ТРИНАДЦАТАЯ
В два часа утра Зои сидела внизу главной лестницы в фойе и гладила Машину зловония, пока он ел кошачью еду из антикварного куска фарфора, который, насколько она знала, был дороже всего её имущества. Зои умирала от голода, и дом был скорее всего полон какой-нибудь еды для богачей, типа икры и всякого такого, но она была слишком истощена, чтобы идти искать что-нибудь съедобное или, уж тем более, готовить. Вместо этого она достала телефон и нашла местечко, которое доставляло пиццу ночью. В Табула Ра$а были десятки, если не сотни таких заведений (в то время как в Форте Дрейтон не было ни одного). Зои сделала то, что делала всегда во время шоппинга: рассортировала их по оценкам потребителей. Она позвонила в ресторан на первом месте и заказала их специальную пиццу — "Мясопокалипсис". Самую большую.
Так она и сидела, дожидаясь курьера, даже не понимая, как пропустить его через ворота, когда он появится. Она гладила кота, пока её палец пульсировал, и пыталась придумать план действий. Вот, что у неё пока получилось:
Шаг первый: съесть огромную пиццу.
Шаг второй: пойти спать.
Шаг третий: встать утром и позвонить домой, чтобы спросить у мамы что делать.
У мамы Зои был адвокат, который занимался всеми её разводами. Может, им удастся поговорить с ним по телефону, и выяснить, как именно Зои нужно поступить, чтобы отказаться от огромной криминальной империи, которой она сейчас владела. Разве правительство не отнимало всё в таких случаях? За неоплаченные налоги и прочее? Если так, она надеялась, что ей удастся договориться о машине, которая отвезет её в Форт Дрейтон. Ещё ей хотелось бы оставить кеды...
Кэнди, голографическая стриптизёрша охранной системы дома, внезапно активировалась у двери.
Машина зловония в ужасе унесся по лестнице, когда Кэнди сказала:
— Кто-то стоит у главных ворот, мои сенсоры указывают, что он крайне возбуждён.
Голограмма, кажется, ждала каких-то инструкций, но Зои не была уверена, что она должна сделать. Она может с ней разговаривать?
— Эм, можешь сказать, кто это?
После небольшой паузы, прозвучал мужской голос:
— Бозелли Пицца. Доставка для Зои Эш.
— Сканеры подтверждают, что в транспорте находится одна пицца и никакого оружия. Мне открыть ворота? — сказала Кэнди.
— Конечно.
Минуту спустя в дверь постучали. Монитор у двери включился, показывая, что там действительно был доставщик пиццы. Он был лысым, с густой чёрной бородой и носил старомодное пальто, на лацкане которого, помимо прочего, была красная бутоньерка. Даже ночные курьеры в этом районе были стильными.
Зои открыла дверь и мужчина сказал:
— Добрый вечер, мэм. С вас тридцать девять пятьдесят. Дом у вас красивый, кстати говоря.
— О, спасибо. Только что его получила. Дайте-ка я сбегаю наверх и возьму сумку.
— Без проблем, дорогуша.
Она взбежала по лестнице, направляясь к спальне. На стене всё ещё была трансляция "Охоты за ключом Ливингстона", переключаясь от одного угла обзора к другому, продолжая отслеживать захватывающую гонку между теми, кто хочет разрушить жизнь Зои первым.
Она залезла в сумку в поисках своего кошелька и пробубнила телеэкрану:
— Делайте что хотите, парни, а я съем огромную пиццу, сделанную только из мяса.
Она взглянула на трансляцию и увидела ночные кадры с камеры, которая скакала по аллее. Двое парней в чёрных жилетах и с пушками бежали к чему-то, лежащему на земле. Это был человек, бьющийся и дергающийся в конвульсиях.
Зои остановилась, чтобы посмотреть.
Один из них добежал до корчащегося человека и сказал:
— Парень, ты в порядке? Слышишь меня?
