Пенелопа Блум "Его посылочка" Серия: Объекты притяжения - 4

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод: Дарья Копылова

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление: Eva_Ber

Глава 1

ЛИЛИТ

Некоторые знакомые мне люди всегда думали, что я не «человеколюбива», что бы это ни значило. Ну, знаете, что, придурки? Я любила людей. Было много качеств, которые мне нравились в людях. Мне нравилось наблюдать, как с людьми, которые этого заслуживали, случаются неприятности. Мне нравилось ставить людей в неловкое положение. Просто потому, что резвиться по травянистому полю с моим лучшим другом и корзинкой для пикника в руке не было моим представлением о рае, это не делало меня психопаткой. Тот факт, что я, вероятно, предпочла бы спасти жизнь кошки, а не человеку… Ну, это, конечно, может подтолкнуть меня немного дальше к психопатическому концу спектра, но никто не идеален.

Каждый должен найти свои радости в жизни. Грешные удовольствия. Мои радости просто были связаны с несчастьем других. Может быть, есть менее тревожный способ выразить это... Я не люблю большинство людей, и мне нравится видеть, как они страдают? Нет, все еще так и есть.

В принципе, я предполагала, что почти у каждого есть какая-то плохая карма, и если мне посчастливилось увидеть, как человеку воздается по его заслугам, это было бонусом. Парень, который только что пролил кофе на галстук, когда ехал на работу, вероятно, прошел мимо своего невинного маленького золотистого ретривера, который просто хотел, чтобы ему почесали животик. Карма. Женщина, у которой после обеденного перерыва с каблука свисал клочок туалетной бумаги, вероятно, устроила какому-нибудь бедному работнику службы поддержки клиентов неприятности из-за того, что ее купон не сработал накануне вечера. Хуже того, причина, по которой купон не сработал, вероятно, заключалась в том, что, как и девяносто процентов людей, она не потрудилась прочитать детали на обратной стороне. Бум. Карма наносит новый удар.

Но есть кое-что, что мне нравится даже больше, чем случайные действия великого уравновешивающего акта вселенной. Я не так легко возбуждаюсь, и у меня нет привычки улыбаться… но мне особенно нравится ждать, когда карма поразит кого-то, кто злит меня.

Вот так все и началось.

Я жила рядом с Мистером Совершенство. Я не знала его имени, хотя он жил напротив меня несколько недель, и я не планировала узнавать его. Вероятно, его звали как-то вроде «Кейда», «Тейда» или «Спейда». У таких парней, как он, всегда были такие имена, как будто они только что выпорхнули с яхты в белой рубашечке и свитере, завязанным узлом на плечах.

Мистер Совершенство так не одевался, но было видно, что это в его стиле. Что-то в его волосах или в том, что у него было одно из тех отвратительных лиц, которые, вероятно, даже хорошо смотрелись бы лысыми. Можно смотреть на него и практически видеть длинную, непрерывную линию абсолютно великолепных людей, которые должны были спать вместе на протяжении веков, чтобы произвести человека с такой совершенной генетикой. Или, может быть, это было просто глупо, как он держал себя в такой невероятно хорошей форме… я имею в виду, да ладно, кому нужно, чтобы их тело выглядело так, будто надень на него мешок из-под картошки, он будет все равно великолепен со всеми этими твердыми мышцами и широкими плечами.

Я решила, в самый неподходящий момент, дать ему шанс в первый же день, когда он переехал. Важно отметить, что мое решение не имело почти никакого отношения к тому, как хорошо он выглядел или какие причудливые фантазии я могла бы иметь о нем и моих вздымающихся грудях. Все было совсем не так. Я просто подумала, что буду вести себя по-соседски. Вместо своего обычного пристального взгляда, я просто посмотрела в его сторону и ждала, когда он представится. Я даже слегка кивнула головой, так же, как я видела, парни кивают друг другу. Я видела, как их подбородки быстро приподнимаются вверх, а затем опускаются вниз, поэтому выбрала этот способ.

Я не ожидала многого взамен. Может быть, наклон подбородка или подмигивание. Может быть, улыбка. Может быть, он затащит меня в свою комнату и сделает со мной все, что захочет, потому что никогда не видел такой дикой красавицы, как я.

Но он полностью проигнорировал меня. Даже зрительного контакта не было. Ничего. Так что, как сказали бы ребята из средней школы, «Пошел он на…».

Он хотел быть совершенным? Он хотел носить на шее табличку с надписью: «Моя жизнь лучше твоей»? Хорошо. Он мог идти лесом. Но, если я изо всех сил буду стараться не пялиться на тебя и игнорить, тогда ты должен, по крайней мере, кивнуть головой.

Это была его ошибка номер один.

Его следующая ошибка заключалась в том, что он продолжал выглядеть так, будто у него в квартире был припрятан какой-то тайник жидкой удачи из вселенной Гарри Поттера, как будто каждый день его жизни был бесконечной серией совершенно счастливых совпадений. Это было видно по его глазам.

Но детали не имеют значения. Важно было то, что он раздражал меня. Поэтому я настойчиво ждала, когда Вселенная поймет, что она обязана ему примерно тридцатью годами невезения, и все это в один миг. Я не хотела, чтобы с этим парнем случилось что-то серьезное, но мне бы очень понравилось, если бы я хоть раз увидела, как он падает лицом в низ. Я бы даже согласилась на забавный перелом. Может быть, его туалет мог бы извергнутся обратно и затопить его квартиру дерьмом. Все что угодно.

Я чувствовала себя тенью, отбрасываемой великолепным лучом света, который был его жизнью с того дня, как он переехал, и с меня было достаточно.

Был вторник, а это означало, что я, скорее всего, столкнусь с ним еще до того, как доберусь до своей квартиры. Возможно, у меня было смутное представление о времени, когда он возвращался в жилой комплекс после работы, но я не была преследователем. Этот человек просто вел свою жизнь как часы, и он либо приходил сюда на полчаса раньше и ждал снаружи ровно до пяти, чтобы войти, либо его удача распространялась на то, что он никогда не опаздывал на метро или не сталкивался с пробками на дорогах. Учитывая, что мы жили в Нью-Йорке, мне было трудно в это поверить.

Я вышла из квартиры без двух минут пять, но не потому, что хотела встретиться с ним, а потому, что это случайность, что я именно тогда выходила из своей квартиры. Мне понадобилось около двух минут, чтобы добраться от лестницы до почтового ящика, так что он просто случайно вошел прямо в тот момент, когда я спускалась с лестничной клетки.

Он не одевался слишком броско. Дешевые солнцезащитные очки, выцветшая голубая футболка и джинсы. Конечно, все это выглядело как на миллион долларов, и мне захотелось подставить ему подножку. Если карма не выполнит свою работу, я с удовольствием поработаю по контракту.

Почтовые ящики для жителей были установлены в стене и предназначены для гигантов и дылд. Я была приличного роста — пять футов шесть дюймов (прим. 170 см), но мне пришлось встать на цыпочки, чтобы повернуть ключ в ящике и заглянуть внутрь. Почтовый ящик Мистера Совершенства находился рядом с моим. Он без труда добрался до своего, пока я пыталась сохранить достоинство, стоя на цыпочках и прижавшись лицом к стене. Я выудила из ящика на удивление большой сверток.

Мы оба отошли от почтовых ящиков с посылками в руках… моя скромная бежевая коробка, а его очень женственная розовая коробка, перевязанная шелковой белой лентой.

— Милая посылочка, — пробормотала я. Я была немного удивлена, услышав свой собственный голос. Я думала, что мой мозг и тело договорились о строгой пассивно-агрессивной тактике, но я также не собиралась извиняться за то, что бросила ему язвительный комментарий.

Он повернулся и посмотрел на меня, приподняв бровь. Боже. Парень был хорош собой. Это было почти тошнотворно, как будто он не был удовлетворен хорошей внешностью на уровне «кинозвезды». Нет, он должен продолжать взбираться по ступенькам, пока не достигнет совершенства. Вы даже могли бы назвать его скучно-совершенным, потому что часть его совершенства заключалась в том, что он был совершенно уникален только в правильных местах… например, его брови, которые были, возможно, слишком темными или слишком густыми, но почему-то совершенно уместны на его лице. А еще у него был большой нос. Я никогда раньше не тратила много времени на изучение мужского носа, но это был хороший нос. Представительный. Даже благородный. Это был нос, который заставил меня задуматься, не превратилась ли я каким-то образом в извращенку с пунктиком на мужских носах. Такие вообще существуют?

— Твоя большая, — сказал он, кивая на коробку в моих руках.

В его голосе прозвучала игривая нотка, которая заставила меня подавить усмешку. Обычно мне не приходилось бороться, чтобы не улыбнуться. Вся эта неулыбчивость была вполне естественной. Я также не нервничала рядом с парнями, так что странное, неприятное чувство в моем животе, должно быть, было просто тем, что сильная неприязнь что-то сделала с моим телом.

— Да, фаллоимитатор, который я заказала, очень большой. — Я слегка наклонила коробку и сердито посмотрела на него.

Он рассмеялся. Это был низкий, насыщенный звук.

— Может, мне прислать санитаров через холл, если ты не выйдешь из своей квартиры до завтра?

— Нет, — ответила я. — Пришли сантехника.

Он снова рассмеялся, и я поймала себя на том, что почти улыбаюсь, глядя на него и его аккуратные белые зубы.

— Не смею больше задерживать тебя. Большие планы. Я все понял.

— Да, очень большие планы, — пробормотала я, прежде чем повернуться и поспешить вверх по лестнице. Ну и мудак. Он мог сколько угодно притворяться обаятельным и милым, но даже не представился мне. Только включил очарование, когда я заговорила об огромных фаллоимитаторах? Наверное извращенец…

Я на самом деле заказала фаллоимитатор, но он был нормального размера, и ему не нужно было ничего об этом знать. Я также не разделяла мнения о том, что обладание респектабельным арсеналом секс-игрушек имеет какие-либо последствия для вашей сексуальной жизни или ее отсутствия. Вы могли либо иметь инструменты под рукой, чтобы сделать эту работу, либо вам нужно было бы позвать кого-то, чтобы сделать это за вас. Я? Я предпочитала быть готовой.

Вернувшись в свою квартиру, я потратила еще несколько минут на то, чтобы жестоко расправиться с посылкой, потому что была слишком ленива и упряма, чтобы пройти пять шагов на кухню за ножницами.

Я ожидала, что найду своего спутника на сегодняшний вечер длиной в семь и две десятых дюйма (прим. 18 см) и шириной в два дюйма (прим. 5 см). Вместо этого там лежал потрепанный большой желтый конверт.

Я подняла его и перевернула. Оттуда выпала пара пластиковых карточек, но пачка бумаг застряла внутри. Если это была новая тактика спама, то она сработала, потому что мое любопытство достигло пика.

Рузвельт, мой кот, тоже заинтересовался. Он был из породы манчкинов (прим. коротколапая порода кошек), которые напоминали чем-то корги из кошачьего мира… очень короткие ноги на теле нормального размера. Можно было бы возразить, что было бы немного неправильно заводить кошку с короткими лапками. Если они когда-нибудь выйдут в дикую природу, то, вероятно, проиграют уличную драку с другой кошкой, потому что у них не будет такой же досягаемости или чего-то еще. Но вы также можете привести аргумент, что никого милее этих кошек вы никогда не увидите.

Я взяла одну из выпавших карт и, прищурившись, посмотрела на фотографию. Это были водительские права моего соседа. Боб Смит? Наверное, я ошибалась во всей этой игре с именами Кейд или Спейд, но Боб был чуть ли не хуже всех. Может быть и есть кто-то по имени Боб, который очень крут… давайте будем честными, вероятно, нет… но предоставьте моего соседа с таким именем, как Боб, и это заставит меня усомниться во всех моих прежних стереотипах об этом имени. Мудак.

Я бросила карточку обратно в конверт и задумалась. Я подумала, что вскрывать чужую почту по ошибке было вполне простительно. Так что до этого момента я не чувствовала себя слишком виноватой. С другой стороны, если я покопаюсь в бумагах в конверте, то, возможно, начну чувствовать себя плохо. Я раздраженно хмыкнула и снова закрыла конверт. Какие бы секреты не скрывал Боб Смит, я не испытывала ни малейшего чувства вины, которое испытала бы, если бы специально копалась в его почте.

Кто-то громко постучал в мою дверь. Я почесала Рузвельта под подбородком и направилась к двери.

Я тщательно привела в порядок свое лицо, прежде чем открыть дверь. Я хотела всем своим видом показать: «вы прервали что-то чрезвычайно важное», но как только я увидела своего соседа, стоящего в дверях, выражение моего лица стало пустым.

Он держал фиолетовый фаллоимитатор, который имел несколько действительно хороших, выступающих вен для лучшей производительности. В другой раз я бы залюбовалась им. Твердые, но гладкие формы. Хорошая текстура на силиконе и отличная присасывающая основа. Все, о чем только может мечтать девушка. В глубине души я, вероятно, была смущена, но давным-давно поняла, что лучше признать свое смущение, чем прятаться от него.

— О, хорошо. Ты нашел мою пару на свидание, — сказала я, выхватывая фаллоимитатор из его руки. Я подчеркнула свою точку зрения, хлопнув присоской у задней части яиц о дверную раму, где она присосалась, а затем начала угрожающе раскачиваться между нашими глазами.

Он наблюдал за мной с легким удивлением.

— Твой кавалер проник в мой почтовый ящик. Я хотел спросить, моя посылка у тебя?

— Думаю, что узнала бы, если бы получила твою посылку.

Похоже, он не счел мой каламбур забавным. Его руки были скрещены таким образом, что его бицепсы и грудь выглядели так, что их хотелось лизнуть, хотя я думала, что лучше укусить их. В конце концов, у таких парней, как он, было достаточно удовольствий в жизни.

— Ты уверена? — спросил он. В его голосе послышалось напряжение.

По какой-то причине его тон заставил меня солгать о своем открытии. Может быть, Вселенная наконец-то нашла способ бросить Мистеру Совершенство заслуженный крученый мяч. Если только то, что его родители назвали его «Боб Смит», не было его кармой.

Я скрестила руки на груди и пожала плечами, достойно премии «Оскар».

— Да. Вполне уверена. Я только что получила кошачий корм. Может быть, почтальону не хватило места, чтобы положить обе мои посылки в мой почтовый ящик, поэтому он засунул мой фаллоимитатор в твою дырочку.

Его ноздри слегка раздулись. Это были красивые ноздри, если такое вообще возможно. И увидев немного гнева на его лице, я поняла, что он, казалось, стал еще более совершенен. У него были темные волосы, легкая щетина и светло-серые глаза. Его кожа была немного бледной, но мне это нравилось. Это означало, что он, по крайней мере, не будет скакать на улице, разминая мышцы, или, что еще хуже, намазываться маслом и засовывать себя в одну из тех радиационных камер, которые они называют соляриями.

После долгой напряженной паузы он вздохнул.

— Если получишь ее, ты знаешь, где меня найти.

— Конечно. — Я щелкнула по фаллоимитатору, посмотрела, как он закачался, а затем сдернула его с дверной рамы двумя руками. Когда я оторвала его, он издал вульгарный чмокающий звук. — Кстати, спасибо, что привел моего кавалера.

Сосед снова вздохнул и закрыл дверь. Мою дверь. Что за человек закрывает чужую дверь, чтобы закончить разговор?

Я посмотрела на фаллоимитатор сердитым хмурым взглядом, как будто у него могли быть ответы для меня. Я швырнула его еще более сердито в сторону дивана, на котором, к несчастью, лежал Рузвельт. Тот испуганно зашипел и нырнул в сторону.

Я еще раз подняла толстый конверт, лежавший в коробке, поколебалась, а затем, не глядя, сунула бумаги обратно. «Прости, Вселенная. Я не хочу, чтобы меня втянули в это дело».

Глава 2

ЛИам

Я дважды проверил электронную почту на своем телефоне. Посылка была доставлена сегодня днем. Либо девушка в другом конце коридора солгала, либо посылка попала в чужой почтовый ящик. У меня не было никакой возможности проверить, если я, конечно, не хотел тратить вечер, сидя в вестибюле и наблюдая, как каждый жилец проверяет свою почту. Даже это было бессмысленно, потому что я не знал, какого размера или типа коробка, которую я искал, или не была ли она забрана ранее в тот же день.

Все это не имело значения.

Я нутром чуял, что посылка у соседки. Я никак не мог понять, в чем тут дело. С тех пор как я переехал, она только и делала, что пыталась смотреть сквозь меня. Как будто она знала… как будто каким-то образом она видела меня насквозь и ту неубедительную ложь, в которую я завернулся за последние несколько недель. В конце концов, это не было немыслимо. Мелочность моей сводной сестры имела очень мало пределов, и она не упустила бы случая подкупить случайных людей по всему городу, чтобы они присматривали за кем-то, подходящим под мое описание. Я вполне мог представить, как соседка могла писать Селии о посылке прямо сейчас.

Я опустился на край кровати и провел руками по волосам. Я все еще ждал, что кто-нибудь скажет мне, что последние несколько месяцев были плохой шуткой. Моя сводная сестра всегда была сумасшедшей, но ее недавние выходки посрамили все в нашем прошлом.

Мне не хотелось об этом думать. Никогда.

Если я продолжу свое затишье, все пройдет. Сопротивляться или поднимать большой шум — это только продлит разочарование. Если я не дам ей новых патронов, она заскучает, как всегда, и я смогу вернуться к своей обычной жизни. Больше никаких этих нелепых развлечений или игр, в которые меня заставляли играть. Я мог бы снова сосредоточиться на своей компании, хотя даже эта идея казалась глупой. Компания была моей единственной заботой в течение многих лет, и необходимость отстраниться от нее, даже временно, заставляла меня задуматься, почему я отодвигаю всю свою жизнь на второй план ради работы.

Я заработал столько денег, сколько мне было нужно. Я достиг тех целей, которые ставил перед собой. Я был чертовски хорош в том, что делал, и для меня не было необходимости продолжать стремиться быть лучше, но я чувствовал себя вынужденным вернуться в офис, к рутине и конкуренции. Никакие отношения никогда не могли соперничать с этим принуждением, но каждый день, который я проводил затаившись, заставлял меня еще больше сомневаться в своей преданности. Возможно, пришло время расслабиться.

Кто-то постучал в мою дверь.

Я поспешил к двери и обнаружил, что девушка с другого конца коридора стоит там, глядя на меня своими подведенными глазами.

— Вот твоя дурацкая посылка. Оказывается, на ней было твое имя. Йеху.

Неудивительно, что в ее голосе не было и намека на извинение. В ее голосе была какая-то невозмутимость, которая не совсем соответствовала выражению ее глаз… как будто она постоянно бросала мне вызов, но что это был за вызов, я понятие не имел.

Мое сердце упало, когда я увидел, что посылка вскрыта. Я не осмелился спросить ее, читала ли она содержимое конверта, поэтому попытался посмотреть на нее сверху вниз. Большинство людей не чувствовали себя комфортно в тишине, особенно когда она сочеталась с зрительным контактом. По-моему, это был самый быстрый способ оценить силу чьего-то характера. Поэтому, когда прошло десять секунд, а затем и двадцать, а она даже не вздрогнула от моего пристального взгляда, я решил, что жесткость, которая была у нее на первый взгляд, возможно, не была притворной.

— Спасибо, — сказал она в своей обычной сухой, безразличной манере через полминуты. — Это то, что ты обычно говоришь, когда кто-то делает что-то хорошее для тебя. — Она сильно пихнула коробку мне в живот и направилась обратно к своей двери.

— Подожди. Ты не заглядывала внутрь?

— Хочешь верь, хочешь нет, но мне совершенно безразлично, что за странное дерьмо тебе присылают по почте.

Я вытащил конверт и увидел, что печать сломана.

— Тогда зачем ты ее открыла?

Ее темно-карие глаза быстро отвели взгляд от моих и снова посмотрели на меня. Это был первый признак слабости, который она проявила, и это помогло понять, что она была человеком под стеной незаинтересованности, которую она возвела.

— А зачем ты открыл мою коробку с дилдо? — парировала она.

— Я думал, что посылка моя, — сказал я сквозь стиснутые зубы, хотя знал, что подвел к тому, что должно произойти.

— Бум, — сказала она, подчеркнув это слово ленивым движением бровей. — И я подумала, что твой дурацкий конверт мой. Еще какие-нибудь глупые вопросы?

Я прищурился.

— Я тебе не верю.

— А мне все равно.

Я скрестил руки на груди и стал ждать.

— Что? — спросила она. — Ты думаешь, я сломаюсь только потому, что ты хочешь смотреть на меня сверкающими глазами и молчать?

На этот раз она быстро прервала зрительный контакт и даже поправила подол своей рубашки, прежде чем снова посмотреть на меня. Мало-помалу я выигрывал битву характеров и обнаружил, что наслаждаюсь невысказанным состязанием, скрытым в наших словах. Я уже мог сказать, что она не была похожа на женщин, которые не смогли удержать мой интерес раньше. В ее холодных глазах таилась какая-то искорка, и я бы солгал, если бы сказал, что мне неинтересна ее история. Я хотел знать, как кто-то настолько красивый оказался таким циничным и темным.

Она была хорошенькой. Фарфоровая кожа и чернильно-черные волосы. Черты ее лица были мягкими и женственными, подбородок почти заостренный. Насколько я мог судить, у нее была личность, полная острых углов, и мне показалось уместным, что ее лицо имело по крайней мере один острый край, чтобы соответствовать.

Но больше всего меня завораживал ее рот. Она, казалось, почти полностью контролировала выражение своего лица, и по какой-то причине она, очевидно, хотела показать миру, что была выше всего этого. Я уважал это. Я знал многое о том, как прятать себя. Я знал, что нужно надевать маску, и не только с тех пор, как моя сводная сестра взялась за это дерьмо.

Но ее маска не была идеальной. Эти полные губы имели склонность время от времени подергиваться. Для мимолетного наблюдателя это выглядело бы пустяком. Мне же это показалось похожим на смех. Когда я нажал на ее внутренние кнопки, был намек на напряженность, которая воздвигла стены вокруг нее. Опять же, едва заметно, но так же прекрасно, как яркий свет для меня.

Она подняла руку в запястье, как бы говоря: «все, я закончила», и снова повернулась, чтобы уйти.

— Поужинай со мной, — быстро выкрикнул я, пока она не ушла.

Девушка остановилась прямо перед дверью, которую подпирала потрепанная книга. Когда она заговорила, то даже не повернулась ко мне лицом.

— И зачем мне это делать?

— Потому что ты заглянула в мою почту, и я думаю, что, может быть, ты скажешь мне правду, если я смягчу тебя немного вином.

— Вином? — она все еще стояла, положив руку на дверь своей квартиры и слегка наклонив голову. — Я ем только сырое, кровавое мясо. Так что это будет жесткое «нет» с моей стороны.

— Тогда мы съедим немного сырого, кровавого мяса. Мне все равно. Просто скажи «да».

Она вошла в свою квартиру и, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на меня, но только просунув лицо между дверью и косяком. Это был первый раз, когда я увидел что-то похожее на настоящую улыбку на ее лице, но это была кривая улыбка.

— Может быть, но у меня есть планы на сегодняшний вечер. Семь дюймов планов.

Она отодвинула книгу в сторону, и дверь сама захлопнулась. Я остался стоять в коридоре, чувствуя, что меня каким-то образом перехитрили в игре, в которую я не соглашался играть. Какого черта?

В груди у меня также что-то шевельнулось, как будто я стоял на краю огромной скалы и смотрел вниз. Был ли это ужас? Предвкушение?

Мне хотелось застонать от разочарования. Все, на чем я должен был сосредоточиться, — это держать голову опущенной и пережить следующие пару недель или даже месяцев. Сколько бы времени ни понадобилось моей сводной сестре, чтобы сдаться. Она хотела разрушить мою жизнь и репутацию, поэтому я ушел инкогнито. Я оставил позади свою квартиру, свой офис и свою нормальную жизнь. Я все еще мог управлять своей работой удаленно, даже если это было занозой в заднице.

Так что у меня было достаточно забот и без того, чтобы позволить какой-то девушке через холл проскользнуть в мой мозг, но именно это она и сделала. Может быть, я просто так привык к женщинам, падающим к моим ногам, что она захватила мой интерес с первого намека на сопротивление, которое показала. А может, она просто была в моем вкусе. Скорее всего, это было сочетание того и другого.

Я рылся в холодильнике в поисках пива, когда до меня дошло, что она только что призналась, что собирается вернуться в свою квартиру, чтобы немного поразвлечься с фаллоимитатором, который я ей вернул. Ощущение падающей пустоты в животе захлестнуло волной жара. Мысль о том, как моя саркастическая соседка с любовью к черному юмору отделалась от меня, заставило все неправильные мысли всплыть в моей голове.

Это было просто последним нелепым событием в длинной череде нелепых событий, и я всерьез начал задаваться вопросом, не лучше ли мне позволить моей сводной сестре выиграть. В конце концов, это были только деньги и гордость. Но с другой стороны, что еще у меня было?

Глава 3

Лилит

Закрыв дверь, я глубоко вздохнула и выдохнула. Для некоторых людей вздох был призывом о помощи. Они хотели, чтобы любопытный зритель наклонился и сказал: «о, бедняжка, что случилось?». Для меня вздох был больше похож на предупредительный выстрел. Он говорил, что я балансирую на грани терпимости и не в настроении мириться с чьим-то дерьмом. Мир жесток, и я тоже буду жестока.

Я была на работе. Моя официальная должность звучала как «секретарь». Четыре года учебы в колледже, двадцать пять лет закатывания глаз при мысли о унизительной, оскорбительной работе, которая ставит женщин в архаичные, подчиненные роли перед мужчинами, и БАМ. Секретарь.

И я справлялась с ней.

Как оказалось, большинство преуспевающих бизнес-леди, которыми я восхищалась, достигли вершин своей карьеры благодаря исключительному таланту, удаче или семейным связям.

Я была равна нулю по всем трем пунктам. Пока что.

Я никогда не была самой талантливой девушкой, или особенно удачливой. И моими единственными семейными связями были некоторые неприятные воспоминания и странные личностные причуды, которые определенно указывали на мое странное воспитание. А еще у меня была упрямая решимость продолжать попытки, даже имея минимальные шансы.

Так что я просто ждала своего часа. Да, я сидела за столом секретаря с понедельника по пятницу, но также я использовала свои выходные, чтобы получить степень магистра в бизнесе… факт, который я никогда не признаю, даже под пыткой. Об этом почти никто не знает, так как я считала это своим личным делом. Все мое детство мои родители пытались управлять моей жизнью. Теперь, когда я была сама по себе, я не собиралась передавать даже унцию контроля кому-либо еще. Если они не знают, о чем я мечтаю, они не могут пытаться диктовать, как я должна их осуществить.

Что касается окружающих людей, то с моим боссом мы хорошо ладили. Он был не плох. В этом я тоже никогда не призналась бы ему в лицо. Если я когда-нибудь сделаю ему комплимент, мне придется звонить в подрядную компанию, чтобы увеличить все дверные проемы в здании так, чтобы он мог протиснуть через них свое раздутое эго. Иногда мне казалось, что он просто поверхностный дурачок с большим самомнением, а иногда я думала, что, возможно, он на самом деле был каким-то злым гением под часто неуклюжей, обаятельной внешностью.

Секунду назад он выскочил из своего кабинета, как черт из табакерки, словно одна лишь моя мысль о нем притягивала его к моему столу.

Уильям Чемберсон.

Он и его брат-близнец Брюс владели компанией «Галлеон Интерпрайз», и я имела несчастье работать у него.… кем бы я ни была. Видит Бог, он почти не использовал меня для нормальной секретарской работы. Если что, я его анти-секретарь. Вместо того, чтобы помогать людям вступать с ним в контакт и организовывать встречи, я должна была помогать ему избегать всяческих встреч. Казалось, он даже поощрял мою лень и безразличие к работе.

Уильям и его брат были женаты, но это не мешало каждой женщине в очень большой компании открыто говорить о том, как сильно они хотели бы побыть наедине с этими мужчинами. Мнения относительно того, кто из них является самой популярной мишенью, разделились. Женщины «типа А», которые были более застегнуты на все пуговицы, казалось, вожделели Брюса и его прозаичную, граничащую с одержимостью охоту за совершенством во всем. Женщинам «типа Б» нравился Уильям и его дикий, непредсказуемый характер.

Я думала, что они все идиотки. Уильям и его брат были не только занятными, но и полностью преданными.

Уильям открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут зазвонил телефон.

Мы оба уставились на него. Это был гладкий, причудливый телефон угольного цвета с множеством кнопок, с которыми я все еще не совсем разобралась за четыре года работы здесь.

— Ты возьмешь? — спросил он.

— Нет. Сегодня утром я стерла с него все отпечатки пальцев.

— Точно, — сказал он. Он сделал два длинных шага к моему столу и наклонился вперед с заговорщицким выражением лица. Он снял трубку и положил ее обратно, чтобы заглушить звонок, и также оставил на ней свежие отпечатки пальцев. — Слушай. Я хочу попросить тебя об одолжении. Я знаю, что ты не очень разбираешься в работе. Но я дам тебе все, что ты захочешь, если ты сможешь просто охранять фронт сегодня вечером. Это корпоративная вечеринка, и мне нужен человек внутри, чтобы сказать мне, вошел ли туда этот придурок из моей средней школы. Возможно, вчера вечером я запустил несколько твитов в его сторону, и все немного вышло из-под контроля.

— Прости. Никакого пениса сегодня вечером. Поищи в другом месте.

— Вошел, я имел в виду, пришел, зашел. Это часть речи. Фраза речи? Дерьмо. Как это называют?

Я сложила руки на груди.

— Не уверена. Ты нанял меня не за знание английского языка и грамматики.

— Да, и для чего же я тебя нанял? Я все время забываю.

— Я игнорирую людей, которые пытаются поговорить с тобой, так что тебе не нужно с ними разговаривать.

Он дважды погладил меня по голове и улыбнулся.

— И ты хорошая девочка в этом.

Я шлепнула его по руке и предупреждающе скривила губы.

Он ухмыльнулся.

— Ты похожа на злую собаку, которую я сажаю на цепь перед домом. Это заставляет меня выглядеть еще более устрашающе.

— Да, потому что я такая пугающая.

— Ну, — осторожно сказал он. — Не хочется, чтобы мою душу высосали через глаза, или провели над моей кроватью какой-нибудь языческий ритуал, пока я сплю, но ты вроде как ужасна. Но в симпатичном смысле.

Я встретилась с ним взглядом и не моргнула.

Он кивнул головой и указал на меня.

— Видишь? Именно об этом я и говорю. Да. Итак, сегодня вечером? Ты можешь это сделать? Я дам тебе, я не знаю, какую разумную сумму денег за три часа дополнительной работы? Тысяча долларов?

— Скорее десять.

— Ладно, как скажешь. Значит, десять. Ты можешь это сделать?

Я вздохнула.

— Десять тысяч долларов — не самая разумная сумма за три часа работы. Я сделаю это за свою нормальную плату, но только потому, что ты сказал, что я ужасная. Дерьмо. Подожди... — я посмотрела на потолок и попыталась решить, действительно ли я хочу сказать то, что собиралась сказать. Я вспомнила, как колотилось мое сердце, когда Мистер Совершенство пригласил меня поужинать с ним, и поняла, что не смогу устоять. — На самом деле есть одна загвоздка. Я могла бы согласиться на свидание сегодня вечером. То есть я сказала «может быть», но подумываю сменить ответ на «да». Он обещал мне сырое мясо, — добавила я, как будто это все объясняло.

Уильям отступил на шаг и глупо открыл рот в форме буквы «О», которая должна была придать ему нелепый вид, но этот человек был благословлен богами и наделен красотой, что было несправедливо, с идеальными чертами лица, поэтому он все еще выглядел хорошо.

— Свидание? Моя Лилит? Свидание? О боже мой. Что мы наденем? Я должен позвонить жене. Хейли должна знать об этом. Это что, ступень преображения? Определенно, да? Нет, подожди, он… это тот самый парень… как и ты?

— Что значит, как я?

— Ты знаешь, — сказал он, указывая на свою одежду и делая странное, страдающее запором лицо. — Ну, вроде… ты очень особенная, — сказал он наконец, как будто нашел идеальный способ выразить это.

— Нет, он не такой, как я, — сказала я. — Возможно, он больше похож на твоего брата.

Уильям громко подавился. На самом деле это звучало достаточно убедительно, что я даже задумалась, а точно ли он притворяется.

— Что? Брюс? Ты согласилась на свидание с ОКР, телефонным столбом в заднице, с ужасным чувством юмора, худшей половиной пары парней близнецов?

— Нет. Хотя я действительно не знаю, что у него в заднице, я еще не смотрела. Но я просто хочу сказать, что он больше похож на Брюса в том, что он на самом деле довольно серьезен. И я его почти не знаю. В его почтовый ящик по ошибке положили мой вибратор, а я получила его посылку. Поэтому он пригласил меня перекусить. Или на ужин. Или еще что-нибудь.

Уильям скрестил руки на груди и прижал подбородок к груди, расхаживая по кругу, словно разгадывая какую-то великую тайну.

— Прежде всего, Лилит, в следующий раз, когда ты заговоришь со мной о своем отвратительном увлечении секс-игрушками, я тебя уволю. Мне не нужно знать, что за дьявольское отродье ты суешь в себя, ясно?

— Семь и две десятых дюйма, — медленно произнесла я. — Фиолетовый. Толстые вены…

— Стой! — он покачал головой и прижал пальцы к вискам. — Что еще более важно, здесь есть отличная возможность для недомолвок. Ты ведь это понимаешь, правда? Его посылка в твоем ящике? Можно даже сказать, что он…

— Я уже все объяснила, — вздохнула я.

Уильям выглядел немного раздраженным, но быстро пришел в себя.

— Но я ничего не понимаю. Он получает твой вибратор по почте, и как это приводит к тому, что он приглашает тебя на свидание?

— Может быть, я его очаровала? Или, может быть, он думает, что я хорошенькая.

Уильям рассмеялся.

— Это просто не имеет смысла, — сказал он, как будто я уже все не объяснила. — Серийный убийца? Это всегда первое, о чем ты должна беспокоиться как женщина, верно?

— Полностью. Может быть, если он серийный убийца, мы с ним сможем сравнить свои впечатления. Сэкономим электроэнергию, используя одну морозильную камеру для хранения тела.

Уильям прищурился.

— Самое страшное, что я даже не знаю, шутка ли это. И я не хочу, потому что, если бы я узнал правду, то, вероятно, был бы следующим в твоем списке.

— Может быть, ты уже в нем.

Он проигнорировал мою угрозу. Уильям знал меня достаточно долго, чтобы понять, что я скорее лаю, чем кусаюсь, но, по крайней мере, он все еще боялся моего плохого настроения.

— Одно очевидно. Нам нужно больше узнать об этом так называемом «парне». Привычки. График. Манерности. Хобби. Работа. Нам нужно знать все, и быстро. Я не могу позволить тебе пойти с ним на свидание, пока мы не узнаем больше о нем.

— Черт. Если бы только существовал какой-то очевидный, простой способ быстро узнать что-то о ком-то. Например... какой-то древний социальный обычай, когда двое, возможно, разделяют трапезу и несколько часов говорят о себе и тому подобное.

— Забудь о гипоэтикетах, Лилит. Я знаю, что мы должны сделать. Подожди.

Он исчез в своем кабинете. Когда Уильям вернулся через несколько минут, в руках у него были высокотехнологичные очки, какая-то замысловатая черная одежда и что-то похожее на мегафон, но с прозрачной пластиковой чашей и микрофоном посередине. Он положил его на стол передо мной.

— Вот наш план. Ты используешь все это потрясающее дерьмо. Ты будешь шпионить за ним. Если он мерзавец, ты скажешь «нет». Если он нормальный, ты согласишься на свидание. Если что, то твоя работа сегодня вечером будет ждать тебя, на всякий случай. — Он дважды постучал пальцем по моему столу и подмигнул. — Всегда пожалуйста.

— Могу я спросить, зачем тебе все это?

— Нет, потому что объяснения потребовали бы от меня рассказать тебе интимные подробности о чудесной, крепкой сексуальной жизни, которую я веду с моей прекрасной женой.

— Я обещаю никогда больше не говорить о вибраторах, если ты пообещаешь никогда не говорить о своей «крепкой» сексуальной жизни. Никогда больше.

— По рукам.

Я покачала головой, глядя на все это оборудование.

— Ты, по крайней мере, не знаю, продезинфицировал все это?

— Конечно. Мы что, варвары, по-твоему?

— Это новый минимум, Уильям. Даже для тебя. Неужели ты всерьез думаешь, что я стану полномасштабным преследователем этого парня только для того, чтобы у меня был повод использовать какие-то крутые гаджеты? — я провела пальцем по гладким и блестящим очкам ночного видения. — Даже если это действительно крутые высокотехнологичные гаджеты. Ты что, думаешь, мне двенадцать?

Глава 4

Лиам

Я взял кофе у бариста и быстро, небрежно оглядел кафе, прежде чем присесть к своим деловым партнерам, Прайсу и Кейду.

— Вы называете это «одеться незаметно»? — спросил я, садясь.

Прайс поднял воротник своей гавайской рубашки, выглядя оскорбленным.

— Так одеваются люди в отпуске. Я же турист.

Прайс был моим сводным братом, и у нас обоих были резкие черты лица моего отца, а также широкие плечи и длинные ноги. После этого сходство заканчивалось. Мои волосы были темными, а его грязно-русыми, как у его матери. Мои глаза были серыми, а его — светло-карими.

Кейд был настоящим мужчиной-горой, который, как ни странно, несколько лет назад начал работать стажером в компании. Глядя на него, так и не скажешь. Он выглядел так, словно только что прошел сквозь несколько стен и впился взглядом в кого-то из начальства, который посмел сказать ему, что он не совладелец этого бизнеса. У него было небольшое криминальное прошлое, но я старался не зацикливаться на этом.

Кейд был одет в футболку, которая облегала его фигуру, спортивные штаны, черную бейсболку и очки.

Я сорвал очки с его лица и стащил бейсболку.

— Слишком усердные попытки быть незамеченным делают тебя заметным, — сказал я. Я посмотрел на Прайса и только покачал головой. — И туристы в Нью-Йорке так не одеваются. Они носят футболки с надписью: «Я люблю Нью-Йорк» или что-то в этом роде. Кроме того, одеваться как житель Нью-Йорка гораздо менее заметно, чем одеваться как турист, тупица.

Кейд только пожал плечами, но у Прайса было кислое выражение лица.

— Может быть, я турист из Флориды. Ты когда-нибудь думал об этом, гений? — спросил Прайс.

— Мы можем просто перейти к делу? — я еще раз оглянулся через плечо, хотя и не был уверен, что именно ожидал увидеть. Если кто-то и следил для Селии, то вряд ли он был в плаще, фетровой шляпе и делал вид, что читает газету. Это мог быть любой из десятков людей, потягивающих кофе, работающих на ноутбуках или поедающих рогалики.

— И как долго мы будем продолжать в том же духе? — спросил Кейд. У него был скрипучий голос, как будто камни терлись друг о друга.

— Пока я не узнаю, что она закончила пытаться вы*бать меня.

— Я мог бы попробовать поговорить с ней еще раз, — предложил Прайс. — Она моя сестра, хоть и ненавидит меня.

Мой отец решил сделать мое генеалогическое древо как можно более запутанным, родив меня со своей первой женой, женившись во второй раз, когда мне было два года, и родив Прайса со своей второй женой, у которой уже была дочь от предыдущего брака. В конце концов я оказался с Прайсом, моим сводным братом, и Селией, моей сводной сестрой, которая также была сестрой Прайса.

Мы все росли вместе с самого раннего возраста, и с тех пор, как я себя помню, Селия всегда проявляла ко мне нездоровый интерес. Мы были почти ровесниками, а это означало, что я не мог сбежать от нее на протяжении всей школы.

— Она ненавидит тебя так же, как я ненавижу складки в носках, — сказал Кейд Прайсу.

Я уставился на него.

— Что?

— Ну, знаешь, — сказал он. — Когда у тебя складка в носке, и ты весь день чувствуешь себя как будто у тебя маленькая шишка под ногой. Это ужасно.

— А тебе никогда не приходило в голову, что можно просто снять ботинок и поправить носок? — спросил я.

— К тому же, судя по тому, как ты это сформулировал, можно было подумать, что ты собираешься сказать какой-нибудь единичный случай, — добавил Прайс. — Ну, типа: «Она ненавидит тебя так же, как я ненавижу, когда в меня втыкают нож». — Кейд посмотрел на Прайса, как на идиота. — Какой человек любит, когда в него втыкают нож? Это то, что все ненавидят.

Прайс беспомощно посмотрел на меня. Я пожал плечами. Кейд был великолепен в том, что он делал для компании, но шутки не были одной из его сильных сторон.

