Элис Винтерс Как заводить друзей и обрести любовь Серия «Пособие наемного убийцы» Книга 1

Переводчик и редактор: Каролина Уварова;

Обложка и оформление:Настена  

Перевод выполнен специально для гр. https://vk.com/beautiful_translation

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация этого материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Переводчики не несут ответственность за неправомерное использование текста третьими лицами.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Глава 1

Лиленд

Интересно, когда это слежка превратилась в скучное занятие. В фильмах и криминальных романах она всегда кажется весёлой. А давайте установим наружное наблюдение за суперзлодеем как крутые пацаны! Чего не показывают в фильмах, так это как ты в течение пяти дней подряд выслеживаешь кого бы там ни было.

И дураку понятно, что мне скучно, раз не наблюдаю в бинокль за домом, как должен был бы, вместо этого я не отрываюсь от экрана телевизора в соседнем доме. Что ещё хуже, показывают шоу «Холостяк». И так как я не слышу героев, мне нравится притворяться, будто знаю, о чем они говорят.

Большие сиськи: «Хочешь увидеть мою коллекцию вибраторов?»

Крошечный писюн: «Вот значит, как должен выглядеть член».

Я всегда тяжело справлялся с бездельем. Мысли тогда заняты другим, и я перестаю обращать внимание на то, что должен.

Как в случае с парнем, перелезающим через забор, чтобы пробраться в дом, за которым я вроде как должен следить. Ему даже удалось незаметно подойти к высокому деревянному забору, так что, кто знает, что еще я пропустил.

Может даже целую оргию.

Со своего места на крыше соседнего видеомагазина я наблюдаю, как парень в черном цепляется за забор. Судя по его прикиду «подростка-гота», он, вне всякого сомнения, знает, что не должен там находиться.

Парень подпрыгивает, хватается за верхушку высокого забора и подтягивается. Только он начинает перекидывать ногу, как теряет равновесие и ныряет лицом вниз на другую сторону. Проблема в том, что его штаны цепляются за забор, когда он падает.

В бинокль мне открывается прекрасный вид на его голую задницу, пока он висит на заборе и дергает ногами. К счастью, света уличных фонарей достаточно, чтобы я мог хорошо её разглядеть.

Это в сто раз лучше, чем «Холостяк».

Честное слово, я жутко разочарован, когда он снова взбирается на забор, отцепляет штаны и прыгает вниз.

Парень сразу же встаёт на ноги и без тени смущения направляется в сторону дома. Если бы со мной такое случилось, думаю, я просто бы всё бросил и устроился работать в продуктовый магазин или типа того, где не требуется умение оставаться незамеченным.

Подойдя к дому, он поворачивается так, что даже с учётом черной шапки, скрывающей волосы, мне удается хорошо рассмотреть его лицо, и я понимаю, что не прочь ещё раз взглянуть на его задницу. Может, немного ближе, если он не будет возражать.

— И что же ты затеял, красавчик? — бормочу я.

В то время как ему стоит поработать над своим умением перепрыгивать через забор, и я уж было подумал, что он не знает, что делает, парень быстро заходит в дом, убеждая меня в обратном. Ясно одно, он не должен тут находиться, раз забрался на забор и все такое. Когда парень скрывается за дверью, я теряю его из виду, поэтому не знаю, что он задумал.

Какое-то время жду на крыше и наблюдаю за домом, но на таком расстоянии ничего не видно. Засовываю бинокль в рюкзак, который лежит рядом с тем местом, где я забрался на крышу, застегиваю молнию и надеваю его. Затем хватаю футляр со своей винтовкой и смотрю вниз на мусорный бак, с помощью которого забрался наверх. Прыгаю вниз, стараясь приземлиться как можно ближе к краю, так как не уверен, что крышка меня выдержит. Дело не в моем весе, так как я среднего телосложения, а в том, что я сломал её вчера, когда залезал, тем самым испортив свои совершенно новые ботинки для слежки.

Оказавшись в переулке, я иду по тротуару к дому. И тут замечаю машину, которой тут раньше не стояло. Хотя она могла бы принадлежать одному из жителей близлежащих домов, этой машины тут не было ни в одну из других вечеров, когда я наблюдал за домом. Сняв перчатку, дотрагиваюсь до капота, он еще теплый.

Могу поспорить, это его машина. Надев перчатку обратно, пробую открыть дверь, но она конечно же закрыта. Это вовсе не значит, что я не могу забраться внутрь, но мне кажется, лучше узнать, чем этот парень занят в доме. Открываю рюкзак и достаю блокнот, в котором записываю номер его машины. Блокнот чист, и я никогда не держал его без перчаток, поэтому пишу небольшую записку, вырываю листок и засовываю под дворником.

Теперь, идем смотреть, что же задумал Голожопик.

Джексон

Дом явно покинули в спешке, что, возможно, и к лучшему. Торопясь, они могли ошибиться и оставить какие-то улики, но могу ли я их использовать? Есть вероятность, что они пришлют уборщика, чтобы всё тут зачистить, так что, думаю, неплохо было бы последить за домом несколько дней и посмотреть, не вернется ли кто-нибудь за чем-то, что они оставили.

Сейчас в доме полнейший беспорядок. Не хочу привлекать внимание ярким светом, поэтому приходится подсвечивать себе дорогу крошечным фонариком. Повсюду валяются пивные бутылки и коробки из-под еды. Я нахожу гостиную, где стоит заляпанный диван с прожженными сигаретами подлокотниками. Несомненно, тут по всему дому можно найти образцы ДНК, но они не помогут. Люди, обитавшие здесь, — просто мелкие воришки и наркоторговцы. Сомневаюсь, что кто-то из них окажется тем, кого я ищу, но они связаны с ним, и могут обладать информацией, куда увезли девушек.

Захожу в соседнюю комнату, которая оказывается кухней. Пахнет гниющей едой, и я слышу жужжание мух. Кто знает, что еще здесь ползает? И тут вижу приоткрытую дверь. Направившись к ней, случайно задеваю ногой навесной замок, валяющийся на полу. Он скользит по грязному линолеуму и ударяется о стену. Вытаскиваю из кармана пластиковый пакетик, поднимаю замок, засовываю его в пакетик, плотно закрываю и запихиваю в карман куртки.

Открытая дверь ведет на лестницу, по которой я спускаюсь вниз. Теперь ясно, где они держали девушек, если судить по груде одеял в углу и большому ведру. Так как в помещении нет окон, я включаю фонарик ярче и вытаскиваю телефон. Фотографирую комнату, прежде чем тщательно всё осмотреть, но не хочу особо ничего тут трогать. Всё, к чему прикоснусь, потом не сможет быть использовано в суде, когда полиция вторгнется в этот дом.

Я провожу еще полчаса, осматривая дом, прежде чем его покинуть. На этот раз, собираясь перепрыгнуть через забор, стараюсь не сорвать штаны в процессе. Вернувшись к машине, отпираю дверь и забираюсь внутрь. И тут замечаю листок, засунутый под дворником. Решив, что это рекламная листовка, выхожу из машины и хватаю его.

Мне нравится твоя задница.

Песочный человек ♥

Поначалу, мне жутко стыдно, что кто-то видел мою провалившуюся попытку перепрыгнуть через забор, затем я задаюсь вопросом, кто же видел мой провал. Почерк неаккуратный и почти неразборчивый... И это что, сердечко рядом с именем?.. Но ясно одно, за мной следили. И даже знают, что это моя машина.

Не к добру все это.

Глава 2

Джексон

Вместо того, чтобы отправиться в частное сыскное бюро, где работаю, я еду в полицейский участок. Зайдя внутрь, здороваюсь с секретаршей и направляюсь в заднюю часть здания, где располагается кабинет начальника. Стучу в дверь и открываю её.

— Привет, Джексон, — здоровается Генри.

— Привет, у меня для тебя кое-что есть по делу Хардека относительно торговли людьми, — сообщаю я.

Хотя я не работаю в полиции, Генри иногда советуется со мной, а я с ним. Меня наняли родители одной из двух пропавших девушек, чтобы помочь найти её. Она и её подруга пропали после вечеринки в колледже пять дней назад, и с тех пор их никто не видел. Поговаривают, что она попала в руки торговцев людьми, и родители готовы сделать всё, чтобы вернуть её. В то время как полиция застряла с расследованием, не имея новых зацепок, я наводил справки о молодом человеке, с которым девушки проводили вместе время в различных местах, пока не наткнулся на этот дом.

Основываясь на всём этом, я начал предполагать, что они были вовлечены в преступный синдикат, возглавляемый человеком-призраком, которого, как мы считаем, зовут Хардек.

— Я нашел дом, в котором их держали, — заявляю я.

Генри бросает на меня быстрый взгляд. Я знаю его уже несколько лет, с тех самых пор, как уволился из армии и решил, что больше не могу протирать штаны за письменным столом. Генри старше моих тридцати девяти лет, ему около пятидесяти, и в его вьющихся черных волосах начинает пробиваться седина.

Он размахивает руками так, словно не сильно рад информации, которую я ему только что сообщил.

— И ты не вызвал полицию? Какого хрена ты ждешь?

— Хочу понаблюдать за домом несколько дней и посмотреть, вернется ли кто-нибудь туда. Если я позволю вам, ребята, там появиться, вы их спугнете.

— Или же мы можем найти там какую-нибудь стоящую зацепку.

— Вы уже сняли тонну отпечатков пальцев в последнем накрытом вами наркопритоне и ничего не нашли. Даже тех, кого арестовали, не смогли за что-нибудь посадить. И никто из них и словом не обмолвился о Хардеке. Позволь мне последить за домом. Максимум дня два. И я принёс тебе это, чтобы проверить, совпадают ли отпечатки пальцев со снятых в последнем доме, — говорю я, бросая замок ему на стол.

Генри поднимает пакет и внимательно рассматривает замок.

— Он висел на двери?

— Лежал на полу, но явно использовался, чтобы закрывать подвал. Еще одна вещь... — вытаскиваю записку. — Тебе это о чем-нибудь говорит?

Генри протягивает руку и хватает листок. По выражению его лица понятно, что тут явно что-то есть, чего я не понял, когда впервые увидел записку. Определенно я правильно поступил, последовав своим инстинктам и показав её ему.

Он пристально смотрит на меня, и я понимаю, что тут скрывается нечто большее, чем я предполагал.

— Она была в доме? — интересуется Генри.

— Нет, на моей машине.

— На твоей машине? — Его карие глаза расширяются.

— Ты знаешь, кто её написал?

— Эм... — пожимает плечами Генри. — Мы полагаем, что это наемный убийца, если подумать. Никто никогда не видел его, но ему нравится играть со своими жертвами. Он оставляет им маленькие записки и всегда кладет записку для нас на их телах. Помнишь Винса Харта?

На мгновение я задумываюсь.

— Разве это не тот парень, которого обвинили в изнасиловании женщин, но ему всё сошло с рук, потому что не смогли доказать его вину?

— Именно он. Умер десять дней спустя. Убит выстрелом в голову.

— Да, помню, что слышал об этом. Хочешь сказать, что это сделал этот парень? — спрашиваю, указывая на записку.

Генри что-то набирает на своем компьютере, затем разворачивает его ко мне. На экране фотография записки, лежащей на груди мужчины, о котором мы только что говорили, и она очень похожа на записку, оставленную для меня.

Я позаботился о нем для вас.

— Песочный человек.

— Это нехорошо. Больше не трогай эту записку, — говорит Генри. — Я попрошу кого-нибудь проверить отпечатки пальцев. Ты должен быть осторожен.

— Думаешь, меня кто-то заказал? — спрашиваю я. — Что ещё у тебя есть на этого парня?

— Джексон... Я охотился за этим человеком много лет. Он убил моего напарника почти десять лет назад.

— Что? — В шоке спрашиваю я. — Ты уверен?

— Он оставил записку. Так что я уверен. Просто хочу сказать, что тебе лучше не совать нос в его дела. Держись от него подальше. Если бы он хотел твоей смерти, ты был бы уже мертв. Поэтому отступись, пока он не сделал с тобой что-нибудь ещё.

Мне хочется расспросить Генри о его напарнике, но он, кажется, не хочет об этом говорить.

— Могу я, по крайней мере, получить информацию по нему, чтобы знать, с чем мне придется иметь дело, если он придет за мной?

Генри вздыхает.

— Я пришлю тебе всё, что у нас есть. Тебе бы очень повезло, если бы ты привел его сюда. Давай я соберу кое-какую информацию и отправлю её тебе по электронной почте. Спасибо за наводку, и лучше бы ты дал мне этот адрес в понедельник утром. Не заставляй меня сожалеть об этом.

— Хорошо.

— Найди нам что-нибудь.

— Я постараюсь.

Я выхожу из полицейского участка и направляюсь к своей машине. Офис, который я открыл с приятелем из армии, находится всего в пяти минутах езды. Он располагается над старым книжным магазином, которым уже много лет владеет пожилая женщина по имени Роуз. Сейчас ей за семьдесят, и обычно она настолько поглощена тем, что делает, что забывает перевернуть табличку «закрыто» на «открыто». Чтобы подняться наверх в офис, приходится проходить через книжный магазин, поэтому я отпираю дверь и вижу, что Роуз суетится внутри.

— Хотите, чтобы табличка «закрыто» всё ещё висела? — интересуюсь я.

Она оглядывается и вздыхает.

— Я не перевернула её? А я-то всё думала, почему никто не заходит!

У меня духу не хватает сказать Роуз, что проблема не в табличке, а в том, что самая новая книга в ее магазине была написана в девяностых.

— Все нормально, — отвечаю я и переворачиваю табличку за неё.

— Спасибо, дорогой. Ты такой милый.

Я стараюсь не засмеяться. Нечасто меня называют милым.

— Пожалуйста. — Прохожу мимо книжных рядов к лестнице, которая тянется вдоль задней стены, и поднимаюсь по ступенькам в свой офис.

Открыв дверь, вижу, что Мейсон уже сидит за своим столом и, как подобает, раскладывает пасьянс. Он смотрит на меня и улыбается.

— Наконец-то ты решил прийти.

Когда мы открыли эту контору, я очень надеялся, что Мейсон действительно будет помогать мне с расследованиями. Но что он на самом деле делает — это играет на своем компьютере, пока я разбираюсь с делами. Мейсон больше похож на секретаря, но помогает оплачивать аренду и другие расходы, поэтому я позволяю ему играть роль секретарши сколько угодно. Я не уверен, что смог бы сохранить это место вовремя простоев, если бы Мейсон не вкладывался ежемесячно в оплату счетов.

— Ха-ха, — отвечаю с сарказмом.

— У меня есть для тебя дело об измене, в котором хочет разобраться одна женщина. Интересно?

— Я сейчас немного занят. Было бы неплохо тебе им заняться.

Мейсон вздыхает, но кивает.

— Ладно, ладно. Я возьмусь за него, на этот раз. Только ради тебя.

— Только ради меня.

Он улыбается мне.

— Вот именно, и она сексуальная штучка. — Мейсон немного старше меня, ему чуть за сорок, у него светлые волосы и борода, которую пора привести в порядок. Я познакомился с ним в армии, где он провел на целых пять лет больше, чем я, до того, как его уволили в запас из-за несчастного случая на задании. Находясь за границей, он был ранен в руку, из-за чего у него возникли проблемы с подвижностью. По крайней мере, так он мне говорит. Похоже, его рука прекрасно работает, когда он раскладывает пасьянс.

Наш крошечный офис настолько мал, что стены практически давят. Однако мой стол стоит у окна, что довольно неплохо. Я подхожу к столу и включаю компьютер. Не собираюсь задерживаться тут надолго, потому что хочу немного поспать до вечера, чтобы не задремать, наблюдая за домом. Но прежде мне нужно кое-что сделать. Первое, что замечаю, опускаясь в кресло, это письмо от Генри, озаглавленное «Песочный человек».

Кому: Джексону

От кого: Генри Джонсона

Вот, что я могу тебе дать. Песочный человек, как он сам себя называет, был ключевой фигурой нескольких расследований, но он — призрак. Никто ничего не смог о нем раскопать. Он находится в розыске по меньшей мере по четырем известным делам об убийстве. Как только Песочный человек заприметит свою цель, он не остановится, пока не убьет её. Будь осторожен и не связывайся с этим парнем. Не хочу доставать записку из твоего кармана.

Сначала открываю фотографии и просматриваю различные записки, оставленные Песочным человеком на телах своих жертв. Мне хочется узнать больше, но Генри не называет мне ни имен, ни чего-либо ещё. Судя по тому, что он мне предоставил, ни одна из жертв Песочного человека не кажется мне невинной, хотя это не значит, что этот человек может убивать кого захочет.

Лиленд

Они снова смотрят шоу «Холостяк». Они его что записывают? Неужели кто-то действительно так сильно хотел посмотреть это шоу, что специально записал?

Стерва со светлыми волосами: «Взгляни на мои сиськи. Они такие упругие».

Крошечные сиськи: «О...»

Подождите-ка.

Я поворачиваю бинокль вправо, когда замечаю какое-то движение в темноте ночи.

Ну ни хрена себе! Голожопик вернулся. Я приближаю изображение и наблюдаю, как он идет по тротуару на противоположной стороне улицы. После прошлой ночи я проверил номер машины этого парня, чтобы узнать, обладает ли он какой-нибудь информацией, которую мне нужно знать.

Имя: Джексон Штайн.

Возраст: Тридцать девять лет.

Светло-каштановые волосы и карие глаза. Служил в армии до тридцати четырех лет. Тогда-то он и открыл свое собственное детективное агентство. На этом моменте мне стало скучно. Он определенно ни при чём, но по какой-то причине занимается расследованием этого дела. Вероятно, кто-то из родителей нанял его, чтобы найти свою пропавшую дочь.

Я смотрю, как он ныряет в темноту, и на мгновение теряю его из виду. Черт побери, куда он пошел?

Раздумываю, не спуститься ли мне поближе, но тут замечаю какое-то движение на балконе заброшенного дома. Должно быть, он вскарабкался наверх по стене, потому что отсутствовал не так долго, чтобы пробраться внутрь. Дом был моим запасным вариантом, но оттуда я не мог четко видеть заднюю дверь.

Хм-м ... Мне бы очень хотелось снова увидеть его задницу. Особенно застрявшую на заборе, чтобы я мог немного развлечься.

На улице слишком темно, чтобы разглядеть парня как следует, но я вижу, что на перилах крыльца находится что-то блестящее.

Знаю, мне не стоит отвлекаться. И он не должен меня заботить. Что мне нужно сделать, так это снова обратить свое внимание на дом или даже на шоу «Холостяк».

Ах... но эта задница. Это была любовь с первого взгляда.

Я ухмыляюсь.

Я просто должен пощекотать ему нервишки.

Прежде чем часть моего мозга, обладающая хоть каким-то разумом, очнется, я открываю свой кейс для оружия. Подняв крышку, ласково улыбаюсь своей снайперской винтовке, лежащей на мягкой подкладке.

Джексон

В доме тихо. Они могут и не вернуться, но я собираюсь остаться здесь и буду готов встретить их. Протягиваю руку и хватаю банку с пепси, прежде чем открыть её. Мне нужно хоть что-нибудь найти к понедельнику, потому что знаю, как только дом попадет в руки полиции, там уже никто не появится.

Ставлю банку обратно на перила.

Возможно, это мой единственный шанс.

И тут моя газировка взрывается.

Она ударяется о стену, обрызгивая меня пепси, когда я падаю на пол. Моя военная подготовка велит мне найти какое-то укрытие, когда стреляют. На маленьком балкончике мне некуда деться, кроме как прыгнуть вниз, откуда я забрался. Лёжа в луже газировки, вытаскиваю пистолет и жду следующего выстрела.

Думают ли они, что попали в меня?

Но, мать твою, я даже не слышал выстрела. Черт побери, откуда раздался выстрел? Может, это был вовсе не выстрел. Может быть, банка взорвалась... по какой-то причине.

Я отползаю назад к стене, о которую ударилась банка. Судя по направлению, куда отлетела банка, выстрел раздался прямо передо мной. Неужели в доме кто-то есть? Дотягиваюсь до стены и провожу по ней рукой, пока не нащупываю пулевое отверстие. Определенно выстрел. Отверстие не под углом, значит, выстрел должен был быть почти прямым. И перила стали бы препятствием, если бы стреляли снизу.

Несколько минут я лежу на полу, а потом лезу в сумку и достаю тепловизионный бинокль. Направляю его в сторону дома, но он ничего не находит. На что бинокль реагирует так это на то, что кто-то идет к моей машине.

Какого хрена?

Я быстро вытаскиваю фотоаппарат и приближаю изображение. К моей машине подходит человек в черной толстовке с капюшоном. За спиной у него висит рюкзак, а в руках — футляр.

Это тот вчерашний парень? Песочный человек?

Он пытался подстрелить меня. Неужели он считает, что попал?

Я наблюдаю за ним, но он не пытается сесть в мою машину. Вместо этого парень поворачивается, машет мне рукой и уходит. Он знал, что я наблюдаю за ним. Самоуверенный мудак.

Я жду, пока он скроется из виду, прежде чем спрыгиваю с балкона. Не торопясь возвращаюсь к своей машине, которую припарковал в другом месте, не там, где прошлой ночью. Когда подхожу ближе, то вижу записку, торчащую из-под стеклоочистителя. Не хочу получить пулю в спину, поэтому осторожно подхожу к машине и хватаю записку.

Лапочка,

тебе не стоит пить газировку. Она вредна для зубов.

С любовью, Песочный человек ♥

Что за хрень? И это определенно сердечко рядом с его именем.

Надо мной явно прикалываются.

Но почему?

Глава 3

Лиленд

Поднимаюсь по лестнице на третий этаж в квартиру, которую называю домом уже в течение трех лет. Это клоповник, но легче спрятаться в такой дыре, чем в каком-нибудь особняке. И потом, мне особо и не нужен большой дом, хотя домашний кинотеатр был бы не лишним.

Закрыв за собой дверь, задумываюсь над своими действиями. Не стоит отвлекать человека, которому и так сложно сосредоточить внимание на слежке, и ожидать от него хорошей работы. И в добавок к этому подкинуть ему «мышку», чтобы поиграть.

Черт, но то, как он подпрыгнул, доставило мне столько радости сегодня вечером.

Намного лучше, чем шоу «Холостяк».

Сейчас уже семь утра. Оставив Голожопику записку, я поменял место дислокации, чтобы закончить ночную слежку, прежде чем отправился домой. Моя квартира представляет собой открытое пространство с одной спальней, практически пустое, за исключением дивана, телевизора и холодильника. Я не планировал надолго здесь оставаться, поэтому особо ни в чём не нуждался. Я собирался провернуть парочку дел и двинуться дальше.

Прошло три года, а ничего не изменилось. Я все также берусь за любую работу, которая приносит пару баксов и хорошую порцию адреналина. Кажется, я все время ищу что-то другое или что-то лучшее и никак не найду.

Меня наняли убить Хардека, человека, занимающегося торговлей людьми. Тот, кто меня нанял, не сообщил ни своего имени, ни причины, почему он желал смерти Хардеку, но предложенные за работу деньги того стоили.

Проблема — найти Хардека.

Открываю холодильник и пялюсь на пустые полки. У меня есть сырная нарезка, но нет хлеба. Зато есть крекер. И вот, вытащив из упаковки сыр, кладу его между двумя печеньками и пирую.

Я точно умру с голоду из-за своей лени.

Похоже, так и будет.

В комнате жарко, подхожу к дивану и беру ноутбук. Открываю его и продолжаю поиски Джексона Штайна. Когда натыкаюсь на его фотографию в военной форме, мой интерес усиливается. Мне всегда нравились мужчины в форме.

Надеюсь, он завтра вернется, чтобы позабавиться.

Джексон

По дороге к заброшенному дому, разговариваю по телефону с Генри.

— Он стрелял в меня.

— Ну, если бы он хотел тебя убить, ты был бы уже мертв. Ни с одной из его жертв не было ни борьбы, ни шальной пули. Он делает один выстрел, и его жертва оказывается мертвой. Один выстрел, — говорит Генри. — Почему бы тебе не оставить это дело и позволить нам разобраться с этим. Не нравится мне, что ты находишься рядом с этим человеком. Он совершил несколько... ужасных вещей, и я считаю, что тебе будет безопаснее держаться от этого подальше.

Сегодня я в последний раз провожу ночную слежку за домом, прежде чем передам его местоположение и всё, что у меня есть по этому делу, полиции. На этот раз оставляю машину настолько далеко от дома, насколько могу дойти пешком.

— Мне не нравятся такие совпадения, Генри.

— Если бы ты сказал, где находишься, я бы отправил к тебе команду, и они были бы там уже через пятнадцать минут, готовые схватить этого парня. Раз он торчал там последние две ночи, вероятно сегодня тоже появится.

— Еще одна ночь. Потом ты можешь делать всё, что захочешь.

Заглушив двигатель, осматриваю парковку у продуктового магазина. Главная причина, по которой я решил оставить тут свою машину, заключается в том, что магазин открыт двадцать четыре часа в сутки. Вторая причина — я знаю, что на входе установлена камера безопасности. Если он умен, то поймет это, а если нет, то мне удастся получше рассмотреть его лицо.

— Я дам тебе адрес в семь утра, — заверяю я Генри.

— Я буду готов.

Закончив разговор с Генри, собираю свои вещи, проверяю, заряжен ли мой пистолет и направляюсь в заброшенный дом. По дороге всё время высматриваю, откуда бы этот человек мог в меня выстрелить. Вместе с тем, мне нужно новое место для наблюдения.

Заметив видеопрокат с выключенным светом, направляюсь к нему. Позади магазина стоит мусорный бак, достаточно высокий, чтобы, забравшись на него, я мог ухватиться за край крыши и подтянуться. Крышка мусорного бака сломана, что заставляет меня задуматься, не он ли её сломал, когда забрался на него.

Подтянувшись, я оглядываю крышу на случай, если парень где-то прячется, но на плоской крыше это вряд ли возможно. Зато отсюда открывается прекрасный вид на дом, поэтому, опустившись на корточки, выбираю подходящее место и ложусь, надеясь не выдать себя.

Я жду несколько часов, при каждом шорохе или движении мое внимание перескакивает с одного места на другое. Такое чувство, что я ожидаю, когда Песочный человек выпрыгнет из ниоткуда и снова в меня выстрелит, но он либо не может меня найти, либо не пришел, чтобы докучать мне.

В шесть утра понимаю, что дело безнадежное. Кто знает, как долго этот дом пустовал. Из-за всего этого, я могу потерять зацепку, которая была бы полезна для полиции. На улице всё еще темно, когда возвращаюсь к машине, но было бы странно, если бы они появились под утро, а не ночью.

Подойдя к машине, первым делом ищу записку, но на лобовом стекле ничего нет. Неужели он так и не появился? Или не смог найти мою машину?

Открываю дверь, проскальзываю внутрь и пристегиваю ремень безопасности. Уверен, что Генри с нетерпением ждет, когда сможет отправить свою команду в бой, но ужасно досадно снова не иметь никаких зацепок.

Может, сделаю еще один круг по кварталу, на случай, если что-то упустил, а потом позвоню в полицию. Завожу машину и выезжаю со стоянки, прежде чем направиться к дому. В этот момент чувствую что-то на своем плече и смотрю вниз, когда чья-то рука обхватывает мою шею.

— Привет, Джексон, — говорит он мне на ухо с заднего сиденья.

— Черт! — выкрикиваю, дергая руль. Слава богу, я ехал не очень быстро, но всё равно врезаюсь в почтовый ящик у заброшенного дома. Оторвавшись от столбика, почтовый ящик влетает в лобовое стекло, когда я нажимаю на тормоза.

Лиленд.

— Какого хрена? — восклицаю я, глядя на парня, словно он сошел с ума. — Это было слегка драматично, тебе так не кажется?

Он старается развернуться на месте, чтобы посмотреть на меня, но я хватаю его за волосы и дергаю голову назад, чтобы он не смог этого сделать. Почему его волосы такие шелковистые? Это просто нелепо. И от него приятно пахнет, такой древесный аромат.

Делаю глубокий вдох, пытаясь представить, что он так хорошо пахнет потому что знал, что я буду ждать его здесь. Ну, может не здесь, так как он, кажется, удивлен моему присутствию в машине.

— Какого хрена? — кричит он, словно раздражен.

Я не виноват, что он не заметил меня на заднем сиденье своей машины. Ему всего лишь надо было посмотреть.

— Я ведь даже не прятался, — говорю, тыча пальцем ему в ухо. Он резко отстраняется, доставляя тем самым мне огромное удовольствие. — Все знают, что перед тем, как сесть в машину, всегда надо заглянуть на заднее сиденье.

— Убирайся из моей машины, — рычит он, когда я наклоняюсь вперед и улыбаюсь ему. Несмотря на то, что парень смотрит в зеркало заднего вида, он не может хорошо меня разглядеть, потому что на мне эта сексуальная лыжная маска, которая действительно подчеркивает мои голубые глаза, так как ничего кроме рта не видно.

— Но почему же? — хнычу я. — У меня для тебя есть кое-какая зацепка, наконец. Ой-ой, ты не о том конце думаешь, проказник. Разве что ты хочешь такой конец. Хотя, если честно, кончики мне нравятся больше, если ты понимаешь, о чем я?

Он морщится, и я не могу понять почему. Единственное, что мне приходит в голову — это то, что ему не нравится моя маска. Или, может быть, то, что я взял его в заложники, на самом деле его не заводит. Или же он не понял моей шутки.

— Ты разве не понял? Конец. Член. Кончик твоего пениса. — Пытаюсь дотянутся до его члена на случай, если ему нужны еще какие-то объяснения, но он шлепает меня по руке.

— Да понял я.

— Ты согласен? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Нет?

Ого.

— А почему это прозвучало как вопрос? — От его слов я испытываю радостное возбуждение.

— Что? Это был не вопрос! Это мой растерянный мозг пытался понять смысл твоего абсурдного... заявления.

— Разумно. Вообще-то не так я обычно стараюсь с кем-то перепихнуться, но в предельно напряженные времена требуются отчаянные меры. Понял? Предельно напряженные?

Он не понимает.

— Да кто ты такой, черт подери, и что ты делаешь в моей машине? Ты собираешься меня убить?

— Что? Зачем мне тебя убивать? — удивленно спрашиваю я.

— Ты в меня стрелял.

Ах. Это.

— Блин, это было типа заигрывания. Типа, когда мальчик толкает девочку, которая ему нравится.

Он смотрит на меня в зеркало так, словно я сумасшедший.

— Ты в меня стрелял.

— Это моя версия подката. Ты был в трех домах от меня, как еще я мог привлечь твое внимание?

— Ты в меня стрелял.

Очевидно, это единственное, что он умеет говорить.

— Знаешь, с каждой минутой ты становишься менее привлекательным. Так вот, у меня есть для тебя наводка. Я выяснил, что некто по прозвищу Бастер предупредил Хардека об интересе к этому дому. Возможно он знает, где девочки.

— И почему я должен тебе верить?

Этот парень такой упрямый. Я ожидал, что у него встанет на мое расследование или, по крайней мере, он скажет мне спасибо.

— Потому что я видел твою попку, и, пожалуй, это делает нас лучшими друзьями.

Его лицо становится мрачным.

— Это... нет.

— В смысле? Я смотрел прямо на нее.

— Это... нет... просто... нет. — Его передергивает.

— Думаю, твоя дырочка мне даже подмигнула.

— Господи ты боже мой. Убирайся прочь из моей машины.

— Итак? Лучшие друзья? — начинаю смеяться.

— Нет!

— Ладно, но предложение остается в силе.

— Даже не представляю, почему.

— И что это значит?

— Ты стреляешь в людей, проникаешь в их машины, говоришь об их... их заднице, а потом называешь себя...

— Лучшим другом, — подсказываю я.

— Да... это, но первое, что нужно сделать, чтобы стать лучшими друзьями, это сказать мне свое имя, — вздыхает он.

— Я тебе его прошепчу. — Наклоняюсь вперед к его уху. — Меня зовут... Громадный член.

И лизнув его ухо, я открываю дверь и выскальзываю наружу.

— Ах, да, я оставил свой плейлист для секса в твоем CD-плеере.

А потом я падаю на колени и начинаю ползти прочь, потому что не так-то легко просто «исчезнуть», как это делают в кино.

Джексон

Хватаюсь за пистолет, готовясь поймать этого явно больного на всю голову парня, но, когда оглядываюсь, его уже нет. Разворачиваюсь на месте, но в машине я абсолютно один. Как ему удалось так быстро свалить?

И какого хрена сейчас произошло? Этот человек явно сумасшедший. Я только что пережил встречу с шизиком.

Быстро сдаю назад, собираясь сделать вид, что не имею никакого отношения к сбитому почтовому ящику. Затем тянусь за телефоном, но перед этим включаю радио и переключаю на компакт-диск, чтобы послушать этот «плейлист для секса», который он оставил.

Из динамиков начинает звучать песня «I’ll Make a Man Out of You» из мультфильма «Мулан».

Вздыхаю и набираю номер Генри. Пока идут гудки, я раздумываю над словами Песочного человека. Не про член, а про его наводку. Бастер? И кого мне искать, собаку?

По крайней мере хоть что-то, что можно использовать, если только это не бесполезная информация. И если не так, то зачем давать её мне? Что я такого сделал, чтобы заслужить это? И почему он нацелился на меня?

— Ничего не нашел? — отвечает Генри на звонок.

— Ну... кое-что есть, но тебе не понравится, как я это раздобыл.

Глава 4

Джексон

— У тебя новый клиент. — Улыбается мне Мейсон, когда я захожу в офис.

— И почему ты не занялся им? — спрашиваю, слегка поморщившись. Последние четыре часа я провел в поисках хоть каких-то зацепок, которые привели бы к «Бастеру», и ничего не нашел.

Мейсон указывает в сторону женщины, сидящей перед ним, как будто она хорошее оправдание, почему он не взял нового клиента. Хотя я на самом деле видел эту женщину, когда вошел, мне хотелось проигнорировать её, так как уверен, что Мейсон тратит слишком много времени на разговоры с ней.

— И где этот человек? — спрашиваю, так как очевидно, что его нет в нашем маленьком офисе.

— Он устал тебя ждать и спустился вниз посмотреть книги, — отвечает Мейсон. — Я сказал ему не пропустить парня, который постоянно хмурится и ведет себя так будто ему все похрен.

Я хмурюсь, потому что у меня нет на это времени.

— Как его зовут?

— Э-э... вроде Донни. Что-то по поводу неверной невесты.

Вздыхаю и ставлю свою сумку на стол, прежде чем направиться к двери, и почти сталкиваюсь с человеком, которого собирался идти искать.

— Донни? — спрашиваю я.

Его голубые глаза расширяются, пока он смотрит на меня с лестницы.

— Мне очень жаль, что не смотрел, куда иду. И нет, я не Донни. Вам нужен Донни? Я больше никого не видел внизу.

Он оглядывается назад и нервно проводит пальцами по своим темно-каштановым волосам. Его волосы длиннее на макушке и короче по бокам, но сейчас они торчат вверх, он явно неоднократно проводил по ним пальцами.

— Как вас зовут? — интересуюсь я.

Его взгляд резко останавливается на мне.

— Томми... ой... Вы искали меня?

— Да, прошу прощения. Следуйте за мной.

Он мне улыбается, и я понимаю, что когда он действительно смотрит на меня, то довольно привлекательный.

— Ничего страшного. Меня часто называют другими именами, и мне стоило бы догадаться.

У меня нет времени разбираться с этим парнем. Мой член пытается сказать мне, что этот молодой человек очень симпатичный, и что я не трахался несколько месяцев, но моя голова зациклена на этом Бастере. И парне из моей машины.

В основном на парне из машины.

Какой же он самоуверенный мудак.

Указываю жестом на пластиковый стул перед моим столом.

— Садитесь.

Он садится и нервно теребит свою темно-голубую рубашку, оглядываясь по сторонам такими же голубыми глазами. Интересно, они такие голубые, потому что это контактные линзы?

— Итак, Томми, чем могу быть полезен?

Он снова поворачивается ко мне и грустно улыбается.

— Ну... мой друг сказал, что вы можете помочь мне с моей невестой. Думаю, она мне изменяет, но, может, и нет... Это глупо. Извините. Я, наверное, зря трачу ваше время.

Звонит мой телефон, и я бросаю взгляд на только что пришедшее сообщение.

Генри: Возможно я знаю, кто такой Бастер.

— Прошу прощения, дайте мне пару секунд, — говорю Томми. Он как будто оседает в кресле, и я понимаю, что веду себя очень грубо.

— Кажется, вы немного заняты... Хотите, чтобы я записался на прием? Я могу вернуться позже.

Качаю головой.

— Нет, прошу меня извинить. — У меня бывают такие ситуации, когда я погружен в какое-то захватывающее дело и не хочу иметь ничего общего с неверностью или подозрением в измене. Но проблема в том, что нервничающие супруги оплачивают счета. А захватывающие дела случаются крайне редко. — Ещё секунду, и я в вашем полном распоряжении.

Он улыбается, и улыбка озаряет всё его лицо. Внезапно я понимаю, что улыбаюсь в ответ.

— Ладно. Спасибо, — говорит он.

Кто бы ни была его невеста, было бы глупо ему изменять. Хотя, он скорее очарователен, чем сексуален, учитывая, насколько во всём застенчивый. Полагаю, что для женщины, ищущей мужественного мужчину, а получившей робкого котенка, это не слишком выигрышно.

Хватаю телефон, чтобы написать Генри ответ.

Я: Пришли мне всё, что у тебя есть.

— Итак, расскажите мне о своей невесте. — Поворачиваюсь обратно к мужчине.

Пока он говорит, я записываю всё, что могу, временами поглядывая на свой телефон.

Генри: Некоторые ребята полагают, что слышали, как бармена в баре «У Стоуна» называли Бастером.

Слушаю всё, что говорит парень, но мне кажется, что он просто не уверен в себе и ищет, в чём бы придраться к своей невесте. Или, может быть, какое-то подтверждение.

Генри: Отправлю кого-нибудь в бар, чтобы проверить, работает ли он там.

— Вам ещё что-нибудь нужно? — спрашивает Томми.

— Только ваш номер телефона.

Томми записывает его на листе бумаги, который я ему даю, затем улыбается мне и встает.

— Спасибо большое, что уделили мне время.

— Не за что.

Возможно, Генри и держит руку на пульсе, но он ничего не может сделать без доказательств в отношении Бастера, а я могу. Как только молодой человек покидает мой офис, я хватаю свою сумку. Мейсон всё ещё разговаривает с женщиной, хотя я уверен, что совсем не обязательно с ней так долго общаться. И почему она хихикает? Да и над чем вообще можно столько хихикать? Всё-таки хорошо, что Мейсон помогает оплачивать аренду.

— Я ухожу, — заявляю я.

Мейсон кивает, едва отведя взгляд от женщины, чтобы подтвердить, что услышал меня.

— Хорошо. Будь осторожен.

— Спасибо, — говорю, спускаясь по лестнице. Когда прохожу через книжный магазин, Роуз машет мне рукой.

— Джейсон, подожди! — зовет Роуз.

Все так и будут меня задерживать?

Смотрю, как она оглядывается на мгновение, прежде чем схватить то, что искала. У Роуз в руках тонкая книжка, похожая на комикс.

— Это от милейшего молодого человека, который только что был здесь.

— Правда? Хорошо.

Мне нужно идти, а не отвлекаться на сексуального молодого человека. Ах, с такой робкой натурой, могу поспорить, было бы интересно научить его кое-чему.

— Он сказал, что купил эту книгу для тебя, и попросил передать её тебе. Не знаю, почему сам не захотел это сделать, но кто я такая, чтобы судить поступки современной молодежи?

Заинтересовавшись, я подхожу к Роуз. Уверен современная молодежь не покупает книги частным детективам. Хотя, возможно это была благодарность, а парень просто слишком стеснялся отдать её мне лично.

— Спасибо, — благодарю Роуз и забираю книгу.

Переворачиваю её и вижу, что это книга Нила Геймана. Хотя я не читал ни одного из его произведений, но слышал о нем, однако всё это не имеет значения, когда я вижу название.

«Песочный человек».

Мать честная.

— Роуз! — кричу я, заставляя её подпрыгнуть и схватиться за сердце. — Что он сказал, когда отдал её тебе? Точные слова.

Роуз вопросительно приподнимает бровь.

— Господи, я даже не помню, что ты сказал мне минуту назад. Парень просто попросил передать книгу тебе.

— И это был тот самый молодой человек? Лет двадцать с небольшим? Темно-каштановые волосы, примерно на пять дюймов ниже меня. Худой?

— Да. — Кивает Роуз головой. — Он поднялся наверх после разговора со мной. Твой клиент, я полагаю?

Я просто сидел в офисном кресле, пока чертов Песочный человек прикидывался моим клиентом. И я был слишком занят мыслями о Песочном человеке из моей машины, чтобы обратить внимание на Песочного человека, сидящего передо мной.

Черт.

Засовываю книгу под мышку и выбегаю на улицу, но понимаю, что не увижу его нигде поблизости. Должно быть, я худший частный детектив на свете.

Минуточку... Он же оставил мне свои данные, адрес, номер телефона. Может ли что-то из этого быть настоящим? Он пользовался моей ручкой или своей? Оставил ли отпечатки пальцев?

Я быстро возвращаюсь обратно и бегу вверх по лестнице. Ручка, которой он писал, исчезла, но бумага с информацией о нём — нет.

Лиленд

Он очарователен.

Это единственное, что приходит в голову. Он был похож на влюбленного мужчину. Его мысли заняты, конечно же мной. И хотя я знаю, что рисковал, открыв ему свое лицо, мне нужно было его внимание. Выражение его лица, когда та старушка отдала ему книгу, было бесценно.

Со своего места у книжной полки с научной фантастикой я наблюдаю, как он поспешно направляется к двери, явно высматривая меня. Что он будет делать, когда найдет меня?

Надеюсь, наградит меня за мою сообразительность, предложив поразвлечься.

Хорошенько подумав, я понимаю, что, возможно, было не очень разумно показывать ему свое лицо. Конечно же, прежде чем появиться, я сначала убедился, что у него не было камер безопасности, к тому же я не оставил ему никакой информации, которую он мог бы использовать.

Ну, за исключением номера телефона.

И что он собирается делать с моим лицом? Даже если он помнит его в подробностях, всё равно не сможет найти меня. Я словно призрак. Никто. Даже если бы он узнал мое имя и притащил меня прямо в полицейский участок, они не смогли бы ничего на меня повесить. Я осторожен ... большую часть времени.

Всё равно я повел себя очень глупо, особенно, когда всё время так осторожен. Я бы никогда не допустил такой ошибки, так почему же с большой охотой сделал это? Думаю, я сошел с ума. Неужели я ослеплен любовью? Страстью?

Мне скучно. Вот в чём дело. Определенно именно в этом.

Когда Джейсон вбегает обратно, раздается звон колокольчика над дверью. Я наблюдаю, как он бежит вверх по лестнице, затем ухожу из магазина. Никто не замечает, как я выхожу на улицу.

Как по заказу мой предоплаченный одноразовый телефон начинает звонить. Вытаскиваю его из кармана и отвечаю на звонок.

— Привет, секси, — говорю я, все мысли о том, как глупо это звучит, растворяются в моем нетерпении поговорить с ним.

— Кто это? — спрашивает он.

Я усмехаюсь, шагая по улице к своей машине.

— Я... это Т-томми. Вам нужно больше информации о моей неверной невесте? — произношу робким, тихим голосом, которым разговаривал с ним ранее.

— Почему ты преследуешь меня? — допытывается он.

— Преследую? Ты не моя цель. Если только ты не имеешь в виду свой член. Вот он — моя цель.

По какой-то причине он не кажется веселым или возбужденным.

— Почему бы тебе не вернуться сюда, чтобы мы могли поговорить?

— Честно говоря, я бы так и сделал, но ты ранил мои чувства. Я изливал тебе свою душу, но наша встреча походила на свидание, на котором твой кавалер всё время пялился в свой телефон. Мне стало очень грустно.

— Чем я тебя так заинтересовал? Неужели кто-то хочет моей смерти? — спрашивает он.

— Надеюсь, что нет. Я уже объяснил тебе, но ты, очевидно, довольно туповат. Ничего страшного, ты такой очаровательный, что это компенсирует всё остальное.

— Ты убийца, которого разыскивают, это не... ты просто должен сдаться.

— Убийца, правда? — размышляю над этим пару секунд. — Предположим, я убивал людей. А ты? Ты когда-нибудь убил кого-нибудь, мистер Штайн?

— Это совсем другое. Я делаю свою работу. Я по закону делаю то, что должен.

— Ладно, оставлю тебя в покое, если ты этого хочешь. — Дохожу до своей машины и открываю дверь.

— Нет, я же сказал, что хочу встретиться с тобой.

— И дай угадаю, парни с мигалками будут поджидать вместе с тобой?

— Мигалки будут выключены.

— Хм... меня ещё никогда раньше не арестовывали, возможно это будет забавно. Может, ты сначала наденешь на меня наручники и повеселишься со мной? Обыщешь меня? Осмотришь с головы до ног?

— Если ты этого хочешь, — отвечает он.

— Ты такой врунишка. И почему ты такой милый, даже когда врешь? Увидимся, красавчик.

Какого хрена я веду себя так безответственно? Только из-за какого-то симпатичного мужика?

Какая-то часть меня совсем не переживает о том, что со мной происходит. Я не чувствовал себя таким живым уже довольно давно. Иногда становится ужасно утомительно скрывать, кто я такой, и сближаться только с теми, кого собираюсь убить.

Я отгоняю безрассудные мысли прочь и переключаюсь на Хардека и Бастера. Кем бы ни был тот человек, который писал Джексону, он сказал, что Бастер работает в баре «У Стоуна». Решаю заскочить туда, чтобы узнать, что задумал Бастер.

Глава 5

Лиленд

Вчера я выяснил, что работники бара «У Стоуна» заходят через заднюю дверь, выходящую в переулок. Они паркуются по другую сторону здания и проходят по аллее, так как перед баром недостаточно места и для них, и для машин посетителей. Сижу в своей машине и наблюдаю за парковкой, ожидая появления человека по имени Бастер. Изучив страницу бара «У Стоуна» в Facebook, я нашел несколько его фотографий и прекрасно знаю, как он выглядит. На паре фотографий он попал на задний план, подавая напитки клиентам, и кто-то отметил его.

Он накаченный мужик, и рубашки на нем выглядят так, будто он каждое утро рисует их на своем теле. Бастер припарковывает машину, и только увидев его с близкого расстояния, я понимаю, что фотографии этого бугая не соответствуют действительности. Когда он вылезает из машины, пружина подвески, кажется, просто оживает. Бастер больше похож на вышибалу, чем на бармена, и глядя на его мускулы, создается впечатление, что он легко может оторвать мне голову всего двумя пальцами.

Выскальзываю из машины в тот момент, когда Бастер направляется к переулку. Нет ... «направляется» не совсем то слово. Лучше сказать — важно шагает, только при этом размахивает своими руками со стальными мускулами. И тут понимаю, что пока разглядывал его, я забыл ключи. Поэтому быстро открываю дверь, хватаю ключи с сиденья и спешу в переулок. С моим-то везением он уже скорее всего зашел внутрь.

Ах, но мне следовало бы знать, что в последнее время удача на моей стороне, потому что, когда заглядываю в переулок, Бастер еще не успел зайти внутрь, а стоит лицом к лицу с Джексоном.

Видимо, Джексон сказал ему что-то неприятное до моего появления, потому что Бастер сейчас возвышается над ним, его шея покраснела от гнева. А еще у него такое выражение, словно он не прочь вмазать Джексону по лицу.

— Эй, Джексон! — кричу я.

Вздрогнув, Джексон поворачивается ко мне, и именно в этот момент Бастер решает ударить мужчину моей мечты. Джексон совершенно этого не ожидал, потому что был слишком занят тем, что сердито смотрел на меня. Удар достаточно сильный, и Джексон падает на землю как подкошенный.

По какой-то причине мне кажется, что возможно это моя вина.

Ну ... Малюсенькая вероятность того, что это я виноват.

Совсем малипусенькая.

Хотя это шикарная возможность показать, что я являюсь для Джексона идеальной парой. Мне стоит станцевать брачный танец своему потерявшему сознание будущему партнёру.

— Эй, придурок. Мне нравится его симпатичное личико, — рычу и подхожу к чуваку с таким видом, будто меня стоит бояться.

Он поворачивается ко мне, возвышаясь своей тушей в шесть футов семь дюймов над моими пятью футами одиннадцатью дюймами.

— Тебе, блядь, чего надо?

— Скажи мне, где Хардек, — произношу своим лучшим голосом «плохого парня». Немного похоже на голос курильщика, но сигареты убивают, так что должно сработать.

Бастер смеется и идет ко мне, как будто хочет меня напугать. Поскольку я не могу застрелить его в переулке средь бела дня, решаю воспользоваться электрошокером. Бедняга практически сам напросился. Он падает почти так же быстро, как и Джексон, и я понимаю, что возможно улыбаюсь, как маньяк. Убрав улыбку с лица и снова придав ему выражение «плохиша», я наклоняюсь над Бастером.

Когда он перестает биться, как рыба без воды, сажусь ему на грудь. В это время Бастер пытается сообразить, закончилась ли его жизнь. Усевшись на него и широко расставив ноги, начинаю сомневаться, может, лучше было бы присесть рядом с ним. Стоило ли садиться на него сверху? Не выглядит ли это странно? А может, так более угрожающе? Я слишком долго размышляю об этом.

— Эй, дружище, скажи мне, где Хардек, или я ... — оглядываюсь вокруг и, заметив плоский камень, хватаю его.

Бастер смотрит на меня выпученными глазами, когда я прижимаю камень справа от его глаза.

— Или я выколю тебе глаз этим камнем.

Нажимаю чуть сильнее, чтобы показать, что не шучу, и камень разламывается пополам. Маленькие кусочки попадают ему в глаз, Бастер начинает выть, переворачивается на бок, скидывая меня с себя, и лихорадочно трет лицо.

— Я ведь тебе говорил, — заявляю так, словно это было запланировано. — Я насыплю тебе каменную крошку в другой глаз, если ты не начнешь говорить. Итак, где Хардек? Я не собираюсь спрашивать снова, ублюдок. — Встаю, чтобы иметь тактическое преимущество.

Но ненадолго, потому что Бастер поднимается на ноги и разворачивается ко мне, готовый меня убить. Я решаю, что угрозы и атака камнями не мой конёк. Мой профиль — это оружие. Поэтому вытаскиваю свой пистолет с глушителем и целюсь в Бастера.

— Мне надоело играть в игры. Отвечай на долбаный вопрос.

Бастер начинается смеяться, как будто у него есть преимущество, хотя его глаз всё еще слезится. Он даже не может его полностью открыть, и у него руки чешутся его потереть.

— А ты хоть знаешь, как им пользоваться, малыш?

Я стреляю ему прямо в ногу, и судя по звуку, который он издает, можно подумать, что Бастер так и не достиг половой зрелости.

— Где Хардек?

Бастер припадает к стене.

— Блядь! Твою мать! Моя нога! Да что с тобой такое, черт подери?

— Отвечай на вопрос. Где Хардек?

Похоже, на этот раз он почему-то решает отнестись ко мне чуть серьезнее.

— П-последнее, что я слышал, он отсиживался вместе с Калебом Гарвином. Тот обеспечивает его охрану.

— Спасибо, приятель. И скажу только, если ты соврал, я вернусь и снова насыплю тебе каменной пыли в глаза.

Он показывает мне средний палец.

— А теперь ты жди тут и не дергайся, пока я не уйду со своим другом, — говорю, глядя на Джексона, который, должно быть, сейчас уже просто дремлет. Этот чувак не так уж и сильно его ударил.

Убираю пистолет, наклоняюсь и хватаю Джексона за талию. Проблема в том, что он на добрых четыре дюйма выше меня и намного тяжелее. Но я-то человек с большими амбициями.

Хватаю Джексона и проношу несколько футов, прежде чем понимаю, что он чертовски тяжелый, и я не хочу надорваться. Думаю, я мог бы оставить его здесь. Ну в самом деле... просто он такой тяжелый. Да, Джексон красивый, но характер у него, мягко выражаясь, не фонтан.

Ладно. Сделаю доброе дело на это год.

Стойко тащу Джексона до конца переулка. Вероятно, когда он очнется, у него будут небольшие ссадины на теле, но, честно, я просто святой, раз решил выручить его.

Нахожу его машину и решаю, что лучше подъеду к нему, поэтому бросаю Джексона на землю. Возможно, чуть сильнее, чем нужно, потому что мне кажется, слышу, как его голова ударяется о тротуар.

— Пожалуйста, только не вспоминай об этом, — шепчу, похлопывая Джексона по карманам в поисках ключей.

Найдя их, подгоняю машину к Джексону и затаскиваю его на пассажирское сиденье. А потом мы вместе отправляемся на поиски приключений в ближайший магазин, и, я уверен, это ему понравится. Он будет в таком восторге, когда проснется.

Джексон всё еще в отключке, когда я возвращаюсь из магазина, поэтому проверяю его пульс, чтобы убедиться, что он живой. Было бы большим обломом, если бы я чуть пупок не надорвал, таская его на руках, а он умер бы через три минуты. Но он дышит. Роюсь в его машине в поисках чего-нибудь, на чем оставить ему записку, чтобы Джексон не чувствовал замешательства, когда придет в себя.

Джексон

Со стоном прихожу в себя. Раздается настойчивый стук, который я изо всех сил стараюсь игнорировать, но раскалывающаяся голова заставляет меня проснуться. Открываю глаза и смотрю на мужчину, заглядывающего в окно.

— Приятель, ты в порядке? — кричит он в окно машины.

Понятия не имею, кто это, но киваю и пытаюсь от него отмахнуться.

— Похоже, ты слегка перебрал. Может, тебе стоит позвонить кому-нибудь, чтобы тебя забрали?

— Со мной все в порядке, спасибо.

Парень кивает и уходит.

Когда сажусь, что-то скатывается с моих колен. Наклоняюсь к полу и поднимаю двенадцатидюймовый массивный фаллоимитатор.

Откуда, черт побери, это взялось?

И тут замечаю, что что-то издает странный звук. Сначала мне кажется, что это вибрирует мой телефон, но посмотрев вниз, понимаю, что это вибратор. Мои колени завалены ... всякой всячиной. Среди этого: кляп в форме шарика, пушистые наручники, надетые на моё правое запястье, а вокруг шеи намотано какое-то кружевное нижнее белье, которое я стягиваю.

Какое-то время не могу вспомнить, что же произошло. Понятия не имею, откуда взялось всё это барахло и почему я завален им словно какой-то извращенец. Затем вспоминаю, как разговаривал с этим придурком Бастером, когда нарисовался тот парень. Он отвлек меня, и я получил кулаком в лицо.

Голова чертовский раскалывается, и мне хочется задушить этого парня еще больше, чем раньше. Желание выяснить его личность сводит меня с ума. Я должен узнать, кто же этот гад.

Скидываю всё это барахло на пол, чтобы пересесть с пассажирского сиденья на водительское. И тут понимаю, где он всё это понабрал.

В магазине для взрослых «Шпили-вили».

Ну конечно же, именно тут я и нахожусь.

Хмурясь, обхожу машину и сажусь за руль. В добавок ко всему я ничего не узнал от Бастера. Всю дорогу до полицейского участка вибратор жужжит на полу у пассажирского сиденья. И я не могу до него дотянуться, чтобы выключить.

Припарковавшись, лезу на заднее сиденье за курткой, чтобы бросить поверх этого отвратительного барахла, разбросанного по всему полу. Если кто-нибудь увидит эту мою новую коллекцию, конца и края шуткам не будет. Коробки и пакеты от товаров для взрослых падают с моей куртки, так как он не потрудился выкинуть упаковку. Выключаю вибратор, бросаю сверху куртку и быстро вылезаю из машины.

Зайдя в участок, коротко киваю секретарше, когда прохожу мимо неё в кабинет Генри. Стучу в дверь и открываю её.

— Мне нужна вся информация по Песочному человеку.

Глаза Генри расширяются от удивления, а затем он начинает смеяться.

— Я-я так понимаю, что ты с ним столкнулся?

— Что? — не свожу с него глаз. — Над чем ты смеешься?

— Иди в уборную ... Подожди! Прежде чем ты это сделаешь…

Генри достает свой телефон, и я понимаю, что он собирается сфотографировать меня. Он покатывается со смеху и не может держать камеру ровно, поэтому мне удается развернуться и сбежать до того, как он успокоится. Все взгляды устремляются на меня, когда проношусь через участок, но к счастью успеваю проскользнуть в уборную и закрыть дверь, прежде чем меня увидит весь участок. Взглянув на себя в зеркало, я понимаю, что цель моей жизни теперь — посадить Песочного человека за решетку.

На правой щеке перманентным маркером изображен пенис с волосатыми яичками и все такое. На левой — «С любовью, Песочный человек» и такое же сердечко, как он оставляет в записках для меня.

Затем замечаю стрелку, ведущую вниз по шее. Задираю рубашку и смотрю на грудь, покрытую чернилами. Как долго я был в отключке? И вместо того, чтобы побеспокоиться, что человек так долго находится без сознания, он превратил меня в гребаный альбом для рисования. Мало того, что он раскрасил мои соски в черный цвет, еще и написал кое-что.

«Позвони мне».

И новый номер телефона.

Следующие десять минут я пытаюсь оттереть перманентный маркер с лица — эта задача не из простых. Когда возвращаюсь в кабинет Генри, мое лицо ярко-красное от усиленного трения, и на щеке все еще виднеется контур пениса.

Генри улыбается, как безумец, когда я вхожу.

— Мне нужно всё, что у тебя есть на него, — рычу я.

— Я не могу дать тебе всю информацию.

— Я поделился с тобой адресом дома, и ты мне дай что-нибудь в обмен.

Генри на мгновение задумывается.

— Посмотрим, что ещё я смогу нарыть. Ты дашь показания? Я бы с удовольствием увидел его за решеткой после того, что он сделал с моим напарником.

— Сделаю, что смогу, — отвечаю.

Генри уходит, чтобы собрать данные, а я включаю свет в его кабинете и обыскиваю стол в поисках чего-нибудь, что успокоит головную боль. Принимаю то, что смог найти, затем закрываю глаза и пытаюсь убедить свой мозг, что не нужно чувствовать себя так, будто его пропустили через мясорубку.

Генри возвращается через несколько минут и кладет на стол папку.

— Я не вправе позволить тебе просмотреть содержимое, но понятия не имею, чем ты занимаешься, пока я на совещании. Вернусь через час.

— Оттянись там, — желаю я.

Генри выскальзывает за дверь, а я подхожу к его столу и сажусь. Открываю папку и смотрю на то, что он мне предоставил.

Первый документ удивляет меня больше всего. Первое известное дело, связанное с Песочным человеком, относится к началу восьмидесятых годов. Этот парнишка ещё даже не родился в начале восьмидесятых. Возможно в девяностых, если уж на то пошло. Значит ... подражатель?

Изучаю почерк первой записки и сравниваю его с более поздней. И тот, и другой довольно небрежный и обычный. А вот записки, которые Песочный человек оставляет для меня имеют больше... индивидуальности.

Вторая записка была найдена на теле губернатора, который якобы воровал деньги.

Записываю дату каждой записки. Большинство из убитых — это люди, которые явно сделали что-то плохое, или ходили слухи, что они делали что-то плохое. Похоже, что в восьмидесятые и девяностые годы полиция без особого энтузиазма пыталась выяснить, кем был Песочный человек. Так продолжалось до тех пор, пока десять лет назад он не убил напарника Генри, Теда Уильямса. Согласно отчетам, Тед был добросовестным полицейским, дружелюбным со всеми и любящим отцом.

Результаты вскрытия показали, что он не сдался без борьбы, но полицейские не смогли найти на нем ДНК нападавшего. Всё закончилось пулей в грудь, и Тед истек кровью. Полиция пришла в бешенство и бросила все силы на поиски человека, убившего такого невинного парня.

Я никогда не был знаком с Уильямсом и вообще мало что знал об этом деле. В то время мое внимание было сосредоточено на армии.

Единственное, что меня смущает — внимание Песочного человека было сосредоточено на людях, которые субъективно заслуживали смерти. Пусть, он не был полицейским и не имел законного права убивать их, но в каком-то смысле он делал миру одолжение. Все, кроме Уильямса.

Может, это была ошибка?

Видимо, были предположения, что Уильямс случайно ввязался во что-то, что привело к его смерти, но записка, оставленная Песочным человеком на груди Уильямса, доказывала обратное.

Ещё один конец,

Песочный человек.

Ещё один конец? Конец жизни? Конец чего?

Комикс, который он мне подарил, всё ещё у меня. Закончив телефонный разговор с этим безумцем, я положил книжку в сумку, чтобы снять отпечатки пальцев. Но теперь у меня есть еще одна зацепка, которую я могу дать полиции: доказательство того, что нынешний Песочный человек не тот, кто это начал. Я мог бы дать им описание, как он выглядит, и натравить на него Генри, как гончую собаку.

Но по какой-то причине я этого не делаю. Не могу перестать думать о том, что, хотя из-за него меня вырубили, этот парень не бросил меня там. Он спас меня. И что, теперь я его должник?

Глава 6

Лиленд

Прислоняюсь к стене старого кирпичного здания, потихоньку теряя терпение. Ожидание — не самая сильная моя сторона. Я предпочитаю действовать быстро, выполнить свою работу и двигаться дальше.

Достаю телефон, чтобы посмотреть, как долго уже жду. Когда вижу, что с моего появления прошло всего четыре минуты, быстро убираю телефон и делаю вид, что не смотрел.

Как так, всего четыре минуты? Мне показалось, что прошло уже по крайней мере десять.

В этот момент словно все мои молитвы услышаны, раскрывается дверь и выходит красавец-мужчина. Его одежда выглядит слегка потрепанной, но всё равно прекрасно на нем сидит, представляя взору очертания мускулатуры. Он не слишком накаченный, но явно следит за своим телом. Может, бегает. Могу поспорить, что он бегун.

Интересно, побежал бы он за мной или нет?

Он закрывает за собой день, когда я отстраняюсь от стены прямо у входа в агентство.

— Привет, Джексон! — приветствую я.

А еще он потрясающе прыгает. Определенно, его стоит взять в мужья. Он сексуальный и проворный.

Джексон отскакивает в сторону, схватившись одной рукой за сердце, а другой — за бок. И что же он собирается делать? Выстрелить в меня?

— Единственное, чем ты можешь меня подстрелить — это стрела Купидона, — говорю и, улыбаясь, подхожу к нему и провожу пальцами по его груди.

Джексон сердито смотрит на меня, но не убирает руку от бока.

— Ты очень рискуешь. У полиции уже есть твои отпечатки пальцев и фотография. Они знают, кто ты такой.

Ах, да он совсем не умеет врать.

— Я этому не верю. Во-первых, я ни разу не общался с тобой без перчаток. Ну, если не считать Томми, но малыш Томми ничего не трогал. — Шевелю пальцами в перчатках перед лицом Джексона. — Во-вторых, здесь нет камер видеонаблюдения. Если бы они были, ты бы наверняка сказал что-нибудь о той ночи, когда я пробрался в твой офис и посидел за твоим столом. Я даже просмотрел твою электронку.

Джексон хмурится, как будто ему не нравится моя пронырливость.

— Чего же ты хочешь?

— Я уже думал, ты никогда не спросишь. Может быть, выпьем? Есть тут одно милое местечко, куда бы я с удовольствием сходил на свидание.

Джексон отрицательно качает головой. Может, он не любит выпивать и предпочитает ресторан.

— Я не собираюсь ... Я не пойду с тобой на свидание.

— Но... ты должен мне выпивку за то, что я спас тебе жизнь. Кстати, а я сказал тебе, что заставил Бастера выдать мне имя? Может быть, я даже дам тебе ещё одну наводку. Как насчёт баш на баш?

— У меня нет... — Лицо Джексона мрачнеет, когда понимает, о чём я говорю. — У тебя есть имя? Тогда скажи мне.

— За выпивку.

— Ты хочешь, чтобы тебе заплатили?

— Нет, я всего лишь хочу с тобой выпить.

Джексон переминается с ноги на ногу, размышляя, стоит ли это того. Но он также понимает, что без меня у него вообще не будет никакой информации.

— Ладно.

Я улыбаюсь ему своей самой лучшей улыбкой и протягиваю руку в перчатке. Джексон смотрит на неё в замешательстве.

— Что это?

— Это же свидание. На свидании мы держимся за руки.

Его слегка заросшие брови сдвигаются на переносице.

— Это не свидание, и я не собираюсь держать тебя за руку.

Я хмурюсь, хотя внутри наслаждаюсь каждым моментом происходящего.

— Это грубо.

— Давай с этим покончим.

Начинаю идти, и он неохотно шагает рядом. Джексон немного выше, чем я думал вначале. Может, шесть и четыре фута.

— Ты всегда такой ворчливый?

— Я не ворчливый. Мне приходится иметь дело с серийным убийцей, который таскает меня за собой.

— Хочешь, я потаскаю тебя за яйца?

— Ни в коей мере.

Мы замолкаем на мгновение, пока я обдумываю слова «серийный убийца». Смотрю на него и замечаю, что Джексон наблюдает за мной.

— Между прочим, я не серийный убийца.

— Знаю, но все равно, ты убиваешь людей.

— Да, это так. — Согласно киваю. — Расскажи мне о себе, Джексон. Какова история твоей жизни?

— У меня её нет.

— О, нет! — Хватаюсь за грудь. — Ты потерял память? Ладно, Джексон, должен сказать тебе, что мы были любовниками, но после того жуткого, чудовищного происшествия с восковой депиляцией ты совсем меня забыл.

— Восковой депиляции? — Джексон вопросительно приподнимает бровь.

— Я же тебе говорил, что это плохая идея наносить воск на свои яички, — отвечаю, похлопывая его по плечу. Слегка сжимаю его предплечье, чтобы убедиться, верна ли моя теория о его мышцах.

Верна.

— Нанесение воска для депиляции на яйца может привести к потере памяти? — С сомнением спрашивает Джексон.

— В особых случаях, — отвечаю я.

— Ты что просто... никогда не общался с людьми раньше и поэтому не знаешь, как это делается? — Качает головой Джексон.

Я ухмыляюсь, прижимаясь бедром к его бедру и обнимая Джексона одной рукой.

— У меня действительно не так много возможностей общаться с людьми, но кажется, что сейчас я блестяще справляюсь.

Джексон отталкивает меня от себя, пока я смотрю на его телефон, который сейчас держу в руках.

— Могу я одолжить твой палец на секунду, чтобы разблокировать его? — тянусь за его рукой.

Джексон вырывает свой телефон из моих рук.

— Так куда же мы идем?

— Это место называется «Чердак». Бывал там когда-нибудь? — указываю на бар.

— Да. — Джексон оглядывается в сторону бара и кивает.

— Со своим бывшим?

— С деловым партнером.

— Ты с ним трахался?

— Нет.

— Что ж, тогда сегодняшний вечер закончится по-другому.

— Я не собираюсь с тобой трахаться.

— Это мы ещё посмотрим.

Когда мы прибываем на место, Джексон открывает дверь и придерживает её для меня, но потом вспоминает, что я ему вроде как не нравлюсь, и заходит первым. А мне это все равно кажется милым, и я рад полюбоваться его задницей, пока Джексон поднимается по лестнице на второй этаж. Его попка такая круглая и идеальная в этих джинсах. Думаю, ему стоит об этом знать.

— Эти джинсы отлично на тебе сидят.

— Не пялься на мою задницу. — Оборачивается ко мне Джексон.

— Это несправедливо. И куда по-твоему я должен смотреть? На потолок?

Джексон качает головой, явно тоже не зная ответа на это вопрос.

Поднявшись на второй этаж, Джексон оглядывается по сторонам, затем машет в сторону столика у окна.

— Пойду, куплю что-нибудь выпить. Есть предпочтения?

— Удиви меня, — отвечаю.

Джексон кивает и направляется к бару. Он с лёгкостью мог бы позвонить в полицию, и они были бы тут через пять минут. Интересно, станет ли он это делать.

Иду к небольшому столику на двоих и оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Джексона, затем сажусь. С этого места трудно разглядеть, что он делает. Как знать, может, он сейчас звонит в полицию?

Вернувшись с двумя стаканами, Джексон ставит один передо мной и садится.

— Почему ты так уверен, что я не позвоню в полицию? — интересуется он.

Беру стакан и делаю глоток. Что бы это ни было, оно довольно крепкое. Может, Джексон хочет напоить меня и посмотреть, о чем я проболтаюсь.

— Ну ... даже если бы ты позвонил, у полиции на меня ничего нет. И им будет почти нереально засадить меня за решетку, опираясь только на твои слова. И ... не думаю, что ты позвонишь.

— Почему?

— Не знаю, — признаюсь. — Может, потому что ты знаешь, что в тюрьме меня живьем съедят.

— Неужели? — спрашивает Джексон, вопросительно выгнув бровь.

— Может и нет. Может это ты хочешь полакомиться мной. Что меня вполне устраивает и жаловаться я не буду. — Ухмыляюсь в ответ.

— А как мне тебя называть?

Наклоняюсь вперед и облизываю губы.

— Секси.

Не отрывая взгляда, Джексон поднимает стакан и делает глоток. Поставив стакан обратно на стол, он произносит:

— Но ты не такой.

— Какой ты злой. — Хмуро смотрю на него. — Я всего лишь хочу твоего внимания. Эти заигрывания и всё такое только для тебя. Скажи, что я делаю не так.

Музыка звучит достаточно тихо, просто фоновый шум, так как это не столько бар или клуб, сколько место для встреч. Здесь сидят несколько человек, но они вне пределов слышимости.

— Кто твоя цель? — спрашивает он.

— Меня наняли загнать пулю в голову Хардека.

— Значит, ты убиваешь по контракту?

— Да.

— Кто тебя нанял?

— Честно? Понятия не имею. Он связался со мной через моего посредника и сказал, что предпочитает сохранить свою личность в тайне.

— Значит, ты убьешь любого, на кого получишь контракт? А если бы кто-нибудь нанял тебя убить меня, ты бы это сделал?

Смотрю на Джексона и улыбаюсь.

— Я тут не для того, чтобы говорить о работе или обо мне. Я здесь для того, чтобы поговорить о тебе.

— Для меня это пустая трата времени. Вместо этого я мог бы спасти этих девушек. С каждой минутой, которую я провожу, бездельничая, мои шансы найти их живыми уменьшаются. Ты меня понимаешь?

Какое-то время наблюдаю за ним, радуясь услышанному. Дело в том, что прежде чем довериться ему, хотелось бы знать, как далеко он может зайти.

— Понимаю.

— Тогда да, я хочу поговорить об этом.

— Ладно, ладно. Тогда ты будешь должен мне свидание после.

— Ничего я тебе не должен.

— Я схожу в туалет, а потом мы поговорим.

Джексон колеблется, но кивает. Встав, я нарочно пинаю свой рюкзак. Ему кажется, что я споткнулся, но я лишь хочу напомнить Джексону, что рюкзак на полу. Хочу посмотреть, что он сделает, пока меня нет. Если он станет рыться в рюкзаке в поисках моего удостоверения личности или другой информации обо мне, я перестану ему доверять.

Это разобьет мне сердце, но я соберу осколки и сбегу.

Джексон

Мои глаза прикованы к этому рюкзаку. Почти каждый раз, когда я видел этого парня, он был с рюкзаком. Внутри должно быть хоть что-то, что выдаст его. Бросаю взгляд на уборную, но её отсюда не видно, потому что вход находится за стойкой бара.

Вытаскиваю телефон и пялюсь на него просто так. Почему я не звоню в полицию? Я мог бы вызвать их и арестовать его в считанные минуты. Не верю, что если мы возьмем его под стражу, то ничего от него не узнаем. Полиция сможет получить ордер на обыск его квартиры, и что-нибудь там найдет. Будет не так уж и сложно.

Так почему же я не могу заставить себя позвонить? Стараюсь убедить себя, что это потому что у него может быть некая информация, которая поможет мне вернуть девушек, но я этого не знаю. Я ничего не знаю, но все же к какой-то мере доверяю ему, позволяя оставаться на свободе.

К тому времени, как парень возвращается, я все еще ничего не решил и упустил возможность что-либо сделать. Он совсем не похож на преступников, с которыми я привык иметь дело. Увидев его на улице, вы бы подумали, что он простой студент колледжа. Очень привлекательный, но все же студент. Парень улыбается мне, и этот взгляд притягивает меня к себе. Если бы он не был Песочным человеком, я бы возможно постарался придумать, как затащить его в постель. У меня нет времени на отношения, но для этого парня я бы нашел время на одну ночь.

Его яркие голубые глаза завораживают, когда он мне улыбается. У него тонкие губы, но они соответствуют его бледному лицу.

Он сдвигает наши стаканы в сторону, хватает свой стул и придвигает его к моему. Затем садится и открывает свой рюкзак.

— Я рад, что ты не рылся в моем рюкзаке, — говорит он, прежде чем наклониться ко мне. От него приятно пахнет, и он уже в моем личном пространстве, поэтому, когда наклоняется ближе и бросает на меня взгляд из-под своих густых ресниц, мои мысли уносятся туда, куда им не стоит. У меня возникает желание наклониться к нему и вдохнуть его запах. Сделать то, чего не стоит делать.

С трудом отвожу от него взгляд и делаю вид, что моя выпивка намного интереснее.

— Откуда ты знаешь, что я этого не сделал?

— Я наблюдал.

Он толкает моё колено своим, и я сразу же опускаю взгляд на его ногу. Дело в том, что он понимает, что делает со мной. И наслаждается каждой минутой.

— Ты наблюдал за мной?

— Да. Я хорош в наблюдении. Это часть моей работы.

Я откидываюсь назад, чтобы не вдыхать запах его одеколона. Парень протягивает руку и на мгновение мне кажется, что он собирается коснуться моей ноги, но он засовывает руку в рюкзак, и я чувствую разочарование. Почему я разочарован?

Пытаюсь отогнать все нелепые мысли, пока он достает блокнот. Парень отцепляет карандаш от обложки и листает блокнот, пока не находит нужную страницу. Он больше не прижимается ко мне; теперь его внимание переключилось на то, что он положил перед собой.

— Итак, тут во главе стоит Хардек, — говорит он, указывая на имя вверху страницы. — Мы знаем, что за последние полгода он похитил в радиусе ста миль по меньшей мере пять девушек в возрасте от шестнадцати до двадцати лет. Двух девушек нашли четыре месяца назад, когда им удалось сбежать.

Пока он говорит, я пробегаюсь глазами по его блокноту. По какой-то причине я удивлен, что он владеет этой поразительной вещью. Его записи представляют собой полную кашу и больше похожи на поток сознания, вылитый на страницы, но он явно провел исследование и, кажется, отлично разбирается в своих записях.

— Я проследил за курьерами Хардека до дома, где встретил тебя, но что-то их испугало, и они сбежали до того, как я успел их расспросить. Поэтому, когда ты отвлек для меня Бастера, я заставил его рассказать мне, где, по его мнению, находится Хардек. Бастер считает, что его охраняет человек по имени Калеб Гарвин. Хотя знаю, кто он такой, и что со своей мини-армией он занимается охраной людей, я не уверен, где его найти. Думаю, что он прячется в одном из этих мест, — говорит парень и обводит пару адресов. — Я почти уверен, что Гарвин сейчас в первом из адресов. — Он откидывается на спинку стула и смотрит на меня. — Учитывая всё сказанное, я не работаю с партнером.

— Хорошо... — отрываю взгляд от его блокнота.

— Но я не против разделить своё вознаграждение с тобой, если ты согласишься работать со мной. Мне нужно, чтобы кто-то отвлек их, когда я войду внутрь и убью Хардека. Потом ты сможешь забрать девушек, ну или сделать то, зачем там тебя наняли.

— Насколько ты уверен, что он там? — спрашиваю его.

— Хочу понаблюдать за этим местом сегодня вечером, чтобы убедиться в правильности своей теории. Я не собираюсь врываться туда, пока не буду уверен хотя бы на девяносто процентов.

Когда он не валяет дурака, то кажется на удивление умным, что, я полагаю, имеет смысл. Вряд ли бы кто-то глупый или легкомысленный мог бы достичь его уровня. Так почему же он так много рассказал мне о себе, не понимаю.

— Хочешь помочь или собираешься делать это в одиночку? — интересуется парень.

— Поехали прямо сейчас.

— Ладно, но я не стану нападать на них сегодня.

— Каждый день ожидания...

— Джексон, — перебивает он. — Я не ошибаюсь. Когда стреляю, я попадаю точно в цель. Я не собираюсь упустить его только потому, что поторопился. Сегодня мы проверим все детали, и только когда буду уверен, то нападу.

Мне не нравится ожидание, особенно когда мы не знаем, что случилось с девушками, но знаю, что возможно позже смогу его переубедить, или пойду туда один.

— Поехали.

— Хорошо.

Делаю последний глоток и следую за ним на улицу. Мы возвращаемся обратно к офису, где припаркована моя машина.

Он садится на пассажирское сиденье и выглядит совершено счастливым, когда замечает, как с сиденья скатывается фаллоимитатор.

— Вижу, ты сохранил мои подарки. — Он поворачивает мой подбородок к себе. — И на твоей щеке всё ещё виднеется пенис.

Отталкиваю его руку, а он смеется. Этот звук вызывает у меня улыбку, но я отказываюсь показать, что он меня веселит.

Парень поднимает с пола огромный силиконовый фаллоимитатор и вертит его в руках.

— Я подумал, что этот понравится тебе больше всего. Он тебе понравился?

— Очень, — сухо отвечаю.

— Замечательно. — начинает смеяться парень.

— Адрес? — Включаю свой GPS навигатор.

Парень протягивает мне свой блокнот. Затем шлепает кончиком искусственного члена по адресу.

— Вот этот.

— Подожди... ты говорил, первый из адресов.

— Я соврал, — отвечает он. — Собирался послать тебя искать ветра в поле, если бы ты отказался мне помочь.

— Хм... — Конечно же, он бы так сделал. Если подумать, кто знает, правильный ли этот адрес. Возможно он затащит меня в какой-нибудь стрип-клуб или в другое столь же нелепое место.

— Мне надо остановиться у своей машины и взять пистолет на случай, если что-то пойдет не так. Понял?

Продолжаю вводить адрес в навигатор, пока парень не начинает тыкать в меня силиконовой головкой.

— Я спросил, понял ли ты меня.

— Понял.

— Открой рот шире! — улыбается он мне.

— Убери это от моего лица.

Он снова тычет в меня силиконовым членом, и я сердито смотрю на него. По какой-то причине, меня пугает выражение неподдельной радости на его лице. За все то время, что я с ним общался, он вел себя дерзко и самоуверенно. Но в настоящий момент он выглядит... счастливым.

— Если не прекратишь, я тебя им побью, — рычу я.

— Нет! Не бей меня своим фаллоимитатором!

Смотрю на него, стараясь не улыбнуться.

— Пожалуйста, перестань.

От этого он начинает смеяться ещё сильнее.

— Где твоя машина? Ты сказал, что хотел бы остановиться и что-то из нее взять.

Он указывает направление.

— Не переживай, номерные знаки фальшивые, и ты не сможешь вычислить меня, — говорит парень, когда я подъезжаю к синему «шевроле». Машина совершенно обычная, но я стараюсь хорошенько рассмотреть номер машины, на случай, если он настоящий. Позже проверю. Пока он вылезает из машины, чтобы забрать то, что ему нужно, я отправляю Генри сообщение с этим номером.

Я: Можешь попросить кого-нибудь пробить эти номерные знаки и сообщить мне владельца? Это не горит.

Минуту спустя парнишка забирается на сиденье рядом со мной.

— Ну что пробил их?

— Пробил что? — спрашиваю, словно понятия не имею, о чем он говорит.

— Номера моей машины, естественно.

— Нет.

Мой телефон вибрирует у меня на коленях. Он бросает на него взгляд и ухмыляется.

— Если нет, дай посмотреть твой телефон.

— Я просто хочу узнать твое имя. У меня такое чувство, что между нами пропасть, и я ничего не знаю, — отвечаю, заводя машину.

— Песочный человек.

— Я не буду звать тебя Песочным человеком.

— Если хочешь, можем сократить его до просто Человека. Ещё Чел, звучит круто.

— Вовсе нет. — отвечаю ему.

— Можно Чувачок.

— Это... нет.

— Тебе ничем не угодить, да? — улыбается он.

— Настоящее имя.

Кажется, ему в голову пришла замечательная мысль, и его глаза расширяются.

— Мне нужна коронная фраза или музыкальная тема. На на на на-а, на на на на-а, на на на на-а Чувачоооок!

— Ты угробил для меня Бэтмена на всю оставшуюся жизнь, — говорю ему, и он снова начинает смеяться. Его смех заполняет машину, и на минуту я забываю, что он в списке самых разыскиваемых преступников. — Ладно. Не нужно мне твое имя. Остановлюсь на Песочном человеке.

— Полагаю, оно звучит немного круче. Но, если когда-нибудь передумаешь, я готов обсудить.

— Всё нормально, не передумаю.

Он наклоняется ко мне и улыбается.

— Никогда раньше не был на свидании, во время которого мы бы тайком следили за людьми. Это довольно весело.

— Это не свидание, — напоминаю ему, хотя знаю, что не стоит утруждаться.

— Никогда не с кем раньше не работал, так что лучше бы тебе не облажаться. Если поспешишь и завалишь задание, я, возможно, выстрелю тебе в колено. Затем, может быть, отвезу домой и буду ухаживать за тобой, пока не поправишься.

И почему я думаю о том, как он будет за мной ухаживать, понятия не имею.

— Я... не облажаюсь.

— Хорошо. Ты ведь служил в армии? — спрашивает он.

— Да.

— Чудненько! Держу пари, я был бы хорошим бойцом. Ну... я не всегда помню, что нужно держать рот на замке, поэтому я был бы вполне приличным бойцом. Типа, им бы нравились мои навыки, но они ненавидели бы меня как человека.

— Нет, большинство военных не такие суровые в реальной жизни, как их изображают по телевизору. Конечно, нужно понимать, когда можно шутить, а когда нет, но они тоже люди. Так где ты научился стрелять, если не служил в армии?

