1

Это была самая плохая идея, которая когда-либо приходила Алисе в голову. С идеи, мысли и фразы: «А может быть?» все началось. И она никогда не забудет тот день. Погоду, настроение, тон, которым разговаривала со своей подругой. Во что была одета. Что было в её руках. Куда она смотрела. И даже чем пахло.

Это была плохая идея.

Это фраза, которой подводят черту под каким-либо плохим событием. Ставят на нем точку.

Это фраза, с которой начинают плохую историю, желая поделиться с кем-то тем, что случилось. Заинтриговать, вовлечь, подогреть к ней интерес.

Она бы сказала это кому-нибудь вслух, но сейчас рядом никого нет… Ну как никого… Почти никого. И её бы спросили: «Какого чёрта с тобой произошло? И что это за херня?». А она бы такая: «…Ты не представляешь, но все началось с одной дерьмовой идеи, которая пришла мне в голову».

Сейчас, когда она сидит на ступеньках пожарной железной лестницы, а к её пальцам, на которых почти засохла кровь, прилипла сигарета… Сейчас, когда она пялится не моргая в одну точку, а под ней лежит труп мужика, а может и не труп… она не знает. Не проверяла. Сейчас, когда она не чувствует синяков, травм и прочего на своем теле, теле, которое она, кажется, в принципе не чувствует, потому что пребывает все еще в состоянии шока или чего бы то ни было. Сейчас она повторяет эту фразу у себя в голове уже десятый раз, заключая то, что случилось.

Это была плохая идея.

— Полный пиздец, — наконец, констатируя, шепчет она и тяжело вздыхает.

*** Несколько месяцев назад ***

— А может быть мне подселить к себе кого-нибудь?

Брови Алисы заиграли на лице будто волны, а губы сомкнулись на фильтре стика.

— Да! Это прекрасная идея, — выпаливает следом она, даже не успевая затянуться.

Она понимает гениальность своей мысли, как только та влетает её в голову и, не задержавшись там ни секунды, тут же вырывается из её рта. Идея об этом начинает стремительно впитываться в её мозг, разрастаться там в геометрической прогрессии, и следом захватывает её всю, да так быстро, что через пару секунд Алиса уже стоит на ногах, а её рука поднята вверх, тыкая указательным пальцем в сторону потолка.

 — Не думаю, — Тина скептично поджимает губы, не давая идее ни шанса. Она мотает головой. На её лице Алиса может прочитать еще и брезгливость.

Тина представила все в точности до наоборот от того, что представила себе Алиса. И морщилась, потому что в её воображении будущая соседка Алисы была либо занудой, либо страшненькой, либо алкоголичкой, либо с виду нормальной, но после десяти надменным тоном сообщала, что надо быть потише. В общем, она могла представить себе кого угодно, и этот человек ей уже не нравился. В отличие от Алисы, потому что в тот момент воображение той рисовало девушку, в которую, как ей казалось, она уже влюбляется.

Возникает тишина.

Алиса поворачивается лицом к открытому окну, и солнце тут же ослепляет её. Они стоят на балконе четвертого этажа, но Алиса смотрит вперед таким взглядом, будто смотрит с высоты птичьего полета, а все потому, что она воодушевлена собственными фантазиями. Пододвинувшись ближе, она чувствует голыми ногами прохладную балконную обивку, но не отстраняется.

Пахнет весной. Самый любимый её запах… В этом году все изменится. Новый год для неё всегда начинается с весны… Весна и лето, что может быть прекрасней. У неё всегда большие планы на это время года. Все начинается с лучей солнца, запаха свежести и предвкушения. Запах тем утром был тот самый… Она чувствует волнительный мандраж, и её глаза мечтательно прикрываются, а носом она втягивает вкусный воздух.

___

— Ну что? Она уже поднялась? — взволнованно верещит Тина в трубку, которую Алиса откладывала на минуту, чтобы еще раз пробежаться по квартире и посмотреть, не забыла ли она где-нибудь убраться.

— Да прошла только минута, — недовольно шипит Алиса в трубку, параллельно закидывая рюкзак, лежащий в прихожей, в гардероб. — И ты бы точно это услышала, ты ведь не глухая?

— Слушай, у тебя четыре этажа, за это время можно три раза подняться. Где она там?

Алиса недовольно вздыхает, желая сбросить звонок на какое-то время, но они уже обсудили это. Точнее Тина четко дала понять, что она лучше молча повисит на телефоне и подождет.

Алиса и так волнуется как школьница, а подруга, не желающая оставить её одну, чтобы та успокоилась, делает только хуже.

И Алиса не стеснительный человек. Она не волнуется по пустякам, да и не по пустякам она волнуется тоже редко. Ей кажется, что она могла бы перечислить все события в своей жизни, которые заставляли её нервничать. Она их помнит, и все они были из разряда поистине шокирующих. Во всяком случае для неё. Что касается повседневности… куда входят знакомства, опоздания, экзамены, свидания и прочее, она может быть лишь немного взбудоражена. Сейчас она тоже взбудоражена. Точнее… Она нервничает, и само осознание этого заставляет её нервничать еще сильнее.

С того самого дня, как Алиса увидела её, она испытывала лишь нетерпение и предвкушение, но Алиса и подумать не могла, что за час до её прибытия будет бегать по квартире как ошалелая и волноваться о том, чтобы все было идеально. Что она вообще будет волноваться! И да, она может понять Тину, потому что той и в голову не могло бы прийти то, что Алиса может быть не в себе. Не собой.

Когда риелтор приезжала с претендентами, Алиса обычно лежала на диване и игралась в приставку. Ей достаточно было просто бросить взгляд на человека, который входил в её квартиру, чтобы понять, хочет ли она с этим человеком жить.

Когда вошла она все, к чему Алиса привыкла (хотя гостей до неё было не так уж много), тут же изменилось. Внутри у неё все замерло, как и пальцы на геймпаде. Герой умер, а Алиса пялилась на девушку, которая с выгнутой бровью недоверчиво рассматривала её гостиную. Она не смотрела на Алису. Будто той там и не было.

Её голубые глаза заставили Алису тонуть в них, как самого примитивного романтика, который обычно тонет в чьих-то глазах. И чёрт побери, если бы Алиса была таким человеком, то ей на ум пришло бы что-то более высокопарное для описания этих глаз. Губ, носа… Её лица, короче.

А вот глядя на её фигуру и не нужны были бы красивые слова. Достаточно было бы присвистнуть. Нет, Алиса так не делает, но ей-богу её губы, когда она рассматривала формы, чуть не сложились в трубочку.

И да, она пробыла в квартире от силы минут пять, так и не взглянув на хозяйку. И несмотря на то, что она не создала впечатление коммуникабельного или даже вежливого человека, Алиса все равно остановила свой выбор на ней.

В конце концов, общаться ведь необязательно.

Алиса слышит, как открываются двери лифта, и делает быстрый шаг назад от глазка, в который только что таращилась.

Открывает дверь и замирает, совсем не замечая за собой, как рука с телефоном медленно опускается вниз и повисает будто инородный отросток. Телефон почти выскальзывает из руки, но Алиса слышит крик Тины: «Ну что там?» и тут же сжимает пальцы, спасая смартфон от падения.

— Привет! — её без минуты соседка широко ей улыбается и тут же заглядывает Алисе за спину, намекая, что желает и готова пройти вовнутрь. И тут же Алиса осознает, что та улыбалась чисто для галочки. Улыбка была на её лице меньше секунды.

— А, — кивает Алиса, делая небольшой шаг в сторону.

Стоит уступить дорогу, как соседка влетает в квартиру будто ураган, почти сметая Алису со своего пути. И Алиса хотела было нормально поздороваться, но стоило ей открыть рот, как она замечает молодого парня, который вдруг появляется перед ней. Вместе с чемоданами.

Алиса уступает дорогу, когда он заходит, и закрывает за парнем дверь, просто потому что понятия не имеет: уйдет он сразу или он её друг и задержится.

Алиса смотрит в спину девушке, которая снимает белоснежные кроссовки и, не обращая на хозяйку никакого внимания, проходит вперед. Алиса оставляет её спутника, который тоже разувается, в прихожей, и идет следом за новой соседкой. Останавливается на пороге гостиной рядом с ней. И Алисе кажется это таким странным, потому что та все еще будто её не замечает.

— Ну что там? Эй! — Кричит Тина из динамика телефона.

Соседка быстро поворачивается, и её взгляд устремляется туда, откуда исходит звук.

Алиса быстро поднимает телефон и прижимает его к груди, чувствуя, как щеки наливаются кровью — это значит, она краснеет. Ей неловко, и на это есть наверняка множество причин. Алиса пока не совсем дает себе отчет в том, что с ней происходит.

— Я Саша, — говорит блондинка, отводя взгляд от груди, в которую Алиса вжимает Тину. За все время соседка посмотрела на Алису лишь секунду, когда та открыла дверь. И даже сейчас, когда представляется, она смотрит вокруг себя, пока сама Алиса пялится на неё, чувствуя, что тупеет с каждой секундой. И да, она это делает с того самого момента, как увидела ту, открыв дверь. — У тебя очень красивая, а главное — огромная квартира. Единственное, что… — Саша хмурится и вот, наконец, переводит на Алису взгляд.

Алиса прерывисто выдыхает и надеется, что Саша этого не замечает, как и её пылающего лица, что, честно говоря, не заметить невозможно — это специфика её кожи. Краснеть в любой волнительной для неё ситуации. За всю свою жизнь Алиса краснела редко, но всегда ярко.

— Макс, ты можешь их поставить здесь, дальше я сама, — обращается Саша к парню, который, похоже, уже какое-то время стоит где-то позади Алисы.

— Я думал, что мы еще…

— Нет, — перебивает она, небрежно взмахнув рукой в его сторону. — Спасибо тебе, — добавляет она, уже не глядя на него, а возвращая взгляд к Алисе. — Вам передали, что я просила? Потому что я согласилась только на этих условиях, — говорит она чуть потянувшись вперед, будто надавливая на хозяйку.

Алиса открывает рот чтобы ответить, но не успевает, та продолжает:

— У Вас здесь четыре комнаты, не считая гостиной, и я бы не стала жить в общежитии, поэтому, если у Вас в планах заселить еще кого-то, скажите мне об этом сразу.

— Три комнаты, — уточняет Алиса, провожая взгляд голубых глаз, которые уже не смотрят на неё, — две комнаты отведены под гостиные. Я никого больше не планирую. Мне и одна соседка нужна была лишь… До сентября, — замедляя речь, добавляет она, замечая, как Саша берет с журнального столика фотографию.

Она смотрит на семейное фото ровно секунду, прежде чем вернуть его обратно на стеклянную поверхность.

— Хорошо, — тихо говорит Саша, а после обходит хозяйку, возвращаясь в прихожую, чтобы забрать оттуда чемоданы.

Алиса идет за ней чтобы закрыть за парнем дверь, но замирает, замечая, что Саша уже это делает.

Алиса ощущает себя сейчас совсем не нужной, а значит, что она может быть свободна. Поджимая губы, она оставляет соседку одну и идет на балкон, чтобы поговорить с Тиной, про которую совершенно забыла на какое-то время.

— Все равно мне кажется, что зря ты разрешила приводить неограниченное количество людей да и еще в любое время, — говорит Тина будто в продолжение разговора. — Я конечно понимаю, что ты там потекла, но ты про нее ничего не знаешь. Если они что-то спиздят, что делать будешь?

— Она не выглядит как человек, у которого друзья что-то пиздят, — недовольно ворчит Алиса, присаживаясь на высокий барный стул, поставленный у открытого окна. — Тем более снимать комнату за такие деньги вряд ли себе позволил бы тот, у кого с ними проблемы. Это же логично.

— Де-е-етка, — тянет Тина, будто говорит с дурачком, — ну я разве говорю о ней? Друзья бывают разные. Я рассуждаю, когда уже поздно, но я тебя настоятельно прошу о том, чтобы ты установила камеры.

— Так нельзя, это ведь квартира, — Алиса цокает языком.

— Вы с ней не говорили, или ты отключала звук?

— Не говорили, — Алиса достает сигареты из шкафчика. Ей очень лень идти и ставить заряжаться электронное устройство, поэтому придется довольствоваться тем, что есть здесь на балконе. — Я же тебе сказала, что она человек, который в упор не замечает никого. И, честно говоря, мне даже интересно посмотреть на её друзей.

— Меня устраивает, что она не болтлива и не дружелюбна, потому что делить тебя я бы ни с кем не стала, но её высокомерие… Меня подбешивает. Не люблю пафосных сук.

— Гхм-м-м, — тянет Алиса, задумываясь. Она хочет сказать, что её соседка не создает впечатления пафосной суки, но в голову не лезут слова, которыми она бы могла охарактеризовать её поведение, отношение и её саму: почему-то ей это не казалось высокомерием. — Она скорее себе на уме… Будто у себя в голове. Я не знаю, как это объяснить, но, Ти, она точно не из таких. Как ты… — добавляет Алиса и хихикает, услышав, как Тина цокает и наверняка закатывает глаза.

2

— Я буду тебя называть «соседка», если ты не против, — говорит Саша,  присаживаясь на барный стул и устраиваясь у кухонного острова.

Вот так началось утро у Алисы.

Алиса замирает в проеме. Её брови удивленно поднимаются, но Саша на неё не смотрит, и вряд ли её вообще волнует реакция. И Алиса все еще стоит, пока та насыпает хлопья в миску, а потом заливает их молоком.

Вообще-то она против.

— Меня зовут Алиса, — Алиса наконец приходит в движение, направляясь к холодильнику.

— Мне выделена какая-то полка, или я могу занимать любое место?

Алиса оборачивается, не отпуская и не закрывая дверь холодильника, который открыла нараспашку. Саша смотрит в телефон, который держит в руке. Другой же рукой она подносит ложку с хлопьями ко рту и погружает их туда.

— Ты можешь занимать любое место. Да и вообще брать что хочешь. Раз в неделю я заказываю еду, поэтому он всегда полон. Я не успеваю съесть все, что… Заказываю, — она замедляет речь, когда Саша отрывает взгляд от телефона.

Она смотрит на Алису какое-то время из-под ресниц, потом еле слышно хмыкает и наконец отвечает:

— Я предпочитаю сама готовить. Ничего из того, что я там увидела, не привлекло бы меня.

— Ладно, — неуверенно кивает Алиса, размышляя, насколько неприятно было это слышать. Решает, что нормально. У них просто разные предпочтения в еде, ничего такого. — Будешь кофе? — спрашивает Алиса, доставая из холодильника сок.

— Нет, — отвечает Саша, уже не глядя на неё.

— А сок?

Рука с ложкой замирает, а грудь поднимается от тяжелого вздоха, так, будто Алиса её раздражает своими вопросами. Вряд ли такое возможно, ведь хозяйка проявляет элементарную вежливость. Не сводя с соседки взгляда, Алиса закрывает холодильник, все еще ожидая ответа. Саша уже не смотрит на неё, а её рука снова приходит в движение.

— Это значит «нет»? — уточняет Алиса, чувствуя, что навязывается или донимает её. И это ужасное ощущение, которое ей совсем не нравится.

— Соседка, — начинает Саша, поднимая взгляд. Её голубые глаза сверкают недовольством. — Если я что-то захочу, я возьму, я ведь здесь живу.

— Ну, твоего сока я не наблюдаю, поэтому предложила свой. Или ты его тоже взяла бы, потому что живешь здесь? — Алиса не успевает себя остановить. — И меня зовут Алиса.

Рука с ложкой медленно опускается в миску, а голова приподнимается. Теперь Саша смотрит на Алису прямо. Прямо и с прищуром, будто размышляя. Но явно не над тем, что именно ответить, а стоит ли это вообще делать.

— У тебя в руках, — медленно начинает она, — мой сок. Предположу, что ты пьешь такой же, — так же медленно и даже мягко продолжает она, — я не против, если ты выпьешь его, но если в твои условия моего здесь проживания входит подписывание еды, то я могу приобрести стикеры и помечать, чтобы точно не перепутать. И я бы хотела обозначить сразу свою позицию, если ты вдруг принимаешь мое поведение за грубость, — она тянется немного вперед через стол, чтобы вкрадчиво что-то сообщить. В это время рука Алисы с пакетом сока медленно опускается вниз. — Если бы я хотела жить с тем, с кем готова поболтать по утрам или в любое время суток, то жила бы с кем-то из друзей. Но такой вариант меня совсем не устраивает. Снимать квартиру в этом районе я себе пока позволить не могу, поэтому мой выбор пал на комнату и на девушку, которая с виду увлечена собой и не из тех, кто нуждается в друге. Ты выглядишь самодостаточной, но я могу и ошибаться.

— Я прошу прощения, если показалась тебе навязчивой, — не давая себе времени подумать, отвечает Алиса, — Это была элементарная вежливость. Ты не кажешься грубой, но все, что ты сказала, звучит как минимум странно. Потому что мне воспитание не позволило бы не предложить тебе что-то… Во всяком случае до момента, пока я бы не усвоила, что ты в этом не нуждаешься, но даже тогда я бы могла предложить. Ты права, я пью такой же сок… Я верну его на место. И подписывать что-то не нужно.

— Хорошо, — она возвращается к хлопьям.

Алиса возвращает сок в холодильник и быстрым шагом покидает кухню.

Дерьмо какое-то. Она усаживается на диван в гостиной и какое-то время смотрит на экран выключенного телевизора. Надо поиграть, ей осталось пройти совсем немного. А еще надо попить, а ничего нет. Она достает из заднего кармана телефон и открывает приложение доставки пиццы. Выбирает сок. Для минимальной суммы заказа надо что-то еще положить, поэтому она добавляет еще сок. Четыре пакета сока и бутылку минералки, которую пьет Тина. Идеально.

Её взгляд поднимается, когда мимо проплывает Саша, направляясь в свою комнату. И Алиса смотрит на её задницу. Идеальную и красивую. И никогда ранее Алиса не думала что-то подобное ни про чью заднюю точку. И ей кажется, что абсолютно любой человек на её месте смотрел бы именно туда. Фигура у её соседки идеальная, и та может себе позволить ходить в таких коротких шортах где угодно.

Дверь закрывается, а Алиса еще какое-то время смотрит на то место, где только что была попа её соседки.

3

— Ты уверена? — переспрашивает Тина не открывая глаз. Ей нравится чувствовать касания до своих ног, не видя при этом мастера, делающего ей педикюр.

Алиса же не может закрывать глаза, потому что не может доверять людям с инструментами.

Это фобия, что ей что-то отрежут, потому что однажды именно это и сделали, удаляя кутикулу и заодно захватив кусок пальца. И пусть это было давно, и больше ей ни разу не причиняли боль когда делали маникюр, страх, что это случится, как только она отвлечется или, тем более, прикроет глаза, никуда не уходит. И, глядя на Тину, она иногда представляет себе, что, пока та лежит расслабившись, ей что-то отрежут. Иногда она думает это о любом человеке в поле своего зрения, который позволяет себе прикрыть глаза.

— Да, я уверена, — отвечает Алиса, не сводя взгляда с мастера, которого она сегодня видит впервые. И Алиса недовольна тем, что куда-то делась Анна, к которой она почти привыкла. — Более того, я уверена, что она может даже сделать вид, что не слышит тебя.

— Пф…  — Тина открывает глаза, — я совершенно ничего не имею против того, чтобы с тобой не общались, я тебе уже говорила, но, детка, ты должна согласиться, что это почти грубо. И мне она совсем не нравится. Люди должны, просто обязаны быть вежливыми, это же воспитание! А меня возмущает то, что ты мне рассказываешь о ней. И нет чтобы согласиться — ты это оправдываешь. Можно аккуратней?! — повышая голос, обращается она к мастеру, — вы не мясо разделываете — это моя нога! И не сжимайте её так сильно. Алиса, — строго говорит она, — ты слишком добрая.

И Алиса ответила бы ей, но все её тело напрягается, будто грубость Тины обращена и к её мастеру тоже. И она бы очень не хотела, чтобы девушка, сидящая в её ногах, хоть немного начала нервничать — ведь в руках той её нога.

Вдруг рука мастера проходится по голени легкими поглаживаниями. И девушка бросает взгляд на Алису. Смотрит из-под ресниц, мягко улыбаясь. Она успокаивает Алису, и губы хозяйки ноги тоже автоматически растягиваются в улыбке. Алиса снова касается спиной кресла.

— Тебе повезло, — замечая это, комментирует подруга, — с тобой вон как нежно, а у меня, — она строго стреляет взглядом вниз, — синяки останутся.

— Ну я ведь милая, — усмехается Алиса. Видит, как губы мастера расплываются в широкой улыбке, которую она тут же старается скрыть, наклоняясь чуть ниже и почти прячась под ногу.

***

— Быстрее бы лето, а то кроме тебя мои прекрасные пальчики на ногах никто не видит, — поджимая губу манерно хнычет подруга.

Алиса отвечает не сразу, отвлекаясь на лук манекена в витрине бутика.

— Не ты ли всю зиму говорила, что мы делаем это для себя, — мычит Алиса себе под нос, направляясь к дверям магазина. Её очень интересует куртка, в которую одет манекен.

Пока Алиса трогает рукава и с улыбкой разглядывает вещь, которую нашла в магазине, Тина вылавливает бирку с ценником. Она усмехается, отпуская её, и тем самым привлекает внимание подруги.

— Тебе это сейчас не по карману, детка, — Тина пожимает плечами.

Алиса с грустью любуется вещью в своих руках.

Тина вздыхает, а потом какое-то время Алиса чувствует на себе её сосредоточенный взгляд. Тина молча выхватывает вещь из рук Алисы, проверяет размер, а после отдает куртку консультанту, что ожидает неподалеку.

— Между прочим, я работаю, — тихо говорит Тина, передавая пакет с курткой подруге.

— Просто числишься как сотрудник в фирме отца, посещая офис пару раз в неделю.

— Какая разница. Ты тоже могла бы найти что-то.

— Да, только мои родители не ведут дел в России. Если я устроюсь, то придется работать.

— Разумно, — она улыбается. — Но я тебе не мамка… Просто, — она делает паузу и тише добавляет, — ты моя лучшая подруга, и я всегда помогу тебе.

— Я знаю, — Алиса приобнимает её и целует в щеку, — я тебя люблю, спасибо. Не беспокойся, я смогу о себе позаботиться. Просто надо привыкать к… новому положению.

— Поехали к тебе, хочу увидеть твою соседку, — говорит Тина, открывая дверь машины и усаживаясь на пассажирское место.

Всю дорогу Алиса готовится к тому, что будет говорить Тине в защиту своей соседки. Дело в том, что Тина всегда высказывает свое мнение — и когда спрашивают, и когда нет. И иногда хотелось бы, чтобы она просто слушала, никак не комментируя. Но такого почти никогда не бывает. В итоге Алиса решает, что будет придерживаться позиции, что Саша не обязана быть разговорчивой и идти на контакт. Она же соседка, а не подружка. И это наоборот к лучшему. Тина должна согласиться, хоть и заметит, что Саша выглядит заносчивой.

Алиса очень надеется, что Тина не будет навязчивой, потому что если её вопросы проигнорируют, или ответы будут в грубой форме, то ничем хорошим это не кончится. Алиса не знает Сашу так хорошо, чтобы предугадать что-то, она вообще её не знает, но у неё сложилось четкое представление, что та слишком сильно любит свое личное пространство и предпочла бы, чтобы её не доставали.

Входя в квартиру, Алиса первым делом обращает внимание на кроссовки Саши, которые та надевает, когда ненадолго куда-то уходит. Можно было бы предположить, что она ушла в других, но все же Алиса решает, что соседка дома, и пока не знает, хорошо это или плохо. Рано или поздно все равно познакомятся.

— Как… у тебя вкусно пахнет, — Тина удивленно смотрит на подругу, выпрямляясь с обувью в руках. Она ставит ботинки на полку для обуви, пока Алиса принюхивается. Хотя в этом нет вообще никакой необходимости, потому что запах еды Алиса почувствовала еще открывая дверь.

— Едой пахнет, — констатирует она.

— Да, Алиса, едой. Вкусной и приготовленной, — Тина издевательски вскидывает брови.

— Ой, слушай, я не обязана готовить, чтобы есть. У меня в холодильнике полно еды, приготовленной в нормальных ресторанах.

— Да, а также полно замороженной еды для микроволновки. Я просто отметила, что пахнет вкусно, твоя же еда никак не пахнет, даже когда ты ее разогреваешь.

— Отвали, — Алиса проходит в гостиную. — У меня нет, как у тебя, личной кухарки.

— Не кухарка, а домработница, — поправляет Тина.

Алиса хочет ответить, но не успевает: навстречу из кухни выплывает Саша… В одном полотенце. Алиса замирает, тут же чувствуя руки Тины на своей спине, которая в неё чуть не врезалась.

Саша кидает на Алису короткий взгляд, а после переключается на Тину.

— Не знала, что у нас будут гости, — на лице Саши появляется широкая улыбка, а брови Алисы опускаются к переносице. — Простите, что я в таком виде. Сразу после душа решила покушать приготовить, — она двумя руками обхватывает волосы и аккуратно складывает их на плечо.

Боже, какая у неё красивая улыбка. Алиса медленно выдыхает.

Она не слышит Тину позади себя и предполагает, что та так же растерялась как и она. Хотя вряд ли Тина растерялась по той же причине. Алиса облизывает губы, унимая мысли о том, какая её соседка красивая и как ей идет быть мокрой. Эти волосы и голые плечи, и губы, которые все еще расплываются на пол лица.

— Я Саша, — соседка делает уверенные шаги в сторону Тины, обходя при этом Алису, которая в свою очередь успевает рассмотреть почти все неприкрытые места.

Алиса оборачивается. Саша протягивает руку, и Тина медленно её пожимает.

Ей она ничего не пожимала… Алиса покусывает губу, продолжая разглядывать с близкого расстояния Сашу. И она почему-то чувствует необходимость куда-то убрать свои руки, которые просто болтаются по швам, что совершенно нормально. Она убирает их в карманы.

— Тина.

— Приятно познакомиться, Тина. Ты, вероятно, подруга моей соседки. Слушайте, — она взмахивает руками, — я как раз приготовила обед. Если вы голодны, то можете пообедать со мной. — Она долго с улыбкой смотрит на Тину, а та, в свою очередь, с недоумением смотрит на Алису, явно вспоминая все, что та рассказывала про Сашу.

— Да, — Тина охотно начинает кивать. — С радостью. Пахнет очень вкусно.

Саша жестом руки приглашает Тину пройти на кухню, и та идет, бросая на подругу строгий и вопросительный взгляд. Саша следует за ней, пока Алиса вытаскивает руки из карманов и думает, куда еще их пристроить, будто от этого зависит её комфорт.

— Соседка, ты идешь? — Саша смотрит на Алису через плечо, а та сердито глядит на неё в ответ, явно обвиняя её. Сама не особо понимая, в чем именно.

— Да, — отвечает Алиса, понимая, что ответа от неё не ждут.

4

Алиса сидит за столом, которым раньше даже не пользовалась. Она привыкла кушать перед теликом в гостиной. Ну, или за кухонным островом. Отчего-то, сидя здесь, она чувствует неловкость, а наблюдая, как Саша накрывает на стол, ловит себя на ощущении, будто она в гостях.

— Ты говорила, что она высокомерная и ведет себя как стерва, — шипит Тина, чуть наклоняясь к уху Алисы.

— Я такого не говорила, — быстро шипит Алиса в ответ. — Это ты говорила, а я лишь…

— Тина, — перебивает Саша, вырастая с тарелкой у стола, — ты живешь где-то рядом?

— Нет, — смеется Тина, взмахивая рукой, — я живу в центре.

— Одна? — Саша ставит перед ней тарелку.

— Нет, — улыбка с лица Тины постепенно пропадает. — С родителями, но…

— А если бы жила одна, то тоже в центре?

— Да, я люблю свой район.

Саша замирает и, о чем-то размышляя, смотрит на Тину, а потом, наклоняя голову набок, уточняет:

— Потому что тебе нравится, как это звучит, или тебе действительно там хорошо?

Алиса смотрит на Тину, лицо которой становится напряженным и задумчивым, а потом на Сашу, которая ждет ответа с легкой ухмылкой. Алиса знает, что проживание в центре имеет некоторые плюсы и минусы. И никогда не говорила с Тиной на эту тему, и знает только то, что на её шутку, что она могла бы переехать, когда будет жить одна, в этот район, та ответила, что далеко добираться до работы и до клубов, и до чего-то там еще.

— Нет, мне нравится жить в центре, потому что я привыкла, что все в шаговой доступности, и еще до работы недалеко.

— В шаговой? — Саша откровенно улыбается, — ты пешком ходишь?

О боже, Алиса медленно прикрывает лицо рукой, чувствуя, что Саша ступает на опасную дорожку. И Алиса может только надеяться, что Тина не улавливает в голосе Саши эти провоцирующие нотки.

— Нет, — голос Тины становится напряженным, — на машине или с водителем отца, но чтобы посетить нужные места мне не приходится ехать, как Алисе, через всю Москву.

— Расслабься, — Саша отходит к плите, — я просто очень любопытная. Не думала, что мои вопросы тебя огорчат.

 — Я не огорчена, — ничуть не смягчившись отвечает Тина. — А ты? Почему ты выбрала жить здесь, на отшибе, а не в центре? Цена, за которую ты снимаешь комнату, вообще не отличается от цен в центре.

— На отшибе? — уже возмущается Алиса. — Ты офигела? Я живу, между прочим, в элитном районе и в секторе, который охраняется покруче, чем ваши дома в центре!

— Я не про то, — Тина переключает внимание на подругу. — Я имела в виду…

— Мне все равно, что ты имела в виду. Меня, например, все устраивает. И даже если не в пешей доступности, то, учитывая пробки в центре и свободные дороги здесь, я до любого нужного мне места доберусь гораздо быстрее.

— Ладно, — сдается Тина, поднимая руки ладонями к подруге. — Я не так выразилась, извини. Саша, ты можешь ответить на вопрос.

— Здесь тише, меньше суеты, — Саша ставит тарелку перед Алисой, сталкиваясь с той взглядом, но опять же дольше секунды он на ней не задерживается. — Работаю я дома, поэтому нет необходимости утром куда-то спешить. И я выбрала хороший район. Мне здесь понравилось. Здесь рядом очень красивый парк. Приятного аппетита, — она мило улыбается Тине и садится за стол напротив неё.

— Да, не могу не согласиться. Иногда мне тоже хочется быть там, где тихо. Поэтому я люблю приезжать к Алисе.

Вот ведь пиздаболка. Она ненавидит сюда приезжать, у неё просто нет выбора. Потому что когда её мама не улетает отдохнуть на какой-нибудь остров, она все время дома и часто заходит, чтобы пообщаться, что Тина очень не любит. Алиса уверена, живи она одна в своем центре, то она бы вообще не приезжала, оправдываясь пробками. Но Алиса не говорит об этом, понимая, что Тина просто больше не хочет дискутировать на эту тему, поэтому принимает решение согласиться. Единственное, что Алиса не понимает — зачем? Точнее, это необычно для неё. Она привыкла отстаивать свое мнение и спорить, если придется, и обычно это она зачинщик.

— Любишь ко мне приезжать? — тихо нападает Алиса, запихивая стик в нагревательное устройство, когда они выходят на балкон.

— Она очень вкусно готовит, — тут же переводит тему Тина.

— Да, вкусно. Любишь быть там, где тихо? С каких пор?

— Слушай, — Тина встает напротив подруги, — ты была права, она очень красивая, а еще очень милая. Мы с ней общались все это время, и я не заметила ничего из того, что ты говорила. Мне она понравилась, — Тина пожимает плечами, — я немного напряглась сначала, но это было ведь обычное любопытство с её стороны. С людьми, которые мне нравятся, я соглашаюсь. Ничего в этом такого не вижу.

— Вот уж нет! Ты со мной не соглашаешься, ты вечно споришь, и у тебя на все есть свое мнение. А здесь ты наврала. А еще я заметила, что пока мы обедали ты постоянно кивала, что бы она ни сказала. Ты… — Алиса затягивается, — лижешь ей!

— Чего?! — Тина начинает громко смеяться.

— Знаешь, с кем ты так общаешься?

— И с кем же?

— Ни с кем!

— О, я тебя умоляю. С мамой я так же общаюсь и с её друзьями, и с партнерами отца. Ох, — Тина качает головой, — не надо. Помимо них еще и с теми, кто мне нравится. Она мне понравилась. А ты, между прочим, вела себя очень отстранённо. Ты молчала и постоянно пялилась в её декольте.

— Я вела себя так потому, что когда она тебе что-то рассказывала, она на меня даже не смотрела, будто меня там нет. И не пялилась я.

— Пялилась.

— Ладно пялилась, но не моя вина, что её полотенце держалось на соплях. Я то и дело ждала, когда оно упадет.

— Ага, ждала, — кивает Тина, играя бровями. — Ладно, она с тобой не такая общительная, как со мной. Но ты ведь знаешь, что насильно мил не будешь. Просто я ей, видимо, понравилась больше. Только не ревнуй, — она приобнимает Алису за плечи.

— Значит, ты признаешь это?

— Ну, — она неуверенно пожимает плечами, — может быть. Но ты была права, это не выглядит грубо. Слушай, это даже к лучшему.

— Почему?

— Потому что так на неё не западешь. У тебя всегда так получается с этими, как их там, — она поджимает губу.

— Натуралками? — Сердцу не прикажешь, сказала бы Алиса, но уже много раз это говорила.

— Точно, — Тина кивает. — Найди себе лесбиянку для секса и все. С другой стороны, может она тебя своим игнором и поведением отпугнет, и тебе станет совсем плевать.

Это просто проклятие какое-то, и подруга права. Алисе нравятся девушки, которым не нравятся девушки, и слава богу, что она никогда не была одержима, а точнее влюблена. Это было бы жалкое зрелище. Алиса пока еще не вела себя так и не планирует.

Взгляд Алисы замирает на полуголой соседке, которая проплывает мимо окна, разделяющего гостиную и балкон. Полотенце, которое еще недавно было на ней, теперь в её руке, в другой руке фен. Надеты на ней только трусы.

Саша останавливается у двери в свою комнату и разворачивается в сторону балкона. Заметив девушек, она широко улыбается, а потом поднимает руку и машет пальцами, торчащими из-под полотенца. И скрывается за дверью.

Алиса, из открытого рта которой выходит дым, медленно поворачивается к Тине. И их рты закрываются одновременно.

— Ла-а-адно, — хрипло говорит Тина. — Это было странно. Советую тебе найти кого-то и побыстрее.

Примечание к части

Музычка + обложка - https://vk.com/demure69?w=wall-132185203_6336

5

— Она трахается! — громко шипит Алиса в трубку.

— Кто? Где? — голос Тины звучит хрипло, наверное, она спала.

— Она! Тина, она трахается!

— Все трахаются. Даже ты иногда. Ты разбудила меня, чтобы… Сообщить мне об этом? Это не могло подождать до утра?

— Она делает это сейчас. За стенкой. За моей стенкой, в моей квартире!

— Конечно она делает это в твоей квартире, Алиса, она ведь там живет! Черт, три часа ночи, у меня теперь будут круги под глазами.

— Она в соседней комнате, и мне все слышно. Она делает это громко!

— Такое бывает, значит ей очень хорошо, но зачем мне эта информация?

— Я тебе жалуюсь вообще-то. Я не могу уснуть.

— А зачем ты ей дала соседнюю комнату?

— Потому что она свободная.

— У тебя их четыре. Пересели её завтра в другую.

— Вообще-то три и две гостиные. Я не могу её переселить. Как я это объясню? Я не хочу, чтобы она знала, что я слушала. И она делает это с парнем.

—  Со своим?

— Мне-то откуда знать?! Тина, что за глупые вопросы? Тебя только это волнует?

— Да, потому что если это не её парень, то это проблема.

— Да? — Удивляется Алиса, приподнимая голову от подушки.

— Нет! Мне вообще насрать, я спать хочу!

— Неужели ты не слышишь?

— Минутку… — голос Тины заинтересованный, — А, я кажется их слышу. Судя по звукам приближается кульминация. Давай подождем вместе, когда она кончит.

— Серьезно?

— Нет конечно! Я спать, пока.

Алиса смотрит на телефон — Тина положила трубку. Подруга называется. Алиса откладывает телефон и слышит протяжный высокий звук. Она издает похожий, но гораздо тише и в подушку. Она не сможет так спать. Не сможет так жить.

Алиса терпит еще какое-то время, уже даже не предпринимая попытки уснуть. Наконец все затихает, и она вылезает из-под одеяла. Ну неужели.

— Сейчас вернусь и продолжим, — слышит она голос Саши за своей дверью. Та направляется в ванную комнату.

В смысле продолжим? Алиса вмиг закипает и соскакивает с кровати, уверенным шагом направляясь к двери. Выходит и… Встает.

Саша в ванной комнате, и Алиса не может постучаться туда, а после высказать все, что думает. Но она может попросить. Или хотя бы намекнуть.

Чёрт… Пока она как идиотка стоит в коридоре, злость отступает.

Дверь ванной открывается, и выходит Саша. Она останавливается, когда видит Алису, которая в свою очередь слегка приоткрывает рот, потому что её соседка вышла из ванной лишь в нижнем белье.

Алиса замечает, что взгляд Саши отрывается от её лица и опускается. Блять, она же тоже в нижнем белье. Алиса тут же обнимает себя руками, и в этот момент взгляд Саши возвращается к её лицу.

Алиса забывает зачем вышла и теперь думает лишь о том, что с момента, как Саша въехала, это самый долгий зрительный контакт.

— Ты меня ждала? — спрашивает Саша, наконец приходя в движение.

— Да, я хотела… — так, что она хотела? Попросить больше не трахаться? Сегодня. И вообще.

— В ванную?

— Ванную? — не понимает Алиса. А потом вдруг понимает, — А, да, в ванную, — кивает она.

Они начинают движение навстречу друг другу. И как бы Алиса ни старалась не смотреть на грудь девушки, когда они поравнялись, ничего не выходит, и ее взгляд опускается прям на лифчик и его содержимое.

Оставив соседку позади, Алиса качает головой, ругая себя, что позволила этому случиться, ведь Саша может принять ее за извращенку. И Алиса тут же пытается себя оправдать, ведь удержать взгляд в самом деле было почти невозможно.

— Я не мешаю тебе спать?

— А? — Алиса оборачивается. — Спать? — её взгляд снова непроизвольно опускается вниз и проходится по полуголому стройному телу.

— Спать, — бровь Саши выгибается, и Алиса наконец снова возвращается к ее глазам, — Я бываю громкой, если я тебе мешаю, то ты скажи.

— Громкой? — Алиса переводит взгляд на стену и пытается быстрее соображать.

— Чувствую себя суфлером, — усмехается Саша, — Да, громкой. Я громкая?

 — Э-э-э, Не понимаю, о чем ты, я спала, как младенец.

— Ну ладно, — Саша как-то недоверчиво щурится, а после разворачивается к своей двери, — спокойной ночи, соседка, — не дожидаясь ответа, Саша скрывается в комнате.

 — Как младенец? — шипит Алиса себе под нос, входя в ванную комнату. — Какой к чёрту младенец? — она хватается руками за края раковины. — Просто супер! Да что со мной не так? — она кладет ладонь на лоб и поднимает взгляд к зеркалу в поисках ответа. Она в нижнем белье. Она переспрашивала каждое слово. Это катастрофа. — Что с тобой не так? — рычит она на себя в зеркало.

Алиса возвращается в свою комнату и ложится. Никаких звуков не слышит и с облегчением вздыхает. Берет в руки телефон, открывает чат с Тиной и докладывает ей о том, что только что было.

Взгляд Алисы упирается в потолок. Она не может не думать о том, что с ней происходит. Это странно. Может все дело в том, что она давно ни с кем не была? Надо просто кого-то найти и всё. Завтра она сходит в клуб. С этими мыслями она прикрывает глаза. И тут же их открывает, услышав за стенкой низкий, судя по всему, мужской стон.

— Да, блин, серьезно? — Алиса хватает вторую подушку, поворачивается на бок и кладет её на голову, прикрывая ухо.

***

— Зато мы теперь точно знаем, что она предпочитает парней, — пожимает плечами Тина.

— По-моему, мы и так это знали. Вообще-то у меня даже мыслей не было, что она лесбиянка. — Она замечает удивленный взгляд подруги, — мне бы хотелось, но я же не дура, Тина. Серьезно? Я выбрала себе в соседки красивую девушку и всё. Я знала на что иду, просто… Мне было интересней так.

— Лучше бы ты нашла некрасивую, тогда у тебя за стенкой бы не трахались. И с каких пор ты не можешь кому-то что-то высказать?

— С недавних. Спасибо, — благодарит Алиса водителя такси, открывая дверь. Она вылезает из машины и обходит её, — она просто так на меня действует.

— Ну-у, подруга, не думаю, что это хорошо. А если она оргии будет у тебя устраивать? Или… Отойди с дороги, — она машет рукой девушке, которая стоит на их пути. Та отходит и Тина, хватая Алису под руку, продолжает путь. — Ты же не будешь все время молчать. — Не услышав ответа, она поворачивается к подруге. — Да ведь?

— Да не будет она оргии устраивать, — Алиса улыбается охраннику на фейсконтроле, проходя мимо него, — слушай, просто я будто… смущаюсь или типа того. Не знаю.

— Смущаешься? Это как? — Тина в удивлении вскидывает брови и даже останавливается.

— Как и все, блин. Типа с тобой кто-то, кто тебе очень нравится, и ты такая стоишь и… Короче не знаю я, — она берет Тину за руку и ведет дальше к гардеробу.

— Вот и я не знаю. Я примерно понимаю о чем ты, но лично я никогда не смущалась и за тобой не замечала.

— Ну, — Алиса пожимает плечами, а после снимает куртку и передает девушке, забирая номерок. — Не знаю. Я подобрала этому такое определение. Я как дебилка, короче, веду себя.

— Ну, когда я была у тебя, ты просто молчала. Я бы заметила, если бы ты вдруг стала дебилкой. Короче, не бери в голову, давай просто отдохнем, и ты подцепишь кого-нибудь, чтобы потом не пялиться на голую соседку. Лично мне-то тут ловить нечего.

— На полуголую, — поправляет ее Алиса, — тут парни би тоже бывают.

— Нет уж, спасибо, — смеется Тина.

6

Алиса приходит домой пьяная. Очень-очень пьяная. Последний коктейль был лишним.

— Тш-ш-ш, — хихикая шепчет она новой подружке, которую притащила из клуба. — У меня соседка есть. Она спит.

— Она злая? — тихо спрашивает гостья, хватаясь за плечи Алисы, чтобы гуськом пройти в квартиру.

— Нет, просто специфичес-с-кая, — Алиса двигает девушку в сторону и закрывает дверь. — Ты это… Разувайся.

Алиса, освобождая место, делает шаг в сторону и чувствует, как на что-то наступает. Она опускает взгляд вниз и, прищуриваясь, всматривается. Это были белые кроссовки её соседки. Кроссовки, на которые она только что наступила.

— Блять, — ругается она. — Нет, Ань, стой, — она хватает спутницу за руку, не позволяя включить свет. — Не надо. — Алиса присаживается на корточки и берет кроссовок в руки. Она рассматривает его и, замечая след от своей подошвы, начинает тереть рукой.

— Где? — слышится шепот позади.

— Что?

— Ты. Ты где? Я ни черта не вижу.

— Тут я, щас. Я тут сижу.

— Зачем ты здесь сидишь? Давай посидим у тебя в комнате? А лучше полежим.

Алиса протяжно выдыхает, оставляя кроссовок в покое. Разворачивается и опять на что-то наступает, но уже всей ступней.

— Вот чёрт, — ругается она и какое-то время чешет бровь. Она завтра сможет признаться и почистить или отдать в химчистку.

Она ведет свою знакомую за ручку к себе в комнату. В квартире темнота, Алиса уверена, что в четыре часа утра её соседка крепко спит, и она сможет заняться сексом. Попробует во всяком случае, потому что она уже не так уверена в своих силах, как была уверена час назад, когда звала эту девушку к себе в гости.

Слава богу, что сама она тихая в сексе. В отличие от Саши, она предпочла бы, чтобы её никто не слышал. Даже будучи пьяной она посчитала бы это чем-то неприемлемым.

Алиса закрывает за собой дверь и не успевает самостоятельно повернуться — Аня её разворачивает и прижимает к двери.

— Господи, какая ты красивая, — шепчет она, рассматривая лицо Алисы.

— Спасибо, — отвечает Алиса, обнимая девушку за талию. Она тянется, чтобы поцеловать её, но Аня отстраняется, а после кладет руки Алисе не щеки.

— Нет, правда, ты невероятно красивая, — с нажимом повторяет она, сжимая крепче в своих ладонях лицо хозяйки квартиры.

— Спасибо, — повторяет Алиса и снова тянется, чтобы поцеловать, но опять чувствует, как её останавливают. — Нет, — качает она головой, когда Аня открывает рот, чтобы что-то сказать, — я знаю. Давай уже целоваться, ладно?

Аня целует её. Они целуются. В какой-то момент Алиса начинает думать о Саше и о том, что та сейчас делает. Саша спит — вспоминает Алиса, наклоняя на автомате голову, чтобы углубить поцелуй.

— Я тебе нравлюсь? — шепчет Аня вопрос в губы напротив.

— А? А, да, нравишься, — не задумываясь отвечает Алиса.

— Очень?

— Да, — так же на автомате отвечает Алиса, пытаясь снова углубить поцелуй, чтобы та перестала разговаривать.

Аня отстраняется, берет Алису за руку и тянет к кровати:

— Блин, поверить не могу, — шепотом причитает она. — Ты просто невероятная.

Алиса ничего не отвечает, а только помогает прилечь своей новой знакомой сверху. Она, не теряя времени, тут же начинает тянуть футболку Алисы вверх, и та поддается, поднимая руки. Аня замирает, нависая над полуголой Алисой, и рассматривает её. Рот Ани открывается, чтобы что-то сказать, но Алиса тут же хватает её за затылок и тянет на себя.

Знакомая больше ничего не говорит, но иногда останавливается и смотрит, будто не веря своим глазам. Через минут пять они обе голые.

Алиса думает, что это странно заниматься с кем-то сексом, когда за стенкой кто-то находится. У неё было что-то похожее, но в её квартире тогда была Тина, и была она в дальней комнате. Но это даже не Тина, это Саша, которая ей слишком сильно нравится. Алиса снова успокаивает себя мыслью, что сама она тихая.

Аня берет руку Алисы и опускает её вниз, она прижимает пальцы Алисы к своему клитору и громко вздыхает. Алиса морщится от неожиданного звука, но тут же отвлекается, потому что Аня оставляет её руку у себя там, а свою кладет Алисе между ног. И да, именно касания до собственного чувствительного места возвращает Алису к мыслям о том, чем она занимается.

— О-о-о, — начинает стонать Аня, двигаясь на руке Алисы и усердней двигая своей рукой.

Алиса с широко открытыми глазами смотрит в лицо своей гостье, и со следующим громким стоном, вырывающимся изо рта Ани, лицо Алисы наполняется ужасом. Она тут же свободную руку кладет той на рот.

— Тише, — шипит она, — у меня соседка за стенкой.

— О Боже, — не останавливаясь шепчет Аня в ладонь Алисы, — она спит, не парься. Блять, как хорошо.

Алиса еще крепче зажимает ей рот, но замечает, что та находит это чем-то сексуальным и начинает мычать громче.

Алиса понятия не имеет, что делать. Она совсем забывает о том, что эта девушка делает у неё между ног, и думает лишь о том, что надо убрать свою руку, чтобы та замолчала. Но сделать так она не может, потому что тут же представляет разговор, который состоится. Она не знает, что хуже: то, что ей предстоит нежелательный разговор или то, что Саша проснется и может подумать, что это её стоны. Пока она думает, Аня становится еще громче. Она падает на Алису, утыкаясь лицом в подушку, и начинает двигаться быстрее. Подушка никак не помогает.

— Тише, пожалуйста, — просит Алиса.

— Не могу, — стонет Аня. — о Боже, я сейчас кончу.

Алиса прикрывает глаза и медленно выдыхает. Её новая знакомая стонет прям ей на ухо. Это звучит слишком громко. Это самая громкая девушка, которая у неё была, и может быть, если бы не человек за стеной, она бы это оценила, но сейчас она думает лишь о том, чтобы это быстрее закончилось.

— О, да! — почти на крик переходит Аня, и Алиса тут же надавливает ей на макушку, пытаясь уткнуть лицом в подушку. На удивление это помогает, и звуки становятся приглушенными.

Алиса чувствует, как девушка на ней начинает дрожать, после чего низко и протяжно выдыхает в подушку, а еще через пару секунд расслабляется, уже всем весом придавливая Алису к кровати.

— Прости, — шепчет Аня на ухо. — Надеюсь, что мы не разбудили твою соседку.

— Да. Мы были очень громкие, — сухо отвечает Алиса.

— Где у тебя ванная комната?

— Как выйдешь — направо, и по коридору до конца. Она с правой стороны.

— Я скоро вернусь, — Аня оставляет короткий поцелуй на губах Алисы и встает. Надевает трусы. Алиса хочет сказать, чтобы она надела и лифчик, но не успевает потому что Аня слишком быстро оказывается у двери и открывает её.

— Я вернусь, и мы продолжим, — она широко улыбается, играя бровями, а после закрывает за собой дверь.

Алиса надувает щеки, накрывая лоб ладонью, и медленно выдыхает.

Ани нет уже минуты три. Алиса проверяет телефон и видит сообщение Тины, которая пишет, что уже добралась до дома. Ругает себя, что не прочитала раньше и не ответила.

Алиса замирает, когда слышит звук закрывающейся двери, а после:

— О, привет!

Это голос Ани. Ани, которая с кем-то здоровается.

— Привет-привет, — отвечает второй голос.

— Чёртово дерьмо! — Алиса соскакивает с кровати и подходит к двери.

— Прости что я в таком виде, — извиняется Аня, голос которой звучит уже совсем рядом, за дверью.

— Да ничего страшного. Ты подруга моей соседки?

— Да, подруга. Что-то типа того.

— Блять, зайди уже в комнату, — шепчет Алиса себе под нос.

— Она у тебя очень красивая, — говорит Аня. — Мы просто только сегодня познакомились. Она очень красивая и вообще потрясающая. Как ты с ней живешь? — хихикает Аня.

— Любуюсь каждый день.

— Я завидую, — Аня снова смеется. — А вы давно вместе живете? Здесь сдаются комнаты?

Алиса уже забыла, зачем она у двери, и поэтому стоит, прижавшись ухом, и слушает.

— Нет, уже не сдаются, — Алиса не слышит нотки раздражения в голосе Саши от того, что Аня с ней болтает. Даже наоборот — её голос звучит мягко и доброжелательно.

— Странно, просто видно, что хата большая.

— Это квартира твоей девушки, — с улыбкой в голосе говорит Саша.

«Это не моя девушка», — злится про себя Алиса.

— Да? Прости, я тут в таком виде стою.

Алиса поджимает губу. И тут она понимает, что стоит перед дверью в точно таком же виде. И вообще это нормально, что Саша болтает с полуголой девушкой? Их вообще там ничего не смущает?

До Алисы вдруг доходит, что если Аня откроет дверь, пока Саша там стоит, то и сама она предстанет перед ними голой.

— Да ничего, я сама в таком виде, — Саша, кажется, смеется, а глаза Алисы округляются.

— Прости, что разбудили тебя. Мы были не очень громкие?

— Громкие? Да нет, я спала как… младенец.

Алиса нервно усмехается. Походу это ответочка на вчерашнее. Она видит, как ручка двери опускается.

— Завтра можем продолжить разговор. Одетые, — ручка двери опускается ниже, и Алиса тут же вцепляется в неё двумя руками, нервно оборачиваясь по сторонам, оценивая ситуацию и думая, успеет ли она добежать до кровати.

— Конечно, — отвечает Саша, голос которой все еще слышен прям за дверью.

Алиса чувствует, как Аня дергает ручку двери, чтобы открыть. Она не может этого допустить, поэтому наваливается на дверь всем весом.

— Что-то… Заело.

— Дерьмо, дерьмо, — шипит Алиса, жмурясь. Начинается борьба за дверь, и ей приходится взять упор ногами. Она смотрит на одеяло. До него всего ничего, если бы она дотянулась.

— Она внутрь открывается, — подсказывает Саша.

— Да, я туда и толкаю. Алиса, у тебя тут дверь заела, — громко говорит Аня, судя по всему, прижимаясь лицом к щели.

Алиса чувствует, как ручка, которую она держит, расслабляется, и убирает от неё одну руку, а второй тянется к кровати. Она чуть присаживается и тянется туда уже всем телом.

— Дай, я попробую, — говорит Саша.

Алиса не успевает выпрямиться, чтобы снова налечь на дверь, поэтому просто отдергивает руки и готовится сделать быстрый рывок к кровати, но не успевает — дверь резко распахивается и ударяет её в плечо. Ноги заплетаются, и Алиса заваливается с грохотом на пол.

— О блин, дорогая ты не ушиблась? — подскакивает Аня.

Алиса быстро прикрывает себя руками, поднимая взгляд и сталкиваясь с удивленным взглядом Саши.

— Я… — Алиса отталкивает руку Ани, которая хочет её поднять на ноги. Не может же она в самом деле встать в таком виде. Она садится так, чтобы скрыть получше свои интимные места. — Я встала помочь открыть дверь, и мне прилетело.

— Тебе помочь? — с усмешкой спрашивает Саша, которая, к слову, в отличие от них не голая, а в длинной футболке.

— Да, закрой дверь, — тихо и сухо просит Алиса и та, ухмыляясь, тянется к двери и закрывает её с той стороны.

***

Просыпаясь, Алиса не спешит открывать глаза. Первое, что она делает, это копается в памяти. Она вспоминает все, что вчера было. Её глаза открываются от грохота где-то в квартире, и она надеется, что это Аня упала где-то по дороге к выходу. Потому что, во-первых, она правда желала бы Ане удариться, а во-вторых, хотела бы, чтобы её здесь уже не было. Но увы. Аня покашливает рядом, будто специально давая понять, что она здесь. А после Алиса чувствует, как тяжелая рука обрушивается на её живот.

— Добро утро, детка, — шепчет голос на ухо.

— Доброе утро, — с улыбкой отвечает Алиса, а после отворачивается в другую сторону и бесшумно стонет от безысходности.

7

Следующая неделя проходит очень странно. Помимо Ани, которой Алиса по глупости дала свой контакт, жизнь ей портит соседка. К удивлению Алисы, та слишком быстро прижилась на новом месте. В квартире стали появляться коробки. Алису раздражают коробки в гостиной. Её раздражает, что из-за них Саша развернула её телик, висящий на кронштейне, в другую сторону. Со стороны могло показаться, что никакой нет разницы, но для неё разница была огромная. Теперь на диване приходится сидеть вжавшись в угол, приходится терпеть блики от солнца на экране. Алиса не знает, откуда у Саши столько вещей, она не знает, почему та не разбирает эти коробки, которых с каждым днем все больше. Её раздражает, что её соседка может ходить полуголая в любое время суток, как будто это что-то само собой разумеющееся. Что она не общается с ней, будто её здесь нет. Что единственное, что может сказать — это попросить сделать звук телика тише. Раздражает, что её соседка общается с Тиной будто со своей подругой. Что Тине это нравится.

И сложно сохранять чувства, чем-то напоминающие влюбленность, когда Саша приводит домой парней. За эту неделю здесь их было трое. И они ходят по её квартире, заходят в её ванную комнату. Но больше всего Алису раздражает то, что она не может ничего сказать. Она сама по себе человек деликатный и чаще промолчит, чем что-то скажет. Саше же она не может сказать ничего.

Сейчас, когда Саша попросила её надеть наушники, заметив, что на геймпаде есть разъем, Алисе показалось, что вот он тот момент, когда она выйдет из себя. Но так только показалось, потому что даже думая о том, что она могла бы сказать, она понимает, что не скажет этого. А что сказать — что это её квартира и что она может делать что хочет? Что бы она ни сказала, это будет звучать грубо. А грубостью она может ответить лишь на грубость.

Её раздражает, что она больше не может себя чувствовать дома как раньше. Саше удалось сделать эту квартиру своей. Она даже на работу не ходит, потому что работает дома. Она никуда не ходит дольше, чем на час.

— Дерьмо, — ругается Алиса, отбрасывая ножик в сторону и засовывая порезанный палец в рот. — Задолбало, — срывается она, кидая не поддавшуюся ей коробку с едой, и та скользит по столешнице, а после с грохотом падает на пол.

— Все нормально?

От неожиданности Алиса подпрыгивает, тут же оборачиваясь и встречаясь с Сашей взглядом. Та стоит в полуметре от неё.

— Похоже, что все в порядке? — с ноткой раздражения (чего сама от себя не ожидала) отвечает Алиса.

— Похоже, что ты не в настроении, — спокойно говорит Саша, делая несколько шагов к коробке с едой на полу. Она поднимает её и кладет на столешницу. Кладет и, облокачиваясь одной рукой, принимает расслабленную позу рядом с Алисой, которая, все еще держа палец во рту, наблюдает за ней. Саша смотрит и, кажется, даже не собирается уходить.

Алиса тяжело вздыхает, доставая раненый палец изо рта.

— Да, не в настроении, — честно отвечает она. Она впервые не ощущает себя смущенной или растерянной стоя рядом с Сашей. Единственное, что она ощущает, что она устала за эту неделю.

— Почему? — Саша заинтересованно смотрит на неё.

— Потому что я устала. Я не привыкла так жить, — хоть Алиса и не чувствует себя сейчас деликатной как обычно, но все же ощущает, как подкрадывается неловкость, которой буквально пару секунд назад не было, и отсутствием которой Алиса даже не успела насладиться. Все потому, что это самый интимный момент, который был между ней и Сашей за все время. И если еще пару дней назад внутри Алисы что-то бы от этого приятно вибрировало, то сейчас она более-менее спокойна. Ну и все еще капельку раздражена.

— Это потому что я попросила тебя вставить наушники? — Саша прожигает взглядом профиль Алисы, которая обматывает палец бумажной салфеткой.

— Да. И потому что я больше не могу слушать, как ты трахаешься, — выпаливает она в раковину.

Повисает тишина.

Алиса медленно выдыхает. Она замечает, что не чувствует ни грамма сожаления, что сказала это. Это оказалось не таким сложным, если не думать о том, как Саша отреагирует. Оказалось, что ей плевать, как та отреагирует, потому что на самом деле она больше не сможет ни одной минуты слышать стоны за своей стенкой. Правда.

— Я думала, ты крепко спишь, — усмехается Саша, поворачиваясь к столешнице спиной и опираясь о неё уже поясницей.

— Невозможно так крепко спать, чтобы не слышать этого, — Алиса поворачивается. Саша смотрит в сторону гостиной, — Ты орешь всю ночь, а я днем даже со звуком поиграть не могу, — сухо говорит она, любуясь профилем своей соседки, — И знаешь, твои коробки. Меня бесят твои коробки. Если тебе лень их разбирать, я могу помочь.

— Что-то еще? — теперь Саша смотрит на Алису, заглядывая той в глаза. На её лице легкая улыбка.

— Нет, это все, — врет Алиса. Она не может предъявить то, что Саша с ней не общается, и уж тем более — она не может сказать ей, что её раздражает, что та ходит полуголая. Потому что это вообще-то можно оставить.

— Я разберу их чуть позже, пока не могу. Потерпи немного, пожалуйста. И ты можешь играть со звуком, я не думала, что это большая проблема. И знаешь, я могу постараться быть тише. Ночью, — добавляет она.

— Если тебе что-то не нравится, то ты тоже можешь сказать, — предлагает Алиса немного растерянно.

— Мне все нравится. Даже когда ты была громкой, — Саша широко улыбается. — Ты можешь. Я не против.

Алиса приоткрывает рот. Она чувствует, как щеки начинают нагреваться.

— Я могу даже потерпеть звуки стрельбы. Знаешь, ты пока самая нормальная соседка, которая мне встречалась. Самая комфортная, поэтому и я для тебя буду немного комфортней.

— Э-эм, хорошо, — кивает Алиса. — Только… — начинает она, но замолкает потому что Саша выпрямляется, будто готовясь уйти по своим делам.

— Только? — Саша делает шаг к Алисе, глядя вопросительно ей в глаза, и та отступает, врезаясь плечом в стену. Саша уверенным движением берет руку Алисы и снимает с пальца салфетку. — Дай посмотрю. — Она смотрит на порез, из которого снова сочится кровь. — Пошли. — Она быстрыми движениями оборачивает палец салфеткой, чтобы не капала кровь, а потом берет вторую руку Алисы и тянет ту за собой. Алиса поддается и на ватных ногах следует за Сашей.

Алиса начинает снова дышать лишь в коридоре. Щеки пылают. Уверенность в себе, которую она вот только приобрела, испарилась так же легко и быстро, как и появилась.

Они заходят в ванную. Саша ставит Алису перед раковиной, а сама тянется к шкафчику. Алиса наблюдает, как она достает оттуда вещи, о наличии которых хозяйка квартиры и не догадывалась: пластырь и пузырек с чем-то. Берет ватный тампон и пропитывает его жидкостью из пузырька.

Алиса к слову снова не дышит. Она просто тупо наблюдает за действиями соседки, которая раньше с ней не общалась, а сейчас буквально нарушает всё её пространство, нагло вторгаясь в него и ухаживая за её пальцем. Она замечает удивление на лице Саши, которая хмуро смотрит, прижимая тампон к пальцу.

— Тебе разве не щиплет?

— Нет, — врет Алиса. Ей пиздец как щиплет, но у неё просто помимо этого еще и сердце быстро стучит, ладони потеют и щеки горят. Она просто не успевает отреагировать на боль, думая совершенно о другом.

Саша все равно дует когда убирает тампон, а после распаковывает пластырь и обматывает им конец указательного пальца.

— Так что ты хотела сказать? — напоминает она, не отпуская руку, хотя уже закончила с пластырем.

— А? Я… Я забыла, — снова врет Алиса. Она хотела сказать, что это не она ночью стонала. Но это уже не важно.

— Да? Ну ладно, — Саша коротко, но мягко улыбается, а после выходит из ванной как ни в чем не бывало. Просто уходит по своим делам.

Алиса медленно поворачивается к зеркалу и смотрит на свое лицо. Её щеки красные. Она протяжно выдыхает, прикрывая глаза.

8

— А она что?

— Она взяла меня за руку и оторвала от пальца салфетку.

— А ты что?

— А я увидела кровь, которая тут же пошла.

— Ого, а она что?

— А она приложила салфетку обратно…

— А…

— Тина! — перебивает её Алиса, — можно я просто тебе расскажу и все?

Следующие минут десять Алиса рассказывает, и подруга и её внимательно слушает.

— Офигеть, — констатирует Тина. — Слушай… Ты так запала. Я надеюсь, что ты не будешь себе специально резать пальцы или что-то в этом роде, чтобы привлечь её внимание?

— Что? Я… — Алиса замолкает. Она об этом даже не подумала… Интересно, а это бы сработало?

— Я надеюсь, что ты это не обдумываешь? Ты мне брось там, а то знаю я тебя, как взбредет что-то в голову и не остановишь. У нас еще не настолько медицина ушла вперед, чтобы убирать шрамы. Да и никто гарантий не даст, что это сработает во второй раз. В конце концов она может подумать, что ты либо неуклюжая, либо сумасшедшая, и будет прятать острые предметы. А еще…

— Я поняла, — перебивает её Алиса, начиная смеяться. Это их фишка — приводить друг другу аргументы, чтобы разубедить или убедить в чем-то. Но Алиса сейчас в этом не нуждается, она не смогла бы ничего себе порезать. Она вообще боится боли. Любой. С другой стороны, судя по тому, что было недавно в ванной комнате… Если бы рядом стояла Саша, то Алису можно было бы препарировать, а она при этом думала бы лишь о том, что у неё, наверное, слишком красные щеки и потные ладони. — Подожди минутку… — говорит Алиса, услышав звонок домофона. Она убирает телефон от уха и пытается прислушаться к звукам. Но из своей комнаты она ничего не услышит. Вход на территорию к жилым домам только через пункт охраны. А охрана не пустит, если гостя не будет в списке. Алиса никого в списки не вносила, значит это была Саша.

— Ты чего?

— Да к Саше опять кто-то пришел…

— Соседка! К тебе гости, — слышится где-то за дверью голос Саши.

— Тина, я тебе перезвоню, — быстро говорит Алиса, сбрасывая звонок. Она замирает с телефоном в руках, пялясь перед собой. Может ей послышалось? Может там было «ко мне гости?» Лично Алиса никого не ждет.

Она вздрагивает от стука в дверь.

— Да?

— Твоя девушка поднимается. Ты встретишь её? Я просто немного занята на кухне.

— Какая еще девушка? — спрашивает Алиса, удивляясь. Она тут же начинает перебирать в голове всех своих бывших, кто мог бы так представиться. Но никто бы не мог, потому что последний раз она с кем-то была в отношениях еще в универе, а это было больше года назад.

Звонок в дверь заставляет Алису вскочить с кровати. Она распахивает дверь комнаты, тут же сталкиваясь с Сашей. Та при виде её пожимает плечами и кивает в сторону двери — мол «твоя девушка, иди сама и посмотри какая».

— Приве-ет, — тянет улыбчивая брюнетка, стоя на пороге с цветами в руках.

Первый инстинкт — это тут же захлопнуть дверь, но вместо этого Алиса, вскидывая брови, в ужасе смотрит на лицо девушки, потом на цветы, потом оборачивается назад будто в поисках помощи, но, не обнаруживая там ничего, поворачивается обратно.

— Привет, — неуверенно отвечает она, глядя на Аню. Аню, которую благополучно игнорировала последние дни.

— Я запомнила, где ты живешь и решила прийти.

— О-о, прекрасно, — Алиса натягивает улыбку. Ужасно, просто ужасно. Она же сейчас вручит цветы и попросится войти.

— Это тебе, — Аня вытягивает вперед руки, в которых красные розы. Штук десять где-то. — Я войду?

Нет! Нет, нет, нет.

— Да, конечно, входи. Спасибо, — Алиса принимает букет и отходит в сторону. — А… как ты прошла охрану? — подменяя возмущение на любопытство спрашивает хозяйка.

— Я тебе звонила. Там сказали, что надо позвонить, чтобы ты им позвонила. А ты не отвечала, я подумала, что ты занята.

— А, — Алиса кусает губу, она припоминает что-то такое во время разговора с Тиной. На экране высветилось: «не брать трубку», и она не взяла. Она не знала, что это именно Аня, потому что она много кого переименовала так в телефоне. — Да, я была занята и не слышала.

— И вчера, — неуверенно говорит Аня, выпрямляясь после того, как сняла обувь.

— И вчера, да, — кивает Алиса.

— И позавчера, — Аня тупо смотрит на неё.

— И позавчера. Я занята была всю неделю, так вышло. Ты бы лучше писала, а не звонила.

— А я и писала.

Ах да, точно, она писала. Много.

— Проходи, в общем. Будь как дома, — Алиса вынуждена широко улыбнуться и указать рукой в сторону гостиной, лишь бы этот разговор закончился.

9

Алиса пялится в одну точку перед собой, пока Аня что-то рассказывает, сидя рядом. Алиса ненавидит себя за то, что не может быть грубой без повода, потому что очевидно — повод был, но отчего-то она не может развернуться и попросить девушку заткнуться нахрен и свалить.

Когда-то ей было без разницы. Когда-то она окружала себя людьми, потому что не любила быть одна. И рядом с ней мог бы сидеть любой человек и говорить на совершенно не интересные для неё темы, и ей было бы плевать. А потом вдруг, непонятно когда именно и почему, но Алиса заметила, что людей, с которыми она общается, становится все меньше, и все больше людей, записанных в её телефоне как «не брать трубку».

И ей никогда не приходилось быть сукой, чтобы отвадить кого-то, достаточно было просто игнорировать. В конце концов, у неё всегда для этого была Тина, которой совсем не нужна была причина, чтобы быть прямой и грубой. И Алиса сейчас очень хотела бы быть Тиной.

Алиса тяжело вздыхает, бросая на Аню короткий взгляд. Она не участвует в разговоре, и, кажется, той на это совсем плевать. Алиса почти не слушает её, а впрочем она вообще ее не слушает.

— Да? — вдруг спрашивает Аня.

— Да, — тут же отвечает Алиса. Она сдерживает подступающий безнадежный вздох и вдруг замечает, что Аня молчит. Алиса поворачивается к ней, и блаженная улыбка на лице девушки вынуждает Алису вздрогнуть.

— Отлично, — Аня кладет ладонь на бедро Алисы.

И Алиса какое-то время смотрит на ладонь на своем бедре, а потом на хозяйку руки, и что-то ей подсказывает, что нужно было ответить «нет».

— Привет!

Алиса оборачивается и видит Сашу, которая стоит в дверях кухни, а в её руке половник.

— Привет, — отвечает Аня и глупо хихикает, от чего глаза Алисы закатываются, когда она возвращается в прежнее положение. — Я тебя помню, — загадочно говорит Аня. — Мы виделись с тобой в коридоре, когда… Ночью.

— Да, ты права, — голос Саши мягкий, и в нем слышится улыбка, Алиса очередной раз вздыхает. — В ночь, когда вы меня совсем не разбудили.

Аня снова хихикает как дурочка.

— Так и знала, что ты все слышала. Мне даже неловко немного. Надо было быть тише, но в оправдание твоей соседки скажу, она просила меня. Хотя алкоголь и красивая девушка, рука которой у тебя… сама знаешь где, — заговорщически понижает голос она, — совсем этому не способствуют.

Алиса смотрит перед собой не моргая. Она не верит тому, что слышит. И ей больше всего на свете сейчас хочется ударить Аню телефоном по лицу, который она крепко сжимает в руке.

— Я понимаю, — по голосу Саши кажется, что её совсем не смутило ничего из вышесказанного. — Я уже сказала, что не против того, чтобы она была громкой. В конце концов мы живем вместе, и нам должно быть комфортно. Да, соседка?

Алиса прикрывает глаза. Ей хочется сейчас оказаться совсем в другом месте, подальше отсюда.

— Ой, нет, — Аня взмахивает рукой и громко смеется. — Алиса тут ни при чем. Точнее — она при чем, но громкой была я. А она тихая как котенок.

Щеки Алисы вспыхивают, и она точно знает, что на них появляются блядские пятна, огромные и красные. Она стискивает зубы.

— Кажется, ты её засмущала, — голос Саши совсем рядом, Алиса поворачивается и чуть ли не вскрикивает, обнаружив голову Саши рядом со своим плечом. Та, наклонившись, широко улыбаясь, смотрит на неё. И сейчас Алиса готова ударить и её тоже.

— Боже, ты такая очаровательная, — Аня тянет руку к щекам Алисы, и, стоит ей пальцами коснуться её кожи, как рука Алисы взмывает вверх, и она с силой бьет по ладони, от чего Аня охает, а Саша быстро делает шаг назад. — Ой… Прости.

— Серьезно? — Алиса встает, — Может, мы не будем это обсуждать? Или у вас совсем отсутствует чувство такта? — она злобно смотрит на Аню, и говорит она именно про неё, совсем не понимая, почему обращается к ним обеим.

— Прости, я не подумала, — Аня виновато смотрит на неё, прижимая пострадавшую руку к груди.

И Алиса смотрит на Сашу, на лице которой легкая ухмылка и которая ни капли не выглядит виноватой, и Саша смотрит на Алису с интересом. На её лице нет ни грамма удивления, и это в свою очередь удивляет Алису, на мгновение она забывает о том, что произошло. А потом вспоминает и садится обратно на диван, складывая руки на груди. Надо было сломать ей руку, с горечью об упущенной возможности думает она.

— Я кстати хотела сказать, что принимаю извинения, — уже совсем нейтральным тоном говорит Саша, а Алиса не понимает, о каких извинениях идет речь. — Но в следующий раз стоит смотреть под ноги.

И вдруг Алиса понимает. Её глаза округляются, и она быстро встает, совсем забыв, что злилась.

Все дело в том, что чисто случайно. Просто так получилось… Она сказала Саше, что именно Аня затоптала её белые кроссовки.

— Аня, не хочешь сока? Я вдруг поняла, что совсем забыла тебе предложить напитки. Глупая какая, — Алиса как дурочка хихикает, совершенно игнорируя то, что Аня выглядит ничего не понимающей.

— Э… Да, спасибо, — неуверенно отвечает та.

— И извини, что я тебя ударила, не люблю когда меня трогают, — Алиса натянуто улыбается. Смотрит на Сашу, брови которой чуть приподнялись, — без дела, — быстро добавляет она.

— И все-таки лучше было просто сказать, — с обидой говорит Аня.

— Я приготовила обед, поэтому, если у вас есть желание, вы можете присоединиться, — Саша взмахивает половником, указывая в сторону кухни, а потом, не дожидаясь ответа, покидает их.

— Она у тебя такая любезная и очень милая. Мне нравится, — с восторгом сообщает Аня, и Алисе лишь остается кивнуть. Ей тоже нравится Саша, но она совсем не согласна, что та милая. Есть в Саше что-то такое, что не позволяет ей расслабиться. Хотя, может быть, она предвзята из-за своих чувств. Какими бы они ни были.

Садясь за стол, Алиса даже не пытается не смотреть на свою соседку. Она предполагает, что та периферийным зрением видит то, что она пялится. Но отчего-то ей уже на это наплевать. Видимо ей нужно было время, чтобы хоть немного стать собой и перестать так волноваться. Она может смотреть, если хочет, и она может заговорить о чем угодно, если захочет.

Ладно. Разговаривать пока рано, но все же Алиса дает себе отчет в том, что ей стало немного проще.

— М-м-м. Очень вкусно, — комментирует Аня суп, который попробовала. — Алиса тоже готовит? Уверена, что да и не менее вкусно. — Она почему-то смотрит на Сашу, задавая этот вопрос, но та в свою очередь даже не собирается отвечать. Она отправляет ложку с супом в рот, а потом, опуская её, переводит взгляд с Ани на Алису. Аня тоже поворачивается, и вот они уже вместе смотрят на неё.

— Нет, Алиса не готовит, — сухо отвечает та и пробует суп. И хоть ей в первой же ложке попадается ею нелюбимая морковь, вместо того, чтобы выплюнуть её в салфетку, она жует и соглашается, что очень вкусно. Про себя конечно. Хвалить Сашу она считает неуместным. И так достаточно людей, которые её нахваливают.

— Как жаль. Уверена, что ты делала бы это очень хорошо, — Аня продолжает смотреть на Алису, все еще ожидая большего, чем короткий ответ.

— Поверь мне. Нет, — Алиса качает головой. Она поднимает взгляд и видит, как Саша беззвучно хмыкает, отводя от неё взгляд. — Я не просто не люблю это делать, я и не умею.

— Ну ничего страшного. Я умею. Я могу готовить для тебя, — сообщает Аня и наконец возвращается к супу. И если бы она хоть на секунду задержала взгляд на хозяйке квартиры, то заметила бы, как глаза той резко расширились, а рука с ложкой замерла.

— Смотрю, у вас все серьезно, — с ухмылкой говорит Саша. Она облокачивается свободной от ложки рукой на стол и смотрит на Алису. Хотя та точно знает, что вопрос риторический, что это даже не вопрос, а саркастичное наблюдение. Но Аня, похоже, этого совсем не замечает, потому что довольно мычит с ложкой во рту. И Алиса уверена, что как только она прожует, то комментарий не заставит себя ждать.

Алисе не интересно. Она зачерпывает суп и отправляет ложку в рот.

— Да, я надеюсь. Алиса согласилась попробовать.

Суп чуть не пошел носом. И Алиса даже еще не успевает начать кашлять, как Саша тут же протягивает ей салфетку.

Алиса кашляет, прижимая салфетку ко рту. Она чувствует, как щеки горят то ли от услышанного, то ли от того, что она задыхается. Но она уже не хочет быть вежливой. Она что-то скажет, как только пропадет угроза её жизни.

Наконец откашлявшись, она откладывает салфетку, вытирает пальцем слезу под глазом и поворачивается к Ане.

— Давайте просто закончим с едой, — говорит Саша, как только Алиса открывает рот. — Мы же не хотим, чтобы ты умерла, — мягче добавляет она, и Алиса вздрагивает, чувствуя ладонь, накрывающую её руку, лежащую на столе. Её взгляд стреляет в Сашу, и та смотрит на неё с приподнятой бровью, будто просит не говорить ничего и просто закончить с обедом. И ей даже не надо ничего передавать телепатически, потому что все, что было у Алисы в голове, благополучно вылетает.

Перед тем, как убрать руку, Саша сжимает ладонь Алисы.

— Начинаю ревновать, — отчасти в шутку сообщает Аня, неестественно смеясь.

Следующие минут пятнадцать Алиса замечает на себе взгляд Саши. Будто та наблюдает за её реакцией на реплики Ани. Будто наблюдает за их взаимодействием, которого вообще-то со стороны Алисы не было. И вообще Алисе это может только казаться, потому что это нормально, что на тебя смотрят, сидя почти напротив. Не всё время же ей пялиться только в тарелку.

10

— Может, их поставить в воду?

Алиса оглядывается и смотрит через плечо на Сашу, которая берет букет с тумбочки.

— Я даже не помню, где у меня ваза, — врет Алиса. Ей совсем не хочется этим заниматься.

— Мне показалось, или ты не очень рада тому, что вы с ней стали так… — она выдерживает паузу, — близки.

— Близки? — Алиса усмехается, возвращаясь в обычное положение и беря геймпад в руки. — Мы едва знакомы.

— В таком случае, стоило бы ей сказать об этом. Сказать, что тебе это не нужно.

Алиса хмуро смотрит перед собой. Она не отвечает Саше ничего. Ей вообще не очень комфортно обсуждать с Сашей свою личную жизнь, и, тем более, Алиса думает, что могут появиться какие-нибудь еще вопросы, на которые отвечать совсем не захочется. Хотя и довольно приятно, что Саша завела с ней хотя бы такой разговор. И что её хоть что-то заинтересовало. Хотя, возможно, той вообще пофиг. Но Алисе хотелось бы, чтобы Саша продолжала о чем-то еще говорить. Чтобы между ними возник диалог. Но та больше ничего не говорит, и, кажется, она вообще ушла из гостиной обратно на кухню.

Стоит Алисе включить игру, как Саша внезапно появляется перед ней:

— Хотела тебя предупредить, что сегодня я собираюсь принять гостей. Ко мне придут несколько моих знакомых. Ты ведь не против?

Алиса открывает и закрывает рот. Она совсем не ожидала что-то подобное когда-либо услышать. Нет, она помнит, на что соглашалась, когда Саша въезжала, но… за эти полторы недели она об этом даже не вспомнила. Будто Саша такой человек, у которого нет друзей и звать ей некого. Что они все время так и будут вдвоем. Ну и еще её ночные мужики. С чего бы у Саши нет друзей, это ведь бред какой-то.

Саша вскидывает брови, давая понять, что она все еще ждет ответ.

— Нет. Нет, я не против. Конечно.

Саша кивает и уходит, а Алиса думает, против она или нет. Ответ бы ее не изменился, но она не может понять свои ощущения. Так.

1. Незнакомые люди придут к ней домой.

2. Она об этом была предупреждена заранее.

3. Чужие люди в её квартире.

4. В её гостиной.

5. В её ванной.

Алиса приходит в ужас.

И она очень-очень сильно против. И она совсем ничего не может с этим сделать.

Алиса стоит посреди гостиной и оглядывает её. Она думает убрать отсюда что-то. Что-то личное. Она хотела бы сделать гостиную совсем нейтральной, будто это просто помещение, а не чье-то личное пространство. И кроме фотографии на столике она ничего такого не обнаруживает. Длинный диван, журнальный столик, полки, на которых стоят книги отца. Телик, полки под ним, где стоит приставка. Музыкальная система. И всё. Гостиная очень просторная и, как оказалось, очень пустая. Вообще-то в этой квартире все выглядит именно так, кроме её личной комнаты, где есть много чего. Но гости же не придут к ней в комнату. Алиса вроде успокаивается. Она решает принести два небольших кресла из другой гостиной. Если гости Саши не будут гулять по квартире, то ей будет спокойно. Она решает не просить об этом Сашу, надеясь, что та сама понимает это и проконтролирует.

— Я смогу приехать только часам к десяти, — говорит Тина, шурша чем-то в трубку. — Я просто обещала маме, что поужинаю с ней и её подружками. Господи, ты бы знала, как я не люблю это, — она тяжело вздыхает.

— Я знаю. Я думаю, что продержусь до десяти, — Алиса переворачивается на живот и открывает ноутбук.

— Ты же не будешь прятаться все это время в своей комнате? Ты должна все контролировать.

— Я буду все контролировать, — ворчит Алиса, открывая сайт с фильмами.

— Из комнаты? Слушай, я уже привыкла, что ты вдруг стала затворницей, но это твоя квартира, и ты должна быть там. Вдруг они что-то унесут?

Алиса громко смеется:

— И что они унесут, скажи? Мою приставку? Я тебя умоляю, там так мало вещей, и что бы они ни унесли, я это тут же замечу.

— Что мне с тобой делать, овца ты упрямая. Я постараюсь приехать раньше, чтобы самой все контролировать. Саша очень милая, конечно, но она — не её гости. Я тут присмотрела себе новый маник, сейчас кину тебе в ватсап.

Они болтают еще час до тех пор, пока к Тине в комнату не стучится мама с просьбой начать готовиться к ужину.

Алиса укутывается в плед и включает какой-то ужастик с низким рейтингом. Другие она уже все посмотрела.

Не брать трубку: Мне показалось, что я что-то сделала не так.

Алиса читает сообщение, пришедшее в ватсап и ей требуется какое-то время, чтобы понять от кого оно.

Алиса: Тебе показалось.

Не брать трубку: Значит все нормально?

Алиса: Я думаю, что ты немного спешишь. Честно говоря, мне не нужны отношения сейчас. И вообще. Просто ты как-то слишком напориста. Без обид, ладно?

Алиса отправляет сообщение и кусает нижнюю губу. В переписке это гораздо легче делать, но все же не избавляет от разговоров. Не со всеми. И она чувствует, что Аня не тот человек, который просто скажет: «окей, ладно». А из тех, которые дотошно будут что-то выяснять. И Алиса ненавидит это.

Не брать трубку: Да? Может, ты в чем-то и права. Я, наверное, и правда слишком спешу. Просто когда происходит химия, то…

Алиса, услышав звонок домофона, отрывает взгляд от экрана телефона. Она прислушивается, а после смотрит на время: шесть часов.

Она возвращается к сообщению. Там такое полотно, что его просто лень читать, и Алиса пробегается взглядом.

Алиса: Послушай, мне сейчас немного некогда. Потом поговорим.

Не брать трубку: То есть, ты за?

Алиса кусает губу. За… что? Ей очень не хочется снова одобрить что-то, с чем она категорически не согласна. Поэтому приходится возвращаться к куче слов и искать там то, что дало бы ей понять, о чем идет речь. И она находит что-то вроде: «Мы можем поговорить об этом лично, не сейчас». Не сейчас — это ей подходит.

Алиса: Да, супер. Не сейчас. Давай, пока.

Она выходит из ватсапа и, откладывая телефон, выпутывается из пледа. Она очень быстро бежит в сторону балкона, потому что ей очень нужно успеть покурить прежде, чем кто-то придет. Потому что ей нельзя курить в комнате даже стики. С другой стороны… Алиса чешет голову, набирая в рот воздуха и раздувая щеки. Она не успеет покурить здесь. Она берет айкос, бежит с ним обратно через гостиную и в коридоре встречает Сашу.

— Ты не одета? — спрашивает та, не освобождая дорогу.

— Одета, — Алиса смотрит вниз на свои вещи: футболка и домашние штаны.

— Впрочем, можно и в этом. Если тебе так комфортно, — Саша улыбается и наконец отходит в сторону, обходит Алису и идет в прихожую, откуда уже раздается звонок.

Алиса закрывает за собой дверь и прижимается к ней спиной. Она не переспрашивала, потому что и без этого поняла, что Саша имела в виду свою вечеринку, или что она там планировала. И она ей сказала это так… просто. Как само собой разумеющееся. Хотя её туда никто не звал.

Алиса откидывает голову назад и прикрывает глаза. Она могла бы… Она могла бы быть там. Почему она должна оставаться в своей комнате? Ей надо найти что надеть.