Наша компания продавала инвестиционные пакеты крупным финансовым консультантам и даже менеджерам хедж-фондов. Обычно консультанты и менеджеры составляют свои собственные инвестиционные пакеты, но это был наш поворот в отрасли. Мы делали это лучше, и мы могли доказать это. Их клиенты были более счастливы, и мы просто брали небольшую долю, так что все были счастливы.

Вместо того чтобы брать проценты и стимулы, мы ежемесячно собирали самые передовые портфели и продавали их с процентами. Наша компания высоко ценилась, и она только улучшалась. У меня всегда был нюх на акции, и именно в этом заключался мой вклад в компанию. Я собирал пакеты каждый месяц, и я надрывал свою задницу, исследуя все возможные варианты. Большинство портфелей обещали доходность в пять-семь процентов, но мы рассчитывали на десять. Это было нелегко, но мне нравился вызов, и у меня редко был плохой месяц с тех пор, как мы начали.

Прайс был нашим продавцом. Когда он сосредотачивался, он мог продать воздух рыбе. Кейд, несмотря на свой внешний вид, был в основном гением, когда дело касалось разработки программного обеспечения. Он брал то, что я делал, и превращал это в интуитивную программу, которую мы могли бы продавать как ежемесячную услугу. Я делал выбор, а все, что нужно было сделать нашим клиентам, — это заключить с нами договор, чтобы каждый месяц получать новый пакет премиальных акций.

Вместе мы были чертовски хорошей командой.

Я протянул Кейду флешку.

— Это за январь, — я посмотрел на Прайса. — Не надо ничего обещать, если не нужно, но я уверен, что этот пакет будет стоить двенадцать, может быть, даже четырнадцать процентов.

Прайс присвистнул.

— Может быть, нам стоит попросить мою сестру почаще заставлять тебя прятаться.

— Мы все еще не знаем, какой вред она нам нанесла до того, как я залег на дно, — простонал я.

— По-моему, ты слишком остро реагируешь на ее слова, — сказал Прайс. — Ну подумаешь, она распустила какие-то дурацкие слухи и заставила несколько журналов написать о тебе «желтые» статьи. Ну подумаешь, кто-то прочитает их и узнает, что ты якобы помешанный на сексе, БДСМ-изверг, который не может держать свой член в штанах. Ну и что? Может быть, мы таким образом привлечем несколько женщин-клиенток, которые понадеются получить часть этого. Мы могли бы начать заставлять тебя носить ошейник с шипами или что-то в этом роде. Ну, ты знаешь, играй дальше.

— Ты думаешь, на этом все закончиться? Селия хочет меня уничтожить. В ее извращенной голове я обидел ее, и она не остановится, пока не решит, что победила. Или пока ей не надоест, к чему я и стремлюсь.

— Я все еще не могу поверить, что она хотела завести с тобой интрижку, — усмехнулся Прайс, затем его глаза опустились на стол, и он выглядел так, как будто его вот-вот стошнит. — Ладно, вообще-то я вполне могу в это поверить. Я просто удивлен, что она, наконец, сказала это вслух.

— Они не связаны биологически, — напомнил Кейд. — У них могут быть совершенно здоровые дети. Я не вижу в этом проблемы.

— Проблема номер один в том, что она замужем, — рыкнул я. — Во-вторых, она моя чертова сводная сестра, так что это отвратительно. В-третьих, даже если бы она была одинока и не имела ко мне никакого отношения, мне все равно было бы неинтересно. Я никогда не встречал человека столь же порочного, как Селия. Мой член, вероятно, почернеет и отвалится, если он приблизится к ней. Без обид, Прайс.

— Никто не обиделся. Полностью согласен со всем сказанным, нужно держать свой член подальше от нее, просто в качестве общей меры предосторожности.

— А, по-моему, она хорошенькая, — пожал плечами Кейд.

Прайс ткнул его кулаком в плечо.

— Это моя сестра.

— Прости. Я думаю, что твоя сестра хорошенькая.

— Есть что-нибудь, о чем мне нужно знать? — перебил я его. — Я имею в виду, в бизнесе.

Прайс поджал губы и покачал головой.

— Кроме того, что я занимаюсь бизнесом, пока ты отсиживаешься в шапке из фольги (прим. шапочка якобы способна защищать мозг и сознание от вредных излучений и влияний (что никогда не подтверждалось научными исследованиями))? Нет.

— Мне кажется, кто-то следит за нами, — вдруг сказал Кейд.

Я резко повернулся на сиденье и сразу же заметил ее. Соседская девушка стояла у входа в кафе с испуганным выражением лица. Она смотрела прямо на нас.

— Я разберусь с этим, — сказал я, вставая.

— Ты уверен, что тебе не нужна помощь? Она симпатичная, — ухмыльнулся Прайс.

Я проигнорировал их и направился к девушке.

Она сделала по-военному поворот на каблуках на 180 градусов и быстро вышла на тротуар. Если бы мое сердце не колотилось о ребра, потому что я думал, что она шпионила за мной для Селии все это время, вид ее быстрой ходьбы мог бы быть комичным.

Мне пришлось протискиваться сквозь семейство, входящее в кафе, а затем бороться с толпой снаружи, но, к счастью, я был достаточно высок, чтобы следить за ней, когда она бросилась вниз в метро.

Я поймал ее как раз перед турникетами.

— Эй, — сказал я, хватая ее за плечо и поворачивая лицом к себе. — Ты не хочешь сказать, почему преследуешь меня?

— Я не преследую, — ее губы были сжаты в тонкую линию, когда она посмотрела на меня своими вызывающими глазами.

— Ты просто случайно оказалась там? В случайной кофейне на другом конце города?

— Да.

Я вздохнул.

— И что же все это значит? — я потянул за армейскую зеленую сумку, которую она несла, которая выглядела набитой до краев.

Она резко отдернула ее от меня, свирепо глядя на меня.

— Это девчачьи штучки. И ты не должен трогать чужие вещи.

Я наклонился чуть ближе. В ее глазах вспыхнул огонь, который никак не вязался с тем, как она вела себя, словно не хотела иметь со мной ничего общего. Она выследила меня. Она последовала за мной. Я не купился на ее рассказ, да и не знал, хочу ли я этого. Мне хотелось узнать о ней побольше. За темноволосой девушкой, которая прятала улыбку, скрывалась какая-то история, и я жадно хотел ее услышать. Даже если окажется, что она была подкуплена моей сводной сестрой, мне нужно было знать.

Приблизив мое лицо к своему, она на дюйм отступила назад, пока не уперлась спиной в турникет, и люди сердито ворчали, когда им приходилось обходить нас. Я впервые по-настоящему ощутил ее запах, и он был очень соблазнительным. От нее сладко пахло цветами.

Волосы на моей шее встали дыбом.

— Мне нельзя трогать чужие вещи? Насколько я помню, это ты начала.

— Это было не специально, — сказала она. Характерная резкость в ее словах теперь была приглушена.

— Специально или нет, но ты дотронулась до моей посылки, и теперь я не могу просто так тебя отпустить.

Уголок ее рта дернулся в подобии… улыбки. Мне нравилось, что это был частный язык. Это был язык, который мало кто понимал, и это заставляло меня чувствовать себя еще более заинтересованным.

— И как ты собираешься наказать меня, Боб?

Мне показалось, что холодная рука скользнула пальцами по моему сердцу и сжала его. Боб. Значит, она все-таки заглянула в конверт. В том, как она произнесла это имя, тоже было что-то странное, как будто она знала, что это псевдоним… или мне показалось?

— Соблазнением, — сказал я. — Возможно. Но я все еще пытаюсь понять, можно ли соблазнить тебя чем-нибудь, кроме семи дюймов силикона.

— Семь и две десятых, — поправила она. — И я думаю, тебе придется продолжать попытки, если ты хочешь узнать. Не так ли? — она подчеркнула свою мысль едва заметным движением бровей, а затем толкнула меня кончиком пальца в грудь. Она достала из кармана пиджака карточку и провела ею у турникета, который повернулся и пропустил ее.

— Почему у тебя такое вытянутое лицо? — спросила она. — Ты не ездишь на метро? Нет карточки?

Я вытащил свою карточку и провел ею. Я шагнул обратно в ее личное пространство и улыбнулся ей сверху вниз.

— И на этом твой план убегать от меня закончился? Потому что у тебя нет ни единого шанса, если это все, что у тебя есть в рукаве.

— Ну, сейчас это просто неловко. Это должен был быть мой плавный уход.

— Не могу сказать, что мне жаль.

Она попыталась поправить сумку на плече, но замок щелкнул, и содержимое сумки вывалилось на землю.

— Черт, — пробормотала она, опускаясь на колени и пытаясь собрать все обратно.

Я наклонился, чтобы помочь ей, и сразу же заметил громоздкий предмет высокотехнологичного оборудования. Я поднял его и вопросительно посмотрел на нее.

— Что это за чертовщина? Очки ночного видения?

— Я наблюдаю за птицами, — сказала она, выхватывая их у меня и запихивая в сумку.

— Подслушивающее устройство? — спросил я, держа в руках еще один прибор.

— Птицы поют, — сказала она как-то странно.

— Какая твоя любимая порода птиц? — спросил я.

Она сделала паузу, и я подумал, что поймал ее на лжи, но потом она покачала головой, как будто я сказал что-то глупое.

— Австралийские клинохвостые орлы. Они делают белоголовых орлов похожими на неженок. Клиновидный хвост могут напасть на тебя, если ты летишь на параплане. Они охотятся на кенгуру. Наверное, такой орел мог бы съесть ребенка за один укус. Они в основном задиры.

— Откуда ты вообще знаешь что-то подобное?

Она похлопала по сумке.

— Наблюдение за птицами.

Я вздохнул. Как бы сильно мне ни хотелось вызвать ее на чистую воду, я уже не был в этом уверен. Возможно, я позволил пульсирующему давлению между ног ослепить меня от очевидного, но я не думал, что она действительно работала с Селией. Может быть, я просто не хотел думать, что это так.

— А как насчет ужина? Все еще «может быть»?

— Думаю, я могу позволить тебе пригласить меня на ужин. Если ты разбираешься в этом.

Я поднял бровь.

— Разве большинство людей не любят поесть?

— Как скажешь, — сказала она, но не смогла скрыть, что ее губы буквально чесались от желания улыбнуться. — Но не сегодня. У меня эта глупая — что бы это ни было — работа. Завтра.

Вообще-то я редко улыбаюсь, но рядом с ней мне приходилось сдерживать себя, чтобы не улыбаться как идиот половину времени. Даже то, как она произнесла «что бы это ни было», было милым. Она старалась, чтобы это прозвучало безразлично, но изгиб уголка ее рта и блеск в глазах придавали этому совершенно другой смысл. Это была шутка. Все больше и больше я понимал ее язык и понимал, что она совсем не такая, какой кажется.

Весь этот сарказм и сухие слова были ее собственной игрой, даже испытанием.

— Договорились. Но мне нужно знать твое имя, если я собираюсь пригласить тебя на ужин. Ты ведь можешь сказать мне хотя бы его, правда?

— Лилит.

Я поджал губы и кивнул.

— Так или иначе, тебе оно подходит.

— Оно подходит мне точно так же, как Боб не подходит тебе.

Я попытался отмахнуться от ее замечания, пожав плечами.

— Мы не выбираем себе имена.

— Нет, — ответила она, не сводя с меня глаз. — Большинство из нас — нет.

Глава 5

Лилит

Я прислонилась к стойке портье в «Галлеоне». Вечеринка проходила на одном из верхних этажей. Я была прославленным встречающим всех входящих в здание людей и стояла на первом этаже в холле. Уильям, по крайней мере, знал меня достаточно хорошо, чтобы понять, что я не собираюсь улыбаться и говорить приятные вещи всем, кто приходит. Он действительно упомянул что-то о «направлении гостей на вечеринку», что означало, что я должна указывать им, какую кнопку нажимать, когда они входят в лифт, но я не хотела отбирать работу у парнишки в дурацкой шляпе, который должен был сидеть в лифте и нажимать кнопки. Вместо этого я стояла и убивала время на телефоне, делая вид, что люди не бросают на меня грозные взгляды.

Одним из моих любимых занятий на телефоне был просмотр Reddit (прим. англоязычная платформа с полезным контентом, которая сочетает в себе и соцсеть, и форум, и портал одновременно), что означало, что я только что наткнулась на статьи о клинохвостых орлах и поняла, что совсем промахнулась с ложью о них. Мне нужно было что-то быстро придумать, и это название появилось из ниоткуда. Боб, казалось, купился на это оправдание, хотя и выглядел так, будто неохотно принял его.

В любом случае, я не собиралась пользоваться очками или прослушкой. По крайней мере, скорее всего, не собиралась. Мне просто было скучно, и я случайно болталась в вестибюле нашей квартиры, когда он уходил, и, возможно, случайно стояла там, где, как я знала, он меня не увидит.

Мои оправдания звучали глупо даже в моей собственной голове. Прямо в центре моего мозга была мускулистая фигура шести футов трех дюймов, и я была совершенно счастлива продолжать притворяться, что ее там нет, вместе с другими грудами подавленных воспоминаний, которых я тщательно избегала. Со временем мой мозг стал похож на кладовую, в которой я должна была пытаться ориентироваться вслепую. Иногда я натыкалась на неприятные воспоминания или на травмирующий разговор, но по большей части держалась на расстоянии. Так было проще.

К столу подошла парочка. Парень был в костюме, а женщина в длинном черном платье, покрытом чем-то, напоминающим переливающиеся узоры рыбьей чешуи. Это было довольно круто, но пара смотрела на меня так, словно ожидала, что я встану и поцелую их кольца, поэтому я снова перевела взгляд на свой телефон и сделала вид, что не обращаю на них внимания.

— Мы пришли на вечеринку. Мы друзья Брюса Чемберсона.

— Круто. Вечеринка через дорогу. Если дверь заперта, просто постучите и подождите.

— Через дорогу? — мужчина обернулся и жестом указал на людей, которые толпились в дверях и направлялись к лифтам. — Тогда куда же идут все эти люди?

— Они пришли на бесплатные обследования толстой кишки. Тридцать шестой этаж, если вам интересно. Хотя вы должны были принести свою смазку. Вам…

Парочка уже выбегала из здания. Упс. Некоторые люди не понимают шуток.

Я знала, что должна была присматривать за старым школьным другом Уильяма, но он забыл сказать мне, что, по-видимому, они пригласили на вечеринку сотни людей. Я не знаю, как я должна заметить кого-то с «близко посаженными глазами, как у хорька, и шеей, похожей на мокрую лапшу». Что, черт возьми, это вообще значит, кстати?

Прошло всего несколько минут, когда девушка примерно моего возраста положила ладони на стол.

— Прошу прощения, — сказала она.

Я взглянула на нее с тщательно отработанным вздохом. Он должен был отпугивать социальных хищников точно так же, как львиный рык давал всем знать, что в прерии есть задира. К несчастью, девушка казалась невозмутимой.

У нее были черные волосы, собранные в длинный хвост, и довольно крутой вдовий пик (прим. линия роста волос на лбу в форме треугольника вершиной вниз). Она была хорошенькой, а-ля злодейкой, в изумрудно-зеленом платье. Я решила уделить ей свое внимание.

— Извинить тебя за что?

— За то, что помешала. Я вижу, что вы заняты, но не могу ли я спрятаться за столом хотя бы на несколько минут? Есть один парень, который немного беспокоит меня, и я...

— Вперед. Только ничего не трогай, — сказала я. — И если твой нос свистнет, пока ты дышишь, я тебя вытолкаю отсюда. Это честная сделка.

Она поблагодарила меня и поспешила обогнуть стол и спрятаться за ним.

Я вернула свое внимание к телефону, дожидаясь конца ночи, но девушка, присевшая рядом с моими ногами, явно была болтушкой.

— Вы работаете на «Галлеон», верно? — спросила она.

— Нет. Я бездомная. Я украла эту одежду у девушки, которую избила и спрятала в ванной.

Она усмехнулась.

— Сарказм. Я почти забыла, как это звучит. Люди, с которыми я общаюсь, слишком тупы, чтобы даже подумать о сарказме, не говоря уже о том, чтобы пошутить.

Я хотела сказать что-нибудь язвительное, чтобы заставить ее замолчать, но, признаться, мне было немного жаль ее. У нее явно была тяжелая ночь, и я решила, что могу вести себя как нормальный человек, может быть, несколько минут. Возможно, у меня был немного извращенный взгляд на социальные взаимодействия, но я все еще не придумала способ отключить свою способность к сопереживанию. К несчастью.

— Ты сказала, что тебя беспокоит какой-то парень? Хочешь, я его поджарю, если он подойдет?

— У тебя есть электрошокер? — удивленно спросила она.

Я порылась в сумочке и вытащила устройство. Он был размером с колоду карт, и когда я нажала на спусковой крючок, между металлическими узлами наверху щелкнули электрические дуги. Звук был похож на стук металлических шариков. Несколько гостей, направлявшихся к лифтам, шарахнулись в сторону, а затем пошли быстрее.

Она одобрительно кивнула.

— Если ты сунешь его ему между ног, тогда да.

— А ты знаешь еще места, куда можно его применить?

Она улыбнулась.

— Может, сосок или задница?

— Черт, — сказала я и повернулась к ней лицом. — Думаю, ты мне уже нравишься.

— Взаимно. Я Клэр. — Она протянула мне руку.

— Лилит.

Мне показалось, что в ее глазах промелькнуло что-то странное, почти торжествующее, но я отбросила эту мысль. Это было бессмысленно, да и вообще я не очень хороша в чтении людей.

Вдруг Уильям выскочил из одного из лифтов. Его волосы были в беспорядке, а под глазом быстро наливался синяк.

Клэр нырнула чуть дальше под стол и прижала палец к губам.

— Я видела это раньше, — сказала я, указывая на его глаз. — Это один из тех африканских жуков. Тех, что откладывают яйца под кожу. Думаю, у тебя есть дня три, прежде чем мухи начнут вылупляться из твоего лица.

Он застонал и прижал ладонь к месту, вздрагивая.

— Если только африканские жуки не имеют жутких, пижонских усов и не с телосложением, как у чемпиона России в тяжелом весе, то я думаю нет.

— Ух ты, — сухо сказала я. — Тебя кто-то ударил? Не могу себе представить, почему кому-то пришло в голову ударить тебя или почему они остановились на одном ударе.

— Я не в настроении выслушивать твои дурацкие шутки, Лилит. — Он наклонился над столом. — Так совпало, что это был тот самый парень, которого я велел тебе не пускать.

— Значит, у него шея, как мокрая лапша, и телосложение чемпиона России в супертяжелом весе? Мне трудно представить такую комбинацию, извини.

— Как бы то ни было, может, он и не был таким большим. Он застал меня врасплох, вот и все. Запрещенный прием. Ладно. Я положил ему в карман крабовое мясо, в тот, который такой маленький, что никто никогда не использует его. Дай ему пару дней, и он будет гадать, чем, черт возьми, пахнет. Бонусные очки, если он бросит его в шкаф и забудет на несколько недель.

— Ты таскал с собой крабовое мясо, потому что…

— Я не таскал. Я отомстил. Он ударил меня. Я взял немного еды из буфета, нашел гардеробную и подкупил парня, чтобы он сказал мне, какое пальто принадлежит ему. Есть еще вопросы?

— И это должно меня волновать?

— Я имею в виду, что нормальный человек извинился бы за то, что впустил этого бандита, не предупредив меня. Это была единственная задача, которую я тебе дал.

— Прости, что позволила русскому головорезу с мокрой шеей ударить тебя по лицу.

— Это все, что я хотел. А теперь ты представишь меня женщине, которая прячется под твоим столом, или мне придется сделать это самому?

Клэр встала с удивительной грацией и отряхнула платье, прежде чем протянуть Уильяму руку.

— Я Клэр.

— Уильям, — сказал он. — Я тебя откуда-то знаю?

— Я часто это слышу, — она нервно рассмеялась. — Я действительно должна идти, но, эй, — она повернулась, чтобы взять листочек и ручку. Она нацарапала свой номер телефона и с улыбкой приклеила его мне на лоб. — Надо бы как-нибудь выпить кофе.

Я сняла записку со лба и положила ее на стол, не собираясь ей звонить. У меня была кошка с нелепыми короткими лапками. Зачем мне друзья? Кроме того, у меня была лучшая подруга. Она просто уехала из страны на пару лет. Но у меня было время.

— Давай я тебе помогу, — сказал Уильям Клэр. Он схватил еще одну записку и записал мой номер. Он передал его Клэр, подмигнув. — Поверь мне. Она никогда не позвонит тебе. Ты должна завоевать ее с помощью грубой силы. Хотя не могу сказать, что выигрыш действительно стоит потраченных усилий. Эта малышка теперь практически любит меня, и иногда я удивляюсь, зачем я так трудился, заставляя ее…

— Ты идиот.

Он посмотрел на Клэр так, словно я только что призналась ему в любви.

— Видишь, что я имею в виду?

Клэр посмотрела на записку и улыбнулась.

— Что ж, спасибо. Было приятно познакомиться. С вами обоими, — добавила она, прежде чем уйти.

Уильям поморщился, когда она ушла.

— Клянусь, я ее откуда-то знаю.

— Не смотри так пристально, а то я скажу Хейли.

— Хейли достаточно комфортно чувствует себя в нашем браке, чтобы я мог смотреть на других женщин. Кроме того, глядя на других женщин, я вспоминаю, насколько Хейли сексуальнее. Возьмем, к примеру, тебя…

— Осторожно, — сказала я. — Еще несколько неудачно подобранных слов, и ты будешь висеть в моем холодильнике.

— Почему это звучит так сексуально? Кажется, меня сейчас стошнит.

— Может быть, потому, что у тебя чувство юмора, как у школьника, и все кажется тебе сексуальным?

— Да, вполне возможно. В любом случае, если бы ты не злилась так легко, было бы не так весело с тобой связываться. Ты сама навлекаешь это на себя.

— И я работаю на тебя только потому, что в конце концов планирую свергнуть тебя и построить империю на твоих костях.

Он одобрительно кивнул.

— Мне нравятся твои амбиции. Продолжай в том же духе, и ты можешь куда-нибудь продвинуться.

— Кстати об этом. Могу я уйти сейчас, так как я уже провалила ту дурацкую задачу, которую ты мне дал?

— Иди, малышка. Уверен, что тебе еще надо попрактиковаться в кое-каком черном колдовском искусстве, или, может быть, выполнить сеанс экзорцизма.

Я вздохнула.

— Иногда я жалею, что не делаю все эти извращенные вещи, о которых ты думаешь, потому что я бы точно наложила на тебя проклятие. Может быть, то, которое вырастило бы у тебя на лбу член, для начала.

Он закатил глаза.

— Ха, ха. Зануда. Да, это был бы такой удар по мне.

— Нет, просто чтобы у тебя весь день были яйца перед глазами.

***

Остаток ночи я провела, готовясь к выпускному экзамену по бизнесу, который должен был состояться через пару дней. Большая часть моей классной работы была онлайн-работой, что было большим плюсом. Уверена, если бы я рассказала Уильяму, чем занимаюсь, он дал бы мне отгул. Он, вероятно, даже отпустит меня с крючка одной-двумя дурацкими шутками, а потом забудет обо всем через день. Но был шанс, что он станет странным и скажет, что гордится мной или что-то в этом роде. Этого было достаточно, чтобы я не сказала ему.

Хуже того, у него могут быть какие-то связи, и он тайно организует для меня прекрасную возможность устроиться на работу. Я хотела, чтобы моя крутая деловая карьера означала, что я надрывалась и заработала ее сама. Я не хотела, чтобы это была подачка.

Должно быть, я задремала, потому что проснулась и обнаружила струйку слюны, соединяющую мое лицо со столом. Я услышала, как в коридоре затряслась дверная ручка, и пробормотали проклятия. Я протерла глаза и поплелась к двери. Я тихонько приоткрыла ее и заглянула в щель, чтобы посмотреть, что происходит.

Боб стоял перед дверью, уперев руки в бока, и вид у него был злой.

— Разговариваешь со своей дверью? — спросила я.

Он резко обернулся, и на секунду его глаза стали дикими, как будто он думал, что ему придется защищаться. Он расслабился, когда увидел, что это я.

— Похоже, мой ключ больше не подходит.

Я вышла в коридор и протянула руку.

— Дай сюда. Я живу здесь достаточно долго, чтобы знать все хитрости с этими дурацкими замками. Мисс Линдси слишком экономит, чтобы купить новые ключи, так что все они в конце концов стираются. Я…

Мой желудок сжался, когда я услышала, как за мной захлопнулась дверь. Дерьмо. Несколько месяцев назад она решила стать самозакрывающейся дверью, и мне пришлось выработать привычку заклинивать что-то в дверной проем, чтобы она не закрылась, оставив меня без ключей. По-видимому, Боб Смит оказывал на меня легкое отупляющее действие.

Я подергала ручку своей двери. Конечно, она была заперта. Одна из дополнительных защелок внутри также имела тенденцию поворачиваться в положение закрыто, если дверь закрывалась слишком сильно.

— Заперто? Значит, нас двое, — сказал он.

Я вздохнула.

— Ты не заперт снаружи. Ты просто не знаешь, как обращаться с ключом. Дай сюда.

Он скептически посмотрел на меня, но протянул ключ. Я украдкой взглянула на него и увидела, что он был одет в мокрую от пота футболку и шорты. Его тело тоже было немного скользким от пота.

— Почему ты такой потный? — спросила я, вставляя ключ в замок.

— Я тренировался.

— Посреди ночи?

— Мне нравится, когда зал пуст.

Я немного подтолкнула ключ вверх, проверяя с разной степенью давления, когда я осторожно попробовала повернуть дверную ручку. В конце концов, я нашла нужное местечко и открыла дверь.

— Та-да, — сказала я. — Теперь ты можешь принять душ, в котором отчаянно нуждаешься.

Взяв ключи, он посмотрел на меня сверху вниз, и я практически видела, как его мысли бегают.

Я поняла, как близко мы стоим, когда он прижал меня к дверному проему, и я почувствовала его запах. Я ожидала, что это будет неприятный запах, но мне следовало бы знать лучше. Каким-то образом он умудрился на самом деле пахнуть хорошо и мужественно, несмотря на то, что был весь потный. Я никогда не была девушкой любительницей потничков, но я чувствовала, что превращаюсь в нее каждый раз, когда капля пота скатывалась по его ключице и скользила по его твердой, скульптурной груди.

В моем сознании промелькнули образы кончиков пальцев, царапающих дорожки по потной мускулистой коже, освещенной лишь слабым лунным светом, просачивающимся сквозь окна. Я представила, как меня окутывает этот мужской запах, как наркотик.

— Я должен оставить тебя здесь одну посреди ночи после того, как ты меня спасла? — спросил он.

— Я могу пойти и попросить у мисс Линдси ключ-отмычку.

— Нет, не можешь. Ее не будет в городе до следующей недели. Помнишь?

— Я могу вызвать слесаря, — сказала я.

— В это время ночи это займет несколько часов.

— Если ты так сильно хочешь пригласить меня в свою квартиру, просто сделай это, придурок.

Он скрестил руки на груди и с ухмылкой прислонился к дверному косяку.

— Что с тобой такое?

— Прямо сейчас? Ты заключаешь со мной сделку. Если бы ты знал, как обращаться с ключом, я бы не застряла в коридоре со своим вонючим, потным соседом.

— Вонючим? — спросил он. Он придвинулся чуть ближе, все еще с этой дурацкой улыбкой. — Значит, тебе нравится вонь, если судить по выражению твоего лица.

Я сделала шаг назад и покачала головой.

— Если я и выгляжу счастливой, то только потому, что представляла, как буду бить тебя коленом по яйцам.

Он ухмыльнулся, и я не сомневалась, что он видит мою ложь насквозь.

— Значит, ты признаешь, что фантазировала о моих яйцах?

— Об их уничтожении, да.

— Почему-то мне кажется, что, если бы ты засунула руку мне между ног, у тебя мысли стали бы другими.

— А мне почему-то кажется, что обычно такие разговоры сходят тебе с рук.

— Такие?

— Как будто ты такой самоуверенный и крутой, как будто ты можешь просто... предполагать, что все, кого ты встречаешь, хотят подавиться твоей колбаской.

Он усмехнулся, но в его глазах, пронизывающих меня насквозь, горел огонь.

— Я не думаю, что все хотят меня трахнуть. Только те, кто так на меня смотрит.

Я попыталась представить лицо моего отца вместо отвратительно прекрасного зрелища, которое Боб называл своей головой.

Брови Боба взлетели вверх, и он криво улыбнулся.

— Окей. Я сдаюсь. Это не лицо человека, который хочет стать счастливым, но раз уж от меня так плохо пахнет, то лучше я запрыгну в душ. Я не позволю тебе ждать в коридоре посреди ночи. Это небезопасно. Иди, сядь на диван. Можешь взять перекусить или пиво из холодильника.

— Да, потому что, если я останусь здесь, какой-нибудь странный извращенец может попытаться похитить меня и забрать в свою квартиру. Но если я пойду с тобой, то недомолвок не будет, верно?

Он облизнул губы и еле-еле удерживался от улыбки.

— Мне кажется, ты мне нравишься.

— Думаю, тебе больше нравишься ты сам.

Он рассмеялся.

— Ты когда-нибудь даешь отдохнуть своему рту? Не то чтобы я этого хотел, — тихо сказал он, переводя взгляд с моего лица на рот.

Я почувствовала, что мое сопротивление начинает рушиться. Было очень много открытого флирта, с которым я могла бороться, прежде чем часть его проскользнула через трещины и согрела мою грудь. Я знала, что в моем мозгу крутилось какое-то язвительное, саркастическое замечание, но единственное, что я смогла найти, было уклончивое ворчание. Я с трудом сглотнула, затем пробормотала что-то о том, что смогу справиться с чем угодно сама в коридоре в течение нескольких часов.

— Конечно, можешь. Пойдем, — он жестом пригласил меня войти.

Я не собиралась подчиняться ему, но все равно обнаружила, что мои ноги двигаются. Не успела я опомниться, как оказалась внутри, и мне показалось, что я переступила невидимый порог… тот, который я боролась с желанием переступить задолго до того, как встретила Боба.

Люди время от времени пытались приблизиться ко мне. Я отодвигалась. Иногда они старались сильнее, но я всегда побеждала. Мне всегда удавалось отпугнуть их достаточным количеством сарказма или язвительности. Сегодня я позволю Бобу победить. Хуже всего было то, что вместо того, чтобы злиться из-за проигрыша, я только чувствовала себя немного теплее и мягче.

Его квартира была опрятной и минималистичной. Здесь почти не было украшений, кроме случайного изображения лодки в коридоре, которое наверняка осталось от предыдущего владельца. Только предметы первой необходимости.

— Для протокола: я все еще думаю, что здесь опаснее, чем в коридоре, — сказала я.

Он склонил голову, когда его серые глаза окинули меня с головы до ног.

— Уверен, что это так, для нас обоих, но это совершенно другой вид опасности.

— Ты имеешь в виду, говоря это, что у тебя есть домашние змеи или что-то в этом роде? Или, что еще хуже, шимпанзе? Люди думают, что они милые, пока не проведут годы, одевая их как людей. Однажды твой маленький псевдочеловек просыпается, решает, что хочет еще молока в кукурузные хлопья, и разрывает тебе лицо. Правдивая история.

Он рассмеялся.

— Никаких змей или псевдочеловеков. — Он выглядел так, словно решал, стоит ли что-то еще сказать, но потом передумал. — Просто устраивайся поудобнее. Я вернусь через несколько минут.

Он начал снимать футболку, прежде чем полностью скрылся за дверью в ванную, и на долю секунды я увидела каждый дразнящий дюйм его широкой мускулистой спины. Я откашлялась и плюхнулась на диван, но тут же встала, чтобы посмотреть на себя в зеркало у входа.

Включился душ, и мне пришлось помедитировать, чтобы не представлять, как он снимает с себя остальную одежду, когда пар клубится вокруг его мощного, скульптурного тела…

Я выдохнула долгий, сдержанный вздох. Я даже не была уверена, почему так сильно боролась со своим влечением к нему. Вообще говоря, я не любила людей, но ничего не имела против членов. Разве я не могу назвать это просто сексуальным увлечением? Мне не нужно было притворяться, что он мне нравится. Может быть, я могла просто представить, что он пришел в шелковистом розовом пакете шести футов трех дюймов… последняя модель фаллоимитатора, в комплекте с богатым ублюдком.

Я провела рукой по волосам и откинулась на спинку дивана, устраиваясь поудобнее. Кого я обманываю? Мне также нравился мужчина, привязанный к члену. Мне нравилось, что он не уклонялся от моих худших словесных тычков. Мне нравилось, как он на меня смотрит. Мне нравилось, что он казался таким парнем, который даже не задумывается обо мне, но он смотрел на меня так, словно я была единственным человеком в мире. Да, он явно что-то скрывал. Да, ему, вероятно, преподнесли весь мир на серебряном блюде, и мысль о том, чтобы отдаться ему так же легко, как и все остальное, раздражала меня, но он мне нравился.

Его окружала атмосфера таинственности. Он держался с величайшей уверенностью, как будто уже завоевал весь мир и ему больше нечего было доказывать. Затем были противоречивые моменты паранойи, которые не сочетались с уверенностью, которую он так хорошо демонстрировал. Очевидно, загадочная посылка и странность того, что водительские права были отправлены по почте в конверте без опознавательных знаков. Как он преследовал меня, когда поймал, что я наблюдаю за ним и его столь же таинственными друзьями. И даже то, как он подскочил, как будто его поймали за чем-то нехорошим, когда я нашла его возле его квартиры несколько минут назад.

Боб Смит, если это было его настоящее имя, явно что-то скрывал.

Я услышала глухой стук из душа и вернулась к реальности. Я искала свой телефон в течение нескольких секунд, прежде чем поняла, что у меня его нет.

Потрясающе. Я даже не могла позвонить слесарю. Мне нужно вернуться в свою квартиру до утра, даже если для этого придется выбить дверь. Рузвельт все еще был там, и он устроит кошачий бунт, если его еда не будет на несколько градусов выше комнатной температуры и не будет аккуратно ждать его на столе, где он мог бы легко сбить все это на пол и съесть, как варвар. Я пыталась положить миску на пол с самого начала, как только увидела его странные наклонности, но ему нравилось, когда он сам ронял ее на пол. Коты могут быть идиотами.

Я вскочила с дивана и попыталась рассмотреть свое отражение на картине в рамке, изображающей гребную лодку. Гребная лодка. Это должно было быть символично? Если так, то я не могла понять, что это значит.

Я слегка съежилась, увидев свое отражение. Я всегда гордилась тем, что не являюсь той девушкой, которая должна быть идеально собрана и прекрасна в любой момент времени, но даже у меня были свои пределы. Волосы у меня были в беспорядке. Мой макияж размазался. У меня даже на щеке было небольшое пятно, похожее на засохшую слюну. Я поморщилась, вспомнив, как смотрела прямо в глаза Бобу.

Я быстро привела себя в порядок, насколько это было возможно с помощью рук, и немного слюны сверкнуло там, где это было необходимо. Я не выиграю ни одного конкурса красоты, но, по крайней мере, меня больше не будут принимать за сбежавшего психически больного.

Вода в душе отключилась, и я почти прыгнула обратно на диван. Я быстро попробовала несколько позиций, пытаясь найти такую, в которой я бы выглядела так, будто сидела там спокойно. Я растянулась, как будто собиралась вздремнуть, но решила, что это слишком небрежно. Я села, скрестила ноги и сцепила пальцы. Слишком серьезно. Я удовлетворилась тем, что закинула ноги на его кофейный столик и положила руки на спинку дивана. Средняя повседневная.

Он вышел из ванной, на нем ничего не было, кроме темно-серого полотенца, обернутого вокруг талии. Он точно знал, что делает, и меня бесило, что это работает слишком хорошо, чтобы мне было все равно.

У него были сплошь одни мышцы. Даже, казалось, малоизвестные мышцы, в существовании которых я не была уверена, были ли это ребра или просто дополнительный пресс. Он не был так сложен, чтобы быть мускулистым, но все равно выглядел так, будто мог ударить тебя дубинкой, перекинуть через плечо и отнести обратно в свою пещеру, где он покажет тебе, что огонь на самом деле не самое большое чудо человека.

Я услышала что-то среднее между кошачьим мурлыканьем и рычанием. Только через секунду я с ужасом осознала, что звук исходит из моего собственного горла. Я прижала руку к груди и откашлялась. Я уставилась на него так, словно от этого зависела моя жизнь.

— Несварение желудка, — быстро пробормотала я. — Я съела на ужин три буррито.

Он кивнул, как будто я только что сказала ему что-то впечатляющее.

— Так... наверное, ты забыл взять с собой чистую одежду? — спросила я пересохшим горлом, отчаянно пытаясь заполнить тишину.

— Конечно. Мы можем сойтись на этом. Или, может быть, я просто надеялся, что смогу понять, человек ты или робот.

— Я определенно робот. Ты можешь заглянуть внутрь, если не веришь мне. Только шнуры, батарейки и вилки. Потому что мне все это безразлично, — я указала на его торс, стараясь придать лицу выражение, которое говорило бы, что это именно так, одновременно привлекая всю энергию моего мозга на запись идеальной памяти об этом моменте, даже если это означало удаление несущественных данных, чтобы освободить место, таких как алгебра или история США.

— Не буду врать, — сказал он. — Мысль о том, чтобы проникнуть в тебя, приходила мне в голову.

Я почувствовала, как мои брови полезли на лоб. Обычно я довольно хорошо контролировала свое лицо, но сейчас это было слишком. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы не сводить с него глаз, что не очень-то помогало. Они были похожи на кипящие серые магниты, которые угрожали притянуть меня и никогда не отпускать.

— Не мог бы ты одеться, прежде чем мы продолжим этот разговор? — я больше не могла этого выносить. Я закрыла глаза рукой и опустила голову. Пусть он увидит мою слабость. Мне было все равно. В любом случае, он увидит гораздо больше, если мне придется продолжать смотреть на это.

— Конечно. — Я услышала, как полотенце упало на пол, и этот звук с таким же успехом мог быть ударом грома.

Мой мозг был в состоянии повышенной готовности. Голый мужчина. Голый мужчина. Пенис качается на ветру. Булочки из стали на виду. Все. Прямо передо мной стоял голый мужчина, и все, что мне нужно было сделать, это посмотреть сквозь пальцы.

Я собрала всю силу воли, чтобы удержать руку на месте, пока не услышала, как закрылась дверь в его спальню.

Я вздохнула с облегчением и расслабилась на диване. Иисус. Смерть от сексуального сердечного приступа, вероятно, была бы одним из самых неловких способов для меня, особенно учитывая репутацию, которую я пыталась поддерживать.

— Эй, — сказала я, надеясь, что говорю достаточно громко, чтобы он услышал меня через дверь. — Могу я воспользоваться твоим телефоном, чтобы вызвать слесаря? Мой все еще в моей квартире.

— Что? — спросил он. Дверь распахнулась, и он высунул наружу голый торс.

— Господи, — прошипела я, снова прикрывая глаза. — Прекрати размахивать этим, придурок.

Он закрыл дверь.

— Извини, мне показалось, ты сказала, что задыхаешься.

«Нет, тебе этого не показалась, дурак».

— Я спросила, можно мне воспользоваться твоим телефоном?

— Он на кофейном столике. Пароль — БОБ.

Я посмотрела на дверь, словно могла прочесть его лицо сквозь дерево. Он собирался просто позволить мне открыть его телефон, не контролируя меня?

Я взяла его и попробовала ввести пароль, который, для протокола, был, вероятно, самым тупым и небезопасным паролем, который я когда-либо слышала. Это сработало, и я увидела практически пустой «домашний» экран, совсем-совсем без приложений. У него даже не было никаких уведомлений.

Несколько секунд я боролась с указательным пальцем, пока мне не удалось побороть желание заглянуть в его фотографии. В конце концов, я всегда задавалась вопросом, правда ли, что мужские телефонные галереи были полностью заполнены фотографиями членов.

Я открыла Google и начала искать слесаря, но браузер автоматически заполнился, как только я набрала «L» (прим. слесарь на англ. locksmith) с единственным предложением, основанным на его недавних поисках: Лиам Хайтауэр.

На мгновение я нахмурилась, глядя на экран, но услышала, как он открывает дверь из спальни, и быстро закончила печатать. Я набрала почтовый индекс, нашла местного слесаря и набрала номер.

— Нашла хоть одного? — спросил он.

— М-мх-м, — сказала я. Я надеялась, что мой голос прозвучал небрежно или, лучше сказать, раздраженно.

Теперь он был одет в простую белую футболку и спортивные штаны. Это должно было выглядеть небрежно или лениво, но, конечно, это хорошо смотрелось на нем. Его волосы были все еще влажными и в беспорядке, что только добавляло инстинктивное желание бросить его на кровать где-нибудь и потребовать, представив нож к его горлу, чтобы он оттрахал меня. К счастью, у меня не было ножа.

Через несколько минут я нашла его на кухне, он высыпал порошок в шейкер и все перемешал. Я протянула ему телефон.