— Мой папа был охотником и любил брать меня с собой на охоту. Однажды мы охотились и подстрелили маму олениху, а её малышу пришлось выживать, подружившись с кроликом. Такая печальная история.

— Другими словами ты подстрелил маму Бэмби?

— Может быть. — Ухмыляется он. — Не думаю, что когда-либо видел мультфильм «Бэмби», так что всего этого, возможно, даже и не было в сюжете.

— Ты ведь ничего мне о себе не расскажешь?

— Возможно нет.

— Ты сказал, что не служил в армии.

— Это правда.

— И ты не смотришь Диснеевские фильмы.

— Я не смотрел Бэмби. Но я люблю диснеевские фильмы. Знаешь, у меня много общего с их персонажами. Потому что Дисней убивает родителей в каждом из них.

— Дисней убил твоих родителей?

Он печально кивает.

— Они не могли перестать смотреть «Холодное сердце», когда вышел этот мультфильм. Они помешались на нем. Я пытался их спасти, но не сработало. Было слишком поздно. Мне пришлось забить на это.

— Это... ужасно. Мне очень жаль это слышать.

— Спасибо. — Улыбается он. — Что насчет твоих родителей? Как дела у Авы и Льюиса?

Конечно же он знает имена моих родителей.

— У них все хорошо. Их сближает вера в то, что я должен соответствовать их стандартам.

— Что ж, хорошо, что они близки.

Улыбаюсь и качаю головой. Навигатор прерывает нас, указывая мне свернуть на следующую дорогу.

— Значит так, мы приближаемся к зданию. Это гараж, в котором они работают, но думаю, что они держат там девочек, пока не смогут их перевезти. После наступления темноты здесь почти нет движения, так что могу полностью ошибаться, но считаю, что Хардек тоже может находиться там.

— Где ты хочешь, чтобы я припарковался?

— Проезжай мимо гаража, дальше будет круглосуточный минимаркет. Припаркуемся там, и пойдем пешком. Этот объект более крупный, со свалкой на заднем дворе, так что трудно адекватно оценить.

— Ладно, — соглашаюсь, въезжая на стоянку, на которую он указал. Паркуюсь и смотрю на него, но он вылезает из машины прежде, чем я успеваю что-то сказать. Быстро хватаю бинокль и проверяю телефон.

Генри: Хорошо, отправил номера Китсу, чтобы он пробил.

Засовываю телефон в карман и смотрю в спину удаляющегося от меня мужчины. Интересно, чтобы Генри сделал, если бы узнал, что я находился в шаге от человека, убившего его напарника. В шаге от человека, которого он так долго разыскивал.

Я мог бы всадить пулю ему в спину в этот самый момент. Вместо этого, следую за ним. Почему я вообще доверяю ему?

Я ведь делаю это только ради того, чтобы вернуть тех девушек, верно? Нет никакой другой причины, почему бы я поставил себя в такое положение.

— Ты идешь, дедуля? — оглядываясь на меня, спрашивает парень.

— Я не дедуля.

— Это потому что никто не захотел заводить с тобой потомство. Ты определенно достаточно старый.

— Мне тридцать девять.

— Ой... — Он демонстративно морщится. — Возможно тебе надо немного поработать над собой.

Я вопросительно приподнимаю бровь.

— Я просто дразню тебя. Не принимай это близко к сердцу. Ты очень красивый. Настолько красивый, что я позволил бы тебе объездить мою дырочку.

— Даже не знаю, что хуже.

Он качает головой и хихикает.

— Ты мне нравишься, Джексон. С тобой весело.

— Ура! — Мой сдержанный ответ заставляет его улыбнуться еще шире, и я рад, что он отворачивается и не видит моей улыбки.

— Догоняй, чтобы идти вместе. Это ведь свидание, помнишь?

Подхожу к нему не потому, что это свидание, а, чтобы мы не выглядели странно, следуя друг за другом. Когда он подходит к гаражу, окруженному сетчатым забором, то огибает его сбоку, следуя вдоль забора.

— Разве мы не хотим оставаться в стороне?

— С фасада ничего не видно. Там расположен гараж. А офисы находятся в задней части здания, — шепчет он.

Хотя это звучит рискованно, я следую за ним. Когда он находит место, которым, кажется, доволен, то садится в высокие сорняки на соседнем пустыре. Я сажусь рядом, пока он расстегивает рюкзак и достает бинокль.

Я искренне удивлен, что он молчит, пока мы ждем. Хотя парень ёрзает каждые пять секунд, но держит рот на замке. Он качается то вправо, то влево, то назад, то вперед, и я уже собираюсь поинтересоваться, может его блохи кусают.

— Почему ты всё время вертишься? — шепчу я.

Он опускает бинокль и оглядывается на меня, затем ухмыляется.

— Почему ты за мной так пристально наблюдаешь? Нравится то, что видишь?

— Нет, просто хочу узнать, что у тебя: судороги или блохи?

— Немного того и другого, — смеется он.

Затем снова начинает ёрзать и наблюдать за объектом.

Глава 7

Лиленд

У меня уже мозги кипят. Я устал сидеть и бесконечно смотреть на объект. По крайней мере, очень-преочень красивый мужчина составляет мне в этом компанию. Хотя в наши первые несколько встреч ему нравилось прикидываться, будто я его раздражаю, теперь я начинаю задаваться вопросом, не надоело ли ему притворяться.

В этот момент появляется фургон.

— Что они делают? — выпрямляясь, спрашивает Джексон.

— Сейчас два часа ночи, представить себе не могу, что они замышляют что-то хорошее.

Задняя часть фургона без окон — идеальное средство для перевозки вещей или людей.

Фургон подъезжает к гаражу, двери которого раскрываются, и задним ходом машина заезжает внутрь. Мне виден только нос фургона, поэтому тихо поднимаюсь на ноги и продолжаю рассматривать происходящее в бинокль.

— Возможно они их перевозят. Мы должны их остановить.

Я по-прежнему не могу рассмотреть, что они перевозят, но вижу большую группу мужчин, ожидающих внутри гаража.

Джексон собирается встать, но я хватаю его за руку.

— Подожди, сначала мне нужно найти Хардека.

— Моя основная цель — это девушки, — качает головой Джексон.

— Вот поэтому я и не хотел брать тебя с собой. Джексон, прежде всего мы должны позаботиться о Хардеке.

Двери фургона захлопываются, и он трогается с места. Джексон сосредоточен на нем, как гончая на добыче.

— Не могу, — произносит он и встает.

— Черт бы тебя побрал, Джексон. Ты всё испортишь.

— Мне нужно знать, находятся ли девушки в этом фургоне, — отвечает Джексон и бросается к передней части гаража.

И какой у него план, черт возьми?

Не знаю, что мне делать. Я должен продолжить свою миссию — убить Хардека. Но, может, при этом смогу помешать Джексону всё испортить.

Закидываю рюкзак за спину, хватаю футляр с оружием и бегу за Джексоном. Он уже у дороги и несется к машине. Джексон явно планирует последовать за ними. Может, стоит оставить его, и пусть гоняется за своими призраками. Я мог бы позволить ему делать всё, что он там задумал, а сам остаться здесь и продолжать следить за гаражом.

Черт.

Джексон первым добирается до машины и заводит её, когда я добегаю до пассажирской двери и открываю её.

— Ты провалишь операцию, — напоминаю ему.

— Нет, этого не будет, — отвечает Джексон, когда белый фургон проезжает перед нами. Джексон быстро пристраивается позади и следует за фургоном на приличном расстоянии.

Мы едем за ними через весь город, но проблема в том, что как только выезжаем за пределы города, становится очевидно, что мы преследуем грузовик. Даже держась на приличном расстоянии, спрятать машину просто невозможно.

— Они нас засекли. И увеличивают скорость, чтобы посмотреть, поедешь ли ты быстрее, — замечаю я.

Джексон немного увеличивает скорость, но позволяет фургону оторваться.

— Я больше ничего не могу сделать.

Я щелкаю замками оружейного футляра, открывая и закрывая их, пока наблюдаю за происходящим. Я не привык позволять кому-то другому делать эту работу. Мне хочется сесть за руль и сделать всё по-своему. Если бы мы следовали моему плану, то остались бы у гаража, поджидая Хардека. В этом и заключается разница между спасением нескольких девчонок и спасением всех девушек, которыми Хардек будет продолжать торговать. Но, думаю, Джексон другого мнения.

Тут я замечаю, что окно в фургоне опускается и оттуда высовывается чья-то рука.

— Они собираются стрелять, — кричу за секунду до того, как что-то со свистом ударяется о переднюю часть машины. Когда начинает спускать колесо, машина дергается, и её уводит в сторону.

— Дерьмо. Должно быть, они нас задели.

— Останови машину, быстро.

— Но...

— Останови эту долбаную машину.

Джексон резко тормозит, я отстегиваю ремень безопасности, открываю оружейный футляр и распахиваю дверь машины. Поскольку машина повернута под углом, я нахожусь не на той стороне, поэтому выскакиваю наружу и падаю на дорогу. Поднимаю винтовку и смотрю в оптический прицел на удаляющийся от нас фургон. Прицелившись, стреляю в колесо.

Выстрел получился идеальным, поэтому переключаюсь на другое заднее колесо и стреляю, заставляя фургон слегка дернуться. Водитель пытается вывернуть руль, чтобы избежать удара, но это позволяет мне прицелиться в переднее колесо и выстрелить.

— Не стреляй в них, — просит Джексон, когда фургон останавливается.

— Что? Почему?

— Мы их арестуем.

— Арестуем? — переспрашиваю. Парень явно не в себе. Такой красавец и без мозгов. Он передумает, как только они начнут в нас стрелять.

Что они почти тут же и делают.

Отползаю к двери, чтобы использовать её как прикрытие, и бросаю взгляд на Джексона, который пригнулся к рулю, дверь с его стороны тоже открыта.

— Ну, тогда иди и арестуй их.

— Так и сделаю. — Колеблется Джексон.

Пуля попадает в окно над моей головой, и я выразительно смотрю на Джексона.

— Когда?

— Скоро.

Еще одна пуля попадает в окно.

— И как скоро это скоро? Типа через минуту или десять минут, или, когда нас обоих убьют?

Джексон смотрит на меня и приподнимает бровь.

— Одно из этих.

— Даю тебе минуту. Одну минуту. И если ты за это время умрешь... мне будет очень жаль. Мне вроде как нравилось твое лицо.

— Ладно. Ты можешь остановить их, чтобы они не стреляли, но не убивать их?

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? Отстрелил ухо? — Вопросительно приподнимаю брови.

— Или... колено, или...

— Голову?

— Нет, только не голову.

— Но... им-то плевать, если они выстрелят нам в головы.

— Но мы же лучше их.

— Серьезно? — Я не убежден.

— ДА!

Вздыхаю и жду, когда парень вытянет руку для выстрела, и стреляю в его конечность. Я даже отсюда слышу, как он кричит. Другой обходил фургон, но жуткий, словно предсмертный, вопль напарника заставляет его заколебаться. Жду, когда парень высунется на пару дюймов вперед, чтобы хорошенько прицелиться, и стреляю ему в ногу.

После чего предоставляю Джексону возможность произвести «арест», поскольку я удовлетворен, что не умер, чтобы несколько подонков осталось жить. Джексону удается прижать этих парней к земле без моей помощи. И я утруждаю себя подойти, только когда слышу, как Джексон выкрикивает что-то типа «Помоги мне!» Ох уж эти мужчины. Никогда ничего не могут сделать сами. Всегда нуждаются в моей помощи.

— Что ты хочешь? — спрашиваю, неспешно подходя к нему. Джексон удерживает двоих на земле, направив на них пистолет.

— Помоги мне их связать.

— Чем?

— У меня в машине есть кабельные стяжки.

— Я присмотрю за ними, пока ты возьмешь стяжки. И я не виноват, если останется только один, когда ты вернешься. Иногда мой палец соскальзывает с курка, — предупреждаю и заменяю его, направляя пистолет на лица этих парней.

Джексон застывает в нерешительности, но вероятно понимает, что я всё равно сделаю по-своему. Когда он убегает, замечаю, как эти двое пялятся ему вслед.

— Красавчик, правда? — спрашиваю их.

Они в замешательстве смотрят на меня.

— Это наше первое свидание, — говорю им. — И пока всё идет довольно неплохо. Думаю, он меня может даже поцелует.

Если бы взгляды могли убивать, я был бы уже мертв, как только подошел. Но те взгляды, которые они оба бросают на меня сейчас, убили бы и мой труп.

— Иди на х.., — говорит тот, которому я подстрелил руку.

— Ну, не очень прилично так говорить, или ты ревнуешь? На твоем месте я бы тоже ревновал.

— Членосос, — шипит он.

Ухмыляясь, наклоняюсь к нему.

— Как знать, может тебе тоже это понравится. Могу отрезать твой член и засунуть его тебе в глотку, и потом посмотрим, что ты скажешь. Хочешь? И если не заткнешься, я так и сделаю. А если кто-то из вас упомянет о моем присутствии здесь, я попрошу своих друзей в тюрьме позаботиться о вас.

Парень утихомиривается как раз к тому моменту, как возвращается Джексон, поэтому я вполне могу притвориться порядочным человеком.

Джексон смотрит на меня с минуту, а потом говорит:

— Я позвонил Генри. Он пришлет сюда кого-нибудь в течение пяти минут, так что тебе лучше поторопиться.

Я жутко разочарован и стараюсь всем своим видом это показать.

— Черт! Но мне было так весело на нашем свидании.

— Я... — Джексон качает головой. Ясно, что он уже смирился с идеей о свидании. — Спасибо за помощь. Сейчас тебе надо уходить. В следующий раз, когда я тебя увижу, то арестую.

— Правда? — подхожу к Джексону вплотную и, почувствовав тепло его тела, прижимаюсь еще сильнее. Мне приходится поднять голову, чтобы заглянуть в его глаза. — Мне бы очень хотелось, чтобы ты надел на меня наручники.

— Я не это имел в виду.

Джексон пытается отстраниться от меня, но я поднимаю руку и хватаю его за подбородок, поворачивая к себе. Затем нежно прижимаюсь губами к его губам. Несмотря на то, что он не отвечает на поцелуй, я чувствую, как его губы дергаются, как будто Джексон хочет, но знает, что не может поцеловать меня в ответ. Мое тело настаивает, чтобы я продолжал прижиматься к Джексону, овладел этими губами, заклеймил их.

Но неохотно отстраняюсь, замерев в миллиметрах от его губ.

— Мне было очень весело работать с тобой, даже если ты всё испортил и втянул меня в кучу дерьма.

Джексон не сводит с меня своих темно-карих глаз и не отходит. Вместо этого, его тело всё ещё прижато к моему, и я чувствую, как его нога касается моей. Боже, как мне хочется притянуть его к себе, но знаю, что иногда лучшие вещи это те, которых я вынужден ждать.

— Увидимся, — легонько похлопываю Джексона по щеке, затем отворачиваюсь. Подойдя к машине, забираю оружейный футляр и свой пистолет, осматриваю сиденье на предмет волос или еще чего-нибудь, что мог бы оставить, после ухожу прочь.

Хотя это было весело, скорее всего я уничтожил все шансы найти Хардека. Мне придется начать всё с начала и перевернуть этот город вверх дном, разыскивая его.

Моему клиенту это очень не понравится.

Так что не знаю, почему я никак не могу стереть улыбку со своего лица.

Джексон

Я опять позволяю ему уйти. По крайней мере, на этот раз он оказал мне услугу, поэтому я плачу ему тем же. Генри со своим отрядом мог бы появиться тут в считанные минуты, чтобы поймать Песочного человека, и всё же я позволил ему уйти.

Снова.

Не сводя глаз с парней, я открываю двери фургона. Внутри находятся три девушки, все старшего подросткового возраста. Они в ужасе смотрят на меня широко раскрытыми глазами, боясь того, что произойдет дальше. Они грязные, напуганные и с кляпами во рту, но живые.

Думаю, ради их спасения стоило позволить Песочному человеку уйти.

— Всё хорошо, — успокаиваю девушек. — Полиция уже в пути.

Я почти вижу, как мои слова приносят им облегчение, но не хочу оставлять пойманных преступников без присмотра, поэтому не спешу освободить девчонок. Они так долго были связаны, что ещё пять минут погоды не сделают.

Вскоре раздается вой сирен, и я надеюсь, что Песочный человек успел уйти. Странно испытывать такие чувства, ведь я должен хотеть, чтобы он заплатил за свои проступки. Неужели это из-за того, что я узнал его поближе?

Оглядываюсь по сторонам, но уверен, что он легко сможет слиться с окружением, потому что никто не заподозрит его в чем-либо, окажись он поблизости.

Первые полицейские, прибывшие на место, берут на себя наблюдение за бандитами, тем самым позволив мне забраться в фургон, чтобы помочь девушкам.

— Всё хорошо, — говорю им, освобождая их от кляпов.

— Прекрасная работа, Джексон.

Оглянувшись, вижу, как Генри забирается в фургон, чтобы помочь мне.

— Спасибо.

— Ты их подстрелил? — спрашивает Генри, кивая в сторону мужчин, которых осматривает бригада скорой помощи.

Вот тут-то и возникает проблема. Я мог бы соврать, но, когда извлекут пули, станет понятно, что они из винтовки, которую я не должен был таскать с собой.

— Нет.

— Тогда кто же это сделал?

— Попросил помочь одного моего приятеля. — Отвечаю, качая головой.

— А я знаком с этим «приятелем»? — Генри внимательно наблюдает за мной.

— Я в этом не уверен. — пожимаю плечами. — Знаком ли?

Генри вопросительно приподнимает брови.

— Иногда ты делаешь потрясающую работу, но в рамках закона с тобой одни проблемы.

— Я не сделал ничего такого, — невинно пожимаю плечами, — только вел машину и связал этих ребят. Не понимаю какие тут проблемы.

— Ну-ну. Ладно.

Но я нашел девушек. Надеюсь, что успел до того, как с ними сделали что-то ужасное.

Пока Генри помогает им, я замечаю какое-то движение возле своей машины. Все остальные настолько заняты либо девушками, либо преступниками, что ничего не замечают. А я наблюдаю, как Песочный человек удаляется от моей машины, буквально в десяти футах от ближайшей полицейской машины, и одаривает меня широкой улыбкой.

Какого хрена он сделал с моей машиной?

И теперь невозмутимо уходит.

— Извините, — произношу и выпрыгиваю из фургона. Прежде чем успеваю отойти, меня останавливает Джереми, офицер полиции, который, кажется, меня ненавидит.

— Ты должен оставаться на месте преступления и объяснить, что произошло, — холодно заявляет он.

Он считает, что такие дела я должен оставлять полиции. Что я работаю «незаконно». Джереми всегда ищет повод, чтобы втянуть меня в неприятности.

— Хорошо, сейчас вернусь. Мне нужно взять кое-что из машины.

Он выглядит раздраженным, но ничего не говорит, когда я прохожу мимо.

К тому времени, как я снова поворачиваюсь к своей машине, Песочного человека уже нет, но я знаю, что он либо взял что-то из машины, либо что-то с ней сделал. Бросаюсь к автомобилю и, открыв водительскую дверь, заглядываю внутрь. Все вроде бы на месте, не считая огромного фаллоимитатора, пристёгнутого ремнем безопасности к водительскому сиденью.

И тут с ужасом понимаю, что полиция вероятно использует мою тачку в качестве улики.

А она заполнена фаллоимитаторами, вибраторами и пушистыми наручниками.

Твою ж мать!

Мне нужно от них избавиться. Я не могу позволить всем присутствующим увидеть это барахло в моей машине. Поэтому поспешно роюсь в поисках какой-нибудь коробки или пакета, чтобы всё это убрать, но конечно же ничего не нахожу.

И тут замечаю Генри, направляющегося в мою сторону. Быстро сгребаю все игрушки и раздумываю, куда бы их засунуть. В панике запихиваю всё себе за пазуху, молясь, что под толстовской смогу незаметно их унести.

— Что ты делаешь? — интересуется Генри.

Выпрямляюсь и стараюсь выглядеть непринужденно, как будто вибраторы, фаллоимитаторы, кляп-шарик и все остальные игрушки, надёжно спрятанные под толстовкой, совсем не выпирают, придавая моему телу странные формы.

— Ну так... Знаешь... Ничего особенного.

В этот момент кляп-шарик падает из-под толстовки и катится прямо к ногам Генри. Пока я в ужасе смотрю на это, Генри наклоняется и поднимает кляп.

— Что это такое... Чёрт...

— Это не моё! — говорю я.

— Правда?

— Да! — я сейчас умру. — Это моя сестра.

— Это принадлежит твоей сестре? — Теперь уже Генри выглядит потрясенным.

— Господи боже мой, нет! Нет! Она подумала, что это будет забавно. Она засунула это в мою машину и... Я не хотел, чтобы кто-то нашел его при обыске.

— Поня-я-ятно...

Генри протягивает мне кляп, и я смотрю на него, не зная, что мне с ним теперь делать, поэтому засовываю его в карман.

— И это... всё, что у тебя есть? Потому что кажется у тебя под толстовкой огромный пенис.

Смотрю вниз и понимаю, что моя одежда, должно быть, немного тесновата, чтобы спрятать под ней громадный фаллоимитатор.

— Это просто... Такой покрой.

— Не хочешь спрятать это у меня в машине?

— Хочу. — Звучит так жалко.

А Генри покатывается со смеху.

Глава 8

Лиленд

— Ты говорил, что тебе понадобится всего пара дней, чтобы достать Хардека — раздается голос на другом конце провода.

— Я знаю, — отвечаю со своего места на крыше дома. — Полиция всё испортила из-за этих девушек. Но я доберусь до него.

— Я плачу тебе, а не полиции, — рявкает он.

Я никогда не встречался с этим человеком лично, поэтому мне нравится представлять его лицо в виде девяностолетней мошонки, за которой должным образом никогда не ухаживали. Такая вся вонючая и волосатая.

Именно такое лицо и должно быть у этого чувака.

— Вообще-то ты мне еще ничего не заплатил, — отвечаю, настраивая бинокль, чтобы приблизить объект.

С крыши мне прекрасно виден стол, но сейчас он пустует. Стоило бы заставить Такера, моего посредника, разбираться с заказчиком, потому что мое терпение на исходе. Хотя я не особо горю желанием иметь дело с Такером, но он всё же находит для меня работу, таким образом, мне не нужно рисковать своей личностью.

— Для тебя это, блядь, какая-то игра? — рычит он.

— Не думай, что можешь быть таким дерзким лишь потому, что считаешь, что я не знаю, кто ты такой. Моя работа — находить людей, и я с легкостью отыщу тебя. Так что давай, будь со мной поласковее. Да, я все еще выслеживаю Хардека. Если хочешь, чтобы кто-то другой занялся этим делом, я с радостью выйду из игры. Понятно?

Он издает какой-то рычащий звук, когда я замечаю, как кто-то ставит вазу с цветами на стол. Цветов так много, что они, кажется, занимают половину стола.

— Понятно.

— Хорошо, я рад. Позвоню, когда у меня будет новая информация.

Вешаю трубку, на самом деле считая, что он не заслуживает, чтобы с ним попрощались должным образом. Меня раздражают такие люди, которые ожидают, что их желания будут выполнены незамедлительно. И хотя прошла уже целая неделя с тех пор, как нашли девушек, у меня были дела поважнее.

Подобно этому.

Вижу, как кто-то входит в кабинет, и мое возбуждение растет.

Ну наконец-то! Кто-то пришел.

Наблюдаю, как он подходит к столу, берет в руки этикетку, подвешенную к цветочной вазе, и хмурится.

Ах! Джексону они нравятся!

Я должен купить ему еще цветов.

Воспользовавшись предоплаченным мобильником, звоню в офис и улыбаюсь, когда Джексон берет трубку. Он выглядит очень привлекательно в темно-синей рубашке, которую ему стоит надеть на наше следующее свидание. Не могу удержаться от мысли о том, как расстегну её и стяну с его широких плеч. Ох, как же мы повеселимся, когда полностью раздену его.

— Детективное агентство Уэллстоун...

— Привет! Меня зовут Билли, и я хотел бы узнать, не могли бы вы найти моего Вилли.

В свой суперкрутой бинокль вижу, как выражение его лица меняется.

— Ты что, наблюдаешь за мной? — рычит Джексон и смотрит не в то окно. Затем он демонстративно вытаскивает из вазы цветок и отрывает его головку. И как у него вообще получается выглядеть при этом таким красивым?

— Ты плохой, очень плохой мальчик — отвечаю я.

— Оставь меня в покое.

— Или?

— Я вызову полицию.

— Потому что кто-то купил тебе цветы? Не знал, что ты ненавидишь романтику.

— Это не романтика.

Ухмыляюсь этому красавцу, пока он сердито смотрит в окно, пытаясь высмотреть меня. Ему ни за что меня не найти.

— Нет, это романтично. Я ухаживаю за тобой, Джексон. Показываю тебе, что я — достойная пара.

— Всё, что ты мне показываешь, так это то, что ты чокнулся.

— Перестань флиртовать. Мое сердце этого не выдержит!

— Чего же ты хочешь? — Джексон старается звучать незаинтересованным, но я уверен, у него уже почти встал лишь от одного разговора со мной.

— Пять лет назад проводилось грандиозное расследование в отношении человека по имени Барри Уитт. В какой-то момент следствия он упомянул, что имел дело с Хардеком. Его привезли в полицейский участок, но затем почему-то отпустили. Почему его арестовали? Как он связан с Хардеком? И почему его отпустили?

— Я не... — колеблется Джексон. — Я не знаю. Никогда об этом не слышал. Это было в новостях?

— Полагаю, с ним заключили сделку. Возможно, он что-то сказал или сделал в обмен на свободу. Я не могу найти никаких данных об этом, но уверен, кто-то что-то да знает.

— И ты хочешь, чтобы я это выяснил и помог тебе потому, что?..

— Разве ты не хочешь его остановить?

Джексон тяжело вздыхает.

— Ладно. Я покопаюсь и посмотрю, что можно сделать. А потом, всё. Я больше не буду иметь с тобой дел.

— Я уже слышал это в прошлый раз, но мне кажется, ты слишком взволнован после нашего маленького поцелуя.

— Какого поцелуя? — сухо спрашивает Джексон.

— Блин, это удар ниже пояса. Нехорошо. И не говори мне, что не дрочил, представляя этот поцелуй. И говорил: «Ах-х, Песочный человек. Явись в моих снах».

— Это всё?

— Думаю, да. И мне нравится твоя рубашка. В ней ты выглядишь очень красивым. Но будет намного лучше, когда я сорву её с твоего чертовски сексуального тела.

Джексон вешает трубку, явно больше не в силах флиртовать.

Джексон

В данных, которые я накопал на Хардека, мне ни разу не попалась на глаза информация о том, что этого Барри привозили на допрос. Звоню Генри, но он не отвечает, тогда решаю отправиться в полицейский участок и посмотреть, что смогу разузнать.

Но прежде, чем уйти, бросаю взгляд на цветы, раздумывая, стоит ли выбросить их в мусорное ведро. Он уже не первый раз присылает мне что-то, думаю, что и не последний.

Но решаю, что цветы тут не виноваты, поэтому оставляю их.

Добравшись до участка, узнаю, что Генри на выезде, поэтому пытаюсь понять, кого ещё я могу уговорить помочь мне, и в этот момент ко мне подходит Джереми.

— Тебе что-то нужно? — спрашивает он так, будто готов помочь, если надо.

Дело в том, что я точно знаю, он работал тут примерно в то же время и действительно мог бы что-то знать.

Почему бы не рискнуть? Хуже не будет.

— Мы как-то разговаривали с Генри о том времени, когда Барри Уитта привезли на допрос, но сейчас Генри нет, так что придется нам поговорить об этом позже.

— А когда это было? — Джереми вопросительно приподнимает бровь.

По тому, как Джереми понизил голос, словно не хочет, чтобы другие услышали, он явно что-то знает.

— Примерно пять лет назад. Кажется, он говорил что-то о Хардеке, поэтому я решил проверить.

— Генри... Говорил с тобой об этом?

— Ага.

— Генри тут тогда не работал, — Джереми выглядит подозрительным.

— Да? Но ты ведь работал.

— Нет... — он прищуривается. — Я просто говорю, что пять лет назад Генри работал в другом участке.

— Почему Уитта отпустили? И почему об этом не осталось никаких записей?

Верхняя губа Джереми дёргается.

Пожимаю плечами и оглядываюсь по сторонам, словно собираюсь найти кого-нибудь другого, чтобы поговорить об этом.

— Не страшно, спрошу ещё кого-нибудь.

— Подожди! Давай... поговорим.

Очевидно, Песочный человек оказался в чем-то прав.

***

Он отвечает на первом же гудке.

— Ой? И чем я же я заслужил звонок от такого дикого жеребца?

Как только он отвечает, я сразу же жалею, что позвонил.

— У меня есть для тебя информация.

— Это было быстро. Надеюсь, в спальне ты не такой скорый.

Потираю лоб и тут соображаю, что мог бы, вероятно отравить ему сообщение. И зачем я позвонил?

— Если ты скажешь что-нибудь ещё, я повешу трубку.

— Извини, — ухмыляется он. — Давай, выкладывай.

— Значит так, Уитт был вызван на допрос, на тот момент он был замешан лишь по мелочи и упомянул, что работал на парня, Данте Уилсона, который занимался контрабандой наркотиков для Хардека.

— Чёрт! Я его знаю. Несколько лет назад его арестовали, но за неимением существенных доказательств, посадили лишь на три года. Он «полностью изменил свою жизнь» и теперь владеет баром.

— Да, это он. Это всё, что у меня есть, — заявляю я.

— А что насчёт Уитта? Где он?

— Год назад его застрелили из проезжавшей мимо машины.

— Ясно, ладно. Посмотрим, что я смогу нарыть на Уилсона. Спасибо, лапочка. Если хочешь, куплю тебе завтра что-нибудь. Понравился шоколад, который я послал тебе на работу?

Он был вкусным.

— Нет. Мне ничего не надо. — Кто знает, что появится под дверью офиса в следующий раз? Мейсон уже и так что-то подозревает.

— А я все равно что-нибудь куплю.

— Пожалуйста, не надо. — вздыхаю.

— Фаллоимитатор или анальную пробку? Есть предпочтения?

— Ни то и не другое.

— Или всё вместе?

— Да ну тебя. — Отвечаю и вешаю трубку под звук его смеха. Вот ведь сраный весельчак.

И почему он заставляет меня улыбаться?

Лиленд

Закончив разговор с Джексоном, мой телефон снова звонит. Я вижу, что это мой таинственный клиент, который начинает действовать мне на нервы. Откидываюсь на спинку дивана с мыслью о том, что не готов иметь дело с многочисленными придирками и недовольством этого человека.

— Алло? — отвечаю, в моем голосе явно сквозит раздражение.

— Я нашел другого, кто справится с этой работой. Ты освобождён от своих обязанностей.

— Я нашел зацепку, — говорю, положив ноги на кофейный столик. Уверен, он скоро развалится, потому что я постоянно использую его в качестве подставки для ног.

— Какую зацепку?

— Связь Хардека с неким Данте Уилсоном.

В трубке повисает странное молчание.

— Кто рассказал тебе об этом?

— Я сам выяснил, а что?

— Твоя задача — сосредоточиться на Хардеке. Убить Хардека. А не Уилсона.

— Я не собираюсь убивать Уилсона. Я лишь допрошу его. — Этот парень меня бесит, но так было с самого начала. Если бы Такер не подтолкнул меня к нему, я ни за что не взялся бы за эту работу.

— Ладно. И ты собираешься встретиться с Уилсоном сегодня вечером?

— Да, но если ты со мной больше не работаешь...

— Нет. Позвони мне утром.

Конечно же я нужен ему теперь, когда у меня появилась зацепка.

— Понял.

Вешаю трубку и начинаю искать, где находится этот бар и часы его работы. Даже если Уилсон является его владельцем, это не значит, что он будет там сегодня вечером, но с чего-то же надо начать. Бар открывается в семь, так что к тому времени я буду готов.

Глава 9

Лиленд

Проезжая мимо бара замечаю, что там темно. Я недалеко от дома Джексона, возможно, когда закончу дела тут, нанесу ему визит, чтобы хоть немного побесить.

Отодвигаю мысли о Джексоне на задний план и сосредотачиваю внимание на баре. Окна занавешены, но свет горит, а значит, бар открыт. Паркуюсь в полквартале, выхожу из машины и направляюсь в сторону бара, в моем распоряжении только пистолет, спрятанный под курткой. Если бы я взял с собой что-то ещё, меня остановил и обыскал бы вышибала, ошивающийся снаружи у входа.

Достаю поддельное удостоверение личности и протягиваю его этому чуваку.

— Ты тут один? — интересуется он.

— Мои друзья скоро подтянутся. По крайней мере, я на это надеюсь. — отвечаю, демонстративно глядя на телефон.

Парень рассматривает моё удостоверение так, словно никогда такого не видел.

— Тебе точно больше двадцати одного? Что-то не похоже.

— Точно. Дружище, ну я не выгляжу настолько молодым.

— Проходи, — кивает он и возвращает удостоверение.

Какой-то слишком разговорчивый вышибала... Как странно.

Оставив его позади, толкаю дверь. Как только она открывается, моя интуиция начинает голосить, что тут что-то не так. Явно была какая-то причина в его разговорчивости. Должна была быть.

Я не успеваю как следует поразмыслить об этом, потому что резкая боль внезапно пронзает мой бок, охватывая все тело от груди до бедра. Выстрелом меня отбрасывает назад к двери, которая ещё не успела закрыться. Вышибала рывком закрывает её, запирая меня внутри, и я смотрю в глаза человека, который в меня только что стрелял.

Он поднимает пистолет, целясь мне в голову, так как первой пули было недостаточно. Мне-то конечно кажется, что её было достаточно.

— Думаю, я облажался, — произношу, оценивая обстановку.

Пять человек. Все вооружены. В баре нет посетителей, значит, они поджидали меня. Эти ребята знали, что я приду. Только два человека знали о моих сегодняшних планах: Джексон и мой клиент. Мой клиент был решительно настроен меня заменить, пока я не упомянул Уилсона. Того самого Уилсона, который сейчас целится мне в голову.

А это значит, что Уилсон и есть мой клиент.

Сообразив это, я бросаюсь вправо, укрывшись за кабинкой, когда звуки выстрелов заполняют бар. Они пользуются глушителями, но от этого выстрелы лишь чуть тише.

В боку у меня пульсирует, и я смотрю вниз и вижу кровь, просачивающуюся через футболку. Хороший выстрел. Очень хороший.

Я редко делаю ошибки, но, боже, в этот раз облажался по полной.

— Как ты догадался, что это я, а не кто-то другой? — интересуюсь. — Дай угадаю, твой громила болтал с каждым пришедшим, а ты подслушивал с другой стороны двери. Затем отправлял восвояси всех, кто не подошёл. Это был мой голос?

— Да, это был твой голос, — отвечает он. Его голос мне тоже знаком. Я бы узнал, что это мой клиент сразу, как только услышал.

— Ясно. А зачем меня убивать? Я ведь работал на тебя.

— Ага, но когда ты начал копаться в моем дерьме, то подписал себе приговор, — уверено заявляет он.

Сжав пистолет, я медленно ползу вперед, пока не вижу зеркало за стойкой бара. К счастью, в настоящий момент боль не слишком острая, но в скором времени шок пройдет, и мое тело начнет осознавать, что произошло.

Уилсон машет рукой двум парням, посылая их в мою сторону, не понимая, что я вижу их в зеркале. Вытягиваю руку и стреляю из-за угла. Первая пуля пролетает мимо, но в зеркале я вижу свою ошибку и стреляю ещё раз. Эта пуля попадает ближайшему парню прямо в грудь. Второй бросает мимолетный взгляд на своего напарника, и это всё, что мне нужно, чтобы выглянуть из-за угла и пристрелить его.

— Убейте его — рычит Уилсон остальным.

Вместо того, чтобы рискнуть и снова выстрелить в них, когда они подбираются к бару, я стреляю в одну из бутылок на барной стойке. Стекло разлетается на осколки, которые обрушиваются на одного из парней, и он пригнувшись отскакивает назад. В этот момент я подаюсь вперед и встречаюсь глазами с Уилсоном. Ну... с одним его глазом, потому что моя пуля попадает прямо в его левую глазницу. Уилсон падает на пол с испуганным выражением лица.

Слева от меня пустая стена, а справа — уборные. Пока ребята отвлечены, я вскакиваю на ноги и бегу в туалет. Пуля отскакивает от двери, когда я пробегаю мимо, но мне удается проскользнуть в уборную прежде, чем меня убьют. Засовываю мусорную корзину под дверную ручку и оборачиваюсь. Наверху только небольшое окно, в которое я возможно смогу пролезть. На бегу стреляю в стекло, затем разбиваю оставшиеся осколки рукояткой пистолета. Натянув рукава на ладони, я подтягиваюсь и просовываюсь в окно до пояса, но не могу удержаться и в конечном итоге выпадаю из окна на спину. От удара у меня перехватывает дыхание, и боль сжимает все внутренности настолько сильно, что на мгновение я застываю в агонии.

Мать твою.

Слышу, как кто-то пинает мусорную корзину, и понимаю, что мне нужно уходить. С трудом встаю на ноги и, спотыкаясь, бреду вперед. Шок, в котором пребывало мое тело, начинает улетучиваться, а боль и слабость берут верх.

Каким-то образом мне удается добраться до своей машины, когда слышу позади себя шум. Они догоняют, но всё, что мне нужно, это завести машину и уехать. Просто уехать.

Но куда? Я не могу поехать в больницу. Так им будет легче меня найти, да к тому же есть вероятность, что я себя выдам. В больнице постараются выяснить, кто в меня стрелял, а если кто-то вызовет полицию в бар, то они найдут мою кровь. И узнают, что это я убил Уилсона.

Повернуть ключ зажигания тяжело, потому что пальцы все в крови, но всё же мне удается завести машину и отъехать.

Мой единственно возможный вариант — это Такер, поэтому достаю телефон и звоню ему.

Прижимаю руку к ране и надавливаю. Изначальный адреналин начинает уменьшаться, так что в тот момент, когда я касаюсь раны, резкая боль пронзает мой бок.

Телефон звонит, и звонит, и звонит, затем переходит в голосовую почту, которая переполнена.

— Вот... Чёрт.

А всё потому, что я повел себя самоуверенно. Я всегда был осторожным, но на этот раз провел недостаточное расследование. Я не мог сосредоточиться. Всё время отвлекался. И почему я постоянно отвлекался на Джексона? Если бы я взялся за дело один, со мной сейчас всё было бы хорошо. Я бы досконально всё проверил и владел большей информацией.

Замедляюсь перед знаком «Стоп» и оглядываюсь по сторонам.

И почему этот район кажется мне знакомым? Ах, да. Джексон живет где-то здесь. Заставлю-ка я Джексона спасти меня. В полуобморочном состоянии сворачиваю на его улицу и пытаюсь вспомнить, какой из этих домов его. Ну может, я шнырял тут совсем недавно, но сейчас, похоже, не могу ни о чем думать.

В этот момент замечаю дом, который, я уверен, принадлежит Джексону. Быстро дергаю руль, но не вписываюсь в поворот к подъездной дорожке, и вместо этого оказываюсь на лужайке перед домом. Бью по тормозам, останавливая машину в миллиметрах от дерева. Каким-то образом вспоминаю, что нужно переключить рычаг в положение «парковка» и падаю на клаксон.

Я умру... Вот так я и умру.

Какого хрена выстрел был таким точным? Теперь я истеку кровью во дворе Джексона.

Внезапно кто-то дергает за дверь, но она всё ещё закрыта, потому что я так и не поставил машину в положение «парковка». Поднимаю пистолет и едва не сношу ему голову, прежде чем понимаю, что это Джексон.

— Что ты, мать твою, делаешь? — кричит он.

Дотянуться до кнопки разблокировки — самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать. Почти также сложно, как и нажать на неё. Джексон распахивает дверь, и выражение гнева на его красивом лице исчезает.

— Что произошло, черт побери?

— Джексон...

Его встревоженный взгляд сигнализирует о том, что я вероятно выгляжу не очень.

— Что случилось? Надо вызвать скорую.

Я пытаюсь покачать головой, но от этого у меня перед глазами всё расплывается.

— Нет, я не могу... Я просто не хочу умирать в одиночестве. Поэтому позволь мне умереть тут, пожалуйста. Я был одинок в течение многих лет... Я не хочу умирать в одиночестве...

Вообще не понимаю, что я говорю или зачем говорю это.

Но, даже если не хочу в этом признаваться...

Понимаю — это правда.

Джексон

Качая головой, он начинает падать вперёд, и я быстро хватаю его. Не тратя времени, толкаю его на пассажирское сиденье через консоль. Запрыгиваю в машину, работающую на холостых, и сдаю задним ходом.

— Джексон? — бормочет он, садясь прямо.

— Эй, все нормально...

— Только не вези меня в больницу. Они... Если у меня возьмут... Моя кровь будет на месте преступления. Я не хочу... Не хочу в тюрьму.

Не понимаю, почему он предпочел бы умереть. Сейчас с уверенностью можно сказать, что у него всего два варианта. Больница или смерть.

Дорога прямая, и я придерживаю руль коленом, протягиваю руку на заднее сиденье и нахожу толстовку. Поскольку парень сидит, прислонившись к двери, я могу просунуть её ему за спину, прежде чем обернуть вокруг живота. Он пытается оттолкнуть меня, но в этот момент уже едва держит голову прямо. Остановившись на светофоре, я сворачиваю валиком его рубашку в месте пулевого ранения и завязываю поверх неё рукава толстовки так туго, как только могу, чтобы зажать рану.

Он стонет и отталкивает мою руку, оставляя на ней кровавый след.

Как только его рана перевязана, он прислоняется к двери и закрывает глаза.

— Не думаю, что кого-то расстроит моя смерть.

— Меня расстроит. — И я знаю, что так и будет, несмотря на то, что мы едва знакомы.

— Ты будешь счастлив, — он медленно качает головой.

— Нет, не буду. Кто же тогда будет меня доставать?

— Мне правда нравится тебя доставать, — бубнит он.

Вытаскиваю из кармана телефон и звоню в больницу, чтобы они были готовы встретить меня на входе. Он все ещё бубнит о чем-то, когда я заканчиваю разговор, но не могу разобрать его слова.

Доехав до больницы, подъезжаю к отделению неотложной помощи, где нас сразу же встречают. Парень практически вываливается из двери, когда её открывают, потому что все это время прислонялся к ней.

— Что произошло? — спрашивает медсестра.

— Не знаю. Я нашел его. Похоже, ему выстрелили в живот.

— Знаете, как давно это произошло?

— Нет. — отрицательно качаю головой, я действительно не знаю. Вряд ли прошло много времени, прежде чем я его нашел, иначе он бы уже истек кровью.

И тут я замечаю, что его задний карман выпирает. У него там бумажник? Стал бы он носить с собой свое настоящее удостоверение личности? И если да, то сможет ли полиция связать его с тем, что он на самом деле совершил? Понятия не имею есть ли у полиции ДНК Песочного человека, так как такой информацией Генри со мной бы не поделился.

Бросаюсь к врачам, которые перекладывают его на каталку.

— Всё будет хорошо, — заверяю его и кладу на него руку, словно успокаиваю. Медперсонал слишком занят, и никто не замечает, как я залезаю в его задний карман и вытаскиваю бумажник.

— Сэр? — обращается ко мне врач, и на мгновение мне кажется, что меня поймали.

— Да? — отвечаю.

— Как его зовут?

— Не знаю, — качаю головой в ответ. — Я его нашел.

— Где?

Чёрт побери.

— С ним все будет в порядке? Я поговорю с полицией, когда они приедут.

Кажется, доктору не очень нравится мой ответ, но он поспешно удаляется с раненным парнем.

Стоя в коридоре больницы, я просто не могу не думать, что только что предрешил его судьбу.

Глава 10

Джексон

— Узнав, что именно ты нашел неизвестного, я должен был приехать и посмотреть, что ты задумал, — говорит Генри, входя в зал ожидания, в котором я провел уже больше получаса.

— Ага...

— Итак. Что произошло?

— Я уже всё рассказал Джереми. Я нашел его возле агентства. — Я вру. Ведь так звучит правдоподобнее, чем если бы я сказал Генри, что нашел парня у своего дома. В моем районе не стреляют без причины. Мой дом находится на приличном расстоянии от соседских, так что вряд ли кто-то будет выгуливать собаку и продавать наркотики. — Я не слышал выстрела. Знаешь, я тут... начал думать, а вдруг этот выстрел предназначался для меня? Принимая во внимание, что я сунул нос в дело Хардека. Может, они думали, что это я ухожу, или кто-то, с кем я работаю. Я чувствую себя отчасти ответственным, что этот парнишка получил пулю вместо меня.

Какого хрена я вру? Генри столько всего сделал для меня с тех пор, как я начал заниматься детективной работой, а я вру ему об этом человеке, на поиски которого Генри потратил многие годы своей жизни.

Генри сочувственно кивает, так как не знает, кем является это парень.

— Перед операцией он не мог вспомнить своего имени. Посмотрим, сможет ли сделать это после. Если нет, проверим его отпечатки пальцев. Я пока не знаю, скрывает он что-то или нет. Парень был в тяжелом состоянии, когда его первый раз допрашивали. Как только у нас будут его отпечатки, мы сможем пробить их по базе в течение пары часов. Надеюсь, нам не придется этого делать.

— Да, согласен, — отвечаю. Я уже успел проверить имя по его водительским правам, но на данный момент уверен, что оно фальшивое.

Кстати, мне стоит быть осторожным и не привлекать особого внимания, когда поеду домой на машине, номера которой я просил Генри пробить.

— Я удивлен, что ты всё ещё здесь.

Я тоже.

— Я ... Наверное, я надеялся, что найдется кто-то из родственников или типа того, и тогда я уеду. Когда я нашел его, он очень боялся остаться один, и ... мне просто показалось, что я должен остаться.

Генри кладет руку мне на плечо и сжимает его.

— Ладно. Посмотрим, что нам удастся узнать, когда он очнется.

Согласно киваю, молясь, что парень достаточно умён и не будет болтать, когда придёт в себя. Иначе наши версии могут слишком отличаться. Всё, что я знаю на данный момент — он всё ещё в операционной. Есть вероятность, что он даже не выживет, но, если всё пройдёт удачно, я хочу быть рядом.

Генри вскоре уходит, и я остаюсь сидеть в зале ожидания ещё пару часов, пока за мной не приходит медсестра.

— Хотите его навестить? — интересуется она.

— Да, пожалуйста, — отвечаю и, встав, следую за ней. Медсестра ведёт меня в отделение реанимации, где всех пациентов разделяет только ряд занавесок. Мои мысли в полном хаосе. Я не должен этого делать. Не должен скрывать его личность. Я знаю Генри много лет и не должен предавать его, особенно имея дело с человеком, который убил его напарника.

Медсестра машет в сторону перегородки, и, зайдя за неё, я нахожу его, лежащим в кровати с очень бледным лицом и растрепанными темными волосами. Сажусь у кровати, а медсестра, улыбнувшись, поспешно уходит.

— Членосос, — стонет он.

— Вижу, ты очнулся, — говорю я, хотя его глаза едва открыты.

— Тихо. Они думают, что у меня кратковременная потеря памяти. Должно быть, ударился головой, но как ни странно, на голове никаких повреждений. У меня взяли отпечатки пальцев, чтобы выяснить мою личность, так как я не знаю, как меня зовут. Мне нужно выбраться отсюда. Если ты будешь так добр и разденешься, все будут настолько отвлечены твоим могучим членом, что не заметят моего потрясающего побега.

— Да ты даже головы от подушки оторвать не можешь.

Он с трудом открывает глаза, и они снова закрываются.

— Нет, могу... Смотри.

Парень не поднимает голову даже на четверть дюйма.

— Видел?

— Нет.

— Эх... — вздыхает он. — Черт... что ты тут всё ещё делаешь?

— Ты сказал, что не хочешь умирать в одиночестве.

— Да я бы никогда не сказал такой глупости. — Его брови слегка приподнимаются.

И затем он вырубается.

Дело в том, что в тот момент, когда он думал, что умирает, он был более честным со мной, чем во всё остальное время. И я знаю, как тяжело быть одному, когда понимаешь, что никого не осталось. Не хочу, чтобы он так себя чувствовал.

Где-то через час мой телефон оповещает о новом сообщении, и я просматриваю его.

Генри: Есть совпадения по его отпечаткам.

Я немедленно вскакиваю и выхожу за перегородку. Совпадение? Они узнали, что это Песочный человек? Поймет ли Генри, что я связался с Песочным человеком и никому не рассказал? Я мог бы закосить под дурачка, но все равно буду чувствовать себя виноватым.

Звоню Генри, как только покидаю отделение реанимации, и он сразу же отвечает.

— Как его зовут?

— Быстро же ты ответил. Может, я не должен...

Я так устал играть в эту «ты не должен знать» игру.

— Имя, Генри.

— Лиленд Кларк. Двадцать семь лет.

— Почему он числится в базе?

— Сбежал из приемной семьи в тринадцать лет. Был исключен из списка пропавших детей в восемнадцать, когда подал заявление на получение водительского удостоверения.

— У тебя есть какая-нибудь информация, что с ним случилось?

— Только о побеге. К тому времени, как ему стукнуло восемнадцать, и он объявился, ничего стоящего внимания уже не было.

— Никаких отметок о судимости?

— Нет.

— А что говорила приемная семья?

— Надо проверить.

— Можешь прислать мне всю информацию по нему?

— Джексон, это ведь не новое дело. Тебе не нужно постоянно вести расследование по каждому поводу.

На самом деле нужно. Мне нужно доказать, что я не должен его сдавать. Что делаю правильный выбор, позволяя этому парню уйти.

— Генри, пожалуйста.

— Ладно. Однажды меня точно уволят за то, что я делюсь с тобой информацией.

— Никто не узнает, — заверяю его.

— Хорошо. Пришлю тебе всё на электронную почту.

Закончив разговор, возвращаюсь обратно к парню, но он всё ещё спит. Лёжа на больничной койке, он выглядит удивительно невинным и маленьким, как будто нуждается в чьей-то защите. Или, может быть, я хочу защитить его, но не понимаю, почему. Особенно когда знаю, что он может надрать мне задницу.

Ну, может не прямо сейчас, а в принципе.

Опускаюсь в кресло и открываю почту, чтобы начать читать. Он сбежал в тринадцать лет. Приемная семья не обратилась за помощью к властям, это сделала школа. Они обнаружили, что он не посещал уроки почти неделю, и никто из опекунов не связался с учителями. Он и раньше убегал пару раз, поэтому власти не увидели ничего подозрительного, но все равно лишили семью права брать детей под опеку.

Интересно, что случилось с его родителями?

— И что там такого интересного? Нашел мои фото в голом виде? — интересуется парень.

— Кое-что получше, Лиленд.

Он фыркает, прежде чем усталая улыбка появляется на его лице.

— Значит, ты знаешь, кто я.

— Знаю.

— Когда полиция придет за мной? — спрашивает он.

— Пока еще не знаю.

— А что, если... — Лиленд одаривает меня милой улыбкой. — Ты предупредишь меня заранее. Дашь мне пять минут форы. Я всегда любил играть в «кошки-мышки».

— Договорились. Но сначала, расскажи мне, как тебя подстрелили.

Лиленд ненадолго задумывается, затем рассказывает мне всё, что случилось между ним и Уилсоном.

Лиленд

Я начинаю понимать, почему все люди, в которых я стрелял, так сильно кричали. Это чертовски больно. Ну хотя бы обезболивающее хорошее.

— Джексон? Джексон? Джексон? — зову я.

Джексон стонет, словно я его раздражаю, но он всё ещё тут. Даже после того, как меня перевели в палату.

— Что? — спрашивает он, сидя в кресле напротив моей кровати.

— А я выгляжу сексуальным в полумертвом состоянии?

— Аж дух захватывает, — сухо отвечает он.

Я смеюсь, но это вызывает сильную боль, поэтому я быстро останавливаюсь.

— Ты забавный.

— Спасибо.

— Ты ведь знаешь, что можешь уйти, так? Люди начнут думать, что я твой секс-раб или ты боишься, что я сбегу. — Он наблюдает за мной своими темно-карими глазами. В комнате практически темно, так как единственный источник света — лампа у меня над головой, но я вижу его в слабом свете, пробивающимся сквозь шторы.

Джексон качает головой.

— Как только я уйду, ты ускользнешь отсюда.

Вероятнее всего.

— Нет, это не так, — отвечаю. — Мне слишком нравится здешняя еда. Посмотри на это зеленое месиво. — Указываю на поднос, к которому едва притронулся. — Как в пятизвездочном ресторане.

— Несомненно.

— Так что? Ты собираешься уходить? — интересуюсь.

— Я уйду только тогда, когда за тобой придут с наручниками. — Джексон откидывается на спинку кресла.

— Ух ты. Ты заказал мне стриптизера в подарок на выздоровление? Ты такой милый. Когда он придет?

— Нет.

— Нет, он не придет, или нет, ты не милый? — Я стараюсь выглядеть разочарованным.

— И то и другое.

— Печально.

— Знаю.

— Ах, как больно. — Хватаюсь за живот. — Я ранен. Практически умираю. Это могло бы быть моим последним желанием.

Джексон приподнимает бровь, как будто ему совсем не смешно.

— Твое последнее желание — стриптизер?

— Нет, мое последнее желание, чтобы ты относился ко мне с нежностью и истинной добротой.

— Звучит ужасно.

— Ты мне нравишься, Джексон — усмехаюсь я. — Ты хороший парень.

— Разве? Благодаря мне, тебя могут арестовать.

— Ты как тот мальчик, который кричал: «Волки». Ты продолжаешь говорить об этом, но ничего не происходит. Я начинаю думать, что тебе просто нравится внимание.

— Я еще не звонил в полицию. Даю тебе последний день свободы, чтобы ты мог сделать всё, что захочешь.

— Ясно, ну в этом есть смысл. Всё, что захочу? — Очень надеюсь, что он скажет да.

— Да.

— Могу я потрогать твой член?

— Кроме этого.

— А могу я на него посмотреть?

— Кроме этого.

— Значит, всё-таки не всё, что захочу, — понимаю я.

— Всё остальное, кроме этого.

— А можешь показать мне свой сосок?

Джексон вздыхает и поднимает рубашку, как будто это самое трудное, что он когда-либо делал. Выражение его лица при этом вызывает у меня смех, отчего острая боль пронзает тело. Я даже не могу сосредоточиться на своей радости при виде его обнаженной груди и крошечного соска, потому что смеюсь и тут же морщусь от боли.

Держась за живот, улыбаюсь Джексону.

— Мне кажется, в другой жизни мы с тобой были бы родственными душами.

— Я бы не стал заходить так далеко. Самое больше — знакомыми.

— Мы уже давно это прошли. Помнишь? Ты показал мне свою задницу, я, истекая кровью у тебя на руках, сказал такие вещи, которые, надеюсь, ты сотрешь из своей памяти. Честно говоря, не знаю, насколько еще мы можем сблизиться. Так что, когда наконец решишься и сдашь меня полиции, ты будешь навещать меня в тюрьме?

— Может быть.

— Покажешь мне свои соски через мутное стекло.

— Если ты настаиваешь. — К этому времени Джексон с трудом сдерживает улыбку.

— Обязательно. Я постараюсь, чтобы мой гарем мужиков не ревновал.

— Хорошо... Ты уж постарайся.

Я ерзаю на кровати, и простыни шуршат так, словно сделаны из бумаги.

— Пожалуй, я немного посплю.

— У тебя всего лишь один день свободы, и ты собираешься потратить его на сон?

— Ага. — подавляю зевок. — Покажи мне ещё раз свой сосок, чтобы он мне приснился.

— Одного раза было достаточно.

— Так неинтересно. Я просто попытаюсь вспомнить, как он выглядел. Он был волосатым? Не могу вспомнить. Вроде... Такие кучерявые завитки, я прав? Думаю, седые. Там уже сказывается твой возраст.

Джексон качает головой, словно я его расстроил.

— Поспи немного.

Улыбаюсь ему и, закрыв глаза, какое-то время молчу.

— Ах, Джексон... До чего же огромные у тебя соски.

Он вздыхает, заставляя меня усмехнулся. Конечно же я на самом деле не устал. Я выспался на год вперёд, но Джексон не спал, и я надеюсь, что он немного вздремнет. Хотя он ещё не звонил в полицию, нет никакой гарантии, что он просто так уйдет. И кто знает, когда он решит им позвонить. Честно говоря, понятия не имею, почему он ещё этого не сделал. Не настолько уж я и очаровательный. И Джексон мне ничего не должен.

Минут через пятнадцать бросаю на него взгляд и вижу, что он, склонив голову, дрыхнет в кресле.

Это произошло быстрее, чем я ожидал. Теперь у меня есть два варианта: улизнуть, пока он в туалете, или, когда он в палате со мной. Ещё одна проблема, о которой стоит задуматься — у меня на палец прицеплен пульсоксиметр. И, если я улизну, пока Джексон в туалете, он узнает об этом в считанные минуты, или медсестра заметит показания монитора. Но, если я подключу монитор к Джексону, всё будет чики-пуки.

Первое, что делаю, это отрываю лейкопластырь, удерживающий капельницу. Вытаскиваю иглу и откладываю в сторону, затем осторожно отодвигаю одеяло. Джексон по-прежнему спит, поэтому я медленно сажусь. Это вызывает небольшую боль в животе, в том месте, где меня разрезали, чтобы устранить внутренние повреждения, вызванные пулей. Но благодаря обезболивающим которые мне дают, боль терпимая. Наклоняюсь к Джексону и, сняв с пальца клипсу с маленьким монитором, надеваю на палец Джексона. Аппарат даже не успел никак отреагировать. Я не свожу глаз с Джексона, но выражение его лица не меняется.

Тогда я встаю на ноги и тихо крадусь к двери. Конечно же я одет в больничный халат, но пациенты все время встают и прогуливаются по коридорам. Мне просто нужно незаметно проскользнуть в лифт или спуститься по лестнице. Швы тянет при ходьбе, но обезболивающие притупляют боль.

— Я заключу с тобой сделку.

Я замираю на месте, взявшись за ручку двери. И когда оборачиваюсь, Джексон смотрит на меня со своего кресла.

— Какую сделку?

— Я не сдам тебя полиции, если ты пообещаешь, что завяжешь.

— Завяжу? — растерянно переспрашиваю, не понимая, о чём он говорит.

— Да. Завяжешь со всем этим. — Джексон машет рукой. — Перестаешь работать киллером. Поживешь у меня какое-то время, а я за тобой просмотрю. И когда я смогу тебе доверять, то позволю вернуться к домой. Ты перестаешь убивать людей и пойдешь учиться или найдешь настоящую работу. Думаю, в глубине души ты хороший человек. Я не хочу видеть, как ты будешь всю оставшуюся жизнь гнить в тюрьме, но и просто отпустить тебя тоже не могу.

Джексон такой странный. Он считает меня хорошим человеком? Да это он святой.

— Значит... Ты собираешься со мной нянчиться?

— Да.

И почему он вообще переживает за меня? Всем всегда было плевать на меня.

— Почему?

Джексон какое-то время молчит, разглядывая меня.

— Не знаю. Просто хочу дать тебе шанс.

Итак, мне всего лишь надо притвориться, будто я бросил свою работу, пожить у него несколько дней и свалить, когда поправлюсь? Вероятно, мне придется переехать в другое место. Я уверен, что смогу начать свою жизнь где угодно, и у меня полно денег, чтобы протянуть до тех пор, пока не найду несколько хороших клиентов.

— Договорились, — соглашаюсь в ответ.

— Хорошо, — кивает Джексон. — А теперь ложись обратно в кровать. Я вызову медсестру и скажу, что ты случайно вырвал капельницу, пока ворочался.

— Ты меня обманываешь? — направляясь к нему, интересуюсь я.

— Нет.

Останавливаюсь перед Джексоном. Я едва могу соображать от усталости. Смотрю на него сверху вниз, и он встречается со мной взглядом.

— Честно говоря, я боюсь доверять тебе... Я никогда ничего не ждал от других, потому что знаю, люди заботятся только о себе и причинят тебе боль, чтобы получить то, что хотят.

— Мне жаль, что ты так считаешь, и не могу тебе обещать многого. Но, если послушаешься меня, уверяю, я тебя не сдам.

— С этим я могу справиться, — киваю в ответ. — Теперь, когда мы с этим разобрались, я безумно рад съехаться с тобой.

Глядя на меня, Джексон хмурится так, словно тоже не может сдержать своей радости.

Глава 11

Лиленд

— Боже ты мой. Если проведу в этой комнате ещё хоть минуту, то наплюю на свое обещание и начну тут всех валить, — говорю, едва сдерживаясь, чтобы не забиться в истерике.

— Тогда ты нарушишь наш уговор меньше чем через двенадцать часов.

— Прошло всего двенадцать часов? Господи, помилуй. Сколько времени надо, чтобы заполнить документы на выписку и отпустить меня? — раздраженно интересуюсь. — Позволь мне одеться. Ты ведь принес мне одежду? Так хоть я смогу свалить отсюда, как только они будут готовы.

— Ладно, — соглашается Джексон, схватив сумку, которую привез из дома. Думаю, Джексон слегка удивился, что я все еще находился в палате, когда он вернулся. Несомненно, он абсолютно не верит в меня.

С другой стороны, я был так же удивлен, если честно.

— По-прежнему никаких звонков о перестрелке в баре? Я имею в виду... я ведь убил Уилсона, — спрашиваю Джексона, когда он встает.

— Нет, должно быть, они скрывают это по какой-то причине. Я попросил своего делового партнера проехать мимо, и он сказал, что на входе висит табличка «закрыто», но в полицию никто не звонил.

— Странно. Интересно, чем Уилсон занимался. Очевидно, чем-то настолько незаконным, что они просто убрали его.

— Даже не знаю, — качает головой Джексон. — Сомневаюсь, что он что-то замышлял, когда вышел из тюрьмы. По крайней мере, по нему больше не было никаких сводок.

— Ну вот и хорошо... Не хватало еще, чтобы полиция нашла мою кровь на месте преступления сейчас, когда начала копаться в моих делах. Они понимают, что я в чем-то замешан. И мне не нужно, чтобы они думали, что это что-то большее, чем просто выстрел из проезжавшей машины, как мы им сказали.

Джексон ставит сумку на кровать, и я придвигаюсь к краю. Он расстегивает её и достает рубашку. Я быстро развязываю эту дурацкую больничную сорочку и кидаю её на кровать, оставаясь только в носках и шикарных трусах, которые мне выдали в больнице.

Замечаю, что Джексон бросает на них взгляд украдкой, затем быстро отворачивается.

— Тебе нравится мое нижнее белье?

— Очень сексуальное.

— Оно легко рвется, так что ты быстро можешь добраться до приза под ним. Хочешь попробовать?

— Нет. Я не собираюсь срывать с тебя нижнее белье посреди больницы после того, как ты чуть не умер от потери крови.

— Могу попросить несколько запасных пар с собой домой. — Улыбаюсь ему. — Мы будем похожи на молодоженов.

— Ты ведь понимаешь, что мы едем ко мне домой, чтобы я мог присматривать за тобой, а не за ... этим.

— Я почти уверен, что это было частью уговора, разве нет? Ежедневный трах?

— Нет. Держи свои извращения при себе.

— Ну ты и зануда. — Ухмыляюсь я. — А теперь, одень меня.

Джексон пристально смотрит на меня, словно не уверен, смогу я на самом деле самостоятельно одеться или нет. Но, как и подобает добросердечному дурачку, он помогает мне надеть рубашку, затем начинает застегивать пуговицы. Какая милота.

— Божечки мои. Ты будешь замечательным отцом нашим детям, — говорю я.

Его брови ползут вверх, когда Джексон смотрит на меня.

— Нет.

— А я думаю, что да. Посмотри, с какой нежностью ты меня одеваешь.

— У нас не будет детей. Мы не... Я не перевожу тебя в свой дом навсегда. Это лишь, чтобы присмотреть за тобой ... помочь тебе.

— Я уже слышу свадебные колокола. Ангелы поют наши имена. Джексон и Лиленд, вместе навсегда.

— Я начинаю подумывать, что это была очень плохая идея.

— Вполне возможно. — Начинаю смеяться. — Никогда раньше не оставался у кого-то с ночевкой, поэтому я в таком восторге. Я так взволнован тем, что мы собираемся делать. Например... — Задумываюсь на мгновение. — Можем заплести друг другу косички, устроить бои подушками и помериться членами.

Хмурясь, Джексон наклоняет голову.

— Я ... не уверен, что именно этим занимаются во время ночевок. По крайней мере, ни на одной из которых я был.

— Ну, это печально, — улыбаюсь.

Джексон улыбается и качает головой.

— Иногда у тебя возникают самые нелепые мысли.

— Думаю, это происходит потому что я не слишком часто общаюсь с людьми, поэтому при общении очень волнуюсь и болтаю всё, что на уме. Потом становится только хуже. Как будто чувствую, что сдерживаюсь в этот момент. Я могу быть более игривым, если хочешь.

— Пожалуйста, не надо.

— Как медсестра. Смотри, как глубоко впились штаны в её задницу. Смотри, что делает её дырочка. Засасывает их внутрь.

— Нет... — морщится Джексон. — Пожалуйста.

— Тогда, как насчет...

— Тихо, медсестра идет.

— Скажи ей, что её штаны пытаются найти Нарнию. Может, она не знает об этом.

Он быстро качает головой, когда медсестра заходит в палату и улыбается мне.

— Ваши документы готовы. Санитарка привезет вам кресло. Ну всё, вы готовы к выписке!

— Мне не нужно инвалидное кресло. — С ужасом смотрю на медсестру.

— Исключено, — отвечает она.

Очевидно, то же самое касается штанов, застрявших у неё между ягодиц. Когда привозят инвалидное кресло, я неохотно перебираюсь в него и позволяю отвезти себя на первый этаж, пока Джексон подгоняет свою машину к входу. Мне нужно спросить его, что он сделал с моей машиной.

Джексон ждет у входа и даже поспешно обходит машину, чтобы открыть мне дверь. Он явно забыл, что должен быть плохим и не любить меня. Когда медсестра уходит с инвалидным креслом, а я забираюсь на пассажирское сиденье, то замечаю, как Джексон оглядывается на неё.

— Пялишься на её зад? — шучу я.

— Нет ... Но они и правда там застряли.

Я ухмыляюсь и тянусь за ремнем безопасности.

— На самом деле я не уверен, что происходит. Может быть, её задница их ест.

— Гадость.

Джексон обходит машину и садится за руль.

— А теперь, не заставляй меня пожалеть об этом.

— Я думал, ты уже жалеешь?

— Так и есть ... Но не заставляй меня жалеть ещё больше.

— Я подумаю об этом.

Он вздыхает и заводит машину. Первая кочка, на которую он наезжает, вызывает резкую боль в животе, и я начинаю во всем сомневаться.

— Ты что, везешь меня в тюрьму? — с любопытством интересуюсь я.

— Пока нет. Не хочу загреметь за решетку как соучастник.

— Им необязательно знать, что я такой. Ты всегда можешь отмазаться, что понятия не имел об этом. Я заставил твой малюсенький мозг поверить в то, что я милый, невинный и невероятно сексуальный. Я тебе снюсь?

— Нет.

— А ты думаешь обо мне, когда мастурбируешь?

— Никогда. — Джексон безразлично качает головой.

Я вздыхаю так, словно его слова глубоко огорчают меня.

— Это очень неприятно. Я вот думаю о тебе каждый раз, когда это делаю.

— Я ... мне не нужно об этом знать.

Самодовольно ухмыляюсь, пока Джексон везет меня к себе домой. Это было бы довольно мило, если бы не боль, которая пронзает меня каждый раз, когда он наезжает на колдобину на дороге. Я пытаюсь отвлечься, раздражая его, но пока это не сильно помогает.

— Блин... — Джексон бросает на меня взгляд. — Думаю, мне следовало поинтересоваться, не нужно ли тебе забрать что-нибудь из своего дома.

— Нет, я просто буду носить твою одежду. Она мне нравится. Так я буду чувствовать, словно нахожусь в твоих объятьях. И мой пистолет ведь у тебя?

— Да.

— Я бы хотел его забрать.

— Какую часть из того, что ты завязываешь с этим, ты не понял? Тебе не нужен пистолет, если ты бросаешь эту работу.

Этот парень, должно быть, шутит.

— А что, если на меня нападут? По крайней мере, я должен знать, где находится мой пистолет.

— Мы так не договаривались.

— Но...

— Если ты достаточно хороший киллер, тебе не понадобится пистолет. — Джексон бросает на меня взгляд.

Я киваю, как будто действительно согласен с ним.

— Ты прав. Мои навыки наносить увечья ложкой просто поразительны.

Джексон усмехается.

— Ты отлично справишься без пистолета. Я знаю, где находится всё оружие, так что ты будешь в безопасности.

У меня конечно есть сомнения, но, если он хочет поиграть в рыцаря в сияющих доспехах, то я позволю ему. Мы будем оба счастливы, при условии, что он поимеет принцессу в конце сказки.

Когда Джексон заезжает на подъездную дорожку, я вижу на его лужайке огромные колеи, оставленные моей машиной. Должно быть, я был очень близок к тому, чтобы врезаться в то дерево.

— Что случилось с твоей лужайкой? Кто её так разгромил? — спрашиваю с притворным ужасом.

— Вообще-то это ты.

— Да я бы такого никогда не сделал. Где моя машина?

— В моем гараже.

— О, да. Я хочу, чтобы ты загнал свой автомобиль в мой гараж.

Джексон глушит двигатель и быстро вылезает из машины. Какое-то мгновение, мне кажется, что он просто уйдет и больше не вернется, но Джексон неохотно подходит с моей стороны и открывает дверь. Я отстегиваю ремень безопасности и выхожу из машины, так как мой хмурый принц ожидает меня. Вместо того, чтобы нести на руках, как невесту-девственницу, он ведет меня к входной двери небольшого одноэтажного дома. У него довольно приличный двор с парой красивых деревьев, однако надо что-то сделать с этими колеями.

Хотя я знал, где Джексон живет, я ещё не успел порыскать в его доме, так что сейчас впервые вхожу сюда. Он скидывает обувь у двери, и я следую его примеру, прежде чем пройти дальше. Его дом открытой планировки с гостиной справа и кухней слева. Похоже, что коридор с другой стороны комнаты, ведет к спальням.

— Я устрою тебя на диване. Хочешь прилечь или пока посидишь? — интересуется Джексон.

— Посижу. Я в порядке, — заверяю его.

Джексон машет в сторону дивана, поэтому я иду к нему и сажусь с краю, с любопытством оглядываясь по сторонам. Дом выглядит обжитым, в отличии от моего. Тут присутствует индивидуальность, определяемая висящими на стенах фотографиями Джексона и членов его семьи. Стены выкрашены в светло-коричневый цвет, и одна «акцентная» стена — в красный. В доме порядок, но он явно имеет жилой вид.

Мне он нравится.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Джексон.

— Мой пистолет?

— Нужно что-нибудь, что я тебе действительно дам?

— Мой ... пистолет?

— Пойду приму душ. Если что-то понадобится, кричи. И если выйдешь за дверь, я звоню Генри и всё о тебе рассказываю.

— Почему ты веришь, что я не убью тебя? — с любопытством спрашиваю.

Джексон останавливается и смотрит на меня в вполоборота.

— Ты не убиваешь невинных людей, так ведь, Лиленд?

Меня удивляют его слова. Я думал, он скажет, что знает, что может справиться со мной или защитить себя от меня. Что было бы ужасной ошибкой. Я уверен, что могу завалить его, потому что он мне настолько доверяет. Он совсем ослабил свою бдительность.

— Да ... Полагаю, что так. Но я всегда могу с чего-то начать.

— Я не переживаю. При условии, что ты остаешься в этом доме и следуешь моим правилам, у нас все будет хорошо. Понятно?

— Понятно. Мне нравится, когда ты командуешь мной и заставляешь слушаться. Ты меня отшлепаешь, если я не буду этого делать?

Джексон уходит, не сказав «нет», так что, полагаю, это означает «да». Я всегда знал, что он немного извращенец. В смысле, при первой нашей встрече, он показал мне свою голую попку. Кто ещё может произвести такое первое впечатление?

Хватаю пульт, включаю телевизор и рассеяно переключаю каналы. На одном из них начинается фильм, я оставляю его и жду, когда вернется Джексон, чтобы я мог помучить его ещё немного. Вскоре он возвращается и садится в кресло рядом с диваном.

— Я по тебе скучал, — сообщаю ему.

— Держу пари, что так оно и было.

— Мне было очень одиноко.

— Какая жалость.

У меня во рту всё пересохло. Возможно от лекарств, которые мне дали в больнице. Поэтому я сажусь и свешиваю ноги с подножки.

— Что ты делаешь? — спрашивает Джексон, прежде чем я успеваю встать.

— Иду за водой. Что, ты подумал, что я уже убегаю?

Джексон качает головой.

— Сядь. Я принесу её, потому что ты не должен вставать. Тебе ведь следует отдыхать. Помнишь?

Я смотрю на него почти с изумлением, когда он встает. Я настолько ошарашен, что даже не могу придумать никакой подходящей шутки в ответ.

— Только воду?

— Ага.

Почему меня поражает то, что Джексон собирается принести мне попить? Видимо потому, что никто и никогда ничего для меня не делал. Я рос, понимая, что могу полагаться только на себя. И я всё ещё живу по этому правилу.

Джексон возвращается с кружкой.

— Ты голодный? Тебе нужно ещё что-нибудь?

— Нет, я в порядке ... Спасибо.

— Не за что, — отвечает он и садится обратно в кресло.

Какой странный человек.

Я пристально смотрю на него, стараясь разобраться, каков его мотив. Ясно, что ему что-то нужно, с чего бы ещё ему приносить мне воду? Но что именно? Секс? С сексом я могу справиться. Может не прямо сейчас, когда мои кишки, кажется, хотят выбраться наружу через дырку в боку, но моя рука по-прежнему работает.

Если бы он хотел секса, разве не стал бы он стараться чуть больше?

— Чего ты на меня так уставился? — интересуется Джексон, вопросительно подняв брови.

— Стараюсь понять, кто ты такой.

— Что это значит? — Его брови поднимаются ещё выше.

— Чего ты хочешь?

— Э-э ... типа прямо сейчас?

— Да.

— По ... посидеть тут? Я вроде как устал после бессонной ночи.

— Хм. Звучит подозрительно. — Прищуриваюсь я.

Джексон медленно качает головой.

— У тебя сотрясение мозга?

— Нет. С головой у меня все нормально. Если только ты не хочешь проверить?

— Нет.

Смотрю на него ещё какое-то время, словно смогу разобраться, что с ним не так, если буду внимательно изучать всё, что он делает. Хотя на Джексона приятно смотреть, но в конечном итоге мне надоедает на него пялиться. Я снова переключаю свое внимание на фильм, но у меня глаза слипаются. Борюсь со сном ещё несколько минут, прежде чем вырубаюсь.

Засыпая, чувствую, как что-то касается меня. Вздрогнув, я резко просыпаюсь и смотрю на Джексона.

— Я не хотел тебя будить, — говорит он.

Какое-то мгновение я в растерянности, почему Джексон стоит надо мной, затем понимаю, что он накрыл меня одеялом.

— Ты что, собирался меня придушить? — спрашиваю.

— Ч-что? — переспрашивает он в явном замешательстве.

— Ты ведь поэтому накрыл меня одеялом? Ты собирался обмотать его вокруг моего лица и задушить.

— Или ... Знаю, это может прозвучать странно, но, может быть, я хотел, чтобы тебе было тепло.

— Ты что-то замышляешь. — Не свожу с него глаз.

— Замышляю что-то или стараюсь быть любезным.

— А. — Смотрю вниз на одеяло. — Ты просто был... любезным. — Протягиваю руку и сжимаю одеяло в руке. — Спасибо.

— Пожалуйста, хоть ты и был уверен, что я собирался задушить тебя одеялом... что за друзья у тебя? — интересуется он.

— У меня нет друзей... Этого, — обвожу рукой вокруг себя и затем указываю на одеяло, — у меня этого никогда не было. Я этого не понимаю. Эти обезболивающие таблетки странные. Я под кайфом. В этом всё дело.

— А ты бы предпочел, чтобы я тебя душил? — интересуется Джексон.

— Может быть. — улыбаюсь в ответ.

Джексон натягивает одеяло и прижимает к моей шее.

— Готов?

Я начинаю смеяться.

— Да, это кажется нормальным. Правильным.

— Я только слегка тебя придушу, не хочу, чтобы у тебя швы разошлись. Хорошо?

— С этим я справлюсь.

— Поспи. — Джексон накидывает одеяло мне на голову.

— Теперь я сильно возбужден. — Стягиваю одеяло вниз. — Удушение возбуждает меня.

— Отвали, — отвечает Джексон. — Я вздремну в спальне. Если понадоблюсь, зови. Я кинул тебе подушку, если захочешь прилечь.

— Спасибо, сладкий пончик.

Джексон фыркает и уходит из комнаты, и я не могу сдержать улыбку.

Глава 12

Джексон

Я сошел с ума.

Что я делаю?

Это было явно глупым решением с моей стороны, но сколько бы раз я не напоминал себе об этом, Лиленд по-прежнему в моей гостиной под одеялом, которым я его накрыл.

Мне определенно надо проверить голову. Думаю, я должен надеть на него наручники или спать в гостиной, или что-то ещё, чтобы Лиленд не сбежал. Но в настоящий момент самое лучшее для меня — это держаться от него подальше.

Добравшись до спальни, швыряю одежду в корзину для грязного белья и забираюсь в кровать в одних трусах, на случай, если придется иметь дело с Лилендом. Могу только представить, каким домогательствам подвергнусь, если выскочу в чём мать родила. Лиленд никак не забудет, что видел мою задницу, а, увидев всё остальное, он уж точно не оставит меня в покое.

Мне нужно поспать, но мой мозг лихорадочно работает.

Что я наделал? Привел к себе домой наёмного убийцу, который находится в розыске. Я не только не доложил о нем, а наоборот, такой: «Эй, давай переезжай ко мне! Двери моего дома открыты для тебя! Позволь мне уложить тебя спать!»

Я беру телефон и смотрю на него. Всё, что мне нужно сделать, это позвонить Генри. Сказать ему, что благодаря своим превосходным детективным навыкам я только что его вычислил.

Дерьмо собачье.

Зарываюсь под одеяло и долго не могу уснуть.

***

Должно быть, в конце концов я заснул, потому что просыпаюсь от сигнала телефона. Взглянув на экран, понимаю, что это моя мама.

Мама: Просто интересно, ты хоть ещё помнишь меня? Такое чувство, что мы не разговаривали лет сто.

Я: Я звонил тебе два дня назад.

Мама: Очень долго.

Я: Много работы.

Мама: Ты вообще помнишь, как я выгляжу?

Я: Пытаюсь забыть.

Мама: Не язви. Хочешь поужинать?

Я: Сегодня не могу.

Мама: Свидание?

Я: Работа.

Мама: Так её зовут? Мне нравится.

Вздыхаю и натягиваю на себя одеяло. Мама знает, что я гей, но отказывается расставаться с мыслью, что я могу передумать.

Я: Мне так хорошо спалось, пока ты не начала приставать.

Мама: Увидимся на Рождество.

Я: Перестань драматизировать. Увидимся в воскресенье.

Мама: К тому времени ты уже забудешь моё лицо.

Швыряю телефон на кровать и тяжело вздыхаю. Мне на самом деле не хочется вставать, но возможно стоит проверить, что Лиленд не сбежал или разгромил мой дом.

Встав и одевшись, выхожу в гостиную. Лиленд по-прежнему лежит на диване, повернувшись на бок, лицом к спинке, с натянутым до подбородка одеялом.

Когда он ко мне не пристает и не делает глупостей, я могу оценить насколько он привлекательный. Да кого я обманываю? Он всегда привлекательный. Его узкое лицо бледнее обычного, даже учитывая, что он изначально был очень бледным. То количество крови, которое он потерял, служит более чем достаточной причиной для этого.

Отрываю от него взгляд и иду на кухню. Так как мы довольно долго не ели нормальной еды, открываю холодильник и достаю курицу. Я не привык готовить для других, потому что моя мама предпочитает делать это, когда мы едим вместе. Но на этот раз у меня есть повод. Добавляю к курице приправы и отправляю в духовку.

Пока курица запекается, достаю свой ноутбук и ищу ещё что-нибудь на Лиленда, но это всё я уже видел. В конечном итоге я просто хожу по кругу, поэтому сдаюсь и проверяю свою электронную почту.

Когда курица почти готова, закидываю в микроволновку брокколи и достаю тарелки.

— Я, должно быть, попал в рай, — заявляет Лиленд, садясь на диване и глядя на меня. Его улыбка говорит, мне стоит волноваться о том, что он собирается сказать дальше. — Или, может, в ад, потому что похоже, демон пришел отведать моего семени.

— После такого комментария я съем всю еду сам, а ты будешь смотреть.

Лиленд начинает хохотать, и я понимаю, что он всегда так легко смеется.

— Нет! Я умру от голода. Ты ведь этого не хочешь?

— На самом деле, это решило бы все мои проблемы и избавило от стресса.

— Но я слишком красив, чтобы меня морили голодом.

— Что? По-твоему, это нормально, когда некрасивые люди голодают? — спрашиваю, сдерживая улыбку.

— Ты это сказал, не я.

— Хочешь поесть на диване?

— Нет, я хочу сидеть за столом, как человек с изысканными манерами.

— А где ты обычно ешь?

Лиленд откидывается на спинку дивана и упирается в нее подбородком.

— У меня даже стола нет.

— Я так и думал.

— Но сначала, где тут ванная комната?

— Дальше по коридору, — отвечаю и указываю пальцем.

Лиленд медленно поднимается на ноги и направляется в ванную, пока я наблюдаю за ним. Он останавливается на полпути и оборачивается.

— Ты пялишься на мою задницу?

Мой взгляд опускается на неё. Так как Лиленд в моих спортивных штанах, они висят на нем.

— Нет.

— Почему нет? — подкалывает он меня.

— А у тебя вообще есть задница? В этих спортивках её не видно.

Лиленд подтягивает их вверх настолько, что они впиваются ему между ягодиц.

— А теперь как?

— О да, шикарно.