Мужчина на земле только захрипел. Один из них достал фонарик и направил его на истекающего кровью человека. Его руки и ноги были связаны, а рот заклеен изолентой. Зои сразу заметила две вещи:
1. На нём была красная футболка с зацикленной анимацией логотипа Бозелли Пиццы.
2. Несколько его пальцев были откушены.
Прежде чем Зои успела понять, что это значит, трансляция резко отключилась — ещё одно переключение, к которым Зои так и не привыкла — и на следующем кадре можно было отчётливо разглядеть лестницу, по которой она поднялась минутой ранее. Камера медленно поднималась на второй этаж.
Зои застыла и уставилась в экран.
Внизу боковой части экрана прокручивался текст: комментарии к видео от зрителей, и двигались они так быстро, что прочесть что-либо было сложно. Она заметила один, в котором говорилось: "Гиена, покажи нам её сиськи, прежде чем сожрешь её, бро", и затем его сместили десятки других с надписью "Команда Молека".
Зои бросила сумочку и сказала:
— Ой, ну хватит уже.
Она обернулась и не удивилась, увидев, что психопат, известный как Гиена, стоит в дверях её спальни, блокируя выход. У неё не было возможности рассмотреть его раньше, когда было темно и он был занят попаданием в ледяной пруд с помощью её Тойоты. Но не было никаких сомнений, что это был он: он сорвал свою "бороду", открыв уродливый хирургический шрам, закрученный вокруг его челюсти и выглядевший так, словно операцию проводили на коленке. Он больше не держал в руках пиццу, и Зои смогла заметить, что у красного цветка на его груди горела синяя лампочка. Это была его камера.
Он транслировал всё для массивной аудитории "Охоты за ключом Ливингстона" и в то же время заинтересованным фанатам Гиены, которым просто нравилось, как женщин мучают в реальном времени. Ей снова стало интересно, насколько большая у него аудитория, но, опять же, поняла, что не хочет этого знать. Краем глаза она видела, как она появилась на мониторе, от лица своего мучителя. Комната была немного темноватой для камеры, так что Гиене пришлось найти регулятор света и сделать его ярче.
Зои смотрела на себя через монитор и почувствовала глупое желание поправить волосы, но потом заметила, что клюшка для гольфа всё еще лежит на кровати позади неё. Она быстро схватила её и выставила её на Гиену как меч. Секунду спустя её видеоверсия на экране сделала то же самое.
Он улыбнулся и сказал:
— Уверен, ты решила, что никогда меня больше не увидишь. Я всю поездку на поезде думал об этом моменте. Хотел сделать всё как надо. Перво-наперво, мы уберём эту штуку.
Он выудил клюшку из её рук, как у ребёнка, и начал держать её перед собой так, чтобы камера могла захватить хороший вид.
— Теперь смотри.
В несколько плавных, непринуждённых движений, Гиена загнул клюшку в крендель. Он не напрягался, не скрипел зубами и даже не пытался приложить какие-либо усилия. Просто завернул металлическую рукоятку, как будто это была серебряная трубочка.
Он поднял её и сказал:
— Ну?
Во рту Зои пересохло. Она пробубнила:
— Да кто вы такие, чёрт возьми?
— Стой! Я не закончил! — он поднёс стальной крендель к своему рту и откусил от него кусок. Опять же, не напрягаясь, как будто он жевал мягкую вяленую говядину. Он выплюнул перекрученную гору металла и ухмыльнулся. Затем отбросил крендель для гольфа в сторону.
Гиена сплюнул кровью и сказал:
— Этот страх, этот паралич, который ты ощущаешь прямо сейчас. Это первобытная память пробивается обратно наружу. Это понимание того, что ты родилась в первую очередь для того, чтобы стать едой для кого-то более сильного. Как и любому организму, тебе предначертано закончить своё существование с ощущением зубов, разрывающих плоть и хрустящих костями. Так что, вот как всё дальше пойдёт: я надкушу тебя ровно восемь раз. Эти укусы разделят тебя на восемь частей, сделают твои руки и ноги бесполезными. Затем, на протяжении нескольких дней и недель я буду медленно, совершенно случайно...
