Джей Белл

«Что-то похожее на молнию»

Серия: Что-то похожее на…(книга 5)

Автор: Джей Белл

Название на русском: Что-то похожее на молнию

Серия: Что-то похожее на…

Перевод: rograd

Сверка: helenaposad

Бета-коррект: Султана

Редактор: Amelie_Holman

Оформление: Skalapendra

Аннотация

В этом мире нет ничего постоянного. Друзья, любовники, даже семья - всё может исчезнуть в мгновение ока. Без этих якорей очень легко обнаружить, что ты плывёшь.

У Джейсона Гранта мало что есть, помимо потрёпанной старой гитары и умения вылетать из приёмных семей. Его последнее распределение должно стать очередным провалом в длинной череде. Затем он встречает Цезаря Хаббарда, симпатичного парня, который живёт дальше по коридору. Впервые в своей жизни Джейсон хочет остаться, что означает необходимость научиться быть частью семьи и не позволять своим чувствам - или своим действиям - разрушить его первый настоящий шанс влюбиться.

"Что-то похожее на весну" представляет нам нового героя в истории Сезонов, с проблемным прошлым и таким же бурным будущим. Джейсон должен преодолеть извилистую дорогу, полную эмоциональных конфликтов и тяжёлых решений... дорогу, которая может свести его кое с кем в Остине.

Часть первая:

Остин, 2007 год

Глава 1

«Я неприкасаем. Когда я такой – просто тень, просто призрак, просто шёпот ветра – ничто не может приблизиться достаточно, чтобы утянуть меня вниз. Я чувствую себя неуязвимым, поэтому возвращаюсь на эту высоту снова и снова. Ноги стучат по асфальту, каждый шаг как краткое воссоединение с землёй, прежде чем я снова продолжаю лететь. Даже ветер не может угнаться, пока двигаются мои руки, пока на моём лбу выступает пот, пока я нахожу идеальное спокойствие посреди такого движения. Каким-то образом во время бега мне удаётся остановить время. Тишина. Уединение. Ничто не может коснуться меня здесь, и всё же… в последнее время я хочу этих прикосновений».

Келли Филлипс моргнул и слегка повернул голову. Отчасти он сделал это неохотно, потому что это означало разрушить волшебство. Опять же, фигура, которую он видел краем глаза, создавала волшебство другого рода. Джаред бежал рядом с ним – или, точнее, немного позади него. Мощная челюсть, которая обычно сдвигалась в бок, когда он улыбался, сейчас была сосредоточенно сжата. Руки Джареда были сжаты в кулаки, его мышцы напряглись, пока он пытался догнать, перегнать и обогнать, прежде чем они достигнут белой финишной полосы. Келли чуть ли не смеялся, но не издеваясь. Даже с перекошенным лицом, выпученными голубыми глазами и взъерошенными каштановыми волосами, Джаред был красивым.

Но он никогда не победит. Не так, весь напряжённый и топающий по асфальту. Зачем Джаред так сильно старался? Бег был сродни скольжению по воде, рассеканию воздуха, позволяя миру остаться позади и исчезнуть. Келли вздохнул. Пора возвращаться на землю. Не сводя взгляда с друга, он замедлился, ненавидя то, как потяжелели его ноги, когда гравитация снова взяла верх. Джаред заметил преимущество и приложил дополнительные усилия, но даже тогда Келли пришлось сдерживаться, чтобы не выиграть гонку.

Джаред достиг белой полосы первым, перепрыгнул через неё и развернулся с выражением радости на лице.

– Да! – крикнул он, поднимая в воздух кулак. Затем он наклонился и положил руки на колени, тяжело дыша, чтобы восстановить дыхание.

Келли с немного большим контролем остановился рядом с ним, улыбаясь, пока тоже наполнял воздухом лёгкие.

– Неплохо, – сказал он.

– Неплохо? – Джаред поднял недоверчивый взгляд. – Я надрал твой жалкий зад, разве нет?

– В этот раз, – сказал Келли. – Хочешь реванш?

Джаред запаниковал.

– Нет! Ха! Ни за что. Мы достаточно потренировались, ты так не думаешь?

Келли пожал плечами и осмотрел пустой стадион. Занятия на сегодня закончились, большинство студентов разбрелись начинать выходные. Обычно шумный кампус старшей школы сейчас был спокойным. Давящая жара лета, наконец, подходила к концу, и Келли был счастлив, что его тело потело более приятным образом.

– Здесь мы закончили, – сказал Джаред. – Я всё равно отлично справился. Верно?

Келли посмотрел на него.

– Тебе нужно расслабиться. Пусть твои руки и ноги делают то, что для них естественно, и не пытайся их контролировать.

– Это естественно для тебя, – сказал Джаред. После паузы он добавил, – Ты дал мне выиграть.

Келли подавил улыбку.

– Любого другого ты размазал бы по этому стадиону. Вот что важно.

– Тогда я рад, что мы не соревнуемся, – Джаред схватился за свою майку спереди и начал размахивать тканью туда-сюда, чтобы охладить грудь.

От этого в нос Келли ударил запах пота, который, должно быть, был наполнен феромонами, потому что от этого у него закружилась голова.

– Этот триатлон будет твоим, – выдохнул он. – Нет никакой конкуренции.

Джаред приподнял бровь.

– Только потому, что ты отказался. Не то чтобы я жаловался.

– Я не особо хорошо плаваю, – отмахнулся Келли.

– Я тоже. Мой конёк – велосипед. Ты прав, что нет никого быстрее нас, но я всё равно переживаю за плавание.

Келли нахмурился.

– Сколько раз ты таскал меня в бассейн этим летом? Я не помню, чтобы тебя там кто-то спасал. Несмотря на твои лучшие попытки.

– Имеешь в виду, когда я притворился, что тону?

– Когда ты бил руками по воде, крича «Помогите». Очень убедительно.

Джаред усмехнулся.

– Мне показалось, что все гладко. Не моя вина, что она не клюнула на приманку.

Келли не улыбнулся в ответ. Спасательница была блондинкой сорока с лишним лет, с нелепо большой грудью. Памела Андерсон нервно курила в сторонке. Он был почти уверен, что Джаред не считает её привлекательной, и просто пытался быть забавным, но даже мысль о том, что он сможет быть натуралом, вызывала у Келли ревность. По-прежнему. Конечно, Джареду, вероятно, нравились женщины. Он достаточно говорил о них. Келли знал, что его собственные фантазии безнадёжны, но это не утоляло растущий в нём голод.

– Хочешь сходить в душ? – спросил он.

– Давай, – Джаред направился обратно к главному зданию школы. Он шел, казалось, погруженный в свои мысли. Они уже входили в раздевалку, когда он снова заговорил. – Есть один парень…

«Парень, который мне нравится. Который мне очень-очень нравится. На самом деле, мой лучший друг». Келли фантазировал, что Джаред скажет эти слова. Он продолжал молчать, на случай если вдруг стал телепатом.

– Он в команде по плаванию, – сказал вместо этого Джаред. – Должен быть хорош. Уильям какой-то там.

– Необычная фамилия, – ответил Келли.

Джаред щёлкнул пальцами.

– Таунсон. Уильям Таунсон. Понимаешь, о ком я?

Келли порылся в памяти, смутно припоминая щуплого парня с копной светлых волос. – Кажется, мы учились с ним вместе в седьмом классе.

– Оу, – произнёс Джаред. – Как бы то ни было, люди всё говорят, что он выиграет триатлон.

– Потому что умеет плавать по-собачьи? – Келли закатил глаза. – Вся дистанция, вся скорость, происходит во время этапов на велосипеде и беге. Плескание в воде мало считается.

– Но с этого начинается гонка, – сказал Джаред. – Что, если он оторвётся достаточно сильно? Они хотят, чтобы мы проплыли двенадцать кругов.

– Двенадцать? – спросил Келли, открывая шкафчик. – Ого.

Джаред кивнул, прислонившись к соседнему с ним шкафчику.

– Именно. Поэтому я попросил у тебя помощи. Мне нужно будет наверстать потерянное время на последнем отрезке.

– Ты перегонишь его на велосипеде, – Келли позволил своим глазам опуститься вниз. – У тебя сильные ноги.

– Спасибо, но послушай: во время ланча кто–то сказал мне, что он каждый божий день ездит в школу на велосипеде.

Келли перестал копаться в шкафчике и повернулся лицом к нему.

– Уильям?

– Да, – лицо Джареда было удивительно уязвимым, как у ребёнка, убеждённого, что он не получит на Рождество желанную игрушку.

– Может, Уильям быстрый в воде, – сказал Келли, – и может, ему нравится кататься на велосипеде, но ты же знаешь, как тяжело бегать. Помнишь, когда мы только начали? Как мы выдыхались даже на самых коротких дистанциях? Пройди первую часть триатлона, и Уильям будет рыбой на суше. Ты промчишься мимо него, пока он будет барахтаться на асфальте.

Джаред усмехнулся.

– Я так чертовски сильно хочу этот трофей!

Келли улыбнулся в ответ.

– Он уже твой.

Джаред смотрел на него ещё мгновение, затем ударил кулаком по шкафчику и кивнул.

– Он уже мой!

Келли продолжал улыбаться, качая головой, пока медленно раздевался, и Джаред принялся за то же самое. Вскоре его счастливое выражение лица исчезло, когда он прислушался к тому, что происходило за его спиной. Шуршание ткани, пока снимается майка. Кроссовки падают на пол, когда их поочерёдно скидывают. Тихий шлепок шорт, упавших на пол. Звук босых ног, приближающихся к душевой.

Келли последовал за ним через мгновение, но подождал ровно столько, чтобы вода уже зашумела. Он не будет смотреть. Келли никогда не смотрел. Ни единого взгляда. Одной мысли об обнажённом Джареде – по изгибам тела которого струилась вода – было достаточно, чтобы к члену Келли прилила кровь. Так что он не взглянул на Джареда и даже не позволил себе думать. Келли заставил свой разум онеметь и принялся принимать душ, даже не осознавая, каково чувствовать собственные руки, которые намыливают его тело или споласкивают коротко стриженные волосы.

Келли закончил первым и медленно оделся, стоя лицом к шкафчику и не отвечая ни на какие шутки Джареда, когда тот вернулся из душа. Только когда услышал металлический звон застёгивающихся джинсов, он позволил своим плечам расслабиться. Затем он развернулся.

– Ты в порядке? – спросил Джаред, натягивая майку. – Ты всегда кажешься таким напряжённым после бега. Может, тебе нужно подрочить или ещё что.

Келли приподнял бровь.

– Все это делают! – наклонившись к нему, наигранно прошептал Джаред и приложил ко рту раскрытую ладонь.

– Теперь я знаю, почему ты так долго возишься в душе.

– Эй, я делаю это только в безопасности своей спальни. Даже жду, пока заснут родители.

Келли усмехнулся.

– Как продуманно с твоей стороны.

– Я тоже так думаю, – Джаред натянул свежую пару носков. – Так что будет на этих выходных?

Без сомнений, они проведут их вместе. Так было с тех пор, как Джаред переехал в город в прошлом году. Только недавно всё стало сложнее. Теперь он нуждался в том, чтобы быть с Джаредом, а не просто хотел этого.

– Сегодня семейный вечер, – сказал Келли. – Завтра… Я не знаю. Просто потусуюсь, может, лягу пораньше. Хочешь остаться у меня?

Джаред коротко кивнул.

– Будет круто.

– Круто, – эхом отозвался, Келли, хотя то, что он чувствовал, было ближе к теплу (прим. игра слов: английское «cool» переводится как «круто» или «прохладно»). – Только пообещай, что не будешь «снимать напряжение», как только я засну. Если я наткнусь на липкую лужицу, ты будешь спать на полу.

Джаред бесстыдно рассмеялся и покачал головой. Если бы он только знал правду: последний месяц Келли лежал в кровати с открытыми глазами, глядя в темноту и ожидая, пока Джаред заснёт первым. Его намерения были более невинными, как он пытался себя убедить. Келли не был до одури возбуждён и не искал облегчения. Может, его проделки и начинались с таких мыслей, но теперь он хотел от Джареда чего-то большего, чем физического. Хотя некоторые эмоции лучше было выражать так. Келли знал, что играет с огнём. Если его поймают, всё изменится. Но если по шевелению в его сердце можно было судить, завтра он рискнёт снова.

***

В субботу днём Келли зевал над домашним заданием по математике. Его родители сидели по обе стороны от него за кухонным столом, его мама листала журнал, а отец играл в «Вечеринку Марио» на Нинтендо DS. Все эти занятия были бесконечно более привлекательными, чем набирать цифры на калькуляторе в телефоне, но Келли почти закончил. Затем он сможет свободно встретиться с Джаредом и действительно начать выходные.

Такие у него были родители. Он получал хорошие оценки и был свободен делать всё, что пожелает. Никакого комендантского часа, никаких утомляющих правил – только одна ответственность, которую он должен был на себя взять. Такая же этика работала и для его родителей.

Даг – водопроводчик и Лейша – юрист по делам банкротства. Странное сочетание, но у его родителей было кое-что общее: оба работали на износ. Они делали это, думая о выходных. Каждый вечер пятницы их мобильники отключались и оставались в таком состоянии до утра понедельника, несмотря на экстренные случаи. У его матери была ассистентка, чтобы разбираться с этим, а у отца обычно был ответственный стажёр или два. На выходных они фокусировались на том, чтобы провести время вместе.

Это начиналось с вечера развлечений по пятницам. Келли и его младший брат Ройал не обязаны были присоединяться, но когда родители были в хорошем настроении и чувствовали себя щедрыми, никому не хотелось это пропустить. Прошлый вечер прошёл нормально. Они сходили в кино и посмотрели, как по экрану скачет капитан Джек Воробей, но Келли мог думать только о том, как Джаред восхищался фильмом, когда посмотрел его летом. Он ходил в кино с девушкой-соседкой, называя это свиданием, пока не сходил. После этого Джаред говорил только о фильме, не упоминая девушку. От этого Келли чувствовал облегчение. Его это даже подбодрило.

– Звонила твоя тётя, – сказала Лейша. – Она хочет знать, что ты хочешь на день рождения.

– Денег, – сразу же ответил Келли, не поднимая глаз от домашнего задания.

– Ты и нам не дал особых идей, – продолжила его мама. – Я скучаю по тем спискам, которые ты писал в детстве. Всегда в алфавитном порядке.

– Я по-прежнему могу это сделать, – ответил Келли. Он мгновение подумал и поднял взгляд. – Богатство. Потом деньги, золото, наличка и слитки.

– Зачем тебе столько денег? – спросил его отец.

– Я планирую потратить большинство из них на лошадиные скачки. Остальное уйдёт на выпивку и парней на прокат.

Даг поставил игру на паузу и приподнял бровь.

– Парни на прокат?

– Мужчины-проститутки, – сказала Лейша, – и пока ты не запаниковал, он шутит.

– Я очень на это надеюсь, – ответил Даг. – Гей или нет, наш мальчик слишком красив, чтобы платить за это.

Келли покачал головой.

– Неловко. Спасибо, но серьёзно… Неловко.

– Тогда скажи нам, чего ты хочешь, – сказала его мама.

– Я коплю на новую линзу для камеры. Мне нужно купить её самому, потому что есть сложные технические детали и проблемы совместимости, которые нужно держать в уме.

– Тогда, может быть, мы сходим с тобой её купить, – сказала Лейша.

– Или как насчёт хорошей одноразовой камеры? – предложил его отец. – Ты используешь их один раз и выбрасываешь в аптеке. Очень удобно.

Келли проигнорировал его и обратился к матери:

– Телескопические объективы дорогие, но может, мы объединим мои подарки на день рождения и Рождество.

– Ты не будешь грустить, если ничего не получишь на один из этих праздников?

– Совершенно нет, – сказал Келли. – Этот объектив – всё, что мне нужно. Серьёзно!

Лейша кивнула на его домашнее задание.

– Просто продолжай упорно работать, и мы посмотрим.

Келли усмехнулся ей и вернул внимание к текущему заданию. Теперь у него была двойная мотивация. В конце месяца потрясающий день рождения, которого он ждал с нетерпением, и – после ещё нескольких уравнений – выходные с Джаредом. В ту же секунду, как закончил, он захлопнул книгу, схватил свой телефон и отправил быстрое сообщение своему другу. Он сидел и ждал ответа, наблюдая, как его отец теряется в последней игре «Супер Марио».

– Я не понимаю, – сказал Келли. – Ты всю неделю работаешь водопроводчиком. Почему ты ещё хочешь играть за него в выходные?

– Марио не просто водопроводчик, – сказал его отец, продолжая бить по кнопкам. – Он практически святой покровитель этой семьи.

– Кстати о фальшивых религиях, – сказал Келли, – я завтра иду в «церковь». Джаред остаётся ночевать, так что подыграйте, ладно?

Лейша неодобрительно покачала головой.

– Он твой лучший друг. Ты должен сказать ему правду.

– Что я гей? Ты не представляешь, несколько неправильно это может пойти.

– И всё же ты раскрылся нам, – продолжила его мама. – Мы могли выгнать тебя или отвести к какому-нибудь мозгоправу. Столько всего могло пойти неправильно, но ты был смелым и всё равно поступил правильно.

Келли вздохнул.

– Потому что я знаю, что вы меня любите. Худшим было то, что папа не мог перестать смеяться.

– Я продолжал вспоминать, когда тебе было восемь, и ты нарядился трансвеститом на Хэллоуин, – сказал Даг. – Я подумал, что такого станет больше.

– Это был не трансвестит, – сказала Лейша. – Он хотел быть медсестрой!

– В парике, – глупо признался Келли. – Я мог бы быть медбратом, но нет. Я настоял и на том, чтобы накрасить ногти.

– И губы, – его отец боролся с улыбкой. – В тот вечер так много людей сделали мне комплименты за мою красивую дочку. Я чувствовал странную гордость. На самом деле, с тех пор я никогда так тобой не гордился. Может, Медсестре Келли стоит вернуться.

Когда его жена бросила на него мрачный взгляд, он быстро вернул своё внимание к игре.

– В любом случае, – сказал Келли, – я знал, что вы меня поддержите. Джаред ничем таким не обязан, а в школе достаточно паршиво и без разглашения моей личной жизни.

– В конце концов, он заметит, – сказала Лейша. – Или заметит кто-то другой, когда увидит вас вместе. В последнее время это тяжело упустить.

Прежде чем он смог ответить, просигналил телефон. Келли схватил его и прочитал сообщение.

«Чем займёмся»

Келли искал хорошую идею, но ничего не придумал, так что воспользовался стандартом. «Торговый центр? Уже в пути»

Келли положил телефон в карман. Поднявшись, он увидел обеспокоенное выражение лица своей мамы.

– Нечего говорить. Мы просто друзья.

Лейша посмотрела на него.

– Когда я училась в колледже, твой отец говорил то же самое. Он приходил ко мне в общежитие день за днём с букетом цветов и всегда говорил…

– Цветы для моего лучшего друга, – сказал Даг. – Ты каждый раз была в ужасе. Но каким-то образом это сработало.

– Да, но тебе нужно было просто сказать мне правду. Вместо цветов я хотела услышать, что ты на самом деле ко мне чувствуешь.

Его отец казался озадаченным.

– Но тебе нравились цветы, разве нет?

– Не так сильно, как нравились твои визиты. И я не была в ужасе. Я была взволнована. И нервничала.

Келли смотрел, как сияют от воспоминаний глаза его матери. Немного настойчивости и куча цветов. Если бы только для него всё было так просто – подойти к Джареду и протянуть букет роз, который передал бы всё, что он чувствует. А ещё лучше, забудьте цветы. Келли лучше произнесёт эти три волшебные слова. Какой способ раскрыться! Никаких осторожных объяснений, никаких неловких вопросов после. Только правда, высказанная вслух, в нескольких слогах которой бесконечное количество сложностей.

Я люблю тебя.

***

Джареда было легко развеселить. Келли не помнил, чтобы когда-нибудь видел его зевающим, даже ближе к ночи. Слава богу, потому что это был их третий поход в торговый центр в этом месяце, а было только начало ноября. Они шли мимо магазинов, давно знакомых им обоим, просматривая содержимое, которое не изменилось с их последнего визита. Никто из них не собирался что-то покупать, так что по большей части они просто разговаривали.

– Не могу поверить, что ты взял с собой эту штуку, – сказал Джаред.

– Почему? – спросил Келли, потянувшись к камере, которая висела у него на шее.

– Это так занудно.

– Камера потрясающая, – Келли поднял её к лицу и щёлкнул. На дисплее отразилось изображение раздражённого Джареда. Он добавит его в коллекцию. Келли слегка опустил камеру и огляделся в поисках вдохновения. – Возьми это платье и подними к себе.

Джаред казался озадаченным, взяв платье с вешалки. Он держал его в стороне от себя и был похож на тореадора, размахивающего чёрным флагом, покрытым пайетками.

– Приложи его к себе, – сказал Келли.

– Ты сумасшедший! – завопил Джаред, но сделал то, что было сказано. – Ты ведь не будешь фотографировать, нет?

Противореча своим словам, Джаред явно развеселился от этой идеи. Он даже спрятал вешалку, чтобы её не было видно, поднимая ткань платья к своей шее. Как и у Келли, у него была фигура бегуна, что означало, что он был достаточно стройным, чтобы платье ему действительно подошло.

– Хорошо выглядишь, – сказал Келли, сделав несколько снимков. – Думаю, мы нашли топ-модель этого сезона!

Джаред выставил бедро, чтобы казаться более женственным. Спустя ещё несколько снимков он потянулся за камерой.

– Твоя очередь.

– Ни шанса, – сказал Келли, делая шаг назад. – Мои дни трансвестита позади.

Джаред фыркнул.

– Ну и пусть. Ты знаешь, что не можешь соперничать.

– Наверное, ты прав.

Один из продавцов посмотрел на них злым взглядом, так что они повесили платье обратно, вышли из магазина и пошли по коридору торгового центра. Келли пролистал снимки на фотоаппарате, пока они шли. На одном было крупным планом лицо Джареда, и впервые он не выглядел раздражённым. Чёрт возьми, эта улыбка была потрясающей!

– Прекрати возиться с этой штукой, – прошипел Джаред.

Келли поднял на него глаза, а затем проследил за его взглядом к компании девушек, которая шла им навстречу. Не желая позорить своего друга, он перевесил камеру на бок, где она меньше выделялась. Джаред начал кичиться, как раз когда девушки проходили мимо, его голова повернулась вслед за ними. Затем он притворился, что невидимая сила потащила его назад, как рыбу на крючке. Поскакав на одной ноге пару раз, он подмигнул и продолжил идти нормально.

Девушки захихикали. Келли отвернулся от них с гримасой. Ничто не приводило его в замешательство больше, чем слабый пол. Их хихиканье означало, что они считают Джареда глупым? Они высмеивали его? Или, как Келли, возможно, они считали его дурачество скорее очаровательным, чем постыдным.

– Тебе надо поработать над движениями, – сказал Келли, как только девушки ушли за пределы слышимости.

– Я им понравился, – сказал Джаред, излучая уверенность. – Кроме того, не видел, чтобы пытался ты.

– Я позволяю дамам самим прийти ко мне, – Келли тут же возненавидел себя за притворство. Он должен был быть смелым, каким его считала мама. Кроме того, что он получит, изображая натурала? Если Джаред был заинтересован в нём, эта маленькая шарада пошлёт неверный сигнал. Раскрыться было бы более продуманно. Тогда Джаред сможет сделать то же самое, и они смогут, наконец, рассказать друг другу правду.

Да, верно. Келли вздохнул. Он уже знал правду. Джаред натурал. Не было ни единого шанса, что они будут вместе, но на время он мог хотя бы притвориться. Если он никогда не даст Джареду возможность его отшить, Келли может продолжать танцевать с собственными иллюзиями.

– Прости, приятель, – сказал Джаред, ошибочно истолковав причину его раздражение. – Я просто шутил. Кроме того, кто я такой, чтобы говорить? Когда у меня последний раз что-то было?

Келли усмехнулся.

– Когда твоя кузина пыталась тебя поцеловать.

Джаред поморщился.

– Не напоминай.

Они оба рассмеялись, но пока продолжали идти, Келли бросал взгляды на Джареда и думал, почему его друг всегда одинок. Конечно, у него был большеватый нос, и на лбу часто выскакивали прыщики, но помимо этих несовершенств он был совершенно нормальным. Если девушки этого не видели, это их потеря.

– Эй, мы никогда туда не ходим, – сказал Джаред, толкая Келли плечом и вынуждая его зайти в магазин.

Спустя мгновение Келли был окружён принцессами, пиратами и животными с человеческими лицами. В Техас приехал Диснейленд, или как минимум его сувенирная лавка. Он шёл за Джаредом, который поднимал различные предметы и делал язвительные комментарии. Келли едва слышал его слова, удивлённый количеством корпоративной пропаганды в таком маленьком месте. Он поднял свою камеру и сделал несколько снимков, чувствуя себя туристом в настоящем тематическом парке. Когда они сделали круг и вернулись обратно ко входу, его взгляд поймала куча плюшевых животных.

Иа – вечно депрессивных ослик из книг про Вини-Пуха. В детстве Келли он всегда нравился больше всего. В отличие от других маниакально смеющихся героев в детских историях, Иа казался намного более честным. Повернувшись к миру своим большим толстым задом, он будто говорил: «Приготовься, парень. Жизнь иногда может быть отстойной». Здесь это сообщение было громким и ямным. Плюшевому Иа даже больше не оставили его индивидуальность, поставив среди бесчисленных плюшевых клонов его самого. Оскорбления добавлял знак над ним, объявляющий о скидке в семьдесят процентов.

– Мы больше не хотим его, – сказал Келли, глядя через объектив фотоаппарата. – Забирай свой жалкий зад домой, – он сделал несколько снимков и собирался сделать ещё, когда его объектив заполнило обеспокоенное лицо.

Между ними и витриной стоял пожилой мужчина, подняв раскрытую ладонь, как звезда, скрывающаяся от папарацци.

– Простите, но мы не разрешаем делать снимки.

Келли опустил камеру.

– Почему нет?

– Политика компании, – сказал мужчина, по-прежнему держа руку поднятой.

– Это просто кучка плюшевых животных, – ответил Джаред.

– Нет, – поправил мужчина. – Это собственность компании.

– Что, если я куплю одного? – спросил Келли. – Тогда это будет моя собственность, и я смогу фотографировать его сколько захочу.

Мужчина колебался.

– Это верно.

– Тогда какая разница? – надавил Келли. – Если люди могут фотографировать их дома, это не такой уж большой секрет, чтобы его защищать. Наверное, можно найти сотни фотографий этих вещей на еВау.

Мужчина опустил руку и беспомощно огляделся вокруг. Затем, должно быть, ему пришла в голову другая мысль, потому что он выпрямился и фыркнул.

– Нельзя фотографировать магазин, – сказал он. – Политика компании.

Келли фыркнул.

– Пытаетесь не дать конкурентам своровать ваши удивительные маркетинговые секреты?

– Например, как ставить товары со скидкой у входа, – сказал Джаред. – Чтобы заманить покупателей.

– Или как включать мультики в конце магазина, чтобы завлечь детей дальше, чтобы они тащили за собой родителей.

– Или мелочёвка возле касс, – сказал Джаред.

Келли шутливо толкнул его локтем.

– Боже, до этого раньше никто не додумывался!

Мужчина переводил взгляд между ними, его лицо покраснело. Наконец, он с запинками произнес, – Мне вызвать охрану?

– Не трудитесь, – сказал Келли. – Мы как раз уходим.

Прежде чем они ушли, он сделал ещё один снимок, на этот раз раскрасневшегося лица мужчины.

– Я понятия не имел, насколько весело может быть с этой камерой, – сказал Джаред, пока они продолжали идти по коридору торгового центра. – Раздражает, когда ты направляешь её на меня, но я никогда не думал, что это выбесит других людей. Дай мне попробовать!

– Ни за что, – сказал Келли. – Она дорогая. Кроме того, тот парень был достаточно большим придурком, чтобы действительно вызвать охрану. Давай уйдём, пока они не пришли и не заставили меня удалить фотографии.

Они добрались до машины без приключений, что их почти разочаровало. Затем они захватили фаст-фуд через окошко для машин и катались по Остину, пока садилось солнце, не имея в голове конкретного пункта назначения и не волнуясь об этом. Свободы было достаточно. Никаких родителей, никакой школы. Никаких правил, за исключением дорожных, а время от времени Келли нарушил большинство из них. Пока машина двигалась, они были свободны. Джаред был ди-джеем, выбирая песни на плеере, подключенном к стереосистеме машины. Время от времени, когда его посещала какая-то случайная мысль, он выключал музыку, и они разговаривали.

Другими словами, вечер был идеальным. В понедельник, когда он вернётся в школу, другие, несомненно, будут болтать о большой вечеринке или о чём-то ещё. Келли просто скажет, что они с Джаредом катались по городу, но это не передавало то, каким потрясающим было это время. Проводить время вместе было приятно. Вот так просто. Судя по частым улыбкам, которые бросал ему Джаред, он чувствовал то же самое.

Так что, может быть, у них не было шанса на физическую близость, но наверняка по этой причине Джаред был одинок. Ни одна девушка не могла предложить ему такое общение, как Келли. Помимо сексуального напряжения, Джаред, наверное, не чувствовал, что что-то упускает. Келли определённо не чувствовал. Секс вместе был бы потрясающим, но у них уже было всё остальное.

Содержимое бензобака испарялось с течением вечера. Ни у кого из них не было налички, чтобы заправиться, так что они поехали обратно домой к Келли. Он надеялся, что кто-то из его родителей утром возьмёт машину по работе и снова её заправит. Иначе ему придётся её толкать, чтобы куда-то добраться.

Поднявшись в комнату Келли, они смотрели телевизор, сложив двуспальную кровать как диван. Наткнувшись на вторую часть мгновенно забытого боевика, они выключили телевизор. Джаред упал на спину и уставился в потолок. Келли сидел, скрестив ноги, и наблюдал за ним, сдерживая желание схватиться за свою камеру. Белая рождественская гирлянда, которую он повесил в углу, была единственным источником света. Тени на лице Джареда придавали ему более задумчивый вид, чем обычно, но когда он заговорил, его слова не вписались в настроение обстановки.

– Хотел бы я быть самым быстрым человеком в мире.

Келли хохотнул.

– Зачем?

– Мне нужно выиграть это соревнование.

– Триатлон? – Келли покачал головой. – Почему ты так одержим им?

Джаред перевернулся лицом к нему.

– Потому что выиграть кучку ленточек и медалей недостаточно.

Келли бросил взгляд на свой ящик с бельём, где небрежно хранил собственные награды – все из них были за первые места, за исключением случаев, когда он позволял Джареду выиграть. Они с Джаредом оба любили соперничать, что их и свело. Келли переживал, что это может их и разделить. В последнее время энтузиазм Джареда начал исчезать. Единственный раз, когда Келли спросил почему, Джаред просто покачал головой. Всё изменилось, когда объявили триатлон, и Джаред снова нашёл огонь соперничества. Но только убедившись, что Келли участвовать не будет.

– Ты обижаешься на меня? – спросил Келли. – Знаю, я выигрываю много соревнований, но я не хотел…

– Это здесь ни при чём, – сказал Джаред. – Да, я хотел бы быть таким быстрым, как ты, но даже если бы я занял первые места в каждом соревновании в прошлом году, это не сыграло бы никакой разницы.

Келли нахмурил брови.

– Какой разницы?

– Для моего отца. Я думал, он будет впечатлён, но когда я бросил эти медали на стол, он просто кивнул и сказал: «хорошая работа». А затем начал снова говорить про Стивена.

– Твой брат, – Келли понимающе кивнул. Стивен был на два года старше и сейчас учился в Университете Техаса на футбольной стипендии и был принимающим игроком в «Лонгхорнс».

– Меня так достало жить в его тени, – сказал Джаред. – Я недостаточно сильный для футбола, и координация движений у меня отстойная, но я могу удирать. Я мог бы оставить брата в пыли, но для отца это не важно. Есть только Стивен и его тупой футбольный мяч. Особенно теперь, когда за ним бегают скауты большой лиги.

Глаза Келли расширились.

– Серьёзно?

Джаред кивнул.

– Ага. Ещё два года, и он, наверное, будет в чёртовой НФЛ. Но перед этим, всего раз, я хотел бы привлечь внимание своего отца. Ты видел кубок?

Келли видел, потому что три недели назад Джаред потащил его ко входу в школу, чтобы это увидеть. Там, в одном из стеклянных стеллажей, стоял кубок. Тренер Уотсон агитировал школьников вступить в официальный клуб триатлона, даже утверждая, что спортом можно будет заниматься факультативно. Отчаянно желая, чтобы на соревнования записалось как можно больше учеников, он выбрал чрезмерно украшенный кубок-катастрофу. Из бронзовой подставки поднималось три шеста, образовывая пьедестал, на котором стояла безбожная версия Святого Грааля – золотая чаша, дополненная закрученными ручками и тремя искусственными рубинами.

– Именно, – сказал Джаред, ошибочно принимая отвращение Келли за восхищение. – Только представь, как я поставлю эту штуку на стол. У папы от этого мозг взорвётся.

Мало какой трофей, если такой был, мог сравниться с попаданием в список рекрута НФЛ, но у Келли не было сил сказать это Джареду.

– Уверен, твой отец уже гордится тобой, – сказал он. – Иначе он был бы сумасшедшим.

– Может быть, – сказал Джаред, снова переворачиваясь на спину. – Он гордился бы намного больше, если бы я принёс домой этот кубок.

– И ты принесёшь, – пообещал ему Келли. – В понедельник возвращаемся к тренировкам.

Они наметили грубый план областей, которые нужно укрепить. К тому времени, как они стали слишком уставшими, чтобы обсуждать это дальше, Джаред снова улыбнулся. По очереди сходив в ванную, они разделись до трусов, как и всегда. Забравшись под одеяло, как только в комнате стало темно, они уснули. Во всяком случае, один из них. Келли не спал, слушая дыхание Джареда. Когда прошло достаточно времени – больше часа, судя по красным цифрам на прикроватной тумбочке – и когда он почувствовал уверенность, что Джаред глубоко спит, Келли заёрзал на кровати.

Он надеялся, что со стороны это внезапное движение покажется небрежным и импульсивным, может, реакцией на сон, из-за чего его рука прижалась к боку Джареда, а одно колено упёрлось Джареду в ногу. Келли замер, как всегда боясь, что телесный контакт разбудит его друга. Когда этого не произошло, он позволил себе выдохнуть и расслабиться, наслаждаясь тем, какой тёплой стала их кожа в местах соприкосновения. Не в силах больше терпеть, он подвинулся ещё, кладя раскрытую ладонь на спину Джареда. Это всё, что Келли себе когда-либо позволял, и, честно говоря, этого уже будто было слишком. Но ему нравилось. Только во сне Джаред мог быть его неизвестным возлюбленным, обеспечивая ему комфорт, невозможный в реальном мире.

Глава 2

Когда Келли проснулся на следующее утро, кровать со стороны Джареда была пустой. Это вызвало всплеск страха, дополненный кошмарными изображениями сплетённых в ночи тел, будто Джаред проснулся и обнаружил руки Келли вокруг себя. Затем он услышал шум телевизора, с включённым потише звуком. Прошлой ночью ничего не произошло. К лучшему или к худшему, всё осталось по-прежнему.

Джаред сидел на краю кровати и смотрел первую часть «Терминатора». В данный момент официантка с причёской в стиле хэви-метал билась со злым Арнольдом Шварцнеггером. Джаред, уже надев свои джинсы, наблюдал за этим, тихо посмеиваясь.

– Смейся сколько хочешь, – сказал Келли, зевая и потягиваясь. – Это настоящая история. Я на самом деле из будущего. Меня отправили назад, чтобы защитить тебя, потому что однажды ты спасёшь человеческую расу. Чтобы сделать это, сначала ты должен выиграть триатлон.

Джаред взглянул обратно на него.

– Тебе серьёзно нужно поставить сюда Блюрэй. Нет ничего хуже телевидения воскресного утра.

– Можешь свободно купить его мне на день рождения, – Келли сел и смотрел на экран, ожидая, пока спадёт его утренний стояк. Как только это произошло, он натянул свои джинсы и пошёл в уборную. Когда он вернулся, телевизор был выключен, а Джаред обувался. – Уже уходишь?

Джаред кивнул.

– Тебе ведь нужно в церковь, да?

– Да, но ещё есть время для тарелки хлопьев.

– Нет, спасибо.

Келли моргнул. Может, что–то всё–таки пошло ночью не так.

– Уверен? У нас есть «Граф Шокула». Или «Бу-Берри». Выбор дам.

– Определённо нет. Я пью по утрам протеиновые коктейли. Часть тренировок, – Джаред закончил завязывать шнурки и поднял взгляд. – На завтра всё ещё в силе? После школы?

– Определённо, – сказал Келли, слегка расслабляясь. Он проводил Джареда до двери, а затем прошёл на кухню за завтраком. Он ел сидя на диване и смотрел, как его младший брат играет в видеоигры. После этого Ройал уговорил его на раунд в «Мортал Комбат», что превратилось в многочасовой марафон, продлившийся до ланча. Келли не поддавался, оставляя своего младшего брата в пыли.

После одного особо плохого поражения, Ройал поставил игру на паузу и окинул Келли мрачным взглядом.

– Разве ты не должен быть в своём гейском клубе?

Келли заметил время, откинул контроллер в сторону и дал брату лёгкий подзатыльник. – Не умничай, а то драка перейдёт с экрана на этот пол.

– Дрожу от страха, – саркастично произнёс Ройал, улыбаясь, когда Келли не удалось заставить его вздрогнуть от фальшивого удара.

Его младший брат больше не был таким уж маленьким. Он не просто рос тревожным темпом, но ещё в следующем году пойдёт в старшую школу. Последние два семестра Келли они будут пересекаться в коридоре. Эта мысль отрезвляла.

– Весёлой игры с самим собой, – сказал Келли, вскакивая на ноги и направляясь наверх.

Приняв тщательный душ и проведя полчаса перед зеркалом, Келли почувствовал себя ближе к совершенству, чем когда–либо раньше. Не то чтобы это имело значение. На большинстве встреч были парни, которых он считал привлекательными, но последние несколько месяцев Келли практиковал целибат. Пренебрежение нуждами его тело добавляло веры требованиям его сердца. Джаред мог никогда не узнать этого, но Келли доказывал ему свою преданность, не важно, насколько невозможными были шансы. Как благородно! Как романтично!

Как тошнотворно. Рассмеявшись своему отражению, Келли выключил свет и пошёл вниз. Попрощавшись с отцом и поцеловав мать в щёку, он сел в машину и отправился в путь.

Он действительно ехал в церковь. Это не было ложью. Просто службы не будет, когда он туда приедет. Келли впервые прошёлся по городу три года назад, когда ему было тринадцать. Он шёл пешком, это была изнурительная двухчасовая прогулка, во время которой он постоял напротив церковной парковки, слишком боясь зайти внутрь. В конце собрания, когда все вышли на улицу, Келли впервые вживую увидел гомосексуальных людей, ошеломлённый тем, какими они все выглядели нормальными. Даже два парня, которые держались за руки – отчего его сердце затрепетало и подтвердило то, что он уже подозревал: он гей, и это его жизнь.

Через две недели он вернулся, на этот раз на велосипеде. Собраться с мужеством и войти было не легко, но Келли сделал это. Его наградой было разочарование. Лидеру группы, Филу, казалось, что Келли слишком маленький. Видимо, «молодёжная» часть молодёжной гей-группы начиналась не раньше четырнадцати. Келли ждал на улице на парковке, на этот раз у двери, и один из парней постарше остановился ненадолго поговорить с ним. Это было захватывающе и достаточно, чтобы Келли продолжал периодически возвращаться, медленно узнавая обычаи и принося с собой кофе несколько раз, даже если он был единственным, кто вместо этого пил содовую.

Затем наступил и прошёл его четырнадцатый день рождения, и Келли взял с собой свидетельство о рождении просто на случай, если Фил попробует снова его выгнать.

Но он не выгнал, и это сыграло всю разницу. Быть геем начало казаться нормальным. Парни любили парней, девушки любили девушек. У Келли был шанс видеть это каждую неделю и испытать отношения, свидания и все сложности, и радости, которые с этим приходят. Гомосексуальность больше не была абстрактной или одинокой, что делало Келли счастливым. По большей части. Снова найти себе парня было бы мило. Во всяком случае, который продержится больше нескольких недель.

Келли сделал небольшой крюк по дороге в церковь, заезжая в соседний район и припарковавшись на обочине. Он взглянул на одноэтажный дом, просигналил, когда не видел никого за стеклянной дверью, и начал возиться со своим плеером. Через несколько минут открылась пассажирская дверь, и в салон забралась тонкая фигура, которую сопровождал запах мужского одеколона.

Келли вздохнул.

– Кое-кто сегодня хорошо пахнет!

Бонни сморщила нос, глядя на него.

– Тебе нравится?

– Да, но это такой мужской запах, что я начинаю путаться. Мне вроде как хочется прямо сейчас тебя поцеловать.

Бонни соблазнительно приподняла бровь.

– Может, я тебе и разрешу! – она наклонилась, но вместо того, чтобы прильнуть к его губам, она безвредно чмокнула его в щёку. Она смеялась и собиралась отстраниться, когда заметила приборную доску. – Это и должно гореть?

Келли проследил за её взглядом и выругался. Горел значок бензобака. Вот и заплатили его родители за заправку. Он вытащил бумажник и нашёл там потрёпанную и одинокую пятидолларовую купюру. Он поднял её и беспомощно встряхнул, вызывая у Бонни стон. – Почему мы не можем быть богатыми? – вскрикнула она. Приподняв зад, она потянула за толстую железную цепь, свисающую с её джинсов, доставая на обозрение собственный бумажник. Ей удалось утроить их доход десятью баксами.

– Я тебе верну, – пообещал Келли.

– Не переживай об этом, – сказала Бонни. – Сколько ты меня уже возишь?

Келли еле слышно присвистнул, когда они выехали на улицу.

– Должно быть, мы приближаемся к своей первой годовщине.

– Правда? – Бонни опустила визор и взглянула в зеркало, причёсывая коротко подстриженные волосы, которые выкрасила в клюквенно-красный пару недель назад. Уже виднелись её чёрные корни, но это выглядело круто. – Мы должны сделать что-нибудь особенное. Может, ужин при свечах, а затем одинаковые татуировки.

– Я думал проколоть губу, – сказал Келли.

Бонни засветилась.

– Ещё лучше!

– Конечно же, для такого нужны деньги. Ограбим банк?

– Хммм. Хочешь сменить своё имя на «Клайд»?

Ему потребовалось мгновение, чтобы понять шутку, но как только понял, он рассмеялся. – Мы можем вместе найти где-нибудь работу.

– Или, может быть, сегодня в группе будет богатая девчонка. Которая захочет осыпать меня подарками. И любовью.

– Никогда не знаешь, – сказал Келли, заезжая на заправку.

Стоя у насоса, он думал, что самой волнующей частью каждого собрания было время перед этим. Сейчас он уже знал всех участников. Любой парень, который ему нравился – и которому он нравился в ответ – уже был его бойфрендом или, в нескольких редких случаях, обычной интрижкой. До сих пор самой большой проблемой было найти кого-то, с кем у него было что-то общее. Гомосексуальность была достаточной связью только для того, чтобы отношения протянули первые несколько недель. Поэтому Келли с нетерпением ждал каждого собрания, надеясь, что кто-нибудь новенький перевернёт его жизнь с ног на голову.

К тому времени, как они с Бонни приехали, собрание уже началось. Все сидели на стульях вдоль стен подвальной комнаты, отчего было легче искать новые лица. Нет. Никого. На этой неделе никакой новой любви.

– Мистер Филлипс, мисс Риверс, пожалуйста, присаживайтесь, – с деревенским акцентом произнёс Фил. Акцент подходил ему внешне, потому что он выглядел так, будто только что сошёл с деревенских полей. Клетчатая рубашка, густые усы, каштановые редеющие волосы… Ещё у него было впечатляющее телосложение, что вело к неизбежным влюблённостям среди группы, но Келли никогда особо с ним не пересекался. Не после того первого собрания, когда он прогнал Келли. – Мы как раз начинали обсуждение безответной любви.

Как только они сели, Бонни наклонилась и прошептала:

– Что значит «безответной»?

Келли пробежался по памяти, недовольный, когда к нему пришёл ответ. Он с несчастным выражением лица повернулся к Бонни, чего было достаточно, чтобы она поняла. – Оу, – сказала она. – Натуралы.

– Это хороший пример, – сказал Фил, услышав её, – и один из наиболее вероятных сценариев. Каждый день нас окружают гетеросексуальные друзья, коллеги и сверстники. Это естественно – развивать чувства к кому-то, кого вы считаете привлекательным. Но что происходит, когда этот человек натурал?

– Тогда вам чертовски не повезло! – пролепетал Лейн, молодой гей, который всегда смешил народ.

– Следи за языком, – предупреждающе сказал Фил, – но ты прав. Гетеросексуальный человек не может ответить на эти чувства. Не важно, как сильно вы его любите, он или она не могут чувствовать то же самое в ответ. Вот, что значит безответная любовь.

– Вы уверены? – спросила Лиза. Она была маленькой и тихой, голос едва напоминал писк. Бонни однажды мимолётно увлеклась ею, до их первого свидания. После этого она сказала что-то о том, что ей нужно больше огня. – Эмоции не сексуальны.

– Мои сексуальны! – объявил Лейн.

– Лиза права, – сказал Фил. – Любовь к кому-то не обязательно означает сексуальное влечение к этому человеку. Но есть разница между платонической любовью – которую вы испытываете к своей семье и друзьям – и романтической любовью, которая почти всегда включает в себя секс. Только если вы вместе не так долго, как я и мой муж. Ха-ха, – больше в комнате никто не рассмеялся, так что Фил прочистил горло и продолжил. – Сколько из вас любили кого-то, кто не отвечал на ваши чувства взаимностью?

Большинство рук в комнате поднялись вверх.

– Я определённо любил, – сказал пухлый парень по имени Скотт. – Это был мой лучший друг. Я не знал, что я гей, пока не влюбился в него.

Это привлекло внимание Келли.

– И что было?

Скотт моргнул.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты ему рассказал? – спросила Бонни, понимая значение.

– Ага! – лицо Скотта засветилось. – Всё сразу. Я сказал ему, что я гей, и опустился на одно колено. Знаю! Но это показалось правильным. Потом я сказал ему, что влюблён. В него.

Келли сглотнул.

– А потом?

Скотт драматично обмахивался рукой.

– Он помог мне подняться и обнял меня. Я расплакался. Это было совершенно смущающе.

Челюсть у Келли уже отвисла, так что он использовал её, чтобы говорить дальше.

– Вы теперь вместе?

– Да! – счастливо произнёс Скотт. – Оу! Но не в этом смысле. Он натурал, но оказывает замечательную поддержку. Он никогда не разрешает никому говорить обо мне что-то плохое. Он хороший друг. Я и просить не мог о большем.

Да, мог! Келли рухнул обратно на спинку сидения, представляя тот же сценарий с Джаредом и задумываясь, будет ли доволен дружбой и ничем большим.

– В любом случае, – произнёс Фил, снова беря на себя контроль над собранием, – многие из вас уже испытали безответную любовь, и я уверен, что не все вы получили такой сочувствующий ответ. Любить не того человека может быть больно, поэтому вам следует избегать этого любой ценой. Когда вы заметите за собой, что вас привлекает кто-то не гомосексуальный, остановите себя, пока всё не зайдёт слишком далеко. Не питайте никаких фантазий или ложных надежд. Лучше направить своё внимание и энергию в другое русло.

– Если бы это было так легко, – сказал Келли, – никого из нас сейчас бы здесь не было.

Фил повернулся к нему.

– Прости?

Келли скрестил руки на груди.

– Если бы мы могли выбирать, кого любим, никого из нас здесь не было бы. Мы все бегали бы за королевой выпускного бала или ещё что.

Это встретили неловким молчанием, которое в итоге нарушил Лейн, но впервые он не шутил.

– Я горжусь тем, кто я есть. Мне нравится быть геем!

– Мне тоже, но ты разве не предпочёл бы встречаться с половиной населения? Ты не устал, что твои варианты ограничены этой комнатой? – Келли в раздражении огляделся вокруг, видя выражения лиц и оскорблённые, и – возможно, хуже – соглашающиеся. – Плевать. Мне нужен свежий воздух.

Он встал и опустил глаза, выходя из комнаты. Он слышал, как кто-то пошёл следом, что заставило его напрячься. Выйдя на дневной свет и развернувшись, он обнаружил, что это Бонни.

– Ты в порядке? – спросила она. – Это было совсем на тебя не похоже. Ну, характер может быть, но ты реально хочешь девушку?

– Нет, – сказал Келли, прислоняясь к церкви и поднимая взгляд к небу. – Мне нравится быть геем. Не могу представить себя другим. Но я хочу пойти в торговый центр или в супермаркет, смотреть на каждого парня там и знать, что могу заполучить любого из них.

– Кое-кто зазнаётся, – поддразнила Бонни, – но я понимаю, о чём ты. Некоторые из моих подруг-натуралок влюбляются каждую неделю. Столько разных парней, из которых они могут выбирать, и не важно, как безнадёжны их шансы, они хотя бы совместимы на самом основном уровне. Моим подругам нравятся парни, а большинству парней нравятся девушки. Вот так просто. По крайней мере, для них. Должно быть, это мило.

– Именно, – сказал Келли. – Я не хочу быть натуралом, а хочу, чтобы все парни были геями. Забудь о продолжении рода. Можешь представить, если бы в твоей школе все были гомосексуальными?

– Абсолютно, – мечтательно вздохнула Бонни.

– Я тоже. Я много об этом думал.

– И кого бы ты выбрал из всех этих парней?

Бонни уже знала ответ, но Келли подыграл ей.

– Джареда. Я бы подбежал прямо к нему и… всё такое.

– Скажи ему! – умоляла Бонни. – Ты говоришь об этом много месяцев, но ничего с этим не сделал. Прекрати бегать по кругу и всё выясни, так или иначе.

– Да, я знаю, – сказал Келли.

– Ты видел, какой Скотт счастливый?

– Я знаю, – повторил Келли. – Боже, это было бы потрясающе! И грустно. Уф!

– Это будет горько-сладко, – сказала Бонни. – Если ты любишь Джареда, должно быть, он хороший парень, так что я не думаю, что он психанёт. Но ещё ты чертовски горячий, и если бы Джаред был геем, то уже сделал бы шаг.

Келли посмотрел ей прямо в глаза.

– Ты просто пытаешься меня развеселить.

– Получается?

Он подумал над этим и кивнул.

– Да.

– Хорошо. Теперь давай вернёмся и со всеми помиримся. Ты не добьёшься, чтобы меня выгнали оттуда, где у меня – у нас обоих – на самом деле есть шанс кого-то встретить.

Келли вздохнул.

– Покажи мне гей-парад, и я буду в первом ряду, махая радужным флагом и виляя блестящим жезлом.

Бонни шлёпнула его по заднице по пути в здание.

– Молодец!

***

Бегать за Джаредом. Келли делал это много месяцев, только теперь ситуация стала буквальной. Впереди него на треке бежал Джаред, его конечности застыли как у куклы Барби. Несмотря на это, он по–прежнему был быстр. Келли нужно было приложить немного усилий, чтобы не отстать от него, но он был уверен, что у Джареда есть нераскрытый потенциал.

– Тебе нужно расслабиться, – крикнул он.

– Я бегу! – крикнул в ответ Джаред. – Кто расслабляется, когда бежит?

Келли пожал бы плечами, если бы не был в движении. Ему кайф от бега казался довольно приятным. После этого из его тела исчезало всё напряжение, он всегда чувствовал себя расслабленно. Джаред, с другой стороны, казался всё более напряжённым, чем дольше бежал. Время для новой стратегии.

– Ничего из этого не имеет значение, – тяжело дыша, произнёс Келли, догоняя его. – Сейчас мы просто тренируемся, верно? Так отпусти себя.

– Отпустить?

– Разожми руки.

Джаред разжал, что сделало его хотя бы с виду менее зажатым.

– Хорошо, теперь сделай глубокий вдох.

Джаред бросил взгляд на него и рассмеялся. Они уже пыхтели, но он заставил себя глубоко вдохнуть, хотя бы раз. Его конечности стали какими-то более гибкими.

– Теперь притворись, что уже выиграл, – настаивал Келли. – Триатлон был вчера. Ты полностью его покорил. Кубок дома, стоит посреди обеденного стола, и твой отец только об этом и говорит.

Джаред улыбнулся.

– Прямо сейчас ты бежишь просто ради веселья, – продолжал Келли. – И тебе так чертовски хорошо после победы, что ты быстр как никогда. Ты неостановим. Все это знают. Даже я.

Улыбка Джареда стала дикой усмешкой. Затем он устремился вперёд, не просто с коротким взрывом скорости, а на длинную дистанцию, его ноги перемещались одна за другой. Мгновение Келли в шоке смотрел на это, прежде чем побежал догонять. И ему это удавалось с трудом. Финишная черта была всего через десять ярдов, и Келли больше не сдерживался, но всё равно оставался позади. Он выложился на полную, и ему только удалось оказаться плечом к плечу с Джаредом, когда закончился круг.

– Чёрт возьми! – задыхаясь, произнёс Келли, когда они потихоньку остановились.

– Чёрт побери! – добавил Джаред. – Ты сейчас поддался мне?

Он покачал головой, позволяя удивлению оставаться на его лице.

Джаред хохотнул.

– Похоже, у тебя наконец-то появился соперник.

– Хорошо, – сказал Келли, и всерьёз, потому что знал, что будет стараться ещё сильнее – может, станет ещё быстрее – теперь, когда было кого перегонять. – Если сможешь сделать это в следующую пятницу, закончишь со всеми тремя этапами раньше, чем все остальные вылезут из бассейна.

Джаред казался самодовольным, прежде чем снова стал серьёзным.

– Я сегодня видел Уильяма.

Келли в замешательстве покачал головой.

– Кого?

– Того пловца. Люди всё время говорят, что он красавчик, так что я попросил его показать. Я подумал, что смогу немного его запугать, так что подошёл к этому парню и сказал ему, что он проиграет.

– Ты так сказал?

– Да. Прямо ему в лицо. Сказал, что у него нет шанса, что это безнадёжно.

– Ого, – Келли приподнял брови. – Ты смотрел слишком много постановочного реслинга по телевизору.

– Может быть.

– И что случилось?

– Это худшая часть, – фыркнул Джаред. – Этот парень просто улыбнулся мне. Это была даже не ухмылка или ещё что-то. Он просто улыбнулся, будто я сказал «доброе утро» или что-то дружелюбное. Этот чувак не был потрясён. Совсем нет. Будто я даже не имел для него значения.

Келли сжал челюсть.

– Где ты его нашёл?

– После ланча возле кабинета биологии. А что?

– Хочу посмотреть, с кем мы имеем дело.

Джаред выдохнул.

– Он большой. Много мышц.

– Что его только замедлит.

– Или даст больше сил при плавании. Или на велосипеде.

– Может быть, – сказал Келли. – Не переживай об этом. Продолжай бегать так, как было только что, и у тебя будет преимущество. Он никогда тебя не догонит.

– Ты так думаешь? – спросил Джаред.

Он выглядел таким уязвимым, что у Келли таяло сердце.

– Обещаю.

***

Келли шёл по коридору, заполненному учениками, время от времени останавливаясь, чтобы встать на носочки для лучшего обзора. Он начинал подозревать, что зря теряет время. В школе было много научных классов, и тонны людей заходили и выходили. Он едва помнил, как выглядит Уильям, и то, что описывал Джаред, не вязалось со щуплым скелетом, которого Келли когда-то знал. Он ещё раз прошёл по коридору и собирался сдаться, когда вгляделся получше.

К стене рядом с дверью в класс прислонилась фигура с сильными руками и широкой грудью. Зелёная футболка уменьшала сексуальность внешнего вида, как и брюки–хаки. Он был одет скорее, как учитель, а не ученик. В конце концов, его лицо отвлекло внимание Келли от впечатляющего телосложения. Как детектив в поисках пропавшего человека, Келли мысленно состарил изображение. Со щёк ушла детская пухлость, выделяя челюсть и лёгкую улыбку, густые брови над весёлыми глазами и нос немного шире… Да, это был их человек. Их враг.

Келли переоценил сцену и почувствовал некое разочарование. Уильям скорее стоял спиной к стене, а не опирался на неё. Он прижимал к животу книгу, будто нуждался в защите, но единственным взаимодействующим с ним человеком была тощая девушка с длинными рыжими волосами. Уильям кивал на то, что она говорила и, казалось, медленно продвигался к двери в класс.

Серьёзно? Это был их соперник? Мальчик-переросток, который по-прежнему нервничал, когда разговаривал с девушками? Келли фыркнул и протолкнулся мимо нескольких учеников, чтобы добраться до него.

– Уильям, – он произнёс имя достаточно громко, чтобы девушка повернулась посмотреть, кто говорит. Келли плавно занял её место, отталкивая её в сторону, чтобы встать прямо перед своей жертвой. Он твёрдо смотрел в эти зелёные глаза и не видел там никакой борьбы. Только замешательство и, возможно, немного беспокойства.

– Эм, – произнёс Уильям.

– Ты знаешь, кто я? – спросил Келли, приподнимая одну бровь.

– Келли. Верно? – Уильям изучал взглядом его лицо, нахмурив брови. – Да. Келли Филлипс.

Ладно. Вопрос должен был быть риторическим, что сбило Келли с толку, но он всё равно нашёл способ втиснуть свою следующую фразу.

– Неверно. Я самый быстрый парень в школе. Никто не может меня обогнать. Никто никогда не был даже близок к этому.

Уильям огляделся вокруг. Собирались ученики, чувствуя растущее давление. Уже восторженно шипели слово «драка».

Теперь зелёные глаза наполнились беспокойством.

– Ты говоришь, что хочешь погоняться?

– Я говорю, что нет смысла, – огрызнулся Келли. – Ты никогда меня не догонишь. Я думал, что никто не сможет, но вчера меня обогнал Джаред Холт.

– Джаред Холт, – повторил Уильям. Затем до него дошло. – Вчерашний парень?

– Верно. Так что, когда он подошёл к тебе и сказал, что ты никогда не победишь, тебе следовало послушать. Даже не трудись появляться на следующей неделе, потому что…

Кто-то толкнул Келли сзади, возможно, надеясь спровоцировать драку. Келли развернулся, но было слишком много ухмыляющихся лиц, чтобы понять, кто это сделал. Когда он развернулся обратно, Уильям тоже напряжённо оглядывал толпу, что было удивительно, потому что под дурацкой футболкой у него было много мышц. Он мог представить, как Уильям преодолеет все препятствия и выйдет победителем. Не удивительно, что Джаред так испугался!

– Может, ты хорошо плаваешь, – сказал Келли, – но большая часть этого соревнования на суше.

Уильям нахмурился.

– Я это запомню. Увидимся на финише.

– Меня там не будет, – сказал Келли, – но будет Джаред. Он будет тебя ждать.

Снова бросив на него мрачный взгляд, Келли развернулся и протолкнулся через толпу. Он ещё раз оглянулся, когда дошёл до конца коридора. Большая часть толпы всё ещё кружила вокруг Уильяма, пока он пытался объяснить, что произошло. Одно было ясно: Уильям расстроился. Он будет переваривать эту перепалку ближайшие дни, позволяя этому съесть его уверенность. Если повезёт, это даст Джареду необходимое преимущество.

***

– Чёрт.

Одно слово, и едва ли изящное, но оно хорошо обобщало ситуацию. Келли сидел на железных трибунах рядом со школьным стадионом. Джаред находился рядом с ним, но не садился. Он стоял, используя железные ступеньки, чтобы встать повыше и лучше видеть. Последние двадцать минут они молчали, наблюдая, как бегает Уильям. Круг за кругом, дистанцию за дистанцией, Уильям бежал. Темп был контролированным, движения изящными. Как у пловца. Многое можно было сделать, чтобы улучшить его форму, но две вещи были совершенно очевидны: у Уильяма была выносливость, и у Уильяма была решимость.

Келли сглотнул и почувствовал вкус вины. Прямо сейчас Уильяма бы здесь не было, если бы не их перепалка ранее. Джаред тоже не психовал бы. Вчера был такой позитивный день. Теперь они вернулись к первому этапу, и Келли не мог заставить себя сказать Джареду, что это всё его вина.

– Чёрт, – повторил Джаред.

– Ты прекратишь это говорить? – Келли встал. – Если останемся здесь, это не поможет. Давай выйдем туда и покажем, как всё должно быть!

Джаред не двигался. Вместо этого его взгляд следил за Уильямом, пока тот делал очередной круг. Он остановился прямо перед трибунами, хватая полотенце и бутылку воды. Пока Уильям делал глоток, его глаза на мгновение метнулись туда, где сидели они, а затем переключился в сторону. Закинув полотенце на одно плечо, он развернулся и пошёл прочь.

– Чёрт, – прошептал Джаред.

– Брось, – сказал Келли. – Хватит истерить. Покажи мне, что ты делал в прошлый раз.

Джаред был напряжён, но после некоторых наставлений от Келли он расслабился и бросился бежать. Келли догнал, соответствуя его темпу, удивившись, когда увидел на лице Джареда оскал. Казалось, теперь его мотивацией была злость. Это было хорошо. Келли был таким же. Зачем сидеть и чувствовать себя несчастным? Встань и сделай что-нибудь! Гореть в пламени злости всегда было лучше, чем тонуть в тёмном море печали. Джаред работал как никогда упорно, и как только они вернулись обратно в раздевалку, Келли перестал переживать о выступлении Уильяма на треке.

Несмотря на всё это, настроение Джареда не улучшилось. Он не отвечал ни на какие попытки завести разговор и всё ещё дымился от злости, пока раздевался, захлопывая дверь шкафчика и уходя в душ. И так он будет вести себя следующую неделю? Они снова одевались, когда Джаред, наконец, заговорил.

– Тебе просто обязательно нужно было открывать свой рот, да?

Плечи Келли напряглись.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаешь, я не знаю? Все об этом говорят. Кто-то даже сказал, что после уроков была драка.

Келли смотрел в тень своего шкафчика.

– Очевидно, её не было.

– Какого чёрта с тобой не так? Серьёзно!

Келли надел майку и покачал головой.

– Я сделал то же, что и ты. Я думал, мы сможем вытеснить его психологически.

– Ладно, но мне не нужно, чтобы ты ввязывался в драки вместо меня. Это чертовски позорно! Думаешь, ты мне старший брат или кто?

Келли развернулся, готовый парировать, но на Джареде были только джинсы. Его грудь вздымалась, мокрые волосы прилипли к одной стороне лба. Келли опустил глаза, но даже босые ноги вызывали у него внутри дурацкие чувства.

– Я пытался помочь.

– Ну, это было жутко. Ты не захочешь знать некоторые вещи, которые о нас сейчас говорят.

– К чёрту их! – сказал Келли, поднимая голову. – Пусть говорят, что хотят, мне плевать. Это мы будем смеяться, когда ты победишь на следующей неделе.

Джаред мгновение изучал его взглядом, прежде чем напряжённое выражение лица исчезло.

– Ты сумасшедший, знаешь это?

– Ага, – сказал Келли. – И горжусь этим.

Джаред хохотнул, надевая майку с улыбкой на лице, которое просунулось через горло майки. Ладно. Кризис позади. Келли чувствовал такое вдохновение от этого, такую уверенность, что вместе они могут преодолеть всё, что сейчас казалось подходящим временем. Он не позволит себе передумать. Он просто позволит словам стать свободными.

– Что, если бы это была правда?

Джаред сел на скамейку, чтобы натянуть носки.

– Что?

– То, что люди сейчас говорят про нас. Если бы это была правда, разве это было бы так плохо?

Джаред рассмеялся.

– Ты больной.

– Я серьёзно, – ответил Келли.

Джаред нахмурился, натягивая ботинок и зашнуровывая. Затем он потянулся за другим, повторяя процесс. Казалось, всё это заняло вечность. У Келли пересохло во рту. Он не мог придумать, что ещё сказать. Правда была раскрыта. Он мог только ждать ответа.

Как только оба ботинка были завязаны, Джаред встал и посмотрел на Келли, с уверенным выражением лица.

– Ты не гей. Не переживай об этом.

Келли не скрывал своей озадаченности.

– Я не переживаю, что могу им быть. Я знаю.

– Нет, – произнёс Джаред, будто ему было решать. – Брось, приятель. Достаточно плохо то, что ты чёрный.

У Келли отвисла челюсть, голова закружилась.

– Что я чёрный? – он поднял руку, посмотрел на свою плоть так, будто видел себя впервые. Конечно, он был чёрным! Его кожа была такой тёмной, что для сомнений не оставалось места. Но какого чёрта это имело отношение к чему-либо?

– Я не это имел в виду, – Джаред дал задний ход. – Я просто подумал, что поэтому у тебя никогда нет девушки. Большинство людей здесь белые, и ты будешь удивлён, как много из них расистов. Только то, что многие девушки не дадут тебе шанс, не значит, что тебе нужно превращаться в гея.

– По-твоему, я это делаю? – не веря, спросил Келли. – Думаешь, я так отчаянно хочу отношений, что решил – внезапно – начать сосать член? Не вижу, чтобы ты часто ходил на свидания, а ты не чёрный. Если твоя ситуация не изменится в лучшую сторону, ты честно видишь себя геем?

– Нет!

– Тогда почему ты думаешь, что так происходит со мной?

Джаред пожевал губу.

– Не знаю. Я ничего из этого не понимаю.

– Ну, одно ты сказал правильно, – сказал Келли, хватая свой рюкзак. – Удивительно, кто оказывается расистом. Особенно, когда это твой лучший друг.

– Эй, подожди!

Келли проигнорировал его, выходя из раздевалки. Сев в машину, он ударил кулаком по рулю и закричал. Как он мог быть таким наивным? Почему он не держал рот на замке? Келли стиснул зубы, завёл машину и поехал домой, желая вырвать своё глупое сердце из груди и выкинуть в окно.

***

Человек-расист заведомо невежественный, но невежественный человек не всегда расист. Бабушка Келли впервые сказала ему это в детстве. Она служила послом в трёх разных странах и очень верила в ценность покоя. Когда Келли становился старше – и злее – она часто напоминала ему, что не все люди безнадёжны. Изменения возможны, но они требуют терпения и понимания.

У Келли было очень мало что того, что другого. Он всегда боялся, что Джаред откажется от него за то, что он гей, но больше всего боли причинило то маленькое запутанное предложение. «Достаточно плохо то, что ты чёрный».

Пока шла ночь, и ярость Келли начала слабеть, он попытался обезоружить фразу, обрезать несколько проводов, чтобы она стала не такой взрывоопасной. «Разве недостаточно тяжело быть чёрным?» Или, может: «Разве ты не получаешь уже достаточно предубеждений из-за того, что ты чёрный?» Но это были вопросы, просьбы информации о том, что Келли чувствует по поводу того, кто он есть. Невежество, а не расизм. Джаред высказал заявление. Осуждение. «Достаточно плохо то, что ты чёрный».

Короткий промежуток сна, который Келли нашёл той ночью, был омрачён кошмарами. В каждом он сталкивался с новым конфликтом. Драка на кулаках с Уильямом в коридоре, преследующие его на стадионе ухмыляющиеся лица из старшей школы, кричащий на него Джаред – его слова были полной неразберихой, но эмоции были безошибочны. Когда зазвенел будильник, Келли впервые был ему рад, несмотря на то что чувствовал себя истощённым.

Он пробыл в душе дольше, чем обычно, пытаясь решить, что делать. Притвориться больным? Пропустить школу? Он вздохнул и прижался лбом к плитке. Ему нужно было услышать, что хотел сказать Джаред. В конце концов, они лучшие друзья. Или были ими. Может, они смогут разобраться с этим. За кухонным столом Ройал умолял его подвезти, чтобы не пришлось ехать на автобусе. Обычно Келли дразнил его и говорил «нет», но сегодня он хотел бы взять своего младшего брата с собой в школу и вцепиться в него как в плюшевого мишку. До сих пор встречи с Джаредом освещали каждый день. Сейчас перспектива этого наполнила его страхом.

Как только высадил Ройала, Келли поехал в школу и припарковался на одном из мест подальше от здания, как они с Джаредом делали всегда. Это позволяло им практически каждый день занимать одни и те же места или, по крайней мере, парковаться рядом. Келли оставался в машине, напрягшись, когда краем глаза увидел машину, останавливающуюся рядом. Он смотрел прямо перед собой, пока не услышал стук по стеклу.

Он бросил взгляд в сторону, увидел извиняющееся выражение лица Джареда. Это было начало. Сердце Келли оттолкнуло злость в сторону, чтобы верх взяла любовь. Вздохнув, он открыл дверь и вышел из машины.

– Я не расист, – сказал Джаред. – Я совершенно перепутал то, что собирался сказать.

Келли скрестил руки на груди.

– Тогда попробуй ещё раз.

Мгновение Джаред широко раскрытыми глазами смотрел на горизонт.

– Я честно думал, что девушки не дают тебе шанса из-за цвета твоей кожи. Мне всё равно, что ты чёрный. Подожди, афроамериканец.

– Чёрный подойдёт, – сказал Келли. – Я ведь не зову тебя какой-ты-там-к-чёрту американец.

– Наполовину поляк, наполовину немец. О, и плюс немного от французов и ирландцев.

– Верно, – сказал Келли. – Во мне есть испанская кровь со стороны прадеда, так что я больше, чем просто африканец, и больше цвета своей кожи.

– Я знаю, – сказал Джаред. – Если бы для меня это имело значение, я не был бы твоим другом.

– Только то, что ты дружишь с чёрным человеком, не значит, что ты не можешь быть расистом.

– Мне плевать, какого ты цвета! – настаивал Джаред. – Я пытался сказать, что другим людям не плевать, и это отстой. Прости.

Мгновение Келли смотрел на него.

– Ладно.

– Ладно? – Джаред выглядел облегчённым. – Хорошо.

Теперь они могли вместе пойти в школу. Они пройдут по коридору к своим шкафчикам, которые находятся рядом. Они уговорили новичка поменяться шкафчиками в начале года, просто чтобы у них было несколько лишних минут побыть вместе между уроками. Они встретятся во время ланча, как всегда, и, несомненно, будут смеяться из-за всего этого дурацкого недопонимания. После школы они снова сосредоточатся на триатлоне. Всё будет идеально, пока Келли не будет испытывать своё везение.

Тишина в воздухе была густой. Никто из них не двигался, оба чувствовали, что следующий шаг за Келли. Ему нужно было только продолжать молчать. Всего раз… и в любой другой раз, когда его сердце начинало чувствовать что-то забавное. Как сейчас.

Келли сделал глубокий вдох.

– Что насчёт другого?

Джаред выглядел удивлённым.

– Просто брось это, ладно?

– Нет, – сказал Келли, сохраняя тон нейтральным. – Я знаю, что не может быть нас. Не в этом плане. Но мне нужно, чтобы ты относился к этому нормально.

Джаред отвёл взгляд в сторону.

– Я гей, – сказал Келли. – Ты натурал, я понимаю. Это нормально. Я уважаю это, но мне нужно, чтобы ты уважал меня.

Теперь Джаред оглядывался вокруг, будто переживал, что их услышат. Увидев, что они одни, он снова посмотрел на Келли.

– Ты всем расскажешь?

Келли пожал плечами.

– Я не собираюсь держать это в тайне.

– Да, но люди уже всякое говорят о нас.

– И что? Скажи им, что они ошибаются. Я тоже скажу.

Джаред облизнул губы.

– Но они не ошибаются насчёт тебя.

– Нет, не ошибаются, – Келли понимал, к чему идёт этот разговор. Он пытался найти ободряющие слова, но его разум был заполнен очень конкретным страхом, который озвучил Джаред.

– Может, нам следует держаться на расстоянии. Знаешь, просто пока сплетни не стихнут. Я не хочу, чтобы кто-то не то обо мне подумал.

– А как же триатлон? – произнёс Келли. – Наши планы на тренировки?

– Думаю, у меня есть то, что нужно, – Джаред сделал пару шагов назад. – Я справлюсь без тебя.

Келли наблюдал, как он развернулся и ушёл. Еле слышно, таким слабым голосом, что едва узнал в нём свой, он произнёс:

– Хотел бы я сказать то же самое.

Глава 3

Теперь всё было иначе, и не в том плане, как представлял Келли. Джаред не встречался с ним у их шкафчиков между уроками. Во время ланча он не сидел за их обычным столом. Когда их сокомандники по треку спрашивали, заболел ли он, Келли мог только пожать плечами. Может, Джаред ушёл домой, только чтобы избежать его. Может, он переведётся в другую школу, чтобы не позволить никому думать, что он гей. Конечно, Келли и раньше думал, что всё может пойти неправильно, но всегда предполагал, что это он останется снаружи, будет обедать в каком-нибудь одиноком коридоре, чтобы избежать насмешек. Почему-то это было хуже. То, что Джаред добровольно бросал их общих друзей, просто чтобы не находиться с ним рядом.

Эта мысль привела Келли к депрессии до конца шестого урока. Когда прозвенел звонок, он почувствовал ещё один проблеск надежды. Для Джареда не было ничего важнее победы в триатлоне, и хоть он сегодня утром сказал, что не нуждается в помощи Келли, его уверенность редко длилась долго. Половиной задачи как тренера было поддерживать его эго и тянуться рядом. Так что Келли был почти уверен, что Джаред будет ждать его на стадионе.

Придя туда, Келли обнаружил пустую территорию, что соответствовало чувствам в его груди. Всё было кончено. Надежд больше не было. Никакого шанса примириться. Его лучший друг был гомофобным трусом. Джаред мог отказать ему мягко и принять

нежеланные чувства Келли как комплимент. Вместо этого он полностью развернулся спиной, всё потому, что его любил кто-то, кого он не мог полюбить в ответ. Разве это было так неправильно? Даже если чувства не могли быть взаимными, разве не приятно знать, что кто-то дорожит тобой?

Сжав челюсть, Келли направился к стадиону. Он не переоделся, по-прежнему оставаясь в обтягивающих джинсах и лёгком свитере. Тем не менее, как только он пересек белую полосу и коснулся резиновой поверхности трека, он побежал.

Его обувь была тяжёлой, и одежда сдерживала, но Келли всё равно бежал. Больше никак не сдерживаясь. Больше не тренируя. Только он и ветер, двигаясь слишком быстро, чтобы все эти отвратительные события могли угнаться. Келли бежал до тех пор, пока его одежда не прилипла к коже, пока печаль не отпустила и не осталась вдали. Когда он, замедлившись, остановился, осталась только одна эмоция.

Злость.

К чёрту Джареда! Чёрта с два он и дальше будет частью жизни Келли! Это был развод, и Келли оставлял себе дом, детей и машину. Он фыркнул от этой мысли и повернул обратно к школе. Тогда он и заметил приближающуюся фигуру. На одну секунду вся его злость и решительность застряли в горле. Но это был не Джаред. Конечно же, нет. Уильям вернулся ещё потренироваться. Злость Келли снова поднялась, жаждая цели.

И всё же, теперь всё было по-другому. Его друг стал его врагом, а изначальный враг

был совсем никем. Какой был смысл ненавидеть Уильяма? Если что, Келли следовало болеть за него. Не то чтобы у него был шанс. Или был?

Поддавшись любопытству, Келли сделал петлю и вернулся обратно к трибунам. К тому времени, как он сел, Уильям дошёл до стадиона и начал тренироваться. В конце концов, он набрал скорость, значительно разгоняясь, но всё равно выглядел как человек, вышедший на лёгкую пробежку. Так продолжалось следующее двадцать минут. Эти впечатляющие руки и ноги двигались в терпеливом ритме ловца, но Уильям был скорее скоростным автобусом, а не «Порше». Очень плохо, потому что увидеть проигрыш Джареда было бы местью, поданной дымящейся порцией с добавкой из страданий.

– Какие-нибудь подсказки?

Келли поднял взгляд и увидел Уильяма перед собой. Его грудь тяжело вздымалась, его обычно светлые волосы теперь были ближе к каштановому, когда промокли от пота. Его взгляд не был злым. Но он и не улыбался. Вопрос не казался риторическим, так что Келли решил на него ответить.

– Иди домой и смотри Ютуб.

– Смешно, – сказал Уильям, качая головой и начиная разворачиваться.

– Я серьёзно, – сказал Келли. – Поищи видео спринтеров в замедленной съёмке. Они

выглядят так, будто прыгают вперёд, снова и снова. Это практически балет. И посмотри то же самое для бегунов на дистанции. Заметь, как они двигают руками и держат тело. Бег — это не просто тренировки. Это форма.

Уильям, опершись руками на бёдра, подумал о словах и кивнул.

– Ладно. Спасибо.

– Без проблем, – конечно, придётся многое изменить, если Уильям надеялся угнаться за Джаредом. Даже если Келли решит его тренировать, таким навыкам не обучишься за ночь. Единственной надеждой Уильяма было сильно вырваться вперёд во время этапа плавания. – Тебе разве не следует сосредоточиться на своей сильной стороне? Ты не захочешь отстать.

– На плавании? – спросил Уильям. – Я занимаюсь этим каждое утро. Не разучусь. Сварливый! Келли это понравилось.

– Где ты тренируешься? В школе нет бассейна. Ты надуваешь один из этих детских бассейнов, чтобы в нём полежать?

– Что-то вроде того, – сказал Уильям, развеселившись. – Вниз по улице есть общественный бассейн. Они определяют конкретные часы для школы. Но не утром, когда мне нравится плавать, но недалеко отсюда довольно рано открывается ИМКА (прим. от англ. YMCA – Young Men’s Christian Association — «Юношеская христианская ассоциация» — молодёжная волонтерская организация). Спасибо за подсказки. Мне уже пора на работу.

– Ого, – сказал Келли. – Когда ты находишь время на сон?

– Для этого есть уроки, – подмигнул Уильям. – Увидимся.

Он развернулся и пошёл обратно к школе. Келли наблюдал за ним и качал головой. Хороший парень, не то чтобы это имело значение. Он оставался убеждённым, что у Джареда есть преимущество. Может, не в воде, но на велосипеде он будет легче, а значит быстрее. И когда дело касалось бега, в школе только один человек был быстрее

Джареда.

Оу.

Он подумал об этой идее. Почему нет? Одно участие в триатлоне заставит Джареда

нервничать достаточно, чтобы вызвать поражение. Только если злость не подтолкнёт его, как в прошлый раз. Тем не менее, у Келли был очень хороший шанс. По крайней мере, что касалось бега. Он не ездил на велосипеде с тех пор, как получил водительские права, и в бассейне он дурачился, а не плавал круги. Ему придётся сразу же начать тренироваться. Или завтра рано утром. Келли посмотрел на быстро уменьшающуюся фигуру вдали и улыбнулся.

***

Утро оставалось тёмным везде, кроме самой восточной части неба, где оранжевое

свечение намекало на наступление дня. Келли стоял возле ИМКА и дрожал. Приехать

сюда так рано было остроумно, потому что значило, что он может столкнуться с

Уильямом. Подходящая месть за то, что он вторгся на территорию Келли. Сейчас,

оглядываясь на парковке, Келли понял, что понятия не имеет, как выглядит машина

Уильяма, или тот ли это ИМКА, так как в Остине их было больше одного. Оставалось всего сорок минут до начала уроков, и он поправил рюкзак, висевший на одном плече, и зашёл внутрь.

– Доброе утро! – произнесла женщина за стойкой регистратуры.

Келли вздрогнул от её энтузиазма. Как кто-то мог быть таким весёлым в такую рань?

– Привет, – удалось ему ответить.

Женщина сморщила нос и улыбнулась.

– Чем я могу тебе помочь, сладкий?

Уф.

– Я хочу поплавать.

– Отлично! У тебя есть членский билет? Нет? Ну, хорошие новости в том, что твой первый раз здесь бесплатный. После этого ежедневная стоимость восемь долларов, так что членство очень быстро себя окупает. Если тебе понравится, я очень рекомендую, но сегодня мы приглашаем тебя изучить и посмотреть всё, что может предложить ИМКА.

Как. Много. Слов. Келли взял пропуск, который женщина положила на стойку, и думал спросить, есть ли сегодня ещё кто-то в бассейне. Боясь, что этот вопрос спровоцирует ещё больше весёлых разговоров, он вместо этого кратко кивнул и направился глубже в здание. По указателям раздевалку найти было легко. Келли переоделся в свои плавки, его ноги мёрзли на плиточном полу, пока он спешил к примыкающему бассейну. Может, вместо этого он залезет в джакузи. Если предположить, что в ИМКА такое есть. Он вышел на зону плавания и остановился, впечатлённый размером. Световые люки над головой позволяли проникать солнцу, или позволили бы, если бы оно полностью встало. Флуоресцентные лампы на стенах это компенсировали, освещая большой бассейн. Одна половина была открыта, с одной стороны стояла вышка. Другая половина была разделена на дорожки. В воде находились только два человека. Пожилая дама – в шапочке для плавания – купалась в открытой стороне бассейна, в то время как на дорожках тело рассекало воду как лопасть парохода. Он не мог быть уверен, Уильям это или нет, но бледные руки, совершающие большие махи, казались подходящими.

Келли подошёл к дорожкам, сбросил своё полотенце и сразу нырнул. Он изо всех сил старался сосредоточиться на том, чтобы двигаться и согреться. Прошлым вечером он воспользовался собственным советом и посмотрел видео на Ютубе, изучая техники плавания. Кроль на груди казался лучшей тактикой для набора скорости, так что Келли выбрал это. Уроки плавания в детстве научили его основам, но ему серьёзно не хватало практики. Учитывая это, он справлялся довольно хорошо, пока не достиг конца дорожки. Профессиональные пловцы разворачивались под водой, отталкиваясь от стенки. Или что-то в таком роде. Келли не мог разобраться, так что каждый раз,

когда чувствовал рукой стенку, останавливался и разворачивался.

Его это раздражало, так как он привык набирать скорость и не останавливаться до победы или до истощения. Здесь он был вынужден останавливаться сразу вначале.

Спустя кругов десять туда-сюда по дорожке, Келли заметил фигуру, которая стояла на краю бассейна, наблюдая за ним и вытираясь. Ошеломлённое выражение лица Уильяма было бесценным.

– Есть подсказки? – спросил Келли, вылезая из воды.

Уильям смотрел ещё секунду, а затем оглядел его сверху донизу.

– Скинь плавки.

– Плавать голышом? – Келли бросил взгляд туда, где по-прежнему плавала пожилая дама. – Думаешь, она не будет против?

Уильям фыркнул и покачал головой.

– Я имею в виду, что ты должен надеть такие, – он оттянул резинку своих маленьких синих брифов и позволил эластичной ткани шлёпнуть по его коже. – Эти твои плавки тянутся за тобой как парашют, тащат тебя назад. Ты чувствовал, как их тянула вода, когда ты вылезал?

Келли кивнул.

– Значит, вместо них мне нужно купить бельё в отделе для маленьких мальчиков.

Уильям поднял руки вверх.

– Шути сколько хочешь. Мои водолазные плавки дадут мне преимущество в триатлоне. Если твой друг разделяет твой вкус к моде, то никогда не догонит меня в воде.

Келли разрывался между желанием улыбнуться от подколов Уильяма и нахмуриться от упоминания Джареда. Он решил не делать ничего и вместо этого взял своё полотенце, чтобы вытереться. Когда он развернулся, на поясе Уильяма было завязано полотенце, которое всё равно оставляло открытой его впечатляющую верхнюю часть туловища.

Келли позволил себе открыто рассмотреть его фигуру, пока вытирался.

– Может, мне тоже стоит штангу потягать. Ты поэтому так быстро двигаешься в воде?

Уильям покачал головой.

– У тебя фигура для плавания лучше, чем у меня. Как только я достиг переходного возраста, начал копиться вес. Из-за этого я не такой быстрый. Обычно мне плевать. Выносливость для меня важнее.

Келли не скрывал своей озадаченности.

– Не фанат соревнований?

– Обычно нет. Я тренируюсь в Береговую охрану.

– Ты ведь знаешь, что сейчас есть лодки? – произнёс Келли. – Не обязательно везде плавать.

Уильям улыбнулся.

– Нам пора идти. Уроки начинаются через пятнадцать минут.

Келли пошёл за ним обратно в раздевалку, радуясь, что их шкафчики на разных сторонах, потому что динамика начинала напоминать ему Джареда. Несмотря на то, что их разделяло два ряда шкафчиков, Уильям продолжал их разговор.

– Как получилось, что здесь ты, а не твой друг? У меня было впечатление, что ты не

участвуешь в триатлоне.

Келли замедлился, надевая джинсы.

– Я передумал.

– Оу.

– Тебя это пугает? – спросил Келли. – Это твои колени стучат?

– После того, что я сегодня увидел, – сказал Уильям, – мне не о чем переживать.

– Это резко! – сказал Келли, улыбаясь сам себе. – Но, наверное, правда.

– Конечно, я ещё не видел, как ты бегаешь. Я слышал, что нет никого быстрее. Опять же, это сказал мне ты, так что…

– Я буду на стадионе сегодня днём. После школы. Приходи и посмотри, – Келли услышал звук захлопывающегося шкафчика и несколько шагов, которые ненадолго остановились.

– Да, хорошо. Увидимся там.

Затем шаги возобновились. Дверь скрипнула и снова закрылась, после чего в комнате стало тихо.

Келли чувствовал себя неспокойно, пока одевался. Уильям казался хорошим парнем, но сближение с ним почти равнялось предательству, даже если они с Джаредом больше не разговаривали. И ещё Уильям снова стал соперником. Может, относиться к нему как к врагу было слишком, но Келли не планировал заводить с ним дружбу. Тем не менее, хотя бы окончание сегодняшнего учебного дня обещало что–то большее, чем одинокая поездка домой.

***

Из всех органов в человеческом теле сердце – самый предательский. Веками поэты утверждали, что любовь зарождается в сердце, распространяясь дальше от этого самого особенного места. Но как большинство заводов, сердце производит не один этот продукт. Желание и отчаяние – два её самых популярных товара, но самый печально известный из всех – возможно, самый болезненный – это ложная надежда. Джаред вернулся, и Келли не мог не почувствовать оптимизм. Наверняка его друг скучал по нему, пока они день были порознь, и за это время переосмыслил свои действия. Новое утро, свежий старт. Джаред стоял у своего шкафчика, набирая код, чтобы его открыть. Когда развернулся и увидел, что Келли смотрит, он быстро кивнул, прежде чем пойти на урок. Ладно. Не совсем извинение. Но он не стал сразу избегать Келли, как раньше. Келли нетерпеливо ждал первые два урока, напряжённо глядя на часы, как в последний день перед летними каникулами. Они с Джаредом всегда встречались между вторым и третьим уроком. Будет ли это снова? Когда прозвенел звонок, Келли практически побежал по коридору, чтобы добраться до шкафчика первым. Затем стал ждать. Конечно же, Джаред, как и всегда, пришёл. Он встретился взглядом с Келли и даже поздоровался.

– Привет, как жизнь?

– Хорошо, – сказал Келли. Он пытался найти слова, хватаясь за что-нибудь, что можно

сказать, когда Джаред открыл свой шкафчик и начал перебирать книги. В конце концов он остановился на самой недавней сплетне. – Ты слышал, что Фелиция Сандерс может быть беременна? Помнишь, как она всегда суетится рядом с тем помощником учителя? Ну, знаешь, у которого большие баки в стиле Элвиса?

Джаред захлопнул шкафчик, улыбнулся полуулыбкой и ушёл. Келли мгновение смотрел ему вслед, прежде чем смиренно вздохнуть. Ну, конечно. Почему за ночь всё должно было измениться? Смысл надеяться на лёгкое сочувствие и понимание? Глупое предательское сердце.

Келли хотелось, чтобы следующий урок никогда не заканчивался, потому что после этого он пойдёт на ланч. Это означало, что он полчаса будет сидеть за одним столом с Джаредом. Он уже знал, что будет. Джаред втянет в разговор своих друзей, игнорируя Келли или отвечая самыми короткими фразами. Келли мог бы сесть куда угодно, но есть в

одиночестве будет жалко. Он не позволит Джареду так легко победить, но не спешил по дороге в столовую. Купив себе еду и сев с подносом, Келли приготовился к худшему… и очень недооценил то, что будет.

Джаред уже погряз в разговоре с одним из их сокомандников по треку. Как Келли и представлял. Чего он не ожидал, так это настороженных выражений лиц – каждый сидящий там человек, казалось, оценивал его. Они всё равно поздоровались с ним, всё равно отвечали на его реплики, но почему-то все казались отрешёнными.

Джаред рассказал им? Они теперь знали, что Келли гей? Наверняка нет, потому что это втягивало Джареда. Они больше не дружили только потому, что Джаред не хотел быть геем по ассоциации. Если он раскроет Келли перед школой, это только распространит больше слухов об их отношениях. Джаред ведь это понимал, да?

– … моя девушка…

Келли услышал только обрывок разговора, но двух этих слов было достаточно, чтобы у него закружилась голова, пока Джаред продолжал говорить.

– … одинаковые кольца. Мы встречаемся один день. Разве это не слишком быстро?

– Может, она и в другом плане двигается быстро, – пошутил один из парней.

– Кто? – произнёс Келли. Его голос прозвучал хрипло и слабо, но его всё равно услышали. Несколько голов повернулись в его сторону, один из парней фыркнул.

Ладно, они знали.

– Марта Хаффман, – самодовольно ответил Джаред.

– Марта? – не веря, повторил Келли.

Он не был особо удивлён. Марта оставила записку в шкафчике Джареда в начале года.

Джаред заинтересовался, но также беспокоился за свою репутацию, потому что Марта была не особо крутой. Она носила ярко-розовые очки, хихикала, когда нервничала – что было большую часть времени – и всегда носила шарф, даже в тёплую погоду. Несмотря на то, что была странной, она была по-своему милой. Тем не менее, Келли побудил Джареда продолжать искать, надеясь, что он заметит человека, который уже рядом.

– У неё хорошее тело, – сказал парень напротив него. – Не то чтобы ты замечал.

– О, я замечал, – сказал Келли. – Просто не думал, что она достаточно отчаянная, чтобы встречаться с Джаредом.

Выражения лиц за столом стали удивлёнными, когда все посмотрели на Джареда для ответа.

– Плевать, – сказал он, пожав плечами. – Ты просто завидуешь.

Теперь все взгляды вернулись к Келли, но у него не было колкого ответа, потому что это была правда. Он завидовал столькому, что голова кружилась. Ему хотелось поменяться местами с заучкой в розовых очках. Ему хотелось, чтобы кто-то оставлял записки в его шкафчике, признаваясь в тайной любви к нему. Ему хотелось быть с Джаредом, или быть с другим парнем, или как угодно, но не быть одиноким и единственным геем за столом прямо сейчас. Выразить что-либо из этого было невозможно, так что он просто отвёл взгляд. Он изо всех сил старался игнорировать посмеивания, или что жареный жир в его еде застывал, остывая. Он пытался забыть обо всём мире вокруг себя, пока не прозвенел звонок. Затем он поднялся на ноги, желая умчаться.

Отчаяние хотело захватить его, но Келли сжал челюсть, скрестил руки на груди и отказался. Триатлон. Первым пересечь финишную черту. Несчастное лицо Джареда, когда он поймёт, что проиграл. Эти мысли держали Келли на плаву в течение остатка дня. Он получит свою месть.

Когда прозвенел звонок с шестого урока, Келли хотелось пойти на стадион и побегать, но его учитель задержал класс, чтобы выдать задание. Келли не переставал шипеть от этого и первым вылетел за дверь, когда им наконец дали разрешение уйти. Он направился прямиком в раздевалку, переоделся и вышел на улицу. На полпути к стадиону он остановился. Там был Джаред. Келли был готов к такой возможности и решил, что его это не остановит. Но он не ожидал увидеть на трибунах девушку в розовых очках, которая счастливо хлопала, когда Джаред пробегал мимо неё. Келли мгновение наблюдал, замечая, как хорошо Джаред справляется, но по большей части обращал внимание на улыбку на лице Марты. Она хотя бы представляла, как ей повезло? Наверное, потому что Джаред упорно игнорировал её после той записки. Теперь, столько месяцев спустя, её желание, наконец, исполнилось. Должно быть, это было приятно.

Вздохнув, Келли развернулся и направился обратно в раздевалку, где переоделся в свою повседневную одежду. Он уже уходил, когда в дверях появился Уильям.

– Привет! Прости, я опоздал. Почему девушки так сильно любят болтать?

Келли просто взглянул на него, не желая слушать про очередную счастливую гетеросексуальную пару. Вместо этого он пошёл вперёд, вынуждая Уильяма отойти с пути. Это не лишило его решимости пойти следом за Келли по коридору.

– Ты сегодня не тренируешься? – спросил Уильям. – Подожди, не говори мне, что ты уже закончил! Ты не настолько быстрый, так ведь?

Келли покачал головой.

– Не совсем.

– Тогда куда ты идёшь?

Келли подумал о вариантах.

– Я пойду сяду в свою машину, найду очень высокий мост и съеду с него.

– Потрясно, – сказал Уильям. – Можно мне тоже?

Келли взглянул на него.

– У тебя есть предсмертное желание?

– Не особо, но я надеялся, что ты подвезёшь меня до дома по дороге. Я каждый день езжу в школу на велосипеде, и честно говоря, у меня до сих пор болят ноги от вчерашнего бега и всего остального.

– Тебе нужно сделать перерыв, – сказал Келли. – Дать своим мышцам время восстановиться и вырасти, – он бросил взгляд на Уильяма. – Не то чтобы тебе нужно было становиться больше. Ты действительно хочешь, чтобы я тебя подвёз?

Уильям поправил рюкзак, свисающий с одного плеча.

– Если ты не против. По пути ко мне домой нет никаких мостов, так что всё должно быть в порядке.

– Я думал, у тебя после школы работа.

– Я начал стричь газоны, когда мне было двенадцать. Большинство из моих клиентов переехали, или теперь у них есть достаточно взрослые дети, чтобы делать это самим, но некоторые по-прежнему рассчитывают на меня. Я занят не каждый день, и есть свободное время, чтобы умолять незнакомцев меня подвезти.

Келли позволил себе развеселиться. Уильям всегда был таким весёлым? Если так, быть рядом с ним могло быть приятно. Келли обещал себе не становиться слишком дружелюбным, но опять же, ему нужен был новый лучший друг. У него была Бонни, но она ходила в другую школу. Когда они дошли до машины, он посмотрел на Уильяма через крышу и почувствовал себя не так уверенно. Предпочтительно, чтобы его новый друг был кем-то, в кого ему невозможно влюбиться. Например, девушка. Ему не хотелось ещё раз проходить такую ситуацию, как с Джаредом. По парковке пронёсся лёгкий бриз, так что он прижал свою лёгкую куртку ближе к телу.

Уильям, по-прежнему ожидая у пассажирской двери, приподнял брови.

– Ты в порядке?

– Да, – сказал Келли, качая головой. – Я подумал, что кое-что забыл, вот и всё.

Он нажал на кнопку на брелке, чтобы открыть машину, и как только пристегнулся, спросил, где Уильям живёт. Он знал район, и ему нужна была только маленькая подсказка, чтобы поехать в правильном направлении. Когда они заехали в район, на лобовое стекло закапали одинокие капли воды, а следом умеренный поток дождя. Уильям наклонился вперёд, чтобы посмотреть на небо.

– Теперь я рад, что мы не пошли на тренировку. Похоже, будет сильный ливень.

Келли почувствовал себя самодовольно.

– Любой, кто ещё на стадионе, промокнет до нитки.

– Это точно, – сказал Уильям. – На самом деле, я проскочил мимо стадиона, когда

искал тебя. Твой друг Джаред бегал там как сумасшедший.

– Он мне не друг, – сказал Келли. – Больше нет.

– Оу.

В салоне машины было тихо, пока Уильям не указал на свой дом. Келли заехал на подъездную дорожку, чтобы Уильям не промок слишком сильно. Может, он ждал, чтобы дождь прекратился полностью, потому что не двигался после того, как отстегнул ремень. В конец концов, он повернулся на сидении лицом к Келли.

– Я не понимаю, – сказал он.

– Что не понимаешь? – спросил Келли.

– Тебя и Джареда. На прошлой неделе вы накинулись на меня в коридоре, пытаясь заставить уйти с соревнования. Потом ты появляешься сегодня утром в бассейне и ведёшь себя дружелюбно. Я подумал, может быть, ты немного зондируешь почву для Джареда, но затем оказывается, что ты ещё и участвуешь в триатлоне, и вы вообще больше не друзья. Из-за этого? Он разозлился, потому что ты тоже участвуешь?

– Не думаю, что он уже знает. Но когда узнает, он психанёт. И когда я выиграю… –

Келли скорчил злобное выражение лица.

Уильям покачал головой.

– У вас напряжённые отношения, ребята. Это просто соревнование. Ты ведь это знаешь, верно?

– Тогда почему ты участвуешь?

– Для забавы! – восторженно произнёс Уильям. – Теперь у меня такое чувство, будто я

попал в какую-то спортивную мафию или что-то ещё.

– Просто я действительно хотел, чтобы он победил.

– А сейчас?

Келли выдохнул.

– Ему не нравится, кто я. А он мне нравится немного слишком сильно.

– Оу.

– Да уж.

– Хочешь зайти?

Келли бросил на него взгляд. Щёки Уильяма были красными. Он пытался быть милым? Или доказать, что не похож на Джареда? Наверняка он понял, что Келли имел в виду. Верно?

– Всё нормально, – сказал Келли. – Наверное, мне пора…

– Серьёзно, – настаивал Уильям. – Мы можем потусоваться вместе. Будет весело.

Келли не был уверен насчёт этого, но это было лучше, чем ехать домой и страдать там.

Он заглушил двигатель, чувствуя опасения, пока шёл за Уильямом по дорожке. Он мало что знал об этом парне, но он казался милым. Тётя Келли всегда говорила, что бог не навалит кучу, не открыв окна. Или что-то в этом роде. Теперь он заходил в дом человека, который только на прошлой неделе был его смертельным врагом. И в доме пахло печеньем.

Келли не особо гордился собственным домом, так как мало что мог сказать о его внешнем виде, и не потратил на его покупку ни цента. Тем не менее, он не мог не сравнивать его с любым другим домом, куда приходил в первый раз. В его доме были высокие потолки, большие открытые пространства и много естественного освещения. Этот дом был меньше, комнаты были набиты мебелью, а полки уставлены всякими мелочами.

На каждом окне висели занавески из тонкой ткани, что, наверное, было уютно, когда сдерживало зной летнего солнца. В дождливый день, как сегодня, это делало дом слишком тёмным, по мнению Келли. Несмотря на переполненность вещами, дом излучал мягкую ауру, как и сам Уильям. И совсем не как его мама.

– Вилли! Я не ждала тебя дома так рано, – миссис Таунсон была высокой и худой, с такой же тощей фигурой, как была когда-то у Уильяма, насколько Келли помнил. У неё были светлые волосы и яркая улыбка, пока она застенчиво потирала руки. Или, может быть, она просто растирала крем. В любом случае, над широкой улыбкой располагался такой же нос, как у Уильяма.

– А это кто?

– Келли, – сказал Уильям. – Он мой новый друг.

– О, приятно познакомиться! – миссис Таунсон подошла вперёд и протянула руку, которая действительно была мягкой и влажной. Келли чувствовал аромат крема после того, как они пожали руки. После этого она обняла своего сына, который простонал, будто смутился, но улыбнулся через её плечо.

– Печенья и молока? – спросила она.

– Я буду, – ответил Уильям, – но мы пойдём наверх.

– Ты уже большой мальчик, – сказала миссис Таунсон, подмигивая в сторону Келли. – Думаю, ты можешь поесть в своей комнате. Я всё принесу. Только постарайся не накрошить повсюду.

– Ничего не обещаю, – сказал Уильям, кивая Келли, чтобы шёл следом.

Он пошёл, поднимаясь по ступенькам и глядя на семейные фотографии на стене. Он увидел пару парней постарше, похожих как две капли воды на Уильяма, с лёгкими вариациями. У одного были чёрные волосы, а не светлые, и он был в форме морского пехотинца. Ещё у одного были светлые волосы, как у Уильяма, но ещё козлиная бородка, и рядом с ним стояла женщина, не имеющая с ними семейного сходства. Наконец, он увидел полный семейный портрет, достаточно старый, чтобы все три брата всё ещё были маленькими мальчиками. На фотографии волосы миссис Таунсон были длиной до плеч, а не короткими, у мужчины рядом с ней было телосложение Уильяма и тёмные волосы его старшего сына.

