Нина Г. Джонс Зной

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Переводчик: Мария Г. (с 1 по 14 главу), Наталья Т. (с 15 главы)

Редактор:  Каринка К. (с 1 по 14 главу), Валентина С. (с 15 главы)

Вычитка: Елена Штоколова

Оформление : Ленчик Lisi4ka Кулажко

Обложка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Перевод группы: https://vk.com/stagedive

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Лето 1957.

Тени дуба качались вдоль потолка, будто маятник на часах.

Тик Так. Тик Так.

Моя ночная рубашка покрылась потом и прилипла ко мне, словно вторая кожа. Фырканье Рори, который дремал рядом со мной, перемешивалось с ритмичными ночными звуками. Это была настолько жаркая ночь, что я не могла уснуть и ничто не могло отвлечь моего внимания от подсчета часов. Это похоже на отслеживание времени. Как если бы оно приближало меня к неизбежному. К судьбе, которую я не могла изменить. Но каждое утро, когда я вставала с кровати, никакой катастрофы не происходило.

Полуночное синее небо стало цвета индиго. Дыхание Рори участилось, и он повернулся ко мне, выдыхая в лицо запах алкоголя. Я ничего не могла изменить. Это повторялось все чаще в последнее время. Несколько дней в неделю он задерживался на работе, приходил поздно и всегда был пьян. Обычно он просто ложился спать, но иногда требовал удовлетворять его желания. Бывало, я сдавалась. Это проще, чем объяснять мой отказ. Я могла просто лежать, а он вколачиваться в меня, пока не кончит. После Рори всегда переворачивался на бок и засыпал. Независимо от температуры, алкоголь не позволял ему спать спокойно. Я же продолжала вести борьбу с тенями на потолке и со звуком тиканья маятниковых часов, которые подарила нам его мать.

Прошлая ночь, была одной из тех, когда я отказала. Он был слишком потный. Слишком страстный. Слишком жалкий. Сказал мне, что я холодна с ним, но я ответила, что он должен прекратить пить. После он сказал, что пьет из-за невозможности вынести жену, которая является его жалкой тенью, на что я ответила, что было неплохо, если бы мой муж мог показать мне жизнь за пределами дома, а не оставлял бы здесь каждый день одну, чтобы я убиралась и готовила. И все это повторялось ежедневно. Повторение. Вот почему иногда проще предложить свое тело, чем объяснять ему и повторять одно и тоже. Снова и снова. Этот монотонный цикл вещей, который никогда не изменится, был мучителен, но не более чем позволить своему мужу продолжать находиться во мне еще хоть раз.

Чувствуя, что Рори начинает просыпаться, я решила, что он захочет сделать то, что он делал все чаще. Он поворачивался ко мне и целовал. После, он всегда говорил, что ему очень жаль, и как он любит меня. Рори становился нежным и ласковым, и я уступала. Хотелось, чтобы наши отношения были лучше, поэтому я соглашалась.

Но сегодня утром я не хотела смягчаться, не хотела уступать. Мне не хотелось впитывать в себя запах пота и алкоголя. Поэтому я молча встала и вышла на цыпочках из спальни.

Глухой стук в дверь означал, что принесли газету. Я открыла дверь, убедиться, что меткий газетчик не попал в свою цель и оставил газету на росистой траве. Открыв дверь я рассердилась из-за предстоящей прогулке босиком по колючему и влажному газону. Раньше я любила ходить босиком по улице, это напоминало мне о моем беззаботном детстве, о летнем времяпрепровождении с семьей. Но теперь я привыкла к искусственности. Моя кожа касалась земли и напоминала мне, как много изменилось в моей жизни, насколько я изменилась.

Я развернула газету. Заголовок на первой станице гласил:

«Показание ртутного столба достигло 95,9 F, что является 7 ежегодным рекордом.»

Это новость. Я просмотрела другие заголовки, пока бродила по кухне. Сенат установил дату голосования на тему введения Закона о гражданских правах. В статье говорилось, что данное голосование используется для того, чтобы обойти Комитет Сената. Хотя сама тема была очень важна, политические мелочи потеряли для меня смысл.

Следующая статья, заинтересовавшая меня, была про академика, который покончил жизнь самоубийством. В ней публично ставили под сомнение работу Комиссии по Антиамериканской Деятельности. Я была удивлена, увидев, что он также родился и вырос в районе Милуоки, что, собственно, и вызвало мой интерес. Как упоминалось в статье, его жена обвинила в самоубийстве мужа Комиссию, поскольку ее супруг, являясь порядочным и безобидны человеком, подвергался многочисленным преследованиям со стороны комитета. Данная статья вызвала у меня отвращение к слишком явной общественной охоте на ведьм.

Я вздохнула и положила газету для Рори на кухонный стол. Проблемы общества были слишком подавляющими для тех, кто не мог справиться даже со своими. Это были трудные времена: война следовала одна за другой; боязнь коммунистов; насилие по отношению к чернокожим, которые в свою очередь выступали за равноправие. Казалось, что любые изменения несут за собой насилие. Именно поэтому я не нашла ничего проще, чем оставить свою ситуацию без изменений.

Яйца, бекон, блины и свежий кофе — это любимый завтрак Рори. Я знала, ароматы, доносящиеся в спальню, разбудят его, когда он будет готов. И так же я знала, что физический голод сможет перебороть сексуальный.

— Как хорошо пахнет, — сказал сонный Рори.

На мгновение мне показалось, что передо мной все тот же милый и застенчивый мальчик с взъерошенными волосами. Я верила, что он все еще здесь, но жизнь добавила свои защитные слои, он стал, как огрубевшая мозоль. Мягкость, которой он обладал раньше, пропала, и Рори стал более жестким. Я не заметила, как это произошло, каждый тонкий слой появлялся медленно, и вдруг, в какой—то момент, он закрылся от меня в такую толстую оболочку, что я не смогла прорваться через этот барьер.

— Там есть немного кофе, если хочешь.

— Конечно.

Его голос звучал осторожно, будто он ожидал нападения с моей стороны. Но я не хотела сражаться. Я устала и морально, и физически. Жаркая погода, установившаяся на прошлой неделе, стала основной причиной бессонницы. При попытке вздремнуть, меня хватало максимум на час, затем я практически тонула во влажном теплом воздухе, и это заставляло меня чувствовать себя невероятно уставшей, в том числе и от накопившихся обид.

Рори налил себе кофе и подошел ко мне, убрав прядь волос с моего лица.

— Плохо спала?

— Нет, просто чертовски жарко.

— Я понимаю. Все говорят, что такая погода продержится еще неделю, но уже сейчас температура достигла рекордных высот.

Я вытерла лоб. Еще так рано, но жара уже набирала обороты.

— Да, я знаю. Может быть сегодня я схожу в бассейн.

— Неплохая идея.

Слабый запах перегара пробивался сквозь сильный запах бекона. Я всегда была впечатлена тем, что Рори вечно был готов к работе, даже несмотря на количество выпитого накануне. Он очень серьезен по отношению к своим обязанностям и всегда старался обеспечить нашу семью всем необходимым. О таком муже многие женщины могли только мечтать.

Я накрыла на стол, и мы приступили к завтраку.

Рори, казалось, не замечал меня. Но по его внешнему виду было заметно, что он хочет, что—то мне сказать, но в последний момент останавливался и продолжал ковыряться в своей тарелке.

— Лили, сладкая. Я сожалею о прошлой ночи. Это все из-за работы, я так загружен, поэтому единственный способ расслабиться — это пропустить пару стаканчиков в баре иначе я просто слечу с катушек.

— Я знаю.

Но я знала, что это не просто работа. Понимала, есть что–то, заставляющее его слетать с катушек, но я никогда не находила в себе смелости спросить об этом прямо.

— Я правда очень сожалею. Мне нужно лишь пережить этот квартал, и все будет как раньше.

–Ммм.

Я понимала, что лучше все оставить так, как есть, и не продолжать этот бессмысленный разговор. Своим ответом я не шла на уступки, вообще—то для меня это был конец разговора, но Рори был со мной не согласен.

— Что я могу сделать, чтобы ты меня простила? Может сходим к Джованни завтра вечером? —спросил он с энтузиазмом.

Всякий раз, когда он так поступал, то заставлял чувствовать себя, домашним животным, которому бросили косточку, а я начинаю радостно ее грызть, забывая обо всем.

— Рори, мне ничего не нужно. Я просто хочу, чтобы ты заботился о себе, — призналась я.

Он вздохнул.

— Мне нужно срочно в душ. Еще очень многое должен сделать перед поездкой.

— Совсем забыла, — призналась я.

Несмотря на все споры, которые мы пережили в последнее время, мне совсем не хотелось отпускать его в командировку.

— Всего две недели, и я вернусь. Правда, может быть, мне придется съездить еще раз, если будут изменения

Паника охватила меня, пришло понимание, что я буду совершенно одна — все это время. Вся моя жизнь вращалась вокруг Рори. У нас не было детей, поэтому моя основная роль, как любящей супруги, заключалась в том, что все потребности и желания Рори были удовлетворены. Было время, когда я завтракала вместе с женщинами по соседству, но у них были свои дети, и я устала отвечать на вопросы Филдинг, когда же у нас с Рори появятся собственные. Сначала я завидовала бесконечным рассказам о маленькой Сюзи или Вильгельме, но со временем мне стало скучно.

Паника придала мне смелости, и я решилась озвучить вопрос, ответ на который я и так хорошо знала.

— Рори?

— Да? — спросил он, поворачиваясь ко мне уже на выходе из кухни и облокачиваясь на дверной косяк.

Если бы я смогла остановить время и запечатлеть его красивые сонные глаза, смотревшие на меня, и его силуэт, освещенный солнечным светом, я могла бы любить его вечно.

— Я тут подумала, что, если поездка пройдет удачно, ты, скорее всего, получишь повышение. Может быть, я смогла бы устроиться, где—нибудь на неполный рабочий день. Ведь, когда ты уходишь на работу, вся моя жизнь проходит здесь, — я указала рукой на нашу маленькую кухню, которая внешне была точной копией кухни из дешевого журнала.

Рори опустил руки и вздохнул.

— Лили, я не хочу, чтобы моя жена работала. Мы уже обсуждали это. Если единственной причиной твоего желания работать является выход в город, то ты не должна работать, — ответил он.

— Я все понимаю, но …

— А что будет, когда ты забеременеешь? Ты не сможешь работать и растить наших детей. Наш ребенок не будет видеть свою маму, которая все время будет на работе.

— Я не говорю, о чем—то грандиозном …

— А где ты собираешь работать? Ездить в город? Или ты хочешь работать в продуктовом магазине здесь? Люди буду считать, что я не способен обеспечить семью.

— Я уверена, что люди не …

— Слушай, я должен подготовиться. Сейчас мне нужно составить расписание.

«Составить расписание» привычная отговорка, когда он не хотел продолжать разговор.

Результатом все этого стало мое печальное выражение лица, поэтому Рори подошел ко мне и поцеловал в лоб.

— Мать моих детей никогда не будет работать.

Для него это было выражение любви ко мне, для меня же его слова прозвучали словно звук закрывающейся за спиной тюремной камеры.

Я почувствовала жалось к Рори, когда он вышел из кухни. Его уверенность в моем будущем материнстве была слишком сильна. Рори предприимчивый человек, он всегда верил, что может достичь всего, какие бы цели ни поставил перед собой. Он даже не предполагал, что мы не сможем стать родителями. И все же за прошедший год он сильно изменился. Он никогда не выражал сомнения вслух, но теперь он приходил домой пропитанный запахом ликера.

Рори и я пытались в течение многих лет, но все безрезультатно. Ни одной беременности. Желание завести ребенка стало камнем преткновения наших отношений. И после всего того, через что нам пришлось пройти вместе с Рори, я с уверенностью могу сказать, что не хочу, чтобы он был отцом моих детей.

Глава 2

Я бродила в продуктовом магазине между прилавками, наслаждаясь прохладой в отделе замороженных продуктов. Яркое освещение раздражало мои усталые глаза, но облегчение от жары перекрывало этот недостаток.

Что приготовить сегодня на ужин? Этот вопрос я задавала себе ежедневно. Пролистывая страницы кулинарного журнала, который взяла со стойки, в поисках идей, я остановила свое внимание на блюде из ягненка.

В голове я прокрутила наш утренний разговор с Рори.

— Дорогая, я позвоню тебе, если задержусь на работе.

— Хорошо.

— Что ты планируешь приготовить сегодня на ужин?

— Пока не знаю. Я собираюсь сходить в магазин и посмотреть, что есть из свежего мяса.

— Вчера на ужин был прекрасный мясной рулет. Почему бы не повторить его? —сказал он, делая больно щеке от грубого поцелуя, и отправился к своей машине, синий Кадиллак DeVille Coupe с белым верхом. На его подбородке остался маленький кусочек бумаги, видимо он порезался, когда брился сегодня утром. Рори всегда был гладко выбрит. Я размышляла, сказать ли мужу, что остатки все еще там, но позволила ему выйти в таком виде.

Я смотрела на стейки, курицу и другие виды мяса. Но мое внимание обратил на себя яркий, оранжевый стикер, предлагающий мне купить ребрышки ягненка, чтобы сделать из него каре. Я посмотрела на рецепт в журнале, затем на стикер. Внутри меня прозвучал монотонный голос:

— Делайте все, что захочет Ваш муж. Сделайте его счастливым. Родите ему ребенка. Готовьте его любимую еду. Вам не позволено желать, что—то, кроме этого.

— Что желаете, мэм? — спросил меня продавец.

— Мне, пожалуйста, половину фунта говяжьего фарша и половину свиного, — ответила я.

После покупки мяса я направилась к проходу за разными мелочами.

Принеся покупки на кухню, вдруг зазвонил телефон. Я подошла к аппарату, оставив входную дверь открытой.

— Слушаю

— Это твоя мать.

— Привет, мам. Как дела? — я закатила глаза, вытирая вспотевший лоб.

— Все хорошо, дорогая. Как твои дела? Я слышала, что жара не планирует отступать.

— Это точно. Становится невыносимо жарко. Ночью я едва могу сомкнуть глаза.

— Почему Рори просто не установит кондиционер?

Я прислонилась к стене, поддерживая телефон.

— Муж считает, что это слишком дорого для нас. Он откладывает все наши сбережения на покупку большого дома. У меня был выбор: автомобиль или кондиционер. Во всем этом нет никакого смысла, но Рори делает то, что делает. Если нынешнее лето не убедит его, я думаю, он никогда не изменит своего решения. Но обещал, что в нашем новом доме будет все. Хотя…

— Если вы планируете покупать большой дом, вам необходимы дети.

— Да мам. Мы работаем над этим... Как папа? — я напряжённо накручивала телефонный шнур на указательный палец.

— Хорошо, ты же знаешь его, все как обычно, но он старается быть сильным.

У моего отца случился инсульт несколько месяцев назад. После чего он был прикован к инвалидному креслу и начались серьезные проблемы с речью. Моя сестра предложила родителям переехать к ней в Портленд и пожить в ее гостевом домике, чтобы она могла помогать им и присматривать за отцом. Для меня же остался один телефонный звонок в день от мамы.

Хлопнула входная дверь.

— Лилли! Это я, Барби!

Я была благодарна своей гостье за компанию, это позволило мне быстро закончить разговор с мамой.

— Привет, Барби, — сказала я, поворачиваясь лицом к высокой стройной блондинке. В такую жару даже она уменьшила количество косметики на своем лице, в противном случае, в общем—то как и у всех, ее макияж мог просто поплыть от высокой температуры.

— Как ты справляешься с жарой, куколка? — спросила она, прикуривая новую сигарету.

— Ты даже не представляешь. По крайней мере, Стэн, установил у вас кондиционер в спальне. Мне же приходится спать в этой духоте.

— Бедняжка, — посочувствовала Барби.

— Лимонад? — предложила я.

— Пожалуйста. Но ты же знаешь, что я пью только специальный лимонад, — ответила она, хитро подмигнув.

Я вдохнула прохладный воздух из холодильника и задержалась на секунду, прежде чем достала ледяной кувшин и налила лимонад в высокие бокалы. Барби открыла сумочку и вытащила маленькую бутылку водки.

— Для меня слишком рано, — отмахнулась я от бутылки.

— В такую погоду такого понятия нет. Мы должны облегчить наши страдания.

— Хорошо, давай.

Она налила оба бокала, я, в свою очередь, взяла длинную ложку, чтобы размешать наш коктейль.

Отпив немного из своего, я поморщилась.

— Милая, сколько же ты добавила?

— Да ладно, Лилли. Просто выпей и поблагодари меня через несколько минут.

Она откинулась на спинку стула, держа в одной руке бокал, а в другой сигарету. Длинный след пепла на ней заставил меня подать девушке пепельницу, прежде чем он смог упасть на мои полы или ковер. Мы с Рори не курили, так что на всех окурках в пепельнице был след розовой помады Барби.

Она оказалась права, через несколько глотков я стала чувствовать себя лучше.

— Какие планы на вечер? — спросила Барби.

— Не знаю. Я уже сходила в магазин за продуктами, пока не стало слишком жарко. Так что теперь у меня есть время, и я хотела бы сходить в бассейн. А что ты собираешься делать?

— У меня назначена встреча днем, я планировала поход с близнецами в церковь. Поэтому мне нужно будет заехать за ними в школу. Стэн обещал после сходить с детьми в кафе, так что это будет весело.

— Это хорошо, — сказала я, устало улыбаясь.

— Как у вас с Рори? — шепча, спросила Барби, как будто это была страшная тайна.

Она жила через пять домов вниз по улице, и мы подружились почти сразу, как только они переехали сюда со Стэном чуть больше года назад. Барби идеальна во всех отношениях, но есть и небольшой недостаток — ее парфюм. Это был сильный аромат, напоминающий лимонад, уж очень она его любила. Мы не были большими друзьями, но это не мешало мне обсуждать с ней все наши с Рори проблемы.

— Все также. Сегодня он предложил мне сходить куда—нибудь на ужин.

По какой—то причине, обсуждая нашу ситуацию с Барби, я приукрашивала свои ответы.

— Так это же здорово! — она, наконец, стряхнула пепел с сигареты, прежде чем он успел упасть на мою руку.

— Он по—прежнему против, чтобы я работала.

— Вот этого я никогда не смогу понять. «Это же здорово», —сказала она, ткнув в меня своей сигаретой.

— Но Барби, у тебя есть близнецы. Я же просто сижу дома целыми днями и хочу, чего—то большего.

— Милая, но вы создаете свою семью! Помнишь, я рассказывала тебе о своей знакомой, которая много лет не могла забеременеть, а потом у нее все получилось! Сейчас у нее трое детей. Чем меньше ты об этом беспокоишься, тем раньше это произойдет. Я тебе обещаю.

Я кивнула головой. Я уже слышала все эти рассказы о чудо беременностях. Чтобы забеременеть мне нужно потереться о живот беременной женщины в различных позах после занятий любовью, чтобы быстрее наступила беременность. Я даже пробовала некоторые из них. Но я устала ждать чуда.

— В любом случае, скажи, у Стэна запланированы командировки в ближайшее время? Рори уже получил свой график.

— Да, у него запланирована командировка на этой неделе и еще две чуть позже в этом месяце. Ох уж эти продавцы, — пожаловалась она, закатив глаза.

— Кстати, ты уже получила новый каталог? — спросила она с энтузиазмом ребенка, который только что вышел из кондитерской фабрики.

Именно тогда в мою дверь позвонили. Не ожидая никого так рано, я оживилась.

— Кстати о продавцах, — я усмехнулась.

Я вышла из кухни в гостиную, пытаясь разгладить свою юбку. Щедрая порция алкоголя и полное отсутствие завтрака придало мне немного легкости.

Все, что мне удалось увидеть, это тень высокого человека в форме с сумкой через плечо. Продавцы приходили в разных стилях, но это было что—то новенькое.

Я подкралась к двери и, когда увидела, кто стоит передо мной, ахнула. Эти светло—коричневые глаза, словно мед моей бабушки, с легким намеком на игривость. Независимо от того насколько его взгляд был серьезен, он всегда намекал на игривость и беззаботность. Подбородок стал более выраженным с момента нашей последней встречи. Волнистые светло—коричневые волосы были достаточно длинными, чтобы могли лечь на шею густыми волнами.

— Бобби? — спросила я.

Скользкий стакан выпал из моей руки и разбился.

Глава 3

— Лилли? Лилли? — Барби спешно цокала своими каблуками.

— О, — пробормотала она, увидев немую сцену.

— Привет, — Бобби помахал Барби, освещая все своей улыбкой.

— Здравствуйте

— Я, э… Мы все думали, что ты умер, — это все, что я смогла произнести.

Бобби покачал головой.

— Я не умер, Лил.

В ту же секунду на меня обрушился шквал эмоций. Во—первых, путаница. Как он мог оказаться здесь? Он отсутствовал в течение нескольких лет и от него не было никаких новостей. Мы все смирились с этим и стали жить дальше. Во—вторых, я не верила, что все это происходит на самом деле. Это что, галлюцинация из-за недосыпа? И, наконец, наступило облегчение. Бобби был жив. Выглядел вполне здоровым, хотя по сравнению с тем, каким он был при нашей последней встрече, выглядел довольно неряшливо.

В горле встал ком, все мое нутро побуждало меня к побегу. Но я сдержалась. Я не хочу, чтобы Барби стала свидетелем этой сцены. И что более важно, я не хочу, чтобы Бобби это увидел. К счастью для меня, я смогла обуздать свои эмоции, и в ту же секунду гнев охватил меня.

Он ушел. Оставил всех нас, ничего не сказав. В первый год своего отсутствия он прислал всего лишь одну открытку своим родителям, в которой коротко написал, где он. Затем было несколько коротких звонков Рори. Мы все считали, что это просто порыв, что он скоро вернется, как только утолит свою жажду путешествий. Но затем его призвали в армию, а его родители умерли, и он исчез. Просто превратился в пыль. Ни писем. Ни звонков. Он не связывался с нами, чтобы спросить о похоронах или узнать, что—нибудь о наследстве. Даже самый эгоистичный и жадный придурок хотел бы знать о своих деньгах.

Семь лет прошло с тех пор, как Бобби уехал. Семь лет назад я видела его в последний раз. Шесть, как мы получили от него хоть какую—то новость.

Я осталась с его братом, который был разбит. Рори пришлось одному столкнуться с гибелью родителей. А теперь Бобби думал, что может просто так показаться на пороге нашего дома, словно его не было в городе всего несколько недель.

Я начала часто дышать и все мое смятение, и путаницу как рукой сняло.

— Бобби! — сказала я с вызовом в голосе.

— Почему бы вам не пройти на кухню, а я бы прибрала здесь немного, — предложение Барби звучало довольно неловко.

Я не собиралась впускать Бобби, но шок сделал свое дело, и я уступила. Он последовал за мной.

— У вас хороший дом. Вы все здесь прекрасно устроили.

— Предположим, — сухо ответила я, делая вид, что мне что—то понадобилось у раковины.

Я слышала, как он выдвигает стул из-за стола. Это была одна из черт в его характере, Бобби везде вел себя как дома.

— Ты хорошо выглядишь, Лил. Действительно хорошо.

Он начал меня раздражать, и я резко повернулась.

— Я.…мне нужно позвонить Рори. Скажу ему, что ты вернулся.

— Да, да, — кивнул Бобби, его мягкий тон был попыткой утихомирить мое беспокойство.

Я схватила трубку и вытащила длинный шнур, чтобы поговорить в зоне досягаемости.

— Добрый день. Офис мистера Лайтли.

— Привет, Джейн, это Лилли. Не могла бы ты соединить меня с Рори? Это срочно.

— Ах, Боже мой, его нет в своем кабинете. Хотя нет, подожди, он как раз идет по коридору. Соединяю.

Через несколько секунд телефон щелкнул и Рори поднял трубку.

— Лилли? Все в порядке?

— Все хорошо. Я в порядке. Я не знаю, как тебе сказать, но … Бобби, он здесь.

— Что?

— Бобби здесь. Он живой. И сейчас сидит на кухне. Просто пришел. Он жив! — заканчивая свою фразу, я прикрыла трубку рукой, как будто я сообщала страшный секрет и это могло стать настоящим откровением для Бобби.

— Бобби? — Рори замолчал на мгновение — Все хорошо? Ты принимаешь слишком много этих проклятых таблеток.

— Что? Нет! Клянусь. Ты должен приехать домой и сам в этом убедиться.

В трубке раздался тяжелый вдох.

— Но он мертв. Я думал… — голос затих. Его мозг судорожно обрабатывал полученную информацию. Если Бобби был бы жив, то Рори пришлось признать, что он слишком быстро смирился с исчезновением брата.

— Мы все так думали.

В противном случае было не понятно, почему Бобби не пытался связаться с нами. Мы все были очень близки. Я знала мальчиков Лайтли, когда сама была еще маленькой. Мы провели не одно лето вместе на их каюте у озера. У Бобби и Рори были свои разногласия, как и у любых братьев, но они всегда были сплоченной командой. Когда Бобби отправили в Корею, и мы больше не слышали о нем ничего, Рори был уверен, что единственная причина по которой Бобби не выходил на связь, это его смерть.

И, если Бобби был жив и не выходил с нами на связь, то он в любом случае умер для нас.

— Лучше, чтобы это не было плохой шуткой, Лилли.

— Я бы никогда, Рори. Не смей, — ругалась я.

— Я немедленно еду домой. Не позволяй ему никуда уйти.

Рори повесил трубку, но я продолжала держать ее около уха. Я не была готова вернуться на кухню. Что сказать ему после всех этих лет? Бобби всегда делал то, что хотел и почему—то всегда считал, что люди готовы простить ему все. У него всегда была улыбка, которая заставляла вас улыбаться вместе с ним. Его очарование могло растопить даже самые холодные сердца. И сейчас Бобби появился в нашем доме. Он ступил на наше минное поле. Мы итак балансировали по краю, едва удерживаясь от падения и не сможем пережить шок от его появления без последствий. Что казалось хорошей новостью, в итоге окажется катастрофой. Я прекрасно понимала, что Бобби принес куда больший багаж, чем тот рюкзак, лежащий у его ног.

Внутри меня все готово было взорваться, но я приказала себе собраться. Я знала, что не могу оставаться здесь слишком долго. Бобби найдет меня или еще хуже Барби найдет его. А я не хочу, чтобы они разговаривали.

Я поплелась на кухню, выдвинула стул и села напротив него. В его глазах не было ни грамма стыда, что еще больше разозлило меня.

— Я думаю, что теперь все в порядке, — сказала Барби, входя на кухню и вытирая руки. Она стояла у входа на кухню и по ее взгляду я поняла, что она еле сдерживает свое любопытство, чтобы не наброситься на нас с расспросами.

— Барби, это брат моего мужа, Бобби.

— О, — Она знала, что единственный брат Рори был мертв.

— Бобби, это Барби, моя подруга. Она живет по соседству.

Бобби встал и протянул руку. Когда Барби приняла ее, я внимательно наблюдала за реакцией. Барби была тем типом девушек, которые таяли при одном его виде. Как, собственно, и большинство знакомых мне девушек. Но Барби точно была слишком дерзкой, и она относилась к таким девушкам, которые всегда хотели Бобби. Он представлял собой мальчика, выделяющегося из толпы и делающего одолжение, выбрав тебя. Нет, он не был дерзким. Но ему и не надо было. Он не был показным. Просто его таинственный вид заставлял всех окружающих его людей хотеть получить его одобрение. Люди мечтали быть в его тайном клубе. Но я знала, что ничего подобного нет. Никто, даже его брат, не получит доступ. Но, несмотря на его внешний вид, от него всегда исходил необычный свет. Когда Бобби находился рядом, огонь, исходивший от него, сжигал весь кислород в воздухе. Все хотели искупаться в этом свете в надежде, что может быть он проникнет в них, и они станут хоть чуть—чуть похожими на него.

Именно этот свет заставлял меня сходить с ума по Бобби. Многие ему прощали все по этой причине, но только не я.

— Ну, я думаю мне пора! — вызывающе сказала Барби.

Я знала, что она жаждет, чтобы я попросила ее остаться.

— Я позвоню тебе завтра.

Ее плечи опустились.

— Ну, хорошо. Приятно было познакомиться. Я рада, что ты жив! — сказала она, краснея, превращаясь при этом в желе.

Как только Барби выскользнула за дверь, тяжелое молчание обрушилось на комнату. Мне так хотелось, чтобы он многое объяснил. Но в то же время я не хотела его слушать. Не было ни одного достойного оправдания, чтобы успокоить мой гнев.

— Лил, я знаю, это больно.

— У тебя есть совесть говорить, что ты знаешь, какого это? Ты просто уехал. Это причинило боль твоим близким. Это причинило боль Рори.

— Только Рори?

— Ты не можешь уехать, отказаться от людей, а потом вернуться, как ни в чем не бывало. Ты не можешь позволить близким оплакивать тебя, а потом вернуться, словно восстал из мертвых. Ты думаешь только о себе, Бобби. Как это было всегда. Меня не волнует, где ты был все эти годы, это ничего не изменит. Но, если бы ты действительно заботился о своих близких, то остался бы там, где был все это время.

— Ты действительно этого хочешь? — скептически спросил он.

— Лучше бы ты оказался мертвым. Есть причина, по которой люди не возвращаются оттуда. Нам потребовалось слишком много времени, чтобы двигаться дальше.

Бобби опустил глаза и вздохнул.

— Ты вернулся к жизни, и вместе с тобой вернулось все, что было похоронено вместе с тобой. Это нечестно. Почему всегда все происходит как того хочешь ты.

— Лил. Лил! — повторял спокойно Бобби.

— Не смей!

— Лил! — Бобби чуть повысил голос. Но это была не угроза, это был способ привлечь мое внимание.

Я остановилась и наконец нашла в себе силы посмотреть Бобби в глаза, впервые после того, как он появился на пороге моего дома. Нет, я, конечно, смотрела ему в глаза. Но только сейчас я смогла увидеть в его взгляде всю его историю, все сожаление, все ошибки, что были у него за всю жизнь.

Наше молчаливое противостояние длилось несколько секунд как вдруг хлопнула дверь, и на кухню вошел Рори. Бобби улыбнулся ему и поднялся на ноги.

— Брат? — произнес Рори в недоумении. У него было белое лицо, словно он увидел приведение.

— Да, чувак. Я здесь.

Их тела словно врезались друг в друга, и они обнялись, хлопая друг друга по спине. Так же, как и всегда, Бобби был любимцем Рори. Рори был так счастлив видеть его живым, что готов был простить ему все его эгоистичные поступки. Но он не был тот, кто вышел из комы, после нескольких лет ожиданий. Бобби был тем, кто вернулся через несколько лет после того, как позволил всем считать его погибшим. Нет, мы не получили свидетельство о смерти и также продолжали хранить его долю наследства на случай его возвращения. Но все это были пустые надежды, чтобы сохранить его в нашей памяти.

— Господи, как же жарко. Лилли, ты же предложила моему брату что—нибудь выпить?

— Все нормально. Лил, мне ничего не нужно.

— Ну, а я бы не отказался, — сказал Рори.

Я была рада, что Рори приехал и был моим спасителем, так что я пошла к холодильнику, чтобы налить им лимонад. Я поставила стакан перед каждым из них.

— Спасибо, — сказал Бобби и пытался поймать мой взгляд.

— Бобби расскажи мне, где ты был все это время, сукин сын. Мы думали, что случилось что—то страшное. Мы безумно рады твоему возвращению. Я не могу поверить, это просто невероятно.

— Я собираюсь принять душ. Освежиться немного.

Но никакой реакции на мои слова не последовало. Рори сидел и слушал рассказ Бобби о том, где он пропадал последние шесть лет.

— Рори, можно тебя на секунду?

— Что? А? Да, дорогая, — Рори повернулся ко мне, явно раздраженный тем, что я прерываю их беседу.

— Чувствуй себя как дома. Лилли показала тебе твою комнату?

Бобби посмотрел на меня, как будто хотел скрыть какой—то секрет.

— Я только приехал. Мы не успели обсудить этот вопрос.

— Хорошо, мы сделаем это позже, — сказал Рори и последовал за мной в нашу спальню.

Я закрыла дверь.

— Что здесь происходит? — потребовала я.

— Что? Что ты имеешь в виду? — Рори был явно смущен.

— Ты просто так пригласил его остаться здесь? Как надолго?

— Как он захочет, Лилли. Он наша семья.

— Ты теперь собираешься отменить свои командировки?

— Мы оба знаем, что это невозможно…. Я иду на повышение.

— Получается, ты собираешься оставить его здесь, со мной? Как я должна себя вести с человеком, который разрушил наши жизни?

— Я не говорю, что ты ему что—то должна. И Лилли, ты знаешь его с тех пор, как вам было по восемь.

— Я не знаю этого Бобби, — я резко указала на дверь.

— Рори, ты забыл, что он сделал с нами? Почему Бобби здесь? Он много путешествовал и скорее всего он просто нуждается в деньгах.

— У него есть деньги, это его наследство, которое он может забрать в любое время.

— Конечно, он не мог приехать на похороны своих родителей, но может спокойно приехать и забрать свое наследство.

Рори наклонился ко мне.

— Он прошел войну. Он просто не мог вернуться.

Я зашла слишком далеко в своем призрении, что совсем сбилась с правильного пути. Рори был прав, он скорее всего был еще в Корее, когда их родители умерли. И мое обвинение о намерении Бобби забрать свое наследство было ударом ниже пояса. Это не было свойственно для него.

— Хорошо. Но он может остановиться в гостинице со своим наследством, — я скрестила руки на груди.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? А? Ты никогда не любила Бобби, хотя он не сделал ничего плохого нам.

Покровительство Рори его младшему брату не уменьшилось за все время отсутствия.

— Он сделал тебе больно, Рори. Он даже не попрощался. Я видела, как ты страдал, когда не знал где он и что с ним.

Взгляд Рори смягчился. С начала нашего спора мое сочувствие ослабило его воинственность.

— Дорогая, — он нежно коснулся моей руки. — Я знаю. Я понимаю. Бобби …, — Рори тяжело вздохнул. — Он здесь. У меня практически не осталось никого из родных. Он сейчас здесь. Он вернулся. Это заняло много времени, и я не хочу сейчас приставать к нему с вопросами. Я просто хочу, что он был моим братом. В конце концов мы получим все ответы. Я не желаю оттолкнуть его.

Этот небольшой спор был самым продолжительным разговором, между нами, за долгое время. Не было никаких ложных обвинений или извинений, просто разговор по душам. Они всегда защищали друг друга. И я не могла позволить мои обидам встать между ними. Я не хотела стоять на их пути.

— Хорошо. Прекрасно. Он может остаться.

— Спасибо, — сказал Рори, нежно поцеловав меня в плечо. Затем он вернулся обратно, чтобы возобновить общение со своим блудным братом.

Я же смотрела на свое отражение в зеркале. Наконец я была одна. Меня накрыла волна реальности, и я начинала тонуть от новости, что Бобби вернулся. Сейчас ванная комната стала моим убежищем, здесь я могла побыть в тишине и успокоить свои нервы. Я порылась в аптечке и нашла то, что поможет мне прийти в себя. Дрожащими руками я открыла лекарство, но оно вылетело у меня из рук. Две последние таблетки улетели в канализацию. Это были те самые таблетки, которые помогали мне в такие дни. В последнее время я все чаще принимала их.

Вдруг я очнулась и бросила пустой пузырек в противоположную стену. Из меня вырвался животный рык. Я сорвала с себя платье и резко встала под душ, но вода не помогла погасить огонь, который пылал внутри меня.

Бобби был жив.

Реальность снова накрыла меня. Все поступки Бобби, все, что он сделал и последствия его действий. Я позволила себе вспомнить все. И, наконец—то, почувствовала. Упав на пол душа, я заплакала. Мои слезы были смесью радости и сожаления.

Против своей воли мне приходится слушать их разговор, пока готовлю ужин.

Бобби был ранен выстрелом в плечо в Корее. Затем он путешествовал по миру. Используя свои навыки плотника и механика, он зарабатывал себе на существование. История о приключениях и поездках заняла несколько часов. Так братья воссоединились. И все же, Бобби ни разу не сказал, почему он уехал. А Рори и не требовал ответа. Он просто слушал своего младшего брата.

Я поставила мясной рулет и картофель на стол, делая вид, что участвую в их беседе.

— Как вкусно, Лил, — заявил Бобби после первого укуса.

Я кивнула. Просто потому, что приняла к сведению его мнение, но это не означает, что я с ним согласна.

— Итак, Ро, я чувствую, что говорю о себе без остановки. Как у вас дела? Где маленькие Рори и Лил?

Я сжала вилку сильнее.

— Мы работаем над этим. Я много занят на работе. У меня сейчас подъем по карьерной лестнице. Вы не поверите, но даже в такую жару продажи дизель — генераторов растут.

Я издала резкий смешок на его комментарий. Даже не осознав, как громко это прозвучало.

Они замолчали. Оба были удивлены моей реакцией. Так как уже было понятно, что меня задела эта тема, меня понесло.

— Мы должны быть честными с Бобби. В конце концов, он же наша семья, — сказала я язвительно. Я обратилась к Бобби и резко произнесла. — Мы пытались родить ребенка в течение многих лет, но этого не произошло.

— О, — ответил Бобби, понимая, что ударил в больное место.

— Что это? — резко вставил Рори. — Разве я не могу получить что—то, кроме этого, поганого рулета. На вкус он, как дерьмо.

— Нет, все нормально. Все прекрасно, — вмешался Бобби.

— Нет, пошли, — Рори резко поднялся. — Пошли, поедим нормальную еду и выпьем. Только мы с тобой. Мы должны отпраздновать.

Бобби посмотрел на меня виновато, но я избегала его взгляда. Мне не нужна была его жалось. Меньше всего мне хотелось, чтобы он увидел, насколько мы были жалкими.

— Спасибо за ужин, — сказал Бобби, кивая мне. — Он правда был хорош. Можешь отдохнуть, я присмотрю за Рори.

Я стояла и смотрела на стол, на котором было две тарелки. Одна с почти нетронутой едой, а вторая — почти пустая и, конечно же, это была тарелка Бобби.

Глава 4

Было около одиннадцати часов ночи, когда Рори ввалился в парадную дверь. Его рубашка была почти прозрачная от пота, волосы торчали в разные стороны. Я листала журнал, сидя в гостиной. Подождав несколько секунд в ожидании увидеть Бобби, но он не появлялся.

— Где Бобби? — спросила я, выгладывая из-за глянцевых страниц.

— Он на улице. Разговаривает с соседями.

Судя по выражению его глаз, Рори выпил очень много. Он пролетел прямо в спальню и начал что—то искать в шкафу.

Несмотря на то, что я ненавидела общаться с Рори, когда он был в таком состоянии, я все же последовала за ним.

— Что ты ищешь, дорогой? — спросила я, делая вид, что хочу помочь ему.

— Нашел, — Рори поднялся с пистолетом в руке.

— Что ты собираешься делать?

— Я хочу показать его ребятам.

— Не думаю, что это хорошая идея, — продолжила я. — Ты пьян.

— Я в порядке, — ответил он.

— Пожалуйста, не надо.

— О, ради Бога, Лилли. Ты можешь не пытаться быть моей матерью?

— Я не пытаюсь. Я просто констатирую, что ты слишком много выпил, и будет не слишком умно выходить на улицу с оружием в руках, — я плотно сжала челюсти, когда говорила, стараясь, чтобы мои слова звучали как можно мягче.

— Почему бы тебе просто не забрать мои яйца? И хранить их у себя.

Он махнул рукой в сторону.

— Вот это вещь! Он даже не заряжен!

Он направил пистолет в сторону и нажал на курок. Выстрел прозвенел, и мы оба отскочили в сторону. Вокруг была пыль, и штукатурка сыпалась с потолка.

— Ой, дерьмо! — сказал он, приоткрыв глаза, и посмотрел на дырку в потолке.

Топот приближающихся людей затих около двери, рядом со мной.

— Что за? Все в порядке? — Бобби огляделся, и его глаза были полны паники.

— Я сказала ему, что он слишком пьян, чтобы справиться с этой вещью, — я указала на пистолет. — Пожалуйста, Рори, опусти пистолет, — взмолилась я в отчаянии.

— Ро, что ты делаешь брат?

Бобби медленно подошел к Рори и осторожно вытащил пистолет из его руки. Я знала, Рори просто хотел произвести впечатление на своего младшего брата, который объездил весь мир и умел пользоваться несколькими видами оружия. Теперь он был смущен, и по его взгляду я поняла, что это моя вина.

— Все было прекрасно, пока она не пришла сюда. Она начала изводить меня, и я совсем забыл, что пистолет заряжен.

— Это моя вина? — спросила я, недоумевая.

— Ты, как всегда, будешь все отрицать, Лилли? — произнес Рори сквозь стиснутые зубы, прежде чем покинуть спальню.

— Куда ты идешь? — спросил Бобби.

— Подышать свежим воздухом. Удачи с этой клячей.

Теперь смущена была я. Я не хотела, чтобы Бобби видел, как низко мы пали. Я не хочу его жалости. Это был не просто Бобби, который умер несколько лет назад. Все изменилось с того дня, как он ушел. Бобби должно быть думал, что он вернулся в тот же дом, который покинул несколько лет назад. Он оставил счастливую молодую пару, которая, стоя у алтаря, давала друг другу обещания. Но все обещания оказались пустыми. И под совершенными улыбками, за бледно—голубыми стенами дома и ухоженной лужайкой скрывалось отчаяние. Я смотрела вниз и пыталась сдержать слезы.

— Лил, ты в порядке? — мягко спросил он.

— Ты не можешь вот так вот приехать сюда и думать, что ты можешь все исправить, — съязвила я.

Гнев был единственным способом сдержать слезы. Если я скажу Бобби правду, то я не смогу сдерживать их.

— Ты не можешь вернуться и ожидать, что будет также. Ты прекрасно за ним присмотрел, кстати.

Я прошла мимо него в спальню и ждала, пока не услышала, что Бобби ушел.

***

Я сделала вид, что сплю, когда Рори вернулся домой. Сон снимет с него все напряжение. Он всегда вел себя лучше на следующий день. Сцена, которую он устроил этой ночью, была особенно плоха. Как правило, Рори дел перерыв между подобными ночами. Он действительно старался меньше пить, старался для меня. Но Бобби вернулся и Рори решил, что это нужно отметить. Бобби уже делал хуже.

Я лежала в постели, прислушивалась к тиканью часов. Меня мучали угрызения совести, что я была так груба с Бобби. Вот почему ему всегда все легко прощается. Он был способен заставить любого чувствовать себя так, как будто земля уходит из-под ног, стоит ему лишь заговорить с вами. Любой, кто наблюдал за моим отношением к нему за последние сутки, может сказать, что я была слишком груба с ним, слишком жестока. Бобби принимал на себя все словесные удары без единого колебания, и это заставляло меня чувствовать себя ужасно. Но это был Бобби, он был самым порочным из моих знакомых, и я пыталась напомнить себе об этом. Его добрые слова и улыбка не изменят того, что он сделал. Даже если кто—то улыбается вам, пока разрывается ваше сердце, это не становится менее болезненным.

После того, как на часах было уже около трех, я знала, что сегодня будет еще одна бессонная ночь. Храп Рори разбудил меня окончательно. Жара и напряжение вцепились в меня мертвой хваткой. Я поднялась с постели и пошла во двор, в единственное тихое место, где можно было сидеть ночью и наслаждаться прохладой. Я открыла дверь и была потрясена, увидев Бобби, сидящего на веранде и попивающим пиво.

— О, я не знала, что ты здесь. Оставлю тебя, —сказала я, отступая назад, чтобы закрыть дверь.

Бобби поднялся.

— Нет, Лил. Проходи сюда. Разве мы не можем просто поговорить? Просто поговорить, находясь рядом.

Внутри меня разгорелся спор. Я уже устала бегать от Бобби, да и остыла уже от инцидента с оружием.

— Хорошо, — смягчилась я, проходя на веранду. Остановившись около стола всего в нескольких футах от него.

Тусклый свет освещал лицо Бобби и я старалась не смотреть, но все же не смогла удержаться от любопытства. Он сделал глоток из бутылки. Его песчаные каштановые волосы были убраны назад и небрежно завязаны узлом. Большинство волос были еще слишком короткими, чтобы достичь хвоста, поэтому они обрамляли его лицо небрежными волнами. До возвращения я никогда не видела его таким. Их мать всегда следила за внешним видом детей. Прошли годы с тех пор, когда я видела его в последний раз, и за это время он превратился в мужчину. Щетина обрамляла его резкий подбородок, что делало его мальчишечью улыбку еще более озорной. Никто в моем окружении никогда не выглядел так, как Бобби. Своей молчаливостью он лишь добавлял себе таинственности. Но хотя внешне он был тихим, для меня он всегда был слишком громким. Я почти слышала его внутренний монолог, могла слышать его мысли, которые вихрем кружились вокруг меня. Хотя сейчас он не произнес ни слова, я чувствовала все эмоции, которые бушевали внутри него.

Мы ничего не говорили друг другу уже несколько минут. Мы делали так, когда были подростками. Когда наша борьба с Бобби заканчивалась, и мы сидели просто так друг с другом. Иногда могли очень долгое время, находясь рядом, ничего не сказать.

Казалось, что Бобби не хотел давить на меня, как будто боялся произнести что—то первым.

— Тебе жарко?

— Хм? — спросил он.

— Ты не спишь из-за жары?

— О, — ответил он, — нет, все нормально. Просто не могу спать, когда весь мокрый.

Он подмигнул мне. Я покачала головой, борясь с улыбкой.

Бобби наклонился и остановил качели. Немного помолчав, он добавил.

— Это... ммм. До войны я спал, не просыпаясь, каждую ночь. Сейчас иногда я просыпаюсь.

— Оу

— Хочешь? — Бобби протянул мне пиво.

— О, нет, спасибо.

— Давай, ты всегда любила пиво.

— Все меняется.

— Ах да, все меняется, — он наклонился назад, раскачивая качели, — но вкус пива остается неизменным.

Он игриво поднял одну бровь.

Я взглянула на маленьких светлячков, которые танцевали вокруг полоски света, успокаивая себя, чтобы не стать похожими на них.

— Ты больше не улыбаешься? — заметил Бобби.

Он сосредоточенно смотрел на меня, ожидая ответа. Первым моим желанием было все отрицать, но даже не присматриваясь можно было понять, что он прав. Я не улыбнулась ни разу с тех пор, как он приехал, да и до сегодняшнего дня я практически не делала этого. Я всегда сдерживала свою улыбку.

— Ты знаешь почему, — ответила я.

Он кивнул.

— У тебя всегда был лучший смех, — сказал он и его рот изогнулся в улыбке.

Это была лучшая улыбка Бобби.

— Он звучал всегда так звонко, что даже, когда я не знал, что ты нашла смешного, своим смехом ты заставляла меня смеяться. Помнишь, ты забралась к нам в комнату, когда мы уже должны были быть в постели, и потом звонко захихикала.

Это было странно слушать воспоминание Бобби обо мне, словно я умерла. Я не вспоминала ничего подобного очень долгое время. Было больно вспоминать о нем, когда я еще думала, что он мертв.

— Ах, вот оно, — он указал на меня бутылкой, — та улыбка. Может быть, мне повезет, и я услышу твой смех в ближайшее время.

Я выхватила пиво из его рук.

— Не увлекайся.

Я сделала глоток пива, и по мне пробежал холодок. Мои губы коснулись того же места, где минуту назад были его губы.

— Я не знаю, как так вышло сегодня вечером, Лил. Он просто не мог остановиться. Обычно всегда было наоборот. Большой брат следил за мной.

— Хм, — я фыркнула в бутылку.

Бобби резко поднялся и забрал у меня ее. Нет, он не переживал, что я выпью все его пиво, так Бобби заигрывал со мной.

— Как давно это началось?

— Я не знаю. Это не было так, что я проснулась одним утром, а он уже алкоголик. Это происходило медленно, что я даже не помню, когда он изменился.

Бобби нахмурился.

— Он когда—нибудь бил тебя?

Я почувствовала себя в безопасности и понимала, что стоит мне сказать Бобби, что Рори хоть раз поднял на меня руку, несмотря на всю любовь к брату, он бы разбудил его и надрал задницу.

— Нет, никогда.

Временами, я чувствовала, что это вот—вот должно произойти, но Рори всегда уходил, чтобы остыть. Я решила вернуться к разговору о Бобби.

— Пока вас не было дома, позвонила сестре, Жюльет. Я должна была рассказать ей и маме, что ты жив. Получился довольно забавный разговор.

— Мама Жюль, — сказал он, напомнив мне о прозвище моей строгой сестры.

— Конечно, они не знают, что делать с этой новостью. И вообще они мне не поверили. Мне даже показалось, что они немного расстроены, — съязвила я.

Его пальцы пробежали вверх и вниз по бутылке, он изучал ее как что—то невероятное.

— Я позвоню им, как только они осмыслят происходящее.

— Ха, — рявкнула я. — Ты, конечно, думаешь, что все так просто.

Он наклонился вперед.

— Лил, это все, что я могу сделать, — сказал Бобби искренне.

Несмотря на то, что его ответ казался достаточным, чтобы заставить меня пожалеть о моей колкости, я не знала, как долго все это продлится. Сколько словесных ссор нам еще предстоит, прежде чем я почувствую удовлетворенность. И буду ли я после этого чувствовать себя хорошо. Или вся накопившаяся горечь будет съедать меня изнутри.

— Рори рассказал мне о вашей семье. Сожалею о твоем отце. Он хороший человек.

— Да, хороший. Но это жизнь.

— Очень надеюсь, что в жизни есть еще что—то, кроме этого.

Я пожала плечами, и не была уверена, что есть это что—то.

— Лил, могу я попросить тебя кое о чем?

Бобби поставил пустую бутылку рядом с собой на землю.

— Ты уже просишь, — напомнила я.

— Нет, эта другая просьба.

Внутри меня все сжалось. Я не была готова озвучивать все, что было несказанно. То, что мы никогда не говорили друг другу. Не сейчас. Не так.

Я кивнула.

— Я был все время в дороге и немного пренебрегал и не ухаживал за собой, — он распустил волосы и потряс головой, как гламурные модели. — Не могла бы ты подстричь меня?

Я была ему благодарна за его милую просьбу. И, подавив смешок, кивнула.

— Да. Я думаю, что смогу это сделать.

— Круто. Тогда я буду держать пиво, а ты ножницы.

К тому времени, как я вернулась обратно на улицу, Бобби уже держал в руках бутылку пива.

— Ну вот.

— Ты уверен, что напоить меня пивом хорошая идея? — пошутила я.

— Что я могу сказать? Люблю риск, — он сверкнул своей озорной улыбкой.

Я вытащила маленький столик, который мы обычно использовали для напитков и закусок.

— Готов? — спросила я.

Из всех дел, которыми я планировала заниматься сегодня вечером, последнее чего я ожидала, это то, что я буду заниматься прической мертвеца.

Бобби кивнул и захватил край рубашки. Я затаила дыхание, когда он стащил ее через голову. Как такое могло быть, я здесь, и Бобби стоит передо мной без рубашки, хотя еще совсем недавно я думала, что никогда его больше не увижу. Боясь подать вид, что меня волнует отсутствие на нем рубашки, я остановилась и указала куда ему нужно присесть на ступеньках.

Я схватила расчёску и аккуратно взяла прядь волос. И тут мой взгляд упал на шрам от пули. Я протянула руку, чтобы коснуться круглого выступа на коже, и тут же остановила себя. Я не могла прикоснуться к его горячей коже. Не могла позволить себе сделать это. Реальность пронзила меня как удар молнии, я поняла, что была слишком жестока к нему последние несколько лет.

Он, должно быть, заметил мое замешательство.

— Мне очень жаль, я должен был предупредить об этом, — сказал он, наклонив голову в сторону рубца.

— Нет необходимости извиняться за это, — я вздохнула, вытерла вспотевший лоб и продолжила расчесывать шевелюру Бобби.

Наш разговор отвлек меня от жары, но тело уже было покрыто испариной, а моя одежда слегка намокла, платье прилипало ко мне в некоторых местах. Я подумала, что, если бы он смотрел на меня, когда свет светил мне в спину, как это бы выглядело.

Нервно сглотнув, взяла ножницы.

— Как коротко?

— Не слишком. Может быть виски покороче, но в основном длину оставь. Я бы хотел, чтобы они были в легком беспорядке.

— Я тоже, — согласилась, сама того не желая.

Взялв все волосы Бобби сразу отрезала несколько дюймов. Затем начала работать над деталями и старалась быть более спокойной. Почти каждую минуту я делала глоток пива, чтобы охладить жар, который исходил от Бобби и окутывал меня.

— Так что с потолком? — спросил Бобби.

Я хихикнула.

— Ну, там есть дыра. Насколько могу судить, как эксперт.

— Я знаю, что это была довольно напряжённая ситуация, но ты не можешь не признать, что это было несколько смешно.

Неодобрительно посмотрев на Бобби, я кивнула.

— Ты бы видел его выражение лица, когда пистолет выстрелил. Я думала, он наложит в штаны. А когда на него посыпалась штукатурка и его лицо было все белым, — вспоминая образ съежившегося Рори, смех буквально вырывался из меня. И придя в себя, я уже так сильно смеялась, что мне пришлось опустить ножницы, чтобы не поранить Бобби.

— Тсс! — пожурил меня Бобби. — Рори сойдет с ума, если проснется ночью, а ему завтра на работу.

И судя по выражению его глаз, он был счастлив, что смог заставить меня смеяться.

Вернувшись к стрижке, я пыталась не смотреть на его загорелое тело и мускулистые плечи. Рори тоже был в форме, но долгие часы в офисе сделали его тело более мягким и бледным. Бобби всегда казался физически сильнее. Я ощущала спокойствие, и это было самым тревожным. Хотела мира и Бобби был способен дать мне его. С Рори уже давно не чувствовала себя подобным образом. Всегда все старалась делать правильно, чтобы заслужить его похвалу.

— Хорошо, думаю, что закончила, — сказала я, стоя перед Бобби и протягивая ему зеркало, чтобы он мог оценить мою работу. Его волосы остались такой же длинны, чтобы соответствовать образу, но сейчас были более ухожены.

Бобби взял зеркало и встал, между нами, теперь расстояние было всего несколько дюймов. Его грудь, покрытая потом, была на уровне моих глаз, и я замерла. Поняв, что это было ошибкой, позволить Бобби заманить меня сюда. Воспоминания накрыли меня, в голове все смешалось: его стрижка, как он снимал рубашку. Он поймал меня в ночной тиши, уставшую и одинокую. Это было слишком быстро. Бобби не заслужил от меня такого отношения.

Я схватила зеркало и резко отступила назад.

— Хорошо. Спокойной ночи, —сказала я холодно, прижимая к себе вещи. — Пожалуйста, убери потом бутылки, не хочу, чтобы здесь появились муравьи.