— Вот. Парень будет здесь через три часа. Сказал, что это самое быстрое, что он может сделать.

— Спасибо. — Он сделал большой глоток коктейля и слегка поморщился.

— Это что, протеиновый коктейль? Разве они не вызывают газы? — спросила я.

Он ухмыльнулся.

— У меня крепкий желудок.

— Вижу.

— Значит, ты подглядывала сквозь пальцы?

Я вздохнула.

— Нет. Ты чуть не набросился на меня, пока устраивал стриптиз, раз шесть. Мне не нужно было подглядывать, чтобы понять, что ты какой-то помешанный на здоровье. Вероятно, ты даже не стал бы есть мармелад под дулом пистолета, не так ли?

Он выдвинул ящик кухонного стола, набитый по меньшей мере шестью двухфунтовыми пакетами изюма в шоколаде.

— Серьезно? — спросила я. — Из всех сладостей в мире, а ты предпочитаешь сушеный виноград в шоколаде?

— Итак, — сказал он, игнорируя мой вопрос. — Ты можешь поспать в моей постели, если устала. Я могу устроиться на диване.

— Ты думаешь, я свободно пойду в то сексуальное подземелье, которое ты устроил в своей спальне? Нет, спасибо. Я сяду на пол, прямо у двери. Таким образом, если ты попытаешься сделать что-нибудь жуткое, я смогу быстро сбежать.

Он усмехнулся.

— А что именно считается жутким? Просто хочу убедиться, что не спугну тебя.

— Если ты спрашиваешь, это плохой знак.

— Я заключу с тобой сделку. Ты можешь сидеть на полу, если позволишь мне положить подушку на пол и дать тебе одеяло.

— Как угодно, — пожала я плечами.

Он схватил одну из диванных подушек и кинул ее на пол у двери. Он вышел из спальни с чем-то вроде покрывала с кровати.

— Спасибо, — сказала я, садясь на подушку и натягивая покрывало на ноги. — Наверное.

Покрывало пахло его запахом, и я едва удержалась от желания поднести его к носу и сделать огромный, смущающий вдох.

Он сел на пол в нескольких футах от меня и поднял ладони в ответ на мой взгляд.

— Полегче. Я не пытаюсь делать ничего странного. Я просто решил составить тебе компанию. Три часа — долгий срок, чтобы сидеть и размышлять.

— Может, мне нравится размышлять.

Я ожидала, что он вздохнет или рассмеется, но он просто выглядел задумчивым, прислонившись затылком к стене.

— Мне тоже, иногда.

— Не могу сказать, что ты произвел на меня впечатление любящего размышлять.

— И я не могу сказать, что ты знаешь меня в действительности, — его тон застал меня врасплох, но след ухмылки на его лице смягчил эффект.

— Это приглашение спросить? Впрочем, меня это не волнует.

— Как насчет этого: ты расскажешь мне что-нибудь о себе, я расскажу тебе что-нибудь о себе. Звучит справедливо?

— Какое твое настоящее имя?

— Лиам, — просто сказал он. Он не колебался, но его взгляд переместился на меня, ожидая реакции.

Я только слегка удивилась. Лиам Хайтауэр, предположила я. Значит, он сам себя гуглил, что меня тоже не должно было удивлять. То, что его имя было фальшивым, казалось почти само собой разумеющимся. Единственное, чего я не знала, так это почему он притворяется кем-то другим. Бежал от долгов? Полиции?

— В нем больше смысла, чем в Бобе. Так почему же ты притворяешься кем-то другим?

— Нет. Теперь твоя очередь. Почему ты так стараешься убедить меня, что тебе это неинтересно?

— Может, потому, что мне это неинтересно?

— Нет, тебе интересно.

Я возмущенно фыркнула, но не смогла встретиться с ним взглядом.

— Тогда скажи, что я ошибаюсь.

— Даже если бы мне было интересно, меня многое интересует. Меня интересует, что происходит с нашими телами после смерти. Меня интересует, почему облака называют туманом, когда они на земле, но не когда они высоко. Меня интересует, как научиться есть еду, не капая немного на свою одежду каждый раз. Или почему…

— Почему ты пытаешься убедить меня, что не хочешь спать со мной?

— Потому что ты считаешь, что все должны хотеть?

Он усмехнулся.

— Что заставляет тебя так думать?

— Посмотри на себя, — я сделала вялый жест рукой в его сторону. — Сколько раз тебе приходилось делать больше, чем подмигивать девушке, чтобы заставить ее раздеться и умолять заняться с тобой сексом? Я чувствую, что обязана сделать так, чтобы тебе было тяжело.

— Ну что ж, ты этого добилась. Вообще-то, несколько раз.

«Ох…»

Я никогда не краснела, но мое лицо сейчас слегка запылало. Должно быть, у меня поднялась температура. В любом случае, мне хотелось сменить тему.

— Моя очередь. К чему такая секретность? Почему ты притворяешься кем-то по имени Боб Смит? И с чего ты вообще взял, что «Боб Смит» — вполне приличный псевдоним?

— Это два вопроса, поэтому я отвечу на первый. Все дело в моей сводной сестре. У нас с ней были... разногласия. Она считала, что лучший способ отомстить — это распространять обо мне слухи во всех журналах и таблоидах. Через несколько недель я объявил себя геем, заявил о своем намерении сменить пол, описал врачебный диагноз всех моих ЗППП, и он был длиннее, чем резюме… Я мог бы продолжать, но ты поняла. Она хотела быть уверенной, что ни одна женщина в городе не приблизится ко мне ближе чем на пять футов, и это был лишь вопрос времени, когда мерзкие слухи начнут вредить бизнесу.

Я подняла бровь.

— Это такие слухи, в которых есть зерно правды или полностью выдуманные?

— Попробуй угадать.

— Зерно истины?

Он яростно посмотрел на меня.

— Полностью выдуманные. Но это не имеет значения. Если я публично буду отрицать их, это сделает их более правдивыми и привлечет к ним внимание. Если я не буду обращать на них внимания, это будет выглядеть так, будто я скрываюсь от правды. Я решил, что лучше всего спрятаться на виду и надеяться, что ей надоест превращать мою жизнь в ад, если она не сможет меня найти.

— Звучит как действительно глупый план.

— А что бы ты предложила?

— Не знаю, дать ей то, что она хочет? Насколько все может быть плохо?

— Она хочет, чтобы я завел с ней роман.

— О... О... — я помолчала, переваривая услышанное, а потом расхохоталась. — Мне очень жаль, — сказала я. — Это просто, ну, это немного потрясающе, в испорченном, глубоком смысле.

Он смотрел на меня с кривой усмешкой.

— Я рад, что хоть как-то смог заставить тебя улыбнуться. Все, что нужно, это моя жизнь в руинах.

— Иногда я улыбаюсь. Но обычно я делаю это только с теми, кто мне нравится.

— Так ты говоришь, что я тебе нравлюсь? Хорошо. Мы делаем успехи.

Я слегка пожала плечами.

— Я все еще в раздумьях. Но это был твой вопрос. Теперь снова моя очередь.

Он приложил большой палец к губе, не сводя с меня глаз, и от этого жеста мне показалось, что моя кожа нагревается изнутри. У него были красивые губы. Не совсем пухлые, но и не чопорные и узкие. В его жестах, даже самых незначительных, была такая уверенность, как в том, как он слегка наклонял голову набок, когда улыбался. Мне было интересно, только я или любой дышащий человек не может оторвать от него глаз.

— Спрашивай, — сказал он.

— Почему ты так интересуешься мной?

— Изначально? Я думал, ты шпионишь за мной для моей сводной сестры. Но я также думал, что ты тоже что-то вроде раненого животного. У меня всегда была слабость к сломанным вещам.

— Кто сказал, что я сломлена? Не обязательно иметь травмирующее прошлое, чтобы быть мудаком.

Он рассмеялся.

— Тогда какое у тебя оправдание?

— Мои родители не издевались надо мной или что-то в этом роде. Наверное, они поступали так, как поступают большинство родителей. У них была идея, кем они хотели меня видеть, и они сделали своей навязчивой манией, чтобы я достигла их цели. — Слова буквально лились из меня. Это было странное ощущение, как будто переполненный мешок внезапно разорвался по швам. До сих пор я рассказывала о своем прошлом только своей лучшей подруге Эмили, да и то после долгих лет укрепления доверия. Однако разговор с Лиамом казался вполне естественным.

Он смотрел на меня с напряженным, сосредоточенным выражением.

— Оба моих родителя были из старых богатых семей. Прадед моего отца зарабатывал миллионы на текстильных изделиях, а прадед моей матери в свое время был магнатом недвижимости. Их бабушки и дедушки не должны были работать, и они в значительной степени жили светской жизнью за счет своего наследства. Дома по всей стране, эксклюзивные клубы, яхты и все такое. К тому времени, когда деньги дошли до моих родителей, у них были все ожидания избалованных богатых детей, но без наследства, соответствующего их образу жизни. Их родители промотали почти все. Вся недвижимость была продана в последние годы моими бабушкой и дедушкой, потому что деньги иссякали. Они не знали, как замедлить свои расходы, поэтому просто продолжали тратить, пока деньги не иссякли полностью.

— Мои родители хотели иметь сына, чтобы подготовить его к тому, чтобы он стал своего рода бизнес-гуру. Мой отец признался в этом несколько лет назад, когда был пьян. Когда моя мама забеременела мной, они решили продолжать попытки, пока не родят сына. Но через несколько месяцев после моего рождения маме пришлось сделать гистерэктомию (прим. гинекологическая операция, при которой удаляется матка женщины). Они были опустошены, и поскольку они были пессимистичными, сексистскими придурками, они решили, что не смогут подготовить свою дочь к тому, чтобы она стала бизнес-вумен. Они хотели превратить меня в готовую идеальную маленькую невесту, готовую на все, которую можно продать первому же финансово приемлемому холостяку, которого они смогут найти.

— Черт. Он тебе во всем признался?

— Да, к тому времени, когда произошел этот разговор, можно сказать, что я уже сожгла с ними несколько мостов, так что наши отношения и так были шаткими. Алкоголь тоже помог. Они думали, что если я выйду замуж за богатого, то стану их билетом обратно к высокодоходному образу жизни.

— Так стоит ли мне беспокоиться, что ты появилась в моей жизни? Ты все еще готовая невеста, только и ждущая, чтобы перекачать мои деньги своим родителям?

Я пошевелила бровями.

— Абсолютно. Ты для меня просто большая, толстая, сексуальная копилка. На самом деле я собираюсь написать родителям через несколько минут и сообщить им, что пока все идет отлично.

Лиам усмехнулся.

— Ты все еще ужасная лгунья.

— Ложь не входила в мою подготовку невесты под ключ. Но если тебе нужно, чтобы я балансировала с книгой на голове, пока иду, и ела с безупречными манерами, я очень способная. Я также знаю все английские ранги социального статуса, потому что это будет абсолютно уместно в моей повседневной жизни. Все знают герцога или герцогиню, верно?

Лиам ничего не сказал, но наблюдал за мной с напряженным интересом. Возможно, это было самое пристальное внимание, с которым кто-либо когда-либо слушал меня раньше, и я почувствовала, что снова испытываю то же самое горячечное чувство лихорадки, которое абсолютно не было покраснением.

— Итак, — сказала я, прочищая горло. — Я поступила так, как поступило бы большинство детей. Как только их поводок был снят, я решила быть именно тем, кем они не хотели меня видеть. Агрессивной. Саркастической. Как ты бы назвал — средней. В сущности, я ходячее клише. Я думала, что бунтую и что отказываюсь быть определенной моими родителями, и в конце концов, так или иначе, я в основном позволила им определить меня, — я немного грустно рассмеялась.

— К твоему сведению, если тебе когда-нибудь не захочется быть саркастичной и злой, я не буду жаловаться. С другой стороны, ты не так уж плохо ко мне относишься. Просто честно, что, я думаю, немного иронично, поскольку ты говоришь, что все это притворство.

Я играла пальцами на коленях, в то время как мой мозг во всю работал.

— Кто теперь знает, кто из них настоящий. Может быть, если ты играешь роль достаточно долго, она начинает становиться реальной. А может, и нет.

Он выглядел задумчивым.

— Ну, а что делает тебя счастливой?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Когда глупые люди ударяются или спотыкаются и падают? Когда мудаков карма кусает за задницу?

Он ухмыльнулся.

— Мне нравится. Что еще делает тебя счастливой?

— Когда парни, которых я считаю придурками, оказываются не такими уж плохими.

Брови Лиама поднимаются вверх.

— А кто сказал, что я не такой уж плохой? Ты почти ничего обо мне не знаешь. Ты даже не знала моего настоящего имени еще несколько минут назад. Я мог бы быть абсолютным придурком, который просто ведет себя хорошо.

— А.

— Мне нравится хранить в себе какую-то таинственность. Если ты хочешь узнать меня, думаю, тебе придется остаться.

— Хм. — Я посмотрела на его резкие черты и попыталась представить, что он за человек на самом деле. Я всегда верила, что обычный человек не может скрыть, кто он на самом деле. Я как-то читала, что выражение нашего лица в покое постепенно формируется тем, как мы живем. Если мы проводили большую часть наших дней, хмурясь, мышцы, привыкшие хмуриться, становились бы сильнее и подтягивали наше нейтральное выражение лица к угрожающему. Тот, кто улыбается весь день, будет выглядеть счастливее, и так далее.

С Лиамом, мне казалось, я видела только напряженную сосредоточенность на его лице. Я могла бы представить себе жизнь человека все время стремившегося к какой-то цели. Я могла представить себе, как он закрывается от мира, как он неустанно работает и работает, за пределами возможностей нормального человека. Он был из тех людей, которых мир не может коснуться… из тех, кого выбирают не потому, что он выбрал тебя.

Чем больше я смотрела на него, тем увереннее чувствовала, что он выбрал меня и решил ввести меня в свою жизнь.

— Когда я смотрю на тебя, — сказала я. — Я просто вижу парня, который никогда бы не подумал, что заинтересуется такой девушкой, как я.

— Я не так легко сдаюсь, и с тех пор, как ты получила мою посылку, я не могу думать ни о чем другом.

— Ну, — сказала я, и мне показалось, что я не могу поднять голос выше хриплого шепота, как будто он наложил какое-то заклинание на сам воздух. Я хотела, чтобы мой голос звучал спокойно… даже небрежно… но мне показалось, что чья-то рука мягко сжала мое горло, пока я не почувствовала, как пульс стучит в ушах. — Это манипулятивный выбор слов.

— Какая их часть? Когда я сказал, что не могу перестать думать о тебе, или когда я упомянул, как ты держала руки на моей посылке, и мне это понравилось?

Я не была уверена, сжималась ли комната вокруг меня, или он придвинулся ближе, но он выглядел опасно близко, на расстоянии поцелуя.

— Обе…

Кончик его пальца был на моей щеке, прослеживая путь вниз от уха к челюсти, который оставлял чудесное покалывание кожи и тепло везде, где он касался. Я закрыла глаза и наклонилась вперед, соединив наши губы. Это было автоматически. Это было не то, что я могла бы остановить, если бы захотела, так же как я не могла бы остановить себя от того, чтобы хватать ртом воздух, если бы тонула.

Я почувствовала первое прикосновение его губ к моим. Он не набросился на меня. Он был мягким и нежным. Все как будто сгустилось вокруг нас, как будто мои уши закрылись, а чувства притупились, пока каждый дюйм моего мозга не сфокусировался на поцелуе… на его губах.

Мягкая, но упругая кожа. Тепло. Идеальное количество влаги и тонкий вкус, к которому я могла бы пристраститься. Это было блаженство, и в течение этих нескольких секунд я была поглощена им.

Поэтому сначала я не слышала стука.

Я почувствовала отсутствие губ, которые едва успела попробовать. Я рванула вперед, ища еще, но ничего не нашла. Когда я открыла глаза, он смотрел на дверь.

— Кажется, твой слесарь здесь.

Ну конечно, это был слесарь.

Я встала слишком быстро и чуть не упала, когда вся кровь бросилась мне в голову. Очевидно, до этого она была в другой части моего тела.

— Прости, что поцеловала тебя, — пробормотала я. — Даже не знаю, что это было. Я не занимаюсь спонтанной романтикой. Наверное, просто еще не проснулась.

Он медленно встал.

— Почти уверен, что это я тебя поцеловал. Не знаю, заслужила ли ты похвалу за то, что просто сидела там и принимала поцелуй.

— Ну, тогда я извиняю тебя за поцелуй.

— Я не извиняюсь.

Я сглотнула. Это был полный, мультяшный, драматический и смущающе-громкий глоток.

— Ну, мне пора.

— Я зайду за тобой завтра в семь.

Я никак не могла найти повода отказаться или передумать. Все, что я чувствовала, это бурлящий, возбужденный гул в животе, не похожий ни на что, что я когда-либо испытывала ранее. Это и совершенно нехарактерное для меня желание позвонить Эмили и начать серьезный девичий разговор.

Я не опущусь до такого уровня. А пока я собиралась держаться за свое достоинство, как только могла, даже когда чувствовала, что Лиам Хайтауэр был стремительным потоком обаяния, приятной внешности и ума. И вся эта гремучая смесь пыталась вырвать с корнем каждую сварливую часть во мне, которую я так сильно отстаивала.

Глава 6

Лиам

Я проснулся сонным, с ощущением, что не один. Я моргнул, чтобы немного рассеять туман в глазах, и увидел достаточно, чтобы понять, что еще очень рано. Мой будильник не сработал, и моя спальня была освещена только слабым голубым светом от электронного рекламного щита через дорогу. Примерно в десятый раз с тех пор, как я снял эту маленькую квартиру, я был потрясен, оказавшись в другой кровати, чем моя собственная, и увидев другой вид из окон.

В дверном проеме стояла темная фигура.

Я резко выпрямился, когда прилив адреналина смыл все следы сонливости.

— Позор. Я надеялась, что ты уже начал спать голым.

— Селия? Какого хрена ты делаешь в моей квартире?

Я включил свет и впервые за несколько месяцев хорошо разглядел ее. Черные волосы, почти всегда собранные в хвост. Озорные карие глаза и жестокий рот. Как обычно, ее сиськи почти вываливались из декольте, что казалось, стоит ей только чихнуть и они почувствуют свободу.

С тех пор как наши родители поженились, она пыталась соблазнить меня. Эта мысль всегда вызывала у меня тошноту, но в последнее время она зашла слишком далеко, даже по ее меркам.

— Я здесь, чтобы увидеть тебя, конечно. Боб.

— Уходи. Я могу вызвать полицию или просто вышвырнуть тебя сам. Выбор за тобой.

Она издала звук, похожий на кошачье мурлыканье.

— Если ты сам меня вышвырнешь, тебе придется ко мне прикоснуться.

— Ты права. Кажется, у меня под раковиной есть баллончик спрея от насекомых. Может быть, так будет лучше.

Она скривила губы в насмешливой улыбке.

— Лиам. Я могу остановить все это. Все слухи. Сплетни. Твои беды. Тебе просто нужно дать мне то, что я хочу.

— Ты никогда это не получишь.

Она рассмеялась.

— Ты все еще думаешь, что я хочу трахнуть тебя, не так ли? Дело не в этом. Это давно уже не так, но я не удивлена, ты всегда был слишком близорук, чтобы увидеть правду. Каждая женщина хочет обернуть тебя вокруг своих пальцев, так почему бы и мне этого не хотеть?

Я развел руками.

— Не знаю, Селия, но, может быть, ты закончишь свою драматическую речь, чтобы я мог перейти к той части, где снова вышвырну тебя из своей жизни?

— Я хочу, чтобы ты был несчастен, Лиам. Вот так все просто. Может быть, какая-то заблудшая часть меня когда-то и хотела заполучить тебя для себя, но ты упустил эту возможность. Я распространила эти слухи, потому что знала, что единственное, что тебя волнует, это работа. Но мы оба знаем, что это быстро стало неправдой, не так ли? Ты заботишься о ком-то другом, и она живет прямо... напротив… коридора.

— Убирайся к чертовой матери!

Селия снова рассмеялась, но на этот раз она действительно направилась к двери.

— Я просто хочу, чтобы ты знал, что я собираюсь разрушить все, что происходит между вами. И кто знает, может быть, когда я испорчу твою маленькую интрижку, я позволю тебе провести со мной одну ночь, в качестве извинения.

— Вон! — я распахнул дверь и захлопнул ее, как только она оказалась в коридоре.

Я прижался лбом к стене и закрыл глаза, прокручивая в голове ее угрозу. Я не мог придумать, что она могла сделать, чтобы испортить отношения между мной и Лилит, но я знал свою сводную сестру достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что у нее есть план.

***

Лилит села рядом со мной. У нас было бразильское барбекю, которое технически удовлетворило ее просьбу о сыром мясе. Официанты принесли на наш стол блюдо с сырым стейком, курицей и овощами, а также разнообразные соусы. Перед нами стоял дымящийся гриль, а также шампуры и щипцы.

Мы сидели в относительно уединенном месте в задней части ресторана, который еще не был полностью заполнен к ужину. Гости сидели вокруг плит, как в японском стейк-хаусе, но это было более интимное место, где каждый готовил свою еду и в своем собственном темпе. Звуки шипящей пищи, готовящейся за столами, и шум разговоров создавали своеобразную странную интимность.

— Как просила, — сказал я, указывая на еду.

Она посмотрела на меня. Уже не в первый раз я был поражен ею. Я и раньше видел женщин, которых находил красивыми, но никогда не чувствовал себя настолько зависимым от кого-то. Все в ней, казалось, притягивало меня, от одинокой веснушки над уголком рта до очаровательной манеры, с которой она старалась казаться жесткой. Я знал, что это не игра, но мне казалось, что я могу видеть прямо сквозь дым и зеркала. Я видел милую девушку внутри, ту, которую она боялась показать кому-либо. Я видел неуверенность, которая заставляла ее возводить стены и отталкивать людей. Они не пугали меня и никогда не испугают.

— Ты ведь знал, что я просто прикалываюсь над тобой про сырое мясо, верно? — спросила Лилит.

— Если честно, у меня были некоторые сомнения.

Она даже улыбнулась. Редкость ее улыбок заставляла их быть драгоценными, и я вижу, как сильно могу стать зависим от ожидания следующей. Бледная кожа Лилит казалась кремовой и мягкой на фоне ткани ее платья. Платье было темно-фиолетового цвета, с открытой спиной и высоким вырезом. Ее черные волосы были собраны на затылке в простом, но привлекательном стиле. С другой стороны, я думаю, что, возможно, уже достиг опасной точки, когда почти все на ней соответствует моим вкусам.

Я удивлялся, как быстро это происходит. Перемена, которую она совершала, распространилась и на мне. Там, где всего несколько дней назад я чувствовал себя холодным и отстраненным, я уже чувствовал, как что-то шевелится. Не то чтобы у меня не было интереса к свиданиям, во всяком случае, не совсем. Я просто находил все меньше и меньше времени, чтобы тратить его на поиски отношений, пока, в конце концов, не остановился. Погоня за Лилит не казалась мне временем, которое я должен был выкроить из своего рабочего дня. Это было больше похоже на то, что мой рабочий день теперь должен был соответствовать любому графику, который требовала моя охота за Лилит.

— Знаешь, — сказал я. Я заворачивал кусок говядины в салат, как это делал мой коллега несколько лет назад… это был мой первый опыт с бразильским барбекю. Я не был уверен, что это была правильная техника, но было вкусно. — Я давно уже не делал этого.

— Свидание? — спросила она. Ее глаза следили за моими движениями. Она копировала меня, положив маленький листик с мясом на стол и облив его соусом, чтобы шел пар.

— Ага. Думаю, что прошло уже три года, может быть, больше. Наверное, я просто отвык от этой привычки.

— Я не думаю, что свидания должны казаться обязательством. Это не зубная нить и не стрижка газона. Ты должен хотеть этого.

— А ты? — я рассеянно бросил несколько овощей на гриль, чтобы присоединить их к мясу. Лилит снова повторила мои движения.

— Просто так получилось, что я очень долго не хотела тратить на них время.

— Сколько именно?

— Я не знаю. Шесть или семь?

— Месяцев?

— Лет…

Я рассмеялся.

— И ты доставляла мне столько хлопот?

Она пожала плечами.

— Я не притворяюсь нормальным человеком, как ты.

— Эй. Я никогда не утверждал, что нормальный. Разве я не говорил тебе, что моя сводная сестра пытается разрушить мою жизнь, потому что я не хочу заводить с ней роман?

Уголки ее губ дрогнули.

— Что-то такое припоминаю.

Моя собственная улыбка исчезла, когда я подумала о Селии и разговоре, который у нас с ней был ранее этим утром.

— Она только начала, и давай на этом закончим, потому что я не хочу портить тебе аппетит всей этой историей.

Лилит встретилась со мной взглядом, и в выражении ее лица было что-то такое, что я не мог решить, что это. Это было либо пугающе, либо сексуально, а может, и то и другое.

— Ты хочешь, чтобы я позаботилась об этой твоей сводной сестре? Я могу сказать ей, что у меня вот-вот появится ребенок от ее идеального сводного брата, так что она может с таким же успехом бросить все это. Или, знаешь, я могла бы просто заколоть ее во сне.

— Значит, ты считаешь меня идеальным?

Она закатила глаза, но в ее чертах промелькнула искорка юмора.

— Это — все, что ты понял?

Я покачал головой и посмотрел вдаль.

— Ты же не хочешь, чтобы Селия думала, будто между нами что-то серьезное. Это только подстегнет ее еще больше.

— И что? Она когда-нибудь остановится, если ты не будешь противостоять ей?

— Я не могу представить себе сценарий, в котором она действительно «останавливается». Я представляю, как ей на какое-то время становится скучно, но не думаю, что это когда-нибудь закончится. Не совсем.

— Тогда мы будем подстрекать эту суку.

Я рассмеялся, услышав напряженность в ее голосе.

— Знаешь, несколько сотен лет назад из тебя получился бы отличный шпион или убийца. Нет, не шпион. Твоя маленькая шпионская операция в кофейне была провальной, но я совершенно точно вижу, как ты кого-то ударяешь ножом.

Она сверкнула своей редкой улыбкой, и я упивался каждой секундой.

— Первое: я не шпионила за тобой, так что можешь не льстить себе. Я просто случайно взяла с собой снаряжение для наблюдения за птицами, которое можно было принять за шпионское. Это ты сошел с ума и погнался за мной до метро. Второе: я не уверена, что удар ножом был задуман как комплимент, но я воспринимаю это как комплимент.

Я указал на нашу еду, шипящую на гриле.

— Мы должны перевернуть ее. Вытащи мясо из салата и дай ему полежать на гриле минуту или две, чтобы оно обжарилось.

Она кивнула и проследила за моими движениями, затем вместе со мной помешала овощи. Они уже начали чернеть по краям.

— Здесь довольно круто, — сказала она. — Я чувствую себя пещерной женщиной.

— Ты обращаешься со своими приборами, как она, — заметил я.

Она сердито посмотрела на меня.

— Хочешь узнать, умею ли я обращаться с ножом лучше, чем с этими дурацкими щипцами?

— Не нож я хочу видеть в твоих руках.

Несколько секунд она выглядела растерянной, потом ее глаза слегка расширились, и она снова уставилась на еду.

— Могу я сказать кое-что честное? И я хочу, чтобы ты пообещал, что не подумаешь, будто я подбираю какой-то дурацкий комплимент, ладно?

— Конечно, — сказал я. Мой желудок слегка сжался от ее вопроса. Такие квалификации обычно означают, что кто-то собирается сказать вам, что, по их мнению, ничего не получится, или что у них смертельная болезнь, или что всю ночь у вас в зубах застрял огромный кусок пищи. — Давай.

— Я не могу перестать чувствовать, что все это розыгрыш. Ты не из тех парней, которые приглашают меня на свидания, и ты определенно не из тех парней, которые когда-либо казались заинтересованными в том, чтобы переспать со мной. Ты можешь просто дать мне обещание, что это не шутка?

— Что? Почему ты вообще думаешь, что я шучу или не могу пригласить тебя на свидание?

Она пожала плечами, и все ее жесткие углы, казалось, растаяли. На несколько секунд мне показалось, что я вижу, что она так хорошо скрывает за сарказмом и мрачным юмором. Она отталкивала людей не потому, что была злой или жестокой, она отталкивала их, потому что боялась боли, показать им настоящую Лилит и быть осмеянной или отвергнутой.

— Наверное, опыт научил меня быть скептиком, когда люди милые?

Я хотел спросить ее, что случилось, но мне показалось, что сейчас не самое подходящее время. Ей не нужно прямо сейчас выкапывать своих старых призраков, ей просто нужно почувствовать себя в безопасности. Ей нужно, чтобы я убедил ее, что она может чувствовать себя в безопасности, когда она со мной… что я никогда не буду принимать какую-либо часть ее как должное.

Я накрыл ее руку своей под столом и сжал ее, встретившись с ней взглядом.

— Как насчет этого? Я дам тебе ключ от своей квартиры. Если я когда-нибудь дам тебе повод думать, что я пытался как-то обмануть тебя, ты можешь прийти ко мне ночью и сделать всю эту колющую штуку, которая тебе так нравится.

Она сдержала кривую улыбку.

— Я на самом деле не люблю колоть вещи. Я просто люблю об этом говорить, потому что это пугает людей.

— Ну, это работает, — рассмеялся я. — Но я серьезно. Я никогда не буду пытаться обмануть тебя. Я пригласил тебя на свидание, потому что почувствовал связь. Я хотел познакомиться с тобой поближе, потому что считаю тебя интересной. И я хотел переспать с тобой, потому что, ну, посмотри на себя.

— Ты не должен был делать мне комплименты. Теперь я чувствую, что напрашивалась на них.

— Ты горишь.

— А? Это так крутые парни сейчас говорят «горячая»? Потому что это как-то неубедительно…

— Нет, — усмехнулся я. — Твоя еда.

Она убрала свою еду с гриля, которая начала подгорать.

— Твоя тоже выглядит не очень.

— Совершенно намеренно. Она просто хорошо поджарилась. Вся.

— Думаю, это больше похоже на обугливание.

Я отрезал кусок мяса и сунул его в рот. Я вгрызся в толстую горелую корку, и во рту у меня появился пепельный, горький привкус. Я почувствовал, как слезятся глаза, когда заставил себя сглотнуть.

— Нет. Совершенно восхитительно. — Я кашлянул в ладонь и пожал плечами. — Или нет.

Я знал, что это было удачное свидание, по крайней мере на каком-то уровне, потому что подгоревшая еда не испортила нам настроения. Мы ели, обходя скользкие темы, разговаривали и узнавали друг друга, и мне даже удалось выдавить из Лилит еще пару смешков, прежде чем счет был оплачен.

Мы ехали в такси до наших квартир. Когда мы заходили в ресторан, уже было немного прохладно, но с наступлением ночи стало еще холоднее.

Мы стояли на тротуаре перед нашим домом, пока несколько человек входили и выходили вокруг нас. Лилит обхватила себя руками, и я, не раздумывая, притянул ее к себе. Сначала она была напряжена, но потом расслабилась, положив голову мне на грудь. Я скользнул руками по ее спине и прижал к себе. Было приятно обнимать ее. Чертовски хорошо.

Я посмотрел вверх, в темноту между небоскребами над нами, и увидел, как первые снежинки начали падать вниз. Я закрыл глаза, изо всех сил стараясь запомнить этот момент. В этом не должно было быть ничего примечательного. Одно свидание. Одно долгое объятие. Она должна была быть просто еще одной девушкой, которая в конечном итоге уплывет из моей жизни.

Но я на это не купился. Я никогда не хотел так сильно держаться за кого-то. Так отчаянно. Было ли это только потому, что Селия так старалась все для меня испортить? Может быть, моя фиксация на Лилит была не чем иным, как соревновательным стремлением доказать, что я могу поддерживать отношения, несмотря на все усилия Селии.

Может быть. Но я в этом сомневался. Я не думал, что могу так хорошо обманывать себя. То, что я чувствовал, казалось реальным.

Я почувствовал, как мои пальцы чуть сильнее прижались к ее спине, и она тихо, удовлетворенно вздохнула.

— Ты такой теплый. Как оборотень из «Сумерек». Ты оборотень, Боб Смит?

Я ухмыльнулся.

— Полнолуния не будет еще несколько недель. Если хочешь узнать, я думаю, тебе просто придется остаться со мной.

— Черт. Я надеялась, что это будет просто секс на одну ночь. — Она снова напряглась, и я почти мог представить удивление на ее лице.

«Ты ведь не собиралась признаваться, что подумываешь о том, чтобы переспать со мной, не так ли?»

— Значит, ты хочешь сказать, что секс на столе действительно будет? — спросил я.

— Обычно я предпочитаю делать это на кровати.

Я сунул руку в ее сумочку и нащупал металлическое кольцо ее брелка. Я вытащил его и помахал им перед ее глазами. Я сунул их в карман и многозначительно посмотрел на нее.

— Мне кажется, ты опять забыла ключи в своей квартире. Похоже, тебе придется побыть у меня пару часов, пока мы будем ждать слесаря.

Она подняла бровь.

— За кого ты меня принимаешь, за какую-то шлюшку, которая ухватится за любой предлог, чтобы переспать с тобой?

Она усмехнулась.

Глава 7

ЛИЛИТ

Не успели мы войти в его квартиру, как он прижал меня к стене. Его рот был горячим и голодным. Я чувствовала себя так, словно меня унесло течением чужой жизни. У меня и раньше был секс. Вроде того. Если считать неуклюжую, неловкую интрижку в мои школьные годы. Это не было похоже на происходящее сейчас, как будто что-то глубоко внутри моей груди рвалось наружу.

У меня были сомнения насчет Лиама. Во-первых, я только познакомилась с этим человеком с чужим именем, но не могла отрицать связь, которую чувствовала на примитивном уровне. Мы идеально подходили друг к другу. Все было так просто. После сегодняшней ночи, кто знает, к чему это приведет, но прямо сейчас, я не хотела бороться со своими инстинктами. Мне хотелось надеть на глаза повязку, надеть на себя наручники и дать волю своим инстинктам.

Его руки были так сильны на мне. Они скользнули вверх по моей ноге, заставляя мое платье подняться вместе с ними и с собравшейся тканью.

Целовать его было опьяняюще. Мой мозг не был заторможенным. Каждая унция моего внимания была сосредоточена на этом моменте. На нас. Это было похоже на погружение в теплую, сверкающую воду, по крайней мере, если эта вода знала, как целоваться по-французски и любила сжимать задницы.

— Я должна спросить, стоит ли нам это делать? — выдохнула я между поцелуями. — Это самое изящное, что можно сказать в такой момент, верно?

— Что ты имеешь в виду? — он откинул голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом. Его пальцы гладили с пугающей нежностью мое лицо.

Я выросла в школе жесткой любви, и мои родители никогда не любили обниматься, целоваться и ласкать. То, как Лиам прикасался ко мне, пробудило глубоко укоренившуюся потребность. Мне хотелось раствориться в его руках.

— Я чувствую, что прямо сейчас должна вести себя так, будто у меня есть сомнения, — сказала я. — Знаешь, чтобы ты не думал, что я слишком хочу переспать с тобой. Изобразить из себя недотрогу и все такое.

Он ухмыльнулся.

— Мне все равно, даже если ты девственница. Я хочу, чтобы ты хотела этого так же сильно, как и я. К черту все неписаные правила. Я просто хочу, чтобы ты была со мной прямо сейчас. И все.

Я прикусила губу.

— Тогда отведи меня в свою постель, потому что, если мне придется ждать еще немного, я, кажется, взорвусь.

Он обхватил меня сзади за бедра и приподнял так, что я вцепилась в него, как ребенок-переросток, заложив руки за его шею. Я позволила ему пронести меня через всю квартиру к его кровати, где он неожиданно бросил меня на кровать. Приземлившись, я чуть не захихикала. «Хихикала». Мне было все равно, насколько я наслаждалась этим, если и было что-то, чего я не собиралась делать, так это хихикать.

Я удовлетворилась подавленной улыбкой, когда посмотрела на него. Он стянул с себя рубашку, и на этот раз я не отвела взгляда. Я позволила своим глазам медленно, как патока, скользить по каждому мускулу его тела, по жестким линиям и приятным плоскостям, которые отказывались отпускать мои глаза. Когда я смотрела на линии его тела, то это казалось естественным, как хорошо спланированная картина, которая имела одну цель: опускать взгляд ниже, и ниже, и ниже.

Я была загипнотизирована, когда его руки потянулись к поясу и щелкнули защелкой. Тяжесть болтающейся пряжки оттянула пояс его брюк вниз ровно настолько, чтобы я увидела резинку его нижнего белья. Серый пояс и черные облегающие боксеры.

В тот момент я усомнилась в каждой лжи, которую когда-либо говорила себе о способности фаллоимитатора заменить мужчину, независимо от того, насколько качественным может быть устройство. Мне так и не довелось посмотреть, как раздевается мой фаллоимитатор. Я никогда не чувствовала запаха мужественности, исходящего от фаллоимитатора, как какой-то феромонный коктейль, который зажигает ракетное топливо под моими яичниками и запускает их прямо в мой мозг. Младенцы. Младенцы. Младенцы. Я никогда всерьез не думала о детях, но когда смотрела на Лиама, возвышающегося надо мной, я могла представить себе темноволосого маленького саркастичного ребенка в моей жизни, и я могла представить, как горячо было бы почувствовать, как Лиам находит свое освобождение внутри меня.

Однако я нажала на ментальные тормоза. Горячо — это одно. Практичность — это другое. По крайней мере, какая-то часть моего мозга все еще функционировала в реальном мире, даже когда девяносто процентов пускали слюни по мужчине напротив. Я хотела заслужить место в бизнесе, может быть, даже иметь свою собственную компанию в один прекрасный день. Последнее, что мне нужно было в уравнении, — это ребенок.

Его штаны упали, и моя челюсть последовала за ними.

«Красивая выпуклость».

Наши поцелуи явно сделали свою работу, чтобы подготовить его, и если пульсирующий жар, который я чувствовала между своими ногами, был каким-то признаком, я тоже была готова.

— Это сработает, только если мы оба разденемся, — сказал он.

— О, неужели? Значит, ты хочешь сказать, что то, чему учили о размножении в воскресной школе, было ложью?

Он склонился надо мной и спустил бретельки платья мне на плечи.

— Думаю, то, что ты ходила в воскресную школу, — ложь, потому что там не учат размножению.

— Кто сказал, что я не религиозна?

Его глаза не отрывались от того, как он медленно, почти ритуально снимал с меня платье. Он явно наслаждался каждым дюймом кожи, которую разворачивал, словно я была рождественским подарком в натуральную величину.

— А ты религиозна?

— Может быть. Но я не так легко раскрываю свои секреты.

— Секреты, да? — он наклонился и прижался губами к моей груди, чуть выше лифчика.

Я ахнула, невольно выгибая спину. Неудержимый огонь рос во мне, и я знала, что единственное, что может его погасить, это он. Он был мне нужен. На мне. Окружая меня. Внутри меня.

— Ну, — усмехнулся он, снова подняв голову и поцеловав меня в губы. — Религиозна ты или нет, но я думаю, что ты еще несколько раз произнесешь имя Господа всуе, прежде чем я с тобой закончу.

Я сдержала улыбку.

— Это вызов?

— Да.

— Тогда посмотрим.

— Не волнуйся. Я не собираюсь в ближайшее время спускать с тебя глаз.

Он стянул с меня остатки платья и снова сел на колени, пожирая меня глазами. Никто никогда не смотрел на меня так, как он. Это не было слепой похотью или случайным влечением. Когда он посмотрел на меня, мне казалось, что он взволнован. Я могла представить, как крутятся шестеренки в его прекрасной голове, как мечутся мысли, когда он пытается ухватить какую-то концепцию, в которую не может вонзить зубы. Но что это было? Что он пытался выяснить?

Он усадил меня и потянулся расстегнуть лифчик. Я почувствовала, как он несколько секунд дергал за застежку, а потом бросил на меня извиняющийся взгляд.

— Думаю, он застрял.

— Иногда бывает. Позволь мне просто…

— Нет, — сказал он. — Я сам. — Он резко развел руки в стороны, и я услышала, как мой пятидесятидолларовый бюстгальтер против воли распахнулся.

Несмотря на то, что моя грудь впервые за много лет вырвалась на свободу перед мужчиной, все, о чем я могла думать, это о том, что он только что разорвал мой любимый бюстгальтер… тот, который делал мои сиськи похожими на идеально симметричные, задорные маленькие грейпфруты. Ну, может быть, яблоки. Или что-то чуть поменьше, но главное, чтобы они выглядели хорошо, а большой грубый зверь хотел сыграть в пещерного человека и разорвал мою любимую вещь.

— Ты знаешь, как трудно найти хороший бюстгальтер?

— Я куплю тебе еще один. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня снова, но я приложила палец к его губам.

— Я купила его в магазине, который обанкротился. Если у тебя нет машины времени, я не думаю, что ты сможешь купить мне новый.

— Я научусь шить и снова зашью его для тебя.