– Идёшь? – спросил Уильям.

– Да, прости, – сказал Келли, спеша его догнать.

Комната Уильяма была через пару дверей по коридору, заполненная растениями и

книжными полками. В отличие от остального дома, здесь всё было более упорядочено. У одной стены стояла двойная кровать, над которой висел винтажный плакат с рекламой Береговой охраны. На нём моряк указывал на себя большим пальцем с огромнейшей улыбкой, а в небе над ним курсивом спрашивалось: «Пойдёшь по моим стопам?» Келли с малым интересом посмотрел на маленький музыкальный центр и телевизор с плоским экраном. Другие стены были заняты полками и комодом. Кровать была застелена, и всё было на своих местах, заставляя Келли задуматься, Уильям ли такой аккуратный, или об этом позаботилась его мама, пока он был в школе. В качестве эксперимента, Келли снял свою куртку и небрежно бросил её на кровать, прежде чем продолжить исследовать комнату. На комоде лежало множество медалей и ленточек, все относились к плаванию.

– Теперь я вижу, зачем ты пригласил меня подняться сюда, – поддразнил Келли. – Ты пытаешься меня запугать.

– Ты почти прав, – ответил Уильям. – Обычно они лежат в ящике, но когда ты подошёл ко мне на прошлой неделе…

Келли развернулся, развеселённый тем, как Уильям взял его куртку и аккуратно повесил на раму кровати.

– Серьёзно? Я действительно тебя задел?

Уильям пожал плечами.

– Немного. Я выложил их, чтобы напомнить себе, что у тебя нет шанса.

– Посмотрим, – Келли развернулся обратно, замечая, как много ленточек было за первое место. – Ты сказал бы, что ты лучший в своей команде?

– Иногда я побеждаю, иногда проигрываю. Я не особо об этом переживаю. А ты?

– Я переживаю об этом постоянно, – признался Келли. – У меня очень соперническая натура.

– Не замечал.

Раздался стук в дверь. Келли стоял ближе, поэтому открыл. Вошла миссис Таунсон, благодарно улыбаясь, с подносом в руках, на котором стояла целая тарелка печенья и два стакана молока.

– У тебя ведь нет аллергии на лактозу? – спросила она.

– Нет, – сказал Келли.

– У большинства людей есть, в какой-то степени, – сказала она. – Я однажды услышала об этом и перевела семью на соевое молоко. Ты не представляешь, какие у нас у всех были от него газы!

– Спасибо, мам, – сказал Уильям, его лицо покраснело. – Я принесу посуду, когда мы закончим. Не нужно возвращаться сюда обратно.

Миссис Таунсон закатила глаза и улыбнулась Келли.

Он улыбнулся в ответ и рассмеялся после того, как она закрыла двери.

– Моя мама такая же. Если ты когда-нибудь придёшь ко мне домой, ей понадобится две минуты, чтобы показать тебе фотографию… Ну, тебе придётся посмотреть самому, но суть в том, что оно позорное. Клянусь, мамы любят унижать своих детей.

– Я рад, что я не единственный, – сказал Уильям, подходя взять печенье. – Угощайся.

Келли кивнул, более заинтересованный изучением комнаты Уильяма. Он проверил книжную полку, на которой стояло всего несколько томов, по большей части общего выбора; полня серия Гарри Поттера, словарь, который выглядел так, будто его никогда не открывали, и какие-то коллекционные издания «Кальвин и Хоббс». Подборка DVD-дисков дополняла этот ряд и не давала книгам съехать.

Остальные полки были заполнены маленькими сувенирами жизни. И большим количеством пластмассовых животных. Носорог тусовался с гориллой, крысой и гепардом. Это была достаточно нормальная компания, по сравнению со следующей полкой, где тираннозавр стоял с гигантским пауком, ещё более гигантским скорпионом и на удивление маленьким птеродактилем. Модели совсем не были реалистичными и не соответствовали своим размерам. На самом деле, они казались не более чем игрушками. Келли схватил сокола и поднял его, поворачиваясь к Уильяму за объяснением.

– Оу, – произнёс он, будто смутившись. – Они у меня уже вечность. На самом деле, это роботы.

Келли моргнул.

– В смысле как трансформеры?

– Да, – сказал Уильям, присоединяясь к нему у полки. – Но не как в том чокнутом фильме, который недавно вышел. Это из нашего детства. Ты помнишь «Битвы зверей»?

Келли покачал головой.

– Я любил «Могучих рейнджеров».

Уильям сгримасничал, будто это была безвкусица.

– Мне никогда они не нравились. «Битвы зверей» были намного лучше. Всё было с компьютерной графикой, что было редко в то время, и сюжеты были потрясающие.

Келли заметил, в какой восторг приходит Уильям, и улыбнулся.

– Подожди, ты их коллекционируешь?

Уильям скорчил гримасу, будто старался быть крутым.

– Нет, они просто тут стоят. Они у меня с детства. Не знаю, что теперь с ними делать.

Келли бросил взгляд обратно на полку. На осторожно расставленных фигурках не было пыли. И их было множество. Больше, чем большинство родителей купили бы своим детям из одной серии игрушек.

– Знаешь, – сказал он, – мой младший брат ещё достаточно маленький, чтобы это оценить. Я буду счастлив избавить тебя от них.

Глаза Уильяма расширились от паники. Затем он понял, что его поймали, и его плечи опустились.

– Никому не говори, – сказал он. – Это мой самый глубокий и тёмный секрет.

– Я могу только представить, какой скандал это вызовет в школе, – поддразнил Келли.

– Покажи мне, как этот трансформируется.

Уильям взял у него модель и счастливо всё продемонстрировал.

– Этот сокол на самом деле самка. Я знаю, что ты думаешь, как роботы могут быть самцами или самками? Я тоже не знаю, но думаю, что это круто. В шоу она на самом деле встречается с белым тигром. Это романтично, особенно то, что происходит с ними во втором сезоне.

Келли приподнял бровь и попытался не рассмеяться. Не получилось.

– Не суди, – сказал Уильям. – По крайней мере, не слепо. Мы можем вместе посмотреть несколько серий. Больше делать особо нечего.

Келли посмотрел на печенье и молоко, на игрушки, затем на самого Уильяма, от которого исходила аура большого ребёнка. Он обнаружил, что ответил Уильяму похожей улыбкой и согласно кивнул. Вскоре они сидели бок о бок на кровати, глядя на сгенерированных компьютером животных, которые ввели серьёзные разговоры или дрались. Шоу было неплохим. Какого-то бедного писателя наверняка наняла компания игрушек, чтобы придумать причину, по которой кучке роботов понадобится превращаться в животных, многие из которых уже вымерил. И каким-то образом конечный результат получился захватывающим. Может, временами немного раздутым, но вскоре его начало тревожить благосостояние героев.

– Я могу сказать, что тебе нравится, – сказал Уильям после третьей серии. – Давай, признай это!

– Я ожидал меньшего, – сказал Келли. – Это не совсем фильм от Пиксар.

– На то время анимация была передовой, – настаивал Уильям. – Тебе хотя бы

понравилась история, да?

– Да, – сказал Келли. – Понравилась.

Уильям засиял.

– Если хочешь, можем время от времени смотреть вместе по несколько серий. На все не уйдёт много времени. И только подожди, когда дойдёшь до определённой серии в следующем сезоне! Ты будешь плакать. Не то чтобы плакал я или что-то ещё. Эм.

Келли взглянул на него. Конечно, он хотел заняться этим снова. С Уильямом было легко. И он был милым, чего было достаточно, чтобы улыбка Келли исчезла. Он не будет проходить через то. Келли не хотел заводить новую дружбу, потому что скорее да, чем нет, это приведёт к безответным чувствам, и это было не худшее. Больнее всего было то, что Джаред отверг Келли как человека. Даже если они не могли быть вместе, они могли хотя бы оставаться друзьями. Может, Уильям не отреагировал бы точно так же. Или отреагировал бы. В любом случае, Келли нужно было узнать сейчас, пока всё не зашло слишком далеко.

– Ты понял, что я недавно сказал? – выпалил он. – Когда я сказал, что Джаред нравится мне слишком сильно, ты понял, что я имел в виду?

Беззаботный блеск из глаз Уильяма исчез.

– Что ты имел в виду?

– Я гей, – сказал Келли.

Уильям изучал взглядом его лицо, будто взвешивая, насколько он серьёзен. Затем он отвёл взгляд. Может, так натуралы справлялись с тем, что не одобряли. Просто поворачивались спинами. Пусть будет так. Они с Уильямом едва знали друг друга. От отвержения всё равно было больно, но не так сильно, как было бы через несколько месяцев или даже лет. Келли встал, взял свою куртку и пошёл к двери.

– Подожди! – Уильям поднялся и положил руку ему на плечо. – Тебе не обязательно

уходить.

Келли развернулся.

– Разве?

– Эм, – Уильям взглянул мимо него на дверь спальни. Затем, более тихим голосом, он произнёс: – Это нормально. То, что ты сказал. Я отношусь к этому нормально.

– К тому, что я гей? – спросил Келли.

Уильям поморщился от громкости его голоса, отвечая шёпотом.

– Да.

– Тогда почему ты… – Келли понизил голос. – Твои родители гомофобы или что?

– Я не знаю, – ответил Уильям. Его зелёные глаза будто умоляли Келли заполнить пробелы.

Келли тут же пришёл к одному выводу, но мало в него верил, потому что так ошибся, когда это коснулось Джареда.

– Слушай, – сказал он. – Есть ещё кое-что, что я хотел бы прояснить, потому что мне так будет легче. И не обижайся, потому что это не значит, что я надеюсь, что ты такой же, или что я вообще заинтересован. Но я сказал тебе, кто я. Так что теперь твоя очередь.

Уильям снова взглянул на дверь спальни. Затем он подвигал губами, ничего не говоря.

Наконец, ему удалось произнести одно короткое предложение.

– Я не знаю.

Келли посмотрел на него.

– Ты не знаешь?

Уильям сглотнул, его взгляд метнулся к двери.

– Наверное, сейчас не лучшее время.

– Ладно, – быстро сказал Келли. – Я понимаю. Наверное. Хочешь пойти прокатиться?

Уильям покачал головой.

– Скоро будет готов ужин.

– Да, уже поздно, – сказал Келли, не уверенный, прогоняют ли его. У него кружилась голова. Инстинкт говорил ему, что нужно отступить, что любое давление сейчас приведёт к… ну, к чему-то. – Может, увидимся завтра?

Уильям кивнул. Когда он заговорил снова, это больше не звучало так, будто он давится собственными словами.

– Когда я увижу, как ты бегаешь? Я начинаю думать, что ты только болтаешь.

– Я докажу, что это не так. После школы. Завтра, – он коротко подумал о счастливом лице за розовыми очками. – Давай найдём другое место. Меня достал стадион. Я знаю хороший парк с беговыми дорожками. Встретимся у моей машины?

– Да, – сказал Уильям. – Хорошо.

Они смотрели друг на друга неловкое мгновение. Затем Уильям настоял на том, чтобы его проводить. Они стояли на дорожке перед домом, с трудом ища слова прощания, когда на подъездную дорожку с рёвом заехала вишнёво–красная спортивная машина, с орущей музыкой. Окна были закрыты, так что Келли не мог разобрать, что это была за песня, но ритм был современным. Мужчина, который вышел из машины, был не таким свежим. Келли узнал его с семейного портрета, только сейчас его волосы поредели, а черты лица постарели. Но у него было хорошее телосложение и дружелюбная улыбка, когда он пожал Келли руку.

Уильям казался немного смущённым.

– Папа, это Келли. Келли, это мой папа.

– Привет, приятель, как жизнь? – произнёс мистер Таунсон. – Как тебе машина?

– Очень сексуально, – сказал Келли. – Новая?

– Только купил на прошлой неделе, – улыбнулся мистер Таунсон. – Не уверен, в чём смысл, потому что теперь я каждый вечер работаю сверхурочно.

– Тогда ты должен отдать её мне, – сказал Уильям.

Мистер Таунсон притворился, будто боксирует со своим сыном, и рассмеялся.

– Ни шанса. Ты остаёшься на ужин, Келли?

– Нет, мне пора домой.

– Может, в следующий раз, – мистер Таунсон закинул руку на плечи Уильяма и потащил его к дому, оставляя за собой скорее фруктовый, чем мускусный запах одеколона.

Секунду Келли наблюдал, как они уходят, прежде чем сел в машину. Родители Уильяма казались очень милыми. Совсем не чопорными или консервативными. Если Уильям был геем, зачем ему переживать, что родители его не примут? Или, может быть, он совсем не это пытался сказать Келли. В любом случае, он не узнает это раньше завтрашнего дня.

***

– Он гей, – твёрдо сказала Бонни.

Заметив, что у Келли по-прежнему есть сомнения, она скрестила руки на груди и оперлась на его машину, несмотря на то что та все ещё была скользко от недавнего дождя. Уехав от Уильяма, он поехал прямо к Бонни, отправив ей быстрое сообщение с одним словом «КАТАСТРОФА», которое было их кодом для драматичных экстренных случаев. Она встретила его на подъездной дорожке, чтобы они могли поговорить наедине, потому что, когда дело касалось сестры Бонни, уши были не только у стен, но и у потолка с полом.

– Он может просто сомневаться, – сказал Келли.

Бонни усмехнулась.

– Ему нужно ответить, потому что это очевидно. Напоминает всех этих закрытых знаменитостей, которые, когда их спрашивают об ориентации, говорят: «Я хочу сохранить свою личную жизнь в тайне». Натуралы никогда так не говорят. Или, по крайней мере, у них нет проблем с признанием того, что им нравится противоположный пол, даже если они не хотят, чтобы мир знал, с кем они встречаются. Так что когда кто–то стесняется своей ориентации, это верный признак.

Келли опустил взгляд на свою обувь и кивнул.

– Да, наверное. Только если он не жалеет меня и не пытался сделать так, чтобы я чувствовал себя менее одиноким.

– Нет, – сказала Бонни.

– Он действительно милый. До нелепости.

– Может быть, но нет. Ты сказал, что чувствовал, что он хотел поговорить об этом.

Если бы он притворялся, что было бы говорить?

Келли поднял голову, ещё раз обдумывая все доказательства и наконец сдаваясь.

– Ладно. Ты права. Он гей.

Бонни посмотрела на него.

– Тогда почему ты не веселеешь? Судя по тому, что ты описал, он горячий. Я бы хотела встречаться с какой-нибудь сексуальной пловчихой.

– Найти симпатичное лицо никогда не было проблемой, – сказал Келли. – Если бы я хотел только этого, я уже замутил бы с кем-нибудь из группы. Мне нужен парень, с которым я могу сойтись на более глубоком уровне.

– Как с Джаредом, – сочувствующим тоном произнесла Бонни.

– Да, – сказал Келли. – Кого-то такого. Только чтобы была взаимность.

– Прости. Мне не стоило давить…

– Нет, ты была права. Этот парень придурок. Хорошо, что я выяснил это сейчас, а не позже. Я только хотел бы стереть его из своей памяти, потому что он засел слишком глубоко. – Келли прижался спиной к машине, чувствуя, как вода медленно впитывается в его майку и охлаждает его кожу. – Ты права, что я должен быть в восторге. Уильям горячий. Он милый. У него есть мотивация. всё, что я ищу в парне.

– Плюс, у него есть потрясающая коллекция трансформеров, – сказала Бонни.

Келли фыркнул.

– Верно. У меня просто такое ощущение, что время упущено. Если бы я познакомился с ним до того, как начал влюбляться в Джареда. Или, может быть, через год, когда я наконец забуду его…

– На это не уйдёт так много времени, – сказала Бонни. – Поверь мне. Тебе просто нужно держаться подальше от Джареда и позволить Уильяму стать ближе. Мать

Природа позаботится об остальном. Она знает, как заставить танцевать мальчиков-геев.

– Может, ты и права, – сказал Келли. – Но я не закончил с Джаредом. Ещё нет.

– Твой план мести. Как я могла забыть? – Бонни покачала головой. – Забудь об этом.

– Нет, – сказал Келли. – Сначала я отвечу ему той же болью. Затем я буду двигаться дальше.

Глава 4

Джаред был в хорошем настроении. На его лице постоянно была улыбка, когда Келли заметил его возле шкафчика между уроками. Во время ланча он едва мог усидеть на месте, говорил громко. Джаред всегда так себя вёл, когда был исключительно счастлив. Эти хорошие вибрации не распространялись на Келли, которого он настойчиво игнорировал. Стараясь делать то же самое, Келли сосредотачивался на своём мобильнике, пока ел, желая, чтобы весь мир вокруг него исчез. Конечно же, у него ничего не получалось, он сильнее тыкал вилкой в поднос, когда Джаред упоминал, что Марта планировала поменять свой перерыв на ланч, просто чтобы быть с ним. Келли уже знал, что не сможет справиться с этим. Ему нужно было или найти другой столик, или поменять время ланча. Чёрт, может, они с Мартой могли бы пойти в администрацию вместе и предложить поменяться.

Закончив есть, Келли ушёл из столовой пораньше и пошёл к своему шкафчику. Там он взял книги, которые понадобятся на остаток дня, чтобы не возвращаться между уроками и не увидеть больше Джареда. От этого его рюкзак стал ужасно тяжёлым, но он сказал себе считать это силовой тренировкой.

Как только учебный день закончился, он стал ждать у машины. Когда появился Уильям, Келли старался смотреть на него без предубеждений. Никакого Джареда, никакого побитого-и-потрёпанного сердца, только он и ещё один парень, с которым он встречался впервые. На впечатляющей груди Уильяма была простая белая футболка, ткань свободно висела на узкой талии. Сегодня на нём были шорты, показывая круглые и мягкие мышцы, в отличие от натянутых и жилистых ног бегуна. Бледная кожа и светлые волосы как нельзя резко контрастировали с кожей и волосами Келли, но на их лицах были одинаковые, слегка озадаченные выражения. Келли понял это первым, заставляя себя улыбнуться. Вскоре Уильям сделал то же самое, его зелёные глаза на мгновение засветились, прежде чем вернулась неуверенность. В этом сомнений не было. Сегодня будет важный разговор.

После стандартного приветствия они сели в машину и отправились в парк. По пути завязался разговор. Уильям сказал, что пропустил плавание, чтобы сохранить силы, и даже поспал больше, чем обычно. Ответы Келли были вежливыми, но минимальными, так как хотел дать Уильяму шанс поднять более важную тему. Или, может быть, Келли должен был это озвучить, так как к тому времени, как они добрались до парка, в салоне машины стало тихо. Келли припарковался, заглушил двигатель и стал ждать.

– Мило, – сказал Уильям, кивая через лобовое стекло. Перед ними разветвлялась и исчезала в густом лесу асфальтированная дорожка. Вдали от людской суеты, птицы здесь были уверенными, их песни были более активными. Пара белок гонялась друг за другом по дереву, а на клочке нестриженного газона бабочки летали вокруг бутонов диких цветов. – Очень мило.

– Это точно, – сказал Келли, отстёгивая ремень безопасности. – И уединённо. Здесь только ты и я.

Голова Уильяма повернулась к нему, его беспокойство было очевидным.

– Полегче, – сказал Келли. – Это был не подкат. Я имел в виду только то, что мы можем поговорить наедине.

Уильям рассмеялся. Это был прогресс. Затем, казалось, он подумал обо всём, что ему нужно было сказать, и покачал головой.

– Я знал, что ты только болтаешь. В смысле, насчёт того, что ты такой быстрый.

Как только он вышел из машины, его тело в предвкушении напряглось. Он нуждался в этом. Снова бегать, не только физически, но эмоционально – чтобы сбежать от всей школьной драмы, знающих взглядов или, ещё хуже, от человека, который сейчас отказывался смотреть на него. Келли знал, что должен быть ответственным и показать Уильяму правильные упражнения для разогрева, но к чёрту. Из-за облаков выглядывало солнце, лёгкий ветер щекотал их кожу, и впереди тянулась длинная пустая тропа.

– Так как ты хочешь это сделать? – спросил Уильям. – Мы погоняемся или побегаем по очереди, или…

– Просто беги, – сказал Келли, больше не колеблясь.

Он помчался по дорожке, заставляя себя начать медленным, контролируемым темпом. Уильям бежал с ним рядом, без проблем успевая, даже когда Келли набрал скорость. Деревья проносились мимо них, пение птиц потерялось в ритмичном звуке ног, стучащих по асфальту, и дыхания, вырывающегося из их лёгких. Каждый дюйм тела Келли заполняло тепло, на коже появился лёгкий пот. Вскоре по крови побежали эндорфины. Это было так чертовски приятно. Как секс. Время от времени дорожка становилась уже, или они бежали по крутому изгибу, и плечо Уильяма касалось его плеча. Обычно Келли во время бега терялся в собственном маленьком мире, но эти краткие мгновения контакта напоминали ему, что он не один. Он находился в движении, но на этот раз был кто-то ещё, кто держал темп. Пока что.

– Готов начать бегать? – спросил Келли.

– Я думал, мы уже бегаем, – пропыхтел Уильям.

– Ха! – ответил Келли. – Видишь свет впереди? Это поляна. Я добегу туда быстрее тебя. Выложись по полной. Готов?

Уильям кивнул.

– Готов.

– Вперёд! – Келли позволил Уильяму оторваться на несколько шагов вперёд. Он хотел оценить, как быстро может бежать Уильям, и был удивлён тем, как хорошо он нёс свой вес. У парня была решимость. Это уж точно.

Но он не был спринтером. На полпути к поляне, Келли, наконец, последовал собственным правилам и выложился по полной. За секунды он обогнал Уильяма и оставил его позади. Когда он добрался до поляны, у него было достаточно времени, чтобы развернуться и запрыгнуть на столик для пикника, где он сидел как ни в чём не бывало, когда Уильям, наконец, появился из-за деревьев. К его чести, он продолжал бежать вплоть до самого стола, хоть и гонка уже давно была проиграна.

– Чёрт возьми, – пропыхтел Уильям, кладя руки на поверхность стола, для поддержки. – Ты как Флэш!

– А ты как Аквамэн, – сказал Келли. – Вне своей стихии.

Уильям поднял голову и усмехнулся.

– Завтра. Ты и я, в ИМКА. Тогда посмотрим, кто вне своей стихии.

– Идёт, – сказал Келли. – Только не утром. Ненавижу рано вставать. После школы?

Уильям подумал об этом и кивнул.

– После школы. Каждый день. Будем меняться туда-сюда и учить друг друга своим трюкам. Ты покажешь мне свои, а я тебе свои. Таким образом, на триатлоне мы будем на равных.

Келли кивнул.

– Согласен. Честно говоря, мне плевать, кто победит, главное не Джаред.

– Всё ещё злишься на него?

– Да, – фыркнул Келли, но не потому, что выдохся. – Хочешь знать почему?

Уильям кивнул.

– Он сказал, что достаточно плохо, что я чёрный, не говоря уже о том, что ещё и гей.

– Он так сказал? – Уильям нахмурился, взгляд его зелёных глаз стал твёрже. – Вот придурок!

– Я знаю. Будто у меня есть выбор. Я не могу изменить цвет своей кожи или то, кого я люблю.

– Я хотел поговорить с тобой об этом.

Келли приподнял бровь.

– Ты хочешь быть чёрным?

Уильям рассмеялся.

– Нет, но для заметки, я считаю, что это круто. В смысле, что ты чёрный, – он казался обеспокоенным. – Подожди, это расизм?

– Возможно, но я польщён и готов тебя простить, – Келли посмотрел на него. – Значит, ты переживаешь за второе?

– Да, – сказал Уильям, разрывая зрительный контакт.

Келли смахнул со стола листья, очищая место.

– Иди расскажи мне об этом.

Уильям сделал глубокий вдох и уселся рядом с ним. Поставив ноги на скамейку, он положил руки на колени, наклоняясь вперёд и глядя на траву внизу.

– Значит, ты гей.

– Ага, – сказал Келли, хоть это был не вопрос.

– Как ты узнал?

Келли подумал над этим.

– Примерно в то же время, когда другие парни замечали девушек, я начал замечать, что они замечают девушек, – он усмехнулся сам себе, затем прочистил горло, когда увидел, что Уильям нахмурился. – Всё дело во влечении. Поставь меня в комнату, полную супермоделей, где с одной стороны будут парни, а с другой девушки, и я знаю, в какую сторону буду смотреть.

– Но ты когда-нибудь смотрел на девушек? – спросил Уильям.

– Конечно. И не только смотрел, потому что это всё запутанно. Если тебе нравится ванильное мороженое, но все остальные едят шоколадное, в конце концов, и ты попробуешь шоколадное. Так, эм, какой тебе нравится вкус?

– Клубничный, – сказал Уильям. Он выпрямился и с выражением надежды повернулся к Келли. – Значит, если раньше ты смотрел на девушек, думаешь, это нормально, что парни иногда заглядываются на других парней?

– Абсолютно. Даже если это только чтобы сравнить размеры в раздевалке или посмотреть, как они сложены в других планах. Но это не то же самое, что влечение.

– Но это нормально, – надавил Уильям.

Келли не был уверен, что именно он имеет в виду, но был уверен в своём ответе.

– Всё это нормально. Да.

– Хорошо, – выдохнул Уильям. – Я заглядываюсь на многих парней в коридоре. Во время тренировок по плаванию я этого не делаю, потому что это было бы жутко, но я всегда оглядываюсь вокруг. Я заставляю себя смотреть и на девушек, и знаю, что в этом отношении всё работает.

– Подожди, что?

– Ты знаешь, – Уильям оглядел поляну, чтобы убедиться, что они одни. – Ты когда-нибудь дрочил?

– Раз или два, – осторожно ответил Келли, после чего фыркнул. – Ты шутишь? Я профи! Наверное, я уже приближаюсь к мировому рекорду.

– Оу. Ну, я могу дрочить, глядя на обнажённых женщин. Там всё работает, если ты понимаешь, о чём я.

– Демонстрация могла бы помочь, – сказал Келли, после чего толкнул Уильяма плечом, чтобы показать, что дразнится. – И для заметки, я молодёжной гей-группе, куда я хожу, есть куча парней, которые потеряли девственность с девушкой, но всё равно считают себя геями.

Уильям нахмурился сильнее.

– Но как они могут спать с девушкой, если они действительно геи? Как у них что-то встаёт?

Келли пожал плечами.

– Гормоны есть гормоны. Если расскажешь об этом кому-нибудь, я тебя убью, но я однажды дрочил на Алладина.

– На мультик? – спросил Уильям.

– Да. Мне было тринадцать, и я понятия не имел, ладно? Кроме того, Алладин довольно горячий. Но это не значит, что я диснеесексуал или что–то ещё.

Уильям рассмеялся.

– Да, но, по крайней мере, Алладин парень.

– Он двухмерный рисунок парня в штанах-парашютах, дурацкой жилетке и феске. Я хочу сказать, что когда мы возбуждены, нас может завести любое сумасшествие.

Уильям нахмурился и вернулся к разглядыванию травы.

– Вернёмся к моему оригинальному сценарию, – сказал Келли. – Скажем, ты в комнате с самым горячим в мире парнем слева и с самой горячей девушкой в мире справа от тебя. В какую сторону ты будешь смотреть?

– За мной кто-нибудь наблюдает? – спросил Уильям.

– Нет. Ещё лучше, ты невидимый. Несмотря ни на что, тебя никто не видит, и парень и девушка оба медленно раздеваются. Кого бы ты хотел увидеть обнажённым?

Мгновение Уильям молчал. Затем еле слышно выругался.

Он казался несчастным, будто это были худшие возможные новости. Келли помнил, что чувствовал себя ошеломлённым, когда выяснил правду, но ещё он был отчасти взволнован, будто перед ним открылся целый новый мир. Может быть, Уильяму просто нужно было сказать это, чтобы, наконец, открыться.

– Кого? – надавил Келли.

– Парня, – огрызнулся Уильям. – Я хотел бы увидеть парня.

– Это так плохо?

Уильям взглянул на него напряжённым взглядом, но когда Келли не отвёл глаз, черты его лица отчасти смягчились.

– Я хочу вступить в Береговую охрану, – пробормотал он.

– И что? В мысли о моряке-гее нет ничего нового.

– Это морская пехота. Я буду спасателем, и проблема в том, чтобы быть открытым геем и моряком, спасателем, солдатом или кем-то ещё.

– Оу, – Келли откинулся назад. – Верно. Что насчёт «Не спрашивай, не говори»? Это тебя не защищает?

– Защищает, но только если жить во лжи, – Уильям спрыгнул со стола и начал ходить из стороны в сторону. – Если я влюблюсь в какого-нибудь парня, или если кто-то застанет нас за поцелуем, или даже если я скажу об этом, меня могут вышвырнуть. Я ведь не могу четыре года ни с кем не встречаться. Это тоже вызовет подозрения, так что мне придётся завести девушку. Поэтому я пару раз пытался… Ты знаешь. Мне нужно выяснить, способен ли я на это, поддастся ли моё тело.

– Или ты можешь туда не вступать.

Уильям развернулся.

– Что насчёт тебя? Что, если бы геев не допускали к Олимпийским играм?

Келли закусил губу и кивнул.

– Ладно, это был бы отстой. Но я в похожей ситуации. Сколько спортсменов – открытых геев – ты можешь назвать? Их не много, и я переживаю, что не найду тренера или спонсора только из-за того, кто я.

– Так что ты будешь делать? – спросил Уильям.

Келли задумался над этим.

– Полюблю самого замечательного парня. Если я буду рисковать всей своей спортивной карьерой, оно должно того стоить.

– Серьёзно, – надавил Уильям.

– Я серьёзно. Я отказываюсь меняться, чтобы угодить узколобым и узко мыслящим людям. Зачем давать им выиграть? Мне всю жизнь приходилось мириться с этим дерьмом. Хотел бы я сделать тебя чёрным, хотя бы на один день, потому что такое спрятать нельзя. Я не могу слоняться по улице и притворяться белым – все видят, что я не такой. На самом деле, это первое, что замечают большинство людей. Так что я привык. Я могу только ждать, пока мир преодолеет это и начнёт замечать остального меня.

Уильям совершенно замер, с выражением восхищения на лице.

– Будет банально, если я начну аплодировать?

– Обычно да, – сказал Келли, – но учитывая, что мы здесь одни, вперёд.

Уильям усмехнулся и несколько раз хлопнул. Келли похлопал ресницами и притворился, что обмахивается, будто перегрелся от лести.

– Итак, давай послушаем это от тебя, – сказал Келли. – Большое страшное слово на буку «Г». Ты по-прежнему этого избегаешь.

– Ладно, – сказал Уильям. – Я гангстер!

– Нет, – ответил Келли. – Определённо нет. Давай. На этот раз серьёзно.

Уильям огляделся вокруг, останавливаясь, когда заметил дорожку, которая привела их сюда.

– Хорошо, – сказал он, – но только если ты победишь меня ещё в одной гонке. Кто первый до машины!

Он уже бежал, бесстыдно пользуясь форой. Келли это не беспокоило. Он оставался сидеть, разглядывал свои ногти и еле слышно считал до десяти. Затем он подскочил на ноги и помчался вперёд. Он обогнал Уильяма на полпути. К тому времени, как он добрался до машины, дорожка позади него была пустой. Келли восстановил дыхание и терпеливо ждал. Когда Уильям появился, он спотыкался, и спереди его футболка пропиталась потом.

– Ну? – произнёс он, как только Уильям оказался рядом.

– Я гей, – простонал Уильям. – И я чертовски вымотался.

Келли улыбнулся.

– Я влияю так на многих людей.

***

– Большинство моих друзей девушки, – говорил Уильям. – Я раньше думал, что это отведёт подозрения. Конечно, это не единственная причина, по которой я дружу с ними, но я считал, что люди будут думать, что я…

– …нарасхват? – перебил Келли, посигналив, прежде чем свернуть налево в район Уильяма. После пробежки они бесцельно ездили по округе, разговаривая обо всём, что приходило на ум, хотя Уильям не казался очень желающим обсуждать свою ориентацию. До сих пор.

– Да, может быть. Это обернулось совершенно против меня, потому что две мои подруги в меня влюбились, и даже моя мама давит, чтобы я выбрал.

– Так что ты будешь делать? – спросил Келли.

– Перестану мыться, – сказал Уильям. – Думаю, если меня постоянно будет окружать облако вони, все мои проблемы с отношениями решатся.

Келли одобряюще кивнул.

– Хороший план. Поворот этот или следующий?

– Этот, – сказал Уильям.

За время их поездки солнце село, и как бы им ни было весело, их животы урчали от голода. Келли пытался вспомнить, какой дом правильный, пока не заметил на подъездной дорожке вишнёво-красный спорткар. В этом районе он определённо выделялся. Уильям жил в лачуге, но большинство домов в его окрестностях были немного изношенными. Здесь не разбрасывались деньгами небрежно. Обычно нет.

– Чем зарабатывает твой отец?

– Он кровельщик, – сказал Уильям.

– За это хорошо платят? – спросил Келли, всё ещё глядя на спорткар, пока парковался.

– Нормально, но недостаточно хорошо, чтобы позволить себе эту машину. Они с мамой без конца об этом спорили. Поэтому он работал допоздна, но, конечно же, они только больше ругались. По крайней мере, сегодня он приехал домой к ужину. Это поможет.

Келли пытался представить кровельщика, который работает после захода солнца. Может быть, он носил одну из тех касок с фонариками, как шахтёр.

– Значит, поплаваем завтра?

Уильям кивнул.

– Возьмём мою машину. Ты потратил на меня достаточно бензина. Я попробую припарковаться рядом с тобой. Видишь тот добитый кусок хлама?

Чуть дальше, припаркованный параллельно дороге, стоял синий «Форд Таурус». Машина ни в коем разе не была куском хлама, но имела признаки долгого пользования.

– Это я буду искать завтра, – сказал Келли.

– Круто. Знаешь, ты мог бы зайти на ужин. Уверен, мама приготовила достаточно.

Келли рассмеялся.

– Я так голоден, что, наверное, съем со стола всё. Кроме того, моя мама обещала мне мясной пирог.

– Оу, ладно, – Уильям положил руку на дверную ручку, но не открывал её. – Спасибо, что поговорил со мной обо всём. Я чувствую себя… Не знаю.

– Менее одиноким?

Уильям засиял.

– Да. Именно так.

– Как бы странно это ни звучало, – сказал Келли, – я тоже.

***

Марта. За столом для ланча. Окружённая парнями, как принцесса-заучка, принимающая верных подданных. Конечно, не вредило и то, что она была единственной присутствующей девушкой. Когда конкурировать было не с кем, она будто купалась во внимании. Келли должен был признать, что он впечатлён. На прошлой неделе она была не больше, чем далёким воспоминанием. Теперь она была девушкой Джареда и, в каком-то смысле, заменой Келли. Столького достигла за такое короткое время. Она определённо была весёлой. И разговорчивой. Келли забыл её слащавый акцент. Откуда она? Миннесота? Висконсин? Тем не менее. Как и все в ней, он считал это отчасти милым.

Чем больше она говорила, тем больше он замечал, что она нервничает. Марта болтала без остановки, но не на темы, которые волновали бы кого-либо из команды бегунов. Они были счастливы смотреть на неё, но всё, что она говорила, встречали тишиной, которую она спешила заполнить. Она начала сдавать позиции посреди обеда, и Джаред был не способен её вытащить. Так что, тяжело вздохнув, Келли начал разговаривать с ней. Её облегчение было очевидным, как и дискомфорт Джареда. Это только подбодрило Келли. К концу ланча они с Мартой были практически как давние друзья. «Срази их добротой» не было его обычной стратегией, но сейчас это доставило ему некое удовольствие. Тем не менее, после этого он направился прямиком в администрацию, чтобы поговорить о смене перемены для ланча.

Секретарь настаивала, что это невозможно, что вызвало у него раздражение, потому что это явно было возможно. Только не для него. Может, дело было в цвете его кожи. Или, может быть, у Марты были высокопоставленные друзья, или она рассказала убедительную слезливую историю. Келли решил, что ему хватает на что злиться, без добавления этого в список. Он сможет поменяться в следующем семестре, который был не за горами. До тех пор он продолжит болтать с Мартой, просто чтобы посмотреть, как извивается Джаред.

Его настроение значительно улучшилось, когда он встретился после школы с Уильямом. Каждая тренировка на один шаг приближала его к победе в триатлоне – и причинению Джареду ответной боли. И Келли наслаждался компанией Джареда. С ним всё было легко – никаких нежелательных сложностей или неуместной влюблённости. Сердце Келли всё ещё было слишком занято тоской, а Уильям никак не намекал, что хочет большего. По крайней мере, пока до триатлона не осталось несколько дней.

Они были в ИМКА, сидели на краю бассейна после успешного заплыва. Келли практически был под кайфом, потому что, наконец, научился разворачиваться на ходу, с помощью чего пловцы меняли направления в конце дорожки. Это сохраняло огромное количество времени и обеспечит ему преимущество в скорости.

– Завтра последний день для тренировки, – сказал Уильям. Он опустил ноги в воду и лежал, приподнявшись на локтях, разминая торс. От этого он казался стройнее, чем обычно, хотя многие его мышцы оставались видны.

Келли отвёл взгляд, сидя со скрещенными ногами и накинутым на плечи полотенцем, как в плаще.

– Нужно завтра взять передышку. Убедиться, что мы хорошо отдохнули к субботе.

Уильям не выглядел убеждённым.

– Я по-прежнему и близко не такой быстрый, как ты. На самом деле, я абсолютно уверен, что ты научился от меня большему, чем я от тебя.

Келли пожал плечами.

– Вини ученика, не учителя. Ещё один день не сыграет большой разницы. Сохрани свои силы и загрузись углеводами.

– Ого, свободное время после школы. Чем бы мне заняться? – после паузы он добавил: – Может, нам стоит отпраздновать.

– Мы ещё не победили.

– Нет, но мы упорно работали. Думаю, мы заслужили немного веселья, – Уильям отвёл взгляд, глядя на воду. – Ты умеешь играть в пул? (прим. созвучно с англ. «pool» – бассейн).

– Ты имеешь в виду тот, что не касается плавания? Нет.

– Я тоже. Мы впервые будем на равных. Может, после этого перехватим тех углеводов, о которых ты сказал.

Келли кивнул.

– Да, хорошо.

После этого он об этом почти не думал, до следующего дня в школе. Вместо того, чтобы встречаться возле их машин, как они делали обычно, Уильям предложил встретиться прямо в бильярдной. Он прислал Келли координаты ранее днём, вместе со временем. Шесть вечера. От этого он опешил. Почему бы не поехать туда сразу после школы и не начать играть? Какой смысл сначала на несколько часов ехать домой? Келли оставался в недоумении, пока его мама не подняла вопрос, о котором ему следовало подумать.

– Это свидание?

Келли был на кухне, жевал сырую морковку, когда она это спросила. Он замер, одна его щека по-прежнему выпирала из-за морковки.

Ройал, который сидел за стойкой для завтрака и делал домашнее задание, рассмеялся.

– Он в ужасе!

– Не правда, – сказал Келли, прожевав ещё несколько кусочков и сглотнув. – Я просто не хочу, чтобы Уильям не то подумал.

– О нет! – произнёс Ройал. – Он может подумать, что ты гей! – затем он начал смеяться ещё громче.

– Тихо, – сказала Лейша, взглядом заставляя его замолчать. Затем его мать перевела более довольный взгляд на Келли. – Ты сказал, что Уильям смирился с собой, верно?

Келли пожал плечами.

– Он мало об этом говорит.

– Тем не менее, идти гулять в пятницу вечером с другим мальчиком, который по чистой случайности сам гей, наверное, для него важно.

– Ты так думаешь? – Келли снова откусил морковку и задумчиво её жевал. – Мне всё отменить?

Лейша посмотрела на него сверху вниз.

– Уверена, Уильяму потребовалось много смелости, чтобы тебя пригласить. Надень что-нибудь милое и повеселись с ним, даже если ты не заинтересован.

– Это значит, что ты должен его поцеловать, – сказал Ройал. Он схватил своё домашнее задание и выскочил из комнаты, когда их мама посмотрела на него злым взглядом.

Как только он ушёл, Келли повернулся к ней.

– Мне обязательно его целовать?

– Я не имела в виду ничего физического. Ты не жигало. Но я ожидаю, что ты будешь джентльменом. Учитывай его чувства, в то же время оставаясь верным себе.

– Я должен только потусоваться с ним и поиграть в пул?

Его мама улыбнулась.

– И всё.

– Я всё равно это и собирался делать.

– Да, но теперь у тебя не будет этого выражения лица «я наложил в штаны», когда ты поймёшь, что вы на свидании. Иди переоденься. Я про твою майку. Если только у тебя не случилась авария на самом деле.

– Ха-ха, – сказал Келли.

Он походил по кухне и доел свою морковку, просто чтобы доказать, что она не полностью его контролирует. Затем он пошёл и сделал то, что она предложила. Поднявшись наверх и застегнув фиолетовую рубашку, он позволил себе почувствовать нервозность. Что, если Уильям стоял возле бильярдной с букетом роз или ещё чем-то таким же унизительным? Пока чистил зубы, Келли обдумывал сценарий ещё хуже. Что, если он приедет, а Уильям будет в майке и тех порванных джинсах, которые открывали его бледную кожу или, в некоторых местах, соблазнительные намёки на то, какое на нём нижнее бельё. Горячо, но недостаточно формально для свидания. Тогда это Келли будет выглядеть обнадёженным.

Он ехал в бильярдную, желая, чтобы его мама не открывала свой большой рот. Наверное, Келли провёл бы вечер, ничего не подозревая. Если Уильям не попытается его поцеловать. Тогда Келли придётся… что? Он на мгновение представил это, удивлённый, что ещё не делал этого. После Джареда он сдерживал свои чувства, даже сексуальные. Сердце и гормоны вели к боли. Этого Келли хотел избежать, включая сегодняшний день.

Приехав в бильярдную, он понял, что его мама была права. Уильям ждал на улице, в голубой рубашке. Его волосы были стильно уложены гелем на одну сторону, и он суетился, стоя на месте. Букета роз не было, слава богу.

Келли припарковался и вышел из машины, приветствуя его как всегда. Никаких объятий. Никакого разглядывания и похвалы его виду – хоть он и выглядел хорошо. Ничего такого. Только краткие улыбки и быстрое приветствие, прежде чем Келли повёл его внутрь. Или повёл бы, если бы Уильям не дёрнулся к двери, чтобы открыть её для него. Что он собирался делать дальше? Перенести его через порог на руках? Келли всё равно поблагодарил его, замечая аромат сандала, когда проходил мимо, и он был уверен, что Уильям обычно не носил этот одеколон.

– Итак, – произнёс Уильям, как только они оба зашли внутрь. – Где нам взять шары?

– Меня больше интересуют кии, – ответил Келли, надеясь, что этот диалог не должен был быть флиртом.

Уильям подошёл к стойке, разговаривая с мужчиной, пока Келли оглядывался вокруг. Бильярдная была примерно такой, как он представлял. Дюжина бильярдных столов по обеим сторонам зала, скопище стульев у стены и старый музыкальный автомат в одном углу. Бар заполнял пространство сзади, большая доска для мела на стене рекламировала еду и напитки. Не хватало только тяжёлых клубов дыма, но Келли был счастлив, что они остались в его воображении.

– Вон там наш столик, – сказал Уильям, неся поднос с бильярдными шарами. – Мы прямо у окна.

– Где все на улице смогут увидеть, какие мы отстойные, – сказал Келли.

Уильям хохотнул.

– Тогда давай надеяться, что мы не привлечём толпу. Купить тебе выпить?

О боже.

– Конечно. Как насчёт бокала шампанского?

– Без проблем, – сказал Уильям, поспешно уходя.

Келли наблюдал, как он уходит, путешествуя взглядом по его телу. Обычно он не позволял себе этой свободы, что было удивительно. Будь они незнакомцами, проходящими мимо друг друга в торговом центре, Келли бы мысленно досчитал до трёх и развернулся, просто чтобы бросить ещё один взгляд. Конечно, он заглядывался на многих парней. Да, Уильям был привлекательным, но это не особо считалось. Улыбка, с которой Уильям шёл обратно… это заставило Келли притормозить. Он отвёл взгляд, замечая два бокала для шампанского в его руках.

– Не восторгайся слишком сильно, – сказал Уильям. – Имбирный эль, но он с пузырьками и примерно такого же цвета.

– Достаточно близко, – одобрительно улыбнулся Келли, беря один бокал. Бокал был на полпути к его губам, когда Уильям остановил его словами.

– Нам нужно сказать тост!

– Оу. Верно, – Келли готовился к чему–то романтичному. «За первый день остатка нашей жизни» или что-нибудь такое же тошнотворное.

– Пусть победит сильнейший, – с блеском в глазах сказал Уильям.

– Ты имеешь в виду меня, верно?

Уильям покачал головой.

– Не обязательно.

Келли оценивающе кивнул, чувствуя себя более расслабленно.

– Вызов принят.

Они чокнулись бокалами, затем отпили имбирного эля, будто он был изящным и редким.

– Хороший винтаж, – сказал Уильям.

Келли немного покачнулся.

– Я уже чувствую себя пьяным!

Они поставили бокалы на ближайший столик и попытались выяснить, как играть в пул. они даже не знали, как правильно расставить шары в треугольнике, так что посмотрели на другие столы. Когда это не помогло, Келли настоял на том, чтобы расставить их в порядке цветов радуги.

– Гейский бильярд! – немного слишком громко объявил он.

Он ожидал, что Уильям стеснительно поморщится. Вместо этого он просто усмехнулся и схватил кий. Не будучи знакомыми с правилами, они по очереди пытались загнать шары в лузы, что было достаточно сложно. Спустя несколько раундов, Уильям явно начал веселиться, в то время как Келли всё ещё пытался с трудом. Понаблюдав, как Уильям загнал в лузу три шара подряд, он огляделся вокруг в поисках спасения.

– Эй, у них там есть мишень для дартс, – сказал он. – У моего брата есть такая в комнате. Нам стоит попробовать поиграть в это. Будет не так унизительно.

– Но мне так весело! – сказал Уильям, наклоняясь над столом для очередного удара. На этот раз биток ни с чем не столкнулся. – Или нет. Сколько лет твоему брату?

– Ройалу? Ему тринадцать.

– Везёт, – с задумчивым видом сказал Уильям. – Я всегда хотел младшего брата.

– А я всегда хотел быть единственным ребёнком. Значит, дартс?

Уильям покачал головой.

– Я проголодался, а ты?

– Теперь, когда ты об этом сказал. Дай мне сходить в туалет и пойдём. Шампанское всегда быстро через меня проходит.

Уильям рассмеялся, со счастливым видом усаживаясь на один из стульев. Когда Келли вернулся, выражение лица Уильяма было совсем другим. Он смотрел на бильярдный стол невидящим взглядом, выражение его лица было озадаченным. Таким же, как когда Келли приехал на парковку. Ему по-прежнему было тяжело со своей ориентацией? Келли остановился и мгновение понаблюдал за ним. Морщинки на лбу Уильяма стали глубже. Он даже слегка покачал головой.

– Ты в порядке? – спросил Келли, когда снова подошёл.

– Да! – сказал Уильям, его лицо засветилось. Если их маленькое свидание было проблемой, он определённо этого не показывал, когда они были вместе. – Как насчёт хорошего стейка на ужин, к этому шампанскому?

– «Бургер Кинг»? – предложил Келли.

– Звучит идеально.

И вовсе не романтично. Как только они сели на пластиковые сидения, пока на заднем плане пищала фритюрница, Келли расслабился ещё больше. Ресторан фаст-фуда был таким местом, куда ходишь с другом. До сих пор Уильям не пытался взять его за руку и не искал никаких предлогов, чтобы они соприкасались. Может, его мама ошибалась. Может, это было всё-таки не свидание.

– Я по-прежнему считаю, что нам следовало взять больше картошки, – сказал Уильям, почти закончив доедать за один присест. – Ты сказал, что нам нужно запастись углеводами.

– Да, но если мы съедим ещё больше жира, наши сердца станут слишком закупоренными, чтобы бегать.

– От всего этого жира мы будем лучше плавать, – попытался Уильям. – Это поможет в бассейне.

Келли покачал головой.

– Я всё время тебе говорю, часть гонки в виде плавания не важна. Бег в конце определит победителя.

Уильям откинулся назад.

– Тогда почему ты проводишь так много времени со мной в бассейне?

– Потому что… – ответ застрял у Келли в горле. Конечно, было хорошо научиться повороту и освежить свои навыки плавания, но тусоваться с Уильямом тоже было весело. Келли нравилось, что они оба целеустремлённые, Уильям в воде старался так же упорно, как Келли на суше. Больше всего, он просто наслаждался провождением времени с парнем, который сидел напротив него.

– Давай, – сказал Уильям, будто читал его мысли. – Скажи это.

– Что сказать?

– Плавание тоже важно. Оно самое важное.

Мышцы Келли расслабились.

– Да-да. Ладно. Только полегче завтра со мной.

– Нет, – Уильям взял свой напиток и потянул жидкость из трубочки, его глаза блестели, пока он наблюдал за гримасой Келли.

– Так что будет, когда это всё закончится? – спросил Келли. – Ты будешь продолжать бегать со мной каждый день?

Уильям сгримасничал.

– Я лучше вернусь к утреннему плаванию. Тогда у меня больше всего энергии. Если только ты не хочешь продолжить тренироваться. Тогда, полагаю, я могу ждать до дня.

– Нет, – сказал Келли. – На Олимпийских играх пловцы не нужны. Ну, нужны, но я надеюсь не так туда попасть. Так что, наверное, наши совместные тренировки окончены.

– Все, в конце концов, заканчивается, – достаточно высокомерным тоном сказал Уильям, но затем это обеспокоенное выражение лица вернулось.

– Конечно, есть ещё много серий «Битвы зверей», которые ты можешь мне показать.

– «Битвы зверей», – отвлечённо произнёс Уильям. Затем он поднял взгляд. – Я всё равно хочу проводить с тобой время. Много. Каждый день.

Уильям вздохнул.

– Прости. Я обещал себе, что не позволю этому разрушить нам вечер.

– Это ничего не разрушит, – сказал Келли, не зная, правда ли это. – Расскажи мне.

– Моя мама, – сказал Уильям. – После школы она посадила меня за кухонный стол. Она сказала, что нужно поговорить, но затем просто расплакалась.

– Что? Почему?

Уильям несколько раз сжал челюсть.

– Она много спорила с моим отцом. Не знаю почему. Они всегда ругались, но в последнее время всё стало очень плохо. Достаточно плохо, чтобы она думала уйти от него.

– Она так сказала?

– Вроде того. Она сказала, что они могут взять перерыв. Затем она спросила, с кем бы я хотел жить, – лицо Уильяма стало напряжённым. – Я не смог ответить. Как я должен выбрать? Я люблю их обоих.

Келли не знал, что сказать. Он пытался представить, что его родители спросили бы у него то же самое, и знал, что не смог бы выбрать. Может, он остался бы с одним из своих родителей, а Ройал с другим. Это было бы единственным справедливым решением, но братья Уильяма были старше и уже жили самостоятельно, так что для его семьи такой возможности не было.

– Им просто нужен перерыв от всего остального, – сказал Уильям, – не друг от друга. Я сказал им съездить куда-нибудь вместе. Не помню, когда мы последний раз ездили отдыхать всей семьёй, а теперь я достаточно взрослый, чтобы остаться дома. Им просто нужно воссоединиться.

– Наверное, – сказал Келли. – Все пары ссорятся.

– Именно, – нахмурился Уильям. – Я на этих выходных буду разговаривать с отцом. Никакая дурацкая машина не стоит разрушения брака.

Келли подозревал, что за этим стоит большее. Он снова подумал о том, как кровельщик работает допоздна, в темноте, и как это маловероятно. Или одеколон, который по запаху больше напоминал парфюм. Может, по вечерам мистеру Таунсону нужно было заканчивать документы, или нужно было встретиться с клиентом. Но вероятнее всего, имело место рандеву другого сорта, и миссис Таунсон, наверное, знала это.

Уильям снова вздохнул.

– Мне пора домой. Если честно, я чувствую себя немного виноватым за то, что веселюсь, когда знаю, что моя мама так расстроена.

– Ладно, – сказал Келли. – Я прекрасно тебя понимаю.

Он отвёз их обратно к бильярдной, где по-прежнему стояла машина Уильяма. Он остановился рядом с ней, заглушил двигатель и вышел из машины. Уильям молчал – в течение всей поездки. Может, поцелуй на прощание его бы развеселил, особенно потому, что это был бы его первый поцелуй. Но опять же, что бы это было за воспоминание? С возможностью развода его родителей на горизонте, наверняка сейчас было не лучшее время для процветания романа. Время было неподходящим для них обоих.

– Ты будешь, в порядке, – сказал Келли, обходя машину спереди, чтобы встретиться с Уильямом. – Не важно, что происходит, твои родители любят тебя. Это не изменится. Даже если они разойдутся – а может и не разойдутся – ты всё равно будешь мостом, который их соединяет. Вы всё равно будете семьёй.

Уильям мгновение смотрел на него, после чего обхватил его руками. Келли пошатнулся от его веса, и ему пришлось обнять парня в ответ, просто чтобы удержаться на ногах. Затем Уильям слегка расслабился, прижавшись носом и губами к шее Келли, но не в поцелуе.

И это было приятно. Он был тёплым, сильным и никак не холодным. Их тела соприкасались во многих местах, и на краткую секунду Уильям притянул Келли ещё ближе, прежде чем отпустить и отступить назад.

– Спасибо, – сказал он. – За всё.

– Да уж, – только и удалось ответить Келли.

– Ладно, – Уильям закусил губу и кивнул. – Увидимся завтра на гонке.

– Увидимся, – сказал Келли. Он развернулся, пока Уильям проходил мимо него, наблюдая, как он садится в свою машину. Прямо перед тем, как его голова исчезла внутри, Уильям взглянул на него и бросил ему уязвимую улыбку. Затем Келли сел в свою машину и сидел и думал, долгое время после того, как Уильям уехал.

Глава 5

Триатлон начался в том же общественном бассейне, который сотрудничал со школьной командой по плаванию. Когда Джаред только записался, Келли представлял, как он и ещё тридцать парней будут нырять в озеро, в итоге достигая другого берега и запрыгивая на велосипеды, чтобы продолжить свой путь. Если количество участников он почти угадал, он не учёл множество других деталей. Будут ли они до конца соревнования в плавках? Если нет, когда и как они должны были переодеться? Будут ли у них у всех одинаковые велосипеды, или какие-то будут лучше других?

Большинство из этого, наверное, объяснял информационный буклет, который выдавали каждому участнику, но Келли свой только пролистал, по большей части сосредоточившись на картах велосипедного пути и бега. Теперь, когда момент, наконец, настал, Келли жалел, что не обратил на это больше внимания. По крайней мере, он мог полагаться на Уильяма. Он будет знать, что происходит. На самом деле, он уже был на месте, когда Келли приехал.

– Привет, – сказал Уильям, сияя, глядя на него.

– Привет, – ответил Келли, чувствуя себя не таким расслабленным.

Уильям огляделся вокруг.

– Где твоя семья? Мне не терпится с ними познакомиться.

– Они у финиша. Я сказал им ждать там, а не бегать от этапа к этапу.

– Я сказал своим родителям то же самое, – сказал Уильям, снимая свою майку. На нём уже не было ничего, кроме кроссовок и «Спидос». Это, и дурацкая резиновая шапочка для плавания.

Келли решил такую не надевать, так как его волосы были очень короткими. И потому что он не хотел выглядеть по-идиотски, вне зависимости от преимущества этого. Он снял свою майку и засунул её в рюкзак, желая погреть кожу на солнце. – Так что теперь?

– Нужно проплыть быстрый круг, чтобы пройти квалификацию на свои стартовые позиции. Затем мы определяем промежуточные позиции.

– Верно, – сказал Келли, смутно понимая, что это значит. И у него не было много времени, чтобы зацикливаться на этом, так как он заметил, что к бассейну подошёл Джаред, с Мартой на хвосте. От этого Келли занервничал. Изначально он планировал подойти к Джареду, со злодейством показав своё присутствие. Но теперь он обнаружил, что не хочет быть увиденным. Келли встал с противоположной стороны от Уильяма, прячась за его мышцами.

Вскоре пришло время начинать. Или как минимум разобраться со вступительным заданием. Тренер Уотсон дунул в свой свисток, чтобы привлечь их внимание, прося сопровождающих отойти за ограждённую зону. Оставшиеся участники собрались вокруг бассейна.

– Спасибо всем, что присоединились ко мне на первом из многих, как я надеюсь, триатлоне. С поддержкой школы, может быть, будущие соревнования будут начинаться с заплыва через озеро Трэвис. Для этого события меня попросили проводить все этапы на территории школы, насколько это возможно. Это создало сложности, что касается бассейна, но, думаю, я придумал честное решение. Вскоре каждый из вас проплывёт круг на время. Ваше выступление определяет вашу стартовую позицию. Самый быстрый пловец будет первым, второй по скорости зайдёт в бассейн на пять секунд позже, и так далее.

Келли мысленно быстро всё рассчитал. Если он добьётся среднего размещения, то будет отставать от первого пловца на минуту или около того. Это был огромный недостаток. Он понимал замысел тренера, так как если бы они все стартовали бы с берега озера одновременно, самые быстрые пловцы всё равно вырвались бы вперёд. Тем не менее, он всё равно нервничал от этих новостей.

– Как вы видите, – продолжал тренер Уотсон, – бассейн разделён на двенадцать полос, по двадцать пять метров каждая. Вы плывёте до конца одной полосы, касаетесь стены и проплываете под разделительной верёвкой на следующую полосу. Вы будете повторять этот процесс до тех пор, пока не пересечёте весь бассейн. Но сначала каждый из вас проплывёт свой квалификационный круг. Ладно, давайте начнём с Андерсона.

Келли повернулся к Уильяму, выражая своё беспокойство.

– Всё будет в порядке, – сказал Уильям. – Даже если нам придётся плыть последними, всё равно разрешено обгонять других людей. Просто плыви хорошо и ровно, как я тебе показывал.

Это мало помогало облегчить его страхи. Хотел бы он, чтобы они потренировались менять волосы. Будут ли полезны его перевороты? Вряд ли, если он должен заметно дотрагиваться до стены в конце каждой полосы. И, если ему достаточно повезёт, как сработает переход?

– Филлипс, вперёд!

Он пошёл к тренеру, по пути проходя мимо знакомого лица.

– Келли? – глаза Джареда расширились, челюсть отвисла.

Вместо того чтобы отвечать, Келли сохранил спокойное выражение лица и продолжал идти, злость пересилила его нервозность. «Слишком чёрный. Слишком гей. Слишком быстрый, чёрт возьми, чтобы проиграть это соревнование!». Келли отстоит это. Он подошёл к краю бассейна, надел свои очки и кивнул, когда тренер спросил, готов ли он. Шум свистка заставил Келли прыгнуть в воду. Может, Уильям и научил его плавать хорошо и ровно, но этот тест был эквивалентом забега. Ему нужен был краткий прилив скорости. Всё, на что он был способен. Несмотря на свои лучшие попытки, Келли не чувствовал себя таким уж быстрым. Не так, как когда он был на суше. После смены полосы, ему удалось оттолкнуться от стены, что помогло. Или он так надеялся.

Когда он вылез из воды, тренер уже называл следующее имя, никак не показывая, как он справился.

– Что ты думаешь? – спросил он Уильяма.

– Тяжело сказать. Как по мне, выглядело хорошо.

Он нетерпеливо ждал, пока пройдёт очередь других, обращая внимание только на заплывы Джареда и Уильяма. Джаред справился лучше, чем Келли готов был признать. Уильям был как торпеда, что было не удивительно. Выбравшись из воды, он улыбался, будто всё это было очень весело. Келли хотел бы чувствовать себя так же беззаботно.

– Когда я назову ваше имя, подходите к промежуточной позиции и занимайте место, слева направо. Не выбирайте велосипед только потому, что он выглядит симпатичнее. Занимайте велосипед, который находится ближе к левому краю и не занят. Хорошо, под первым номером… Анна Херберт.

Келли посмотрел на Уильяма, не скрывая своего удивления.

Уильям пожал плечами.

– Я никогда не говорил, что я самый быстрый.

– Она в команде по плаванию что ли?

– Нет.

– Номер два, – продолжал тренер Уотсон. – Уильям Таунсон.

Уильям скромно кивнул и пошёл к ряду велосипедов. Келли стоял и слушал, как называют следующее имя. Затем ещё одно. Он уже принял, что и близко не будет к началу, когда произошло невозможное.

– Номер пять, Келли Филлипс.

Он прыгал на месте от восторга, что после этого было смущающе, но какая разница? Из тридцати, или около того, соревнующихся, ему удалось оказаться среди пятерых лучших. Неплохо!

Он схватил свой рюкзак и поспешил к велосипеду. Тот выглядел нормально. С десять скоростями, как тренер Уотсон и просил у людей одолжить на соревнования. У Келли своего велосипеда больше не было, но он катался достаточно, чтобы не переживать об этом этапе. Его больше беспокоило то, чем он должен был сейчас заняться.

– Поздравляю, – сказал Уильям, кладя руку ему на плечо.

– Спасибо, – сказал Келли. – Так что именно мне здесь делать? Мне окунуть велосипед в святую воду или что? Можно найти священника, чтобы он его благословил?

Уильям хохотнул.

– Просто убедись, что твои вещи готовы. Я поставил свои кроссовки у заднего колеса, потому что они мне понадобятся в первую очередь. Носки я не надеваю, а ты? Ещё я оставляю рюкзак открытым, чтобы надеть свои велосипедные шорты. Девушка рядом со мной в своих плывёт. Это либо умно, либо глупо. Не могу решить.

– Я бы вообще не беспокоился, если бы вокруг никого не было, – сказал Келли, – но я не хочу, чтобы люди видели, как я бегаю в своих водолазных трусах.

Уильям усмехнулся.

– Профессионалы используют специальные костюмы для всей гонки. В любом случае, не забудь проверить свой велосипедный шлем. На моём ремешок был застёгнут, что меня замедлило бы.

Они вместе его подготавливали. Келли решил накинуть свою майку и шорты на сидение, счастливый посуетиться над деталями, так как это отвлекало его от нервозности перед соревнованием.

– Что ты здесь делаешь?

От голоса Джареда его мышцы напряглись. Келли убедился, что на его лице спокойное выражение лица, а затем развернулся.

– Я ещё раз посмотрел на тот трофей и решил, что он будет хорошо выглядеть в моей комнате. У тебя ведь не было на него никаких планов, верно?

Лицо Джареда покраснело, пока он смотрел на Келли твёрдым взглядом.

– Ты не разрушишь это для меня. Ни один из вас, – он бросил взгляд на Уильяма, после чего умчался.

Как обычно, когда Джаред был рядом, сердце Келли колотилось в груди. Но на этот раз от злости, а не от любви. Он смотрел вслед своему бывшему лучшему другу, качая головой.

– Боже, должно быть, он тебе действительно нравится, – сказал Уильям.

– Серьёзно? – произнёс Келли сквозь сжатые зубы. – Тебе так кажется?

Уильям пожал плечами и нахмурился.

– Если бы тебе было на него плевать, ты бы так не расстроился. Это означает эмоциональную вовлечённость, или что-то ещё.

– Правильно, что-то ещё, – Келли вернул внимание к велосипеду. Он проверил тормоза и поправил сидение. Когда он развернулся, Уильяма рядом не было. Келли выдохнул. Может, ему действительно следовало расслабиться, начать веселиться, как Уильям. Опять же, он зашёл так далеко. Зачем бросать всё сейчас, когда его план был так близок к завершению? Удовлетворённый тем, что всё правильно, Келли сделал шаг вперёд, считая, на каком ряду Джаред. Номер семнадцать. Ауч. Ему придётся ждать, пока в бассейн прыгнут одиннадцать других пловцов, прежде чем он сможет за ними погнаться. Должно быть, это было уколом.

Вскоре они выстроились в линию по номерам. Тренер Уотсон хотел прочесть им ещё одну лекцию, прежде чем разрешить начать.

– Ведите себя там хорошо. Если нужно кого-то обогнать в бассейне, постучите человеку по левой ноге. Если кто-то стучит вам по ноге, как только доберётесь до конца линии, пропустите этого человека впереди себя. Это не игра в догонялки и не гонка на уничтожение. Если я увижу, что кто-то действует грубо, я вас дисквалифицирую, и можете идти домой. Практикуйте хорошее спортивное поведение. За вами наблюдают ваши друзья и семьи. Пусть они вами гордятся.

Именно этого Келли намеревался добиться, когда первым пересечёт финишную черту. Он почувствовал себя не так уверенно, когда Анна нырнула в воду. Она была немного пухлой, но казалось, её это не сдерживало, пока она практически скользила по бассейну. Затем пошёл Уильям, гребя руками как какая–то машина. Он проплыл уже четыре полосы, когда Келли подошёл к краю бассейна. Как раз перед тем, как раздался свисток, он увидел, что Уильям перехватил у Анны лидерство.

Затем поплыл Келли, стараясь помнить всё, чему научил его Уильям. Плавно и ровно. Это имело смысл, потому что двенадцать полос это много, и ему всё ещё нужно будет много энергии для остальной гонки. Кроме того, он уже был среди сильных лидеров. Ему только нужно было поддерживать это, заскочить на велосипед, а затем сделать то, что у него получалось лучше всего. Келли сосредоточился на своей технике, чувствуя себя на удивление спокойным. Он был на десятой полосе, когда его рука кого-то коснулась. В конце полосы другой пловец схватился за стенку, стараясь восстановить дыхание, в то время как Келли продвинулся вперёд. Уже четвёртое место! Осталось всего две полосы!

Наконец всё закончилось. Келли выбрался из бассейна, принял предложенное ему полотенце и вытерся, спеша к велосипедам.

– Не бежать, не бежать! – крикнул тренер Уотсон.

– Ещё нет, – пробормотал Келли сам себе, чувствуя самодовольство. Скоро здесь будет настоящий бег!

Он почувствовал себя не так уверенно, когда добрался до велосипедов. Парень на третьем месте всё ещё одевался, но Анны и Уильяма уже не было. Келли поторопился, надевая майку задом наперёд, но понял свою ошибку раньше, чем успел просунуть обе руки. Он потерял всего пару секунд, но они быстро могли добавиться. У велосипедов к нему присоединился ещё один человек. Затем ещё и ещё. Келли пытался правильно надеть свой шлем. Закончив с этим, он заскочил на велосипед, бросая взгляд в сторону и видя, что Джаред только добрался до своего. Ха! Слишком далеко отстал!

Келли забросил свою неуверенность и вместо этого сосредоточился на маршруте впереди. Дороги были перекрыты на двенадцать километров – около семи миль – и маршрут закручивался широким кругом вокруг школы. После этого будет пятикилометровый бег, с финишем прямо в кампусе. Легко. Ноги Келли казались забавными после плавания, похожими на желе, так что он переключился на скорость поменьше.

Или попытался. Передача снизилась, но не переключилась на другую, его ноги двигались, но не приносили никакой силы. Он дёрнулся вперёд, как машина без топлива, пытаясь ещё несколько раз, прежде чем передача, наконец, схватилась. Он понятия не имел, какой оказалась эта передача, но всё ещё крутил педали как сумасшедший и едва двигался вперёд. Матерясь, он продолжал возиться с передачами. Наконец, всё вернулось к чему-то более нормальному. Мимо него пронеслось несколько велосипедов. На каком он теперь был месте? На пятом? Шестом? Келли наклонился вперёд и стал крутить педали усерднее, но всё равно не двигался так быстро, как должен был, по его мнению. Когда его обогнал очередной велосипедист, он решил рискнуть и снова попытался переключить передачу.

На этот раз получилось сразу, но крутить педали стало крайне сложно, так что он переключился снова. И снова, и снова, стараясь найти передачу, которая ему действительно нравилась. Он матерился, желая иметь под собой велосипед-внедорожник, как в детстве. Нажми на педаль сильнее и поедешь быстрее. Вот так быстро. Он проехал мимо стойки с водой, но проигнорировал человека, который побежал ему навстречу со стаканом. Вместо этого Келли продолжал возиться с передачами, наконец останавливаясь на той, которая казалась менее ужасной, чем другие. Он закончил остаток маршрута в таком темпе и стонал каждый раз, когда мимо него проезжал очередной велосипед. Он слазил с сидения и игнорировал очередное предложение воды, когда прямо рядом с его велосипедом остановился другой.

Джаред. Келли не колебался и не терял времени на остроты. Он просто побежал. Прежде чем Джаред успел слезть со своего велосипеда, Келли бежал. Это было оно. Гонка началась здесь, и дурацкий велосипед стоил ему лидерства.

Три мили. Келли продолжал повторять это как мантру. Другие, наверное, жаловались на расстояние, думаю, как вообще справятся, но Келли эта цифра обнадёживала. Три мили были достаточно долгими, чтобы остальные устали, а он наверстал упущенное время. Конечно же, он догнал и обогнал одного человека. Затем ещё одного. Он мог победить! Конечно, Джаред, наверное, думал то же самое. Келли один раз оглянулся и увидел, что он не так далеко. Совсем недалеко. Затем он повернулся лицом вперёд и позволил миру исчезнуть.

Только размытое пятно из машин вдоль дороги, парикмахерская на углу, маленькая девочка, которая махала радужной вертушкой как флагом, пока её мама держала её на месте. Он проигнорировал очередное предложение воды, но Анна Херберт стояла там и качала головой, пока он пробегал мимо. Аккуратно подстриженные деревья, треснутый тротуар, старик с замешательством на лице, тянущий за поводок свою маленькую собачку, пока Келли перепрыгивал живое препятствие. Все эти изображения были слегка размытыми и плывущими, как слайд-шоу картин в стиле импрессионизма.

Он забежал за угол, оказываясь на перекрытой улице. Затем мир снова вернулся в фокус, когда Келли увидел три вещи: Уильяма, школу и финишную черту. Он заставил себя поддерживать тот же темп, пока не приблизился. Даже этого было достаточно, чтобы он оказался плечом к плечу с Уильямом. Мгновение они бежали бок о бок, Уильям бросил на него взгляд удивления, прежде чем улыбнуться и сказать одно слово.

– Побеждай.

Келли усмехнулся ему и кивнул.

Именно в этот момент Джаред пробежал мимо них обоих.

Келли не позволил этому сбить его. Он подключил свои резервы, сжигая остатки энергии и вырываясь вперёд, догоняя Джареда всего за несколько длинных шагов. Остальное будет не так легко. Келли заставлял себя, но и Джаред тоже. Теперь никто не сдерживался, приблизившись к этим последним, самым важным моментам. Если ни один из них не вырвется вперёд, они пересекут финиш одновременно. Ничья! Паршивый, дерьмовый тупик! Этим никто не будет доволен. Келли покопался в себе глубже, ища какой-нибудь раскрытый источник энергии, какой-–то ранее неизвестный, неоткрытый чудесный дух.

– Уф!

Гадкий звук, как будто мешок мяса упал на землю и покатился. Келли бросил взгляд в сторону, но его соперник по-прежнему был там. В замешательстве, он оглянулся, его разум кричал, что даже это может стоить ему гонки. Уильям лежал на земле, скрутившись на боку. У Келли было такое чувство, что его ударили под дых. Воздух покинул его лёгкие, когда он нуждался в нём больше всего, его конечности застыли, когда он инстинктивно остановился. Затем он снова побежал, но в обратную сторону. Он за секунды добежал до Уильяма, удивлённый тем, как он близко. Впечатляло вообще, что он смог держать темп.

Уильям перевернулся на спину, когда Келли опустился рядом с ним на колени. Он простонал и поднял одну руку, с обдёртой кожей и кровью.

– Что случилось? – спросил Келли.

Глаза Уильяма расширились.

– Что ты делаешь? Беги!

– Что случилось? – повторил Келли. – Ты в порядке?

– Я споткнулся, – сказал Уильям. – Это просто царапина. Иди!

Келли поднял взгляд. Джаред ещё не добежал до финиша. Время ещё было. Ему придётся себя убить, но были ещё мельчайшие шансы… а ему было всё равно. Он посмотрел обратно на Уильяма, на настойчивость в его глазах, и чуть не рассмеялся. Пусть Джаред победит. Пусть ходит по школе с этим дурацким кубком, и пусть удачно впечатлит им своего отца. Келли это больше не волновало. Направление к финишу потеряло свою привлекательность. То, что имело больше всего значения, находилось прямо перед ним, лёжа на земле и медленно садясь, поддерживая травмированную руку.

– Знаешь, – прокомментировал Келли, – говорят, у собак антисептическая слюна. Я видел одну неподалёку. Если хочешь, я могу её тебе поймать, чтобы она зализала твои раны.

Уильям смотрел на него недоверчиво.

– Гонка…

– Не важно, – сказал Келли.

Уильям мгновение смотрел на него.

– А как же Джаред?

– Не важно, – повторил Келли.

Губы Уильяма дёрнулись, будто он пытался сдержать улыбку.

– А как же я? – спросил он.

Келли усмехнулся.

– Это очень большой вопрос. На который я ещё не готов ответить.

Уильям поднялся на ноги, съёжившись, отмахиваясь от Келли, когда тот попытался помочь. – Идём, – сказал он. – Давай закончим гонку.

Келли покачал головой.

– Иди, если хочешь. Мне вообще не надо было участвовать. Ты здесь по правильной причине. Как и Джаред. А я нет.

– Ты уверен?

– Да, – сказал Келли. – Я пойду к своей семье. Как только всё закончится, найди нас. Хорошо?

Уильям кивнул. Затем поскакал вперёд, пока ему не удалось бежать прилично. Его обогнал очередной участник, но, наверное, ему удастся занять третье место, если только Анна Херберт не пронесётся по улице как торнадо. Келли подошёл к тротуару и медленно направился к толпе. Он видел, что Джаред уже пересёк финишную черту. Марта была там, пыталась обнять его, пока он скакал. Джаред успокоился только тогда, когда его отец подошёл и протянул руку для рукопожатия. Наверное, сегодня будет один из лучших дней в жизни Джареда: на нём висела девушка, гордый отец хлопал его по спине, и у него был громадный трофей.

Келли подумал обо всём этом и улыбнулся.

***

– Почему ты не финишировал?

Келли знал, что следующие несколько недель будет слышать этот вопрос снова и снова. Ему придётся придумать хорошее оправдание, так как правда была слишком сложной. К счастью, единственным человеком, требующим сейчас объяснения, был его младший брат.

– Не лезь не в своё дело, – сказал Келли, захватывая его за шею. Затем он отпустил его и невинно улыбнулся своему отцу, который предупреждающе поднял брови.

– Почему ты остановился ради того парня? – спросил Ройал, не теряясь.

– Потому что он должен был мне денег, – сказал Келли. – Я взял с него двадцатку, когда он ещё лежал.

От этого Ройал рассмеялся, что, если надеяться, успокоит волну вопросов. По крайней мере, их родители, казалось, понимали.

– Это он, да? – спросила его мать. – Этот твой Уильям.

– Он никакой не мой. По крайней мере, пока. Но да.

Лицо Лейши засветилось, как и каждый раз, когда Келли говорил, что интересуется кем-то.

– Мы с ним сегодня познакомимся?

– Конечно, – Келли напрягся, чтобы увидеть через толпу. – Наверное, он должен получить свою медаль за третье место, вместе с остальными победителями. Но после этого я вас познакомлю. Только будьте осторожнее. Он всё ещё адаптируется ко всему.

Его родители понимающе кивнули. Ройал не обращал внимания, уже потерявшись в портативной видеоигре. Как оказалось, ждать им пришлось недолго. Уильям пришёл через пару минут, терпеливо идя через толпу со своими родителями. Странно, потому что было слышно, как тренер Уотсон объявляет победителей.

– Четвёртое место, – объяснил Уильям, показывая ленточку.

– Правда? – недоверчиво спросил Келли. – Что случилось? Анна Херберт?

– Ага. Появилась из ниоткуда.

Они посмеялись, после чего вспомнили о своих семьях. Затем произошло типичное знакомство, взрослые вышли вперёд и представились по именам. Это всегда звучало немного странно для Келли, который всегда думал о них как о маме и папе. Взрослые завели разговор, делая комплименты детям друг друга, хотя на самом деле не так хорошо их знали. Уильяма похвалили за то, что он так рано финишировал, а Келли за то, что остановился ему помочь, когда он упал. От всего этого он почувствовал себя неловко, поэтому отошёл в сторону, чтобы поговорить с Уильямом.

– Ты бы победил, – сказал Уильям. – Пока я не помешал и всё не разрушил, Джаред отставал.

Келли пожал плечами, чтобы показать, что его это не интересует.

– Так какие у тебя планы на оставшийся день? Хочешь сходить отпраздновать?

– Да, – сказал Уильям. – Только мои родители сказали, что сводят меня на ужин и вино. Только посмотри на них!

Келли бросил взгляд туда, где миссис Таунсон кивала на что-то, что говорила его мама, в то время как мистер Таунсон показывал его отцу визитку. Он не видел ничего особенного, так что повернулся обратно к Уильяму за разъяснениями.

– Они отлично ладят, – сказал Уильям, глядя на них с сияющими глазами.

А.

– Это круто. Иди повеселись с ними. Развлекайся.

– Что насчёт завтра?

– Завтра подойдёт, – сказал Келли. – У меня нет никаких планов. Кроме моей маленькой молодёжной группы, правда.

– Оу, – сказал Уильям. Затем наступило озарение. – Оу!

– Мне не обязательно идти, – сказал Келли. – Давай проведём время вместе.

– Я мог бы пойти с тобой, – предложил Уильям.

– Правда?

– Да! Мне интересно.

Келли полагал, что это нормально, хотя по какой-то причине от этой идее ему становилось слегка тревожно. Тем не менее, это была очень важная часть каминг-аута, так как было важно увидеть, что существуют другие гомосексуальные люди. Они не одиноки. Он только надеялся, что Уильям останется заинтересованным после того, как увидит, сколько у него вариантов. Такой парень, как он, будет популярен, и это означало, что Келли нужно было выразить свои чувства до того, как станет слишком поздно.

***

Гудок прозвучал один раз, раздражающе и громко. Спустя мгновение паузы, Келли надавил на руль снова. Затем вышел из машины, жестом прося Уильяма сделать то же самое. – Так будет драматичнее, – объяснил он.

Уильям посмотрел на вход в дом.

– Твоя подруга не знает, что я тоже еду?

– Нет. Она не будет против, не переживай.

Бонни вышла на крыльцо, закрывая за собой дверь, после чего остановилась посмотреть. Затем продолжила идти по дорожке, несколько раз бросая взгляд на Уильяма.

– Кто это? – спросил она.

– Попутчик, – сказал Келли. – Я подумал, что мы могли бы сводить его на наше особое собрание. Попытаться его завербовать.

– Стоит попытаться, – ответила она, протягивая руку. – Я Бонни.

– Уильям, – он выглядел немного ошеломлённым, пока они пожимали руки. – Значит, ты правда лесбиянка?

– Ага!

– Ого! – с удивлением произнёс Уильям, как кто–то, обнаруживший настоящего динозавра в зоомагазине. Должно быть, он понял, что эта реакция была чересчур, потому что покраснел.

Бонни засияла в ответ.

– О, это собрание будет таким весёлым! Идём.

Она забралась на заднее сидение, несмотря на то, что Уильям настаивал, что она может сесть спереди. По пути в церковь она спрашивала подробности о триатлоне. Келли уже рассказал ей большую часть, пока они переписывались прошлой ночью, но, конечно же, при встрече они могли сделать историю более драматичной. Большое открытие он оставил на конец. Она уже знала эту часть, и говорить об этом перед Уильямом было бы стыдно.

Как только они приехали в церковь, опасения Келли увеличились. Как бы ему ни нравились эти собрания, они могли быть мясорубкой. Особенно, когда приходил кто-то новый. И всё же, прятать Уильяма казалось безнравственным, как скрывать правду от любовника, чтобы тот не ушёл. Слишком скользко. Нет, этот шаг был порядочным.

Через пять минут Келли решил, что порядочность не так уж важна. Уже три разных парня подошли к Уильяму и представились. Лейн – Мистер Всё Вокруг Шутка – заинтересовался романтикой, беря Уильяма под руку и утаскивая его к столику с закусками.

– Патрисия Мэй, – сказала рядом с ним Бонни. – Ты её помнишь?

– Да, – кратко ответил Келли.

Бонни всё равно объяснила.

– Новенькая девушка в школе, до нелепости симпатичная. У неё были такие красноватые волосы. Разве нет такого похожего дерева?

– Розовое дерево, – сказал Келли, не отводя глаз от Уильяма.

– Да, – Бонни вздохнула от воспоминания. – Затем мне в голову пришла дурацкая идея привести её сюда, и прежде чем мне вообще выдался шанс её поцеловать, она сбежала с Кристин. Кристин! С девчонкой, которая не могла не пукать каждое собрание.

Келли усмехнулся.

– Интересно, что с ней случилось. Помнишь, мы видели её на одной вечеринке? Она сказала, что Патрисия была сумасшедшей, что её семья состояла в какой-то секте.

– Не важно, – сказала Бонни. – Мне всё равно хотелось бы познакомиться с ней поближе. И стоило сделать это до того, как приводить её сюда.

Келли покачал головой.

– Вы бессовестны, юная леди.

– Спасибо, – сказала Бонни. – Вы двое уже стукнулись босыми ногами?

– Нет. Я только понял свои чувства, и для него всё это в новинку, так что я подумал, что нам не стоит спешить. Кроме того...

– Кроме того?

Келли пожал плечами.

– Что, если он просто реабилитация? Я не хочу его использовать. Подумай, какой дерьмовый опыт это будет для нас обоих.

– Не надо себя недооценивать, – Бонни на мгновение задумалась. – Я довольно уверена, что нужно на самом деле с кем-то быть, прежде чем реабилитироваться. Джаред не считается.

– Нет?

– Нет.

– Оу, – Келли наблюдал, как Лейн пытается скормить Уильяму сырный крекер. Пора вмешаться. Келли подошёл и выхватил у Лейна крекер. – Я занял тебе место, Уильям. Идём.

Как раз когда Лейн открыл рот, чтобы возразить, Келли сунул ему крекер, прекращая любые ответы. Вскоре после этого началось собрание. Сегодня Фил рассказывал им о политике, говоря про Стоунволл, Харви Милка и другие события и людей, которые помогли продвинуть современное движение за права геев. Уильям слушал с сосредоточенным вниманием, в то время как Келли большинство времени поедал взглядом на любого, кто смотрел на Уильяма. Обычно он не ревновал, но может быть, Бонни была права. Приводить Уильяма сюда, не застолбив его, было глупо. Когда лекция закончилась, он оставался рядом с Уильямом, что помогло отвадить ухажёров. Лиза подошла и своим обычным робким тоном спросила, пара ли они, отчего Уильям покраснел. Келли ждал определяющего ответа и в итоге увидел тупик застенчивости. Когда стало ясно, что ответа не предвидится, Келли притворился, что не услышал вопрос.

Как только собрание закончилось, они пошли ужинать, попивая напитки с Бонни за столиком, отдельно от всех остальных. Келли обнаружил, что ждёт, что Уильям возьмёт его за руку или сделает ему комплимент, или будет флиртовать, или даже попытается неуклюже поцеловать. Ничего. Может, им нужно было остаться наедине, но после того, как они высадили Бонни, результаты остались такими же. Даже в уединении комнаты Уильяма, случился только маленький разговор, доставка пиццы и три серии «Битвы зверей».

Возможно, Джаред был прав. Тёмная кожа была недостатком или нежеланной характеристикой. По крайней мере, для некоторых людей. Уильям не был расистом, но может быть, Келли был не в его вкусе. Может, Уильям мечтал о мертвецки бледном рыжем парне – мужской версии Патрисии Мэй. Или, возможно, он всё ещё думал, стоит ли ради отношений с парнем рисковать карьерой в Береговой охране.

– Наверное, мне пора домой, – сказал Келли. – Уже поздно.

Уильям кивнул.

– Я тебя провожу.

Идеальная возможность для поцелуя на прощание. На улице они стояли рядом с машиной Келли, молча глядя друг на друга. Вот, когда это произошло бы. Но не произошло. Уильям открыл дверь машины, и Келли сел в салон. Затем он всю дорогу до дома чувствовал уверенность, что снова проиграл в игре в любовь.

Глава 6

«с Днём рождения»

Келли читал и перечитывал сообщение, ища скрытое значение, как делал с любыми словами или действиями Уильяма. На этот раз фраза была обычной, но даже её можно было понять по-разному. Например, не было восклицательного знака. Это показывало отсутствие энтузиазма? Опять же, не было совсем никаких знаков препинания. И почему «день» было написано с большой буквы?

Келли закатил глаза. Последние три дня были адом. Он не только анализировал малейшее взаимодействие между собой и Уильямом, но и избегать Джареда стало неловко. Келли обходил свой шкафчик стороной, его рюкзак был переполнен учебниками. Обедал он на улице. Один. Даже когда во вторник пошёл дождь. Конечно, это только оттягивало неизбежное. Как только весной начнётся сезон бега, у него не будет выбора. Келли не собирался отказываться от своей олимпийской мечты, только бы избежать хвастовства Джареда о своём трофее.

По крайней мере, сегодня он был свободен от таких проблем. Келли потянулся в кровати и довольно вздохнул. Он никогда в жизни не ходил в школу в свой день рождения. Ни разу. Его мать всегда разрешала ему оставаться дома, чтобы отметить свой большой день. Когда они с Ройалом были младше, она брала на работе выходной, чтобы побыть с ними. Сегодня Келли остался в доме совсем один. Он уже побаловался банальными сериалами, поискал в интернете порно и был как можно ленивее. Теперь день подходил к концу, и ему нужно было привести себя в приличный вид. Он поднялся, чтобы к этому приступить, когда телефон запищал снова.

«ты прогуливаешь? нигде не могу тебя найти»

Келли улыбнулся и написал в ответ.

«Не терпится подарить мне подарок?»

«ты даже не представляешь»

«Ладно... Я дома. Ты скоро придёшь?»

«ага»

Келли отбросил телефон в сторону и пошёл в душ. Утром он принял роскошную ванну, но после такого никогда не чувствовал себя чистым. Одевшись, он пошёл вниз. Его мать вошла в дом с тортом в коробке как раз, когда он уходил. Она сразу же прослезилась, увидев его, будто он только вылез из её чрева.

– Мой именинник, – сказала она со слезами на глазах. – Не могу поверить, каким ты стал большим.

– Я такого же размера, какого был вчера, – поддразнил Келли, протискиваясь мимо неё. – Я поеду за Бонни.

– Не задерживайся!

– Я не пропущу собственный день рождения, не переживай, – он колебался. – Если Уильям придёт, пока меня не будет, не говори ничего странного.

Его мать покачала головой, будто он глупил. Может и так. Он знал ответ на все свои проблемы. Эту загадку разрешить было легко. Даже Бонни заявила очевидное, когда Келли забрал её из школы.

– Просто спроси у него, – сказала она, поправляя свой ремень безопасности, чтобы он не давил на её грудь. – А ещё лучше, сделай шаг. Поцелуй его или возьми за руку. Что угодно!

– Я не могу, – сказал Келли. – Серьёзно. Я сейчас не справлюсь ещё с одним отвержением. Не после Джареда.

– Ладно, – Бонни выглянула в окно. – Можно я у него спрошу? Отведу его в сторону, чтобы ты не слышал. Если ты ему нравишься, я тебе скажу.

– А если ты больше не поднимешь эту тему, я пойму, что не нравлюсь!

– Ты ему нравишься, – сказала Бонни.

– Как друг, может быть.

Она приподняла бровь.

– Если бы сегодня не был день твоего рождения, я бы тебе высказала!

Слава богу за это. Его мать уже выпрашивала у него подробности, которых не существовало. Держа это в уме, он надавил на педаль газа и помчался домой. Машина его отца стояла на подъездной дорожке, но не было никаких признаков Уильяма.

Как только они зашли в дом, Бонни пошла на кухню к его маме, в присутствии которой ей было комфортно. Отец вытянул из него объятия и произнёс свои поздравления, прежде чем отвлёкся на Ройала, который хвастался своим новым рекордом. Это позволило Келли спокойно периодически выглядывать в окно. На пятимилионный раз – или Келли так казалось – наконец появилась машина Уильяма. Он был в очередной майке-поло, на этот раз бледно-жёлтой в голубую полоску. Обычно Келли воротил нос от чувства моды Уильяма, но сегодня цвета подчёркивали его бледную кожу. Он не нёс ничего в руках, так что не было никакого подарка на день рождения, если только он не был достаточно маленьким, чтобы влезть карман. Может, обручальное кольцо?

Келли рассмеялся как сумасшедший. Затем попытался успокоиться и открыл дверь. Мгновение Уильям казался удивлённым, после чего улыбнулся. Это всё, что понадобилось, чтобы у Келли внутри всё начало переворачиваться. У него кружилась голову. Может быть, ему нужна была тахта, на которую в таких случаях всегда падали женщины викторианской эпохи.

– … такой хороший район, – говорил Уильям. – Я не знал, что ты богатый.

– Я стараюсь об этом не распространяться, – ответил Келли. – За мной бегает много охотников за деньгами.

Он поторопил Уильяма зайти в дом и начал знакомства, пока не вспомнил, что в этом нет необходимости.

– Мы только подождём минутку, пока растает мороженое, – сказала Лейша. – Потом будем есть торт.

– Отлично, – сказал Келли, нервничая из-за того, как его мать продолжала переводить взгляд между ними и улыбаться. – Эм, я пойду покажу Уильяму свою комнату.

К его ужасу, её улыбка стала ещё ярче. Они ведь не собирались заняться быстрым сексом. Хотя Келли не был особо против этой идеи.

– Круто наконец-то увидеть, где ты живёшь, – сказал Уильям по пути вверх по лестнице. – Теперь я стыжусь своего дома.

– Мне нравится твой дом, – сказал Келли. – Кроме того, я такой же банкрот, как и ты. По крайней мере, пока не открою свои подарки. Бабушка с дедушкой всегда присылают наличку.

– Круто, – ответил Уильям. – Я подарю тебе свой подарок позже, хорошо?

– Ты не обязан мне ничего дарить, – сказал Келли, но бросил взгляд на Уильяма, в поисках намёка.

– Он в машине, – Уильям отвлёкся на комнату, когда они зашли.

Келли отошёл в сторону и позволил ему пройти вперёд, переоценивая всё и сам. Спальня была примерно такого же размера, как у Уильяма, хотя сводчатые потолки визуально делали её больше. У него не было телевизора, но компьютер и большой стол в одном углу служили развлекательным центром. Он полагался на эту машину почти во всём; включал музыку, смотрел незаконно скачанные фильмы или редактировал свои фотографии. Как и у Уильяма, у него был комод, но стоял он в гардеробной комнате. Другими существенными предметами мебели были большая кровать и полка, по большей части заполненная книгами о фотографии.

– Прости, что разочаровал тебя, – пошутил он, – но у меня нет никаких трансформеров.

Уильям ответил ему быстрой улыбкой, прежде чем вернуть внимание к комнате. Казалось, больше всего его заинтересовали матовые фотографии в рамках на стене.

– Это твои? – спросил Уильям.

– Некоторые из них, – сказал Келли. – Большинство чёрно-белых, но та, где чертовски сексуальный парень льёт на себя воду – это Уилла МакБрайда. А эта... – он показал на полуголого мужчину с макияжем драг-квин, который положил руку на плечо другого парня, – … Наны Голдин. Моряк и капитан очевидно не мои. Ты ведь знаешь Пьера и Жиля, да?

Уильям покачал головой.

– Оу. Ну, мои фотографии висят рядом с ними не потому, что я думаю, что они этого заслуживают. Я не настолько заблуждаюсь. Я только недавно их повесил, чтобы сравнить то, что я делаю. И посмотреть, чему мне нужно научиться, или в каком направлении мне идти.

Уильям взглянул на него.

– Теперь мои фигурки кажутся ещё паршивее. У меня нет ничего такого художественного.

Келли покачал головой.

– Конечно есть. Кто-то должен был вылепить эту фигурку носорога, решить, как её раскрасить, и сконструировать всё так, чтобы части двигались правильно. Это тоже искусство. Может, даже более высокого калибра, потому что мне нужно только навести камеру и нажать кнопку.

– Это не так уж просто, – сказал Уильям. – Напомни мне показать тебе фотографии на моём телефоне. Они ужасные. Оу.

Этот последний слог прозвучал напряжённо. Уильям заметил фотографию на стене. Джаред, курящий сигарету. Утро было холодным, и когда он выдыхал, его дыхание и дым смешивались вместе как призрачный туман, будто его душа покидала тело.

– Эту я собирался снять, – сказал Келли. – К сожалению, она у меня одна из лучших.

– Да уж, – сказал Уильям. – Во многих смыслах.

– В каком плане?

Уильям посмотрел на него.

– Я никогда раньше не считал Джареда привлекательным. Теперь я знаю, что ты в нём видел. Эта фотография всё раскрывает.

Келли посмотрел на неё по-новому, сам чувствуя небольшую ревность. Парень на фото был представлением вкуса Уильяма? Растрёпанные волосы, нуждающиеся в стрижке? Загнанный взгляд, который смотрел на утренний свет? Джаред обычно не так выглядел, но Келли обнаружил, что жалеет, что ещё не снял эту фотографию.

– Сладкий! – крикнул голос его матери. – Мы готовы!

Уильям вздрогнул от удивления, вызывая у Келли смешок.

– Ей следовало быть оперной певицей, а не адвокатом. Пойдём, пока она не стала ещё громче.

Свечи на его торте уже были зажжены, и все пели, когда он пришёл. Это всегда вызывало у него улыбку. На середине песни он понял, что не подготовил своё желание. К такому он относился серьёзно, будто раз в год ему давалось волшебное заклинание, которое он мог использовать на всё, что захочет. Так чего он желал? Уильяма? Да, но загадывать это казалось мухлежом, означая, что требовался более плавный подход.

– Загадай желание! – крикнула его мама.

Келли наклонился над тортом, наполняя лёгкие воздухом. «Кем бы он ни был. С кем бы я ни должен был быть, чтобы почувствовать себя целым, просто позволь мне найти его. Не важно, как много времени на это уйдёт».

Он задул все свечи за раз. Неплохо, учитывая, что их было семнадцать. Затем пошли подарки. Бонни протолкалась вперёд толпы.

– Сначала открой мой. Тогда, если ты получишь что-нибудь крутой, мой подарок не будет выглядеть плохо в сравнении.

Келли сорвал упаковку и обнаружил самодельную рамку, дополненную стеклом. Конечно, дерево было покрашено в фиолетовый, когда он предпочитал нейтральный чёрный. И, может быть, стороны были не совсем ровными, делая рамку кривобокой, но ему всё равно понравилось, потому что он мог сказать, что она сделана в домашних условиях. Или в школьных условиях, как оказалось.

– Я сделала её на уроке труда, – сказала Бонни. – Можно подумать, что лесбиянка будет хорошим столяром, но нет.

– Ты борешься со стереотипами, – сказал Келли. – Я тобой горжусь.

– Можно и так на это посмотреть. Я знаю, это катастрофа. Я не жду, что ты вставишь в неё какие–то свои фотографии, но...

– Конечно, вставлю! – сказал Келли. – Только попробуй меня остановить!

– Что ж, спасибо, – сказала Бонни. – Если кто-нибудь засмеётся, когда увидит её, скажи им, что она единственная в своём роде. Учителю труда пришлось резать стекло специально, чтобы оно влезло.

– Я буду её ценить, – сказал Келли. Но сейчас ему хотелось больше подарков. Пока все остальные ели торт, он продолжал открывать подарки, хотя в этом году их было меньше, чем обычно. Карточки с деньгами от обеих пар бабушек и дедушек, видеоигра от Ройала, в которую они смогут играть вместе, и книга о подготовке к выпускным экзаменам от помешанного на карьере дяди. После этого остался только тонкий подарок размером с журнал. Келли открыл его, пытаясь представить что-либо такое маленькое, что его не разочаровало бы. Бумага упала, раскрывая брошюру с фотографическим оборудованием.

– Нужно же мне было что-то запаковать, – объяснила его мать. – Мы везём тебя за твоим телескопическим объективом.

– Правда? – спросил Келли, обрадовавшись. – Когда?

– Как только ты найдёшь работу и заработаешь деньги, – сказал его отец.

– Даг! Не дразни мальчика в его день рождения! – она шутливо сжала руку своего мужа, прежде чем снова обратиться к Келли. – Доедай. Затем поедем. Только если это не будет слишком долго. У нас зарезервирован столик на ужин.

– Без проблем, – сказал Келли. – Я точно знаю, чего хочу!

Он пролистал каталог, нашёл телескопический объектив и показал своим родителям. Его отец драматично простонал, увидев цену. Затем они переключили своё внимание на еду. Кроме Ройала, который уже доел торт и засыпал Уильяма вопросами.

– Насколько большие у тебя мускулы? Ты их когда-нибудь измерял? Ты ведь знаешь, что стоил моему брату гонки? Ты когда-нибудь дрался? Как думаешь, скольких парней ты смог бы одолеть за раз?

Уильям реагировал на всё это спокойно, понимая, что нет смысла отвечать честно, так как это только разочарует Ройала. Вместо этого Уильям начал рассказывать, как однажды в школьный бассейн попал аллигатор, и он единственный оказался достаточно смелым, чтобы нырнуть и побороть животное. Всё это время лужица растаявшего мороженого медленно растекалась по его разноцветной бумажной тарелке.

– Доедай торт, – сказал Келли, толкнув его локтем. – Мне пора идти по магазинам!

Уильям, извиняясь, пожал плечами Ройалу, прежде чем быстро доесть свою еду. Когда Лейша предложила ему второй кусок, лицо Уильяма засветилось, прежде чем Келли начал нетерпеливо стучать ногой.

– Можно взять это с собой? – спросил он.

– Конечно, – сказала Лейша. – Если только вы поедете на машине Келли, а не на моей.

– Пора выдвигаться, – сказал Келли, подскакивая на ноги. – Мы не хотим опоздать на ужин. Или в магазин.

– Ты как маленький ребёнок, – поддразнил его Уильям по пути за дверь.

– Кто бы говорил. Нам заехать по пути в «Тойз-Ар-Ас»?

– Я люблю «Тойз-Ар-Ас»! – воскликнула Бонни. – Я пойду туда работать, как только получу права.

– Тогда у вас двоих найдётся много тем для разговоров, – сказал Келли. – Подождите. Я сейчас вернусь.

Он поспешил наверх, чтобы взять свою сумку с камерой. Затем распечатал список из закладок в интернете, который отражал всё, что он хотел. Когда он спустился обратно, все уже были на улице.

– Мне сесть за руль? – спросил Уильям. – Давай я буду твоим праздничным шофёром.

– Спасибо, – сказал Келли, направляясь к синему Таурусу. – Это мило… но это ведь не считается за мой подарок, верно?

Уильям загадочно покачал головой.

– Подожди и увидишь.

Келли и Бонни вместе сели на заднее сидение, притворяясь до нелепости богатыми, глотая воображаемый бренди и направляя Уильяма.

– Водитель, поверни здесь! Ускорься, а? Пожалуйста, попроси этих пешеходов уйти. Они меня оскорбляют!

В реальности, Уильяму нужно было только ехать за семьёй Келли в магазин фотокамер. Когда они приехали, сердце Келли колотилось от волнения. Забавно, что материальный объект может вызвать такую эмоциональную реакцию. Но за этим стояло большее. Раньше у него был только один объектив. Другой вид откроет так много новых возможностей. Эти надежды были вскоре разбиты, когда продавец сказал им, что нужного Келли объектива нет на складе. Однако, в магазине был другой, с чуть более высокими характеристиками… и более высокой ценой.

Он перевёл умоляющий взгляд на своих родителей. Его мать улыбнулась. Отец покачал головой. Через пять минут Келли выходил из дверей, прижимая к груди коробку.

– Я так сильно вас люблю, ребята, – сказал он. – Я ведь уже это говорил, да?

– Да, – сказал его отец. – Ты даже сказал кассиру, что любишь её.

– Правда?

– Да, – сказала Бонни. – А потом ты поцеловал ей руку.

– Нет! – в панике ответил Келли.

– Этого не было, – подтвердил Уильям. – Но ты заставил её покраснеть. Это было мило.