Направившись к двери, желая просто оказаться в постели. Я так торопилась быстрее убежать в дом, что не заметила, как у меня в руках было слишком много вещей, и неожиданно зеркало упало и разбилось.

— Черт, — выругалась я.

— Не волнуйся, я уберу.

— Меня не волнует это дурацкое зеркало, — сказала я, не глядя на него. До сих пор нуждалась в помощи, чтобы открыть дверь, но не хотела просить его о помощи, чтобы он снова оказался рядом со мной.

— Лил.

Я проигнорировала его.

— Лил.

Вздохнув, мои плечи опустились, и я смягчились. Но не повернулась.

Чувствовала, что Бобби рядом со мной. Смотрела на его тень и видела, как он провел рукой по волосам и резко подошел ко мне.

— Ты сказала, что я никому не писал за все это время. Но это не так. Писал. Все эти дни я писал тебе. Не важно, как я себя чувствовал, насколько был уставший, всегда писал тебе. Каждый вечер засыпал с мыслью, что может быть уже не проснусь утром. Видел, как погибали мои братья, как их разрывало на куски. Писал тебе. Когда думал о доме. Каждый раз. Но не мог отправить эти письма. Ты знаешь, что не мог.

Я прижала к себе вещи и слезы потекли из глаз.

— И ушел я с вашей свадьбы, потому что должен был оставить вас. Был уверен, что это сработает.

— Но теперь ты здесь.

— Да.

— Почему сейчас?

— Потому что независимо от того, как далеко уеду, понимаю, что мне это не поможет жить дальше. Я должен научиться с этим жить.

— Я тоже.

— Я не должен наказывать своего брата за мои грехи. Вижу какой ущерб нанес. Хочу все исправить, Лил. Хочу, чтобы Рори вернулся к своей прежней уверенности. Для него и для тебя. Хочу, чтобы у вас была семья.

— Никто не просит тебя о помощи.

Отъезд Бобби сломал Рори. Его уверенность начинала исчезать, постепенно. Я была возмущена тем, насколько сильно Рори хотел вернуть своего брата. Но Бобби не заслуживал такого отношения. Он не заслужил ничего: ни доверия, ни любви, ни надежды.

— Прости. Мне так жаль, Лил.

— Нет, — я прохрипела сквозь стиснутые зубы. Мне было все равно услышал он или нет.

— Просто скажи мне. Если ты хочешь, чтобы ушел я уйду прямо сейчас. Если ты предпочитаешь, чтобы я был мертвым, останусь мертвым, и ты больше никогда обо мне не услышишь. Если ты думаешь, что Рори лучше без меня, я уйду. Не скажу Рори, что это было твое решение. Возьму всю вину на себя.

Я должна была согласиться на его предложение. Ведь знала, что это наилучший вариант. Но не сделаю эту ошибку снова.

Чуть покачав головой, открыв дверь, нашла в себе силы уйти и оставить Бобби одного.

Глава 5

– Посмотрите, что кошка притащила в дом! – игриво произнес Рори, когда я вошла на кухню в понедельник утром.

Уже прошло несколько дней, как я подстригла Бобби, и Рори все это время был трезв. Кроме той неудачи в ночь возращения брата, он, казалось, был в восторге от его возвращения. Я настояла, чтобы выходные они провели вместе и смогли пообщаться друг с другом, тем самым я могла избежать общения с Бобби.

– Наконец—то ночью температура была ниже восьмидесяти пяти, и я смогла немного поспать.

– Приятно знать, что ты наконец—то поспала. Может быть ты будешь менее ворчливой, —сказал Рори, подмигнув мне, прежде чем поцеловал в висок.

– Ты можешь только молиться об этом.

– Доброе утро, Лил, – сказал Бобби, что—то готовя у плиты.

– Доброе утро. Спасибо за завтрак.

Я старалась быть максимально приветливой.

– Пожалуйста, –– раскладывая передо мной огромный завтрак.

– Господи, Бобби, –– вскрикнула я, оглядывая тарелку, – да здесь достаточно, чтобы накормить целую армию.

– Точнее, откормить ее! Если она не поест в такую жару, то может потерять свои сексуальные изгибы.

– Остановись, –– махнула я на Рори, не желая, чтобы темой для обсуждения стало мое тело, тем более перед Бобби.

Рори сидел в кресле рядом.

– Я ухожу рано, чтобы успеть заехать в офис до аэропорта. Во всяком случае, мы тут с Бобби разговорились …

– Не могу дождаться, чтобы узнать, что вы двое придумали.

– Я планирую вернуться до четвертого числа. Так почему бы нам не отметить четвертое июля вне дома? Помнишь, как мы планировали, когда покупали этот дом?

–– Думаю, что это возможно.

Было время, когда наш дом был открыт для всех. Но за прошедший год он перестал быть местом, связанным с забавами и праздниками. Я была удивлена, узнав, что Рори так взволнован от этой идеи, потому что мне казалось, будто он хочет находиться как можно дальше от нашего дома, проводя все свое время на работе, в баре или в командировках.

– Бобби сказал, что он поможет тебе с планированием вместо меня. Знаю, времени осталось мало.

– Я уверена, что могу сама с этим справиться. Но все равно спасибо за предложение.

Рори усмехнулся.

– Ты уверена, Лил? –– его тон был почти игривым.

– Я?

– Ты собираешься отстранить Бобби?

– Эй, мужик, пусть делает все, что хочет. Я здесь для того, чтобы помочь, –– вмешался Бобби, продолжая есть из своей тарелки, даря нам иллюзию уединения за столом.

– Знаете, ребята, вы больше не в средней школе. И могли бы быть более любезными друг с другом.

– Я любезен! –– отозвался Бобби.

– Я тоже! –– настаивала я.

Я посмотрела на Рори, потом на Бобби и вздохнула.

– Хорошо, обещаю, что если понадобится помощь, то попрошу.

– Ладно, я должен идти, –– сказал Рори, взглянув на часы.

– Мне нужно в аптеку, –– добавила я.

– О, я как раз направляюсь в город. Позволь мне подвезти тебя, –– предложил Бобби.

Я старалась сдержаться. Понимала, что, если сейчас отклоню его предложение, наши отношения будут обсуждаться вновь.

– Да, конечно, мне просто нужно захватить кое—какие вещи. Удачной поездки, —сказала я Рори.

– Спасибо, дорогая.

Он поцеловал меня в губы, и я ответив на поцелуй, не хотела устраивать из этого шоу для его брата.

***

Поездка в город была короткой и тихой, между нами ощущалось напряжение. Так было всегда в прошлом. Мы всегда дразнили друг друга, старались словесно уколоть друг друга, чтобы напряжение уходило. Это было тогда, но теперь мы понимали, что не могли вести себя так, как привыкли. Безобидность ушла.

Мы договорились встретиться через полчаса у грузовика. Я взяла все необходимое в продуктовом магазине и направилась в аптеку, чтобы получить свой рецепт. Это был самый трудный период, когда я обходилась без лекарств и начинала понимать, откуда берётся весь шквал эмоций, который проходил через меня. Внешне я была вполне спокойна, но внутри чувствовала, что могу вот–вот сломаться. После той ночи, когда мы разговаривали с Бобби, внутри меня накапливалась тихая боль. Для меня было потрясением, что он писал мне все эти годы. И я не знаю, что было хуже, знать, что он это делал или нет.

Один из мальчиков помог мне донести пакет из бакалеи к потертому синему пикапу, на котором мы с Бобби приехали. Он заметил нас и пересек улицу.

– Я заберу это, –– он взял две сумки из рук мальчика и пошел к моему сиденью.

Положив кошелек в боковое сиденье водителя, услышала:

– Дерьмо!

Я посмотрела через плечо на улицу и увидела, что один из мешков разорвался, все его содержимое вывалилось.

Засмеявшись, пошла ему помогать.

– Рад, что это тебя забавляет, – сухо ответил Бобби.

В попытке аккуратно вернуть все обратно, он задел торт и посчитал забавным намазать мне кончик носа глазурью.

– Ты осел! – вскликнув я намазала себе на руку немного глазури и размазала по его губам.

– Ммм, решила поделиться, – он, дразня, облизал губы.

Глазами он искал оружие для мести, когда нас отвлек гудок машины. Наша машина перекрыла движение.

– Тебе повезло, – ткнул он в меня пальцем.

– Похоже, торт не для тебя, – сказала я перед тем, как убрать его в машину.

Нам удалось сохранить практически все. Когда открыв дверь, чтобы сесть в салон, Бобби был уже в машине и над чем—то склонился.

– Твоя сумочка перевернулась и все вывалилось, –– сказал он, собирая содержимое, – ну и беспорядок у тебя.

Я посмотрела вокруг себя.

– Беспорядок?

– Если ты скажешь, что у меня беспорядок в моей машине, тогда тебя, ждут большие неприятности.

– Будь любезен отдай все мои вещи, – сказала я, собирая содержимое сумочки с моей стороны.

– Что это? – спросил Бобби, рассматривая баночку с таблетками.

– Отдай это, – я попыталась выхватить ее, но он как ниндзя увернулся от меня.

– Лил, ты принимаешь это дерьмо?

– Мой доктор прописал мне эти лекарства, – фыркнула я. – И это не твое дело.

– Я читал об этих лекарствах. К ним привыкаешь, как к конфетам.

– Нет, – я опять попыталась схватить баночку, и на это раз у меня получилось, Бобби не стал сопротивляться.

Запрыгнув на сидение, я захлопнула дверь. Мы поехали и игривое настроение сменилось одним из его приступов молчаливой задумчивости. После того, как выехали на главную улицу, он не смог ничего с собой поделать и хочу признать, что для меня это было облегчением по сравнению с тишиной.

– Лил, обещай мне, что не будешь принимать это дерьмо.

– А тебе какое дело?

– Для меня это важно.

– Ты не можешь просто вернуться и начать требовать изменить мою жизнь.

– Черт побери, Лил, –– закричал Бобби, сжимая руль. –– Неужели ты не понимаешь? Это дерьмо просто заморозит тебя. Боль уйдет. Но ты должна чувствовать боль. Это не должно быть сложно. Боль –– это как разговор с душой, которая пытается тебе что—то сказать.

Покачав головой, я не была готова к тому, что пыталась мне сказать моя душа, поэтому должна была найти способ справиться с этим.

– Теперь я все понимаю. Это стало так очевидно, –– он покачал головой, как будто его посетило прозрение после всего того времени, что он был слеп.

– Серьезно? – усмехнулась язвительно. –– Поделись со мной, Бобби.

– Теперь я понимаю все, что ты хотела сделать. Это место, все эти вещи, они твоя тюрьма. Ты это чувствуешь, но пытаешься игнорировать.

– Что ты хочешь от меня? –– сказала я в отчаянии. – Чтобы я собрала свои вещи и отправилась в Индию? В жизни не все так просто. Не все, такие как ты. Нельзя просто взять и уйти от ответственности.

Тут же пожалев о своих последних словах, вспомнила его шрам на плече. У Бобби были трудности, с которыми он сталкивался, когда другие не смогли бы.

Его уход на службу был одной из таких вещей. У него были варианты. Он мог поступить в колледж и получить отсрочку. Родители были готовы применить все свои связи, что задержать его дома. Но когда Бобби ушел, Рори сказал, что он даже не пытался задержаться. Получив повестку, даже не думал, не пойти. Может быть, это было эгоистично, но я чувствовала, что это было тихое сообщение для меня. Бобби хотел сбежать в другую страну, его окружали взрывы бом и свист пуль, но там он не видел меня. Я была так зла на него, что он даже не попытался уйти от призыва, когда у него были шансы.

– Я не этого хочу от тебя, Лил. Чего хочешь ты?

Все, чего я хотела, уже не актуально. Было уже слишком поздно для всего.

– Если ты продолжишь принимать это дерьмо, то однажды проснешься и поймешь, что проспала всю свою жизнь. Согласен, есть люди, которые нуждаются в этом лекарстве, но ты не одна из них. Позволь себе чувствовать. Хорошее. Плохое. Это чертовски здорово. Не подсаживай себя.

Я знала, что он прав, но мне было комфортно в этом оцепенении. Было что—то удивительное от боли, которую я начала чувствовать после возвращения Бобби. Это был очень богатый и своеобразный спектр чувств. Ощущала это в своих костях, в груди, на моей коже. Могла бы даже привыкнуть к этому. Я снова чувствовала. И эта боль вновь позволила чувствовать себя живой.

– Если ты продолжишь это принимать, то чем тогда отличаешься от Рори? Мы все хотим, чтобы он стал лучше, правильно? Но изменения начинаются с нас. Я вернулся, и поверь мне, это было совсем нелегко для меня. А теперь и ты должна начать меняться.

Я сглотнула, готовясь попрощаться со своим дорогим другом. Другом, который всегда был со мной. Чаще, чем моя сестра или мать, или Барби. Он принимал мои страхи, неуверенность, все мои жертвы. Знал все мои секреты. Мне никогда не приходилось оправдываться перед ним, и он никогда не осуждал.

– Хорошо, – я сдалась.

Но все же схватила пузырек сильнее, чем когда— либо.

Бобби расслабился, он взглянул на меня и раскрыл свою ладонь.

– Дай мне.

– Что? Теперь—то, чего ты от меня хочешь?

– Не будь ослицей, Лил.

Усмехнувшись ему, положила пузырек Бобби в руку. Таблетки пытались соблазнить меня в последний раз, они танцевали в пузырьке. Он схватил их и выкинул в окно.

– Просто прекрасно. Теперь какое—нибудь животное их подберет, – ругалась я.

Бобби посмотрел на меня, уголки его глаз улыбнулись.

***

После того, как мы вернулись домой, я сдержала свое обещание по поддержанию здорового расстояния от Бобби и пригласила Барби пойти вместе в бассейн. Она пыталась сделать все, чтобы узнать хоть какую—нибудь информацию о нем, но я не желала с ней делиться. Однако через пару часов на обратном пути Барби напросилась в гости на лимонад и немного рома.

Я понимала, что нет никакого способа удержать Барби надолго и решила, по крайней мере, сделать ее нашим буфером. Это будут самые длинные две недели, и я должна была максимально облегчить этот период.

Я хорошо знала Барби и понимала, что в доме она появится в шортах с высокой талией и маленьком топе, с сигаретой, которая едва держится на ее губах. Признаюсь, длинноногая блондинка вызывала у меня ревность. Я давно не чувствовала ничего подобного, но и не собиралась раздеваться за внимание Бобби. Кроме того, у меня не было никаких прав на него.

Его не было дома, когда мы приехали, поэтому направились на кухню. Наклонившись, чтобы достать из холодильника холодный чай и лимонад, задняя дверь на кухне скрипнула.

Это был он, весь в поту и грязи. Его футболка прилипла к телу и была видна каждая пульсация и движение его мышц.

– Я не знала, что ты здесь, – едва произнесла я.

– Я.. э…, отремонтировал потолок и исправил еще несколько вещей. Сарай и один из разбрызгивателей.

Я вздохнула.

– Ты не должен был этого делать. Мы собирались нанять кого—нибудь, чтобы отремонтировать все.

– Ты же знаешь, я всегда любил работать руками.

Это была правда, Бобби с Рори росли не в очень богатой семье, и всегда казалось, что их руки никогда не были запачканы. Но только не для Бобби. Это был его способ общения с отцом, возиться с автомобилями и тому подобным.

Мой взгляд задержался на нем несколько дольше, чем хотелось.

– Ты помнишь Барби, она помогала с лимонадным фиаско.

Он кивнул ей.

– Я бы пожал руку, но весь в грязи.

Она пожирала его взглядом, словно голодная львица. Мне казалось, что она сейчас наброситься на него.

– В такой жаркий день, как сегодня, мы могли бы просто облить тебя из шланга, ˗ засмеявшись сказала Барби

Я внутренне съежилась.

– Знаешь, ты мог бы использовать свои навыки разнорабочего и помочь мне. Стен продолжает обещать мне, что все отремонтирует, но я уверена, если это сделаешь ты, он даже не заметит.

Мне не нравилось то, что она говорит.

– Лимонад? Холодный чай? – предложила я.

– Ты знаешь, что мне нравится, – пошутила Барби.

– Как насчет половины на половину, – предложил Бобби почти кокетливо.

Барби наклонилась вперед, как будто его предложение подразумевало что—то другое.

– Это звучит хорошо, – сказала я, наливая себе ту же смесь.

– Ну, дамы, дам вам возможность уединиться.

Я закатила глаза и сделала глоток.

– О, ерунда! –– воскликнула Барби. – Присоединяйся к нам. У нас есть холодные напитки и немного рома. Думаю, на сегодня хватит хлопотать по хозяйству.

Я знала, что все будет именно так, как только Барби придет ко мне домой, но решила пустить все на самотек.

– Я весь потный и вонючий. Вы точно не захотите, чтобы я составил вам компанию за столом.

– Так…Душ или шланг? Я не шучу.

Барби всегда была мила с мужчинами: и в бассейне, и в продуктовом магазине. Но сейчас она работала в полную силу и я, если честно, восхищалась ее мастерством. Это было довольно интересно.

Я видела, как Бобби приподнял брови и посмотрел на меня. Просто пожав плечами, я оставила его в замешательстве.

– О, давай! – Барби встала, и схватив Бобби за предплечье, потащила на задний двор. Он пожав плечами, пошел следом за ней.

– Хорошо, стой там, –– приказала она, сигарета все еще болталась у нее на губах. – Где шланг?

– Вон там, – указала я.

– Готов? – спросила она.

– Я думаю да, – ответил Бобби, стоя с поднятыми руками.

– Хорошо!

Барби повернула ручку у основания шланга и направила струю холодной воды на него.

Он выкрикнул несколько нецензурных слов, когда вода пропитала его. Грязь начала стекать с тела. Рубашка стала прозрачной, а вода стекала с него словно крошечные ручьи.

– Йохо! – кричал Бобби, наклоняясь к воде так, что его волосы стали мокрыми. Он потряс головой, как собака, и я отошла подальше, чтобы брызги не попали на меня.

Это сработало, он на самом деле стал чище, хоть и весь промок.

– Ну и как теперь я должен вернуться в дом? – спросил он. – Чувствую себя скотом.

– Я принесу тебе полотенце и что-нибудь из вещей Рори просто сними свои влажные вещи.

– Но оставь нижнее белье! – указала я на него.

– О, Господи, я оденусь, как Рори, – пробормотал он.

Вернувшись обратно с некоторыми старыми вещами Рори и полотенцем. Я чуть не споткнулась в проходе, когда нашла Бобби совершенно голым, закрывающим руками свою промежность.

***

–– Что!?–– посмотрев на соседний двор, ––Ты что? С ума сошел?

–– Не волнуйся, я закрыла глаза, –– сказала Барби.

–– Как смысл в сухой одежде, если ее надеть на мокрое белье? –– заявил он.

Я ненавидела его в этот момент. За то, что все так весело и спонтанно. За то, что он такой высокий, загорелый и мускулистый.

–– Передай мне, пожалуйста, полотенце, –– попросил он с оттенком игривости в голосе.

–– Я не подойду к тебе

–– Если ты бросишь полотенце, мне придется поднимать руку вверх, и я не уверен, что смогу одной рукой закрыть все.

Я тоже была не уверена, что кинуть полотенце было хорошей идеей.

–– Дай уже человеку полотенце, –– сказала Барби.

В смятении покачав головой, я пошла к Бобби.

–– Держи, –– сказала я, протянув руку с полотенцем.

–– Спасибо, –– сказал он.

Рори быстро поймал полотенце, стараясь оставаться прикрытым. Отвернувшись, старалась увеличить дистанцию, между нами, но вдруг его сильная рука потянула меня за плечо, и я начала падать на него.

Воскликнув, я поняла, что это было подстроено.

–– Сейчас! –– крикнул он.

Барби вскочила, схватила шланг и направила струю воды на меня. Закричав, я пыталась отбиться от него. Он держал меня одной рукой, другой он придерживал полотенце. Независимо от того, как сильно я отбивалась, его сильная рука держала меня до тех пор, пока, я насквозь не промокла.

Его смех наполнял меня в течение нескольких секунд. Бобби дразнил меня, превращая мою жизнь в ад, но я любила каждую секунду этого.

Наконец-то он меня отпустил.

–– Как ты мог? – крикнула я. Мои важные волосы прилипли ко лбу и шее.

–– И ты, Брут?

–– Мне очень жаль, –– она бросила шланг и подняла руки, будто под арестом. –– Он был слишком убедителен.

Я точно знала, что она имела в виду.

–– Теперь ты сам бери для себя полотенце, –– посмотрев на Бобби я одарила его лукавой улыбкой.

И в этот момент, меня озарило вдохновение, что я могла сделать с Бобби, чтобы возместить ему его розыгрыш с лихвой. Если мы собирались стать нормальными друг с другом, какими были раньше. Все должно быть, как прежде.

Я знала, что он не заметит, поэтому схватила полотенце и побежала в дом. Абсолютно голым он начал преследовать меня. Сигарета Барби, наконец-то выпала из ее рта.

Глава 6

–– Румми! –– Барби стукнула рукой по столу.

Мы играли несколько часов в эту игру. Дразнили и смеялись друг над другом. Кругом валялись пустые бутылки пива и головокружительное настроение летало по комнате. Барби посмотрела на часы и надулась. Было уже почти девять.

–– Думаю мне пора. Должна отпустить няню. Стен уехал в свою очередную командировку, так что сегодня я проведу ночь в одиночестве.

Барби очень медленно потянулась к своей сумке. Было очевидно, что она не хотела уходить.

–– Проклятье! Ты меня не подвезешь? Не хотела бы идти одна в такое позднее время.

–– Барб, это всего пять домов вниз по улице, –– заметила я.

Я знала, чего она добивалась. Наблюдала за языком ее тела весь вечер. Не уверена, была ли Барби настолько смелой, чтобы попробовать соблазнить Бобби, но раз уж ее муж уехал из города, я не стала бы исключать такой возможности.

–– Я провожу тебя, –– Бобби поднялся. –– Нет необходимости леди гулять одной в темное время суток.

Словно удар в живот. Ревность. Я не имела на это право, но все же это чувство было мне знакомо. Часто испытывала его, пока мы росли вместе. Иногда мы ходили на двойные свидания, и я была свидетелем его общения с другими девушками. Раньше не понимала, что это за чувство. Внушила себе, что это отвращение к тому, с какой легкостью он прыгал от девушки к девушке. При виде Бобби даже самый маленький огонь разгорался и уничтожал все.

Сейчас Бобби был здесь и пытался понять, как ему жить с мыслью, что я жена его брата. И я должна сделать то же самое –– отбросить свои суждения о том, что Барби замужем и насколько это глупо и нелепо. Это не мое дело.

Прибрав кухню, пыталась отвлечься от подсчета минут, с тех пор как он ушел с Барби. Одна минута. Три. Пять.

Задняя дверь на кухне открылась, и вошел Бобби. У меня вырвался вздох облегчения. Может быть, они целовались или планировали встретиться еще раз. Он не заслуживал презумпцию невиновности.

–– Твоя подруга очень интересная.

Узнав этот тон, я постаралась взять себя в руки. Пожав плечами, продолжила прибираться на кухне.

–– Она веселая. Ты должен это признать.

–– Да, она окатила меня водой из шланга примерно через пять минут после нашего знакомства.

–– В ее защиту хочу сказать, что вы уже виделись до этого момента.

–– О да! Мы провели так много времени вместе при нашей первой встрече, –– пошутил он. –– Думаю хорошо иметь таких людей рядом с собой.

Я выключила кран и в комнате стало тихо. Это был первый раз, когда мы с Бобби на ночь остались вдвоем. Воздух был густой и влажный, пропитанный энергией, которая была всегда, между нами, поэтому нужна срочная разрядка.

–– Хорошо, –– хлопнул он в ладоши. –– Одевайся во что—то приличное и удобное.

–– Что?

–– Я хочу тебя кое с кем познакомить.

–– С кем?

–– С моим хорошим другом Уиллисом.

–– И где этот Уиллис?

–– В Чикаго.

–– Чикаго! Это же около девяносто минут езды отсюда. Я не знаю … уже поздно.

–– Сейчас девять, бабуль. Кроме того, у тебя разве есть какие–то планы?

Я поджала губы и неодобрительно покосилась на Бобби. Он был одет в голубые шорты Рори и рубашку с коротким рукавом. Совсем не в его стиле.

–– Чтоб тебя, –– провозгласила я, бросая кухонное полотенце на раковину. –– Дай мне полчаса.

Семь лет назад.

–– У Бобби есть девушка? –– спросила меня моя двоюродная сестра Милдред, когда я смотрела на положение мяча для крокета на траве.

–– Не знаю. Кажется, у него всегда кто—то есть. Но это каждый раз несерьезно, ––мои глаза оставались на мяче. –– Почему ты спрашиваешь?

Я знала, почему она спрашивает.

–– Что ж … он просто такой смешной и красивый, –– она захихикала.

–– Как оригинально, –– пробормотала я себе под нос, собираясь ударить битой по мячу.

–– Что ты сказала?

––А? Ничего. Дурацкая трава, –– ответила я, пытаясь скрыть свой кислый тон.

Дело было не в том, что я знала или не знала о подругах Бобби. Небо было синим, трава зеленой. Бобби был одним из немногих, кто мог заставить меня смеяться, когда он не действовал мне на нервы. Он был одним из таких людей, которые, несмотря на то, действует он на нервы или нет, у меня часто возникало желание ударить его. И не важно, что именно он делал. Все зависело от его настроения. И всегда было странным то, что некоторые девушки считали, будто я ключ к порталу под названием Бобби. Ключ к его сердцу и брюкам.

Не поймите меня неправильно. Бобби и я были друзьями. Но этот переход от детства к взрослой жизни был весьма неуклюжим. Особенно это стало заметным во время, когда я приезжала домой из колледжа. Мы словно не могли понять, как относимся друг к другу. Пытаясь понять, мы дразнили друг друга. Вся эта ситуация огорчала Рори, моего жениха, который часто был нашим буфером в период обострения наших отношений.

Была снова моя очередь бить, и я сосредоточила все свое внимание на красном шаре, который лежал на ярко зеленой траве, когда услышала приглушенные смешки. Мои двоюродные сестры были такие хохотушки. Этой осенью они уезжали в университет, я думаю, что многие могут решить, что они курят травку.

Я посмотрела на Милдред и ее сестру Агнес, они обе стояли, прикрыв рты руками.

–– Что?

Именно тогда чья—то рука растрепала мои волосы. И мне даже не нужно было оглядываться назад, чтобы понять, кто это сделал. Зная Бобби, он стоял у меня за спиной, прижимая палец к губам, заставляя замолчать стоявших рядом девушек, при этом он высмеивал мою позу, перед тем как вонзиться руками в мою прическу.

–– Черт тебя дери, Бобби! –– закричала я, начав махать битой в разные стороны, грозя оглушить его до смерти. Он выставил вперед руки для самообороны и упал назад спотыкаясь.

–– Подожди! Подожди! У меня есть сообщение, –– он схватил конец биты и попытался вырвать ее у меня из рук. –– Твоя сестра хочет тебя видеть. Думаю, у нее и у твоей матери есть вопросы о завтрашнем дне.

Завтра я официально пообещаю разделить остаток своей жизни с Рори. Он был хорош, умен и амбициозен. Рори, который преследовал меня в течение многих лет, готовый бросить к моим ногам весь мир. Мне повезло, что он у меня был, сказала я себе.

–– Тьфу, сейчас иду, –– я отпустила биту. –– Думаю, мне нужно пойти и посмотреть, чего они хотят.

Затем я повернулась к девушкам.

–– Продолжайте играть. Скоро вернусь.

–– Привет, Милли. Агги, — Бобби посмотрел на меня и кокетливо помахал рукой близнецам.

Я слышала отголоски стука их сердец, которые убегали прочь. Но знала, что чрезмерный кокетливый тон Бобби был всего лишь забавой.

Мы шли рядом по траве, пока не дошли до тропинок из гравия, которые расходились на разные стороны поля. В траве лежал велосипед, он позволял быстро пересекать это огромное поле. Вообще довольно часто можно было заметить случайно лежавшие велосипеды или скутеры, которые помогали своим хозяевам сокращать время путешествия.

–– Хочешь прокатиться?

–– Конечно, –– ответила я. –– Она не сказала чего хотела? Мама и Джулия вместе сейчас меня напрягают.

–– Нет. Только то, что вопрос касается свадьбы.

–– Так или иначе, что ты здесь делаешь? Разве не ты должен быть вместе с Рори и другими парнями?

–– Они катаются на водных лыжах. Догоню их позже. Вызвался остаться и помочь с некоторыми делами.

–– Это ужасно мило с твоей стороны, –– призналась я.

–– Я так потрясен, –– заметил Бобби. –– Почему ты не у воды? Крокет? Мне кажется, я видел, что ты играешь в эту игру раза три не больше.

–– Это мои двоюродные сестры. Не любят развлечения, связанные с водой. Они, как фарфоровые куклы. А так как они здесь из-за меня, мне нужно их как—то развлекать. Кроме того, Рори и я решили провести этот день отдельно друг от друга.

Бобби пожал плечами и потянулся, чтобы забрать велосипед.

–– Ну, –– сказал он лукаво. –– Думаю можно кое—что сделать, чтобы развлечь тебя.

–– И что же? –– я скептически положила руки на бедра.

Бобби посмотрел по сторонам и полез в карман, вытаскивая свернутый лист белой бумаги.

–– Роберт Фицпатрик Лайтли! –– закричала я. –– Это что, травка?

––Тссс! –– он приподнял бровь. –– Хочешь?

–– У меня завтра свадьба! –– произнесла я приглушенным тоном.

–– Мой Бог, Лил! Ты не умираешь завтра, просто выходишь замуж, –– он приподнял подбородок. –– Пробовала, когда—нибудь?

Пробовала. С Маргарет Макдональд, моей соседкой по комнате в колледже. Она встречалась с одним парнем, и он дал ей сигарету с добавлением небольшого количества марихуаны. Тогда мы крепко закрыли дверь и просунули везде полотенце, чтобы запах не выходил из комнаты, а сами сидели у окна и курили. Чувствовала я себя странно.

–– Да.

Мне было весело с Бобби. Он был спонтанным. Я тоже хотела бы быть такой же. Рори был предсказуемым, и я любила это в нем. Он был моим безопасным местом, но в то время, как Бобби заставлял меня дрожать до кончиков пальцев. Братья были как два конца на качелях, а я стояла посередине, стараясь балансировать между ними. И этот баланс помогал нам вместе проводить весело время.

–– Для твоего сведения, я не считаю, что завтра умру. Я имела в виду лишь то, что хочу завтра прилично выглядеть и быть в форме.

–– Все будет в порядке уже через несколько часов.

Скрестив руки, я наблюдала как он вертит сигарету в руках.

–– Хорошо, но мы должны сделать это где—нибудь подальше от этого места. Где тихо и никто из гостей не сможет найти нас и как можно быстрее, прежде чем Джулия начнет везде совать свой нос.

–– Давай садись, –– приказал Бобби, закидывая ногу на велосипед.

Я села боком на верхнюю панель, и мы поехали на дальний конец усадьбы к одному из доков. Спрыгнув с велосипеда и наклонившись, пробрались под низко висящими ветвями деревьев к месту, где мы точно знали, что будем скрыты от любопытных глаз и в безопасности.

Бобби достал зажигалку приложил пламя к одной сигарете и начал раскуривать. Конец белой бумаги, свернувшись, разгорелся в оранжевый и черный уголек и этот цвет притуплялся, когда он останавливался.

–– Вот, –– сказал он хрипло.

–– Может быть я не должна.

Туманная тропа сорвалась с его губ, и они сформировались в пухлое О.

–– Все нормально завтра будет! –– его тон был равнодушным, но он не смог удержаться и добавил. –– К тому же то, что ты выходишь замуж за моего брата, совсем не означает, что ты должна стать монахиней, –– а затем прошептал. – Ты не сможешь меня обмануть. Я знаю тебя, Лил.

–– Ох, а Рори не знает?

–– Я не говорил этого. Только он видит тебя по—другому. Словно приз. Рори всегда думает лишь о победе.

–– Ты не знаешь, о чем говоришь.

–– Ты права, я совсем не знаю своего брата, –– ответил он саркастически.

–– И я не вещь, которую можно выиграть, –– отрезала я.

–– Я никогда не говорил подобного.

–– И что чувствует Рори или я, в любом случае не твое дело, –– сев и скрестив руки в знак протеста я продолжила наблюдать за Бобби. Уж очень хотелось спросить, кем меня видит Бобби, но не хотела, чтобы он знал, насколько важно для меня его мнение.

–– О! Ты сегодня в обороне. Я решил, что ты польщена.

–– Я! Это был комплимент! –– у меня вырвался саркастический смех.

Мои глаза блуждали по сигарете между его пальцами.

–– Это снимет твою нервозность, если ты нервничаешь.

–– Нервничаю? С чего мне нервничать? –– возразила я, защищаясь.

–– Разве не все нервничают перед свадьбой? –– произнес он невинно, но в его словах была скрыта какая—то тайна.

–– Полагаю, что да, –– я закатила глаза.

Может быть Бобби прав и это нормально, что я чувствую сомнения по поводу предстоящей свадьбы и моего союза с Рори. Это было нормально чувствовать себя так до свадьбы, верно?

Я еще раз взглянула на тощую сигарету и забрала ее из его рук.

–– Эй, девочка, –– сказал он.

–– Я старше тебя.

–– Вряд ли, –– пробормотал он. Мне показалось, я услышала нотки раздражения.

Я сделала затяжку, но в отличии от сигареты, которую мы выкурили с Маргарет, эта опалила мои легкие, и я задохнулась от жгучей боли. Я испустила отрывистый кашель и прохрипела в попытке получить немного воздуха.

Бобби попытался облегчить мое состояние и осторожно похлопал меня по спине. Но стоило мне поднять голову, как мой мир стал легким и приятным. Я услышала пение птиц, которого раньше не замечала, шелест листьев по ветру.

–– Думаю, что я под кайфом, –– я вздохнула.

Бобби рассмеялся, а я вместе с ним.

––Я тоже, –– усмехнулся он.

И как только я не замечала пение птиц и то, как ветер щекотал мои уши. Я увидела, что—то в его улыбке, что—то и знакомое, и в то же время новое. Мое сердце начало биться сильнее поэтому схватила сигарету, чтобы отвлечься.

–– Мы должны немного оставить для парней, –– настаивал он.

–– Рори курит? –– спросила я в шоке.

–– Вот откуда это у меня. Немного веселья на природе.

–– Ну, знаешь ли, –– кивнув я нахмурилась, осознав всю схему. –– Если бы Милдред и Агнес были бы здесь, –– я усмехнулась про себя.

–– Думаю, я им нравлюсь, –– произнес он с дьявольской усмешкой.

Это было неожиданно для Бобби. Он, как правило, преувеличивал внимание, которое он получал, но думаю, марихуана окончательно лишила его скромности. Я закашлялась на очередной затяжке.

–– Соглашусь, ты очень проницательный, –– я прочистила горло. –– Но что тебя натолкнуло на эту мысль. Слюни, которые они пускают или то, что они совершенно не моргают в твоем присутствии? Тьфу, на тебя и на всех твоих подружек.

–– У меня нет девушки.

–– Это моя точка зрения. Но я считаю, что женщина не должна позволять так собой пользоваться.

Он застыл.

–– Я могу обидеться. Я не использую женщин, –– он был явно расстроен.

–– О... Боже, Бобби, –– заявила я пренебрежительно, –– не будь таким ребенком. Я понимаю твое затруднительное положение. Как можно устоять, когда они практически бросаются на тебя. И как они могут ожидать, что ты выберешь кого—то одного, когда ты можешь заполучить любую девушку. Это не твоя вина.

–– Не любую, –– он произнес это настолько тихо, что я не могла понять хотел он, чтобы я это услышала или нет. –– Кроме того, я просто стараюсь быть милым и поддержать беседу. Ты что ревнуешь? —спросил он ехидно.

Я напряглась, не зная ответа. Не знаю почему, но его тупая шутка застала меня врасплох, и я ощутила себя идиоткой, у меня не было никакого ответа. Решила, что во всем виновата сигарета.

Я вскочила.

–– Дерьмо. Я потеряла счет времени. Как долго мы здесь сидим?

–– Не знаю, –– Бобби смеялся, развлекаясь видом Лилли под кайфом.

–– Это не смешно, –– когда я вскочила и попыталась двигаться то поняла, что больше чем просто под кайфом. Хотя детали были четкими, требовалось очень много усилий, чтобы сфокусироваться на какой—то конкретной задачи. Я не могла появиться в таком состоянии перед своей сестрой и матерью. –– О Господи. Ты можешь сказать?

–– Сказать?

–– Бобби, прошу тебя, ты можешь сказать, как долго я буду в таком состоянии.

Он сильнее засмеялся.

–– Будь проклят! Ты всегда плохо на меня влияешь. Это очень плохая новость. Плохая. Плохая новость, –– у меня начиналась паника.

–– Лил, Лил, –– позвал он меня сквозь смех. –– Просто расслабься.

Бобби встал передо мной и схватил за плечи, заставляя меня тонуть в его медовых глазах, мне захотелось прижаться к нему.

–– Лил, –– он усмехнулся, убирая волосы с моего лица. –– Ты в порядке и выглядишь на миллион баксов. Единственные, кто знает о том, что сейчас произошло, это ты и я. Обещаю.

Было что—то сладкое в этом моменте. Это был редкий проблеск в наших отношениях. Он был настоящим и заботливым. Это утешало, и вводило в замешательство одновременно.

–– Хорошо, –– я сделала глубокий вдох. –– Хорошо.

–– Хорошо, –– он сжал мои плечи. – Тебе лучше найти Джулию, прежде чем она найдет нас.

Он был прав. Бобби заставил меня вернуться в мир с прекрасным пением птиц, нежным бризом и запахом мха. И эти теплые большие руки, заставившие меня ощущать невероятное спокойствие, которого я не чувствовала прежде.

Мы пробирались сквозь ветки, пока не добрались до свисающих ветвей, которые разделяли лес и открытую местность.

–– Готовься. Это мама Жюль, –– Бобби поморщился, когда поднимал ветки, чтобы я смогла пройти.

Казалось, Бобби придумывал прозвище почти всем. В отличии Рори и Бобби, разница между которыми была всего год, Джулия была старше меня на шесть лет и почти до четырнадцати лет она находилась в школе—интернате. Родители не отправили меня туда, возможно думая, что они совершили ошибку. Но из-за разницы в возрасте и того, что мы жили отдельно друг от друга, мы не были с ней близки. По крайней мере, не так как Рори и Бобби. Ей всегда казались глупыми вещи, которые у меня вызывали восхищение. Она относилась ко мне, словно я ей надоела. Когда я играла с куклами, она уже читала. Когда я начала читать, она уже ходила на танцы с мальчиками. Когда я доросла до танцев, она уже уехала в колледж. А когда я была в колледже, она уже во всю строила свою личную жизнь.

Большинство времени, проведенного вместе, она была нашей няней. Присматривала за нашей маленькой бандой: я, Бобби и Рори. Она воспринимала нас, как овец, которых необходимо пасти. Всегда была строга с нами. Мама Жюль, это прозвище, которое прилепилось к ней на долгие годы, и о котором она понятия не имела.

Я напряглась, но потом вспомнила совет Бобби и расслабилась, что смягчило мою позу.

–– Лилли, где ты была? Мы искали тебя повсюду! –– на бедре у нее сидела моя племянница Мэри. –– Я никогда не встречала девушку, которая так пренебрежительно бы относилась к своей свадьбе! –– она вздохнула. — Наступит ли время, когда мне не нужно будет присматривать за тобой?

Бобби фыркнул в попытки скрыть своей хихиканье.

–– Это и тебя касается. Прекрасная помощь в поисках моей сестры, –– ругалась она.

Ее глаза блуждали от меня к нему, и она подозрительно нагнулась ко мне. Ее нос сморщился, словно у кролика. Она бросила взгляд на Бобби, он сделал испуганный и глупый взгляд. Я боролась, чтобы сдержать свое фырканье.

— Ты странно пахнешь. Что вы там делали?

–– Конечно, странно. Я только что вышла из леса. Мне нужно было отдохнуть от близнецов.

–– О, –– никаких других объяснений не потребовалось. –– Твои волосы в беспорядке.

Она попыталась привести мою прическу в порядок.

–– Как ты думаешь почему? –– я наклонилась в сторону Бобби.

Ее губы сложились в тонкую линию. Она была свидетелем наших с Бобби отношений и ни раз пыталась утихомирить наши сражения.

–– Бобби, если завтра ты хоть пальцем тронешь ее волосы, я утоплю тебя в озере, да поможет мне Бог.

–– Клянусь, –– и он показал крест, сдерживая ухмылку.

–– Ладно, пошли. Мама сходит с ума. Я должна была взять с вас деньги за все мои услуги по организации вашей свадьбы, –– рявкнула она.

–– Я думала, что уже все готово, –– возразила я.

–– Ничего не готово и не происходит, если я не контролирую.

Мэри что—то проворковала, как будто соглашаясь со своей властной мамой. Джулия повернулась ко мне, ожидая, что я без вопросов последую за ней.

–– Ладно, я пошел к озеру. У меня есть сюрприз для парней, –– Бобби посмотрел на меня и откашлялся. –– Или может мне сходить поиграть в крикет с близнецами? –– он лукаво подмигнул.

Я провела пальцем по шее, смотря в сторону Бобби. Совсем не свойственный для меня жест.

–– Видишь? Ты не сможешь меня обмануть, –– Бобби указал на меня. ––Это никогда не изменится, –– крикнул он насмешливо.

–– О чем это он? –– спросила Джулия, не оборачиваясь и продолжая идти.

–– Я не понимаю, о чем он говорит, –– ответила я, чувствуя себя еще более уверенной в том, что я смогу крыть свое состояние.

Несмотря на мой жест, с Бобби всегда было весело. Даже когда он сводил меня с ума. Вот сейчас он оставил меня, и я направилась к дому, где буду обсуждать цветы и меню. Он уходил, а мне было грустно из-за этого.

Лето 1957.

Перед поездкой мы заехали в Kopp’s, чтобы быстро перекусить и отправиться в путь. Когда мы уже почти покинули город, я поняла, что выезжала из города всего один раз. Было запланировано много поездок, но всегда был повод их отложить.

Я понятия не имела, почему Бобби захотел навестить своего друга. Он сказал, что это неожиданное для него решение. И вместо допроса, услышав по радио «All Shook Up», я прибавила громкость и начала подпевать.

–– Бьюсь об заклад, что у тебя есть какая—нибудь вещь Элвиса, –– произнес Бобби, пытаясь скрыть улыбку.

–– Ты думаешь, у каждой женщины что—то есть?

–– Эй, я понимаю. Он поет и так двигает бедрами, что это просто сводит девушек с ума. А еще его голубые мечтательные глаза, –– он кокетливо захлопал ресницами.

Я игриво толкнула его плечом. Он начал петь, преувеличенно изображая манеру исполнения Элвиса. Бобби смотрел на меня выжидающе, не пропуская ни слова, и поняла, что он ждет, что я присоединюсь к нему. Я любила эту песню и не могла сопротивляться.

"Little Darlin" также была моей любимой песней и мы, естественно, продолжили петь. Бобби пел за Дэвида Соммервилля с комичной страстью и, хотя я старалась держать себя в руках и не очаровываться его манерой исполнения при этом, легкомысленно подпевала ему фальцетом.

–– Впечатляет, –– Бобби склонился ко мне.

Следующая песня "Dark Moon" была не такой веселой и медленнее, чем предыдущая. Настроение в грузовике сменилось моментально. Меланхоличный вокал Бонни Гитара и звуки гитары просто заполнили машину. Это была песня о любви. О том, как мы мечтаем обо всем великолепии любви, но вместо этого становимся беспомощными, понимая, что чаще любовь приносит лишь боль. Когда дело касается любви, ожидание часто не совпадает с действительностью.

Я не могу сказать, что почувствовал Бобби. Говорили ли ему слова песни тоже, что и мне. Но внезапно атмосфера резко изменилась.

–– Я найду что—нибудь менее грустное, –– сказала я.

Бобби наблюдал за мной.

–– Я не против этой песни.

–– Это не совсем подходящая песня для вождения, –– настаивала я. Я была полна решимости найти другую радиостанцию, и найти менее безобидную композицию.

Оставшаяся часть поездки прошла быстро. Картина за окном изменилась. Вместо темных дорог автострады пред нами был город, полный огней. Автомобили сигналили. Люди на улицах смеялись.

И вот мы вроде добрались до назначенного места. Бобби нашел, где припарковать машину и помог мне выйти. Судя по всему, тут совсем недавно прошел небольшой дождь. Пар кружил над асфальтом.

–– Спасибо, –– сказала я, когда Бобби провел меня мимо лужи.

Он выглядел свежим, его волосы были зачесаны назад, рубашка Chambray была заправлена в темные джинсы и на нем были черные сапоги. Он выглядел словно герой фильма, как Джеймс Дин или Марлон Брандо. Я изо всех сил старалась идти с ним в ногу в своем красном сарафане в белый горошек и в самых удобных босоножках на каблуках, которые я смогла найти в своем шкафу.

–– Лил, я действительно пытаюсь быть хорошим мальчиком и держать себя в руках. Но посмотри на себя, ты выглядишь невероятно, –– сказал он.

–– Спасибо, –– я застенчиво кивнула. –– Как и ты.

–– Хорошо, пошли, –– Бобби взял меня за руку.

Мы так и шли за руки, пока не дошли до нужного нам здания. Я увидела вывеску и прочитала "Smokie", так же на афише я успела прочитать имена Хэнкока, Сан Ра, Джамала, Армстронга.

Потянув Бобби за руку, я спросила.

–– Это что, джаз-клуб?

–– Ты когда-нибудь была в подобном клубе? –– он подмигнул.

–– Нет, –– я пожала плечами. –– Не была там с колледжа и точно не в Чикаго.

–– Тебе просто крышу снесет.

Мы подошли к кассе, и казалось, что он знает этого человека, потому что вошли, не заплатив. В зале было полно людей, они курили, пили и танцевали. И что мне также бросилось в глаза, большинство людей здесь были чернокожими. Сейчас это уже не волновало меня, но там, где я выросла, было мало чернокожих людей. Моя выдержка была равна нулю. Неожиданно почувствовала себя полным аутсайдером. Я знала, что Бобби специально это сделал. И он был прав, новый опыт взволновал меня.

Бобби махнул кому—то с инструментом, но ему не ответили, так как руки были заняты.

–– Что-нибудь выпьешь? –– просил он.

–– Вода вполне подойдет, –– ответила я. Хотела сохранить свой ум ясным.

Когда Бобби направился к бару, группа остановилась и объявила, что они сделают небольшой перерыв. Со сцены спрыгнул небольшой человек с кожей цвета какао и направился к Бобби.

–– Брат! –– воскликнул он, обнимая Бобби.

Я никогда не видела, чтобы чернокожий мужчина так обнимал белого, словно он его брат.

–– Как приятно тебя видеть! –– сказал он, отступая и разглядывая Бобби с радостью. Затем его взгляд скользнул на меня. –– А кто эта прекрасная дама? Кому наконец—то удалось успокоить Бобби?

Взгляд Бобби был неуверенным. Может быть это пиво, которое мы выпили ранее, жара, или жажда приключений, но подумала, что может быть я могла бы подыграть, но только в стенах этого клуба.

–– Да, я сделала это, –– сказала я, сжимая предплечье Бобби. –– Этот непослушный мальчик теперь весь мой.

Сначала я подумала, что Бобби не будет мне подыгрывать, его глаза расширились от удивления. Но затем он улыбнулся и обнял меня за плечо.

–– Да. Она смогла это сделать.

–– Уиллис, –– сказал веселый человек, протягивая мне руку. –– Но ты можешь звать меня Уилл.

–– Лилли.

Лоб Уиллиса напрягся, словно он знал мое имя, но мне мог собрать все кусочки пазла вместе. На мгновение я подумала, что он поймал нас. Потому что, если Бобби рассказывал Уиллису о том, что я жена его брата и при этом была его девушкой, то нам нужно было срочно все объяснить. Тем не менее, казалось, Уиллис решил не заострять на этом внимание и решил познакомить нас со своей девушкой Сашей.

Саша была высокой и стройной, с безупречной прической. Она была словно египетская царица, о которых нам рассказывали в колледже.

Саша проводила нас к столу.

–– Так вы служили вместе с Бобби? –– спросила я.

Уиллис посмотрел на Бобби, и его поза изменилась.

–– Вообще—то нет. Точнее почти нет. Мой брат служил с Бобби, и они были настоящими друзьями, но он не вернулся с войны, –– сказал он торжественно.

Бобби подхватил.

–– Кёртис был мои другом, и он часто говорил мне как мы будем проводить все время вместе, когда вернемся.

–– Я соболезную о вашей утрате, –– сказала я.

–– Спасибо, –– улыбнулся он. –– Он был великим человеком, как и Бобби. Кёртис всегда рассказывал о нем в своих письмах.

Посмотрев на Бобби, я улыбнулась. Точно знала, что Кёртис видел в нем.

Пока мы болтали, начала выступать новая группа. Уиллис протянул руку и сказал:

–– Давай, давай танцевать.

–– Думаю мне стоит вначале что-нибудь выпить, –– сказала я.

–– Вот, –– сказал Бобби, протягивая мне бокал.

Отхлебнув немного, я поняла, что это был очень сильный и крепкий напиток. Закашлялась от ожога, на что Бобби рассмеялся.

–– Задница, –– прошептала я, прежде чем сделать еще один глоток.

Он кокетливо подмигнул, к ожогу в горле добавилось покалывание в пальцах.

–– Только вы должны показать мне несколько движений. Я давно не танцевала, — сказала я, протягивая руку Уиллису.

–– Если ты забираешь мою девочку, я заберу твою, –– заявил Бобби и протянул руку Саше.

Мы оказались на танцполе. Громкие звуки музыки наряду с движениями, которые показал Уиллис, казались весьма приятными. Я посмотрела на Бобби, он качался около Саши, приобнимая ее.

–– Ничего себе, Бобби! –– закричала я взволновано. –– Не знала, что ты умеешь так танцевать.

–– Я научился многим вещам, за последние несколько лет, –– крикнул он прежде, чем посвятить все свое внимание Саше.

Еще немного потанцевав, я отошла на несколько шагов в сторону, чтобы сделать передышку.

–– Мне жаль, что я не смог сразу сложить два на два вместе, когда вы пришли.

–– Извините?

–– Не сразу понял, что вы та самая Лилли.

–– Та самая Лилли?

–– Когда Кёртис писал мне письма, он иногда упоминал, что у Бобби была девушка по имени Лилли, и что он очень хочет вернуться к ней. Я забыл об этом и не сразу понял, пока он не представил вас. Так как он уже бывал здесь раньше, и был без вас, я решил, что может быть его надежды не оправдались.

–– О, –– кивнула я, стараясь принять откровение.

–– Я так рад за вас двоих. Он был на волосок от гибели и это на самом деле чудо.

–– Да, –– я поняла, что речь идет о плече Бобби и что он явно много скрыл о своей ране.

–– Я безумно счастлив, что он вернулся домой живым. Не знаю, смог бы я справиться с потерей Кёртиса без этого парня.

Я кивнула, пытаясь осознать всю новую информацию.

Мы вернулись на танцпол, и я полностью отдалась танцу. Группа как будто почувствовала, что мне необходим перерыв и замедлила музыку.

–– Было весело танцевать с вами. Ведь мы теперь одна семья, ведь вы с Бобби, –– сказал Уиллис, прежде чем подойти к Бобби и Саше. Не успела и опомниться, как оказалась лицом к лицу с Бобби. Его руки были на моих бедрах, мои на его шее, и мы покачивались из стороны в сторону.

Я старалась расслабиться, но это было невозможно. Конечно же это было не из-за такой близости с Бобби, я знала его уже много лет, что даже после такого перерыва не испытывала никакой неловкости. Все из-за того, что я хотела, чтобы он прикасался ко мне.

–– Тебе понравилось? –– спросил он.

Я засияла.

–– Очень. Долгое время не делала ничего подобного.

Глава 7

Поездка домой прошла тихо. Мы повернули в сторону дома, на дороге снова было темно. Не было ярких огней, жужжания города. Не было ярких людей на улицах. Впереди нас ждала только темная дорога. Мне было интересно, почему Бобби вдруг захотел отвезти меня в Чикаго. Да, я предполагала, что он хотел вытащить меня из зоны комфорта, напомнить мне, что такое веселье. Но меня не оставляло чувство, что он хотел, что—то рассказать мне, чтобы я поняла его историю без слов.

–– Расскажи мне о Кёртисе, –– попросила я сонно.

–– Ну, как сказал Уилл, мы служили вместе, и был тем еще засранцем. Он относился к такому типу людей, которые иногда просто сводили тебя с ума, но ты все равно не мог на него злиться, –– усмехнулся он.

–– Я знаю кое—что об этом, –– улыбнулась я.

–– Не сомневаюсь в этом, –– согласился Бобби. –– В общем, мы часто обсуждали, что будем делать, когда вернемся домой. Он собирался жениться на своей девушке. Я тоже сказал ему, что у меня есть девушка, –– признался он.

–– Уилл сказал мне, что он знает, кто я, –– опустив взгляд ответила я.

Бобби кивнул, соглашаясь со мной и признавая, что я знаю часть истории.

–– Знаешь, когда находишься в таком месте, где чувствуешь себя голодным, слабым и беспомощным, тебе нужно что—то или кто—то, что помогло бы пройти через все это. Своего рода маяк, потому что иногда становится слишком темно. И ты даже не понимаешь, есть ли выход из этой темноты.

Я проглотила слезы. Мне захотелось обнять его.

–– Временами все было вполне спокойно. Но иногда, особенно ночью, мне казалось, что не смогу пережить это. Тогда я вспоминал лучшие моменты своей жизни мне хотелось уйти от этой темноты, но я не мог. И так получилось, я рассказал Кёртису, что у меня есть девушка по имени Лилли, которая ждет меня. Даже если я и знал, что это всего лишь фантазия и что в один прекрасный день я вернусь и увижу тебя со своим братом и с кучей ваших детишек. Я все же хотел вернуться к тебе.

Во мне зародилось чувство вины. Вина не за мое поведение, когда он вернулся. А за то, что решила, что он меня забыл. Вина за чувства, которые зарождались во мне по ночам в присутствии брата моего мужа.

–– Там, гм…–– Бобби выдохнул, прежде чем продолжить. –– Я никогда не расскажу Рори о причине моего возвращения. Но…, ну… чуть больше чем за неделю до моего ранения, наш самолет был сбит в Южной Корее. Нас схватили и поместили в лагерь для военнопленных. Во—первых, это было именно то, что мы ожидали. Это был ад, но по крайней мере, нас там кормили и иногда давали воду. Через несколько дней некоторые из нас были переведены в Вэгван, известная как Высота 303.