Я стрельнула в него яростным взглядом, но сдержала улыбку, когда мне в голову пришла идея.

— Ты загладишь свою вину передо мной, но только не с помощью швейного набора. Я хочу, чтобы ты написал для меня алфавит.

— Написал… Ты ведь понимаешь, что алфавит не «пишется», верно? Это все просто отдельные буквы, и это значит…?

Я указала на свои трусики, на которых, к моему стыду, уже образовалось мокрое пятно от всех поцелуев и раздеваний, которые мы разделили.

Он выглядел смущенным.

— Написать алфавит... Ох. Ты имеешь в виду на своей…? О…

Не знаю, почему я подумала, что это прозвучит как наказание для него, потому что он выглядел так, будто я только что предложила ему угощение. Он зацепил пальцами мои трусики и стянул их, прежде чем бросить на пол.

И вот так просто я осталось голой, как в тот день, когда родилась, в то время как он все еще был в своих боксерах. Я бы это исправила, но это может подождать.

Я прикрыла себя рукой и встретилась с ним взглядом. Возможно, я вела уверенную игру, особенно когда выдала свой последний маленький приказ, но правда была в том, что мне хотелось свернуться калачиком и спрятаться. Моим единственным сексуальным опытом был выпускной вечер в старшей школе. Мне исполнилось восемнадцать всего пару месяцев назад, и я попалась на классическую тактику «на пол шишечки» (прим. входит только кончик члена). Как оказалось, ни один из нас не понимал, что смазка необходима, естественная или нет, и мы потратили десять минут в пустую, пока он тыкал в меня, и в конце концов мне пришлось все это закончить.

В зависимости от того, как это классифицировать, но вероятно, это делало меня девственницей, если силиконовые пенисы не считались.

Я не могла отвести взгляд, когда Лиам опустил голову мне между ног. С того места, где я лежала, откинувшись на подушки, мне открывался потрясающий вид на его широкую мускулистую спину. Его руки крепко обхватили мои бедра, и его глаза встретились с моими на секунду, словно говоря: «ты получишь больше, чем рассчитывала».

Он накрыл меня своим ртом и начал делать именно то, что я потребовала.

Сначала его язык очертил форму буквы «А», затем «Б», и к тому времени, как мы добрались до буквы «М», у меня уже были неприятности. Все мои представления о том, что я контролирую ситуацию, испарились. Он был здесь хозяином. Только лишь кончиком языка он полностью взял контроль надо мной. И мне это нравилось.

Я потратила столько усилий, чтобы убедиться, что я никогда не буду под кем-то. Я так старалась стряхнуть с себя родительские попытки превратить меня в идеальную маленькую заранее упакованную невесту. Я не хотела быть девушкой, которая любит носить розовое и хочет, чтобы парень баловал ее. Но где-то на этом пути, я думаю, я так старалась уйти от стереотипа, что загнала себя в другой угол.

В кои-то веки было удивительно отпустить все это и просто освободиться от ожиданий и сомнений в себе. То, что он делал, было приятно, и я хотела, чтобы он это делал. Все было так просто.

— Боже, Лиам, — простонала я. — Ты можешь просто написать по буквам «МММ»?

— Понял, — сказал он, но ублюдок знал, что делает, едва отодвинувшись от меня. Его губы коснулись всех нужных мест и заставили меня задрожать от удовольствия. — И я уже заставил тебя произносить имя Господа всуе. Этому учили в воскресной школе?

— Мне уже все равно, пока ты продолжаешь делать то, что делаешь.

Он рассмеялся, и даже грохот его смеха вызвал во мне волну удовольствия.

Внимание Лиама привлек звук гудящего телефона с текстовым сообщением на ночном столике. Он бросил взгляд в его сторону, затем еще раз лизнул меня. Несмотря на то, что я была совершенно голой, с раздвинутыми ногами вокруг его головы, у мужчины хватило наглости протянуть через меня руку за телефоном.

— Серьезно? — спросила я неверующе.

— Извини, мне просто нужно убедиться… — его лицо побелело, как только он прочитал смс. Он бросил взгляд на ближайшее окно. Я видела, как его челюстные мышцы снова и снова напрягались и расслаблялись, словно он пытался прогрызть что-то невероятно жесткое.

— Тебе стало скучно, что ли? Лиам? — я села, щелкнув пальцами перед его лицом. — Забудь об этом, — рыкнула я.

Все приятные эмоции и чувства, которые пульсировали во мне, мгновенно изменились. Старый, знакомый цинизм и мрак вернулись. Я отодвинулась от него и его нерешительных попыток остановить меня, собрала одежду и оделась. Я хотела как можно скорее оказаться подальше от этого момента, от реальности, в которой я так легко убрала всю свою защиту ради него, и ради чего? Воспоминание, которое я, вероятно, не смогу вспомнить без густых, уродливых волн стыда?

— Это семейное дело, — пробормотал он. — Это вовсе не из-за тебя. Ты…

— Забудь. Ты хорошо выглядишь и очарователен, поэтому вынудил из меня один глупый поступок. Один. Это больше, чем получает большинство людей. Надеюсь, тебе понравилось, потому что это больше не повторится.

Я быстро вышла из его квартиры со всем достоинством, на какое была способна. Как только дверь за мной закрылась, я с замиранием сердца поняла, что забыла свою сумочку вместе с ключами в его квартире. Я распахнула дверь и увидела, что он стоит в дверном проеме, все еще с обнаженной грудью.

На его лице не было ни малейшей уверенности. Он протянул руку, чтобы вручить мне сумочку и ключи.

— Могу я объясниться хотя бы завтра? Просто пообедай со мной.

Я молча взяла у него сумочку и ключи и ушла. Я все еще чувствовала жар и влагу его рта у себя между ног и с трудом могла поверить, как быстро все это превратилось из удивительного в ужасное. Я должна была догадаться. Чем больше я оглядывалась на свою жизнь, тем яснее видела, что все, через что я прошла, было более или менее одинаково. Все начинается многообещающе, и как только я опускаю свои стены, все превращается в дерьмо. Моя лучшая подруга уехала в другую страну. Глупый «Боб Смит» оставил меня с тысячей вопросами о том, какой текст заставил его остановиться посреди того, что он делал со мной и потерять всякий интерес. Даже мои родители много лет назад в конце концов списали меня со счетов как безнадежную.

По крайней мере, у меня был кот. Если и было что-то ценное в Рузвельте, так это то, что он никогда не пытался заставить меня поверить, что наши отношения будут особенными. Он был полностью открыт. Я была просто человеком, которого он терпел, пока я кормила его и иногда позволяла ему играть с пустой коробкой. В отношениях кошки и людей неизвестных не было. Он использовал меня для еды или просто для удовольствия будить меня несколько раз за ночь, пока он агрессивно вылизывал себя, но я знала во что ввязываюсь.

Как говорится, я была слепой. У меня была вполне приемлемая для меня жизнь. Неудовлетворительная работа, которая едва давала мне время работать над моими реальными мечтами, отсутствие удовлетворяющих личных отношений и растущее чувство разочарования в мире и моем будущем. Жизнь была прекрасна, а потом я совершила ту же ошибку, которую веками совершали женщины. Я подумала, что мне нужен мешочек с мясом, прикрепленный к пенису. Технология дала мне возможность отделить пенис от мужчины, и каким-то образом я позволила своему идиоту-соседу убедить меня, что технология вела меня по неверному пути.

Никогда больше. По крайней мере, возможно. Если только он действительно не принесет искрение извинения. Или если у него действительно, действительно будет хорошее оправдание. Возможно, я даже сочла бы подкуп приемлемым, если бы он был съедобным. Я ненавидела признавать это, но у меня было чувство, что как только смущение от того, что только что произошло, не будет таким свежим, я начну задаваться вопросом, что могло быть между нами.

Я плюхнулась на кровать лицом вниз и вздохнула в подушку.

Рузвельт вскочил и самодовольно сделал кружок по моей спине, а затем принялся чистить свою задницу, как будто от этого зависела его жизнь. Я застонала от отвращения и сделала смертельный бросок аллигатора, чтобы столкнуть его. Он плюхнулся на пол с глухим стуком и раздраженным мяуканьем.

— Сегодня никаких мальчиков в моей постели, — сказала я. — Даже тебя, Рузвельт.

Неудивительно, что он не послушался.

Глава 8

Лиам

Я забрал свою машину с парковки в нескольких кварталах от моей квартиры. Я не пользовался машиной с тех пор, как спланировал всю операцию инкогнито, и, как оказалось, я мог бы избавить себя от многих хлопот. Похоже, моя сводная сестра так и не сбилась с моего следа. Во всяком случае, это действительно убедило ее, что она добралась до меня, и это только подстегнуло ее.

Наверное, мне следовало сдать ключи от квартиры, как только она навестила меня в моей квартире, но, по правде говоря, мысль жить напротив Лилит нравилась мне больше, чем мысль о моей миллионной квартире в центре города. Я даже стал наслаждаться разлукой, пусть и искусственной, с моей прежней жизнью. Я притворялся кем-то другим, и часть этого заставляла меня отодвигать работу на второй план больше, чем я делал это годами. Старый я, возможно, даже не высунул голову из задницы достаточно надолго, чтобы заметить Лилит. С другой стороны, прежний я жил в отвратительно дорогом пентхаусе над отвратительно роскошным отелем в центре города. В моей прежней жизни не было таких девушек, как Лилит.

Все в моей прежней жизни были поглощены деньгами. Странно было думать, какой захватывающей казалась когда-то та прежняя жизнь. Бизнес взлетал, и в течение нескольких месяцев казалось, что мировые ценники упали. Все может стать моим, если я просто дотянусь до этого и возьму. Это была награда, которая, казалось, оправдывала мою одержимость работой, и я позволил ей стать моим оправданием, чтобы погрузиться в работу намного сильнее, чем следовало. Став «Бобом Смитом», я получил новую перспективу.

И это дало мне Лилит. По крайней мере, до вчерашнего вечера.

Даже мысль о Лилит причиняла боль. Я проигрывал последние несколько часов так много раз, что сбился со счета. Я думал, по крайней мере, о сотне способов, которыми я мог бы справиться с этим лучше… способов, которыми я мог бы отреагировать так, чтобы Лилит не вылетела из моей квартиры, а может быть, и из моей жизни. Но в тот момент, когда я увидел сообщение от Селии, моя кровь вскипела.

Текст был выжжен в моем мозгу. В нем говорилось: «Вау. Эта шпионская камера имеет сверхвысокую четкость. Это алфавит ты пишешь у нее между ног?»

Должно быть, она спрятала камеру в то утро, когда вошла в мою квартиру и, должно быть, следила за каждой секундой того, что происходило между Лилит и мной. Я не мог поверить, что мне даже не пришло в голову осмотреть свою квартиру, чтобы узнать, сделала ли она что-нибудь после взлома.

Я был в бешенстве и припарковался возле дома Селии. Точнее, это был дом ее мужа-сенатора за городом. Было чуть больше трех утра, но это меня не остановило. Скоро я найду способ все исправить с Лилит, но прежде чем я смогу это сделать, я должен положить конец этому детскому, отвратительному дерьму, которое затеяла Селия.

Это был большой дом и какой-то безвкусный. Он словно кричал: «посмотри, я богаче тебя». Колонны в римском стиле и высокие арки украшали фасад, и я знал из своих предыдущих визитов, что интерьер был еще более показным. Я думаю, что там была даже обнаженная скульптура и херувимы внутри, как будто мне нужна была еще одна причина ненавидеть мою сводную сестру и ее мужа.

Я громко постучал в дверь. Ну, это было что-то среднее между стуком и надеждой, что я случайно ударил кулаком по дереву. Я подождал две секунды и снова постучал в дверь.

— Открой эту чертову дверь, — крикнул я. — Открой…

Дверь распахнулась, и появился муж Селии, Уолтер Норманди. Уолтер был лет на тридцать старше нас с Селией, с большим, как шар для боулинга, животом и седыми моржовыми усами. Волосы на макушке давно уже сошли, что довершало моржовый облик. На нем была пижама, которая плохо скрывала густые волосы на его теле, торчавшие из пижамы пучками, и по выражению его лица было ясно, что я его разбудил.

— Ты? — прорычал он.

— Да, я, идиот. Где твоя жена?

Уолтер выпятил грудь и попытался посмотреть на меня свысока, что не очень хорошо получилось, учитывая, что он был по крайней мере на фут ниже меня.

— Даю тебе минуту, чтобы вернуться в машину и убраться с моей территории.

Селия вышла из-за его спины и успокаивающе положила руку ему на плечо. Она была на несколько дюймов выше его, и когда она посмотрела вниз на своего упитанного мужа, я увидел, как ее губы скривились.

— Все в порядке. Почему бы тебе не вернуться в постель? Завтра у тебя важный день, и я хочу, чтобы мой большой пушистый медведь хорошо отдохнул, — ее тон был покровительственным, как будто она разговаривала с маленьким ребенком, но если Уолтер и заметил это, то не подал виду.

Он посмотрел на нее, и весь гнев, который он показывал мне минуту назад, растаял, превратившись в абсолютное обожание. Он вытянул губы для поцелуя. Селия наклонилась и поцеловала его в губы, не отрывая от меня взгляда.

Уолтер заковылял обратно в глубь дома, а Селия вышла наружу, закрыв за собой дверь. Отработанным плавным движением она вытерла губы тыльной стороной ладони, затем обтерла ее о шелковую ночную рубашку.

— Полагаю, ты здесь, чтобы угрожать из-за моего сообщения? — она наклонилась ближе к моему лицу и вдохнула через нос. — Мне кажется, я все еще чувствую на тебе запах ее киски. Ты действительно не терял времени даром, не так ли…

— Прекрати, — мой голос был почти рычанием. — Что бы это ни было за дерьмо. Что бы ты ни думала, из этого ничего не выйдет. Заканчивай. Если я даже предположу, что ты все еще вмешиваешься в мою жизнь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя бросили в тюрьму или засудили за все, за чем ты стоишь. Я тебя погублю. Клянусь.

— Лиам, — проворковала она, закатив глаза. — Ты такой сексуальный, когда злишься. — Она потянулась, чтобы коснуться моей щеки, но я отпрянул от ее прикосновения. — Но на самом деле ты просто большой, тупой, великолепный кусок мяса. Если только ты не планировал какой-то... физический инцидент, ты бессилен. Я зарыла все концы. Каждая ниточка, за которую ты, вероятно, думаешь, что можешь потянуть, чтобы распутать меня, — это только тупик. Ты ничего не можешь сделать, Лиам. Кроме как уступить, конечно, но я знаю, что ты упрям, поэтому я готова ждать столько, сколько потребуется.

— Держись. От меня. Подальше. — Я был слишком зол, чтобы сказать что-то еще, выразить свои мысли или объяснить, как она ошибалась. Это в любом случае не имеет значения. Я почти хотел, чтобы она попыталась снова, чтобы дать мне оправдание. Думать, что я не на что ни способен, было худшей ошибкой, которую она могла бы совершить. Может быть, она думала, что я все это время пытался отомстить ей, но я просто переживал бурю. Я не хотел превращать эту ее нелепую фиксацию в полномасштабную войну, но сейчас? Теперь она втиснула свои грязные руки между мной и Лилит, и я был готов сделать все, чтобы остановить ее.

— И это все? — фыркнула она. — Никаких громких речей или пафосных угроз? Просто «держись от меня подальше»? — спросила она, заставляя свой голос понизиться, чтобы подражать моему. — Да, кстати. В следующий раз сними свои боксеры, прежде чем набросишься на нее. Я была так разочарована, что ты оставил их.

— А что случилось с тем, что ты сказала вчера утром? Это не из-за секса? Просто месть? — я с отвращением покачал головой.

Она вскинула брови и склонила голову набок.

— Упс. Неужели я солгала? Можешь надеть на меня наручники, если тебе от этого станет легче. — Селия вытянула руки и надула губы.

***

— Сколько, ты сказал, тюремный срок за убийство? — спросил я Прайса.

— Селия — сука, — сказал он, — но я не думаю, что смогу помочь тебе спланировать ее убийство. Это, наверное, слишком. Я почти уверен, что в Библии есть специальный пункт для людей, которые убивают своих братьев и сестер.

Мы сидели в моем офисе в центре города. Это было мое первое возвращение на работу за последние недели. Я все еще не полностью избавился от своей полузадачливой двойной жизни в качестве «Боба Смита», главным образом потому, что я даже не был близок к тому, чтобы отказаться от Лилит, и я точно не желал прямо сейчас возвращать свою старую жизнь. Кроме того, мне нужно было держать ухо востро на случай, если ей взбредет в голову пригласить какого-нибудь другого парня, чтобы заставить меня ревновать. Это абсолютно сработало бы, и я был бы не против сделать из себя осла, чтобы вмешаться и предотвратить что-то подобное.

— Ты хочешь сказать, что спрятать камеру в моей квартире и направить ее на мою кровать было не слишком?

Прайс наклонил голову и задумался.

— С одной стороны подглядывание, а с другой убийство. В глазах закона, я почти уверен, что что-то из этого осуждается строже.

— А как насчет гуманного убийства? — спросил я. — Ты все еще был бы против, если бы…

— Да. Будь это базука или ложка яда, я не собираюсь одобрять убийство моей сестры. Прости.

Я вздохнул.

— В любом случае, я бы слишком легко ее отпустил. Ей нужно еще долго сожалеть о том, что она меня разозлила. Годы и годы разочарований. Я хочу, чтобы она мариновалась в депрессии до тех пор, пока ты не почувствуешь запах, исходящий от нее, как только она войдет в комнату.

Прайс поднял брови и слегка усмехнулся.

— Она тебя здорово разозлила, да?

Я откинулся на спинку стула и уставился в окно.

— Немного. Да.

— Это из-за камеры или из-за того, что ее трюк испортил твои отношения с соседкой?

— А разве не может быть из-за того и другого?

— Я просто говорю. Обычно ты довольно покладистый парень, Лиам. Черт побери, когда она начала втягивать тебя в это дерьмо, ты решил вести себя хорошо и исчезнуть, пока ей не надоест. Видит Бог, ты мог бы нанести ответный удар еще месяц назад, когда все это началось. Так к чему же этот внезапный гнев, если не из-за девушки?

— Значит, это из-за девушки. Какая разница? Мне надоело разбираться с этим дерьмом Селии. Я действительно имел в виду то, что сказал ей. Если она попытается вмешаться еще раз, даже самым незначительным образом, я больше не буду сидеть сложа руки.

— Что ты имеешь в виду, говоря это? Сожжешь ее дом?

— Я преувеличил насчет убийства, Прайс. Я не сумасшедший. Я не хочу убивать ее, я просто хочу, чтобы она каждый день просыпалась и думала: «моя жизнь разрушена. Я по-королевски облажалась, когда решила перебежать дорогу Лиаму Хайтауеру. Я ошибка, и мир будет лучше без меня».

— Ого, да. Ты вовсе не сумасшедший.

Глава 9

Лилит

Я ушла на работу пораньше, что было совершенно не свойственно мне. У меня было предчувствие, что утром Лиам постучит в мою дверь и попытается уговорить меня простить его. Когда дело касалось его, я не могла доверять себе. Поэтому, как заядлый наркоман, я даже не дала себе возможности попасться в ловушку.

Я поставила будильник на пять утра, быстро собралась и к шести вышла из квартиры.

К счастью, это был странный рабочий день, и я смогла не думать о Лиаме большую часть утра. Брат-близнец Уильяма, Брюс, и его бабушка-свекровь тайно встретились со мной, чтобы обсудить планы дня рождения-сюрприза Уильяма.

Я сидела напротив Брюса в его аккуратном и опрятном угловом кабинете, в то время как бабушка Уильяма, она же «Грэмми», расхаживала по комнате и постоянно трогала все, поворачивала или сдвигала на несколько сантиметров в сторону. Каждый раз, когда она возилась с чем-то в кабинете Брюса, я видела озорные искорки в ее глазах. Она знала, что Брюс был клиническим педантом с ОКР (прим. Обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — это заболевание, вызывающее навязчивые мысли, которое могут привести к компульсивным действиям), а Грэмми была без комплексов.

Брюсу пришлось прервать нашу маленькую встречу, чтобы ответить на звонок, но он явно нервничал из-за действий Грэмми.

— Как твоя темная маленькая жизнь? — спросила меня Грэмми. Она провела кончиками пальцев по жалюзи позади стола Брюса, отклонив несколько случайных секций в другую сторону от остальных.

— Просто жду следующего неутешительного поворота событий. А как насчет тебя, планируешь умереть в ближайшее время?

Она рассмеялась лающим смехом.

— В тот момент, когда ты начинаешь планировать умереть, ты перестаешь жить.

— Мило. Ты увидела это на «Холлмарк» (прим. кинокомпания и телевизионный канал, транслирующийся в США)?

— Печенье с предсказанием.

— Кстати, а где Хейли? — спросила я. — Разве не она должна планировать вечеринку по случаю дня рождения этого идиота?

— Я не пригласила ее потому, что она попыталась бы отговорить нас от чего-то крутого. Ты же понимаешь меня, чувиха?

— Фу, — сказала я, но не смогла удержаться от улыбки. — Это так отвратительно, когда ты пытаешься говорить «по-молодежному». Это такое клише для стариков. Ты ведь понимаешь это, правда? Ты заставляешь молодых людей чувствовать себя неловко, используя их слова.

— Ты еще слишком молода, чтобы знать, что я делаю, а что нет, нахалка. И это только клише, если я не осознаю, кто я есть, что делает меня мета (прим. абстрагированность, переход к чему-либо другому, перемену состояния, превращение). И нет, я не собираюсь объяснять тебе, что это значит.

Я вздохнула.

— Неважно, «мета» это или нет, это отвратительно. Ты должна просто использовать старые, доисторические слова, такие как «соплячка» и «хулиганье», вместо того, чтобы говорить как семилетний ребенок.

— А если я скажу тебе, что вчера вечером у меня было кое-что, и я все еще чувствую боль? Не могу сказать, потому ли это, что он хорошо поработал, или потому, что мне уже за семьдесят, но, черт возьми, мои мочалки сегодня чувствительные.

— Да. Это тоже отвратительно.

Она пожала плечами и взяла со стола Брюса пресс-папье. Мне показалось, что его глаза могут вылезти из орбит, когда она небрежно перекинула его из одной руки в другую, а затем поставила обратно, в нескольких дюймах от того места, где его взяла. — Есть причина, по которой все «трубы» продолжают работать до глубокой старости.

— Работают ли ваши «трубы» или нет, определенно относится к категории вещей, которые мне не нужно знать.

Грэмми рассмеялась.

— Тогда я не увижу ужаса на твоем лице. И где тогда веселье?

— Я не в ужасе. Это просто отвратительно представлять.

— А что, если я скажу тебе, что мы занимались задницей, ртом и киской, и все это происходило в таком порядке, что ты удивишься.

Я подняла брови и посмотрела на Брюса, который закончил разговор и смотрел на меня с тем же испуганным выражением.

— Тогда да, — тихо сказала я. — Это привело бы меня в ужас.

Она снова хихикнула.

— Наконец-то положил трубку, босс? Самое время. Знаешь, некоторым из нас недолго осталось жить на этой Земле.

— Я уверен, что ты проживешь еще много-много лет, — сказал Брюс. — Думаю, ты слишком упряма, чтобы умереть.

— Хорошо. По крайней мере, ты не полный идиот, как твой брат.

— Уильям эксцентричен, — вздохнул Брюс. — К сожалению, он не идиот. Если бы он был идиотом, я мог бы просто выписывать ему чек каждый месяц и держать его подальше от моей жизни и нашего бизнеса. К сожалению, мне действительно нужно то, что он делает для «Галлеона», поэтому мы все вынуждены терпеть его.

— Согласна не согласиться, — вмешалась я.

Брюс усмехнулся.

— В отличие от некоторых из вас, у меня действительно есть работа. Так не могли бы мы перейти к той части, где мы планируем этот день рождения?

— Мужчины-стриптизеры, — взмахнула руками Грэмми. — Вот. Мне не нужно ни ваш вклад, ни ваше мнение. Это просто будет. Мне нужны только твои деньги, — сказала она, указывая на Брюса. — И мне нужно, чтобы ты поработал с его женой и придумал хорошую легенду, чтобы он появился в нужное время и без подсказки. Бонусные очки, если ты придумаешь историю прикрытия, которая заставит его появиться в чем-то глупом. Я займусь костюмами для стриптизеров и всем остальным.

Я одобрительно кивнула.

— Мне нравится.

Брюс покачал головой.

— Если я соглашусь, значит ли это, что вы покинете мой кабинет и перестанете трогать мои вещи?

***

К тому времени, как я закончила работу, я очень устала. В то утро я проснулась почти на два часа раньше обычного. Я также уснула на несколько часов позже обычного прошлой ночью из-за сочетания воспоминаний о том, как удивительно было чувствовать Лиама между моих ног, и дальнейшей путаницы, пытаясь понять, что, черт возьми, заставило его так быстро щелкнуть переключателем.

Я остановилась перед дверью своего жилого комплекса и попыталась заглянуть в окно. Я не хотела с ним сталкиваться. У Лиама, по крайней мере, не было моего номера телефона, так что если я смогу приходить и уходить так, чтобы он меня не видел, то смогу избегать его.

— Думаю, все чисто, — раздался голос у меня за спиной.

Я подскочила от этого звука. На улицах Нью-Йорка неожиданные голоса через плечо могли быть предвестниками беды и могли напугать кого угодно. Когда я повернулась к говорившему лицом, я была готова выколоть ему глаза своими мизинцами, если придется. Я немного расслабилась, когда увидела, что это Лиам.

— Что ты делаешь, просто шатаешься рядом, пока я не приду? — спросила я.

Лиам слегка наклонил голову, признавая обвинение.

— Вроде того. Я сделал несколько перерывов. Съел хот-дог. Поговорил с бездомным о налогах. Скормил немного хлеба голубю. Но да, в значительной степени просто ждал здесь, пока ты не появишься.

Он был в костюме и галстуке, которые выглядели дорогими. Я не настолько хорошо разбиралась в одежде, чтобы сказать наверняка, но у меня было подозрение, что его одежда означала, что он выбросил образ Боба Смита из среднего класса, по крайней мере, в том, что касалось его гардероба. Я догадывалась, что он, вероятно, очень богат, но, увидев его в таком наряде, я удостоверилась, что это так.

В конце концов, я была права. Даже когда я видела, как он одевается, я практически чувствовала исходящий от него причудливый запах обитателя яхты.

— У меня есть важные дела. Через десять минут стартует марафон «Парень познает мир» (прим. о подростковых проблемах Кори Мэттьюса с друзьями, в семье и школе), так что…

— Ого, да, — сказал он. — Это звучит очень важно. Я мог бы взять пиццу, и мы могли бы посмотреть его вместе.

Я подняла палец к его лицу и покачала головой.

— Нет. Ты не можешь просто так вернуть мою благосклонность. Я сделала для тебя редкое исключение. Я была мила к тебе, и если…

— Позволь мне объяснить.

Я покачала головой и потянулась к двери, но он положил свою руку поверх моей и остановил меня.

— Лилит. Я не позволю этому глупому недопониманию, которое часто происходит в шоу и фильмах, здесь произойти. Я действительно могу объяснить, что произошло. Просто выслушай меня.

Я скрестила руки на груди.

— Глупому недопониманию?

Он пожал плечами.

— Ну, ты знаешь… Там, где есть простое объяснение, но вместо того, чтобы просто сказать его, персонаж продолжает говорить такие вещи, как: «Подожди, если ты просто позволишь мне объяснить» и «не уходи!». Вот только они повторяют десять вариантов этого, вместо того чтобы просто выплюнуть три слова, которые все исправят. Таким образом, половина фильма проходит с недоразумением, которое можно было бы исправить, если бы персонажи просто поговорили в течение пяти секунд.

— Так ты хочешь сказать, что у тебя есть три волшебных слова, которые могут все исправить?

Лиам поднял глаза, и я поняла, что он пытается сложить все, что собирался сказать, в три слова.

— Там быласкрыта камера.

— Быласкрыта? — перепросила я.

— Четыре слова было бы лучше. Но да. Там была скрыта камера.

— Подожди, — нахмурилась я. Его слова, наконец, дошли до меня. — Ты нас снимал? Я жду той части, где это волшебным образом исправит все, кроме той части, где я не чувствую никакой вины, когда убиваю тебя во сне.

— Помнишь сводную сестру, о которой я тебе рассказывал? Вчера утром она ворвалась в мою квартиру и произнесла какую-то нелепую, злобную речь. Я думал, что она просто драматизирует, но она, должно быть, спрятала камеры, прежде чем разбудить меня.

— Камеры? Во множественном числе? Ты хочешь сказать, что где-то в Интернете уже есть мое видео?

— Нет. Нет, определенно нет. Скорее всего, нет, — сказал он чуть менее уверенно. — Я обыскал квартиру и убрал их все. Но именно это меня и напугало. Сообщение было от нее, и она злорадствовала по поводу того, на что смотрит. Я был слишком зол, чтобы думать здраво, и, ну, вот…

— Ну, вот? И что мне с этим делать? Сказать тебе, что все хорошо? Ничего страшного, я все время снимаюсь голой на камеру?

Он опустил глаза.

— Я не позволю, чтобы подобное повторилось. Я не собираюсь оправдываться. Я знал, что Селия не в себе, но думал, что у нее есть свои пределы. Теперь я знаю, что их нет, и я собираюсь помешать ей снова вмешиваться в мою жизнь… в нашу жизнь.

Я изучала землю, пытаясь дать всему перевариться. Если не обращать внимания на то, что меня снимала какая-то психически больная родственница Лиама, или на то, что его сводная сестра установила скрытые камеры и наблюдала, как он собирается заняться сексом, я бы поняла, что Лиам не из тех, кто расстраивается. Я не была готова просто кивнуть головой и поверить, что он позаботится о своей сестре или о потенциальном видео, которое у нее было, где мне голой делают кунилингус.

— Я хочу поговорить с ней, — сказала я.

Лиам вздрогнул. Может быть, это был мой тон или что-то в моих глазах, но он посмотрел на меня так, как будто я только что сказала, что собираюсь посмотреть, сможет ли он на спор убить кого-нибудь. Да, я могла бы задаться вопросом, возможно ли это.

— Это плохая идея. Поверь мне. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы она больше не вмешивалась в нашу жизнь. До сих пор я старался затаиться и избегать ее. Больше нет. Она перешла все границы, и мне надоело играть по-хорошему. Я не знаю точно, что я могу сделать, чтобы отомстить ей, но если она не отступит, я что-нибудь придумаю.

Я вздохнула.

— Если твой план мести достаточно жесток, я позволю тебе справиться с ним. Но я думаю, что у меня есть столько же причин ненавидеть эту женщину, как и у тебя, так что не думай, что я не буду вмешиваться, если ты недостаточно хорошо будешь выполнять свою работу.

Часть серьезности с его лица, наконец, исчезла. Он ухмыльнулся.

— Напомни мне не злить тебя.

— У тебя есть машина времени?

Он усмехнулся.

— Справедливое замечание.

— Кроме того, я все еще не уверена, что простила тебя.

— Пицца сможет помочь?

— Немного. Но лучше, чтобы место с сырым краем попалось тебе. И десертную пиццу захвати. И мне нужны крабовые рангуны.

Он наморщил лоб.

— Ты уверена, что имела в виду все эти «и», может «или»?

— Я не заикалась. Кроме того, чтобы уговорить меня, тебе также нужно принести мне шоколадный молочный коктейль Оreo к этому всему.

Он задумчиво поджал губы, потом кивнул.

— Дай мне полчаса. Ты сможешь рассказать мне потом о том, что я пропустил из марафона. Кроме того, ты становишься горячей, когда становишься такой жесткой.

Я нахмурилась.

Он только кивнул и ухмыльнулся.

— Ага. Вот такой взгляд.

Я вошла в дом и, убедившись, что за мной никто не наблюдает, улыбнулась. Я могла бы злиться из-за видео и его сводной сестры сколько угодно. Ничто из этого не означало, что я не могла быть счастлива, что ни одна из вещей, которые я предполагала о Лиаме прошлой ночью, не была правдой. Поэтому я позволила счастью прийти. Возможно, я потратила большую часть своей жизни, пытаясь убедить всех, что у меня практически аллергия на счастье, но я начала думать, что это потому, что я думала, что никогда не найду его. В конце концов, вы не можете не найти то, что не ищете.

В глубине души я все еще боялась, что все закончится внезапно. Он окажется придурком, как только закончится медовый месяц знакомства. Любой мог притвориться милым на пару свиданий или на несколько часов. Ни одна из вредных привычек или склонностей, нарушивших игру, не проявляется так рано. Может быть, он был одним из тех придурков, которые носят носки в постели, например. Или, может быть, он не знал, как чистить зубы, не забрызгав зеркало крошечными пятнышками зубной пасты. Хуже того, он мог пить обезжиренное молоко.

Если отбросить причуды, я с трудом представляла себе будущее, в котором все между нами наладится. Он, наверное, заскучает и порвет со мной или даже изменит. Он поймет, что я слишком бедна, чтобы быть интересной для такого парня, как он. Или, может быть, он не сможет остановить свою психическую сводную сестру от разрушения наших отношений. Каким-то образом это ощущалось обреченным.

И все же, глупая я, все еще хотела попробовать.

Глава 10

Лиам

Мы отказались от идеи посмотреть марафон «Парень познает мир» примерно через десять минут после моего приезда. Я провел почти тридцать минут в состоянии благоговения, наблюдая за Лилит и ее, казалось бы, бездонным аппетитом. Она съела три куска пиццы, четыре сырные хлебные палочки, кусок десертной пиццы и три крабовых рангуна. Она также допила весь молочный коктейль.

— Я чувствую себя сейчас немного неполноценным. Я даже не думаю, что смогу угнаться за тобой, — я со вздохом отложил десертную пиццу. Женщина была вдвое меньше меня, но ела она намного больше меня.

— Это не соревнование, — сказала она. — Если только ты не уважающий себя мужчина, который, по крайней мере, не хочет быть объеденным мной.

Я рассмеялся.

— Видишь ли, когда ты так говоришь, это очень похоже на соревнование.

— Это нормально — проиграть, Лиам. Просто прими это.

— Дело даже не в этом. Я просто пытаюсь понять, куда в тебя это все вместилось.

— Это просто. Я до этого ничего не ела. Я вроде как марафонский наркоман. Я не смотрю шоу каждый день или даже каждую неделю, но когда я слышу о предстоящем марафоне, я как бы делаю из этого событие.

Я усмехнулся.

— Ты же понимаешь, что Netflix — это в основном марафоны по требованию, верно? Тебе не нужно ждать, когда они появятся по телевизору, и смотреть рекламу.

Что-то промелькнуло в ее глазах, но я не смог понять, что именно.

— Думаю, это ностальгия. Это не то же самое без рекламы или ощущения, что ты можешь распланировать свой день и включить их, когда тебе угодно. Мои родители всегда сильно на меня давили. Но это была своего рода семейная традиция — устраивать такие марафонские вечера, когда шли их любимые шоу. Это был единственный раз, когда они забывали про весь этот отстой. Мы морили себя голодом весь день, а потом устраивали пир и смотрели столько, сколько могли, прежде чем отключиться. Может быть, это была просто пищевая кома, но это, вероятно, мои единственные воспоминания с ними, когда они не придирались ко мне или не давили на меня. Мы просто тусовались, и им было все равно, веду ли я себя как настоящая леди или нет.

Я наблюдал за ее лицом, пока она говорила, и я почти мог представить ее, когда она была моложе, сидя на диване между двумя суровыми родителями. Это заставило меня понять, что та маленькая девочка, которая просто хотела чувствовать себя комфортно и любимой, вероятно, все еще была внутри нее, и как она научилась делать жесткое лицо, чтобы убедить мир, что с ней все в порядке.

Я знал, что ей от меня нужно. Ей не нужно было, чтобы я сбивал ее с ног или убеждал, что она самая красивая девушка в мире, даже если я начинал думать, что она именно такая. Ей просто нужно было, чтобы я принял ее и заботился о ней. Когда я стал жестким после того, как получил сообщение от Селии прошлой ночью, я, вероятно, разрушил то доверие, которое она начала ко мне испытывать, и мне придется потрудиться, чтобы восстановить его.

— Итак, — сказал я. — У меня не было ни единого шанса, потому что ты всю жизнь тренировала себя так есть?

Она кивнула и даже улыбнулась.

— Вот именно.

Как только Лилит проглотила достаточно пищи, мы сели на диван. Она позволила мне обнять ее и прижать к своей груди. Это было приятно. Я никогда не любил обниматься, может быть, потому, что в прошлом никогда не хотел давать женщинам неверное представление, а может быть, просто потому, что никогда не интересовался ими достаточно.

— Знаешь, — сказала Лилит через некоторое время. — В романтических фильмах, когда парень и девушка едят пиццу, а потом трахаются минут через десять, это совершенно нереально. Я имею в виду, ты ощущаешь, как будто у тебя в животе ребенок из жирной пищи. Ты действительно думаешь о том, чтобы раздеться, залезть на парня и попытаться сделать вид, что чувствуешь себя сексуально?

— Ребенок из жирной пищи, — тихо повторил я. — Ты права, я вдруг чувствую себя не в том настроении, когда ты так говоришь.

Она наклонила голову, чтобы посмотреть на меня с того места, где она лежала на моей груди.

— Так ты не думаешь, что я с ребенком из жирной пищи, сексуальна? — она приподняла рубашку и выпятила живот так, что он раздулся в удивительно круглое впечатление ранней беременности.

Я засмеялся, мягко прижимая ладонь к ее животу и игриво сжимая.

— Я не чувствую никаких пищевых младенцев.

Она вывернулась из моих рук и внезапно села с убийственно серьезным выражением лица.

— Не щекочи меня.

Я поднял брови.

— Что? Почему нет?

— Я не собираюсь объяснять, так что даже не пытайся спрашивать почему. Просто не делай этого.

— Да ладно тебе. Ты не можешь оставить меня вот так в неведении. Почему нет?

Ее лицо стало ярко-красным.

— Некоторые женщины предпочитают держать некоторые тайны при себе. Ладно?

Я криво улыбнулся ей.

— Прекрасно. Но когда-нибудь я это выясню. Я это гарантирую.

— Надеюсь, что нет. Ради нас обоих.

Телефон Лилит лежал на подлокотнике дивана, и она едва успела поймать его, когда он загорелся и начал вибрировать, направляясь к полу. Она нахмурилась, глядя на экран.

— Вот дерьмо, — сказала она. — Извини, ты не возражаешь, если я отвечу? Это может быть кошачья гостиница.

Я поднял брови, но кивнул. Кошачья гостиница?

— Алло? — спросила она. Я наблюдал за ее лицом, когда она сделала паузу, затем нахмурилась. — Ох. О, да. Клэр. Я тебя помню. Из «Галлеона», конечно.

Еще одна пауза.

— Гм, конечно. Одну секунду. — Она отняла трубку от уха и повернулась ко мне. — Эй. Ты планировал что-нибудь сделать со мной завтра утром?

— У меня завтра несколько встреч. Я не планировал продолжать свои попытки соблазнения, по крайней мере, до вечера.

Она снова поднесла трубку к уху.

— Завтра утром нормально.

Через несколько секунд она повесила трубку.

— Это была девушка, с которой я познакомилась на вечеринке. Она сказала, что у нее проблемы с парнем или что-то в этом роде, и захотела выпустить пар. Я получу бесплатный кофе и пикантные подробности о какой-то драме.

— Ну, если сегодня все пойдет по плану, тебе понадобится кофеин.

— Ты что, собираешься накачать меня наркотиками?

— Что? Нет. Я имел в виду, что ты не будешь спать всю ночь.

— Ох. Да. В этом больше смысла. Но если я буду гулять всю ночь, ты заставишь меня пропустить последние четыре часа этого марафона. Твоя идея должна быть довольно крутой, чтобы вытащить меня с этого дивана.

— Только назови, — сказал я. — Если бы город был твоим, что бы ты хотела сделать?

— Ну, я не знаю, пробраться в Рокфеллер-центр и покататься на коньках в нерабочее время?

— Легко. И это все?

— Легко? Я не считала тебя нарушителем правил. Последние сеансы — в полночь. Сейчас два часа ночи, и у них там наверняка есть охрана.

— Предоставь это мне. У тебя есть коньки?

Она молча встала, открыла дверцу шкафа и вытащила пару довольно причудливых коньков.

— А у тебя?

***

Там работал только один охранник, и после короткого разговора выяснилось, что он был более чем счастлив позволить нам проскользнуть на лед за сотню долларов. Он даже разрешил мне взять напрокат коньки. Он выглядел более взволнованным перспективой быть подкупленным, чем реальной суммой, которую я предложил, и я подозревал, что он согласился бы на пять долларов или даже на чизбургер.

Я сел напротив Лилит прямо перед катком и начал надевать коньки. Примерно в этот момент я понял, что никогда раньше не катался на коньках и, скорее всего, собирался выставить себя идиотом.