11

Одевается она минут за десять, еще минут десять уходит на легкий макияж. И еще полчаса она тратит на то, что сидит и уверяет себя, что это нормально, если она выйдет в свою собственную гостиную. И это нормально — встретить там незнакомых людей. Она протяжно стонет, жалобно глядя в потолок.

Она выйдет чуть позже. Еще чуть позже.

В гостиной играет негромко музыка, а также она слышит много разных голосов. Алиса поправляет юбку, чуть подтягивает вниз узенькую майку и, выдыхая, открывает дверь. Она тут же чуть не врезается в коробку, которая недостаточно подвинута, чтобы не перекрывать выход из комнаты. Саша все коробки задвинула в коридор, и теперь они стоят вдоль стенки, перекрывая вход в некоторые комнаты.

Алиса идет в сторону гостиной, не ощущая никаких новых для себя эмоций. Она думала, что, возможно, это заставит ее нервничать, как и встреча с Сашей, но… Ни волнения, ни нервозности. Все вообще-то вполне обычно. Она такая же, как и была всегда. Это осознание успокаивает её. Ей достаточно того, что она волнуется при Саше, и она бы точно была зла, обнаружив, что у неё вызывают волнение какие-то посторонние люди. Все дело в Саше. И с этим она вполне может жить.

Останавливаясь в арке при входе в гостиную, она обводит взглядом всех присутствующих. Кто-то ровесник Саши, а кто-то старше. Например, она замечает женщину, которую она могла бы назвать девушкой, если бы не заметила на её лице возрастные морщинки. Женщина выглядит довольно строго в костюме. Она что-то рассказывает Саше, то и дело изящно взмахивая рукой. А потом этой же рукой она проводит по аккуратно уложенным на плече волосам, будто поправляя их, но на самом деле она касается их совсем невесомо, потому что знает, что они лежат так как надо.

Она чем-то напоминает её маму, но более… Суховатая что ли. Она совершенно точно не выглядит мягкой.

И это единственный человек, на ком Алиса действительно задерживает внимание.

Две опрятно одетые девушки, молодые люди, один из которых тоже в костюме, будто пришел сюда сразу после работы.

Шесть человек. И Саша. Саша, которая её заметила, но даже не изменилась в лице, продолжая кивать своей собеседнице.

И эта компания точно не выглядит как компания воров или типа того, поэтому Тина зря переживала на этот счет.

Алиса замечает на себе взгляды, но они её мало волнуют, потому что, судя по взглядам, она тоже мало волнует их. Никто даже не отвлекается от разговоров.

Тут из кухни выходит девушка — единственная, из-за кого Алиса хоть немного меняется в лице. На ней короткие джинсовые шорты, футболка, не прикрывающая весь живот, и кожаная куртка с рукавами три четверти. На запястьях девушки кожаные браслеты. И она совершенно точно выделяется среди всех, кто здесь находится.

Они с Алисой смотрят друг на друга какое-то время, пока та не хмыкает и не подносит стакан с чем-то ко рту. Теперь Алиса замечает, что у них у всех в руках стаканы с… выпивкой? Похоже на какие-то коктейли. У двух девушек стаканы с трубочками. Наверное, выпивка на кухне. И Алиса надеется, что эта вызывающая девчонка — последняя, кого она здесь обнаружит, и на кухне не прячется кто-то еще.

Алиса убирает телефон в задний карман джинсовой юбки и идет в сторону кухни, она может взять в холодильнике бутылку пива и просто сесть здесь в свободное кресло, а еще она сможет выйти покурить на балкон. Или она просто уйдет в свою комнату. Она пока не знает.

 — Ого, какая крошка. Саша!

Алиса останавливается, увидев, что на неё обратила внимание та самая «сухая» женщина. И кроме того, женщина уже всем телом развернулась в её сторону.

— Детка. Ты прятала эту девочку в своей комнате? — она прикладывает ладонь к губам и хрипло смеется, лицо Саши же никак не меняется, она просто встает рядом со своей подругой. — Быстро знакомь нас, — не сводя взгляда с Алисы, приказывает женщина.

 — Мария, это моя соседка. Соседка, эта громкая женщина — Мария.

 — Ну, прям женщина, конечно. Соседка, я разве уже похожа на женщину? — спрашивает та, взмахивая рукой, и эти вопросы абсолютно риторические.

 — Меня зовут Алиса, — резко отвечает Алиса. Наверное, слишком резко. Но, серьезно, у неё есть имя.

 — Али-иса. Ммм, какое имя, — тянет Мария, подходя ближе к Алисе. — Такой крошке, как ты, очень подходит. Санечка, скажи, что этой девочке очень идет ее имя, — она оборачивается к Саше, которая с прищуром смотрит на Алису. — Алиса. Мурчать хочется. Да? — она слегка толкает Сашу в бок. — Уверена, крошка, тебе много кто это уже говорил. Ты невероятно сладкая, — это она уже говорит Алисе, которая стоит со слегка приоткрытым ртом.

Образ этой женщины был полностью разрушен, стоило ей открыть рот. И это вовсе не плохо, это просто немного неожиданно.

 — Эм. Спасибо, — неуверенно отвечает Алиса.

 — Саня, налей быстро нам с Алисой выпить. Ты что пьешь, крошка?

Алиса несколько раз моргает, глядя на Сашу, которая, наклонив голову набок, ждет ответ. Санечка, Саня? Алиса даже представить не могла, что кто-то действительно мог бы так обращаться к Саше. И она не знает, почему она думает именно так. Саня… Проносится у неё в голове, прежде чем она наконец отвечает.

— Я хотела взять пиво.

Саша кивает и просто идет в строну кухни. И стоит ей отойти, как Мария быстро сокращает дистанцию с Алисой и тянет ее за руку в сторону, уводя в угол, где они недавно болтали с Сашей.

— Так ты её соседка?

— Да, — отвечает Алиса, совсем беззастенчиво рассматривая женщину. Отчего-то ей она нравится. И Алиса даже ловит себя на мысли, что Тина могла бы стать такой же лет через десять. Правда, Тина была бы менее ласкова, но так же раскованна в своем поведении.

— Понимаю, — тянет женщина, вглядываясь в лицо Алисы, которая вообще не понимает, что именно понимает та. — Тебе пить-то можно?

— Да, — Алиса уже не смотрит на неё, она изучает гостей, которые теперь поглядывают на неё. И гости стоят парочками, будто они находятся не в гостиной в квартире, а на приеме, где надо держаться обособленными группами, а не одной веселой кучей.

— Не беспокойся, они не кусаются, — с улыбкой говорит Мария. — Предполагаю, что ты немного не в зоне комфорта.

— Нет, мне нормально, — отвечает Алиса, отчасти соглашаясь с выводом Марии, но вообще-то ей и правда нормально. Во всяком случае, она уже не одна, и эта женщина вполне может быть зоной её комфорта.

— Спасибо, детка, — говорит Мария, принимая стакан из рук Саши.

Алиса забирает из её рук открытую бутылку пива. Саша даже не смотрит на неё, она смотрит на молодого парня, подзывающего её.

— Ох, Роман… Все никак не успокоится, — с усмешкой вздыхает Мария, говоря сама с собой. И Алиса следит за Сашей и за парнем, который Роман, по всей видимости. — Люди бывают такие глупые. И упрямые. Эти два качества плохо уживаются вместе. Для упрямства нужен интеллект, иначе все это выглядит смехотворно, — она фыркает, чем привлекает внимание Алисы. — Как думаешь?

— Я не совсем понимаю, что Вы имеете в виду, — отвечает Алиса.

— Когда человек не видит очевидных вещей перед своим носом и ведет себя как упрямый баран, — она кивает в сторону парня и Саши.

Алиса смотрит на них. Роман, широко улыбаясь, как шершень вертится вокруг Саши, будто пытаясь её опылить. Его рука будто невзначай ложится на плечо Саши, а потом он её убирает. Его смех громкий и преувеличенный. То, как он Сашу поддерживает за поясницу, подталкивая к креслу… И да, кажется, Алиса понимает.

— Я думаю, что это надежда.

— Надежда? — Мария смотрит на Алису так, будто та сказала самую большую глупость.

— Когда человек не сдается сразу.

— Да ты романтик, — Мария смеется, а потом взмахивает рукой, будто отрезая этот вариант, — нет. Поверь мне, ничего романтического в этом нет. Романтика, дорогая — это как флирт. В этом должно участвовать двое. Ты представляешь, как нелепо выглядит флирт без взаимности? Он просто невозможен. Но дело даже не в этом. Ты посмотри на него, разве он похож на романтика? — Роман замечает взгляд Марии, и они друг другу широко улыбаются и кивают. — Вот идиот.

Алиса немного не понимает, как ей к этому относиться. Это очень похоже на лицемерие. И она не думает, что является тем человеком, которому можно что-то такое рассказывать.

— Не беспокойся, он знает, что я его терпеть не могу. Это взаимно, — будто читая мысли, говорит Мария.

Саша приветлива с этим Романом и охотно контактирует с ним, поэтому Алиса говорит просто на автомате:

— Думаю, что они хорошие друзья. Она же сама позволяет. И…

 — Друзья? — перебивает Мария и смеется, — крошка, я тебя умоляю. У этой деточки не может быть друзей. — Она смотрит на Алису, ожидая мгновенного понимания. И, не находя его, продолжает, — она встанет очень близко, но стоит тебе протянуть к ней руку, и оказывается, что она в нескольких метрах от тебя, а то и еще дальше. Нет, — она качает головой, глядя уже на Сашу, — до этой девочки не дотянуться. Но я ее за это очень люблю. Я любуюсь. Была всего пара человек за всю мою жизнь, кем я могла любоваться, — медленнее говорит она и качает головой, — Зная, что этот человек так и останется там… И до него не дотянуться. А ты? — она быстро разворачивается к Алисе, — ты посмотри, какой ты котенок. И пусть до тебя дотянуться очень легко, но я чувствую, что за всем этим умилительным фасадом живет чёртик. Уж поверь мне. Я разбираюсь в людях. Дай себе волю. Послушай взрослую женщину, жизнь нужно проживать каждый день. А теперь пей, нечего там посасывать.

Алиса делает несколько глотков, отворачиваясь в сторону гостей. Она чувствует неприятный комок, образовавшийся где-то в горле. В смысле, до неё дотянуться легко?! Что она типа легкодоступная? Эта женщина совсем не разбирается в людях — утверждает в сердцах Алиса. Но отчего-то это не помогает. Она хочет уточнить, но Мария уже отходит.

12

— Не слушай ты эту нездоровую женщину. Уверяю тебя, ты не легкодоступная!

— Тина, я не говорю, что я легкодоступная. Я говорю, что звучало именно так! И я не могу выкинуть из головы эту чёртову фразу! — Алиса переваливается через балкон, прикрывая глаза и наслаждаясь приятным запахом весны. Ей кажется, что пахнет уже немножко летом. Что-то есть в воздухе такое… Она знает, что пахнет просто зеленью, но ей приятней думать, что это запахи времен года.

— Хочешь, я пойду и надеру ей зад?

Алиса смеется, крепче сжимая парапет, чтобы ненароком не перевалиться через него.

— Нет, но я хочу, чтобы ты перестала держаться за мой зад. У тебя слишком острые ногти.

— Я боюсь, что ты вывалишься. Короче, подруга, не думай об этом. Ты очень недоступная, поверь мне. Мнение постороннего человека вообще не должно тебя волновать.

— Давай переведем тему, — Алиса возвращается обратно и выкидывает выкуренный стик в пепельницу. — И я не сказала, что считаю себя доступной, повторяю. Мне показалось, что она имела в виду что-то, чего я не поняла. А еще… Она описала Сашу как…

— Боже, опять эта Саша, — Тина закатывает глаза. — Ты такая идиотка когда влюблена, серьезно. Почему ты можешь быть такой активной и в то же время настолько пассивной? Откуда в тебе эта скромность, когда дело касается твоих натуралок?

— Активной? Скромность? — Алиса выгибает бровь. — А когда это я была нескромной, скажи мне пожалуйста?

— Да всегда! Ты вечно находишь на нашу жопу проблемы, а потом внезапно: «Ой, я такая молчаливая при Саше, ой, она заставляет меня краснеть», — она противно передразнивает подругу. А потом замечает, как глаза Алисы предупредительно сужаются и добавляет, — помнишь в клубе, когда ты затеяла хоровод? А когда устроила разборку с диджеем, когда он обещал, но так и не поставил за час твою песню? Или когда нас выгнали из гей-клуба, потому что ты вела себя слишком гомофобно? Между прочим, мне было тогда дико стыдно. И я это веду к тому, что меня немного подбешивает твоя вот эта… что ты бываешь такая тихая.

Алиса чувствует слабый укол в груди. Она хочет ответить, хочет сказать все, что думает по этому поводу, но вместо этого ищет взглядом пиво.

— Говори! — требует Тина. — Не беси меня, я же вижу, как твои скулы ходят ходуном. Об этом я и говорю. Мне больше нравилось, когда ты вела себя не так скромно, потому что, по-моему, это дерьмово.

— Знаешь что, — выпаливает Алиса, но тут же замолкает. Она крепко держит бутылку в руке. Она опускает взгляд и смотрит на горлышко. Делает вдох. Потом делает глоток. И спокойным голосом отвечает. — Все, что ты перечислила, Тина, я делала будучи бухой. И если бы я все время высказывалась, то мы бы постоянно ругались. И меня оскорбляет то, что ты считаешь меня кем-то другим, хотя мы дружим еще со школы.

Они долго смотрят друг на друга.

 — Дерьмо, — наконец говорит Тина, проводя пальцами по волосам на макушке. — Меня взбесила подруга мамы. Она невыносима, и я не должна была поступать так с тобой.

Алиса почти не слушает её, она достает телефон и делает вид, что ковыряется там. Всё, лишь бы не выглядеть вовлеченной в этот разговор. Она ненавидит. Ненавидит любые выяснения отношений. Даже с Тиной.

— Ты права, я и правда как-то не разделяла тебя на трезвую и пьяную. Почему-то мне это не приходило никогда в голову. Боже, зайка, извини, правда, — её руки ложатся на плечи Алисы, — Я знаю, что из нас двоих я в нападении, а ты в обороне, просто иногда мне хочется подтолкнуть тебя что ли. Я не должна была все это говорить. Конечно же я знаю тебя. Знаю лучше, чем кто-либо другой, и я тебя люблю такой. — Тина поджимает нижнюю губу, глядя в глаза подруги, которые из-под ресниц смотрят на неё. — Мир?

— Мир, — ворчит Алиса, обнимая подругу в ответ.

— Ты если что говори мне, и я сама разнесу кого хочешь.

— Я хочу еще выпить, — Алиса делает последние два глотка, а потом идет следом за Тиной, покидая балкон.

Пожалуй, ей не стоило столько пить.

— Алиса, присядь. Когда я говорила тебе, что люблю тебя такой, я имела в виду совсем другую обстановку, — шипит Тина на ухо подруге, прижимая её бедра к креслу, чтобы та не вскочила.

— Но я хочу танцевать, — ноет Алиса, сопротивляясь и пытаясь встать. — Боже, как скучно, Ти.

— Здесь и должно быть скучно, — Тина садится на коленки Алисы, потому что теперь это единственный способ придавить её к креслу. — Мы же не в клубе. Мы даже не на вечеринке. Собери себя в кучу и посмотри по сторонам, — она старается быть тихой, когда говорит все это на ухо подруге.

Алиса вздыхает, но все же слушается и смотрит по сторонам. Она видит разговаривающих между собой людей. Она видит Марию, которая тоже видит её и улыбается ей. Она видит Сашу, которая стоит рядом с Марией, но вот Саша не улыбается, она выглядит даже немного хмурой. Или Алисе так кажется. Она плохо видит, потому что перед глазами на самом деле немного плывет.

— Ладно. В твоих словах есть истина, Тина, — Алиса поднимает указательный палец вверх. — Тогда поехали в клуб? Поехали в клуб и заберем с собой Сашу и Марию. Они мне нравятся. Мария потрясающая, хоть и считает меня легко… до… ступной, — Алиса дует вверх, сдувая прядь, падающую на глаза.

— Давай лучше на балкон выйдем, тебе нужно подышать. Блять, почему я еще не такая пьяная?

— Можно, я лучше подышу тебе в шею, — Алиса прижимает Тину ближе к себе и утыкается носом в её шею.

— Всё хорошо?

Алиса открывает один глаз. Она не отстраняется от шеи подруги, но ей и не нужно видеть, кто спрашивает — она узнает этот голос. Это Саша. Её любимая и совершенно недоступная Саша. Саша, до которой не дотянуться рукой, потому что она окажется в двух метрах, а то и дальше. Саша, которая…

— Она набралась, — усмехается Тина. — Требует танцев.

— Мои коктейли огонь, — смеется Саша.

— Так вот в чем дело, — Тина гладит Алису по голове, — а я-то думаю, почему я трезвая.

— Да, тебе стоило составить компанию подруге. Может быть, надо её вывести на балкон? Соседка, не хочешь пойти подышать свежим воздухом?

— Алиса, — шипит Алиса. — Меня зовут Алиса, — громко добавляет она, отстраняясь от шеи Тины.

— О боже мой, кто у нас тут такой пьяный? — рядом вырастает Мария. — Котеночек много выпил? Сашенька, я тебе говорила, что твои коктейли срубят даже самого пропитого пьяницу, а тут ребенок. Ты чем думала?

Алиса смотрит на Сашу снизу вверх, а её губы тупо растягиваются в улыбке. Она вдруг думает, что ей стоит взять себя в руки, чтобы не наделать глупостей. Но эта мысль так же быстро вылетает из её головы, как и появляется.

Алиса поджимает нижнюю губу:

— Я не ребенок.

— Слышала, Мари, она не ребенок, — Саша наклоняет голову, глядя на свою подругу. — Пошли.

Алиса будто на мгновение трезвеет, когда видит руку Саши перед своим носом. Потом она перемещает взгляд на Тину, глаза которой округлились — она явно на грани того, чтобы тут же начать играть бровями.

Рука Саши все еще перед лицом Алисы. И та смотрит снова на неё, а потом на Сашу, которая, будто подбадривая её, кивает. И Алиса кладет свою руку в протянутую ладонь. Тина тут же встает с её колен, а Саша тянет, помогая встать.

Саша идет в сторону балкона, а Алиса, плетясь за ней, оборачивается к Тине, самодовольно выгибая бровь.

— Вот дура, — смеется Тина ей в спину.

Да, наверное, она дура. И в её голове есть мысли по этому поводу. Что-то ей подсказывает, что завтра она может пожалеть о чем-то. А может и не жалеть, если на балконе она будет держать свой язык за зубами.

И все же, что бы ни просыпалось в Алисе когда она пьяна, с Сашей наедине — чем бы это ни было — оно просыпалось не до конца.

Она, стоя у открытого окна, мнется с ноги на ногу, глядя на улицу. Саша стоит рядом, уставившись в соседнее открытое окно. Они стоят уже минуты три в полной тишине.

Перед глазами уже не плывет, и кажется, что она немного протрезвела. Во всяком случае, танцевать ей уже не хочется. Ей хочется повернуться к Саше и что-то сказать. Ей хочется взглянуть на Сашу. Ей хочется смотреть на неё. Но вместо этого она просто смотрит вперед, рассматривая дерево перед домом.

— Я не ребенок, — зачем-то говорит Алиса, — и причем уже давно.

И ей богу, она хочет перевалиться через парапет, потому что это самое тупое, что она могла бы сказать.

Саша ничего не отвечает. Она даже не поворачивается к Алисе, она просто продолжает смотреть перед собой.

— Я принесу тебе попить, — тихо говорит она, наконец нарушая тишину. И она уходит, а Алиса, прикрывая глаза, медленно выдыхает. Да, у неё уже были чувства к девушкам, с которыми ничего не могло быть, но никогда еще Алиса не чувствовала себя такой… тихой. И она уже не знает, раздражает её это или она к этому привыкла за эти полторы недели. Она просто принимает это, потому что вообще-то у неё нет выбора. И она не может стать более заметной, даже когда пьяная.

Ей бы хотелось. Может быть, тогда бы Саша общалась с ней как с любым другим человеком.

— Держи.

— Спасибо, — Алиса берет бутылку минералки из её рук. Пока открывает, она смотрит на профиль Саши, которая стоит к ней боком, прижимаясь поясницей к парапету. Та смотрит в гостиную через большое панорамное окно.

Сердце Алисы гулко бьется в груди. Она все еще не пьет. Она не может отвести взгляда, хотя понимает, что пора перестать пялиться. Она не может перестать пялиться, даже когда Саша поворачивается к ней. И они смотрят друг другу в глаза дольше положенного: даже будучи нетрезвой Алиса это понимает.

— Ты должна попить, — спокойно говорит Саша, и Алиса, кивая, наконец поворачивается обратно к окну и пьет.

Саша забирает бутылку из её рук:

— Я пойду провожать гостей.

Примечание к части

Больше глав всегда можно прочитать здесь - https://boosty.to/stisha

13

— Дерьмо, — сквозь зубы произносит Саша, глядя на экран мобильного телефона. — Да?

— Привет, Санечка. Выспалась?

Саша отстраняет телефон, чтобы посмотреть на время: десять утра.

— Нет, я бы с радостью поспала еще. Что тебе надо? — она протирает свободной рукой глаза, а потом привстает.

— Я стою на пункте охраны. Позвони и сообщи обо мне. И побыстрее, — сухо говорит голос в трубке, и звонок прерывается.

Саша, скалясь, откидывает телефон в сторону. Она встает с кровати и тупо смотрит перед собой.

— Чтоб тебя, — сквозь зубы произносит она, наклоняясь и беря телефон в руки. Она набирает номер охраны и сообщает о госте.

Быстро надевая футболку и спортивные шорты, она выходит из комнаты. Она хочет пить, и она должна успеть попить и выйти из квартиры до того, как её гостья позвонит в дверь.

Саша прикрывает за собой входную дверь как раз, когда двери лифта раздвигаются.

— Здравствуй, дорогая, — Мария быстрым шагом надвигается на неё, в то время как Саша прижимается спиной к двери, принимая расслабленную позу. — Что, даже не впустишь меня? — бровь Марии выгибается.

— Нет. Говори, что хотела, и уходи, — спокойным голосом говорит Саша.

— Может, ты уже перестанешь обижаться? В конце концов, нам что, по пятнадцать лет? — она протягивает руку к Саше и поправляет воротник её футболки, который совсем в этом не нуждается. — Ну что ты волком смотришь на меня? То, что случилось в Питере, останется в Питере, так кажется говорят?

— Так никто не говорит, — Саша грубо убирает её руку от себя.

— Привезла тебе, — Мария приподнимает руку, на которой висит сумка и выуживает оттуда бумажный пакет, — изучи его, проверь все. — Когда Саша забирает его из её рук, Мария достает из сумки флешку, — и это твоя работа на сегодня. Приедет Антон. У вас будет неделя.

— С каких пор ты заделалась курьером? — фыркает Саша, забирая флешку из её рук.

— Как твоя соседка? — вопрос звучит будто невзначай. Саша щурится, не собираясь отвечать, а её руки крепче сжимают пакет в руках. — Красивая девочка, да? — Мария игнорирует то, что лицо Саши становится хмурым. Она качает головой и, улыбаясь, чуть тянется к Саше, — послушай, ты можешь еще немного позлиться, но потом ты должна это выкинуть из головы. Ты даже с этой Мариной не дружила!

— Дело не в дружбе, — тут же отвечает Саша, повышая голос. — Дело в том, что мы команда! Ты обязана была…

— Ничего я никому не обязана была! — глаза Марии сверкают, а губы искривляются, оголяя зубы. — Ни тебе, ни кому-то другому! Мы команда, но не друзья! И это решение было сложным, но я бы ничего не изменила! А ты не строй из себя благородную, — она брезгливо окидывает Сашу взглядом, — уж я-то знаю, какой ты человек, и тебе в первую очередь должно было плевать! Тебе на всех плевать!

— Ты понятия не имеешь, какой я человек, — шипит Саша, чуть потянувшись к Марии. — Я не крыса и не предатель.

— Поэтому ты в моей команде, и к тому, что случилось, эти качества не имеют ровным счетом никакого отношения! А теперь прекрати вести себя как мразь и постарайся быть любезней, потому что как бы ты мне ни нравилась, Сашечка, мое терпение не вечное, — она цепляет указательным пальцем подбородок Саши и приближается к её лицу, — не забывай, где ты была. И кем ты стала благодаря мне. И где ты можешь быть, если продолжишь не соблюдать субординацию. Ты меня поняла? — сквозь зубы спрашивает она, крепче сжимая подбородок Саши.

— Поняла, — скалясь, отвечает Саша и отдергивает голову.

— Прекрасно, — Мария вскидывает руки, а на её лице расплывается улыбка. — Мне больше нравится, когда ты лапочка. — Саша улыбается, наклонив голову набок, — вот. Другое дело. Умничка. Так что там с твоей соседкой?

— А что с ней?

— Ты копнула глубже? Она действительно такая дурочка? Ты же знаешь, что если нет, то…

— Нет, — прерывает её Саша. — Я все проверила. Она не принесет проблем. И это не делает её дурочкой, — хоть Саша и говорит это с улыбкой, но на последней фразе глаза Марии чуть сужаются.

— Ты уверена? Я к чему спрашиваю, — она задумчиво потирает подбородок. — Тебе стоит к ней присмотреться. — На лице Саши появляется непонимание. — Она чем-то похожа внешне на Марину, — Саша выпрямляется. — Нам все еще нужен человек на её место. И она бы подошла на это дело, — Мария указывает на пакет в руках Саши. — Прозондируй почву.

— Нет, — сжимая челюсть, тут же отвечает Саша.

— Что нет? — глаза Марии округляются.

Грудь Саши медленно поднимается и с выдохом опускается:

— Я хотела сказать, что я не уверена, что она могла бы. Что она подошла бы. Плюс ко всему, я предпочла бы с соседкой оставаться в нейтральных отношениях.

— Ой, я тебя умоляю, — Мария небрежно машет рукой. — Ты с любым человеком в нейтральных отношениях. Ладно, ты, я вижу, все еще щетинишься. Я сама разберусь с этим. А ты, — она закрывает сумочку, — разберись с собой, Саня, потому что больше я тебе на это времени не дам. Оно окончено. — Мария поднимает взгляд. — Хорошего тебе дня, дорогая.

Мария как ни в чем ни бывало целует Сашу в щечку, взмахивает на прощание рукой и идет к лифту:

— Ох, твой котеночек меня очаровал, — хохочет она, заходя в лифт.

— Сука, — выдыхает Саша, откидывая голову назад. — Долбаная сука.

Саша выпрямляется, услышав грохот в квартире. Она открывает дверь, но стоит ей войти внутрь, как в кармане начинает вибрировать телефон.

— Да, — останавливаясь, отвечает она.

— Привет, Саш. Это Антон. Хотел договориться насчет сегодня.

— Ах, да. Я вот только получила видео. Ну… Думаю, что ты можешь приехать часиков в семь.

— М-м-м, а чего не ночью, как обычно?

— Ночью я буду спать, дорогой, — тихо смеется она, делая несколько шагов в сторону коридора. Она выглядывает и видит Алису, которая стоит рядом с её коробкой, в её руках бумаги, а у ног разбросаны вещи. Они смотрят друг на друга.

Антон в трубке продолжает что-то говорить, пока Саша наблюдает, как Алиса быстро кладет бумаги обратно в коробку.

— Саш, ты тут?

— Да-да. Что ты сказал? — она отходит назад, — хотя, знаешь, давай поговорим, когда ты приедешь.

— А. Ну, добро. Тогда в семь.

— Да, давай, хорошего дня.

 — И тебе.

Саша сбрасывает звонок. Она задумчиво смотрит на заблокированный экран, а потом в сторону коридора, откуда доносятся шуршащие звуки. Она, усмехаясь, качает головой и снова идет к коридору. Алиса стоит над коробкой уже с ножницами в руках.

— Я не открывала, честное слово, — говорит ей Алиса. Щеки её покрыты красными пятнами, а лицо до ужаса напуганное. Саша, чуть склоняя голову, рассматривает девушку, которая что-то еще поднимает с пола. — Просто она торчала прям под ногами, и я споткнулась, и коробка, которая стояла сверху, упала на пол. Я все сейчас уберу.

Потом Саша замечает, как Алиса пялится на ножницы в своих руках, после чего снова смотрит на нее.

— Это для скотча.

— Я так и подумала, — кивает Саша, чуть улыбаясь.

— В смысле, не то, что я разрезала скотч, чтобы посмотреть содержимое, а то, что я хотела заклеить обратно и… В общем, я сейчас все сделаю.

Саша постукивает пальцами по телефону, продолжая наблюдать.

Телефон в руках снова вибрирует, и она смотрит на экран. Она сбрасывает звонок. Поднимает взгляд на Алису, которая, кажется, встретилась с какими-то затруднениями. Саша подходит к ней, и та слегка вздрагивает. Саша смотрит на то, что её соседка только что пыталась запихнуть в коробку, и невольно усмехается.

— Эм. Это тоже было там. Я…

— Все нормально, — Саша забирает из рук Алисы вибромассажер. — Ты можешь идти, я сама все уберу.

— Ох… Это вот тоже, — Алиса достает из коробки торчащий массажер, который, судя по всему, ей не удалось уместить в то небольшое свободное пространство, которое осталось в коробке. — Я… Эм, я не спрашиваю…

— Спасибо, — смеется Саша, положив руку на массажер в её руках. — Но ты можешь.

— Нет, не могу.

— Почему? — Саша выгибает бровь, глядя в широко распахнутые зеленые глаза.

— Потому что это не мое дело, — Алиса опускает взгляд на игрушку, которую они обе держат. Саша смотрит на губы, которые Алиса начинает покусывать. Она наконец обхватывает вещь и забирает её из рук соседки.

— Ты очень тактичная, — говорит Саша, продолжая рассматривать лицо девушки. Щеки уже не такие красные, пятен стало немного меньше. Темные волосы немного растрёпанные. Смотрит на длинные ресницы. Они стоят очень близко, и Саша может слышать, как девушка рядом с ней медленно выдыхает. Алиса наконец поднимает взгляд, и Саша теперь смотрит в её глаза.— Мне это нужно по работе, — решает сказать она, наблюдая, как ресницы соседки начинают быстрее хлопать, а рот приоткрывается, будто та хочет что-то ответить, но не решается.

А потом она говорит:

— Ну… Ладно. — Прикусывает губу и делает медленный шаг назад.

— Ладно, — улыбается ей Саша.

Алиса еще делает пару шагов назад, а потом разворачивается и идет в сторону ванной. Она не доходит до ванной, разворачивается и идет обратно. Проходит мимо Саши, обходит её, заходит в свою комнату и закрывает за собой дверь.

Саша усмехается, глядя на дверь, и качает головой. А потом она вздыхает. Смотрит на вещицы в своих руках, на бумаги, которые торчат из коробки, и подходит ближе. Она откладывает массажеры и достает бумаги. Она пролистывает их. Там лица мужчин, женщин. Она смотрит на журналы, которые лежали под бумагами, и чуть не начинает смеяться, когда берет их в руки. Это журналы для мужчин. Что-то гораздо вульгарнее, чем PlayBoy или Maxim. Смотрит на то, что лежит под журналами, и там досье на проституток. Где так и написано в шапке: «Эскортные услуги».

Саша аккуратно укладывает всё обратно в коробку, а потом, смеясь, идет в свою комнату.

14

Алиса стоит, прижавшись спиной к двери, её сердце быстро колотится. Она прикрывает глаза, чтобы немного успокоиться, но тут же открывает, услышав за дверью смех своей соседки.

Конечно. Очень смешно. Вообще-то в этом совсем нет ничего смешного. Ни в фотографиях эскортниц, ни в вибраторах и в странных секс игрушках, которые она обнаружила в коробке. Это совсем не смешно, потому что Алиса понятия не имеет, что это за вещи и что за работа такая, где все это нужно. И Саше, похоже, совсем плевать, что она может подумать.

Она смотрит на свою руку, которой недавно касалась этих… Вибраторов. Она морщится, потому что до сих пор помнит, какие они были на ощупь. Приятные. И это ужасно.

Она, естественно, звонит и рассказывает обо всем Тине, а та, естественно, выслушав ее, ржет минут пять ей в ухо.

— Блять, Ти, а вдруг она проститутка? У них же есть арсенал какой-то? Как у сантехников или типа того. Или…

— Может, она блогер? И ее работа делать обзоры на такие штучки? И на эскортниц? Хм.

— Хм.

— Ты же не хотела бы, чтобы у тебя дома жила проститутка? Она же не настолько сильно тебе нравится? — спрашивает Тина и следующие пару секунд слушает тишину. — Только вдумайся…

— Тина, — прерывает ее Алиса, — я разбираюсь в этой профессии. В смысле, я знаю, что значит проститутка. Тут не надо вдумываться. Я просто пошутила. Пошутила, понимаешь? Саша не такая.

— О, дорогая, — Тина начинает смеяться, — я бы на твоем месте посмотрела в других коробках. Хотя знаешь, так нельзя… — она выдерживает паузу, — я могу приехать, и мы посмотрим вместе! А еще можем осмотреть ее комнату. И тогда не надо будет гадать.

— Эй. Мы не будем этого делать.

— Да? — грустно уточняет Тина.

— Да. Она не уходит надолго. Мы бы просто не успели. И я бы не стала… это как-то отвратительно.

— Ой, ладно. Ты со своими этими… Как его… Весь кайф портишь.

— Это воспитание называется. Вот если бы из ее коробки выкатились головы в банках, тогда бы я еще подумала. Блин, — Алиса смотрит на экран телефона, — звонит кто-то из моего черного списка. Достали.

— Я тебе говорила, что давно пора заблокировать.

— Не. Вдруг что-то важное, а так хоть смску кинут, если что. Наверное, это опять Аня. Нахер Аню. Я в душ собиралась. Ти, я тебе позже наберу.

***

Алиса выходит из душа и не успевает сделать пару шагов, как слышит голоса в гостиной. Она останавливается и прислушивается. Стоит ей услышать голос Ани, как её глаза расширяются, и она делает быстрый шаг назад. Она думает, что могла бы быстренько вернуться в душ и переждать там, потому что совсем не хочет ни видеться, ни разговаривать с этой девушкой, потому что этой девушки стало слишком много в её жизни.

Она слышит смех Саши и хмурится. Теперь ей хочется подойти поближе и послушать, о чем они разговаривают.

И да, она крадется вперед, прижимая полотенце, в которое обернута. Было бы неловко, если бы оно спало с неё. Останавливаясь, она все-таки закрепляет уголок лучше.

— То есть она тебе не отвечала, а ты все равно пришла? — спрашивает Саша.

— Я все равно была поблизости.

— Потому что специально приехала увидеться с ней?

— Да. Я не против того, чтобы добиваться девушки. В конце концов, она не говорит мне не делать этого. Неприятно немного конечно, что… — голос Ани становится грустным.

— Я думаю, что она просто не может тебе кое о чем сказать. Она довольно тактична. Точнее, она бывает слишком тактична и боится обидеть. А как ты прошла охрану?

— Я. Ээ… Подождала за углом, когда кто-то пройдет, и проскочила. И… Я не поняла, что сказать? — напугано спрашивает Аня.

Алиса кусает губу. При мысли о том, что Саша вместо неё пошлет Аню, её передергивает. Это было бы слишком… Ужасно. Будто она сама не в состоянии сделать то, что нужно. Она в состоянии. Просто… Надеялась, что этого можно было бы избежать. Что Аня просто сама возьмёт и пропадет, как многие случайные знакомые до неё.

Алиса вздрагивает, когда видит лицо Саши, которая выглядывает в коридор. Та при виде её улыбается, и вроде бы её совсем не удивляет то, что Алиса здесь стоит. Будто она знала, что Алиса здесь стояла все время.

— Иди сюда, — Саша вытягивает руку и манит пальцами.

Алиса тупо смотрит на неё, совсем не понимая, что от неё требуется. Она поднимает руку, указывая на себя, и безмолвно спрашивает: «Я?» Саша смеется и разводит руками в стороны, как бы давая понять: «Конечно, дурочка, ведь кроме тебя тут больше никто не прячется в коридоре».

Алиса крепче сжимает полотенце на груди, когда Саша идет к ней, и делает шаг назад, врезаясь спиной в стену. Саша останавливается почти вплотную и тут же накрывает ее руку ладонью. И Саше требуются некоторые силы, чтобы оторвать руку Алисы от полотенца, а потом за эту самую (дрожащую, к слову) руку Саша тянет её в гостиную.

Алиса на ватных ногах плетётся за своей соседкой и видит сидящую в углу дивана Аню, во взгляде которой не меньше недоумения, чем, наверное, и у нее самой.

Саша садится на диван и рывком тянет Алису к себе, та же пытается устоять на ногах, но это почти невозможно, потому что колени Саши, действуют как подсечка. И Алиса пытается — она пытается удержать равновесие, пока Саша настойчиво тянет её на себя. Полотенце расслабляется, угрожая упасть, и Алисе приходится моментально делать выбор. В данной ситуации в полотенце, естественно, было бы лучше, поэтому, вцепившись в него двумя руками, она садится на колени своей соседки.

Вытянутое лицо Ани выражает все то же, что чувствует Алиса.

Саша одной рукой придерживает Алису за талию, а вторая ложится на голые колени. Алиса сидит боком на её ногах и лицом к девушке, которая все еще таращится на них.

— Не поняла, — выдыхает наконец Аня.

Алиса не дышит, её тело напряжено, и она чувствует, как Саша прожигает её профиль взглядом:

— Расскажи ей, милая, — щебечет Саша, начиная поглаживать её колено, и они обе опускают туда взгляд, потому что по ногам бегут мурашки. — Аня, — Саша поворачивается к гостье. — Дело в том, что мы решили быть вместе. Да, дорогая?

Алиса все еще смотрит на свою ногу, на которой лежит чужая ладонь, потом она смотрит на Аню, после чего поворачивается к Саше, и только сейчас до неё доходит смысл услышанных слов:

— Да?

— Да, — Саша выгибает бровь, а рука придерживающая талию Алисы, сжимается, как бы подгоняя ту быстрее соображать.

— Поэтому между нами ничего не может быть, — говорит Алиса и слышит дрожь в своем голосе. — Потому что… Потому что.

— Чё за херня? — Аня наконец приходит в себя и вскакивает на ноги. Она смотрит на них сверху вниз, пока её грудная клетка высоко поднимается от тяжелого дыхания. — Это что шутка такая?

Алиса одной рукой придерживает полотенце, а второй накрывает руку Саши:

— Аня, тебе лучше уйти.

— Бред какой, — скалится Аня и быстро обходит диван. — Просто бред!

Алиса все еще дышит через раз, она пялится перед собой и, наверное, надо встать, но руки Саши все еще крепко сжимают её, явно не намекая на то, что ей пора слезть. А когда еще Алиса посидит на ней?

— Тебе стоит быть менее мягкой, если тебя что-то сильно напрягает, — говорит Саша, глядя на профиль девушки.

— Это не мягкость, — отвечает Алиса. — Я просто…

— Не любишь ничего решать?

Алиса не отвечает, но она поворачивается к Саше. Они слишком близко, а её рука все еще лежит поверх руки Саши. И стоит ей сосредоточить взгляд на голубых глазах, как то, что ей был задан вопрос, тут же вылетает из головы. Она в первый раз сознательно рассматривает лицо своей соседки. Не просто смотрит в её глаза, а рассматривает, запоминает и даже неважно, что эти самые глаза пристально на неё смотрят.

Алиса вздрагивает от хлопка закрывающейся двери.

— Я очень внимательна к деталям, — щурясь говорит Саша, — твоя подружка была на каблуках ночью, когда на моих кроссовках потоптались.

— Я не понимаю, о чем ты, — кусая губу, Алиса отворачивается. — Мне, наверное, лучше встать, — говорит она, но не встает. — Не стоило устраивать эту сцену, есть много других способов послать человека.

— Ты о тех, которых так избегала, или о том, что я могла просто сказать, не сажая тебя на свои колени, ты об этом?

Алиса смотрит на неё, а зубы кусают нижнюю губу.

— Спасибо, — наконец говорит она и встает. Она встает, совсем забыв про полотенце, поэтому оно тут же летит вниз. Алиса хватает его почти сразу, не позволив ему оголить грудь перед Сашей. Спина оказывается голая, как и многие другие части тела, кроме самых интимных.

— Блять, — рычит Алиса, — пытаясь свободной рукой обернуться обратно.

Саша оказывается рядом слишком быстро и встает слишком близко. Она ловит полотенце за края и оборачивает им Алису, буквально обнимая её. И Алиса слышит её вдох у своего уха, потому что да, Саша у её уха. И нет, этот вдох не похож на сексуальный. Это самый обычный простой вдох — когда человек просто дышит. Если он дышит ртом.

— Эм… — Только и говорит Алиса, когда полотенце снова разворачивается, а Саша чуть отступает, чтобы посмотреть на то, что ничего не вышло. — Я это… Ну… — Алиса хочет сказать, что она пойдет и в комнате все сделает, но для того, чтобы пойти, ей надо развернуться, а сверкать голой жопой она точно не хочет. Надо просто об этом сказать…

Саша, кажется, понимает, потому что усмехается:

— Я помогу, — говорит она, начиная обходить Алису, чтобы попробовать обернуть полотенце, будучи сзади.

И нет, этого нельзя допустить, поэтому Алиса тоже поворачивается. И Саша снова пытается сделать заход, и снова Алиса стоит к ней лицом:

— Спасибо, но я сама.

— Ты что-то прячешь сзади? — смеется Саша.

— Да, свою задницу, это разве не очевидно? — начинает заводиться Алиса. — Я не привыкла ею сверкать, знаешь ли.

— Чтобы ты ею не сверкала, её надо спрятать под полотенце, потому что я её все равно вижу. Она отражается в телике.

— Иди в задницу, — шипит Алиса, быстро шагая спиной в сторону коридора.

15

Этим же вечером Алиса слышит стоны из комнаты Саши. Комната уже не соседняя, а самая дальняя, куда Саша недавно переехала. И стоны она услышала только потому что шла в ванную.

Стоны прекращаются — видимо, начинается разговор. Алиса, вместо того, чтобы пойти туда, куда хотела, подходит ближе к двери и прислушивается.

— Слишком тихо. Давай еще раз и погромче, — говорит мужской голос.

— Я не могу очень громко, потому что соседка недовольна. Давай я просто поднесу его ближе ко рту.

— Это все равно не то. Ты можешь быть громкой. Просто… скажи ей, что, мол, извини, такая уж у меня работа и все.

Алиса выпускает воздух, который задерживала в легких. Ей вдруг становится душно. Ей надо выйти подышать. Она не хочет думать то, что думает, и дергается, когда за дверью раздается громкий, нет, очень громкий стон и: «Да, да, вот так! Трахай меня!»

Алиса пятится назад, а в глазах темнеет. Нет, нет и нет. Это просто выше её сил.

Она курит на балконе уже второй стик подряд. Разве для этой работы не нужен отель или что-то типа того? Что, если клиент придет потом сам? Что, если он придет, когда здесь будут родители? От этих мыслей Алису бросает в жар. А если соседи будут это замечать? Они точно будут… Вдруг Алиса представляет себе, как однажды выходит, а у ее двери надпись: «Здесь живет шлюха». Нет, она мотает головой. Саша не шлюха. Проститутка — это профессия, а шлюха — нет. Но она не может, она просто не может допустить того, чтобы кто-то пустил слухи. Мама будет в ужасе. Все будут в ужасе, и она не сможет спокойно выходить из дома.

Она обязана с этим что-то сделать. Что она может с этим сделать? Она вставляет в нагреватель третий стик. Она должна просто поговорить с Сашей. Объяснить, что она в общем-то не против, но не здесь. Не в её доме, не в её квартире.

Алиса хнычет, упираясь лбом в раму.

— Деньги я тебе кину в конце недели на карту, — слышит Алиса громкий мужской голос за спиной.

В конце недели на карту? Ну ничего себе у нее доверительные отношения с клиентами.

Она скажет. Скажет, но чуть позже. Завтра, например, или послезавтра.

***

Алиса устраивается поудобней на диване, чтобы посмотреть новый фильм, выхода которого ждала месяц. Она на столике приготовила бутылочку пива и миску с чипсами.

Она включает фильм. И она смотрит на экран, но первые пять минут совсем не соображает, что там показывают и говорят, потому что рядом на диване присела Саша в банном полотенце и что-то делает в телефоне. Кажется, она занята чем-то своим, а диван просто оказался по пути, и она решила остановиться и сделать, что бы она там ни делала. Но Алиса не чувствует себя комфортно, потому что её периферийное зрение сейчас работает гораздо активней, чем центральное. И голые ноги Саши, которые та периодически гладит рукой, все время её отвлекают. Также её отвлекает тихий хриплый смех, который звучит рядом. Еще её отвлекает то, что, задумываясь, Саша иногда смотрит на неё. И да, все это Алиса определяет боковым зрением.

— Что смотришь, — вдруг спрашивает Саша, откладывая телефон на журнальный столик. К слову, пока она наклонялась, чтобы его положить, Алиса успела просканировать и голые участки: плечи и спину. И теперь она думает о том, что она не хочет думать о том, что хочет коснуться её спины. Или хотя бы плеч. И вообще коснуться Саши, полотенце которой, к слову, гораздо меньше положенного. И оно даже не прикрывает полностью бедра.

— Не против, если я с тобой посмотрю?

Алиса слегка дергается от её голоса. Она просто выпала из реальности. И она забывает ответить на первый вопрос.

Прочистив горло, она поворачивается к Саше, тут же поднимая взгляд от голых плеч к лицу:

— Нет. Конечно. Сейчас, только с начала включу.

Она берет пульт.

— Да нет, оставь, я слушала, что там было.

— А я нет, я включу с начала, — сначала говорит, а потом думает о том, что сказала.

— Тебя отвлекал мой вид?

От этого вопроса сердце Алисы прыгает к горлу. Что? Пока она думает о вопросе и том, что нужно ответить, Саша наклоняется к столику и берет из миски чипсину.

— Пойду себе пиво возьму, — говорит она и встает.

Алиса смотрит ей вслед, когда она отходит от дивана. Какого черта? Она серьезно это спросила? Алиса чешет бровь, не зная что и думать. Надо было ответить. Ответить что-то типа: «Пф. Нет» или: «Чего?!» и сделать вид, что она не поняла вопрос. Или: «Да, меня пиздец как отвлекают голые части твоего тела, не могла бы ты прикрыться». Просто с чего вдруг Саша такое вообще предположила? Она же не могла заметить, что Алиса пялится. Вообще-то периферийное зрение на то и периферийное, что ты не пялишься.

Блять. Щеки. Алиса тут же хватается за лицо. Нет, не может быть. Да, она может краснеть, но не так же часто. За все это время она краснела пару раз и то из-за волнения, и на то были очень веские причины, а здесь… Ничего прям такого. Она еле слышно хнычет, потому что осознает, что её щеки все же немного горят. И она обязательно при случае скажет Саше, что это свойство её кожи.

— Ты знаешь, как называется, когда щеки постоянно краснеют?

Алиса приоткрывает рот, а её глаза широко распахиваются. Саша тем временем обходит диван, ставит пиво на столик и присаживается рядом, поворачиваясь корпусом к ней.

— Успокойся, — она кладет свою ладонь Алисе на бедро и, знаете, это ведь совсем не успокаивает. Алисе кажется, что вся её кровь моментом хлынула к лицу. И дело не столько в касании, а во всем, что произошло за каких то гребаных пять минут. — Эритрофобия. У меня у знакомого так было. Когда мы были подростками, — она чуть сжимает бедро, а после убирает руку. — Тебе просто не нужно об этом думать.

— Серьезно? — Алиса резко поворачивается. — Это просто свойство кожи. Организма. Это… Я… Это никакая не фобия, что за бред?

Саша улыбается, чуть склонив голову:

— Тише, соседка. Я же тебя не задеть пытаюсь, а наоборот. Тебе достаточно почувствовать любое смущение или волнение, как твое лицо начинает полыхать и тут же краснеет, — она пожимает плечами, будто говорит нечто само собой разумеющееся. И вообще-то это подошло бы для любого человека, у кого от жара кожа краснеет. Просто у Алисы не так.

— Я не смущаюсь, бред какой. Меня вообще нереально смутить, и если бы ты меня знала, то не говорила бы что-то подобное, и за всю свою жизнь я волновалась… По пальцам посчитать можно. На морозе они у меня тоже легко краснеют.

— Так тебе холодно? — усмехается Саша, явно издеваясь.

— Нет, — Алиса привстает, чтобы уйти, но Саша тут же хватает её за руку и тянет вниз.

— Послушай, я просто… Я действительно ничего в этом особенного не вижу. Сядь, — она уже сильнее дергает её за руку, и Алиса садится обратно. — Это нормально, что какая-то малознакомая тебе девушка садится тут рядом полуголая и тебе неловко. Если у тебя есть… такое свойство, то по тебе это видно. Даже если ты не называешь это волнением или смущением.

— Да? Тогда зачем в таком случае ты садишься рядом со мной голая? Если тебе все так очевидно? — Алиса с вызовом смотрит на неё.

— Интересно было, когда ты наконец мне скажешь что-то по этому поводу. Про наушники же сказала. Кому-то было бы плевать, тебе нет. Это нормально. Просто мне было любопытно.

Алиса сжимает челюсть, все еще со злостью глядя в голубые глаза. Саша приняла это за чувство дискомфорта, но это точно не оно. Да, это блядское волнение, потому что очевидно — когда ты так запала, то… Алиса сжимает кулаки и наконец говорит:

— Да, мне некомфортно.

Потому что у неё нет выбора. Потому что лучше так, чем правда.

Саша не меняется в лице, она просто продолжает смотреть на Алису. У которой и сейчас горит лицо, а руки потеют.

— Блять, — Алиса отводит взгляд. Ей хочется добавить: «Чего так жарко?!», но это было бы точно лишним.

— Ну так что? Мы посмотрим кино? — Спрашивает Саша, беря бутылку пива, а потом откидываясь на диван. Она закидывает ногу на ногу, оголяя полностью одну из ног. И, похоже, она даже не думает ничего менять.

Алиса тупо смотрит на голую ляжку, а потом переводит взгляд на глаза Саши, а та лишь выгибает бровь. И, кажется, Алиса начинает понимать, что она в полной заднице, потому что Саша дает себе отчет во всем, что делает.

16

Примечание к части

Блашинг-синдром* - На любое волнение или малейшее смущение нервная система человека, страдающего блашинг-синдромом, отвечает повышенным притоком крови к капиллярам лица и нежелательным покраснением, от чего человек краснеет еще сильнее.

Эритрофобия** – это страх покраснения лица или появления красных пятен на лице в присутствии других людей.

Кажется, этот фильм длился целую вечность, потому что Алиса чувствовала каждую минуту, каждую секунду. Всё её тело было напряжено. Будто у Саши была некая аура, в зоне действия которой тело Алисы становилось непослушным и отказывалось ей подчиняться. Любые движения: когда она тянулась за пивом, когда делала глоток, когда возвращала его обратно — любое чёртово движение было для неё неестественным, даже если со стороны так не казалось. Она просто, чёрт возьми, не могла расслабиться ни на минуту.

И в то же время фильм пролетел слишком быстро.

Саша молча уходит, а Алиса остаётся сидеть. Теперь, когда все позади, кажется, что это было мимолетно… И она хотела бы продлить это еще, даже если все её тело было под напряжением. Она хотела бы побыть со своей соседкой еще хотя бы полчаса.

Алиса думает, что ей надо заняться тем, что ей привычно — поиграть, например, но все еще сидит, а внутри всё, что сжалось, не разжимается.

И она думает, что понятия не имеет, что делать с тем, что поселяется в ней, потому что закрадывается понимание того, что это не единичный случай. Что Саша заползает глубже с каждой минутой их общения. И Алиса не уверена, что хочет продолжать, потому что эти ощущения ей не очень нравятся. Потому что быть подавленной не для неё. И она все еще сидит. И она ничего не хочет делать, поэтому просто откидывается на спинку дивана и пялится в потолок.

Если бы внимание Алисы не было так сосредоточено на Саше, то их образ жизни был бы вполне обычным и разумным. Это нормально, что соседки не всегда разговаривают, нормально даже если они вообще не разговаривают. Нормально, что единственная фраза, брошенная за день — «Я в душ первая», и Саша скрывается за дверью. Нормально и то, что твоя соседка общается с кем-то, потому что к ней ходят гости, и даже нормально, что она трахается с кем-то. Не совсем нормально, если трахаться с кем-то — её работа. Но опять же… Это нормально с точки зрения того, что такое может быть между соседями.

Но для Алисы всё — всё это, чёрт возьми, ненормально.

Ненормально, что Саша сначала общается с ней, а потом может днями не замечать и иногда даже не здороваться, будто то, что они живут вместе, исключает элементарное «доброе утро». Ненормально, что Алиса сама не может сказать это сраное «доброе утро». Ненормально, что она общается со всеми дружелюбно (с девушками, что иногда приходят), смеется с ними, болтает. Она болтает со всеми, кроме неё. С Тиной, которая приходит иногда. И это нихрена не нормально, что любой человек может быть Саше ближе, чем Алиса.

Ненормально и то, что Саша трахается с кем-то, потому что, честно говоря, дело вовсе не в долбаной профессии, какой бы она ни была, а потому что с каждым стоном за дверью в конце коридора сердце Алисы сжимается. И она уже устала себя уверять, что дело только в её догадках. Нет, дело в том, что девушку, от которой сердце замирает, трахает кто-то. Кто-то другой. И твое воображение в какой-то момент начинает это вырисовывать.

Ненормально и то, что Алиса начинает избегать её, потому что боится очередной раз столкнуться с ней в гостиной или на кухне, потому что все внутри вибрирует и её бросает в жар. Она не может избавиться от того, что при виде Саши её кровь бурлит, и этот приток к лицу выдает её. И слава богу, что это проявляется не в потливости, иначе Алиса бы просто с ума сошла. И если до этого момента сама Алиса думала, что это похоже скорее на блашинг-синдром, то теперь точно превращается в эритрофобию*. И ненормально то, что Алиса не может перестать думать. Не может перестать думать о своей соседке.

Будто за каких-то пару разговоров и пару недель назад все изменилось. И да, Саша была права, им не стоило. Им с самого начала не стоило общаться. И Алиса была очень опрометчива, думая, что это очередная любопытная влюбленность, и так будет интересней.

Это. Не интересно. Совсем.

И Алиса не рассказывает Тине об этом, потому что она не может предугадать реакцию. Потому что она знает реакцию подруги на всех, кто ей нравился, а тут другое. Всё другое. Мрачное, неприятное, не дающее думать и нормально проводить время в своей собственной квартире. И она понятия не имеет, как такое вообще можно кому-то рассказать. И что на это может ответить подруга?

Ей не нужно сочувствие, которое скорее всего возникнет. Ей просто нужно вернуться хоть к какой-то непринужденности. И, общаясь с Тиной на обычные темы и занимаясь обычными делами, она хоть немного забывает о том, что есть Саша.

А потом случается то, что случается, и заставляет кровь Алисы бурлить сильнее обычного, и уже не от волнения, а от злости.

— Может, сходим куда-нибудь? Мне понравилось с тобой время проводить, — слышится из гостиной.

Алиса тяжело вздыхает, опуская пакет с соком на стол.

— Мне тоже понравилось, но, милый, давай оставим все как есть. Я предпочитаю не смешивать деловые отношения и личную жизнь

И больше Алиса ничего не слышит. Скорее всего, они переместились в прихожую. Саша начала это делать днем. Гребаным днем. И кажется, что следующим шагом будет гостиная или что-то подобное. Не то, чтобы с ночными гостями Алиса смирилась, но четыре часа дня? Она в четыре часа дня вынуждена сидеть на кухне, потому что никакая стрельба в игре не заглушает стоны с другого конца квартиры. Саша мало того, что забыла про обещание, она просто… Она просто переходит на другой уровень, и да, поэтому кажется, что следующим будет смена локации.

И Алиса сжимает пакет с соком в руке.

Она больше не может. Правда. Она должна хоть что-то сделать, потому что никакой тактичности на свете не хватит терпеть это.

Она встает с места и уверенным шагом направляется к комнате Саши. Но она останавливается, услышав шаги позади. Саша была в прихожей, точно. Алиса оборачивается, не дойдя до комнаты, и Саша останавливается, будто чувствуя, что она и есть цель, которая нужна.

 — Мне надо с тобой поговорить, — уверенно начинает Алиса, приближаясь к соседке. Но с каждым шагом ноги слабеют, а сердце начинает биться быстрее.

И вот она встает напротив, а сердце уже клокочет где-то в горле. И Алисе кажется, что в этот момент она может отступить и забить на всё, но вдруг на лице Саши появляется улыбка, а брови выгибаются.

 — Слушай, — строже чем ожидала, начинает Алиса, — я очень толерантна ко всем. Все люди хорошие, как и профессии. И я никого не сужу. Я тебя не сужу. Но… Мы не договаривались об ЭТОМ.

Все это легко вылетает из её рта. И как бы она ни злилась сейчас, её взгляд всё равно изучает лицо напротив, а руки стремительно потеют, потому что волнение вообще-то никто не отменял.

— Не поняла. Ты о чем? — усмехается Саша, принимая более удобное положение. Она упирается плечом в стенку и явно готова продолжить беседу, а не оборвать её.

— О твоей работе.

— А, об этом, — смеется она, — да это не работа, так подработка. Я же переселилась в другую комнату и думала, что оттуда не так слышно.

— Не слышно?! Ты серьезно? — голос Алисы взвивается. — Мне даже наушники не помогали. И я вообще не об этом!

— А о чем? — Саша приподнимает брови, совсем не переставая улыбаться.

— Если это просто подработка, то может не надо? Я могу помочь тебе найти нормальную работу. У меня есть связи. Мне тут еще жить потом, и я бы не хотела, чтобы кто-то думал, что… — Алиса сбавляет обороты. — Ну. Что здесь живет. — Голос проваливается, а взгляд начинает бегать по полу. — Ну…

— Кто? — Саша чуть наклоняется, будто пытаясь поймать взгляд.

— Проститутка, — еле слышно выдавливает Алиса, и сама себя не слышит. Она хочет повторить, но вдруг Саша начинает смеяться. Алиса поднимает на неё взгляд. Неужели это смешно?! Это нихрена не смешно.

— Что? — Саша перестает смеяться, но губы все же растянуты так, будто в любой момент она снова заржет. — Ты извини, но я не совсем понимаю.

— Ты когда уедешь, то кто-то же будет знать мой адрес. Клиенты, они же могут запомнить адрес. А ко мне родители приезжают. Ты мне нравишься, и я ничего против не имею, я не осуждаю тебя, но просто вдруг… Вдруг кто-то позвонит в дверь, чтобы найти тебя, а тут моя мама. Я просто не могу так, понимаешь? И я не могу, когда ты так кричишь. Это… — Алиса прижимает ладони к лицу, — это слишком, блять, громко.

— Подожди. Минутку, — Саша держит двумя пальцами щеки, но не удерживает их и начинает снова смеяться.

Алиса кусает губу, чуть отступая назад. Она прерывисто выдыхает, потому что теперь совершенно точно не знает, что делать. Она ожидала хоть немного понимания, но не это.

— Уфф, — Саша качает головой, — я не думала, что ты такого обо мне мнения.

— Ну, — хрипло говорит Алиса, — к тебе парни ходят, и ты говоришь, что это работа. Вы трахаетесь.

Вдруг улыбка резко исчезает с лица Саши, и Алиса делает шаг назад. Что-то идет не так.

— Я никогда ни с кем из них не трахалась, — сквозь зубы говорит Саша,  делая шаг вперед. — Проститутка?! Серьезно? Ну ты даешь. Знаешь, это даже немного обидно. Я разве похожа на проститутку? — Она делает еще один шаг, а Алиса пятится назад.

— Я думаю, что они бывают разные, — сипло отвечает Алиса, ища опору за спиной. Кажется, все пошло не так. Кажется, она сейчас упадет, если Саша продолжит наступать на неё.

— Ладно. — Еще один шаг вперед и шаг Алисы назад, и она не падает, она врезается спиной в дверь. — Ты можешь быть спокойна. Когда я съеду, к тебе никто не придет. Я даю слово. Честное слово приличной девушки. — Саша качает головой, обходит Алису и открывает дверь, к которой та прижимается, и Алиса едва успевает поймать равновесие. — Проститутка. Ну пиздец, ты даешь.

Она с такой силой захлопывает дверь, что Алиса подпрыгивает.

17

Алиса не может уснуть. Уже три часа ночи, а мысли так и вертятся вокруг её соседки, и она никак не может понять, что значили её слова. Как она может не заниматься с кем-то сексом и при этом заниматься? Может, это оральный секс, который вроде как не входит в понятие «трахаться», или она просто сказала, что не «трахается», потому что для неё это слово грубое, и она предпочитает называть это занятием сексом или любовью. И почему она сказала, что это не работа, а подработка… Ведь если занятие сексом приносит тебе доход, то это проституция.

Ничего не понятно, и хуже всего даже не это, а то, что Саша была очень злая. И Алиса почему-то не предусмотрела такой вариант, она не подумала о том, что Саша может разозлиться. Правда о том, что та будет смеяться, она тоже не подумала. Она вообще не думала, она хотела просто сказать. Она сказала, и… Она очень хочет уже уснуть и не думать об этом.

Технически это не вламываться к кому-то в дом, ведь квартира принадлежит Алисе. Но фактически они собираются туда вломиться.

— Я просто не знаю, как ты меня на это уговорила, — шепчет Алиса, а после цокает языком. Она переваливается через диван, чтобы прислушаться. Саша еще в прихожей.

Она знает, как Тина её уговорила. Совсем не много аргументов потребовалось. Хватило бы вообще-то и одного: «Мы должны знать!». И Алиса хочет знать, она не может больше мучиться в догадках, и она не может подойти к Саше и спросить, учитывая, что та, похоже, все еще злится. Она поздоровалась с Тиной, а на Алису даже не посмотрела. И вообще-то это разозлило и саму Алису, которая считает, что высказалась по делу, и та обязана была хотя бы просто объясниться. Поведение Саши — это хоть и негласная, но вторая причина, почему она сделает это. И её совсем не будет мучить совесть. Наверное.

Ей надо обязательно что-то там обнаружить, чтобы совесть её не мучила, потому что в противном случае она просто бессмысленно вторгнется на личную территорию.

Входная дверь закрывается, и девушки быстро вскакивают с дивана.

— Надо быстрее, потому что она могла выйти лишь на десять минут, — говорит Алиса дрожащим от волнения голосом, хватая Тину за руку.

— Не бойся, всё будет в лучшем виде.

Они быстро идут по коридору и останавливаются перед дверью в комнату Саши. И вот сейчас. Только сейчас Алиса понимает… Она останавливает Тину, дернув за руку.

— Ты чего?

Алиса кусает губу, глядя то на подругу, то на дверь. А чего она? А она, кажется, думает, что это все неправильно.

— Мне кажется, что это неправильно, — еле слышно выдыхает она.

— Отойди, я сама, — фыркает Тина и толкает подругу в сторону. Она открывает дверь, пока Алиса стоит позади. — Ого!

Алиса начинает еще быстрее покусывать губу. Нельзя. Так нельзя.

— Что там? — она делает шаг к Тине и останавливается за её спиной. — Воу…

Она медленно подходит, встает рядом с Тиной, и они обе начинают вертеть головами, рассматривая комнату, но все-таки возвращают все внимание к длинному столу, на котором стоят три монитора и ноутбук.

— Кем она, говоришь, работает?

— Эм… Проституткой?

— Зачем проститутке столько мониторов? Может, она трейдер или типа того?

— А секс, как подработка? — нервно усмехается Алиса. — Подработка, — глухо добавляет она.

— Ну вот, тайна раскрыта.

— Раскрыта? То есть смысл был узнать о её основной работе? Нет. Нам нужны доказательства, что она… Короче, просто ищи, — Алиса подходит ближе к мониторам, а потом быстро оглядывается, — только по личным вещам не шарься, а то это совсем перебор.

— Окей, босс. Только то, что на поверхности, — недовольно отвечает Тина, закатывая глаза.

Алиса смотрит на рабочий стол, но не приближается, чтобы разглядеть бумаги, которые там лежат. Она теперь вообще не понимает, что здесь делает. Это оказалось более неправильно, чем она предполагала.

Алиса смотрит на кровать, которая заправлена белым постельным бельем. На пижаму, что лежит на подушке, и это вынуждает её нахмуриться, потому что она ни разу не видела Сашу в пижаме будто та, чтобы выйти, её снимает. А может, она только купила её?

Все в комнате аккуратно. И вообще, Алиса не видит здесь ничего личного, что могло бы привлечь её внимание. Тина, наверное, тоже не нашла ничего такого, поэтому обходит Алису и подходит к столу.

— Хочешь, стой, я сама все сделаю, — она двигает мышку, и загораются два монитора. — Мммм, — первое, что говорит она, — о, Господи, — это второе, что она говорит, округляя глаза. — А она… — Тина замолкает. Алиса молча пялится на монитор, где на паузе стоит сцена из порно. — Слушай, — Тина оборачивается, — ты уверена, что стонала Саша? Может, она… ну… приглашает кого-то смотреть фильмы?

— Эм, — только и может сказать Алиса.

Вдруг слышится хлопок двери, и Алиса подпрыгивает:

— Блять, блять! Выруби! — Она подходит и начинает дергать мышку. — Выруби! Как это вырубить?!

— Хватит дергать мышь! — шипит Тина, хватая Алису за руку, — комп должен уйти в спящий режим. Мы… Э…

— И что нам делать?! Что нам делать, — сквозь зубы тихо орет Алиса. — Бля-я!

— Уходим! — Тина хватает Алису и тянет из комнаты. Она закрывает за ними дверь. И тащит Алису по коридору, пока Саша не выходит из-за угла. Тина открывает дверь в ванную, которая как раз по пути, и толкает туда Алису. Закрывает дверь.

Они стоят, выпучив друг на друга глаза. Сердце Алисы готово выпрыгнуть из груди через рот. Её рот открывается, и она замирает, слыша шаги за дверью. Тина крепче сжимает её запястье, но Алиса отдергивает свою руку. Она не терпит боль. Боль и синяки хуже, чем перспектива быть застуканными.

— Как думаешь… — тихо говорит Тина, — она очень разозлится? Потому что очевидно, когда она войдет, то увидит свое порно.

— Я… Я отсюда не выйду, — дрожащим голосом отвечает Алиса. — Зачем? Зачем ты трогала мышку?!

— Тише, подруга. Ты такая красная, что мне кажется, будто твоя башка вот-вот лопнет. Выдохни. Все будет нормально… Подумаешь…

— Подумаешь?! — шипит Алиса, срываясь на писк, — Подумаешь?! По-твоему, то, что она узнает, что мы к ней заходили, это ерунда?!

— Просто все отрицай. В конце концов, там просто был погашен экран. И он мог загореться так же, как и потух.

— Нет, Тина, даже дебилу понятно, что спящий режим на то и спящий, что экран потухает и не включается снова! Я просто… Я просто умру.

— Ты умрешь, если твоя кровь продолжит приливать к лицу, — смеется Тина и тут же получает тычок в бок. — Ты должна успокоиться.

— Я спокойна. Так… — Алиса оглядывается по сторонам, будто пытаясь найти там выход из ситуации. — Так. Нам просто надо выйти и пойти продолжить играть. И всё.

Они садятся перед теликом, и Алиса включает первый попавшийся фильм.

Сейчас Саши нет рядом, но она все равно не может нормально сосредоточиться. Проходит полчаса фильма, а она осознает, что не понимает, что там было. Она просто не может перестать думать о Саше и о том, что та их спалила.

К концу фильма Саша проходит мимо них, и, стоит ей зайти на кухню, как Тина и Алиса переглядываются. Отчего-то Алисе неспокойно. Нет, она не стала внезапно телепатом или эмпатом, но она готова поклясться, что Саша знает. Будто стоило ей зайти в гостиную, как атмосфера накалилась. С другой стороны, она могла накалиться из-за её собственных мыслей. Она может себя просто накручивать.

18

Не стоило даже рассчитывать на то, что что-то изменится. Ничего. Ничего не изменилось, и поэтому из комнаты Саши доносятся стоны в четыре часа дня.

Алиса лежит на кровати, прижимая подушку к своему лицу. У неё нет, просто нет больше сил и терпения. И она понятия не имеет, как решить этот вопрос, потому что ей показалось, что она достаточно доступно высказала свои претензии. И теперь совершенно точно она осознает, что так получается неслучайно, что Саша знает что делает. И кроме того, делает это с еще большим энтузиазмом. Она стала громче в два раза. И помимо стонов теперь еще и выкрикивает неприличные слова.

И Алиса хочет умереть. Но она не хочет умирать под эти звуки.

Проходит полчаса, и всё затихает. Затихает всё кроме злости, которая уже разрослась внутри до такой степени, что впервые за всю жизнь Алисе хочется взять и кинуть что-то в стену. Алиса тяжело вздыхает и встает с кровати. Где-то под подушкой вибрирует телефон, и она достает его: звонит мама.

Алиса какое-то время смотрит на телефон. Она не может не взять трубку. Она всегда берет трубку, и она дает себе пару секунд, чтобы унять раздражение, которое всё ещё клокочет где-то в горле.

—Да, мам,— отвечает она, подходя к стулу, чтобы забрать кофту и пойти в ней на балкон.

— Малышка моя, ты почему так долго трубку не берешь? Я тебя отвлекаю? Я все никак по времени не подстроюсь, чтобы звонить тебе. Боюсь, что буду отвлекать тебя, но ты если что скажи. Я не хотела бы тебе мешать. Как ты, хорошая моя? У тебя все хорошо?

—Ма-ам, — тянет Алиса, быстрее надевая кофту, — я сейчас тебе на всё отвечу, только выйду… на улицу. Ты меня не отвлекаешь, я могу взять перерыв, ты же знаешь. Но я сейчас уже не занята, только закончила. Подожди минутку.

Она откладывает телефон, чтобы поскорее одеться. Она всё ещё не может успокоиться. Мало того, что её злят крики соседки, вдобавок к этому она осознает, что даже в собственной комнате не чувствует себя в безопасности. Будто она больше не имеет здесь личного пространства, где она сможет поговорить с мамой.

Она берет трубку и выходит из комнаты.

И замирает как вкопанная.

— Да, о Боже, трахни меня! — и дальше серия стонов.

Алиса подносит телефон к уху…

— Детка, что у тебя там? — беспокойно спрашивает мама.

Алиса заставляет своё непослушное тело шевелиться и успевает открыть рот прежде, чем Саша заорет снова.

— Мам, я тебе наберу через десять минут. Все хорошо, громкость просто сломалась на телике, — она не узнает собственный голос, когда говорит это. Её рука так сильно сжимает телефон, что начинает болеть.

— О, милая… Что же ты там такое смотришь… Ты дома?

— Мам, я перезвоню, пожалуйста.

— Ладно, жду звонок.

Рука медленно опускается вниз. Холод и ужас, который парализовал её, начинает отступать и уступать место чему-то горячему, как будто лава заполняет все ее внутренности, пока не доходит до горла и не начинает жечь язык. Её челюсть сжимается.

Снова стоны за дверью соседки, и Алиса делает несколько быстрых шагов и со всей силы бьет в дверь. Она бьет снова и снова. Тело трясёт от желания убивать.

Дверь распахивается, и Алиса видит удивленное лицо Саши.

Алиса хочет сказать. Ей есть что сказать. Она хочет… Её губы шевелятся. Нет. Она не хочет говорить, она хочет задушить девушку перед собой.

— Все нормально? — спрашивает Саша, прищуриваясь, будто действительно не понимает.

— Пошел вон, — говорит Алиса, глядя на парня, что показался рядом с Сашей. — Он должен уйти. Сейчас же.

Все-таки не весь разум до конца затуманен гневом, и она понимает, что не хочет делать это при ком-то. Она хочет, чтобы парень ушел.

— Я тебе наберу, скажу когда, хорошо? — говорит Саша, повернувшись к парню.

— Ну, окей, — отвечает он, а потом фыркает, глядя на Алису.

Он уходит быстро. Слишком быстро для человека, который минуту назад трахался. И Алиса сейчас понимает, что они оба одеты.

— Я закрою за ним дверь, — как-то недобро говорит Саша, и, не дожидаясь ответа, идет вслед за парнем.

Алиса за ней. Она не может и секунды ждать, потому что есть вероятность, что она остынет, и она не хочет, чтобы это произошло. Она хочет, чтобы все наконец прекратилось.

Саша поворачивает замок входной двери.

— Я больше так не могу, — сквозь зубы начинает Алиса, — я просто не могу быть в собственной квартире из-за тебя!

Саша разворачивается только когда Алиса договаривает, и её брови сдвинуты к переносице. Она смотрит на Алису несколько секунд, её челюсть начинает сжиматься, и это не ускользает от внимания Алисы, и это провоцирует продолжить.

— Ты не можешь больше орать на всю квартиру! Мы с тобой договаривались, ты сказала, что сделаешь это для меня! А в итоге ты стала еще громче, просто куда громче?! Мне позвонила мама, и она слышала все это! — она делает шаг вперед, останавливаясь в метре, — и я понимаю, что тебе насрать на это, но для меня это уже слишком.

— Зачем ты заходила в мою комнату? — тихо, но с явным раздражением говорит Саша, тоже делая шаг вперед. В итоге они стоят почти вплотную друг к другу. — По-твоему, это нормально?

Алиса тяжело дышит, а её губы приподнимаются в оскале.

Нет, как бы близко Саша ни стояла, Алису это уже не волнует так, как могло бы раньше. Она хочет закричать ей в лицо, чтобы та просто перестала стонать круглые сутки, но вместо этого она говорит:

— Ты можешь просто заткнуться? Просто выбирай клиентов, для которых не нужно так надрываться.

— Замолчи, — тихо, но угрожающе просит Саша.

— Нет, я не буду молчать. Ты же этого от меня хотела? Чтобы тебе все в лицо высказывали? Тебе не живется рядом с вежливым человеком. И благодаря тебе мне приходится буквально выжимать из себя остатки своей тактичности! — её голос уверенный, тихий и злой. И она слышит повторное «замолчи», которое снова игнорирует, — ты ходишь голая по квартире, хотя, чёрт возьми, у тебя в комнате есть пижама! — Алиса взмахивает рукой, пропуская мимо то, как напрягаются желваки Саши. — И знаешь, да, я была у тебя в комнате, потому что ты предпочитаешь ржать вместо того, чтобы объяснить! — она подается вперед, говоря это в лицо своей соседке.

— Замолчи, — еще раз просит Саша, но уже тише, и, кажется, она выглядит уже немного растерянно. Алиса не успевает это проанализировать, потому что ей есть еще что сказать.

— И знаешь, меня бесит, что ты со всеми общаешься, а меня в упор не замечаешь! Я не против не быть с тобой друзьями, и ты была права — я не тот человек, который прям нуждается в них! Но когда ты со всеми вокруг говоришь так, будто тебе все они интересны, а со мной даже не здороваешься… Это… — Алиса начинает терять ход мысли, и её взгляд начинает суетливо бегать по лицу напротив, по уже удивленному лицу. — Это неприятно, — сбавив оборот, заканчивает она. — И еще, знаешь…

Она не договаривает — рука Саши ложится ей на рот и крепко его зажимает:

— Замолчи, хорошо? Просто замолчи.

Сердце начинает бешено колотиться, но Алиса не отходит и не убирает её руку. Она смотрит на Сашу, которая не отстраняется и будто думает о чем-то, прежде чем продолжить.

— Ты хочешь, чтобы мы общались? — наконец спрашивает она не слишком уверенно.

Алиса смотрит в её красивые голубые глаза, которые, блин, так близко. Какая там злость: стоило той коснуться её, как злость улетучилась, и единственное, что переполняет её сейчас — это желание коснуться в ответ. Желание что-то сделать. Желание поцеловать? Блять. От этой мысли сердце в груди замирает.

И Саша все еще смотрит и ждет ответ. И она все еще прижимает свою руку, хотя в этом уже нет никакой необходимости. И, похоже, она даже не думает её убирать. Даже чтобы услышать ответ. Она просто смотрит на Алису и ждет.

И смотрит.

Она смотрит пристально. И Алиса не знает, насколько это нормально — так долго смотреть друг на друга. Насколько нормально то, что она сама продолжает смотреть в голубые глаза. Алиса наконец кивает. Взгляд Саши начинает бегать по её лицу. Она явно о чем-то думает и будто ищет ответ на лице Алисы.

Алиса сжимает кулак, потому что иначе она коснется Саши. И это будет ошибка. Ошибка, которую когда-то давно она уже совершала. Ошибка, которая никогда не повторится.

Саша наконец убирает руку и делает шаг назад.

— Зачем тебе общаться со мной? — прямо спрашивает она. И что-то Алисе подсказывает, что такой вопрос она адресует кому-то нечасто. Потому что

Саша со всеми другими прекрасно ладит. Алиса молчит. — Я знаю, что ты достаточно закрыта, но раз ты сама захотела, то давай это будет диалог. Хорошо?

— Я не знаю, что на это ответить, — честно отвечает Алиса, потому что сказать правду она никак не может.

— Я тебе нравлюсь? — задавая этот вопрос, Саша присматривается, явно не ожидая ответа, а желая его увидеть на лице своей соседки. Алиса отводит взгляд. Вот так поворот.

Саша тяжело вздыхает и отходит в сторону, она зачесывает волосы на макушку, и её рука замирает там. Алиса снова смотрит на неё.

— Моя подработка — это озвучка порнухи, — наконец говорит Саша, — я стала громче тебе назло. И мне не жаль вообще-то. Не надо было тебе заходить ко мне без спроса. И вообще… — Она бросает косой взгляд на Алису, — честно говоря, мне очень хотелось тебя позлить, чтобы ты наконец научилась говорить все прямо. Я не могу тебя учить чему-то, это моя ошибка. Мне просто хотелось. Извини за это. Видимо, я перегнула.

— Тебе нравится видеть меня злой? — Алиса не задумывается о том, разумный у нее вопрос или нет, уместный ли он, спрашивают такое у того, кто не близок, или нет. Она просто спрашивает. И только потом думает. И вообще-то «нет» по всем пунктам. И это отражается на лице Саши, брови которой взмывают вверх.

— Озвучка порнухи? — тут же пытается исправить ситуацию Алиса, переводя тему, — Ладно. Я не знала, что она нуждается в озвучке, там всё и без этого громко. И… Эм… Ладно. — Она начинает бегать взглядом по прихожей.

— Я не буду больше этим заниматься. Тебя это успокоит?

Алиса хочет сказать, что если это озвучка, а не секс, то пусть делает это сколько хочет, но она не может этого сказать.

— Я не могу тебе запретить, если тебе это необходимо. Я просто хотела бы… Чтобы ты была тише.

— Я летом улетаю в другую страну на пмж, и я все делаю, чтобы заработать деньги. У меня есть план, и я ему следую, — Саша снова подходит и встает напротив Алисы. Её взгляд мягкий. Она вздыхает, — Мне редко кто-то нравится. Вообще-то, — она отводит взгляд, закусывая губу, — вообще-то, почти никто. Мне бы не хотелось иметь никаких привязанностей. Меня устраивает всё как есть. И ты прости, если я не права, но, — она как-то виновато смотрит на Алису, — мне показалось, что для тебя это могло бы стать проблемой.

Алиса моргает.

— Я имею в виду, что мне кажется, что если бы мы стали общаться, ты бы была ранена потом. И я не знаю, точно так ли это. Мне кажется, что ты ранимый человек. И я могу ошибаться.

Алиса сглатывает тугой ком. Она умоляет себя и свое тело не выдавать то, что внутри все болезненно сжимается. Она почти ничего не понимает, но это похоже на дерьмо какое-то.

И ей нужно что-то сказать. Она должна.

— Я же просто про элементарную вежливость говорила, чтобы ты здоровалась или типа того. И всё. Я не знаю, какое ты общение имела в виду, но друзья мне не нужны. И знакомые тоже. Так что я не знаю, что за бред ты говоришь.

— Да?

— Да, — твердо отвечает Алиса, а руки её сжимаются в кулаки. Зачем она врет?!

— Тогда извини, не так поняла. Ладно, — Саша быстро улыбается и обходит Алису, чтобы уйти.

— Нет, — Алиса двумя руками ловит её руку и сжимает в своих ладонях. Бля.

Блять…

Саша останавливается, но не оборачивается.

И Алиса понятия не имеет, что говорить. И что делать. Ну, для начала надо отпустить её руку.

Алиса отпускает руку. Саша оборачивается. Она смотрит так, будто все понимает. Это дерьмо. Это полное дерьмо вообще-то.

— Я не ранимый человек, — хрипло начинает Алиса, — меня мало что может ранить вообще-то. Я не знаю, с чего ты это решила. И если ты говоришь о себе, то я могу понять твое нежелание дружить с кем-то или привязываться. Хотя… Вообще-то нет. Это нормально иметь друзей и уезжать. Но если тебе это важно, ладно. В любом случае не надо говорить так, будто проблема во мне. Потому что это не так. Ты мне нравишься, меня тянет общаться с тобой, и мне правда неприятно думать, что я тебе так неприятна, что ты избегаешь меня и даже не здороваешься.

Алиса медленно выдыхает и замечает, что ей стало легче. Это что-то новенькое, но определенно она может немного гордиться собой, потому что что-то отлегло и дышать стало полегче.

— Ты мне не неприятна, соседка, — усмехается Саша, беря Алису за руку.

И дышать снова становится трудно.

— Наоборот, ты мне нравишься. Хорошо, я пересмотрю свое поведение. Всё, лишь бы ты не грустила, — она улыбается, склонив голову набок. Отпускает руки и идет в гостиную.

— Алиса, — громко летит ей вслед, — меня зовут Алиса.

Ответа Алиса не дожидается и, тяжело вздохнув, осматривает прихожую. Ей надо покурить.

19

Алиса лежит и смотрит в потолок. То мрачное и вязкое, что поселилось в ней недавно, никуда не делось. Она и забыла, каково это — чувствовать что-то подобное. Прошло уже столько лет. Шесть. Шесть лет она не чувствовала ничего подобного. Эмоции забываются, просто ты помнишь, что ты о них думал и что происходило с тобой. И Алиса помнит, что она думала и что с ней происходило.

Она осознала свою ориентацию еще в девятом классе, когда влюбилась в близкую подругу. Она хотела с ней проводить время. Хотела той девочкой заполнить все свое время, потому что нуждалась в её компании постоянно. Она плакала из-за неё по ночам.

Алиса не плакала ни из-за кого по ночам вот уже шесть лет.

Она хотела прикасаться к ней. Целовать её. И эти чувства навели полный беспорядок в её жизни в то время. И подруга трогала её, делала это часто. По-дружески. Брала за ручку, обнимала, ложилась с ней на кровать, когда они смотрели фильмы — ложилась на плечо.

А она просто принимала. Принимала все, что та могла ей дать.

В одну из ночевок подружка улеглась на живот рядом с ней и придвинулась так, что оказалась почти сверху. Их лица были очень близко. Рука подруги лежала у неё на плече. И она тихо что-то рассказывала. И Алиса смотрела на неё. Она смотрела долго и не слушала ничего, что та говорит. В голове так и стучало: «Поцелуй её». Она была уверена, что это был тот момент. Тот самый момент. И она поцеловала. Всё пошло не так, когда она это сделала. И нет, подруга не пустила слухи в школе, она не высказывала ничего. Она просто перестала общаться с Алисой. Внутри было разрушено.

Нет, та ситуация не стала травмой какой-то и после морального восстановления никак не влияла на её личную жизнь. И не по этой причине Алиса никогда больше не брала на себя инициативу. Просто она с тех пор не испытывала такого острого и жгучего желания сделать это.

Никогда. Кроме сегодняшнего дня.

К горлу подкатывает ком, и Алиса укладывается на бок, обнимая вторую подушку. Просто нельзя, нельзя сближаться с Сашей. И она знала это и вчера, но сегодня… Как вообще возможно от такого отказаться самостоятельно? Кому-то вообще такое удается? Когда все нутро требует хоть малейшего контакта.

