ОДИННАДЦАТАЯ
Все в помещении молча стояли на месте, пялясь на Зои, будто вселенная наконец-то создала настолько неловкий момент, что это остановило само время. У стола была Эко Линг, в очках и с длинным металлическим зондом, будто она собиралась воткнуть его в отсечённую руку. Стена за ней была покрыта проекцией рентгенов и каких-то схем. Взгляд Зои блуждал по комнате, цепляясь за детали, которые тут же отпечатывались в её мозгу, и наблюдая те детали, которым эти люди не позволят выйти в свет. Машина зловония мяукнул, и это заставило Зои действовать. Она рванула вперёд и выхватила его из рук лысого мужика с глазами копа. Затем она двинулась обратно к двери, довольно медленно, будто никто не заметит, что она пытается уйти, если сделать это достаточно плавно.
Она услышала, как она спрашивает:
— Ч-чья это рука? — на самом деле, она не хотела этого знать, потому что подобная информация погубит её, если она ещё не была обречена. И что от этого изменится?
— Вы её не узнаете? — ответил Уилл, стоя позади неё.
Это было последней каплей. В слепой, судорожной панике, Зои протолкнулась через Уилла, пробежала через голограмму двери, дальше по коридору, через столовую и в фойе с огромным рождественским деревом. Она добежала до огромных бронзовых дверей, потянула холодную ручку...
Заперто.
Рядом с ней появилась голографическая стриптизёрша Кэнди и, сюсюкая, будто она разговаривает с ребенком, сказала:
— Оу, мне та-а-ак жаль, но домашняя система безопасности не позволяет выходить через парадный вход, для вашей же безопасности. Чтобы сгладить эти неудобства, Мистер Ливингстон предлагает вам бесплатную бутылку шампанского или сексуальные услуги на ваш выбор.
Кэнди захихикала и исчезла. За спиной Зои послышался спокойный стук ног о мраморный пол. Уилл не торопился, пока шёл по фойе, а его лицо было таинственной долиной спокойствия. Пытается напугать её, подумала Зои, тем, насколько он спокоен. Это работало.
Зои дрожала, говоря:
— Откройте. Я ухожу.
Лысый мужик в водолазке возник позади Уилла. Ещё двое мужчин в чёрных пальто и шляпах стояли за ними, удерживая в руках оружие, которое выглядело слишком мощным для угрозы, вроде Зои. Уилл Блэкуотер прихватил себе оруженосцев.
— Нет, не уходите, — сказал он.
— Я... Я никому не скажу. Мне плевать на это место, на вас, и на то, что здесь произошло или кого вы убили. Просто отпустите меня, дайте вернуться домой и я никому не скажу. Ни полиции, ни маме, никому. Мне даже пятьдесят тысяч не нужны, просто отпустите меня.
— И мы это сделаем. Как только вы откроете хранилище.
Зои сразу поняла, что она больше никогда не увидит чистое небо.
— Зои, — сказал Уилл. — Подумайте. Какие у вас тут варианты? — пока он говорил, появились еще двое в пальто, как по молчаливому зову для всех охранников. — Это не ваш мир. Я соглашусь, что ваш отец не всё продумал и случайно втянул вас во всё это. Но сейчас у вас нет других вариантов, кроме как открыть это чёртово хранилище и больше не тратить наше время.
Видите ли, подумала Зои, что для вас трата времени, для меня — последние драгоценные моменты на Земле.
Зои так и не ответила, и Уилл посчитал это согласием.
Он кивнул лысому мужчине и сказал:
— Ковальски, проводите её до хранилища.
Мужчина схватил её над локтем и потащил за собой, словно ребенка. Он вел её к другой арочной двери, двигаясь в противоположное крыло поместья. Она не сопротивлялась. Зои, её лысый сопровождающий, Уилл и куча вооруженных людей в тренчах прошли коридор и зашли в помещение, которое при других обстоятельствах показалось бы самой расслабляющей комнатой, которую она видела в своей жизни. Это было что-то вроде библиотеки или читального зала, горы книг в кожаных обложках окружали старинные кожаные кресла и, прямо в центре, был кристально чистый пруд. Рыбы, радужно отсвечивающие оранжевым и белым, скользили по воде, пока комната наполнялась мягким журчанием ручья.
Из-за спины Зои, Уилл сказал:
— Возьмите золотую. — Зои попыталась сложить эти два слова в какую-то осмысленную команду, и, наконец, заметила единственную золотую рыбу. — Рыба, Зои. Протяните руку и возьмите её. Она ненастоящая.
Она просунула руку в воду и поняла, что это очередная трёхмерная проекция. Она попыталась поймать золотую голографическую рыбу, как ей и сказали, но это было так же сложно, как ловить настоящую. Она водила рукой и уж было начала думать, что стала жертвой жестокого розыгрыша, но в конце концов накрыла рукой изображение рыбы, после чего она сразу же пропала, вместе с остальной частью пруда. Пустой пол разделился, открывая взгляду спиральную лестницу.
Зои сказала:
— Ну всё, я сделала это. А теперь отп...
— Это не хранилище. Это вход в комнату с хранилищем, — Уилл указал на лестницу. — После вас.