— Ты уверена, что это то, что ты хочешь? Я сказал, что ты можешь выбрать все что угодно, помнишь?

Она уставилась на меня, а затем ее губы медленно растянулись в слабой улыбке.

— Хочешь сказать, что не умеешь кататься?

— Я бы не стал выражаться так. Я никогда не пробовал, но насколько это может быть трудно?

— Посмотрим, правда?

Я потуже затянул ремни на коньках и решил, что надеру этому льду задницу. Лилит выглядела так, будто уже решила, что я собираюсь опозорить себя, но я докажу ей, что она ошибается.

Она вышла на лед и явно имела достаточную практику, потому что легко сделала пол оборота и начала двигаться задом наперед, наблюдая за мной с нетерпеливым выражением лица. Казалось, она хотела, чтобы я упал.

Я оперся на край ворот и осторожно ступил на каток. Лезвие, казалось, достаточно хорошо держалось на льду, и я позволил уверенности захлестнуть меня. Как только я поднял заднюю ногу, моя другая нога скользнула вперед по льду, и я сел на шпагат, для которого я был недостаточно гибким, когда рухнул на лед.

Моя промежность воспламенилась жаром и острой болью. Я застонал и перекатился на бок, ожидая, пока боль утихнет.

Лилит подъехала ближе и протянула руку, чтобы помочь мне подняться.

— Я в порядке, — просипел я. Я не смог скрыть напряжение в своем голосе, когда схватился за бортик и попытался подняться на ноги.

— Попробуй расставить ноги в стороны, чтобы не скользить вперед, — подсказала Лилит.

— Все в порядке. Лед был просто там слишком скользким, и я... — мои коньки снова выскользнули из-под меня, и на этот раз я лежал на спине, глядя на Лилит, пока снег падал вокруг ее головы. — Я бы спросил, не ангел ли ты, но не думаю, что ангел будет так забавляться моими болью и страданиями.

— Меня больше забавляет твое упрямство. Тебе нужна помощь, или ты получаешь удовольствие, падая на свою задницу снова и снова?

Я неуклюже сумел встать на четвереньки, а затем неуверенно выпрямился. На этот раз я держал коньки под собой, но чувствовал, что они могут выскользнуть в любой момент. Все мысли о том, чтобы выглядеть хладнокровно и уверенно, испарились, и осталась только первобытная потребность пережить это испытание.

— Мне бы не помешал совет, — сказал я, не отрывая глаз от коньков.

Она скользнула ко мне и положила свои маленькие руки мне на бедра, поддерживая меня. Она постучала рукой по внутренней стороне моего бедра.

— Попробуй еще немного раздвинуть ноги. Если они находятся прямо под тобой, коньки захотят двигаться вперед и назад самостоятельно.

— Знаешь, я не думал, что ты будешь тем, кто скажет мне раздвинуть ноги сегодня вечером.

— Ты бы лучше сосредоточился на том, чтобы не упасть, вместо того чтобы пытаться шутить, — она снова похлопала меня по внутренней стороне бедра и подтолкнула вперед.

Я позволил ей направить мою ногу наружу и сразу почувствовал себя немного лучше.

— Хорошо, так как же мне двигаться дальше?

— Просто наклонись вперед, — сказала она.

Я наклонился вперед и тут же потерял равновесие. Я шлепнулся лицом вниз на лед, едва сдерживая падение руками. Я застонал.

Лилит рассмеялась.

— О Боже. Я не думала, что ты действительно подумаешь, что это сработает. Извини. Я чувствую себя плохо из-за этого. — Она присела на корточки и помогла мне встать. Она улыбалась шире, чем я когда-либо видел, и любое раздражение, которое я чувствовал, исчезло, когда я увидел, какой счастливой она казалась.

— Да, наверное, я должен был понять, что это глупо.

— Что именно, наклониться вперед или довериться мне?

— Оба, наверное.

Она провела следующие несколько минут, помогая мне двигаться, и вскоре я уже пробирался по льду. Это было довольно мило, и я забыл о том, как глупо я, должно быть, выглядел, двигаясь с черепашьей скоростью. Я проводил время, наблюдая, как она скользит по льду, словно это был ее второй дом. Она не делала никаких вращений или прыжков, чтобы похвастаться, но почему-то я был уверен, что она могла бы. Через некоторое время, она подстроилась под медленную скорость рядом со мной.

— У тебя получается лучше, — сказала она.

— Не думал, что ты фигуристка.

— Да, ну, не то чтобы я шла на Олимпиаду или что-то в этом роде. Это было просто… для удовольствия напополам с виной.

— Виной? За что тут чувствовать себя виноватым?

— Мои родители были бы рады, если бы я полюбила кататься на коньках. Все, что воплощало в себе девичество и женственность, было для них автоматическим «да». Конечно, есть и мужчины-фигуристы, но я имею в виду…

— Да, обтягивающие костюмы точно не кричат о мачо. Или воодушевленные пальчики, — усмехнулся я.

— Да, ну, самый быстрый способ заставить меня ненавидеть что-то, это чтобы мои родители хотели, чтобы я это делала. Так что катание на коньках не обсуждалось. По крайней мере, должно было. Однажды мы с классом отправились на экскурсию кататься на коньках. Я никогда не пробовала раньше и до сих пор помню, как это было в тот первый раз. Все в моей жизни было связано с жесткостью и сопротивлением. Я всегда дралась. Потом я вышла на лед, и на этот раз мне захотелось отпустить все. Я знала, что делаю то, чего хотели бы мои родители, но в тот раз это был мой выбор.

Я рассмеялся.

— Знаешь, ты вроде как обратная версия Золушки. Принцесса, которая мечтала стать простолюдинкой.

— Если я Золушка наоборот, разве это делает тебя Отталкивающим принцем?

— Я слишком пристрастен, чтобы отвечать. Почему бы тебе не сказать мне?

Она развернулась и покатилась назад лицом ко мне, чтобы показать свою усмешку.

— Ну, это зависит от обстоятельств. Если тебя отталкивают совершенство, дерзость и нелепая красота. Тогда да. Ты определенно подходишь по всем статьям.

— Вряд ли я совершенен.

Она ждала, подняв брови, и взяла меня за руки, заставив остановиться рядом с ней у внешней стены катка.

— Докажи это, придурок.

— Вот тебе и первое доказательство. Нет такой вещи, как идеальный придурок. Честно говоря, кто хочет на это смотреть?

— Я серьезно. И спасибо тебе, кстати, учитывая, что ты развел меня прошлой ночью и отлично разглядел мою не такую уж идеальную задницу.

— Я джентльмен. Я бы никогда не стал покушаться на твою задницу, если бы ты не предложила ее мне.

Она разразилась удивленным смехом и осталась после него с улыбкой, которая заставила меня испугаться, что я снова упаду, но на этот раз это не имело бы никакого отношения к моему отсутствию умения кататься на коньках.

— Моя задница в безопасности, если я не предложу ее тебе, — задумчиво произнесла она. — Принято к сведению. Могу ли я узнать, какой ритуал задействован, когда дело дойдет до предложения моей задницы тебе?

— О, ты узнаешь, когда придет время.

— Ты все еще должен мне доказательства, мистер Отталкивающий.

— Ладно. Я не идеален, потому что люблю макать свои жареные бутерброды с сыром в кетчуп.

— Хромое доказательство. Я такая же. Ты когда-нибудь откусывал кусочек масла, как будто это был шоколадный батончик?

При мысли об этом меня слегка передернуло.

— Да, совершенно верно. Следующее.

— Ладно, — сказал я. — Когда мне было восемь, я засорил туалет в доме моего друга и обвинил его бабушку, когда они спросили меня по этому поводу.

— Ты чудовище, — сухо сказала она. — Если это все, что у тебя есть, я буду считать, что ты все еще совершен.

— Как насчет этого? Кажется, я влюбился в девушку, с которой познакомился несколько дней назад. Сейчас абсолютно самое неподходящее время в моей жизни, чтобы вступать в отношения. У меня слишком много дел на работе, чтобы даже думать о свиданиях. У меня есть сводная сестра-психопатка, которая одержима желанием разрушить мою жизнь и жизнь всех, кто мне дорог. О! А еще у этой девушки есть кошка. Все знают, что кошки сильно уступают собакам, поэтому это явно проблема.

— Собачник. Вот и доказательство. В конце концов, ты не идеален.

— Итак, — сказал я, когда мы снова начали кататься. — Наверное, тебе пришлось красться, чтобы попрактиковаться в этом? Или ты все-таки рассказала родителям?

— Я никогда не говорила им. Они все еще не знают. Я привыкла лгать и говорить, что остаюсь после школы, чтобы работать над групповыми проектами. Я приходила на каток и выходила на лед. Это было, когда я мечтала о том, кем я была бы, если бы мои родители не давили так сильно.

— И кем же?

Она криво улыбнулась мне.

— Наверное, какая-нибудь благонравная чопорная девчонка. — Она пожала плечами. — Может, и хорошо, что они так старались сделать из меня то, что хотели. В конце концов, ты не похож на того, кто охотится за принцессами.

Я рассмеялся.

— Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это не мой стиль. Нет, мне нравится кто-то со стержнем. Ты другая, и это мне в тебе нравится.

— Ты не такой, как я думала. Должна признаться, я приняла тебя за парня по имени Кейд, который провел весь день на своей яхте.

Я рассмеялся.

— К сожалению, одного из моих лучших друзей зовут Кейд. И я могу владеть яхтой, а могу и не владеть. Так что, может быть, я не такой уж и другой.

Она рассмеялась.

— Где деньги, там и Кейд. Это как универсальный закон. У тебя так же есть друг по имени Рич? Или, может быть, Эдвард?

— Не Рич, но моего сводного брата зовут Прайс.

— Черт! Я могла бы выиграть у тебя партию в клише богатого человека в бинго за считанные секунды.

— Я тоже могу играть в эту игру, — сказал я. — Ты приносишь жертвы на Хэллоуин? Тебе нравится ходить ночью в лес и танцевать голышом у костра?

— Нет и да, — ответила она с абсолютно невозмутимым лицом.

— Не ожидал, что будет «да», но, может быть, перед следующим танцем в обнаженном виде в лесу, ты захочешь отправить мне сообщение, тогда я смогу посмотреть и дать тебе советы по твоей технике.

— Тебе бы это понравилось, правда? Извращенец.

— Прошлой ночью я раздел тебя и написал алфавит между твоих ног своим языком. Очевидно, меня интересует, что у тебя под одеждой. Я не думал, что делаю из этого тайну.

Она покраснела.

— Ну, по крайней мере, моя несовершенная задница все еще остается тайной. Я думаю.

— Определенно не смотрел. Долго.

Она попыталась ударить меня, но я поймал ее руки.

— Что касается задниц, то твоя была впечатляющей.

— Прекрати. Ты можешь заставить меня покраснеть, а я не краснею.

— Ты уже покраснела.

— Нет, это просто внутреннее кровотечение моего лица. Не льсти себе.

— Моя ошибка. Я подумал, что, может быть, мое обольщение наконец начинает работать.

— Может быть, совсем чуть-чуть.

— В любом случае. Я рад, что сегодня все получилось. Мне нравилось заглядывать за шторы, хотя бы чуть-чуть.

— А что ты видел за моими шторами? — спросила она.

— Я не уверен. Мои глаза были закрыты, когда я смотрел туда.

Она помолчала, потом скривилась от отвращения.

— О Боже. Пожалуйста, никогда больше не называй никакую часть женской анатомии «шторами».

Я рассмеялся.

— Извини. Полностью согласен, что это ужасное и нелестное слово. Но я не мог устоять. Ты практически устроила мне там ночлег.

Она подняла брови и широко развела руками.

— И что? Оставим в стороне твое ужасное чувство юмора. Какие тайны я тебе открыла?

— Что, может быть, у тебя есть хоть какое-то оправдание тому, что ты все время такая холодная стерва.

Она рассмеялась.

— Просто скажи, что ты действительно думаешь. Черт.

— Я в основном шучу. Ты хорошо притворяешься, но я никогда не куплюсь на это. Не совсем.

— А кто сказал, что это игра?

— Твои глаза. Ты можешь довольно хорошо контролировать свое лицо, но не глаза. И то, как дергается твой рот, когда тебе кажется что-то смешным. Это, и то, как ты трахаешь меня глазами с первой нашей встречи.

Она открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его.

Я расхохотался.

— Черт. Я попал в точку. Не так ли?

— Заткнись... Нет, я просто не могу поверить, как дерзко ты говоришь.

— Но разве я ошибаюсь?

— Я не трахала тебя глазами. Я иногда, может быть, представляю тебя. Но дальше этого дело не пошло.

— Для человека, который весь день притворяется, ты плохой лжец.

— Ты катаешься по тонкому льду, Боб.

Я посмотрел вниз.

— Что? Он же толстый.

Она закатила глаза.

— Плохой выбор слов. Ты знаешь, что я имею в виду. Если ты хочешь, чтобы все эти твои романтические жесты окупились, ты должен перестать дразнить меня.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь. Я не делаю романтических жестов и не надеюсь на какую-то выгоду.

— Мы вместе катаемся на коньках, а вокруг нас падают снежинки. Ну же. Это романтический жест максимального усилия. По меньшей мере девяносто процентов усилий. Просто признай это. Ты стараешься изо всех сил, даже если я с самого начала не могу понять, почему ты интересуешься мной.

— Скорее сто десять, — признался я со смешком. — Я так стараюсь, потому что ничего не могу с собой поделать. Я не совсем понимаю это, но я знаю, что с тобой все по-другому. С того момента, как мы впервые заговорили, я почувствовал, что меня тянет к тебе. Я перешел от того, чтобы никогда не думать ни о чем, кроме работы, к тому, чтобы заставить себя сосредоточиться, пока я работаю. Я не мог перестать прокручивать сценарии того, как я мог бы завоевать тебя или прорваться через те барьеры сарказма, которые ты воздвигаешь.

— Барьеры сарказма. Ой.

— Я не жалуюсь.

— Так почему же ты до сих пор не задал важный вопрос?

Я повернулся к ней лицом, забыв, что я на коньках, и быстро упал на задницу.

Чтобы добавить унижения я проехал еще несколько футов скользя на заднице, пока не ударился спиной об внешний барьер катка.

Лилит грациозно опустилась на колени и скользнула ко мне, пока не оказалась на корточках прямо между моих ног, пристально глядя мне в глаза. Внезапная тишина ночи без скрежета наших коньков по льду казалась поразительной.

— Мне кажется, я слишком много раз ударился головой сегодня вечером, чтобы решить этот важный вопрос, — сказал я. — Может быть, ты мне поможешь.

— Ты не спросил, почему я согласилась пойти с тобой на два свидания.

— Разве это не очевидно? — спросил я с усмешкой.

Она ударила меня кулаком в грудь, вызвав у меня смех.

— Я серьезно.

Я позволил улыбке исчезнуть с моих губ и покачал головой.

— Я должен отгадать правильно, или это риторический вопрос?

— Я согласилась пойти с тобой на свидания, потому что обычно люди меня утомляют. Несколько минут общения и я готова назвать это неделей. Ты первый парень, от которого я когда-либо хотела большего. — Она опустила глаза, и последовавшая тишина, казалось, больше усиливала вес ее слов.

Я потянулся, чтобы коснуться ее подбородка, наклоняя ее лицо к своему.

— Это та часть, где я обычно что-то делаю, но на самом деле я не думаю, что смогу двигать чем-то, кроме моих рук, не падая еще больше.

— О чем ты говоришь?

— Мне нужно, чтобы ты просто вытащила меня отсюда и забыла обо всем, что произошло, если хочешь, чтобы это продолжилось.

Она встала, подошла ко мне и взяла меня за руки. Она оттолкнулась и начала тащить меня по льду на спине.

— Твоя задница хорошо смотрится отсюда, — сказал я, глядя на нее.

Она обернулась и сердито посмотрела на меня.

— Ты хочешь сказать, что с твоей обычной точки зрения она выглядит не очень красиво?

— Вовсе нет. Просто она здорово смотрится со всех сторон.

— Да, интересно, согласна ли с этим твоя сводная сестра.

Я слегка поморщился. Это было справедливо, даже если я ненавидел то, что сделала Селия, так же сильно, как и Лилит.

Она потащила меня к воротам, и я смог поднять руки и проползти к выходу, скользя на попе по льду со всем оставшимся достоинством.

— Думаю, мне больше нравилось, когда меня тащили по льду, чем кататься на коньках.

— Из-за моей задницы или из-за того, что ты не рисковал упасть?

— Определенно из-за задницы.

Она прикусила губу, затем опустилась на колени и начала толкать меня в плечи. Я все еще сидел, и на секунду мне показалось, что она пытается заставить меня снова лечь на спину.

— Что ты делаешь?

— Я хочу, чтобы ты был в такой же позе, как там. Да, — сказала она, слегка подталкивая мои ноги, пока я не раздвинул их. — Вот так. — Она снова опустилась на колени между моих ног, как минуту назад на льду. — Насколько я помню, ты говорил, что если сможешь двигаться, то сделаешь что-то.

Я взял ее за шею и притянул к себе, чтобы поцеловать. Ее губы были немного холодными, но язык казался раскаленным добела. Я надеялся, что охранник, которого я подкупил, не застрял там, где он мог бы увидеть, как мы целуемся, но на этот раз я не собирался позволить чему-либо помешать мне взять ее так, как я хотел. Только не снова.

— Ты уверен, что она не снимает это? — спросила Лилит.

— Нет, — признался я. — Но я был бы весьма впечатлен, если бы она догадалась спрятать здесь камеры. Хотя позже я планировал оказаться у тебя дома. Обморожение твоей задницы — это не совсем мое представление о великолепном финале вечера.

Глава 11

Лилит

К тому времени, как мы пробрались в один из застекленных магазинчиков рядом с катком, мы оба были в носках, моя рубашка была наполовину снята, а брюки Лиама расстегнуты. Мы целовались и шли к двери, срывая одежду и коньки теми остаточными мозговыми клетками, которые могли еще функционировать.

Я облизнула губы.

— Гипотетически говоря, что произойдет, если я позволю тебе заполучить меня?

— Что произойдет, так это то, что я уложу тебя, подниму или возьму, наверное, на боку… или неважно… я поласкаю тебя. Потом погружусь в тебя, как будто прошли годы, а не дни с тех пор, как я впервые решил, что хочу трахнуть тебя. Я должен трахнуть тебя. Скажи только слово, и я тебя съем. Каждый чертов дюйм. Вот что произойдет.

Я попыталась сглотнуть, но смогла только издать неловкий щелкающий звук в горле. Черт. Он был горячим, когда возбуждался.

— Гипотетически, конечно, — тихо сказала я. — Это звучит немного веселее, чем семь и две десятых дюйма силикона.

— Гипотетически, — согласился он.

Две минуты спустя Лиам прижал меня к стене за дверью с надписью «Только для персонала». Она оказалась чем-то вроде подсобного помещения, и сквозь тонкие стены мы слышали, как охранник смотрит какой-то смешной ситком.

Его рука сжала мои запястья над головой, и его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего. Каждый нерв в моем теле кричал о его прикосновении, пока моя кожа не покрылась мурашками, покалывая. О последствиях я смогу подумать позже. С того момента, как я увидела его, хотела я признаться себе в этом или нет, я уже была на пути столкновения с Лиамом Хайтауэром. Он решительно пресек все мои попытки показать миру, что мне все равно. Когда дело касалось его, мне было не все равно. Совсем.

Я хотела того, что он мог дать, и хотела так сильно, что это причиняло боль. Дело было не в «если», а в «когда».

Он поцеловал меня в своей жесткой, собственнической манере, как будто каждое прикосновение его губ было меткой, чтобы показать миру, что я была его, и им лучше держаться подальше.

— Что мы делаем? — спросила я между поцелуями.

— Это называется прелюдией, — сказал он медленно, как будто объяснял что-то ребенку. — Сначала я тебя так возбуждаю, что ты еле стоишь на ногах, а потом...

— Я понимаю концепцию, — перебила я. — Что это такое? Что это значит?

Он пожал плечами.

— Это не обязательно должно означать что-то. На этот раз перестань пытаться придать смысл всему. Просто чувствуй. Живи. С вопросами разберемся позже.

Его слова нахлынули на меня, едва погрузившись в мой разум, потому что я была так занята его близостью. Его тело было твердым, теплым и полным восхитительного обещания. Его длина была твердой как камень и давила на мой живот, не давая мне никаких сомнений, как он хотел закончить эту ночь.

— А что, если все не так просто?

Он наклонился вперед, взял мою нижнюю губу зубами и медленно отстранился, оставив меня с легким укусом и жгучей жаждой большего.

— А что, если так просто?

Я попыталась направить часть его беспечности в нужное русло. Это была уже не старшая школа. Люди занимались случайным сексом. Случайными связями. Иногда линии не обязательно должны быть черно-белыми. Неужели я не могу просто один раз шагнуть в этот мир?

Лиам положил руку на внутреннюю сторону моего бедра, выдергивая мои мысли из любых сомнений, которые у меня были, и направляя их прямо к неоновой вывеске, вспыхивающей в моем сознании, которая говорила: «Сделай это».

Поэтому я отпустила все. Я расслабилась, позволив его руке сильнее сжать мои запястья, а другой выжечь след на внутренней стороне моего бедра. Я позволила ему стянуть с меня штаны, а затем позволила ему обхватить меня между ног, его горячая кожа прижалась к моим уже промокшим трусикам.

Он поцеловал меня в мочку уха.

— Твоя киска, кажется, не сомневается.

— Она никогда не была той частью меня, за которую тебе приходилось бороться, — призналась я. — Ты с первого взгляда покорил меня между ног. А вот остальная часть меня не была готова признать это.

— Черт, — прохрипел он, медленно и ритмично двигая пальцами. — Я сразу понял, что ты грязная девочка, как только увидел. Ты хорошо это скрывала, но я знал. Я видел, как ты мечтаешь об этом в вестибюле квартиры, желая, чтобы я сделал первый шаг.

— Я не понимаю... о Боже... о чем черт возьми ты говоришь.

Он сжал мои запястья сильнее, его губы все еще были так близко к моему уху, что я могла чувствовать, как они двигаются, пока он говорил, когда его пальцы подкрались к поясу моих трусиков и нырнули внутрь, распространяя мое скользкое возбуждение по его пальцам.

— Ты трахала меня глазами с первого взгляда. Признай это.

— Лжец, — сказала я.

Он усмехнулся, и я почувствовала, как этот звук вибрирует от его груди к моей.

— Я много чего умею, но не лгать.

Я чуть было не поспорила с ним… указав, что он был далек от честности, когда представился под вымышленным именем… но чувства, переполнявшие меня, были слишком сильны, чтобы думать, слишком сильны, чтобы говорить. Единственными звуками, исходившими из моего рта, были неразборчивые стоны, такие громкие, что я надеялась, охранник не услышит их из-за своего телешоу.

Он трахал меня пальцами так сильно, что я кончила, дрожа и держась за него, чтобы не упасть. Мои колени были как желе, мой мозг как яичница, поскольку какая-то далекая, логическая часть меня все еще пыталась понять, что означал этот момент, что он говорил о нашем будущем или его отсутствии.

Лиам опустился на одно колено, как будто собирался сделать предложение, затем посмотрел на меня с волчьей ухмылкой. Он поднял указательный и средний пальцы, скользкие от моих соков. Не отводя от меня взгляда, он провел языком по ним от основания до кончика, слизывая мои соки. Он прикусил губу, и его улыбка стала шире.

— Черт возьми, ты хороша на вкус. Мне нужно больше.

Он быстрым движением сдернул с меня трусики, стянул их полностью, а затем подсунул руки под мои ноги, опуская меня вниз, пока моя спина не уперлась в стену и мой вес не оказался на его плечах. Не было времени думать, не было времени сомневаться или задавать вопросы.

— У тебя самая сексуальная киска, которую я когда-либо видел, — прорычал он, прежде чем поцеловать внутреннюю сторону моих бедер. Его лицо было так близко к моему лону, что я чувствовала тепло, исходящее от его кожи, как затянувшееся обещание того, что должно произойти. Я чувствовала, что должна быть смущена, потому что здесь было намного светлее, чем в его квартире ночью, но все, что я чувствовала, было предвкушение.

Когда он прижался ко мне губами, время словно остановилось. Тепло его языка в таком интимном месте почти мгновенно подтолкнуло меня к оргазму. Я подумала обо всех порочных вещах, которые вытворял его язык, и о том, как выглядело то, как он использует его, чтобы доставить мне удовольствие. Это было так восхитительно непослушно. Я не ожидала, что ощущение власти будет таким сексуальным.

Он потянул мой клитор между губами, обводя его языком, прежде чем погрузить его в меня и трахнуть им. Это было слишком, и я сжалась вокруг него, зажав его голову между моих бедер, когда оргазм пронесся сквозь меня, как товарный поезд.

Он снял меня с плеч и поставил на землю, прежде чем снять оставшуюся одежду. Он быстро вытащил презерватив из обертки и раскатал его по своей эрегированной длине.

Лиам встал на колени, схватил меня за ноги и притянул к себе, пока его член не оказался между моих ног и он не посмотрел на меня сверху вниз тяжелым взглядом.

Я хотела сделать это и ждала, пока он войдет в меня, но он, казалось, собирался просто остаться там, блуждая глазами по моему телу. Взяв все в свои руки, я потянулась к нему и направила его внутрь себя. Я уже промокла насквозь, и он легко проскользнул внутрь.

Я легла на спину и вытянула руки над головой, чтобы просунуть пальцы под закрытую дверь и обхватить ногами его спину, раздвигая ноги так, чтобы он мог вонзаться все глубже и глубже, пока я не подумала, что он не сможет заполнить меня полнее.

— Ты так хорошо ощущаешься, — выдохнула я.

— Ты удивлена?

— Мудак, — сказала я, пытаясь рассмеяться, но не смогла, когда он вырвал из меня еще один стон. Я никогда раньше не была шумной, но с Лиамом было невозможно не быть громкой. Он умел заставить меня почувствовать себя как в кино или сказке. Он хотел взять меня, и постепенно я поняла, что тоже этого хочу. Я хотела быть связанной с ним, быть частью его жизни и его мира. Мне хотелось свернуться калачиком в его сердце и обосноваться там.

Мои мысли вскоре были унесены его увеличивающимся темпом. Я наблюдала за выражением его лица, любуясь тем, как его прекрасные черты исказились от животного удовольствия. Он сжал мои бедра, и последний момент деликатного, медленного способа, которым он брал меня, был уничтожен, когда он начал использовать мои бедра как ручки, толкая меня на себя, как игрушку для траха. «Боже, как это было горячо».

Грань между оргазмами размылась. Я даже не была уверена, была ли я близка к оргазму, в середине его или уже с него спускалась. Все, что я знала, это то, что если поцелуй был правильным, то это тоже было правильным. Такого секса не бывает между людьми, которым не суждено быть вместе. Я верила в это. Я должна была в это поверить.

Он застонал, падая на меня, когда кончил.

— Черт, — выдохнул он прямо мне в грудь. — Я планировал продержаться гораздо дольше.

Я рассмеялась, но звук был слабым. Мое тело все еще содрогалось, кожа пылала от приятных волн блаженства.

— К счастью для тебя, важно качество, а не количество. Я начинаю пересматривать свою позицию относительно преимуществ секс-игрушек по сравнению с реальным членом.

— Глупышка, — рассмеялся он.

Я хлопнула его по груди, но прикусила губу и улыбнулась.

— Невежливо называть кого-то глупой, когда ты по самые яйца в ней.

Он наклонился и поцеловал меня в подбородок, порочно ухмыляясь.

— Я хочу услышать, как ты признаешь, что готова для большего. — Он пошевелил бедрами в легком толчке, который тут же вновь разжег весь жар в моем животе.

— Я ничего подобного не сделаю.

— Очень жаль. Думаю, тогда я просто вытащу его.

Я села и схватила его упругую задницу, удерживая его внутри себя.

— Нет. Ты не сделаешь этого.

— Черт, как же горячо, когда ты начинаешь командовать мной.

— Хорошо. Тогда ты не будешь возражать, когда я прикажу тебе сделать это снова. Точно так же, как и до этого. — Я откинулась назад и посмотрела на него с выражением, которое, вероятно, было не таким угрожающим, как я хотела, так как я не могла удержаться от ухмылки.

Он быстрым движением отдал честь и кивнул.

— Я должен предупредить тебя. Я слишком усерден, так что надеюсь, ты не планируешь пойти на работу завтра утром.

Глава 12

Лиам

Прайс и Кейд уже ждали меня возле моего кабинета. Я старался выглядеть бодрым, но я поспал только около часа, и даже это было нарушено особенно приятным сном с участием Лилит.

Прайс, как обычно, выбрал для офиса очень небрежный вид. На нем была рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. По крайней мере, выглядело так, будто он расчесал свои растрепанные волосы, что не всегда было правдой. По какой-то причине женщинам, казалось, нравился его ленивый, беззаботный стиль, даже если бы я предпочел немного больше профессионализма, когда он был на работе, но я не мог жаловаться. Прайс выполнял свою работу и делал это хорошо в своей уникальной разочаровывающей манере.

Кейд маячил у двери, как статуя, словно его поставили туда, чтобы отпугнуть любого, кто вздумает войти в мой кабинет.

— Чему я обязан такой чести? — спросил я. — Это не похоже на вас двоих.

— Представился шанс, — сказал Прайс. Он открыл мне дверь и жестом пригласил войти.

Кейд, как всегда рассеянный, вошел прямо передо мной, как будто Прайс открыл дверь ему.

Я устроился за своим столом, где мне пришлось побороть желание войти в компьютер и начать проверять электронную почту прямо сейчас. Многозадачность никогда не была моей сильной стороной. Я был склонен к туннельному зрению на всех уровнях моей жизни. Если у меня было четыре задачи на день, я часто так зацикливался на выполнении первой до абсолютного совершенства, что понимал, что не оставил времени на оставшиеся три, когда было уже слишком поздно. В более широком масштабе я зациклился на том, чтобы сделать карьеру, о которой мечтал всю школу, за счет социальной жизни. Как только я основал компанию, я продолжал игнорировать все, кроме работы. Если бы я не принял образ Боба Смита, чтобы избежать встречи со своей сводной сестрой, я не был уверен, что когда-нибудь почувствовал бы, что у меня есть свободное время, чтобы снова ходить на свидание.

Интересно, догадывалась ли Лилит, в какую беду она попала, став моей последней навязчивой идеей? Хуже того, я задавался вопросом, смогу ли я вообще сохранить свою жизнь в прежнем русле, когда все, что я хотел, — это больше видеть ее, больше пробовать ее на вкус.

Я крепко сжал руками подлокотники кресла. Я знал, что Прайс что-то говорит, но все, что я мог слышать, было тихое, отчаянное дыхание Лилит, когда я вошел в нее и довел до экстаза. Трудно было представить, что я хочу или волнуюсь о чем-то еще, как будто я только что получил свой первый настоящий кайф от наркотика, который, как я знал, поглотит меня. Самое страшное было то, что я был абсолютно готов позволить ей взять надо мной верх, даже когда я не был уверен, как моя жизнь может рухнуть вокруг нас.

— И? — спросил Прайс.

— Он был в отключке, — сказал Кейд. — Судя по его виду. Он не слышал ни слова из того, что ты сказал, это я гарантирую.

— Я абсолютно внимательно слушал, — сказал я.

— Тогда перескажи мне, что я только что сказал, как плагиат из школьного сочинения.

— Ты... говорил мне о возможности расширения бизнеса.

Прайс вздохнул.

— Нет, придурок. Я говорил тебе, что мне нужно сделать эндоскопию, потому что я не могу посрать уже три дня, и я начал волноваться.

Я подняла бровь.

— Что?

— Ага. Оказалось, что это из-за простого нового протеинового коктейля, который я пробовал. Не хватает овощей или чего-то еще. Волокна и все такое прочее.

Кейд мудро кивнул.

— Клетчатка очень важна. Помогает поддерживать регулярность. Йогурт тоже хорошо. Полезные бактерии для твоего кишечника, но если у тебя проблемы с лактозой, как у меня, ты всегда можешь пойти по пробиотическому пути.

— Вы сейчас серьезно? Поэтому ждали у моего кабинета? Мои испражнения в полном порядке, спасибо.

— Нет, — ответил Прайс. — Это называется светская беседа. Нормальные люди делают это прежде, чем говорить о делах со своими друзьями.

— Вообще-то, — сказал Кейд. — Я не знаю, насколько нормально говорить о таких вещах. Зато весело. Мы все это делаем, но все хотят скрыть это, как будто испражнение — это большой заговор, — он усмехнулся и покачал головой. — Иногда просто хочется выйти и закричать во всю глотку, понимаете? «Эй! Я сру! И я горжусь этим!»

Мы с Прайсом одновременно вздохнули.

— Кейд, — сказал Прайс. — Ты самый странный человек, которого я когда-либо встречал. Есть причина, по которой мы не позволяем тебе встречаться с клиентами, и этот комментарий яркий пример этого.

Кейд указал на Прайса, а сам посмотрел на меня, приподняв брови. — Видишь, что я имею в виду? Он хочет спрятать меня прямо под ковер, потому что я говорю об этом.

— Как скажешь, Кейд, — сказал Прайс. — На самом деле мы пришли сказать тебе, что у нас на крючке крупная рыба. Она связная для многонациональной корпорации, и у них есть сочный пакет акций, который они дают всем своим начальникам. Если бы они включили наши пакеты в свои компенсационные программы, мы бы получили почти в два раза больше, чем сейчас, просто так. Подумай об этом. Одна сделка и все удвоится, а может, и больше. И еще кто знает, что такая большая компания может сделать для нашей репутации.

— Значит, ты хочешь сказать, что мы заработаем на них кучу денег, — развел я руками. — Но, если бы не было подвоха, ты бы не старался так сильно убедить меня, что это хорошо.

— Небольшой улов, — признал Прайс. — Я знаю, что ты предпочитаешь, чтобы я делал все за тебя, но эта леди хочет встретиться с тобой лично. Она сказала, что ей не нужна рекламная кампания. Она хочет заглянуть прямо в разум, стоящий за этими пакетами. Наверное, помешана на контроле.

— Понимаю. Выясните детали того, что она ожидает, и перезвони мне. Я не собираюсь брать ее на бейсбольные матчи или еще что-нибудь нелепое. Мы можем провести встречу в профессиональной обстановке. Я принесу свой ноутбук и прогоню ее через весь процесс. Но больше я ничего не буду делать. Никаких дерьмовых картечей или powerpoint.

— Людям нравятся powerpoint, — сказал Кейд. — Подумай об этом. Когда ты был в школе, день, когда твой учитель открыл powerpoint, был лучшим. По крайней мере, рядом с просмотром фильма.

Мы с Прайсом посмотрели на Кейда, как на идиота, которым он, по всей вероятности, и был.

Прайс обернулся и посмотрел на меня.

— Даже немножко не убедил? Ваши антисоциальные методы ворчания здесь не сработают. Это большая зарплата. Не только для тебя. Подумайте обо всех наших сотрудниках. Парень, который работает на стойке регистрации. Секретарши. Ворчуны, которые подключают компьютеры. Моя команда, которая каждый день надрывает свои задницы, чтобы найти новых клиентов. Подумай об этом, чувак. Все это зависит от того, как ты сжимаешь свои большие яйца и притворяешься, что знаешь, как быть убедительным.

— Да ладно, Прайс, — сказал я. — Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты не заботишься о сотрудниках, так что не притворяйся.

— Но ты заботишься, — он указал на меня и неприятно понимающе ухмыльнулся. — Есть причина, по которой я хороший продавец, Лиам. Это потому, что я могу вычислять людей на лету. Я могу ударить их там, где это важно. Я знаю тебя слишком чертовски долго, чтобы нужно было что-то выяснять, так что просто сдавайся, пока мне не пришлось вытащить большие пушки и действительно начать убеждать.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Прекрасно. Но я не соглашаюсь потому, что думаю, что ты сможешь убедить меня. Я соглашаюсь потому, что ты так упрям, что я знаю, что ты заставишь меня подчиниться, если я попытаюсь сопротивляться.

Он потянулся через стол и похлопал меня по плечу.

— Вот это дух.

Глава 13

Лилит

Я встретила Клэр в кафе рядом с моей квартирой. На самом деле я не видела ее с той ночи в «Галлеоне», когда по приказу Уильяма дежурила у стойки портье. На самом деле я не ожидала увидеть эту женщину снова. Я уже потеряла счет тому, сколько раз случайный знакомый говорил роковое: «Мы должны как-нибудь потусоваться». Конечно, «когда-нибудь» было еще одним способом сказать гипотетически. Это было больше похоже на слова: «Я не планирую перестраивать свою жизнь, чтобы найти время и быть твоим другом, но гипотетически, если бы я была готова сделать это, я уверена, что мы бы повеселились». Поэтому, когда Клэр взяла мой номер в «Галлеоне», я меньше всего ожидала, что она позвонит.

Клэр потягивала кофе, глядя на меня поверх края чашки. С этими черными волосами и вдовьим пиком, я поймала себя на том, что немного завидую ее природному злодейскому виду. Я приложила много усилий, чтобы выглядеть как человек, к которому вы не решились бы подойти, но Клэр казалась моей полной противоположностью. Она была от природы одарена озорными, пугающими глазами и вечной зловещей ухмылкой на губах, смотря на которую, подумаешь, что девушка только что закончила шептать ложь о тебе. И все же она была одета в яркие цвета и наряд, который, казалось, кричал всему миру, что она милая и невинная.

А я... Большую часть детства мне говорили, что я похожа на принцессу. Меня готовили быть современной леди. Какой-то разукрашенной фифой, придуманной и сконструированной, чтобы заманить в ловушку богатого мужчину. Все время я отталкивала этот навязанный образ, но призраки этого ожидания не покидали меня.

Каждое утро я изо всех сил старалась скрыть это воспоминание с помощью макияжа и привычного выражения безразличия. Я не хотела выглядеть принцессой. Я не хотела быть леди. Я хотела быть собой, но даже я больше не знала, кто я.

— Удивлена, что ты пришла, — сказала Клэр.

«Я тоже думала не встану, потому что прошлой ночью я кончала раз пять, прежде чем сбилась со счета», — грязный голосок в моей голове начал снова прокручивать все то, что произошло вчера ночью с Лиамом. Это было хуже, чем у ученика средней школы, который только что открыл что-то новое для себя и не мог перестать навязчиво осознавать заново весь окружающий мир. Мне пришлось заставить себя неловко улыбнуться и подумать о старом добром бейсболе, чтобы успокоить растущий жар в животе. Этот человек был как электричество, и с тех пор, как он положил свои руки на меня прошлой ночью, он включил что-то, что я не знала, как отключить.

— Да, — тихо сказала я, затем прочистила горло. — Ты показалась мне крутой.

Она пожала плечами.

— Я совсем не крутая. Честно говоря, я хотела признаться тебе. Я сильно поссорилась со своими друзьями, и в последнее время я отчаянно нуждаюсь в каком-то человеческом контакте. Даже ждать несколько дней, чтобы позвонить тебе, было все равно что вырывать себе зубы. Я просто не хотела пугать тебя и казаться слишком отчаявшейся.

— Слишком поздно. Мне страшно.

Она рассмеялась.

— Прости. Я подумала, что могу просто сказать, что ты та, с кем я поладила бы. Это всегда так странно, пытаться завести друзей, будучи взрослым. Это все равно что пригласить кого-то на свидание.

— Если бы я знала, что это свидание, то пришла бы с декольте.

Она посмотрела на меня с озорной улыбкой и расстегнула одну пуговицу на рубашке.

— Я пришла подготовленной к адаптации.

— Итак, ты сказала, что поссорилась с друзьями?

Я хотела сменить тему, потому что на мгновение засомневалась, а не пытается ли приударить за мной эта женщина? Я ничего не имела против девушек, которые были в восторге от всего этого, но это был не мой стиль, и я не хотела дать ей неправильное представление.

Ее взгляд опустился на стол.

— Ага. Я сделала кое-какую глупость. Я кое-кого неправильно поняла, и я действительно разозлила его. А потом я сделала еще хуже, пытаясь отомстить ему за то, что он поставил меня в неловкое положение. В общем, все мои друзья теперь меня ненавидят.

— Ты пыталась извиниться?

Она снова посмотрела на меня, и я увидела в ее глазах поразительную решимость.

— Я не из тех, кто извиняется. Я склона продолжать идти напролом, даже когда ошибаюсь. — Она рассмеялась, и вся яростная напряженность на ее лице снова исчезла. — Прости. Именно так я отпугиваю потенциальных друзей. Думаю, это хорошо, что ты видишь настоящую меня, веснушки и все такое. Верно?

***

После кофе с Клэр я отправилась на работу. По общему признанию, было приятно поболтать с нормальной девушкой. Моя лучшая подруга уехала из страны на несколько месяцев, а она была моим единственным источником женской драмы. Конечно, я всегда притворялась, что ненавижу, когда Эмили выплескивает на меня свои проблемы, но, думаю, втайне это вызывало у меня нестерпимое желание узнать, чем все разрешилось.