Когда они снова расселись по машинам, Келли был рад, что за рулём Уильям. Он был слишком счастлив, чтобы сосредоточиться на дороге. Ему хотелось пропустить ужин, чтобы поиграться со своим новым снаряжением. Он думал повозиться с ним за столом, но не хотел запачкать объектив соусом от пасты. Ужин пролетел размытым пятном, его разум был полон щелчков затвора и жужжания объектива. Когда они выходили из ресторана, он больше не смог это выносить.

– Я должен это опробовать, пока ещё есть свет, – солнце уже село за горизонт, но остаточное свечение оставалось.

– Почему бы вам троим не пойти повеселиться? – предложила его мама.

– На самом деле, – сказала Бонни, на мгновение взглянув на Уильяма, – мне нужно домой. Можете меня подвезти?

– Конечно, – сказала Лейша, слишком уж знающим тоном. – Веселитесь, мальчики. Не переживайте насчёт комендантского часа.

– Попробуйте сказать это моей маме, – пошутил Уильям.

Вскоре они остались одни. Келли распаковал длинный объектив на багажнике машины Уильяма и прицепил его к своей камере, с удовлетворяющим поворотом и щелчком. – Да, чёрт возьми, – прошептал он.

Он взял камеру и прищурился, глядя в визир. Итальянский ресторан, из которого они только что вышли, теперь казался намного ближе. Он даже мог сосредоточиться на окнах и увидеть, как посетители внутри втягивают пасту.

– Я могу увидеть, что они едят, – сказал Келли. – Без шуток.

Он развернул объектив, направляя его на Уильяма для крайнего приближения. Пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы лучше видеть. Тогда он заметил кое-что странное. Большинство людей, когда внезапно сталкиваются с холодным объективом камеры, либо реагируют смущённо, либо начинают улыбаться. Выражение лица Уильяма оставалось прежним. Он продолжал спокойно наблюдать за Келли, с лёгким блеском в глазах. Келли сделал фотографию, а затем опустил устройство.

– Ты раньше был перед камерой? – спросил он.

Уильям покачал головой.

– Не больше, чем кто-либо другой.

– Давай, признайся, – сказал Келли, снова поднимая фотоаппарат. – Ты супермодель, да? – он снова начал делать снимки, отходя назад, чтобы держать Уильяма в кадре. Это вызвало улыбку, но он всё равно ничуть не выглядел дискомфортно.

– Разве нам не стоит найти более живописное место?

Келли перестал играться.

– Ты прав. Мне нужен пейзаж. Эта штука создана для дали.

Уильям медленно кивнул.

– Думаю, я знаю подходящее место.

Он повёз их по Остину и через центр города, Келли использовал объектив как телескоп на каждом светофоре. Место их назначения было ему знакомо, но он не был в парке Зилькер с детства. Он хранил воспоминания о том, как выкапывал поддельные кости динозавра в огромной песочнице и катался с Ройалом на миниатюрном поезде, что заставляло его тосковать по более безмятежному времени.

– Я раньше любил это место, – сказал Уильям, возможно, думая о том же.

– Я тоже, – сказал Келли, – но не думаю, что аттракционы открыты так поздно.

– Мы идём не туда, – сказал Уильям, паркуясь. Он кивнул через лобовое стекло. – Ты когда-нибудь был на мосту Пфладжер?

– Нет. Звучит заманчиво.

Уильям улыбнулся.

– Пойдём посмотрим.

Они пошли вниз по улице, направляясь к изогнутой рампе, которая тянулась над рекой Колорадо. Келли уже видел, по какой причине они здесь. Вдали небо Остина мелькало разноцветными огнями. Он ускорился, желая дойти до середины моста, где была лучшая наблюдательная позиция. Оказавшись там, Келли прижался к перилам, чтобы стоять ровно, и поднял свою камеру. Полностью опустилась ночь, единственный свет излучали фонари вдоль моста и мерцающие, будто усыпанные бриллиантами здания на другой стороне реки. Объектив с широким углом был бы лучше, особенно для такого панорамного вида, но Келли всё равно получал удовольствие, фокусируясь на различных аспектах. Он никогда не запечатлевал настоящую красоту, даже если оборудование и условия были идеальными. Он не ожидал этого. Но если хотя бы одна его фотография будет выражать фрагмент того, что он видел и чувствовал сейчас, – этого будет достаточно.

– Так что, – произнёс Уильям, прочистив горло. – Эта штука цифровая, или внутри настоящая плёнка?

– Цифровая, – Келли оторвал глаз от визира, понимая, что делал фотографии последние пятнадцать минут. – У меня была плёночная камера, но я спускал слишком много денег на новые плёнки и проявку.

– Оу, – Уильям выглядел слегка встревоженным. Он похлопал по своим карманам, в конце концов, доставая пачку жвачки. Он распаковал пластинку и закинул её в рот, после чего протянул пачку Келли. Затем его щёки покраснели. – Хочешь?

– Конечно, – сказал Келли, глядя на него чуть дольше.

Они жевали в тишине, оглядываясь вокруг. Уильям казался более сосредоточенным на людях, наблюдая, кто идёт с обеих сторон моста. Затем он выплюнул свою жвачку в бумажную упаковку.

– Я закончил, – сказал он. – А ты?

– Наверное, – Келли повторил его действия, его пульс ускорился. У него складывалось ощущение, что они здесь не только для того, чтобы сделать фотографии. Уильям продолжал глубокого дышать. Если только он не собирался нырнуть поплавать в реку, казалось, он набирался смелости. Очевидно, для него это было очень важным делом. Первый раз? Сдерживая свою улыбку, Келли отцепил телескопический объектив, убрав его в безопасный чехол, и вернул на место нормальный объектив. Затем быстро сфотографировал Уильяма, покрасневшего и неуверенного.

– Я думал, ты закончил фотографировать, – сказал он.

– Могу закончить, – сказал Келли, – если ты можешь придумать что-нибудь получше. Уильям снова огляделся вокруг и облизнул губы.

– Я хотел подарить тебе подарок на день рождения.

Келли улыбнулся и прислонился спиной к перилам.

– Я готов.

– Да. Хорошо, – Уильям сделал шаг вперёд, случайно задев носком ботинка ногу Келли. – Ой, прости.

– Всё в порядке, – сказал Келли.

Уильям взял себя в руки и приблизился телом к Келли. Объектив камеры уткнулся ему в грудь, заставляя в замешательстве опустить взгляд.

– Прости, – сказал Келли, снимая камеру с шеи и осторожно убирая в чехол. – Итак. Насчёт этого подарка.

Уильям сделал ещё один глубокий вдох, казалось, на грани слёз. Келли забыл обо всём веселье, ранимость притянула его вперёд. Он остановился прямо перед тем, как их губы соприкоснулись, и оставил остальное за Уильямом. Тот положил ладонь на лицо Келли, опуская большой палец ниже и останавливаясь у края его губ, будто направляя. Остальное произошло так медленно, так осторожно, будто Уильям был намерен сделать всё абсолютно правильно. Их губы соприкоснулись, не раз, а два, прежде чем Уильям прижался губами крепче. Он оставил их на месте, выдыхая через нос, согревая дыханием щеку Келли. Затем Уильям отступил назад, и Келли чуть не споткнулся и не полетел вперёд, потому что не хотел заканчивать поцелуй.

– Это было невероятно, – выдохнул он.

Уильям улыбнулся, с чуть более самоуверенным видом.

– А я-то думал, что это был твой первый поцелуй, – сказал Келли.

– Так и есть.

Глаза Келли расширились от неверия.

– Тогда либо ты быстро учишься, либо одна из подушек у тебя дома покрыта слюной.

– Немного и того, и другого, – сказал Уильям. – Так что ты думаешь? Это был хороший подарок, или мне стоило на самом деле потратить деньги?

– Это идеально, – сказал Келли. – Хотя меня больше интересуют последствия. Нет, это может подождать. Чего я действительно хочу, так это повторения.

На этот раз Уильям был более уверенным, когда подошёл вперёд, даже если чуть не скинул камеру Келли в реку. Если бы это и произошло, второй поцелуй был достаточно невероятным, чтобы оно того стоило. Келли слабо осознавал, как мимо ходят люди, одна пара громко разговаривала, но его это не беспокоило. Как и не сбивало Уильяма, который потянулся за большим. Таким образом, они провели несколько минут, смеясь, когда наконец отстранились друг от друга.

Келли наклонился, чтобы поднять свой фотоаппарат, а когда снова поднялся, Уильям смотрел на него задумчивым взглядом.

– Что ты имел в виду под последствиями?

– Ай, – произнёс Келли, чувствуя себя глупо. – Я не был уверен, интересуешься ты мной или нет.

Лицо Уильяма сморщилось.

– Мы встречаемся, разве нет? Конечно, я интересуюсь!

– Мы встречаемся, – повторил Келли. Он знал, что, наверное, должен просто наслаждаться новостями и держать рот на замке, но это никогда не было его сильной чертой. – С каких именно пор?

– С нашего первого свидания, – сказал Уильям. – Когда мы вместе играли в бильярд. Верно?

– Конечно! – быстро кивнул Келли. – Да! Конечно!

– О боже, – произнёс Уильям, его лицо покраснело.

Келли рассмеялся.

– Помогло бы, если бы мы действительно поговорили об этом. Или если бы ты сделал шаг поскорее.

– Я не хотел, чтобы ты подумал, что я считаю тебя легкодоступным!

– Похоже, ты думал немного многовато, – он сделал паузу. – Может, мы оба. Так мы просто встречаемся, или мы друг другу парни?

Уильям моргнул.

– А в чём разница?

– Если мы друг другу парни, это означает отношения. А встречаться значит иметь беспорядочные связи, пытаясь найти правильного человека. Нет никакой преданности.

– Парни, – твёрдо сказал Уильям. – Если ты не против. Я знаю, чего хочу.

– Я тоже знаю, – сказал Келли, надевая сумку с камерой на плечо. – Так что, бойфренд, как ты относишься к тому, чтобы держаться за руки на людях?

– Я никогда раньше не пробовал, – признался Уильям, потянувшись, чтобы коснуться пальцев Келли. – Но не переживай, мне говорили, что я быстро учусь.

***

Они заехали на подъездную дорожку у дома Келли, Уильям заглушил двигатель и оставался на месте. И молчал, что было странно, ведь они только и делали, что разговаривали, пока гуляли вдоль реки Колорадо.

– Не говори мне, что ты нервничаешь из-за поцелуя на ночь, – поддразнил Келли. – Ты сегодня много тренировался.

Уильям бросил ему улыбку, прежде чем стать серьёзнее.

– Я должен зайти с тобой в дом?

– Эм, можешь зайти, если хочешь, но я точно знаю, что моя мама будет крутиться в гостиной, жаждая деталей.

– Оу, – Уильям казался облегчённым.

– Возможно, я мог бы как-нибудь незаметно тебя провести, – сказал Келли, просто чтобы проверить. Конечно же, Уильям напрягся. Келли позволил себе слегка улыбнуться. – Опять же, нам не нужно спешить.

Уильям взглянул на него и выдохнул.

– Ты делал всё это раньше, да?

Келли пожевал свою нижнюю губу, прежде чем ответить.

– У меня не осталось никаких первых раз, если ты об этом. Надеюсь, это ничего.

– Да, – быстро произнёс Уильям. – Просто для меня всё в новинку. Я никогда раньше не целовался даже с девушкой. У меня была девушка, но это было на первый год старшей школы, и никто из нас особо не имел ни о чём понятия. Мы были скорее друзьями. С очень неловкой дружбой и отсутствием чего-либо общего. Так что я не знаю, что делаю, но если я двигаюсь слишком медленно…

– Нет никаких правил, – перебил Келли. – Делай так, как лучше для тебя. Для нас, на самом деле. Мы разберёмся вместе. И если я буду двигаться слишком быстро, ну, я предупреждал тебя об этом, когда мы только познакомились. В этой школе нет никого быстрее меня.

Уильям рассмеялся.

– Хочу, чтобы завтра была суббота. Я бы хотел провести все выходные с тобой. У тебя есть какие-нибудь планы?

– Теперь есть.

– Потрясно, – мечтательно вздохнул Уильям. – Очень жаль, что у нас ланч не на одной перемене. Или нет совместных уроков. Давай убедимся, чтобы в следующем семестре они были.

– Ну и кто теперь двигается слишком быстро? – но чтобы показать, что дразнится, Келли отстегнул свой ремень безопасности и наклонился для поцелуя. Всё его тело отреагировало, достаточно, чтобы Уильям не отказался, если бы хотел зайти в дом или остаться прямо здесь, для некоторых действий. Когда поцелуи стали казаться скорее сладкой пыткой, он отстранился.

– Увидимся завтра? – спросил Уильям.

– Да, – Келли мгновение смотрел на него. – Ты лучший подарок, который я когда-либо получал на день рождения. Эй, это первый раз! Раньше мне никто никогда не дарил белого парня.

Уильям рассмеялся.

– Ты сумасшедший.

– Ага. И теперь ты застрял со мной.

– Хорошо.

Тон Уильяма не оставлял места ни для каких сомнений. То, что было между ними, было хорошо.

***

На следующий день Келли сидел за столом во время ланча и больше не боялся насмешек своих сокомандников. Или того, что Джаред наверняка будет тыкать победой в триатлоне ему в лицо. Он мог вынести весь этот негатив и даже больше, потому что появление Уильяма изменило всё. Келли победил в таком плане, который никогда не представлял возможным. Даже если больше этого никто не понимал, их отношения придавали ему силу.

По большей части все вели себя так, будто рады его видеть. Келли как раз начинал расслабляться, когда появился Джаред, по-прежнему с Мартой сбоку. Только тогда один из членов команды по бегу открыл свой большой рот.

– Эй, Келли, хочешь сесть на подушку? Готов поспорить, твой зад всё ещё болит после того, как тебе его надрали на триатлоне.

Послышалось несколько смешков, которые вскоре прервал Джаред.

– Заткнитесь, – сказал он, рыча на остальных. – Он хорошо пробежал. Лучше, чем смог бы любой из вас. Как обычно.

Келли попытался скрыть своё удивление. Когда он кивнул в знак благодарности, Джаред кивнул в ответ, после чего повернулся к Марте, которая смотрела на него как на героя. Джаред начал разговаривать с ней, больше не глядя в сторону Келли. Значит, друзьями они не будут, как казалось, но и врагами тоже не будут. Это его немного успокаивало, но по большей части было грустно.

Конечно, теперь у него был идеальный способ развеселиться. Он знал, где найти Уильяма после ланча. Как и раньше, пара девчонок зажала его в углу возле кабинета биологии, их глаза блестели, пока они болтали. Келли чувствовал себя неуверенно, подходя ближе. Они ещё не обсуждали, как будут вести себя в школе, или насколько открытым хочет быть каждый из них. Уильям определённо не проявил никакого страха, когда заметил Келли. Его лицо засветилось, подобно лицам девушек вокруг него. Они развернулись, слегка сбитые с толку, ища девушку, которая вызвала эту реакцию. Они получили своё объяснение, когда Уильям вышел вперёд и протянул руку. Келли мгновение смотрел на неё, беспокоясь о последствиях и практически ошарашенный тем, насколько это был милый жест.

Как он мог отказаться?

В тот день в коридоре двое парней держались за руки. Они не пожимали руки и не боролись, и ничего такого, чего ожидали от молодых людей. Вместо этого они просто переплели пальцы и смотрели друг другу в глаза, и уровень эмоций был очевиден для всех свидетелей. Таким образом, они открылись всей школе, не вымолвив ни слова.

***

Как чашка кофе или горячий душ, улыбка Уильяма была идеальным способом начать день. Перед школой Келли часто открывал входную дверь и видел, что эта улыбка его ждёт. Или если была его очередь вести машину, он ехал к дому Уильяма, парковался на подъездной дорожке и садился на капот машины, невозмутимо ожидая, когда эта улыбка появится. И вот она. Эта улыбка, освещающая мир и заставляющая всё внутри Келли гудеть. У него раньше были парни, и хоть он был влюблён раз или два, сейчас Келли не признавал все эти провальные отношения, потому что это было иначе – больше, чем просто горячее тело и суета на матрасе. Это Уильям был милым и добрым, делая всё лучше, просто продемонстрировав свои красивые белые зубы.

И не только по утрам. Время от времени Уильям делал Келли сюрприз между уроками, или Келли его искал, и хоть эти свидания длились едва ли больше минуты, оно всегда того стоило, в основном благодаря этому счастливому лицу. Так что спустя почти месяц такого, когда однажды утром улыбка не появилась, Келли был так ошеломлён, что встал с капота своей машины и сделал несколько шагов вперёд. Уильям встретился с ним взглядом, но свет в его глазах потух.

– Ты в порядке? – спросил Келли.

Уильям кивнул, быстро направляясь к машине, будто пытался сбежать от дождя. Келли поспешил к водительскому месту, глядя на Уильяма в ожидании ответа, когда они оба сели в салон.

– Просто езжай, – велел Уильям. – Пожалуйста.

Келли выехал на дорогу, замечая у входной двери миссис Таунсон, которая от беспокойства сжала губы. Что произошло? Они были на полпути к школе, когда Келли решил, что больше не может этого выносить. Он подъехал к торговому центру, паркуя машину перед цветочным магазином.

– Что происходит?

Мгновение Уильям смотрел вперёд, на витрину с разноцветными букетами. Его внимание оставалось прикованным к цветам, даже когда он говорил.

– Я сегодня утром спускался по лестнице, когда услышал, как спорят мои родители. В последнее время это довольно обычно, хоть они и пытаются скрыть это от меня. На этот раз я их подслушал, и они говорили о… – он остановился, сжав челюсть.

Келли потянулся и взял его за руку.

Уильям сжал её, а остальное сказал в отчаянной спешке, будто срывая лейкопластырь.

– Мой отец не хочет, чтобы я жил с ним.

Келли покачал головой, не понимая.

– Они разводятся, – объяснил Уильям. – Я не слышал, как они говорили это, но что ещё это может быть? Моя мама не переставала кричать, что я заслужил выбор, и поначалу я подумал, что отец хочет забрать меня от неё, – голос Уильяма скрипнул. – Но правда в том, что он не хочет меня. Даже если бы я умолял жить с ним, не думаю, что он согласился бы.

Келли с трудом пытался найти, что сказать, какие-нибудь успокаивающие слова, но это было далеко за пределами его экспертности. Его родители редко спорили, а когда и спорили, это было из–за какой-нибудь глупости, например, когда отец устроил бардак на кухне. Его парень сидел на пассажирском сидении, борясь со слезами, а Келли мог только погладить его по руке.

– Мне жаль, – наконец удалось ему произнести. – Может быть, они погорячились. Люди много чего говорят, когда...

– Моя мама сегодня забирает меня после школы. Они с отцом хотят со мной поговорить.

– Они сказали почему?

Уильям покачал головой.

Келли откинулся на спинку сидения.

– Может быть, они просто берут перерыв, – попытался он. – Расходятся, чтобы со всем разобраться, а не расстаются окончательно.

– Может быть.

Келли выдохнул.

– Давай прогуляем школу. Можем поехать обратно ко мне. Дом будет только нашим, и мы можем обо всём поговорить. Или просто посмотрим телевизор. Что тебе понадобится.

Уильям покачал головой.

– Я не хочу нарываться на неприятности.

– Сегодня последний день перед зимними каникулами, – сказал Келли. – Всем будет плевать. Тонны людей не приходят. В таких ситуациях нужно заботиться о себе. Дать себе время подумать.

Уильям выглядел соблазнённым, но затем сжал челюсть.

– Всё уже достаточно плохо. Поехали. Мы опоздаем.

Келли отвернулся, чтобы незаметно закатить глаза, и завёл машину. Уильям всегда поступал правильно, особенно, если кто-то другой нуждался в помощи, но редко делал то, что лучше для него. Сегодня Уильяму нужно было взять перерыв и всё обдумать. И на самом деле, если его родители разводились, Келли казалось, что они дадут ему слабину.

– Ты уверен? – снова попытался он. – Можем заехать в торговый центр. Я куплю тебе ланч.

Уильям просто мрачно покачал головой. Обычно он делал день ярче, но сегодня принёс с собой тучи, и Келли заметил, что они висят и над его головой тоже. Он пользовался каждой возможностью увидеть Уильяма между уроками, но, конечно же, ничего не менялось. Только после школы его парень стал казаться чуть более оптимистичным.

– Готов поспорить, ты прав, – сказал он. – Это просто расхождение. Им нужен перерыв. Они вместе с тех пор, как меня ещё не было. Всем время от времени нужен отдых, верно?

Уильям даже попытался улыбнуться, но затем подъехала его мама, прогоняя все надежды.

– Напиши мне, – сказал Келли. – Как только что-то узнаешь, напиши мне.

Уильям без слов кивнул и пошёл к матери.

У семьи Келли у самой были планы, как и всегда в пятницу вечером. В последнее время он их динамил, выбирая вместо этого Уильяма. Теперь ему хотелось быть рядом с ними, чтобы убедиться, что ничего не изменилось. В это время года его мама всегда увлекалась хоровой музыкой, ассоциируя её с наступающими праздниками. Это означало необходимость сидеть в холодной церкви и слушать музыку, от которой у Келли скрипели зубы. Но он всё равно выжимал из ситуации максимум, периодически поглядывая на мать с отцом, которые держались за руки большую часть концерта. Когда не смотрел на них, Келли проверял свой мобильник, но не слышал ничего от Уильяма. До поздней ночи, когда в доме всё стихло.

«мне нужно тебя увидеть»

«Хорошо, – написал в ответ Келли. – Где?»

«можно мне приехать?»

Келли колебался. У него не было строгого комендантского часа, пока он не злоупотреблял своей свободой. Но его мать предпочитала, чтобы ночью в доме было тихо. Даже когда Джаред оставался ночевать, после определённого часа им приходилось замолкать. Опять же, едва ли он мог бросить своего парня в такое время.

«Хорошо. Безопасной дороги».

Он сидел на краю кровати, решая, что новости не могут быть хорошими. Иначе Уильям написал бы ему что-нибудь весёлое, прежде чем строить планы на завтра. Когда прошло достаточно времени, он вышел на подъездную дорожку. Вскоре подъехала знакомая машина. Келли ожидал, что Уильям будет выглядеть угнетённым, но вместо этого он открыто хмурился, будто злясь на мир. Келли даже сделал шаг назад, когда Уильям подошёл к нему. Вот тебе и улыбчивый святой. Это был кто-то новый.

– Он ушёл, – сказал Уильям, слишком громким голосом. – Этот ублюдок уехал, пока я был в школе.

– Полегче, – сказал Келли, оглядываясь вокруг. – Пойдём на задний двор. И постарайся потише, ладно?

– Ладно, – фыркнул Уильям.

Он продолжал фыркать, пока Келли ввёл его к воротам в частном заборе. Их территория включала в себя двор, который лучше было описать как длинный и узкий. Это было хорошо, так как оставляло расстояние между ними и домом. Они прошли до самого конца, где деревья и кусты скрывали от глаз чужие дома. В одном углу ржавели старые качели. Уильям направился к ним и сел на одно из пластмассовых сидений. Келли присоединился к нему, думая обо всех временах, когда они с Ройалом соревновались, кто подлетит выше.

– Они разводятся, – Уильям сжал цепочки так сильно, что его костяшки побелели. – Мой отец изменяет.

– Вот чёрт, – сказал Келли. – Мне жаль.

– Это не твоя вина, – огрызнулся Уильям. – Это ему нужна была какая-то женщина – какая-то девчонка, практически моего возраста, чтобы снова почувствовать себя молодым. Это чертовски жалко! Ему даже не хватило мужества встретиться со мной. Они с мамой должны были поговорить со мной об этом после школы. Помнишь, что я услышал сегодня утром? Что у меня должен быть выбор? Не думаю, что мой отец хочет вспоминать, что у него есть дети. Я бы всё равно не захотел жить с ним. Ненавижу его!

Голос Уильяма надломился. Он отвернул голову.

Келли пытался найти какой-нибудь совет.

– Ты можешь только поддерживать свою маму.

– Да, – сказал Уильям. – Я её не брошу. И если мой отец считает, что мы продадим дом, то он может об этом забыть! Он больше не часть этой семьи.

Келли колебался.

– Об этом шли разговоры?

Уильям выдохнул.

– Я не знаю. Моя мама не переставала говорить, что я не должен об этом переживать. Она храбрится, что только вызывает у меня большую злость на него. Как он мог так с нами поступить?

– Я не знаю, – сказал Келли. – Действительно не знаю.

Он потянулся и накрыл рукой руку Уильяма, которая по-прежнему хваталась за цепь. Как только их кожа соприкоснулась, Уильям отдёрнулся, вставая и отходя на несколько шагов. Внутри Келли открылась пропасть. Он чувствовал уязвимость, будто его сердце обнажилось перед прохладным ночным воздухом.

– Что происходит? – спросил он, вставая.

Уильям стоял к нему спиной.

– Ты не понимаешь? Мои родители раньше любили друг друга. Тебе не удалось это застать, но они всегда целовались и говорили романтичную ерунду, даже если мы с братьями вели себя так, будто это отвратительно. Но это было не так. Мой отец всегда доводил маму до смеха, когда она была в плохом настроении, а она всегда заботилась о нём. Только посмотри на них сейчас! Чёрт, посмотри на своих родителей, потому что мои не сильно от них отличались. И посмотри на нас, потому что даже если всё в новинку, это и наше будущее тоже. Никто не думает об этом, когда заводит отношения, но такое бывает. Чаще да, чем нет, отношения разваливаются.

Келли подошёл к Уильяму сзади, собираясь коснуться его, прежде чем засомневался и опустил руку.

– Я не допущу, чтобы такое произошло с нами. Ни за что.

Уильям развернулся, его лицо сморщилось.

– Я не хочу быть как они! – затем он схватился за Келли, крепко его сжимая. Болезненно, но Келли стерпел, потому что это было приятнее, чем когда Уильям отстранялся.

– Останься на ночь, – пробормотал Келли.

Уильям отступил назад, с неуверенностью в глазах. На мгновение Келли подумал, что он скажет, что нужен своей матери, или ещё что-нибудь такое самоотверженное, но вместо этого он кивнул. Келли потянулся, чтобы взять Уильяма за руку, и повёл его в сторону дома. Задняя дверь по-прежнему была не заперта, но он остановился, прежде чем открыть стеклянную дверь.

– Мы должны вести себя тихо. Даже когда будем в моей комнате.

Уильям понимающе кивнул.

По пути вверх по лестнице, Келли представлял, как может пройти эта ночь. Должен ли он попытаться развеселить Уильяма? Может, им полазить по интернет-магазинам или посмотреть дурацкие видео на Ютубе? Он не мог представить, что это будет эффективно. Возможно, Уильям нуждался в том, чтобы его выслушали. Келли мог послушать, но уже знал, что не сможет дать совет. Если бы их ситуация была обратной, Келли сейчас истерил бы, будто весь его мир разваливается на части. Очевидно, Уильям чувствовал то же самое.

Как только они зашли в комнату Келли, он закрыл за ними дверь, думая, следовало ли ему сначала сходить на кухню.

– Ты хочешь есть? – спросил он. – Или пить? У нас есть…

Он разворачивался, когда губы Уильяма столкнулись с его. Келли понадобилось мало времени, чтобы восстановиться. Он прижался спиной к двери, пока Уильям целовал его и прижимался к нему всем телом. В этом не было ничего нового. Они целовались всеми возможными способами, марафонами, после которых у Келли всё болело от желания. В конце Уильям всегда отступал, не совсем готовый. Только сейчас он не сдался. Он ощупал стену рядом с головой Келли, пока не нашёл выключатель. Тогда комната погрузилась во тьму, за исключением холодного свечения компьютерного монитора.

Уильям потащил его в сторону кровати, и оказавшись там сел на матрас и начал расстёгивать ремень Келли. И хоть Келли фантазировал об этом моменте несколько недель, он заставил себя отстраниться.

– Подожди, – сказал он. – Это то, о чём я думаю?

Уильям кивнул, с голодным видом.

– Хорошо, – сказал Келли. – Эм, только дай мне секунду.

Уильям забрался дальше на кровать, с большой выпуклостью в джинсах. Келли не хотелось ничего больше, чем раскрыть её и… Подождите, это была не правда. Одного ему хотелось больше, иначе он сорвал бы джинсы прямо сейчас. Заставив себя сосредоточиться, он подошёл к столу и достал из полки зажигалку. Затем он прошёл по комнате, зажигая свечи, которые обычно были не более чем украшением. Закончив с этим, он вернулся к столу и выключил монитор. Теперь комната была залита более тёплым светом. Он задумался, стоит ли включить музыку, на случай, если их подслушают, когда заговорил Уильям.

– Келли. Пожалуйста.

Он бросил взгляд в сторону кровати. Ничего не изменилось. Выражение лица Уильяма по–прежнему говорило о чистой нужде. Келли так долго этого ждал, но когда наступил момент, он не хотел спешить. Он хотел провести всю ночь, медленно раздевая друг друга, наслаждаясь каждым дюймом открываемой кожи. С этой мыслью в голове, он подошёл к краю кровати и опустился на колени.

– Обувь, – сказал он, потянувшись к шнуркам.

– Оу, – произнёс Уильям. – Прости.

– Позволь мне, – Келли развязал и ослабил обе пары шнурков, прежде чем одновременно стянуть ботинки. Затем он снял свою обувь, прежде чем встать на колени на кровать. Уильям поднялся в такую же позицию. Они встретились посередине, Уильям накрыл его губы своими, потянулся руками к краю майки Келли. Он позволил Уильяму стянуть её, прежде чем ответить тем же. Затем они посмотрели друг на друга, что было глупо, учитывая, как часто они были с голым торсом вместе в бассейне. И всё же, здесь, при свечах, когда тени плавно двигались по каждому изгибу, их тела снова были новыми.

Уильям потянулся первым, кладя ладонь на грудь Келли, прежде чем провести ею по его рёбрам и вниз, к бёдрам. Келли вздрогнул, позволяя кончикам своих пальцев коснуться сосков Уильяма, и тихо рассмеялся вместе с ним, когда он отреагировал как на щекотку. Затем он позволил себе ощупать обеими руками эту грудь. Он никогда не понимал, когда Джаред раньше выделял большую грудь в торговом центре. Келли они никак не привлекали, но здесь, столкнувшись с завидным телосложением Уильяма, он понимал. Ему хотелось смотреть на эти грудные мышцы, обвести контур каждой. И ему хотелось почувствовать, как они прижимаются к его голой коже, так что он приблизил их тела достаточно, чтобы это сделать. Уильям обвил Келли руками и начал целовать его шею, одной рукой поддерживая его затылок, а другой хватая его за зад и притягивая ещё ближе.

Достаточно близко, чтобы их члены тёрлись друг о друга, оба излучая жар. Келли больше не мог ждать.

– Ляг на спину, – сказал он.

Уильям покачал головой. Затем, сжав мышцы вокруг него, повалил Келли на матрас. Теперь он лежал на спине, и Уильям тяжело дышал, оглядывая тело Келли. Его внимание остановилось на одном месте, так что Келли напрягся, его член прижимался к джинсам, будто моля о свободе. Уильям воспринял это как намёк для себя, снова потянувшись к ремню Келли. Не сдерживаясь. Как только кожа ремня расстегнулась, как и пуговица на джинсах, он схватился за пояс – включая бельё – и потянул вниз.

Келли игнорировал собственную наготу и вместо этого наблюдал за выражением лица Уильяма. Оставалось надеяться, что он не ожидал, что определённые стереотипы окажутся правдой, хотя Келли чувствовал себя довольно хорошо насчёт того, что имел. Его член был длинным и узким. Предыдущий парень прозвал его Лэнсом. Келли обычно был чуть длиннее, чем большинство его парней, но Уильям мог ожидать чего-то огромного, вроде цуккини на стероидах. Или, может быть, нет, так как он практически пускал слюнки, глядя на него.

– Ты можешь делать больше, чем просто смотреть на него, – с усмешкой предложил Келли.

Уильям отвёл взгляд.

– Нет, с меня хватит. Это максимум, на что я хочу пойти, – затем он рассмеялся над выражением лица Келли. – Хочешь увидеть мой?

Келли охотно кивнул.

– Покажи мне, что у тебя есть, белый мальчик.

Должно быть, это было что-то хорошее, потому что Уильям не выглядел неуверенным. На самом деле, он казался самодовольным, пока расстёгивал пуговицу и молнию на своих джинсах. Со своей одеждой Уильям был аккуратнее, сначала стягивая джинсы, чтобы сексуальный контур его члена был виден под хлопковым нижним бельём. Подцепив обоими большими пальцами резинку, он игриво растягивал ткань, опуская её по капле за раз. В конце концов, не оказалось достаточно ткани, чтобы сдержать его, и его член выскочил полностью. Он был таким же длинным, как Келли, но и мощным. Прямо, как и остальной он, на самом деле – ещё один бледный мускул, чтобы дополнить остальные.

– Подавай это сюда, – умолял Келли.

Уильям подвинулся на коленях вперёд. Как только он оказался достаточно близко, Келли вытянул язык, чтобы подразнить головку. Уильям подвинулся ближе, позволяя ему взять член в рот. Он несколько раз простонал, толкаясь вперёд, но по большей части ему не нужно было это делать, потому что всю работу выполнял Келли. Затем он внезапно отстранился.

– Эм, – произнёс он, с румянцем на щеках.

– Уже близко? – спросил Келли.

Лицо Уильяма покраснело ещё больше.

– Обычно это не проблема.

– Приму это за комплимент, – сказал Келли. – Возвращайся сюда.

– Нет, – сказал Уильям. – Я хочу продлить это.

Затем он нашёл, чем ещё себя занять. Откинув свои джинсы, Уильям лёг на бок и прижался ближе к Келли, кладя голову на его живот. Конечно, его не интересовали объятия. Вместо этого его голова была повёрнута вниз, пока он водил пальцем по члену Келли, начиная с кончика головки и опускаясь вниз, к основанию. Затем он взялся за него и подрочил. Келли вздохнул от удовольствия, лаская волосы Келли или разминая сильные плечи.

Уильям опустился ниже, и Келли подготовился к зубам, рвотному рефлексу или неуклюжей первой попытке. Вместо этого он почувствовал, как после крепких губ последовало влажное тепло. Уильям действовал с опаской, его язык обводил головку члена или крутился на ней, как во французском поцелуе. Затем эти губы смыкались, массируя, прижимаясь и лаская.

Келли охватывали противоречивые желания. Ему хотелось потянуть Уильяма вверх, поцеловать его по-настоящему, пока их тела касались друг друга. Ему хотелось снова почувствовать Уильяма во рту. Ему хотелось почувствовать Уильяма внутри себя и в других смыслах. Вместо этого он поддался удовольствию, извиваясь на спине, пока Уильям экспериментировал, используя руку или заглатывая Келли как можно глубже в рот. Теперь отстраняться нужно было Келли. Он прошептал Уильяму предупреждение, что следует остановиться, но это, казалось, только подбодрило его. А почему нет? Келли помнил свой первый раз, когда ему больше всего хотелось заставить другого парня кончить. Если у Уильяма было такое желание, выполнить его было уж слишком просто. Ещё одно финальное предупреждение, и бёдра Келли начали дёргаться с каждым выстрелом. В конце концов, ему пришлось оттолкнуть Уильяма, потому что это было слишком приятно.

Уильям не позволил этому его обескуражить. Он снова встал на колени, спеша обратно туда, где был раньше. Келли был счастлив подчиниться. Он взял этот толстый ствол в рот и сосал так, будто от этого зависела его жизнь. Уильям положил одну руку ему на затылок, а другую на шею. Его тело напряглось, и он начал толкаться вперёд, Келли едва удавалось дышать. Затем он глотал, не раз, а два. Очевидно, бедный Уильям давно не заботился об этом деле. После нескольких едва подавленных стонов, Уильям отстранился и посмотрел на него с беспокойством.

Келли ободряюще улыбнулся и протянул руки. Уильям охотно упал в них, притягивая Келли как можно ближе и удерживая его на месте. Его дыхание выровнялось, достаточно, чтобы показалось, что он заснул. В конце концов, он выпустил Келли и приподнялся на одном локте. Черты его лица были грустными, пока глаза путешествовали по обнажённому телу Келли.

– Мы не расстанемся, – прошептал Уильям. – Обещай мне.

– Не расстанемся, – сказал Келли. – Я знаю, что этого не произойдёт.

Уильям выдохнул через нос.

– Ты говоришь так уверенно.

– Потому что я люблю тебя, – это ощущение копилось внутри Келли. – Я люблю тебя и никогда не перестану. Это всё, что нужно.

Уильям мгновение смотрел на его лицо, прежде чем кивнул. Затем он снова опустился, притягивая Келли к себе, пока они не прижались друг к другу. Его дыхание стало глубже, вздохи становились всё реже и реже, но прежде чем полностью заснул, он пробормотал кое-что на ухо Келли.

– Я тоже тебя люблю.

Глава 7

Проснувшись на следующее утро, Келли с удивлением обнаружил, что Уильям по-прежнему обвивает его руками. Должно быть, когда-то в ночи им стало холодно, потому что они лежали под одеялом. Он помнил, что несколько раз крутился, но не привык, чтобы кто-то в кровати так решительно его держал. Он задумался, всегда ли Уильям будет таким, или это было выражением его тревоги из-за разваливающихся отношений.

Келли оставался неподвижным, лёжа с открытыми глазами, пытаясь придумать, как вежливо выпутаться, когда решил просто наслаждаться ощущением. Он останется в кровати, пока Уильям не будет готов встать. По крайней мере, таков был план. Когда Келли услышал, как несколько раз открылась и закрылась входная дверь, он понял, что, должно быть, один из его родителей заметил на подъездной дорожке лишнюю машину.

Он быстро вылез из объятий Уильяма, в процессе разбудив его. Келли надевал вчерашнюю одежду, когда голос пробормотал вопрос о том, что он делает.

– Оставайся здесь, – ответил он. – Мне нужно поговорить с родителями.

Уильям вздохнул в ответ, возможно, вспоминая, что случилось с его родителями. У Келли не было времени его успокаивать. В последнюю очередь он хотел, чтобы его мама или папа постучали в дверь и увидели обнажённого мужчину за его плечом. Он с тоской обернулся по пути на выход, Уильям прикрыл голову рукой, прежде чем передумать и использовать вместо этого подушку.

Келли встретился со своей мамой, когда она поднималась по лестнице. Вопрос, который она задала, был таким очевидным, что он чуть не произнёс его вместе с ней.

– Почему машина Уильяма на подъездной дорожке?

– Он остался ночевать, – прежде чем она смогла отреагировать, он шёпотом добавил: – Его родители разводятся.

– Ох, это ужасно! – она посмотрела мимо него на дверь спальни. – Его мама знает, где он? Она будет ужасно переживать.

– Я удостоверюсь, чтобы он позвонил ей.

– Хорошо. Бедняжка. Должно быть, он поздно сюда приехал.

– Да. Его отец вчера ушёл, и Уильям большую часть вечера был с матерью, пытаясь её успокоить.

– А затем наступила твоя очередь, – сказала Лейша сочувствующим тоном. – Как он?

Келли ответил просто.

– Лучше.

– Как думаешь, он будет омлет?

Келли усмехнулся.

– Уверен, что будет, но лучше сделай ему двойную порцию. Подожди, пока не увидишь, как он ест. Это пугает.

– Я помню с твоего дня рождения! – она бросила на него ещё один беспокойный взгляд, прежде чем развернуться и пойти обратно вниз по лестнице.

– Мам, – произнёс Келли, чтобы остановить её. Он проверил, чтобы дверь в его спальню по-прежнему была закрыта. – У вас с папой всё в порядке, верно? Ты бы сказала мне, если бы что-то было не так?

Его мать подняла на него печальный взгляд.

– Сладкий, довольно много браков разваливаются. Это грустный факт. Но мы с твоим отцом вместе навсегда.

Он улыбнулся в ответ, а затем смотрел, как она спускается по ступенькам.

Навсегда. По её словам это звучало так красиво, так возможно. Направляясь обратно в свою спальню, чтобы пробудить ото сна ворчливый комок, он молился, чтобы так и было.

***

Поначалу проводить Уильяма до дома казалось хорошей идеей. Келли хотел проявить поддержку, и чтобы Уильям увидел, что он будет рядом с ним в горе и в радости. Келли не рассчитал, какой давящей будет атмосфера. Раньше дом всегда казался уютным, в суматошном плане. Теперь – хоть и не было признаков, что мистер Таунсон что-то с собой забрал – в воздухе висело отсутствие. Чего-то не хватало. Келли чувствовал, что заметил бы это, даже если бы не знал правды.

Миссис Таунсон была на кухне, пекла печенье, пока на заднем плане играла рождественская музыка, но самое чудесное время года казалось каким угодно, но не чудесным. Она поприветствовала своего сына объятием, как делала всегда, благодаря его за присланное сообщение. Затем Уильям объявил своё намерение принять душ и переодеться. Келли инстинктивно собирался пойти за ним по лестнице, но у Уильяма были другие планы.

– Что она подумает, если я буду в душе, а ты наверху вместе со мной? – произнёс он приглушённым тоном.

Келли приподнял бровь.

– Что ты гей?

– Ха-ха, – отрезал Уильям. – Она потрясающе относится ко всему этому, но я не хочу испытывать удачу. Даже моим братьям не разрешали приводить девушек для… Ты знаешь.

– Для чего? – невинно спросил Келли.

– Для шалостей, – сказал Уильям. – Заткнись, – добавил он, когда увидел улыбку Келли. – Кроме того, ты сможешь приглядеть за ней? Печь печенье с утра пораньше странно, даже для неё. Пожалуйста?

– Хорошо.

Келли неохотно направился обратно на кухню и сел за стойку для завтраков. Миссис Таунсон слегка улыбнулась ему, прежде чем вернуться к работе. Он мгновение наблюдал за ней, пока она перекладывала печенье с противня на решётку. Затем он снова оглядел дом, замечая в одном углу рождественскую ёлку, полную подарков под ветками. Он задумался, сколько из них были для мистера Таунсона или от него. Как они могли ожидать хорошего праздника в этом году?

Он посмотрел обратно на миссис Таунсон, которая поставила очередной противень с печеньем в духовку и закрыла дверцу, опираясь на тумбочку рядом с ней.

Келли пытался найти весёлую тему для разговора, но игнорировать произошедшее казалось неуважительным, будто последствий никаких не было. Так что он не стал.

– Мне жаль, – сказал он. – Насчёт всего.

Миссис Таунсон кивнула.

– Я честно этого не ожидала. Ты думаешь, что знаешь кого-то…

– Да уж, – произнёс Келли, едва ли понимая. Он полагал, что Джаред оказался намного менее крутым, чем он надеялся, но предавать свою семью – особенно в это время года – было совершенно другим делом. Одна мысль заставила его покачать головой. – Он мог бы подождать.

– Что ты имеешь в виду?

– Мистер Таунсон. Он мог бы подождать, пока не пройдут праздники. Это было бы прилично.

Миссис Таунсон скрестила руки на груди.

– У него не было выбора. Его поймали. Я проследила за ним после работы и увидела, как он забирает её на этой своей дурацкой машине. Как только она его поцеловала, я нажала на гудок. Видел бы ты их лица. Думаю, она прикусила ему язык и… – она покачала головой. – Хочешь сказать, мне следовало подождать, пока не пройдёт Рождество, чтобы всё ему высказать?

– Нет, – сказал Келли, стараясь не отступать. – Я просто думал о Уильяме. В этом году у него будет плохое Рождество.

– Я тоже думаю о нём, – сказала миссис Таунсон. – Присутствие его отца не сделало бы праздник счастливее. Без сомнений, он нашёл бы какое-нибудь оправдание, чтобы сбежать посреди открывания подарков. Тебе это кажется весёлым Рождеством?

Келли понятия не имел, почему всё возвращается к нему, но он начинал раздражаться.

– Я говорю только то, что если бы у меня были дети, я бы притворился. Не важно, что происходит между мной и моим партнёром, я бы притворялся, что всё в порядке, пока не закончится Рождество.

Миссис Таунсон нахмурилась.

– Попробуй выйти за кого-то замуж, родить ему троих детей и отдать ему двадцать пять лет своей жизни. Сделай всё это, а потом посмотри, что почувствуешь, когда он тебе изменит!

Келли чувствовал замешательство и раздражение. Он не хотел, чтобы разговор так испортился.

– Мне жаль Уильяма, – вяло закончил он. – Вот и всё.

– Как и мне, – сказала миссис Таунсон. Затем она развернулась и занялась своей выпечкой. Она стояла к нему спиной, пока Уильям не спустился обратно вниз. Только когда он присоединился к ней у тумбочки, её плечи отчасти расслабились.

– Всё нормально? – спросил он, хватая печенье.

– В порядке, – сказала его мать. – Сегодня приедут твои братья. Они ещё не знают. Я думала, ты поможешь мне поговорить с ними.

– Да, – сказал Уильям. – Конечно.

– Это семейное дело, – многозначительно сказала она.

– Я знаю, – сказал Уильям. Затем он повернулся к Келли и беспомощно пожал плечами.

Это был намёк для него.

– Мне пора домой, – сказал Келли.

– Возьми с собой печенье, – миссис Таунсон коротко встретилась с ним взглядом, но не улыбнулась. – Для твоей семьи.

– Спасибо, – сказал он.

Он в тишине наблюдал, как Уильям выбирал печенье, а его мама складывала их в контейнер. Затем она повернулась и протянула контейнер ему.

– Мне действительно жаль, – сказал он, не уверенный, извиняется за разговор или за развод. В любом случае, она коротко кивнула.

Как только они вышли на улицу, он снова смог дышать.

– Думаю, ты ей нравишься, – сказал Уильям.

Келли бросил на него взгляд, чтобы посмотреть, серьёзно ли он.

– Да уж, – сказал Келли. – Мы отлично ладим.

***

– ВЕЧЕРИНКА!

Кто бы это ни прокричал, звучало отчаянно. Оглядев ту малую часть дома, которую мог видеть, Келли не винил этого человека. Друзья Уильяма – одна из девчонок, которая явно сохла по нему, даже сейчас – устраивали вечеринку по случаю Нового года. Келли был в восторге, когда Уильям только рассказал ему. Никто из команды по бегу не был заинтересован в этом, за исключением плана найти в центре города какого-нибудь бездомного, который захочет купить им пива. Классика.

Так что Келли ухватился за эту возможность. Никакого родительского контроля. Конец года. Одна последняя дикая ночь перед началом следующего школьного семестра. Так много могло пойти не так в восхитительном плане. И всё же, Келли чувствовал себя как в семейном ситкоме, где никогда не происходит ничего по–настоящему плохого или интересного.

Никакого пива, никакой дешёвой фруктовой выпивка, даже никакого алкогольного желе. Никаких тяжёлых облаков дыма от сигарет или косяков. По крайней мере, звучала музыка, но друг Уильяма увлекался восьмидесятыми, вызывая у Келли ощущение, будто он застрял в машине со своими родителями. Или хуже, так как мебель в столовой была сдвинута в сторону, чтобы белые люди могли сдержанно дёргаться в попытке танцевать. Но по большей части все тусовались в гостиной, разговаривая о том, о чём можно было поговорить где угодно, даже в школьном кабинете.

Келли подавил очередной зевок, наблюдая, как две девушки держать карандаши у губ и притворяются, что курят сигареты. Естественно, от этого они обе хихикали. Внезапно, план с покупкой выпивки показался не таким уж плохим. Он бросил взгляд на Уильяма, который казался совершенно довольным. Он даже улыбался, наблюдая за происходящим. Конечно, это был парень, который каждый день спешил после школы домой, ради печенья и серии "Битвы зверей". Келли попытался закатить глаза и в итоге вздохнул. Он встречался с таким ботаником, но чёрт возьми, он был очаровательным!

– Хорошо, всем внимание, – сказала их хозяйка, чуть ли не дрожа от восторга, когда все головы повернулись к ней. – Пора действительно начинать веселиться!

У неё в руке была бутылка, что было ободряюще, но как только Келли увидел, что она пустая, он понял, что предстоит.

– Бутылочка!

Келли оглядел комнату, понимая, что на каждого парня приходится около трёх девушек. Несколько из этих девушек смотрели в их сторону. Он встретился взглядом с Уильямом.

– Ладно, – сказал Келли. – Нам пора уходить.

– Я не хочу, чтобы ты уже уходил, – сказал Уильям. – Уже почти полночь, – после того, как девушка на другом конце комнаты помахала ему рукой, он добавил: – Но, может быть, мы могли бы найти чуть более уединённое место.

Келли схватил свой рюкзак, а котором была его камера и кое–что, что могло спасти вечер. Затем он пошёл за Уильямом наверх. Казалось, он знает, куда идёт. Вниз по коридору и направо, они вошли в комнату, которая была... женской. Это всё объединяло. Розовый и бледно–жёлтый. Кружевные занавески, баночки с парфюмом и зеркало для макияжа на маленьком туалетном столике. Рядом с этим стояла маленькая стойка для телевизора, украшенная блестящей краской и крохотными пластмассовыми стразами. В целом комната была удобной и милой, а не утилитарной, как у Келли и даже у Уильяма. Конечно, может быть, Келли украшал комнату фотографиями, а у Уильяма была его выставка игрушек, но здесь всё было подобрано и расставлено осторожно.

– Это неправильно, что мне здесь нравится? – пробормотал Келли.

– В комнате? – хохотнул Уильям. – Мне всегда было интересно, каково было бы иметь сестру. А тебе?

Келли пожал плечами.

– С Ройалом достаточно проблем. Я никогда не хотел их умножать, – он подошёл, чтобы рассмотреть фотографии на комоде, на которых по большей части девчонки цеплялись друг за друга и улыбались. На одной был намного более молодой Уильям, в шляпе–котелке, и держал банан у своего уха, как телефон. Келли взял фотографию и посмотрел на Уильяма вопросительным взглядом.

– В девятом классе я был в театральном кружке, – объяснил Уильям. – Это было не особо моё, но нам было очень весело.

– Неплохой снимок, – Келли поставил его и оглядел комнату. Здесь закончится год. Он никогда не выбрал бы такое окружение, но был рад остаться с Уильямом наедине. Праздники прошли в ожидании того, когда он снова станет свободен. Таунсоны собрались вместе на Рождество, три брата окружили свою мать, будто чтобы защитить её от дальнейшего вреда. Как бы это ни было мило, для Келли места оставалось мало. Только сегодня вечером они наконец могли существенно провести время вместе, и он намеревался выжать из этого максимум.

Келли включил лампы по обе стороны от кровати – с пастельными рисунками овец, прыгающих через забор – и выключил свет над головой. Это создало намного более уютную ауру. Затем он открыл свой рюкзак и достал фотоаппарат, находя для него место на комоде. Он мгновение повозился с настройками и направил объектив на центр комнаты. Затем нажал кнопку и оставил камеру позади.

– Моя мама подарила нам подарок, – сказал Келли, потянувшись в рюкзак и доставая бутылку. В отличие от той, что была внизу, эта по–прежнему была закрыта. – Она заставила меня пообещать, что мы не будем пить, пока снова не окажемся дома.

– Это шампанское? – спросил Уильям, подходя посмотреть. Он взял бутылку её, крутя, чтобы прочитать этикетку, но Келли вместо этого наблюдал за его лицом, его тело уже реагировало. Но это были не просто гормоны. Он любил Уильяма. Действительно любил. Каждая маленькая деталь сводила его с ума. То, как хмурились его брови, пока он читал, как он жевал один уголок губы, разглядывая завёрнутую в фольгу пробку.

– щёлк –

Уильям поднял взгляд.

Что это было?

– Моя камера, – сказал Келли. – Она настроена делать фотографии каждую минуту. Большинство из них будут размытыми, но я подумал, что это будет забавный эксперимент.

– Ладно, – сказал Уильям, пытаясь отдать бутылку обратно.

– Открывай её, – настаивал Келли.

– Но ты сказал...

– Ты никогда не нарушал обещание, данное маме? Знаешь что, не отвечай на это. Просто разберись с пузыриками.

Уильям усмехнулся, и следующие пять минут они спорили о том, как правильно открыть бутылку.

– Не делай это над ковром! – настаивал Келли. – Везде будет пена.

– Поэтому я планирую закрыть горлышко ртом, как только выскочит пробка, – ответил Уильям.

– Ты когда–нибудь пробовал это с банкой колы, которую слишком сильно встряхнули? Всё польётся через нос.

– Тогда тебе лучше поднести к моим ноздрям два бокала.

– Отвратительно! У нас вообще нет бокалов.

В конце концов, они открыли окно спальни и сняли сетку. Планом было держать бутылку за окном, пока пена не стих нет. Уильям выглядел так, будто держит опасные вещества, пока выполнял этот план, прижавшись щекой к верхней оконной раме, вслепую работая вытянутыми руками. Затем раздался хлопок, и они оба замерли.

– Ну? – спросил Келли.

– Не льётся, – сказал Уильям. – Может, пены уже не было.

Но из бутылки вышли красивые завитки дыма, когда Уильям притянул её обратно в комнату. Поверх приглушённого звука Дюран Дюрана внизу, Келли слышал, как лопаются пузырьки.

– Мне пойти найти стаканчики? – спросил Уильям.

– Мы можем как нищие выпить прямо из бутылки.

– Хорошо, – сказал Уильям. – Ты первый.

Он протянул бутылку, но Келли не взял её. Вместо этого он подошёл ближе. Уильям всё понял, поднимая бутылку и осторожно поднося её к губам Келли. Уильям медленно наклонял бутылку, по чуть–чуть, пока золотистые искринки не полились в рот Келли.

– щёлк –

Затем Келли пришлось отстраниться, потому что его щёки заполнялись, и в носу щекотало. Он проглотил всё за один большой глоток, на всякий случай прикрывая рот.

– Как тебе? – спросил Уильям.

– Хорошо! Теперь твоя очередь.

– О нет! – произнёс Уильям, уворачиваясь от него. – Я не позволю тебе держать бутылку. Ты заставишь меня выпить уж слишком много.

– Не заставлю, – настаивал Келли. – Доверься мне.

Конечно же, когда Уильям протянул ему бутылку, Келли сделал именно это. Уильям чуть не разбрызгал шампанское по всей комнате, но ему удалось проглотить, не упустив слишком много.

– Ты жестокий, – сказал Уильям, качая головой.

– Я знаю, – с гордостью произнёс Келли, делая очередной глоток.

Затем дверь в спальню открылась, в проёме показался обнажённый с виду парень, приобнимающий за плечи девушку.

– Воу! – произнёс он. – Простите. Не знал, что здесь кто–то есть.

– Всё в порядке, – сказал Уильям.

Парень несколько раз перевёл взгляд с одного из них на другого.

– Мы искали, где побыть наедине. Главная спальня уже занята. Эм.

– Оу! – произнёс Уильям. – Мы можем уйти.

– щёлк –

Келли закатил глаза и подошёл к двери.

– Проверь прачечную внизу. Или, может быть, шкаф в коридоре, – он закрыл дверь так быстро, что пврочке пришлось отскочить назад, чтобы их не ударило. Щёлкнув замок на дверной ручке для лучшей меры, он развернулся.

– Может, я и жестокий, а ты слишком милый!

– Они хотели побыть одни, – сказал Уильям.

– А мы не хотим?

Щёки Уильяма покраснели.

– Верно. Прости

– Всё в порядке, – сказал Келли. – Который час?

– Ещё всего несколько минут, – Уильям сел на край кровати, его взгляд стал расфокусированным. – Какой дерьмовый год. Я буду рад, когда он закончится.

Келли сел рядом с ним.

– Не всё ведь было плохо, верно?

– Не всё. Он был бы одним из лучших. Я встретил тебя. Затем совершил каминг-аут, и никому даже нет дела. Только…

Келли толкнул его локтем.

– Не переживай насчёт кличек в школе. Это просто случайные придурки.

– Дело не в этом, – сказал Уильям. – Я не уверен, нормально ли моя мама к этому относится. Каждый раз, когда я упоминаю твоё имя, она корчит лицо.

– щёлк –

– Оу, – произнёс Келли. – Уверен, она нормально ко всему относится. Нам с ней просто нужно узнать друг друга получше. Кроме того, наверное, она переживает, что ты испытаешь такую же боль, как она.

– Ты так думаешь?

– Да, – произнёс Келли, желая, чтобы всё было так просто. В конце концов, ему придётся попытаться всё сгладить, но сейчас он не хотел зацикливаться на прошлом. – Итак, расскажи мне про следующий год. Что будет?

– Хочешь от меня предсказания?

– Конечно, – сказал Келли.

Уильям задумался над этим.

– Всё будет идеально.

– Правда?

– Да. Больше никакой душевной боли. Ни у моей мамы, ни у нас, ни у кого. А затем. Вегас.

– Вегас? – спросил Келли.

– Ага. К концу учебного года мы так сумасшедше влюбимся, что поедем в Вегас пожениться.

– Ого, – произнёс Келли. – Ты делаешь мне предложение?

– Пока нет, – сказал Уильям, – но дай мне ещё глотнуть из этой бутылки, и мы посмотрим, что будет.

Келли рассмеялся и протянул бутылку ему. Через мгновение внизу раздались крики. За открытым окном кто-то начал стучать в посуду. Наступил две тысячи восьмой. Они в удивлении посмотрели друг на друга, Уильям изучал его взгляд своим. Затем наклонился и губами со вкусом шампанского подарил Келли первый поцелуй в году.

– щёлк –

***

– Он такой… милый.

Бонни положила ноги на пластмассовый стул, закинула в рот последний кусочек домашних брауни и посмотрела на него.

– Ты произносишь это как ругательство. Милый.

– Я просто констатирую факты, – настаивал Келли.

– И его милость – причина того, что его здесь нет?

– Отчасти.

Собрания молодёжной гей-группы в последнее время превратились в хаос. Фил, лидер их группы, сегодня не пришёл. Это случалось время от времени, когда он болел, или происходил другой экстренный случай, но сейчас он пропустил три собрания подряд. К лучшему или к худшему, они были предоставлены сами себе. Келли наслаждался этим, так как они просто собирались вместе, чтобы пообщаться. Уильям пропустил организационное собрание и больше не жаждал ходить.

– Я говорил, что Ройал просто с ума по нему сходит, да? – произнёс Келли. – Теперь он решил, что тоже хочет служить в Береговой охране, и сегодня в Галвестоне у них какой-то день открытых дверей. На лодке. Или, может быть, на авианосце. Я не знаю, но угадай, где мой парень. Он везёт Ройала туда, чтобы он смог всё увидеть.

– Вот ублюдок, – без эмоций сказала Бонни.

– Он едет в путешествие, – подчеркнул Келли. – Без меня.

– Ты не мог поехать?

– Это было бы не романтично в компании с моим младшим братом.

– Действительно, – Бонни пожала плечами. – Может, перерыв пойдёт вам обоим на пользу. Вы вместе ездите в школу, ходите вместе на уроки, у вас общий перерыв на ланч, и боже, что вы делаете после школы?

– Тусуемся.

– Вместе. Только ты и он. Больше никого. Это довольно напряжно. Я не помню, когда мы с тобой последний раз чем-то занимались.

– Прости, – сказал Келли.

– Я понимаю, – сказала Бонни. – Я знаю, каково быть влюблённым. Но умеренность и всё такое. Если съешь слишком много конфет, в итоге тебя будет тошнить.

– Может, ты и права.

Бонни положила руки за голову и откинулась назад.

– Ты должен быть счастлив. Большинство парочек, которые проводят так много времени вместе, ругаются без остановки. Похоже, вы, ребята, хорошо ладите.

– Мы пререкаемся, – признался Келли. – Обычно из-за глупостей. Например, как на День Святого Валентина. Мы пошли вместе на ужин и съели половину, когда официант попросил нас поторопиться. Я неделями копил свои карманные деньги! И за месяц зарезервировал тот столик. Тупой официант даже не хотел, чтобы мы доели.

– Да ну на хрен, – сказала Бонни.

– Именно! – это должен был быть наш большой романтический вечер. Я разозлился и сказал официанту, что мы не только ещё едим, но и планируем после этого насладиться десертом. Конечно же, Уильям засмущался и вёл себя так, будто я кого-то оскорбил. Затем он съел всё ещё быстрее, чем обычно, и настаивал, что наелся. Он никогда не наедается. Так что никакого десерта. Просто поспешный ужин. Очень дорогой фаст-фуд. Когда я предложил не оставлять официанту чаевые, он посмотрел на меня так, будто я веду себя неразумно.

Бонни поморщилась.

– Ладно, может быть, это немного слишком мило. Но всё равно лучше, чем если бы он был придурком. Ты бы предпочёл, чтобы Уильям вскочил из-за стола и захватил голову официанта в замок?

Келли осторожно об этом подумал.

– Да. Мне бы это очень понравилось.

Бонни рассмеялась.

Всё будет в порядке. Противоположности притягиваются.

– Наверное. Мне просто хотелось бы, чтобы мы не спорили об этом весь оставшийся вечер. Определённо не романтичный Валентинов день.

Затем они заметили, что группа молодёжи затихла. В комнату вошёл взрослый, во фланелевой рубашке и круглых очках. Со своими волосами средней длины этот парень мог бы пародировать Джона Денвера.

– А теперь все присядьте.

Келли и Бонни обменялись взглядами. Вечеринка закончилась.

– Меня зовут Кит, и с этих пор я буду вести собрания этой группы. Меня просили не говорить о том, что случилось с Филом, предыдущим лидером группы, но мне кажется, что важно быть открытым и честным. Как вы могли слышать, Фила попросили уйти из-за неприемлемо го поведения.

– Вы имеете в виду извращённый секс? – спросила Бонни.

Кит перефразировал свои слова.

– Скорее неприемлемые отношения.

– Подождите, – сказал Келли. – Разве он не был женат? Он говорил, что поедет со своим мужем в Массачусетс, просто чтобы они могли пожениться официально.

– Это правда, – сказал Кит, нервно поправляя очки. – Я не хочу вдаваться в подробности, но подумал, что вы должны знать основную причину.

В комнате стало тихо.

– Какая нам разница, если он изменил? – произнесла Бонни. – Нас это никак не касается.

– Только если один из нас не помог ему изменить, – сказал Келли, подразумевая это как шутку.

В углу комнаты закашлял Лейн, отмахиваясь от любых предложений помощи. Оправившись, он нервно захихикал, не в силах встретиться с кем-то взглядом.

– И теперь мы знаем, – пробормотал Келли.

– В любом случае, – произнёс Кит, – отбросив это в сторону, боюсь, будут и другие изменения. Собрания теперь будут проходить раз в две недели, – его перебила смесь стонов и шуток, – но это также освободит бюджет для деятельности вне церкви. Я подумал, что остаток сегодняшнего собрания мы могли бы обсудить эти возможности.

Келли закатил глаза и на остаток лекции отключился. Или попытался. Бонни казалась искренне заинтересованной, даже подняла руку, когда Кит спрашивал об идеях.

– Турпоход, – сказала она.

– Я люблю разбивать палатку! – вставил Лейн. – С людьми моего возраста, конечно же. Эм.

Другие члены группы ухватились за идею Бонни. Келли бросил на неё мрачный взгляд, будто она его предала.

– Что? – сказала она. – Будет весело. Только подумай о том, чтобы разделить палатку – и спальный мешок – с Уильямом.

Келли несколько раз моргнул. Затем его рука взлетела вверх.

– Турпоход звучит хорошо!

***

Комары или страшный химический запах, который держал их на расстоянии? Не лучший выбор. Келли хлопнул себя по руке, решая, что если бы ни на что сегодня ночью не надеялся, то с радостью потопил бы себя в спрее с едким запахом, чтобы избежать больше укусов насекомых. Он просто надеялся, что все страдания будут того стоить. Он бросил взгляд на Уильяма, который всё ещё пытался развести огонь. Солнце ещё не село, но он настаивал, что будет легче начать сейчас, а не возиться в темноте.

– Вы не поверите, какой он романтичный, – говорил Лейн невольным зрителям. Его запретные отношения с Филом теперь были общеизвестными, но он умалчивал подробности. До сегодняшнего дня. Пока Кит ушёл за дровами, Лейн пользовался возможностью рассказать детали. – Я бы никогда не подумал, что он фут–фетишист. Это отчасти странно, но плевать. Он определённо знает, как заставить парня почувствовать себя особенным. Как только Фил съедет из дома своей матери, говорит, мы можем жить вместе.

– Тебе шестнадцать, – отметил Келли.

– И что? В большинстве штатов это совершеннолетие. Я не могу ничего поделать, если Техас такой щепетильный.

– Ему сорок лет, – сказал следом Келли.

– Тридцать девять, – исправил Лейн. – И ты просто завидуешь, что у меня есть любовник с таким опытом.

– Поздравляю, – сказал Келли, – но у вас, ребята, нет ничего общего. Не может быть.

– Оставь его в покое, – сказал Уильям.

Келли проигнорировал его. Он знал Лейна достаточно хорошо, чтобы знать, что он может справиться с поддразниванием.

– О чём вы говорите, когда ты не суёшь ноги ему в лицо или что-то ещё?

Лейн сжал губы.

– Он проходит через кризис среднего возраста и хочет снова быть подростком. Я подросток, и я хочу, чтобы школа закончилась, и началась взрослая жизнь. Мы много времени сравниваем заметки.

– И другие вещи, без сомнений, – сказала Бонни. Она обвивала рукой Ширли, тощую новенькую с большими зубами и глубокими глазами. Её чёрный макияж притягивал только больше внимания к этим чертам. Келли полагал, что она симпатичная, в инопланетном плане.

Лейн по очереди посмотрел на них.

– Вы не можете сказать мне, что ни один из вас не хотел взрослого мужчину. Или женщину. Бросьте! Никаких горячих учителей? Никаких семейных друзей, которые всегда хотят усадить вас к себе на колени?

– Ты ужасный, – сказала Лиза, прикрывая рот.

– Он честный, – исправила Бонни. – И да, кое-кто был. Начальница на моей первой работе. Ей было под пятьдесят. Конечно, тогда я этого не знала. Клянусь, ей можно было дать двадцать, и она определённо этим пользовалась. Я не знала её настоящий возраст, пока...

Келли хлопнул себя по шее. Решив, что с него хватит, он встал и направился к своей палатке. Может быть, как только разгорится огонь, дым прогонит комаров. До тех пор он укроется внутри дешёвого нейлона, натянутого на алюминиевые палки. Оказавшись внутри, он застегнул вход и оглядел их рай на выходные. В палатке было достаточно места для двух спальных мешков, холодильника со льдом и напитками и их рюкзаков, в котором была сменная одежда и туалетные принадлежности. А в случае Келли кое-что ещё, на случай если всё зайдёт дальше, чем прежде.

Плюхнувшись на спальный мешок, он потянулся за своим мобильником, пока не вспомнил, что тот ещё в машине. Он заметил телефон Уильяма и захватил его, набирая пароль и проверяя сигнал. Одна скромная маленькая полоска соединяла их с цивилизацией. Может быть, этого будет достаточно, чтобы полазить в интернете. Он открыл веб-браузер и увидел страницу, которую Уильям просматривал последней. Гугл-карты. Ничего интересного. Келли собирался перейти на свой аккаунт в Фликр, когда заметил адрес. Он был не просто знакомым. Келли знал его наизусть, потому что сам там бывал. Бесчисленное количество раз.

Дом Джареда. Зачем Уильяму знать, где живёт Джаред? Келли заставил себя оставаться спокойным и подумал о возможностях. Роман? Это было смешно. Может, Келли когда–то и думал обманчиво, что Джаред гей, но сейчас таких иллюзий не было. Может, Уильям любил Келли так сильно, что ему хотелось затеять драку с Джаредом. Но нет, он был слишком добрым для чего–то такого.

Келли ломал мозг, но не мог придумать ни единой причины, почему Уильяму нужен был адрес Джареда. Ни единой. Сообщения Уильяма и его электронные письма ничего не раскрывали. Наконец, он встал и расстегнул палатку. Кит вернулся, огонь почти пылал, но Келли не собирался возвращаться к своим друзьям.

– Дорогой? – произнёс он. – Можешь зайти на минутку?

– Не терпится устроить любовные игры? – спросил Лейн. – Без сомнений, мои истории тебя завели.

– Это точно, – сказал Келли. – Уильям, зайди сюда, чтобы я мог пососать твои ноги.

Он улыбнулся на вызванный этим смех, но как только Уильям оказался в палатке, и вход застегнулся, он стал серьёзным.

– Я не хотел копаться, – произнёс он, поднимая телефон. – Я просто пытался... Что это?

Уильям, сидя на коленях, смотрел на экран, прежде чем наступило осознание.

– Оу.

– Оу? – повторил Келли.

Уильям вздохнул.

– Я не хочу снова ругаться. Это должны быть наши особенные совместные выходные.

– Никто не ругается! – сказал Келли, повышая голос. Затем он заставил себя сделать глубокий вдох. – Я просто хочу знать, почему ты искал адрес того, кто… Уф. Забудь.

– Того, кто что? – спросил Уильям, скрестив руки на груди. – Разбил тебе сердце?

Келли сжал зубы.

– Того, кто причинил мне боль. И не говори, что ты всё ещё ревнуешь к нему!

Уильям вздохнул и опустил руки.

– Он ходит со мной на социологию.

– С каких пор?

– С начала семестра. С тех пор, как мы перемешали свои уроки. Ты знаешь, чтобы я мог проводить больше времени со своим парнем и каждый день есть с ним ланч, – Уильям улыбнулся. – Помнишь это?

– Да, – сказал Келли, чувствуя себя чуть лучше. – Так почему ты мне не рассказал?

– Потому что знал, что тебя это расстроит.

– Чертовски верно, – ответил Келли, но сказал это мягко. Кризиса удалось избежать. Почти. – Я всё ещё не понимаю, зачем тебе его адрес.

– Нас поставили работать вместе над проектом.

– Значит, ты должен был встретиться с ним после школы? Должно быть, это было неловко. Уильям отвёл глаза.

– Что? Расскажи мне.

– Ты ведь не просто так с ним дружил, верно? Он приятный парень.

У Келли отвисла челюсть.

– Ты хочешь сказать мне, что вы с ним друзья?

– Мы много говорили, пока работали над проектом. Его дедушка служил в Береговой охране, и у них по-прежнему много его вещей, так что…

– Ты шутишь? Твоё оправдание – чёртова Береговая охрана?

– Нет! – сказал Уильям. – Мне не нужно оправдание. Он хороший парень, и мы тусуемся вместе. Не веди себя так, будто это плохо, потому что ты тоже с ним когда-то дружил!

– Да, до того, как он стал отпускать расистские и гомофобные комментарии. Об этом он не говорил?

– Мы не говорим о тебе, – сказал Уильям. – Один раз он начинал, но я подумал, что будет неуважительно говорить за твоей спиной.

– Неуважительно тайком тусоваться с тем, кого я…

– Всё ещё любишь? – перебил Уильям. – Я знаю.

– Нет, – сказал Келли, сжимая челюсть. – Я чувствую совсем не это. И для того, кто считает, что я по-прежнему его люблю, ты определённо кажется слишком готовым проводить с ним время.

– Я честно не думаю об этом. Когда я тусуюсь с Джаредом, всё нормально. Я задумываюсь только тогда, когда ты так драматизируешь.

– Задумываешься о чём? Что я не люблю тебя?

Уильям неохотно покачал головой.

– Я не знаю.

Келли уставился на него.

– Я расстраиваюсь, что ты тусуешься с бывшим другом, и каким-то образом это равняется тому, что я больше тебя не люблю. Отлично! Идеальный смысл! Тогда что значит то, что ты не думаешь о моих чувствах, когда тусуешься со своим новым приятелем?

– Именно поэтому я тебе не говорил, – Уильям устало поднял взгляд к потолку, всё ещё качая головой. – Я предвидел именно это.

– Что предвидел?

– Это! – Уильям обвёл их жестом. – Мы здесь должны веселиться, но вместо этого ты психуешь. В последнее время, кажется, я только и делаю, что злю тебя. И знаешь что? Меня это достало! Может, мне вообще не следует быть рядом!

Келли был в таком шоке от этого заявления, что не мог придумать, что сказать. Он не нашёл слов, чтобы остановить Уильяма, когда тот расстегнул палатку и вышел. Он мог только сидеть и думать, разрушил ли всё только что.

Глава 8

Правильно или нет? Келли не мог решить. Он сидел в своей палатке, меняя своё мнение так много раз, что кружилась голова. С одной стороны, ему было больно. Уильям знал, что дружба с Джаредом его расстроит, и всё равно взял и пошёл на это. Почему? Потому что Джаред был милым? Потому что у него были какие-то старые медали или форма Береговой охраны? Это не было достаточно хорошей причиной.

С другой стороны, ну и что? Келли хотелось бы, чтобы ему не было никакой разницы. Действительно хотелось. По логике, это больше не должно было иметь значение. Джаред приятный – или был таким до конца. Даже сейчас во время встреч команды по бегу он вёл себя с Келли цивилизованно. Никаких гомофобных подколов, никакого хвастовства девушкой. Он знал об отношениях Келли и Уильяма. Вся школа знала. И всё равно Джаред был не против тусоваться с Уильямом – с геем – после школы. Только не с Келли.

Это больно.

Только если Джаред не увидел ошибку в своих действиях. Может, он пытался показать Келли, что они могут снова быть друзьями. Или, может быть, это всё был большой средний палец. Почему Джаред мог легко находиться рядом с Уильямом, но не с ним? Из-за того, что Келли когда-то признался в чувствах?

Любая из этих возможностей делала его несчастным. Келли не хотел быть другом Джареда. Даже после всех этих времен, даже с красивым парнем, замечательным и добрым, мысль о дружбе и ни о чём большем вызвала у него внутри боль. Что это говорило о нём? Или о его чувствах к Уильяму?

И всё же, он знал, что любит Уильяма. Он точно знал это. Поэтому они так много ругались. Даже малейшее действие Уильяма казалось ужасно важным. Малейшая фраза имела ошеломительное значение, потому что Уильям значил для него очень много. Келли любил его и ненавидел то, что односторонний роман вернулся из могилы, чтобы разрушить их отношения. Если бы он только мог отпустить боль, выпустить злость, которую всё ещё чувствовал при мыслях о Джареде. Временами казалось, что всё уже прошло. Обычно Келли чувствовал себя спокойным, но новая дружба Уильяма опять всё перемешала.

Он должен был найти способ это исправить. Потеря Уильяма опустошит его, оставив дыру в сердце. Келли вышел из палатки. Наступила ночь. Неподалёку на палках жарились хот-доги и зефир. Многие взгляды метнулись к нему. Он посмотрел в каждые, надеясь найти пару знакомых и зелёных глаз.

– Хочешь укусить мою сосиску? – спросил Лейн.

Келли его проигнорировал.

– Кто-нибудь видел Уильяма?

– Он пошёл в лес, – сказала Бонни. – Казался довольно злым. Это было давно.

– Но уже темно, – Келли бросил взгляд на деревья, где всё исчезло в черноте.

– Кажется, он одолжил что-то у Кита, – сказал Лейн. – Какие-то приспособления.

– Будто собирается один разбить лагерь в лесу?

– Без понятия, – Лейн беспомощно пожал плечами. – Прости!

Келли поспешил найти лидера их группы, поймав его выходящим из палатки с гитарой в руке.

– Всё в порядке? – спросил он, когда увидел панику на лице Келли.

– Уильям ещё не вернулся.

– С рыбалки? – спросил Кит.

Ну конечно! Келли направился к озеру, не ответив ему, вскоре пожалев, что не взял с собой фонарик. Ночь была тёмной, и даже луна не освещала ему путь. По его спине пробежала дрожь, когда что-то зашевелилось под кустом справа от него, как будто ожил фильм ужасов. Он немного успокоился, когда деревья снова расступились, озеро впереди было ровным и тихим, за исключением лёгкого плеска воды. На причале сидел силуэт, форма этих сильных плеч была легко узнаваемой. Келли поторопился вперёд, его шаги по старому дереву заставили Уильяма поднять голову. Но он не развернулся. Келли колебался, приближаясь.

– Поймал что-нибудь? – спросил он.

Уильям не ответил.

– Возвращайся в лагерь, – сказал Келли. – Уже холодает.

– Мы притворяемся, что ничего не было? – спросил Уильям.

– Чего?

– Ссоры.

– Нет, – сказал Келли. – Мы можем поговорить об этом.

Он сел, понимая, что либо разговор произойдёт здесь, либо вообще нигде.

Уильям продолжал сосредоточенно смотреть на воду.

– Я тебе вообще нравлюсь? – спросил он.

– Я люблю тебя!

– Да, но я тебе нравлюсь? Потому что я довольно уверен, что это не одно и то же.

Келли покачал головой.

– Я не понимаю.

– Насчёт Береговой охраны, – сказал Уильям. – Ты всегда ведёшь себя так, будто это потеря времени или…

– Я расстроился, что это вызвало у тебя желание тусоваться с Джаредом!

– Я сказал тебе, что это не единственная причина. Он приятный. Может, с тобой он вёл себя как придурок, но со мной он милый. И что насчёт того, когда я повёз твоего брата в Галвестон? Ты даже не поехал с нами.

– Я дулся, потому что хотел быть с тобой наедине, – вздохнул Келли. – Я не против, что ты хочешь присоединиться к Береговой охране.

– Дело не только в этом. Иногда у меня складывается впечатление, что ты считаешь меня слабым. Только то, что я ни с кем не дерусь, как только предоставляется возможность, не делает меня слабым. Я многое могу выдержать, и да, иногда я позволяю людям помыкать мной. Я верю во второй шанс, иногда даже больше. Но когда люди толкают меня слишком далеко...

Незаконченное предложение повисло в воздухе. Келли вдруг очень захотелось, чтобы вернулась слишком добродушная версия Уильяма.

– Мы разные, – сказал Келли. – Но я не думаю, что это плохо. Мы всё ещё привыкаем друг к другу. Иногда мне хочется быть больше похожим на тебя. Я не могу держать себя в руках. Не знаю, как ты это делаешь. Я не считаю тебя слабым. Я просто не понимаю твою силу.

Уильям молчал. Келли не знал, что ещё сказать. Они сидели бок о бок, глядя на другую сторону озера. В конце концов, у Келли замёрз нос, и в желудке заурчало.

– Возвращайся в лагерь, – снова попробовал он.

Уильям покачал головой.

– Мне нужно подумать.

– Как долго?

– Я не знаю.

Келли сдержал очередной вздох. Уильям редко пребывал в плохом настроении, но когда это случалось, он застревал глубоко.

– Я предоставлю тебе пространство. Я не хочу, потому что люблю тебя. И ты мне нравишься. Но если тебе нужно пространство, я понимаю.

Уильям не ответил. Келли встал и потащился обратно в лагерь, больше не переживая о шныряющих в деревьях монстрах. Пусть его покусают оборотни, пусть зомби съедят его мозги, и пусть вампиры пьют его кровь. Никто из них не был таким страшным, как мысль о потере Уильяма.

***

Келли лежал в спальном мешке на спине, глядя вверх. В лагере всё стихло. Он не знал, который час, но Уильям уже должен был вернуться. Он разрывался между мыслями о том, что он где-то там замерзает, и что он поехал домой один. Когда молния начала медленно расстёгиваться, он сел, чуть не протянув руки, когда увидел фигуру Уильяма.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Да, – ответил Уильям, его голос снова стал мягким.

– Ты можешь дружить с Джаредом, – быстро сказал Келли. – Мне всё равно.

Уильям зашёл в палатку, снова её застёгивая.

– Нет, не всё равно.

– Может быть, но лучше ты будешь дружить с ним, чем… Я не хочу тебя потерять.

– Я тоже не хочу тебя потерять, – сказал Уильям. Он подполз к Келли, приближая их лица. – Прости. Я знал, что это причинит тебе боль, но всё равно сделал это.

Келли пожал плечами.

– Наверное, такова цена любви. Временами мы будем причинять друг другу боль, но хорошие времена перевешивают плохие. По крайней мере, я так думаю. Надеюсь, ты тоже.

– Определённо, – сказал Уильям, чмокая его в губы. – А теперь подвинься, потому что мне холодно.

Келли расстегнул для него спальный мешок, пока Уильям разувался. Затем он забрался внутрь, и Келли перевернулся, чтобы Уильям мог его обнять.

– Это ты должен меня обнимать, – пожаловался Уильям, дразнясь. – Это я мёрзну.

– Поэтому тебе нужно обнять что-нибудь приятное и горячее. Вроде меня.

– Ха.

Уильям обвил его рукой, притягивая ближе. Не прошло много времени, прежде чем температура значительно повысилась. Келли небрежно поднял зад, чувствуя, как к нему прижимается твёрдый член Уильяма. Это было хорошо. Иногда, когда эмоции не заслуживали доверия, необходима была физическая близость, чтобы снова свести вместе отдалившиеся сердца. Должно быть, их мысли текли в похожем русле, потому что как только Келли перевернулся, Уильям накрыл его губы своими.

Они раскрыли спальный мешок, стараясь избавиться от одежды, чтобы соприкоснуться кожей. Перекатываясь из стороны в сторону, они целовались и лапали друг друга. Как только Уильям оказался сверху, он начал тереться бёдрами о Келли. Наконец-то! Он месяцами хотел этого, но чувствовал, что лучше позволить Уильяму двигаться в своём темпе. Теперь время казалось подходящим. После того, как они так близко подошли к потере друг друга, момент не мог быть идеальнее.

– Подожди, – сказал Келли, потянувшись к своему рюкзаку. Он покопался внутри, пока не нашёл маленький тюбик смазки. Он замедлился, думая о презервативе, но со времён своего первого раза он проверялся каждые полгода. Уильям не был ни с кем другим, так что всё должно быть в порядке.

– Что это? – спросил Уильям.

– Это поможет, чтобы всё прошло гладко, – сказал Келли.

– Оу. Эм… – черты лица Уильяма сморщились от беспокойства. – Как мы решим, кто…

– Не переживай, – хохотнул Келли. – Я знаю своё место. По крайней мере, в постели.

Уильям по-прежнему боролся с собой, но, возможно, это было просто волнение из-за первого раза. Они будут делать всё медленно. Чёрт, подобное у Келли было так давно, что у него не было выбора. Он сделал всё как можно веселее, покрывая смазкой два пальца Уильяма, прежде чем опустить его руку вниз. Милый Уильям вернулся, потому что он продолжал спрашивать, не делает ли Келли больно. Лучшим способом заверить его в этом было стонать, даже если это вызовет кучу весёлых комментариев завтра за завтраком. Если их подслушают, Келли намеревался сделать так, чтобы об этом стоило разговаривать.

– Или сюда, – сказал он, притягивая Уильяма ближе. Крепко держась, Келли заставил его перевернуться и сам оказался сверху.

– Я запутался, – сказал Уильям. – Я думал, ты хочешь, чтобы я…

– Хочу, но мне так легче, а тебя будет не так легко принять. Как только мы начнём, ты сможешь делать всё, что захочешь.

Уильям поднял взгляд на него. Келли всё время наблюдал за его лицом. За тем, как трепетали его веки, как только он оказался внутри, как его дыхание стало прерывистым, когда Келли начал двигать бёдрами, и по большей части за осознанием, что это нечто совершенно другое по сравнению с тем, что они делали раньше. В физическом плане это было очевидно, но связь, которая ослабла и истощилась, сейчас восстановилась и окрепла. Может быть, даже ещё больше, потому что когда Келли перевернулся на спину, прижимая Уильяма к себе, когда усилились его толчки, эта связь горела светом. Их любовь была в безопасности, спасённая актом, который ещё раз переплёл вместе их души.

***

– Здравствуйте, миссис Таунсон. Вы сегодня хорошо выглядите! Так хорошо, что я хотел бы быть на десять лет старше. И натуралом, – Келли надеялся, что лесть покажется дружелюбной, а не саркастичной.

Казалось, сегодня миссис Таунсон была в хорошем настроении, потому что она улыбнулась. – Попробуй на двадцать лет старше, – сказала она. – Но сегодня тебе везёт, потому что у меня случайно есть сын твоего возраста. Уверена, он тебя ждёт, – она отошла в сторону, чтобы он мог войти.

– Спасибо, – сказал он. Затем добавил более серьёзно. – Вы действительно выглядите мило.

– Я работала в саду. Должно быть, это всё солнце.

– Вы на самом деле загорели, – отметил Келли. – Уильям только сгорает.

– Это у него от отца, – черты её лица немного напряглись, но было ясно, что ей лучше. Она не начала ни с кем встречаться, но Уильям сказал, что она нашла новый ритм и двигалась вперёд. – Вилли наверху.

– Спасибо, – сказал Келли, поправляя свой рюкзак. Было странно нести его в субботу. Сегодня не было учёбы, но рюкзак держал что-то намного важнее учебников. Сердце Келли начало колотиться, пока он поднимался по лестнице, и не от физической перегрузки. Сегодня был особенный день. До сих пор он держал дату при себе, надеясь, что Уильям не понял. Келли хотел его удивить.

Шесть месяцев. Время пролетело. У них всё было хорошо. Конечно, они по-прежнему пререкались, но теперь он знал, что у Уильяма низкий порог для таких вещей. Со времён похода, когда они подошли так близко к потере друг друга, Келли очень старался сдерживать свой характер. Им дали второй шанс, и с тех пор был один длинный медовый месяц. По крайней мере, для него. Он мог только надеяться, что Уильям чувствует то же самое.

Сделав глубокий вдох, он открыл дверь в спальню, не стучась. Уильям замер, не одевшись до конца. На кровати лежала скомканная майка, он надевал тёмно-синюю рубашку. Они выбрали её вместе, когда Келли пытался отвадить его от маек-поло, которые Уильям так любил. Даже с расстёгнутой и повисшей на плечах рубашкой он выглядел блестяще. Значило ли это, что он знал о значительности этого дня?

– Ты рано, – сказал Уильям, надевая рубашку до конца и застёгивая пуговицы.

Келли хотелось попросить его рубашку не надевать, хотя бы какое-то время.

– Я не рано. Я сказал, что заеду за тобой перед ужином.

– Сейчас только пять, – сказал Уильям, глядя на часы.

– И это перед ужином, – ответил Келли. – Если я рано, то потому, что хотел подарить тебе это.

Он достал из рюкзака упакованный подарок. Он нашёл его в магазине по чистой случайности. Ройал тащил его по отделу игрушек, и как только эта вещь попалась ему на глаза, Келли понял, что это идеальный способ проявить поддержку интересов Уильяма. Более чем в одном смысле. Теперь он чувствовал себя не так уверенно.

– По какому случаю? – с опаской спросил Уильям.

– Случай не нужен, – сказал Келли. – Я люблю усыпать своих мужчин подарками. И ещё люблю засыпать со своими мужчинами. Ха-ха. Эм.

Он сел на край кровати, Уильям сделал то же самое. Затем он наблюдал, как Уильям осторожно открывает подарок, снимая клейкую ленту и раскрывая бумагу. Келли хотелось подскочить вперёд и сорвать за него остальное, просто чтобы покончить с этим. Но, в конце концов, игрушка раскрылась.

– Это не животное, – сказал Келли. – Но я подумал... Ну, это трансформер и...

– Это вертолёт Береговой охраны! – чуть ли не прокричал Уильям. – Это Еврокоптер Дельфин! AS365!

Келли хохотнул.

– Я поверю тебе на слово.

– Чёрт возьми! – произнёс Уильям. – Я даже не знал, что такие делают!

Келли почувствовал облегчение.

Я подумал, что это два твоих хобби, объединённые вместе. Знаю, он не подходит к остальной твоей коллекции.

– Мне нравится, – сказал Уильям. Затем он наклонился и поцеловал Келли. – Я люблю тебя!

– Я рад это слышать. Теперь открывай его. В режиме вертолёта есть маленький крючок на ниточке, который можно использовать для спасения утопающих.

Он наблюдал, как Уильям освобождает игрушку из упаковки, будто ребёнок рождественским утром. Пока перевоплощал игрушку в режим робота, Уильям с энтузиазмом прочёл ему лекцию о настоящем вертолёте и обо всех разных способах, которыми его использовали для спасения жизней. Его глаза ярко блестели, пока он играл с каждым механизмом.

– Это потрясающе, – сказал он. – Я тоже хочу сделать для тебя что-нибудь такое.

– А есть фотоаппарат, который трансформируется в олимпийского бегуна? – пошутил Келли.

– Я серьёзно. Иногда мне кажется, что я тебя не заслуживаю.

– Знакомое ощущение, – тихо произнёс Келли. – Просто будь сегодня моим спутником. Этого уже более чем достаточно.

– Хорошо, – сказал Уильям, вставая и освобождая на своей полке место для новой игрушки. – Но плачу я.

– Хорошо, потому что я забронировал столик в самом дорогом ресторане города.

По правде говоря, у них не было брони. Келли всё ещё чувствовал ожог от Дня Святого Валентина, так что они импульсивно решили, где поесть. Они выбрали гриль-кафе в центре, что было идеально, потому что находилось недалеко от их следующего пункта назначения. Как только они закончили с ужином, Келли повёз их чуть дальше, паркуя машину на противоположной стороне от реки Колорадо, чтобы сохранить сюрприз.

– Зачем тебе с собой рюкзак? – спросил Уильям, пока они шли.

– Увидишь, – сказал Келли.

Уильям огляделся вокруг, ища подсказки. Пока они заходили за угол, как раз перед тем, как на виду показалась достопримечательность, он всё понял.

– Мост Пфладжер!

– Будь здоров, – с улыбкой сказал Келли.

Уильям посмотрел на него, размышляя.

– Там был наш первый поцелуй.

– Разве? – невинно произнёс Келли. – Должно быть, я забыл.

– Не хитри, – сказал Уильям, потянувшись, чтобы взять его за руку. – Ты просто старый романтик. Признай это.

– Ты даже не представляешь.

Они неторопливо шли вдоль моста, глупо улыбаясь друг другу, остановившись, когда дошли до места, где впервые поцеловались. Уильям приблизился, чтобы восстановить момент.

– Не так быстро, – сказал Келли, обходя его. – Сначала ты должен ответить на простой вопрос.

– Серьёзно?

– Ага. Как долго мы уже вместе?

У Уильяма отвисла челюсть.

– Шесть месяцев?

– День в день, – сказал Келли.

Улыбка Уильяма померкла.

– Подожди, я думал, это было в начале ноября. Мы играли вместе в бильярд. Помнишь?

Келли закатил глаза.

– Тогда мы не были вместе. Я даже не был уверен, что это было свидание.

– Для меня было, – сказал Уильям.

– Нельзя встречаться с кем-то без их ведома, – парировал Келли. – Я не знал, что нравлюсь тебе, пока мы не оказались прямо здесь. Так что это произошло ровно шесть месяцев назад.

– Шесть с половиной? – произнёс Уильям, будто торгуясь.

– Это будет чудо, если мы дотянем до семи, – вздохнул Келли. – А теперь помолчи и позволь мне сделать волшебство.

Он достал из рюкзака бутылку шампанского, того же размера и марки, как то, что они разделили на Новый год.

– Теперь ты скажешь мне, что мы не встречались официально до Нового года, – поддразнил Уильям.

– Не начинай, – сказал Келли. – Сегодня мы празднуем наши отношения целиком. Все просветы, которые до сих пор делали их особенными. Можешь догадаться, что мы будем воспроизводить позже?

– У тебя в рюкзаке есть складная палатка? – с улыбкой спросил Уильям.

– Именно. И нет, палатки нет, но на этот раз я не забыл взять бокалы, – они были пластмассовыми и одноразовыми, но ничего страшного. Ему всё ещё нужно было садиться за руль, так что он выпьет не больше глотка или двух.

– Не могу поверить, что твоя мама тебе такое покупает, – сказал Уильям, беря бутылку, чтобы открыть её.

– Без мольбы не обошлось. Мои родители не против, что я пью, пока я делаю это дома и не ухожу после того, как начал. Это действительно бывает только по особым случаям. Если я попрошу их покупать мне по шесть банок пива каждую неделю, они ни за что этого не сделают.

– Всё равно попытаться стоит, – пошутил Уильям. Когда пробка вылетела, они смотрели, как она взлетела в воздух, прежде чем упасть в реку внизу. – Интересно, где она окажется?

– Наверное, в нашей питьевой воде. Кстати говоря, у меня во рту пересохло.

– Уже в пути, – Уильям наклонил бутылку, когда Келли поднёс пластиковые бокалы. Затем он поставил бутылку на землю.

Келли протянул Уильяму его напиток и произнёс тост, который репетировал неделю. – Пусть шесть месяцев превратятся в шесть лет, а шесть лет в шесть десятилетий. Ты делаешь меня невероятно счастливым, и я не могу дождаться…

– Господа? – перебил его голос. – Мне нужно будет увидеть документы.

Келли замер от шока. Затем повернулся и увидел позади них офицера полиции. Конечно, им не следовало пить на публике, но они стояли посреди пешеходного моста. Здесь ведь не ездили каждые пару минут патрульные машины.

– Сейчас же! – произнёс офицер, аж усы поднялись дыбом.

Уильям уже поставил свой бокал и достал бумажник. Келли не двигался.

– Мы действительно ничего не пили, – сказал он.

– Мне всё равно нужно будет увидеть документы, – ответил офицер, не впечатлённый.

Келли закатил глаза, поставив свой бокал рядом с бокалом Уильяма, и достал свои водительские права. Он нетерпеливо наблюдал, как офицер рассмотрел оба документа и заявил очевидное:

– Ни один из вас не является достаточно взрослым, чтобы пить.

– Попались, – сказал Келли. – Значит, хорошо, что мы не пили.

– Также вы недостаточно взрослые, чтобы хранить алкоголь, особенно в открытой таре.

– Мне его купили родители, – сказал Келли. – Всё правомерно. Закон Техаса.

Глаза офицера сузились.

– Закон гласит, что родитель может покупать своему ребёнку алкоголь, если употребляться он будет в их присутствии. Таков закон, – он снял с плеча рацию и сказал в неё несколько кодов, которые прозвучали невнятно. Затем посмотрел обратно на них. – Мне нужно, чтобы вы оба прошли со мной.

Келли смотрел на него, не веря, с поднимающейся злостью. – Мы ничего не пили!

– Келли, – предупреждающе произнёс Уильям.

– Что? Нам это купили мои родители, – он снова повернулся к офицеру. – Я должен пить под их присмотром? Ладно! Я поеду домой и сделаю это. Или заберите у нас бутылку, и я выпью с родителями как-нибудь в другой раз. Но мы не сделали ничего плохого, так что я никуда с вами не пойду, чёрт возьми!

Последовал напряжённый момент тишины. Казалось, офицер оценивал его, может, думая, нужно ли достать перцовый баллончик или что-то ещё. Келли только знал, что если бы он это сделал, то прошёл бы за это через суд.

– Ты только всё ухудшаешь.

Келли больше всего хотелось бы, чтобы эти слова произнёс полицейский. Но нет. Вместо этого их сказал Уильям.

– Я не хочу надевать на вас наручники, – сказал офицер, – но, думаю, это к лучшему. Разворачивайся.

– Вы шутите, – сказал Келли.

– Разворачивайся!

Уильям уже сделал это. Вздохнув, Келли развернулся, испытывая желание прыгнуть в реку, но не позволять железу сомкнуться на его запястьях.

– Всё будет в порядке, – прошептал Уильям. – Они позвонят нашим родителям и во всём разберутся. Как ты сказал, мы ничего не пили, – затем он добавил громче: – Вы можете проверить нас на алкотестере, пожалуйста? Мы хотим, чтобы было записано, что мы не употребляли алкоголь.

– С радостью, – сказал офицер. – Спасибо за сотрудничество.

Конечно, это было сказано только Уильяму. Когда Келли услышал щелчок наручников и почувствовал их тяжёлый вес, он понял, что потерял свою свободу.

***

Белые бетонные стены были перекрашены столько раз, что больше напоминали глазурь на торте, чем барьеры, предназначенные, чтобы сдерживать узников. Единственной мебелью в комнате был большой пластмассовый стол и шесть похожих стульев. Келли полагал, что целью этой хрупкой мебели было то, чтобы нельзя было стукнуть ею офицера по голове и сбежать в другую часть полицейского участка. Единственным существенным предметом была камера наблюдения высоко в углу. Это был неплохой жест, хотя Келли был разочарован отсутствием рефлекторного зеркала.

– Это нелепо, – произнёс Келли, расхаживая по комнате.

Уильям сел, сохраняя спокойствие. С тех пор, как офицер привёз их сюда, снял наручники и оставил их одних, Уильям мало что говорил.

– Они делают это просто, чтобы нас напугать, – сказал Келли. – В чём они нас обвинят? В умысле? Может, в хранении, но когда сюда приедет моя мама, уверен, она объяснит, что дала мне своё разрешение.

– Руганью отсюда не выберешься.

Келли развернулся.

– Что?

– Ругань не поможет, – сказал Уильям. – То, что произойдёт дальше, зависит от фактов. Не от твоего мнения.

– Факт в том, что мы ничего не пили!

– Ты не перестаёшь это говорить, – Уильям вздохнул, будто устал. – И всё же, мы здесь. Никто не отрицает, что мы ничего не пили, но по какой-то причине ты думаешь, что повторение этих слов снова и снова сыграет разницу. Просто сядь, ладно?

Келли сжал челюсть, но напряжение в голосе Уильяма заставило его сдержать любые придирчивые комментарии. Он занял место напротив своего парня и посмотрел на него.

– Так что по-твоему произойдёт? Каким будет наше наказание?

– Если повезёт, они позволят решать нашим родителям. Мы слишком молодые для тюрьмы, а детская колония кажется намного экстремальным решением.

– Значит, домашний арест, – сказал Келли.

– Я знаю, что буду под домашним арестом. Ты сказал, что твоя мама поймёт.

– Это самоуспокоение, – выдохнул Келли. – Ты должен признать, что это довольно глупо. Будто нас поймали с поднятым молотком у витрины ювелирного магазина. Почему коп не подождал, пока что-нибудь действительно произойдёт?

Уильям улыбнулся.

– Я определённо позволил бы нам сначала выпить. Чёрт, если бы я был офицером и увидел двух горячих парней, выпивших и романтичных, я бы сделал несколько шагов назад и насладился шоу.

Келли рассмеялся, чувствуя себя чуть лучше.

– Опять же, наверное, было бы хуже, если бы он нам это позволил.

– Наверное.

Он потянулся рукой через стол, но, прежде чем Уильям успел взяться за неё, замок щёлкнул, и дверь открылась. Миссис Таунсон. Келли вытянул шею, чтобы посмотреть, пришли ли и его родители, но там была только она и офицер полиции. Через мгновение осталась только она, качая головой им обоим.

– Скажите мне, что у вас есть разумное объяснение, – сказала она. – Вы шли по мосту, нашли открытую бутылку и подняли её в самый худший момент.

– Прости, – сказал Уильям. – Это должно было быть романтично.

Его мама вздохнула.

– Романтика не включает себя выпивку. На публике. На самом деле, я бы сказала, что это противоположность романтики.

– Мы не пили, – сказал Уильям. – Офицер рассказал тебе о тесте на алкоголь?

– Да, и честно говоря, от этого мне не легче. Он остановил вас до того, как вы сделаете что-нибудь очень глупое, – она повернулась к Келли. – Как вы планировали ехать домой? Ты собирался пить и садиться за руль?

– Нет, – сказал Келли. – Я собирался сделать всего пару глотков, может быть, максимум бокал. Мы не планировали напиваться.

– Это шампанское, – сказала миссис Таунсон. – Сахар ударяет прямо в голову.

– Один бокал в пределах закона, – ответил Келли.

– Для взрослого! Ты просто ребёнок!

– Мне семнадцать лет! – парировал Келли.

Миссис Таунсон скрестила руки на груди.

– И остаётся надеяться, что за четыре года ты немного поумнеешь, потому что в большинстве городов не приветствуется пьянство в общественных местах. А когда дело касается вождения, тебе повезёт, если ты сохранишь свои права.

– Я не планировал напиваться, – огрызнулся Келли. – Мы собирались выпить вместе всего по одному чёртовому бокалу и…

– Хватит!

Если Келли огрызался, Уильям просто рычал. Ошеломлённый, Келли бросил взгляд на него, ожидая увидеть его злящимся на них обоих, но он сосредоточился только на нём.

– Не спорь с моей матерью! – сказал Уильям. – Не спорь сегодня больше ни с кем, иначе пожалеешь об этом. Понял?

Келли в шоке смотрел на него, прежде чем вяло кивнуть. Может, он перешёл черту, но эта женщина действительно знала, как на него надавить. По крайней мере, она не выглядела самодовольной, когда села рядом со своим сыном. Вместо этого она смотрела на свою сумочку на столе, погрузившись в мысли. Уильям положил руку ей на плечо, затем потянулся через стол и взял за руку Келли, будто мог таким образом соединить их двоих. Они так и сидели, не разговаривая.