— Нет.
Зои скрестила руки.
— Что?
— Нет. Я этого делать не буду. Не буду убегать и кричать. Я не позволю тебе устроить шоу в стиле слешеров для твоих жутких фанатов в Блинке. Я не подарю тебе шоу. Мне это надоело. Я не знаю, что ты, или как вы все делаете эти штуки. Но я только и делала, что убегала последние восемь часов. Больше не буду. Больше не побегу. Все, кто сейчас смотрит эту трансляцию, в надежде на всё вышесказанное, могут застегнуть обратно свои штаны.
— А ты остра на язычок. Я отрежу его и съем прямо на твоих глазах. Но сначала я...
— Нет, монолога для твоей аудитории тоже не будет. Ты не крутой, и не грозный.
— Не думаю, что ты в том положении, чтобы диктовать мн...
— ЛА ЛА ЛА ЛА ЛА НИКТО ТЕБЯ НЕ СЛЫШИТ! ЛА ЛА ЛА!
— Заткнись!
— ДУ ДУ ДУ ДУ НИКТО НЕ СЛЫШИТ ТВОЙ ЗЛОДЕЙСКИЙ МОНОЛОГ И КРЕАТИВНЫЕ УГРОЗЫ ИЗНАСИЛОВАНИЕМ! ЖОПОШНОЕ ШОУ! ЖОПОШНОЕ ШОУ, ДЕТКА...
Гиена напал на неё. Зои упала на спину, в то время как её двойник на экране всё еще стоял и пел "Жопошное шоу". Приземлившись, Гиена начал бороться с ней, пытаясь прижать её руки. Она быстро схватила его камеру в виде бутоньерки. Прежде чем он понял, для чего она это делает, Зои освободила свою правую руку и перекинула камеру через дверь спальни. Вид на мониторе застыл на скучном кадре потолка.
Гиена закричал "СУКА!", но он был в тупике: он потерял свою аудиторию и вместе с тем лишился не только причины всего происходящего, но так же и возможности доказать, что он выполнил контракт. Он слез с Зои и побежал в холл, чтобы забрать камеру и...
БАМ.
Получил единственную пулю в голову.
Красный сгусток крови прыснул в воздух. Гиена завалился на пол как мешок собачьей еды. Зои взвизгнула и попятилась назад.
Её взгляд ухватил латиноса лет тридцати, в чёрном костюме с ярко красной рубашкой под ним, расстёгнутую на воротнике. Он почесал бороду, удерживая дымящееся дуло пистолета на мертвеце. Он разбил камеру-бутоньерку ботинком, затем проверил пульс Гиены.
Удостоверившись в смерти мужчины, он засунул пистолет внутрь своего пиджака и жутким голосом пробубнил:
— Стой или буду стрелять, — он повернулся к Зои и сказал. — Вы ранены?
— Нет. Не думаю. Кто вы?
— Прошу прощения, что вошёл в ваш дом без разрешения, и я незамедлительно уйду, если вы того пожелаете. Меня зовут Армандо Руиз и, прошу прощения, что говорю без лишней скромности, я лучший телохранитель в Табула Раса. Если проверите мой послужной список, вы сразу поймете, что это правда. И, к слову, я настаиваю, чтобы вы занялись этим при первой же возможности. Я пришёл, чтобы получить работу и решил вмешаться в происходящее. Так что, с вашего разрешения, я хотел бы обезопасить парадный вход и главные ворота, чтобы мне не пришлось разбираться с дополнительными незваными гостями. Это, на самом деле, не мой любимый метод нейтрализации угроз, по той причине, что уборка — не самое приятное занятие для всех, кто в ней участвует.