— Это ещё не конец, Молек! — затем он схватил канистру с пояса и бросил её на землю. Она взорвалась облаком красного дыма, который на самом деле не особо-то и скрыл вид того, как вся шестёрка несётся к своему фургону. К тому моменту, как отсчёт Молека закончился, чёрный фургон с логотипом Лиги Крутизны улепётывал, скрипя шинами о парковку.
И потом остался только Молек, здание и масса людей, пытающихся найти укрытие в доме, у которого практически не было стен.
Зои сказала:
— Пожалуйста. Это женщины и дети. Посмотри на них! Пожалуйста. Скотт, скажи ему! Это ничего не докажет!
Молек повернулся спиной к зданию. Скотт снимал всё так, чтобы паника была отчётливо видна позади него.
Молек обратился к Зои и ко всему миру.
— "Женщины и дети". Это они и говорят, когда тонет корабль, да? "Сначала женщины и дети"? Я думал, что вы, люди, хотели равноправия. Что ж, если мужчины не в счёт, то и все остальные тоже. И не надо твердить мне про спасение детей. Личинки превращаются в мух. И это всё, что я здесь вижу: люди, которые не могут себя прокормить, не могут себя одеть и не могут укрыть себя, не сбиваясь в толпы, как крысы в амбаре. И в каком порядочном виде позволительно, чтобы этот мусор засорял генофонд? Так что бросьте всё это. Я смотрю на наркоманов и шлюх, выращивающих будущих наркоманов и шлюх. Хватит. Все, кто смотрит это, откройте ваши глаза и запомните, что вы тут увидите. Это и будет следующим шагом. Всё, что вы думали, что знали о силе будет... АУ! ЧТО ЗА ХУ...
Дрон, сделанный в форме метрового тако, врезался в лицо Молека.