Это жалкое зрелище, и Алиса чувствует себя жалкой. Её вполне устраивало и то, что она раньше считала влюбленностью. Чувства, от которых не хочется лезть на стену — это прекрасно. А вот это — это дерьмо какое-то.

Наверное, Саша видит это. Потому что иначе никак не объяснить, что она решила, что это может быть разрушительно. И Алиса не может знать, что будет. Но она точно знает, что не хочет, чтобы Саша знала о её чувствах. Подобное никогда не идет на пользу. Это всегда только все портит и усложняет.

Алиса не может уснуть. Время час ночи, и она бездумно просматривает ленту инстаграма, которая совсем не помогает избавиться от навязчивых мыслей.

В дверь стучат. На мгновение кажется, что ей послышалось. Нет, в полной тишине даже этот тихий стук был отчетливо слышен. Она тупо смотрит на свою дверь. Глупо раздумывать о том, кто же это мог быть.

Она встает и быстро осматривает себя, разглаживает футболку, потом быстрыми движениями поправляет волосы, и, подходя к двери, медленно выдыхает.

Она открывает дверь.

— Не спишь? — шепотом спрашивает Саша, как-то неуверенно глядя на Алису, которая окидывает её взглядом. Саша в пижаме, которую та недавно видела на её кровати. — Да, я решила приодеться.

— Да, я заметила. Как-то даже тебя не сразу узнала, — Алиса улыбается, но её рука крепче сжимает косяк, за который она держится.

— Ха-ха, остроумно. Всё, лишь бы тебя не смущать, когда я приду к тебе на кровать, — Саша выгибает бровь, дожидается, когда на лице Алисы появится удивление, и добавляет, — к тебе можно? Мы могли бы поговорить.

— На кровати?

— Могу сидеть на стуле, но уверяю тебя, это было бы негостеприимно с твоей стороны, — она улыбается шире, и Алиса отходит в сторону, пропуская её вперед.

Саша по-хозяйски устраивается на кровати: она подпихивает под лопатки подушку и принимает полулежачее положение. Она хлопает рядом с собой, пока Алиса немного шокировано моргает, глядя на неё.

Алиса подходит и ложится рядом. Она поворачивается к Саше и понимает, что та немного возвышается, поэтому теперь она приподнимается на подушке. И смотрит перед собой, чувствуя, как соседка пялится на её профиль.

— Прости, что так вышло с твоей мамой.

— Хорошо, прощаю. Хотя объяснить это было трудно, — не глядя на неё, отвечает Алиса.

— Ты часто врешь родителям?

Алиса вместо ответа покусывает губу. Она должна постараться быть коммуникабельной и отвечать на вопросы, на которые ей не очень бы хотелось отвечать кому бы то ни было.

— Да, часто, — наконец отвечает она.

И ждет залпы вопросов: «почему?», «зачем?», «о чем?», но их не следует. И вместо этого Саша говорит:

— Ты сохраняешь для них репутацию.

— Да.

— И какая она? Послушная девочка?

Алиса поворачивается к ней, Саша смотрит пристально и выглядит заинтересованной.

— Да. Сейчас я дома, но раньше было не так. Я старалась никогда их не разочаровать, даже в мелочах. Приходилось обманывать. Хотя тут выбора было немного, теперь мама думает, что я смотрю порно. Знаешь, я даже не особо ее переубеждала, все лучше, чем правда.

— Мне правда жаль, — Саша широко улыбается, говоря это. — Как давно они уехали?

— Отец всегда жил на две страны, а мама… Она забеременела и полетела к нему рожать. Там и осталась. Там врачи хорошие, а у нее были некоторые проблемы.

— М-м-м, так у тебя есть братик или сестрёнка?

Алиса молча смотрит на Сашу, но скорее уже сквозь неё. Да, вроде как есть. И она не хочет больше об этом говорить. Она наконец моргает и быстро отводит взгляд.

— Да, брат. Ему несколько месяцев.

— Тебе это не нравится?

— Мы можем перевести тему?

— Да, конечно, — быстро отвечает Саша.

Наступает тишина.

Через пару минут Алиса нарушает ее первой:

— Зачем тебе столько всего в коробках?

— Завтра коробки увезут на склад. Я долго не могла найти место, чтобы ближе было. Это для работы, — она усмехается, видя, как Алиса щурится, — основной работы. Поверь, ты не хочешь знать.

— Только если ты не хочешь об этом говорить, — пожимает плечами Алиса.

— Ох, — Саша откидывает голову на подушку и теперь смотрит в потолок. — Это не совсем легальная работа. Точнее… Скорее это криминал. Ты не бойся, тебе это ничем не грозит.

— Эм… — Алиса тоже смотрит в потолок. Она не уверена теперь, хочет она знать подробности или нет. Но ей действительно любопытно, где все это могло бы понадобиться.

— Ты не обязана сидеть дома только потому, что твоих родителей здесь нет. И то, что у тебя есть брат, никак не меняет отношения к тебе. Я уверена, что ты здесь одна, потому что тебе доверяют, а не потому, что ты стала не нужна.

Глаза Алисы расширяются, когда она слышит это. Руки крепче стискивают одеяло, а челюсть сжимается.

— Не отвечай ничего, — Саша поворачивается к ней и кладет руку на предплечье, — я просто так думаю. Думаю, что тебе нужно выходить куда-то чаще.

— А тебе? — как-то резко реагирует Алиса, отдергивая свою руку. Саша снова кладет руку на ее предплечье, но на этот раз сжимает.

— Я работаю. Мне надо быть дома.

— Да ладно, — Алиса фыркает, — ты же находишь время чтобы ничего не делать, и это можно делать где-то кроме квартиры.

Саша хрипло смеется, а потом качает головой. Она начинает поглаживать руку Алисы:

— Мне нравится ничего не делать дома.

— И мне тоже.

Алиса смотрит на неё вскинув брови и с нажимом, на что Саша ухмыляется, но смотрит в ответ. Смотрит, пока снова не начинает качать головой, сдаваясь:

— Ладно. Хорошо.

— Ты что, психиатр или психолог? Криминальный.

— Нет, — Саша слабо толкает ее локтем, — но моя работа требует от меня быть более внимательной и проницательной.

— Не надо применять это ко мне.

— Не злись, — она убирает свою руку и со звуком вздыхает. — Это происходит само собой.

— Я завтра иду в клуб с Тиной, если хочешь, можешь пойти с нами. Это гей-клуб, — Алиса смотрит на неподвижный профиль Саши, — в смысле вообще гей, там мальчиков больше, чем девочек. Мы часто там бываем.

— Ты меня приглашаешь в гей-клуб? — Саша косится на неё, а её бровь выгибается.

— Эм… Ну да. — Алиса отводит взгляд. Её зубы начинают терзать нижнюю губу. Может этого делать и не стоило, но ей казалось, что она звучала непринужденно.

— Хорошо, соседка. Я пойду с тобой, — Саша быстро касается её руки, сжимает, а после встает с кровати. — Пошла я работать. Приятных снов.

Алиса чувствует, как внутри все сжимается и начинает ныть, потому что… Конечно, она хотела бы чтобы Саша задержалась подольше. Но Саша завтра будет с ней в клубе.

— Пока, — тихо отвечает она, прежде чем дверь в её комнату закрывается.

Примечание к части

Напоминаю, что больше глав всегда можно найти здесь https://boosty.to/stisha

Спасибо за терпение, что читаете работу В процессе

И спасибо за отзывы )

20

Алиса аккуратно подтягивает колготки, пока Тина рассказывает последние новости, сидя за компьютерным столом.

— Не слишком вульгарно? — перебивает её Алиса, вставая с кровати.

Тина играет бровями, прежде чем ответить:

— Смотря, что ты наденешь сверху.

— Я их позавчера заказала, — Алиса проводит пальцами по колготкам в сетку.

— Саша, говоришь, пойдет с нами? — Тина многозначительно смотрит на подругу.

— Пфф, дело не в этом. Говорю же, что заказала позавчера. Так что это никак не связано, — Алиса закатывает глаза, направляясь в гардеробную. Она заходит туда и продолжает, — наверное, надо что-то подлиннее.

— Теперь, зная кто туда идет, можно и что-то покороче.

— Заткнись.

— Кстати, — с интригой говорит Тина, — там будет Лиза.

— Лиза?

— Да, твоя натуралка Лиза. Она вернулась в Москву и будет сегодня в клубе. Мне Максим сказал. Так что у тебя две причины надеть что-то покороче.

Алиса тут же выходит из гардеробной с вещами в руках, её глаза округлены, а рот открыт. Тина кивает.

— Серьезно?

— Это что у тебя там, шорты? — Тина присматривается к вещи в ее руках. — Кажется, она рассталась с парнем.

— Ты ее терпеть не можешь, — Алиса усмехается, раскладывая вещи на кровати. — Юбка или шорты?

— Шорты. У тебя еще остались твои берцы?

Алиса задумчиво смотрит на шорты, а потом на Тину:

— Это не будет слишком…

— Нет, с шортами они классно смотрелись, теперь просто будут еще и эти… вульгарные колготки. По-моему, очень даже секси. Они падут к твоим ногам, — Тина начинает смеяться.

— Иди в жопу, — Алиса оставляет черные джинсовые шорты, а остальное уносит обратно в гардеробную. 

— Я ее не очень люблю, но я люблю тебя, поэтому я бы потерпела. Может, она за эти полгода стала менее натуралкой, чем была. Я, кстати, успела забронировать наш любимый столик.

— Эти или эти? — Алиса держит в руках черные ботинки — одни высокие с бляшками, другие короткие и более классические.

— Высокие. И найди майку свободную. Тебе будет не хватать только черных браслетов. Кстати, у тебя остался тот, что я тебе из Испании привозила?

— Да, окей. Так… — Алиса делает шаг в гардеробную, но замирает, так как в дверь стучат.

— Там есть дресс-код какой-то определённый? — слышится голос Саши за дверью. — Я просто в гей-клубах не была.

— Я пойду выйду к ней, а ты пока одевайся, — Тина подмигивает подруге и выходит из комнаты.

Спустя полчаса Алиса стоит у своей двери. Она уже десятый раз проводит руками по шортам, по майке и поправляет кожаную короткую куртку. Она должна выйти, а не вести себя как малолетняя дурочка, которая идет на свидание. Это даже не свидание. Она снова поправляет куртку.

Она выходит в гостиную и уговаривает себя не смотреть на Сашу, не тормозить и не тупить, потому что все это неловко для нее. Потому что Саша давно вызывает у нее неловкость. И это все еще непривычно. Да и Тина не должна заметить лишних волнений.

— О, а вот и моя девочка, — Тина широко улыбается, — все сегодня в коротком, кроме меня. Теперь мне всю ночь пялиться на ваши голые ноги.

Алиса, пока идет к дивану, прикладывает все силы, чтобы не смотреть на свою соседку, потому что тогда щеки нагреются еще сильнее, и она быстро садится по другую сторону от Тины. Теперь надо уловить момент и рассмотреть Сашу, поскольку комментарий подруги ее немного заинтриговал.

— Я принесу ей пиво, — говорит Саша и встает.

И вот, вот этот момент. Алиса быстро оборачивается, рассчитывая, что увидит ту хотя бы со спины, но… Саша смотрит на неё через плечо. Её волосы убраны в высокий хвост, глаза накрашены более выразительно, чем Алиса уже видела, и, кажется, она в очень коротком черном платье. Алиса не успевает рассмотреть, потому что вынуждена тут же отвернуться обратно.

— Охренеть, — шипит Тина, — она так сексуальна, что я начинаю тебе сочувствовать. Даже мне, блин, неловко.

Алиса прерывисто выдыхает, вытирая чуть вспотевшие ладони о шорты. Она не успевает даже перевести дыхание, когда Саша вырастает прям перед ней. И Алиса отрывает взгляд от шорт и смотрит на голые ноги Саши перед своим лицом. Она медленно поднимает голову выше, скользя взглядом по бедрам, платью, которое очень, очень, блин, короткое, груди, которая виднеется из декольте, пока наконец не доходит до ее лица.

Саша протягивает ей открытую бутылку пива. И она выглядит понимающей. Она, чёрт возьми, все понимает. Алиса берет бутылку и быстро опускает голову. Она хочет оттолкнуть Сашу подальше, потому что, блин, эти голые бедра серьезно прям у ее лица. И эти самые бедра платье должно прикрывать хоть немного. И чтобы перестать на них пялиться, она откидывается на спинку дивана, а Саша в тот же момент отходит.

— У меня такое чувство, — наконец нарушает тишину Тина, — что ты собиралась не для гей клуба, — она трогает край платья Саши, когда та садится рядом с ней, — Алиса-то понятно, ей есть там кого соблазнять. Тебе, боюсь, там ловить нечего. Если, конечно, ты не собираешься подцепить какого-нибудь гея.

— Нет, — Саша смеется и берет со столика пиво, — тебе не нравится? Я вообще-то не собираюсь никого цеплять.

— В клубе будет любовь Алисы, и она при полном параде. Тебе, кстати, нравятся девушки?

Алиса хотела ткнуть Тину в бок ровно до того момента, пока та не задала вопрос. Теперь она вжимается в диван, но напрягает слух.

— Нет, я предпочитаю мальчиков. А тебе?

Эх. Не то, чтобы Алиса думала, что надежда есть.

— Я тоже предпочитаю мальчиков, но, честно говоря, мне комфортней быть в этом клубе. Можно насладиться музыкой и не бояться, что на танцполе кто-то будет тереться. Не люблю это.

— А что за любовь? — спрашивает Саша. И Алиса видит её лицо, потому что Саша чуть наклонилась, чтобы взглянуть на неё.

— Алиса у нас любит западать на недоступных, и одна из них спустя полгода снова нарисовалась на горизонте. Только теперь она свободна, — Саша переводит взгляд на Тину, — натуралки. Ей нравятся натуралки. В этом клубе их бывает много, как ни странно.

И Алиса хочет теперь не просто ткнуть подругу в бок, а ударить её в лицо, потому что какого чёрта вообще?!

— Поняла, — Саша смеется, — то есть, она такая красивая для нее.

— Точно, — Тина тоже смеется.

— Пойду телефон из комнаты заберу, потом допьем и можно вызывать такси, — говорит Саша и встает.

— Какого чёрта, ты охренела? — рычит Алиса, приблизившись к лицу подруги.

— Спокойно, — Тина кладет руки на её плечи. — Не злись, я сделала это для тебя. Сама подумай… Может она поревнует или типа того? А если нет, то и нет. Так что не бесись. Лучше бы спасибо сказала, потому что очевидно и так, для кого ты одевалась. В смысле, для меня очевидно.

 — Ой, хватит, это вещи из моего гардероба, значит, я их и так надевала, — сухо отвечает Алиса. — И, к слову, там есть еще более откровенное что-то.

— Ладно, ладно, — Тина машет рукой на неё.

Алиса выдыхает и берет пиво со стола. Она успокаивается, потому что Тина даже не в курсе, насколько услужила на самом деле. И теперь Алиса это понимает. Нет, она точно не рассчитывает на ревность, но теперь она хоть немного надеется на то, что Саша не будет думать, что все для нее, если, конечно, она так думала. Алиса правда хотела бы, чтобы её чувства не бросались её соседке в глаза. И она теперь благодарна Тине, хоть и не скажет ей этого.

Они сидят в гостиной и пьют пиво, в клуб еще немного рано. И Саша с Тиной очень даже активно болтают. В какой-то момент Алиса отходит, чтобы набрать маме: она всегда делает это перед сном, хотя у них разные часовые пояса. Этот звонок значит, что Алиса легла, и значит, что её мама не позвонит внезапно позже. Есть некоторый режим, который позволяет держать все под контролем. Договаривая уже на входе в гостиную, она продолжает прокачивать свое периферийное зрение, наблюдая за тем, как Саша смотрит на неё. Алиса не удерживает взгляд и смотрит на Сашу, а та, в свою очередь, даже не думает отводить свой. И взгляд Саши прямой, она смотрит намеренно, а не потому что Алиса попала в поле ее зрения. Алиса прощается с мамой.

В прихожей она замечает подготовленные туфли на высокой шпильке. Она ждет, когда девушки обуются. Она еще не видела Сашу в таком образе. Слишком женственном. И ей нравится все, но в тоже время и огорчает. Да, она и без того знала, что Саша гетеро, но теперь в платье и на шпильках она выглядит еще более гетеро чем обычно. Да, конечно, так могут одеться девушки любой ориентации, она и сама имеет в своем гардеробе и платья, и туфли, но все же… Алисе не хочется, чтобы Саша выглядела так. Она будто стала еще более недоступна, чем обычно.

— Мы как будто идем все на разные мероприятия, — смеется Тина, — я просто в кафешку посидеть, — она обводит руками себя: рубашка в клетку, джинсы, кроссовки, — развратная хипстерская вечеринка, — она кивает в сторону Алисы, а потом смотрит на Сашу,  — и прием какой-то. Тебе под руку только папика не хватает.

Алиса не удерживает смешок. Вообще-то это было прям в точку. И тут же ловит злой взгляд Саши. Кажется, это сравнение ей было не по душе.

— Я шучу, — отмахивается Тина. — Все, такси подъехало. Летс гоу.

21

Алиса знает, что Саша легко сходится с людьми. Это уже и так было понятно, но чтобы настолько легко… Она с первых минут смогла очаровать трех друзей, двое из которых парни. И сейчас, сидя за столиком, она активно с ними болтает, то перекрикивая музыку, то склоняясь ближе к их лицам. В какой-то момент Алиса начинает испытывать неловкость, поскольку говорящие поглядывают на неё и почти тыкают рукой в её сторону. И это было бы нормально, если бы они обсуждали то, что Саша её соседка. В остальных случаях, Алиса предпочла бы не привлекать такого внимания.

В принципе, Алиса что-то подобное и ожидала от себя, а именно то, что она будет из-за Саши чувствовать себя немного неловко среди своих друзей, но, допив вторую бутылку пива (с учетом той, что выпила дома), она немного расслабляется. И этого она тоже ожидала. Алкоголь всегда её расслабляет, даже когда она в этом не нуждается. Сегодня нуждается.

— Она быстро находит общий язык, — говорит очевидную вещь Тина на ухо Алисе, на что та только кивает. Она не намерена всю ночь пялиться на Сашу.

И в свое оправдание Алиса могла бы сказать, что это лишь потому, что Саша сидит по другую сторону столика и хочешь не хочешь, будет попадать в поле ее зрения. И только поэтому она весь час пялилась на неё.

А потом Алиса постаралась влить в себя больше алкоголя. Она нуждалась в еще большем расслаблении, чтобы наконец забыть о том, что её волнует человек напротив. Никакого алкоголя не хватит, но она все же попробует.

— Смотри, — Тина толкает её в бок, и Алиса следит за её взглядом. Неподалеку от них к столику подходят люди, среди которых она видит Лизу. И теперь, как и ожидалось, в этом клубе два человека, которые ее волнуют. И Алиса не уверена, что присутствие Лизы сделает ее более напряженной, но конкретно в данный момент её сердце начинает биться чаще. И скорее всего, это лишь потому, что она эту девушку не видела больше полугода.

— У тебя классная соседка, — говорит Максим ей на ухо. Он двигается к ней ближе. — Я не знал, что ты сдаешь комнату.

— Да, это вышло спонтанно, — отвечает Алиса, немного удивляясь тому, что Тина раньше не растрепала всем эту вроде не секретную информацию. И, кажется, в разговоре с Максимом проходит целая вечность, потому что Алиса чувствует, что начинает скучать и трезветь. Она делает заказ, но на этот раз делает выбор в пользу крепкого коктейля. Дальше она успевает снова поговорить с Максимом, потом с Тиной, потом выпить коктейль, немного опьянеть и заметить, что на часах уже полвторого.

Алиса отвлекается от смски, когда вдруг слышит громкие голоса друзей, приветствующих кого-то, она поднимает глаза, и её взгляд тут же встречается с взглядом Лизы. И Алисе не кажется, она точно видит, что улыбка на лице той становится шире, когда это происходит. Глаза в глаза и все такое. И отчего-то Алиса думает, что если бы не Максим, Лиза так бы и продолжила пялиться на неё. Хотя с чего бы? Они никогда не были ближе чем просто знакомые. Чем просто два человека, которые иногда пересекались в клубе или на вечеринке общих друзей. Алиса смотрит на Сашу, которая, задрав голову, смотрит на Лизу.

— Красавица, а ты не хочешь со мной поздороваться? — крича это с расстояния полутора метров, когда музыка на мгновение затихает, Лиза привлекает внимание всех, кто находится в радиусе метров пяти. И да, все они смотрят, о какой красавице идет речь.

Алиса понимает, что даже не сказала привет и не помахала, ничего такого. И она хочет что-то подобное сделать, но… Руки Лизы вытянуты вперед, а лицо озаряет улыбка. И нет, это не ошибка, она действительно стоит с раскрытыми объятиями — для Алисы.

— Эм, — Алиса начинает выползать из-за стола. Это довольно неловко как-то, потому что Лиза вообще-то никого не обняла из тех, кто здесь сидит. И Алиса точно не ближе ей, чем кто-то из них.

— Я так рада тебя видеть, — говорит Лиза, притягивая её к себе. — Полгода, представляешь? — она отстраняется, чтобы заглянуть в глаза Алисе. В глаза, которые не скрывают сильного недоумения. Может, она что-то пропустила? Лиза снова притягивает ее и обнимает еще крепче, а Алиса, выпучив глаза, смотрит на Тину, лицо которой тоже выражает сильное, мягко говоря, удивление. Взгляд Алисы опускается, она видит Сашу, которая как-то скептично смотрит на все происходящее, и тут же ее руки ложатся на спину Лизе, и она отвечает на объятия. Это только потому, что так вежливо. Тебя обнимают, ты обнимаешь в ответ.

— Мы можем пойти поговорить? — Лиза отстраняется, забирая при этом руку Алисы и сжимая её двумя ладонями. И она все еще находится близко, чтобы не пришлось перекрикивать музыку. — Не сейчас, а просто сегодня?

— Конечно. — Алиса находит все это сильно странным и ничего не понимает. Но она не может не улыбаться, потому что она действительно соскучилась. И потому что Лиза держит зачем-то ее руки. И потому что Лиза всегда была для нее очень приятным человеком. И потому что это чертовски все непонятно, но любопытно.

Но не для Тины, которая сейчас закатывает глаза, стоит Лизе направиться к своему столику.

— Она тебя трахала глазами, когда еще сидела за своим столом.

Алиса буквально подпрыгивает. То ли от внезапного шепота на ухо, то ли от того, что шепот принадлежит Саше. Ну, конечно. Что-то подобное должно было случиться, чтобы Алиса сильно не расслаблялась.

— Почему, говоришь, у вас ничего не вышло? — Саша все еще близко, у уха Алисы, а та все еще стоит к ней спиной. Её хмельной мозг пытается сгенерировать остроумный ответ.

— Потому что, вероятно, раньше её глаза трахали её парня, — отвечает Алиса достаточно громко, потому что так и не развернулась.

— А еще потому, что, насколько нам известно, она любит парней, — вмешивается откуда-то взявшаяся Тина.

— Может, у вас радар сломанный? Потому что я точно знаю, что те, кто любят мальчиков, не делают подобное с девочками.

— Тебе что-то известно про наши радары? — Алиса разворачивается и почти сталкивается с лицом Саши, на что та ухмыляется, но не отстраняется.

— Я читаю, смотрю фильмы, ленты соцсетей, и я не из пещеры, соседка, — а потом она смеется. Перестает смеяться через секунд десять и тянется через стол, берет стакан с коктейлем и подает его Алисе. Чокается с хмурой Алисой и садится обратно на свое место.

И Алиса помнит про просьбу, поэтому, когда собирается идти курить на улицу, подходит к столику своих знакомых, здоровается и зовёт Лизу с собой.

И они чуть проходят дальше по проулку, где сейчас безлюдно.

— Тина никогда не умела скрывать свое отношение ко мне, — Лиза останавливается напротив Алисы, обнимая себя руками. На улице довольно прохладно, а она в рубашке.

— Она и не пытается, — усмехается Алиса, вставляя стик в устройство. — Иногда ей стоит это делать.

— Она мне как-то отказалась дать твой номер, — Алиса замирает с рукой у своего рта, и Лиза продолжает, — мы виделись с ней, когда я была на вечеринке перед тем, как я должна была улетать. Она сказала мне нет.

— А зачем тебе мой номер? — Алиса думает, что ей стоит перефразировать свой вопрос, но, задав его, она понимает, что удовлетворена и тем, как звучит этот.

— Ты была одной из тех людей, связь с которыми я бы не хотела терять.

— Ты всегда могла спросить мой номер у меня. Тина иногда бывает задницей. И ты ей правда не нравишься.

— Это видно.

— Бросается в глаза, — усмехается Алиса и наконец затягивается.

Дальше они молча смотрят друг на друга. И Алиса не ищет никакого подтекста в том, о чем они сейчас говорили. Не ищет первую минуту. А потом ищет, и её нетрезвый мозг немного тормозит, и рот уже открывается:

— У нас была связь?

Это звучит шутливо, но не настолько шутливо, чтобы скрыть провокацию. И Лиза явно игнорирует шутливую часть, потому что улыбка с ее лица постепенно пропадает. Но прежде, чем Алиса успевает исправить этот момент, она говорит:

— Она могла бы быть. Я была в отношениях.

Что?!

— Что?! — Алиса выпучивает глаза.

— Не без твоего разрешения, конечно, — Лиза смеется, а потом кладет руку на плечо Алисы и сжимает. Ее смех затихает, а взгляд становится настойчивее, будто она хочет, чтобы Алиса сейчас же все сама поняла.

Нет, Алиса вообще-то ни черта не понимает.

— Ты же натуралка, — она хотела засмеяться, после того, как скажет это, но когда вопрос покинул ее рот, смех за ним не последовал, да и сам вопрос прозвучал как-то растерянно. Да, смех был бы истерическим, слава богу его не было.

— Нет, — зато Лиза смеется. — Натуралка? Алиса, ты, блин, серьезно? Я в гей-клубах бываю чаще, чем в гостях у своих родителей, а они требовательны к этому, — она качает головой, глядя на Алису как на последнюю дурочку.

Если Лиза не гетеро, то да, Алиса вообще-то является дурочкой. Кстати, где она взяла информацию, что та совсем-совсем не по девочкам? Ах да, сама решила.

У неё хреновый радар.

Может, он всегда был хреновым, и каждая натуралка была немного лесбиянкой? Да быть того не может.

— Расслабься, — Лиза ведет рукой от плеча до предплечья и останавливается на запястье. — Я шучу, я верю, что так можно было подумать. У нас не очень крепкие связи среди общих друзей. Да и с девушкой я была последний раз в одиннадцатом классе.

— Кхм. Эм, — Алиса хлопает глазами, пока нагревательное устройство вибрирует в ее руке, сообщая, что сеанс курения окончен. А она затянулась всего лишь раз. — А с чего ты… Почему ты… — Алиса наклоняет голову то на один бок, то на другой, будто это может помочь найти правильный вопрос.

— Когда мы были у Артема, ты была очень-очень в хлам, — Лиза закусывает губу, размышляя, — ты сказала своей подруге, что если бы Лиза, то есть я, не была натуралкой, то все было бы гораздо проще, и тебе не пришлось бы мастурбировать. И еще что-то о том, что не пришлось бы представ…

— Стоп, хватит, — Алиса хватает ее за руку и одергивает, а она делает вид, что сейчас продолжит, вынуждая Алису тянуться к ее рту, чтобы заткнуть, — хватит! Я не помню, но представляю. Не смей!

— Ладно-о, я сдаюсь, — смеется Лиза.

Алиса начинает громко ржать:

— Умоляю, скажи, что я не тебе это говорила. Я не переживу этого.

— Я просто сидела прям у твоих ног в кресле. Прям вот тут, — она показывает маленькое расстояние, — а ты это говорила так громко. Серьезно, я бы все сделала, чтобы не подслушивать, но умоляю, что я могла сделать? — она говорит это смеясь, а Алиса вытирает слезы и загибается уже от смеха, — а потом, потом, я, блин, не могла избавиться от мысли, что ты мастурбируешь. А потом, ты же сказала что на меня, и я… — Алиса резко выпрямляется, а Лиза замирает. — Эм, ты просила не говорить. Сорян. — Она зажимает рот рукой, чтобы не засмеяться.

— Я тебя ненавижу, — Алиса кусает губу. Она рассматривает Лизу сейчас так, будто видит её первый раз. Будто она стала только что какого-то другого цвета или что-то подобное. И сейчас она кажется еще более привлекательной, чем когда была натуралкой. Боже мой, это была бы первая натуралка, с которой Алиса могла бы… Первая из ее немногочисленных, на кого она западала.

— А кажется, что нет, — Лиза кокетливо выгибает бровь, — смотришь на меня, будто что-то замышляешь.

— О-о, ты даже не представляешь, — Алиса достает еще один стик, — я хочу покурить, ты просто стой рядом и не умри от холода.

— Спасибо, что напомнила о том, что я окоченела. И мы даже не так близки, чтобы ты меня грела.

— Согласна, — усмехается Алиса, вскинув бровь, — так что просто держись.

22

Алиса приводит Лизу к своему столику и взглядом дает понять Тине, чтобы та освободила место на диванчике. Тина цокает, закатывает глаза, но все-таки двигается к краю, уступая Лизе место. Пока Лиза изучает меню, Алиса поглядывает на её профиль. И у неё очень красивый профиль. Анфас, правда, тоже красивый, но профиль — нечто особенное и, скорее всего, это из-за носа. Да, у Лизы очень аккуратный и красивый нос, на который Алиса смотрит уже неприлично долго. Она чувствует на себе чей-то взгляд и наконец выпрямляется. Она тянется к меню и поднимает глаза: Саша сидит, откинувшись на стуле, и, потягивая коктейль, смотрит на неё. И Алиса не хочет об этом думать, она смотрит в меню и выбирает себе очередной коктейль.

Лиза убирает свои идеально прямые черные волосы за спину, придвигается ближе к Алисе и закидывает руку за её спину на спинку дивана. Алиса не против, что Лиза села слишком близко, и даже была бы не против, если бы та закинула руку не на спинку, а на её плечи, но, вероятно, это мог быть следующий шаг, потому что Лиза далеко не робкий человек. Это Алиса уже давно поняла просто наблюдая за нею. И Алиса расслабляется, откидываясь на спинку дивана под пристальным взглядом светлых глаз.

Они молчат, и Алиса начинает понимать, о чем говорила Саша. Не то, чтобы она чувствовала, что Лиза её трахает своим взглядом, но что-то им она точно делает. И Алиса хочет, чтобы это прекратилось, поэтому она первая нарушает молчание. Она втягивает Лизу в разговор. Обычный, о какой-то ерунде, но все что угодно, лишь бы эти красивые глаза перестали так на неё смотреть.

Лиза рассказывает о том, как ей жилось в другом городе, о своем парне, который стал невыносим, стоило им только начать жить вместе, о том, что она поняла, что жить с кем-то — это огромный шаг, и она не думала, что все настолько сильно меняется. Алиса ничего не рассказывает. Её собеседница в общем-то не против. Она задает некоторые вопросы, получает короткие ответы и перестает напирать с расспросами.

Алиса допивает очередной коктейль. Три часа ночи, и это время танцевать.

— Пойдешь со мной на танцпол?

— Я не танцую, но я с радостью понаблюдаю за тобой, — отвечает Лиза, привставая, чтобы пропустить Алису. — Только возвращайся ко мне, — добавляет она, беря Алису за руку, та кивает и сжимает в ответ её руку. А потом она выходит из-за столика.

Она ищет Тину, которая уже где-то танцует, и не находит.

— Похоже, она не такая уж и натуралка?

Этот голос снова заставляет ее вздрогнуть.

— Ты специально ко мне подкрадываешься? — кричит она, разворачиваясь к Саше лицом.

— Да, ты очень забавно дергаешься, — отвечает Саша на ухо, а после смеется. — Потанцуем?

Алиса округляет глаза, отклоняясь назад, чтобы посмотреть на Сашу. И видит её ухмыляющееся лицо. Саша не дожидается ответа, она хватает Алису за руку и тянет в центр танцпола. Ноги немного заплетаются, и та сшибает пару человек по пути, не успевая маневрировать, как Саша. Наконец они прибывают в точку назначения. Тина уже тут. Она танцует с закрытыми глазами, и Саша пристраивается рядом, дергая Алису за руку к себе поближе. И в этом, в общем-то, нет необходимости, потому что развернуться тут все равно негде. Поэтому они втроем танцуют достаточно плотно друг к другу. И Алиса бы хотела быть ближе все-таки к Тине, и она обязательно дотанцует до нее, но пока она вынуждена начать двигаться, стоя почти вплотную к Саше.

Алиса почти расслабляется, начиная двигаться в такт музыке. И она знает эту песню, она знает, что это конец песни. И следом начинается медляк. И они вроде бы только пришли, и теперь придется расходиться, чтобы ждать следующую песню. Она делает шаг назад, но чувствует, как Саша хватает ее за руку и тянет на себя. Алиса издает какой-то звук, когда ее сердце замирает в груди. И она не успевает набрать воздух и теперь уже, похоже, не наберет, потому что Саша прижимает ее к себе и начинает двигаться, пока Алиса с широко распахнутыми глазами пялится за её спину, а ее руки расслабленно болтаются по швам.

Она чувствует, как наступает Саше на ногу, и тут же инстинктивно пытается отступить назад, но Саша снова тянет её на себя:

— Если ты начнешь двигаться, то не оттопчешь мне туфли.

И Алиса начинает двигаться. Руки Саши на её талии, и Алиса знает, что её руки тогда должны быть на её плечах. И она кладет одну руку на ее плечо. И она соблюдает некую дистанцию, чтобы не прижиматься щекой к её щеке. И она, нихрена не соображая и не понимая, что происходит, все еще пялится на людей, которые проплывают перед её лицом. И она видит Тину, глаза которой округлены, и Тина пропадает из её поля зрения. Потом парни. Потом какая-то девушка. И снова парни. И снова удивленная Тина.

— От тебя вкусно пахнет.

Алиса только сейчас приходит в сознание, и её будто пробивает током. Она вздрагивает, тут же чувствуя, как рука на ее талии сжимается — Саша тянет ее ближе к себе. И Алиса совсем этого не хочет. Черт возьми, она хочет, чтобы это прекратилось, потому что она сейчас задохнется, потому что перед глазами уже плывет. Потому что лицо Саши слишком близко, она чувствует своей щекой ее щеку. И ее ноги слабеют, она крепче цепляется за Сашу, перед глазами начинает темнеть, и она наконец вздыхает. И она почти наступает Саше на ногу, потому что та на мгновение замирает. И она тут же начинает снова двигаться. И Алиса проклинает все на свете, задерживая снова дыхание. И это огромная ошибка, надо было дышать. Черт, надо было просто дышать.

Алиса медленно выдыхает. Она прикрывает глаза и заставляет себя расслабиться. Еще половина песни. Это просто танец. Это просто обычный танец. Ничего такого.

Господи, это пиздец, а не просто танец. Она прикрывает глаза и медленно дышит. Она чувствует запах духов Саши. И пахнет та просто космически. И хочется повернуться еще немного, хочется потянуться к шее и вдохнуть, и заполнить легкие этим сладким ароматом.

Руки Саши расслабляются, и теперь она держит Алису не так, будто та сейчас убежит или упадет. Её ладони спокойно лежат на талии. Алиса удобнее приобнимает ее за плечи, тут же чувствуя, как Саша мягко ведет ладонью выше по ее спине.

— Надо было тебя пригласить, а я тебе не оставила выбора, — тихо говорит Саша ей на ухо.

— Да, скорее всего я бы отказалась, — отвечает Алиса.

Она понятия не имеет, что бы она ответила. Вероятно, она бы зависла от такого предложения на некоторое время. Но ее ответ ее вполне устраивает. Она слышит, как Саша ухмыляется ей на ухо.

— Значит, я все правильно сделала.

Алиса улыбается, но тут же заставляет себя перестать, потому что ее щека прижата к щеке Саши, и скорее всего… И да, Саша отстраняется, чтобы убедиться, что на ее лице улыбка. И в этот момент Алиса, конечно, уже не улыбается, потому что их лица слишком близко. Алиса приоткрывает рот, перехватывая воздух, и тут же облизывает губы, улавливая взгляд, который тут же на них падает.

Алиса забывает, что они танцуют, она, кажется, вообще забыла, что надо шевелиться, и ее спасает от еще большей неловкости то, что песня заканчивается. Она тут же видит Тину и ее спасительную руку, которая хватает ее за руку и оттягивает в сторону, стремительно завлекая в быстрый танец.

Алиса танцует не оборачиваясь, она не хочет сейчас видеть Сашу, она не хочет даже задумываться о том, что это было. Она подпрыгивает, когда чьи-то руки ложатся на её талию. Она уже готова взорваться из-за внезапного нарушения ее личного пространства, она смотрит через плечо и видит Лизу.

— Ты же сказала, что не танцуешь?

— Ты мне не оставила выбора. Тебя оттуда не видно, а мне скучно, — говорит Лиза ей на ухо, еще ближе прижимаясь к спине и устраиваясь подбородком на ее плече. — Это была твоя подруга? — Алиса кладет свои руки поверх ее рук и двигается в такт музыке. Она знает, что речь идет о Саше. — Та красивая блондинка.

— А ты что, ревнуешь? — спрашивает она, поворачиваясь к лицу и почти сталкиваясь своими губами с ее щекой.

— Может и ревную, — Лиза выгибает бровь, чуть отстраняясь. Их движения замедляются, пока они смотрят друг на друга.

— Нет, она моя соседка, и она натуралка, — отвечает Алиса, возобновляя движения.

— Знаю я твоих натуралок. Теперь мне придется от тебя не отходить.

— Не отходи, — улыбается Алиса, разворачиваясь к ней лицом.

Они танцуют друг напротив друга. Алиса замечает рядом с собой уже больше своих друзей, которые достаточно выпили, чтобы остаток ночи провести на танцполе. И она видит Сашу, которая танцует рядом с Максом.

Через какое-то время Алиса идет к бару, чтобы взять энергетик. Она успевает допить маленькую баночку, когда начинается очередная медленная песня. И Лиза, которая действительно, как и обещала, не отходила от нее, протягивает руку, в которую Алиса тут же вкладывает свою.

И они идут в центр танцпола. И Алиса не может не искать Сашу глазами. Она не может не сканировать весь танцпол. И она находит Сашу, которая сидит за столиком, и их взгляды встречаются. Встречаются лишь на мгновение, потому что Лиза обнимает её, и они начинают танцевать.

Сейчас все иначе. Алиса не чувствует скованности или напряжения. Она смело обнимает Лизу двумя руками, прижимаясь к ней всем телом. Тут же ударяет в нос запах духов. Он не сладкий, приятный… Не настолько приятный, как запах… Нет. Так просто нельзя. Алиса готова ударить себя в лицо, потому что она танцует с красивой девушкой. И она не может думать о другой девушке. Смотреть на неё украдкой, когда она в танце разворачивается лицом к столику. Не может. Но она смотрит каждый раз. И она видит, что Саша смотрит тоже. Непонятно, каким взглядом, и на них ли вообще, но точно в сторону танцпола.

Алиса слышит дыхание Лизы у своего уха. Она чувствует ее губы своим ухом. И она прикрывает глаза, потому что должна сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас.

— От тебя вкусно пахнет, — шепчет Лиза, и Алиса открывает глаза. Она медленно выдыхает.

 — Спасибо от тебя тоже, — отвечает она, крепче прижимая к себе Лизу. Она поворачивается лицом в ее сторону, утыкаясь носом в ее щеку. Она чувствует, как Лиза ныряет одной рукой ей под футболку, и по ее телу тут же бегут мурашки. Лиза медленно поворачивается лицом к ее лицу, и Алиса знает, что это значит. Она вынуждена быстро принять решение. И она не отворачивается, пока Лиза не оказывается лицом к лицу с ней, пока их носы не соприкасаются.

— Я хочу тебя поцеловать.

Алиса прерывисто выдыхает. Это было сказано негромко, но она расслышала. И она дышит, а ее ноги останавливаются. И она замирает. Лиза приближается, и ее губы невесомо касаются ее губ. Алиса цепляется руками за ее плечи и приоткрывает рот, отвечая на поцелуй. Поцелуй медленный, размеренный. Саша, вероятно, все это видит, надо было сделать это не здесь. Но какая вообще разница, что там видит Саша. Алиса крепче прижимает к себе Лизу, наклоняет голову и углубляет поцелуй.

Медленная песня заканчивается, и Алиса готова отстраниться, но Лиза, похоже, думает иначе, ее рука начинает гулять под футболкой, ее ногти впиваются в спину.

Алиса чувствует, как её хватают за руку, которой она держалась за талию Лизы, она тут же автоматически отстраняется.

— Не против, если я украду у тебя твою девушку, — громко говорит Саша, широко улыбаясь. И она, не дожидаясь ответа, тянет Алису в сторону, пока Лиза в непонимании хмурится.

Саша начинает танцевать как ни в чем не бывало.

— Какого хера? — возмущается Алиса, вырывая руку.

— Ну, для этого есть другие места, а здесь люди танцуют, — все так же улыбаясь, громко отвечает Саша.

— Давай я сама разберусь, что мне и где делать, — Алиса тяжело дышит, не двигаясь глядя на нее. И это не злость, что кто-то их прервал, это просто злость на Сашу. И это переполняет ее грудную клетку.

Саша пожимает плечами и смотрит рядом с Алисой. Алиса тут же чувствует касания до своей талии — Лиза ее приобнимает и тянется к уху:

— Все хорошо?

— Да, все нормально, — как можно спокойней отвечает Алиса, не собираясь демонстрировать ей свое раздражение, которое даже не сможет объяснить. Которое не может объяснить даже себе. Она уводит Лизу в сторону, чтобы продолжить танцевать там.

23

Остаток ночи Алиса проводит за столиком Лизы. Пообщаться с ее друзьями не получается из-за громкой музыки, но вот с Лизой они прекрасно проводят время. Они снова находят кучу тем для обсуждения, и в основном это всякая ерунда. Они успевают еще пару раз потанцевать медленный танец. И Алисе действительно удается не думать о Саше, а полностью насладиться обществом Лизы. Её немного протрезвевший мозг отмечает это, как хороший знак.

Тина подходит к ней и напоминает о том, что пора собираться. Алиса с Лизой выходят из клуба раньше, они отходят в сторону, чтобы уединиться.

— Теперь ты можешь меня греть, — улыбается Лиза, прижимаясь всем телом к Алисе, и та обвивает ее двумя руками.

Алиса видит, как из клуба выходят ее друзья, и Тина, замечая ее, машет рукой остальным, и они идут в их сторону.

— Я напишу тебе, как проснусь, — шепчет Лиза, целуя Алису в щеку, и замирает там.

— Хорошо. Ты можешь писать когда захочешь, — она крепче прижимает к себе девушку.

— Моя машина подъехала, — Лиза отстраняется, заглядывая Алисе в глаза, и та кивает, — у тебя очень красивые глаза, ты знаешь?

— Знаю, — Алиса целует ее в губы, потом в щеку и отпускает. — А у тебя красивый нос.

Лиза смеется, отходя к машине:

— Всем пока.

Ребята прощаются с ней, и она садится в машину.

— Наша тоже подъехала, — говорит Макс. — Ну что, приятно было увидеться.

В итоге минут через пять Алиса остается в компании Тины и Саши.

— Моя будет через пять минут, — говорит Тина, блокируя телефон.

— Наша тоже где-то так, — Алиса смотрит в приложение.

— Но здесь много такси, — говорит Саша, глядя на дорогу, где полно машин.

— Это эконом, — отвечает Тина и зевает, — ну что, я вижу, ты подружилась со своей бисексуалкой.

— Да, только ты утверждала, что она натуралка.

— Да какая разница, — Тина машет рукой и снова прикрывает рот, чтобы зевнуть. — Это почти одно и то же.

— Ну, вообще-то нет, — фыркает Алиса, — ты знала что ли?

Алиса ищет глазами куда бы упереться, потому что она устала стоять.

— Да говорили что-то такое, какая разница. Блин, холодно, где там машина.

Алиса замирает, глядя на неё. Её рот приоткрывается и закрывается. Она тупо смотрит на подругу, которая обнимает себя двумя руками и смотрит по сторонам, будто машина вот-вот должна подъехать.

— В смысле, говорили, — хрипло и еле слышно произносит Алиса. Тина никак не реагирует, а лишь раздраженно смотрит в телефон. — Тина! Ты меня слышишь вообще? В смысле: говорили? Ты что, знала?!

Тина закатывает глаза и поворачивается к подруге:

— Слушай, такие как она могут говорить что угодно, для них сосаться с девушкой — это просто развлечение. Можно называть себя как хочешь, но и так понятно, что она предпочитает парней. Вот и все!

— В смысле, блять, понятно? Ты мне все это время говорила, что она натуралка! Это ты все про всех знаешь, и я тебя слушаю. Ты что, охерела что ли? — Алиса делает несколько шагов и останавливается напротив подруги. — Это не тебе решать, что понятно а что нет.

— Алиса! Она была с парнем! Тебе все равно ловить было нечего! Какая разница?

— Огромная разница! Ты знала, что она мне нравится! И когда мы знакомились, у нее не было парня! И вообще я, кажется, поняла: ты просто мне пиздела, потому что она тебе не нравится. И я до сих пор не могу понять, что некоторые люди делают не так, что попадают в твою немилость!

— Она увела у меня парня! — Тина скалится и делает шаг в сторону, — я терпеть не могу таких людей.

— Какого еще парня?! Ты про Дениса что ли?! Да ты с ним в ту ночь только познакомилась!

— Это неважно! Она тоже!

— Тина, ты что, дура совсем?! — Алиса сжимает кулаки. — Она… Ты совсем что ли не в своем уме? Ты мне пиздела, потому что она познакомилась с парнем, который тебе понравился? Ты уж извини, но они потом начали встречаться, и очевидно, что никто даже не догадывался, что перешел тебе дорогу. Ты не имела права из-за этого врать мне!

— Да тебе все равно ничего не светило! Ты не понимаешь что ли? — Тина делает к ней шаг и скалится ей в лицо.

— Она сказала, что я ей нравилась, просто на тот момент она уже начала мутить с Денисом.

Телефон в руках Алисы вибрирует, сообщая о том, что такси подъехало, и она видит черный мерседес, припарковавшийся рядом:

— Иди к машине, — резко говорит она Саше, которая стоит в метре от них.

— Да, знаешь, окей, только я не могла знать, что ты ей нравишься!

— О, заебись, только это не тебе решать было! Ты просто должна была мне сказать правду! — Она толкает Тину в грудь.

— Иди ты на хер, Алиса, это нихера бы не изменило! Тебе вечно нравятся те, кто недоступен, а кто доступен тебе просто неинтересны! И знаешь что? Ты ведь вся такая пассивная, и в жизни бы первый шаг не сделала! Поэтому сказала я или нет, не имеет значения! Ты никогда ничего не делаешь, ты абсолютно безынициативная! А знаешь почему? Потому что ты свою первую любимую забыть не можешь! Бедная травмированная отвергнутая Алиса. Только не все такие, как она, Алиса, и иногда стоит что-то делать, а не ждать! И как видишь, теперь инициативу взяла на себя Лиза. Я сделала тебе одолжение, и ты должна быть благодарна!

— Пошла ты на хуй, Тина! Пошла! Ты! — рычит Алиса и  идет в сторону машины, — отойди, — говорит она Саше, что стоит рядом с дверью, та делает шаг в сторону, Алиса открывает дверь и садится, чуть продвигаясь дальше, — садись и закрой дверь.

Саша садится и закрывает дверь.

Алиса прикрывает глаза, откидывая голову на спинку сиденья. Она думает о своем дыхании, его надо выровнять, оно должно быть размеренным, и тогда эта тяжесть в груди пропадет. И тогда этот ком в горле растворится. Один медленный вдох и протяжный выдох.

— Это не мое дело, соседка, но… С тобой все в порядке?

— Да, ты права это не твое дело, — не открывая глаз, реагирует Алиса. — И ты задолбала звать меня соседкой.

В машине образуется тишина. И Алиса теперь не думает о Тине. Она теперь думает о том, что сказала. А точнее, как.

Она открывает глаза и смотрит на Сашу. Та сидит расслабленно и с легкой улыбкой смотрит на нее. Она не обиделась.

— Ты меня вообще никак не называешь, — Саша пожимает плечами.

Алиса отводит взгляд и смотрит на кресло перед собой. Разве? Если и так, то просто не приходилось. И вряд ли такое возможно.

— Ладно, пофиг, зови как хочешь, — Алиса вздыхает и снова закрывает глаза. Голова немного кружится от выпитого, но чувствует она себя более-менее нормально. Злость на Тину отступает, и теперь ей просто хочется домой, в свою комнату. И всё.

Проходит пять минут, и желание оказаться в комнате тоже отступает. Алиса открывает глаза и смотрит на Сашу, которая смотрит в окно.

— Ты считаешь, Тина права?

Саша поворачивается к ней:

— Нет. Я думаю, что она не права.

Алиса вздыхает, отворачиваясь от Саши лишь на мгновение, а потом снова поворачивается:

— Я легкодоступная?

— Что? — плечи Саши вздрагивают от смешка. Она смотрит с улыбкой на Алису несколько секунд, пока та, поджав губу, смотрит на неё. — С чего ты это вообще взяла? Кажется, об этом речи точно не было.

— Если я отвечаю на инициативу, проявленную в мой адрес, а не наоборот. Это делает меня легкодоступной?

— Ты всегда отвечаешь на инициативу взаимностью?

— Нет.

— Ну, тогда я не понимаю, с чего ты это решила.

Алиса откидывается головой на кресло и смотрит перед собой:

— Твоя подруга сказала это.

— Какая еще подруга?

— Мария.

— Сказала тебе, что ты легкодоступная?

— Нет, — Алиса косится на Сашу, которая, сдвинув брови, серьезно смотрит и ждет уточнений. — Она сказала, что ты… Эм, — Алиса отводит взгляд, пытаясь вспомнить дословно, — что ты такой человек, что кажется, что ты типа рядом, что до тебя легко дотянуться, но когда тянешь руку, ты оказываешься далеко. Эм… Что до тебя не дотянуться. А я, что, ну, что до меня легко дотянуться. Я какое-то время думала об этом. В общем, это типа метафоры, но я в душе не ебу, что это значит.

Саша все так же задумчиво и молча смотрит на Алису.

— Это ерунда вообще-то, я ее даже не знаю, но последнее время мне говорят всякое дерьмо и делают обо мне какие-то выводы. И ты в том числе, и это раздражает. Тина тоже их делает, но она…

Алиса замолкает. Тина знает, что говорит, и бьет в цель, хоть и не во всем права, но, вспоминая ее слова, внутри снова все сжимается.

— Мария сказала полную чушь, — серьезно говорит Саша. — Я знаю, почему она это сказала про меня, но поверь мне, она ошиблась на твой счет. Поэтому не думай об этом.

— Ты знаешь, что это значит?

— Догадываюсь, — Саша улыбается. — Я легко схожусь с людьми, но никого не подпускаю близко. И на это есть много причин. Да хотя бы моя работа.

— Кем ты работаешь?

— О какой девушке говорила Тина? — Саша выгибает бровь, на что Алиса закатывает глаза. — Есть много вопросов, на которые ты не ответишь, поэтому я тебе точно говорю: то, что с тобой легко сблизиться, это лишь первое впечатление, да и то, нужно совсем не разбираться в людях.

— Мой вопрос был обычным, а твой — личный.

— Тебе так только кажется.

Они замолкают, но Алиса продолжает смотреть на Сашу, которая смотрит перед собой и все еще выглядит озадаченной. Её брови сведены к переносице и она о чем-то думает.

До дома они доезжают молча.

Разуваясь в прихожей, Алиса косится на Сашу и хочет сказать то, что вертится на языке последние минут десять. И она говорит, когда Саша уже приближается к коридору:

 — Ты можешь мне доверять. — Саша останавливается и оборачивается. — В смысле, что мне интересно, и если ты мне не отвечаешь потому что не доверяешь, то… Ты можешь.

 — Я знаю, — Саша улыбается и подходит к ней, — ты тоже можешь мне доверять.

— Это разные вещи.

— Может быть, но это мои условия, — Саша улыбается шире. Она наклоняется, целует Алису в щеку, — спокойной ночи.

И она отходит, а Алиса повторяет ей вслед:

— Спокойной ночи.

24

Лиза: Доброе утро, солнышко. Я, конечно, вчера была пьяна, но ни о чем не жалею) Давно я не просыпалась с похмельем в таком хорошем настроении :)

Алиса читает сообщение одним глазом и улыбается.

Тина: Хей… Я была вчера очень пьяна. Признаюсь, ты застала меня врасплох, и я плохо отреагировала. Я наговорила того, о чем жалею. Набери мне как проснешься, и мы поговорим.

Алиса фыркает, закрывая сообщение. И снова возвращается в чат с Лизой.

Алиса: Доброе утро) Приятно слышать)

Время час дня. Она потягивается, после чего встает с кровати. Душ, потом вода, и надо что-то перекусить. Нет. Сначала вода, потом душ, а потом перекусить.

Алиса выходит из комнаты и идет на кухню. Она чувствует приятный запах и слышит музыку. Вообще-то она каждый день чувствует запах еды, потому что Саша готовит, в отличие от нее.

— Доброе утро, — Саша оборачивается и смотрит на неё через плечо.

— Доброе утро, — отвечает Алиса, только сейчас понимая, что даже не умылась и под ее глазами точно все размазано. Она открывает холодильник и берет бутылку воды.

— Ты позавтракаешь со мной? Я специально начала готовить позже.

Алиса делает еще глоток и смотрит на Сашу. Да, Саша готовит, да они живут вместе, но они никогда вместе не едят. Это было всего пару раз, когда здесь были гости, и больше Саша ее не звала присоединиться.

— Конечно, — отвечает она. — Только в душ схожу.

— Ты кофе будешь? Я не пью, но тебе могу сделать.

— Да, с молоком и два сахара. Спасибо, — она возвращает бутылку в холодильник и покидает кухню.

И она возвращается на кухню минут через пятнадцать. На столе стоят две тарелки с яичницей и порезанными овощами и две десертные тарелки с порезанными бананами и клубникой. Кофе и стакан сока.

Алиса садится напротив Саши:

— Выглядит вкусно.

— И не только выглядит. Я могу тебя научить готовить, — Саша не смотрит на неё, она аккуратно отрезает кусочек от яичницы и кладет его в рот.

— В этом нет необходимости. Мне проще заказать.

— У тебя мама тоже не готовила? — Саша смотрит на неё из-под ресниц, отправляя кусочек огурца в рот.

— Нет, у нас… Мы всегда заказывали из ресторана.

— У вас не было личного повара? — Саша усмехается, и она явно шутит.

— Был.

— Не поняла… Здесь? Тогда зачем заказывать еду?

— Мы жили в доме, эту квартиру мне подарили родители на день рождения. Мама потом жила со мной какое-то время, и я не хотела, чтобы здесь были повар, домработница или еще кто-либо.

Саша выпрямляется и с прищуром смотрит на неё:

— Ты злишься?

— Ты задаешь много вопросов.

— Но ты на них отвечаешь.

— Да, потому что мы с тобой договорились, — сухо отвечает Алиса, опуская взгляд в тарелку. Да, она это сделала, но все же внутри вибрирует что-то… Надо просто начать есть.

— Я не знала, что мы уже начали, — усмехается Саша.

Они молча доедают завтрак, и, когда принимаются за фрукты, Алиса все же решает продолжить:

— Кем ты работаешь?

— Опять ты за свое, — Саша смеется, откидываясь на спинку. Она качает головой, складывая руки на груди. — Ты не любишь, когда к тебе лезут с вопросами, но сама задаешь их.

— Нет, я тоже не привыкла задавать их. Но ты со мной живешь, и я хочу знать. Вот и все.

Саша перестает улыбаться, она закусывает губу и задумчиво смотрит на Алису, которая ест фрукты:

— Что-то в тебе изменилось, — задумчиво тянет она. Алиса поднимает на неё взгляд. — Но мне нравится, — она ухмыляется. — Я же тебе сказала, что моя работа не… Как тебе сказать. Мне бы не хотелось, чтобы ты меня выселила, хоть я и заплатила за полгода вперед, но я бы не хотела проблемы между нами.

— Проблемы не будет. Мы выяснили, что ты не проститутка, поэтому, чем бы это ни было, ты можешь ответить. Я просто хочу знать, — она отпивает кофе, а потом с кружкой усаживается поудобнее на стуле.

Саша усмехается:

— Я хакер.

— Хакер? Вот так просто?

— Ну, вообще-то это совсем не просто.

— Я имею в виду, что… Ты просто что-то взламываешь, сидя в своей комнате?

— Типа того.

— Ясно.

Алиса снова наклоняется к столу и ставит кружку с кофе. Ей нужно время, чтобы переварить эту информацию. И еще некоторые детали:

— А твои гости?

— Мои коллеги, — Саша смотрит на неё, выгнув бровь. Её челюсть сжимается, что не ускользает от внимания Алисы. Саша напряжена и ждет реакции. Атмосфера, кажется, немного накаляется.

— То есть… — Алиса сжимает в руке десертную вилку. — Ладно. Ясно.

— Ты можешь продолжать расспрос, — сухо говорит Саша, беря со стола стакан с соком. — Я тебя предупреждала.

— Нет, ты просто не совсем понимаешь. — Алиса зачесывает рукой волосы на макушку. — Чем вы занимаетесь?

— Ладно, может хватит расспросов?

— Ты сказала, что я могу продолжить, — Алиса с вызовом смотрит на нее.

— Я не знаю, что с тобой случилось ночью, но тебе стоит немного сбавить оборот.

Алиса какое-то время смотрит на кружку с кофе. А что изменилось? Что-то изменилось. Но дело совсем не в этом. Она просто хочет знать, кто приходит к ней в дом. Кто с ней живет. И, может быть, действительно не стоило вообще начинать эту тему.

— Я не против, — наконец говорит Алиса, — но мне важно, чтобы мои родители ничего не знали. Мне важно, чтобы все здесь было под контролем. Я просто должна была знать.

— Тебе так важно мнение родителей, — усмехается Саша, качая головой. — А их здесь даже нет.

Алиса долго смотрит на неё, внутри все неприятно сжимается. Она быстро встает из-за стола, берет тарелки и идет к раковине, кладет их, разворачивается, готовая уйти, но Саша хватает ее за руку, вынуждая остановиться.

— Прости, — тихо говорит она. Алиса не оборачивается. Она вырывает руку и начинает уходить. Она слышит, как Саша встает из-за стола и идет за ней. Она догоняет ее и снова хватает за руку, но на этот раз разворачивает. — Прости, ладно? — она поднимает брови. — Я не должна была этого говорить.

— Ты ничего не знаешь про меня и моих родителей, — сквозь зубы говорит Алиса.

— Я поняла, — Саша, сдаваясь, поднимает руки. — Ты права, хорошо? Есть причины, почему ты так переживаешь. И я не должна была этого говорить, ладно?

— Ладно, — сдается Алиса и тяжело вздыхает. — Мой отец тоже связан с криминалом, — говорит она, не успевая себя остановить. Глаза Саши мигом расширяются, и она делает небольшой шаг назад. — Уф, — Алиса прикрывает глаза. — Слушай, я привыкла, что все… Спокойно. Я просто хочу, чтобы и дальше всё было спокойно. И всё.

— Всё будет спокойно, — Саша выглядит озадаченной.

— Хорошо, — кивает Алиса и идет к своей комнате.

25

Саша садится за компьютер и быстро двигает мышкой, нажимая на нужные вкладки. Она открывает файл, вводит пароль, и на весь экран раскрывается окно с фотографиями. Она прокручивает мышкой вниз и доходит до текста. Читает. Она читает все, что там написано, а лицо становится все мрачнее и мрачнее. Она снова возвращается наверх. И заново читает текст. Закрывает окно и открывает программу, в которой работает. Потом еще одну. Она быстро орудует мышкой и торопливо стучит пальцами по клавиатуре.

Через полчаса она дополняет информацией файл, который её озадачил. Она откидывается на спинку кресла и долго пялится на текст на экране. И она выглядит неудовлетворенной. Её рука ложится на голову, и она медленно почесывает макушку. Она возвращается к тексту, снова проходя по нему взглядом. Прокручивает мышкой назад к фотографиям и снова отклоняется. Теперь она задумчиво рассматривает снимки, на которых Алиса и её родители.

Она долго смотрит на отца Алисы, так, будто сможет найти ответы на свои вопросы, просто глядя на его лицо. Конечно нет, это невозможно.

Все не то! Она с раздражением отталкивает мышку в сторону.

— Дерьмо! Сраное дерьмо!

Саша берет в руки телефон, выбирает контакт и нажимает на вызов. Её кулак сжимается, и она сбрасывает вызов. Нет, она не будет этого делать. Она не может.

Телефон в её руке звонит, и она отвечает.

— Привет, ты набирала? Пришла смска.

— Да, но уже неактуально.

— Ты расшифровала, что я тебе кинул ночью? Я еще кое-какую инфу нарыл, но я тебе ее скину через час.

— Да, я закончила с этим. В принципе, я все это уже сама нашла, но спасибо.

— Мария сказала, что я должен тебе всё присылать. Всё, что найду. И ты тоже.

— Да, я помню, спасибо, не нужно каждый раз это повторять. Ладно, у меня дела, — она сбрасывает звонок.

Саша выбирает другой контакт и пишет сообщение.

Саша: Антон, привет. Сможешь приехать ко мне сегодня?

Антон: Что, новую порнушку подогнали?

Саша: Нет. Просто пообщаться надо.

Антон: Я могу быть через час у тебя. Заканчиваю неподалеку дельце кое-какое, а позже я уже должен быть в другом конце Москвы.

Саша: Жду.

Саша выходит из комнаты и идет на кухню. Она проходит мимо Алисы, которая играет в приставку и останавливается, не дойдя до кухни.

Её руки сжимаются в кулаки и разжимаются. Она расслабляет челюсть и улыбается, а потом разворачивается и подходит к дивану. Садится.

— Во что играешь, соседка?

— В игру, — Алиса бросает на неё косой взгляд.

Саша долго смотрит на её профиль, пока её рука нетерпеливо поглаживает обивку дивана за спиной.

— Мы можем продолжить разговор, который начали.

Алиса не отвечает, но нажимает на паузу. Саша двигается к ней ближе, тут же замечая, как ее соседка выпрямляется в спине.

Она кладет руку Алисе на бедро:

— Я не хотела тебя задеть.

— Я знаю. Все нормально.

Саша смотрит, как щеки Алисы становятся розовее, и чуть сжимает свою руку на её ноге. Алиса поворачивается к ней лицом:

— Ты хочешь что-то спросить? — она делает паузу и, не давая Саше ответить, добавляет, — я просто задумалась. Я подумала, что с твоим родом деятельности ты бы не заехала к кому попало. Ты узнавала что-то про меня? Чем именно ты занимаешься?

Саша убирает руку и тяжело вздыхает:

— Ладно.

Она поворачивается лицом к ней, и они смотрят друг на друга. Саша кладет обе руки на голову, но не успевает заговорить.

— Спрашивай.

— Хорошо, ты права, — Саша выпрямляется и садится, повернувшись к ней. — Да, я узнавала про тебя и про твою семью. Да, я не могла этого не сделать, потому что мне нужно было знать, и да — я была удивлена, услышав про твоего отца.

— Мой отец отмывал здесь деньги. Но он уже давно не живет в России. Он здесь продал бизнес уже лет пять назад. И поверь мне, ты бы ничего про него не нашла.

— Ты из-за него боишься, что кто-то что-то узнает или подумает?

— Нет, — Алиса фыркает. — Нет… Ему вообще плевать на самом деле. Скорее, из-за мамы. Да и вообще-то мне просто не хотелось бы проблем каких-либо и всё.

— Ты не можешь все время думать о том, кто что подумает.

Повисает тишина. Саша изучает ее взглядом.

— Зачем тебе нужна была соседка?

— Потому что мама решила, что я должна работать.

— Почему ты не пошла работать?

Алиса смотрит на неё и явно не собирается отвечать.

— Ты как парниковый цветок, — усмехается Саша. Она вздыхает и откидывается на спинку дивана, — ты абсолютно не научилась быть самостоятельной, ответственной, и решать проблемы тоже не научилась. Могу предположить, что у тебя их просто никогда не было.

— Я, кажется, просила меня не анализировать.

— Поверь мне, я не со зла, — Саша накрывает ее руку и сжимает. — И я тебе отвечу на твой вопрос, но чуть позже, хорошо?

Алиса кивает, и Саша встает и идет на кухню.

***

— Ну, рассказывай, — Антон садится в компьютерное кресло.

— У моей соседки отец с криминальным прошлым. Может быть, он до сих пор это делает. Я просто должна была это кому-то сказать, а ты единственный, кому я доверяю.

— Ну… Они богаты, ты это знала. Что именно тебя беспокоит?

— Что я не нашла ничего. Что… — Саша прикрывает лицо руками. — Я могу найти всё!

— Ты только не злись, но я уверен, что есть щели, в которые ты не можешь пролезть. И тебя только это беспокоит?

— Нет, конечно! Я просто должна быть уверена, что мне ничего не угрожает.

— Нам, — поправляет ее Антон.

— Нам, — Саша закатывает глаза. — Мне здесь еще несколько месяцев продержаться, и я наконец смогу не забивать голову этим дерьмом. Мария опять мутит какую-то херню. Я не могу больше ее выносить.

— Она сказала, что твоя соседка идеально могла бы заменить Марину. Но я так понимаю, ты не согласна.

— Будто она меня спрашивает, — Саша ложится на кровать. — Я думаю, что подключать девушку, у которой сомнительный отец, было бы ошибкой. Но сказать я это конечно же не могу. И вообще, эта ненормальная сука решила, что та наивная дура.

— Кто? Соседка твоя?

— Да.

— Ты должна делать, что она скажет. Тебе недолго это терпеть, это я здесь засел надолго. Да и меня в общем-то все устраивает. Мне она редко мозг трахает.

— А мне постоянно.

— Что делать будешь?

— Ничего. У неё есть какой-то план. Она уверена, что та согласится, если ей предложить денег. Будто за деньги можно всех купить. Да и вообще меня бесит, когда от жадности она начинает терять голову. Будто можно доверять всем подряд или заткнуть кого угодно.

— Ты можешь сказать, что у неё дохуя денег.

— Не у нее, а у родителей.

— Саш, — Антон садится к ней на кровать и смотрит в глаза сверху вниз, — пусть она делает что хочет, не вмешивайся. У Алисы есть голова на плечах. Своя. Да и если она согласится, то нам же лучше. Мы неплохо заработаем, и ты будешь на один шаг ближе к тому, чтобы свалить отсюда.

Саша ничего не отвечает, она смотрит в потолок.

— Ладно, я погнал, — он встает. — Ни о чем не парься. И не думай ни о ком. Впрочем, будь собой. Они сами разберутся, а если нет, то помоги с этим, в конце концов, чё тебе эта соседка. Заткнуть мы ее всегда сможем.

Саша встает с кровати:

— Ага. Я тебя провожу.

26

Алиса уже час болтает с Лизой по телефону. И у нее болят щеки, потому что весь этот час она улыбается. Лиза присылает пару фоток в домашней одежде, и Алиса, валяясь на кровати, рассматривает их, отвешивая параллельно комплименты в трубку.

Не брать трубку: Ты серьезно? Ты будешь меня игнорировать? Алиса, я ведь извинилась!

Алиса закрывает сообщение и возвращается к разговору.

Они болтают еще один час.

Не брать трубку: позвони в охрану и скажи, чтобы меня пропустили.

Алиса: в другой день, Тина. Не сегодня.

Не брать трубку: Ты издеваешься? Я уже здесь!

Алиса: Так уезжай. Тебя не пропустят.

Не брать трубку: Я тебя за это не прощу.

Алиса: Как скажешь.

— Ты здесь? — раздается из динамика.

— Да, прости, на сообщение отвечала. Я пойду перекушу и наберу тебе, если ты не будешь занята.

— Хорошо. Целую тебя и приятного аппетита.

— Спасибо, я тебя тоже целую, — Алиса сбрасывает звонок.

Она почти танцуя идет по коридору, но, замечая Сашу на диване, выравнивает шаг и перестает улыбаться.

— Завтра ко мне придут гости, — кричит Саша ей вслед.

— Хорошо, — кричит Алиса в ответ с кухни.

***

Следующий день наступает быстро.

Алиса все свое время проводит в телефоне, флиртуя с девушкой, которая смогла захватить все ее внимание.

И она не замечает, как наступает вечер и Саша идет открывать дверь. Алиса быстро ретируется в свою комнату.

И она очень удобно лежит на кровати, пялясь в телефон, когда в дверь стучат. И ей приходится встать, отложив свой флирт на минутку.

— Привет, — Саша стоит, опираясь плечом о косяк. — Ты не хотела бы выйти и посидеть с нами?

Алиса пялится на неё, абсолютно не понимая смысл того, что только что услышала.

— Эм… А зачем? — она скептически выгибает бровь. И Саша выглядит как-то странно, но Алиса не может понять, что именно в ней странного. Может, из-за тупого предложения? Тогда, вероятно, не стоило его вообще делать? — Это ведь твои друзья. Ой, коллеги, извини.

Саша усмехается, мотая головой. Она опускает голову, смотрит куда-то в пол, а потом — на Алису из-под бровей:

— Не язви.

Это все, что она говорит, и Алиса хочет закрыть дверь, но Саша все еще стоит и смотрит. И выглядит она действительно странно.

— Что случилось? — Алиса хмурится, приглядываясь к её лицу.

— Блять. — Саша выдыхает и чешет бровь. — Можно? — она распахивает дверь, чуть отталкивая Алису, входит и закрывает её за собой.

Глаза Алисы широко распахнуты, и она ждет объяснений.

— Можно, я посижу тут минутку, ладно? — Саша садится на кровать. Она облокачивается на колени и прячет голову в ладонях.

— Видимо, тебе не совсем нравится проводить время со своими коллегами. Я уже не спрашиваю, почему вы устраиваете консилиум у меня в гостиной.

— Ты стала очень остроумной, соседка. Но да, мне не очень нравится. Мне нужна минутка, чтобы наконец принять сраное решение, — Саша поднимает голову и смотрит на Алису. На её скулах играют желваки, и выглядит она, мягко говоря, раздраженной.

Алиса присаживается рядом.

— Может, отключишь вибрацию? — Саша бросает взгляд на телефон, который дает о себе знать уже раз десятый за это короткое время.

— Может, ты не будешь командовать у меня в комнате? Ты либо говори на что ты зла, либо выходи.

И Алиса наблюдает, как лицо Саши вытягивается. И Саша смотрит на неё сейчас так, будто первый раз видит.

— Я сделала что-то не так? — Саша хмурится и чуть наклоняется к Алисе. И та понимает, что, похоже, Саша только что сменила тему. И Алиса, наверное, понимает, о чем вопрос.

— Нет. Да, — Алиса отводит взгляд. — Нет. Нет, не сделала, я просто…

— Только не говори, что это потому что ты привыкла ко мне.

— Нет, — Алиса тяжело вздыхает. — Вообще-то это мое обычное поведение.

Взгляд Саши не меняется. Она все еще что-то ищет в глазах Алисы.

Саша встает и делает пару шагов, потом оборачивается, подходит к Алисе и присаживается на корточки прям напротив нее, а ее руки ложатся Алисе на колени.

Дыхание Алисы перехватывает, она приоткрывает рот и тут же закрывает его обратно. Саша сидит очень близко и почему-то пристально пялится.

— Что? — не выдерживает Алиса.

— Просто ты стала резкой, и я не могу понять, почему.

— Я не стала резкой, я просто… Ладно, будем считать, что я привыкла к тебе, хорошо? — Алиса пытается игнорировать руки на своих коленях. Она возвращается мыслями к Лизе. Она должна вернуться мыслями к Лизе. Чертова Саша. Чертовы руки и глаза. Щеки начинают нагреваться, и Алиса быстро встает, вынуждая Сашу тоже встать и отойти. — Что ты хотела? Ты можешь просто сказать мне?

— Блять, это так тупо, я не могу, — Саша накрывает ладонью лоб и смотрит на Алису. — Я должна была подумать.

— Ты подумала?

— Да. Но я хочу, чтобы ты мне ответила на вопрос.

— Какой? — Алиса снова садится на кровать.

— Я могу тебе доверять?

Алиса уже говорила, что Саша может ей доверять, но отчего-то сейчас она не может с ходу ответить на это. Отчего-то сейчас это предложение принимает совсем другое значение. Оно становится реальным. Будто его можно потрогать и это нечто тяжелое, что Алисе придется взвалить на себя. И она всем своим телом и внутренностями чувствует, что это не просто доверие какого-то секрета. И не просто рассказ про работу. Она видит в глазах Саши напряжение и, наверное, даже страх. И руки Алисы начинают дрожать, она прижимает их к бедрам. Она должна сказать нет.

Она знает, что должна сказать нет. И пусть секреты Саши остаются с ней. Пусть все, чем она занимается, остается при ней. И все продолжат жить как жили.

— Да, — выходит изо рта Алисы. Нет. — Да, ты можешь мне доверять.

— Ты уверена?

— Да. — Нет, она не уверена. Но она смотрит в голубые глаза и не может сказать то, что диктует ей разум.

— Хорошо, — Саша садится рядом. — Чёрт, даже не знаю, с чего начать. Мария положила на тебя глаз, — она косится на Алису, брови которой поднимаются, — в смысле, она хочет привлечь тебя к кое-чему… Хочет предложить тебе за это денег.

— Мне не нужны деньги. Если мне жизненно необходимы будут деньги, я просто обращусь к отцу. Просто я… Это неважно.

— Ты не совсем понимаешь. — Саша молчит какое-то время. — Она немного ненормальная. Нам нужен человек, нам нужна девушка, и она положила на тебя глаз, ты просто внешне подходишь и… В общем, она хотела, чтобы я тебя привела, и она бы тебе присела на уши.

— Она меня совсем дебилкой считает? — Алиса нервно смеется. — Она могла бы присесть куда угодно, но это не изменило бы мой ответ.

— А потом она бы тебя шантажировала.

Улыбка с лица Алисы пропадает:

— Чего?

— Прости, ладно?

— Эм… Ты серьезно?

— Я не думала, что все будет вот так.

Алиса встает. В смысле… Ей бы предложили денег, а если она бы отказалась, шантажировали? Нет, она, наверное, не так все поняла.

— А в чем заключается доверие, прости? — она зло смотрит на Сашу. — Что ты не подыграла ей, а просто все мне пришла и выложила?

Саша молчит.

— Блять. Ты ведь несерьезно, да?

— Я помню, что ты говорила про спокойствие и про все остальное, и я знаю, что для тебя дико, что я просто рядом со всем этим дерьмом живу, и я не представляю даже, о чем ты думаешь, но я не могу решить это. Мне было бы насрать на… На это, но…

— На меня? Насрать на меня, ты хотела сказать?

— Успокойся, хорошо? Я хочу, чтобы ты знала, что я против. Что я не имею к этому отношения. Она сама положила на тебя глаз. И она почему-то считает тебя наивной дурой.

— О, блять, я действительно дура. Что ты от меня хочешь, Саша? — Она делает к ней шаг.

— Я хочу, чтобы ты мне доверяла, как я доверилась тебе. И чтобы ты мне помогла. И я знаю, что я много прошу.

Алиса бегает взглядом по её лицу. И она точно видит в Саше что-то новое. Что-то другое. Серьезное. Будто та легкость, ей присущая, была чем-то напускным, маской, а девушка перед ней гораздо мрачнее и… То, что она видит сейчас в Саше, её немного пугает.

— Ты просишь меня ввязаться в это… Что бы там ни было… Для тебя? Я хочу, чтобы ты знала, — тихо говорит Алиса, — что если она начнёт меня шантажировать, я могу это решить. — Она видит на лице Саши удивление, — не конкретно я, но… О чем ты меня просишь?

— Я прошу тебя согласиться.

Алиса громко выпускает воздух. Голова немного начинает кружиться.

— Если ты правда можешь это как-то решить, то это может навредить мне, честно говоря, и я прошу тебя пойти на это. Но ты можешь мне отказать, потому что я тебе никто.

Она должна отказать, но ее голова опускается, и она кивает.

27

И Саша, ничего не объясняя, выводит ее из комнаты. И тут же Алиса встречается взглядом с четырьмя девушками, которые на этот раз смотрят на неё так, будто она гвоздь программы, и они только и ждали ее выхода.

Саша берет её за руку и отводит к дивану:

— Не обращай на них внимания.

— Эта вечеринка еще более странная, чем предыдущая.

— И не говори.

Девушки о чем-то болтают сидя в креслах, которые ранее принесла Саша. И все вроде бы терпимо, но приходит Мария, и атмосфера будто меняется, или это Алисе так кажется, потому что она еще ни разу так сильно не ошибалась в людях.

Мария здоровается со всеми, а потом подходит к дивану, и, широко улыбаясь, смотрит то на Сашу, то на Алису:

— Ох, девочки, как я рада вас видеть. Санечка, Котеночек.

Алиса натягивает приветливую улыбку на лицо, а потом чувствует, как Саша накрывает ее ладонь своей и сжимает, будто ободряя.

— Саня, налей мне выпить и гостям предложи, — она указывает рукой в сторону кухни, Саша встает, а Мария занимает ее место. — Ну, что у тебя нового, деточка?

— У меня все по-старому. Все хорошо.

— Вы подружились, я вижу. Тебе комфортно с ней живется?

— Да, она хорошая соседка.

— Может, так и подругами станете, — она раскатисто смеется, и теперь Алиса понимает, что все в этой женщине фальшиво, и, осознав это, от звука ее смеха хочется скривить лицо, но Алиса себя держит в руках. — Она тебе рассказывала о своих планах? Секретиками делитесь? — она игриво толкает Алису локтем. — Была у меня подруга одна, ох, она на Саньку похожа была чем-то, на месте усидеть не могла. Так она свалила в Италию, представляешь? Хороших друзей и так не найти, ужасно, когда люди так делают.

— Да, — коротко отвечает Алиса.

— Глядишь, и Саша тебя покинет. Улетит куда… в Италию. И след простыл, а ты грусти потом.

—  Угум. А она куда-то разве улетает? — Алиса мягко смотрит на женщину.

— Нет? Не знаю, ну мало ли. Я просто предположила. Вспомнила свою подружку.

— Нет, насколько я знаю, этого не случится, и вам не придется грустить еще и из-за нее, — Алиса смеется. Мария тоже смеется. И глаза Саши становятся круглыми, когда она подходит и видит это. В одной ее руке стакан с чем-то чайного цвета, а другой она держит за горлышко две бутылки пива.

— Ой, Санечка, ты пришла, — Мария взмахивает руками. — Садись. Я пойду с девочками поговорю. — Она встает. — Я к вам еще вернусь, не скучайте без меня.

Саша отдает ей стакан, а бутылку пива протягивает Алисе.

— Сане-ечка, — тянет Алиса, с улыбкой глядя на то, как Саша закатывает глаза.

— Ненавижу, — шипит та, откручивая пробку.

— Она спрашивала меня о твоем переезде в другую страну, — говорит Алиса, откручивая свою пробку. Она видит, как Саша замирает с бутылкой у рта, и ее рука начинает дрожать, пока она опускает бутылку вниз.

— Что?

— Начальница твоя, расспрашивала про тебя, — Алиса делает глоток. Она смотрит на Сашу и видит, как лицо той немного бледнеет. — Все хорошо. Только не урони бутылку, — она подхватывает бутылку, которая, кажется, вот-вот выскользнет из руки Саши.

 — Блять. Я забыла тебя попросить, чтобы ты это не говорила. Блять. — она испуганно смотрит на Алису. — Извини, ты не виновата, я… — она смотрит на Марию, которая любезничает с девушками, а потом быстро начинает вставать, Алиса хватает ее за руку и дергает.

— Сядь. Ты что, за чемоданом побежала?

— Ты просто не понимаешь.

— Я ей сказала, что ты никуда не собираешься. Успокойся, ладно?

— Что? В смысле… Почему?

— Потому что она действительно считает меня идиоткой.

Саша начинает нервно смеяться. Она смеётся где-то минуту, а потом обнимает Алису:

— Ты не идиотка.

— Да, я… Эм, — Алиса сглатывает. Вытянутой рукой она крепче держит бутылку пива, которую чуть не выронила. — Вероятно, совсем немного.

Саша отстраняется, но устраивает свою руку на плечах Алисы, совсем лишая ее возможности сидеть расслабленно.

— Как зовут твоего брата?

Этот вопрос застает Алису врасплох. Она делает быстрые глотки из бутылки и не спешит убирать ее ото рта, чтобы не пришлось отвечать.

— Рано или поздно мы поговорим об этом.

— Я думала, тебе не нужны друзья, — наконец Алиса отрывается от пива.

— Я думала, что тебе тоже.

— Его зовут Марк.

— Марк, — повторяет Саша. — И Марка ты не любишь, — она говорит это, сопровождая мягким взглядом.

Алиса вздыхает и делает еще пару глотков.

— Я его не видела, во-первых, а во-вторых, я… Нам обязательно об этом говорить?

— Я выросла в Нижнем Новгороде.

— Мы играем в какую-то игру? Мне она уже не нравится, — Алиса делает еще глоток.

— Если ты продолжишь так быстро пить, то есть вероятность, что я вытяну из тебя что-то. И да, можешь воспринимать это как игру. Я тоже не люблю открываться людям, и когда ко мне в душу лезут, терпеть не могу.

— Тогда зачем ты это делаешь?

— Хочу помочь тебе.

— О Боже, серьезно? — Алиса смотрит на серьезное лицо Саши, и та кивает. — Ты же наблюдатель, а не психиатр, ты сама сказала.

— Я не пытаюсь быть твоим психиатром, я просто… Ты не можешь сидеть все время дома.

— Ты тоже. Мы ходим с этим по кругу.

— Вероятно, ты права, — Саша усмехается. — И все же ты не должна здесь быть.

— Здесь я с тобой согласна.

— Я не про данный момент, — Саша цокает. — Ты нашла девушку, может она тебя вытащит из дома.

— Или я ее затащу домой, — Алиса выгибает бровь.

— Только не будьте слишком громкими по ночам, потому что ночью я работаю.

— Я не…

 — Точно, — Саша улыбается как Чеширский кот, — ты же негромкая.

— Я хотела сказать, что я помню, что ты не против громкости.

— Да, да, именно это ты и хотела сказать, — Саша смеется, пока щеки Алисы нагреваются.

Их улыбки пропадают с появлением Марии, которая будто из ниоткуда вырастает перед диваном:

— Санечка, ты не против, если я поговорю с твоей соседкой? Спасибо.

Саша встает, а Мария садится:

— Котеночек, — она улыбается, глядя на Алису, пока та снова держит на лице натянутую улыбку, — я хотела тебе сделать предложение.

— Да?

— Да. Ты можешь заработать деньги, если поработаешь с нами. Я догадываюсь, что ты девушка не бедная, — она обводит глазами гостиную, — но разве деньги бывают лишними, скажи? — она снова раскатисто смеется, — Нет, конечно не бывают. Тебе не придется делать ничего, что ты не смогла бы сделать. Конечно, это не совсем законно — то, что мы делаем, — она заговорщически шепчет, — но зато ты сможешь на это жить еще полгода, ни в чем себе не отказывая. А если экономно, то и пару лет.

— Интересно, — Алиса как дебилка оголяет зубы.

— Интерес — это уже хорошо. Девочки! Катя, иди сюда!

Алиса ловит взгляд Саши и посылает ей злобный сигнал, чтобы та знала, как она ненавидит её в данную секунду.

— Катя, расскажи нашей новой девочке, что надо будет сделать, а я пока поговорю с Санечкой.

28

— Можно тебя попросить не выходить из комнаты сегодня часа в четыре?

Это первое, что слышит Алиса, когда заходит на кухню утром, чтобы выпить кофе.

— Ладно.

— Ладно?

— Ладно.

— Тебе сделать кофе?

— Да, спасибо, — Алиса отвечает на автомате, хотя должна была сказать что-то другое, и она садится за стол, наблюдая за действиями Саши. — Может, еще и завтрак готов? — усмехается она.

— Да, он в холодильнике на верхней полке. Ты никогда там ничего не берешь.