Клэр в конце концов спросила меня о моей личной жизни, и, как ни странно, мне захотелось поделиться. Я не стала вдаваться в подробности, но разговор о том, каким неожиданным был мой новый любовный интерес и мои чувства к нему, был странно терапевтическим. Разговор с Клэр на самом деле помог мне разобраться в своих чувствах к Лиаму и в том, как я надеялась, что наши отношения будут развиваться. Поди разберись. Может быть, ритуал девичьих разговоров все-таки имел какое-то практическое применение.

Даже на работе мои мысли сразу возвращались к Лиаму. Настолько, что я забыла о глупой маленькой вечеринке по случаю дня рождения Уильяма в тот вечер. Конечно, Уильям не дал мне забыть об этом, когда я пришла на работу, как и Грэмми, которая, к сожалению, решила, что будет болтаться вокруг «Галлеона», пока подготовка ко дню рождения не оправдает ее ожиданий. Она даже подкатила один из стульев стажера к моему столу и сделала его своим вторым домом, в комплекте с журналами по вязанию, которые она разложила на моей клавиатуре, хотя я точно знала, что она не вяжет.

— Может быть, ты не будешь сидеть так близко ко мне? Ты пахнешь, как дом престарелых, — спросила я. На самом деле от нее не пахло, но единственное, что делало эту женщину терпимой, — это то, что сначала ее оскорбляли. Она никогда бы не призналась в этом, но ей нравилось болтаться рядом. Возможно, мне это тоже немного нравилось.

— Может быть, потому, что я живу в одном из них, дура, — огрызнулась Грэмми.

— Есть такая штука, как душ, — влез Уильям. Он выскочил из своего кабинета и облокотился на мой стол в середине нашего разговора.

— Уверена, что знаю о душе больше, чем ты о расческах, — парировала она. — Посмотри на эти нелепые волосы. Похоже, ты ехал на работу, высунув голову в чертово окно. Жаль только, что ты зубами не дал пять уличному знаку.

Я фыркнула. Грэмми могла быть жестокой, особенно когда дело касалось Уильяма. У этих двоих была постоянно обостряющаяся война оскорблений, которая, казалось, вечно велась между ними.

Уильям ухмыльнулся. Его волосы были немного растрепанными, но у него был такой тип лица, что это не имело значения. Мне всегда нравилось смотреть, как Грэмми устраивает ему ад.

— Я подвез тебя на работу. Как ты думаешь, какого черта я высунул голову из окна? Душ. Ты должна попробовать.

Она попыталась скрыть это, но я увидела, как ее губы угрожающе растянулись в улыбке.

— Если пропуск душа означает, что ты всю дорогу будешь высовывать свою тупую голову из окна, то я прикажу им перекрыть чертову воду в моей комнате.

— Это ты настояла, чтобы я тебя подвез. Я предложил заплатить за Uber.

— Мне не нужны твои грязные деньги, карандашный член.

Он в отчаянии всплеснул руками.

— Я тебе уже столько раз говорил. Карандаши бывают всех размеров и форм. Это даже не оскорбление. У меня был знакомый парень, который приходил на подготовительные занятия в старшей школе с бутафорским карандашом длиной в пять футов и толщиной в фут.

— Твоя задница ревнует? — спросила Грэмми. — Из-за того, что у тебя изо рта вываливается столько дерьма, она, должно быть, гадает, не увольняют ли ее.

Уильям пытался ответить на это, но в конце концов усмехнулся.

— Мешок с дерьмом, — пробормотал он, прежде чем вернуться в свой кабинет.

Это был довольно типичный обмен любезностями между ними. Они обменивались оскорблениями, пока кто-то неофициально не выигрывал. Обычно Грэмми выигрывала благодаря чистому упрямству и отказу отступать.

— Он хороший парень, — сказала она.

— Ты когда-нибудь говорила ему об этом? — спросила я.

Она издала пренебрежительный звук.

— Ты думаешь, я скажу человеку, который считает себя Божьим даром Земле, что он мне нравится? Черт возьми, нет. Может быть, на смертном одре. Может быть.

— Я думала, что ты не планируешь когда-нибудь умирать?

— Вот именно.

— Справедливое замечание, — усмехнулась я.

— Итак, когда ты собираешься мне все рассказать? Я чувствую на тебе запах члена. Ты переспала с кем-то, а мне не говоришь.

— Пожалуйста, скажи мне, что это просто фигура речи. — Я приподняла подмышку и понюхала, но все, что я могла почувствовать, был слабый намек на мой дезодорант.

— Знаешь, как говорят: как только мотыга почувствует запах члена в носу, она почувствует его за милю, даже в воде.

Я сморщилась.

— Что? Нет, никто так не говорит, Грэмми. Думаю, что ты просто смешала вместе три реальных поговорки, в какую-то особую разновидность дерьма.

— Я знаю, что ты переспала с кем-то, потому что знаю. Когда-нибудь, когда ты доживешь до таких же лет и достоинств, как я, ты поймешь, что молодые люди далеко не так скрытны, как думают. Вы, молокососы, носите свои чувства на лице, и я могу читать вас, как книгу.

— Тогда зачем мне говорить правду, если ты уже знаешь?

— Слушай, ты, маленькая засранка, ты расскажешь мне, что было, сколько времени это заняло, какой он был большой и какие грязные мелочи нашептывал он тебе на ухо. Ты скажешь мне это добровольно, или я буду психологически пытать тебя.

— Ты хочешь сказать, что будешь самой собой? Как это вообще может быть угрозой?

— Ты еще даже не представляла, на что я способна, Лилит. Я могу заставить взрослого мужчину плакать только шестью словами.

— Хорошо, что я не взрослый мужчина, я думаю.

Грэмми с вызовом подняла брови.

Как оказалось, я продержалась всего две минуты против ее методов, прежде чем все выложить.

***

Лиам встретил меня в «Галлеоне» в тот вечер на вечеринке по случаю дня рождения Уильяма. Все, кто пришел на вечеринку, собрались на 36-м этаже, и мы, наконец, убедили Хейли пригласить Уильяма «тайно» встретиться с ней там для небольшой интимной встречи мужа и жены.

Бизнес-партнеры Лиама, Прайс и Кейд, тоже приехали. Прайс выглядел как продавец подержанных автомобилей. Одетый во все розовато-лиловое, грубый и сочащийся очарованием. У него был острый нос с пронзительными карими глазами, и он словно скопировал страницу из книги Уильяма о повседневной моде.

Кейд выглядел так, как я представляла себе, как будет выглядеть статуя, если однажды она проснется и спонтанно обретет разум. Он выглядел так, как будто мог забить баскетбольный мяч, встав на цыпочки, и у него было лицо, которое смутно напоминало мне молодого Арнольда Шварценеггера.

Прайс пожал мне руку и посмотрел на Лиама, подняв брови.

— Значит, это был твой тип с самого начала? Неудивительно, что ты так и не поладил с теми девчонками, с которыми я тебя сводил.

— А какой я, собственно, тип? — спросила я его.

Он вздрогнул от моего тона, потом рассмеялся и погрозил мне пальцем.

— Очень хорошо. Она хороша, Лиам. Пугающая, но с этим маленьким оттенком сексуальности. Да, я понимаю, почему она тебе нравится.

— Ты похож на человека, который закричит, как девчонка, если его зарежут, — я наклонилась чуть ближе. — Хочешь доказать, что я ошибаюсь?

Он вздрогнул всем телом, немного нервно смеясь, глядя то на меня, то на Лиама.

— Господи, парень. Ты взял ее в качестве сторожевой собаки или подружки? Не могу точно сказать, что именно.

— Лилит плохо переносит всякую чушь, — сказал Лиам. — Так что, возможно, тебе лучше избегать разговоров рядом с ней.

— Знаешь, — сказал Кейд. — У меня то же самое с листьями салата. Если я увижу салат или, особенно, если услышу, как хрустят листья салата, моя губа искривляется в стиле Элвиса. Я ничего не могу с собой поделать. Особенно, если это какой-то сухой салат, это хуже всего. Безумие в том, что я люблю салат. Всегда любил. Я просто выгляжу как Король Элвис, когда ем его.

Прайс смотрел на Кейда, нахмурив брови.

— Ты примерно на пять предложений пропустил ту часть, где это должно было иметь какое-то отношение к тому, о чем мы говорим.

— Я хотел сказать, что если у нее проблемы с чушью, она может попробовать то же, что и я. Мой терапевт просто продолжает подвергать меня все большему и большему количеству салата, шаг за шагом. Он даже заставил меня слушать звук в наушниках, пока я наблюдал за своим ртом в зеркале. В конце концов, я справляюсь.

— Отлично, — сказала я. — Значит, мы запишем голос Прайса, заставим меня сидеть в тихой комнате и слушать его, и в конце концов я не захочу причинять кому-то вред от звука его голоса?

— Это основная идея, — сказал Кейд. — Ага.

— Основная идея в том, что ты идиот, — сказал Прайс.

— Только потому, что я большой, это не значит, что у меня нет чувств, которые можно обидеть.

Лиам поднес руку ко рту, чтобы скрыть улыбку.

— Они особенные. Я знаю.

Кейд и Прайс полностью забыли про нас, погрузившись в бесконечный спор о том, кто на самом деле самый глупый.

— Не могу судить. Мои друзья тоже идиоты, — я указала на Грэмми, которая стягивала свои спортивные штаны, чтобы показать толпе хорошо одетых бизнесменов верх своих леопардовых стрингов.

— Ого, — сказал Лиам. — Это что-то вроде стриптизерши, которую вы пригласили в качестве прикола?

— Это бабушка жены именинника.

Лиам подавил смешок.

— Понимаю.

Грэмми заметила, что мы смотрим на нее, и направилась к нам.

— О, черт. Она нас увидела.

— Это плохо? — спросил Лиам.

— Увидишь.

Грэмми опустила очки и посмотрела на Лиама. Она даже не пыталась скрыть, что явно разглядывает его с ног до головы и ей нравится то, что она видит.

— Так, так, так. Она была права насчет тебя. Ты выглядишь так, будто у тебя огромный член.

Я съежилась. Психологические пытки Грэмми были эффективны, и мне не дали возможности утаить ни одной детали, включая размер его пениса, по крайне мере, без мельчайших подробностей. Я не была уверена, какой реакции ожидала, но, когда Лиам повернулся ко мне с улыбкой, я почувствовала облегчение.

— Учитывая твой опыт в фаллоимитаторах и эффективность различных размеров, я буду считать это комплиментом. Уверен, что ты большой знаток в этой сфере, — сказал он.

Я перестала обращать внимания на свои алеющие щеки рядом с Лиамом. Я ведь как обычно покраснела.

— Это Грэмми, — быстро сказала я. — Ей, наверное, пора ложиться спать, чтобы не умереть от напряжения или чего-нибудь в этом роде. Разве нет?

— Твоя жизнь будет намного короче моей, если ты попытаешься прогнать меня от этого куска человеческого мяса, надутые сиськи.

— Надутые сиськи? Серьезно? — спросила я.

— Посмотри на эти штуки. Я никогда раньше не видела таких круглых сисек. Тебе нужно научить этих щенков немного провисать, как у настоящей женщины.

— Грэмми, — прошептала я. — Я не настолько хорошо знаю Лиама, чтобы ты вела себя так странно перед ним. Ты его отпугнешь.

Лиам наклонился вперед и понизил голос, чтобы соответствовать моему.

— Я слышу все, что ты говоришь, и ничто меня не отпугнет, даже твои надутые сиськи.

Я шлепнула его по руке, но он только ухмыльнулся.

— Мне они нравятся такими, какие они есть. И я уверен, что они мне понравятся, если гравитация начнет обращать на них внимание.

Грэмми кивнула.

— Я же говорила. Мужчинам нравится немного провисшие. Они хотят, чтобы на ладонь грудь ложилась. Дай им хорошие, слегка оттянутые сиськи, и они кончат на месте.

— Грэмми! — рявкнула я. — Просто уходи, пожалуйста. Разве тебе не нужно подготовить стриптизеров к приезду Уильяма?

Она издала пренебрежительный звук.

— Я уйду, но только потому, что ты мне надоела. Только не ты, красавчик, — сказала она, прежде чем ущипнуть Лиама за щеку.

— Она мне нравится, — сказал он.

— Фу. Значит, у тебя плохой вкус.

— Возможно, потому что ты мне тоже нравишься.

— Ага. Видишь? Ты, очевидно, идиот. — Я все равно не смогла удержаться от улыбки. Он смотрел на меня с блеском в глазах, и это делало кучу глупых, девчачьих вещей с моим телом.

— Ух ты, — сказал Лиам. — Это стриптизер?

Я громко рассмеялась, увидев Уильяма, стоящего в лифте с удивленным выражением на лице. Он был совершенно голый, если не считать щедрого количества взбитых сливок на сосках и между ног. У него даже была вишенка, утопленная во взбитых сливках на правом соске, но вишенка на левом была либо съедена, либо отвалилась.

Его появление было встречено ошеломленным молчанием. Хейли поднесла руку к лицу и опустила голову от стыда, когда медленно формирующаяся улыбка растянула губы Уильяма.

— Ух ты, Хейли, — сказал он. — Ты пригласила меня сюда на маленькие бангару (прим. скачки большими рывками) и привела столько людей, чтобы посмотреть? Ты маленькая извращенная лисичка.

— Уильям, — предостерегающе произнесла она. — Это вечеринка-сюрприз. На твой день рождения.

— О, я знаю. Грэмми оставила на моем столе квитанцию для стриптизеров. Она также попросила Лилит отправить электронное письмо некоторым людям в офисе, и я знал, что вы, ребята, что-то запланируете, поэтому я просматривал все исходящие сообщения.

Брюс шагнул вперед с выражением на лице, которое было одновременно раздражённым, но не сильно удивленным, или, может быть, он метался между двумя этими эмоциями.

— Ты знал, что мы все будем ждать здесь, и пришел в этом?

— Сюрприз? — спросил тот.

Хейли подошла к нему и втолкнула обратно в лифт. Он был настолько крупнее ее, что видеть маленькую женщину, запихивающую голую гору мускулов обратно в лифт, было комично. Уильям быстро помахал рукой и улыбнулся, прежде чем двери лифта закрылись.

— Он глупее, чем я думала, — сказала Грэмми. — Но он хорошо смотрится во взбитых сливках. Я оценила.

— Это твой босс? — удивился Лиам.

— К сожалению.

— Обычно он надевает на работу что-то большее, верно?

— А что, ты ревнуешь? — спросила я, шевеля бровями.

Он не ответил, но его взгляд задержался на дверях лифта. При взгляде на его лицо у меня по спине пробежали мурашки. Я чувствовала его одержимость, но каким-то странно приятным образом. Я видела в его чертах, что он уже заявил на меня свои права, отметил меня. Ему было все равно, насколько незначительна угроза, и он не собирался скулить по этому поводу, но с этого момента он будет следить за Уильямом, как ястреб.

Через несколько минут Уильям вернулся в толстовке и спортивных штанах. Он ухмылялся, как идиот, а Хейли следовала за ним по пятам с раскрасневшимися щеками.

— Хейли, — сказала я, схватив ее за руку, когда она направлялась обратно на вечеринку. — У тебя на губах взбитые сливки. Негодница.

Она поднесла руку к губам и стерла белое пятно на нижней губе. Ее и без того красные щеки стали еще темнее.

— Спасибо, — пробормотала она и поспешила догнать Уильяма.

Нас с Лиамом отвлек парад полуголых мужчин, которые вышли из лифта через несколько минут. На каждом из них не было ничего, кроме неоново-желтого нижнего белья. Мой взгляд скользнул мимо мужчин к Клэр, которая стояла, прислонившись к перилам лестницы. Она явно ждала, что я ее замечу, потому что, когда я это сделала, она едва заметно кивнула мне и исчезла за лестницей.

Я нахмурилась. Я не ожидала увидеть ее на вечеринке. Думаю, это не должно было быть полным шоком, так как она была здесь на вечеринке несколько дней назад. Она, должно быть, знала кого-то в компании, и я сделала себе мысленную заметку спросить ее позже об этом. Я не была уверена, пыталась ли она подать мне сигнал, чтобы я подошла поговорить с ней, но я чувствовала себя странно, представляя ее Лиаму. Может быть, это была ревность, а может быть, просто я была эгоисткой, но я не хотела, чтобы они встретились. Даже не видя их вместе, что-то в этой идее отталкивало меня, как предчувствие плохой химической реакции.

После того, как Уильяму пришлось терпеть танцы на коленях от команды смазанных маслом мужчин-стриптизеров, мы с Лиамом нашли более тихое место вдали от основной группы вечеринки и безостановочных свистков Грэмми.

Лиам сделал глоток своего напитка и одарил меня таким взглядом с поднятием бровей и со вздохом, который был универсальным сокращением для «ну, это было интересно».

Я кивнула.

— Я поняла, что будет лучше, если ты не будешь зацикливаться на всем, что произошло. Я в значительной степени почистила часть своего мозга, стерев все воспоминания, связанные с Уильямом и Грэмми. Я не думаю об этом, если могу этого избежать.

— Хороший совет. Хотя они кажутся забавными. Должно быть, приятно работать на парня, который не задница-крепкий орешек.

Я протянула руку за спину Лиама и сжала его зад.

— Крепкие задницы не так уж и плохи.

Он рассмеялся.

— Но нет, все не так уж плохо. Просто это не то, чего я хочу. — Я чувствовала, что мое дыхание немного сбивается. Я даже Эмили не сказала о том, что собираюсь получить диплом по бизнесу, или о своих настоящих мечтах. Не знаю почему, но из всех вещей, которые я держала при себе, эта казалась мне самой драгоценной. И все же я чувствовала, как оно поднимается, как будто желание поделиться им с Лиамом было растущим давлением, которое заставило бы меня взорваться, если бы я держала его слишком долго в себе.

— Что же ты хочешь? — спросил он.

— Это глупо, но помнишь, я говорила, что мои родители решили, что не могут иметь своего бизнес-гуру, потому что у них не мальчик?

Он медленно кивнул, и я увидела, что понимание уже просачивается в его глазах. Его врожденное понимание того, откуда берутся мои мотивы, заставило меня влюбиться в него еще сильнее. Это заставило меня почувствовать, что я не настолько глупа или нелепа, чтобы использовать такую тривиальную вещь, которая приведет меня к моей цели.

— Да, — сказала я. — Наверное, я всегда была метафорическим средним пальцем. Что может быть лучше, чтобы заставить их заплатить за то, как они воспитали меня, чем стать сыном их мечты, за вычетом пениса, и сделать это без их помощи? О, и никогда не давать им ни цента, сколько бы они ни просили.

Лиам одобрительно кивнул.

— Я думал об этой части. Некоторые дети настолько запутываются в своей голове, что на твоем месте они все равно захотели бы дать деньги своим родителям, если бы те облажались по крупному.

— У меня с головой не все в порядке, но не так. В настоящее время они запускают автомойку на свой последний опрометчивый кредит. Не думаю, что я настолько жестока, чтобы позволить им остаться голодными или бездомными, но на этом мое милосердие заканчивается. Так что да, наверное, все это бессмысленная фантазия. Я решила стать крутым бизнесменом, и вот я здесь, годы спустя, работаю секретарем у этого идиота и медленно накапливаю огромные долги, чтобы получить степень магистра.

— Могу я предложить тебе работу?

— Нет. Моя фантазия власти — это то, что я делаю что-то потрясающее и становлюсь женским феноменом делового мира. А не феномен «насосала» на новую работу.

— Формально ты мне еще не отсасывала. Не то чтобы я вел счет или что-то в этом роде, но просто это стоило отметить.

Я подняла бровь.

— Я сделаю это, когда ты будешь умолять.

Он рассмеялся.

— Не помню, чтобы я заставлял тебя умолять, чтобы я тебя попробовал. Ни разу, — добавил он.

— Это потому, что ты слишком мил и упустил возможность утвердить свое господство. Я не собираюсь повторять ту же ошибку. Будешь умолять, и я сделаю это. В противном случае, никакого отсасывания.

В его глазах появился замышляющий что-то огонек.

— Если я тебя достаточно возбужу, ты будешь умолять меня.

— Ох, я сомневаюсь.

— А я нет.

— Кроме того, как ты можешь возбуждать меня против моей воли? Я практически невосприимчива к обычным актам обольщения. В те два раза, когда мы были вместе, я решила быть соблазненной. Это большая разница.

Он по-волчьи оскалился.

— Теперь ты совершила ошибку. Не знаю, знаешь ли ты это обо мне, но я чертовски конкурентоспособен, и ты только что бросила мне вызов.

— Думаю, что переживу это.

Он шагнул ближе. Я стояла, не двигаясь, что могло быть ошибкой, а могло и не быть, потому что он был достаточно близко, и я чувствовала жар, исходящий от его кожи. В моей голове вспыхнули кадры того времени, когда мы были вместе. Образы моих пальцев, прижатых к его покрытой бисеринками пота коже. То, как выглядели мои пятки, когда они обхватывали его талию и заскользили к его твердой заднице. То, как он дышал жаром в мою шею во время своего оргазма, и то, как щетина на его лице царапала мою грудь, когда он целовал меня, как будто был очень голоден.

Я сглотнула, и, к сожалению, это был один из тех мультяшных глотков, которые издавали громкий звук. Очевидно, у него был талант вытягивать их из меня. С немалым усилием я не сводила с него глаз. «Не показывай слабости. Не позволяй ему увидеть, что его член уже проник в твою голову. Не позволяй ему почувствовать, что твоя вагина, которая была нема всю твою жизнь, спонтанно нашла прямой путь к твоим мыслям и в настоящее время пытается перестроить упрямую часть твоего мозга, чтобы ты просто дала этому великолепному мужчине именно то, что он хочет».

Он приложил большой палец к моей нижней губе и внимательно рассматривал ее. Каждое движение было обдуманным. Медленным. Осторожным.

— Это губа, — язвительно заметила я, надеясь развеять часть магии, которую он уже творил надо мной. — Ты выглядел смущенным, — сказала я, когда его глаза с опаской встретились с моими.

— Я просто представлял, как хорошо она будет ощущаться на моем члене.

— Ох. Я вижу, что ты идешь напролом. Могу я тоже быть прямолинейной?

— Пожалуйста.

— Как бы мне это ни нравилось, я не собираюсь становиться на колени и отсасывать тебе прямо посреди вечеринки по случаю дня рождения моего босса. А еще я слишком упряма, чтобы сделать это теперь, когда ты сказал, что заставишь меня умолять, так что мы в некотором роде зашли в тупик.

— Что ты предлагаешь?

— Ты когда-нибудь слышала о классическом обучении концентрации? В принципе, это показывает, что людей можно обучать так же, как и животных. Ты сочетаешь стимул с вознаграждением или наказанием, и ты можешь поощрять хорошее поведение или препятствовать плохому.

— Интересно, профессор.

Я ткнула его пальцем в грудь и ухмыльнулась.

— Другими словами, ты должен спросить себя, что ты сделал в прошлый раз, когда получил какое-то действие? Какое поведение я вознаграждала?

— У меня не очень хорошая память. Я помню, как упал на задницу. Я помню, как ты тащила меня со льда за ноги. Я уже на пути к золоту?

— Ты сделал что-то крутое и немного романтичное для меня.

— Немного? Черт. Я думал, что катание на коньках квалифицируется, по крайней мере, как «довольно романтично».

— Само по себе, да. Но твоя неуклюжая задница, падая, умалила несколько очков.

Он ухмыльнулся.

— Ну, черт. Если это была моя награда за неудачное выступление, что я получу, если возьму этот лед?

— Может быть, тот минет, которого ты так сильно хочешь?

— Договорились. Но тебе все равно придется умолять. Знаешь, не только у твоего босса хрупкое эго.

— Почему-то я сомневаюсь, что твое эго хотя бы близко к хрупкости. Так, когда же я увижу твой романтический жест? Завтра вечером?

Он вздохнул.

— Хотел бы я знать. Завтра мне нужно немного поработать в нерабочее время, но в эти выходные. Я обещаю.

Я не подала виду, но я почувствовала себя жадиной. Находясь рядом с Лиамом, я чувствовала себя так, как не должна была чувствовать. Возбужденной. Счастливой. Женственной. Сексуальной. Он заставил меня почувствовать, что мне не нужно убегать от всех качеств, которые мои родители так старались вколотить в меня, что я, наконец, могу расслабиться и просто быть собой для разнообразия.

Однако я подумала, не таится ли в этом подвох.

В конце концов, всегда есть подвох. Бесплатный отпуск, если вы просто придете на встречу. Бесплатный iPhone, если вы нажмете на эту рекламу. Если это выглядело и звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой, то, вероятно, так оно и было. И Лиам выглядел как надо. Он был не в моей лиге, обаятельный, милый и даже забавный, когда пытался. По какой-то причине я ему нравилась.

Так где же подвох?

***

Перед встречей с Лиамом, я была совершенно недовольна тем, что прихожу на работу, помогаю Уильяму избежать его обязанностей, а затем справляюсь с домашними заданиями или виртуальными занятиями, которые мне приходилось делать в тот вечер. Это было скучно и утомительно, но я к этому привыкла.

Я знала, что не должна была видеть его сегодня, и изо всех сил старалась не быть влюбленной тринадцатилетней девчонкой, которая хандрит весь день, потому что не может держать своего парня за руку во время занятий.

Я напустила на себя обычное, слегка раздраженное выражение и приготовилась к долгому дню.

В кабинете было тише, чем обычно. Наш этаж здания состоял из более эксцентричных «идейных людей», которые помогали Уильяму думать о творческих и новаторских новых способах выхода на рынок для клиентов «Галлеон». Теоретически это должна была быть кучка творческих гениев с огромным IQ. На практике это было больше похоже на группу людей, которые не понимают, что такое гигиена, и пойдут на крайние меры, чтобы не сидеть на своих стульях. Как будто сидение в кресле было своего рода социальным клеймом. Как бы то ни было, мужчины и женщины на нашем этаже всегда сидели на краях столов, на цветочных горшках, в нишах, встроенных в стены, или даже на полу в виде детских полукругов для чтения.

Все они были смешны, и я никогда не встречала среди них никого, кто бы мне действительно нравился.

Поэтому, когда девушка, которую я смутно узнала, и ее супер толстые очки в оправе, и «я выбрала колледж Лиги Плюща», подошли к моему столу, я убедилась, что игнорирую ее и ее тонкое покашливание, чтобы привлечь мое внимание.

— Лилит! — наконец рявкнула она. — Какая-то женщина пришла к тебе. Могу я прислать ее сюда?

— Кто?

— Она сказала, ее зовут Клэр.

— Ох. Ну да, конечно. Проводи ее.

Через минуту к моему столу подошла Клэр. Она с интересом оглядывала кабинет, но как только заметила меня, ее лицо потемнело.

— Что происходит? — спросила я.

— Мне нужно кое в чем признаться. И я надеюсь, что ты не возненавидишь меня за это, правда.

— Ничего не обещаю, — сказала я.

Она слабо улыбнулась.

— Встреча с тобой на самом деле не была случайностью. В ту ночь, когда я пряталась под стойкой регистрации, потому что парень доставлял мне неприятности? Ну, ты знаешь этого парня.

— Это был Уильям? — спросила я. Мое сердце уже колотилось при мысли о том, что этот идиот предаст доверие Хейли. Она была самым милым существом на свете, и если он…

— Это был Лиам. В то время он был моим парнем и случайно проговорился, что пригласил девушку, живущую через коридор, на свидание. У меня всегда были проблемы с ревностью, и я... я зашла слишком далеко. Я должна была встретиться с тобой. Я хотела узнать, что ему нравится в тебе больше, чем во мне. Я поспрашивала вокруг, выяснила, где ты будешь, и появилась.

Отдаленно я чувствовала, как мое сердце сжимается, словно пытаясь понять, должно ли оно продолжать биться или просто идти вперед и бросить все прямо сейчас.

Я нахмурилась.

— Так ты хочешь сказать, что он порвал с тобой, чтобы пригласить меня на свидание?

— Нет. Я говорю, что он пытался получить лучшее из обоих миров и встречаться с тобой на стороне или превратить меня в ту, с которой он встречается на стороне. Кто его знает. Я говорю, что Лиам не тот парень, каким он хочет, чтобы ты его считала. Ему нельзя доверять, и я могу это доказать.

Я чувствовала головокружение, но больше всего на свете растущее желание оторвать Лиаму член поднималось во мне. Нет, оторвать было слишком щедро, если то, что она говорила, было правдой. Я бы опустошила банку из-под содовой, наполнила ее молоком… потому что нет ничего более тревожного, чем сделать глоток напитка и ошибиться в том, что ты пьешь… обманом заставила бы его выпить, а затем оторвала бы его член.

С другой стороны, я знала Клэр всего несколько дней. У меня не было никаких реальных причин доверять ей больше, чем Лиаму, которого я, по общему признанию, тоже не так хорошо знала… кроме того, что у него есть маленькая веснушка на основании его впечатляющего пениса или что он боится щекоток прямо под ягодицами.

— У тебя есть доказательства? — спросила я. Мой голос был напряжен, когда я пыталась сдержать эмоции, которые чувствовала внутри, чтобы они не коснулись моих слов.

— Он идет на свидание с другой. Сегодня вечером. Я предполагаю, что он сказал тебе, будто занят сегодня, я права?

Мои ноздри раздулись.

— Права. Но это ничего не доказывает. Он сказал, что у него работа.

— А как насчет того, что он все это время встречался со мной? Это что-нибудь доказывает?

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Я не могла разобраться во всем достаточно быстро, и мне приходилось бороться со своим естественным инстинктом доверять Лиаму больше всего.

— Если верить тебе, возможно. Это не доказательство. Кроме того, я должна поверить, что ты осталась с ним, хотя знала, что он встречается со мной? Это то, во что я должна поверить? — я ненавидела то, как отчаянно я пыталась доказать ей, что она не права… как отчаянно я хотела верить, что Лиам был тем человеком, за которого я его принимала, а не монстром, как утверждала она.

— Я никогда не говорила, что я сильная или умная, — сказала Клэр. — Так что можешь верить во что хочешь, но я подумала, что обязана сказать тебе правду. И если ты решишь, что хочешь увидеть все своими глазами, то сегодня вечером он будет в «Кохина Ла`Флер» со своей девушкой. В семь тридцать заказан столик на двоих в частном патио на заднем дворе.

— Тебе пора, — сказала я натянуто.

Она сочувственно посмотрела на меня.

— Я тоже разозлилась, когда узнала об этом. Прости, что солгала тебе сначала.

Она ушла, а я позвонила в офис Уильяма. Буквально через пять секунд он выскочил из своей двери с безумным выражением в глазах.

— Ты звонила? — спросил он с безумной ухмылкой.

Он дал мне возможность звонить в его офис почти год назад, и я до сих пор помню, как он был взволнован этим. Думаю, он вообразил, что я буду все время жужжать ему, чтобы обменяться шутками или какой-то другой нелепостью, которая пришла ему в голову. Я упрямо отказывалась использовать его прихоти, предпочитая вместо этого ждать, пока он неизбежно покинет свой офис, чтобы бесцельно бродить по зданию каждые несколько минут.

— У тебя все еще есть шпионское снаряжение?

— Мало того, что он все еще у меня. Я обновил его с прошлого раза.

Глава 14

Лиам

Прайс сидел напротив меня с серьезным выражением лица. Примерно через час я должен был встретиться с деловым контактом, и он настоял на том, чтобы попытаться подготовить меня к этому.

— Итак, — сказал он. — Что ты будешь делать, если она проявит сомнения по поводу продукта?

— Пусть говорят цифры. Мы превосходим каждого финансового консультанта в стране за шесть месяцев на целых двадцать процентов.

— Ошибаешься. Ты поддержишь ее. Она уже знает наши цифры. Она встречается с тобой не для того, чтобы ты изрыгал то, что она могла бы прочитать сама. Она хочет встретиться, потому что ей нужно чувствовать, что она доверяет людям, стоящим за цифрами.

— Поддержу ее? Что ты хочешь, чтобы я рассмеялся и сказал, что у меня тоже есть сомнения? Что я всегда задаюсь вопросом, в каком месяце мы упадем на задницу и потеряем десятки миллионов наших инвесторов?

— Э-э, нет. Ты поддержишь ее, не отрываясь от нашего продукта. Ты похвалишь ее за такую осторожность. Она деловая женщина. Ты уважаешь это. Ты не можешь поверить, что некоторые люди называют себя бизнесменами, когда они не принимают тех же мер предосторожности, что и она. Затем ты вернешься к цифрам, как будто она уже посмотрела на них и сама убедилась, что они впечатляют.

— Да, я понимаю. Но я все еще не думаю, что все это необходимо. Я имею в виду, что наш продукт говорит сам за себя. Мы не просто имеем преимущество перед конкурентами, мы их поглощаем. Нет буквально никаких причин говорить «нет».

Прайс вздохнул.

— Слишком самоуверенно. Ты говоришь так, будто слишком стараешься убедить ее. Когда продавец давит слишком сильно, клиент начинает защищаться. Они чувствуют себя добычей, а ты — хищником. Ты должен заставить ее почувствовать, что ты на ее стороне, и ты не заинтересован в том, выберет она нас или нет. Ты просто друг, который представляет ей варианты, и выбор настолько ясен, что тебе не нужно подталкивать ее к этому.

Я вздохнул.

— Ладно. Мы закончили?

Он скрестил руки на груди.

— Ну, и еще кое-что. Она женщина, и она хорошенькая. Я знаю, что у тебя с соседкой какие-то шашни, но ты можешь хотя бы подумать о флирте. Я, конечно, не говорю, что ты действительно должен что-то делать. Просто легкий кивок, чуть-чуть слишком долгий взгляд на ее декольте, рука на пояснице или на спине, ну знаешь, что-то в этом роде.

— Нет. Ни в коем случае.

Прайс застонал.

— Да ладно тебе, чувак. Можешь хотя бы похвалить то, что на ней надето? Это часть игры.

— Я уже достаточно разозлился, что мне пришлось отказаться от ночи с Лилит, чтобы сделать твою работу. Я наконец-то нашел девушку, которая мне нравится, и я не собираюсь все испортить из-за нескольких долларов.

— Если эта женщина та, за кого себя выдает, то это больше, чем несколько долларов. Может быть, несколько сотен миллионов долларов.

— Что ты имеешь в виду, если она та, за кого себя выдает?

Прайс поморщился.

— Я имею в виду, что это не совсем неслыханно, чтобы компания связного не была зарегистрирована где-либо в Интернете, или чтобы она не предлагала отправить какие-либо данные.

— Что?

— Я просто говорю, что у меня вроде как есть ее слово, но я не хотел оскорблять ее или их, копаясь и спрашивая, законна ли их компания. Но зачем кому-то лгать? Мы же не даем им денег. Мы пытаемся заставить их связать тысячи учетных записей, чтобы использовать нашу систему. В этом нет ничего такого, так что…

— Ты не спросил никаких данных?

— Мне никогда раньше не приходилось спрашивать. Но, как я уже сказал, тебе не о чем беспокоиться. В худшем случае она какая-нибудь психопатка, которая притворяется связной могущественной суперкорпорации. Я слышал, что люди боятся соленых огурцов, но никогда не слышал об этом особом психологическом расстройстве. Думаю, мы в безопасности.

— Если это каким-то образом обернется против нас, я полностью возложу ответственность на тебя. Ты ведь это знаешь, верно?

— Обернется против нас? Что плохого может случиться? Ты съешь шикарный ужин и два часа поговоришь с психопаткой? Большое дело. Оборотная сторона огромна. Просто подумай о деньгах, которые мы могли бы заработать.

— Да, потому что мы в них нуждаемся.

Прайс откинул голову назад и нахмурился.

— Ого. Откуда это? Что случилось с парнем, которого я знал? Тот, кто все это затеял? Тот, кто всегда стремился к большему и лучшему, даже если для этого не было причин?

— Когда мне понадобится использовать тебя в качестве психотерапевта, я дам тебе знать. Как тебе такое?

Он натянуто улыбнулся мне.

— Черт, чувак. Мне все равно, даже если это я. Но тебе, по крайней мере, нужно с кем-то поговорить. Просто говорю, что я здесь, если понадоблюсь. Никакого гейского дерьма.

Я покачал головой и усмехнулся.

— Неужели? Без гейского дерьма? Это что, средняя школа? Кроме того, я почти уверен, что ты больше не можешь говорить что-то подобное. Люди подумают, что ты гомофоб.

— Не обязательно быть геем, чтобы выступать за права геев, чувак. Ты думаешь, прежде чем говорить?

Я вздохнул.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

— Мне просто показалось, что в твоих глазах мелькнул огонек. Я не хотел неловкостей.

— Ты не заметил ни искорки в моих глазах. Может быть, ты просто видел, как сильно я хотел, чтобы у тебя была кнопка отключения звука.

— Это было грубо.

— Тем не менее, я ценю это. Если бы я когда-нибудь подумал, что мне нужно с кем-то поговорить, то, наверное, поговорил бы с тобой. Никакого гейского дерьма, — добавил я с усмешкой.

— Никакого гейского дерьма, — согласился он. — А разве в этом есть что-то плохое?

— Так ты говоришь, что гей? — усмехнулся я.

Прайс усмехнулся.

— Перестань меня отвлекать. Я пытался понять, могу ли я рассчитывать на то, что ты раскроешь это дело с этой связью?

— Предполагаю, что твой выбор слов был случайным. Но да, я сделаю это, если эта женщина действительно та, за кого себя выдает.

***

В ресторане было полно народу, но нас провели через тихо гудящий обеденный зал, через секцию кухни и вывели во внутренний дворик на третьем этаже. Один лишь освещенный свечами стол, два стула и лампа для обогрева были единственными предметами мебели во внутреннем дворике. Я мысленно застонал от досады, что позволил Прайсу уговорить себя. Он настаивал, и теперь я знал почему.

Я помог женщине сесть, прежде чем расположился напротив нее, и только тогда впервые по-настоящему взглянул на женщину. У нее были платиново-светлые волосы, губы, такие подозрительно полные, что я подумал, не прибегала ли она к хирургической помощи, и вздернутый нос. Она была похожа на некоторых женщин, с которыми я тратил свое время много лет назад… на тех, кто появлялся, когда на твоем банковском счете появлялось достаточно нулей. Для меня это было так же загадочно, как появление мух вокруг мусорного бака. Я мог только догадываться, откуда они прознали про мусор.

Я кивнул ей и натянуто улыбнулся, когда официант принес наши бокалы и описал выбор вин на вечер. Я хотел было отмахнуться, но она тронула его за руку и заказала бутылку на стол. У нее был европейский акцент, который я не мог определить. Я подумал, что это было что-то среднее между французским и итальянским.

Нагревательная лампа не слишком помогала бороться с холодом в воздухе, поэтому я не стал снимать пальто. Женщина напротив меня, по-видимому, чувствовала себя иначе, и когда она сняла свое пальто, я почувствовал, что должен смотреть на несколько футов выше ее головы, чтобы избежать взглядом чрезмерного количества декольте, которое она демонстрировала.

— Кстати, меня зовут Лиам, — сказал я небоскребу над ее головой.

— Флория, — промурлыкала она. — Не знаю, как много вам рассказал ваш партнер, но я очень интересуюсь вами и вашим бизнесом.

— Да, мне сказали, что вы специально хотели встретиться со мной. Однако я могу заверить вас, что Прайс гораздо лучше подходит для объяснения нашего продукта и того, как он полезен для вас. По сути, я просто тот, кто уткнут носом в фондовый рынок.

— Похоже, вы также находите время для упражнений. Довольно много, полагаю.

Я стиснул зубы. В моей голове уже звучали тревожные сигналы. Возможно, я и не встречался с клиентами, как Прайс, но я достаточно хорошо разбирался в том, как обхаживать потенциальных клиентов, чтобы понять, где должна проходить грань между профессионализмом и заигрыванием. Она уже проверяла границы.

— Так что именно вы делаете для своей компании?

— «Меррик» был компанией моего прадеда, — ее тон был пренебрежительным, и она говорила быстро, как будто собиралась сменить тему так скоро, как только могла. — Буду с вами откровенна, мистер Хайтауэр. Они в основном посылают меня на личные встречи, потому что мы обнаружили, что потенциальные деловые партнеры становятся более щедрыми, когда они встречают меня. Лицом к лицу, — добавила она, подперев подбородок тыльной стороной ладони.

Мне пришлось бороться с желанием раздраженно вздохнуть. Что бы это ни было. Кем бы она ни была. Я на это не купился. Мне нужно было получить хоть какое-то подтверждение, прежде чем я откажусь от этой шарады, потому что я знал, что Прайс никогда не отпустит ее, если я не дам ему убедительную причину, по которой я сказал этой женщине отвалить.

У меня было плохое предчувствие, что это будет долгий, разочаровывающий вечер, и я не мог остановить свой разум от воспоминаний о Лилит… и желания сидеть напротив нее вместо того, чтобы тратить свое время на эту якобы деловую сделку.