Келли плохо переносил тишину. Он был бойцом. Вся его жизнь касалась борьбы. Зачастую эти битвы были внутренними. Принять то, что он гей, или толкать себя быть лучшим возможным атлетом – ничего из этого не было легко. А иногда ему бросал вызов и внешний мир, обычно в форме расизма и предубеждений. В таких ситуациях Келли не подставлял другую щеку. Никогда не подставит. Так что он рычал, огрызался и боролся до последних сил, чтобы защитить себя. Как сегодня, когда вечер должен был быть особенным. Кто-то пришёл и всё разрушил. Почему он должен был покорно сидеть и позволять этому произойти? И всё же, Уильям, казалось, не восхищался его бойцовским духом. Вместо этого он был недоволен.

Дверь снова открылась, его сердце подскочило. Приехали его родители. На этот раз офицер остался в комнате, когда дверь снова закрылась. Миссис Таунсон встала, протягивая руку его родителям. Мир был заключён. Наверняка теперь всё прояснится. Его мама и папа всё исправят.

– Простите, – сказала Лейша миссис Таунсон. – Боюсь, это моя вина. Я купила Келли шампанское, но это никогда не должно было выходить за пределы дома.

Миссис Таунсон понимающе кивнула.

– Насколько я поняла, Уильям не особо отговаривал его от этого и не отказался от бокала.

Келли ссутулился на своём стуле, принимая поражение. Он надеялся, что его мать защитит своё право позволить сыну выпить, но сжатые губы и качание головой сказало ему всё, что нужно было знать. Он ошеломлённо наблюдал, как они все сели, и офицер говорил о датах суда и возможных последствиях. Миссис Таунсон не ушла далеко от истины. Келли мог потерять свои водительские права. Возможны были различные ужасные вещи, но по большей части он от них отключился. Вместо этого он продолжал думать о том, где должен быть. Уже становилось поздно. Они бы уже приехали домой. Келли включил бы какую-нибудь лёгкую музыку, зажёг свечи и отдал бы Уильяму всего себя. Может, несколько раз, прежде чем закончилась бы ночь.

Он посмотрел на своего парня, который слушал офицера и вежливо кивал, будто тоже был взрослым. На одно краткое мгновение Келли захотелось, чтобы он отбросил в сторону ангельский нимб и выглядел недовольным или закатил бы глаза, или был каким угодно, но не идеальным. Но, конечно, Келли не был уверен, что тогда любил бы его. Тем не менее, немного сочувствия успокоило бы. Подростки пили. Всегда будут пить. Он планировал делать это ответственно, но это ни за что не считалось. Вместо этого они все теряли время. Это вмешательство ничего не изменит. Если что, Келли как никогда хотелось напиться.

– Спасибо вам, – сказал его отец, вставая и протягивая руку офицеру.

По крайней мере, это сигнализировало об окончании. Их проводили на выход. Оказавшись на парковке, Келли смог только обменяться тихим прощанием с Уильямом, прежде чем они разошлись в разные стороны. Он тащился следом за своими родителями, ненавидя мир в целом, когда услышал шаги бегущего по парковке человека.

Уильям. Его мать стояла вдали и не казалась довольной, но это было не важно. Келли бросил взгляд на свою маму, которая неохотно кивнула. Келли побежал, встречая Уильяма между двумя машинами. Когда они оказались друг перед другом, его злость растаяла. Вместо этого ему хотелось плакать.

– Я хотел, чтобы вечер был особенным, – сказал он.

– Я знаю, – ответил Уильям. Затем он шагнул вперёд, обвил Келли руками и поцеловал его. – Счастливой годовщины.

– Да уж, – произнёс Келли. – Это были великолепные шесть месяцев. Шесть с половиной, – быстро добавил он.

Уильям выглядел рассерженным.

– Они были памятными, мягко говоря. Послушай, у меня, наверное, будут большие проблемы, так что…

Келли сгримасничал.

– Да, я знаю. Мы всё равно увидимся в школе, верно?

– Верно. Это у нас отобрать не могут. Если бы только у Ромео и Джульетты был общий обеденный перерыв, всей трагедии удалось бы избежать, – Уильям колебался. – И всё же, не делай ничего сумасшедшего и не появляйся в моём доме посреди ночи, ладно? Нам стоит вести себя поспокойнее.

Келли пожал плечами, не желая соглашаться.

– Напиши мне, ладно?

Уильям кивнул. Слегка улыбнувшись, он развернулся, чтобы уйти. Наблюдая за ним, Келли не мог не подумать снова об альтернативной реальности, где в комнате, освещённой танцующим пламенем, они были бы в тёплых объятиях друг друга.

***

В следующий раз они увиделись в суде. Миссис Таунсон отпросила Уильяма из школы в понедельник, чтобы они могли пообщаться с адвокатом. Келли это казалось немного чересчур. Опять же, может быть, его мать сделала бы то же самое, если бы сама не была адвокатом. Она занималась банкротством, а не подростковой преступностью, но от этого ей было комфортнее в том плане, как пройдёт их свидание в суде.

Келли начнёт с извинений, которые в последнее время много практиковал. По настоянию своей матери, он уже извинился перед ней за нарушение доверие, перед братом за плохой пример для подражания и даже перед миссис Таунсон, в письменной записке. Келли сказал, что мог бы сделать это лично, но его мама просто покачала головой и протянула ему ручку и бумагу.

Он ожидал увидеть Уильяма на следующий день, но, когда во вторник прошёл третий урок, место Уильяма было пустым. В тот день Келли пропустил ланч, не желая есть в одиночестве. Затем его мама заехала за ним днём, как отвозила его и утром, так как ему теперь запрещалось пользоваться машиной. Всё было частью плана. Келли должен был проинформировать судью, что потерял своё разрешение водить, и она надеялась, что это предотвратит лишение его прав. Келли казалось, что вместо этого они могли просто притвориться, но она была тверда. Никакой машины.

Дома он переоделся в костюм, прежде чем его увезли в суд. Чтобы поднять себе настроение, Келли притворился, что едет туда, чтобы жениться; фантазия усилилась, когда он увидел Уильяма в рубашке и с галстуком. Но никаких свадебных колокольчиков не было. Только угрюмые родители, наблюдающие зоркими глазами. Келли и Уильям подошли друг к другу с опаской, возможно, боясь, что если проявят какой-либо энтузиазм, этот совместный момент у них тоже отберут.

– Я не хочу целоваться, – еле слышно пробормотал Уильям. – Не перед ними.

– Оставим это до тех пор, пока не окажемся перед судьёй, – пошутил Келли.

Уильям не засмеялся.

– Мне нужно, чтобы всё прошло хорошо, ладно? Я не хочу, чтобы это повлияло на мои шансы попасть в Береговую охрану.

Келли устоял перед желанием закатить глаза.

– Я буду хорошо себя вести. Знаешь, иногда людей принуждают присоединиться к армии вместо того, чтобы отправлять их в тюрьму. Может, я просто увеличил твои шансы. Наверное, сегодня тебя вышлют на корабле.

Этим он заработал улыбку. Сам суд был не таким фантастическим. Судья, казалось, больше скучал, чем что-либо ещё. Келли произнёс свою речь, в которой выразил сожаление и описал всё, что потерял из-за своей ошибки во взглядах. Слова Уильяма были более эмоциональными, сосредоточенными на том, что он подвёл свою мать. Они не казались отрепетированными, означая, что, наверное, были искренними. В конце всего этого их приговорили к тридцати часам общественных работ и поставили на детскую версию учёта. В основном, им нельзя было попадать в неприятности следующие шесть месяцев, и на этом всё.

Келли думал, что худшее позади, но его родители казались такими же недовольными, как и раньше.

– Думаешь, мы рады видеть тебя в суде? – спросила его мать. – Лучше бы это был последний раз!

– А как же гражданская обязанность быть присяжным? – спросил он.

Она ответила ему подзатыльником. Ему казалось, что они все должны пойти и отпраздновать, но конечно, расклад был не такой. Когда его родители пошли поговорить с миссис Таунсон, он задержался позади, чтобы переговорить наедине с Уильямом, который тоже не казался успокоенным лёгким приговором.

– Могло быть и хуже, – сказал Келли.

– Говори за себя. Я под домашним арестом на месяц.

Келли сочувственно поморщился.

– Две недели. Если только моя мама не услышит, на сколько закрыли тебя. Тогда, наверное, она повысит мой приговор.

Уильям взглянул на их родителей.

– Мне пора идти. Полагаю, мы увидимся только в школе.

– Не правда, – сказал Келли. – Нам предстоят тридцать часов свиданий. Просто они будут проведены на службе обществу.

Глава 9

Келли перескакивал с одной ноги на другую перед дверью, желая оставаться в движении, хоть и добрался до пункта своего назначения. Дневное солнце приятно грело спину, лёгкий ветерок охлаждал пот на его коже. Когда дверь открылась, Келли задержал дыхание, пока не стал уверен, кто это.

– Ты не должен быть здесь, – сказал Уильям, опускаясь взглядом вниз по телу Келли.

– Твоя мама ещё на работе, верно?

– Да. Она психанёт, если найдёт тебя здесь.

Но он всё равно отошёл в сторону, позволяя Келли войти.

За неделю мало что изменилось. Никаких железных решёток на окнах или видеоняни на книжной полке. Он бросил небрежный взгляд на ноги Уильяма, в поисках признаков монитора на лодыжке.

– Как тебе домашний арест?

– Ха-ха, – ответил Уильям, закрывая дверь. Затем он повернулся, чтобы снова оглядеть Келли. – Я чертовски возбуждён.

– Я тоже. Всегда есть школьная туалетная кабинка. Наши родители довели нас до этого.

– Фу.

– Сколько у нас времени до того, как мама придёт домой?

– Полчаса, – сказал Уильям. – Но ты отвратительно потный.

– Тогда тебе лучше пойти со мной в душ.

Они продержались не долго, не только потому, что было мало времени, но ещё целая неделя без секса казалась вечностью. Келли был на грани того, чтобы снова объявить себя девственником. Оказавшись снова в своей потной одежде, он вытер волосы полотенцем, оглядывая комнату Уильяма. Новый трансформер стоял посреди фигурок животных, как какой-нибудь робот-пастух.

– Он мне нравится, – сказал Уильям, надевая джинсы, прежде чем сесть на кровать. – Недавно мама зашла, когда я бегал с ним по комнате в режиме вертолёта. Было ужасно стыдно, но очень весело.

Келли усмехнулся.

– Ждёшь завтра начала общественных работ?

– Я хотел поговорить с тобой об этом.

Келли вздохнул и уселся на матрас рядом с ним.

– Только не снова.

– Я иду волонтёром в Продовольственный фонд. Я подумал об этом и...

– Не-е-ет, – простонал Келли. – Ты видел их видео на сайте. Мы будем без остановки упаковывать еду в коробки. Это никогда не заканчивается. У нас не будет никакого времени побыть вместе или повеселиться.

– Убирать мусор весело?

– Нет, но эта работа не такая беспокойная. Мы будем вместе на солнце и свежем воздухе, поддерживая красоту Остина. Я возьму с собой еду, чтобы на перерыве мы могли вместе устроить пикник.

– Продовольственный фонд помогает голодающим, – сказал Уильям. – Для меня это более значимо. Кроме того, это будет лучше выглядеть в моём заявлении в Береговую охрану. Я буду продолжать заниматься этим и после тридцати часов. Хочу, чтобы меня считали волонтёром, а не кем-то, кто помогает только чтобы расплатиться за преступный долг.

Келли приподнял бровь.

– То, что ты будешь хорошо выглядеть, для тебя важнее времени со мной?

– Нет, я бы предпочёл чувствовать, что играю разницу. Убирать окружающую среду хорошо, но я хочу помогать людям. Поэтому я становлюсь спасателем на воде.

– Очаровательно, но это единственное время, которое мы сможем провести вместе, пока тебя не освободят из-под домашнего ареста.

– Тогда проведи его со мной, пакуя еду в коробки.

Келли сжал челюсть.

– Достаточно того, что нас наказывают за это. Я не собираюсь нагружать себя, надрываясь на работе.

Уильям пожал плечами.

– Тогда, полагаю, мы идём раздельно.

– Видимо.

Келли улёгся на спину, глядя в потолок, желая, чтобы хотя бы один разговор с Уильямом прошёл нормально. Иисус был отличным и всё такое, но он был бы дерьмовым бойфрендом. Никакого времени для романтического вечера, дитя моё. Мне нужно кормить голодающих сирот и купать прокажённых.

– Я хочу видеть тебя чаще, – сказал Келли.

– Ты знаешь, где меня найти. В школе или в Продовольственном фонде.

Келли перевернулся лицом к нему.

– Ты можешь начать заезжать за мной каждое утро? Мне надоело ездить на автобусе.

– Я думал, тебя возит мама?

– Нет. Она хочет, чтобы это было как можно унизительнее, – Келли потянулся и положил руку ему на спину. – Пожалуйста.

– Хорошо, – сказал Уильям. – Тебе пора идти.

– Значит, я не увижу тебя до понедельника? Ты мог бы хотя бы попробовать пойти со мной в «Сохрани красоту Остина». Только на эту неделю. Если тебе не понравится, можешь пойти трудиться пчёлкой.

Уильям бросил взгляд на него.

– Я пытаюсь превратить что-то негативное в позитивное.

– Значит, это «нет»?

– Это «нет».

Келли встал, хладнокровно поцеловал его в щёку и вышел из комнаты, не сказав больше ни слова.

***

Уильям улыбается, скрещивает глаза, смеётся, спит, плавает, сидит, сложив руки за головой, и смотрит в никуда. Дюжина разных Уильямов лежали на его кровати. От этой мысли у Келли кружилась голова. Очень жаль, что это были просто фотографии, а не по-настоящему. Тем не менее, у него внутри всё скрутилось, будто он смотрел на парня во плоти. Уильям сводил его с ума во многих замечательных смыслах. И в нескольких плохих тоже.

– Может, я просто не достаточно хорош для него, – сказал он сочувствующему голосу в трубке, прижатой к его уху.

– Или, может быть, он просто слишком уж хороший, – вздохнула Бонни в трубку. – Помнишь ту девчонку, с которой я встречалась мимолётно? Которая хранила себя до брака. Я не переставала говорить, что в Техасе это никогда не легализуют, а если и легализуют, к тому времени ей будет лет шестьдесят. Никто не хочет морщинистую старую девственницу.

Келли хохотнул в телефон.

– Я помню. Она даже носила кольцо чистоты, верно?

– Ага. И я от этого витала в облаках. Считала её такой благородной, полной чистоты. Конечно, невозможность залезть в её трусики тоже сводила меня с ума. Но, в конце концов, стало скучно. Она была слишком чистой. Даже не играла со мной в покер.

– Это был покер на раздевание? – спросил Келли.

– Ну да, но брось. Надо жить!

Келли посмотрел на фотографии на кровати, переместив несколько. – Уильям не такой плохой.

– Но... – любезно подсказала Бонни.

– Но он одержим тем, чтобы поступать правильно. И Береговой охраной. О боже, я даже не буду начинать об этом. Я хочу бегать на Олимпийских играх, и я буду, но вся моя жизнь вокруг этого не крутится. Однажды будет, но я не живу и не дышу ради этого момента. Я могу либо позволить себе повеселиться сейчас, либо визжать от ужаса каждый раз, когда кто-то предлагает мне конфету.

– Хотела бы я на это посмотреть, – сказала Бонни. – Так что ты будешь делать?

– Что я могу сделать? Я люблю его.

– Тогда тебе просто придётся страдать в тишине. Удачи с этим.

– Спасибо, – сказал Келли, не скрывая своего сарказма.

– Как сегодня прошло волонтёрство?

– Нормально. Никакого наблюдения и прекрасная погода. Каждые пару секунд мимо пролетали машины, и это отстойно, но я мог бы сделать всё романтичным.

– Ты завтра придёшь на собрание?

– Нет. Моя борьба с мусором продолжается. Кроме того, я сейчас не могу садиться за руль.

– Я могла бы хоть раз за тобой заехать. Было бы потрясно?

– На самом деле, ты могла бы заехать за мной и отвезти меня на дурацкие общественные...

– Упс! Батарея садится. Не могу говорить!

Линия стихла. Келли бросил вопросительный взгляд на свой телефон, прежде чем отложить его в сторону. Затем он вернулся к просмотру своих фотографий Уильяма, потому что в данный момент это всё, что у него было.

***

Тоскливо. В воскресенье пошёл дождь, и с тех пор тяжёлые серые тучи отказывались уплывать. Келли достаточно надышался влажной погодой, чтобы это отравило ему дух. Он не мог отделаться от плохого настроения. Не помогло даже то, что Уильям заехал за ним утром, возможно, потому что этой солнечной улыбки нигде не было видно. Вместо этого он молчал, пока ехал в сторону школы.

– Так как прошёл день в Продовольственном фондом? – спросил Келли, язвительнее, чем намеревался.

– Отлично. Люди там действительно классные. Мы надрывали задницы, работая, но все такие заряженные, что это отчасти весело. К концу смены у меня голос охрип от того, что так много разговаривал. А что у тебя?

– С голосом? – произнёс Келли. – Всё гладко. Я ни с кем не разговаривал. Просто продолжал думать о тебе. Мы могли бы устроить себе пикник. Было бы идеально.

– Келли...

– Конечно, в воскресенье погода испортилась, так что хорошо, что тебя там не было. Мне пришлось надеть мусорный пакет, чтобы не промокнуть.

Уильям взглянул на него.

– Правда?

Келли фыркнул.

– Да. Я проделал дыру в одном из них для лица. И две маленькие дырки для рук.

– Жаль, что я это пропустил.

– Да уж.

Мгновение в машине было тихо, прежде чем Уильям снова заговорил.

– Ты всё ещё можешь поехать со мной в Продовольственный фонд на следующих выходных.

Келли сжал челюсть.

– А ты всё ещё можешь присоединиться ко мне на уборке мусора на следующих выходных. Почему на компромисс должен идти я?

– Ты действительно хочешь, чтобы я на это ответил?

Келли приподнял бровь.

– Пожалуйста, ответь.

– Потому что ничего из этого не было бы, если... Не бери в голову.

– Нет, скажи это!

Уильям покачал головой.

Келли уставился на него.

– Ты считаешь, что это я во всём виноват? Я пытался сделать нашу годовщину особенной!

– Дело не в этом, – сказал Уильям. – Дело в твоём поведении. Если бы ты был милым с полицейским, признал бы, что мы чуть не совершили ошибку, он мог бы отпустить нас с простым предупреждением.

– Я в этом сомневаюсь.

– А я нет, потому что ты прав. Он мог позвонить твоей маме, подтвердить, что она купила тебе алкоголь, и что у тебя было разрешение пить его. Дома. Наверное, он забрал бы шампанское, хлопнул бы нас по запястью и позволил продолжить вечер. Вместо этого он надел на тебя наручники. Ты ведь понимаешь, почему, верно?

– Боже, ещё бы.

– Это не потому что ты чёрный! – фыркнул Уильям. – Это потому, что иногда ты ведёшь себя как монстр. Вместо того чтобы попытаться говорить разумно с другим человеком, или с помощью очарования выпутаться из тяжёлых ситуаций, ты слетаешь с катушек. Конечно, полицейский надел на тебя наручники! Чёрт, мне самому хотелось это сделать.

– Потому что я постоял за себя? – произнёс Келли. – Боже, я понятия не имел, что ты такой покорный. Наверное, я не должен удивляться. Ты отчаянно хочешь присоединиться к Береговой охране, где какой-нибудь морпех будет говорить тебе, что делать и как думать.

Уильям посмотрел на него, с горящим в глазах предупреждением.

– Тебе просто нравится поднимать эту тему, да? Зачисление туда значит для меня всё, а ты никогда не упускаешь шанс заставить меня почувствовать себя из-за этого дерьмово.

– Может ты и должен! – сказал Келли. – Особенно, если Береговая охрана для тебя важнее, чем провести выходные со своим парнем!

– И что? – Уильям включил дворники. Они двигались всё быстрее, пока усиливался дождь. – Думаешь, меня привлекает совместное поедание сэндвичей во время уборки мусора? И серьёзно, почему я должен награждать тебя за то, что ты втянул нас в это?

Келли скрестил руки на груди.

– Значит, это всё моя вина?

– Да! Как ты можешь этого не видеть?

– Может, потому что меня не интересует, кто виноват. Я не давил на тебя за то, что ты стоил мне соревнования.

Уильяма будто ужалило.

– Триатолона?

– Да, триатлона. Я не поливал тебя дерьмом за то, что ты просто споткнулся и упал. Ты тоже не идеален. И никогда не будешь, как бы ни старался, так что стань проще.

Уильям покачал головой.

– Дело не в том, что кто-то из нас совершает ошибки. Дело в том, как ты на них реагируешь. Во время соревнования ты был классным. Почему ты не мог быть таким с полицейским?

– Со свиньёй? – прорычал Келли. – Может, потому что его я не люблю!

Голос Уильяма был приглушённым, когда он ответил.

– А меня ты ещё любишь? Мы теперь только и делаем, что ругаемся. Думаю, тогда ты меня любил. Я тебе верю. Но что-то изменилось, потому что очевидно, что я больше не делаю тебя счастливым.

– Делаешь, – сказал Келли, уже чувствуя усталость. – Но не тогда, когда ты ставишь другие вещи важнее наших отношений. Не просто другие вещи. Всё! Свою маму, Береговую охрану и нужды практически всех, кто оказывается в твоей жизни. Ты всегда думаешь о них, а не о нас. Но несмотря на всё это, как бы мне ни хотелось рвать на себе волосы от твоего рыцарства, ты всё равно делаешь меня счастливым.

Механизмы дворников стонали, работая на износ, чтобы смахнуть воду. Машину заполнил глухой стук, тишина была такой же удушающей, как влажность на улице. Желудок Келли инстинктивно наполнился страхом, пока он ждал слов от Уильяма.

– Дело в том, что я больше не уверен, счастлив ли.

У Келли отвисла челюсть, хоть он и предвидел это.

– Что ты хочешь сказать?

Уильям пожевал губу и бросил взгляд на него.

– Я не знаю. Может, сделать перерыв. Мы можем попробовать снова быть друзьями и...

– Потому что я облажался? – крикнул Келли. – Потому что я человек и позволяю себе испытывать злость? Что с этим не так? Почему тебе обязательно быть таким чёртовым роботом?

– Я не робот, – проворчал Уильям, сжав челюсть.

– Конечно, робот. Как твои игрушки. Должно быть, поэтому ты так ими восхищаешься, потому что хочешь быть таким же. Пластмассовым и бесчувственным.

– Я злюсь! – крикнул в ответ Келли. – Ты знаешь это. Но ещё я понимаю, что такое сдерживаться. Ты срываешься каждые пять секунд, как...

– Срываюсь, когда я с тобой, потому что ты всегда...

– Поэтому мы не должны быть вместе! – огрызнулся Уильям. – Что-то не так!

Келли сузил глаза.

– Ты никогда не будешь в отношениях без ругани. Хотя это не имеет значения. С таким темпом ты больше никогда не будешь ни с кем встречаться.

Уильям бросил на него злой взгляд.

– И почему это?

– Ты знаешь почему.

– Скажи это, – произнёс Уильям, обнажая зубы. – Скажи это ещё раз. Только посмей, чёрт возьми, потому что если ты сделаешь это, это будет последний раз, когда я слушаю твоё дерьмо.

Келли знал, что не должен принимать этот вызов, но ему было больно, и он всё равно разошёлся и хотел довести Уильяма до слёз.

– Как только ты попадёшь в Береговую охрану, то вернёшься в шкаф, иначе твои надзиратели от тебя откажутся. Ты будешь жить своей жалкой жизнью робота, спать каждую ночь на холодной кровати, время от времени сбегать в круизный парк, чтобы пососать...

Машина резко дёрнулась, и тело Келли вместе с ней. Его голос сбился, когда ремень безопасности болезненно сильно прижался к его груди, звук скрипящих шин заменил его крики, когда автомобиль развернулся. У него внутри всё перемешалось как на горизонтальных американских горках, будто они каким-то образом заехали в центрифугу, и гравитация пыталась разорвать их на части. Затем машина, наконец, остановилась. Келли бросил взгляд на своего бывшего парня, увидел его искажённое яростью лицо и понял, что Уильям был прав. Вся эта злость внутри него, все эти битвы против мира только всё ухудшали. Не только ситуации, но и людей. Он разрушал одного из лучших людей, которых когда-либо встречал.

– Уильям... – произнёс он.

Ещё больше скрипа шин, что было странно, так как они больше не двигались. Затем взрыв невероятной силы. Кромсание метала, раскол пластика, битьё стёкол, взрыв подушек безопасности и ослепляющий свет. Затем относительная тишина. Барабанил только падающий дождь, влажными и холодными каплями по щеке Келли.

Он попытался осмыслить мир. Он всё ещё был в машине. Всё ещё сидел, но его голова была за окном, что было странно, так как он его не открывал.

– Ты в порядке?

Он пытался повернуть шею, обнаружив, что она зажата, но ему удалось повернуться на дюйм или два, чтобы посмотреть на фары. Прищурившись при взгляде на них, он вблизи увидел повреждённую решётку чего-то огромного, вроде железного динозавра. Версия Годзиллы, построенная на автомобильном заводе.

– Келли!

Он втянул воздух, со скрипучим и дрожащим звуком. Дождь попадал ему в глаза. Ему нужно было залезть обратно в машину, чтобы посмотреть, в порядке ли Уильям, потому что его мозг начинал догонять. Они попали в аварию. Он с трудом пытался совместить кусочки паззла, что было ничем по сравнению с усилиями, которые потребовались для перемещения.

– Не двигайся, не двигайся! О боже! Где мой телефон?

Уильям будто был в истерике. Он был ранен? Желая его проверить, Келли застонал, одной рукой надавливая на салон машины, благодаря чему ему удалось выпрямиться. Ценой этого была пульсирующая боль, но он пытался её игнорировать, поворачиваясь. Лицо Уильяма было в крови, глаза широко раскрыты, пока он смотрел на Келли. По какой-то причине он смотрел вниз и издавал короткие звуки, одни гортанные слоги, которые не имели значения. Келли бросил попытки понять и проследил за его взглядом. Уильям потянулся к его подбородку, будто чтобы остановить его, но было слишком поздно. Келли увидел правду.

Он не был внутри машины. Машина была внутри него.

Или и то, и другое, потому что плоть, металл, кровь и пластик смешались вместе. Он не мог сказать, принадлежат клочки ткани его одежде или остаткам обивки салона. По цвету понять было невозможно, так как всё пропиталось влажной липкой краснотой. Келли оглядел всё это, и его мозг выделил одно ощущение поверх всех других. Боль. Она заполнила его, поднимаясь изнутри, откидывая назад его голову и открывая его рот. Затем она полилась из него, выходя криком. Как пар, исходящий из чайника, это был единственный способ выпустить давление. В конце концов, даже этого стало недостаточно. Последнее, что он слышал, это вой сирен и мольбы Уильяма: «оставайся со мной, оставайся со мной, оставайся со мной», прежде чем пришла благодать в форме мягкой тихой тишины.

***

Мир подходил и отступал волнами. Иногда, когда Келли открывал глаза, его ждала боль, вместе с людьми, которых он не узнавал. В эти моменты он мог только снова закрыть глаза. В других случаях мир был пушистым и розовым, будто его завернули в сладкую вату. Боль уходила, и у него перед глазами появлялись улыбающиеся лица, которые давали ему понять, что всё хорошо. Его мать, его отец, даже Ройал, который не столько улыбался, сколько плакал. Келли продолжал слушать их сообщение, повторяя его, когда мог.

– Всё нормально. Я в порядке.

Теперь это был его мир. Боль, от которой он ёжился, или моменты пушистого блаженства, ради которого он пытался оставаться в сознании. Чем чаще он открывал глаза, тем больше понимал. Незнакомцы были докторами и медсёстрами, невыразительный фон – больницей. Выражения лиц его семьи, в конце концов, изменились, становясь менее слезливыми и более решительными. Только когда появлялось новое лицо, к примеру Лейша, слёзы начинались снова. Затем Келли пожимал им руки и говорил то, что им нужно было знать. Он был в порядке.

В конце концов, миры боли и блаженства смешались и встретились где-то посередине. Открыв глаза, он почувствовал отдалённую боль и гул, который держал её в узде, но Келли больше не было так тяжело думать. На этот раз он смог остаться в сознании и при этом не двигался, глядя в потолок.

Автомобильная авария. Он покопался в воспоминаниях, пытаясь связать разбросанные впечатления в связное событие. Когда ему это, наконец, удалось, он снова закрыл глаза, вспоминая, как нижнюю часть его тела невозможно было отличить от остального урона. Он медленно проверил своё тело. Из-за онемения от лекарств это было сложно, но он чувствовал свои руки, свой торс и неприятное покалывание в паху и обеих ногах. Всё было по-прежнему на месте. Он был в порядке.

Только его правая нога свисала с матраса. Это не имело смысла, потому что Келли чувствовал, что лежит на кровати правильно, и не под углом. Это обеспечивали бортики. Он даже открыл глаза, чтобы убедиться в этом. Его ноги лежали прямо, одна была согнута в колене. Значит, нижняя часть его ноги свисала сквозь матрас? По какой-то причине в нём была дырка?

– Сладкий! Ты снова проснулся. Хочешь пить?

Перед глазами появилась его мама. Она приложила ладонь к его лбу, будто чтобы проверить температуру. Он кивнул, пытаясь сесть.

– Подожди, – сказала она.

Жужжание механизма сопроводило то, как половина кровати поднялась, пока Келли не оказался в сидячем положении. Он оглядел палату, чувствуя головокружение и пытаясь сосредоточиться на трубочке, которой его мать целилась ему в рот. Поймав её, он потянул холодную воду.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, отставляя чашку.

Он кивнул.

– Может, мне стоит позвать доктора.

– Я в порядке, – быстро сказал он. – Не нужно суетиться.

– Выглядишь хорошо, – сказала она, разглядывая его лицо. – Глаза ясные.

Он снова кивнул, сдерживание желание их закрыть.

– Ты помнишь...

– Где Уильям? – перебил он.

Губы Лейши сжались.

– Он уехал домой.

– Он в порядке?

– Да, милый, – его мать прижала руку к его щеке. – Ты помнишь аварию?

Он кивнул.

– А последствия?

Вопрос сбил его с толку, потому что это были последствия. Она вела себя так, будто было что–то ещё. Возможно, было.

– Как долго я здесь?

– Почти неделю. Как много ты помнишь?

Она продолжала спрашивать его об этом, заставляя задуматься, не получил ли он травму мозга.

– С моей головой что-то не так?

– Нет! – лицо его матери практически сморщилось, но она была достаточно сильной, чтобы превратить это в улыбку. – Мы чуть не потеряли тебя, сладкий. Доктора спасли тебе жизнь. То, что ты по-прежнему здесь, очень много значит. Я люблю тебя. Твой отец и брат любят тебя.

– Я тоже вас люблю, ребята, – пробормотал Келли.

Она улыбнулась, оглядывая его, по-прежнему держа руку на его щеке. Её глаза слезились, и хоть по большей части это было от любви, он также понял, что что-то не так. Что-то серьёзное.

– Мам? – спросил он, с проникающей в голос паникой.

– Ты в порядке, малыш. Но ты был довольно сильно ранен, и им не удалось спасти тебя всего.

– Что ты имеешь в виду?

Мама поцеловала его в лоб один раз, второй и третий. Затем посмотрела ему в глаза, со слезами в своих.

– Им пришлось ампутировать одну твою ногу.

Келли опустил взгляд на себя, поначалу задумавшись, не является ли всё это какой-то жестокой шуткой, потому что, накрытое одеялом, всё казалось нормальным. Не считая самого конца кровати, где должны были быть две маленькие горки, образованные его ступнями, но он видел только одну. Но этому была причина. Он чувствовал, что нога свисает с края, или через матрас, или ещё как-то.

Он не колебался. Он откинул одеяло, желая увидеть правду. Больничный халат и трубка, торчащая рядом с его пахом. Дискомфорт от этого перевесили попытки снять простыни полностью. Он видел оба бедра. Они были в порядке. Может быть, он потерял только стопу или...

– Сладкий, постарайся расслабиться.

– Я хочу увидеть, – сказал Келли, напрягаясь. – Просто помоги мне! Пожалуйста!

Его мать мгновение смотрела на него. Затем подошла к концу кровати и помогла опустить простыни до конца. Там, где должно было быть правое колено Келли, была куча бинтов. А ниже ничего.

***

Келли нажимал кнопку на пульте, снова и снова. На экране телевизора картинка менялась каждые две секунды. Он особо не видел изображений, его не волновало, когда брат жаловался, или отец спрашивал, нужно ли ему что-нибудь. Он просто смотрел невидящим взглядом в телевизор, висящий на больничной стене, потому что это было единственное, над чем он имел власть.

Он привык бороться. Келли мог сделать что угодно, если настроится. Решимость, упорная работа и, превыше всего, никаких компромиссов. Когда он решал, что победа – единственный приемлемый исход, он воплощал это. Оценки, отношения, его атлетическая карьера – всё было в его руках, пока он старался изо всех сил. Сейчас разум продолжал говорить ему, что он должен бороться, что должен делать что угодно, чтобы это исправить. И всё же, ничего нельзя было поделать. У него не было ноги, что оставляло его беспомощным. Бессильным. Искалеченным.

– Келли, – произнёс его отец, накрывая своей его руку. И пульт. – Давай просто его выключим. Пока что.

Келли переключил канал ещё несколько раз. Затем выключил телевизор и огляделся вокруг. Он ненавидел эту палату, ненавидел больницу. Он хотел уйти отсюда. Сейчас же. Но даже если бы он устроил истерику и вскочил с кровати, то не смог бы выйти из палаты и побежать по коридору. Он больше не мог никуда пойти. Не без помощи. Кстати говоря, спина его убивала. Он хотел перевернуться на бок, но даже это было сложно. Физиотерапевт учил его двигаться заново. У него не было половины ноги, и баланс совершенно сбился. Даже малейшее задание сейчас требовало титанических усилий. И всё же, по крайней мере, сняли катетер. То, что происходило в уборной, снова стало личным.

Он потянулся за пультом, скучая по своему мобильнику. Очередная потеря аварии. Нет правой ноги, нет телефона и нет... Келли сглотнул. За последние несколько дней к нему вернулись детальные воспоминания и слова, которые привели к этому. Он не знал, где Уильям. Его мать говорила только то, что его уже выписали из больницы. Затем она начинала говорить о судебном иске, что для Келли было нелепо. У Уильяма не было денег. Что они возьмут у него в качестве компенсации? Его игрушки? Келли пытался её образумить, но от одного упоминания имени Уильяма у его матери сжимались губы и сужались глаза.

Такое выражение лица было у неё сейчас. Лейша вошла в палату с раздражённым видом. – Сладкий, ты ведь не в настроении для посетителей? Я думала так. Я сказала ему, что тебе нужно...

– Кому? – спросил Келли, пытаясь сесть. – Скажи мне.

Его мать покачала головой.

– Я столкнулась внизу с Уильямом. Он спрашивал в регистратуре номер твоей палаты, но ты не в состоянии для посетителей.

Келли указал жестом на них.

– А вы не посетители? Он поднимается сюда?

– Я сказала ему, что ты не хочешь его видеть.

– Мам!

– Не говори мне, что хочешь! После того, что он сделал?

Его перебила серия стуков, четыре головы одновременно повернулись к фигуре в дверном проёме. Там стоял Уильям, слабея под их взглядами. На его лбу была повязка, и одна щека была тёмной от синяка, но помимо этого он выглядел нормально.

– Как ты сюда попал? – ядовито произнёс Ройал. – Не говори мне, что приехал на машине.

– На велосипеде, – робко сказал Уильям.

– Даже это не должны разрешать, – выплюнул Ройал. – Тебе должны отрезать ноги, чтобы ты никогда не водил машину, не ездил на велосипеде и не ходил. Посмотрим, как тебе понравится!

Келли ждал, что его младшему брату сделают замечание, но его родители спокойно сидели и смотрели на Уильяма со злостью. Келли вздохнул.

– Я бы хотел один, – сказал он.

Его мать будто получила подтверждение.

– Я тебе сказала, что он не захочет видеть посетителей.

– Я имею в виду, – сказал Келли, борясь с лекарствами в своём организме, чтобы собрать немного злости, – что хочу остаться наедине с Уильямом. Нам нужно поговорить.

– Сынок... – начал его отец.

– Сейчас же! – рявкнул Келли, и это было приятно. Впервые с тех пор, как полностью пришёл в сознание, он не чувствовал себя беспомощным. Не совсем. Он удовлетворённо наблюдал, как его семья вышла из палаты. Это также позволило ему сосредоточиться на чём-то помимо Уильяма, потому что Келли боялся, что снова почувствует боль.

Как только все ушли, Уильям подошёл и встал рядом с его кроватью. Его взгляд продолжал метаться вниз, где была нога Келли... или где должна была быть. Затем его лицо сморщилось, и он расплакался.

– Прости, – рыдал Уильям. – Я бы хотел вернуть всё обратно. Я бы хотел вернуть тебе твою ногу и каким-–то образом всё исправить, но я облажался. Я всё разрушил и не знаю, как исправить.

Келли смотрел, как он плачет, практически ошеломлённый, когда горе Уильяма опустило его на колени у кровати. Может быть, это от лекарств Келли цепенел и не мог тоже плакать. Но он чувствовал себя не сильно иначе, потому что было приятно снова видеть Уильяма. То, что он был здесь и всё ещё заботился о нём... На это одно краткое мгновение Келли мог притвориться, что они помирятся.

Но реальность была не такой. Уильям больше не захочет его. Никто не захочет. Келли был калекой. Его ожидало инвалидное кресло, а затем костыли, как только его раны достаточно заживут. В конце концов, ему могут поставить протез, но это только скроет правду. Даже если со стороны он будет выглядеть нормально, в любых отношениях наступит время, когда слетит одежда. Он не мог ожидать, что тогда кто-нибудь будет считать его привлекательным. Не тогда, когда увидит его культю. Это был факт, который он уже принял, и даже лекарства не могли отвести вызванную этим печаль.

– Я только надеюсь, что ты по-прежнему хочешь быть со мной.

Эти слова могли принадлежать Келли, но нет. Он не скрыл своей озадаченности, когда Уильям потянулся и взял его за руку, но заставил надежду, поднявшуюся внутри него, опуститься обратно.

– Что? – выдавил он.

– Я сделал это специально, Келли. В машине. Я так разозлился на тебя, и я... – голос Уильяма стих, заканчиваясь хрипом.

Эмоции Келли подняли защиту.

– Что значит специально?

– Я дёрнул руль, – сказал Уильям. – Я хотел, чтобы мы съехали на обочину, но ещё хотел напугать тебя, так что дёрнул руль и нажал на тормоза. Из-за дождя и всего остального я не понял... Я не хотел, чтобы мы попали в аварию. Но я хотел...

– ... заткнуть меня, – сказал Келли. – Видимо, для этого требуется больше, чем автокатастрофа.

Уильям не засмеялся. Он выглядел ещё более несчастным.

– Я не знал, что это произойдёт. Я никогда не хотел тебе навредить. Если бы я мог всё это вернуть, или отдать свою ногу, или ещё что-то, я бы это сделал. Клянусь!

– Я это знаю, – сказал Келли, кладя руку ему на голову и гладя его волосы. Может, дело было в морфии, или, возможно, это было доказательством любви, но он не злился на Уильяма из-за аварии. Даже в самые мрачные совместные моменты, Келли никогда не чувствовал, что Уильям хочет навредить ему физически. Или кому-либо другому, раз на то пошло.

– Я сдержу своё обещание, – сказал Уильям, сжимая челюсть.

– Какое обещание?

– Которое дал в реанимации, – произнёс Уильям. – После аварии. Ты не помнишь?

Келли посмотрел в глаза, твёрдые от решимости, и покачал головой.

– Ты продолжал тянуться ко мне. Продолжал просить меня остаться с тобой.

Теперь в груди Келли стало тесно.

– И что ты сказал?

– Я пообещал, – Уильям взял себя в руки. – Я никогда не брошу тебя, Келли. Не брошу, если ты по-прежнему хочешь быть со мной.

Теперь Келли расплакался, но это были слёзы облегчения. Он приложил все свои силы, чтобы потянуть Уильяма за руку, пока он не встал и не склонился над кроватью. Затем Келли обвил его обеими руками, притягивая его тело ближе к своему. С мокрыми щеками, он прижался головой к шее Уильяма, вдыхая его запах, и пробормотал собственное обещание.

– Конечно, я по-прежнему хочу быть с тобой. Всегда буду хотеть.

Часть вторая

Глава 10

Остин, 2008 год

«Я повелитель ветра. Мои руки прорезаются сквозь него, увеличивая мою скорость. Я чувствую, как воздух проходит сквозь меня, вижу мысленным взором, как серебристые потоки воздуха обходят каждый изгиб, каждый напрягающийся мускул. Я сама суть скорости, и всё же, этого мне не достаточно. Моя обувь стучит по земле снова и снова, будто великан крутит глобус под своими ногами. Я бегу, и я неприкасаем».

Келли проснулся резко, прибывая в мир почти такой же нереальный, как тот, который он только что покинул. Он был в спальне на нижнем этаже, только тяжёлые дубовые комоды и широкоэкранный телевизор его родителей были убраны, сменившись столом и компьютером. Спящей фигурой рядом с ним был не его отец – слава богу – а Уильям. На прикроватной тумбочке когда-то лежала портативная приставка или классический автомобильный журнал, а сейчас красный вертолёт охранял пару очков для плавания.

Семейная жизнь в семнадцать лет. Кто бы подумал?

Келли лежал в кровати и смотрел в потолок, желая продлить сон, чтобы снова понежиться в ощущении движения. Ему не придётся долго притворяться. Сегодня был тот самый день. Можно было уже вставать и собираться, особенно учитывая, как много времени это занимало. Кроме того, ему очень нужно было отлить, а он не мог побежать в туалет. Келли перевернулся с небольшим усилием, потянувшись к костылям у стены.

Этого было достаточно, чтобы разбудить Уильяма.

– Нужна помощь? – сонно спросил он.

– Нет.

Каждое утро был один и тот же вопрос, и один и тот же ответ, но он любил Уильяма за заботу после целых трёх месяцев подобного. Если бы роли были обратными, Келли закрыл бы голову подушкой и дал бы бедному Уильяму самому тащиться в ванную. Подготовив свои костыли, он поднялся, слегка шатаясь, пока искал равновесие. С этим становилось лучше, но в скором времени это не будет иметь значения.

Он поспешил в ванную, которая примыкала к спальне, сейчас принадлежащей ему. Родители Келли пошли на эту жертву, чтобы ему не приходилось иметь дело с лестницей. Такими утрами, когда его мочевой пузырь готов был разорваться, он ценил и близость ванной. Спать обнажённым означало, что не придётся возиться с пижамными штанами. Добравшись до унитаза, Келли нужно было только развернуться, осторожно опуститься, поддерживая равновесие, и сделать маленький прыжок веры. Он уселся на унитаз и вздохнул. Ох, как он скучал по тем дням, когда стоило только достать член и направить его.

Закончив, он с трудом пытался встать снова, игнорируя перила, которые его отец установил на стену. Затем он посмотрел на душ, решая, как сегодня поступить. Иногда он брал с собой костыли, просто потому что стоя чувствовал себя чуть более нормальным. Когда доходило до мыла, он был вынужден пользоваться специальным откидным сидением. Он ненавидел это. Кто принимает душ сидя? Бросив мрачный взгляд на ванную в целом, он повернулся к аптечке, открыл её и взял свою баночку обезболивающих. Затем он вспомнил, что она пустая. Его сняли с лекарств два дня назад. Тогда Келли согласился, но сейчас чувствовал себя эмоционально уязвимым. Он открыл баночку, просто на случай, если на дне вдруг осталась одна одинокая таблетка. Её не было, конечно же, но он заметил слой пудры на внутренней стороне. Он думал её слизать, когда в дверь вошёл Уильям.

– Ты в порядке? – зевнул он. Не дожидаясь ответа, он воспользовался туалетом.

Келли взглянул на него, оглядывая его тело, изгиб его плеч, впечатляющие грудные мышцы и небольшой намёк на его член, который виднелся за бедром. Может, без обезболивающих он и чувствовал боль внутри, но ещё это вернуло его сексуальный аппетит. Не то чтобы их сексуальная жизнь полностью умерла. За лето Келли не приходилось скучать по близости с Уильямом или переживать о том, чтобы соответствовать его нуждам. В таких случаях он прикладывал усилия, несмотря на том, что был слишком онемевшим, чтобы испытывать наслаждение самому. Сейчас его жажда секса вернулась как голодный демон, и кожу покалывало от одной мысли.

Он развернулся и прислонился к тумбочке, оставляя своё обнажённое тело полностью открытым, включая эрекцию. Это не осталось незамеченным.

Уильям взглянул на него и усмехнулся.

– Хочешь вместе принять душ?

– Хотелось бы, – Келли бросил взгляд на пластмассовое сидение и нахмурился. – Клянусь, как только появится протез ноги, я никогда его не сниму и больше никогда не сяду.

Уильям проследил за его взглядом.

– Тебе не нравится сидеть в душе? Это очень удобно.

– Хочешь сказать, ты пользовался моим сидением для калек?

– Не называй его так, – Уильям подавил улыбку. – И да. Оно мне нравится. Чёрт, я думал установить там водонепроницаемый диван.

– Ты такой ленивый.

– Может быть. Ты всё ещё не ответил на мой вопрос. Хочешь принять со мной душ?

– Кто будет сидеть?

– Никто, – сказал Уильям. – Идём. Я буду тебя держать.

Келли колебался. Предложение звучало заманчиво, но он был не до конца обнажённым. Не полностью. На нём всё ещё был компрессионный чулок – плотная ткань, которая помогала сжимать его культю, сдерживая опухоль, чтобы убедиться, что оставшаяся часть будет подходящего для протеза размера. Хоть Келли не нужно было надевать его на время сна, он всё равно надел. Что угодно, лишь бы сегодняшний день прошёл гладко. Он хотел, чтобы новая нога подошла идеально, возвращая ему подвижность, в которой он когда-то не чаял души. И, конечно же, чулок скрывал его культю. Келли не нравилось, чтобы её кто-то видел. Он не особо стыдился, но в особенности перед Уильямом переживал о сексуальном влечении. Так что обычно Келли её прикрывал, что в душе будет невозможно.

– Я сказал что-то не то? – Уильям подошёл ближе и накрыл ладонью член Келли, который уже опускался. – Обещаю, я не дам тебе упасть.

– Дело не в этом, – сказал Келли.

Уильям посмотрел ему в глаза.

– Я люблю тебя всего. Даже те части, которых нет.

Келли фыркнул.

– Хорошая фраза.

– Она работает, – сказал Уильям, водя рукой вверх и вниз.

– Хорошо. Наверное, тебе следует пойти первым. Я присоединюсь потом.

Уильям поцеловал его и пошёл включать душ. Келли оперся на тумбочку и снял свой чулок, бросая взгляд в сторону, чтобы посмотреть, не смотрит ли Уильям на него с ужасом, но он не обращал внимания. «Остаток конечности», как называли его врачи, выглядел не так уж плохо. Никаких страшных шрамов или перекрученной кожи. Форма напоминала Келли о том, как кто-то складывает руку, показывая локоть. Его бедро просто закруглялось к концу, полностью покрытое здоровой тёмной кожей, как и остальное его тело.

– Заходи, – сказал Уильям, придерживая занавеску.

Келли оставил свои костыли на месте, прыгая вперёд на одной ноге. Этим трюком он гордился. Он терял равновесие, когда только вернулся из больницы, но сейчас мог без особых проблем везде прыгать. Конечно, он не мог безопасно запрыгнуть в ванную, но как только подобрался достаточно близко, Уильям обвил рукой его талию и помог ему залезть.

И было приятно стоять с обеими свободными руками. Уильям притянул его ближе, прижимая их торсы друг к другу, и как бы Келли ни был возбуждён, больший восторг в нём вызывала возможность принять душ как раньше.

– Дай мне развернуться, – сказал он.

– Сегодня утром сразу к делу! – сказал Уильям.

Келли шутливо закатил глаза.

– Только держись крепче.

Если Уильям ожидал лучшую поездку в своей жизни, его ожидало разочарование. Как только развернулся, Келли наклонился и взял шампунь. Намылив волосы и сполоснув, он проделал то же самое с бальзамом.

– Эм, – произнёс Уильям.

– Попридержи лошадей, – поддразнил Келли, потянувшись за гелем для душа.

– Это делает тебя моей лошадью?

– Ха-ха, – отрезал Келли, хоть и улыбался. Может быть, гель мог подождать. Уильям по-прежнему был возбуждён и потирался о его ягодицы. Келли не собирался рисковать заниматься анальным сексом в душе на одной ноге. Это звучало рискованнее, чем жонглировать огнём или глотать мечи. Но он понял, что сидение в душе всё равно можно использовать во благо. Спустя мгновение он подтвердил своё обнаружение. Идеальная высота. Вскоре Уильям толкался в его рот, а свободной рукой Келли заботился о себе. Ни один из них не протянул долго. Сегодня всё было иначе, и не только из-за того, что он не принимал лекарств. Впервые за несколько месяцев их жизни вернулись к тому, что было когда-то раньше. Келли был в восторге, и Уильям тоже казался настроенным оптимистично.

– Я люблю тебя, – прошептал он, помогая Келли встать.

– Я тоже тебя люблю, – произнёс Келли таким же приглушённым тоном. – Мы стараемся не разбудить моих родителей или что?

Судя по чертам лица Уильяма, он хотел улыбнуться, но беспокойство отразилось раньше. – Они сегодня едут с нами?

– Мне, наконец, ставят протез, – сказал Келли. – Конечно, они поедут.

– Им обязательно там быть?

Оу. Ему не нужно было объяснений. Его родители всё ещё не простили Уильяма. Ройал простил, после того, как Келли с ним поговорил, но родители по-прежнему делали острые замечания. Они винили Уильяма в аварии. Может, технически это была его вина, но он не хотел, чтобы кто-либо из них пострадал. Тем не менее, они были намерены его наказать. То, что Уильям был рядом с Келли днём и ночью, отвечая на все его нужды, ни за что не считалось. Никаких его действий или слов никогда не будет для них достаточно.

– Я позабочусь об этом, – сказал Келли. – Сегодня будем только ты и я.

***

– Только ты и я, да? – пробормотал Уильям.

– Никаких жалоб там, – сказала Бонни, – иначе я разворачиваю машину!

Она бы не развернула, конечно. Со времён аварии Бонни вела себя замечательно и более чем отплатила за все случаи, когда Келли её подвозил. Несмотря на то, что у них по-прежнему оставались их водительские права, Уильям не хотел садиться за руль, а Келли не думал, что способен на это. Возможно, переключиться на левую ногу не будет большой проблемой, но, как и Уильяма, мысль о том, чтобы сесть за руль, заставляла его нервничать. Теперь он знал, как может изменить жизнь один недочёт. Уильяму больше даже не нравилось быть пассажиром, он предпочитал везде ездить на велосипеде или на автобусе, если с ним был Келли.

– Мальчики, просто держите руки там, где я могу их видеть, – сказала Бонни, сужая глаза и глядя в зеркало заднего вида. – Никаких забав в Стервомобиле.

– В моей ситуации нет ничего забавного, – сказал Келли. Затем добавил более серьёзно: – Спасибо, что согласилась подвезти. Я не хочу, чтобы тебе казалось, что я тобой пользуюсь или что-то ещё. Ты же знаешь, что я тебя люблю, верно?

Взгляд Бонни смягчился, пока она переводила глаза между ним и дорогой. – Мне не сложно, – через мгновение она добавила: – Хотя это начинает напоминать фильм «Шофёр мисс Дейзи» в обратной перемотке. Ты взволнован?

– Насчёт новой деревянной ноги? – спросил Келли. – Ещё как!

– Я тоже. Может, потом мы сходим в торговый центр и отпразднуем.

– Почему нет?

Он практически умолял Бонни гнать быстрее остаток пути до медицинского центра. В комнате ожидания Келли жалел, что у него ещё нет ноги, чтобы можно было походить из стороны в сторону. Он пытался делать это с помощью костылей, пока Уильям не заставил его сесть. Затем назвали его имя. Их проводили в отдельную комнату, где протезист встретил их с протезом. Они с Уильямом шутили над этими терминами во время приёма две недели назад, когда у Келли снимали мерки. Особенно над словом «протезист», которое едва ли слетало с языка. К счастью, вышеупомянутый протезист предпочитал, чтобы его называли Майклом.

– Ну, приступим, – сказал он, входя в комнату с абсолютным сокровищем, даже если нога не особо его напоминала.

Деревянная ступня была особенно примитивной, но скоро её закроет запасная туфля, которую Келли взял с собой. Серебристая железная палка прикрепляла её к коленному суставу, а над этим была муфта – прозрачная пластмассовая чаша, вылепленная, чтобы подойти его культе так идеально, чтобы создавался вакуум. Чаша была длиннее, чем Келли ожидал. Когда он надел специальный чулок, а на него муфту, пластик закрыл большую часть остатка его ноги и дотянулся прямо до его таза. Край протеза обтягивал одно бедро, задняя сторона чаши частично поддерживала одну ягодицу, а дальше пластмассовый край прижимался к его паху. Не особо удобно, но он сосредоточился на позитивном: у него стояла новая нога. Он снова был целым.

– Как ощущения? – спросил Майкл.

– Туговато, – сказал Келли. Он всё ещё сидел и уже чувствовал дискомфорт.

– Это я заметил, – сказал Майкл. – Ты носил свой компрессионный чулок?

– Да, – сказал Келли, – даже во время сна. Не надевал его только в душ.

– Сегодня утром ты принимал душ?

Келли кивнул.

– Дело может быть в этом, особенно, если ты много стоял. В будущем ты захочешь принимать душ или ванну только по вечерам, когда временная опухоль не важна.

– С этой штукой нельзя в душ? – спросил Келли, опуская взгляд на протез. – Что, если я её заверну во что-нибудь, чтобы не промокло?

Майкл покачал головой.

– Не с этой ногой. Тебе нужно держать её в сухости. Некоторые детали склонны к ржавчине. Готов попробовать пойти?

– Конечно.

В частых фантазиях Келли об этом моменте он был как новорождённый жеребёнок. Как только ему помогут подняться, он несколько раз споткнётся, прежде чем найти равновесие. Затем он пойдёт, впервые со времён аварии. Потом он отпразднует это чечёткой, танцуя по комнате. Может быть, последнее было не реалистично, но он действительно верил, что остальное возможно.

Вместо этого он оказался между двумя параллельными брусьями, держать за них изо всех сил, пока пытался заставить свою новую ногу то, что было ему нужно. Заставить колено согнуться, полагаясь на гравитацию вместо мышц, было для него непривычно. Его вес распределялся не столько на ступню, сколько на верхушку муфты у его бедра. Протезист описал это как сидеть и ходить одновременно. Будто это имело смысл! Спустя почти час тренировок, ему удалось пойти, но только держать одной рукой за перила.

– Нужно привыкнуть, – сказал Майкл, помогая Келли снова сесть. – Ты справишься. Оставь её на неделю, пользуйся при этом костылями и дай себе медленно привыкнуть.

– Мне в школу через два дня, – сказал Келли. Когда стало ясно, что Майкл не понял намёка, он добавил: – Я надеялся, что к тому времени мне не нужны будут костыли.

– Они всегда будут тебе нужны, – сказал Майкл. – Когда в конце дня ты придёшь домой, тебе захочется снять ногу. Мне говорили, что это как снять пару обуви. Даже самые удобные кроссовки через какое-то время стареют. Или, если когда-нибудь возникнут проблемы с ногой, и её понадобится починить...

– Такое часто случается?

Майкл выдохнул.

– Средней ноги хватает на три года, но некоторых, которые я делал, хватало более чем на десятилетие. С хорошей заботой и постоянным уходом, ты хорошо ею попользуешься.

Келли опустил взгляд на ногу, чувствуя разочарование. Это будет тяжелее, чем он думал, но конечная цель, тот сон, который ему приснился этим утром, наверняка ещё был возможен.

– Как только я привыкну ходить, как много нужно времени, прежде чем я смогу бегать?

Майкл приподнял брови.

– Оу. Я не рекомендую бегать с этой моделью. Эм, наверное, тебе следует поговорить об этом со своими родителями. Другие протезы доступны для конкретных функций, и сейчас на рынок выходят некоторые великолепные продукты. Но нужно осознавать цену, и что покроет и не покроет твоя страховая компания. Хорошие новости в том, что в твоём возрасте адаптация проходит быстро. С правильным оборудованием и кучей решимости, ты обнаружишь, что у твоих действий очень мало границ. Но эти новые протезы – или даже просто нормальные – быстро дорожают, и не только в плане первоначальной стоимости. Будет больше полумиллиона долларов за уход в течение срока службы. Так что важно планировать всё аккуратно и выбирать, что тебе нужно, а что нет.

Келли просто смотрел на него, онемев. Полмиллиона долларов? Он посмотрел на Уильяма и Бонни, которые быстро спрятали свои шокированные выражения лиц. По крайней мере, Уильям спрятал. Бонни одними губами произнесла:

– Чёрт возьми!

– Справься сначала с этой ногой, – сказал Майкл. – Это твоя цель. О беге мы можем поговорить как-нибудь в другой раз. Увидимся на следующей неделе?

Келли молчал, возвращаясь в приёмную, кивая на предложенное время приёма и позволяя Уильяму взять буклеты и бумаги, которые Келли должен был просмотреть. Его ноге требовалось много ухода, как животному, только она не была пушистой или мягкой. На самом деле, он уже начинал её ненавидеть. Он не только должен был иметь дело с костылями, но теперь с одной конечности у него свисал мёртвый груз. И неудобно держал его зад. Оптимизм, который он чувствовал этим утром, сейчас казался детской наивностью.

– Так что ты думаешь? – спросил Уильям, когда Бонни пошла к машине.

Келли вздохнул.

– Можешь позвонить моему доктору насчёт новой дозы обезболивающих?

– Тебе настолько больно?

– Не особо.

– Тогда почему...

– Эти таблетки хороши не только для физической боли, – сказал Келли. – Всего одна доза. Пожалуйста.

Уильям пожал плечами.

– Я могу попробовать. Я не против, но почему ты сам не позвонишь?

– Потому что людям ты очень нравишься, – сказал Келли, выдавливая улыбку. – Ты очаровательный.

– Разве?

– Бываешь.

Уильям улыбнулся в ответ. Затем потянулся и накрыл рукой руку Келли, которой тот сжимал ручку своего костыля.

– Это всё изменит, – сказал он. – Вот увидишь.

Келли чувствовал, что всё уже изменилось. Только не в том плане, на который он надеялся.

***

Келли помнил большинство первых учебных дней, каждый из них был полон волнения. Когда мама отвезла его в детский сад, он плакал и плакал. Начальную школу он встретил смело, чувствуя себя нелепо взрослым. В средних классах ему пришлось искать новых друзей, потому что в этой большой области все казались разбросанными. А старшая школа пришла как облегчение, потому что люди в его молодёжной группе обещали, что там его индивидуальность примут больше. Сейчас, несмотря на то, что являлся выпускником на верхушке пищевой цепочки старшей школы, Келли снова нервничал. Особенно, когда смотрелся в зеркало.

Чёрные брюки помогли спрятать сложенную ткань там, где одна нога заканчивалась слишком рано. Желтовато-красная рубашка подчёркивала тон его кожи и выделяла жёлтые крапинки в его глазах, а также облегала его тело достаточно, чтобы показать мышцы. Его сбили, но он не чувствовал себя хилым и слабым. Если что, верхняя часть его тела постоянно получала дополнительную тренировку, компенсируя то, чего ему не хватало снизу. Выше талии он выглядел хорошо. Не так, как парень, который чуть не потерял свою жизнь в начале лета.

– Чёрт побери, – произнёс Уильям, подходя к нему сзади и оставляя быстрый поцелуй на его шее. – Что за повод?

– Все будут на нас смотреть, – сказал Келли. – Пусть лучше они кусают нижнюю губу от похоти, чем смотрят на меня с этими ужасными улыбками жалости.

– Все определённо свернут головы. Думаешь, мне стоит переодеться? Или, может быть, пойти с голым торсом?

Уильям вышел из-за него. В очередной футболке-поло, на этот раз лимонно-жёлтой. Если бы на нём были белые брюки, а не поношенные синие джинсы, казалось бы, что он собирается на день в гольф-клуб. В любом случае, он выглядел хорошо. Наденьте на это тело мусорный мешок, и из-под него всё равно будут выпирать эти изгибы, повышая сексуальную привлекательность. Может, у них было время для быстрого...

– Эм, ты не наденешь свой протез?

Келли сделал глубокий вдох, глядя в угол, где стояла его нога.

– Нет, не надену. С этой штукой я буду опаздывать на каждый урок.

– Ты должен носить его каждый день.

– Да, но не сегодня. Идём.

Он бросил последний мрачный взгляд на ногу, ненавидя её за такое разочарование. Он практиковался с ней, и ему даже удалось проскочить по кухне без костылей, но ужасно медленно. По крайней мере, с костылями он мог подтолкнуться вперёд, чувствуя мучительный вкус скорости, которой ему так не хватало. Как наркотика. Как этих дурацких таблеток, которые доктор по-прежнему отказывался ему выписывать. Он нашёл какое-то старое обезболивающее с тех времён, когда Ройал растянул лодыжку, но их было не много. Келли уже съел их все. Теперь он должен был встретить первый учебный день абсолютно трезвым.

По крайней мере, первую половину дня он не будет один. Школа пошла им навстречу, чтобы убедиться, что у них с Уильямом будет как можно больше общих уроков. Одно из преимуществ инвалидности. Первые три урока и ланч у них были общие. Только днём Келли придётся заботиться о себе самому.

Идти в школу впервые со дня аварии было страшно, но в компании Уильяма было легче. Он не был уверен, чего ожидать, помимо кучи взглядом. Их он определённо получал, но за лето привык к такому. От улыбок он опешил. По большей части улыбались девушки. Они выражали не совсем жалость. Поддержку? Он не был уверен, но это приводило его в замешательство. Многие даже здоровались, называя его по имени. Он полагал, что не должен удивляться. Их авария была во всех новостях, в интернете и не только. Комментарии под одной статьёй в интернете были полны различных «О боже! Они ходят в мою школу!». И, конечно же, были непристойные комментарии о том, что они с Уильямом могли делать друг с другом, чтобы произошла авария.

– Привет, Келли! – сказал проходящий мимо полный незнакомец.

– Боже, – пробормотал он. – Мы знаменитости.

– Не привыкай к этому, – пошутил Уильям. – Завтра к этому времени новости о тебе устареют.

– Надеюсь, ты прав.

Странности продолжались весь день. Каждый учитель отводил его в сторону, давая знать, что он рядом, если Келли что-то понадобится. На одном уроке ему предложили сесть впереди, будто отсутствие ноги каким-то образом влияло на его зрение. Несколько людей спрашивали, как у него дела, или, самое странное, говорили, что он их вдохновляет. К ланчу он начал нервничать. Уильям нёс два подноса с едой, так как Келли не мог справиться сам, и они подошли к столу со многими его сокомандниками. Келли знал, что может рассчитывать, что они поведут себя как бездушные придурки.

Или так он думал. Джаред встал, забирая у Уильяма один поднос. Затем стоял рядом с Келли, пока тот садился, просто на случай, если понадобится помощь. Как только это унижение закончилось, и после нескольких долгих взглядом, разговор вернулся в норму. По большей части. Джаред продолжал ему улыбаться, и Марта наблюдала за ним с блеском в глазах. Келли практически еле слышно считал, просто ожидая. За сегодня он слышал это уже достаточно раз. Ещё один его не убьёт.

– Ты так вдохновляешь! – восторгалась Марта.

– Спасибо, – пробормотал Келли, сосредоточившись на безвкусном куске крахмала, который должен был быть пиццей.

– А вы смотрели вчера вечером «Симпсонов»? – спросил Уильям.

– Да, – сказал один из других парней. – Почему они так рано показали спецвыпуск к Хэллоуину?

– Без понятия, – сказал другой. – Это шоу всё равно отстойное. «Гриллины» намного лучше.

– «Гриффины», придурок. И оба мультика отстойные.

Келли с облегчением выдохнул. Это было уже лучше! Дурацкая перепалка, которая скоро забудется. К тому времени, как Келли съел свой ланч, он чувствовал себя намного лучше. Когда двое парней начали спорить о зарубежных и отечественных спорт-карах, он приободрился.

– Нет ничего быстрее Ламборджини!

– Мы говорим о машинах, которые могут купить нормальные люди, а не об игрушках для какого-то богатого старика. И если хочешь увидеть скорость, просто подожди, пока я не надеру тебе сегодня зад после школы.

– Думаешь, ты сможешь меня обогнать?

– Знаю, что смогу!

За столом стало тихо. Келли поднял взгляд вовремя, чтобы поймать много неловких выражений лиц. Ну конечно. Сезон бега по пересечённой местности только начинался, и многие парни со стадиона – включая Келли – относились к этому как к тренировке перед сезоном бега весной. В этом году он не будет участвовать нигде. Келли избегал мыслей об этом, но сейчас правда была слишком очевидной. Даже сидеть за этим столом было шуткой. Ему больше не было здесь места. Он больше не был частью команды.

– Я лучше пойду пораньше, – пробормотал он, подтягивая к себе свой поднос, прежде чем перекинуть ногу через скамейку, чтобы встать.

Прежде чем он успел это сделать, Джаред вскочил на ноги, беря стоящие у скамейки костыли и любезно их протягивая. Келли чувствовал, как горит его лицо, и думал забраться под стол и умереть там. Вместо этого он встал, и Джаред с его подносом шёл рядом с ним до урны. Уильям и Марта могли только тащиться следом.

– Ты в порядке? – спросил Джаред.

– Лучше не бывает, – сказал Келли, пропитанным сарказмом голосом.

– Оу. Эм. Эй, если ты когда-нибудь захочешь потусоваться вместе, у тебя есть мой номер. Напиши мне или ещё что. Можем покататься на машине, – неловкая пауза, а затем очень поспешное: – Или сходить в торговый центр, или в кино. Не знаю. Я сожалею обо всём, ладно?

Келли взглянул на него. Теперь он чувствовал себя виноватым? После всех этих времён, увидев Келли без одной ноги, он чувствовал себя плохо из-за того, что между ними произошло? Он увидел улыбку Джареда и почувствовал себя жалко. Он понятия не имел, как дружеский жест может заставить его чувствовать себя таким маленьким. Но заставлял.

– Спасибо, – выдавил он, пока Джаред выбрасывал содержимое его подноса в урну. – Мне пора на следующий урок.

– Ладно. Ну... Увидимся!

Ни за что. Завтра Келли найдёт другой стол. Он не хотел быть неудачником, который не попал в команду, но всё равно тусовался с теми, кто попал, отчаянно желая принадлежать к стае. Чёрт, даже такому человеку было лучше, потому что люди, по крайней мере, будут им пренебрегать. На это требовалась честность. Если Келли покажется на стадионе, его сокомандники, наверное, зааплодируют, даже если он не мог бегать.

Он понимал, что все стараются вести себя мило, но это было не нормально. В прошлом году ему не улыбались случайные люди. Не считая его друзей, большинство людей его игнорировали и не были чересчур дружелюбными. Он подумал о Бонни, когда после аварии она приехала в больницу, оглядела его сверху донизу, пока он лежал на кровати, и сказала: «Ну что ж, это отстойно». Он любил её за это. Никаких подбадривающих улыбок и слов. Только правда. Потерять ногу было отстойно, но все вели себя так, будто он сделал что-то смелое.

– Привет, – сказала девушка на шестом уроке. – Приятно видеть тебя здесь.

Келли понятия не имел, кто она, но она наблюдала за ним большую часть урока. Он изо всех сил её игнорировал. Когда прозвенел звонок, и он наклонился за своим рюкзаком, она встала и поставила его на стол. Затем сказала слова, от которых у Келли заскрипели зубы.

– Ты вдохновляешь. Ты знаешь это?

– Чем именно я вдохновляю? – спросил Келли. – Тебе хочется отрезать себе одну ногу? На это я тебя вдохновляю?

– Нет, – заикаясь произнесла девушка. – Я имею в виду, что ты смелый.

– Смелый? Я попал в аварию, отключился от боли и очнулся без ноги. Где тут смелость? В том, что я пришёл в школу, осмелился показать свою искалеченную форму людям, а не прятался от стыда?

Лицо девушки покраснело.

– Нет. Я не знаю, что имею в виду.

– Это болезненно очевидно.

Келли смотрел, как она вылетела из кабинета с горящими щеками, и почувствовал себя лучше. Может, он вёл себя неподобающе, но было приятно огрызаться в ответ, а не глотать ещё больше жалости. Возмездие помогало ему идти вперёд, пока он пробирался через коридор, бросая злые взгляды на всех незнакомцев, которые смели смотреть на него с сочувствием. С высоко поднятой головой, Келли вышел на улицу и увидел, что Уильям ждёт его у обочины, где стояла машина его матери, готовая увезти их домой. Уильям бросил на него один взгляд и понял, что что-то не так. Поставив рюкзак на землю, он сделал шаг вперёд. Келли не остановился, пока не оказался в его объятиях. Только уткнувшись лицом в шею Уильяма, он зажмурился, борясь со слезами.

Глава 11

«Они идут за мной. Я пытаюсь бежать, но мои ноги тяжёлые. Будто из глины. Для подъёма каждой нужны монументальные усилия, на терракотовых ногах появляются трещины. Я могу либо признать поражение и позволить им поглотить меня, разрывая когтями в клочки мою плоть. Либо я могу продолжать бежать. Ноги тащатся за мной сзади, уже став железными, но я не сдамся. Я сжимаю зубы и заставляю себя поднять одну ногу… и это слишком. Моя правая нога разбивается на кусочки. Сумасшедший смех позади меня становится ближе».

Келли проснулся с резким вздохом, в горле пересохло, тело взмокло от пота, пока он оглядывал комнату. За последние шесть месяцев мало что изменилось. Рядом с ним лежала обмякшая фигура Уильяма, которая, несомненно, зашевелится, как только Келли встанет с кровати. Затем он произнесёт те же слова, что и каждое утро. От одной мысли у Келли сжималась челюсть. Ему хотелось лежать в кровати весь день, чтобы избежать очередного утомляющего повтора. К сожалению, у его мочевого пузыря были другие мысли. Выдохнув, он как можно быстрее сел и перекинул ногу через край матраса.

Уильям пару раз чмокнул губами.

– Ты в порядке?

Келли чувствовал, как пульсирует вена на шее. Сегодня он не ответит. Что за дурацкий вопрос, чёрт возьми. Конечно, он не был в порядке!

– Келли?

– В норме, – выдавил он. Затем оттолкнулся и поскакал. Очень жаль, что на Олимпийских играх не было такого спорта, потому что Келли уже прыгал как профессионал. Он направился в ванную, сел на унитаз и уставился в пространство, пока его тело заботилось об остальном. Он скакал обратно в спальню, когда в дверном проёме появился Уильям, по-дурацки ему улыбаясь. Он был твёрд как камень, и его мышцы по-прежнему излучали жар из-за того, что он лежал под одеялом. Сексуально, но в последнее время Келли ненавидел утро, потому что хороший ночной сон будто бы восполнял оптимизм Уильяма.

Не важно, какими плохими были споры предыдущим днём, не важно, как тяжело им было ладить, на следующее утро он дарил Келли новый шанс. Раньше это было волнующе, щедро и приветливо, но теперь Келли знал, что это будет только вопрос времени. Покажется его злость, или какая-то злобная часть его скажет слова, чтобы стереть улыбку с лица Уильяма. И он ненавидел это. Ненавидел себя и то, как чувствовал себя из-за этого, и иногда даже ненавидел Уильяма за то, что он подставлял себя под удар. Так много ненависти. Это нужно было прекращать.

Он отошёл в сторону и прислонился к тумбочке. Уильям воспользовался туалетом, бросая Келли несколько намекающих взглядов, пока отливал. Келли не вернул ему комплимент. В последнее время он чувствовал себя сексуальным только в одежде и с прикрытым телом.

– Хочешь принять душ? – спросил Уильям.

– Если ты намекаешь на золотой дождь, то нет.

Немного юмора. Ладно. Пока всё шло хорошо.

Уильям смыл за собой.

– Для этого слишком поздно. Только если ты не подождёшь, пока я выпью пару галлонов воды.

Келли фыркнул.

– Я предпочитаю воду до того, как она пройдёт через твою личную систему фильтрации.

– Как хочешь. Идём. Я тебя подержу.

Зубы Келли стиснулись. То, что Уильям держал его в душе, когда-то казалось милым. Освобождающим. Теперь это казалось только жалким.

– Ты иди, – сказал он. – Я вернусь в кровать.

– Тогда я присоединюсь к тебе, – сказал Уильям, делая шаг ближе.

– Если ты не пойдёшь в душ, пойду я, – огрызнулся Келли.

Ему хотелось закрыть глаза и сделать глубокий вдох. Вместо этого он смотрел на Уильяма, как всегда слишком гордый, чтобы признать, что снова потерял контроль. Злость внутри него росла с каждым днём. Может, во снах его преследовали невидимые монстры, но в реальном мире настоящий враг таился внутри.

Уильям выскользнул из комнаты, не сказав больше ни слова. Келли захлопнул и запер за ним дверь, сдерживая желание заплакать или закричать, или просто полностью сойти с ума. Что-то должно было измениться. Ему нужна была помощь. Пока он стоял, прислонившись к холодной мраморной тумбочке, он понял, в чём нуждается больше всего. Он принял душ как можно быстрее. После этого он надел халат и поскакал обратно в спальню. Шторы были открыты, впуская мягкий воскресный свет. Уильям сидел на краю кровати, обуваясь.

– Я иду плавать, – сказал он, не поднимая взгляд. – Приму душ в ИМКА. После этого я думал навестить маму.

– Ладно, – в комнате стало тихо, пока Келли брал свои костыли и подходил к комоду. Он тянул больше времени, чем было необходимо, желая, чтобы Уильям ушёл. Только когда он был у двери, Келли развернулся. – Ты сегодня идёшь на собрание группы?

Взгляд Уильяма метнулся к нему, затем в сторону.

– Я едва бываю дома. Газон нужно подстричь, и я уверен…

– Всё в порядке, – сказал Келли. Затем сглотнул, потому что даже сквозь всю злость он всё равно любил Уильяма. – Ты сегодня придёшь сюда? Ты знаешь, что я ненавижу спать один.

– Уверен, Ройал будет рад с тобой пообниматься.

Келли хотелось сорваться на него в ответ, но он остановил себя и хохотнул.

– Я бы лучше поспал с тобой.

К Уильяму вернулось немного оптимизма, и он кивнул.

– Я приду.

Как только он ушёл, Келли позволил себе придержать чувство нежности в груди, желая, чтобы оно всегда было там и держало под контролем другие его эмоции. Затем он вспомнил свою идею и схватил телефон. Он сел на кровать и отправил сообщение Бонни. Затем ещё несколько, чтобы донести свою мысль. После этого он ждал, и когда она, наконец, прислала ему поднятый вверх большой палец, он понял, что всё будет в порядке. К тому времени, как Уильям снова увидит его сегодня вечером, вся ненависть из его сердца исчезнет.

***

– Это ищешь?

Келли хотелось вырвать у Бонни баночку, но он сдержался. Оранжевый пластмассовый цилиндр, с мелко напечатанным текстом «применять в случае боли», и, лучше всего, гремящий звук, когда Бонни встряхнула её. Не просто несколько таблеток. Почти целая баночка. У него буквально текли слюни, когда она протянула их ему.

Келли перевернул баночку в руках, читая более внимательно. Пациентом была Элиз Риверс. Дата была совсем недавней. Всего месяц назад.

– Это с тех времён, когда твоей сестре вырывали зуб мудрости?

Бонни кивнула.

– Эли приняла только одну, и её вырвало. Остальные ещё должны быть там.

– Отлично, – выдохнул Келли.

– Хорошо… Значит, у тебя болит культя или что-то ещё, потому что я не понимаю.

Келли думал соврать, но она была его лучшей подругой. Одна из многих вещей, которые он любил в Бонни, это то, что с ней он мог быть абсолютно честным.

– С ними я чувствую себя приятно.

– Под кайфом?

– Да. Ты же знаешь, какой я недовольный последнее время. Ну, когда я только потерял ногу, я относился ко всей ситуации довольно весело. Из-за этого, – он встряхнул баночку. – Мои маленькие друзья хотят отправить меня на приятный отдых.

– Он будет недолгим, – сказала Бонни. – Это единственное обезболивающее в доме. Если ты действительно так несчастен, может, тебе следует добраться до сути проблемы.

– Я знаю суть. У меня нет ноги, и я хочу её вернуть. Где решение?

Бонни задумалась над этим.

– Ладно, у меня ничего нет. Включая новой партии таблеток. Что будет, когда они закончатся?

Келли взглянул на неё и хитро улыбнулся.

– Тебе уже вырывали зубы мудрости?

– Ни за что! – сказала Бонни, расширив глаза. – Ты знаешь, как я отношусь к дантистам и докторам. Я не полезу под сверло, просто чтобы ты мог получить кайф!

– Стоило попытаться, – ответил Келли, открывая крышку.

Бонни накрыла его руку своей, чтобы остановить.

– Сделай мне одолжение и подожди до конца собрания. Я не хочу, чтобы ты вёл себя странно. Или чтобы тебя вырвало, пока я подкатываю к какой-нибудь красотке.

Келли посмотрел на неё и пожал плечами. Он мог подождать. Одно наличие таблеток как возможности провести день не как обычно делало его счастливее. Кроме того, во время собраний у него обычно было хорошее настроение. Там все были аутсайдерами – отличными от нормы. Когда он пришёл первый раз после аварии, были объятия и облегчение от того, что авария не стоила ему жизни. На этом всё. Гомосексуальные люди были бойцами по определению. Они понимали, насколько бесполезна жалость. Стойкость – часть повседневности. Так что они относились к Келли так же, как и всегда. Конечно, некоторые из них подносили ему необходимые вещи, и Лейн просил ненужную туфлю каждый раз, когда Келли покупал новую пару. Один бог знал, что он со всеми ними делал. Вероятнее всего, ему просто казалось это забавным, и это было нормально. Всё ради шоу.

Настроение Келли оставалось приподнятым всю встречу. Кит читал им лекцию о важности семьи, а Бонни жаловалась на отсутствие новых лесбиянок. Её месяц засухи продолжался. По пути домой она шутила о том, чтобы замутить с женственным парнем.

– Это наилучшая альтернатива, – настаивала она. – Мы не сможем сделать ничего, кроме петтинга в одежде, но сейчас я готова принять что угодно.

Келли рассмеялся, держа одну руку в кармане, чтобы пощупать маленькую пластмассовую баночку. Бонни несколько часов сидела с ним и его семьёй. Видеоигры, карамельный попкорн и немного музыки в её машине, прежде чем ей пришлось уехать. Когда она уехала, Келли чувствовал себя таким счастливым, что решил, что ему не нужны таблетки. Затем он подумал о Уильяме, задумавшись, придёт ли он на ужин или подождёт позднего времени. В любом случае, одна мысль об очередной встрече с ним, о желании быть идеальным для него, несмотря на то, что это больше не было возможно... Счастье вытекло из Келли так, будто он был весь в дырках. Он пошёл обратно в дом, взял из холодильника колу и вернулся в свою комнату. Оказавшись там, он посмотрел на таблетки.

То, что ему давали после аварии, было сильным. Намного сильнее того, что выписали бы слабой девушке, едва достигшей подросткового возраста. Келли решил удвоить рекомендованную дозу. Закинув в рот четыре таблетки, он включил музыку, сел на кровать и ждал. Через двадцать минут он почувствовал, как в организм проникает немного тепла. Через полчаса в голове загудело, будто в жаркий летний день включили кондиционер. Келли перевернулся на спину, глядя в потолок полуприкрытыми глазами. Ему казалось, будто он парит, его тело мягко раскачивалось из стороны в сторону. Он подумал об Уильяме, любовь рвалась из его груди с такой силой, что это было практически невыносимо. Ненависть ушла. Келли хотелось потянуться за своим телефоном и позвонить Уильяму, просто чтобы услышать его голос. Он бы извинился за всё. За всё плохое. Келли нашёл бы себе оправдание, а потом сказал бы Уильяму поскорее вернуться, чтобы они могли начать всё заново.

Но сначала ему нужно было закрыть глаза, всего на мгновение, чтобы помариноваться в этих волнах блаженства.

***

Келли не спал. Не совсем. Транс? Это был он? Его тело казалось далёким, разум был счастлив развивать мысли и картинки малых форм и ещё меньшей цели. По большей части он был спокоен, поэтому, когда его кто–то затряс, это было слишком резко.

– Келли? О боже! Милый, очнись!

Он приоткрыл глаза, морщась от громкости материнского голоса. Затем его веки распахнулись, потому что она держала баночку от таблеток, двигая губами, пока читала химическое название. Затем она развернулась и закричала другое имя.

– Даг! Иди сюда! С Келли что-то не так!

– Я в порядке, – проворчал он. – Успокойся.

Мать повернулась к нему, её облегчение было мимолётным.

– Как много этих таблеток ты выпил?

– Всего одну, – соврал он.

– Почему они вообще у тебя?

– Фантомные боли, – снова соврал он.

Его мама покачала головой.

– Это не для тебя. Если у тебя проблемы, мы сходим к доктору.

– Мне больше не дадут обезболивающего. Ты это знаешь.

– Значит, ты попросил их у сестры Бонни?

Келли вздохнул. Ему не нужно было валить вину на ту семью. Последнее, чего он хотел, так это чтобы его мама начала всем звонить.

– Я сам их взял. Искал аспирин в её доме, когда заметил их.

– Ты их украл?

– Это был мусор, – сказал он. – От них Эли тошнило, и она в них больше не нуждалась.

– Ты тоже не нуждаешься, – сказала его мама. – Тебе нужно только то, что даёт тебе доктор.

Келли не был согласен, но сильнее его расстроило то, что мама вышла из комнаты. С таблетками.

– Подожди, – сказал он, садясь. – Я в порядке. Ты ведь это знаешь, да?

– Я этого не знаю, но иду за твоим отцом.

– Ладно, только постой. Просто оставь здесь таблетки, хорошо? Ты знаешь, каково это. У меня болит нога.

– Тогда мы отвезём тебя к доктору.

– Они не дадут того, что мне нужно! – сказал Келли, его раздражение усиливалось, даже сквозь туман опиатов. – Если и дадут, это будут те же самые таблетки, так что нет смысла их выбрасывать.

Мать посмотрела ему прямо в глаза.

– Я избавлюсь от этих таблеток, юноша.

Она снова развернулась, чтобы выйти.

– Стой, чёрт возьми! – закричал Келли. Он попытался встать и пойти за ней, и ему удалось подскочить несколько раз, но голова по-прежнему кружилась, и он потерял равновесие. Прежде чем Келли смог прийти в порядок, он споткнулся, ударяясь плечом о комод. Боль пришла медленнее, чем могло быть обычно, но её всё равно было достаточно, чтобы он поморщился.

– Даг! – крикнула его мама, бросая таблетки в сторону и опускаясь на колени, чтобы помочь ему. Ройал появился первым, затем его отец. Келли, чувствуя унижение, с их помощью прошёл к кровати. Он потёр плечо, игнорируя мамины слёзы и вопросы отца. Вместо этого он смотрел на ковёр, где лежала баночка таблеток. Затем заставил себя отвести взгляд, надеясь, что про них забудут.

– Я в порядке, – сказал он, наконец, отвечая на их вопросы. – Все психуют из-за ничего.

– У тебя правда передозировка? – скептично спросил Ройал. – Разве тебя не тошнило бы? Или судороги?

– Именно, – сказал Келли, чувствуя благодарность за длинный язык брата. Теперь ему просто нужно было выгнать всех из своей комнаты. И подальше от таблеток. – Разве ещё не ужин? Пойдёмте. Мы можем поговорить за едой.

– Что происходит? – в дверном проёме появился Уильям, посмотрел на обеспокоенные лица и поспешил зайти в комнату. Его нога задела таблетки, вызывая гремящий звук. Услышав шум, он остановился поднять баночку, всё ещё с обеспокоенным лицом. – Все в порядке? Что случилось?

Келли не ответил. Вместо этого он почувствовал злость, когда его мать выхватила таблетки у Уильяма и вышла из комнаты, качая головой, будто это была его вина. Это было не так, но Келли не мог не заметить, что Уильям снова невольно стоил ему его счастья.

***

Эллисон Кросс, ЛПК¹, КПЗ². Келли продолжал переводить взгляд с таблички с именем на столе и на саму женщину. На данный момент Эллисон скрепляла степлером документы, которые заполнила его мать. При этом она беззаботно болтала о вчерашней грозе, которая снесла три дерева и линии электропередач. По большей части слова пролетели мимо ушей Келли, пока он пытался определить, что значат аббревиатуры за её именем. Лицензированный пилюльный коновал? Кокаинщикам прихоти запрещены? Ничто и отдалённо не было вероятным. Он знал только то, что "К" значит консультант, потому что за этим он сюда и пришёл.

Пока что он не был впечатлён. У Эллисон не было своего секретаря. В маленьком зале ожидания стояло всего несколько стульев, и все были пусты. Люди не выстраивались в очередь, чтобы предоставить ей на обследование свои головы.

– Готов? – спросила она.

Келли кивнул. У него не было выбора.

Эллисон открыла дверь в другой кабинет, который был больше и впечатлительнее. Келли зашёл на своих костылях, замечая два диванчика перед столом. С одной стороны была классическая кушетка для пациентов, рядом со стулом. Он ни за что не пойдёт на это. Он направился к дивану, замечая, что его мать осталась в зале ожидания, дверь в который теперь была закрыта. Он присел, Эллисон села прямо напротив него, на другом диване.

Келли избегал взглядов на неё, вместо этого разглядывая множество растений в горшках. Или толстую свечу с тремя фитилями, что казалось излишним, ведь через большое окно на дальней стене проникало много естественного света.

– Здравствуй! – женщина помахала рукой, чтобы привлечь его внимание. – Я Эллисон. Приятно с тобой познакомиться.

– Келли, – ответил он. Была ли это первая проверка, потому что... – Мы уже познакомились в приёмной.

– Я знаю, – сказала Эллисон, – но иногда, когда я прихожу куда-то в новое место, я немного теряюсь, и подробности проходят мимо меня. Особенно, если я нервничаю.

– Я не нервничаю, – настаивал Келли.

– Отлично. Как ты себя чувствуешь?

Кроме того, что нервничал? Он задумался над вопросом. Эллисон наблюдала за ним широко открытыми глазами. Она выглядела обеспокоенной и искренне заинтересованной, но опять же, это была её работа. Он решил быть честным. По крайней мере, это даст ему шанс пожаловаться.

– Я расстроен, – ответил он.

– Ладно. Из-за чего?

– Я не хочу быть здесь. Не должен быть, потому что я не сумасшедший.

– Определённо нет, – легко ответила Эллисон. – Если бы ты был сумасшедшим, то говорил бы не со мной.

– Почему нет?

– Я консультант, не психолог. Я здесь не ставлю диагноз и не выписываю лекарств. Я здесь просто для того, чтобы мы могли поговорить. И, может быть, при этом мы сможем разобрать несколько твоих проблем.

– У меня уже есть друзья, с которыми я могу поговорить, – сказал Келли.

– Конечно, но иногда новый взгляд на ситуацию может быть бесценен. А ещё приятно доверить кому-то свои секреты. Иногда ты не можешь сказать что-то своим друзьям, потому что правда может задеть их чувства. О моих чувствах тебе переживать не надо, Келли, и твои секреты со мной в безопасности.

Он посмотрел на неё снова. Это всё была ловушка, верно? Опять же, что ему было терять? Худшее уже было известно.

– Я недавно принял несколько таблеток, – сказал он. – Моя мама нашла их и психанула. Теперь она думает, что у меня зависимость от таблеток, как у моей тёти Мэри, и это нелепо, потому что я в принципе уверен, что нужно непрерывно принимать таблетки, чтобы стать зависимым.

– Так определённо было бы легче, – сказала Эллисон. – Так что заставило тебя принять эти таблетки?

– Боль, – сразу же ответил Келли.

– Нога?

Келли фыркнул.

Эллисон мгновение смотрела на него.

– Ах, эта боль. Я могу понять. В колледже я напивалась только так. Если подумать, я пила не просто для того, чтобы почувствовать опьянение. Я пила, чтобы не чувствовать другого.

– Например?

– Боль, вызванную смертью моего отца. Я немного напивалась и обычно плакала из-за всего этого, но знала, что если продолжу пить, то не буду чувствовать ничего. Ну, кроме опьянения тем вечером и похмелья следующим утром. Но в то время я считала, что дискомфорт того стоит. Что насчёт тебя?

– У меня нет выпивки, чтобы напиваться.

– Нет, я имею в виду, почему ты принимаешь таблетки? Опьянение – это приятно, но ты пытаешься чего-то избежать?

– Себя, – ответил Келли, его горло сжалось. Эллисон кивнуло, будто это имело смысл, но не могло, потому что Келли сам едва это понимал.

– Если бы ты мог вернуться на год назад и дать себе баночку таблеток, думаешь, тот Келли взял бы их?

– Нет, – сразу же сказал он. – Тогда я в них не нуждался.

– Почему нет?

– Потому что у того Келли было всё. Может, тогда я этого не понимал, но у меня было всё.

– А теперь нет?

Келли нахмурился.

– Нет.

– Вот, что я тебе скажу, – сказала Эллисон. Она подвинула к нему листок бумаги. Затем бросила ему ручку, вынуждая его поймать её. – Почему бы тебе не составить список всех вещей, которые ты потерял за прошедший год. Не спеши. Я посижу здесь, поиграю на телефоне в Драгоценности. Это дурацкая игра, но лично я никогда не могу сосредоточиться, если знаю, что на меня кто-то смотрит.

– Вы хотите, чтобы я написал, что потерял? – недоверчиво спросил Келли.

– Ага, – Эллисон уже достала телефон и нажимала на кнопки. – Оу! Не забудь сверху подписать: «Что я потерял» и подчеркнуть. Так будет не столь официально.

Он смотрел на неё, но она не рассмеялась. На самом деле, она уже казалась полностью поглощённой своей игрой. Ну, с ним она много не поиграет. Это будет очень короткий список. Он написал на листке название, как она и просила, затем на первой строчке написал первый и последний пункт.

«Моя нога».

Вот так просто. Он собирался протянуть листок обратно, когда начал колебаться. Может, всё было не так просто. Его родители один раз заставили его пойти на собрание группы поддержки для людей с ампутацией, и некоторые люди были радостными и весёлыми. Он не понимал, как это возможно. Он определённо не чувствовал оптимизма, так что добавил ещё одну строчку в список. Затем ещё и ещё. Прежде чем он понял, пунктов стало восемь. Он перечитал их, чувствуя уязвимость от того, сколько правды было выражено малым количеством слов.

– Я закончил, – пробормотал он.

Эллисон нажала ещё несколько кнопок, а затем отбросила телефон в сторону, будто обожглась.

– Уф! Эта игра так затягивает. И она такая бессмысленная. Давай посмотрим, что там у тебя.

Вместо того чтобы молча просмотреть список, она читала каждую строчку вслух.

– Твоя нога.

– Её больше нет, – терпеливо объяснил он.

– Разумно. Следующее. Счастье?

– Верно.

– Ты больше не чувствуешь себя счастливым? Никогда?

Келли колебался.

– Может, вместо этого мне следовало написать радость. Или удовлетворение.

– Неправильных ответов нет. Я просто пытаюсь убедиться, что понимаю тебя. Что касается твоего почерка, мне придётся отнять баллы от твоей финальной отметки.

Келли приподнял бровь.

– Что?

– Я шучу, – сказала Эллисон. – Хотя твой почерк действительно скверный. Гиперактивная обезьяна с кучей сломанных мелков справилась бы лучше.

Келли улыбнулся, представив изображение. Ладно, может, он по-прежнему мог испытывать счастье. Но остальной список…

– Надежда, – прочитала вслух Эллисон.

– Я не поправлюсь, – объяснил Келли. – Я больше никогда не буду ходить. Я пробовал протез, и это не для меня.

– Да, но у тебя ещё должно быть то, на что можно надеяться, – сказала Эллисон. – Только то, что ты не можешь ходить, не значит, что тебе нечего ждать.

– Может, вам следует прочитать дальше, – сказал Келли.

– Независимость. В том плане, что другим нужно тебе помогать?

– Да, – сказал Келли. – Есть мелочи, которые я больше не могу делать сам. Если я уроню кучу карандашей, как мне их поднять?

– Опуститься на пол, как делают все остальные.

Келли закатил глаза.

– Вы не понимаете. Сейчас всё тяжелее, и у меня есть гордость, ладно? Я пытаюсь справляться сам, но иногда нет выбора, и мне нужна помощь, даже если я этого не хочу.

Эллисон приподняла бровь.

– У меня то же самое. У всех то же самое. Послушай, я заставила тебя составить этот список не для того, чтобы всё это вычеркнуть. Смысл не в том, чтобы доказать, что ты ничего не потерял. Но тебе придётся постараться получше. Ничто из этого не оправдывает принятие таблеток.

На этот раз она не шутила. Ему хотелось забрать у неё лист обратно. Вместо этого он кивнул на него.

– Читайте дальше.

– Моя мечта, – сказала она. – Какая у тебя мечта?

– Бежать на Олимпийских играх. И не начинайте болтать о Паралимпийских играх. Может, они бледная имитация, или, чёрт, может, они тяжелее обычных и стоят больших похвал. В любом случае, мне всё равно, потому что мы говорим о моей мечте, а она была не такой. Я собирался на Олимпийские игры.

Эллисон мгновение смотрела на него.

– Я всегда думала, что это бред, что спортсменам-инвалидам не разрешают участвовать в Олимпийских играх. Надеюсь, это когда-нибудь изменится, потому что в этом есть примесь сегрегации.

– Да уж, – сказал Келли. – Есть.

– Если бы это изменилось, ты бы всё равно хотел участвовать? Или ты хотел бы выиграть на своих двух ногах, как в своей мечте?

– Я не хочу отвечать на это, потому что это прозвучит мелочно.

– Нет, – сказала Эллисон. – Нет ничего плохого в том, чтобы скорбеть о мечте, лишь бы это не мешало тебе найти новую, – она взглянула обратно на список. – Что насчёт фотографии?

– Это было моё хобби.

– А теперь?

– Я не могу держать камеру достаточно ровно. Я мог бы использовать треногу, но лучшие фотографии делаются спонтанно. Когда ты видишь что-то особенное, нужно действовать быстро, пока всё не исчезло. Твёрдая рука жизненно необходима.

– Может, теперь ты более ограничен, но ты мог бы сидеть в уличном кафе и держать глаза раскрытыми.

– И быть ниже объекта, который я хочу заснять? Я могу делать фотографии, но без полной свободы креативности мне больше не интересно.

– Понятно, – Эллисон снова опустила взгляд на список, затем подняла обратно на него. Она сделала так ещё несколько раз и фыркнула. – Сексуальная привлекательность? Ты, наверное, шутишь. Подожди, я принесу зеркало, потому что – не пойми меня неправильно, я счастлива замужем – но ты невероятно красивый.

Келли не смог сдержать улыбку. Он довольно хорошо относился к своей внешности, но он не говорил, что потерял свою красоту. Проблемы была не так проста.

– Я больше не отношусь нормально к своему телу, – сказал он. – Когда я голый, я стараюсь скрыть свою ампутацию.

Эллисон отмахнулась.

– Если у кого-то с этим проблемы, шли их куда подальше. Скоро ты найдёшь того, кому всё равно. Некоторых людей это очень заводит.

– Не уверен, что мне это нравится, – признался Келли. – Я просто хочу, чтобы это не было проблемой. Раньше мне никогда не приходилось о таком думать. Я просто мог быть собой.

– Но даже тогда, наверное, были черты, из-за которых ты чувствовал неуверенность, – сказала Эллисон. – Все из-за чего-нибудь переживают. Когда я была маленькой, мне хотелось, чтобы мои волосы были прямыми, как у белых девочек. А в последнее время я хожу в тренажёрный зал, чтобы убедиться, что этот зад сохранит упругость.

Келли был удивлён этим признанием. Ему казалось, что Эллисон в хорошей форме.

– Мой муж всё время говорит, как хорошо я выгляжу, – продолжала она, – и что, дряблая она или твёрдая, он всё равно будет любить мою задницу и всё остальное. Тем не менее, я всё время смотрю в зеркало и свожу себя с ума из-за этого.

– Я раньше переживал из-за волос на заднице, – признался Келли, по большей части для того, чтобы просто её успокоить. – Я даже однажды пытался её брить, но получил такое раздражение, что несколько дней не мог сидеть. По крайней мере, вам об этом переживать не нужно.

– Это ты так думаешь, – подмигнула она. – Понимаешь, о чём я? Все из-за чего-то переживают, и по большей части другим людям это не важно. Сейчас ты волнуешься из-за своей ампутации, вместо волос на заднице. Поверь мне, чем старше ты становишься, тем длиннее становится список этих переживаний.

Келли рассмеялся.

– Хорошо, ладно. Я постараюсь это запомнить.

Эллисон улыбнулась, снова глядя на список. Затем её лицо стало более серьёзным. Келли был рад, потому что это соответствовало тому, как у него скрутило желудок, ещё до того, как она произнесла имя.

– Уильям.

– Да, – произнёс Келли хриплым голосом.

– Расскажи мне о нём.

О боже. С чего бы начать? Обходить правду кругом казалось бессмысленным.

– Как вы относитесь к гомосексуальным людям?

Эллисон откинулась назад и выдохнула.

– Как бы выразиться? – на мгновение задумавшись, она продолжила. – Знаешь, когда ты первый раз рассказываешь кому-то, что ты гей, и предполагаешь, что человек не гомофобный олух, он обычно говорит, что знает другого гомосексуального человека? Не важно, насколько это не в тему, он упоминает дальнего кузена, друга семьи, местного мясника или даже героя из телевизора. И ты знаешь, что он хочет как лучше, но ты не уверен, как реагировать, потому что не все гомосексуальные люди знают друг друга. Я права?

Келли рассмеялся.

– Откуда вы всё это знаете? Вы...?

– Нет, – сказала Эллисон. – Мой лучший друг гей. Ох, отлично, теперь я говорю как все остальные! Я пыталась доказать, что я крутая, используя инсайдерскую информацию. Дело в том, что мой лучший друг скорее как вторая половинка. Может, я уже замужем за натуралом, но никто – серьёзно никто – не встанет между мном и моим мужем-геем!

Келли усмехнулся.

– Ну, у меня нет мужа, но мой парень по случайности гей.

– Уильям? Расскажи мне о нём.

Келли рассказал, начиная с самого начала. Большую часть истории он улыбался. Затем добрался до утра аварии и стал колебаться, но выражение лица Эллисон было открытым, так что он продолжил говорить. Как только он дошёл до того, как очнулся и обнаружил, что потерял ногу, он остановился, потому что знал, как Эллисон отреагирует.

– Уильям не хотел устраивать эту аварию, – сказал он. – Он не хотел причинить мне боль. Это не его вина.

Эллисон моргнула.

– Тогда чья?

Келли открыл рот, но слова не вышли.

Эллисон мгновение смотрела на него, прежде чем их внимание привлёк тихий стук в дверь. Она взглянула на часы на запястье и вздохнула.

– Время вышло. Ненавижу, когда это происходит. Ещё один вопрос, тот же самый, который я задала тебе вначале. Как ты себя чувствуешь?

Келли подумал над вопросом и ответил честно.

– Лучше.

Эллисон кивнула.

– Я рада это слышать. Я бы хотела снова с тобой поговорить. Если ты не против.

– Да, – сразу же сказал Келли. – Определённо.

– Хорошо. Давай пойдём поговорим с твоей мамой.

Внутри у него всё оборвалось, когда они встали и пошли в комнату ожидания. Он не должен был удивляться. Сейчас Эллисон побеседует с его мамой, давая ей полный отчёт о его личных мыслях и чувствах. Такая была сделка. Его родители хотели знать, что с ним не так, и работой Эллисон было выяснить это и рассказать им. Они уже говорили вместе.