Он хихикает и исчезает в ванной, а я с ухмылкой качаю головой. Чего мне не следует делать. Он же гребаный Песочный человек, ради всего святого.

Вздыхаю.

Накрываю на стол, наливаю нам обоим воды и раскладываю еду по тарелкам, когда Лиленд возвращается. Как ни странно, он выглядит довольным.

— Ты даже на стол накрыл.

— Да...

— Мы словно супружеская пара. Мне это очень нравится.

— Мы не женаты.

— Пока нет, но я готов, как только ты будешь готов.

— Чего скорее всего никогда не случится.

— Ну, это слегка грубовато, но я тебя покорю. Я имею в виду, ты уже попросил меня переехать к тебе, кто знает, что ты попросишь в следующий раз.

Может, мне стоило посадить его на цепь, чтобы он понял, что это больше походит на ... Что? Ситуацию с заложниками? Лиленд просто воспримет это как извращенную прелюдию.

Лиленд откусывает кусочек и выглядит удивленным.

— Это действительно вкусно!

— А почему должно быть по-другому? — интересуюсь, в тайне радуясь, что Лиленду нравится моя стряпня.

— Ты не очень похож на мужчину, ведущего домашнее хозяйство. Скорее выглядишь, как вымотанный детектив, который в ближайшем будущем должен поседеть от всех этих волнений и хмурых взглядов.

— А ты никогда не задумывался, что я делаю эти две вещи только, когда имею дело с тобой? — спрашиваю, разрезая курицу.

— Честно говоря, никогда не приходило в голову. Я полагал, что тебе очень нравится иметь со мной дело. Я вроде всегда вызываю у тебя улыбку, — отвечает Лиленд, очаровательно улыбаясь.

И почему мне хочется улыбнуться в ответ?

Вместо этого, я запихиваю кусочек курицы в рот, чтобы не было соблазна.

— А что дальше у тебя в списке дел домохозяйки? Сделаешь мне ванну? — Глаза Лиленда расширяются. — Я хочу, чтобы ты искупал меня.

— Нет.

— Чем ещё мы можем заняться?

— Посмотреть телевизор. Почитать книгу. Поразмышлять над тем, почему я пустил тебя в свой дом.

— Это, — говорит Лиленд, указывая на меня вилкой, — хороший вопрос, на который у меня нет ответа. Единственное, что приходит в голову — мы родственные души, и тебя ко мне тянет. Это судьба.

— Я определенно так не думаю.

Когда мы заканчиваем есть, я тянусь за его тарелкой.

— Я сам могу её отнести, — говорит Лиленд.

— Иди отдыхай, — отмахиваюсь я.

— Да я плесенью покроюсь, если весь день буду сидеть на диване.

— Если будешь отдыхать, то поправишься быстрее.

— Ладно... — Лиленд снова бросает на меня подозрительный взгляд, словно это я странный из нас двоих.

Он остается сидеть и наблюдает, как я убираю со стола. Удивительно, как он умудряется всё это время молчать.

— Тебе ещё что-нибудь нужно? — спрашиваю.

— Нет... спасибо.

— Хочешь что-нибудь посмотреть? — интересуюсь. — То есть, помимо меня.

— Конечно, — улыбаясь, отвечает Лиленд, встает и следует за мной в гостиную.

Глава 13

Лиленд

Уже день, как я живу у Джексона, и, как ни странно, мне это нравится. Я и раньше получал травмы во время выполнения заказа, например, когда заработал себе сильное сотрясение мозга, и несколько часов пролежал в ванной на полу, даже не осознавая, что добрался до дома. Или, когда меня пырнули ножом и сказали, что со временем рана заживет.

Но сейчас, Джексон обеспечивает меня всем необходимым сразу. И даже если мне это не нужно, он тут как тут.

— Я сгоняю в офис, — заявляет Джексон, держа в руках пакет со льдом.

Так как я якобы неправильно прикладываю его, Джексон откидывает одеяло и сам кладет лед мне на живот.

— Не смей уходить, иначе я позвоню в полицию.

Он вообще не умеет угрожать. Его угрозы почти вызывают у меня улыбку.

— Да, да, я это уже слышал вчера. Да и зачем мне вообще уходить? Здесь со мной обращаются, как с принцессой.

Джексон ласково похлопывает меня по щеке.

— Хочешь, я могу заскочить в твою квартиру и взять что тебе нужно?

— Это... вообще-то было бы замечательно. Я скину тебе адрес сообщением. Если не возражаешь, я бы хотел одежду и нижнее белье, которое выгодно подчеркивает мою задницу. И мой ноутбук. Я составлю список. Хочешь, я поеду с тобой и заберу свои вещи?

— Нет, ты отдыхаешь.

— Ага... Но я могу пойти. Мне же не ноги отрезали.

— Отдыхай. Составь список того, что ты хочешь и где оно лежит, а я возьму, что смогу.

— Спасибо, любовь моя.

Джексон дает мне листок бумаги, чтобы я записал всё, что мне нужно, пока он собирается. Когда он возвращается, я протягиваю список, и Джексон просматривает его.

— Одежда, ноутбук, зарядка, анальная пробка, наручники ... — Он бросает на меня взгляд, словно совсем не рад. Конечно же это не так.

— Продолжай читать, — настаиваю я.

Джексон вздыхает, опуская взгляд на список.

— Зажимы для сосков. Секс-качели. — Он поднимает глаза. — И куда я это засуну в своей машине?

Смеюсь и качаю головой.

— Не знаю. Привяжи к крыше.

— И... Суперсекретная заначка с запрещённым барахлом. Это то, что я должен забрать?

— Да, это коробка под кроватью именно с такой надписью. Да, и не забудь про надувного Рэнди. Он в моей кровати.

Джексон вздыхает и засовывает список в карман.

— Где ключи от твоей квартиры?

— Прицеплены к ключам от машины.

— Хорошо, я вернусь через пару часов. Может, чуть позже, зависит от того, как тяжело будет разобрать секс-качели.

Я смеюсь, и он улыбается в ответ. Джексон старается скрыть это, быстро отвернувшись, и направляется в гараж. Я лежу минут двадцать и откидываю одеяло. Честно говоря, не могу больше ждать. Мне всё ещё больно, но терпимо, если не потяну шов. И мне определенно не настолько больно, чтобы не пошариться по его дому. Особенно с обезболивающими таблетками, и, если не слишком долго буду торчать на ногах.

Откладываю пакет со льдом в сторону, встаю и направляюсь в глубь дома. Хотя я, вероятно, должен ценить человека, который позволяет мне оставаться в его доме, все-таки мне кажется, что он что-то замышляет. Иначе с чего бы ещё ему быть таким заботливым?

Нахожу ноутбук Джексона в его спальне и открываю его. С того угла, под которым он сидел на диване сегодня днем, мне удалось увидеть четыре цифры пароля, которые он ввел. Без зазрения совести легко ввожу их. Первое, что появляется на экране — это документ Word.

«Вылезь из моего ноутбука, любопытный засранец».

Я ухмыляюсь, глядя на экран. Откуда, черт побери, он так хорошо меня знает? Несомненно, за то время, что мы знакомы, он узнал меня лучше, чем большинство.

Решаю, нет смысла скрывать тот факт, что я лазил в его ноутбуке. Я уверен, что Джексон уже это понял.

«Мне нравится твоя задница. Может, покажешь мне её снова, как во время нашей первой встречи?»

Открыв браузер, вижу, что у Джексона открыта только одна вкладка, и прочитав, начинаю смеяться. Это поиск в Google: что делать, когда мой сосед по комнате — любопытный ублюдок? И всё. Джексон стер всю историю, и больше нет открытых вкладок. Вот ведь гад. Я просто хотел немного поразнюхать. Не найдя ничего интересного в браузере, начинаю открывать файлы. Очень многие документы защищены паролем, но мое внимание переключается на фотографии на компьютере. Столько фотографий, где он и его семья улыбаются и наслаждаются жизнью. Увеличиваю одну и смотрю на фото, где он поднимает малыша над головой, а ребенок смеется.

Затем переключаюсь на следующую и вскоре просматриваю каждую фотографию на его компьютере, задаваясь вопросом, как наши жизни могут быть настолько разными.

Джексон

Так как я уверен, что Лиленд переворачивает мой дом вверх дном, то решаю сделать то же самое с его квартирой, это ведь вовсе небезнравственно с моей стороны. Честно говоря, я удивлен, насколько пуста его квартира. Но, полагаю, если ведешь такой образ жизни, как Лиленд, и желаешь оставаться незаметным, то имеет смысл жить в подобном месте. А может, у него просто нет денег на жилье получше. Не знаю, сколько он берет за свои услуги, если вообще берет. Кроме того, может быть, Лиленд спускает все деньги на всякую хрень, типа этих секс игрушек, которые он оставил в моей машине и которые я выбросил сразу, как вытащил из машины Генри.

Иду к кофейному столику и беру ноутбук, лежащий на нем, затем сматываю зарядное устройство и запихиваю его в рюкзак, который Лиленд таскает с собой повсюду. Если бы ноутбук не был защищен паролем, я бы вошел в него, но я не настолько хорошо разбираюсь в технике, чтобы взломать пароль без посторонней помощи. Вместо этого, вытаскиваю блокнот Лиленда, сажусь на диван и начинаю просматривать его записи с точными деталями по его заказам. Там есть даже зацепки, о которых полиция ничего не знает.

Должно быть, Лиленд чертовски самоуверен, раз носит его с собой. Или он настолько уверен, что его никогда не поймают? Один этот блокнот может связать Лиленда с несколькими делами. А это ему совсем не свойственно, учитывая, насколько он педантичен во всем остальном. Возможно, дело в его излишней наглости, а, может, для этого есть другая причина.

Убираю блокнот и продолжаю осматривать его квартиру. Передняя часть довольно пуста, поэтому я направляюсь в спальню Лиленда и начинаю копаться в его вещах. Поскольку их у него мало, то мне не требуется много времени. В спальне не такой порядок, как в гостиной, одежда разбросана повсюду, но всё равно чисто. Обыскиваю его ящики и опускаюсь на пол, чтобы поискать под кроватью.

Меня беспокоит то, что я могу там обнаружить, но кроме кучи мусора, который вероятно был машинально запихнут туда, я нахожу только коробку, о которой говорил Лиленд.

Картонная коробка ничего особенного из себя не представляет, только довольно тяжелая. Вытаскиваю её и с опаской рассматриваю. Я боюсь того, что могу найти внутри. Кляп в форме шара? Анальные шарики? Да кто, черт побери, знает?

Открываю коробку. Сверху лежит удостоверение личности. Беру его в руки и понимаю, что это настоящее удостоверение Лиленда. Дальше идет свидетельство о рождении, и я понимаю, что эта коробка действительно является чем-то личным. Мне становится не по себе, хотя уверен, что Лиленд сейчас шарится в моих личных вещах без зазрения совести.

Беру коробку, затем подхожу к комоду и складываю в сумку его одежду и всё необходимое. Собрав всё, что было в списке, кроме секс-игрушек, отношу сумки в машину. По дороге домой я гадаю, найду ли Лиленда завернутым в одеяло с моим ноутбуком на коленях.

Но зайдя в дом, вижу, что он сидит на диване. Лиленд смотрит на меня с широкой улыбкой на своем прекрасном лице. Что-то мне подсказывает, что он порылся в моих вещах больше, чем было необходимо, и неплохо при этом повеселился.

— Блин, слава богу ты вернулся. Я чуть со скуки не умер, — ноет Лиленд. — Поскорее! Развлеки меня!

— Нет, — отвечаю настолько сухим тоном, насколько возможно.

Лиленд кривится. И каким-то образом даже надутые губы не портят его привлекательности.

— Пожалуйста? Станцуй. Покажи мне снова свою голую попку! Точно, это! Пожалуйста!

— Отвали. — Стараюсь сдержать улыбку.

— Я так смеялся, когда это случилось.

Почему я никогда не смогу забыть самый неловкий момент в своей жизни? И почему это всегда будет преследовать меня?

— На этот раз могу я засунуть палец в твою дырочку?

Не понимаю, почему меня совсем не удивляет его просьба.

— Нет.

Лиленд поднимает палец и шевелит им, словно подзывая к себе.

— Ты ведь знаешь, что хочешь этого.

— Ты хочешь, чтобы я просто подошёл к тебе и наклонился? Что это? Обследование простаты? — интересуюсь я.

— Ты стареешь, — смеётся Лиленд. — Поэтому могу поспорить, что уже проходил такое обследование раньше.

Скидываю ботинки в угол и направляюсь к дивану.

— Я не старый.

— Эй... Я думал, тебе сейчас где-то семьдесят или восемьдесят. По крайней мере таково твоё нынешнее сексуальное влечение.

Снимаю его рюкзак с плеча и кладу на диван рядом с Лилендом.

— Я привёз твои вещи.

— А ты привёз моего надувного Ларри?

— Я думал, что он — Рэнди.

— У меня столько секс-кукол, что тяжело всех упомнить. — пожимает плечами Лиленд. — Я пытался найти твоих, но безуспешно.

— Прости, но я не настолько отчаявшийся.

— Пока.

— Пока, — соглашаюсь. — Ты добрался до моего ноутбука?

Лиленд смотрит на меня огромными глазами, словно не может себе даже представить подобной мерзости.

— Нет. Я бы никогда такого не сделал. Кем ты меня считаешь? Варваром? Господи, нет. Неужели я похож на такого человека?

— На сто процентов.

— Ладно. Просто хочу признаться, что я действительно осмотрел твой дом. Везде свой нос сунул, и это было ужасно скучно. Настолько скучно, что даже печально.

— Спасибо.

Лиленд одаривает меня очаровательной улыбкой, которая озаряет его красивое лицо.

— Всегда пожалуйста. А ты пошарился в моей квартире?

— Да.

— Что нашел?

— Ничего, кроме бардака в твоей спальне.

— Моя спальня не такая уж грязная.

— Похоже на то, что твой комод взорвался.

— У меня небольшой комод, и не все вещи туда помещаются! Особенно с моей коллекцией страпонов.

— А зачем тебе страпоны?

— Разве ты никогда не задумывался, каково это иметь два члена?

— Никогда.

— Ладно... если когда-нибудь станет интересно, я тебе помогу.

— Спасибо, — мотаю головой.

Кладу остальные его вещи рядом с диваном и вытаскиваю ноутбук, чтобы Лиленду не пришлось лезть за ним в сумку.

— Тебе что-нибудь нужно? — интересуюсь, забирая у него кружку и проверяя не надо ли её снова наполнить.

— Нет, — отвечает Лиленд, наблюдая, как я несу кружку на кухню и наполняю её водой со льдом.

Я заметил, что он всегда смотрит на меня с подозрением, когда я делаю что-то доброе.

Когда Лиленд располагается на диване, я возвращаюсь в свою спальню и включаю ноутбук. Ввожу пароль и смотрю, что он написал в документе Word.

«Мне нравится твоя задница. Может, покажешь мне её снова, как во время нашей первой встречи? Только что просмотрел твои фотографии. Ты будешь таким хорошим папочкой нашим детям. Я хочу по меньшей мере двоих».

А открыв браузер, вижу в поисковике запрос: как сказать своему соседу по комнате, что хочу полизать его яйца?

Лиленд

Пока Джексон проверяет, что я сделал с его компьютером, я просматриваю, что он мне привез. Джексон хорошо постарался, найдя всё, что я просил. Когда он возвращается из спальни, я улыбаюсь ему. Что-то вынуждает меня посмотреть, что ещё он сделает для меня. Имею в виду... Джексон знает, что я копался в его вещах, но первое, что делает, это наполняет мою кружку водой.

— Чувствую себя грязным. Я хочу принять душ, но в больнице мне не разрешили. Ты помоешь меня губкой? — спрашиваю Джексона.

— Нет, но если хочешь, могу помыть тебе голову.

Он просто нереальный.

— Серьезно?

— Да. Тебе, наверное, не стоит так высоко поднимать руки.

Хотя уверен, что могу сам помыть голову, я быстро следую за Джексоном в ванную.

— Хочешь принять ванну? — он оглядывается на меня. — Могу набрать её тебе, заодно и помоешься. Только не замочи швы.

— Давай.

Джексон включает воду и достает полотенце и мочалку, пока я наблюдаю за ним. Даже когда он затыкает слив, я не могу отвести взгляд.

— Почему ты так пристально наблюдаешь за мной, когда я что-то для тебя делаю? — интересуется он.

— Пытаюсь понять, что с тобой не так.

— В каком смысле?

— Мой отец бросил меня на произвол судьбы. Я вообще не уверен, что он мне хоть раз в жизни помог. Я, типа, выскочил из вагины своей матери, и он сказал мне: «Давай, удачи, сам себя прокормишь». А парень, с которым я потом жил, относился ко мне, как к минимашине. Так что, да... это странно. И мне это нравится. Я буду неделями притворяться что мне больно, может даже месяцами. И ты всегда мне будешь помогать.

— Сомневаюсь.

— Но Джексон, я не могу снять спортивки.

Не колеблясь, Джексон подходит ко мне и хватает мои спортивные штаны, но удерживает их, глядя мне прямо в глаза.

— Я знаю, сколько времени обычно залечивается рана. Ты меня не проведешь, но я буду помогать тебе, пока ты не поправишься.

Он спускает штаны вниз по моим бедрам, и они падают на пол, поэтому я их отбрасываю в сторону. Когда он начинает расстегивать мою рубашку, я продолжаю смотреть на него.

Вот каково быть в отношениях? Не отстранятся от всех, зарабатывая на жизнь убийствами? Да кого я обманываю, эта жизнь не для таких, как я. Это для других людей. Людей из книг и фильмов.

Джексон тянется к моим плечам, чтобы стянуть с меня рубашку, но его глаза сосредоточены на моей груди.

— Тебе нравятся мои соски? — спрашиваю его.

— У тебя такая ослепительно белая грудь, что я даже не могу на нее смотреть. Ты когда-нибудь видел солнце?

— Я — солнце, а ты вращаешься вокруг меня.

Джексон фыркает и выключает воду.

— Я не могу залезть в ванну в нижнем белье.

Не задумываясь, Джексон стягивает с меня трусы и даже вида не показывает, что обнаруживает что-то интересное. Короче... вообще не смотрит. Даже я бросаю украдкой взгляд вниз, хотя точно знаю, как выглядит мой член.

— О боже мой, — произношу словно в ужасе.

— Что такое?

— Ты не гей. Я думал, что ты гей, но это не так. И теперь я понимаю, что сделал это предположение только потому, что хотел твою пипку.

— Ты прав, это было предположение.

— Посмотри на него, — указываю на свой пах.

Джексон отрицательно качает головой. Очевидно, мое требование было неправильно понято.

— Залезай в ванну, — говорит он.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел на него, и хочу увидеть твою реакцию, чтобы я сам мог судить. Типа, если ты весь такой «надо же!», я пойму, что ты меня хочешь. Погоди... может тебе больше нравятся задницы.

Разворачиваюсь и шлепаю себя по заднице, наблюдая за ним.

Джексон никак не реагирует, за исключением намека на улыбку, которую он всеми силами пытается скрыть.

— Залезай в ванну.

— Не могу. Твои накаченные мышцы должны мне помочь.

— А ты попробуй.

Начинаю поднимать ногу, а затем театрально оступаюсь.

— О нет! Как больно! — вскрикиваю, падая на Джексона. Он инстинктивно хватает меня.

Поднимаю на него глаза, а он смотрит на меня сверху вниз, вопросительно выгнув бровь.

— Твои мужественные руки поймали меня в минуту опасности.

— Тащи свою задницу в ванну.

— Скажи мне, что тебе нравится моя задница.

— Затаскивай свою тощую, плоскую задницу в ванну.

— Дело в том... что именно так я и описал бы свою задницу, поэтому рад, что ты посмотрел на нее. Обними меня крепче, принц. Разбуди меня поцелуем.

— Ты всегда так всё драматизируешь?

— Возможно, — признаю, вставая на ноги. — Однако, ты пробуждаешь во мне худшее. Прежде чем залезу в ванну, я хочу знать... — провожу пальцем вниз по его груди, — твоя грудь такая же волосатая, как задница?

— Моя задница не волосатая.

— Может быть, мне нужно ещё раз на нее взглянуть, чтобы убедиться, потому что мне кажется, что твоя задница была волосатой. Не смогу думать иначе, пока снова не увижу её.

Джексон легонько подталкивает меня:

— Забирайся в ванну.

Неохотно сажусь в воду и стараюсь, чтобы мой пах был легко заметен, но Джексон, кажется, ни разу не взглянул вниз. Вместо этого, он снимает лейку душа и опускается на колени у ванны.

— Чувствую себя собакой, которую ты купаешь. Хочу собаку. Ты купишь мне собаку?

— Хочу кое-что сразу прояснить: это, как ситуация с заключенным. Я не твой муж или партнер, или что-ты там еще хочешь.

— Папочка?

— Я не твой папочка.

— Ладно, буду твоей собачкой.

— У тебя всегда мозг был таким поврежденным? — спрашивает Джексон, подняв мой подбородок вверх.

— Думаю, да. Пару раз у меня был недостаток кислорода в мозгу, а также несколько сильных ударов и сотрясений. Кажется, это придало мне характер, но, может, я и правда сошел с ума.

— Так и есть.

Джексон льет воду мне на голову, когда закрываю глаза и я испытываю разочарование от того, что он не потрудился хоть немного меня приласкать. Даже ласковый взгляд был бы лучше, чем ничего. Вместо этого чувствую себя так, словно нахожусь в парикмахерской, где мне профессионально моют волосы.

Тем не менее, сижу с закрытыми глазами и наслаждаюсь каждым мгновением, пока он моет голову шампунем. Теплая вода ласкает мне бедра, а его руки гладят мою голову, и я испытываю абсолютное блаженство.

Я действительно буду скучать по всему этому, когда уеду.

Джексон смывает шампунь, и я понимаю, что чувствую досаду от того, что всё закончилось. Он в последний раз проводит пальцами по моим волосам, и я обнаруживаю, что прижимаюсь к нему.

— Не могу мыться сам, всё слишком болит.

— Что-нибудь придумаешь.

— У меня спина грязная, надо её помыть.

Джексон берет мочалку и начинает тереть мне спину. Ощущение прикосновения его пальцев заставляет мой член затвердеть. Мне хочется прижаться к нему, но в то же время не хочу отблагодарить Джексона эрекцией, которую он явно не желает видеть. Он проводит мочалкой вниз по спине, почти до задницы, и я едва не умоляю его опустить её ещё на пару дюймов.

— Ну вот, — произносит Джексон, и я вроде как рад, потому что ещё немного, и мою эрекцию было бы уже не скрыть.

— Спасибо, пупсик.

Джексон недовольно хмыкает, как будто ему не очень нравится его ласковое прозвище. Понятия не имею, почему.

— Не буду тебе мешать.

И затем он уходит. Мог хотя бы притвориться заинтересованным.

Откидываюсь назад, но смеситель впивается мне в спину, так как мне пришлось сесть к нему спиной, иначе Джексон не смог бы дотянутся до меня душем.

Со стоном прислоняюсь к стенке ванны, желая собраться с мыслями.

Мне определенно надо сосредоточиться и перестать отвлекаться на его заботливое обаяние и до нелепости привлекательную внешность.

Глава 14

Джексон

Слышу скрип открывающейся двери. Я лежу в кровати уже около получаса, но буквально только что отложил телефон, чтобы заснуть. Вместо того, чтобы погрузиться в сон я наблюдаю, как эта заноза в заднице без спроса заходит в мою спальню.

— Что ты делаешь?

— Тихо, это всего лишь Песочный человек пришел проникнуть в твои сны, — шепчет Лиленд.

— Иди спать.

— Диван бугристый, и от этого моя рана болит.

— Как, черт побери, у тебя болит живот от дивана?

— Вот так, — отвечает Лиленд, откидывая одеяло прежде, чем я успеваю его прижать.

Я вижу Лиленда в слабом свете, проникающем через окно, и в недоумении наблюдаю, как он забирается под одеяло.

— Возвращайся обратно на диван.

— Почему? — спрашивает Лиленд жалобно, показывая тем самым, как ужасно с моей стороны выгонять раненного человека. Какой же он коварный.

— Потому что не хочу видеть тебя в своей кровати, — отвечаю, но Лиленд уже в курсе, что победил. По какой-то причине я позволяю ему делать всё, что он захочет.

— Я буду паинькой.

Вздыхаю, словно боюсь привлекательного парня в своей постели.

— Ладно, только оставайся на своей половине.

— Хорошо.

Поворачиваюсь к нему спиной и стараюсь представить себе, что его здесь нет. Честно говоря, я удивлен, что он остаётся на своей стороне. Может, всё-таки всё будет хорошо.

Закрываю глаза, и только начинаю расслабляться, чувствую, как дёргается кровать. Затем ощущаю руку Лиленда, скользнувшую под мою футболку, и у меня мурашки бегут по коже. Мне не справиться с этим прямо сейчас. Он неоднократно испытывал мою способность сопротивляться ему, но я сильный и могу его игнорировать.

— Убери от меня свои руки. — Звучит почти как мольба.

— Я всегда сплю у стенки, и это непривычно, когда не к чему прислониться, — признается Лиленд и придвигается ближе, прижавшись пахом к моей заднице. Что бы это ни было, моему члену нравится, пока здравый смысл осуждает. Мне хочется оттолкнуть Лиленда, но я должен быть осторожным, чтобы не причинить ему боль.

«Не обращай на него внимание. Игнорируй его. Он совсем не привлекательный. Особенно с таким поведением. И с его...» О боже... Я чувствую его. Его член касается меня.

— Ты должен оставаться на своей половине кровати, — рычу я.

— Это потому что я обнимаю тебя сзади? Мы можем поменяться местами.

— Нет, это из-за того, что твой эрегированный член впивается мне в задницу.

— Но... это ведь просто естественная реакция, когда я рядом с таким красивым мужчиной как ты.

— Не-а, — осторожно отстраняюсь, боясь причинить Лиленду боль или показать, что я не настолько равнодушный, каким притворяюсь.

Что бы он ни говорил или ни делал, я не могу заняться с ним сексом. Не могу увлечься им еще больше, чем уже есть. Если привяжусь к нему, если пересплю с ним и начну влюбляться в его общительную натуру, то не смогу сдать Лиленда, даже если бы пришлось.

Лиленд крепче обнимает меня. От него приятно пахнет после ванны, и внезапно я вспоминаю, как взглянул украдкой на его член, пока он не видел.

— Лиленд! — рявкаю.

— Что? — замирает он.

— Отвали от меня.

— Извини, — он быстро отодвигается.

Теперь почему-то я чувствую себя виноватым.

— Это... Я не хотел срываться. Но... мы не можем, ясно?

— Хорошо.

Черт, но как же мне хочется. Больше всего на свете я хочу наклониться и схватить его. Овладеть его губами и вышибить из него дух. Блядь, я так сильно этого хочу. Я уже и так наделал кучу ошибок, что измениться, если добавлю ещё одну?

Переворачиваюсь на другой бок, словно одержимый, и нависаю над Лилендом, не касаясь его совсем. Он поднимает на меня глаза, когда я наклоняюсь к нему, не зная, что делаю, мои ноги по обе стороны от его бедер. Знаю, что хочу сделать, но в то же время понимаю, чего не должен делать.

Лиленд молча смотрит на меня, его темные волосы разметались по подушке, великолепные голубые глаза наблюдают за мной. Его губы приоткрыты, и я бросаю на них взгляд. Лиленд не произносит ни слова, но ему и не нужно. Я уже очарован им.

Протягиваю руку и обхватываю его подбородок, и Лиленд наклоняет голову ко мне, в то время как его губы поднимаются, словно в ухмылке. Он знает, что я сдался.

Наклоняюсь, пока Лиленд не начинает подниматься навстречу. Обхватив ладонью его гладкую щеку, я провожу большим пальцем по губам.

— Я не попадусь в твою ловушку и не собираюсь увлечься тобой настолько, чтобы не сдать.

Ухмылка Лиленда превращается в улыбку на всё лицо.

— Нельзя винить меня за попытку.

— И знаешь, что? Этого не будет, — говорю, приближаясь к его губам настолько, что почти касаюсь их. Я изо всех сил стараюсь не наброситься на него, особенно, когда чувствую его дыхание.

— Нет? Но... я обещаю, что тебе понравится, — отвечает Лиленд, проводя пальцами вверх по моей голой ноге. Слава богу, ложась спать, я надел шорты, иначе не смог бы так хорошо скрывать свою начинающуюся эрекцию, как сейчас. Особенно когда Лиленд тянет мои шорты вверх и пробегает пальцами по голому бедру.

— Мне не нужно от тебя никакого удовольствия — сжав его лицо в ладонях, говорю я и соскальзываю на пол. — Пойду принесу воды. Хочешь чего-нибудь?

— Твой член... — отвечает Лиленд очень жалостливым голосом.

Стараюсь не засмеяться, выходя из комнаты.

Конечно же мне не нужна вода. Всё, что мне нужно — это убраться подальше от кошмара в моей кровати. Как, черт побери, я должен вернуться туда и уснуть?

Пытаюсь думать о других вещах, пока мой член старается заставить меня думать только об одном. Очень симпатичном объекте.

Придя на кухню, выпиваю большой стакан воды, стараясь отвлечься. Это нехорошо. Совсем нехорошо.

К счастью, когда забираюсь в кровать, Лиленд больше не пытается прикоснуться ко мне, и мне удается держаться от него подальше, но сон приходит не сразу.

Лиленд

Ну что за вертихвостка с яйцами.

Блин, какой же Джексон злостный членомучитель.

Прошлым вечером он отказался клюнуть на мою уловку, а этим утром совсем не хотел свернуться со мной калачиком и пообниматься. Очень жаль, что я не проснулся раньше его, а то бы обязательно прижался к нему.

— Я собираюсь на работу. — Джексон останавливается перед диваном, на котором сижу. — Я установил видеокамеру, направленную на тебя, и буду проверять её в течение дня, чтобы убедиться, что ты не сбежал, — говорит он, указывая на камеру.

— Ах ты, шаловливый проказник. Хочешь записать секс-видео? В этом всё дело? — спрашиваю.

— Нет. — Джексон выглядит ошеломленным.

— Она записывает? Когда я могу начать дрочить?

— Никогда, — вздыхает Джексон, быстро понимая, что это была плохая идея.

— Но... если я отойду в туалет?

— Мне всё равно. Я просто замечу, если ты отлучился больше, чем на пятнадцать минут. Понятно?

— Этого времени недостаточно, чтобы подрочить в твоей кровати. Я предпочитаю делать это не торопясь.

— Не смей дрочить в моей кровати.

— Может быть, орошу спермой твою подушку.

— Лучше бы ты отправился в тюрьму.

Начинаю смеяться.

— Я буду паинькой, если ты поцелуешь меня на прощание, — говорю, вытягивая губы трубочкой.

Джексон едва бросает взгляд на меня и хмурится.

— Нет, спасибо.

— Полюби меня.

— Нет.

— Я не хочу жить в браке без любви, Джексон! Полюби меня.

— Да я тебя даже не знаю! Неделю назад я даже твоего имени не знал!

— Песочный человек.

— Замолчи.

— Хочу приходить к тебе во снах.

— Отвали. Не наделай глупостей.

— Наделаю.

Джексон вздыхает, но я не понимаю, из-за чего.

Напоследок бросив на меня взгляд, он нерешительно направляется к выходу.

— Пытаешься запомнить мое лицо, чтобы пережить этот день? — интересуюсь.

Джексон морщится и выскакивает за дверь. Сегодня он впервые возвращается на работу на целый день с тех пор, как я переехал к нему. Думаю, он слишком боялся, что я подожгу дом или что-то в этом роде. Но, может, после того, как вчера я практически соблазнил его, Джексон решил, что ему нужно держаться от меня подальше. Но он не понимает, что ему ни за что не избежать моих чар.

Как только он уходит, я пытаюсь какое-то время себя развлечь, прежде чем решаю, что, наверное, стоит дать Такеру знать, что я жив.

Так как у меня нет одноразового мобильника, решаю отправить ему электронное письмо. Поэтому открываю почту и печатаю:

«Сморчок, я живой».

Ответ приходит почти сразу же.

«Проклятье».

Ну, вот и хорошо. Чем же мне теперь заняться? Хм-м... Хм-м...

Включаю телевизор и переключаю каналы, но в девять утра в понедельник там ничего интересного.

Тут я решаю подключить свой ноутбук к принтеру. Сделав это, нахожу очень подробное изображение вагины и распечатываю его. Закончив с этим, сооружаю небольшую подставку, чтобы изображение стояло само по себе, и устанавливаю его перед камерой.

Что ж ... это было забавно. Теперь остается только ждать.

Проходит всего пять минут прежде, чем звонит телефон.

— Алло? — отвечаю.

— Сожги это, — рычит в трубку Джексон.

— Что?

— Эту картинку.

— Какую картинку? — прикидываюсь невинной овечкой.

— Картинку, которая перед камерой.

— Понятия не имею, о чём ты.

— Сожги изображение вагины.

— Ой! Так вот что это такое? — спрашиваю, стараясь изобразить удивление. — Я никогда её не видел, поэтому подумал, что это какое-то маленькое морское существо.

Убираю картинку и подставляю лицо к камере.

— У меня тут волосы в носу, которые мне никак не достать. Ты их видишь? — спрашиваю, направляя камеру себе внос.

— Ты самый непривлекательный человек в мире.

— Серьезно? Звучит как достижение, — отвечаю, отворачиваясь. — Мне кажется, раз я видел твою задницу, то ты должен увидеть мою.

И снимаю штаны.

— Такая же плоская, как и в штанах.

— Что? — Смотрю на свою задницу. — Моя задница не плоская.

— Плоская. Разве ты этого не знал?

— Нет... — отвечаю, пытаясь сделать вид, что моё сердце разбито. У меня даже голос немного дрожит.

— Так и есть.

— Меня это очень печалит.

— Не сомневаюсь. А теперь, будь паинькой.

— Что означает... Ты хочешь увидеть мои яйца?

— Нет! Просто... сядь на диван.

— Ну ты и зануда. — Смеюсь в ответ.

— Знаю. Веди себя прилично.

И Джексон вешает трубку.

Мне стоит уйти. Я уже достаточно поправился, чтобы спокойно отправиться домой, собрать свои вещи и сбежать. Возможно мне даже не придется бежать. Сомневаюсь, что Джексон сможет снова найти меня в этом городе. Может, мне просто залечь на дно на какое-то время. Посмотреть, если у Такера что-нибудь интересное для меня. Оставлю Хардека полиции, пока не нарою на него что-то стоящее, особенно учитывая, что мне не заплатят за эту работу.

Опускаюсь на диван и сжимаю в руках одеяло, которым Джексон меня накрывал. Ещё один день погоды не сделает. Так ведь? Ещё один день, и я уйду.

Натягиваю одеяло на себя и укрываюсь с головой. Если придется, я могу задержаться тут ещё на один день. Может, Джексон влюбится в меня за этот дополнительный день и не станет звонить в полицию.

Ещё один день.

Глава 15

Джексон

Честно говоря, когда возвращаюсь домой, то удивлен, что Лиленд всё ещё здесь. Я проверял видеокамеру в течение дня, но так как он не покидал диван с утра, то я перестал волноваться.

Войдя в дверь, вижу Лиленда, который лежит на диване и улыбается мне.

— Кукусик! — восклицает он. — С возвращением! Я хотел приготовить праздничный ужин, но потом начал смотреть это ветеринарное шоу, а там была эта собака, которая собиралась умереть, и я должен был узнать, выживет она или нет. Собака выжила.

— Это... хорошо.

— Правда же, хорошо? — спрашивает Лиленд, встает и направляется ко мне. Вернее сказать, идет ленивой походкой. — Позволь мне взять твою куртку.

Лиленд расстегивает куртку, а я не свожу глаз с этого странного существа.

— Чего ты хочешь? — осторожно спрашиваю.

— Я словно распаковываю новогодний подарок, — отвечает он, когда опускает руки к молнии моих брюк и тянет её вниз. — Ой-ой.

— Да в задницу твоё «ой-ой», — говорю я, пытаясь отогнать его.

— Хочешь, чтобы я тебя отшлепал? — спрашивает Лиленд и шлепает меня по заднице. — Пожалуйста!

Я сердито смотрю на него.

— Что? — Лиленд пожимает плечами. — Я подумал, что ты этого хотел.

— Не хотел!

— Блин... прости. Могу погладить, чтобы стало лучше, — предлагает он, пытаясь помассировать мою задницу.

Хватаю Лиленда за руки, но, учитывая его ранение, я не могу встряхнуть его как следует, чтобы вправить мозги.

— Не надо.

Лиленд ухмыляется, и я понимаю, что, хотя говорю «нет», моё тело говорит «да» всему, что он готов мне дать или позволить сделать. Отпускаю его руки, но он по-прежнему улыбается мне, явно что-то замышляя.

— Пуньк, — произносит Лиленд и тыкает пальцем в мой член, прежде чем отойти.

Он меня доконает. Точно сведет в могилу.

Решаю не поддаваться соблазну, хотя мои яйца уже начали меня ненавидеть.

Лиленд разворачивается и опускается обратно на диван.

— Накорми меня, Сеймур! — говорит он, и даже его упоминание черной комедии «Магазинчик ужасов» возбуждает меня.

— Я смотрел его как-то в кинотеатре.

— Правда? — восклицает Лиленд. — Обожаю этот фильм. Хочу посмотреть его в кинотеатре. Своди меня!

— Нет, я не собираюсь никуда тебя водить. Ты вроде как... под домашним арестом. Понятно?

— Серьезно? — спрашивает он. — Ты заботливо ухаживал за мной, мыл мне голову, кормил меня, одевал, накрывал одеялом... неужели это похоже на домашний арест?

— Похоже, я действительно вел себя, как твоя мать. Да? — с ужасом спрашиваю.

Лиленд смеется, наблюдая, как я вхожу в гостиную.

— Ничего страшного. Мне на самом деле было приятно. Но я могу приготовить ужин, — предлагает он, вставая с дивана. — Имеет значение, что я приготовлю?

— Нет, я сам могу это сделать.

— Да ладно, если я не могу заставить тебя полюбить меня с помощью твоего члена, позволь мне попробовать через твоё отверстие. Да не это отверстие, развратник. Я говорю про твой рот.

— Я вовсе не... думал... Да. Рот сойдет, — отвечаю. — Пойду приму душ. Не спали дом дотла.

— Могу я помыть твой писюн?

— Нет.

— А если я просто понаблюдаю через шторку?

— Нет! Ты похож на маленького извращенца.

— Знаю, — ухмыляясь, отвечает он.

Вздыхаю и отправляюсь в спальню, прихватив по дороге спортивки и толстовку. Затем захожу в ванную и включаю душ. К сожалению, дверь в моей ванной не запирается, так что это лишь вопрос времени, когда Лиленд войдет.

Раздеваюсь и забираюсь в душ. Настроив его, встаю под струи горячей воды и закрываю глаза. Сегодняшний день казался длинным и непродуктивным, потому что я действительно мало что успел сделать. Я не мог сосредоточиться, так как половину времени задавался вопросом, ушел ли Лиленд. А второю половину провел раздумывая, что буду делать, если он и правда уйдет.

Вот почему не стоит сближаться с тем, чью судьбу вам возможно придется решать.

Раздается стук в дверь, прежде чем она с грохотом распахивается. Я не удивлюсь, если дверная ручка пробила дырку в стене.

— Всё нормально! Я закрыл лицо, поэтому ничего не вижу, — заявляет Лиленд.

Приоткрываю шторку настолько, чтобы увидеть, как он бродит по ванной, завязав глаза рубашкой. Лиленд нащупывает раковину и забирается на нее.

— Что ты делаешь? — спрашиваю.

— Если честно, мне стало одиноко, поэтому я пришел, чтобы побыть с тобой.

— Я думал, ты готовишь ужин.

— Он маринуется.

— В чём?

— В смеси мышьяка и крысиного яда моего собственного приготовления. Тебе понравится.

— До смерти понравится? — подсказываю я.

Смех Лиленда наполняет маленькую комнату, и мне приходится отпустить шторку, чтобы перестать пялиться на него.

— Неплохо сказано. Нет, маринад с соевым соусом. Будет вкусно, обещаю.

— Ладно, поверю тебе.

— У тебя был раньше парень, с которым ты долго встречался? — любопытствует Лиленд.

— Вроде такого, который бы переехал ко мне жить?

— Ага.

— Нет. Пока я служил в армии, моё внимание было сосредоточено на службе. Вернувшись на гражданку, я встречался кое с кем. Но всего пару месяцев или около того.

— Ого! Я первый парень, которому ты предложил переехать к тебе!

Вздыхаю и беру шампунь, зная, что мне не выиграть этот спор.

— Ага.

Моё согласие с Лилендом вызывает у него ещё больше смеха.

— Эй! Я не знаю, что сказать, когда ты соглашаешься со мной!

— Знаю. — Намыливаю волосы и встаю под душ, чтобы смыть шампунь. — А у тебя как?

— Мне всегда тяжело было ужиться с другими. А, может, это они не могли жить со мной. Что бы там ни было, наиболее счастливым я чувствовал себя, когда был в одиночестве... по крайней мере, я так думал, — отвечает он.

Последнюю часть Лиленд произносит практически шепотом, но шум воды не мешает мне расслышать его слова. Не знаю, почему мне так приятна его откровенность, но ловлю себя на том, что наклоняюсь к шторке, чтобы лучше его слышать.

Выглядываю из-за шторки и смотрю на него, пока он продолжает сидеть на раковине. Улыбаясь, Лиленд продолжает:

— А потом я понял, каково это — иметь раба, который всё для тебя делает! Мне это нравится.

И ... он всё испортил.

— Я не твой раб.

— Ты приносишь мне попить, купаешь меня, одеваешь, а я тебе ничем не плачу. Если это не раб или муж, тогда не знаю, кто ещё.

— Я ни тот, ни другой.

— Но скоро им станешь. Вопрос лишь в том... хочешь ли ты взять мою фамилию, или чтобы я взял твою? Наверное, мне стоит взять твою, раз уж я такой ловкий проныра, но это тебе решать.

— Думаю, мясо уже промариновалось.

— Пока нет. У меня есть ещё минут двадцать, чтобы побыть с тобой. Хочешь, помою тебе голову, как ты мне? Кажется, это хорошая идея.

— Не-а.

— Уже иду! — говорит Лиленд.

Отодвигаю шторку, пока он идет ко мне с закрытыми глазами, вытянув вперед руки. На его лице, почти полностью закрытом рубашкой, видна только улыбка.

По какой-то причине я стою неподвижно и позволяю Лиленду врезаться в меня, его ладони шлепают меня по мокрой груди.

— Ой. Я тебя нашел. Теперь помоем тебе голову, — говорит он, опуская руки вниз.

— Вот уж нет, — отвечаю, хватая его за запястья.

— Но я лишь пытаюсь найти твою голову. У меня завязаны глаза, поэтому я в замешательстве.

— Ты забыл расположение частей тела, потому что у тебя завязаны глаза?

— Именно!

Я удерживаю его запястья, пока моё тело вызывает деградацию ума. Ещё на фут вниз и Лиленд нашел бы другую голову. Мне стоило ему это позволить.

Нужно сосредоточиться.

— Я действительно считаю, что мясо уже замариновалось.

— Я ведь не учу тебя готовить, когда ты у плиты, — говорит Лиленд.

Лиленд начинает дергать руки и шевелить пальцами, как будто жаждет дотянуться до меня. И тут рубашка, обернутая вокруг его головы, падает на пол. И он без малейшего колебания опускает взгляд на мой пах.

— Ой... ОГО. — Хотя мне приятно видеть улыбку на его лице, я понимаю, что не могу поддаться. — Ну, здравствуй. Не думаю, что мы встречались.

— Перестань... не смотри вниз.

— Я не могу отвести взгляд, — отвечает Лиленд, и его улыбка становится ещё шире.

Я легонько отталкиваю его и задергиваю шторку, прежде чем мой член предаст меня и покажет Лиленду, насколько сильно меня возбуждает один лишь его взгляд. Мать твою, мне что опять пятнадцать?

— Эй? Он стесняется? — интересуется Лиленд.

— Надень свою рубашку-маску обратно и уходи.

— Не могу её найти.

— Держу пари, что можешь.

— Правда, не могу. Она, должно быть, пропала.

— Как странно. Может быть, она на кухне?

— Я закрыл глаза. — Смеется Лиленд. — Можешь выходить. Обещаю, что не буду подглядывать за твоим писюном.

— Спасибо, — сухо отвечаю, прекрасно зная, что Лиленд не сдержит обещания. Он может смотреть сколько душе угодно, но ничего не получит, потому что он — Песочный человек, а я за ним присматриваю.

Выключаю воду и отодвигаю шторку в сторону. К моему удивлению, он сидит на раковине с закрытыми глазами и дергает ногами, как маленький ребенок. Даже при том, что Лиленд явно не причесывался и сидит в спортивных штанах, он всё равно обращает на себя внимание. Для человека, который желает слиться с толпой, ему определенно достались не те карты. Но что действительно притягивает меня к нему, так это его постоянная улыбка.

Пока вытираюсь, вижу, что Лиленд начинает терять терпение. Он вертится на месте и вздыхает:

— Ну сколько уже можно вытираться? Ты не растаешь, если на яйцах останутся капельки воды.

— Потерпи.

— У меня никогда не было терпения, — отвечает Лиленд, пока я натягиваю на себя спортивные штаны.

— Всё, можешь открывать глаза.

Что он моментально и делает.

— Фух, я хотя бы могу увидеть твои соски, — говорит Лиленд, протягивая руку и тыча пальцем в мой сосок.

— Значит, так ты общаешься с людьми? Просто... тыкаешь их в разные места?

— Думаешь, поэтому у меня нет друзей? — спрашивает он, как будто это действительно важно.

— Почти уверен.

— Почти это не полностью, так что могу сказать, причина не в этом. Что ж... раз уж ты одет, могу поспорить, маринад готов, — говорит Лиленд и уходит.

По крайней мере, теперь могу спокойно закончить одеваться. Завершив свои дела в ванной, иду на кухню и нахожу Лиленда за работой. Он разложил на плите свиные отбивные и чем-то их обмазывает. На кухне стоит восхитительный аромат, и, достав свой ноутбук, я сажусь за стол.

Вместо того, чтобы заняться работой, которую мне необходимо сделать, я наблюдаю за Лилендом. Он всегда ведет себя очень рассеяно и глупо, но, когда на чём-то сосредоточен, это сразу видно.

К тому времени, как ужин готов, я почти ничего не сделал, только сидел и наблюдал.

Смотрю, как Лиленд жадно набрасывается на отбивную.

— Чем сегодня занимался? — интересуется он. — Выслеживал плохих парней? Подсматривал за кем-нибудь, как извращенец?

— Нет... ни то, ни другое. Разбирался с женщиной, которая уверена, что муж ей изменяет.

— Черт. — Морщится Лиленд. — Какая скукота.

— Именно такие дела оплачивают счета.

— Тогда будь бедняком.

— Я не хочу быть бедным. Всё это окупается, когда появляется крупное дело.

Лиленд разрезает свинину и рассматривает её.

— Да, но... неверные мужья... Ты можешь их ударить электрошокером или типа того? Обрызгать из перцового баллончика?

— Нет, — отвечаю, засовывая в рот кусок отбивной и находя её на удивление вкусной.

— Это печально. Хотя перцовый баллончик может быть опасен. Один парень однажды пытался обрызгать меня из него, но не сообразил, как легко этот газ распространяется по воздуху. Он брызнул из баллончика прямо на ветер. Бедняга долго катался по земле, задыхаясь, кашляя и плача. Было так смешно, что я даже не мог его побить. Знаешь, я почти пожалел этого тупого ублюдка.

— В меня брызгали перцовым газом. Не самое веселое испытание.

— Да, верно. Но в следующий раз пшикни в изменщика. Будет весело.

— Я... буду иметь это в виду.

— Хорошо, — соглашается Лиленд. — Всё же, мне кажется, что я гораздо больший злодей, чем ты.

— Так и есть.

Лиленд улыбается так, словно гордится этим фактом.

Глава 16

Лиленд

Просыпаюсь, когда Джексон вылезает из постели, но не подаю вида. Вместо этого, скольжу рукой по его половине кровати, чтобы почувствовать тепло, которое осталось от его тела. Всё-таки мне стоило приложить больше усилий, чтобы трахнуть его в последнюю ночь моего тут пребывания, но это казалось слишком неправильным. Поэтому я подтрунивал, поддразнивал и упорно раздражал Джексона, пока он не уснул.

Теперь я жду, когда он уйдет на работу. Джексон выходит из комнаты, но я всё равно лежу в кровати, пока не слышу, как открывается и захлопывается входная дверь. Только после этого встаю и начинаю собирать свои вещи. Запихиваю их в рюкзак и сажусь за стол.

Мне нравилось тут есть, но я не собираюсь тухнуть в доме этого человека, ничего не делая.

Пишу Джексону записку и оставляю её на столе с его стороны, затем хватаю рюкзак и иду к своей машине.

Машина вся в крови, но Джексон оставил ключи в зажигании, так что завожу её и выезжаю с подъездной дорожки.

Как только выворачиваю на улицу, звонит телефон.

Бросаю взгляд на экран и вижу, что это Джексон. Отвечаю на звонок, надеясь, что он ещё не обнаружил мой побег.

— Алло?

— Привет, я забросил вещи в стиральную машину. Можешь перекинуть их в сушилку, когда стирка закончится? — спрашивает он.

Притормаживаю у знака «Стоп».

— Ага...

— Хорошо. Я собираюсь купить сегодня на ужин китайской еды. Любишь китайскую еду?

— Я её обожаю, — отвечаю.

И это правда.

— Что тебе привести?

— Ло мейн, пожалуйста.

— Понял.

— Спасибо, — шепчу в ответ.

— Что-то не так? — спрашивает Джексон.

Конечно же нет. Всё хорошо. Просто замечательно.

— Нет, просто только что проснулся.

— Я разбудил тебя звонком?

— Нет, я уже не спал.

— Ладно, увидимся около пяти. Хорошего дня.

— Спасибо. Тебе тоже.

Я мог бы повернуть обратно. Джексон ещё не знает, что я уехал. Я мог бы вернуться и поесть китайской еды, и притвориться, что со мной все нормально. Мог бы оставаться в его доме и быть хорошим человеком. Мог бы перестать убивать людей и зажить нормальной жизнью. Понравлюсь ли я ему? Сможет ли он полюбить меня? Позволит ли остаться?

Притормаживаю перед следующим знаком «Стоп» и бью кулаками по рулю.

— Бля-я-я-ядь, — вскрикиваю я.

Не могу. Я не могу вернуться. Что я буду делать, если вернусь? Стану сидящим дома тунеядцем? Джексон не позволит мне делать свою работу. Я буду целый день торчать перед телевизором, пока он на работе. Каждый день, пока Джексон не заставит меня найти работу. У меня нет никаких навыков. Я не закончил среднюю школу. Какого хрена я буду делать? Да, у меня есть деньги, но что мне с ними делать?

Просто ехать дальше. Это всё, что я могу сделать.

Отгоняю мысли о Джексоне на задний план и еду через весь город к бару Такера. Паркуюсь позади бара рядом с его машиной и заставляю себя выйти. Такер дома, так как живет в квартире над баром. Поэтому колочу в дверь до тех пор, пока он не спускается вниз, выглядя при этом разозленным. На Такере грязная белая футболка, натянутая на пивной живот и трусы, которые выглядят так, будто он носил их полжизни. Они висят на нем, а может это просто его яйца так низко свисают, что создается такой вид.

— Я спал, — рычит он.

— Чтобы выглядеть прилично, тебе понадобится что-то большее, чем сон. Почему бы тебе не впустить меня?

Такер свирепо смотрит на меня, как будто ему не нравится моё обаяние. Но, должно быть, моего очарования достаточно, чтобы отпереть дверь и впустить меня внутрь.

— Вижу ты не умер.

— Пока нет.

— Я уж подумал, что умер, так как давно не слышал твоего надоедливого голоса.

— Меня подстрелили.

— Ты в порядке? — Такер вопросительно выгибает бровь.

Задираю рубашку, чтобы показать покрасневшую после операции кожу.

— Жить буду.

— Ты лежал в больнице?

— Да, и меня опознали.

— В натуре? — Такер выглядит потрясенным.

— Я попытался закосить под дурачка, потому что планировал улизнуть по-тихому, но они сняли отпечатки пальцев раньше, чем мне это удалось. Пока что всё нормально. Но мне надо где-то перекантоваться пару дней.

— Хм-м... сделаешь для меня работу, и я позволю тебе остаться.

Ах, Такер. Вечно чего-то хочет от других.

— Что за работа?

— Родители хотят, чтобы человек, убивший их дочь, сознался в содеянном или умер. Нам решать.

— Насколько мы уверены, что это он?

— Это твоя работа, не моя. — Пожимает плечами Такер.

— Ладно. Займусь этим завтра.

Такер почёсывает пах, отчего я морщусь.

— Хорошо. Можешь пока поспать в комнате отдыха.

— Я не могу остановиться в твоей квартире?

— Там моя дочь.

— И что?

— Не хочу, чтобы ты был рядом ней.

Вздыхаю, но комната отдыха лучше, чем ничего.

Джексон

К одиннадцати часам стало очевидно, что Лиленд ушёл. Я все равно поехал домой, чтобы проверить, но как только захожу в тихий дом, понимаю, он свалил.

Я взбешен, проходя по дому, и спешу в спальню. Кровать заправлена, но пуста. Рюкзак исчез, как и все его пожитки.

Он воспользовался моим доверием и подорвал его. Я ведь из-за этого злюсь?

Захожу на кухню и замечаю записку на столе.

Спасибо.

С любовью, Песочный человек

В раздражении швыряю записку на пол и хватаю телефон. Лиленд этого заслуживает, раз злоупотребил моим доверием.

Набираю Генри и слушаю гудки.

— Алло?

— Генри...

— Да?

Я знаю Песочного человека.

— Джексон? Что-то случилось? — спрашивает Генри.

— Прости, я случайно тебя набрал.

— Ах, ты по мне скучал? — смеётся Генри.

— Наверно, подсознательно, — отвечаю.

— Ты точно уверен, что всё хорошо? — медлит Генри.

— Точно, — вру в ответ. Боже, я столько вру. Прямо сейчас кажется, что всё не так, а самое главное — это злость на Лиленда, а также на себя за то, что не сдал его.

Что если заложу его, когда он снова объявится? Так я и сделаю. Его ведь предупреждали. На этот раз, второго шанса у него не будет.

Глава 17

Лиленд

Просыпаюсь на диване, который воняет пивом и сигаретами. Не спеша сажусь и оглядываюсь в поисках того, что меня разбудило. Прошло два дня, как я ушёл из дома Джексона, и только сейчас я почувствовал себя... странно. Ненормально.

Безусловно я привык к тому, что мне прислуживают, и хочу, чтобы ещё какое-то время кто-то обо мне заботился. Это единственная причина, по которой я бы вернулся. Не могу винить себя за то, что наслаждаюсь ролью принца.

Вздыхаю и иду к своему рюкзаку с одеждой. Последние два дня я наблюдал за Риком Бергом, человеком, который, по всей видимости, убил девочку-подростка, Наташу Гиббс. Он сосед Гиббсов, и предположительно подсматривал за ней. Полиция арестовала Рика после того, как однажды ночью Наташа пропала, но так как у них не было никаких доказательств, его быстро отпустили.

На Наташу завели розыскное дело, пока не нашли её похороненной в лесу в двух милях от дома Рика. Наташа числилась пропавшей без вести десять дней, когда спасательно-розыскной отряд обнаружил свежий могильный холм. Она умерла от выстрела в голову, но на её теле также были обнаружены многочисленные следы побоев.

За последние несколько дней я узнал, что мистер Рик Берг каждый день уезжает на работу в три дня, а возвращается около одиннадцати. Сегодня я решил поразвлечься, проникнув в его дом, и разведать обстановку. Поскольку мне нужно убить ещё час до его отъезда на работу, собираю свои вещи и иду к машине. Честно говоря, я не могу больше оставаться в этом баре.

Садясь за руль, мои мысли возвращаются к Джексону. Безусловно его угроза была пустой, как я и предполагал. Полиция не рыскает по всему городу в поисках меня. Никто меня не ищет. Никому нет до меня дела, потому что Джексон держит рот на замке.

Но почему?

Еду в район Берга и наблюдаю за его домом, пока он не выходит, как делает каждый день. Берг оглядывается на дом Гиббсов, он всегда так делает, когда выходит из дома. Кажется, будто он всё ещё надеется увидеть её.

Наблюдаю за ним, пока он идет. Берг обычный человек, работающий на фабрике. Нет ничего примечательного ни в данных о нём, ни в его внешности. Но он смотрит на этот дом каждый божий день.

Он мог бы делать это потому, что на него устроена охота, но в его взгляде есть что-то ещё. Что-то, что полиция не заметила.

Когда Берг садится в свой грузовик и уезжает, я вылезаю из машины. Покрывало, которое я купил, чтобы прикрыть сиденья, соскальзывает вниз, и я накидываю его обратно, чтобы спрятать пятна крови.

Затем уверенной походкой направляюсь к дому. На мне капюшон, так что, если кто-то и заметит меня, то не сможет хорошенько рассмотреть, тем не менее, я стараюсь выглядеть вполне беспечным, чтобы не вызвать подозрений. Иду к задней двери, где у меня будет больше уединения, хотя почти уверен, что Гиббсов нет дома.

Подойдя к двери, достаю набор отмычек и нахожу то, что мне нужно. Вставляю отмычки в замок и ковыряясь до тех пор, пока замок не поддается, и дверная ручка не поворачивается. Теперь мне просто нужно зайти внутрь.

Вхожу и вижу, что в доме полный бардак. Я знаю, что сам не особо умею поддерживать чистоту и порядок в доме, но этот практически завален коробками и всяким хламом. Берг, похоже, страдает синдромом накопительства, поэтому в грудах этого барахла трудно что-то найти.

Бродя по дому, обращаю внимание на окна, выходящие на соседский дом. Большинство из них настолько завалены хламом, что трудно что-то увидеть.

Поднимаюсь по лестнице и нахожу его спальню в таком же состоянии. Единственное отличие — довольно легко подойти к окну. Перед окном нет ничего, кроме коробки с углублением сверху. Похоже он часто сидел на ней. Открываю коробку и вижу, что она заполнена одеждой, которая не дает картону сломаться под его весом.

С любопытством перебираю одежду, желая узнать, есть ли там что-нибудь ещё, но не нахожу больше ничего интересного. Насколько я понимаю, это окно выходит прямо на окно её спальни.

Безусловно, этот урод подглядывал за девочкой.

Подхожу к его кровати и вижу книгу на прикроватной тумбочке. Взяв её в руки, я понимаю, что между страниц вставлена фотография. Осторожно, чтобы не потерять страницу, открываю книгу и натыкаюсь на фото девочки-подростка в костюме чирлидерши, стоящей перед домом со своими подругами.

Кладу снимок на место и закрываю книгу.

Что ж... Этого более чем достаточно, чтобы допросить его.

Возвращаюсь к своей машине, где мне придется ждать его до вечера. И как только Берг будет у меня, я заставлю его во всем сознаться.

Вместо того, чтобы ждать у дома, я уезжаю и катаюсь по городу, чтобы убить время. Часть меня хочет поехать к детективному агентству Джексона и поприставать к ему, но я знаю, что веселье закончилось. Мне нужно держаться от Джексона как можно дальше.

Честно говоря, я думал, что, если окунусь в дело с головой, мне это поможет. Но на самом деле, понимаю, что до жути боюсь его. Вот оно это радостное возбуждение, которое я люблю. Когда я вломился в его дом и рылся в его вещах, мне это очень нравилось. Когда нашел фотографию, которую полиция не смогла обнаружить, моё внимание было полностью поглощено этим. Но как только я покинул дом, мои мысли снова вернулись к Джексону. Не понимаю, почему. Я ведь едва знаю этого человека, если не считать полторы недели, которые провел с ним, и моих домогательств ранее.

***

Вернувшись к дому Рика, оставляю машину на улице, так как уже стемнело, и направляюсь к дому, чтобы схватить Рика до того, как он зайдет внутрь.

Сидя в темноте его двора, стараюсь сосредоточить свое внимание на Рике и этом деле, но продолжаю отвлекаться. Знаю, что в разгаре дела нельзя позволять себе думать о чем-то другом, но не могу удержаться и постоянно возвращаюсь мыслями к Джексону.

Когда подъезжает грузовик Рика, я с трудом прогоняю эти мысли и переключаю своё внимание на человека, выходящего из грузовика. Свет на его крыльце выключен, поэтому, как только фары грузовика гаснут, мы погружаемся в темноту. Рик проходит мимо мусорного бака, где я прячусь, и не замечает, когда я подхожу к нему сзади. Накидываю ему на шею веревку и туго затягиваю.

Он крупнее меня, но, чтобы задушить человека много не надо. Рик дергается и пытается бороться, но я столько раз это делал, что вскоре он оседает в моих руках. Борьба изначально была нечестной, но его движения отдаются в моём боку резкой болью.

Боль накатывает новой волной, пока я тащу его обмякшее тело обратно к грузовику и запихиваю Рика на пассажирское сиденье. Я связываю ему руки кабельной стяжкой. Затем делаю то же самое с его ногами, прежде чем привязать его руки к двери. После чего достаю из упаковки полиэтиленовую скатерть и накрываю ею водительское сиденье, чтобы не оставить никаких своих следов. Это ненадёжно, но сойдет. На мне шапка и капюшон и моя одежда чистая и новая.

Отъезжаю от его дома, когда голова Рика поворачивается из стороны в сторону на пассажирском сиденье. На полпути к кладбищу он приходит в себя. Поначалу, Рик выглядит растерянным, затем резко отшатывается и испуганно смотрит на меня. Я заклеил его рот скотчем, поэтому всё, что он может делать — это бормотать и дергаться.

— Не двигайся или я пристрелю тебя, — предупреждаю, наводя на него пистолет. Мой любимый пистолет остался у Джексона, но этот тоже стреляет довольно неплохо.

Рик вжимается в сиденье, выпучив глаза, и продолжает бормотать что-то, чего я не могу разобрать. При условии, что он будет продолжать в том же духе, всё будет нормально.

Доехав до кладбища, паркую грузовик и выхожу. Обойдя машину, подхожу к его двери, пока Рик лихорадочно оглядывается в поисках того, что могло бы ему помочь. Когда открываю дверь и отвязываю его от ручки, Рик бросается вперед, планируя сбить меня с ног.

Я легко отступаю в сторону и наблюдаю, как он падает на землю. Рик барахтается на земле, как вытащенная из воды рыба, пока я стою вне досягаемости.

— Ты закончил? — с любопытством спрашиваю его.

Он замирает и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Его взгляд полон ужаса. Интересно, наслаждался ли он выражением страха на лице Наташи, когда отвел её в лес и застрелил?

Злобно ухмыляюсь, отчего он начинает дрожать.

— Сейчас я освобожу твои ноги и, если ты попытаешься бежать, я прострелю тебе колено. Понятно?

Он продолжает пялиться на меня, поэтому я слегка пинаю его ногой.

— Ты понял меня?

Рик кивает, и я достаю нож и просовываю его между стяжками. Разрезаю их, затем поднимаюсь и машу, чтобы он тоже встал на ноги. Он подчиняется, и я вижу, как Рик лихорадочно ищет глазами, куда убежать, но остается на месте.

— Идем навестим могилу Наташи. Уверен, ты знаешь, где это. Иди.

Немного помедлив, он начинает идти, показывая мне, что я прав, и он точно знает, где это. Участок земли, где она похоронена находится недалеко от машины, и Рик ведет меня прямо к нему. Оказавшись перед могилой, я срываю скотч с его губ.

— Итак, Рик, это ты убил её? — спрашиваю.

Он резко качает головой:

— Нет!

— А кто?

— Я не знаю! — отвечает он, его слова звучат почти как мольба.

— Рассказывай.

Он качает головой, поэтому я перекладываю пистолет в левую руку и бью его по лицу правой.

— Хочешь попробовать ещё раз?

— Я не знаю! — кричит Рик.

Я снова бью его, на этот раз мой кулак попадает по щеке и носу.

Рик поднимает руки, чтобы защитить своё лицо, но он дурак, если полагает, что это остановит меня. Даю ему немного времени подумать, пока наблюдаю при свете фонаря, как из его носа течет кровь.

— Попробуем ещё раз?

Теперь он практически рыдает:

— Пожалуйста! Перестаньте!

Я направляю кулак сквозь его слабый блок и бью по голове сбоку, заставляя отшатнуться. Этот удар вызывает у меня боль в боку, но я игнорирую её.

— Хватит! Я не знаю!

— Ты наблюдал за ней из своего окна? У тебя её фотография в спальне. Очевидно же, что ты знаешь что-то, что никому не рассказываешь.

— Она... — Рик мотает головой.

Я поднимаю руку, сжатую в кулак, но прежде чем успеваю ударить, Рик падает на колени. На этот раз он сворачивается калачиком, защищая лицо, и всхлипывает. Я даю ему минуту, потому что он близок к тому, чтобы расколоться. Его просто нужно ещё немного подтолкнуть.

— Мы говорили, — шепчет он.

— О чем?

— Это началось с того, что... она повесила на своё окно листок с надписью «привет». Она была хорошенькой девушкой. Я не знал, что она несовершеннолетняя. Я ответил «привет». И с этого всё началось. Мы оставляли друг другу маленькие записки, пока не начали разговаривать летом, когда её родители были на работе. Она заставила меня поверить, что учится в колледже. Только намного позже я узнал, что она несовершеннолетняя. Но её родители были строгими, особенно отец. Он бил её, когда она была недостаточно хорошей. Она говорила мне о своих чувствах, о том, что никогда не сможет оправдать его ожиданий.

— Её мама была хорошим человеком, но оставалась с ним жить только потому, что... думаю, она считала, что ей некуда больше идти. Она была очень религиозной. Не верила в развод, по крайней мере, Наташа говорила, что именно поэтому они были вместе.

Рик делает глубокий вдох.

— Наташа... Я любил её... Я не причинял ей вреда. Клянусь. Каждый синяк и каждый удар достался от её отца. Однажды она попросила меня увезти её отсюда, а я сказал, что мы не можем это сделать. Ей было шестнадцать. Мне тридцать... Она была так расстроена из-за меня, но я думал, что она успокоится. Вернувшись домой с работы, я нашел записку на кухонном столе. Это было похоже на прощание. Что-то о том, что она всегда будет любить меня, но теперь хочет навсегда остаться в нашем любимом месте.

— Я понял, что она имела в виду лес, поэтому побежал туда. И когда добрался до места... нашел её мертвой. Она застрелилась.

— Почему ты не вызвал полицию? Позволил бы кому-то другому разбираться с этим?

— Не знаю... по нескольким причинам. В своей записке она просила меня оставить её в нашем любимом месте. Я знал, что они заберут её, и чувствовал... чувствовал, что это меньшее, что мог сделать. Мне казалось, что, если бы я просто... — у него вырывается рыдание. — Если бы я просто... увез её куда-нибудь, она до сих пор была бы жива. Я похоронил её там, сделал это для неё.

— Ну а когда её нашли, почему не признаться тогда?

Его рыдания звучат ужасно. Я не привык слышать, как люди плачут не о себе. Этот человек оплакивает любовь, которую потерял.

— Я не знаю. Я боялся, что попаду в тюрьму... другая часть меня была рада, что её мать не знала о том, что Наташа покончила с собой. Она и раньше говорила о самоубийстве... но говорила, что её семья очень религиозная. И что покончить собой — значит отправиться в ад.

Я фыркаю при этой мысли.

— Не так-то просто попасть в ад, — говорю я. — Может, ты и хотел сохранить это в тайне, но они должны знать, иначе не остановятся, пока ты не сядешь за это в тюрьму. — Я раздумываю о том, что хочу сделать, но есть только одна вещь, которая кажется правильной. — Идем.

— Куда? — неуверенно спрашивает он.

— Вставай.

Он медленно встает и идет обратно к грузовику. Когда он забирается внутрь, я снова привязываю его руки к ручке, сажусь за руль и завожу машину.

Рик пристально смотрит на меня, затем произносит:

— Спасибо, что поверил мне.

— Я научился распознавать ложь. — Человек так не плачет о себе. Так ведет себя только тот, кто потерял частичку себя.

Подъезжаю к полицейскому участку и паркуюсь возле него.

— Если не расскажешь им правду, мы снова увидимся. Понял?

Он согласно кивает, его лицо покрыто слезами и кровью.

Вылезаю из машины и звоню в участок. Отвечает мужчина.

— Добрый вечер. Мистер Рик Берг сидит в своем грузовике на стоянке, и он хотел бы рассказать вам, ребята, о том, что случилось с Наташей Гиббс.

— Кто это?

Вешаю трубку и продолжаю идти. Путь до моей машины будет неблизким, поэтому решаю найти место, где кто-нибудь меня подвезет.

Но теперь, когда мои мысли не заняты Риком и Наташей, моё настроение мрачнеет. Всю жизнь у меня не было никого, кто бы заботился обо мне. Никому не было дела, вернусь я домой или нет. Да, тот человек, который научил меня стрелять, уделял мне внимание, но для него я был собакой, которую он дрессировал. Возвращаясь домой, я не становился семейным любимцем. Меня отодвигали в сторону до следующей охоты.

Я почти не знаю Джексона, но за эти полторы недели, которые провел с ним, он показал мне больше стабильности, заботы и поддержки, чем я видел за всю свою жизнь.

Но чтобы вернуться к нему, мне придется отказаться от очень многого. Мне придется отказаться от того, ради чего я тренировался. За что боролся. От всего.

И кем я стану?

Пугающая мысль.

Гораздо страшнее любого пистолета.

Глава 18

Джексон

— Джексон!

Подпрыгиваю от неожиданности и смотрю на Мейсона.

— Что?

— Ты же знаешь, что этому бизнесу хана, если мы оба не будем работать, — говорит он, подходя к моему столу. — Что с тобой происходит?

— Ничего. Просто задумался, — отвечаю, возвращая свое внимание на экран монитора. Мейсон наблюдает за мной, прислонившись к моему столу.

— Не можешь об этом говорить?

На мгновение задумываюсь и понимаю, что, наверное, не помешало бы рассказать ему хоть что-то.

— Я немного помогал своим знакомым в обмен на обещание, что они не вернутся к тому, чем занимались ранее... но конечно же они не сдержали обещание.

— Жестокий парень или типа того?

— Что-то в этом роде, — нерешительно отвечаю я.

Мейсон опускается в свое кресло, которое скрипит под тяжестью его тела, потому что он решил купить самое дешевое офисное кресло, которое смог найти.

— Хм-м... Тяжелый случай. Иногда... Думаю, им кажется, что они не знают, как действовать, отказавшись от того, к чему привыкли. Для них это норма, и они начинают по-настоящему так думать. Так вот, забирав у них то, к чему они привыкли, им кажется, что это перебор. Может, тебе стоит попробовать постепенно отучить их. Глядишь, и поможет.

— Можно попробовать, — отвечаю ему, хотя знаю, что никогда больше не столкнусь с Лилендом.

Тут звонит мой телефон, и я вижу, что это Генри.

— Алло?

— Ты ни за что не поверишь, что случилось прошлым вечером, — говорит он.

— Песочный человек, — не теряя времени, отвечаю Генри. Пожалуйста, только бы я ошибся. Пожалуйста, только бы я ошибся.

— Думаю, да. Однако, он не оставил записку...

— Что произошло? — С силой сжимаю телефон. — Я сейчас приеду.

— Ты ведь даже не знаешь, стоит ли приезжать, — отвечает Генри, но я уже машу Мейсону, что должен идти, и бросаюсь к двери. Покинув офис, я спускаюсь по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

— Просто успокойся, — вздыхает Генри. — И я всё объясню. Так вот в полицейский участок поступает звонок. Прямой звонок, не через службу спасения 911. Мужчина говорит, что у него в машине Рик Берг, готовый признаться.

Рик Берг?

— Кто это?

— Где тебя черти носили? Ты что, не слышал об убийстве Наташи Гиббс?

Слышал ли я? Боже, я был настолько поглощен Лилендом, что не обращал внимание ни на что другое.

— Нет...

— Больше недели она числилась, как пропавшая без вести, а затем её нашли мертвой. Родители подозревали их соседа, Рика Берга. Его привезли в отдел по расследованию убийств и допросили, но у них на него ничего не было. И вот, мы получаем этот звонок, что он на парковке. Мой человек идет туда, Берг весь в крови, избитый и готовый сознаться. И он тут же нам всё рассказывает.

— Так это он убил эту девушку?

— Нет, он заявляет, что девушка застрелилась.

— И вы, ребята, не обнаружили следы продуктов выстрела на её руках во время вскрытия? — интересуюсь я. Как правило, это хороший способ определить, кто стрелял, когда никто не хочет или не может признаться. Каждый раз, при выстреле из пистолета, на руках остаются следы. Что помогает полиции установить стрелявшего.

— Нет. Ничего. Мы спросили об этом у него, и он сказал, что на ней были перчатки, которые он с неё снял, потому что хотел сохранить их. Объяснил, что это её отец избивал девушку. Она не выдержала и покончила с собой.

Выйдя на улицу, я замедляю шаг.

— Думаешь, он говорит правду?

— На данный момент — это по-прежнему дело убойного отдела, но они начинают подозревать, что он говорит правду.

— Вот дерьмо.

— Я подумал, тебе будет любопытно, потому что мне кажется, его привез Песочный человек.

— Я смогу посмотреть материалы дела?

— Нет, ты вообще не должен об этом знать.

Вздыхаю, бросая взгляд на свою машину, в которую мне не терпелось запрыгнуть.

— Если бы ты хотел узнать больше, тебе стоило пойти работать в полицию, — произносит Генри почти насмешливо. Он уже не первый раз предлагает мне присоединиться к нему.

— Я сам во всём разберусь.

— Когда разберешься, дай мне знать.

— Хорошо.

Весь день я вплотную занимаюсь этим делом, но ничего не нахожу, потому что никто не хочет со мной сотрудничать. Около семи вечера возвращаюсь домой, удивляясь, почему меня так заботило, кто привез парня. Даже если это был Лиленд, это не имеет значения. На этот раз он никого не убил.

А если не он, то тогда уж точно это не играет никакой роли.

Вхожу в тихий дом, подхожу к холодильнику и открываю его. Нет смысла себе что-то готовить, поэтому с силой захлопываю дверцу и направляюсь в спальню.

И тут раздается звонок в дверь.

Вероятно, это моя мать, готовая содрать с меня шкуру за два пропущенных семейных обеда. Наверное, в одной руке у неё картофелечистка, а в другой — нож. Но когда я подхожу к двери и открываю её, то вижу, что там никого нет.

Никакой машины на подъездной дорожке, ни одного человека на улице. Выхожу на крыльцо, чтобы получше оглядеться, но либо я ослышался, либо какой-то ребенок решил пошутить.

Когда оборачиваюсь, у меня душа уходит в пятки, и я подпрыгиваю от неожиданности. Лиленд стоит на кухне, держа в руках пакет из KFC.

— Прости, что так долго. Очередь в KFC была возмутительно огромной, — говорит он.

Я смотрю на него, а он внимательно наблюдает за мной, словно пытается предугадать мои действия.

— Что ты тут делаешь?

— Ты попросил меня переехать к тебе, — невинно отвечает Лиленд.

— Ты ушёл.

Лиленд ставит пакет на стол.

— Да... и я хочу вернуться... если ты не против. Я даже не знаю, почему. Я хотел уйти. Мне нужно было это сделать, но как только ушёл, всё, что мне хотелось, это вернуться обратно. Это очень глупо. Я ведь едва тебя знаю. Большую часть того, что о тебе знаю, я выяснил, пока следил за тобой. Но я устал быть единственным, кому не всё равно, жив я или мёртв. Я устал прятаться в тени, притворяясь никем и ничем. Пожалуйста... пожалуйста, позволь мне вернуться.

Он на самом деле хочет вернуться?

— Почему я должен тебе верить? Я попросил тебя довериться мне, а ты всё испортил своим уходом и тем, что сделал прошлым вечером.

Лиленд выглядит опустошенным, и мне непривычно видеть его таким.

— Знаю! Но мне нужно было... нужно было доказать себе, что возможно такой образ жизни не стоит того, потому что... пока я делал свою работу, я погрузился в неё на сто процентов, но как только остановился... мне захотелось вернуться сюда. Я не хотел есть в одиночестве, когда не с кем поговорить и никому нет дела.

Я колеблюсь, обдумывая его слова:

— А что, если мне всё равно? — знаю, что это ложь. Я уже слишком сильно о нём беспокоюсь. — Я тебя почти не знаю.

— Мы можем попробовать? — с надеждой спрашивает Лиленд. — Как и раньше. Нам необязательно быть кем-то друг для друга. Я просто хочу, чтобы кому-то было не всё равно, умру я или нет. Я всего лишь хочу, чтобы на моих похоронах присутствовал хотя бы один человек.

— И ты откажешься от своего оружия и всего остального?

Лиленд кивает, но ему и не нужно. Выражение его лица — достаточное доказательство того, что он это сделает.

— От всего.

— И ты расскажешь мне всю правду?

— Всю, до мельчайших подробностей.

Я киваю, хотя не уверен, стоит ли соглашаться. Но что-то подсказывает мне, что я должен дать ему хотя бы ещё один шанс.

— Ладно.

— Хочешь поговорить, пока едим?

— Давай я достану тарелки, — предлагаю, направляясь к шкафчику.

Лиленд

Это кажется... правильным.

Сидеть за столом напротив Джексона, словно мы старые друзья.

— Ты ведь не перенапрягался? — спрашивает Джексон, садясь напротив меня за небольшой круглый кухонный стол.

— Нет. Всё в порядке.

— У тебя швы могли разойтись, пока ты возился с этим парнем.

Видите? Джексон уже переживает, навредил я себе или нет. Никому никогда не было дела спросить меня об этом.

— Знаю... Но это была сделка кое с кем, чтобы мне позволили пожить у них. — Непривычное теплое чувство охватывает меня.

Накладываю себе в тарелку курицу, картошку и зеленые бобы, но всё кончается тем, что расплескиваю подливу на стол, так как продолжаю смотреть на Джексона, чтобы увидеть выражение его лица.

— Расскажи мне всё с самого начала, — просит Джексон.

Мне очень не хочется, но понимаю, что должен это сделать.

— Это долгая история.

— У меня впереди целая ночь.

Откусываю кусочек картошки и киваю. Я никогда никому не рассказывал историю своей жизни. Она всегда была чем-то личным, поэтому мне непривычно этим делиться.

— Ну... пожалуй, начну с приемной семьи. С двенадцати до тринадцати лет меня переводили из одной приемной семьи в другую. Я был не самым лучшим ребенком. Рос с дерьмовым отцом, который никогда не заботился обо мне и не обращал на меня внимания. Мне всегда приходилось самому о себе заботиться. Это был единственный способ выжить, что я и делал. Так вот, когда я попал в патронажную систему, не все приемные семьи были в восторге от моих привычек. Мне нравилось прятать вещи... я не привык, чтобы на столе всегда была еда, поэтому, когда попадал в новую приемную семью, я крал еду и прятал её, на случай если она у нас закончится. Я мог взять вещь, которая мне не принадлежала, чтобы если вдруг настанет тот день, когда мы станем нищими, у меня всегда что-то будет.

— Во второй семье, в которую я попал, было почти так же ужасно, как и в доме моего отца. Человек, который должен был якобы «заботиться обо мне» обращался со мной, как с дерьмом. Он всегда орал на меня за то, что я делал что-то не так, и он просто... я до жути его боялся. Клянусь, он был педофилом. Я боялся принимать душ один и мылся только когда его жена находилась в соседней комнате. Я ужасно боялся что-либо делать, когда он был дома. Ему нравилось прижимать меня к стене и просто шептать, что именно я сделал не так, чтобы я едва мог его расслышать, и от этого чувствовал себя невероятно беззащитным. Я ничего не мог поделать, когда он впадал в одно из своих... настроений. Просто... у меня возникало такое чувство, что, если останусь здесь, он заберет у меня всё, и я никогда не смогу стать прежним. И вот однажды он зашел слишком далеко, и я сбежал.

— Я был глупым ребенком. Мне следовало бы рассказать об этом женщине из службы опеки, но я был убежден, что только сам могу о себе позаботиться. Я думал, что смогу защитить себя от боли, если больше не буду жить в этом доме.

— Это было наивно, знаю. Улица — не место для тринадцатилетнего подростка. Тем не менее, какое-то время я терпел. Я вырос, зная, как держаться подальше от людей, которые могли бы меня обидеть. Но тяжело раздобыть деньги или еду, не воруя, когда тебе еще недостаточно лет, чтобы работать. Ну, я имею в виду работу, которой хотел бы заниматься. И вот однажды я нашел свою спасительную благодать в лице этого пекаря. Он давал мне выпечку, которую они напекли на день, но не могли продать по полной цене на следующий день. Хлеб, кексы, почти всё, что он выпекал. — Вздыхаю и делаю глоток воды. — Я начал зависеть от него, поэтому, когда однажды он пригласил меня войти, я ни секунды н колебался. До сих пор помню, как радовался, когда зашел в пекарню, потому что началась зима, и у меня жутко болели пальцы. Когда я вышел из туалета, меня уже ждала еда в кабинке. Я скользнул за стол, почти умирая с голоду. Но, когда этот пекарь сел рядом со мной, зажав меня в кабинке, я понял, что что-то не так. Именно в этот момент я уловил эту... энергетику от него. Которая заставила меня почувствовать себя добычей, а он был хищником. Я знал, что он причинит мне боль. Он ничем не отличался от того человека из приемной семьи.

Джексон смотрит на меня с беспокойством. Он перестал есть, поэтому указываю вилкой на его курицу. Одного взгляда на него достаточно, чтобы я понял, что ему не всё равно, что он не отвернется, как все остальные, и этот факт вызывает во мне множество эмоций.

— Твоя еда остывает, — говорю я, желая ненадолго сосредоточится на чём-то другом.

Он опускает взгляд на свою тарелку, но, кажется, даже не замечает её.

— Ты в порядке? — с беспокойством в голосе спрашивает Джексон, и я снова вспоминаю, почему вернулся.