Глава 15

Лилит

Очки ночного видения имели несколько тумблеров, которые позволяли мне регулировать их чувствительность к теплу. Уильям снял для меня номер в отеле с прекрасным видом на внутренний дворик за «Кохина Ла`Флер». К сожалению, окна не открывались, но я прижала очки к стеклу, хмуро глядя на внутренний дворик несколькими этажами ниже. С такого расстояния Лиам и женщина были размером с мой большой палец, но я, по крайней мере, могла видеть, что происходит.

Лиам был похож на оранжево-красную кляксу, а его лицо было темно-красным. Женщина напротив него была более светлого оттенка желтого, вероятно, потому, что идиот снял с нее куртку, чтобы получше рассмотреть ее гигантские, горячие сиськи… и я имела в виду горячие в прямом смысле, потому что они были темно-красными шарами на ее желтом теле через очки. Это было похоже на то, что у нее был какой-то супер насос, направляющий поток крови к ее сиськам, чтобы наполнить их для максимального эффекта «смотрите-сюда-мужики».

— Видишь что-нибудь крутое? — спросил Уильям. Он присел рядом со мной. В нескольких футах позади него ждала Хейли, скрестив руки на груди, и выражение ее лица говорило, что она все еще пытается понять, почему вышла замуж за мужчину-ребенка. В то же время она, казалось, не могла смотреть на него без проблеска обожания, как будто также пыталась понять, почему она так глубоко влюблена в упомянутого мужчину-ребенка.

— Я вижу своего, типа, парня, сидящего напротив двух гигантских сисек, прикрепленных к женщине. Так что нет, мне это не кажется крутым.

— Ты хочешь сказать, что она практически пригибается к земле под их тяжестью?

— Уильям, — простонала Хейли. — Ты можешь хотя бы воздержаться от разговоров о грудях другой женщины, пока я в комнате?

— Это не ради моего удовольствия, Хейли. Это потому, что я пытаюсь собрать воедино всю эту ситуацию. У нас есть парень и таинственное свидание. Таинственная бывшая, которая утверждает, что тоже является его девушкой. То, как это загадочное свидание выглядит, имеет решающее значение. Нам нужно знать, эта женщина: хитрая гадюка или просто такая же невежественная, как Лилит.

— Я не невежественная. Для протокола: я до сих пор даже не уверенна, что верю во все это.

— Это правда, — сказал Уильям. — Ты поверила так сильно, что практически умоляла меня организовать эту операцию.

Я опустила очки и уставилась на него.

— Умоляла тебя? Я просто попросила очки. Ты был тем, кто практически выпрыгнул из своих ботинок, так сильно ты хотел знать, что происходит.

Хейли застонала.

— Ты сказал, что согласился на все это только потому, что никогда раньше не видел Лилит плачущей. Ты сказал, что только это двигало тобой, что если бы я была там, то бы точно заплакала.

Уильям издал какой-то звук и вскочил на ноги.

— Давайте не будем вдаваться в детали, дамы. У нас есть кое-что более важное, на чем нужно сосредоточиться. У парня Лилит случай блуждающего пениса, и нам нужно выяснить, собирается ли змея найти новую дыру сегодня вечером.

— Уильям, — прошипела Хейли. — Ты говоришь о ее бойфренде. Кроме того, ты солгал, чтобы втянуть меня в это. Это значит, что я сама выберу, где мы сегодня будем ужинать. Таков был уговор.

Он вздохнул.

— Да ладно тебе. Это была ложь во благо. Я знаю, что ты выберешь, но я больше не могу есть суши. Разве ты не видела статистику о том, какова вероятность, что у тебя в животе появятся черви? Или ты не видела видео с пойманным тунцом, в брюхе которого нашли около тысячи паразитов.

— Тогда тебе лучше хорошенько прожевать их, — сказала Хейли. — Потому что это будут суши.

Они начали спорить о том, где будут ужинать, и я снова сосредоточилась на балконе, стараясь не обращать на них внимания.

Официант принес бутылку вина и налил им обоим по бокалу. «Какая-то деловая встреча». Женщина прижала руку к груди и откинула голову назад, громко смеясь над чем-то, и я не могла разглядеть лицо Лиама, чтобы увидеть, улыбается ли он тоже.

Я стиснула зубы. Здесь очки ночного видения мне не очень-то помогали. Подслушивающее устройство было бы неплохо, но окна делали его таким, что единственное, что я могла слышать, было сотней эхо звуков, отражающихся от окон по всему зданию, в котором я находилась.

Я чувствовала себя виноватой за то, что делала это, но я также думала, что любая здравомыслящая женщина, по крайней мере, попыталась бы расследовать все, что сказала Клэр. По общему признанию, большинство здравомыслящих женщин, вероятно, удовлетворились бы тем, что нашли место на улице возле ресторана, чтобы подождать, а не сложной операцией, в которую меня втянули.

Я уже собиралась встать и спуститься вниз, когда увидела, что женщина намеренно одернула платье, открывая еще больше этих нелепых сисек. Лайам, казалось, застыл на своем месте, а затем положил салфетку, встал и пошел обратно в ресторан. Женщина тоже встала и последовала за ним.

Мой желудок сжался. И это все, что потребовалось? Маленький бонусный вид на грудь и ужин был оставлен, потому что он просто не мог дождаться, чтобы трахнуть ее?

— Миссия отменяется, — сказала я. Мой голос звучал сухо и мертво.

— Что? — переспросил Уильям, который перешел от спора о червях к тому, что суши — это все равно что добавлять рис в салат, если хорошенько подумать. — Что случилось?

— Она буквально сверкнула ему своими надувными шарами, он встал, и они оба вошли в ресторан. Мне просто интересно, доберутся ли они до кровати или займутся этим в туалете ресторана.

— Подожди, — сказала Хейли. — Кто встал первым? Он?

— Да, а что?

— А что, если он разозлился? Возможно, это была деловая встреча, и она перешла черту. Он мог просто уйти от нее. Она могла пойти за ним, чтобы переубедить.

Я подумала об этом, и, надо признать, мне понравилось, как это прозвучало. Это помогло мне, по крайней мере, немного успокоить желудок.

— Может быть…

— Иди к нему, — прошептал Уильям.

Я нахмурилась, глядя на него.

— А что, если я «пойду к нему», а он по уши увязнет в этой женщине?

— Это было бы неожиданным развитием событий. — Уильям задумчиво потер подбородок. — Думаю, тогда ты можешь сказать ему, что пришла сообщить, что подхватила от него гонорею и что он грязный ублюдок.

Я кивнула.

— Вообще-то, это хорошая идея.

— Что у тебя гонорея? Эта шутка хорошая идея.

Я вздохнула и вернула ему очки.

— Прости, Хейли. Я должна оставить тебя с ним наедине. Кстати, насчет тунцовых червей, он прав, как бы мне не было неприятно это признавать: я видела то видео. Он разослал его всем в офисе несколько месяцев назад.

Хейли разочарованно поджала губы.

— Меньше всего Уильяму нужно, чтобы кто-то сказал ему, что он прав. Что ты наделала?

— Почему-то у меня такое чувство, что ты сумеешь с ним справиться, — усмехнулась я.

Я вышла, и улыбка исчезла с моего лица в считанные секунды. Мне хотелось верить в хорошую версию этой истории. В конце концов, он сказал мне правду. Это была деловая встреча. Женщина оказалась дурой. Он ушел. Конец истории.

Однако я была слишком эмоционально нестабильна, чтобы быть удовлетворенной. Ревнивый голос в моей голове продолжал нашептывать все ужасные вещи, которые могли происходить прямо сейчас… ужасные вещи, которые уже произошли. Если Клэр говорила правду, это был даже не первый раз, когда он действовал за моей спиной. Это постоянно происходило с тех пор, как мы впервые встретились, и для него я была бы всего лишь игрушкой, которой можно манипулировать и использовать, пока ему не надоест.

С другой стороны, я все еще не могла избавиться от воспоминаний о том, что он мне сказал. Его сводная сестра была психопаткой. Она утверждала, что разрушит все между нами, но я даже не могла понять, как она могла быть вовлечена во все это. Ей пришлось бы втянуть Клэр и эту женщину в обман, и хотя я не знала его сестру, она казалась кем-то, кто пойдет на такое.

«Нет смысла мучиться из-за этого», — подумала я. Я не собиралась больше строить догадки. Я сделала то, что должна была сделать, как только Клэр рассказала мне свою историю. Я собиралась найти Лиама и встретиться с ним лицом к лицу. Я просто надеялась, что он будет полностью одет и один, когда я догоню его.

***

Выйдя на улицу, я заметила Лиама, который ждал на обочине, пытаясь поймать такси. Я остановилась как вкопанная, решив, что мне нужно самой увидеть, что он решил, вместо того, чтобы верить, что он сказал мне правду. Я чуть не упала на землю, когда мужчина позади меня врезался мне в спину.

— Смотри куда прешь, придурок! — рявкнула я.

Мужчина удивленно посмотрел на меня, но продолжил идти.

Я выдохнула свое раздражение, а затем спряталась за выступом в здании, наблюдая за Лиамом. Он все еще пытался поймать такси.

Я почти никогда в жизни не пользовалась такси, особенно когда появился Uber, но я приняла поспешное решение следовать за ним. Хотела я в это верить или нет, но мне пришлось признать, что Клэр могла говорить правду. До сих пор я не уловила даже намека на то, что Лиам лгал мне, скрывая свою личность, в чем он довольно охотно признался. Это означало, что он либо не лгал, либо был хорошим лжецом. Последовать за ним — мой единственный шанс поймать его на месте преступления, даже если я и чувствую себя виноватой.

Почти сразу же ко мне подъехало такси, и когда я посмотрела в сторону Лиама, то увидела, что он тоже садится в машину.

Таксистом оказалась женщина лет двадцати с пирсингом на лице и ярко-фиолетовыми волосами, заплетенными в косички. Она повернулась ко мне с удивительно привлекательной улыбкой.

— Привет, привет! — сказала она.

— Это будет звучать супер клише, но мне нужно, чтобы вы следовали за этим такси, — я наклонилась вперед и указала на такси Лиама в зеркале заднего вида.

Ее глаза проследили за моим пальцем и сузились. Я подумала, что она сейчас рассмеется надо мной или скажет, чтобы я убиралась, но вместо этого она сжала руку в маленький кулак и медленно кивнула.

— Черт возьми, да. Я буквально ждала, что кто-то попросит меня сделать это с тех пор, как взялась за эту работу.

Я откинулась на спинку сиденья и устало посмотрела на нее. Она выглядела слишком взволнованной, и я надеялась, что она поняла, что я не ожидаю голливудской погони.

Такси Лиама проехало мимо, и женщина нажала на газ, подрезая машину и садясь прямо на хвост такси Лиама.

— На всякий случай нам не следует ехать прямо за ним, — посоветовала я.

— Черт, — прошипела она. Она резко вывернула руль влево, пересекая встречный поток машин, чтобы притормозить такси между двумя припаркованными машинами, затем снова свернула на дорогу, подрезая еще несколько машин. Теперь мы были в нескольких машинах позади Лиама, и она торжествующе подняла большой палец, в то время как позади нас раздался какофония гудков.

— Это был один из способов, — тихо сказала я.

Дальше она ехала довольно спокойно до конца поездки, держа несколько машин между нами и, к счастью, избегая более драматических маневров вождения, по большей части.

Я убедилась, что нахожусь за спиной Лиама. Я была всего в нескольких десятках ярдов от него, но на улице было достаточно людно, и я не думала, что был значительный шанс быть замеченной.

Глава 16

Лиам

Я сидел на заденем сидении своего автомобиля и чертовски злился. «Связную» наняла моя сестра. Я попытался дозвониться до Лилит в шестой раз с тех пор, как вылетел из ресторана, но снова переключался на ее голосовую почту.

У меня было дурное предчувствие, что моя сестра не станет брать на себя труд нанимать актрису и обманывать Прайса, заставляя его думать, что она настоящая, просто для смеха. Она обещала испортить отношения между Лилит и мной, не давая мне никаких сомнений, что она убедилась бы, чтобы Лилит увидела нашу встречу и поняла бы это неправильно. Я вспомнил, как эта женщина изо всех сил старалась выглядеть кокетливой и так откровенно демонстрировала свое декольте. Так сильно, что его можно было заметить за несколько кварталов.

Я хотел сломать что-нибудь, просто думая о том, как угодил прямо в расставленный капкан Селии. Но как она могла убедиться, что Лилит увидит? Может, я просто параноик?

Я снова попытался дозвониться до Лилит и чуть не разломал на куски свой телефон, когда она не ответила. Я чуть было не велел водителю развернуться и отвезти меня домой, потому что Лилит могла быть дома, но нутром чуял, что это не так. Что бы ни устроила Селия, Лилит не будет просто сидеть дома и смотреть телевизор.

Селия, с другой стороны, будет ждать со злорадной улыбкой на лице. Наверное, она сидит у входной двери, чтобы как можно быстрее увидеть выражение моего лица. Я должен был узнать, что она сказала Лилит, чтобы знать, с чего начать, когда придет время разоблачать ложь. У меня тоже появилась идея. Это была грязная идея, и она была достаточно грязной, чтобы я еще не хотел прибегать к ней. Я вытащил телефон и решил, что теперь нет такого понятия как «слишком», нет черты, которую нельзя пересекать.

Я позвонил мужу Селии и подождал, пока он возьмет трубку.

***

Я вылез из такси и побежал к парадной двери дома Селии. Я громко постучал и стал ждать. Я не удивился, когда через пару секунд дверь открылась, и я увидел свою сестру, которая была одета в смехотворно сложное белое платье с черными драгоценными камнями в тон ее волосам.

Она посмотрела на меня ленивым, торжествующим взглядом и улыбнулась.

— Брат.

— Сводный брат, — поправил я. — Какого хрена ты сделала?

— Ты имеешь в виду сегодняшний вечер? У меня была назначена встреча с парикмахером, а потом я пошла в салон…

— Ты знаешь, о чем я спрашиваю. Что. Ты. Сделала?

Она выдохнула воздух через нос, позволив злу в своем сердце хоть раз коснуться ее лица.

— Я сделала именно то, что обещала. Я сделала то, что буду делать и дальше, если ты не дашь мне то, что я хочу.

— То, что ты хочешь… Освежи-ка мою память.

— Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Если ты настолько извращен, что хочешь услышать это вслух, то буду счастлива услужить. Я хочу трахнуть тебя. Не потому, что я люблю тебя. Не потому, что хочу отношений с тобой, я хочу этого, потому что ты сказал мне «нет», а мне никто не говорит «нет».

Я поджал губы и кивнул.

— А что будет, когда твой муж узнает?

— Это не имеет значения, потому что он не узнает. Все это время я без труда дурила тебя, а ты гораздо способнее бедного Уолтера. Он будет оставаться в неведенье столько, сколько я захочу.

Я ухмыльнулся, чувствуя прилив триумфа. Я повысил голос, проецируя его в дом.

— Ты достаточно услышал, Уолтер, или тебе еще нужны доказательства?

Я ждал, когда краска сойдет с лица Селии, но она только смотрела на меня с той же самодовольной улыбкой.

— Уолтер? — позвал я громче.

— Твоя ошибка была в том, что ты позвонил ему слишком рано. Ты дал мне несколько минут, чтобы убедить его, что мое бедное, нежное сердце будет разбито, если он действительно поверит твоей лжи.

Она увидела выражение моего лица и рассмеялась.

— Ты же не думал, что я позволяю ему принимать звонки, не подслушивая? Во всяком случае, он не собирался подслушивать наш разговор. Он все еще лежит в постели и счастлив. Знаешь, он не хочет верить ничему плохому обо мне. Он хочет, чтобы я была его идеальным маленьким ангелом, и он будет продолжать закрывать глаза на любые намеки или шепот, что я не такая, потому что он предпочитает жить в иллюзии. Так что теперь ты можешь отказаться от своих глупых попыток разоблачить меня.

Мы оба повернули головы, когда на подъездной дорожке остановилась еще одна машина. Я не могла разглядеть водителя за фарами, но когда дверь открылась, я безошибочно узнал Лилит, которая медленно вышла.

— О, — Селия попыталась вернуться в дом и закрыть дверь.

Инстинктивно я схватил ее за запястье достаточно крепко, чтобы дать ей понять, что она не ускользнет. Я не знал почему, но я знал, что она хотела убежать при виде Лилит, и это было достаточной причиной.

— Лилит, — бросил я через плечо. — Ты когда-нибудь встречалась с моей сестрой?

Лилит подошла ближе. Она шла медленно, и машина позади нее все еще работала на холостом ходу. Я видел, как ее глаза метались по сторонам, пытаясь охватить все сразу. Я практически слышал гудение ее мозга, собирающего все воедино.

— С твоей сестрой, — сказала она.

— Это то, что он делает, — сказала Селия несколько странным тоном. Она говорила почти как кто-то другой. По крайней мере, с меньшем злом. — Он придумывает безумную ложь, когда его ловят с поличным. Не верь ни единому его слову.

Глава 17

Лилит

Я недоверчиво смотрела, как Лиам держит Клэр за запястье. Каждая неуверенная молекула моего мозга пыталась убедить меня поверить ей. Верить всему, потому что, какое еще может быть объяснение тому, что такой мужчина, как Лиам, интересуется мной?

Но это было глупо. Даже какой-то идиотизм. Лиам уже дал мне кое-что, что он не мог забрать, даже если Клэр все это время говорила правду о нем. Он позволил мне поверить, что я достойна того, чтобы обо мне заботились. Заботился ли он на самом деле или нет, не имело значения. У меня все еще была эта вера, спрятанная глубоко в моей груди, и этот подарок он не мог забрать обратно.

И все же я не думаю, что он захотел бы этого. Я посмотрела на Клэр и ее отчаянные глаза, на то, как она все еще пыталась вырваться от него. Зачем ей пытаться нырнуть внутрь, когда она увидела меня, если она говорила правду? Разве этот момент не станет для нее триумфом? Физическое доказательство того, что Лиам был придурком и пришел навестить свою бывшую у ее порога?

— Значит, это ты сестра Лиама и все это время ты врала мне? — спросила я, качая головой от собственного идиотизма. Я не понимала, как позволила этой женщине так основательно себя обмануть, и как я почти попалась на самую большую глупость из всех. Я шпионила за Лиамом и позволила своему разуму проникнуть в самые темные уголки возможного, веря, что он способен на столь ужасный поступок. И все же я не могла себе представить, что, по ее мнению, произойдет. Я бы увидела, как они уходят вместе, и просто порвала бы с ним? Может быть, она думала, что сам вид «свидания» поколеблет мое доверие к нему настолько, что у него никогда не будет шанса вернуть меня.

— Подожди, все это время? — Лиам посмотрел на меня, потом снова на нее. — Как давно ты знаешь Лилит? За кого она тебя принимает?

Клэр... нет, Селия. Я вспомнила, как Лиам рассказывал мне о ней, называя ее по имени. Селия вырвала ладонь из руки Лиама. Я подумала, что она собирается произнести какую-нибудь злобную речь или, может быть, сбросить «маску» и сказать, что ей бы это сошло с рук, если бы не эти назойливые дети и собака, но вместо этого она захлопнула дверь перед нами обоими, не сказав больше ни слова.

Последний мимолетный образ, который сохранился у меня в памяти, был образ Селии в дверном проеме с искаженным, яростным выражением на лице… выражением, достаточно злым, чтобы соответствовать внушительному вдовьему пику, который так понравился мне в начале нашего знакомства.

Лиам посмотрел на свою руку, которая только что касалась ее запястья, и рассеянно вытер ее о штаны.

— Если ты считаешь ее милой, подожди, пока не познакомишься с моими родителями.

Я рассмеялась, хотя мне совсем не хотелось смеяться.

— Учитывая, что я не вижу мисс Мегасиськи поблизости, предполагаю, что ты подорвался со своего стула в ресторане, не чтобы немного пошалить в туалете. — Я поморщилась, как только закончила говорить. Я только что призналась, что шпионила за ним, и его ухмылка сказала мне, что он не упустил этого факта.

— Опять наблюдала за птицами? — спросил он.

Я вздохнула.

— Точнее, наблюдала за сиськами. Эти штуки испускали столько тепла, что было трудно разглядеть что-то еще.

Лиам рассмеялся.

— Все в порядке. Селия всю жизнь практиковалась в искажении фактов и манипулировании людьми. И я прощаю тебя за то, что ты шпионила за мной.

— Я не просила прощения. Но я ценю это, — добавила я со вздохом. Я посмотрела в сторону дома Селии и нахмурилась. — Кроме того, мы собираемся уничтожить эту суку?

— Когда я узнал о камерах, мне ничего так не хотелось, как смотреть, как рушится ее жизнь. И до сих пор хочется. Думаю, разница теперь в том, что, если бы мне пришлось выбирать между тобой и местью, я бы выбрал тебя.

— Хорошо, что тебе не придется выбирать. Скажем так, если бы у меня был член, у меня бы сейчас был стояк мести.

Лиам подавился смехом.

— Я... почти уверен, что никогда не слышал о таком раньше.

— Это когда у тебя стояк, потому что…

Он поднял руку, его улыбка стала шире.

— Эта фраза говорит сама за себя. Я просто имел в виду, что не знаю, работают ли члены таким образом.

— Мой бы работал, — тихо сказала я, не сводя глаз с дома Селии. — Он бы сейчас пульсировал и указывал прямо на эту злую, холодную суку.

— Не уверен, должно ли это меня возбуждать, но, к сожалению, не возбуждает.

Я перевела взгляд на него.

— Дело не в возбуждении, Лиам. Речь идет о мести.

— Знаешь, я пришел сюда, готовый разнести ее дом голыми руками, если понадобится, а теперь ты заставляешь меня чувствовать себя разумным.

— Я никогда не рассказывала тебе, что случилось с детьми, которые издевались надо мной в школе?

— Ты никогда не говорила мне, что над тобой издевались.

— Ну да. Так я познакомилась со своей лучшей подругой Эмили. Она вступилась и защитила меня, что привело ко ярому недопониманию между ее высокомерными друзьями. Но я отомстила им. Все девчонки, которые ко мне приставали, каждая из них заплатила.

Лиам посмотрел на меня очень серьезно, его лицо освещалось все еще работающим на холостом ходу такси в дюжине ярдов от нас на подъездной дорожке Селии.

— И ты… навредила им?

— Физически — нет, эмоционально — да. Я заменила увлажняющий крем одной девочки майонезом и наблюдала, как она намазывала ноги и руки майонезом во время первого урока английского. Я убедила еще одну, что Аарон Картер влюблен в нее и готов пофлиртовать в переписке, и как только она призналась в своей любви, он перестал писать. Я оплатила услугу автодозвона последней достававшей меня девочке в произвольное время в течение учебного дня, пока у нее в конце концов не конфисковали телефон. Это была только первая фаза, а у меня было запланировано еще две, если они не оставят меня в покое после этого, но мне никогда не приходилось заходить так далеко. С твоей сводной сестрой, думаю, нам нужно перейти сразу к третьей фазе.

Теперь он выглядел серьезно обеспокоенным.

— Третья фаза — это ведь не убийство, не так ли?

— Ты действительно думаешь, что я способна на убийство?

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил?

— У меня пока нет конкретного плана, что мы будем делать, но это научит ее отвалить раз и навсегда. Это я знаю точно.

***

Мы с Лиамом вернулись в город на такси и остановились у круглосуточного кафе. Он заказал нам мороженое и кофе. Себе он взял какое-то чудовище с тестом для пирожных, орехами, цветными драже и сиропом, мне же более разумную смесь шоколада и печенья Орео.

Несмотря на все мои разговоры о стояке мести, было удивительно просто сидеть с ним и есть десерт. Едва не потеряв Лиама, я стала ценить его еще больше, чем раньше, и я уже чувствовала, что он имел в виду, говоря о жажде мести, на которой трудно сосредоточиться. С другой стороны, я все равно не позволю этой суке уйти безнаказанной.

— Никогда не понимала людей, которые едят тесто для пирожных, — сказала я, проглотив кусок своего угощения.

Он нахмурил брови.

— Что ты имеешь в виду? Это довольно распространенная вещь. Вкус изумительный.

— Назови мне любую другую еду, которую люди целенаправленно заказывают, прежде чем она будет готова.

— Это совсем другое.

— Я почти уверена, что в тесте для пирожных есть сырое яйцо. После этого ты, вероятно, проведешь всю ночь в туалете, если, конечно, до этого не свалишься замертво.

— Я почти уверен, что ресторанный бизнес не выживет, если добавит в меню то, что отравляет или убивает людей. Кроме того, моя пищеварительная система непробиваема. Я могу съесть три гамбургера и картошку фри на завтрак, даже не вздрогнув. Думаю, я выживу.

— В следующий раз ты скажешь мне, что твоя какашка из чистого золота и не пахнет.

— Подожди, это ненормально? — он спросил.

Я закатила глаза.

— Просто ешь свой яд и дай мне подумать о том, как я отомщу твоей сестре.

Некоторое время он молчал, а когда наконец заговорил, в его голосе послышались более серьезные нотки.

— Я чувствую, что должен извиниться за все это, но я также беспокоюсь, что если я извинюсь, это будет выглядеть так, как будто я сделал что-то, за что есть извиняться.

— Ты всегда можешь извиниться за то, что не убил свою сестру, когда у тебя еще был шанс. Случайно позволил ей заблудиться в лесу во время семейной поездки, что-то в этом роде.

— Ты ужасна. Но почему-то ты мне все еще нравишься.

— Я тебе нравлюсь, да?

Он сверкнул чем-то средним между улыбкой и хмурым взглядом.

— Ты только что это поняла?

— Нет. Мне просто нравится слышать, как ты это говоришь.

— Лилит. Нам даже не нужно беспокоиться о моей сестре. Она уже сделала самое худшее. Она пыталась все испортить, но у нее ничего не вышло. Переезжай ко мне. Приезжай жить в мою настоящую квартиру. Ты даже можешь взять с собой своего странного кота.

— Рузвельт не странный, но я не думаю, что это хорошая идея. Пока нет. Ты сказал, что она сделала самое худшее, но я так не думаю. Что-то мне подсказывает, что тебе никогда не приходилось иметь дело с непослушными, эгоистичными людьми, но мне приходилось. Обычно они не сдаются, пока ты не дашь им сдачи. Сидя на корточках и надеясь, что это закончится, обычно введет к еще худшему результату. Подумай об этом. Что ты сделал с тех пор, как твоя сестра начала эту войну против тебя? Изменил свою личность? Пытался залечь на дно? Тебе нужно вырастить пару яиц и пнуть ее по больному. Ударь первым, прежде чем она сможет ударить сильнее.

— Эй, — сказал он. — Я сделал такой выбор не потому, что боялся. Я не хотел тратить свое время на нее и ее игры. Я подумал, что самый быстрый способ покончить со всем этим — не обращать на это внимания. Но ни на секунду не думай, что я не хочу что-то делать. Я просто не думаю, что мы должны продолжать. Она должно быть поняла, что проиграла. Разве ты не видела, как она на тебя посмотрела?

— Да, как будто я была новой морщинкой в текущем плане. Она еще не закончила, поверь мне.

— Так, о чем ты думаешь? Как заставить ее остановиться?

— Ты сказал, что она замужем, верно?

Он кивнул.

— Вот наш ответ. Либо она на самом деле влюблена в этого человека, либо держится за него из-за денег. Так или иначе, она хочет, чтобы все оставалось так, как есть. Поэтому мы ударим ее по больному месту. Мы найдем способ разоблачить ее.

— Разве плохо, что я больше заинтересован в том, чтобы тебя разоблачить?

— Да, — ответила я, но не смогла удержаться от улыбки. — Ты плохой. И я передумала. Я останусь в твоей квартире. Временно. Но Рузвельту нужно собственное пространство. Это мое условие.

— У него будет своя комната.

— Фу. Я и забыла, как ты отвратительно богат.

***

Как оказалось, отвратительно богатый — это еще мягко сказано.

Квартира Лиама представляла собой часть небоскреба в центре города. Мы вошли в роскошный вестибюль отеля, поднялись на шестьдесят этажей и вышли в его «пентхаусе». Я привыкла думать о пентхаусах как о самом верхнем этаже здания, но его квартира была больше похожа на четыре верхних этажа, объединенных в одно огромное жилое пространство

— Как это вообще работает? — спросила я. Мы вышли из лифта, и мне пришлось сделать медленный оборот вокруг своей оси, чтобы охватить все пространство. Потрясающий вид на центр Нью-Йорка во всех направлениях, и только горстка зданий оказалась достаточно высока, чтобы стоять над нами. Мраморные полы с золотыми прожилками простирались во все стороны, но казались менее холодными и суровыми из-за вкраплений плюшевых, белых и серых тканей, накинутых на современную мебель или разложенных как ковры. — Это похоже на гостиничный номер, который ты снимаешь на неопределенный срок?

— Не совсем. Первоначальный владелец отеля сорок лет назад продал верхние этажи своему другу-миллиардеру. Когда его друг переехал, пентхаус стал доступен для покупки, и я выкупил его. Но я все еще получаю обслуживание номеров, если хочу, так что, да.

Я остановилась возле его кофейного столика, где на самом видном месте лежало нечто, похожее на слиток золота размером с мою ладонь. Я попыталась поднять его, но он был либо приклеен, либо гораздо тяжелее, чем казался.

— А это еще что такое? — спросила я, кряхтя от усилия поднять его. Я уже собиралась сдаться и предположить, что он приклеен, когда, наконец, смогла зацепить его пальцами и поднять в воздух. Казалось, что он весит пять фунтов, хотя был размером с колоду карт.

— Золото, — сказал Лиам.

Я скривила лицо, глядя на него.

— Серьезно? Это был момент, когда ты получил так много денег, что просто сказал: «О, я знаю, что было бы идеальным украшением для этого стола. Чистое золото»?

— Вообще-то нет, — сказал он, осторожно забирая его у меня из рук и изучая металл. — Я купил его, когда чувствовал себя немного драматично. Думаю, это был хороший символ.

— Символ чего? Насколько ты богат?

— Нет, — он встретился со мной взглядом, а затем отвел глаза, сверкнув редким моментом уязвимости. — Забудь об этом, — он швырнул золото на диван, как будто это было бесполезное пресс-папье и не стоило больше, чем дома большинства людей.

— Я не хочу об этом забывать. Ты собирался рассказать мне предысторию. Я чувствовала это. Мне нужно знать, особенно сейчас, когда ты пытаешься уйти от ответа. Подумай об этом. Ты практически все обо мне знаешь. Но что я на самом деле знаю о тебе?

— Ты много знаешь.

— Я знаю, что у твоей сводной сестры есть женская версия стояка на тебя, и я знаю, что ты богат. Вот и все.

— Ауч. Мне больно. А как же моя очаровательная личность?

— Ладно. Я знаю, что ты не самая большая задница, которую я когда-либо встречала.

Он обдумал мои слова, потом кивнул, поджав губы.

— Принимаю.

— Ага. И ты расскажешь мне об этом, — я подчеркнула свою мысль, ткнув пальцем в золотой слиток.

Лиам опустился на диван и снова погладил металл, глядя на него, пока говорил.

— На самом деле ничего особенного. Я просто… Я думал о том, где нахожусь. В жизни, — сказал он немного тихо, как будто ему было физически больно говорить о таких глубоких своих чувствах. — Я решил, что зря трачу свою жизнь. Все, о чем я заботился, — это работа, зарабатывание больших денег, поиск большего успеха. Я устал упускать хорошее.

— Я не пытаюсь быть грубой, но я не понимаю, как все это связано с тем, что у тебя на кофейном столике лежит слиток чистого золота.

— Ну, я был немного пьян. И я купил его несколько дней назад.

— Ох. По тому, как ты это сказал, я подумала, что это какой-то большой жизненный кризис, который у тебя был несколько лет назад. Ты говоришь, что это было всего несколько дней назад?

— Да. Когда я встретил тебя. Пьяный, я думал, что это имеет смысл. Я мог бы оставить позади себя прежнего, и это был бы мой маленький трофей, чтобы помнить, какую пользу принесли мне все эти деньги, — он поднял золотой слиток и усмехнулся. — Я же говорил, что это глупо.

— Не глупо. Может быть, немного мелодраматично. Но я понимаю. Ты используешь его как пресс-папье, так что пьяный Лиам говорит, что деньги — это не очень-то и хорошо? В то время как не пьяный Лиам живет в огромном, многомиллионном пентхаусе?

Он прикусил губу.

— Ладно. Я отстану от тебя с этим золотом, но ты оставь мне мою задумчивую символику, ладно?

— Знаешь, — вдруг сказала я, подняв палец, — думаю, что нам нужно прояснить одну ситуацию, потому что, если мы говорим здесь о правилах средней школы, оральном сексе и хорошо... секс с пенисом в любом виде подразумевает отношения. В общем, я чувствую, что даже не знаю, можно ли мне называть тебя своим парнем.

Он улыбнулся мне, подняв брови, когда встал и взял меня за руки.

— Лилит… Ты будешь моей девушкой?

— Да, — сказала я. — Но только если ты позволишь мне снова подержать этот золотой слиток. С ним в руках я чувствую себя суперзлодеем.

— Я мог бы достать тебе еще золота. Может быть, золотые монеты? Мы могли бы заполнить ими детский бассейн, и ты могла бы плавать в нем. Если это то, чего хочет моя девушка.

— Прямо сейчас твоя девушка действительно хочет удовлетворить свою жажду мести по отношению к твоей сестре. Если мы не позаботимся об этом в ближайшее время, я получу эквивалент синих яиц мести. Или красных яиц?

— А как насчет той части, где у тебя нет яиц? Или бушующей эрекции. Думаю, мне нравятся наши роли такими, какие они есть.

— Ты так думаешь? — спросила я, расправляя плечи и толкая его грудью.

Он отшатнулся, но улыбка на его лице стала опасной, а не шутливой. Его рука уже скользнула за мою спину, ища кратчайший путь к моему платью и найдя молнию сзади.

— В последнее время у меня нечеткая память. Но ее всегда можно освежить.

— А как насчет всех окон наверху? Я не хочу, чтобы какой-нибудь случайный чувак на улице спросил меня завтра о родинке на моей правой ягодице.

— У тебя родинка на правой ягодице? — спросил Лиам.

— Возможно. Я могла бы показать тебе, если ты забудешь о своей глупой штуке, где ты думал, что я встану на колени и буду умолять сделать тебе минет.

— Я совсем забыл об этом, — сказал он, хлопнув себя ладонью по лбу. — Как мило с твоей стороны напомнить мне... Нет, я думаю, что все равно приму твои мольбы на коленях и эту родинку на твоей заднице. Может быть, я ее укушу.

— Определенно, без мольбы, — сказала я.

— Так ты встанешь передо мной на колени?

— Нет, — я скрестила руки на груди и одарила его своим лучшим взглядом. — Почему ты так на меня смотришь? Мне не нравится этот взгляд…

Он положил руку мне на спину, и я почувствовала, как что-то резко сжало мои колени, невольно согнув их вперед. Вместо того чтобы мои колени ударились об пол, он схватил меня за плечи и мягко поставил на них.

Лайам откашлялся.

— Рад, что ты передумала.

— Что это было, черт возьми? Кунг-фу?

— Вообще-то, дзюдо.

— Хорошо. Подожди. Ты знаешь дзюдо?

— У мужчины должно быть хобби.

— Я заключу с тобой новую сделку. Если ты научишь меня этому, я сделаю все, что ты захочешь.

Его брови взлетели вверх.

Глава 18

Лиам

Обычно я оставлял это Прайсу, болтать с потенциальными клиентами на заносчивых вечеринках, но я не собирался упускать возможность отвлечь Лилит от ее стремления удовлетворить свой «стояк мести» против Селии. Мне почти не хотелось в этом признаваться, но я никак не мог заставить себя сосредоточиться на Селии. В глубине души я знал, что Лилит, вероятно, была права насчет Селии; моя сводная сестра не собиралась признавать, что она проиграла без последней отчаянной попытки саботировать. И все же, для меня, Селия ощущалась незначительным лежачим полицейским, стоящим между Лилит и мной. Я был бы счастлив притормозить, переехать ее и оставить в зеркале заднего вида.

Лилит, с другой стороны, хотела выйти из машины с кувалдой и динамитом, чтобы взорвать лежачий полицейский прямо на тротуаре. Но это был ее стиль, и это было частью ее очарования. Она являла собой странный баланс девичьего и коммандос. Ее детство сильно повлияло на нее, и с тех пор, как мы встретились, я чувствовал, что наблюдаю, как она отрывается от своего прошлого с каждым разом все больше и больше. Мне это нравилось, и я был взволнован, наблюдая, как далеко она действительно может зайти в своем преображении.

Она стояла рядом со мной в обтягивающем зеленом платье, которое мерцало, как рыбья чешуя. У него была низкая, открытая спина, на которую я все время смотрел. Я упивался видом ее изящной спины, очертаниями позвоночника, видом мягкой кожи, зная, что я мог бы легко скользнуть рукой под ткань, чтобы схватить ее за попку, если бы захотел.

Я взял себя в руки. Я знал, что скоро смогу снова заполучить ее. Прошла почти неделя с нашего маленького урока дзюдо, который привел к уроку минета. Смотреть, как она признается, что это был ее первый раз, когда ее пальцы были обернуты вокруг меня, а ее губы были в нескольких дюймах от головки моего члена, возможно, было самой сексуальной вещью, которую я когда-либо видел. Честно говоря, я не мог знать, что это был ее первый раз, но, возможно, я был виновен в том, что дал ей новые способы, чтобы попробовать что-то новое. Она быстро училась и, как оказалось, стремилась практиковаться как можно чаще.

Одной из моих целей было убедиться, что коробка с ее секс-игрушками, которую она принесла с собой, когда «временно» переехала ко мне, оставалась закрытой. Я не хотел делить ее даже с секс-игрушкой. Я также получал тихое удовольствие от того, что она каждый день приносила все больше «временных» коробок, и эти коробки имели тенденцию в конечном итоге открываться и распаковываться.

Прайс, на этот раз, был полностью облачен в смокинг.

Я протянул руку и дернул его за воротник.

— Тебя сегодня бабушка одевала? — спросил я.

— Хочешь верь, хочешь нет, — сказал он, отмахиваясь от моей руки, как от мухи. — Я действительно хорошо справляюсь со своей работой, и я провел свое исследование. Сегодня здесь «большая рыба», и небрежный стиль в одежде — одна из его любимых причин для отказа.

— Значит, ты наконец признаешь, что твой стиль небрежен и не моден?

— Нет. Я просто знаю, что кто-то настолько близорукий все равно не оценит мой стиль. — Прайс посмотрел на Лилит, которая подошла к столу, полному еды и напитков. — Кстати, как у вас с ней дела?

— Нормально, — сказал я.

— Да ладно тебе. Я видел, как ты улыбался, по крайней мере, раз десять за последнюю неделю. Однажды я даже слышал, как ты насвистывал в своем кабинете. Признай это. Это более чем нормально.

Я пожал плечами.

— Мне кажется, я люблю ее.

Прайс подавился, выпучив на меня глаза.

— Любишь?

— Я думаю только о ней. Я даже не думаю больше о том, чтобы отомстить Селии.

Прайс покачал головой.

— Конечно, ты думаешь только о ней. Это как Ромео и Джульетта. Как ты думаешь, почему все романы о людях, которые почти не знали друг друга, трагические? Ты думаешь, Ромео покончил бы с собой, если бы прожил с Джульеттой достаточно долго, чтобы понять, что она не может убрать свои гребаные носки с пола в ванной? Или что она сходит с ума, когда ест мексиканскую еду? Давай. Вот оно, — сказал он, постучав меня по голове. — Это биология играет с тобой злые шутки. Все, чего хочет твое тело, это чтобы ты поместил в нее ребенка, передал свои гены, а потом… бум! Волшебные химические вещества отключаются, и ты понимаешь, что любовь — это всего лишь иллюзия.

— Или, — сказал я. — Ты циничный придурок и ничего не знаешь о любви, потому что у тебя никогда не было серьезных отношений.

— Определи значения серьезных.

— Те, что длятся больше месяца.

Он выглядел так, будто собирался сказать, что я ошибаюсь, а потом нахмурился.

— Тебе не нужен личный опыт, чтобы понять это, Лиам. Подумай об этом. Что происходит, когда у тебя кончаются темы для разговоров или когда секс перестает быть таким веселым? Ты действительно хочешь запереться с одной женщиной на всю оставшуюся жизнь, основываясь на том, что знаешь о ней за неделю или две?

— Я не говорю, что женюсь на ней, но думаю об этом.

Он закрыл глаза и приложил кончики пальцев ко лбу.

— Ты зависим от киски. Вот и все. Это пройдет, но мне нужно, чтобы ты пообещал, что пока не скажешь ей, что любишь ее. Как только ты это сделаешь, ты пустишь в ход опасную цепь событий, и я не могу обещать, что смогу вытащить тебя из нее.

— Я ценю твою заботу, но думаю, что справлюсь сам. Я знаю, что чувствую. Все очень просто.