– ... ещё один приём в этом же время на следующей неделе, – говорила Эллисон, открывая книгу на своём столе. – На самом деле, чуть позже, если вам подойдёт. В четыре часа?

– Да, – ответила Лейша, с неуверенным видом. – Это было бы хорошо.

– Отлично! – Эллисон улыбнулась Келли. – Жду с нетерпением. Увидимся!

Его мать не двигалась.

– Я думала, у нас будет время поговорить.

– Оу! – произнесла Эллисон. – Вы хотите сами пойти на приём?

– Я имею в виду сейчас, – сказала Лейша. – Поговорить обо всём это. О Келли и о таблетках.

– Он в порядке, – сказала Эллисон. – Иногда помогает всё обговорить, особенно зная, что всё останется конфиденциальным.

– Я его мать.

Эллисон кивнула.

– Да, но есть то, что нам не комфортно рассказывать своим родителям. Иначе он бы уже сделал это. Может, на каких-то будущих приёмах, если Келли будет не против, мы сможем посидеть все вместе. А пока я бы предпочла работать с ним наедине. У вас замечательный сын, миссис Филлипс, Мы все иногда сбиваемся с пути. Может, мы с ним сможем выяснить, был ли это вообще правильный путь.

– Ладно, – сказала его мама, явно не убеждённая. – Что ж... Спасибо за ваше время.

Они сели в машину, прежде чем его мать цыкнула и покачала головой.

– Не знаю. Я хотела только...

– Мам, – перебил Келли. – Это помогло. Серьёзно.

Она посмотрела на него, черты её лица отчасти расслабились.

– Полагаю, это всё, что имеет значение.

***

Они ёжились вместе на автобусной остановке, пластмассовая крыша над их головами была слишком узкой, чтобы полностью укрыть их от мелкого дождя. Погода была слегка прохладной, но Келли не возражал, так как это позволяло ему прижаться к Уильяму ради тепла. Вечер был приятным. Он много думал о списке, который составил для Эллисон, и о том, что многое из того, что он записал в потерянное, всё ещё было рядом. С этими мыслями он пригласил Уильяма на ужин и в кино. И они хорошо ладили, доказывая, что ничего между ними не испорчено навечно. Может, немного потрёпано, но всё могло исправиться.

Как бы приятно ни было обниматься с Уильямом, Келли хотелось поехать домой и погреться более интимными действиями.

– Не думаю, что автобус приедет, – сказал он.

Уильям посмотрел в конец дороги.

– Думаю, ты прав. Он уже опаздывает... минут на двадцать?

– Когда следующий? – спросил Келли.

Уильям повернулся, чтобы проверить знак позади них.

– Уф. Ещё через сорок минут.

– Это заставляет меня скучать по вождению.

Уильям не ответил.

– Давай позвоним моим родителям, – сказал Келли. – Уже холодает.

– Мы можем пойти пешком, – сказал Уильям. – Пойти в правильную сторону, но оставаться на автобусном маршруте. Это нас согреет, и мы сможем сесть на следующий автобус на полпути.

– Костыли и дождь, – проворчал Келли. – Не лучшее сочетание. Если только ты не хочешь понести меня на руках. Нет, я позвоню домой, – он потянулся за своим телефоном.

– Подожди, – напряжённо произнёс Уильям. – Вечер был приятным.

Это значило, что пребывание в компании семьи Келли разрушит всё это для него. Келли не принимал это на личный счёт. Редко бывал такой день, когда кто-то из его семьи не упрекал Уильяма. Келли устал от этого. Может, им стоило сходить на большой семейный приём к Эллисон. Тем не менее…

– Один звонок, одна быстрая поездка на машине, и мы будем одни в моей комнате.

Уильям оживился.

– Я позвоню своей маме! Она может нас подвезти.

Желудок Келли наполнился страхом. Может, он понимал неохоту Уильяма. Миссис Таунсон вела себя так, будто Келли украл её сына.

– Мы можем ей позвонить, – осторожно произнёс он, – но ей нет смысла везти нас ко мне домой, а потом возвращаться к себе. Это лишний путь, который моим родителям проделывать не придётся.

– Так давай останемся у меня дома, – предложил Уильям.

Келли искал предлог против этого, сжимая челюсть. Он обещал себе, что не будет сегодня спорить, но ненавидел мысль о том, чтобы увидеть сжатые губы миссис Таунсон или то, как она суетится над Уильямом, вмешиваясь в их личное совместное время.

– Мы можем подождать следующий автобус, – наконец произнёс он.

– Я не хочу, – сказал Уильям. – Мне нравится идея находиться в собственной комнате.

– Тогда, может быть, нам следует позвонить своим родителям и разойтись разными дорогами, – огрызнулся Келли. Он сделал глубокий вдох. – Прости, я не это имел в виду.

– Всё нормально, – сказал Уильям, без злости. – Мы не можем всегда проводить так много времени вместе.

Келли взглянул на него. Что-то в тоне его голоса предполагало, что комментарий не был общим наблюдением.

– Что ты хочешь сказать?

– Я нашёл работу, – сказал Уильям. – На полставки, после школы.

– Где? – спросил Келли, ненавидя панику в своём голосе.

– В киоске, который продаёт сок в торговом центре.

– Зачем тебе это?

– Ради денег. Только подумай о подарках, которые я смогу тебе покупать.

Келли мог думать только о дополнительном времени, которое они будут проводить порознь. В последнее время Уильям просыпался раньше обычного, чтобы ходить плавать. Когда Келли открывал утром глаза, кровать рядом с ним уже была пустой. Теперь они будут проводить время вместе только в школе – когда никакой близости быть не могло – и то мелочное время, которое оставалось перед сном. Что это за отношения?

Уильям не казался раскаивающимся и не переживал, что что-то упускает. Он даже не казался заинтересованным в дальнейшем обсуждении. Вместо этого он смотрел на дорогу, но больше не искал взглядом автобус. Его взгляд рассредоточился, и он даже смотрел не в ту сторону. Келли наблюдал за ним с разрушающим ощущением. Тот список, который он составил для Эллисон? Он чувствовал уверенность, что одно указал точно. Каким-то образом он потерял Уильяма.

Глава 12

– Ну, нашёл он работу, – сказала Эллисон. – Большое дело. У вас по-прежнему есть совместные выходные, и серьёзно, мало кто в твоём возрасте каждую ночь делит кровать с тем, кого любит. Вы проводите вместе больше времени, чем любые другие ваши сверстники.

Келли покачал головой.

– Я доверяю своим инстинктам. Уильям отдаляется от меня специально. Я его не виню. В последнее время я такой чертовски стервозный.

С этим Эллисон не спорила. Вместо этого она нахмурилась, глядя в свои записи. Она ничего не писала, пока он говорил, значит, должно быть, записала свои наблюдения после их предыдущего приёма. Он задумался – если попросит – разрешат ли ему их прочитать.

– Я рада, что мы говорим об Уильяме, – сказала она. – Давай вернёмся к аварии. В прошлый раз ты сказал, что Уильям не был виноват.

– Не был.

– Ладно. Тебе кажется, что кто-то был виноват в аварии?

Келли кивнул. Он думал об этом много раз.

– Я довёл его, – сказал Келли. – Не только тем утром в машине, но и раньше. Есть часть меня, которая чувствует себя уязвимой, и моя реакция – срываться. Ну, я продолжал срываться на Уильяме, пока он больше не смог это выносить.

Эллисон нахмурилась.

– Ты будешь удивлён, как часто я такое слышу, обычно от женщин. Они не удовлетворили нужды мужа или не учли его чувства, или бла-бла-бла, и поэтому он был вынужден их ударить.

– Это была случайность, – подчеркнул Келли. – Уильям не насильник. А я не избитая женщина!

– Значит, в тот день Уильям мог только дёрнуть руль и столкнуть вас с машинами? Он не мог проигнорировать тебя или сказать тебе заткнуться, или остановиться, пока не возьмёт свой пыл под контроль?

Келли вздохнул.

– На вас моя мама повлияла, да? Они ненавидят Уильяма, и вы должны заставить меня чувствовать то же самое.

– Нет, – сказала Эллисон. – Я не пытаюсь вас рассорить, ребята. Поверь мне, я знаю, что невозможно втолковать смысл во влюблённое сердце. Но я пытаюсь донести смысл. Ты винишь себя за то, что случилось, верно? Ну а что, если бы ситуация была обратной?

– Если бы я вёл в тот день?

– И потерял рассудок, свернул машину на встречную полосу и стоил Уильяму его ноги. Просто подумай о том, как бы это повлияло на его жизнь.

У Келли кружилась голова, пока он думал о последствиях.

– Больше никакого плавания. По крайней мере, не такого, как раньше. И определённо никакой Береговой охраны. Уильям хочет быть спасателем на воде, и это одна из самых физически затратных программ. Едва ли кто-то поступает.

– Другими словами, – сказала Эллисон, – разбитая мечта. Как бы ты себя чувствовал, если бы сделал всё это с ним?

– Ужасно.

– И кого бы ты винил? Его?

– Нет! – тут же сказал Келли.

– Но он так тебя разозлил! Пока ты вёл машину! Он давил и давил и...

– Ладно, – тихо произнёс Келли. – Я понял.

– Хочешь знать, почему в тебе столько злости? – спросила Эллисон. – Может быть, потому что ты не позволил себе злиться на правильного человека. Ты продолжаешь винить себя и, честно говоря, я не прошу тебя остановиться и винить вместо этого Уильяма. В тот день вы оба совершили ошибки. Ты не должен был спорить с кем-то, кто был за рулём. Он не должен был реагировать так, как отреагировал. Даже дождь можно винить, или грузовик, который в вас врезался. Может, водитель мог сделать что-то по-другому – больше поспать, выпить кофе или кто знает что ещё. Здесь играет больше факторов, чем ты можешь сосчитать, но ты тыкаешь пальцем только в себя. Мне это не кажется честным.

– Так что мне делать? – произнёс Келли. – Пойти домой и накричать на Уильяма?

– Криков уже достаточно, – сказала Эллисон, – но может быть, пора сесть и поговорить. Скажи ему, за что ты извиняешься и о чём сожалеешь за тот день. Если он хороший человек, то сделает то же самое. Он нарушил твоё доверие. Он должен был везти тебя безопасно. Случайность – это когда ты забываешь проверить слепое пятно или подрезаешь другую машину. Хотеть напугать кого-то, просто чтобы заткнуть, это не случайность.

– Но он не хотел...

– Я знаю, – сказала Эллисон. – Он не хотел, чтобы ты потерял ногу, но должен был знать, что рискует твоей безопасностью. Уильям винит себя?

– Да, – сказал Келли. – Хотя мне хотелось бы, чтобы не винил.

– Дай ему взять на себя ответственность. Ты отрицаешь, что он сделал что-то неправильное, когда он знает, что сделал, и это не может быть приятно. Вы оба напортачили. Лучше осознать это, прежде чем это разделит вас. Вам нужно поговорить, мальчики.

Келли уставился на неё.

– Боже, я люблю ваши мозги!

Эллисон мечтательно вздохнула.

– Как и все геи.

***

– Ты живой!

Келли развернулся лицом к парковке – по крайней мере, так быстро, как позволили его костыли – и убедился, что на его лице подходящее виноватое выражение.

– Прости, – сказал он.

Бонни покачала головой. Он не будет прощён так легко. Она достала телефон, перемещая вес на одно бедро, и прочитала с экрана.

– В последнем сообщении, которое я получила от тебя, и я цитирую, говорится: "О боже, о боже, о боже!" И всё. Последние два дня я думала, то ли у тебя был оргазм, то ли ты увидел Годзиллу прямо перед тем, как она тебя съела.

– Прости, – повторил Келли. – Ты ведь знаешь обо всём, о чём я говорил со своим консультантом? – он понизил голос, когда мимо них в церковь прошли двое парней из молодёжной группы. – Мы с Уильямом наконец поговорили.

– Правда? – Бонни бросила притворяться злой. – Как всё прошло?

– Хорошо, – сказал Келли. – На самом деле, Уильям расплакался.

– Серьёзно?

– Да, но скорее от облегчения. Мы оба приняли вину за то, что произошло. Затем мы по очереди выразили, из-за чего злимся, прежде чем простили друг друга. Это было… очищающе.

Бонни фыркнула.

– Очищающе? Пожалуйста, скажи мне, что ты не вникаешь слишком глубоко в эту самопомощь. Довольно скоро ты будешь зажигать благовония и просить всех держаться за руки, делясь своей позитивной энергией.

– Смейся сколько хочешь, но мы с Уильямом наслаждаемся своим вторым медовым месяцем.

– Ну, в таком случае я рада, – Бонни подмигнула Лизе, которая покраснела, прежде чем пойти быстрее. – Люблю этих застенчивых девушек. Так как ты сюда попал, раз я тебя не подвозила?

– Это одна из вещей, которые мы обсуждали, – сказал Келли. – Нам с Уильямом обоим некомфортно рядом с родителями друг друга, так что чтобы минимизировать это, больше не будет никаких унылых поездок с ними. Мы стараемся быть более независимыми, что означает как можно больше поездок на автобусе.

Бонни пожала плечами.

– Я всё ещё свободна, если нужна тебе, но, думаю, я понимаю. Значит, последние пару дней вы вместе провели в постели?

Келли улыбнулся в ответ.

– Приму это как «да». Пойдём внутрь и посмотрим, есть ли новенькие девочки, которые согласны на то же самое со мной.

Келли не особо высматривал девушек, но все лица казались знакомыми. Взяв минералку со столика с закусками и решив, что его не привлекает никакая еда, он сел на место, которое занял ему Уильям. Бонни уселась на старое двойное кресло чуть дальше, место рядом с ней оставалось пустым, будто она искушала судьбу.

Кит вытирал доску для маркеров, на которой обожал писать во время лекций – точный знак, что собрание вот–вот начнётся. Прежде чем это произошло, в зал вошли двое опоздавших – парень и девушка, которые держались за руки, как Гензель и Гретель на пути в тёмный страшный лес. Келли сдержал смешок, вспомнив, как нервничал в свой первый раз. Если только они на самом деле не были парой. Если так, он не мог представить, что они здесь делают. Девушка – плотная, с лицом, привлекательным скорее по–мужски, чем по–женски – стряхнула руку парня. Взмахнув своими блестящими каштановыми волосами, она прошла в комнату как хозяйка. От этого парень встревожился, прежде чем поспешил её догнать. Они подошли к столику с закусками и покопались там, и в комнате стало тихо, пока все наблюдали за ними.

– Здесь будто встреча анонимных алкоголиков, – пробормотала девушка.

Лейн, который незаметно подбирался к ним, ответил:

– Это ты угадала, милочка, но мы зависимы не от выпивки!

Большинство людей рассмеялись. Келли закатил глаза, замечая, как напряглись плечи новенького, прежде чем он развернулся, будто собираясь уйти. Возможно, закрытый гей. Будто пастух, почувствовавший, что кто-то из его стада собирается сбежать, Кит заблокировал ему дорогу и протянул руку. Когда стало ясно, что парень не собирается убегать, Келли переключил внимание на Уильяма, который смотрел на новеньких с полуоткрытым ртом. Келли шутливо подцепил пальцем его подбородок и закрыл его челюсть.

– Кто-то знакомый? – спросил он.

– Нет, – сказал Уильям, моргая, прежде чем улыбнуться. – Просто давно не было никого нового.

– Я знаю, – сказал Келли. Затем, с лучшей пародией Дракулы, добавил: – Свежее мясо!

– Ладно! – произнёс Кит, занимая место рядом с Бонни. Келли подавил смех. Если она надеялась на горячий новый роман, старт был не лучшим. – Сегодня мы поговорим об отношениях. Но сначала, давайте все представимся.

Келли застонал. Он был не один. Бонни бросила ему мрачный взгляд и одними губами проговорила «самопомощь», будто это он был виноват во всём.

– Ну же, ну же! – произнёс Кит. – Сегодня здесь несколько новых лиц, и мне тоже пригодилось бы напоминание о том, кто есть кто. Скажите нам своё имя и одну вещь о себе.

Большинство времени Келли провёл в мечтаниях. Он знал всех в группе так хорошо, что мог бы сам представить каждого человека. Лейн хотел быть визажистом. Сара сходила с ума по бойзбендам – что было странно, так как она увлекалась девчонками. Лиза хотела открыть приют для животных, раненых в дикой природе, а Бонни любила свою виолончель. У всех были свои мелочи. Затем наступила очередь Келли. Он открыл рот, чтобы сказать о своей олимпийской мечте или о любви к фотографии, прежде чем вспомнил, что сказала Эллисон. Он скорбел по потерянной мечте, но ещё не нашёл новую. Его голос чуть не застрял в горле, пока юмор не пришёл ему на помощь.

– Меня зовут Келли, – сказал он. – И я очень разочарован, что Лиза в этот раз не принесла брауни, потому что я пропустил завтрак.

– Прости! – ответила Лиза с другого конца комнаты.

Келли улыбнулся ей.

– Всё нормально.

– Я Уильям, – сказал его парень, – и я рад, что нет никаких брауни, потому что сегодня утром я съел их слишком много.

Келли собирался улыбнуться, когда новенькая девушка вскрикнула так, будто её что-то ударило.

– Ааа!

У неё был синдром Туретта или что-то ещё?

– О, вперёд! – сказал Кит.

– Простите, – девушка накрутила на палец локон своих волос. – Весь этот разговор о еде меня взволновал.

Лейн захохотал и ударил себя по коленке. Даже Келли не смог сдержать улыбку.

– Меня зовут Эмма, – продолжила она, – и я была рождена, чтобы любить вас. К несчастью, я могу любить только одного из вас, так что давайте сохранять цивилизованность. Никаких кошачьих боёв, пожалуйста, но я принимаю взятки.

Все в комнате рассмеялись, за исключением Келли, который наклонился вперёд, чтобы посмотреть на Бонни. Она признательно улыбалась, наполовину прикрыв глаза. Эта засуха собиралась заканчиваться.

– И кого ты привела с собой? – спросил Кит.

О, это должно было быть хорошо!

– Джейсон, – сказал новенький парень. – И я... эм... хиииии.

Последний звук напоминал хрип. Келли сжал челюсть, чтобы сдержать смех. Эти двое не могли серьёзно быть такими! Это был какой-то розыгрыш, или, может быть, они были клоунами и пришли объявить, что в город приехал цирк. Или, может быть, нет, так как лицо Джейсона стало ярко красным. Он ещё дышал? Может, он проглотил жвачку и подавился ею.

– Ничего страшного, – сказал Кит. – Что насчёт тебя, Лиза?

Келли не сводил внимания с Джейсона, который, должно быть, почувствовал это, потому что встретился с ним взглядом. И смотрел. Келли смотрел в ответ. Волосы Джейсона были растрёпаны, а щёки по-прежнему оставались красными, но эти голубые глаза были напряжены. И они были такими пронзительными, что Келли прекратил гляделки, переключая внимание на Лизу.

– ... намного сложнее, чем заботиться о домашних животных, так как дикие животные не хотят, чтобы их гладили или успокаивали. На самом деле, тот, кто занимается реабилитацией диких животных, должен подходить к каждому спасённому с...

Келли откинулся назад и устроился поудобнее. Лиза была застенчивой и тихой, но когда начинала говорить на эту тему, становилась уверенной и многословной. Как только она закончила свою микро–лекцию, и все остальные представились, Кит начал тему собрания. В первую очередь он подверг сомнениям то, что мужчины и женщины хотят разных вещей, спрашивая у них, чего они хотят от партнёра. Келли уже знал, что в комнате, полной гомосексуальных людей, традиционные гендерные роли обнулены, а значит, ответы будут интересными. Бонни ответила первой.

– Я хочу, чтобы меня понимали, – сказала она.

Келли хотелось подбежать и дать ей «пять». Ничего не раздражало больше, чем состоять в отношениях с тем, кто тебя не понимает. Время от времени он по-прежнему чувствовал такое с Уильямом, особенно, когда тот реагировал на злость Келли так, будто это было неразумно, а не естественно.

Кит написал ответ Бонни на доске.

– Что ещё?

Одна из цирковых клоунов, Эмма, ответила следующей.

– Я хочу чувствовать, что меня ценят, – сказала она, глядя в другой конец комнаты. На Бонни. Сегодня вечером будет быстрая и ярая переписка! Предполагая, что Бонни к тому времени не будет занята.

– Отлично, – сказал Кит, скрипя маркером по доске. – Давайте послушаем и мальчиков тоже.

– Он должен быть горячим! – выкрикнул Лейн.

– Это можно и не озвучивать, – ответила Сара.

– Значит, – произнёс Кит, – обе стороны хотят кого-то, к кому их влечёт. У всех своё определение сексуальности, так что это можешь быть что угодно. Что ещё?

Уильям поднял руку, заставляя Келли испытать желание защититься. Что, если Уильям назовёт черту, которой он не обладал? Терпение, или доброта, или что-то в таком духе.

– Преданность, – сказал он. – Верность важна.

Этого в Келли было предостаточно, так что он расслабился.

– Доверие, – сказал он. – Ты должен быть способен доверять человеку, с которым ты в отношениях.

Он посмотрел на Уильяма, который казался задетым. Келли пытался сослаться на их недавний разговор, а не на аварию, но даже сейчас она над всем нависала. Он бы хотел, чтобы этого не было. Тем не менее, Уильям накрыл его руку своей, и Келли с удивлением обнаружил, что его рука сжата в кулак. Он заставил себя расслабиться, чтобы их пальцы могли переплестись. Очевидно, им нужно было решить ещё несколько проблем, но они могли дойти до этого, если...

– Скромность, – сказал Джейсон, его голос был ясным и сильным.

Маркер Кита перестал скрипеть, когда он повернулся.

– Скромность?

– Да, – сказал Джейсон. – Я не хочу какого-то парня, которого мне придётся впечатлить, или того, кто будет чувствовать необходимость хвастаться. Я просто хочу кого-то, кто будет любить меня, и кого я смогу любить в ответ. Вот так просто. Это всё, что нужно.

Скромность. Боже, если у Келли чего-то и не было, так это скромности. Он полагался на свою гордость, чтобы она провела его через грубые жизненные кочки. Это его даже мотивировало. Келли хотел быть лучшим и готов был надрывать ради этого зад. Это не имело никакого отношения к скромности. Если бы это был ответ Уильяма, Келли сейчас был бы в слепой панике. Нынешняя ситуация была почти такой же плохой, потому что Уильям кивал, слушая.

– Меня не особо волнует честность, – продолжал Джейсон, – или чтобы меня полностью понимали, или что-то другое, потому что быть человеком – это значит ошибаться, нарушать доверие и говорить ложь. Я не хочу быть с кем-то идеальным. Подойдёт какой-нибудь скромный, совершенно обычный парень.

Джейсон переводил взгляд от человека к человеку, его глаза горели. До этого он был робким, но теперь… это было что-то другое. Забудьте о цирковом клоуне. Когда Джейсон встретился своим яростным взглядом с Келли, он задумался, не встретился ли с реинкарнацией дьявола. Как ещё он мог выбрать одну черту, которая у Келли отсутствовала? Когда дальше Джейсон посмотрел на Уильяма, Келли чуть не вскочил перед ним, просто чтобы разрушить чары.

– Скромность, – впечатлённо произнёс Кит. Он записал слово на доске и сделал шаг назад. – Итак, как вы видите, у нас всех много эмоциональных нужд, несмотря на пол или ориентацию. Важно не поддаваться гендерным стереотипам и не продолжать закреплять их. Теперь давайте разобьёмся на пары, мальчик-девочка, мальчик-девочка, и поиграем по ролям. Давайте, все найдите партнёра.

Келли выдохнул. По крайней мере, это не даст Джейсону сделать шаг к Уильяму. Или так он думал. Джейсон остался сидеть на месте, но прямо к ним подошла его подруга Эмма.

– Ты кажешься милым, – сказала она Уильяму. – Давай будем партнёрами!

– Конечно! – ответил его парень, как всегда добродушно.

Ладно. Келли повернулся поискать Бонни, замечая её на другой стороне комнаты. Она говорила с Джейсоном. Какого чёрта здесь происходило? Лиза опустила голову, слишком стесняясь кого-то спрашивать, так что Келли пошёл к ней. Он пытался сосредоточиться на упражнении, которое включало в себя необходимость притворяться противоположным полом, разыгрывая несправедливые гендерные стереотипы. Видеть, как тихая Лиза надувает грудь или держит палец под носом, чтобы симулировать усы – было честно отвлекающе. Тем не менее, он не мог не посмотреть на Уильяма, который улыбался и смеялся с Эммой.

Как только упражнение закончилось, они могли общаться свободно. В первую очередь Келли пошёл в туалет. Ему не особо сильно хотелось, но он подумал, что покинуть игровое поле – лучший способ раскрыть движения любых потенциальных оппонентов. В уборной он посмотрел на себя в зеркало, чувствуя себя уверенно, особенно потому, что зеркало было слишком маленьким, чтобы показать всё его тело. Келли, которого он видел в отражении, вполне мог обладать двумя ногами и ходить без поддерживающих его неуклюжих костылей.

Вернувшись в комнату, он задержался в дверном проёме. Теперь Бонни говорила с Эммой. Это было не удивительно. Что касается Джейсона, они с Уильямом были на противоположных сторонах комнаты. Он ожидал не этого, но, тем не менее, это были хорошие новости. Джейсон общался с Лейном и несколькими другими парнями и выглядел немного взвинченным. В другой стороне Уильям играл бицепсом, при этом приглашая Лизу повиснуть на его руке. Келли позволил себе хохотнуть. Да, ему определённо нужна была Эллисон, чтобы помочь ему с неуверенностью.

Он сделал шаг вперёд, желая воссоединиться со своим парнем, когда Уильям поднял взгляд. Но не на него. Вместо этого его взгляд устремился в другой конец комнаты, на Джейсона. Так же, как и раньше, его рот слегка приоткрылся, будто в удивлении. Джейсон даже не смотрел в его сторону. На самом деле, он стоял спиной к комнате, и всё же, Уильям всё равно смотрел. Затем Лиза сказала что-то, чтобы вернуть его внимание.

– Я еду на работу, – сказала Бонни.

Келли поморщился, не заметив, как она подошла.

– Ты в порядке? – спросила она.

– Да, – быстро произнёс Келли. – Как у тебя всё прошло?

Бонни хитро улыбнулась.

– Плохие новости в том, что она издалека. Живёт в Хьюстоне. Хорошие новости в том, что она вся моя. Или, по крайней мере, будет.

– У вас свидание? – спросил Келли.

– Ага. На следующей неделе.

– Что насчёт её друга?

– Джейсон? – Бонни усмехнулась. – Он не в моём вкусе.

– Он тоже живёт в Хьюстоне?

Бонни покачал головой.

– Он местный. Но не переживай. Он всё знает.

– В смысле?

– Я не забыла упомянуть, что вы с Уильямом вместе.

– Он спрашивал?

Бонни нацепила на лицо терпеливое выражение.

– Все новенькие парни спрашивают об одном из вас, обычно об обоих. Не дёргайся.

– Я не дёргаюсь, – сказал Келли, стараясь говорить спокойной. – Я в порядке.

– Хорошо.

Хорошо.

– Эм, каким бы стимулирующим ни стал этот разговор, мне действительно пора на работу.

Келли отошёл с её дороги, затем направился к Уильяму. Когда он посмотрел на Келли, казалось, он был в хорошем настроении. В слишком хорошем?

– Давай собираться, – предложил Келли. – Если не успеем на следующий автобус, застрянем здесь ещё на час.

Уильям пожал плечами.

– Ладно.

Всё казалось нормальным. Он начинал думать, что драматизирует, но когда они дошли до двери, это произошло снова. Краем глаза он увидел, как Уильям снова повернулся лицом к комнате, глядя в сторону Джейсона. Келли покачал головой, чувствуя, как растёт его раздражение. Они не будут ругаться. Они не ругались неделю. Он не собирался нарушать этот покой, но ему хотелось уйти.

Он уже был в конце коридора, Уильям поспешил его обогнать, чтобы открыть дверь.

– Ты же знаешь, мне не нужна помощь, – огрызнулся он, проходя мимо него.

– Я пытался быть романтичным, – пробормотал Уильям.

Келли пошёл вперёд. Ему просто нужно было дойти до автобусной остановки, где он мог успокоиться и обо всём подумать. Парни смотрят на парней. Это было нормально, и ожидать, что Уильям не будет этого делать, было неразумно. Просто он продолжал смотреть и казался таким чертовски очарованным. Такой же ошеломлённый взгляд когда-то предназначался только для Келли, но теперь он не мог вспомнить, когда видел его в последний раз. Он услышал позади себя топот ног, оглянулся и заметил отсутствие Уильяма, после чего остановился и развернулся.

Его поле зрения заполнила очень большая девушка и её открытая улыбка.

– Привет! – сказала Эмма.

– Привет, – ответил Келли, стараясь посмотреть за неё.

Она подвинулась, чтобы заблокировать ему обзор.

– Я просто думала, проводятся ли эти собрания каждую неделю, потому что мне действительно понравилось. Мне хотелось бы, чтобы они были каждый день. Можешь себе представить? Я бы никогда не уходила. Ха-ха-ха!

– Они проходят раз в две недели, – Келли едва удостоил её взглядом, приподнимаясь на костылях, чтобы посмотреть за её плечо. Уильям всё ещё стоял у двери в церковь, прижавшись к ней спиной, чтобы держать открытой. Джейсон стоял перед ним, их профили были обрамлены дверным проёмом, будто художник поместил их туда специально. Эта сцена заставила бы Келли схватиться за камеру, если бы он всё ещё носил её с собой.

– Не понимаю, почему их нельзя проводить чаще, – сказала Эмма. – Это церковь? Потому что мой дом достаточно большой, чтобы всех принять. Конечно, это значит, что огромному конвою подростков придётся ехать в Хьюстон, но я сделаю так, чтобы оно того стоило. Я закажу пиццу. Настоящую. Не замороженную.

Келли перестал пытаться посмотреть мимо неё и смерил её взглядом.

– Вы кто такие?

– Я Эмма, – сказала она, протягивая руку.

Он притворился, что костыли мешают ему её пожать. Ему хотелось кричать или, может быть, оттолкнуть её с дороги, но вместо этого он заставил себя успокоиться. Он держал голос низким.

– Как насчёт того, чтобы ты сделала мне одолжение, Эмма, и отошла в сторону.

Она моргнула, улыбнулась пустой улыбкой и очень медленно отошла в сторону. Дверь за Уильямом закрылась. Он стоял лицом к Джейсону, который стоял спиной к парковке, будто присутствие Келли его не волновало. Он не мог сказать разговаривают ли они, но было очевидно, что Джейсон полностью завладел вниманием Уильяма.

Ладно. Теперь Келли злился.

– Эй! – крикнул он. – Мы идём или как?

Казалось, это разрушило чары. По большей части. Они всё равно обменялись парой слов. Строили планы?

– Полагаю, приятно было поговорить, – сказала Эмма. – Увидимся через пару недель.

Келли не удостоил её ответом. Он посмотрел, как она уходит, а потом сосредоточился на Уильяме. Келли обещал себе, что не будет ревновать. Это никому не нравилось.

– Что это было?

Уильям поборол улыбку.

– Думаю, я ему нравлюсь.

– Ты не должен выглядеть таким довольным от этого.

Уильям пожал плечами.

– Это лестно, вот и всё. Он отступит, как только узнает, что мы вместе.

Это была не правда, потому что Джейсон уже знал. Вместо того чтобы донести это, Келли шагнул вперёд, надеясь на успокаивающий поцелуй. Уильям положил руку ему на щёку, поцеловал в лоб, а затем прошёл мимо, направляясь к автобусной остановке. Келли мгновение смотрел ему вслед, и впервые за почти четыре года почувствовал, что, в конце концов, эти собрания была не такой уж хорошей идеей.

***

– Я сегодня столкнулся с Джейсоном.

Келли поднял взгляд от задней стороны ложки, в которую смотрелся как в кривое зеркало. Уильям сидел за столом рядом с ним. Мгновение Келли думал пробежаться по списку Джейсонов, которых они оба знают, надеясь, чтобы это был кто угодно, но не парень с настойчивым взглядом, но выражение лица Уильяма было слишком открытым и честным, чтобы это был кто-то другой.

– Где? – выдавил он.

– В торговом центре, – ответил Уильям. – Пока работал.

– Он просто подошёл к прилавку или...

– Да, – улыбнулся Уильям. – Он не таился в стороне и ничего такого жуткого.

Может и нет, но это казалось ужасно большой случайностью. Сколько времени прошло с последнего собрания? Десять дней? И откуда он мог знать, где работает Уильям? Если только Бонни не рассказала Эмме. Ему придётся спросить её об этом позже, но сейчас ему нужно было знать, что именно произошло.

Он начал с выражения надежды.

– Наверное, вам не удалось особо поговорить, раз ты работал.

– У меня был перерыв, так что мы немного потусовались вместе. Поели пиццу. Или скорее он наблюдал за тем, как я объедаюсь. Ха-ха!

Келли уставился на него пустым взглядом, затем посмотрел через стол на Ройала, который только что сел, приклеенный к своему новому мобильнику, который Уильям купил ему на день рождения. Вскоре вошли родители Келли с французским луковым супом и салатом. Поэтому Уильям делал это здесь и сейчас? Он думал, что Келли не психанёт, не станет кричать только потому, что семья собралась на ужин?

Уильяму не нужно было переживать. Келли уже решил, что новая злость оттолкнёт его парня, даст ему причину искать успокоения в руках другого мужчины.

– Что ж, – произнёс он нейтральным тоном, – если ты увидишься с ним снова, передавай от меня «привет».

– В этом и дело. Он хочет, чтобы я дал ему уроки плавания.

Ройал поднял взгляд от телефона.

– Сколько лет этому парню?

– Столько же, сколько и нам, – сказал Келли.

Ройал фыркнул.

– И он не умеет плавать?

– Странно, я знаю, – сказал Уильям, – но я подумал, что это может быть хорошей возможностью.

Для подачи заявления в Береговую охрану? Его уже приняли. Но Келли не стал спрашивать, потому что был уверен, что у Уильяма есть такая же благородная причина хотеть помочь. Может, чтобы набраться опыта.

– Звучит отлично, – сказал Келли. – Когда?

– Я сказал ему, что если он настроен серьёзно, то должен будет рано просыпаться и встречаться со мной в ИМКА.

Это было облегчением. Келли знал мало людей своего возраста, готовых вставать в пять утра, даже ради симпатичного личика. И всё же, он должен был что-то сказать, не важно, как мелко и аккуратно, чтобы показать, что ему от этого всего не совсем комфортно. – Просто будь осторожен.

Вот. Так просто.

– Не переживай, – сказал Уильям. – Он знает о нас. Я в этом убедился.

– Оу. Он спрашивал?

– Нет, но я хотел прояснить атмосферу. Оказывается, у него тоже есть парень, так что не будет никаких ложных ожиданий.

– Круто.

В комнату вошёл отец Келли, занося первые две тарелки супа, сыр по-прежнему шипел на плавающем в нём тосте. Келли полагал, что на этом тема закончена, так что переключил своё внимание на ложку и снова посмотрел на себя, чувствуя себя намного менее привлекательным, чем всего несколько мгновений назад.

***

– Ты ведь придёшь, да? – снова спросила Бонни, говоря с ещё большей паникой, чем пять минут назад.

Келли приложил телефон к другому уху.

– Конечно.

– Приводи своих родителей, ладно?

– Серьёзно? Зачем?

– Я переживаю, что никто не придёт, – сказала Бонни, с хныканьем в голосе. – Я не перестаю представлять себя на сцене, играющей на виолончели, а в зале только один человек. Ты.

– И Уильям, – сказал Келли. – О, и друзья и семьи двадцати других людей, играющих на этом концерте. Ты забыла о них? Это не сольное выступление, знаешь ли. Может для меня ты звезда, но в целом нет.

После паузы, Бонни рассмеялась.

– Ладно, может быть, я психую из-за ничего. Я говорила тебе, что там будет Эмма?

– Нет, – сказал Келли, пытаясь сохранять тон нейтральным. В последнее время ему казалось, что мир сошёл с ума. Или что он что-то упускает, потому что все будто сходили с ума по Джейсону и Эмме. Он мог понять слепое увлечение Бонни. Когда она влюблялась, это было похоже на падение груды кирпичей с вертолёта. Резиновых кирпичей, потому что она отскакивала невероятно быстро. И зачастую мало какие её отношения длились долго. Только пока что она не жаловалась. Как и его парень, который пригласил Джейсона на концерт Бонни. Меньше недели уроков плавания, и внезапно они шли на двойное свидание. Но Келли чувствовал уверенность, потому что измены работают не так. Никто не знакомит супругов друг с другом.

– Мне пора идти! – сказала Бонни так, будто что-то забыла. – Не забудь прийти! И приводи своих родителей. Серьёзно. Мне нужно, чтобы люди мне хлопали, даже если я играю отстойно.

– Я приведу пару друзей, – заверил её Келли. – Я уже забронировал четыре билета.

– Правда?

– Да.

– Ты лучший. Пока!

Келли покачал головой, убедился, что звонок окончен, и отложил телефон в сторону. Она не потрудилась спросить, кого он приведёт, но это было нормально. Пусть разделит его озадаченность из-за этих вездесущих незнакомцев, которые так быстро втиснулись в их жизни, хотел он того или нет.

Глава 13

Уильям ходил из стороны в сторону, пока раздевался, или иногда пока одевался. Он продолжал ходить между гардеробной и длинным зеркалом в ванной, и казался недовольным. Время от времени, как сейчас, он подходил к сидящему на кровати Келли и смотрел на него с вопросительным выражением лица.

– Это музыкальный концерт для одарённых старшеклассников, – сказал Келли. – Это не официальное мероприятие. Зрителями по большей части будут родители в спортивных штанах, клянусь.

Конечно, это не остановило его от того, чтобы надеть свою самую лучшую одежду. Чёрная рубашка с лёгким блеском и тёмные брюки, которые низко висели на его бёдрах.

– Может, мне следует надеть что-нибудь более цветное, – сказал Уильям, снимая белый свитер. – В конце концов, это связано с творчеством, верно? Творческие люди любят цвет.

– Не упоминая о том, что уже почти лето. В Техасе. Можешь надеть тот свитер с помпонами.

Не то чтобы у них такие были. Или Уильям обращал внимание. Он уже шёл обратно к шкафу, затем пошёл в ванную, прежде чем снова вернулся. Теперь он был в светло-голубой рубашке, которая демонстрировала его тело. Брюки-хаки были немного банальными, но он всё равно выглядел хорошо.

– Это оно, – сказал Келли. – Ты великолепен.

Уильям бросил ему улыбку. Затем закусил губу.

– Может, я слишком сильно стараюсь.

– Я думаю, ты выглядишь хорошо, – подчеркнул Келли. Разве не только это было важно?

– Спасибо, – сказал Уильям. Затем вернулся в гардероб. Когда он вышел, на нём была пара состаренных джинсов, которые обтягивали его во всех правильных местах. В одном конкретном. На этот раз Уильям не спросил его мнения. Он казался довольным, начиная заниматься волосами. Келли сидел на кровати, наблюдая за ним, чувствуя, как гравитация тянет его губы, его сердце, его желудок, его надежду. Уильям наряжался не для него. Или Бонни. Может, у него началась паранойя, но теперь Келли верил, что это всё ради другого человека.

Его настроение не улучшилось, пока они ехали на автобусе в концертный зал «Бейтс» в кампусе университета Техаса. Келли чувствовал себя нелепо, одетый с иголочки в общественном транспорте, будто ехал на званый вечер на телеге с сеном, запряжённой ослом. Они привлекали больше взглядов, чем обычно, что его напрягало. Это ощущение только выросло, когда они приехали и ждали на обочине Джейсона и его спутника.

– Так что ты знаешь об этом парне? – спросил Келли.

– О парне Джейсона? – Уильям пожал плечами. – На самом деле ничего.

– Он не часто появляется в разговорах?

– Я знаю, что его зовут Тим, – сказал Уильям, явно вспоминая.

От гудка они оба вздрогнули, переключая внимание на дорогу, где остановилась аккуратная серебристая машина. Они видели Джейсона через пассажирское стекло, он поднял руку в знак приветствия, хоть выражение его лица казалось смущённым. Келли долго на него не смотрел, потому что машина была…

– Вау, – произнёс Уильям.

Келли убедился, чтобы Уильям смотрел на машину, а не на пассажира.

– Она такая же дорогая, какой выглядит?

– Это Бентли, – сказал Уильям. Когда Келли на это не отреагировал, он добавил: – Дорогая, да. Вау.

Джейсон вышел из машины, и последние остатки сомнения развеялись из разума Келли. То, что Уильям почувствовал к этому человеку, всё ещё не отпускало его, но неоспорим был тот факт, что у Джейсона были чувства к Уильяму. Возможно, больше, чем похоть, потому что его взгляд едва ли прошёлся по телу Уильяма. Вместо этого он оставался сосредоточенным на его лице, глаза Джейсона загорелись, будто он только что наткнулся на лучшую в мире вещь. Келли почувствовал странный укол ревности, желая повернуться к Уильяму и посмотреть, сможет ли он по-прежнему вызвать такую же реакцию.

Вместо этого он наблюдал, как этот острый взгляд переместился к нему и стал намного более осторожным. Джейсон оглядел его, сверху донизу, возможно, оценивая. Затем он подошёл ближе, когда машина позади него уехала.

Джейсон целенаправленно проигнорировал Уильяма, вместо этого подходя к Келли и протягивая руку.

– Привет, – сказал он, пока они пожимали руки. – Приятно снова вас видеть.

– Да, – ответил Келли. – И как неожиданно. Мы ведь вообще не разговаривали во время собрания, и всё же, вот ты здесь.

– Да уж, – Джейсон несколько раз моргнул и сглотнул. Затем повернулся и пожал руку Уильяму. Келли хотелось хлопнуть их по запястьям, чтобы разрушить физический контакт.

– Так что, – произнёс Уильям, – нам следует подождать здесь, пока твой парень паркуется?

– Нет, мы можем пойти ко входу, – сказал Джейсон. – Он нас найдёт.

Это всё равно привело Келли в замешательство. Зачем Джейсону приглашать своего парня? Он подумал о машине и представил, какой человек может ею владеть. Мужчина постарше, который мог бы дать Джейсону всё необходимое. По крайней мере, материально.

– Неплохая у него машина, – сказал Келли, пока они шли. – И дорогая. Твой бойфренд Ричи Рич, или он парень постарше?

– Он немного старше меня, да, – Джейсон говорил этот факт весело, а не со стыдом.

– Вы давно вместе? – надавил Келли.

– Мы вместе живём, – сказал Джейсон и, будто стараясь его заверить, добавил: – Всё довольно серьёзно.

Келли почувствовал, как сжалась его челюсть.

– И почему меня это должно волновать?

Джейсон осмотрел горизонт, возможно, надеясь найти там новую тему для разговора. – Так, эм… Как давно вы вместе, ребята?

– Уже несколько лет, – ответил Уильям.

– Вау! Влюблены со старшей школы, а?

– Верно, – сказал Келли, воспоминания сопровождались знакомыми эмоциями. – Это была любовь с первого взгляда.

Джейсон бросил взгляд на Уильяма, будто чтобы подтвердить это, прежде чем задать очередной вопрос.

– Так как вы двое познакомились?

– Мы тренировались для участия в триатлоне, – сказал Келли. – Уильям лучший пловец в школе, а я в то время был лучшим бегуном – веришь или нет – так что мы решили объединиться в команду.

– Не совсем, – сказал Уильям. – Ты загнал меня в угол в коридоре и сказал, что не важно, как хорошо я плаваю, я всё равно не догоню тебя на суше.

Келли улыбнулся.

– А затем в тот день ты пришёл на трек, чтобы действительно начать тренироваться. Так что я начал появляться в бассейне…

– Это не совсем любовь с первого взгляда, – сказал Уильям.

– Говори за себя, – у Келли внутри всё рухнуло. Эти воспоминания не наполняли его такой же тёплой ностальгией? Они остановились перед музыкальным залом, где уже образовалась маленькая очередь. – Так что, Джейсон, как ты познакомился со своим мужчиной?

– Оу. Наша история и близко не так хороша, как ваша.

Прежде чем он смог сказать больше, сзади к Джейсону подошёл парень и обвил рукой его плечи. Келли уставился на него. Это не мог быть он. Парень был старше, но не намного. Он приближался к тридцати, раз на то пошло. Его волосы были иссиня-чёрными, кожа смуглой, будто он только что вернулся из Рима или Афин. Щетина, мускулы, дорогая одежда и, возможно худшее, глаза, как растаявшие на солнце сосульки. Это не мог быть парень Джейсона. Абсолютно нет, потому что это бы означало, что он уже имел лучшее и всё равно хотел Уильяма. Или это могло означать, что Келли всё это время лаял на тень, представляя, что кто-то охотится за его парнем, когда по правде не было совсем никакой угрозы.

– Эй, милашка, – произнёс вновь прибывший, улыбаясь Джейсону белоснежной улыбкой и практически освещая его лицо их блеском.

– Эм, – ответил Джейсон, полностью попав под это влияние.

Тим – это должен был быть он, судя по тому, что произошло дальше – притянул Джейсона ближе и практически прижался губами к его уху, бормоча нежности слишком тихо, чтобы подслушать.

Джейсон улыбнулся и хихикнул, явно увлёкшись этим. Затем он пришёл в себя, вспоминая, что они не одни.

– Келли, Уильям, это Тим. Мой парень. Тим, знакомься с Келли и Уильямом.

Руку Келли, которая вяло висела сбоку, схватили, из-за чего он чуть не потерял один из своих костылей. Тим безжалостно сжал его руку, пока Келли не ответил тем же. Уильям уже протянул свою ладонь, и Тим, когда взялся за неё, казалось, оценивал Уильяма. Он тоже был в замешательстве из-за того, что происходит? Если так, он быстро преодолел какие-либо подозрения. А почему нет? Вы только посмотрите на этого парня!

– Итак, милый, – произнёс Тим, охотно потирая руки, – где эта музыка, которую ты мне обещал?

– Прямо там, – сказал Джейсон, – дорогой.

Дорогой? Серьёзно? Они напоминали маленьких детей, играющих в дом. Пока они вместе шли ко входу, Келли встретился взглядом с Уильямом. Он казался таким же озадаченным.

– Мужской эскорт, – одними губами произнёс Келли.

Уильям закатил глаза, с намёком на улыбку на губах.

Келли настойчиво закивал, что заставило их обоих взглянуть обратно на необычную пару.

Затем Уильям едва заметно покачал головой.

Келли приподнял бровь, принимая вызов.

– Итак, Тим, – сказал он. – Мы как раз спрашивали Джейсона, как вы двое познакомились.

Тим засиял и повернулся к Джейсону.

– Хочешь рассказать? Нет? Хорошо. Ну, это действительно немного смущающе. Я собирался в центр города, чтобы походить по магазинам, когда увидел, как этот симпатяга идёт по улице, – Джейсона притянули ближе. – Так что я как можно быстрее припарковал машину и пошёл туда, где видел его последний раз. К счастью, он остановился посмотреть на витрину, и я подошёл к нему сзади, глядя на его отражение в стекле. Он тоже меня увидел, и когда он развернулся… – Тим выглядел счастливым. – Между нами просто пробежала искра!

– Интересно, – произнёс Келли. – Ты часто так делаешь? Останавливаешься, когда видишь привлекательного парня?

Он представлял, что обычно происходило наоборот, и люди подъезжали к нему с пятьюдесятью баксами в руках.

– Никогда раньше, – настаивал Тим. – Ни разу. Но брось! Посмотри на него! Разве у него не острый взгляд? Эти глаза будто проникают тебе в душу, не так ли? Или то, как он сжимает челюсть, когда смущается. Или его спутанные волосы. – Тим с нежностью взъерошил их. – Но на самом деле, эти глаза – его лучшая черта. Или, может быть, его губы, потому что, боже, впервые, когда я поцеловал его… – Тим сделал такое лицо, будто только что съел что-то острое. – И если ты любишь музыку, этот мальчик умеет играть на гитаре! Это он должен быть сегодня там, на сцене. Тогда мы получили бы огромное удовольствие!

Неплохой навык продажника. Действительно, потому что сейчас Келли увидел Джейсона в новом свете. Он был привлекательным, по-своему, и Келли легко мог представить, как взъерошенные волосы и проникновенный взгляд хорошо сойдутся, пока Джейсон играет на гитаре. Как какой–то гомосексуальный герой музыкальных автоматов. Если Уильям видел его в таком же свете... Только парень Келли выглядел немного раздражённым. Из-за похвалы Тима? Или, может быть, он наконец согласился, что происходит что-то подозрительное.

Когда они вошли в концертный зал и заняли свои места впереди, Келли начал передумывать свои мысли во второй раз. Или в третий, или в четвёртый, потому что больше не доверял своей дедукции. Ничего не сходилось. Он не особо верил в то, что Джейсон нанял эскорт, хотя, может быть, Тим просто случайно был им, а Джейсон искал более полноценные отношения. Возможно, они были свингерами и выискивали другие пары. Или, может быть, у Келли просто была паранойя. Он позволил себе серьёзно задуматься об этой возможности. Он чуть не разрушил свои отношения с Уильямом, и с тех пор, как потерял ногу, он чувствовал себя невероятно везучим от того, что его вообще кто–то хотел. Он был неуверен в себе. Настолько, что начал выдумывать врагов, которых не существовало. Это была правда.

Келли вздохнул. Должно быть, Уильям услышал, потому что потянулся и накрыл его руку своей. Они пройдут через это. Эллисон могла помочь. Она помогла ему преодолеть злость. Теперь он, наконец, перестанет прокрастинировать и начнёт разбираться со следующей проблемой.

Свет потускнел, и поднялся занавес, Келли нашёл успокоение в темноте. Когда заиграла музыка, он позволил себе обдумать всё заново, разбирая недавние события своих теорий заговора и мягко критикуя себя за то, что был таким дураком. Затем сцену заняла Бонни, обнимая свою виолончель и играя знакомую музыку, которую репетировала перед ним. Она заметила его и улыбнулась, будто зная, что ему нужна поддержка. Он мог представить, как она говорит: «Всё будет в порядке. Вся драма в твоей голове. Не было никакого урона».

После концерта, когда занавес опустился, и включился свет, он почувствовал прилив сил. Он собирался насладиться остатком вечера. Двойное свидание! Что могло быть веселее? Он расслабился, пока они медленно поднимались по ступенькам в холл. Атмосфера была наэлектризована, родители и друзья поздравляли выступающих. Ему не терпелось сделать то же самое.

Тим, казалось, был не в лучшем настроении, хотя на уме у него было что-то похожее.

– Мне нужно выпить.

– Ты назначенный водитель, – подчеркнул Джейсон.

– Тогда я выпью совсем чуть-чуть.

Ох, проблемы в раю! Келли вежливо отвёл взгляд и поискал в толпе Бонни. Она была там, шла по холлу, вытянув одну руку назад, чтобы держать свою спутницу. Эмма была разодета и выглядела в хорошем смысле ошеломлённой, пока шла следом. Келли почувствовал поток счастья за свою подругу. Он был так сосредоточен на собственных страхах, что не остановился подумать, как хорошо всё складывается для Бонни. У неё наконец–то снова была девушка и, судя по всему, ещё и фанатка.

– Поздравляю, – сказал он, делая шаг вперёд, чтобы их встретить. Он ссылался больше на отношения, чем на выступление, но оно было чертовски хорошим, о чём он не забыл ей сказать. – Ты была лучшей. Абсолютно. Всем этим другим музыкантам не стоило трудиться приходить. В следующий раз нужно, чтобы два часа на сцене была только ты, потому что мне не хватило.

Бонни усмехнулась на его лесть, Эмма довольно захихикала. Келли заметил её и переместил вес на один из костылей, чтобы протянуть ей руку.

– Приятно снова тебя видеть, – сказал он, желая установить мир. – Я слышал о тебе много хорошего. Уверен, ты можешь догадаться, от кого.

Щёки Эммы покраснели.

– Спасибо, – сказала она.

Он кивнул, поворачиваясь обратно к Бонни, чтобы похвалить её ещё. Уильям шагнул вперёд, обнимая Эмму как старого друга, и всё казалось отличным. Он делал Бонни комплименты за обращение со смычком, когда она вдруг отвлеклась, отводя взгляд прочь от него.

– Прости, – пробормотала она, шагая вперёд и протягивая руку Тиму. – Вы дядя Эммы!

Дядя? Келли огляделся. Эмма побледнела. Тим, обвив одной рукой Джейсона, смотрел на неё с открытым ртом. Затем он рассеянно предложил Бонни шампанское, которое принёс с собой. Она едва обратила внимание на бокал, беря его, вместо этого сосредоточившись на Джейсоне.

– Привет! Прости, я не сразу тебя узнала. Подожди, ты дядя Эммы? Тот, кто умеет петь?

– Нет, – сказала Эмма, сама озадаченная. – Ты думаешь про Бена.

– А Бен знает, что ты здесь? – спросил Тим, внезапно звуча намного старше тридцати лет. – Или твои родители?

Эмма отвела взгляд.

– Они думают, что я ночую у подруги.

– Что так и есть, – сказала Бонни. – Она сегодня остаётся со мной.

– Нет, – сказал Тим. – Она остаётся с нами. Я позвоню Бену и скажу ему приехать тебя забрать. Он решит, что делать.

– Дядя Тим, – умоляла Эмма. – Пожалуйста, не надо! Я буду дома завтра утром! В школу ведь не надо.

– Тебе четырнадцать лет, – сказал Тим. – Ты слишком маленькая, чтобы одной быть в другом городе.

– Она не одна, – вмешалась Бонни. – Подождите, что? Вы сказали четырнадцать?

– Ты не можешь заставлять меня что-то делать! – сказала Эмма, на грани истерики. – Ты мне даже не дядя!

– Тогда я позвоню Бену, – сказал Тим, ища в кармане телефон. – И мы посмотрим, что думает обо всём этом твой настоящий дядя.

– Подожди, – сказал Келли, у него кружилась голова. – Это хуже, чем реалити-шоу. Кто кому родственник?

Её мольбы о ясности были проигнорированы.

– Ты же знаешь, я еще не открылась, – сказала Эмма, закрывая рукой экран мобильника. – Как я должна объяснить, почему я здесь? Подумай о том, когда вы с Беном тайно встречались.

Тим подумал об её словах, убрал телефон обратно в карман и выпил бокал шампанского одним глотком.

– Ладно, – сказал он. – Давайте все просто успокоимся и поговорим об этом.

Тогда Келли заметил реакцию Джейсона. Он выглядел так, будто всё пошло ужасно неправильно. Как именно – Келли не знал, но хотел узнать.

– За ужином? – предложил он.

Глаза Джейсона расширились.

– Может быть, нам всем следует просто поехать домой.

– Вы не можете уйти! – сказала Бонни. – У меня важный вечер!

– А я голоден, – сказал Келли. – Нет, я определённо думаю, что нужна какая-то еда. А затем то, что по моему представлению будет очень информативным разговором.

***

Келли чувствовал себя под кайфом, и впервые не нужны были таблетки. Его столкновение со скромностью, самосомнением и самоуничижением… Всё это вылетело в окно во время молчаливой поездки в итальянский ресторан, потому что Келли разгадал загадку. Основные факты были самыми важными. У Эммы были два дяди-гея. Один из них сегодня притворился спутником Джейсона. Точные причины этого можно будет определить и разобраться с ними позже. В этот момент было важно, чтобы все поняли факты так же, как он.

Келли чувствовал себя детективом в конце истории. Все подозреваемые собрались за столом. Бонни сидела справа от него, цепляясь за каждое его слово. Тим сидел напротив, испытав преображение. Он по-прежнему был чертовски горячим, но больше не суетился над Джейсоном. Вместо этого он казался скорее курицей-наседкой, разделив Эмму и Джейсона, вынудив их сесть по обе стороны от него. И выглядел он таким же недовольным, как любой родитель, которого вызвали к школьному директору.

Первой задачей дела было защитить подругу. Келли знал из первых рук, как любовь может ослепить человека, и хотел убедиться, что Бонни выйдет из этого как можно менее задетой. Он переживал, что ей всё равно будет больно, Особенно, когда она поймёт, с какими людьми они имели дело.

– Думаю, справедливо сказать, – произнёс Келли, – что произошло очень очевидное искажение фактов.

Тим угрюмо тыкал в тальятелле в кремовом грибном соусе.

– Если всё так очевидно, зачем трудиться это обсуждать?

– Потому что у меня есть вопросы, на которые я хотел бы получить ответы. Не думаю, что я единственный.

Бонни словно сопротивлялась, так что Келли посмотрел налево, где Уильям коротко кивнул. Его руки были скрещены на груди, и он не прикасался к еде. Но он не защищался. Он казался злым, и это – больше всего – имело значение для Келли, потому что значило, что Уильям не переживает, что его поймают. Он был недоволен обманом. Этот роман, если его вообще можно было так назвать, был в лучшем случае односторонним.

– Давайте начнём с цифр, – сказал Келли. – Эмма, у меня сложилось впечатление, что ты нашего возраста. Если только я что-то не так понял с самого начала, – он посмотрел на Бонни. – Это так?

Она сделала глубокий вдох и покачала головой.

– Значит, в целом, Эмма сказала тебе, Бонни, что ей шестнадцать, когда на самом деле ей всего четырнадцать.

– Почти пятнадцать, – сказала Эмма. – Ещё всего пару недель.

– Поздравляю, – сухо произнёс Келли. – Но «почти пятнадцать» это не шестнадцать, как ты утверждала.

Бонни зашевелилась рядом с ним.

– Не думаю, что она вообще говорила мне свой возраст.

– Это был я, – вставил Джейсон. – Я сказал тебе, что ей шестнадцать, потому что думал, что ты не дашь ей шанса.

– Конечно, не дала бы, – проворчал Тим. – В четырнадцать слишком рано с кем-то встречаться!

– О, абсолютно, – согласился Келли. – Но я не понимаю, если ты не её дядя… – он указал вилкой сначала на Тима, а затем на Джейсона, – … и ты тоже нет, то куда вписывается этот Бен?

– Бен и Тим… – начала Эмма.

Тим поднял руку, чтобы остановить её.

– У неё есть дядя, который живёт здесь, в Остине. Я, скорее, почётный дядя.

Келли кивнул, уверенный, что Тим хитрит.

– Но вы с Беном иногда встречаетесь тайком.

– Больше нет. Это было в старшей школе, когда мы были парой. Затем мы расстались.

Это заставило его притормозить. Тим откровенно врал? Или он искажал правду? Он надавил дальше.

– Как странно. Бонни явно ожидала, что Бен будет с тобой. Это ведь он поёт, верно? Или ты умеешь петь, Джейсон? Меня бы это удивило, потому что в последнее время ты очень тихий.

Джейсон поднял взгляд от своей тарелки с холодной лазаньей, его глаза горели.

– Тим не мой парень.

– Очевидно, – сказал Келли.

– Парень Тима, Бен, – дядя Эммы, – продолжал Джейсон. – Они потрясающая пара и достаточно милы, чтобы разрешать мне жить с ними. И соглашаться на мои глупые идеи, как эта.

Келли посмотрел на Уильяма и приподнял брови. Его парень встретился с ним взглядом, открытый для дальнейшей травли. Пора наносить последний удар.

– И зачем ты хотел притвориться, что у тебя кто-то есть, когда это не так?

Раздражённый, ему ответил Тим.

– Ты никогда не был одинок? Ты не был в компании с другими парочками, которым завидовал, потому что их взаимоотношения казались такими невероятно замечательными, что ты хотел этого же для себя? И, даже хоть это было ненамеренно, разве эти счастливые пары не заставляли тебя иногда чувствовать себя маленьким и незначительным, будто ты недостаточно хорош, чтобы присоединиться к их рангу?

Келли подумал о Джареде и Марте, и какое дерьмовое было ощущение, но это было не честное сравнение. Джаред был одинок, когда у Келли развились к нему чувства. Келли не врал и не протискивался в жизнь Джареда, пытаясь украсть то, что ему не принадлежит.

– Я знаю, – продолжал Тим. – Я проходил это раньше и не хотел, чтобы Джейсон чувствовал то же самое. Он заслуживает быть любимым. Я всерьёз имел в виду то, что сказал раньше о том, какой он красивый, но на самом деле сияет его характер. Он борец. Он с детства сам по себе, он работал полный день с шестнадцати лет, а жизнь всё ещё не дала ему то хорошее, что он заслуживает. Но он не позволяет этому сделать его озлобленным. Судя по тому, что я могу сказать, он влюбляется слишком легко, но это не плохо. Я давным-давно встретил такого парня, как он, и с тех пор добивался его. Так что, может, Джейсон сейчас и одинок, но не пройдёт много времени, прежде чем кто-то поймёт, какой он особенный. Это не ложь. Это предсказание. Останьтесь рядом и увидите, как оно исполняется.

Келли не знал, чем Тим зарабатывает на жизнь. Может, он был политическим пропагандистом. Если нет, то должен был быть, потому что обладал даром превращать чепуху в золото. Тем не менее, Джейсон делал всё это со скрытым умыслом. Он притворился, что у него есть парень, не для того, чтобы чувствовать себя менее одиноким. Он сделал это в надежде, что Уильям опустит свою защиту. Келли не чувствовал необходимости тянуть тему дальше. Пусть восторжествует неловкая тишина, правда уже обнажилась!

– Мне всё равно, сколько ей лет, – вдруг сказала Бонни. – Мне было тринадцать, когда я впервые влюбилась, и та женщина даже не смотрела на меня. При всём уважении, я должна с тобой не согласиться, Тим. Четырнадцать – это достаточно, чтобы чувствовать, а встречаться с кем-то значит просто проводить время с человеком, которого любишь. Может, ей не следует оставаться со мной наедине в Остине, но я не буду судить её по случайному числу. Эмма, для меня ты достаточно зрелая. Это всё, что имеет значение.

Эмма выглядела так, будто готова была поплыть. Вместо этого она рискнула и повернулась к Тиму с полным надежды выражением лица.

– Ита-а-ак. Насчёт сегодня.

Келли проигнорировал дальнейшие события, потянувшись под стол за рукой своего парня. Найдя её, он сжал его ладонь. Уильям сжал в ответ. У них всё было в порядке. Вся эта ерунда с Джейсоном была критической ситуацией, но теперь Уильям знал, что его обкрутили. Оставалось только вежливо позволить вечеру подойти к естественному концу. Судя по восторженной болтовне Эммы и Бонни, им сегодня не придётся расходиться. Даже Тим расслабился, заказав пиво, которое отлично улучшило его настроение. Джейсон, с другой стороны, по большей части смотрел в свою тарелку. Келли было немного жаль его, но ложь есть ложь.

Наконец, ужин закончился. Бонни попросила отвезти Эмму обратно домой к дяде, что было отстойно, потому что Келли знал, что они хотели остаться наедине по романтическим причинам. Это означало, что снова придётся ехать на автобусе... пока Тим не предложил их подвезти. Келли охотно согласился. Неловкая поездка в Бентли всегда была лучше неловкой поездки на автобусе.

Он представлял, что сядет на заднее сидение с Уильямом, но Тим – который казался немного выпившим – пошутил об игре в такси и заскочил назад. Джейсон был назначен водителем, что оставляло им мало выбора, кроме как разделиться.

– Ты садись впереди, – пробормотал Уильям. – Ладно?

Келли скрыл своё удивление и кивнул. Всё было кончено. Полностью и по-настоящему. Как только они выехали на дорогу, Келли по чуть-чуть говорил Джейсону направления, пока Уильям переключился в режим нервного пассажира и начал болтать без остановки. Тим, казалось, был счастлив ему подыграть. Во время более длинных отрезков дорог, Келли чувствовал, что должен что-то сказать Джейсону. «Мне жаль, что вечер прошёл не так, как ты надеялся» или «В море есть другая рыба, которая ещё не на крючке». Но на самом деле, Келли не думал, что какие-либо слова смогут его успокоить. Сердца не особо торопятся заживать.

Когда они, наконец, добрались до дома Келли, он открыл дверь машины и оглянулся. Уильям сидел на заднем сидении, склонив голову, черты его лица скрылись в тени.

– Пора идти, – подтолкнул Келли.

Поначалу Уильям не двигался. Когда, наконец, поднял взгляд, он сказал:

– Я сегодня останусь у себя. Устал.

Ранимость отколола кусок новоприобретённой уверенности Келли.

– Можешь побыть уставшим здесь.

– Я хочу побыть в своей собственной кровати, – ответил Уильям. – Кроме того, мама по мне скучает.

– Ладно.

Келли попытался выйти из машины, костыли зацепились за что-то, что он не увидел. В такие моменты ему не хотелось ничего больше, чем плавно выскользнуть из машины и сбежать. Вместо этого он выходил неуклюже, и его смущение усилилось, когда Уильям вышел ему помочь. Они не говорили, пока шли по газону. Когда они дошли до крыльца, Келли повернулся лицом к Уильяму, но не был достаточно обманут, чтобы ожидать прощального поцелуя.

– Он лжец, – сказал Келли, стараясь не повышать голос, но от этого слова только вышли шипением.

– Ты сделал это болезненно очевидным в ресторане, – сказал Уильям.

– Ты можешь меня за это винить? – спросил Келли.

Уильям не ответил.

– Скажи мне, что понимаешь, – попросил Келли, ненавидя свой отчаянный тон. – Джейсон запал на тебя. Всё это потому, что он хочет быть с тобой!

Лицо Уильяма оставалось равнодушным.

– Я знаю.

– Тогда зачем возвращаться в машину к этим людям?

– Мне нужно быть дома. Мне нужно своё пространство.

Именно сегодня? Они должны быть вместе, обговаривая это. Очевидно, Уильяму казалось иначе. Может, он вовсе не хотел ехать домой. Может, он продолжал оглядываться на припаркованный автомобиль Джейсона потому, что ему не терпелось вернуться туда.

– Полагаю, яблоко от яблони недалеко падает, – выплюнул Келли.

Голова Уильяма развернулась.

– В каком смысле?

– В том, что ты похож на своего отца больше, чем признаёшь.

Уильям выглядел так, будто его ударили.

– Я не такой, – прорычал он. – Я не вру и не изменяю!

Келли покачал головой.

– Тогда что ты делаешь?

Уильям не ответил словами. Келли хотелось бы этого, потому что его реакция была намного хуже, чем что-либо, что он мог сказать: Уильям казался неуверенным. Он не знал, что делает, ещё не решил, но его тянуло не в одну сторону, это точно.

– Останься на ночь, – произнёс Келли с комом в горле.

– Увидимся завтра.

Когда Уильям развернулся и ушёл, Келли горько рассмеялся. Подумать только, в ресторане он чувствовал себя победителем, когда на самом деле уже проиграл. Не важно, что он скажет или сделает, он больше не мог победить.

***

– Ты в порядке?

Глаза Эллисон расширились от беспокойства, когда она вошла в зал ожидания. Она окинула Келли взглядом, будто ожидая увидеть его с гипсом или хватающимся за ножевую рану.

– Я в порядке, – сказал он. – А почему не должен быть?

– Когда ты позвонил сегодня утром, ты сказал, что это экстренный случай.

– Оу, – Келли состроил гримасу. – Может, вместо этого я должен был сказать про личностный кризис.

Эллисон так и не расслабилась.

– Ты точно был расстроен.

– Был, – расстроен? Скорее закрылся в ванной и рыдал. – Я чувствую себя чуть лучше. Но всё равно хотел бы с тобой поговорить. Пожалуйста.

Эллисон указала жестом на дверь в свой кабинет.

– Проходи.

Он занял своё обычное место на диване, с трудом пытаясь найти, с чего начать. Он не виделся с Эллисон несколько месяцев, и с тех пор весь мир Келли развалился.

– Как твоя злость? – спросила она.

– Лучше. По крайней мере, было. Теперь она вернулась со всей мощью.

– Есть причина?

– Джейсон.

Да, это достаточно всё обобщало.

Эллисон проверила свои записи.

– Не помню, чтобы мы говорили о нём раньше.

– Он новый. Пришёл на одно из собраний нашей молодёжной группы, и, коротко говоря, он влюбился в Уильяма. Чем больше проходит времени, тем больше подозреваю, что чувства взаимны.

– Ты переживаешь, что Уильям тебе изменяет?

Келли колебался.

– Не совсем, но я почти уверен, что он хочет этого. Уильям… благородный. Он один из тех людей, кто кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, будто у него обязательно есть какая-то скрытая тёмная сторона.

Эллисон приподняла бровь.

– А разве нет?

– Авария, – вздохнул Келли. – Я не говорю, что он идеальный, но его отец изменял матери, прежде чем они развелись. Уильям по-прежнему зол на него из-за этого, так что я не думаю, что он поступил бы со мной точно так же.

– Чувствовать соблазн – нормально, – сказала Эллисон. – В любых длительных отношениях всегда будет кто-то новый, кто появляется и кажется свежим и волнующим. У всех есть мысли, которые они не воплощают, и это нормально. Пока ты уверен, что Уильям не изменяет, может, стоит подождать и посмотреть, сдуется ли всё это.

– Всё не так просто, – сказал Келли. – Этот Джейсон. Я не могу решить, то ли он мастер манипуляций, то ли ему просто везёт. Что ясно точно, так это то, что ему удалось впутаться в мою жизнь, и он завязал эти сумасшедшие морские узлы, убеждаясь, что я не смогу его стряхнуть.

– Всё так плохо?

– Ты даже не представляешь, – Келли устало покачал головой. – Джейсон попросил Уильяма об уроках плавания, что означает, что они встречаются почти каждое утро. Его лучшая подруга встречается с моей лучшей подругой, и около месяца назад Уильям пригласил его на двойное свидание на её концерт.

– Значит, у Джейсона тоже есть парень.

– Ха! Нет, это лучшая часть. Он приходит с этим горячим взрослым парнем, но они только притворялись. Оказывается, что Тим, парень Джейсона, на самом деле дядя Эммы. Или парень её дяди. Прости, Эмма – это лучшая подруга Джейсона. Та, которая встречается с моей лучшей подругой.

Эллисон уставилась на него неверящим взглядом.

– Я знаю, – сказал Келли. – Это запутанно. Мне рассказать всё заново?

– Нет! – Эллисон схватила свою ручку и начала яростно чёркать. Но не казалось, что она что-то пишет. Она рисовала? Келли полагал, что большинство людей делают так во время размышлений. – Так каковы были результаты этого крайне запутанного сюжета?

– Никаких, – сказал Келли. – Это так раздражает. Я раскрыл Джейсона как лжеца, но они с Уильямом продолжают тусоваться, будто ничего не произошло. Они даже ходили вместе на пикник. Уильям сказал, что это была велосипедная прогулка с коротким перерывом для еды, но брось! Тебе лучше поверить, что я насчёт этого психанул!

– Не могу сказать, что я тебя виню, – сказала Эллисон. – Я бы напросилась с ними.

– Костыли и велосипеды не очень хорошо сочетаются. Я начал тягаться за Уильямом во время его утренних заплывов. И начал чаще появляться у него на работе. Не чтобы поймать его с поличным, а просто, чтобы спугнуть Джейсона. Никакие мои действия не играют разницы. А сегодня вечером этот дурацкий сбор средств, и чем-то это попахивает, но я не могу понять чем, и я… – горло Келли сжалось, и он с трудом выдавил последние несколько слов. – У меня такое чувство, будто я схожу с ума.

Эллисон встала и раскрыла объятия.

– Иди сюда.

Этот жест достал тоску глубоко изнутри Келли. Он чувствовал себя глупо, хватаясь за костыли, чтобы встать, и как только он сделал это, Эллисон обошла стол, чтобы обнять его. Ещё она похлопала его по спине и слегка сжала.

– С моей стороны это было очень непрофессионально, – сказала она, как только они отстранились друг от друга, – но я могу понять, когда кто-то нуждается в объятии, а это был экстренный случай.

– У тебя есть дети? – спросил Келли. – Потому что это было материнское объятие.

– Пока нет, но я работаю над этим, – Эллисон жестом показала, что им следует снова сесть. – Теперь расскажи мне об этом сборе средств.

Келли сделал глубокий вдох.

– Уильям будет официантом с голым торсом. Я не шучу. Держи в уме, что это гейский сбор средств, так что смысл меняется. Конечно же, это Джейсон попросил Уильяма пойти на это, потому что – сюрприз, сюрприз – он тоже будет официантом. Я подумал, что они просто хотят провести время вместе, так что напросился тоже. Уильям был совсем не против. Никаких споров, ни намёка на раздражение, ничего. Он отнёсся к этому совершенно нормально. Так что я не перестаю говорить себе, может, они действительно друзья и ничего больше. Вот так просто. Я просто не уверен в себе. Если бы только моё нутро заткнулось. Я прошёл так много кругов, что не доверяю даже самому себе, – Келли позволил своим плечам опуститься в знак поражения, – может, что-то не так только со мной.

Эллисон молчала, обдумывая его слова. Затем встала. Он думал, что предстоит ещё одно объятие, но вместо этого она пошла к двери.

– Мне нужно позвонить, – сказала она. – Прости. Я сейчас вернусь.

Келли смотрел, как она выходит из комнаты. Он был на грани слёз. Может, ей казалось, что ему нужно уединение, чтобы поплакать? Он должен был заплакать сейчас? Ему не хотелось себя накручивать. Он устал от жалких слёз. Он хотел совета. Если он не мог разобраться, какое направление правильное, ему нужно было, чтобы его направил кто-то другой.

– Извини, – снова сказала Эллисон, вернувшись в комнату. – Знаю, возможно, это показалось грубым, но отложить было нельзя.

– Всё в порядке, – сказал Келли.

Эллисон села, посмотрела ему прямо в глаза и вздохнула.

– Ты не сумасшедший. Большинство людей, которые подозревают неверность, улавливают сигналы, даже не замечая этого. К сожалению, из-за этого легко себя критиковать, когда стоит слушать свои инстинкты. Можно сказать, что люди, которым раньше изменяли, ожидают, что это произойдёт снова, что может привести к множеству несправедливых подозрений.

– Мне никогда не изменяли, – сказал Келли.

– Хорошо. Как ты сказал, может быть, что между Джейсоном и Уильямом ничего не было. Но я готова поспорить, что твоё нутро право, и что здесь что-то не то. Я предлагаю тебе попросить Уильяма быть с тобой честным. Без обвинений, без злости или печали, просто попроси его быть с тобой честным. Поговорить друг с другом – единственный способ всё исправить.

Келли сглотнул.

– А что, если я прав? Что, если он хочет, чтобы мы не были вместе, чтобы он был с Джейсоном?

Эллисон сделала глубокий вдох.

– Прямо перед аварией, когда вы с Уильямом спорили, разве он не пытался с тобой порвать?

– Он был зол, – отмахнулся Келли. – Мы оба были. В то утро произошло много вещей, о которых мы оба сожалеем.

– Авария, конечно, но может быть, ваши отношения шли к естественному заключению.

Голос Келли стал хриплым.

– Он обещал оставаться со мной.

– По твоим словам, Уильям гордится своим благородством. Расставаться с человеком, которого ты только что отправил в больницу, низко. Ниже низкого. Это чистый домысел, но я могу представить, что Уильям подумал, что поступает правильно. Забыв о травме того события, теперь, когда вы оба восстановились как могли, тебе нужно спросить себя, что действительно изменилось. Если раньше вы не были совместимы, то почему станете сейчас?

Келли задумался над этим. Сейчас он был менее счастливым, менее уверенным. Уильям особо не изменился, не считая добавления чувства вины за свои действия. Никто из них не стал лучше благодаря тому, что произошло. Может, она была права. Может, авария отложила их разрыв и ничего больше.

– Поговори с ним, – сказала Эллисон. – Перед сегодняшней вечеринкой дай ему шанс быть честным. Если он всё равно не будет, доверься себе. Понимаешь меня? Не важно, что происходит, слушай своё нутро, потому что ты прав.

Она говорила так уверенно. Келли не понимал, как это может быть, но эта уверенность была заразительна. Сегодня, так или иначе, он получит свой ответ.

Глава 14

Требование правды могло напоминать поход на собственную экзекуцию. Конечно, это можно встретить с переполненным храбростью сердцем и высоко поднятой головой, но в конце этого марша всё равно нечто такое неприятное, что большинство людей этого избегали бы. Будь у них выбор.

Возможно, поэтому Келли держал рот на замке, пока Уильям одевался, не то чтобы было много чего надевать. Пара чёрных брюк, тёмные блестящие туфли и простая бабочка. Он был больше похож на приступающего к смене стриптизёра, чем на официанта. Келли не задавал никаких вопросов, когда Тим приехал в таком же наряде, и не нашёл слов для Джейсона, который сидел на пассажирском сидении. Келли просто забрался назад и позволил подвезти себя ещё чуть дальше.

Когда они подъехали к месту, которое можно было описать только как особняк на задворках Остина, он отмахнулся от этого как от очередного сумасшедшего чуда, которое Джейсон вытащил из своего бездонного мешка хитростей. Лучше относиться ко всему этому спокойно, потому что единственным другим вариантом Келли было попросить Уильяма рассказать ему обо всём: о своих чувствах, об этих странных местах, о настоящей цели вечера…

По меньшей мере, вечеринка по сбору средств обеспечивала отвлечение. Когда они только приехали, в просторном бальном зале ходило больше полуголых официантов, чем гостей. Везде, куда Келли смотрел, его взгляд натыкался на соблазн. Горячие парни с мускулами, милые мальчики с выступающими рёбрами, и даже несколько приятно-пухлых «медведей», идеальных для объятий зимними вечерами. Казалось, мир посылал Келли сообщение: «Видишь, как нормально чувствовать соблазн? Посмотри на эти удовольствия и скажи мне, что по-прежнему винишь Уильяма за желание побродить».

Только каждый раз, когда Келли искал своего бойфренда в растущей толпе, все другие парни меркли в сравнении. Уильям был знакомым. Удобным. Или, по крайней мере, был раньше. Келли больше не был уверен, что знает его так хорошо. Когда они встретились взглядами, Келли помахал ему. Уильям подогнул колени, как только оказался рядом с ним, наклоняя поднос с закусками, чтобы предложить то, что описал как «Брандада де Мору о Гратен».

– И что именно это такое?

– Думаю, что-то французское, – Уильям пожал плечами, поднос пошатнулся. – Какой-то большой парень в смокинге кричал на меня, пока я не смог выговорить это правильно. Знаю только то, что оно пахнет рыбой, – оглядевшись, он поставил поднос на стол и присел на корточки рядом с Келли. – У тебя всё хорошо?

– Я прекрасно провожу время, – соврал он. Не то чтобы вечер был скучным. Множество мужчин посылали ему пылкие взгляды, напоминая Келли, что многие люди когда-то считали его красивым. Он не мог вспомнить, когда последний раз чувствовал себя по-настоящему привлекательным. Единственный парень, оказавшийся достаточно смелым, чтобы сесть за его столик, был послан, Келли сказал ему, что свободные места заняты.

– Поешь что-нибудь, – сказал Уильям. – Давай, попробуй одну.

Они взглянули на закуски, которые казались каплями белой слизи, стекающей по тонким вафлям.

– Я съем одну, если ты тоже, – торговался Уильям.

– Обещаешь?

– Ага.

Келли усмехнулся.

– Ладно. Ты первый.

Уильям надул грудь, будто вдыхая смелость. Затем взял одну из закусок, забросил в рот и прожевал. Несмотря на лучшее каменное лицо, его ноздри раздулись, выдавая его.

– Вкусно, – сказал он, говоря с едой во рту, не проглатывая. – Попробуй.

Келли в подозрении сузил глаза.

– Это отвратительно, признайся.

– Нет! – настаивал Уильям, с выпирающей щекой.

Келли взял одну из закусок.

– Тогда съешь ещё.

Уильям фыркнул, прикрывая рот, чтобы не выпала еда. Келли улыбнулся и предложил ему салфетку, чтобы выплюнуть. Сделав это, Уильям оставался красным от стыда. Жалея его, Келли взял одну из этих гадостей, закинул в рот и пару раз прожевал, прежде чем сглотнуть.

Лицо Уильяма недоверчиво сморщилось, будто Келли только что съел червя.

– Уф! Гадость!

– Это было не так плохо. На самом деле, оставь поднос. Я сам всё доем.

По правде говоря, закуска на вкус была как холодная рыба, вымоченная в прокисшем молоке. Не то ощущение, на которое Келли добровольно подписался бы снова, но проглотить одну штуку стоило, чтобы увидеть смех Уильяма и то, как его зелёные глаза заслезились от веселья.

Улыбка Келли померкла. Как легко было притвориться, погрузиться в момент и поверить, что всё в порядке. И когда-то так и было – каждый день был полон подобных маленьких ситуаций, на которые Келли хотелось бы обращать больше внимания. Сейчас он ценил их. Всегда будет. Не важно, что произойдёт, он надеялся, что воспоминания принесут ему больше успокоения, чем боли. Пришло время поговорить.

– Уильям…

– Ваше внимание, пожалуйста!

Они повернулись к передней части комнаты, где на сцене стоял толстый мужчина в белом смокинге. Его голос был изысканным, а жесты аккуратными, пока он продолжал свою речь.

– Как вы все знаете, намерение сегодняшнего маленького банкета – помочь тем, кто не может покинуть свой дом, будь то из-за болезни или по другим несчастливым обстоятельствам. Чтобы понять, каково это, давайте все смело обойдёмся час без еды, напитков или очаровательной компании. Я попрошу всех своих официантов любезно покинуть комнату. Пока они уходят, пожалуйста, поставьте на их подносы все оставшиеся напитки.

Уильям встал и взял поднос.

– Прости. Тебе придётся доесть их позже.

Келли просто уставился на него. Уильям больше не улыбался. Он казался напряжённым, обеспокоенным, возбуждённым – каким угодно, но не обычным. Зрительный контакт исчез.

– Скоро увидимся, – сказал он, направляясь с другими официантами к кухонной двери.

– Ничего не бойтесь! – продолжал тучный мужчина на сцене. – Одно симпатичное личико останется, помимо моего, конечно же. Довольно ослепительный начальник пожарной охраны будет следить за нашей безопасностью во время заточения, и, несмотря на его хорошую внешность и очаровательный наряд, уверяю вас, он не стриптизёр. А теперь, пока двери закрываются, пожалуйста, найдите себе место и обратите внимание на моего дорогого друга мистера Уаймэна, который по какой-то причине надел обратно свою рубашку. Какая жалость. Тем не менее, он должен угостить нас историями о том, какую пользу принесли прошлогодние деньги. Так что, пожалуйста, присядьте, но перед этим достаньте из карманов свои бумажники и чековые книжки. Скоро они вам понадобятся.

Келли смотрел, как Тим занял сцену и обнял мужчину в белом смокинге, прежде чем нервно поправить бумаги на подиуме. Места за столиком Келли начали заполняться, свет приглушили, включая для какой-то презентации видеопроектор. Он покачал головой, будто чтобы прояснить её, затем потянулся за костылями и встал, инстинкт вёл его к закрытым дверям на кухне.

Вот, зачем всё это было. Этот план был таким же извилистым и нелепым, как когда Тим притворялся парнем Джейсона. Играть официанта, выступать здесь сегодня волонтёром, всё это ради одного часа наедине, подальше от любопытных глаз Келли, чтобы можно было... что? С тоской смотреть друг другу в глаза? Целоваться? Трахаться? Или, может быть, они просто хотели поговорить. Келли не мог решить, от какого сценария было бы больнее, но хотел увидеть всё сам. Таким образом попрощаться будет намного легче.

Он дошёл до двери на кухню и дёрнул за ручку, удивляясь, что она действительно заперта, – всё это было не просто символически. Он дёрнул снова, просто чтобы убедиться.

–Тебе помочь?

Тень оторвалась от стены и подошла к нему. Келли поднял взгляд. Мужчина был высоким и без сомнений излучал ауру вышибалы. Что это было за благотворительное мероприятие?

– Мне нужно выйти, – сказал Келли, для эффекта снова потянув за ручку.

– Ты не слышал объявление? – спросил мужчина. – Эй, ты меня слышишь?

Келли снова взглянул на него. В темноте мало что можно было разглядеть. Сейчас в глазах мужчины отражался далёкий свет проектора, придавая ему сверхъестественный вид. У него была сильная челюсть, покрытая щетиной, и широкие плечи, с помощью которых он не так уж небрежно протиснулся между Келли и выходом.

– Даже если бы эта дверь не была заперта, – продолжал мужчина, – она ведёт на кухню, в которую доступ закрыт. Ты ищешь уборную?

– Да, – сказал Келли, хватаясь за предлог.

– На другой стороне комнаты.

Он не сдвинулся, только поднял один из костылей, привлекая к ним внимание.

– Она подходит для инвалидов?

Мужчина нахмурился.

– Не знаю. Уверен, ты справишься.

– Мне нужны ручки для поддержки на стене, – сказал Келли. – И много места. Обычный туалет мне не подойдёт, так что выпусти меня и…

– Я тебя подержу.

Келли уставился на него.

– Что?

– Я провожу тебя в туалет и, если нужно, подержу.

У Келли отвисла челюсть.

– Ты хоть представляешь, как это оскорбительно?

Мужчина пожал плечами и скрестил руки на груди.

– Мне плевать. Ты не выйдешь за эту дверь. Чего ты хочешь на самом деле?

Келли вздохнул.

– Там есть тот, с кем мне нужно поговорить.

– Нужно?

– Да! Нужно!

Мужчина фыркнул.

– Поверь мне, там нет никого, кто тебе нужен.

– О, правда? Откуда ты знаешь?

– Я много об этом думал. Подожди.

Мужчина достал из кармана какие-то ключи, открыл дверь и скользнул внутрь. Келли еле слышно сосчитал до трёх, прежде чем снова дёрнуть дверь. Заперто. Не в силах сделать что-то ещё, он стоял и смотрел на деревянную поверхность. Боже, как ему хотелось, чтобы у него снова было две ноги! Так он мог бы проскочить мимо вышибалы, когда дверь снова откроется, и пробежать так быстро, что никто не поймает. Вместо этого, когда дверь открылась, он даже не пытался. Не было смысла. Мужчина уже закрывал дверь снова и когда развернулся, в одной своей большой руке он держал за ножки два бокала и за горлышко тёмную бутылку.

– Что это должно быть? – произнёс Келли.

– Пойдём, узнаешь, – мужчина дёрнул головой, прежде чем пойти в конец комнаты. Келли мгновение смотрел ему вслед, перед тем как сдвинуться с места. Его привлеки к пустому столу в углу. Мужчина выдвинул для себя стул и сел. Он не спрашивал, нужна ли Келли помощь, и не поднял взгляд, когда один из костылей Келли выскользнул и грохнулся на пол. Вместо этого он занялся штопором из карманного ножа, одна из его больших рук проворачивала пробку, пока бутылка не открылась.

– Я не достаточно взрослый, чтобы пить, – сказал Келли.

– О нет, – отрезал мужчина, наливая алкоголь. – Надеюсь, я не потеряю из-за этого работу.

– Тебя могут арестовать. Поверь мне.

– Пусть будет так, – мужчина подтолкнул к нему бокал, полный искрящейся жидкости. – Пей.

Келли проигнорировал бокал.

– Что ты за вышибала?

Мужчина фыркнул.

– Я не вышибала. Меня зовут Натаниэль, и я координатор этого события. Тебе весело?

– Нет.

– Хорошо. Теперь заткнись и выпей, чтобы я мог тоже. Иначе ты подумаешь, что я грубый.

Келли наблюдал за ним ещё мгновение. Затем взял бокал. Он полагал, что нужен тост, так что поднял бокал и произнёс:

– За неполучение желаемого.

Натаниэль одобрительно кивнул, прежде чем сделать глоток и осушить половину бокала. Затем его взгляд переместился к переду комнаты, где Тим отошёл в сторону, демонстрируя видео людей, получивших пользу от предыдущих пожертвований. Келли воспользовался возможностью сделать пару глотков. Белое вино. Он не был сомелье, так что любые тонкости вкуса были для него потеряны. Не то чтобы это было сильно важно, его глотки становились всё больше. Вскоре у него в животе потеплело, ранняя безотлагательность испарилась. Он опустошил бокал, благодарный за эмоциональную передышку, которую гарантировал ему алкоголь. В качестве утешительного приза это было неплохо. Натаниэль мог его прогнать. Вместо этого он пригласил Келли выпить. Странно, особенно потому, что Натаниэль не спешил заполнять тишину. Может быть, они не должны были разговаривать во время презентации. И всё же, Келли казалось, что он должен что-то сказать.

– То, что вы здесь делаете, это отлично, – попытался он, надеясь, что это прозвучит великодушно, а не саркастично.

Натаниэль встретился с ним взглядом.

– А что здесь делаешь ты? Ты чей-то спутник?

– Нет, – сказал Келли, не чувствуя, что это ложь. Он был довольно уверен, что стал сегодня третьим лишним. – И я не богатый, так что не пытайся выжать из меня деньги.

Глаза Натаниэля сверкали весельем.

– Тогда я спрошу снова, почему ты здесь?

– Это тайна, – сказал Келли, предпочитая говорить размыто. – Боюсь, ты никогда не узнаешь. Мы выпьем вместе, разойдёмся разными путями, и это будет конец нашей истории.

Натаниэль кивнул.

– Разумно. Конечно, мы ещё не допили, – он потянулся за бутылкой, чтобы снова наполнить их бокалы. Затем откинулся назад, разделяя внимание между презентацией и Келли. Когда их взгляды встретились, Натаниэль казался спокойным, но Келли всё больше и больше хотелось извиваться, потому что парень напротив него был вполне красивым. Возможно, это был эффект выпивки, которую продолжал употреблять Келли. Или дело в тусклом освещении. Даже в тени было ясно, что он старше. Насколько? Пять лет? Десять? Как только свет загорится, все морщинки наверняка себя выдадут. Но сейчас…

– Так что насчёт тебя? – спросил Келли. – Ты чей-то спутник?

– Я уже сказал тебе, это моя работа.

– Да, но ты ведь можешь привести своего парня. Если бы я встречался с тобой, я бы настоял на том, чтобы прийти, просто ради бесплатной еды. Не считая этих рыбных штук. Они были отвратительны.

– Брандада де Мору о Гратен, – произнёс Натаниэль с идеальным французским акцентом.

– Именно, – сказал Келли, подвигая свой полупустой бокал по столу для добавки. – Того, кто включил это в меню, нужно уволить.

– Я включил их в меню, – сказал Натаниэль.

– Оу. Ну, может не надо увольнять. Эм.

– Всё совершенно в порядке, – сказал Натаниэль, наклоняя бутылку и наливая. – Я тоже был разочарован. Нам пришлось в последний момент поменять поставщиков. Я больше не буду пользоваться их услугами. И для заметки, если бы у меня был парень, я бы не привёл его сюда. Полуголые официанты, богатые старые извращенцы и вышибалы, которые спаивают малолетних мальчиков. Не самое надежное окружение, верно?

Натаниэль медленно улыбнулся. Келли не мог к нему не присоединиться, даже если жест был мимолётным. На задворках мыслей он по-прежнему переживал о том, чем занимаются Джейсон и Уильям. Опять же, он был не в силах их остановить. Даже если он уговорит Натаниэля открыть дверь, они найдут какое-то другое место и какое-то другое время. Келли надоело бороться с неизбежным.

– Посмотри это, – сказал Натаниэль, кивая вперёд. – Оно интересное.

Келли повернулся, как раз когда начался новый отрезок видео. Пожилая женщина описывала свою растущую агорафобию и то, что не могла даже больше выходить во двор без охватывающей тревоги. Иронично, так как садоводство было её страстью. Затем приехал благотворительный фонд и построил зимний сад – что-то вроде теплицы, которая примыкает прямо к её задней двери. Таким образом, она могла снова находиться на улице и продолжать садоводство.

– Последний снимок, – сказал Натаниэль, – почва сыпется сквозь её сморщенные старые пальцы… Красивая вещь.

– Тебе нравится фотография? – спросил Келли.

– Вроде того, – Натаниэль оттолкнулся от стола. – Боюсь, наше время окончено.

– Мой бокал ещё не пуст, – сказал Келли.

Натаниэль взял свой бокал и осушил его, что показалось немного холодным.

Где-то в стороне тяжёлый мужчина снова поднялся на сцену. – Сними её, хотя бы пока собираешь деньги! – произнёс он сценическим шёпотом, потянув за рубашку Тима. Затем он притворился, что впервые увидел зрителей. – Оу! Вы всё ещё здесь. Как восхитительно! И великодушно. Кстати говоря…

– Я должен помочь собрать пожертвования, – сказал Натаниэль.

Свет снова зажёгся, а морщинок и седых волос, которые Келли представлял, нигде не было видно. Определённо красивый парень. Как раз в его вкусе. Отчасти похожий на Уильяма, но более зрелый, более мужественный. Может, так Уильям будет выглядеть лет через десять или около того. Не то, что Келли будет рядом, чтобы это увидеть.

– Ты будешь в порядке, – сказал Натаниэль, вставая. Это был не вопрос, но он всё равно ждал ответа.

– Да, – сказал Келли. – Просто отлично. Особенно, если ты оставишь бутылку.

– Ни за что, – Натаниэль взял её и начал уходить, но задержался. – Ты так и не сказал мне своё имя.

– Келли.

– Что ж, Келли, я бы сказал, что приятно познакомиться, но, полагаю, это прощание.

– Наверное, – он показал свою лучшую улыбку, с которой всегда ходил раньше, когда чувствовал себя неуязвимым.

Глаза Натаниэля сверкнули в ответ. Они были карими, как заметил Келли, как раз перед тем, как они навсегда покинули его жизнь.

Он оставался сидеть на месте, играя с ножкой бокала, крутя её и наблюдая, как жидкость кружится в ответ. Он не переживал за Уильяма и не наблюдал за дверью на кухню, ожидая, когда она снова откроется. Он преодолел это. Во всяком случае, насколько было возможно. В конце концов, закрытие подошло к концу, и официанты вернулись в зал, награждая щедрые пожертвования едой и напитками.

– Вот ты где! – сказал Уильям, обходя стол и вставая лицом к нему. Затем его глаза расширились. Приглушённым голосом он произнёс: – Это вино?

– Определённо на это похоже.

– У тебя будут неприятности!

Келли усмехнулся. Затем, как можно лучше изображая Натаниэля, сказал:

– Пусть будет так.

Уильям покачал головой.

– Я принесу тебе воды. Или, может быть, колы и что-нибудь поесть.

Келли подождал, пока он уйдёт. Затем проглотил оставшееся вино, встал и пошёл к выходу. Оказавшись на вечернем воздухе, он заметил пожилую гей-пару, которая шла к своей машине.

– Простите, – произнёс он, убеждаясь, что его костыли хорошо видно. – Если вы едете в Остин, можете меня подвезти?

Через пять минут Келли сидел на заднем сидении роскошного седана, его голова по-прежнему кружилась от алкоголя. Он смотрел в окно, за которым пролетали уличные фонари и деревья. Чувствуя себя свободнее, чем последние несколько месяцев, Келли откинулся назад, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза.

***

Тихий день. Между ними едва было сказано хоть слово. Идеально для пасмурного воскресенья. Келли заснул в блаженстве до того, как Уильям вернулся домой, а к тому времени, как он проснулся, другая часть кровати была застелена и свободна. Когда Уильям показался, от него пахло хлоркой, что стало облегчением. Без оптимизма, который давал ему алкоголь, Келли не чувствовал готовность всё отпустить. Мысль о том, что Уильям сбегает к Джейсону, заставляла его чувствовать себя глупым, уязвимым и почему-то менее мужественным.

Но с течением дня тишина между ними стала густой и плотной, как желатин в холодильнике. Весь день Уильям разговаривал больше с Ройалом, чем с Келли. К полудню Келли обнаружил, что делает то же самое, используя младшего брата в качестве невольного посредника. Может, поэтому Ройал ушёл к другу, оставляя за собой неловкое напряжение.

Теперь они готовились ко сну, только почистив зубы и сняв покрывало. Но сегодня никто из них не разделся. Пока нет. Почему–то это казалось неправильным. Вместо этого они сели на кровать, держась на самом краю, будто даже это стало слишком интимным.

– Келли… – начал Уильям.

– Я готов поговорить об этом, – перебил он. – Только пообещай быть честным, и мы сможем с этим справиться.

Уильям взглянул на него. Но не пообещал. Он поставил локти на колени, руки вяло свисали впереди.

– Я больше не приношу тебе счастья.

– Это не правда!

– Ты уверен? Потому что, кажется, не проходит ни дня, чтобы ты не огрызался со мной или не закатывал глаза, или…

– Я стервозный, – сказал Келли. – Я злюсь. Ты воспринимаешь это слишком близко к сердцу.

Уильям покачал головой.

– Когда мы только познакомились, всё было не так. Я не помню, чтобы ты был со мной таким ворчливым. Не постоянно.

Келли вздохнул.

– После аварии я немного…

– Не с тех пор, – сказал Уильям. – Это началось до того. Поэтому я хотел с тобой расстаться. Я устал от постоянного ощущения, что злю тебя. Тогда я не приносил тебе счастья и знаю, что не приношу сейчас.

– Ты ошибаешься.

– Нет. Просто подумай об этом. Откройся этой мысли и спроси себя, правда ли это.

Келли хотелось поспорить, но это только доказало бы слова Уильяма. Так что он сидел молча, только для вида, но в итоге всё равно задумался об этом. Он любил Уильяма, это уж точно. Но будь он проклят, если иногда Уильям не был слишком благородным и слишком милым! Может, это были замечательные черты, но по сравнению с этим Келли чувствовал себя хуже. И серьёзно, он не думал, что есть что-то плохое в том, чтобы время от времени срываться на мир, или даже друг на друга. Это было совершенно нормально. Только, казалось, Уильям так не считал. Казалось, он работал по другим стандартам, и да, это часто сводило Келли с ума. Если честно, его стандарты раздражали Уильяма так же сильно, только вместо того, чтобы выплёскивать это на Келли, он чувствовал боль.

– Может, мы не самая совместимая пара, – признал Келли, – но говорят, противоположности притягиваются.

– Может, и притягиваются, но не держатся вместе.

Келли приподнял бровь.

– Что ты хочешь сказать?

– Что я больше не приношу тебе счастья, и если честно, я сам долгое время не был счастлив.

– Если честно, – произнёс Келли, повышая голос, – на самом деле всё это из-за Джейсона Гранта!

– Не всё, – сказал Уильям, – но да. Встреча с ним всё усложнила. Я обещал тебе, что останусь. В реанимации я поклялся, что никогда не брошу тебя, потому что хотел поступить правильно. И по-прежнему хочу, но теперь я переживаю, что если мы продолжим в таком духе, я поступлю неправильно.

– С Джейсоном, – выплюнул Келли.

– Да, с Джейсоном! Мне надоело отрицать это. Я люблю его.

Келли казалось, будто его толкнули назад, и он замахал руками, чтобы за что-нибудь схватиться для поддержки, но нашёл только пустой воздух. То, что их влекло друг к другу, было не удивительно. О существовании соблазна – заманчивости чего-то нового – он уже знал. Но любовь?

– Я никогда не хотел причинить тебе боль, – сказал Уильям, – и не делал этого специально, клянусь. Просто… просто вспомни утро аварии и притворись, что я не облажался и не стоил тебе ноги. Если бы ничего из этого не произошло, ты действительно думаешь, что мы всё ещё были бы вместе?

Келли проигнорировал это.

– Ты любишь его? Как далеко всё зашло?

Уильям взглянул на него.

– Разве это уже не достаточно далеко? Я хочу быть с ним, но ещё дал обещание тебе. Я могу сдержать это обещание, но оно кажется сумасшедшим, потому что ты не счастлив, и я не счастлив, а теперь, когда ты знаешь правду, думаешь, всё наладится? Можем ли мы что-то сказать или сделать, чтобы исправить это? Потому что если нет, боюсь, в итоге я начну тебя ненавидеть.

Разум Келли пытался найти решение, но он уже знал, что Уильям прав. Что за удовольствие держаться за кого-то против их воли? Отчасти он по-прежнему чувствовал соблазн, потому что мысль об одиночестве – нет, о том, что он сломан и никогда не найдёт того, кто его полюбит – чертовски его пугала. Но он ненавидел чувствовать себя жалким, и не было ничего печальнее, чем цепляться за нежелающего любовника.

– Ладно, – тихо произнёс он.

– Ладно? – повторил Уильям. – Что ты имеешь в виду?