— Я в порядке, честно. — Улыбаюсь в ответ. — Это произошло много лет назад. И он не успел зайти слишком далеко. Просто... зная, что он собирался сделать, понимаешь? Это чувство беззащитности и одиночества. Но он дал мне вилку и нож. До сих пор не знаю, зачем был нужен этот нож. Может, просто привычка брать салфетку, нож и вилку. Но как только я почувствовал его руку на себе, я понял, что у меня было два выхода. Отдать ему часть себя или забрать часть его. Поэтому... я воткнул нож ему в грудь. Понятия не имею, как мне повезло попасть в жизненно-важный орган. Тогда я ещё ничего не знал о том, как убивать, и этот удар ножом был нанесен в момент паники. Но пекарь выпал из кабинки и начал биться в судорогах.

— И вот тогда я заметил, что был не один. В пекарне находился кто-то ещё. Может, пекарь забыл закрыть дверь, не знаю. Не думаю, что он знал, что мы были не одни, иначе, сомневаюсь, что он сделал бы то, что сделал. И вот я стою и смотрю на умирающего человека. Я не... я не осознал ещё, что убил его, понимаешь? Я лишь знал, что этот мужчина... этот человек собирался причинить мне вред, и я остановил его. Но другой человек говорит такой: «Ты его убил». И я помню, как замотал головой, потому что я этого не делал! Я лишь не дал ему причинить мне боль. А этот человек подошел ко мне и схватил за лицо. Его глаза были такими холодными, и я должен был понять, что он монстр. Только монстр другой породы. Он сказал мне, что я отправлюсь в тюрьму. Что буду жить и умру за решеткой. Я был ребенком, конечно же я поверил ему, но он сказал мне, что, если я пойду с ним, он защитит меня. Сделает так, что пекарь исчезнет, и никто не узнает о его смерти. Вот так запросто. И... я поверил ему. Потому что, когда до тебя доходит, что ты только что убил человека в первый раз ты чувствуешь... онемение, словно ничего не понимаешь. Это такое... странное чувство.

— Оно мне знакомо, — мрачно произносит Джексон. И я задаюсь вопросом, кто был тем первым человеком, которого он убил. А ещё мне хочется узнать историю его жизни. Я хочу знать о нём всё.

— Да... Держу пари, что знаешь, — тихо соглашаюсь в ответ.

— Так значит, он и был первым Песочным человеком? Человеком, который занимался этим до тебя?

— Да, он. — Киваю в ответ. — Я голоден. Давай продолжим рассказ в другой раз. Хорошо? Я достаточно поделился, чтобы остаться хотя бы на ночь. Верно?

— Мне нужен ещё один ответ.

— Ладно?

— Зачем ты убил Уильямса? Напарника Генри.

Я отрицательно качаю головой.

— Это сделал Песочный человек.

— Тот другой Песочный человек?

Киваю в ответ.

— Этого достаточно?

Джексон пристально смотрит мне в глаза, затем наклоняет голову.

— Да.

— Спасибо, — улыбаюсь ему.

— Не надо меня благодарить.

— Обещаю, я тебя не подведу. Буду вести себя очень хорошо. Лучше, чем раньше. Я стану таким паинькой, что ты начнешь называть меня Святой Лиленд.

Джексон мягко улыбается мне.

— Нет.

— Бросать лепестки роз мне под ноги, когда я иду.

— С чего мне это делать?

Внимательно наблюдаю за Джексоном, радуясь, что выражение его лица изменилось.

— Потому что именно таким святым я собираюсь стать.

— Понятия не имею, почему, но верится в это с трудом, — говорит он. — Ты же остаешься тут, так что я смогу за тобой следить.

— Я бы не хотел, чтобы было по-другому.

— Конечно нет.

Широко улыбаюсь, радуясь отвлечению. Меньше всего я люблю говорить о своем прошлом. Загребаю с тарелки ложку картошки и наклоняюсь над столом.

— Открой рот шире!

— Не хочу я твою картошку. Кто знает, какие у тебя микробы?

— Вши, а не микробы, — отвечаю, поднося ложку к его рту. — Открой ротик, едет чух-чух! — Ударяю ложкой ему по губам, а Джексон просто смотрит на меня. Я продолжаю тыкать ложкой несколько раз, пока он не открывает рот, и я засовываю ложку внутрь. — Чух-чух — это я так называю свой пенис, — сообщаю Джексону.

Он качает головой, как будто я сказал что-то невероятное. Честно говоря, Джексон удивляется довольно многим моим словам. Так зачем останавливаться сейчас?

— Я уже жалею об этом.

Начинаю смеяться, что вызывает у Джексона улыбку, которую он пытается спрятать за салфеткой.

— Нет, ты это обожаешь! Когда я вернулся, ты встретил меня с распростертыми объятиями.

Джексон бросает на меня многозначительный взгляд.

— Не думай, что всё изменится. Ты по-прежнему не можешь домогаться меня, обниматься со мной и пялиться на меня в душе.

— Когда ты что-то запрещаешь, мне хочется сделать это ещё больше, — предупреждаю его.

— Я не шучу.

— Естественно ты не шутишь. Как ты хочешь, чтобы я нарушил твой покой сегодня? — интересуюсь я.

— Просто доедай.

— Чтобы побыстрее начать тебя домогаться?

— Нет! Потому что ужин остывает!

Мне это нравится. Обожаю каждую минуту.

— Так неинтересно.

— Наверное, мне следует подготовить для тебя комнату, чтобы не возиться с тобой. Возможно, после восьми я запру её на висячий замок.

Разочарованно смотрю на Джексона.

— Но... я хочу свернуться калачиком рядом с тобой.

— Нельзя. — Какое-то время Джексон молчит, давая понять, что снова размышляет о чем-то серьезном. — Ты уверен, что не оставил никаких следов в деле Гиббсов? Я говорю о том, что каким самоуверенным надо быть, чтобы отвезти парня в полицейский участок? Ты как будто хотел, чтобы тебя поймали.

— Нет, я просто знал, что меня не поймают.

— Почему?

— Это весело. — Пожимаю плечами. — И если бы я сказал: «Чувак, иди сдавайся», как ты думаешь, что бы он сделал?

— Я понимаю, но...

— Я просто сопровождение.

В этот момент понятно, что Джексону не выиграть, поэтому он лишь вздыхает — очевидно, это его любимое занятие.

Мы убираем со стола, и я отправляюсь в ванную принять душ. И всё это время не переставая улыбаюсь.

Джексон

Когда Лиленд возвращается из душа, я сижу на диване и смотрю телевизор. Стараюсь не улыбаться, когда он входит, потому что тогда он поймет, что мне нравится его компания.

— Я ждал, что ты присоединишься ко мне, может, даже снова спинку мне потрешь, — говорит Лиленд, наклоняясь через спинку дивана и пристально глядя на меня.

Его лицо слишком близко, и мой взгляд сразу же опускается на его губы. Я мог бы с легкостью прижаться к нему, но не могу. Я всё ещё «злюсь» на него за то, что он ушел. Если он станет думать, что я так легко прощаю, то никогда ничему не научится. Понятно, что он удачлив, самоуверен, и, полагаю, талантлив. Если бы он был настолько хорош и оставил свой образ жизни позади.

Я молюсь, чтобы он это сделал.

— Я не собираюсь мыть тебе спину.

Мой ответ его не останавливает.

— А волосы?

— Нет.

— А между пальчиков ног?

Теперь уже Лиленд прижимается к моему плечу. Каждое его прикосновение заставляет меня ещё сильнее ощущать его присутствие.

Знаю, что должен отодвинуться от него, но не могу.

— Нет.

— А заплетешь мне волосы на голове? — ухмыляясь, спрашивает Лиленд.

— Нет.

— А на заднице?

— Нет!

Его губы снова растягиваются в улыбке.

— Я уже видел волосы на твоей заднице.

— Неправда!

— У тебя две родинки на ягодице.

— Нет у меня никаких родинок!

— Откуда ты знаешь? Ты рассматривал собственную задницу? Как нехорошо, — говорит Лиленд и целует меня в лоб, словно он моя бабушка или какой-то другой пожилой человек, который не ассоциирует меня с сексом.

Лиленд забирается на диван и кладет голову мне на колени. Когда он улыбается, глядя снизу-вверх, его рот в дюймах от моего члена, и я начинаю сомневаться, даровали ли небеса мне удачу или несчастье.

Может быть и то, и другое.

Но я точно знаю, что должен оставаться равнодушным и не ткнуть Лиленда в глаз своей эрекцией, иначе он сразу раскусит мою ложь.

— Я так сильно по тебе скучал, — признается он. — Очевидно, что ты тоже. — Лиленд кладет руку мне на грудь. — Твое сердце болело, пока меня не было?

— Нет, я был в прекрасном здравии. На самом деле, думаю, я чувствовал себя лучше, когда тебя здесь не было.

— Я не это имел в виду. Хотя, ты действительно выглядишь здоровым. Я мог бы провести более точное медицинское обследование, если ты перелезешь через другой забор.

— Забудь ты о заборе.

— Но... Блин... Что же я расскажу нашим детям, когда они спросят, как мы познакомились? Какую-то скучную историю? Вот уж хрен. Я им поведаю: «Я встретил вашего папочку, когда он пытался перебраться через забор. Сначала я обалдел. Ух ты, какой сексуальный мужчина! Но как только он стал перелезать, то зацепился штанами и болтался на заборе, светя всем своей голой задницей. Это была любовь с первого взгляда».

— Ты не станешь рассказывать эту историю нашим воображаемым детям.

— Вот, черт... Я забыл, что нельзя говорить детям слово «задница». Тогда так: «Он болтался на заборе, выставив свою попку и яички на всеобщее обозрение».

— И почему же говорить «задница» нельзя, а «яички» можно?

— Ни в коем случае мои дети не будут называть свой пенис «извивающимся червячком», а яички — «бубенчиками». Они будут использовать реальные слова. Вульва, яички, анус...

— Пожалуйста, замолчи. — стону я.

— Мы что уже первый раз спорим?

— Нет, наш первый спор был о том, что ты киллер, а я хочу, чтобы ты был хорошим человеком.

— Нам следовало заняться примирительным сексом после этого, — ухмыляется Лиленд.

— Никакого примирительного секса. Мы не помирились, потому что я тебя ещё не простил.

Выражение лица Лиленда говорит о том, что он думает иначе.

— Я был прощен. Как только ты увидел моё лицо, то сразу простил.

Может, так и было.

— Нет, не простил.

— Просто признай. Твоё сердце бьётся только для меня.

— Значит, по сути, у моего сердца нет другой цели, кроме как... работать для тебя, человека, которого я едва знаю.

— Мы родственные души. Нам с рождения предначертано быть вместе.

— Ты родился по меньше мере на одиннадцать лет позже меня.

— Это потому что я настолько великолепный, что Богу потребовалось намного больше времени, чтобы сотворить меня. На создание совершенства уходит много времени.

Я фыркаю, мне на самом деле интересно понять, как ему в голову приходят такие вещи. Должно быть, это своего рода талант.

— Ты ведь сейчас возбужден? — спрашивает Лиленд.

— Нет.

— Я вижу это собственными глазами.

Наклоняюсь и накрываю ладонью его глаза, скрывая пронзительный взгляд, которым он меня одаривает. Но от этого Лиленд лишь расплывается в улыбке.

— Ты не можешь разочаровать меня, Лиленд. Не можешь вернуться к прошлому. Тебе нельзя сбегать из дома. Ты не будешь мне врать, понятно?

Его улыбка исчезает, и какое-то время Лиленд молчит.

— Не буду. Я не хочу. Я не о чём не жалею. Те люди заслуживали смерти, но на этот раз я хочу жить для себя, а не для кого-то ещё.

— Хорошо. — Убираю руку от его лица.

Лиленд впивается в меня своими голубыми глазами, с шутками покончено. Видимо, данный момент слишком серьезный и напряженный для него, поэтому он отводит взгляд и поворачивается на бок, лицом к телевизору. Его рука лежит на моем колене, крепко сжимая его. Тяну руку к его лицу, желая повернуть его обратно к себе, чтобы видеть глаза Лиленда и выражение его лица, но вместо этого, кладу руку ему на плечо. Провожу пальцами вниз по его руке и практически чувствую, как Лиленд расслабляется.

— Мне это нравится, — шепчет он, как будто стесняется произнести это вслух.

— По правде говоря, это всё равно что завести кота, — размышляю. — Ты приходишь, ешь мою еду, спишь, где хочешь и когда хочешь, и отказываешься слушаться...

Лиленд начинает смеяться:

— Я не похож на домашнего кота. Домашние коты — засранцы. Они позволяют себя гладить, только когда сами этого хотят. А я хочу ласки постоянно.

— Не все домашние коты такие. В основном, они такие же, как ты.

— Ладно, раз уж надо, буду для тебя киской. А теперь приласкай свою киску.

Мне стоило бы догадаться, что это случится.

— Нет.

— Погладь свою киску, Джексон!

— Отвали.

— Приголубь её, Джексон!

Зажимаю ему рот ладонью, жалея, что не купил скотч.

Глава 19

Лиленд

Вне всякого сомнения, мне всё ещё не доверяют. Вместо прощального поцелуя и признания, как сильно он меня любит, Джексон направляет на меня видеокамеру.

— Если покинешь комнату больше, чем на десять минут...

— То ты..? — Бедняга Джексон не понимает, что, если он никогда не воплотит в жизнь хоть одну из своих угроз, я начну думать, что они пустые.

— Будешь хорошо себя вести, я возьму тебя с собой на поздний завтрак к маме.

Это мгновенно возбуждает мой интерес. Может быть, он всё-таки понимает.

— Серьезно?

— Да.

— Я так рад. Можно я буду называть её мамочка?

— Нет.

— Мама?

— Нет.

— Ма?

Джексон хватает сумку, надевает ботинки и быстро выходит из дома. Должно быть, его устраивает «Ма».

Подхожу к дивану и опускаюсь на него. И тут же вспоминаю, почему ушёл. Какая скукотища. Неужели я действительно смогу это сделать?

Глубоко вздохнув, беру пульт.

Смогу. Мне просто надо придумать, чем заняться. Нормальные люди ведь так и живут. Они... читают книги или... Господи, чем же они занимаются? Я ведь не могу целыми днями только дрочить.

С работающим на заднем фоне телевизором, беру свой ноутбук. И вместо женских гениталий нахожу огромный член, распечатываю его и устанавливаю перед видеокамерой.

Вскоре раздается телефонный звонок, и я лыблюсь, как одержимый.

— Алло? — мурлычу в трубку.

— Убери член.

— Ни за что! Я не хочу быть женщиной! Почему я должен избавляться от своего члена?

— От камеры.

— А! Этот член.

Подхожу к камере и опускаюсь на колени. Затем хватаю бумажный член и слегка покачиваю им.

— Привет, Джексон! Меня зовут Укротитель анальных колец! Я ищу огненное жерло. Так его называют, когда съешь слишком много острой пищи.

— Пожалуйста, не озвучивай член.

Отодвигаю его в сторону, чтобы Джексон мог хорошо рассмотреть и мое лицо.

— Но почему? Тебе не нравится мой театр пениса? А так лучше? — И провожу языком по бумажному пенису снизу-вверх. — Это тебе больше нравится?

Джексон молчит.

Не могу сказать, нравится ли ему это или нет, поэтому решаю продолжить представление. Осторожно, чтобы не порезаться бумагой, засовываю кончик в рот, затем вытаскиваю и смотрю на экран.

— Тебе это понравилось?

— Нет. — Просто, но доходчиво.

Запихиваю бумажный член обратно в рот, прикусываю и разрываю его пополам. Затем выплевываю и сердито гляжу в камеру.

— Вот что произойдет с тобой, если ты не исправишься, черт тебя побери.

— Ты будешь рвать бумажные члены пополам?

— Да. Хочешь снова это увидеть?

— Может быть.

— Да? — Поднимаю остатки бумажного члена, длина которого сейчас около двух дюймов. — Могу продолжить его лизать. Теперь его размер больше похож на твой. Или ты хочешь увидеть настоящий член? — спрашиваю, поднявшись на ноги, и хватаю себя за пах.

Джексон снова молчит.

Ему это явно нравится.

Стягиваю спортивные штаны вниз, пока не показывается основание моего члена.

— Ты этого хочешь? — провожу пальцами по обеим его сторонам, жалея, что не могу увидеть выражение лица Джексона. — Или предпочтешь, чтобы я распечатал бумажные яички? — шучу в камеру.

— Хм-м... Покажи мне свои.

На мгновение я сомневаюсь, что правильно его расслышал.

— Серьезно? — с интересом спрашиваю. Джексон явно планирует что-то жестокое или мучительное, в противном случае он ни за что не попросил бы меня сделать это. Будучи из тех, кто не любит вызывать недовольство, я приспускаю штаны еще немного.

— Вот так?

— Отойди немного назад.

Делаю шаг назад, засовывая руку в штаны, и вытаскиваю член, но продолжаю прикрывать его рукой.

— Убери руку.

Убираю её и смотрю в камеру, больше всего на свете желая увидеть лицо Джексона.

— Что теперь?

— Я тебя возбуждаю? — спрашивает он низким, хриплым голосом.

— Ты приводишь меня в замешательство. Кто завладел твоим телом? Что они с тобой сделали? Инопланетяне тебя ощупывали? Так нечестно! Я хочу тебя щупать!

— Ты всё портишь, — вздыхает Джексон.

— Разговорами об инопланетном зондировании невозможно что-то испортить.

Джексон

Какого хрена я делаю?

Может, я действительно подвергся инопланетному зондированию? Это единственное объяснение тому, что я прячусь в туалете, хотя Мейсона даже нет в офисе, с ноутбуком на коленях и стояком в штанах.

И тем не менее, нет ничего более сексуального, чем Лиленд, ухмыляющийся в камеру, и с членом в руке.

— Хочу прозондировать тебя, — говорит он, изо всех сил стараясь испортить момент ещё больше.

— Заткнись ты уже со своим зондированием, — рычу в ответ. — Прикоснись к себе.

Его ухмылка перерастает в широкую улыбку.

— Как?

— Что? Рукой!

— Да ты просто гений, — вздыхает Лиленд. — Я имею в виду... каким образом.

Черт... сексуальные разговорчики. Не уверен, что у меня получится быть сексуальным, но я постараюсь.

— Погладь свой член, — приказываю ему.

Лиленд проводит ловкими пальцами вниз по члену, и я заворожен этим зрелищем. Достигнув головки, его пальцы возвращаются вверх.

— Тебе это нравится? — спрашиваю его.

— Нравится, — отвечает он.

Мой член до боли натягивает штаны, но я даже представить себе не могу, как мастурбирую на работе. Достаточно того, что происходит сейчас. Неужели я стану, сидя на унитазе, одной рукой дрочить, а второй придерживать ноутбук?

— Ты трогаешь свой член, Джексон? — тихо спрашивает Лиленд в трубку.

И мне очень хочется вытащить свой член.

— За собой смотри, Лиленд. Погладь головку члена, — приказываю ему, пока моя рука скользит к штанам. Расстегиваю ширинку и вытаскиваю свой член, радуясь свободе.

Наблюдаю, как Лиленд потирает большим пальцем головку, затем скользит вниз. И почему, черт побери, я так сильно возбужден? Не знаю, то ли из-за того, что занимаюсь этим, прячась в туалете, либо просто потому, что Лиленд — самый сексуальный человек на свете, и мой член жаждет прикосновений.

Обхватываю его рукой и наблюдаю, как Лиленд ласкает себя. А когда его свободная рука скользит между ног к его дырочке, и он стонет, меня охватывает желание помчаться домой и затрахать его до смерти. К сожалению, с этого ракурса мне не видно его задницы, но само осознание того, что он поглаживает себя там, невероятно возбуждает.

— Жаль, что я тебя не вижу, — произносит Лиленд, глядя в камеру полуприкрытыми глазами. — Не очень-то честно, что я должен ласкать себя в полном одиночестве, пока тебя щупают пришельцы.

— Да забудь ты уже про этих пришельцев, — умоляю я, но улыбка Лиленда говорит о том, что он может говорить, что захочет, и я, вероятно, буду совсем не против, лишь бы увидеть это его выражение.

— Ты ласкаешь себя? — спрашивает он.

— Да.

— Ах ты негодник. А Мейсон тебе помогает?

— Не говори о Мейсоне, когда я дрочу.

Лиленд усмехается, подходя ближе к камере.

— Ты просто хочешь сосредоточится на мне? — игриво интересуется он.

Хочу.

И тут он пропадает из виду. Находясь в лёгком замешательстве, я продолжаю мастурбировать на свою пустующую гостиную.

— Куда ты пропал?

— Не волнуйся, необузданный жеребец.

Тут камера сдвигается в сторону, нацеливаясь на диван. Лиленд пятится назад, пока не упирается в подлокотник, и нагибается над ним, расставив ноги в стороны.

— Так ведь лучше видно? — интересуется он.

Я вижу его задницу, яйца и член. Прекрасный вид.

— Думаю, сойдет.

Лиленд начинает смеяться.

— Тебе так трудно угодить, или ты просто несгибаемый?

— Признаю, я твёрдый как камень, — отвечаю, когда Лиленд открывает бутылочку смазки, которую, должно быть, прихватил с собой. Затем, одной рукой поглаживая член, он скользит другой между ног. Лиленд проводит пальцем по своему входу, выгибая спину и глядя прямо в камеру. Кажется, что он смотрит прямо на меня. Моя рука начинает скользить по моему стояку быстрее, когда я слышу стон, сорвавшийся с губ Лиленда.

— Тебе нравится смотреть, как я себя ласкаю? — тяжело дыша, спрашивает Лиленд.

— Хочу, чтобы ты засунул в себя палец.

Он прижимает палец к своей дырочке, проталкивая его внутрь, в то время как другой рукой скользит вверх и вниз по члену. Черт, выражение его лица практически сводит меня с ума. Как он может так выглядеть?

— Ещё один палец, — требую я.

— А теперь ты становишься жадным, — произносит Лиленд, но толкает второй палец вместе с первым. Жадный или нет, но ему, похоже, это нравится. Особенно, когда его тело напрягается, по мере того, как приближается оргазм. Я поглощен этой картиной и увеличиваю темп.

Всё, что мне нужно, это увидеть, как он кончает, чтобы понять, что я не в состоянии продержаться дольше. В последний момент, пока мозги ещё не отключились, хватаю бумажное полотенце, чтобы не пришлось потом вытирать клавиатуру. Нет ничего более сексуального, чем наблюдать за Лилендом, который лежит на диване, тяжело дыша, и меня накрывает оргазм. Я стону, кончая в полотенце и желая прикоснуться к Лиленду или быть рядом с ним.

— Думаю, мне начинает нравится эта камера, — признается Лиленд.

Слышу, как хлопает входная дверь в офис, и вскакиваю.

— Черт, мне нужно идти.

И вешаю трубку. Лиленд может отчихвостить меня позже, но сейчас, нужно убедиться, что я не оставил никаких улик. Выйдя из туалета с ноутбуком в руках, ловлю взгляд Мейсона.

— Что ты там делал с ноутбуком? — с озорной усмешкой интересуется он.

Бросаю на Мейсона сердитый взгляд, говорящий «да как ты мог подумать, что я занимался чем-то непристойным», а он просто смеется.

— Ходил в туалет, и мне нужно было что-нибудь почитать, — отвечаю.

— Ага, как же.

Глава 20

Лиленд

— Мне кажется, что я должен оставить тебя здесь, — говорит Джексон. Вот ведь гад.

— Почему? — с ужасом спрашиваю. — Я разоделся и готов впечатлять. Посмотри на мою задницу в этих джинсах.

Поворачиваюсь, чтобы он мог заценить. А Джексон даже не смотрит. Такое впечатление, что покажи я ему свою задницу или дождевого червя, реакция будет одинаковой.

Джексон почему-то вздыхает:

— Мои родители, скажем так... строгие, понятно? Поэтому, пожалуйста, не болтай ни о чем неприличном. Ни о чем таком, что имело бы отношение к нашему знакомству. Они терпят то, что я гей, но не желают, чтобы... это выставлялось напоказ. Ясно?

Смотрю на него с подозрением.

— Твоя мама полюбит меня.

— Я на это надеюсь, в противном случае последствия будут катастрофическими.

— Катастрофа — моё второе имя, — уверяю его.

— Этого... я и боюсь.

Ума не приложу, как он может бояться, что я что-то натворю? Дело в том, что я умею сливаться с толпой. У меня феноменальные способности делать то, что хотят от меня люди. Именно так я заставляю их доверять мне, прежде чем убить. Правда, я не собираюсь убивать его маму. По крайней мере, пока Джексон не попросит об этом.

— Хочешь, чтобы я переоделся? — интересуюсь, глядя вниз на свою одежду. Штаны действительно слегка обтягивающие.

— Нет, все нормально. Ты готов?

Киваю в ответ и натягиваю ботинки, затем следую за ним в машину.

— Так ты дашь мне какую-нибудь секретную информацию о том, как к ним подмазаться?

— Ни слова не скажу.

— Ничего страшного, мне ничего не нужно, чтобы завоевать твое сердце. Кроме моей сногсшибательной индивидуальности. Я как павлин. Лишь только распускаю свой потрясающих хвост, и ты сразу жаждешь стать моей парой.

— Мы не... пара.

— А кто же мы тогда? — спрашиваю, садясь на пассажирское сиденье.

— В лучшем случае знакомые.

— Но ты заставил меня ласкать себя. Ты всех своих знакомых заставляешь трогать себя?

Джексон хмурится и заводит машину.

— Нет.

— Правда?

— Да.

— Только меня? — ухмыляюсь ему. — Видишь? Мы — пара.

— Мне ведь не выиграть это спор?

Отрицательно качаю головой, пока он сдает назад с подъездной дорожки.

— Скорее всего, нет.

— Я так и думал.

Джексон ведет машину к дому его родителей, который находится где-то в пятнадцати минутах езды. Мне нравится, что пока он за рулем, с ним так легко общаться. Джексон ведет себя так, будто временами то, что я говорю, вызывает смущение, но при этом я все время вижу, как он пытается скрыть улыбку. Мы заезжаем на подъездную дорожку, которая уже практически заставлена машинами.

— Готов? — спрашивает Джексон, хватая с заднего сиденья контейнер с печеньем.

— Ага, — отвечаю, открывая пассажирскую дверь, и следую за ним к дому. Джексон продолжает нервно смотреть на меня, поэтому растягиваю губы в маниакальной улыбке, надеясь при этом, что похож на чокнутого. Он бросает на меня один взгляд и начинает смеяться.

— Пожалуйста, не делай такое лицо.

Стараюсь сохранить это выражение и выпучиваю глаза.

— Какое лицо? Хочешь сказать, что я уродливый?

— Ты меня жутко пугаешь. На самом деле, сейчас я боюсь тебя больше, чем когда-либо.

— Что? Почему? Да я сама невинность.

— Что угодно, только не невинность.

Начинаю смеяться, когда Джексон подходит к двери и открывает её. Он придерживает для меня дверь, прикидываясь джентльменом, и я понимаю, что мне на самом деле нравится этот парень.

Джексон

Будь что будет

Зайдя в дом, скидываю ботинки, и Лиленд следует моему примеру. В этих штанах он и правда выглядит потрясающе. Особенно когда наклоняется, чтобы аккуратно поставить свою обувь. У меня возникает внезапное желание шлепнуть его по заднице. Хотя я уверен, что Лиленд посчитает это забавным, моя мама убьет меня, если поймает за этим занятием.

Говоря о маме, она появляется из-за угла и улыбается. Слава богу я не поддался своему порыву.

— Джексон! Я так рада, что ты наконец-то приехал. Я уже начала сомневаться, не подумал ли ты о полуночи, когда я сказала «в двенадцать».

— Сейчас пять минут первого.

Мама выгибает бровь с таким видом, будто считает пятиминутное опоздание непростительным. В этот момент она замечает Лиленда и наклоняет голову, как будто никогда в жизни не видела человека мужского пола. У нее не очень довольный вид, и я задаюсь вопросом, не стоило ли мне предупредить её заранее.

— Ой. Это кто?

— Я ведь говорил, что приеду не один.

— Да, но я подумала, что Мейсон решил присоединиться.

— Не-а. Это Лиленд.

Лиленд скромно улыбается и протягивает руку.

— Приятно познакомиться, мэм.

Мэм? Мэм? И это тот же человек, который хотел называть её мамочкой.

Но моя мама кивает, ошибочно считая его зрелым, добродушным человеком. Она понятия не имеет, что её ужасно обманывают.

— Я тоже... рада знакомству. Меня зовут Ава.

Она ведет себя на удивление вежливо, в то время как я знаю, что у нее проблемы с моей ориентацией. Но, возможно, в кои-то веки она проявит понимание.

Мама ведёт нас на кухню, где отец разговаривает с моей сестрой, Эллой. Они оба смотрят на вновь пришедшего с явным интересом. Очевидно тема их разговора не очень интересная, потому что они забывают о ней и поворачиваются к нам.

— Это Лиленд, — объявляю я. Или странная его версия.

— Правда? — спрашивает Элла так, будто он мистическое существо. А может, дело в том, что я уже много лет не приводил домой парней. Последний парень был излишне эмоциональным, и мои родители просто смотрели на меня, вытаращив от ужаса глаза. Мне казалось, мама никогда не перестанет вспоминать об этом.

— Лиленд, это моя сестра Элла и мой отец Льюис.

Почти застенчиво Лиленд тянется и пожимает руку моему отцу:

— Добрый день, сэр. Большое спасибо за гостеприимство.

Какого хрена он задумал? Бесспорно, у него крыша поехала. Или он делает это потому, что я сказал ему быть поосторожнее с моими родителями, так как они очень строги?

— А почему ты не сказал мне, что приведешь с собой гостя? — интересуется Элла.

Потому что собирался отвертеться от обеда.

— Просто не подумал об этом. А бабуля приедет? — спрашиваю в надежде отвлечь внимание от себя и моего странного и невинного Лиленда.

— Да, она должна скоро подъехать, — отвечает мама.

— А ты не сказал мне, что я встречусь ещё и с твоей бабушкой! — восклицает Лиленд так, словно это на самом деле захватывающее событие.

— Э-э...

Он снова поворачивается к моим родителям:

— У вас, ребята, такой чудесный дом. И так вкусно пахнет. Блин! Джексон, ты показал им печенье, которое испек?

Он определенно сошел с ума. Лишился рассудка целиком и полностью.

— Нет...

Прежде чем успеваю ещё хоть что-то сказать, бабушка поворачивает на подъездную дорожку.

— Может, ей надо помочь что-нибудь занести? — заметив машину, спрашивает Лиленд. — Хотя бы дверь открою.

Теперь не только я смотрю на него в замешательстве. Особенно сейчас, когда он, как воспитанный человек, мчится к входной двери. И этот парень, который вскрыл мою машину, стрелял в меня и отказывается прекращать говорить о моей заднице, собирается прикидываться джентльменом?

Просто невероятно.

Конечно же мне надо остановить его. Это, должно быть, какая-то ужасная шутка, из-за которой моя семья навсегда отречется от меня.

— Он кажется милым, — произносит Элла.

— Это всё враньё! — выпаливаю и бросаюсь за ним.

Лиленд, который очевидно слышал моё заявление, пристально смотрит на меня.

— Какого хрена?

— Что? — шепчу я.

— Я тут, значит, из кожи вон лезу, а ты заявляешь им, что я вру?

— Я запаниковал. Ты так странно себя ведешь, — шиплю в ответ.

— Ты сказал мне хорошо себя вести, — говорит Лиленд приглушенным шепотом.

— Да, я имел в виду... быть паинькой, а не совсем другим человеком.

Мама появляется из-за угла и не сводит с нас глаз, пока мы спорим шепотом.

— Всё в порядке?

— Всё замечательно! — выкрикиваю я, хватаюсь за ручку и резко распахиваю дверь. Она врезается прямо в ногу Лиленда.

— Ёб твою мать! — взвизгивает он прямо в лицо моей бабушки. — Джексон, ты разве не видел, что я тут стою?

— Видел, — морщусь в ответ. — Но все равно, кажется, забыл

— Моя нога. — Лиленд поднимает её вверх и пытается пихнуть в мою сторону. — Поцелуй мой пальчик, Джексон!

Концерт окончен. И речи быть не может, чтобы Лиленда с ногой у моего лица посчитали нормальным.

Толкаю его ногу вниз и поворачиваюсь к бабушке, которая явно растеряна.

Лиленд, кажется, вспоминает, что пытался быть милым, и быстро прикрывает рот рукой.

— Бог ты мой! Мне так жаль! Обычно я не ругаюсь матом.

— Хватит придуриваться, — говорю ему. — Я не хочу, чтобы моим родителям понравился ты ненастоящий.

Лиленд ухмыляется:

— Почему? Боишься, что они будут любить меня больше, чем тебя?

— Ага, именно этого я и боюсь, — сухо отвечаю.

Лиленд начинает смеяться, а затем поворачивается к бабуле, которая понятия не имеет, что тут происходит.

— Привет, я — Лиленд. А вы должно быть Большая Ба.

Не знаю, то ли из-за её взгляда, то ли из-за растерянности на лицах моих родных, то ли из-за нелепости этого прозвища, но я начинаю смеяться.

— Не делай из моей бабушки гангстера!

— Может, мне нравится походить на гангстера, — произносит бабушка. — Я всегда считала, что звание «бабушка» старит меня.

— Она мне нравится, — решает Лиленд.

— Этот мальчик твой приятель или парень? — интересуется она.

— Что? — спрашиваю я.

— Она имеет в виду друг я тебе или парень. На самом деле, мы родственные души, — отвечает Лиленд. — Его душа соединилась с моей.

— Нет, это не так!

Теперь Элла начинает смеяться, и мне хочется сказать ей, чтобы она прекратила, потому что Лиленд как ребенок. Смех его только больше провоцирует.

— Может, уже сядем за стол и поедим? — предлагает отец с таким видом, что я не могу понять, то ли он хочет отречься от меня, то ли действительно чертовски голоден. Мой голос за отречение.

Мы перебираемся в столовую. Лиленд собирается сесть рядом с моей мамой, но я хватаю его за руку и сажаю между собой и моей сестрой Эллой, так как считаю, тут самое безопасное место. Первоначальное лояльное отношение мамы к Лиленду превратилось в оправданное замешательство.

— А вы, ребята, часто так собираетесь всей семьей? — спрашивает Лиленд.

— Раз в неделю. Или, по крайней мере, пытаемся. Иногда Джексон делает вид, что никогда о нас не слышал, — отвечает мама.

— Я пропустил всего два выходных.

— В этом месяце.

— Это Лиленд виноват, его и вини.

— Мог бы взять меня с собой, — говорит Лиленд. — Я бы с радостью познакомился с вами на прошлой неделе. Если бы это случилось, к данному моменту вы бы уже меня любили.

Мама передает мне блюдо с курицей, и я кладу себе на тарелку один кусочек.

— Грудка или бедро?

Лиленд бросает на меня взгляд:

— Что касается меня, я больше любитель попок.

— Я тоже, — добавляет папа, и я смотрю на него в шоке.

Как и мама, но он только пожимает плечами.

Вместо того, чтобы позволить Лиленду взять кусок курицы, я пытаюсь передать тарелку своей сестре, но он выхватывает себе грудку.

— Как вы познакомились? — интересуется папа.

Лиленд, потянувшись за картошкой, замирает.

— Это очень забавная история!

Я многозначительно смотрю на него, и он кивает в ответ. Мой взгляд определенно означал «не рассказывай ту историю», так что понятия не имею, почему он кивает.

— Итак, я смотрел шоу «Холостяк», которое, кстати говоря, отвратительное, но у меня не было особого выбора.

Неплохо, он придумывает историю.

— Так вот, я смотрел шоу и тут поднимаю взгляд, и вижу этого прекрасного, но немного загадочного мужчину. Он был одет в темную одежду, что заставило меня посмотреть на него и задаться вопросом, что он делает. А потом он подпрыгивает...

— Нет! — восклицаю я. — Я ведь бросил на тебя взгляд, который говорил «не рассказывай ту историю», и ты кивнул в ответ, как будто понял это.

— Я и не собирался рассказывать ту историю, в моем изложении ты прыгнул, чтобы спасти котенка с дерева, но теперь мне придется сказать твоим родителям правду, иначе они посчитают меня лжецом, — отвечает Лиленд.

Я ведь пригласил его сюда. Мне следовало это предвидеть.

— Что произошло? — с любопытством спрашивает Элла.

— Ну вот, он подпрыгивает и хватается за верхушку этого высокого деревянного забора. А я гадаю, какого черта он вытворяет, но тут его нога соскальзывает, и он падает с забора на другую сторону. Проблема в том, что при падении он цепляется штанами за забор, и они с него сползают. И все, что я вижу, пока он болтается на заборе и размахивает руками, это его голый зад.

Не уверен, что когда-либо слышал, чтобы мои родные так сильно смеялись. Пока они хохочут и пялятся на меня, я сердито смотрю на Лиленда.

— Таково было мое первое впечатление о нем. Обычно я предпочитаю сходить хотя бы на одно свидание, прежде чем кто-то покажет мне свой зад, но Джексон — рисковый малый.

— И чей это был забор? — интересуется отец.

— Это было глупо. Давайте просто забудем об этом, пожалуйста? — умоляю их.

Лиленд кладет руку мне на бедро, и по какой-то причине этот жест наполняет меня теплом. Вместо того, чтобы оттолкнуть его (что я и должен сделать, потому что он только усложнил мне жизнь), я накрываю его руку своей.

Что бы он там не собирался сказать, Лиленд запинается, и ухмылка исчезает с его лица. Он искренне улыбается мне и проводит большим пальцем по бедру, прежде чем я отпускаю его руку и возвращаюсь к еде.

— Сколько тебе лет, Лиленд? — спрашивает мама.

Лиленд запихивает в рот полную ложку картошки и смотрит на мою мать уверенным взглядом. Он понимает, что мама пытается вывести его из себя, но сомневаюсь, что Лиленд позволит чему-то сильно повлиять на него.

— Двадцать семь. А вам?

— А ты не слишком молод?

— Я как двадцатисемилетний старичок. Скажем так... Я уже достаточно пожил за свои двадцать семь лет и теперь готов остепениться. Завести пятнадцать детей, по меньшей мере десять собак и пять котов.

Мама не сводит с него пристального взгляда, а мне хочется предупредить Лиленда, чтобы он немного сбавил обороты.

Легкая улыбка появляется на губах Лиленда.

— Честно? Мне все равно, сколько Джексону лет: сорок, пятьдесят или шестьдесят. Мне плевать, беден ли он, есть ли у него пятнадцать пальцев на ногах и три руки. Главное, что он заставляет меня чувствовать, что у меня может быть семья... что мне не нужно жить в одиночестве. У меня было не самое лучшее воспитание, но Джексон заставил меня понять, что я могу обрести смысл жизни.

— Надеюсь, ты не используешь его, — говорит отец.

— Ради чего? Денег? — спрашивает Лиленд и хихикает.

С любопытством выгибаю бровь, интересно, почему он считает разговор о деньгах таким забавным.

— Что это значит? — интересуюсь я.

Лиленд одаривает меня невинным взглядом, хотя это явно не так.

— Что? Ничего...

Не могу перестать думать о том, сколько у Лиленда на самом деле денег.

Слава богу, он не впадает в крайности и немного сдерживает пыл. Тем не менее, мне довольно приятно видеть, как мои родители ведут себя. Мой папа, скажем так, тихоня; ему никогда особо не нравилось, что я гей, но он всегда был хорошим родителем. Что касается мамы, то Лиленд конечно же ей не понравится, и она обязательно постарается, чтобы он это понял. Она подождет и убедится, что у нас все серьезно, затем вонзит свои коготки. По крайней мере, так было в прошлый раз. Надеюсь, на это раз всё будет по-другому. Хотя, мне уже тридцать девять лет, думаю, пора перестать беспокоиться о мнении других и жить для себя.

— Чем ты зарабатываешь себе на жизнь, Лиленд? — спрашивает мама.

— Я наемный убийца, — отвечает он.

Наверное, мне стоило взять с собой Мейсона.

К счастью, они думают, что Лиленд шутит.

Глава 21

Лиленд

Учитывая, что мне явно больше не нужна моя квартира, я решил, что с таким же успехом мог бы переехать и перевезти все свои вещи в дом Джексона. Я отменил договор аренды, так что к концу месяца всё должно быть вывезено. Поскольку конец месяца в эти выходные, я решил, что уже стоит начать собирать вещи. Я сказал Джексону, что сам со всем справлюсь, но он был непреклонен в своем желании помочь.

Войдя вместе с Джексоном в мою квартиру, у меня возникает странное чувство. Не совсем тревога, скорее похоже на панику. Типа... «Что я делаю?»

— Ты в порядке? — спрашивает Джексон.

Я удивлен, что он вообще это заметил. Черт побери, я сам едва понял, но Джексон, кажется, всегда всё видит. Он как будто постоянно наблюдает за мной и понимает меня лучше, чем я сам. Бросаю на него взгляд, и паника начинает рассеиваться. Джексон — причина, по которой я это делаю. Я смогу пройти через это благодаря ему. Медленно киваю в ответ:

— Ага... тебе придется быть со мной терпеливым.

— Я должен быть терпеливым? Да ты буквально единственный, кто никогда не слышал этого слова. Я даже подумать не мог, что ты знаешь его определение.

Ухмыляюсь ему, и внезапно мне кажется глупым мое беспокойство по этому поводу. Неужели я действительно хочу вернуться к жизни в одиночестве, зациклившись на работе, дело за делом, никогда не живя для себя?

— Я знаю, что такое терпение. Я очень терпеливо отношусь к твоему желанию не заниматься сексом до свадьбы. Надеюсь, ты вскоре сделаешь предложение, но я изо всех сил буду стараться сдерживать себя.

Джексон вздыхает, как будто не находит меня чрезвычайно смешным:

— Итак, с чего ты хочешь начать?

— С гостиной. Можем оставить диван тут, я только вытащу пакетики с кокаином из него.

— Что? — восклицает он.

— Шутка. Там только один пакетик, и он не мой. Ну, то есть, он мой, поскольку я его купил, но я не употребляю и никогда не употреблял. Это хорошее средство для... установления контакта с людьми.

— Средство для установления контакта? — спрашивает Джексон. — Привет! Меня зовут Лиленд! Хотите нюхнуть кокаина?

Начинаю смеяться, указывая на него.

— Именно так я и делаю. Мы спустим его в унитаз, или ты хочешь забрать себе?

— Нет!

— Ну, ты кажешься немного робким, так что я подумал, может, захочешь воспользоваться им в качестве такого средства, — я подхожу к дивану и протягиваю руку под него. Хватаю пакетик, спрятанный там, и кидаю его Джексону.

— Лови!

Вздрогнув, Джексон ловит пакетик.

— О боже! Я не хочу прикасаться к нему! Теперь мои отпечатки пальцев повсюду!

— Иди смой его в унитаз.

Пока он это делает, достаю свои пистолеты из тайников, размещенных по всей квартире. Конечно же, в этой коллекции не все мои стволы; нет, они попрятаны по разным хранилищам в разных городах. Но, глядя на оружие, разложенное на диване и кофейном столике, внезапно понимаю, что у меня проблема. Я просто продолжал покупать новые экземпляры, потому что они казались намного лучше старых. Стоя на коленях, я не свожу глаз со своих запасов и не знаю, что теперь делать.

— Твою же мать, — произносит Джексон, вылупив глаза, как будто никогда в жизни не видел оружия. — Ты хранил всё это в своей квартире? А если бы у тебя провели обыск?

— Они все были спрятаны.

— Зачем тебе столько много?

— Я... и не думал, что их так много. Мне казалось, у меня их всего два или три.

— Да здесь, по меньшей мере, пятнадцать пушек.

— Знаю. И они все такие прекрасные. Я их так люблю. Как думаешь, мы можем переоборудовать твой домашний кабинет в оружейный храм для всех моих стволов?

— Ты не потащишь всё это оружие в мой дом.

— Что? — Очевидно я ослышался. — Нет... Ты что серьезно?

— Лиленд... ты ещё не заслужил моего доверия.

— Да о чём ты говоришь? Я потрясающе себя вёл.

— Ты вернулся в мой дом всего неделю назад после того, как сбежал, похитил какого-то человека и бросил его у полицейского участка.

— Я ничего такого не помню, — отвечаю ему.

— Очень удобно.

— Всё, что я помню, даже, когда тебя нет поблизости, это твое красивое лицо. Я закрываю глаза, и появляешься ты, улыбаясь мне, словно ангел, спустившийся с небес. И всё, о чем могу думать — какое это счастье, что мне дарована возможность находиться в обществе такого великого и мужественного человека как ты...

Джексон качает головой.

— Это самая большая чушь, когда-либо слетавшая с твоих уст.

— Правда? — ухмыляюсь в ответ. — Ты действительно так считаешь? Я столько глупостей наговорил, и ты думаешь, именно эта затмевает всё остальное?

— Да.

— Но ведь я сказал правду, — настаиваю и поднимаю на него взгляд, всё ещё стоя на коленях.

Джексон выгибает бровь, как будто мое признание слегка надумано.

— Боже, всё, что я пытаюсь делать, это любить тебя.

— Дело не в твоей любви ко мне. Проблема в том, что ты хочешь притащить пятнадцать пушек ко мне домой. По меньшей мере пять из них нелегальные, из-за чего я могу загреметь за решетку.

Я смотрю на него в шоке.

— Но они же натёрты до блеска.

— Нет!

— Значит, — сердито смотрю на Джексона, — в этих отношениях мы будем делать только то, что хочешь ты? Теперь всё понятно.

— Да, потому что я не хочу попасть в тюрьму.

— Я всего лишь люблю блестящие вещи, которые стреляют.

— Один пистолет. Ко мне домой ты можешь взять с собой один легальный пистолет и держать его запертым в кейсе для оружия.

— Что такое... кейс для оружия? — интересуюсь я. — Это типа клетка? Для моей прелести?

— Хочешь, помогу тебе выбрать? — вздыхает он.

— Нет. Но ты мог бы меня поцеловать, раз уж обидел.

— И как же я тебя обидел? — спрашивает Джексон таким тоном, как будто разрешить мне взять только один пистолет, это совсем не обидно.

Тяну к нему руки.

— Поцелуй меня, и я тебя прощу.

Джексон подходит ближе и смотрит на меня сверху вниз. Затем целует свою ладонь и проводит ею по моим губам.

— Я не мыл руки, после того, как отлил.

— Лжец. Быть не может, чтобы после того, как спустить в унитаз кокаин, ты забыл вымыть руки. А теперь, поцелуй меня по-настоящему. Так, чтобы мое сердце бешено заколотилось.

— А у тебя есть сердце? — интересуется Джексон, пытаясь пройти мимо. Хватаю его за ногу и тяну к себе. Он спотыкается и оглядывается, вопросительно приподнимая бровь. — Я пытаюсь помочь тебе упаковать вещи.

Выполняю обманный прием карате, ударяя по задней части его колена, так как хочу, чтобы Джексон опустился ко мне на пол. Когда он не спешит это сделать, хватаю его за руку и дергаю вниз. В конце концов он подчиняется и падает передо мной на колени.

— И зачем я стою на коленях?

Обхватываю ладонями его лицо.

— Ну можно взять с собой хотя бы десять стволов? — прошу я.

— Один.

Крепко прижимаюсь к Джексону и обнимаю его за шею.

— Ну... Пожалуйста? — надуваю губы.

— Меня не так-то легко уговорить, — говорит он, но намек на улыбку свидетельствует об обратном. Легонько толкаю его, и Джексон опускается на задницу. Забираюсь к нему на колени и продолжаю толкать, пока он не ложится на спину.

— Ну, разве это было трудно? — спрашиваю, глядя на Джексона сверху вниз. Покачиваю бедрами, и несмотря на его попытки сделать вид, что он этого не замечает или ему все равно, чувствую, как его тело напрягается.

Кладу руки по обе стороны от его головы и наклоняюсь вперед, останавливаясь в нескольких дюймах от его лица.

— Ни дня в жизни со мной не было трудно, — отвечает Джексон и опускает руки на пол, словно боится ко мне прикоснуться.

Не сводя с него глаз, опускаюсь ниже, пока не чувствую его дыхание на своих губах.

— Ты ещё и лжец.

— Я ни разу в жизни не врал.

Пока Джексон говорит, мой взгляд падает на его губы. Верхняя губа немного тонковата, но, когда он улыбается, у него нет ни единого изъяна. Ну что за сопли? Кем я стал, раз начал так думать? Это ведь просто похоть?

Провожу языком по его губам, желая, чтобы они раскрылись для меня. И почему Джексон так сильно сопротивляется? Обхватываю его нижнюю губу и тяну, но он ведет себя так, будто я всего лишь назойливая муха, жужжащая вокруг него.

Блин, но я чувствую, как его член твердеет подо мной.

Отпускаю его губу и улыбаюсь.

— Разве ты не хочешь узнать, каково это — чувствовать свой славный толстый член между моих ягодиц?

Джексон молчит, и я надеюсь, это значит, что он всеми силами пытается придумать хорошую отговорку. Провожу губами по его щеке к шее и нежно покусываю. Он сводит меня с ума и даже не прикасается ко мне. Как будто я целуюсь с долбаным диваном. Диван с твердым бугром посередине, но всё же диван.

— А как насчет твоего члена, толкающегося в меня? — подразниваю его, прежде чем присосаться к покрасневшему пятну на его шее. — Ты сможешь наблюдать, как головка твоего члена скользит внутрь, пока я молю тебя о большем. Типа: «Ох! Джексон! Хочу, чтобы твой отбойный молоток отмолотил мою впадину».

— Я чувствую, как у меня эрекция пропадает.

Ёрзаю задницей по его паху.

— Как по мне, то ты всё ещё возбужден.

— Один пистолет.

— Ты шутишь? Я только что говорил тебе непристойности, лизал и ласкал тебя, но по-прежнему могу взять только одну пушку?

— Ага.

— А почему мы вообще решили, что поедем к тебе? Может, я прикую тебя наручниками к столбику кровати и оставлю в своей квартире, где я устанавливаю правила?

Джексон фыркает:

— Этому не бывать.

— Хочешь поспорим? — спрашиваю его. — Если смогу приковать тебя наручниками к кровати, то возьму с собой по крайней мере два пистолета и гранатомёт.

— Пожалуйста, только не говори, что у тебя ещё и гранатомёт есть.

— Нет. Но если я раздобуду один, мы разместим его на каминной полке.

— У меня нет каминной полки.

— Ничего, мы её построим, чтобы я смог его там разместить. Тогда на другой её стороне расположится моя коллекция фаллоимитаторов. Мы установим их, словно трофейных животных.

— Нет! Никаких больше пушек. Никаких трофейных фаллоимитаторов.

Хватаю его руку и тяну, просовывая под его ногу свою. Затем переворачиваю Джексона на живот. Он пытается оттолкнуть меня, но я тяну его руку вверх и ложусь на него.

— Дай мне мой трофейный фаллоимитатор!

— Нет! — возражает Джексон, пытаясь понять, как сбросить меня со спины, но ему меня ни за что не сдвинуть.

— Три пистолета и трофейный дилдо.

— Да что с тобой не так? И почему, мать твою, я не могу скинуть тебя? Я даже пошевелиться не могу!

Джексон какое-то время дергается на месте, и мне кажется это таким милым. Вместо того, чтобы сдаться, хватаюсь губами за мочку его уха и тяну.

— Я оближу твой отбойный молоток.

— Нет! Перестань меня соблазнять!

Теперь уже Джексон пытается выползти из-под меня, но я просто еду на нем сверху, пока он это делает.

— Пожалуйста? — шепчу ему на ухо. — Только для меня?

— Два пистолета, доволен?

Скатываюсь с него на спину.

— Да.

Джексон смотрит на меня так, будто ещё не закончил валяться на полу. Тянусь к нему, он берет меня за руку, и я тащу его на себя. Джексон аккуратно садится мне на бедра, так как беспокоится о моей ране, хотя она уже полностью зажила, или, по крайней мере, достаточно зажила, чтобы я мог нормально функционировать. Он смотрит на меня сверху вниз, но больше ничего не делает. Конечно же. Он никогда ничего не делает.

— Почему ты не хочешь меня поцеловать или хотя бы прикоснуться? — со всей серьёзностью спрашиваю его.

Джексон протягивает руку и проводит пальцем по моим губам.

— Хочу... но ты похож на пугливую птичку. Если сделаю неверное движение, ты упорхнёшь. Если тебя поймать, ты вырвешься. Если я займусь с тобой сексом, мы лишь станем намного ближе. И что мне потом делать, когда ты исчезнешь?

Я искренне удивлен его словам и не уверен, что понимаю их.

— Ты... думаешь, что я исчезну? Джексон, я вернулся обратно! Если бы я собрался исчезнуть, зачем мне было возвращаться?

— Что произойдет, когда полиция что-нибудь нароет на тебя?

— Джексон, я чрезвычайно осторожен. Я занимаюсь этим уже десять лет, и меня ещё ни разу не поймали. Обещаю, со мной ничего не случится. — И почему его беспокойство имеет такое значение? Человек, который много лет назад взял меня к себе, отослал бы меня на задание и глазом бы не моргнул, когда я вернулся. Но этот парень уже проявляет заботу? — Я не хочу никуда уходить, Джексон. Я хочу быть рядом с тобой каждый день.

Он наклоняется и прижимается губами к моим. Я так долго этого ждал и представить себе не мог, что это будет так чудесно. Первый поцелуй нежный и милый. Он столько значит, как будто говорит, что Джексону недостаточно просто заботиться, ему нужно мне это показать. Я прижимаюсь к нему и открываю рот. Его язык, скользнув внутрь, касается моего, когда я обнимаю Джексона и притягиваю ещё ближе.

— Ты собираешься меня трахнуть или струсишь? — игриво интересуюсь я.

— А ты собираешься испортить сладость момента?

Ухмыляюсь в ответ, и его поцелуи почему-то становятся более грубыми.

— Может быть, — бормочу ему в губы. — Не выношу чрезмерной сладости. Это вызывает во мне странные чувства. — Задираю футболку до шеи. — Скажи мне, что тебе нравятся мои соски, и всё вернется на круги своя.

— Они очень круглые.

— А что ещё тебе в них нравится? — спрашиваю его.

Джексон снова опускает на них взгляд, как будто по правде размышляет над этим.

— Мне нравится этот одинокий длинный волосок.

— Правда? Это борода моего соска.

— Да ну?

Джексон протягивает руку, и, конечно же, я думаю, что он собирается коснуться моих сосков, но вместо этого хватает не такой уж и вымышленный волосок и дергает его.

— Боже мой! Я думал, ты пошутил про волос! Больно же!

— Я всего лишь старался поубавить слащавости. Подумал, может, тебе захочется легкого извращения.

— Извращения? Да это было нападение.

— Один малюсенький волосок? — Джексон качает головой. — Ты в меня стрелял, а я даже не выдернул и волоска с твоей груди, и ты считаешь это нападением? Не думал, что ты настолько склонен к драматизму.

— Драматизм — моё второе имя. А теперь, отнеси меня в постель и трахни так, будто это наша первая брачная ночь.

Джексон старается не засмеяться.

— Как пожелаешь, моя непорочная невестушка.

Он встает и смотрит на меня сверху вниз, когда я тяну к нему руки словно упрямый малыш.

— А, так ты серьезно.

— Конечно серьезно.

Джексон наклоняется и хватает меня одной рукой за запястье, другой — за лодыжку. Поскольку он не может поднять меня в таком положении, то просто тащит в мою комнату.

— Идем, моя прелесть, давай повеселимся, — говорит он самым жутким голосом, который я когда-либо слышал.

— О, нет... Я испортил сладость этого момента, — кричу, пока он тащит меня по ковру. — Верни сексуальность и ласку!

— Тебе это не нравилось, — напоминает он, дойдя до дверного косяка, и тут понимает, что в таком положении мое тело не пройдет через него. Вместо того, чтобы отпустить, Джексон продолжает меня волочь, и я врезаюсь в дверной косяк и стену.

— Так ты меня прикончишь!

— Согнись!

— Я пытаюсь быть романтичным!

Джексон отпускает мою руку и ногу и наклоняется надо мной.

— К этому мы стремимся?

— Да, — отвечаю, стараясь притвориться, будто это не я сказал ему тащить меня за собой.

Джексон хватает меня за руку, поднимает на ноги и притягивает к себе. Он обхватывает меня за талию и смотрит на меня.

— Ты прекрасен. И как мне повезло найти такого великолепного мужчину, как ты?

— Возможно, благодаря моей далеко не идеальной персоне.

Джексон улыбается мне.

— Ты дурачок, если полагаешь, что меня привлекает только твоя внешность.

Его комментарий заставляет меня задуматься. Я собирался в очередной раз пошутить, но его слова останавливают меня.

— Что... Да во мне действительно больше ничего нет, что бы могло понравится.

Он сжимает мои плечи и отталкивает назад, словно хочет получше рассмотреть.

— Ты серьезно?

Мне кажется, что я снова всё испортил.

— Что? Мы просто... ха-ха! Мы же шутим. А теперь, покажи мне свой пенис. — Это хороший способ вернуться к теме. Мне не нравится, когда Джексон задает серьезные вопросы, подобно этому. Он словно ожидает серьезного ответа, в то время как я честно не знаю, что ответить.

— Лиленд... Меня не привлекает твоя внешность. То есть, конечно же я нахожу тебя красивым, но неужели ты действительно считаешь, что я стал бы удерживать тебя от тюрьмы — не сдал бы полиции, как должен был бы — только из-за твоей внешности?

Честно говоря, я не понимаю, почему он не сдал меня полиции, поэтому даже не знаю, как на это ответить.

Джексон хмурится, как будто столкнулся с трудной проблемой.

— Лиленд, ты забавный, ты заставляешь меня смеяться каждый день. Ты милый и заботливый, даже если ведешь себя так, будто это неправда. В тебе гораздо больше, чем просто красивое личико. Я мог бы надеть тебе на голову мешок, и все равно ты бы мне нравился. Возможно, ты бы мне нравился даже больше.

Совсем не могу понять эмоции, охватившие меня, когда его слова доходят до моего по-прежнему упрямого сознания.

— И я тебя не раздражаю?

— Нет, нисколечко.

— Серьезно? Даже когда я говорю глупости? И прошу тебя показать мне свой писюн?

— Даже тогда.

Вообще не знаю, что сказать, поэтому вместо этого подхожу к нему.

— Спасибо.

— Тебе не нужно меня благодарить.

Грудь немного сдавливает, и в животе возникает какое-то странное чувство. Не плохое, но странное. И, кажется, я не могу в нем разобраться. Обнимаю Джексона и прижимаюсь к нему так, чтобы уткнуться лицом в шею.

— Не понимаю, почему я чувствую себя странно из-за этого, — бормочу я.

— По-хорошему странно или по-плохому? — интересуется Джексон, скользя рукой под мою футболку, и нежно поглаживает пальцами по спине.

— По-хорошему. Перестань! Я так больше не могу! Мое тело не знает, как реагировать. Думаю, оно отключается. Думаю, я умираю, Джексон. Так вот что это за чувство?

Посмеиваясь, Джексон качает головой:

— Ты не умираешь.

Он наклоняется, обхватывает меня за талию и поднимает вверх. Я хватаюсь за него, пока он несет меня к кровати и осторожно опускает на неё. Джексон следует за мной, садясь сверху, и опускается на меня. Его губы нежно прижимаются к моим, и я понимаю, что никогда не занимался сексом с тем, кто был бы мне небезразличен. Мне не позволялось иметь эмоциональные связи с людьми, поэтому, когда я с кем-то трахался, обычно это было только ради удовольствия и с кем-то, кого я едва знал. А не с тем, кто был бы мне дорог.

Просовываю пальцы под его футболку и провожу по бокам, прежде чем её задрать. Джексон неохотно отрывается от моих губ и стаскивает футболку полностью.

— О-о, на этот раз мне позволено полюбоваться твоей грудью?

— Позволю тебе один разок, — шутит он.

Улыбаюсь и провожу пальцами по его коже.

— У тебя восхитительные соски.

— Что?

Щипаю его за сосок, отчего Джексон хватает мои руки и прижимает к кровати по обе стороны от моей головы.

— Тебе не нравится, когда твои сосочки щипают? — невинно интересуюсь у него.

Джексон переплетает свои пальцы с моими, что придает моменту еще большую интимность.

— Хм-м... Просто я начинаю нервничать каждый раз, когда позволяю тебе что-либо со мной делать, — отвечает он.

Я тихо посмеиваюсь, пока Джексон отпускает мои руки и скользит ладонью под мою футболку. Кончиками пальцев он поглаживает мой живот, вызывая дрожь и желание большего. Он стягивает мою футболку через голову и отбрасывает в сторону. Теперь, когда мои руки свободны, расстегиваю его штаны и спускаю их.

Джексон отстраняется, чтобы раздеться, и снимает штаны вместе с нижним бельем, освобождая свой твердеющий член. Когда он поворачивается, чтобы скинуть одежду на пол, я успеваю хорошенько рассмотреть его задницу.

— Приветик, мой давний друг, — говорю я.

Джексон бросает на меня взгляд и качает головой.

— Нет.

— Тихо. Не ревнуй.

— Я и не ревную, — отвечает он, снова забираясь на меня.

Тянусь к нему и хватаю его прекрасную задницу, крепко сжимая её.

Губы Джексона спускаются от моего рта к шее, оставляя на коже легкие поцелуи, пока мои пальцы касаются и исследуют его задницу и спину. Вскоре он оказывается слишком далеко, продолжая спускаться вниз по моей груди, целуя и посасывая, и я могу лишь дотянуться до его плеч, а позже — только волос. Мой член болезненно возбужден, пока Джексон расстегивает мои штаны и спускает их вниз по бедрам. Затем поднимает на меня глаза.

— У тебя есть смазка и презерватив?

Поворачиваюсь, чтобы дотянутся до прикроватного столика и достать их. Как только презерватив и смазка у меня в руках, Джексон притягивает меня обратно к себе.

Он проводит пальцами по моему члену, опускаясь поцелуями к талии, и останавливается, чтобы нежно поцеловать почти зажившую рану. Я наблюдаю, как Джексон тянет мой член к своим губам и ловит мой взгляд. Его язык скользит между губами и облизывает головку, сводя меня с ума. Не знаю, что меня больше заводит: то, как он ласкает меня языком, или то, что при этом смотрит мне в глаза. Джексон толкает член вверх и облизывает его по всей длине, одновременно открывая смазку. Он опускает руку между моих ног, пока его влажные пальцы не находят мою дырочку. Я раздвигаю ноги шире и стону, безумно желая ощутить его внутри себя.

Джексон обхватывает головку моего члена губами, одновременно обводя и поглаживая мой вход пальцем, прежде чем проталкивает его внутрь. Я давно не занимался сексом, но тем не менее, никогда не был так возбужден. Мне кажется, мой член никогда не был таким твердым, а тело — таким нетерпеливым. Я ни разу в жизни не желал мужчину так сильно, как Джексона. Я бы охотно отдал ему себя всего без остатка. Он мог бы взять меня целиком, и я с радостью отдался бы ему. Когда второй палец присоединяется к первому, я стону. Я хочу большего. Даже когда его пальцы поглаживают и растягивают меня, я хочу чувствовать его твердый член, который сочится предсеменем.

— Хочу почувствовать тебя внутри, — прошу, протягивая к нему руку.

Джексон отрывается от моего члена и вопросительно выгибает бровь.

— Помнишь, я говорил, что ты нетерпеливый?

— Не-а.

— Так вот, потерпи немного.

— Да я самый терпеливый на свете, — заявляю, зарываясь пальцами в его волосы и хватая их в кулак.

— Вовсе нет! — спорит он, когда я дергаю его за волосы, пытаясь притянуть к себе.

— Перестань!

— Твой пенис слишком далеко от меня! Я хочу твой член!

— Позволь мне доставить тебе удовольствие!

Это действительно приятно. Но мне также очень хочется, чтобы его член оказался во мне. Такой тяжелый выбор. Но, как только его рот скользит вниз по моей длине, я решаю уступить еще ненадолго. Когда меня заставляют ждать и желать большего, конечный результат в разы лучше.

Джексон убирает пальцы от меня, когда его рот покидает мой член, и я могу снова притянуть его к себе. Прижимаюсь к его губам своими, пока вожусь с оберткой презерватива, как будто никогда в жизни ничего не открывал.

Отстраняюсь, чтобы увидеть, что я делаю.

— Да как вы могли предать меня? — рычу на свои пальцы.

Джексон хватает презерватив, чтобы помочь, но только обмазывает обертку в смазке, отчего она становится чертовски скользкой.

— Спасибо, что совсем не помог, — произношу я.

Он ухмыляется мне, прежде поцеловать в лоб.

— Не за что.

— Пожалуйста, выходи.

— Ты собираешься его вызволить мольбами?

— Я тут со всех сторон пробую, — говорю, вытирая обертку о простыни, прежде чем мне, наконец, удается её разорвать. — Я победил! А теперь вложи в ножны свой могучий меч и погрузи его в мою пещеру.

Джексон вздыхает, поэтому решаю взять дело в свои руки. Держа презерватив в одной руке, хватаю его член другой и нежно провожу по нему пальцами. Прижимаю большой палец к прозрачной предсеменной жидкости, размазывая её по головке, затем скольжу пальцами вниз к основанию. После чего прикладываю презерватив к головке, раскатываю его вниз и беру смазку. Наношу её по всему члену одной рукой, пока друга скользит по спине вниз к заднице Джексона, которую, я кажется, действительно обожаю.

Джексон располагается между моих ног и поднимает на меня глаза.

— Всё хорошо?

— Более чем.

Намного лучше, чем хорошо. Никогда не хотел кого-то внутри себя так сильно, как хочу его. Хочу почувствовать эту связь с ним, раскрывшись полностью. Джексон прижимает свой член к моей дырочке и мягко надавливает. Он всегда делает всё очень нежно и с большой осторожностью. Ему следовало бы знать, что в отличии от всех остальных, со мной ему не надо осторожничать, но я ценю это. Это заставляет меня чувствовать его заботу. И вызывает ощущение, что он хочет только самого лучшего для меня.

Джексон продолжает надавливать, растягивая и открывая меня до тех пор, пока его член не проскальзывает внутрь. Всё кажется таким тугим, ведь у меня давно не было секса, но при этом меня охватывает волна удовольствия. Я стону и хватаюсь за Джексона, впиваясь пальцами ему в спину.

Погрузившись в меня глубоко, Джексон останавливается и нежно целует, отчего я прижимаюсь к нему ещё сильнее. И почему он такой добрый и заботливый?

— Ты в порядке? — спрашивает он.

Киваю в ответ, потому что не уверен, что могу доверять своему голосу.

Джексон слегка покачивает бедрами, прежде чем ещё немного отодвинуться и затем податься вперед. Звук его стонов возбуждает меня. Похоже, меня больше волнует его удовольствие, чем моё собственное, и я определенно никогда такого не чувствовал. Его рука находит мой член и начинает ласкать, а я лишь крепче цепляюсь за него. Знаю, что не даю ему особо возможности двигаться, но не хочу, чтобы между нами было расстояние. Хочу, чтобы его обнаженная кожа терлась о мою. Хочу чувствовать каждую его частичку.

Джексон продолжает погружаться в меня до тех пор, пока удовольствие не вытесняет все мои дикие мысли. Пока единственное, на чем я могу сосредоточиться — это его движения, поскольку мой член болит от напряжения и кажется невероятно твердым. Неужели я действительно всю свою жизнь упускал возможность такого хорошего секса? Или причина в том, что Джексон мне не безразличен?

Я не могу потерять этого мужчину. Не могу потерять всё это. Без сомнения, я бы всё отдал ради него.

Стону от удовольствия и выгибаюсь на встречу ему, когда Джексон сжимает основание моего члена.

— Вот там, — охаю я, но если он продолжит задевать «вот там», то я не уверен, сколько ещё выдержу.

Откидываю голову назад, и Джексон впивается мне в губы, ускоряя темп. Он сводит меня с ума. Обхватываю его бедра и притягиваю к себе, мои яйца напрягаются, а пальцы ног сжимаются. Джексон продолжает ласкать мой член, и меня накрывает волна наслаждения, руки ослабевают от той силы, с которой я вцепился в него. Я стону, кончая ему на живот, и он погружается в меня. Джексон издает стон, когда достигает вершины экстаза, и утыкается мне в шею, его член всё ещё глубоко во мне. Вместо того, чтобы отстраниться, Джексон покрывает меня поцелуями от шеи к губам. И только после этого выходит из меня.

Он ведет себя так, будто собирается встать, вероятно, чтобы привести нас в порядок, но я отказываюсь отпускать его и притягиваю к себе. Перекатываюсь на него, прижимаясь всем телом.

— Никогда не оставляй меня, — шепчу я.

Джексон крепче обнимает меня.

— Не оставлю.

— Я становлюсь подлой сволочью, если меня вывести из себя. И ты не спасёшься, если разозлишь меня.

— Значит, никакой горчицы на твоих бутербродах, иначе ты меня выследишь, я понял.

Я улыбаюсь, радуясь возможности отдохнуть от эмоций и серьезности ситуации. Черт побери, да в большинстве случаев я даже не знаю, как понимать всю ту херню, что происходит.

— Пожалуйста, скажи мне, если я зайду слишком далеко. Я ненасытный, потому что у меня такого никогда не было. Я никогда не понимал, как сильно мне это нужно. Джексон, я многого хочу. Очень многого. Хочу ходить на свидания. Хочу проснуться рождественским утром с чертовой елкой, украшенной этими дурацкими огоньками. Хочу, чтобы твоя семья любила меня. Хочу, чтобы ты любил меня. Не прямо сейчас! Боже, нет, мы ещё к этому не пришли. Но именно этого я и хочу.

Улыбка, которая появляется на его лице, говорит мне, что он тоже этого хочет.

— Я с радостью дам тебе всё это, пока ты будешь рядом.

— Я больше не сбегу.

— Ты не можешь меня бросить.

— Не брошу.

И сделаю все возможное, чтобы это оставалось правдой.

Глава 22

Джексон

Выхожу из машины как раз в тот момент, когда Мейсон, припарковавшись у моего дома, вылезает из своей.

— Ещё раз спасибо, что одолжил мне свою палатку, — говорит Мейсон, подходя ко мне. После работы он поехал за мной до моего дома на своей машине, чтобы забрать палатку, которой я не пользовался с тех пор, как родители мне её подарили.

— Не за что, она у меня уже много лет валяется без дела. Надо сходить за ключом от сарая.

— Тебе стоит отправиться как-нибудь в поход с нами, — продолжает Мейсон. — Взял бы с собой своего парня, и мы вчетвером могли бы отдохнуть на природе. Оторвались бы по полной. — Дело об муже-изменнике, над которым Мейсон работал, обернулось ему на пользу. Особенно после того, как он продемонстрировал клиентке снимки её мужа, на которых тот засаживал по самые яйца другой женщине. Казалось, Мейсон поладил с этой дамочкой после того, как она рассталась со своим мужем.

— Возможно, нам стоит это сделать. Лиленд будет вне себя от радости. У него энергии в три раза больше, чем у меня. — Интересно, у него столько энергии потому что он привык делать бог знает что, вместо того, чтобы сидеть запертым в доме, как это было в течение последнего месяца? Чтобы почаще заниматься физической активностью, мы начали вместе бегать по утрам, и Лиленд таскал меня на стрельбище по выходным.

Поначалу, я был против этой идеи, но понял, что не могу ожидать, чтобы он отказался от всего, что любит. И Лиленд действительно начинает весь светиться, когда ему разрешают пострелять.

— Наконец-то я с ним познакомлюсь, — нетерпеливо говорит Мейсон.

К счастью, частный детектив из него никудышный, и память у него ужасная, так что Мейсон вероятнее всего даже не вспомнит, что Лиленд уже бывал в нашем офисе, притворяясь кем-то другим.

— Думаю, он тебе понравится, — отвечаю, открывая входную дверь, и вхожу в дом вместе с Мейсоном.

Когда Мейсон издает странный звук, мое внимание переключается на гостиную, где Лиленд лежит на полу лицом вниз. Проблема не в том, что он там лежит, а в том, что он голый. Его ноги раскинуты в стороны, яйца выставлены на показ, и тут я понимаю, что происходит.

Он лежит в единственном в гостиной солнечном пятне, как чертов кот, и читает книгу.

— Джексон! — вскрикивает он, прежде чем перевернуться на спину и поднять голову. — И... не Джексон! Привет!

Мейсон бросает на меня взгляд и начинает хохотать.

— Неужели я испортил сюрприз для тебя?

— Да нет, я грел на солнышке свои булочки, — говорит Лиленд, как будто делает так каждый день.

— Пожалуйста, оденься, — прошу его.

Лиленд усмехается:

— Я уверен, что Мейсон и раньше видел пенисы. Так ведь, Мейсон? Я имею в виду, у тебя ведь он тоже есть?

— Есть! — отвечает Мейсон, как будто гордится этим фактом.

— Видишь? Кризис предотвращен. У нас у всех пенисы.

Вздыхаю, потому что знаю, мне не выиграть этот спор.

— Давай достанем тебе палатку, — предлагаю Мейсону, хватаю его за руку и тащу за собой, пока Лиленд радостно смеется.

Быстро беру ключи и тяну Мейсона на улицу.

— Так, так, так... Похоже, ты нашёл себе пару, — говорит Мейсон, улыбаясь.

— Нашел. Это уж точно. Думаю, у него была мозговая травма.

— Если бы я пришел домой, и моя девушка сделала такое? Я бы сказал, к черту палатку, заедешь за ней как-нибудь в другой раз.

Иду через двор к сараю.

— Я на сто процентов уверен, что это вовсе не должно было быть сексуальным. Просто Лиленд был Лилендом.

— Ты говоришь обо мне? — кричит Лиленд.

Поворачиваюсь и вижу, как он выходит из дома. Слава богу, на этот раз в одежде. Ну... «слава богу» только потому, что Мейсон тут.

— Да.

— Конечно же о том, какой я великолепный, да? — спрашивает Лиленд, подходя ко мне. — Рад наконец-то познакомиться с тобой, Мейсон. Я так много слышал о тебе.

— Только хорошее, полагаю.

— Что ты потрясающе умеешь ухаживать за женщинами.

— Не забудь упомянуть о его таланте в пасьянсе. Или отсутствии детективных навыков. По сути, он не смог бы найти улику, даже если бы она была у него перед носом, — в шутку говорю я.

Мейсон начинает смеяться, указывая на меня.

— Ага, я бы себя так и описал.

Отпираю сарай и открываю двери. Палатка запихнута в самом дальнем углу, куда я поставил её после того, как отец привез её мне. Поэтому начинаю пробираться через остальное барахло, чтобы добраться до неё.

— Помощь нужна? — спрашивает Лиленд, забираясь следом за мной. Вместе мы вытаскиваем её.

— У вас есть планы на вечер? — интересуется Мейсон.

— Свидание. — отвечаю.

— Правда? — спрашивает Лиленд, выпучив глаза. Мы ещё ни разу официально не были на свидании, поэтому я решил, что давно пора это сделать.

— Ты не против? — обращаюсь к Лиленду.

Лиленд широко улыбается мне.

— Пойду собираться, — говорит он и убегает.

— Как тебе удалось подцепить такого как он? — интересуется Мейсон.

— Этот безумец - разносторонний человек, — отвечаю, протягивая Мейсону палатку.

— Блин, я уже увидел больше частей его тела, чем у своей девушки, так что, да... я познакомился с разными его сторонами. Даже видел его яйца. Но он мне нравится. Он тебе очень подходит.

— Правда? — скептически спрашиваю. — Всё, что ты видел — его задницу.

— Ага, но за те пять минут, что он находился рядом с тобой, ты, казалось, был совсем ненапряженным. Я никогда не видел тебя таким с кем-то другим. Спасибо за палатку, и повеселись на своем свидании.

— Спасибо. Желаю хорошо провести время в походе.

Глядя вслед уходящему Мейсону, я понимаю, что он прав. Я действительно чувствую себя более комфортно рядом с Лилендом, чем с кем-то другим. С ним я счастливее, чем когда-либо был с кем-то еще. А ведь мы знаем друг друга не так давно.

Подхожу к дому и с удивлением обнаруживаю, что Лиленд ждет меня.

— Ты готов?

— Да! Не хочу терять ни минуты из сегодняшнего вечера. Чем займемся? Куда поедем? В стрип-клуб? В магазин товаров для взрослых? Божечки мои! Неужели ты отвезешь меня туда, где мы сможем снять наше собственное порно?

— Всё вышеперечисленное, — сухо отвечаю ему.

Лиленд начинает смеяться:

— И как же мы его назовем? Что насчет такого: «Отвисшие шары трахают очаровательную родственную душу».

— Я уже жалею об этом свидании.

Лиленд так широко улыбается, что я сам не могу сдержать улыбку.

— Что если мы съездим в торговый центр, затем где-нибудь перекусим? И если ты всё ещё не будешь удовлетворен, можем сходить в кино, — предлагаю ему.

— С этим я справлюсь. И, если буду в игривом настроении, то возможно куплю тебе что-нибудь в торговом центре.

— А у тебя... Знаю, мы не так давно вместе, поэтому это может быть не совсем приемлемо, но с другой стороны, ты тратишь только мои деньги. Каково твое финансовое положение?

— В смысле, есть ли у меня деньги или нет? — спрашивает Лиленд, пока мы идем к машине.

— Да.

— У меня есть деньги, но зачем мне тратить свои, когда я могу пользоваться твоими?

Я вопросительно приподнимаю брови, когда он бросает на меня взгляд. По какой-то причине, я все равно открываю для него дверь автомобиля.

— Да я шучу! Я не собираюсь выдаивать тебя досуха. Хотя, могу высосать твой член до последней капли, если пожелаешь. Ты этого хочешь?

— Забирайся в машину.

— Почему шутки про член приводят тебя в замешательство? Может, мне стоит тогда называть его писюном? Тебе от этого будет легче?

Захлопываю дверь, обхожу машину и забираюсь внутрь.

Лиленд поворачивается ко мне с озорной ухмылкой.

— Хочешь, я высосу твою пипку досуха?

— Нет.

— Если тебе нужны деньги, я могу их достать. О-о-о, я мог бы платить тебе за всё. Это будет похоже на шкалу тарифных ставок, показывающую, насколько ты хорош.

— Так значит, ты не беден.

— Нет, не особо. В смысле, у меня есть деньги. Мне просто нужно всё перевести, так как я теперь прикидываюсь настоящим взрослым.

Это всё ещё не ответ на мой вопрос, но я решаю, что и этого достаточно.

— Я... я подумываю о том, чтобы сдать экзамен и получить аттестат об общем образовании, — говорит Лиленд, как будто он не уверен или смущен этим. Но это неправильно. Лиленд никогда не бывает неуверенным. — Потом, может быть, я поступлю в колледж или ещё куда-нибудь.

— Это замечательно.

Он смотрит на меня и улыбается:

— Ты правда так считаешь?

— Правда. Что бы ты хотел изучать? — с любопытством спрашиваю. Не могу представить его сидящим за рабочим столом, но кто знает, что его безумный мозг захочет делать.

— Не знаю. Думаю, может, для начала взять вводные занятия, а потом, надеюсь, решу что-нибудь по ходу дела. У меня еще есть пара месяцев до начала летнего семестра, или могу подождать до осени.

— Я считаю, что это отличная идея.

— А ты учился в колледже? — интересуется он.

Притормаживаю на светофоре.

— Нет, я взял год отсрочки, устроился работать на фабрику, прежде чем понял, что не могу больше этим заниматься. И тогда решил поступить на военную службу.

— А тебе нравилось служить в армии?

— Нравилось. Я почувствовал, что наконец-то нашел свое призвание в жизни. И мне казалось, что у меня хорошо это получалось.

— Тогда почему ты ушел?

Я ненадолго задумываюсь над ответом.

— Не знаю... Мне казалось, что я мог бы делать что-то большее. Я подумал, что надо уходить, пока ещё достаточно молод, и, если захочу пойти в правоохранительные органы, то смогу это сделать. Дело в том, что... пока я служил в армии, я достиг того момента, когда мне показалось, что я не... не делаю того, что хочу, или нахожусь не на том этапе своей жизни, как мне хотелось бы. Я хотел помогать людям. Уйдя из армии, мы с Мейсоном начали общаться и пришли к идее детективного агентства. Честно говоря, мы не знали, сможем ли что-нибудь сделать с этим, но Мейсон из богатой семьи, и он был не прочь потратить деньги на эту идею. Поэтому мы решили попробовать и посмотреть, что получится. И хотя я безусловно не делаю ничего особого безумного и поразительного, всё равно чувствую, что помогаю людям.

— Ты определенно помогаешь людям, — улыбаясь, произносит он. — На работе и вне её.

Бросаю на него взгляд, удивляясь эмоциям в его голосе.

— Например, сегодня утром ты помог найти мои трусы, — говорит Лиленд. — Как ты узнал, где они лежали? По нюху?

Вздыхаю, хотя понимаю, что он сказал это, чтобы скрыть тот факт, что был слишком серьёзен. Лиленд из кожи вон лезет, чтобы вести себя так, будто его ничего не волнует. Знаю, когда-то нам придется сосредоточиться на этой теме, но, наверное, пока не стоит.

— Я... заглянул в ящик, который выделил тебе для нижнего белья.

— Одежда не кладется в ящики.

— Конечно же, не кладется. — Качаю головой.

— Я собирался вытащить всю одежду и засунуть туда Надувного Рэнди.

— Я ещё так и не познакомился с Надувным Рэнди.

— Он немного застенчив.

— Застенчивая надувная кукла. Как интересно.

Подъезжаю к торговому центру и нахожу место для парковки.

— Черт, — говорит Лиленд, когда я выхожу из машины.

— В чем дело? — спрашиваю, встречаясь с ним на его стороне.

— По дороге сюда, надо было послушать тот сексуальный плейлист, который я составил для тебя! Он мог бы помочь тебе настроиться на нужный лад!

— Я его выбросил, — вру я.

Лиленд в ужасе смотрит на меня.

— Ты не посмел. Под этот плейлист я собирался идти по проходу.

— По проходу чего? Местной тюрьмы?

— Как думаешь, твой отец согласится проводить меня, раз мой в тюрьме? — спрашивает Лиленд. — Я, конечно, мог бы позвонить ему, но он, вероятно, меня даже не помнит. А твой папа меня уже любит.