Я в шоке закрыла рот. Он так легкомысленно описывал свои последние дни на войне нам с Рори, тогда на кухне, но эта история сильно отличалась.

–– Лил, там не было никаких правил. На войне есть правила, но, если ты видишь людей, которые указывают друг на друга оружием, все правила исчезают. Они морили нас голодом, они нас били. Иногда они просто стреляли в случайного пленного.

Я ахнула.

–– Во всяком случае, мы были там несколько дней, прежде чем первый и второй батальоны пришли, чтобы спасти нас. Шел уже не первый час сражения. Наши войска почти уже добрались до нас, когда нас лихорадочно стали собирать на холме. Они выстроили всех в ряд и стреляли по очереди в голову. Я решил, что это конец.

Я смотрела ему в глаза и там, словно в кино, всплывали сцены из прошлого, как будто это повторялось снова.

–– Когда исполнитель приблизился к нам, Кёртис прошептал мне две вещи, –– Бобби остановился.

Наступила мертвая тишина, она длилась чуть больше минуты. Мне хотелось облегчить его боль, без слов, без движений. Бобби всегда был веселым и беззаботным. И увидеть его сейчас, в таком состоянии… ничего не могло раздавить мое сердце, кроме его глаз, которые сейчас отражали всю боль. Я положила ему руку на колено.

–– Ты можешь не продолжать.

Бобби глубоко вздохнул.

–– Нет, мне это нужно, –– он кивнул, готовя себя к продолжению. –– Он сказал: Скажи моему брату и моей девушке, что я люблю их. Вернись домой, и скажи то же самое своей.

Эти слова, словно ударили меня в грудь у меня перехватило дыхание.

–– Они выстрелили в него. Затем пистолет указал на меня. Американские солдаты выстрелили в палача, но его пистоле выстрелил раньше, и пуля попала мне в плечо. Я выжил. И еще горстка солдат.

Все внутри сжалось, когда я представила, что он мог погибнуть, действительно погибнуть. Я превратила всю мою любовь к Бобби в ненависть, так мне было проще жить. Так мне было проще скрывать свои чувства к Бобби и держать оборону. Я твердила себе все эти годы, что было бы лучше, если Бобби был мертв. Сейчас же я ненавидела себя за это.

–– Я до сих пор не могу поверить. Иногда просыпаясь, убеждаю себя, что я все еще жив. Как так может быть, он ушел, а я все еще здесь? Он был прямо там … –– голос Бобби умолк в недоверии.

–– Я так сожалею о Кертисе. Если судить по рассказам, он был удивительным человеком.

–– Ты бы полюбила его. И мы бы оба хотели придушить его.

Мы рассмеялись.

–– Я понимаю, что поступил не совсем правильно. Придумал себе какую—то фантазию, словно маленький ребенок. Но я должен был умереть в этом лагере. Думаю, это сработало, что я писал и думал о возвращение к тебе. Даже если это было возможность просто увидеть тебя.

Слезы, которые я сдерживала, чтобы не разреветься перед ним, полились из моих глаз, слезы облегчения и сожаления.

–– Когда я сказала, что было бы лучше, чтобы ты был мертвым, я не это имела в виду, Бобби. Мне очень жаль. Я никогда не имела это в виду. Это было так жестоко с моей стороны.

–– Я знаю, что ты не имела это в виду.

Его рука ласкала мою, положив ее на колено.

–– Я так счастлива, что ты вернулся, –– я поднесла его руку к лицу и разрыдалась. –– Я думала, что ты умер. Все эти годы.

Бобби бросил на меня несколько редких взглядов, пытаясь сохранить внимание на дороге.

–– Эй, –– сочувственно сказал он. Вытащив руку из моей хватки, приподнял меня за подбородок. –– Ты помогла мне пройти через это. Все хорошо?

Я кивнула. Может быть, этого было достаточно. Может быть, мы снова могли стать друзьями. Бобби было достаточно просто видеть меня, даже если это означало, что он будет видеть меня с другим. Хотя раньше этого ему не было достаточно. Если он смог изменить свое отношение, то и я смогу.

–– Ты должна отдохнуть.

Он вытащил с заднего сидения пиджак и передал его мне. Я закуталась в него, ощущая его запах, представляя, что я нахожусь в его объятьях. Меня совсем не волновала жара. Я задремала.

***

Я проснулась от того, что Бобби осторожно встряхнул меня.

–– Просыпайся. У меня для тебя есть еще один сюрприз.

Он вытащил меня из моего сна и из кокона его пиджака.

–– Где мы? –– спросила я, пока мои глаза привыкали к темноте.

Когда я привыкла, увидела знакомый пейзаж, освещенный фермами. Этот вид навсегда запечатлен в моей памяти, независимо от того сколько пройдет времени и когда я была здесь последний раз. Это было озеро около дома Лайтлов. Место, где я провела долгие летние дни. Место, где я вышла замуж за Рори. Место, где я видела Бобби последний раз, прежде чем он ушел.

Семь лет назад.

Тик Так. Тик Так.

Звук старинных дедушкиных часов Лайтли разносился по коридору. Это не звук отсчета времени, это отсчет до неизбежного. Завтра я выхожу замуж за Рори. Он красивый и милый молодой человек, которого я знала, сколько себя помню. Хороший брат. Тот, кто всегда все делает правильно. Лучший из братьев Лайтли. Всегда прилежный и амбициозный. Самый ответственных из тех, кого я знаю. Я была самой счастливой девушкой в городе и все мне это говорили. Я любила его. Я выбрала его. Но почему тогда чувство страха не покидает меня. Откуда эта боль глубоко внутри меня, которая обострилась перед свадьбой. Холодные ноги –– это же, конечно, нормально, просто предсвадебный испуг.

После обсуждения деталей свадьбы с моей сестрой и мамой, остаток дня я потратила на общение со своими двоюродными сестрами и подругами, которые приехали чуть позже. Рори остался с Бобби, его двоюродными братьями и их друзьями. После насыщенного дня мы все разбрелись по своим комнатам. Я должна была спать без сил, но целый час пролежала, ворочаясь, и начала волноваться еще больше.

На цыпочках вышла из своей комнаты, босяком в своей тонкой ночной рубашке. Легкий ночной ветерок приподнимал мое платье, при этом ночь была теплая, несмотря на ожидаемую температуру. Я планировала посидеть на крыльце и смотреть на луну. В этой части города она выглядела словно с картинки. Небо было особенно ясным в эту ночь. Тут я заметила одинокий свет в доме для лодок. Это чердак, который был отремонтирован и переделан под небольшую гостиную, с потрепанным диваном и небольшими столиками. Это было место, где можно отдохнуть после прогулки на лодке, прежде чем уезжать домой. Я устремилась к свету, с каждым шагом мои ноги погружались в прохладную землю. Не знала, кто там был. И даже не была уверена, что было умно идти туда, ведь мой ночной наряд не был предназначен для чужих глаз. Но мои ноги продолжали идти по направлению к свету. Я осторожно поднялась по узкой скрипучей лестнице.

–– Кто там? –– раздался голос.

Я знала, кто это был и боль внутри обострилась.

–– Это я, –– крикнула я, достигнув вершины лестницы и присев, чтобы пройти через порог.

Бобби сидел на диване без рубашки, перед окном с видом на озеро. Когда я вошла, он не повернулся.

–– О, привет.

Рядом с ним стояла бутылка Джека, пустая на четверть.

–– Серьезно, Бобби? Ты вообще был сегодня трезв?

–– Завтра я буду в порядке, –– ответил он.

–– Знаю, –– я плюхнулась за ним, наши спины соприкоснулись, так как он сидел на краю дивана.

–– Не спится?

–– Нет. А тебе?

–– Нет.

Он был не такой, как обычно, веселый и постоянно флиртующий. Теперь он был спокоен. Иногда у него бывают подобные перепады настроения.

–– Я удивлена, что ты сейчас не бегаешь, как лиса по курятнику и не собираешь кур в комнате девочек, –– съязвила я.

Он посмотрел на меня краем глаза, затем открыл бутылку и сделал глоток.

–– Нет.

–– Это из-за того, что твой брат женится на твоем заклятом враге?

Обычно я не обращаю внимание, когда он сидит в подобном настроении. И просто жду, когда оно пройдет. Но сегодня мне хотелось знать причину. Что—то в глубине души меня заставляло выяснить правду. Намеки, которые прозвучали в лесу, были настолько расплывчаты и мимолетны, что можно было решить, что это последствия от травки.

–– Может быть, –– он пожал плечами.

–– О, мне очень жаль. Ты поэтому такой задумчивый, Бобби? –– сказала я детским голоском, пытаясь поднять ему настроение.

–– Заткнись, –– он толкнул меня плечом.

–– Когда Бобби Лайтли собирается жениться? Сколько тебе осталось? Два года в колледже и год после. Ты встретишь ту самую.

–– Да, но она будет далека от совершенства, –– сказал он нехарактерным мрачным голосом.

–– О, –– я боялась спросить. Это был второй раз, когда я слышала, что—то подобное. Первый раз он сказал это сегодня в лесу, когда я сказала ему, что он может получить любую девушку. Поскольку он сидел ко мне спиной, не мог видеть, как мой взгляд бродил по его спине. Его плечи потемнели от солнца и лишь легкой россыпью проступали веснушки на его мускулистых плечах. Его волосы были слегка растрепаны, коричневые с вкраплением золота, летом их всегда было больше, чем у Рори. От него пахло солнцем. Как от его подушки, на которых мы иногда любили вздремнуть или которые использовали в качестве оружия друг против друга.

–– Ты знаешь, я не ненавижу тебя, Лил, –– признался он.

–– Я знаю, –– ответила я небрежно. –– Как можно меня ненавидеть?

–– Беру свои слова назад, –– добавил он, делая еще один глоток.

–– Бобби, ты на самом деле совсем не пьян.

–– Я даже немного не пьян, Лил.

Бобби продолжал держать бутылку и старался выглядеть равнодушным, но что—то в его взгляде заставляло думать меня, что это не так. И мне было интересно что именно.

–– Хочешь пойти искупаться?

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня и в его глазах появился знакомый озорной огонек. Я уже сотни раз пробиралась к озеру ночью, правда, как правило с Рори. Правило было всегда одно –– нет одежды, нет света, только луна.

–– Да, –– он кивнул.

Вдоль земельного участка Лайтлов было два дока. Один из них находился дальше от дома, и использовали его для ночных заплывов. Бобби и я побежали по траве, снимая нашу одежду и подкидывая ее в воздух. Около дока мы оставили наши вещи и зашли в воду. Мы зашипели, пока наша горячая кожа не привыкала к прохладной воде. После плескались друг в друга. Потом наступило время спокойствия.

–– Я думаю, это всегда будет моим самым любимым местом в мире, –– нарушила я тишину.

–– Ты нигде не была, Лил, –– издевался Бобби.

–– Ну, я собираюсь много путешествовать и смогу многое увидеть, но думаю, это место для меня всегда останется особенным. Даже после окончания колледжа я думаю, для меня всегда самые яркие воспоминания будут связаны с моим детством и этим местом. Думаю, что взрослые нигде не смогут быть так счастливы, как дети.

–– Это уже пессимистично.

–– Нет. Я не имею в виду, что взрослые не могут быть счастливы. Просто со временем появляется слишком много проблем и забот. Постоянно приходится, о чем—то беспокоиться.

–– Согласен с тобой, но думаю, что мой самый счастливый момент еще не наступил и я буду всеми силами к нему стремиться. Технически твой самый счастливый день должен быть завтра.

Я не смогла даже сделать вид, что это действительно будет так. Наша с Рори свадьба — это хорошо. Я была взволнована. Но чувство беспокойства не позволяло мне расслабиться. Я успокаивала себя, что это нормально. Во второй половине дня, обсуждая вопросы о свадьбе, я успокаивала себя тем, что было слишком много вопросов и людей вокруг. Но сейчас было тихо и спокойно, чувство беспокойства должно было пройти и мое сердце должно лопнуть от счастья, но не тут—то было. Тревога только усилилась.

–– Да наверно, –– сказала я, избегая взгляд Бобби.

Я собиралась выйти из воды, но застыла, заметив необычайно яркую луну. Я поймала взгляд Бобби на своем обнаженном теле. Он быстро отвел взгляд и сделал вид, как будто ничего и не было. Но все же у меня не возникло чувство стыдливости, которое должно появиться, когда брат вашего жениха видит вас обнаженной. Мне понравилось, что его взгляд выражал интерес. Он хотел видеть больше, чем просто темный силуэт. Я проскользнула в свое платье и взяла в руки его шорты.

–– Ух ты! –– дразнила я его, болтая ими в воздухе.

–– Лил! Не смей!

Я побежала обратно в эллинг, который находился достаточно далеко, у меня была хорошая фора, так как Бобби нужно было еще вылезти из воды. Тяжело дыша, я поднялась по лестнице, успевая проскочить через порог. Я слышала его тяжелые шаги за спиной и затем раздался громкий стук, когда Бобби стукнулся лбом о дверную раму.

–– О, мой бог!

Я начала смеяться, с трудом переводя дух.

–– Ты, –– но я не смогла закончить фразу, чтобы спросить все с ним в порядке. Слезы сочились из моих глаз и у меня начал болеть живот, но это была приятная боль. Он пытался симулировать гнев, но, тоже засмеялся. Он неожиданно достиг меня и вырвал свои шорты из моих рук. От рывка меня развернуло, и я уперлась в его грудь. Подняв глаза, мы оказались лицом к лицу. Внезапно он поцеловал меня. Наклонился, его губы опустились на мои. Я попятилась.

–– Вот дерьмо. Бл*дь. Бл*дь. Я извиняюсь. Вот дерьмо! –– выругался он, прикрывая себя шортами. –– Лил! Бл*дь.

Но это случилось. Внутри меня все перемешалось. И тут я поняла, что никогда не испытывала ничего подобного с Рори. Этот поцелуй позволил мне посмотреть все по—новому. Из меня вырвалась вся боль и я испытала настоящее блаженство, которого не испытывала раньше. Мне хотелось испытать это еще раз.

–– Нет, –– сказала я приглушенным тоном, подходя ближе. –– Не останавливайся, –– попросила я шепотом.

Его взгляд блуждал по моему телу. Вода с моих волос намочила мою ночную рубашку и сквозь прозрачную ткань можно было увидеть мои соски. Мы стояли и смотрели друг на друга.

–– Я не могу, –– пробормотал он, но его глаза говорили совершенно другое.

Бобби страстно поцеловал меня, это было именно то, что мне всегда не хватало. Словно Вселенная распахнула для меня свои двери. Мое сердце бешено стучало, когда он бросил свои шорты и обнял меня. Его обнаженное тело прижималось к моей влажной ночной рубашке. Бобби всегда был для меня мальчиком, но сейчас я поняла, что он уже давно вырос. Давно уже не мальчик. А я давно уже не девочка. Именно поэтому нам было так тяжело общаться уже в зрелом возрасте. Это было невыносимо сдерживать свое желание, поэтому мы постоянно дразнили друг друга.

Руки Бобби бродили по моему телу, талии, груди. Ночная рубашка его совершенно не смущала, он взял правую грудь в руку и нежно потирал сосок. Его губы касались моей шеи, опускаясь на ключицу, пока он не встретил свою руку у меня на груди. Бобби прервал поцелуй и посмотрел на меня, давая нам шанс остановиться. Шанс понять, что мы совершаем большую ошибку. Но я потянула его за волосы, требуя продолжения. Он дернул вниз мою ночную рубашку, обнажая грудь. Его мягкие губы опустились на кончик моего соска. Я захныкала, мое тело хотело присоединиться к нему. Теперь я поняла. Когда тело хочет, ты принимаешь это. Это инстинкт. Губы Бобби исследовали мое тело и это было так естественно и приятно, словно прохладная вода озера душной ночью. Словно ветер ласкал мою кожу под ночной рубашкой. Я не испытывала ничего подобного с Рори, пока не оказалась в руках Бобби. Мы соединились, словно океан и солнце на горизонте. Они встречались каждый день, даря рождение сумерек, не потому что они должны это делать, а потому что это была их судьба. Я не могла думать. Это было единственное чего я хотела, и что мне было нужно.

–– Лил, –– выдохнул Бобби, не в состоянии закончить фразу.

Я поняла, как быстро меняются наши эмоции, которые наполняли нас. Это было что—то большее, чем просто пара простых фраз.

Бобби приподнял меня за зад и посадил на шаткий стол. Наши рты были скреплены вместе, и я наслаждалась вкусом его губ. Он наклонил меня, и я почувствовала твердость Бобби, которая словно угрожала изменить все. Я оторвалась от него на секунду, чтобы глотнуть немного воздуха и взглянуть на него новыми глазами. Бобби всегда был красивым мальчиком. Он излучал какой—то свет. Я всегда старалась дать ему понять, что я хочу быть рядом с ним не по тем же причинам, что и остальные. Но сейчас я не просто хотела упиваться его светом. Хотела ощущать его внутри себя. Нагнувшись, я обхватила член Бобби, ощущая его желание в своих руках, и начала нежно массировать. Его глаза закатились.

–– Я хочу тебя, –– прошептала я.

–– Я всегда тебя хотел, –– пробормотал Бобби, сжимая мое лицо в своих руках и целуя меня с такой яростью, что я едва могла дышать.

Ощущала всю свирепость его поцелуя. Мне было страшно, но это чувство делало все намного слаще. Быть испуганной. Наедине с ним. Оторвавшись от поцелуя, он опустил мою ночную рубашку ниже и стал смотреть на меня, как на самую изысканную вещь, которую он когда—либо видел. Не мог поверить, что все это реально. Он выглядел словно человек, который всю жизнь искал клад и вот, наконец, сокровище попало к нему в руки. Я чувствовала то же самое, глядя на его тело, на его длинные ноги, мускулистое тело, на его прекрасные руки. Обхватив его ногами, он снова коснулся моей груди, что заставило меня застонать. Бобби попытался заглянуть ко мне в глаза. Но наше желание было слишком ощутимым. Глаза могли выдавать наше прошлое, нашу историю. А мы не могли слишком долго удерживать свое настоящее желание. Он закусил губу и начал изучать мое тело своими пальцами. Приподнял мою рубаку выше, так что она оказалась на поясе, и провел пальцами по внутренней стороне бедра. Его пальцы путешествовали между моих ног, исследуя мою плоть. Вздох сорвался с моих губ. Его прикосновение словно выбило весь воздух из моих легких. Я обняла его за шею, притягивая ближе и призывая к свободе. Бобби скользнул в меня пальцем, затем двумя и я промяукала его имя. Я так часто называла его по имени, но сейчас это было по–другому. Это был новый язык. Язык, который мы изобрели. Я так давно мечтала об этом прикосновении.

Между нами была такая сильная тяга, что ощущала дрожь. Я была словно гитарная струна, которая дрожала от каждого прикосновения. Мои вдохи участились, и я издала слабый крик. Бобби остановился, он, словно знал, что сейчас произойдет. Но затяжное покалывание в моем теле уже сделало выбор. Я хотела Бобби. Всего. До последней капли. Он прижался носом к моему. Мои мышцы были напряжены. Он боролся. Боролся с природой. Боролся с неизбежностью. Боролся с судьбой. Но эта была война, в которой не было победителя.

–– Я хочу этого. –– призналась я, –– мне нужно чувствовать тебя внутри.

Я притянула его к себе.

–– Но я никогда не делала это раньше, –– призналась я.

Рори и я были обручены уже год. Мы были не прочь сделать это. Но вместе с тем, мы делали много других вещей, и я в какой—то момент решила сохранить свою девственность. Берегла для брачной ночи. Но сейчас поняла, что это никогда не было моей целью. В глазах Бобби появились сомнения.

–– Лил, это …

–– Я хочу, чтобы ты, –– я смотрела ему в глаза, цвета бесчисленных закатов, которые мы наблюдали вместе. –– Мне нужно, чтобы это был ты, Бобби.

–– Лил… –– его голос дрогнул. –– Мне нужно, чтобы ты знала. Что это… –– он прижался ко мне губами и пробормотал. –– Я люблю тебя.

–– Я люблю тебя, –– прошептала я без колебаний.

Он прижался к моему лбу. Тихий чердак заполнился его тяжелыми вздохами.

–– Хорошо, –– он осторожно кивнул.

–– Хорошо.

Бобби убрал с моего лица влажные пряди волос. Затем потянул меня за руки по направлению к дивану. Моя ночная рубашка соскользнула с меня и оказалась на полу, я последовала за ним. Он сделал небольшую паузу, чтобы посмотреть на мое обнаженное тело, освещенное робким светом одинокой лампы. Здесь не было ночного неба, чтобы я могла спрятаться в темноте. Он смотрел не просто на меня, он словно видел меня изнутри. Бобби уложил меня на диван, сам опустился сверху. Мне было комфортно находиться с ним так близко, даже несмотря на жару в этом крошечном чердаке. Наши вздохи перемешались со звуком скрипа старой мебели. Мы перешли от предварительных ласк к делу, выбор был сделан. Я начала нервно дрожать что смутило меня. Я всегда была немного резка и немного храбрее, чем большинство девушек. Особенно с Бобби. Но здесь, мое тело отказывалось подчиняться мне. Бобби не обратил на это внимание. Он знал, что я не люблю, когда мне указывают на мои слабости.

–– Я собираюсь войти в тебя, –– прохрипел он успокаивающе.

Его полные губы проделали путь от моей шеи до груди. Вниз по моему животу. Касаясь маленькой косточки на бедре. Внутренней поверхности моего бедра. Он раздвинул мои ноги, открывая путь к моей чувствительной коже между ног. Не торопился. Не давил на меня. Подождал пока дрожь не отступит. Теплое дыхание на моей коже подавило страх. Его язык коснулся моей влажной плоти. Мои ноги были вокруг его плеч. Я никогда не испытывала ничего подобного раньше. Рори иногда ласкал меня, но такого не было никогда. Бобби был словно мастер. Его теплый рот словно впивался в меня. Он словно хотел испить меня, как вино. Его руки схватили мои бедра. Я не могла долго терпеть. Я, схватив его за волосы, мое тело разлетелось на миллион маленьких кусочков. Бобби оторвался от меня и хотел приглушить мои крики поцелуем, но не успел. Крик его имени сорвался с моих губ. Я вся дрожала от взрыва ощущений. Если бы я могла описать свои ощущения, я бы сравнила их с взрывом звезды, которая закончила свое существование. Но в то же время мои глаза наполнялись слезами, он переполняющих меня эмоций. Я была сломлена, и испытала облегчение от понимания. Но в то же время мы не могли быть вместе. Я была Лилли, которая любила брата человека, за которого собиралась выйти завтра замуж. Я словно разорвалась на части. Бобби приподнялся, а я все еще пыталась собрать себя по частям. Взглянув на его лицо, такое совершенное, которое смущало меня в течение многих лет, смогла собраться. Я положила руку ему на щеку.

–– Теперь ты.

Член Бобби задержался над моим животом, и он снова поцеловал меня, нежно, стараясь продлить этот момент.

Бобби уткнулся лицом в мою шею, затем медленно и терпеливо вошел в меня. Стало немного больно, но это было приятной болью. Я ахнула, и он остановился, беспокоясь. Улыбнувшись, призывала его действовать дальше.

–– Ты такая тугая, Лил, –– простонал он мне в ухо, прежде чем вошел в меня полностью.

Я впилась ногтями в его спину, когда он погружался в меня дюйм за дюймом, пока полностью не оказался внутри меня. Я глубоко дышала, стараясь справиться с напряжением внизу живота. Бобби медленно вышел из меня, потом вошел обратно. Он повторял этот движение, раз за разом позволяя моему телу привыкнуть к нему.

–– О... Боже, –– Бобби простонал мне в ухо. ––Ты такая мокрая. О, Боже, –– умолял он. –– Лил, я должен остановиться. Я должен кончить.

Я понимала, что он имел в виду. Был близок к краю, и был внутри меня. Но хотела, чтобы он там и оставался. Возможно, это был наш единственный раз, и я хотела, чтобы он был полноценным.

–– Нет, Бобби, не останавливайся, –– заверила я его. –– Так приятно. Продолжай.

–– Лил, –– его глубокий стон щекотал мое ухо. –– О, Лил, ты так хороша… так чертовски хороша.

Я чувствовала, как изменился его тон, как напряглось его тело. Бедра Бобби нашли нужный ритм. Хриплые стоны разрывали меня на мелкие кусочки. Его глаза закатились, он сжал спинку дивана чуть выше моей головы. Сквозь зубы он произносил мое имя, словно помещал меня, а я принимала его дар все время, пока он не упал на меня.

Глава 8

Лето 1957

— Что мы здесь делаем? — спросила я, отходя ото сна. Мне казалось, что сейчас, по крайней мере, два часа ночи.

— Решил, что мы можем посвятить этот вечер воспоминаниям. Я не был здесь с тех пор… — он поймал себя прежде, чем совершил ошибку и упомянул тот день перед свадьбой.

Он не знал, что с тех пор я здесь тоже не бывала.

— Давай, — подозвал он меня, пробираясь к главному дому.

Он вытащил ключи из кармана открыв ими дверь, включил свет.

— Иисус, да тут, как в склепе, — пробормотал Бобби.

Вся мебель была покрыта тканью и пылью. Словно время остановилось. Он сорвал брезент с одного из диванов, и нас тут же окружило облако пыли.

— Вы сюда не приходили больше?

— Нет, — ответила я монотонно.

Бродив по гостиной, я чувствовала, как призраки счастливой жизни преследуют меня.

— Так не… свадьба, — продолжала оправдываясь, — а после смерти твоих родителей, я сказала Рори, что слишком больно ездить сюда. Но это была не настоящая причина, — взяв пыльную картину моей сестры, на которой изображены братья Лайтли и я с невинными улыбками. Попыталась вспомнить то чувство.

— Рори продолжал строить планы, чтобы исправить это, но прошлое уходит, и он не в силах его изменить. К тому же он постоянно занят работой. – я посмотрела на лестницу, единственным изменением была краска. — Мы забрали отсюда только часы. Точнее их отдала твоя мать за несколько недель до аварии.

Бобби ничего не ответил.

— Он не хотел, Бобби. Он хочет производить на всех хорошее впечатление. Чтобы все выглядело идеально и не видит, что с нами что—то не так, хотя это очевидно.

Видимо Бобби думал, что вернуться сюда было хорошей идей. Ведь я сама ему как—то сказала, что это мое самое любимое место. Но это было до того, как я приняла самое страшное решение в своей жизни. Возвращение сюда — словно разбередить старые раны, которые никак не хотели полностью заживать. Само по себе возвращение Бобби было достаточным, чтобы вскрыть старые раны, но сейчас это было уже слишком.

Я сделала то, что делала всегда, когда не могла спать по ночам, когда в доме становилось слишком душно. Шагнув к крыльцу Бобби последовал за мной на улицу.

— Лил, прости. Я не думал…

— Что ты думал, Бобби? — я развернулась к нему лицом. — Ты хотел привезти меня сюда и напомнить мне какой ты классный парень? Как с тобой весело? Как с тобой приятно? Ты хотел научить меня смеяться снова? — отрезала я. — Но ты больше не тот парень. Ты оставил меня здесь. В одиночестве. Ушел с моим сердцем, и потом умер. Умер, Бобби. А теперь ты здесь.

— Ты выбрала эту жизнь, Лилли! Я не оставлял тебя в одиночестве. Оставил тебя, когда ты вышла замуж за Рори. Ушел, потому что не мог быть счастливым даже ради моего собственного брата. Не мог смотреть на него без ревности. Я не мог смотреть на его жену, не желая ее. Я не хотел быть таким человеком.

— И поэтому ты привез меня сюда? Чтобы напомнить мне обо всем, что потеряла, когда сделала это выбор, — я скрестила руки и подняла голову вверх, как будто там я могла найти все ответы. Звезды мерцали на черном небе. Я уже начала забывать, насколько это прекрасно.

— Ты это хотел сказать мне?

— Я просто пытаюсь сделать тебя снова счастливой.

— Бобби, счастливая Лилли — это Лилли, которая с тобой! — закричала я. – Все, что ты делаешь, это напоминаешь мне, что Рори не ты и что он не может быть тобой.

Бобби сделал шаг назад, как будто мои слова оттолкнули его физически.

— Я не хотел. Хотел сделать лучше для вас.

— Так не бывает. Одному из нас все равно будет больно, чтобы не произошло, Бобби. Мы пытались это сделать. Чтобы Рори был счастлив, но привело это лишь к тому, что несчастны мы оба, он и я.

Бобби провел ладонью по волосам и сжал их у корней.

— Лилли, я пытаюсь изменить это здесь и сейчас. Так старался сделать что—то правильно. Был эгоистом и ушел. Я просто пытаюсь сделать что—то правильно.

Я усмехнулась про себя.

— У него никогда не было шансов. У Рори никогда не было шансов, — покачала головой, испытывая чувство жалости. — С первого дня нашего брака он не мог победить, потому что он не ты.

Обернувшись, глядя в темный лес, решила свою дилемму.

— Не знаю, как это исправить. Он никогда не будет тобой. Это не его вина или наша. Это просто есть. В течение многих лет я винила во всем его. Я любила тебя. Я любила тебя ненавидеть. Я любила тебя любить. И когда ты ушел, обвинила во всем его. Это нечестно. Ничто из этого не является справедливым. Для него. Для нас, — мои крики исчезли в темной ночи. Так же, как и все мои усилия, они ничего не значили. — Мы старались сделать правильную вещь. Мы пожертвовали всем ради него. И я думаю, мы сделали только хуже. Только взгляни на него.

— Стоп, — твердо сказал Бобби.

— Я была так холодна с ним. Отталкивала его так много раз. Создала человека, которого ты видишь сегодня. Думаешь это правильно?

— Стоп, — повторил Бобби.

Эмоции вспыхнули во мне. Они вырывались из меня, словно из тайного места, где хранились все эти годы. Годы секретов. Годы неразделенной любви. Мои мечты были разрушены. Я начала бить себя кулаком в грудь.

— Больно. Это физически больно видеть тебя каждый день. Ты первый человек о ком я думаю, когда просыпаюсь. Когда я думала, что ты умер, то умерла вместе с тобой. Рори жил с мертвецом все эти годы.

Бобби подошел ближе ко мне.

— Перестань, Лил.

— Быть рядом с тобой и пытаться не любить, это так трудно.

Меня совершенно не волновало притворство. Нити были разорваны, и я чувствовала все свои гнойные раны, которые болели эти годы.

— И вот ты берешь меня на танцы и рассказываешь мне обо всех своих письмах, что не отправлял мне. И везешь меня сюда. Ты делаешь невозможным не любить тебя, черт возьми, — я указала на него пальцем. — Я ненавижу тебя за это.

— Черт возьми, — сказал Бобби притянув меня к себе.

Его губы столкнулись с моими и у меня не осталось никаких сил, чтобы сопротивляться. Так же, как в ночь перед свадьбой. Магнетизм между нами был безжалостным. С тех пор, как он приехал, это бы лишь вопрос времени, прежде чем мы решим все разрушить.

Семь лет назад.

Мы выключили свет на чердаке, так чтобы нас никто не смог найти, когда, прижавшись друг другу, лежали обнаженные. Мы не говорили некоторое время. Я уставилась в потолок, пытаясь разобраться в будущем, а Бобби боролся с чувством вины. Я видела боль в его глазах, смешанную с возбуждением от вкуса исполнения собственной мечты.

Бобби пробежал кончиками пальцев от моей голени до сгиба колена, оттуда к бедру и остановился.

— Что мы будем делать? — спросила, зная, что ответ не сулит ничего хорошего.

— Не знаю, Лил. Я просто хочу заблокировать дверь и никогда не выходить отсюда.

— Я тоже.

Если бы мы могли, сделали бы это в мгновение ока.

— Ты любишь Рори? — спросил он.

— Да … нет … нет, — я покачала головой. — Имею в виду, что знаю его всю свою жизнь, он хороший, и … — я закрыла глаза, поняла, что пытаюсь убедить себя.

Рори, будучи со мной одного возраста, всю нашу жизнь считался моей парой. Но это оказалось неправдой. Человек, которого я по––настоящему любила, моя родственная душа, немного раздражал меня, и я не смогла его даже рассмотреть. Бобби был умным, спортивным, был полон потенциала, но я никогда не видела в нем серьезного человека. Рори же наоборот очень серьезен. Он был тем, за кого я должна была выйти замуж. Бобби же всегда плыл по течению. Любил копаться в автомобилях и катерах и никогда не отдавал предпочтения высокооплачиваемой работе. Он никогда не имел серьезных отношений ни с одной из девушек. Рори же дал понять, что его намерения очень серьезны.

— Бобби, это ты, — сказала я сквозь рыдания.

— Для меня тоже всегда ты, — произнес он.

— Почему ты ничего не говорил? — спросила я.

Он вздохнул и лег на спину, скрестив руки над головой, чтобы смотреть в потолок вместе со мной.

— Потому что я думал, что ты ненавидишь меня. Думал, что видела во мне только надоедающего брата. Потому что знал, что Рори влюблен в тебя, и ты была с ним. Просто знал, что ты для меня под запретом.

— А ты?

— А что я?

— Как долго ты меня любишь?

— Думаю уже давно, даже прежде, чем понял это, — ответил он небрежно.

— Я хочу быть с тобой, — я решительно села.

Мое сердце полностью принадлежало Бобби, и в нем не было места ни для кого больше. Для меня все стало слишком очевидным, как я вела себя по отношению к нему все эти годы, пыталась себя убедить, что неправильно испытывать такие чувства к брату моего будущего мужа. Как я издевалась над ним, чтобы держать его на безопасном расстоянии. Как дразнила его и его подруг, чтобы защитить свое сердце. И вот теперь, когда я открыла свое сердце и поняла, насколько он важен для меня, и что я влюблена в него. Я хотела открыть это чувство. Чтобы при каждом его прикосновении меня бросало в дрожь. Чтобы меня слегка мутило в его присутствии, потому что мои чувства были слишком сильными.

В эту ночь мы выпустили что—то мощное. Что—то опасное. И как только мы освободили это, обратно спрятать уже не смогли.

Он сел и поцеловал меня в плечо. Обернувшись, увидела самый грустный взгляд, что, когда—либо видела.

— Мы не можем так поступить с Рори.

Я знала, что он был прав, но все еще храбрилась. Как мы могли завтра на глазах у сотен людей признаться в нашей любви и отменить свадьбу? Мои родители сошли бы с ума. А мистер и миссис Лайтли разочаровались бы в своем сыне. Нас воспитывали не так. Мы были воспитаны в определённых традициях. Наши семьи многого от нас ожидали. Такой скандал и последствия отозвались болью у меня в животе.

Бобби прижался лбом к моему плечу, как будто его следующая новость заставляла испытывать боль.

— Я еще не говорил моим родителям, но я решил снова оставить колледж: собираюсь путешествовать некоторое время.

— Что? — сказала я, оборачиваясь к нему лицом. — Ты уже делал перерыв. Как же твое будущее?

— Это никогда им не было, — ответил он. — Колледж не для меня. По крайней мере не сейчас. Я хочу увидеть мир, изучить его, хочу начать зарабатывать деньги. Мне всегда нравилось, как я могу заставить что––то заработать.

— Это, возможно, благодаря твоим родителям. Но там все по––другому.

— Я знаю. Именно поэтому я хочу все это увидеть. Думал, что ты тоже хочешь повидать мир.

— Ты прав. Просто я хочу сделать правильный выбор.

— Правильный выбор, — хихикнул он.

Я покачала головой.

— Не оставляй меня здесь, Бобби. Не думаю, что смогу сделать это без тебя.

— Я всегда буду здесь для тебя. Всегда, — он провел по волосам, слегка запутывая их, он всегда любил так делать, это раздражало меня, но сейчас он делал все мягче. — Мы всегда будем в жизни друг друга.

Я положила голову ему на плечо, и мы продолжали сидеть бок о бок, все еще обнаженные, и наши тела блестели от влажности на чердаке.

— Лил, я не знаю, как все сделать правильно. Чувствую, что не должен быть эгоистом и никогда не собирался признаваться тебе в своих чувствах, собирался жить с этой болью, но теперь чувствую, что ты тоже вовлечена в это. Как раз хотел уйти, но тут появилась ты. Ты была так прекрасна в этой ночной рубашке. Как ангел, который пришел забрать всю боль.

— Разве? Что я могу сделать, чтобы остановить боль?

— На какое––то время, пока мы здесь, боль затихла. Но это не может длиться вечно, и когда ты покинешь это место, любовь останется.

— Я не могу это сделать.

— Мой брат хороший человек. Он позаботится о тебе, даст тебе хорошую жизнь. Только этим я могу утешать себя.

— Пожалуйста. Давай просто уйдем. Будем путешествовать вместе.

— Готова ли ты прямо сейчас разбудить Рори и сказать ему это? А нашим родителям? И это если не считать всех тех людей, которые собрались здесь ради вашей свадьбы.

Я вздохнула, опустив голову на колени.

— У тебя будет хорошая жизнь. Она будет, — Бобби заправил прядь волос мне за ухо. — Ты любишь его.

— Но не так, как тебя, — сказала я.

Бобби поцеловал меня в макушку, и я повернулась, чтобы наши губы встретились. Нашего единственного раза было недостаточно, чтобы насладиться друг другом. Мы были нужны друг другу, и забралась на него, и мы снова и снова изучали тела друг друга.

***

Когда начало светать, знала, что должна уйти. Бобби мирно спал рядом со мной. Я следила за его каждым вздохом, за каждым его движением, он бормотал что—то во сне. А я пыталась запомнить эту картину, когда моя жизнь была совершенна, пусть и не на долгое время. Я не могла разбудить Бобби, чтобы проститься. Все это в итоге закончилось бы слезами, протестами и дикой болью.

Бобби сказал на озере, что его счастливый момент еще впереди. Ну, а мой момент был здесь, на чердаке, когда он прошептал напротив моих губ, что любит меня. Если бы я могла остановить время и остаться в том времени, я бы жила там вечно.

Но уже наступило завтра и я дала обещание. А для Бобби у вселенной были другие планы. Слезы потекли по щекам, когда я поцеловала его в щеку. Я схватила свою ночную рубашку, которая теперь была слегка окрашена в красный цвет. Это были следы моей утраченной добродетели. За диваном висело небольшое зеркало, посмотрев на себя. Я была так молода, но чувствовала, что стала заложницей своих планов, которые уже не смогу изменить.

Я посмотрела на красное пятно на моей белой ночной рубашке, которое никогда не буду пытаться отмыть. Это будет память об этой ночи, навсегда оставившей след в моей душе.

А потом ушла готовиться к свадьбе.

Глава 9

Лето 1957

Бобби поцеловал меня спустя семь лет после нашего первого поцелуя, это словно апокалипсис. Поразительно, страшно, словно просвещение, как жизнь и смерть — все это вырывалось из союза наших губ. Сердце тряхнуло, прошибая электрическим током.

Я помнила, что дала обет Рори. Pнала, что это неправильно. Но все же, была слишком несчастна, чтобы делать правильные вещи. Я выбрала правильного мужчину. Была верной женой. Каждое утро просыпалась, умывалась и готовила завтрак. Выполняла все пожелания Рори, не строя свою карьеру в ожидании беременности, которая так и не наступила. И та жизнь, которую получила — пустой брак и жизнь — не имела ничего общего с тем, что я представляла для себя в ту ночь, когда мы плавали с Бобби под лунным светом. Я поддалась амбициям Рори. У нас была машина, хороший дом, одежда и деньги. Но все это ничто. Просто вещи. Их можно было выбросить, людей же выбросить нельзя. Я получила абсолютно не то, что хотела. Променяла любовь всей свой жизни на жизнь полную вещей, которые были пусты.

Это было правильно. Для меня. Для Бобби. Мы заслужили это. Мы страдали слишком долго. Пуля пролетела мимо его головы, чтобы он смог вернуться ко мне, и теперь не собираюсь упустить эту возможность.

Я ответила на поцелуй Бобби, наши губы свирепо поглощали друг друга. Бобби поднял меня, и я обхватила его бедра ногами, роняя при этом один ботинок, второй же остался болтаться на ноге.

Бобби спотыкнулся, поднимаясь на ступени. Мы упали, но мои ноги вокруг его талии смягчили падение. Мои колени жестко ударились о деревянные края лестницы, но адреналин внутри меня был словно иммунитетом от боли.

— Лил, я до сих пор люблю тебя, — прошептал он.

— Я люблю тебя, — ответила я без колебаний.

— Что мы делаем? — задыхаясь, спросил он.

— Мне все равно, — ответила я, задыхаясь от страсти. — Я должна была остаться с тобой. Должна была остановить тебя в ту ночь, когда ты ушел.

Грудь Бобби поднялась и упала, словно бурное море с каждым вздохом.

— В тот вечер я не должен был позволять тебе уйти с чердака.

Я обхватила его лицо руками и погрузилась обратно в поцелуй. Его руки проникли ко мне под платье и стали подниматься вверх по моим ногам, вызывая дрожь от его прикосновений и воспоминаний. Как приятно оказаться опять в его руках.

Это был не первый раз. И теперь все было по—другому, мне было комфортно. Жизнь Бобби была жесткой, последние несколько лет и мне хотелось заставить почувствовать себя хорошо. Я отстранилась, чтобы посмотреть на Бобби, а он смотрел на меня. Наше притяжение друг к другу было практически ощущаемо, оно было невероятно сильным.

Я лихорадочно расстегнула верхние несколько кнопок на его рубашке, и Бобби помог мне, стягивая ее через голову. Его мышцы играли с каждым его вздохом, как тогда на озере семь лет назад. Я опустила руки к поясу его джинсов и, потянув за него, без труда расстегнула.

— Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделала Бобби, — спросила я, при этом чувствуя себя словно неопытная девушка, которая оказалась на мансарде с более опытным мальчиком. — Хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу сделать это для тебя.

— О, Лил, — простонал он, когда я встала перед ним на колени и мое предложение стало для него очевидным.

Обеими руками я приспустила его боксеры.

— Скажи, — приказала я, глядя на него снизу—вверх.

Он протянул ноги и помог освободиться от боксеров. Я ощущала слабость, когда его сильные пальцы обхватили его пульсирующий член.

Я не экспериментировала с Рори. Он не ожидал от меня этого. Может быть, это моя вина. Но от Бобби я знала, как это может быть. Это похоже на коктейль похоти и любви, одно прикосновение способно выжечь все вокруг. Я вспомнила его рот, когда он ласкал меня, пытаясь успокоить. Хотела сделать для него то же самое. Я видела борьбу в его глазах, и как напряжено его тело.

Я облизнула губы, прежде чем облизать его головку, а потом поглотить всю его длину.

— Черт, Лил, — Бобби застонал, запрокинув голову, он впился пальцами мне в волосы. Он всегда находил возможность прикоснуться к ним.

Я начала медленно и мягко облизывать его по всей длине. Его тело расслабилось, сигнализируя мне, что я все делаю правильно.

— Вот так хорошо, малышка, — пробормотал он.

Я провела по всей длине языком.

— Скажи, Бобби, — умоляла я.

— Возьми меня всего в свой прекрасный ротик, — ответил он глухим голосом.

Я исполнила команду, и его бедра медленно изогнулись против движения моего рта.

— Вот так, Лил. Просто возьми его медленно, — пробормотал он, устанавливая свой темп.

— Черт, — проворчал он. — О, Боже, ты чертовски идеальна, — Бобби ласкал мою щеку, когда я отпустила его.

— Иди сюда, — он взял меня за руку, чтобы поставить на ноги. Подтянув к себе, он одним движением отодвинул мое нижнее белье в сторону и резко вошел в меня, захватив мой рот.

Я закричала, когда он вошел в меня, притягивая к себе своими сильными руками. Издал тихий стон удовольствия в мое ухо, от звука которого по всему телу побежали мурашки. Прижал меня к себе еще сильнее.

Бобби оттолкнулся от лестницы, придерживая меня одной рукой, встал и, неся меня, направился к дивану. Комфорт его горячего тела помог развеять все мои сомнения, которые просто не смогли выдержать такой высокой температуры.

— Я мечтал об этом моменте семь лет, Лил, — прошептал он мне, все еще находясь внутри меня. — Это должно быть сон.

Тень Рори всегда стояла над нами.

— Мы должны жить нашей мечтой, — я напомнила ему слова, которые он когда—то сказал мне. У меня было много снов, о той ночи перед свадьбой, но это было так давно, что многие из них просто засохли, как цветок, который давно не поливали. Это было так давно, что уже и не осталось следов от старых лепестков. Они просто высохли и превратились в пыль, которую развеял ветер.

Моя жизнь превратилась в кошмар. Нет … кошмары, наполненные действиями и сражениями. Моя же жизнь стала пустой. Словно чистилище. Это, как бесконечное свободное падение, когда ты не можешь достигнуть дна.

Бобби был моей плодородной почвой, где я могла посадить все свои мечты, где могла вырастить их и увидеть, что все увенчалось успехом.

Он погрузился в меня, заставляя задыхаться, будто я тону, обхватывая его, я произносила его имя, словно это были мои последние слова.

Бобби погружался в меня снова и снова. Мои ногти царапали его спину. Старый дом был душным, из-за давности посещения, поэтому наши тела покрылись потом. Непослушные волосы Бобби взбунтовались, и небольшие пряди приклеились к его лбу и щекам. Я убрала их с лица, чтобы иметь возможность видеть его, прикоснуться к нему. Он говорил, что иногда прикасался к себе, чтобы убедиться, что он жив. После его возвращения мне всегда хотелось прикоснуться к нему. Когда мы сидели за обеденным столом, в грузовике, то рядом всегда был Рори. Сейчас же я хотела убедиться, что он здесь, со мной. Что это была не иллюзия, что чистилище не насмехается надо мной и что Бобби действительно сейчас здесь. Что я не схожу с ума от этой нескончаемой жары и это не действие моих таблеток.

Я могла прикоснуться к нему. Чувствовала его влажную, пылающую кожу на кончиках своих пальцев. Чувствовала его внутри себя и пробуждалась от ощущений, о которых уже успела забыть. Могла смотреть ему в глаза и не притворяться, что не наслаждаюсь его лицом. Был реальным. Он был действительно здесь. Я могла остановить свободное падение, касаясь его.

Я спустила платье по пояс и прижалась к нему обнаженной грудью. Кожа к коже. Наши сердца были так близки, что это было настолько трогательно. Не было никакой возможности отделить нас друг от друга, мы словно приклеены. Ощущения обострились, и я начала ощущать каждый его толчок сильнее.

— Бобби, не оставляй меня.

— Я вернулся, Лил. Действительно вернулся, — ответил он, посмотрев мне в глаза. Затем сел и усадил меня сверху.

— Хочу смотреть на тебя.

Бобби слегка сжал мою грудь и взял в рот сосок. Его щетина оставляла красные следы на моей коже, словно он выжигал что—то на мне, как пламя. Меня совсем не волновало, что я могла сгореть.

— Сколько бы не смотрел на твое тело, мне всегда будет мало.

Он внимательно наблюдал за мной, пока я насаживалась на член. Его пальцы пробежались по моему телу, словно он пытался сохранить это в своей памяти. Прикосновения были настолько мягкими, что мурашки бежали по коже. Бедра. Талия. Спина. Плечи. Ключица. Шея. Подбородок. Я закрыла глаза, чтобы могла погрузиться в эти ощущения, наклоняя голову к его руке, когда кончики его пальцев достигли конца путешествия. Я уткнулась носом в его ладонь, когда большой палец изучал мои губы. Затем я схватила его ладонь и нежно поцеловала каждый кончик пальцев один за другим, не открывая глаз, но при этом чувствуя его обжигающий взгляд.

С каждым поцелуем он погружался в меня все сильнее. Я не могла насытиться им, но уже была близка к разрядке. Мои мягкие поцелуи стали более голодными, я медленно начала всасывать кончики пальцев. Ощущения становились все сильнее, он словно перенес меня в место, которого не было на карте. Где нашим сердцам не мешали никакие обстоятельства. Место, где тело взрывалось, словно звезда на небе. Где тело пылало, словно жаркое солнце. Где погружалась в бушующий океан. Где я взрывалась, как вулкан. Где ум и тело разделяются и соединяются вновь.

Я закричала, откинув голову назад и выгнула спину. Слезы текли из моих глаз, я дрожала. Мое тело стало жёстким, как сталь, и разрушилось, как засохшая глина. Бобби схватил меня за талию и издал хриплый рык. Я знала, что он был реальным, потому что чувствовала, как он пульсирует внутри меня.

Опустив голову ему на грудь, он все еще находился внутри меня, пытаясь преодолеть интенсивность эмоциональных ощущений из-за моего предательства и осознания того, что я все повторю, если Бобби попросит. Потому что, несмотря на мое замужество, войну, смерть, трагедии, наркотики, он вернулся ко мне и его чувства не изменились.

***

После нескольких минут в тишине, наконец, подняла свои глаза и встретила его взгляд. Я ничего не сказала, но мои красные глаза все сказали за меня.

Он прижался к моему лбу.

— Знаю, Лил. Знаю.

— Я не сожалею о том, что сделала. Но…

— Но Рори не примет это, — сказал он. — Я только вернулся. Это будет несправедливо.

— Я знаю.

Несмотря ни на что, я любила Рори. Не как любовника, а как человека, которого знала всю свою жизнь. Как партнера. Были моменты, когда было все не так плохо. Я не могла просто все бросить. Сейчас у меня не было выбора и я понимала, что нет такого решения уравнения, чтобы никто не пострадал.

— Я не хочу ни о чем думать, только о тебе здесь и сейчас, — сказал Бобби, поправляя мое платье и надевая его на плечи. — Ты знаешь, что сегодня в клубе ты была моей девушкой?

— Да.

— Мы можем просто позволить этому осуществиться на эту ночь? И тогда завтра мы можем говорить о том, о чем должны? Я просто хочу побыть нами.

— Я тоже, — улыбнулась я, давая себе разрешение на эту ночь. Мы занимались любовь, полностью забыв о существовании остального мира.

Думала, что этот дом, словно мавзолей, где похоронена часть меня. Но Бобби оживил меня и все вернул. Этот дом был нашим безопасным местом, нашим домом.

Бобби смотрел на меня с тоской, мы пытались запомнить каждую секунду друг с другом.

Иногда, когда я прогуливалась в парке или, обедая в кафе, я наблюдала за парами и думала, сколько из них любят друг друга, как мы с Бобби. Понимают ли они насколько им повезло, что у них есть возможность просыпаться рядом со своим любимым человеком, завтракать с ним, слушать радио, танцевать, ухаживать друг за другом, когда кто—то из них болен. Бобби и я должны украсть каждый момент нашей любви в темноте.

— У меня есть идея, — сказал он, усаживая меня на диван. Он встал, и его джинсы были по—прежнему расстёгнуты и весели на бедрах. — Мы можем искупаться в озере, а потом соорудить гнездо из одеял, у меня есть несколько в машине.

— Это отличная идея.

Мы стянули одежду, оставляя ее на полу в гостиной, и побежали к озеру. Те же правила, что и всегда: никакой одежды, никакого света, только луна. Мы смеялись и играли. Я уже и забыла, что могу делать такие вещи. Вела себя словно маленький ребенок, а не взрослая женщина.

Хотя ночь была теплая, но как всегда легкий ветерок обдувал наши мокрые тела, и, дрожа, мы побежали к дому.

— Есть ли здесь, где—нибудь белье? — спросил Бобби.

— Мы ничего не увозили отсюда, — я обняла себя, когда он побежал наверх к шкафу и быстро вернулся с несколькими полотенцами.

— Ну вот. Чуть затхлый запах, но это все, что есть, — он обернул одно полотенце вокруг моих плеч. Затем аккуратно протянул руки к мои волосам и вытащил шпильки. Влажные волосы рассыпались по моим плечам и спине.

— Вот так ты выглядела в ту ночь, — сказал он. — Именно так я запомнил тебя. Без макияжа. Длинные, влажные волосы. Самая красивая девушка, которую я когда—либо видел.

Я тут же вытерла глаза, чтобы очистить следы туши под глазами. Но Бобби так смотрел на меня, словно не видел никаких недостатков. Обернув полотенце вокруг талии, он подошел к фонотеке.

— Удивительно, что вы оставили это здесь.

— Думаю, это потому, что мы продолжали убеждать себя, что вернемся сюда, — пожала я плечами.

Бобби дал мне свою рубашку, а сам надел джинсы, не застегнув их до конца. Я наблюдала за ним, его великолепным телом и движением мышц. Его босые ноги шлепали по полу, издавая при этом успокаивающий звук, который заставлял меня думать о сне.

Мы оставили включенной только одну лампу, этого света было достаточно. Бобби вернулся обратно к проигрывателю, листая альбомы, пока не остановился на одном.

— Билли Холидей, — пробормотал он и опустился на пол, ближе к проигрывателю. — Ты знаешь, я помню один случай, когда были маленькими, родители отправили нас с Рори пораньше спать. Мы были очень недовольны. Ты же знаешь, какими неугомонными мы были, — усмехнулся он.

Я подошла к Бобби и запустила пальцы в его влажные волосы.

— Рори заснул в итоге, а я выбрался из спальни. Думал, что родители уже спят и хотел тайком выбраться наружу и вытворять все что душе угодно, делать все что может сделать десятилетний.

Он усмехнулся.

— Во всяком случае, я заметил, что внизу горит свет и играет мягкая музыка. Я прокрался к лестнице и увидел, как мои родители танцуют медленный танец. Вот почему они отправили нас пораньше спать, они хотели побыть вдвоем.

— Это прекрасно, — сказала я.

— Да. Стоял и наблюдал за ними. Был слишком молод, чтобы понять их чувства. Ощущал себя в безопасности рядом с ними и знал, что пока мы все вместе, я и Рори будем в порядке. А потом моей следующей мыслью стало, что тоже хотел бы так танцевать и первым человеком, который пришел мне на ум, была ты.

Я сделала глубокий вдох и выдох. Иногда больно слышать такие вещи. Это напомнило мне, как я была глупа и наивна, что не замечала чувств Бобби ко мне.

— Но я не понимал тогда, что это значит. Просто стоял и наблюдал, — добавил он.

Я села позади него и обернула свои ноги вокруг него, а руки положила на плечи.

— Твои родители сильно любили друг друга? — спросила я. Это было в моих воспоминаниях из детства, мы всегда видели, как они улыбаются друг другу или смотрят украдкой. Мы были слишком малы, чтобы понять, но могли чувствовать это.

— Ты скучаешь по ним?

— Постоянно, — он посмотрел в потолок и глубоко вздохнул. — Узнал о их смерти уже после похорон. Я был недоступен некоторое время. Это трудно объяснить, но в течение всего этого времени думал, что они еще живы, а они уже умерли. Поэтому решил верить, что они всегда рядом со мной, просто я не могу их больше видеть.