– Ты держал своё обещание передо мной достаточно долго. Ты оставался рядом со мной, – Келли сглотнул, следующую часть сказать было тяжелее всего. – Ты свободен. Иди к нему.

Уильям не двигался.

– Надеюсь, мы можем быть друзьями. Я по-прежнему хочу, чтобы ты был в моей жизни.

Келли горько рассмеялся.

– Что ж, у нас нет особого выбора. Мы вместе ходим почти на каждый урок в школе, так что на следующие несколько месяцев ты застрял со мной.

– Я могу попросить, чтобы меня перевели на другие уроки, – сказал Уильям. – Если ты хочешь.

– Нет, – сразу же сказал Келли. – Действительно не хочу, – они посмотрели друг на друга, обмениваясь болезненными выражениями лиц. – Я ненавижу, что всё закончилось таким образом.

– Я тоже, – сказал Уильям. – Я бы хотел, чтобы мы расстались, когда всё ещё было хорошо, до того, как испортилось из-за… всего.

Келли кивнул, с презрением оглядываясь на комнату. Все счастливые воспоминания, которые они создали, остались наверху. Они оставили всё это позади почти год назад. Комната, в которой они сидели сейчас, пропиталась старыми стараниями и медленно потухающими чувствами. Большое пространство будет казаться в два раза пустее, когда не с кем будет его разделить.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Келли. – Одна последняя услуга.

– Наверное, мне лучше поехать домой, пока не слишком поздно, – сказал Уильям, обуваясь.

– Я имею в виду не сегодняшний вечер. Завтра. Может, ещё и послезавтра тоже.

– Оу.

Келли закатил глаза.

– Ещё всего пару дней со мной. Затем можешь провести всю свою жизнь с этой шлюшкой.

Уильям казался удивлённым.

– Это верно, – сказал Келли, – я назвал его шлюшкой. И ты знаешь, что это я веду себя мило. Я могу придумать множество других терминов, которые подойдут лучше, например…

– Хорошо, хорошо, – с кривой улыбкой произнёс Уильям. – Я тебе помогу, – он встал и потянулся, поворачиваясь к Келли и будто теряясь. – Полагаю, это всё.

Келли чувствовал ком в горле.

– Наверное.

Уильям просто стоял на месте, глаза становились всё более мокрыми, черты лица с каждой секундой казались уязвимее.

– Ты был моим первым во всём, – сказал он.

Включая первое расставание, и Келли по опыту знал, что в этот момент ему, наверное, нужен дополнительный толчок.

– Судя по всему, я не буду твоим последним. Доброй ночи, Уильям.

– Келли, я действительно лю…

– Доброй ночи, – повторил Келли, отводя взгляд. Он держал челюсть сжатой, пока не услышал, как открылась и закрылась дверь. Затем он отпустил себя, его губа задрожала. – Я тоже тебя любил.

***

– Ох, вау! – произнесла Бонни.

– Да уж.

Они вместе осмотрели комнату, вжимаясь в дверной проём. Келли для поддержки положил одну руку на плечо Бонни и пытался отделаться от ощущения, что они находятся на пороге музейной выставки. Так как их не сдерживала никакая красная верёвка, Келли прыгнул вперёд, оставляя свои костыли и поворачиваясь, чтобы сесть в офисное кресло. Бонни прошла за ним, оглядываясь вокруг, пока шла к кровати.

– Здесь будто машина времени или ещё что, – сказала она.

Это было точно. Комната Келли вернулась из прошлого. Его настоящая комната, а не спальня его родителей. Он снова вернулся наверх, и всё стало так, как когда-то раньше. По большей части. На стене не было никаких фотографий Джареда или Уильяма. Келли сделал это не для того, чтобы повернуть время вспять. Не совсем. Произошёл несчастный случай. Он принял это, но вместо того, чтобы тонуть в жалости к себе, полагаясь на то, что таблетки принесут ему счастье, или отчаянно цепляться за Уильяма, Келли двигался дальше. Да, произошло много плохого, но он шёл вперёд.

– Мне нравится, – сказала Бонни, садясь, – но я не понимаю. Если бы мои родители когда-нибудь сглупили настолько, чтобы отдать мне свою спальню, им пришлось бы спалить весь дом, прежде чем я отдала бы её обратно.

Келли пожал плечами.

– Это было странно. Кроме того, им и так хватило, без тесноты этой комнаты.

– Почему нет? – сказала Бонни. – Она достаточно большая для двоих.

Затем она поморщилась.

Келли хотелось сделать то же самое. Он не раз делил эту комнату с Уильямом, и она определённо была достаточно большой. Временами ему хотелось, чтобы она была меньше, заставляя их быть ближе и соприкасаться ещё больше.

– Как ты? – спросила Бонни.

Келли задумался над вопросом.

– Будто доктор начал делать мне открытую операцию на сердце и ушёл посреди процедуры.

– Значит, никакого великого чувства свободы? После некоторых расставаний будто получаешь второй шанс на жизнь. Понимаешь, о чём я?

– Да. Может быть, как только я выясню, чем хочу заниматься, я почувствую себя лучше. А пока я предпочёл бы не говорить об этом.

Бонни, казалось, задумалась.

– Просто…

– Что?

– Это значит, что я должна расстаться с Эммой?

Келли чуть не рассмеялся. Вместо этого он сохранил твёрдое выражение лица.

– Я не хотел просить, но это всё облегчило бы. Ты пошла бы на это ради меня?

Бонни сморщилась, будто от боли. Она хмыкала и мычала, и Келли позволил ей поизвиваться. Как раз перед тем, как её голова взорвалась от давления, он спустил её с крючка.

– Конечно, тебе не нужно расставаться с Эммой. Мы с Уильямом по-прежнему друзья. Это он помог мне перенести все вещи обратно сюда.

– Ладно, – нерешительно произнесла Бонни. – Просто люди всегда говорят, что останутся друзьями, даже если это не всерьёз.

– Я говорю всерьёз, – сказал Келли. – Думаю, он тоже. У нас много общих уроков, и скоро мы выпустимся.

– Думаешь, он всё равно пойдёт в Береговую охрану?

– А почему нет? – моргнул Келли. – Хочешь сказать, он записывался туда только для того, чтобы сбежать от меня? Лучше пусть поступает!

Бонни рассмеялась.

– Если нет, просто помни, что мои отношения с Эммой тобой благославлены. Ты не можешь забрать слова обратно!

Келли никогда бы этого не сделал, потому что теперь как никогда знал, какое сокровище найти кого-то особенного. Достаточно плохо, что он вынужден был снова быть один. По меньшей мере, он был рад, что его лучшая подруга получила от всего этого беспорядка что-то хорошее.

– Скоро будет очередное собрание молодёжной группы, – сказала она, возможно, думая о похожем.

– Я пропущу, – отмахнулся Келли.

– Нет. Ты пойдёшь и будешь ходить до тех пор, пока мы с тобой оба не будем с кем-то связаны и настолько счастливы, чтобы отталкивать окружающих. Идёт?

Келли вздохнул. Затем кивнул.

***

Жизнь вернулась в норму во всех возможных смыслах. В школе большинство людей привыкли к ситуации Келли, так что больше к нему не относились с подавляющей обходительностью. На самом деле, несколько людей делали раздражённые комментарии, спотыкаясь о его костыли. Келли относился к этому нормально, так как это значило, что он снова стал просто очередным старшеклассником.

С приближением выпускного дни казались длиннее. Без особых сомнений, что закончит школу с приличным средним баллом, на большинстве уроков Келли витал в облаках. Или иногда смотрел туда, где сидел его бывший парень, но Уильям не бросал ни взгляда в его сторону. О, они говорили перед уроками или во время ланча. Это никогда не было проблемой, но маленькие тоскливые моменты сожаления принадлежали только Келли.

Собрания молодёжной группы тоже вернулись в норму. Никакого Уильяма или Джейсона. Только знакомые лица, вроде Лейна, который стонал из-за того, что снова одинок, или носил размытую тушь, чтобы показать, как ему грустно – или так он утверждал. Он всё ещё шутил при каждой возможности. Новички приходили и уходили, никто не интересовался Келли. Это было взаимно. Может, его сердце было закрыто, лишившись того, что нужно было для любви, хотя оно немного оживилось, когда вскоре после выпускного у его двери появился Уильям. Тем не менее, он пришёл не умолять его вернуться. Он пришёл только попрощаться.

– Я уезжаю, – сказал Уильям, надувая грудь, но не от гордости. Вместо этого он будто был на грани слёз. – Я просто хотел тебя поблагодарить. За всё. За то, что принял меня, отпустил и показал, какой может быть любовь. Я счастлив, но не был бы, если бы не ты.

Будь на его месте кто-то другой, Келли чувствовал бы себя обиженным. «Спасибо большое, что дал мне тебя бросить! Теперь я наконец-то счастлив!» Но это был Уильям, который, конечно же, просто пытался быть милым. Келли позволил себе вздохнуть, когда Уильям обнял его, но убедился, что закатил глаза, когда их тела разделились, будто его раздражало всё это представление.

Затем он улыбнулся.

– У тебя всё будет замечательно, – сказал он. – Береговая охрана не узнает, что их сразило. К этому времени на следующей неделе ты будешь там всем управлять.

– В этом я сомневаюсь, – с робкой улыбкой произнёс Уильям.

– Что насчёт Джейсона? – спросил Келли. – Ты уговорил его записаться?

– Нет.

– Но он каким-то образом едет с тобой, верно?

Уильям сделал глубокий вдох.

– То, что я собираюсь делать, касается только меня.

– Значит, теперь у вас отношения на расстоянии?

Уильям закусил нижнюю губу.

– Я говорил ему, что нам следует расстаться. Мне нужно сосредоточиться на своей мечте. Если я по-прежнему буду с ним, то буду постоянно оглядываться и думать поехать домой, из-за чего…

– … будет невозможно стать спасателем, – Келли понимающе кивнул. – Мы с тобой были обречены с самого начала. Ты знаешь это? Если бы аварии не произошло, я отказался бы от всего ради Олимпийских игр, а ты бы сделал то, что делаешь сейчас. В какой-то альтернативной реальности, где у меня ещё есть нога, и мы остались вместе, наверное, мы стоим здесь и прощаемся. Прямо как сейчас.

Уильям смотрел на его лицо, но думал не о прошлом и даже не о каком-то другом настоящем. Вместо этого он беспокоился о будущем.

– Думаешь, я всё испортил с Джейсоном? Я принял правильное решение?

Келли пожал плечами.

– Как он отреагировал?

– Он продолжает говорить, что будет меня ждать.

– Четыре года?

– Да.

Келли фыркнул. Затем сглотнул, потому что, может быть, этот Джейсон любил Уильяма больше, чем когда-либо смог бы он.

– Уверен, у вас всё будет в порядке. Если вам суждено быть вместе, вы снова найдёте друг друга.

Уильям попытался обнять его снова, но Келли как смог увернулся и протянул руку. Спустя мгновение Уильям взял её, но не пожал. Просто держал.

– Береги себя, – сказал он. – Не удивляйся, если теперь за тобой будет бегать куча парней, раз меня нет на горизонте.

– В таком случае, – сказал он, – не удивляйся, если мы встретимся снова, а я не вспомню, кто ты. Так много любовников, так мало времени.

Уильям улыбнулся в ответ на шутку, и они оба поняли, что на этом всё. Келли никогда не забудет Уильяма. Никогда за миллион лет.

Глава 15

Ничего. Вот, что осталось у Келли. Он не позволил себе впадать из-за этого в депрессию. Он не был убит горем. Он просто принял факт. Пустые летние дни и смутные планы насчёт колледжа, в котором он должен был себя найти, по мнению родителей. Келли не хотел этого или чего-либо другого, так что особо ничего не делал. Каким бы нереальным это иногда ни казалось, его история подошла к концу.

Бонни по-прежнему таскала его на собрания группы, уверенная, что любовь – ответ на всё. Он подыгрывал ей, отчасти чувствуя оптимизм, пока каждое собрание стулья медленно заполнялись. Конкретно сегодняшнее принесло лицо, которое он не ожидал увидеть, хотя едва ли оно было новым. Джейсон Грант тащился следом за Эммой, прямо как в первый раз. Конечно, теперь все его знали и хотели снова поздороваться.

Заняв, наконец, свое место, он заметил на другом конце комнаты Келли и быстро отвёл взгляд. Келли не ответил тем же. Он не злился. Ему просто было интересно. Джейсон пришёл потому, что тоже пытался двигаться дальше? А как же ожидание Уильяма? Джейсон уже сдался? Но пока Кит читал лекцию, Джейсон не смотрел ни на каких других парней. Когда пришло время разбиваться по парам для очередного упражнения, Джейсон с надеждой посмотрел на Эмму, которая бросила его ради Бонни. Тогда он стал выглядеть крайне несчастным.

Келли поднялся и пересёк комнату, Джейсон заметил его на полпути и отреагировал как лис, увидевший охотников и их гончих. Келли даже не рискнул улыбнуться, чувствуя, что это напугает его ещё больше.

Вокруг них все собирались в парочки, платонические или не только. По правилам упражнения они должны были выбрать того, кого не очень хорошо знают, так как сегодняшней темой было понимание незнакомой перспективы.

– Хочешь быть партнёрами? – спросил он, садясь рядом с Джейсоном. – Хотя, думаю, я уже знаю, откуда ты вышел.

– Знаешь? – спросил Джейсон, всё ещё в напряжении.

– Да. В конце концов, мы оба любили одного и того же мужчину, а он бросил нас, чтобы стать героем или кем там ещё. Полагаю, ты по-прежнему любишь его так же сильно, как я.

– Виновен по всем пунктам.

Келли кивнул и оглядел его сверху донизу, замечая, что его руки сжаты в кулаки.

– Я не злюсь на тебя. Больше нет. То, что мы с Уильямом расстались, было правильно. Мы не делали друг друга счастливыми. Мы только ругались. Вы двое когда-нибудь спорили?

– Не особо, – сказал Джейсон, – но мы не так долго были вместе.

– Когда мы с Уильямом только познакомились, это была ссора. Это должно было быть предупреждением.

– Я не хотел причинить тебе боль, – выпалил Джейсон. – Я не говорю, что не думал о тебе чего–то злого, но я только следовал за своим сердцем. В идеале лучше бы тебе вообще не быть на картине, если в этом есть смысл.

Келли кивнул, ему не чуждо было желание, чтобы всё было иначе.

– В идеале мы с ним расстались бы в тот день, а не попали в автомобильную аварию. Полагаю, он рассказал тебе об этом?

– Да.

Келли приготовился к словам жалости, всё ещё обеспокоенный тем, что люди выражают сожаление, будто лишиться одной ноги автоматически становится хуже смерти. Впервые Келли был в радостном разочаровании, потому что Джейсон просто сидел, ожидая продолжения разговора.

– Не знаю насчёт тебя, – сказал Келли, – но я больше понятия не имею, что с собой делать. Ещё целое лето до колледжа, и без Уильяма мир кажется пустым. Я чувствую себя пустым. Когда я потерял ногу, мне понадобилось много времени, чтобы преодолеть потерю части себя. То, что я чувствую прямо сейчас, не сильно отличается.

Джейсон наконец расслабился, с выдохом сутулясь на своём стуле.

– Я сам не выразился бы лучше. Мне всё время хочется, чтобы мне как-то удалось сохранить что-то от Уильяма. Может, видео, где он просто смотрит в камеру и говорит. Таким образом, я мог бы притвориться, что мы разговариваем. У меня даже нет фотографий. Думаю, снимки с выпускного затерялись в почте.

Если ему требовалась только иллюзия Уильяма, Келли мог это обеспечить. Возможно, на стене в его спальне фотографии больше не висели, Келли часто пролистывал снимки на телефоне.

– Вот, – сказал Келли, доставая из кармана свой гаджет. – Дай мне свой номер, и я к тебе подключусь.

– Хорошо. Эм, – Джейсон продиктовал свой номер, все его тело выдавало напряжение. Келли это озадачило, пока он не остановился на первой фотографии. Селфи. На нём Келли держал телефон, вытянув руку как можно дальше, чтобы они с Уильямом оба влезли в кадр. Конечно, он обрезал большую часть лица Уильяма, и отсвет линзы в заходящем солнце сделал сложным увидеть что-либо ещё… но улыбка Уильяма всё равно была видна, рядом с улыбкой Келли. Счастливый совместный момент. Один из первых. Джейсону бы это не понравилось, так что Келли продолжал листать, убеждаясь, что на отправляемых фотографиях Уильям и только Уильям. Затем он наблюдал за Джейсоном, пока тот впитывал каждое изображение. Келли практически видел, как в его горле появляется ком.

– Спасибо, – хриплым голосом произнёс Джейсон, вытирая глаза.

Келли когда-то мечтал о том, чтобы его фотографии вызывали эмоциональную реакцию, но не такую.

– Это только с моего телефона. Я раньше постоянно делал настоящие фотографии. Это вроде как моё хобби. Дай мне свой и-мейл, и я отправлю тебе несколько.

Джейсон чуть не подскочил от такого предложения. Келли занёс информацию в свои контакты, стараясь вспомнить, когда последний раз приходилось ими пользоваться. Сейчас были только он и Бонни, а она обычно была занята Эммой. Мысль о ещё одном друге звучала заманчиво. Келли отложил телефон в сторону и сделал глубокий вдох.

– Слушай, я знаю, я вёл себя с тобой как придурок, но, может быть, мы сможем как-нибудь потусоваться вместе. Так я смогу доказать, что, в конце концов, не такой уж плохой.

Глаза Джейсона расширились. Затем он кивнул.

– Да, почему бы и нет? Это может быть весело.

– Или неловко, – сказал Келли.

После паузы они оба рассмеялись, что было приятно. В последнее время он не часто это делал. На самом деле, он вообще не особо что-то делал. Может, пришла пора это изменить.

– Отчасти это прекрасно, – вздохнул он.

– Что? – спросил Джейсон.

– Уильям. Как просто он всё отпустил. Меня, тебя, свою мать, своё прошлое. Я не думаю, что мы перестали что-то для него значить, но ему каким-то образом удалось нас всех отпустить, прежде чем унестись с ветром. Хотелось бы мне это сделать. Только подумай, каким освобождающим был бы

новый старт.

– Нет, спасибо, – Джейсон покачал головой. – С меня хватило новых начал.

– Правда?

– Да. Я всю жизнь попадал и вылетал из приёмных домов.

Теперь роли изменились, и Келли хотелось сказать Джейсону, что ему жаль, но он проявил к нему такое же уважение и промолчал.

– Даже переезд в Остин был для меня новым началом, – продолжал Джейсон. – Надеюсь, последним. Может, поэтому я не собираю вещи и не уезжаю в Кейп-Код, чтобы быть с Уильямом. Отчасти мне хочется, но в остальном эта идея проигрывает. В конце концов, я должен пустить корни, верно?

Келли хохотнул.

– Без понятия. У меня только корни и есть, и если честно, я в них запутался.

– Оу. Может быть, тебе просто нужно изменить пару вещей, но не все, – Джейсон снова опустил взгляд на телефон, глядя на изображение Уильяма в ИМКА. Позади него были только шкафчики, на которые он опирался. Келли убедился, чтобы в кадр больше ничего не попало. Только серьёзный Уильям, скрестивший руки на груди, и слегка ржавый металлический фон. – Ты когда-нибудь думал переключить эту камеру на себя?

– На меня? – спросил Келли

– Да, – сказал Джейсон.– Профессионально.

Стать моделью? Келли чуть не рассмеялся от мысли. Достаточно людей говорили ему, что он привлекательный, или как минимум эффектный, но эта идея была не совсем далёкой от жизни. Тем не менее, один атрибут всегда его дисквалифицирует.

– Я вполне уверен, что требуется полный набор конечностей, если хочешь быть моделью.

Джейсон покачал головой, будто не был согласен, и стал щёлкать меню своего телефона. Затем нажал на кнопку и протянул телефон Келли.

– Поговори минуту с этим парнем, и он с радостью докажет тебе обратное.

Келли посмотрел на телефон. Затем услышал щелчок и дребезжащий голос.

Джейсон указал жестом на телефон.

– Вперёд!

Келли схватил телефон и, не имея понятия, что происходит, прижал его к уху.

– Если не собираетесь говорить, – произнёс хриплый голос, – можете хотя бы тяжело дышать. Дайте мне хоть что-нибудь, с чем можно работать.

– Алло, – выдавил Келли.

– Ах! Наконец-то, прогресс. Чем я могу тебе помочь? Без сомнений, это бывший любовник, который звонит мне от отчаяния. Остаётся только узнать, мотивирует ли тебя желание любви или отсутствие финансов. Я сокращу разговор и скажу тебе сейчас, что ты не получишь от меня ни единого пенни. Нет, сэр!

Келли нахмурился.

– Это какая-то шутка, верно?

– Вполне возможно, – ответил голос. – Давай начнём сначала. Почему ты мне звонишь?

– Я не знаю, – признался Келли.

– Мы друг друга знаем? Не важно. У меня замечательный слух. Если бы мы раньше встречались, я бы уже узнал твой голос. Почему бы тебе не описать мне свои нынешние обстоятельства? Начни со своего окружения.

– Ладно… – Келли взглянул на Джейсона, который одобрительно кивнул, будто всё шло по плану. – Прямо сейчас я в подвале церкви, в окружении гомосексуальных подростков.

– Какой-то бессмертный священник, запасающий молодых людей в своём личном подземелье? Как скандально!

– Это молодёжная гей-группа, – сказал Келли. – Я просто разговаривал с Джейсоном и…

– Что за Джейсон? Стюарт? Грант? МакМиллан?

– Грант.

На мгновение в трубке стало тихо. Может, парень консультировался с волшебным шаром, потому что когда он заговорил снова, он внезапно знал всё.

– Келли Филлипс, как ты относишься к тому, чтобы твоё изображение красовалось по всему миру? Не задавай никаких вопросов и не утруждай себя сложными деталями. Просто подумай о славе и богатстве и ответь мне просто «да» или «нет».

У Келли пересохло во рту. Он жаждал изменений в жизни. Он по-прежнему не знал, что происходит, или что может произойти, но это определённо было что-то новое. Сделав глубокий вдох, он ответил.

– Да.

***

Келли заключил сделку с дьяволом. Другого объяснения быть не могло. Он бросил взгляд на водителя и почувствовал уверенность. Они снова были в Бентли, но на этот раз за рулём сидел Джейсон. Человек, который мог заполучить горячего парня в свои спутники или украсть чужого, несмотря на то, что делал всё неправильно. Теперь всё имело смысл. Джейсон заключил сделку с дьяволом, чтобы получать всё, что хочет. И теперь Келли сделал то же самое.

Джейсон почувствовал его взгляд и ободряюще улыбнулся.

– Нервничаешь?

– Нет, – соврал Келли. Через мгновение колебаний он добавил, – но спасибо, что поехал со мной.

– Мне не терпится, – сказал Джейсон. – Я никогда не видел настоящую фотосессию. Или студии Марчелло.

От одного имени Келли корчился. Марчелло. Звучало по-иностранному, но голос в телефоне был без акцента. Может, он был отчасти напыщенным, будто притворялся членом королевской семьи. Келли мало знал об этом мужчине, но узнал, что он не полный незнакомец. Сбор средств, где Уильям играл официанта, организовал Марчелло. Роскошный дом, где всё это проходило, принадлежал Марчелло. Толстым мужчиной, который стоял на сцене в хорошо пошитом белом смокинге, изящным, несмотря на большой размер, был Марчелло.

Эти краткие впечатления скорее устрашали, чем успокаивали, добавляя Келли нервозности, пока они подъезжали к большому квадратному зданию без окон. Единственной деталью была дверь с надписью чёрными буквами.

«Студия Мальтезе».

– Странно, – произнёс Джейсон. – Совсем не то, что я представлял. Больше похоже на киностудию. Оу! Оу.

– Что? – спросил Келли.

Джейсон поморщился.

– Не психуй, но Марчелло занимается не только профессиональной фотографией. Его компания ещё выпускает фильмы. Для взрослых.

– Ни за что, – твёрдо сказал Келли.

– Согласен! – сказал Джейсон. – Клянусь, в тебе он заинтересован только как в профессиональной модели. Тим убил бы Марчелло, если бы он попытался втянуть меня или моих друзей в… такое.

– Так ты поэтому его знаешь?

– Да. Они с Тимом старые друзья. И, прежде чем ты спросишь, Тим тоже не снимался ни в каких фильмах для взрослых.

– Очень жаль, – пробормотал Келли.

Они оба неловко рассмеялись.

– Ты готов? – спросил Джейсон. – Ты всегда можешь отказаться, если захочешь, хотя я не думаю, что стоит. Марчелло немного эксцентричный, но он хороший парень.

Это ещё нужно было проверить. Келли не мог решить, эксплуатируют ли его, или вовлечённые деньги превращают это в уважаемую работу. Он пришёл сюда не просто пофотографировать лицо. Марчелло интересовали и другие его части. Но как сказал Джейсон, если ему станет некомфортно, он всегда может уйти. Настроившись, он кивнул. – Давай сделаем это.

Они с Джейсоном как раз дошли до входной двери в студию, когда она распахнулась, и дверной проём заполнила объёмная фигура. Костюм Марчелло был коричневым, дорогая ткань была почти такой же тёмной, как глаза, которые изучали его с холодной деловитостью. Затем он сложил руки на своём большом животе и улыбнулся, в связи с чем показался намного безвреднее, чем всего пару мгновений назад. Просто лысеющий, седеющий мужчина, которому серьёзно нужно было сбросить пару фунтов. И всё же, он построил свою империю не случайно. Келли зацепился за изображение этих твёрдых тёмных глаз и пообещал себе, что не забудет, с кем имеет дело.

– Какой красавчик, – произнёс Марчелло. – Вы оба! – добавил он, раскрывая для Джейсона объятия. Отпустив его, Марчелло снова взглянул на Келли. – Я очень рад, что ты смог сегодня ко мне присоединиться. Теперь я вижу, почему ты отказался от моего предложения прислать машину. Когда дело доходит до хорошей компании, нет никого лучше Джейсона Гранта.

– Не слушай ни слова, – сказал Джейсон. – Если ты ему это позволишь, он будет льстить так, что у тебя штаны слетят.

– В буквальном смысле, – сказал Марчелло. – Пожалуйста, проходите. Давайте я покажу вам студию.

Он держал дверь открытой, подразумевая, что им придётся протиснуться мимо его живота. Коридор здания был полной противоположностью шикарного дома, который посетил Келли. Стены были бежевыми, или может просто грязными, так как моргающие флюоресцентные лампы над головой обеспечивали мало света, чтобы судить справедливо. Не считая множества дверей, смотреть было больше не на что – никаких увядающих растений в горшках или бурлящего кулера с водой.

– Добро пожаловать в Чистилище, – сказал Марчелло, вырываясь вперёд. – Но не переживайте, Рай прямо впереди.

Пока они шли по коридору, Келли вслушивался на предмет любых намёков на непристойные фильмы, о которых упоминал Джейсон. К счастью – или, возможно, нет – он не услышал никаких хлестающих плёток или скрипящих пружин кроватей. Тем не менее, один коридор казался заброшенным, отчего не появлялось надежд на комнату за дверью, которую открыл Марчелло.

Как же он ошибался! Большое пространство было в идеальном состоянии, чистые полы и стены были выкрашены в сплошной восемнадцатипроцентный серый, как раз достаточно, чтобы нейтрализовать отблески света, не поглощая освещение полностью. Потолок был полностью чёрным, под различными углами свисали специальные светильники. Стратегически расставлены были мягкие коробки и зонты, в то время как на треногах и подставках стояло такое ценное оборудование, что Келли боялся дышать. Декорации, датчики и прожектора! Рай был подходящим описанием, потому что Келли казалось, что он перескочил всю эту смерть и попал прямиком на Небеса.

– Поначалу это может быть немного подавляюще, – сказал Марчелло, – но персонал высоко квалифицирован, а это означает, что ничего из этого не должно тебя беспокоить.

Келли впервые заметил людей, которые по большей части собрались за оборудованием для фотографии, лицом к одному человеку в центре впереди. Кто мог их винить? Тело парня было словно вылеплено из глины, неумолимый яркий свет не раскрывал ничего, кроме идеала. Никаких неприглядных волосков и ни капли жира. Только безупречная кожа, натренированные мышцы и впечатляющий набор, натягивающий до предела белый хлопок брифов.

– Он ужасен, – приглушённым тоном произнёс Марчелло. – Совершенно отвратительный.

Келли уставился на него. Если этот парень не оправдывал ожидания, то Келли был обречён. Конечно, верхняя часть его тела всё ещё была в тонусе, но Келли не ходил в спортзал на ежедневной основе, как, должно быть, делал этот человек. Как только он снимет майку, кто знает, сколько раскроется недостатков? Разве пару дней назад он не нашёл прыщик на своём плече? Это уже прошло?

– Думаю, тебе нужны очки, – сказал Джейсон, – потому что этот парень просто горяч!

– Его тело может вдохновлять воспалённые видения, – сказал Марчелло, – но эти глаза лишены эмоций. И на самом деле, как только вы увидите его среди сверстников на страницах журнала, идеальные мышцы не выделят его больше, чем других. Жаль, так как я надеялся использовать его побольше. Фотограф попросил его представить свою величайшую страсть, а в результате он только пробормотал что-то о футболе. В его глазах так и не появилось огня. Боюсь, его судьба – остаться пахом на коробке нижнего белья и ничего больше. Я только надеюсь, что клиент не попросит нас отретушировать лучшие детали, потому что этот парень по-настоящему одарён. А теперь, пройдём в мой кабинет и поговорим о деле?

Они вернулись в коридор и ждали перед дверьми лифта.

– Третий этаж, пожалуйста, – сказал Марчелло, как только они зашли внутрь.

Келли потянулся к кнопкам, но обнаружил только клавиатуру. Ехидно хохотнув, Марчелло наклонился и ввёл код. Лифт ответил, дёргаясь вверх. Когда двери снова открылись, его поле зрения заполнил естественный дневной свет. Келли с первого этажа не видел никаких окон, а это означало, что, наверное, над крышей было дополнительное строение. Он увидел дизайнерские диваны, низкий кофейный столик и изысканные ковры на каменном полу, и вздохнул. Должно быть, приятно быть богатым.

Марчелло избежал стола, расположенного у дальней стены, вместо этого пригласив их присесть на диван. Он направил Келли к одному конкретному месту, и по хорошей причине. На кофейном столике лежал контракт, на первых нескольких строчках которого было напечатано имя Келли. Он пытался это игнорировать, как только сел, глядя на папоротники в деревянных горшках у окон, или на мраморный мужской бюст в одном углу.

– Антиной, – сказал Марчелло, всё ещё не усевшись. – Любовник императора Адриана. Когда он утонул в Ниле, император обожествил его. Какой подарок! Будто бессмертной души было недостаточно, Адриан решил, что Антиной должен продолжать жить как бог. Полагаешь, сейчас кто-то преклоняется перед ним?

Келли посмотрел на статую. Даже отсюда он видел, каким красивым, должно быть, был Антиной.

– Люди по-прежнему преклоняются перед красотой, – ответил он.

– Действительно, – сказал Марчелло. – Выпьете что-нибудь?

Келли покачал головой. Как и Джейсон.

– Очень хорошо, – Марчелло сел на диван напротив них и наклонился вперёд. – Я из тех людей, кто не сомневается в том, чего хочет, и я уверен, что ты из тех, кто ценит прямой подход. Я прав?

Келли кивнул.

– Отлично. Давай приступим сразу к делу. То, что вы видели внизу, вызывает у меня усталость. Деловой мир, наконец, понял ценность мужской красоты, и это означает, что перед камерой оказывается любой, у кого есть абонемент в спортзал и хороший ортодонт. Я устал от этого, как и потребители. Мир жаждет новизны, и в этом нет ничего постыдного. Я намерен удовлетворить это желание и уверен, что ты можешь мне помочь.

Келли посмотрел на него.

– Думаете, инвалид в качестве модели создаст скандал и огласку?

– Нет, – сказал Марчелло. – Никакого скандала. Я намерен показать миру, что красота проявляется в различных формах. Я не взываю к сердцам своих современников. Ты потерял ногу. Ладно. Но ещё ты невероятно поразительный. Красота продаёт всё, а твоя – это что-то особенное. Ты не просто очередной намасленный студент, который ещё не разрушил своё тело, несмотря на частые пьянки. Даже сидя сейчас здесь, мне хочется тебя сфотографировать. Ты часто так напрягаешь челюсть?

– Только когда пытаюсь контролировать своё раздражение, а это часто.

– Я тебя оскорбил?

– У меня всё ещё такое ощущение, что вы ходите вокруг да около, хоть и притворяетесь, что это не так.

Марчелло откинулся назад и коротко кивнул.

– Очень хорошо. Ты красивый, но у меня хватает красивых моделей-мужчин. Как и у моих конкурентов. Твоя ампутация отделит тебя от толпы. Я хотел бы сделать фотографии, на которых будет чётко видна твоя ампутация. Если тебе с этим комфортно, я определённо могу вознаградить нас обоих запредельными суммами денег.

– Ладно, – сказал Келли, – но только при определённых условиях.

– При каких?

– За мной последнее слова при выборе того, какие фотографии будут использованы, а какие нет. А ещё я хочу авторский гонорар. Джейсон говорит, что вы занимаетесь фотобазами. Кажется справедливым, что я получу долю от всего, что вы продадите в будущем.

Марчелло с обвинением взглянул на Джейсона.

– Ты посоветовал ему быть таким беспощадным?

– Нет, – сказал Джейсон, – но я наслаждаюсь шоу.

– Мы вычтем это из твоих посреднических комиссионных.

– Я не поэтому это сделал! – поспешно сказал Джейсон. – Я только хотел помочь Келли. Можешь оставить деньги себе.

Келли закатил глаза. Он начинал видеть, почему Джейсон и Уильям так хорошо поладили. – Он получит комиссионные за посредничество, – сказал Келли. – А за мной останется последнее слово и хорошая доля от продаж.

Марчелло посмотрел на него со знанием дела.

– Я заключу с тобой контракт на два дня, за что тебе будут платить по сто долларов в час. Эти фотографии будут проверкой, чтобы посмотреть, совместимы ли мы в плане креатива, и будут использованы только для того, чтобы определить интерес клиента. У тебя не будет последнего слова, но если во время фотосессии тебе станет некомфортно, можешь высказаться, и эти фотографии не покинут студию. Как только пройдёт два дня, и если выгода будет взаимной, можно будет обсудить условия длительного контракта. Идёт?

Келли обдумывал это, пока не остался удовлетворён.

– Идёт.

– Хорошо, – Марчелло наклонился вперёд и подвинул контракт к нему. – Подпиши здесь.

Келли понял, что компромиссы, которых они достигли, на самом деле были изначальными условиями контракта. Вот вам и навыки ведения переговоров. Он думал вести себя несговорчиво, может, выйти из кабинета в надежде, что Марчелло заманит его обратно предложением получше. Это означало бы возвращение домой, к очередному пустому дню…

Наклонившись, Келли взял ручку и написал своё имя.

***

Обдумывая худший сценарий, Келли представлял, что фотографы усадят его на мат, чтобы он вытянул ампутированную ногу вперёд, всем на обозрение. Он смотрел бы в камеру, жалобно умоляя потребителя купить тот товар, который продвигали вперёд. Или, может быть, они заставят его поднять культю в воздух, чтобы с неё свисала пара дизайнерского белья.

Такие схемы казались всё более вероятными во время нанесения грима, где Келли попросили раздеться. Почти каждый дюйм его тела был припудрен или покрыт румянами, или как-то улучшен в тех местах, о проблемах с которыми он никогда не знал. Это включало кусок его ноги. Марджи, стилистка, отреагировала на всё это спокойно.

– Просто радуйся, что на тебе ещё остаются брифы, – сказала она. – Ты не поверишь, на какие места я наносила румяна.

Келли почувствовал себя чуть лучше, когда его нарядили в стильную рубашку и тёмные брюки.

– Как ты обычно справляешься со штаниной, милый? – спросила Марджи.

– Обычно я просто подворачиваю её, используя несколько заколок для волос.

– Тогда это отлично подойдёт.

Первая фотосессия была в другой зоне студии, один угол которой был обустроен как библиотека Кембриджа. Келли направили к кожаному креслу с высокой спинкой, на которое попросили сесть боком, свесив ногу с одного из подлокотников. Фотограф – взрослый мужчина с несколькими пучками рыжих волос, оставшихся на голове – представился как Рик. Затем молча сделал несколько снимков и просмотрел цифровой вариант, прежде чем снова поднять взгляд на Келли.

– Тебе нравятся мальчики или девочки? – спросил он.

– Мужчины, – ответил Келли.

– Вопрос снят. Знаю, это может быть натяжкой, но мне нужно, чтобы ты притворился, что я самый горячий парень, которого ты когда-либо видел. Твой парень, если он у тебя есть. Это он? – он кивнул головой в сторону Джейсона, который стоял в углу комнаты, теперь уже с выражением лица оленя в свете фар.

– Нет, – сказал Келли. – Не в моём вкусе.

– Эй! – возразил Джейсон.

Келли улыбнулся, что вызвало вспышку камеры. Затем он попытался настроиться, думая о порнозвёздах или о старых возлюбленных. Он даже пробовал думать о Джареде, но, в конце концов, его дурацкое воображение остановилось на Уильяме. Он притворился, что он, чертовски возбуждённый, полночи ждал, пока Уильям придёт домой. Теперь, когда он пришёл – в виде стареющего фотографа – Келли увеличил сексуальное влечение, пытаясь одним языком тела заставить его снять свою форму Береговой охраны. Должно быть, эта маленькая игра сработала, потому что фотограф стал более оживлённым, танцуя вокруг Келли и запечатлевая его с разных углов.

– Можешь свободно двигаться, – сказал Рик.

Келли двигался, крутясь и извиваясь в кресле. Он только разогревался, когда Рик опустил камеру и посмотрел на него сияющим взглядом.

– Отлично! Давай перейдём на следующую площадку.

Келли разделся до нижнего белья, лёг на диван и закутался в одеяло. Пока он извивался, случалось, что раскрывалась его ампутация, в чём, конечно же, и был смысл. Большинство остального его тело тоже было открыто. Келли обнаружил, что он не против. Внимание было приятным. С течением дня он стал с нетерпением ждать каждого нового сценария. Каждый час он становился кем-то новым – грубый спортсмен, гордый злодей, незаинтересованный бизнесмен. Единственный раз он почувствовал дискомфорт, когда его попытались одеть в военную форму, будто он был ветераном войны. Это казалось неуважением к настоящим ветеранам, и как только он выразил дискомфорт, они перешли к следующей идее.

Как бы ему ни было весело, когда наступило время ланча, он увидел, что Джейсону чертовски скучно.

– Это не имеет отношения к твоему выступлению, – настаивал он, жуя бублики с копчёным лососем. – То, что ты становишься таким сексуальным перед камерой, это очень... Эм. Да. Меня сводит с ума это бесконечное перемещение света, измерение датчиков, смена линз и всё остальное.

Келли рассмеялся.

– Это может быть моей любимой частью!

Каждый раз, когда команда останавливалась сделать изменения, он внимательно наблюдал, возвращаясь мысленно в те дни, когда камера была его лучшим другом. Конечно, он понимал, почему для Джейсона будет утомительно долгое ожидание во время изменений грима и гардероба.

– Ты можешь ехать домой, – сказал он. – Я скажу Марчелло вызвать для меня лимузин.

– Уверен? – произнёс Джейсон, немного слишком нетерпеливо.

– Абсолютно. Я психовал, когда мы только сюда приехали, но теперь всё в порядке. Спасибо, что пошёл со мной. И за то, что устроил это. Это было очень круто с твоей стороны.

Джейсон улыбнулся. Сделав доброе дело, он ушёл, как только закончился ланч.

Келли вернулся в гримёрную, где Марджи приготовила для него длинный белый халат, такой, какой можно было носить в пустыне

– Это ведь не для заявления насчёт войны? – спросил он. – Мне не нравится ничего такого.

– Нет, – из одного угла комнаты Марджи схватила длинный деревянный посох с крюком на конце.

– Пастух? – спросил он.

– Ага. Как думаешь, ты сможешь стоять, опираясь только на это?

– С лёгкостью, – сказал Келли. – Просто я удивлён, что пастухов волнуют последние модные тренды. Или тем, что они ещё существуют.

Марджи фыркнула.

– Ты будешь удивлён тем, какая доля модельного бизнеса не связана с продажей одежды. Это могут использовать для одеколона, или для дорогих часов, или может даже для страхования жизни. Секс продаёт всё.

– Да, но пастухи не особо сексуальные.

– Этот будет. Мне нужно, чтобы ты заскочил в душ. Смой с себя весь этот макияж. Затем мы намажем тебя маслом.

Оу-кей. Келли сделал так, как было велено, пытаясь представить, что будет дальше. Как только он вышел из душа, Марджи оказалась рядом, с полотенцем.

– У меня есть сыновья почти в два раза старше тебя. У тебя нет ничего, чего я не видела, или в чем я заинтересована.

К счастью, она не собиралась его вытирать, но у неё был лоскут белой ткани, которую она обкрутила вокруг его таза и завязала спереди, создавая примитивное подобие экономного нижнего белья.

– Никаких жалоб, – сказала она. – Если Иисусу этого достаточно, то и тебе хватит.

Как и обещала, она смазала его маслом. Или, по крайней мере, определённые его части, такие как торс и шея, но не плечи. Как только облачился в халат, он понял, почему так. Это было не так долго, как он первоначально думал, ткань заканчивалась где-то около его колена. Ещё не хватало пояса, означая, что халат оставался раскрытым. Марджи отошла назад, чтобы посмотреть на него, прежде чем нанести масло на несколько мест, которые пропустила. Затем она хлопнула его по заднице и сказала, что он готов.

Как только Келли вошёл в студию и увидел световую установку, он понял, что это будет за фотография. Фон был белым, и уровень освещения увеличился. Это, в сочетании с его белой одеждой, означало, что его свежесмазанная маслом кожа будет выглядеть как никогда тёмной. Темой был высокий контраст. Как на фотографиях Шарлотты Марч с Тревором для журнала «Твен», это включало в себя чёрную модель на белом фоне в изобилии света. Келли с нетерпением ждал конечного результата, даже если такое делали множество раз до этого. С чёрными моделями. Хотел бы он увидеть белого как мел парня в масле перед тёмным фоном.

– Мне нравится эта улыбка, – сказал Рик. – Я не буду притворяться, что это мило, но камера определённо счастлива.

– Не нужно ко мне подлизываться, – ответил Келли. – Между маслом для тела и всем этим светом, я прожарюсь к тому моменту, как мы закончим.

– Надеюсь, что нет, – сказал Рик. – В позицию, пожалуйста.

Марджи принесла ему его пастуший посох и забрала костыли. Келли несколько раз подскочил, чтобы найти равновесие. Включилось ещё больше света. Он встал к нему лицом и попытался не щуриться от яркости.

– Какая у меня мотивация? – спросил Келли. – Меня возбуждают мои овцы?

– Дай мне пылкость, – сказал Рик. Спустя несколько фотографий он передумал. – Попробуй мужественность. Притворись, что стоишь на холме, наблюдая за своим стадом. Никакой гордости, никакого удовлетворения. Просто принятие своих обязанностей.

Верно. После того, как Марджи подошла вытереть пот с его лба, Келли попытался настроить себя на эти мысли. Он был пастухом. Он занимался этим всю жизнь, сохранение стада в безопасности было скорее рутиной, а не чем-то особенным. Келли смотрел вдаль, видя только тени за гранью света: Рик двигался из стороны в сторону, осветители слегка перемещались. Марджи ссутулилась. Марчелло стоял молча. Его потенциальный работодатель наблюдал за ним весь день, редко предлагая какие–либо направления или комментарии. А ещё рядом с ним таилась тень. Это было в новинку.

Келли прищурился, чтобы рассмотреть получше, прежде чем его окликнул Рик.

– Глаза на стадо! – сказал он. – Не дай этим овцам разбежаться.

Келли вернул внимание вперёд, снова взглянув на Марчелло только тогда, когда Марджи подошла промокнуть ещё больше его пота. Кто бы это ни был, парень был большим, так как Марчелло стал казаться меньше.

– Готов? – спросил Рик.

– Да, – сказал Келли. – Эм, подожди.

Он подскочил и переместил весь, больше опираясь на посох. И поворачиваясь лицом чуть больше в сторону Марчелло.

Видимо, Рик был не против, потому что снова делал снимки. Теперь, когда Келли смотрел вдаль, он видел две фигуры. Одну округлённую, а другой силуэт был соблазнительным. Он фыркнул от этой мысли. Рик пожаловался, но Келли не мог сдержаться. Кто-нибудь когда-либо слышал о сексуальной тени? Но широкие плечи, округлые дельтовидные мышцы, даже небрежная поза, пока мужчина прислонялся к стене, прижавшись к ней одной ногой… Келли мог разглядеть некоторые черты лица, глубокие тени под крепким лбом. Затем фигура шагнула вперёд, потянувшись к одному из светильников и выключая его.

– Какого чёрта ты делаешь? – произнёс Рик, разворачиваясь. – Оу! Я не заметил, что это ты. Прости, Натаниэль.

У Келли отвисла челюсть. Он мог бы не вспомнить имени, если бы Рик его не произнёс. Их краткое знакомство было размыто эмоциями и алкоголем, но Келли его не забыл. Судя по тому, как один уголок губ Натаниэля дёрнулся вверх, он тоже не забыл Келли.

– Ты отлично справляешься, – сказал ему Натаниэль. – Продолжай в том же духе и можешь получить ещё одну бутылку вина.

Затем свет снова включился. Келли от этого моргнул, прежде чем сказать:

– Можно это записать?

– Он наверняка серьёзно, – проворчал Марчелло.

– Господа, – натянутым голосом произнёс Рик, – я могу продолжить?

– Безусловно, – сказал Натаниэль.

Келли попытался сосредоточиться на задании, желая доказать, каким может быть профессионалом, но у него разбегались мысли. Что здесь делал Натаниэль? Он управлял сбором средств за Марчелло, но это имело мало чего общего с фотосессией. Может быть, он зашёл обсудить дела со своим боссом и остановился посмотреть. Похотливо.

– Снова эта улыбка, – сказал Рик. – Не думаю, что я видел что-то более дерзкое в своей жизни.

– Я видел, – ответил Марчелло. – Нарисовать тебе картинку?

Рик проигнорировал это, чтобы дать Келли больше инструкций. Фотосессия продолжалась, и вскоре Келли мог думать только о том, чтобы убраться подальше от света и остыть. К тому времени, как лампы наконец отключились, его практически ослепляли призрачные блики. Когда зрение прояснилось, остались только техники, фотограф и его будущий работодатель. Натаниэль ушёл.

– Хорошо сработано, – сказал Марчелло, подходя с протянутой рукой. Он подумал дважды, когда увидел, какой Келли потный. Вместо этого он взял костыли Келли и отдал ему. – На сегодня мы закончили. Завтра в студию приезжать не нужно. Я подумал, что мы повеселимся со съёмками на местности. Если ты согласен, я пришлю за тобой машину. Скажем, в семь утра?

– Ладно, – сказал Келли. – Кстати говоря, меня нужно отвезти домой.

– Я сейчас же всё устрою, – Марчелло оглядел его сверху донизу. – Возможно, тебе сначала следует сходить в душ.

Келли не нужно было упрашивать. Оказавшись в душе, он настроил воду похолоднее, но к тому времени, как закончил, маленькая комната была наполнена паром. Как только вышел, он обнаружил, что не один. Как Джек–Потрошитель, затаившийся в лондонском тумане, там стояла Марджи, подготовив свежее полотенце.

– Похоже, ты едешь домой со мной, – сказала она. – Надеюсь, ты не против сидеть в зоне для курения, потому что это всё, что есть в моей машине.

Келли выхватил у неё полотенце, прикрылся и вздохнул. Вот вам и мечты о лимузине.

Глава 16

Пять утра. Вот, как рано проснулся Келли. Теперь он жалел, что побеспокоился об этом. После того, как он принял душ, ему нечем было заняться. На завтрак он съел только яблоко, переживая, что что-то большее сделает его пухлым на вид. Сообщение, которое он получил от Марчелло прошлым вечером, настаивало, чтобы он оставался как можно более естественным.

Никаких средств для волос и определённо никакого макияжа!

Будто Келли пользовался чем-то из этого. Собравшись, он сел за обеденный стол и зевнул, последние двадцать минут были полны соблазна, благодаря французским тостам его матери. Келли взглянул на часы на микроволновке, первая цифра сменилась с шести на семь.

Динь-дон!

– Я ухожу, – сказал Келли, вставая и направляясь к двери. Затем он остановился и посмотрел на своих родителей. – Или это слишком быстро? Может, мне попросить открыть дверь кого-нибудь из вас.

– Я не буду притворяться твоей служанкой, – сказала его мать.

Отец уже поднялся на ноги.

– Я всегда хотел быть дворецким!

Келли с весельем наблюдал, как его отец пошёл к двери. Он напрягся, чтобы всё слышать. Это будет водитель лимузина? Или хотя бы такси? Или, может быть, снова просто Марджи. Когда его отец вернулся на кухню, его глаза были широко раскрыты. Лимузин! Это должен был быть он!

– Думаю, этим ты насладишься, – сказал он. – Удачи, сынок!

– Спасибо, – Келли полетел к входной двери так быстро, что чуть не забыл костыли. Конечно, из-за этого было сложнее остановиться, когда он увидел, кто его ждёт.

Натаниэль стоял прямо за стеклянной дверью. Он стоял спиной, но фигуру спутать было невозможно. Келли замедлился и потянулся к ручке. Натаниэль развернулся, осмотрел его сверху донизу через стекло и не предпринял никаких попыток открыть дверь вместо него. Вот вам и помощь парню-инвалиду. Не то чтобы Келли особо в этом нуждался. Взяв один из костылей в другую руку, он открыл дверь и выскочил на крыльцо.

– Доброе утро, – сказал Келли.

Брови Натаниэля опустились.

– Не разговаривай. Я серьёзно. Просто садись в машину.

– Ладно, – сказал Келли. – У тебя похмелье или что?

В ответ Натаниэль просто бросил на него мрачный взгляд.

Не скрывая улыбки, Келли пошёл к подъездной дорожке. Никакого лимузина, но чёрный седан был на ступень выше той груды хлама, которую водила Марджи. И снова, Натаниэль явно не собирался открывать для Келли дверь.

На самом деле, он уже сидел за рулём к тому времени, как Келли добрался до машины. Очаровательно. Он убедился, чтобы его костыли стукнулись друг о друга, пока он усаживался. Как только они пристегнулись и поехали, он всё осмотрел.

Лёгкая электронная музыка играла достаточно громко, чтобы её слышать. Бит был довольно мягким, что, казалось, отчасти расслабило мрачное выражение лица Натаниэля. Обивка салона была тёмной, окна затонированы от солнца. Может, Натаниэль был вампиром. Келли бросил на него взгляд, замечая естественные светлые пряди в его русых волосах, загар на лбу и носу, щетину на подбородке, которая в некоторых местах была платиново-белой. Значит, он не был врагом солнца. Просто не был жаворонком. Или, может быть, он был раздражён тем, что его послали забрать Келли. Казалось, Марчелло экономил деньги, заставляя своих сотрудников выступать в роли таксистов.

Келли откинулся назад и расслабился, ожидая посмотреть, где будет проходить фотосессия. На берегах реки Колорадо? Или, может быть, на улице в центре города, где Келли будет позировать перед дорогими магазинами, пока Рик делает снимки. Или как насчёт совершенно обычной закусочной, потому что перед ней они и припарковались. Он огляделся вокруг в поисках команды или какой-то огороженной зоны, где они будут работать.

– Идём, – сказал Натаниэль, уже наполовину выйдя из машины.

К тому времени, как Келли вышел на парковку, Натаниэль закрыл багажник, повесив на одно плечо сумку с камерой. Когда они вошли в ресторан, он ожидал, что Натаниэль представит их менеджеру. Вместо этого, когда она спросила, будет ли их только двое, Натаниэль проворчал подтверждение. Вскоре их посадили за столик.

Келли огляделся вокруг. Никаких признаков Рика или Марджи. Или Марчелло, не то чтобы Келли мог представить, что он посетит такой скромный ресторан. Может, они просто ещё не приехали. Он переключил внимание обратно на Натаниэля, чувствуя волнение, сидя напротив такого красивого парня. Боже, это было печально! Келли винил в этом отсутствие активности. На самом деле, у него никого не было после отношений с Уильямом, и даже тогда они не спали вместе последний месяц или около того. Не после того, как Джейсон появился на горизонте.

Натаниэль почувствовал его взгляд, карие глаза встретились с его.

– Завтрак был?

Это вообще было законченное предложение?

– Я съел яблоко.

– Это не завтрак. У тебя ведь нет проблем с телом, так ведь? Если есть, сейчас же уходи из модельного бизнеса.

Келли пожал плечами.

– Я думал, из-за большого завтрака буду выглядеть разбухшим.

Натаниэль фыркнул.

– Разбухшим ты будешь выглядеть после конкурса по поеданию хот-догов. После омлета ты будешь выглядеть как нормальный человек.

Затем он поморщился, когда подошёл их официант.

– Доброе утро! Сегодня будет прекрасный день! Что вам принести, друзья?

– Кофе, – проворчал Натаниэль. – И тройной слэм-данк на завтрак.

Официант записал всё в блокнот, прежде чем повернуться к Келли.

– А вам?

– То же самое, – сказал Келли, хитро улыбаясь. – Особенно, раз мне больше не нужно беспокоиться о фигуре.

– Он будет одиночный слэм-данк, – сказал Натаниэль официанту. – Нет смысла тратить еду.

– Сейчас будет! – радостно прощебетал официант.

Натаниэль наблюдал, как он уходит, затем бросил мрачный взгляд на других посетителей. Значит, точно не жаворонок. Келли решил дать ему потомиться, они проводили время в тишине. Вскоре стало скучно. От нечего делать, Келли обнаружил, что его внимание периодически возвращается к мужчине напротив него. Первое впечатление с их знакомства сохранялось. Натаниэль действительно мог быть каким-то далёким кузеном Уильяма, или, возможно, какой-то будущей его версией, огрызающейся и озлобленной. Или, может быть, ему просто очень нужен был кофеин.

– Где этот кофе? – уставшим голосом произнёс Натаниэль.

Сколько уже прошло, минут пятнадцать? Келли видел, что на ближайшей раздаточной стойке кипит много кофейников. Встав из-за столика, он схватил один из костылей, оставляя второй позади, чтобы была свободная рука для кофейника. Кофейные чашки уже стояли на столе, вместе со столовыми приборами, означая, что остального им хватит. Келли подошёл к стойке и взял один из кофейников, пока не заметила официантка. Она нахмурилась, собираясь пожаловаться, но заметила костыль и пустое пространство на том месте, где должна быть нога. Затем её лицо значительно смягчилось.

– Нужна помощь, сладкий?

– Нет, – сказал Келли. – У меня всё в порядке. Эм, это ведь с кофеином, верно?

– Всё верно.

– Спасибо.

Он вернулся к столику, чувствуя свою победу, особенно, когда глаза Натаниэля засветились.

– Ты просто подарок судьбы! – сказал он, хватая кофейник и наливая каждому из них по чашке. За свою он цеплялся всеми силами, делая глотки раз за разом, и очень медленно оттаял. Или, по крайней мере, перестал убивать взглядом всех поблизости.

Келли попробовал свой кофе, опешив от горького привкуса. Вкус и должен был напоминать аспирин? Натаниэль явно не испытывал отвращения и уже выпил половину чашки, так что Келли пришлось предположить, что это нормально. Он сделал очередной глоток, надеясь, что его отвращение не очевидно.

Натаниэль приподнял бровь.

– Сделай так ещё раз.

– Что? Сделать глоток?

Натаниэль кивнул, копаясь в сумке с камерой. Келли сделал очередной глоток, стараясь глотнуть поменьше.

– Ещё раз, – сказал Натаниэль, уже достав камеру и направив на него.

– Это обязательно?

– Пей!

Келли глотнул кофе, и сработала вспышка камеры.

– Ещё раз.

– Он горячий! – пожаловался Келли.

– Согласен.

Оу! Это подтолкнуло Келли вперёд. Он сделал не один, а три глотка, высказав после последнего своё «фе» и высунув язык.

Натаниэль запечатлел это на плёнку и рассмеялся, глубоким и приятным звуком. – Как давно ты пьёшь кофе?

– Около пяти минут, – сказал Келли.

– Так я и думал, – Натаниэль отложил камеру в сторону. – Ты знаешь, что мы сегодня должны делать?

Келли покачал головой.

– Твой друг Джейсон убедил Марчелло, что фотографии должны быть более спонтанными и менее шлифованными. Как говорится, любительская фотография. Если бы люди этого хотели, они бы зевали, просматривая туристические снимки. Во всяком случае, мы должны намеренно поставить тебя в несколько естественных ситуаций. Видишь внутренний порок этой идеи?

– Невозможно быть спонтанным намеренно, – сказал Келли.

– Правильно. Но, может быть, мы к этому приблизимся. Взгляни.

Натаниэль нажал несколько кнопок на камере и повернул её, чтобы Келли посмотрел на экран. Слава богу, это была не самая крайняя фотография, но одна из тех, где Келли морщился за чашкой кофе. И выглядело это хорошо. Как бы странно ни звучало, в этом была определённая притягательность.

– Шикарно, но узнаваемо, – сказал Натаниэль. – Кто бы мог подумать?

Келли почувствовал, как покраснели его щёки.

– Значит, сегодня действительно будем только ты и я? Никаких суетливых техников или маленьких пожилых дам, смазывающих меня маслом?

– Только мы, – сказал Натаниэль. – Звучит не так плохо, верно?

Это определённо было верно, но прежде, чем Келли смог ответить, их официант наконец вернулся. С пустыми руками.

– Вам подать что-нибудь ещё? – спросил он. – Если нет, можете расплатиться на кассе, когда будете готовы.

– Мы всё ещё ждём свою еду, – сказал Натаниэль.

– Оу! – официант достал свой блокнот, будто они ещё ничего не заказывали. – Что вам принести?

– Нового официанта, – огрызнулся Келли. – Предпочтительно такого, кто знает свои обязанности!

Вот так. Келли внутренне вздохнул. Тем лучше, что Натаниэль немного напоминал ему Уильяма, потому что это была точно такая же ситуация, в которой они так часто оказывались. Происходило что–то глупое, и Келли реагировал со злостью. Без сомнений, Натаниэль, как и Уильям, сохранит спокойствие и...

– Отличная идея, – сказал Натаниэль. – Пока занимаешься этим, пришли своего босса. А ещё лучше, попроси его принести нашу еду, потому что если он не может нанять компетентных сотрудников, то ему нужно оторвать свой ленивый зад от стула и сделать работу самому.

Здесь должна была заиграть музыка. Со вспышкой блёсток в форме сердца, официант должен был превратиться в Купидона и упорхнуть. Затем Натаниэль рукой смахнул бы всё со стола и взял бы Келли здесь и сейчас. Вместо этого официант издал сдавленный звук, прежде чем уйти. Вскоре после этого, подошла официантка, с которой Келли говорил раньше, и извинилась, заново принимая их заказ и обещая поспешить принести им их углеводы.

– Я всё равно поговорю с менеджером, – сказал Натаниэль, когда она ушла. – Скажу ему уволить того неудачника и повысить зарплату этой женщине.

Келли опустил подбородок на свои руки.

– Можно я посмотрю?

– Конечно. Можешь присоединиться.

Прежде чем Келли смог сделать ему предложение, на их стол приземлились две стопки блинов. Их первый заказ принесли в скором времени, и им досталось больше еды, чем они могли съесть. Или так думал Келли. Натаниэль очень уверенно проглотил всю еду, которую Келли оставил нетронутой. После этого он откинулся назад и, наконец, расслабился.

– Это было опасное положение, – сказал Натаниэль. – Ты чуть не увидел меня в плохом настроении.

– Чуть?

Натаниэль усмехнулся.

– Не выношу утро. Или жаворонков. Ничего личного.

Келли пожал плечами.

– Почему это должно меня обидеть?

– Это ты настоял на том, чтобы начать пораньше. Обычно я бы не вылез из кровати раньше десяти.

Келли моргнул.

– Марчелло сказал, к какому времени мне готовиться. Это было не моё решение.

Натаниэль выдохнул и покачал головой.

– Вот скотина, – затем он хохотнул. – За это он ещё поплатится! Надеюсь, сегодняшнее задание не шутка.

– Я тоже надеюсь, – сказал Келли, чувствуя себя уязвлённым.

– Точно не шутка, – заверил его Натаниэль. – А даже если бы и была, мы принесём такие великолепные фотографии, что этот бедный ублюдок расплачется. Эй, кстати говоря, пойдём найдём того менеджера.

– После тебя, – сказал Келли. Убедившись, что Натаниэль не смотрит, он позволил себе самый мечтательный в мире вздох.

***

Как бы весело ни было восхищаться Натаниэлем во время завтрака, пришло время начинать работать. Келли было интересно, как это будет происходить. Они вернулись к машине и стояли снаружи, не садясь в салон, пока Натаниэль оглядывал парковку.

– Мы кого-то ждём? – спросил Келли. – Ты сказал, что будем только ты и я.

– Так и есть, – сказал Натаниэль. Затем ущипнул себя за переносицу и зарычал. – Это задание сводит меня с ума! Марчелло вывалил на меня это вчера, и я не спал полночи, пытаясь понять, что делать. Если я спонтанно попрошу тебя залезть на дерево, как только ты там окажешься, ты всё равно будешь выглядеть как кто-то, кто залез на дерево, чтобы сделать фотографию.

Келли искал вдохновение.

– Я могу лечь на капот твоей машины. Или, подожди, может, мне стоит это сделать, а не говорить об этом.

– Не будет никакой разницы, – сказал Натаниэль. – Это всё равно покажется придуманным.

– В таком случае, отвези меня домой, чтобы я мог поиграть в видеоигры со своим братом. Этим я бы и занимался, если бы не это задание.

Натаниэль оживился.

– Может, твоя идея и правильная. Видеоигры – это скучно, но чем ещё ты бы сегодня занимался? Сегодня воскресенье. Церковь?

– Вроде того. Я хожу на собрания молодёжной гей-группы каждые пару недель. Сегодня днём тоже собрание.

Натаниэль покачал головой.

– Мне не кажется, что это вызовет большой восторг. Если только я не ошибаюсь. Я представляю встречу анонимных алкоголиков, только с нервными гомосексуальными подростками вместо уставших старых алкоголиков.

– Почти угадал. Наверное, ты всё равно старше возрастного ограничения. Сколько тебе лет? Тридцать?

Натаниэль нахмурился.

– Двадцать три. А тебе сколько? Двенадцать?

– Восемнадцать.

– Отлично. Так чем ещё развлекаются нервные гомосексуальные подростки?

Келли пожал плечами.

– Я провожу время с друзьями, обычно у них дома, или в моей комнате. Или в торговом центре.

– Боже, – произнёс Натаниэль. – Если для тебя это хорошее времяпрепровождение, не хотел бы я услышать, какие дни у тебя плохие.

Келли на мгновение задумался об этом.

– На самом деле, в этом что-то есть. Идём.

Он сел в машину, и прежде чем Натаниэль успел спросить, куда они едут, начал указывать направление. Вскоре они припарковались у старшей школы. Из-за летних каникул место казалось заброшенным. Натаниэль оглядел пустую парковку и бездушное кирпичное здание, медленно кивая. Пока всё шло хорошо. Он достал из сумки камеру, в то время как Келли повёл его к спортивному полю.

Они обошли трек кругом. Келли больше не позволил бы себе ступить на эту резиновую поверхность. Он больше не считал себя достойным, относясь к своей бывшей арене как к чему-то святому. Это слегка запятналось присутствием парня средних лет, который сейчас по ней бегал, но в нынешние дни даже он был ближе к скорости, чем Келли.

Ведя путь к трибунам, Келли поднялся на несколько ступенек и прошёл по проходу, пока они не оказались ровно посередине. Здесь он всегда сидел, когда чувствовал уныние. Просто находиться здесь было достаточно, чтобы довести его до этого состояния. Не помогало даже присутствие горячего парня с дорогой камерой.

– Какова история? – спросил Натаниэль.

– Такая же, как у Икара, когда он подлетел слишком близко к солнцу. Если слишком сильно чем-то наслаждаешься, боги наказывают тебя за это. Икар балдел от полётов, а я получал кайф от бега.

– Ты был в команде по лёгкой атлетике?

Келли кивнул.

– Самый быстрый парень в школе. Я даже планировал построить на этом карьеру, Олимпийская мечта и всё такое. Сейчас говорить об этом кажется высокомерным. Наверное, я бы выучил тяжёлый урок, встретившись с профессионалами, но лучше бы это, чем нынешняя ситуация.

– Ха.

– И всё? – Келли взглянул на Натаниэля. – Это всё, что ты можешь сказать?

Натаниэль пожал плечами.

– Ты не кажешься мне человеком, который склонен к жалости к себе.

– Я и не склонен, – сказал Келли, возвращая свой взгляд на трек. – Раньше был, но уже нет. Теперь я просто скучаю по этому. Сижу здесь, потому что это ближайшее, что я могу получить. Я даже задумался, стоит ли стать каким-то тренером, понимаешь? У профессиональных боксёров всегда есть вышедший из формы чувак, который говорит им, как бить. Не обязательно быть чемпионом, чтобы сделать чемпиона.

– Ты заинтересован в этом? – спросил Натаниэль.

Келли покачал головой.

– Не особо.

Он наблюдал, как парень средних лет остановился и вытер пот со лба, прежде чем начать снова. Стоял он ужасно, одежда была неправильной, а походка вообще была какой–то шуткой – и всё же, Келли ему завидовал.

– Я оставил вспышку в машине, – сказал Натаниэль. – Сейчас вернусь.

Келли кивнул, не отрывая внимания от трека и думая о прошлом. В конце концов, парень средних лет перестал бегать, остывая и идя круг пешком. Затем ушёл в сторону ближайших домов.

Трибуны скрипнули, когда Натаниэль вернулся.

– Сделал тебе несколько хороших снимков, – сказал он.

– Я понял.

– Ты знал?

Келли пожал плечами.

– Я знаю, что вспышка практически бесполезна в дневном свете, – он кивнул на камеру. – Особенно, когда используешь телескопический объектив. Какой максимальный диапазон зума на этой штуке? Триста миллиметров?

– Пятьсот.

– Впечатляет.

Натаниэль посмотрел на него.

– Казалось чертовски подлым делать снимки того, какой ты грустный. Слишком негуманно.

– Я бы не привёл тебя сюда, если бы в этом была какая-то проблема. Я подумал, что потом мы можем пойти в обувной магазин, а затем в клуб, – он улыбнулся, побуждая Натаниэля сделать то же самое. – Чего бы это ни стоило, думаю, твоя идея забраться на дерево крута. Ты будешь удивлён тем, какой я подвижный, когда не стою на дурацкой земле. Пока ты будешь снимать меня в действии, у нас может получиться что-нибудь хорошее. Кроме того... – Келли шутливо поиграл мышцами, – ... это позволит мне покрасоваться верхней частью тела.

Натаниэль кивнул.

– Ладно. Давай попробуем.

***

– Ты не против пойти ко мне домой?

Ого! Келли чувствовал, что фотосессия прошла хорошо. Но не настолько! Они выехали в дикий парк, где было меньше вероятности, что их прервут, и где деревья не были обрезаны, что позволило им найти дерево с низкими ветками. Келли забрался на него, вспоминая старые добрые времена и с лёгкостью забывая о присутствии камеры. Сейчас они сделали перерыв под деревом, солнце висело высоко в небе, и оба парня вспотели. Или они были возбуждены? Ха-ха!

– Келли?

Он сморгнул кружащиеся фантазии.

– Прости. Что ты говорил?

Натаниэль поднялся на ноги.

– Мне нужно сбегать домой. Нужно кое-кого проверить. Ты не против?

– Нет, совершенно.

Слегка пожав плечами, Келли удалось встать. Он отказывался смотреть на Натаниэля, чтобы избежать каких-либо предложений помощи. Он не хотел показаться жалким. Когда они вернулись в машину, оказалось, что ехать не так далеко. Натаниэль подвёз их к вполне обычному многоквартирному дому на краю города, что было удивительно. Келли предположил, что все люди, связанные с Марчелло, богатые и гомосексуальные, но теперь задумался, подходит ли Натаниэль хоть к одному из этих описаний. И кем был этот человек, которого ему нужно было проверить?

– Наверное, тебе стоит подождать здесь, – сказал Натаниэль после того, как они припарковались. – У него есть привычка сбивать людей с ног, когда он взволнован.

Пожалуйста, пусть это будет пёс, а не гиперактивный ребёнок или социально неловкий бойфренд. Не то чтобы Келли имел что-то против детей или людей в отношениях. Просто когда-нибудь он хотел этого и для себя.

– Если собираешься оставить меня в нагретой машине, – сказал он, – не забудь оставить окно приоткрытым.

– Я не настолько жестокий. За углом есть зона для пикников, – Натаниэль кивнул в сторону конца здания. – Там должно быть много тени. Скоро встретимся.

Келли вышел из машины и пошёл за угол, находя несколько уличных скамеек, металлическую урну и сборище деревьев. Он встал под одним из них и пытался выглядеть неприметно. Через несколько минут, возвращение Натаниэля подсказало тяжёлое дыхание. То ли он был действительно рад видеть Келли, то ли...

Пёс. Келли облегчённо выдохнул. Или волк, судя по серой шерсти, серебристым глазам и огромному размеру. Пёс его заметил. Они мгновение смотрели друг на друга. Затем пёс вырвался, мчась по двору к нему. Келли заскучал по своим натренированным ногам как никогда, беспомощно стоя на месте. Он полагал, что может отмахнуться от пса одним из своих костылей, но Натаниэль уже бежал за ним с чистым беспокойством на лице.

Вздохнув, Келли постарался подготовиться как можно лучше. Это не особо помогло. Пёс подскочил в воздух, толкнул Келли передними лапами и уложил его на спину. Затем обошёл вокруг, обнюхивая каждую часть его тела так быстро, что чуть ли не задыхался.

– Зеро! – кричал Натаниэль. – Место! Сидеть! Стоять! Уф. Чтоб тебя, чёртов ты пёс!

Это привлекло внимание пса. Он повернул голову и побежал обратно к своему хозяину.

– Прости, – сказал Натаниэль, подходя вместе с псом. – Когда он был щенком, его тренировали вынюхивать наркотики, но в итоге только создали монстра.

– Никаких проблем, – сказал Келли, отмахиваясь от руки Натаниэля, с трудом вставая. – Хотел бы я увидеть его в действии в аэропорту. Толпы стали бы меньше.

Поднявшись, Келли с опаской посмотрел на пса, который теперь счастливо задыхался и выглядел так, будто хотел повторить всё это заново.

– В любом случае, что это за порода? Цербер?

– Почти, – хохотнул Натаниэль. – Сибирский хаски. Это ездовые собаки. У меня есть соблазн прицепить Зеро к своей машине и включить нейтралку. Может, такое упражнение, наконец, поможет ему остыть.

Будто отвечая, пёс умчался, бегая по парку широкими дугами, которые в итоге возвращались к Натаниэлю, прежде чем Зеро убегал снова.

– Обычно я гоняюсь за ним, – объяснил Натаниэль.

– Во всех смыслах, – сказал Келли, но Натаниэль покачал головой.

– Пусть сделает свои дела и немного выпустит пар. Затем мы можем сбежать внутрь, под кондиционер. Я даже что-нибудь тебе приготовлю.

– Звучит многообещающе, – сказал Келли, направляясь к одной из скамеек и присаживаясь. – На сегодня мы закончили с работой?

– Ах, верно, – Натаниэль поднял камеру, висящую на его шее, и сделал ещё пару снимков.

Келли приподнял бровь.

– Почему-то я не думаю, что эти произведут впечатление.

Камера щёлкнула снова.

– Этот произведёт. Ты выглядишь горячо, когда язвишь.

Что отличалось от слов о том, что он действительно горячий. Натуралы могут сказать, хорошо ли выглядит другой мужчина. Особенно, если они фотографы. Келли ждал и надеялся. Он хотел узнать прямо сейчас.

– Что подумает твоя девушка, когда придёт домой и увидит, что ты готовишь для другой женщины?

– Хитро, – с усмешкой произнёс Натаниэль. – Если какая-нибудь из моих девушек придёт домой, лучше, чтобы это был переодетый парень, потому что я не так настроен.

И слава богу!

– Наверное, ты умираешь от желания узнать, натурал я или нет.

– Нет, – сказал Натаниэль, отвлекаясь. – Зеро, если ты догонишь эту белку, и особенно если ты её съешь, я замотаю твою чёртову пасть проволокой!

– Боже, – пробормотал Келли, – ты действительно любишь своего пса.

– Больше всего на свете, – сказал Натаниэль, окидывая его взглядом, чтобы доказать, как серьёзен. – Кроме того, он по-своему мне отвечает. Если я слишком сильно его раздражаю, он жуёт один из моих дисков с фильмами, пока я на работе. Но только коробку. Если бы он не любил меня в ответ, то сломал бы и диск тоже.

– Ты любишь кино? – спросил Келли.

– Мою собаку зовут Зеро, так ведь?

Келли ломал мозг, пытаясь уловить отсылку.

– «Кошмар перед Рождеством»?

– Очень хорошо. Я и не люблю фильмы. Я увлекаюсь кинематографией.

– А есть разница?

– Кто угодно может навести камеру и начать снимать, так же, как любой может измазать краской холст. Но мало кто способен на настоящее искусство.

Келли слегка улыбнулся.

– Я сам большой фанат Майкла Бэя.

– Я тебя ненавижу.

– Или поздние фильмы М. Найта Шьямалана. Это настоящее наслаждение.

– Уходи. Сейчас же. Я серьёзно.

– Эм, но ты обещал мне ланч, – сказал Келли.

Натаниэль драматично вздохнул.

– Полагаю, обещал. Идём, Зеро. Пора открыть банку собачьего корма для нашего гостя.

Келли было интересно, есть ли в квартире второй этаж или крутая мебель. Войдя, он увидел коридор, который вёл мимо спальни с одной стороны и ванной с другой. В гостиной был балкон с видом на поляну, которая заканчивалась стеной деревьев. Слева располагалась маленькая столовая зона и узкая кухня. Не считая огромного телевизора и окружной звуковой системы, дом казался обычным. Диван – на который быстро запрыгнул Зеро – был потёртым, деревянный кофейный столик с засечками, украшений почти не было. Может, Марчелло не очень хорошо платил. Опять же, сколько зарабатывает фотограф? Тот, который временами организовывает благотворительные мероприятия.

– Чем именно ты зарабатываешь на жизнь? – спросил Келли.

– Тем, чего хочет от меня Марчелло, – Натаниэль открыл холодильник и наклонился, чтобы в нём покопаться. Затем его голова снова появилась над дверцей. – Подожди, это звучит извращённо. Я не это имел в виду. Марчелло очень успешный человек, который занимается сразу несколькими делами. Это бывает сложно, и когда ему нужна помощь, он знает, что может положиться на меня.

– Значит, обычно ты не фотограф.

Натаниэль бросил на тумбочку пачку фарша, прежде чем продолжил копаться.

– Нет. У меня хороший глаз, и я умею обращаться с камерой, но на Марчелло работает множество профессионалов.

– Так как получилось, что я сейчас стою у тебя на кухне, а не у Рика?

Натаниэль закрыл холодильник, с полными руками продуктов.

– Я сам над этим думал. У меня есть несколько теорий.

– Например?

– Помнишь, когда Рик попросил, чтобы ты представил его горячим парнем?

Келли кивнул.

– Да уж.

Улыбка Натаниэля растянулась медленно.

– Со мной тебе не нужно притворяться.

Келли быстро восстановился.

– На самом деле, нужно.

– Что?

– Ага. Весь день. Не перестаю представлять милого азиата. Низкого, худощавого, с робкой улыбкой. Такой очаровательный!

Натаниэль сузил глаза.

– Такие в твоём вкусе?

– О да!

– Твоя потеря, – Натаниэль нахмурился. – Не то чтобы было важно, в твоём ли я вкусе.

– Конечно, нет.

– Верно.

Келли улыбнулся.

– Помочь тебе нарезать этот лук?

– Было бы отлично.

Они начали готовить вместе, Натаниэль занялся салатом. Подтвердив, что к салату у них будут бургеры, Келли помыл руки и начал готовить котлеты.

– Как ты стал правой рукой Марчелло? – спросил он.

Черты лица Натаниэля стали веселее.

– Я вытащил его задницу из пожара. После этого ему не понадобилось много времени, чтобы понять, каким я могу быть полезным. Эй, не клади лук в две котлеты. У Зеро от него газы.

– Я не знал, что мы готовим для собаки. И в любом случае, прекрати менять тему. Как именно ты спас Марчелло?

– Прошлое остаётся в прошлом, – отмахнулся Натаниэль, включая одну из конфорок. – Ты не против накрыть на стол?

– Конечно, – Келли чувствовал себя озадаченно, открывая ящик за ящиком, чтобы найти столовые приборы. Почему прошлое стояло за гранью? Как он должен был узнать Натаниэля, если им разрешено было говорить только о настоящем? Его голод к знаниям вскоре превратился в традиционный, когда воздух заполнил запах готовящейся еды. Он наблюдал, как Натаниэль переворачивает бургеры, при этом ещё занимаясь винегретом. Внизу раздалось ворчание, слишком низкое, чтобы это оказался его живот. Келли опустил взгляд и увидел рядом Зеро, который сосредоточил внимание на Натаниэле, пока тот готовил.

– Он то ещё шоу устраивает, да? – пробормотал ему Келли. Как только они сели – Натаниэль и Келли; Зеро остался есть на полу – он решил снова полюбопытствовать. – Тебе нравится работать на Марчелло? – спросил он. – Я не уверен, что о нём думать.

Натаниэль кивнул, жуя и глотая еду.

– Марчелло очень хорошо умеет давать людям то, чего они хотят, и ещё лучше умеет искать людей, которые хотят того же, что и он.

– Так что он дал тебе из того, чего ты хочешь?

– Дело. Я знаю по личному опыту, каким разрушительным может быть свободное время. Ещё мне легко становится скучно, так что мне нужна работа и нужно разнообразие. Марчелло понимает это, и, наверное, это настоящая причина, по которой он заставил меня сегодня играть фотографа. Иначе он нашёл бы очаровательного азиата, чтобы удержать твоё внимание.

Келли улыбнулся.

– Думаешь, я поступаю правильно? Как и ты, я искал, чем заняться, но не знаю, хочу ли я быть моделью. Я не знаю, смогу ли.

– Правда? – Натаниэль встал и взял камеру. Вернувшись, он сел рядом с Келли, а не напротив него. Притянув ближе свою тарелку и съев ещё ложку, он начал нажимать на кнопки на камере, время от времени поворачивая экран, чтобы увидел Келли.

Келли не был высокомерным. По крайней мере, он этого не чувствовал, но фотографии были хорошими. По большей части это было из-за навыков Натаниэля. У него был природный инстинкт в том, что касалось освещения и композиции объектов. Но ещё, для кого-то, кто наполовину залез на дерево, с вспотевшим лицом и несколькими царапинами от коры на щеке, Келли должен был признать, что выглядит довольно хорошо. Он пытался вспомнить, когда последний раз думал так о своей внешности. Даже те фотографии, где у него явно не хватало ноги, не сбивали его уверенность.

– Ты по-прежнему не уверен насчёт модельного бизнеса? – спросил Натаниэль. – Может, это не твоя мечта, но ни на секунду не сомневайся, что ты можешь этим заниматься.

– Я осенью иду в колледж, – сказал Келли. – Понятия не имею зачем. У меня нет общего плана. Я не знаю, хочу ли быть моделью, потому что вообще не знаю, чем хочу заниматься.

Натаниэль положил камеру.

– Значит, продолжай быть моделью до конца лета. Если тебе понравится, отлично. Если нет, у тебя останутся отличные деловые связи и немного налички. Я знаю людей вдвое старше меня, которые по-прежнему не уверены, чем хотят заниматься. Для многих это меняется по пути.

– Так когда ты во всём разобрался?

Натаниэль покачал головой.

– Я тебе сказал, прошлое остаётся в прошлом.

Келли мгновение изучал его взглядом.

– У тебя нет никаких больших тёмных секретов. Готов поспорить, твоё прошлое настолько скучное, что ты решил вести себя загадочно, просто чтобы казаться более интересным.

– Это работает?

– Нет. Я не куплюсь. Ты скучный, скучный, скучный.

Челюсть Натаниэля сжалась.

– Хорошая попытка.

Келли изобразил зевок.

– Ладно. Я дам тебе один последний совет. Не бойся ошибаться, потому что всегда можно начать заново. В моей жизни наступил момент, когда я чувствовал, что всё разрушено. Так что я оставил всё это позади и начал заново. Я обещал себе не оглядываться, поэтому не оглядываюсь.

На этот раз Келли его не дразнил. От эмоций в голосе Натаниэля стало очевидно, что тема серьёзная. Они доели в тишине. Когда они закончили, Келли тихо сказал:

– Ладно, тогда, может быть, ты немного интересный.

– Очень щедро с твоей стороны, – сказал Натаниэль и собрал их тарелки, относя на кухню.

– Я помою посуду, – сказал Келли. – Ты потратился на еду и взял на себя большую часть готовки.

Натаниэль подавил зевок.

– Ты ничем не обязан.

– Иди отдохни. Я обо всём позабочусь. Кроме того, мне только нужно закинуть тарелки в посудомойку, верно?

Натаниэля не нужно было больше уговаривать. Он сел на диван, Зеро запрыгнул рядом с ним. Келли сделал намного больше, чем просто убрал посуду в посудомойку. Сначала он сполоснул сковородки, вытер тумбочки и поставил вариться кофе, хоть и не был уверен, сколько сыпать. Закончив и почувствовав себя всезнающей домохозяйкой, он заглянул в гостиную. Натаниэль всё ещё был на диване, только теперь перевернулся на бок и растянулся. Зеро тоже, прижавшись спиной к хозяину.

Они спали вместе? Серьёзно? Как можно тише, Келли подобрался ближе. Зеро зашевелился и посмотрел на него осторожным взглядом, но Натаниэль не дёрнулся. На парне была потёртая футболка, пара старых джинсовых шорт, и даже в отключке, наполовину зарывшись лицом в подушки, он выглядел хорошо. Широкая грудь, сильные плечи, тонкие волоски на слегка загорелых ногах… Келли нравились даже короткие белые носки на его больших ступнях. Это слово хорошо подытоживало описание Натаниэля. Большой. Келли задумался, касается ли это всего, но с радостью позволит этому остаться тайной, если вместе этого сможет с ним пообниматься.

– Везучий пёс, – прошептал Келли. – Я сделаю тебе ещё один бургер, если ты поменяешься со мной местами.

Зеро фыркнул и закрыл глаза. Предложение отклонено.

Вместо того, чтобы стоять и пускать слюни, Келли изучил квартиру, что не заняло много времени. В ванной была слащавая тематика сафари, и в спальне было не особо интересно: незаправленная кровать, пара комнатных растений и книга об Альфреде Хичкоке, открытая на середине и лежащая лицом вниз на прикроватном столике.

Келли не оставался надолго в этой комнате, чувствуя себя слегка жутко. На самом деле, он был не против. Просто не хотел, чтобы его поймали. Вместо этого он вернулся в столовую и сел за стол. Он повосхищался камерой и поигрался с настройками. И, в конце концов, навёл её на диван. Посмотрев на изображение в визире, он встал. Всё продолжал проверять картинку в рамке, пока не делая снимок. Он сделает только одну фотографию, и когда сделает, она должна быть идеальной. Такой была игра.

Обойдя кругом и осторожно оценив вид, он нажал на кнопку. Камера щёлкнула, Зеро повернул голову на звук, и Натаниэль зашевелился. Келли быстро вернул камеру на стол и сел.

– Уф, – произнёс Натаниэль, поднимая голову и позволяя ей снова упасть на подушку. – Я чувствую запах кофе? – раздался его приглушённый голос.

– Уже в пути! – Келли поднялся, чтобы налить ему чашку. – Если ты устал, можем заканчивать.

Натаниэль приподнялся.

– Нет, мы должны сходить в бассейн, пока не стемнело.

– В бассейн? – спросил Келли.

– Да. Марчелло хочет фотосессию в плавках. Он тебе не говорил?

Келли притормозил у кухонной тумбочки.

– Нет. У меня нет плавок.

Натаниэль вздохнул.

– Наверное, так и было задумано. Как ты относишься к фотографиям в стиле ню?

Глава 17

– Так ты это сделал? – спросила Бонни.

– Ты про фотографии голышом? – спросил Келли. – Или ты хотела спросить, порезвился ли я?

Бонни включила поворотник и подрезала пожилого водителя.

– И то, и другое.

– Нет. Если бы.

– И что случилось?

Келли вздохнул.

– Катастрофа. Мы пошли покупать плавки, но все были слишком короткими, чтобы скрыть мою культю. По какой-то причине я психанул из-за того, что он её увидел, так что в итоге мы купили джинсы. И я всё равно снимался с голым торсом…

– Это должно было привлечь его внимание.

– Наверное, но ещё я притих. Будто слов не находил.

– Чёрт возьми. Ненавижу, когда такое происходит.

– Да уж. Из-за меня всё стало неловко. Начиная с магазина.

Бонни бросила взгляд в его сторону.

– Тебе нечего стыдиться.

– Легко тебе говорить.

– У тебя красивая культя.

– Ты ужасный человек.

– Я серьёзно! – настаивала Бонни. – Она без наростов и не перекошена. Хирурги отлично потрудились. И я ненавижу заявлять очевидное…

– Это ты любишь.

– … но он ведь всё знает. Это не прыщик, который ты можешь спрятать, пока всё не пройдёт. Если только ты не ожидаешь, что нога отрастёт обратно, об этом тебе стоит забыть. Или так, или становись монахом.

– Просто он такой идеальный! – простонал Келли. – Ты бы его видела. Его ни за что не заинтересует бракованный товар. Может, мне стоит целиться ниже.

– Или, может быть, тебе стоит смириться с этим. Прояви немного гордости. В следующий раз, когда вы встретитесь, ткни этой культёй прямо ему в лицо!

Келли усмехнулся, затем сказал Бонни свернуть налево.

– Если следующий раз будет. С воскресенья я не слышал от него ни звука. Сколько уже прошло, три дня? Мы не обменивались номерами и ничего такого, но, думаю, у него есть мой номер с работы.

– Может, он сегодня будет там.

Келли надеялся на это. Он убедился, что выглядит лучшим образом, прежде чем за ним заехала Бонни. Сейчас, когда они подъезжали к парковке, его желудок наполнился бандой бушующих бабочек. Входные двери зажужжали и открылись, когда они позвонили в домофон, и лишённый эмоций голос Марчелло велел им подняться в его офис. Двери лифта открылись словно по волшебству, затем закрылись и автоматически доставили их наверх.

– Прямо в стиле Джеймса Бонда, – прокомментировала Бонни.

Келли полагал, что так и кажется, особенно, когда они вошли в кабинет. Марчелло остался за столом, жестом приглашая их подойти. Закончив со знакомствами, они присели, и Марчелло передал по эбонитовой поверхности стола бумажный конверт.

– Моё следующее задание? – спросил Келли.

– Результаты предыдущего, – сказал Марчелло. – Можешь оставить их себе, но сначала скажи, что ты думаешь.

Келли открыл конверт и достал фотографии. Каждая была размером с блокнотный лист, но всего он насчитал их штук десять.

– Это всё?

– Качество важнее количества, – промурчал Марчелло. – По крайней мере, в этот момент. Трое непривлекательных мужчин могут сделать то, чего не может один великолепный.

Келли пытался представить, что он имеет в виду, и сразу же пожалел об этом. Затем он переключил внимание на фотографии, рассматривая каждую, прежде чем передавать их Бонни. Он ожидал, что Марчелло выберет самые сексуально заряженные изображения, но большинство были артистичными. На одной он стоял за стулом, положив руки на спинку. Фотография была сделана под низким углом, и с первого взгляда всё казалось нормальным, за исключением того, что под стулом виднелась только одна ступня.

Этот снимок ему нравился, так как напоминал о тех старых детских тестах с картинками, где читатель должен был сравнить похожие изображения и найти, чего не хватает. Ещё в конверте были фотографии, где он играл пастуха или с чувственным видом запутался в одеяле. Ещё вошло и несколько снимков со второго дня: Келли казался недовольным, Зеро сидел в траве позади него, наклонив голову, будто спрашивая почему. Келли свисал с ветки дерева, довольно сияя при взгляде в камеру. Или на мужчину за камерой. Он не мог вспомнить, когда выглядел таким счастливым. В целом, Келли был впечатлён качеством съёмки.

Затем он добрался до последней фотографии. Тускло освещённая комната не была идеальной, но что касается субъекта...

– Это он? – спросила Бонни, выхватывая снимок.

Он проследил за фотографией взглядом, не желая отрываться. Натаниэль спал на диване, обвив одной рукой сибирского хаски.

– Как это туда попало? – невинно спросил Марчелло. – А ещё лучше, как она появилась? Хотел бы я услышать обстоятельства, предшествующие этому, или, возможно, последовавшие за этим.

– Нечего рассказывать, – сказал в свою защиту Келли.

– Если покопаться достаточно глубоко, – сказал Марчелло, – всегда можно найти историю. Для этой мне лопата не понадобилась. Я имею право знать, так как этот снимок был сделан оборудованием компании, в рабочее время.

– Он дело говорит, – радостно произнесла Бонни.

– Рассказывать действительно нечего, – сказал Келли. – Я убью вас обоих, если вы когда-нибудь это повторите, но я хотел бы, чтобы мне было чем похвастаться.

Марчелло стал намного серьёзнее.

– Натаниэль вообще флиртовал с тобой?

Он задумался над вопросом. Было немного добродушных шуток, но ничего серьёзного. – Нет.

Теперь Марчелло нахмурился.

– А ты флиртовал с ним?

– Не знаю, – фыркнул Келли. – Я немного заржавел, ладно? И почему тебя вообще это беспокоит?

Марчелло вздохнул.

– Я ненавижу смотреть, как хороший мужчина пропадает даром. Когда дело касается двух хороших мужчин, мы достигаем размеров трагедии.

– Уверен, Натаниэль мог бы заполучить кого захочет, – сказал Келли, ненавидя тон поражения в своём голосе.

– Именно в этом и проблема. Натаниэль убедил себя, что не хочет вообще никого. Я надеялся, что время наедине с моей новой звёздной моделью заставит его передумать, – Марчелло взглянул на фото, которое по-прежнему держала Бонни, хоть и видел только оборотную сторону. – Что ж, не вини себя. Нельзя выпить из стакана, который уже разбит.

– Что это должно значить?

Марчелло пожал плечами, явно закончив эту тему.

– Ты сказал бы, что эти фотографии отдают тебе должное?

Келли опустил взгляд на стол, на котором Бонни все их разложила.

– Ты шутишь? На них я выгляжу намного жарче, чем на самом деле есть!

Марчелло довольно улыбнулся.

– Я не согласен. И когда мир увидит тебя на красной дорожке, я не сомневаюсь, что они разделят моё мнение.

– Подождите, – сказала Бонни. – Он станет знаменитым?

– Потенциал есть. Твоему другу нужно просто ухватиться за этот шанс, – Марчелло открыл ящик, достал какие–то скрепленные бумаги и осторожно положил их сверху на фотографии. – Я взял на себя ответственность составить контракт. Тебе нужно только подписать его, и вместе мы завоюем весь мир.

Келли не потрудился взять документы.

– Я покажу его своему адвокату, – сказал он.

Марчелло приподнял бровь. Затем хохотнул.

– Ты немного маловат, чтобы иметь адвоката.

– Она также моя мать, и поверь мне, это делает её намного страшнее обычных юристов. Кстати говоря, ты учёл тот авторский гонорар, о котором мы говорили?

– В том, что касается материалов из бэк-каталогов, нет никакого авторского вознаграждения, – сказал Марчелло, грубее, чем обычно.

– Просто символическую сумму, – сказал Келли. – Отложенную для… как ты меня назвал? Своей новой звёздной моделью?

Марчелло улыбнулся ему. Или, по крайней мере, обнажил зубы.

– Я ещё раз обсужу контракт с юристами, пока ты не ушёл.

– Без проблем, – сказал Келли. – Только организуй нам ланч, и мы не будем тебе мешать.

***

Представляя свою новую жизнь в качестве модели, Келли уносился со своим воображением в экзотическую местность. Дикие пляжи Греции для рекламы шляп, или скалистые побережья Шотландии, чтобы помочь продать новую ветровку. Когда Марчелло позвонил ему с первым заданием, описывая это как городскую съёмку, он был уверен, что они отправятся в модные районы Рима, где полиция перекроет улицы, чтобы защитить его от обожающей публики. Вместо этого он оказался в центре Остина, в воскресенье.

По крайней мере, один из перекрёстков был перекрыт. И присутствовал офицер полиции, чтобы перенаправлять случайные машины или пешеходов. Это казалось особенным, как и гримёрный трейлер… пока Келли не узнал, что это не только для него. У Марджи было ещё несколько людей, которых ей нужно было нарядить и припудрить. Вскоре Келли обнаружил, что меньше всего хочет находиться в переполненном трейлере. Как только оделся в дорогой костюм, он вышел на улицу и смотрел, как техники готовят площадку.

Среди них был и Натаниэль, факт чего был бы более волнующим, если бы они вообще пересекались. Вместо этого он казался занятым, разговаривая со всеми, кроме Келли. Только когда они были готовы, он подошёл, быстро кивая Келли в знак приветствия.

– Эллиот хочет узнать, можешь ли ты держать равновесие на одной ноге, – сказал Натаниэль.

– У меня нет особого выбора, – ответил Келли. – Кто такой Эллиот?

– Фотограф, и он ведёт себя как придурок, не говоря с тобой лично, так что ты вряд ли увидишь его снова после сегодняшнего дня. Во время съёмки ты должен стоять на пешеходном переходе, не двигаясь, пока вокруг тебя толпятся люди. Мы планировали дать тебе стильную трость, но есть беспокойство, что это передаст не ту суть. Как думаешь, ты без неё справишься?

– Я попробую.

Он проводил Келли до середины перехода, где ассистент подготовил стул. Затем все остальные заняли свои места. Когда пришло время съёмки, он встал, ассистент со стулом исчез, и Келли изо всех сил старался поддерживать таинственность. Балансируя на одной ноге. На людях. На другой стороне дороги собралась маленькая толпа любопытных наблюдателей. Вскоре Келли захотелось находиться в уединении студии.

– Стоп! – крикнул Натаниэль. – Все вернитесь на начальные позиции. Ты! Если будешь просто стоять на месте, дай мне чёртов стул!

Через мгновение Натаниэль поставил стул рядом с Келли. Вместо того, чтобы сесть, Келли только взялся за спинку, для равновесия.

– Можешь устроиться поудобнее, – сказал Натаниэль. – Светофор горит как обычно, а значит, на всех этих фотографиях, которые мы только что сделали, свет будет красным.

– А зелёный лучше действует на потребителя, так как означает деньги и разрешение движения.

Натаниэль похлопал его по плечу, как ученика, который правильно ответил на вопрос. Конечно же, Келли почувствовал нелепый восторг от физического контакта. Он смотрел на Натаниэля, когда тот пошёл поговорить с одним из городских рабочих. Как только проблема решилась, он поднял руку, кивнул, и команда вернулась на места. Очевидно, он был строгим руководителем.

Остаток дня Келли пытался вызывать у него гордость. К счастью, для этого не потребовалось всё время имитировать фламинго. На некоторых снимках он дерзко отдыхал на стуле или держал костыли как крылья, перекрывая поток пешеходов. Они опробовали все идеи и некоторые повторили, из-за смен костюмов.

Когда наступило время ланча, несмотря на то что желудок Келли урчал от голода, он избегал фургона с едой. Вместо этого он небрежно направился к углу улицы, где стоял Натаниэль, закрыв одно ухо пальцем, а к другому прижимая телефон. Келли хорошо выбрал время, так как звонок завершился, как раз когда он приблизился.

– Лучше поешь что-нибудь, – сказал Натаниэль. – Это был город. Мы получили меньше времени, чем думали. На ланч сегодня только десять минут.

– Я не голоден, – соврал Келли.

Натаниэль ещё раз взглянул на свой телефон. Затем убрал его в карман. – Ты отлично справляешься. Я знаю профи, которые и в половину не так сильно стараются.

– Я тоже не буду, когда стану известным, – сказал Келли. – Команде придётся приходить для фотосессий к моей кровати. Какой смысл подниматься выше, если всё равно придётся работать?

– Если тебе нравится твоё дело… – произнёс Натаниэль.

– Хорошая мысль, – взгляд Келли на мгновение метнулся к нему, замечая сильный лоб, обтягивающую рубашку – с закатанными рукавами – и щетину на подбородке, который всегда слегка выступал. Всё это накрыло его как наркотик, и стало тяжело думать. Или говорит. Боясь очередной неловкой тишины, он попытался найти какую-нибудь тему для разговора. – Как Зеро?

– Хорошо, – кивнул Натаниэль. – Очень хорошо.

– Отлично.

– Да уж.

Уф, теперь было похоже, что они уже встречались, расстались и случайно оказались в одном лифте. Келли пообещал себе – на самом деле, пообещал Бонни – что если Натаниэль сегодня будет здесь, Келли пригласит его на свидание. Простое свидание куда-нибудь в кино или на ужин, или даже в собачий парк. Не велико дело. Нужно было только спросить.

– Собачий ужин, – удалось ему сказать. Затем он поморщился. – Прости. Я хотел сказать, что подумал, может, ты и я могли бы… Эм. Что ты делаешь на этих выходных?

Натаниэль посмотрел на него, его губы дёрнулись.

– Собачий ужин? – повторил он.

Келли бросил на него мрачный взгляд.

– Я ничего не делаю, – сказал Натаниэль. – Кроме того, что кормлю Зеро завтраком. И обедом. И…

– Заткнись, – сказал Келли, прежде чем рассмеяться. – Я хотел сказать, может, мы могли бы сводить Зеро в собачий парк. А потом перекусили бы что-нибудь. Если ты не занят, конечно.

– Нет, я не занят, – улыбка Натаниэля померкла, чего было практически достаточно, чтобы у Келли остановилось сердце. Затем зазвонил его телефон. Натаниэль закатил глаза, достал его и прижал к уху. Затем прикрыл динамик. – В субботу, – прошептал он. – Собачий ужин.

Келли кивнул и как можно быстрее пошёл к фругону с едой, по большей части чтобы Натаниэль не увидел дурацкую улыбку, которая растянулась на его лице.

***

– Давай, давай, давай!

Келли завис у окна в гостиной, ожидая, пока приедет его спутник. Не то чтобы он был один. Его мать всё продолжала находить поводы к нему присоединиться. Сначала она вытирала пыль, затем вернулась пропылесосить. Как и следовало ожидать, он не слышал, чтобы пылесос работал в какой–либо другой комнате. После этого Келли прогнал её, огрызнувшись. Он знал, что это не поможет надолго, поэтому ему нужно было, чтобы приехал Натаниэль. Сейчас. Несмотря на желания матери, Келли намеревался встретить его на подъездной дорожке, где она не сможет его смутить. Если только не выйдет за ним на улицу.

Скр-скр-скр.

Келли развернулся, пытаясь определить источник скрипа. Это не похоже было на мышей. Кто-то протирал бокалы? Или мыл окна по обе стороны входной двери. Устало вздохнув, Келли пошёл в коридор. Конечно же, его мать рассеянно протирала одно окно тряпкой, глядя через стекло.

– Мама!

– Ох! – опешив, она принялась за своё занятие с обновлённой энергией. – Так тяжело избавиться от этих разводов.

– Я съезжаю, – сказал Келли. – В общежитие колледжа, на диван Бонни или куда-нибудь под мост. Где угодно лучше, чем здесь.

– Ты не можешь себе этого позволить, – отмахнулась его мать. Затем передумала. – Ох, подожди, наверное, можешь.

– Это верно, – сказал Келли, – так что либо уйдёшь ты, либо я. Навсегда.

– Ты и дня не переживёшь, – нахмурилась мама. – Если хочешь быть независимым, можешь начать со стирки собственной одежды.

– Мам! – умолял он.

– Ладно, – она взяла стеклоочиститель и разворачивалась, чтобы уйти, когда что-то на улице привлекло её внимание. Затем уставилась туда, что не было хорошим знаком. Келли поспешил к ней, глядя через окно поверх того, в которое смотрела она. Натаниэль как раз подъехал к дому.