— Я беру свою еду.

— Эта еда тоже твоя, я тебе ее всегда оставляю.

— Чего?

Саша разворачивается и прижимается поясницей к столешнице:

— Наверное, стоило тебе это сказать раньше. Я не люблю, когда еда пропадает.

— То есть там раньше тоже была еда для меня?

— Да, все время, — Саша пожимает плечами. — Я не сказала.

— Это как-то глупо, — Алиса усмехается.

— Я не собиралась с тобой общаться, окей?

— Но еду мне оставляла.

— Ой, — Саша закатывает глаза, поворачиваясь к чайнику. — Ты не должна была быть такой очаровательной, и я не должна была с тобой начинать сближаться. Ты просто очень просила.

— Ну, во-первых, я не просила. А во-вторых, твоя просьба явно куда серьезней.

— Ты мне будешь это всю жизнь теперь вспоминать?

— О, обязательно, если не окажусь в тюрьме.

— Я делаю тебе кофе без сахара.

— Ты знаешь толк в наказаниях.

Саша ставит кружку перед Алисой на стол, подходит к ней сзади, обнимает и целует в щеку:

— Поверь, я знаю толк в наказаниях.

Алиса прерывисто выдыхает, когда Саша отходит от нее к холодильнику. Она прикрывает глаза. Вдох, выдох. Она быстро открывает глаза и возвращает улыбку на лицо, надеясь, что та выглядит убедительно.

***

Алиса не может избавиться от мыслей о том, что ей предстоит сделать. В глубине души она надеется, что в последний момент все отменится. Что все поймут абсурдность своей просьбы. Поймут, что она не тот человек, который способен на что-то подобное, что она совсем для этого не подходит. Они должны это понимать. Должны, если им важен успех.

И Алиса, лежа в кровати, прокручивает варианты развития событий, если все же ей придется это делать. Она теряет счет времени.

Лиза: Малышка, ты куда пропала?

Алиса понимает, что забыла ответить на предыдущее сообщение, которое пришло пару часов назад. Она должна хоть на какое-то время выкинуть дебильные мысли из головы. Все разрешится само собой. А если нет, то она скажет им, что это была ошибка.

Ведь это явно ошибка? Она могла бы пойти на что-то ради Саши, но это не «что-то». И не только потому, что там нужен какой-то навык. Навык, умение владеть ситуацией и импровизировать. Алиса совсем не уверена, что у нее это выйдет. Зато она уверена, что растеряется и все испортит. Она скажет им. Она скажет Саше.

Алиса: Я собиралась)

Лиза: Рано ты, до встречи еще четыре часа. Я не дождусь, когда увижу тебя.

Алиса: Да, я тоже: *

Алиса прикрывает глаза и пытается переключить мысли на Лизу и на встречу, которая предстоит. Это будет их первое свидание. И… Алиса хочет обнять ее, поцеловать. Нет, она хотела бы хотеть обнять ее и поцеловать. Во всяком случае, когда они переписывались, такое желание иногда было. Она хочет это чувствовать, хочет об этом думать. Она хочет зацепиться за это.

Она не хочет больше думать о своем глупом решении и о Саше.

Все налаживается. И Саша могла бы ей стать хорошим другом. Ладно, другом вряд ли. Хорошей знакомой. И если Лиза еще хоть немного завладеет ее мыслями, то чувства к Саше потеряют былую силу и отступят. И Саша снова будет удивлена, почему их общение изменилось. И Алиса все так же не сможет ей объяснить, почему это происходит.

И Алиса больше не будет соглашаться помогать, даже не спрашивая, чем и в чём. Она будет в здравом уме. Надо просто, чтобы Лиза стала еще ближе. Так будет. Обязательно.

Почти четыре часа. Ей надо начать собираться.

Алиса выходит из душа. Она поправляет полотенце, пока идет по коридору и, поднимая голову, внезапно подпрыгивает — в коридоре, прямо на ее пути, стоит… Шершень. Она зачем-то несколько секунд пытается вспомнить его имя, пока вдруг не осознает, что стоит в одном полотенце перед незнакомым мужиком. В собственной квартире, где такого в принципе случиться не должно было.

Но он стоит. Стоит и смотрит на неё. Сначала удивленно, но потом его взгляд меняется, что заставляет Алису крепче вцепиться в полотенце на своей груди.

— Приветики, — тихо говорит он, делая к ней шаг. — Я удивлен, хотя шел я сюда, чтобы увидеть тебя.

— Эм… — только и произносит Алиса, утратив дар речи и не пытаясь уточнить, зачем она ему. Она просто смотрит на него округленными глазами.

— Роман! — Саша буквально подбегает к нему, и её лицо то ли напуганное, то ли удивленное. Она сверлит взглядом Алису, которая теперь таращится на нее. — Я же просила тебя не гулять по квартире. Пройдем в гостиную.

— А я просил тебя познакомить нас с твоей соседкой. Куколка какая, — он, выгибая бровь, облизывает губы, от чего Алиса сглатывает ком возмущения или шока. И вот-вот на её языке сгенерируется то, что она хочет сказать. — Мария все верно говорила.

— Рома, пошли в гостиную, — уже с нажимом сквозь зубы говорит Саша, вставая перед ним спиной к Алисе, которая наконец приходит в движение и делает шаги к своей комнате.

— Постой, — он отодвигает Сашу в сторону, даже не глядя на неё, и снова встает на пути у Алисы, — ты новая девочка? Извини, это вообще-то не вопрос. Просто хотел еще раз убедиться.

— Отойдите с дороги, — тихо просит Алиса, чувствуя, как сжимает горло. Она бросает взгляд на Сашу, которая снова делает шаг и встает между ними.

— Ты же видишь, девушка не готова к знакомству, — она толкает его в плечи, но видно, что делает это аккуратно, хоть и настойчиво. Во всяком случае, Алиса надеется на это. — В другой раз, когда она будет одета. Иди в гостиную.

Он наконец переводит взгляд на Сашу и хмуро смотрит, будто обдумывая смысл сказанного. Он неуверенно кивает, явно не желая соглашаться с этим, но все-таки разворачивается и идет в сторону гостиной:

— Одевайся, выходи, знакомиться будем.

— Я же просила тебя, — рычит Саша, быстро приблизившись к Алисе. — Я просила тебя! — шепотом ругается она, а ее руки ложатся Алисе на талию и толкают в сторону ее комнаты. — Блять, — ругается она то ли на нее, то ли на себя.

— Ты… — говорит Алиса, задерживаясь в дверях, — какого чёрта?! — наконец находит она хоть что-то, что выразило бы ее состояние, но все же это больше отражается сейчас на её лице, нежели в словах. И Саша смотрит вовсе не виновато, она явно злится.

— Я тебя попросила! — уже громче говорит она. — А ты мало того, что вышла, так и еще голая.

— Я в своей квартире вообще-то.

Саша быстро смотрит в гостиную, после чего ее лицо опять меняется, тут же становясь раздраженным. Она прерывает на полуслове Алису, которая снова открывает рот, чтобы что-то добавить, толкая ее дальше в комнату. И закрывает дверь прям перед её носом.

29

Саша сидит на диване и просматривает бумаги, пока Роман тут же рядом, глядя на неё, нетерпеливо дергает ногой. И ей приходится перечитывать абзац уже какой раз, чтобы понять, о чем он, чтобы проанализировать. Потому что её мысли то и дело возвращаются к тому, что случилось час назад. И она успокаивается на какое-то время, но ровно до того момента, пока ей не приходит смска от соседки о том, что той надо уходить и что она не желает ни с кем знакомиться. И что-то еще с возмущениями. И Саша хотела бы вникнуть в то, что та пишет и ответить, но Роман нетерпеливо подгоняет ее, чтобы она закончила с изучением документов, которые он принес. Ему совсем не нравится ждать. И, наверное, это самый раздражающий и нетерпеливый человек, который когда либо Саше встречался, потому что его нетерпение выводит ее из себя. Вызывает желание заткнуть ему рот. Каждый долбаный раз. И он — еще одна причина, по которой Саша хочет быстрее покончить со всеми делами, которые ее связывают в этой стране. Сил быть терпеливой и сдержанной каждый раз будто становится все меньше и меньше.

Она должна потерпеть. Она обязана.

Саша свободной рукой сжимает обивку дивана, снова ругаясь про себя, что опять не смогла вычленить из текста ничего полезного: вот-вот должна выйти соседка, которую этот нетерпеливый мужик так ждет.

— Ты можешь это делать быстрее? Мое время стоит денег, Сашенька. И я бы провел его с большей пользой, чем сидеть и созерцать, как ты пялишься в бумаги. Тебе что-то непонятно?

— Нет, мне все понятно, — она поднимает на него взгляд и улыбается. — Потерпи еще пять минут, дружок.

— Пять минут, — он проводит рукой по ее ноге, как бы между прочим. Саша сжимает челюсть, но сдерживается от комментария, лишь выпрямляет бумаги в руках и снова пробегается по ним взглядом.

— Хорошенькая, — говорит он пару минут спустя будто сам себе, и Сашин взгляд замирает на строчках. Она понимает, что он не про неё. Она медленно поднимает на него глаза, и он, будто ждал этого, улыбается, кивая в сторону коридора. — Где вы таких девок находите? И ведь не похожа на проститутку.

— Она не проститутка, — сухо отвечает Саша, — вообще-то среди нас вообще их нет. И ты это знаешь.

— Ой, да брось, — он отмахивается. — За бабки любая станет проституткой, уж поверь. Она же повелась на бабки, — он криво ухмыляется. — Люблю таких. В смысле, как она. С виду скромницы, а в постели огонь. Как думаешь? — Он снова кивает в сторону комнаты Алисы, и Саша понимает его вопрос. И она сжимает челюсть, но потом незаметно быстро выдыхает, прежде чем натянуть улыбку и ответить.

— Она просто девушка. Поверь мне, дорогуша, тебе лучше забыть об этом.

— Она мне больше, чем ты, нравится. Только без обид, — он снова проводит по ее ноге.

Какие уж тут обиды. Саша кладет ему бумаги на колени.

— Я закончила. Я тебе с курьером передам свой отчет. Это займет у меня часа четыре, поэтому завтра жди днем или во сколько тебе удобно.

— Ой, нет, — он качает головой. Он хочет добавить, почему нет, но вдруг его лицо меняется, будто он что-то вспоминает. Роман смотрит на часы и недовольно цокает языком. — Вот вы, девки, ничего не можете делать быстро. Опаздываю, — он быстро встает с бумагами в руках, сворачивает их немного в трубочку, а потом быстро разворачивается к Саше и тыкает свертком в нее, — завтра в четыре. И чтобы твоя… Соседка эта была здесь, — он делает паузу, мечтательно облизываясь, — хочу познакомиться ближе. Все. Ушел.

Саша идет следом. Она закрывает за ним дверь и, как только замок щелкает, громко выдыхает, прикладываясь лбом к двери.

— Сука, — шепотом говорит она. — Уебок.

— Я из-за тебя опаздываю!

Саша подпрыгивает от неожиданности и резко оборачивается:

— Блин, напугала.

— Я правда пыталась… Пыталась как-то себе это объяснить, — соседка с прищуром смотрит на Сашу, пока та изучает ее накрашенное ярче чем обычно лицо, — я помню, что соглашалась, что у тебя гости будут и все такое, но извини… Это… Это просто пиздец, знаешь? Он почти приставал ко мне в моей же квартире.

— Ну не приставал, конечно, — Саша обходит её, но вынуждена остановиться, потому что сзади слышится строгое «нет». — Слушай, — она трет лоб, разворачиваясь к соседке. — Я с ним работаю, и я вынуждена иногда терпеть его компанию. Я тебя просила просто не выходить. И мне жаль, что… Эм…

— Нет, — снова тем же тоном говорит та, приближаясь, — я правда стараюсь тебя понимать больше, чем любого человека в своей жизни, потому что то, что происходит последнее время — это полный абсурд, но вот это, — она указывает в сторону коридора, — это слишком.

Саша кусает губу, думая, что ответить. Она всегда находит что ответить, но сейчас молчит, тупо пялясь в строгое лицо напротив. Она действительно не планировала втягивать эту девушку ни в какие свои дела. Она бы сделала многое, чтобы всего этого бы не было, но она не могла и не может, не причинив ущерб себе. А ущерб может быть разрушительный.

Саша снова хочет сказать ей, чтобы не преувеличивала, ведь ничего не произошло, но вдруг злость с лица соседки сходит, и она тихо говорит:

— Он меня напугал.

Они какое-то время молча смотрят друг на друга, пока Саша не делает к ней шаг, решая все-таки быть честной:

— Слушай, ситуация была стремная. Ты права. Этого не должно было случиться. И я думала, что моя просьба… Послушай, это кончится, хорошо? — она берет соседку за руку. — Я подкинула тебе проблем, я честно не хотела, чтобы так было, — она виновато смотрит в зеленые глаза, позволяя себе не только чувствовать вину за это, но и не скрывать ее, — завтра он снова придет. И я тебя прошу, просто не выходи или займись чем-нибудь вне квартиры в это время. Он очень… Специфический. Но вреда он не причинит, хорошо?

— Знаешь, — соседка вырывает руку, — слишком много просьб от тебя. С самого первого дня. Каждая просьба хуже предыдущей. Мне все это не нравится. Сделай что-нибудь с этим, потому что с меня хватит.

Соседка разворачивается, и Саша наблюдает, как та быстро надевает кроссовки и выходит из квартиры, громко хлопнув дверью.

Она накрывает лицо ладонями и громко с раздражением выдыхает:

— Блять.

Саша быстро идет в свою комнату. Она займется работой, и это все, о чем ей надо думать. Ничего с ее соседкой не случится. Ей просто надо потерпеть и всё. Она получит неплохую денежную компенсацию, а потом забудет обо всем и снова продолжит жить как жила. Она не ребенок, чтобы сюсюкать и убеждать ее, что все хорошо. Не тот человек, которого надо успокаивать. Да, вышло все не очень. Да, не по плану. Да, Саша предпочла бы не вмешивать ее ни во что. Но что случилось то случилось. И у каждого своя голова на плечах, и каждый должен сам решать свои проблемы. У Саши они свои, а у соседки свои, и неважно, кто ей их подкинул. Она не будет думать, как решать проблемы малознакомого человека, потому что своих хватает. И в конце концов, реши она свои, проблемы соседки тоже мигом улетучатся. Надо думать о себе. Надо заботиться о себе, и только так можно двигаться дальше к цели. И никто её, кроме себя, не волнует. И тем более — чье-то моральное спокойствие.

Саша с раздражением тыкает в экран смартфона, ногой закрывая за собой дверь в комнату. Она садится в кресло. Пальцы стучат по столу, пока из динамика звучат гудки.

— Мария, — резко начинает Саша, вставая с кресла.

— О, Санечка. Добрый день, дорогая, чем обязана?

— Я хотела поговорить по поводу Романа, — она останавливается у двери, а рука ложится на лоб и пальцы начинают сминать на нем кожу.

— А что Роман? Он у тебя был? Принес тебе бумаги? Ты уже начала работу?

— Да. Я хотела поговорить о том, чтобы ты провела с ним беседу, потому что так уж вышло, но ты единственная, кто может повлиять на его поведение, — она делает паузу, но тут же понимает, что это лишнее, потому что и так знает, что сейчас та может сказать, поэтому решает высказать все сразу, — он был у меня дома. Он положил глаз на мою соседку, и знаешь, ей это не очень понравилось. И мне тоже. Мне бы хотелось, чтобы он вел себя по-деловому, потому что у нас в коллективе нет девушек легкодоступных, хотя он явно так не считает. И мне бы очень хотелось, чтобы ты донесла ему это. Что мы коллеги, а не его телки.

— Хм, — произносит Мария и замолкает. На другом конце слышатся чьи-то голоса и шорохи, будто она чем-то занята.

— Ты меня слышишь?

— Слышу, слышу. Я просто занята. Так, Санечка, я что-то не поняла. Ты сейчас жалуешься на Романа, что он заигрывает с твоей соседкой, я правильно поняла?

— Он…

— Послушай. Он мужчина, и это нормально. Пусть ведет себя как хочет, ты его что, первый день знаешь? Ну полюбуется на этого котеночка и отстанет. И напоминаю тебе, что ты деньги получаешь благодаря его сведениям, и я ему не мамка, чтобы грозить пальцем за то, что он заглядывается на девиц. И тебе не мамка, чтобы ты мне жаловалась на такую ерунду. Взрослая девочка вроде. Все, Санечка, мне пора. Целую-целую.

И сбрасывает звонок.

— Мразь! — Саша замахивается, но вовремя себя останавливает от того, чтобы не кинуть телефон. — Сука.

Она злится. И она не понимает на кого больше — на Марию или на себя. Потому что она понимает то, что она говорила. Потому что ее речь действительно звучала убого. Потому что ей по факту нечего предъявить, кроме того, что она хочет, чтобы он откатил нахер свои яйца от соседки и не усугублял и без того хреновую ситуацию.

Ей надо подумать.

Да. Она еще раз себе напоминает о том, что соседка не та… Не тот человек, и что… Но это брехня полная, потому что внутри все бушует от злости, потому что… Потому что эта девушка сделала для нее больше, чем кто-либо за последние годы. Она согласилась вляпаться во все это дерьмо лишь потому, что Саша ее попросила. Это нельзя взять в руки, потратить, воспользоваться этим или увидеть как нечто материальное. Это просто поступок, который Саша не имеет права проигнорировать. Потому что что-то от человека в ней все еще живо, и это что-то клокочет внутри, не давая просто отпустить ситуацию на тормозах. И она не может позволить этой ситуации стать еще хуже. Она снова набирает номер Марии.

— Ну что еще? — на этот раз голос звучит не так приветливо.

— Послушай меня, — сухо начинает Саша, — ты, несомненно, ввиду некоторых обстоятельств можешь дергать за мои ниточки и делать из меня марионетку, сдерживая меня, чтобы я не перегрызла глотку за многие вещи, которые позволяла тебе. И я по твоему наставлению была лапочкой, какой ты меня хотела видеть. И я все еще в одной связке с тобой, и портить наши теплые отношения не желаю. Но меня поражает тот факт, что ты, ко всему внимательный человек, чем не забываешь хвастаться, совсем не услышала то, что я тебе сказала. Это дело для нас очень важное. Это огромные бабки, и ты это знаешь. Поэтому мы лижем жопу таким мудилам, как Роман, который, я знаю,

тебе как кость поперек горла. И я тебе сообщила о том, что он может все испоганить тем, что ему сперма бьет в голову. Нам нужна моя соседка, ты сама это утверждала. И ты права: ты не мамка, а босс, который в силах решить эту проблему, потому что если он ее попытается трахнуть — проблема будет. И огромная. И у меня своей работы дохера, и в мои обязанности не входит держать мужика в его штанах. И если я сказала, что это проблема, значит так и есть. И я прошу ее решить. Босс.

— Первая часть явно лишняя, — серьезным тоном отвечает Мария.

— Накипело.

— Я была уверена, что он способен держать себя в руках.

— Он считает нас продажными девками, как ты думаешь?

— Она не соскочила с крючка? Мне бы не хотелось еще и это решать.

— Почти. Он ее сегодня напугал, — честно и уже спокойней говорит Саша. — И он явно готов продолжить.

— Поняла. Я решу это.

— Благодарю.

— И, Саша.

— Да.

— Не смей больше ничего подобного мне говорить. Это последнее китайское предупреждение.

— Хорошо, — уже совсем расслабленно отвечает Саша, присаживаясь на кровать. — Хорошего вечера.

Мария, ничего не говоря больше, сбрасывает звонок.

30

Алиса идет по коридору в сторону своей комнаты, она держит за руку Лизу, которая тихо хихикает, вспоминая недавнюю шутку. Алиса ловит себя на мысли, что хочет быть тише, чтобы Лиза была тише. Хотя её не должно волновать, что Саша их услышит. Какое это вообще имеет значение? Тем не менее ей уже пару раз хотелось попросить Лизу помолчать.

Она открывает дверь в комнату и тут же оборачивается на звук — из ванной комнаты выходит Саша. Её соседка тут же останавливается с поднятой рукой, которой придерживает полотенце на голове. Алиса замирает, понимая, что Саша замерла тоже. Одна Лиза продолжает смеяться.

— О, Саша! Привет! — громко говорит Лиза, от чего Алиса почти вздрагивает.

— Привет, — тихо отвечает Саша, не отводя от Алисы взгляда. — Как погуляла? — спрашивает она, отпуская полотенце, и светлые мокрые волосы рассыпаются по плечам.

— Отлично, — отвечает та, глядя в глаза, которые сейчас кажутся еще красивее, чем когда-либо. И Алиса чувствует, что во взгляде Саши что-то изменилось. Что-то появилось новое. — Заходи, — она открывает дверь шире, пропуская Лизу внутрь. — Хорошей тебе…

— Ты можешь подойти, поговорить надо? — перебивает она Алису.

— Эм, — та не очень её понимает и снова поворачивается к Лизе.

— Все хорошо, я подожду, — Лиза тянется к Алисе и целует ее в губы. Этот поцелуй короткий. Этот поцелуй первый за сегодня. Алиса чувствует, как ее щеки нагреваются. И она не понимает, из-за чего именно, но её мысли сейчас о Саше, и по какой-то причине ей неловко. — Ты так мило краснеешь, — усмехается Лиза, проводя кончиками пальцев по ее щеке.

— Да уж, — Алиса криво улыбается, а потом поворачивается к Саше, чей хмурый взгляд их изучает. Секунда. И лицо Саши тут же меняется, становясь обычным и спокойным.

И Алисе в глубине души хотелось бы, чтобы та ревновала. Но это невозможно: она недовольна только потому, что ждет.

— Кажется, она хорошая девушка, — спокойным и тихим голосом говорит Саша, когда Алиса к ней подходит.

— Да, мне нравится. Ты что-то хотела? — Алиса убирает руки за спину, пряча их в карманы джинсов, потому что они дрожат. Потому что несмотря на то, что она дико злится и её терпение на пределе, она не может ничего сделать с тем, что от этого контакта внутри все вибрирует. И казалось бы, её немного отпустило из-за злости, и вроде бы совсем недавно. Но вот. Опять.

— Зайдешь ко мне? — Саша смотрит на Алису, наклонив голову. Её взгляд… внимательный. Мягкий. Впервые за все их соседство Алиса видит что-то подобное с её стороны. Будто до этого все было притворно — вся вежливость или что-то на неё похожее. Только сейчас она начинает это осознавать, потому что теперь есть с чем сравнить.

— Ладно, — наконец отвечает она и идет в сторону комнаты в конце коридора.

Саша закрывает дверь и несколько секунд стоит спиной к Алисе. Она разворачивается, смотрит на неё. Алиса, избегая её взгляда, начинает осматриваться.

— Присаживайся, — Саша указывает на кровать, и, пока Алиса послушно садится, идет к креслу. Двигает его ближе к кровати и садится напротив Алисы, их колени почти соприкасаются. — Как ты?

— Ты позвала меня спросить как я? Нормально.

Саша усмехается, качая головой.

— Что? — злится Алиса. Но не на неё, а на себя за то, что ей по-прежнему неловко и Лиза никак не помогает избавиться от этого.

— Ты явно стала менее вежлива, чем раньше, — отвечает Саша.

— Подкинутые проблемы не располагают к вежливости, знаешь ли.

— У тебя изменилось ко мне отношение из-за этого?

Алиса округляет глаза, глядя в голубые, которые пристально с прищуром смотрят на неё.

— Мы не были близки, чтобы тебе было с чем сравнивать.

— Ты права. Ты разговариваешь иначе, и ты знаешь, о чем я.

— С чего тебя это волнует? Кажется, тебе было все равно, какого я о тебе мнения и тем более, как я к тебе отношусь, — говорит Алиса и в заключение фыркает. И да, она знает, о чем та. Еще неделю назад она бы не смогла говорить так с ней. С кем-то да. Не с ней. Но что-то изменилось. И, честно говоря, Алиса этому рада, потому что она теперь не чувствует себя столь уязвимой. Взволнованной все еще — да. Влюбленной, к слову, тоже.

Саша ничего не отвечает. Но она теперь смотрит в сторону, о чем-то думая. Алиса должна уйти. Но она не хочет уходить. Ей надо уйти, потому что у нее гостья. Хотя ей бы хотелось быть здесь, рядом с Сашей, которая странно себя ведет. И эта странность ей нравится.

— Ты мне нравишься как человек, — наконец говорит Саша, все еще глядя в сторону. — Я редко встречаю людей, которые мне нравятся. Еще реже тех, кто цепляет. Честно говоря, не встречала таких уже много лет, — она поворачивается к Алисе. — Ты меня цепляешь. Я даже забыла, каково это — быть к кому-то неравнодушным. И знаешь, ведь это просто ощущение. Оно может быть обманчивым, но это то, что есть. Ты как младшая сестренка, которую хочется уберечь. Правда от моих же проблем, но я уже не могу ничего сделать с этим. И я думала об этом весь день с момента, как ты ушла. И я, честно говоря, дико устала быть все время злой. Эта злость сидит во мне много лет, — она делает паузу, прерывисто выдыхая, а после опускает взгляд на свои колени, — я даже забыла, как это — быть собой. Я постоянно кого-то из себя строю, чтобы скрыть злость, которая меня разъедает. Она просто… — Саша подносит руку к груди, — горит здесь круглые сутки. И это стимул быстрее со всем покончить и уехать нахрен отсюда. С тобой я перестала это ощущать. В какой-то момент я поняла, что мне не нужно делать вид, что я добрая или что-то в этом роде, а я просто… Я чувствую себя с тобой в безопасности.

Алиса сглатывает ком, который застрял в горле. В ушах начинает звенеть, а перед глазами немного плыть от того, что она все это время не дышала. Она… Она не знает, что ей думать. Её губы вздрагивают, но она ничего не скажет. Ей нечего сказать. Ей нужна минута. Хотя бы одна минута, чтобы понять услышанное, принять и вступить в диалог.

Саша наклоняется и кладет ладонь на колено Алисе, заглядывая в ее глаза:

— Ты просто человек, которого мне хочется защитить. Твои родители воспитали хорошего человека, пусть ты и не умеешь жить самостоятельно и закрылась от всего. Я все еще хочу тебе помочь. Я не могла себе это объяснить и больше не буду даже пытаться. Я просто хочу.

— Но тебе самой нужна помощь, — хрипло говорит Алиса. — В отличие от тебя, у меня нет… Не было столько проблем. И… Прости, но… — Она кусает губу, бегая взглядом по комнате. Она не знает как деликатней это спросить. — У тебя что-то случилось плохое? Ты сказала, что ты все время злая. Да и вообще все, что ты сказала, наводит меня на мысль, что у тебя было что-то хуже, чем Мария и вся эта компания, от которой ты хочешь сбежать.

— Да похер на эту Марию, — усмехается Саша, убирая руку от ног Алисы, и откидывается на спинку. -Да, случилось, и Мария мне угрожает. А то, чем она угрожает — это страшно. Поэтому дело вовсе не в этой, как ты сказала, компании. Там есть конкретные мудилы, но… Меня посадили на кое-какой крючок. Я хочу от него избавиться.

— Поняла, — кивает Алиса, не продолжая расспрос. Значит, Сашу чем-то шантажируют, чего она очень боится. Понятно. — Я помогу тебе. В смысле, что… Я сделаю, что ты просила и перестану злиться, но ты должна будешь мне помочь, потому что я просто не справлюсь. Я не умею импровизировать в таких ситуациях, я тупо растеряюсь, и со мной что-то случится.

— Я…

В дверь стучат. А потом она открывается, и заглядывает Лиза:

— Алиса, прости. Мне неловко, но я не могу найти у тебя ванную комнату. Отсюда были голоса, но я не могу заглядывать во все комнаты. Я не хотела вас отвлекать.

— Все нормально, я тебя провожу, — Алиса встает с кровати и идет к выходу, но замирает, когда Саша берет ее за руку и тянется к уху.

— Я сделаю все, что смогу. Спасибо тебе.

Алиса кивает и выходит из комнаты.

31

Алиса задумчиво глядит в потолок, лежа в кровати. Лиза лежит рядом на боку и смотрит на неё. После того, что сказала Саша, быть гостеприимной стало труднее, и еще труднее — уделять все внимание Лизе, которая в любой момент может перейти к действиям. У Саши что-то случилось. Что-то, что полностью лишило ее доверия к людям. Что-то, чего она очень боится. И она ей как младшая сестренка. Алиса прикрывает глаза. Сестренка.

— У вас был какой-то неприятный разговор? — наконец говорит Лиза.

— Типа того, — отвечает Алиса. — Прости.

Лиза тяжело вздыхает, укладываясь на спину:

— Да ничё.

Алисе становится стыдно. Она поворачивается и хочет еще раз извиниться. Хочет сказать, что ничего такого не произошло. И она могла бы разрядить обстановку. Но она молчит. Если она это сделает, Лиза может ее обнять или поцеловать. Тогда… А вдруг она не сможет погрузиться только в это? Вдруг тогда она как-то обидит Лизу тем, что не будет достаточно взаимна. Она не хочет, чтобы Лиза ее сегодня целовала и тем более, чтобы они занимались сексом. И она снова смотрит в потолок.

— Мне понравился вечер с тобой, — тихо говорит Лиза. — И ты мне нравишься.

Ох.

— Это взаимно, — отвечает Алиса.

Лиза двигается ближе, прижимаясь всем телом, и обнимает её за талию, а её голова ложится Алисе на ключицу. Алиса обнимает в ответ. Так нормально. Это положение комфортное и даже нравится ей. Главное, чтобы Лиза не подняла голову.

***

Алиса открывает глаза и сразу чувствует вес на своем теле. Тут же вспоминает все, что было вчера: она лежала и обнимала свою гостью, думая о Саше, пока не заметила, как уснула. И кажется, Лиза даже не меняла положения, только улеглась еще больше на нее.

Алиса рассматривает её лицо, её мягкие черты. Аккуратный и красивый нос и губы. Алиса еще ни разу не рассматривала ее губы. В мысли снова врывается Саша со своими губами и глазами и… Она тяжело вздыхает. Почему все не может быть нормально? У неё впервые появилась девушка, с которой все могло бы быть взаимно, и она сама же все портит. Что-то в глубине души ей подсказывает, что ее попытки переключиться на Лизу будут провальными. Но она будет стараться. Она должна, потому что она хочет быть в отношениях с тем, кого тянет все время целовать, обнимать, любоваться и… Хочет, чтобы Лиза была этим человеком, ведь еще недавно она по ней с ума сходила. Не так, как по…

— М-м-м, — прерывает её размышления Лиза, на лице которой появляется улыбка, а глаза приоткрыты. — Доброе утро.

— Доброе утро, — искренне улыбается Алиса, и ее руки тут же крепче сжимают в объятиях гостью.

***

Время девять утра, и, когда они идут на кухню, чтобы выпить кофе, Алиса надеется, что Саша спит, потому что из-за работы по ночам та встает почти к обеду и называет это завтраком. Но на этот раз не так: когда они входят, то видят Сашу, которая стоит к ним спиной и что-то готовит.

— Проснулись? — она смотрит на них через плечо.

— О, доброе утро, — отвечает Лиза.

— Доброе утро, — Саша наблюдает за Алисой, которая садится за кухонный остров.

— Ты еще не спала что ли? — спрашивает Алиса.

— Нет, надо было поработать. И вы были такие тихие, что меня даже ничего не отвлекало. Похоже, ты нашла себе такую же тихую девушку, как ты сама, — усмехается она, отворачиваясь обратно к плите. — Я готовлю блинчики. Для вас тоже.

Лиза вопросительно смотрит на Алису, присаживаясь рядом.

— Крик не показатель того, что он хороший, — отвечает Алиса.

— О, вообще-то показатель, — не поворачиваясь, отвечает Саша. — Но ты, наверное, имела в виду, что можно себя сдерживать.

— О чем вы? — вмешивается Лиза.

— О сексе, — с усмешкой отвечает Саша.

— А откуда ты знаешь, какая она в сексе? — сухо уточняет Лиза.

Руки Саши замирают на мгновение, а потом она смотрит на Лизу через плечо:

— Я не знаю. Я просто здесь живу, и в прошлый раз выяснилось, что она тихий котеночек. Да, соседка?

Алиса не понимает. Какого хрена?

— Тебе явно надо было лечь спать, ты говоришь какой-то бред, — сухо отвечает ей Алиса.

Они внимательно смотрят друг на друга, пока Саша снова не отворачивается:

— Ты права. Шутки на тему секса не мой конек.

— У тебя часто бывают девушки? — Лиза толкает коленом ногу Алисы, но делает это скорее игриво, чем с возмущением. Хотя не сложно догадаться, что подобный вопрос — это тонкий лед.

— Нет. Была одна, но это быстро кончилось. В смысле, за последние несколько месяцев одна. И Саша права, шутки на эту тему не её конек.

Та лишь пожимает плечами.

— Поверь, я знаю, как сделать тебя громче, — Лиза подмигивает Алисе. — Если бы ты вчера не была такая озадаченная, я бы тебе показала.

— Вот как, — Алиса усмехается, — звучит самоуверенно.

Она решает подыграть ей, потому что Саша ее конкретно взбесила. И непонятно, зачем она так шутит. Где-то в мозгу тихо пульсирует мысль, что это может быть ревность. Алиса уже знает, как бывает, когда желаемое принимается за действительное. Это самая ужасная ошибка влюблённого человека. Она больше никогда не совершит такой ошибки.

— Я в себе уверена, детка, — Лиза тянется и целует Алису в щеку.

— Блинчики, — Саша ставит тарелку с блинами на стол. — С ветчиной и сыром.

— Это должно быть вкусно, спасибо.

— Блин, забыла про кофе, — Алиса встает с места.

Подходя к кофеварке, она оказывается рядом с Сашей, и та тихо говорит:

— Мне стоило лечь спать.

— Да, — коротко отвечает Алиса.

Завтракая, Саша общается с Лизой. В этом нет ничего нового: такую Сашу Алиса уже видела не один раз. И сейчас она определенно понимает, что ей не нравилось раньше — это фальшь. Теперь она знает это наверняка. Такое чувство, что Саша вчера сделала огромный шаг вперед к ней, а к утру отступила на несколько шагов назад. Алиса изучает ее, пока та разговаривает с Лизой.

Очередной взгляд задерживается на голубых глазах чуть дольше обычного, и внимание Саши переключается на Алису. Но та быстро отводит глаза, будто бы к чашке с кофе. С этого момента все меняется. Следующие минут пятнадцать Саша уже не дает возможности на себя пялиться, потому что сама часто смотрит в ее сторону.

— Мне она нравится, — говорит Лиза перед тем, как сделать очередной глоток из кружки, кофе в которой, похоже, уже давно остыл. — У вас точно ничего не было?

— Нет, — отвечает Алиса.

— Она просто на тебя так смотрит, — Лиза косится на неё, будто ожидая изменений в её лице. — И то, что она буквально вырвала тебя из рук, когда мы танцевали.

— Поверь, — Алиса усмехается, — у нас ничего нет и быть не может. Она на всех так смотрит. Она такой человек.

Лиза хмыкает, пожимая плечами, и кажется, она не совсем верит, но все же расспросы прекращает.

— Мне надо быть дома через пару часов. Надо будет вызвать такси.

— Я могу тебя отвезти, — отзывается Алиса.

— В смысле? Ты водишь?

— Да. Нечасто, потому что когда я еду куда-то тусоваться, я могу немного выпить. Ну, или много. Смотря где. Но отвезти тебя домой я могу.

— Удобнее было бы на такси, но… Не могу отказать себе в таком удовольствии, — Лиза довольно улыбается.

— Супер, — Алиса кладет руку ей на бедро и сжимает.

32

Алиса лежит на кровати и, пытаясь сосредоточиться на игре, проигрывает снова и снова. Эта игра одна из любимых, но сейчас палец двигается будто сам по себе, а происходящее на экране не вызывает особого интереса. Она бы с радостью поиграла в приставку, но на этот раз хорошо помнит просьбу Саши не выходить в гостиную.

Она опускает шторку на телефоне почти каждые десять минут, чтобы следить за временем. Её не покидает чувство, что она не в безопасности. Будто тот мужик может ворваться в комнату. И она понимает, что это невозможно, что Саша не позволит, но тем не менее на дверь она тоже поглядывает, хоть еще и не время.

Она так давно не была за рулем, что, провожая Лизу, ловила себя на мысли, что не чувствует былого комфорта. И она была очень благодарна той, что не отвлекала, потому что ехать по дорогам в Москве — это отдельный вид экстрима. Хотя она раньше обожала ездить по ночной Москве, когда дороги свободны. Она любила свой город.

Тина: Ты еще не отошла?

Алиса: Нет.

Она вздыхает. Вообще-то она скорее отошла, чем нет. Она почему-то хочет отложить примирение с Тиной, потому что той снова станет много в ее жизни. Потому что у нее столько всего происходит из-за Саши, а точнее скоро произойдет, что она хочет отложить объяснения с подругой по этому поводу. Когда-нибудь ей придется рассказать об этом. И выслушать все, что та думает, а тут не сложно догадаться, что скажет любой адекватный человек и какими словами назовет ее и Сашу.

И может быть даже такое, что Тина назовет всеми этими словами Сашу лично. И Алиса хочет это отложить. Хоть ненадолго.

Тина: Я в шоке, конечно.

Тина: Ну облажалась я.

Тина: Я действительно не придала этому значения. Чёрт возьми, да откуда же я знала?

Тина: Да, я что-то такое слышала, но я тебе клянусь, что я сама в это не поверила и не хотела тебе давать надежду! У клуба я просто была злая и уставшая, и ты знаешь, что мне иногда проще стоять на своем, чем оправдываться. Я не говорила не потому, что злилась на нее, а потому что просто не поверила. И в том числе в то, что у вас могло выгореть. Ты что, не знаешь бишек что ли?

Алиса: У нас с ней все отлично.

Тина: Збс. Рада за вас.

Тина: Давай я приду и поговорим? Ты в переписке такая сука, что я еле держу себя в руках.

Алиса откладывает телефон и накрывает ладонями лицо. Она удовлетворена объяснениями подруги. Но она не может сейчас пустить Тину в свое личное пространство… С другой стороны… Может и не придется ей ничего рассказывать. Она ведь даже и не узнает. Алиса берет телефон в руки.

Алиса: Приезжай завтра. Поговорим.

Тина: А чего не сегодня?

Алиса: Я занята сегодня.

Тина: Мм. Ясно. Знаешь, если ты будешь одной из таких сучек, которые из-за отношений забивают хуй на подруг, я тебе этого не прощу.

Алиса: Я не буду такой сучкой. Но на сегодня у меня были уже планы, а на завтра по плану будешь ты.

Тина: Какие мы деловые. Ладно, блин. Завтра так завтра. И почему я только с тобой дружу.

Алиса: Потому что никто другой тебя долго терпеть не смог бы.

Тина: Как и тебя. Ты очень изменилась за этот год.

Спустя какое-то время их диалог переходит в обычную болтовню. Она даже не понимала, насколько сильно нуждалась в этом. Насколько нуждалась в Тине с ее шутками и историями. Она даже забыла про…

Внезапно Алиса вздрагивает от шума, который раздался где-то в квартире. Она прислушивается. От следующего грохота она выпрямляется на кровати. Будто что-то тяжелое упало на пол. Слишком громко. Сердце учащает свой ритм, а дыхание замирает.

Этот звук точно не от соседей.

Она откладывает телефон и медленно поднимается с кровати. Она не должна выходить, Саша её просила. Она не должна, но она не может оставаться здесь, не зная, что там происходит: это ведь ее квартира.

А вдруг это просто что-то упало, и она зря выйдет? Выйдет и этот… шершень, и снова будет доставать ее. Блять.

Алиса медленно выдыхает и подходит к двери. Приоткрывает ее и выглядывает. Громкие звуки и голоса слышатся отчётливее. Снова что-то падает. С кухни доносится отборная ругань, там происходит какая-то ожесточенная возня.

Алиса делает шаг вперед. Потом еще один. Она медленно приближается к гостиной. Сердце колотится в груди с бешеной скоростью, отдавая уже в виски. Она не должна идти. Это ошибка. Но там Саша. Алиса медленно пересекает гостиную, но замирает, когда слышит:

— Ты дрянная сука, я тебя научу, как разговаривать надо.

Далее сдавленные звуки и что-то, что Алиса не может разобрать, но второй голос принадлежит Саше. Она подходит ближе и замирает в дверях кухни. Сердце уходит в пятки.

Роман держит Сашу прижатой грудью к кухонному острову. Её рука заломлена за спину, лицо щекой прижато к мраморной столешнице, а вокруг разбросана посуда. Саша замечает Алису. Лишь на какой-то момент они встречаются взглядами. Но от этого взгляда у Алисы леденеет в груди, а ноги становятся ватными.

Роман сильней надавливает Саше на голову:

— Я тебе понятно сказал? Вы, суки, только такой язык понимаете.

Алиса хочет что-то сказать. Хочет что-то сделать, но ее тело и лицо будто окаменело.

— Твоя подружка больше в моем вкусе, но и ты сойдешь, — он отпускает её голову, и теперь уже свободной рукой тянется к штанам.

Губы Алисы вздрагивают, она хочет шагнуть назад, но не может сдвинуться с места. Она должна вызвать полицию. Где телефон?!

Вдруг Алиса видит свою руку: она поднята и будто тянется к Роману, который стоит в паре метров от неё.

— Пусти, уёбок, — шипит Саша, пытаясь оттолкнуться от столешницы и скинуть его, но он дергается и снова выворачивает ей руку, вынуждая вскрикнуть и прижаться обратно лицом к мрамору.

Алиса снова смотрит в голубые глаза и читает в них злость. Губы Саши шевелятся, будто она что-то говорит. Алиса не понимает, что та говорит или хочет сказать. И ей ли это вообще.

Роман расстегивает штаны и тянется к шортам Саши, Алиса делает резкий шаг назад, а ее рот широко открывается. Она должна позвонить. Где этот телефон? Она будто на мгновение выходит из оцепенения и ее руки начинают быстро ощупывать карманы, пока Роман, что-то сквозь зубы говоря, справляется с джинсовыми шортами Саши.

Телефона нет.

Алиса видит уже трусы Саши.

— Пусти ее, — слышит она свой тихий сдавленный голос.

Всё вокруг будто замирает, когда она понимает, что он ее услышал. Шершень, злобно прищурившись, смотрит на нее. Она делает еще шаг назад и врезается спиной в дверной косяк.

— А ты, шлюха, говорила, ее дома нет, — он дергает руку Саши, когда та предпринимает еще одну попытку вырваться.

— Уйди, — рычит сквозь зубы Саша. — Какого хуя ты вышла!

— Я… — Алиса отступает назад. Нет… Она не отступает, она прижата спиной к косяку. Надо в сторону и назад. Он сейчас с ней что-то сделает. И с Сашей, и с ней.

— Да куда же она теперь уйдет. Ты пришла посмотреть? — он скалится в улыбке.

— Если ты ее тронешь, тебе пиздец. Я тебе клянусь, — хриплым голосом говорит Саша, в очередной раз дергаясь, но опять стонет от боли в руке, которую он снова дернул, выворачивая.

— От кого, от тебя что ли? Она уже большая девочка. Сама согласится, да, детка?

— Мария тебе это так не простит.

— Да срать мне на твою Марию. Я вас клиентами спонсирую, вы бы на дне были без меня.

— Ты без нас никто, — хрипит Саша. — Без нашей команды ты никто. Твои сведения будут бесполезны, ты чёртово уёбище. Отпусти меня! — последнюю фразу она громко рычит.

— Да ты мне и не нужна, мне твоя подруга больше по душе, — он отпускает её и делает быстрый шаг к Алисе, которая быстро отступает в сторону и назад. Он хочет ее схватить, она дергается, пытаясь отскочить, но падает и, не успевая подложить руки, ударяется спиной и затылком о пол.

Из глаз летят искры. Она жмурится. Потом ее руки нащупывают пол, и она отползает назад. Открывая глаза, она видит, как Саша бьет Романа чем-то по голове, с силой толкает в сторону, и тот врезается в холодильник, который под его весом ударяется об стену.

Алиса тяжело дышит, ее рот широко открыт. Она ползет назад, пока не врезается в диван.

Роман наотмашь бьет Сашу по лицу, та отлетает и выпадает из поля зрения Алисы. Он направляется к ней и тоже скрывается из вида.

Алиса не слышит ничего. В ушах стоит гул. Но она снова видит Романа, который шагает назад, вытянув руки.

Саша. В её руке нож, а рот открывается. Алиса видит, как рот у неё открывается, и она что-то говорит, угрожая Роману ножом. Вакуум рассеивается, и сквозь оставшийся звон она слышит:

— Убирайся отсюда, или клянусь богом я тебя прирежу!

— Ты же понимаешь, что пожалеешь об этом?

— Ох, поверь мне, я не пожалею.

— Я тебя умоляю, сучка, ты им вообще пользоваться умеешь? — его голос звучит более-менее уверенно, хотя он все же отступает, сохраняя между собой и Сашей дистанцию.

— Подойди ко мне и проверь, — она делает шаг к нему, он от нее. И они уже рядом с Алисой. — Уйди отсюда! — громко говорит Саша, поворачиваясь на мгновение и бросая взгляд в сторону Алисы.

Та приоткрывает рот, но оттуда не выходит ни звука, потому что она видит, что вся правая сторона лица ее соседки в крови. Перед глазами снова начинает темнеть. Она вздрагивает, когда Роман делает выпад в сторону Саши, будто улавливая момент, но та мгновенно реагирует и почти достает до него ножом, но он во время уворачивается.

— Алиса, уйди блять отсюда! — кричит Саша.

Алиса встает. Заваливается, упирается руками о диван. Её ноги непослушны. Куда она уйдет? А если он сам прирежет Сашу? Что с её лицом?

Алиса держится за диван, но больше не предпринимает попыток уйти. Она даже не чувствует почти своих ног, чтобы это сделать.

— Ты больше не приблизишься ни ко мне, ни к этой квартире, или я клянусь: Мария больше не будет сотрудничать с тобой!

— Не будет? А с кем же будет? — он ухмыляется. — Она скорее тебя выкинет, чем меня.

— Кроме меня никто не справится с этой работой. Ты совсем дебил и не понимаешь этого? Если у нее не будет меня, то все остановится. Её дружки даже и половины не умеют делать из того, что умею я. И Мария это знает. А теперь подумай своей тупой головой, кого она выберет! Осведомителей больше, чем хакеров, ты чёртов кусок говна!

— Заткнись, — злобно цедит он сквозь зубы.

— А давай ей сейчас позвоним и спросим? А потом спросим, что будет тебе за то, что сейчас произошло.

— Ты… — он снова делает шаг к ней, но, скалясь, замирает и отступает назад. — Это не все. Я не прощу ни одной чёртовой шкуре такой дерзости. Ты поняла меня?

— Пошел вон из моей квартиры, — Саша указывает ему на дверь.

Алиса наблюдает, как она провожает его к дверям, выставив нож перед собой. Она слышит их, а потом как дверь закрывается.

Голова кружится. Она наконец выпрямляется и идет по коридору. Ноги ватные и она шатается.

33

Алиса заходит в ванную комнату и подходит к раковине. Прикрывает глаза, хватаясь за раковину. Голова кружится. Ей надо прийти в себя. Все уже позади. Все хорошо.

Она ничего не сделала.

Блять. Она ничего не сделала. Она просто смотрела.

Глаза открываются, и от ничем больше не сдерживаемых слез сначала расплывается отражение в зеркале, после чего соленые капли щекочут щеки. Она тяжело вздыхает, но не смахивает их, а лишь крепче цепляется пальцами за раковину. Воздуха не хватает, и она буквально заставляет себя судорожно вдохнуть ртом. Тело начинает дрожать. Ей надо присесть.

Алиса прерывисто выдыхает. Все хорошо. Нет, все было бы хорошо, если бы она хоть что-то сделала. Трусиха. Она должна была. Хоть что-то.

Перед глазами то и дело всплывают фрагменты того, что произошло. Как кадры из жестокого фильма, какие раньше она могла видеть лишь на экране. Алиса наклоняется ниже, позволяя себе расслабиться и поплакать еще секунд десять. Всего несколько секунд, а потом она успокоится. С Сашей все в порядке. С ней же все в порядке?

Алиса со скулящим звуком выпускает очередную порцию воздуха. Она поднимает голову, смотрит в зеркало и замечает Сашу, которая стоит позади и смотрит на неё.

Алиса отрывает руку от раковины и со всей силы прижимает ее к животу, будто это поможет ей не разрыдаться ещё сильнее, глядя на лицо своей соседки.

Саша приоткрывает рот, но ничего не говорит. Её губы дрожат, когда она делает очередную попытку что-то сказать.

— Прости меня, — наконец хрипло и тихо говорит она. — Прости меня за это.

Алиса разворачивается и, сама от себя не ожидая, делает к Саше шаг и обнимает её. Она сжимает ее так крепко, будто та куда-то может испариться. Её пальцы впиваются в спину Саши, а тело начинает подрагивать.

— Прости меня. Блять, прости меня, — шепчет она, еще крепче сжимая Сашу в своих руках. Та не двигается. — Я должна была что-то сделать. Я просто… — она замолкает, когда чувствует теплые ладони на своей спине.

— Ты глупая, — усмехается Саша. — Со мной все хорошо, и ничего бы со мной не случилось.

Алиса чувствует, как Саша кладет руку ей на голову и начинает гладить.

— Я очень испугалась.

— Я знаю.

— За тебя, — еле слышно говорит Алиса.

Саша ничего не отвечает, но ее рука на голове замирает.

Она отстраняется и мягко отодвигает от себя Алису:

— Хочешь, я съеду?

— Нет, — Алиса смотрит на разбитую бровь Саши, откуда уже не идет кровь, но вся щека и так уже в крови, как и глаз, который начал заплывать.

— Я так устала, — Саша тяжело вздыхает, прикрывая глаза. — Блять, я чертовски устала.

Она открывает глаза и тут же качает головой, будто приводя себя в чувства:

— Мне надо умыться.

Алиса наблюдает за тем, как Саша смывает кровь с щеки. Как та морщится, когда пальцами проводит под веком, под бровью.

— Я могу помочь, — предлагает она. — Если у тебя есть что-то. У меня ватные тампоны, и это всё. Но у тебя вроде была аптечка.

— Да, — Саша встречается с ней взглядом в зеркале. — Если хочешь. У меня еще есть медицинский клей. Там небольшое рассечение, и он поможет.

Саша открывает шкафчик и с верхней полки достает косметичку. Ставит ее на тумбочку и вынимает все необходимое.

— Этим намочить тампон, а потом клеем… В общем, соединить рассечение и замазать клеем, — она снова смотрит на Алису, и та кивает.

Саша садится на крышку унитаза. Алиса подходит и берет со столешницы тампон, открывает пузырек с чем-то и мочит его. Она подходит к Саше, и та приподнимает голову, прикрывая глаза. Алиса приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, но слов нет. Она просто никогда не предполагала и не думала, что все будет так. Хотя это логично вообще-то. Трогать лицо Саши. Трогать, чтобы обработать. Блять. Алиса медленно выдыхает, а ее руки тянутся к лицу напротив. Руки, которые начинают дрожать.

Саша открывает глаза. Она смотрит на её руки. Они смотрят друг на друга, пока на лице Саши не появляется улыбка:

— Ты можешь меня трогать, я не кусаюсь.

— Пф, — Алиса закатывает глаза. — Там крови много и всё.

— Как скажешь, — Саша улыбается и прикрывает глаза. Алиса хмурится, размышляя над этим всем. Ладно. Просто обработка лица от крови. Она обхватывает пальцами лицо Саши, одной рукой чуть приподнимая его, и наклоняется, поднося вторую руку к щеке. Саша снова открывает глаза. Алиса смотрит в незаплывший голубой глаз, а потом на губы, которые расплылись в широкой улыбке.

— Так и скажи, что попала под удар, чтобы я тебя потрогала, — позволяет себе пошутить Алиса.

— Так и было, — Саша пытается поиграть бровями, но тут же перестает, когда Алиса сжимает пальцами ее подбородок.

— Кровь пойдет.

Саша обхватывает рукой ногу Алисы и снова прикрывает глаза. Держать за ногу нет совсем никакой необходимости. Наверное. Алиса сглатывает. Она аккуратно проводит тампоном под глазом. Первые движения неуверенные и медленные. Но вскоре она немного расслабляется, сосредоточиваясь только на месте, которое протирает. Не на губах. Не на носу, не на глазах и не на брови — ни на здоровой, ни на больной. Щека. Она просто протирает щеку.

Алиса выкидывает тампон и берет второй. Саша смотрит на нее, пока та смачивает его. Закрывает глаза, когда Алиса возвращается к ее щеке.

Через несколько минут щека чистая. Остается лишь верхнее веко и бровь.

Алиса выдыхает, наклоняясь еще ниже. Ей надо удобнее встать, потому что в этом месте надо быть аккуратнее. Она касается века, и Саша вздрагивает, тут же открывая глаза. Между их лицами всего несколько сантиметров. Алиса смотрит то ей в глаза, то на веко, которое теперь недоступно.

— У тебя красивые глаза, — говорит Саша.

Что? Алиса молчит, но её рука снова начинает дрожать.

Саша крепче сжимает ее ногу.

— Спасибо, — наконец говорит Алиса, возвращая взгляд к веку, и снова тянется к нему.

— И вообще, — добавляет Саша.

Алиса снова останавливается. Они так близко, и чёрт возьми, если Саша еще хоть слово скажет… Если продолжит так смотреть… Нет. Нет, это уже пройденный этап. Алиса никогда не повторит прошлых ошибок.

Саша закрывает глаза, но Алиса продолжает смотреть на неё. Она не понимает. Ничего не понимает.

Она пытается представить Тину или любую другую знакомую или подружку в подобной ситуации. Нет, она же не дура? Никто бы такое не сказал. Это ведь… Глупо как-то? Не к месту совсем. Зачем Тине было бы такое говорить, если бы их лица были так близко. Но Саша просто такой человек. Она может говорить что угодно, когда захочет. Алиса чувствует, как рука Саши снова сжимает ее ногу и вспоминает, что ей нужно вернуться к веку.

Пока она аккуратно протирает его, невольно думает о том, как часто Сашу били по лицу. На её лице нет шрамов. Значит, такое скорее всего впервые. Следы бы ведь остались? Хоть какие-то. Тогда зачем ей такой клей?

Когда Алиса новым тампоном касается брови, Саша вздрагивает и отстраняется:

— Блин. Извини. Щиплет просто.

Алиса снова кладет свободную руку ей на щеку и тянется ближе, она дует ей на бровь, пока Саша смотрит на неё. Алиса изо всех сил старается удержать свой взгляд на брови. Она снова касается тампоном места рядом с рассечением и аккуратно проводит, очищая от крови. Потом снова дует. Но её взгляд вдруг срывается: она опускает его сталкиваясь с голубыми.

Как же ей хочется провести пальцами по ее щеке. Как же хочется её поцеловать. Алиса не сдерживает короткий вздох, а ее взгляд невольно опускается на губы. Блять. Чёрт! Она быстро его поднимает.

— Ты хочешь меня поцеловать?

Все внутри обмирает от услышанного. Что? Алиса резко выпрямляется и хочет сделать шаг назад, но Саша крепче сжимает ее ногу и не позволяет.

Саша вдруг отпускает ее и встает, и они оказываются нос к носу:

— Ты ответишь? — Саша смотрит на неё как-то строго. А взгляд Алисы мечется по ее лицу. Она абсолютно не понимает, что происходит.

— Нет, — слышит она свой тихий ответ.

— Я закончу сама, — Саша делает шаг в сторону, оставляя Алису стоять столбом.

34

— Я не понимаю, — тихо говорит Алиса, на глаза которой наворачиваются слезы.

— Чего?

— Зачем ты так поступаешь со мной, — её голос дрожит. Это уже слишком. Алиса быстро идет к выходу, но стоит ей ступить за порог ванной комнаты, как Саша хватает её за запястье дергает и разворачивает.

Алиса пытается оттолкнуть её. Еще не хватает реветь тут перед ней. Хватит уже слез на сегодня. На хуй эту Сашу. Эти шутки совсем не смешные. Сука, зачем она так?

— Успокойся! — Саша рывком тянет ее к себе и прижимает к стене напротив ванной комнаты.

— Пусти! Тебе по приколу это все? Ты меня заебала своими играми! Что тебе от меня надо? — Алиса скалится ей в лицо. Она хочет сказать что-то еще, но Саша обхватывает ее лицо ладонями.

— Замолчи.

И целует.

Алиса от неожиданности приоткрывает рот и тут же чувствует язык, который касается её губ. Она реагирует моментально, на автомате, касаясь своим языком её. Из неё будто вышибают дух. Она хватается руками за её плечи, сильно впиваясь в них. Голова начинает кружиться. Саша наклоняется, углубляя поцелуй, а Алиса не удерживает вздох со стоном, который вырывается из неё.

— Блять, — шепчет Саша, отстраняясь. — Чёрт, — она смотрит на тяжело дышащую Алису. — Из этого ничего хорошего не выйдет.

Алиса, кажется, вообще выпала из реальности. Она не понимает смысл сказанного, и вообще ей сейчас не до этого. Она… Она её поцеловала. В груди всё начинает гореть.

— Мне… Мне продолжить? — Саша проводит большим пальцем по её нижней губе.

Вместо ответа Алиса целует её. Она тут же проникает в её рот языком. Кажется, до нее начинает доходить. Кажется, мечты сбываются.

С каждой секундой Алиса становится уверенней, и шоковое состояние сменяется возбуждением. Она хочет Сашу. Она хочет раздеть её здесь и сейчас, пока это не оказалось чёртовым сном.

Она хватает края её футболки и тянет, Саша ей помогает. Они тяжело дышат, пока Саша лишается верхней одежды. Алиса случайно задевает её бровь, но не успевает ничего сказать, потому что Саша тут же её целует, а руками стаскивает с неё футболку. И она не просто тянет ее вверх, она делает это так нетерпеливо, что Алиса не успевает поднять руки.

Они снова прерываются, и Алиса помогает стянуть её с себя.

— У тебя… — Алиса тянется к брови Саши и стирает подушечкой большого пальца кровь.

— Я не хочу останавливаться, — Саша тянется руками за спину и расстегивает лифчик. Рука Алисы на её лице замирает. Из раны немного сочится кровь, а глаз Саши почти заплыл, но та снимает лифчик и опускает взгляд на ее грудь. И Алисе кажется, что она сейчас словит микроинсульт.

Саша довольно улыбается:

— Я выгляжу не очень, поэтому если хочешь, можешь смотреть туда.

Алиса быстро поднимает взгляд:

— Ты очень красивая.

— Серьезно? — Саша смеется.

— Подбитые девушки — это сексуально, — Алиса, расслабляясь, улыбается.

Саша снова приближается к ней, она прижимает Алису к стене и останавливается в сантиметре от её губ:

— Будешь громкой для меня? — шепчет она.

— Нет, — шепчет в ответ Алиса сквозь улыбку.

— Да.

— Нет, — их губы соприкасаются. И через секунду поцелуй набирает оборот.

Руки Алисы ложатся на голую спину. Кожа Саши такая мягкая… Боже. Она не верит происходящему. Этого просто не может быть. Сердце сейчас выпрыгнет из груди.

Саша сжимает руками ее ягодицы, прижимаясь еще ближе, проникая языком еще глубже.

Через какое-то время они разрывают поцелуй, чтобы отдышаться. И Саша дышит, но при этом целует шею Алисы.

— Я себя ненавижу. Этого просто не должно было случиться, — ругается она, а после прикусывает мочку уха, от чего Алиса еле слышно стонет.

— Меня всё устраивает, — Алиса теребит пальцами её ремень. Она готова уже снять с неё шорты.

— Вчера ночью я не хотела тебя отпускать. Не хотела, чтобы ты с ней спала.

— Я с ней не спала.

— Почему?

— О тебе думала, — Алиса расстегивает её шорты, параллельно целуя шею.

— О чем?

— О том, что ты меня сестренкой назвала.

— Ах, это, — Саша смеется, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза. — Хотела тебя позлить.

— Откуда ты знаешь, что меня злит?

— Я же тебе говорила, я очень наблюдательна, — Саша тянется к её лифчику. — А ты нет.

Телефон в заднем кармане шорт Саши начинает вибрировать, и она тянется к нему, целуя при этом Алису в губы. Она чуть отстраняется, чтобы взглянуть на экран:

— Я должна ответить.

— Хорошо, — Алиса расстраивается, что все должно прерваться, но Саша, поднося телефон к уху, берет её за руку, подносит к губам и целует, а только потом отвечает.

— Да… Как любопытно. Это он так сказал?..... Заебись. Ты обещала решить этот вопрос, вот только час назад он чуть не изнасиловал меня и Алису. Ты… — она замолкает, слушая, что ей говорят на том конце, а ее челюсть сжимается, как и ладонь, в которой она держит руку Алисы. Саша разворачивается к ней спиной, и Алиса всем телом чувствует, как она злится, поэтому позволяет себе обнять её сзади и прижаться к спине. На что Саша реагирует, прижимая их руки к своему животу. — Да мне похуй! Если он останется, то я работать с тобой не буду! С меня хватит! Если бы я это не сделала, то он бы… Ты… Нет. Мария, ты меня послушай! Ты мне замену не найдешь, и ты это знаешь, если этот уёбок останется, то моя работа закончится! И можешь угрожать мне чем хочешь, мне уже все равно! У тебя час на то, чтобы подумать! Пока.

Саша опускает руку с телефоном, но стоит не двигаясь.

— Блять, — ругается она, отпуская руку Алисы и прижимая ладонь к своему лбу. — Это полная задница. Как же я устала.

— Ты мне расскажешь?

— Потом, ладно? — слишком резко отвечает она, отходя и подбирая с пола футболку.

— Ладно, — Алиса неловко переминается с ноги на ногу, а после наклоняется и подбирает свою одежду.

Она выпрямляется, и Саша тут же оказывается перед ней:

— Мы можем куда-то поехать? Хоть куда-нибудь? Мне надо проветрить голову. Я не могу больше.

Алиса молчит какое-то время, прежде чем ответить.

— Да, я могу тебя отвезти кое-куда.

— Спасибо, — уже мягче говорит та, а потом наклоняется и целует Алису в губы. — Я соберусь.

— Стой, — Алиса берет её за руку. — Сначала твоя бровь.

Она, не дожидаясь ответа, тянет её в ванную комнату.

На этот раз в её действиях больше уверенности, хоть она так и не надела футболку. Но тем не менее ее руки больше не дрожат. Лицо не горит. И единственное, что она чувствует, протирая снова Саше глаз — это желание поцеловать. Что она и делает. Их дыхание становится снова частым и тяжелым, Алиса прерывается. Она убеждает себя, что это не сон. Что Саша никуда не денется. Что она сможет ее поцеловать и позже. И не проснется, осознав, что этого никогда не было и не будет.

— Думаешь, она выберет тебя? — спрашивает Алиса, открывая клей.

— Честно, я не знаю. Ей есть на что надавить, а я просто блефовала. Я не знаю, — Саша прикрывает глаза.

— Почему он… Что… Что там случилось? — Алиса кладет пальцы на бровь и стягивает рассечение.

— Он говорил про тебя, а я как всегда лизала ему зад, чтобы успокоить. Это входит в мою работу. Лизание жопы таким… людям. Чтобы они были довольны. Но… Я уже и забыла, что это такое — злиться не из-за себя. Это настолько больше что ли, что держать себя в руках сложнее.

— Это из-за меня?

— Я просто устала слушать его бред и сказала всё, что о нём думаю.

Алиса смотрит на неё, пока кончик тюбика нависает над раной.

— Я не хочу, чтобы ты боялась. Саш, — та открывает глаза, — у меня есть запасной вариант. Я тебе говорила. И я хочу, чтобы ты знала, что он есть.

Саша с прищуром смотрит на неё. Алиса добавляет:

— Ты сказала, что я этим тебе наврежу, но если выбора не будет или что-то в этом роде, то ты в любом случае будешь в безопасности.

— Но тогда мой план полетит к чертям.

— Но зато ты будешь цела.

— Ты не должна.

— Я знаю.

Они смотрят друг на друга, переваривая этот короткий разговор. Наконец Алиса накладывает клей. А после дует. И держит рану, пока тот не высохнет.

Примечание к части

Тем кто комментирует, спасибо :*

Думаю, что к концу июля все будет готово) добавила я новый жанр в шапке, наконец-то нарыла там хоть что-то подходящее)

35

— Охренеть! Это что — «ягуар»?!

Алиса улыбается, глядя на то, как Саша, вытаращив глаза, обходит и рассматривает её машину, то и дело повторяя: «Охренеть».

Честно говоря, она впервые видит такую реакцию. Среди её знакомых были и те, у кого вообще не было никакой машины, и тем не менее они реагировали сдержанно, даже если думали совсем иначе. Но Саша совершенно не скрывает восторга, и Алисе очень приятно это: несмотря на то, что ее родители могли себе позволить купить ей дорогую машину, в свое время она тоже реагировала почти так же. Совершенно не принимая это как само собой разумеющееся. И честно говоря, такого она от Саши уж точно не ожидала. К тому же Алиса уверена, что в жизни Саши были разные машины.

— У тебя очень, очень крутая тачка, — Саша, наконец, перестает наворачивать круги вокруг белого кроссовера.

— Отец подарил, я реагировала так же, — усмехается Алиса, открывая дверь.

Саша садится рядом. Её глаза — точнее, один из них — широко распахнут, и она теперь рассматривает салон с таким же любопытством и восторгом, как и кузов.

— Почему? Разве богатые вообще реагируют на что-то подобное? — Саша проводит рукой по кожаному креслу.

— Ну… Мне сделали всего два крупных подарка — это квартира и машина, до этого ничего такого не было. Только вклад в образование. Так что да. Я еще как реагировала.

Саша теперь внимательно смотрит на неё. Она хмурится, явно что-то не понимая.

— Если бы ты попросила, они бы не купили то, что ты хочешь?

— Я не просила, — Алиса заводит машину. — Может, если бы просила, то машина была бы раньше. Лет в шестнадцать. Я не знаю.

— Очень странно…

— Что?

— С тем, что у тебя есть и… В общем, ты же не избалованная наглая девка. Я не понимаю, почему тебя лишили денег. Ты же не наркоманка и не тусовщица, и вообще ведешь затворнический образ жизни. Ну, сидишь пока дома… Но я правда не понимаю: обычно таким способом наказывают. Разве нет?

Алиса вздыхает, обхватывая руль двумя руками. Она думает, как ответить на этот вопрос. Она знает ответ, но его надо сформулировать.

— Прости, ты же не любишь вопросы, — Саша отворачивается, а после громко и даже наигранно вздыхает.

— Не, — тут же реагирует Алиса. И ловит себя на том, что она действительно не ощущает дискомфорта от расспросов. — Думала, как ответить. Мама вечно экспериментирует с воспитанием. Особенно когда начитается чего-то или на тренинг какой-то сходит. Ну и… Она решила, что мне пора поработать. Это вроде как… Не наказание и не строгий ультиматум… А типа стимуляция к самостоятельной жизни.

— Ты просто не привыкла ей возражать?

— И это тоже.

— И просить? Деньги в смысле.

— Ну и это. Я как бы понимаю, что если бы совсем стало все плохо, мне пришлось бы… Я не знаю. То есть, я знаю, что она тут же спохватилась бы и конечно дала бы денег и отец тоже. Проблема в том, что я даже не представляю себе, как я бы что-то подобное сказала.

— Понятно. Тебе стоит поработать над этим. Не чтобы просить, а над тем, чтобы быть смелее, когда есть что сказать.

Алиса и так это знает. Она трогается с места. Продолжать этот разговор она не хочет.

Она пытается сосредоточиться на дороге, а не на Саше, взгляд которой она периодически чувствует на себе. Та молчит уже минут пятнадцать, но легче от этого не становится. Алиса думает, что надо включить музыку, которая поможет разрядить обстановку. Только тихо, чтобы не отвлекала. Или лучше, чтобы отвлекала музыка, а не взгляд, прожигающий ее профиль.

Они выезжают на МКАД, и здесь можно расслабиться… Если никто не решит подрезать, конечно. Во всяком случае, бесконечные светофоры и перекрестки здесь не напрягают.

Алиса напрягается всем телом, когда рука Саши ложится на ее бедро. Она чисто на автомате смотрит на нее, но Саша расслабляется в кресле, и её положение выглядит вполне естественным. Будто она совершенно не придает значения тому, что делает. И, скорее всего, она и не придает.

Надо смотреть на дорогу. И не думать о Саше. Не думать о ее руке.

На экране телефона, куда Алиса периодически смотрит из-за навигатора, начинают всплывать уведомления. Лиза что-то пишет. Алиса думает ответить позже, но сообщения приходят одно за другим. И единственное, что она успевает прочитать, это: «Ты занята?».

На экране телефона появляется фотография Лизы и кнопка принятия звонка… Алиса быстро пытается сообразить, что делать. А вдруг что-то случилось? Ладно, она может ответить и, если что, скажет, что перезвонит позже. Это лучше, чем переписка. Она принимает звонок, и из динамиков в машине раздается голос Лизы:

— Ты чего не отвечаешь? Ты занята?

— Привет, — отвечает Алиса, и её тело напрягается еще больше. Все-таки не стоило… Еще и по блютуз. Это всего лишь телефонный разговор, почему вдруг так неловко? — Что-то случилось? Я просто за рулем, не могла ответить.

— О, зай, всё правильно. Ну, я у тебя на блютуз, наверное? Так что смотри на дорогу, — Лиза тихо смеется. — Ничего не случилось, я просто безумно соскучилась. Не могу перестать о тебе думать.

Алиса медленно выдыхает, а Саша убирает руку с ее бедра. Алиса косится в её сторону, но та смотрит на неё внимательно с полуулыбкой. Алиса готова поклясться, что эта улыбка означает что-то вроде: «разговаривай, очень любопытно смотреть, как ты нервничаешь, и вообще твое лицо уже бордовое».

— Зай, ты тут?

— Эээ. Да, я тоже, — решает ответить Алиса, лицо которой действительно горит. И когда они перешли на «зай»?! — Мы же только сегодня виделись.

— Ты, когда за рулем, такая напряженная, даже по голосу слышно, — усмехается Лиза. — Прости, я просто безумно хотела услышать твой голос.

Наверное… Она нашла бы что ответить, будь она одна. Но она не одна. И она тупо как дура молчит.

— Эй, — зовет Лиза, голос которой звучит все еще мягко, но скоро все изменится, когда Алиса в очередной раз промолчит как идиотка. — Я тебя смущаю что ли? Прости, я просто хотела… Блин.

— Что?

— Думала про ночь…

Алиса крепче сжимает руль и садится в кресле удобнее. Точнее, она как раз сидела удобно, а теперь просто выпрямилась. Она молчит, пялясь на дорогу. Свободную, слава богу, дорогу.

— Когда мы сможем еще раз увидеться? Я, честно говоря, жалею о своей скромности. Я не могу перестать об этом думать.

— Твоя скромность ни при чём, просто я…

— Не, — перебивает Лиза. — Это тупо. Подумаешь, соседка твоя. Я, честно говоря, обиделась, что она испортила тебе настроение. Ты вернулась уже другая, а мне стало неприятно. Тупо как-то, да? А еще она потом на тебя так пялилась утром. Короче, я, кажется, просто ревновала.

Алиса хочет отпустить руль и схватиться за голову. Она вздрагивает, когда рука Саши снова ложится ей на бедро.

— Я, конечно, дико извиняюсь, — говорит Саша, — но я тоже здесь.

В машине повисает гробовая тишина.

Кажется, никто не подаст голос первым, потому что абсолютно все сейчас себя чувствуют достаточно тупо.

Ну, кроме навигатора.

«Через двести метров поверните направо».

Алиса же даже не успевает перестроиться на правую полосу. Она тут же отвлекается и от Лизы, и от Саши и смотрит в зеркало, чтобы втиснуться в соседний ряд.

— Прости, — наконец говорит Лиза. — Как-то неловко вышло. Я думала, ты там одна.

— Надо было сказать, — говорит Алиса, наконец перестраиваясь. — Просто не думала, что ты…

— Ну да. Я что-то не подумала. А куда вы едете?

— Эм… — Алиса смотрит на Сашу, ища в ней спасения, но та тут же отворачивается. — Мы едем за город. На выходные… Отдохнуть.

— М…

Опять тишина.

— Ну, я тебе наберу, как только доеду, ладно? — Алиса просто обязана закончить этот разговор.

— Ладно.

Лиза сбрасывает звонок. Совершено точно — она ревнует. И обиделась.

36

Дышать стало труднее, стоило повернуть на дорогу ведущую к дому. Алиса здесь не была очень давно. С момента, как её семья стала разваливаться. Для нее. Она догадывалась, что вернуться сюда будет тяжело, но она хотела помочь Саше и все еще хочет. Поэтому она проглотит ком, образовавшийся в горле, и не будет думать о том, что когда-то в этом доме жила её семья. О том, что когда-то она действительно была счастлива. И она не хочет, чтобы Саша заметила и задавала вопросы. Она не поймет, и никто не поймет, что здесь может быть тяжелого. Она это уже не раз проходила. Все, абсолютно все почему-то рады отделиться от семьи.

— Ого, — Саша чуть наклоняется, чтобы разглядеть огромные ворота, перед которыми они остановились.

Алиса высовывается из окна и набирает пароль на панели, после чего ворота начинают раздвигаться.

— Здесь никого нет, — говорит она, замечая, как Саша рассматривает камеры на столбах.

Проезжая по территории, Алиса смотрит по сторонам: на газонах лежит листва еще с осени, дорога грязная, как и статуи животных, которые ее мама переставляла раз десять, потому что «нет, все должно быть не так».

Саше бы очень понравилось здесь, когда все вокруг было ухожено. Особенно летом, когда газоны идеально ровные будто ковер. И цветы… Да, мамин сад бы ей тоже понравился. Но Саша, похоже, и так под впечатлением, учитывая ее удивленное лицо, с которым она все вокруг рассматривает.

Припарковавшись, Алиса некоторое время сидит и копается в телефоне. Ей нужно немного времени, а Саша рядом терпеливо ждет. Во всяком случае Алиса надеется на это.

— Тебе тяжело сюда возвращаться?

— Нет, — тут же реагирует Алиса, начиная быстро собираться.

— Ты совсем не умеешь врать.

Они выходят из машины.

— Если тебе это место дорого, почему ты здесь не живешь? Родителей все равно нет, какая разница?

— Ну, мама продает этот дом. Все никак не продаст.

— Ясно.

— И я бы не стала здесь жить одна.

Алиса пропускает Сашу в дом первой. В итоге они обе останавливаются и рассматривают огромный холл. У каждого своя причина, чтобы замереть при входе.

— Ну, хоть огромных портретов во всю стену нет, — наконец подает голос Саша, поворачиваясь к Алисе.

— Мама их увезла в Испанию.

Саша с улыбкой смотрит на нее, размышляя, шутка это или нет.

— Серьезно, — усмехается Алиса и бросает ключи на стойку. Она закрывает дверь на замок и включает камеры, установленные на воротах и у дома.

***Алиса сидит в кресле и наблюдает за Сашей, которая разбирает заказ, привезенный курьером. Наблюдает, как та убирает часть продуктов в холодильник, достает разделочную доску и нож, моет овощи и начинает резать.

— Плита здесь охренеть какая странная, — ворчит Саша. — Зачем там так много кнопок?

— Поварихе нравилась. Уверена, что ты разберешься. В любом случае я к ней никогда не подходила, — Алиса обводит взглядом огромную кухню. В детстве она казалась еще больше.

— Не сомневаюсь, — усмехается Саша.

Они живут вместе уже несколько месяцев, но впервые Алиса чувствует, что они действительно рядом. Вместе. Как друзья или просто знакомые — это не так важно. Сейчас было бы совсем неуместно уйти к себе в комнату и оставить Сашу одну. Несмотря на то, что они почти не разговаривают, все, что происходит, кажется ей более чем комфортным. Хотя есть кое-что… Теперь Алиса не может избавиться от навязчивого желания подойти и потрогать Сашу. Поцеловать. Обнять. Но она этого не делает. Скорее всего, Саша ее поцеловала из-за того, что была не в себе и они находились в критической ситуации. Но сейчас-то все спокойно, что, если она жалеет о своем поступке? Они до сих пор об этом не говорили, и, скорее всего, этого разговора вообще не будет. Во всяком случае, по инициативе Алисы.

Лиза: Я позвоню тебе чуть позже. Мне кажется, что нам есть о чем поговорить.

Алиса тяжело вздыхает, читая смс, и тут же ловит вопросительный взгляд Саши. Она никак это не комментирует и пишет ответ.

Алиса: Ладно.

— Она кажется хорошей девушкой. Я вроде это говорила? — Саша смотрит через плечо, а потом отворачивается, возвращаясь к помидорам, которые резала. — Думаю, что вы были бы хорошей парой.

Алиса хмуро смотрит ей в спину. Её рука крепче сжимает телефон. Наверное, ей стоит промолчать, но…

— Тогда может быть не стоило влезать в разговор? Как минимум, это было неуважительно по отношению ко мне и к моим отношениям.

Саша замирает с поднятым вверх ножом.

— Но ты ведь всегда делаешь что хочешь, — добавляет Алиса, блокируя телефон и откладывая его на столик.

Саша кладет нож на доску и разворачивается.

Они смотрят друг на друга, Саша выглядит злой. И Алиса не совсем понимает причину, по которой та могла бы разозлиться. Она сказала как есть.

— Ты действительно считаешь, что я это сделала, чтобы просто повеселиться?

— А разве нет? Ты так бесцеремонно влезла, когда мы танцевали, так же и в разговор. Да, она сказала, что ревнует, но и идиоту понятно, что твой комментарий все усугубил. А потом ты мне говоришь, что мы с ней отличная пара?

— То есть, вы в отношениях? — Саша продолжает хмуро смотреть, уточняя сказанное Алисой ранее.

— Нет.

— Что по-твоему происходит, Алиса? — голос Саши звучит грубо, она подходит и останавливается напротив кресла. Четкие очертания скул говорят о том, что её челюсть плотно сжата. Алисе становится не по себе. Она не уверена, что понимает вопрос.

— А что происходит?

— Ладно, я спрошу иначе. Ты же подумала, что я издеваюсь, когда спросила, хочешь ли ты меня поцеловать?

— Да.

— За кого ты меня блять принимаешь?

Алиса изучает ее злое лицо. Она абсолютно не понимает, что происходит.

— За человека, которому… — она хочет сказать «все по приколу», но слова застревают в горле. Кажется, она начинает думать, что в чем-то ошибается. Но…

— Продолжай.

— На что ты злишься?

— Я хочу, чтобы ты высказала свое мнение.

— Я не мастер высказываний!

— О, а ты постарайся.

— Может быть, просто скажешь, что тебя разозлило? — Алиса поднимается. И они теперь стоят вплотную друг к другу. — Ты меня провоцируешь с самого начала. Мне кажется, что тебе просто все это нравится и ты так развлекаешься. Вот что я думаю.

— И тем не менее ты мне ответила на поцелуй.

Алиса медленно набирает в легкие воздух. Она хочет уйти.

— Извини, что я влезла в твой разговор. И что не дала вам сосаться в клубе. Ой, извини, танцевать. И да, может вообще не стоило тебя целовать.

Саша поворачивается, чтобы отойти, а Алиса, сама от себя не ожидая, толкает ее в плечо. Саша тут же разворачивается, и на ее лице появляется улыбка. Удивленная улыбка. Она делает шаг к Алисе.

— Может и не стоило, — хрипло говорит Алиса.

Саша приближается к ее лицу, останавливаясь в сантиметре от губ:

— Значит я больше этого не сделаю.

Алиса хочет ее ударить, но вместо этого кладет ладонь ей на щеку, от чего Саша вздрагивает.

— Ты ревнуешь меня?

— Да.

— Я…

Телефон на столике начинает звонить, и они обе переводят на него взгляд. Лиза.

— Пфф, — Саша убирает руку Алисы от своего лица и уходит обратно к столу с помидорами.

37

Алиса сбрасывает звонок. Она смотрит в спину Саше. И не понимает ничего. Абсолютно ничего.

— Нам нужно поговорить, — наконец говорит она, попутно печатая сообщение.

Алиса: Перезвоню позже.

Саша начинает смеяться.

— Прости, — отвечает она, успокаиваясь и виновато глядя на злую Алису. — Я знаю, что надо. Хорошо.

Она подходит и садится на корточки напротив Алисы. Рука той тянется к ее лицу. Алиса проводит подушечкой указательного пальца над ее припухшей бровью. Она думает, что хочет спросить.

— Я сказала, что она хорошая пара, потому что действительно так думаю. Но это не мешает мне злиться, когда она на горизонте. Любая девушка.

— Если бы ты не уезжала… — еле слышно начинает свой вопрос Алиса и понимает, что не в силах его закончить.

— Если бы я не уезжала, то мы были бы отличной парой, Алиса. Лучше, чем ты с кем-либо, — Саша мягко улыбается, забирая её руку в свои ладони. Она чуть наклоняется, пытаясь поймать её уплывающий в сторону взгляд. — Я не хотела этого делать. Я тебе уже говорила, что могу разрушить тебя. Ты же это помнишь?

— Меня? — Алиса перехватывает её руку. — Может быть, ты о себе?

— Может и о себе, — Саша пожимает плечами. — У меня проблемы с доверием. И с…

— Привязанностями.

— Да. Но я не буду все это… Я не буду… Блин. Я хочу продолжить. Я просто не знаю, чем еще могу навредить тебе. Я привыкла думать только о себе. Я думаю, что Лиза могла бы быть с тобой, когда я… Когда меня не будет. Понимаешь? Это капля не-эгоизма, которую я могу из себя выдавить.

— А пока ты здесь?

— Пока я здесь, я… Вероятно, я буду вам мешать.

— Тогда что мне делать с ней?

— Ты у меня спрашиваешь?

— Да.

— Сказать ей правду?

— Она уйдет…

— Тогда соври ей. Я не знаю, что тебе делать, и я не могу тебе давать советы.

Алиса замечает, как Саша снова злится. И она, честно говоря, не верит своим глазам. И услышанному не верит. И еще недавно она бы точно не поверила, что между ними что-то может быть. Как такое вообще возможно?

— А что ты хочешь? — спрашивает Алиса. — Чтобы я…

— Я не хочу, чтобы у тебя с ней что-то было. Обычно, когда такое говорят, требуют что-то взамен, но мне нечего тебе предложить.

Алиса кивает. Она понимает. Но Саша даже и не догадывается, что та все на свете бы отдала, чтобы между ними что-то могло быть. Пусть и на пару месяцев. Саша того стоит.

— Я пойду позвоню, — Алиса уверенно встает. Она делает шаг в сторону, а потом поворачивается к Саше, берет за руку и тянет на себя. Она целует её и чувствует, как та от неожиданности напряглась. Она отстраняется, глядя на закрытые глаза напротив. Прежде, чем открыть глаза, Саша вздыхает.

***

Алиса сидит на ступеньках пожарной лестницы и смотрит на телефон, вертя его в руках. Сказать. Надо просто сказать. Это не сложно. Она не может слить Лизу как кого-то другого, она должна повести себя правильно.

Она разблокирует телефон и вдруг ощущает, как в груди неприятно сжимается. Она хмурится.

Ей не все равно. От осознания этого Алиса хватается за голову. У нее вдруг ярко получается представить, как она говорит Лизе что-то, как делает ей неприятно, и как та пропадает. И боже… Ей действительно не по себе от этого. И ей не все равно.

Как бы было удобно, если бы можно было поставить все это на паузу. Саша уехала бы, и Лиза, вероятно, была бы как раз кстати… От этих мыслей ей становится немного противно. Она не могла бы так поступить с кем-то. Или могла бы?

Что здесь такого? Многие люди, сами того не подозревая, помогают забыть кого-то. Это ведь нормально? Да и с чего она взяла, что Лиза была бы рядом? Её не поставишь сейчас на паузу. Так не бывает.

— Привет, — отвечает Лиза. Её голос подавлен, и от этого Алисе становится еще труднее.

— Привет.

Повисает тишина.

— Я ревную.

— Да, я знаю…

— Меня не покидает ощущение, что между вами что-то есть.

— Да.