— Это отличный способ помнить о них.

— Хорошо, что они умерли вместе. Не думаю, что любой из них смог бы пережить потерю другого.

— Это звучит печально, но думаю, ты прав.

Бобби склонил голову на мгновение и резко встряхнул ей, как будто пытался изгнать боль утраты. Он быстро встал, оставив меня сидеть на полу.

Подошел к проигрывателю и включил песню Билли «Все для меня».

Бобби протянул мне руку.

— Мне кажется, мы сегодня недостаточно танцевали.

Я протянула ему руку.

— Думаю, ты прав.

Он положил одну руку на мою талию, прижимая к себе, другой же держал меня за руку, и мы качались из стороны в сторону. Он делал большие шаги, делая наш круг все шире и шире.

— Это та самая песня, — пробормотал он мне на ухо.

Я тихо покачала головой и посмотрела вниз, застенчиво улыбаясь.

— Я так полагаю, ты все же получил желанный танец со мной.

Мы оба тихо пели песню, наши тела качались вместе, словно высокая трава на ветру. Я положила голову ему на грудь, а он подбородок мне на макушку. Песня закончилась, и мы остановились, продолжая стоять так еще некоторое время.

***

— Могу я спросить? — начал Бобби, когда мы лежали, обнявшись на полу.

— Конечно.

— Дети.

— Это не вопрос, — дразнила я Бобби. Мой подбородок лежал на его груди, и я смотрела на него снизу вверх.

— Ты сказала, что вы пытались. Ты хочешь детей от Рори?

— Это было частью плана. Думаю, что просто приняла в какой—то момент, что это не произойдет.

Как только я ответила, подумала, что Бобби, скорее всего, решит, что причина во мне. Что я бесплодна.

— Честно говоря, в какой—то момент даже была рада, что этого не случилось. Я знаю, что это звучит ужасно, но сейчас Рори просто не в состоянии для этого.

— Но вопрос в том, почему у вас не получилось, в чем причина?

— Я предполагаю, что знаю причину.

Не могу престать думать, что всему этому есть причина. Может причина в том, что Бобби был на волосок от смерти на войне. Может, у меня с Рори не должно было быть детей. Может, я должна родить от кого—то другого. Может, Вселенная говорила мне об этом.

— Думаю, что причина в нем, Бобби.

— Почему?

— Я обращалась к врачу, чтобы он помог мне. Сдала кучу анализов, и он сказал, что не видит причин, почему я не могу родить ребенка. Что со мной все в порядке, —произнесла я на выдохе.

— Это замечательные новости.

— Но Рори отказался пойти к врачу. Он так расстроился, когда впервые упомянула об этом. Я никогда не говорила ему, что мне сказал врач. Думала, что со временем смогу его переубедить, что мы пройдем через это вместе. Но он отказался, и я его не виню.

Бобби вздохнул.

— Ему через многое пришлось пройти, не так ли?

— Не знаю, Бобби. Ты единственный человек, с которым он был всегда откровенен.

— Да, я причинил боль слишком многим людям.

— Я не это имела в виду. Прости.

— Нет, это именно так. Я оставил вас здесь разбираться с последствиями, потому что сам не мог.

Это было чистой правдой. Я была так счастлива, что Бобби сейчас здесь со мной. В моем сердце всегда жил страх, что он уйдет из моей жизни навсегда.

— Думала, что сегодня мы не будем говорить на подобные темы. Думала, что будем просто мы.

Его грудь поднялась и опустилась с нежным смехом.

— Ты права. Только мы.

— Но у меня есть к тебе вопрос.

Он опять засмеялся.

— Неужели? И какой же?

— Семь лет — это очень долго, — я рисовала круги у него на его животе. — Был ли кто—то еще?

Его грудь застыла на глубоком вздохе.

–Думаю, это зависит от того, что имеешь в виду. Ты права. Семь лет, очень долгий срок. А я человек.

— Конечно, Бобби, у тебя нет никаких причин для оправданий. Но я имела в виду, был ли у тебя за это время кто—то особенный?

Он задумался на мгновение, а затем покачал головой.

— Только ты, Лил. Только ты.

Я грустно улыбнулась и поцеловала его грудь.

— Почему ты спрашиваешь об этом? Тебя что—то беспокоит?

— Я не могу сказать, что мысли о тебе с другой женщиной не беспокоят меня. Черт, да я всегда ревновала тебя к другим девушкам. И тебе не нужно извиняться за это. Наверно… Я просто хотела знать, что ты не был один. По крайней мере, иногда нужно чтобы с тобой кто—то был рядом. Что даже, если это была не я, а кто—то, кто помог тебе пройти весь этот путь.

Он продолжал искренне на меня смотреть. Затем грустно улыбнулся и нежно погладил меня по голове.

— Только ты, — повторил он гортанно.

— Только ты, — повторила я мягко.

Я положила голову обратно ему на грудь и слушала удары его сердца, позволяя ему убаюкивать меня, погружая в глубокий сон, который ранее летняя жара украла у меня.

Глава 10

Впервые за долгое время я проснулась, чувствуя себя отдохнувшей. Причиной этому мог стать чистый воздух или то, что я находилась рядом с озером или то, что я провела ночь с Бобби. А может быть все вместе. Но, когда открыла глаза, Бобби рядом со мной не было. Я села, огляделась вокруг, пытаясь найти следы его присутствия, но ничего не нашла. Что, если Бобби снова ушел? Вдруг он запаниковал, понимая, что мы повторили наш самый большой грех и сбежал? Я встала и открыла входную дверь. Бобби шел ко мне, он был без рубашки и, увидев меня, начал улыбаться.

— Здесь совершенно нет еды, и я хотел, что—нибудь нам принести, но, — он указал на меня. — Моя рубашка у тебя.

Я опустила глаза и почувствовала каждое его прикосновение прошлой ночи.

— Ты хочешь сказать, что не пойдешь в город без рубашки? — спросила я с сарказмом.

— Только если и ты пойдешь без рубашки, как и я, — он указал на меня.

— Хорошо, можешь получить ее обратно. Доброе утро, кстати.

— И тебе прекрасного доброго утра.

Я стояла перед ним и медленно расстёгивала каждую пуговицу на рубашке. Я не спеша сняла ее со своих плеч. Солнце ласкало мое обнаженное тело. Его глаза блуждали по мне.

— Ну, — фыркнул он. — Это впечатляет.

Сегодня мы не были друг и подруга, мы вернулись к Лилли, жене его брата, и Бобби, брату моего мужа. По крайней мере, я так думала. Мы решили не говорить об этом вчера вечером и по какой—то причине не касались этой темы сегодня утром. Я схватила свое платье с дивана и скользнула в него.

— Я иду с тобой.

Он улыбнулся.

— Хорошо. И речи быть не может о том, чтобы ты сделала что—нибудь полезное здесь.

Он подмигнул мне, изображая недовольного мужа. Я бы все отдала, чтобы оказаться в этой реальности.

— Ну, во—первых, где мои туфли? — спросила я.

— Мне казалось, что я видел их на улице.

Его ухмылка заставила свернуться мой желудок, и вспыхнуть воспоминаниям о прошлой ночи.

Мы сели в пикап и направились к ближайшему магазинчику.

— И так, чтобы ты хотел на завтрак?

— Тебе решать. Чего бы ты хотела?

— Я голодна!

Я схватила мешок картошки.

— Жареный картофель, французский тост.

Я проходила ряд за рядом.

— А где бекон? – пробормотала я.

— Не ожидала? – спросил он, выглядывая через отверстие между полок.

Я попыталась схватить его и поцеловать, но он увернулся. Я побежала по проходу, чтобы догнать его, но он уже скрылся от меня. Потом я почувствовала, что он обнял меня сзади и начал кружить, я вскрикнула от неожиданности. Хихикнула, пытаясь вырваться из его объятий.

— Если ты будешь продолжать меня держать, я приготовлю мясной рулет!

— О нет, только не рулет.

Он поставил меня на ноги, и я обернулась.

— Ты же говорил, что любишь мой мясной рулет, — сказала я и толкнула его в грудь.

Он сложил руки.

— Я говорил. Это правда. Клянусь. Я просто пошутил. Тем более ты первая сказала, что твой пирог не вкусный.

— А ты должен был его хвалить! Это же так легко для тебя и это было бы приятно для меня. Лови этот пирог!

Я бросила в него буханку хлеба, и он поймал ее, а затем схватил меня за предплечья и потянул к себе для поцелуя. Я решила, что не совсем понимаю, какие у нас правила сегодня. Наши губы соединились, но услышали приближающие к нам шаги. Появился пожилой мужчина и бросил коробку на прилавок, и мы поспешно отодвинулись друг от друга.

— Доброе утро, — крикнул он. — Дайте знать, если вам нужна будет помощь.

— Спасибо, — ответила я. — На самом деле нам нужны яйца и бекон. Наверно, все.

— Позвольте мне помочь вам, встретимся около кассы.

Я узнала человека, как только он положил яйца и бекон на прилавок рядом с другими нашими покупками. Он был владельцем этого магазина, с тех самых пор как открылся. Он начал пробивать наши покупки и покосился на Бобби.

— Ты случайно не один из мальчиков Лайтли?

— Да, я.

Владелец улыбнулся.

— О... Боже, я так давно не видел тебя в этих краях. Наверно, прошло уже лет пять или шесть.

— Вы правы.

— Ты тоже бывала здесь раньше. Ты одна из дочерей Гейлс?

— Да, я проводила здесь лето. Моя семья останавливалась у семьи Лайтлов.

— Ооо, — пробормотал он. — Ну, вы двое сильно повзрослели.

Он продолжил собирать наши покупки, прежде чем обратился к Бобби.

— Кстати, очень сожалею о твоих родителях. Они были хорошими людьми.

— Спасибо, — ответил Бобби угрюмо.

— Ты знаешь, я был уверен, что ты выходила замуж за Рори, — усмехнулся мужчина. — Даже был на свадьбе, но возможно, что—то путаю, уже не молод.

Мне стало не по себе. Это было наше место. Мы убежали от наших проблем. Но все равно не смогли убежать от наших ошибок.

— Я…, я буду ждать тебя в грузовике, — сказала, улыбаясь. Я почувствовала заинтересованный взгляд Бобби на себе, но ушла, не оглядываясь, и лишь звон колокольчика сопровождал мой выход.

Бобби подошел к грузовику с двумя пакетами наших покупок. Я напряженно сидела и думала. Что же мы тут делаем? Было ли это правильно? Что мы будем делать, когда вернемся домой? Просто притворимся, что ничего этого не было? И именно этого я ждала семь болезненных лет?

Я первая нарушила молчание.

— Мы должны вернуться домой.

— Как насчет завтра?

— Я забыла, что Рори может позвонить. И он начнет беспокоиться, что мы не отвечаем на его звонки.

На самом деле это была не совсем правда. Я часто пропускала его звонки, так как всегда была занята домашними делами, и Рори обычно не переживал по этому поводу. Но сейчас это звучало, как весомый повод.

— Случайно это не связанно с тем, что сказал мистер Купер? Он просто пожилой человек, и это был просто милый разговор.

— Ты думаешь, он ничего не понял, Бобби? Он видел, как мы росли. Был на моей свадьбе. Видел, как мы целовались.

— Ну и что?

— Дело в том, что мне придётся вернуться. Я замужем за Рори. Мы связаны законом. Я не могу просто так взять и уйти. Для меня ставки слишком высоки.

— Ты думаешь, что я оставлю тебя?

— Раньше ты именно это и сделал, не так ли?

Он вздохнул.

— Лил, теперь все по—другому. Может быть вы и связаны на бумаге, но Рори мой брат. Он моя кровь. Единственный родственник, который у меня остался. Ставки довольно высоки и для меня.

Я выглянула в окно и взглянула на магазин, где мы только что были. Где впервые почувствовала себя неверной женой. Бобби и я должны были уехать очень далеко, если хотели начать нормальную жизнь. Мы должны были оставить всех, кого знаем. Никто не поймет нас. Ни моя семья, ни его. Многое изменилось за эти годы, но не эта дилемма.

— Если бы я мог нажать на кнопку и перестать любить тебя, я бы … — провозгласил Бобби. Столкнувшись с возможностью нелюбви Бобби мне захотелось вернуться домой и защищать наши чувства. — Я бы не стал.

— Тогда бы я сделала это для тебя. Ты был намного счастливее, если бы не я, — повернувшись к окну покачала головой.

— Слушай, Лил, — Бобби положил мне руку на колено. — Я думал об этом сегодня утром. Хотел бы остаться здесь на пару недель, чтобы отремонтировать кое––что. Есть вещи, на которые у Рори просто не хватило времени. И хотел бы, чтобы ты осталась здесь со мной.

— Но Рори может позвонить.

— Вот там есть платный телефон. Он сказал мне отель, в котором остановился. Я могу позвонить ему и рассказать о своих планах. Скажу ему, что ты поехала со мной, чтобы помочь. Без тебя я просто не могу справиться.

Он улыбнулся.

— Ты подписываешь меня на каторгу? — пошутила я.

— Ты очень сильная, Лил. И мне нужен кто––то, кто будет носить древесину для меня.

Страх и сомнения таились в теплой улыбке Бобби. Перспектива была слишком заманчивой: я и он, вдвоем в течение двух недель. Практически фантазия воплощалась в жизнь.

— Мы могли бы, по крайней мере, побыть вдвоем некоторое время. Это будет наше время.

— А что потом? Что будет, когда закончатся эти две недели?

— Будущее будет здесь. Мы разберемся со всем потом.

Это был тот самый Бобби, который никогда не пасовал перед страхом.

— Давай просто жить эти две недели. Представим, что все плохое оставили в этом магазине, это будет наше место. Это будет наш подарок.

Я обдумывала свои аргументы еще секунду, но мое сердце уже приняло решение.

— У меня нет с собой никакой одежды. Только это платье.

— В доме тебе не понадобится одежда, — он лукаво усмехнулся. — К тому же я уверен, что в шкафу мы найдем какую—нибудь одежду.

— А как же быть с праздником к четвертому июля, который мы планировали?

— Можем сделать что—нибудь здесь. Почему бы тебе не позвонить Барби и не попросить о помощи?

Я посмотрела на него снизу—вверх, не в силах сдержать улыбку, которую демоны вины пытались у меня украсть.

— Ты позвонишь ему или я?

Семь лет назад.

В люксе для новобрачных меня окружали хихикающие и смеющиеся женщины. Счастье буквально кружило вокруг меня, но его не было внутри меня. Их сладкие голоса были похожи на кудахтанье кур––несушек. Моя голова пульсировала, звучал безжалостный глухой звук, который сохранялся, и становилось только хуже, а до свадьбы оставался всего лишь час.

— Лилли? Лилли? — голос моей матери был слишком слабым, будто я была под водой.

Я потерла виски и подняла голову. В зеркале на меня смотрела девушка, которая выглядела невинно и сладко. С абрикосовыми щеками и розовыми губами, ее длинные волосы были завиты в невероятные кудри и собраны. Но эта девушка уже не невинна. Она потеряла ее в ночь перед тем, когда действительно должна была вступить во взрослую жизнь. Сдалась любви. Ее невинность осталась на ночной рубашке, которая теперь лежала на дне корзины с грязным бельем.

— Дорогая, когда бы ты хотела надеть платье?

Оставался всего час до того, как мой отец поведет меня к алтарю. Все вокруг гудело. Все дёргали и тыкали в меня. Мне нужно было подумать. Мне нужна была тишина. Звук становился все сильнее.

— Вы можете просто помолчать! — огрызнулась я.

Моя сестра и две двоюродные мгновенно остановили свою болтовню и испуганно уставились на меня.

— Мама, я могу сама надеть платье. У меня болит голова, и я просто хочу побыть одна. Можете все просто спуститься к озеру, пожалуйста? Я приду туда, когда все будет готово.

Девочки пошептались друг с другом, схватили свои вещи и вышли из комнаты. Моя мама наклонилась, положив руку мне на плечо.

— Лилли? Все в порядке?

— Да. Обещаю. Я просто хочу побыть одна, и думаю, тишина поможет мне избавиться от головной боли.

Я наблюдала за ее реакцией в зеркале, она беспокоилась.

— Хорошо, но если тебе что—нибудь понадобится…

— Я уже готова. Осталось только надеть платье, — заверила я ее.

Она еще раз кивнула перед выходом и закрыла за собой дверь. Головная боль мгновенно притупилась, но окончательно не прошла. И я знала почему. У меня было не так много времени, с тех пор как я оставила Бобби на чердаке. Мне было интересно, что делает и что он думает, раз позволяет мне выйти замуж за Рори. Скорее всего он считает это ошибкой. Я просто хотела увидеться с ним, прежде чем свяжу свою жизнь с Рори навсегда. Но на это уже не было времени. Я понятия не имела, где он и с кем. Я старалась не плакать, чтобы не испортить свой макияж. Ходила по комнате и глубоко дышала, пытаясь успокоиться, унять панику, надеясь на волшебный побег. Я шлепнулась на стул. Не была готова надеть платье. Это означало бы конец. Еще было время, чтобы что––то изменить. Я посмотрела на платье, которое висело на дверце шкафа, на его кружева цвета слоновой кости и атлас, который мерцал на солнечном свету. Протянув к нему руку, почувствовала, что для меня это словно смирительная рубашка. Мои глаза двинулись к вуали. Тончайшее французское плетение, которое должно было невесомо касаться моих плеч. Это казалось более легкой отправной точкой. Менее удушающе, чем надеть платье. Я двинулась к коробке и открыла ее. Достала ткань. Тонкая и хрупкая, словно крылья бабочки. Я засунула гребешок в волосы, и вуаль каскадом закрыла мой затылок. Край нежно ласкал мои плечи, должно было быть что—то обнадеживающее. Но я чувствовала каждый слой, каждую нить своей кожей, словно по ней проводили микроскопической бритвой. Раздался стук в дверь.

— Сказала же, что буду там! — крикнула я.

— Лил. Это я, — голос Бобби прозвучал с другой стороны. Я побежала к двери так быстро, что чуть не спотыкнулась, открывая ее. Моя улыбка наткнулась на серьезное лицо, как будто пришел на похороны, а не на свадьбу. Он откашлялся.

— Вау. Ты выглядишь красивой.

— Спасибо.

— Рори попросил меня лично доставить тебе это, — сказал он, протягивая мне небольшую коробочку.

— Оу, — выхватив ее из его рук. — Проходи.

Я отошла в сторону, когда он зашел и закрыл дверь. Он так старался быть хорошим братом, и я чувствовала, как это буквально душит его. Я открыла коробочку. Внутри была небольшая карточка, а на ней было написано: «Моей Лилли, самому прекрасному цветку. Не могу дождаться, когда увижу тебя в проходе к алтарю». Это была одна из тех вещей, за которые я любила Рори. Он обожал меня. И я думала, что этого достаточно. Внутри было небольшое ожерелье с лилией. Оно прекрасно, но я не могла надеть его. Это будет еще один шаг, отдаляющий меня от Бобби. Я посмотрела на Бобби, ожерелье свисало с моих пальцев. Он прислонился к стене, его руки и ноги были скрещены. Он был одет в серый костюм, его обычно взъерошенные волосы были зачесаны назад. Он не смотрел на меня.

— Бобби, я не могу это сделать, — пробормотала я, и мои глаза наполнились слезами. Мои слова как будто сорвали его жесткую бронь. Он посмотрел на меня и твердо сказал.

— Я не хочу, чтобы ты это делала, Лил.

Я положила ожерелье и подошла к нему.

— Что мы будем делать?

— Все так смешалось, — он провел рукой по волосам, нарушая его идеальную прическу. — Я не могу перестать думать об этом. А ты утром просто ушла, ничего не сказав. И подумал, что ты решила, что это ошибка.

— Нет. Никогда. Я просто не могла сказать прощай.

Он опустил глаза, как будто понял, что я имела в виду. Но потом снова посмотрел на меня.

— Мои бабушка и дедушка отдали мне свои кольца. Это наша семейная реликвия. Одно — со стороны матери, другое — со стороны отца. Они держали их здесь в коробке с ювелирными изделиями. Я должен был забрать их в один прекрасный день. Думаю, он настал.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я, смущаясь.

— Поехали. Давай выберемся отсюда. Мы можем взять машину и уехать отсюда. Потом мы все всем объясним, —сказал он отчаянно.

Мое сердце взлетало и падало вновь и вновь. Я понимала, что Бобби не отказался от нас, но также понимала, что его слова были отчаянием.

— Нас будут искать. У нас совсем нет денег.

— Ну и что? Лил, это тот самый день. Назад дороги не будет после того, как ты пройдешь по проходу.

Он вытащил кольцо из кармана. Окантовка из великолепной серебряной филиграни, бледно—абрикосовый круглый камень располагался в самом центре в окружении мелких бриллиантов.

— Я знаю. Знаю, — я покачала головой. Все меняется слишком быстро, мне нужно просто дышать. Мне нужно больше времени.

— Если ты не хочешь… если ты любишь Рори больше, чем меня, я пойму. Тогда я хочу, чтобы ты осталась. Я никогда не буду мешать вашему счастью.

— Нет. Я не... Даже близко нет.

— Я просто хочу, чтобы ты знала. Если есть кто—нибудь кроме меня, то хочу, чтобы это был он. Хорошо? Мы ничего не будем делать. Если ты хочешь идти, я все оставлю в прошлом. Но если нет. Мы можем путешествовать. Буду нас содержать. Буду ремонтировать машины, работать на стройке. Все, что угодно.

— Не знаю. Это безумие. Я хочу быть с тобой, но не знаю, смогу ли это сделать.

Бобби надел кольцо мне на палец.

— Оно твое, несмотря ни на что, — пообещал он.

— Я люблю тебя, Бобби. Думала, что смогу забыть вчерашнюю ночь и вернуться к Рори. Но не могу.

Бобби притянул меня к себе и обнял за талию. Прижимая к себе, он поцеловал меня так сильно, что я еле устояла на ногах. Я обняла его за шею и ответила на поцелуй.

— Не уходи, Лил, — умолял он, целуя мои губя, мои щеки, как будто это был последний раз. Я потянула руки к поясу его брюк. Он схватил меня за запястья и посмотрел через плечо.

— Что если…

— Я сказала им, чтобы они ушли и не возвращались.

Это была правда, но все же в глубине души я надеялась, что нас кто—то найдет. Пусть нас поймают, найдут и все расскажут Рори. Пусть нам будет стыдно, но мы будем свободны. Он убрал вуаль с моих плеч, обхватив мое лицо своими руками, и целовал меня, нежно покусывая мои губы. Я отшатнулась к комоду, опрокинув драгоценности и косметику, которая была на нем, и Бобби усадил меня на него. Мы торопились. Я снимала свою комбинацию, Бобби расстегивал брюки. Независимо от того, какой была наша судьба, у нас было не так много времени, прежде чем решить бежать или остаться. Бобби посмотрел мне в глаза, мы больше не стеснялись друг друга после вчерашнего. Он вошел в меня, и я скривилась от смеси удовольствия и боли. Я не так давно занималась сексом два раза подряд, но ощущения были все также невероятны. Я схватилась за край комода, когда он вышел из меня. Я обхватила его шею, когда он опять ворвался в меня. Комод яростно качался, стряхивая все вещи, которые лежали на нем, в том числе и ожерелье Рори. Я наблюдала за тем, как оно скатилось к краю и упало. Я прикусила губу, чтобы не закричать имя Бобби. Каждый раз, когда мы занимались сексом, он был все лучше и лучше, более расслабленным. Эти ощущения позволяли мне чувствовать себя свободной, хотеть уткнуться в грудь Бобби и выкрикивать его имя. Именно тогда раздался стук в дверь. Мы пытались отдалиться друг от друга, но она распахнулась раньше. Это была Джулия. Одновременно мои молитвы были услышаны, и мои кошмары стали реальностью. Ее глаза расширились от шока, но в то же время ее взгляд был словно каменный.

— Жюль. Мне очень жаль, — задыхаясь, сказал Бобби, натягивая свои брюки.

Она закатила глаза, не обращая внимания на него и не прерывая зрительного контакта со мной.

— Подожди, позволь мне все объяснить, — сказала я.

Она неодобрительно покачала головой.

— Мама отправила меня за тобой, чтобы проверить тебя и убедиться, что ты в порядке. Вам нужно подготовиться к свадьбе. Вам обоим. Я подожду за дверью, —сказала она, закрывая дверь.

Глава 11

Лето 1957

Мне хотелось сказать, что эти две недели с Бобби, которые провели на озере, не были именно тем, на что я надеялась. Что мы не вставали по очереди каждое утро, чтобы приготовить друг для друга завтрак. У нас не было боя красками, когда я пыталась покрасить стены в гостиной. Мы, разбирая спальню его родителей, не представляли, что это наш дом и наша спальня. Бобби не починил старую моторную лодку, и мы не плавали на середину озера, чтобы загорать там и заниматься любовью. Мы не ходили плавать в полночь в озере, когда нам становилось слишком жарко. Мы не ездили в Чикаго и не обедали с его друзьями. Я не носила старый комбинезон Бобби, который носил он, когда был подростком. Я не ходила босая, без прически и макияжа, чувствуя себя при этом самой красивой. Несколько ночей мы не просто ужинали, а рассказывали все, что происходило с нами за то время, пока мы были в разлуке. Я хотела бы сказать, что ничего этого не было.

Но это было. Мы все это делали.

За последние несколько лет, особенно когда ушел Бобби, я говорила себе, что мои чувства не были реальными. То, что произошло, было лишь стечением обстоятельств, которые я неправильно поняла. Если бы я увидела его снова, то поняла бы, что все это было лишь волнением перед свадьбой. Что он был, как запретный плод. И что если бы я попробовала его снова, то поняла, что наше время уже ушло.

Я продолжала себя убеждать, когда он вернулся. Хотела убедить и его, и себя, что срок наших чувств истек. Но нет, наши чувства не были плодом, они были словно вино. Которое со временем становилось более совершенным. Теперь наша зрелость, боль и способность выражать наши чувства сделали нашу любовь более богатой и полной.

Наш последний вечер в доме у озера был менее игривым. Мы меньше смеялись. Тень неизбежности нависла над нами. Мы понимали, что должны вернуться. Но ни один из нас не был готов сделать больно Рори. Бобби только что воссоединился с братом, которого он очень любил, и я бы ни за что не заставила его выбирать, между нами. Я была женой Рори в течение семи лет, и сохранили нашу семью вместе. Мы построили что—то несовершенное и грязное, но все же у нас это было. Бобби оставил меня однажды. И если бы он хотел, чтобы я оставила свою жизнь позади, ради него, чтобы быть с ним, он должен быть более решительным. Две недели совершенства было недостаточно, чтобы стереть семь болезненных лет. У нас было наше время, и я надеялась, что этого было достаточно.

В последний прекрасный вечер я сидела с Бобби на качелях у крыльца. Он сидел у меня за спиной и обнимал меня.

— Как мы вернемся? — спросила я его.

— Мы просто сделаем это, — пробормотал он мне в волосы, со вздохом. — Мы просто сделаем это.

— Это не справедливо.

— Это не …

— Когда у нас будет право на счастье? Когда уже для Рори его будет достаточно? ––потребовала я. — Когда мы перестанем заботиться, что о нас подумают люди?

— Мы будем знать, когда.

— Что делать, если это никогда не случится? — спросила я.

Он прижал меня крепче.

— Этого не будет никогда. Я должен верить в это. Хочу видеть нас снова.

— Как ты думаешь, когда мы скажем Рори, вы будете в порядке?

— Не знаю, будем ли мы когда—нибудь в порядке, — признался он. — Я ненавижу себя каждый день, и все же моя любовь к тебе сильнее, чем ненависть. А когда ты будешь готова оставить его? — он словно щелкнул меня этим вопросом.

— Мне страшно. Я не знаю почему. Мне кажется, что я, как животное, которое просидело долго в клетке и вот ее открыли. Оно боится выйти из нее. Но после того, что я ощутила вне своей клетки, здесь с тобой, не знаю, как долго я теперь смогу сидеть в ней снова.

— Есть столько всего, что я хотел бы тебе показать, Лил, — пробормотал он мне в шею.

— Есть столько всего, что я хотела бы, чтобы ты показал мне, — я закуталась еще сильнее в его объятия. — В эти выходные будет сложно. Он будет там, и я должна буду делать вид … что ты ничего не значишь для меня.

— Я понимаю.

— Разве можно не сойти с ума от этого всего?

— Я должен был поговорить с Рори уже давно. Здесь нет места для ревности. Мне кажется, что я уже потерял способность здраво мыслить, — он поцеловал меня в макушку. — Давай наслаждаться временем, что у нас осталось. Придет завтра, и будет то, что будет.

Хотя у нас не было плана на этот вечер, Бобби вполне мог позволить мне наслаждаться отдыхом. Но я чувствовала, что мы еще не закончили этот разговор.

— Есть какой—нибудь прогноз?

— Человек никогда не выиграет, отвечая на этот вопрос.

— А теперь? — я подняла свою руку.

— Оно до сих пор у тебя? – произнес он в недоумении.

— Я держала его здесь, потому что боялась, что Рори мог увидеть и узнать его, ––призналась я, любуясь кольцом.

— Оно все еще у тебя и это хорошо. Признаюсь, не спрашивал, потому что думал, что ты забыла про него.

— Никогда, — возразила я. — Это было все, что осталось от тебя.

— У меня есть для тебя сюрприз, — я чувствовала, что Бобби улыбается.

— О, дорогой, — дразнила я его. — Даже не знаю, могу ли я доверять твоим сюрпризам.

— Ты можешь мне доверять. Но ты должна закрыть глаза. Поняла?

Я села и повернулась к нему лицом, прикрывая глаза руками, раздвигая при этом два пальца, чтобы подглядывать через них.

— Так не пойдет. Я надену на тебя наволочку, если понадобится.

— Хорошо. Хорошо! — рассмеялась я. — Крест на сердце. Но если ты бросишь меня в воду, это будет последнее, что ты когда—либо сделаешь. Твое тело найдут в озере, ты понял?

— Не будь слишком уверенной в этом только потому, что ты смогла отнести пару банок краски наверх. Теперь давай, — он подхватил меня, и я вскрикнула, когда он поднял меня на руки. — Лил. Твои глаза.

— Хорошо, — смеясь сказала я.

Я сдержала свое обещание, но была не в силах стереть улыбку с моего лица, пока он нес меня в неизвестном направлении. У меня была догадка, он шел в направлении озера, и я понимала, что он будет в смертельной опасности, если окунет меня в него. Но вдруг я почувствовала запах сырой древесины, услышала скрип его шагов по узкой лестнице. И когда он отпускал меня, я уже понимала, где мы находимся.

— Хорошо, теперь ты можешь посмотреть, — сказал он.

Я ахнула, когда открыла глаза. Каким—то образом он смог отремонтировать чердак эллинга за моей спиной. Это было тем самым местом, где сбылись наши фантазии последних лет. Здесь я смогла освободиться от бесчисленных бессонных ночей, а Бобби от ужасов войны.

Маленькие огоньки отражались на потолке. Тонкий слой прозрачной ткани смягчал их свет. Диван был покрыт свежим одеялом. Мебель была отполированной. На стенах повсюду были звезды и, оглядевшись, я заметила источник: абажур с трафаретом в форме звезд.

Меня одновременно охватили печаль и радость. Также, как и в первый раз, здесь мы должны были вернуться к жизни, которую не хотели. И это напомнило мне, что я сделала не правильный выбор семь лет назад.

— Это прекрасно, — мой голос дрогнул,

— Не хотел тебя расстраивать.

Я повернулась к нему, не желая портить момент своей печалью.

— Заткнись, Бобби, — притянула его за воротник к себе и поцеловала.

— Или нет, — пробормотал он мне в рот.

Бобби обнял меня за талию, заставляя чувствовать себя в безопасности. Он развернулся и посадил меня на стол, где впервые поцеловал мою грудь и впервые скользнул в меня пальцами, когда я была еще девственницей.

Очень мало людей получают возможность вновь оживить самые драгоценные воспоминания, но мы даже с нашей ужасной удачей имели эту привилегию. На этот раз на мне была роба (прим. переводчика Ро́ба — разновидность грубой рабочей одежды свободного покроя, не сковывающая движений во время работы) поверх старой футболки Бобби. Он слегка задел ремни, давая ей опуститься мне на талию, затем стянул с меня футболку.

Поскольку ночи стояли теплые, Бобби уже был без рубашки, и на его теле отражались маленькие звезды.

Он коснулся моих губ. Мягко. Слегка их касаясь. Затем также мягко коснулся моих сосков. Легкие поцелуи, нежные укусы, я не могла усидеть, наслаждаясь этими сладкими ощущениями. Он отвлекся от поцелуев и, схватив меня за волосы, заставил выгнуть шею и открыть ее для его губ. Пока он покрывал мою шею поцелуями, другой рукой он потянулся ко мне между ног, где я была уже вся мокрая, и начал нежно скользить по моей влажной коже.

Я замурлыкала, когда два пальца вошли в меня, в то время, когда Бобби мягко потянул зубами мочку уха. Он толкнул меня спиной к стене, пока его пальцы ласкали меня внутри. Мой позвоночник выгнулся, дерзко предлагая грудь для ласки. Его рот блуждал по моей возбужденной плоти. Целуя ее. Посасывая бледную кожу вокруг сосков. Он целовал меня так, словно я была самым большим источником удовольствия. Его рот на моей груди распалял меня все больше. Я приподнялась, с жадностью насаживаясь на его пальцы.

— Хочу подготовить тебя для меня, — произнес Бобби слова, которые говорил семь лет назад, прежде чем забрал мою невинность. Слова, о которых я думала все это время. Слова, от которых я становилась мокрой. Слова, которые заставляли меня улизнуть в ванную и прикасаться к себе.

— Но сначала я хочу, чтобы ты кое—что сделала для меня, — добавил он.

— Все что угодно, — прошептала я.

Он вытащил меня из комбинезона, который все еще охватывал мои бедра и прошептал, наклонившись ко мне.

— Прикоснись к себе. Ты такая красивая. Я хочу смотреть, как ты ласкаешь себя.

Если кто и мог заставить меня чувствовать себя дерзкой, так это Бобби. Это было то, что я всегда делала тайно. Даже не была уверена, что остальные женщины делали это. Я никогда ни с кем не разговаривала на эту тему. И теперь Бобби просил меня открыть ему мою тайну, которая была скрыта от всех простынями или дверью ванной комнаты. Он просил о персональном шоу.

— Ты сделаешь это, Лил? Поиграешь с собой для меня? —произнес он хриплым голосом.

Опустив глаза, я кивнула.

— Моя девочка.

Он прикусил мою нижнюю губу, прежде чем отступить в тень. Я могла видеть его слабые очертания под дюжиной маленьких звезд.

Перекинув свои волосы через плечо, я села обратно на стол, раздвигая шире ноги, чтобы Бобби мог наблюдать за мной. Мое дыхание стало неровным, что я могла слышать каждый вдох и выдох.

Я колебалась, нервная энергия практически парализовала меня.

— Не стесняйся, Лил, — его голос звучал обольстительно из тени.

Я нервно прикусила губу изнутри, касаясь одной рукой своей груди, а другую спускала ниже до бедра.

— Ты когда—нибудь прикасалась к себе, думая обо мне?

Я кивнула.

— Покажи мне, как.

Я напряженно сглотнула и сжала свой сосок. Другой рукой я раскрыла свою горячую розовую плоть, предлагая Бобби посмотреть.

— Боже Лил, — простонал он.

Его голос был томным, именно таким, когда он был внутри меня. Посмотрев на него я увидела, что он ласкал себя. Его рука скользила вверх—вниз.

Осознание того, что он прикасался к себе, мотивировало меня. Зная, что он трогает себя, я стала меньше стесняться. Никто не заставит так чувствовать себя, только Бобби. Я закрыла глаза и начала ласкать себя, мои пальцы были мокрыми от возбуждения.

Я стонала, произнося имя Бобби, даже когда прикасалась к себе. Я была близка к кульминации, но не хотела этого без него. Открыв глаза, я сказала.

— Пожалуйста, вернись ко мне. Ты нужен мне.

Бобби сделал шаг вперед, и лунный свет озарил его. Увидев возбужденную плоть в его руках, я была так возбуждена, что ждала встречи с ней.

— Но сначала я хочу попробовать тебя, — прохрипел он.

Бобби упал на колени, используя свой рот, он начал дразнить меня в самых чувственных местах. Его язык скользнул в меня, и я была почти на грани. Одной рукой продолжала ласкать грудь, а другой держала его за волосы. Мои глаза закатились, и я почти зарычала от испытываемого удовольствия.

— Трахни меня, Бобби, — слова стали шоком для меня. Я никогда не выражалась. Но с Бобби здесь и сейчас была другая Лилли. Я была дерзкой девчонкой, которая ласкала себя и наблюдала, как его рука скользила по его эрекции, вверх—вниз.

На мгновение я задалась вопросом, что, если я не смогу остановиться. Что если сейчас меня просто выключили. Но тут Бобби встал, подхватил меня под колени и подвинул к себе.

— Скажи это снова, — скомандовал он сквозь зубы.

— Трахни меня, — хныкала я.

Бобби толкнул бедра вперед, и его эрекция резко скользнула в меня, заполняя. Но, даже несмотря на то, что была готова, я взвыла от наслаждения.

Он вышел и затем снова резко вошел в меня. На этот раз мы не сдерживались. Я не заглушала свои стоны и его имя у меня в груди. На этот раз я свободно выкрикивала его, когда он был внутри.

— Боже, ты всегда так плотно меня обхватываешь, — поморщился он.

Я схватила Бобби притянув ближе к себе, заставляя его проникать глубже. Каждый мускул моего тела жаждал разрядки, хотел расслабиться. Напряжение внутри меня вырывалось, что можно было сравнить разве что с приливной волной.

Бобби вскрикнул, прижимая меня к себе и изливаясь внутри меня.

Мы обняли друг друга, тяжело дыша.

— Озеро и сон? — спросил Бобби, поднимая руку.

— Озеро и сон, — улыбнулась я, хлопнув его по ладони. Он сцепил наши пальцы и потянул на ноги.

Так мы и уснул, на старом диване, переплетаясь друг с другом. Цепляясь за нашу последнюю совместную ночь вместе, в доме у озера, так же, как и семь лет назад.

Семь лет назад.

Как только Джулия закрыла дверь, мы посмотрели с Бобби друг на друга. О чем мы только думали. Ее реакция обрушилась на нас. Трезвый взгляд погрузил нас в реальность мира. Она не ругалась, не кричала, не начала с нами разговаривать. Ее равнодушный голос показал нам нашу неизбежность. Джулия словно увидела, как играют два маленьких ребенка, а это было именно так. Она словно высосала жизнь из наших планов.

Сейчас, пытаясь объяснить свои планы на будущее, я понимала, как глупо все это звучало. На чердаке, в одиночестве, пока все спали, это имело смысл. Я и Бобби имели смысл. Но здесь, при свете дня, когда вокруг нас был весь мир, это была словно детская игра.

— Я должна идти, — сказала извиняясь.

— Знаю, — ответил Бобби.

Посмотрев в зеркало, я ахнула. Мои губы были смазаны, прическа в беспорядке. Я опустилась на колени и начала судорожно искать в куче разбросанной косметики, то, что мне нужно. Бобби молча наблюдал за тем, как я стирала следы его поцелуев с лица.

— Она расскажет? — спросил он.

— Нет. Ты же слышал ее?

— Да.

— Она ничего никому не расскажет, хорошо? Она моя сестра. И она на моей стороне.

Он пробормотал что—то невнятное, затем провел руками по волосам.

— Что мы сделали? — спросил он.

— Бобби, я не могу сейчас об этом разговаривать.

В ту же секунду я заметила, насколько фригидной я стала. Мне нужно было собраться, чтобы пройти через то, что я собиралась сделать. Встав на ноги, между ног все еще было влажно, как за несколько минут до того, как Бобби вошел в меня.

Схватив платье, я скользнула в него. Пыталась застегнуть его самостоятельно, но у меня ничего не получалось.

— Позволь мне, — сказал Бобби.

Ситуация была слишком трагична. Он помогал любви всей своей жизни надевать свадебное платье, чтобы она смогла выйти замуж за его брата.

Я посмотрела на свое угрюмое выражение лица в зеркале, опуская на лицо вуаль — символ невесты. Символ добродетели, честности и преданности.

Наконец я была готова, по крайней мере, внешне. Сделала глубокий вздох и повернулась к Бобби. Несмотря на то, что я пыталась взять под контроль свои эмоции, стоило мне встретиться взглядом с Бобби, меня наполнила глубокая печаль, и я не могла представить, что она будет преследовать меня, как призрак, следующие семь лет.

— Для нас уже слишком поздно, — произнесла я и затаила дыхание.

Бобби кивнул в знак поражения. Я не напомнила ему, что люблю его и что он может разжечь во мне. Я должна быть сильной, чтобы пройти по проходу. Бобби и я хотели видеть друг друга снова, но теперь нам придется жить с тем, что мы сделали, с нашей невысказанной истиной.

Я вышла за дверь, где увидела Джулию, которая охраняла дверь, как рыцарь.

— Пойдем, — сказала она. — Где Бобби?

— Послушай, просто хочу, чтобы ты поняла … то, что ты видела…

— Я ничего не видела, — отрезала она.

Хоть она и была моей сестрой, я на самом деле не могла понять ее реакции. Что скрывалось за ее холодностью. Но решила, что целью было дать мне возможность двигаться дальше. Так она выполняла свой сестринский долг.

— Где Бобби? — спросила она.

— Он в комнате. Мы решили, что не должны появляться вместе, — прошептала я.

— Его Рори сюда отправил?

— Да.

Джулия открыла дверь. Бобби стоял, прислонившись к оконной раме, и наблюдал за озером. Он вздрогнул, когда она заговорила.

— Давай Бобби, ты должен прийти туда раньше нас.

— Да … хорошо, — ответил он, будто находясь в каком—то тумане.

— О Боже, — произнесла Джулия, когда он приблизился к ней. — Подожди минутку.

Джулия забежала в уборную и вернулась с мокрым полотенцем.

— У тебя на рубашке весь ее макияж.

Было сюрреалистично то, что происходило за час до моей свадьбы. Планы сбежать. Секс. Быть пойманной моей сестрой. Её странная реакция. Это чувствовалось, как что—то среднее между нечетким сном и кошмаром.

Втроем мы молча шли к озеру. Мое сердце бешено стучало. В тишине нашего марша пожалела, что не сказала Бобби, что я чувствовала сейчас. Что выбираю Рори не из любви, а из-за чувства страха и долга. Я поняла, почему он отступил, после того как в комнату ворвалась моя сестра. У него были те же причины. Для нас уже было слишком поздно. Мои девятнадцать и его двадцать один год, было уже слишком поздно для нас.

Глава 12

Лето 1957

Духота. Тиканье часов. Больше никакой спецодежды. Вместе этого бледно—голубое платье. Мои волосы были собраны, больше никаких волн. Мои губы покрыты бледно—розовым цветом вместо натурального оттенка.

Мы вернулись.

Бобби и я провели утро в подготовке к пикнику, который должен был быть завтра. Рори сказал, что вернется позавчера, но вот уже прошло два дня, а его все нет.

Бобби и я сидели за кухонным столом друг напротив друга, и перед нами стояли нетронутые напитки. Это было труднее, чем я предполагала. Две недели — это, конечно, недостаточно, но все же это было долго. И теперь я должна делать вид, что не распробовала вкус той сладкой жизни. Я должна была вернуться обратно к этой жизни с затхлым привкусом.

— Лил, теперь, когда мы вернулись, думаю, может быть, мне стоит переехать. Может быть, снять комнату в мотеле или что—то еще. Чтобы Рори ничего не понял.

— Нет, не хочу, чтобы ты уезжал.

Когда Бобби был рядом, многое казалось не таким раздражающим. Если он уедет, то все мое существование вернется к тому моменту до звонка в дверь, когда он вернулся.

— Я не могу жить в доме моего брата. Быть его гостем, зная, что мы сделали.

Сделали. Это было ключевое слово. Было ли это на самом деле? Мы не обсуждали какие—либо правила поведения после того, что мы сделали в доме у озера. Мы просто хотели позволить себе немного свободы, чтобы иметь возможность терпеть наше существование. Но не врали себе, мы понимали, что назад дороги уже нет после того, что произошло.

— Бобби…

В этот момент скрипнула дверь, и мы застыли на наших местах, Рори вернулся. На его лице была улыбка, все лицо было мокрым от пота.

— Я дома! — крикнул он игриво.

Это было странно, насколько он был счастлив, когда возвращался домой из-за того, что Бобби был дома.

Я встала и улыбнулась, стараясь скрыть свое разочарование от его возвращения.

— Добро пожаловать, — произнесла я с натянутой улыбкой.

Рори подошел ко мне, оставив соленый поцелуй на моих губах. Бобби с Рори обнялись.

— Что ты делал, Рори? Весь мокрый от пота, —спросила я.

Его улыбка стала шире.

— У меня есть для тебя сюрприз.

— Да? — я посмотрела на Бобби, который в ответ пожал плечами.

— Пойдемте! ––Рори приказал нам обоим выйти наружу.

Дверь со стороны водителя была открыта, сидение опущено вперед. Большая картонная коробка лежала на заднем сиденье. Я нагнулась, чтобы понять, что это:

БЛОК СИСТЕМЫ КОНДИЦИОНИРОВАНИЯ

Мои глаза расширились.

— Кондиционер? — спросила я, недоумевая.

Это словно попросить квакера (Ква́керы - англ. Quakers, буквально «трепещущие», официальное самоназвание Религиозного общества Друзей (англ. Religious Society of Friends) — изначально протестантское христианское движение, возникшее в годы революции (середина XVII века) в Англии и Уэльсе. Датой возникновения квакерства обычно считают 1652 год (иногда — 1648, когда Джордж Фокс впервые выступил с проповедью) нарушить обет молчания. Рори стоял жестко на своем решении по поводу кондиционера, но сейчас нарушил свой обет ради меня.

— Ничего себе, спасибо! Что изменило твое мнение?

Он обнял меня за талию, и я почувствовала себя неестественно.

— Просто хотел порадовать тебя. Разве не может муж сделать подарок своей жене?

Это было странно. Это был не просто подарок. Мы спорили на эту тему снова и снова. И вот сейчас он пытался сделать вид, что ничего этого не было.

— Теперь счет за электричество будет безумным. Поэтому мы должны включать его только, когда температура будет выше 30 Cº и когда мы спим.

— Наконец—то я смогу поспать ночью, — еще одна ложь, чтобы защитить Рори. Теперь у меня появились новые причины для бессонных ночей.

Я посмотрела на Бобби, который оставался спокойным, стоя позади нас в качестве зрителя.

— Тебе все равно придется спать в жаре, — добавила я учтиво.

Радость с лица Рори спала, когда он понял, что забыл брата.

Бобби отмахнулся.

— Я не против жары. И вы, ребята, не беспокоитесь обо мне. В самом деле.

Парни занесли коробку в дом. Я смеялась про себя, когда услышала, как Рори ругался, когда мучился с установкой.

— Йо—хо! — голос Барби прозвучал раньше, чем она постучала по стеклу задней двери.

— Привет!

Барби мне очень помогла с организацией пикника. Я звонила ей почти каждый день, и всегда она соглашалась на любую идею.

— Эй, Лилли, — она встала, как вкопанная. — Ничего себе, как хорошо ты выглядишь. На самом деле очень хорошо.

Я пожала плечами.

— Это все свежий воздух.

— Слушай. У меня есть складные столы, которые нам нужны. Но я не могу с ними справиться. Можно попросить Бобби помочь мне с этим.

— Не уверена. Я не знаю, где он, — Бобби нигде не было, так как Рори вернулся. — Может быть он с Рори помогает ему с установкой кондиционера.

— У вас есть кондиционер? — закричала она.

— Ты можешь в это поверить?

— Нет. Я была уверена, что вы быстрее расплавитесь, чем это случится.

Я пошла в спальню. Рори даже не обратил на меня внимания, он был занят установкой. Бобби с ним не было. В доме его нигде не было. Неужели он уже уехал на поиски мотеля?

Я пошла к входной двери, чтобы проверить на месте ли его грузовик, и увидела его там. Он бросал мяч с соседским мальчиком.

— Вот ты где.

— Посмотри на меня! — сказал он с мальчишеской улыбкой.

— Барби требуются твои услуги. Она хочет, чтобы ты помог ей с раскладными столами.

— Оу… понял, — сказал он и бросил мяч Пити. — Все, мне пора, малыш. Просто продолжай тренировать бросок, как я показывал.

Маленький мальчик улыбнулся и поспешил прочь.

Я держала дверь открытой, пока Бобби проходил мимо. Чувствовать его запах, когда он находился так близко, было именно тем, что мне нужно.

— То, что надо, — прошептала я игриво.

Он подмигнул мне и повернул за угол.

— Барби! — крикнул он. — Только ты можешь заставить меня работать в праздники!

Они ушли, а я осталась одна в тихой гостиной. Я не волновалась из-за Барби. Она была глупой женщиной. Бобби знал это. Но это не мешало мне чувствовать легкую обиду из-за того, что мне приходилось бороться за внимание мужчины. Особенно, когда этим мужчиной был Бобби.

Но под ее глупостью и кокетством скрывался очень добрый человек. Барби всегда была готова мне помочь и подставить свое плечо. А это было очень важно для меня.

Рори, наконец, вышел из спальни, хлопая в ладоши.

— Здесь только что была Барби? — спросил он.

— Да. А что?

— Она не сказала тебе?

— Не сказала мне что?

— О, может она еще не знает. Я позвонил Стену в офис и изменил наши планы, чтобы мы могли все вместе сегодня поужинать.

Что случилось с Рори с того времени, как он уехал? Вначале кондиционер, а теперь вот это. Я почти испугалась, что он что—то знает и пытается вернуть меня. Но если бы это было правдой, вряд ли бы был так добр ко мне. Или Рори все же перевернул страницу и решил начать с чистого листа?

— Это здорово! — сказала я.

— Надень что—нибудь красивое, — он шлепнул меня по попке, прежде чем отправить на кухню, чтобы приготовить себе холодный чай.

Семь лет тому назад.

— Моя маленькая девочка выглядит прекрасно, — прошептал мой папа на ухо, прежде чем обнять.

Скрипач изменил мелодию, указывая, что настал наш черед идти к алтарю. У меня начался зуд под платьем. Все тело чесалось. Мне казалось, что сейчас я начну кричать в попытке сорвать платье. Я держала под руку своего отца и сдерживалась, чтобы не сорвать воротник платья, чтобы мне стало легче дышать. Я молилась. Просила о помощи. И не было такого, будто мои молитвы не были услышаны, и их просто проигнорировала вселенная.

Нет. Мои молитвы услышаны и был ответ. Но слишком поздно.

Я старалась не смотреть на Бобби, но мои глаза предали меня и нашли его. Я увидела пустоту в глазах. Физически он был здесь. Но нашел способ, как пережить этот момент. Бобби смирился с нашими судьбами. Я посмотрела на Рори, он улыбался, а я не могла сдерживать слезы. Люди вокруг меня улыбались и думали, что я плачу из-за любви. Так и было, но это была любовь не к жениху.

Я чувствовала себя грязной, когда читали обеты. Чувствовала, что теряю свое счастье в лице Бобби. Надеялась, что он все понял.

А потом Рори взял мои руки, и сердце опустилось. Не потому, что он собирался надеть мне кольцо, а потому что кольцо, которое мне дал Бобби, все еще было на моем пальце. Смутно понимала, что говорит Рори, думала, как мне избавиться от кольца. Я незаметно сняла его с безымянного пальца и попыталась положить его в другую руку, но оно упало. Как будто было мало сегодня боли на сегодня. Но сейчас я стояла и смотрела на кольцо, которое упало, покатилось в сторону Бобби и остановилось у его ног.

Он посмотрел на меня и увидел выражение ужаса в моих глазах. В этот момент слегка наклонился, незаметно поднял кольцо и убрал его к себе в карман.

Вот я стою клянусь в вечной любви, в горе и радости, в болезни и здравии, богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас с братом человека, которого я действительно люблю. Начался торжественный ужин. Здесь были наши семьи, друзья, какие—то незнакомые мне люди. Все они подходили, поздравляли и улыбались мне. Но они не знали, что поздравляют меня с самым печальным днем моей жизни.

Я не видела Бобби после церемонии. И наделась, что ситуация с кольцом было несчастным случаем, я не хотела потерять его.

Я не знала, как себя вести с ним. Всего несколько часов назад мы говорили о любви, думали о побеге и планах на будущее, наши тела были соединены так, как я когда—то хотела быть только с мужем. Но одна церемония отдалила нас друг от друга.

— Где ожерелье? — спросил Рори. Он сидел рядом со мной, и его рука была на спинке моего стула.

Он коснулся моей шеи.

— О нет! Из-за этой предсвадебной шумихи я забыла его надеть. Мне так жаль. Оно очень красивое. Огромное спасибо.

— Конечно, милая, — он поцеловал меня в щеку. — Ты сегодня очень красивая.

— Спасибо, дорогой. Ты сегодня тоже очень красивый.

Рори посмотрел на озеро.

— Можешь поверить, что, когда—нибудь наши дети будут купаться в этом озере? Забираться на эти деревья? Бегать по этой траве?

Я с грустью покачала головой.

— Нет. Если честно, я до сих пор чувствую себя одним из этих детей.

— Ха. Я тоже.

Раздался неожиданный звон. Он пронесся над гудением толпы.

Я последовала за звуком и увидела Бобби. Он держал фужер шампанского в одной руке и нож в другой. Он был пьян. Я могла сказать это с уверенностью, только посмотрев на него. Все мое тело напряглось из-за страха потерять все из-за его пьяной речи. Но когда он произнес первые слова, то я узнала того Бобби, которого все любили. Тот, кто обладал своей особой магией, кусочком которого хотел владеть каждый.

— Я знаю Лил, наверно, лет с шести. Может быть с семи. У нас была определенная репутация. Думаю, это началось тогда, когда я попытался украсть ее конфеты на карнавале, и она ударила меня. Сильно. У этой леди сильный хук справа, дамы и господа!

Бобби сделал паузу, и все рассмеялись. Его тон слегка изменился, он опустил глаза вниз и произнес больше для себя, чем для всех.

— Лил всегда была красивой девушкой и не важно, чтобы она делала. Если и было то, что я знал наверняка с детства, так это как Рори смотрел на нее. Он любил ее, хотя сам даже не понимал, что это значит.

Я пыталась сдержать слезы, когда узнала слова, которые он мне говорил ночью. Это было секретное послание для меня на глазах у всех собравшихся.

— Я всю жизнь знал, что этот день неизбежен.