– Кто это? – спросила его мать.

– А ты как думаешь?

Она снова посмотрела на улицу, прежде чем повернуться к нему. – Твой отец говорил, что он симпатичный.

– Так и есть, – сказал Келли.

– Ну, да, но я представляла… – она сжала губы и покачала головой. – У тебя развился вкус к белому шоколаду.

– Виновен по всем пунктам, – сказал Келли. – А теперь, пожалуйста, можешь уйти? – Позволь мне сначала кое-что тебе сказать. Чем старше ты становишься, тем больше ценишь комфорт. Ты всё ещё молод. Ты пробуешь всё, что может предложить мир, и это хорошо. Но когда ты повзрослеешь, ты захочешь маминого яблочного пирога, а не какое-то подгоревшее крем-брюле.

– Мы говорим о мужчинах или о еде? – спросил Келли. – В любом случае, от этого разговора мне крайне некомфортно.

– Я просто говорю…

Её слова сомнительной мудрости прервал лёгкий стук. Выражение лица Келли отобразило чистое мучение, что наконец заставило его мать отступить. Она поцеловала его в щёку и поспешила в конец коридора. Были шансы, что она всё равно выглянет из-за угла, но лучше так, чем она будет стоять и информировать Натаниэля о том, что он за десерт.

К счастью, его спутник, кажется, не собирался знакомиться с родителями. Как только Келли открыл дверь, Натаниэль дёрнул головой, зовя его выйти. Возможно, это казалось грубым или контролирующим. Без сомнений, позже его мать найдёт, что сказать об этом, но ему было всё равно. Натаниэль был крутым и ровным. Как молочный коктейль, наверное.

– Тебе придётся побороться с Зеро за переднее сидение, – говорил Натаниэль.

– Я могу сесть сзади, – сказал Келли. – Не хочу, чтобы он подумал, что я разлучник.

– Ты действительно это сделаешь?

– Конечно!

Натаниэль улыбнулся ему.

– Спасибо. Но ты не будешь сидеть сзади. И почему я снова заезжаю за тобой? Ты не умеешь водить?

– У меня одна нога, – сказал Келли.

– Последний раз, когда я проверял, столько и требовалось. Так ты умеешь?

– Да.

Натаниэль протянул ключи.

– Идеальное решение. Ты за рулём, Зеро останется на своём месте, а я сяду назад.

Келли почувствовал вспышку дискомфорта от этой идеи, но это долго не продлилось. Технически, у него всё ещё были права. Привычка не водить осталась после отношений с Уильямом. Теперь Келли ничего не сдерживало. Конечно, его основной ноги давно не было, но использовать вместо неё левую не должно было быть сложно.

Как только они сели в машину, Зеро обнюхал его лицо, несколько раз выдохнул через ноздри, а затем понюхал ещё. Из-за этого лицо Келли стало мокрым, но потом пёс охотно высунул голову в пассажирское окно.

– Думаю, мы готовы, – сказал сзади Натаниэль. – Ты знаешь, куда мы едем?

– Ага, – сказал Келли, поворачивая ключ.

К жизни пришло радио, играя что–то танцевальное и более чем немного гейское. Келли хотелось сделать потише, чтобы лучше сосредоточиться, но вместо этого он оставил всё как есть. Авария была точкой на радаре, которую он оставил позади. Сейчас пришло время снова садиться за руль. Келли включил заднюю передачу, выехал на дорогу и усмехнулся. Может быть, это был один из способов почувствовать скорость, которой ему не хватало. Он бросил взгляд в сторону и увидел ремень безопасности поперёк груди Зеро. Затем переключил передачу и нажал на газ. Сильно.

– Иии, мы никогда больше не будем этого делать, – сказал Натаниэль, как только они добрались до пункта своего назначения.

– Я буду, – сказал Келли, всё ещё улыбаясь, пока они выходили из машины. – Передай Марчелло, что мне нужна фирменная машина. Что-нибудь, где побольше лошадиных сил.

– Как насчёт старого осла вместо этого?

– Или Зеро может тянуть мои сани, – сказал Келли, наблюдая, как Натаниэль открывает для пса пассажирскую дверь. Затем он схватил Зеро за ошейник и пристегнул поводок. После этого они были готовы. Сцена, в которой они оказались, была беззаботной, собаки вежливо обнюхивали друг друга или скакали под дневным солнцем. Их хозяева собирались в маленькие компании, звуки дружелюбных разговоров доносились вместе с лёгким ветром. За большим открытым полем располагались деревья и два маленький пруда, хотя ни одна утка не была достаточно глупой, чтобы там приземляться.

Келли сделал глубокий вдох и снова выдохнул.

– Здесь мирно, да?

– Ага. Очень, – Натаниэль вытянул руку, держа поводок, разжал кулак и отпустил. – Смотри на это.

Меньше, чем через пару секунд, Зеро понял, что его больше не держат, и сорвался как пуля. Он направился к ближайшей группе собак, врываясь к ним, рыча и щёлкая зубами в воздухе. Это вызвало похожие реакции у других собак. Половина из них запаниковала, пытаясь сбежать или спрятаться за человеческими ногами. Другие последовали примеру Зеро, бросаясь на соседнюю группу собак. Вскоре хозяева начали сталкиваться друг с другом и путаться в поводках, пытаясь держать своих животных под контролем. Слишком поздно. Хаос распространился дальше, несколько собак прыгнули в воду, чтобы избежать вихря шерсти от стаи Зеро.

– Люблю этого зверя, – вздохнул Натаниэль. – Идём. Пора притвориться, что всё это было случайно.

Келли хохотнул и пошёл за ним. Как только они добрались до первой группы хозяев, Натаниэль громко свистнул, и Зеро прибежал и покорно сел рядом с ним.

– Вам нужно держать этого пса на поводке! – пожаловался пожилой мужчина.

– Он на поводке, – отметил Натаниэль.

– Тогда научитесь его держать! – с презрением добавила женщина. – Мне стоит позвонить в отлов животных!

– Это я виноват, – быстро сказал Келли. – Я держал поводок и, ну… – он указал на свои костыли. За мгновение, злобная компания стала намного более сочувствующей. Или хотя бы более сдержанной.

По большей части. Пожилой мужчина выдал последнюю горстку раздражения.

– Вам стоит записать его на тренировку поведения.

– Согласен, – сказал Келли, взглянув вместо Зеро на Натаниэля. – Он сегодня не получит никаких угощений, я вам обещаю.

Натаниэль взял поводок Зеро, и они пошли к одному из прудов. Несколько собак пошли следом, явно заинтересовавшись хаски. Яблоко от яблони недалеко падает, полагал Келли, потому что ему нравилось, как Натаниэль продолжал посмеиваться и вытирать слёзы с глаз.

– Так где ты нашёл Зеро? – спросил он. – На корриде?

Улыбка Натаниэля стала шире, отчего на его щеках появились морщинки.

– Он меня нашёл. Или, по крайней мере, выбрал меня.

– Как? Он разместил объявление в газете? «Пёс с плохим поведением ищет бессовестного хозяина».

– Эй, этот пёс святой! И мой герой, – тон Натаниэля стал серьёзным. – Он спас меня из очень мрачного места.

– Что ты имеешь в виду?

Натаниэль наблюдал, как Зеро нырнул в пруд, другие собаки бегали вдоль берега. Его сильный лоб сморщился посередине.

– Кто-то однажды сказал мне, что собака – лучшее лечение для разбитого сердца.

У Келли чуть не перехватило дыхание. Он наконец открывался?

– И это правда? – спросил он.

Натаниэль смотрел, как Зеро лает на других собак, плавая. Наконец, несколько собак осмелели достаточно, чтобы прыгнуть в воду вслед за ним. Казалось, это успокоило Зеро и вызвало улыбку у его хозяина.

– У всех у нас есть несомненное желание быть любимыми и любить в ответ. В этом отношении нельзя найти кого-то лучше собаки.

– Наверное, – сказал Келли, – хотя есть некоторые удобства, которых собака не обеспечит.

Натаниэль взглянул на него и приподнял бровь.

– Например?

– Наверное, Зеро делает паршивый массаж ног.

– О, ты будешь удивлён. Когда он отключается перед диваном, из него получается хороший коврик.

– Готов поспорить, он не сможет приготовить тебе утром завтрак.

– Однажды он разорвал упаковку яиц, когда я разбирал покупки. Это сразу же превратилось в яичницу.

Келли вздохнул.

– Я сдаюсь. Просто мне хотелось бы знать, что ты уже занят, до того, как приходить на это свидание.

Язык тела Натаниэля застыл. Он ведь знал, что это свидание, верно? Они не были просто друзьями, которые проводят время вместе. Келли отказывался это принимать, но это не сыграет особой разницы. В противоположность популярным уверениям, для танго не нужны двое, но выглядит это не так нелепо, когда добровольно присутствует второй человек.

– Мне определённо не помешало бы больше друзей, – сказал Натаниэль. – Зеро не лучший собеседник.

Уф. Неправильно истолковать это заявление было практически невозможно. Келли сжал челюсть, борясь с раздражением.

– Друзья, питомцы, вторые половинки... В какой бы это ни было форме, любви никогда недостаточно.

Натаниэль взглянул на него.

– Может, ты и прав.

Луч надежды? Возможно. Келли был не совсем готов бросаться на кровать и плакать, пока не уснёт. У этого вечера ещё был потенциал.

– Так чем ты думал поужинать?

– Поедем в Соник, – ответил Натаниэль. – Или возьмём где-то ещё еду на вынос, чтобы Зеро мог остаться с нами.

Очаровательно. – Может, мы дадим Зеро его бургер и уложим его спать пораньше? Затем ты отвезёшь меня поесть чего-нибудь не такого жирного, – он постарался улыбнуться как можно соблазнительнее. Когда это не вызвало желаемой реакции, он фыркнул.

Натаниэль рассмеялся.

– Ага, хорошо.

– Тебе нравится плохое поведение, да? – спросил Келли. – Если так, ты с правильным парнем. Я дам Зеро фору.

– Ловлю тебя на слове, – сказал Натаниэль. – В конце вечера мы проведём награждение, чтобы посмотреть, кто победитель, хотя тебе ещё есть, что нагнать.

Он кивнул туда, где Зеро пытался утянуть под воду очередного пса. Или, может быть, он просто пытался на него опереться. В любом случае, хозяйка второй собаки стояла на берегу, в ужасе закрыв лицо руками.

– Хочешь, я её столкну? – пробормотал Келли.

Натаниэль широко улыбнулся.

– Нет. Засчитывается мысль. Во всяком случае, на этот раз.

***

Ужин шёл хорошо, несмотря на то что проходил в буфете – это слово редко использовалось в одном предложении со словом «романтика». Но, может быть, стоило использовать, потому что никакие официанты не мешали волшебным моментам. Они могли попробовать всего понемногу и высказывать свои мысли. Это было мило. Но по большей части, казалось, Натаниэля интересуют разговоры о фильмах. Он не был снобом, который ограничивался золотой эрой Голливуда, малоизвестными режиссёрами авторских фильмов или чем-то в таком роде. Его вкусы включали всё, от малобюджетных фильмов до последних блокбастеров. Не то чтобы у него не было своего мнения.

– Нет смысла смотреть фильм про супергероя, – говорил он, – потому что ты знаешь, что главный герой не умрёт. Конечно, тебя может завлечь сюжет, но на задворках разума ты знаешь, что герой выйдет победителем. Где напряжение? Как в плохом ситкоме, конец истории всегда относится к статусу-кво, прокладывая путь для следующего шаблонного эпизода. Понимаешь, что я хочу увидеть? Пусть Бэтмен умрёт. По-настоящему умрёт. Без трюков, без воскрешения. Просто умрёт. Если хотят снять следующий эпизод, пусть главную роль возьмёт Робин. Это было бы круто.

– А я бы хотел увидеть, – сказал Келли, мешая ложкой тающее мороженое, – чёрного супергероя. И я имею в виду не такие банальные создания, как Чёрная пантера, Чёрный вулкан, Чёрная молния и любой другой герой со словом «чёрный» в имени. Нет, я хочу увидеть чёрного актёра в роли Человека-паука. Большинство пауков коричневые, а не белые! Или как насчёт того, чтобы добавить темноты в Тёмного рыцаря? Или, лучше всего, давайте сделаем Супермэна, лицо Америки, чуть более похожим на людей, которых он представляет.

– Я вполне уверен, что он пришелец, – сказал Натаниэль, его глаза блестели. – Но я согласен. Супергеройские фильмы не рискуют.

– Чудо-женщина должна быть латиноамериканской.

– И лесбиянкой.

– И с ирландским акцентом, просто чтобы запудрить людям мозги, – Келли задумчиво посасывал свою ложку. – Мы должны снять собственный фильм. Про супергероев-геев. Я буду актёром и режиссёром, естественно. Даже разрешу тебе стать моим компаньоном.

Натаниэль рассмеялся, задержав на нём взгляд. Для парня, который только что съел три целые тарелки еды, он определённо выглядел голодным.

– Давай уйдём отсюда, – предложил он.

– Звучит хорошо, – сказал Келли. Если только он не ошибался в чтении знаков, между ними становилось жарко. Он сходил в уборную, по большей части, чтобы проверить свой внешний вид, и когда вышел, обнаружил, что счёт уже оплачен.

– Я угощаю, – сказал Натаниэль.

– Прямо как на свидании? – спросил Келли, бесстыдно улыбаясь.

Натаниэль печально покачал головой, но его предал намёк на улыбку.

Они вышли на парковку, Келли чувствовал головокружение. Как только они оба сели в машину, Натаниэль выдернул ключи из зажигания, мгновение смотрел на руль, а затем перевёл взгляд на Келли.

– Хочешь поехать ко мне?

Тело Келли стало очагом реакций. Он нервничал о том, что окажется голым и открытым, пока его организм не атаковали гормоны, моля об освобождении. У него кружилась голова, дыхание перехватывало, и по коже бегали мурашки от мысли о том, что Натаниэль к нему прикоснётся. Было ли это слишком быстро? Они ещё даже не целовались!

– Да, – сказал Келли, удивлённый звуком собственного голоса.

– Хорошо, – Натаниэль бросил ему улыбку, прежде чем она скрылась за неуверенностью. – Послушай, я не хочу никаких смешанных сигналов. Я хорош для интрижки. И всё.

Келли в замешательстве покачал головой.

– Думаешь, меня интересует только это?

– Я не уверен, – сказал Натаниэль, – поэтому хочу прояснить ситуацию. Я не подхожу для отношений. Я бы хотел проснуться рядом с тобой, но это ничего не изменит. Я приготовлю тебе завтрак – или, может быть, у Зеро наконец-то получится яичница – а затем мы продолжим общаться как раньше. В этом есть смысл?

Да, но Келли хотел не этого. Ну, этого, потому что мысль о сексе с Натаниэлем и о том, чтобы после этого прижиматься к нему, пока они спят… это было похоже на рай. Но ещё он хотел почувствовать, что кому-то принадлежит. Он хотел говорить о будущем, спорить и снова мириться, узнать друг друга так хорошо, чтобы быть вместе было одновременно раздражающе и чудесно. Все эти прелести. Не просто хороший секс, а затем поощрительный завтрак.

– Я хочу большего, – сказал он.

Натаниэль смотрел на него, через мгновение сжав челюсть.

– Тогда, может быть, мне стоит отвезти тебя домой.

– Наверное, стоит.

В салоне машины стало душно и тихо. Келли миллион раз передумывал за время поездки, но всегда возвращался к одному и тому же выводу. Его не интересовала встреча на одну ночь. Нет, если не было шанса, что это приведёт к большему. И всё же, когда они остановились у его дома, ему хотелось получить утешительный приз. К счастью, ему всегда хватало гордости.

– Спасибо за вечер, – сказал он, открывая дверь. – Это была красивая фантазия.

Натаниэль не ответил. Эмоции на его лице остались незамеченными, потому что Келли даже не посмотрел на него. Он просто пошёл к дому, чувствуя смешанные эмоции, когда услышал, как машина отъехала и умчалась.

Глава 18

Очередная проклятая студийная съёмка. Раньше Келли любил их, так как выход на публику всегда приносил сложности и отсрочки. Теперь каждый раз, когда его вызывали на работу, Келли надеялся, что его вытащат в тематический парк, клуб или куда угодно, где понадобится, чтобы кто-то управлял хаосом. Кто-то вроде Натаниэля. Две недели и четыре съёмки спустя, Келли всё ещё торчал в студии.

Сегодня он сидел перед тарелкой торта и пластиковым мороженым. Он чувствовал запах сахара, так что знал, что торт настоящий. И постоянный источник соблазна. Декоративные завитки глазури по краям были синими – его любимый цвет – и с одного взгляда он мог сказать, что там ужасно дорогой масленый крем. Сам торт был шоколадно-ванильным – лучшее из двух миров. Келли очень хотелось бы упасть в торт лицом, что вряд ли удовлетворило бы фотографа, так что вместо этого он попытался сосредоточиться на пластиковом мороженом. Он полагал, что оно фальшивое для того, чтобы не растаяло под студийным освещением. Вокруг него повсюду были красивые девушки-подростки, которые улыбались и хихикали на камеру. Они раздражали Келли, по большей части потому, что не обязаны были надевать дурацкие именинные колпаки. Или тяжёлые очки с толстой оправой, которые будут рекламировать эти снимки.

– Не нужно хмуриться, дорогуша, – сказал фотограф. – У тебя день рождения, и исполняется тебе не совсем сорок. Улыбнись нам!

Келли оттолкнул в сторону своё раздражение и попытался притвориться, что Марчелло только что подарил ему на день рождения особняк. Он улыбался так долго, что челюсть начала болеть, когда в одном углу комнаты он заметил знакомую фигуру. В данный момент две модели обвили руками его шею и плечи – кожа стала липкой от пота там, где они касались Келли – из-за чего сложно было повернуть голову. Да и не нужно было. Келли шестым чувством знал, что там Натаниэль. Но почему? Эта съёмка была достаточно простой и ясной. Может, он просто проходил мимо по пути к более важным делам.

Но нет, через полчаса, когда объявили перерыв на ланч, Натаниэль всё ещё стоял там и смотрел. Его обычное выражение лица было каким-то ворчливым, со слегка суженными глазами под крепким лбом, будто он раздумывал сломать кому-то шею. Сейчас было не иначе. По крайней мере, пока он не подмигнул, что вызвало у Келли желание улыбнуться, расплакаться и одновременно закричать. Вместо этого он пошёл в комнату отдыха.

Кто-то купил пончики, на которые модели накинулись как голодные чайки. Он задумался, в чём их секрет. Или, может быть, как и он, они всё утро сходили с ума, глядя на кусок торта, который не могли съесть. Келли тянулся к пончику в голубой глазури, когда его перебил голос, который он так хотел услышать.

– Как насчёт того, чтобы я сводил тебя куда-нибудь за настоящей едой?

Келли не посмотрел. Вместо этого убрал руку и вздохнул.

– Или за мороженым? – произнёс Натаниэль. – Не пластиковым.

Келли бросил взгляд в сторону и увидел кривобокую улыбку.

– Если хочешь чем-нибудь меня угостить, как насчёт объяснения?

Черты лица Натаниэля вернулись под контроль гравитации.

– Справедливо. Я придурок. Доволен?

– Нет! – крикнул Келли. – Может, ты объяснишь, почему я достаточно хорош, чтобы спать с тобой, но от мысли об отношениях со мной ты кривишься.

Натаниэль обвёл взглядом переполненную людьми комнату отдыха.

– Может, нам стоит поговорить в моём кабинете.

Келли пожал плечами.

– Ладно.

Натаниэль привёл его к лифту и набрал код. Поездка была короткой, двери открылись в тускло освещённый коридор. В конце этого коридора Натаниэль открыл дверь и жестом пригласил Келли войти. В отличие от кабинета Марчелло, здесь места было не много. Располагаясь в углу здания, кабинет обладал смежными окнами, которые обеспечивали освещение для большого стола. Вокруг этого стола стоял обычный набор стульев. Келли подошёл ближе, но остался стоять, осторожно разглядывая разложенные стопки бумаг. Идеальными параллельными рядами лежали ручки и карандаши. Клавиатура и компьютерная мышь были беспроводными, предотвращая беспорядок. Всё так и излучало эффективность. За исключением нескольких фотографий, небрежно разложенных посреди стола. На всех них был Келли.

Натаниэль быстро наклонился, собрал фотографии в стопку и перевернул лицом вниз. Затем указал жестом на одно из окон, где ждали два стула и маленький столик.

– Я постою, – сказал Келли.

– Разговор будет длинный, – сказал Натаниэль.

– А мой перерыв на ланч не долгий.

– Он будет длиться столько, сколько я скажу.

Ох, как Келли нравилось, когда Натаниэль пользовался своей властью! Пытаясь держаться за свою злость, он пошёл к стульям. Как только они оба заняли места, Натаниэль наклонился вперёд, поставив локти на колени и сжав руки вместе.

– Ты не сделал ничего неправильного, – сказал он. – Ты чертовски близок к идеалу, и любой парень будет счастлив быть с тобой. Включая меня. Проблема не в этом. Проблема не ты, а я.

Келли приподнял бровь.

– «Дело не в тебе, дело во мне»? Серьёзно?

Натаниэль сгримасничал.

– Звучит паршиво, знаю.

– Тогда скажи мне что-нибудь другое. И, пожалуйста, не используй эту избитую фразу о страхе обязательств.

– Если бы меня это беспокоило, я не заботился бы о собаке и не женился бы на этой работе, – взгляд Натаниэля метнулся в сторону. – Но я боюсь испытать боль или, ещё хуже, причинить боль тому, кто мне дорог.

– Это любовь, – сказал Келли. – В конце кто-нибудь всегда испытывает боль.

Натаниэль выглядел удивлённым.

– Если ты действительно в это веришь – если действительно понимаешь сложности – тогда я не понимаю, почему ты или кто-либо другой добровольно желает отношений.

Келли наклонил голову.

– Ты не думаешь, что боль того стоит?

– Ты когда-нибудь был влюблён?

– Да.

– А тебе когда-нибудь разбивали сердце?

Келли пожал плечами.

– Конечно.

– Не думаю, что ты понимаешь, – сказал Натаниэль. – Ты когда-нибудь был настолько опустошён после разрыва, что не ел, не выходил из дома и даже не хотел продолжать жить? Кто-нибудь разрушал тебя настолько, что ты чувствовал себя сломанным, внутри и снаружи? Без восстановления, без положительной стороны, не учась на плохом опыте и не оставляя всё позади. Просто чистый ад агонии.

Келли сглотнул.

– Я бы никогда не поступил так с тобой.

Натаниэль горько рассмеялся.

– Никто никогда не думает, что так поступит. Парень, который причинил мне боль, давал много обещаний. Мы оба давали. Вся боль, через которую мы заставили друг друга пройти, начиналась с любви. Поэтому всё так опасно. Как и самые мощные силы. Любопытство и страсть привели Резерфорда к расщеплению атома, и я не сомневаюсь, что в своём радостном успехе он не видел ничего, кроме потенциальных преимуществ для человечества. Думаешь, он когда-нибудь мечтал о Хиросиме?

Келли скрестил руки на груди.

– Каким бы фантастическим ты ни был в постели, я довольно уверен, что мы не взорвём никакие города.

Натаниэль покачал головой.

– Ты не понимаешь. Может, это к лучшему. Или, может быть, я сумасшедший. Но я надеюсь, что уже убедил тебя, что проблема во мне. Звучит банально, но дело действительно во мне, а не в тебе.

Келли сжал челюсть.

– Значит, раз кто-то разбил тебе сердце, ты собираешься до конца жизни быть один?

– Почему нет? Я знаю, что Голливуд пытается убедить всех, что это не вариант. Видимо, без поцелуя на экране фильм не фильм. Но это чепуха. Поверь мне, когда я говорю, что думал об этом. Я говорил тебе, когда мы только познакомились. Мне никто не нужен. Как и тебе. Как и всем.

– Тогда почему я сижу здесь?

– Потому что мне всё равно нравится веселиться, и мне действительно понравилось проводить с тобой время. Будь я азартным человеком, я бы поспорил, что ты никогда больше не заговоришь со мной, как только выйдешь из этого кабинета. Но если у нас есть какие-то шансы быть друзьями…

Келли опустил руки и вздохнул.

– Кто разбил тебе сердце? Полагаю, у него есть имя.

– Цезарь.

Келли фыркнул.

– А если я найду этого Цезаря и изобью его до полусмерти, тебе станет лучше?

– Нет.

– Что, если я принесу тебе его отрубленную голову?

Натаниэль задумался над этим.

– Не-а.

Келли медленно покачал головой.

– Что произошло между вами двумя?

– Прошлое остаётся в прошлом, – сказал Натаниэль. – Если это можешь повлиять на настоящее, нет смысла обсуждать то, что нельзя изменить.

– Верно. От прошлого не сбежать. Я понимаю. Но ты пытался сильно напиться или хорошенько поплакать в ванной? Или то и другое одновременно?

– Келли, – произнёс Натаниэль.

– Ладно, – он закатил глаза. – Ты разбитый человек, и надежды ни на что нет. Хочешь ещё что-нибудь мне сказать?

– Я хочу узнать, можем ли мы всё равно быть друзьями.

Келли окинул его взглядом. За красивым лицом и потрясающим телом он находил много другого, что могло понравиться в Натаниэле. Временами казалось, что они родственные души. В других Келли видел то, каким хотел бы быть сам. Натаниэль был собранным. Может, не эмоционально, но Келли восхищался его беззастенчивой силой. И его нахальной стороной, которая по его представлениям вовсю расцветала в спальне. Самые спокойные и собранные парни всегда становились шальными за закрытыми дверьми.

Сердцем, телом и разумом Натаниэль был в его вкусе. Исключительная дружба с ним, без чего–то большего, будет только постоянно напоминать о том, чего он хотел, но не мог заполучить. Даже просто сидеть здесь было мучительно. Келли с радостью отдал бы заработанные за год деньги в обмен на всего один поцелуй.

– Не знаю, – наконец произнёс он. – Мне нужно подумать.

Черты лица Натаниэля стали напряжёнными, но он кивнул.

– Позволь мне сводить тебя на ланч. Посмотрим, как это пройдёт.

– Нет, – сказал Келли, поднимаясь. – Я лучше закончу с этой фотосессией. А затем, не важно, как он зачерствеет, я съем этот проклятый кусок торта.

***

– Он такой придурок.

– Большинство людей не вздыхают мечтательно, когда говорят это, – Эллисон Кросс пристально всматривалась в него. – И не потеют, и не волнуются.

– Я не волнуюсь, – парировал Келли. – Просто жарко.

Они оба остановились, слушая кондиционер, который равномерно выдувал прохладный воздух в кабинет Эллисон.

– Может, это климакс, – попытался Келли. – Резкое повышение температуры?

– Если дело в этом, – сказала Эллисон, – то тебе нужен врач, а не консультант.

– Ладно, значит, он придурок, и мне это нравится. Раньше я встречался с самым милым парнем в мире. Затем он взорвался от сдерживаемой агрессии и вывел нашу машину на встречку, так что, думаю, я рискну с тем, кто высказывается открыто. Или, по крайней мере, рискнул бы, если бы он мне позволил.

– М-хм, – Эллисон записывала что-то в своём жёлтом блокноте.

– На этот раз ты определённо делаешь много записей.

– О, я не делаю записи, – сказала она. – Я рисую.

– Ты рисуешь?

– Ага, – она бесстыдно подняла взгляд.

– Знаешь, это я плачу за приём. Не родители.

– Ты можешь себе это позволить, – сказала Эллисон. – Кстати, я видела одну из твоих реклам в журнале. Очень сексуально.

– Спасибо, – без благодарности в голосе произнёс Келли, – но, может быть, ты отложишь в сторону свои художественные импульсы и дашь мне какой-нибудь совет.

– Осёл с реактивным ранцем! – сказала Эллисон, показывая рисунок. Затем бросила блокнот на столик и стала более серьёзной. – Послушай, я не цепляюсь за каждое твоё слово потому, что мужчин вроде Натаниэля пруд пруди. У них у всех разные жалостливые истории или какая-нибудь верная причина для того, чтобы не оседать, но всё сводится к тому, что они не хотят обязательств. Ты пришёл сюда за советом, но я уже знаю, что ты им не воспользуешься.

– А ты попробуй, – сказал Келли.

– Беги, – сказала Эллисон. – Разворачивайся и беги в противоположную сторону так далеко, чтобы больше никогда его не видеть. Найди какого-нибудь горячего парня без всего этого багажа, влюбись и никогда не оглядывайся.

Келли закусил губу.

– Какой план Б?

Эллисон потянулась к своему блокноту.

– Осёл с реактивным ранцем получает космический шлем.

– Пожалуйста!

– Ладно, – Эллисон посмотрела прямо на него и покачала головой. – Я скажу, что тебе нужно делать, но ещё тебе придётся выслушать, что по моему мнению произойдёт.

– Идёт, – с готовностью сказал Келли. – Так что за магическая формула?

– Он ведь хотел с тобой переспать, верно? Полагаю, это не изменилось. Ты показал ему, что будет либо всё, либо ничего, но тебе стоит дать ему вникнуть в эту идею. Будь его другом, продолжай радовать глаз, зайди дальше, чем зашёл бы с любым обычным другом, и когда подцепишь его, как никогда, тяни к себе.

– Думаешь, мне следует с ним переспать?

– Думаю, тебе следует завести с ним отношения, но не называя их таковыми. Мы проводим время с друзьями, мы им доверяем и полагаемся на них. Любовь определённо тоже присутствует, но когда добавляешь в уравнение секс – всё меняется. Обычно. Некоторые люди могут без последствий относится к своему телу небрежно, в случае чего в итоге тебе будет больно.

– Или, может быть, однажды он проснётся и поймёт, что уже влюблён в меня, – сказал Келли.

– Может быть. Если так, возможно, это будет последний ваш совместный день.

– Что? Почему?

– Потому что парни вроде него пугаются, – выражение лица Эллисон стало сочувствующим. – Я видела, как такое произошло с одним из самых дорогих людей в моей жизни. Неспособность заполучить то, чего хочешь, причиняет боль, но я тебе обещаю, больнее получить то, чего хочешь, и потерять это.

– Значит, ты согласна с Натаниэлем? Нам следует избегать риска просто потому, что может быть больно?

– Нет, но следует взвешивать риски, особенно, когда мы видим впереди опасность. И, может быть – только в этот раз – тебе следует прислушаться к тому, у кого больше опыта в таких делах.

– Ладно, так что случилось с твоим другом с разбитым сердцем? Он больше никогда не выходил из дома? Стал священником? Живёт в целибате?

– Нет, – лицо Эллисон смягчилось. – Он живёт долго и счастливо.

– Видишь? – сказал Келли. – Переживать не о чем. Я могу с этим справиться.

Эллисон вздохнула.

– Ради твоего блага, я надеюсь, что ты прав. Если нет, ты знаешь, где меня найти.

***

Келли стоял перед дверью в квартиру, его сердце колотилось. Это приведёт к отвержению. Его планы были раскрыты, намерения высказаны. Сердитые глаза Натаниэля сразу же увидят его насквозь, разденут догола, и не в том смысле, которого он хотел. Но ох уж этот голод! Если Натаниэль разделял хотя бы десятую часть этого желания, то не сможет отказать Келли. Не сегодня. Давление воздуха было сильным, гроза пришла и ушла, но напряжение осталось. Вода, испаряющаяся с улиц, только добавляла влажности, и сам воздух потел в предвкушении.

Но Келли больше не потел. Его пульс выровнялся с новоприобретённой уверенностью. Они оба хотели этого. Он постучал в дверь, всего пару раз, достаточно сильно, чтобы привлечь внимание. В глазке появился свет, приблизились шаги, а затем крохотное круглое стекло скрылось тенью. Когда дверь распахнулась, Натаниэль стоял в бордовом халате, которые перекосился на его плечах, будто был надет в спешке. Келли видел лёгкие прямые волоски на его груди, где халат был раскрыт.

– Келли? – Натаниэль несколько раз моргнул. Спустя мгновение он выставил ногу, чтобы не дать сбежать Зеро. – Возвращайся в кровать, пёс, – Зеро заворчал и ушёл обратно в коридор, Натаниэль наблюдал за ним, прежде чем снова повернуться вперёд. – Ты хоть представляешь, как сейчас поздно?

– Два часа ночи, – сказал Келли. – Я закончил думать. О том, о чём мы говорили. Я принял решение.

Натаниэль нахмурился.

– Оу, да?

– Да, – Келли сделал шаг вперёд. – Просто друзья. Ничего больше.

Натаниэль изучал его взгляд своим.

– Строго платонически?

– Строго? – Келли прильнул ближе. – Я так не думаю. Как насчёт отсутствия обязательств?

Взгляд Натаниэля стал острее, прямо перед тем, как он схватил голову Келли в свои руки, сталкивая их губы вместе. Никакой нежности, никаких колебаний. Их языки соприкоснулись спустя мгновения после губ. Во рту Натаниэля был вкус зубной пасты, его дыхание слегка лишилось свежести после сна, верхняя губа была солоноватой от ночной жары. Келли было плевать. Ему это нравилось. Это сочетание можно было превратить в какой-нибудь одеколон или искусственный вкус и назвать в честь горячего парня, чей сон прервали.

Келли прильнул к нему так сильно, что чуть не упал вперёд, когда поцелуй закончился. Они несколько раз с тяжестью вздохнули, оглядывая друг друга. Он заметил, что халат Натаниэля начал топорщится в районе талии. Ощущение было полностью взаимным.

– Ты ведь не заставишь меня ехать домой? – произнёс Келли. – Ты хотя бы представляешь, как сейчас поздно?

– Два часа ночи, – улыбнулся Натаниэль. – Я должен быть в постели.

– Я надеялся, что ты это скажешь.

Натаниэль отошёл в сторону, чтобы Келли мог войти. Тот остановился в дверном проёме, чтобы снова его поцеловать. Натаниэль ответил взаимностью. По крайней мере, на мгновение. Затем пробормотал в губы Келли:

– Пёс.

– Ох, верно, – Келли вошёл в квартиру, молясь, чтобы Натаниэль не предлагал ему выпить или присесть за кухонный стол, в ожидании разговора. Этого не произошло. Натаниэль прошёл в конец коридора, к двери в спальню, и остановился там. Хорошо.

– Ты сегодня спишь на диване, – сказал он.

– Лучше, чтобы ты говорил это Зеро, а не мне, – ответил Келли.

Натаниэль окинул его взглядом.

– Это зависит от того, как ты справишься.

– Вызов принят.

Келли пошёл в спальню, пока Натаниэль пытался выгнать пса и закрыть дверь. Простыни были спутаны, будто бывшему оккупанту спалось не хорошо. Келли думал снять одежду и нырнуть в кровать, но сначала почувствовал на шее дыхание Натаниэля. Губы поцеловали место, только что согретое дыханием, прежде чем Келли развернули. Они поцеловались, Натаниэль обвил рукой талию Келли и поднял его, наклоняясь назад так сильно, что Келли практически лёг на него сверху. Он позволил своим костылям упасть, освобождая руки, чтобы прикоснуться к волосам Натаниэля, погладить его ухо, лаская шею.

Затем Натаниэль мягко бросил Келли на кровать, на которую тот приземлился спиной и сел, чтобы насладиться видом. И что это был за вид! Натаниэль медленно развязал халат, кое-что толстое и твёрдое напряглось, когда ткань раскрылась. Келли не посмотрел прямо на него. Не сразу. Он был слишком очарован великолепной грудью, которая растянулась, когда Натаниэль скинул халат полностью, открывая мощные плечи и руки, на которых выступали вены. Его живот был слегка выпуклым – мягкий изгиб, а не пивное брюхо – но даже это было несомненно мужественным. Если бы Келли хотел увидеть пресс с шестью кубиками, то мог посмотреть в зеркало. Он хотел того, кто заставит его почувствовать себя хрупким, и прямо сейчас ему хотелось почувствовать вес Натаниэля на себе.

Сначала Келли восхитился лёгкими волосками на груди Натаниэля, которые уступали место гладкой коже под его грудью. Затем волоски возвращались, прямо под пупком, лёгким пучком, который вёл к...

Он вздохнул. Некоторые парни напоминают искусство и должны быть вылеплены из глины, обожжены и превращены в скульптуру, чтобы увидел весь мир. Не то чтобы он готов был пригласить на эту выставку свою бабушку. Член Натаниэля был таким же мощным, как и всё его тело, и судя по собравшейся складками коже прямо за гордой рубиновой головкой, он не был обрезан. Если это не было достаточно удовлетворяющей, у него были самые великолепные яйца, которые Келли когда-либо видел. Тяжёлые и висящие, они, наверное, будут ударяться о зад Келли и о совсем разные места, в зависимости от позы. Конечно, твёрдые бёдра тоже были хороши, и эта грудь снова требовала внимания Келли, но он не мог оторвать взгляд.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя куском мяса, – сказал Натаниэль, падая вперёд и упираясь ладонями в матрас по обе стороны от головы Келли. – И я имею в виду в хорошем смысле.

Он увернулся от поцелуя, чтобы ответить.

– Если только ты не ожидаешь, что я буду соревноваться с этой штукой.

– Это не соревнование, – сказал Натаниэль, – но я буду не против судить.

Он поцеловал Келли, прижимаясь к его груди своей, прежде чем снова подняться. Дальше соприкоснулись их животы, затем бёдра, прежде чем движения повторились, напоминая самую сексуальную в мире волну. Мозг Келли был переполнен выбором, пока Натаниэль двигался на нём. Он к столькому хотел прикоснуться, столько попробовать. Как можно было решить? К счастью, Натаниэлю явно не сложно было взять контроль на себя. Спустя ещё несколько поцелуев, он подскочил и встал на колени, садясь на пах Келли. Пожалуйста, пусть он не окажется пассивом!

Натаниэль начал расстёгивать пуговицы на рубашке Келли, но после первой взялся за ткань обеими руками и разорвал её.

– Я куплю тебе новую, – сказал он, прежде чем Келли успел пожаловаться. Он стянул оставшиеся клочки с рук Келли, затем опустил вес на его бёдра, обводя пальцем каждый сосок, спускаясь к пупку и поднимаясь вдоль одной руки. Взгляд Натаниэля стал стеклянным, он уже был под кайфом от наплыва гормонов. Когда он наклонился снова поцеловать Келли, тёплые яички коснулись его живота, в то время как чуть выше в него уткнулось что-то твёрдое и влажное.

Келли застонал от удовольствия, когда Натаниэль провёл языком по его нижней губе, и чуть не застонал в агонии, когда вес Натаниэля его покинул. Натаниэль встал с матраса, встал на колени на ковёр и потянулся к ремню Келли, чтобы расстегнуть его. Желая избавиться от этого последнего предмета одежды, Келли почувствовал, как дёрнулся его член в предвкушении свободы. Но, конечно же, когда джинсы спустятся, с одной его ноги они соскользнут намного легче, чем со второй.

– Подожди, – сказал Келли, хватая Натаниэля за руку, как раз когда тот высвободил ремень.

– Я же сказал тебе, что это не соревнование.

– Дело не в этом…

Натаниэль на мгновение посмотрел на него, прежде чем всё понял.

– Если бы я как-то сомневался в том, чего хочу, мы бы не зашли так далеко. Твой шаг.

Эти карие глаза всё ещё горели, так что Келли расстегнул пуговицу и опустил молнию, после чего откинулся назад и положил руки за голову. Натаниэль был более чем готов сделать остальное. Келли закрыл глаза, пока с него стягивали бельё, чувствуя членом щетину на щеке. Одного из его бёдер коснулся язык, когда Натаниэль полностью снял джинсы. Все задержавшиеся беспокойства потерялись под шквалом эндорфинов, когда Натаниэль взял его в рот.

Он делал не только это. Его руки продолжали исследования, поглаживая его зад, заднюю часть бёдер, центр груди. Двигаясь повсюду. Даже там. Натаниэль явно намеревался прикоснуться к каждой его части, не избегая никакой и не задерживаясь ни на одном месте.

Бессистемно и беспристрастно. Келли хотелось бы, чтобы они не отрицали своих эмоций, потому что тепло в его сердце затмевало удовольствие его тела.

Внимание исчезло. Келли опустил взгляд и увидел, что Натаниэль улыбается.

– Что?

– Я каждую ночь мечтал об этих губах. Или, по крайней мере, прямо перед сном.

Келли соблазнительно улыбнулся, но без зубов.

– Что я делал этими губами в твоих мечтах?

– Оставайся на месте, и я тебе покажу.

Натаниэль поднялся выше, поставив колени по обе стороны от его груди, прежде чем опуститься вперёд, опираясь на руки. Келли открыл рот в приглашении, принимая Натаниэля как можно глубже, прежде чем начались толчки. Он поднял взгляд на двигающееся тело, напряжённые руки, тёмные волосы под мышками и лицо, время от времени искажающееся в экстазе, когда Натаниэль опускал голову вместо того, чтобы запрокидывать её назад и стонать. Келли думал, что так они и закончат, хотя сам мог взорваться прямо здесь и сейчас.

Но вскоре Натаниэль перевернулся и приподнялся на локтях.

– Садись на меня.

– Презервативы и смазка, – сказал Келли. Через мгновение он добавил: – И ещё несколько таких ночей, потому что я ещё не готов.

– Всё в порядке, – сказал Натаниэль. – И в любом случае, я имел в виду не это. Иди сюда.

Келли подвинулся, чтобы быть на его уровне, затем перекинул через него ногу и сел на то, что казалось обжигающе горячей сосиской.

– Мне нравится твоё лицо, – произнёс Натаниэль, хватаясь за его бёдра. – Так много выражений.

Он опустил Келли чуть ниже, а затем сел. Теперь Келли понял. Он устроился удобнее, обхватывая бёдрами талию Натаниэля и сближая их члены. Тёплая большая рука обвила их оба и начала двигаться. Затем они по очереди сплёвывали, чтобы рука могла скользить. Встретившись взглядами, они застонали. Натаниэль продолжал гладить, явно не уставая, пока они смотрели друг другу в душу. Напряжение росло, Натаниэль дёрнулся несколько раз, прежде чем приблизить лицо, его дыхание вырвалось тёплым воздухом, когда он заговорил.

– Кончи вместе со мной.

Келли закусил нижнюю губу и кивнул. Хватка Натаниэля стала крепче, и он начал двигать рукой быстрее. Затем зарычал, и Келли почувствовал, как что-то горячее и влажное ударило ему в подбородок, прежде чем он отпустил себя. Стоны, сжатые мышцы, шипение и наконец сладкое облегчение. Затем Натаниэль откинулся назад, увлекая Келли с собой, крепко прижимая его к своей тяжело вздымающейся груди. В конце концов, его дыхание выровнялось, и хватка ослабла.

Келли перевернулся на бок и, вместо того чтобы провалиться в блаженный сон, почувствовал совсем другое напряжение. Если только на улице не собиралась вторая гроза, это не могло быть хорошо.

– Келли…

Прежде чем Натаниэль смог продолжить, Келли сел, свесил ногу с матраса и потянулся за своей рабушкой. Или за её остатками, по крайней мере.

– Что ты делаешь?

– Просто друзья, – сказал Келли. – Я отношусь к этому совершенно нормально. Не беспокойся. Кроме того, я вроде как угнал мамину машину и, наверное, должен её вернуть. После паузы Натаниэль пробормотал:

– Ты действительно не против?

– Да! – произнёс Келли, уже веселее.

– В таком случае, – Натаниэль схватил его за плечи и притянул назад. – Друзья тоже ночуют вместе, знаешь ли.

– Наверное, ночуют, – сказал Келли, не поворачивая лица, чтобы скрыть улыбку. – И, наверное, когда мама узнает, что пропали и я, и машина, она не станет сразу звонить копам.

– Именно.

– Как насчёт полотенца? – сказал Келли. – Ты человеческий гейзер!

– Прости, – совсем без сожалений сказал Натаниэль. – Сейчас вернусь.

Кошка он вернулся, Зеро проскользнул вслед за ним, будто надеясь остаться незамеченным.

– Пёс ведь не будет спать с нами, да? – произнёс Келли, подавляя улыбку.

– На самом деле, это его кровать, – Натаниэль бросил Келли полотенце. – Зеро работает на полставки, чтобы за неё платить и всё такое. Если нам повезёт, он разрешит нам разделить её с ним. Либо так, либо на диван.

– Полагаю, придётся справляться, – он смотрел, как Натаниэль упал на кровать, подтянул одеяло и похлопал по месту рядом с собой. Келли не был уверен, направлено это на него или на Зеро. – Ты спишь с собакой голым?

– Не переживай, он тоже голый. Нет ошейника, видишь? Он позволит тебе его надеть, если тебе так будет комфортнее.

– Всё в порядке, – Келли закончил вытираться и скользнул под одеяло. – В чужой монастырь…

Объятия с Натаниэлем были бы приятным окончанием вечера. К сожалению, между ними пробрался маленький волк. Не то чтобы это было так уж плохо. Келли потянулся, чтобы погладить шерсть пса. Через мгновение его рука наткнулась на руку Натаниэля. Их пальцы переплелись, и не убирая рук с пса они втроём медленно погрузились в сон.

***

Проснувшись, Келли обнаружил кровать рядом с собой пустой, но учитывая, что он находился в квартире другого парня, Натаниэль вряд ли сбежал посреди ночи. Келли пошарил руками, чтобы найти своё бельё, затем взял костыли и вышел в коридор. Он нашёл Натаниэля на кухне, тот уже принял душ и был полностью одет. На тумбочке стоял полиэтиленовый пакет из магазина, с торчащей сверху бутылкой молока.

– Доброе утро, – сказал Натаниэль. – Надеюсь, ты любишь блинчики.

– Ещё как, – Келли бросил взгляд на Зеро, который уже пускал слюнки. – У меня есть время сначала умыться?

– Конечно. Возле раковины есть свежее полотенце. Как думаешь, тебе понадобится что-нибудь ещё?

Вопрос казался достаточно невинным. Натаниэль мог спрашивать, нужна ли ему мочалка или щётка для спины. На самом деле, он не был уверен, как его гость справится в душе с одной ногой. Келли придётся сидеть на дне ванны, что было не идеально, но и не являлось большой проблемой.

– Я справлюсь, – сказал он.

Натаниэль кивнул.

– Круто.

Вот так просто. Никакого заламывания рук или беспокойного выражения лица. Никаких благонамеренных предложений помощи, от которых Келли отказался бы. Никаких услужливых предположений. Натаниэль уже вернулся к размешиванию теста.

Пока Келли мылся, тепло душа соответствовало его мыслям. Ему нравилось, как небрежно Натаниэль относился к его недееспособности. Особенно потому, что в последнее время Келли это не казалось ухудшением. Конечно, у него не хватало части тела, но он больше не считал себя дефектным. Только когда другие напоминали ему об отличии, он чувствовал себя некомфортно. Но с Натаниэлем этого никогда не происходило. Он относился к Келли так же, как к любому другому.

Келли по-прежнему думал об этом, когда сел за обеденный стол.

– Ты никогда не спрашивал, как я потерял ногу, – сказал он. – Это один из первых вопросов, который задают большинство людей. Особенно дети.

Натаниэль прожевал и сглотнул.

– Я уже знаю.

– Знаешь? Откуда?

– Марчелло просил меня провести расследование на твой счёт. Но даже если бы этого не было, я бы позволил тебе рассказать всё в своё время.

Келли съел несколько кусков, раздумывая.

– Это немного похоже на паранойю – то, что Марчелло требует проверку данных всех своих моделей.

– Обычно не требует. Марчелло принимает своих моделей за чистую монету, как ему нравится говорить. Его эскорт – это уже другое дело.

– Коим я не являюсь, – подчеркнул Келли. – Так почему он копался в моём прошлом?

Натаниэль перестал жевать, озадаченный. Черты его лица снова расслабились, когда он сглотнул.

– Он проверял не тебя. Он просил меня изучить Уильяма Таунсона.

Слышать от Натаниэля имя своего бывшего парня было крайне нереально. Келли был довольно уверен, что кровь от его лица отлила, но вскоре прилила обратно, когда он совместил кусочки пазла.

– Сомневаюсь, что Марчелло проверяет и своих официантов, так зачем ему беспокоиться? – если только его никто не попросил об этом. В качестве услуги. Но кто бы захотел узнать больше о прошлом Уильяма? Ответ пришёл уж слишком быстро. – Ты когда-нибудь слышал о Джейсоне Гранте?

Натаниэль глотнул кофе, держа руку с такой же твёрдостью, какая была в его взгляде. Но даже после того, как снова опустил чашку, он продолжал молчать.

– В тот вечер, когда мы познакомились, – произнёс Келли, проигрывая в уме события. – Ты не пускал меня на кухню. Я всегда думал, из-за чего это было. Они действительно пошли на все эти проблемы, просто чтобы час побыть наедине? Они ведь могли встретиться в торговом центре, пока Уильям работал. Я знаю, что они иногда так делали, и это кажется намного легче, так зачем?

– Я бы предпочёл, чтобы ты помнил ту ночь по выпивке, которую мы разделили, – легко сказал Натаниэль.

Разве это было бы не мило? Но сейчас Келли был слишком близок к ответу и знал, что из Натаниэля не придётся ничего вытягивать, как из других людей. Натаниэль не обходил на цыпочках щекотливые темы.

– Расскажи мне, – сказал Келли.

– Они не просто сидели на кухне. Марчелло предоставил им личную комнату. Я там не был и не могу сказать, что произошло, но уверен, что мы оба можем догадаться.

– Ты знал! – обвинил его Келли. – Все это время ты знал!

– Да, – сказал Натаниэль. – Ты будешь обижаться на меня за это?

Келли пытался подавить свои эмоции и думал логически.

– Ты не дал мне раскрыть правду.

– Я не дал тебе испытать боль. По крайней мере, хотел не дать. Ты мог пробежать по дому Марчелло и застать их в действии, но я подозреваю, что ты уже знал, что это происходило, даже если не хотел признаваться в этом самому себе. Вместо очень неприятной сцены, мы сели и вместе насладились бутылкой вина. Когда позже я увидел этого Джейсона Гранта, сказал ему покончить с секретностью.

– Правда?

– Да.

Келли судорожно вздохнул.

– Уильям не изменил бы мне. Я думал, может, максимум поцелуй, но он никогда бы не… – он покачал головой. – Какая разница? Если бы вчера Уильям появился на моём пороге и умолял бы меня к нему вернуться, я бы отказался. Мы не созданы друг для друга, я понимаю. Но узнать всё это всё равно больно!

– Любовь жестока, – сказал Натаниэль. – Отношения и все ожидания, которые с ними приходят – люди только готовятся к провалу. То, что я сказал тебе тем вечером, остаётся в силе. Тебе никто не нужен. Ты можешь кого-то хотеть, но в конце концов, только ты сам несёшь ответственность за своё счастье. И пока все эти неприятности не вылезли наружу, ты казался намного счастливее, без Уильяма в твоей жизни.

– Так и было, – сказал Келли. – И есть. Но отчасти мне нужно сначала узнать правду, чтобы оставить всё это позади.

Натаниэль смотрел на свой кофе.

– Только два человека в мире знают, что произошло тем вечером. Ты всегда можешь спросить одного из них.

Келли кивнул.

– Тогда именно это я и сделаю.

Глава 19

– Разве они не очаровательны?

Келли посмотрел туда, куда указывал Лейн. Бонни прижала Эмму к своей машине, их поцелуи были такими страстными, будто одна собиралась проглотить другую. Келли был рад это видеть, и не только потому, что это означало, что его лучшая подруга счастлива, но и потому, что это намекало на присутствие здесь определённого человека. В нынешние дни Джейсон редко посещал собрания группы. Обычно он приходил только тогда, когда в городе была Эмма, и это было просто оправданием для их с Бонни встречи, тогда как Джейсон играл роль безразличного сопровождающего. Келли сам приходил не так часто, но последние шесть недель посещал каждое собрание, надеясь на такой шанс.

Конечно, он мог написать Уильяму и попросить поговорить по телефону, но Келли не был уверен, что сможет выдержать услышать правду от него. Почему-то это причинило бы больше боли. Как раз на прошлой неделе Келли заехал в старый дом Уильяма, чтобы забрать оборудование для камеры, которое там забыл. Снова увидев миссис Таунсон, он почувствовал странную ностальгию, но это изменилось, когда ему разрешили одному пройти в старую комнату Уильяма. Оказавшись там, Келли заметил полку с фигурками животных, на которых теперь лежал толстый слой пыли. Может быть, так случалось со всеми вещами, которые любил Уильям. Может, он оставлял их позади, не задумываясь. Опять же, трансформера в виде спасательного вертолёта не нашлось. Келли даже поискал его, но безуспешно. Ему нравилось думать, что Уильям взял этот маленький кусочек их прошлого с собой, когда уезжал.

– Боже, – говорил Лейн, всё ещё сосредоточенно глядя на другой конец парковки, – посмотри на этих двоих! Думаешь, лесбиянки целуются лучше, чем геи? Может, мне стоит найти маскировку – надеть платье и найти какую-нибудь красотку-буча, чтобы она потрясла мой мир.

– Похоже на план, – сказал Келли. – Где Джейсон?

– Ему нужно было сходить в комнату для мальчиков, – Лейн сморщил нос. – Полагаю, для него поездка была слишком долгой. Эй, я хотел спросить… Он один?

Келли задумался над этим.

– Ты когда-нибудь видел тот фильм про пса, который ждал, пока его умерший хозяин вернётся домой, хоть прошло много лет?

Лейн прижал ладони к щекам.

– О боже! Это так грустно!

– Да, грустно. Надеюсь, у него счастливый конец, но пока, не теряй своё время.

– Оу, – Лейн взглянул на него. – А ты один?

Келли рассмеялся.

– С чего вдруг такие вопросы?

Лейн устало закатил глаза.

– Ты мне не поверишь, даже если я расскажу. На самом деле, из этого получилась бы феноменальная телевизионная драма, с Робертом Паттинсоном в роли вашего покорного слуги. Всё началось, когда…

– Прошу меня извинить, – сказал Келли, отодвигаясь. Джейсон выходил из здания церкви, моргая от дневного солнца. Келли заставил себя оставаться спокойным, когда они практически приблизились друг к другу. Он обещал себе не устраивать сцен. Какой смысл? Конечно, оставаться безэмоциональным к этой теме было практически невозможно, но он должен был постараться.

– Привет! – сказал Джейсон, улыбаясь. – Давно не виделись! Хотя я видел тебя на рекламе в торговом центре. На тебе был чёрный костюм, и ты шёл рядом с пантерой. Ты и правда…

– Это фотошоп, – сказал Келли, перебивая его. – Послушай, мне нужно кое-что у тебя спросить, но я хочу, чтобы ты заранее знал, что я не собираюсь бередить старые раны.

– Оу. Ладно.

– В тот вечер, когда вы с Уильямом играли официантов… – произнёс Келли. Он чувствовал, что прояснять слова не нужно. То, что выражение лица Джейсона стало настороженным, убедило его в правоте.

Джейсон ответил не сразу. Он продолжал делать глубокие вдохи, будто собирался заговорить, но затем эти пронзительные глаза изучали глаза Келли, прежде чем метнуться в сторону. Наконец, он выдохнул.

– Когда я только познакомился с Уильямом, он не говорил о тебе. Эта тема была под запретом, но не потому, что он хотел притвориться, что тебя нет. Как только я, наконец, разговорил его, всё всегда сводилось к тому, что он хочет поступить правильно. По отношению к тебе. Несмотря на его чувства или мои, ты был моральным заграждением, которое я не мог обойти. Он дал тебе обещания и намеревался их сдержать.

– Но потом?

– Но потом я решил бороться за него. Не сразу. Я не собирался рушить ваши отношения. Я пытался держаться на расстоянии, по крайней мере эмоционально, но очень сильно в него влюбился. Я всё равно хотел видеть его и быть рядом, даже если он никогда не будет моим. Однажды я понял, что я люблю его, и в конце концов узнал, что он…

– Любит тебя, – сказал Келли. – Я нормально отношусь к этому. На самом деле, так легче простить произошедшее.

– Он и тебя любил тоже, – сказал Джейсон. – Я действительно так думаю, иначе ему не было бы трудно бросить тебя. Ему не легко далось это решение. Ему хотелось сделать тебя счастливым, хотелось сдержать все обещания, которые он дал.

– Но в тот вечер в доме Марчелло, что произошло на самом деле?

– На это я и пытаюсь ответить. Я могу рассказать тебе подробности. Если тебе это действительно нужно, я расскажу, но важнее всего то, что Уильям пожалел о том, что произошло. Он не раз говорил мне это. Это было неправильно, и я согласен. Отчасти. Если бы я не вынудил Уильяма нарушить как минимум одно из обещаний, которые он тебе дал, думаю, он всё ещё чувствовал бы себя связанным ими. Даже сегодня.

Келли полагал, что это весь ответ, который ему нужен. Отчасти ему хотелось попросить, чтобы Джейсон сказал всё прямо, просто чтобы не оставалось никаких сомнений. В конце концов, он всё ещё не знал, был ли это просто поцелуй, который разрушил чары, или нечто большее. Но Келли был уверен, что это больше не важно.

– Ты не заставлял его ничего делать, – сказал Келли, – и если честно, если бы мне пришлось ещё дольше терпеть его благочестивую задницу, наверное, я бы сошёл с ума.

Джейсон казался озадаченным.

– Правда? Мне в нём это нравится. Он такой…

– Благородный? – Келли покачал головой. – Вы двое созданы друг для друга. И я говорю это не в качестве оскорбления. Я очень надеюсь, что у вас всё складывается с отношениями на расстоянии, потому что у вас потенциала больше, чем у него когда-либо было со мной.

– Ты не злишься? – спросил Джейсон.

Келли покачал головой.

– Нет. Я получил своё.

Удивление Джейсона превратилось в интерес.

– Кто этот везунчик?

– Мы не афишируем отношения, – сказал Келли. – Пока что.

– Дразнишься! Но звучит отчасти романтично. Когда-нибудь я хочу услышать все сочные подробности, – Джейсон бросил взгляд за плечо Келли и явно пришёл в замешательство. – Эм, почему Лейн разговаривает сам с собой?

Келли оглянулся назад и вздохнул.

– Уверен, он рассказывает историю своей жизни. Если чувствуешь себя настроенным на благотворительность, можно пойти и притвориться, что мы его слушаем. Кто-то должен быть рядом, чтобы поймать его, на случай, если он забудет дышать.

***

Келли стоял в тёмном коридоре, где время от времени моргали флюоресцентные трубки. Обычно тусклый днём, вечером коридор просто светился. Должно быть, весь этот свет в студиях Марчелло сжигал сумасшедшее количество энергии. Может, мысль заключалась в том, чтобы компенсировать это за счёт тусклости в общественных зонах. Если так, Келли хотелось, чтобы такого не было, потому что он начинал бояться. Он снова нажал на кнопку лифта, молясь, чтобы двери открылись.

– Давай, давай! – ворчал он.

– У тебя встреча с Марчелло через несколько минут.

– Ааа! – Келли развернулся, что было не легко на костылях, поэтому он споткнулся.

Натаниэль поймал его по-прежнему внимательным взглядом.

– Я знаю, что у меня встреча, – сказал Келли, выпрямляясь. – Что ты здесь делаешь?

Натаниэль отпустил его.

– Ты сам можешь со всем справиться. Ты знаешь, что я в этом уверен.

– Да. И?

– Марчелло – исключение каждого существующего правила, – Натаниэль нахмурился. – Или, по крайней мере, он нарушил каждое возможное правило. Ты не знаешь, с кем имеешь дело.

– С дьяволом? – предположил Келли. – Всё в порядке. Помнишь, когда он хотел, чтобы я сходил на ужин с тем озабоченным клиентом, а я привёл с собой родителей, в качестве сопровождающих?

– Да, – сказал Натаниэль, сдерживая улыбку.

– Или та фотосессия со страшной шубой, на которую я пришёл с фальшивым капканом на культе.

– Фальшивая кровь была симпатичной, – признал Натаниэль. – Марчелло был обескуражен, пока я не предложил продать фотографии PETA. Тогда он подумал, что это забавно. Но случай с фальшивой сыпью его не так развеселил. Из-за этого мы чуть не потеряли большой контракт.

– Такой большой, что моя фотография была бы в журналах по всей стране. Продажа крема от акне. Я не хотел, чтобы вся страна ассоциировала меня с прыщами. Кроме того, сыпь, которую Марджи создала с помощью грима, была великолепной. Особенно гной. Ей стоит работать с фильмами ужасов.

– Сыпь была впечатляющей, – сдался Натаниэль. – Отправить гадкую фотографию себя самого президенту компании, обвиняя крем и угрожая судом – это было немного слишком.

– Может быть. Но они ведь выбрали другого представителя, верно? Я хочу сказать, что знаю, как справиться с Марчелло. По крайней мере, мог бы, если бы этот лифт не был сломан.

Натаниэль потянулся мимо него и нажал на кнопку. Двери сразу же открылись.

– Как ты это сделал?

Натаниэль пожал плечами.

– Полагаю, я тебе всё-таки нужен.

Он прошёл за Келли в лифт и начал набирать цифры на клавиатуре.

– Ты знаешь код от его офиса?

– Конечно.

– Скажи мне!

– Ни за что.

Келли дулся, пока не открылись двери лифта. Затем выражение его лица стало деловым, потому что как бы ему ни хотелось это признавать, Марчелло действительно держал его в напряжении. В настоящий момент этот мужчина стоял рядом с диванами, а на столике их ожидали три бокала свеженалитого шампанского.

– Натаниэль! – произнёс он, хлопая в ладоши. – Какой неожиданный сюрприз!

Натаниэль только покачал головой. Он подошёл к одному из диваном и уселся. Келли сделал то же самое после того, как Марчелло поприветствовал его, и потянулся к одному из бокалов.

– Ни капли, – сказал Натаниэль.

– Ох, дай мальчику повеселиться, – ответил Натаниэль, садясь напротив них.

– Нет, пока не закончатся переговоры.

– Переговоры? – спросил Келли. – У нас уже заключён контракт.

– Да, – довольно произнёс Марчелло, переводя взгляд между ними. – Как замечательно видеть вас бок о бок. Какая красивая пара! Вы стали ближе, работая вместе?

Келли захотелось перепрыгнуть через стол, чтобы заткнуть его. Он пытался спугнуть Натаниэля? Опять же, это длится уже несколько месяцев. Келли повернул голову, чтобы проверить реакцию Натаниэля.

– Кто-то должен держать его под контролем, – сказал Натаниэль.

– И я не могу придумать, кто бы подошёл для этого больше, – Марчелло поднял бокал, словно в тосте, прежде чем сделать глоток. – Конечно же, личная жизнь человека напрямую влияет на качество работы, так что я представляю, если бы ты действительно хотел его направить, пришлось бы остаться на… сверхурочные часы.

Челюсть Натаниэля несколько раз напряглась.

– Для этого и существуют друзья.

– Для хороших времён, для плохих времён, – отрезал Келли. – Ещё раз, почему именно я здесь?

– Они так быстро растут, – объявил Марчелло с блеском в глазах. – Я почти могу поверить, что мы отправляем тебя в колледж на следующей неделе.

– Я не смог бы добиться этого без тебя, – соврал Келли, всё ещё не понимая, к чему это идёт.

– Это вызывает у меня мечтательные мысли о моих собственных днях в колледже, – сказал Марчелло. – Все эти замечательные приключения и все друзья, которых я завёл. Конечно, есть ещё изнурительная работа, выматывающие занятия и профессора со страшно раздутым эго, но я уверен, что ты достойно со всем этим справишься. Нет, наверное, тебе лучше учиться, чем разгуливать по Канкуну.

– По Канкуну? – повторил Келли.

– Ох, да, знаешь, скамейки из алмазов, вода, напоминающая жидкие сапфиры, экзотическая культура чужой страны, в которой ты никогда не был. Что я недавно прочитал в интернете? Одно из самых прославленных туристических мест? Должно быть, тебя это утомит, по сравнению с необходимостью сидеть на занятиях день за днём.

Келли уставился на него.

– Ладно, ты показал мне приманку. А теперь, какой крючок?

– Крючка нет, – сказал Марчелло, – если только ты не хочешь поиграть. Ха! Времени осталось мало, фотосессия будет на следующей неделе.

– Значит, я пропущу первую неделю учёбы, – сказал Келли. – Не велико дело.

Марчелло улыбнулся.

– Замечательно, мой дорогой мальчик! Очень щедро с твоей стороны. Давайте выпьем за наше взаимное удовольствие?

– Нет, – проворчал Натаниэль. – Не раньше, чем закончим с делом.

Марчелло всё равно выпил, с издёвкой глядя в сторону Натаниэля поверх бокала.

– Есть что-то ещё? – спросил Келли.

– Мм, – произнёс Марчелло, кивая, сглатывая. – Твоя репутация прошла за Атлантику. И за Тихий океан тоже. Ты хотел бы увидеть Новую Зеландию? Или Венецию? Мы всё ещё ведём переговоры, но, скорее всего, Токио будет тоже.

Келли очень старался не дать своей челюсти отвиснуть. У него могли приподняться брови, но вскоре он их опустил.

– Звучит хорошо.

– Действительно, – ответил Марчелло, тяжело вздохнув. – Могло бы так и быть. Но нет, твоё образование важнее.

– Я всё равно свободен на выходных.

– Чтобы слетать в Токио, где команда профессионалов снимет на постеры парня с синдромом длительного перелёта? – Марчелло покачал головой, тряся обвислыми щеками. – Нет, боюсь, это просто не получится. Пойди и стань образованным человеком. Через четыре года, если время будет милосердно, уверен, какой-то далёкий интерес к твоему изображению останется.

Его намерения были очевидны. Марчелло хотел, чтобы он продолжать работать постоянно, а не шёл в колледж. Чего Марчелло не знал, так это того, как мало в этот момент Келли интересовало высшее образование. Он всё ещё не выбрал себе карьеру. Рок-звезда, астронавт, тренер или учитель – работа за границей или практичная, ничего не казалось подходящим. То же самое с работой моделью. Он не мог заниматься этим всю жизнь, но всё же…

– Ты всегда можешь замахнуться этим красивым молотком сейчас, – сказал Марчелло, – бить, пока железо мира всё ещё раскалено из-за тебя. Через несколько лет ты заработаешь достаточно, чтобы полностью оплатить своё обучение в колледже. Вдобавок к хорошим сбережениям, как я могу представить. Ты не понимаешь, насколько ты молод, сколько времени у тебя есть в запасе, какие редкие эти возможности.

– Я уже заплатил за первый семестр, – сказал Келли.

– Я могу проделывать удивительные вещи со своим телефоном, – сказал Марчелло. – К завтрашнему дню тебе вернут твои деньги.

У Келли кружилась голова, будто он уже пил, но ему не пришлось долго думать над этим. Год или два путешествий по миру, прежде чем он осядет и столкнётся с реальностями жизни. Что могло быть лучше? Он тянулся за бокалом с шампанским, когда заговорил Натаниэль.

– Келли сделает студии большое одолжение, – сказал он. – Сколько международных контрактов мы потеряли за последние годы? А теперь они возвращаются, всё благодаря ему.

Келли поднял взгляд и увидел вспышку паники в глазах Марчелло. Затем откинулся назад, оставляя бокал на месте.

– Конечно же, у меня есть несколько условий.

– Естественно, – сказал Марчелло, бросая убийственные взгляды на Натаниэля. – Давай их выслушаем.

– Я откладываю деньги на обучение своего брата. Он хочет быть доктором, так что это будет не дёшево. Что бы я ни вложил в фонд, я хочу, чтобы ты это повторял, доллар в доллар.

– Он хочет, чтобы я помог выучиться доктору, – произнёс Марчелло комнате в целом. – Серьёзно!

– Ну? – надавил Келли.

– Это твоё единственное требование?

– Нет, ещё я хочу снова встать за камеру. Мне нравилось делать фотографии, и в последнее время, пока я нахожусь вокруг всего этого оборудования, у меня дёргаются пальцы. Я хочу вернуться к этому.

– Очень трогательно, – сказал Марчелло, – но я не могу взять любителя на оплачиваемую должность. Слишком много на кону.

– Тогда дай мне доступ к оборудованию после рабочего времени. И попроси одного из своих фотографов ввести меня в курс дела. Предпочтительно Рика, потому что он милый. Я создам портфолио, и ты сможешь оценить, подхожу ли я.

Марчелло повернулся к Натаниэлю.

– Страховка покроет какую-либо порчу оборудования?

– Абсолютно.

Марчелло кивнул.

– Тогда ладно. На оба твои условия.

– Хорошо, – сказал Келли. – В таком случае, я подумаю над этим.

Глаза Марчелло сузились настолько, что практически казалось, будто он уснул. Только всё больше краснеющий оттенок его кожи предполагал обратное. Затем он наклонился вперёд и взял бутылку, чтобы налить себе ещё бокал.

– Нам понадобится ещё, – сказал он. – Натаниэль, будь так добр.

– Конечно, – Натаниэль поднялся и пошёл на другую сторону комнаты, где в деревянном шкафчике прятался холодильник. Марчелло игнорировал и его, и Келли, потянувшись к своему мобильнику и печатая большим пальцем. Затем отложил телефон в сторону.

Спустя мгновение, Келли почувствовал в кармане вибрацию. Он достал свой телефон и увидел новое сообщение. Конечно же, от Марчелло.

"Если ты нервничаешь из-за международных путешествий, не стоит. Натаниэль будет с тобой на каждом шагу".

Келли поднял взгляд. Марчелло радушно кивнул и переключил внимание на одно из растений в горшке, с невинным ангельским видом.

Натаниэль вернулся с бутылкой и снова сел на диван. А Келли в это время представлял совместные долгие ожидания в аэропорту перед ещё более долгими полётами, где единственным развлечением у них будет компания друг друга.

– Университет Техаса ведь будет на месте, когда я вернусь, – сказал Келли.

– Даже если в него попадёт метеорит, – небрежно сказал Марчелло, – есть куча похожих мест.

– Исходя из этого…

– Ты не хочешь подумать? – спросил Натаниэль.

Келли бросил на него взгляд и, впервые, у него не было сомнений насчёт желаемого. Он наклонился вперёд, взял свой бокал и поднял его в воздух.

– За то, чтобы знать, чего ты хочешь, и получать это.

– Уверен, у меня где-то есть татуировка с такими словами, – сказал Марчелло, потянувшись за собственным бокалом.

Натаниэль посмотрел на них обоих и покачал головой. Затем сдался и присоединился к их тосту, пока взгляд Келли тоскливо бродил по мышцам на шее Натаниэля, пока по его горлу опускались золотистые пузырики.

***

Ах, Париж, город любви! Или это про Венецию? Или Дублин, или тот маленький городок в Юте, который был чуть больше автозаправки и «Дейри Куин»? Вне зависимости от того, куда их вела его карьера, совместные путешествия творили чудеса для отношений Келли с Натаниэлем. Не то чтобы он осмеливался так их называть, даже спустя шесть месяцев.

Находясь в Остине, они разработали для себя конкретные манеры. На работе они были полными профессионалами. После работы они часто проводили время как хорошие друзья. Но между ними росло напряжение, перерастая в потрясающие ночи, от которых Келли дрожал. И был переполнен эмоциями, которые не мог выразить словами. Даже маленькие жесты, вроде небрежных поцелуев или держания за руки, были будто под запретом.

Но когда они путешествовали, все эти правила отбрасывались в сторону. Натаниэль с нежностью гладил шею Келли, пока они стояли на Мосту Искусств и смотрели на Сену, или игриво целовал его в тёмном углу ирландского паба. Только условия нежностей оставались скованными. Никаких ярлыков для отношений, никаких дурацких прозвищ, и определённо никакого слова на «л». Но то, чего их отношениям не хватало в плане букв, компенсировалось эмоциональностью, которой Келли не знал раньше. Влюблённость бывает односторонней, но такие чувства должны были быть взаимными, благодаря чему было легче о них не говорить.

Конечно, снова возвращаться домой – как сейчас – всегда было горько-сладким опытом. Их физическое влечение друг к другу ослабнет, что также означало, что их чувства накопятся и снова взорвутся, как какой-то эмоциональный оргазм.

– Нас снова заберёт твой брат? – спросил Натаниэль, вытянув руки за собой, пока их чемоданы верно тащились следом.

– Я не могу вспомнить, сбрасывал ли ему время прилёта, – ответил Келли. – Если нет, мы возьмём такси. За мой счёт.

– По крайней мере, пока мы не отдадим Марчелло список коммерческих расходов.

Они вместе хохотнули, останавливаясь рядом с газетным киоском в аэропорту, чтобы Келли мог достать телефон.

– Никаких новых сообщений. Я быстро напишу ему и спрошу, приедет ли он.

– Спроси, в порядке ли Зеро, – сказал Натаниэль, практически как никогда плаксиво.

– Он был в порядке, когда ты просил меня спросить вчера, – ответил Келли, шутливо закатывая глаза. – И позавчера. За день до этого ты получил видео, на котором он поглощал еду.

– Просто спроси, – просил Натаниэль.

Келли поднял взгляд, печатая. Женщина возраста его матери остановилась у магазина и открывала диетическую колу. При этом она наблюдала за ним, и когда дружелюбно улыбнулась, Келли вернул этот жест. Затем сосредоточился на том, чтобы закончить сообщение. Отправив его, Келли заметил, что женщина всё ещё стоят там и смотрит на него.

– У меня есть сын твоего возраста, – сказала она.

– Оу, – ответил Келли.

– Он служит в морской пехоте.

О боже! Только не снова.

Женщина подошла ближе, уже со слезами на глазах, и положила руку ему на плечо. Келли хотелось сбежать, потому что это происходило чаще, чем ему нравилось, особенно, когда его волосы были свежеподстрижены.

– Спасибо тебе, – сказала женщина. – Большое спасибо за твою службу нашей стране.

Келли никогда не знал, как на это отвечать. Он не мог принять её благодарность, так как не заслуживал этого, а споры с этой женщиной только заставят её почувствовать себя глупо. Опять же, может быть, она это предвидела, потому что с её стороны это было ужасно самонадеянно. Молодой человек мог потерять ношу из-за аварии, или инфекции, или диабета, или повреждения сосудов. Но нет, она вообразила себе, что он бежал по минному полю, размахивая американским флагом.

– Удачи вашему сыну, – выдавил Келли.

Женщина похлопала его по руке, не так понимая его несчастное выражение лица.

– Твоя жертва не будет забыта.

– Отлично, – рявкнул Натаниэль. – А теперь, если вы нас извините, нам нужно успеть на рейс до Вашингтона, чтобы поужинать с президентом.

– Оу! – женщина явно не понимала, шутка это или нет, но хотя бы ушла прочь, после того, как ещё несколько раз ласково похлопала Келли по руке.

– Это было крайне неловко, – сказал Келли. – Я начну носить длинные свободные платья, чтобы скрыть свой тайный стыд.

– Тебе нечего стыдиться, – сказал Натаниэль, всё ещё кипя.

– Это была шутка.

Натаниэль смотрел сердитым взглядом.

– Тебя это не достало?

– Достало, – сказал Келли. – Конечно. Что я могу с этим поделать? Стать учёным и создать лекарство от глупости?

– У тебя есть варианты.

Келли мгновение смотрел на него.

– Не хочется рушить твои надежды, но я делаю это не ради смеха. Нога исчезла навсегда.

Натаниэль продолжал смотреть со злостью.

– А протезы?

– Ты знаешь, что я уже пробовал. Мы говорили об этом. Это было неудобно и…

– …ты сдался через неделю. Или ты вообще не протянул так долго?

Келли чувствовал, как растёт его злость, но в этих отношениях ему хотя бы не приходилось сдерживаться.

– Вот, что я тебе скажу, гений, давай я отпилю тебе ногу выше колена, и мы посмотрим, как уютно тебе будет, когда оболочка из стеклопластика сожмёт тебя до середины задницы. Тогда сможешь весь день напролёт читать мне лекцию о…

– Заткнись.

– …о том, как легко надеть протез и скакать по комнате. И если ты думаешь, что я изменюсь потому, что время от времени какой-нибудь идиот принимает меня за ветерана войны, и потому что ты считаешь меня дефективным, можешь засунуть этим мысли себе в…

– Келли! Закрой. Рот. Сейчас же!

Келли закрыл рот и сдерживал улыбку; ему нравилось, когда Натаниэль становился таким властным.

– Когда это я говорил, что ты дефективный, или относился к тебе так, будто ты беспомощный или не идеальный?

Келли задумался над этим и ничего не вспомнил.

– Новость-молния, – продолжал Натаниэль, – я хочу для тебя лучшего. Если бы ты курил, я бы настаивал, чтобы ты бросил. Если бы ты начал нюхать белый порошок или швырять деньги на ветер, или есть фаст-фуд три раза в день, я бы вышел вперёд и попросил тебя подумать о том, что для тебя лучше. Именно это я сейчас и делаю. Ты пробовал один раз, когда ещё мучился из-за травмы. Может, стоит попытаться ещё раз.

– Мне и так хорошо, – сказал Келли. – За исключением случайных постыдных предположений, у меня всё хорошо.

Натаниэль кивнул.

– В таком случае, тащи свой багаж сам.

Это был вызов? Без проблем. Конечно, может быть, это означало, что чемодан теперь дёргался следом, а не катился ровно, но Келли мог прекрасно справиться и готов был это доказать.

– Хорошо, – сказал Натаниэль, идя рядом с ним. – Теперь достань свой телефон и позвони брату, чтобы узнать, что происходит.

Келли остановился, чтобы достать телефон.

Натаниэль продолжал идти.

– Идём, – сказал он, – я не буду ждать весь день. Давай.

Келли бросил на него сердитый взгляд и продолжал двигаться вперёд. Он зажал один костыль под мышкой, освобождая руку. Это означало, что пришлось прыгать, и так как он дёргал следом чемодан и копался рукой в кармане в поисках телефона, вскоре он потерял равновесие и споткнулся.

Натаниэль в ту же секунду оказался рядом, хватая его за плечи, чтобы поддержать.

– Что, если бы ты был один и опаздывал на самолёт? – спросил он. – Или хуже, что, если бы какой-нибудь сумасшедший придурок гнался за тобой, и тебе нужно было вызвать полицию? Гомофобы по натуре трусы, и если они видят в тебе лёгкую мишень…

Келли собирался парировать, но дикий страх в глазах Натаниэля резко остановил его. Вот, в чём было дело. Натаниэль беспокоился за безопасность Келли – что с ним могло что-нибудь случиться. Одной этой мысли было достаточно, чтобы объяснить нынешнее выражение паники на лице Натаниэля.

В этот момент Келли как никогда почувствовал, что его любят.

– Если кто-нибудь за мной погонится, – мягко сказал он, – наверное, на костылях я буду быстрее, чем с фальшивой ногой.

– Дело не только в моих глупых страхах, – сказал Натаниэль, – и не в том, как другие люди тебя видят. Я не знаю, как объяснить это и не показаться банальным, но бывают времена, когда я хочу подарить тебе весь мир. Я хочу, чтобы у тебя было всё хорошее, что есть в жизни. Думаю, это может быть одна из таких вещей.

– Ты смотрел, что это такое? – произнёс Келли. – Купить протез это как купить машину. Помимо солидной цены, нужен уход и ремонт, когда что-то ломается, и даже тогда он не протянет вечность.

– А если бы не было проблемы в деньгах, – сказал Натаниэль.

– Под рождественской ёлкой на следующей неделе ведь не будет фальшивой ноги, да?

– Я серьёзно.

– Я тоже, и деньги всегда проблема.

– Просто ради спора, если бы этого не было, ты бы хотя бы попробовал ещё раз?

– Да, – сказал Келли, – но…

Что бы он ни собирался сказать, его прервал знакомый голос. Затем в Натаниэля врезался пёс, чуть не сбивая с ног. Вскоре Натаниэль оказался на коленях, с нежностью почёсывая шею Зеро. Келли поднял взгляд и увидел Ройала, который с извинениями улыбался, спеша к ним. Бег. Приседание на корточки. Люди определённо принимали такие вещи как должное. Наблюдая за ними сейчас, Келли завидовал им обоим. Он так долго не испытывал лёгкости таких простых действий, что убедил себя, что ничего не упускает.

Может, пришла пора посмотреть, сколько всего из прошлой жизни он сможет вернуть.

***

– О-хо-хо-хо!

Этот звук напоминал душевнобольного Санту, который немного перепил эггнога. Но сезон праздников наступил и прошёл несколько месяцев назад, и если только мистер Клаус не решил отдохнуть в Остине, у входной двери был кто-то другой. Келли прислушался, заканчивая зашнуровывать ботинок. Он услышал голос матери, затем отца, прежде чем смех раздался снова.

– О-хо-хо! Надо же!

Голос был знакомым, но этого не могло быть. Не в доме его родителей. Келли не мог представить такого человека в таком обычном окружении. Он скатился с кровати и встал. Ужасный протез – за которым его когда-то отвели Уильям и Бонни – вернулся. Келли решился потренироваться с ним, хоть и муфта уже не подходила должным образом. Пришлось добавить несколько слоёв носков, чтобы добиться герметичного соединения, из-за чего его культя вскоре вспотела, но Келли оставался настроенным решительно. Если не ради себя, то ради Натаниэля. Кроме того, к сегодняшнему вечеру он должен горделиво расхаживать в чём-то более удобном.

Может, не горделиво, потому что Келли был как никогда медленным, и приходилось держаться за перила лестницы обеими руками и спускаться по одной ступеньке за раз. Смех не прекратился, когда Келли наконец спустился. Там, в столовой, сидел очень большой мужчина. В одной руке он держал фотографию, а в другой стакан яблочного сока, будто это было шампанское. Вокруг него как поклонники собрались родители и брат Келли.

– Марчелло? – не веря произнёс Келли. – Что ты здесь делаешь?

– Наслаждаюсь компанией твоей великолепной семьи, – промурчал Марчелло, размахивая фотографией. – И вижу, почему ты так сопротивляешься идее о фотографиях обнажённым.

Келли вздохнул, подскакивая вперёд, сердито глядя на мать, щёки которой краснели от материнской любви. Приблизившись достаточно, Келли выхватил у Марчелло фотографию, едва глядя на неё для подтверждения. Конечно же, это была та фотография. На ней Келли было три года, и он сидел на пляже. В то время мама только недавно сделала ему ирокез, и он был похож на незаконнорожденного ребёнка Мистера Ти³. Должно быть, новый стиль увеличил уверенность Келли, потому что он выпятил губы, надул грудь, и его кулаки были крепко прижаты к бёдрам, пока он сердито смотрел на океан. Он напоминал крохотного короля. Или голого короля, потому что Келли был обнажён, и каким бы гордым он ни выглядел, между его ног мало что можно было рассмотреть. Очень мало.

– На улице было холодно! – хмыкнул Келли. – И я тебе сообщу, что я уже повзрослел.

– Келли! – отчитала его мать. Затем захихикала. – Конечно, если ты пошёл в отца, то я не удивлена.

Келли уставился на неё, в потрясении, прежде чем с обвинением посмотреть на Марчелло. – За тобой повсюду следует распутство.

– Это дар, – с улыбкой произнёс он. И указал жестом на другие семейные фотографии на столе. – Такие красивые люди, – сказал он родителям Келли. – Не удивительное, что ваш сын так высоко востребован. А что, возможно, я мог бы заполучить вас всех, как группу. Целая семья супермоделей. Это будет нечто, верно?

Лейша засветилась от комплимента; отец выглядел гордым. Ройал выбрал это время, чтобы закатить глаза и уйти. Келли положил фотографию лицом на стол. Ему хотелось её порвать, но когда он сделал такое в прошлый раз, его мать использовала негативы, чтобы сделать больше копий.

– Всё в порядке? – спросил Келли. – Натаниэль должен был за мной заехать. Почему вместо этого здесь ты?

– Уместный вопрос, – сказал Марчелло. – Натаниэль должен был отвезти тебя на приём, верно?

– К моему протезисту, да. Мне нужно ехать.

– А завтра ты летишь в Германию, верно?

– Ты знаешь ответ, – сказал Келли, чувствуя усталость. – Будет фотосессия в Берлине.

– Хорошо, – Марчелло бросил взгляд на Лейшу. – У него все вещи собраны?

– Все, – она казалась странно эмоциональной, указывая жестом на мужа, который встал и принёс из кухни большой чемодан.

– Что происходит? – спросил Келли.

– Мы отправляем тебя жить на ферму, – подмигнул его отец.

– Боюсь, в Германии тебе нужно быть сегодня, – сказал Марчелло.

– Но мой приём…

– Нет никакого приёма, – перебил Марчелло. – Ну, есть. Только не тогда и не там, где ты ожидал, – он сделал глоток сока, раздувая ноздри, будто жидкость была ему незнакома, но всё равно умудрился проглотить. – Я сделал несколько звонков, и в Германии нашлась маленькая компания под названием «Оттобокк». Когда-нибудь слышал о них?

– Маленькая компания? – Келли безумно хохотнул. – «Оттобокк» всё время появляется в исследованиях, которые я провожу. У них есть компьютеризированные колени, которые называются Си-Лег, и они идеальны для трансфеморальных ампутантов.

– Си-Лег, – произнёс Марчелло, небрежно взмахнув головой. – Ха!

– Ха?

– Ха! – повторил Марчелло.

– Чего ты смеёшься? – спросил Келли.

– Гениум – новейшее слово в науке и последняя технология от «Оттобокк». Как я понимаю, это как сравнивать первое колесо, которое пещерный человек вырезал из камня, с хорошо накаченной шиной Мишлен.

Келли смутно помнил, как читал о протезах нового поколения, но насколько он понимал…

– Их ещё нет в продаже.

Марчелло махнул рукой.

– Я сделал несколько звонков. А теперь, нас ждёт машина с хорошо заполненным баром. Я предлагаю поднять тост за эту счастливую новость, прежде чем мчаться в аэропорт.

У Келли всё ещё оставались вопросы без ответов, но его дом превратился в переполох активности. Его отец нёс багаж на улицу, мать целовала его в щёки и говорила хорошо себя вести, будто он всё ещё был ребёнком. Затем Келли вышел за ними на улицу и увидел лимузин на шесть человек, припаркованный у дома. Одна из дверей была открыта, его брат-подросток опирался на неё, засунув голову в машину. Когда он снова выпрямился, вслед за ним выпрыгнул большой пёс.

Зеро увидел Келли и побежал по дорожке для быстрого приветствия – при этом чуть не сбив Марчелло с ног – а затем поспешил обратно к Ройалу. Это могло означать только одно. Келли подошёл к машине и наклонился, чтобы заглянуть в салон. Там сидел Натаниэль, уже оценивая взглядом, нормально ли Келли отнёсся к такому повороту событий.

– Марчелло хотел, чтобы это был сюрприз, – сказал он.

Келли просто улыбнулся в ответ, потому что по какой-то причине ему хотелось плакать.

Его мать не сдерживала своих рыданий. Она обняла его, затем схватила Марчелло и сделала с ним то же самое. После слёзных прощаний, Келли сбежал в машину, желая тишины, чтобы обдумать всё происходящее. Конечно, была причина, почему монахи не прыгали в заполненные лимузины, когда хотели помедитировать. Келли восхищался салоном, чувствуя, что ездить в такой большой машине излишне. По крайней мере, пока Марчелло не втиснулся рядом с ним.

– Милые люди, – сказал он. – Можно просить водителя ехать?

– Конечно.

Натаниэль поднял руку, чтобы остановить Марчелло.

– Тебе больше ничего не нужно?

– Я готов, – затем Келли задумался и высунул голову в окно, крича своему брату, который как раз дошёл до входной двери. – Ройал, сбегай наверх и возьми мои костыли! – он откинулся обратно на спинку сидения и постучал по своему протезу. – Я ни за что не надену эту хрень на международный рейс.

– С тем же успехом можешь её оставить здесь, – сказал Марчелло. – Скоро она тебе не понадобится.

Келли удалось улыбнуться, но пока они ждали возвращения его брата, он почувствовал растущую тревогу насчёт последствий. Как только он получил костыли, и машина поехала, он реши высказаться, пока не стало слишком поздно.

– Послушайте, это всё очень волнующе, но даже нормальный Си-Лег стоит пятьдесят тысяч. Я не уверен, что покроет моя страховка, особенно, когда я за границей, и…

– Ты будешь тестировать модель Гениум, – перебил его Марчелло. – Практически, ты окажешь услугу «Оттобокк».

– Но разве это бесплатно? – надавил Келли.

Марчелло приподнял бровь.

– В этом мире ничего не бывает бесплатно, кроме душевной боли и смерти. А теперь, на этой счастливой ноте, давайте выпьем. От того сока у меня остался странный привкус во рту. Как бы это описать?

– Здоровый? – предположил Натаниэль.

– Должно быть, – Марчелло явно беспокоила эта перспектива. – К счастью, лечение для большинства недугов можно найти в ведёрке со льдом. Кто ко мне присоединится?

Натаниэль покачал головой.

– Мы говорили об этом. С этих пор ты ждёшь порядочного времени дня, прежде чем начинать пить.

Келли усмехнулся.

– Ты заставляешь его ждать до ужина?

– До ланча, – огрызнулся Марчелло, – но бранч не так далеко, а это практически одно и то же.

– Как только мы доедем до аэропорта, – сказал Натаниэль, – я скажу водителю отвезти тебя на ближайшее собрание анонимных алкоголиков.

– Ты увидишь, что от этого нет пользы, – Марчелло небрежно пожал плечами. – Мне запретили ходить на все подобные встречи, по всей стране.

– Ты несёшь чушь, – сказал Натаниэль, скрестив руки на груди.

– Нет! Меня обвинили в том, что я самый преуспевающий потакатель, которого когда-либо видел мир, на что я ответил, что Иисус опередил меня на несколько тысяч лет.

Натаниэль нахмурился.

– Очень жаль, что его здесь нет, потому что он мог превращать воду – а это всё, что ты получишь – в вино.

Келли толкнул Натаниэля ногой, с умоляющим взглядом. Конечно, может, сейчас было восемь утра понедельника, но сегодня у них была причина праздновать. И предстоял утомительно долгий полёт, во время которого можно поспать. Кто знал, что таит в себе будущее после этого?

Глава 20

Келли никогда особо не собирался в Германию. В начальной школе он познакомился с девочкой, семья которой недавно иммигрировала в штаты. Она казалась совершенно нормальной, за исключением акцента. Келли знал о Берлинской стене и, конечно же, о том, что над земным шаром по-прежнему висела тень Второй Мировой войны. Он помнил, как впервые узнал в школе о Холокосте и увидел такие отталкивающие фотографии, что хотел бы, чтобы такие ужасы не были возможны. Но всё было иначе. Так что помимо ключевых исторических событий и очень дружелюбной третьеклассницы, Келли мало что знал о земле, на которую они прибыли.

Во время полёта над Атлантикой, он представлял страну, основываясь на немецкой практичности и дизайне – гладкие и белые здания, худые и одетые в чёрное люди. Никакой ерунды, только продуктивность и компетентность. Так что когда такси провезло их по центру Берлина к отелю, в первую очередь он заметил нарисованное баллончиком граффити. Мало что не было покрыто хотя бы минимальными примитивными надписями: длинные, каменные многоквартирные дома, занимающие целые кварталы, поезда и трамваи, которые ездили вдоль дорог, дорожные знаки, телефонные будки, автобусные остановки – казалось, всё было помечено самым плодотворным в мире художником. Или художниками, так как граффити варьировались от нелепо любительских каракулей до ошеломительно профессиональных муралов.

Немцы были такими же разнообразными, как искусство. Конечно, Келли заметил несколько сухолицых личностей, которые будто постоянно ели лимон, но ещё увидел панков, прибывших прямо из восьмидесятых, горячих молодых парней, по большей части одетых в популярную модную одежду, и симпатичных девушек в нарядах с барахолки. Женщины средних лет здесь часто обладали андрогинным шармом, а пожилые явно были расположены к прогулкам или велосипедам. Это были просто люди, которых Келли мог отнести в определённые категории. Казалось, большинство людей занимались своими делами, не переживая ни о каком конкретном чувстве стиля.

Ближе к центру Берлина, пейзаж стал намного более гладким. Большинство городов наводили лоск ради туристов, которыми и были Келли и Натаниэль. Их не ждала никакая фотосессия. Это была просто приманка. Их отдых начался сегодня, в отеле, предназначенном для длительного пребывания. Это означало большее пространство вокруг кровати и маленькую, но полностью оборудованную кухню у одной стены. Как бы роскошно это ни было для данного региона, Келли это казалось – как и в большинстве жилых помещений в Европе – сжатым. Не то чтобы он был против, что они с Натаниэлем мешались на пути друг друга. Или, скорее, Натаниэль на него налегал. Может, быстрый душ, а затем…

Он бросил взгляд на Натаниэля, который сидел на маленьком диване и смотрел телевизор. Как и везде, где они останавливались, скоро он начнёт жаловаться, что экран слишком маленький, или что встроенная звуковая система неадекватна, или, хуже всего, что телевизор не настроен должным образом на высокое качество. В настоящее время экран был покрыт разноцветным текстом, как что-то из примитивной компьютерной системы.

– Странно, – сказал Келли. – Что это?

– Без понятия. Должно быть, нажал не на ту кнопку, – Натаниэль смотрел ещё мгновение, а затем застонал. – Это дата в углу, да?

Келли посмотрел на цифры.

– Да.

Натаниэль вздохнул.

– Со мной всегда так.

– Изменение времени? – спросил Келли.

– Ага. Мы улетели в понедельник, прилетели во вторник.

– Это ведь нормально, нет?

Натаниэль посмотрел на него.

– Твой первый приём через тридцать минут.

– У меня даже нет времени на душ?

– Нет.

Келли застонал.

– Ладно. Гадко, но ладно. Я сомневаюсь, что сегодня много чего будет, кроме того, что они сделают слепок моей культи. Это должно быть легко, верно?

– Конечно. Я так полагаю, ты не говоришь по-немецки?

– А кто-то говорит?

Натаниэль приподнял бровь.

– Полагаю, местные.

Келли пожал плечами.

– Значит, нам нужно только прийти потными и уставшими в одну из самых продвинутых технологических компаний в мире и ворчать на примитивном английском, указывая жестами на мою ногу. Или на то место, где должна быть нога.

Натаниэль кивнул.

– Это всё подытоживает.

Келли упал на кровать лицом вниз.

– В таком случае, я не пойду.

– Пойдёшь, – настаивал Натаниэль.

Келли закрыл глаза.

– Перенеси приём или придумай ещё что-нибудь.

– Ты пойдёшь.

Келли проигнорировал это, усмехаясь в подушку. Он почувствовал, как матрас прогнулся, прежде чем его талию обвила рука. Время для объятий? Но нет, Натаниэль подхватил его, вынес в коридор и опустил на ковёр. Через мгновение на пол рядом с ним упали костыли. Затем дверь в номер захлопнулась.

– Двадцать пять минут, и идёт обратный отсчёт, – сказал Натаниэль. – Не заставляй меня тащить твой зад по тротуару. Ты видел, сколько там снега. Вернее слякоти. И нет, мы не едем на такси, так что поспеши.

Келли вздохнул и перевернулся на спину.

– Ты так хорошо ко мне относишься, – сказал он, глядя в потолок. Услышав, как в конце коридора пискнул лифт, он решил, что лучше пойти следом. Особенно потому, что он оставил свой ключ от номера на кофейном столике. Стоял выбор, либо спать в коридоре, либо пойти вслед за красивым мужчиной на холодную берлинскую погоду.

***

На следующее утро, второй день подряд, они стояли у Научного центра Берлина. Келли рукой укрывал глаза от утреннего солнца, раздумывая над зданием «Оттобокк» с более ясной головой. От международных полётов он всегда чувствовал себя немного сумасшедшим, из-за того, что ему редко удавалось поспать больше нескольких неспокойных часов. Он никогда не справлялся хорошо с недосыпом, так что его первое впечатление от здания наверняка было искажённым. Особенно потому, что он помнил здание, телепортированное из будущего – высокое прямоугольное сооружение из толстых белых лент и тёмных окон-волн.

Это впечатление не имело особого смысла, но стоя сейчас здесь, после полноценной ночи сна и с завтраком из отеля в животе, Келли видел, что воспоминание было совершенно правильным. Если архитектура должна была создать ультрасовременный комплекс, реальность превзошла замыслы дизайнеров.

– Мы пришли на полчаса раньше, – сказал Натаниэль.

– Хорошо, – ответил Келли. – Я хочу посмотреть выставку.

Он пошёл внутрь, снова чувствуя, будто ступил на мостик звездолёта «Энтерпрайз». Полированные белые поверхности, круглые изгибы вместо острых углов, и экранные панели повсюду. За регистрационной стойкой справа сидел пожилой мужчина, в тёмном костюме и с морщинами на лице, сильно контрастируя с полированным идеалом вокруг. После короткого разговора им разрешили войти в зону выставки. По большей части там были яркие интерактивные экраны, завлекающие гостей. Натаниэля это притянуло, и он положил руку на плоскую поверхность, которая затем спроецировала на его кисть изображение костей и мышц.

Келли едва обращал внимание, вместо этого подходя к экспонатам с настоящими протезами конечностей. Руки и кисти были достаточно захватывающими, но когда он оказался перед кейсом с настоящим коленом и ногой Гениум, он почувствовал себя ребёнком, который прижался носом к витрине с игрушками.

– Одна из таких ждёт тебя наверху, – сказал Натаниэль, подходя к нему сзади. – Уже почти пора. Идём.

Келли пошёл за ним к лифту, с тоской глядя на лестницу. Он мог подняться по ней, но это их замедлит, а прямо сейчас хотелось спешить. Немцы тоже не теряли времени зря. Келли не мог поверить, что муфту на заказ сделали на следующий же день, а не потребовалось ждать несколько недель, как было дома. Келли понял, что это было почти два года назад.

– Нервничаешь? – спросил Натаниэль.

– Да, – сказал Келли.

Эти слова и близко ничего не выражали. Парни зашли в Экспертно–консультационный центр – как он назывался – и Келли боролся с растущей надеждой, не желая почувствовать боль, когда его нереальные мечты не сбудутся. Экспертно–консультационный центр был таким же современным, как зоны внизу, но практичным, а не ярким. Здесь парней проводили в комнату с поручнями для балансировки, маленьким набором ступенек для тренировки и другими препятствиями, которые обычно не стали бы проблемой ни для кого, кроме маленького ребёнка.

– У тебя злое лицо, – отметил Натаниэль.

– Прости, – сказал Келли, присаживаясь в конце параллельных балок. – Такое бывает, когда я встревожен. Или когда я злюсь, очевидно.

Натаниэль усмехнулся.

– Или в постели, когда ты вот-вот…

– Guten Morgen, господин Филлипс! Господин Кортни! – женщина, которая вошла в комнату, Инга, была едва старше Келли. Её волосы были средней длины, и она не трудилась делать макияж, обладая естественной красотой, которую Келли считал привлекательной. Он развеселился, когда она формально пожала руки им обоим, но стал намного более серьёзным, когда увидел, какой она принесла кейс.

– Это моя нога? – спросил он.

– Да, – ответила Инга. Она, как и все другие немцы, которых он встречал до сих пор, хорошо владела английским языком. Временами она выражалась немного неловко, но не было стереотипного акцента, которым часто награждали киношных злодеев. – Ты готов её примерить?

– Да, чёрт возьми! – сказал Келли.

Инга улыбнулась, кладя кейс на низкий боковой столик. Затем села перед ним на низкий стул на колёсиках.

– Мы начнём с муфты, – сказала она. – А затем, icks tsfy.

Он бросил взгляд на Натаниэля, который пожал плечами. Что бы ни значило «icks tsfy», Инга вчера тоже говорила это. Келли продолжал пытаться разобраться в контексте, но до сих пор значение этой фразы его озадачивало.

Когда Инга надела муфту на его культю, Келли вспомнил маленькую клинику в Остине. Уильям стоял там с подбадривающей улыбкой на лице. Натаниэль был практически на том же месте, стоял в стороне, скрестив руки. Выражение его лица показывало, что он готов что-нибудь сломать, если ничего не получится. От этого Келли хохотнул, отчасти расслабляя нервы.

– Как ощущения? – спросила Инга, потянув муфту.

– Хорошо, – сказал Келли, перемещая вес. – На самом деле, это отлично!

В отличие от муфты, которая у него уже была, эта не поднималась до его зада.

Материал был мягче и удобнее. Это могло измениться, как только он перенес на протез часть веса, но пока…

– Сидит как перчатка!