— Кстати говоря, он мне недавно звонил, — признаюсь я.

— Сказать тебе, что он меня любит?

— Нет, он сказал, что я забыл у них свое блюдо для печенья.

— И?

— Это всё.

— Не всё, — заявляет Лиленд, шагая рядом. — Что он думает обо мне?

— Было примерно так: «Так... тот парень, которого ты привел...», а я такой спрашиваю: «Какой именно?»

— Не смешно.

— А потом он продолжает: «Он... интересный».

— Вот оно! — Лиленд тычет в меня пальцем. — Твой отец любит меня.

— Ага, именно так это и переводится.

Лиленд начинает смеяться и протягивает мне руку.

— Ты хочешь держаться за руки на людях? — удивленно спрашиваю. Ни один из моих предыдущих партнеров никогда не просили взять их за руку у всех на виду. — Ты ведь понимаешь, что все будут пялиться на нас.

— На нас и так будут пялиться из-за моей ошеломляющей личности и нашей разницы в возрасте. Все просто подумают, что ты мой папочка.

— Да я всего на двенадцать лет старше.

— Папочка, возьми меня за руку, чтобы меня не сбила машина, — говорит Лиленд, шевеля пальцами.

Теперь на нас все смотрят, а мы ещё даже не держимся за руки. Делаю вид, что нехотя протягиваю ему руку, хотя на самом деле очень счастлив. Лиленд переплетает наши пальцы и одаривает меня самой великолепной улыбкой.

Плевать мне на то, что на нас кто-то смотрит или осуждает. Оно стоит того, чтобы увидеть это выражение на его лице.

— Джексон... — Его улыбка становится шире. — Не знал, что ты так восприимчив к общественному мнению. Ты потеребишь меня в универмаге ДжейСи-Пенни?

— Что? Нет! И кто вообще говорит «потеребишь»? Определено... нет!

— Ладно! А как насчет книжного магазина?

— Я буду держать тебя за руку. Всё остальное приберегается для дома.

— Кинотеатр! Идеальное место, чтобы подрочить.

Останавливаюсь и так как держу Лиленда за руку, он вынужден тоже остановиться.

— Посмотри на меня.

— Я смотрю, — отвечает он с такой же озорной ухмылкой.

— Сделай нормальное лицо.

— Не могу. У меня просто такое дурацкое лицо.

Стараюсь сдержать улыбку, сжимая ему руку.

— Я не буду дрочить тебе в кинотеатре. Но, если ты будешь хорошо себя вести, возможно сделаю это, когда вернемся домой.

— Что ж, тогда мы оба можем забыть об этом. Не думаю, что стану хорошим человеком в ближайшее время, — признается Лиленд.

Снова сжимаю ему руку, и он сжимает мою в ответ.

— Ты не можешь побыть хорошим в течение пары часов?

— Ну уж нет. Никто не сможет побороть этот характер.

— Хорошо. Это моя любимая часть тебя.

— Неужели? — Его глаза расширяются. — А не моя дырочка?

— Я сожалею обо всём, — отвечаю и начинаю двигаться. На этот раз быстро, так что тащу его за собой, а смех Лиленда следует за мной.

Глава 23

Четыре месяца спустя

Лиленд

— Я тебя, мать твою, замочу, если продолжишь эту хрень. Вскрою и разберу на запчасти, если не будешь меня слушаться, — рычу я.

Нажимаю на пылесосе кнопку «вкл» и красная лампочка «забит» снова мигает.

— Ты НЕ ЗАБИТ! — кричу.

Домашняя работа явно не мой профиль. Мой конек — охота за людьми. Но это в прошлом. Теперь я занимаюсь уборкой в доме, готовкой ужинов и получением твердых пятерок на всех онлайн-курсах колледжа.

Мне больше не нужно охотиться на людей или убивать их, потому что я изменился. Изменился к лучшему. Изменился ради Джексона, потому что готов на всё ради него. Даже убраться в гостиной пылесосом из ада.

Делаю глубокий вдох.

Выдыхаю и опускаюсь на колени, прежде чем переворачиваю пылесос на бок. Затем старательно разбираю его, как уже сделал это сегодня один раз. Вычищаю каждую соринку и каждый крошечный кусочек того, что может послужить пылесосу сигналом о засоре. Используя фонарик своего телефона, внимательно осматриваю каждую трубочку и каждую щель, пока не убеждаюсь, что он такой же чистый, как и в тот день, когда его собрали.

Затем поднимаюсь на ноги и включаю его.

Красная кнопка вспыхивает, и щетки отказываются вращаться.

В нелепом приступе ярости хватаю пылесос и поднимаю вверх так высоко, что колесики почти касаются потолка. Затем со всей силы швыряю этот несчастный кусок дерьма на пол.

— Умри, тупой, гребаный кусок дерьма! — выкрикиваю, когда основание пылесоса отлетает в сторону. Но я успеваю схватить его и начинаю колотить по оставшейся части в абсолютно неоправданной вспышке гнева. — Умри, ты, членосос ёба...

Открывается входная дверь, и я с ужасом поднимаю взгляд.

Затем испытываю смущение, когда понимаю, что это не Джексон вошел в дом, а сам начальник полиции, Генри Джонсон.

— Э-э...

Мы оба смотрим на разбитый вдребезги пылесос, и мне немного стыдно, что я его угробил. Я не хотел его ломать. Просто... он меня жутко взбесил.

— Ты что, новый тип грабителей, которые ломают вещи вместо того, чтобы их воровать? — спрашивает Генри.

— Я? — указываю на себя. — Это ты только что зашел в чужой дом без стука.

Генри указывает на остатки пылесоса.

— Ага, потому что услышал ужасный шум и крики. А когда постучал, то никто не открыл. Дверь была не заперта, так что я вошел. Всё в порядке?

— На полу был... паук, — говорю в ответ, откидывая в сторону сломанную ручку. — Я его поймал!

— Хотелось бы надеяться, что после такого точно поймал.

— Спасибо. Эта зараза раздражала меня на протяжении многих дней, я увидел его, когда пылесосил, и понял, что должен раздавить любыми средствами.

— Ты просто разозлился на пылесос. Ведь так? — спрашивает он.

— Да. — киваю в ответ. — Он продолжал мигать, что засорен, и не хотел работать, и я просто... — вздыхаю и опускаюсь на пол, чтобы осмотреть беспорядок. — Думаю, что смогу склеить его скотчем.

Генри начинает смеяться, и внезапно мы оба смеемся над абсурдностью ситуации. А теперь, хорошенько поразмыслив, понимаю, не стоило так злиться.

— Пожалуйста, не рассказывай Джексону. Я закопаю его на заднем дворе до того, как Джексон вернется домой.

— Я так понимаю, он ещё не дома?

— Нет, он сегодня уехал на работу по каким-то делам. Но, если хочешь, могу написать ему и узнать, когда он вернется?

— Конечно, было бы здорово.

— А... ты кто? — спрашиваю его, поскольку на самом деле не должен знать этого человека. К сожалению, я знаю о нем больше, чем он мог бы себе представить. Ведь это он хочет моей смерти.

Но кто его осудит?

Я убил его напарника.

— Ой, прости! Меня зовут Генри. Я — начальник полиции, вот откуда я знаю Джексона. Мы несколько лет работали вместе.

— Генри! Как здорово наконец-то с тобой познакомиться! Джексон так много о тебе рассказывал. Думаю, он хочет обменять Мейсона на тебя, чтобы его напарник не только флиртовал.

Генри смеется, и я задаюсь вопросом, что он сделает, если узнает. Арестует меня прямо на месте? А если я постараюсь сбежать, он меня застрелит? А что сделал бы Джексон? Я соврал и сказал ему, что это не я убил напарника Генри. Так получилось потому, что его смерть было труднее всего объяснить. В то время мы не очень хорошо знали друг друга, и мне казалось, если Джексон узнает правду, то сдаст меня властям. Но даже сейчас я не знаю, как ему рассказать об этом.

— А тебя как зовут?

— Лиленд.

Вытаращив глаза, Генри указывает на меня пальцем, и я пытаюсь представить, как, должно быть, только что облажался, раз у него такое выражение.

— Ты ведь та жертва огнестрельного ранения, верно? Мне так и не удалось встретиться с тобой, но я заезжал в больницу, чтобы узнать о том, что произошло, когда ты был еще в операционной.

— Да, это я.

— Очень жаль, что мы не смогли найти того, кто в тебя стрелял.

— Джексон сказал, что влез не в свое дело, и, думаю, он винил в этом себя. На самом деле, мне стоило предупредить его о своем визите. Но мне было неловко, потому что на самом деле мы не особо знали друг друга, но я просто... хотел поговорить. Так неудобно. Прости, тебе не нужно выслушивать всё это. Я сообщу Джексону, что ты тут.

Я: Привет, ДжекДжек, начальник полиции здесь, чтобы поучаствовать в оргии. Он сказал, что хочет пососать мои пальчики на ногах и понюхать подмышки. Ему нравится какая-то извращенная херня, но, как ни странно, мне тоже.

Засовываю телефон обратно в карман.

— Я написал ему, что ты здесь.

— Спасибо.

— Хочешь кофе? — указываю в сторону кухни.

— Нет, спасибо. Я не пью кофе.

— Я полагал, что это обязательное условие, чтобы устроиться на работу в полицию.

— Не для меня. — улыбается Генри.

— Надеюсь, ты хотя бы пончики любишь, иначе я бы подумал, что с тобой что—то не так.

— С пончиком я всегда могу справиться. — ухмыляется он.

— Надо сказать Джексону, чтобы он купил их по дороге домой.

— Да ну! Не нужно, мне достаточно простой воды.

— Раз уж мне придется убирать весь этот бардак, то он может принести нам что-нибудь перекусить.

— Разве не ты развел весь этот бардак? — спрашивает Генри.

Пожимаю плечами, не желая больше в этом признаваться.

— Он должен был умереть, Генри, а Джексон просто не желал сделать это сам. Ему нравится хранить вещи, от которых давно пора избавиться. Я единственное, что по-прежнему в расцвете сил.

Генри смеется, пока я наливаю ему воду. В этот момент мой телефон издает сигнал, сообщая, что Джексон знает о Генри. Читаю его сообщение, по дороге в гостиную, где должен убрать устроенный мной беспорядок.

Джексон: Царица Небесная! Нет... Я не хочу, чтобы ты находился с ним в одном помещении.

Я: Почему? Боишься, что покажу ему свою коллекцию фаллоимитаторов?

Джексон: Пожалуйста, попроси его подождать меня в машине.

Я: Нет. Я уже спросил его, не хочет ли он посмотреть наше секс-видео, которое я записал.

Джексон: Я думал, что сказал тебе удалить его.

Я: Нахер мне это делать?

— Ого, что это? — спрашивает Генри.

Быстро поднимаю глаза и вижу, что он держит винтовку.

Я: Ё-моё. Я, возможно, забыл спрятать оружие.

Джексон: Умоляю, скажи, что это не твоя винтовка.

Я: Ладно!

Джексон: Почему она вытащена?!

Я: Я дрочил, держа её в одной руке, а член в другой.

Джексон: Скажи Генри, что ты моя уборщица.

— Черт, это зачетное оружие. Джексон не говорил мне, что у него имеется что-то подобное.

— Неужели? — спрашиваю, подходя к Генри. — Не люблю, когда в доме держат оружие. Это заставляет меня нервничать, но Джексон весь из себя такой военный, типа: «гляди какой блестящий крутой пистолет, который убивает людей». — Вздрагиваю. От радостного возбуждения. Но Генри, кажется, думает, что из-за ненависти к оружию, что отлично подходит к моему рассказу. — Знаешь, мне правда очень хочется, чтобы он нашел более безопасную работу. — Чего я на самом деле хочу, так это чтобы Генри убрал свои грязные пальцы от моей драгоценной малышки. Я только что её почистил, а теперь на ней, возможно, повсюду отпечатки пальцев.

— Я тебя понимаю. Моя жена говорит то же самое, так что я знаю, как это тяжело. Просто помни, что он делает свою работу, чтобы помочь людям. И, если бы ты был на месте жертвы, ты бы желал, чтобы кто-то вроде Джексона пришел на помощь.

— Я уже пожелал такого человека, как Джексон. А теперь жалею об этом и понимаю, что с надувной куклой было бы меньше проблем, — говорю, открывая мешок для мусора, который прихватил на кухне.

Генри смеется, хотя, я уверен, лишь из вежливости. Когда он начинает помогать мне собирать осколки пылесоса, я понимаю, что он, возможно, не так уж и плох.

К тому времени, когда Джексон возвращается домой, остатки Мистера Пылесоса уже в мусорном баке на улице. Джексон выглядит слегка напряженным, когда врывается в дверь и смотрит то на меня, то на Генри. Мы сидим на диване и делимся неловкими историями о Джексоне. При виде нас он замирает на месте.

— Простите... что задержался, — настороженно произносит он. Думаю, Джексон был бы менее удивлен, если бы пришел и застал нас в разгаре смертельной схватки.

— Ничего страшного, я всего лишь рассказывал обо всем компрометирующем, что ты когда-либо делал, — заверяю Джексона.

Джексон делает вид, будто вовсе не слышал меня.

— Генри, могу я предложить тебе чего-нибудь выпить?

— Например о том случае, когда ты вышел на улицу за газетой в одних трусах, а я заперся от тебя.

— Вижу, ты немного пропылесосил, спасибо, — говорит Джексон.

Может, мне нужно рассказать Генри о той истории с забором. Но я сдаюсь и понимаю, что мне, вероятно, следует притвориться хорошим.

— Я решил, что нам нужен новый пылесос.

— Всё нормально, его просто нужно слегка стукнуть по крышке, и он снова заработает.

— Я его слегка стукнул, но, похоже, это совсем не помогло, — серьезно говорю я.

Генри начинает смеяться, отчего Джексон прищуривается и переводит взгляд между нами.

— Что ты сделал? — спрашивает он.

— Ничего! Оставлю вас, ребята, поболтать, а сам пойду поливать эти дурацкие цветы, которые твоя мама нам подарила. Она сделала это, чтобы помучить нас.

— Нет, это не так.

— К тому же они уродские.

Направляюсь к двери, а Джексон с Генри перемещаются на кухню. Вместо того, чтобы выйти на улицу и заняться этими уродскими растениями, похожими на вагины, делаю вид, что выхожу наружу, а потом прокрадываюсь обратно. Мне очень любопытно узнать, что Генри хочет от Джексона.

Джексон

— А ты не говорил, что сошелся с тем парнем, которого подстрелили. Полагаю, вы вместе... похоже, он тут живет, — говорит Генри, садясь.

— Да, мы просто... сразу нашли общий язык, наверное. После того, как я познакомился с ним в больнице, мы сходили на пару свиданий, и я понял, что он мне действительно нравится. Он переехал ко мне пару месяцев назад. — Хотя это отчасти правда, причина, по которой я не рассказал Генри, заключалась в том, что он всё ещё хочет, чтобы Лиланд сел в тюрьму пожизненно.

Я бы предпочел, чтобы они вообще никогда не встретились, особенно потому что не могу объяснить ему, что не Лиленд на самом деле убил его напарника.

— Он кажется милым. Немного, э-э... несдержанный, но в целом милый.

— О чём ты? — настороженно интересуюсь.

Генри качает головой, но ухмыляется.

— Да так, ни о чём.

— Он что, сломал пылесос? Черт побери, его всего лишь надо слегка стукнуть.

— Ага, он нормально так его стукнул. Примерно на сотню кусочков.

— На самом деле он не сумасшедший или склонный к насилию, или типа того. Ему, конечно, не хватает терпения, и даже под страхом смерти он не может сидеть спокойно.

Вот почему меня удивляет, что он справляется так хорошо. Лиленд пообещал, что ничего больше не натворил после инцидента с Гиббсом, и я искренне ему верю. Наши отношения не зашли бы далеко без моего доверия ему. Знаю, ему пришлось от многого отказаться, но мысль о том, то он где-то слоняется, пока полиция хочет засадить его за решетку, невыносима. Что если его опять подстрелят? Причинят вред? Убьют?

— Да, я понимаю. Когда мне было за двадцать, у меня тоже не было терпения. Да кого я обманываю? У меня до сих пор его нет. Так или иначе, я хотел поговорить с тобой о том, чтобы ты стал консультантом. Мы думаем, то дело о пропавших девочках, которым ты занимался, было возобновлено. Несколько месяцев всё было тихо, но недавно мы задержали партию нелегального оружия. И полагаем, это связано с тем же самым делом. Поскольку ты смог раздобыть информацию о Хардеке и местонахождении тех девушек, я подумал, что ты мог бы нам помочь. Мы обязаны тебе их жизнями.

Нет, вы обязаны ими Лиленду.

И тут до меня доходит, почему Генри приехал.

— Так ты хочешь, чтобы я тебе помог?

— Да. Нам нужно поймать этого человека, кем бы он ни был, и убрать его из этого города.

— Ладно, хорошо. Сейчас у меня не так уж много заказов. Могу передать свои текущие дела Мейсону или поработать над ними в свободное время. Хочешь, я приеду к тебе завтра, и мы всё обсудим?

— Замечательно. Собери всё, что у тебя есть, чтобы обсудить со следственной группой.

— Спасибо, что подумал о моей помощи. — Я практически в восторге от того, что ко мне обратились за помощью. Мне бы очень хотелось убрать Хардека и его группировку с улиц и засадить за решетку.

— Конечно, — отвечает Генри. — Что ж, пожалуй, мне лучше вернуться домой, пока женушка не решила, что я сбежал.

— Возможно, она обрадуется, если решит, что ты это сделал.

Генри качает головой и улыбается.

— Передай Лиленду, что я попрощался.

Ага, он, наверное, тебя слышит.

— Передам.

Следую за Генри к двери, прежде чем он указывает на винтовку, оставленную Лилендом. Понятия не имею, почему она там валяется.

— Хорошее оружие. Где ты его взял?

Пытаюсь догадаться, откуда Лиленд мог его раздобыть. Честно говоря, не имею ни малейшего представления.

— По особому заказу.

— Поверить не могу, что ты столько потратил на пушку. Ты такой экономный во всём.

— Просто ошибка. — Ошибка в том, что позволил Лиленду хранить его в доме.

— Не-а, не ошибка. Зачетная пушка.

— Спасибо.

— Увидимся завтра, Джексон.

— До встречи.

Как только он уходит, из-за угла выскакивает Лиленд. Вместо того, чтобы броситься в мои объятия, он бежит к своей пушке.

— О, моя прелесть! Он обляпал тебя своими мерзкими пальцами, — говорит Лиленд, хватая винтовку и баюкая её, словно ребенка, при этом пытаясь стереть воображаемые отпечатки пальцев.

— Может быть, это научит тебя держать её под замком, как и положено.

— А как бы ты себя чувствовал запертым в темной комнате двадцать четыре часа семь дней в неделю? А? Не очень хорошо.

— Я не пистолет.

— Я слышал, как вы говорили обо мне, — говорит Лиленд, укладывая оружие в обитый бархатом кейс. Он никогда не относился ко мне с такой нежностью.

— Кто бы сомневался, и это вместо того, чтобы поливать цветы, маленький врунишка.

Лиленд ухмыляется.

— Тебе следовало признаться в вечной любви. «Ой, Лиленд заставляет моё сердце биться быстрее, а кровь приливать к члену. Иногда моя дырочка даже трепещет от возбуждения при мысли о нём».

— При чём тут дырочка?

— Не знаю. Это твоя задница. Ты мне скажи.

Качаю головой, когда он подходит ко мне и обнимает. Лиленд крепко сжимает меня, и я целую его в макушку.

— Добро пожаловать домой, мой сексуальный раб, — произносит он.

— Спасибо. А что случилось с пылесосом?

Лиленд отстраняется, чтобы взглянуть на меня.

— Хочешь, чтобы я проиграл это в лицах?

— Э, нет.

— Я разыграю это для тебя по ролям, — говорит Лиленд, отходя и хватая подушку с дивана. — Сначала, я такой: «О, милое сосущее создание, соси для меня». И, естественно, этого не произошло, потому что он был забит, снова. До того, как я тут появился, ты что вставлял в него свой член, чтобы он сосал? Вот что с ним произошло? — спрашивает Лиленд. — Может, он забит спермой.

Отрицательно качаю головой.

— Думаешь, люди такое делали?

— Да, я уверен.

— Но что ты будешь делать, если твой член там застрянет?

— Думаю, его придется отрезать, потому что ни за какие коврижки я не поеду в больницу, таща за собой пылесос. Полагаю, можно было бы сделать вид, будто ты там пылесосишь. «Не обращайте на меня внимания! Просто немного тут убираюсь! Ой? Почему он подключен к моему члену вместо розетки?»

Начинаю смеяться при этой мысли.

— Ладно! Перестань меня отвлекать. Что ты с ним сделал?

— Я поднял его нежно и аккуратно, а затем швырнул об пол, — отвечает Лиленд, бросая подушку для пущей убедительности.

— Он сломан?

— Разбит вдребезги, но я куплю тебе новый. Или могу купить тебе мальчика-уборщика. Заставлю его носить только стринги и трико.

— Почему трико?

— Сексуально звучит.

— Твой фетиш относительно трико был отмечен.

— А ты наденешь для меня трико? — нетерпеливо спрашивает Лиленд.

— Не-а.

— Отлично, — говорит он, возвращаясь ко мне с невозмутимым и решительным выражением. — Значит, ты собираешься помогать им с Хардеком? Почему ты не спросил сначала меня?

— Что ты имеешь в виду? — интересуюсь я.

— Ну... ты ведь решил, что я больше не могу заниматься подобными вещами, так что, думаю, было бы правильно спросить меня, позволю ли я тебе делать это. Хардек не какой-то там похотливый муженек, который ищет развлечений на стороне. Он может убить тебя и глазом не моргнув. Любой из его парней... — Лиленд крепко сжимает мои руки и не сводит с меня своих завораживающих голубых глаз. — Джексон... Я не могу потерять тебя. Если Хардек доберется до тебя, он может убить. Джексон... пожалуйста.

Никогда не видел его в таком отчаянии, как сейчас. Тем не менее, он прав. С моей стороны нехорошо диктовать ему, что делать, а потом бежать и подвергать себя опасности. Я никогда по-настоящему не переживал о том, что со мной случится, но, полагаю, если я беспокоюсь о Лиленде, вполне вероятно, что он тоже будет беспокоиться.

— Прости, ты прав. Это было не очень умно с моей стороны. Что скажешь, если я помогу им с делом, но обещаю, всё, что связано с опасностью, оставлю полиции?

Лиленд на мгновение задумывается и, прищурившись, пристально смотрит на меня.

— Ладно. Но тебе лучше хорошо себя вести, слышишь? Иначе, я выпорю тебя хлыстом.

— Хорошо... и где ты достанешь этот хлыст?

— Там же, где собираюсь купить для тебя упряжь и удила, потому что ты станешь моей маленькой лошадкой-сучкой, если всё испортишь.

Фыркаю:

— Не туда, я думал, зайдет этот разговор, ну да ладно.

— Буду шлепать тебя, пока ты не начнешь тихо ржать специально для меня.

— Похоже, я буду паинькой и не сделаю ничего, что могло бы привести к такому.

Лиленд выглядит разочарованным.

— Но... я хотел кормить тебя кубиками сахара и носить ковбойские сапоги.

— А что ещё ты будешь носить? — интересуюсь, понимая, что, возможно, мог бы поддержать эту идею в зависимости от того, что он наденет.

— Кожаные гамаши.

Может, это обернется к лучшему.

— Ого. А ещё?

Лиленд ухмыляется, понимая, что мне нравится эта идея.

— И под ними ничего.

Прижимаюсь к нему и целую.

— Звучит сексуально, — шепчу ему в губы.

— Я куплю небольшую повозку и заставлю катать меня по городу в своей упряжке.

Мысленно представив это, морщусь.

— Картина меняется к худшему.

— Я переименую тебя в Болт.

— Не могу понять, почему изначально я посчитал это сексуальным, — размышляю.

— Думаю, я просто настолько отвлекся твоим образом в кожаных гамашах, что забыл, чего ты на самом деле хотел.

— Секс-раба, — отвечает Лиленд.

— И вот оно. — Прижимаю руку к его затылку и провожу пальцами по волосам, целуя в лоб.

— Так что, если тебе нужно отдохнуть от агентства... я мог бы поработать над твоими делами, — предлагает Лиленд.

— Всё нормально. Я знаю, что ты занят учебой. Мейсон справится, если хоть ненадолго перестанет флиртовать со своей девушкой.

— Ладно, — улыбается Лиленд. — Нужна помощь ещё с чем-нибудь?

— Пожалуй, гриль разжечь. Можешь это сделать, пока я переоденусь во что-нибудь полегче?

— Да, конечно.

Глава 24

Лиленд

Лежа в постели, я испытываю какое-то странное чувство вины. Джексон, словно заметив это, сжимает меня в своих объятиях ещё крепче. Отчего я только сильнее чувствую себя виноватым. Я начал врать всё больше. С тех пор, как вынужден был стать тем, кто мог уболтать кого угодно ради своих целей, я превратился в хорошего актера. Я знал, как заставить людей видеть и верить в то, что они хотят видеть и верить.

Проблема в том, что мне никогда не приходилось делать это с тем, кто был мне дорог. Возможно, потому что я никогда ни к кому не испытывал таких чувств, как к Джексону.

— Как прошел твой день? — интересуется Джексон, пока я глажу его по обнаженной спине. За последние четыре месяца я так близко узнал его тело. Каждую его частичку. Джексон такой потрясающе заботливый. Добрый. Нежный. И отличный участник в моих шутках. А ещё его сильно заботит то, что я говорю. Вот почему, если скажу правду о том, что ненавижу сидеть в одиночестве в этом доме, пока он на работе, Джексон сильно расстроится. Поэтому вместо правды с моего языка срывается невинная ложь.

— Хорошо, — отвечаю. Но это не совсем ложь. Когда он вернулся домой, мой день стал намного лучше. Потому что, когда я его вижу, забываю обо всём. Когда обнимаю его, не хочу больше ничего делать. Только быть с ним.

Я не жалею о решении оставить свою прошлую жизнь, но иногда мой активный мозг очень тяжело унять в те долгие часы, пока Джексон находится на работе.

— Особенно когда ты вернулся домой, — добавляю.

В ответ Джексон сжимает меня ещё крепче. И я понимаю, что ради него откажусь от всего этого снова и снова.

— Рад это слышать.

— А у тебя как?

— Скучно. И Мейсон действовал мне на нервы. Но твои сообщения помогли мне пережить это день, — говорит Джексон, целуя меня в лоб. — Не могу дождаться выходных, чтобы провести их с тобой.

— Это будет здорово.

Он начинает нежно поглаживать меня по спине круговыми движениями, и мы замолкаем. Вскоре его рука останавливается, дыхание выравнивается.

Но мои мысли возвращаются к Хардеку. Тому, кому удалось убежать.

Я никогда не позволял своим объектам ускользать от меня. И хотя время от времени я вспоминал про Хардека, особой вины не чувствовал. Но теперь, зная, что Джексон собирается заняться им, мне становится не по себе.

Осторожно высвобождаюсь из его объятий и встаю. Хватаю одну из футболок Джексона и, натянув её, покидаю спальню. Тихо иду на кухню и открываю лежащий на столе ноутбук Джексона. Затем беру свой и ставлю рядом.

Жаль, что он не позволил мне помогать ему с делами. Это ведь не помешало бы, так? Но я не хочу просить его об этом, потому что тогда Джексон станет задаваться вопросом, счастлив ли я. Или, возможно, начнет думать, что я хочу вернуться к прежней жизни. Или, может быть, решит, что я не стою таких хлопот.

Я никогда не смогу сделать ничего такого, что разлучит меня с ним.

Перед тем, как лечь спать, Джексон сделал несколько заметок о Хардеке, и я пробегаю глазами по его записям. Он столько много информации упускает. Фактов, которые я собирал неделями. И вот, пока Джексон спит, я копирую на его компьютер все записи, которые у меня есть на Хардека, и добавляю к его заметкам.

Покончив с этим, меняю фон его рабочего стола и возвращаюсь обратно в кровать. Теперь я чувствую себя немного лучше и могу быстро заснуть.

Джексон

— Это... Почему ты скрывал это от нас? — интересуется Генри, размахивая какими-то бумагами, когда я вхожу в зал совещаний.

— Я ... что? Я не думал, что что-то изменилось с нашей прошлой встречи, — отвечаю ему.

Генри смотрит на меня как на сумасшедшего. Этим утром я отправил ему файл по электронной почте, но решил, что это просто повторение того, что мы уже обсуждали.

— Ты шутишь? Ты ни разу не упомянул об адресах этих мест. Особенно тот, где, как ты подозреваешь, идет торговля людьми.

Пристально смотрю на Генри, в то время как все в зале совещаний уставились на меня. Это небольшая команда, но я знаю некоторых из них, так как часто прихожу к Генри. Единственные, с кем не знаком, это агенты ФБР, которые начали сотрудничать с полицией, чтобы получить любую информацию по этому делу. Как только появилась связь между Хардеком и пропавшими девушками, они включились в работу. Но после того, как девушек нашли, ФБР оставило лишь несколько своих агентов для работы с полицией, пока не возникнет необходимость в бóльших силах.

— А ... это? Ну да, извините, я на минуточку. Сгоняю в туалет.

Выхожу за дверь и вытаскиваю из кармана телефон. Захожу в папку «Оправлено» и нажимаю на документ, который отослал Генри. Открываю его и заскакиваю в уборную, закрыв за собой дверь на замок. Пролистываю свою жалкую информацию и замечаю, что в документе еще дополнительные три страницы, которые не помню, чтобы туда добавлял. И подробности.

Быстро звоню Лиленду.

— Привет, душа моя. Я только что купил новый пылесос, пожалуйста, не запихивай в него свой член, — говорит Лиленд. Его словам почти удается отвлечь меня от другой проблемы.

— Это ты добавил всю эту информацию о Хардеке?

— Нет, но, думаю, я видел, как прошлым вечером мыши сновали по твоей клавиатуре. Конечно же я! Кто ещё мог это сделать?

— Блин, мог бы мне сказать. Я поделился этим файлом со всеми на совещании и даже не читал, что ты там написал.

— Ага... — хихикает он. — Эта информация предназначалась только для тебя. Не знал, что ты так любишь делиться. Со мной ты редко чем делишься. Я тебя прошу: «Покажи мне свои яйца», а ты в ответ: «Нет, это моя мошонка».

— Мы были на семейном пикнике!

— Э-э. Ладно Как бы там ни было, я просто подумал, что раз уж сам не могу использовать эту информацию, может, тебе пригодится.

Вздыхаю, потому что, хотя всё идет не так, как должно, данная информация очень важна для дела.

— Спасибо. Ты очень помог.

— Пожалуйста. Мне сейчас надо написать реферат на любую спорную тему. Моя работа будет о том, почему супергерои не должны носить плащи.

— Ты шутишь.

— Нет. Работа на десяти страницах, и она будет великолепна. Я собираюсь цитировать «Суперсемейку» на протяжении всего реферата.

— Может... напиши о чем-то другом?

— Почему наемные убийцы должны быть легальными?

— Плащи. Мне нравится идея с плащами.

— Я так и думал. А ещё, я хочу щенка. И если не купишь мне одного, я заведу пятерых.

— Что?

И Лиленд вешает трубку.

Теперь мне страшно, что, придя домой, обнаружу пять собак. Меня бы это совсем не удивило. Ни в малейшей степени.

Просмотрев всю новую информацию, которую я якобы нашел, возвращаюсь обратно на совещание. Меня так долго не было, уверен, все думают, что я не отлить ходил. Но с чувством долга открываю ноутбук и пристально смотрю на экран.

Генри, проходя позади меня, начинает хохотать.

— Ого, я бы сказал, ты немного помешан.

На фоне рабочего стола расположена надпись: «Душа моя» жирным, сверкающим всеми цветами радуги шрифтом. А дальше около тридцати фотографий Лиленда. Ни одна из них ни в малейшей степени не привлекательна, но все сделаны им самим, так как, уверен, я его не фотографировал. На одном из фото он сидит на унитазе, глядя в камеру, словно ему стыдно. На другой — он пытается достать ногой своего носа. К тому времени, как дохожу до снимка, на котором Лиленд свернулся калачиком в старой собачей будке, вокруг меня уже собралась толпа.

— Да у нас даже собачей конуры нет, — говорю. На ней висит ценник, так что, похоже, Лиленд залез в нее в магазине и попросил кого-то его сфотографировать, либо установил свою камеру на автосъемку.

— Это твой парень? — спрашивает женщина по имени ЛаРоза.

— Как ни печально.

Но ничего печального в этом нет.

Лиленд

— Знаешь, что? — спрашиваю Джексона, как только он переступает порог.

Он почему-то быстро оглядывается по сторонам.

— О, господи. Пожалуйста, только не говори, что купил десять собак.

Ухмыляюсь в ответ на его легкую панику. Может быть я садист.

— Нет, не купил. Пока. Но стоило бы. — Особенно потому, что он оставил меня дома одного, и я чуть со скуки не помер, пока писал работу о том, почему супергерои не должны носить плащи. Я провел исследование, просмотрев несколько фильмов «Marvel».

— Так что ты натворил?

— Я купил пылесос! — вот до чего я докатился. Радуюсь сраному пылесосу. — Это робот-пылесос, так что мне больше никогда не придется убираться.

— Ты ведь понимаешь, что это всего лишь пылесос? Он не убирает на полках и тому подобное.

— Может быть. Но я воздержусь от уборки, пока мы не убедимся, что он не может убирать везде.

Джексон, кажется, не сильно рад, что вполне понятно, это же всего лишь пылесос.

— Здорово. Давай. Обувайся.

— Зачем? — интересуюсь, растягивая слово.

— Надо сделать пару дел. Хочешь поехать со мной?

— Дайка подумать. Хочу ли я распаковать свой офигенный робот-пылесос или отправиться в захватывающую поездку с тобой? Я поеду с тобой. К черту этот пылесос.

— Кстати, сколько ты потратил на этот робот-пылесос?

— Зараза не из дешевых. За эти деньги можно купить секс-машину. Знаешь, что... могу поспорить, я смог бы сделать из этого робота-пылесоса еще и секс-машину? Что скажешь, если я прикреплю на него сверху фаллоимитатор с присоской? Он будет похож на маленькую единорожку с членом вместо рога.

Джексон смотрит на меня так, словно разучился смеяться. Как будто мои слова вообще не были смешными. Я только знаю, что не могу дождаться, когда его друзья снова придут в гости, чтобы дилдо Румба произвела впечатление.

— Поехали, пока ты ещё больше не опозорился.

— Хорошо, — начинаю смеяться.

Следую за Джексоном к машине и забираюсь на пассажирское сиденье.

— Тебе понравился фон рабочего стола? — интересуюсь у него с улыбкой.

— Какой фон? — невозмутимо спрашивает Джексон.

— Не умничай. Ты прекрасно знаешь, о каком фоне я говорю, тебе он понравился. Так ведь? Чрезвычайно понравился.

— Я даже не заметил.

— Конечно же заметил.

— Не-а.

— Тебе понравилось. — Пихаю его локтем в бок.

— Тебе пришлось хорошо потрудиться над ним.

— Да, но оно того стоило. Правда?

— Возможно.

— Ты его не удалил?

— Конечно же удалил.

Улыбаюсь и похлопываю Джексона по ноге.

— Хороший мальчик.

Он качает головой, но улыбается.

Когда замечаю вывеску, говорящую мне, куда мы приехали, сжимаю ногу Джексона ещё сильнее.

— Боже мой. Ты позволишь мне завести собаку?

— Я дам тебе всё, что попросишь.

Не всё.

— Черт. Нужно было попросить слона.

— И что бы ты делал со слоном?

— Катался бы на нем, естественно. Стрелял бы с его спины. Я был бы крутым ублюдком со своим слоном.

— А разве цель снайпера не в том, чтобы оставаться незамеченным?

— Это потому что никто ещё не делал этого со спины слона.

Джексон хмурится.

— Разумно. Может, мы сначала попробуем завести собаку и посмотрим, что из этого получится?

— Ладно.

Джексон паркует машину, и я выскакиваю из неё, прежде чем броситься к входной двери приюта.

Оглядываюсь на Джексона.

— Черт побери, ты передвигаешься как старик, поторопись.

— Нет, я просто не бегу, как ты, — отвечает он, догоняя меня, и открывает мне дверь. Джексон кладет руку мне на поясницу и ведет внутрь приюта для животных.

— Добрый день, — приветствует нас женщина за стойкой. — Вы, ребята, пришли посмотреть на собак?

— Да, — отвечает Джексон.

Она машет рукой на лежащий перед ней планшет.

— Давайте, зарегистрируйтесь, а затем я отведу вас собакам.

Покончив с регистрацией, я нетерпеливо следую за этой женщиной в глубь приюта. Как только мы переступаем порог питомника, собаки начинают сходить с ума. Каждая лает громче другой, пока шум не становится оглушительным.

В первой клетке тявкает маленькая собачка. Я медленно прохожу мимо каждой — питбуль, метис, охотничья — пока не встречаюсь взглядом с этим чудом.

Ну, то есть, на долю секунды, пока её тело соприкасается с передней стенкой клетки, прежде чем отскочить и бросится к задней. Дворняжка отпрыгивает от задней стенки и снова врезается в переднюю в каком-то радостном, крайне возбужденном вращении. Половину времени её лапы лишь раз касаются пола посередине прежде чем прыгнуть к другой стенке.

Джексон кладет руки мне на плечи, прежде чем оттащить от клетки.

— Не смотри на эту.

— Почему?

— Почему? Она слегка придурковатая.

Нет. Это энергичная собака, запертая в тесном пространстве, от которой ожидают хорошего поведения. Мне знакомо это чувство.

Джексон поводит меня к симпатичному питбулю, который жмется к стенке клетки и виляет хвостом.

— Посмотри на неё! Она милашка.

Оглядываюсь на безумную собаку, которая перестала скакать по стенам и теперь стоит у дверцы клетки, цепляясь за нее передними лапами.

— То существо устроит в доме погром, как только ты отвернешься, — предупреждает Джексон.

Мне хочется сказать ему, что эта собака не единственная, кто готов это сделать.

— Можно мне хотя бы посмотреть на неё? — прошу его.

— По крайней мере это не слон, — вздыхает Джексон.

Смеюсь и возвращаюсь к собаке, чтобы прочитать табличку.

— Кайенская Перчинка. Посмотри, сколько энергии, — говорю, пока собака кружится по клетке.

— Почему ты говоришь так, будто это хорошо? — спрашивает Джексон.

— Потому что так и есть, — отвечаю, опускаясь на корточки.

Собака бросается вперед и скулит, глядя на меня. Она дворняжка во всех смыслах. Рыжая, возможно, отсюда и кличка, с одним ухом, которое стоит прямо, и вторым, белым, которое висит. Шерсть у неё короткая и жесткая, в основном красно-рыжего цвета, кроме черной морды и белых лап.

— А можно её вывести из клетки? — спрашиваю сотрудницу приюта.

— Конечно, — говорит она, берет Перчинку на поводок и ведет туда, откуда мы пришли. Вместо того, чтобы вернуться в холл, она ведет нас в другое помещение с диваном и игрушками для собак. — Когда, ребята, наиграетесь с ней, я буду в той комнате, просто постучите, и я отведу её обратно в клетку или приведу вам другую собаку.

Она отстегивает поводок и выходит за дверь.

Перчинка не теряет ни минуты. Она смотрит на нас, затем подбегает к нам настолько быстро, что врезается в меня, почти сбивая с ног, и валится на спину. Поскольку мы не торопимся почесать ей животик, она вскакивает обратно и делает круг вокруг нас, затем снова плюхается на спину.

Я опускаюсь вниз, и она заползает мне на колени, как будто не весит сорок фунтов. Дворняжка едва удерживается у меня на ногах, так как всё её тело дрожит от радостного возбуждения.

— Какая образина, — говорит Джексон, опускаясь на колени. — В буквальном смысле, самая уродливая собака, которую я видел.

— Знаю! Но она... умилительно уродливая, правда? — спрашиваю его.

— Эм.

Перчинка соскакивает с моих колен и запрыгивает к Джексону. Она обхватывает лапами его талию, как будто собирается удержать его на месте, одновременно ударяя меня хвостом.

У меня сердце тает.

— Она уже любит тебя. Полюби её в ответ.

— Она... вроде как милая, — говорит Джексон, гладя собаку по спине. — Посмотри, будет ли она играть с мячом.

Достаю из корзины игрушку и кидаю её. Перчинка пулей бросается за ней, не обращая внимания, что сбивает по дороге, чтобы добраться до неё. Она хватает её и несется обратно.

— Она тощая, — говорю Джексону, когда дворняжка выплёвывает обслюнявленный мячик мне на колени. Он оставляет мокрое пятно на моих штанах. Собака хватает его обратно, прежде чем я успеваю бросить его.

— Хочу убедиться, что она позволит тебе забрать его без какой-либо агрессии, — говорит Джексон, протягивая к ней руку. Перчинке, похоже, всё равно, даже когда он забирает у неё мячик, она охотно его отдает.

Смотрю на Джексона, когда он снова бросает ей мяч.

— У тебя в детстве были собаки?

— Были, пока я не ушел в армию. Тогда мне пришлось отдать её родителям. Я просто... не завел другую, когда вернулся.

Джексон даёт ей лакомство из банки и выглядит довольным, что она не откусывает ему руку. Он дёргает её за каждую лапу, ухо и хвост, и ей это очень нравится.

— Можно я её возьму?

Джексон наклоняется и целует меня в губы.

— Я достал бы тебе солнце, если бы смог дотянуться до него.

— Ты такой слащаво-сентиментальный, — отвечаю ему, как будто его слова не вызывают у меня чувство безумного счастья.

— Спасибо. Мне нравится вызывать в тебе чувство неловкости.

Улыбаюсь и снова его целую.

— Я так взволнован, что у меня будет собака.

Глава 25

Джексон

Стою у своей машины, когда подъезжает Генри. Так как место нашей встречи ближе к моему дому, я попросил его встретиться где-нибудь рядом, чтобы мы поехали вместе. Он останавливается, и я проскальзываю на пассажирское сиденье.

— Спасибо, что согласился, — говорит Генри, когда я закрываю дверь.

— Не за что.

Поскольку мы оба излишне любопытны, найдя возможную зацепку, решили не ждать до завтра, как следовало бы, а проверить её сегодня сами.

— Как у тебя дела с твоим кавалером? — интересуется Генри.

— Хорошо. Лиленд такой... он словно глоток свежего воздуха. Он разительно отличается от остальных мужчин, с которыми я когда-либо встречался. Ни дня не проходит, чтобы он не заставлял меня смеяться.

Генри улыбается, одаривая меня тем «отеческим» взглядом, который иногда использует со мной.

— Ты весь просто сияешь. Никогда не думал, что доживу до того дня, чтобы увидеть, как твое лицо начинает светиться при упоминании о ком-то.

— Возможно, я болен. — Отрицательно качаю головой.

Генри притормаживает и смеется.

— Ты не болен.

— Вчера я купил ему собаку, просто потому что он предложил.

— Какую собаку?

— Самое уродливое существо, которое я когда-либо видел, и он уже любит её до безумия. Я сказал ему, что единственное правило — она должна спать на полу. Не успел я ещё и в кровать забраться, а она уже лежала на моей стороне. И хотя мы её два раза искупали, от неё до сих пор воняет приютом. И вот, она лежала в дюймах от моего лица, воняя на всю кровать, но Лиленд был такой чертовски счастливый, что я позволил собаке остаться.

— Никогда бы не подумал, что ты такой лопух.

— Да, верно. Я большой слабак, когда дело касается Лиленда.

— Это хорошо. — Улыбается Генри в ответ. — Я рад, что ты нашел себе такого человека. Последнее время ты очень много работал, поэтому я счастлив, что ты находишь время для себя.

— Спасибо, — отвечаю, доставая бинокль.

Здание, о котором идет речь, — это старая фабрика, переделанная в склад. Мы немного болтаем, пока Генри наблюдает за складом в ожидании чего-то захватывающего. Мы сидим в засаде некоторое время, прежде чем замечаем, какое-то движение.

— Так, я могу ошибаться, — говорю, разглядывая в бинокль одного парня, — но разве парень, стоящий рядом с фурой, не тот самый чувак, которого допрашивали за торговлю наркотиками?

— На которого мы не смогли ничего найти? — спрашивает Генри.

— Ага, тот самый.

— Отсюда не очень хорошо видно, но думаю, ты прав... Он перевозит партию, — отвечает Генри, в то время как это мужик залезает на водительское сиденье. — Не против, если мы просто... немного прочешем склад, когда они уедут? Будем вести себя тихо. Дело в том, что, если я получу ордер на обыск, а мы окажемся неправы, Хардек узнает, что мы шпионили.

— Да это даже не твоя работа, — говорю в ответ.

— Верно, но я хочу отыскать этого ублюдка, и иногда мне хочется погеройствовать.

Прежний я уже выскочил бы из машины и помчался вместе с ним к фабрике. Но я знаю, что теперь должен думать о Лиленде.

— Ладно... может быть. Позволь мне позвонить Лиленду. Я обещал, что не буду ничего предпринимать, не посоветовавшись с ним.

Вылезаю из машины и звоню Лиленду.

— Привет, мой сладкий персик.

— Привет, детка. Мы с Генри думаем, что, возможно, нашли кое-что стоящее для вылазки. — Не хочу много говорить, чтобы Генри не задавался вопросом, почему я рассказываю Лиленду конфиденциальную информацию. Не то, чтобы Генри умел сам держать все в секрете. Мне он выбалтывает больше, чем следовало бы.

— У меня ужин в духовке. Ты сказал, что вернешься домой через час. — Лиленд расстроен, и мне хочется просто сказать Генри, что я не могу и мне нужно домой.

— Знаю, и мы собирались вернуться...

— Ладно, — вздыхает он. — Будь осторожен. Если не будешь, я приеду со своим долбаным мачете и поотрубаю пальцы каждому, кто к тебе прикоснется.

Его настрой мгновенно стал зловещим.

— А у тебя есть мачете? — с любопытством интересуюсь.

— Есть. У меня также есть древняя алебарда, которую я бы с радостью повесил над каминной полкой.

Лиленд так взволнован, что мне не хочется портить ему настроение.

— Нам не нужна алебарда.

— Нам не нужна алебарда, — передразнивает он. — Береги свои яйца, малыш.

— Хорошо.

— Пожалуйста.

— Обещаю.

Мне хочется сказать ему, что я буду осторожен и что люблю его, но все время боюсь, что он еще не готов это услышать. Лиленд никогда не говорил мне этих слов, хотя, я знаю, что он меня любит. Но он не всегда знает, как выразить свои мысли. Не могу винить его в этом, потому что у него было не самое идеальное воспитание.

Да и по телефону о таких вещах не говорят.

— Я позвоню, когда поеду домой.

— Хорошо, — отвечает Лиленд. — Пока.

— Пока, детка. — Стучу по окну, и Генри вылезает из машины. — Они уехали?

— Да, все свалили, — отвечает Генри.

Мы ещё немного ждем, затем направляемся к фабрике. Конечно же, двери закрыты, но мы находим заколоченное досками окно. Гвозди заржавели, поэтому не представляет больших усилий их вытащить, чтобы снять доски и забраться внутрь.

Оказавшись внутри, Генри поворачивается ко мне.

— Ты бери правую сторону, я возьму левую?

— Отличная мысль.

Мы начинаем поиски. С моей стороны клад заставлен в основном неиспользованными ящиками для хранения. Но, когда нахожу некоторые из них закрытыми, то открываю один. Свечу фонариком и вижу, что внутри лежат пластиковые детали. Отталкиваю их в сторону, и тут Генри начинает что-то кричать.

Кладу всё обратно как было и спешу к нему. Генри стоит, наклонившись над похожим контейнером. Заглянув внутрь, замечаю что-то похожее на оружие.

— Ты получишь ордер завтра? — интересуюсь у него.

— А как же. Поставлю кого-нибудь приглядывать за этим местом, чтобы они ничего не успели вывезти, пока не получу ордер на обыск.

И тут я слышу какой-то звук, который заставляет меня застыть на месте. Мне требуется всего мгновение, чтобы понять, что звук похож на шуршание шин по гравию.

— Черт, здесь кто-то есть, — говорю, когда вижу вспышку света.

Генри быстро прикрывает оружие, а я хватаю крышку, чтобы закрыть контейнер. Мы вместе бросаемся к окну, через которое пролезли сюда, но я вижу, как к нему приближается тень. Они светят фонариком в открытое окно, и я тяну Генри назад.

— Блядь. Ищи другой выход, — прошу, надеясь, что мы сможем его найти прежде, чем нас поймают.

В этот момент слышу, как распахивается дверь.

— Они где-то здесь, — говорит мужчина. — И тут понимаю, что мы облажались.

— Черт...нам надо выбраться, — шепчет Генри.

— Может, стоит позвать подкрепление? — спрашиваю, но Генри выглядит встревоженным. Его взгляд говорит мне, что у нас явно нет полномочий находиться тут.

— Нет! Если они узнают, что мы проникли на склад несанкционированно, то мы не сможем использовать это в суде.

Думай, думай, думай.

Я ведь... я мог бы позвонить Лиленду, но... со мной всё будет хорошо. Не могу подвергнуть его опасности.

В этот момент появляется толпа, и я понимаю, что. если хочу выбраться из этой переделки, мне придется положиться на Песочного человека.

Отправляю ему сообщение, всё ещё надеясь, что смогу позаботиться обо всё до его приезда, но он станет чем-то вроде подкрепления, на всякий случай.

Я бы сказал, что Лиленд в восторге, но это явное преуменьшение, поэтому просто качаю головой и посылаю быстрый ответ.

Жду возле двери, и когда первый человек заходит, хватаю его и валю на землю. В это время заходит второй. Беру его в удушающий захват, переживая, что могу нанести серьезные повреждения ему или первому парню. Он борется со мной, но, когда я бью его пистолетом по голове, он оседает в моих руках.

Бросаю его обмякшее тело и поворачиваюсь к первому парню, который уже поднимается на ноги. В мгновение ока оказываюсь перед ним и вырубаю его одним ударом, когда Генри останавливает третьего.

Слышу, что кто-то стоит позади меня, и оборачиваюсь, видя ещё больше людей, держащих оружие наготове.

— Может, отпустишь его, и мы поговорим? — спрашивает один из них.

Отпускаю потерявшего сознание парня, и он падает на землю, а Генри поднимает руки вверх.

Лиленд

Помешиваю ужин, уставившись в книгу, которую пытаюсь читать, но она ужасно скучная. Им просто нужно трахнуться и двигаться дальше, или я брошу читать.

Перчинка не сводит с меня глаз, надеясь, что я положу свой ужин прямо ей в пасть. Джексон занимается тайной слежкой и спасением мира, как крутой чувак, а я наблюдаю, как быстро Перчинка может поймать зеленые бобы, которые ей бросаю.

Такова моя жизнь.

Сползаю со стула на пол. Перчинка считает, что теперь может залезть сверху и раздавить мне внутренние органы, глядя на меня с любовью и обожанием в глазах.

— Я тоже хочу быть крутым чуваком, — ною я.

Она виляет хвостом и думает, что я и так крутой.

— Хочу, чтобы Джексон вернулся домой, и я перестал себя так чувствовать. По крайней мере, теперь у меня есть ты.

Мой телефон жужжит на столе, но, вероятно, это просто Джексон дразнится, как ему весело на задании.

Телефон снова жужжит.

— Ладно, — стону, отталкивая Перчинку с себя, и хватаю телефон.

Джексон: Мне нужна твоя помощь. Немедленно. Они знают, что мы здесь, и нас окружили. Я пришлю адрес. Просто отвлеки их, чтобы мы смогли выбраться.

— Ах... твою же... МАТЬ! — Бросаюсь бежать, тело переполняет ликование. Я так взволнован, что практически вибрирую.

Перчинка понятия не имеет, что её так взволновало, но она так же радостно прыгает за мной, пока я хватаю оружие. Много оружия.

Джексон: Спрячь лицо и НИКОГО НЕ УБЕЙ.

Подождите... что? Я должен войти и что? Отшлепать их?

Да по фиг.

Я: Твой гребаный ангел смерти в пути, чтобы вырвать души у тех уродов, которые считают, что могут смотреть на тебя своими недостойными глазами.

Джексон: «вздох»

— Я вернусь, Перчинка! — кричу ей, на ходу срывая с себя желтую футболку и натягивая черную. У меня пять пистолетов — что буду с ними делать, не знаю, но собираюсь сотворить там полный пи***ц. Выскакиваю за дверь и мчусь к своей машине. Бросаю всё внутрь, подключаю GPS и отъезжаю прежде, чем навигатор успевает указать мне направление.

Периодически вспоминая о полиции, которая может появиться из ниоткуда, я сбавляю скорость, чтобы меня не остановили. Подъехав к месту, съезжаю и паркую машину. Здание находится в почти сельской местности, здесь нет жилых домов, только несколько других складских помещений. Так как мне не позволено никого убивать, беру пистолет и винтовку, потому что у меня не было времени искать бинокль. Придется довольствоваться оптическим прицелом винтовки.

Вылезая из машины, держу прицел перед собой и пытаюсь натянуть лыжную маску, чтобы скрыть лицо. Накидываю капюшон и направляюсь к кукурузному полю, которое окружает это место. Ряды позволяют легко двигаться, и так как кукуруза еще не поспела, листья не слишком громко шуршат, хотя мне почти ничего не видно.

Проверяю телефон, но больше никаких сообщений от Джексона, отчего мне становится не по себе. Что если что-то случилось?

Подойдя к концу поля, осматриваю территорию в прицел. Перед зданием припаркованы четыре машины. По меньшей мере три человека на виду, так как они обходят периметр. Кажется, они что-то ищут или чего-то ждут.

Может, они ждут меня.

Отсюда я с лёгкостью могу снять каждого из них, но мне не позволено никого убивать.

Да уж блин. Хороший способ всё усложнить.

И более весёлый.

Перекидываю винтовку на спину и поправляю ремень, затем вытаскиваю пистолет. Жду, пока один из трёх мужчин уйдет за угол, а другие два разойдутся, прежде чем двинуться вперёд. Тогда и начну действовать.

Расстояние между полем и зданием около пятидесяти футов открытого пространства, поэтому двигаюсь быстро и тихо. Один из парней достает мобильник и пялится в него, и я понимаю, что могу проскочить, а он даже не посмотрит в мою сторону.

Что бы он там не делал, это должно быть интересно, потому что мне удается подойти к нему и встать за спину, пока он ухмыляется в телефон. Заглядываю через плечо, чтобы увидеть, на что он там смотрит.

Это видео о том, как котенок пугается ботинка.

— Моя новая собака симпатичнее, — говорю, прежде чем обхватываю его одной рукой за шею, а другой закрываю рот.

Он дергается, но удушающий захват — жестокая вещь, и парень быстро теряет сознание. Единственная проблема с удушением человека заключатся в том, что он не будет лежать часами, как это показывают в кино. Обычно люди остаются в отключке лишь в течение короткого периода времени. Может пару минут, не больше. А то значит, что у меня всего несколько минут, чтобы очистить это здание и спасти свою деву в беде.

Жаль, что он не в платье, а то я бы взял его на руки и вынес как прелестную невесту.

Бросаю парня на землю и направляюсь к двери, которую он сторожил. Я мог бы спрятать его тело, но потерял бы драгоценное время. Открываю дверь и оказываюсь лицом к лицу с человеком, который собирался выйти. Бью его пистолетом по лицу так сильно, что он даже пискнуть не успевает.

Проблема в том, что он падает на землю как мертвый, а я не должен был никого убивать.

Бля-я-я...

— Эй, приятель, — обращаюсь, наклоняясь к нему. — Ты ведь в порядке?

Он выглядит совсем не в порядке.

Обхватываю его голову ладонями и заставляю кивнуть.

— Замечательно! Я знал, что с тобой всё хорошо!

И быстро убегаю, прежде чем кто-то спишет эту неприятность на меня.

Дело в том, что он не тихо упал на землю. А грохнулся. И остальные услышали.

— Что это было? — спрашивает кто-то, когда они появляются из-за угла.

К счастью я обучен искусству убивать и запрыгиваю на него как проклятая паукообразная обезьяна. Люди всегда теряются, когда кто-то неожиданно бросается в их объятия. А потом, когда этот кто-то берет их в удушающий захват, их мозг отключается. Прижимаю его тело к земле как раз в тот момент, когда еще кто-то подходит, чтобы посмотреть, о чем кричал первый. Этот парень хватается за свой пистолет, но я уже слишком близко, чтобы ему это удалось. Выбиваю пистолет у него из рук, и он отлетает и падает на пол. Дергаю его руку вниз и бью коленом, ломая её, отчего он начинает орать, и я забываю о своем намерении оставаться незаметным.

— Тихо! — рявкаю и отвешиваю ему оплеуху.

Теперь он плачет и больше не горит желанием поиграть, потому что бросается прочь, а не на меня. Я считаю это хорошо выполненной работой. Повернув за угол, замечаю несколько бессознательных тел прямо за дверью, и улыбаюсь, чувствуя гордость за своего Джексона. Держу пари, он выглядел до смешного сексуально, борясь с ними. Надо будет заставить его подраться голышом с кем-нибудь на нашем следующем свидании.

Подхожу к двери, возле которой валяются эти парни, и приоткрыв её ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь, вижу около четырех человек, окруживших мужчину моей мечты.

Он выглядит ещё прекраснее, связанный и на коленях.

Ах-х-х, он определенно красив, когда связан и на коленях.

Я нашел себе новый фетиш.

Пуля попадает в дверь, и я понимаю, что должен перестать восхищаться и что-то предпринять.

Поэтому хватаю одного из находящихся без сознания парней и сажаю его перед дверью, чтобы они не смогли её так легко открыть.

Пока они заняты, пытаясь понять, почему дверь не открывается, я замечаю лестницу. Поднимаюсь по ней, надеясь найти окно, выходящее на это помещение. Если нет, будет очень неловко спускаться обратно. Уже стемнело, поэтому достаю фонарик и направляю его вверх по лестнице. Наверху предо мной предстает великолепнейший обзор заводского цеха. Здесь достаточно света, чтобы посмотреть вниз и увидеть, как эти парни смотрят на дверь, а между ними два пленника. Сейчас их только трое, значит, одного послали за мной. Достаю винтовку и прицеливаюсь на первого, которого хочу уложить.

Пистолетом разбиваю стекло, потому что не хочу портить винтовку. Затем прицеливаюсь и стреляю, а парни удивленно поднимают глаза. Стреляю первому в плечо, второму в колено, а третьему в ногу. Ни один из жизненно-важных органов не задет, но все трое выведены из строя.

И тут слышу четвёртого.

Откидываюсь назад как раз в тот момент, когда он несется вверх по лестнице. Он стреляет, но промахивается, так как я отодвинулся. И вместо того, чтобы снова выстрелить, парень набрасывается на меня, как чертов бык. Он толкает меня на землю на спину, хватает за руку и пытается придавить ногой, но я бью его по лицу свободной рукой. Парень отстраняется, но не отпускает, пытаясь удержать меня на спине.

Я перекидываю ногу, обхватывая его за шею, и валю на землю. Затем прижимаю пистолет к его плечу и нажимаю на курок.

Это его не убьет, но вырубит на достаточно долгое время, чтобы я успел спуститься вниз и спасти свою невесту.

Мой телефон вибрирует, и я вытаскиваю его, чтобы проверить сообщения.

Джексон: Ты в порядке? Мы освободились и возвращаемся к машине. Пожалуйста, скажи мне, что с тобой всё хорошо.

Я: Я хотел вынести свою невесту из здания на руках. Почему ты лишил меня этого?!

Джексон: Вне всякого сомнения, ты в порядке.

Ухмыляюсь и быстро спускаюсь по лестнице. Мне надо убедиться, что оставшиеся два парня ещё не пришли в себя, а остальные не решат поиметь моего пупсюшонка.

Глава 26

Джексон

— Неужели это Мейсон всё сделал? Ты вечно жалуешься, какой он ленивый, — говорит Генри, когда мы наконец добираемся до машины.

Эта ложь скорее всего мне ещё аукнется, но что я должен был сказать или сделать? У меня не было особого выбора, когда эти парни двинулись на нас с пистолетами. Они не знали, кто мы такие, зато понимали, что мы проникли на их территорию и шарились среди контрабанды, которую они где-то сбывали. Поэтому они поймали нас, связали и только начали допрашивать, как появился Лиленд и всё приостановил.

И мне пришлось объяснять, кто этот человек, который ворвался на склад, устроив пальбу с маниакальной улыбкой на лице. Это единственное, что я смог разглядеть под нелепой лыжной маской, под которой он прятался. Хотя, лыжная маска и всё прочее выглядело непостижимым образом сексуально. Ну прямо невероятно сексуально. Никогда не думал, что так сильно понравится быть связанным, и чтобы Лиленд меня спасал.

— Эм... Да? В смысле, Мейсон был... Армейским солдатом! Он был солдатом, обученным сражаться. Это же неудивительно, правда? — Верно? Моя неуверенность меня и выдаст.

— Да, правда. Просто ты все время твердишь, что он ничего не делает, так что… Я весьма удивлен. Но, слава богу, он нам помог, иначе мы были бы в полной заднице. Я вызову подкрепление. Может, мы и облажались, но я все еще могу помешать им перевезти оружие, — говорит он, открывая дверцу машины. — Я, наверное, останусь здесь, но могу попросить кого-нибудь подвезти тебя к твоей машине.

— Не надо, как только удостоверюсь, что с тобой всё хорошо, пройдусь пешком. Моя машина не так уж и далеко.

— Ну, как знаешь, — отвечает Генри.

Пока Генри звонит, достаю телефон, чтобы связаться с Лилендом. Я должен убедиться, что он вернулся к своей машине.

Я: У тебя по-прежнему всё хорошо?

Лиленд: Скажи, что я крутой засранец.

Вздыхаю. Конечно же с ним всё в порядке.

Я: Ты моё золотце.

Лиленд: Нет! Назови меня крутым чуваком!

Я: Скоро буду дома, малыш.

Лиленд: Я буду игнорировать тебя, пока ты не назовешь меня так, как я заслужил.

Я: Как скажешь.

Смотрю на Генри, когда он откидывается на сиденье.

— Можешь отправляться к своей машине. Со мной и правда всё хорошо, Джексон. Я немного злюсь на себя за любопытство и безрассудство. Но я в порядке. Спасибо за помощь, — благодарит он.

— Ты уверен?

— Да. Спасибо.

— Не за что.

— И скажи Мейсону, что мы его должники.

Блин, только не это.

— Ага...

Придется предупредить Мейсона. Не сомневаюсь, что он не будет против, так как ему нравится приписывать себе заслуги Лиленда. Он с удовольствием «поработает», не вставая со своего стула.

Жду ещё пару минут, и когда подтягивается отряд полиции, отправляюсь по дороге к круглосуточному ресторану быстрого питания, где припарковал свою машину.

Небольшой пролесок скрывает город от промышленной зоны, и мне надо пройти через него, но ночь приятная. Особенно, когда луна освещает мне путь.

И тут слышу хруст ветки. Замираю на месте, и рука инстинктивно тянется к пистолету.

— И что ты собираешься с этим делать? — рычит он, когда я чувствую, как что-то врезается мне в спину. От удара меня бросает вперед, и, опешив, я отпускаю пистолет. Меня хватают одной рукой за шею и начинают тащить обратно в лес.

Его хватка недостаточно сильная, чтобы задушить, но и высвободиться не удается.

— Ты хотел сбежать? — рычит он мне в ухо.

— Я не собираюсь убегать, — отвечаю, хватая его руку, и отдергиваю от своей шеи. Подныриваю под его руку, но он прижимается ко мне, поэтому не могу оттолкнуть его. Он явно знает, что делает, когда пихает меня вперёд, используя мой собственный вес, чтобы свалить с ног. Я быстро восстанавливаю равновесие и выскальзываю из его хватки.

Он что-то рычит себе под нос и снова бросается на меня, но я ловлю его руку и завожу ему за спину. Он не выкладывается по полной, потому что, когда я прижимаю его к дереву, он не сопротивляется. Срываю с него маску и кусаю за шею, заставляя его застонать.

— Ты на самом деле думаешь, что можешь отвлечь меня? Что можешь обращаться со мной как с вещью? — спрашивает Лиленд, толкаясь задницей мне в пах.

— Я знаю, что могу, — шепчу ему на ухо.

Лиленд отводит руку назад и, ухватив за волосы, резко дергает мою голову в сторону.

— Да ну? И это говорит человек, которому пришлось позвать меня на помощь?

— Заткнись, пока я не заставил тебя замолчать.

— О-о-ох, мне очень нравится, когда крутые ребята пытаются заставить меня что-то сделать.

У меня нет смазки, но, полагаю, у него она есть. Кто будет сидеть в засаде не подготовившись? Скорее всего он уже обыскал мою машину или кто знает, что ещё сделал, пока я торчал с Генри. Лезу в его карман, когда он поднимает руку в перчатке, удерживая что-то между пальцев.

— Не это ищешь? — интересуется он.

Забираю у него пакетик со смазкой, но понимаю, что нет презерватива.

— Хочу жестко и без презерватива, — шепчет Лиленд, и все мысли о безопасном сексе улетучиваются. Мы оба сдали анализы, и, хотя с презервативом приводить себя в порядок легче, мысль о сексе без защиты, заводит ещё больше. Можно подумать, нашей странной и грубой прелюдии для возбуждения было недостаточно.

— Хватит болтать, — рычу я, впечатывая Лиленда в дерево. — Если не замолчишь, я тебя заставлю. — Зажимаю ему рот рукой, но в ответ он высовывает язык и проводит им по моим пальцам. — Я не разрешал меня облизывать.

Дергаю его голову назад и провожу губами по шее, одновременно стягивая с него брюки той рукой, которой только что зажимал болтливый рот. Прижимаюсь к заднице Лиленда, и собственный возбужденный член пытается прорвать ткань моих джинсов. Хоть я и мечтаю побыстрее от них избавиться, но есть нечто сексуальное в том, чтобы тереться об эти голые ягодицы, оставаясь одетым. Разрываю пакетик со смазкой и распределяю на пальцах, затем скольжу ими между его упругих половинок. Вожу пальцем вокруг его тугого колечка мышц, свободной рукой хватаю за ягодицу и, крепко сжав, ввожу одну фалангу.

Пока один палец скользит внутрь, размахиваюсь и шлепаю его по заднице. Для Лиленда это неожиданно, и я чувствую, как его мышцы судорожно сокращаются. Он стонет, обнимая дерево и впивается в него ладонями в перчатках, пока я ввожу ещё один палец.

— Тебе же нравится жесткий секс, да, Песочный человек? — снова шлепаю его по левой ягодице, и её хозяин отвечает довольным урчанием.

— Да, — произносит он, толкаясь мне навстречу и ещё глубже вбирая мои пальцы. Такой тугой, удивительно, как ему вообще удается принимать мой член.

— Я не разрешал тебе двигаться, — рычу и толкаю его грудью к дереву. Прижимаю и удерживаю всем весом, а сам в это время расстегиваю ширинку и освобождаю свой член. Он скользит по его пояснице, пока я трахаю Лиленда пальцами. Свободной рукой размазываю смазку по своему стояку и только потом впечатываюсь в его бедра. Пинаю его ступни, заставляя Лиленда встать шире, чтобы засунуть ему между ног свой член.

— Скажи, что ты хочешь, — прошу, когда Лиленд крепко стискивает мой стояк между бедер.

Он откидывается назад и оглядывается на меня через плечо. По какой-то причине я нахожу это невероятно сексуальным. Мне хочется прижать Лиленда к себе и просто наслаждаться тем, как он сейчас на меня смотрит.

— Я велел сказать, чего ты хочешь, — рычу ему на ухо.

— Я хочу... Я хочу, чтобы ты назвал меня крутым ублюдком. — И ухмылка на его лице заставляет меня задуматься, не это ли самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел.

Ну конечно, когда Лиленд оставался серьезным?

Хватаю его за волосы и дергаю голову назад.

— Что это было? Ты смеешь указывать, что мне делать?

Снова отвешиваю звонкий шлепок, вырывая у него очередной стон. Затем протягиваю руку и беру его стояк. Грубо передергиваю, и Лиленд прижимается ко мне сильнее.

— Хочу твой член, — говорит он, положив голову мне на плечо. — Глубоко внутри меня.

Не раздумывая, вытаскиваю пальцы и устраиваюсь между его ног. Потираю налитой головкой его анус, и Лиленд стонет, когда она, раздвигая мышцы, скользит в глубины его тугого тела. Лиленд впивается пальцами в дерево, а я хватаю его за бедра и натягиваю, погружаясь по самые яйца. Начинаю двигаться, сначала плавно и медленно, затем увеличивая темп.

Лиленд тянется к своему члену, но я отвожу его руку, продолжая двигаться.

— Я не разрешал прикасаться к себе.

— Ты ведешь себя ужасно самоуверенно, — говорит он, толкаясь мне навстречу и принимая мой член ещё глубже. Затем стонет и откидывается на меня всем телом.

— Ты мой, и я могу делать с тобой все, что захочу, — отвечаю, удерживая его руку на дереве.

— А может, ты слишком медленный? — поддразнивает Лиленд.

Хватаю его член и крепко сжимаю у основания.

— Что ты сказал?

— Н-ничего, — отвечает он.

— Я так и думал.

Скольжу пальцами по его члену, опускаясь поцелуями от шеи к плечу. Мне хочется ласкать и целовать его тело, особенно когда это заставляет Лиленда прижиматься ко мне плотнее. Чувствую, что его оргазм близок, потому что Лиленд уже не так упрямится и позволяет мне делать с ним все, что заблагорассудится. Понимая, что сам уже дошел до грани, начинаю быстрее ему дрочить. Лиленд сдавлено стонет, забрызгивает кору дерева спермой, которая начинает медленно стекать, и раз за разом сжимает в себе мой член. Оргазм накрывает меня мощной волной, и я кончаю, погрузившись в горячее нутро до основания.

Отпускаю его член, и Лиленд наваливается на меня всем телом. Обнимаю его и какое-то время мы так и стоим, тяжело дыша, и я целую Лиленда в шею.

— Мне никогда не надоест прикасаться к тебе, — касаясь губами его влажной кожи, медленно выхожу.

Лиленд поворачивается и обнимает меня. Думаю, я простоял бы с ним так в обнимку всю ночь, если бы не зазвонил мой телефон.

— Мне, наверное, стоит ответить, вдруг это Генри.

Лиленд почему-то выглядит радостным.

— Черт! Возможно мне снова придется спасать его задницу.

Отвечаю на звонок, но Генри не просит о помощи. Генри удивляется. почему я так и не дошел до своей машины, и мне приходится придумывать какую-то нелепую отмазку.

Лиленд

Приезжаю домой раньше Джексона, потому что ему пришлось задержаться и поговорить бог знает с кем, хрен знает, о чем. Возможно о том, каким потрясающим я был. Успеваю принять душ и забраться в кровать, но я практически дрожу от нетерпения, и понимаю, что уснуть мне в ближайшее время не светит.

Когда открывается входная дверь, Перчинка с лаем бросается навстречу, но Джексон тихонечко заходит в дом. Должно быть, он думает, что я сплю, поэтому направляется прямиком в душ. Затем заходит в спальню и тихо забирается в кровать ко мне.

— Как работа? — спрашиваю, пока он ставит телефон на зарядку.

— Ничего примечательного.

Сую руку под одеяло и кладу ладонь на его обнаженную руку.

— Я слышал, что суперсексуальный мужчина спас твою задницу. Расскажи мне о нем.

Он смеется и придвигается ко мне, прижимаясь своим обнаженным телом.

— Он был довольно сексуальным, и действительно спас мою задницу.

Закидываю руку ему на бедро и хватаю за задницу.

— Что означает, это теперь моё.

— Это было твоим и раньше.

Крепко сжимаю его ягодицу, выражая таким образом свою радость.

— Мне было так весело.

— Серьезно? — спрашивает Джексон, но он не кажется таким же довольным, как я. — Мне и правда жаль, что пришлось просить тебя о помощи. Я не должен был подвергать тебя такой опасности.

— Опасности? Да буквально никто из них меня даже пальцем не тронул. Мне ничто не угрожало. За кого ты меня принимаешь?

— Думаю, ты — Лиленд. Мой партнер и человек, который дороже всех на свете. Вот кто ты для меня.

Моя улыбка исчезает. Я понимаю, это значит, что он не собирается каким-то чудом позволить мне снова начать избивать плохих парней. Но тот факт, что он так сильно обо мне беспокоится, затмевает всё остальное. Он боялся, что я мог пострадать. Никто никогда не переживал за меня, только если я каким-то образом нарушал их планы или портил жизнь. Но Джексону не всё равно, и мне нужно это уважать. Ценить это.

Отпускаю его задницу и обхватываю ладонями лицо Джексона. У меня сердце сжимается, когда понимаю, как сильно он обо мне заботится.

— Я в порядке, любимый. Обещаю. — Отвожу волосы с его лица. Как я мог быть таким жадным? Этот человек столько мне дал, я и помыслить не могу, чтобы заставить его волноваться, заставить сожалеть. — Я в порядке, детка. Честное слово.

Джексон крепко обнимает меня.

— По дороге домой я думал лишь о том, что ты чуть не умер, когда в тебя стреляли. А потом подумал о том, как позвонил тебе и попросил приехать. И я мог бы стать причиной того, что тебя бы снова подстрелили.

Вжимаюсь в него ещё сильнее.

— Джексон, я обещаю, что буду осторожен. Единственное, что могу с собой тут сделать — это порезаться бумагой.

— Это действительно больно.

— Да уж, — усмехаюсь, целуя его в губы.

Потому что все, что я сделал сегодня вечером, не идет ни в какое сравнение с одним мгновением с Джексоном. И именно поэтому я не буду ненавидеть свою новую жизнь. Я больше никогда не буду чувствовать себя угнетенным в этом доме. Это не имеет значения. Самое важное, что Джексон будет рядом со мной.

Глава 27

Джексон

Суматоха на фабрике заставляет меня радоваться, что я не связан с полицией. Пока они разбираются с найденным во время обыска оружием, а Генри пытается скрыть, насколько далеко мы проникли в здание, мне разрешено продолжать искать улики на Хардека.

Проблема в том, что никто точно не знает, кто такой Хардек. У нас есть имя, потому что нам его назвали, и некоторые люди довольно часто о нём упоминали, но кроме этого Хардек — это призрак. У него нет ни личности. Ни документов. Ничего. Он просто призрак на ветру.

Мейсон был безумно счастлив приписать себе заслуги моего «загадочного помощника». К счастью, он слишком горит желанием слыть таким крутым героем, чтобы задаваться вопросом, кто же был настоящий герой.

Весь сегодняшний день мне казалось, будто у меня было бесчисленное количество кусочков от головоломки, но они относились к разным пазлам. Поэтому я безумно рад, когда наконец могу свалить с работы домой. Раньше мне нравилось торчать на работе, часами просматривая дело за делом, но теперь весь день умираю от желания вернуться домой к Лиленду.

Когда захожу домой, даже не знаю, кто первый ко мне подбегает, Перчинка или Лиленд. Но Перчинка настойчивее требует моего внимания, отталкивая Лиленда с дороги, и вертится у моих ног. Погладив её за ушами, подхожу к Лиленду.

— Я соскучился, — признаюсь, обнимая его. Перчинка не довольна, что её мало погладили, и пытается влезть между наших ног.

— Я сегодня кое-что купил, — говорит Лиленд, глядя на меня с широченной улыбкой.

Уже одна улыбка вызывает волнение.

— О, нет.

— Вот именно.

— Секс-качели? Надувные куклы? Что это? Я готов услышать.

— Хочу, чтобы это оставалось секретом. — И тут он достает повязку для глаз. Понятия не имею, где он её прятал.

— Что? — спрашиваю, пока Лиленд завязывает мне глаза. — Подожди... что?

— Дорожное приключение!

— Блин, только не это. — На этот раз мое возражение звучит серьезнее, потому что я на самом деле переживаю. Кто знает, что он задумал.

Лиленд толкает меня назад к входной двери. Я в ужасе, но при этом ослеплен любовью, и охотно позволяю ему вести меня к машине. Это весело, пока что-то не врезается в меня.

— Какого хрена? — вскрикиваю.

— Зачем ты стоял на пути двери? — спрашивает Лиленд, как будто это моя вина.

— Потому что не могу её видеть.

— Хм. Странно, — произносит он, не так уж и нежно пихая меня вперед.

— Иди уже, — ворчит Лиленд, наклоняя мою голову вниз. Затем, вместо того, чтобы отвести в машину, он хватает меня за бедра и толкается пахом в мою задницу. — Ого, посмотри-ка, что у меня есть.

— Перестань надо мной издеваться! — вскрикиваю, пытаясь найти дорогу к машине на ощупь.

— Но эта задница такая классная. Ты ведь знаешь, что мы с ней давние друзья.

— Лучше бы не в этом заключался твой сюрприз, — говорю ему, когда мне, наконец, удается отделаться от его ласк (которыми я, возможно, в тайне наслаждался) и сесть в машину.

— Тебе не нравится, когда на тебя набрасывается мой сверхмассивный член?

Фыркаю в ответ, но не хочу разбивать ему сердце.

— Ну ладно, мой заурядный, среднего размера член. — Лиленд упирается коленом в мое бедро и наклоняется в машину.

— Ой! Что ты делаешь?

— Всего лишь пристегиваю тебя, детка, — мило отвечает он, и я чувствую, как ремень безопасности скользит вокруг моей шеи словно петля. Я стараюсь верить, что этот человек, который мне глубоко небезразличен, не задушит меня. Конечно же, мне не стоило верить в то, что он будет милым и заботливым, потому что Лиленд натягивает ремень безопасности на моем горле совсем не так, как тот в принципе должен быть пристегнут.

— Не задуши меня!

— Но от этого у тебя может быть стояк, — говорит Лиленд, прежде чем я чувствую что-то на своих губах.

В ужасе отстраняюсь, а затем понимаю, что это его губы.

— Тебе не нравятся мои поцелуи? — спрашивает Лиленд и тычет мне в щеку зажимом для крепления ремня.

— Нравятся! Я испугался!

— И с чего бы тебе пугаться? — шепчет он мне на ухо. — Боишься, что Песочный человек проникнет в твои сны?

Затем пихает язык мне в ухо.

— Черт побери, Лиленд!

— Прости, мой язык хочет проникнуть в какую-нибудь дырочку, и это единственное отверстие, которое он нашел, — отвечает Лиленд, затем пристегивает меня ремнем безопасности.

— Никаких проникновений.

— Может, тогда завтра.

— Может быть. — Стараюсь не улыбаться, потому что это только раззадорит его ещё больше. Лиленд садится за руль, и машина трогается с места.

Так странно не знать, в каком направлении мы едем.

— У меня есть несколько важных вопросов.

— Представить не могу, о чём они могут быть.

— Во-первых, где ты взял повязку для глаз?

— Купил для секса, но, как оказалось, для этого дела она тоже подошла. Я сначала подумывал надеть тебе на лицо трусы, а потом вспомнил, что вчера купил повязку для глаз. И потом, если бы я натянул на тебя трусы, то ты бы просто пытался их нюхать.

— Значит, ты собирался натянуть мне на лицо грязные трусы?

— Что? Да никогда. Какой у тебя следующий вопрос? Как я могу быть таким потрясающим? Я и правда не знаю. Не могу сказать, что это из-за моего воспитания. Мои предки были никудышными родителями.

— Нет, мой второй вопрос: куда мы едем и что будем делать?

— Это два вопроса. Но я все равно отвечу на оба. Как ты думаешь, что мы делаем? — спрашивает Лиленд, конечно же, не дав ответ.

— Понятия не имею. Настолько, что... честно говоря, не удивлюсь, если ты снимешь повязку с глаз, и мы окажемся в «Уолмарте».

Лиленд начинает смеяться.

— Обещаю, что мои планы более захватывающие, чем это. Тогда уж супермаркете «Крогер». Знаешь, где продается одежда и всё такое?

Усмехаюсь и по какой-то причине остаюсь сидеть на пассажирском сиденье с повязкой на глазах.

— Как работа? — интересуется Лиленд.

— Нормально. Но мне не терпелось вернуться домой. Дело Хардека зависло, пока полиция не закончит с разбираться с обыском, так что я помогал Мейсону с некоторыми делами, которые на него скинул. Честно говоря, мне просто хотелось прийти домой и увидеть тебя, но как только я переступил порог, то сразу же пожалел об этом.

Лиленд снова смеется, и я чувствую его ладонь на своем бедре. Кладу свою руку поверх его, и он крепко сжимает мою ногу.

Затем повторяет это ещё пару раз.

— Я немного... волнуюсь. А вдруг тебе не понравится?

— Уверен, мне понравится всё, что бы ты не сделал.

Слышу, как включается поворотник, затем машина замедляет ход, но Лиленд ещё какое-то время едет, прежде чем остановиться.

— Мы на месте, но ты пока не можешь снять повязку.

Он открывает дверь, выпрыгивает из машины и, подойдя с моей стороны, распахивает пассажирскую дверь и начинает тащить меня за собой. Я осторожно следую за ним. Лиленд разворачивает меня и, кажется, остается довольным проделанной работой.

Затем он встает сзади и кладет руки мне на бедра. Его прикосновение вызывает улыбку, и мне хочется прильнуть к нему. Благодаря таким мелочам я люблю его ещё сильнее.

— Готов? — интересуется он.

— Не знаю, — признаюсь я.

Лиленд хихикает и стаскивает повязку с моих глаз.

Не уверен, что я на самом деле ожидал увидеть, но определенно не то, что вижу. Дом огромен, практически особняк. Оглядываюсь вокруг, сомневаясь, то ли это какой-то музей, то ли бордель, или что-то типа того.

Лиленд выскакивает передо мной.

— Та-дам!

— Та-дам... что? Это публичный дом?

Его брови ползут вверх.

— Что? Нет, это дом... Я начинаю сомневаться, нравится ли он тебе.

— В смысле... что за дом?

— Я собирался купить его для тебя. Всё, что мне нужно, это подписать документы, и он твой.

Перевожу взгляд с Лиленда на четырехэтажную громадину.