Бобби поднял стеклянные глаза на Рори.

— Рори — ты подонок. Женишься на самой прекрасной девушке, которую я когда—либо знал.

Глаза Бобби перешли ко мне, и он замер на секунду, заметив мои слезы, опустил глаза. Затем вздохнул, словно готовился к эмоциональному потрясению. Снова посмотрел на меня, но уже с улыбкой.

— Лил, заботься об этом человеке. Иногда он бывает эмоционален. Он всегда идет своей дорогой. Рори эмоционален лишь потому, что у него большое сердце. Люди с большим сердцем могут испытывать больше других.

Бобби поднял свой стакан.

— За вас двоих. Вы два самых удачливых человека в мире, потому что нашли друг друга. Я действительно рад, что вы делаете этот шаг вместе. Если и есть в мире что—то, что способно сделать меня счастливым, так это счастье моего брата. Сегодня мой самый счастливый день, потому что я вижу, как он смотрит на Лил и понимаю, что он счастлив.

Затем он произнес более торжественным тоном.

— Так вот, чтобы этим летом и до тех пор, пока вам не исполнится восемьдесят, вы купались нагишом под луной. Пусть маленькие Лайтли бегают беззаботно, как это делали мы. Пусть мои будущие племянники и племянницы не покидают объятий Лил. Вас двоих ожидает удивительная жизнь вместе. Я так рад за тебя.

Бобби остановился на секунду.

— Я люблю вас, — произнес он срывающимся голосом. — За Рори и Лил! — объявил он и сделал глоток шампанского.

Раздался снова звон стекла, и слово взял мой отец. Я беспомощно наблюдала краем глаза, как Бобби выскользнул из стола и скрылся в темноте.

После я не видела его семь лет.

Глава 13

Лето 1957

— Сожалею, мы опоздали! — объявила Барби, подойдя к нашему столику со Стэном. — Близнецы были неугомонны. Метания и истерики, все это пришлось нам вынести, прежде чем смогли оставить их с няней.

Сигарета традиционно свисала с ее губ.

— Не беспокойтесь, — сказал Рори, вставая, чтобы поприветствовать ее и Стэна.

Стэн был неповоротливым человеком. Он был ростом около двух метров с большим животом. В колледже он играл в нападении и был заметен в любой команде, за которую бы ни играл.

— Привет, Рори. Как дела? — он протянул руку. — Лилли, — он кивнул в мою сторону.

— Большой Стен. Я работал как бешеная собака. Это жаркое лето отлично подходит для работы. Как насчет тебя?

Стэн, который старше Барби, был директором местного страхового агентства. Жили они достаточно скромно. Он откинулся на спинку стула, пытаясь скрыть свой высокомерный взгляд за тонким слоем своих профессиональных навыков.

— Вы же знаете, что людям всегда необходимо страхование независимо от того, какая погода, — он подмигнул Рори.

Рори толкнул меня локтем.

— Этот парень продолжает пытаться переманить меня к себе работать.

Я слабо улыбнулась, искренне проявляя интерес к их беседе.

— Слышал, твой брат вернулся. Он теперь один из них, хипстеров? — грубо спросил Стэн.

— Он не хипстер, — вставила я раздраженным тоном.

Рори посмотрел на меня, удивленный моей реакцией, перед тем как ответить Стэну.

— Он не хипстер. Просто парень, который любит свободу. Он воевал в Корее, его ранили в плечо. Не думаю, что хипстеры делают это. Бобби просто не тот человек, который будет сидеть в офисе.

Я была рада слышать, что Рори защищает своего брата.

— Ну, — Стэн выхватил зажженную сигарету у Барби, которая хмыкнула в ответ на кражу. — Судя по всему, все женщины на нашей улицы его поклонницы. Они глазеют, когда он стрижет твой газон или делает какие—то домашние дела. Оказывается люди, которые носят костюмы и работают целыми днями, недостаточно привлекательны.

Я посмотрела на Барби, взгляд, который был обращен на Стэна.

— Должна ли я начать ревновать? — дразнила его Барби.

— Тсс. Я просто говорю то, что слышал.

— Можно подумать, у тебя есть время для сплетен, — произнесла она, выхватывая назад свою сигарету, пепел при этом упал на скатерть перед ними.

— Просто это Бобби. Так было всегда. В нем что—то есть, из-за чего все женщины сходят по нему с ума, — сказал Рори.

— Насколько я помню, у тебя тоже никогда не было проблем с девушками, — сказала я.

— Да, у меня были подружки. Но добивался я всегда только тебя.

Дальше наша беседа проходила более расслабленно. Я старалась контролировать количество выпитого алкоголя Рори. Раньше я никогда не задумывалась над этим, мне даже нравился Рори, в крови которого было небольшое количество алкоголя. Но после того случая с пистолетом решила понаблюдать.

Стэн в свою очередь ни в чем себя не ограничивал и пил в свое удовольствие. Не будучи маленьким человеком, он мог себе это позволить. Но тем не менее ночь набирала обороты, и он стал вести себя более расслаблено, особенно после шестого бокала скотча.

— Эй, Лил. Как тебе Чикаго? — спросил Стэн.

— Чикаго? — повернулся ко мне озадаченный Рори.

Я понятия не имела, что Стэн был в курсе о моей поездке. И не могла ответить на этот вопрос, потому что он застал меня врасплох.

— Откуда ты знаешь? — спросила я.

— Барби упомянула об этом, — ткнул пальцем в ее сторону.

Я метнула свой взгляд на Барби.

— Бобби сказал мне, что у него были такие планы еще до того, как вы уехали, — произнесла она, прежде чем из нее вырвалась отрыжка от газированного напитка.

Я повернулась к Рори, стараясь сделать все возможное, чтобы приуменьшить значение импровизированной экскурсии.

— Я забыла упомянуть об этом. Это было сразу после того, как ты уехал. Он хотел встретиться с друзьями, но не хотел ехать туда в одиночку. Вот и потащил меня с собой, — я закатила глаза, как будто все это было для меня неприятным.

— О, это так мило с твоей стороны, — ответил Рори. — Где именно ты была?

— В южной стороне.

Снэн поднял брови.

— Южная сторона?

— Да, в джаз—клубе. Это было весело.

— Он –— хипстер! — издевался Стэн. — Или таким образом вы танцевали и издевались над неграми?

Барби вырвала стакан из его рук.

— Тебе достаточно, Стэн.

Он выхватил стакан обратно.

— Ничего подобного! Мы среди друзей!

Мы с Рори искоса посмотрели друг на друга, и стало понятно, что нам некомфортно.

— Подумаешь! Это всего лишь слова. Во всяком случае, вы там были единственными белыми?

— Э… нет, там были и другие. Это не относится к делу, — я попыталась продолжить разговор и сменить тему, но Стэн как будто зациклился на Бобби и на том, что он хипстер, который поддерживает чернокожих людей. Для меня это не было проблемой, но его настойчивость заставила меня почувствовать некоторую нервозность.

— Так у Бобби была, когда—нибудь черная женщина? — спросил Стэн.

— Что именно ты имеешь в виду? — съязвила я.

— Может быть уже достаточно обсуждать эту тему, — предложил Рори, но меня уже понесло.

— Знаете что? — я наклонилась вперед, чтобы быть ближе к Стэну. — Некоторых из этих людей, которых вы называете неграми, служили и умирали за нашу страну, в то время как вы ничего для нее не сделали, кроме разговора о благополучии, — его глаза расширились. — Да, я знаю, что сделал твой отец, Барби рассказывала мне.

Я хмыкнула, подражая ему, когда он упомянул поездку в Чикаго.

— Он тоже проливал свою кровь. Но многие из них не вернулись к своим семьям. И все это лишь ради того, чтобы вы сидели тут, пили виски и рассуждали о их взглядах, только потому что они не работают в душном офисе 24 часа в сутки.

Вскочив из-за стола, сказала.

— Я готова уйти, Рори.

Стэн и Барби сидели, разинув рты.

— Лилли, это была просто шутка! — Стэн отчаянно пытался сгладить ситуацию.

— Прекрасно. Но у меня еще много дел. Я буду рада увидеть вас завтра. А сейчас мне еще многое нужно сделать, и думаю, что Рори был бы рад мне помочь в этом. Без обид.

Рори слегка отстал, пытаясь сгладить острые углы. Когда я вышла из ресторана, Рори трусцой догонял меня.

— Лилли, ты в порядке?

— В порядке, — настаивала я.

— Тебе не стоило этого говорить.

Мы сели в машину.

— Хочешь мне сказать, что я должна была сидеть молча и позволить вам вести свой мужской разговор? Я не должна была обращать внимание на его поведение, даже несмотря на то, что сегодня он вел себя даже хуже, чем обычно.

— Что? Нет! Я думаю то, что ты сделала, было … Это был один из самых приятных моментов. Стэн может быть таким болваном. И все те слова, что он говорил о Бобби за столом…

— Значит ты не думаешь, что это было неправильно?

— Нет! На самом деле это был первый раз, когда я видел тебя такой. Злой. Я не знаю, это было просто … Вау.

Улыбнувшись посмотрела на Рори. А потом мы начали смеяться. Не знала, что со мной такое случилось. Я никогда раньше не реагировала так на подобные разговоры. Но познакомившись с Уиллом и Сашей и узнав историю Кертиса, я не смогла остаться равнодушной.

— Иди сюда, — сказал Рори, касаясь моего подбородка, чтобы поцеловать меня. Он сделал это. Потом еще раз. А потом он начал меня целовать с такой силой, словно хотел поглотить меня.

Я пыталась. Пыталась сделать вид, что во мне также пылает страсть. Что я хотела, чтобы его руки были на моей груди, чтобы он задирал мне юбку. Но даже тогда Рори так и оставался для меня лишь лучшим другом. И мне было страшно признаться, что он мне почти что брат.

Мы переместились на заднее сиденье. Рори положил меня на спину, но все о чем я могла думать, когда же это закончится. Я не испытывала ничего подобного, что испытала с Бобби. Все было муторно. Было так, словно я обязана это делать. Словно мое тело было передано ему в жертву. Но я устала делать это из жалости к Рори. Устала бояться задеть его чувства. Устала бояться сказать, что не хочу, чтобы он был внутри меня.

Я не могу вернуться назад, после того что произошло за последние две недели. Капли пота заставили почувствовать себя больной. Почувствовать себя трусом. Я не хотела заниматься с ним сексом.

— Стоп, — пробормотала я.

— Это же хорошо, — произнес он.

— Нет, стоп, — повторила я.

— Лил, просто подожди, — приказал он.

— Я сказала, хватит, — я оттолкнула его. Он встал на колени и ударился о потолок автомобиля. На его члене уже появилась сперма, и он пытался остановить ее. Я почувствовала облегчение, что он не кончил в меня.

— Проклятье, Лилли! Что, черт возьми, с тобой происходит? — свободной рукой он потер себе голову.

У меня не было ответа. Точнее у меня не было ответа, который бы ему понравился. Я не была готова признаться ему.

— Тебе нужно было подождать еще пятнадцать секунд, и я бы кончил! — Рори вытащил из кармана носовой платок и начал протирать ладонь. Он встал на колени передо мной, и его лицо исказилось от боли. — Что происходит? Пожалуйста, просто скажи мне. Что я должен сделать, чтобы ты захотела меня, Лилли? — спросил он раздраженно. — Я пытаюсь. Пытаюсь не отталкивать тебя… Но ты словно смотришь сквозь меня, Лилли.

Было досадно слышать боль в его голосе. Я чувствовала, что Рори пытается пробиться через стену обид, что ухватились за меня. Он делал это по—своему. Но я не могла сказать ему правду.

— Я просто не в настроении.

— Нет, не просто! Не просто, когда мой член с таким стояком у меня в руках, — вздохнул он в отчаянии. — Ты вообще любишь меня?

— конечно, — сказала я.

— И что?

— Не знаю! Я не знаю! Просто не хочу делать это.

— Я запутался, Лилли. Просто скажи, что ты хочешь.

Мои глаза наполнились слезами.

— Я просто хочу поехать домой. Мы поговорим об этом позже. Позволь мне дать тебе еще один носовой платок.

— У меня уже есть, — ответил Рори, показывая мне грязный платок в его ладони.

Он не чувствовал себя хорошо. Словно ощущал себя так же, как и я, когда пыталась поговорить с ним о своих нуждах. Но у меня не было ответов для него. Я любила его, когда выходила за него замуж. Не так как Бобби конечно, но все же. Думала, что с ним мне будет комфортно. Думала, что мы сможем создать хорошую семью и стать отличными родителями. Но я упустила то время, когда потеряла его. Но, несмотря на все, я не могла сказать ему правду.

***

Думала, что барбекю пройдет в напряженной обстановке, но все были слишком заняты делом, чтобы обсуждать события вчерашнего вечера.

Барби пришла рано, чтобы помочь мне и извиниться. Я сказала, что все нормально. Что было, то было. И честно призналась, что мнение Стена для меня не столь важно, чтобы держать на него обиду.

Рори был занят приготовлением барбекю. Дети бегали вокруг взрослых, а дамы в сарафанах обмахивались, страдая от рекордно высоких температур. В доме у озера было хорошо, там было затишье аномальной жары, да и в принципе там намного прохладнее. Почти сразу после того, как мы вернулись, новая волна накрыла нас, и температура воздуха достигла своего пика.

Как ни странно, мы практически не пересекались с Бобби во время подготовки. Конечно, мы видели друг друга, но всегда были не одни. Это было так обыденно. Как будто две недели на озере были сном, который я ошибочно приняла за реальность. Но я все еще чувствовала его. Не могла отвести от него глаз, когда он разговаривал с соседями, играл с детьми или помогал Рори с грилем.

Иногда он ловил мой взгляд, и мне казалось, что каждый мог увидеть искры между нами.

Здесь я была Лилли Рори. Той, которая в основном была холодна к его брату, ну или держалась равнодушной.

Когда солнце начинало садиться, Рори свистнул, чтобы привлечь внимание толпы.

— Я, э… хочу сделать заявление, — сказал он.

Гости посмотрели друг на друга, не понимая, о чем пойдет речь.

— Лилли, иди сюда, — он указал на меня. — Она еще не знает, о чем пойдет речь, — намекнул он с восторгом. — Итак, некоторые из вас знают, что я много работал, чтобы занять должность ведущего специалиста в отделе продаж штата Висконсин. Что ж … я не получил эту должность, — признался он.

Все, улыбаясь, посмотрели на него.

— Я получил должность регионального директора по продажам! — крикнул он. — В Миннеаполисе!

— Что? — я едва могла произнести хоть слово. Как он мог так поступить? Возможно, он даже не думал о том, что я могла этого не хотеть. Переезд из моего родного штата. Может это было и моей виной в какой—то степени, может я была слишком эмоциональной, и он просто перестал задумываться о моих чувствах.

Толпа аплодировала и приветствовала это объявление. Я нацепила на себя одну из своих фальшивых улыбок и обняла его за талию. Рори поцеловал меня в висок. Я посмотрела на Бобби, который стоял у задней части двора. Выражение его лица было торжественным, но быстро развернулся и ушел.

— Мы поговорим об этом позже? Сейчас мне нужно заняться мясом.

— Когда ты узнал? — спросила я.

— Предварительно в пятницу. Но босс позвонил мне сегодня утром и сказал уже окончательно. Он не хотел держать меня в неведении, хотел быстрее закрыть этот вопрос.

— Ничего себе, — я пыталась погасить любые эмоции в данный момент. Но я понимала, что эта новость еще один кирпич в стену, между нами. Я не хотела, чтобы соседи стали свидетелями нашего разговора.

— Рори! Поздравляю! — Пол Симмонс с конца улицы вклинился в наш разговор.

Я отдернула Рори на мгновение.

— Я собираюсь отдохнуть немного. У меня болит голова от жары. Не говори никому, если кто—нибудь спросит. Мне нужно всего пятнадцать минут, чтобы отдохнуть от суеты.

— Ты хочешь, чтобы я проверил тебя? — спросил он. — Ты можешь пропустить фейерверк.

В ближайшее время действительно должен был начаться фейерверк. И вся улица направилась к дому Барби, т. к. там был лучший вид. Я надеялась, что смогу это время побыть дома.

— Нет, в итоге я могу просто задремать и не хочу, чтобы меня беспокоили. Я предпочла бы отоспаться. Тем более здесь должен быть кто—то и от нас.

— Хорошо. Ты уверена, что все в порядке?

— Да, — я настаивала. — Клянусь. Думаю, что это из-за жары.

Другой сосед, Тед, перебил нас.

— Рори, покер уже будет не такой без тебя.

Я использовала эту возможность, чтобы уйти, надеясь, что Бобби не успел отойти далеко. У нас не было какого—то определенного плана, но надвигалось что—то такое, чего никто не ждал. Так же, как тогда, когда сестра вошла в комнату перед свадьбой, развивающиеся события подействовали на нас отрезвляюще.

Я вошла дом, огладывая первый этаж, в надежде найти Бобби, но его нигде не было. Поднялась наверх, но тоже его не нашла. Выглянув в окно, чтобы посмотреть, вдруг он тоже присоединился к толпе и продолжает вести светскую беседу с соседями.

Не знала, какой был мой план, но была уверенна, что хочу поговорить с ним. Последние два дня это поедало меня изнутри. Я не могла позволить ему так легко принять решение о моей судьбе с Рори. Прильнув к занавеске, закрылась от внешнего мира.

— Устала от толпы? — спросил хриплый голос из-за спины.

Я повернулась, чтобы увидеть темный силуэт Бобби в дверях моей спальни.

— Я искала тебя.

— Я не хотел, чтобы меня нашли некоторое время, — ответил он.

Приглушенные звуки толпы утихали. Я посмотрела в окно, шествие в сторону фейерверков уже началось.

— Все уходят, чтобы посмотреть фейерверк. Ты хочешь пойти? —спросила я.

— Пусть идут, — сказал он. Тон Бобби не был игривым. Он не был беззаботным. Это был тот редкий момент, когда его тон мог разрезать лист железа.

Вздохнула в отчаянии я решила рискнуть. Схватив Бобби за предплечье потащила в комнату, закрывая за ним дверь.

— Я не знала, клянусь.

— Я и не говорил, что ты скрывала от меня эту новость.

— Ты больше не хочешь меня?

— Не хочу тебя? — он стал ходить по комнате. — Нет. Нет. — сказал он с усмешкой. — Я хочу тебя, Лил. Устал делить тебя. Устал лгать моему брату. Устал от признания того, что не могу иметь тебя. Я был терпелив, Лил. Сидел на обочине. Думал, что боль пройдет, но мне не становилось легче. Я должен проклинать каждый день, когда вижу тебя и не могу прикоснуться к тебе, так как хочу. Хочу сказать, что ты живешь так, как решает другой человек. Я люблю своего брата, Лил, но ты заслуживаешь большего. Он не тот человек, за которого ты должна была выходить замуж, — его лицо было красным от гнева.

— Этих двух недель было недостаточно, Лил. Мои чувства не затихли. Понимаю, что не смогу жить с этой болью. Я не понимал этого раньше. Хотел, чтобы у меня была причина жить без тебя. Мне всегда тебя будет недостаточно. Мне нужно что—нибудь сделать, чтобы остановить эту боль.

— Мне тоже было недостаточно этого.

Первый залп салюта прогремел за окном, и вскоре начались приглушенные крики и звуки взрыва.

— Я не могу сделать это, Лил, — он повернулся, чтобы уйти. — Либо все, либо ничего. Но не могу мучить нас дальше.

— Не надо! — я схватила его за плечо. — Не делай этого, пожалуйста.

Он поморщился, как будто мое прикосновение причинило ему боль, но это была не физическая боль.

— Лил, не делай этого. Я пообещал себе, не здесь. Не в его доме.

От постоянных залпов слегка вибрировали стены, а калейдоскоп цветов за окном освещал лицо Бобби.

— ты мне нужен! Я люблю тебя. Это плохо, понимаю. Я до сих пор лежу в кровати и мечтаю о тебе, когда ты находишься в соседней комнате. Я сопротивляюсь каждую ночь, чтобы не пойти к тебе и наслаждаться тобой.

Его тело расслабилось от моих слов. Я взяла его руку, подняв юбку, провела рукой между ног, чтобы он мог почувствовать, насколько я влажная.

— Это ты делаешь со мной, Бобби. Рори никогда не мог этого сделать.

Звук фейерверка отдалялся. Красный свет освещал лицо Бобби, словно показывая его сомнения, которые отступали от него.

— Бобби, пожалуйста, — попросила я.

Его пальцы проникли в мою влажную плоть, и он взорвался, схватил меня за руку и дернул к себе.

— Проклятье, Лил, — прорычал, вонзая свои губы в меня. Его пальцы скользнули внутрь меня.

— Это то, чего ты хочешь, Лил? Чтобы я трахнул тебя в спальне моего брата? —спросил он сердито.

— Да. Я просто хочу тебя. В любом месте. В любое время, — выдавила я.

Очередной залп раздался за окном.

— Ты собираешься столкнуться с этим, Лил. Ты не закроешь глаза и не убежишь, чтобы мы не делали.

Он сорвал мою юбку и разорвал мои трусики. Сейчас не было никакой нежности. Под многочисленные звуки фейерверка он ворвался в меня во всю длину, так, что я вскрикнула.

— Нас услышат, — умоляла я.

— Меня это больше не волнует, Лил. Мне действительно наплевать на это.

Я знала, что он чувствует. Уже видела это в день моей свадьбы.

Он схватил меня за шею и прижал к себе, так чтобы могла наблюдать за происходящим в зеркале. Я едва могла сосредоточиться на чем—либо, когда он безжалостно вколачивался в меня. Бобби разорвал верхнюю часть моего платья и начал ласкать мою грудь.

— Так ты себя чувствуешь лучше, Лил? — проворчал он мне в ухо, когда слегка покусывал мою шею и плечо. Его теплое дыхание покрывало всю мою кожу, оставляя огненный след везде, где были его губы.

Россыпь тихих хлопков, сопровождающихся золотыми искрами, отражалась в зеркале.

— Сильнее, Бобби, — попросила я.

Я хотела ощущать боль. Хотела быть наказанной за этот грязный акт. Хотела заглушить голоса сомнений. Мне нужно ощущать его словно он разрывал меня изнутри. Мне нужно чувствовать, как учащается его дыхание, будто он задыхается.

— Лил, мне никогда не будет достаточно, — запротестовал он. — Мне нужно, чтобы это все было только моим, — потребовал он.

— Пусть так будет, Бобби. Возьми все себе, — хныкала я.

Все побрякушки падали с комода в унисон нашим движениям.

Подобно пламени и барабанному бою, так же оглушительно прогремел фейерверк. Неумолимо. Оглушительно. Как и обезумевший Бобби. Я взвыла, когда он напрягся и кончил в меня, словно отмечая меня, что принадлежу ему. Я рухнула на туалетный столик, но чувство удовлетворения так и не пришло.

Радуга цветов мерцала по всей комнате. Фейерверк было не остановить, как и мой шок от происходящего. Бобби посмотрел на меня, он был все еще в ярости. Он посадил меня на комод и упал передо мной на колени, словно клялся в верности королеве.

Положил мои ноги себе на плече и прижался ко мне своим ртом. Он облизывал мою нежную плоть, поглощая меня. Словно пробовал вкус нашей любви. Наслаждался вкусом наших запретных чувств. Бобби был жаден, был похож на голодного человека, который решил полакомиться свежим нектаром, но в то же время был очень чувственным. Его губы и язык проникали так глубоко, но были очень внимательны.

Мое дыхание участилось, мне не хватало воздуха.

Я кончила при заключительных залпах фейерверка. Комнату наполнял свист, визг и красные тени. Бобби опустил мои ноги, заставляя меня почувствовать повторную волну удовольствия.

Он встал и вытер все наши соки, которые мерцали на его губах, и поцеловал меня.

Положил голову мне на грудь, словно я его колыбельная. Освободился от своих противоречий и наконец—то вернулся ко мне.

— Лил, я становлюсь тем, кем никогда не хотел быть, — протестовал он. — То, что я чувствую, буквально сводит меня с ума. Вот почему я ушел несколько лет тому назад. Не хочу быть таким уродливым. Но я всего лишь человек. И если я не могу иметь тебя так, как хочу … это превратит меня в того, кем не хочу становиться.

Я провела рукой по его волосам.

— Пожалуйста, не сдавайся, — попросила я. — Дай мне немного времени. Я сама только узнала эту новость. Дай мне немного времени, чтобы разобраться со всем этим. Я сама не хочу, чтобы ты становился таким человеком.

Мы были хорошими людьми. И все же здесь и сейчас мы стоим в спальне моего мужа, и я укутана теплом его брата. Рискуя быть обнаруженными. Мы были в отчаянии. Любовь делала из нас истериков.

Он встал и выпрямился.

— Фейерверки закончились. Мне нужно идти.

Я кивнула, чувствуя, как холод пробежался по моим венам, когда тепло его кожи покинуло меня. Зная, что, по крайней мере, сейчас нужно будет вернуться и притворяться. Я не знала сколько еще это будет продолжаться, но также я не знала, хватит ли у меня сил уйти. Не думаю, что Бобби готов потерять своего брата, даже несмотря на сложившуюся ситуацию.

Находясь на небесах, мы создали свой персональный ад.

Бобби выскользнул из комнаты, оставляя меня с беспорядком, который мы устроили. После того, как я закончила приводить все в порядок, ропот толпы вернулся на задний двор, и я вышла из комнаты.

Барби шла ко мне по коридору.

— Лилли, — позвала она.

Я задалась вопросом, как долго она была в доме. Видела ли она, как Бобби спускался по лестнице? Я собиралась блефовать, пока не пойму, почему она здесь.

— Рори слегка перебрал, — сказала она.

— О, нет. Он сделал что-то глупое?

— Нет, но думаю, ты должна знать. Он был слишком черствым последнее время. Что ты здесь делаешь? — спросила она. — Я искала тебя в толпе, прежде чем поняла, что тебя нет с нами.

— У меня разболелась голова. И последнее, что мне было нужно, это мигание света и громкие звуки.

— Ммм, позволь мне помочь тебе.

Она была внимательна со мной после той ситуации со Стэном, но мы не разговаривали с ней после этого.

— Почему бы тебе не присоединиться к гостям, а я скоро спущусь? — я чувствовала себя загнанной в угол, и мне нужна была еще минутка.

— Хорошо, — она направилась вниз по лестнице, но остановилась на полпути. — Ты уверена, что все нормально?

— Да, обещаю. На самом деле новость о переезде слегка меня шокировала.

— Хорошо, — произнесла она скептически.

Я забежала обратно в спальню, внезапный прилив эмоций накрыл меня, и я зарыдала.

Глава 14

Пока я мыла посуду, Рори продолжал заносить вещи в дом. Внутри меня все кипело от новости Рори. Даже Бобби признал, что он был неправ. Дело было не в моих накопившихся обидах, дело было в том, что именно этот его поступок был неправильным и жестоким по отношению ко мне.

Он еле вошел в дом, видимо сказывалась усталость и количество выпитого алкоголя. Рори подошел ко мне и обнял меня сзади за талию, как будто ничего не случилось.

— Где Бобби? — прошептал он.

— В душе, — ответила я холодно.

— Что не так?

Я покачала головой, не веря в то, что мне нужно ему объяснять, что происходит.

— Что я должна тебе объяснять? Ты принял решение, даже не посоветовавшись со мной, хотя меня это тоже касается. Это и моя жизнь тоже. А я даже не могу делать то, что я хочу.

— В смысле? Мне предложили работу. Я на нее согласился. Дело закрыто. Что мы можем делать здесь и не делать в любом другом месте? Моя карьера нас кормит, поэтому она всегда на первом месте. Благодаря ей у нас есть крыша над головой и хороший автомобиль.

— Ты хотел быть единственным кормильцем. Я вообще-то тоже закончила колледж, и тоже могла построить карьеру. Но ты всегда хотел, чтобы я сидела дома. И если из-за тебя я сижу дома, это совсем не значит, что я не имею права голоса.

— Ты хотела работать, Лилли? Это именно то, чего ты хотела? — он усмехнулся. — Ты не способна сама позаботиться о своей жизни. Ты папина малышка. Да, умна, но никогда ничего не делала самостоятельно.

— Прекрати относиться ко мне, как к ребенку! — крикнула я, бросив блюдо в раковину. — Прекрати принимать за меня решения, будто я слишком глупа, чтобы заботиться о себе. Я твоя жена, не твой ребенок!

— Ну, может быть, если у нас были дети, ты была бы более спокойной!

Хмурясь, я отвернулась от раковины.

— Как ты смеешь. Считаешь, что можешь сейчас поднимать эту тему? Я проверялась. У меня все нормально. Хочешь поговорить о детях, хорошо. А как на счет того, чтобы подумать о том, что причина в тебе? Может быть, из-за твоего упрямства у нас и нет детей?

Я сделала это. Высказала то, что давно держала в себе. Я оспаривала его мужское достоинство.

— Лилли, ты такая сука, — произнес Рори.

На его лице отражалась вся горечь произнесённых им слов.

Я ахнула, словно он вонзил кинжал мне в грудь.

Он замер на мгновение, и я могла слышать, как работал его пьяный мозг.

— Мы собираемся в Миннеаполис. Это не обсуждается.

Рори развернулся и вышел, хлопнув дверью на улице. Я услышала звук уезжающего автомобиля.

В отчаянии я закричала, ударив кулаком раковину и развернулась, чтобы наткнуться на взгляд Бобби, который стоял в проходе в одном полотенце, обернутом вкруг талии. Его лицо выражало всю жалость и разочарование. Рори никогда не позволял себе такого, с тех пор как вернулся Бобби, и вот он впервые стал свидетелем того, что творится в этом доме.

— Вы двое ненавидите друг друга, — произнес он, перед тем как развернуться и уйти в свою комнату.

Я не пошла за ним. Было несправедливо искать у него утешение, рассказывая о брате. Я бы никогда этого не сделала. Это бы вызвало дополнительные проблемы, а я никогда не хотела бы вбивать клин между ними. Я создала эту проблему, и я должна найти решение.

Семь лет тому назад.

Поскольку прием продолжался, я искала Бобби. Я не видела его с момента речи, но поскольку народу было много, и я понимала, что он просто не хотел видеть нас с Рори, то понимала, что он куда—то ушел. После его речи я поняла, что он будто заявлял о нашей любви, и что его отсутствие — значит гораздо больше. Я пока не понимала, что именно. Но пустота образовалась внутри, когда он покинул прием.

— Почему бы нам не сказать, что мы устали, и не покинуть прием? — спросил Рори.

Я знала, что это значит. Рори был мужчиной и, как любой мужчина, хотел завершить процедуру вступления в брак. Половина гостей уже ушла, и наш свадебный номер ожидал нас.

— Конечно. Где Бобби? Не хочу упустить свой шанс и не поблагодарить его за речь.

— Кто знает? Здесь много милых девушек, и это Бобби. Он наверно уединился с одной из них.

Я изобразила улыбку, чтобы замаскировать ощущения ножевого ранения в сердце.

На этой ноте мы направились в наш номер.

— Мне нужно переодеться, — сказала я Рори.

— Хорошо, — усмехаясь, сказал он.

Рори пошел в спальню, а прошла в комнату, где была перед церемонией с Бобби. Косметика и украшения были разбросаны по полу. А я сидела и смотрела на весь этот беспорядок. Нервничала, ведь я потеряла свою невинность за сутки до того, как должна была официально потерять ее со своим мужем. Я опустила голову на руки, вздохнула и вдруг увидела кольцо. То самое кольцо, которое мне подарил Бобби. Знак любви и преданности. Я улыбнувшись, подняла кольцо и прижала к губам. Нашла носовой платок и положила туда кольцо, словно это дорогая коробочка для драгоценностей. После этого я сняла свое свадебное платье, разобрала прическу и пошла в спальню к Рори.

Рори был привлекательным, у них были хорошие гены. Но перспектива близости с мужем заставила чувствовать себя, словно я изменяю Бобби.

Я медленно открыла дверь спальни. Рори замер, расстегивая манжеты на рубашке, когда увидел меня. Он выглядел красивым.

— Знаю, что уже говорил это, но ты выглядишь прекрасно. Я самый счастливый человек.

Он подошел ко мне. Мягко сжимая мой затылок, притянул меня для поцелуя. Сначала я напряглась от его прикосновений, но потом смягчилась. Я разрывалась между моими чувствами к Бобби и интересом к сексу с Рори. Надеялась, что вспыхнет страсть, и я пойму, что сделала правильный выбор.

Рори мягко поцеловал меня.

— Не нервничай, — произнес он.

Я кивнула. Но нервничала. Боялась, что, как только он войдет в меня, поймет, что я уже отдалась другому.

Он скользнул рукой по шелковистой ночной рубашке и прижал меня ближе к себе. Я почувствовала, насколько он возбужден.

— Постараюсь, чтобы тебе не было больно. Хорошо?

Я кивнула.

Он провел рукой по моей оголенной спине.

— Твоя кожа такая мягкая, — ворковал Рори.ей улыбнулась теплоте его зеленых глаз.

Он провел рукой по моим плечам, снимая с меня ночную рубашку и выставляя мою грудь на показ. Поцеловав мою грудь, затем поднялся к шее.

— Вот, — сказал он, взяв меня за руку и прижимая ее к выпуклости штанов. — Почувствуй, как сильно я хочу тебя.

Держа мою руку, он провел ей себе между ног.

— Возьми его, — сказал он.

Я расстегнула штаны и опустилась вниз. Его эрекция практически выскочила из штанов, словно желая наконец—то оказаться внутри меня.

— Станет проще, если ты возьмешь его в рот, — предложил он.

Мы иногда ласкали друг друга, но никогда я не брала его в рот. На самом деле у меня вообще не было подобного опыта. Бобби не просил меня сделать этого, и это для меня будет первый раз.

Я посмотрела на него снизу—вверх, облизывая губы, и, как послушная жена, опустилась на колени.

— Все, что тебе нужно сделать, это взять его в рот и скользить вверх и вниз. Никаких зубов.

Он взял мою руку и положил ее у основания его члена.

— Ты можешь одновременно ласкать его рукой.

Я осторожно взяла его в рот и последовала указаниям. Его член заполнил мой рот и начал покачиваться нежно взад и вперед, чтобы установить темп. Слезы застыли в глазах, когда он достиг задней стенки горла.

— Да, именно так, — произнес он низким голосом.

Рори стал больше у меня во рту, и остановил меня. Помог мне подняться, снимая с меня мою ночную рубашку. Я стояла перед ним обнаженная, хотя он был еще полностью одет. Я помогла ему снять рубашку, а он выскочил из штанов и снял свое нижнее белье. Рори играл в лакросс, и его тело было спортивным и приятным для созерцания. Он взял меня за руку и повел к кровати, укладывая на спину.

Его эрекция была еще влажной от моих ласк, когда он подполз ко мне. Я раздвинула ноги, готовясь принять его. Бобби был все еще в моей голове. Но сейчас я здесь со своим мужем.

Рори стал входить в меня маленькими толчками, как если бы я была еще девственницей. Мне было по—прежнему больно, несмотря на те несколько раз с Бобби. И Рори не использовал свой рот или свои пальцы, чтобы сделать меня более готовой для него. Я решила, что ему нравится слушать мои тихие стоны, пока он медленно проникал в меня. После нескольких толчков он погрузился в меня полностью, и боль отступила, он заполнил меня.

— Лилли, детка … — хмыкнул он мне в ухо. — Ты такая тугая, — пробормотал он в мою шею, раскачиваясь взад и вперед внутри меня.

Потом он напрягся и выпустил большой вдох.

Рори рухнул на мое обнаженное тело и закрыл глаза. Я задалась вопросом, будет ли он проверять, была ли кровь. Но, с другой стороны, я не какая-нибудь средневековая королева. Рори доверяет мне.

Он нежно поцеловал меня.

— Это было удивительно, Лилли. Ты была хороша.

Он провел по моей скуле большим пальцем, отвернулся от меня и заснул.

Лето 1957

Кондиционер не помогал мне уснуть, особенно после того, как Рори сбежал из нашего дома. Я лежала без сна в спальне и слушала шум кондиционера и тиканье часов. Мне казалось, что я балансирую на краю крыши большого здания, пытаясь устоять. Но любое мое движение приведет лишь к падению.

Я знала, что была близка снова потерять Бобби. Но я не доверяла своим инстинктам, чтобы просить его сбежать со мной. Бобби отсутствовал семь лет, он только вернулся и пробыл здесь чуть больше трех недель. Достаточно ли этого времени, чтобы быть уверенным в своих чувствах? Для того, чтобы сбежать от моей нынешней жизни? Потому что это именно то, что мы должны сделать. Должны начать все сначала. Можем потерять своих друзей и семью. Но мы должны сломать устоявшиеся правила.

Уже поздней ночью я услышала, что вернулся Рори. Мой желудок сжался. Судя по звукам, он был еще более пьяным. Но он не поднимался сразу в спальню. Вместо этого я услышала два приглушенных голоса за моей дверью. Приоткрыв дверь, я услышала разговор Рори и Бобби.

— Я знаю, — сказал Рори Бобби. — Я пытаюсь. Я пытался сегодня. Я не думал, что она так отреагирует на эту новость. Это происходит постоянно. Семьи переезжают. Я пытаюсь дать ей лучшую жизнь.

— Ро, а ты когда-нибудь на самом деле спросил, что она хочет? Спросил, хочет ли она этой жизни?

Было странно слушать Бобби, консультирующего Рори о наших семейных отношениях. Я сочувствовала ему. Это должно быть очень тяжело, желать сделать лучше для своего брата в ущерб своих интересов. Я поняла, почему ему не нравится, кем он становится. Каждый добрый жест в сторону Рори окрашивал наше предательство в яркие краски. Все, что скажет или сделает Бобби, будет пронизано ядом лжи, который в итоге уничтожит их братство. Что было лучше для одного брата, опустошало другого. Бобби столкнулся с неизбежным, давая совет Рори. Предать своего брата или самого себя.

— Бобби, она не знает, чего хочет.

Это была проблема Рори. Он всегда сражался в проигрышных битвах.

— Может быть, она просто боится сказать тебе.

— Ты знаешь, я вспомнил один случай, который не дает мне покоя, — сменил тему Рори.

— Какой? — спросил Бобби.

— Помнишь, как однажды … нам тогда было семь или восемь лет. Мы пошли вглубь леса, чтобы забраться на высокие, старые деревья? Я тогда упал с одного и сломал лодыжку.

— Смутно, но припоминаю.

— По какой—то причине ты не бросил меня и не побежал за помощью. Ты дотащил меня до дома. Было больно, словно ад.

— Да. Я сделал это? — спросил Бобби.

— Да, ты сделал это, — сказал Рори.

Я ждала, когда Рори закончит эту историю. Может он хотел спросить Бобби, почему он оставил его шесть лет назад. Или почему Бобби тогда совершил этот геройский поступок. Протащить своего брата через лес для семилетнего мальчика, это уже подвиг. Но они ничего не говорят в течение нескольких минут.

Наконец Бобби произносит.

— Пойду спать. Завтра предстоит длинный день.

— Я тоже. На самом деле, мне необходимо будет уехать из города на несколько дней.

— Ты только что узнал об этом?

— Да. У меня есть срочные дела с клиентами в штате Иллинойс, — голос Рори прозвучал раздраженно.

Предстоящая поездка для меня оказалось новостью. И вина за ситуацию между братьями стала отступать. Впереди меня ждали несколько дней вдвоем с Бобби.

Я скользнула обратно в кровать и притворилась спящей.

Через несколько минут Рори тихо вошел, разделся и улегся рядом со мной.

— Я сожалею, Лилли, — прошептал он.

Он произнёс это чуть слышно, и не думаю, что его целью было разбудить меня, так что я не ответила. Отвернувшись он уснул.

Глава 15

К тому времени, как я пришла на кухню следующим утром, Рори и Бобби уже встали и выглядели хорошо. Я опасалась войти и столкнуться с ними после напряжения, возникшего прошлым вечером.

— Доброе утро, — поприветствовал меня Бобби, когда я вошла на кухню. Рори сидел с газетой.

— Доброе, — ответила я.

— Лилли, мне нужно уехать из города. Меня в последнюю минуту вызвали по делам, — заявил Рори.

— Хорошо, — ответила я без единого намека на протест. Я даже не могла притворяться, что для меня эта новость—сюрприз. Что меня интересовало гораздо больше, так это полностью одетый Бобби, а рядом с его стулом у стола покоился рюкзак.

— Лил, хочешь тостов? — спросил Бобби.

— Нет... а вообще, съем кусочек, если приготовишь, — я заставила себя подойти к кофеварке, готовясь задать вопрос. Мне нужно было сделать это с той же отрешенностью, которую я чувствовала по отношению к командировке Рори, но внутри мои мысли выдавали бесчисленное количество возможных сценариев.

Я подула на пылающий кофе в кружке.

— Куда—то собираешься? — подбородком указала на рюкзак.

— Он собирается в небольшое путешествие, — встрял с ответом Рори. — Я умолял его задержаться тут подольше, но ты же знаешь Бобби и его страсть к странствиям...

— Буду на связи, — добавил Бобби. — Я направляюсь на запад, ненадолго. Нужно понять, чем мне заниматься дальше.

У меня сжалась грудная клетка, будто бы невидимая сила сдавила ее изнутри.

— О, — только и выдавила я. — Ну, ты только не пропадай.

— Я взял с него обещание, что он будет звонить минимум раз в неделю, — сказал Рори.

— И надолго ты? — спросила я.

— На пару месяцев.

— А после этого.

— От многого зависит, — отозвался Бобби.

Посмотрев вниз на свой кофе, чтобы отпить, я заметила, как темная жидкость течет по моим дрожащим рукам. Поставила чашку на стол, чтобы скрыть физический отклик на ситуацию. Бобби наблюдал за всем этим сочувствующим взглядом, а Рори вернулся к своему завтраку. Этого просто не может происходить. Только не снова. Бобби не может ворваться сюда, дать мне вкус жизни, которую я всегда хотела иметь, а затем забрать все это снова, будто вор. Я знала, что у нас не идеальная ситуация. Знала, что мне нужно сделать выбор. Но я не верила в слова Бобби. Не верила, что когда—нибудь услышу от него что—то подобное. Было ощущение, что он снова проделал со мной то же, что и тогда.

— И когда ты уезжаешь?

— Я не тороплюсь, — ответил Бобби.

Рори сидел ко мне спиной, и Бобби еле заметно кивнул мне. Понимающий взгляд его глаз говорил, что в этой истории еще рано ставить точку. Но тревога по поводу отъезда Бобби привела к нервному ожиданию. Мне нужны были объяснения. И я их не получу, если он уедет до Рори. Я надеялась, что Бобби задержится после отъезда Рори, но наверняка не знала. Прошлой ночью, когда ложилась спать, оба брата Лайтли должны были быть со мной на неделе, а теперь оба уезжали. Как будто я проснулась в другом мире.

— Куда направляешься? — спросила я Рори, отламывая кусочек тоста. Я не могла себе позволить просто забыть вчерашнее, все еще была на него обижена, и подменила безразличие чувствами в связи с неожиданным отъездом Бобби.

— В Иллинойс. Вернусь в четверг, — он отряхнул руки над тарелкой. — Мне нужно идти, — он встал, взяв свою сумку. — Позвоню, когда приеду туда, — поцеловал меня в макушку, а я сидела, окутанная туманом неопределенности.

Рори подошел к Бобби, который стоял у кухонного стола.

— Бобби, ты даже не представляешь, как я счастлив, что ты снова вернулся. Никогда больше не исчезай, — сказал он. — Мы все, что у нас есть.

— Люблю тебя, брат, — ответил Бобби. — Всегда это помни.

Они крепко обнялись, и Рори направился к двери, оглянувшись в последний раз, как и его брат раньше, выходя за дверь.

Думала, что, когда он уйдет, у меня будет миллион вопросов. Но все, что я чувствовала, было испепеляющие уколы предательства, такие болезненные, сжигающие каждую мысль еще до того, как я открывала рот.

— Лил...

— Не надо, — ответила я, борясь со слезами. — Ты не понимаешь, что снова делаешь это. У тебя даже не хватило достоинства сказать сначала мне, —произнесла я сквозь зубы.

— Я думал, ты встанешь до Рори, обычно так и происходит. Хотел сначала сказать тебе.

— Когда ты это решил?

— Прошлой ночью. После разговора с Рори, когда он вернулся. После того, что мы сделали в этом доме, я не могу здесь больше жить, притворяясь, что все отлично. Врать ему в лицо каждый день. Я не могу видеть, как вы с Рори разрушаете друг друга. Это все неправильно.

— Значит, ты собираешься сбежать? — спросила я, смотря на истерзанные куски тоста на своей тарелке.

— Лил, посмотри на меня.

— Нет. Не могу, — если я посмотрю на тебя, Бобби, то взорвусь.

— Лил...

— Нет. Просто уходи. Уйди и пропади, как ты сделал в прошлый раз, трус. А с болью я сама разберусь...

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Повернувшись на своем стуле, встретилась с его лицом.

— Что?

— Я думал об этом. Много. И… хочу, чтобы ты поехала со мной. Когда я уехал, то продолжал убеждать себя, что так сделал лучшее из того, что мог. Позволил Рори выиграть. Я просто не мог вынести того, чтобы быть недалеко от тебя. Я слишком хотел ту жизнь, которую отдал своему брату. Но утешался тем, что поступил правильно. Что причинил боль, но когда приеду сюда снова и увижу вас двоих вместе, то вы будете счастливы. Это все, что мне нужно было увидеть. Тогда я бы справился с болью от потери тебя. Я никогда не мог подумать, что вернусь и увижу это. Ваша с Рори свадьба была ошибкой. Он не тот человек, с которым, как думал, я тебя оставляю... — он смотрел вниз, стыдясь того, что высказывает свои суждения о Рори. — Может быть, он им был, но вы двое сумели пробудить худшее друг в друге, — он подошел ко мне ближе. — Потому что все это неправильно. Это должен был быть наш брак. И я не могу вернуть все назад и изменить принятое мною тогда ужасное решение отойти в сторону, пока ты выходишь замуж за моего брата, но я могу изменить все сейчас.

— Я… не знаю, что сказать.

— Ты знаешь, что сказать. Хватит жить в этой лжи.

— Это так неожиданно. Я даже не знаю, с чего начать.

— Нет, Лил. Ты пыталась семь лет. Медленно умирая в этом доме. Выбери снова жизнь. Поехали со мной.

Я потрясла головой, пытаясь распутать то, что сложилось за последние несколько недель.

— Лил, вам нужно будет переехать через несколько месяцев, а я не буду... не смогу поехать за вами. Ты это знаешь. Мы знали, что наша игра не может длиться долго. Либо она переродится в жизнь, либо зачахнет. Это то самое перепутье на дороге. Либо ты остаешься с Рори и едешь с ним в Миннесоту, или едешь на запад со мной. Варианты не могут быть еще более ясными.

— Так мы собираемся просто сбежать, пока Рори нет в городе?

— Думаю, это лучший выход. Я с ним справлюсь. Не хочу, чтобы ты была свидетелем его злости.

— А я не хочу, чтобы этим свидетелем был ты. Вы не можете потерять друг друга из-за меня. Я никогда не хотела быть человеком, который встанет между вами.

— Лил, эта ситуация не может разрешиться так, чтобы у меня остались все. Я должен выбирать. И я выбрал тебя. Хочет этого Рори или нет, но я всегда буду готов прийти к нему на помощь.

Я глубоко вздохнула.

 — Как мы это сделаем? Куда мы поедем? Рори сказал, что ты уезжаешь сегодня.

— Я останусь в мотеле на 100—м, на сутки. Ты сегодня можешь в одиночестве обо всем подумать. Я уезжаю завтра в полдень. Тебе нужно только позвонить, я приеду за тобой, и мы уедем. Не собираюсь на тебя давить. Хочу, чтобы ты сама приняла это решение.

— Завтра? Но это так скоро, — пробормотала я самой себе. — Он уехал до четверга. Это почти неделя. Почему бы не подождать до этого времени? Мы могли бы провести эту неделю тут вместе. Поехать к озеру? Насладиться этим временем.

— Потому что меня тошнит от перспективы красть еще неделю, еще минуту, еще секунду. Мне нужен остаток наших жизней. Мне нужна вечность.

Я схватилась руками за щеки, когда по ним бежали слезы.

— Не сможешь уехать со мной завтра, не уверена в нас, то это было совсем не тем, чем я думал, Лил. Я был для тебя лишь средством для недолгого побега.

— Не говори так, Бобби, — заплакала я. — Ты никогда не был средством для побега. Ты был моей болью. Жил в моем сердце каждый день, и эта рана не заживала до того дня, пока ты не вернулся.

Бобби опустился на колени передо мной, убрал от лица мокрые от слез руки, и взял лицо в свои ладони.

— Лил, несмотря ни на что, я не буду жить так, как жил раньше. Больше никогда не исчезну. Я всегда буду частью твоей жизни, и буду справляться о вас с Рори каждую неделю. Буду приезжать к вам. Я не пытаюсь ставить ультиматум. Не собираюсь сбегать. Просто пытаюсь прекратить это дерьмо. Говорить себе, что для меня нормально видеть тебя с кем—то еще. Или что меня устроит всего одна ночь с тобой. Такого больше не будет. Либо все, либо ничего. И решение я оставляю только за тобой. Лил, ты понимаешь? С меня хватит делить тебя еще с кем—то. Я должен все прояснить с братом. Даже если он возненавидит меня за это. Лучше пусть ненавидит, чем я буду лжецом. Но я не могу быть честным с Рори, если ты останешься с ним. С тобой я такого не хочу делать.

Я кивнула. Верила Бобби. Хоть сама и не хотела. Я попыталась вспомнить, как он оставил меня так много лет назад, и сейчас я не должна была ему верить. Но в тот день, когда я стояла у алтаря с его братом, в его глазах я покинула его навсегда. Глубоко внутри даже я понимала, что единственным шансом на удачный брак с Рори, был отъезд Бобби. Но даже после этого призрак Бобби разрушил бы наш союз.

Бобби потянулся к моим рукам и поднял меня на ноги.

— Я сейчас уйду. Потому что больше не хочу получать тебя по частям. Мне нужна ты вся. Я хочу просыпаться каждое утро и видеть твое лицо, чтобы моей первой мыслью было не было когда же это кончится? Хочу видеть твою улыбку, когда мы путешествуем по побережью на грузовике. А потом покажу тебе мир. И, когда я покажу тебе его весь, мы найдем место, где солнце всегда светит, и всегда дует теплый бриз, у нас будут дети, играющие в воде и лазающие по самым высоким деревьям, как делали мы. Хочу, чтобы твой смех стал правилом, а не исключением. А если хочешь работать, тогда работай. Если не захочешь, тоже подойдет, потому что я сделаю так, чтобы у нас было все, что нужно. Рори будет больно, но и он через какое—то время будет в порядке, потому что поймет, что его женщина все еще где—то его ждет. Что его счастье никогда не было рядом с тобой. Как ты и говорила, мы пытались поступить правильно, но это оказалось неверным. Сейчас самое время сделать как надо. Даже если будет больно. Даже если это означает, что мы потеряем то, что давало нам чувство стабильности.

Я обняла Бобби за талию, а он окутал меня своими сильными руками. Даже в этот момент неопределенности, его объятья были самым безопасным местом в мире.

— Я люблю тебя, — прошептала я в его рубашку.

— ... с тех самых пор, как поняла, что это такое, — его голос дрогнул в попытке сохранить силу.

Я не могла просто так сорваться. Мне нужно было подумать. Все было слишком внезапно. У меня были мама и папа, которые еще здравствовали. Бобби не нужно было переживать, что он может опозорить родителей. Я здесь выстроила целую жизнь, хоть она меня и не устраивала. Мне нужно было некоторое время наедине с собой, чтобы подумать, как я могу освободиться от того невидимого якоря, который держит меня здесь.

— Можешь прийти сама или позвонить в мотель. Сделай, как захочешь. Я тут же приеду за тобой. Но я все сказал. Больше не приду и не стану умолять. Это то, что ты должна решить сама для себя. Если захочешь ехать, используй сегодняшний день, чтобы уладить все дела. Просто реши это полудня.

Я кивнула, когда Бобби вытер слезу с моей скулы.

— Лил, захочешь, чтобы все получилось, ты сделаешь это. Все очень просто.

Я схватила его руку.

 — Пожалуйста, не уходи, — неистово проплакала я. Хотя у меня был выбор, что—то в подсознании все равно говорило мне, что я могу больше его не увидеть. — Пожалуйста, — бесстыдно умоляла я.

— Лил, мотель находится внизу улицы. У нас обоих есть вещи, которые нужно привести в порядок. Несмотря ни на что, мы не прощаемся навсегда.

— Поцелуй меня.

У Бобби было лицо, будто ему потребовалась вся его воля.

— Нет, пока ты не решишь все с Рори.

Соленые слезы пробежали по моим губам. Я многое могла принять, но не понимала, почему Бобби не может меня сейчас поцеловать.

— Поцелуй меня.

— Лил, не делай так. Это нечестно, — умолял он.

Я посмотрела ему в глаза цвета озера на склоне дня, когда отражение солнца танцевало в бликах воды. Его глаза всегда переносили меня туда, где тепло и комфортно. Я могла смотреть в них и не важно, где бы я находилась, я чувствовала, что дома. Но мне нужно было больше. Мне нужно было ощутить вкус его губ. Мне нужна была его сила, если я собиралась скинуть свою старую жизнь, словно ненужную кожу.

Бобби убрал назад пропитанный потом локон волос, который прилип мне к виску, и смягчился. Он мягко прикоснулся губами к моему рту, соединяя свой язык с моим. Я же покрыла весь его рот поцелуями и легкими прикосновениями. Тогда его пальцы зарылись в мои волосы, яростно собирая руку в кулак, когда мы начали пробовать горькую сладость тех лет, наполненных не слетевшими с наших губ словами.

— Нет, Лил, — пробормотал он, отталкивая меня к кухонному столу. — Мы не можем опуститься еще ниже. — Предавая свои собственные слова, он зубами вонзился мне в ключицу, затем прошелся вверх по шее.

— Ты мне нужен, — заворковала я. — Мне нужно почувствовать тебя, — лишь бы только вспомнить снова, каково это быть нами. Без правил.

— Я не могу, — напряженно произнес он, разводя в сторону мои ноги. Бобби пробежал руками вверх по моим бедрам, ухватился за подол ночной рубашки и потянул вверх тонкую ткань. Его пальцы остановились на изгибе моих бедер.

— Ты без белья? — прошептал он.

— Для тебя. Только для тебя.

Я не могла выносить прикосновений Рори и не позволяла ему прикасаться ко мне с момента приезда Бобби, за исключением того сокрушительного случая на заднем сидении нашей машины.