— Что да? — голос Лизы вдруг становится громче.

— Ну… Есть.

— Чего… — Лиза замолкает на некоторое время, явно переваривая информацию. — Ты серьезно?! В смысле?!

— Ну… Я не знаю, как сказать.

— У вас что-то было?

Алиса молчит.

— Вы… Ты… Блять, я не понимаю. Ты говорила, что между вами ничего нет!

— Ну, я не врала.

— Тогда что произошло за… за день!

— Она упала. Она… Она разбила лицо и… Я не знаю, так вышло… Она… Она меня поцеловала, и я ответила, — Алиса трет бровь.

— Ты ее жалела губами что ли? — Алиса ничего не отвечает. — Бля… Я так и знала. Она ведь не просто так тебя тогда оттащила. Я же так и знала! И что теперь? Вы вместе?!

— Нет.

— А что?

— Я не знаю! — не выдерживает Алиса и повышает тон.

— А что ты знаешь? Ты мне просто говоришь, что вы целовались? Ты это мне хотела сказать? Ты хочешь с ней быть? Ты… Ты… Я…

Голос Лизы начинает дрожать, и кажется, она вот-вот заплачет. Алиса прикрывает глаза. Все должно было быть не так.

— Скажи мне что-нибудь, почему ты молчишь?

— Я не знаю, что сказать. Я хочу, чтобы ты перестала плакать.

— Я не плачу, — говорит уже сквозь слезы Лиза. — Я думала, что я тебе нравлюсь, и что между нами что-то есть. Я не понимаю ничего, правда.

— Она мне нравится. И нравилась, но… Между нами не могло ничего быть, потому что… Я была уверена, что она… ну…

— Натуралка? Боже, Алиса! Ты вообще в людях разбираешься? В каком месте она натуралка? Она тебя глазами пожирала каждый гребаный раз!

— Она просто такой человек, — еле слышно отзывается Алиса, теперь думая, что это звучит охренеть как тупо. С чего она вообще решила, что Саша такой человек? Она ведь при ней ни с кем так себя не вела. Просто была наигранно вежлива, но…

— Вы теперь вместе?

— Нет.

— Почему?

— В смысле почему? Ну, она уезжает к концу лета. Ничего бы не вышло.

— Тогда к чему ты мне это все говоришь?

— Я просто хотела быть честной. И мы вроде как не встречаемся, разве нет?

— Ладно. Она тебе нравится, и вы поцеловались. Это все? Или вы и дальше будете там целоваться? Я тебе нужна? Ты меня посылаешь? Я не понимаю, к чему все это, ты можешь мне сказать?

— Я не знаю.

— Ты… Ты серьезно? Почему из тебя все вытягивать надо?

— Может, потому что я не мастер вести подобные беседы?!

— Ты еще злишься на меня?! Ты можешь мне сказать: я тебе нужна, или это все?

— Я… — Алиса сидит с широко раскрытыми глазами. Она ожидала совсем не этого. Этот разговор должен был уже давно закончиться. — Я не знаю… В смысле, что… Мне не все равно. Ты мне нравишься. Но ведь… Ничего не выйдет, если нравится кто-то еще, разве нет?

— Но ты ведь говоришь, что она уедет? Ты либо со мной, либо всё заканчиваешь, сообщая мне, что тебе нравится еще другая девушка.

— Я не знаю, что я тебе говорю… Я думала, что ты даже слушать не будешь, и я не придумала, что скажу еще.

— Супер. Ладно, когда поймешь, что ты хочешь, дай знать. Пока.

Лиза бросает трубку.

Алиса сидит в шоке, вытаращив глаза.

38

Алиса стоит, прижавшись к перилам, и смотрит вниз. Она раньше всегда тусовалась на площадке пожарной лестницы: отсюда открывается красивый вид на поле и Москву-реку. А ещё она помнит, как пряталась здесь, чтобы покурить. Пока мама пересекала её большую комнату, у неё была возможность потушить сигарету. Хотя и так очевидно было, что она курит, и мама это знала, но Алиса никогда не могла себе позволить курить при ней. Или чтобы та просто даже увидела у неё в руках сигарету.

— Здесь очень высоко, — говорит Саша, обнимая сзади Алису. Та вздрагивает от неожиданности, совершенно не услышав, как та подошла. Странно… Маму она всегда слышала.

— Да, очень высокие потолки в доме. Третий этаж почти как пятый.

— Да, дом огромный, — Саша прижимается к её спине, устраивая подбородок на плече. — Ну как прошло?

— Никак. Не мастер я вести подобные разговоры.

— Ты сказала, что я тебя поцеловала?

— Угу.

— Она не бросила трубку?

— Нет.

— Ты переживаешь?

Алиса не знает, что ответить. Кажется, что сказать «да» будет чем-то неправильным.

— Это нормально, — Саша убирает волосы Алисы с плеча и целует её в шею, от чего у Алисы бегут мурашки, а остатки мыслей о Лизе быстро улетучиваются. — Хотя я бы предпочла, чтобы ты думала только обо мне.

— Я только и делаю, что думаю о тебе, — шепчет Алиса. Она разворачивается и тут же встречает улыбающееся лицо Саши. — Что?

— То, что ты влюбилась, было понятно с самого начала. Твои щеки тебя выдают полностью.

— Ты сейчас призналась себе в любви от моего лица? — Алиса выгибает бровь, совсем почему-то не чувствуя неловкости от подобного заявления.

— Это взаимно, просто я не краснею, как ты.

Рот Алисы открывается, а Саша улыбается еще шире, явно ожидая именно такую реакцию.

— Серьезно?

— Серьезно, — Саша пальцами убирает ей волосы за ухо.

Алиса изучает ее лицо. Невольно взгляд останавливается на заплывшем глазу. И это немного портит момент и романтику. Саша наверняка тоже думает об этом и закатывает здоровый глаз.

Алиса касается ее щеки, медленно ведет под глазом, под бровью, над бровью:

— Ты очень красивая. Ты мне очень нравишься, — добавляет она, прежде чем Саша могла бы отпустить комментарий про свое лицо в данный момент. Но та, кажется, и не собиралась. Она выглядит озадаченно и совсем не улыбается.

— Спасибо тебе, — серьезно говорит она.

— Мне так жаль, что я ничего не сделала. Я просто… Мне так жалко тебя.

— Все же хорошо, — Саша кладет ладони ей на щеки. — Все хорошо.

— Да.

Саша целует её, и Алиса тут же отвечает.

Медленный поначалу поцелуй быстро начинает набирать оборот. Алиса задыхается, но не прерывает его ни на секунду. Все тело начинает наполнять жаром и желанием. Она хочет Сашу. Она хочет её сейчас, и она ни за что больше не прервет это, пусть даже начнется апокалипсис, но она ее не отпустит. Её пальцы вцепляются в лопатки, она прижимает к себе Сашу что есть силы. Саша отстраняется, тяжело дыша, но Алиса не позволяет ей отдышаться, продолжая целовать. Она толкает ее назад, вынуждая врезаться в балконную стенку. Саша шагает вбок и ступает на балкон. Она снова отстраняется. И Алиса тянется, чтобы вернуть её губы, но останавливается сама, когда Саша уверенно тянет футболку за края вверх. Футболка летит на пол балкона. Саша берет Алису за руку и тянет в комнату.

Она садится на кровать и смотрит на Алису снизу вверх, пока та, тяжело дыша, наблюдает за ней, будто не веря тому, что Саша действительно сидит на её кровати и ждет. И она правда не верит, что такое может быть… Ей нужно ещё чуть больше времени, хотя бы несколько секунд, чтобы смотреть на Сашу, которая умоляюще смотрит на нее, будто сама не верит во все это.

От этого взгляда все внутри Алисы сжимается в болезненный ком. Отчего-то вдруг хочется плакать. В каком-то безумном, приятном смысле. Но ведь этот момент делает ее счастливой, почему же тогда так больно?

— Иди ко мне, — шепчет Саша и берет её за руку. Алиса поддается и садится сверху. Она целует Сашу, пока руки той гуляют по её спине под футболкой.

Телефон в заднем кармане вибрирует, и Алиса чувствует, как Саша выуживает его оттуда. Она смотрит на экран, читая сообщение, а потом на Алису:

— Хочешь знать, что там?

— Нет, — Алиса забирает его и отбрасывает в сторону. Алиса расстегивает рубашку, не сводя взгляда с Саши, которая внимательно следит за её действиями.

Пальцы Саши ложатся Алисе на грудную клетку, она медленно опускается вниз, проводит по груди, по животу:

— Ты потрясающая, — она смотрит на Алису исподлобья. — Мне… Я не хочу, чтобы ты думала, что для меня это нечто обычное.

Алиса смотрит на неё, пытаясь найти в её лице разъяснение сказанному.

— Ты про то, что я девушка? — Алиса проводит пальцами по её волосам.

— Нет, я про тебя.

Алиса сглатывает, а сердце в груди сжимается. Может быть, она понимает. Может быть, Саша чувствует то же самое. Это было бы слишком… Все и так слишком идеально.

Саша обнимает её и тянет на кровать, укладывает на спину и устраивается сверху. Она нависает над её лицом. Её пальцы ложатся на лицо, и она медленно проводит ими по щеке. Она наклоняется и целует Алису. Их глаза полуприкрыты, и они целуются, периодически встречаясь взглядом. Алиса раньше и подумать не могла, что можно целовать человека и смотреть на него. Это так странно. Но это совсем не кажется странным сейчас. Не странно чуть отстраняться, чтобы посмотреть друг на друга.

Саша прерывисто вздыхает, потом выпрямляется и тянется к лифчику. Через мгновение он улетает в сторону. Алиса рассматривает её грудь, смотрит в глаза, потом на рот, который приоткрыт, и Саша тяжело дышит. Сердце Алисы бьется так сильно о грудную клетку, грозясь вырваться наружу. Саша берет её руки и кладет себе на грудь, от чего Алиса сглатывает стон, который чуть непроизвольно не вырвался у нее изо рта.

Саша снова ложится на Алису, запуская руки ей за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Алиса помогает ей. Через пару минут в стороне валяется вся их одежда. Саша целует ее жадно, пока её рука гладит грудь. Воздуха нет, и они дышат друг другу в рот.

Алиса тихо стонет, когда Саша сжимает между пальцами ее сосок. И она вспоминает их спор о громкости, и, вероятно, она могла бы подумать, что Саша отпустит какую-то шутку, но та даже и близко не готова шутить о чем-либо. Дыхание Саши громкое и частое. Она полностью с ней в этом моменте, и, кажется, она разделяет с ней абсолютно все чувства. Все, что переполняет саму Алису.

Алисе жарко, все её тело горит, и она видит раскрасневшееся лицо Саши и её влажные виски. Саше очень идет румяное лицо. Ей идет и этот мутный взгляд, которым она сейчас на неё смотрит. И Алисе хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы Саша провела с ней вечность в кровати. На ней. Целуя ее.

Саша раздвигает коленом Алисе ноги и устраивается между ними. Она опускает туда руку. Между ног у Алисы уже были руки девушек, но от одной мысли, что Саша ее там коснется, её голова идет кругом. Её тело выгибается уже от одной мысли. И стоит ей почувствовать пальцы ниже живота, как изо рта вырывается хриплый стон. Саша тут же ее целует, будто пытаясь поймать его. И она целует ее глубоко, пока кончиками пальцев ведет ниже.

— Блять, — задыхаясь, хрипит Саша, когда трогает Алису между ног. Пальцы Алисы же впиваются ей в лопатки, совсем не контролируя силу.

Саша надавливает, и Алиса запрокидывает голову, удерживая в горле сдавленный скулеж.

— Я тебя люблю, — шепчет Саша, надавливая еще раз. Она ускоряет свои движения, пока Алиса тяжело и громко дышит, впиваясь ногтями в её спину. Алиса не сразу понимает услышанное, а когда до нее доходит, она быстро опускает голову и смотрит на Сашу.

Её руки быстро перемещаются со спины Саши на лицо, и она больше не сводит с нее взгляда. Она смотрит на Сашу, пока рука той двигается. И Алиса перестает чувствовать кончики пальцев на ногах, её губы немеют, её тело выгибается. Голова кружится. Рот широко открыт. Она готова потерять сознание, но она продолжает смотреть на Сашу, которая в свою очередь тоже не сводит с неё взгляда.

Алиса двигается навстречу руке Саши. Она тянется, целуя ее. И Алиса убирает правую руку от её лица и опускает её между их телами. Она ведет пальцами по животу Саши, который тут же напрягается. Она следит за лицом Саши: её брови выгибаются, и она выглядит будто немного напуганной.

Алиса опускает руку ниже, и Саша тут же падает лицом к её плечу, громко выдыхая ей на ухо.

— Блять, — шепчет она.

Алиса двигает пальцами, пока Саша задыхается у её уха.

— Я тебя тоже люблю, — шепчет она Саше на ухо и прикусывает мочку.

— Не останавливайся, — шепчет та, — пожалуйста.

— Я и не думала, — Алиса устраивается удобнее и надавливает сильнее, чуть ускоряя движения.

Алиса крепко прижимает её к себе второй рукой.

Алиса чувствует, как внизу живота начинает все приятно сводить. Её тело напрягается и выгибается. Саша быстро поднимает голову и снова нависает над ней. Алиса тянется и целует её, пока тело начинает спазмами отзываться на ускорившиеся движения пальцев.

— Я сейчас кончу, — шепчет она в губы Саше.

— Да, пожалуйста, — шепчет Саша, прикусывая ее губу. И Алиса чувствует, как Саша начинает вздрагивать на ней, а потом как её тело напрягается, а дыхание замирает. — Блять.

Саша отпускает губу Алисы и хрипло стонет, сжимая рукой её шею. И Алиса чувствует, как Саша кончает и собственное тело отзывается. Дыхание замирает, она быстро обнимает Сашу, впиваясь ногтями в ее спину. Тело выгибается, и она слышит свой хриплый стон. Все тело начинает пробивать приятными судорогами, а в зажмуренных глазах летят искры.

Алиса тяжело дышит, не смея открыть глаза. Она слышит тяжелое дыхание Саши у своего уха. Саша поднимает вторую руку и, протискивая обе руки под Алису, крепко обнимает её. Та обнимает её в ответ.

Саша приподнимает голову, и они встречаются взглядом. Саша целует её в щеку, потом в губы. Она приподнимается и, нависая над Алисой начинает снова её рассматривать. Алиса рассматривает её в ответ. Лицо Саши раскраснелось еще больше, а по вискам стекают капли пота.

— Ты охренеть какая красивая, — говорит Саша то, что хотела бы сказать Алиса. — Я тебя уже достала этим, наверное?

— Нет. Мне нравится твой взгляд.

— Он бы тебе еще больше нравился, будь у меня оба глаза рабочие, — усмехается она.

— О, а я уже думала, что убила в тебе твою несерьёзность.

— Если только ненадолго.

— Ты была тихая, — Алиса играет бровями.

— И ты еще говоришь про мою несерьёзность? — Саша мягко смеется, убирая влажную прядь с лица Алисы.

Саша укладывается рядом. Алиса берет телефон и смотрит на сообщение, которое недавно пришло.

Лиза: Я бы хотела быть с тобой. Я не готова от тебя отказаться. Она ведь все равно уедет. Я могу это стерпеть. Единственное… Я тебя прошу не спать с ней. Пожалуйста. Это было бы очень больно.

Алиса сглатывает. Она смотрит на Сашу, которая выгибает бровь:

— Люди не всегда получают то, что хотят.

39

Восемь лет назад

— Если ты продолжишь в том же духе, я начну нервничать, — отец засмеялся и потрепал Сашу по голове.

— В таком случае, ты можешь уже начать нервничать, — Саша подняла голову и посмотрела на него, играя бровями. Потом она вернула все внимание к старенькому компьютеру, — смотри. — Она открыла вкладку, потом быстро ввела цифры, и на экране всплыло окно.

Отец обошел ее, присел рядом на корточки и внимательно стал изучать цифры на экране. Потом он медленно перевел взгляд на дочь.

— Та-дам! — Саша вскинула руки вверх. — Я доделала твой код!

— Не верю, — серьезно сказал он и, приподнявшись, стал водить мышкой по экрану. Пролистал вниз. — Это еще не значит, что все будет работать.

— А я уже все вчера проверила. Ты можешь вставить код в свое приложение и увидишь, как все заработало. Аплодисментов не надо, — Саша самодовольно развалилась на стуле, пока отец с высоко поднятыми бровями смотрел на экран.

— А ну брысь, я посмотрю, — он махнул рукой, и Саша быстро соскочила со стула, уступая место.

— А что мне будет, когда ты убедишься?

— Если все действительно заработало, тебе будет все, что ты захочешь, потому что мы сможем продать эту программу.

— И станем богатыми? — серьезно спросила Саша.

— И станем богатыми.

— И переедем отсюда, — Саша игриво посмотрела на отца, зная, что он на грани закатывания глаз. Он никогда не переедет отсюда, потому что «здесь все напоминает о твоей маме». Это он про город и пригород. Из квартиры, где они с мамой жили, они все-таки съехали в загородный домик, который раньше использовали как дачу. Саша же думала, что она будет помнить о маме в любом месте.

— Вон твоя слониха лезет. Иди погуляй лучше, пока я тут все проверю.

Саша оглянулась и увидела ветки, скребущие окно. Это Катька. Снова полезла на её дерево.

— А я кошка, — засмеялась Саша.

— А ты кошка. Все, давай, брысь.

Саша поцеловала много раз отца в щеку и быстро выбежала из комнаты.

— Привет, слониха! — Крикнула Саша, стоя у огромного дерева, которое росло у дома. На верхушке был детский домик, в котором Саша с друзьями проводила время, когда была помладше. И она до сих пор иногда любила там посидеть. А Катя все никак не оставляла попытки незаметно проникнуть в её комнату: ветки дерева почти утыкались в её окно.

— Да бли-и-иин! — крикнула сверху Катя. Потом показалось ее лицо из-за листвы. — Саш, ну ты хоть раз мне можешь подыграть?

Саша в голос засмеялась. Эта дурочка надеется напугать ее. Этого не случится никогда.

— Тебе никогда не застать меня голой, смирись уже с этим, — Саша подошла к дереву и, подпрыгнув, уцепилась за ветку. Она лезла наверх и правда словно кошка. Ни одна ветка не ударила по окну.

— Да больно надо мне тебя голой видеть, — ворчала Катя, пролезая в домик.

Саша никогда во время секса не раздевалась до гола. Наверное, Катя врет. Она не оставляет попыток.

— Если ты поправишься еще хоть на килограмм, то мой домик рухнет на землю.

— Пошла ты, — Катя толкнула ее в плечо, а потом поползла к стенке и улеглась на импровизированную кровать.

— Не дуйся. Я шучу, — Саша подползла к ней и нависла сверху. — Я доделала код отца.

— Правда? Ты говорила, что это невозможно.

— Для меня нет ничего невозможного, — Саша рукой смахнула волосы с плеча. — Я же лучшая.

— Ты нашла нам еще какую-нибудь жертву?

— Пока нет, — Саша улеглась рядом и уставилась в деревянный потолок. — Но я работаю над этим.

— Ребята просто уже достали.

— Им плевать на осторожность. Я уже начинаю уставать от этого. Думаю, может быть, сказать им, что я разучилась? Или что система там поменялась, и больше невозможно. Ну, или что-то такое. Они все равно не понимают ничего в этом.

— Но тогда у нас не будет денег. Сань, — Катя повернулась на бок. — Я на твоей стороне в любом случае. Поэтому я могу послать их в задницу в любое время. Ты только скажи.

— Все хорошо, — Саша прикрыла глаза, когда рука Кати легла ей на щеку.

— Эй, лесбиянки, вы тут?

Саша закатила глаза и покачала головой:

— Да, мы тут, — крикнула она в ответ. — Рано или поздно мой отец задаст мне вопрос, — тихо добавила она. — Придурок.

— И не говори, — Катя прилегла ей на плечо.

Дерево начало немного шататься под весом парня, который взбирался на него.

— Привет, кулемы, — показалась голова Максима. — Что, трахаетесь тут?

— Да пошел ты, придурок, — ответила ему Катя. — Что пришел?

Пока Катя и Максим болтали, Саша рассматривала профиль подруги. Она была не очень красива. Ну, по её меркам. По любым меркам. Но в Кате было что-то такое, что цепляло людей. Её дерзость и умение говорить то, что она думает. Саша же предпочитала промолчать.

В конце восьмого класса у Саши умерла мама, они с отцом переехали за город, и школу пришлось тоже поменять. Популярность Саши не перешла по волшебству в новую школу. Местные девочки увидели в ней врага, но никак не подружку. И восхищаться ей никто не собирался. Она потеряла маму, и ей было абсолютно плевать на какие-либо другие потери. Будь то школа, популярность, друзья. Она молча терпела издевательства. Молча наблюдала, как девочки каждый день отмечали свои победы над ней. В какой-то момент это стало мучительно. Вот тогда и появилась Катя. Ничего примечательного в ней не было, пока она не открыла рот. Пока не стала говорить с теми, кто обижал Сашу.

И Катя вцепилась в Сашу мертвой хваткой. Будто в какой-то момент она что-то в ней разглядела, захотела быть рядом, никогда не отпускать и всячески защищать свое. Любой парень мог бы позавидовать её напору. Но Катя — девушка, и это было нормально. И Саша нуждалась в этом. Она нуждалась не только в защите, но и в друге.

В десятом классе Катя призналась ей в своих чувствах.

— Что скажешь?

— М? — Саша вздрогнула.

— Я предложил двинуться к Артему. Он мне сказал, что у него есть план. Если сработает, то мы все сможем летом поехать на фестиваль.

***

— Вы что, с ума все сошли? — Саша вскочила на ноги и отошла от друзей в сторону, будто они все вдруг стали заразными. Она смотрела на них, как на чокнутых.

— Саш, тише, — Катя подошла к ней и положила руку на плечо. — Что ты сразу так реагируешь. Вообще-то в его словах есть смысл.

— Смысл? Речь идет о его отце!

— Ой, я тебя умоляю, этот мудак мне не отец, — воскликнул Артем. — Отчим вообще-то.

— Это не важно! — тут же в тон ему громко отреагировала Саша.

— Это вообще-то…

— Тём, подожди, я сама. Саш, — Катя обняла её за плечи и отвела ближе к окну. — Давай хотя бы выслушаем все? Ладно?

— Он говорит о том, чтобы ограбить его отца! Ты же сама понимаешь, какой это абсурд, — зашипела на неё Саша. — Он же нас всех грохнет или что-то такое.

— Да кого он грохнет? Подумаешь, спиздим полтос. Это копейки, он в своих миллионах даже не заметит!

— И как же я должна буду это сделать? Одно дело карточки и… Там совсем все по-другому. А тут что? Я не волшебница, чтобы копаться в его компьютере.

— Катя сказала, что у тебя есть программа, которая смогла бы, — подал голос Денис.

Саша быстро повернулась к Кате и злобно на нее посмотрела.

— Что? — та пожала плечами. — Это ведь открытие! Ты как настоящий хакер. Этим гордиться надо. Я бы гордилась.

— Эту программу надо устанавливать на компьютер. Она сама вообще-то не телепортируется к твоему отцу.

— Так я о том и говорю. Я вырублю камеры, а ты быстро вставишь флешку и все сделаешь.

Саша медленно втянула воздух.

— Послушай, — Макс подошел ближе к ней. — Тёма ведь сказал, что отец недавно хвастался партнеру, что у него теперь миллионы на компе хранятся. Это ведь значит именно то, что он сказал. Верно?

— Эти миллионы могут быть в чем угодно! В акциях, облигациях или в чем там… А не просто написан номер счета, пароль и все прочие данные, — злобно выплюнула Саша.

— Ты права, конечно. Но мы ведь можем просто посмотреть, верно? — терпеливо и тихо продолжил Максим. — Просто взглянем одним глазком. Вдруг там и правда счет или что-то в этом роде. Тогда мы просто сопрем совсем чуть-чуть и все.

— Он с таким же успехом может из бумажника у отца деньги спереть, — не успокаивалась Саша. Её было не переубедить в абсурдности и тупости того, что она слышит.

— Кать, скажи ей! Это отличный план! — воскликнул Артем. — Я давно хочу ограбить этого уебка. Он мне всю жизнь портит. Если там ничего не будет, то ладно. Он на свою шлюху тратит огромные бабки, а мне хер. Я если что скажу, что влез к нему в комп и все. Что он мне сделает в конце концов?

— Сань, мы сможем поехать на фестиваль. Мы ведь весь год мечтали. М? — Катя взяла Сашу за руку.

— Кать, это бред ведь. Я могу получше поискать, и мы найдем деньги. Но…

— Нет. Тут можно разом. Просто спереть незаметную сумму и все.

— Да там не будет ничего незаметного, ты не понимаешь?

— Тогда Темыч все на себя возьмет. Ну, запрет папаня его дома на неделю. Зато прежде мы на фестивале оторвемся. И всё. Ты у нас самая умная. Помоги нам сделать это.

— Кать…

— Сань, — Катя умоляюще посмотрела на нее. — Одним глазком просто посмотрим, что там за бабки и все. Я тебе клянусь, что мы много брать не будем. Я тебе крест даю, — она крестится. — Если там будет клад, то мы снимем ровно столько, сколько ты посчитаешь нужным, и никакой жадности. Все, как ты говорила.

— А еще я говорила, что осторожность для меня превыше всего, — уже спокойно напомнила Саша.

— Я помню. Детка, ну пожалуйста. Я так хочу на фестиваль. Нам нужно не меньше полтинника на всех. Я прошу тебя… Умоляю. Это отличный план. В конце концов, ты сама не перевариваешь его отчима. Вспомни, как он выкинул твоего отца с работы. И это после того, как он ему помог. Ты разве не хочешь отомстить? Спереть у него бабло прям из-под носа. М?

Саша тяжело вздохнула. Это так глупо. Есть много других рискованных способов достать деньги. Саша просто хотела быть осторожной. Этот план не был осторожным. Он был очень ненадежным. И там даже могло ничего не оказаться.

— Еще раз скажи мне, что ты слышал, — сдалась Саша, возвращаясь к парням.

Артем тут же оживился и аж подпрыгнул на месте. Он еще раз пересказал Саше слово в слово, что слышал. А так же рассказал о том, как он считал все должно выглядеть, чтобы у них получилось.

40

— О чем ты мечтаешь? — спросила Саша, глядя в потолок домика на дереве. — Ну, кроме фестиваля.

— Мечтаю оказаться с тобой на море. Я постоянно себе это представляю. Когда-нибудь мы будем с тобой жить на море, и у нас будет собачка. Назовем его Дин.

— Мы не назовем собаку в честь чувака из сериала.

— Назовем, — засмеялась Катя, приподнимаясь и нависая над Сашей. — Это будет маленький корги.

— Я не люблю маленьких собак, ты же знаешь.

— Ну это ведь корги!

— Ты хоть одну корги видела вживую? Может быть, они только на фото милые.

— Точно тебе говорю, что они милые. В нашей дыре только дворняжки. Увидишь тут…

— А мне нравятся дворняжки.

— Ты просто слишком добрая, — Катя поцеловала Сашу в щеку. Потом в губы. Отстранилась, заглядывая в глаза, — я люблю тебя больше жизни. Больше всего на свете.

— Больше корги?

— Больше «Сверхъестественного» и всех корги на свете, — закивала Катя. — моя любовь размером с вселенную.

— А я люблю тебя больше всех дворняжек нашего района, — Саша широко улыбнулась, на что Катя громко засмеялась, а после укусила ее в плечо.

— Честно-честно?

— Честно-честно, — Саша приобняла ее.

Она почти не врала. Она очень любила Катю. Просто не размером с вселенную… Так можно любить только одного человека. Того единственного. Катя не была той единственной, пусть и не знала этого.

***

— Что это такое?!

Саша подпрыгнула на кровати от громкого голоса отца. Она села и уставилась перед собой. Потом быстро перевела взгляд к своему компьютерному столу.

— Я спрашиваю, что это? — отец смотрел на нее, а его рука лежала на мышке. Саша посмотрела на экран монитора. — Где ты это взяла?

— Да это так, фигня, — Саша начала вставать с кровати. Она подошла к отцу, лицо которого, как ей показалось, было немного бледным и напуганным. Она потянулась к мышке, но он отодвинул её от её руки. — Это просто разная фигня. В интернете копалась вчера.

— Саша, — в его глазах теперь отчетливо читался страх. — Где ты взяла эти бумаги?

— Да какие еще бумаги, — она закатила глаза, хотя ей хотелось быстрее закрыть все открытые отцом вкладки. Она вчера уже какой раз копалась в том, что было на флешке, которая недавно была в компе у отца Артема, но ничего интересного там не обнаружила. Просто куча документов. Отец разбирается в документах и очевидно умеет читать. Поэтому он сможет скоро сложить дважды два.

— Где ты взяла это?

— Да говорю же…

— Нет! — Он ударил по столу, а потом встал и схватил Сашу за плечи. Ты брала программу? Куда ты вставляла эту флешку? Ты можешь перестать мне врать? Почему на документах имя Артура Ярмоленко?

— Ну… Мне хотелось проверить программу, и я вставила её в комп к отцу Тёмы и все.

— И все? — лицо отца теперь точно стало бледным. — Всё? Саша! Ты хоть представляешь, что там?

— Нет. Бумажки какие-то и все. Я думала, какой-то компромат будет, но там просто документы. Что с тобой?

— Боже, — он схватился за голову и отвернулся. — Боже мой. Что же ты натворила. Кто знает об этом? Кто вставлял флешку? Артем? Когда это было?

— Нет, я. Артем вырубил камеры. Это было неделю назад. Па…

— Саша, ты… Что же ты наделала.

— Да ничего такого ведь. Ну, покопалась у него, и что? Прости меня. Я… Пап, — Саша взяла его за предплечье и потянула. — Пап, ну ты чего, — её глаза заслезились, потому что его непонятный страх стал переходить к ней. — Ну чего ты… Ну прости меня.

Он быстро повернулся к ней:

— Нам надо будет уехать отдохнуть, да?

— Отдохнуть? — она распахнула глаза. — Ну… Ты вроде сказал, что не получится.

— Я передумал, — он широко улыбнулся. — У меня кое-что выгорело, и появились деньги.

— Пап… — Саша ему не верила. Несмотря на улыбку на лице, он все еще выглядел напуганным. — Почему ты боишься? Я… Прости меня. Я ничего там не делала. Там просто ведь…

— На этой флешке документы, которые не должны быть у нас. Ты уверена, что камеры были отключены? Отойди, — он подвинул её и сел за стол. — Мне срочно нужно кое-что проверить. Ты иди собирайся. Нам надо уехать на время.

— Ты думаешь, что он нам что-то сделает просто за то, что я покопалась у него в компьютере? Ну подумаешь. Я ничего не крала, и там…

— Саш. Я сказал: иди собирайся.

— Но мои друзья… Мы хотели на фестиваль в июле. Мы вернемся ведь уже?

— Да, да… Собери уже вещи. И напиши сообщение друзьям.

— Пап, прости… — Саша смотрела на отца, который быстро вводил коды на компьютере. — Я пойду поем. А потом соберусь.

— Растопи печку и брось это туда, — он протянул Саше флешку. — С компьютера я все сейчас удалю.

— Хорошо.

***

— Пригнись! — Катя дернула Сашу вниз, и та почти завалилась на пол. — Ты быстро, — она поцеловала её в губы, но Саша не ответила на поцелуй. Она, сидя попой на полу, хмуро смотрела на подругу, которая выглядывала из-за стойки. — Этот придурок сам с собой разговаривает, прикинь, — она захихикала. — Ты чего такая?

Саша отвела взгляд. Они сидели за барной стойкой во дворе Артема. Здесь был огромный бассейн. Они иногда приходили сюда и воровали выпивку. Или просто подглядывали за парнем, который, бывало, изображал из себя кого-то, думая, что никого рядом нет. Они не говорили об этом другу, потому что он начал бы ворчать, что отец заметит пропажу алкоголя.

Но в тот день они ничего не брали. Саша не спросила, зачем Катя назначила встречу именно здесь. Она просто не знала, как ей сообщить, что отец начал паниковать, и теперь они собираются уехать.

— Смотри, смотри, — Катя дернула Сашу за руку, чтобы та тоже выглянула из-за стойки. — Жалко Денчика нет с его телефоном, надо это на камеру снимать. Вот ведь дурак. Эй, — она наконец обратила внимание на озадаченное лицо Саши, — ты чего такая? Что случилось? Ты хотела о чем-то поговорить.

Саша потянула ее вниз, и Катя послушно уселась на пол.

— Это… Отец узнал, что мы сделали.

— Не поняла. Про секс на кухне? — Катя засмеялась, а Саша тут же зажала ей рукой рот.

— Нет, про то, что я сперла с компа Артура Алексеевича.

— Че? Серьезно? И чего он? Там же все равно ничего нет кроме разных доков.

— Да, но его напугали эти доки. Будто там было что-то ужасное… И теперь он срочно решил уехать.

— Уехать?

— Со мной…

Глаза Кати округлились. Она приоткрыла рот, потом закрыла.

— Мы уезжаем сегодня. Он сказал просто кинуть смску, но я хотела с тобой увидеться и лично сказать… Ты только не обижайся, я ничего не смогла сделать. Он реально весь на измене теперь.

— Так никто ничего не узнал!

— Ага, скажи это моему отцу, — Саша тяжело вздохнула, откинув голову к стойке. — У него настоящая паника случилась. Не знаю, что он там такого увидел. Сказал сжечь ее, — она достала флешку из кармана.

— Давай я с ним поговорю? Я смогу его убедить. Ты вечно мямлишь. А я…

— Нет, ничего не выйдет…

— Да я ведь с ума тут без тебя сойду с этими придурками!

— Прости, — Саша с грустью посмотрела на подругу.

— Ну пиздец, — Катя сбросила руку Саши со своей ноги. — Ну и вали.

— Иди сюда, ты, мелкий уебок!

Саша с Катей тут же уставились друг на друга. Повисла звонкая тишина на какое-то время. Потом Катя потянулась и выглянула из-за прилавка, а Саша сильнее вжалась в деревянную стенку.

— Ты был у меня в кабинете?

— Ты о чем вообще! Нет.

— Сюда иди ты… — Саша вздрогнула от громкого шлепка. Судя по всему, Артур Алексеевич только что ударил своего пасынка.

— Пусти…

— Ты был у меня в кабинете? На меня смотри!

И снова громкий шлепок. Сердце Саши стучало в груди так сильно, что она боялась, что его будет слышно.

— Вот козел, — шепнула Катя, которая продолжала выглядывать. — Он ему лицо раскрасил. Иди посмотри. Монстр какой-то.

Саша быстро помотала головой. Она при всем желании сейчас и двинуться не смогла бы.

— Я тебе сейчас все лицо раскрашу.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь! — закричал парень. — Пусти меня, ты мне руку сломаешь!

— Я тебе сейчас и руки и ноги сломаю! Кроме тебя в доме никого не было последние две недели! Куда пропали мои документы? Ты говорил с Виталием, это он просил тебя выкрасть их?

— Что ты несешь, я…

Снова шлепок и удар о землю. Кажется, Артем упал.

— Эта крыса не просто так с тобой любезничала! Я вас двоих закопаю. Ты такая же крыса, как и твоя шлюха мать.

Дальше — серия глухих ударов.

Саша знала, что отчим колотит Артема, но она впервые была свидетелем. И нет, она не поняла сейчас его ненависть. Это не ненависть… Это страх. Она бы никогда не… Снова удар.

— Саша! Это Саша! — кринул он, и в груди Саши все обмерло. — Мне больно, отпусти!

— Какая нахер Саша! Что ты несешь?!

— Саша… Ларина! Ларина Саша!

— Ларина? Эта подружка твоя?! Зачем ей это? Что ты несешь!

— Я не знаю! Я не знаю, о чем ты, отпусти, пожалуйста. Бля… — его голос стал тихим: видимо, отчим отпустил его, за что бы он его там ни держал. — Она просто была у нас и была в твоей комнате. Ей нужен был комп, а мой… У тебя типа мощнее. Я не знаю.

— Ларина… Это ее отец у меня работал? Программист который.

— Да.

— Вот… крысеныш… Боря! — крикнул он. — Едем к Ларину. А ты… Я с тобой позже еще разберусь. Ты даже не представляешь, что ты натворил, пустив к нам в дом крысу. Пустив ее к моему компьютеру. Молись, чтобы я все забрал.

— Пиздец, — прошептала Катя, возвращаясь обратно на пол. — Вот ведь мелкий говнюк. Эй… Ты чего?

Саша сидела с широко распахнутыми глазами и смотрела перед собой. Она ведь просто скопировала. Она не воровала ничего. Не забирала… Она ведь… Он ведь может подумать на отца.

— Мне… — Саша начала вставать. — Мне надо к отцу.

— Да сиди ты. Он еще не уехал.

— Мне надо к отцу, — Саша попыталась встать, но Катя потянула ее обратно на место.

— Тебе захотелось, чтобы он и тебе что-то сломал? Посиди пару минут еще, пусть он уедет сначала. Че ты вся белая? Ничего он не сделает. Отдашь ему эту флешку и все. Подумаешь.

— Мне надо… Мне надо к отцу…

41

Саша прижалась к дереву и вцепилась в его ствол двумя руками. Легкие горели. Сердце вырывалось из груди. Если она отпустила бы дерево, то упала бы на землю. Она бежала через весь город, что есть сил. У её дома была припаркована чужая машина. Саша тяжело дышала, прикрыв глаза. Она уговаривала себя медленно выдыхать через нос, но ничего не получалось.

Она отпустила дерево и сделала шаг к кустам, за которыми была дорожка к входу в дом, но потом остановилась. Нет, она должна сначала узнать, что происходит в доме. Она подняла голову и посмотрела на дерево. Казалось, что у нее не хватит на это сил. Пальцы снова нащупали флешку в кармане. Она просто посмотрит, что в доме, и, если что, спустится, войдет и отдаст её.

У Саши наконец получилось медленно выдохнуть. Она подпрыгнула и ухватилась за ветку, а потом подтянулась. Через несколько минут она была уже на верхушке дерева. Она легла на толстую ветку и поползла по ней к дому. Остановилась, когда увидела отца в окне, а рядом с ним — Артура Алексеевича и его охранника. В руке охранник держал пистолет и направлял его в сторону её отца. Она не слышала, о чем они говорили. Отец как назло закрыл все окна. Саша увидела чемодан в его ногах и то, как Артур Алексеевич указывал на него рукой.

Саша лежала не дыша. Она готова была спуститься и отдать флешку, лишь бы все закончилось. Артур Алексеевич отошёл и пропал из поля зрения, а папа Саши повернулся к окну и подошел, говоря при этом что-то. Он поднял взгляд, и они встретились глазами.

Он дернул рычаг и открыл окно.

— Сиди там, — прочитала Саша по его губам.

Она хотела было что-то ответить ему так же… Чтобы он понял по ее губам. Она хотела сказать, что нет, что она сейчас придет, но он развернулся и отошел от окна. Он хотел, чтобы она все слышала. Он поэтому открыл окно, догадалась Саша.

— Мое терпение заканчивается Дмитрий. Где. Мои. Документы.

— Они в надежном месте.

— Так все-таки они у тебя, — зарычал Артур Алексеевич и подошел к нему. Саша крепче вцепилась в дерево.

— Эти документы посадят тебя в тюрьму на всю жизнь. Если тебя за твои дела не убьют раньше, — спокойно ответил ему отец.

Саша вздрогнула, когда кулак Артура Алексеевича влетел в живот её отцу. Саша вжалась в дерево так сильно, что у нее начали болеть ребра. Но она все равно обнимала ветку что есть силы.

— Где твоя девка?! Если ты мне отдашь все, я тебе обещаю, что я её не трону.

— Она уже далеко отсюда. И ты её не тронешь. Я уже позаботился о том, что если с ней что-то случится, о тебе тут же узнает вся страна. Тебя убьют голыми руками жители нашего города.

Отец тут же загнулся от очередного удара.

Происходящее за окном вдруг стало нечетким и почти пропало. Саша поняла, что у нее текут слезы. Она хотела бы их вытереть, но не могла позволить себе выпустить ветку, в которую готова была сейчас врасти.

— Я найду твою мелкую потаскуху и мы поговорим по-другому. Все, кончаем здесь, — Артур Алексеевич отвернулся, а его охранник выстрелил отцу Саши в голову.

Рот Саши открылся, а руки отпустили дерево. Все замерло.

— Ты что сделал?

— Вы же сказали кончать с ним.

— Я имел в виду забрать его и уйти отсюда, идиот!

— Простите, Артур Алексеевич. Я не так вас понял.

— Ладно, нам нужна его девка. Чемоданы тут, и она никуда без него бы не делась. Зови ребят и обыщите весь дом.

— А с ним что?

— А что с ним? Пусть валяется тут. Произошло ограбление.

Саша не моргая смотрела в окно, а её рука что есть силы зажимала рот, из которого вырывался истерический скулеж. Она не смела вздохнуть. Она не верила тому, что видит сквозь пелену слез. Это все неправда. Это просто страшный сон. Сейчас она закроет глаза, откроет и окажется в своей комнате, и все будет хорошо.

Она не могла моргнуть.

Она не знала, сколько времени прошло, пока она лежала на ветке и смотрела на тело отца. Она пришла в себя, когда в окне, на уровне ветки, где она лежала, появился человек.

Она должна уйти отсюда. Она срочно должна убежать отсюда. Но она не могла пошевелиться. Одна рука намертво вцепилась в дерево, а другая в рот.

Это сон. Это страшный сон. Саша увидела в руке человека пистолет. Он подошел к ее компьютерному столу и отложил пистолет на него. Потом выдвинул ящик, посмотрел на содержимое, дернул его до конца и кинул в сторону. От грохота Саша вздрогнула, и ей на мгновение показалось, что она сейчас упадет с дерева.

Этот грохот будто привел её в чувства, и она стала быстро задом ползти назад. Он в любой момент мог увидеть ее, просто посмотрев в окно.

Саша доползла до ствола. Она стала быстро ногой искать ветку внизу. Кто-нибудь ее обязательно мог увидеть, пока она слезает. Её могли увидеть и застрелить. Она должна была посмотреть в окно и убедиться, что никто не смотрит, но у нее не хватало на это смелости. Она нащупала ногой ветку и встала на нее. Она спускалась по дереву вниз, то и дело ожидая, что в её голову сейчас прилетит пуля. Наконец она коснулась ногами земли, ноги тут же подкосились, и она упала.

Саша набралась смелости и подняла голову. Она осмотрелась по сторонам. Поблизости никого не было. Она легла на землю и поползла к кустам в ту сторону, откуда пришла. В противоположную сторону от входа. Она проползла сквозь кусты и присела на корточки. На дрожащих ногах она покралась вперед.

Хотелось встать и бежать, но смелости на это не было. Её обязательно увидели бы.

Саша ползла до дома соседей, а когда оказалась за ним, встала на ноги и прижалась к стене. Теперь надо было бежать. Она сделала шаг вперед. Ноги тряслись. Она сделала еще несколько шагов. Потом быстрее. Она готова была бежать, ее уже не увидели бы. И она побежала, но выходило плохо. Ноги то и дело заплетались, и она несколько раз чуть не упала.

Она не понимала, как далеко ушла от дома. Она не видела из-за слез, которые все никак не могли перестать идти.

Наконец она поняла, что оказалась у дома Кати. Саша быстро вытерла лицо. Она терла под глазами что есть силы, пытаясь оттереть все следы. Вдруг её увидят соседи в таком виде. И она точно привлечёт к себе внимание. Они что-то поймут. Она поймут что Саша должна умереть. Умереть как и ее отец. Вдруг они все на стороне Артура Алексеевича и тут же ему позвонят?

Саша остановилась на втором этаже и постучала в дверь Кати. Дверь распахнулась почти сразу же.

— А вот и она! Давай заходи, — Катя схватила ее за руку и втянула в квартиру.

Саша сделала несколько шагов вперед и тут же увидела парней. Дениса. Максима.

Саша прошла в гостиную. Они точно заметили её лицо и, кажется, что-то спросили. Она не поняла, что именно они спросили.

Саша прошла к окну и развернулась. Ей надо было сказать все. Она хотела попросить их помочь. Она открыла рот, но изо рта не выходило ни звука.

Тут в гостиную зашел Артем, все лицо которого было красным от побоев. Они встретились взглядами. И ноги Саши задрожали с новой силой. Она вдруг захотела подбежать к нему и побить его. Она хотела его бить, потому что это была его вина. Но Саша стояла и не могла пошевелиться. Она могла только смотреть на Артема и желать, чтобы он был на месте её отца.

— Эй, ты меня слышишь, подруга? — Катя помахала перед её лицом рукой. — Я тебе окно открою, ты вся красная или синяя. Не пойму. Ты бежала что ли сюда? Как там твой папаша? Чёрт, сигареты кончились, — Катя кинула пачку в окно, и Саша вздрогнула от её резкого движения.

— Он мертв, — сказала Саша.

Никто даже не обратил на нее внимания.

— Я был вынужден это сказать, иначе бы он меня убил, — сказал Артем. — Ты просто отдай ему то, что он хочет. Придурок. Ненавижу его. Он реально с катушек слетел, я впервые его таким злым видел!

— Да тебе быстрее надо свалить от него. Это не нормально, — ответил Денис.

— Мне кажется, я бы не выдержал и сдачи дал, — отозвался Максим.

— Он умер, — снова сказала Саша. Но она не слышала своего голоса.

— Тебе лучше? — Катя помахала рукой у ее лица. — Блин, ребят, есть покурить?

Катя отошла к парням.

— Он умер, — снова сказала Саша.

— Что ты там говоришь? — переспросил Денис.

— Сука, куда я теперь с таким лицом, а?!

— Он умер, — наконец Саша услышала свой голос.

Все тут же перевели на нее взгляд.

— Кто умер? — усмехнулась Катя, доставая из протянутой Денисом пачки сигарету.

— Отец. Мой отец.

— Твой отец умер? — с улыбкой переспросил Макс.

— Он убил его. Он убил… Он убил его.

Катя с улыбкой открыла рот, но вдруг её лицо будто парализовало.

— Что? — еле слышно переспросила она. — Что… Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, что он убил моего отца. Он искал флешку. Эту, — Саша стала щупать свой карман дрожащей рукой. — Он убьет меня. Он убил… Я… — она снова переставала видеть. По щекам снова потекли слезы, и она начала задыхаться.

Она не слышала голосов. Все в гостиной молчали.

— Он убил твоего папу из-за флешки? — переспросила Катя, голос которой звучал слишком спокойно.

— Он сказал… Он сказал, что он все равно видел, что там. И они ищут теперь меня. Вы должны мне помочь.

— Постой, — Максим вытянул руку. — Он… Я что-то не понял. Ты сказал, что все будет пучком! — Максим вскочил и толкнул Артема в грудь. — Ты во что нас втянул, козел?!

— Я что знал, что там? — Артем оттолкнул его в ответ.

— Нас теперь всех грохнут, сука! — Максим замахнулся, но Катя тут же схватила его за руку и толкнула в сторону.

— Успокойтесь все! Вы можете заткнуться?! Дайте мне подумать!

— Он убьет нас! Он всех нас убьет, потому что мы все были заодно! Откуда он знает, что мы ничего не видели?! — не унимался Максим.

— Он не знает, что мы были заодно! — закричал в ответ Артем. — Отец думает, что Саша это сделала по просьбе отца! Потому что тот когда-то работал на него!

— Да с чего ты это взял?!

— Он сам ему это сказал, — спокойно сказала Катя. — Я сама это слышала.

— Ты сказал, что её попросил отец украсть у твоего отца? — шокированно уточнил Денис.

— А что я должен был сказать? Он мне руку ломал! И я не говорил, что по просьбе, я сказал, что Саша туда влезла и всё!

— Вот ты кусок говна, — зарычал Денис и тоже встал на ноги.

— Успокойтесь! Это вообще-то хорошо! — громко сказала Катя. — Он не знает о нас ничего и ничего нам не сделает. Откуда ему знать, что мы это вместе планировали, а?!

Все молча переглянулись. А потом повернулись к Саше, рот которой был приоткрыт. Она не верила своим ушам. Она совсем… Она уже совсем ничего не понимала.

— Но мы же вместе… — выдавила она. — Кать, мы же…

— Что Кать? Ты же не потащишь нас за собой, правда? Мы сейчас наберем ему, и ты отдашь флешку. Скажем, что Артем тебя нашел. Не ссы, отдашь ему и всё.

— Да он грохнул её папу за то, что он видел, и её кончит! — крикнул Денис.

— Ты мог бы заткнуться нахрен? Ты ни черта не помогаешь! — заткнула его Катя. — Не слушай его. Ты же просто девка, ничего он тебе не сделает. Просто нужно отдать ему эту сраную флешку. Хорошо? Артем, набери отца.

— Ты не можешь так с ней поступить, мы все были заодно, — Денис подошел к Кате.

— Я вообще-то жить хочу, идиот, — прошипела Катя. — А тебе что, уже надоело? Вы можете соображать быстрее, или только я одна тут понимаю, что происходит?!

Денис продолжил спорить с Катей, пока та параллельно требовала от Артема набрать отца. В ушах у Саши начало звенеть, а перед глазами все плыть. Она хотела понять слова Кати как-то иначе. Она хотела бы понять их иначе, но… Нет. Она все ведь правильно понимает? Катя её хочет отдать? Он ведь её убьет. Он точно заберет флешку, будет пытать её, а потом убьет. Он не пожалеет её потому, что она девушка. Он… Ноги стали слабеть, и Саша рукой попыталась поискать сзади опору, чтобы не упасть.

— Мы её отдадим, и он нас не грохнет! Тут больше нечего обсуждать!

— Ты, кажется, говоришь про свою лучшую подругу!

— Я жить хочу! — закричала Катя.

Саша сглотнула тугой ком.

— Дай мне уже этот сраный телефон! — Катя подошла и выхватила телефон у Артема.

— Саш, тебе лучше уйти, — Денис стал подходить к ней, но Катя свободной от телефона рукой схватила его и потянула.

— Нет. Она никуда не пойдет. Артем, не выпускай её.

— Кать, — прохрипела Саша. — Что ты делаешь?

— А что я делаю, Саша? Ты ведь не желаешь нам всем смерти, правда?

— Ты…

— Не смотри на меня так.

— Саш, тебе лучше уйти, — тихо сказал Денис.

Саша быстро стала оглядываться. Да, ей срочно надо идти. Она услышала, как Катя начала разговор с отцом Артема. Саша дернулась вперед, но Максим встал и перегородил выход из гостиной, он виновато покачал головой.

— Вы идиоты что ли? — Денис попытался оттолкнуть Максима, но тот отшвырнул его от себя одной рукой. Максим был намного сильнее хлипкого Дениса.

Саша быстро оглянулась, и её взгляд упал на открытое окно. Это был второй этаж и довольно высоко. Катя покосилась на нее, когда диктовала адрес. Сердце Саши в груди болезненно сжалось, а от страха все тело снова затрясло.

— Он едет. Прости, подруга, — Катя отдала телефон Артему.

Саша быстро развернулась, подошла к окну, вскочила на подоконник, и, слыша крик позади себя, выпрыгнула.

Она сдавленно завыла от боли в ногах. Подняла голову: никто не осмелился прыгнуть следом.

— Ловите её, что смотрите?

Это последнее, что Саша услышала от Кати прежде, чем рвануть с места.

42

— Тебе вообще не нравится в Испании? — Саша делает затяжку и выпускает дым рядом с ухом Алисы.

Алиса вздыхает, откидывая голову Саше на плечо, и смотрит в небо.

Они сидят в кресле на веранде на улице. Алиса, сидя между ног у Саши, прижимается к ней спиной, а рука Саши, обнимая её, покоится у неё на груди.

— Нравилось там отдыхать, но не жить.

— Я не понимаю. Правда, — Саша отдает ей нагреватель.

— Тебя удивляет то, что я люблю Россию, или что? Почему это всех удивляет? Мне нравится здесь, я хочу жить здесь, мне нравится… Все. И мне нравилось отдыхать в Испании. У них там дом у моря, и я все время тусовалась на старом маяке. У меня то место ассоциируется с… Одиночеством. То есть мне нравится это какое-то время, а потом оно становится тяжелым, и я хочу вернуться домой.

— Тебе здесь не бывает одиноко?

— Нет, никогда.

— Если бы ты завела там друзей и выезжала отдыхать как взрослый человек, то тебе бы там нравилось больше?

— Может быть. А ты?

— Что я?

— Тебе не будет одиноко в чужой стране?

— Я умею заводить знакомства, — усмехается Саша.

— Ну да, точно. И как это будет? Ты приедешь туда и что дальше? И куда кстати?

— Канада. Торонто. Я приеду туда, и мой хороший знакомый мне начнет оформлять вид на жительство. Это будет не совсем легально. Точнее совсем не легально, но… Он работает в нужном месте и… Деньги все решают. Он скоро меняет место работы, поэтому в августе мне надо все это успеть сделать.

— Ясно.

— Без этого я даже не знаю, что я бы делала. Меня бы выкинули из страны, — Саша смеется.

— Можно найти другую страну, где вид на жительство дают с покупкой недвижимости.

— Эта страна будет совсем другого уровня. Я бы не хотела жить в такой стране, если только отдыхать. Нет. Мне надо… Я хочу в Канаду. И у меня все схвачено.

— Расскажи мне, что сделало тебя злой?

Саша громко смеется, чем оглушает Алису.

— Может мы не будем портить вечер? — успокоившись, говорит Саша.

Алиса ничего не отвечает. Она хочет узнать Сашу лучше. Хочет знать про нее все. То, что та не хочет рассказывать, немного обижает. Хотелось бы немного доверия.

— Не хочу тебя разочаровывать, — тихо говорит Саша и целует Алису в затылок. — Хотя бы еще какое-то время. Я расскажу… Позже. Пусть пока все будет хорошо. Мне давно так спокойно не было. Мне никогда так спокойно не было, как сейчас.

— Хорошо, — отвечает Алиса, накрывая рукой её ладонь на своей груди. — Но ты меня не разочаруешь. Это невозможно.

Вместо ответа Саша лишь вздыхает.

— Мой отец говорил, что в криминальном мире может выжить только гениальный человек. Остальных ждет тюрьма или смерть.

— Он у тебя не очень-то скромный.

— Он вообще не скромный. Он всегда говорил, что он гениален. В большей степени потому, что смог выйти. Типа это… Невозможно. Но для него нет ничего невозможного.

— У нас с ним совсем разные планки криминальности. Думаю, чтобы мне выйти, не надо быть гением.

— Надеюсь, — тихо отзывается Алиса. — И все-таки я переживаю из-за этого. Если ты говорила, что это крючок, то его не извлечь без травм.

— Я собираюсь просто порвать леску.

— Понятно…

— Если тебе будет спокойней, то можешь считать меня тоже гениальной, — Саша тихо смеется.

— Да, мне было бы спокойней, если бы это было так. Но гении не сидят на крючке.

— А теперь ты меня оскорбляешь, — Саша толкает ее.

— Совсем немного.

***

— Куда ты дела все свои вещи? Тут ведь должно что-то стоять? — Саша рассматривает пустые полки в комнате Алисы. — У тебя в квартире ничего нет.

— Все на складе. Все вещи из дома, которые я или родители не забрали. Там серьезно не хватило снять одно место. Кажется, три секции…

— И куда все эти вещи потом? Ты ничего не хочешь забрать домой?

— Нет, — Алиса садится на кровать. — Все, что мне надо, я забрала.

— Ты знаешь, — Саша закрывает шкафчик, в котором ничего не обнаружила, — вещи тут ни при чем. Ну, твоя обида. Вещи тут ни при чем.

— Говоришь так, будто тебе обидно за мои вещи, — усмехается Алиса, но тут же замечает, как Саша хмурится и отворачивается. — Эй.

— Я бы очень хотела иметь хоть какие-то вещи из прошлого. Я даже не знаю, что сейчас с моим домом. И вещами в нем.

Алиса сглатывает. Она не будет переспрашивать Сашу. Та уже дала понять, что расскажет когда-нибудь. Но Алиса все-таки решает сказать нечто другое.

— Хочешь, мы вместе поедем и посмотрим?

Саша быстро оборачивается. Её лицо выглядит шокированным и напуганным:

— Нет.

— Я могу одна. Украду у тебя из дома что-нибудь.

— Нет. Забудь о том, что я сказала, хорошо?

— Хорошо… На самом деле я могу что-то забрать со склада.

— Да?

— Да, — кивает Алиса. — Мои вещи не виноваты, что родители… Уехали.

— И что бы ты там забрала? — Саша присаживается рядом и берет руку Алисы в свою.

— Ну… Мягкую игрушку. У меня был Филя, пёс. Я его обожала. Спала с ним. Еще, наверное, альбом с детскими фотками.

— Ты даже альбомы не забрала?

— Нет. А ты? Что бы ты взяла?

— Фотографию мамы и отца, — тихо говорит Саша, и Алиса видит, как та тяжело сглатывает.

Алиса может лишь предположить, что родители Саши мертвы. У нее нет сил уточнять. У нее вообще нет сил, чтобы что-то сказать. Она крепко сжимает ладонь Саши в своих руках.

— Они мертвы, — говорит Саша.

— Мне жаль.

— Да… Мне тоже.

— Я обещаю тебе достать их фотографии, — говорит Алиса, прижимаясь к ней и укладывая подбородок на плечо. — Правда.

Саша усмехается:

— Ты и понятия не имеешь, где я жила.

— Ну… Ты мне скажешь.

— Нет, — Саша поворачивается. — Мне приятно, правда. Все хорошо, Алиса. Не парься. Давай, мы подотрем сопли и займемся чем-то интересным.

— Чем же, — Алиса выгибает бровь.

— Ну, например, порепетируем, как тебе быть правдоподобной проституткой.

Алиса громко смеется, заваливаясь на кровать.

— Да-а. Меня ждет супердебют. Но давай лучше займемся сексом?

Саша улыбается и перекидывает ногу через Алису, устраиваясь сверху:

— Ну или так…

43

Они вернулись в квартиру только для того, чтобы провести генеральную репетицию. Алиса бы с радостью осталась в доме, несмотря на то, что там не было ее любимой приставки. Вообще-то, пока Саша уделяла ей внимание, она ей и не нужна была. И Саша тоже не хотела уезжать, и это было видно, хоть она ничего и не сказала по этому поводу. Просто поставила перед фактом, что пора. Тина обиделась на Алису за то, что их встреча была перенесена. И еще сильнее обиделась, когда та не стала объяснять причину, почему так происходит.

И Лиза. Лиза, которой пришлось врать. Потому что Алиса не знала, как она могла бы сказать, что через пять минут, как она сообщила ей, что ничего такого не было, она это исправила. На свою радость конечно.

Это можно было сказать. Можно, если хочешь порвать с человеком. Алиса же, осознав, что Лиза готова ждать, поняла, что хотела бы, чтобы та ждала. В конце концов Саша уедет. И Лиза хороший вариант. Хороший вариант, чтобы попробовать быть с тем, на кого не все равно. И если для этого надо врать, то пускай.

***

На всю квартиру орет песня Britney Spears — Womanizer и Алиса с ножом в руках пританцовывает у столешницы. Она переворачивает нож рукояткой к лицу и начинает в нее петь. Пока Саша в душе, она может себе это позволить. Давно у нее не было такого хорошего настроения, давно она не включала так громко песни и тем более давно не пела в импровизированный микрофон.

Песня заканчивается как раз в тот момент, когда она распелась, поэтому Алиса ставит ее еще раз.

Недорезанный помидор забыт на доске, Алиса уже танцует посреди кухни. Делая очередной разворот, она почти врезается в Сашу, которая ловит ее руку с ножом.

— У тебя очень опасный микрофон, — кричит та, пока Алиса в растерянности смотрит на нее.

Она глупо улыбается и тянется к телефону, чтобы выключить музыку. Саша забирает у нее телефон из рук и кладет его на кухонный остров.

Алиса смеется, когда песня начинается заново. Саша берет со стола так и не порезанный Алисой огурец и начинает петь, пока Алиса пялится на нее, глупо улыбаясь.

Саша уже покидает кухню и теперь поет в гостиной, Алиса естественно идет за ней, но пока только для того, чтобы смотреть.

Начинается припев, и она сдается, это выше ее сил. Она позволяет Саше крутануть себя на триста шестьдесят градусов, после чего они поют вместе. Только теперь у лица Алисы нож, поэтому Саша держится в полуметре. К концу песни они валятся на диван, громко смеясь.

Алиса с помощью часов делает звук тише, а Саша тем временем поднимается с дивана и встает напротив нее. Она каким-то слишком серьезным взглядом смотрит на нее сверху вниз.

— Ты чего? — Алиса берет ее за руку и тянет на себя, Саша послушно поддается и забирается на нее. Теперь она сидит сверху и все так же серьезно смотрит.

Саша убирает волосы Алисы назад, а потом замыкает ее лицо в ладонях. Большой палец гладит щеку. Она смотрит так, будто хочет что-то сказать, но Алиса понимает, что слов никаких не будет. Еще она догадывается, что это могло бы быть.

— Мария расторгла отношения с Романом, — говорит Саша, а брови Алисы медленно поднимаются вверх.

— Лучше способа сообщить мне об этом просто и быть не может.

Саша усмехается, а после наклоняется и целует её в губы:

— Дурочка. Нет, я хотела сказать, что счастлива, находясь рядом с тобой.

— Это хорошие новости, — Алиса накрывает рукой ладонь на своем лице. — Обе новости, — она тянется выше и целует Сашу в губы, — я не дорезала помидоры.

— Я никогда раньше не была влюблена, — Саша продолжает прожигать Алису взглядом.

Алиса нервно улыбается, и ей надо срочно что-то ответить:

— Это большая честь.

— Между прочим, да, — Саша смеется. — Это из-за моего образа жизни, так что слишком не обольщайся.

— Ну, в таком случае тебе не повезло, как же ты будешь жить без меня, — Алиса выгибает бровь. Улыбка на лице Саши сначала замирает, а потом начинает пропадать, и она отводит взгляд в сторону. — Я пошутила.

— Да, — Саша кивает и начинает слезать с колен Алисы. — Я не могу перестать об этом думать. Ты думаешь об этом?

Алиса молча смотрит на нее. Она не знает, что сказать. Она думает об этом конечно, но сейчас она догадывается, что имеется в виду немного другое.

— Я думаю об этом, но мне пока не грустно, потому что… Потому что еще несколько дней назад я и мечтать о таком не могла, поэтому… Я рада быть с тобой даже эти пару месяцев.

— Да, — Саша, улыбаясь, кивает, но её улыбка не выглядит искренней. Она берет с дивана нож и огурец и уходит на кухню.

44

— Тина, прости, сегодня никак.

— Ты что, издеваешься надо мной? Что у тебя там происходит? Я конечно накосячила перед тобой, но не настолько же?!

— Прости-и, мы увидимся завтра, я тебе обещаю. Я тебе все расскажу. Мне бежать пора, — Алиса смотрит на телефон: звонит Лиза, — у меня вторая линия, это Лиза.

— Я её уже просто терпеть не могу!

— Она ни при чем, Тина, я тебе позже наберу, — Алиса сбрасывает и тут же отвечает на второй звонок, — да.

— Привет, зайка.

— Лиза, прости, я сейчас очень занята. Я тебе позже наберу, ладно?

— Э-эм… Ну ладно.

— Для меня ты тоже занята? — Саша, играя бровями, обнимает Алису со спины.

— Нет. Пообещай мне, что они здесь не проведут ни одной лишней минуты, — она разворачивается и умоляюще смотрит на Сашу.

— Обещаю. Я их выгоню пинками, как только мы закончим. Ты ей не собираешься говорить о том, что… Ты со мной?

Брови Алисы сдвигаются к переносице:

— С минуты на минуту придут люди, которые будут наряжать меня и учить вести себя как дорогая проститутка. Ты думаешь, сейчас подходящее время думать, сказать ли мне Лизе о том, что мы… Я с тобой? И ты уверена, что «я с тобой» удачно заменяет слово «трахаемся»?

Саша усмехается:

— Мне нравится, когда ты злишься. Я просто хотела перевести тему, чтобы ты не нервничала.

— О, спасибо, можешь еще напомнить мне о Тине, которая уже психует вовсю. Начиная думать обо всем одновременно, я точно перестану нервничать.

— Согласись, с моим появлением твоя жизнь стала гораздо веселее.

— Иди в задницу, — Алиса, закатывая глаза, вырывается из объятий.

В дверь звонят.

— Пойду открою. А ты успокойся, все хорошо, — Саша быстро целует Алису в губы и выходит из комнаты.

Уже через полчаса вокруг Алисы крутятся три человека, включая Марию. Саша не крутится, она сидит на диване и молча наблюдает, периодически улавливая на себе грозные взгляды Алисы.

— Все-таки думаю, что это платье, — Мария еще раз подносит вешалку с платьем к Алисе, как бы примеряя на нее.

— Да, я тоже склоняюсь к нему, — кивает одна из девушек — Катя, поглядывая на фото эскортницы, а потом на Алису.

Алиса надевает платье. Все долго смотрят на нее, пока наконец Мария утвердительно не кивает и не подает ей коробку с туфлями к этому платью, которые Алиса перед этим тоже мерила.

— Ты выучила текст? Присаживайся сюда, — Мария указывает на стул посреди гостиной.

— Выучила, — сухо отвечает Алиса, усаживаясь и подставляя лицо другой девушке — Лене, которая будет наносить макияж.

— Давай порепетируем. Санечка, вы с ней репетировали?

— Да.

— И как?

Саша, закусив губу, смотрит на Алису, которая сидит уже вся красная.

— У нее всегда так с щеками? — Лена трогает щеку Алисы.

— Краснею, когда меня все раздражает. Если покраснею еще на пару тонов, то начну убивать, — шипит Алиса, уворачиваясь от ее руки.

— Это ее фишка, — улыбается Саша.

— Побольше тонального и пудры, — Мария указывает пальцем на лицо Алисы, обращаясь к Лене, — а ты, — она смотрит на Алису, — будь добра, при клиенте не раздражайся, ни один толстый слой косметики этот ужас, — она снова указывает на ее лицо, — не скроет.

Спустя почти час макияж готов. Алиса смотрит на Лену, Катю и Марию, которые, отойдя на метр, пялятся на нее.

— По-моему, идеально, — наконец говорит Катя.

Алиса же боится даже глянуть на себя в зеркало. Для начала она хотела бы взглянуть на Сашу, к которой все это время сидела спиной.

— Вставай, деточка, посмотрим на тебя в полный рост, — Мария активно машет рукой, чтобы она встала.

Алиса встает. Она неуверенно поворачивается к Саше, лицо которой тут же вытягивается и замирает.

Алиса смотрит на нее и не может понять: плохо это или хорошо. Пока Мария с девушками её обсуждают, она стоит и пялится на Сашу, которая все еще сидит с выпученными глазами.

— Ну как? Я похожа на проститутку? — пытается пошутить Алиса, переминаясь с ноги на ногу.

Все тут же замолкают и смотрят на Сашу. Казалось бы глаза не могут быть еще шире, но могут.

— Э-эм, — выдает она.

— Ты похожа на девушку, за время с которой мужик любые бабки отдаст. Даже лучше этой шлюхи с фотки, — Катя машет фотографией эскортницы, которую по плану Алиса будет заменять.

Алиса быстро идет в прихожую к большому зеркалу. Её лицо тут же вытягивается. Это ужас. Это ужас и в хорошем, и в плохом смысле. И с этим ужасом на лице она пялится на себя в зеркало.

Нет, она не накрашена ярко. Но на ней столько косметики, что её лицо выглядит так, будто его отретушировали в фотошопе. Больше всего в глаза бросаются губы, накрашенные ярко-красной помадой, и накладные ресницы, хлопая которыми, точно можно взлететь. У нее не было проблем с кожей, но сейчас та кажется идеальной. И её кожа, за исключением мест, которые затенили, подчеркивая скулы, единственное, что ей нравится.

Алиса понимает, что так действительно красятся многие девушки, а тем более публичные личности, но ей не нравится. Тяжело вздыхая, она убеждает себя, что ей и не должно нравиться. Макияж ничто по сравнению с тем, какие задачи перед ней стоят.

— Ну как тебе?

Алиса смотрит на Сашу в зеркало. Та встает сзади и приобнимает за талию.

— Я в ужасе.

— Но ты очень красивая, — Саша мягко смотрит на нее в зеркало. — Так ты просто выглядишь старше.

— Я бы тебе такая понравилась?

— Не, — Саша тихо смеется ей на ухо. — Мне нравится немного другой стиль. Да и к тому же к такому внешнему виду, — она кивает на Алису в отражении, — прилагается манерность и дебильное хихиканье.

Алиса небрежно взмахивает рукой:

— Я потрясающая, любой мужик убил бы за ночь со мной ах-ха-ха-ха, — дебильное хихиканье в конце перерастает в смех.

— Я не мужик, но я бы убила, — Саша, играя бровями, разворачивает Алису к себе лицом.

— Ой, дорогая, полегче, ты мне испортишь прическу, — Алиса осторожно целует Сашу, которая смеется.

— Девочки, возвращайтесь обратно, — зовет Мария.

— Ты справишься, — Саша поддевает подбородок Алисы указательным пальцем. — Я тебе очень благодарна за все это, ты же знаешь?

— Да, — Алиса вздыхает, прикрывая глаза. — Все хорошо, я справлюсь.

Часть 45

— Здравствуйте, я Элис. К сожалению, Наоми не смогла приехать, я надеюсь, что я смогу… — Алиса поджимает губы, сдерживаясь от смеха. — Я надеюсь, что я смогу заменить её, и мы проведем хорошо время, — она томно смотрит на Марию.

— По-твоему, твой тон и взгляд сексуальны?

— Я вас предупреждала, что я не мастер по соблазнению мужиков.

— Еще раз. Будь серьезней, пожалуйста. Представь, что ты актриса. Просто играй роль. У тебя там не будет второй попытки. Ты это понимаешь? Мы несколько месяцев к этому готовились, и от твоего приветствия зависит всё. Ты это понимаешь?

— Да.

— Он с этой девушкой уже проводил не один вечер, и ты должна произвести такое впечатление на него, чтобы он потерял голову и ему стало все равно. Если ты будешь смущаться, если будешь грубой, если будешь смеяться, то все пропадет.

Алиса смотрит на Сашу и напоминает себе, ради чего она участвует во всем этом.

Она повторяет всевозможные реплики снова и снова. Спустя час в ее интонации и лице можно заметить какой-то прогресс. Но этого недостаточно, и все это понимают.

В дверь звонят, и в гостиной повисает тишина.

— Мы кого-то еще ждем? — спрашивает Мария.

— Может, Рита решила подъехать? Пойду открою, — Катя, не дожидаясь реакции Алисы, идет открывать дверь.

— Привет.

— Привет.

— О Господи! Это Тина! — Алиса хватает Сашу за руку!

— Ты кто?

— А ты? Я войду, спасибо.

— Боже, спрячь меня! — Алиса в панике смотрит на Сашу.

— Эм…

— Я не знаю, кто такая, наверное, к тебе, — говорит Катя, возвращаясь в гостиную.

— Ой, так это же Тиночка. Мы уже знакомились, проходи, дорогая.

— Я смотрю, у вас тут опять отвязная вечеринка? А где хозяйка?

А хозяйка стоит к ней спиной, сжимая Сашину руку, которая уже побелела от ограниченного притока крови.

— Так вот хозяйка, — говорит Мария, и Алиса хочет развернуться и ударить её за это. Была вероятность, что Тина её не найдет и уйдет. Теперь же Алиса видит Тину, которая обошла её и встала прям перед лицом. Её глаза расширяются, но это отличается от того, как расширялись глаза Саши. Это больше похоже на выражение ужаса, с каким она сама рассматривала свое отражение в зеркале несколько минут назад.

— Какого хрена, — хрипло выдыхает Тина. — Ты почему выглядишь как шлюха?

— Как дорогая шлюха, надеюсь? — уточняет Лена, с усмешкой.

— Что происходит? — Тина смотрит на Сашу, на лице которой улыбка. — И что с твоим глазом?

— Упала. Мы тут собрались и красили друг друга.

— Вам что, тринадцать лет? И кроме нее никто не накрашен, — голос Тины сердитый, и она смотрит уже на Алису, которая все еще не придумала, что сказать.

— Милая, ты мне руку сломаешь, — мягко говорит Саша, отцепляя пальцы Алисы от своего запястья.

Тина хватает Алису за руку и тянет в сторону комнаты.

Алиса вздрагивает, когда дверь за ними захлопывается. Она все еще не придумала ничего разумного. Может, если она будет молчать, Тина сама уйдет? Нет. Она уже никуда не уйдет.

— Ты так и будешь молчать? Ты мне скажешь, почему ты выглядишь как… Так, — Тина машет в её сторону рукой.

— Я собиралась на мероприятие с друзьями, — хрипло выдавливает Алиса.

— Куда, на премию Оскар?

— Нет. В ресторан.

— Алиса, — Тина подозрительно прищуривается и тянется к её лицу. — Что блять происходит? И с каких пор они твои друзья? Или они секта какая? Боже, я не могу придумать ни одной причины, которая объяснила бы твой внешний вид и напуганное лицо. Если тебе нужна помощь, моргни два раза.

— Прекрати, — Алиса прикрывает глаза, ей надо собраться срочно с мыслями. — Короче. — Она подходит к кровати. Она все скажет, и будь что будет. В конце концов, Тина её подруга и поймет её.

Три минуты спустя.

— Ахахахахахаах! — Тина толкает Алису в плечо.

Алиса бы с радостью засмеялась тоже, а потом добавила бы, что это классная шутка, но, кажется, её лицо парализовало в гримасе паники. Которую Тина замечает, и её смех тут же становится тише.

— Ты… Не пошутила?

Алиса качает головой.

— Алиса… Ты что, идиотка?!

— Послушай…

В комнату стучат, и Тина быстро открывает дверь:

— Что?!

— Девочки, нам нужно поспешить. Алиса нам нужна, — говорит Мария.

— Женщина, Алиса в данный момент разговаривает со мной, — Тина захлопывает дверь перед её лицом.

— Женщина?! — возмущённо раздается за дверью.

— Мария, пойдем подождем их в гостиной, — Алиса слышит мягкий голос Саши, а потом удаляющееся недовольное ворчание Марии.

— Блять… Я поверить не могу. Я даже не знаю, с чего охуевать в первую очередь! Мы не общались какую-то сраную неделю, а ты уже по уши в дерьме! Ну ничего… — Тина, раздумывая, расхаживает по комнате. — Мы все решим. Я подключу отца, или ты Андрея подключишь, сто процентов он поможет, если ты попросишь. Да, точно, — она останавливается напротив Алисы, — Андрей. Это вариант. Скажи этой Марии, чтобы шла на хуй.

— Тина…

— Она у меня лично получит, мерзкая, долбаная…

— Тина…

— ...сука. И Саша твоя. Я ей сейчас мигом вещички соберу.

— Тина!

— Что?!

— Я сама согласилась! Если бы мне надо было, я бы подключила Андрея, но я сама на это пошла. Я хочу помочь Саше. Ты меня вообще слушала?

— Саше? Этой преступнице? Да она тобой манипулировала как наивной дурочкой, потому что надо быть слепым, чтобы не заметить, как ты по ней сохла! Ты что, совсем дура?

— Тина, прекрати. Это не так. Ты ничего не знаешь.

— О, милая, я знаю уже достаточно. Она подсела тебе на уши, а ты повелась как последняя дура.

— Она меня любит…

— Любит? — Тина начинает смеяться. — Господи, ты вообще тут что ли с ума сошла? Она делает из тебя эскортницу и отправляет к мужику. Скажи, если бы она не ответила тебе хоть как-то взаимностью, ты бы на это пошла?

— Прекрати… — Алисе это все не нравится. И она представляла любую реакцию, но почему-то ей даже в голову не приходило подобное. Что так могло бы показаться со стороны. И самое ужасное, что Тина звучит разумно. — Я её люблю, и я это сделаю для неё. Такого аргумента тебе достаточно?

Тина замолкает. На её лице теперь не читается ничего. Кажется, до неё доходит уже всё совсем с другой стороны.

— Алиса, — неуверенно начинает она, — ты же понимаешь, что она тебе чужой человек, и она тебе может испортить всю жизнь? С тобой может что-то случиться. В конце концов… Ты — и проститутка? Да из тебя ужасная актриса…

— Тина, я решила. Ты либо со мной, либо проваливай, — сухо говорит Алиса, полностью уверенная в своих словах.

— Что она с тобой сделала? Я тебя не узнаю. И я сейчас не про твой внешний вид. Выглядишь ты… Хотя помада тебе идет, — Тина громко вздыхает. — Пиздец какой-то. Ладно, когда вы все это собираетесь провернуть?

— В пятницу, — врет Алиса, понимая, к чему та спрашивает.

— Я буду с тобой. Точнее, буду с теми, кто там все будет контролировать. Боже, мне надо срочно присесть. Расскажи мне про план подробнее.

Спустя десять минут они уже сидят в гостиной, и про план готовится рассказать Саша. Мария уже поняла, что другого выхода нет, и проще согласиться посвятить Тину, чем избавиться от нее.

— Есть один бизнесмен, который часто пользуется эскорт-услугами определенного агентства. Он заказывает одну и ту же девочку вот уже третий раз. Мы сделаем так, что заказ слетит, но клиент об этом знать не будет. Вместо той девушки приедет Алиса, — Саша чешет бровь, и её голос звучит не так уверенно, как обычно, даже её Тина заставляет немного нервничать. — Она должна будет убедить его, что она хорошая замена. Мы потому и выбрали ее… — Саша запинается, говоря это. Алиса сжимает собственное запястье и изо всех сил старается отогнать мысли о том, что сказала Тина. — Мария выбрала её, потому что она похожа немного на ту, которая нужна. Типаж такой же. Из нашей команды нет… Похожих. В общем… Она убеждает его. У нас в отеле есть два наших человека. Один из них — официант, работает в обслуживании номеров. Они в любом случае будут есть, он всегда заказывает ужин в номер. Его еда будет посыпана специями… Которые… Которые приведут к рвоте. Это подействует минут тридцать. И еще у Алисы будет пакетик на всякий случай. Она должна будет к тому времени снять с него пиджак. Он скроется в ванной, когда его будет тошнить, и она должна будет положить кое-что к нему в бумажник рядом с картой и сфотографировать все содержимое бумажника. Потом она может уйти. Вот и весь план.

— А просто нанять кого-то из его окружения, чтобы положить и сфотографировать, нет?!

— У нас не такая охрененная команда, чтобы были такие связи с его приближенными. Мы что, мафия или что-то подобное, по-твоему? — возражает Катя.

— Нет, вы проститутки-мошенницы, я уже поняла, — Тина закатывает глаза.

— Мошенницы — да, но не проститутки. Из нашей команды ни разу никто не спал с клиентами!

— О, какая радость, вам есть чем гордиться.

— И еще, если будет возможность, то установить в номере камеру, чтобы можно было сфотографировать, а потом ее забрать, — добавляет Саша.

— Сфотографировать что, прости?! — Тина злобно смотрит на неё.

— Как я буду с ним обжиматься, — вмешивается Алиса. — Хватит уже, — она строго смотрит на Тину. — Мне все понятно. Осталось отрепетировать мое… Чтобы я смогла так себя вести.

— Тебе надо выпить, — тихо говорит Тина, и все на неё смотрят. — Если ты выпьешь что-то крепкое, и чтобы не сильно воняло, то ты сможешь вести себя… так.

— А она права, — Алису вдруг осеняет. — Если я буду немного пьяная, то я и правда смогу. Ну, по-пьяни я становлюсь немного… Раскованней.

Через час гости уходят. Алисе еле удается уговорить Тину поехать домой: та ни в какую не хотела уходить. Но она уходит, обещая завтра вернуться.

Перед тем, как пойти в прихожую Тина подходит к Саше:

— Если бы ты хоть что-то к ней чувствовала, то ни за что бы не попросила участвовать в подобном. Если с неё хоть волосинка упадет, я тебя найду и убью своими руками, ты поняла меня?

— Эм.

— Она дура, раз не видит, что ты долбаная сука, которая ею манипулирует.

Саша широко улыбается:

— Тебя проводить до двери или сбросить с балкона? А то ты что-то загостилась.

Алиса берет Тину за руку и пытается оттянуть к прихожей, чувствуя, что надвигается катастрофа.

— Полет с балкона — это прекрасный способ, чтобы заставить тебя скорее отсюда съехать.

— Тина, пожалуйста, — Алиса встает перед её лицом. — Замолчи.

— Я тебе отвечаю, ты вспомнишь мои слова.

— Да, да, пожалуйста, прекрати и езжай домой.

Алисе удается довести Тину до порога, и, пока та обувается, Саша открывает дверь и вытягивает руку, приглашая её выйти.

— Ты гребаная сука, — шипит Тина ей напоследок.

— Да. Спасибо, что зашла, иди на хуй, — Саша захлопывает за ней дверь.

Примечание к части

Спасибо за отзывы. Обнимаю

Часть 46

— Прости, я не должна была говорить так с твоей подругой, — Саша стоит в дверях комнаты Алисы, пока та снимает с себя платье. — Но меня задели её слова. Это неправда.

— Я знаю, — Алиса через плечо смотрит на неё. — Если я откажусь, ты улетишь, потому что тебя здесь больше ничего не будет держать. Я просто не хочу, чтобы ты уезжала раньше, и еще я хочу, чтобы ты довела свой план до конца.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я не отменяю все еще и потому, что я знаю, что тебе ничего не угрожает. Самое худшее, что может случиться — это то, что он просто откажется. Я его всего вдоль и поперек изучила, когда ты согласилась. Если бы я сомневалась хоть немного, то все бы отменила.

— Спасибо, — Алиса подходит к ней в нижнем белье. На её лице появляется ехидная улыбка, и руки тянутся за спину. Лифчик улетает на пол, — мне надо умыться. Ты можешь сходить со мной и потереть мне спинку.

— Я могу много чего тебе потереть, — Саша, широко улыбаясь, берет её за руку и тянет из комнаты.

***

— Слышно?

— Да, — Алиса прикрывает глаза, чтобы унять мандраж, который не проходит уже два часа.

— Не думай о том, что я тебя слышу. И я буду напоминать о себе только в критический момент. Я не хочу, чтобы тебя это заставляло еще больше нервничать, — Саша берет Алису за руки. — Не переживай, это того не стоит. Отнесись к этому с легкостью. И будет проще.

— Это стоит огромных бабок вообще-то. И которые мы затратили, и которые мы должны получить.

— Рита, закрой рот, окей? — огрызается Саша, крепче сжимая ладони Алисы.

Она сидит на корточках напротив неё и теперь смотрит в открытые, но все еще напуганные глаза. Она впервые переживает за дело, на которое идет. Хотя однажды она тоже была приманкой. Все было совсем иначе, но суть была похожа. И Саша даже тогда так не волновалась, как сейчас. И это волнение не из-за возможной неудачи, а из-за Алисы, которая сегодня потеряет много нервных клеток. Она должна была бы переживать за дело, потому что эти деньги ей нужны. Но теперь она никак не может перестроиться обратно на привычную ей эгоистичную волну. Её это не злит. Это пугает, потому что ей казалось, что все будет совсем не так. При Алисе она вообще почти перестала злиться. И ей нравится это состояние. Иллюзия спокойствия. Будто все хорошо. Теперь она точно знает, что будет, когда она переедет. Она перестанет злиться, бояться и все будет хорошо. И она благодарна Алисе, что та заставила её сейчас это почувствовать. Не прям сейчас, конечно. Сейчас она нервничает и злится.

Они сидят в номере гостиницы, неподалеку от гостиницы, где у Алисы должна быть встреча. Они несколько часов её собирали и наставляли.

— Выпьешь за пять минут до встречи. Пахнуть будет, но белое вино воняет не так сильно. Через полтора часа появится еще легкий перегар, но к тому времени это уже будет неважно, потому что, скорее всего, он предложит тебе шампанское.

— Хорошо, — Алиса снова прикрывает глаза. Саша целует её в лоб и встает.

— С нами так не сюсюкалась, — фыркает Рита. — Ну, если только поначалу. Она сюсюкается, когда ей что-то надо, — заговорщически тише говорит она, обращаясь к Алисе.

— На вас мне было насрать, — Саша садится за стол и еще раз проверяет все настройки.