— Э-э... Что? Как мы можем себе это позволить? — И что мы будем с ним делать?

— Я заплачу за него. Он тебе не нравится? Это перебор?

Крыльцо поддерживают колонны. Перед домом разбит пруд с долбаным водопадом.

— Ага... На целых три этажа.

— Да, но у меня уже есть идеи. На четвертом этаже разместится секс-темница. Остальные этажи меня не особо волнуют.

— Это лебеди в пруду? Да одни эти птицы штуки три стоят!

Лиленд вздыхает, выглядя при этом ужасно разочарованным.

— Тебе не нравится.

Я уже готов сказать ему, что сам заплачу за этот дом, лишь бы убрать выражение разочарования с его лица, хотя у меня денег не хватит даже на стаю лебедей, плавающих в пруду.

— Мне нравится, но... люди начнут задавать вопросы, где мы взяли деньги на этот дом, и нам действительно не нужен такой большой.

— Бóльшая часть моих денег легальна, Джексон. Человек, который заботился обо мне... Лукас, настоящий Песочный человек, включил меня в свое завещание. Он был миллионером. Я имею в виду, любой, кто проверит мои данные, выяснит, что я миллионер. Я просто хочу дать тебе то, что ты дал мне. Но у меня нет... того, что есть у тебя, поэтому я подумал о том, что есть у меня. И это — деньги. Так что, я куплю тебе всё.

Похоже, Лиленд в восторге от своей идеи. Но, когда я протягиваю ему руку, его улыбка исчезает.

— Перебор? — снова интересуется он.

Видя выражение на его лице, мне хочется просто обнять его и никогда не отпускать.

— Лиленд, мне не нужны большие дома и модные вещи. Я не поэтому с тобой, и это не изменит моих чувств к тебе. Даже если бы у меня ничего не было, я знаю, что всё равно был бы счастлив, потому что ты каждый день заставляешь меня смеяться. С каждым днем ты заставляешь меня влюбляться в тебя еще сильнее. Если хочешь жить в доме побольше, мы можем купить такой. Когда я покупал свой, то безусловно не собирался жить в нем вечно. Это было местом, где я мог снять стресс после армии, прежде чем двинуться дальше. Я не собираюсь говорить тебе, что у тебя не может быть особняка, если ты хочешь именно это. Я так сильно тебя люблю, что сделаю буквально всё, о чем попросишь.

Лиленд подходит и, улыбаясь, обнимает меня.

— Я мог бы жить в картонной коробке, пока ты рядом со мной. Если не хочешь особняк, можно, я куплю тебе спортивную машину?

Его слова вызывают интерес.

— Мне не нужна спортивная машина.

— Твое тело напряглось от радостного возбуждения. Поехали купим машину!

— Но... нет...

— Я куплю тебе всё, что захочешь. Но, я и правда хочу иметь секс-темницу. Давай купим дом хотя бы с тремя спальнями. Одна для нас, одна для моей секс-темницы, а третья для моего ребенка.

— У тебя есть ребенок?

— Пока нет, но я хочу иметь ребенка, чтобы научить его, как стать наемным убийцей. Представляешь, каким миленьким будет мини-киллер?

— Тихо! Давай пока побеспокоимся о простых вещах. Никаких мини-киллеров.

Лиленд снова смеется.

— Договорились.

Глава 28

Лиленд

Когда на моем телефоне раздается оповещение о пришедшем сообщении, а Джексон находится со мной в комнате, я смотрю на телефон, как будто никогда его раньше не видел. Никто не пишет мне, кроме Джексона, потому что мне больше никто особо и не нужен.

Разблокировав, бросаю взгляд на экран, пока сижу в обнимку с Джексоном на диване.

Незнакомый номер: Пожалуйста, позвони мне.

Незнакомый номер: Это Такер.

Пялюсь в телефон, а Джексон смотрит на меня.

— Что-то не так? — спрашивает он, когда я запихиваю телефон обратно в карман.

Прижимаюсь к нему и целую в щеку.

— Не-а.

Телефон начинает звонить, и я быстро вырубаю звук. Такер знает, что звонить на этот номер можно только в случае чрезвычайной ситуации. И даже если это именно такая... Он знает, что я завязал. Он может найти кого-нибудь другого.

— Нам надо выезжать минут через пятнадцать, ты готов? — спрашивает Джексон, пока я пытаюсь прижаться к нему, как будто это поможет мне отвязаться от Такера.

Мы собираемся на ужин с его родителями, по крайней мере, таков план, но мои мысли заняты телефоном, который не перестает звонить.

— Мне надо переодеть брюки, — говорю, вставая, и направляюсь в спальню. Закрываю дверь и достаю телефон, когда он снова начинает звонить.

— Что, Такер? — рявкаю в трубку.

— Мне нужна твоя помощь...

— Нет! Я завязал, найди кого-нибудь другого.

— Не могу, Лиленд! Я кое-чем занимался... сунул нос, куда не следовало, в дела Гаррисона, и только что получил от него послание... У него моя дочь, Лиленд. — Его голос дрожит. Я никогда не слышал его таким, и, честно говоря, меня это удивляет, но я знаю, что не могу уступить. Он просто снова меня подставит, и не один раз.

— Найди кого-нибудь еще.

— Я не могу облажаться. Мне нужен лучший из лучших, и ты, мать твою, самый лучший! — кричит он, но его голос срывается на полуслове.

Услышав его в таком состоянии, я замолкаю, но при это начинаю злиться. Как он смеет заставлять меня что-то делать, когда сам никогда ничего для меня не делал?

— А что ты для меня сделал за все это время? Ты был таким же подлым, как и чертов Лукас. Ты обращался со мной как с дерьмом. Как будто я был для тебя оружием, которое ты мог использовать. Я был никем для вас, ребята. Почему я должен рисковать и разрушить свою жизнь ради тебя?

Какое-то время он молчит.

— Я... я не...

— Мне было столько же лет, сколько твоей дочери, когда вы, парни, посылали меня на убийства. И вы никогда не беспокоились, в каком состоянии я вернусь. Неважно, насколько окровавлен или избит я был, вы просто отправляли меня на следующее задание. Пока я мог стрелять, вас больше ничего не заботило.

— Ты прав, Лиленд, мы обращались с тобой дерьмово. Мне жаль... Просто... Лукас так к тебе относился, и я о тебе так думал. Но Гаррисон... он же долбанный насильник-рецидивист. Мы знаем, что он имеет дело с Хардеком. Ты ведь понимаешь, что он сделает с моей дочерью. Пожалуйста, я отдам тебе все, что у меня есть.

— Мне не нужны твои деньги.

— Что тебе дать? Все что попросишь. Пожалуйста. — В голосе Такера столько эмоций. Даже не знал, что старый козел мог что-то чувствовать. Я думал, он только знает, как быть мудаком. Но при этом, он сделал для меня больше, чем Лукас когда-либо, а я для Лукаса много чего делал. Но теперь у меня есть Джексон и... Я могу всё испортить. Хотя, Джексон собирается к своим родителям.

Тяжело вздыхаю.

— Ты знаешь, где Гаррисон?

— Я выследил его до того старого ресторана, где они играют в азартные игры.

— Думаешь, она там? — спрашиваю я.

— Думаю, он там живет. Не знаю, где еще он мог бы ее держать.

— Это нелегальное игорное заведение?

— Нет, только для него и его парней.

— Ладно. Но это всё. Никогда больше не связывайся со мной.

— Не буду.

— Пришли мне адрес и будь поблизости, чтобы забрать ее.

— Буду.

Вешаю трубку и тяжело опускаюсь на кровать. Я сделаю это по-быстрому. Там скорее всего будет пять, ну, шесть парней, максимум. Раньше я и с большим количеством справлялся. Джексон даже не узнает.

Распахивается дверь, и Джексон смотрит на меня, затем хмурится.

— Эй, детка, что случилось?

Полагаю, мне не нужно притворяться.

— У меня что-то живот разболелся. Он уже болел, но я подумал, что всё пройдёт. Однако, мне стало ещё хуже.

— Можем остаться дома.

Так не пойдет.

— Нет! Просто езжай без меня. Ты же знаешь, что будет с твоей мамой, если ты не приедешь.

— Да, но если тебе нехорошо...

Вопросительно выгибаю бровь.

— Ты серьезно считаешь, что твоя мама обрадуется тому, что ты остался дома из—за моего больного живота?

Джексон фыркает.

— Думаю, ты прав... Ты уверен? Мы, возможно, задержимся так как она хочет поужинать в ресторане, который в часе езды.

— Уверен, малыш. Я уже большой мальчик. Могу остаться один.

Джексон наклоняется и целует меня в лоб.

— Ладно. Принесу тебе воды и какое-нибудь обезболивающее. Потом попробуй вздремнуть.

Не знаю, почему мне так нравится его забота. Честно, я мог бы притворяться больным лишь для того, чтобы привлечь его внимание, потому что мне это сильно нравится. Но при этом чувствую себя жутко виноватым из-за вранья. Я не испытывал такого чувства вины с тех пор, как убил Уильямса. Но это совсем другое. То чувство было наполнено осознанием, сожалением и страхом, что я — плохой человек. Сейчас меня переполняют эмоции. Так много эмоций.

Однако, я сделаю это последнее дело, чтобы девочка не пострадала. Чтобы я мог вернуть ее Такеру и больше никогда его не видеть. Это самый последний раз.

Заползаю в постель, чувствуя, что принимаю правильное решение. Я не собираюсь сбегать и делать что-то безрассудное. Я спасаю жизнь девочке. Знаю, что Джексон сделал бы то же самое. Но все же понимаю, что не могу ему рассказать. Не могу ничего сделать, что поставит наши отношения под угрозу, потому что не уверен, что смогу жить без Джексона теперь, когда он рядом со мной.

Пока я лежу в постели, Джексон носится по дому и собирает для меня все необходимое. Он протягивает мне таблетку, и я запиваю ее стаканом воды, который он принес, хотя чувствую себя совершенно здоровым, если не считать небольшой тошноты, вызванной сожалением. Я чувствую себя таким виноватым за то, что обманываю его. Но я ведь хороший человек, верно? Я помогаю этой девочке. Это ведь хорошо? А что, если это не так? Что, если я плохой?

— Тебе ещё что-нибудь нужно? — спрашивает он.

— Нет. Спасибо.

— Надеюсь, тебе станет лучше, — говорит Джексон, убирая мои волосы назад, и целует в лоб. — Если я тебе понадоблюсь, позвони. И я примчусь.

— Я в порядке. — Неправда. Это совсем не так. Мне хочется всё ему рассказать и перестать чувствовать себя паршиво.

Джексон суетится вокруг меня еще пару минут, но ему пора, иначе он опоздает. Как только он уходит, вскакиваю с кровати, зная, что не могу терять ни минуты, если собираюсь вернуться раньше него.

Вытаскиваю свой девятимиллиметровый пистолет из футляра, переодеваюсь и выбегаю за дверь. Ввожу адрес в GPS-навигатор и отъезжаю от дома. Место назначения расположено в тридцати минутах езды, но я сокращаю ее до двадцати пяти, мчась на предельной скорости по пустым дорогам. Проезжаю мимо нужного мне дома и вижу, что это старый бар или ресторан с затемненными окнами и выгоревшим на солнце пятном там, где раньше висела вывеска. Он выглядит пустым и находится в плохой части города. Я мог бы открыть огонь в этом районе, и никто и глазом бы не моргнул и не вызвал полицию.

Надеюсь, мне не придется этого делать. Все, что мне нужно сделать, это войти внутрь и забрать девочку. Если ее там не окажется, буду бить Гаррисона, пока он не скажет мне, где она.

Проще простого.

Джексон

— А где Лиленд? — спрашивает мама, когда я захожу к ним домой. Это первое, что она спрашивает, и, честно говоря, я удивлен.

— Заболел, — отвечаю.

Она одета так, словно собралась в церковь или в какое-то шикарное место, отчего я начинаю сомневаться, что моя одежда соответствует событию.

— Правда?.. У него грипп? — интересуется она.

Она переживает? Мои родители относились к Лиленду терпимо, но до сих пор не сделали ничего, чтобы он почувствовал себя частью семьи. У меня, честно говоря, сложилось впечатление, что они надеются, что мы расстанемся, и я вернусь к одинокому существованию. Мне обидно, что мои родители предпочли бы, чтобы я оставался одиноким, чем был счастлив с Лилендом.

— Не знаю. У него разболелся живот, поэтому он решил остаться дома.

— Ты уверен, что именно поэтому он остался дома? — настаивает мама.

Пристально смотрю на неё какое-то время.

— Что это значит?

— Что, возможно, он занят чем-то другим.

— Например? — раздражённо спрашиваю её.

Мама пожимает плечами.

— Он очень... харизматичный парень и молодой, к тому же. А эти геи, как говорят, не очень разборчивы в связях.

Смотрю на неё в недоумении.

— Ты думаешь, Лиленд решил притвориться больным, чтобы остаться дома и, что, притащить какого-то парня и трахнуть его? Ты серьезно только что это сказала мне? И, полагаю, это значит, что я тоже не разборчив в связях? Так что ли?

Элла выходит к нам в коридор, а я смотрю на маму и раздумываю, может, мне просто не обращать на её слова никакого внимания или всё-таки закатить скандал. Я склоняюсь к скандалу.

— Мам, мне кажется, это не слишком справедливо с твоей стороны говорить такое, — выдает Элла.

Мама пожимает плечами, как будто её слова были невинными.

— Я просто... говорю.

К счастью, Элла продолжает, прежде чем я успеваю выйти из себя.

— Лиленд очень милый и забавный. Да, он общительный, но это же очевидно, что он очень старается понравиться тебе. И я знала, что Джексон гей с четырнадцати лет. Он просто не хотел рассказывать вам, потому что был уверен, что никто из вас не поддержит его. Можешь себе представить, каково это хранить такой секрет от самых близких людей, пока тебе не исполнится тридцать? Хотя, я его не виню.

Мама молчит, глядя на нас, и явно не знает, что сказать.

— Может, я просто вернусь домой, — предлагаю им. Я не стал добавлять: «Пока не сказал что-то, о чем потом пожалею».

Элла протягивает руку.

— Нет! Пожалуйста, не уходи. Всё хорошо. Бабушка нас ждёт. — Сестра кладет руку мне на спину и подталкивает. — Идём.

Я медлю, но иду за Эллой к машине, хотя больше всего на свете хочу вернуться домой и обнимать Лиленда, пока ему не станет лучше. Вместо этого молча сажусь на заднее сиденье рядом с Эллой, пока мы ждем папу.

— Знаешь, я не... имела в виду ничего плохого, — говорит мама.

— А знаю ли? — спрашиваю её, потому что уже устал терпеть её «выходки».

Она молчит, и даже после того, как папа садится в машину, больше ничего не говорит.

Достаю телефон и нажимаю на имя Лиленда.

Я: Лучше бы я остался дома. Мама ведет себя как стерва, и я скучаю по тебе. Надеюсь, тебе скоро станет лучше.

Лиленд

Из-за темных окон не могу сказать, сколько человек находится внутри. Но вижу, что входная дверь не заперта. Очевидно парни достаточно уверены, что им не грозит опасность, хотя и запертая дверь не стала бы для меня преградой.

Проверяю, на месте ли моя нелепая лыжная маска и двигаюсь вперед.

Передняя часть здания пуста, за исключением старых столов, оставшихся с прошлой жизни. Слышу голоса в глубине дома и понимаю, что кто-то хорошо проводит время, а еще кто-то чем-то недоволен. Крадусь вглубь старого здания, пока не добираюсь до источника шума. Дверь открыта, поэтому прохожу по коридору, держась как можно ближе к стене. Но я не учел, что дверь позади меня откроется, и в коридор выйдет какой-то мужик. Я делаю шаг назад, но уже слишком поздно.

— Ты блядь кто...

Одной рукой беру его в удушающий захват, а другой бью по лицу рукояткой пистолета. Он быстро оседает на пол, но с таким шумом, что остальные парни затихают.

— Дэвид, какого хрена это было?

Дэвид не отвечает, когда я переступаю через него. Первый парень, выскочивший мне навстречу, получает кулаком под дых. От удара он отлетает назад и врезается в стену, а я проскальзываю мимо него в комнату с поднятым пистолетом и целюсь в тех, кто остался сидеть за столом. Их пятеро, но все выглядят слишком ошарашенными, чтобы что-то предпринять.

— Мне всего лишь нужна девчонка, — спокойно заявляю.

Пятеро мужчин вскакивают на ноги, но я стреляю ближайшему в руку, прежде чем он успевает схватиться за оружие.

— Девчонка, — повторяю на случай, если до них не дошло с первого раза. — Вы, ребята, либо отдаете мне девчонку, либо я без колебаний перестреляю вас всех.

Нахожу глазами Гаррисона, который держится позади, надеясь, что остальные защитят его от пуль. Это лысеющий мужчина за пятьдесят с пивным животом и маленькими глазками. Он выглядит как стандартный извращенец. А, может, я вижу его таким, потому что знаю, что он совершил.

— Пятеро против одного, и что ты собираешься делать? — спрашивает он, ухмыляясь, как будто уверен, что справится с ситуацией.

— На самом деле, четверо, учитывая, что один мечется вокруг с простреленной рукой.

Еще один надвигается на меня. Разумеется, у него нет пистолета, иначе он был бы достаточно умен, чтобы воспользоваться им. Вместо этого, парень бросается на меня с ножом, и я стреляю ему в плечо. Да он что, серьезно? Вот ведь придурок.

— Это был буквально самый тупой поступок, который я когда-либо видел. Разве ты не заметил у меня в руках пистолет? — спрашиваю его.

— Это и правда было глупо, — говорит Гаррисон своему человеку.

Парень предпочитает промолчать, катаясь по полу, и мне кажется, это единственная разумная вещь, которую он сделал.

— Теперь уже трое против одного.

Я бросаюсь на них, когда один из оставшихся начинает палить. Я знаю, что они попридержат нападение, так как их приятели теперь находятся на линии перекрестного огня. Гаррисон начинает пятиться назад, когда я хватаю стул и швыряю его в одного из оставшихся мужчин.

Гаррисон понимает, что в данный момент проигрывает в этой схватке, и решает сбежать, но я стреляю ему в ногу прежде, чем он успевает далеко уйти. Он падает на пол.

— Останови своих людей, пока я тебя не убил

— Ладно! Стойте! Опустите оружие, — выкрикивает он.

Его люди колеблются, но они достаточно умны, чтобы бросить оружие и признать поражение. Я подхожу к Гаррисону, который пытается встать на ноги.

— Где девчонка Такера?

— Ты Песочный человек? — спрашивает он.

Улыбаюсь ему под маской.

— Да. А теперь отдавай мне девчонку, или вы все умрёте.

Выражение его лица меняется, так как теперь он знает, с кем имеет дело.

— О-она в подсобке, — говорит он.

— И прежде чем я заберу свою награду, скажи мне, что связывает тебя с Хардеком?

— Я всего лишь перевозил для него кое-какое оружие. Но больше этим не занимаюсь. Полиция накрыла мой склад. Поэтому у меня больше нет с ним связей. Пожалуйста, просто забирай девчонку и уходи.

— Так и сделаю, — говорю и хватаю его за руку, поднимая на ноги. — Но ты отведешь меня туда, и, если ее там нет, я проделаю дыру в твоей груди.

Он напрягается, и я сразу же понимаю, что он мне врал.

— Нет... Пожалуйста... Нет!

— Я так понимаю, её там нет. И где же мне её найти? Или ты собирался закрыть меня в подсобке и что... Застрелить? Заморить голодом? Утомить до смерти? Ты уже начинаешь мне надоедать.

— Я...

Простреливаю ему ступню, и он кричит, когда я разворачиваю его лицом к оставшимся парням.

— Давай ещё раз попробуем. Где девчонка?

— Наверху! — выкрикивает он.

— Ты прикасался к ней?

— Нет!

— Хм-м... Ты уверен?

— Да!

— Эй, но сколько раз ты был осуждён за изнасилование?

Он мотает головой.

— Знаешь, что? Я дам тебе выбор. Либо ты отстреливаешь свой член, либо я стреляю тебе в голову.

— Ч-что? — с ужасом переспрашивает он.

— Все просто. — Указываю на пистолет в руке его приятеля. — Бери пушку своего дружка и, либо отстреливай себе член, чтобы больше не смог никого изнасиловать, либо я убью тебя.

Он протягивает дрожащую руку. Парень кладет в нее пистолет, и Гаррисон опускает пистолет к паху, его тело дрожит.

— Лучше поторопись.

— Ты не можешь... Я не могу...

— Тогда я это сделаю, — говорю, прижимая пистолет к его голове. — Готов?

— Я сделаю это! — кричит он и тут решает, что хитрее меня, и пытается пристрелить между своих ног. Он не настолько опытен, поэтому его пуля пролетает мимо. Пуля из моего пистолета быстро кладет этому конец, и он падает на пол, когда я обращаю свое внимание на оставшихся мужчин

— Ещё кто-нибудь хочет? — интересуюсь у них.

Они бросают на пол оставшиеся пистолеты и поднимают руки вверх.

— Хорошо, отправляйтесь вон в ту комнату и заберите с собой остальных — приказываю, махнув в сторону подсобки, куда Гаррисон пытался меня затащить.

Они послушно ковыляют внутрь вместе с ранеными, и я пододвигаю стол к дверям. Затем поднимаюсь по лестнице и с помощью отмычки открываю дверь. Она распахивается, и я вхожу внутрь как раз в тот момент, когда что-то движется ко мне. Отскакиваю в сторону, но когда понимаю, что это дочь Такера, то едва успеваю сдержаться, чтобы не сломать ей нос. Это оставляет меня открытым сбоку для удара по лицу.

От удара маска рвется и наполовину слетает, а глаза начинают слезиться.

Я поднимаю вверх руку, чтобы она поняла, что я не обижу ее.

— Дэни, перестань! Меня прислал твой отец.

Девчушка лет пятнадцати застывает в нерешительности и смотрит на меня огромными голубыми глазами.

— П-правда?

— Да. Ты в порядке?

Она выглядит потрясенной, но невредимой, поэтому хватаю ее за руку и начинаю тащить за собой, не дожидаясь ответа.

— Он прикасался к тебе? — спрашиваю я.

— Н-нет. Он... сказал мне, ч-что собирается со мной сделать. М-мне было так страшно.

— Ты молодец, — хвалю ее, указывая на металлическую трубку, которую она держит в руке и которой меня ударила. Это похоже на вешалку для полотенец, как я предполагаю.

Дэни замечает, что я смотрю вниз на эту трубку, и сжимает ее еще крепче.

— Я ударила вас. Простите.

— Ничего, все в порядке. Я успел отстраниться от удара, по большей части, моя маска просто немного порвана, — успокаиваю ее, стаскивая вниз по лестнице. — Твой отец ждет, так что идем.

Я стараюсь быстро провести ее через первое помещение, но, когда девчонка видит Гаррисона, то замедляет шаг, и ее глаза расширяются.

— О-он мертв? — шепчет она.

— Да. Он не слушал, поэтому получил по заслугам.

Дэни цепляется за мою руку, когда я толкаю входную дверь, и мы выходим на улицу.

— Я вас поранила? — спрашивает она, поднимает руку и тянет маску вверх по лицу. Я отталкиваю ее руку, прежде чем она успевает полностью открыть мое лицо. Быстро поправляю ее и крепче сжимаю руку Дэни.

— Не знаю, где твой отец, но он должен...— я замолкаю, понимая, что мы не одни.

— Что случилось?

Я тяну ее за собой, поднимаю пистолет и целюсь в мужчину. Он делает полшага назад, и именно тут я понимаю, кто стоит в свете уличного фонаря.

Глава 29

Джексон

Я не отрываю взгляда от телефона, надеясь, что Лиленд напишет мне ответ. Несомненно, его молчание означает, что он спит, но, честно говоря, я согласен на все, что угодно, лишь бы поднять настроение после этого ужасного ужина.

— Не понимаю, почему ты на меня обижаешься, — говорит мама.

Смотрю на неё, боясь, что не смогу найти нужных слов. Вместо этого представляю, как хватаю ее за плечо и трясу, пока что-то не произойдет.

— Почему нам так долго несут еду?

— Мы тут всего пятнадцать минут, — отмечает Элла.

— Боже, спаси меня! — восклицаю.

Мама вздыхает.

— Теперь ты просто драматизируешь.

Мне стоило остаться дома и ухаживать за Лилендом, пока он не поправится.

Я: Спаси меня. Мою мать нужно задушить. И нет, пожалуйста, никаких аутоэротических шуток про удушье.

Тишина.

Надеюсь, ему лучше.

— Не забудь про сбор всей семьи, — напоминает мама.

— Почему? Пожалуйста, просто позволь мне забыть об этом, — отвечаю ей, не желая проводить целый день со всеми родственниками и притворяться, что мне совсем не хочется демонстративно утопать прочь как подросток. — Ах, да, и я приведу с собой своего неразборчивого в связях парня. Очень надеюсь, что он не переспит там со всеми мужчинами, иначе это будет полный облом.

Мама не обращает на меня внимания, отец гоняет еду по тарелке, а Элла делает вид, что нашла что-то очень интересное в своем телефоне.

И почему, черт возьми, Лиленду надо было заболеть?

Лиленд

Ну почему этот человек? Из всех живущих на земле почему именно он?

Генри стоит и смотрит на меня. Человек, который хочет моей смерти больше, чем кто-либо в этом мире.

С маской на лице, он не узнает, кто я такой... Только если он не видел, когда Дэни стянула ее с меня. Сердце начинает бешено колотиться, а мозг лихорадочно работать.

Черт. Черт. Черт.

Выражение его лица говорит мне то, что я не хочу знать.

— Я просто помогаю этой девочке, — объясняю, понижая голос.

— Лиленд... Чертов Лиленд. Теперь все понятно... Ты Песочный человек, верно? — спрашивает Генри.

У меня начинает сосать под ложечкой.

— Нет! Я не он... Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Брось свой пистолет! — кричит он, и мой желудок сжимается.

Черт. Мать твою. Что я наделал? Что я натворил?

Я никогда раньше себя так не чувствовал. Обычно я уверен в том, что делаю, но прямо сейчас, я, блядь, растерян.

Медленно наклоняюсь и кладу пистолет на землю, затем выпрямляюсь.

— Генри, я этого не делал. Я ничего не сделал. Я просто... помогаю этой девочке. — Мои слова звучат почти как мольба. Может, я действительно умоляю его. Я сделаю все что угодно, лишь бы положить этому конец.

— Подними руки вверх, — кричит Генри, держа меня на прицеле своего пистолета. Он не похож на меня, его голос звучит уверено, когда он подходит ко мне.

Я облажался. Я все просрал. Он арестует меня, увезет от Джексона. Я потеряю Джексона.

— Я не могу жить без Джексона.

— Заткнись и держи руки поднятыми! — рявкает он. — Опустись на землю!

До встречи с Джексоном я не знал, что такое счастье... Джексон будет разочарован во мне. Он узнает, что я соврал ему. Какого хрена я подписался на это? Я ведь покончил с этой работой, с этой жизнью. Я пообещал Джексону, что завязал, и я все испортил. Я все разрушил

Медленно опускаюсь на колени на землю.

Генри подходит ко мне, хватает за руку и тянет вниз, по-прежнему держа на прицеле.

Я не могу потерять Джексона.

— Я дико извиняюсь, — шепчу я, резко дергаю его руку вниз и толкаю плечом вперед. Свободной рукой обхватываю его шею, разворачиваюсь и наваливаюсь со спины. Генри извивается и сопротивляется, пытаясь вырваться из моей хватки. Он даже стреляет из пистолета, и я чувствую боль в ноге сбоку. Кажется, это всего лишь царапина, но выстрел подстегивает меня сжать его горло сильнее. Его движения замедляются, и Генри роняет пистолет за мгновение перед тем, как осесть в моих руках.

Я позволяю ему упасть на землю, прежде чем убить. Не хочу, чтобы подумали, будто это я его прикончил.

— Жди здесь, — велю девчонке, когда обхватываю Генри за талию и тащу в сторону здания.

— А кто это? — спрашивает она.

— Не волнуйся об этом, — отвечаю ей, когда она спешит открыть мне дверь. Втаскиваю Генри в здание и кладу на пол. Затем подхожу к Гаррисону. Если застрелить Генри, когда Гаррисон лежит, то могут возникнуть вопросы, поэтому я приподнимаю его тело и указываю на пистолет Гаррисона.

— Дэни, подними пистолет, используй свою футболку. Не прикасайся к нему голыми руками.

Она послушно хватает пистолет и протягивает мне. Я беру его и вкладываю в безжизненную руку Гаррисона. Затем направляю пистолет в голову Генри.

Этого человека Джексон уважает больше всех на свете. Генри относится к Джексону как к сыну и делится с ним вещами, которыми человек закона вообще с посторонними не должен обсуждать.

И я собираюсь его убить, потому что Джексон не может знать. Потому что, если отпущу Генри, то отправлюсь в тюрьму пожизненно. А Джексон будет жить дальше и встретит хорошего человека, которого полюбит.

Если убью Генри, потащит ли Джексон меня на его похороны? Придется ли мне смотреть на покойника, стоя лицом к лицу с человеком, которого люблю, и притворяться, что это сделал не я?

— Черт! — вскрикиваю я. — Почему, мать твою, тебе нужно было тут появиться? Почему! Почему ты такой, блядь, любопытный?

Бросаю Гаррисона на пол.

— Открой эту чёртову дверь, — кричу, и Дэни бежит к двери.

Меня переполняет столько эмоций, что я не могу отделить гнев, ненависть и страх.

Поднимаю Генри и тащу его обратно через дверь. Он слишком тяжёлый для меня, но под действием адреналина мне удается дотащить его до своей машины.

— Дэни! — кричит Такер, подбегая к своей дочери.

Бросаю Генри на землю и хватаю Такера прежде, чем он успевает добраться до дочери.

— Это ты во всем виноват! Зачем ты, мать твою, заставил меня это сделать?

Такер встречается со мной взглядом.

— Ты спас мою дочь... Спасибо тебе огромное, Лиленд. Спасибо за то, что спас мою дочь.

Я игнорирую его слова.

— Ты знаешь, кто это? — спрашиваю его в отчаянии.

Такер смотрит вниз и замирает.

— Начальник полиции.

— Да, и он знает меня, потому что работает с моим любимым человеком. Такер... Я... — Делаю глубокий вдох. — Ты убьешь его для меня?

Его глаза расширяются.

— Ч-что? Н-начальника полиции?

— Я спас твою дочь!

Он кивает, хоть и неуверенно.

— Э-э... Да... Я могу сделать это для тебя, — говорит Такер. — Могу я воспользоваться твоим пистолетом? У меня нет своего.

Протягиваю ему пистолет, и он берет его.

— Прямо здесь? — уточняет он.

Опускаюсь на корточки и обхватываю голову руками.

— Я не знаю... Такер... Я не хочу в тюрьму. Почему ты это сделал? Я наконец-то нашел мужчину, который заботится обо мне. Я наконец-то счастлив, и теперь... Я все это потерял. — Мне хочется свернуться калачиком и заплакать. Свернуться и зарыдать. Как я мог это сделать? Как я мог все разрушить?

— Я могу убить его, — тихо произносит Такер.

— Нет! Просто... Засунь его в багажник моей машины, дальше я сам разберусь. И больше никогда не звони мне.

Открываю багажник, и Такер помогает мне запихнуть туда Генри и связать его.

Когда отворачиваюсь от багажника, Такер кладет руку мне на плечо.

— Мне очень жаль. Я не хотел, чтобы так вышло.

— Ага... Спасибо, — произношу, хотя не уверен, что искренне.

Чувствуя накатывающую от нервов тошноту, я забираюсь в машину и уезжаю. Я еду в конспиративный дом, который купил несколько лет назад, но никогда не использовал. Он находится у черта на куличках, но я исправно оплачиваю счета за его содержание. Когда я заезжаю на подъездную дорожку, то слышу грохот, доносящийся из багажника. Очевидно, Генри хочет выбраться наружу.

Но я не в силах заставить себя покинуть машину. Вместо этого, обнимаю руль и жалею, что не могу вернуться на пару часов назад и никогда не отвечать на тот телефонный звонок. Я бы отдал все свои деньги и материальные ценности, чтобы вернуться обратно. И попытаться снова.

Понимаю, что мне нужно пошевеливаться, прежде чем Джексон вернется домой. Поэтому вылезаю из машины, подхожу к багажнику и открываю его.

— Отпусти меня, — просит Генри. — Пожалуйста, я никому не расскажу. Это будет нашим с тобой секретом.

— Оказавшись в безвыходном положении, человек может пообещать что угодно, чтобы освободиться, — отвечаю ему, снимая маску и бросая ее в багажник. Нет больше смысла прятать лицо. Затем хватаю его за руки и вытаскиваю, пока его ноги не касаются земли. — Давай иди.

Генри с готовности следует моему указанию, но я вижу, что его мозг лихорадочно работает. Он пытается найти способ, чтобы сбежать, но при этом знает, кем я являюсь.

— Не делай ничего глупого, — предупреждаю его.

— Не буду.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Генри оглядывается, но ничего не говорит в ответ. Я завожу его в дом и направляю в подвал. Там подвожу к стулу и заставляю сесть. Затем подхожу к своим припасам в углу. Беру кабельные стяжки и скотч. Привязываю Генри стяжками к стулу, поверх заматываю скотчем, пока не убеждаюсь, что ему не освободиться.

— Я никому не расскажу, если ты просто отпустишь меня. Я уйду. Это останется нашим секретом, — произносит Генри мягким, спокойным голосом, как будто понимает.

— У меня такое чувство, что ты совершенно не умеешь хранить секреты. — Я пристально смотрю на него, пытаясь решить, что же мне делать. И тут звонит мой телефон.

Джексон: Выехал домой из ресторана. Поездка займет примерно час десять. Тебе стало лучше? Тебе что-нибудь нужно?

Мне пора уходить. Мне нужно вернуться домой. Но как я посмотрю в лицо Джексону? Ненавижу человека, которым я стал, за то, что сделал это с ним. Поворачиваюсь к Генри.

— Я вернусь утром. Тебе отсюда не выбраться.

Знаю это по собственному опыту.

— Лиленд, пожалуйста. Я не расскажу Джексону, кто ты такой. Обещаю.

Он думает, что Джексон не знает.

— Я не могу рисковать, — отвечаю ему, выхожу и закрываю дверь. Затем запираю ее на замок, зная, что Генри никак не сможет сбежать.

Дорога домой такая же мучительная, как и поездка в конспиративный дом. Может даже хуже, потому что я знаю, что мне придется посмотреть Джексону в глаза и притвориться, что все в порядке. Припарковав машину, я забегаю в дом и избавляюсь от своей одежды. На ноге засохшая кровь от пули Генри. К счастью, швы не потребуются, так как их было бы трудно объяснить. Мое лицо покраснело в том месте, где Дэни ударила меня, но, надеюсь, синяков не будет.

Принимаю душ, и от нервов меня начинает мутить. Какого хрена мне делать? Что, мать твою...

Все будет хорошо. Всё будет хорошо.

Но я знаю, что это ложь. И когда я стал таким лгуном? Нет... Я всегда врал. Именно так я подбирался к своим жертвам. Когда враньё стало причинять такую боль? Особенно, если в этом замешан Джексон.

Приведя себя в порядок, быстро забираюсь в постель. Буквально минут через пять возвращается Джексон.

— Как ты себя чувствуешь, детка? — спрашивает он, подходя ко мне с моей стороны кровати.

Ужасно. Невыносимо.

— Лучше.

Он широко улыбается мне.

— Я рад. — Затем наклоняется и целует в лоб.

— Пожалуйста, полежи со мной. — Хочу, чтобы он обнял меня и сказал, что все будет в порядке. Что я не облажался. Что я хороший человек.

— Подожди, я только почищу зубы, — говорит Джексон, прежде чем уходит в ванную.

С волнением жду, когда он вернётся. Джексон раздевается и забирается ко мне в постель. Я крепко прижимаюсь к нему, цепляюсь за него в отчаянии.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Я просто очень соскучился.

Все будет хорошо. Все будет хорошо.

Пожалуйста.

Пусть все будет хорошо.

Глава 30

Джексон

В районе шести утра просыпаюсь от звонка телефона. Вижу, что звонит Джереми, офицер полиции, которому я никогда не нравился. Странно, что он вообще мне звонит. Выскальзываю из постели, чтобы не разбудить Лиленда, и выхожу в коридор, прежде чем ответить на звонок.

— Алло?

— Это Джереми. Ты не видел шефа?

И почему я должен быть с Генри в такую рань?

— Нет... А почему ты спрашиваешь?

— Звонила его жена. Полагаю, она отправилась спать прошлым вечером, ожидая, что он придет поздно, но, когда проснулась сегодня, он так и не вернулся домой. Я подумал, что может вы двое опять занимались какой-то херней.

Где его черти носят? И почему он отправился куда-то один, не сказав никому не слова?

— Нет. Он не говорил мне, что что-то задумал. Ну... он спросил меня, чем я занимаюсь, но я ответил, что разбираюсь со своей мамой. Мне и в голову не пришло спросить, почему он интересуется или что он делает. А она уверена, что он просто не ушел пораньше?

— Уверена.

— Я приеду. Хочу помочь вам найти его.

— Ладно. Тогда увидимся позже.

Вешаю трубку, когда слышу, как позади меня распахивается дверь, и выглядывает Лиленд.

— Что случилось? — спрашивает он.

Я крепче сжимаю телефон.

— Генри пропал... он не вернулся домой прошлой ночью. Надеюсь, он не сунул нос в дела Хардека.

Лиленд смотрит на меня какое-то время.

— Что значит, пропал? Может, он чем-то занят, или, может быть, он... ну не знаю...

Я надеюсь. Я очень надеюсь, что он просто вышел прогуляться, потерял счет времени и забыл позвонить своей жене. Возможно, он был дома, а она просто не поняла.

— Я собираюсь съездить туда и посмотреть, смогу ли чем-то помочь.

— Хорошо. — Лиленд подходит ко мне и обнимает, прижимаясь ко мне. Я хватаюсь за него, не понимая, как сильно нуждался в этом объятии.

— Пожалуйста, будь осторожен, — просит он, но его голос заставляет меня усомниться, беспокоится ли он. Или, может быть, он по-прежнему плохо себя чувствует.

— Ты чувствуешь себя лучше?

Он пожимает плечами.

— Не знаю... я еще недостаточно проснулся, чтобы сказать точно.

— Если я тебе понадоблюсь, дай знать, — велю ему и целую в лоб, прежде чем отпустить. Он стоит в дверях спальни и наблюдает, как я быстро собираюсь и выскакиваю за дверь, переживая, что что-то случилось.

Лиленд

Жду полчаса, затем одеваюсь и еду позаботиться о Генри. Я хотел подождать подольше. Мне вообще не хотелось никуда ехать и быть вынужденным столкнуться с тем, что натворил. Я не спал всю ночь, и по-прежнему не имею ни малейшего представления, что мне делать с этим человеком.

Когда захожу в комнату в подвале, то нахожу Генри, лежащим на боку, видимо, он пытался в какой-то момент высвободиться со стула. Ему бы стоило понять, что даже если он освободится, идти ему некуда. Когда Лукас запер меня здесь в качестве моей «тренировки», я тоже пытался сбежать. Отсюда не убежишь.

— Лиленд... эй... пожалуйста, — говорит Генри, как только видит меня. Его черные волосы прилипли к голове в том месте, где он лежал на полу. — Ты хороший парень. Я знаю, что ты хороший человек, иначе Джексон не был бы с тобой.

— Я не хочу в тюрьму, — говорю ему, поднимая его вместе со стулом. Это требует немалых усилий, потому что Генри намного больше меня.

Он смотрит на меня своими темно-карими глазами.

— Лиленд, послушай. Я не хочу умирать. Если для того, чтобы выжить, мне придется отпустить тебя на свободу, я готов пойти на это. Ты можешь просто уйти.

Я разрезаю скотч, обмотанный вокруг его рук и поднимаю его на ноги.

— Ты годы потратил на то, чтобы меня найти. Желал засадить меня за решетку или убить. И ты ждешь, что я поверю тебе, что если отпущу, ты просто уйдешь и все забудешь? — Он уйдет лишь, чтобы добраться до своего полицейского участка.

Он убедительно кивает в ответ.

— Я сделаю это, чтобы защитить себя.

— Ты так думаешь, потому что сейчас находишься в моей власти. Но как только заручишься поддержкой своей мини-армией служителей закона, тогда что будешь думать? Да ты даже не вспомнишь этот момент. А теперь, это твой единственный шанс воспользоваться туалетом до вечера, так что лучше слушайся.

Он продолжает пытаться договориться со мной, даже когда ест, и я снова связываю его. Но что мне теперь делать? Держать его как домашнего питомца? Может, мне попробовать промыть ему мозги, как Лукас пытался сделать это со мной?

Полагаю, так и было в течение многих лет. Но Генри уже не молод, и его мозги не так легко обработать, как мои. Что бы я с ним не сделал, эффект должен быть долговременным. Мне просто нужно выяснить, что именно делать.

Джексон

За последние двенадцать часов мы не нашли никаких следов Генри. Никто не знает, куда он мог отправиться или что делал. Понять не могу, почему он решил пойти на дело один, никому не сказав об этом. Я уверен, что на его компьютере или в его вещах есть что-то, что могло бы направить нас в нужное место, если бы мы только смогли это найти.

— У нас ничего нет, — говорит Джереми, расхаживая по комнате.

— Могу я... — Не хочу втягивать в это Лиленда. В прошлый раз я неправильно сделал, что позвал его, но это может быть единственная возможность найти Генри. И это было бы безопасно. Ему просто нужно будет просмотреть вещи Генри. — У меня есть человек, который очень умен и отлично решает проблемы. Могу я пригласить его приехать сюда, чтобы осмотреть вещи Генри?

Сандра, которая нетерпеливо наблюдала за работой аналитиков на компьютере Генри, бросает на меня взгляд.

— Мы с ним раньше работали?

— Нет, но вы ребята могли бы привлечь его в качестве консультанта, как сделали со мной.

Джереми мотает головой.

— У Генри были связи с тобой. Мы даже не знаем этого человека.

Конечно же ему надо упрямиться, поэтому отворачиваюсь от него и смотрю на Сандру.

— Он может, по крайней мере, взглянуть на то, что не является конфиденциальным.

Джереми вздыхает.

— Позвольте мне поговорить с вышестоящим начальством. Посмотреть, что они думают по этому поводу.

Он поспешно выходит за дверь, а я остаюсь пялиться на Сандру или аналитиков, чувствуя себя совершенно бесполезным.

Думаю, они отчаянно желают найти своего любимого шефа, потому что вскоре Джереми возвращается и говорит, чтобы я привлек Лиленда.

Поэтому я выхожу за дверь и звоню ему.

— Привет, — тихо говорит он.

— Привет, детка. Знаю, что ты неважно себя чувствуешь, но мне очень нужна твоя помощь.

— Вы все еще не нашли его? — спрашивает он.

— Нет. Уже шесть вечера, и нам нечем похвастаться. Ты самый умный человек, которого я знаю. Пожалуйста, не мог бы ты приехать и посмотреть сможешь ли что-нибудь выяснить?

На мгновение он колеблется.

— Да, конечно. Буду через пятнадцать минут.

— Хорошо. Спасибо.

— Не за что.

Покидаю кабинет Генри и направляюсь к выходу, чтобы подождать Лиленда.

Увидев, как его машина подъезжает, я выхожу ему навстречу. Лиленд выходит из машины в спортивных штанах и мешковатой толстовке с капюшоном. И когда он поднимает на меня глаза, на его лице нет улыбки. Я не уверен, что он когда-либо приветствовал меня без улыбки.

— Ты все еще плохо себя чувствуешь? — с беспокойством спрашиваю его. Я сожалею, что мне приходится вытаскивать его, когда он явно не в состоянии это сделать, но мне нужна его помощь.

— Я в порядке, — отвечает Лиленд, но я знаю, что он врет. Должно быть, он очень болен, потому что не прыгает от радости при возможности помочь.

Тянусь к нему и сжимаю его руку.

— Прости, что втягиваю тебя в это... Я просто не знаю, что еще можно сделать.

Какое-то время Лиленд молчит, но сжимает мою руку в ответ.

— Ничего страшного. Я посмотрю, что смогу сделать.

Я веду его в участок и подвожу к следующему после Генри по старшинству офицеру. Он обсуждает с ним некоторые вещи, которые кажутся ненужными и занимают слишком много времени. Неужели юридические формальности важнее, чем найти Генри? Когда Лиленда наконец возвращают мне, я быстро отвожу его в кабинет Генри, где аналитики все еще копаются в его вещах.

К нам подходит Джереми и осматривает Лиленда.

— Это твой консультант? Разве он не твой парень?

— Так и есть, — отвечаю. — Но, если кто и сможет найти Генри, так это он.

Джереми вздыхает, явно не убежденный моими словами, но Лиленд ведет себя тихо, что помогает делу.

— Ладно, давайте оставим этих двоих на полчаса и посмотрим, смогут ли они выяснить что-нибудь, что мы пропустили? — предлагает Джереми.

Эксперты—аналитики охотно выходят из кабинета, давая знать, что не нашли ничего полезного. Джереми бросает на меня взгляд и кивает.

— Что ж... желаю вам удачи.

— Спасибо, — отвечаю ему.

Лиленд садится в кресло и осматривается по сторонам.

— С чего хочешь начать? — спрашиваю его.

— Эм... Дай мне пару минут осмотреться. Честно говоря, я не знаю, насколько полезным смогу быть. Мне никогда раньше не давали информацию на бумаге. Я привык находить улики в форме действий и признаний.

Я придвигаю стул и, хотя, уже пересмотрел все, что мог, просматриваю еще раз вместе с Лилендом. Он молчит, пока работает, пробегая глазами и листая документы, затем поворачивается к компьютеру. Я рад, что мы одни, и никто не видит Лиленда за работой, потому что он явно знает, как раздобыть информацию, которую такой человек, как он, знать не должен.

— Мы должны его найти, — выпаливаю я. Не знаю, кого хочу убедить больше: его или себя. Я просто почувствовал, что должен был это сказать.

— Мы найдем его.

Я тру лицо.

— Я никогда... не рассказывал тебе, с какими трудностями столкнулся, когда ушел из армии. Я... мне было нелегко. Я изо всех сил пытался найти почву под ногами. Мейсон уговорил меня сходить с ним на встречу. Ее целью было помочь солдатам вернуться в общество. Я сказал ему, что мне это не нужно. Что я не страдал посттравматическим расстройством или тому подобным. Я просто... переживал тяжелые времена. Но я пошел на это собрание, его вел Генри. Он помог мне найти цель в жизни. Он мне как отец. Он вернул меня обратно в общество и заставил почувствовать, что у меня есть причина быть здесь. И даже когда мне стало лучше, он не бросил меня. Генри всегда так хорошо обо мне заботился.

Лиленд пододвигает ко мне бумагу и берет карандаш. Он обводит кружком название транспортной компании, которая перевозила оружие. Затем проводит линию на другой лист с именем Гаррисона на нем.

— Он искал человека по имени Гаррисон, — говорит Лиленд.

Какое—то время я пялюсь на имя, прежде чем до меня доходит.

— Это же тот парень, который занимался перевозкой оружия. Верно?

— Да. Я напишу тебе адрес, где живет Гаррисон.

— А у тебя он есть? — удивленно спрашиваю его.

— Где-то есть, — пожимает плечами Лиленд.

Он достает телефон и какое-то время возится с ним, затем записывает адрес и передает мне.

— Отдай его тому парню, Джереми. Мы поедем отдельно и встретимся с ними там.

Наконец-то. Есть за что зацепиться. Куда-то поехать. Даже, если Генри там нет, у меня будет цель, и я смогу почувствовать, что хоть что-то делаю.

— Большое тебе спасибо.

Лиленд кивает, но по-прежнему выглядит несчастным.

— Не за что.

Я выскакиваю из кабинета, чтобы найти Джереми и передать ему эту информацию. Получив ее, он сразу же собирает команду, а я возвращаюсь к столу и вижу, что Лиленд пристально смотрит в компьютер Генри.

— Ты готов? — спрашиваю его.

Он подпрыгивает и отворачивается от монитора.

— Да, я поведу.

— Ты уверен?

Он встает и кивает.

— Да, — отвечает Лиленд, когда мы выходим из кабинета.

Джереми все еще выкрикивает приказы перед кабинетом Генри, и я останавливаюсь рядом.

— Встретимся там, ребята. Не будем путаться у вас под ногами.

— Хорошо. Будем надеяться, что это нам хоть что-нибудь даст.

Мы направляемся к машине Лиленда, он садится за руль, заводит машину и трогается с места.

— Я очень надеюсь, что это оно, — говорю я. — Но... прошли уже сутки. Он мог бы быть... Они оставили бы его в живых?

— Гаррисон?— спрашивает Лиленд.

— Да, — киваю в ответ. — Ты знаешь, что он за человек?

Лиленд какое-то время размышляет.

— Человек, которому нравится охотиться за слабыми. Но я не знаю, что бы он сделал с таким человеком, как Генри. Не думаю, что он убьет его, только если Хардек прикажет.

В течение нескольких минут мы следуем за полицейской машиной перед нами, затем Лиленд сворачивает направо, удаляясь от машины, за которой мы ехали.

— Куда ты едешь? — интересуюсь я.

— По другой дороге.

— Ладно.

Минут через пять я понимаю, что мы определенно направляемся не в то место, адрес которого он попросил меня передать Джереми. Неужели это была неверная зацепка? У Лиленда есть другая идея? Идея, которой он не хотел ни с кем делиться?

— Куда ты едешь? — спрашиваю его, желая, чтобы он сказал мне правду, так как начинаю подозревать, что он что-то скрывает.

— Думаю, я знаю, где Генри, — отвечает Лиленд.

— А почему ты им не рассказал? Почему дал другой адрес?

— Они спросили, куда мог поехать Генри, и я думаю, что он мог поехать именно туда, но в настоящее время он может быть здесь.

Кладу руку ему на ногу.

— Хорошо. Спасибо большое, что помогаешь мне.

Лиленд опускает взгляд на мою руку, затем накрывает ее своей и почти до боли сжимает ее.

Глава 31

Джексон

Когда Лиленд заезжает на подъездную дорожку какого-то дома, я испытываю недоумение. С чего бы держать Генри в таком симпатичном доме, как этот? Да, он вроде как находится у черта на куличках, но не похож на место для удержания заложника.

— Думаю, это то самое место, — говорит Лиленд.

— Ты уверен? — скептически спрашиваю я.

Он кивает, но не объясняет, почему так думает.

— Ладно. Оставайся в машине, а я пойду осмотрюсь.

— Хорошо, — соглашается Лиленд, и я удивлен, что он не против посидеть в машине.

И тут он отдает мне связку ключей.

— Лиленд... Что... Что это?

— Я подожду здесь, — отвечает он, не сводя с меня своих голубых глаз.

Я колеблюсь прежде чем отвернуться от машины и бросится к дому. Открываю дверь первым же ключом и быстро захожу внутрь. Вытаскиваю пистолет на случай, если в доме кто-то есть, но он кажется пустым и тихим.

Когда замечаю дверь с задвижкой, открываю её и заглядываю вниз в подвал. Свет включен, и я начинаю медленно спускаться по лестнице. Добравшись до последней ступеньки, оглядываюсь по сторонам, но единственное, что там есть, ещё одна дверь, ведущая в маленькое помещение. Я дергаю за ручку, а затем замечаю висячий замок. Второй ключ на цепочке опирает его. Я открываю дверь и натыкаюсь прямо на Генри, который привязан к стулу.

Удивление на его лице так же очевидно, как и мое.

— Джексон! Джексон, пожалуйста, помоги мне. Пожалуйста!

Я бросаюсь к нему и начинаю срывать скотч.

— Что произошло?

— Твой долбаный парень — Песочный человек.

Я замираю со скотчем в руках и поднимаю глаза на Генри. Все начинает вставать на свои места, пока я смотрю на мужчину передо мной.

— Ты знал, — понимает он, на его лице отражается шок. — Ты, блядь, это знал?

Я слышу шаги на лестнице и оглядываюсь, когда Лиленд медленно спускается по ступенькам и останавливается в дверях.

— Джексон, пожалуйста, ты должен меня вытащить, — просит Генри. — Он же психопат, Джексон. Он убийца. Пожалуйста.

Нет. Нет, мой драгоценный Лиленд не психопат.

Я перевожу взгляд на Лиленда.

— Ты сказал мне, что завязал. — Я чувствую себя преданным. Почему он не бросил свою работу? Он ведь сказал мне, что перестал этим заниматься.

Его лицо ничего не выражает, пока он смотрит на нас, и на миг я вспоминаю, что этот человек убил бесчисленное количество людей. Он мог бы захлопнуть эту дверь и запереть двоих свидетелей, которые знают, кто он такой. Но Лиленд бы никогда не поступил так со мной.

— Джексон, ты должен его остановить, — говорит Генри.

Лиленд пошатывается, затем опускается на колени, на лице отражается боль.

— Я сделал это! Я бросил! Честное слово, я завязал, — вскрикивает он с опустошенным видом, и этого достаточно, чтобы мне захотелось оттолкнуть Генри и броситься к Лиленду. Мне хочется простить его, даже несмотря на то, что я не знаю всей истории.

— Я бросил, Джексон. Я завязал. Ради тебя я от всего отказался. Бросил свою работу. И мне было очень тяжело отказаться, но я настолько сильно тебя люблю, что смог это сделать. Ты понятия не имеешь, как мне ненавистно быть запертым в этом сраном доме. Сидеть там целыми днями, сходить с ума от скуки, чувствовать себя словно зверь в клетке, пока ты не возвращаешься домой. Но я и дальше буду загнивать в этом доме, лишь бы провести еще мгновение с тобой.

Неужели он действительно так сильно это ненавидит?

— Почему ты не сказал мне, что тебе это не нравится? Я считал, что ты был счастлив. — Я думал, что, оберегая его, подарил ему лучшую жизнь.

Лиленд качает головой.

— Я был счастлив! Я и сейчас счастлив, когда ты дома. Но, когда уходишь... Я слишком тяжело это переживаю. Но тем не менее, я вел себя хорошо! Честно слово, так и было! Но мой бывший куратор связался со мной. Гаррисон похитил его дочь, и он умолял меня спасти ее. Все говорил и говорил, что Гаррисон насильник... Как он ее изнасилует и причинит боль. Я сказал, что не могу, но... А ты бы, мать твою, что сделал на моем месте?

Я бы ее спас.

Лиленд отворачивается от меня, опуская глаза в пол.

— Я освободил ее, и когда выходил из дома, Генри меня увидел. Он собирался меня арестовать... Я не хочу покидать тебя, Джексон. Не могу представить своей жизни без тебя, так что, честно говоря, подумывал над тем, чтобы убить Генри. Я собирался подстроить все так, будто это Гаррисон убил его, и тогда мы были бы вместе, но я не смог этого сделать... Не смог убить невинного человека, поэтому привез его сюда. Но потом ты говорил, не переставая, о том, как много он для тебя значит... Мне так жаль. Пожалуйста, прости меня. — Его голос срывается, и от этого у меня сердце сжимается.

И в этот самый момент я понимаю, что вот-вот потеряю любимого человека. И то, почему Генри находится здесь, теперь приобретает смысл. Если я отпущу его, Лиленд отправится в тюрьму на пожизненный срок, и я никогда больше не буду с ним.

Я не могу потерять Лиленда.

— Почему ты не сбежал? — спрашиваю его. — Когда я зашёл в дом, ты мог бы уехать.

— Я так и собирался сделать. Но я не могу тебя бросить.

Киваю, понимая, что тоже не смог бы его бросить.

— Тогда мы сбежим вместе. Я позже позвоню кому-нибудь, чтобы освободили Генри. Мы можем сбежать вместе.

Лиленд удерживает мой взгляд.

— Джексон... Я не могу позволить тебе попасть в тюрьму за мои деяния. Это мой грех, а не твой. И мне с ним жить.

И тут меня осеняет.

— Подожди... Но ведь это даже не ты убил напарника Генри! Ты ведь не убивал Уильямса! Расскажи ему правду! Его убил человек, который тебя вырастил.

Лиленд качает головой, и я с ужасом жду его следующих слов.

— Я убил Уильямса.

— Что? Но ты ведь сказал мне, что не делал этого...

— Видишь? Он — лжец! — восклицает Генри, но я хочу, чтобы он замолчал. Лиленд, может, и соврал мне, но я знаю, что он никогда не сделал бы это без особой причины. Этот Лиленд, который стоит сейчас на коленях, совершенно опустошенный, не тот человек, который стал бы врать ради собственной выгоды.

— Я действительно соврал, когда ещё не знал тебя. Уильямс... Генри, до того, как ты меня арестуешь, могу я рассказать тебе свою версию этой истории? — спрашивает Лиленд, глядя на мужчину, все ещё привязанного к стулу.

Генри кивает, хотя у него нет особого выбора.

— Ладно.

— Меня взял к себе настоящий Песочный человек. Его звали Лукас Филлипс. Если наведешь обо мне справки, то узнаешь, что он тот человек, который оставил мне по завещанию все свои деньги. Он взял меня к себе, когда я был еще мальчишкой, потому что я случайно убил человека, который пытался приставать ко мне. В то время я жил на улице, и этот парень сказал, что поможет мне избежать тюрьмы после того, что я сделал.

— Он отвез меня домой и вместо того, чтобы подарить мне нормальную жизнь, превратил меня в монстра. Он был таким же жестоким, как и все, от кого я убегал, но то был другой вид насилия. Он знал, как уговорить меня на что-то. Знал, как заставить меня хотеть угодить ему. Годами Лукас формировал меня с помощью психического насилия, пока я не стал идеальным маленьким киллером для него. И по какой-то гребаной причине я остался. Даже после того, как стал лучшим стрелком, чем он, и лучшим бойцом, чем он. Я остался, потому что… Я думал, что что-то значу для него. Но я обманывался. Он посылал меня на задания, не заботясь о том, вернусь ли я живым. Я был игрушкой, и, если бы игрушка сломалась, он просто нашел бы другую. Однако, я все еще продолжал испытывать это... чувство, что я хороший человек. Я хотел быть похожим на супергероев из книг. Спасать людей, которых нужно было спасти. Убить одного, чтобы спасти сотню. И я верил, что делаю именно это.

— Так было до Уильямса. Лукас сказал мне, что Уильямс был коррумпированным полицейским. Он рассказывал истории о женщинах и детях, которым Уильямс причинил боль. О людях, которых незаконно отправил в тюрьму и убил. И я ему поверил. А потом он послал меня убить его. У него уже была написана записка, которую я должен был оставить у его тела. Позже я понял, что она была не для Уильямса или копов, которые его найдут, а для того, чтобы одурачить меня. Чтобы заставить меня думать, что он действительно был плохим парнем. Так вот, я застрелил Уильямса из-за этой лжи, но его слова, которые он сказал мне, когда лежал, истекая кровью, затронули меня. Три простых слова: «Он лжет тебе». Сначала я подумал, что это всего лишь… последняя попытка умирающего человека выжить, но они задели меня за живое. Это было похоже на удар, в котором я нуждался, чтобы проснуться. И впервые за долгое время я почувствовал огромную вину. Я помню, как упал на колени, когда эти слова слетели с его губ. И попытался спасти его, но я всегда был слишком хорошим стрелком. Когда я наклонился над мужчиной, сжимая его кровоточащую рану, что-то… изменилось внутри меня. Это было похоже на… В тот момент я понял, что не сбежал от жестокого обращения ради лучшей жизни. Я сменил одну жизнь, полную насилия, на другую.

— Уильямс умер через пару секунд, но я прижимал его рану по крайней мере час. А потом встал, привел себя в порядок и пошел домой. Лукас гордился мной. Так гордился мной. Он хвалил меня и обращался со мной так, словно я чего-то стоил. Но когда я начал наводить справки о Уильямсе, то узнал, что этот полицейский не был коррумпированным. Нет... Уильямс был близок к тому, чтобы раскрыть, кем был Песочный человек, и Лукас был в ужасе, что Уильямс собирался посадить его за решетку.

— Проблема в том, что Лукас создал монстра. Чудовище, которое было сильнее его. Чудовище, над которым он издевался и о котором никогда не заботился. Мне потребовалось совсем немного времени, прежде чем я спланировал, что именно собираюсь сделать с Лукасом. И я убил его. Поверьте, с того дня, как застрелил Уильямса, я больше не убил ни одного невинного человека. Но все же я понимаю, что убил его. Я не чувствую вины за всех, кого отправил на тот свет. Единственный, за кого я все еще испытываю чувство вины, — это Уильямс. Хотя я не могу вернуть жизнь, я отлично умею ее отнимать. И я не чувствую вины за это.

— Прошлой ночью я застрелил человека, который бы изнасиловал пятнадцатилетнюю девочку, потому что считает, что имеет право разрушить ее жизнь. Я дал ему выбор, но такие люди заботятся только о себе. Я сказал ему, что он может отстрелить себе член, чтобы больше не насиловать, или я убью его. И я снова убедился, что такие люди, как он, не заслуживают жизни. Если бы полиция поймала его, они отправили бы его в тюрьму, дали бы ему теплую постель и еду, и что тогда? Почему он должен получать это, в то время как его жертвы остаются жить с тем, что он с ними сделал?

— Я понимаю и признаю, что то, что сделал с Уильямсом, было неправильно. Но вы никогда не сможете заставить меня поверить, что кто-то из тех, кого я убил, были хорошими людьми. Они заслуживали смерти. И я знал, что нужно для этого сделать.

В голосе Лиленда столько честности, что я даже не могу найти в себе сил обвинить его в чем-либо. И хотя я люблю Лиленда и знаю, что он хороший человек, это не значит, что Генри считает так же. Да, я расстроен тем, что Лиленд солгал мне, но я понимаю, он сделал это из собственных интересов. Если бы я знал, что он убил Уильямса, захотел бы я впустить его в свою жизнь?

Возможно, нет. И я никогда бы не узнал, какой он удивительный человек.

Нам непременно придется поговорить об этом, но сейчас мне необходимо решить: либо разозлиться и потерять его на всю оставшуюся жизнь, либо расстроиться, что он мне соврал, но понять, почему он это сделал. И тогда я буду знать, что выбрать.

Лиленд

Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого, откровенно не зная, что еще сказать.

— Я знаю, что это не поможет, но я искренне сожалею обо всей боли, которую причинил. Я жил с чувством вины в течение многих лет. Но я был семнадцатилетним парнем, который считал, что должен был подчиняться каждому слову, сказанному Лукасом.

Я понимаю, что, честно говоря, меня волнует только мнение Джексона. Да, я испытываю чувство вины за то, что сделал с Генри, но если Джексон бросит меня, или мне придется оставить его...

Джексон делает глубокий вдох и поворачивается к Генри.

— Я уеду с Лилендом... Я позвоню кому-нибудь через пару часов, чтобы освободили тебя.

Внутри все сжимается, и я ошарашенно пялюсь на него.

— Ты все равно поедешь со мной?

Джексон встречается со мной взглядом.

— Поеду.

Я невероятно счастлив и чувствую, что мы внезапно раскрыли все наши эмоции друг перед другом. Как будто что-то сдерживало нас раньше, держало вне досягаемости друг друга, но теперь… теперь мы по-настоящему понимаем друг друга.

— Спасибо, но я не могу позволить тебе это сделать. Я бы сбежал… Я думал о побеге, но если пущусь в бега, то никогда больше тебя не увижу. По крайней мере… если попаду в тюрьму, ты ведь будешь меня навещать?

Он отрицательно качает головой.

— Я не позволю тебе попасть в тюрьму. Я сделаю все возможное, чтобы этого никогда не случилось. Генри, пожалуйста... Ты руководишь группой, которая занимается оказанием помощи другим. Ты мне стольким помог. Пожалуйста... Окажи такую же любезность Лиленду. Умоляю тебя.

— Он не солдат, он — убийца, — отвечает Генри.

— Но он может сделать так много хорошего. Ты уже достаточно пожил на этой земле и знаешь, что не всегда плохие парни получают по заслугам. Ты же обращался ко мне, когда преступники выходили на свободу с улыбкой на лице, хотя, знал, что они заслуживают гнить в тюрьме, — произносит Джексон.

И тут мне в голову приходит идея. Я встаю, подхожу к Генри и опускаюсь перед ним на колени.

— Позволь мне остановить Хардека. Это не искупит мою вину перед тобой, но позволь мне сделать это. А потом, если ты по-прежнему будешь думать, что я должен гнить в тюрьме, я сам пойду с тобой туда.

Генри внимательно смотрит на меня.

— Ты сбежишь.

— Я уже мог бы податься в бега, однако, я тут. Позволь мне это сделать. Позволь уберечь других девушек от похищения. Позволь спасти людей, которые могут умереть от его оружия. Позволь мне хотя бы попытаться это сделать, — прошу я.

Генри молча наблюдает за мной, но я могу сказать, что он раздумывает. Честно, я удивлен, что он не сразу согласился, чтобы потом, когда мы его отпустим, вызвать полицию. Может быть, это означает, что он на самом деле может позволить мне уйти.

— Генри, пожалуйста. Я знаю, что Лиленд хороший человек. Знаю, ты уже и так многое для меня сделал, но, пожалуйста, сделай ещё и это, — умоляет его Джексон.

Генри молчит, пока думает над ответом.

— Генри, я никогда ни в ком не нуждался так сильно, как в Лиленде. Я не… Я знаю, тебе трудно доверять ему или верить после того, что случилось. Но ты знаешь меня уже довольно много лет, и я знаю, что ты неоднократно помогал мне, но мне нужна твоя помощь еще один раз. Ты нужен мне сейчас больше, чем когда-либо.

— Джексон, он — наемный убийца.

— Но это не все, кем он является! Он замечательный человек, который заставляет меня смеяться каждый день. Который относится ко мне лучше, чем кто-либо когда-либо будет относиться. Генри… Я готов отдать все ради этого человека; это должно показать тебе, как далеко я зашел бы, чтобы защитить его.

— А что если он снова тебе врет? Он ведь уже солгал один раз.

— Я знаю, что он это сделал, и мне больно, но я знаю, что он сделал это, потому что думал, что поступает правильно. Пожалуйста… просто... дай нам шанс. Теперь ты знаешь, кто он такой. Если он облажается, ты сможешь бросить на его поиски всю полицию.

— С тех пор, как ты начал жить у Джексона, скольких людей ты убил? — обращается Генри ко мне.

— Только Гаррисона... И возможно случайно убил еще одного, когда помогал вам, ребята. — Генри слегка вздрагивает, когда понимает, что на складе был я, а не Мейсон. — Я ударил его слишком сильно, потому что он удивил меня. Но если это и случилось, то только по вашей вине, ребята. Если честно, неужели вы не видели камер, когда заявились на склад? Это же очевидно, что они с охранным датчиком. Как вам двоим удается что-то сделать, выше моего понимания. Вы были похожи на двух возбужденных быков в поисках самок.

Джексон морщится.

— Мы могли упустить некоторые... незначительные детали. Но в мою защиту скажу, что эти камеры среагировали по вине Генри. Даже несмотря на то, что он шеф полиции, и должен отдавать приказы, а не вламываться куда-либо.

— Я ненавижу сидеть за столом, — говорит Генри. — Я скучаю по оперативной работе.

О, мне знакомо это чувство.

— И я тоже! Мы можем быть оперативными напарниками, если хочешь. Я даже буду держать тебя за руку, если тебе понадобится помощь. Которая вам явно нужна, чтобы не бегать перед камерами с датчиками на движение.

— Хорошо, — вздыхает Генри. — Не заставляй меня пожалеть об этом. Если хоть немного облажаешься, полиция тебя найдет.

— Стриптизеры или настоящая полиция?

Джексон смотрит на меня так, словно я должен быть серьезным. Но я не могу. Меня переполняет счастье от того, что он настолько мною дорожит, что отдал бы все ради меня.

— Тебя бросят в тюрьму на всю жизнь, — предупреждает Генри.

— Хорошо. — Оставаясь на коленях, подползаю к Джексону и обнимаю его. — Я думаю, ты, возможно, любишь меня.

— Я и правда тебя люблю, — отвечает Джексон.

Я все еще поражен. Я шутил, но... он действительно любит меня?

— Ты серьезно?

Джексон поворачивается ко мне, забыв о том, что, видимо, собирался освободить Генри, который, похоже, действительно хочет, чтобы его развязали.

— Конечно же серьезно.

— Я тоже тебя люблю. Генри, ты хочешь быть моим шафером на нашей свадьбе? Или можешь отвести меня к алтарю, так как мой отец в тюрьме, и если я когда-нибудь увижу его, то могу зарядить ему по роже и нарушить наше обещание никогда никому не причинять вреда.

— Мы не собираемся жениться... — вздыхает Джексон.

— Пока что, — напоминаю ему. — Я назову нашу дочь...

— Он всегда такой? — спрашивает Генри.

— Если у него в руке нет пистолета, его мозг работает неправильно.

Обхватываю лицо Джексона и целую его в неподдающиеся губы. Он, вероятно, не реагирует на мой поцелуй, потому что я сильно сжимаю его лицо, притягивая ближе к себе.

— Мой мозг всегда работает, когда тебя нет в комнате. А когда ты рядом, любовь, которую я испытываю к тебе, превращает мой мозг в кашу. В романтическую любовную кашу.

— Ради этого человека ты был готов отдать свою жизнь? — скептически спрашивает Генри.

— Поверь, на самом деле он не сумасшедший… просто так себя ведет.

— Мне нравится, что в течение тех же двух минут, после признания в любви, ты говоришь мне, что я веду себя безумно, — говорю я.

Он убирает мои руки с лица и одаривает меня улыбкой.

— Именно так ты понимаешь, что это настоящая любовь. Я нахожусь на той стадии наших отношений, когда предельно честен.

— В чем еще ты хочешь быть честным?

— Эти фиолетовые штаны, которые у тебя есть, отвратительны.

Моя ухмылка становится шире.

— Я надену их на нашу свадьбу, а Генри поведет меня к алтарю.

— А ты… ты уверен, что он Песочный человек? Может… Думаю, он, возможно, разыгрывает тебя, — говорит Генри.

— Да, точно. Но у него есть записные книжки, заполненные всякой гениальной всячиной.

— Почему вы все ведете себя так, будто это нечто удивительное? — недовольно спрашиваю я, забирая нож у Джексона. Потому что, ему, видно, нравится, когда его предполагаемый приятель связан. Может быть, это его сексуальное предпочтение, и я определенно могу его поддержать. Или насладиться.

Я развязываю Генри, и он быстро встает, потирая запястья.

— Итак, ты забываешь, что я Песочный человек, а я постараюсь забыть, что видел твой пенис. — Я протягиваю руку, уверенный, что это достаточно хороший повод для рукопожатия.

— Что? — спрашивает Джексон. — Каким образом ты увидел его пенис?

— Мне пришлось отвести его в туалет, и я должен был внимательно следить за тем, что он ничего не замышляет.

Джексон пристально смотрит на меня.

— Для этого тебе необязательно было смотреть на его пах.

— Да больше некуда было смотреть, Джексон! Он занимал так много места. Я говорил себе: «Отвернись!», но даже его тень была шокирующей. Я начал называть его Годзиллой, а потом...

Джексон вздыхает.

— Пожалуйста, скажите мне, что ничего этого на самом деле не было.

— Теперь я понимаю, почему ты сказал мне засунуть Годзиллу обратно в штаны, — произносит Генри.

— Мне действительно очень жаль, — по какой-то причине Джексон извиняется.

— Что у него огромный член? Нет, детка, людям нравятся большие члены, — говорю я, похлопывая Джексона по руке.

— Я извинялся за то, что ему пришлось иметь дело с тобой.

Я улыбаюсь этому наивному человеку.

— Все меня любят. Ты только что сам это сказал. Я рад, что теперь мы все друзья. Возможно, мы начали день с небольшого недоразумения, но закончим его как лучшие друзья, Генри.

— Лиленд… Думаю, что ты изначально был на правильном пути, чтобы не попасть в тюрьму, но сейчас опять начал рыть себе могилу, — предупреждает Джексон.

— Он... он ведь только что похвалил мой член, — говорит Генри.

Джексон смотрит на Генри так, словно никогда раньше не видел этого человека. Как будто тот инопланетянин.

— Стокгольмский синдром, — объясняю Джексону.

Джексон согласно кивает.

— Это действительно может быть единственным разумным объяснением.

— Уверен, что моя жена ужасно беспокоится обо мне, так что ничего, если мы уже двинемся?

Я киваю, но Джексон кажется неуверенным. Прежде чем Генри успевает проскользнуть мимо, Джексон кладет руку ему на грудь и останавливает его.

— Генри, пожалуйста… Мне никогда никто не был так дорог, как Лиленд. Я жил всю свою жизнь, чувствуя, что не вписываюсь в нее. Я никогда не мог угодить своим родителям, и мне пришлось стать другим человеком, как хотела армия. Даже когда я вернулся на гражданку, мне казалось, что если бы я просто погрузился с головой в работу, то мог бы перестать беспокоиться о том, каким человеком я должен быть. Но с тех пор, как Лиленд появился в моей жизни, он заставил меня почувствовать, что мне вовсе не нужно беспокоиться об этом. Мне просто нужно быть самим собой. Все остальное не имеет значения.

Генри протягивает руку и кладет ее Джексону на плечо.

— Главная причина, по которой я позволяю этому парню уйти, — это ты. Я даже не уверен, что ты осознаешь, насколько стал счастливее с тех пор, как он вошел в твою жизнь. И это служит мне доказательством, что он, должно быть, хороший человек, раз делает тебя таким счастливым. Я буду молиться, чтобы ни один из нас не ошибся. — Генри смотрит на меня. — Ты понимаешь, о чем я?

— Не знаю, я безумно рад твоим словам о том, что я сделал Джексона счастливым, и сейчас ты можешь сказать мне сделать что угодно, и я это сделаю, — признаюсь я.

— Ты уверен, что это тот крутой Песочный человек, который может подстрелить кого-то на невероятно большом расстоянии? — спрашивает Генри.

Неудивительно, что он обеспокоен, потому что в настоящее время я улыбаюсь так, как будто мы все снимаемся в самом странном фильме телекомпании «Холлмарк», когда-либо снятом.

— Все это так душещипательно сентиментально, и мне это так нравится.

— Он, конечно, с причудами, но Лиленд действительно делает меня счастливым, и я знаю, что он хороший… ну, по крайней мере, порядочный человек.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторяет Джексон и отходит в сторону. — Поехали.

Мне кажется, я не иду к машине, а парю на крыльях счастья. Кто мог подумать, насколько хорошо обернется эта катастрофа? Может быть, мне следует начать чаще похищать и связывать людей. Мама Джексона была бы следующей в моем списке. Ей нужна серьезная корректировка ее отношения к сыну.

Джексон везет нас обратно в участок, где мы расходимся. Он — разобраться с Генри, а я — отвезти машину домой. Чем дальше отъезжаю от Джексона, тем больше задаюсь вопросом, не является ли все это уловкой, чтобы Джексона не было рядом, когда меня арестуют. Сейчас, когда его нет со мной, небольшая неуверенность и беспокойство возвращаются. Я ставлю стул к окну и жду возвращения Джексона. К счастью, Перчинка запрыгивает ко мне на колени и дарит некоторое утешение, даже если она не предназначена для того, чтобы быть комнатной собачкой.

Джексон

Мне до смерти хочется уехать, но я знаю, что должен остаться, чтобы все как-то уладить. Учитывая, что мы отправили группу полицейских на поиски Гаррисона, которого они нашли мертвым, а я привез Генри из какого-то другого места.

Примерно через час мне разрешают уйти. Всю дорогу домой я размышляю над информацией, которую дал нам Лиленд. Но мои мысли также наполнены страхом. Теперь еще кто-то знает, кто такой Лиленд. Кто-то, кто потратил годы, желая найти и поймать его. Генри может разрушить все в одно мгновение.

Заехав на подъездную дорожку, паркуюсь рядом с машиной Лиленда и несусь к входной двери.

Открываю ее и вижу, что Лиленд меня ждет. Прежде чем я успеваю что-либо сделать, он бросается в мои объятия, до боли крепко вцепляясь в меня. Он прижимается ко мне и утыкается лицом мне в плечо.

— Мне так жаль. Пожалуйста, пожалуйста, прости меня. Я не знал, что делать, и совершил ошибку, и это была такая глупая ошибка. Я велел Такеру, что бы ни случилось, никогда больше не звонить мне. Я думал, ты возненавидишь меня.

Обнимаю его, пораженный дрожью в его голосе. Лиленд всегда такой сильный и уверенный во всем, но, может, я так же являюсь его слабостью, как и он моей. В этом есть смысл. Хотя моя семья не всегда поддерживала меня, они всегда были рядом. У Лиленда никогда такого не было.

— Я никогда не смог бы возненавидеть тебя, Лиленд. — Провожу пальцами вниз по его спине. — Я не виню тебя за то, что ты спас девчонку. Если бы ты поговорил со мной об этом, я бы тебе помог.

— Нет, ты бы настоял на том, чтобы сделать это в одиночку. Я так боялся, что ты возненавидишь меня из-за Генри. Я был в ужасе, что мне придется оставить тебя. — Он смотрит на меня, и я замечаю в его глазах слезы.

Когда одна слеза скатывается по его щеке, я поднимаю руку и вытираю ее пальцем.

— Что ты делаешь? — спрашивает он, кладя голову мне на плечо. — Я не плачу. Я слишком мужественный, чтобы плакать.

— Ты очень мужественен, проявляя эмоции. Любой, кто говорит, что проявление эмоций не по-мужски, — идиот.

— Они идиоты. И сейчас меня волнует только то, что думаешь ты. И если ты считаешь, что плакать — это по-мужски, тогда я, наверное, даже рыдаю, потому что был так чертовски напуган, Джексон. Я был таким глупым, что врал тебе.

— Я, конечно, расстроен, что ты солгал мне, но все же понимаю, что ты считал, что поступаешь правильно. Что, ты думал, произойдет, если бы ты сказал мне правду о том, что тебе не нравится сидеть дома и ничего не делать?

— Я не знаю. Сейчас это кажется таким глупым, но я думал, ты расстроишься… решишь, что я брошу тебя и вернусь к своей работе наемным убийцей. Поймешь, что я не стою всего этого. У меня никогда не было никого, такого как ты, и я так боялся все испортить и потерять тебя, что все равно облажался.

— Ты не облажался, но ты должен пообещать мне, что никогда больше не будешь лгать. Отныне между нами может быть только правда. Понял?

Лиленд кивает.

— Понял. И я обещаю, что больше не буду врать.

— Прости, что держал тебя взаперти в этом доме. Я... я не знал, что тебе это настолько противно. И что ты сожалел, что не мог заниматься тем, что делал раньше… ты всегда выглядишь таким счастливым, и я полагал, что ты действительно счастлив.

Он крепче сжимает меня в объятиях.

— Я счастлив здесь! Счастливее, чем когда-либо... но я также чувствую себя в клетке. Как будто не могу... двигаться или отправиться куда-нибудь. Я хочу выбраться отсюда. Хочу помогать. Я хочу что-то делать.

— Прости меня. Я больше беспокоился о твоей безопасности, чем думал обо всем этом. Если бы я действительно поразмыслил, то понял, что ты хотел помогать мне с делами и клиентами. У тебя это феноменально получается… Просто… каждый раз, когда я вспоминал тебя на больничной койке и думал о возможности потерять тебя, то начинал паниковать. Но я хочу, чтобы ты был счастлив. Как ты смотришь на то, чтобы работать в агентстве со мной?

Лиленд отстраняется, вытирает глаза и смотрит на меня.

— Да! Я уличу всех негодных мужей и отправлю их в глубины ада!

— Или... ты можешь просто, ну знаешь... рассказать их женам, что их мужья им изменяют.

— Звучит скучно. Я оставлю это вам, ребята. Я хочу опасностей, приключений, воровство, убийства...

— Ты будешь очень разочарован. — Улыбаюсь ему.

— Когда ты рядом со мной, меня ничто не сможет разочаровать.

— Нелегко будет этому соответствовать.

— Вовсе нет, даже когда ты состаришься и потеряешь эрекцию.

— Я не старый.

— Тебе скоро будет за сорок, и ты встречаешься с кем-то, кому за двадцать. Какой извращенец.

— Я начинаю жалеть, что спас тебя.

Его глаза расширяются, как будто я действительно говорю серьезно.

— Нет! Не сожалей о моей любви!

— Ладно. — Целую его в лоб. — Я буду терпеть твои безумные выходки, если придется.

Он крепко сжимает меня.

— Это обязательное условие.

Обязательное условие или нет, я знаю, что всегда буду соглашаться со всем, что делает Лиленд.

Глава 32

Джексон

Когда я подхожу к залу для совещаний с Лилендом, практически подпрыгивающим рядом со мной, то начинаю сомневаться, не совершил ли ошибку.

— Не забывай о нашем разговоре, — шепчу ему.

— О каком разговоре, и почему мы перешептываемся? — спрашивает он, когда мы входим в помещение.

Вздыхаю, понимая, что он прекрасно знает, о каком разговоре идёт речь.

— Разговор, во время которого ты решил вести себя хорошо и тихо и только слушать, как будто тебя тут нет.

— Хм-м... Я точно не помню такого разговора. Это не тогда, когда я отвлек тебя своим членом?

Он нашел моё слабое место.

— Да.

— А. Что ж... Ничего такого не помню. Помню только, как ты сказал что-то типа: «Ух ты! Какой мощный у тебя инструмент!»

— Ничего подобного не было.

Прежде чем Лиленд успевает ответить, заходит Генри и замечает нас. Он выглядит настороженным, и я чувствую то же самое.

— Что он здесь делает?

— Я по тебе соскучился, — говорит Лиленд, широко улыбаясь, как будто действительно скучал по этому человеку. — Очень сильно.

— Я думал, тебе нужна была помощь Лиленда, — отвечаю ему.

— Я уже жалею об этом, — признается Генри.

Лиленд одаривает его совсем не невинной улыбкой.

— Я буду идеально себя вести. — Затем отходит, чтобы найти себе место. Прежде чем я успеваю указать ему, куда сесть, он выбирает стул рядом с Джереми.

Я спешу к Лиленду, пока он ничего не испортил.

— Привет, я — Лиленд, — представляется он.

Джереми смотри на него.