— Всего несколько секунд назад ты сказал, что думаешь, что любишь ее. Теперь ты говоришь так, будто это точно.

— С тех пор я принял решение.

Он раздраженно вздохнул.

— А Кейд знает? Один из нас должен сказать ему. Это разобьет бедняге сердце.

Кейд вмешался в разговор, каким-то образом сумев удивить меня, хотя обычно было нетрудно отследить его огромное тело.

— Я уже знаю, Прайс. Лиам сказал мне, когда мы приехали. Наверное, это значит, что я его лучший друг.

Прайс усмехнулся.

— Он сказал тебе первым только потому, что знал, что ты слишком простодушен, чтобы назвать его идиотом.

— Простодушен? — спросил Кейд. — Как ты думаешь, кто написал код для «гениального» программного обеспечения, о котором ты не перестаешь рассказывать нашим клиентам, и…

Я отошел в сторону, чтобы дать им возможность поссориться. Настоящая причина, по которой у них никогда не было серьезных отношений, вероятно, заключалась в том, что они спорили друг с другом почти при каждом удобном случае.

Лилит наблюдала за чем-то с широким, нетерпеливым выражением, которого я никогда не видел на ее лице.

— Что происходит? — спросил я, подходя к ней.

— Эта женщина. У нее к пятке прилипла туалетная бумага, и она только что отчитала официанта за то, что он предложил ей вино, потому что она беременна, хотя явно этого не видно. Видишь, как люди начинают замечать туалетную бумагу, но никто ничего не говорит?

Я наблюдал, как женщина неторопливо идет по комнате с уверенным взглядом. За ее спиной время от времени поворачивались головы. Все выглядело относительно спокойно, но Лилит выглядела очарованной.

— Странно, что ей никто не говорит.

— А я нет. Я все время вижу такие вещи. Люди почти никогда ничего не говорят, если только это не их близкий друг. Обычные люди просто любят смотреть и указывать на это своим друзьям.

— Немного запутанно. Но если у тебя когда-нибудь к туфле прилипнет туалетная бумага, я тебе сразу скажу, — усмехнулся я.

— В этом нет необходимости. Приклеивание туалетной бумаги к ботинку — это загадка, которую я так и не разгадала. Я имею в виду, что люди делают в ванных комнатах, что они наступают на туалетную бумагу? Разве они в первую очередь не следят за тем, куда наступают в общественных туалетах? Я видела достаточно дерьма на земле в общественных ванных комнатах, что мои глаза почти всегда прикованы к полу.

— Это хорошая точка зрения.

— Что? — спросила она. — Ты как-то странно на меня смотришь.

Я кивнул ей за спину.

— Только не на тебя, — тихо сказал я. — Она здесь.

— Вот дерьмо, — прошипела Лилит.

Мы разработали план за последнюю неделю, и прибытие Селии было первой фазой. Я схватил креветку из ассортимента еды на соседнем столе и запустил ее в Прайса. Она срикошетила от его лба. Его голова комично откинулась назад, как будто ему только что выстрелили между глаз. Он посмотрел на меня с хмурым выражением «Я сейчас убью тебя» на лице.

— Селия, — одними губами произнес я, кивнув в ее сторону.

Он шикнул на Кейда и поспешил скрыться в толпе. Прайс пообещал, что знает парня, который может «продать даже плавки эскимосу». Нам просто нужен был этот парень, чтобы продать историю Селии, что может оказаться сложнее.

Через несколько секунд он вернулся с хорошо одетым мужчиной чуть старше меня. Он был хорош собой и понимающе подмигнул мне, направляясь к Селии.

— Ты действительно думаешь, что это сработает? — спросила меня Лилит.

— Не пялься, — сказал я. — Селия знает, что мы здесь, но если она заметит, что мы слишком пристально за ней наблюдаем, то, вероятно, начнет что-то подозревать.

— Как ты думаешь, сколько времени ей понадобится, чтобы попасться на эту удочку, если это сработает?

— Я не знаю. Но мы с Прайсом даем этому парню доступ к нашим деньгам, так что он должен достоверно сыграть, что он довольно обеспечен. Селия всегда была золотоискательницей, но она еще и гордая. Если она смогла заполучить своего богатого кита-мужа и сделать его молодым и красивым, думаю, она ухватится и за этот шанс. Для нее это как трофей, а она всегда хочет самый лучший, самый блестящий. Так что, если этот парень может заставить ее думать, что он при деньгах, я думаю, это действительно может сработать.

— Значит, он соблазняет ее, убеждает развестись с мужем, а потом просто бросает.

— Если, конечно, ты не хочешь все отменить, — сказал я.

Она покачала головой.

— Подумай обо всем, что она сделала. Камера. Мисс Мега-сиськи. Я имею в виду, что пытаться заставить кого-то развестись с мужем — это, признаться, несколько усложняет дело, но я не хочу отменять этот план. Стояк мести, помнишь?

— Я помню. Я чувствую себя немного плохо из-за этого. Я должен быть честен.

— Мы не отступим, приятель. — Теперь она говорила более уверенно. — Подумай об этом. Если каким-то чудом она действительно заботится о своем муже, то даже не подумает о разводе с ним. Это сработает только в том случае, если брак был фиктивным с самого начала.

Прайс присоединился к нам.

— Этот парень — профессионал. Доверьтесь мне. Он мог бы продать соль улитке.

— Я думал, ты говорил про плавки эскимосу, — сказал я.

— И то и другое. Он естественный. Абсолютно никаких угрызений совести. Честно говоря, этот парень всегда кажется мне немного социопатом, так что я сомневаюсь, что это даже психологически оставит на нем шрам.

— Я хочу разрушить жизнь Селии, а не покончить с ней. Если этот парень опасен, мы должны отменить план.

Прайс поднял ко мне ладони.

— Полегче. Плохой выбор слов. Кроме того, я сказал, что немного социопат. Я просто имею в виду, что большинство парней, которых я привлекаю к продажам, испытывают свою долю морали в том, чтобы обманом заставить людей купить то, чего они не должны иметь. Он просто хочет продать. Неважно, хорошо это или плохо для клиента. Поверь мне, он как раз подходит для этой работы.

— Как, ты сказал, его зовут?

— Флориан.

Лилит подавила смешок.

— Что? — спросил Прайс.

— Он не похож на Флориана. Я представляю себе длинные волосы и выпуклые мышцы. Может быть, какой-нибудь француз.

— Ладно, смейся сколько хочешь, но Флориан справится. Я это гарантирую.

Глава 19

Лилит

Я позвонила своей лучшей подруге Эмили впервые с тех пор, как познакомилась с Лиамом. Я была рада, что междугородние звонки больше не были препятствием, потому что в противном случае звонок в Париж стоил бы целое состояние.

Я сидела в оконном уголке квартиры Лиама, а подо мной раскинулся Нью-Йорк. Прижавшись лбом к стеклу, я почувствовала, что парю над всем этим. Лиам был на работе, а у меня был выходной, потому что на днях Уильям купил один из этих реактивных ранцев с водяным двигателем и не мог перестать играть с ним даже, чтобы прийти на работу.

Эмили сняла трубку после нескольких гудков.

— Лилит! — сказала она. — Меня убивает то, что я не звоню тебе, но я знаю, что лучше не приставать к тебе. Вроде, как кошка садится к тебе на колени, только если ты ее игнорируешь, но если ты ее позовешь, она тебя проигнорирует.

Я улыбнулась. В последнее время я стала делать это чаще и не знала, как к этому относиться.

— Мне нравится, когда ты сравниваешь меня с кошками.

— Я знаю, — сказала она, и я услышала улыбку в ее голосе. — О, у меня хорошие новости. Одна из моих скульптур будет выставлена в Лувре. Это временно, они иногда выставляют подобные работы, когда у них есть место в студенческой галерее на выходные.

— А у скульптуры есть пенис?

Она рассмеялась.

— Гм, ну... Это больше похоже на небольшой стручок на облаке? Это трудно объяснить, но я пришлю тебе фотографии, когда все будет готово.

— Тебе позволено делать что-то классное? Я думала, что современное искусство просто проливает краску на случайные объекты, которые традиционно не используются в качестве холстов. Ну, это или графическое изображения пенисов и влагалищ на вещах, потому что это глупо.

Эмили ничего не говорила несколько секунд.

— Эй... Ты как-то странно говоришь...

— Что? Нет. Наверное, это просто твой дерьмовый телефон.

— Нет. У тебя счастливый голос. Что там происходит? Ты видела, как кто-то недавно умер?

— Это из-за парня, — медленно произнесла я. — Думаю, это можно назвать отношениями.

Еще одна пауза.

— Лилит!!! — завизжала она.

Я оторвала ухо от телефона и вздрогнула от внезапного взрыва звука.

— Не надо становиться такой странной. Ладно?

— Ладно. Хорошо. — Эмили медленно выдохнула, как будто пыталась успокоиться. — Как долго?

— Месяц, — сказала я. — Я живу у него уже недели три. Рузвельт тоже здесь.

— Как его зовут?

— Лиам.

— Подожди, ты переехала к нему через неделю? Это кажется быстрым. Он ведь не какой-нибудь чудак, верно?

— Это только временно. Переезд я имею в виду, моя квартира сейчас практически пуста, и я не была там больше недели… но я никогда не обещала ему, что останусь надолго.

— Хорошо, значит, ты переехала через неделю. Временно. Ты, очевидно, очень сильно влюбилась в него, но ты также пытаешься удержаться от такого большого поступка, потому что…

— Я не удерживаюсь от большого поступка. Я просто, не знаю… жду? Я никогда не делала этого раньше. Отношения в средней школе были проще, потому что переезд не был вариантом. Ты просто сидела рядом с парнем в автобусе и ела с ним ланч. Дело сделано. Теперь я должна понять, что все это значит?

Эмили рассмеялась.

— Хорошо. Смотри. Очевидно, я тоже не эксперт, но если ты переехала, то это довольно серьезно. Это естественная прогрессия. Бойфренд, переезд, помолвка, брак, дети. Ты можешь перемешать порядок, если хочешь, но это своего рода основная формула.

— По твоей формуле, я должна ожидать обручальное кольцо со дня на день.

— Почему эта мысль не ужасает тебя так, как Лилит, которую я знаю и люблю?

— Он не собирается делать мне предложение. Кроме того, все это очень сложно. У него есть злая сводная сестра, и у нас есть план мести, который все еще раскручивается. Так что все, вроде как, отложено до тех пор, пока мы не выясним, достаточно ли мы саботировали ее жизнь, чтобы перестать беспокоиться о том, что она собирается преследовать нас.

Еще одна пауза.

— Теперь в этом есть немного больше смысла. Чтобы парень заинтересовал тебя, это должно быть связано с какими-то странными, запутанными делами вроде этого. Я вполне могу себе представить, как ты замышляешь разрушить жизнь какой-то бедной женщины.

— Да, как скажешь. — Я снова улыбнулась, в основном потому, что думала о том, как весело мне было тайком с Лиамом следить за Флорианом и Селией. Уильям оставил нам свое шпионское снаряжение, и слежка стала одним из наших вечерних развлечений. Конечно, наша версия слежки была больше похожа на парковку в машине, куда, как мы думали, они поедут, отвлекаясь на разговор в течение часа, а затем называя это «вечером дуракаваляния» с дешевой едой на вынос и просмотром фильма в его квартире.

Мы видели эту пару всего раз или два, когда вместе шли в магазин. Учитывая, что мы провели вместе несколько часов под предлогом слежки за ними, было совершенно ясно, каковы были наши настоящие мотивы.

— Итак, какие планы на Рождество? Мы с Райаном подумывали вернуться домой на каникулы. Просто чтобы увидеть всех. Мы вечность не виделись.

— Если тринадцать месяцев — это вечность, то да.

— Иногда ты бываешь такой буквальной.

— Итак, отвечая на твой вопрос, планов нет. Я еще толком не поняла, что мы будем делать на Рождество. Я также не знаю, что подарить Лиаму. У меня такое чувство, что он, вероятно, купил все, что когда-либо хотел, поэтому мне нужно стать сентиментальной, чтобы купить ему что-то действительное особенное.

— У меня есть идея…

***

Мы с Лиамом сидели в переполненном кафе.

— Прайс сказал, что Флориан больше не общается с ним. Игнорирует его сообщения и все такое. Флориан также не ныряет в наши финансы почти так же усердно, как в самом начале.

— Как ты думаешь, что это значит? Могла ли Селия вытянуть из него правду?

— Вполне возможно. Или, может быть, она ему действительно нравится? — Лиам нахмурился от этой мысли, а затем покачал головой, как будто только что сказал что-то безумное. — Но в этом нет никакого смысла. Тут должно быть что-то другое.

— Прайс говорил, что Флориан своего рода социопат. Я бы сказала, что твоя сестра тоже.

— Сводная сестра. И да, но я просто не могу себе этого представить. И даже если они действительно поладили, я уверен, что все очень быстро плохо обернется, когда она узнает, что он на самом деле не миллиардер. Парень зарабатывает приличные деньги, но я сомневаюсь, что больше, чем Уолтер. Она все равно бросит его, как только узнает правду.

— Да. Я почти чувствую себя плохо. Что, если он действительно влюбился в нее, и мы просто подставляем их обоих для разбитого сердца? Я рада разрушить жизнь Селии, но этот Флориан просто сделал нам одолжение.

— Моя Лилит жалеет кого-то? — он потянулся через стол и положил руки мне на лоб. — Ты хорошо себя чувствуешь, детка?

Я прикусила губу. Он начал использовать ласковые прозвища неделю или две назад, и хотя раньше я считала, что прозвища придумали для животных и они отвратительные и грубые, сейчас я передумала. Услышав их от Лиама, мой желудок трепетал, а лицо вспыхивало, даже если он назвал меня чем-то глупым, вроде «цыпленочка» или «сладкие щечки». Он любил чередовать их, но его стандартом, казалось, было «детка», которое указывало на своего рода привязанность, которую я не могла получить от него полностью. — Вообще-то я чувствую себя прекрасно.

— Наверное это потому, что теперь ты ешь как нормальный человек, — сказал он, не понимая, что я имею в виду. — Я знал, что как только мы возьмем твой баланс микроэлементов под контроль, ты почувствуешь себя на миллион баксов. Честно говоря, я удивлен, что ты могла ходить и говорить с таким небольшим количеством белка, которое ты употребляла. Это было чудо науки.

— Продолжай говорить о микроэлементах, и я спонтанно умру от скуки, — сказала я.

Он ухмыльнулся.

— Прекрасно. Пока ты продолжаешь есть то, что я готовлю для нас, я счастлив, даже если ты не позволяешь мне говорить об этом.

Я кивнула. Лиам оказался отличным поваром. Он был потрясен, узнав, что моя диета состояла из постоянного чередования лапши Рамен, макарон с сыром и пиццы. Как он выразился, мне не хватало трети необходимых моему организму питательных веществ. Очевидно, я должна была есть белок, а не только жиры и углеводы. Кто знал? Я не собиралась признаваться ему в этом, но я чувствовала себя очень хорошо с тех пор, как он начал готовить для меня. Было немного сложнее все время казаться капризной и саркастичной, но это также могло быть эффектом нового бойфренда. Он даже был достаточно внимателен, чтобы просто добавить белок в те продукты, которые мне уже нравились.

Теперь в моем Рамене была говядина, в макаронах с сыром — бекон, а пицца была не просто с сыром. Он также медленно знакомил меня с некоторыми продуктами, которые он называл «взрослой» пищей, которую я находила слегка оскорбительной. С другой стороны, я признавала, что моя диета в значительной степени состояла из продуктов, которые я привыкла покупать по дешевке в мои студенческие годы. К счастью для него, его «взрослая еда» на самом деле была довольно вкусной, так что я сильно не жаловалась, пока он не становился придурком правильного питания и не пытался научить меня этой науке.

— Могу я кое в чем признаться? — спросила я.

— Да, но я тоже должен кое в чем признаться.

— Давай скажем это одновременно.

— Хорошо, на счет три, — согласился он. — Раз, два, три…

— Я больше не хочу мстить Селии, — сказала я.

— Я влюбляюсь в тебя, — сказал он.

Мы встретились взглядами, и гул разговоров в кафе, казалось, притупился в моих ушах. «Я влюбляюсь в тебя».

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла подобрать нужных слов, поэтому просто оторвала кусочки салфетки и протерла ими кольцо, оставленное кофейной чашкой на столе.

— Итак, — сказала я наконец. — Мне кажется, что мой план был немного менее новаторским, и я чувствую себя немного виноватой за это.

— Согласен, — сказал он. — Ты и должна чувствовать себя виноватой.

Я не подняла глаза, но мне показалось, что я слышала усмешку в его голосе.

— Но, — добавила я. — Если бы ты захотел глубоко вникнуть в то, что я сказала, ты можешь привести аргумент, что я так сильно хотела отомстить Селии, и для меня перестать желать этого так сильно, должно означать, что я начала еще больше желать что-то другое.

— Правильно. И учитывая размер твоего стояка мести, о котором ты постоянно твердила, я могу только предположить, что это означает, что твой стояк теперь подпитывается чем-то другим, и он, возможно, даже больше, чем был раньше.

— Ты мог бы сделать такой вывод.

— Любовный стояк, — прошептал он.

Я рассмеялась, потом прикусила губу, когда снова встретилась с ним взглядом. Я видела это там. Не только то, что он чувствовал ко мне, но и почему я вдруг поняла, что тоже люблю его. Возможно, для всех это было по-разному, но для меня любовь к Лиаму была не только потому, что мы ладили, или потому, что он заставлял меня смеяться. Потому что он нашел способ пробудить во мне лучшее. Может быть, это было эгоистично, но я думаю, что все на самом деле эгоистичны внутри, и есть ли лучшая причина любить кого-то, чем найти кого-то, кто учит тебя любить себя?

— Любовный стояк, — согласилась я.

— Так что же нам делать с Селией? — спросил он. — Просто отменить все это?

Я нахмурилась.

— Не знаю. Я имею в виду, я не чувствую, что должна видеть, как ее жизнь разрушается, или что-то в этом роде, но я также не хочу покупать ей подарочные карты и кексы. Что, если мы просто разорвем контакт с этим Флорианом и позволим ему делать все, что он хочет?

— Просто покончим с этим?

— Да. Может быть, для нее это все равно кончится катастрофой. Может быть, она найдет настоящую любовь. Кого это волнует?

Он рассмеялся.

— Должен признаться, я все еще не хочу, чтобы она так легко отделалась. Я могу отказаться от всего, что разрушает ее жизнь, но нам нужно что-то разрушить. По крайней мере, ее день. Может быть, неделю.

Я рассмеялась.

— Теперь ты говоришь, как я.

Он ухмыльнулся.

— Подожди, пока не услышишь мой план.

Глава 20

Селия

Я приготовила себе чашку кофе и уставилась в кухонное окно. Шел снег, и впервые за долгое время я почувствовала себя счастливой. Мы с Флорианом собирались играть в гольф, а это означало, что у меня наконец-то появилась причина надеть тот восхитительный наряд, который был у меня для игры в гольф. Все это, конечно, было дизайнерским, и я не сомневалась, что другие жены и подруги будут смотреть на меня с завистью.

Я улыбнулась и прикусила губу. Жизнь была хороша. Уолтер должен был вернуться домой из деловой поездки только через час, но он позволил бы мне уйти, если бы я похлопала ресницами. Он уже встречался с Флорианом несколько раз. Я сказала ему, что Флориан — мой личный тренер, и я просто скажу, что сегодня мы занимаемся гольфом в качестве небольшой тренировки, когда Флориан приедет за мной. Уолтер чмокнет меня в щеку и пожелает удачи.

Жизнь с Флорианом сделала жизнь с Уолтером еще более отталкивающей. Я подумала о его сухих, потрескавшихся губах и о мягком, опухшем теле Уолтера. Я подумала о том, какими холодными всегда были костлявые руки Уолтера по сравнению с сильным прикосновением Флориана. Мысль о разводе уже не раз приходила мне в голову, хотя я знала, что брачный договор был железным. Если я разведусь с Уолтером, то ничего не получу. Флориан мог бы позаботиться обо мне, но мысль о том, чтобы уйти от Уолтера ни с чем, раздражала меня. Я страдала годами, ожидая того дня, когда он уйдет и оставит все мне. Если я уйду, все это было напрасно.

Ну ладно. Я сделала последний глоток кофе и вспомнила, что вчера не проверила входную дверь на наличие почты. Я высунула голову и увидела две коробки. Одна — большая картонная коробка с пометкой eBay. Вероятно, какая-то деталь машины, которую как обычно заказал Уолтер. Она присоединится к куче неиспользуемых деталей, которые он мечтал в конце концов использовать, чтобы собрать вместе свои старые проектные автомобили. Другая коробка была более интересной. Она была фиолетовой, гладкой и очень женственной.

Я тут же подумала о Флориане. Должно быть, он прислал мне ее в качестве сюрприза. Я оставила коробку Уолтера снаружи и забрала фиолетовую внутрь. Я села на диван и осторожно развернула бантик, чтобы прочитать сообщение на карточке.:

«Это было сделано на заказ, специально для тебя. Просто нажми маленькую красную кнопку, чтобы начать вечеринку. Это будет незабываемо…

Всего наилучшего,

Л и Л».

Я нахмурилась, глядя на карточку. Л и Л? Я подумала, не отсылка ли это к какому-нибудь стихотворению. Флориан был исключительно начитан, и он всегда говорил о книгах и вещах, о которых я никогда не слышала. Я убрала карточку и открыла коробку.

Это фаллоимитатор.

Я рассмеялась, потом прикусила губу, когда меня охватила волна теплого возбуждения. «Флориан, ты грязный ублюдок». Он был больше, чем любой фаллоимитатор, который я когда-либо видела, и я почувствовала странное желание узнать, каково это. Кроме того, маленькая красная кнопка в основании этой штуки вызвала у меня любопытство. «Нажми маленькую красную кнопку, чтобы начать вечеринку». Я подумала, что она для того, чтобы включить вибратор, но тогда зачем было делать его на заказ?

Через десять минут в спальне я зажгла несколько свечей и была готова.

Я скользнула им внутрь и с трудом перевела дыхание. Он был большим. Почти слишком большим. На секунду я почти сдалась, но, зная Флориана, он спросит, как все прошло, и я не хотела его разочаровывать. Я продолжала пытаться, пока он не оказался внутри меня, и тогда я потянулась к маленькой красной кнопке.

Я нажала на нее и приготовилась к вибрации. Вместо вибраций я услышала странный звук, который занял у меня секунду, чтобы понять, что это. Это был телефонный звонок из динамика внутри фаллоимитатора. Какого черта?

— 911, что у вас случилось?

— Нет никакой чрезвычайной ситуации, — быстро сказала я, пытаясь вытащить фаллоимитатор из себя. В панике я, должно быть, напряглась, потому что не смогла его вытащить. Я снова нажала на красную кнопку, надеясь, что она сбросит вызов.

— Мэм? Все в порядке?

— Все в порядке! — крикнула я. — Я просто не могу понять, как выключить этот чертов фаллоимитатор, ясно?

— На всякий случай я пошлю патрульного.

— Нет, идиотка! Я просто... никого не посылай. Я в порядке.

— Просто оставайтесь со мной на связи. Офицеры прибудут через несколько минут.

Я выпалила все известные мне ругательства, пытаясь вытащить из себя эту штуку, но она не поддавалась. Чем больше я паниковала, тем больше чувствовала, что он застрял. Я провела несколько минут, не обращая внимания на женщину по телефону, пока пыталась найти немного смазки и попытаться облегчить его выход из меня, но так и не смогла добиться какого-то прогресса.

Потом я услышала, как на подъездной дорожке хлопнула дверца машины. Внизу в парадной двери загремели ключи, и я услышала шаги, поднимающиеся по лестнице.

— Милая, я вернулся! Где мой поцелуй?

— Черт, — пробормотала я.

— Все в порядке, мэм? — раздался голос из моей промежности.

Теперь, когда Уолтер был дома, я поняла, как невероятно громко звучали динамики в фаллоимитаторе.

— Заткнись! — прошипела я. — Он тебя услышит!

Я накинула халат и поспешила в коридор так быстро, как только могла, с огромным дилдо, застрявшим внутри меня.

— Привет, — сказала я. Я старалась говорить спокойно и непринужденно, но в моем голосе была какая-то заминка.

Уолтер улыбнулся и заключил меня в объятия.

— Все еще в халате? Это на тебя не похоже.

— Что ж, утро выдалось ленивым.

Мы оба повернулись к фасаду дома на звук полицейских сирен и открывающихся и закрывающихся автомобильных дверей.

— Что это? — спросил Уолтер.

— Сейчас разберусь. Не переутомляйся, дорогой. — Я поцеловала его в щеку и улыбнулась, прежде чем захромать вниз по лестнице к входной двери.

Я открыла дверь прежде, чем они успели постучать, высунув наружу только свое лицо. Два офицера смотрели на меня с озабоченным выражением на лицах.

— Все в порядке, офицеры. Просто неправильно набрала номер. Я попыталась сказать оператору, но она не поняла намека.

— Моя работа — вызывать полицию в подобных ситуациях, мэм, — раздался голос из моего влагалища.

Я сжала ноги вместе и почувствовала, как мои глаза расширились.

Офицеры бросали на меня недоуменные взгляды.

— Откуда это? — спросил один из них.

— Это умный дом, — сказала я. — Повсюду громкоговорители.

— Мне показалось, что это от вас, мэм. Ничего, если мы войдем?

— Нет, — сказала я. — Все в порядке. У меня все прекрасно.

Мне захотелось дернуть себя за волосы, когда я увидела машину Флориана, подъезжающую к дому. Он быстро вылез и бросился к двери при виде полицейской машины и полицейских.

— Что происходит? — спросил Уолтер из-за моей спины. — О, привет, Флориан, — сказал Уолтер, увидев Флориана, поднимающегося по лестнице к офицерам.

Мне захотелось закричать. Фаллоимитатор внутри меня начал мягко вибрировать, становясь все более интенсивным, и мне прямо сейчас было трудно сосредоточиться.

— Все должны разойтись по домам, хорошо?

Офицеры обменялись взглядами.

— Ты в порядке? — спросил Флориан.

— Я в порядке! — крикнула я. Ошеломляющие ощущения, когда вес фаллоимитатора и вибрации, наконец, сделали свое дело со мной. Я захрипела и пошатнулась. Эта штука выскользнула из меня и шлепнулась на пол между моих ног, где она жужжала и медленно вращалась на земле.

— Мне послать еще одну команду офицеров? — спросило дилдо.

Я прижала ладони к глазам. Во вспышке ярости я вспомнила о карточке, прикрепленной к посылке. Лилит и Лиам. Я знала, что это они.

Эпилог

ЛИАМ

Я никогда не был большим любителем Рождества в прошлом, но в этом году у меня был кто-то, чтобы отпраздновать его. Хотя Лилит утверждала, что рождественские украшения предназначены для «тех придурков, которые носят уродливые свитера и ходят от двери к двери с песнями», она не пожаловалась, когда я пришел домой с коробками украшений, чтобы повесить их в квартире.

Уильям Чемберсон устроил у себя «Рождественскую вечеринку» и пригласил нас. Увидев его праздничный костюм со взбитыми сливками, я, по понятной причине, немного неохотно согласился пойти, но Лилит сказала, что ее лучшая подруга и ее муж летят из Парижа, чтобы быть там, так что я не мог сказать «нет».

В канун Рождества мы поднялись на лифте в квартиру Уильяма. На Лилит был огромный, травянисто-зеленый свитер с плюшевым единорогом, покрытым блестками, который был сшит так, будто он вырывался из ее груди в стиле «Инопланетянина» Ридли Скотта.

— Разве не ты всего неделю назад говорила об уродливых рождественских свитерах, как будто они были чумой? — спросил я. Мой собственный свитер был покрыт светодиодными огнями и, вероятно, пожароопасен, но он слишком хорошо подходил к уродству на ней.

— Я надела его по иронии судьбы, так что это не считается.

— Да, но все носят их по иронии судьбы. Так…

— Я смеюсь над людьми, которые носят их с иронией. Это мета. Если ты не знаешь, что это значит, можешь спросить у Грэмми.

Я рассмеялся.

— Первое, что я узнал о Грэмми, это то, что не стоит задавать ей никаких вопросов. Так что нет, спасибо. Я просто доверюсь тебе.

Я был удивлен, увидев, что вечеринка в квартире Уильяма не была многолюдной. Я ожидал увидеть сотни гостей, но, похоже, он предпочел семью и близких друзей.

Хейли, жена Уильяма, помогала жене Брюса, Наташе, переносить тарелки с едой из кухни на большой обеденный стол. Грэмми сидела за столом рядом с пожилым сутулым мужчиной. Уильям стоял перед огромным настенным телевизором, на нем было что-то похожее на очки виртуальной реальности, а в руках он держал контроллеры. Брюс стоял рядом со скучающим выражением лица, пока Уильям взволнованно описывал игру, в которую он играл, размахивая руками. Судя по всему, он колотил и рубил волны пещерных людей на гладиаторской арене в игре.

Лилит закатила глаза.

— Он покупает самые глупые вещи. Он делает это каждое Рождество. Как будто он не понимает эту концепцию, и он просто начинает скупать все, что может придумать для себя за несколько недель до Рождества.

— Я понимаю концепцию, — сказал Уильям, повысив голос из гостиной. — Но у меня также есть проблемы с контролем импульсов. Есть разница. Кроме того, самый большой подарок я приберег на завтрашнее утро. Это слоненок. Мне пришлось попросить кое-кого об одолжении, и я могу оставить его только на несколько недель, но да. У меня в квартире будет слоненок... — он сделал паузу, пригибаясь всем телом и размахивая руками, чтобы отбиться от группы мужчин в своей игре. — Технически это не совсем законно, но пока никто не узнает, все будет хорошо.

Хейли остановилась у стола, бросив взгляд на Уильяма.

— Слоненок? — спросила она.

Я ожидал, что она начнет кричать на него, но она вскочила и закрыла рот, издав возбужденный визг.

— О Боже. Серьезно? Достаточно ли он будет мал, чтобы обниматься?

— Ты сможешь чертовски много обнимать его, — сказал Уильям. — Я подумал, что мы могли бы связать ему свитер и все такое. Может быть, маленькие шляпки, но я не знаю, получится ли на его голову надеть шляпу. Может быть, варежку для хобота. Это было бы весело, правда?

Грэмми вздохнула и толкнула локтем мужчину рядом с собой.

— Ты слышишь, Эрл? Мой зять — это пример того, почему не стоит давать миллионы долларов идиотам. Можешь ли ты представить себе мир, в котором у таких людей, как он, было бы больше денег? Мы все были бы в дерьме.

Эрл кивнул, его мутные глаза были рассеянными и далекими.

— Знаешь, — хрипло сказал он. — Мой парашют зацепился за дерево. Я застрял там на три проклятых дня, прежде чем кто-то меня нашел.

Грэмми уставилась в потолок и что-то пробормотала одними губами.

— Эрл, ты никогда не участвовал ни в одной войне. У тебя плоскостопие, и тебя даже не призывали, хрипящий, старый, сморщенный член. Самое интересное, что ты когда-либо делал, — это гадил в чужие штаны, и это было до того, как ты впал в маразм.

— Я не дряхлый. Я просто думаю, что ты сексуальна, когда возбуждена, — засмеялся Эрл, закашлявшись лающим смехом.

Грэмми усмехнулась.

— Ты чертовски прав.

Эмили и Райан прибыли через несколько минут после нас. Я ожидал, что они будут одеты в европейском стиле, потому что почти все, кого я когда-либо знал, кто провел больше нескольких недель в Европе, казалось, начали одеваться более смело и по последнему писку сумасшедшей моды. Когда я увидел, что они одеты относительно нормально, я решил, что они мне уже нравятся.

Райан пожал мне руку и улыбнулся, а Эмили пошла поздороваться с Лилит.

— Так это ты приручил Лилит, да? Ты действительно выглядишь способным сделать это, — сказал он, оценивая меня. — И все же я не думал, что кто-то сможет это сделать.

— Сомневаюсь, что я смог. Я ее не приручал. Это больше похоже на то, чтобы давать и брать.

— В этом есть смысл. Иногда мне кажется, что именно так обстоят дела у нас с Эмили.

Через некоторое время Райан ушел поговорить с Хейли и Грэмми, и я с удивлением увидел, как Лилит крепко обнимает Эмили. Когда они отстранились, глаза Лилит даже показались мне немного влажными.

— Я скучала по тебе и твоему глупому лицу, — сказала Лилит.

У Эмили на глазах выступили слезы, когда она рассмеялась.

— Если бы я знала, что мне придется уехать из страны, чтобы заставить тебя быть такой ласковой, я бы давно это сделала.

— Да, но не привыкай к этому, — сказала Лилит. — В следующий раз я могу просто покакать тебе на подушку.

Она взглянула на меня и увидела ужас на моем лице, затем выдавила улыбку.

— Хорошо, да, — сказала Лилит. — Вне контекста я понимаю, как это было странно. Это кошачья штука, понимаешь? Шутка для нас двоих… Или, может быть, мы можем просто притвориться, что я никогда этого не говорила.

— Уже забыл, — усмехнулся я.

Наконец Лилит подошла к телевизору, где Уильям играл в свою игру.

— На самом деле это выглядит довольно круто. Можно попробовать?

Брюс вздохнул с облегчением и, воспользовавшись случаем, тихо отошел.

Уильям с радостью помог Лилит надеть очки, и через несколько минут она уже рычала, отрубая головы и руки бедным мультяшным гладиаторам.

Уильям толкнул меня локтем.

— Она рождена для этого. Мне потребовалось несколько часов, чтобы освоиться.

— Да. Даже страшно, как хорошо она умеет расчленять людей. Я всегда думал, что все эти шутки про нож — просто шутки.

— Она любит шутить о том, как режет людей. Разве это не пугает тебя, когда вы ссоритесь? Знаешь, я бы беспокоился, что она придет за мной во сне или что-то в этом роде.

— На самом деле мы не ссоримся.

— А, — сказал Уильям, мудро кивая. — Тебе стоит попробовать. Гораздо веселее, когда есть ссоры. Размытый макияж, секс и все такое. Вы ведь занимаетесь сексом, верно?

— Я тебя слышу, — прорычала Лилит. — И не отвечай, Лиам, а то у нас будет первая ссора.

***

На Рождество мы с Лилит решили устроить собственный праздник. Я долго и упорно думал о том, чтобы подарить ей обручальное кольцо, но решил, что не имеет значения, насколько я готов. Что имело значение, так это она. Несмотря на все ее шутки с Эмили, Лилит действительно была похожа на кошку. Если я буду давить слишком сильно и слишком рано, я боюсь, что могу отпугнуть ее. Поэтому, вместо того, чтобы завернуть купленное кольцо и отдать ей, я пообещал себе подождать. По крайней мере, еще месяц, даже если это будет быстро по всем нормальным стандартам. Часть меня хотела позволить ей закончить занятия в бизнес-школе, чтобы я мог совместить это предложение с началом ее новой карьеры, но я не думаю, что смогу ждать так долго.

Погода была совершенно благоприятной, и мы проснулись, увидев Нью-Йорк, покрытый мягким одеялом белого снега. С высоты шестидесяти этажей мы не слышали гудков и не чувствовали разочарования тех, кто внизу пытался пробиться сквозь снег. Вместо этого у нас был прекрасный вид и мягкий звук рождественской музыки, играющей через звуковую систему.

Лилит была одета в пижаму, которую я ей подарил, на которой был изображен Санта в байкерском костюме и на мотоцикле, а также несколько изображений, где он взрывал вещи гранатами и пулеметами. Мало-помалу Лилит все больше улыбалась и, казалось, меньше боялась быть счастливой передо мной, но я все еще знал, что она чаще предпочитала иронию искренности.

— Я признаю это, — сказала она, когда мы сели перед деревом с теплыми чашками кофе. — Это самое прекрасное Рождество, которое я когда-либо видела. Очень похоже на сцену из какой-нибудь рождественской рекламы или фильма «Холлмарк».

— И моя темная, саркастичная Лилит чувствует себя из-за этого как в ловушке кошмара?

— Нет. Нисколько. — Она криво улыбнулась мне, сжимая чашку из-под мешковатых рукавов, где были видны только кончики пальцев. — Я чувствую, что у меня есть разрешение наслаждаться этим, если это вообще имеет смысл. Как ты учил меня давать себе разрешение, я полагаю?

— Принято.

Она закусила губу и встала, чтобы достать из-под дерева небольшой сверток. Он лежал в фиолетовой коробке, которая выглядела подозрительно похожей на ту, которую по ошибке положили в мой почтовый ящик месяц назад… ту самую, которая во многих отношениях была искрой, положившей начало всему между нами.

— Это тебе, — сказала она. — У меня есть для тебя кое-что другое, но это вроде более приятное.

— Ты даришь мне фаллоимитатор? Тебе не следовало этого делать… Типа, серьезно. Я не собираюсь судить, но у меня действительно нет никакого желания использовать это на себе, так что…

— Открой коробку, идиот.

Я ухмыляюсь, затем открываю крышку. Я почувствовал, что мои брови сжали вместе, когда я увидел то, что было внутри.

Тест на беременность. Положительный.

— Это невозможно, — тихо сказал я. — Мы использовали защиту.

— По-видимому, у тебя очень решительная сперма, потому что это уже четвертый, который я сделала, и все они говорят одно и то же.

— Это твой?

— Нет, — сухо ответила она. — Я украла мочу беременной женщины, плеснула ее на тест и подумала, что это будет классный рождественский подарок. Да, это мой, и тебе лучше поскорее начать говорить о том, как ты взволнован, иначе я начну смущаться.

Я откинулся на спинку дивана, глядя на тест с ошеломленным выражением лица.

— Ребенок? — спросил я.

— Да. Секс вызывает беременность. Затем беременность приводит к появлению детей. Если ты все еще пытаешься понять это, дети — это маленькие безволосые существа, которые превращаются в людей.

Я протянул руку и прижал ее к себе, обнимая.

— До этого момента я не знал, что хочу ребенка, — сказала я ей в плечо.

Она обняла меня и рассмеялась.

— Что ж, это хорошо. Потому что ты его получишь, хочешь ты этого или нет.

— Хочу, — ответил я. Это слово что-то зажгло во мне, и я отстранился от объятий, внезапно решив, что еще не слишком рано.

Я встал на одно колено у дивана, вытаскивая кольцо из заднего кармана.

— Извини, я не завернул его, но я пытался подождать, чтобы не спугнуть тебя. Теперь, похоже, ты застряла со мной, так что: ты хочешь сделать это официально?

— Это так романтично, — рассмеялась она, улыбаясь кольцу. — Хочу.

Я надел его ей на палец и встал, чтобы поцеловать. Лилит была не из тех, кто любит долгие, сентиментальные объятия, но она не жаловалась, когда я крепко держал ее и не отпускал. Я хотел запечатлеть этот момент и запомнить его таким, каким он был, и ее саркастическая задница могла с этим справиться.

Когда я наконец отпустил ее, я вспомнил, что ждал, чтобы сказать ей весь день.

— Раз уж у нас хорошие новости, — сказал я. — Сегодня утром я получил сообщение от Флориана.

— Что, она собирается подать на нас в суд из-за фаллоимитатора?

Я рассмеялся.

— Она даже не прислала мне пассивно-агрессивного сообщения после инцидента с фаллоимитатором. Я почти уверен, что мы наконец показали ей, что не боимся ударить ее в спину, дав сдачи.

— Я просто хочу, чтобы Флориан все еще был человеком внутри, чтобы у нас было больше, чем украденный полицейский отчет. Хотя строчка «выпала из вагины с оглушительным шлепком» заставляет меня думать, что сцена была достаточно драматичной, чтобы произвести впечатление на офицера. Это у нас есть.

— Да. И теперь у нас есть это. Флориан сбежал с Селией. Он признался в своем плане и в том, что на самом деле он не миллионер. Ей было все равно, она действительно любит его, по крайней мере, насколько он может судить, и он говорит, что любит ее.

Лилит посмотрела на меня так, словно мои глаза вывалились из орбит.

— Серьезно?

— Да, — рассмеялся я. — Это не входило в план, но... да. Вместо того, чтобы разрушить ее жизнь, мы, очевидно, сыграли роль свахи и сделали чертовски хорошую работу. Единственный проигравший — Уолтер. Даже не знаю, знает ли он, что она ушла.

— Уолтер — козел. Я просмотрела его послужной список, когда однажды вечером почувствовала себя виноватой. Там была куча всякой ерунды о скандалах и взятках. Ничего из этого полностью не подтвердилось, но было совершенно ясно, что он не был чист на руку.

— Хорошо. Тогда мы можем назвать это полной победой, верно? Селия находит любовь всей своей жизни и, вероятно, в обозримом будущем не будет ожесточенным, сумасшедшим маньяком, а это значит, что она, вероятно, оставит нас в покое. Флориан нашел себе пару, кого-то столь же социопатичного. Все прекрасно.

— Да, — сказала она, глядя на мои губы, потом провела пальцем по их контуру. — Все прекрасно.

Конец