— О, так это твоя любимица? Я думала, ты бесчувственная сука, — Рита ложится на кровать.

— Мне кажется, что ты уже закончила свою работу. Может, свалишь на улицу?

— Нам уже пора обеим валить на улицу, не переживай. Ты готова?

— Да, — Алиса слабо кивает и встает на ноги. Саша тоже встает и подходит к ней.

— Все будет нормально. Хорошо? Я тебя буду ждать здесь.

— Все будет нормально, — повторяет Алиса. — У меня ничего не размазалось?

— Нет, ты выглядишь отлично. Я тебя люблю.

— Пошли уже, — Рита открывает дверь, — а то меня сейчас стошнит.

— И я тебя… Люблю, — Алиса сжимает руку Саши, а после выходит из номера.

***

— Держи, — Рита протягивает стакан с белым вином. — Пей залпом, я налью тебе еще один. Через пять минут вставит, мы как раз подъедем. Да расслабься ты хоть немного, — она толкает Алису в бедро.

— Детка, ты срочно должна сделать что-то со своим лицом. Будто на похороны собралась, — добавляет Мария.

— Сделаю, когда выйду из машины, — отзывается Алиса.

— Слишком быстро не пей, а то вырвет, — слышит Алиса голос Саши в ухе.

Где-то через минут десять машина останавливается.

— Тебе дало? — Рита всматривается в глаза Алисы.

— Да, — кивает та.

— Ты готова? Посмотри еще раз на его фото. Он будет ждать тебя на диване. С правой стороны, где ресепшен, — Мария тычет фотографию Алисе в лицо.

— Хорошо.

— Ну все. Удачи, деточка, — Мария быстро пожимает её руку, а после кивает водителю. Тот выходит из машины, и вот уже перед Алисой открывается дверь. Водитель протягивает руку.

Алиса медленно идет ко входу в гостиницу. Швейцар открывает перед ней дверь:

— Добро пожаловать.

Алиса кивает ему и входит. Она проходит несколько метров вперед и начинает осматривать огромное фойе. По правую сторону — стойка администратора, а за ней, дальше она видит лобби-бар, где сидит мужчина, похожий на того, что она видела на фото.

Она направляется к нему только и думая о том, как бы ей не упасть — ноги дрожат. А когда он смотрит на нее, то возникает желание развернуться и свалить прочь отсюда. Но она продолжает идти. Вспоминая о своем лице, Алиса натягивает улыбку, надеясь, что та выглядит как минимум естественно.

Господи, как она умудрилась пойти на это. Это полное дерьмо.

— Здравствуйте, — говорит она и останавливается по правую от него сторону. Тут же прочищает горло, пока он рассматривает её. — Меня зовут Элис. Я приношу свои извинения, ваша спутница на сегодня, — она чуть тянется к нему, чтобы говорить тише, — в последний момент почувствовала себя хуже. И…

— Присаживайтесь, — перебивает он её, вставая на ноги. — Элис, я Георгий, — он протягивает руку, и Алиса пожимает её, точно зная, что её ладонь потная. — Так тебя прислали в качестве извинений? — тихо говорит он, почти склонившись к её уху. — Ты красотка. Лучше, чем Наоми. Прошу, не расстраивай меня.

— Вы совершенно правы, — Алиса сдержанно улыбается ему, присаживаясь на барный стул. — Но вы вправе перенести встречу, если хотите. — Она совершенно забыла текст и переходит к полной импровизации. Странно, но она немного расслабляется. Вероятно, что этот мужик так действует на неё. Он выглядит очень приветливым.

— Что желаешь выпить?

— Ох, я даже не знаю. Что-нибудь легкое. Маргариту, например.

— Маргариту, а мне повторить, — обращается он к бармену. — Элис, — он возвращается на барный стул, но теперь садится к ней лицом, — ты выглядишь слегка напуганной.

— Простите, вы правы. Но я не напугана, я смущена. Дело в том, что я сегодня первый день. И, честно говоря, я рада, что в мой первый день я встретила именно вас, — последнее она говорит, чуть потянувшись к нему.

В планах не было ничего из того, что она сказала, но она будто знает, что нужно говорить. Наверное, это вино все-таки, а не сам мужик на неё так действует. Или и то, и другое. Он чем-то похож на друзей её отца, с которыми ей было несложно находить общий язык, потому что она была воспитана. Хотя вообще-то они не планировали ее трахнуть. Тут почти то же самое, просто надо добавить немного флирта. Казалось бы… Кажется, это будет легче, чем она думала.

— Я вас не подведу. Мы хорошо проведем время, — он подмигивает ей и берет стакан с виски, поднимая его, — за знакомство.

Алиса берет Маргариту и чокается с ним.

— Ты потрясающая, — слышит она голос Саши в ухе. Маргарита чуть не идет носом, потому что она вообще про Сашу забыла. — Прости, не удержалась.

Часть 47

Алиса идет за ним в сторону лифта, немного шатаясь. Коктейль здесь делают душевно, конечно, не жалея алкоголя. Главное — в номере ничего не пить, иначе она забудет уже, зачем пришла.

Он пропускает её вперед, и Алиса оглядывается по сторонам. Здесь две комнаты, одна из них как бы гостиная. Там стоит небольшой столик со стульями, также есть диван, телевизор, бар.

— Проходи, располагайся. На столике меню, можешь заказать себе, что хочешь.

— Спасибо, — Алиса идет к столику и присаживается. Открывает меню. Поесть ей надо, пить на пустой желудок была большая ошибка. Буквы немного расплываются. Она делает вид, что читает меню, но думает о том, что ей надо сделать. И вспоминает про камеру, которую должна установить.

— Здесь спальня отдельно? — она задает риторический вопрос, поднимая к нему лицо. — Огромная, наверное.

— Огромная, — будто с гордостью подтверждает он. — Иди посмотри.

Алиса встает и перехватывает сумочку так, чтобы, зайдя в спальню, можно было сразу же достать оттуда камеру. Она заходит и быстро направляется к телевизору, висящему на кронштейне напротив кровати. Достает маленькую камеру, отдирает с задней стороны защитную пленку, чтобы стала доступна липкая сторона, и быстро лепит её в нижний уголок телевизора.

Как хорошо, что она ощущает себя нетрезвой, она даже не успела подумать о том, что он может зайти следом.

— Готово, — тихо говорит она.

— Умничка, — отвечает Саша.

Она заказывает рыбу и салат, а он — мясо и какие-то закуски. В ожидании ужина они сидят и разговаривают. Точнее, говорит он, а Алиса его внимательно слушает. Эффект от наспех выпитого алкоголя проходит, и остается легкое опьянение. Такое легкое, когда ты чувствуешь себя трезвым, но активнее, чем обычно. И болтливей. Алисе удается даже поддержать некоторые темы — когда она понимает, о чем идет речь. Например, о каком-то коллеге, который вечно подлизывается при встрече.

Георгий говорит обо всем подряд. Кажется, он искренне полагает, что любому человеку, общающемуся с ним, интересно все это слушать. Во всяком случае, выглядит он как будто в своей тарелке. Алиса вроде ощущает себя так же. Так будет, пока он не начнет её о чем-то спрашивать.

Он не спрашивает. Но то, что он внимательно слушает комментарии, говорит о том, что её слушать ему действительно интересно. Кажется, он доволен разговором, потому что не сразу даже реагирует на стук в дверь, а дослушивает то, что говорит Алиса о шампанском.

Алиса смотрит на его блюда. Она задается вопросом, куда ему подсыпали порошок: в соус, под которым кусочки мяса, или в рыбную закуску.

— Это тунец, на кусочке хлебушка в томатном соусе, — комментирует он, заметив её заинтересованность.

— Да, я поняла. Просто необычно видеть такие маленькие бутерброды. Я как-то пробовала, но там было больше похоже на бутерброд. Была с отцом в рыбном ресторане, — зачем-то говорит она.

— О, так ты любишь это? — он берет мизерный бутербродик и протягивает Алисе, — я готов с тобой поделиться. Мне даже приятно будет. Это даже добавляет романтики, — он выгибает бровь.

Алиса еле сдерживает свое лицо от панической гримасы.

— Спасибо, я наемся рыбой и салатом. Тем более не очень бы хотелось вас объедать, — она мягко ему улыбается.

— Вот теперь я просто настаиваю! — Он поднимает указательный палец вверх.

— Блять, — тихо говорит Саша.

— Ну, я не умру, если попробую, — говорит Алиса и глупо смеется. Глупо, потому что волнение дает о себе знать.

— Не умрешь, — отвечает Саша. — Ладно, попробуй один, я тебе таблетки потом дам, все будет нормально.

Алиса с облегчением вздыхает. Все же рвота — это не самое худшее, что может быть. Хорошо, что у них не было в планах его убить.

— Спасибо, — Алиса качает головой как бы от удовольствия. — Это безумно вкусно.

Вкусно на самом деле. Было бы еще вкуснее, если бы не было начинено рвотной приправкой.

— Всё. Хочу, чтобы ты все это съела, — он ставит перед ней тарелку, а глаза Алисы в ужасе расширяются. — Отказ я не принимаю.

— Блять! — громко говорит Саша.

— Больше ни слова, — Алиса машет ему рукой и берет еще один бутербродик. Она говорит это Саше, и та, слава богу, понимает это.

— Я замолчу, но ей-богу, если ты еще чему-то так будешь радоваться… Я тебя убью. Я позвоню Марии, чтобы сгоняла за своей смесью, чтобы тебе потом лучше стало. Только не нервничай.

И Алиса нервничала бы меньше, если бы Саша не нервничала ей в ухо. Слава богу, она замолчит.

— Георгий…

— Для тебя Гоша.

— Гоша, — не могли бы вы принести мне бумажную салфетку из ванной комнаты, а то здесь только такая. — Алиса смотрит на тряпочную салфетку. — Я не могу кушать нормально, зная, что у меня помада на губах.

— Конечно, милая, минутку.

Пока он встает, Алиса быстро ныряет в сумочку. Она не дает себе ни секунды на трусость, потому что теперь велика вероятность, что вечер закончится тем, что она нихрена не сделает и будет блевать в одиночестве.

Она не рискует тянуться через весь стол, поэтому вытряхивает содержимое маленького пузырька на свою рыбу. И теперь остается молиться, что её план сработает. И откуда у неё вообще рождаются планы? Алиса, убирая пузырек, думает о том, что, оказывается, она очень даже ничего в импровизации. Хотя эта импровизация грозит привести её к унитазу.

Пока она вытирает помаду, набирается сил. Так, ну поехали.

— Ты тоже любишь рыбу, как и я? — Она мило улыбается, беря бутербродик.

— Я люблю рыбу так же сильно, как и мясо. А мясо я очень люблю. Шампанское открыть?

— Нет, я откажусь. Коктейля было достаточно. Гоша, в таком случае вы не можете мне отказать, — она выгибает бровь. — Вы должны съесть мою рыбу. Я обожаю это блюдо, поэтому считайте, что я с вами тоже делюсь тем, что очень люблю.

Он какое-то время смотрит на неё, сдержанно улыбаясь, а потом говорит:

— Как я могу тебе отказать. Это честно.

Алиса почти прыгает от радости на стуле. И с искренней широкой улыбкой доедает оставшуюся закуску.

Доедают они в полной тишине. Алиса вытирает рот салфеткой, а после благодарит Георгия за вкусный ужин. Он предлагает переместиться в спальню, и Алиса умудряется ответить на это таким тоном, будто сама этого ждала весь вечер.

Она присаживается на кровать, а Георгий снимает пиджак и вешает его на спинку кресла. Алиса понимает, что ей надо потянуть время. Что нужно полчаса. И она понятия не имеет, как растянуть это время так, чтобы прелюдии начались через минут двадцать пять. Что можно делать двадцать пять минут, пока не подействует зелье? Почему она не спросила об этом раньше?! Что делают другие девушки в таких ситуациях? Ведь они подобное проворачивают не первый раз. Алиса, пока он снимает галстук, пытается вспомнить, может она что-то упустила.

— Тебе надо оттянуть время. Еще минут двадцать.

«Ты просто капитан мать его очевидность», — хочет ответить Алиса, но вместо этого лишь сжимает сумочку, что держит в руках.

— Гоша, я прекрасно делаю массаж, поэтому могу вам предложить в качестве прелюдий, — Алиса откидывается на кровати, опираясь на руки и прожигая его, как она надеется, томным взглядом.

— Массаж… Звучит приятно, — конечно.

Фух. Алиса понимает, что ей в любом случае придется раздеться сейчас, а не через двадцать минут, потому что восседать на нем в платье — не самое удобное занятие.

Она поворачивается к нему спиной, и он расстегивает молнию.

— Спасибо.

Алиса снимает туфли, пока он смотрит на нее. Он будто окаменел, рассматривая её. Она залезает на кровать, и только потом он наконец приходит в движение. Георгий раздевается, и Алиса отмечает его не такое уж плохое телосложение. Даже нормальное для пятидесятилетнего мужика. Она не знает, каким оно должно быть, ведь её отцу сорок пять, а видела она его раздетым на пляже и того раньше. А других мужиков она не рассматривала. Но все же она решает, что его кожа очень даже неплоха. Ведь ей сейчас трогать его спину… И это плюс, хотя бы будет не так противно.

Он укладывается на живот, что-то бормоча мягким тоном.

— Что?

— Говорю, жаль масла нет для массажа.

— Ты и без масла получишь удовольствие.

Алиса забирается сверху. Видела бы она себя со стороны еще полгода назад. Она бы громко до слез ржала. В истерике. Она в развратном нижнем белье восседает на теле пятидесятилетнего мужика. Вот это кринж. Хотя нет… Наверное, это был бы не стыд, а что-то еще хуже.

Она мнет, гладит, щиплет его кожу, кажется, уже целую вечность. О том, что прошло уже двадцать минут, она понимает по тому, как на её теле начинает проступать пот.

— Прошло двадцать минут, — говорит Саша.

— Дорогой, я закончила. Не желаешь повернуться? — Алиса встает с него, чувствуя, что голова немного кружится.

— Конечно, — он переворачивается на спину и приподнимается. Алиса присаживается на него сверху. От такого тесного контакта её начинает подташнивать. Или не от контакта. Нет, точно, этот уже потный мужик все усугубляет. Потный… Её пальцы скользят по его влажной груди: ему тоже становится нехорошо.

Он обнимает её за талию и, шепча комплименты, тянется к её шее. Алиса приподнимает голову, открывая ему доступ. Он целует её, а она морщится от рвотного позыва. Пятидесятилетний мужик и рвотный порошок — очень, очень плохое сочетание.

Часть 48

— Как же от тебя вкусно пахнет, — шепчет он.

Она прикрывает глаза, а кончики её пальцев, лежащие на его плечах, приподнимаются. Она не вынесет этого больше ни минуты. Она чувствует его язык на своей шее и сдавленно выдыхает, молясь, чтобы весь ужин не вышел прям здесь и сейчас. И совсем не помогает то, что начинает упираться ей в ягодицы.

Это выше её сил.

— Гоша, подожди, — с придыханием говорит она. — Мне что-то нехорошо.

Алиса отстраняется от него. И она звучит правдоподобно, потому что ей пиздец как нехорошо.

— Да, мне что-то тоже, — наверное, от жары. Здесь надо отрегулировать кондиционер. Где пульт? Подожди, — он мягко её отодвигает, чтобы она слезла с него, и Алиса, естественно, поддается. Георгий встает с кровати и замирает. Алиса понимает, что он ощущает головокружение.

— Может, что-то с рыбой не то? У меня похожее было, когда я поела в Тайланде. Мне сказали, что скорее всего были нарушены условия хранения, — хриплым голосом говорит она. — Но здесь приличное место. Да, нужно больше воздуха, а то кажется, я сейчас в обморок упаду.

Он делает шаг и снова останавливается. Алиса с замиранием наблюдает за его действиями. Она надеется, что содержимое ужина польется из него раньше, чем из неё.

Она ошибается. Пока он успевает дойти до столика с пультом от кондиционера, она начинает чувствовать, как подкатывает к горлу. Алиса тут же вскакивает с кровати и мчится в ванную комнату, пару раз ударяясь о стены, на которые её заносит.

Обнимая унитаз, она начинает ненавидеть микрофон, закрепленный на заколке, что держит её волосы.

— Пиздец, — мычит она, сидя на полу. Голова идет кругом.

— Прости, — Георгий влетает в ванную и падает на колени рядом с Алисой.

Та тут же пытается от него отползти.

Саша что-то говорит, но Алиса её не понимает. Она пытается хоть немного прийти в себя, хоть что-то соображать. Все вращается. Она должна сделать то, зачем она здесь, и свалить. Она должна.

Алиса, держась за стены, медленно добирается до кресла, где лежит её сумочка. Берет оттуда телефон. Крепко держась за спинку, она прикрывает глаза. Хоть бы на секунду все перестало вращаться. Кажется, её сейчас вырвет прям здесь. Она слышит отвратительные звуки Георгия. Открывает глаза и пытается разглядеть хоть что-то перед собой. Наощупь ищет его пиджак и внутренний карман. Вынимает оттуда бумажник и присаживается в кресло. Она уже даже не думает, рвет его или уже нет. Она должна просто сделать то, зачем она здесь, и всё. Достает тонкую карточку и запихивает дрожащими руками в отсек под банковской картой. Достает эту самую карточку и свой телефон.

Тут же откладывает все в сторону и падает на колени. Её рвет у кресла. Она сдохнет прям здесь и сейчас. Ей кажется, что прошло слишком много времени, пока она сидела и держалась за пол. Она смотрит перед собой, все двоится. Кажется, Георгия нет. Алиса поднимается и возвращается в кресло. Щупает под собой и находит все, что туда кидала. Разблокирует телефон и по памяти нажимает на место, где должна быть камера. Наводит на карточку и фоткает. Убирает в бумажник. Разворачивает отсек с паспортом и делает пару фотографий.

— Я сейчас сдохну, — говорит она.

Целая вечность требуется, чтобы убрать все обратно по своим местам.

Она отходит от кресла, и в комнате появляется Георгий.

— Меня вырвало прям здесь, — говорит Алиса — Простите…

— Не переживай насчет этого. Я всех здесь на уши подниму. Они ответят за это.

— Мне нужно… Мне надо… Я позвоню, чтобы меня забрали. Если вы не против. Я не могу так… Кажется, меня сейчас опять вырвет.

— Хочешь, поехали со мной к моему врачу?

— Нет, у нас есть… Мне просто надо позвонить. Хорошо?

— Хорошо, — отвечает он и тут же скрывается в коридоре. Похоже, он вернулся в ванную. Или не добежал, потому что Алиса снова слышит неприятные звуки.

— Милая, любимая, пожалуйста, уходи оттуда.

Это уже говорит Саша. Алиса не может найти в себе силы одеться. Она не может найти глазами свое платье. Наконец находит. Одевается она, пару раз почти падая на пол. Ей удается одеться. Перед тем, как обуться, она снова загибается на полу. Только теперь уже ничего не выходит. Это просто спазмы, которые она не может остановить, снова и снова задыхаясь.

— Ненавижу, — рычит она, когда ей удается снова подняться на ноги.

— Камеру не забудь, — говорит Саша.

— Иди на хуй, — отвечает Алиса, которая конкретно сейчас ненавидит её с её комментариями.

Она идет по коридору, держась за стену. Ей даже страшно представить, что с её макияжем, потому что пока её рвало, по щекам текли слезы. Кажется, она даже содрала пальцами ресницы. Что-то мешает обзору. Саша снова и снова что-то говорит. Алиса останавливается у лифта и начинает ковыряться у себя в ухе. Достать мизерный динамик целая проблема. Наконец ей удается. Она снимает заколку. Лифт открывается, она выкидывает все это в маленькую щель, и только потом заходит внутрь.

Наверное, на неё смотрели все, кто был на первом этаже. И совершенно точно — она похожа сейчас на шлюху, которую либо изнасиловали, либо пускали по кругу. Плевать. Ей плевать на все. Она бы все отдала, чтобы оказаться сейчас в своей квартире.

Она на улице. Стоит и тупо смотрит по сторонам. Надо достать телефон, но она понимает, что уже достала его. В глазах начинает темнеть.

— Алиса, Алиса.

Непонятно чей голос.

Она чувствует, как ее ведут вперед. А потом слышит, как ей говорят, чтобы она села в машину.

— Выпей. Алиса, выпей, — Мария сует ей в руку бутылку.

Алиса смотрит на Марию, а потом берет из её рук бутылку. Машина трогается.

— Останови где-нибудь, где меньше народу. Пей давай, что смотришь.

Алиса послушно выпивает воду. Кажется, вода с каким-то привкусом, и она морщится.

— Там кое-что, что тебе поможет. Только сейчас тебя еще раз пять вырвет водой. У меня еще есть, поэтому пей все до конца.

Они останавливаются где-то. Алису действительно рвет еще раз пять. Она выпивает уже третью полулитровую бутылку воды.

— Ну как ты?

Алиса поднимает голову и смотрит на Марию, которая уже не двоится.

— Я еще разведу. Еще разок давай. Точно станет легче. Потом доедем до гостиницы.

— Почему не сразу, я бы лучше там выпила, — Алиса смотрит на прохожих, что пялятся на неё.

— Не хочу, чтобы ты копыта откинула. Шучу, не откинула бы, — добавляет она, когда Алиса начинает агрессивно смотреть. — Ты мне нужна сейчас в сознании для разговора.

Алиса встает. Голова кружится, но уже не так сильно. И сознание более-менее пришло в норму. Она хотя бы соображать ясно начала.

— Порошок на основе каких-то грибов, и то, что я тебе даю, почти как противоядие.

— Спасибо за пояснение, — грубо отвечает Алиса, залезая в машину.

— Ну как ты? — спрашивает Рита, которая все это время, оказывается, была здесь.

— Заебись.

— Я думала, ты под этим кустом всю ночь просидишь, — усмехается Рита.

— Прекрати, — строго говорит Мария. — Ты все достала?

— Да. Может мы потом об этом поговорим?

— Нет, мы сейчас об этом поговорим. Дай Рите телефон.

Алиса дает Рите всю сумку. И говорит пароль от телефона.

— Дай посмотрю, — Мария хватает Алису за голову, чуть наклоняя вперед. Она смотрит в её уши. А потом обращает внимание на то, что заколки в волосах нет, и они теперь просто собраны в хвост. — Где?

— Выкинула в шахту лифта.

— М-м-м, какие тут фоточки, — Рита играет бровями, листая фотки на телефоне Алисы. У той же нет сил, чтобы хоть что-то сказать. — Неужели она тебя обхаживала аж до сих пор? Хотя я её понимаю. Ты справилась лучше, чем любая из нас.

— Да, Рита права, ты молодец.

— Я думала, меня слушала только Саша.

— Нет, не только Саша. Слушай, а вы трахались или только обнимались? — Рита показывает ей экран телефона, где она обнимается с Сашей на селфи. — Скажи, что Санька наша ни с кем так не любезничала? Ну, во всяком случае, после того, как получала согласие, — это она говорит Марии.

— Да, ну Алиса милая девочка, Саню можно понять.

— А я разве не была милой? — Рита театрально возмущается. — Между прочим, я была та еще милашка. Так, фотки перекинула. Камера здесь. Ну всё. Ты молодец.

— Отлично, теперь мы можем ехать? — Алиса жалеет, что открыла рот даже ради этого вопроса. Её опять тошнит.

— Нет, у меня есть к тебе разговор, — Мария тянет руку, и Рита кладет ей в ладонь что-то, напоминающее флешку. — Это должно оказаться у Саши в компьютере, а потом в ноутбуке.

Алиса смотрит на флешку, которую Мария ей протягивает, а потом на Марию. Её перестает даже тошнить. Зато увеличивается потоотделение. Ей уже не нравится этот разговор.

— Нет, — отвечает она, даже не собираясь уточнять детали.

— Я знаю, что она скрывает от меня информацию. Мне нужно знать о ней все. И пойми меня правильно, но я в курсе, что она хороший хакер, а значит и защита у нее хорошая. Эта вещь должна попасть к ней в компьютер, а ты с ней живешь.

— Я же уже сказала: нет.

— Я заплачу. Столько же, сколько за эту работу.

— Мне не нужны деньги. Я это делала для Саши, поэтому можете отдать всё ей.

— О… Это многое объясняет, — усмехается Рита. — Она серьезно залезла тебе под кожу.

— Милочка, ты же понимаешь, что Саша первоклассная лгунья? — Мария смотрит на Алису как на дурочку, которой приходится говорить что-то слишком очевидное.

— Она тебе не рассказывала, как вербовала некоторых из нас? В том числе и меня? — добавляет Рита, и Алиса поворачивается к ней. — Мы, к слову, тоже были соседками. Я подрабатывала в стриптизе, но в проститутки никогда не стремилась. Она была такая милая, что я поверить не могла, какая она замечательная. А потом даже флиртовала со мной, но я не по этой части, — Рита фыркает. — В общем, потом Мария пошла в ход. И история о том, что Саша мне стала так доверять, что Боже мой, я могу её выручить. Я не поддалась на эту херню. Меня соблазнили денежки. А тебя, я так понимаю, нет? — она улыбается. — Ты такая же наивная дурочка, как Марина, которую твоя Сашенька же и подставила в итоге. Мы её в Питере бросили. Кажется, она сейчас сидит за мошенничество. Сечешь, к чему я веду?

Алиса держится за живот. Её снова тошнит. Она хочет на воздух. Кажется, Мария понимает и тянется через неё, чтобы открыть окно.

— Саше наплевать на тебя, — сочувствующим голосом говорит Мария, кладя руку Алисе на плечо. — Она с легкостью приняла решение бросить человека, который спалился на задании. А та девочка ей верила. Как и ты. Саша думает только о себе. И мне нужно узнать, какие у нее планы, потому что я ей не доверяю. И ты мне можешь помочь. Понимаешь меня? — Мария заглядывает Алисе в глаза, и смотрит она так проникновенно, что это выглядит почти искренне.

— Я вам не верю. Я не возьму её, — Алиса дергает плечом, смахивая её руку.

— Твой отец. Тот, что отмывал деньги. Это ты ведь ей сказала? Уверена, что раз наши лучшие ребята, в том числе и сама Саша, не смогли нарыть на него никакой информации, значит он первоклассно её скрыл. Не думаю, что ты направо-налево разбрасываешься такой информацией.

Алиса делает резкий вдох, и, кажется, воздух тут же встает комом где-то в горле. Ей становится трудно дышать.

— Да и к тому же твой дом. Куда ты её возила. Дом, кстати, шикарный. Стоит, наверное, кучу денег, — говорит Рита, глядя себе на ногти. — Твоя подруга в прошлом — проститутка, первоклассная лгунья и хороший манипулятор. Тебе нужно подумать, на чьей ты стороне. Мы хотя бы всегда действуем открыто, — Рита пожимает плечами.

Алиса сжимает кулак на грудной клетке. Сердце сейчас выскочит. Ей нужно дышать.

— И если это на тебя не действует, то… — добавляет Рита. — То мы выложим видео с камеры, где ты что-то делаешь с этим мужиком, во все социальные сети, отмечая тебя. А еще поднажмем, и уверена, что сможем даже отправить твоим родакам в… Испанию. Да-да, с последней встречи мы знаем о тебе значительно больше.

— Я хочу домой, — наконец выдавливает Алиса, перед глазами которой темнеет. Она видит, как Мария протягивает флешку, и берет её. — Я хочу домой, — повторяет она.

— Хорошо, что мы друг друга поняли, деточка, — мягким голосом говорит Мария. — Шеф, трогай! — командует она водителю. — Домой нет, сначала в гостиницу, чтобы ты отоспалась там. Мы же не хотим, чтобы Санечка подумала, что что-то не так? Мы и так задержались. Скажешь, что просила время, чтобы проблеваться.

Часть 49

Алиса на ватных ногах идет по коридору гостиницы вслед за Марией. Она хочет лечь спать. Она хочет, чтобы этот день скорее закончился. Завтра она будет дома. А сейчас она просто ляжет спать. Хотя с тем, как кружится у нее голова, маловероятно, что это ей удастся.

Мария что-то говорит Саше, когда та открывает дверь. Алиса не смотрит на неё, но чувствует её руки на своей талии: та её придерживает и ведет в ванную комнату. Мария оставляет порошок, говорит Саше, чтобы та смешала его с водой, взболтала и дала попить, после чего уходит, а Алиса остается в ванной комнате наедине с Сашей.

— Давай, девочка, ты должна попить, надо, чтобы тебя еще раз вырвало.

— Ты… — Алиса не берет бутылку. Она наконец поднимает на Сашу взгляд. — Ты сказала ей, что мой отец отмывал здесь деньги?

Саша приоткрывает рот, а рука с бутылкой медленно опускается.

— Что она тебе сказала? — еле слышно спрашивает она.

— Просто скажи: да или нет.

— Алиса…

— Да или нет?

— Да, но… — Саша не договаривает, её голова тут же дергается от сильной пощечины.

— Знаешь, что угодно… Реально, что угодно. Но не моя семья.

Саша, держась за щеку, смотрит на Алису с приоткрытым ртом.

— Я не хочу здесь спать. Отвези меня домой, — Алиса берет из её рук бутылку. — У тебя есть двадцать минут, чтобы собраться. — Она толкает Сашу за дверь и захлопывает её.

Алиса залпом выпивает содержимое бутылки, потому что во рту все пересохло. И уже через минуту она склоняется над унитазом. Она не знает, сколько времени проходит, но, кажется, много. И сейчас она просто сидит, пытаясь понять, насколько ей стало лучше. Наверное, только кажется, что стало лучше, и если она встанет, все снова станет плохо.

Она достает флешку из сумочки и кидает её в унитаз.

— Я заслужила это, — раздается голос Саши за дверью.

Алиса хочет послать её, но сил на это нет. Её отец на территории России считается мертвым, а в Испании он живет под чужим именем. И только она и её мама знают, каких усилий и денег все это стоило. Сколько стоит выйти из бизнеса. И да, она это Саше не говорила, но при желании можно копать и… Алиса не хочет думать об этом. Она сама виновата. Ей не стоило открывать свой рот. Вообще говорить что-то про свою семью. И сейчас её больше всего злит, что Саша даже не понимает, что дело вовсе не в самой информации, а в том, что та её передала.

— Прости. Я на тот момент не могла еще решить, на чьей я стороне… Ты просто не понимаешь.

Алиса упирается лбом в холодный унитаз. Еще немного, и она ляжет здесь на пол.

— Мария меня шантажирует, и… Я иногда забываю о том, что я… — Сашин голос раздается уже снизу, кажется, она села на пол. — Я уже не знаю, что я делаю для себя, а что для неё. Я просто хочу уехать и закончить это.

Алиса хочет попросить её заткнуться. Ей нужны силы, чтобы встать. Она находит немного, и ей удается подняться на ноги.

Она дергает дверь и ждет, пока Саша встанет.

— Отвези меня домой.

***

Алиса ложится на кровать. Саша ложится рядом.

— Как ты?

— Голова кружится.

Саша обнимает её сзади, прижимаясь всем телом.

— Мне очень жаль.

Уснуть не удается. Телефон, лежащий перед лицом, начинает вибрировать, и Алиса видит на экране лицо мамы.

— Мне надо ответить.

— Хорошо, если что, я буду у себя.

— Да.

— Привет, моя хорошая!

— Привет, мам.

— У тебя усталый голос, я тебя разбудила?

Алиса отвечает не сразу, ей требуется несколько секунд, чтобы проглотить внезапно появившийся ком в горле.

— Я отравилась, мам. Мне очень плохо, — голос под конец почти срывается. Алиса утыкается в подушку лицом, чтобы подавить звук, которым она выдала бы то, что она заплакала. Она сама не понимает, как так получилось.

— Детка, милая! Алиса! О Господи, родная. Тише…

Но Алису уже не остановить. Она зажимает подушкой лицо, чтобы не разрыдаться в голос. Ей не надо было сейчас брать трубку. Ей не стоило сейчас слышать маму. Она не хочет её слышать.

— Любимая, ты выпила лекарство? Деточка, я тебе сейчас… сейчас скажу, что тебе поможет. Помнишь мы вместе отравились, Господи, что же мы пили-то тогда. Детка, родная моя, перестань плакать!

Как же она хочет к маме.

— Я выпила лекарство, мне уже лучше, но все еще очень плохо, — плавающим голосом отвечает Алиса. — Голова кружится, и я не могу уснуть.

— Хорошая моя… Выпей больше воды. О Боже мой, давай я тебе врача вызову. Ты вызывала врача?

Это не единственная причина по которой Алиса хочет рыдать. Наверное, это вообще не та причина.

Мама сюсюкается с ней, пока Алиса не успокаивается. Дыхание выравнивается.

— Скажи, что насчет врача? Что ты пила? Чем ты отравилась?

— Мам, хватит. Я уже успокоилась, спасибо.

— Детка… Ну… Ладно. У Марка завтра день рождения, думала прислать тебе фотографии, как мы отмечаем. Жалко конечно, что тебя не будет. Ты его ведь даже так и не увидела. Он очень похож на тебя.

— Хватит! Замолчи! — Алиса не успевает себя остановить. В трубке повисает тишина. — Мне уже надоело! Я тебе сказала, что мне плохо, а ты опять про него!

— Милая, но… Я просто хотела сменить тему.

— Ты каждый раз, каждый долбаный раз меняешь тему! — Алиса просит себя замолчать, но её рот продолжает говорить. — Хоть бы раз ты мне не верещала о нем. Мне плевать на него и на его день рождения!

— Алиса, что ты такое говоришь? Это ведь твой брат.

— И я его ненавижу! — она замолкает, потому что слезы снова начинают катиться по щекам. На линии образуется тишина. И лишь Алиса глухо всхлипывает.

— Алиса, скажи мне что не так. Я не понимаю, что с тобой творится.

— Я тебе сказала, что мне плохо. Ты все время переводишь тему на него, а как же я?

Она молчит, давая маме подумать и ответить.

— Я перевела тему, потому что ты меня заставила замолчать. Я тебя спрашиваю, а ты не отвечаешь. Я же не могу из тебя все вытягивать. Ты же знаешь, что я никогда не давила на тебя. Захочешь, скажешь. Я думала, мы доверяем друг другу. Я не понимаю, при чем здесь твой брат?

Алиса думает над её словами. И мама снова начинает говорить.

— Я бы говорила о нем меньше, если бы ты хоть раз проявила интерес к его жизни. И мне очень неприятно, что ты отвернулась от нас.

— Я отвернулась?! Я? Это вы уехали! Вы уехали, бросили меня! — Алиса не замечает, как уже сидит на кровати.

— Я предлагала тебе поехать с нами. Ты не хотела, я не стала тебя заставлять, чтобы не… Чтобы не быть той, которая принуждает к чему-то. Алиса, что с тобой происходит?

— «Алиса, хочешь, поехали с нами? Передай мне сахарницу, пожалуйста». — Это, по-твоему, звали? Знаешь, мам, я друзей гулять зову гораздо убедительней, чем вы меня переехать с вами. Когда хотят чего-то, прикладывают больше усилий.

— Ты действительно думаешь, что мы тебя бросили?

— Я думаю, что ты меня бросила. У тебя новый ребенок, а я уже взрослая. Мне уже не нужна мама. И деньги не нужны. Зачем мне все это, сама справлюсь!

— Тебе нужны деньги? Дело в этом?

— Да не в этом дело! — Алиса уже кричит на всю комнату. — Не в этом, блять, дело.

— Так. Ты на эмоциях, я понимаю. Может быть, ты даже выпила, я сделаю вид, что не слышу тона, которым ты со мной говоришь. Алиса, я лишила тебя денег, чтобы простимулировать. Если бы ты мне сказала, что тебе трудно, то я бы никогда так не поступила, я что враг тебе? Я завтра же скажу отцу, чтобы перевел тебе на счет. Я хотела, чтобы ты нашла свое дело, чтобы начала работать.

— А я не хочу работать там, где ты хочешь, чтобы я работала. Может, я хотела стать дизайнером или художником? Может, я вообще хочу дворником быть?! Может, я не хочу заниматься… ни бизнесом, ни управлением!

— Так не занимайся. Я тебе разве что-то запрещала когда-нибудь? Выбери дело, которое тебе нравится, и мы с отцом тебя поддержим. Ну, кроме работы дворником, конечно. С твоими запросами ты бы на их зарплату и недели не прожила. И я не заменила тебя вторым ребенком, как ты смеешь так думать? Я бы все отдала, чтобы ты тоже была рядом. Я скучаю по тебе каждый день. И самый страшный кошмар для родителей, когда они уже не нужны своим детям, — голос мамы западает, и сердце Алисы болезненно сжимается. — Я понятия не имела, что ты так обо мне думаешь. Я тебя так сильно люблю, и всегда готова сделать для тебя что угодно.

— Мам… — сдавленно говорит Алиса.

— Ты… Как ты можешь такое мне говорить. Ты знаешь, что мы переехали из-за твоего отца. Я не… Он нуждался в этом.

— Я знаю, мам, пожалуйста.

— Я думала, что ты только рада, что останешься одна, что…

— Мам, прости. Прекрати, пожалуйста. Успокойся. Хочешь, я приеду к тебе в августе? Я… Хочешь, я познакомлюсь с Майком?

— Марком, Алиса! Его зовут Марк. Все, мне надо успокоиться. Я завтра тебе позвоню.

Алиса смотрит в телефон. Звонок завершен.

Алиса тупо пялится на него еще какое-то время.

— Ты молодец, — тихо говорит Саша, медленно подходя к ней. — Имя перепутала, конечно, но в целом это было отлично.

— Я наговорила ей кучу гадостей.

— Ты сказала, что думаешь.

— Я ужасный человек, — Алиса в ужасе смотрит на Сашу. — Зачем я ей это наговорила? Я даже имя брата запомнить не могу.

— Я плохой человек, а ты, Алиса, хороший.

— По сравнению с тобой-то? Пф… — Алиса позволяет себя обнять. — Кажется, меня снова тошнит.

Часть 50

Следующие два дня Тина крутится вокруг Алисы. Она ругает её, ухаживает за ней, периодически ругается с Сашей, когда та попадается ей на глаза. И уезжает она, убедившись, что Алисе точно стало лучше. Алиса очень любит свою подругу, но эти два дня были невыносимы. Хотя она заслужила такого выноса мозга вперемешку с заботой. И за эти два дня она соскучилась по Саше, которой подходить к ней в присутствии Тины было негласно запрещено.

Закрывая за Тиной дверь, Алиса с облегчением выдыхает.

Она возвращается в гостиную и видит Сашу, что стоит с серьезным и даже немного злым лицом.

— Тебе точно лучше?

— Да. Ты выглядишь недовольной. Она ведь уехала.

— Хоть я и занята была работой, но эти два дня были просто невыносимы. Я ни одному человеку не позволила бы так с собой говорить. Это все ради тебя.

— Огромная жертва, — равнодушно отвечает Алиса.

— Да что с тобой? — Теперь Саша даже не пытается скрыть злость.

Алиса медленно выдыхает, а потом подходит к Саше, берет её за руку и тянет к себе в комнату. Оставляет её посредине, а сама идет в гардеробную. Она ищет вещи, которые давно не надевала. Находит две пары джинсов и две толстовки. Выходит и один комплект вкладывает в руки Саше.

Она показывает ей экран телефона, на котором в заметках написано:

«Какой у тебя размер ноги?».

Саша, выпучив глаза, вопросительно смотрит на неё, но все-таки берет телефон и пишет:

«Тридцать седьмой».

Алиса снова скрывается в гардеробной и возвращается оттуда с кроссовками.

— Одевайся.

Переодеваются они вместе. Молча. Саша иногда поглядывает с недоумением, но все же все вопросы оставляет при себе.

— Пошли.

Они выходят на лестничную клетку.

— Что происходит? — наконец спрашивает Саша, но Алиса вместо ответов начинает копаться в её волосах, а потом щупает карманы, чтобы убедиться, что та тоже не взяла с собой сюда телефон.

— Ты говорила, где живут мои родители? Говорила про загородный дом? Дело в том, что он записан на моего крестного, и знать об этом никто не мог.

— Нет, я сказала, что твой отец изменил фамилию, это была моя догадка, потому что я ничего не могла найти. И что он… Отмывал деньги. Этот разговор состоялся до того, как… До того, как мы… Я говорила это, потому что до близости с тобой, я всегда выбирала себя, — она замолкает на какое-то время, и, не дождавшись реакции Алисы, продолжает, — Что Мария от тебя хотела, зачем она это тебе говорила? Блять, — теперь Саша начинает себя ощупывать.

— То, что ты мне говорила тогда в комнате, это ведь схема такая у вас была, да? Ты так уже делала. — Алиса берет её за руку и тянет на себя, привлекая внимание.

— Алиса, милая, — Саша перехватывает её руки, — не смей спрашивать меня о чем-то подобном. Я могу терпеть обвинения Тины, могу даже предположить, что Мария тебя настраивала против меня, но твои расспросы я просто не выдержу.

Алиса смотрит в голубые глаза, и единственное, чего она сейчас уже хочет — закрыть эту тему. Закрыть её навсегда. Неважно, лгунья Саша, манипулятор или кто-то еще… Алиса сделала все это, потому что она любит, а не в обмен на взаимную любовь. Этого достаточно.

— Она просила вставить флешку тебе в комп. Я думаю, что она знает, что ты собираешься свалить.

— И где эта флешка?

— Я выкинула её в унитаз в гостинице.

— Это все? Она хотела настроить тебя против меня и попросить запустить ко мне вирус?

— Она предлагала за это еще деньги. Я взяла флешку, потому что мне надоело её слушать. И это было разумнее, чем продолжать с ней спорить.

— Да… Она могла начать тебя еще и шантажировать. Чокнутая сука. Ладно, у меня где-то прослушка, что полный отстой. Скорее всего, в телефоне или в чем-то таком. Потому что вещи я слишком часто стираю.

— Я тебе отдам свой старый… Или мы можем купить тебе новый.

— Да, но я бы еще все-таки походила в другой одежде. Мы можем свалить за город, пока я не закончу работу?

— Да, когда захочешь.

— Спасибо, — Саша кладет ладони Алисе на лицо, — ты единственный человек, кому я доверяю на все сто процентов.

***

Алиса сидит на кровати в своей пустой комнате загородного дома. Личных вещей здесь нет, но хотя бы вещи первой необходимости вывозить не стали, иначе пришлось бы сюда переезжать не только с постельным бельем, но и с техникой, необходимой для жизни.

Она рассматривает фотографию, которую переслала себе на телефон, вместе с теми, где они с Сашей вместе. На фото Саша, Мария и какая-то девочка, которую Алиса видела только на первой «вечеринке». Та, что была одета как подросток-бунтарь. Это была единственная фотография с Марией у Саши на телефоне, но её должно быть достаточно. Алиса на это надеется, во всяком случае.

Она набирается смелости для звонка. На этот раз у нее просто нет выбора.

— Вот чей номер я не ожидал увидеть, так это твой, Лисичка. У тебя что-то случилось? Иначе ты бы вряд ли вспомнила про меня, — мужчина смеется бархатистым смехом.

— Андрей, привет. Ну как же, я тебе писала смс, поздравляла с Новым годом.

— Точно-о, помню, помню. Я могу тебе чем-то помочь?

— Да… Слушай… Мне неудобно тебя просить, но обратиться я могу только к тебе.

— Что угодно, лисичка. Говори.

— Я тебе пришлю фотографию. Ты не мог бы по ней найти информацию о человеке?

Несколько секунд Андрей молчит. А потом вздыхает и говорит:

— Мой ангелок повзрослел? Помню, первая просьба твоего отца была похожая, — он снова мягко смеется. — Тебе только информацию?

— Ну… На фото будет женщина, которая шантажом меня кое к чему принуждает. И мне надо с этим разобраться, а ты можешь сделать все, что угодно.

— Да, последний раз ты меня просила прикрыть тебя, когда тебя пьяную задержали за распитие на улице и за хамство полиции. Как быстро дети растут. Присылай фотографию. Посмотрим, что можно сделать.

— Спасибо.

— На связи, Лисичка, — он сбрасывает звонок.

Алиса чувствует удовлетворение и падает на кровать. Все снова хорошо.

Часть 51

Ros1527: Привет. Напиши мне, как прочитаешь. Это важно.

— Ого, это чего такое?

— Это чат, — Саша не убирает телефон от лица Алисы, но и отвечать при ней она не будет. Она закрывает чат и возвращается к настройкам телефона.

— Какой-то страшный для чата. Какой-то твой личный?

— Ну, если я его устанавливала с ноута, то, очевидно, да.

— Мне не очевидно, — Алиса переворачивается на спину, укладываясь затылком на плечо Саши.

— Страшный он, потому что мне не до дизайнов, знаешь ли.

— О, так это твой личный чат. Мне уйти? — она поворачивается и смотрит на Сашу.

— Ну… Мне на самом деле надо ответить на сообщение. А ты можешь пока нам покушать что-то сделать.

— Я совсем не умею управляться с плитой здесь. Могу предложить только бутерброды.

— Ты нигде не умеешь управляться с плитой. Но бутерброды тоже сойдут.

Алиса целует Сашу и встает с кровати:

— Спускайся, когда закончишь.

***

Sasha: Привет. Я тут, что случилось?

Ros1527: Слушай. Короче, есть возможность, чтобы ты получила гражданство. Только это надо сделать в ближайшее время. У меня тут кое-что выгорело. Появилась связь одна. Это отличный варик для тебя. Permanent resident — это, конечно, круто, и, конечно, наш договор в силе, но при этом тебе, чтобы получить гражданство, пришлось бы еще раз напрячься, а тут я могу замутить все сразу. То, о чем мы говорили пару лет назад. Врубаешься?) Влетит, правда, в копеечку.

Саша перечитывает сообщение пару раз, а потом просто пялится на него.

Ros1527: Слушай, у тебя будет паспорт! Ура?

Sasha: Ты мне сейчас предлагаешь сделать паспорт?

Ros1527: Да! Ты что там, только проснулась? По документам ты, конечно, будешь иммигрантка, которая прожила в стране шесть лет, а потом получила гражданство и паспорт. Но ты сама прикинь, никакой волокиты с документами, никаких условий, которые нужно выполнять, чтобы поддерживать «permanent resident». Короче, челик, который это делает, сваливает через месяц. Он вернется конечно, но я — хер знает когда — во-первых, а во-вторых, к тому моменту я тебе уже сделаю карту. То есть это были бы двойные затраты.

Sasha: Но PR-карта была бы на мое имя, а паспорт? И сколько это по деньгам?

Ros1527: Паспорт… Паспорт почти на твое) Ладно, совсем не на твое. Вообще-то можно сделать просто паспорт, как жителя Канады, а не иммигрантки, но тогда будут вопросы к твоему акценту и еще ко многому. Когда ты будешь обращаться в какие-нибудь государственные службы или типа того.

Ros1527: Да, влетит в большую сумму, но ты ведь этого хотела. Теперь есть тот, кто сделает это. Ты будто не рада.

Ros1527: Если у тебя есть сомнения, то я тебе гарантирую, что чел нормальный, серьезный. Ты бы видела, что он тут провернул. Я просто впрягся, помог кое с чем, и вроде мы нашли общий язык. Прикинь, кто-то порекомендовал меня как чела, которому можно доверять. А ему нужно было кое-что с русскими провернуть. В общем, все прошло идеально. Доверие есть, и я могу этим сейчас воспользоваться. Потому что я понятия не имею, что будет потом. Может, я вообще больше на связь с ним не выйду. А я меняю место работы, и, если что, тебе даже с картой резидента помочь потом не смогу.

Sasha: Я рада. Я согласна. Сколько по деньгам, и скажи сроки.

Саша проглатывает ком, что мешает дышать, и прикрывает глаза. Да, это то, о чем она мечтала. Но это была именно фантазия, потому что найти того, кто делает паспорт — это что-то из ряда фантастики. И сообщи ей Росс это еще месяц назад, она скакала бы по комнате. На самом деле плевать, сколько стоит, она для этого копила. И на имя наплевать. Сроки. Ей не плевать на сроки.

Ros1527: Короче, валит он через месяц. Делается это все недели две, может три. Хотя, конечно, можно доплатить за срочность, но там почти двойная переплата. Думаю, тебе бы подошло все-таки первое — 120 штук, а так вышло бы около двухсот. Я не говорил с ним об этом, но как поговорю, ты должна быть на низком старте. Он пока здесь запустит процесс, а потом уже пофиг, курик передаст. Могу предположить, что в течение трех недель ты должна быть уже здесь. Короче, тебе уже не нужно будет подавать заявку на программу, а тупо кинь заявку на туристическую визу. У меня есть челик. Напиши, когда подашь заявку, и все будет окей.

Ros1527: Ты успеешь доделать работу?

Ros1527: Саш?

Саша откидывает голову на подушку и прикрывает лицо ладонями. Все было так легко совсем недавно. Почему сейчас, в этот момент, который должен был стать одним из самых счастливых для нее, в груди что-то щемит? Алиса.

— Блять, — Саша хлопает ладонью себе по лбу. Но эти мысли не вылетят из её головы, даже если она ударит по ней со всей силы. — Блять, — повторяет она и начинает печатать.

Sasha: Спасибо тебе. Я все сделаю. В 120 есть процент тебе?

Ros1527: Ну… Нет. Но ты не парься. Ты меня пиздец выручила в свое время. У Росса память отличная. Ты же знаешь, что я хотел тебе помочь не за бабки. Хотя больше бабла я люблю только себя. Видишь, как ты мне стала дорога.

Sasha: Поторгуйся с ним, разницу заберешь. Если не получится, я заплачу. Росс, помнишь? Бизнес не смешивать с личным. Спасибо тебе еще раз.

Ros1527: You're very welcome, sweetie)

***

Два месяца казались достаточным сроком, чтобы провести время с Алисой, закрыть все дела и улететь. Всё складывалось идеально. Саша не понимает, почему сокращение этого срока так на нее действует. Но она предполагает, что чувствовала бы то же самое и через месяц, когда время отъезда приблизилось бы. Очевидно, что прощание с Алисой не то, что можно назвать приятным. Она ожидала этого. Потом.

Вообще-то и грусть периодически накатывала. Как-то все не так сложилось. Чувства совсем не к месту. Но решение было принято. Это то, с чем она могла бы справиться.

Сейчас, облокачиваясь о железные перила и пялясь вперед на красивый горизонт, Саша совсем не уверена, что «справиться» — это подходящее слово. Теперь на смену этому слову приходит другое. Пережить.

Она задумывается над реакцией Алисы: когда она узнает, у неё слово «справиться» изменится на «пережить»? Возможно, она увидит это на её лице. Эту перемену точно можно прочитать по лицу. Саша не уверена, что хочет это видеть. А может быть, Алиса, как и всегда, стойко примет эту информацию.

Саша иногда не понимает, как той это удается. Ведь она предполагала, что из них двоих она сильнее. И холоднее. И циничнее. Но теперь она уверена, что стойкости Алисы можно завидовать. Она довольно многие вещи воспринимает холодно. Может, потому что это действительно не так цепляет её, как можно предположить? А может, она так хорошо умеет скрывать эмоции.

Кажется, сообщи она Алисе, что является серийной маньячкой, лицо той почти не изменится. А легкое удивление испарится уже через минуту. Саша хмыкает. Да, наверное, это она в Алисе любит больше всего. И это точно не холод.

Но что-то подсказывает ей, что эта новость отразится на Алисе иначе.

— Хей, — Алиса выглядывает с балкона, — ты могла бы не спускаться какое-то время?

Она выглядит встревоженной и, видимо, вопрос читается на лице Саши, потому что она добавляет:

— Ко мне придет друг отца, про которого я тебе говорила. Я бы не хотела, чтобы…

— О, — Саша не понимает, зачем придет человек, который «может решить все», и это её напрягает, но она отвечает «хорошо».

Часть 52

— Здравствуй, — Алиса широко улыбается, встречая Андрея. Друга семьи и человека, который долгие годы служил её отцу. Мужчину, которого она знала с детства.

— Ох, красотка, — он восхищенно поднимает руки. — Давно тебя не видел, но ты мало изменилась за последние годы. Все еще выглядишь, как подросток.

— Спасибо. Наверное, — она усмехается и позволяет себя приобнять. — Проходи.

Они заходят в гостиную и устраиваются на диване. Алиса придвигает ближе журнальный столик, чтобы ему было куда положить то, что он ей привез.

Андрей без лишних разговоров переходит к делу. Он достает из кожаной сумки для документов папку с бумагами. Он кладет её на стол и на какое-то время замирает, будто о чем-то задумываясь. Потом Алиса видит, как он вздыхает, будто набираясь сил, чтобы что-то сказать. Но вообще-то он не тот человек, которому нужны на что-то подобное силы.

— Разговор будет не из самых приятных. И вовсе не из-за твоей просьбы.

Отлично. Алиса не понимает, что это значит, но ей уже это не нравится. Она выпрямляется и молча смотрит на него, ожидая продолжения.

— Я так понимаю, что твой отец знать ни о чем не должен, и ты просила о личной услуге.

— Да.

Он открывает папку, и Алиса видит сверху цветную распечатанную фотографию Саши.

— Ты же знаешь эту девушку? Я проверил всех, кто был на фотографии. Меня сильно удивил адрес, который она указывала в курьерских доставках. Твой адрес.

— Ну… — Алиса не успевает думать. Она не предполагала чего-то подобного. — Да. Она моя соседка, — решает честно сказать она. — Мама лишила меня денег, и я сдала комнату. И еще она… Моя… Девушка. — Ну, это уже вранье. Но кажется, самое время дать понять, что Саша что-то для неё значит.

Андрей, хмыкая, вскидывает голову. Он смотрит на нее с удивлением. И еще совсем немного как на идиотку. И, конечно, он не скажет ей этого. И не нужно. Его продолжительный взгляд и так о многом говорит.

— Это многое объясняет, — не меняя взгляда, наконец говорит он. Его брови опускаются. — Так. Твоя девушка… Твоя соседка. Мошенница. Её начальница — мошенница. Её друзья тоже.

— Ну… Да.

— Алиса, — он щурится и тянется к ней, — ты же вроде умная девушка.

Алиса молчит. Ему удается заставить её почувствовать себя маленькой и глупой. Никакие слова Тины. Никакая ругань с ней даже близко не производили такого эффекта, как взгляд Андрея, которым он сейчас её прожигает.

— Так. Хорошо. Чем тебя шантажируют?

— Я кое-что сделала. По собственному желанию. И Мария, женщина, про которую я просила тебя узнать, теперь шантажирует меня.

— Сделала что?

— Ну… Я помогла им в их… Знаешь, раньше были клофелинщицы, — она улыбается совсем тупой улыбкой, — сейчас они вышли на новый уровень. Мне надо было кое-что сделать с мужиком… Ограбить его, но немного другим методом. Там карты, паспорт и что-то такое… — она отводит взгляд, — короче, я сделала. Там была камера еще. Моя. Ну не моя, но короче. Мария мне сказала, что если я не предам Сашу, то она выложит эти видео во все социальные сети.

— Предашь?

— Засуну флешку с вирусом в её комп. Я делать этого не буду. Да и флешку я выкинула. Короче… Мне нужно решить это. И помочь мне можешь только ты.

— Ясно. И тебя устраивает, что твоя соседка и девушка мошенница?

— Мой отец делал вещи и похуже.

— Хорошо. Я понимаю, ты влюбилась в соседку. Мошенницу. Я понимаю, что с этим можно мириться. Я тебе не отец, чтобы учить тебя жизни, но я выполнил твою просьбу. — Он откладывает фотографию Саши и берет папку в руки. Она догадывается, что сейчас она узнает что-то еще кроме того, что просила. — Ларина Александра Дмитриевна, второе декабря, девяносто пятого года рождения. Родилась в Нижнем Новгороде, далее они сменили место жительства на Дзержинск Нижегородской области.

— Послушай, — хрипло перебивает Алиса. — Я не хочу… Я просила узнать не про нее. Я не хочу это слушать.

— Ты взрослый человек, поэтому я рассчитываю на то, что ты готова к тому, чтобы увидеть картину целиком. Я не оскорбляю твою подругу. Не читаю тебе нотаций. Только голые факты. Поэтому прими их и дальше поступай, как считаешь нужным.

Алиса молчит. Он даже не дает ей времени подумать и продолжает.

— Переехали, я так понимаю, они из-за смерти матери. Отца убили при ограблении. Я не нашел объяснений тому, почему девочка не попала в детский дом. Почему не вступила в наследство. Но, судя по всей остальной информации, она просто сбежала. Дальше, — он откладывает пару верхних листов и читает, — задержана за проституцию, — откладывает лист на стол, — задержана за хулиганство, — еще один лист отправляется туда же, — задержана за проституцию, — еще один, — кража, взлом с проникновением, разбой, проституция, — листы один за другим летят на стол, пока Алиса, не дыша, пялится перед собой, — это все за полтора года. Далее задержания прекратились, и, что-то мне подсказывает, как раз тогда она связалась с этой самой Марией. А точнее — Маргаритой по паспорту. То, что я тебе перечислил, это аресты. Я не знаю, как она не села, но догадываюсь, что она ублажала кого-то из отделения полиции. Учитывая, что там была пара заявлений, которые потом забрали.

— Хватит, — еле слышно говорит Алиса.

— Я оставлю это тебе, — он укладывает все обратно в папку. — Что касается Маргариты, то я тебя уверяю, что в ближайшие месяцы эти видео или фотографии не появятся нигде, потому что это, в первую очередь, навредит им. Но я все равно с этим разберусь. Что касается Александры, если тебе интересно, что я думаю…

— Нет, — перебивает его Алиса. — Спасибо за помощь. Правда. Но что касается Саши, я сама разберусь с этим.

Он с прищуром смотрит на нее несколько секунд, а потом кивает и встает.

— Ну что же. Выход я найду. Рад был тебя видеть, лисичка, — он мягко пожимает её плечо.

Алиса не провожает его до двери. Она садится на диван и тупо пялится перед собой.

В чувства её приводит вибрация телефона.

Саша: Мне показалось, что он ушел? Ты не поднимаешься, я тебя жду вообще-то)

Алиса: Спускайся))

Алиса хватает со стола папку и встает. Она оглядывается по сторонам… Сашины шаги уже слышны, поэтому она быстро идет к комоду, отодвигает ящик и кладет туда папку. Потом надо придумать, что с ней сделать. Может быть, вообще сжечь. Алиса задвигает ящик и тут же разворачивается к нему спиной, потому что входит Саша.

— Соскучилась, — Саша подходит к ней и тут же обнимает. — Все хорошо?

— Да, — как можно спокойней отвечает Алиса. Внутри все вибрирует, и она очень боится выдать свое состояние.

— Ты какая-то напряженная. Если что-то случилось, ты можешь мне сказать, — Саша отстраняется, внимательно заглядывая Алисе в глаза.

— Нет. Он иногда навещает меня. Присматривает, — Алиса улыбается, а потом притягивает Сашу к себе, чтобы спрятать свое лицо и натянутую улыбку.

Часть 53

Алиса доделывает бутерброды на кухне, пока Саша занимается своими делами. Заканчивая, она аккуратно складывает их на тарелку и ставит на стол. Достает стаканы и наливает в них сок. Она разворачивается, чтобы убрать его обратно в холодильник, и замирает.

— Что за хуйня, — голос Саши напряжён. В её руках папка, которую Алиса так непредусмотрительно убрала в ненадежное место. Алиса вздрагивает от шлепка пакета с соком, который приземлился на пол.

— Алиса… Что это? Я… Какого хуя? — Саша протягивает папку перед собой, и Алиса видит, как её руки дрожат.

Да, конечно, естественно: Саша из любопытства полезла в ящик, который Алиса задвинула буквально у нее на глазах. И Алиса не может винить её в этом. У нее просто не повернется язык парировать этим.

Саша делает шаг вперед, а Алиса назад. Она не может дышать и тем более что-то говорить.

— Ты… Ты просила у него информацию? Ты… Я не понимаю, — взгляд Саши уплывает в сторону, а рука с папкой опускается.

— Я… Я… Ты тоже так делала, — Алиса тут же жалеет о том, что сказала. Саша, скалясь, поворачивается к ней. Её глаза сверкают от злости.

— Я это делала, когда не знала тебя! Когда мне было насрать! Ты совсем не понимаешь разницы? Я бы не стала… Я не стала бы сейчас это делать, потому что я могу спросить! Я могу сейчас тебя спросить о том, что мне интересно! Тебе… Тебе стало легче? — она делает шаг вперед и папкой бьёт Алису в грудь, задерживая её там на пару секунд, чтобы она забрала. И та поднимает руку, чтобы прижать папку к себе.

— Я действительно просила информацию, но про Марию.

— О, серьезно? А я что, типа бонуса? Блять, поверить не могу, — Саша разворачивается и идет к выходу из кухни.

Алиса догоняет её, хватает за плечо и пытается развернуть к себе, но сделать этого не удается — Саша отбрасывает её руку. Алиса снова догоняет, но на этот раз вцепляется крепче и дергает на себя:

— Давай поговорим.

— Поговорим? — Саша поворачивается и грубо толкает Алису в плечи. — А давай поговорим. Наверняка тебе не хватает пазлов, чтобы сложить полную картину. Я… Блять поверить не могу!

— На что ты злишься? — Алиса начинает тоже заводиться. — Я тебе клянусь, что я просила только информацию о Марии. Он притащил все это. Я… Не просила об этом! Я бы так с тобой не поступила! Блять, я…

— Ты читала?

— Что? — Алиса вообще-то слышала вопрос, но ей нужна секунда, чтобы подумать.

— Ты читала?

— Я… Нет.

Взгляд Саши застывает, а потом Алисе кажется, что злость в них потухает. И она… Должна сказать это.

— Он читал. Мне.

Саша скалится и снова толкает Алису в плечи. Делает шаг и опять толкает, пока та не врезается спиной в холодильник.

— Прости. Я не должна была узнать о тебе так. Прости, — Алиса пытается поймать её руку, потому что Саша разворачивается, чтобы уйти. — Прости! Что мне надо было сделать? Блять, ты можешь остановиться?! — Саша вдруг останавливается, и Алиса обходит её, вставая перед лицом. — Это несправедливо, мне жаль! Но он прочитал все это, а я его не остановила, потому что мне действительно было плевать, что там будет. Что я могу послушать что угодно. Боже, да я уже слышала про тебя от Марии или Риты… Я не знаю, — голос становится тише. — Я… Он хотел, чтобы я знала про тебя, а я подумала, что мне насрать, что бы он ни сказал. Я… — Она пытается взять Сашу за руку, но та её вырывает, — я просто не успела подумать обо всем со всех сторон. Когда ты спустилась, я только тогда поняла, как это выглядит стремно… Что я узнала что-то таким образом.

— И?

— Что «и»?

— Я тебя предупреждала, что ты разочаруешься, если узнаешь что-то из моего прошлого. Я тебе говорила. И я не уверена, что я бы сама тебе все рассказала. Но ты… Это не должно было быть так, — Саша хватается за голову, проводит руками по волосам и замирает с ними на затылке. — Я не злюсь на тебя. Хорошо? Ты… Все звучит логично. Я не злюсь. Все хорошо, — она разворачивается и медленно идет к выходу. — Ты звучишь логично. Боже, да я сама так делала. Я просто… Все не должно было быть так.

— Куда ты опять уходишь? — Алиса снова её догоняет и, хватая за руку, разворачивает. Саша вырывается, но на этот раз Алиса ловит её снова и уже за две руки. Понимая, что Саша продолжит вырываться, она хватает ее за плечи и толкает к дверному косяку. Прижимает к нему. — Ты можешь перестать уходить? С чего ты решила, что меня это разочарует? Почему ты решаешь это за меня?

— Алиса, боже, прекрати, — Саша смотрит на нее как на дуру, а потом, закатывая глаза, пытается оттолкнуть от себя.

— Ты меня бесишь. Хватит меня отталкивать, — Алиса с силой сжимает её плечи и прижимается почти всем телом. Освобождает одну руку, чтобы поймать лицо Саши за подбородок, пока та пытается отвернуться. — Я тебя люблю. Прекрати меня отталкивать.

— У тебя на все один ответ, да? Люблю? То есть можно попросить о чем угодно, сделать что угодно, быть кем угодно. И тебе на все плевать. И ты совсем безотказная, потому что у тебя на все один ответ. Что ты любишь. Как же это тупо. Ты себя слышишь вообще?

Алиса замирает. Её рот остается приоткрытым. Она смотрит в голубые глаза. Опускает взгляд на губы, которые вздрагивают, будто Саша хочет что-то еще сказать. Но кажется, она уже все сказала.

Алиса делает шаг назад.

— Блять, — Саша прижимает ладонь ко лбу. — Бля, я…

— Круто, — тихо говорит Алиса и отворачивается. Но, почувствовав руку Саши на своем запястье, она вдруг поворачивается к ней снова и, не контролируя силу, толкает ее. — Не смей меня трогать. И да, так, тебе на заметку, у всех есть прошлое, у кого-то оно ужасное, и принимать человека, которого ты любишь, со всем его прошлым — это нормально. Я живу в настоящем. В отличие от тебя. И ты извини, что я не такая циничная сука, как ты.

Она видит, как челюсть Саши сжимается, как желваки принимают четкое очертание.

— Я тебя тоже люблю, — Саша говорит это со злостью. Ее руки сжаты в кулаки.

— Заебись.

— Да. Заебись, — повторяет Саша.

Алиса в секунду сокращает с ней дистанцию и закрывает ей рот поцелуем. Тут же чувствует боль — Саша кусает её за нижнюю губу. Руки Саши с силой сжимают её бока, и ногти впиваются, причиняя боль. Алиса чувствует, как зубы сменяет язык, и по её телу бегут мурашки.

Саша еще никогда её не целовала так грубо. Внизу живота все начинает гореть, а она начинает задыхаться. И Саша не дает ей перевести дыхание.

— Блять, — рычит Саша, разворачивая Алису и вдавливая её в стену. — Ты… — она бегает взглядом по её лицу, они обе тяжело дышат.

— Если ты хочешь сказать еще какую-то гадость, то лучше заткнись нахер.

— Я не думаю, так как сказала.

— Я знаю, — Алиса смотрит то в потемневшие голубые, то на приоткрытый рот Саши.

Та открывает рот, чтобы еще что-то сказать, но Алиса перебивает ее:

— Заткнись.

На этот раз все по-другому. Поцелуи грубые, движения резкие. Касания причиняют боль. И Алиса знает, что отвечает всем этим Саше взаимностью. И она никогда до этого не терялась в том, что делает, не теряла контроль над своими руками, над силой, с которой сжимает, с которой вдавливает ногти в кожу. Она слышит, как трещит футболка, которую она тянет вверх, раздевая Сашу.

Через пару минут одежда валяется на полу. Кухню наполняют стоны и Алиса не понимает, кому они принадлежат. Голова идет кругом. Она задыхается, целуя Сашу. Она перестает чувствовать опору под ногами.

Бедро Саши прижимается к её трусам, и Алиса слышит собственный стон. Её мокрые трусы скользят между ног под этим напором.

Алиса опускает руки ниже и расстегивает лифчик, тут же срывая его, чтобы быстрее освободить от него Сашу. Она толкает её к столу, снимает трусы, а потом, обнимая за талию, приподнимает — Саша ей помогает и садится на стол.

— Блять, — шепчет Саша, когда Алиса разводит её ноги в стороны и устраивается между ними. Она смотрит на красное от жара лицо Саши. — Трахни меня, — голос дрожит. Из Алисы будто вышибают дух, и изо рта вырывается хриплый выдох. Саша внимательно смотрит ей в глаза. Она раздвигает ноги шире. — Алиса, трахни меня. Я хочу, чтобы ты мне сделала больно.

Алиса встает ближе, их носы почти соприкасаются. Она смотрит в потемневшие голубые, пока её пальцы гладят бедро, приближаясь к центру. И она не может дышать, наблюдая, как губы Саши подрагивают, когда та пытается нормально вздохнуть.

Она проводит пальцами ей между ног. Там так мокро, что внизу живота у Алисы все яростно и болезненно сжимается.

— Блять, — Алиса падает чуть вперед, и они касаются лбами друг друга.

Саша никогда до этого не говорила во время секса. И Алиса раньше и представить не могла, что это может производить такой эффект. Её будто разрывает от желания, и она понимает, что еще одна фраза, и ее тормоза сорвет.

— Я хочу тремя. Пожалуйста, — Саша запускает руку в волосы Алисы и сжимает их.

Алиса хватает Сашу за шею и стискивает, не контролируя силу, пока три её пальца быстрым движением проникают в неё, вызывая сдавленный стон. Руки Саши ложатся на её плечи, она наваливается на Алису, прижимаясь к ней, прижимаясь губами к её уху.

— Пожалуйста, — нетерпеливо шепчет Саша, обжигая горячим дыханием.

Алиса начинает двигаться быстрее. Её голова идет кругом от громкого дыхания, перемешивающегося со стонами. От хриплых просьб Саши, чтобы она вошла глубже. И если бы она не обнимала второй рукой Сашу что есть силы, то точно бы упала.

— Быстрее, — просит Саша.

Алиса выполняет все её просьбы. Теперь вздохи Саши полностью заменяют стоны. И Алиса не может удержать собственные. Она никогда в жизни не была так возбуждена, как сейчас. Она пытается задержаться в этом моменте так отчаянно, будто если Саша кончит — все кончится. Она хочет эти стоны слышать вечно. Она хочет, чтобы Саша сжимала её так сильно и не отпускала. Хочет, чтобы это испепеляющее её изнутри чувство никуда не уходило.

— Алиса, — шепчет Саша. И она понимает, что та пытается её чуть отстранить, чтобы посмотреть на нее. — Блять, я сейчас кончу.

И Алиса сама сейчас готова кончить от одной этой фразы.

Она смотрит в почти черные мутные глаза. Саша целует её. Вторая рука Алисы ложится на горячую и влажную щеку Саши.

— Я хочу… Хочу, чтобы ты смотрела на меня, — хрипло просит Алиса.

— Я смотрю, — Саша кладет обе ладони Алисе на щеки.

— Шире, — шепчет Алиса, — раздвинь ноги еще шире.

Саша чуть двигается ближе к краю и выполняет просьбу Алисы. Теперь рука двигается совсем свободно. Алиса выходит из нее, но только для того, чтобы войти двумя пальцами. Теперь гораздо лучше. Она прижимает их к верхней стенке и ускоряет движения.

— Блять, — Саша хватается за лицо Алисы. Она внимательно смотрит в её глаза, — я сейчас кончу. Блять. По… подожди.

Саша опускает одну руку вниз и быстро ныряет Алисе в трусы.

— Боже, какая ты мокрая, — на выдохе говорит она.

Алиса со стоном чуть заваливается вперед, но Саша прижимает ладонь к щеке крепче, удерживая её лицо на расстоянии:

— Хочу видеть тебя.

Алиса возобновляет движения, и стон Саши перемешивается с громким стоном Алисы.

Алиса уже на пределе. Еще несколько движений, и она кончит. Она должна смотреть в глаза напротив, но все её тело начинает пробивать приятными судорогами, и она заваливается вперед, прижимая Сашу к себе, что есть силы. Она чувствует, как Саша в её руках начинает дрожать, и её собственный оргазм усливается с новой волной, она впивается зубами Саше в плечо, чтобы не закричать, но тут же отпускает, и изо рта вырывается громкий стон.

Она какое-то время вздрагивает в крепких объятиях. Они какое-то время приходят в себя, крепко друг друга обнимая.

— Блять, — все ещё дрожа, шепчет Саша. — Боже.

Она целует Алису в шею. Прикусывает. И снова целует.

Они наконец отпускают друг друга. Саша кладет ладонь Алисе на щеку и гладит кожу большим пальцем:

— Тебе нравится?

— Что? — Алиса водит ногтями по её влажной спине.

— Когда я говорю во время секса.

Алиса переводит дыхание, прежде чем ответить.

— Я… — Саша хочет что-то добавить, но замолкает.

— Ты… — Алиса хочет спросить, но тоже замолкает.

— Разговор не клеится, — смеется Саша.

— У тебя был секс, от которого ты действительно получала удовольствие?

Алиса спрашивает это, но боится услышать ответ. Она хочет, чтобы ответ был «нет». Она хотела бы, чтобы секс с ней был таким же особенным для Саши, как и для нее. Хотя она получала раньше удовольствие, но это даже рядом не стоит с тем, какие ощущения она испытывает с Сашей. Даже когда секс был нежнее.

— Нет.

Алиса хочет удержать улыбку, но не получается, и губы растягиваются. Саша улыбается тоже, и в её взгляде читается нежность.

— Что?

— Мне нравится делать тебя счастливой. Когда ты улыбаешься. Когда тебе хорошо, — тихо признается Саша.

— Значит, ты не такая уж и конченая эгоистка, какой себя считаешь.

— Я начинаю тебя понимать, — совсем тихо добавляет Саша. — Спасибо тебе за это.

— За что? — Алиса проводит пальцами по её лбу, убирая прилипшую прядь.

— Что делаешь меня счастливой. Что… — Она отводит взгляд, — что ты такая хорошая. Я этого даже не заслуживаю.

— Ты заслуживаешь этого больше, чем любой человек, которого я когда-либо знала.

— А теперь это похоже на жалость.

— Мне жаль… Мне жаль, что у тебя такое поганое прошлое, но это не жалость. Ты сказала, что ты доверяешь мне, а доверие — это еще и позволить себе быть уязвимой. И не отталкивать.

Саша глубоко вздыхает, внимательно глядя на Алису. Она кивает.

Часть 54

— Ты хочешь, чтобы мы поговорили об этом? — Саша наливает себе попить, пока Алиса смотрит ей в спину. Отпивая, Саша смотрит на нее, приподнимая брови. Алиса неуверенно кивает. — Ладно, — она ставит стакан на стол и какое-то время стоит к Алисе спиной.

— Ты говорила об этом с кем-нибудь? Рассказывала?

— Да. Марии. О чем потом очень пожалела, — она разворачивается и пожимает плечами. — Мы познакомились, когда я была уязвима. Мне надо было с кем-то поделиться. Наверное. Не знаю. Послушай, — она подходит к Алисе и берет её за руки, — я расскажу, но пообещай не жалеть меня и не сочувствовать.

— Недавно ты думала, что я разочаруюсь, — Алиса слабо улыбается.

— Ну… Мне разные мысли приходили в голову. Разочарование — неподходящее слово. Скорее я боялась, что ты можешь начать по-другому на меня смотреть. А меня устраивает то, что есть сейчас.

— Саш, — Алиса сжимает её ладони, — всё хорошо. Пошли.

Они сидят на пожарной лестнице. Пока Саша рассказывает про свое детство, Алиса курит один стик за другим. Вставляет следующий и понимает, что нагревательному устройству требуется время. Она кладет его на ступеньку. Её взгляд устремлен вдаль. Она всячески пытается быть незаметной, пока Саша говорит: не кивает, не смотрит, не произносит ни звука. Будто любое её действие, каким бы несущественным оно ни было, может спугнуть Сашу. Сашин голос звучит ровно. Спокойно. Она и сама не смотрит на Алису: во всяком случае, та ни разу не ощутила взгляд на своем профиле. Это было бы похоже на какой-то доклад, если бы через какое-то время голос Саши не стал проваливаться и звучать сдавленно. Она, будто одергивая себя, снова его выравнивает.

Чем дальше Саша рассказывает, тем Алисе становится дискомфортней, потому что она даже сейчас понятия не имеет, как реагировать. Ей очень хотелось бы взять Сашу за руку. Обнять её. Но понимание, что это было бы ошибкой, вынуждает её продолжать сидеть и смотреть перед собой, ничего не предпринимая.

Саша доходит до момента, где она стала свидетелем смерти отца, и её голос становится тише, его почти не слышно. Алиса быстро берет устройство, чтобы закурить: руки трясутся, она сжимает его в руках и опускает их на свои бедра. Рука Саши тут же накрывает её руки и сжимает:

— Всё хорошо.

Алиса коротко кивает. Саша молча ждет, пока она закурит. Или, возможно, набирается сил, чтобы продолжить. Алиса делает первую затяжку, и Саша продолжает рассказ.

После того, как Саша заканчивает, они сидят молча минут десять. Саша ничего не рассказала о том, что было, когда она на последние деньги добралась до Москвы, но это и не нужно. Алиса не собирается уточнять, что происходило следующие полтора года, пока она не познакомилась с Марией.

Алиса пялится перед собой, не в силах даже разобраться в собственных мыслях, не то чтобы что-то сказать. В грудной клетке все болезненно сжато, и легче не становится. Она должна хоть что-то сказать или сделать, но пока она даже дышать нормально не может.

— Твои друзья просто конченые мрази, — слышит она свой хриплый голос. Болезненное сочувствие к Саше перерастает в злость на людей, которые испортили ей жизнь.

— Надо просто уметь говорить нет. Мне жаль, что я с тобой так поступила.

Алиса поворачивается к ней, Саша не смотрит в её сторону, а её пальцы трут ладонь второй руки. Алиса хочет сказать, что это не одно и то же, но она молчит. Ей нужно какое-то время, чтобы подумать, что на это ответить, ведь она знает, что это не одно и то же.

— Но ведь ты меня не предала. Значит, это не одно и то же, — наконец говорит она. Саша наконец поворачивается и внимательно смотрит на нее. Её взгляд долгий и сосредоточенный.

— У нас была девочка. Марина. Клиент её спалил. Вышел из ванной комнаты и увидел, что она там делала. Она просила у меня помощи. Умоляла ей помочь и что-то сделать, когда он запер её в ванной комнате и вызывал своих людей. Мария тут же смылась подальше и приказала мне подтереть все хвосты. Когда я отключалась от её микрофона и… Я даже ей сказать ничего не смогла. Она меня слушала, а я даже «прости» сказать не смогла. Тупо отрубилась. Я правда потом просила Марию помочь ей, но мы вместо этого свалили обратно в Москву.

— Ты думала о том, что бы ты сделала? Ну, когда я шла туда.

— Конечно.

— И?

— Попросила бы тебя косить под дуру, будто ты хотела воспользоваться его картой, чтобы купить что-то в инете. Там же требуется код с карты. Сама бы приперлась. Но это ведь просто слова.

— Я знаю, что ты бы меня не бросила, даже если бы была бессильна что-то сделать.

— Откуда?

— Помню твой взгляд, когда ты меня от этого мудака защищала. Твой пример так себе. То, что ты сделала бы для близкого и не сделала бы для чужого человека, не делает тебя плохим человеком.

— Мне правда жаль. Прости меня, — тихо говорит Саша, вздыхая и отводя взгляд.

— Все нормально, правда. А мне… Мне очень жаль, что у тебя такое прошлое. И я тебе очень сочувствую, — Алиса говорит это еле слышно, и, замечая неестественную улыбку Саши и её желание сказать что-то, отшутиться, берет её за руку и тянет на себя, обнимая. Она целует её в шею и тяжело вздыхает, чувствуя, как та напряжена в её руках, — мне очень жаль.

— Да… — шепчет Саша, расслабляясь и принимая более удобное положение, чтобы обнять в ответ. После чего Алиса обнимает её еще крепче.

***

Алиса: Привет.

Лиза: Как мило. Если бы я знала, что «попозже» значит через неделю, послала бы тебя сразу.

Алиса: Прости меня за это.

Лиза: Зачем пишешь?

Алиса: Чтобы не получилось так, будто я тебя просто игнорировала.

Лиза: А как должно получиться?

Алиса: Чтобы я перед тобой извинилась.

Лиза: За что?

Алиса: За то, что у нас ничего не выйдет.

Лиза: Ясно. Пошла ты.

Алиса откладывает телефон в сторону. Мысли о Лизе улетучиваются через пару минут, и на смену им снова приходит то, что действительно её волнует все последние дни и часы. Ей необходимо об этом с кем-то поговорить, иначе она сойдет с ума. Удивляясь этой констатации, которая так ей несвойственна, она набирает номер Тины.

***

— Дай мне пять минут, хорошо? — Тина откидывается на спинку стула и отворачивается к окну.

Алиса смотрит на нее, размышляя о том, как все прозвучало. Как со стороны выглядит странным все, о чем она говорит. Все, что она говорит о Саше. Правда половину из всего Тина и так уже знала, но Алиса на этот раз рассказала ей все, что с ней происходило за последние месяцы. Они много лет знакомы, но Алиса никогда не была с ней так откровенна. Ни с кем не была.

Если бы Тина отвесила какой-то осуждающий или скептичный комментарий, Алиса, вероятно, пожалела бы о том, что она здесь. Но та ни разу её не перебила и ничего пока не сказала, скорее всего, как раз потому, что она это понимает. Дав ей время подумать, Алиса рассматривает посетителей кафе, которые сидят за столиками, заходят, выходят. Давно она не видела… посетителей кафе. Вообще людей. Будто последнее время у нее все, что не касалось Саши, сливалось и перемешивалось в сплошную серую массу. На самом деле все стало серой массой еще до Саши. Неужели она такая никчемная, что отъезд родителей смог вогнать её в депрессию или что-то подобное? Сколько же времени она жила так и не обращала на это внимания. А сейчас она вспоминает все, что ей говорила Саша. О том, как внимательно и серьезно та подошла к её переживаниям. Она усмехается. Саша с её жизненным опытом и дерьмом за плечами придавала такое значение тому, что такая как Алиса сидит дома и из-за чего-то переживает. Да вся жизнь Алисы могла бы показаться сказкой по сравнению с реальными проблемами, которые бывают у других. Нет, она не обесценивает свои переживания и чувства, но почему-то сейчас это кажется действительно чем-то незначительным. Может быть, потому что Алиса поговорила с мамой и залечила одну из ран, существование которой пыталась игнорировать.

— Я не знала, что ты так сильно переживала из-за родителей, — будто читая мысли, тихо говорит Тина. — Я такая дерьмовая подруга, капец.

— Ты об этом все это время думала? — Алиса искренне улыбается, а после качает головой, — я сама не придавала этому такого значения. Просто было и было. И всё.

— Да! Поэтому и есть близкие люди, которые могут что-то подобное заметить и ткнуть в это. Чтобы помочь как-то решить что ли… Я же тоже видела, что ты самоизолировалась. Капец, я в шоке, — Тина надувает щеки и громко выдыхает. — Прости, окей? Я понимаю, почему Саша так… Почему ты на нее так запала. Ну, после того, как ты запала… Короче, почему ты так её защищаешь.

— Ты хотела сказать, люблю? — Алиса выгибает бровь, видя, как глаза Тины почти закатываются, но та сдерживает себя и выпрямляется на стуле, а потом кладет руки на стол и тянется ближе. — Ты должна просто мне верить. Думаю, так будет проще быть мне сейчас лучшей подругой.

— Даже если я буду иметь другое мнение? Даже если я все равно в отличие от тебя не буду верить твоей Саше?

— А… Ты думаешь так? — Алиса ерзает на стуле, отводя взгляд. Как бы ей хотелось, чтобы Тина была на её стороне. Но Тина права: лучший друг имеет право на свое мнение.

— Давай так, — Тина тянется через стол и берет Алису за руку, сжимает, чем привлекает её взгляд, — мы рассмотрим все варианты, когда будем говорить об этом, хорошо? Просто не будь упертой сучкой.

— Справедливо. Я разве бываю упертой сучкой?

— Ты слишком её защищаешь и ведешь себя именно так. Я понимаю, что у нее в жизни была та еще херня, но это лишь подтверждает мои опасения.

— Я знаю, о чем ты. Она с самого начала не скрывала, что думает только о себе, но… Это изменилось, — Алиса смотрит в стол, а Тина со вздохом убирает от нее руки и выпрямляется на стуле. — Понимаешь, я просто знаю это. Типа… Вот до встречи со мной ей было бы пофиг, кого и о чем она просила, а здесь ей не все равно, что она попросила меня помочь ей с её делами. Я просто знаю, что даже это много для нее. Учитывая, что она никому не доверяет и думает лишь о том, чтобы сбежать. А я просто хотела, чтобы… Чтобы она поняла, что не все люди такие. Мне она нравится. Понимаешь? Дело не только в чувствах. Мне она нравится. Как она смотрит на меня. Как она замечает во мне что-то и ей не все равно. Я не сравниваю её с тобой, — Алиса поднимает руки ладонями к Тине, и та с прищуром, но все-таки кивает, давая понять, что не обижается, — она будто действительно хочет, чтобы мне стало хорошо. Не принижает мои переживания. Как это делали… Как это…

— Как это делала я?