Бобби напрягся, будто бы нашел в себе новые силы сопротивляться мне, но я должна была похитить эти силы. Моему сердцу это было нужно, чтобы сдержать мысли, в которых боролись сомнения, страх и искаженное ощущение преданности.

Я опустила бретельки ночной сорочки, демонстрируя ему обнаженную грудь.

— Попробуй их на вкус, Бобби.

Он так сильно прикусил губу, стараясь сдержаться, что, казалось, она сейчас начнет кровоточить. Приподнявшись, я осторожно пальцем коснулась его губы, освобождая ее от необходимости участвовать в битве. Он закрыл глаза и вздохнул, когда я пальцем заскользила по его губам, проваливаясь им в их мягкие тиски. Свежесть его пухлых губ шла вразрез с грубостью укуса, захватившего мой палец, вонзающего зубы в плод искушения.

Я отняла свою руку и прильнула ближе к нему, словно заклинатель змей.

 — Лучше используй эти зубы на мне... эти губы, этот язык, — едва слышно шептала я ему в ухо.

Подушечкой пальца он прошелся по одному из моих сосков, отчего тот затвердел. Но прежде, чем прикоснуться к нему губами, он прильнул головой к моей груди.

 — Лил, я пообещал себе, что здесь этого больше не будет. Только после того, как ты уедешь со мной.

— Это всего лишь мы, — умоляла я. — А это всего лишь место.

Он издал тяжелый вздох, целуя меня в грудину, налившуюся белизну грудей, прокладывая путь к пикам, которым прикасался кончиком языка, срывая беззаботный стон с моих губ. Сквозь окно пробивались соломенные лучи света, падая на мою незащищенную кожу, и во всей красе показывая мурашки, вызванные прикосновениями его рта. Я выгнула спину навстречу Бобби, всем телом моля, чтобы сомнения и страх растворились.

— Я все для тебя сделаю, Лил, — прошептал Бобби мне в шею.

Руками я взяла его лицо так, чтобы наши взгляды встретились, и поцеловала везде, куда смогли достать губы, размазывая собственные слезы по его коже.

Он приподнял меня и усадил на край стола, потянулся к своим штанам, чтобы высвободиться. В животе у меня тут же разлилось приятное и неистовое трепетание при взгляде на его пульсирующий член, зажатый в мощных пальцах. Мой влажный вход раскрылся, словно утренний цветок в предвкушении, что Бобби войдет в меня. Когда он это сделал, я опоясала ногами его бедра, не сдержав крик, утонувший в коже его шеи. Оставшаяся после завтрака Рори тарелка и моя с истерзанным тостом звякнули на столе, слегка ударяясь друг о друга с каждым нашим толчком, пока одна из тарелок не соскочила на пол. Но это было неважно. Это место было в прошлом. А мое сердце уже рисовало картинки нового будущего.

Бобби толкнулся внутри меня, так сильно, что я с трудом могла дышать, и вернул мое внимание на себя. Это заглушило кричащие голоса тревоги. Притупило тупые удары страха.

— Я не могу жить без тебя, — шептала я в губы Бобби. — Не могу вернуться назад.

— Ты заставляешь мое сердце биться, — ответил он в мои.

Наши тела плавились друг в друге, как горячая карамель, и мы уже не могли различить, где заканчивается один человек и начинается другой. Это был беспокойный клубок пота, слез и кожи. Мы были связаны тем, что никогда не сможем разрушить. Тем, что не смогут разрушить ни расстояние, ни время, ни долг.

Мои бедра толкнулись вверх, чтобы встретиться с бедрами Бобби, и мы оба готовы были достичь вершины, словно волны в край утеса, мне уже не требовался стол для опоры, потому что я прильнула к Бобби. Его рубашка приклеилась от пота к груди и рукам, он дико зарычал, подходя все ближе к разрядке.

— Давай вместе, — прорычал он мне в шею.

Когда волна удовольствия прокатилась по мне, я еще теснее прижалась к телу Бобби и прикусила его плечо. Я была так близко к нему, как только могла, чувствуя будто, если отпущу его, то уплыву и больше никогда не смогу его обнять. Что потеряю его в этой бесполезной пучине правил и несправедливости, которую принято называть жизнью. Бобби напрягся, издал сухой звук и излился внутри меня.

Я же крепко продолжала держать Бобби в объятьях, надеясь, что мы застынем во времени, как картинки, которые я видела в книге про Помпеи. Или что мы распадемся на триллионы звезд, чтобы жить на небе вечность, как созвездия, за которыми можно наблюдать лунными ночами. Чтобы однажды другие истомленные любовники смогли посмотреть на нас в небо с надеждой.

Но мы все еще были здесь. Кусочки плоти и костей, отчаянно цепляющиеся друг за друга.

— Лил, мне нужно идти, — мрачно сказал Бобби. — Увидимся завтра, — на этот раз казалось, что он старался больше убедить себя, чем меня.

Я разжала руки, Бобби отдалился от меня, привел себя в порядок, зацепил рюкзак и ушел.

***

Я бездумно собирала осколки посуды с пола, пытаясь разобрать, что меня удерживало от бегства с Бобби. Это была та жизнь, о которой я мечтала. Но я давала клятвы. Я уже выбрала свой путь. Почему—то казалось, что собрать сумки и уехать, будет тем же обманом.

Возможно, это был груз вины за близость с Бобби в ночь перед свадьбой. И вся моя последующая жизнь была покаянием за то единственное действие. Или же я просто гораздо больше заботилась о том, что могут подумать другие люди, чем мне хотелось бы.

Небольшой осколок впился мне в палец, вытаскивая из задумчивости. Я встала и положила осколки фарфора из руки на кухонный стол и стала обходить дом, смотря на жизнь, которая была у меня здесь.

На вещи.

Мебель. Одежда. Машины. Дом. Несколько знакомых. Все это было иллюзией. Словно, если бы я дотронулась до любого предмета, они бы разлетелись как песок сквозь пальцы. В действительности, у меня не было никакой жизни. Я не скучала ни по чему из этого, когда мы с Бобби были у озера. Будто бы засунула свою настоящую жизнь по кусочкам в кукольный дом. Я ощутила такую пустоту и поддельность, окруженная всеми этими вещами, точно сама была куклой.

Моя семья, они навсегда останутся моей семьей. Я могла лишь надеяться, что они простят мне это решение, если я брошу Рори ради его брата. Но не им придется жить с последствиями выбора, с которыми мне пришлось столкнуться. Я не могу продолжать выбирать эту жизнь, чтобы угодить им, если я страдаю.

Я ничего не сказала, когда Бобби исчез семь лет назад. Когда не давал о себе знать. Когда ушел на войну. Когда исчез с лица земли. Но сейчас я должна сказать.

Если я это сделаю, то начну все сначала. Все, чем я владела, делила с Рори. У меня был небольшой трастовый фонд, к которому я не прикасалась. Это и одежда — все, что я могла забрать с собой. Когда-нибудь я разделю собственность моих родителей с сестрой, но кто знает наверняка, что они решат, когда узнают о моем поведении. Но это все было неважно. Вместе с Бобби мы сможем найти выход.

Я надела какую—то одежду, взяла сумку и ключи от машины. Мне нужен был воздух. В доме было невыносимо душно. Сперва я ехала бесцельно, вниз по главной улице, по проселочным дорогам, пока не решила, что у меня есть направление: дом у озера.

Он находился всего в часе езды от дома, и солнце все еще высоко сияло в небе, когда я приехала. Сняв туфли, сразу окунула стопы в прохладную траву, закрыв глаза, глубоко вдохнула воздух и улыбнулась.

Свобода.

Вот как это будет. Мы вместе поездим по миру, а потом обзаведемся небольшим домиком у озера или у пляжа, там мы будет читать друг другу, петь, или танцевать. И однажды наши маленькие дети будут спать неподалеку, укутанные в пеленки, а затем они достаточно подрастут, чтобы бегать и прыгать в воду, потом однажды они влюбятся и уже у них будут разбиваться сердца, а после снова заживать, а мы будем смотреть, как они растят своих детей. Мы с Бобби станем свидетелями всего этого, проживем вместе с ними их каждую улыбку и слезу. Именно такая жизнь у нас должна быть.

***

Если я захочу попробовать что—то новое, Бобби меня поддержит, не указывая на то, что я должна хотеть. Если же Бобби захочет открыть магазин по изготовлению мебели или починке машин, то я его тоже поддержу. Потому что каждый из нас хотел того, что хотел другой.

В стенах нашего с Рори дома мои мечты слишком долго были задавлены, что невозможно было представить хоть что—то другое. Но вот здесь, под кроной дерева, наблюдая, как птицы пролетают над водой, чувствуя, как бриз ласкает мне шею, я могла ощутить запах своей новой жизни. Попробовать ее на вкус. Почувствовать ее кожей.

Когда откидываешь прошлое, не так—то сложно думать о будущем.

Посмотрев, на яркое дневное солнце заходившее за горизонт, я отправилась к дому. Пошла наверх в спальню и достала коробку с украшениями. Сняла кольцо, которое вынуждена была носить семь лет, и вернула на место, где оно и должно было находиться: в коробку с украшениями моей свекрови. Рядом с ней была маленькая коробочка, в которой лежала только одна вещь. Открыв ее прошлась по светло — абрикосовому камню пальцем. Найдя большую пустую картонную коробку, я отнесла ее в гостиную, где собрала проигрыватель и несколько пластинок, включая виниловую Билли Холлидея.

Еще бросила в нее свой любимый комбинезон и загрузила все в машину. Я не была уверена, когда снова смогу увидеть это место.

***

 По дороге домой я обдумывала, стоит ли попрощаться с Барби, но решила этого не делать. Я собиралась сбежать так тихо, как только было возможно. Я улыбнулась сама себе, представляя, как появлюсь на пороге мотеля Бобби, держа перед собой чемодан. Как он обнимет меня, и мы разрыдаемся от счастья. Как скажу ему, что мне жаль, что вообще, когда—то сомневалась в нас. И что сейчас я уверена. Я все готова поставить на нас.

Почувствовав неожиданное и непреодолимое чувство голода, мне пришлось остановиться у закусочной возле озера на ужин. Хорошо было быть не узнанной. Я слушала музыку в мини—автомате на столе, пока расправлялась со стейком и бургером. Я чувствовала себя так, словно сбросила с плеч тяжелый груз, вырвавшись из плена.

Остаток пути домой лишь упрочил мое нетерпение собрать сумки и уехать к Бобби. Я подумала о том, чтобы сначала заехать к нему, но затем решила, что лучше я позвоню ему, добравшись домой, это сэкономит время, а он поможет мне собраться. Я оставлю здесь машину, которую подарил мне Рори. Грузовик Бобби был куда веселее.

Летние длинные дни отбили у меня ощущение времени, поэтому, когда я подъехала к своему дому, было уже половина девятого. Когда я вошла во двор, что—то показалось мне странным. Я могла видеть сквозь переднее стекло, что свет на кухне был включен. Я была уверена, что не оставляла нигде свет, когда уезжала, но опять же, я была немного не в себе, поэтому могло быть все. Если Рори был дома, его машина стояла бы у дома.

Я отперла входную дверь, и тут же услышала шаги на кухне.

— Рори? Рори? Это ты? —спросила я, протянувшись, чтобы зажечь свет в гостиной. На белом ковре были следы, они вели на кухню. Проследовав на звук, в дверном проеме показалась голова Рори. По его виску бежал ручеек крови, на рубашке и штанах тоже были следы. Он был весь в грязи и мокрый, на руках виднелись красные пятна.

Кусочки разбитой посуды так и лежали на столе, где я их оставила.

— Где ты была? — пьяно спросил он.

Глава 16

— Я была... Рори, что случилось? Я думала, ты в Иллинойсе.

— Погаси свет! — потребовал он.

— Зачем?

— Просто сделай это!

Я не шевельнулась.

Рори подошел к лампе и выключил ее. От него пахло ликером и водой из пруда.

— Мне нужно, чтобы ты отвезла меня к моей машине, — приказал он.

— Для чего? Что случилось? Ты разбил машину? У тебя кровь! Тебе нужно в больницу. Наверное, нужно швы накладывать.

— Нет, никакой больницы, — запротестовал он.

— Рори, ты ранен. Уверена, что ни ты, ни твоя машины сейчас не в лучшей форме для путешествия.

— Лилли, у меня нет на это времени. Ты должна отвезти меня к моей машине.

— Я никуда с тобой не поеду, пока ты не объяснишь, что случилось.

— Черт, просто сделай то, что я прошу! — рявкнул он.

Скрестила руки на груди я отрицательно покачала головой.

 – Нет. Правда. С меня хватит. Я больше не могу это делать. Врать. Спорить. Ты сам можешь о себе позаботиться. А с меня довольно!

— Ты никуда не поедешь на этой машине, — закричал он.

— Вот, бери, — сказала я, бросая ему ключи, пытаясь обратить злость в привычное чувство — Но я все равно ухожу.

— Как так? Ты собираешься идти на автобус? Но остановка в нескольких милях отсюда.

— Езжай и ищи свою машину. Я даже не хочу об этом знать! — Рори и до этого приходил домой пьяным, но это... в каком он сейчас был состоянии... было падением на новый уровень.

— Лилли, мне сейчас не нужен твой строгий взгляд.

— А мне плевать, что тебе нужно! — закричала я.

Зазвонил телефон. Оба мы подозрительно уставились на него.

— Не отвечай, — приказал Рори, стараясь не повышать голос.

Я сняла трубку, прочистив горло перед ответом.

 — Резиденция Лайтлов.

— Лилли? Это Пегги, — Пегги была соседкой Барби. Мы не были с ней близки, поэтому я задумалась, чего ей было нужно в этот час.

— Привет, Пегги, — ответила я, смотря на нерешительного Рори, мерящего кухню шагами.

Она вздохнула.

 — Я лишь хотела проверить, слышала ли ты новости. Я пыталась звонить раньше, но, похоже, никого не было дома.

— Новости? — уточнила я. — Нет, я была в разъездах весь день.

— Барби попала в страшную аварию.

Как будто этот день мог быть еще хуже.

— Что? — вмиг забывая обо всех своих неприятностях, спросила я. — С ней все будет в порядке?

Ответ Пегги был мрачным.

 — Ее машину нашли в реке. Она съехала туда с дороги. Барби была под водой. Она в коме. И, похоже, все не очень хорошо.

— Господи, — прошептала я, а в коленях тут же почувствовалась слабость. Мне пришлось опуститься на стоящий рядом стул. — А что со Стэном? Он был с ней?

— Нет, он на этой неделе уехал из города. И, мне кажется, я должна это сказать..., — в подобных ситуациях никогда не обходится без сплетен. Особенно от таких людей, как Пегги, которая была замужем за шефом полиции, тем самым посвященная во все тайные преступления нашего района.

— Что?

— Ну, недалеко от места аварии были мальчики Честерфилда, и прошел слушок, что они видели, как из машины вылез мужчина и трусливо удрал..., — оставшийся ее монолог потонул в различных звуках, а мое внимание уже было сосредоточено на мужчине напротив меня. На человеке, которого я знала почти всю жизнь, и который стал абсолютно чужим. Грязь. Порезы и синяки. Его пропавшая машина.

— Лилли? Лилли? Ты слушаешь? —спросила Пегги.

— А, да. Прости, это такое потрясение, — пробормотала я.

— Знаю. Такая трагедия. Ужас. Я просто хотела, чтобы ты знала... ведь вы с ней так близки, — да, близки, вероятно, даже ближе, чем я думала.

Вернув трубку на рычаг, злость и печаль вырвались из меня горячими слезами.

— Рори, что ты сделал? — рычала я.

— Кто это был? — спросил он, отходя от меня, хотя и так был на приличном расстоянии.

— Ты знаешь, о чем был этот разговор! — ткнула пальцем в телефон. — Барби? Барби? Сукин ты сын! — закричала я.

— Кто это был? Они знают, что это я?

— Нет... — я замолчала, осознавая, зачем он требовал отвезти его к машине. — Я не могу тебе верить. Ты решил врать по этому поводу?

— Лилли, ты должна молчать. Просто сохраняй спокойствие. Мы сможем это уладить.

— Мы? — мой смех был с издевкой. — Нет никаких «мы». Ты это сделал. Ты устроил это безумие. И ты должен теперь это разгребать! — сквозь сжатые зубы выдавила я.

— Ты моя жена. И в горе, и в радости.

— Мне от тебя ничего не нужно. Я просто никогда больше не хочу иметь с тобой ничего общего.

— Ты со мной не разведешься.

— Отдай назад мои ключи.

— Я не могу дать тебе уйти. Полиция, должно быть, уже задает вопросы.

— Мне не нужно ничего из этого. Мне нужны мои ключи.

— Я тебе уже сказал, что ты не заберешь машину.

— Черт возьми, Рори, просто дай мне уйти! — отчаянно выпалила я. – Иди, разговаривай с полицией. Уверена, они поймут, что это был несчастный случай.

— Уверен, именно это они и поймут, — добавил он саркастически. — Куда ты собираешься идти, Лил? Что ты там собираешься делать одна? Есть ты и я, Лилли.

— Ты и я? Ты имеешь в виду, ты и Барби. И давно это продолжается, Рори? Поверить не могу, что не замечала. Как много из твоих командировок были настоящими?

— Это было в последний раз. Мы переезжаем. Я лишь хотел попрощаться. Сказать ей, что все кончено, — путано начал он.

— Учитывая, в каком ты состоянии, это было чертовски трудное прощание.

— Лилли, неужели ты хотя бы раз не можешь прикрыть меня?

Я сидела все время дома, забыв про свои мечты. Убирала этот дом. Готовила еду. Стирала одежду. Стала аксессуаром. А он посмел сказать, что я никогда не прикрывала его? Это все, что я заслужила?

— Она в коме, Рори. Возможно, не выживет. Все очень плохо.

— Господи... Господи..., — его лицо упало на ладони.

— У нее дети, а ты оставил ее там тонуть. Я думала, что знаю тебя...

— Я запаниковал. Я не мог ее разбудить, а она застряла. Я не хотел терять все, что у нас есть.

— А что у нас есть? — спросила я. — Ничего не осталось. Ни-че-го!

— Я никогда не был слишком хорош для тебя. Все, что я ни делал, всегда было недостаточным, да? Даже сейчас, если бы я ее спас, то все равно остался бы уродом, ведь ты узнала о нас. Я оставил ее, потому что хотел спасти наш брак, но все равно поступил неправильно.

— Ты хотел спасти свою собственную задницу, — я ткнула в него пальцем.

Знала, что не имею права сердиться из-за связи Барби и Рори, во всяком случае, у меня у самой тут грешок. Но суть была в том, что я чертовски злилась на себя за то, что так долго откладывала свое счастье ради этой лжи. Бобби был прав. Рори тоже нужно освободить, но он не хочет свободы. Он хочет всего — и любимую жену и любовницу. Хочет ощущение идеальности, пока сам все рушит. Хочет идеальный дом и тайных шалостей на заднем сидении машины.

Я должна отыскать дорогу обратно к Бобби, в его надежные объятья. Никогда еще в моей жизни не было ничего более правильного. Никогда еще я не чувствовала, что быть рядом с Бобби — это самое верное решение. Я больше ничего не хотела. Хотела лишь Бобби.

Я прошла на кухню, надеясь, что Рори позволит мне забрать ключи, если я подойду, но он отодвинул их так, чтобы я не достала.

— Ладно. Я позвоню кому-нибудь, чтобы за мной приехали.

— Никто сюда не приедет. Никто не может знать, что я дома. Я прошел много миль в темноте, через лес, чувствуя боль лишь для того, чтобы меня никто не увидел. И ты отвезешь меня к моей машине, чтобы я мог поехать в Иллинойс и обзавестись алиби.

— Ты выжил из ума, — сказала я, поворачиваясь к телефону, закрывая глаза и молясь, чтобы Рори совсем не слетел с катушек.

— Лилли. Прекрати, — он схватил меня за руку, я попыталась отдернуть ее, но он лишь сильнее сжал захват.

— Отойди от меня, — закричала я.

Он пытался вырвать у меня телефон, но я крепко держала. Со всей силой я оттолкнула Рори от себя. Однако, как только я ступила на край линолеума, ноги меня не удержали. Когда я упала, то до меня донесся громкий звук. Не понятно было, то ли телефон ударился о стену, то ли что—то упало со стола.

— Лилли? Лилли? — Рори суетился надо мной, его слова слышались, будто бы он был на другой стороне тоннеля. А потом его лицо стало расплываться в бежевой пелене.

Затем наступила темнота.

***

Мне потребовалось несколько болезненных секунд, чтобы понять, где я была и что привело к пульсирующей шишке у меня на лбу. Я больше не находилась на влажном кухонном полу. Я была на чем—то теплом и мягком. Судорожно моргая, я пыталась сфокусироваться на том, что передо мной.

— Слава богу, — Рори встал со стула в углу комнаты.

Я знала, он не хотел сделать мне больно, в наших отношениях все зашло куда—то не туда, и я невольно вздрогнула, когда он направился ко мне. Это был не страх, а недоверие. Уже не верила, что с Рори я в безопасности. Он был безрассудным. Отчаянным.

— Мне так жаль, Лилли. Я не хотел.

Наконец картинка перед глазами пришла в норму. Рори все еще был в грязи и поту. Кровь на виске застыла. Дыхание все сильнее источало запах алкоголя. Он пил даже когда ждал, что я очнусь.

— Который час? — спросила я.

— Сейчас... — он посмотрел на часы. — Четыре.

За девять часов до отъезда Бобби.

— Утра?

— Да.

— Господи, — произнесла я. — Ты должен был отвезти меня в больницу.

— В таком виде? Нет... Я присматривал за тобой всю ночь. Ты дышала. Всего лишь потеряла сознание. Проснулась и сказала, что устала и хочешь спать.

Я ничего из этого не помнила.

Я села, Рори подложил мне подушки под спину.

— Мне нужно попить, — поморщилась, потирая виски.

— Хорошо, сейчас принесу, — сказал он.

Я подумала о том, чтобы сбежать в эту же минуту. Но мне все равно пришлось бы пробираться через Рори, к тому же меня так подташнивало, что я не могла подняться на ноги без того, чтобы комната не плыла перед глазами. Рори довольно быстро вернулся со стаканом.

— Вот.

Я сделала большой глоток, горло саднило. Рори не включил кондиционер, и кровать подо мной была пропитана моим же потом.

— Лилли, я не хотел того, что произошло.

— Мог просто дать мне уйти. А ты, Рори, сделал все только хуже.

— Я лишь пытаюсь все исправить.

Я понимала, что разговор заходит в те аргументы, которые мы использовали в каждой нашей ссоре. Я должна была найти другой способ разобраться с этим новым, более пьяным и паникующим Рори.

— Тебе нужно принять душ, — предложила я, надеясь, что это позволит мне немного побыть наедине с собой.

— Знаю. Я не хотел оставлять тебя.

— Сейчас я в порядке. Пришла в себя, — поддельно улыбаюсь. — Иди в душ.

Он подозрительно посмотрел на меня.

 — Лилли, ты не можешь уйти. Не до того, как я со всем разберусь.

— Рори, я тебе не враг. Может, просто позвоним Бобби, узнаем, сможет ли он нам помочь?

— Лилли, он уехал в Калифорнию этим утром, разве нет?

Да, не лучшее время, чтобы признаваться, что я собираюсь сбежать с его братом.

— А.., — я схватилась за голову. — Да. Прости, я забыла. Моя голова...

Глаза Рори смягчились от сожаления.

— Кроме того, я не хочу втягивать его в этот кошмар.

— Я не сбегу, обещаю. Не смогу, даже если хотела бы.

— Я всего на минутку.

Я кивнула. Рори разделся передо мной, свалив грязную одежду на полу, и вышел из спальни в ванну.

Я попыталась встать на ноги, но голова безумно закружилась, заставляя меня вновь сесть на кровать. Что же, самое время для плана Б.

Единственный плюс опьянения Рори был в том, что он абсолютно забыл о телефоне у меня на ночном столике. Я дотянулась до аппарата и позвонила оператору. Сердце бешено стучало, когда я просила ее соединить меня с мотелем Бобби. Телефон все звонил, звонил и звонил. Но было слишком рано.

Когда Рори начал подходить к спальне, я осторожно повесила трубку.

— Выглядишь намного лучше, — сказала я. Он все еще был весь в царапинах и синяках, но, избавившись от грязи и запекшейся крови, ситуация улучшилась.

— Да, — выдавил он. У него был тяжелый взгляд. Я знала, что количество выпитого и нехватка сна должны его сморить, я лишь надеялась, что это наступит быстрее.

— Солнце встает, — лениво произнес он. — Нужно подождать, пока оно снова не сядет. План тот же. Мы скажем, что ты была дома одна последние пару дней, плохо себя чувствовала. Я же был в Иллинойсе.

— Уверен, что не хочешь позвонить в полицию?

— Лилли, ты понимаешь, что будет, если я позвоню? По—моему, совершенно не понимаешь.

Я вздохнула. Эту схватку агрессией не выиграть. Нужно было заставить Рори поверить, что я на его стороне.

— Хорошо. Сделаем, по—твоему. Может быть, ляжем вздремнуть?

— Нет. Я не лягу спать, пока все не решится, — сказал он. — Я приготовлю кофе, — он направился к двери в спальню, но остановился. — Лилли, я сделал это из-за тебя. Я очень сожалею из-за Барби. Знаю, потребуется много времени, чтобы ты простила меня. Когда мы через это пройдем, я правда остановлюсь. Знаю, что разочаровал тебя.

— Когда это началось? — спросила я. Этот вопрос был не для того, чтобы все исправить, но, если я узнаю, что Рори был с Барби достаточно долго, тогда наш брак был разрушен еще задолго до того, как я решила уйти.

— Это имеет значение? — спросил он.

— Имеет.

Он вытянулся у дверного косяка.

— Два месяца назад.

 Голова еще сильнее заболела, как будто бы боль реагировала на приток информации.

 — Как?

— Ты уехала навестить сестру, а Стэна не было в городе в это же время. Она пригласила меня на ужин. И… нам правда нужно говорить об этом?

— Нет. Достаточно, — заявила я.

Странность была в том, что я не была шокирована поведением Рори. Это была прогнозируемая эволюция нашего бытия. Но вот Барби, она настояла на том, чтобы быть подругами, в этом просто не было смысла. Она хотела быть ближе ко мне, чтобы быть ближе к Рори? Из-за того, что чувствовала вину? Спросить я ее пока не могла, она слишком занята, борясь за жизнь, а человек, который оставил ее в реке, теперь старается избежать наказания.

Мы просидели несколько часов. Большую часть времени в тишине. Я в напряжении смотрела, как голова Рори качается, надеясь, что он все же уснет. Но он, как всегда, был упрям. Поглядывая на часы, я смотрела, как моя новая жизнь утекает от меня с каждой минутой.

В десять двадцать одну зазвонил телефон. Мы с Рори нервно переглянулись.

— Возьму трубку. Предполагается, что я дома.

Я ответила, и голос Пегги на другом конце провода известил меня о состоянии Барби. Я даже не была уверена, что что—то отвечала. Думаю, я лишь кивнула и повесила трубку. Возможно, поблагодарила.

Не глядя на Рори, лишь смотря в пустоту мира перед собой, я пыталась выдавить слова, которые изменят мою жизнь, и точно не в том направлении, в котором планировалось несколько часов назад.

— Барби умерла.

***

Оглядываясь назад, я осознаю, что мне нужно было соврать Рори. Наверное, не стоило говорить ему о смерти Барби. Но я тоже была в шоке. Злилась на Барби, но она все же была другом, и ее смерть вызывала горькие чувства. Сначала Рори воспринял эту новость тихо. Была давящая тишина. Та, которую можно ощутить, лишь при нахождении под водой. В спальне не слышалось щебетания птиц, ни жужжания насекомых, простыни не шелестели, никто не прочищал горло. Я даже не слышала тиканье дедушкиных часов, которые все время изводили меня. Было чувство, что все звуки вмиг откачало вакуумом, пока Рори сидел, а я наблюдала, как он реагирует на смерть женщины по его вине.

Но эта тишина длилась всего несколько секунд. Как будто океан затих перед цунами. Или же небольшой ветерок перед надвигающимся штормом. Рори встал и без единого слова взорвался, сбросив все, что было на тумбочке поблизости. Я попятилась, так как предметы полетели в разные стороны, но Рори меня не замечал. Как будто меня вообще не было в комнате. Из него вырывались череда ругательств и фразы, свидетельствующие о жалости к себе. Ни разу он не произнес ее имени. В этот самый момент я поняла, что верю ему. Он ее не любил. Скорбел по перипетиям в собственной жизни. Над тем, как этот случай отразится на нем. Возможно над тем, как он отразится на нас. Наверное, в его представлении, Рори и вправду был на пути исправления, в последний раз попрощавшись с Барби перед нашим переездом в Миннесоту, чтобы все начать сначала. Но это уже не имело значения. Я приняла собственное решение прежде, чем выйти за дверь прошлой ночью.

Когда уже не осталось ничего разбивать или крушить, Рори обрушился на пол и разрыдался, его грудь тяжело вздымалась, когда он наконец прошептал прости, повторяя это слово снова и снова. Я не была уверена, кому он его адресовывал. Головокружение от падения почти прошло, и я осторожно подошла к нему, присела на колени, обняв его. Он повернулся и зарыл голову мне в грудь как напуганный потерявшийся мальчишка.

10:34 утра.

Какое—то время мы так и сидели, пока его рыдания не стихли, и он полностью не успокоился. Рори встал, кивнул один раз и вышел из комнаты, не говоря ни слова.

Время встречи с Бобби приближалось так быстро, что я не видела никакого другого пути, разве что бежать. Может быть, телефон был моим лучшим шансом. Рори, скорее всего, схватит меня еще до того, как я доберусь до входной двери. Я пыталась не издавать ни звука, подходя к телефону в попытке снова позвонить в мотель. Но тут же мой план разрушили шаги Рори.

Я смогла услышать, как звякнул стакан в его руке еще до того, как он появился у лестницы. В одной руке у него было две бутылки: одна виски, а вторая скотча. В другой — высокий стакан, уже наполненный жидкостью цвета топаза.

— Не хочу ничего слышать, Лилли, — заявил он, как только увидел мой взгляд, указывающий на его улов. — Мне лишь нужно пережить этот день, — вздохнул он, прикладывая стакан к губам, чтобы допить первую порцию.

Я пыталась придумать что—то против этого, но все мои мысли были устремлены на то, что подумает Бобби, когда я не объявлюсь. Неужели он оставит меня? Неужели решит, что я предпочла ему Рори? Если он уедет, будет ли у меня шанс сказать ему, что это не так? Или он нарушит свое обещание и снова исчезнет?

Я ни в чем не была уверена, кроме того, что Рори сейчас в состоянии, в котором я его еще никогда не видела. Не считая выпивки и ссор, я никогда не боялась. Я знала его почти всю жизнь, и большую часть этих лет был нормальным человеком. Он вырос в хорошем доме с любящими родителями. Никогда я не могла подумать, что он станет человеком, которого я видела перед собой. Но сейчас, учитывая все обстоятельства, загнанный, будто испуганный зверь, из него вырвалось что—то темное.

Он был страшный. Он никогда этого не признает, но я видела ярость в том, как тряслись его руки, когда он подносил стакан к губам. В том, как он шептал себе, а иногда и мне, как он справится со всем этим, вновь и вновь излагая свой план.

У меня не было выбора, кроме как следовать его плану, или же молиться, что Бобби придет спасти меня из моего плена. Но обещал, что не станет принуждать. Что хотел, чтобы я приняла это решение холодной головой. Я должна была приехать к нему и сказать, что готова оставить все.

В 11:55 мои надежды успеть приехать к Бобби вовремя умерли. Рори демонстрировал мне свою пьяную походку не для того, чтобы проверить, насколько он пьян, а потому что был на грани помутнения. Поэтому, когда отвлекать себя алкоголем уже не было возможности, он поставил пластинку для развлечения.

Рори умолял меня потанцевать с ним. Я согласилась, думая, что это успокоит его нервы и займет руки чем—то, кроме стакана с пойлом.

И, как какая—то не очень хорошая шутка, подтверждающая, что Бог есть, и он жесток — Рори выбрал из музыки то, что я вообще не знала, что у нас имеется.

Я тут же узнала мелодию. Аранжировка была другая, немного быстрее и энергичнее, голос немного выше на гортанных нотах — более старомодный вариант.

— Что это? — спросила я, серьезно думая вцепиться ему в горло, когда Рори повел меня в танце.

— Э, Рут..., — он оглянулся на запись, чуть не потеряв баланс. — Эт... тинг. Ма и па все время ставили ее музыку, — добавил он, его лицо было хмурым от количества выпитого алкоголя.

Рори пытался вести, но все время наступал мне на ноги, и его тело заносило в разные стороны, будто лодку, попавшую в шторм.

— Давай немного помедленнее, — предложила я, ближе подходя к нему и кладя голову на его плечо.

Я слушала слова песни. Историю того, кем я стала. Из стороны в сторону качаясь с Рори, смотря на часы на ночном столике, секундная стрелка планомерно приближалась к двенадцати.

Звон дедушкиных часов, который неожиданно пропал на определенный период, вдруг снова послышался вдалеке, раздражая, как и всегда. Это была неизбежность. Обратный отчет, который, как я всегда знала, от них грядет.

В последний раз, когда я слышала эту песню, ее исполнял Билли Холидей, и слова ее носили горько—сладкий привкус. Любовный оттенок. Она была о том, как маленький мальчик смотрит на танец своих родителей и думает о маленькой девочке. Он еще не понимает, что это значит, но теплым летним вечером они плывут на лодке под луной, и все становится понятным. Однажды он покидает маленькую девочку, забирая с собой все самое лучшее. Но возвращается. В этот момент возвращается и она.

Сейчас же песня была элегией. Грустной историей о девочке, полюбившей не того мальчика. О мальчике, который пытался сбежать, чтобы достичь большего, но вместо этого уехал, забрав все лучшее у девочки. И каждый раз, смотря в зеркало, она видела кожу, волосы, глаза, губы. Но совершенно не видела себя.

Тик—так.

Вторая стрелка тоже достигла 12, и я еще глубже зарылась лицом в грудь Рори, чтобы скрыть слезы, вырвавшиеся от чувства потери после того, как я ощутила, что в остатки моей души бросили гранату.

Бобби подумал, что я снова выбрала Рори.

И, если он снова уехал, ничто уже не сможет нас соединить.

Глава 17

Несколько часов я пыталась сдерживать слезы. Слова. Злость. Чувство предательства. Бобби так ко мне и не пришел. Он даже не поинтересовался, почему я не приехала. Он сдержал слово, что уедет, если не приду. Я же сидела на кровати, голова разрывалась от боли, я была рядом с пугающим пьяным человеком в полном отчаянии. Была поражена смертью подруги (если я еще могу ее так назвать), и будущее, казалось, не принесет ничего хорошего.

Бобби мог заставить меня чувствовать себя безграничной и наполненной любовью. Но с помощью той же любви он мог украсть всю мою надежду и радость. Мог сделать меня целой, но, обладая такой силой, мог все повернуть обратно и оставить меня разбитой на кусочки. Кусочки настолько изломанные и поврежденные, что больше никто не сможет разобраться, как их собрать воедино — ни я сама, ни его брат. Именно это и случилось в первый раз. Рори пытался. Но не смог исправить то, что разбил Бобби. Никто бы не смог.

Рори все продолжал менять пластинки, а я сидела в оцепенении. Усталость нарастала, но я все еще не спала, участвуя в пассивном марафоне Рори. В итоге я поняла, что пребываю в трансе. Смотрю в никуда, в пустоту, когда скрипучий пьяный голос Рори начал подпевать всем песням, борясь со сном.

Продолжалось это до того, как жужжание и скрежет окончившейся записи не ворвался в мое сознание. Слившийся со всеми звуками голос Рори уже не слышался на заднем фоне. Я посмотрела на него, думая, что он снова сменит пластинку, но увидела то, что лишь мне показалось проблеском надежды: Рори вытянулся на стуле, бутылка виски с трудом держалась у него в руке, горлышко бутылки кренилось к полу, роняя последние капли спиртного на ковер.

Приоткрыв губы и пошевеля ими, вышел лишь невнятный поток воздуха из горла. Я попыталась снова.

— Рори?

Храп. Самый прекрасный, невероятный звук за целый день. Оцепенение сменилось взрывом адреналина. Я была так близка к свободе, но понимала, что это лишь ощущение свободы, которое тут же может вновь обернуться кандалами. Медленно опустив ноги на пол, я на цыпочках вышла из комнаты. Храп Рори набирал обороты, у меня вырвался вздох облегчения, когда я достигла коридора. Шла по изгибам стены, придерживаясь перил, поспешила спуститься вниз по лестнице, что оказалось гораздо сложнее, чем я предполагала.

Я побежала на кухню. Ключи. Где ключи? Последнее, что я помню — они были в его кармане, когда мы боролись за телефонный аппарат.

— Ну же. Давай..., — уговаривала я себя, заглядывая во все ящики. затем я вспомнила, что слышала позвякивание, когда Рори ходил вокруг меня в одежде до того, как принял душ. Но этого позвякивания я не слышала несколько часов. Ключи были в его кармане в одежде, сваленной кучей на полу. Придется снова туда вернуться.

Меня охватил ужас от мысли, что нужно рискнуть зайти обратно в свою клетку, чтобы получить свободу. Но свобода, которой я жаждала, была не просто за дверью. Мне нужно было добраться до мотеля. Лишь об этом были мои мысли. Я зациклилась на том, что Бобби точно все еще должен быть там. Мне не хотелось бежать к соседям, которые могли бы позвонить в полицию и спрятать меня до их приезда. Каждая секунда сейчас была наполнена напряжением.

Глубоко вдохнув, я вновь направилась к лестнице. Не имело значения, насколько легко я ступала по лестнице, ступени все равно трещали, побуждая идти еще медленнее, еще больше усиливало напряжение. Храп Рори был слышен из коридора, это немного ободряло. Храпел он только тогда, когда был сильно пьян. Но все же я понимала, что, как только окажусь рядом с ним, если он проснется, я упущу свой единственный шанс.

Я направилась в комнату, задержав дыхание, когда опустилась на колени перед грязной мокрой одеждой. Рори дернулся на своем месте, я зажмурилась, приготовившись к взрыву. Однако расчет на его храп сработал. Плечи у меня опустились в облегчении, когда поняла, что он все еще спит. Выудив из кучи штанов, я запустила руку в их пустой карман. Может, это позвякивание мне лишь почудилось? Может, ключи все еще были у Рори? Затем я нашла другой карман и почувствовала холодный зазубренный метал.

В эту секунду я могла бы запеть, но вместо этого закусила губу и выудила ключи так тихо, как только могла. Встав на ноги, развернувшись на пятках. Как раз тогда Рори захрапел так глубоко, что начал задыхаться. Веки его задрожали, и он глубоко вдохнул воздух. Бутылка, едва державшаяся в его пальцах, выпала, издав громкий звук. Сам Рори начал наклоняться. Я не знала, проснулся ли он, или же еще спит, но именно в этот момент я побежала. Не задумываясь о шуме и осторожности.

Я кинулась вниз по лестнице, и на середине моего пути головокружение снова неожиданно дало о себе знать. Пропустив одну ступеньку, я упала к основанию лестницы. Падение было не столько болезненным, сколько шумным. Потом мои глаза поднялись наверх лестницы, он стоял там, смотря вниз, на меня.

— Лилли? — обратился он ко мне, еще полусонный и плохо что—то понимающий.

— Я никому не скажу, — проговорила я, быстро прикрыла рот и побежала к двери. Надеявшись, что мои слова убедят его не преследовать меня. По какой—то непонятной удаче моя сумка лежала на маленьком столике у двери, где я оставила ее, когда вернулась домой и обнаружила Рори. Я схватила ее по пути к двери. Ставила на то, что Рори не хотел быть увиденным, поэтому на улице он за мной не погонится.

Улицы были тихими, так как большинство семей обедали в своих домах. Босиком я бросилась к своей машине, платье было испачкано кровью, сочащейся из шишки на лбу, я надеялась, что этого никто не заметит.

Выехав из нашего района, я направилась к шоссе и мотелю, где остановился Бобби. Слезы стекали по лицу, я наконец позволила эмоциям, которые сдерживала всю ночь, взять верх. А начинала—то я с такими надеждами и ощущением покоя, сидя под деревом и наслаждаясь видами моего любимого места на земле. Я снова собиралась стать Лилли Гейл. Девушкой с неограниченными возможностями и страстью к жизни. Девушкой, чье сердце принадлежит Бобби Лайтлу.

Но я все же помнила, кем была на самом деле — женщиной, сделавшей трусливый выбор, поплатившейся за это всем тем, что делало из нее ее саму. Чье полнейшее игнорирование супружеским долгом нашло отражение в пьяном муже, убившем свою любовницу и ее лучшую подругу.

Я как могла вдавила педаль газа, чуть не взахлеб рыдая, проезжая знаки стоп на красный свет светофоров, пока не повернула на подъездную дорожку мотеля, бросая машину на случайном парковочном месте. Я осмотрела место в поисках пикапа Бобби, но его не было в числе нескольких оставленных машин.

Поправив волосы, посмотревшись в зеркало заднего вида, я попыталась успокоиться прежде, чем войду в двери мотеля.

Пожилой человек, положивший ноги на стол, посмеивался над серией Я люблю Люси, транслирующийся по маленькому телевизору в углу. В лобби было также влажно и жарко, как и на улице, но у человека был небольшой вентилятор, направленный прямо на него, что довольно сильно ему помогало, в отличие от меня.

— Здравствуйте.

Опустив ноги, он повернулся ко мне.

— Здравствуйте, мэм. Ищете комнату?

— Нет, вообще—то, ищу человека, который у вас остановился, — я пыталась говорить осторожно, но контролировать себя было сложно. Пот пропитал все платье и выступил под бровями.

— Он сказал вам номер комнаты? Имя?

— Д... да. Не номер комнаты. Его зовут Роберт Лайтли, сокращенно Бобби. Он... рост у него примерно шесть футов, может и выше. Каштановые волосы, карие глаза.

— Ааа, да. Приятный парень. Выглядит так, будто играет в футбол, бейсбол, или еще во что-то.

Я глубоко выдохнула.

— Так он здесь? — спросила я с надеждой и широко открытыми глазами.

— О, нет, мэм. Мне жаль. Он уехал несколько часов назад. Он все приходил, спрашивал, не звонил ли ему кто..., — человек сделал паузу. — Это вы должны были позвонить? — Прежде, чем я ответила, он взглядом оценил меня. Как будто уже видел меня, где—то. — Вы в порядке? Вы немного... у вас тут кровь...

— Я в порядке. Работала в саду, и день оказался длинным. Так вы сказали, что он уехал? — спросила я, хватаясь за край стойки регистрации.

— Да. Мне очень жаль. Он сдал ключ примерно... три — четыре часа назад. И уехал.

Мне казалось, я потеряю сознание. Фатальность его слов ударилась в меня, выдавив воздух из легких, пытаясь прижать меня к полу.

— Он... не сказал, куда поехал?

— Роберт хороший парень. Мы поболтали... он рассказал мне обо всех местах, где побывал. Сказал... что... направляется на запад. Казался расстроенным, когда уезжал. Выехал поздно. Это все, что я знаю. Простите.

Он ждал. Но недостаточно долго. За меня не сражался. Не попытался в последний раз.

Развернувшись, я направилась к двери.

— Мэм. Вы уверены, что в порядке? На вас нет обуви... — голос мужчины выплыл на заднем фоне, когда выходила из мотеля.

Я совершенно пропала. Бобби снова оставил меня опустошенной.

Сперва я пыталась обдумать свои дальнейшие действия, стоя на парковке, но заметила, как менеджер мотеля наблюдает за мной через окно. Поэтому завела машину и уехала.

Небо было грязно—голубого цвета, когда солнце исчезло за горизонтом. Спустя несколько минут я поняла, что сижу в машине на пустом четырехполосном шоссе. Безлюдном. Заброшенном. Пугающем.

Если я поеду прямо, то, в конце концов, доеду до города. Но там для меня ничего не осталось.

Вдалеке на смежной полосе показались две фары. С приближением ко мне они становились все больше. Я подумала, что нужно ехать, но не смогла поставить ногу на педаль газа. Мне некуда было ехать. По крайней мере, тут было тихо. Я опустила голову на руль, почувствовав колоссальную усталость, когда фары другой машины ослепили меня.

Но огни не исчезли. Я подняла глаза на их свет и увидела темный силуэт на заднем плане. Высокий, сильный, идущий к моей машине. Присмотрелась сквозь световые лучи, чтобы лучше разглядеть этого человека. Я узнала эту походку, но этого просто не могло быть. Осмотрела его машину: светло—голубой потрепанный пикап.

Испустив практически истеричный радостный смешок, я тут же подумала, что почти рычу. Это не может быть. Он уехал несколько часов назад. И я только что поняла, что моя жизнь не история, где меня спасает герой. А трагедия, в которой мы не можем быть вместе.

— Лил? Лил? Это ты? — спросил Бобби, пробираясь глазами сквозь свет моих фар. Он стал ближе подходить к машине. Это его голос. Густой, будто мед. И теплый, словно расплавленное масло. Страстный, как бархат. Он стал более реальным, когда я услышала его. Быстро открыв дверь, я выскользнула из машины, чуть не зацепилась за поддон и побежала к нему. Я не могла контролировать бешеный поток эмоций, когда выкрикнула его имя и упала в его объятья.

Прикосновение. Я могла чувствовать его вокруг себя. Столб силы, обнимающий меня.

Запах. Травы и солнца. Свежего воздуха и соли.

— Ты здесь, — все, что я смогла выдавить.

— Я здесь, милая, — прошептал он мне в волосы.

— Мне сказали, ты уехал. Я так старалась успеть к тебе вовремя, — я уткнулась в его грудь, так тесно прижимаясь, что, казалось, помешаю поступлению кислорода в легкие.

— Я пытался. Ждал дольше, чем сказал. Но, проведя в дороге несколько часов, вернулся. Ехал к тебе. Поверить не могу, что нашел тебя прямо здесь... В этот раз я не дам тебе уйти.

Наконец почувствовав себя в безопасности, моя грудь снова невольно потяжелела, и я разрыдалась прямо перед ним.

— Лил, что происходит? — он немного отступил, чтобы посмотреть на меня. — Что, черт возьми, случилось? Ты в порядке? Ты сказала, что пыталась успеть ко мне?

Я не знала, с чего начать. Как ему сказать обо всем том, что произошло в то короткое время, что мы не виделись? Было ощущение, что я прожила без него целую жизнь, и теперь, после всего, что я видела от Рори, все изменилось.

— Бобби..., — прохрипела я сквозь слезы. — Рори был дома. Я уехала на озеро, а когда вернулась, он был там. Пьяный. Грязный. Барби мертва. Это он отвез ее к реке. У них была связь. Он прячется, не выпускал меня. Я пыталась тебе позвонить, но упала и...

Бобби приподнял мое лицо и остановил поток слов взглядом.

— Лил. Лил. Притормози.

Я вздрогнула, когда его пальцы прошлись по чувствительному месту, голова все еще была сама не своя от падения.

— Что это? — спросил он, пробегая пальцем по моей шишке. — Это он с тобой сделал?

— Это случайность. Мы боролись за телефон.

В глазах Бобби я увидела взгляд, который был мне незнаком. Его глаза всегда были согревающим закатом. Лимонадом на крыльце во время заката. Смехом во время свинга. Освежающим ветром, когда выходишь из озера в удушливый летний день.

Но сейчас его глаза были враждебными. Они одновременно были пустыми, и говорящими. Обжигающе холодными. Цепкими и отдаленными.

— Бобби... Бобби... нет, — запротестовала я, понимая, что будет дальше. — Я не хочу, чтобы ты туда возвращался. Хочу лишь уехать. У меня с собой сумка. Давай просто уедем и больше никогда не вернемся.

— Лил, я должен с этим разобраться. Должен увидеть брата, — убежденность его тона сказала мне, что умолять тут бессмысленно, но меня это не остановило.

— Нет. Прошу. У него пистолет, и он пьян, — залепетала я.

Бобби хихикнул.

— Он меня не застрелит. Не посмеет, Лил.

— Я не хочу, чтобы ты снова уходил.

— Лил, Рори слетел с катушек. И.., — он напрягся так, что я и не думала, что он так может. — Он никогда не должен был тебя трогать. Этого я простить не могу. И не прощу.

— Он в отчаянии.

— Хочешь сказать, это он убил Барби?

— Не намеренно. Он разбил машину и бросил ее. Запаниковал.

Бобби покачал головой, злоба в глазах сменилась глубокой печалью. —

— Я понятия не имею, какого черта с ним происходит. Он не должен был..., — Бобби сам себя остановил. Мы сами себе бесчисленное число раз говорим об этих границах, но, судя по-настоящему, их сложно не переступать. Это просто не в человеческой природе. Мы делаем то, что не должны делать. Мы отпустили друг друга на годы, а сейчас мы здесь вместе. Это все, что имело значение.

Бобби обнял меня за плечи.

— Лил. Возвращайся в мотель. Сними комнату. Я скоро вернусь.

— Нет. Нет! — закричала я.

— Позволь мне позаботиться о моем брате. Теперь моя очередь. И это моя вина, — Бобби сделал вдох, его голос стал мягче. — Лил, я должен его увидеть. Ему нужен брат, он должен кое—что понять. Иногда брат нужен лишь для того, чтобы обнять тебя. А иногда для того, чтобы указать верный путь.

— Тогда я должна поехать с тобой.

— Нет. Я должен его увидеть. Один. Поговорить, как брат с братом.

— У меня такое чувство, что должно случиться что—то ужасное.

— Уже случилось, — закричал Бобби. Он потянул меня за волосы вниз и с силой поцеловал, прижимаясь лбом к моему. — Я больше никогда не позволю тебе уйти. Понимаешь? Больше никогда не совершу эту ошибку. Мы с тобой всегда должны были быть вместе. Я никогда тебя не оставлю. И сейчас для меня ничто другое не имеет значения.

Я кивнула. Бобби был добрым, любящим, но он был из того сорта мужчин, которые, когда что—то для себя решали, обязательно это делали, и остановить их не могли.

— Обещаю, я вернусь, — сказал он, залезая в свой пикап и направляясь к дому. Я наблюдала, как свет от его фар скрывается.

Думаю, Бобби знал, что я все равно за ним поехала. Надеялся, что не поеду, но все равно знал. Потому что Бобби пообещал, что больше меня не оставит. Что же, и я его тоже не оставлю.

Глава 18

18

Я поехала за ним так, чтобы Бобби не смог заметить меня на темной дороге. Затем свернула к дому. Грузовик Бобби был припаркован, в окне наверху одиноко горел свет. Входная дверь была не заперта, и, как только я ее открыла, тут же услышала шум наверху.

— Бобби? — позвала я, захлопывая за собой дверь.

Я побежала наверх в спальню и обнаружила, что Бобби держит предплечьем Рори за шею, прижав к стене.

— ... никогда не смей ее трогать, — я вошла на этих словах.

Рори извивался и похрюкивал под напором Бобби. У него была свежая ссадина под глазом, полагаю, Бобби его ударил.

— Прекратите! — я не хотела, чтобы Бобби это делал. Не хотела, чтобы из-за меня он становился ужасным.

Бобби дважды обернулся к двери, не веря глазам.

 — Лилли, черт. Почему ты просто не уехала?

— Я тебя не оставлю, — ответила я. — Отпусти его. Ты донес свою точку зрения. Посмотри на него.

Бобби оглянулся на своего брата, изучая его какое—то время, а затем отпустил. Рори упал, все еще находясь в опьянении, а теперь еще и избитый.

— Забирай отсюда все, что тебе нужно, — запыхтел Бобби.

Рори встал на четвереньки в попытке прокашляться.

 — Куда ты собралась? Она моя жена... ты не можешь ее забрать.

— Все кончено, Рори, — сказала я.

— Ты ей помогаешь? — спросил Рори. Он и не подумал о предательстве. Его вера в Бобби была так глубока, что он даже вообразить этого не мог.

Бобби посмотрел вниз.

— Она едет со мной. Навсегда.

— Навсегда...? — голос Рори стал тревожным. Его покрасневшие зеленые глаза наполнились недоверием. — Постойте... стойте... да вы издеваетесь надо мной, — он встал на одно колено.

— Не поднимайся, — приказал Бобби.

Рори все же делал попытки встать.

— С моей женой? Моей чертовой женой? — причал он.

— Ее зовут Лилли. И она тебе не принадлежит. Мы с тобой знали ее еще до того, как она приобрела этот статус. Но ты забыл. Забыл, кем она была.

— Ты же моя кровь, — съязвил Рори.

— Прости, но у тебя был шанс. Ты его упустил. Много раз, — ответил Бобби. — Что скажешь о Барби? Ты тогда думал о своей жене?

Пока братья спорили, я подбежала к своему шкафу. Мне хотелось уехать как можно быстрее. Не хотелось еще больше разжигать конфликт. Было такое ощущение, словно обратный отсчет все еще ведется. Словно ничего не было закончено.

Рори бормотал себе под нос.

— Боже. Вы что, трахались две недели в доме у озера? Когда говорили, что будете наводить там порядок? Я же, мать вашу, верил вам! И как долго? А? Как давно? — он посмотрел за плечо Бобби, уставившись на меня. — Лилли? Скажи мне!

Остановив сборы, я глубоко вздохнула.

— Давно.

Я видела, как на лице Рори отражаются мыслительные подсчеты.

— До того, как он уехал? — спросил, будто бы Бобби и не было в комнате.

Я кивнула.

Рори недоверчиво хихикнул.

— До нашей свадьбы?

Я кивнула.

— Господи, — он обрушился на пол и руками схватился за голову. — Как, черт возьми, я мог быть так слеп? Вы двое. Между вами всегда что—то было. Теперь понятно, почему ты так злилась, когда он ушел. Почему, когда я нашел для себя способ простить его, тебе все еще было горько. Поэтому—то ты никогда не хотела меня после нашей свадьбы?

Я стыдливо опустила глаза. Если бы был способ разобраться со всем, не причиняя Рори боль, я бы им воспользовалась. Даже после того, как узнала о его связи с Барби, мне все равно не нравились свои внутренние ощущения. Но наша ситуация — не соревнования, кто кому сделает больнее.

Рори встал во весь рост и, покачиваясь, направился ко мне, Бобби преградил ему дорогу.

— С моим братом, Лилли? С моим чертовым братом? С единственным оставшимся близким человеком?

Когда он говорил эти слова, у меня вырвались слезы. Потому что я не только забирала брата у Рори. С Бобби я делала то же самое.

— Мне жаль, — плакала я. — Я пыталась. Пыталась сделать так, чтобы у нас все получилось.

Он плюнул на пол.