— Мы уже знакомы.

— Э-э... Я смутно помню. Это ты был в том порно, в которое меня позвали сниматься пару лет наз...

Я отодвигаю кресло Лиленда вместе с ним в сторону. Затем ставлю между ним и Джереми свой стул, чтобы перегородить вид. Джереми и так уже не возлюбил меня. И нам не нужно, чтобы Лиленд подливал масла в огонь.

— Тихо... — прошу Лиленда замолчать.

Лиленд ухмыляется.

— Я безумно рад быть здесь.

— Не стоит так радоваться.

Он поворачивается к своей соседке справа.

— Привет! Я — Лиленд.

Она улыбается в ответ, не обращая никакого внимания, что он только что говорил о порно, потому что у Лиленда очаровательная улыбка.

— Привет, я — Дженифер.

— Тебе понравится работать со мной, потому что в отличие от Джексона со мной весело, и я довожу дело до конца.

— Может, уже прекратишь представляться? — предлагаю я.

— Тс-с-с, — отвечает он, явно передразнивая меня. — У нас тут Дженифер кое-что намечается. Правда, Дженни?

Она улыбается ему. Обычно такой улыбкой одаривают, когда хотят тебя трахнуть, и без разницы, что ты там говоришь.

Слава богу, Генри спасает положение, выйдя в центр зала и привлекая тем самым внимание Лиленда.

— Так, ладно, с нами будет работать новый консультант, который, будем надеяться, даст нам больше информации. Это Лиленд, — произносит Генри и без всякого энтузиазма указывает на него.

Лиленд просто в восторге.

— А не этот парень был на фоне твоего рабочего стола? — интересуется Ронни.

— К сожалению.

***

После совещания мы направляемся в агентство, чтобы собрать кое-какую информацию. Зайдя в офис, обнаруживаем Мейсона, который якобы «работает» над чем-то. Не знаю, есть ли разница между работой и перепиской с его девушкой. Единственное, в чем я уверен — он никогда не улыбался во весь рот чему-то, связанному с работой.

— Мейсон! — выкрикивает Лиленд, как будто они приятели, которые давно не виделись.

— Привет, красавчик! — отвечает Мейсон, когда Лиленд спешит к нему, чтобы поздороваться. Мейсон даже откладывает свой телефон в сторону, чтобы пообщаться с моим парнем.

— Угадай что! Я буду работать с вами! — восклицает Лиленд.

Мейсон откидывается на спинку кресла.

— Джексон мне рассказал об этом! Можешь занять его стол. Он все равно редко им пользуется.

Погодите-ка...

— Минуточку, да я здесь единственный, кто по-настоящему работает!

Лиленд подходит к моему столу, явно не слушая, что я говорю.

— Мейсон, мы могли бы стать соседями по столам. Прости, что я не могу быть твоей второй половинкой, потому что у меня она уже есть, но вакансия соседа по столу ещё открыта.

Мейсон смеётся.

— Мне это нравится.

Вздыхаю, понимая, что только что дал Мейсону ещё один повод ничего не делать.

— Я спущусь вниз и узнаю, можно ли позаимствовать лишний стул, — сообщаю ребятам, пока Лиленд смотрит на папки, раскиданные на моем рабочем столе. Я действительно не хочу пользоваться креслом клиента на случай, если оно нам понадобится.

Лиленд кивает.

— Хорошо! Ты не будешь возражать, если я кое-что тут уберу? — Машет он в сторону бардака на моем столе.

— Да, можешь все убрать.

Спускаюсь вниз и нахожу Роуз спящей за своим столом. Она снова забыла перевернуть табличку «Закрыто» на «Открыто». Не желая ее будить, забираю свободный стул и несу наверх, где Лиленд уже удобно устроился на моем месте.

— Я принес тебе стул, — говорю ему, подвигая стул к моему столу, который уже выглядит довольно чистым. Лиленд просто взял все мои бумаги и сложил их в высокую, пошатывающуюся стопку документов.

Лиленд опасливо смотрит на стул.

— Э-э... Милый... Он выглядит очень жёстким.

— Да, он деревянный.

Он морщится.

— Хм-м... Да... У меня задница может заболеть, и тогда мы больше никогда не сможем заняться сексом, — заявляет он так, как будто такое вообще возможно. Словно это не самое глупое оправдание, которое я когда-либо слышал.

Мейсон фыркает, а я смотрю на Лиленда.

— Сомневаюсь, что стул собирается тебя трахнуть, — отвечаю с сарказмом.

Лиленд наклоняется вперёд, широко раскрыв глаза.

— Если бы такое было возможно, то я сразу уселся бы на него, но увы. Это всего лишь жёсткий деревянный стул.

Вздыхаю, опуская взгляд на стул.

— Хочешь, чтобы я сидел на жёстком деревянном стуле?

Лиленд невинно кивает головой.

— Ну конечно же хочешь.

Я снова вздыхаю. Полагаю, это не имеет особого значения, главное, чтобы мы сделали хоть какую-то работу. Сажусь и сразу же открываю сайт интернет-магазина «Амазон», чтобы найти удобные офисные кресла, потому что я ни за что не буду сидеть на этом стуле.

Глава 33

Лиленд

Пытаюсь понять, сколько противней может поместиться в духовой шкаф, когда на телефоне Джексона раздается оповещение о пришедшем сообщении. Он лежит на кухонной стойке, а Джексон в душе, поэтому подхожу и проверяю, что там пришло.

Мейсон: Нужен. Сейчас. На работе через 10?

Пролистываю предыдущие сообщения от Мейсона. Хотя я не очень хорошо знаю этого парня, но уже успел попереписываться с ним, в основном, когда мне нужны были милые фотографии Джексона, погруженного в работу, чтобы было на что подрочить.

Выключаю духовку и бегу к Джексону.

— Джексон! — кричу, врываясь в ванную комнату и распахивая душевую шторку.

Он вопит, как девчонка, и поскользнувшись, едва не падает. Единственное, что его спасает, это ручка на стене.

Прикрываю рот рукой, безуспешно пытаясь сдержать смех.

— Твою мать, ты до смерти меня напугал! — восклицает он.

И тут я вспоминаю, зачем вообще примчался сюда.

— Мейсона похитили, — заявляю, пихая Джексону в лицо его телефон.

Он смотрит на него в недоумении.

— И в какой части говорится: «Меня похитили»?

— Его сообщение обрывочно.

Джексон наклоняет голову в сторону, как Перчинка, когда она слышит странный звук.

— Подожди... Что?

И это не «Подожди, что? Ты прав!», больше похоже на: «Погоди... У тебя крыша поехала?». Поэтому решаю, что нужно пояснить:

— Мейсон когда-нибудь присылал тебе такие сумбурные сообщения в одно слово?

Я практически вижу, как крутятся колесики в голове у Джексона, пока он обдумывает мои слова.

— Ты действительно считаешь, что что-то случилось?

— Не знаю. Ответим ему, что приедем через двадцать минут. А сами появимся там раньше и посмотрим, что происходит, — отвечаю ему.

— Хорошо, — говорит Джексон и поспешно выключает душ.

Я рад, что он мне верит. При том, что я могу на сто процентов ошибаться, и Мейсон выучил какой-то новый современный жаргон, у меня все равно такое чувство, что что-то не так.

Несмотря на то, что с радостью понаблюдал бы за тем, как Джексон одевается, я ухожу из ванной, чтобы взять свой пистолет, или, если быть точным, пистолеты.

К тому времени, как я все собрал, Джексон уже одет и готов, и мы вместе спешим к машине.

— Ты ему написал ответ? — спрашивает Джексон.

— Ага, сказал, что приедем через двадцать минут. Он так и не ответил. С чего он вообще болтался там?

— Он занимался дополнительным делом. Сказал мне, что, возможно, поработает допоздна, — отвечает Джексон, садясь за руль.

На улице темнеет, так как уже семь вечера, но еще достаточно светло, чтобы видеть. Когда Джексон подъезжает к агентству, он паркуется у бара, расположенного дальше по дороге, на случай, если кто-то за нами наблюдает.

— В общем, когда я раньше подглядывал за тобой, помнишь, когда купил тебе цветы? Я делал это с крыши вон того дома, — признаюсь Джексону, указывая на здание. — Оттуда я мог видеть твой офис. Можем подняться туда и проверить.

— Вопрос в том, есть ли у нас время?

Джексон прав. Возможно, чтобы вытащить Мейсона живым, нам стоит рискнуть.

— Не знаю. Что если ты поднимешься туда, а я осмотрю здание?

Джексон смотрит на меня так, словно это глупая идея.

— Хрена с два, — отвечает он.

Ну почему он всегда такой упрямый?

— Джексон, жизнь Мейсона может быть в опасности, и из нас двоих я обращаюсь с оружием лучше.

— Я не подвергну тебя опасности, — говорит он. — Либо мы идем туда вместе, либо ты ждешь в машине.

Он с ума сошел, если полагает, что я буду ждать в машине. Может, он еще мне окно приоткроет, как собаке, чтобы было чем дышать?

— Что? Слушай, мне нравится, когда ты командуешь мной в спальне, но это — мое поле деятельности.

Джексон пристально смотрит мне в глаза.

— Я свяжу и засуну тебя в багажник.

Вздыхаю, хотя легкий бондаж звучит заманчиво.

— Ладно. Пойдем вместе. Но, когда вернемся домой, ты меня свяжешь и заставишь умолять?

— Непременно.

Наклоняюсь вперед и целую его. Затем отворачиваюсь и смотрю на здание, в которое мне нужно проникнуть.

— Я войду через задний проход, — говорю Джексону.

— Ну как тебе не стыдно!

И я еще больше влюбляюсь в него.

— С того момента, как увидел твой анус, я знал, что нам суждено быть вместе, и ты только что это подтвердил.

— Ты не видел мой анус в тот день. Но согласен, нам суждено быть вместе.

— Идем.

Я веду его в проулок на случай, если они ждут нашего появления, то не смогут увидеть меня.

Нечасто я беру кого-нибудь с собой на задание, и все совсем по-другому, когда подхожу к двери, а Джексон следует за мной. Протягиваю руку и дергаю за ручку двери, которая легко поворачивается.

— Разве дверь не должна быть запертой?

— Да, Роуз всегда запирает ее, даже если мы все еще в офисе, — отвечает Джексон. — Она боится, что кто-нибудь украдет ее книги.

Прыскаю со смеху. Поскольку никто, похоже, не горит желанием покупать ее книги, не могу представить, чтобы кто-то захотел их украсть.

— Не думаю, что там кто-то есть.

— Зачем тогда они нас позвали? — интересуется Джексон.

— Если только... они что-то сделали с Мейсоном, — отвечаю и толкаю дверь, чтобы заглянуть внутрь на случай, если я ошибаюсь насчет того, что там никого нет.

— Я вызову полицию и на всякий случай скорую помощь.

— Хорошая идея, — соглашаюсь и проскальзываю в книжный магазин. По всему полу разбросаны книги, а книжные полки перевернуты, что мешает беззвучно подойти к лестнице.

— Я ничего не слышу, — шепчет Джексон.

— Ага... Именно это меня и беспокоит. - Мейсон должен был издавать, по крайней мере, хоть какой-то шум.

Я ступаю на верхнюю часть книжной полки, которая лежит на боку, и тихо двигаюсь к лестнице. Поднимаюсь наверх и толчком открываю дверь, не входя внутрь. Хочу убедиться, что никто не устроил нам там засаду. Джексон стоит рядом, на ступеньку ниже от меня. Не услышав ничего подозрительного, я заглядываю внутрь и вижу Мейсона, лежащего на полу.

Джексон, должно быть, тоже его видит, потому что вскрикивает: «Мейсон!» и проскакивает мимо меня до того, как я успеваю его остановить.

Проверяю углы, но мы здесь абсолютно одни, не считая Мейсона, который лежит на спине в луже крови. И тут я замечаю, что он лежит прямо перед окном. Тем самым окном, через которое я наблюдал за Джексоном, когда купил ему вазу с цветами.

— Мейсон, пожалуйста, — молит Джексон с таким отчаянием, что у меня сердце сжимается.

Следы крови ведут от стола Мейсона туда, где он сейчас лежит, следовательно, кто-то его туда притащил. Как будто специально его там положили.

— Джексон, стой! — кричу я, бросаясь к нему. Хватаю его за руку и тяну назад как раз в тот момент, когда разбивается стекло. Я толкаю Джексона на пол и наваливаюсь на него всем телом, готовый на что угодно, лишь бы защитить его. Я жизнь отдам за этого мужчину, если придется. — Эти долбанные ублюдки думают, что могут застигнуть меня врасплох? Джексон, лежи и не двигайся.

Вскакиваю на ноги и несусь к двери, когда в меня стреляют еще раз, но я слишком далеко.

— Лиленд, не смей! — кричит Джексон, но уже слишком поздно. У меня с собой только пистолет, и я не уверен, что смогу снять их с такого расстояния, поэтому должен покинуть укрытие, которое обеспечивало мне агентство. Любой, кто посмел угрожать Джексону стрельбой, пожалеет об этом.

— Лиленд, пожалуйста, ты ведь не знаешь, сколько их там, — умоляет Джексон, но мое внимание полностью поглощено новой миссией. Я не позволю этому козлу пытаться безнаказанно убить моего любимого человека, даже если мне придется выследить его.

Сбегаю по ступенькам вниз и через заднюю дверь, где у снайпера нет четкой линии обзора. Я бросаюсь в темноту, одержимый желанием заставить этого человека заплатить.

Джексон

Я хочу последовать за Лилендом, но если встану и двинусь к двери, то окажусь на прямой линии огня, и все еще есть возможность помочь Мейсону, если останусь. Не поднимая головы, вытягиваюсь вперед, хватаю Мейсона за ногу и тяну на себя.

Он стонет, и я испытываю облегчение. Как только Мейсон оказывается на безопасном от окна расстоянии, я стараюсь поверить, что с Лилендом все будет хорошо, и пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не дать Мейсону умереть.

— Мейсон, ты меня слышишь? — спрашиваю, переворачивая его. Его лицо в крови, и нос, похоже, сломан, но кровь явно не из носа.

Мейсон стонет и пытается поднять руку. Он явно слаб, поэтому едва отодвигает ее в сторону, но ему удается показать огнестрельную рану на животе. Я задираю его рубашку, и тут слышу, как еще одна пуля попадает в остатки стекла на оконной раме.

Мой разум говорит мне помчаться за Лилендом, но я понимаю, если оставлю Мейсона здесь, то он, вероятно, умрет. Поэтому надавливаю на рану и молюсь, чтобы полиция и скорая поторопились.

Глава 34

Лиленд

К счастью, я знаю, где находится стрелок, потому что был на крыше этого здания в дни моего назойливого ухаживания за Джексоном. А ещё я знаю, что, когда кто-то пользуется винтовкой с оптикой, у него туннельное видение. Единственная загвоздка, если рядом болтается наблюдатель, но будем решать проблемы по мере их поступления. Подстрелят ли меня, когда я перебегу улицу? Это и будет определяющим фактором. Увидит ли он меня?

Потому что я его не вижу.

Наблюдаю за зданием несколько мгновений, затем бросаюсь вперед. Никакого града пуль, значит, стрелок, скорее всего, один. Или его наблюдатель — идиот.

Это тоже вполне вероятно.

В здании есть старая пожарная лестница, ведущая наверх, и мой стрелок даже милостиво пододвинул мусорный бак, чтобы помочь мне подняться. Но сейчас передо мной встает большая проблема — старая металлическая пожарная лестница совсем не тихая. Я должен двигаться медленно и осторожно и одновременно не спускать глаз с крыши на случай, если он услышит меня и захочет всадить пулю мне между глаз. Если бы только Джексон позволил мне взять с собой винтовку, все это уже давно бы закончилось.

Либо я двигаюсь как чертов ниндзя, либо Хардек нанимает глухих, потому что, когда я достигаю вершины, стрелок все еще лежит, уткнувшись в прицел. Но при этом он разговаривает по телефону, так что, думаю, моя теория о ниндзя и глухих отпадает.

— Они прячутся... Никто из них не двигался с тех пор, как я первый раз промахнулся. Да он, блядь, пригнулся! Я не собирался промахиваться... Я прошу прощения... Извините за грубость... — бормочет парень.

Медленно подхожу к лежащему на животе мужчине.

Вместо того, чтобы привлечь его внимание к моему присутствию, я встаю над ним, расставив ноги по обе стороны его тела, а затем сажусь ему на спину. Парень вскрикивает от неожиданности, когда я выбиваю винтовку из его правой руки, прижимаю пистолет к голове и хватаю телефон.

— Алло? — мурчу в трубку, пока парень подо мной извивается. Похоже, ему нелегко выдержать мой вес между лопатками. Каждый раз, когда он подставляет руку под себя, я ее отталкиваю ногой.

— Ты, блядь, кто? — настойчиво спрашивает мужчина на другом конце провода.

— Песочный человек, который явился в твои сны. А кем мог бы быть ты? — интересуюсь неспешно и играючи.

— Кто тебя нанял? — рычит он в трубку.

Парень, на котором я сижу, перестает сопротивляться, когда слышит, кто я такой, что говорит мне о моей вероятной легендарности. Эта мысль почти вгоняет меня в краску.

— Кто меня нанял... изначально? Уилсон. Но я его убил. Я уверен, что ты об этом знаешь.

Он на мгновение замолкает.

— Уилсон хотел моей смерти? Как интересно... — он фыркает. — Конечно же он предпочел бы всадить мне нож в спину, чтобы забрать бизнес себе.

Пытаюсь выудить из его голоса все, что могу. Все, что может его выдать. Акцент, диалект, знакомая интонация. Я имел дело со многими людьми, но тут не слышу ничего, что сказало бы мне о нашем возможном знакомстве.

— Вот такой Уилсон гаденыш. Так что ты, должно быть, Хардек. Приятно наконец-то пообщаться с тобой, — говорю я.

— Если у тебя нет клиента, зачем ты тогда суешь нос в мои дела? — Его голос звучит слегка раздраженным, хотя я понятия не имею, почему. Мужчина подо мной, видно, решил стать единым целым с землей, потому что перестал извиваться.

— Хм-м... А кто сказал, что у меня нет клиента или интереса в этом деле? — спрашиваю я.

— И что этот клиент хочет, чтобы ты сделал?

— Это действительно не твое дело... К тому времени, как я закончу, ты будешь уже мертвее мертвого, чтобы волноваться об этом.

— Ты ведь работаешь за деньги? — усмехается он.

— Я собирался прикупить себе новую пару обуви. Розовые ботинки со стразами. Как думаешь, это будет выглядеть безвкусно? Может, мне стоит выбрать синие? — Я уверен, что действую ему на нервы, но мне хочется проверить, насколько легко его разозлить. Разумный ли он человек? Или я запросто его выбешу? Люди, которых легко разозлить, допускают ошибки.

— Сколько они тебе платят? — непринужденно интересуется он.

Моя болтовня явно не подействовала на него.

— А что?

— Ну, может, у меня есть кое-что, что заинтересует тебя больше.

— Правда? И что бы это могло быть?

— Просто переходи работать на меня.

— А когда я приду, и ты пустишь пулю мне между глаз, что тогда? — спрашиваю я.

— Тогда, полагаю, ты умрешь. —Усмехается он.

— Мне нравится моя голова. И в настоящий момент в ней достаточное количество отверстий.

— Мистер... Песочный человек, думаю, в ваших интересах было бы просто уйти. Возможно, мы смогли бы прийти к соглашению в другой раз. Может быть. — Он очень спокоен, я бы даже сказал, уверен. Этот человек явно не новичок в этом бизнесе.

Подумываю о том, чтобы согласиться на встречу с ним, но я почти на девяносто процентов уверен, что встреча будет подставой. Таким людям не нравится, когда что-то сильнее их, и Хардек однозначно поймет, что я слишком близко подобрался и почти выследил его, и он не даст мне просто так уйти. Если он знает мое имя, ему также известно, что я не убиваю невинных людей, независимо от того, сколько он готов заплатить.

— Что ты хочешь теперь делать? — интересуюсь я. — Ты мог бы сказать мне, где находишься?

Он фыркает.

— Я мог бы сказать тебе, что отправляю своих людей, чтобы убить тебя.

— Меня это не беспокоит. Я имею в виду, твой снайпер сейчас стоит на четвереньках, пока я катаюсь на его спине. Он похож на маленького пони. Нужно ли мне переживать об остальных?

— Хм-м... — Кажется, он о чем-то размышляет. — Сколько денег тебе нужно, чтобы ты просто сказал мне, кто тебе платит?

— О, да не волнуйся ты так. Я не настолько жаден до денег.

— Ты уверен? Каждого можно купить.

Парень, на котором я сижу, пытается дотянуться до своего оружия, поэтому я постукиваю по его голове своим пистолетом.

— Я не такой, как другие. Как насчет сделки? Ты сдаешься полиции, и я не убью тебя.

— Ого? Да ты охрененно уверен в себе?

Я ухмыляюсь, надавливая пяткой на руку снайпера.

— Возможно и так. Или, может быть, я точно знаю, о чем говорю.

Слышу, как вдалеке раздается вой сирен. Надеюсь, они поспели вовремя, чтобы спасти Мейсона, потому что, когда мы приехали, он вроде был еще жив.

— Я буду поблизости, если передумаешь, — говорит Хардек.

— И как я тебя найду?

— Не волнуйся. Я сам тебя найду.

— Это угроза?

— Это угроза, мистер Песочный человек. — И на этом он вешает трубку. Засовываю телефон себе в карман и смотрю на человека, лежащего подо мной. Он явно боится меня, потому что не сильно сопротивляется. Скорее всего, он быстро расколется.

Хватаю его за руку и переворачиваю на спину, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Давай сыграем в игру. За каждый вопрос, на который ты откажешься ответить, я причиню тебе боль.

Он мотает головой, его глаза практически вываливаются из орбит.

— Я ничего не знаю! Они наняли меня со стороны!

— Хардек не настолько доверчивый. Зачем ему нанимать кого-то, кому он не доверят?

— Я не знаю!

— Давай начнем с агентства, в которое ты стрелял. Какой твой интерес в нем? — киваю в сторону окна, через которое он стрелял.

Он качает головой, усердно разыгрывая из себя наивного простачка.

— Я ничего не знаю!

В этом деле не бывает невинных.

Бью его по лицу, отчего его голова ударяется о крышу.

— Так о чем ты?

Он смотрит на меня выпученными глазами.

— Я-я не знаю!

Снова бью его.

— П-полагаю, из-за того, что частный детектив сунул нос куда не следует, или типа того! Я думаю, что кто-то нанял детективов, чтобы разобраться с Хардеком!

На мгновение я задумываюсь над его словами.

— Значит, они, вероятно, подобрались к Хардеку довольно близко, раз он занервничал из-за какого-то рядового частного детектива. Да?

Парень мотает головой, из его носа струится кровь.

— Я не знаю!

— Кто твой босс?

— Пожалуйста! Я ничего не знаю! Пожалуйста!

Я вытаскиваю нож и демонстративно достаю его из ножен, затем хватаю его руку.

Не думал, что его глаза могут стать еще больше, но он доказывает обратное.

— Ч-что ты делаешь? Что ты собираешься с этим делать? Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!

Широко улыбаюсь в ответ, так как улыбающийся человек всегда кажется более уверенным.

— Кому ты подчиняешься?

Он качает головой, взвешивая свои варианты. Что страшнее? Выложить информацию о Хардеке? Или я?

Прижимаю ногой его горло и, встав, вытягиваю его руку к себе. Затем засовываю нож ему под ноготь. По какой-то причине ногти и глазные яблоки, как правило, являются переломным моментом для людей. В угрозе отрезать ноготь есть что-то такое, что заставляет их сомневаться во всем, и делает меня намного страшнее.

Парень дергается подо мной, пока моя нога на его горле не заставляет его замереть в нерешительности.

— Стой! Я расскажу тебе!

— Да ну? — спрашиваю, глядя на него сверху вниз.

Он молчит, поэтому надавливаю ему на горло, заставляя булькнуть что-то нечленораздельное, затем отпускаю.

— Я слушаю, — напоминаю ему.

— Ч-человека, которому я отчитываюсь, зовут Бадди.

— Бадди? Он что собака? — спрашиваю я.

— Нет! Я не знаю его настоящего имени, правда, это все, что у меня есть!

— И где ты познакомился с Бадди? В собачьем приюте?

— Так я получаю задания.

— Понятно. — Вытаскиваю из кармана его телефон, хватаю стрелка за руку и прикладываю ее к сканеру отпечатков пальцев, затем проверяю его сообщения. У него действительно есть контакт по имени Бадди, но парень удалил абсолютно всю их переписку. Вероятно, он делает это перед каждым заданием на случай, если его поймают. Я нажимаю на имя Бадди и пишу: «Готово».

Хотя Бадди вероятно скоро узнает, что парень находится под моей заботливой опекой, возможно, он еще не в курсе этого.

— Ладно, давай...

Позади меня раздается какой-то шум. Кто-то поднимается по пожарной лестнице. Я не хочу, чтобы меня поймали как «Песочного человека» и раскрыли мою настоящую личность, поэтому жду, когда они появятся, прячась под капюшоном и раздумывая о побеге. Когда перед моими глазами появляется часть головы, я понимаю, что на свете есть только один мужчина с такими замечательными волосами.

Джексон смотрит на меня, но я прикладываю палец к губам. Парню, которого я прижимаю к земле, необязательно знать, что мы с Джексоном знакомы.

Я ослабляю свою хватку.

— Ой, детектив, пришли меня арестовать? Может быть, я мечтаю, чтобы вы заковали меня в наручники.

— Оставайся на месте, — велит Джексон, но я отпускаю парня и бросаюсь прочь. Джексон бежит к снайперу и прижимает его к земле, пока я совершаю свой великий побег. Как только я спускаюсь по пожарной лестнице, снимаю капюшон и стягиваю с себя толстовку. Затем отступаю в сторону и смотрю, как работают полицейские. Скорая уже уехала, но я замечаю Джереми и направляюсь к нему.

— Джексон разбирается со снайпером на крыше, — сообщаю ему.

Джереми смотрит на меня.

— И ты ему не помог?

— Я? Э-э... чем? Застывшим от ужаса взглядом? — спрашиваю его.

Он вздыхает, как будто это такая досада — выполнять свою работу, но потом подзывает пару человек, чтобы помочь Джексону. Я остаюсь в сторонке, когда они спускают заключенного в наручники мужчину по пожарной лестнице и ведут к полицейской машине. Когда Джексон отходит в сторону, я направляюсь к нему.

Беру его за руку и сжимаю пальцы. Когда он отвечает мне тем же, я испытываю необыкновенное счастье.

— С Мейсоном все хорошо?

Он выглядит огорченным, но оптимистично настроенным.

— Господи, надеюсь, что да. Он потерял много крови и находился в сильном шоке, когда его грузили в машину скорой помощи. — Джексон подносит мою руку к своим губам и целует тыльную сторону ладони. — Спасибо, Лиленд. Я уверен, что лежал бы рядом с Мейсоном. Когда я увидел, что Мейсон ранен, голова просто отключилась, и я встал прямо перед этим окном. Я ведь достаточно опытен, чтобы не делать такого, и это меня убивает.

— Когда дорогой тебе человек ранен, обычно теряешь здравый смысл. Это человеческая слабость, — успокаиваю я.

Он притягивает меня к себе и крепко обнимает.

— Я рад, что с тобой все в порядке. Я боялся, что-то случилось, когда ты все еще не вернулся к тому времени, как приехала скорая помощь.

— Прости, я был... я поболтал с Хардеком, а потом со стрелком.

Джексон удивленно смотрит на меня.

— С Хардеком?

— Ага. Этот парень пытается убедить меня, что вообще никогда не слышал о Хардеке, и в то же время сам разговаривал с ним по телефону. Но я раздобыл имя того, под чьим непосредственным руководством он работает. Человека зовут Бадди. Человека или собаку, не уверен. — Протягиваю Джексону телефон, и он забирает его.

— Бадди, да? — улыбаясь, переспрашивает Джексон.

Какой-то незнакомец, проходя мимо нас, что-то бормочет себе под нос. Наверняка о том, что Джексон обнимает меня. Я пытаюсь отодвинуться, готовый надрать задницу этому чуваку, но Джексон крепко сжимает меня.

— Не надо.

— Он огрызнулся на нас, — говорю ему.

— Да, огрызнулся, но мне нужно, чтобы ты просто пропустил это мимо ушей.

Пристально смотрю в спину удаляющемуся мужику.

— Или я мог бы ударить его по затылку. Сбить с ног на землю и натянуть ему на голову трусы.

— Я с удовольствием посмотрел бы на все это, но, думаю, нам нужно просто позволить этой высокомерной заднице уйти.

— Ты намного лучше меня.

— Не лучше. Скажем так... У меня лучше получается сохранять голову на плечах. Давай позвоним Генри, и ты расскажешь ему все, что сможешь, пока я везу нас в больницу.

— Хорошая идея.

Джексон

Чувствую себя выжатым как лимон, но услышав, что состояние Мейсона стабильное, мне становится намного лучше. Последние два часа мы провели в приемном покое с девушкой Мейсона, с волнением ожидая новостей. Лиленд все это время ездил ей по ушам своими разговорами, пока не появилась медсестра, но, думаю, это помогло ей отвлечься.

Поскольку в палату могут одновременно войти только двое, Лиленд остается ждать, пока мы Мэтти, с девушкой Мейсона, идем его проведать.

Мейсон лежит в реанимации, но когда мы подходим к его кровати, то обнаруживаем его в сознании.

— Привет, — сонно бормочет он.

Не могу сдержать улыбки, когда вижу его.

— Ты меня здорово напугал.

Какое-то время он смотрит на меня, словно пытается осмыслить мои слова.

— Я даже не... даже не помню, что ты там был. Как ты туда попал?

— Долго рассказывать, — отвечаю, а затем вздыхаю. — Человек, который в тебя стрелял, прислал нам сообщение от твоего имени. Слава богу, Лиленд понял, что это не ты.

Мейсон бледен и едва сдерживается, чтобы оставаться в сознании, но я вижу, что он пытается обдумать это, когда монитор издает позади него писк.

— Через текстовое сообщение?

Я киваю, до конца сам не уверенный в этом.

— Потому что парень писал кратко, в одно слово, вместо полных предложений.

Мейсон издает смешок, который быстро затихает.

— Ой... нет... Мне кажется, я люблю твоего парня.

Я улыбаюсь.

— Не вздумай подкатывать к моему мужчине, — шучу я.

Мейсон закрывает глаза и умолкает. Думаю, что он уснул, но тут Мейсон бормочет:

— Передай ему, что я сказал «спасибо».

— Передам.

После того, как Мейсон засыпает, я возвращаюсь в приемный покой и нахожу Лиленда спящим в кресле. Не понимаю, как он заснул, особенно на этих паршивых деревянных стульях. В приемной больше никого нет, поэтому ловлю себя на том, что некоторое время наблюдаю за своим парнем. Его каштановые волосы стоят дыбом с той стороны, где прижаты к руке, поддерживающей его голову. Мне хочется броситься к нему и никогда больше не отходить от него.

Каждый раз, когда он вот так оставляет меня, как сегодня вечером, я испытываю невероятное беспокойство, что с ним что-нибудь случится.

Если бы кто-нибудь увидел этого человека, свернувшегося калачиком в кресле, уткнувшегося головой в руку, которая опирается на подлокотник, то и представить не смог бы, что происходит в его мозгу. Или на что он способен.

Но я вижу лишь человека, которого хочу защищать, которого люблю и хочу, чтобы он любил меня в ответ.

— Как долго ты собираешься на меня пялиться? Достаточно долго, чтобы подрочить? — бубнит Лиленд.

На моих губах появляется улыбка, и я качаю головой.

— Ты только что испортил момент.

Он медленно открывает глаза и ухмыляется мне.

— Правда? Чем? Это ты подкрался и подглядывал за мной со зловещей улыбкой.

— Ты так говоришь, будто не хочешь, чтобы я за тобой подглядывал.

— Я это обожаю, — улыбаясь, отвечает Лиленд. — Как там Мейсон?

— Хорошо. Просил поблагодарить тебя за свое спасение.

— Да ладно, это ты спас ему жизнь. Не я не дал ему умереть от потери крови. Я сбежал и оставил его жизнь в твоих руках.

— Может договоримся, что это были совместные усилия? — предлагаю ему, хотя уверен, что именно Лиленд заслуживает всех похвал.

Он протягивает мне руку, чтобы я поднял его со стула. Встав на ноги, он обнимает меня, и я чувствую, что именно это мне и нужно.

— Согласен, — отвечает он.

Глава 35

Лиленд

Я знаю, что Джексон не уверен, стоит ли ехать на сбор всей семьи, пока Хардек находится на свободе, но я считаю, что мама Джексона слетит с катушек, если мы не явимся. Да и будем мы всего в паре часов езды, если вдруг нам придется вернуться обратно. Например... Если нам понадобится проверить, выключили ли мы духовку.

Поворачиваюсь к Джексону, когда он притормаживает, чтобы заехать на подъездную дорожку у дома своих родителей.

— Итак... Если ты злишься на свою мать, почему мы все впихиваемся в одну машину для двухчасовой поездки? — интересуюсь я, пока Джексон паркуется позади машины его мамы.

— Лиленд, иногда просто нужно... стиснуть зубы и сделать то, что хочет монстр, чтобы этот монстр был счастлив.

— А можно я тоже буду называть ее монстром? — ухмыляюсь я.

Хотя знаю, что он расстроен всем этим, я замечаю, как уголки его губ приподнимаются.

— Только не в лицо.

— Ну, так неинтересно, — отвечаю с ухмылкой.

Он вздыхает и сжимает руль с такой силой, что костяшки пальцев белеют.

— И почему ты не злишься на нее? Она же считала, что ты в буквальном смысле скачешь с члена на член.

Беспечно пожимаю плечами.

— Может, я чувствую себя польщенным ее верой в мою выносливость.

Джексон качает головой.

— Ты не должен чувствовать себя польщенным из-за всего этого.

Мы выходим из машины, и в этот момент родители и сестра Джексона появляются в дверях.

— Я уже скучаю по Перчинке, — признаюсь, забирая из багажника сумку с необходимыми вещами. Я уверен, Джексон считает, что сегодняшний вечер будет настоящей пыткой.

— С ней все будет хорошо. Генри, похоже, был больше рад иметь дело с ней, чем с тобой.

— Можешь себе представить, как он тогда должен ее любить, если он любит ее больше, чем меня? — спрашиваю, округляя глаза.

Джексон начинает смеяться.

— Он потихонечку проникается к тебе симпатией. Он был очень счастлив, получив от тебя информацию, которую ты выбил из того парня, потому что сам Генри не смог его расколоть.

— Да надо просто нож под ногти засунуть. Передай Генри, что это мой профессиональный совет.

— Серьезно? — Таращится на меня Джексон.

— Ага. Просто берешь нож и суешь под ноготь, так чтобы человек чувствовал только его кончик. А потом говоришь, что собираешься вырвать ему ноготь, и тогда он раскалывается. Срабатывает каждый раз.

— Господи. — Вздрагивает Джексон. — Да меня при одной мысли передёргивает.

— Ты такой милый, — говорю, а затем перевожу взгляд на его родных, которые уже достаточно близко, чтобы услышать наш разговор. Я не уверен, что его мать будет счастлива, узнав о методах пыток. — Привет, ребята!

— Привет! — отвечает Элла, спеша к нам. Я жду ее с распростертыми объятиями, но она обнимает Джексона.

— Привет — отвечает Джексон и обнимает ее.

— Как ты могла обнять его первым? — спрашиваю ее, широко раскрыв глаза, как будто она меня этим обидела.

— Ой! Прости меня! — говорит Элла и бросается ко мне, заключая меня в медвежьи объятия.

— Тебе цены не будет в пытках, — говорю ей, когда она отпускает меня.

— А?

— Не обращай на него внимания, — советует Джексон.

Протягиваю руку и хорошенечко ощупываю ее бицепс.

— Ты могла бы подчинить одним своим объятием.

— Я много упражняюсь. Например, каждый час встаю, чтобы перекусить, — отвечает она. — А еда для перекуса лежит довольно высоко, поэтому мне приходится далеко тянуться.

Джексон смеется, забирая у меня сумку, и несет ее к багажнику машины своего отца.

— Как дела у Мейсона? — спрашивает Ава, глядя сквозь меня на своего сына.

Джексон кивает, открывая заднюю дверь.

— Его сегодня выписали, и он вернулся домой.

— Хорошо, — произносит она.

— А ты проявляешь осторожность? — спрашивает Льюис.

— Мы делаем все от нас зависящее. К счастью, Лиленд был рядом и помог нам, иначе, боюсь, мы бы с Мейсоном не справились.

Джейсон смотрит на меня, и эмоции в его взгляде ошеломляют меня. Осознание того, что он настолько сильно мне благодарен, вызывает у меня странное чувство.

— Да ну, с вами все было бы хорошо, — говорю, стараясь отмахнуться от его слов, потому что не знаю, что делать с серьезностью ситуации. — Хочешь, чтобы я был посередине?

— Разве не такую позу ты предпочитаешь, когда развлекаешься без меня? — интересуется Джексон, бросая взгляд на свою маму.

— Ты меня очень хорошо знаешь. — Улыбаюсь ему.

— Мы можем не говорить о сексе втроем? — спрашивает Элла.

— Зависит от того, где ты предпочитаешь находиться: спереди или сзади? — говорю ей.

— Ни то и ни другое! — Начинает смеяться она.

— Ладно, ладно, — говорю, садясь в машину, но Джексон подталкивает меня дальше.

Когда я с удивлением поднимаю на него глаза, он произносит:

— Хочу хоть раз попробовать посередине.

— Ох ты ж, извращенец. Я уверен, тебе понравится.

— Хотя, я бы предпочел, чтобы это было не с моей сестрой. Но ты ведь знаешь, какие мы, геи, — добавляет Джексон.

Он просто старается заставить свою мать что-нибудь сказать, и я не знаю, стоит ли мне поощрять это или сказать ему не начинать скандал. Хотя у меня никогда не получалось избегать неловких моментов.

Как только мы все усаживаемся, машина трогается с места, и так начинается наше молчаливое путешествие. Его родители смотрят прямо перед собой, Элла — в телефон, а глаза Джексона прожигают дыры на затылке своей матери. Хотя, было бы круто, если бы он приобрел такую способность, я не уверен, что это правильно.

Только подумайте, какой это создаст беспорядок в машине его отца.

Проблема в том, что я абсолютно не умею молчать. Мне достаточно того, что я с трудом могу усидеть в этом замкнутом пространстве, не ерзая. Хорошо, что Джексон знает о моей неспособности сидеть спокойно, даже если от этого зависит моя жизнь, и больше уже не замечает этого. Я твердо уверен, что он любит меня, даже когда я верчусь, наступаю ему на ногу или пихаю пару раз локтем.

— Как далеко нам ехать? — с любопытством спрашиваю я.

— У нас есть пара часов, — отвечает Джексон.

Смотрю на него в ужасе. Этого достаточно, чтобы успокоить меня.

— Правда, что ли? Да мы уже, кажется, несколько часов едем.

— Терпение.

— Что значит это слово?

Он оглядывается на меня и ухмыляется.

— Это то, о чем я тебе все время говорю и чего у тебя нет.

— Хм-м... — Делаю вид, что какое-то время размышляю над его словами. — То есть... типа сисек?

Джексон хмурится.

— Что?

— Ты же сказал, что у меня этого нет.

Элла начинает хихикать, но его родители хранят гробовое молчание. Безусловно они меня любят.

— Ничего страшного, Лиленд, у меня их тоже нет, — говорит Элла, прискорбно опуская взгляд на свою грудь.

— Ах, да они у тебя идеальные, — успокаиваю я.

— Пожалуйста, перестань обсуждать грудь моей сестры, — просит Джексон.

— Тихо. Я ведь не прошу их потрогать, если только она сама предложит, тогда уж за последствия не отвечаю.

Джексон бросает на меня сердитый взгляд, поэтому я невинно улыбаюсь ему.

Мы продолжаем ехать в неловком молчании в удушающей тишине машины.

— Значит, вот что такое иметь семью? — шепчу Джексону на ухо.

Он бросает на меня страдальческий взгляд, хотя я пытался пошутить.

— Мне правда очень жаль.

Теперь мне не по себе, несмотря на то, что я просто надеялся его рассмешить. Я забыл, что Джексон думает, что мне не хватает своей семьи, и я из-за этого страдаю. Но это не так. Его мне больше чем достаточно.

— Нет! Не извиняйся. Извинения вызывают у меня отвращение. Я пытался пошутить.

Он кладет руку мне на колено и сжимает его.

— Знаю, но это горькая правда.

— Ничего страшного, — отвечаю, вытаскивая свой ноутбук. — Давай поищем Бадди.

— Кто такой Бадди? — интересуется Элла.

— Возможно бандит, который хочет нас грохнуть. — Мне нравится то, как от моего ответа глаза Эллы расширяются.

Джексон вздыхает.

— Этот человек проходит по делу, которое мы сейчас расследуем.

— И это всё, что у вас есть? Только имя Бадди? — с любопытством интересуется Элла.

— Лично я думаю, что это собака, — шепчу ей. — Собаки могут быть теми ещё хитрюгами.

Джексон смотрит на монитор ноутбука, где у меня открыт документ «Word» с размышлениями, которые я записываю с тех пор, как меня попросили делиться информацией с другими, и все жалуются, что не могут прочитать «безумство» моих записей.

— Твой, э-э... Консультант связался с тобой? — спрашивает Джексон.

Поскольку Такер у меня в долгу, я поручил ему тоже заняться «Бадди».

— Ещё нет, — отвечаю я.

***

Когда мы добираемся до места, где собирается вся семья, мероприятие идет уже минут пятнадцать. Я уверен, что Ава винит в опоздании нас, хотя в приглашении было сказано приезжать в любое время дня.

Мы оставляем сумки в багажнике, при том, что собираемся провести тут ночь, и это звучит практически невыносимо. Но я переживу любые пытки ада ради человека, которого люблю.

Всей семьей (от этого слова голова у меня почти идет кругом) мы идем на задний двор, где установлены две огромные палатки, и люди прогуливаются между ними и общаются друг с другом. Я прекрасно справляюсь и с тем и с другим, так что уверен, что впишусь сюда.

Когда дама, похожая на Аву, улыбаясь, подходит к нам, Ава первая приветствует ее.

— Привет, Дарла. Извини, что опоздали, — говорит она, обнимая женщину.

Дарла мотает головой.

— Да, перестань, вы вовсе не опоздали. И привезли с собой новенького!

Ава кладет руки мне на плечи, и я удивлен такому странно интимному для нее жесту.

— Да, это парень Эллы, — говорит Ава.

— Что? — возражает Джексон, но прежде чем кто-либо успевает что-либо сказать, Дарла улыбается Элле, которая смотрит на меня так, словно никогда раньше не видела.

— Во как! А ты мне ничего не рассказывала, дорогуша! — Она пихает Эллу локтем и чересчур громко шепчет. — Похоже, ты подцепила хорошего парня.

— Э-э... Правда? — спрашивает Элла, явно все еще стараясь понять, человек я или инопланетянин.

Когда я бросаю взгляд на Джексона, он смотрит в сторону, как будто даже не слышал свою мать, но по его позе я могу сказать, что он совершенно не рад происходящему.

Я решаю, что именно мне предстоит исправить ситуацию.

— Элла, милая, — воркую я и хватаю ее за руку. — Карамелька моя, тебе что-нибудь нужно? — Притягиваю ее в свои объятия и крепко обнимаю, а она стоит так, словно понятия не имеет, что такое объятия.

— Э-э... нет... спасибо? — отвечает Элла, очевидно потеряв дар речи от моей всепоглощающей любви.

— Мне нужно выпить, — произносит Джексон и уходит прочь.

Прижимаю Эллу еще ближе и громко чмокаю в щеку.

— Не переживай, моя прекрасная невестушка, но я хочу узнать, что беспокоит твоего брата.

— Я знаю, что его беспокоит, — бубнит она. — И я пойду с тобой.

Взявшись за руки, мы с Эллой находим Джексона у стола с напитками, где он старается решить, что могло бы стереть его воспоминания о матери.

— Малыш, понадобится что-то покрепче пива, чтобы забыть о ней, — говорю ему.

Он резко разворачивается, и на мгновение я задаюсь вопросом, может, я сказал что-то не то.

— Она меня просто выбешивает. Надо было остаться дома. Если бы я был за рулем, мы бы уже были на полпути назад.

— Можем поставить ее на место, — предлагает Элла.

Джексон сокрушенно вздыхает, и мне не нравится, как он съеживается. Мой обычно уверенный в себе мужчина, похоже, полностью подавлен происходящим, и это не по-детски меня бесит. Я был бы не прочь опробовать на его матери некоторые методы пыток, чтобы посмотреть, смогу ли вразумить ее. Я явно не понимаю, как важно иметь заботливую мать, но Джексона, похоже, это очень беспокоит.

Кладу руку ему на плечо, надеясь немного его приободрить.

— Джексон, я могу...

Он качает головой.

— Не хочу иметь с этим дело. Поздравляю, Элла, ты заполучила себе парня.

Сжимаю его руку и поворачиваюсь к Элле.

— Со мной нелегко справиться, — предупреждаю ее. — Но я великолепен в постели. Сплю с правой стороны кровати, не стягиваю одеяло...

Напряжение на лице Джексона немного смягчается.

— Нет, ты просто отдаешь его собаке.

— Но ей ведь холодно, — ухмыляюсь я. — У меня есть один вопрос. Мне нужно себя хорошо вести?

Какое-то время Джексон размышляет над моим вопросом, а потом мотает головой.

— Нет. Ни в малейшей степени. На самом деле, я бы предпочел обратное, — отвечает он. — Хочешь пива?

— Газировка сойдет, хотя спасибо. Не хочу, чтобы твоя мать считала меня еще и пьяницей. Достаточно того, что я неразборчив в связях.

Джексон улыбается, но я замечаю за его улыбкой некое напряжение. Он расстроен тем, что что бы он ни делал, его мать, похоже, не хочет принимать его таким, какой он есть. Протягиваю руку и нежно сжимаю его ладонь.

— Надо дать ей время. Нельзя ожидать от человека, что он изменится за одну ночь.

— Мы с тобой вместе почти полгода. Я бы сказал, что этого времени более чем достаточно.

— Да, но для человека ее возраста шесть месяцев — это не так много времени.

Он качает головой, но по крайней мере я замечаю намек на улыбку.

— Ты имеешь в виду, для такой ведьмы как она, да?

— Может быть.

— А теперь сделай мне одолжение и будь с моей сестрой настолько отвратительно игривым, насколько сможешь, — просит Джексон. — Хочу, чтобы моя мать пожалела об этом.

— Понял, — отвечаю ему с хитрой ухмылкой.

— А я не поняла, — обеспокоенно произносит Элла.

— Не переживай, Элла. Лиленд с этим разберется.

— Это-то меня и беспокоит, — говорит она, приподняв брови. Но когда мы направляем к столу, где сидит Ава со своим мужем, Льюисом, Элла позволяет мне взять ее за руку и сжать ее.

— Твои руки такие крошечные, что это странно, — заявляю ей.

Она сжимает мою руку.

— Да?

— Джексон, у нее руки не такие потные, как у тебя.

— У меня не потные руки!

— Холодные и влажные.

Он вздыхает.

— Липкие.

— Не липкие.

За столом есть только два свободных места, но Ава тянется за дополнительным стулом.

— Не нужно! — заверяю ее. — Элла, садись.

Элла настороженно садится, а затем я опускаюсь ей на колени, что привлекает внимание всех сидящих за столом. Джексон отворачивается, чтобы скрыть свой смех, когда Ава впивается в нас взглядом.

— Лиленд, почему бы тебе не взять стул? — предлагает Ава.

— Все нормально! Мы с моей ягодкой практикуем новый стиль отношений, так называемая «Близкая любовь». Мы постоянно стараемся касаться друг друга. Таким образом, ее духовное начало проникает в мое тело в том месте, где мы соприкасаемся. Прямо сейчас ее духовное начало просачивается через ее ноги прямо мне в задницу.

Элла прижимается лицом мне в спину, стараясь подавить смех. Актрисой ей точно не стать. Джексон прикрывает лицо рукой, а Ава смотрит на меня так, словно с радостью придушила бы. В данный момент это чувство взаимно. Ей же хуже, потому что я бы победил.

Ава вскакивает с места и хватает стул, прежде чем жестоко врезать мне им по ноге.

— О боже, моя нога! — вскрикиваю я.

— Лиленд, пожалуйста сядь.

— Если настаиваете.

Сажусь на свой стул и наклоняюсь к Элле, чтобы пошептать ей на ухо всякие нежности.

— Хочешь услышать секрет? — тихо спрашиваю я.

— Мама тебя убьет, — шепчет она в ответ.

— На мне сегодня радужные носки.

— А?

— Тебя это заводит?

— Меня? — с тревогой спрашивает она.

— Разве одинаковые носки не возбуждают женщин?

— Я... в этом не уверена.

— На них изображены голые лепреконы.

— Что?

— С крошечными писюнами.

— Это так ты подцепил моего брата?

— Нет, если честно, я выстрелил в него из винтовки.

Она смеется, думая, что я шучу.

К счастью, вскоре начинается раздача еды. Мы стоим в очереди перед Дарлой и ее дочерью.

— А кем ты работаешь, Лиленд? — спрашивает Дарла из любопытства.

— Я работаю с Джексоном в его агентстве.

— Секретарем в приемной? — продолжает допытываться она.

— Нет, он мой ведущий детектив, — отвечает Джексон, стоя в очереди через три человека от нас.

— Да? Ты не похож на детектива! — говорит Дарла.

— А на кого я похож? Может на ученого?

— О, разве он не был бы очарователен в очках? — спрашивает Дарла. — Тебе стоит носить очки.

— Я надену все, что захочет моя куколка. Или ничего, — подмигиваю Элле.

Дарла с дочерью просто смеются, в то время как Ава размышляет, как трудно будет от меня отделаться. Ей же хуже, потому что я уже придумал, как мы могли бы избавиться от ее тела.

Мы берем еду и садимся за стол, но прежде чем Элла успевает начать есть, я хватаю ее вилку, насаживаю кусочек арбуза и подношу к ее рту.

— Открой ротик шире, ягодка.

Ава со стуком опускает свою тарелку.

— Джексон, на пару слов.

Может быть, я все-таки зашел слишком далеко.

Затем Ава спешит прочь. Джексон вздыхает, но поднимается и идет следом. Вместо того чтобы остаться и ждать, я встаю и следую за ними на безопасном расстоянии. Она достаточно близко, чтобы я мог схватить ложку с соседнего стола и швырнуть ей в затылок. Да мне медаль нужно дать за стойкость. Она ведет Джексона в дом, и я иду за ними. Останавливаюсь в прихожей, когда слышу ее слова.

— Твой друг делает из нашей семьи посмешище. Как ты мог позволить ему себя так вести? Если бы ты был с милой, вежливой женщиной, ничего этого не случилось бы. Тебе нужно открыть глаза и понять, что это неправильно.

Я захожу в комнату, понимая, что ни за что не позволю этой женщине так говорить о Джексоне. Ава смотрит на меня в этот момент, но Джексон встает перед ней, прерывая наш зрительный контакт.

— Довольно! — рявкает он. Лиленд мне не друг. Он мой парень. Мы живем вместе почти полгода. Не знаю, чего ты добиваешься, говоря он нем гадости или вытворяя подобное дерьмо. Если ты думаешь, что своими поступками заставишь меня найти себе женщину или умереть в одиночестве, то ошибаешься. Ты добиваешься лишь того, что мне противно находиться рядом с тобой. Я очень счастлив с Лилендом, а ты настолько высокомерна, что не можешь этого увидеть! Жизнь с Лилендом приносит мне невероятное счастье. Но разбираться с этим дерьмом, мириться с тем, что ты ненавидишь меня за то, кем я являюсь, омрачает это счастье.

— Мам, я тебя люблю. Но иногда, я сомневаюсь, насколько эта любовь настоящая. Поскольку думаю, что тот, кто меня любит, никогда бы не обошелся так со мной. Лиленд никогда так не поступал со мной, и я не понимаю, с чего ты решила, что тебе сойдет с рук считать его «плохим парнем», и мне это надоело.

Она качает головой, как будто по-прежнему не желает услышать то, что хочет сказать Джексон, и у меня руки чешутся вразумить ее.

Не знаю, имею ли право что-либо говорить после того, что уже сказал Джексон, но мне кажется, что я должен заставить ее услышать и мою точку зрения.

— Вы стараетесь заставить Джексона чувствовать себя плохим человеком за то, кем он является. А все, что он делает — просто любит меня. Как же это может делать его плохим? У меня была паршивая жизнь. У меня никогда не было такой замечательной семьи, как ваша. Но я не понимаю, как вы вообще могли так плохо думать о Джексоне. Я знаю людей, которым прямая дорога в ад, я часто имел с ними дело. Так вот, если вы полагаете, что какая-то часть Джексона недостаточно совершенна, это лишь потому, что вы не сталкивались с настоящим дерьмом в своей жизни. И может, вам стоит разуть глаза и увидеть, что ваш сын чертовски идеален.

Она не смотрит на меня, но я знаю, что Ава меня услышала. Джексон протягивает мне руку, и я беру ее.

Он крепко сжимает мою ладонь и смотрит на свою мать.

Она молча наблюдает за Джексоном. Сомневаюсь, что она привыкла, чтобы люди ей возражали.

— Я... я не хочу, чтобы твоя жизнь была тяжелее, чем это необходимо. Когда ты вернулся из армии, твоя жизнь и так была достаточно сложной. Ты изо всех сил пытался вписаться обратно в общество. Встать на ноги. И это... это может все разрушить. Я просто хочу, чтобы ты был нормальным и счастливым.

— А с чего ты решила, что я не такой? Я только что сказал тебе, что Лиленд делает меня счастливым.

Она кусает губы.

— Не знаю, но я никогда не хотела, чтобы ты чувствовал себя несчастным. Я лишь хотела для тебя лучшего.

— Для меня нет ничего лучше, чем Лиленд, — говорит Джексон, и у меня сердце сжимается. — Пожалуйста, прошу тебя, просто поверь мне.

Она делает глубокий вдох.

— Я... я постараюсь быть разумной. Возможно... я не согласна с этим, но постараюсь проявить понимание. Хорошо? Можем мы начать с этого и посмотреть, куда это нас приведет?

— Хорошо, — кивает Джексон. — Мне это подходит.

Она одаривает его нежной улыбкой.

— Спасибо... за то, что образумил меня.

— Спасибо, что выслушала.

Она медлит, прежде чем Джексон тянет меня за собой, и мы выходим в прихожую.

— Спасибо, — говорит он, хватая и притягивая меня к себе.

— Да ты сам все сделал.

— Да, но до настоящего момента я никогда не заботился ни о ком настолько, чтобы противостоять ей. Так что спасибо тебе. И не думай, что я не заметил, как ты бросился мне на помощь.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — улыбаюсь в ответ.

— Ну конечно же.

Прижимаюсь к нему и крепко обнимаю.

— К слову, моя еда там остывает.

Джексон целует меня в щеку и отпускает, но вместо того, чтобы отстраниться, я еще крепче сжимаю его.

— Можешь идти поесть, — говорит он.

Честно говоря, мне не хочется его отпускать.

— Я и собирался, но потом ты вызвал во мне какое-то странное чувство, и мне стало не по себе. — Тревожно смотрю на него. — Ты уверен, что это не означает, что я умираю?

Он смеется.

— Я уверен, что ты не умираешь.

Театрально хватаюсь за грудь.

— Мне так больно.

Джексон качает головой и улыбается.

— Ничего у тебя не болит.

— Джексон, я умираю!

— Ты не Гринч. Твое сердце не растет, и ты не умираешь. Пойдем поедим, — говорит Джексон, отстраняясь от меня.

Неохотно отпускаю его и направляюсь обратно во двор, чтобы найти свою тарелку с едой. Подходя к столу, вижу, что Дарла стоит ко мне спиной и что-то шепчет Элле на ухо.

— Думаю, твой парень изменяет тебе с твоим братом, — говорит она. — Я видела, как они обнимались.

— Это потому, что он парень не Эллы, а Джексона, — между делом замечает Льюис.

Все за столом замолкают, особенно когда мы с Джексоном подходим и тихо занимаем свои места.

Не говоря ни слова, я начинаю есть, хотя мне жуть как хочется что-нибудь сказать. Как только Дарла убегает, я бросаю взгляд на Льюиса, который, похоже, очень гордится собой, пока ест.

— Льюис? — приподняв бровь, спрашиваю я.

— Эти встречи всегда скучны до безобразия. Давай-ка добавим огоньку.

— Мне нравится ход твоих мыслей. – Соглашаюсь я, указывая в его сторону вилкой.

Глава 36

Джексон

Не знаю, был ли я когда-либо так счастлив вернуться домой. Лиленд распахивает входную дверь и сразу же падает на колени.

Поначалу я думаю, что что-то случилось, и тянусь к нему, а потом соображаю, что он просто драматизирует. Я пихаю ногой его задницу вперед, затем закрываю дверь.

— Дом! Дом, милый дом! — кричит он и прижимается грудью к половику.

Останавливаюсь рядом с ним и опускаюсь на колени, понимая, что эта ситуация действительно заслуживает драмы.

— Я никогда еще не был так счастлив находиться дома.

Лиленд начинает смеяться, когда я ложусь на пол прямо в коридоре рядом с ним.

— Единственное, что улучшило бы этот момент, если бы Перчинка была здесь. Я ведь говорил тебе, что Генри собирается ее украсть. Он никогда не привезет ее обратно.

— Он не собирается ее красть. Он сказал, что завезет собаку чуть позже.

Лиленд обхватывает мою голову руками и прижимает к себе.

— Я не верил, что у нас получится, — сознается он, меняя позицию и теперь уже опирается на меня, так как не может и минуты посидеть спокойно. Я стал для него чем-то вроде спинки сиденья, но я так рад быть дома, что меня устраивает любое его желание.

Я оглядываюсь на него, когда он скидывает ботинки, как будто готовится устроиться поудобнее.

— Слушай.

Он смотрит, не отрывая от меня своих голубых глаз.

— А?

— Я... только... То, что ты помог мне с мамой, действительно многое для меня значило. — Это на самом деле так. Его забота обо мне, то, как он заступился за меня и дал мне силы противостоять ей, все это имело для меня огромное значение. — Я... я пытаюсь особо не воодушевляться, но надеюсь, что она извлечет из нашего разговора урок.

Лиленд сжимает мои волосы в кулак.

— Просто дай ей время, я и правда считаю, что она изменит свое мнение. — Он переворачивается, подползает и залезает на меня, вдавливая меня в жесткий пол. Скомканный половик впивается мне в бедро, но я молчу, потому что позволю Лиленду делать со мной все, что ему заблагорассудится, даже если он обращается со мной, как с подушкой.

— Надеюсь.

— Думаю, ей просто нужно расслабиться, — говорит он, хватает меня за плечи и мнет их.

Это приятно, поэтому я уступаю. Мне не стоило забывать, что нежность вызывает у Лиленда аллергию, потому что как только я расслабляюсь под его прикосновениями, он засовывает палец мне в ухо.

Я отмахиваюсь от него, но безуспешно.

— Не надо! Веди себя хорошо.

— Не могу, Джексон. Это больно, — вскрикивает он.

— Хорошее поведение причиняет боль?

— Ужасную! Мне почти так же больно, как когда ты нежен со мной. Я не знаю, что с этим делать. Мне становится как-то не по себе.

— Просто помни мне плечи еще немного, пока я лежу в проходе. — Вздыхаю я.

Раздается стук в дверь, и я оглядываюсь назад.

— Слезь с меня, чтобы я мог открыть ее.

Он цепляется за меня.

— Не-а.

— Возможно это Генри с Перчинкой, — говорю ему и поднимаюсь на четвереньки. Я полагал, что упоминания о собаке и моих движений будет достаточно, чтобы Лиленд вскочил на ноги, но он просто садится мне на спину, словно я лошадь. — Я не открою дверь в таком виде.

— Вперед, мой дикий жеребец! — кричит Лиленд и шлепает меня по заднице. — Ты ведь знаешь, что Генри это безумно понравится.

В тот момент, когда подползаю к двери с сидящим на мне Лилендом, страстно желая увидеть выражение на лице Генри, я понимаю, что болен — что Лиленд превращает меня в безумца. Лиленд открывает дверь и улыбается, и тут до меня доходит, что на пороге не Генри, а наш почтальон, который смотрит на нас выпученными глазами. Я уверен, что мои глаза ничуть не меньше. Что любовь со мной сделала? Что случилось с моими мозгами? Может, моя мать права, и мне стоило бы найти себе милую женщину, которая не стала бы просить прокатиться у меня на спине.

— Доброе утро! — здоровается Лиленд, когда я пытаюсь встать, но Лиленд опускает ноги мне на руки, чтобы я не мог подняться.

— Э-э... не могли бы вы... поставить тут свою подпись? — в ужасе спрашивает мужчина.

И как будто почтальона недостаточно, в этот момент подъезжает Генри.

— Лиленд, слезь с меня! — шиплю я.

— Ш-ш-ш... Я не могу написать свое имя, когда ты брыкаешься и пытаешься бросить меня, — отвечает он, поглаживая меня по голове, как будто я настоящая лошадь. — Я дам тебе яблоко, когда мы закончим.

Я пытаюсь приподняться, но Лиленд крепко цепляется в меня, босые ноги прижимают мои руки к полу. Решаю, что лучше умереть прямо тут на полу, лежа лицом вниз, чем иметь дело с этим позором. Поэтому, когда Генри с Перчинкой подходят к двери, плюю на все и ложусь на пол, стараясь слиться с ним в единое целое.

— Стоит ли вообще спрашивать, что здесь происходит? — произносит Генри.

Лиленд пихает меня пятками. Конечно же он по-прежнему сидит на мне.

— Я... я думал, что купил дикого жеребца, но когда привез его домой, то понял, что это старая кляча, — отвечает Лиленд, вставая на ноги.

— Джексон... ты изменился, — говорит Джексон.

— Тише, — шепчу я. — Я позволяю Богу забрать меня на небеса, или в ад, или куда угодно, лишь бы не быть здесь в этот момент.

Лиленд смеется, придавливая мою задницу ногой. Я неохотно встаю и поворачиваюсь к Генри, хотя не могу смотреть ему в глаза. А еще мне придется отправить запрос на нового почтальона.

Перчинка извивается у ног Генри, и я понимаю, что ей в глаза тоже не могу смотреть.

Лиленд опускается на колени перед Перчинкой и треплет ее за уши.

— Привет, малышка. Ты скучала по мне? — Затем поднимает глаза на Генри. — По тебе я тоже скучал, Генри.

А потом он обнимает Генри, который, похоже, не знает, что делать.

— Эм-м... Не могу сказать того же.

Это заставляет Лиленда смеяться, но он не прекращает обнимать Генри.

— Джексон потащил меня к своей жуткой семейке, которая оказалась сущим злом.

Генри озабоченно смотрит на меня через плечо Лиленда.

— Что произошло?

Я пожимаю плечами.

— Все та же херня. Моя мать просто вела себя как обычно.

— Ты в порядке? — спрашивает он, делая вид, что Лиленд больше не обнимает его.

Снова пожимаю плечами и киваю.

— Думаю, да. Лиленд... вступился за меня и перекинулся парой слов с моей мамой, когда она не хотела меня выслушать.

Генри выглядит удивленным.

— Хорошо. — Он смотрит вниз на Лиленда, который наконец-то отстраняется, и легонько похлопывает его по плечу. — Спасибо, что сделал это.

Лиленд выглядит явно довольным и одаривает Генри легкой улыбкой.

— Ну, ей не стоило говорить ничего плохого о Джексоне. Я имею в виду, что с ним все в порядке! Он почти идеален.

— Ты только что назвал его старой клячей, — напоминает ему Генри, но поскольку он шутит, я понимаю, что Лиленд только что заработал немного уважения от Генри. По какой-то причине, я испытываю невероятно счастье. Возможно, мнение Генри значит для меня больше, чем я изначально считал.

— Назвал, но только мне позволено говорить о нем гадости, больше никому.

— Это понятно, — соглашается Генри. — Теперь у тебя с мамой все нормально?

— Да, — пожимаю плечами. — Она стала вести себя лучше. Сначала, она сказала всем, что Лиленд был парнем Эллы, но к концу, признала, что Лиленд со мной.

— Не знаю, почему ей нужно было так делать, но я рад, что все утряслось. Есть какие-нибудь новости от Мейсона?

— Да, у него все хорошо. Он сказал, что ему уже скучно, что удивительно, поскольку обычно он ничего не делает на работе, и я не могу представить, что Мейсон вообще может заскучать, — говорю я.

— Я просто рад, что вы, ребята, успели добраться туда вовремя. И я рад, что Лиленд спас тебя от пули. — Генри кладет руку мне на плечо и крепко сжимает. — Я не мог потерять тебя.

— Со мной все в порядке. Честное слово, — говорю я.

— Хорошо.

— Перчинка вела себя хорошо? — интересуюсь, бросая взгляд на Лиленда, который гладит собаку и улыбается как одержимый. Наверное, от всех этих косвенных похвал.

— Отлично. Хотя, у нее куча энергии. Верно?

— Лиленду была нужна только самая чокнутая из собак. Я сказал ему: «Посмотри на эту маленькую милую собачку», а он такой: «Нет! Я хочу самую невротичную».

— Тихо, она тебя услышит. — Лиленд прикрывает уши Перчинке, затем встает. — Итак... Есть что-нибудь на Бадди?

Генри мотает головой.

— Ничего. Я надеялся, что ты что-нибудь раздобудешь.

— Пока нет. У меня есть несколько человек, которые этим занимаются, и у них может появиться что-то стоящее.

— Дай мне знать, когда что-то появится. Ладно, я поеду. Я позвоню вам, когда мы в следующий раз соберем совещание, — говорит Генри. — До встречи, ребята.

Когда он уезжает, я поворачиваюсь к Лиленду.

— Думаю, ты нравишься Генри.

Лиленд улыбается мне, но выглядит грустным.

— Я надеюсь… Я знаю, что он никогда не сможет простить меня за то, что я сделал. Но искренне надеюсь, что когда-нибудь он, по крайней мере, поймет, что я ни за что не убил бы его напарника, если бы меня не заставили сделать это.

Я обнимаю его.

— Я уверен, что он поймет.

— А теперь, позволь мне снова прокатиться на тебе, — говорит Лиленд, так как не в силах обсуждать неудобную тему больше десяти секунд.

Лиленд

Я лежу, прижавшись к Джексону, и обвожу пальцем его сосок, подумывая ущипнуть его или сделать что-нибудь такое же подлое, когда звонит мой телефон.

Перекатываюсь на бок и беру трубку.

— Это Такер. Может, у него есть что-нибудь для нас, но особо не надейся. Такер такой умный дурак. Но чаще дурак. Алло? — отвечаю на звонок и включаю громкую связь, чтобы Джексон тоже мог слышать.

— Привет, у меня есть для тебя имя, — говорит он.

Может, все-таки, не так уж он и плох.

— Ого. Выкладывай.

— Лукас Бартер.

Я замираю и перестаю улыбаться.

— Что?

— Ты дома?

Думаю о том, как именно я должен ответить.

— Не в своей квартире. — Я толкаю Джексона и показываю пальцем на комод. — Значит, ты знаешь, где я мог бы его найти? — Я тихо встаю и подхожу к комоду, хватаю первое, что попадает под руку, и быстро натягиваю на себя. Пока Джексон тоже одевается, лезу под кровать и достаю свою винтовку. Джексон удивленно смотрит на меня, но я просто пожимаю плечами, как будто понятия не имею, как она туда попала.

— Почему бы нам не встретиться и обсудить это? Ты где?

— Я сейчас не могу.

— Должно быть, ты с детективом.

Он знает о Джексоне. Это плохо. Я решаю прикинуться дурачком.

— С кем?

— С детективом.

— Я... разве я знаком с каким-то детективом?

— Подожди меня, думаю, у меня есть для тебя адрес.

— Я понял.

Он вешает трубку, и я запихиваю телефон в карман.

— Они схватили Такера, чтобы добыть информацию. Хотели узнать, с тобой ли я, и, хотя я не ответил, они, вероятно, считают, что мы вместе, и скорее всего в любой момент устроят налет на дом.

Джексон склоняет голову на бок.

— Подожди... что? Ты догадался обо всем этом из... из того же разговора, что я сейчас слышал?

— Да. Мы с Такером давно условились об имени, которое он сейчас назвал. Оно означает «Вали на хрен оттуда, сейчас начнется полная жопа. Бери все самое необходимое».

— Самое необходимое?

Я слышу звон стекла где-то в глубине дома, и Перчинка, залаяв, бросается к двери. Я пытаюсь схватить ее, но она проскальзывает мимо и несется на шум.

Джексон мельком выглядывает в коридор.

— Что это был за звук?

— Они уже в доме? — спрашиваю, направляясь к шкафу, чтобы достать свой пистолет, поскольку винтовка не самое подходящее оружие в узком коридоре. Там слишком много вещей, за которые ствол может зацепиться.

— Я не вижу... а Перчинка убегает из комнаты для гостей.

— Что... — Не успеваю задать вопрос, как окно позади меня разбивается. Я проскальзываю в шкаф, а Джексон выходит в коридор, чтобы не маячить в окне, и тут я вижу, что произошло. Кто-то бросил в наше окно чертов коктейль Молотова. Бутылка задевает жалюзи и падает на пол, разливая горючую жидкость по всему ковру, которая охватывает его языками пламени.

— Лиленд, убирайся оттуда, — рявкает Джексон.

Если я двинусь, то окажусь на линии окна, но жалюзи все еще закрывают вид. Я быстро проскальзываю в коридор к Джексону и слышу, как разбивается очередное окно.

— Они собираются сжечь нас заживо? — спрашивает Джексон, забирая у меня винтовку, так как я ею не пользуюсь.

— Вероятнее всего, они хотят выкурить нас из дома. Есть ли в доме что-нибудь, без чего ты не можешь жить? Потому что, похоже, он вот-вот загорится, — говорю я, осторожно пробираясь в гостиную, которая уже в огне. Занавески, словно спички, полыхают, когда я хватаю свой ноутбук и запихиваю его в сумку. Джексон возвращается с такой же сумкой и смотрит на меня.

— Если мы выйдем из дома, они нас убьют. Нам стоило переехать в один из моих конспиративных домов, где у меня несколько выходов, — задумчиво произношу я.

— Иди в гараж, — велит Джексон, направляясь в примыкающий к дому гараж.

— Перчинка, поторопись, — зову, похлопывая себя по ноге. Она наконец следует за мной, когда Джексон идет к своей машине.

Он хватает веревку с верстака и кидает мне.

— Посади ее назад и привяжи голову к полу, чтобы она не поднималась на сиденье.

— Хорошая идея, — отвечаю и рывком открываю заднюю дверь. Запихиваю Перчинку в машину, привязываю веревку к ошейнику, чтобы она не смогла прыгать на сиденье. Она кажется растерянной и слегка напуганной, но остается там, где я ее привязал.

К тому времени, как я заканчиваю, Джексон уже сидит за рулем, поэтому я забираюсь на пассажирское сиденье. Хорошо, что мы заехали в гараж, чтобы разгрузить продукты, иначе бы задача намного усложнилась.

— Я хочу, чтобы ты лег на пол, — говорит Джексон, пытаясь спихнуть меня вниз.

— А как я буду стрелять в людей, лежа на полу? — спрашиваю, сопротивляясь его хватке.

— Не будешь. Просто ляг на пол.

— Они будут ждать снаружи этой гаражной двери. Как только ты откроешь ее...

— Я не собираюсь ее открывать, просто протараню, — отвечает он.

Мне удается какое-то время сидеть неподвижно, уставившись на него в недоумении.

— Моя машина стоит перед дверью! Ты не сможешь видеть, и если врежешься в нее, то нам крышка.

— Надеюсь, удача на нашей стороне. Ты готов?

Вопрос на засыпку, но у меня нет другого выбора.

— Конечно, — отвечаю, забирая у него винтовку на случай, если начнется полная задница.

Джексон сдает назад, раздавливая хлам позади машины. Я слышу, как что-то лопается под колесом. Затем он переключает передачу в положение «движение вперед». Я жду, что он разгонится, но вместо того, чтобы что-то предпринять, Джексон поворачивается ко мне.

— Просто хочу напомнить тебе, что я люблю тебя.

Я в ужасе смотрю на него.

— Боже мой! Не делай вид будто мы вот-вот умрем! Просто езжай!

Он одаривает меня полуулыбкой.

— Хорошо.

— Хотя, я тоже тебя люблю, — бурчу в ответ.

Его нерешительная улыбка становится шире.

— Я это знаю. Готов?

— Готов, — отвечаю ему.

Джексон жмет на газ, шины визжат, и набрав скорость, машина врезается в дверь гаража. Джексон резко дергает руль, едва не задев переднюю часть моей машины, пока обломки гаражной двери мешают нашему обзору. На мгновение воцаряется тишина, прежде чем раздается звук пуль, отскакивающих от металла и стекла.

Они припарковали свои машины таким образом, чтобы мы не уехали далеко, но Джексон резко поворачивает машину вправо, проскочив между двумя деревьями, и сносит наш забор. И нам удается уехать.

— Ты в порядке? — спрашиваю его, поскольку окно с его стороны разбито.

— Да... Прости, что втянул тебя в это дерьмо, — говорит Джексон.

Я смотрю на него в изумлении.

— Погоди... Ты винишь себя? Мой человек, скорее всего, сдал нас. Такер — хороший парень, но, когда кто-то угрожает его дочери, он выложит любую информацию, даже ненужную.

Машина соскакивает с обочины и выезжает на дорогу.

— Я бы сделал то же самое для тебя.

— Только посмей.

— Хм-м... Все равно сделал бы. И я виню себя, потому что тебе явно лучше было оставаться под прикрытием, а я заставил тебя бросить ту жизнь.

— Заставил меня! Да ничего ты не заставлял меня. Я увидел твою задницу, свисавшую с того забора, и понял, что нам суждено стать родственными душами. — Смотрю в зеркало как раз в тот момент, как какой-то автомобиль пролетает мимо знака «Стоп». — Не хочу тебя волновать, но за нами действительно следят. — И тут до меня доходит. — О боже! Мы будем участвовать в автомобильной погоне? Я никогда раньше такого не делал. Я так взволнован! — Радостно лопаю в ладоши, прежде чем бросить взгляд на Джексона, который выглядит не таким уж восторженным. Я задаюсь вопросом, может, мне стоит поубавить свой энтузиазм. А потом вспоминаю, что он любит меня, а вместе с любовью приходит принятие всех недостатков. Моя вина в том, что внутренне я никогда не понимаю, что для меня хорошо.

— Пожалуйста, особо не радуйся по этому поводу.

Бедняжка Джексон, опять считает, что я лучше, чем есть на самом деле.

— Но это так сексуально. Ты похож на... плохиша Джексона, и прямо сейчас я жутко возбужден.

Он вздыхает, но я замечаю слабый намек на улыбку, который говорит мне, что он, возможно, отчасти доволен. До тех пор, пока пуля не попадает в зеркало машины. Я начинаю опускать стекло, но Джексон толкает меня локтем и закрывает окно обратно.

— Какого хрена ты делаешь? — спрашивает он, сворачивая за угол со скоростью по меньшей мере на двадцать миль в час быстрее, чем следовало бы.

— Я собирался их подстрелить.

— Ты теперь работаешь с полицией, а я нахожусь в машине, зарегистрированной на мое имя. Ты не можешь просто... стрелять в людей!

Я бросаю взгляд на красную машину, догоняющую нас. И немного разочарован, что она не черная, как большинство автомобилей плохих парней в фильмах.

Я нажимаю на кнопку, чтобы опустить стекло, но она не срабатывает, так как Джексон удерживает ее пальцем со своей стороны.

— Джексон, у меня есть лицензия на ношение оружия. Ни разу на том дурацком курсе обучения не говорилось, что я не могу стрелять из движущегося автомобиля в людей, пытающихся нас убить, — говорю я.

— Ты уверен? — спрашивает он, резко поворачивая. Что меня действительно заводит, так это когда он кладет руку мне на грудь, как будто пытается защитить от того, чтобы я не ударился при резком повороте. Это ужасно мило, и мне хочется поцеловать его и расстрелять придурков, следующих за нами, еще больше. А еще он убирает руку с кнопки, чтобы я мог опустить окно. Что я и делаю, прежде чем вытащить из него винтовку.

Я едва прицеливаюсь в шину и нажимаю на курок. Их машина виляет вправо, задевая задний бампер машины, припаркованной на обочине дороги. Они вылетают с дороги и останавливаются с громким металлическим скрежетом. И глазом не моргнув, снова сажусь на свое место, поглаживая винтовку за хорошо проделанную работу.

— Неудивительно, что Хардек хотел видеть меня в своих рядах, — произношу, когда машина замедляет ход. — Они выстрелили в нашу машину сколько? Раз пятнадцать? А я вывел их из строя одной пулей... Стоило подождать, да? Боже... я испортил все веселье.

Джексон смотрит на меня с выражением недоверия.

— Ты не испортил веселье, ты спас наши жизни.

Я усмехаюсь.

— Да знаю я. Я просто шучу. Вроде как. Не совсем. Я хотел взрывов, и машина должна была перевернуться! А потом должны были приехать полицейские, но они не сразу поняли бы, что на месте происшествия больше одной машины, поэтому врезались бы друг в друга, но без жертв. А затем мы и плохие ребята все еще продолжали бы погоню. А потом несколько мотоциклов...

Джексон похлопывает меня по ноге.

— Я понимаю, ты думаешь, наша жизнь должна быть похожа на боевик.

— Я думаю, что переоценил ситуацию, понимаешь? И, честно говоря, теперь я немного разочарован

— Тебе стало бы легче, если бы я свернул на этом повороте резче, чем нужно? —спрашивает Джексон.

Я бросаю взгляд на перекресток.

— Стало бы! — вскрикиваю я.

Джексон бьет по тормозам и сворачивает за угол, а я радостно держусь за поручень, а потом вспоминаю, что у нас сзади бедная Перчинка, которой это совсем не нравится.

И тут я слышу вой сирен и вижу мигающие огни.

— Твою же мать... — ругается Джексон, практически вжимаясь в сиденье. — Зачем я это сделал? Почему позволяю тебе уговаривать себя на всякие глупости?

— Это была твоя идея, — напоминаю ему, безуспешно пытаясь стереть огромную ухмылку с лица, когда полицейская машина приближается к нам.

— Но почему? — вскрикивает он, притормаживая.

— Ты словно подросток, пытающийся порисоваться перед своей первой любовью. — Похлопываю его по ноге.

— Но... я не подросток! — Он останавливает машину и смотрит на меня в отчаянии, пока его слова доходят до моего сознания.

— Неужели я твоя первая любовь? — спрашиваю его, почему-то довольно громко. — Ты сказал, что не подросток, но не возразил против того, что я твоя первая любовь!

Похоже, мигающие огни его больше не волнуют, пока Джексон не сводит с меня своих темно-карих глаз.

— Конечно же это так. До тридцати лет я притворялся натуралом, а потом у меня никогда не было серьезных отношений.

Мое сердце практически тает.

— У меня снова возникает это чувство, Джексон! Думаю, у меня сердечный приступ!

Он вздыхает, когда офицер полиции выходит из своей машины и подходит к нам. Он смотрит на нас, вопросительно выгнув брови. Я узнаю его, он работает в нашем полицейском участке, но не могу вспомнить его имени.

— Джексон, что, черт возьми, случилось с твоей машиной? — спрашивает он с беспокойством.

— Вы говорите о пулевых отверстиях? — интересуюсь я.

Джексон оглядывается на меня.

— Конечно же он говорит о пулевых отверстиях. О чем еще ему говорить? О замечательной восковой полировке?

— А может он занимается восковой полировкой! Мы не можем ничего предполагать о нем, Джексон. Это... хм-м... Это было бы расизмом... Антилюбительством. Нет...

Я замолкаю, не потому, что мне надоело разбираться в этом, а потому, что из-за угла появляется еще одна машина.

— Привет, Миллер, мы просто... знаешь... — произносит Джексон.

Я бью его по руке, чтобы привлечь внимание.

— Не хочу тебя торопить, детка, но, похоже, у нас гости.

— Блядь, — кричит Джексон, нажимая на газ. — Они пытаются нас пристрелить!

И мы срываемся с места.

— Теперь это больше похоже на погоню, — говорю я с радостным волнением. — У нас есть полиция и еще больше плохих парней. Что-то просто должно взорваться, а что-то еще должно перевернуться!

— Да перестань так радоваться! — рявкает Джексон.

— Не указывай мне, что я могу, а что не могу делать! Как ты смеешь подавлять так мои эмоции! — выкрикиваю в ответ, опуская стекло.

Прежде чем успеваю высунуть пистолет из окна, их машина врезается в нашу, пихая нас в машину, припаркованную на обочине дороги и зажимая между ними. Джексон переключает передачу на «задний ход», но двигатель только набирает обороты, а шины вращаются.

— Я с этим разберусь, — говорю я, но прежде чем успеваю «разобраться хоть с чем-нибудь», подъезжает полицейская машина, блокируя нас всех, и из нее выходит офицер полиции.

— Поднимите руки вверх! — кричит он двум мужчинам в машине. Они колеблются. Это не те, кто изначально стрелял в нас, и, хотя я уверен, что у них есть оружие в машине, им светит меньшее наказание, если они просто заявят, что случайно врезались в нас.

Они поднимают руки, и я разочарованно смотрю на них.

— Какой стыд. Они опозорили свои семьи.

— Они решили не убивать нас или офицера полиции. Да, какой позор, — произносит Джексон с сарказмом.

Я наклоняюсь к нему и целую в щеку.

— Я тебя люблю.

— Ума не приложу, как ты смог так долго сидеть дома без угрозы для жизни. И единственное, что ты угрохал — это пылесос.

— Для меня это тоже загадка. Но это должно служить доказательством того, насколько сильно ты мне небезразличен. — Наклоняюсь на заднее сиденье, чтобы проверить Перчинку, которая выглядит так, будто ей не терпится приобрести новый дом. — Привет, малышка. Все хорошо. — Глажу ее по голове в надежде успокоить.