— Тина, — Алиса проводит руками по голове, опуская её к столу. Говорить становится сложнее.

— Хорошо, ты права. Я хочу тебя выслушать, продолжай.

— Просто она справедливо могла бы сказать, что мол нашла из-за чего париться, но она действительно придает этому важность… Когда я поняла, что для нее это важно, то будто набралась смелости. Понимаешь? Я конечно перегнула, когда… В смысле, что я не так должна была сказать все маме, но вышло все как вышло. Но мне было так хреново, что я вдруг подумала, что мое состояние тоже важно. И меня будто сорвало. Короче… Она иногда еще будто понимает меня без слов. Не пытается при этом нагло лезть мне в голову, а делает это так… Каким-то своим способом. Мне нравится именно она. Это ведь важно? Важно то, как я себя ощущаю с ней. Как я на нее смотрю. Кроме своих чувств. Я…

— А вы обсуждали, что между вами? Ну, типа… Как дальше.

— Нет. Точнее мы вместе, пока она не уедет, и всё.

— И тебя это устраивает?

Алиса смотрит на Тину, будто та сказала какую-то тупость. Она смотрит, но на язык не ложится ни одно слово, которое она могла бы сказать. Будто этим Тина выбила из нее вообще все мысли. Она просто не думала об этом так.

— Я не думала об этом, — наконец отвечает она, и Тина выгибает бровь. — В смысле думала, что мне будет хреново. И всё. Ну… Я же знала, на что иду. Она меня сразу предупредила. И я рада даже этому.

— Нет, я-то только за. В том смысле, что она уедет, и все вернется на свои места, но я о том, что… Хотела убедиться, что тебя это устраивает. Просто может вы об этом говорили. Может она тебя с собой звала. Боже, я бы, наверное, точно с ума сошла, ведь ты за ней, похоже, на край света поедешь, — Тина нервно смеется. — Не звала же?

— Нет, — Алиса все еще, выпучив глаза, смотрит на Тину.

— А почему?

— В смысле почему? — все, о чем они говорят сейчас, будто вызывает в мозгах Алисы замыкание.

— Ну, например, вы лежите после секса в обнимку, и она тебе такая: «ой как было бы хорошо, если бы ты поехала со мной». Или, ну: «а поехали со мной?». Ну, вроде того. Я была бы категорически против, но мало ли она предлагала.

— Нет, не предлагала.

— А ты бы поехала?

Алиса молча таращится на подругу.

— Две Маргариты, — говорит Тина официантке. — Бля, мне надо выпить.

— Я бы не поехала. Точнее… Я бы… Я об этом даже не думала. Я думаю, что она не предложила, потому что понимает это. Точнее, я думаю, что она так же, как и я, с самого начала понимала, что это на пару месяцев. Я просто думаю, что могу предложить ей остаться.

— Это как?

— Ну, решить её проблему. Если она будет решена, то ей нечего будет бояться, и бежать никуда не придется.

— Ты шутишь?

— Нет. Я могла бы. Андрей, помнишь?

— А чего, тот мужик реально такой жуткий?

— Там такие документы, которые могут его посадить и лишить всего нажитого, поэтому уверена, что он реально опасен. Я из-за этого вообще-то с тобой и хотела поговорить, чтобы… Чтобы с кем-то об этом поговорить.

— О том, что ты хочешь решить её проблему?

— Да.

— Чтобы она осталась.

— Угу.

— Ты только что сказала, что не думала об этом.

— Не думала, чтобы она осталась из-за меня. Понимаешь…

— Нет, ты просто хочешь, чтобы она осталась. Просто тебе надо предложить причину, потому что тебе кажется, что тебя недостаточно.

— Ты все еще думаешь, что она лгунья и манипулятор? — игнорируя сказанное, спрашивает Алиса. Надеясь, что все же Тина будет на её стороне.

Тина молча смотрит на нее, а потом отвлекается на официанта, забирая коктейль. Она отпивает. Опять смотрит на Алису, а потом набирает воздуха в легкие и выдыхает:

— Я не знаю.

— Это уже лучше, чем то, что было.

— Побудь с ней это время, и пусть она уезжает. Тем более, ты была готова к этому, — Тина пожимает плечами. — Не нужно ничего делать с этой флешкой и втягиваться в это дерьмо.

— Но я хочу это сделать, — выпаливает Алиса.

— Ты хочешь, чтобы она осталась. Так и скажи: «Я хочу, чтобы она осталась». Тогда зачем тебе этот разговор, если ты уже все решила?

— Я… Хотела бы ей помочь. А не…

— Алиса…

— Нет. Ты не понимаешь.

— Она могла бы позвать тебя с собой, зная о том, как тебе было тяжело от того, что родители взяли и уехали.

— Тина, — с угрозой в голосе начинает Алиса.

— Все, все, сдаюсь. Выпей лучше.

И Алиса пьет. Она выпивает коктейль почти залпом.

— Ты же знаешь, что я за рулем.

— Знаю. Вызовешь такси.

— Я хочу, чтобы она осталась, — наконец говорит Алиса. — Я даже думать об этом боюсь, потому что… Даже у меня в голове это нечто нереальное. Она так боится этого мужика. Но я хочу ей помочь. Хочу отомстить. Хочу… Избавить её от этого чувства. Чтобы кто-то ответил за это. Чтобы они все ответили за это.

Тина внимательно смотрит на подругу, которая в побелевших костяшках сжимает край стола, в который вцепилась.

— Ты сейчас мне напомнила своего отца, — тихо говорит Тина, подзывая официанта. — Повторите. Взглядом, — добавляет она, когда официант тут же, кивая, уходит. — Когда мы тусовались у тебя, и ему звонили с плохими новостями, он так смотрел. А потом вставал, извинялся и уходил. Ты и так похожа на него, но сейчас прям аж до мурашек.

— Я была бы только рада, — отвечает Алиса, разблокируя телефон.

Саша: детка, ты долго еще? Я думала сделать перерыв в работе, когда ты приедешь. Я соскучилась.

Алиса: Я пока не знаю точно. Сижу с Тиной, пьем коктейль. Я надеюсь на твой перерыв, я тоже соскучилась.

Саша: Ты на такси, надеюсь? Машину там бросишь?

Алиса: Да.

— Она все время работает последние дни, — говорит Алиса. — Почти круглые сутки. Я её мало вижу, хотя она за стенкой.

Они выпивают еще по одному коктейлю. Потом еще по одному. И еще. Каждый из них о чем-то думает, поэтому проходит это почти в полной тишине.

— И что ты планируешь? Передать эту флешку Андрею? Саша тебе даст её?

— Я попрошу. Да, передам. Но это еще не все. Я хочу поехать к ней домой и забрать там кое-какие вещи. Если там еще хоть что-то сохранилось. Еще хочу… Хочу, чтобы её бывшие друзья страдали.

— Ты серьезно?

— Да, — спокойно отвечает Алиса, отпивая коктейль. — Я пока думаю, как. Хотя, честно говоря, плевать, даже если это просто будет физическая боль. Блять, я когда думаю о том, что произошло, у меня аж внутри все сводит от злости. Мне… Я раньше так никогда не злилась. Но это даже не злость. Я просто хочу, чтобы они ответили за все.

— Ты же понимаешь, что прошло несколько лет? Они были мелкие тогда. Они сто раз могли уже об этом пожалеть, — осторожно говорит Тина.

— И что, теперь им должно это сойти с рук?

— Алиса, ты что, умом тронулась? Я понимаю еще месть этому мужику, но те ребята просто испугались.

— Тина, ты серьезно? — Алиса хмуро смотрит на подругу, а её руки сжимаются в кулаки.

— Я серьезно, — с возмущением говорит Тина. — Я конечно понимаю, что тебе коктейль в голову ударил и еще любовь к твоей этой… Но ты себя вообще слышишь?

— Её зовут Саша, — сквозь зубы говорит Алиса. — И да, я её люблю. И я хочу, чтобы кто-то ответил за то, что она осталась на улице и была вынуждена…

— Быть проституткой?! То есть они должны ответить за это? Я понимаю, что это тяжелая ситуация, но это был выбор Саши. А они просто струсили и… Поступили подло. Но им было по сколько? Семнадцать? Да и кем ты себя возомнила? Ты сама себя-то защитить не можешь, а строишь из себя головореза, — Тина фыркает.

Алиса достает кошелек и вытаскивает оттуда купюру.

— Ты серьезно? Ты собралась уйти?

— Тина, — Алиса кидает купюру на стол, — недавно мне показалось, что я ужасна, потому что не делюсь чем-то личным и важным для меня, но сейчас я понимаю, что это было прекрасное качество.

Тина встает:

— Только потому, что я не согласна с тобой? Ты изменилась почти до неузнаваемости.

— Я больше не хочу с тобой общаться.

— О, заебись. И ты променяешь нашу дружбу на какую-то девку, которую знаешь меньше полугода. Она уедет, и ты останешься одна.

— Да лучше одной, честное слово, — Алиса забирает куртку со стула и уходит.

Часть 55

— Ты что, охренела? — Саша открывает дверь машины.

— Я тоже рада тебя видеть, — говорит Алиса, глуша двигатель и выбираясь из машины.

— Ты сказала, что поедешь на такси, — Саша хватает её за руку и дергает, когда Алиса, закатывая глаза, пытается вырваться. — Ты… — она приближается к её лицу. — Ты блять сколько выпила?!

— Да мало я выпила, — грубо отвечает Алиса, вырывая руку. — Ты что, хочешь мне прочитать лекцию? Вечер нотаций. Давай, начинай!

Алиса стоит в позе, скрестив руки на груди, пока Саша с непониманием на лице смотрит на нее. Но непонимание тут же переходит снова в злость. И видит это Алиса по гуляющим желвакам на её скулах.

— Ты села пьяная за руль, — сквозь зубы говорит Саша.

— Извини, мамочка. Виновата.

Саша толкает Алису в плечи, и та врезается спиной в машину. Это было сильно: от удара дыхание Алисы спирает. Она, широко распахнув глаза, смотрит в ответ.

— Я тебе не мамочка, — цедит Саша, тыча указательным пальцем ей в лицо. — Ты не имела права пьяная садиться за руль! И я чувствую, как от тебя разит.

— Еще раз меня так сильно толкнешь, и я дам сдачи, — тоже сквозь зубы говорит Алиса. — Меня просто достало уже всё, — она идет вперед, задевая Сашу плечом, но та хватает её за руку и снова вбивает в машину. Алиса охает, потому что этот толчок ничуть не слабее предыдущего.

Она не успевает опомниться, как рука Саши обхватывает её голову, а пальцы второй руки ложатся на подбородок.

— Не смей никогда садиться за руль пьяная! Ты меня поняла?! — громко и грубо рычит Саша прям в лицо Алисе, а её пальцы сжимаются на её челюсти. — Не смей!

Алиса тяжело дышит, глядя в потемневшие голубые. Она прерывисто выдыхает и бегает взглядом по её лицу, пока злость отступает. Она кивает, а её руки ложатся на предплечья Саши.

— Блять, — Саша наклоняется вперед, касаясь лбом её лба. — Это не соседний двор. Ты понимаешь? Сейчас темно. И ехать сюда… не на скорости сорок. Ты не имела права.

— Прости, — хрипит Алиса. — Я… Все же хорошо. Извини. Я была злая. Мы поругались с Тиной. Я не подумала. Я должна была подумать, но я не подумала.

— Хорошо, — Саша прикрывает глаза, а её руки расслабляются.

— Бля, ты из меня весь дух вышибла, — усмехается Алиса, чуть наклоняясь и целуя Сашу в губы. — Я соскучилась, — шепчет она и снова целует.

Саша отвечает. Она наклоняет голову, чтобы углубить поцелуй. Алиса резко выдыхает от очередного толчка спиной в машину, но уже приятного.

— Хочу тебя, — произносит Саша ей в шею. — Я ждала тебя.

— Если ты помяла мне машину, я тебя убью, — усмехается Алиса, прикусывая её плечо.

— Мы можем помять еще твой капот, — Саша, отстраняясь, играет бровями.

— Только если твоей задницей, — Алиса хватает её за руку и тянет за собой, разворачивает и толкает к капоту.

Она прижимает её, укладывая на него. Саша вскрикивает, когда её голая поясница соприкасается с металлом. Она смеется Алисе в губы, мягко отталкивая:

— Он слишком холодный для моей задницы.

— Там просторные задние сидения. Это банально, но у меня никогда не было секса в машине.

— Там кожаные кресла, — Саша продолжает смеяться. — Боюсь, к ним можно прилипнуть.

— Блять, — Алиса тоже смеется. — Ты обломщица.

— Нет, я просто останусь в штанах, — Саша берет её за руку, тянет к задней двери. — А ты нет… — она пролезает внутрь и садится посредине. — Штаны только сними. И садись сверху. Можно даже свет здесь включить… Тут на потолке.

— Ты такой романтик, — Алиса широко улыбается, пока её руки расправляются с ремнем.

— Дверь за собой закрой, — говорит Саша, когда Алиса в трусах пролезает в салон. — А то комары на свет налетят.

Алиса громко смеется, заваливаясь на Сашу.

— Блин, я трусы забыла, — задыхаясь, говорит она.

— Тише, — Саша ржет, уткнувшись в её плечо. — Нет, не забыла, они на тебе.

— Чёрт, — колено Алисы соскальзывает, и она ныряет вниз лицом. Она остается в такой позе ржать в ногах Саши.

Они смеются еще минут пять. Саша двигается к краю, а Алиса устраивается рядом. Алиса протирает глаза от слез, а Саша тянет её на себя, укладывая головой на свои бедра. Их смех затихает окончательно, а улыбки замирают, когда они встречаются взглядом. Пальцы Саши проходятся по лбу Алисы, по её щекам, скулам. Она смотрит на нее сверху своим изучающим взглядом, который Алисе так сильно нравится. Будто что-то говорит. Что-то нежное и ласковое. Что-то, что она не смогла бы сказать вслух. Но это и не нужно, потому что в её голубых глазах Алиса может это прочитать. И внутри привычно болезненно все сжимается.

— Почему мне с тобой так легко? — тихо задает Саша риторический вопрос. — Будто… Будто я другой человек.

— Может быть, наоборот? — Алиса берет её руку и кладет себе на грудь, накрывая второй рукой. — Я чувствую, что с тобой могу быть собой. Не сразу, но… — она отводит взгляд, — с каждым днем, который мы с тобой проводим вместе, я понимаю, что могла бы. В конечном итоге дойти до такого комфорта, которого не испытывала, даже находясь с собой наедине. Глупо звучит, да?

Саша обдумывает её слова, водя кончиками пальцев по её лицу:

— Нет. Не глупо. Я чувствую то же.

— Можно тебя спросить?

— Спроси.

— Это очень личное.

— Спроси, — повторяет Саша.

— Ты когда-нибудь думаешь о том, что случилось? Не об отце, а именно о твоих друзьях, о том, что они сделали и что с тобой было дальше.

— Я стараюсь не думать об этом.

— А когда думаешь? Что ты чувствуешь?

Саша поднимает взгляд и теперь смотрит перед собой:

— Если эти мысли и возвращаются ко мне, то только перед сном. Чувствую… Не знаю. Боль. Но это редко. Я правда стараюсь не думать об этом. Тут же блокирую эти мысли, — она опускает взгляд.

— Ты плачешь?

— Если думаю, да. Почему ты спрашиваешь?

Алиса поворачивается набок, утыкаясь лицом в её живот. Внутри все сжимается, а к горлу подступает ком. Она медленно набирает в легкие воздух и медленно выдыхает. И она рада, что вовремя отвернулась, потому что по щеке текут слезы, которые Саша не увидит. И она прикрывает глаза. И чувствует палец на своей переносице. Саша касается влажного места. И Алисе кажется, что та сейчас скажет что-то, чтобы перевести все в шутку. Или что-то саркастичное, чтобы дать понять Алисе, что это херня, но Саша молчит. Алиса чувствует её взгляд на себе. Скорее всего потому, что Саша не двинулась с момента, как опустила к ней голову. Живот её приподнимается от тяжелого вздоха, а рука ложится Алисе на голову и начинает гладить волосы.

— Все хорошо, — шепчет она. — Иди ко мне, — она кладет руку Алисе на плечо и чуть сжимает, призывая подняться. — Иди, я тебя поцелую.

Алиса послушно привстает, и Саша тут же вытирает ей влажную щеку, а потом целует в губы.

— Они за все ответят, — говорит Алиса, отстраняясь и усаживаясь так, чтобы обнять Сашу, которая тут же обнимает в ответ.

— Ты что, веришь в карму? — усмехается Саша. — Было бы неплохо.

— Да, что-то типа того.

Часть 56

— Ты последнее время какая-то задумчивая, — говорит Алиса, беря бутылку воды из холодильника.

— Ты тоже, — говорит Саша, проходя мимо. — Чем будем завтракать?

— Ты, как всегда, кофе, а я ничего. Просто попью. Ты когда ляжешь?

— Через часа два. Нет, я что-то проголодалась, — она обходит Алису и открывает холодильник. — Будешь яичницу?

— Нет. Похоже из обещанных двух месяцев вместе ты проведешь со мной только пару дней перед отъездом, — усмехается Алиса, присаживаясь в кресло.

Саша стоит к ней спиной и смотрит в холодильник, ничего не отвечая.

— Месяц уже почти прошел, а я тебя вижу, только когда ты выползаешь кофе попить.

Саша закрывает холодильник, но не спешит поворачиваться.

— Насчет этого… — Саша разворачивается.

— Подожди минутку, — Алиса смотрит на вибрирующий телефон. На нем светится номер Марии, который она сохранила, чтобы всегда знать, если та вдруг решит позвонить. Раньше она не звонила.

Сердце Алисы начинает глухо и часто стучать. Она встает:

— Я отойду отвечу. Ты пока сделай нам яичницу.

— Секретики, — усмехается Саша.

— Да, — отвечает Алиса, выходя из кухни и быстро направляясь к лестнице.

— Привет, девочка моя. Как твои дела?

— Пока вы не позвонили, были отлично, — с улыбкой в голосе отвечает она, быстро поднимаясь наверх.

— Прошло три недели, ты должна была уже сделать то, о чем я тебя попросила. Я дала тебе достаточно времени.

— Все эти три недели она от ноутбука не отходит. А если выходит из комнаты, то носит его с собой. Вы уверены, что пока она занята последним делом, она оставит его хоть на минуту? Она чуть ли не в обнимку с ним спит.

— Девочка моя, ты сейчас издеваешься надо мной?

— Нет, Мария, я на полном серьезе, — и вообще-то Алиса говорит правду. Саша действительно с работой не расстается.

— Время кончилось. Я даю тебе два дня. Она спит и наверняка ходит в душ. Пошевели мозгами и сделай то, что я тебе сказала, если ты не хочешь, чтобы все твои друзья и родители увидели эротическое шоу. Ты меня поняла?

— Поняла.

— И еще. Саше я уже сказала, говорю тебе. Роман сегодня приедет после шести, чтобы отдать Саше документы на следующее дело. Чтобы она подготовилась. Приедет лично… Чтобы извиниться. Мы все уладили.

— Приедет куда?! Мы сейчас не в Москве.

— Вот туда и приедет.

— Мария, Вы совсем что ли попутали? Это мой семейный дом!

— Твоя семья разве дома? Насколько я знаю, нет. И подбирай слова. С тобой я сюсюкаться не намерена, в отличие от Саши ты для меня бесполезна. Ты поняла меня?

— Да пошла ты, — Алиса сбрасывает звонок.

Мария снова высвечивается на экране. Алиса прикрывает глаза. Она открывает сообщения и пишет: «Я все поняла. Не звоните мне». Это лучше, чем то, что она может сейчас наговорить.

В её семейный дом! Внутри все вибрирует, и Алиса сжимает железный поручень. Это выходит за все рамки, которые Алиса могла себе позволить. Это уже давно за них выходит. Но Мария решила, что может отправить Романа, этого долбаного мудака в её дом! Где она провела детство. Где она жила с родителями. Её дом!

От закипающей злости её отвлекает только одна мысль: почему именно это место… Почему не её личная квартира. Это её семья. Которая здесь больше не живет. Она матерится себе под нос, наклоняясь и касаясь лбом холодного поручня.

— Все хорошо?

Алиса вздрагивает от голоса Саши. И как она раньше слышала маму, если сейчас сюда незаметно может подойти Саша, которая, как она успела уже заметить, ходит вовсе не на цыпочках.

— Мария звонила. Она ждет, что я флешку засуну в твой ноут. А еще она мне сказала, что сюда приедет Роман. Почему ты мне не сказала?!

Саша делает шаг назад, хватаясь за кофе второй рукой.

— Я узнала только час назад. Я… Я думала, что просто выйду к нему за ворота и все.

— Это мой дом, Саша! Тот дом, где не должно быть никаких ебучих Романов! Это… Это будто… Как вездесущее дерьмо. Я позволила этому дерьму заполнить определенную часть моего пространства, а оно расползается все дальше и дальше! Это просто… — она сжимает кулаки. — Это просто выше моих сил.

Она обходит Сашу и быстро идет к выходу. Ей надо подышать свежим воздухом. Где-то, где она реально сможет побыть одна. Саша тут ни при чем. Надо просто подумать.

Алиса возвращается домой где-то через час. Успокоиться не удалось, и вряд ли это возможно, но хотя бы ясность ума вернулась к ней. А с ними и понимание, что Саша не виновата. Что она уже втянута в это, и срываться на Саше было ошибкой. Она надеялась, что Саша уже легла спать, но, поднявшись на второй этаж, видит, что та сидит на своей кровати.

— Я хотела лечь поспать. Тебя ждала. Прости меня за это. Ты права, это нарушение всех границ. Всех, которые у тебя оставались. Если бы ты не привезла меня сюда, то этого бы не случилось. Не в смысле, что ты виновата, что привезла, а…

— Извини меня, — перебивает её Алиса, подходя и останавливаясь напротив. Она присаживается на корточки. — Тебе надо поспать, у тебя все глаза красные. Ты проснешься, и мы разберемся с этим. Ты ни в чем не виновата. Просто Мария наглая дрянь.

— Да уж… — Саша утыкается головой в лоб Алисы. — Мне правда надо поспать. Голова кругом уже идет. Я тут думала… — она отстраняется и смотрит на Алису, — ты с каждым днем становишься все злее. Я на тебя плохо влияю. Я думала, что все будет иначе.

— Ты не можешь сделать меня злой. Я всегда защищала свои личные границы. Просто раньше никто их так нагло не нарушал. Ну, типа просто болтовня. Но я никогда не любила, когда кто-то начинал даже говорить о моей семье или типа того. Это раздражало. Просто сейчас все…

— Я понимаю.

— Ложись, — Алиса целует ее в щеку.

***

— Да, Алиса.

— Андрей, привет. Хотела спросить, что там с… Марией?

— Минутку, — он с кем-то прощается и, судя по появившемуся шуму, выходит на улицу, — Так, я сейчас спешу. Алиса, я сделаю, что обещал. Не переживай.

— Хорошо. Я еще хотела… Хотела тебя попросить кое о чем.

— О чем?

— Ты не мог бы со мной съездить в город, где выросла Саша, и помочь кое-что решить?

— Решить что? На Бронную, — говорит Андрей водителю.

— Я могу прислать тебе фото документов и хочу, чтобы ты помог мне посадить человека в тюрьму. И еще мне бы хотелось навестить несколько человек.

— Навестить? — Андрей усмехается. — Алиса, у тебя на уме какая-то карательная миссия? Это все из-за твоей подружки? Не хочешь себе найти другое хобби, а то ты начинаешь меня пугать.

— Нет, это и есть мое хобби. Ну так что?

— Мне надо позвонить, я сейчас работаю. Я тебе наберу вечером.

— Хорошо.

Алиса опускает руку с телефоном. Она не удовлетворена. Даже наоборот. Она начинает осознавать, что Андрей не отнесется к этому серьезно. И самое ужасное, что кажется, он ей откажет.

Часть 57

Алиса сидит за столом в гостиной на первом этаже и перебирает бумаги, которые ей привез Андрей. Никакой полезной для себя информации она там не нашла, кроме адреса, где жила Саша. Она жалеет, что не взяла с собой ноутбук. Можно же было хотя бы попробовать вычислить того богатого мужика: делать это при помощи одного телефона совсем не удобно. Хотя с другой стороны, даже имея ноутбук, вряд ли она бы кого-то нашла. Она совсем не мастер делать что-то подобное. Она бы даже бывшего одноклассника в соцсети не вычислила, если бы тот не указал полное имя и номер их школы.

Алиса трет лоб. Без помощи она не то что не справится — она вообще ничего сделать не сможет. Но сделать с этим что-то очень нужно. Необходимо. Это не даёт ей покоя. Просматривание всей этой информации вызывает новую волну злости. И она, в отличие от Тины, винит во всем друзей Саши. Алиса даже представить себе не может, что бы делала на улице в чужом городе, без знакомых, денег и дома. Она не знает.

Алиса бы хотела спросить у Саши, что конкретно та делала, когда оказалась в Москве. Но не спросит. Ставить Сашу в еще более уязвимое положение она не стала бы. Потому что если бы все не было так страшно, как выглядит на этих бумагах, Саша бы сама это сказала. К тому же, спросив о таком, она и сама наверняка побоялась бы услышать ответ. Это уже неважно. Быть еще злее, чем она злится сейчас, чувствовать еще большее негодование кажется уже невозможным. Все это несправедливо. И в карму Алиса не верит. И уж тем более — не с богатыми людьми, которые остаются безнаказанными.

— Что ты делаешь?

Алиса поднимает голову — Саша стоит в проходе, оперевшись плечом о косяк. Алиса закрывает папку:

— Хотела что-то найти про тех людей, которые испортили тебе жизнь. Тут ничего нет.

— Зачем тебе это? — Саша смотрит на часы на руке. — Почти пять.

— Надо, — сухо отвечает Алиса, пытаясь не выдать эмоции, которые не успели остыть. Еще и вспоминает при этом о предстоящем визите Романа. Она и правда стала часто злиться последнее время.

— Зачем? — Саша подходит и присаживается в кресло, стоящее напротив дивана.

— Хочу… Решить это.

— Решить… это? Решить что? — голос Саши звучит неуверенно, будто она не желает услышать ответ на свой вопрос.

— Я… Я бы хотела, чтобы ты осталась, — тихо говорит Алиса, пялясь на свой телефон. Она это сказала.

— Чего? — Саша звучит тихо и все так же осторожно.

— Чтобы у тебя не было причин уезжать, — Алиса наконец поднимает на нее взгляд. Брови Саши высоко приподняты, и она явно выглядит застигнутой врасплох от такого заявления.

— Я что-то не понимаю…

— Ты хочешь уехать, потому что боишься, что твоей жизни что-то угрожает. Я хочу это решить, чтобы ты больше не была в такой ситуации. Чтобы у тебя не было причины сбегать.

Брови Саши медленно опускаются, а грудь приподнимается. Скулы принимают четкое очертание. И Алиса точно знает, что это заявление её не обрадовало.

Саша медленно встает с места. Но при этом не сводит с нее взгляда.

— Ты издеваешься? Это шутка такая?

— Нет. Я серьезно.

— Алиса, слушай, — начинает она сдержанно, — я ценю твое небезразличие. И мне приятно, что ты так близко приняла то, что у меня было. Но то, что ты говоришь, мне не нравится. Выкинь это из головы. Окей? — Саша кивает, а потом разворачивается.

— Выкинуть из головы? — Алиса встает на ноги. — Это как? Я бы не выкинула это из головы, даже если бы не в силах была что-то сделать. Но я могу. Поэтому… Как это возможно выкинуть из головы? Ты…

— Алиса, замолчи, пожалуйста, — Саша разворачивается и вытягивает вперёд руку, предупреждая.

— Ты мне говорила, что твоей жизни что-то угрожает, что ты мечтаешь сбежать. Что Мария тебя шантажирует этим. И я просто должна была молча тебе посочувствовать? Мне действительно не плевать. Не плевать на том уровне, когда ты не молча сочувствуешь!

— Ты что, совсем дура, я не пойму? Я… Я поверить не могу. Алиса, ты… Ты совсем тронулась?

— Почему ты злишься? — внутри начинает что-то закипать. Алиса ожидала, что Саша с осторожностью отнесется к подобной новости, и что начнет отказываться, да. Но не то, что она начнет злиться.

— Почему я злюсь?! Серьезно?

— Да, серьезно!

— Ты… — Саша делает шаг вперед, и её указательный палец почти упирается Алисе в нос. — Ты себя слышишь вообще?.. Я не верю в то, что слышу это от тебя.

— От меня? — Алиса отмахивается от её руки, что маячит перед носом. — Что это значит?

— Это значит, что мне показалось, что ты самый понимающий человек, которого я когда-либо встречала. Что тебе можно довериться. Что я могу тебе доверить всё!

— Я не понимаю. Чего… — Алиса действительно ничего не понимает.

— Если бы ты реально меня понимала, то не предложила бы что-то подобное! Поэтому я, похоже, ошиблась!

Саша разворачивается и идет к выходу, Алиса идет за ней.

— Я просто хочу, чтобы ты осталась! Чтобы не боялась остаться!

— Остаться? Но мы с тобой говорили об этом! В том-то и дело, что я была уверена, что ты не скажешь нечто тупое! Что ты хочешь, чтобы я осталась! Зная все про меня!

— Я не говорю тебе просто остаться! — Она дергает Сашу в прихожей и разворачивает. — Я говорю, что хочу сделать что-то, чтобы ты не хотела сбежать! Ты что, реально не понимаешь разницу?!

— Да нет для меня никакой разницы! Я хочу уехать много лет! Я пахала днями и ночами ради этого! Я рисковала ради этого! Я мечтала, блять, об этом! А ты тут такая нарисовалась и… Я решу все твои проблемы! Оставайся! — Саша яростно взмахивает руками. — Принцесса, блять, на белом коне. Спасет меня!

— Заткнись! — сквозь зубы просит Алиса.

— Если бы ты это понимала, то не заикнулась бы даже об этом!

— Ты хочешь всю жизнь жить с этим?!

— Жить с чем?

— С такими воспоминаниями! С осознанием, что все они остались безнаказанными!

— Алиса! Я привыкла справляться с этим! И уж точно я не хочу возвращаться к этому! Я хочу другой жизни! Блять, — Саша хватается за голову. — Я поверить не могу, как… Что ты, блять, творишь?! Мы должны были провести с тобой хорошо время!

— Я могу сама решить это! Без твоего участия. Тебе вообще ничего делать не нужно. Вообще! Тебя это никак не коснется! Просто дай мне эту флешку и все!

Саша, тяжело дыша и все еще держась за голову, смотрит на нее.

— Ты… Я просто не верю, что ты не хотела бы, чтобы кто-то ответил за это! Чтобы они ответили за это.

— Пиздец. Конечно я хотела бы! Чтобы они все сдохли! Но я не хочу ничего с этим делать! Я хочу думать о себе! Я хочу думать о себе, блять! Всё, с меня хватит, — она разворачивается.

— Дай мне эту сраную флешку и думай о себе дальше. Я что, тебе мешаю?

— Ты лезешь не в свое дело! — кричит Саша, оборачиваясь. — Это не твое ебаное дело!

Они обе замирают от громкого звонка. Алиса быстро поворачивается. На экране домофона она видит машину и рожу Романа, торчащую из окна.

— Блять, — шипит она, нажимая, чтобы открыть ворота. — Пиздец как вовремя.

— Знаешь, тебе удалось все испортить. Я после встречи с ним, пожалуй, уеду.

— Серьезно?

— Серьезно.

Алиса быстрым шагом обходит её, направляясь к лестнице. К горлу подступает ком.

Она стоит, облокотившись о железные перила пожарной лестницы. По щекам текут слезы. Нога её стучит по ограждению. Она затягивается и морщится от противного вкуса сигареты, от которого успела отвыкнуть. Старая заначка за шкафом. Кажется, пару лет назад сигареты были еще противнее. Она прерывисто выдыхает дым. Нога все так же нервно отбивает глухой ритм.

Она вздрагивает от звука. Поворачивается. На балконе стоит Саша и хмуро смотрит на нее.

— Где он?

— Ждет меня внизу. Я за ноутом поднялась.

Алиса отворачивается и делает очередную затяжку. Она чувствует присутствие Саши, которая не уходит.

А спустя несколько секунд слышит и её шаги позади себя.

— Дай сигарету, — сухо просит та.

Алиса, не глядя на нее, протягивает ей пачку и зажигалку.

— Я не знаю, что ты себе вообразила, но так делать нельзя, — говорит Саша, облокачиваясь рядом. Алиса слышит щелчок зажигалки. Она не отвечает. — Я тебе говорила, что для тебя это будет разрушительно. Я сама была виновата. Я думала раньше, что ты можешь попросить остаться.

Алиса делает глубокий вдох. Саша дура. Она молчит, пока внутри снова все начинает загораться. Она крепче сжимает перила, а нога перестает отстукивать ритм.

— Я потом решила, что этого не будет, потому что ты меня понимаешь. Но я вижу, что тебе тяжело. И мне правда жаль. Я действительно хотела бы, чтобы для тебя мой отъезд был безболезненным.

— Заткнись, — просит Алиса.

— Мне неприятно, что ты плачешь.

— Почему ты не позвала меня с собой? — спрашивает Алиса. Но её голос теперь звучит равнодушно.

Саша хмыкает. Она снова застигнута врасплох таким вопросом.

— Ты привязана к родителям, и тем не менее ты не уехала с ними. Я даже не задумывалась о таком. Это же элементарно. Очевидно.

— Нет. Мне не очевидно. Я не говорю, что я бы поехала. Но ты говорила, что ты любишь меня. Поэтому такое можно было сказать. Хотя бы между делом.

— Ну, в разговоре с мамой тебя «между делом» не устроило, — судя по голосу, Саша снова начинает раздражаться. — Ты оказываешь на меня давление.

— Нет. Это был просто вопрос, — Алиса кидает окурок и поворачивается к Саше. — Да, я тебя люблю, и я хочу, чтобы ты осталась. Но это не каприз. Это было мое искреннее желание тебе помочь. Чтобы закрыть твой гештальт. Который ты отрицаешь. Это твое дело.

— Блять, Алиса, — Саша закатывает глаза.

— Твой страх иррационален, но я его понимаю. Я правда понимаю. Поэтому не говорю о том, что с твоими возможностями можно было бы тупо жить тут под другим именем, и, имея столько денег и возможностей, жить хорошо. Я думала, что ты сбегаешь от страха, но нет. — Она делает паузу, пока лицо Саши принимает агрессивные черты, — ты просто хочешь уехать. Не из-за страха. Ты вбила себе мысль, что там ты будешь счастлива, и страх давно уже ни при чем. Иначе бы ты не отказывалась от шанса избавиться от угрозы. У нас есть еще месяц. Ты могла бы решать свои дела, а я это. И у тебя был бы выбор.

Саша, сжимая челюсть, делает глубокий вдох.

— А ты, значит, способна решить все проблемы, — она с ядовитой усмешкой вскидывает подбородок. — Со связями своего папаши. Просто находка. Ты решишь все мои проблемы. Вылечишь меня от ран. Отомстишь за меня и моего отца. И мы будем жить долго и счастливо. В твоей голове у нас неземная любовь. Да? Что, по-твоему, между нами? Любовь до гроба? Это смешно. Ты себя вообще со стороны слышишь?

Рука Алисы что есть силы сжимает поручень.

— Да, я тебя люблю — это, по-твоему, смешно?

— И у нас нет месяца, Алиса. Я улетаю меньше чем через неделю.

В груди Алисы что-то щелкает. Будто отключаются все органы чувств. На мгновение все замирает.

— Я, наверное, именно поэтому боялась тебе сказать раньше. Предчувствовала, что тебя это ранит.

Алиса молча пялится перед собой. Она смотрит будто сквозь Сашу. Её рука машинально убирает пачку в задний карман. Ей надо… Надо отойти. Отойти подышать где-то. Где-то не здесь.

— А Мария знает, что ты улетаешь? — слышится усмехающийся мужской голос сзади.

— Какого хуя ты здесь делаешь? — рычит Саша.

— Да вот устал тебя ждать, решил подняться посмотреть, чем вы заняты, — Роман переступает через порог балкона и оказывается на лестничной клетке. Пространство там так мало, что, когда он встает рядом с Алисой, та чувствует его горячее плечо своим плечом. — Так далеко ты улетаешь? В отпуск? На моря? У вас такая жаркая беседа. Слушал бы и слушал.

— Пошел вон, — несвоим голосом тихо говорит Алиса. Он был в её комнате. Он прошел через её комнату. Он зашел на её балкон. На её лестницу. Он… Она чувствует его горячую руку своей кожей.

— Чего говоришь, крошка? — он наклоняется к её лицу, и Алиса чувствует его дыхание на своей щеке. Его ладонь на своей спине.

— Блять, свали нахуй отсюда, — Саша делает короткий шаг вперед и толкает его в плечи. Он тут же толкает её в ответ. Саша отлетает назад и врезается затылком в кирпичную стену, что огибает маленький лестничный островок. От глухого звука ударяющейся об стену головы у Алисы внутри все вздрагивает. Она делает быстрый шаг к Саше, хватает её за руку, а второй рукой за голову. Глаза Саши зажмурены. А под пальцами Алисы, в её волосах, что-то теплое.

Она смотрит на свою руку, пока Саша жмется лбом к её плечу — там кровь. Потом бросает взгляд на стену. Там, между кирпичной кладкой, выпирает небольшой кусочек цемента.

— Руки держи при себе, — Роман делает шаг к ним и угрожающе поднимает указательный палец. — А то сложно будет сдерживать данное мной слово. Ясно тебе, шалава?

Алиса разворачивается и бьет его кулаком в лицо. Она тут же осознает, что выходит у нее так себе. И ей моментально прилетает ответный удар, она врезается плечом в стену рядом с Сашей.

Голова раскалывается. Она даже не поняла, куда он её ударил. Она пытается открыть глаза. И когда ей это наконец удается — Роман сжимает Сашину шею и злобно глядит в её ставшее красным лицо.

— Пусти её, — почти неслышно просит Алиса, — а после бьет его в щеку кулаком. И еще раз. И еще, но он все еще держит Сашу. — Пусти её!

От Алисы он отмахивается очередным ударом. И снова этого достаточно, чтобы она отлетела от него будто перышко.

— Чокнутые суки, — рычит он, отпуская Сашу, и та падает на колени, откашливаясь.

Алиса выпрямляется, он подходит к ней и бьет кулаком в живот. Она тут же сгибается пополам. Он будто лишил её всего воздуха. Выбил его из тела. Она не может вздохнуть. И она понятия не имеет, сколько стоит в таком положении, загнувшись и пытаясь получить хоть каплю кислорода. Наконец удачный вдох. Она приподнимается, бросается вперед и что есть силы толкает Романа в плечи в сторону лестницы. Это не настолько сильный толчок, чтобы свалить его с ног. Но он, пошатнувшись, делает шаг назад, и его нога оступается там, где начинаются ступеньки. Он летит спиной назад. Пытается уцепиться рукой за перила, и у него вроде бы выходит, но от этого рывка его тело вдруг заносит: он проваливается в широкую щель между перилом и лестницей и летит вниз.

Алиса сквозь железные прутья видит, как он падает, задевая головой нижние перила и будто делая из-за этого кувырок, а после слышит глухой удар и шлепок о землю.

Она, почти не дыша, смотрит вниз, на распластанное на асфальте тело. И резко выдыхает, чувствуя, как Саша держится за её талию, а пальцы той с короткими ногтями впиваются в голый участок кожи.

— Блять, — на выдохе шепчет Саша.

Алиса, не моргая, пялится вниз.

— Алиса.

Она моргает. Роман все еще лежит на асфальте у дома.

— Алиса, ты в порядке?

Алиса моргает несколько раз и наконец фокусирует взгляд на Саше, которая осматривает и ощупывает её.

— Все… Все нормально. Ты… Ты цела? — Она бегает взглядом по лицу Саши в поисках каких-либо травм, а её руки пытаются поймать все еще гуляющие по телу руки Саши.

— Я… Я, да. Я нормально. Ты цела? У тебя болит где-нибудь? Посмотри на меня, — она кладет ладони на её лицо.

— Все нормально. Мне… Надо позвонить. Надо… Надо позвонить. — Алиса дрожащими руками начинает трогать свои карманы, — принеси мой телефон. Телефон. Он на первом, в гостиной. Принеси. Пожалуйста.

Саша долго смотрит на нее. Наконец кивает и быстро уходит.

***

Она никогда не забудет тот день. Погоду, настроение, тон, которым разговаривала со своей подругой. Во что была одета. Что было в её руках. Куда она смотрела. И даже чем пахло.

Это была плохая идея.

Это фраза, которой подводят черту под каким-либо плохим событием. Ставят на нем точку.

Это фраза, с которой начинают плохую историю, желая поделиться с кем-то тем, что случилось. Заинтриговать, вовлечь, подогреть к ней интерес.

Она бы сказала это кому-нибудь вслух, но сейчас рядом никого нет… Ну как никого… Почти никого. И её бы спросили: «Какого чёрта с тобой произошло? И что это за херня?». А она бы такая: «…Ты не представляешь, но все началось с одной дерьмовой идеи, которая пришла мне в голову».

Сейчас, когда она сидит на ступеньках пожарной железной лестницы, а к её пальцам, на которых почти засохла кровь, прилипла сигарета… Сейчас, когда она пялится не моргая в одну точку, а под ней лежит труп мужика, а может и не труп… она не знает. Не проверяла. Сейчас, когда она не чувствует синяков, травм и прочего на своем теле, теле, которое она, кажется, в принципе не чувствует, потому что пребывает все еще в состоянии шока или чего бы то ни было. Сейчас она повторяет эту фразу у себя в голове уже десятый раз, заключая то, что случилось.

Это была плохая идея.

— Полный пиздец, — наконец, констатируя, шепчет она и тяжело вздыхает.

В твоей голове у нас неземная любовь. Да?

Алиса дергает рукой, пытаясь смахнуть прилипший к пальцу бычок.

Что, по-твоему, между нами? Любовь до гроба? Это смешно.

Она стискивает голову ладонями, пытаясь выдавить оттуда слова Саши.

Надо сфокусироваться на теле, что лежит в метре от нее.

Часть 58

— Привет, — еле слышно начинает разговор Алиса.

— Алиса, привет еще раз. Я же сказал, что сам позвоню, я занят, — Андрей звучит раздраженно.

— У меня, кажется, труп у дома.

— Что? — в трубке посторонний шум и голоса. — Подожди минутку, — говорит он кому-то. — Ты о чем?

— Я столкнула мужика с лестницы у нас, за городом. Кажется, он мертв. Я не знаю.

Андрей молчит какое-то время. Потом говорит:

— Он большой?

— Крупный.

— Буду у тебя через полчаса, — он сбрасывает звонок.

Алиса опускает руку с телефоном и пялится на экран:

— Будет через полчаса.

— Хорошо, — Саша подходит ближе. — С тобой точно все хорошо?

— Все нормально.

Саша садится перед ней на корточки и проводит рукой по её щеке:

— Щека красная. Синяк будет, наверное…

— Похрен.

— Слушай, — Саша опускает взгляд вниз, а её руки ложатся на колени Алисы, — насчет твоих слов. Ты права. Мой страх иррационален в чем-то. Я трусиха. Я боюсь, и я ничего с этим сделать не могу. И, честно говоря, не хочу. Я хочу уехать отсюда. Я не верю в то, что… Что можно отомстить. Я не в силах это сделать. Я не герой Алиса. И ты тоже. И еще… Я ценю наше общение. Мне было хорошо с тобой. И я не хотела причинить тебе боль. Не тебе.

— Понятно.

Саша ковыряется с замком наручных часов. А потом снимает их:

— В часах я спрятала чипсет из флешки.

— В Apple Watch? — сухо усмехается Алиса.

— Ну… Это единственное, что мне пришло на ум. Часы в смысле. Не на груди же мне его носить.

— Действительно, — равнодушно говорит Алиса.

Саша вкладывает часы в её ладонь:

— Держи. Но это ничего не изменит.

— Тогда зачем ты мне их даешь?

— Я все равно не взяла бы с собой. Не хочу забирать с собой ничего из моего прошлого. Из моей жизни здесь. Прости, что я не верю во что-то, как веришь ты. Ты очень хороший человек, Алиса. И я действительно рада, что ты встретилась мне на пути. Ты была самым приятным… Единственным приятным за последние годы. И я не жалею, что влюбилась в тебя.

— Ты со мной прощаешься…

— Прости меня. Прости, ладно?

— Да. Мне жаль, что ты разучилась верить во что-либо хорошее. Надеюсь, что там у тебя все будет так, как ты себе это представляешь.

— Да, так и будет.

— Хочу, чтобы ты уехала.

— Да.

— Сейчас, — Алиса поднимает на нее взгляд.

Саша тяжело вздыхает. Кивает.

— У тебя все будет хорошо.

— Да, — Алиса встает, и Саша делает шаг назад. — Я знаю.

____

Часть 59

Алиса не знает, сколько прошло времени. Она не знает, уехала ли уже Саша. Единственное, в чем она точно уверена, так это в том, что это худший день в её жизни. Без преувеличений. Абсолютно точно: это худший день по меркам почти всех обычных людей. Обычные для неё — это люди, никак не связанные с криминалом и не влюбленные в тех, кто с ним связан.

Она смотрит на тело Романа и задумывается о том, стал ли этот день хуже из-за него? Ведь её побили, и она убила (или покалечила) человека. Ведь те самые мерки худшего дня напрямую связаны с этим.

И она приходит к выводу, что Роман совсем здесь ни при чём. Наверное, с ней что-то не так, если этот день для нее переполнен болью совсем не из-за травм и возможного убийства, а именно из-за Саши. Делает ли это её худший день таким же отвратительным, как и у всех, кому разбивали сердце? И нормально ли то, что её это волнует больше, чем лежащий на асфальте мужик?

Она снова сжимает ладонями голову, будто это поможет избавиться от крутящихся в голове слов Саши. Нет, это не помогает.

Она вытирает слезы, вспоминая об Андрее, который вот-вот приедет. Она не хочет выглядеть такой при встрече с ним. Он подумает, что она слабая. Подумает, что она истеричная. А таким людям помогать такие, как Андрей, не будут. Она должна выглядеть хладнокровной. Уверенной в своих действиях. Она обязана.

Ведь у нее есть цель. Цель, от которой она не отказывалась. Она встает и убирает часы в задний карман.

Алиса слышит звуки машины и быстро протирает под глазами еще раз. Несколько раз коротко выдыхает, прикрыв глаза.

— Привет, — говорит Андрей, появившийся из-за угла. За ним следом появляется еще человек, которого Алиса видит первый раз.

— Привет.

— Как это вышло? — Андрей подходит к лежащему Роману, присаживается и щупает ему пульс. Хмыкает. Встает и смотрит на Алису, которая вместо ответа пожимает плечами. — Серебристая машина его?

— Да, — отвечает Алиса, понятия не имея, какая у него машина: она не обратила на это внимания, когда смотрела на экран домофона. Но её машина не серебристая.

— Ясно.

— Он жив?

Андрей хмуро смотрит на нее, а потом с легкой усмешкой вздыхает:

— Ты хочешь, чтобы он был жив или мертв?

— Я хочу, чтобы он больше не появлялся у меня дома.

— В таком случае он мертв, — Андрей улыбается, а потом смотрит на своего спутника, — припаркуйся ближе.

Молодой мужчина кивает Андрею и уходит.

Андрей подходит ближе к Алисе и наклоняется, начиная рассматривать её лицо.

— Мне нужна твоя помощь, — говорит Алиса, слыша, как голос предательски зажат.

— Ну, с этим я тебе помогу. Или ты снова о своей миссии? Это твоя девушка тебя втягивает во все вот это?

— Её жизни угрожает мужик, на которого у нее компромат. Депутат какой-то, или что-то такое. И еще есть люди, которые её предали, из-за чего она оказалась… В Москве на улице.

Алиса прямо смотрит в хмурое лицо Андрея, который пока не отвечает.

Наконец он вздыхает, отводя взгляд:

— Слушай. Я давно отошел от подобных дел. Твой отец и некоторые его приближенные люди начали новую жизнь. Не связанную со всем вот этим дерьмом. Я занимаю достойную должность и не имею отношения никакого к криминальным делам. Эта услуга, — он кивает на Романа, — я сделаю это, потому что я благодарен твоему отцу. И он очень расстроится, если его дочка попадет в тюрьму. Что касается всего остального, Алиса… — он поджимает губы, с прищуром глядя на нее, — я тебе не шестерка. Не помощник тебе. У меня своя жизнь. Поэтому забудь обо всем, что ты там себе напридумывала. И избавься от телки, которая приносит тебе столько проблем.

— Новую жизнь, как ты выразился, ты начал благодаря моему отцу. Ты был просто… — она заставляет себя замолчать, потому что на ум приходят слова, о которых она пожалеет. — Ты в силах мне помочь. Тебе просто не хочется, потому что твоя жизнь слишком шикарна. Опять же… Благодаря моему отцу.

— Да, ты права, — сухо говорит он. — Но это не дает тебе права мной помыкать, будто я на тебя работаю. И если ты продолжишь в том же духе, то я забуду о том, что ты мне нравилась.

— Если бы мой отец тебя попросил, ты бы ему так не ответил. Ты бы сделал все, что он сказал, даже учитывая твою достойную должность.

— Но ты не твой отец.

— Я его дочь. И я тебя прошу.

— Не зли лучше меня. Я увезу этого полудохлого мужика, и больше чтобы я не видел твой номер, высвечивающийся у меня в телефоне. Ясно?

Алиса не отвечает. Она долго смотрит на него, пока он вместе со своим помощником поднимает Романа. Они несут его к внедорожнику и кладут в багажник. Им требуется время, чтобы его там укомплектовать.

— Поедешь за мной, — говорит Андрей, и его человек кивает. — Пока, Алиса, — бросает он, даже не оглядываясь на нее.

После этого Алиса долго еще стоит на месте, пялясь в ту сторону, куда недавно скрылась машина. Она не может даже двинуться. Будто зависла. Мысли роятся в голове, заменяя одну другой. Это не конец.

Это не конец.

***

Алиса стоит напротив зеркала в ванной комнате и трогает пальцами свою синеватую щеку. Недели недостаточно было, чтобы все прошло. Синяк еще чуть выше брови. И она не знает, как, но отек на глазу был небольшой и уже почти спал. Если бы один удар пришелся выше, а другой — чуть ниже, то у нее бы был заплывший глаз.

Она упирается руками в раковину и еще несколько минут смотрит на свое отражение. Что-то изменилось. Помимо синяка. Лицо какое-то… Другое.

Может, если она не будет так долго на себя пялиться, то это ощущение пройдет. Она снимает резинку с руки и делает высокий хвост. Снова пялится на свое отражение около двух минут. Качает головой, опуская взгляд, и вздыхает. Она может жить дальше. Жить дальше как Саша, вещей которой больше нет в её квартире.

Она может продолжить жить дальше. Может начать жить заново, как бы тупо это ни звучало. Хотя… Это имеет смысл. Достаточно найти новые увлечения. Новое окружение. Снова влюбиться.

Когда-нибудь.

Она может.

Алиса поднимает взгляд.

Но она не хочет.

Отражение в зеркале смотрит на нее. Будто говорит с ней. Говорит ей, что она должна довести все до конца. Она должна сделать это для Саши. Для Саши, которая ничего не понимает. Она ничего не понимает. В этом все дело. Алиса понимает больше, а Саша ничего.

— Может, я сумасшедшая? Я сумасшедшая? — она смотрит себе в глаза. — Ты сумасшедшая, — она криво улыбается.

А может и нет, если она способна осознавать то, что любой другой человек не лез бы в это. Тем более, когда его не просили. Тем более, когда сказали, что это вовсе не нужно. Делает ли её нормальной это понимание?

— Ты нормальная. Нормально делать что-то для того, кого любишь. Не нормально — болтать с зеркалом, а в остальном все отлично. Все просто отлично, — к горлу подступает ком. — Все просто зашибись.

На глаза наворачиваются слезы. Снова. Как же ей это надоело. Она сжимает кулаки и резко выдыхает.

На ватных ногах выходит из ванной и направляется в комнату, где недавно жила Саша. Заходит и останавливается посредине. Здесь все еще ею пахнет. Сладковатый запах духов будто окутывает комнату. Ей не следовало бы проводить здесь много времени, чтобы не привыкнуть к этому запаху. Чтобы как можно дольше не дать ему исчезнуть, раствориться. Чтобы входить сюда иногда и чувствовать его. А может быть, она действительно сходит с ума, и ей это только кажется.

А может быть…

Алиса садится на кровать. Она уже садилась на нее, но почему-то… Она ложится на живот и внюхивается в простынь, поднимается выше и нюхает подушки. Нет, она не сумасшедшая. Подушки действительно пахнут её туалетной водой. Наверное, запах пропитал их, когда Саша работала на ноутбуке, сидя в кровати.

Алиса втягивает воздух, будто желая вобрать в себя весь этот аромат.

— Бля… — она обнимает подушку, утыкаясь в другую лицом, и её спина начинает подрагивать.

С момента, как она сделала шаг от той злосчастной лестницы, в груди поселилось сдавливающее, душащее чувство, что она одна. По-настоящему одна. Все вокруг стало пустым. Абсолютно чужим. Она чувствовала такое, когда уехали родители, но почему-то только в том доме. В квартире это чувство не было настолько сильно. Сейчас же она не в силах избавиться от ощущения полного одиночества, даже находясь здесь, в собственной квартире.

Задыхаясь, она наконец отделяется от подушки и начинает часто дышать. Хочется швырнуть подушку в стену. Хочется все, что осталось в комнате, швырнуть. Но это не имеет никакого смысла. Алиса, протяжно выдыхая, вытирает под глазами и встает с кровати.

Она идет в свою комнату. Ощущение, что Саша вот-вот появится из-за угла, не покидает её с момента, как она сюда вернулась. И это её злит. Её злит то, что она не может справиться с этим дерьмом, которое хуже угроз, хуже любых других проблем. Почему в жизни может происходить столько разной херни, но именно человек, который тебя покинул, причиняет такую сильную боль? Разве нет вещей хуже, из-за которых реально стоило бы так страдать? Хотя она не знает про страдания других людей… Но кажется, потеря любимого человека — это самое болезненное.

Она заставляет себя переключиться с мысли о Саши на мысли о том, что чувствуют те, кого покидают навсегда. Когда человек умирает… И, думая об этом, она не может понять, как люди живут дальше.

Потом она снова возвращается мыслями к Саше, которая вполне себе жива. Которая слишком цинична и эгоистична, чтобы во что-то верить так же сильно, как верит она сама. Бороться за что-то важное. И несмотря на её слова, Алиса все же не верит, что она не была для неё тем самым важным. Была. Это было взаимно. Любовь была взаимна.

И Саша в этом не виновата.

Наверное, когда-нибудь она станет такой же, как Саша.

Нет. Пусть ей больно, но она не хотела бы быть такой же. Кто-то из них должен верить. Кто-то должен что-то сделать.

Алиса берет в руки телефон и находит номер отца. Нажимает вызов.

Часть 60

— Пап, привет.

— Алиса, девочка моя, привет. Я позже тебе позвоню, я сейчас занят, хорошо?

— Пап, мне нужна твоя помощь.

— Помощь? — дальше он говорит кому-то что-то на испанском. — Алиса, мы ведь тебе деньги перевели. Если что-то еще надо, набери маме.

— Пап, ты не понял. Мне нужна твоя помощь. Это важно, — она говорит уверенно и серьезно. И даже удивлена тому, что её голос не дрожит.

Отец молчит несколько секунд.

— Так, — говорит он и снова молчит какое-то время. Потом снова обращается к кому-то на испанском. — У тебя десять минут.

Она не дает себе времени струсить или задуматься о том, что то, что она сейчас сделает, совсем на нее не похоже. Совсем.

— У меня есть девушка. Я её люблю. Была… Точнее, она есть… В общем, — ей нужны силы. Алиса набирает в легкие воздух и… — В прошлом она по глупости залезла в компьютер к какому-то властному мужику. Это был отец её друга. Она утащила у него из компа информацию на флешке. Из-за этого тот человек убил её отца. Её друзья, узнав об этом, предали её, и она была вынуждена свалить. Это привело её к жизни на улице без денег и жилья. Она хороший хакер, поэтому потом это ей пригодилось, и она работала с теткой, которая этим пользовалась. Зарабатывала денег, чтобы свалить в другую страну, потому что спустя несколько лет все еще боится того мужика. Я понимаю, как это все безумно звучит. Я люблю её. Я хочу помочь ей. Хотя она этого не хочет. И вообще она уже уехала. Уехала, — её голос предательски начинает вибрировать, а в горле встает ком, — потому что побоялась бороться. Потому что мечтала сбежать. Хотя я предложила ей помощь… И пап, она уехала, но я хочу это решить. Эта флешка у меня. Я хочу… Я хочу посадить того мудака. Я хочу наказать тех, кто её предал и хотел сдать, она сделала это для них, по их просьбе. Я знаю, что ты можешь сказать, я все знаю. Я… Я позвонила не для того, чтобы слушать, какая я глупая и что она не стоит того, чтобы я что-то сделала. Что она пусть валит, а я должна жить дальше. Хотя она уже свалила. Я … — она звучит уже почти невнятно, а по щекам текут слезы, — позвонила, чтобы ты мне помог. Не говорил все эти вещи, потому что мне и так очень плохо. Потому что я тебя никогда ни о чем не просила. Потому что мне это очень нужно.

Она замолкает, а рукой зажимает себе рот, чтобы не было слышно звуков, которые вырываются. Она не должна была реветь в трубку. Она не должна была быть слабой. Отец не должен был слышать её такой. Она злится на себя, пока отец молчит.

— Пришли мне парочку скринов с той флешки на электронную почту. Только скрины. И не со всей инфой, а только чтобы было понятно, о чем идет речь. Я позвоню тебе, как освобожусь. И подотри сопли. Я тебе сколько раз говорил уже? Слезы для слабаков, а мы сильные. Ты поняла меня?

— Я поняла тебя. Я не из-за этого реву, а потому что она сдалась и бросила меня здесь. Бросила одну, потому что чёртова трусиха. Она не захотела остаться со мной, она просто… она … — Алиса, уже не сдерживаясь, ревет в трубку.

— Алиса! — прикрикивает отец. — Быстро успокоилась! С тем, что ты чувствуешь, справляйся сама! А с остальным я тебе помогу. Всё! Наберу позже.

— Ты… Ты серьезно? Ты поможешь?

— А ты что, позвонила мне выплакаться?

— Нет! Нет, — это тут же успокаивает её. Будто срабатывает переключатель. — Спасибо. Спасибо…

— Матери не говори ничего, я потом с ней поговорю. Сам. Если твоя дама сбежала, бросив тебя, значит она не твой человек. В нашей семье трусов никогда не было и не будет. Не стоит она того, чтобы ты рыдала, ясно?

— Тогда почему? — растерянно спрашивает Алиса.

— Всё, мне пора идти.

Он сбрасывает звонок. Алиса пялится перед собой с вытаращенными глазами.

Она не должна была реветь. Отец не тот человек, которому она должна была ныть о таких вещах. Совсем не тот. И он… Он должен был ей отказать. Привести аргументы, которые привел бы любой человек, и просто отказать, назвав её еще и дурой заодно. И она не понимает.

Она совсем ничего не понимает.

Она должна была спросить его о помощи, потому что это был последний вариант. Но шанс, что он согласится, был настолько мизерный, и своими слезами она его свела до нуля. Тогда почему? Рука с телефоном падает и повисает, будто инородная часть тела.

***

— Привет!!! — загорелый парень с белоснежными, торчащими во все стороны волосами, машет двумя руками.

— Привет, — Саша быстро приближается к нему. — Боже, какой ты… Загорелый, — она принимает его объятия. Они видятся в реальной жизни впервые, но почему-то то, что он решил её обнять, кажется чем-то естественным. Обнять его в ответ тоже кажется естественным.

И вот, прижимаясь к нему и покачиваясь из стороны в сторону, потому что он, сжимая её крепче, раскачивает их, она понимает, что этот человек все-таки был ей другом в сети, а не просто должником.

— А ты бледновата, девочка! У вас в России там вообще солнца нет? — он смеется, отстраняясь от нее и рассматривая её лицо. — Ты красотка. Лучше, чем на фотке, что ты присылала. Просто огонь!

— Спасибо, — она улыбается в ответ.

— Но бледновата.

— Ну ничего. Здесь зато солнца много. Боже, — она вдыхает воздух, прикрывая глаза. — Здесь даже пахнет иначе.

— Пошли быстрее отсюда. Ты голодная?

— Я голодная как собака, — кивает Саша, уступая ему чемодан, к которому он потянул руку.

— Ты давно спала? Глаза красные.

— Эм… Не знаю. Вчера может быть?

— Ты не помнишь, когда ты спала? — он снова смеется. Его смех очень яркий. Выразительный и даже звонкий. У парней он должен быть ниже. Но Саша не может не улыбаться, когда слышит его. Ему идет. И он тоже красивее, чем на фото. — Ты ненормальная.

Сидя в такси, Саша достает телефон и открывает сообщения.

Саша: Я оставила ключи в почтовом ящике. Мы могли бы хотя бы по телефону поговорить и нормально попрощаться?

Ответа на это сообщение нет.

— От телефона нужно избавиться. Новая жизнь, помнишь?

— Да, — тихо отвечает она, пялясь на него.

Она должна достать симку. Сбросить до заводских… Или просто его выкинуть и купить новый.

Она продолжает на него смотреть, и есть острое желание снова открыть сообщение, будто она просмотрела ответ и не увидела его. Это тупо, потому что ответа там нет и, похоже, не будет. Медленно выдыхая, она протягивает телефон Россу.

Он приоткрывает окно и выкидывает его в щель:

— Бай-бай, старая жизнь, — весело говорит он. Саша в ответ ему натянуто улыбается, а после отворачивается к своему окну.

Часть 61

— Очень интересно. И как ты его убедила? — Андрей заходит в дом не здороваясь и, лишь мельком взглянув на Алису, проходит мимо, а она закрывает за ним дверь. — Не закрывай, я не один.

Алиса открывает и тут же охает:

— Сергей!

— Привет, малышка! — седой мужчина на вид лет пятидесяти ускоряет шаг и, раскидывая в стороны руки, принимает объятия Алисы.

— Я думала, что ты переехал с концами, — бормочет она ему в плечо. — Ну, точнее, не думала, что вернетесь.

— Твоя мамка-то дом задумала продать, вот и я тут. Неделю как, — они друг от друга отстраняются. — Дай-ка взгляну-ка. Ох, красавица вымахала. Прям уже не принцесса, а королева! На отца похожа становишься. Благо он красавчик, — он хрипло смеется. — Сто лет прошло, ох, дай рассмотрю.

Алиса так широко улыбается, что подбитая щека немного напоминает о себе. Она безумно любит своего крестного. Она очень сильно по нему соскучилась. Её родители прихватили его с собой, когда уезжали.

— Кто тебя? — он несильно сжимает пальцы на её подбородке и вертит лицо в разные стороны, будто пытаясь найти еще синяки, — я его покалечу. Или на тот свет отправлю.

— Не беспокойся, он уже там, — ворчит где-то сзади Андрей.

— Правда? Ох, какая же ты… Дай еще раз обниму, — и он снова стискивает её в объятиях.

— Может, к делу уже перейдем?!

— Он злится на тебя, — тихо усмехается мужчина, — думал, что теперь может делать только то, что ему надо. Деловой какой стал, посмотри-ка на этого недовольного павлина.

— Мне уже пофиг на него. Пусть делает, что ему сказано и всё, — огрызается Алиса достаточно громко.

Андрей открывает рот, но Сергей предупредительно поднимает руку:

— Не забывайся, щенок.

Андрей скалится, но молчит.

— Не бойся, малышка, этот индюк будет делать работу молча. Ну, рассказывай, чего ты, как ты, — он приобнимает её за плечо, и они заходят в дом.

Алиса удивлена, что её не беспокоит такая резкая перемена в их взаимоотношениях с Андреем. Случись такое раньше, ей было бы очень обидно. Вообще мало приятного в том, когда тебе грубят. А тут совсем не чужой человек. Но то, что Андрей показал свое лицо, расставило все по местам. Он действительно чувствует себя отлично на новом местечке в ФСБ, которое получил благодаря связям её отца, и он, совсем не скрывая, ничего общего не хотел иметь с тем, кто ему в этом помог. Не Алиса, конечно, помощница, но он мог хотя бы какую-то заинтересованность проявить, ему могло бы быть хоть немного не все равно. Но проявил лишь раздражение, когда был вынужден снова выполнять чьи-то просьбы. Алиса полностью отзеркалила его отношение на него самого, и будто тех лет, когда они хорошо общались, и не было. А может быть, он просто лицемерил перед ребёнком. Для взрослых нормально сюсюкаться с детьми, даже если они им не нравятся. Во всяком случае, с детьми своих начальников.

Но сейчас её крестный рядом, и она чувствует себя полностью защищенной от негатива Андрея. Появление крестного расслабило её и улучшило настроение. И она чувствует, что может дышать свободнее, будто давление на все внутренности ослабилось. Пусть и ненадолго.

***

— По Ярмоленко я уже запустил процесс. Он сядет в ближайшее время. Мне даже премию, может быть, дадут, — голос Андрея уже звучит обычно. Либо он перестал злиться, либо притворяется, чтобы комфортнее было работать с Сергеем дальше. Сергея он побаивался почти так же, как и отца Алисы.

— Уверен, ты об этом уж позаботишься. Что по остальным?

— Я ничего не нашел. Известны их имена, и это все. Ну, кроме сынка Ярмоленко. Он, кстати, в реабилитационном центре. Наркоша.

— Тогда начнем с него. Так будет быстрее, — Сергей даже не смотрит на Андрея, он с улыбкой все это время смотрит только на Алису. — Что с ними делать собираешься?

— Поговорить, — спокойно отвечает Алиса. На что бровь Сергея выгибается. — Для начала, — добавляет она.

— Ты хочешь их смерти? Твои намерения нам лучше знать заранее.

Алиса уставилась на него. Она просто была уверена, в том, что хочет, чтобы они страдали. Чтобы с ними что-то случилось, и не просто так, а чтобы они знали, за что и почему. Но стоило Сергею спросить об этом, как она зависла. Теперь все это по правде, и каждое её слово будет иметь последствия. Она может убить тех ребят просто одним словом сейчас. Что до этого момента она даже не осознавала. Не прочувствовала. Не поняла до конца. Все было только в эмоциях. Сейчас это не эмоция, это решение. То, чего она собственно и хотела.

— Ты не знаешь? — на грани издевательства спрашивает Андрей, будто указывая Алисе на то, что она сама не понимает, чего хочет.

— Я хочу знать, что в их голове. Хочу знать, что они думают. Что думают о том, что случилось в тот раз. Я…

— Хочешь знать, сожалеют ли они? — улыбается Сергей, кладя руку на её плечо. — Малышка, ты этого не узнаешь. Ты им не друг, чтобы они тебе выложили все как на духу. А под угрозой они скажут то, что ты хочешь услышать. Поэтому прими решение сейчас, — он наклоняется к её лицу, внимательно заглядывая в глаза.

— Хочу, чтобы Артем страдал. Все началось с него. Хочу, чтобы он был жив, но… Чтобы что-то напоминало ему об этом до конца жизни. Если он не сожалеет, — тише добавляет она. — Но ты прав, я этого не узнаю.

— Нет, — вставляет Андрей. — Есть одна идея.

Далее он выкладывает то, что пришло ему в голову.

***

— Ты готова? — Сергей сжимает запястье Алисы, которая сидит с закрытыми глазами.

Она думает. Думает о Саше, которая должна по праву быть здесь. Должна сама смотреть в глаза козла, который свалил все на нее, из-за которого умер её отец. Но ничего… Она будет смотреть в его глаза вместо Саши. Она забирает из рюкзака Instax и перекладывает в поясную сумку, которую тут же убирает за спину.

— Я готова.

— Всё, камеры отключены, — говорит Андрей, сбрасывая звонок от своего помощника. — Мы можем идти.

Они втроем вылезают из огромного внедорожника и идут к главному входу клиники.

Сергей сжимает предплечье Алисы так, будто она вот-вот сейчас убежит, а она, в свою очередь, иногда дёргает рукой, будто вырывается. Не совсем сошедший синяк и убранные в хвост потрепанные волосы — этого вполне достаточно, чтобы выглядеть как дочь, у которой явно есть проблемы.

— Пусти, — грубо говорит она, когда они уже заходят внутрь.

— Иди спокойно! — так же прикрикивает он.

— Придурок, синяки мне оставишь!

— Здравствуйте, — говорит Сергей сотруднице ресепшена, очередной раз дергая за руку Алису, но на этот раз сильнее, ставя её почти вплотную к себе. — Мы к Головину. Зайцев Леонид и моя дочь Алиса.

Женщина осматривает Алису, которая скалится в руках Сергея. Алиса закатывает глаза, когда видит её осуждающий взгляд.

— Приемные часы закончены. Он принимает до семи, — говорит женщина, глядя уже на Сергея.

— Он согласился нас принять. Это особенный случай, — последнее он произносит заговорщически. — Зайцев Леонид. Он вас должен был предупредить.

— Ах, Зайцев, — она взмахивает руками. — Да-да, предупреждал. Но разве вы не один должны были прийти?

— Мне надо было всех перечислять, договариваясь о встрече? — сердито спрашивает он. Это действует на женщину, и она меняется в лице, становясь расстерянной. — Не будь это важная встреча, стал бы он назначать её на столь позднее время? И вы нас задерживаете! Прекрати уже вырываться, — рычит он на Алису. — Если я еще минуту здесь простою, то я начну злиться! — это уже женщине. — Да и он не любит, когда опаздывают, а вы нас задерживаете!

— Да, вы правы. Третий этаж, из лифта направо. На дверях табличка. Увидите, — она протягивает пластиковый пропуск для дверей.

— Благодарю.

Они всей делегацией идут к дверям. Охранник нажимает, чтобы турникеты открыли, а к следующей двери уже нужно приложить пропуск.

— Отлично. Пятый, палата семнадцатая, — говорит Андрей. — У вас где-то минут двадцать. Я наберу, как выйду от него, — двери лифта открываются, и Андрей выходит на втором.

Часть 62

— Ты уверена, что справишься? — тихо спрашивает Сергей, пока они едут в лифте.

— Да вроде ничего сложного. А ты уверен, что никто не зайдет?

— Ничего сложного, — усмехается он. — Не зайдет. Тебе нужно будет принять решение за пять минут. Так это работает.

Алиса молчит. Двери лифта открываются. Они идут по коридору, и с каждым шагом её сердце начинает стучать быстрее. Все уже держится не на злости, а только на принятом решении.

— Ты можешь передумать. Я могу сделать все сам, — говорит Сергей, когда они останавливаются у палаты.

— Нет, — коротко отвечает Алиса и заходит. Сергей входит за ней.

Палата выглядит как номер в отеле. Алиса оказывается в прихожей, поэтому, чтобы увидеть Артема, ей приходится пройти вперед.

Он лежит на просторной кушетке и смотрит на нее.

— Привет, — Сергей решительно подходит к нему, берет пульт для вызова персонала и откладывает его на тумбочку.

— Какого хрена, ты кто такой? — парень начинает приподниматься. Сергей рывком роняет его обратно на кушетку, а второй рукой зажимает рот. Он в руках Сергея как беспомощный ребенок. Его лицо становится красным от напряжения, но все, что он может — лишь сдавленно мычать.

Сергей достает из-за спины пистолет и направляет ствол на голову Артема:

— Я уберу руку. Заорешь, и я тебе вышибу мозги. Моргни, если понял.

Артем жмурится. Сергей отпускает его и отходит на шаг. Пистолет все еще наставлен на парня.

Алиса трет свободной рукой висок. Голова немного кружится. Она достает мобильник из кармана. Разблокирует, открывает галерею и передает Сергею.

— Ты знаешь её?

Парень смотрит на экран мобильника. Он будто перестает дышать, когда видит там лицо Саши. Он кивает, не сводя с экрана глаз.

— Расскажи мне.

— Ч-что? Это Саша. М-мы с ней дружили давно. Она пропала. Это она тебя прислала? Он-на?

— Нет, не она. Меня интересует кое-что, я надеюсь, что ты поможешь мне разобраться. И от этого напрямую зависит твоя жизнь.

— Но я ничего не сделал. Я её видел последний раз несколько лет назад!

— Не ори! — рычит Сергей, делая к нему шаг. — Эта сучка у меня кое-что украла. Я пройдусь по всем, кто хоть как-то с ней связан.

— Но я про нее ничего не знаю!

— Она обокрала так же и твоего отца, насколько мне известно. Хвасталась компроматом на него. Про это ты тоже ничего не знаешь?

Артем нахмурился. Он прикрыл рот, потом открыл и снова прикрыл. Отвернулся.

— Да, знаю.

— И что?

— Что «что»? Она свалила с этим всем, и все. Никто её больше не видел. Я ничем не помогу её найти. Мой отец не мог. Мне-то откуда знать, где она?

— Она трахалась с твоим отцом? Как она могла у него что-то украсть? Со мной вот трахалась, обвела меня вокруг пальца как дурака.

— Я откуда знаю? Может и трахалась. Слушай, я больше ничего не знаю.

Алиса делает глубокий вдох.

— А может, ты ей помог? Отношения у тебя с ним так себе. Это же он тебя сюда положил. И до сих пор вы с ней общались.

— Нет! — выкрикивает он. — Эта сучка просто проникла к нам в дом, сперла там… Она как-то там что-то провернула с его компьютером, и всё! Я её больше не видел! Вообще думал, что она умерла давно. Иначе бы то, что она спиздила, давно всплыло.

— И смерть её отца никак не связана с этим? — тихо спрашивает Алиса, сжимая кулаки.

— Че… — он переводит взгляд на нее. Кажется, до него начинает что-то доходить, потому что он пытается дергать руками, которые закреплены. — Кто вы? Что вам надо?

— Как твой отец узнал, что это она? — Алиса делает к нему шаг.

— Я… Я ничего не знаю. Там были камеры.

— Камеры? — Алиса усмехается. — А разве не ты ему сказал, чтобы прикрыть свою жопу?

— Я ничего не знаю! Эта сука сама все сделала! Я её ни разу потом не видел! Вы не там ищите. Я ничего не знаю! — он снова дергает руками.

— А я тебя предупреждал, — Сергей пожимает плечами, обращаясь к Алисе. — Такие разговоры почти никогда не приводят к решениям. Ты просто должна его принять. И всё.

— Я приняла. Заткни ему рот.

Сергей снова пожимает плечами и успевает зажать парню рукой рот до того, как он заорет.

Алиса забирает из рук Сергея пистолет.

— Я прострелю тебе коленные чашечки. Может быть, тебе успеют помочь, и ты не сдохнешь от потери крови, — она снимает с него одеяло. Он изворачивается на кровати как угорь. Лицо бордовое. — Я прострелю только одну, если ты скажешь мне правду.

Она смотрит на Сергея, и тот опускает взгляд на Артема, чтобы удостовериться, что он не будет орать. Тот быстро кивает. Сергей убирает ладонь.

— Мы попросили её. Мы. Мы были в одной компании. Я… и Катя еще. И еще Денис и Макс. Мы попросили. Я все спланировал. Я… Я помог. Я уговорил. Она все сделала. А потом отец узнал, и я… Я струсил. Простите. Я струсил, — он начинает плакать. — Я сказал, что это она. Я выдал её. Он подумал, что это её отец. Я… Мне жаль. Не убивайте меня. Не убивайте… Не…

— Фамилии и адреса всех друзей! Живо! — командует Сергей.

Артем невнятно начинает перебирать фамилии. Ему удается даже вспомнить один адрес.

Алиса кивает Сергею, и тот зажимает ему снова рот ладонью. Под истошное мычание Артема Алиса приставляет глушитель к его колену и делает выстрел.

Она замирает, зависая в этом моменте. Будто был хлопок, который её оглушил. Будто она провалилась под воду. Или замедлили время.

— Алиса, — окликает её Сергей, и снова все приходит в движение, в её сознание врывается мычание Артема. Его рыдания в огромную ладонь Сергея.

— Да, минутку.

Алиса убирает пистолет и достает Instax из сумочки. Отходит на метр от кровати и делает снимок. Берет появившуюся фотку и откладывает на тумбочку.

— Теперь селфи, — улыбается она рыдающему от боли парню. — Как и обещала, одно колено. Она наклоняется к нему и фоткается с ним. — Спасибо.

Часть 63

Алиса сидит на заднем сидении внедорожника и смотрит на заблокированный экран своего телефона. Они едут в родной город Саши, и в дороге они уже около двух часов. Палец так и тянется снова разблокировать телефон и открыть сообщения. Но там нового ничего не будет. Алиса это знает, потому что на последнее сообщение она так и не ответила. Ей нечего было ответить. Ей до сих пор нечего на это ответить.

— Это не мое дело, но ты уверена, что ты это делаешь для нее?

Внутри все вздрагивает, но она не подает вида, что её хоть немного задел подобный вопрос. Она хотела бы ответить, что он прав, и это не его дело. Но она не может грубить единственному союзнику. Единственному человеку, который действительно сделал бы для нее все. Если бы она знала, что он в Москве, то все сложилось бы иначе. С другой стороны, может быть, у нее не хватило бы сразу на это смелости, потому что, в отличие от Андрея, Сергей бы ничего не стал скрывать от ее отца. И вмиг это сделал бы семейным делом. Зато теперь она знает, что её отец, хоть и никогда не уделял ей внимания, всегда на её стороне. Наверное, этого достаточно, чтобы простить ему всё.

Она поднимает взгляд и смотрит перед собой:

— Я уже не знаю, зачем я это делаю, — честно отвечает она. — Но кажется, что мне становится легче.

— Меня как раз это и беспокоит.

Она поворачивается к нему:

— Всё хорошо. Сниться ночами они мне не будут, не переживай.

— Да, вот я именно об этом, — он вздыхает и качает головой, — у меня сложилось ощущение, что ты в своих страданиях винишь этих людей.

— Нет. Я их винила и до моих страданий. И вообще… — Алиса сжимает телефон, — я же не собираюсь никого убивать. Только слабаки оставляют все на судьбу. А сильные сами все решают.

— Лучше бы ты сказки на ночь так запоминала, а не эти его речи.

— Не было никаких сказок на ночь, — Алиса отворачивается к окну. — Зато подобных фразочек было море.

— Ну… Я бы не хотел, чтобы они когда-нибудь тебе пригодились для подобного.

— И что бы ты сделал на моем месте?

— Я мужчина, а ты девочка.

Алиса фыркает.

— Была бы я мужчиной, то вас бы с Андреем рядом не было. Да и… В данной ситуации быть девушкой проще.

Сергей вдруг начинает смеяться.

— Может, ты и права. Никогда не разбирался с малолетками.

— Ты думаешь, что я не права?

Сергей с сочувствием смотрит на нее:

— Этот мужик бы убил твою подругу. Но она жива, и мы можем их осуждать только за то, что они поступили как гниды. Но мне бы не хотелось, чтобы ты винила их в том, что тебя бросили.

Алиса ничего не отвечает на это. Спорить с ним она не будет. Каждый имеет свое мнение, начиная с Тины. Пофиг на их мнения.

Она разблокирует телефон и перечитывает уже, наверное, сотый раз сообщение Саши.

Саша: Я оставила ключи в почтовом ящике. Мы могли бы хотя бы по телефону поговорить и нормально попрощаться?

Алиса дрожащими пальцами пишет ответ: «Я очень по тебе скучаю», — и отправляет.

Надо было отвечать сразу, а не спустя две недели. Сообщение даже не доставлено. Алиса блокирует телефон.

— Мы почти приехали, — сообщает Андрей.

— Отлично, — уверенно отвечает Алиса, убирая телефон в сумочку и перекидывая её на спину.

— Я припаркуюсь здесь. Дойдем пешком, — говорит Андрей, останавливаясь на парковке у магазина.

Алиса выходит из машины и накидывает капюшон черной толстовки. Время уже почти десять вечера, и начинает темнеть. Они идут вдоль дорожки.

— Через дом где-то, — говорит Андрей, убирая телефон в карман. — Я подожду вас здесь. Осмотрюсь пока.

Ничего не отвечая, Сергей и Алиса идут дальше. Алиса знает, что осматривать тут нечего, просто Андрею хочется как можно меньше времени проводить с ними.

Она не возражает. Тем более, что сейчас они идут в дом Саши.

Заброшенный, пошарпанный, облезлый, грозящий вот-вот развалиться дом. Алиса замирает, приоткрыв рот.

— Ну… ты же не ожидала здесь увидеть хоромы?

Алиса не отвечает, она делает шаг к калитке, открывает и заходит на территорию. Весь участок заросший. Входная дверь открыта. Это немного настораживает. Казалось, что дом как минимум должен быть закрыт.

— Можно, я одна войду?

— Не думаю, что это хорошая идея, — Сергей кивает в сторону окон. Алиса присматривается и видит там огонек. Будто там горит маленькая лампа. — Пошли.

Сергей заходит в дом первый. Алиса идет за ним. То и дело под ногами что-то хрустит. Разбитые бутылки, пакеты какие-то. Вся прихожая завалена мусором. Они заходят в предполагаемую гостиную, и Алиса почти врезается в Сергея, который остановился. Она обходит его и тоже замирает. На них пялятся четыре человека.

— Драсте, заблудились? — усмехается парень лет двадцати, худющий как скелет, и в отсвете маленькой лампы, что стоит на полу, его глаза кажутся совсем впалыми.

— Папань, ты, кажется, хатой ошибся, — смеется лысый парень, а после затягивается и передает косяк девушке рядом.

— Вы глухие что ли? — спрашивает худой.

Сергей поворачивается к Алисе и показывает экран телефона, где фотография Кати, которую нашел Андрей. Алиса смотрит на фото, а потом на девушку, что затягивается и, смеясь, что-то говорит своим друзьям.

— Бля, папань, давай бери свою девку и валите.

— Сука, да они глухие. Стоят долбятся. Вы че, алле?!

— Может, они пришли сюда развлечься, — смеется девушка. — Привел нагнуть эту крошку. Извини, отец, но, как видишь, тут занято.

— Да! Веди свою шлюшку в отель, — худой подходит к Сергею и взмахивает рукой перед его лицом. Сергей ловит его руку, в секунду выкручивает её и прижимает его лицом к косяку. От удара, кажется, затрясся весь дом.

Все ребята вскакивают на ноги. Но сделать еще хоть один шаг им мешает пистолет, уже прижатый к виску худого. Алиса даже не поняла, когда Сергей его успел достать. Она все это время не сводила взгляда с Кати.

Высокая девушка. Волосы — либо сальные, либо их просто очень мало — убраны в хвост. Широкий большой нос, маленькие глаза, как у мышки. И Алиса искренне не понимает, как Саша могла… быть с ней. Это совсем не те мысли, которые должны быть в её голове сейчас, пока все вокруг верещат, а Сергей им что-то говорит.

Алиса приходит в себя, когда в дом входит Андрей. Сергей говорит ему увести парней на второй этаж, и чтобы они сидели там тихо, пока они здесь не закончат. Все гуськом идут по обшарпанной лестнице за Андреем, но когда мимо Сергея проходит Катя, тот хватает её за воротник кофты.

Весь дом наполняется вопросами, которые образуют хаотичное нагромождение звуков, и Алиса хочет, чтобы они заткнулись все. Чтобы хоть на минуту стало тихо. Андрей будто читает её мысли, или у него голова тоже начинает болеть от их верещаний. Он прикрикивает, угрожая оружием лысому парню. Все замолкают и наконец скрываются на втором этаже.

— Я хочу, чтобы ты тоже туда ушел, — говорит Алиса Сергею, не сводя взгляда со злой Кати, которая точно не напугана, а возмущена происходящим.

— Я бы не стал, — Сергей качает головой.

— Пожалуйста, уйди на второй этаж, — с нажимом просит Алиса. Он молча, но строго смотрит на нее в ответ. Она протягивает руку, чтобы забрать у него оружие, давая понять, что не будет здесь беззащитна.

— Пять минут, — говорит он ей на ухо и поднимается на второй этаж.

— И чё? — Катя стоит, скрестив руки на груди. — Чё за краля? Я тебя даже не знаю. Чё те надо?