— Вы оба можете катиться к чертям.

Бобби посмотрел на пол, чувствуя весь удар этих слов. Затем заставил себя посмотреть в нахмуренные глаза Рори.

— Ты всегда останешься моим братом, — пообещал Бобби.

— Что ж, не хочу даже знать, что случится с твоими врагами, если с братом ты, сукин сын, обращаешься так.

Я захлопнула свой чемодан.

— Пойдем.

— Вот так просто? Вы просто бросите меня тут? Без машины. С моими проблемами?

— Я оставлю тут свою машину, но в ситуации с Барби мы тебе помогать не будем. Прими ответственность за то, что ты сделал. Сдайся, — взмолилась я.

Рори вновь повернулся к Бобби.

— А ты? Чертова змея. Уехал, заставил думать, что погиб. А потом вернулся и разрушил наши жизни. Я никогда не задавал тебе вопросов. Вместо этого принял тебя с распростертыми объятиями. А ты все забрал! Все!

Ярость взяла верх над Рори, когда он прыгнул на Бобби.

— Прекратите! — закричала я. Но братья уже катались по полу комнаты. У Бобби не заняло много времени оказаться сверху и прижать Рори к полу. — Ты сегодня убил женщину. Держал в заложниках собственную жену. Сделал ей больно. Тебе еще повезло, что я лишь раз двинул тебе по морде, — прорычал он. — Если я встану, а ты снова на меня набросишься, мне придется тебя вырубить.

Рори пытался сопротивляться его натиску. Но, так как алкоголь еще не выветрился, у него не было шансов, плюс у младшего брата опыт в драках был значительно обширнее.

— Ладно, — процедил он сквозь сжатые зубы.

Бобби осторожно встал.

— Я даю тебе 24 часа, чтобы найти адвоката и все сделать правильно. Если ты сам не сдашься... мы тебя сдадим. Тебе не удастся все замять. Это всего лишь вопрос времени, прежде чем полиция узнает, что это ты.

Рори скривил лицо, но кивнул в знак того, что согласен с условиями.

— Готова? — спросил Бобби, оборачиваясь ко мне, но приглядывая и за братом.

— Да.

Бобби сделал шаг ко мне, чтобы выйти первым. Я взглянула на Рори, мои опухшие глаза были полны слез. Даже когда хочешь оставить прошлое позади, даже когда хочешь бежать от него, не оглядываясь, всегда больно смотреть ему в глаза и прощаться.

— Береги себя, — сказала я, стаскивая чемодан с кровати и направляясь к двери.

Я прошла через узкое пространство между кроватью и братьями Лайтли, когда рука схватила меня за лодыжку, стараясь остановить.

 — Не уходи, Лилли. Мне так жаль. Ты права. Я был придурком. Но я все исправлю. Не оставляй меня здесь одного. Разве я не заботился о тебе? Бобби понятия не имеет, что значит жить на одном месте.

Я посмотрела на Бобби, чей взгляд стал жестче стали. Затем снова посмотрела вниз на Рори — слабого, грязного, отчаянного.

— Может, ты и пытался, но мы никогда не были настоящей парой, — я вырвала свою ногу и прошествовала из комнаты, не оглядываясь, слезы, которые я приберегла для Рори, наконец—то побежали по щекам.

Бобби не сразу последовал за мной. Я ждала его за дверью комнаты.

— Ты эгоистичный сукин сын, Бобби, ты же это знаешь? Ты разбил сердца маме и папе, когда бросил школу, а затем смысла, посылая им письма то оттуда, то отсюда, если повезет. Думаешь, мне не хотелось все бросить и поехать путешествовать? Думаешь, я хотел всей этой ответственности? Но одному из нас нужно было быть здесь. Одному из нас нужно было повзрослеть! Всем нельзя бежать от ответственности! А ты делал лишь то, что хотел. Брал то, что хотел. Делал то, что тебе нравилось. А все остальное шло к черту!

Рори тихо засмеялся прежде, чем продолжил.

— Когда люди спрашивали о тебе, я защищал тебя. Говорил: «Это же Бобби. Он отличный парень. Поступает не так как все». Но ты всегда заботился только о себе. Делал лишь то, что хотел делать... а другие оставались разбираться с последствиями.

Я с нетерпением ждала, надеясь, что Бобби не даст этим словам задеть себя и просто уйдет. Но он решил так быстро не уходить.

— Ты всегда был жертвой своих же последствий, Рори. Хоть раз прими ответственность за то, что натворил. Не вини Лилли, Барби, или меня. Просто оглянись вокруг себя и пойми, что сам выбрал такую жизнь.

— Все же не могут выбрать самый легкий вариант, — прошептал Рори.

Бобби недоверчиво засмеялся.

— Легкий вариант? Думаешь, оставить все, что у меня было, оказалось легко? Думаешь, мне хотелось так поступить? Я это сделал, чтобы вы с Лилли освободились от меня. Я стоял и смотрел, как женщина, которую я люблю, выходит замуж за тебя. У меня все внутри разрывалось, а я стоял там и улыбался, потому что хотел, чтобы вы были счастливы! Лилли этого хотела! — Он глубоко вдохнул. — Я был совершенно один. Не смог посмотреть в глаза маме и папе, зная, что сделал. Я заплатил за свои грехи, Рори. Ты понятия не имеешь, что мне пришлось повидать.

— Ты не сделал мне никаких одолжений, — процедил Рори.

А дальше наступила тишина. И она, вместе с сожалением и печалью ощущалась даже сквозь стены.

— Я люблю тебя, брат. Даже если кажется иначе, —сказал Бобби. Его слова были пропитаны болью.

— Не мели чушь, урод. Ты даже вернулся через кучу лет, — отозвался Рори. — Нас больше ничего не связывает.

— Знаю, — ответил Бобби.

Бобби угрюмо вышел из спальни. Положил руку мне на спину.

— Пошли, Лил, — прошептал он.

Мы вышли из дома, который в течение семи лет был моей тюрьмой, в неизвестный, необъятный мир. Вместе.

Дорога до мотеля была вовсе не праздничной. Мы принесли огромную жертву. Для счастья нам пришлось отрезать огромный ломоть наших жизней. На алтарь были положены основы наших принципов, преданность и семейные узы. Поэтому не было никаких теплых объятий и прыжков от радости. Наша поездка была наполнена тишиной в честь тех вещей, которые мы оставили ради того, что нам необходимо.

Бобби остановил машину на парковке мотеля.

— Нужно отвезти тебя в больницу.

— Нет, я в порядке. Не хочу сегодня больше никого видеть. Прошло уже больше суток. Я все еще в сознании. Значит, в порядке.

— Лил.

— Пожалуйста, просто хочу зайти в номер. Я вымотана.

Бобби вздохнул, соглашаясь. Думаю, весь свой запал он оставил в спальне с Рори.

— Ладно. Будь здесь, пойду сниму комнату.

Через несколько минут Бобби вернулся с ключами, и мы вошли в маленькую с приглушенным светом комнату мотеля. В ней не было величия моего двухэтажного дома, она была словно дворец. Потому что я была свободна. Теперь стала хозяйкой своей жизни. И со мной был чудесный спутник.

Пока Бобби заносил сумки, я выскользнула из платья и, насколько это было возможно, вытерла кровь и грязь последних 24 часа. Я стояла посреди комнаты в комбинации и смотрела на него. Его белая футболка была пропитана потом и прилипла к груди и плечам. На суставах пальцев были царапины после схватки с Рори, волосы в беспорядке, щеки покраснели от жары и не выплеснутой энергии.

Это все казалось нереальным. Он не мог мне принадлежать. Мне суждено было скучать по нему. Прожить неполную жизнь.

Я зажмурилась, глубоко вдыхая и прислоняясь к стене за собой. Постаралась прочувствовать новые ощущения. Я вытащила шпильки из растрепанной прически распустив волосы по плечам.

Все тело болело. Душой и телом я была разбита.

Дверь в номер хлопнула, заставляя меня открыть глаза. В проеме стоял Бобби, смотря на меня в тишине. Я знала, что ему было больно. И не важно, чем он оправдывал все происходящее для себя. Не важно, какой будет результат этого оправдания, ему придется разлучиться со своим братом.

Мы стояли так какое-то время, просто смотрели друг на друга. Пытались ужиться с реальностью. Реальностью нового мира. С жизнью, о которой мы так долго мечтали, что стали думать, будто не заслуживаем такой жизни. Нашим наказанием лишь за желание этой жизни стало то, что мы ее никогда не получим.

Бобби осторожно подошел ко мне, будто я могла растаять от быстрых движений. Когда он приблизился, его длинная тень упала на меня.

Он осмотрел меня сверху вниз, убрал волосы с плеча и поцеловал его. Затем его губы нашли синяк у меня на лбу.

— Я никогда не позволю, чтобы что—то подобное еще раз с тобой случилось.

— Знаю, — прошептала я ему в грудь.

Платье прилипло к коже в духоте комнаты. Бобби видел меня в разных состояниях, но сейчас я чувствовала себя грязной.

— Мне нужно в душ.

— Ты идеальна, — зашептал он мне в ухо, и от этих слов по шее побежали электрические разряды. — Как ты себя чувствуешь? — участливо спросил он.

— Немного нездоровится. И чувствую так, будто сбежала из дома.

Бобби сунул пальцы под бретельки платья и спустил его с моего тела. Прошелся исцарапанными руками по изгибам и выпуклостям моего тела и ключицам. Я наблюдала за ним, завороженная его мягкостью после демонстрации такой защиты.

После падения начали проступать небольшие синяки. Он встал на колени и поцеловал каждый из них. Я прикусила губу, чтобы побороть накатывающиеся слезы. Сейчас, после пребывания в пустоте, я была наполнена, но не могла справиться со всеми эмоциями, которые будило во мне его бережное отношение.

Бобби стоял прямо передо мной, а я облокотилась о стену сзади. Носом он зарылся мне в шею и прошептал:

— Поверить не могу, что ты наконец—то моя.

Мы так долго были в тени. Сквозь неё самым правдивым, что было видно — наши чувства друг к другу, и они рассматривались как грязный секрет. Ложь.

Но теперь мы можем выйти на солнечный свет. На свету любовь такая простая, она возникает прежде, чем ты осознаешь. Еще до того, как мир может ее опорочить.

Слезы полились из глаз, когда его губы стали исследовать мою шею, подбородок и рот. Поцелуй был таким мягким, что я даже не была уверена, что мы соприкоснулись губами.

— Лил — девушка, которая была прекрасной даже тогда, когда всеми силами пыталась показать обратное, — мечтательно шептал он.

Сквозь слезы я улыбнулась. Слова, которые много лет назад разливались радостью в моем сердце, сейчас наполнили его, словно рог изобилия.

— Позволь сделать так, чтобы боль отступила, — шептал мой возлюбленный, прокладывая дорожку из поцелуев по ключице. Интересно, чью боль он имел в виду, мою или свою?

Тусклый желтый свет помогал различить очертания, когда я взялась за края его футболки и стянула ее с загорелого тела. На рельефах его мышц отражались тени, поблескивая от капелек пота, а губы Бобби тем временем спускались через грудь к моему животу и дальше, к сердцевине.

Он что—то промычал, когда попробовал меня на вкус. Вся неуверенность, ощущаемые ранее относительно моего внешнего вида, растаяла с ощущением прикосновения ко мне горячего рта. Бобби закинул мою ногу себе на плечо, а его язык выписывал узоры на чувствительной, влажной коже.

Пальцы я запустила в его густые шелковистые волосы, а бедрами подалась навстречу его рту, потонув в ощущении блаженства. Губы и язык Бобби могли заставить меня забыть о горящей вокруг реальности.

Капельки пота, слетевшие с моих висков, падали мне на соски и бежали дальше под грудь, соединяя вместе внешний и внутренний жар, погружая меня в объятия пламени. А Бобби был моей зажигательной смесью.

Мои бедра двигались все быстрее, когда он начал входить в меня языком. У меня был секс со ртом Бобби.

Он издавал такие звуки, будто бы пил лучшее в мире шампанское.

Одной рукой я отцепилась от его волос и стала искать, за что можно было бы держаться, потому что ноги уже стали слабой опорой после того, как по ним прокатились волны удовольствия. Оглянувшись вокруг, нашла только выключатель и ухватилась за него. Свет вокруг нас потух, пробудив темноту.

Бобби на секунду отстранился.

— Ты такая вкусная, — он языком прошелся по налившимся половым губам, собирая влагу, и продолжая путь, припав к самой пульсирующей точке.

Из меня вырвался слабый вскрик.

Двумя пальцами он проник в мой вход и начал там меня ласкать. А губы с языком совершали сладкую пытку сверху. Наслаждение было скорее дьявольским, потому что это было слишком хорошо, чтобы быть посланным богом.

Его рот все терзал меня до тех пор, пока внутри не произошел взрыв, полностью выключая сознание. Опорная нога выскользнула из-под меня, но сильные плечи и руки Бобби удерживали меня. Кажется, я задела лампу, и она повалилась на пол, бросая на нас тусклый свет. Я откинулась на стену за мной, ища хоть что-нибудь, что позволило бы мне вспомнить, что я еще на этой планете. Что не умерла и не отправилась на небеса, в ад, или в еще какое-нибудь эффектное место.

Я все выкрикивала имя Бобби. Каждый раз оно слышалось все слабее и отдалённее, пока он безжалостно наслаждался каждым моментом моего оргазма.

Я была выжата без остатка, нога соскочила с плеча Бобби. Он отдалился, а я навалилась на стену, чтобы не упасть, голова кружилась от всего произошедшего.

Я видела, что Бобби стал расстегивать штаны, и мне хотелось доставить ему удовольствие, но во мне уже ничего не осталось.

— Возьми меня, — умоляла я. — Делай все, что хочешь. Бери всю, — еле дыша шептала я.

Бобби зарычал, оторвав меня от пола и бросив на кровать. Боль действительно ушла. Я ничего не чувствовала, ничего не слышала, кроме Бобби.

Он яростно сорвал с себя штаны. Под ними ничего не было. Как будто бы под одеждой скрывался зверь. Его угрожающе стоящий член вырастал из светлых волос, покрывавших нижнюю часть живота. Это зрелище притягивало взгляд. Я помнила, что, когда мы были еще подростками, очертания его мышц уже вырисовывались на майке, и помню, какие неудобные ассоциации они у меня вызывали. До сих пор при их виде я ощущала те же чувства, будто бы завязанный узел внутри живота, пробуждающий меня.

За ним едва светила скинутая лампа, и Бобби казался падшим ангелом — темным, покрытым капельками пота, глубоко дышащим и желающим.

Долго это не могло продлиться. Потому что сейчас он был мужчиной, который метил свою территорию. Как животное. И это было главным.

Он накрыл меня и нашел путь в мой горячий вход. Мы оба не заботились об издаваемых звуках, когда я приняла его и вобрала в себя его длину.

Бобби с силой входил в меня, почти зло, но я держалась, покрикивая при каждом толчке. Я была рада его напору. Хотела, чтобы он выпустил из себя страх и смущение, которые, как я точно знала, жили в нем. Всю горечь потери, вину и упущенные возможности. Все раны, которые он так упорно скрывал. Я знала, что Бобби чувствовал каждый укус, каждый толчок судьбы гораздо сильнее, чем другие.

Бобби мог быть мягким и жестким. Именно это я в нем любила. Он был гибким. Отступал, когда должен был. Делал то, что причиняло боль, когда было нужно. Но, будучи небезразличным человеком, он сталкивался со всей тяжестью ответственности за свои поступки. Мне хотелось стать той, кто заберет всю его боль, даже пусть если всего на несколько минут.

Нам было слишком хорошо, поэтому Бобби потребовалось всего пару мгновений, чтобы зарычать мне в ухо, а его тело напряглось в моих руках. Для того, чтобы он заклеймил меня раз и навсегда.

Глава 19

Мы вошли не в самую чистую мотельную ванну. Наши души ликовали от радости. В наших жизнях все еще были сложности, но теперь у нас было то, ради чего жить дальше. Жизнь стала не бесконечным извинением за чувства, которые невозможно контролировать.

Вместе мы вошли в неожиданно сильный для мотеля напор воды, смывая кровь и пот.

— Как твоя голова? — спросил Бобби.

— Намного лучше, спасибо за лекарство, — усмехнулась я.

— Завтра, когда будем уезжать отсюда, нужно будет где—нибудь остановиться и показаться врачу. На всякий случай.

— Если после этого ты прекратишь постоянно меня об этом спрашивать, тогда ладно, — я взяла небольшой кусочек прилагающегося к мотельному комплекту мыла и намылила руки, перенося пену круговыми движениями на грудь Бобби. — Ты собираешься сдать завтра Рори, или это была пустая угроза?

— Не знаю, Лил, — его голос был печален. — Я больше не знаю, как правильно. Надеюсь, что он сделает это сам, чтобы мне еще раз его не предавать. Или тебе.

— Знаю, что так поступить правильно, но... это же Рори, — независимо от всего, он все еще был нашей семьей. И мы оба были готовы защищать нашу семью любой ценой.

— Да. Верно, — горько проговорил Бобби. — А что ты думаешь по поводу Барби? Понимаю, то, что она сделала — ужасно, но, даже с учетом ее поступка... вы были подругами.

Внутри себя я попыталась вернуться к этим мыслям, вспомнить Барби как женщину с детьми, которой нравилась наша дружба, и в которой было что—то хорошее, но и плохое. Я была полностью эмоционально истощена, и не смогла внятно о ней думать. В голове были лишь очертания мыслей. Не уверена, что она сделала это чтобы причинить мне боль. Барби была многоликой, но дрянью она не была. Полагаю, они искала выход из ее идеального ада, как и все мы.

— Все кажется нереальным. Не знаю, что я к ней сейчас испытываю. Но никогда не хотела, чтобы она умерла. И знаю, Рори тоже этого не хотел.

— Конечно, нет. Но он бросил ее там. Я видел, как люди умирают множество людей. Сложно оставить кого—то умирать. Мне кажется, ему это далось очень нелегко. Господи, надеюсь, что нелегко.

Мыльной пеной я начертила сердце на груди Бобби.

— Мы можем хотя бы какое—то время не говорить обо всем этом? Я просто хочу побыть с тобой. Чтобы эта комната стала нашим убежищем.

Он улыбнулся.

— Конечно, красавица.

Бобби намылил мне голову шампунем, а я отдернула тонкую занавеску, которая так и норовила приклеиться к нашим телам.

— Такое случается, когда останавливаешься в подобных местах, — пошутил он.

— А это что еще такое? — я указала на ржаво—оранжевое пятно на занавеске.

— Возможно, кровь, — осторожно предположил он.

— Что? — крикнула я, отодвигая от себя занавеску подальше.

— Да я шучу! Шучу! — залился он смехом. — Думаю, на нее как—то попала ржавчина, наверное, когда трубы ремонтировали. Или же это кровь.

— Думаю, пришло время вылезать из этой шикарной ванны, — объявила я, все еще сторонясь занавески.

Мы вышли и стали вытираться полотенцами. Я нацепила его футболку, он же остался обнаженным, против чего я совершенно не возражала. Мы вместе легли на кровать.

— Ну и что будем делать дальше? — спросила я.

— Я все еще хочу увезти тебя на запад. По дороге можем останавливаться. А потом... будем ездить по побережью. Куда занесет нас ветер. В Азию или Южную Америку, как знать.

— Ух ты, это большое путешествие, — заявила я. И в эту секунду мой желудок громко заурчал. Схватившись за него, я смущенно засмеялась.

— Как понимаю, ты голодная? — саркастически спросил Бобби.

— А ты поверишь, если я скажу, что нет?

— Хороший вопрос, — он поднялся с кровати. — Что ж, Лилли, тебе повезло, потому что в удобства этого мотеля включены не только грязная душевая занавеска, возможно ставшая свидетелем убийства, но и хлеб с ореховым маслом.

Я подлезла к краю кровати, где он стоял.

— Боже мой! — восхитилась я. — Накорми меня!

Бобби вынул небольшой кусок хлеба из рюкзака и ореховое масло. Достав тонкую оберточную бумагу, он положил ее на стол, чтобы на ней приготовить мне сэндвич.

— Держите, миледи, — произнес он, поклонившись, когда передавал мне еду. Я взяла сэндвич из его рук и сделала два больших укуса.

— Хочешь? — говорила я нечетко, так как изо рта вылетали крошки. — У меня ведь рот в ореховом масле.

— Нет, — покачал он головой. — Ешь. Я доем то, что осталось в банке. И еще куплю колы в автомате, чтобы ты смогла это все запить.

Через минуту он вернулся с напитком, включил телевизор и пару раз сильно ударил по боку приемника, пока на экране не показалась нормальная картинка. Затем Бобби плюхнулся рядом со мной на жесткий матрац.

Я положила голову ему на плечо и сделала еще один укус.

 — У наф фсегда так буфет? — спросила я с набитым ртом.

Он повернулся и посмотрел на меня.

 — Если тебе так не нравится. Если хочешь, где—то остановиться...

— Нет, — улыбнулась я. — Всё идеально.

***

Я заворочалась, Бобби повернулся и обернул руку вокруг меня. Комната уже наполнилась тенями, я понятия не имела, сколько сейчас времени. Я повернулась к нему, глаза Бобби были закрыты, но затем он игриво приоткрыл один глаз.

— Сейчас, наверное, утро, — прошептала я, пережевывая еду. — Как думаешь, сколько сейчас времени?

Он потянулся назад, доставая часы.

— Сейчас..., — какое—то время он всматривался в аппарат, даже поднес часы ближе к лицу. — Одиннадцать... семнадцать... восемнадцать.

— Ничего себе.

— Да. Я так долго не спал с тех времен, как был мальчишкой.

— Я тоже. И здесь чертовски жарко, — я потянулась, как кошка, вдыхая аромат Бобби от его футболки. Зарылась носом в воротник, чтобы лучше его почувствовать.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Нюхаю тебя.

Бобби указал на себя.

— Я здесь, Лил.

— Знаю, но я жадина.

— Я тоже, — произнес он, подмяв меня под себя и утыкаясь носом мне в шею.

Было щекотно, и я никак не могла перестать смеяться. Бобби поднял голову.

— Так, что скажешь? Завтракать?

— Умираю от голода, — завопила я. — Но я не хочу, где—то здесь идти в ресторан и кого—то видеть. У меня ссадина на голове, и здесь все всё уже знают.

— В этом есть смысл. Может, я сбегаю в небольшой магазинчик поблизости? Куплю побольше хлеба и орехового масла? А на обед еще что—нибудь придумаем.

— Я не против, — улыбнулась я.

— Мы можем уехать отсюда, когда скажешь. Не знаю, что я хочу сделать по поводу Рори, но сейчас мне уже все равно. Просто хочу уехать отсюда с тобой.

— Я тоже. Надеюсь он сам сдастся. Если же нет, мы, мне кажется, сможем все решить не здесь.

— Но я все еще хочу, чтобы мы заехали к врачу. Твоя ссадина выглядит не очень. Даже на таком хорошеньком личике.

Я закатила глаза.

 — Ладно, ладно! — заверила я Бобби.

— Идет, — он резко сел, — Пойду и добуду еды, чтобы накормить свою женщину.

— Да, добудь мне хлеба, пещерный человек. Или тебе нужна футболка? —спросила я.

— Она на тебе слишком соблазнительно смотрится, чтобы я ее забрал. Наброшу другую.

Я наслаждалась зрелищем, как Бобби надевал джинсы на голое тело и белую футболку на длинный торс. На ноги он надел истоптанные полуботинки.

Бобби оглядел меня и поймал мой взгляд. Я и не думала, что улыбка приклеилась к моему лицу, пока он не улыбнулся мне в ответ.

— Иди сюда, — сказал он, протягивая руку. Я взяла ее, и он подтянул меня к себе. Вторая его рука легла мне на спину.

— Ты делаешь меня счастливым, Лил. И нам вместе суждено прожить сотни жизней, — он улыбнулся и закончил предложение, почти касаясь моих губ.

— Миллион, — пробормотала я.

— Ладно, миллион, — он улыбнулся и легко поцеловал меня в губы. — Все, нужно накормить тебя, пока ты не рассердилась, — сказал Бобби и направился к двери. — Хлеб... ореховое масло... что-нибудь еще?

— Что-нибудь попить. Может, еще фруктов.

— Понял, Лил, — подмигнув, проговорил он.

Дверь за ним закрылась, я села на кровати, вздох удовлетворения сорвался с губ. Именно так я себя чувствовала. Находилась в той жизни, о которой мечтала. Была наполнена возможностями и потенциалом. Ощущала, смотря на него и понимая, что сердце может остановиться, потому что не выдержит переполняющей его радости. Хотела лучшего для кого—то еще, кто хочет лучшего для меня. Чувствовала, что сердце переполняется любовью к тому, при взгляде на кого, понимаешь — он чувствует то же самое.

Именно тогда я и услышала выстрелы.

Глава 20

Мы думаем, что понимаем происходящее в нашем мире. Что в определенный момент времени мы хорошо разбираемся в ситуации, в людях, которых знаем. Отлично понимаем свою собственную историю и можем рассказать ее, как какой-нибудь всеведущий человек. Но даже в настоящий момент — в отношении людей, с которыми встречаемся ежедневно, мест где бываем, опыта, который приобретаем — мы видим лишь то, что хотим видеть из сказанного людьми.  Таким образом, видим лишь часть от целого. Лишь определенную сторону конкретного момента времени. А этот момент — словно призма, вобравшая в себя множество различных теней и цветов.

Мы видим только то, что хотим видеть.

Я думала, что лишь у меня есть секреты: мой тайный ад, тайный любовник, умерший, а затем снова вернувшийся в мою жизнь. Я была так вовлечена в собственные секреты, что упустила из виду решающую часть собственной истории.

Все началось тогда, когда симпатичный незнакомец въехал на своем видавшем виды пикапе на мою подъездную дорожку. Соседи тут же вполголоса стали судачить, предполагая, кто это. Он не одевался и не вел себя, как все. Хотя Барби и обманывала Стэна уже к тому времени, сам Стэн не проявлял какой—то подозрительности к ее действиям до последних пару недель. Он довольно часто был в разъездах и гораздо большее внимание уделял тому, чтобы все его дела были в порядке.

Именно в это время Бет Андерсон — моя соседка из дома рядом, прошлась у себя на крыльце, заметив, что Бобби стоит за нашим домом, голый и мокрый, рядом с Барби. В этот день это стало самым знаковым событием, случившимся с Бет, потому что уже к вечеру, когда Бобби пошел провожать Барби до дома, а скучающие женщины уставились в окна, наблюдая за этим шоу, слушок уже был пущен.

Барби не смогла сдержаться, чтобы не упомянуть о Бобби в разговоре со Стэном. Что он был героем войны, и что поездил по миру. Насколько он был веселым, и как повезло Рори, что его брат вернулся. Как он возил Лилли в Чикаго танцевать с неграми. Как соседские женщины целыми днями наблюдали за тем, как он работает в саду своей невестки, восхищаясь его сильным красивым телом, пока их мужья парились в офисах.

Стэн стал проверять телефонные счета и обнаружил множество звонков на незнакомый номер. Это был номер в домике у озера, которым владели Лайтли. Стэн начал выспрашивать у Рори, был ли он в доме у озера в последнее время, потому что он, дескать, подумывает прикупить недвижимость. Именно тогда-то Рори и сказал ему, что не был, но его брат провел там несколько недель совсем недавно, занимаясь починкой дома.

Когда Барби затерялась в толпе 4 июля, Стэн пошел домой, пытаясь ее найти. Он заметил, что Бобби быстро уходит через заднюю дверь, весь запыхавшийся и потный. Войдя в пустой дом, он обнаружил, что его жена спускается по лестнице с верхнего этажа.

И опять же, Стэн не был готов выяснять отношения с Барби. Барби была его миром. Его привлекательной, высокой блондинкой, молодой женой. Его призом. Матерью его детей.

А потом ему позвонили. Сообщили, что Барби попала в аварию. Сказали, что ему срочно нужно вернуться домой. И что у нее перспективы не радужные.

Он поспешил в больницу. Она так и не очнулась.

В полиции ему сказали, что с его женой был мужчина, который скрылся с места происшествия. Они не стали комментировать, кто это был. Потому что просто не знали. Но слухи распространяются быстрее, чем скорость звука, и когда он узнал, что мальчики Честерфилда были первыми, кто прибыл на место происшествия, он подъехал к их дому. Они были хорошими ребятами, а их отец счастлив был помочь отчаявшемуся мужчине.

Мальчики рассказали ему то же, что и полиции. Они не были уверены, ведь было уже темно. Но там был мужчина — высокий с темными волосами. Они сказали, что он был типажа Рори, но это просто не мог быть Рори. Его не было в городе. Машины не было на подъездной дорожке. Рори был другом Стэна, одним из тех, кому безоговорочно доверяешь. Поэтому, это, скорее всего, был тот учтивый парень, приехавший в их город и во всех разбудивший интерес, который лишь своим появлением перевернул с ног на голову жизни всего города. Чье появление совпало с отстраненностью и странным поведением жены Стэна. Любитель негров. Поэтому было решено, что именно такой тип мужчин может влезть в семью и похитить чужую женщину. Кроме того, Рори и Лилли были идеальной парой. Два приятных человека из хороших семей. Рори был ответственным братом со стабильной работой. Бобби—бунтарь, бросившем колледж. Да и зачем мужчине изменять такой красивой женщине, как Лилли?

Тогда Стэн стал больше расспрашивать, и мальчики предположили, что это мог быть брат Рори. Стэн все спрашивал, и тогда они уже окончательно в этом убедились.

Стэн вернулся к себе домой. На следующее утро люди уже стали приходить к нему с едой и соболезнованиями. Но не Лилли. Что она знала? Она знала, что это сделал ее деверь. Машина ее стояла у дома, а она все не выходила на улицу. Парочка сердобольных соседей упомянули, что видели, как она помогала Бобби в спешке собирать вещи.

Стэн помнил, как она защищала Бобби за тем ужином, когда она накинулась на него за то, что он стал выговаривать ее деверю. Разумеется, она помогла ему сбежать из города.

Так Стэн сел в свою машину и решил, что ему может повезти еще встретить, где—нибудь сукиного сына. Ведь он был так напуган от потери Барби, от того, что не смог защитить ее, когда был шанс. Но сейчас пришло время все сделать правильно. Он ездил и ездил, пока не заметил приметный грузовик Бобби, припаркованный у мотеля.

Мы видим лишь то, что хотим видеть.

А... такого я никогда не ждала.

***

Сперва я подумала, что это запускают остатки фейерверков с 4 июля. Но нет. Это было неправдой. Я просто старалась убедить себя в этом. Потому что именно сейчас я ощутила, что часы остановились. Обратный отсчет достиг нуля. И я знала, что это все не невинные детские игры.

Побежав к двери, я широко ее распахнула. Тогда—то я и увидела Бобби, стоящего на коленях и держащегося за живот, его белая футболка становилась красной.

За ним стоял Стэн, в его руках был пистолет, но глаза его были потерянными.

— Стэн! — отчаянно закричала я. — Что ты наделал? Что ты наделал? — кричала я, подбегая к Бобби, который уже упал на бок.

— Лилли? — пробормотал Стэн, похоже, вышедший из своего транса. Звуки приближающихся к нам шагов и перешептывания спугнули Стэна. Пистолет выпал из его руки. Он побежал к своей машине и быстро уехал с парковки.

Я положила Бобби на спину, баюкая на своих руках.

Этого просто не могло с нами случиться. Я только обрела его. Мы пожертвовали всем. Заплатили по всем долгам. Мы страдали. И заслужили шанс.

— Вызовите скорую! — закричала я подбежавшим людям. — Все будет хорошо, Бобби, — плакала я, держа его за руку, а другой зажимая рану.

Его глаза были открыты, и он все еще был в сознании.

 — Послушай, Лилли... Я должен позвонить Уиллу.

— Не говори так, — он хотел сдаться, а я не смогу с этим смириться.

— Лил..., — его глаза излучали мягкий и успокаивающий свет, даже несмотря на всю испытываемую им боль. — Я должен был умереть на войне... но Кёртис дал мне дополнительное время, чтобы найти тебя. Чтобы сказать, что я никогда не бросал тебя.

— Перестань... с тобой все будет хорошо..., — лицо его все белело и белело, пока не стало примерно такого же цвета, как и футболка.

— Я столько всего получил. Это были лучшие недели в моей жизни. Я полностью владел тобой целый день. Так что, я буду в порядке..., — его голос стал еле слышен. Я схватила его лицо руками, чтобы хоть немного отогреть.

— Нет! — закричала я. — Ты не можешь уйти. Ты — лучшая часть меня, Бобби, — я уткнулась в его шею. — Без тебя у меня ничего не останется, — я качала его на руках, словно ребенка. Будто бы могла снова вдохнуть жизнь в его тело.

Глаза Бобби снова открылись, словно он решил остаться тут еще на какое—то время.

— Пообещай... что ты не... останешься. Что тебя снова не затянет это болото. Проживи... сотню... жизней за нас двоих, — его слова прозвучали, как удар, и его грудь высоко поднялась.

Я не хотела ничего обещать. Ведь это стало бы принятием того, что Бобби уйдет.

— Нет... ты должен жить.

— Пообещай, — настаивал он.

Я кивнула.

— Миллион, — слова, которые мы говорили друг другу всего несколько минут назад, были полны обещаний. Они были как клятва поддерживать друг друга до конца наших жизней. Чтобы наверстать упущенное за потерянные годы. Чтобы разделить наши жизни друг с другом. А теперь они служили утешением для умирающего мужчины. Теперь они стали обязанностью, которую я вынуждена нести лишь на своих плечах. Они стали торжественным обещанием.

— Уилл...

Я кивнула, убеждая Бобби, что сделаю так, как он просил.

— Ты обещал, что не уйдешь, — я плакала в самое его ухо.

Он перевернул ладонь на своем животе вверх и перекрестил красные от крови пальцы с моими.

— Никогда, — прошептал он.

— Нет... нет, — я уже рыдала.

Чьи—то руки взяли меня за плечи и попытались отстранить, я вцепилась в них, сопротивляясь.

— Мэм, мэм. Приехала скорая, —мягко сказал голос сзади.

Я беспомощно смотрела, как медик работал над Бобби. Жизнь потихоньку покидала мое тело, будто бы это я умирала, но каким—то образом, все еще могла дышать.

— Мэм, мэм..., — отдаленное эхо ворвалось в мое сознание. Удивленно я смотрела на незнакомца.

— Думаю, у вас идет кровь.

Я взглянула на свои руки и на футболку Бобби, в которую была одета. Разумеется, я вся была в крови. Вот идиот.

— Нет, — ответила я, указывая на землю.

 Несколько капель темной крови были и на асфальте подо мной. Упала еще одна. И еще. Руками, испачканными в крови Бобби, я медленно подняла подол футболки. Стыдиться этих людей сил уже не было. Они только что стали свидетелями, как надругались над моей душой.

На моей белой комбинации было красное пятно. И тогда все стало, как в тумане. Колени подогнулись, и я поняла, что стою на четвереньках. Все слышалось, будто в отдалении, но сквозь оглушительный беспорядочный шепот, я все же увидела, что Бобби загружают в скорую.

Я потянулась к нему, когда меня окружили люди, пытаясь помочь. Но они не помогали, они позволяли медикам забрать лучшую часть меня. Позволяли разделить меня на две половины. Я не могла оставить Бобби. Не могла позволить им забрать его у меня.

Приступ тошноты накрыл меня, будто удар бейсбольной биты в живот, меня рвало так сильно, что было больно. Хотелось надеяться, что это убьет меня. Мне совершенно не хотелось жить на планете, на которой не существовало Бобби Лайтли.

Ко мне снова потянулись руки, и я с ними отчаянно сражалась. Царапалась. Отбивалась. Острая игла в моей руке резко выделилась на фоне туманности всего происходящего. А потом стало очень мягко, пока не осталось вообще ничего.

Глава 21

После того, как я очнулась, мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы начать звать Бобби.

Подбежала медсестра. Сказала, что сейчас глубокая ночь и что я мешаю другим пациентам.

— Бобби... Роберт... Лайтли. Он в порядке? — отчаянно допытывалась я.

— Я не знаю, кто это, мэм, — стоически отвечала она.

— Пожалуйста... позвоните в полицию или... кто—то должен о нем знать в этой больнице, — заплакала я.

Я посмотрела в окно за мной в чернильно—черную ночь. Понятия не имею, сколько времени я провела без сознания.

— Ваша сестра едет сюда. Прошу вас, успокойтесь.

— Да не хочу я, мать вашу, успокаиваться! — закричала я. — Бобби Лайтли. Бобби Лайтли. Бобби Лайтли! — я все твердила и твердила его имя. Будто могла призвать его. Другая медсестра вбежала в палату и стала меня держать.

— Отпустите! — кричала я. Извивалась, пока они привязывали меня к кровати. При других обстоятельствах было бы очень даже неплохо, когда тебе колют укол в вену, погружая в индивидуальное забытье. Но мне не хотелось тратить время, если Бобби все еще был жив. Я должна была быть с ним.

— Бобби... Лайтли... Боб..., — прошептала я прежде, чем теплота унесла меня во мрак.

***

На этот раз открыть глаза было больно. Солнце светило ярко, контрастируя с тем, чем стал мой мир прежде, чем я потеряла сознание на парковке мотеля. Я покосилась на расплывчатую фигуру, сидящую слева. Пока зрение фокусировалось, я пыталась понять, кто это. Заколотые пепельно-светлые волосы, веснушки на щеках, глаза орехового оттенка. Мы с сестрой были так непохожи, что даже сами порой удивлялись. Я со своими каштановыми волосами и медно-карими глазами. Хотя у меня тоже были веснушки, солнце дарило мне красивый коричневый загар. А она всегда сидела в тенечке. Не могла и 10 минут выдержать, чтобы не стать красной.

— Джулия? — позвала я.

Она наклонилась ко мне.

— Тшшш. Я позову сестру, —мягко прошептала она.

Я схватила ее за локоть, она оглянулась, слегка шокировано. Я вспомнила свое стеснение из юности и удивилась, почему его сейчас нет. Полагаю, это Джулия так на меня влияла.

— Бобби... он в порядке? — спросила я.

— Сначала нужно позвать врача.

— Скажи мне, — потребовала я, еле шевеля губами.

Моя сестра мягко на меня взглянула. Это был редкий момент. Она покачала головой.

— Нет. Нет. Нет. Нет..., — зарыдала я. — Этого не может быть... ты врешь..., — плакала я. Надеялась, что это какая—то игра, чтобы разлучить нас.

Джулия быстро оглянулась вокруг, надеясь привлечь внимание врача, а мои пальцы вцепились в ее руку, не давая уйти.

— Он умер в скорой. Мне жаль. — Ее лицо исказилось от смеси физической боли и тоски.

Мне хотелось выйти. Из этой больницы. Из своей кожи. Из этого мира. Хотелось перестать быть собой. Хотелось стать тем, чем стал Бобби.

Я приподнялась, потянулась к капельнице.

— Нет! — закричала Джулия, хватая меня за руку. — Тут нужна медсестра! — закричала она. Джулия заговорила шепотом, посмотрев мне в глаза. — Лилли. Лилли. Если ты не успокоишься, они тебя свяжут и снова накачают лекарствами.

— Да плевать! — кричала я, когда в палату уже вбежали медсестры.

— Просто... дайте мне несколько секунд, — скомандовала моя сестра. Она была в этой палате главной. Серьезно. Авторитетом. Это была одна из причин, почему мы с ней редко контактировали. Иногда она вела себя больше, чем наша мама. Сестры ждали. — Лилли, прошу, просто подыши, — начала умолять она.

Но я не хотела дышать. Не хотела существовать. Я снова хотела уйти в темноту. В теплые объятья седативных. Может, я смогла бы увидеть там Бобби.

— Я хочу его увидеть! — закричала я, пытаясь встать с кровати. Сестры закопошились и дали то, что мне было нужно.

***

— Из того, что мы можем сказать, это все еще имеет значение..., — тихий голос врача вывел меня из сна.

Я увидела его высокую фигуру в белом халате, разговаривающего с Джулией, которая была в платье приглушенных голубых, красных и фиолетовых оттенков.

— Не уверена, что мы сейчас должны ей об этом говорить... она не в том состоянии, — предложила моя сестра.

В этот раз, когда я попыталась встать, на мне были ремни.

 — Что? — прохрипела я.

Они оба посмотрели на меня.

Сестра глубоко вздохнула и подошла ко мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.

— Скажи мне? — спросила я, стараясь быть сосредоточенной.

— Ты должна отдохнуть. Не стоит торопить события.

— Я не идиотка, — рявкнула я. — Доктор... что все еще имеет значение?

Он неуверенно посмотрел на мою сестру. Она неохотно кивнула. Он повернулся ко мне, скрестя руки на груди и прочищая горло.

— Я... вас привезли в больницу из-за вагинального кровотечения. Мы провели несколько анализов и выяснили, что вы беременны.

Я почувствовала, как из легких вырывается вздох, будто бы душа покинула тело, и сейчас я уже наблюдала за собой со стороны.

— Правда? — спросила я.

— Да. Ваше кровотечение было довольно обильным, чтобы возникли некоторые вопросы. Однако для женщины на раннем сроке беременности типично испытывать разные формы кровотечения. В крови не было сгустков, а именно это явный признак выкидыша. После этого кровотечений не повторялось. Из того, что мы можем сказать... вы все еще беременны. Но срок слишком мал. Сердцебиения мы прослушать не можем. И не уверены на сто процентов, почему это вообще случилось. У некоторых женщин присутствуют страхи, иногда это признаки чего—то серьезного дальше в протекании беременности. Возможно, оно вызвано травмой головы и перенесенным стрессом. Вам нужно будет обратиться к своему врачу и наблюдать беременность. Любое кровотечение на раннем сроке вносит вас в группу риска, поэтому я хотел, чтобы вы поняли всю важность того, что наши анализы подтвердили вашу беременность.

— Насколько ранний срок?

— Ну, если сердцебиение можно услышать на шестой неделе, я бы сказал, что вы где—то на четвертой. Но уверенными мы пока не можем быть.

В уме я попыталась прикинуть сроки. С Рори у нас не было полноценного секса со времен моих прошлых месячных – это около месяца назад. В груди у меня что—то порвалось, когда я осознала, что это означает. Я так и знала, но не позволяла себе об этом думать из-за величины этой новости, но теперь врач все подтвердил. От понимания мне стало тяжело дышать.

— Пожалуйста... не могу... дышать..., — прохрипела я. Может, Джулия была и права. Я не была готова узнать такое.

Доктор подозвал несколько медсестер, и все вместе они освободили меня от ремней и усадили.

— О... Бобби, — плакала я, будто бы он мог меня слышать. Это должны были быть хорошие новости. Но все было неправильно. Мы должны были отпраздновать это событие вместе. Спланировать наши жизни с учетом беременности. А вместо этого я даже полностью не осознала, что его со мной нет. Я не чувствовала, что он покинул меня навсегда. Чувствовала, что могу сесть в машину и поехать к дому у озера, и он ждал бы меня там, широко улыбаясь. Я бы прыгнула в его объятья и сказала, что у меня для него сюрприз. Мы бы смеялись, а потом заплакали бы от счастья.

Но я находилась на больничной койке, а Бобби лежал в морге с двумя пулевыми ранениями в спине. Он ушел, забрав все хорошее, что во мне было. И как я смогу справиться одна? Как я смогу вырастить нашего ребенка? Как я проживу миллион жизней за нас, если даже не хочу доживать эту одной?

Наконец мне удалось задышать нормально, но я лишь еще сильнее разрыдалась.

— Он не умер. Он не умер, — твердила я себе. Однажды, я уже поверила, что он погиб, но он оказался жив, показавшись у меня на пороге. Когда я его увидела, то сказала ему, что лучше бы он оставался мертвым. Сейчас же я бы отдала все, лишь бы он вернулся ко мне.

Бобби победил смерть, чтобы снова меня увидеть. Сказать мне, что он не уйдет. Что никогда не переставал думать обо мне. Что именно я помогла ему вернуться. Если однажды я уже вернула его, я надеялась, что мои слезы смогут и во второй раз это сделать.

Снова легла на кровать. Больше не хотела ничего слышать. Не хотела говорить. Мне просто хотелось раствориться в этом отчаянии, в этой боли, которая связывала меня с ним. Руками я обхватила свой живот, чтобы ощутить единственную оставшуюся в живых частичку Бобби, обнимая себя, жизнь внутри меня. Я надеялась, что, чем бы ни стал Бобби, он почувствует мои объятья, которые заклинали его вернуться.

Но люди не возвращаются после смерти. И уж точно не возвращаются оттуда дважды.

***

  Я проревела две ночи напролет. И выплакала больше, чем, как мне казалось, может выплакать человек. Я могла бы заполнить озеро слезами, пролитыми по Бобби.

Моя сестра просидела в палате большую часть этого времени и не сказала ни слова. Она ничего и не могла сказать. Дела до Стэна или Рори мне сейчас не было. Отчаяние было таким всепоглощающим, что заняло внутри меня все пространство. И не было места ни злости, ни мести.

Лишь отчаяние.

Отчаяние настолько глубокое, что казалось отражением зеркала в другом зеркале. Бесконечное. Неразрывное. Всепоглощающее. Отчаяние, из-за которого ломило кости. Дикими когтями вцепившееся мне в сердце. Беспорядочными ударами колотящее мне в живот. Из-за которого не просыхали глаза.

Из-за него я не могла дышать. Были моменты, когда я думала, что могу задохнуться, будто бы Бобби унес с собой весь воздух из груди, когда покинул этот мир.

Внутри меня даже не было места любить зародившуюся во мне жизнь. Потому что всю свою любовь я отдала Бобби. Я отпустила ее вместе с ним, вплела в его кровь на парковке.

Люди стараются разделить эмоциональную и физическую боль, потому что у них разная природа. Но все, кто, когда-нибудь испытывал такую трагическую потерю, понимают, что тогда боль ощущается везде. Ты проносишь ее в каждой своей клеточке. Она невидима. Она не оставляет порезов или синяков. Но каждый вздох дается с трудом. Все неустанно болит.

Сестры давали мне мягкие успокоительные, но когда я просыпалась, то и первого вздоха не могла сделать, не рыдая. Хотя бы они меня жалели. Когда Джулия ушла однажды ночью, одна из сестер подошла ко мне и погладила по волосам, когда я все звала Бобби. Ночь напролет я умоляла, чтобы он вернулся, но каждым утром я просыпалась, а его все не было. Эта жалость от незнакомого человека заставляло сердце не останавливаться, потому что, как я была убеждена, оно просто не могло пережить такой печали. Обычное сердце просто останавливается от такой сильной боли.

Но под слоями всей этой боли что—то начало расти. Оно было таким крошечным — легкий блик по сравнению с монументальными разрушениями. Это был Бобби. Внутри меня. Я начала находить способ жить. И ему требовалось, чтобы я помогла выжить. Он сказал, что никогда меня не оставит, и сдержал свое обещание.

Я снова встречусь с ним через восемь месяцев. Я должна ради него быть сильной и пронести его память вместе с нашим ребенком.

Поэтому этим утром, когда пришла моя сестра, я решила перестать плакать, хотя бы ненадолго.

— Они арестовали Стэна? — спросила я.

Она села на стул, и стала очень внимательной к ноткам моего голоса.

 — Да.

— А Рори?

— Полиция и его взяла. Его машину нашли у бара в нескольких городах отсюда, где люди видели его вместе с Барби. Полиция хочет поговорить с тобой, но я сказала, что ты не в состоянии.

— Теперь готова. Я хочу, чтобы этот трус заплатил за то, что стрелял Бобби в спину. И... — я не знала, чего хотела для Рори. Понимала, что смерть его брата из-за его трусости станет для него некоторым наказанием.

— Хорошо. Я позвоню им позже. Все так запутанно, Лилли, мне кажется, тебе нужно поменьше об этом думать. Врач сказал, что тебе стоит больше отдыхать. Учитывая твое кровотечение, стоит быть осторожной.

— Я не переживаю за этого ребенка, — упрямо возразила я. — В ней есть сила Бобби.

— В ней? — удивилась Джулия.

— В ней, — подтвердила я.

Джулия кивнула, соглашаясь. Никогда не понимала, почему я назвала нерожденного ребенка она. Но я с самого начала была в этом уверена. Возможно, Бобби шепнул мне это как—то во сне. Именно поэтому я была уверена, что с ней все будет в порядке.

— А что с мамой?

— Она с отцом. Он не может приехать, но она свела меня с ума, звоня в отель каждый вечер.

— Она злится?

— Злится? — Джулия ожесточенно приподняла бровь. — Боже, Лилли, мы уже прошли стадию злобы. Мама просто опустошена. Она была так близка с родителями Лайтли, мы потеряли их всего несколько лет назад. А сейчас? Все это просто... — она покачала головой и посмотрела в окно, покусывая губу, чтобы сохранить спокойствие.

Я наблюдала за сестрой, которая была тверда, словно камень, и это утомляло. Наконец—то я решилась спросить у нее о том, о чем мы молча договорились никогда не говорить. О том, чего никогда не было.

— Джулия?

— Ммм? — отозвалась она, все еще не отрывая глаз от окна.

— Когда ты вошла и застала нас перед свадьбой... почему ты... почему ты не помешала нашей с Рори свадьбе?

Она слегка покачала головой и тихо вздохнула.

 — Лилли, Бобби был плейбоем. Несерьезным. А ты была молодой и наивной. Я думала, что ты лишь пробуешь запретный плод. Решила попробовать и с другим братом Лайтли. С тем, с кем все хотели попробовать. Учитывая, что вы выросли втроем, мне казалось естественным, что тебе может быть любопытно... Если бы Бобби пошел на попятную, он разбил бы тебе сердце. Он разрушил бы тебя. Он не был готов с кем—то разделить жизнь. А в Рори это чувствовалось. Он был надежным. Был готов осесть. У него была работа и планы. Он о тебе позаботился.

Никогда еще надежность не была столь устрашающей.

Она наклонилась ко мне, чтобы оправдания точно дошли до цели. В какой—то степени мне казалось, что она перестала убеждать меня, и теперь пыталась оправдаться за свои действия перед собой же, зная, что она замешана в том, что ее сестра сплела такую паутину лжи.

— Ты никогда не говорила, что не хочешь замуж. Ты должна была принять решение, а не я. Моей задачей было привести тебя к алтарю. Тогда не было времени на предсвадебный мандраж или любопытство. В мои обязанности входило принять сложные решения. Если бы ты этого хотела, по правде хотела, мне было бы не так легко тебя остановить. Совершать ошибки не должно быть так легко.

— О, Джулия, — с сожаление воскликнула я, — совершать ошибки как раз очень легко.

Она покачала головой и села обратно на стул, убежденность в своей ранней правоте явно таяли внутри нее на глазах.

— Я не знала, — тихо прошептала она.

Я вздохнула. — Джулия, все было серьезно... я и Бобби. Это было гораздо серьезнее, чем просто интрижка.

Она тяжело сглотнула и прямо посмотрела мне в глаза.

— Расскажи мне.

Мы с Джулией никогда не разговаривали о парнях или влюбленности. Никогда не делились тем, чем обычно делятся сестры. Она вышла замуж, когда мне было четырнадцать. А уехала учиться, когда мне было восемь. Впервые я могла поделиться с кем—то историей любви всей моей жизни. Обратить этот грязный секрет в свою правду. Поговорить о Бобби гордо, без стеснения или же чьего—то презрения. Рассказать эту историю кому—то, кто знал его и не стал бы его судить, основываясь лишь на одной точке зрения. Это было больно, но одновременно это заставляло почувствовать, что Бобби рядом. Когда мне хотелось замолчать, я молчала. Когда хотелось поплакать, я плакала. Иногда, Джулия тоже плакала. В это время я увидела ту сторону своей сестры, которую не видела все эти годы.

Джулия тоже знала братьев Лайтли всю свою жизнь. Да, больше времени она была у них в няньках, чем просто росла с ними. Ее боль была другого рода, отдаленной и туманной. Косвенной. Не острой и разрывающей, как моя. Ее жизнь не перевернулась, как моя. Мне кажется, она все еще считала Бобби безрассудным, она просто не знала, каким мужчиной он стал. Тем не менее, братья Лайтли были золотыми мальчиками. Вселяющими большие надежды. И закончиться у них все должно было по—другому. В этом факте была самая большая трагедия.

Материнский инстинкт Джулии по отношению к Бобби и ко мне был многократно усилен трагедией. Это отражалось в том, сколько времени она провела у моей постели. В том, как она готовила мою выписку. Она точно сделает все, чтобы наш ребенок и я были в безопасности. Если Джулия в чем и преуспела как сестра, так это в улаживании проблем. Она была сильна не в объятьях, а в том, чтобы быть рядом, когда она действительно была нужна.

Когда мы закончили разговор, что—то не давало Джулии покоя.

— Похороны Бобби завтра.

Существуют вещи, которые, когда даже если ты и знаешь, что они произойдут, они все равно выбивают из-под тебя почву. Похороны Бобби были неизбежностью. Но во мне все еще была эта фаталистическая надежда на какую—то магию. Но она умерла вместе с Бобби.

— Рори выпустили на поруки. Он там будет.

— Я не хочу идти, — сказала я. Мне не хотелось видеть Бобби таким. Бобби был загорелым, а его кожа переливалась в свете закатного солнца на озере. Он так задорно смеялся, что было больно. Он был прохладной травой у меня между пальцами в жаркий день. Он был домашним вишневым пирогом. Он был босоногим танцем на деревянном полу под старую граммофонную запись.

Но он точно не мог быть похоронами. Трупом он не был.

Самое важное, я не хотела превращать похороны Бобби в спектакль. Сейчас уже все знали, что произошло. Как тихий пригород на Среднем Западе США стал декорациями для порочной связи, пьяной автомобильной аварии и убийства во время нескольких знойных дней в середине июля.

Нет, вместо этого я использую время, чтобы воплотить его желания. Мне нужна помощь моей сестры. И я надеялась, что, рассказав ей нашу историю, она наконец—то поймет нас.

— Мне нужно позвонить, — сказала я. — Это важно.

Глава 22

Уилл молчал какое—то время после того, как я сообщила ему новости. Я терпеливо ждала на другом конце трубки. Бобби был важен не только для меня. Бобби помог Уиллу оправиться после потери брата. И, хотя он не мог бы заменить Кертиса, он помог залатать дыру в душе. Всего за несколько лет Уилл потерял и другого брата.

Он прервал молчание.

— Мне жаль, Лилли. Господи, —прошептал он.

— Спасибо, — полились слезы.

— Он знал..., — неожиданно произнес он.

— Ты о чем?