Инга мгновение была озадачена, затем улыбнулась.

– А! Handshuh.

– Туфля для руки?⁴ – повторил Келли. – Так немцы называют перчатку? Туфля для руки?

– Да, – сказала Инга, улыбаясь в ответ. – В этом есть смысл!

– Наверное, есть, – признал Келли. – Тогда как вы называете брюки? Ботинки для ног?

– Leeder-hosen, – сказал Натаниэль. – Даже я это знаю.

Инга развеселилась.

– Lederhosen, – исправила она, заменяя длинный звук «и» коротким. – Когда говоришь Liederhosen, это звучит как музыкальные брюки. Нормальные брюки называются просто Hosen.

Келли покачал головой.

– Может, нам следует придерживаться английского.

– Я согласна, – с некой долей гордости сказала Инга.

– Почему эта такая короткая? – спросил Келли, глядя на муфту. Она закрывала только его культю, оставляя верхнюю часть ноги свободной. – Муфта, которая у меня была раньше, всегда доходила мне до задницы.

– До задницы? – спросила Инга.

– Эм, это сложно перевести, – быстро сказал Келли. – Я имел в виду, прямо до сюда.

Инга смотрела, как он жестом указал на своё бедро, и выглядела удивлённой.

– У тебя не было поддерживающей муфты? – когда Келли не проявил признаков узнавания, она добавила: – У тебя осталось достаточно ноги, чтобы не нужно было много поддержки. Хочешь увидеть, права ли я?

Келли кивнул. Инга сняла муфту обратно, и Келли с восхищением наблюдал, как она присоединяет ногу. Протез был прекрасным, обманчиво простым на внешний вид, тёмно-серым и напоминающим естественные мышцы икры. Все эти технологии хранились в одном эффективном наборе. Это было настоящее чудо, и если обещания были точными, вскоре эта вещь позволит Келли делать всё, что он мог раньше. Ну, кроме плавания, душа и одной деятельности, по которой он скучал больше всего.

– Готов встать? – спросила Инга.

– Ладно.

Он взялся за поручни, но едва нуждался в них, когда встал. Инга подтолкнула его сделать полшага вперёд. Затем обратно назад. Она блокировала ему дорогу, вытянув одну руку, пока подсказывала, как сгибать колено Гениума. Эта тренировка тянулась долго, Келли хотелось вежливо оттолкнуть Ингу на её стуле на колёсиках, чтобы попробовать ходить по-настоящему.

– Сохраняй терпение, – сказал Натаниэль, читая по выражению его лица.

– Да, – сказала Инга. – Ты должен быть терпеливым. Но я думаю, что ты готов.

Она откатилась в конец поручней. Наконец, получив свободный проход, Келли сделал шаг вперёд, затем ещё один. Сначала он сосредоточенно смотрел вниз, держа руки прямо над поручнями, время от времени прикасаясь к ним. К тому времени, как дошёл до конца, он развернулся, даже не задумываясь. Инга крикнула, говоря ему, как правильно поворачивать, но технология была такой чертовски хорошей, что Келли справился вполне нормально. Он поднял взгляд, пока шёл к другому концу, замечая Натаниэля. Челюсть парня сжималась, его лицо всё больше краснело, и он дышал через нос. Этот здоровяк был на грани слёз!

Келли улыбнулся ему, слишком счастливый, чтобы плакать в этот момент. Он дошёл до конца и развернулся снова. Когда он приблизился, Инга встала, протягивая руки, но отходя от поручней.

– Хочешь попробовать без поддержки?

Келли всё равно едва касался поручней. Без колебаний, он дошёл до их конца. И пошёл дальше. Без костылей, без трости или какой-либо другой помощи, он шёл. Инга встала и оставалась перед ним, идя спиной назад, на случай, если Келли понадобится помощь, но он был в порядке. Настолько, что Инга ударилась спиной в стену.

– Очень хорошо! – со смешком произнесла она. – Ты быстро учишься.

– К концу дня я буду бегать кругами, – пошутил Келли.

– Бегать? – спросила Инга, с удивлённым видом. Затем она увидела его улыбку и снова расслабилась. – Не сегодня. Может, через неделю, можешь попробовать.

Он нахмурился.

– Не на этой ноге. Гениум не поддерживает бег.

– Icks tsfy, – ответила Инга.

– Я не знаю, что это значит.

– Оу! Прости. Нога, которая у тебя, это… эм… Х2.

– Я всё равно не знаю, что это значит, – сказал Келли.

– Нога Х2 разработана вместе с военными США, – Инга подвела его обратно к поручням. – Сейчас она создана для солдат, но в будущем будет и гражданская версия.

– Но ты говоришь, – произнёс Келли, – что я могу бегать на этой ноге. На той, которая у меня сейчас.

Инга кивнула.

– Да. Конечно. Только не сейчас.

– Не сейчас, потому что она не разработана полностью, или…

– Ты должен научиться ходить, – подчеркнула Инга. – Ты должен тренироваться. Как только научишься, ты сможешь бегать с ногой, которая надета на тебе сейчас.

Келли бросил взгляд на Натаниэля, который кивнул в знак подтверждения, всё ещё пытаясь сдерживать свои эмоции. Келли не сдерживался. Впервые за очень долгое время, обе его руки были свободны, чтобы вытереть слёзы радости, которые полились из его глаз.

***

– Мне нужно присесть, – сказал Келли.

Натаниэль посмотрел на него с чем-то близким к беспокойству.

– Всё в порядке?

– Да, просто нормальная усталость.

Они ходили весь день. Келли не мог насытиться. Они гуляли по модным магазинам Кройцберга и ходили вдоль Берлинской стены – или, по крайней мере, вдоль её остатков, на которые глазели туристы. На ланч они съели кебаб из фургончика фаст-фуда, рядом с которым не было столиков. Затем они прокатились по железной дороге через центр города, выходя на случайных станциях, чтобы посмотреть, что обнаружат. Совсем недавно они прошли по многолюдной улице магазинов, где тротуар был так забит, что их толкали толпы людей. Келли почти скучал по излишней осторожности, которую часто зарабатывали ему костыли. Но не особо. Весь день стоять на ногах было замечательно, и сейчас он не хотел ничего больше, чем присесть.

– Давай выпьем пива, – сказал Натаниэль, останавливаясь перед дверью ресторана и вызывая раздражённое ворчание пешеходов вокруг них.

– Звучит хорошо, – сказал Келли, открывая дверь, – но позволь мне заказать, ладно?

– Чувствуешь смелость? – спросил Натаниэль.

– Ага!

Ресторан был тёмным и уютным, освещённый оранжевыми лампами, которые создавали иллюзия света от пламени. Столики и сидения были деревянными, комфорт обеспечивали только тонкие подушки. Келли молчал, пока они садились, не желая, чтобы официант услышал, что они говорят на английском. Конечно же, тот подошёл и положил два меню, исписанных неразборчивым текстом.

– Was zum Trinken?⁵

Что бы это ни значило. Келли произнёс два слова, которые смог связать вместе.

– Tsfy пива.

Официант приподнял бровь.

– Zwei Bier? Welches denn? Pilsner? Hefe?⁶

Келли в ответ смотрел на него.

Официант мгновение молчал, затем взял меню, открыл и постучал пальцем по одному разделу.

– Welches?⁷

Келли опустил взгляд на список названий, выбирая одно со словом «Берлин». Люди всегда хвалили местное пиво, так что он подумал, что это хороший выбор.

Официант наклонился посмотреть и спросил:

– Himbeere oder Waldmeister?⁸

Келли обнадёженно кивнул в ответ.

– Na gut, – сказал официант. – Beides⁹.

К счастью, затем он ушёл, и Натаниэль хохотнул.

– Очень впечатляюще! – сказал он.

– Заткнись, – сказал Келли. – Я справился, разве нет?

– Надеюсь. Кто знает, что ты сказал на самом деле. Может, парень пошёл вызывать полицию.

Келли отмахнулся.

– Тогда хорошо, что у меня нога военного уровня. Наверное, у неё есть секретные боеготовые снаряды, так что не связывайся со мной.

– Я бы не посмел, – сказал Натаниэль с блеском в глазах. – Какие ощущения от ноги? Она так же хороша, как настоящая?

– Практически, – сказал Келли. – Одна из моих мышц в заднице всё время дёргается с той стороны.

– Может, нужно что-то поправить. Скажи завтра врачам.

– Это будет весёлый разговор, – нахмурился Келли. – Слушай, я очень благодарен за всё это…

Натаниэль поднял руку.

– Благодари Марчелло, не меня.

– Определённо поблагодарю, но между нами двумя, я переживаю. Иметь ногу такого калибра – замечательно. Это только первый день, а у меня уже такое чувство, будто мне дали второй шанс на… всё, на самом деле. Но никакого протеза не хватит навечно, и я боюсь того дня, когда этот сломается. Я планирую позвонить в свою страховую компанию, как только мы вернёмся, и открою раздельные сберегательные счета, но если мне когда-нибудь понадобится полностью новая нога, не уверен, смогу ли я её себе позволить. Я знаю, говорят, лучше иметь и потерять, но при таких обстоятельствах для меня невыносима идея вернуться к жизни, которую я знал.

– Всё было так плохо? – спросил Натаниэль.

– Нет, – сказал Келли. – Конечно нет. Авария могла быть намного хуже. День ото дня, я был счастлив. Не знаю, что я пытаюсь сказать, кроме того, что может быть страшно получать желаемое, потому что тогда приходится сталкиваться с мыслью о том, что ты снова это потеряешь.

Натаниэль смотрел на него, слегка хмурясь.

– Я точно знаю, о чём ты.

– Zwei Berliner Weisse, – сказал официант. Он поставил на столик два напитка. – Noch was dazu?¹⁰

Келли инстинктивно покачал головой. Официант ушёл. Это было хорошо, потому что в данный момент Келли было сложно подобрать слова. Вместо кружек они получили комично низкие версии винных бокалов. Пиво – если это вообще было оно – оказалось двух разных цветов. Одно было красным, другое зелёным. Из обоих торчали толстые чёрные трубочки.

– Замечательно, – сказал Натаниэль, – тебе каким-то образом удалось заказать нам клоунское пиво.

Келли смотрел ещё мгновение, после чего рассмеялся.

– Это какая-то шутка, верно? Что-то, что они делают с глупыми туристами, которые считают, что умеют разговаривать на немецком?

Натаниэль пожал плечами и глянул на напечатанное на бокале изображение.

– Похоже на ребёнка, который сидит в пивной кружке. Может, это пиво немцы дают своим детям.

– Это вообще законно?

– В Германии, возможно, законно, – Натаниэль подтолкнул к нему один из бокалов. – Держи. Твоё зелёное. Я подумал, что скорее всего отравлено оно.

– Спасибо, – сказал Келли. Он осторожно отпил из трубочки. Вкус был сладким. Он всё ещё не был уверен, что это пиво, потому что по большей части напиток напоминал какой-то фруктовый сироп.

– Неплохо, – сказал Натаниэль, наполовину осушив свой бокал одним глотком, положив трубочку на стол. – Я не уверен, что хотел бы ими напиться, но отчасти это вкусно.

Келли кивнул и заставил его поменяться бокалами, чтобы попробовать красный напиток.

Натаниэль наблюдал, как Келли взял трубочку из своего старого напитка и использовал её для нового.

– Тебе не о чем переживать, – сказал он. – Если с твоей ногой когда-нибудь что-то произойдёт, ты получишь другую.

– Как? – спросил Келли.

Натаниэль сделал глубокий вдох и покачал головой.

– Я честно не знаю. Но разберусь с этим, несмотря ни на что. Обещаю.

Келли улыбнулся глазами, продолжая пить. Двух крохотных бокалов пива не хватило надолго. Вместо того, чтобы задерживаться и страдать от дальнейшей неловкости с официантом, они воспользовались меню, чтобы узнать, сколько должны заплатить, и оставили деньги на столике.

Не слишком далеко от ресторана располагался универмаг со впечатляющими витринами под названием Ка-Де-Ве. Не самое запоминающееся название, но, наверное, Келли не знал, как произносить его правильно. Он задумался, может быть, немецкие туристы когда-нибудь стояли перед Уолмартом и озадаченно качали головами. Не то чтобы Уолмарт можно было сравнить с таким магазином, так как вошли они в явно элитный бутик.

– Мне нужна новая обувь! – объявил Келли. – И, может быть, хорошая пара джинс. Мне больше не придётся подворачивать одну штанину! О боже! Ты хоть понимаешь, насколько это волнительно?

Даже если не понимал, Натаниэль улыбнулся в ответ. Может, пиво немного его расслабило, потому что пока они поднимались на эскалаторе, он потянулся за рукой Келли. Такое простое удовольствие и манёвр, который был бы сложным ещё вчера. Натаниэль не отпускал его руку, когда они добрались до следующего этажа, и даже когда Келли освободился от этой хватки, чтобы примерить обувь, как только он закончил, Натаниэль снова нашёл его ладонь.

Он был вынужден отпустить руку, когда Келли пошёл в примерочную, чтобы померить чёрные брюки, которые привлекли его внимание. По пути он ещё схватил пиджак. Обе вещи были более облегающими, чем те, которые он обычно находил дома, но Келли это нравилось. Он смотрел в зеркало и чувствовал себя будто во сне. Он только что оделся без сложностей или скаканий на одной ноге. Сейчас он стоял и со стороны выглядел как любой другой человек.

– Ты там закончил? – спросил Натаниэль.

– Иди посмотри, – сказал Келли. Он продолжал смотреть в зеркало, когда занавеска позади него отодвинулась. Натаниэль подошёл ближе, положил руки на бёдра Келли и посмотрел на его отражение. – Что ты думаешь?

– Как всегда прекрасен, – сказал Натаниэль.

– Спасибо, – сказал Келли, – но я имею в виду… Я выгляжу нормальным!

Натаниэль улыбнулся ему через плечо.

– Нормальным? Я так не думаю. Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видел.

Келли хотелось растаять в его руках. Вместо этого он усмехнулся и сказал:

– Ты говоришь так только из-за новой ноги.

Натаниэль покачал головой, не отводя взгляда.

– Сними её и выброси на следующую же свалку, которую увидишь. Мне всё равно. Возвращайся на свои костыли, если это сделает тебя счастливым, или позволь мне носить тебя на руках везде, куда захочешь пойти. Я сделаю ради тебя что угодно, Келли. Абсолютно что угодно, потому что я люблю тебя. Ты это знаешь?

Келли онемело кивнул, слишком шокированный, чтобы отвечать словами.

Натаниэль стал менее уверенным.

– Всё нормально?

Келли вспомнил, что нужно дышать, и развернулся.

– Нормально ли, что я влюблён в тебя до нелепости долгое время?

Губы Натаниэля растянулись в улыбке.

– С каких пор?

– Боже, – произнёс Келли, мысленно возвращаясь назад. – Где-то между вторым и третьим бокалом вина.

– На сборе средств? – спросил Натаниэль. – Так давно? Ого! Должно быть, алкоголь был крепким!

– Это точно, – усмехнулся Келли. – Честно говоря, я не знаю, когда это произошло, но я держал это в секрете, потому что переживал, что…

– Келли, – мягко произнёс Натаниэль.

– Да?

– Мне нужно, чтобы ты перестал говорить.

– Зачем?

Натаниэль усмехнулся, а затем притянул его для поцелуи. Они целовались достаточно долго, чтобы Келли задумался, сможет ли его новая нога подпрыгнуть и обвиться вокруг талии Натаниэля. Прежде чем это произошло, кто-то прочистил горло. Парни повернулись и увидели пожилую немку с приподнятыми бровями, на которой был бейдж универмага. Она многозначительно кивнула на одежду, в которой был Келли.

– Просто проверяем качество, – улыбнулся Натаниэль. – Не переживайте, сегодня я планирую всё это забрать с собой.

Женщина снова окинула взглядом Келли и на английском с лёгким акцентом сказала:

– Хотите, я запакую вам его в подарочную бумагу?

***

К тому времени, как они вошли в свой номер в отеле, они оба стонали, как старики. Натаниэль сел на край кровати, уже сняв один ботинок и носок, шевеля пальцами большой ступни.

– Как приятно, – сказал он. Посмотрев на Келли, он кивнул ему. – Ты сказал, что снимать старую муфту было как разуваться после долгого дня. С этой то же самое?

– Да, – сказал Келли. – Она определённо более удобная, но я не могу представить, каково с ней спать.

Натаниэль снял свой второй ботинок, вздыхая.

– Тогда почему ты всё ещё стоишь там?

– Потому что мне в голову кое-что пришло, – Келли согнул искусственное колено, после чего очень осторожно опустился вниз, перенося на протез свой вес. Затем повторил движение своей настоящей ногой. – Ты хоть представляешь, как долго я не стоял на коленях?

– Это ловко, но ты планируешь провести так всю ночь?

Келли многозначительно посмотрел на него.

Брови Натаниэля взлетели вверх. Пока они опускались, медленно появилась улыбка. Затем он встал и подошёл к Келли с преувеличенно важным видом, отчего они оба засмеялись. Он не остановился, пока его ремень не оказался на уровне глаз Келли.

Ох, как он скучал по этим маленьким удовольствиям! Не то чтобы Келли предстояло увидеть что-то маленькое. Он разобрался с ремнём, затем с пуговицей и молнией, раскрывая выступающий бугор на нижнем белье. Келли схватился за хлопковые брифы и стянул их вниз одним плавным движением, и член Натаниэля в ожидании указал на него. Келли посмотрел вверх и улыбнулся, наслаждаясь этим видом. Он взял в ладонь тяжёлые яйца Натаниэля, осторожно лаская их, а затем потянулся вперёд кончиком языка, чтобы подразнить колечко крайней плоти.

Натаниэль ахнул от удовольствия, кладя руку на затылок Келли и притягивая его ближе. Келли продолжал смотреть вверх, даже когда член Натаниэля заполнил его рот до самого горла. Он избавился от рвотного рефлекса много лет назад, так что в этом проблемы не было. Пока Келли мог время от времени делать вдох, Натаниэль мог использовать его любым подходящим способом. И ему явно этого хотелось, так как в конце концов он поднял Келли под мышки и помог подняться на ноги, чтобы они могли поцеловаться.

Келли воспользовался преимуществом свободных рук, сначала расстегнув свои брюки, а затем сжимая вместе их с Натаниэлем члены, крепко обхватывая и двигая рукой. Глаза Натаниэля были наполовину прикрыты, пока он восхищённо качал головой, будто всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Келли был согласен. Он был счастлив оставаться там, где они находились, но у Натаниэля снова появились свои идеи.

– Раздевайся, – сказал он, отходя, чтобы скинуть остатки своей одежды.

Келли был с голым торсом и сел на кровать, чтобы снять свои брюки, когда Натаниэль опустился на колени, чтобы помочь ему.

– Снимай всё, – сказал он, потянувшись к его муфте. Келли пожал плечами и откинулся назад, позволяя парню сделать эту работу. Избавиться от этого веса было приятно. Оба раздетые, они вместе залезли на кровать, и Натаниэль забрался на Келли сверху, целуя его. Затем потянулся к тумбочке, но остановился, прежде чем открыть её.

Келли кивнул. Сейчас было как никогда подходящее время. Он играл с сосками Натаниэля, пока тот открывал упаковку презерватива. Он потянулся вниз, чтобы погладить эти яйца, пока Натаниэль надевал презерватив. Затем Келли перевернули на живот, и он улыбнулся в подушку, выгибая спину, когда почувствовал между ног холодную смазку. Он закрыл глаза, когда Натаниэль скользнул одним пальцем внутрь, уже думая, что может быть лучше. Но по опыту знал, какой кайф они могли получить вместе.

Когда Келли наконец был готов, Натаниэль устроился над ним и очень осторожно опустился, надавливая, пока не оказался внутри. Он действовал медленно, как и всегда, наблюдая за Келли так внимательно, что тому никогда не приходилось говорить или давать указания. Как только он вошёл до конца, и Келли не стал предупреждающе шипеть, Натаниэль опустил свой вес. Затем, всё ещё находясь внутри Келли, перевернулся вместе с ним на бок.

Это было иначе. Натаниэль обвил его одной рукой, что было мило и нежно, по крайней мере, пока его бёдра не начали двигаться. Затем внутри Келли поднялись все напряжённые ощущения – и физические, и эмоциональные, доводя его до эйфории. Он схватил Натаниэля за руку, прижимая её к себе, отчаянно желая находиться ближе, чем уже было. Натаниэль ответил, сжимая свою хватку настолько, что Келли практически не мог дышать, но ему было всё равно. Келли с радостью отказался бы от кислорода, чтобы продолжать извиваться рядом с этой мускулистой грудью, чтобы эти бёдра продолжали биться о его задницу, чтобы продлить рваное дыхание, которые раздавалось рядом с его ухом.

– Я люблю тебя, – говорил Натаниэль. – Люблю тебя. Уф. Я так сильно тебя люблю!

Отчасти Келли хотелось рассмеяться, так как слова звучали так, будто кто-то смешал типичный трёп из порнофильма с самым сентиментальным возможным диалогом. Но ещё он всё понимал. Он так долго ждал этих слов, возможности сказать их вслух, что ему хотелось сделать то же самое. Но в данный момент ему было действительно трудно восстановить дыхание. Дело было не в том, что накачанный бицепс и предплечье сжимали его торс как питон, или в том, как они оба вытягивали шеи, чтобы целоваться. Внутри Келли росло что-то другое. Натаниэль входил в него как раз хорошо. Келли даже не прикасался к себе, и когда начал всхлипывать, понял, что ему это не понадобится.

– Да? – спросил Натаниэль.

Келли кивнул, не нуждаясь в других сигналах. Натаниэль начал двигаться жёстче, вбивая в его зад, и это всё, что понадобилось, чтобы они оба зашли за грань. Мысли полностью исчезли, когда удовольствие охватило тело Келли, заставляя его содрогаться. Натаниэль крепко держался, теряясь в собственных муках. Затем они оба шумно выдохнули и расслабились. Мышцы Келли таяли как масло на солнце. По тяжести руки Натаниэля он мог сказать, что парень чувствует то же самое. В конце концов, Келли опустил взгляд на простыни и увидел на ткани множество влажных пятен.

– Когда горничная завтра увидит кровать, – сказал Келли, – её хватит удар.

– Это парень, – пробормотал Натаниэль, – и судя по тому, как он оценивал тебя взглядом в коридоре сегодня утром, наверное, он попросит тебя поставить автограф на постельном белье, чтобы вставить в рамку.

– В таком случае, я рад, что забыл повесить табличку «не беспокоить».

Натаниэль поднял голову.

– Я не занимаюсь сексом втроём.

– Поэтому я проснусь пораньше и спрячусь в тележке для белья. Разве это не будет приятным ему сюрпризом?

Келли получил удар подушкой по голове. Оттолкнув её, он сказал:

– Не переживай. Ты для меня единственный. И для заметки… Я тоже тебя люблю.

Натаниэль прижал его ближе, переплетая их ноги и отмечая эти новости засыпанием. Келли мгновение лежал смирно, нежась в замечательности всего этого, прежде чем закрыть глаза и последовать примеру Натаниэля.

Глава 21

«Вокруг меня свистит ветер, приветствуя меня обратно, приглашая снова сбежать в бесконечность. Я набираю скорость, двигая бёдрами, чтобы компенсировать то, что искусственную ногу заносит вправо. Я пошатываюсь на высокой скорости, подскакивая на дорожке как резиновый мячик, и ветер смеётся... но не издеваясь. Этот звук радостный, потому что мы снова вместе, ветер и я, спешим сквозь пространство. Я тоже смеюсь, когда дорогу мне перебегает пёс, чуть не сбивая меня с ног. Я наблюдаю, как он мчится по дорожке впереди, резко останавливаясь, прежде чем побежать обратно к нам. И это лучшая часть. Мы. Не только я и мой стихийный друг, а настоящий компаньон, который бежит рядом со мной и хмурится на своего пса. Затем он смотрит на меня, вытирает пот со лба и улыбается».

Ступня Келли приземлилась неправильно – иронично, биологическая ступня – и он споткнулся и полетел на землю. Остановившись, Келли оказался на спине. Затем рассмеялся. Зеро поспешил несколько раз его облизнуть, после чего умчался обратно. Вскоре большая фигура заблокировала солнце.

– Ты в порядке? – спросил Натаниэль.

– Думаю, поцарапал колено, – сказал Келли, указывая на свою искусственную конечность.

Натаниэль покачал головой.

– Лучше надейся, что нет, потому что мы не поедем обратно в Германию за другим. Не раньше, чем там растает снег.

Он протянул Келли руку скорее из вежливости, чем из необходимости. Он знал, что Келли теперь может подняться сам. Встав, Келли повернулся направо, позволяя солнцу снова согреть его. Вернуться в Остин было приятно, особенно сейчас. Они стояли на стадионе его старой старшей школы, что казалось практичным выбором, так как дорожки были мягче и меньше навредят ему при падении. Но пробежки здесь имели ещё одно неожиданное преимущество. Келли чувствовал, что вернулся в место отчаяния, чтобы завоевать его триумфом.

– Продолжай так улыбаться, и люди подумают, что ты сошёл с ума, – сказал Натаниэль.

– Мне плевать, – ответил Келли. – Это было слишком чертовски хорошо. Готов к большему? Я тебя обгоню!

Натаниэль провёл пальцами по своим влажным волосам.

– Только если ты пообещаешь замедлиться.

– Это было ничто. Только подожди, пока я получу свой беговой протез. Тогда ты увидишь настоящую скорость.

– Я бы лучше увидел фаст-фуд, – Натаниэль проверил свои часы. – Время ланча уже прошло.

– Копи аппетит, – сказал Келли, неохотно уходя со стадиона туда, где поставил треногу и камеру. – На вечеринке будет куча еды.

– Разве это не вечером?

– Нет, всего лишь через несколько часов.

Камера сделала ещё один автоматический снимок, прежде чем Келли отключил её.

– Немного рановато для вечеринки, – сказал Натаниэль, наблюдая за его работой.

– Это день рождения.

– Чей? Детский?

Келли протянул ему сложенную треногу.

– Боже, расслабься, мистер Ночная жизнь! Днём тоже многое происходит, знаешь ли. И для заметки, это день рождения Лейна. Он мой друг из молодёжной группы.

– Молодёжная группа. Для подростков.

– Да. Тонны и тонны подростков, которые жаждут впервые с тобой познакомиться. Приготовься. Возможно, тебе придётся всех катать на спине.

– Похоже на действительно крутую вечеринку, – проворчал Натаниэль. – Суперкруто.

Келли был уверен, что так и будет. Вернувшись в квартиру Натаниэля, они приняли душ и оделись, Келли не терпелось снова выйти на улицу. Он представлял, что вечеринка будет в достроенном подвале с тусклым освещением и гремящей музыкой. Но когда они подъехали к дому, и родители Лейна провели их на задний двор, у Келли отвисла челюсть от того, что он там увидел. Столы, скамейки и впечатляющий буфет, стоящий с одной стороны. Это было нормально, но остальной двор был занят надувным монстром, внутри которых обычно прыгают дети. Этот был промышленных размеров, разноцветный и в форме мультяшного замка. Келли бросил взгляд на Натаниэля, который покачал головой и фыркнул.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – сказал Лейн, подходя к ним с широко раскрытыми руками. – Как мило с вашей стороны прийти сюда в особенный для меня день. Очень особенный день.

– Восемнадцать – это то ещё достижение, – сказал Келли.

Но Лейн больше не обращал на него внимание. Вместо этого он заметил Натаниэля, останавливаясь, чтобы окинуть его взглядом сверху донизу, прежде чем подойти ближе для объятия.

– Так приятно наконец с тобой познакомиться! Мы слышали так много замечательных вещей, некоторые и о тебе. Ещё раз, как тебя зовут? Ох, это не важно. Ты такой тёплый!

– Хорошо, – сказал Келли, оттягивая его за одну руку. – Отпусти его. Серьёзно.

– Ладно, – сказал Лейн. Он повернулся, чтобы обнять Келли, после чего до него наконец дошло. – О. Мой. Бог!

Келли слегка станцевал.

– Больше никаких костылей!

Лейн закрыл рот обеими руками. Затем схватил Келли за руку и потащил вперёд.

– Смотрите все, кто стоит на обеих своих ногах!

Почти все присутствующие были из молодёжной группы, что означало, что они были практически семьёй. Келли несколько месяцев не ходил на встречи, но видеть всех было приятно, как и их реакции. Большинство людей улыбались, несколько выглядели эмоционально, и когда Лейн начал хлопать, все присоединились.

– Спасибо, – сказал Келли, жестом призывая их к тишине. – Я просто хочу, чтобы вы все знали, что это невероятно бесцеремонно – так привлекать внимание к моей инвалидности, даже если теперь у меня есть потрясающая бионическая нога. Вы все ужасные люди.

Ответом ему послужили стоны, развёрнутые спины и несколько средних пальцев. Ах, они так хорошо его знали!

– Думаю, это просто сказка, – сказал Лейн, беря под руки его и Натаниэля, направляя их в сторону вечеринки. – Кстати говоря, вы принесли мне подарок?

Натаниэль поднял длинную коробку в подарочной упаковке.

– Ты имеешь в виду бутылку, пить из которой тебе нельзя ещё ближайшие три года?

– Именно её! – сказал Лейн, отпуская их и выхватывая подарок. – Это должно всё оживить!

Келли кивнул в сторону надувного замка.

– Ты захочешь дважды подумать, прежде чем давать людям напиться и толкать их в свой бассейн с шариками.

– Это не бассейн с шариками, – сказал Лейн, махая ресницами. – Это воздушный замок, и пока что это мой самый оригинальный план. Только представь, как я и симпатичный парень прыгаем в этой штуке, сталкиваясь друг с другом и лапая друг друга, пока он не падает на меня сверху и... ну, дорисуй собственную картину.

Келли усмехнулся.

– Так кто этот везунчик?

Лейн кивнул в один угол двора, где тусовались три парня. Келли не узнавал ни одного из них. Двое были смуглыми и с чёрными волосами. Если он не ошибался, это были близнецы. С ними болтал долговязый парень с бледной кожей и тёмно–рыжими волосами.

– За которым ты бегаешь? – спросил Келли.

– Подойдёт любой из них, – сказал Лейн. – Или все они. Я ищу запасные варианты. Подумал утроить шансы, пригласив сюда всех троих.

– Они из молодёжной группы? – спросил Келли.

– Они из-за границы, – с гордостью сказал Лейн. – Боже благослови интернет!

– Я голодный, – проворчал Натаниэль.

Келли нежно похлопал его по руке.

– Если ты меня простишь, я должен покормить своего зверя.

Лейн довольно улыбнулся.

– Веселись, везучий ты ублюдок.

Келли повёл Натаниэля к буфету, останавливая его перед фаршированными яйцами и гигантской миской картофельного салата. Это заняло его достаточно, чтобы Келли мог сходить пообщаться с людьми, которых в последнее время не видел, и с одним, которого видел часто.

– Вы замечательно выглядите вместе, ребята, – сказала Бонни, тяжело вздохнув. – Клянусь, выглянуло солнце, когда вы двое сюда приехали.

– Снова ссоришься с Эммой?

– Ты её здесь видишь? – спросила Бонни, больше с грустью, чем со злостью.

Келли поморщился.

– Прости. Уверен, у вас всё наладится.

– Нет! – сказала Бонни. – Я вернулась на охоту, ищу свою следующую великую любовь. Это может быть кто угодно, даже ты. Хочешь поцеловаться?

– Серьёзно?

Плечи Бонни опустились.

– Нет. Я совсем не забыла о ней.

– У вас двоих всегда были свои взлёты и падения, – осторожно произнёс Келли.

– В смысле?

– Ты бывала в таком положении раньше, и тебе удалось вернуться в её милость.

– Это правда, – она немного оживилась. – Ты когда-нибудь замечал, что когда одному из нас везёт в любви, то другому не везёт?

Келли рассмеялся.

– Похоже на то.

– Так что мои ссоры с Эммой означают, что у вас с Натаниэлем всё хорошо.

Келли счастливо кивнул.

– Ты уже использовал слово на «б»?

– Бойфренд? – спросил он. – Абсолютно.

– И?

– Он отнёсся к этому нормально. Когда я только сказал это, он так медленно и дерзко улыбнулся, что всегда сводит меня с ума. Конечно, это было отчасти отвратительно, потому что я говорил по телефону со своей мамой, но я повесил трубку и...

– У меня разбито сердце, – напомнила ему Бонни.

– Прости, – сказал он. Затем, с большей скромностью, добавил: – Да, у нас всё довольно хорошо.

Она в шутку ударила его в плечо.

– Я счастлива за тебя. Серьёзно.

– Спасибо.

– Собирайтесь вокруг, мои драгоценные гости! – крикнул Лейн. – И несите с собой эти певческие голоса, потому что уже пора!

Все собрались вокруг торта с горящими свечками, спели обычную песню и смотрели, как Лейн театрально чешет подбородок, пытаясь решить, какое загадать желание. Как только задул свечки, он явно чего-то ожидал.

– Сработало? – произнёс он. – Вы все безумно в меня влюблены?

– Да, – покорно простонали они.

Лейн остался доволен, оглядываясь вокруг. Затем застыл, его лицо наполнились притворным ужасом.

– Мой прекрасный замок! – воскликнул он. – Он сдувается!

Келли повернулся, стараясь не засмеяться, когда увидел, что одна из разноцветных башен упала как пенис импотента. По какой-то причине замок медленно сдувался.

– Это хуже Гинденбургской катастрофы! – сказал Лейн, спеша вперёд. – О, человечество!

– Мотор насоса всё ещё работает, – пробормотал стоящий рядом Натаниэль. – Наверное, соединение ослабло.

– Думаешь, ты сможешь это исправить? – спросил Келли.

Натаниэль надул свою грудь.

– Я постараюсь.

– Лучший бойфренд в мире, – Келли улыбнулся ему вслед, пока Натаниэль пошёл обследовать ситуацию. Затем развернулся обратно к торту. Гости всё ещё оставались поблизости, глядя на угощение голодными взглядами. Желая предотвратить вторую катастрофу, Келли решил разрезать торт, пока не сформировался злой бунт. Пока он раскладывал кусочки на бумажные тарелки и раздавал их, толпа начала редеть. Он решил оставить несколько запасных тарелок, чтобы Лейну не пришлось позже делать эту работу. И ему самому нужна была тарелка для себя. И для Натаниэля.

– Я тебя узнаю, – произнёс незнакомый голос.

Келли поднял взгляд и обнаружил перед собой одного из близнецов. Его глаза были цвета какао, смуглая кожа подсказывала, что он может быть латиноамериканцем. Его зубы были ярко-белыми, пока он улыбался Келли. Келли машинально улыбнулся в ответ. Кто бы это ни был, парень был милым.

– Не думаю, что мы встречались, – сказал Келли.

– Нет, но ты у меня на стене.

Келли позволил себе слегка побеспокоиться.

– Прости?

– Ты модель, верно? – произнёс парень. Он протянул руку. – Я Рико.

Келли положил нож для торта, чтобы пожать ему руку.

– Я Келли.

– Келли Филлипс! – Рико сжал его руку крепче. – Я прав, да?

– Да, – сказал Келли, осторожно отстраняясь. – Ты меня узнаёшь?

– Как я сказал, ты висишь у меня на стене, – улыбка Рико была кривой. – Я вешаю рекламу горячих парней из журналов. На самом деле, на стене твоих снимка два.

– Что за снимки?

– На одной ты пастух. Другая прямо сейчас меня немного пугает, потому что там ты сидишь перед тортом, будто у тебя день рождения.

Келли опустил взгляд на тарелки, полные торта, и рассмеялся.

– Для меня это не норма, честно. Модельный бизнес и глазурь не очень хорошо сочетаются.

– Эй, я хотел спросить тебя об этом, – сказал Рико. – Что ты думаешь? – он задрал свою майку спереди, показывая точёные шесть кубиков пресса, гладкую кожу, светло-коричневые соски, очаровательный пупок и хорошо подкаченную грудь.

Взгляд Келли метнулся по всему этому, прежде чем ткань снова упала, пряча вид.

– Эм, – ответил он.

– Я хочу быть моделью, – объяснил Рико. – Думаешь, у меня есть всё необходимое?

– Тебе понадобится не только хорошее тело, – сказал Келли. – Ты должен быть терпеливым. Фотосессии бывают выматывающими, и некоторые люди более фотогеничны, чем другие, не важно, как хорошо они выглядят в реальной жизни. Ты когда-нибудь работал с профессиональным фотографом?

– Нет, – сказал Рико. – Подумал, что надо прийти в лучшую форму, прежде чем пробовать что-то такое. Так ты думаешь, это весёлая работа? Ты путешествуешь и всё такое, верно?

– Мне нравится, – сказал Келли, снова переключая внимание на торт, – но это определённо не для всех.

– Просто мой брат говорит, что я слишком уродливый.

Келли нахмурился, отрезая очередной кусок торта.

– А вы разве не одинаковые?

– Для большинства людей, да, но мы видим разницу.

– Ну, не слушай его, потому что ты прекрасен. На самом деле, я могу дать тебе контакты парня, который всегда ищет свежие таланты.

– Ты действительно считаешь меня прекрасным?

Келли поднял голову.

– Не удивляйся так. Никто раньше не говорил тебе этого?

Зубы Рико выделялись на его коричневой коже.

– Ну, да, но я не модель. Не такой, как парни у меня на стене.

Келли посмотрел на полуприкрытые глаза, самодовольную улыбку, и быстро переключил внимание обратно на торт. Пора было невзначай упомянуть о своём бойфренде и охладить пыл поклонника. Прежде чем он смог заговорить, Рико начал первым.

– У тебя что-то на лице. Вроде глазури.

Келли поднял взгляд, вытираясь.

– Где?

– Прямо здесь.

Рико протянул руку, будто чтобы помочь ему, но положил её на затылок Келли. Через долю секунды их губы столкнулись. Келли почувствовал язык, пытающийся протолкнуться в его рот, прямо перед тем, как Рико отдёрнули с такой силой, что Келли дёрнулся вперёд. У него всё ещё кружилась голова от замешательства, когда он увидел, что Рико упал на землю. Затем массивная фигура Натаниэля обрушилась на парня сверху, и видны были только ноги Рико, как когда дом Дороти упал на Злую ведьму Востока.

Натаниэль замахнулся, готовясь ударить, и перед глазами Келли промелькнуло видение полицейских машин, свидания в суде и времени в тюрьме. Он дёрнулся вперёд и смог ухватиться за бицепс Натаниэля, как раз перед ударом. Келли был не в силах сдержать его полностью, но замедлил достаточно, чтобы Рико смог увернуться. Этот ублюдок поблагодарил его за это спасение тем, что ударил в подбородок Натаниэля. Теперь Келли хотелось перебраться через Натаниэля и избить Рико самому. Он отпустил Натаниэля, который не стал терять времени и разбил Рико нос. Если бы этот парень выкрутился, Келли намеревался выцарапать ему глаза.

Бонни резко затормозила, падая на колени, одной рукой толкая Рико вниз и поднимая другую, чтобы разнять их.

– Прекратите! – сказала она с широко раскрытыми глазами. – Бросьте, парни. Вы не хотите этого делать!

Она была права. Келли потянул Натаниэля за плечи, поднимая на ноги, в то время как Бонни продолжала держать Рико на земле. Вскоре подбежал Лейн, присаживаясь на корточки рядом с ним.

– Мой бедный Рико! – воскликнул он. – Что вы с ним сделали, чудовища? – он театрально подмигнул им, после чего нагнулся над Рико и промокнул его лицо салфеткой. – Не переживай, малыш, я позабочусь о том, чтобы они тебя больше не трогали.

– Полагаю, нам пора, – сказал Келли, оттаскивая Натаниэля, которому всё ещё явно хотелось жестокости. – С днём рождения, Лейн. Прости за всё это.

Лейн положил руку на щеку Рико и отвернул его голову в сторону, чтобы одними губами проговорить:

– Ты гений! – а затем вернулся к суете над своим пациентом.

Лишь бы он был счастлив. Келли потянул Натаниэля за боковые ворота, вместо того чтобы идти через дом. Он переживал, что кто-нибудь вызвал полицию, и хотел уйти раньше их приезда. Отпустив руку Натаниэля, Келли потянулся за его ладонью, но оказался отвергнут.

Келли в шоке уставился на него.

– Ты ведь знаешь, что я не хотел его целовать, верно?

Натаниэль просто оставался сердитым, идя к машине.

– Я поведу, – сказал Келли, спеша за ним. – Ты сейчас слишком эмоциональный.

Натаниэль достал из кармана ключи и бросил ему. Они всё ещё не разговаривали. Может, это было к лучшему. Им обоим нужно было сначала успокоиться. Как только они приедут домой, они обсудят это и во всём разберутся.

Но когда они вошли в квартиру, Натаниэль пошёл прямиком в спальню и закрыл за собой дверь. Зеро постучал лапами по деревянной поверхности, а затем в замешательстве поднял взгляд на Келли.

– Полагаю, остались только ты и я, – сказал Келли. – Идём.

Вместе они вышли на улицу, чтобы Зеро мог разобраться со своими делами. Когда они вернулись, спальня по-прежнему была закрыта. Они могли только отступить в гостиную и сесть на диван, ожидая, когда закрытая дверь снова откроется для них.

***

Небо потемнело, прежде чем Натаниэль вышел из спальни. Келли был на кухне, готовил ужин, потому что его мать всегда настаивала, что большинство проблем в мире можно решить поджаренным сэндвичем с сыром и тарелкой томатного супа. Он надеялся, что запах выманит Натаниэля, а если нет, когда он будет готов поесть, он сможет помакать свой холодный сэндвич в горячий суп и немного его согреть. Зеро подскочил, когда дверь спальни скрипнула, и пошёл за Натаниэлем на кухню, виляя хвостом.

– Голоден? – спросил Келли.

Натаниэль покачал головой, его глаза были красными, то ли от слёз, то ли от сна.

– Нам нужно поговорить.

– Хорошо, – Келли выключил конфорки и убрал сковородку на холодное место. Его собственный аппетит исчез сейчас, когда он столкнулся с неизвестным. Они сели друг напротив друга за обеденным столом, Келли хотелось защититься. – Я не целовал его. Я просто разговаривал с этим парнем, когда он практически напрыгнул на меня.

– Я знаю, – сказал Натаниэль. – Я видел.

Келли сморщился.

– Тогда почему ты всё это время сидел в своей спальне, закрывшись?

Натаниэль разорвал зрительный контакт.

– Это было больно. Видеть, как тебя целует другой человек... – он покачал головой. – Ты не представляешь, какую боль это мне причинило.

– Прости, – сказал Келли. – Поверь мне, когда я говорю, что мне это тоже не понравилось.

– Это не твоя вина, – твёрдо сказал Натаниэль. – Поэтому всё так запутанно. Когда я начал влюбляться в тебя, я знал, что кому-нибудь может быть больно, но обещал себе, что это не я причиню тебе боль. И я верил, что ты будешь изо всех сил стараться не причинить боль мне. Сегодня это доверие не разрушилось. Ни один из нас не виноват, и всё же, мы всё равно обожглись, потому что любим друг друга.

– Это верно, – сказал Келли. – И это отстой. Мы ничего не можем с этим поделать, так что должны вместе поужинать, поливая грязью того парня. Или ты действительно позволишь чему-то такому глупому разделить нас? – Натаниэль встретился с ним взглядом, чего было достаточно, чтобы кровь Келли застыла. – Лучше скажи мне, что ты думаешь, – сказал он, слегка дрожащим голосом. – Сейчас же!

– Это повторится снова, – сказал Натаниэль. – Даже если нам удастся не причинить боль друг другу, в конце концов, одному из нас всё надоест, или наскучит, или кто-нибудь другой встанет на пути. Может, это будет не специально. Может, я понадоблюсь своей маме, когда она постареет, и мне придётся уехать к ней...

– Я уеду с тобой, – сказал Келли.

– ... или, может быть, один из нас умрёт молодыми, или, может быть, ты разлюбишь меня, потому что эмоции нельзя контролировать. Или, может быть, мы дойдём до точки, когда захотим причинить боль друг другу. Я знаю, сейчас это тяжело представить, но со временем отношения станут только сложнее.

– Значит, нам лучше их избегать? – огрызнулся Келли. – Зачем ты вообще выходишь из дома? Почему ты не боишься постоянно, что тебя собьёт машина или подстрелит какой-то случайный псих?

Натаниэль выдохнул.

– Раньше со мной никогда этого не было. Пока я не влюбился в тебя. Теперь мысль о том, что тебе больно, даже если только из-за того, что больно мне... Я ненавижу это. Я не хочу причинять тебе боль, но причиню сейчас, потому что если буду ждать дольше, будет хуже, чем ты можешь себе представить. Чем дольше мы это продолжаем, тем сильнее боль.

– Ты убьёшь меня, – произнёс Келли, его руки дрожали. – Это не драматичная угроза. Я не покончу с собой и ничего такого, но если ты сейчас меня бросишь, это убьёт меня. Настолько сильно я тебя люблю.

Натаниэль сжал челюсть и отвёл взгляд, в его глазах собирались слёзы.

– Ты должен довериться мне. Это к лучшему.

– Ты мне что-то не договариваешь, – сказал Келли. – В чём дело? У тебя ВИЧ? Какая-то смертельная болезнь?

Натаниэль устало покачал головой.

– Нет.

– Что-то другое. Это явно связано с твоим прошлым. Если ты собираешься меня бросить, то хотя бы расскажи мне. Пожалуйста!

– Это ни на что не повлияет, – сказал Натаниэль. – Люди не должны быть вместе таким образом. Я знаю, общество давит с этой мыслью, но это неверно. Мы счастливее по одиночке. Мы сильнее. Особенно ты. Если ты уйдёшь от меня, это тебя не убьёт. Я с самого начала никогда не был тебе нужен.

– Я не уйду от тебя! – сказал Келли. – И не говори, что мне нужно, или что я чувствую. Я не был счастливее до того, как встретил тебя. У меня всё было в порядке, но с того первого дня, который мы провели вместе, когда бегали по Остину и пытались выяснить, как спланировать что-то спонтанное... – его голос надломился. – Ты не будешь говорить мне, что я чувствую.

– Ладно, – сказал Натаниэль, напрягая челюсть. – Тогда я сделаю это ради себя. Я не могу снова пройти через это.

– Через что? – крикнул Келли. Ему хотелось плакать от одного лишь раздражения. Он не понимал, что происходит.

– Люди меняются, – сказал Натаниэль. – Это нельзя исправить. Сейчас мы любим друг друга, но ты только начинаешь и не понимаешь, сколько душевной боли за углом. И я признаю это. Мне страшно потерять тебя или причинить тебе боль, и миллионы других сценариев не дают мне уснуть по ночам. Я трус и, может быть, просто сумасшедший. Я знаю только то, что больше не могу с этим справляться.

– Можешь, – сказал Келли. – Ты чертовски сильный. Я знаю, что ты можешь с этим справиться!

– Ты тоже не можешь говорить мне, что я чувствую, – мягко произнёс Натаниэль. – И ты ошибаешься. Я не сильный. Я больше так не могу. Не могу и не буду.

Келли спорил с ним. Он не примет «нет» за ответ, не позволит всему так закончиться. Вечер затянулся. Еда остыла в кастрюлях и сковородках, полночь наступила и прошла, а Келли продолжал говорить, пока не сорвал голос, и глаза не заболели от слёз. Но это было не важно. Натаниэль действительно был сильным. Таким сильным, что несмотря на то, как сильно Келли пытался сломить его, забраться на эту стену и дотянуться до него, ничего не получалось. В конце концов Натаниэль перестал отвечать. Он просто скрестил руки на груди и смотрел в сторону. Келли продолжал бороться, но когда твоего оппонента нельзя сдвинуть, и он даже не бьёт в ответ...

Он встал из-за стола, голод разрывал его желудок, голова болела, но этот дискомфорт был ничем, по сравнению с болью в его груди. У Келли было такое чувство, что ему разрезали сердце, и любовь вытекала, будто чтобы потушить адское пламя, угрожающее спалить их обоих до пепла. Он никогда не знал, что может чувствовать такое, что это может выливаться из него, вызывая агонию, но не ослабляясь, не заканчиваясь. Бесконечно. И так чертовски болезненно. Натаниэль был прав. Это было больно. Хуже, чем Келли когда-либо боялся, и плохо было то, что человек, к которому он обычно бежал за комфортом, за защитой, сидел прямо перед ним. Неприкасаемый. Неохотный.

Впервые эти карие глаза не сияли. Крепкий лоб потерял свою гордость. Вместо этого Натаниэль выглядел истощённым, и Келли был вынужден задуматься, был ли он тоже разбит, только его чувства не были бесконечны. Может, его любовь остановилась и высохла, из–за чего он выглядел таким бледным и потрясённым. Келли попытался ещё раз. Последняя мольба. Которая тоже ужалит, просто показав, что в конце концов в Натаниэле ничего не осталось.

– Это будет больно, – сказал Келли. – Намного больнее, чем прямо сейчас, намного больнее, чем ты представлял. потому что я знаю, как сильно люблю тебя, и чувствовал, как сильно ты любишь меня. Сбывается твой худший кошмар, начинаясь прямо сейчас, если только ты не рискнёшь пойти в будущее со мной.

Когда Натаниэль всё равно не ответил, Келли заставил себя успокоиться. Судорожно вздохнув, он заставил свой пульс выровняться. Этого не произошло, но руки перестали дрожать. Келли использовал их, чтобы наклониться и погладить шерсть Зеро. Затем подошёл к кухонной тумбочке, взял свой телефон и пошёл к двери из квартиры. Он ждал перед ней, с одной последней ниточкой надежды, пока она не разорвалась полностью. Затем развернулся спиной, открыл дверь и вышел. Пока шёл, казалось, будто он оставляет позади частичку себя, но на этот раз не будет никаких искусственных заменителей. То, что Келли потерял этой ночью, нельзя было заменить.

***

– Я хочу его вернуть.

– Я знаю, – сказала Эллисон. Она сидела не напротив него, а рядом, на диване, повернув ноги в его сторону и накрыв его руку своей. Она слегка сжала его ладонь. – Мне жаль.

Келли с надеждой посмотрел на неё.

– Ты знаешь, что делать, верно? Ты понимаешь людей.

– Да, – сказала она, почти неохотно. – Но я не могу помочь тому, кто не хочет принимать помощь. Я не больше тебя знаю, через что проходит Натаниэль.

– Ты могла бы поговорить с ним.

– Если он открыт этой идее, я была бы счастлива. Можешь свободно дать ему мой номер.

Келли опустил взгляд на ковёр.

– Я приходил туда два раза после той ночи.

– Как всё прошло?

– Он не открыл дверь. Я знаю, что он был там, потому что его машина стояла на парковке. Он полностью закрылся от меня, но, может быть, если я отправлю ему твой номер сообщением... Или ещё лучше, ты могла бы позвонить или заехать. Иногда легче говорить с незнакомцем. Если ты сможешь до него достучаться, я подумал, может быть...

Эллисон похлопала его по руке и встала. Она вернулась на своё обычное место, и Келли мог понять, что она намерена говорить по делу.

– Ладно, – сказал он. – Я не могу ожидать, что ты решишь все мои проблемы. Прости. Но, пожалуйста, скажи, что мне делать.

Эллисон посмотрела на него.

– Я хочу, чтобы ты послушал, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты слышал, что я скажу, и на этот раз хочу, чтобы ты об этом подумал. Не отмахивайся и не спорь. Понял?

Он кивнул.

– Тебе нужно уйти, – сказала она. – Пусть между тобой и Натаниэлем будет как можно больше дистанции. Дай себе пространство, необходимое для того, чтобы собрать свою силу и держать сердце открытым, потому что это только вопрос времени, когда ты встретишь какого-нибудь красивого парня, который захочет полюбить тебя в ответ.

– Я не хочу этого другого парня, – сказал Келли, качая головой.

– Ты его ещё не встретил, – сказала Эллисон. – И я думала, ты обещал хотя бы подумать над тем, что я говорю. Какова альтернатива? Даже если ты упросишь Натаниэля вернуться в отношения, это только вопрос времени, прежде чем один из вас снова испытает боль. Это совершенно нормально, но по какой-то причине он не может справиться. Мы не можем его изменить и не можем контролировать внешний мир, так что тебе нужно двигаться дальше.

Келли оживился.

– Ты говоришь, что я должен вести себя так, будто двинулся дальше. Так он не будет чувствовать давления.

Эллисон наклонила голову.

– По закону, я не могу тебя ударить. Но могу позвонить твоей матери и попросить её сделать это за меня.

Келли ссутулился на диване.

– Я не хочу двигаться дальше.

– Хочешь, – сказала Эллисон, – потому что в настоящем моменте счастья нет. Ты можешь хотеть повернуть время вспять и снова быть с ним, но не хочешь навечно застрять в этой колее, так ведь?

– Так, – признал он.

– Ты через многое прошёл, – сказала Эллисон. – Подумай о том, как далеко ты зашёл, сколько всего пережил.

Джаред, Уильям, авария, вся ерунда с Джейсоном, карьера модели и Натаниэль... Все это произошло так быстро, что между этими моментами некогда было вздохнуть.

– Может, пора сосредоточиться на себе, – сказала Эллисон. – Совсем ненадолго. Найди свои силы, научись снова быть свободным. Всё остальное может подождать. Поверь мне.

Келли смотрел на неё, опасаясь предложения. И ещё он был немного заинтригован. Келли однажды завидовал Уильяму, когда тот сделал то же самое, оставив позади всё, что любил. Теперь Келли жалел, что они потеряли связь. Как у него сложилась жизнь? Пожалел ли Уильям о своём решении? Возможно, нет, иначе вернулся бы в Остин. Вместо этого он каждый день проживал новое приключение.

И всё же, как Уильям мог не жалеть, что бросил Джейсона, даже если на время? Заполучить того, кто любит тебя так полностью, а затем осознанно решить отделиться от этого человека. Одной мысли о том, чтобы попрощаться с Натаниэлем, отвернуться спиной ко всем воспоминаниям, которые они создали вместе, и ко всему потенциалу, который Келли всё ещё чувствовал, было достаточно, чтобы его горло болезненно сжалось. Но какой у него был выбор? Приходить к квартире Натаниэля ночь за ночью, со жгучими слезами на глазах стуча в дверь, которая не откроется? Келли всё равно будет больно. Он мог чувствовать такую же боль, сидя в той же спальне, где тосковал по Джареду, где сожалел обо всём, что произошло с Уильямом, и где сейчас горевал по Натаниэлю. Или он мог уйти, влиться в мир и посмотреть, что ещё тот может ему предложить.

– Возможно, поможет короткий перерыв от модельного бизнеса, – говорила Эллисон. – Проведи немного времени дома или съезди на выходные на Мексиканский залив.

– Дальше, – сказал Келли.

– Прости?

Келли сглотнул поднимающиеся эмоции. Он очень осторожно подумал над этим и кивнул. – Я поеду намного дальше границ Техаса. Мир большой. Почему бы не потеряться в нём, пока я пытаюсь найти себя? Это сумасшествие?

Эллисон на мгновение посмотрела на него и улыбнулась.

– Это помогло другим моим знакомым.

***

В романтических фильмах люди часто стоят перед воротами аэропорта, ожидая посадки на свой рейс, прямо как Келли делал сейчас. Где-то далеко его отрешённый возлюбленный будет спешить через пробки в аэропорт. Как только приедет, он будет практически перепрыгивать толпы, чтобы вовремя добраться до ворот и доставить самое важное сообщение или в последнюю минуту признаться в любви. Очень жаль, что такого больше не происходило, если вообще когда-то бывало.

Келли попрощался со своей семьёй как раз перед проверкой безопасности. С лиц его родителей не сходило беспокойство. Ройал плакал. Несколько вещей были более болезненны, чем то, как шестнадцатилетний парень боролся со своими слезами. Бонни не была такой пассивной в своих эмоциях, умоляя его передумать и придумывая миллион различных схем, чтобы удержать его от отъезда. Но Келли был настроен решительно и после раунда объятий и поцелуев оставил всех позади. Он оглянулся, пока охранники были заняты его ногой. Семья не сдвинулась местом. Наверное, они и сейчас всё ещё стояли там, на случай если он передумает.

– Дамы и господа, посадка на рейс 245 начнётся...

Келли сделал шаг вперёд. Технически, он всё ещё был инвалидом, и в такие дни, как сегодня, он этим пользовался. Он хотел подняться на самолёт как можно скорее. Он полагал, что может подождать, на случай если Натаниэль попробует спародировать один из тех старых фильмов. Если так, возможно, он сейчас извивался на земле, окружённый агентами транспортной службы безопасности, которые стреляли в него электрошокерами.

Если он вообще знал, что Келли улетает. Наверное, знал. Келли сказал Марчелло, который надеялся, что он продолжит время от времени работать моделью. Келли не отказался от этой идеи полностью, но уже знал, что никогда этого не сделает. По большей части потому, что Марчелло неизбежно отправит на задание Натаниэля, подразумевая, что они помирятся. Это было бы мило, но неправильно, так как чинить нужно было не их отношения, а Натаниэля. И, может быть, Келли тоже. Он протянул свой билет бортпроводнику у ворот и поднял свою штанину, чтобы показать, почему садится раньше. Когда дошёл до телетрапа. Келли оглянулся ещё раз, на случай если Натаниэль бежал к нему, таща на ногах агентов службы безопасности. Но, конечно же, его там не было.

Как только сел в самолёт и пристегнул ремень безопасности, Келли закрыл глаза и не открывал, пока самолёт не приземлился снова. У аэропорта он потратился на такси, в последний раз так беззаботно тратя деньги. Он попросил водителя отвезти его в центр города и остановил, когда увидел достаточно толп и жизни. Пока водитель доставал из багажника его сумки, Келли вышел на тротуар, позволяя людям ходить вокруг. Здесь никто не знал, кто он такой. Всем было плевать. Почему-то это казалось правильным, потому что с этих пор он будет полагаться только на самого себя. Расплатившись с водителем и посмотрев, как такси уезжает, Келли поднял глаза к небу. Он подумал обо всех людях, которых любил, и обо всём, что они ему дали. Он представил лицо каждого из них, заканчивая лицом Натаниэля.

– Прощай, – прошептал Келли.

Затем взял свои вещи и исчез в толпе.

Эпилог Нью-Йорк, 2013 год

Келли взял электронное изображение женского лица и прислонил к банке от пасты, оставленной предыдущим арендатором. Когда оно начало соскальзывать, Келли взял две банки персиков и использовал их, чтобы удержать изображение на месте. Пока он делал всё это, взгляд женщины двигался по комнате, её голос комментировал всё, что она видела.

– О, посмотри на эти шкафчики! – говорила его мама. – Это же ретро! И как забавно их видеть! Разве это не самый замечательный способ связи?

Келли посмотрел на экран планшета и попытался избавиться от ощущения, что голова его матери лежит на кухонной тумбочке. Или что у него имеется волшебная картина из Хогвартса. Родители прислали ему планшет в качестве подарка-сюрприза, и вскоре раскрылась его настоящая цель, когда они начали тревожно часто устраивать видеоконференции. По крайней мере, его мать поняла, что нужно оставаться перед камерой. В последний раз, когда звонил отец, Келли большую часть разговора смотрел на диван вдалеке.

– Келли, ты меня слышишь?

– Громко и ясно, – сказал он. – Просто немного глючит, вот и всё.

– Как дела в Большом яблоке? Мой малыш уже знаменитый художник?

– Не совсем, – сказал Келли, опуская взгляд на тумбочку, где стопка фотографий копила пыль. – Суть этого города в том, что я один из миллиона других парней, которые считают, что умеют делать фотографии.

– Тогда почему бы тебе не вернуться во Флориду? – спросила его мать. – Тебе там так нравилось. И ты был не так далеко.

– Потому что она заполнена туристами, которые всё фотографируют.

– Почему ты уехал из Монтаны? Ты всегда присылал такие красивые снимки пейзажа.

– Потому что горы не покупают снимки барахтающихся художников, а больше там почти ничего не было. И, прежде чем ты скажешь про Сиэтл, Миннеаполис или любое другое место, где я был, думаю, пора признать, что проблема не в месторасположении. Мои фотографии просто недостаточно хороши.

Лейша сжала губы и покачала головой, будто он глупил.

– Мне нравятся твои фотографии.

– Потому что ты любишь меня. Это не значит, что мои снимки хороши.

– Ты знаешь, что они хороши.

– Может быть, но я считаю, что они должны быть исключительными. В наши дни все делают фотографии. В каждом телефоне есть камера, и люди повсюду носят их с собой. Я всё равно люблю фотографию как форму искусства, но это становится слишком распространённо, чтобы на этом зарабатывать.

– Тебе просто нужно собрать книгу, – сказала его мать. – Что-то милое и большое, для кофейного столика. Такое продаётся.

Келли удалось ради неё добавить в голос веселья.

– Отличная идея. Я подумаю над этим.

– Итак, – произнесла она, широко ему улыбаясь. – На следующей неделе у меня день рождения.

Келли уже чувствовал себя виноватым из-за этого. Он едва сможет заплатить за аренду в этом месяце. У него не было достаточно денег, чтобы отправить матери достойный подарок, и он определённо не мог позволить себе то, чего она действительно хотела.

– Мой малыш приедет меня навестить? – спросила она с блеском в глазах.

В такие времена Келли скучал по старомодным телефонам, потому что видеть обнадёженное выражение лица матери было не легко. Может, если он подожмёт свой бюджет на еду, то сможет купить билет на автобус.

– Конечно, – сказал он. – Ты же знаешь, что я приеду.

Лейша читала его как книгу.

– С деньгами туго, сладкий? Мы можем прислать тебе билет на самолёт.

– С деньгами всё в порядке, – соврал он. Банка для пасты, на которую опирался планшет, была пустой с тех пор, как он сюда въехал. Опять же, ему удалось растянуть накопления от модельного бизнеса на три года, что само по себе было достижением. Только недавно его запасы начали иссякать. – Я не позволю тебе дарить мне подарок на свой день рождения.

– Ладно, – сказала она, всё ещё недовольно. – Ты продал что-нибудь со своей большой выставки?

– Нет, – признался он. – И это просто магазин грампластинок, который разрешил мне повесить несколько снимков на стене. Учитывая, как много людей слушает винил в наши дни, вполне возможно, что их ещё никто не видел.

– Может, это поможет, – его мать наклонилась, награждая его крупным планом своего декольте, пока копалась в документах на кухонном столе. Келли тыкал в экран, ища вариант отключить видео. – Твой отец вырезал это из газеты в прошлом месяце, но я уверена, что всё ещё в силе. Вот оно! – она наклонилась назад, возвращаясь в объектив и держа вырезку из газеты, с которой читала. – «Фонд Эрика Конроя поддерживает голоса художников, которым сложно оказаться услышанными, выставляя новые таланты в нашей галерее в центре Остина или выдавая гранты и стипендии подающим надежды личностям. Для большей информации, пожалуйста, перейдите...» здесь указан адрес сайта. Что ты думаешь?

Келли усмехнулся.

– Я не совсем вижу себя «подающей надежды личностью».

– Нет, но, может быть, они захотели бы выставить немного твоих фотографий. Ты местный художник, который путешествует по миру. Уверена, они будут в восторге.

Келли пожал плечами.

– Может, я проверю всё, пока буду в городе.

– Так ты приедешь? – спросила она.

– Да, – сказал Келли. – Я со всем разберусь и завтра дам тебе знать, во сколько буду.

– Ты уверен, что тебе не нужны деньги?

– Уверен.

Вид на экране на мгновение сошёл с ума, летая по кухне. Когда всё остановилось, экран показывал грудь его отца. Грудь. Снова.

– Келли, – сказал он. – У меня плохие новости. Твоя тётя Миртл умерла. Мне очень жаль. Хорошие новости в том, что она оставила тебе пятьсот долларов.

Келли покачал головой.

– У меня нет тёти Миртл.

– Больше нет, – хохотнул его отец.

– Правда? Твоя сестра только что умерла, а ты шутишь об этом? Или шутишь над маминой сестрой, что кажется ещё холоднее.

– Эм... Она скорее была другом семьи, которая притворялась тётей.

– Хорошая попытка, – сказал Келли. – Передайте моему младшему брату, что я его люблю. Теперь, если вы меня простите, у меня есть более важные дела, чем слушать двух сумасшедших стариков.

– Мы тебя любим! – синхронно ответили его родители.

– Я вас тоже люблю.

Келли щёлкнул на иконку, чтобы закончить звонок. Затем развернулся лицом к крохотной кухне. Ему нужно было посчитать деньги. На половину он поест, а остальное уйдёт на автобус.

***

Галерея Эрика Конроя располагалась на краю района Второй улицы в центре Остина. Припарковавшись, Келли был вынужден пройтись вперёд и назад по тротуару, чтобы найти нужное место, и чуть не пропустил его за разросшимися деревьями. Когда он перешёл дорогу и увидел в окне выставленную картину, внутри появился страх. Когда-то он с интересом ходил по галереям, с любопытством к тому, что делают другие фотографы, или намереваясь посмотреть выставки картин, хоть и не понимал эту среду. Затем, конечно же, к нему подходил хозяин, желая что-нибудь продать, и разочаровывался, узнавая, что он просто очередной художник, который надеется заработать на хлеб.

По крайней мере, сегодня у него была назначена встреча. По телефону мистер Уаймэн казался достаточно приятным. Может, немного угрюмым, но не вздыхал от раздражения, как последние несколько владельцев галерей, и не повесил трубку, сказав два страшных слова: "Не заинтересован".

Келли поправил папку с портфолио под своей рукой и открыл входную дверь. Галерея состояла как минимум из трёх комнат. В добавок к главному залу, где он сейчас стоял, было два крыла, по одному с каждой стороны. В конце зала стоял стол, который сейчас был свободен. Келли медленно подошёл к нему, оглядываясь вокруг. На стене висели только картины. Не было видно ни одной фотографии. Он говорил мистеру Уаймэну, в какой работает среде? Он определённо надеялся на это, иначе всё это могло быть потерей времени. Он прошёл мимо скульптуры старика с такими длинными руками, что костяшки пальцев касались пола, и пытался принять этот как позитивный признак того, что Галерея Эрика Конроя открыта для многих форм искусства.

Келли положил своё портфолио на стол, замечая дверь в заднюю комнату, как раз когда кто-то из неё вышел. Этот парень был красивым. Тёмная кожа, ещё более тёмные волосы и глаза, напоминающие лёд. Мужчина резко остановился, с половиной сэндвича во рту, и уставился в ответ. Они знали друг друга, да? Келли бесконечно путешествовал и встретил много людей за последние несколько лет. Его мысль бегали по набору лиц и мест, пытаясь найти сходство. Может, он искал недостаточно далеко. Может, это знакомство было до того, как он покинул Остин.

Оу.

Тим. Мнимый бойфренд Джейсона Гранта. Это было... неловко? Или, возможно, это была хорошая возможность. Келли не мог решить, мешает это его шансам или нет, так что нацепил на лицо лучшее невозмутимое выражение и притворился, что они не знакомы. Казалось, Тим воспользовался похожей стратегией или, может быть, не вспомнил Келли совсем. В любом случае, он подошёл к столу и положил остаток сэндвича на лист макулатуры.

– Я могу вам помочь? – спросил он.

– У меня встреча с мистером Уаймэном.

– Келли, – произнёс Тим, но не в качестве вопроса. Выражение лица мгновенно его выдало, когда он либо соединил кусочки паззла, либо ругал себя, что не сделал этого раньше. Он протянул руку. – Я Тим.

– Приятно познакомиться, – сказал Келли, пока они пожимали друг другу руки.

Они смотрели друг на друга ещё мгновение. Затем Тим дёрнул головой.

– Это твоё портфолио?

– Да, это оно.

– Отлично. Присаживайся, и давай посмотрим.

Прежде чем сесть, Келли открыл большую папку и достал несколько стопок.

– Они разложены по темам, – объяснил он. – Пейзажи, архитектура, портреты и абстракция. Что касается последней категории, я не часто этим занимаюсь, и вы можете подумать, почему архитектура не соединена с пейзажами, которые для меня больше ассоциируются с природой, хотя я добавил к портретам снимки животных. Конечно, иногда на пейзажах присутствуют люди, усложняя дело. Я пытался отталкиваться от процентного соотношения на каждой композиции.

Тим поднял взгляд на него.

– Не забывай дышать. С таким же успехом ты можешь откинуться назад и устроиться поудобнее. Искусство говорит само за себя.

Келли сел и пытался выглядеть невозмутимо, хоть его мышцы были напряжены. Каждая фотография, которую пролистывал Тим, вызывала у Келли желание начать очередной поток объяснений. Но Тим был прав. Если его фотографии были достаточно хороши, то сами расскажут свою историю.

– Эта мне нравится, – сказал Тим, поднимая снимок сурового старого фермера, стоящего рядом со своим трактором, положив одну руку на капот, будто это был его верный конь. – Огайо?

– Канзас, – сказал Келли. – Как и на этой.

Чтобы сделать следующий снимок, Келли пришлось наполовину забраться на электрический столб. В объектив попали только волны и волны ржи, готовой к сбору урожая.

Тим что-то пробурчал и продолжил листать фотографии, время от времени откладывая некоторые в сторону. Келли надеялся, что это хороший знак. Казалось, Тима больше интересовала архитектура, чем пейзажи, так как он откладывал больше таких фотографий, особенно из той серии, для которой Келли фотографировал в Детройте заброшенные здания и дома, которые медленно разрушались. Затем пошли более личные снимки.

Та дымчатая фотография Джареда, или та, где Уильям смотрел вдаль, отчего у Келли всегда таяло сердце. Транссексуальная пара, с которой он подружился в Нью-Йорке, оба человека шли в противоположные стороны в соответствии с их гендером. Фотография Ройала на пляже Флориды, с приподнятыми над солнечными очками бровями, пока в линзах отражалась компания девушек, стоящих дальше на песке. Это был хороший снимок. Тим перелистнул ещё несколько знакомых лиц, останавливаясь, когда дошёл до снимка Келли. Это был единственный автопортрет, который он включил в портфолио, который с надеждой считал скромным, так как на нём Келли должен был вот-вот споткнуться о пса, с выражением чистой радости на лице, пока бежал впервые за много лет. Не то чтобы было видно искусственную ногу, потому что Натаниэль держался на переднем плане, блокируя её от вида. Его конечности были слегка смазаны, руки и ноги располагались практически так же, как у Келли, будто они двигались синхронно. Неизбежное падение Келли предполагало другое. И не в одном смысле.

Тим долго и упорно смотрел на эту фотографию. Затем отложил её.

– Ты бегаешь?

– Да, – сказал Келли. Он позволил себе озорно улыбнуться. – В замешательстве?

Тим посмотрел на него.

– Ты меня помнишь.

Келли кивнул.

– Конечно. Когда мы встречались последний раз, у меня не было этого роскошного протеза, – он встал и обошёл стол, поднимая одну штанину до колена.

– На этой штуке можно бегать? – с интересом спросил Тим.

– И бегать, и делать всё остальное, что я захочу. Недавно мне обновили протез до Х3. Теперь я водостойкий. Душ, бассейн, случайные драки шариками с водой – что бы ни случилось, я буду в порядке.

– Может, мы сможем как-нибудь пробежаться вместе, – сказал Тим. – Я бы хотел увидеть тебя в действии.

– Конечно, – сказал Келли. – Только постарайся не отставать, – он вернулся на своё место и опустил штанину. – На самом деле, за это я должен благодарить твоего босса. Несколько лет назад я работал моделью на Марчелло, и с тех пор он оплачивает любые расходы. Поверь мне, когда я говорю, что протезы конечностей не дешёвые. Не тогда, когда это такое произведение искусства.

– Большой парень, большое сердце, – сказал Тим, – хотя он не мой босс. Марчелло мой... – он казался озадаченным. – Эта мысль сбивает с толку, но, полагаю, можно сказать, что Марчелло мой лучший друг. Кстати говоря, я не знал, что ты близок с этим парнем, – он постучал по фотографии. – Это Натаниэль, верно?

– Да, – сказал Келли, слегка хриплым голосом. – Послушай, это круто, что мы оба знаем одних и тех же людей, но как бы мне ни хотелось получить эту выставку, я не хочу, чтобы это произошло по неправильным причинам. Суди мои фотографии по их собственному качеству, если оно вообще есть.

– Определённо есть, – сказал Тим. – У тебя здесь есть несколько тем, которые вызовут отклик у публики. Я хотел бы выделить несколько снимков, и, предполагая, что это просто образец, повесил бы несколько этих тем на выставке. Ещё я порекомендовал бы подборку, которая рассказывает твою историю в снимках. Вроде визуальной биографии. Мы можем вместе поработать над этим и...

– Подожди, – сказал Келли, стараясь не улыбаться. – Это всё гипотетически? Или мы действительно сделаем это?

– О, это всё будет! – сказал Тим. – Миру нужно снова увидеть, как выглядит настоящая фотография. Хватит этих селфи! Единственный вопрос – когда. В твоей контактной информации указано, то ты живёшь в Нью-Йорке. Это актуально?

Келли кивнул.

– Я здесь навещаю свою семью.

– Как долго?

– Всего неделю, но я всегда могу вернуться позже, если понадобится.

Тим расчистил стол достаточно, чтобы проверить большое расписание.

– Или, если ты можешь задержаться ещё на неделю, твоя выставка может заменить ту, которая отменилась, потому что художник сжёг все свои картины в знак протеста.

– Против чего он протестовал?

– Наверное, против успеха, потому что кучу пепла продать нельзя. Нам придётся сразу же начать рекламу и рассылать приглашения. Идёт?

Келли хохотнул, как сумасшедший.

– Давай сделаем это!

– Отлично, – сказал Тим. – Теперь перейдём к скучной части.

Сначала они прошлись по базовому контракту. Галерея была некоммерческой, так что если каким-то чудом Келли что-то продаст, всю прибыль он получит себе. Он должен был согласиться не возлагать на галерею ответственность за всё, что пойдёт не так, но помимо этого всё было прямолинейно. Затем он начал собирать список людей, которых хотел пригласить. Келли сомневался, что кто-то из его знакомых приедет из других частей страны, так что начал пролистывать мобильник в поисках старых друзей, которые ещё жили в этом районе.

– Мне пригласить Джейсона? – спросил Келли.

Тим состроил гримасу.

– В последнее время он начинает ныть из-за всего, что напоминает ему о Уильяме. Месяц назад мы вместе смотрели телевизор, когда началась реклама службы в Береговой охране. Джейсон встал, пошёл на кухню и вернулся с бутылкой рома и плохим настроением.

– Правда? Значит, они больше не...

Тим покачал головой.

– Я так не думаю. А я планировал использовать некоторые твои снимки Уильяма. Полагаю, мы можем их убрать.

– Это не важно, – сказал Келли. – Я пообщаюсь с ним как-нибудь в другой раз.

– Марчелло захочет прийти, – сказал Тим, записывая его имя. – И я полагаю, что ты захочешь видеть и Натаниэля.

Келли открыл рот, чтобы поправить его, но никакого звука не вышло. Внимание Тима было сосредоточено на снимке, его грязный почерк уже записал несколько самых ценных имён из прошлого Келли. Одно из этих имён всё ещё время от времени касалось губ Келли, и хоть ему удавалось избегать произношения, имя было навсегда запечатлено в его сердце.

***

Не все позирования Келли в качестве модели были запоминаемыми, но была одна фотосессия, которую он вряд ли когда-нибудь забудет. Он полетел в Бельгию, где высококлассный клиент хотел прорекламировать новую линию зимних шарфов. Какой лучший способ привлечь внимание к такому предмету одежды, чем убедиться, что на модели больше не будет ничего другого? Келли раздели догола, дали нелепо длинный шарф и попросили ходить вперёд и назад в сугробах по колено. К счастью, снег был ненастоящим, как и зимний фон, но ему всё равно было некомфортно. Креативный директор использовал скотч, чтобы убедиться, что шарф прикрывает все его причиндалы. Большинство времени. Когда скотч отклеивался от жаркого освещения студии, фотографы делали паузу, пока это не исправят. Но Келли всё равно проверил все до единого изображения, чтобы убедиться, что его достоинство не скомпрометировано.

Каким бы раскрытым он ни чувствовал себя тогда, это не могло сравниться с тем, что он чувствовал сейчас. Его выставка была в самом разгаре, все стены были покрыты фотографиями. С улицы заходили незнакомцы, беря бесплатные напитки и рассматривая его искусство. У них не было причин быть добрыми или сдерживать своё мнение. Отчасти Келли хотелось спрятаться, но остальная часть заставила его патрулировать зал, готовясь при необходимости защищаться. До сих пор, казалось, всё шло хорошо. Время от времени он брал перерывы от своей нервной ходьбы, чтобы поприветствовать старых друзей.

– Эллисон Кросс плюс один.

Келли развернулся, с улыбкой глядя на неё и протягивая руку.

– Давно не виделись! – сказал он.

Эллисон улыбнулась в ответ.

– Учитывая мою профессию, это хорошо. Я бы намного больше переживала, если бы ты по–прежнему сидел на моём диване каждую вторую неделю.

– Уверен, это только вопрос времени, прежде чем я вернусь, – пошутил Келли. Он переключил внимание на её компаньона, низкого худого парня со светло–русыми волосами. – А вы, должно быть, мистер Эллисон.

Мужчина открыл рот, чтобы возразить, но Эллисон сделала это первой.

– Это Бен, мой гейский муж. Он вступает в дело, когда мой настоящий муж занят. Сегодня у него своя премьера.

– Он художник? – спросил Келли.

– Работает в театре. Он не выступает, но время от времени пишет. А этот, – она обвила рукой Бена и сжала, – обычно поёт в его пьесах, но настоял на перерыве, потому что переживает, что его взрослый ребёнок переезжает из дома.

– Взрослый ребёнок? – спросил Келли.

Бен снова открыл рот, но Эллисон была быстрее.

– Ребёнку двадцать три года, но Бен ведёт себя так, будто впервые отдаёт своего малыша в детский сад. Разве не так?

Бен подождал, убеждаясь, что его не перебьют снова. Затем ответил.

– Твой гейский муж хочет гейского развода.

– Отказано, – сказала Эллисон, приподнимая брови и оглядывая зал. – А теперь мы пойдём посмотрим на твои симпатичные фотографии, Келли. Не знаю, как долго ты планируешь быть в Остине, но тебе всегда рады на моём диване. И под этим я имею в виду диван у меня дома. Приходи как-нибудь в гости.

– Приду, – сказал Келли. – Спасибо.

Он смотрел, как она увела Бена. Затем повернулся и столкнулся лбом с кем-то другим. К счастью, это был один из самых мягких людей, в которого только можно врезаться.

– Постарайся себя контролировать, – сказал Марчелло. – Я знаю мы не видели друг друга ужасно давно, но петтинг едва ли кажется приемлемым.

– Если бы ты не подкрался ко мне сзади... – сказал Келли.

Марчелло улыбнулся.

– Я думал поймать тебя в сеть, но только чтобы утащить на какое-нибудь место съёмки. Зачем разбивать мне сердце и отказываться от всех моих предложений работы?

Келли указал жестом на ближайшую стену.

– В эти дни мне комфортнее за объективом.

– От этого богатеет мир искусства, – сказал Марчелло, – но мои клиенты стали беднее из-за твоего отсутствия. И я имею в виду не только метафорично. Не уверен, что ты понимаешь, насколько прибыльными были твои кампании.

– Если это не сработает, может, я приползу обратно к тебе.

– Я в этом очень сомневаюсь, – сказал Марчелло. – Насколько я понимаю, произошло уже три продажи.

– Правда? – затем Келли закатил глаза, потому что увидел, как мать улыбается ему с другого конца зала. – Полагаю, все три купили мои родители.

– Две, – сказал Марчелло. – Одну купил я, для подарка. Тем не менее, продажи есть продажи, и у меня есть ощущение, что успех продолжит тебя преследовать. Кстати говоря, у меня есть кое-что, чтобы тебе помочь. Подарок.

– Мне действительно ничего не нужно, – сказал Келли, отводя взгляд.

– Оу? Даже Кэнон EOS 1-D?

– Нет. Спасибо, – Келли подумал ещё раз. – Подожди, что? Эти камеры сумасшедше дорогие!

– Так и есть. Я просто хотел проверить последнюю модель и попросил одного из моих помощников оформить заказ. Этот дурак заказал два. Возвращать лишнюю камеру было бы головной болью. Очевидно, я могу доверять такие дела только себе самому, а моё время слишком ценно. Я подумал, что вместо этого можешь заинтересоваться ты.

Келли сделал глубокий вдох.

– Я не могу.

– Ещё как можешь. Я спишу её в качестве деловых расходов.

– Но ты уже подарил мне так много. Кстати говоря, спасибо тебе за Х3. В первый день, как получил её, я провёл в душе почти час, просто стоя там.

Выражение лица Марчелло оставалось нейтральным.

– Х3? Это какой-то модный новый вибратор?

Келли фыркнул.

– Нет. Это новейший протез ноги. Ты отправил меня обратно в Германию в начале этого года, чтобы подобрать её.

– Ах, – произнёс Марчелло. – Боюсь, ты всё не так понял. Пока ты ещё был моим работником, я сделал необходимые звонки, чтобы записать тебя на их программу эксплуатационных испытаний. Помимо поездки на лимузине в аэропорт в тот день, я не заплатил ни цента для поддержания этой затеи.

– Хорошая попытка. Я переживал за счета и спросил об этом специалиста. Программа эксплуатационных испытаний не бесплатная. Не для меня. Но он сказала, что счёт оплатили.

– Уверен, что оплатили. Только не я.

Улыбка Келли исчезла.

– Тогда кто оплатил?

Марчелло посмотрел на свои ногти.

– Я давно поклялся хранить тайну. С примесью таинственности жизнь намного веселее, не так ли? В любом случае, заедь сегодня вечером в мой офис и хотя бы взгляни на камеру. Я ценю твоё мнение. И есть другие проблемы, которые я хотел бы обсудить. Я буду работать допоздна. На самом деле, я пришлю машину, которая будешь ждать тебя после закрытия галереи, да? Замечательно!

Марчелло похлопал его по руке и пошагал прочь. Келли развернулся в поисках гостей. Он заметил, как его отец с энтузиазмом указывает на одну из фотографий в рамке, болтая с зашедшим посетителем. Келли полагал, что его родители могли заплатить за протез, но не знал, почему они стали бы держать это в секрете. И они отправили бы Ройала сопроводить его в самой недавней поездке в Германии. Мать переживала из–за того, что Келли поехал один.

Внутри он уже всё знал. Келли прошёл из главного зала в одно из крыльев, будто чувствуя его там. Конечно же, у дальней стены, спиной к Келли, стояла широкоплечая фигура в смокинге, изучая фотографию. Келли не нужно было, чтобы он разворачивался, так как его тело осталось полностью знакомым. То, как его короткие волосы завивались на макушке. Форма его ушей и мочки, которые Келли привык игриво покусывать. Даже две веснушки на шее с правой стороны, прямо под линией роста волос. Келли не раз смотрел на все эти вещи, пока они лежали вместе в постели. Эти крохотные детали нахлынули из прошлого и заставили сердце Келли колотиться. Говорят, время лечит все раны, но не тогда, когда само время стало их причиной. Келли чувствовал боль от того, сколько прошло лет – так много пустых дней, которые они могил заполнить друг другом.

Натаниэль отошёл от фотографии, направляясь в сторону главного коридора, но используя дальний вход. Келли наблюдал за ним и мог поклясться, что он обернулся посмотреть, прямо перед тем, как исчез из вида. Любопытство взяло над Келли верх, и он поспешил в главный зал. Он вышел на центр, глядя во все стороны, но не увидел ни намёка на Натаниэля. Значит, другое крыло?

– Простите? Мне сказали, что вы здесь художник.

Келли взглянул на пожилого мужчину. На шее у него была камера, и как оказалось, он был из местной газеты. Он хотел сделать несколько снимков, на что Келли согласился, а затем хотел поговорить о деле. Журналист был достаточно приятным, но Келли оставался отвлечённым во время их разговора. Он продолжал оглядываться, когда увидел другое знакомое лицо.

Уильям. Келли был не совсем в шоке от этого, так как недавно они говорили по телефону. И его сердце не затрепетало, как при виде Натаниэля. Конечно, нахлынули воспоминания, и пока они шли друг к другу, какой-то далёкой части внутри него казалось, что они должны поцеловаться, прежде чем крепко обнять друг друга. Но этого не будет. Затем Келли заметил Джейсона и Эмму. Их присутствие было неожиданным, но он не возражал.

– Сюрприз! – сказал он, махая рукой и слегка подскакивая.

Уильям подошёл вперёд и обнял его, и это ощущение было странно комфортным.

– Ты ходишь, – пробормотал он на ухо Келли.

– Да, – ответил Келли, – его горло сжалось. – Всё благополучно. Будто ничего никогда не было.

Уильям отстранился, со слезами на глазах. Келли понимал, какие у него могут быть чувства. Вроде искупления. Он был более чем счастлив подарить это. Келли сглотнул собственные поднимающиеся эмоции и посмотрел на Эмму и Джейсона, которые оставались озадаченными.

– Протез, – сказал он. – Удивительно, что сейчас могут сделать. Когда Марчелло узнал, что я ими интересуюсь, он настоял на том, чтобы отправить меня в Германию, где лучшие протезы в мире. Всё оплачено компанией.

Или в этом он всегда был уверен. Но что ещё он мог сказать? Что отрешённая любовь его жизни тайно поддерживала его всё это время? Он даже не знал, правда ли это. Может, Марчелло был…

– Я люблю этого мужчину, – сказал Уильям. – Я люблю тебя!

Келли закатил глаза.

– Кто-нибудь, принесите Уильяму выпить. Он становится таким эмоциональным!

– Виновен по всем пунктам, – сказал Уильям, – и выпивка только делает меня более эмоциональным, так что нам лучше оставаться трезвыми. Если только ты не хочешь увидеть, как плачет взрослый мужчина.

– Заманчиво, – сказал Келли, оглядывая его. Военная служба пошла Уильяму на пользу. Мышцы под тёмно-синим пиджаком казались как никогда подтянутыми, и его волосы были коротко подстриженными и яркими от солнца. Ему даже удалось слегка загореть! Но ничего из этого не наполняло Келли желанием, что, наверное, было к лучшему, потому что Джейсон явно всё ещё был влюблён в Уильяма.

– Я не ожидал увидеть здесь вас двоих, – сказал Келли, поддерживая дружелюбный тон. – Спасибо, что пришли.

Джейсон кивнул.

– Приятно снова тебя видеть. Прости, что не поддерживал связь.

– Всё в порядке, – сказал Келли. – Я был занят модельным бизнесом. Затем устал от этого и сбежал из дома. А что у тебя?

– У меня? Оу, я был... – Джейсон подбирал слова, прежде чем его плечи опустились. – Честно говоря, я прямо там, где и оставался.

Эмма закатила глаза и толкнула его локтем.

– Ты никогда не умел себя продать. Джейсон волонтёр в местном приюте для животных и придумывает идеи для сбора средств, достаточно, чтобы приют мог расширяться. Ещё он обучает новых волонтёров.

– Это очень круто, – сказал Келли, – и намного более ценно, чем то, чем занимаюсь я. Поверь мне.

– Не знаю насчёт этого, – сказал Джейсон. – Кажется, люди наслаждаются твоим искусством.

Келли улыбнулся.

– Они жалеют меня. Но если вы хотите осмотреться, мне интересно ваше мнение.

– Да, – сказал Джейсон. – Конечно.

– Я вас догоню, ребята, – сказал Уильям.

Келли колебался. Как бы интересно ни было воссоединиться с бывшим парнем, были прерваны его поиски Натаниэля. Опять же, может быть, он мог заняться двумя вещами одновременно.

– Пройдёшься со мной? – предложил Келли.

– С радостью.

Они вместе подошли к ближайшей стене фотографий. Келли представил каждый снимок, и пока Уильям внимательно рассматривал каждую фотографию, Келли небрежно повернулся осмотреть зал. По-прежнему никакого Натаниэля. После десяти минут таких действий, Келли повернулся обратно и увидел, что Уильям смотрит на него.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он.

Келли не скрывал своего удивления.

– Если бы ты сегодня не пришёл с Джейсоном, я бы подумал, что ты со мной флиртуешь.

– Не переживай, – сказал Уильям. – Я не был бы таким жестоким, чтобы заставлять тебя снова встречаться со мной.

– Оу, всё было не так плохо, – сказал Келли. – У меня бывало и хуже.

– Правда? – спросил Уильям. – И сколько у тебя протезов?

– Ха! Всего один, и когда ты так говоришь, ты похож на настоящего злодея. Но это не так. Ты всегда был хорошим человеком.

Уильям казался уязвимым.

– Я пытаюсь им быть. Правда.

– Ты уже такой, – сказал Келли. – Я разочарован. Я думал, Береговая охрана сделает тебя более уверенным.

– Таков был план, – вздохнул Уильям. – И да, большинство времени у меня есть ощущение, что я наладил свою жизнь. Но забавно то, как может подкрасться соблазн.

Келли приподнял бровь.

– Выкладывай.

– Я вернулся в Остин в надежде свалить Джейсона с ног, но обнаружил, что кое-кто другой добился этого раньше. Он с другим парнем, и я хочу встать между ними, но мы оба знаем, что это может привести к катастрофе.

Келли пытался скрыть своё веселье, но не удалось.

– Я не могу решить, карма это или нет, но довольно уверен, что ты этого заслуживаешь.

Уильям усмехнулся.

– Ты такой ублюдок.

– Знаю. Но у тебя всё будет в порядке. Судя по тому, что я могу понять, Джейсон всё ещё влюблён в тебя, как сумасшедший. Подожди пару недель, и я уверен, что всё решится в твою пользу.

– Надеюсь, ты прав.

Они перешли к следующей фотографии, но только потому, что это казалось естественным. – Ты когда-нибудь жалел, что уехал из города так много лет назад? – спросил Келли.

Уильям подумал над этим и покачал головой.

– Нет. Я стал человеком, которым должен был быть. Я не был хорошим бойфрендом для тебя и не был бы для Джейсона, если бы остался. Всё это время наедине с собой помогло мне чувствовать себя целым, знаешь? Я позволил себе быть достаточно эгоистичным, чтобы быть готовым отдать Джейсону всего себя, если получу ещё один шанс с ним. А что насчёт тебя? Ты жалеешь об отъезде?

Келли оглянулся на главный зал, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Натаниэль выскользнул за входную дверь. Вот вам и встреча. Он продолжал смотреть на дверь, надеясь, что парень вернётся. Когда этого не произошло, Келли сделал глубокий вдох. – Не могу сказать, что я чувствую себя целым… Но нет, я не жалею об этом. Уехать было правильным решением.

***

Светильники галереи выключились один за другим. Келли стоял на тротуаре на улице, наблюдая, как Тим запирает входную дверь. Закончив, он подошёл, держа руки в карманах брюк. Было достаточно поздно, чтобы машины с дорог исчезли, и стук туфлей Тима по асфальту стучал громко.

– Пять продаж, – сказал он. – Это большой успех для открытия. Особенно с такими ценами.

Келли кивнул, пытаясь собрать какое-то чувство удовлетворения, но почему-то вечер казался провалом. Проведение первой настоящей выставки, встреча со всеми этими старыми друзьями, присутствие семьи во время одного из самых сильных моментов гордости – даже продажи, которые показывали ценность его искусства – и всё же, отчасти он чувствовал себя более пустым, чем раньше.

– Не унывай, – сказал Тим, хлопая его по плечу. – В конце таких вещей всегда накатывает странная меланхолия. Ты с этим справишься.

– Да, ты прав.

Как только он вернётся в Нью-Йорк, все это станет далёким сном.

– Тебя подвезти?

– Нет, – Келли кивнул на другой конец улицы, где ожидал седан. К двери машины прислонился мужчина, куря сигарету. – У меня встреча с Марчелло. Он дарит мне очень дорогую камеру, что означает, что он чего-то хочет.

Тим знающе кивнул.

– Я бы предупредил тебя не делать ничего, что он хочет, но, честно говоря, ты не поймёшь, что это, пока не станет слишком поздно.

Келли хохотнул.

– Это точно. Спасибо за это. За выставку и за всю работу, которую ты в неё вложил.

– Я с удовольствием, – Тим достал из кармана ключи, подбросил их в воздух и снова поймал. – Береги себя, Келли Филлипс.

– Ты себя тоже.

Он смотрел, как Тим забрался в серебристую машину и уехал. Затем Келли перевёл взгляд на другую сторону улицы и вздохнул. Он был уставшим. Слишком уставшим для ментального спарринга с Марчелло. Если бы только это камера не была такой невероятно великолепной. Он полагал, что фрукт, который змей когда-то предложил Еве, был самым блестящим, самым сочным яблоком, которое можно было представить. Иногда человек не может удержаться от укуса.

Келли перешёл дорогу. Водитель оживился и открыл для него дверь. Скользнув в салон машины и устроившись поудобнее, Келли закрыл глаза и слушал рёв мотора и мягкое гудение шин по дороге. Когда эти звуки остановились, он снова открыл глаза, как раз когда водитель открыл дверь.

Келли вышел из машины. Студия совсем не изменилась, её тусклый фасад всё ещё скрывал искусственный гламур, созданный внутри. В открытом дверном проёме стояла фигура, с похожей аурой, как у водителя. Конечно же, водитель Келли подошёл к этому незнакомцу и предложил сигарету. К тому времени, как Келли подошёл, они говорили о спорте.

– Простите, – перебил Келли. – Но вы ещё будете здесь, когда я вернусь вниз?

– Конечно, – сказал водитель. – Я должен быть здесь всю ночь, если понадобится.

– Оу. Спасибо, – Келли чувствовал небольшую тревогу, пока шёл по коридору, флуоресцентные лампы моргали, как и всегда. Двери лифта открылись, как раз когда он подошёл. Он мог представить, что Марчелло сидит за своим столом, глядя в монитор охраны и хохоча над тем, как легко заманил мух в свою паутину. Келли вошёл в лифт и развернулся, отказываясь казаться удивлённым или впечатлённым, когда лифт сам по себе повёз его на верхний этаж. На самом деле, на его лице отражалась скука, когда двери открылись снова, и он вошёл в кабинет Марчелло.

– Не дай дверям закрыться! – крикнул голос.

Глаза Келли расширились, когда фигура перепрыгнула один из диванов и бросилась к нему. Он отошёл в сторону как раз вовремя, чтобы Натаниэль врезался в железные двери лифта, которые уже закрылись. Затем он нажал кнопку, чтобы открыть их снова, раздражённо рыча, когда ничего не произошло. Келли воспользовался этой возможностью, чтобы оглядеть его. Его сжатую челюсть по-прежнему покрывала щетина, закатанные рукава рубашки открывали руки, за которые Келли когда-то цеплялся для поддержки, а крепкий лоб всё ещё отчасти смягчился, когда он повернулся к Келли.

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Келли. – Что дальше? Ты попробуешь выпрыгнуть в окно, просто чтобы избежать меня?

Натаниэль сделал глубокий вдох и фыркнул.

– Я тебя не избегаю. Мне просто не нравится находиться в ловушке. Я позвонил технику больше часа назад.

– Марчелло оставил кого-то ждать у двери. Наверное, он уже прогнал техника. Так где он? Прячется за столом, или он может контролировать всё это из дома?

– Через телефон, – сказал Натаниэль, прислоняясь спиной к дверям лифта и вздыхая. – Я не хочу знать, во что он играет.

– Наверное, он подумал, что это единственный способ заставить нас поговорить, – Келли скрестил руки на груди. – Я видел тебя в галерее. Почему ты сбежал?

– У меня произошёл неловкий разговор, – сказал Натаниэль.

– И всё? Тогда почему ты даже не поздоровался?

– Ты бы не понял.

– Что ещё нового?

Челюсть Натаниэля сжалась ещё несколько раз. Затем он оттолкнулся от лифта и уселся на один из диванов, закрывая лицо ладонями. Келли мгновение наблюдал за ним, затем подошёл и сел напротив. На столике между ними лежало два подарка. Один был уже открыт, куски разорванной упаковочной бумаги скрывали его от вида. Другой был в коробке. Камера, несомненно. Рядом стояла закрытая бутылка вина, по поверхности которой капал конденсат. Рядом ожидали два пустых бокала. Свет в кабинете был приглушён, и в воздухе пахло ароматическими свечами, хоть они уже были потушены. Намерения Марчелло были более чем очевидны для них обоих, и становилось больно от того, что Натаниэля так расстроила эта перспектива. Разве между ними ничего не осталось?

– Я знаю о протезах, – тихо произнёс Келли. – Всё это время за них платил ты.

Руки Натаниэля опустились на колени, взгляд стал внимательным.

– Марчелло тебе рассказал?

– Я догадался. Я бы предложил вернуть тебе деньги, но у меня больше ничего нет. Может, когда-нибудь я смогу…

– Нет, – твёрдо сказал Натаниэль. – Я хочу делать это. Для тебя. Пожалуйста, позволь мне.

Келли смотрел на него.

– Зачем? Я знаю, ты обещал, что мне никогда не придётся переживать об этом, но я больше не требую от тебя этого. В этом был смысл, когда ты любил меня, но не сейчас.

Выражение лица Натаниэля было болезненным.

– Это не честно. Не заставляй меня говорить это.

– Почему нет? – произнёс Келли. – Это лечение? Молчание держит чувства под контролем?

Натаниэль покачал головой.

– Нет.

– А боль когда-нибудь прекратилась? Ты можешь честно сказать, что избегал того, чего боялся больше всего, все эти годы, пока мы жили раздельно? Потому что моё сердце болит с той ночи. Не важно, как далеко я уезжаю, и как много других людей я принимаю в свою жизнь, часть меня всегда хочет к тебе. Я научился жить без тебя, Натаниэль, и могу продолжать это делать. Но я не хочу, и боль никогда не уйдёт. Полагаю, то же самое касается и тебя.

– Да, – произнёс Натаниэль хриплым голосом. – Я люблю тебя, Келли. Я кусок дерьма, и я всё разрушил, но я так сильно люблю тебя, что думаю, что это может стоить боли.

– Не обязательно должно быть больно, – сказал Келли, его грудь тяжело вздымалась. – Не постоянно. Клянусь.

Глаза Натаниэля были отчаянно наполнены надеждой. Или страхом, или просто чистой эмоцией. Келли не знал, и это его беспокоило. Он любил этого мужчину так сильно, что иногда просыпался посреди ночи, когда снилось, что они снова вместе, и это было так прекрасно, что доводило его до слёз. Но он так много не знал о Натаниэле, и это заставляло его сомневаться во всём. Натаниэль встал, будто чтобы подойти к нему, но Келли покачал головой.

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

Натаниэль колебался и сел обратно.

– Есть кто-то ещё?

– Есть только ты, – смех Келли был ироничным. – Ты сделал так, чтобы я снова мог бегать, и поверь мне, я бегал долго и упорно. Когда бы я ни оглядывался, я вижу, что тебя нет, и чувствую, будто сбежал. Но правда в том, что ты внутри меня, так глубоко, что выхода нет. Всё это время, пока бегу, я ношу тебя с собой. Так что нет, нет никого другого. Не думаю, что когда-нибудь будет. Но я наконец готов узнать мужчину, которого люблю. Узнать его всего.

– Так что мне делать? – спросил Натаниэль.

– Поговори со мной. Расскажи мне всё.

Келли пытался успокоить своё колотящееся сердце, садясь и откидываясь на спинку дивана. Это будет долгая ночь, но он давно понял, что тёмные времена лучше переживать с теми, кого ты любишь. И он молился, чтобы небо было ясным, когда их поприветствует рассвет нового дня, и остаток своих дней они будут вместе нежиться в свете.

Конец

Notes

[

←1

]

ЛПК – лицензированный профессиональный консультант.

[

←2

]

КПЗ – консультант по психическому здоровью.

[

←3

]

Мистер Ти – американский актёр и бывший рестлер, один из самых узнаваемых чернокожих американских актёров (ирокез на голове и большое количество золотых цепей на теле.

[

←4

]

Немецкое слово handschuh – "перчатка", созвучно с английским словосочетанием hand shoe – "туфля для руки".

[

←5

]

Что будете пить? (нем.)

[

←6

]

Два пива? Какие? Пилснер? Хеф? (нем.)

[

←7

]

Какое? (нем.)

[

←8

]

Малина или ясменник? (нем.)

[

←9

]

Ну, что ж. Оба. (нем.)

[

←10

]

Два берлинских светлых. Что-нибудь ещё? (нем.)