Зои спускалась по спиральной лестнице с одной рукой на перилах, и пытаясь прижать Машину зловония к груди — другой. Её взгляду попались россыпи золотых монет, словно комната под ней была заполнена горой сокровищ, как в хранилище Скруджа Макдака. Когда она спустилась, стало ясно, что даже пол был из этих самых монет. Забудьте про хранилище, можно было спуститься сюда с зубилом и соскоблить достаточно денег на всю оставшуюся жизнь. И в мире Артура Ливингстона именно так украшали одну лишь комнату, за дверью которой находились настоящие богатства. Само хранилище было по ту сторону стены напротив неё. Будучи идеально круглой, дверь из латуни растянулась от пола до потолка, и весила, скорее всего, как двадцать машин. На ней не было ручек или рычагов, только мультяшная замочная скважина в полтора метра.
Спиральная лестница, наконец, выплюнула всех оставшихся в комнату. Лысый мужчина, Ковальски, снова схватил Зои и подтолкнул её к двери хранилища. Следы будущего синяка проявились вокруг её плеча. Она представила, как судмедэксперт отмечает это в её аутопсии.
— Видите замочную скважину? Вы — Ключ. Откройте её, — сказал Уилл.
— Но... как? Я не...
— Просуньте голову в замочную скважину. И не шевелитесь, чтобы оно могло просканировать ваш мозг и сопоставить с отпечатком.
Зои неуверенно подошла к двери, выдохнула, и засунула голову в замок. Механизм внутри зашумел и клацнул. Позади послышались недовольные перешёптывания. Это не сработало.
Зои высунула голову. Монитор сбоку от двери активировался. Появились красные буквы: ОТМЕНА: ПРИНУЖДЕНИЕ.
Женский голос позади произнёс:
— Я же говорила. — Это была Эко. Зои даже не заметила, как она проследовала за ними. — Нельзя принудить хозяина хранилища открыть его. Софт запрограммирован оставаться запертым при эмоциональном стрессе, чтобы его нельзя было открыть под дулом пистолета. Видишь ли, Уилл, обратное было бы странно, если ты отвалил восьмизначную сумму за хранилище.
Уилл потёр глаза, сжал зубы и сказал:
— Зои, мы не заставляем вас это делать. Вы хотите уйти. Хотите, чтобы всё закончилось. Вставьте голову в эту огромную замочную скважину самостоятельно. Просто... прогоняйте эту мысль в своей голове.
— Это так не работает, — сказала Эко.
— Я знаю, что вы не выпустите меня из города живой, — ответила Зои.
Уилл взвыл.
— Обещаю, что мы позволим вам уйти, если вы откроете хранилище. Да я даже сам закину вас на плечо и пронесу через сраную границу...
— Уилл... — сказала Эко.
— У вас нет никаких причин отпускать меня, и целая тысяча на то, чтобы застрелить и выбросить тело в реку, — продолжала Зои.
— Мы можем дать ей что-нибудь, чтобы она успокоилась? — спросил Уилл у Эко.
— Что, типа косяк? Валиум? Оно не откроется, если обнаружит в ней интоксикацию. Мы тут о хранилище Артура Ливингстона говорим вообще-то. Он первым делом позаботился о том, чтобы не открыть его, будучи пьяным или обдолбанным. Иначе какая-нибудь девчонка по вызову давно выудила бы содержимое.
Зои сказала:
— Оно не откроется, пока у меня не будет причин считать, что я выйду отсюда живой. Мне нужны гарантии. Если эта штука может читать мои мысли, или эмоциональное состояние, или что она там делает, она знает, что я думаю о том, что я здесь умру.
— Что ж, как мы можем вас убедить?
Зои повернулась к лысому, Ковальски. Её взгляд наткнулся на его кобуру, и она сказала:
— Дайте мне пистолет.
Уилл хорошо её расслышал, но всё равно спросил:
— Что?
— Дайте мне пистолет. Я наставлю его на тебя, открою хранилище и уйду, целясь, выходя наружу.
— Здесь ещё шесть вооруженных людей, у вас ни шанса пережить перестрелку, — сказал Уилл.
— Мне не нужно выигрывать в перестрелке. Я просто убью тебя.
Уилл сжал челюсть. Зои отпустила Машину зловония и протянула руку.
— Считай это жестом доброй воли, — сказала она.
— Мы этого точно делать не будем.
Зои сложила руки крестом.
— Круто. Чем дольше мы этого ждем, тем дольше я живу. Мы все будем стоять в этой комнате и постареем вместе.
Зои казалось, будто она могла услышать, как сжимаются его челюсти. Она сказала:
— Я вижу по твоим глазам, как ты хочешь просто заставить меня сделать это. Избить меня. Угрожать мне. Приставить пушку к моей голове. Но не можешь. И чем сильнее ты давишь, тем сильнее закрывается дверь. И Артур знал это. Он знал, что ты будешь пытаться, и знал, что хранилище тебя остановит. Так смешно смотреть за тем, как ты пытаешься состязаться с мертвецом и проигрываешь. Что ж, хочешь, чтобы я доверила тебе свою жизнь — доверь мне свою. Как поступим, Сжималка?
Уилл встретился с ней взглядом, раздраженно выдохнул, затем посмотрел на Ковальски и кивнул. Ковальски поднял бровь, как бы говоря "Серьёзно?", но затем достал пистолет из кобуры, потянул на себя затвор, чтобы взвести или зарядить или что бы он там ни делал, затем покрутил его на пальце и протянул к Зои рукояткой вперёд. Он выглядел довольным.
Зои потянулась за пистолетом, и Ковальски сказал:
— Предохранителя нет. Спускаешь курок, и будет бах.