— Он мне как-то сказал, что у него предчувствие смерти. Что он сумел выкроить дополнительное время, но понимает, что это всего лишь подарок, который преподнес ему Кёртис, когда стоял там, где стоял. Когда всё обернулось именно так..., — Уилл сделал паузу, чтобы собраться. — Я попросил его не быть столь пессимистичным. Но он ответил, что думает, это все было для того, чтобы он смог снова тебя увидеть. Исправить то, где напортачил.

Зубами я подцепила телефонный провод. Если не отпущу его, то не смогу говорить.

 — Он и мне это сказал. Когда был на земле, лежал у меня на руках. Он заставил меня пообещать, что я позвоню тебе. Он так о тебе беспокоился..., — мне пришлось перестать бороться с рыданиями, стремящимися вырваться из груди.

— Знаю. Я любил его как родного брата. Ты же знаешь. Но не только из-за этого, — ответил Уилл, я услышала, как сжался его голос. — Пару дней назад он позвонил мне. Сказал, что собирается на запад, и ты с ним не едешь. Я не задавал вопросов. Понимал, что это означает. Но знаешь, он всегда лелеял эту идею, что ему отпущено лишнее время на жизнь, поэтому он тоже взял с меня обещание. Он решил, что раз он сдержал обещание, которое дал Кёртису, а ты с ним не поедешь, возможно, пришло его время. Я тогда пропесочил его как следует. Сказал ему, что все с ним будет в порядке. Он ответил, что возможно, но хотел, чтобы у тебя кое—что было. Думаю, на тот случай, если ему не представится возможность самому тебе их отдать.

— Их? — спросила я.

— Да. Он отправил мне коробку почтой. Получил ее сегодня... когда она ко мне пришла, я думал, Бобби еще жив, — прошептал он, явно не веря в произошедшее. — В инструкции было сохранить коробку. И, если с ним, когда-нибудь что-нибудь случится, если тебе, когда-нибудь понадобится помощь, я должен убедиться, что ты ее получишь. Может быть, мне нужно было отправить ее обратно, когда узнал, что ты с ним все же поехала, но тогда он еще думал, что ты останешься, и именно этого он хотел, — Уилл глубоко вздохнул. — Лилли, думаю, многое из того, что он сказал, было из-за того, что он скучал по тебе. Если это может послужить хоть малым утешением, мне кажется, то, что в итоге ты согласилась уехать с ним... его последний день был наполнен надеждами. В тебе была его жизнь. Его удача. Он, наверное, был переполнен от счастья, что наконец—то снова обрел тебя.

— Спасибо. Да, он был счастлив, — слабым голосом отозвалась я. В какой—то мере меня и правда это утешило. Я была счастлива, что провела эти последние моменты с Бобби, что он был переполнен надеждами до того, как эти пули пронзили его тело. Но вот удачей — ей я точно не была. Бобби вернулся из-за меня. И Стэн смог его найти лишь потому, что он слишком любил меня, чтобы уехать на запад одному. Другими словами, эти последние минуты счастья сделали эту трагедию еще более глубокой. Возможно, для него лучше было бы уехать навсегда одному. — Его похороны завтра, — произнесла я.

— Он не был большим поклонником таких мероприятий.

— Да, не был. Он бы не хотел никакой суеты. И.… я не пойду. Не хочу находиться среди всех этих людей. Не смогу увидеть его таким..., — слезы наконец—то прорвались.

— Что ты хочешь от меня? Бобби было бы плевать, пошел ли я на его похороны или нет, но он бы хотел, чтобы я позаботился о тебе. Помогал. Я взял с него такое же обещание по поводу Саши.

— Ты можешь приехать? Привезти коробку?

— Разумеется.

— И... я бы хотела поехать к дому у озера... там никого не будет. Именно там я смогу его почувствовать.

— Милая, все, что скажешь. Это не изменит моего ответа, но твоя семья знает? Если они подумают, что ты пропала, а потом найдут тебя с черным мужчиной...

— Да. Моя сестра знает. И она понимает.

Я больше ничего не рассказала Уиллу. Не рассказала про ребенка. Думала, что новости о смерти Бобби и так было достаточно для одного телефонного звонка. Я хотела, чтобы беременность стала приятной новостью. А, если бы я рассказала об этом после вести о смерти Бобби, она приобрела бы трагический окрас. Поэтому я приберегла ее в надежде на лучший день.

***

День похорон Бобби пришелся как раз на день моей выписки с инструкциями больше отдыхать, не стрессовать, вообще не волноваться. Эти предписания невозможно было выполнить.

Кровотечение остановили, головные боли после травмы ослабли, а остальное? Не волноваться? Я не могла не просыпаться каждый час, ища Бобби. Да я и часа спокойно не могла просидеть, когда Бобби теперь навсегда погребен.

На улице меня ждали Уилл и Саша, их лица выражали мягкое сочувствие. Моя сестра удалилась на похороны после того, как врач дал мне рекомендации. В слезах мы обнялись. Сейчас, находясь с самыми близкими для Бобби людьми, я ощутила его. Будто бы он на одно мгновение вновь появился, сел в машину и подмигнул мне. Я села на заднее сидение, и, как только машина тронулась, Уилл посмотрел на Сашу и склонил к ней голову. Она кивнула и повернулась ко мне, протягивая небольшую почтовую коробку.

— Это для тебя, — сказала она.

Забрав коробку из ее рук, я положила ее себе на колени. Знала, что внутри лежит что—то, что вновь напомнит мне о Бобби, но я не было готова открывать ее здесь. Мне хотелось сделать это там, где я была бы к нему ближе всего. В своем самом любимом месте из всех.

***

Никогда еще в доме у озера не было так тихо. Даже тогда, когда в нем были лишь мы с Бобби, дом был наполнен смехом и криками, или же звуками инструментов. Но все, что я услышала, выйдя из машины Уилла, было негромкое покачивание деревьев. Ни звука птицы. Ни стрекотания кузнечика. Вокруг нас была таинственная тишина. Я знала, что это Бобби показывает мне, что он все еще здесь.

Я передала ключи от основного дома Саше.

 — Думаю, что прогуляюсь к реке одна.

— Конечно, милая, — сказала она, проведя рукой мне по волосам.

Она что—то неслышно сказала Уиллу прежде, чем они оглянулись на меня, улыбнулись и дали побыть наедине с Бобби.

Я стояла на берегу озера, на том месте, откуда мы прыгали в воду той ночью, когда наконец признались, что чувствуем. Закрыла глаза, когда на меня налетел сильный порыв ветра и стая птиц сорвалась тут же с места. Я улыбнулась. Это была странная реакция, но в этот самый момент, я чувствовала себя как раньше. Те времена все еще жили здесь. Они все еще жили во мне.

Я сняла туфли, поставила коробку на землю и села на берегу, погрузив ноги в холодную воду. Погода была идеальна, жара наконец—то сменилась приятной прохладой.

Я сняла коричневую оберточную бумагу с коробки. На крышке была записка. Собрав последние остатки сил, я развернула записку.

Лил,

Не знаю, когда ты это увидишь. Надеюсь, что никогда, или же когда волосы у тебя поседеют, и ты будешь наблюдать за смехом и беготней своих внуков, но, если это произойдет раньше, то я прошу прощения.

Не думаю, что мне суждено пробыть на этой земле долго. Иногда мне кажется, что мне было отпущено еще немного времени, чтобы я все исправил. Мне кажется... я надеюсь... мне это удалось. У тебя все хорошо. И моя миссия выполнена. Надеюсь, ты понимаешь, что ошибки, которые я сделал, были из-за попыток все сделать правильно. Знаю, что причинил тебе боль, но я делал лишь то, что, по моему мнению, могло дать тебе лучшую жизнь.

Через несколько часов я уеду на запад, я надеялся, что с тобой, но мы не можем получить все то, что хотим.

Хочу, чтобы ты знала, что я не злюсь на тебя за то, что ты решила остаться. Единственная цель моего возвращения была в том, чтобы знала, что ты любовь всей моей жизни и никто не сможет занять твоего места. Я уезжаю именно из-за этого. Все, что случилось после моего возвращения, стало лишь дополнительной удачей. Время, проведенное вместе, было самым невероятным в моей жизни.

Я объехал пол земли, повстречался с множеством людей, видел так много. И все же понимаю, почему дом у озера остается твоим самым любимым местом. Я высмеял тебя, когда ты сказала мне об этом в ночь перед свадьбой. Но мне тогда было лишь девятнадцать, мне хотелось выглядеть мудрее, чем я был на самом деле. Но, правда в том, что это место уже тогда было моим самым любимым, потому что именно там я провел лучшее время с тобой.

В любом случае, то, что есть в коробке, имеет для меня огромное значение. Я отдал ее на хранение, надеясь, когда-нибудь передать ее тебе. Но потом, увидев тебя, мне не хотелось снова погружать нас двоих в прошлое. Лишь один взгляд на тебя напомнил мне о наших возможностях. Будущем, которое я даже не позволил себе представить. О том, что возможно, мне представлялся шанс провести с тобой целую жизнь, а потом я получил второй шанс на том холму.

Но, думаю, ты все же должна получить эти вещи. Должна знать, что ты значила для меня все эти годы, которыми мы оказались разделены. И еще одно: я всегда буду заботиться о тебе, даже если меня не будет рядом. Я лишь хочу убедиться, что у тебя будет все, что нужно, если ты захочешь освободиться. Если эта коробка окажется у тебя тогда, когда она тебе уже будет не нужна, пожалуйста, передай ее тому, кому считаешь нужным. Уверен, ты отдашь ее в хорошие руки.

Я могу быть один, но я никогда не оставлю тебя. Никогда. У тебя будет частичка меня. Она всегда у тебя была. С того времени, когда я вообще понял, какого это.

Надеюсь, твоя жизнь наполнена радостью и удивительными вещами. Надеюсь, что мы сумеем найти дорогу друг к другу, как нашли ее когда-то.

Бобби.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы заглянуть в коробку. Я сидела на берегу, держа в руках его последнее послание у сердца, потом опустила письмо к животу, чтобы и наш ребенок смог приблизиться к своему отцу. Чтобы она смогла почувствовать его любовь, и то, каким невероятным он был человеком. Пробежав пальцами по письму, я дотрагивалась до того, до чего и он. Мне хотелось, чтобы вместо бумаги и чернил там были его пальцы.

Отложив письмо в сторону, я открыла коробку. На самом верху была стопка конвертов, связанных вместе. Сняв оплетку, я пробежалась по ним взглядом. Прижала их к губам и носу, вдыхая запах старой бумаги. Пытаясь хоть так прикоснуться к Бобби. Когда он впервые рассказал мне о них, мне было слишком горько, чтобы задавать дополнительные вопросы.

Я разрыдалась от меланхолической радости. Бобби был мертв, но со мной все еще была его часть, которую мне лишь предстояло изучить. Когда-то я думала, что у меня впереди еще вся жизнь, чтобы познать его, чтобы каждый день узнавать, что-то новое, даже после всех тех лет, которые мы были знакомы, но все было упущено. По крайней мере, это было лучше, чем не иметь вообще ничего.

Я помедлила прежде, чем открыть первый конверт. Там находилось что-то особенное, потому что конверты все еще были запечатаны. Но они были запечатаны с определенной целью. Чтобы они дошли до меня в целости, когда я больше всего буду нуждаться в их содержимом.

Я начала вчитываться в письма. Плача. Смеясь. Сопя. Веселясь. Замирая.

***

... Я здесь всего несколько дней, но уже познакомился с парнем по имени Кертис. Он СЛИШКОМ много говорит. Но он очень забавный. Из того типа, которые заставляют тебя смеяться, когда ты не собираешься. Я чуть не попал в передрягу, когда не смог сдержать смешок. Вот клоун...

... Завтра нас отправляют в Южную Корею. Буду откровенным с тобой и признаюсь, что нервничаю. Знаю, что не должен такого говорить. Но я все думаю, что, если бы не зашел тогда домой и не увидел бы тебя снова... Мне нужно остановиться. Мне нужно попрощаться. Не хочу стать причиной разлада...

... Иногда я просыпаюсь посреди ночи и думаю о том, что делаешь ты. Думаешь ли ты обо мне. Было ли то, что произошло, между нами, лишь глупым экспериментом. Потому что у меня все было по—другому. Думал, что, уехав, я смогу все забыть. Но еще больше по тебе скучаю...

... Это немного странно. Помнишь Кёртиса? Мы с ним очень сблизились. Он бы тебе понравился. У него есть девушка, и знаешь, я сказал ему, что и у меня есть. Это ты, Лил. Знаю, это глупо, но убеждаю себя, что ты дожидаешься меня дома. Может, я веду себя так, как не должен вести, но мне так легче. Так сильно хочется увидеть тебя...

... Сегодня я видел кое—что ужасное. Нет, неверное слово. Этот парень, Джимми, из Канзаса. Был тихоней, но хорошим. Прямо рядом со мной, всего в паре футов, прогремел взрыв и его разорвало на куски. Его куски были на мне. Когда я посмотрел, он все еще был жив. Но лежала лишь половина его тела. Я держал его за руку, пока жизнь не покинула его. Бывают времена, когда я хочу сдаться. Тут так холодно, а я так устал. Здесь очень шумно. Просто безумно. А когда выдается минутка тишины, я думаю о твоем смехе. Думаю, о тебе. О той ночи. Как думал о том, что никогда не узнаю, каково это — чувствовать твои губы на своих, проследовать руками по изгибам твоего тела. Там, где ты, я чувствую себя целым. Знаю, что это неправильно, потому что ты с Рори, но мне нужны эти воспоминания. Только они дают мне силы идти дальше. Думаешь ли ты обо мне? Вспоминаешь ли ту ночь снова и снова, словно наваждение? Я повторяю себе, что романтизирую ту ночь лишь потому, что застрял в этом аду. Но ты говорила, что любишь меня. Поэтому, надеюсь, что ты все же иногда воспоминаешь ту ночь, так же, как и я...

... Сегодня было тяжело, Лил. Это все, что я пока могу написать на бумаге. Просто тяжело...

... Узнал про маму с отцом. Знаешь, я—то думал, что такие новости они получат обо мне. Но я еще здесь, бомбы и пули пролетают над головой, а они погибли в простой дорожной аварии. Никогда я не хотел, чтобы им официально сообщали о моей смерти. Теперь я благодарю Бога, что им не придется это услышать. Но еще я понял, что, по правде говоря, мне не к кому возвращаться. Я создал в своем сознании целый мир, в котором мы вместе. Альтернативную реальность, в которой лишь мы с тобой. Каким придурком нужно быть, чтобы грезить о жене брата? Я тешу себя фантазиями о том, как ждешь, что я сойду с корабля, стоя в красивом платье и прыгая в мои объятья. Но знаю, что это лишь фантазии. Потому что у тебя есть Рори, а ты у него. Мне не к кому возвращаться. Теперь нет даже мамы с папой. Поэтому, думаю, стоит признать истину. Ведь правда в том, что я потерял тебя. И написание тебе писем ничего не изменит. Смотреть на звезды и гадать, вспоминаешь ли ты обо мне, тоже ничего не изменит. После свадьбы мне хотелось исчезнуть. У меня получилось. Я бросил школу, путешествовал по стране. Но мама с отцом держали меня. А теперь, когда их нет, я и вправду могу исчезнуть. Может быть, это к лучшему...

... Знаю, говорил, что больше не буду писать тебе, но я сейчас в госпитале, и буквально умолял сестру принести кусок бумаги и ручку, потому что мне кто—то нужен. Единственный человек, о котором я думал, была ты. Единственная, с кем я сейчас хочу поговорить. Кёртис умер. Нет... Кёртиса застрелили в голову, когда он стоял рядом со мной. Знаешь, он был не просто другом. Он был для меня братом. Мне пришлось предать Рори в каком—то смысле. Вообще—то, во всех смыслах. Уверен, ему было больно сразу же после свадьбы, когда я уехал, и не звонил. Мама с отцом говорили мне об этом. Но я просто не мог с ним говорить. Когда появился Кёртис, у меня снова возникло это чувство, появился парень, с кем я мог поговорить, на кого мог положиться. Он был со мной, а потом его не стало. Я уже даже не уверен, нахожусь ли я здесь. Думаю, все же нахожусь, потому что плечо болит, рана дает о себе знать. Я слышу, как плачут во время ампутаций ребята с ожогами. Но я должен был умереть. Единственная причина, почему я все еще здесь — потому что должен сделать две вещи, о которых меня просил Кёртис. Одна из них — вернуться к тебе. Но я же не могу просто вернуться, правда? У тебя сейчас семья с Рори, вы идете дальше. Мне тоже нужно идти дальше. По крайней мере, я попробую. Стану на какое—то время кем—то другим. Сделаю, по крайней мере, одну вещь, которую пообещал Кёртису: скажу его девушке и брату, что он их любил. Возможно однажды, когда смогу думать о тебе спокойно, я вернусь. Лишь чтобы убедиться, что ты счастлива. Потому что, если это так, я буду знать, что все сделал правильно. Но сейчас я не могу смотреть на тебя без желания. А это плохо. Из-за тебя. Из-за Рори...

Когда я прочитала все письма, стала неистово переворачивать страницы. Мне хотелось еще частичку его. Окончание пришло слишком быстро. Читать письма было грустно, но эта грусть была прекрасной. Та самая грусть, которая приходит от глубокой и необычной любви. Ощущать такую любовь — это как играть в игру, потому что, когда ты проигрываешь, проигрываешь гораздо больше, чем можешь себе позволить. Ты проигрываешь часть себя, которая нужна для жизни.

С каждым предложением, написанным Бобби, я расцветала, словно пересохшая клумба, которую полили водой. Его слова наполнили меня любовью, возвращая мне ее частички. Впервые я почувствовала единение с жизнью, росшей во мне. Не инстинкт защищать эту жизнь. Не ответственность. Я почувствовала, что во мне живет человек. Я снова наполнилась надеждой. Мыслями о будущем. Силой. Любовью.

Я потянулась к другим вещам в коробке. Страховка жизни с моим именем в качестве получателя. Его завещание, по которому мне достается все, чем он владел, включая наследство и машину. Ключ от депозитной ячейки и письмо, в котором сообщалось, что в ячейке пара тысяч долларов наличными.

Посмотрев в голубое небо, покрытое пушистыми белыми облаками.

— Я позабочусь о ней, Бобби, — прошептав. — Ты будешь мною гордиться.

Порыв ветра хотел было сорвать письма с места, но я ухватила их, весело смеясь. Может, это был просто ветер, но ощущение было такое, будто Бобби хотел отправить мне послание. Он всегда был такой занозой в заднице.

Разумеется, мне все еще было очень грустно. Поэтому, собрав все письма, я немного поплакала. Но из прочитанных слов я черпала мужество. Как удалось двадцатилетнему парню пройти через столько потерь, не потерять доброту, и не разочароваться в людях. На самом деле, он вернулся и дух его дотрагивался до листьев. Видел этот мир и красоту в нем. Никогда не застревал в тривиальных делах. Прекрасно знал, что было важно.

Когда была готова, а порывы ветра стихли, я вернулась в дом.

Глава 23

Уилл с Сашей были в кухне. Хлопок закрывающейся двери привлек их внимание.

— Эй, милая, — позвал Уилл.

— Ты голодна? — спросила Саша.

— Нет, но поесть все равно нужно, — ответила я.

— Это хорошее замечание, — отозвалась она.

— Не для меня.

— Эм? — вопросительно промычала она, ставя передо мной вишневый пирог с сетчатым узором.

Я уже была готова рассказать им о беременности. На самом деле, думаю, именно такая новость и была нужна. Они приняли то, что Бобби больше нет, теперь могли бы воспользоваться этой новостью; излечиться вместо того, чтобы лишь смириться с очередной потерей.

— Не хотела вам говорить, пока не пройдет какое—то время, вы не переживете немного смерть Бобби... но в больнице я лежала не просто из-за нервного срыва.

Я наблюдала, как Саша и Уилл переглянулись.

— Я не знала. Понятия не имела. Мы с Рори пытались годами, но ничего не получалось.

— Ты носишь ребёнка? — слова сорвались с губ Саши.

— У меня было кровотечение..., — я помедлила, останавливая себя от воспроизведения ужаса последних дней. — Они выяснили, что я беременна. Беременность сохранили.

— Он... от Бобби? — Уилл задал этот острый вопрос как можно деликатнее.

— Да... судя по сроку, то да. Я перестала спать с мужем, когда Бобби приехал. И... Рори никогда этого не признает, но, думаю, у него есть некоторые проблемы. Не думаю, что он может иметь детей, — вздохнула я.

Уилл мягко вздохнул. Со смесью облегчения и неверия.

— Но у тебя было кровотечение? Что сказал врач? Тебе прописали постельный режим? — начала тараторить Саша.

— Я должна наблюдаться, но мне рекомендовали не нервничать. Если такое вообще возможно, — горько заявила я.

— Лилли, мы окажем любую помощь, — вмешался Уилл. — Ты не одна.

Потрясающе, как несколько простых слов могут выбить воздух у тебя из груди, словно таран. Я была окружена занятыми койками в больнице. Моя сестра дежурила подле меня. Улица была наполнена движением. Но внутри меня тогда была пустыня. Скрытое от всех ущелье. Я застряла между оплакиванием погибшего Бобби и празднованием новой зародившейся внутри меня жизни.

Ты не одна.

Эти слова были словно линия жизни, которую вновь подвели ко мне. Даже если они и не вытянут меня из моего состояния, я могла цепляться за них и знать, что на другой стороне кто—то есть, поддерживая меня. Это понимание было приятным.

— Думаю, мне стоит немного отдохнуть, — произнесла я.

— Хочешь, чтобы позвала тебя, когда обед будет готов? Я бы сказала, что всё приготовлю минут через тридцать — сорок.

— Конечно. Уверена, когда учую запах твоей еды, аппетит тут же проснется.

Саша мечтательно улыбнулась, но глаза её были наполнены жалостью и сожалением.

Я прошла через гостиную, в которой мы с Бобби, когда—то устроили себе гнездышко напротив камина в ночь, когда воссоединились. Прошла мимо окна с видом на озеро, перед которым танцевали под песню, которая навсегда останется в моей голове. Посмотрела вниз на пол. Всего несколько недель назад наши босые ноги топали по нему в унисон, разрывая тишину ночи.

Я повернула к лестнице и прошла в хозяйскую спальню. Сперва облокотилась на дверь и осмотрела интерьер комнаты, хранящей воспоминания. Две недели. У меня было две идеальные недели вместе с ним. Это больше, чем бывает у некоторых людей. Знала, что и Бобби за них благодарен, поэтому мне тоже нужно постараться и отдать судьбе должное. Но все равно это было нечестно. Он заслуживал больше, чем две недели. Бобби заслуживал целой жизни.

Светлая тонкая занавеска подхватила порыв ветра и начала пританцовывать. Я могла поклясться, что мы обошли весь дом и закрыли все окна, прежде чем уехать в прошлый раз. Но, если этот ветерок нагнал Бобби, я была счастлива все оставить так, как есть.

Каждое утро, когда мы бы просыпались от солнечного света, Бобби обнимал бы меня рукой и шептал прямо мне в ухо: «Доброе утро, Лил». Я бы слышала улыбку в его голосе. Так прекрасно было просыпаться с улыбкой. Иногда я бы забиралась на него, и мы бы принадлежали друг другу. В другие разы я бы поворачивалась, брала бы его руку и клала себе на бедро. Он бы аккуратно разводил мне ноги и деликатно трогал меня. Потом наши тела двигались бы навстречу друг другу в медленном чувствительном ритме. Наше сбивчивое дыхание и вскрики соединялись бы, а руки Бобби путешествовали бы по моему телу. Мы бы были так близко, наши тела так идеально взаимодействовали, как две половины одного целого. Иногда, мы бы обсуждали планы на день. И когда я говорила, он всегда смотрел бы на меня внимательно. Я знала, что он серьезно относится к моим словам. Но в этом было бы гораздо больше — именно так он разговаривал со мной, с нами. Бобби иногда задумывался бы, а действительно ли он тут, рядом со мной. Потому что наше маленькое счастье могло сбить с толку даже его.

Я повалилась на кровать, благодаря небеса, что мы не сменили простыни. Я схватила его подушку, на ней до сих пор улавливался его запах. Закрыв глаза, постаралась представить, что это лишь еще одно обычное утро и неожиданно заснула.

***

Я проснулась от легкого потряхивания за плечо.

— Если хочешь, чтобы я оставила тебе поесть, могу отложить, — успокаивающе предложила Саша.

— Нет, всё в порядке. Я хочу посидеть с вами.

Пройдя в кухню, я была ошеломлена увиденным. Жареный цыпленок, отварная зеленая фасоль, нарубленная капуста, макароны и сыр. Пирог, отставленный на подоконнике, наполнял кухню сладким ароматом сахара и запеченной вишни. Именно тогда я поняла, что уже несколько дней не ела нормально, ну почти целую неделю. Сандвич с ореховым маслом был моей последней едой до больницы, а в больнице есть и тосковать одновременно было практически невозможно.

— Потрясающе! — впервые за долгое время я почувствовала, что—то, кроме своих собственных переживаний. Поняла, что каждый кусочек этой еды пропитан любовью. Существует большая разница, когда еда приготовлена для удовольствия, а когда для выживания.

Я села за стол, и мы приступили к еде.

— Уилл, неужели что—то готовил ты? — спросила я.

— Я делал лишь то, что мне говорила Саша.

— Он отличный помощник, — добавила она.

Мы немного поели. Я уже и забыла, как вкусно можно поесть, пока не попробовала еду от Саши.

— Послушай, знаю, что тут еще о многом стоит подумать, но какие у тебя планы? С кем ты будешь жить? — спросил Уилл.

Да, тут было о чем подумать. Я не собиралась возвращаться домой. Даже если бы Рори завтра переписал его на меня. Мне потребуется помощь, когда беременность будет прогрессировать, даже если у меня будут деньги. Сестра приглашала меня в Портленд, но у нее дома и так негде было протолкнуться. К тому же, с учетом ее детей и отца, там и так было о ком позаботиться.

К тому же, мне вовсе не хотелось куда—то уезжать. Разумеется, у нас с Бобби был план уехать вдвоем, но я уже провела его последние дни вместе с ним. Его частички были повсюду. Я не была готова все это оставить.

— Я еще не уверена. Сестра приглашала меня в Орегон. Но... Я не думаю, что готова к переезду. Я хочу еще немного побыть поближе к нему.

— Оставайся с нами, — предложил он.

— Что? Нет, я не могу. Я не могу так навязываться.

— Ты не навязываешься, — настаивала Саша.

— Вы и так многое пережили, и вам не нужна женщина в положении, которая будет бродить по вашему дому целыми днями.

— Оказала бы нам честь, — произнес Уилл. — Ты нам нравишься.

Уилл и Саша были хорошими — нет — отличными людьми. Разумеется, они предложили свое жилье для сломленной беременной женщины. Но я не думала, что мне нужно взваливать на них такую тяжесть, хотя остаться с ними было именно тем, чего мне хотелось бы. Оставшись вместе с ними, я бы чувствовала себя ближе к Бобби. Они излучали такую же теплоту, что и он. Знали Бобби таким, каким знала его я.

Уилл наклонился ко мне и накрыл рукой мою ладонь.

— Лилли, позволь мне почтить моих братьев, позаботившись о тебе. Они оба этого хотели бы. Я обещал Бобби, что сделаю это.

Я опустила глаза, а по щеке покатилась слеза.

— Помнишь, что я сказал тебе, когда мы встретились в клубе? Я не просто так это говорил. Ты семья. И этот ребенок, — он указал на мой живот, — тоже семья.

Я кивнула, пытаясь сдержать слезы.

— Хорошо, — произнесла я с улыбкой, вытирая мокрые щеки. — Хорошо. Спасибо. Правда. Спасибо.

Глава 24

Джулия смогла организовать для меня возвращение домой так, чтобы Рори в это время не было там. Это позволило мне собрать гораздо больше вещей, чем в те несколько минут, что у меня были, пока дрались Бобби и Рори. Она уже позаботилась об адвокате, который займется нашим разводом, но это займет время, потому что сначала Рори предстоял собственный бой в суде.

Наша история попала в местные газеты, однако Уилл и Саша защищали меня от всего этого надежным щитом. В тот день им пришлось выйти на работу, поэтому Джулия забрала меня из их дома и отвезла в мой.

Все тут было пропитано воспоминаниями. Они мне были нужны. Я сама решила остаться ближе к этим воспоминаниям, с людьми, близкими Бобби. Но некоторые из моментов оказались болезненными. Вернуться в дом, в котором последние мои часы пребывания были наполнены отчаянием и страхом — с такими воспоминаниями я оставаться не хотела.

Спальня была убрана. Удивительно, как это Рори тут все отмыл. Я прошла в кладовку, взяла еще один чемодан и медленно начала собирать частички своей жизни. Меня окутало полное бесчувствие, наверное, это была защитная реакция. Джулия настаивала на том, чтобы самой собрать мои вещи, но мне хотелось сделать все быстро, к тому же я знала, что мне понадобится.

Мне оставалось собрать ещё несколько вещей, когда я услышала, как Джулия с кем—то разговаривает внизу.

— Тебя не должно здесь быть. Мы же договаривались, — предостерегающе заявила она.

— Ты это видела? — спросил мужской голос.

Она вздохнула.

— Джулия, знаю, что ты все знала, но не сказала мне. Прошу тебя. Она все еще моя жена.

— Технически.

— Если это мой ребенок, я должен с ней поговорить.

Я смотрела на все это с верхней площадки лестницы. Жаль, что не Рори умер. Хоть я и не гордилась подобными мыслями. До смерти Бобби я никогда не желала ему ничего подобного, но, если бы могла выбирать, я бы ни секунды не колебалась, и поменяла бы их с Бобби местами. Даже если бы Бобби возненавидел меня за это.

Я правда больше никогда не хотела видеть Рори снова. Но сейчас, когда он здесь, когда знает о ребенке, и Джулия оказалась втянута, я не смогла остаться в стороне.

— Ничего, — сказала я.— Я поговорю с ним.

Они оба посмотрели вверх.

— Лилли, — мягко произнес Рори.

Джулия закатила глаза.

— Ладно. Но тебе нельзя волноваться. Если будут крики, Рори, я звоню в полицию. А это последнее, что тебе нужно, учитывая твои проблемы с законом.

— Да... спасибо, — саркастически пробормотал он.

Джулия одарила меня долгим взглядом, давая понять, что она поблизости, если понадобится, и вышла.

Рори подбежал к лестнице, чтобы поприветствовать меня.

— Не знаю, что сказать, — начал он.

— Это только тебе решать. Надеюсь, что ты решишь. В противном случае мне тебе сказать точно нечего.

Его тело опало, словно лепестки засохшей розы на стол.

— Лилли, я умираю. Думаешь, я бы не преградил для него дорогу тем пулям? — Его глаза наполнились слезами.

— Что бы ты ни хотел сделать, он получил эти пули из-за тебя. Если бы ты только сам признался..., — я постаралась не впасть в ярость. Мне не хотелось, чтобы наш ребенок ощущал такие эмоции. — Мне нечего тебе сказать. Сам знаешь.

— Я скучаю по нему, Лилли. Я даже представить себе такого не мог. Если бы это значило потерять тебя, я бы все равно хотел его вернуть. Я бы сделал все, чтобы вернуть его.

— Что же, мы не можем получить всего, чего хотим, — холодно ответила я.

Он сглотнул слезы и посмотрел на мой живот.

— Ребенок?

— Он не твой.

— Как ты можешь быть уверена?

— А ты как думаешь, Рори?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде читалась смесь стыда и сожаления. Я могла бы даже проследить за направлением его мыслей, если бы он не заговорил.

— Давай останемся вместе. Я выращу ребенка. Он Лайтли, и он должен остаться в моей семье.

— Ты правда думаешь, что после всего, что произошло, я позволю тебе приблизиться к этому ребенку? Рори, я тебя не люблю. Не хочу быть с тобой.

— Тогда зачем? Зачем ты вышла за меня? — спросил он.

— Я теперь сама не знаю, — вздохнула я. — Мы думали, что делаем что-то правильное. А сейчас, — я пожала плечами, поднимая руки, чтобы обозначить окружающее меня опустошение.

— Я не готов отпустить тебя. Мы оба допустили ошибки.

— Не сравнивай нас. Не важно, готов ты ли инет. Я тебя отпустила.

— Ты всё, что у меня осталось, — еле выговорил он.

Закололо ли мне сердце от этих слов? Разумеется. Было ли мне жаль Рори? Что же, я просто была человеком. Я ненавидела себя за то, что видела очертания Бобби в жестах Рори. Он не заслуживал этого сходства с Бобби. Он не заслуживал даже стоять сейчас здесь. Я всегда буду обижена на Рори. Мое сердце было не настолько добрым, чтобы простить его. Понимала, почему он сделал то, что сделал, но я никогда не смогу его простить. Не после того, как он стал причиной всех моих потерь. Не после того, как его поступки отняли отца у моего нерожденного ребенка.

— Разговор окончен, — заявила я.

— Ты не можешь прятать от меня этого ребенка, — сказал он, напомнив нам обоим о настоящем Рори. Если он ничего не мог добиться добротой, следующим шагом была агрессия.

— Смогу. Потому что это не твой ребенок. Он Бобби, — я могла бы остановиться здесь. Но мне хотелось сделать ему больно. С моей стороны это было мелко. И неправильно. Бобби, скорее всего, был бы мной недоволен. Но я все еще чувствовала, что Рори недостаточно страдал из-за того, что сделал. — Ты не можешь иметь детей. Это я тебе точно говорю. Мы с тобой не были близки месяц, потому что, когда вернулся Бобби, я даже помыслить не могла о том, чтобы ты ко мне прикоснулся. Когда он вернулся, а ты уехал... мы занимались любовью, сексом... трахались, — я начинала кричать, — так, много, что порой было даже больно. Потому что я всегда любила его! Я устала от того, что делаю тебе одолжение, являясь твоей женой. Твоим аксессуаром. Бобби бы никогда со мной так не стал обращаться. Мы сделали ошибку, ты и я. Не должны были жениться. Бобби за три недели сделал то, что тебе не удалось за семь лет. Не знаю, как тебе еще объяснить.

Когда я это выговаривала, прямо в глаза Рори, то заметила, как они покраснели и наполнились слезами. Видела, как губы его стали узкой полоской, изогнувшись в гримасе ярости и печали. Его начало трясти, а когда я закончила, то заметила, как задергались его руки — явный признак, что он собрал всю свою силу воли, чтобы не дать мне пощечину.

Но я не дрогнула.

Рори глубоко вздохнул, его руки перестали трястись.

— Все равно, если бы я мог, вернул бы его назад, — прошептал он.

— Знаю, — отозвалась я.

Рори посмотрел на пол, покачал головой и развернулся. Он ушел, не произнеся ни слова.

***

Следующие восемь месяцев обещали пройти довольно быстро. Потребовались усилия, но мой юрист смог вызволить пикап Бобби со штрафплощадки. Когда он будет у меня, буду ездить на могилу Бобби раз в неделю. И не важно, будет идти снег или дождь. Не важно, будут ли мне говорить Уилл, Саша или Джулия, что мне лучше отдохнуть. Каждый раз, когда буду там, я смогу с ним говорить. Рассказывать ему о том, как развивается ребенок. Иногда я бы просто говорила о какой-нибудь ерунде, о которой обычно разговаривают за стаканчиком чего-нибудь горячительного.

Но никогда не буду говорить с ним о Стэне или Рори.

Иногда бы плакала. Иногда ложилась бы на траву и держалась на живот, представляя, что Бобби живой и лежит на траве рядом со мной, а не похоронен под землей.

Я скучала по нему.

И сейчас было совсем не так, как тогда, когда он ушел в первый раз. Тогда у меня не было надежды. Тогда у меня никого не было. Тогда я прикрывалась негодованием, как щитом.

Но прежде, чем я по—настоящему потеряла Бобби, я позволила себе верить, что у нас будет все, о чем мы мечтали. Я бесстрашно открылась ему. И это сделало проведенное вдвоем время лучшим в моей жизни, но боль от его потери острее, чем я могла себе представить. Во мне росло обещание той новой жизни, и это помогало мне переживать каждый день.

Саммер Лайтли родилась прохладным весенним днем. Я назвала ее в честь того времени года, которое всегда ждала, потому что именно тогда я больше всего времени проводила с ее отцом. В это время года можно было ночью купаться в озере. Время вкуса фруктового льда на языке, холодком пронзающего все внутри. Время гонок на лодках и поездок на велосипеде Бобби в магазин. Еды, приготовленной на улице и испачканных в соусе барбекю пальцев. Время, когда можно было лежать мокрыми на пирсе в ожидании, когда солнце нас высушит.

Я не ждала, что с ее появлением дыра в моем сердце затянется. Никто и никогда не сможет полностью заполнить ее. Но дочь сделала ее менее ощутимой. Она дала мне причины не просто существовать, а жить.

После года пребывания Саммер на этой земле я поняла, что готова двигаться дальше. Находясь рядом с Бобби, я обрела силы, чтобы вырастить ее. Читая его письма поздними вечерами, могла слушать его шепот. Но я дала Бобби два обещания. Я позвонила Уиллу. А сейчас я должна уехать.

И это не то, что часто делают женщины. Даже сейчас.

Уилл и Саша не обрадовались, когда я рассказала им о своих планах, хотя и поняли, что это было желание Бобби. Моя сестра обрадовалась еще меньше. По ее словам, этот мир был опасен. В нем были люди, которые могли нам навредить. А тут было безопасно. Я должна была остаться здесь.

Но тут дело было в Саммер, Бобби и мне. Бобби вернулся ко мне через нашу дочь, и я хотела сохранить его любознательный дух в ней. Хотела быть уверена, что наши жизни будут наполнены радостью и впечатлениями, как он и хотел в последний момент.

Пока я вынашивала Саммер, ощущала присутствие Бобби. Но теперь я была уверена, что смогу быть к нему ближе, когда перееду. Наблюдать за тем, как волны разбиваются о берег Тихого океана. Проезжать по извилистым дорогам Северо-Запада. Исследовать мир, в котором единственным общим языком между мной и его жителями будет улыбка и доброта.

Поэтому, когда я поняла, что пришло время, забила пикап Бобби нашими самыми необходимыми вещами.

— Ты в этом уверена? — недоверчиво спросила Саша.

— Оставь ее, — пробормотал Уилл. — Мы не можем вечно ее здесь держать. Бобби о ней позаботится, — проговорил он и положил руку на плечо Саши. У Саммер были отличные крестные. — Но лучше тебе регулярно давать о себе знать, — он ткнул в меня пальцем.

— Обещаю, — улыбнулась я.

— Тебе страшно? — спросила Саша.

Я обдумала ее вопрос и улыбнулась.

— Нет, — Со страхами я покончила. Жить нужно безопасно. Потому что я уже видела, насколько опасно все может быть.

— Хорошо, — она улыбнулась мне в ответ и ее глаза покраснели. — О, я так буду скучать по тебе, маленький медвежонок, — проговорила она.

Саша подняла Саммер и покрыла ее поцелуями. Саммер так была похожа на своего отца. Высокая для своего возраста, как и он. У нее были эти медовые глаза, которые при одном взгляде в них тут же вызывали доверие. У нее его характер. Что означало, она будет такой же отзывчивой. В ней совершенно не было злости и непокорности. Ей нравилось играть в грязи и лазить, так что я и на минуту не могла ее оставить. Она любила воду. Истинная дочь своего отца.

— Ладно. Нужно ехать. Первый переезд будет долгим, — на моем пути намечалась тайная остановка. Я собиралась показать Саммер ее отца и мое самое любимое место на земле.

— Хорошо, — серьезно проговорил Уилл. Подбородок его напрягся, он явно пытался скрыть эмоции. — Если тебе, когда—то, что—то понадобится. Ты же знаешь?

— Знаю. И вам тоже, если что—то понадобится...

Наши объятья задержались на продолжительное время. Но мне нужно было ехать.

Я усадила Саммер в машину и в последний раз обернулась на мир, который знала. Затем села на водительское кресло, чтобы увидеть мир уже глазами Бобби. Чтобы быть ближе к нему.

Эпилог

Саммер

Меня всегда волновал вопрос, почему мое детство не было похоже на детство других детей. Даже был недолгий период, когда я обижалась на маму за то, что все время переезжали с места на место. Мы никогда нигде не останавливались дольше, чем на несколько месяцев, пока мне не исполнилось тринадцать. Но правда была в том, что у меня было потрясающее детство. Ночи, проведенные в пустыне, где было так много звезд, что лампу включать было не нужно. Хижины на пляже. Фермы в заснеженных горах. Лето, проведенное с борцами за охрану природы в сафари. Недели с незнакомцами, которые становились потом друзьями, которые иногда говорили на моем языке, но чаще всего нет. У всех, них были истории, которыми они делились.

Теперь, когда я взрослая, поняла те уроки, которые мама пыталась мне преподать. Вещи, которые невозможно познать из книг или партой. Хотя мама всегда была довольно открытым человеком, она никогда не рассказывала мне полную историю о моем отце. Нет, его личность вовсе не была секретом. Она показывала мне фотографии, объясняла, что знала его еще с тех пор, как была маленькой девочкой. Он воевал в Корее. Она рассказала, что по ошибке он был убит. Пока я росла, она все время напоминала, что он хотел, чтобы я познала мир именно так. Но всякий раз, когда я пыталась капнуть чуть глубже, она замыкалась. В ее глазах я видела, что—то меланхоличное. Это что—то было настолько глубоко, что иногда казалось, будто воздух вокруг нее движется. Я любила свою маму. Мне не хотелось видеть ее грустной. Поэтому я перестала задавать вопросы. Я и так многое узнала. Знала, например, что он был бы отличным отцом. Знала, что он незаслуженно ушел из этого мира. И мне казалось, что это все, что мне нужно знать.

Я перелистывала фотографии, которые мама передала мне. Она многим со мной поделилась, но эта часть была скрыта. На одном фото было изображение моих крестных родителей, дяди Уилла и тети Саши вместе с моей мамой и отцом. Они стояли прямо под козырьком. Над их головами искрящимися буквами были написаны имена великих джазовых музыкантов. Рука отца обнимала маму за плечо. На маме было платье в горох, а отец был одет как Джеймс Дин. Сейчас, видя мою маму, лежащую в кровати, хрупкую и увядающую, я иногда забываю, насколько она была хороша. Отец, возвышавшийся над ней, такой симпатичный и милый. Мои крестные и мама улыбались в камеру, а отец смотрел вниз на маму. Он выглядел так, будто думал, что она лучшее, что может быть в мире. Улыбка на его лице была не натянута для камеры, а изящной и наполненной удивлением. Будто он никак не мог поверить, что она стоит прямо под его рукой.

Думала обо всем том времени, которое не просидела у него на коленях. Что ему не пришлось укладывать меня спать и целовать на ночь. Расспрашивать о парне, с которым я встречаюсь. Теперь я, кажется, понимала, почему моя мама защищала меня и не рассказывала мне всей истории.

— Почему сейчас, мам? – мягко спросила я. – Понимаю, почему ты мне мало что рассказывала, когда я была маленькой. Но почему ты так долго ждала?

Она вздохнула.

— Милая. Иногда мне казалось, что тебе лучше знать лишь хорошее. То, что случилось с твоим отцом, было несправедливо. Мне не хотелось, чтобы в тебе росло это чувство несправедливости. Я не горжусь некоторыми вещами, которые сделала. Опасалась, что они бросят тень на образ твоего отца. Правда в том, что это больно. Мне все еще больно об этом думать и рассказывать.

— Значит, дядя Рори? – как и об отце, я знала о нем лишь по фотографиям. Мама не многое о нем рассказывала. У меня было ощущение, что она его не очень—то любила. Все, что мне было известно, что его постигло невезение мужчин из семьи Лайтли. Что уж тут говорить о том, что я была просто в шоке, узнав, что они когда-то были женаты с мамой. – Он убил себя… это потому…?

Она кивнула.

— Я слышала, он смог очистить свое имя. Он отсидел несколько месяцев за смерть Барби. Какое—то время после этого нормально жил. Но… спустя несколько месяцев я позвонила твоей тете Джулии, она рассказала мне об этом. О том, как он повесился. Он не оставил предсмертной записки или еще чего—то, но все знали, почему он это сделал.

— А Стэн?

— О, Стэн, — нерешительно произнесла она. – Стэна признали виновным. К счастью, цирка с апелляциями не было. Его приговорили к двадцати годам. Он умер от сердечного приступа, когда его срок уже подходил к концу.

— А что же с близнецами?

— Кажется, их взяла к себе сестра Барби.

Я почувствовала облегчение в ее словах. Всем, кому не посчастливилось пострадать от действий отца, не становится легче после его смерти.

— Саммер, думаю, я решила все тебе рассказать сейчас, потому что хочу, чтобы ты поняла, как много твой отец для меня значил. Как много я значила для него. Иногда, наверное, я немного приукрашивала свои собственные поступки. Знаю, что теперь может быть слишком поздно, но твой отец был любовью всей моей жизни. Все еще есть. Ты – плод чего—то очень особенного. Каждая мать любит своего ребенка, но ты… вновь вернула меня к жизни.

Мама всегда окружала меня любовью. Я полагала, это из-за того, что она пыталась компенсировать отсутствие отца, но теперь поняла, что во мне она видела воплощение их любви. Доказательство их истории. Что—то незыблемое и зародившееся в момент их объединения.

— А как же Дин? – я не могла не спросить о своем отчиме, человеке, который появился, когда мне было восемь, и помог меня вырастить. Он умер четыре года назад.

— Конечно же, я любила Дина. Он был хорошим человеком. Хорошим отцом для тебя. Его сыну нужна была мать, а моей дочери отец. Я его уважала. Но с ним было по—другому. Он был вдовцом. Мы оба потеряли тех, с кем готовы были провести всю жизнь. Думаю, он меня понимал. Что в этой жизни мы были спутниками, но, если бы существовала жизнь после этой, мы бы отпустили друг друга и находились бы рядом с теми, кого потеряли.

Я взяла правую руку мамы в свою, ее кожа была прозрачной, словно рисовая бумага, на ее пальце красовалось кольцо с камнем цвета абрикоса, она носила его столько, сколько я себя помню. Я поцеловала ей руку.

— Мам, я тебя люблю, — заплакала я. Не знаю, сколько нам еще осталось провести вместе времени. Но она была моим героем. Самой сильной женщиной, которую знала. Я всегда думала, что она мужественная, но теперь я понимала, через что ей пришлось пройти, чтобы стать тем, кем она была, от этого я уважала ее еще сильнее.

— Я тоже люблю тебя, милая. Твой отец так бы гордился этой женщиной, в которую ты превратилась. У него были золотые руки. Это у тебя от него. Возможно, он бы не смог стать хирургом, как ты, но эти навыки у тебя точно не от меня, — засмеялась она. – А то, что ты ездишь по всему миру и исправляешь рты этим маленьким детишкам… в этом есть частичка твоего отца. Он живет в тебе.

Я кивнула, прижав ее руку к своей щеке.

— Знаю, мам.

— Что уж тут говорить, ты так же красива, как и твой отец, — засмеявшись, она театрально закашлялась.

— Недурно, мам, — парировала я.

— Нет, ты прекрасна. Пока ты была подростком, я потратила из-за этого кучу нервных клеток. Но у тебя его глаза и его кудрявые волосы, и ноги, которые целый день не знают усталости. Хорошие гены.

— Ты пропустила много хорошего и от себя, — подмигнула я.

— Угу, — согласилась она. – Но то, что внутри тебя, — она указала морщинистым трясущимся пальцем на мою грудь, — я и мечтать не могла о лучшей дочери.

— Ты замечательная мама на свете. Я стараюсь каждый день, чтобы быть хотя бы наполовину такой же матерью, как ты.

Когда она улыбнулась, морщины на ее лице углубились. Слеза прокатилась по ним, словно по лабиринту, завершив свой путь на подушке под ее головой. Несколько мгновений мы просидели в тишине. Как мне хотелось, чтобы этот момент не заканчивался, чтобы я могла не потерять маму. Думала о том, что она должна была ощущать в тот злополучный момент на парковке отеля. Как ей в считанные секунды пришлось попрощаться. Сколько ей пришлось пережить и потерять за какие—то несколько часов. Я провела с ней пятьдесят лет, и этого было недостаточно.

Мы не знали, насколько затянется ее уход. Мои дети и муж приехали, чтобы провести с ней столько времени, сколько получится. Детям нужно было возвращаться в колледж, а муж был занят работой и домашними заботами, пока я каждый день проводила в больнице.

— Послушай, Саммер. Есть кое—что, о чем я хочу тебя попросить.

— Конечно, мам.

— Мы с Рори так и не завершили процедуру развода. Когда он скончался, мне досталось все. Включая недвижимость у озера.

— Дом у озера?

Она кивнула.

— Последний раз я была там, когда ты была еще совсем маленькой. Больше никогда туда не возвращалась. Я могла поехать в любую точку света, но не вернуться туда. Я оставила его под присмотром. Кое—кто приглядывал за ним для меня. Но скоро этот дом станет твоим. Теперь я готова вернуться.

Мы всегда жили в Калифорнии, и, хотя мама была родом со среднего запада, мы никогда не бывали в ее родном штате. Теперь я поняла, почему.

— Когда ты сказала вернуться, ты имела в виду, что хочешь провести там все оставшееся время?

— Да. Это было мое любимое место.

— Как скажешь, мама.

***

Когда мы приехали, я была поражена масштабами владения. Прекрасный дом бледно—желтого цвета возвышался на склоне, ведущем к озеру. Несколько построек поменьше были разбросаны по участку. А у пирса стоял лодочный домик. На его верхнем этаже находилось круглое окно, то самое, которое блеснуло в канун свадьбы мамы и Рори. То самое, которое повело ее по пути притворства и разрушения.

Войти в этот дом было, словно оказаться в отлично сохранившуюся капсулу времени. Ничего не изменилось. Не было смысла что—то менять в доме, в котором никто не жил. Мама успела как раз вовремя. Бобби так никогда и не состарился, не состарилось и это место, лишь ее время было ограничено.

Сиделка вкатила ее кресло—каталку в гостиную. Каждая комната пробуждала в моей голове одну из рассказанных мамой историй, так что я могла лишь догадываться об эффекте, который этот дом сейчас производил на маму.

Изучая гостиную, я представила, как мама и отец танцуют напротив окна. Лежат на полу у камина. Готовят завтрак на кухне.

Как только мы приехали, я отправила сиделку в одну из построек, чтобы мы смогли побыть наедине.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я маму.

Она кивнула.

— Хорошо, — но я была уверена, что в ее голове была куча мыслей. Воспоминаний. Ее глаза нашли что—то в комнате, я тоже увидела, на что она смотрит. Музыкальный проигрыватель.

Я подошла к нему.

— Ты привезла его обратно? — спросила я, пробежав пальцем по его поверхности.

Она пожала плечами.

— После того, как не стало твоего отца, он стал мне не нужен. Он принадлежит этому месту.

— Можно? — задала я вопрос.

— Будь добра, — отозвалась она.

Присев на колени, я просмотрела записи. Билли Холлидей. Помедлила. Поможет ли ей это вернуться в те счастливые мгновения, или же это станет жестоким напоминанием о том, кого она потеряла?

— Давай. Заводи, — ее голос донесся из другого конца комнаты.

Так я и сделала, разместив пластинку на гладком проигрывателе. Сначала раздался треск, тут же перенеся меня в детство.

А затем послышалась песня.

Мама кивнула, на ее лице было мечтательное выражение.

— Угу, — промычала она, будто подтверждая, что это именно та песня. Мелодия, голос и значение в ней остались неизменны.

— Мы танцевали вот там, — она указала пальцем, на место, где я стояла. Я посмотрела на пол, где мой отец обнимал мою маму, и выскользнула из туфель. Мне хотелось ногами ощутить место, где он был.

— Хочешь потанцевать? — спросила я.

Она хрипло засмеялась.

— Как?

Я подошла к ней и подкатила ее коляску к тому месту. Затем взяла ее за руки и встала ровно напротив ее коляски. Она тихо хихикнула. Затем затихла. Глаза ее наполнились слезами, будто бы ее окутал неожиданный приступ ностальгии.

Когда песня закончилась, я уменьшила звук и снова подкатила кресло мамы к камину.

— Знаешь, иногда я поражаюсь, — начала она. — Бобби так никогда и не подурнел. На его лице не появилось морщин. Он все такой же высокий, мощный симпатяга с красивой улыбкой и глазами. А я.., — она хохотнула. — Я видала дни и получше.

— Уверена, он бы подумал, что ты так же красива, как и в тот день, когда вы здесь танцевали, — прошептала я, пытаясь сдержать слезы.

— Иногда я думаю, если бы все всегда было так идеально. Если бы мы могли никогда не уставать друг от друга, не спорить из-за денег или по поводу списка дел. Мы всегда хотели большего. А в итоге всегда воровали время. Многие люди принимают подаренное время за должное. Но, возможно, в этом и есть благословение. Что все идеально и время будто застыло.

— Может быть, мам, — ответила я.

Она перевела взгляд в окно.

— Мы можем поехать на пирс? — уточнила она. — Тут такие красивые закаты.

— Конечно, — отозвалась я.

Мы с сиделкой аккуратно докатили ее до пирса и заблокировали колеса каталки на месте, откуда было видно озеро и прекрасный лес. Небо покрылось кудрявыми облаками и розовым светом. Залетная птица вылетела будто бы из позолоченного цвета воды. Теперь я понимала, почему это было ее любимое место.

Я присела рядом с ней, свесив ноги с пирса. Дала ей время насладиться этим моментом, посмотреть на место, где она купалась по ночам. Где она остывала от дневной жары и проводила время с мальчиком, которого пока что не осознавала, но любила. Так много всего изменилось с тех времен, но, если взглянуть вдаль, на линию горизонта, с точностью можно сказать, что почти ничего и не поменялось. Если она всмотрится вдаль, Бобби все еще будет жив. А она будет все той же девчонкой, которая ждет, когда же он придет. Думаю, поэтому она выбрала именно это место.

Небо уже начинало темнеть. Коричневые, оранжевые и розовые всполохи уступали место темному свету сумерек. Неожиданно поднялся ветерок, я забеспокоилась, что мама может замерзнуть.

— Все, мам. Нужно уложить тебя в кровать, — я положила руку ей на колено. Она ничего не ответила. — Мам?

Я поднялась, чтобы лучше посмотреть. Ее глаза были закрыты, а лицо было умиротворенным. Ни тени улыбки, в ее выражении было что-то более долговременное. Проверив пульс, я поняла, что она ушла.

Погладив ее белые волосы, которые, когда-то были гладкими и темными, я разрыдалась. Думала, что в этот момент буду испытывать только грусть, но это было раньше. До того, как поняла, что она ждала всю жизнь, чтобы наконец-то снова воссоединиться с папой. Я надеялась, что при их встрече, она будет такой же красивой, какой была в то последнее лето, когда они были вместе.

Конец.