— Я позвоню Генри, чтобы узнать, сможет ли он вытащить нас из этого.

Пока он разбирается с Генри, я пристально смотрю на полицейского и его задержанных. Когда водитель выходит, я замечаю, что пассажирская дверь открыта, хотя я почти уверен, что офицер не говорил пассажиру выходить. Я нетерпеливо хватаюсь за свою дверь.

— Эй, Лиленд? — зовет Джексон.

Я не свожу глаз с человека, который пытается улизнуть.

— Да?

— Могу я хоть раз сделать что-то крутое, или это всегда должен быть ты? — спрашивает он.

Я ухмыляюсь, переводя взгляд с мужчины на улыбающегося Джексона.

— Полагаю, что можешь.

Он бросает телефон мне и открывает дверь автомобиля, затем мчится вслед за парнем, который уже перепрыгивает через соседний забор.

— Миллер, я с этим разберусь! — кричит Джексон.

Я подношу телефон к уху.

— Привет, Генри, — говорю в трубку.

— О... нет.

— Один из парней сбежал, и Джексон погнался за ним, но сначала он должен встретиться со своим заклятым врагом.

— Ты о чем?

— О заборе. Разве я не рассказывал тебе о том, как мы познакомились?

— Я уверен, что ты уже всем рассказал эту историю, — отвечает Генри. — Можешь разрядить свое оружие и отложить его в сторону, пока я не приеду?

— Полагаю, что могу. — Вздыхаю я. — Джексон такой сексуальный, когда бегает. Жаль, что он в футболке.

— Хм-м...

— Боже, эти мускулы.

— Я вешаю трубку.

— Ты многое теряешь.

— Я так не думаю.

— Он такой сексуальный.

И Генри вешает трубку.

Глава 37

Джексон

Надеюсь, Лиленд смотрит, как я с легкостью одним прыжком перемахиваю через забор. К счастью, на этот раз я не свечу никакими интимными частями тела, когда перепрыгиваю и бегу за подозреваемым. Он недалеко от меня и когда пытается перелезть через дальнюю часть забора, я хватаю его, тащу вниз и прижимаю к земле до тех пор, пока до него не доходит, что я не шучу. Как только мы приходим к общему пониманию, парень позволяет мне отвести его обратно к полицейской машине.

Хорошо, что эта заварушка быстро разрешается, и вскоре нас просят дать показания. Генри заезжает за нами на своей машине с новостями, что пожар в доме потушен, но дом, возможно, слишком пострадал, чтобы что-то спасти. Взяв показания по пожару и автомобильной погоне, нас отпускают.

Слава богу, Генри отправил кого-то за машиной для нас, и, когда мы выходим из полицейского участка, обнаруживаем ее на парковке.

— Можем отправиться в один из моих домов, — предлагает Лиленд, подводя Перчинку к задней двери арендованной машины.

— В тот, где ты держал Генри взаперти? — любопытствую я.

— Нет, мы поедем в другой. В данный момент этот, возможно, небезопасен.

Я по-прежнему столько всего не знаю о Лиленде, но, полагаю, это вполне разумно, когда ты строишь свою жизнь так, чтобы о тебе не знали.

— Не возражаешь, если я спрошу, как много домов у тебя в собственности? Просто... любопытства ради.

— Можешь спрашивать что угодно. Хочешь узнать размер моей ноги, чтобы ты смог купить мне новую пару ботинок? Моя обувь для слежки вся в помоях из мусорного бака.

— Я куплю тебе все, что твоя душа пожелает.

Он улыбается.

— Лукас был странным человеком. После смерти он оставил в общей сложности одиннадцать конспиративных мест, раскиданных по разным штатам. Я продал все, кроме трех. Один дом ты уже видел, один в Нью-Йорке, и последний это тот, куда мы отправимся, как только убедимся, что никто не собирается нас убить. Они могли бы последовать за нами сюда, но, думаю, как только мы немного покатаемся по городу, будет понятно, следит ли кто-нибудь за нами.

— Меня больше беспокоит, как они узнали, что мы вместе? Как думаешь, Такер мог рассказать Хардеку? — спрашиваю его.

Лиленд кажется неуверенным.

— Честно говоря, я не знаю. Хардек уже мог знать об этом, или, может, Такер продал нас, чтобы спасти свою дочь. По правде говоря, я не думал, что он знал о нас с тобой, в смысле, да, он знает, что у меня кто-то есть, и по этой причине я завязал с работой... но он не знал, кто. Теперь, вероятно, мне придется спасать еще и Такера, но кто знает, где он сейчас. Я имею в виду, как найти человека, который с другим человеком, которого никто не может найти?

— Не знаю, — признаюсь я. — Но мы их найдем. А пока, Генри хочет, чтобы мы залегли на дно. — Он спросил, не хотим ли мы, чтобы кто-то последил за нашим местоположением, но Лиленд был непреклонен в том, что это безопасное место, и был против, чтобы кто-нибудь знал о нем.

Он указывает мне дорогу, пока я веду машину, направляя нас к окраине города. В голове крутятся вопросы: почему я не могу ничего выяснить? Как этому человеку удается так умело скрываться?

— Мне очень жаль, что твой дом сгорел, — говорит Лиленд, кладя руку мне на колено. Я накрываю ее своей ладонью и крепко сжимаю.

— Не знаю, почему ты извиняешься. Это не твоя вина.

Он прислоняется к окну, подтягивая ноги к себе, словно ребенок.

— Я понимаю, но, должно быть, тяжело все потерять. — Честно говоря, во всей этой кутерьме я практически не вспоминал о своем доме. Конечно, я думал о нем, но, когда в тебя дважды стреляют какие-то отморозки, приоритеты немного меняются. Генри не хотел, чтобы мы возвращались домой, боясь, что кто-то мог наблюдать за ним. Он сказал, что обязательно достанет все ценное, что не было уничтожено огнем.

— И да, и нет. Вещи можно заменить. Я успел схватить свой ноутбук, где храню большинство фотографий. Все важные документы убраны в несгораемый сейф, который Генри обещал забрать. Пока вы с Перчинкой в безопасности, я счастлив.

Лиленд улыбается мне, сжимая мою ногу.

— Я куплю тебе новый дом и все, что к нему прилагается. Секс-подземелье. Надувных кукол, секс-качели. Большой шкаф для твоих фаллоимитаторов. Можешь подумать, что тебе еще хочется?

— Возможно, холодильник не помешал бы.

Он медленно кивает.

— Да, холодильник — хорошая идея. Ты смог бы прижать меня к нему и трахнуть. Это допустимо. Что-нибудь еще?

— Может кровать?

— Мы могли бы спать в секс-качелях, но, если ты хочешь кровать, малыш, я куплю тебе кровать, — усмехаясь, отвечает он.

— Ты такой великодушный.

— Я знаю, детка. Такой вот я потрясающий, — говорит он и начинает смеяться.

Так приятно слышать его смех после такого напряженного дня.

— Если придумаешь что-нибудь еще, что тебе совершенно необходимо, я буду очень счастлив дать тебе это, — говорит Лиленд.

— Одежду?

— Вот тут я провожу черту. Никакой одежды для тебя. Я хочу, чтобы ты всегда ходил голым, — решает он.

— Даже на людях?

Лиленд серьезно кивает.

— Даже на людях. Все могут смотреть на твое сексуальное тело и завидовать тому, что они не могут иметь. Тебе надо сделать татуировку, которая гласит «Принадлежит Лиленду».

— На самом деле я не хочу татуировку.

— Я думал, что ты меня любишь.

— Люблю.

— Тогда сделай татуировку. Хочу, чтобы ты набил ее на ягодицах. Будет забавно.

— Иногда мне кажется, что у нас совершенно разные представления о веселье, — говорю я.

Лиленд решительно качает головой.

— Видишь ли, на самом деле это не так. Ты просто еще слишком не уверен, чтобы позволить другим узнать, что ты считаешь забавным.

— Так вот в чем дело? — скептически спрашиваю я.

— Сто пудово, — ухмыляясь, отвечает он. Я качаю головой, потому что «сто пудово» не хочу набивать имя Лиленда на свое тело.

— Поверни здесь, — велит он, кивая на следующую дорогу. Я поворачиваю, и он указывает на небольшой дом у проселочной дороги. Я останавливаюсь и подъезжаю к гаражу. — Подожди, я открою дверь гаража, — просит он, прежде чем выскочить из машины.

Поставив машину в гараж, я направляюсь в дом. Пока Лиленд раскладывает кое-какие вещи, я с любопытством оглядываюсь вокруг. В доме имеется все необходимое на все случаи жизни. Вся еда расфасована по пакетам или консервным банкам, но с нормальным сроком годности.

— В подвале есть надежно защищенное помещение, поэтому, если что-то случится, я хочу, чтобы ты спустился туда. Ни бомба, ни что иное не пробьет те стены. Тут также есть оружие, если понадобится... потрясающее оружие. Как бы там ни было, я убедил ребят, которые присматривают за этим местом, что это мой дом на случай конца света. Они смеются, считая меня странным, но держат тут все в отличном состоянии.

— У тебя уже тебя все продумано. Верно?

Лиленд пожимает плечами.

— Не знаю. Просто Лукас научил меня, как быть никем. Как исчезнуть. Но я больше не хочу быть никем. Я хочу стать твоей невестой.

Закатываю глаза и направляюсь на кухню за водой, пока он гогочет у меня за спиной.

— Я устал до смерти. Почему жизнь такая трудная штука? — спрашиваю я.

— Вот каково жить со мной. Давай примем душ, чтобы смыть запах гари, и пообжимаемся, как супружеская парочка, которая все еще любит друг друга, — решает Лиленд.

— Двумя руками за, — соглашаюсь я.

Следую за Лилендом в ванную, где он ищет шампунь и гель для тела, пока я настраиваю душ. Затем поворачиваюсь к Лиленду, который прислоняется ко мне.

— Ты устал? — спрашиваю я. Уже три часа ночи, поэтому неудивительно, что он устал. Мне тоже хочется забраться прямо в кровать, но я чувствую запах дыма, который исходит от его одежды и волос. — Это не может быть правдой. Ты ведь не устаешь. Верно?

— Очень редко, — признается он. — Думаю, я... устал морально. Я просто хочу перестать думать об этой неразберихе, так как ничего не могу добиться.

Провожу рукой вниз по его спине к подолу футболки и тяну её вверх. Он охотно поднимает руки, чтобы я стянул ее через голову. Как только Лиленд свободен от футболки, он наваливается на меня, пока я стягиваю с него спортивные штаны.

Лиленд мотает головой.

— Я чувствую себя бесполезным. Я никогда так плохо не работал по делу. В смысле... Знаю, я сделал четырехмесячный перерыв в деле Хардека, но до встречи с тобой, я много недель пытался его найти. Мне кажется, я ничуть не продвинулся, тогда как он близко подобрался к нам. Он знает нас. А тот, кто обладает бóльшими знаниями, как правило, выигрывает.

— Да, но у них нет тебя.

— Это правда. Я очень страшный, — говорит Лиленд, хватая и сжимая мою задницу.

— Мы так и будем тут стоять всю ночь, или ты позволишь мне раздеться?

— Полагаю, ты можешь раздеться, но только потому, что мне нравится видеть твой обнаженный попец. Но с другой стороны… это кажется слишком большой работой, — говорит он, отступая к ванне.

Пока я наслаждаюсь видом его задницы, он забирается в ванну, и мне остается только раздеться и последовать за ним. Когда залезаю в ванну и встаю позади него, он недоверчиво смотрит на меня.

— Почему ты так долго копался? — спрашивает он, наливая шампунь себе на ладонь, и набрасывается на мои волосы еще до того, как они намокнут.

— У меня голова еще сухая!

— А я-то думал, почему не пенится, — говорит он, потянув меня под душ. Когда Лиленд тут же перестает мыть мне голову и крепко обнимает меня, мне становится очевидно, что моя единственная цель — это поддержать его. И это прекрасно, потому что в таком случае он весь в моем распоряжении. Наливаю гель себе на ладонь и провожу ему по спине, поскольку только туда и могу дотянуться.

— Я просто не понимаю! — вскрикивает Лиленд.

— Что не понимаешь? — Мне нравится ощущение его обнаженной кожи под моими пальцами, когда скольжу по его плечам вниз к пояснице.

— Чертов Хардек! Должно быть, мы что-то упускаем. Это сведет меня с ума.

Лиленд гораздо лучший детектив, чем я. Я настолько поглощен тем, чтобы прикоснуться к нему, одарить ласками каждую частичку его тела, что отогнал все мысли о Хардеке в сторону.

— Я думаю, тебе стоит потереть мне голову, может, это поможет моим мозгам заработать, — произносит он.

Ладно, может, мои прикосновения тоже оказывают на него влияние.

Хотя я почти уверен, что Лиленд уже вымыл голову шампунем, я наливаю на ладонь еще и начинаю втирать ему в голову.

— Не работает, но ощущения потрясающие, — говорит он.

— Возможно сон поможет.

— Может быть. Или я проснусь, испытывая злость из-за того, что все еще ничего не могу понять. И знаешь, что тогда может произойти? — он спрашивает.

— Я не уверен, что хочу знать.

— Мне придется тебя отшлепать.

— Очень мило.

Лиленд протягивает руку и для пущей убедительности шлепает меня по ягодице. Не ожидая такого поворота, я подпрыгиваю и умудряюсь пролить каплю шампуня ему в глаза.

— Матерь божья! Мои глаза! — кричит он, отталкивая меня в сторону. — Почему? Почему ты пытаешься убить меня, когда все, что я делал, это любил тебя? — Он театрально хватает лейку душа и промывает глаза.

— Прости, но ты меня напугал.

Разумеется, никакой угрозы для жизни не было, как он поначалу думал, потому что спустя пару секунд Лиленд сердито смотрит на меня своими не такими уж и поврежденными глазами.

— Кое-кто любя гладит тебя по заднице, а ты засовываешь ему в глаза шампунь?

— Любя? — скептически спрашиваю я, и в результате он брызгает мне в лицо душем.

Я отмахиваюсь от воды и сердито смотрю на Лиленда, но он выглядит таким самодовольным, что я ничего не могу с собой поделать, и улыбаюсь.

— В этом любовном шлепке было столько любви, — пытается убедить меня Лиленд.

— Ах, теперь это не ласка, а любовный шлепок. Понятно.

— В точку! Теперь ты понимаешь, насколько драматично было пытаться меня ослепить?

— Да, очень даже понимаю. Иди сюда, малыш. Позволь мне загладить свою вину, — прошу я и притягиваю его в свои объятия. Он все еще держит душевую головку, поэтому она зажата между нами. Я нежно поглаживаю его по щеке. — Бедный, бедный малыш. Мне очень жаль.

Лиленд поворачивает лейку душа и снова прыскает мне в лицо.

— Проклятье! Я проявлял доброту! — говорю я, выхватывая лейку у него из рук. Или, по крайней мере, пытаюсь, но прежде чем мне это удается, он проскальзывает мне за спину, душевой шланг обматывается вокруг моей шеи. Слабо, конечно же. Меня заводит не шланг, а то, как легко Лиленд проскочил мимо меня и фактически взял в удушающий захват.

— Тщательно выбирай свои следующие слова, — шепчет он мне на ухо. По какой-то причине меня это как бы возбуждает. И заставляет осознать, что, либо я извращенный ублюдок, либо у меня не все в порядке с головой, раз нахожу сексуальным то, что мой парень может показать мне свою силу.

— Ты милый засранец, — говорю ему.

Лиленд колеблется.

— Не знаю, задушить тебя или нет! Мне никогда раньше не приходилось сталкиваться с таким сложным выбором. Душить или не душить?

— Я назвал тебя милым, — напоминаю ему. Он стоит у меня за спиной, и мне хочется развернуться к нему лицом, но Лиленд удерживает меня.

— Но ты также назвал меня засранцем.

Внезапно вода становится ледяной, когда он направляет струи мне прямо на задницу. Я ошарашенно дергаюсь вперед, но от этого шланг сжимается вокруг моей шеи, удушая меня.

Лиленд отпускает шланг и выключает воду, при этом начинает смеяться еще сильнее.

— Зачем ты себя душил? Это новый фетиш, о котором я не знаю?

Я разворачиваюсь и свирепо смотрю на него.

— Да ты безусловно чертовски гордишься собой.

— Так и есть, — радостно отвечает он, когда снова включает воду, чтобы смыть остатки мыла, прежде чем вылезти из ванны. Я выключаю воду и выхожу вслед за ним. Лиленд вытирается насухо полотенцем, роясь в шкафу свободной рукой.

— Зубные щетки! — восклицает он, поднимая их. — Прости, они не вибрирующие, так что ты не сможешь оттянутся.

— Значит... ты полагаешь, что мне нравится мастурбировать с чем... с пылесосом в одной руке и вибрирующей зубной щеткой в другой?

Ухмылка на лице Лиленда мгновенно заставляет меня улыбнуться.

— Для меня это звучит как вечер пятницы, — говорит он, протягивая мне розовую зубную щетку.

Я чищу зубы рядом с Лилендом, и, хотя мы живем вместе уже целых полгода, я не уверен, когда пройдет новизна этого. Совместное занятие какими-то домашними делами действительно убеждает меня в том, что он со мной надолго.

— Знаешь, что я только что понял? — спрашиваю Лиленда, выплевывая зубную пасту.

— А?

— Мы уже почистили зубы.

— Хм... Точно. Ну что ж. Определенно не самая ужасная вещь, которую я сделал и забыл об этом, и сделал снова.

Вместо того, чтобы одеться, Лиленд выходит за дверь и направляется в спальню. Вскоре я следую за ним и обнаруживаю, что он пристально смотрит на кровать, а потом поднимает глаза на меня.

— Что случилось?

— Жаль, что я не спас свою подушку.

— Я... не уверен, что подушка была настолько важна.

— Но... моя подушка... я ее так люблю. Позвони Генри и спроси его, цела ли моя подушка.

Вздыхаю и откидываю одеяло.

— Залезай в кровать.

— Не могу. Меня переполняет печаль. Это был даже не мой дом, и теперь мне грустно, — говорит Лиленд, глядя на меня. — Все наши первые воспоминания были связаны с тем домом. Первый раз, когда я пришел в гости.

— Ты въехал в мое дерево, истекая кровью.

Он нежно улыбается при этом воспоминании.

— Первый раз, когда я остался на ночь.

— Ты лежал на моем диване полумертвый.

Лиленд вздыхает и забирается в постель, Перчинка запрыгивает тоже и сворачивается калачиком в его ногах.

— Первый раз, когда ты установил камеру, чтобы наблюдать, как я мастурбирую.

— Ага, определенно не для этого была установлена та камера, — говорю ему, забираясь с другой стороны кровати, и поворачиваюсь к нему лицом. Он пристально наблюдает за мной своими выразительными глазами.

— Ужины, время, проведенное на диване, спальня... Все это...

Протягиваю руку и откидываю его волосы назад.

— А почему ты думаешь, что это все пропало? Да, дома, возможно, не стало, но все эти воспоминания не могут просто исчезнуть лишь потому, что его больше нет.

— Да, могут.

— Не упрямься, — прошу я, придвигаясь ближе, чтобы поцеловать его в лоб. — Все они по-прежнему тут.

— Я полагаю.

— Ты все равно хотел дом побольше, помнишь? С секс-подземельем?

Его обеспокоенное выражение сменяется улыбкой.

— О-о, секс-подземелье. У меня может быть свое секс-подземелье?

— Не уверен, что нам оно нужно, но я уже пришел к выводу, что дам тебе все, что ты попросишь.

— Довольно смело обещать такое.

— Знаю. С тех пор как встретил тебя, я потерял жизненно важные части своего мозга. По какой-то причине, я уступаю всякий раз, когда дело касается тебя.

Кажется, Лиленда это вовсе не печалит, и он прижимается ко мне настолько плотно, что ничто не может протиснуться между нами.

Глава 38

Лиленд

Джексон резко садится в кровати. Я решаю, что что-то не так, хватаю пистолет и нацеливаюсь на дверь прежде, чем вспоминаю, что мы в другом доме, и целюсь я в шкаф.

— Какого хрена? — взвизгивает Джексон.

— А? — бурчу в ответ.

— Куда ты целишься?

— Я собирался угробить комод, — отвечаю, ставя пистолет обратно на предохранитель, и укладываюсь в кровать.

— Зачем? Могу я поинтересоваться? Мне необходимо знать.

— Ты вскочил, как будто кто-то ворвался, чтобы убить нас, и я собирался убить их первым. Мой усталый мозг забыл, что мы не дома.

Джексон хватает меня за руку, когда я снова начинаю проваливаться в сон.

— Мы должны встать и встретить новый день.

Я мотаю головой.

— День не хочет, чтобы его встречали. — Единственное, что мне хочется встретить — это теплую постель в его обнаженных объятиях.

— Хочет. Генри только что прислал мне сообщение, что нам нужно встретиться. Но сначала мне необходимо заскочить в агентство кое-что забрать. Так что... давай встречать новый день.

— К черту этот день, — ворчу, прижимая подушку к лицу в попытке никогда больше не встречать этот день. И тут же начинаю скучать по идеальной подушке, которой лишился.

Джексон отнимает у меня подушку и встает. Это просто жестоко. Я неохотно сползаю с кровати и одеваюсь в ту одежду, которая была в доме. Поскольку я планировал, носить лишь крутую одежду, то одет я в черное. Джексон тоже облачён в черное, но его брюки ему малы и короткие, а рубашка настолько обтягивающая, что соски практически прорывают ткань.

— Бог мой, ты прекрасен, — говорю ему.

Джексон пристально смотрит на меня, потом опускает взгляд на свою одежду.

— А ты лжец.

— Я бы никогда не стал тебе врать, — ухмыляюсь ему.

— И ты подтверждаешь, что лжец, утверждая, что никогда не врешь, и при этом усмехаешься. Мило.

— Спасибо. Я знаю, что в черном выгляжу мило, — говорю я, поворачиваясь так, чтобы он мог видеть меня со всех сторон. — Хочешь отшлепать меня по попке?

Джексон хмыкает. Безусловно, он впечатлён.

— Я едва могу ходить.

— Тебе не надо ходить. Тебе нужно лишь сделать важный вид.

— Не могу сделать ни того, ни другого. С каждым сделанным шагом, мне кажется, что эти штаны раздавят мои яйца всмятку.

Осуждающе поднимаю бровь.

— В меня стреляли, и я чуть до смерти не истек кровью, но я столько не жаловался.

Джексон качает головой и следует за мной к машине. Мы проезжаем через Макдональдс, чтобы позавтракать, прежде чем отправиться в агентство. Он паркуется у входа, так как мы не планируем задерживаться больше нескольких минут. Войдя в магазин, Джексон улыбается Роуз, которая, похоже, занята вытиранием пыли с прилавка. К счастью, кажется, что все утряслось после того, как мы помогли навести порядок в ее книжном магазине.

— Привет, Роуз, — приветствует её Джексон.

— Вам, мальчики, лучше больше не попадать ни в какие неприятности! — говорит она, когда Джексон поворачивается к лестнице.

— Не попадём.

— Может кто-то из вас поднять эту коробку? — просит она.

Я замираю на первой ступеньке.

— Я помогу, — предлагаю. — Джексон, иди за своими вещами.

Он кивает головой и поднимается по лестнице, а я иду следом за Роуз к коробке с книгами.

— Я и не думала, что вы, ребята, сегодня придёте сюда, — говорит она, когда я поднимаю коробку. — Это счастье, что вас двоих тоже не подстрелили!

— Ага... Вы имеете в виду тот день, когда в Мейсона стреляли? — спрашиваю я.

Она быстро кивает.

— Я каждый день боялась приходить сюда и уходила рано.

— А как вы узнали, что я был тут? — интересуюсь я.

— Что? — спрашивает старушка.

— Прессе не сообщили, кто был тут с Мейсоном.

Она встречается со мной взглядом.

— Я всего лишь предположила, поскольку ты всегда с Джексоном.

Нет... Она не может быть... Правда же? В смысле, ей же уже под семьдесят. Но, полагаю, злодеем можно оставаться в любом возрасте.

Да, но...

Погодите-ка...

Минуточку....

Роузбад.

Бадди?

Не-ет...

Я — гений. Вот и всё. Но сначала мне нужно убедиться.

Думаю, есть только один способ это сделать.

Разумнее всего было бы подняться наверх и тихо сказать Джексону, что его домовладелица, возможно, психопат, социопат или, может быть, просто торговец наркотиками. Кто знает? Но с другой стороны, он естественно скажет: «Давай не будем рисковать!»

Или я мог бы просто высказать ей это в лицо.

Или… Полагаю, я мог бы стоять здесь с тупым выражением лица, пока она не выхватит из-за прилавка массивный револьвер, который выглядит таким же старым, как и она.

— Какого хрена? — взвизгиваю я.

Быстро отступаю назад, зная, что позади меня коробка с книгами, так что я могу театрально упасть на них и молиться, чтобы шум был достаточно громким, и Джексон прибежит мне на помощь. Я падаю на пол в потрясающе неповторимой манере. Вытаскиваю свой телефон из кармана, переворачиваюсь на живот и засовываю его подмышку. Роуз не сможет забрать его у меня, если не увидит.

— Вставай! — рявкает она.

Очевидно, моему потрясающе идеальному и красивому мужчине нужно проверить слух, потому что он совершенно не спешит мне на помощь.

— Встаю! — кричу в ответ, крепко прижимая руку к боку, чтобы телефон не выпал, и поднимаюсь на ноги.

Если честно, я мог бы с ней справиться. У нее небольшой тремор, и выглядит бабуля так, что, если бы я ударил ее как следует, то она сломала бы бедро. Но она может привести меня прямиком к Хардеку.

— Вам не стоит меня убивать. Хардеку я нужен живым.

— Да знаю я. Потому что ты Песочный человек.

— Боже мой. Я дал вам книгу, так ведь? Комиксы, которые просил передать Джексону... Мне немного неловко. И как давно вы это знаете?

— Я поняла это... несколько дней назад.

— Фух. Боже, иначе мне было бы очень стыдно, если бы все это время вы знали.

— Закрой рот и подними руки вверх! — рявкает она.

— Осторожно, будете так орать, и ваша вставная челюсть может вывалиться...

Она бьёт меня книгой по щеке, поэтому я поднимаю руки, при этом прижав локти к бокам, чтобы удержать телефон подмышкой.

Затем бабуля поспешно обыскивает меня, забирая пистолет и нож, и переходит к ногам. Она поднимается вверх по икрам, затем по бёдрам, а после зверски хватает меня за яйца. Я просто в шоке.

— Вы меня обыскиваете или пытаетесь изнасиловать? — спрашиваю я.

— Размечтался, — ворчит бабуля, хотя совершенно очевидно, что ей хотелось пощекотать яичко.

— Чтобы меня облапала бабуля? Может быть.

— Никакая я тебе не бабуля, — рычит она.

— Но могли бы быть.

— А теперь заткнись и шуруй на заднюю парковку.

— Разве вам не нужна ваша трость? — спрашиваю я.

Роуз сердито смотрит на меня.

— Если бы у меня была трость, я бы засунула ее тебе в задницу.

— О-о-о. Мне бы это очень понравилось.

Выражение шока на ее лице свидетельствует о том, что у нее явно отсутствует чувство юмора.

— Тащи свою задницу к той машине, немедленно!

Так вот, по-прежнему держа руки поднятыми и зажав телефон подмышкой, я бреду к машине, в то время как мужчина моей мечты занят чем-то очень важным наверху.

Роуз сажает меня в машину, а затем внимательно осматривает, поскольку похищение людей, должно быть, не входило в ее планы на этот день. И тут она выдергивает шнурок из моей толстовки. Негодяйка!

— Знаете, как тяжело их засунуть обратно? — спрашиваю я.

Она не обращает на меня внимания.

— Бабуля, я спросил, знаете ли вы, какая это жопа. Хотя, вы вероятно не видели ни одной жопа уже много лет. Верно?

— Раньше ты мне нравился, — говорит она.

— Спасибо.

— Но больше нет.

— Что ж, это предельно честно. Возможно, у вас ранние признаки слабоумия, если вы забыли, какой я удивительный.

— Иди в задницу, — говорит она, привязывая обе мои руки к дверной ручке. Роуз двигается с черепашьей скоростью, и я буквально в любой момент мог бы отнять у нее пистолет, но, поскольку я - хороший мальчик, то позволяю ей связать себя настолько слабо, насколько она может. Старушка является членом группировки явно не из-за физической мощи.

Но она такая милашка, что я спускаю ей этот промах с рук. И в течение всего этого времени мужчина моей мечты не заметил, что меня похитили. Когда старушка трогается с места, я позволяю телефону выпасть из-под футболки на сиденье. Мои запястья связаны настолько слабо, что я с лёгкостью освобождаю одну руку и тянусь к телефону, пока она мчит вперёд.

Ударившись головой о стекло, я понимаю, что Роуз определенно не новичок за рулём.

Джексон

— Мам, я и правда очень занят, не можем мы поговорить позже? — спрашиваю я, пытаясь понять, куда положил документы. Вернее, куда Лиленд их засунул, когда «навёл порядок» на моем столе? Он наводит порядки на столе так же, как и пылесосит.

— Я просто... Я тут подумала, и мне не нравится эта пропасть, что растет между нами с тех пор, как появился Лиленд, — говорит она.

— Если ты звонишь, чтобы сказать мне, что я должен бросить Лиленда...— Я буду вне себя от ярости.

— Нет! Нет, не в этом дело. Я звоню, потому что мне не нравится эта пропасть. Мне кажется, что я больше не знаю, что вообще происходит в твоей жизни. Как ты думаешь, мы могли бы снова устраивать совместные ужины? Все четверо?

— Эм... — Честно говоря, я потрясен ее предложением. Если только под «все четверо» имеется в виду: она, папа и какая-нибудь незнакомая цыпочка. — Можно попробовать. Сейчас я немного занят одним расследованием, но как только оно закончится, можем собраться на ужин. Я бы пригласил вас к нам, но в связи с тем, что дом сгорел...

— ЧТО?

Ой-ой.

— Э-э, да. Прошлой ночью наш дом спалили, но с нами все в порядке.

— ЧТО? И ты не рассказал мне об этом? Кто его спалил? Где ты сейчас живёшь? — в явном шоке спрашивает мама.

— Прости. Было поздно, и произошла небольшая заварушка. Но с нами все хорошо. Генри поручил кому-то вести наблюдение за домом.

— Жаль, что ты мне не сказал. Я имею в виду... Мы разговаривали целых пять минут, и ты даже не подумал упомянуть, что твой дом сгорел.

— Я же сказал, что был ужасно занят, и отношения между нами напряжённые.

Мама вздыхает.

— Это ведь моя вина, что ты больше не разговариваешь со мной. Верно?

— Я и правда не знаю, — вздыхаю. — Просто... — Потираю лоб. — Я тут кое-чем занят. Можем мы... посидеть и обсудить это позже? Мы обязательно поужинаем вместе как-нибудь на этой неделе.

— Тебе есть, где жить?

— Да, я остановился в одном из домов Лиленда.

— Одном из? — переспрашивает мама.

— Разве я не говорил, что Лиленд — миллионер? — Я даже не знаю, зачем говорю ей об этом, за исключением того факта, что, кажется, начинаю хвастаться своим парнем.

— Эм... Нет, ты не упоминал об этом.

— Да, так что у нас все хорошо. Если мне что-то понадобится, Лиленд позаботится обо мне.

— Хорошо... Мы всегда рядом, если тебе нужно, где-то пожить... Или вообще понадобится какая-то помощь.

Знаю, что она пытается. Но по какой-то причине, мне кажется, что я должен продолжать защищаться. Я слишком обеспокоен, что тут какой-то подвох. Как будто она пытается умаслить меня, чтобы хитростью заставить расстаться с Лилендом. Это глупо. Я понимаю, что ничего подобного она не делает, но не могу избавиться от этого чувства.

— Спасибо. Я бы тоже хотел, чтобы это напряжение между нами исчезло... Я просто хочу, чтобы со мной обращались так, как раньше, — говорю я.

— Я понимаю. Не буду тебя больше задерживать. Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

Вешаю трубку и смотрю на дверь, удивляясь, что Лиленд до сих пор не поднялся. Роуз, должно быть, задержала его.

Пока перерываю стопки бумаг, сложенных на моем столе, мой телефон оповещает о новом сообщении. Вытаскиваю его из кармана и смотрю на экран.

Лиленд: Меня похитили. Лол.

Лиленд: Это...

Лиленд: Подожди-подожди...

Лиленд: Ждёшь?

Лиленд: Хочешь угадать?

Я: О чем ты говоришь?

Лиленд: Меня похитил Бадди. Лол.

Я: Почему это смешно? Это какая-то шутка? Ты шутишь? Если ты пошутил, я задам тебе хорошую трепку.

Лиленд: Никаких шуток. Меня похитили. Или насильно увезли. Как понять разницу? Похитили ли меня? Или увезли насильно?

Я: КТО, БЛЯДЬ, ТЕБЯ УВЕЗ?

Лиленд: Ты к этому готов?

Я, возможно, задушу Лиленда, если кто-нибудь не доберется до него первым. Он явно ждёт ответа.

Я: ВЫКЛАДЫВАЙ УЖЕ.

Лиленд: Роуз.

Лиленд: Роуз — это Бадди. Забавно, правда?

Разве это забавно? Он меня явно разыгрывает.

Я: Очень смешно. А теперь расскажи мне, что происходит на самом деле.

Лиленд: Меня.

Лиленд: Мать

Лиленд: Твою.

Лиленд: Похитили.

Лиленд: Она пахнет лакрицей. Почему от нее пахнет лакрицей?

Сбегаю вниз по лестнице, уверенный, что Лиленд просто шутит. Не может быть, чтобы Роуз... Что? Насильно увезла обученного наёмного убийцу... Если только он хотел, чтобы его увезли. Проклятье! Он хотел, чтобы его похитили!

— Лиленд? Роуз? — кричу, оглядываясь по сторонам явно пустого книжного магазина.

Я: Если ты где-то прячешься, я забираю Перчинку и ухожу от тебя.

Лиленд: Какую именно часть фразы «Меня похитили» ты не понимаешь?

Я: Но она позволяет тебе просто болтать по телефону?

Лиленд: Она старая, она не знает, что я это делаю.

Я: Она не до такой степени старая!

Лиленд: Я хитрый ублюдок.

Я: Где ты находишься?

Лиленд: Я не знаю, она натянула мне на голову футболку, так как думает, что я не могу через нее видеть.

Я: Тогда как же ты ПЕЧАТАЕШЬ?

Лиленд: Она не завязала ее, поэтому я могу смотреть вниз и видеть свои колени.

Я: Если это шутка, я очень сильно разозлюсь.

Лиленд: Никаких шуток, хотя это УМОРИТЕЛЬНО.

Неужели он и правда не шутит?

Я: Ты сам ПОЗВОЛИЛ ей тебя похитить?

Лиленд: Ага, совершенно верно. Мои руки на данный момент свободны, потому что она связала их очень слабо. Она понятия об этом не имеет. В смысле, у нее действительно есть пистолет, но я мог бы уже пятнадцать раз отнять его.

Я: ЗАЧЕМ?

Лиленд: Она везёт меня на встречу с Хардеком! Приди и спаси меня!

О боже.

Только Лиленд мог посчитать это хорошей идеей.

Я: Какого черта ты это сделал? Выбирайся оттуда немедленно!

Лиленд: Это наш шанс. Детка, они не убьют меня. У меня есть навыки, которые они жаждут заполучить.

Я: Лиленд, пожалуйста. Пожалуйста, выбирайся оттуда.

Лиленд: Я в порядке. Тебе просто нужно найти меня.

Я: Открой карты и посылай мне каждую минуту свое местоположение.

Лиленд: Ты такой умный!

Через мгновение на телефон приходит сообщение с местоположением Лиленда. Я бегу к машине, вводя по дороге адрес в свой GPS-навигатор, и завожу двигатель. Как только понимаю, куда надо ехать, я звоню Генри.

Глава 39

Лиленд

Машина останавливается, и я терпеливо жду, пока Роуз обойдет ее и откроет мне дверь. Она забывает, что мои руки привязаны к дверной ручке, и чуть не выдергивает мне запястья, поскольку я снова засунул их в слабо завязанную верёвку.

— Ой!

— За всю свою жизнь я не встречала никого, кто бы столько ныл и жаловался, как ты. — Она развязывает меня и ведёт за собой на «гиперскорости».

— Такими темпами мы как раз к завтрашнему дню и прибудем — бубню я.

Она срывает с моей головы футболку и бросает сердитый взгляд.

— Вы, молодое поколение, такие грубияны.

— Да ладно? Это не я только что связал и похитил человека.

Роуз продолжает плестись в сторону дома. Не понимаю, почему она не припарковалась ближе. Дом красивый, но я его не узнаю. Последний раз, когда я отправил Джексону свое местоположение, мы въезжали на подъездную дорожку, так что он должен точно определить, где я нахожусь.

Дом выглядит слишком приличным, чтобы принадлежать плохому парню. Вокруг крыльца высажены красивые цветы, и живые изгороди аккуратно пострижены, создавая гостеприимный вид.

Она вводит меня внутрь и выглядит при этом очень довольной собой.

Из-за угла выходит мужчина и в явном шоке пялится на нас. За ним стоит пара прихвостней, а это значит, что перед нами, скорее всего, Хардек собственной персоной.

— Э-э... Здрасти?

— Привет! — отвечаю, освобождая руку из шнурка толстовки, и протягиваю ему. — Я — Песочный человек, а ты, должно быть, Хардек.

Этот парень жутко скучный. Выглядит, как заурядный стареющий бизнесмен. Седеющие волосы, карие глаза, скрытые за очками, и одет он в брюки и рубашку, которая ему слишком тесна.

Блин, и в данный момент он смотрит на меня разинув рот.

— Роуз, что это за херня? Какого черта? Ты решила, что притащить долбаного наёмного убийцу ко мне домой это хорошая идея?

— Я его связала! Но он такой изворотливый. Держу пари, это потому что он гей. Эти геи любят всякое извращённое дерьмо. Он вероятно привык быть связанным, — решает она.

— А ты не думаешь, что причина в том, что он наемный, мать твою, убийца? — Хардек кажется немного перегибает палку своим драматизмом. Но мне ли судить? Я сам обожаю создавать драму.

— Да как ты смеешь разговаривать со своей матерью в таком тоне! — рявкает Роуз.

— Роуз твоя мать? Какая милота! — восклицаю я. — Роуз, мне кажется, вы должны наказать его.

По какой-то причине Хардек не считает меня смешным.

— Подними руки вверх. Парни, свяжите его. Норм, вызови подкрепление, пусть тащат свои задницы сюда немедленно. Кенни, обыщи его и убедись, что у него ничего нет.

— О-о-о, меня снова обыщут. Пожалуйста, можно это будет симпатяшка? — Осматриваю телохранителей, пока мой взгляд не останавливается на качке. Рубашка очень аппетитно обтягивает его тело, поэтому я указываю на него. — Можно он меня обыщет, пожалуйста?

Вместо этого, вперёд выходит какой-то урод и хватает меня за руку.

— Нет! Я хочу другого!

Протягиваю руку и провожу пальцами по накачанной груди красавчика, прежде чем ворчун связывает мои руки спереди. Непростительная ошибка. Руки всегда надо связывать сзади.

— Хардек, ты на самом деле многое теряешь, если думаешь, что я не принесу никакой пользы. Видел бы ты, на что я способен в спальне и за ее пределами. Возможно, тебе со мной будет не справиться.

Подмигиваю ему, отчего Хардек кажется озадаченным. Должно быть, он не понимает «флирта».

Пока Хардек немного нервничает, мужчина, лицо которого выглядит так, будто ему зарядили булыжником, забирает у меня шнурок от толстовки и начинает со знанием дела меня связывать.

— Блин! Я смотрю, ты знаешь, как обращаться с веревкой? — спрашиваю его.

Он проверяет, насколько крепко меня связал, вероятно, чтобы покрасоваться своим мастерством в бондаже.

— А что ещё ты умеешь связывать? — ухмыляюсь ему.

— Сиськи, — отвечает он, и я начинаю хохотать.

— Кенни, не болтай с ним, — огрызается Хардек почти в панике. По телефону он казался довольно уверенным, но думаю, что общаться с киллером по мобильному совсем другое дело, нежели принимать его в своем доме.

Кенни пожимает плечами и начинает меня обыскивать. Он намного энергичнее Роуз, так что хорошо, что я оставил свой телефон в машине. Парень даже проверяет мои подмышки, прежде чем спуститься к ногам. Он грубо и не так уж ласково похлопывает меня по мошонке, как будто полагает, что я прячу там дробовик или что-то в этом роде.

— Ай! Это мои яйца, — вскрикиваю я. — Мне, в отличие от твоих цыпочек, не нравится, когда со мной обращаются так грубо.

— Будь мужиком, — говорит он, стаскивая с меня ботинок и осматривая его.

— У тебя ещё и фут-фетиш? — с любопытством интересуюсь я, шевеля пальцами ног.

— Роуз, кто, черт возьми, этот пацан? — спрашивает Хардек.

— Он — Песочный человек! — восклицает она.

Хардек скептически изучает меня, и тут Кенни ощупывает мою ступню.

— О, да! — стону я. — Сорока-белобока кашу варила...

Он резко бросает мою ногу.

— Кенни, хватит! — велит Хардек, прежде чем парень успевает заняться моей левой ногой.

В своей работе я обнаружил, что, если заставить мужчин чувствовать себя неловко, они легко теряются и обычно перестают тебя обыскивать. Кенни даже не потрудился проверить мою левую лодыжку.

Засовываю ногу обратно в ботинок и поворачиваюсь к Хардеку, который смотрит на меня с подозрением, как будто пытается понять, человек ли я вообще.

— Мы общались? — спрашивает он.

— Ты уже забыл о нашем телефонном разговоре? Или ты просто пытаешься понять, на самом ли деле я Песочный человек? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Кто тебя нанял?

— Я же сказал тебе, изначально это был Уилсон.

— Но ты его убил.

— Ага.

Он качает головой.

— Мне не стоило ему доверять. Но он не хотел считаться со мной. Думал, если убьет меня, то сможет захватить власть. Но у меня есть планы. Большие планы.

— Не хочешь рассказать мне об этих планах? — интересуюсь я.

— Ага, как же, позволь рассказать тебе всё о моих планах, — отвечает он с сарказмом. — Так почему же ты охотишься за мной теперь?

— Потому что ты наехал на моего спутника жизни. Ты пытался его убить. А я не выношу, когда кто-то пытается убить моего любимого человека.

— Он влез не в свое дело.

— Ну, за этим его и наняли. Но у меня есть на него некое влияние. Этот парень любит меня, поэтому я могу заставить его остановиться... за определенную цену.

— Ты хочешь, чтобы я нанял тебя? — спрашивает Хардек.

Одариваю его своей самой нахальной улыбкой.

— Я могу перестрелять всех в этой комнате.

— Я уверен, что можешь. Но дело в том, что не всегда разумно иметь в своем окружении кого-то, кто обладает таким сильным преимуществом, и его невозможно контролировать. Если ты мне не предан, кто поручится, что ты не вонзишь мне нож в спину?

— Деньги. Я обожаю деньги.

— Последний раз, когда мы разговаривали, ты не хотел денег.

Вот черт.

— Ну... тогда не хотел. А теперь хочу. Разве человек не может передумать? Дело в том, что такой человек, как я, выполняет то, что хочет его наниматель. Если будешь мне исправно платить, я убью любого, кого захочешь.

— Тогда, что произойдет, если кто-то другой наймет тебя, чтобы убить меня?

— Тогда я убью тебя. Неужели не понимаешь, кто такой наемный убийца? Я убиваю того, за кого мне платят. Если не хочешь, чтобы я тебя убил, ты либо платишь мне, либо нанимаешь меня на работу.

— Видишь? Никакой преданности.

— Ты прав, никакой. Потому что никто никогда не давал мне повода быть преданным. Тебе просто нужно дать мне этот повод.

— Похоже, с тобой слишком много мороки.

— Если считаешь, что все должно быть легко, то тебе не удастся далеко продвинуться в этом коррумпированном мире, через который прокладываешь себе путь.

— Эй, босс, — подходит один из парней, держа в руке какой-то предмет.

Хардек переводит свое внимание на него.

— Что там у тебя?

— Между дверью и сиденьем был спрятан телефон. Я не могу его разблокировать, но, судя по экрану блокировки, он, похоже, посылал кому-то свое местоположение.

— Мать твою.

Джексон

Я уже в полумили от места назначения, и съезжаю с дороги. Не знаю, есть ли у них видеонаблюдение и чего ожидать, но не хочу подходить слишком близко и обострять ситуацию. Я позвонил Генри, но он отстает на добрых пятнадцать минут или около того. И кто знает, как скоро он сможет собрать свою команду.

Лиленд, возможно, считает, что Хардек сохранит ему жизнь за его навыки, но такие люди, как Хардек, не особо любят иметь дело с тем, кто сильнее их. Они видят в этом риск. А Лиленд не только искусен в своем деле, но еще и умен. Хардеку нужны люди, которые последуют за ним, а не те, которые могут его перехитрить.

Бросаюсь к багажнику, гадая, какое еще оружие есть у Лиленда в арендованной машине. Когда открываю его, то понимаю, что чертовски ошибся. Лиленд не очень умный человек. Когда он успел засунуть все это сюда?

Вздыхаю и хватаю винтовку, засовывая пистолет в кобуру на боку. Генри велел мне дождаться его несмотря ни на что, но я не могу просто сидеть в машине и молиться, что они не убьют Лиленда. Я должен хоть что-то сделать.

Перекидываю ремень винтовки за спину и начинаю двигаться в лесистую местность, которая, должно быть, окружает собственность. Я вспоминаю свои армейские дни и военную подготовку. Но на этот раз это не учебная тревога. Даже будучи переброшенным в места военных конфликтов, я не принимал особого участия в боевых действиях, но сейчас у меня на уме только одно, и я знаю, что камня на камне не оставлю в этом городе, чтобы защитить Лиленда.

Я продолжаю передвигаться вдоль деревьев, натянув капюшон и стараясь держаться как можно ближе к земле, чтобы не выделяться.

Заметив очертания дома, замедляю ход, опускаюсь на землю и ползу, пока не нахожу хорошее место для обзора. И тут мой телефон начинает вибрировать.

Ожидая звонка Генри, который скажет мне не делать глупостей и не строить из себя героя-одиночку я с удивлением обнаруживаю, что это Лиленд. Неужели он уже уничтожил весь синдикат и остановился за мороженым?

— Алло?

— А, ты должно быть Джексон, — произносит мужчина слишком уверенным тоном.

От беспокойства у меня начинает сосать под ложечкой. Вероятно, он нашел телефон Лиленда и знает, что я направляюсь к ним. Возможно, он даже знает, что я снаружи и наблюдаю за домом в прицел винтовки.

— Я лишь хочу его вернуть, и потом я просто уйду. Если ты не отпустишь его, я позвоню в полицию и скажу им, где ты находишься.

— И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты им еще не звонил? — спрашивает Хардек.

— Что бы я не сделал, я могу задержать их, пока ты не свалишь отсюда, если вернешь его мне, — отвечаю, и в это время замечаю, как подъезжает машина, и из нее выходят люди. Очевидно, он вызвал подкрепление.

— Или я мог бы просто его убить.

— Я убью каждого из вас, если с него хоть волосок упадет, — рычу я.

— Кому ты рассказал?

— Пока никому, потому что не знал, во что ввязываюсь.

— Не ври мне, — рычит он. — Расскажи мне, что ты знаешь!

— Джексон! Любовь моя! — выкрикивает Лиленд на заднем плане.

— Заткнись! — кричит Хардек.

— Я расправлюсь с этими ребятами! — продолжает Лиленд.

— Заткните, мать твою, этого парня! — орет Хардек. — Выстрелите ему в ногу.

И затем я слышу крики и первый выстрел. После чего звонок обрывается.

Меня охватывает паника, когда вижу, как охранники поворачиваются и бегут к дому. Я понимаю, что мне сию же секунду нужно решить, что делать. Прицеливаюсь из винтовки и стреляю в ногу ближайшему ко мне мужчине. Он падает, когда я стреляю в следующего парня. Все мысли о законности и предостережениях Генри улетучиваются. Я лишь знаю, что мне нужно добраться до Лиленда как можно быстрее. Я не остановлюсь, пока он не вернется в мои объятия.

Лиленд

Поднимаю ногу и вытаскиваю нож из ботинка, который Кенни так и не проверил. Внимание Хардека приковано к телефону, и это непростительно глупо. Я подхожу к нему и пытаюсь воткнуть нож ему в шею сбоку. Он отстраняется в последний момент, поэтому нож вонзается в основание его шеи, ближе к его плечу, и жизненно важные артерии не задеты. Хардек кричит и стреляет в меня, но я достаточно близко к нему и успеваю отскочить в сторону. Обхватываю связанными руками шею Хардека и тяну его назад.

Хардек бьет меня локтем в бок, отпихивая назад. Нож все еще у меня в руках, но я никогда мастерски не владел им, поскольку моя сильная сторона — это огнестрельное оружие.

Сексуальный качок хватает меня и тащит назад, но так как я держу Хардека за шею, то дергаю его за собой. Он падает на меня и что-то кричит о своей кровоточащей ране на шее. Если он и дальше будет так усердно сопротивляться, то кровотечение усилится, но, похоже, он этого не замечает.

Кенни и сексуальный охранник бросаются на меня, когда я затягиваю веревку, которой связаны мои руки, на шее Хардека.

Хардек издает булькающий звук, пока я тяну его на себя, но Кенни удается отодрать мои руки от Хардека и бросить меня на пол. Я по-прежнему держу нож в руке, поэтому тянусь и вонзаю нож Кенни в ногу. Он кричит от боли и падает на спину. Но тут Хардек встает надо мной, нацелив пистолет мне в голову, а другой рукой держит свое кровоточащее горло.

— Ты... ублюдок, — рычит он.

— Не надо угрожать мне, что убьешь меня, если не хочешь, чтобы тебе ответили тем же. И ты действительно хочешь меня убить?

— Нет, у тебя есть некоторая информация, которую я не прочь получить. Подумать только, сколько знаний хранится в твоем мозгу. Но для того, чтобы ты передал эту информацию мне, тебе не нужны руки или ноги. Правда? Что предпочитаешь потерять в первую очередь?

— Ого? Я могу выбрать? Можешь подстричь мне волосы, если хочешь.

Хардек нацеливает пистолет на мою руку, и я понимаю, что, возможно, облажался. Но я не собирался просто лежать и позволить ему прострелить мои конечности. И ударив его ножом, я на самом деле почувствовал себя немного лучше.

— А может, ты даже этого не стоишь, — говорит он и направляет пистолет мне в голову.

После чего раздается выстрел, и я вздрагиваю, но не чувствую боли. Хардек падает на колени, роняя пистолет на пол. Он перекатывается на спину и, хватаясь за бок, стонет от боли. Сразу за ним стоит Джексон. Я пялюсь на него выпученными глазами, словно он Бог, спустившийся с небес.

— Если кто-нибудь из вас дернется, пристрелю, — рычит он, и я понимаю, что никогда еще не был так возбужден.

Один из парней шевелится, но я хватаю пистолет Хардека и стреляю еще до того, как парень успевает поднять свой пистолет. Затем вскакиваю на ноги и бегу к Джексону, который хватает меня одной рукой и тянет за себя, словно пытается защитить своим телом.

— Ты спас меня, — произношу я удивленно и возбужденно, и слишком взволнованно.

Он отрывает свой взгляд от меня и переводит его на плохих парней, на случай если те попытаются что-то сделать.

— Хоть один пошевелится, и я вас всех перестреляю, — рявкает Джексон. — Лиленд, уходи.

— Я тебя не оставлю, — отвечаю ему, хватаясь левой рукой за край его рубашки, потому что хочу почувствовать его. Пусть даже это всего лишь его одежда. — Я уйду только вместе с тобой.

— Хорошо, прикрывай меня сзади. Отряд Генри должен прибыть с минуты на минуту, — говорит Джексон.

— Я могу смотреть на твой зад весь день, — отвечаю ему.

— Перестань, от твоих слов мне хочется обнять тебя, но я держу этих парней на мушке, — говорит Джексон.

— Ладно, но Кенни знает, как завязать потрясающий узел. Он говорит, что умеет связывать сиськи. Может быть, он сможет научить тебя чему-нибудь.

— У меня нет никаких сисек, чтобы их связывать.

— Пожалуй, что так.

Раздается вой сирен, и в дом врываются полицейские. Джексон указывает им на Хардека, который пытается уползти и при этом не истечь кровью до смерти.

— Ничего не произноси, пока мы не поговорим с Генри, — просит Джексон, развязывая мне руки. — Я не знаю, как он поступит по поводу законности наших действий. Но он не допустит, чтобы нас засадили за решетку.

Генри подходит к нам, когда другие полицейские надевают наручники на Кенни и качка.

— Пусть они делают свою работу. Вы двое в порядке? — спрашивает Генри.

— Боже, Генри, — говорю, хватая его за руку. — Это было чертовски сексуально. Короче, я лежал на полу, Хардек нацелил на меня пистолет и собирался пристрелить, и тут появляется Джексон. Я дрожу от страха на полу, задаваясь вопросом, кто же меня спасет? Джексон! Он врывается верхом на белом жеребце и кричит: «Не трогай моего любовничка!» и БУХ — выстреливает в него. Хардек падает на колени, а Джексон срывает с себя рубашку, чтобы я мог насладится игрой его мышц. Его тело немного потное, что не так уж сексуально, но я совсем не против.

— Ведь ничего этого не было? — спрашивает Генри.

— Почти ничего, — признается Джексон, при этом обняв меня за талию и притянув обратно к себе.

— Замолчи, Джексон. Это было сексуально! Позволь мне насладиться этой сексуальностью. Как думаешь, ты сможешь это повторить? — нетерпеливо спрашиваю я, прижимаясь к нему всем телом. Обожаю то, как он бережно обнимает меня.

— Думаю, мы должны вести себя тихо, чтобы оставаться вне подозрения, — говорит Джексон. — Мы понятия не имеем, кто в них стрелял. Они взяли Лиленда в заложники. Я приехал, чтобы спасти его. К тому времени, как я вошел, все уже были полумертвыми.

Поднимаю глаза и вижу, что Джексон пристально наблюдает за мной.

— Это отстойная история. В ней нет абсолютно ничего о твоих героических усилиях или моей эрекции, вызванной твоим видом.

— Нам ни к чему знать об этом, — произносит Генри. — Вы уверены, что оба целы и невредимы?

— Я — да. Лиленд? — спрашивает Джексон, ставя меня перед собой, чтобы оглядеть с головы до ног.

— Я уже говорил тебе, что со мной все замечательно, — уверяю его. — Более чем замечательно! Ты был бесподобен. Ты был сексуален.

— Ты молодец. — Генри похлопывает меня по спине.

— Правда? — оглядываюсь на него. — Ты сможешь... меня терпеть теперь?

— Наверное... потому что Уильямс хотел бы этого. Он был из тех людей, которые всех прощают. А теперь нам нужно, чтобы никто из этих парней не проболтался о том, кто ты такой, — говорит Генри.

— Такие парни не болтают, особенно с полицией, — отвечаю ему. — А без защиты Хардека, они, возможно, вообще побояться говорить. Если никто не спросит, сомневаюсь, что этот вопрос возникнет. Но если хочешь, чтобы я им пригрозил, я могу. Я обожаю запугивать людей. Подожди! Позволь Джексону припугнуть их. Это так сексуально.

— Никаких угроз. Вы, ребята, и так многое сделали. Просто идите к моей машине и ждите, я поговорю с вами после того, как разберусь со всем этим.

— Хорошо, — соглашается Джексон и ведет меня к машине Генри, затем разворачивает к себе лицом. Он обнимает меня и крепко прижимает к себе.

— Я был так напуган, Лиленд. Черт побери, никогда больше не пугай меня так! — Он откидывает мои волосы назад и обхватывает мое лицо руками.

И тут я понимаю, что Джексон вовсе не драматизирует. Он на самом деле расстроен.

— Эй, я в порядке. Джексон, честное слово, со мной все хорошо.

У него дрожат руки, когда он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Он мог застрелить тебя… Я мог потерять тебя, — говорит Джексон, прижимаясь лицом к моей шее. — Почему ты пошел с ними? Зачем ты это сделал?

Отвожу его голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Джексон… Мне жаль, что я поставил себя в такое положение, но мне нужно, чтобы ты перестал волноваться и подумал о том, скольких людей мы спасли. Хардек торговал на черном рынке как оружием, так и людьми. Скольких девушек мы спасли? Сколько людей мы спасли, которых могли убить из этого оружия? Джексон, я знаю, что ты меня любишь, и это так много значит для меня. Но мы можем помогать людям. Мы можем спасать жизни. Ты и я? У нас есть навыки и способности, которых нет у многих. А сидеть в безопасной, обитой войлоком комнате не спасет никого, кроме нас самих.

Он делает глубокий вдох, затем прижимается своим лбом к моему и закрывает глаза.

— Я знаю. Ты прав. Это просто… Я был напуган.

— Знаю, и, вероятно, легче не станет никогда, независимо от того, как долго мы будем этим заниматься. Я почувствовал бы тот же страх, если бы там лежал ты. Потому что ты так много значишь для меня. Ты даже не представляешь, насколько дорог мне. До тебя мне казалось, что я даже не живу. Я думал, что был счастлив. Я думал, что живу полной жизнью. Но… так было потому, что я смирился с мыслью, что у меня никогда этого не будет. Что я никогда не испытаю таких моментов, как с тобой. Что никто никогда не станет заботиться и любить меня так, как ты. Но ты доказал мне, что в жизни есть гораздо больше, — серьезно говорю я. Не уверен, что слова когда-нибудь смогут передать то, что я чувствую, но думаю, что он все равно понимает.

— Знаю, — говорит он, приподняв мой подбородок, и целует меня.

Тянусь к его губам, желая большего.

— Это трудно, но я верю, что вместе мы смогли бы многого добиться. Однако, я обещаю, что в следующий раз буду более осмотрительным. Возможно, я ввязался в эту аферу, не подумав, и мог бы сделать все по-другому.

— Возможно? — Джексон вопросительно выгибает бровь.

— Ну есть небольшая вероятность, — ухмыляюсь в ответ. — Такая крошечная, малипусечная вероятность.

Джексон качает головой, как будто мне не верит. Словно я преувеличиваю.

— Это было чертовски рискованно.

— Не-а, — улыбаюсь я.

— Отныне, давай все делать вместе. Например, ... сначала все обсуждать.

— Я купил тебе спортивную машину, но поскольку я не обсудил эту покупку с тобой, то верну ее обратно. — говорю я.

— Начиная с этого момента, мы будем все обсуждать. — Он кладет руку мне на плечо.

Глава 40

Джексон

Въезжаю на подъездную дорожку нашего нового дома. Мы остановились на заурядном двухэтажном доме, когда решили, что особняк нам на самом деле не нужен. И все же новый дом больше моего старого с двумя комнатами, который в настоящее время перестраивается после пожара для последующей продажи.

Поскольку Лиленд заплатил за покупку нового дома, я чувствовал, что должен дать ему больше свободы действий при выборе комнат под определенные цели. Когда он захотел «оружейный храм», я не смог отказать ему. Таким образом, одна из четырех спален была немедленно превращена в «если бы вошла полиция, мы тотчас отправились бы в тюрьму за количество незаконного оружия, которое выставлено на всеобщее обозрение» комнату. По крайней мере, я уговорил его закрыть ее на замок, чтобы никто туда случайно не зашел.

Пока паркую машину, начинает звонить мой телефон, и я отвечаю на звонок.

— Привет, Генри.

— Звоню сообщить тебе о последних новостях, — отвечает он. — Теперь, когда состояние Хардека стабилизировалось, его перевели в тюрьму, где он будет ожидать назначения даты суда. Даже не знаю, зачем вообще ему нужен суд. У нас на этого парня тонна улик. Он так много всего организовал. Контрабанда, незаконная торговля, похищения людей — за всем этим стоял он. Сам он ничего из этого не делал, но у него все было налажено и шло как по маслу.

— Я знаю, вам, ребята, кажется, что все это тянется очень медленно, но я рад, что дело продвигается, и все встанет на свои места. Это лишь вопрос времени.

— Да. Всегда остаются опасения, что мы поймали не всех, что кто-то займет его место и продолжит то, что он начал, но я рад, что мы очистили город от большей части этого дерьма.

— Согласен.

— Буду держать тебя в курсе, и, если когда-нибудь нам снова понадобится твоя помощь... ну твоя и Лиленда, я дам знать.

— Ты знаешь, где нас найти. И Лиленд из кожи вон лезет, чтобы хоть в чем-то помочь, так что не стесняйся обращаться. Неважно, какой нелепой не была бы просьба, я уверен, что его ответ всегда будет «да».

— Спасибо. Я действительно очень рад видеть тебя таким счастливым.

— Спасибо, Генри. Ты был мне, как отец.

— Вот только не разводи тут сантименты. Я не знаю, что с ними делать, — шутит он.

— Хорошо, — усмехаюсь в ответ. — Не буду тебя задерживать. Лиленд сказал, что у него для меня сюрприз. И я понятия не имею, что это: пена для ванны, ракетная установка или, возможно, даже террорист, которого он связал.

— Тебе скучать не приходится, да?

— Только не с Лилендом.

— Здорово. Не думаю, что ты хорошо переносишь скуку.

Улыбаюсь, радуясь тому, что Генри действительно начинает нравится Лиленд.

— Это правда.

— Хорошего вечера. Надеюсь, что это не террорист.

— Я тоже.

— Но, если и так, звони. Я никогда не прочь поразмяться.

— Вы с Лилендом одного поля ягода, — смеюсь я.

— Еще пока нет, — смеется он в ответ.

Мы прощаемся, и я направляюсь в дом. Перчинка первая приветствует меня, виляя хвостом и вертясь у моих ног. Как только Лиленд появляется из-за угла, она бросается к нему, как будто тоже не видела его весь день.

— Добро пожаловать домой, — говорит Лиленд с дерзкой улыбкой.

— Что ты задумал? — спрашиваю его.

— Кое-что веселое.

— Запуск ракеты? — пытаюсь угадать.

— Не настолько веселое. — Он начинает смеяться.

— Хм-м... я беспокоюсь.

— Не стоит, — говорит Лиленд, когда я ловлю его и притягиваю к себе. Он обнимает меня, и я понимаю, что если останусь стоять с ним в обнимку, то мне, возможно, не придется иметь дело с тем, что он запланировал.

Хотя с другой стороны, мне слишком любопытно.

— В какое ужасное дело ты нас втянул?

Лиленд смеется и шлепает меня по заднице.

— Ни в какое! Идем. Мне нужно тебе кое-что показать.

— Только не это — отвечаю, но с нетерпением следую за ним через весь дом к двери, ведущей в подвал.

Лиленд театрально распахивает дверь и включает свет. Затем встает мне за спину и закрывает ладонями мои глаза.

— И я должен спуститься по ступенькам вот так?

— Именно, — говорит он и нежно толкает меня коленом в зад. — Я поймаю тебя, если упадешь, или посмеюсь. Просто ожидай одного или другого.

— Честно говоря, не жду ни того, ни другого. Лишь смех, — отвечаю Лиленду и делаю первый робкий шаг вперед.

— Чего ты еле ползешь? Я состарюсь, пока мы доберемся до низа. Так вот ты собираешься передвигаться следующие несколько лет?

— Да, потому что я на пороге старости, — отвечаю с сарказмом.

Он хихикает, следуя за мной вниз по лестнице.

— Последняя ступенька!

— Слава тебе, Господи.

— Вот уж точно. Мне даже не удалось посмеяться над тем, как ты скатишься с лестницы. Я так разочарован. — Лиленд толкает меня вперед, тыкаясь пахом мне в задницу. — Хочешь, чтобы я таким образом довел тебя до места?

— Либо ты мог бы просто направить меня.

— Фу. Скукота. Ну да ладно. — Он подталкивает меня до нужного места. — Ты готов?

— Даже не знаю, что на это ответить, — говорю ему.

— Конечно же готов!

Его переполняет радостное волнение, и я понимаю, что мне стоило бы волноваться. Лиленд резко отводит руки от моего лица и встаёт рядом, чтобы театрально показать, куда мне нужно смотреть.

— Та-дам!

— Это... — Я пялюсь на огромную треногу в центре приведенного в порядок подвала, с которой свисают ремни. А прямо посередине — надувная кукла-мужчина

— Секс-качели! А это надувной Дэнди.

Стараюсь сдержать улыбку от нелепости ситуации.

— Я думал, что это Рэнди?

— Да хрен его знает, — отвечает Лиленд. — Я купил его на Амазоне. — Он бросается к секс-качелям и опускается на колени. — Посмотри на его надувной пенис! Я чуть не умер, пока его надувал. Я так сильно смеялся, когда выскочил его член, что чуть не потерял сознание из-за нехватки кислорода.

Лиленд выдергивает куклу из качелей и держит перед собой, нацелив на меня двенадцатидюймовый надувной член.

— Я хочу вонзиться, — произносит Лиленд почему-то голосом робота.

Я больше не могу сдерживаться и начинаю хохотать.

— Боже, да что с тобой не так?

— Я правда не знаю, — признается он. — Что-то? Ничего? Кто знает.

Лиленд

Откидываю надувного Дэнди-Рэнди в сторону и встаю перед Джексоном.

— Ты готов?

— Испробовать секс-качели? — усмехаясь, спрашивает он. Бесспорно, он готов.

— Ага. Я их сам собрал, так что, если они развалятся прямо во время полового акта, я не виноват. Я позвонил Генри и спросил, не поможет ли он мне установить секс-качели, но он бросил трубку. Думаю, он занят.

— Пожалуйста, скажи мне, что шутишь, — просит Джексон.

Улыбаюсь, поскольку не хочу больше никогда ему врать. Врать — нехорошо, особенно в таких идеальных отношениях, как наши.

— А теперь, давай разденем тебя, чтобы мы могли их испробовать!

Он улыбается и притягивает меня к себе.

— Мы отлично повеселимся сегодня вечером.

— Я рад, что тебе нравится. Это первая вещь в моем секс подземелье. Еще столько всего будет!

Он нежно целует меня в губы, но отстранившись, ухмыляется.

— Жду этого с нетерпением. — Затем притягивает для более страстного поцелуя. Который заставляет меня прижаться к Джексону и от которого перехватывает дыхание. Который заставляет забыть почти обо всем вокруг, кроме него.

Ах да, и кроме секс-качелей.

Нельзя забывать о секс-качелях.

Пока его язык касается моего, Джексон задирает мою рубашку. Скользя пальцами по моим обнаженным бокам и поднимаясь к плечам, он тянет рубашку вверх. Затем стаскивает ее и бросает на пол, пока я расстегиваю его брюки.

Не уверен, что мы когда-либо раздевали друг друга так быстро. Практически никакой прелюдии, лишь несколько поцелуев, пока мы лихорадочно срываем с себя одежду и разбрасываем ее по сторонам. Кажется, в какой-то момент я целую его рубашку.

Обнаженные, мы стоим бок о бок и смотрим на секс-качели.

— У меня нет никакого опыта с секс-качелями, — признается Джексон.

— У меня есть! Я видел, как люди пользовались ими в порно! Я мог бы считать себя экспертом.

— Эти два ремня для бедер и спины? — спрашивает Джексон, оценивая качели.

Качели не были снабжены одним большим сиденьем, как те, что я видел в порнофильмах. Эти комплектуются несколькими ремешками меньшего размера. Похоже, что один ремень для тела должен проходить под бедрами, а второй — за спиной.

— Полагаю, что так. Именно так я запихнул туда Рэнди.

— Хорошо, — говорит Джексон, хватая меня за талию и поднимая.

Нет ничего сексуальнее, чем видеть, как вздуваются мышцы на его руках под моим весом, когда он поднимает меня с пола. Я обхватываю ногами его талию, его член касается моей задницы, и Джексон улыбается мне. Он подносит меня к качелям, прижимаясь нежными поцелуями к моим губам.

Он опускает меня на качели, целует еще раз и отпускает. Именно тут я понимаю, что ремни, должно быть, были не в том месте, потому что я проваливаюсь между ними. Я не падаю на пол лишь потому, что успел ухватиться за задний ремень рукой и зацепиться лодыжкой, поэтому болтаюсь в дюйме от пола.

— Черт! Ты в порядке? — хватая меня, спрашивает Джексон.

— Может, так это и должно работать, — отвечаю ему, раскачиваясь на руках.

Джексон начинает смеяться.

— Это определенно не так должно работать.

— Но у тебя ведь полный доступ к моей заднице?

Джексон смотрит на меня и смеется еще громче.

— Почему каждый раз, когда мы занимаемся чем-то, связанным с сексом, все получается вот так?

— Поспеши, Джексон! Возьми меня, пока мои руки не устали! — Рука начинает соскальзывать. — Блин, нет… Джексон! Не знаю, смогу ли я это сделать! Я не знаю, смогу ли это сделать! — Опускаю руки, и спина касается земли, но лодыжки все еще в воздухе, а это значит, что задница тоже. — Смотри! Новая поза!

— Ты собираешься висеть вниз головой, пока я тебя трахаю? — спрашивает он.

Я переворачиваюсь и опускаю ремень до низа живота.

— Оба-на! Я мог бы вскочить на твой член! Просто стой позади меня! — Начинаю раскачиваться взад-вперед, а Джексон просто хохочет. — Прекрати смеяться, Джексон! Займи позицию.

Тянусь пальцами ног и просовываю сначала одну ступню в подвесную петлю, затем другую. Потом хватаюсь за петли-ручки и поднимаюсь.

— Эта поза называется Белка-летяга.

— Неправда!

— Поторопись! Встань за моей спиной! Мы полетим навстречу экстазу!

Джексон хватает надувного Дэнди-Рэнди и пихает мне в спину.

— Вот, пожалуйста.

Я начинаю смеяться, освобождая лодыжки.

— Почему у меня такое чувство, будто тебе это не нравится? — спрашиваю Джексона, вставая на ноги.

— Нравилось, пока я по-варварски не уронил тебя на пол.

Я ухмыляюсь, подходя к нему.

— У меня появилась новая идея. Хочу тебя на качелях.

— Я, честно говоря, боюсь, — отвечает он, но, глядя на них, улыбается.

— Отлично, мне нравится, когда мужчины напуганы, — говорю я, подталкивая его к качелям. Он садится на них, и мы проверяем, что он в правильном положении и не упадет. Хватаю смазку и швыряю ему. Он ловит ее, прежде чем вернуться к восхищению моим мастерством или, может быть, тем фактом, что я умею читать инструкции. Да кого я обманываю? Я выкинул инструкцию по сборке в мусорное ведро, и, вероятно, поэтому провалился между ремнями.

Забираюсь ему на колени, пока Джексон с беспокойством смотрит на меня.

— Мы сломаем эту штуковину.

— О чем ты говоришь? Я ее собрал. Эта хреновина простоит целую вечность, — говорю я и хватаюсь за цепи, наваливаясь вперед, чтобы раскачать качели. Но мы не двигаемся, потому что Джексон упирается ногами в пол. — Подними ноги.

— Я боюсь, — отвечает он, отталкиваясь от пола, и поднимает ноги.

— Вот так, — ухмыляюсь ему сверху-вниз. — Это уже намного веселее, чем я мог представить.

— Мы всего лишь качаемся. Ты мог бы сделать это в парке.

— Полагаю, именно так можно оказаться арестованным. — Вопросительно выгибаю бровь.

Он начинает смеяться.

— Не... это, но... ты знаешь, о чем я.

Улыбаюсь и наклоняюсь вперед, чтобы поцеловать его в губы.

— Знаю.

Джексон открывает смазку и выдавливает немного себе на пальцы. Затем снова отталкивается, возможно, потому что от этого моя улыбка становится шире.

— Обопрись коленями на ремень, к которому я прислоняюсь спиной и ухватись за ручки.

— Понятия не имею, что мы делаем, но мне это нравится, — говорю в ответ и пытаюсь забраться на его тело. Отчего мой член оказывается прямо у его рта, и я понимаю, что это мне очень нравится. Особенно когда он притягивает мою задницу ближе к себе и проводит языком по члену.

Я крепко стискиваю ручки над головой, когда он обхватает мои ягодицы и сжимает их. Но посмотрев вниз, вижу, что он смотрит на меня снизу-вверх, и меня охватывает волнение. Его пальцы скользят между ягодицами, пока не находят мою дырочку. Затем он начинает поглаживать ее, одновременно обводя языком головку моего члена. Я не знаю, хочу ли двинуться вперед, чтобы погрузиться в его рот или толкнуться назад на его пальцы, пока качели качаются под нами.

Палец Джексона проходит сквозь тугое кольцо мышц и поглаживает меня изнутри, а его горячий рот и язык ласкают мой член. Второй палец присоединяется к первому, растягивая меня и наполняя удовольствием, и тут я вижу, как тюбик со смазкой сползает вниз по груди Джексона. Я решаю, что, наверное, смог бы протянуть руку назад и смазать ею его толстый член.

Джексон отстраняется от моего члена и целует меня в бедро.

— Тебе это нравится? — спрашивает он.

— Да, — отвечаю, отпуская ручки, как раз в тот момент, когда он сильно отталкивается ногами. Я не уверен, куда он планировал отправить нас в полет, но качели кренятся в воздухе.

Никто из нас не ожидал того, что делает другой. Я теряю равновесие и лечу вперед головой, но успеваю удержаться. Правда, оглянувшись назад, понимаю, что ударил Джексона своими яйцами в лицо, когда оседлал его голову. Я явно облегчаю положение, падая на него и хохоча. Медленно соскальзываю с Джексона и сворачиваюсь калачиком на полу, заливаясь смехом так сильно, что даже не могу стоять.

— Не знал, что ты хочешь так тщательно осмотреть мои яйца, — говорю я.

Он смотрит на меня в шоке.

— Кажется, у меня в зубах застряли твои лобковые волосы!

— Иди ты! Нет, это неправда! — говорю я, подползая к нему. — Мне очень жаль! Я был таким нетерпеливым!

— Это ты два раза свалился, и я не совсем понимаю, почему ты извиняешься. Ты в порядке?

— Да! Не двигайся! — говорю я, поднимая смазку с пола, и встаю между его ног. Я покрываю смазкой его член, пытаясь сдержать смех. — Завтра у тебя на лице будет синяк размером с яйцо.

Он начинает смеяться.

— Умолкни и возвращайся к сексу.

— Я пытаюсь, — говорю, снова забираясь к нему на колени. На этот раз я просто хватаюсь за ручку одной рукой, а другой за его член, затем опускаюсь, пока не чувствую головку напротив моего ануса.

— Вот почему я люблю тебя, — говорит Джексон.

— Что? За мою явную неспособность добиться успеха на секс-качелях?

— Потому что ты никогда не перестаешь одновременно шокировать меня, смешить и быть сексуальным.

Я улыбаюсь ему, проводя пальцами по его эрекции.

— Такой я молодец. — Затем опускаюсь на него, и его член растягивает меня. Я хватаюсь за вторую ручку свободной рукой. Каждый раз, когда мы подаемся вперед, я опускаюсь на его член, тем самым отталкивая нас назад. Джексон кладет руки мне на бедра. Он стонет, когда я опускаюсь на него, покачивая бедрами, и Джексон тянется вверх, чтобы подразнить пальцами головку моего члена.

— Я хочу попробовать другую позу, — решаю я. — Хочу перепробовать их все!

— Я... не думаю, что смогу продержаться для всех поз. Но у нас впереди много времени, — говорит он, притормаживая качели ногами. Он садится и обнимает меня одной рукой, его член все еще глубоко внутри меня. Джексон хватается за цепь качелей и поднимается на ноги. Он поворачивается и опускает меня на качели, придерживая на случай, если я снова свалюсь на пол. Выпрямившись, он поочередно засовывает мои ноги в петли. Затем хватается за ремни, отталкивает меня назад, его член выскальзывает, а затем снова глубоко погружается в меня, когда Джексон тянет качели обратно на себя.

Со стоном откидываю голову назад и понимаю, что он очень прав. Я ни за что не продержусь долго, не говоря уже о том, чтобы испробовать больше поз. И то, как он, раскачивая, притягивает меня к себе и вжимается своими бедрами, погружаясь в меня до самого основания, заставляет меня извиваться от чистого удовольствия. Протягиваю руку и хватаю свой член, чтобы дать себе разрядку. Я потираю его одной рукой, а другой крепко держусь за ремень.

— Сильнее, — стону я. Оргазм уже так близко, и я теряю рассудок.

Джексон начинает толкаться вперед, навстречу качелям, когда притягивает меня к себе, и я понимаю, что, возможно, мне не следовало ни о чем просить, потому что это доставляет мне столько удовольствия. Слишком много удовольствия. Это сводит меня с ума.

Он погружается в меня, и я понимаю, что уже нахожусь на пределе своих возможностей. Я больше не в состоянии сдерживаться, мои яйца сжимаются, и струи спермы окрашивают мою грудь. Тяжело дыша, Джексон продолжает трахать меня все быстрее, и я откидываю голову назад, охваченный экстазом. Я слышу, как он стонет, когда его член пульсирует внутри меня. Такое чувство, что он погружается в меня невероятно глубоко.

Ловя ртом воздух, Джексон наклоняется ко мне и нежно целует.

— Тебе понравились качели? — спрашиваю я с усмешкой.

Он улыбается мне, прежде чем снова поцеловать.

— Обожаю эти качели. Но нам придется повесить на дверь замок, если ты действительно собираешься превратить это место в темницу для секса.

— Представь, если бы твоя мама спустилась сюда.

— Не говори о моей маме, когда мы в таком виде, — требует он.

— Ты такой капризуля, — отвечаю ему. Но поскольку не хочу, чтобы он от меня сбежал, то решаю быть паинькой.

Эпилог

Джексон

Когда подвожу Лиленда к агентству, я похож на ребенка в рождественское утро. Так как Роуз в ближайшем будущем не будет больше продавать книги, Лиленд выкупил все здание. Не представляю, что мы сделаем с первым этажом теперь, когда мне удалось убедить Лиленда, что мы не можем иметь две секс-темницы.

— Но... подумай, как будет здорово — наши клиенты заходят и удивляются: «Что это такое?» — говорит Лиленд, поднимаясь на второй этаж позади меня.

Хватаю его за руку и тяну за собой.

— Нет, они просто уйдут.

— Ну и ладно. — Вздыхает он. — Ты такой привередливый.

— Да, очень привередливый, — саркастично отвечаю я.

Открываю дверь и подталкиваю его внутрь. Лиленд останавливается, увидев, что мы с Мейсоном вчера занесли в кабинет.

— Это... мой собственный стол? — выпучив глаза, спрашивает он.

— Так и есть. — Улыбаюсь в ответ, когда Лиленд подходит к нему.

— Теперь у меня два стола! Позволю Перчинке сидеть за вторым столом.

Хмурюсь:

— Э-э... нет, второй стол возвращается ко мне.

Лиленд прижимает палец к моим губам:

— Ш-ш-ш, мой милый любовничек. Итак, сколько столов я получу?

Он одаривает меня этой любящей обезоруживающей улыбкой, которая обычно заставляет меня дать ему всё, что он пожелает.

— Ты получишь один стол.

Он подходит к моему столу, хватает его и тащит к своему.

— Один огромный стол. Спасибо, дорогой! Я в восторге!

— Могу я сидеть за твоим вторым столом? — качая головой, спрашиваю его.

— А? — Лиленд смотрит на него и, кажется, слегка задумывается, прежде чем пожать плечами. — Наверное.

Подхожу к нему и толкаю его столу, пока Лиленд не садится на край.

— Ты такой милый.

— Спасибо.

— Не заставляй меня пожалеть, что согласился работать с тобой.

— Я подумываю о том, чтобы открыть свое собственное агентство и создать тебе конкуренцию.

— Я бы нисколько не удивился.

Лиленд хотел бросить колледж, но я предложил ему посещать занятия по криминалистике или еще какие-нибудь, полезные для него в этой области, потому что я уверен — чтобы удержать свое внимание, ему нужно больше, чем просто неверные мужья или жены. Хотя он утверждает, что не хочет учиться так долго, чтобы получить степень, я не сомневаюсь, что добьется всего, что захочет. Конечно, у него огромная практика, но он не так много знает о криминалистической стороне вещей, которые, похоже, его интересуют.

Лиленд обхватывает ладонью мою щеку. Полагаю, он собирается поцеловать меня, но вместо этого он улыбается, и я понимаю, что мне следует начать волноваться.

— Так вот… Я тут разговаривал с Такером...

— Какого хрена ты с ним разговаривал?

— Просто проверял, удалось ему свалить или нет.

— И?

— Он рассказал об этом парне...

— Нет. — вздыхаю я.

— Который нападает на...

— Мы теперь частные детективы, а не наемные убийцы.

— Женщин...

— Ладно, мы это проверим. Просто ПРОВЕРИМ.

Лиленд широко улыбается и обнимает меня.

— И почему тебя так легко убедить?

— Только когда ты в этом замешан, — признаю я.

Определенно только тогда, когда он в этом замешан. Я слаб ко всему, что он делает или говорит, и он это знает. Но это не имеет значения, потому что знаю, что пойду за ним хоть на край земли. Я наклоняюсь, обнимаю и нежно целую его в губы.

— Мне это нравится, — шепчет Лиленд мне в губы. — Мне нравится, когда ты бессилен передо мной.

— Я бы не сказал, что бессилен. — ухмыляюсь в ответ.

— Бессилен и возбужден.

— Да, — качаю головой. — Бессилен и возбужден всегда, когда ты рядом.

Лиленд хихикает, впиваясь пальцами мне в спину, и крепко обнимает.

— Я так сильно тебя люблю.

Его слова вызывают во мне бурю эмоций.

— Я тоже тебя люблю.

— Раз Мейсон возвращается завтра на работу, давай притащим надувного Рэнди и посадим на его стул.

— Давай. — ухмыляюсь этой идее.

Я чувствую, что мог бы простоять так весь день, в его объятиях, даже когда его пальцы скользят вниз к моей заднице. Никогда не думал, что мне повезет настолько, что я окажусь в отношениях. Особенно с таким удивительным человеком, как он.

Понятия не имею, что ждет меня в будущем, но знаю, что пока Лиленд рядом, я встречу любые проблемы с улыбкой на лице.