Алиса смотрит на нее, и внутри все вибрирует от раздражения и брезгливости.

— Тебе как, нормально в этом доме? — спрашивает Алиса, с досадой замечая, что её голос дрожит.

— А чё не так с домом? — Катя смеется. — Нам он по наследству достался. Нам тут заебок. А ты чё? Чё за хахали? Если ты от Цезаря, то я ему ниче не должна.

Алиса тянется к сумочке, выслушивая варианты, кем она может быть. И она уже хочет побыстрее с этим покончить, потому что этот голос и манера разговора вызывают внутри нее только лишнее раздражение. Руки дрожат. Она достает телефон, неуклюже перехватывая пистолет.

— Ты знаешь её? — она протягивает телефон и уже жалеет об этом. Лучше бы это делал Сергей. Лучше бы она просто стояла в стороне. Она не вытягивает ситуацию. И осознание этого окончательно приходит, когда, увидев фотографию, Катя начинает в голос смеяться.

Её совсем не пугает пистолет в руках Алисы и два мужика, которые тусуются поблизости.

— Сашка! Смотри, эта коза жива-здорова! Ты чё, телка её, что ли? — она продолжает смеяться. — А где она сама? На улице что ли щемится? Дай посмотрю.

Она начинает обходить Алису, но та преграждает ей дорогу, выставляя вперед руку с пистолетом. Телефон в руке мешается, и она быстро убирает его в задний карман, пока Катя театрально поднимает руки вверх:

— Только не стрельни случайно. Я только хотела увидеть её. Мы уже тут думали, что она коньки откинула. Так ты чё, подружка её?

— Я хочу знать, что случилось несколько лет назад.

— А чё случилось. Мы договорились спереть баблишка у отца Темы, она оказалась левой. Вот и все.

— Ты её сдала тому мужику. Чтобы… Чтобы её убили, — Алиса ненавидит себя. Она просто всем сердцем сейчас проклинает свое решение остаться с ней наедине. Она совсем не умеет общаться с такими людьми. И голос её полностью выдает.

— Я, и чё. Ты чё… А-а-а, я поняла! Ты чё, пришла меня типа наказать что ли? — она начинает смеяться и буквально толкает Алису рукой в плечо. — Бля, слушай. Скажи своей подружке, чтобы думала своей головой, что делает. Я тебе так скажу. Когда пахнет горелым, то каждый сам за себя. Так бы поступил каждый! Ну ты прикинь: один труп или четыре? Как те такой расклад? Ах, ну два. Ладно, там же папашу её еще мочканули. Эй, подруга, ты пистолет-то держи крепче, а, — она делает шаг назад.

Пистолет в руке Алисы начинает дрожать, и она хватает его второй рукой.

— Сашка всегда была трусиха. Вижу, что ничего не изменилось. Послала какую-то соску. Хватит в меня целиться, долбоебка, — Катя вдруг отталкивает от себя руки с пистолетом, а потом вцепляется в него двумя руками, отводя его в противоположную от себя сторону.

В глазах Алисы на мгновение темнеет. Она приходит в себя, находясь на полу.

— Не подходи, иначе я твою сучку мочкану! Пошел нахуй наверх, — Катя машет пистолетом Сергею, прогоняя его обратно на второй этаж. Но он не уходит, а стоит на ступеньках. Рядом стоит Андрей, целясь в Катю.

Алиса поднимает голову:

— Не трогайте её.

— Алиса! — рычит Сергей.

— Я сказала, не трогайте её!

— О, так ты у нас главная! Охуеть не встать! Бля, вы чё, москвичи что ли? Чё эта ссаная трусиха сама не приехала? Я бы с ней перетерла за все. Чё смотришь?!

Алиса смотрит на нее снизу вверх. Сжатую челюсть сводит до боли.

— Может, обойдешься без пистолета? — Алиса привстает.

— Ага, чтобы шестерки меня пристрелили.

— Они тебя не тронут. Давай один на один. Если ты победишь, то вы уйдете отсюда живые. Все.

— Да пошла ты! Я чё, на дуру похожа?! Скажи, я чё, похожа на дуру, да?!

— Уйдите наверх! Живо! — кричит Алиса Сергею, на что тот злобно качает головой. — Наверх! И чтобы ребята сверху подтвердили, что вы отошли от лестницы.

Сергей кивает Андрею, и тот пятится назад. Вскоре сверху слышен крик какого-то парня, что они у окна.

— Ну чё? Ты кладешь сюда ствол. И если кто-то из них прибежит, ты просто его снова схватишь. Давай. Ты же крутая. Или очкуешь? Ссыкло! — Алиса скалится. Катя откладывает пистолет на столик и быстро делает к ней шаг. Она не успевает ударить. Замирает как вкопанная, прижавшись вплотную к Алисе.

— Это тебе за Сашу, тварь, — шепчет Алиса ей в лицо, а после отстраняется. В её руке раскладной нож, который выскользнул из живота Кати так же легко, как и вошел.

— Ты… Ты блядская гнида, — Катя держится за живот двумя руками.

— Нет, тут только одна гнида, — Алиса бьет её ножом еще раз.

Она смотрит в широко распахнутые глаза Кати. Будто та не может поверить в то, что произошло. Алиса обходит её, кладет нож рядом с пистолетом. Достает из сумочки фотоаппарат.

— Эй! — окликает она Катю.

Катя, разворачиваясь к ней, пытается сделать шаг, но заваливается на колени.

— Улыбочку, — Алиса подносит фотоаппарат к лицу и делает снимок. Берет небольшую фотографию и размахивает ею из стороны в сторону. — Мы уходим, — громко говорит она, но, поднимая голову к лестнице, видит и Сергея, и Андрея. Оба они выглядят несколько шокированно.

Алиса обходит все еще стоящую на коленях Катю и идет к выходу:

— Заберите вещи со столика.

Часть 64

Алиса сидит на диване и пялится на папку перед собой.

Она сидит так уже больше часа, почти не шевелясь, и пялится на то, чем можно подытожить проделанную ею работу. Если это можно так назвать.

Она слышит щелчок открывающейся двери. Она знает, что это пришел Сергей. Знает, что время пришло. Но она будто привязана. И это относится вовсе не к квартире и не к жизни здесь.

— Я договорился, — говорит Сергей.

Он стоит в прихожей и смотрит на Алису. Она чувствует на себе его взгляд. С недавних пор то, как он смотрит, очень ощутимо. Очень. И вызывает раздражение. Только Андрей не смотрит на нее так, будто пытается разглядеть что-то новое.

— За такие деньги они точно не пропустят, — добавляет он. — Поэтому мы можем уже… Выдвигаться.

Алиса вздыхает и наконец переводит взгляд с папки на него, а потом на два чемодана, что стоят в прихожей.

— Да, — говорит она, открывает папку, вкладывает туда конверт и закрывает её.

***

— Офигеть! Тебе очень идет! — темненькая девушка кладет руки на грудь и с восхищением смотрит на Сашу, что позирует напротив, со всех сторон демонстрируя свою прическу. — Ты еще так классно кончики высветлила. Правда, ты выглядишь круто.

— Спасибо, — Саша широко улыбается. — Никогда не думала, что смогла бы носить короткую прическу.

— Короткую? — брюнетка смеется. — Да у тебя волосы по плечи. Там даже до каре полметра.

— Ну, все равно. В хвостик еле убираются, а значит уже короткие. Куда пойдем? — Она садится на диван, и её подруга садится рядом.

— Помнишь, я тебе обещала классную рейв-пати? Причем закрытую, — она играет бровями. — Она как раз сегодня. Ох, чёрт. Я же хотела сделать сюрприз, — она, улыбаясь, кладет руку Саше на бедро.

Улыбка на лице Саши замирает, а взгляд опускается на её руку, но буквально на пару секунд:

— Ну, привести куда-то меня, не сказав, куда мы идем, у тебя вряд ли бы вышло. Поэтому сюрприз удался. Тогда надо заказать что-нибудь перекусить и собираться.

— Ты слишком недоверчивая, — девушка улыбается и слегка сжимает бедро Саши, после чего убирает руку и достает телефон. — Еще один хороший ресторанчик. Мы четко идем по списку, — она открывает сайт, чтобы сделать заказ.

— Что бы я без тебя делала.

— Составляла бы свой список методом проб и ошибок.

***

— Ну что, как тебе Кира? — Росс, сидит рядом с Сашей на диванчике.

— Нормальная. Веселая, — отвечает Саша, не отрываясь от трубочки, через которую посасывает коктейль.

— И все?

— Ну, она много чего здесь знает и помогает мне. Показала много хороших мест.

— А еще она… По девочкам, — Росс смотрит в сторону туалета, куда ушла Кира. — Ты должна сказать больше, чем: «Она много чего здесь знает». Я вообще-то тебе не гида привел, а, надеюсь, подружку. Ты ей, кстати, нравишься.

— Она говорит по-русски. На данном этапе это мне необходимо. И я тебе благодарна. А подружку, — Саша выделяет это слово так, чтобы оно приобрело темный оттенок, — я пока не ищу.

— Ладно-ладно, — он приподнимает бокал, глядя на Киру, что с улыбкой возвращается к столику. — Выпьем за хорошую ночь!

***

— Ну давай! — Кира тянет Сашу за руку.

Та мягко её вырывает:

— Я не танцую! Не заставляй меня!

Музыка так орет, что даже крича, Саша не уверена, что Кира, стоящая к ней почти вплотную, её слышит.

— Я буду танцевать за нас двоих! — кричит Кира, наклонившись к уху.

И она танцует. Танцует так, будто действительно делает это за двоих.

Саша ходила в клубы раньше, но такого, что творится здесь, она никогда не видела. В огромном зале, если можно так назвать это огромнейшее подвальное помещение, собралось огромное количество народу, и, даже несмотря на такое большое пространство, они на танцполе буквально трутся друг о друга. Музыка нереально громкая. Движения раскованные, одежда яркая. Здесь охренеть как много светодиодных приборов. Световое шоу под некоторые треки так впечатляет, что Саша временами не может свести глаз с танцпола, глядя не на кого-то конкретно, а на общую картину, и внутри все вибрирует.

Сама она сидит на барном стуле, и это единственное место, где она хочет быть, находясь здесь. И случись такое раньше, она бы не просто танцевала, а отрывалась так, будто это последняя ночь в её жизни.

Саша отводит взгляд от Киры, что с закрытыми глазами танцует. Она поворачивается к стойке, ставя на нее пустой бокал. Достает из маленького рюкзачка кошелек. Здесь у нее и документы, и карточки, и… Саша пялится на фотку. Её большой палец проводит по изображенному там лицу.

— Это кто? — от крика Киры прям в ухо Саша вздрагивает.

Ей совсем не хочется отвечать на это. Ей совсем не хочется, чтобы кто-то даже думал об этом, поэтому она отвечает:

— Подруга детства.

— О! Скучаешь?

Саша убирает карточку и закрывает кошелек. Поднимает руку, подзывая бармена, который уже увидел её краем глаза. Но ей придется подождать, пока он закончит с несколькими клиентами, что уже давно оккупируют стойку.

Конкретно там, где сидит Саша, работают пять барменов. И здесь еще два бара. Все равно рук не хватает. Но, скорее всего, после часов трех ночи напор на бар немного спадет. Саша задумывается о том, почему здесь все пьют: разве на таких вечеринках не модно танцевать под наркотиками? А может, даже с учетом наркоманов пьющих достаточно.

Кира, вопрос которой Саша проигнорировала, больше ничего не спрашивает.

Через полчаса Саша почти допивает очередную порцию. Она пьет слишком быстро, хотя этот достаточно крепкий коктейль стоило бы растянуть на более продолжительное время. Она смотрит на Киру просто потому, что выбор здесь не велик. Девушка с черными длинными волосами и бледной кожей, будто она специально не бывает на солнце, чтобы сохранить цвет кожи, подходящий под её стиль. Она почти всегда ходит во всем черном, на её запястьях черные браслеты, а на лице темный макияж. Нет, она не относится ни к какой субкультуре, а просто ей так нравится. Саша не уточняла — она это знает, потому что сама одежда вполне обычная, просто та её круто для себя комбинирует. И ей действительно это идет. И она красивая. А может, она не загорает, потому что кожа слишком чувствительна к солнцу. Вообще-то без разницы. Саша перестает об этом думать и смотрит на других людей. Перед глазами уже все плывет. Еще один коктейль, и она официально будет считаться бухой.

Как же здесь круто. Здесь слишком охуенно.В груди все болезненно сжимается. Саша поворачивается и поднимает руку, чтобы позвать бармена и купить что-то более крепкое.

Часть 65

— Скажи… Ты знаешь, почему ты здесь? — стоит Алисе открыть рот, как женщина продолжает, — только не отвечай: «Потому что отец так сказал», или что-то в этом роде. Я и так вижу, что ты здесь не хочешь находиться.

Алиса не поднимает взгляд, она смотрит на заблокированный телефон, по которому барабанит пальцами.

— Послушай, — женщина делает паузу, призывая посмотреть на себя, и Алиса краем глаза видит, как она чуть склоняется, будто пытаясь заглянуть ей в глаза, — все, о чем мы будем говорить, останется между нами. Скажи… Ты считаешь, что в этом нет смысла, или ты так закрыта, потому что я тебе чужой человек? Я знаю о тебе многое и в том числе то, что ты сама по себе закрыта, но сейчас другой случай. Ты должна понимать, что это сделать необходимо. Представь, что ты меня видишь первый и последний раз.

— А это так?

— Нет, — женщина вздыхает, а после откидывается на спинку кресла. — Я не психолог. И не психиатр. Я скорее… консультант. Работаю в компании твоего отца.

Алиса знает, кто она. Когда они переезжали, отец говорил о том, что познакомился с женщиной, что живет в Испании, и что очень надеется, что она согласится работать на него. Судя по тому, что он рассказывал, она скорее подошла бы ему в его криминальном прошлом, чем в легальном бизнесе. «Она читает людей. Она много знает о людях. Она должна работать на меня». Так сказал отец. Имя Карина тогда на протяжении недели звучало в доме чаще, чем чье-либо другое.

Алиса ничего не говорит, но и её собеседница больше не продолжает рассказывать о себе.

Просто повисает тишина.

Алиса хоть и делает вид, что мысленно находится в другом месте, но тем не менее, она не может не думать о том, кто сидит напротив. И она не понимает, к чему такие вопросы… глуповатые, наверное. Вероятно, чтобы проверить её реакцию. Просто наблюдать. Наверное… Алиса в этом ничего не понимает, но ей кажется, что это работает именно так, иначе к чему спрашивать нечто очевидное.

— Тебя возмущает, что твой отец поделился информацией о тебе?

— Нет, — отвечает Алиса. Она уже успела подумать об этом до их встречи. Очевидно: отец считает, что ей нужна помощь. Видимо, профессионала. Может этот подход и правильнее, чем пытаться разобраться с этим самому. А может и потому, что он как всегда слишком занят для этого.

— Он считает, что ты нуждаешься в помощи. Которая не имеет отношения к родительской заботе. Он не переживает как родитель. Тебе это интересно? Почему он не переживает за тебя?

Алиса не понимает. Да, интерес появился. Она молчит.

— Он уверен, что ты сильная. Что ты сможешь жить дальше. Что ничего не изменится, и кошмары тебе сниться не будут. Не будет самобичевания. Я не знаю, откуда в нем такая уверенность.

— Совесть меня не мучает, — Алиса наконец поднимает взгляд. Она видит ухмылку на лице женщины. Та склоняет голову набок, явно довольная тем, что наконец привлекла внимание. — Я вообще об этом не думаю. Может, проблема в этом? В том, что я сделала и забыла? Тогда мне действительно нужна помощь. Чтобы меня начала мучать совесть. Чтобы было самобичевание и кошмары снились.

На лице Карины появляется неподдельная довольная улыбка. Алиса только сейчас может её разглядеть. Карина смуглая, длинные черные волосы, красивые круглые карие глаза. Она выглядит милой… Она точно не милая. И, скорее всего, это ей на руку… казаться безобидной. И она выглядит как испанка, хотя приехала она сюда из России. Отчего-то вдруг Алисе захотелось узнать о ней больше. Она еле заметно вздрагивает, отбрасывая все эти мысли. Карина все еще молча и с довольным видом смотрит на нее.

— Знаешь, — Карина склоняется вперед, складывая руки в замок на отцовском рабочем столе, — ты мне нравишься с каждой секундой все больше. Я не знаю, как правильней. Чтобы после убийства человек себя истязал, или чтобы его так глубоко это не задевало. Правда, — она пожимает плечами. — Первое может указать помимо чувствительности на слабость. Это может разрушить изнутри. Человек сделал, а потом сокрушается и ноет, ноет… — она брезгливо морщится. — А второе может указывать на то, что человек психопат. И…

— Хах, — Алиса не сдерживает улыбку. — Я ни первое, ни второе. Я все еще не понимаю, какая именно помощь мне требуется. Все это — одно сплошное противоречие.

— То, что не первое — это я вижу. Почему не второе?

Алиса приоткрывает рот…

— Ну… Я бы не смогла убить просто так. Я бы вообще не смогла убить.

Брови Карины подскакивают выше.

— Оба случая — самооборона. Хладнокровно кого-то убить, даже за дело, я бы не смогла. Для этого должно что-то происходить. Так понятнее?

— Не злись, — Карина мягко улыбается. — Парень… Которому ты прострелила колено, — она делает паузу, замечая, как челюсть Алисы сжимается, — неужели ты думала, что его оставят в живых? Он видел твое лицо. На тот момент ты думала об этом?

— Может пару секунд. Мне было все равно. Я его не убивала.

— Ты делала фотографии.

— Хватит подводить к тому, что я ненормальная.

— Ну, я бы не сказала, что ты нормальная, Алиса, — Карина с улыбкой вздыхает. Судя по всему, её радует это заключение. И Алиса вдруг понимает, что скорее всего эта женщина совсем иначе реагирует на тех, кто ноет. Скорее всего — она ненормальная. И Алиса не знает, нравится ей это или нет.

— Хорошо. Я действительно жестока с теми, кто обидел того, кого я люблю. И это все.

— Ты бы на многое пошла, чтобы она осталась рядом, — и это не вопрос.

Они молча смотрят друг на друга.

И тут Алиса понимает.

Часть 66

— Я вот всегда себя считала любителем выпить и потусить, — Кира разваливается на диване, закидывая голову наверх, — но, познакомившись с тобой, поняла, что я — нет. А вот ты — да. Ну, в сравнении.

Саша мычит, уткнувшись во влажное холодное полотенце.

— Я думаю, что нам пора перейти на культурный отдых. Я знаю много мест, куда можно сходить. Правда, почти нигде я не была. Слишком культурно, — она хрипло смеется.

— Музеи что ли?

— Да, и разные достопримечательности. О! — Кира поднимает палец вверх, — тут где-то есть крутые водопады.

— Где-то здесь? Ты же имеешь в виду Канаду в целом. А это не где-то здесь.

— Ну, я могу себе позволить поездку. Ты тоже. Мы обе работаем сами на себя.

— Я вообще-то не работаю сейчас.

— Я тоже. Об этом я и говорю.

— И мы там не будем пить? Всю дорогу и там? — Саша наконец поднимает голову.

— Послушай, — Кира смотрит на нее, делая паузу. На лице появляется жалость, но скорее от того, что Саша выглядит ужасно. — Я не зануда. Но ты много пьешь. Каждый день. Буквально. Даже если мы никуда не ходим.

— И что? — Саша фыркает, а потом встает с кресла и идет в сторону холодильника, который стоит прям здесь, поскольку гостиная и кухня смежные. — У меня просто период такой.

— В Москве ты тоже пила много?

— Нет, — ответ Саши звучит раздраженно.

— Почти два месяца, — Кира ловит взгляд Саши, — ты пьешь каждый день почти два месяца.

— Блять, — Саша опускает бутылку с водой, которую почти поднесла ко рту. — Ты мне что, мама что ли?

Кира громко вздыхает.

— Нет, — через какое-то время отвечает она. Я думала, что я тебе подруга.

Саша закрывает бутылку и ставит на столик. Она смотрит на Киру, изучая её лицо. Грудь опускается, будто она расслабляется. Руки ложатся на лицо, и она оттягивает кожу.

— Слушай, я не лезу тебе в голову. Вообще не достаю тебя личным. Но так больше нельзя. Знаешь… — Кира встает, — я только что поняла. Я думала, это не мое дело. — Она делает паузу, пока брови Саши сходятся у переносицы, — но я правда не могу больше. И вот этот аккуратный заход… Этого мало. Я не могу. Я не могу тебе запретить, но я могу просто это не наблюдать. Во всяком случае так часто. Я, пожалуй, пойду. Увидимся в субботу.

Кира встает, подхватывает рюкзак с пола, и, стоит ей повернуться в сторону выхода, как Саша хватает её за руку:

— Нет! — выпаливает она. — Нет, не уходи. Окей?

— Ты когда-нибудь общалась с людьми, которые разрушают себя?

— Ладно! — грубо говорит Саша. — Ладно, блять. Я не буду пить так часто! Поедем, куда ты там хочешь.

— Да что с тобой?

— Что со мной?! Ты не лезешь мне в голову, забыла?

— Успокойся, — Кира перехватывает её руку и сжимает. — Прекрати злиться. Не лезу. У тебя там сестра осталась и еще бог знает кто, я понимаю! Я понимаю, что это тяжело. Я вообще блин уезжала и девушку там бросила. Потому что у нее просто не было шанса уехать, а я свой упустить не могла. И это был самый поганый выбор в моей жизни! Знаешь, как херово было?! Я бы все отдала, чтобы она поехала со мной. Но я выбрала себя, свое благополучие! Поэтому я понимаю тебя! Ты чего?

Саша набирает в легкие воздуха, надувает щеки и медленно выдыхает, поднимая голову к потолку.

— Пусти, — еле слышно говорит она, вырывая руку из хватки Киры.

— Прости, — Кира тянет её за руку ближе к себе, — прости. Я… Я просто хотела сказать, что понимаю. И я стараюсь сделать все, чтобы тебе было весело. И постараюсь еще. Окей? Просто прекрати бухать.

Саша все-таки вырывается, разворачивается и уходит в комнату.

— Блять, — Кира стучит себя ладонью по лбу. — Ну вот кто меня за язык тянул?!

***

— Еще… Ехать четыре часа. Может, поспим? — Кира смотрит на Сашу, что лежит на столике, подложив под голову руки, и смотрит в окно. — Смотри, уже ночь, а ты ни капли в рот не брала.

Саша слабо улыбается.

— Почему ты со мной возишься? — спрашивает она, продолжая пялиться в окно, на проплывающие мимо деревья.

Кира устраивается поудобнее на кровати и начинает листать программы на телике.

— Знаешь, какая вероятность найти в Канаде русскую девушку? Нормальная. А какая… Найти девушку лесбиянку? маленькая… А девушку лесбиянку, которая тебе понравится? Мизерная, — она не глядит на Сашу, когда говорит это.

Саша поворачивается и смотрит на нее.

В купе повисает тишина. Теперь Саша отчетливо слышит стук поезда. Хотя она уже думала о том, что поезда здесь почти бесшумные. Сейчас так не кажется.

Кира вздыхает и поворачивается к ней. Теперь молчание сопровождается зрительным контактом.

— Ну, ты же это заметила. В смысле, что… Что ты мне нравишься.

— Потому что… Шанс мизерный? Поэтому ты…

— Поэтому я такая терпеливая? Да. Вообще-то когда-то в Питере я была очень несговорчива в этом смысле. Если мои шансы малы по какой-то причине, я сразу гуляла дальше. Ждать чего-то не для меня. Гордая, наверное. Хер знает. А ты нуждаешься во времени. Потому и выходит, что, да. Либо я засуну свою гордость куда подальше, либо умру в одиночестве, — она смеется.

— Чем тебе местные девушки не угодили? Ты нормально знаешь английский.

— Хорошо. В одиночестве не умру. Но когда мне про тебя рассказал Росс, я обрадовалась. До этого я была уверена, что встречу кого-то местного. А тут… Да ты еще чертовски красивая. И… Крутая.

— Ясно, — Саша слабо улыбается. — Это не моя подруга.

— Что?

— На фото. Не подруга детства.

Опять повисает тишина. Они смотрят друг на друга. С каждой секундой лицо Киры меняется, и в итоге её бровь выгнута, а челюсть сжата.

— Поэтому… Скажи мне, сколько времени понадобилось, когда ты только сюда переехала?

— Пиздец, — Кира возвращает все внимание к телику и продолжает щелкать каналы. — Много, — сухо добавляет она. — С другой стороны…

— Что?

— Ладно… Я немного лукавила. Дело не в шансах.

Саша внимательно смотрит на нее. Этот разговор очень неудобный. Все очень неудобно. И, кажется, станет только хуже.

— Я просто запала. Да и к тому же, я не тот человек, который выясняет отношения или типа того. Поэтому некоторые вопросы задать не могу. А сейчас… Мне хочется.

— Ты мне нравишься, — честно отвечает Саша.

— Мне кажется, что ты меня от себя не отпускаешь, потому что не хочешь находиться одна.

— Ну… так и есть. Но ты мне правда нравишься. Просто мне херово.

— То есть мне есть смысл подождать?

— Да.

— Ладно.

— Ладно.

____

Часть 67

Алиса заходит на кухню, и все тут же замолкают. Она чувствует на себе взгляды всех, включая братика.

— Я за водой, — комментирует она, открывая холодильник.

— Алиса, — тихо говорит мама.

— Так, мне через пятнадцать минут уходить, — отец смотрит на часы.

— Даже когда не хочешь продолжать разговор, было бы вежливо попрощаться, — говорит мама.

— Милая, не надо.

— Почему не надо? Это моя единственная претензия.

— Единственная? — Алиса закрывает бутылку, усмехаясь. — А разве твоя претензия не в том, что я влюбилась и убила людей ради девушки, которая тебя бесит.

— Меня бесит… Так. Начнем с того, дорогая моя, что ты прекратишь так со мной разговаривать. Я же тебе не подруга.

— А по-моему, ты всегда подчёркиваешь то, что мы друзья. Разве нет?

— Алиса! — Отец ставит кружку с кофе на кухонный остров.

— Все нормально, — спокойно отвечает мама. — Хорошо. Давай говорить как подружки. Да, меня бесит твоя девушка…

— Бывшая.

— Бывшая. Потому что…

— Потому что? — Алиса выгибает бровь, когда мама запинается. — Может, продолжения нет? Может, тогда тебя буду бесить я, потому что это мои решения? Она тут ни при чём.

Отец тяжело вздыхает.

— Хорошо! Бесит меня она потому что… Потому что из-за нее ты стала такой! — она указывает рукой на Алису.

— Какой?

— Грубой! Ты стала грубой, Алиса. Замкнутой! Мрачной!

— Знаешь, почему тебя она должна бесить? Потому что она разбила мне сердце, потому что я много что для нее сделала, а она уехала! Потому что это делает меня такой, какая я есть! Но ты ведь так не скажешь? Потому что иначе меня бы здесь не было.

— Просто хватит! Хватит так себя вести. Я тебе не враг. Твой отец тебе не враг.

— Да я не злюсь на вас. Я… — Алиса прикладывает ладонь ко лбу. — Я просто не хочу об этом говорить. Я не хочу, чтобы мне помогали. Я в этом не нуждаюсь. В смысле, что мне плохо и это нормально. А еще я не хочу, чтобы посторонний мне человек намекал, что я психопатка. А потом оказалось, что все дело в том, на что я способна ради девушки! И я уже молчу о том количестве народа, которые знают обо мне слишком много!

— Дорогой, что ты молчишь? Поговори с дочерью. Я была права. Надо было это тебе сделать, а не отправлять эту… Карину, — мама морщится.

— Карина профессионал!

— Она чужой нам человек. Она не наша семья! А ты отправил её к нашему ребенку!

Алиса переводит взгляд с отца на маму: они начинают ругаться. Её мама ревнует.

— Ладно. Пойду я, — Алиса забирает ребенка с детского стульчика и выходит из кухни. — Папа и мама выясняют отношения. Ничего нового. Ты еще привыкнешь.

Она усаживается на диван, сажая брата на колени. Целует его в макушку, пока он ловит её волосы. Он улыбается, когда она громко чмокает его.

— Как же я тебя люблю, сил нет, — сдерживая силу объятий, говорит она. Хочется его просто задушить от переполняющих эмоций.

Она соврала родителям. Она не злится из-за всего того, что перечислила. Ей вообще-то нормально. И может быть, с ней действительно что-то не так.

Она ненавидит Сашу. Но она больше не злится. И ей не больно.

— А тебя, пупсик, я просто обожаю, — она строит ему гримасу.

Алиса только делает вид, что ей не нравится, когда родители спорят. Она так скучала по этому. Их ссоры никогда не заходят дальше простого обмена недовольствами. После таких дискуссий они все равно всегда обнимаются. Даже в голове это звучит очень странно, но так и есть. Их перебранки или диалоги делают её сейчас очень счастливой. Их голоса. Их присутствие.

Её мама все еще не поняла, что Алиса не любит говорить по душам и любые посягательства её бесят. Хотя раньше, конечно, она сдерживала себя лучше. Все-таки что-то изменилось. А вот отец, кажется, понимает. Хотя с чего он решил, что чужой человек сможет это изменить?

Есть только один человек, с кем она могла бы говорить о чем угодно.

— Поедешь со мной в город? — мама заглядывает в гостиную.

— Да, — улыбаясь Марку, отвечает Алиса. Мальчик играется с кулончиком на её шее. — Мне надо отправить кое-что по почте.

— Тине?

— Да. Она просила подарок. И это вроде…

— Все уже не станет как прежде, — мама садится рядом и кладет голову Алисе на плечо.

— Да.

Алиса не знает, про Тину она или про все вместе. Но с Тиной действительно все не станет как прежде. Все изменилось и, кажется, навсегда.

Она просила прощения, она скучает. И все, что могла дать Алиса — это не посылать её, а поддерживать разговор. Но она не скучает. И она не может простить. Вряд ли она смогла бы кого-то простить за неуважение к своим чувствам. Может, только родителей. Но родителям свойственно недооценивать любовь, когда ребенок в таком возрасте.

Слава Богу, её родители так не делали. Даже наоборот — их это могло бы напугать.

***

— Мне никогда не делали таких подарков, — Лиза переводит взгляд с горизонта на Алису, что стоит рядом, положив голову на руки, которыми опирается на перила.

Алиса улыбается ей. Она не скажет, что приезд Лизы в Испанию скорее подарок себе, чем Лизе. Ведь она просто хотела с кем-то потусить. И из всех, кто остался в Москве, Лиза была единственной, с кем она нормально бы себя чувствовала.

— Честно говоря, я думала, что ты не согласишься. Даже говорить со мной.

Лиза усмехается, возвращая взгляд к морю:

— Честно?

Алиса изучает её профиль. Её красивый нос:

— М?

— Я же знала, что Саша уедет. У меня была мысль, что ты тогда объявишься. И… Я думала, что это будет отличный шанс послать тебя в жопу.

— Забавно, — Алиса усмехается, на что Лиза поворачивается. — Не смогла?

— Нет… Правда и то, что ты переедешь в Испанию, я тоже не ожидала.

— Так вышло. Я рада, что ты не послала меня.

— У тебя очень, очень красивые родители.

— Да, я знаю.

— Твоя мама… Извини за мои слова, но она мега-горячая. Я бы в жизни не сказала, что она вообще чья-то мама.

— О, поверь, это только внешне. Мне кажется, что она мама прям мама. Ну, по общению.

— Тебе так кажется. Если тебя мама любит, то она для тебя будет мама прям мама. Но я же чисто со стороны говорю. Ты похожа на отца.

— Потому что не такая горячая как мама?

— Нет, — Лиза, смеясь, толкает Алису в плечо, — просто ты темненькая, а мама очень светлая. Ну, короче ты поняла.

— Мы можем пойти в кафешку. Тут есть неплохая рядом.

— Пешком?!

— Не, — смеется Алиса, хватая Лизу за руку, — на машине если ехать, то рядом. Ща, — Алиса отпускает её руку — в сумке звонит телефон. Она открывает молнию, достает его и смотрит на экран. На номер, который определился. Код +1…

Это не московский. Может, это код Испании? Да, скорее всего. Но отчего-то сердце долбит где-то в горле. Какой код в Испании? Она сворачивает входящий и открывает гугл. Гугл показывает Канаду. Звонок завершается. Алиса пялится на экран, пока её руки трясутся. Она хватается рукой за поручень и встречается с вопросительным взглядом Лизы.

Она хочет уже что-то сказать или двинуться наконец отсюда, но телефон снова звонит.

Блять.

— Все нормально? — Лиза заглядывает в экран.

— Да. Просто… Сейчас, подожди, — она слышит свой дрожащий голос. Да, — говорит она в трубку, и дыхание тут же замирает. Зато в динамике она слышит громкий вздох — будто облегчения.

— Алиса.

И Алиса хочет ответить… или не хочет, но она не может даже повторить «да». Все оцепенело. Она пялится на Лизу, которая, кажется, все поняла и отступает в сторону.

— Я… Блять, я думала, что ты не возьмешь трубку.

Голос Саши плавает. Он западает и… Звучит пьяно.

— Бля-я-я… Чёрт. Эм… Сука, сердце щас просто выпрыгнет. Бля-ять. Алиса.

— Да, — наконец выдавливает та.

— Я скучаю. Я скучаю… Я… Я очень и очень пьяная. Блять, да подожди ты, — хрипло говорит Саша кому-то, поскольку трубка явно уже не у лица.

— Ты упадешь так. Встань хотя бы на ровную поверхность!

Голос женский. Алиса слушает, как Саша невнятно говорит его обладательнице, что все хорошо. Дальше она слышит настойчивые и агрессивные просьбы куда-то встать.

— Можно, можно, я поговорю? Это… У нас тут… Личное. У Дениса… у него же деньги капают. Наверное. Але!

Брови Алисы приподнимаются. Денис? Она Денис?

— Какого хуя?

— Алиса… — снова хрипло, плавающее имя. — Я…

— Денис? Я Денис?

— Эм… Не, ты Алиса. Бля, я так пьяна. Я соскучилась. Я…

— Кто это?

— Саша. Эм… Я Саша.

— Женский голос чей? — что-то разгорается внутри и копится в горле. Но Алиса пока держит это там.

— Ну… Эээ… Подруга. Знакомая. Друг… Я…

— Ты ей сказала, что я Денис?

— Ну… Она… Она ревнует. Блять. Я… Что я несу. Алиса…

— Не звони мне больше. Саш, я не скучаю. Я не хочу больше это чувствовать. Все это.

— Я не… Не понимаю. Ты же была рада все это чувствовать. Даже когда все говно. Ты же супер позитив, ну, та что верит и…

— Так было. Не во что больше верить. Будь счастлива. Из-за тебя придется менять номер.

— Нет! Нет! Али…

Алиса сбрасывает звонок.

Она смотрит на телефон довольно долго. Она поднимает взгляд на Лизу. Та понимающе смотрит в ответ.

— Саша?

— А? Нет. Леша. Друг Леша. А я Денис. Так бывает.

Лиза вдруг начинает смеяться. Алиса криво улыбается в ответ.

Часть 68

— Блять! Сука! — Саша топает ногой. — Она… Она кинула блядскую трубку!

— Она? — ухмыляется Кира. — Я думала, это друг Денис.

— Ой, блять. Отвали.

— Я бы уже отвалила, но не могу бросить тебя здесь одну. Мы находимся на скале, если ты уже забыла. И то, что ты здесь убьешься, не вероятность, а факт. Вернемся и распрощаемся.

— Ты просто должна была… Должна была держать себя в руках! Не портить ничего! Ты… Ты все испортила! — голос Саши эхом разносится по округе.

— Я уже поняла, что не должна была! Но так люди не реагируют! Просто извиняются и… Блять. Ты просто свинья, серьезно.

— Я тебе неделю назад сказала, что оставила девушку в Москве. Нахуя меня целовать?! Ты тупая что ли?

Кира сжимает кулаки.

— Я ненавижу все это! Я ненавижу! — тело Саши начинает дрожать. — Ненавижу! Мне должно быть хорошо! Ненавижу.

— Слушай… Ты права. Наверное, ты права. Я знала, но сделала. Я думала, был момент, ну…

— Какой нахуй момент? Я люблю другого человека. Я с тобой тусила, потому что мне блять плохо! И врала тебе, чтобы ты не свалила.

— Ты такая мразь, просто слов нет. С меня хватит, — Кира разворачивается и идет в сторону тропинки.

— Да! Вали. Ты мне не нужна. Никто блять не нужен, — Саша, часто дыша, смотрит на экран телефона. Набирает повтор номера. Абонет не отвечает. — Сука!

***

Саша просыпается от холода. Глаза больно открыть, но когда это удается она не понимает, где она. Она точно на улице. И она… Смотрит на то, на чем лежит. Её голова на коленях Киры, которая спит сидя, прижавшись к дереву.

— Какого хера? — тихо спрашивает она, поднимаясь. Оглядывается. Они где-то на природе. Кажется, в том же лесу, где были вчера на экскурсии. Сквозь деревья виднеются горы.

— Ты встала?

Саша оглядывается на хриплый голос Киры.

— Я… Я не помню нихрена. Почему мы здесь?

— Сука, спина болит капец. И замерзла.

— Да, я тоже. Голова болит. И спина. Почему мы тут? Я так сильно напилась? Из-за этого?

— Типа того. Пошли отсюда. Я хочу в кровать.

— Ты злая? Ну, очевидно, ты злая, раз из-за меня мы спали в лесу.

— Я злая не из-за этого.

— А из-за чего? Я что-то натворила?

— Ну… Можно и так сказать. Пойдем.

***

Саша сидит и смотрит на спящую рядом Киру. Дорога до отеля заняла целую вечность. И, вероятно, для Киры это было не меньшим мучением, хоть она и не пила столько.

В груди ноющее чувство вины.

Она не может вспомнить, когда что-то такое чувствовала. Сейчас это гораздо острее, чем когда-либо. И дело вовсе не в самой Кире, а в ситуации в целом.

Она хотела бы, чтобы Кира узнала её. Её настоящую, не ту, которая была с ней последние дни, потому что такой Саша не была никогда. И ей в общем-то нет никакого дела до Киры, но становится тошно при одной лишь мысли о том, что приятный ей человек теперь уверен, что она конченая мразь. Да еще и алкашка.

А еще она, видимо, из тех людей, которые пытаются справиться с дерьмом с помощью алкоголя. Хотя какая это помощь. Да и в её жизни уже было дерьмо, но алкоголя не было. Почему сейчас все иначе?

Саша берет телефон с тумбочки и смотрит исходящие. Было бы круто не иметь супер-память на числа. Сейчас никто не запоминает номера наизусть. В этом просто нет нужды. Поэтому удали номер — и ты никогда его не вспомнишь, даже если это номер самого близкого. Раньше номера набирали вручную. Их записывали, чтобы не забыть — в записные книжки, на кусочках бумаги, газетных полях… Смотрели запись и набирали. Гораздо удобнее было выучить номер, чем каждый раз искать, где он записан. Наверное, люди учили его даже не намеренно, а как раз потому, что приходилось смотреть — набирать. Саша знает об этом, но не знает, как это. Ей всегда было достаточно просто взглянуть на цифры. Если бы не этот талант или дар, то кем бы она была? Она никогда об этом не думала.

Новый телефон, как оказалось, не решение. Она могла в любой момент написать или позвонить Алисе. Она не могла только принять от нее сообщение. Казалось, что это решение. Это не решение. Лучше бы она так и не вспомнила, что было вчера. Лучше бы все осталось там. И она бы чувствовала себя полным дерьмом, не зная почему.

Хочется плакать. Саша медленно и прерывисто выдыхает.

Интересно… Это то самое состояние, которое должно быть при расставании? Его просто надо пережить, и все? Или все потому, что она совершила самую большую ошибку, и это не пройдет никогда? Если первое, то сколько еще месяцев нужно?

У нее столько всего было в жизни, но никогда так болезненно не сжимало в груди. Почему? Почему ты можешь быть на улице без денег, еды и дома, и тебе пиздец как хуево, но то «хуево» даже рядом не стоит с тем, что сейчас? Сейчас, когда у тебя есть все. Почему?

Саша сжимает ладонями щеки, мизинцами утыкаясь в уголки глаз.

Алкоголь не помогает. Он помогает, когда тебе весело. Чтобы было веселее. Зачем она пьет, зная, что в какой-то момент из-за опьянения станет еще хуже, чем есть. Так больше не может продолжаться.

Надо… Надо что-то делать.

— Проснулась?

Саша поворачивается к Кире и кивает. Та смотрит на нее с неким любопытством, будто пытаясь что-то разглядеть.

— Прости меня за вчерашнее.

— Ты вспомнила?

— Да… Хотя лучше бы нет, — Саша подтягивает ноги и укладывается рядом, приподняв подушку, чтобы принять более-менее сидячее положение. — Для тебя это пустой звук, потому что ты меня почти не знаешь, но все же хочу сказать, что никогда за всю свою жизнь я так себя не вела. И никогда так не пила. Мне стремно от своего поведения. И мне стыдно… Вроде как… Внутри погано так. Все очень и очень погано. Я не могу ничего с этим сделать. Ничто не помогает. Получается только хуже, чем есть. Мне бы хотелось, чтобы мы общались при других обстоятельствах, — она накрывает руку Киры своей.

— У нас бы тогда что-то получилось?

— Я не знаю. Я не сближалась с людьми в плане отношений. Только раз. Я действительно не знаю ответ на этот вопрос.

— Помнишь, я тебе говорила про свою девушку?

Саша кивает.

— У тебя так же? Ты уехала вроде из-за каких-то там криминальных терок. Она просто не имела возможности, да?

Саша тяжело вздыхает. К горлу подступает ком. Она вообще испытывает трудности с доверием. Требуется несколько секунд, чтобы напомнить себе, что она уже не в России, и что в новой жизни — с чистого листа — она может говорить с людьми о личном.

— Имела. Она… Мы посрались, и она вроде как спросила, почему я её не позвала.

— Ты её не звала? — Кира аж приподнимается на кровати.

— Она сказала, что не поехала бы, но… Я почему-то думаю, что поехала бы.

— Почему? Почему ты не позвала?

— Потому что мы знакомы с ней несколько месяцев. Потому что кто я, чтобы увозить её? Потому что… Потому что у меня здесь новая жизнь.

Кира молчит.

Саша в шоке от того, что только что услышала от себя же самой. Дыхание замедляется, в отличие от биения сердца.

Все… Все иначе, когда говоришь вслух. Почему вдруг все иначе?

— Блять, — Саша хватается за голову. — Я не позвала её. Я наговорила кучу всего. Я… Я ничего не понимаю.

— Может, ты это сделаешь сейчас? Купи ей билет. Делов-то. Если у нее есть возможность сделать визу или типа того. Ну, если она могла бы прилететь, то чего тянуть? Очевидно, что ты убиваешься. Я даже не поняла, почему ты сама отказалась от этого.

— Она меня не простит, наверное. Я должна быть счастлива. Я нихрена не понимаю… — руки ложатся на голову, сжимают и оттягивают волосы.

— Есть люди, которых счастливыми делают другие люди, а не место и не деньги. Подумай об этом. Пойду умоюсь, — Кира хлопает её по ноге и встает. — Поверить не могу, что я теперь еще и этим занимаюсь.

Часть 69

— Антон, привет, — Саша начинает волноваться, услышав его голос. Странно… будто она соскучилась по нему.

— Саша! Сашка, ты что ли? Блин, я думал, я тебя уже не услышу! Чёрт, ты как? Где ты?

— Я в Канаде, как и планировалось. У меня все отлично. Ты как?

— Ну… Так себе. Долгая история. Ты звонишь по делу или соскучилась?

— Я звонила по делу, но, услышав тебя, поняла, что еще и соскучилась.

— Выкладывай!

— Слушай… Можешь съездить на квартиру, где я жила? К Алисе. Мне надо, чтобы ты кое-что ей передал. Это очень важно.

— К Алисе… — в трубке слышится шуршание. — Ну… Слушай. Тут такое дело…

— Что такое? — Саша напрягается: так звучат люди, когда что-то случилось.

— Я тебе уже сказал, что я так себе. Знаешь, ведь твоя подружка приложила к этому руку.

— В смысле?

— Ты не в курсе?

— Нет. Мария её шантажировала — это все, что я знаю. Она вроде сказала, что разберется.

Саша сжимает кулак. Мария шантажировала Алису, а она её бросила в Москве. Да она вообще ни черта не сделала. Она просто… Почему? Что с этой Канадой не так? Откуда здесь такие мысли?! Саша вдруг понимает, что перестала слушать то, что говорит друг.

— И, короче… Потом мы на деле. Тут врываются какие-то мужики. Я за компом. Мария там командует. Девки еще были. Обычно, ты знаешь, кто не в теме, тот отдыхает, а там все были. Марию скрутили и утащили. Они были в форме, это было так неожиданно, что все начали паниковать и орать. Все обосрались. Я в том числе. Я… Они забрали только её, поэтому я подумал на твою подругу. Понимаешь? А связи… Это же связи.

— Охуеть! Она что, в тюрьме? А ты? Почему тогда у тебя все плохо?

— Потому что эта мразь, когда её прижали, стала сливать всех, с кем работала, чтобы спасти свою жопу. И те люди, которые не забрали нас, уже, как я понял, были бессильны прикрыть все. Все было оглашено. Единственное — когда её забрали, у нас было время свернуться и свалить. Я не знаю… Уже несколько месяцев прошло. Пока нормально. Не знаю. Я не высовываюсь. Я не смогу помочь, я не в Москве.

— Мне жаль… Правда. Я надеюсь, что эта тварь в тюрьме.

— И это еще не все… Короче…

— Что еще?

— Марию там просто прорвало. Она стала сливать информацию про Алису, про тебя. Где ты была, где жила. Кто ты и… В общем. Мне все это Леня рассказал. Позже она заменила его на другого адвоката. Наверное, до нее дошло, что он хоть и работал на нас, но сейчас не на её стороне. Короче, я шифруюсь.

— Почему ты номер не поменял?

— Вообще-то забавно вышло. Я им не пользовался несколько месяцев. Сейчас перебираюсь в Новосиб и решил вставить симку, мне надо было набрать человечку одному с этого номера. Ты прям… Как чувствовала что ли. В общем, слава Богу ты не в Москве, потому что Мария могла тот компромат, что держала на тебя, слить. Ну, тому мужику. Она на все готова, лишь бы на зону не попасть. Ты там по своим докам?

— Да, — врет Саша. — Может, тебя там слушают? — она улыбается, но внутри образуется самая настоящая паника. Будто прошлое её догоняет здесь. Она давно этого не чувствовала… Где-то… Саша понимает, что не чувствовала этого с момента, как сблизилась с Алисой. Алисой, которая там одна. И с которой может что-то случиться. Мария ведь больная на голову. Она не замечает, что звонок прерван. То ли Антон сбросил, то ли какое-то разъединение.

Она достает симку из телефона и ломает её. Это, скорее всего, лишнее. Но ею сейчас руководит не разум. У нее был период в жизни, когда было что-то похожее на манию преследования. Ей казалось, что все, что она делает, обернется для нее катастрофой. Этого не должно повториться. Она должна успокоиться. Вдох. Выдох.

— У тебя все там хорошо? — кричит Кира из комнаты.

— Да! — Саша кидает симку в унитаз. — Все зашибись.

Часть 70

— Нам нужно срочно вернуться, — Саша закидывает вещи в рюкзак, с которым приехала на экскурсию.

— Так все-таки что-то случилось.

— Типа того. Мне нужен мой ноутбук. Мне срочно нужно вернуться.

— Мы можем достать ноутбук здесь. Купить какой-нибудь. Возле отеля есть магазин…

— Нет. Мне нужен мой. Он… Из России, и там… Там все, что мне сейчас нужно. Пожалуйста, можешь собраться?

— Я, пожалуй, останусь здесь. Да и, знаешь, мне кажется, наши дороги сейчас расходятся. Я тебе, наверное, не нужна.

Саша смотрит на нее несколько секунд. Кира хочет, чтобы она её переубедила, или она серьезно? Честно говоря, пофиг.

— Ладно, — отвечает она, забирая толстовку с кресла. — Пока.

Она видит, как рот Киры приоткрылся, как изменилось её лицо. Все-таки был первый вариант. Но Саше пора. Их дороги действительно на этом расходятся.

***

У нее уходит гораздо больше времени, чем хотелось бы, чтобы вернуться домой. Междугородние поезда ходят не каждые пять минут, но и не раз в день, конечно. Просто в этот раз каждый час длится как вечность. Будто с каждой минутой она что-то успускает.

Саша бежит в комнату, открывает ноутбук. Её пальцы нетерпеливо барабанят по столу, пока тот загружается.

— Ну давай… давай уже! Отлично, — она открывает браузер. Несколько манипуляций, и у нее открыты сайты с соцсетями. Страницы Алисы нигде нет. ВКонтакте, Инстаграм… Ничего. Она пользовалась лишь двумя соцсетями — и удалилась отовсюду.

Саша открывает несколько своих программ, чтобы проверить странички. Узнать даты, когда они были удалены. Блять, может что-то уже случилось? Может, это случилось уже давно? Месяц назад или два?

Страницы удалены месяц назад.

Почему месяц назад? Почему не сразу, как Саша уехала, если это как-то связано? Или, может, Мария выложила какие-то материалы, и Алиса удалила все?

Алиса ведь ответила на звонок. Эта мысль чуть успокаивает её.

Она не может вспомнить разговор дословно. Она почти ничего из него не помнит. Может, Алиса что-то сказала? Был какой-то намек, который она спьяну не заметила? Хоть что-то! Она говорила, что скучает. Потом… Блять, если бы разговоры были как цифры и символы, она бы запомнила его, будучи даже в полукоматозном состоянии.

Она должна вернуться. Она должна узнать точно.

Да какого чёрта её это волнует? Когда она уезжала, все было точно так же. Точно так же Алиса не была в полной безопасности.

— Ты ебаная эгоистка, — рычит она себе под нос. — Трусиха и эгоистка.

Хочется ударить себя за то, что… Да за все.

Она не может вернуться. Если Мария открыла рот, значит её там тоже что-то ждет. Ни один миллионер-ублюдок не спустит на тормозах то, что может отнять у него все до копейки и привести к тюрьме. Тем более этот садист Ярмоленко. Одна наводка на нее, и её наверняка будут пытать, а потом убьют. По-любому он искал её, но в какой-то момент мог решить, что раз столько лет этот компромат не вылез, значит она мертва. Вернуться туда и проверить она не может. Если даже он думал, что её больше нет, то теперь наверняка уже знает, что это не так.

Она втянула Алису в это дерьмо. И она бросила её там, потому что… Потому, что та сказала, что разберется с этим? Но это же правда. У нее был и есть Андрей этот. Она даже не думала, что Алиса не разберется.

Саша сжимает мышку. В голове такой беспорядок. Она ничего, совсем ничего не понимает.

Достает кошелек, вытаскивает фотокарточку и пялится на Алису, которая в момент съёмки закатила глаза, потому что… была голая. В кадре только лицо, и она даже успела чем-то прикрыться. Но само это её выражение… Саша улыбается.

Скорее всего, с Алисой все в порядке. Не в порядке только с ней самой. Может, Алиса была права: она уехала, но все еще вынуждена жить с этим. Бояться вернуться в Россию даже под чужим именем. Вынуждена прятаться. Почему прятаться? Она приехала сюда жить. И возвращаться ей совсем ни к чему.

Саша откидывается на спинку кресла и закрывает глаза.

Она нервно смеется, вспоминая, что говорила Алисе, что для той это будет разрушительно. Теперь у нее самой синяки под глазами, минус несколько килограмм, алкоголь стал чем-то само собой разумеющимся, в груди постоянно давит и хочется плакать. А она так была уверена, что их расставание разрушит Алису.

Хочется смеяться от этого абсурда. Ей нужно было себя защищать, когда она начинала все это с Алисой. Себя, а не её. «Ты вбила себе мысль, что там ты будешь счастлива»… Кажется, Алиса все знала. Она знала гораздо больше, чем Саша. Она, кажется, знала все. А Саша — ничего.

Вероятно, единственное, в чем она разбирается — это в наборах символов, цифр и букв.

Хорошо. Саша выпрямляется. Если Алиса знала все, то надо сделать все, как сделала бы она. Теперь она пытается вспомнить их разговор на балконе, перед тем, как туда ворвался Роман. Роман… Теперь еще и сцена та перед глазами всплывает. Жалко, что разговоры — это не переписка, она бы тогда смогла вспомнить больше.

Саша открывает сайт авиакомпании.

Часть 71

— Что ты сделала? — Росс перекрывает Саше дорогу. — Ты что, совсем?

— Наверное, я совсем. Но кажется, что это как раз то, что нужно.

— Кому нужно? — он хватает лямку её рюкзака, когда она приподнимает его, чтобы надеть. — Кому нужно? Мы столько старались, чтобы все провернуть! Это большой риск. На твое лицо два паспорта. Ты серьезно? Ты не можешь лететь под старыми документами. Просто не можешь. Александры больше нет. Есть Эмми, которая хотя бы год никуда не летает за пределы Канады.

— Да, а есть еще Саша, которая летает. И она летит в Москву. Ты не будешь стоять здесь вечно.

— Достаточно задержать тебя, чтобы ты не успела на рейс. Послушай меня, — он берет её за руку, забирая рюкзак, и ставит его у ног. — Просто послушай. Ты скучаешь. Я понимаю. Но это не причина пустить все, к чему ты много лет шла, псу под жопу.

Саша улыбается, но не поправляет его.

— Ты меня не переубедишь. Я приняла решение. Даже если меня поймают на подделке документов. Даже если меня грохнут. Я трусиха. Я хочу поступить как смелый человек.

— Ты дура?

— Нет. Я была дурой, когда бросила там ту, которую люблю. А сейчас я… Я не могу с ней связаться. И я ошиблась. Я здесь почти полгода, и не было ни дня, когда мне было хотя бы нормально. Ты понимаешь это?

— Потому что ты страдаешь! Когда это пройдет, когда ты разлюбишь, то все будет зашибись. Встретишь крутую чику… — он играет бровями, — знаешь, какие тут горячие девочки? Ну не тупи. Ты все просрешь.

— Я не хочу никакую чику. У меня есть своя, и я её бросила в Москве. Отойди, пожалуйста. Я не хочу с тобой ругаться. Если бы не ты, у меня даже шанса не было бы провернуть все это. И я понимаю, действительно осознаю все, что ты говоришь. Мне страшно, мне дико страшно. Но я хочу рискнуть. Я хочу сделать так, как просила она. Хочу начать доверять.

— Доверять ей? Ты доверяешь мне. И я тебе говорю, что ты делаешь ошибку. Что риск не оправдан. Ну хочешь, я сгоняю вместо тебя. Поговорю с ней? Притащу сюда? А? Давай?

— Я должна сделать, как хотела она. Я хочу вернуться и попросить её помочь мне отомстить за отца. Я хочу вернуться и попросить помочь мне отомстить за себя. Хочу попросить помочь мне перестать жить прошлым и начать жить сегодняшним днем. Потому что такого у меня не было с семнадцати лет. Я находилась с Кирой и вела себя так, как хотела бы себя вести, пока не напивалась. Я нахожусь с тобой и веду себя так, как хотела бы себя вести. С ней я вела себя… как получалось. Потому что не получалось, как я хотела. Я могла быть собой. Даже сейчас я это говорю все, чтобы не потерять с тобой связь, чтобы сохранить её, мало ли что. Я устала от себя. Меня тошнит от самой себя.

Грудь Росса высоко поднимается. Скорее всего, он не понимает и половины того, что она имеет в виду, но все же он пытается. Его взгляд задумчивый, и он изучающе рассматривает Сашу.

— Ты уехала и бросила её, потому что думала только о себе. Ты хочешь вернуться, потому что оказалось, что тебе хуево. И хочешь вернуться, чтобы это закончилось. Ты как была эгоисткой, так ею и осталась.

— Я хочу вернуться, чтобы исправить свою ошибку. Да, а еще я лишний раз убеждаюсь, что лучше нихуя не рассказывать никому. Отойди, я опаздываю.

***

Неизвестно, сколько времени сердце может так бешено стучать. Такого у Саши еще не было. С момента, как приземлился самолет, и до момента, как она вышла из такси, оно колотилось в горле и даже не думает успокаиваться.

Ноги дрожат. Она пялится на ворота уже минут пять. В списке её, конечно, нет, поэтому надо как-то проскочить через охрану. Саша поправляет лямки. Стоит попробовать пройти так. Может там все ещё работает охранник, который её помнит.

И ей везет. Не приходится тратить время, чтобы что-то придумывать. Охранник с ней здоровается, замечая, что давно не видел, и пропускает. Вот вам и охрана.

Саша звонит в дверь уже пару минут. Тишина. Алисы нет дома. Дыхание уже выравнивается. А руки опускаются, она прижимается спиной к двери и готова стечь на пол. Чтобы просидеть здесь, пока Алиса не вернется. Даже если она вернется не сегодня. А вдруг она в загородном доме? Не время стекать на пол. Она выпрямляется и идет к лифту.

На первом этаже она останавливается у почтовых ящиков. Глупо, конечно, надеяться. Да и если даже надежда оправдается, разве она имеет право?

Саша включает фонарик на телефоне и светит им в щель почтового ящика.

Ключи. Ключи лежат там. Причем не те, которые она там оставляла. А с брелоком, который висел на ключах Алисы. Он плоский, поэтому проскочил бы в щель. Только надо чем-то подцепить их, чтобы достать.

Пальцем достать не удается. А чем ещё можно это сделать — она понятия не имеет. Она роется в рюкзаке в поисках чего-то, что можно сломать или загнуть, из чего можно сделать крюк. Ничего не находит. И вместо того, чтобы потратить время на магазин, она принимает решение побыть вандалом. За порчу она может заплатить потом.

Ящики здесь с щелью, в которую могут пролезть её пальцы. Жаль только, что до ключей им не дотянуться. Она подкладывает под пальцы кончик кофты, что достала из рюкзака, и тянет дверцу что есть силы. Язычок от замка отгибается, и ящик с щелчком открывается. Почти ничего не повреждено, кроме самого замка.

***

Ключ вставлен. Руки дрожат. Надо просто повернуть. Один поворот. Или два. Алисы дома нет, почему блин это так сложно.

Заходя в квартиру, она встает как вкопанная, даже не закрыв за собой дверь. Этот запах. Внутри все вибрирует. Тело цепенеет. Этот запах будто волной обрушивает на нее приятные воспоминания. Саша резко выдыхает. Надо закрыть дверь.

Разувается. Проходит в гостиную. Ничего не изменилось. Все стоит на своих местах. И вообще все выглядит так, будто здесь никто и не живет. Но так и было, когда она только въехала. Было только фото на столике… Саша смотрит туда: его там больше нет.

Она быстрым шагом направляется в комнату Алисы.

Распахивая дверь, она снова цепенеет. Здесь изменилось. Здесь изменилось все. Это было единственным местом в квартире, где раньше были какие-то личные вещи. Вещи, которых сейчас нет. Она переехала в загородный дом? Она не смогла здесь жить? Блять. Или случилось что-то другое? Саша быстро обходит всю квартиру. Даже те, комнаты, где почти не была. Везде все как было. Везде, кроме комнаты Алисы. Алиса здесь не живет.

Зачем она оставила ключи? Может, риелтору? Саша садится на свою кровать. «Моя кровать» — в голове это звучит слишком естественно. Она будто вернулась домой. Она здесь жила меньше, чем в других квартирах, но по ощущениям все иначе.

Она медленно выдыхает и, облокачиваясь о колени, закрывает ладонями лицо. Спина начинает трястись. Выдох. Она выпрямляется, протирая рукавами мокрые щеки. Она поедет в загородный дом. Все нормально.

Надо было остаться. Надо было найти с Алисой компромисс. Опубликовать тот компромат. Сделать хотя бы это. Благодаря нужным связям, это было возможно. Надо было довериться Алисе и побороться. Потом поговорить о том, как им жить дальше. Этот разговор мог быть приятным. Они могли бы решить, куда поедут. Или вовсе не поедут, а будут жить в том гигантском доме. Саша бы нашла работу, где не пришлось бы иметь дело с мошенничеством. А может и пришлось бы. Но все могло быть с чистого листа. Алиса не врала. Она расправилась с Марией как нехер делать. Ни у кого типа Марии нет таких связей. В их мире это значит слишком много.

Надо было её услышать. Надо было слушать. Она снова протирает под глазами.

Саша вдруг представляет, как было бы, поверь она Алисе. Поверь она в то, та предлагала. Что бы она почувствовала, имея возможность разобраться со всем этим? Боже, да это было бы такое облегчение, наверное. Она смогла бы вернуться в дом. Смогла бы забрать какие-то вещи родителей. Она раньше и мысли такие допустить не могла. Потому что есть люди, которых подобное приводит в ярость, а есть она, которую это приводит в ужас. Так ведь не только в фильмах. Такие, как Алиса, мстили бы за отца.

Саше не нравится то, что она чувствует. Это чувство её посещало, когда Алиса говорила с ней на эту тему. Чувство никчемности. Стыда перед отцом.

Отец бы все понял: он не хотел, чтобы её убили. Но ведь она даже не смогла его похоронить. Саша жмурится и блокирует эти мысли. Перед сном. Она может позволить себе посокрушаться над этим только иногда и перед сном. Это слишком болезненно.

Саша медленно заходит в гостиную.

На столике у дивана лежит папка. Она садится на диван. На папке написано: «Саше».

Надо подышать. Здесь ведь совсем нет воздуха. Она хватается за голову, оттягивая волосы, и громко выдыхает.

Саша не решается заглянуть в папку. Что там может быть? Может, Алиса действительно сделала что-то с флешкой? Пустила её в ход?

Она открывает папку. Сердце тут же подскакивает к горлу. На фото парень с окровавленной ногой и гримасой боли на лице. Второй маленький снимок — селфи с Алисой. Снизу приклеен стикер: «Это Артем. Он сказал, что ты сама все сделала, что он ни при чём. К сожалению, он скончался позже, при неизвестных мне обстоятельствах».

Саша отодвигает фото в сторону. Она видит другой стикер и до того, как поднять взгляд на фото, читает: «Она сказала, что ты ссаная трусиха. Что ты сама во всем виновата. Скончалась она при известных мне обстоятельствах».

Саша смотрит на фото: замызганная неухоженная девушка стоит на коленях с искаженным от болевого шока лицом и держится за живот, а из-под её рук вытекает кровь. Прошли годы, и она выглядит совсем иначе, чем тогда.

К горлу подкатывает тошнота: Саша узнает в ней свою бывшую подругу. Она медленно выдыхает, сдерживая рвотный позыв и отодвигает фотку.

Под фотографиями лежит распечатанная статья… Когда Саша начинает читать, в глазах темнеет.

«…бывший глава комитета по управлению имуществом и землепользованию… Артур Ярмоленко… "

Саша прикрывает глаза. Лицо будто немеет, часть его она перестала уже чувствовать.

«… Возбуждено уголовное дело по статьям 159 УК РФ («Мошенничество») и 174 УК РФ («Легализация (отмывание) денежных средств»)… Хищение денежных средств, выделенных правительством на строительство пансионов для инвалидов и пожилых людей, хищение средств, выделенных в качестве государственной поддержки для ветеранов Великой Отечественной войны, а так же их семей…»

Саше удается только с третьей попытки убрать лист, чтобы посмотреть на следующий. Там тоже распечатанная статья, в которой сказано, что чиновник Артур Ярмоленко был убит по пути в Москву. Автор статьи связал его смерть со смертью его сына, предположив, будто это совершено одними и теми же лицами.

Саша пробегается глазами по другим статьям — небольшим и распечатанным здесь же. Следующий лист — комментарии, где люди желают ему смерти и радуются, что его убили.

Саша смотрит на стикер: К его смерти я не имею отношения. Я бы предпочла, чтобы он остался бомжом и сел в тюрьму. Но думаю, что есть те, кому слишком не понравилось то, что он воровал у ветеранов и пенсионеров.

Саша жалеет, что не курит, потому что тогда бы у нее были сигареты и она смогла бы покурить прям сейчас. В голове туман.

Она отодвигает лист. Видит конверт и надпись на нем: «Денис кое-что для тебя сохранил». Дрожащие пальцы открывают конверт и достают содержимое. Из глаз тут же градом бегут слезы. Саша делает громкий и прерывистый вдох. Все тело трясёт. Содержимое конверта она роняет на стол.

Она беспокойно ходит туда-сюда по гостиной, постоянно вздрагивая и дергая в воздухе руками, сопровождая это прерывистыми всхлипами.

— Блять. Бля-ять… Тише. Все нормально.

Она возвращается к столу и берет фото, на котором она с мамой и отцом. Потом другое, где она с мамой. Ещё одно — с отцом, и ей уже лет шестнадцать. Здесь фотографий пять.

Она ревет минут десять и не может успокоиться. Фотографии лежат в стороне, потому что, попади на них влага, и они стали бы выглядеть еще хуже, чем есть. Очень быстро все становится мокрым от слез: её лицо, рукава и ладони. Щеки щиплет от постоянных протираний.

Наконец, немного придя в себя, она рассматривает оставшееся содержимое папки. Еще один конверт. Саша достает то, что в нем: это лист бумаги, где текст написан от руки.

«Я уверена, что ты это все посмотришь. Чувствую, правда, себя глупой. Откуда такая уверенность? Со мной явно какие-то проблемы. Ты, вероятно, права. Я верю в то, чего нет. Тем не менее. Хочу, чтобы ты знала, что я осознаю то, что ты можешь меня возненавидеть. Я не знаю. У нас разные мысли. Мы по-разному смотрим на вещи. Я вот думаю, что надо защищать того, кого любишь. Я думаю, что таких, как ты, для меня больше нет. Ты не последняя, я для тебя не последняя. Просто я думаю, что я хотела бы быть с тобой. Не из-за любви, а потому что с тобой я себя чувствовала живой. Счастливой. Открытой. И из-за любви конечно.

Я тебя сильно люблю.

Я слишком много думаю последнее время. Это утомляет. Я так устала, ты бы знала. Я не знаю, когда ты это прочитаешь, наверное, я уже отдохну. Мне дико хочется отдохнуть. У меня нет больше сил. Скорее всего, я уже перестану думать и верить за нас двоих. Это выматывает больше всего. Скажи, думать только о себе так же выматывает?

Есть вероятность, что ты не вернешься, и я буду искать способ доставить тебе это в Канаду. Не представляю, как это осуществить. Просто, чтобы ты получила фото родителей. Но все-таки есть надежда, что ты сидишь сейчас на нашем диване. В начале письма веры в то, что ты это прочтешь, было больше.

Кстати, я переехала. Я живу с родителями в Испании».

Часть 72

— Алися, — мальчик смеется, пока Алиса пытается его пощекотать. Она только делает вид, потому что понимает, насколько мерзко, когда тебя щекочут: ты чувствуешь себя беспомощно. Но делать вид, что ты сейчас будешь щекотать, очень веселое занятие.

— Защекотю-ю-ю-ю, — она начинает вприсядку бежать за ним по комнате.

— Не бегайте по дому! Сколько раз говорить. Вы одеты уже?

— Ты… — смеется Марк, — отевася.

— Сам одевайся, — Алиса ловит его. — Сейчас переоденемся, — говорит она маме. — Кто там ворчит?

— Мама, — отвечает Марк, обнимая сестру за шею. — Отевася.

— Да. Сейчас будешь самым красивым и поедешь с мамой в город. Кстати, мам, — кричит Алиса, — я останусь. Забыла, что в час занятия.

— Ладно! — слышится с первого этажа.

— Купишь мне что-нибудь вкусное?

— Кофету?

— Или шоколадку. Давай, снимай пижаму.

***

— Привет, Москва!

— Драсте.

— Ты такая нарядная, — Алиса играет бровями, глядя в экран на Лизу с растрепанными волосами и в огромной футболке. — Не знала, что наши отношения перешли на новый уровень.

Лиза смеется:

— Если ты позвонишь еще на час раньше, то они точно перейдут на новый уровень.

— Мама с Марком поехали по детским магазинам. Я бы сама еще поспала. Правда, у меня занятия еще в час. Вчера до трех ночи модельку делала. У меня неплохо получается, показать?

— Давай, — Лиза идет с телефоном, и Алиса догадывается, что она идет в ванную комнату. Пока Лиза умывается, Алиса отправляет ей файл с 3d моделькой.

— Аха-ха-ха, это что, орк?

— Сама ты орк! Это гном.

— Зеленый?

— Ну… Это же гном, у них разве есть какой-то расовый цвет? Отстань. Тут еще текстурки есть, но это не так интересно, как мой гном. Как вчера прошло?

— Ой, — Лиза закатывает глаза. Она чистит зубы, сплевывает, набирает в рот воды из стаканчика, полощет рот и сплевывает. Вытирает рот полотенцем. Алиса все это время думает, что рано или поздно телефон упадет с этой полочки прям в раковину, пока там течет вода. — Самое отстойное свидание в моей жизни. Прикинь, она рыгнула. Выпила полстакана газировки и на все кафе… Не то, чтобы я против. Я не знаю. Но я её видела всего час.

Алиса громко смеется.

— Фух. Я бы не сказала по её лицу, что она могла бы.

— Да, отрыжка у нее как у мужика. В детстве за городом были, и там был друг папы Стас, вот он и то тише это делал. Короче, я вернулась, сначала хотела тебе набрать, а потом вспомнила, что ты занята. И если по-честному, — Лиза возвращается в комнату, — твой гном хорош. Только цвет ему придай более… Коричневатый или типа того.

— Ты же сказала, что не будешь вмешиваться?

— Я так-то тоже преподавала 3d-моделирование целых полгода. Пока не подвернулся хороший проект.

— Хорошо. Изменю цвет.

— Ты как сама?

— В смысле?

— Ну…

— Все хорошо, — лицо Алисы мрачнеет. — Правда.

— Ладно. Я пойду кофе сделаю. Сейчас вернусь.

Вот так внезапно Лиза впервые спросила об этом после того, как Алиса при ней сорвалась. Саша звонила два месяца назад. У Саши кто-то есть. Саша так и не возвращалась в Москву. Так ничего и не увидела.

Откуда была такая уверенность, что Саша не сможет без нее? Родители не говорили ей, что она слишком наивна для своего возраста или что-то такое, но почему-то последнее время она стала думать именно так. Поэтому так много разговоров о том, что любовь приходит и уходит. С этим сложно смириться. Со злостью и ненавистью проще, чем с разочарованием. Там хотя бы была надежда.

Она научилась контролировать свое настроение. Не выходить на диалог с близкими, когда становится невыносимо, чтобы не срываться на них. Не находиться ни с кем, когда начинает душить. Лиза позвонила тогда слишком поздно. Когда Алиса лежала, пытаясь уснуть. Ей не стоило брать трубку. Ей не стоило плакать и, тем более, позволять кому-то стать свидетелем. Было это пару недель назад. И только сейчас Лиза спросила. Наверное, ей давно хотелось.

Ужасно так думать, но Лиза стала ей гораздо ближе, чем Тина. А может, и не ужасно. Лиза отличный друг. Когда есть, с чем сравнить, такие выводы начинают получаться сами по себе.

Тина больше ей не друг. Может быть, она когда-нибудь расскажет Лизе обо всем, что с ней было. Может быть. И та отреагирует иначе. Алиса это знает. Отчего-то ты в глубине души догадываешься о реакции близкого, поэтому некоторые вещи говорить сложнее. В таком случае лучше не говорить вообще. Не делиться сокровенным, если знаешь заранее, что встретишь осуждение. А еще лучше не общаться с такими людьми. Каждому свое. Каждому свой человек.

Алиса быстро встает, берет стики, телефон и идет на балкон. Сейчас утро. Долбаное утро, а ей уже хочется реветь. Злиться гораздо легче, чем все это.

Зато родители счастливы. Страдающий ребенок, которому разбили сердце, лучше, чем обезумевший и убивающий людей. Наверное, они так это все видели.

Наверное, так и есть.

Алиса бы все отдала, чтобы снова злиться на Сашу за все её слова и за то, что так легко от нее отказалась. Но злости больше нет. И взять её неоткуда. Теперь все гораздо хуже. Все этот сраный долбаный звонок.

Часть 73

Примечание к части

Merdy, Ravni - Pray

— Ставлю пятьдесят евро.

— Сотню, что через полчаса.

— Двести, что он продержится минимум час, — Алиса протягивает руку.

— Ты слишком веришь в него, — смеется мама, пожимая Алисе руку. — Боже, как можно так не любить солнце и жить при этом в этой стране.

— Он мог бы нанять себе прислугу, чтобы за ним с зонтом ходили.

Они вместе смеются. Они смеются еще громче, замечая, как отец, забирая мальчика от качелей, идет к месту, где раскрыт огромный пляжный зонт.

— По-любому ворчит там. А я еще удивляюсь, откуда у Марка эта интонация, когда он не хочет завтракать, — Алиса мочит руками ноги. Каждый раз на пляже как первый. Ей все равно заходить в воду холодно. Зато потом хорошо. Вот ради этого «хорошо» она терпит минут пять странные процедуры, которые проделывает на пляже только она.

Мама уже по шею в воде, и Алисе нужно прислушиваться, что она там говорит, находясь метрах в десяти от нее.

— Кстати, — Алиса мочит руки и проводит ими по плечам, — я Марка научила рисовать гриб.

— Я видела. На гоблина похож. В шапочке.

Алиса фыркает и слегла приседает.

— Ты как бабка, — улыбается мама, подплывая к ней. Алиса догадывается, что она просто идет по дну, присев на корточки. — Ныряй уже.

— Уф… Ща, — Алиса быстро приседает и встает.

— Нашла лесби-клуб. Можем сходить туда в следующую субботу.

— Мама! — Алиса восклицает так громко, что на них оглядывается пара человек, плавающих неподалеку.

— Ну, а чего? Кажется, в обычном мы хорошо провели время.

— Скажи спасибо, что я на это согласилась. Мне кажется, что я единственный в мире человек, который ходил в клуб с МАМОЙ.

— Потому что ты не умеешь заводить друзей. Раньше умела. Плыви давай уже.

— Я не знаю так хорошо язык. И испанцы гораздо любопытней русских. Знаешь, это напрягает.

— Называется Еl orgasmo. Красивое, да?

— Ха-ха, да. Но для тебя это просто пустой звук в названии, — Алиса наконец в воде по шею. — Нет, я откажусь.

— Тебе нужно девочку найти. Могу быть пилотом. Ты только попроси. И почему это для меня пустой звук, - возмущается мама, - я между прочим...

— Все. Хватит, — с улыбкой отвечает Алиса.

Её мама выглядит молодо, и на самом деле быть с ней в клубе было не так ужасно, как могло бы показаться на словах. Никто и не предположил бы, что она её мама. Да, выглядит старше, но не настолько. И танцует она нормально. И не ворчит. Может, стоило и раньше так сблизиться с ней. Может, мама пыталась, но Алиса не замечала, потому что у нее было много тех, с кем можно было интересно провести время. Пока родители не уехали.

Её мама оказалась лучше, чем она сама думала. Хотя она всегда для нее была лучшей. Дело не в этом… Дело в том, что многих вещей ты просто не замечаешь, пока они у тебя есть.

Ей нравится, как изменилась её жизнь. Ей нравится все как есть. Все идеально… За одним исключением. Алиса отплывает подальше, но волна её подбрасывает обратно к маме, которая никуда не спешит.

— Ну так что?

— Мам, мне не нужна девушка. И оргазмы тоже. Надо будет здесь поискать, где серфингом занимаются.

— Мы будем в Мадриде всего одну ночь, ты просто подумай. И здесь тоже поищи, куда сходить.

Они отдыхают на Канарских островах. Для их семьи быть на отдыхе вместе с отцом — целый праздник. Алиса точно не знает, но кажется, что организовано все это для нее. Как-то перед этим она слышала обрывок фразы от мамы: «Я тебя уверяю, ей станет лучше». Алиса правда не знает, что могло бы заставить отца на неделю оторваться от бизнеса. Ему всегда кажется, что без него все полетит к чертям. Он любит все контролировать. Слава Богу, только в бизнесе. А ещё мама сюсюкается с ней больше, чем обычно. Пойдем туда, пойдем сюда, посмотри это, давай поедем сюда и туда и т.д… И Алиса помогает им. Хоть отец и не очень болтлив, но он рядом уже целых два дня с утра и до вечера, что очень непривычно.

Алиса уже заплыла слишком далеко, и волны тут больше. Они, конечно, возвращают её обратно к берегу понемногу, но становится отчего-то тревожно.

— Давай ближе к берегу. С каких пор ты у меня пловчихой стала?

Алиса разворачивается и плывет в сторону мамы. Она смотрит на отца, который возится с Марком. То, что он с ним, можно только предположить, потому что он — лишь небольшое пятно, а братик вообще маленькая точка. Рядом пара человек. И… Алиса прищуривается.

— Милая, глаза красные, надо было очки надеть. Вроде так раньше не было. Все нормально?

— Да, все хорошо, — она позволяет маме протереть что-то под её глазом, а та заодно еще и по голове её гладит, как бы любуясь. Алиса фыркнула бы по привычке и отстранилась, но её внимание привлекает силуэт, который проходит мимо её отца и останавливается чуть ближе к воде.

Ноги внезапно перестают двигаться и Алиса уходит под воду. Она чувствует руки мамы, которые тянут её наверх.

— Так, быстро на берег. Ты чего? У тебя ногу свело? — Она приобнимает и плывет, утягивая за собой Алису, у которой бликует перед глазами или темнеет. Или темнеет и бликует. На самом деле, просто ничего не видно. Она одной рукой держится за маму, второй — протирает глаза, ногами двигает в воде.

Она чувствует дно и встает. Мама продолжает что-то говорить и трогать её, пока Алиса трет глаза и смотрит туда, где ей померещилась Саша.

— Мам, стой. Стой, — наконец она останавливает руку, убирающую мокрые пряди с её лица. Пелена рассевается, и Алиса снова хватается за руку мамы, которую только что убирала.

Нет… Блять. Ей не показалось. Это же не мираж? Какой бред!

Девушка со светлыми волосами, которые чуть короче, чем были когда-то, идет уже спиной к ним в сторону отца. Она врезается в человека. Наклоняется поднять то, что незнакомец уронил.

Алиса медленно идет в их сторону. Она не чувствует ног. Она хочет что-то крикнуть или хотя бы сказать, но все, кроме ног, будто в оцепенении.

Девушка поворачивается лицом к её отцу и братику, который тыкает в нее пальцем. Она видит руки девушки поднимающиеся к груди: вроде как та жестикулирует, быстро разворачивается, делает шаг и врезается в другого человека.

Алиса понимает, что уже стоит в метре от них. Она смотрит в спину девушки, на которую ворчат на испанском.

— П-простите, — говорит та на русском.

— Сяся, — громко говорит Марк, продолжая тыкать пальцем в блондинку. — Ся-я-ся.

Он так говорил, когда она показывала ему фотки Саши. Да, она болтала о ней с малышом. Это нормально.

Отец пялится на нее. Он пялится на девушку.

— Что такое? — вот уже и мама рядом.

Алиса не может пошевелиться. Кулак так сильно вжимается в грудную клетку — туда, где сердце — будто это поддерживает его биение. И девушка все еще стоит к ней спиной, но держится за голову.

И мама тоже уже обратила внимание на радость единственного, кто что-то говорит, а это полуторогодовалый ребенок. И теперь все пялятся то на Сашу, то на Алису, то на Марка, который не замолкает.

— Алися, Сяся. Пап, — он дергает отца за руку.

— Да, милый. Это Саша. И нам всем интересно, что она тут делает.

Саша разворачивается:

— П-простите. Я… Блять, — она встречается взглядом с Алисой. — Боже, простите!

— Пахое сово.

— Да, плохое слово, — отец гладит его по голове.

— Я… Боже. Что тут так жарко. Я хотела подойти, — она указывает на Алису рукой, и рука дрожит, можно даже сказать, трясется. — Но… Ты с девушкой, я просто подумала, в другой раз. И… С подругой, простите. Боже.

— С девушкой, слышала? — мама довольно смеется, тыкая будто каменную Алису в плечо. — Подруга.

— Это её мама, — говорит мужчина. — Я папа. Это брат. И мы все здесь находимся, потому что ты бросила мою дочь. И вроде как мы все еще пытаемся пережить этот кризис. И тебе нужно как можно быстрее придумать хоть одну весомую причину, почему мне не нужно встать и выкинуть тебя отсюда.

Алиса смотрит в голубые глаза, которые смотрят в ответ. Даже несмотря на слова отца, Саша не отводит взгляд, но Алиса замечает, как её гортань дергается от сглатывания. Наконец Саша переводит на него взгляд:

— Я… Слушай, — Саша снова смотрит на Алису. — Мне потребовалось два месяца, чтобы найти тебя. Ты не пользуешься кредитками. Ты не летала никуда. Рейс был только до Мадрида, когда ты улетала летом. И я правда пыталась. Но ни одного из моих навыков не хватит, чтобы отыскать так человека. Если бы вы сюда не отправились, я бы… Я… Слушай. Я тебе когда звонила… — Алиса чувствует хватку мамы на своем боку. И она хотела бы сделать что-то, чтобы Саша не говорила это при её родителях, но она все еще не может пошевелиться. И она не верит тому, что видит. Как когда-то она не верила, что Саша ответит взаимностью. Это невозможно. Саша молчит какое-то время, а потом делает шаг, Алиса вздрагивает. — Я ошиблась. Хорошо? С тобой было лучше, чем в сраной Канаде без тебя. Везде было бы лучше. С тобой.

— Саной, — повторяет Марк.

— П-простите.

— Нам, пожалуй, пора, — мужчина встает, поднимая мальчика на руки.

— Саной! Саной, — кричит он. — Сяся.

— Милая, мы будем в номере, хорошо? — Мама проводит Алисе рукой по щеке, а потом смотрит на Сашу, слегка улыбаясь. — Приятно познакомиться.

— Да, — нервно улыбаясь, отвечает Саша. — Простите.

— Да, ничего, — она, проходя мимо Саши, ободряюще пожимает её предплечье. — Все будет хорошо. Смелее, — тихо говорит она.

И вот они стоят и молча смотрят друг на друга. Саше смотреть на Алису сложнее, потому что стоило ей сделать шаг вперед, как она попала под солнечный свет, от которого уже не защищает огромный зонт над ними.

— Я рада, что это твоя мама, а не девушка, она очень кра… — Саша не успевает договорить, Алиса делает быстрый шаг и обнимает её. — Блять, — вырывается хрипло. И Алиса сжимает её еще крепче, утыкаясь лицом в шею, в волосы. Она чувствует руки Саши на своей спине, её ногти, которые впиваются, потому что та, видимо, тоже не контролирует силу, с которой вцепилась в нее. — Прости, — шепчет Саша. — Прости. Прости. Блять. Прости. Боже…

И Алиса все еще не может выдавить ни звука. Она так хочет сказать спасибо. Сказать спасибо Саше, что та выбрала её. Что та вернулась. Что она сейчас рядом. Она хочет повторять спасибо так же часто, как Саша говорит прости. Но ни звука нет, только всхлип в шею. И короткий сиплый выдох.

Руки уже начинают гулять по горячей от солнца спине, будто Алиса пытается убедиться, что Саша действительно тут.

— Если ты знала, что я вернусь, почему адрес не оставила? — еле слышно спрашивает Саша.

— Я думала, что оставила, — наконец слышит свой голос Алиса. Она была уверена, что оставила… Она даже копалась в телефоне, чтобы списать его.

— Я тебя так люблю, — Саша целует её в висок, потом отстраняется и целует в щеку, еще раз и еще, пока не доходит до губ, и возвращается снова к щекам, — Боже, как я давно не видела, как ты краснеешь.

Алиса останавливает её, заключая лицо в ладони, большими пальцами протирает той влагу под глазами:

— Тушь потекла.

— Да, — нервно усмехается Саша. — Это было самое страшное за последние годы. Увидеть тебя. Я думала, что сдохну. И тут ты еще с… мамой. А потом я врезалась. А потом твой брат назвал меня по имени, и твой отец… и они так смотрели. Я думала, я умру, серьезно.

— Да, мой брат знает о тебе почти все. Он оказался лучше любого психолога. Да простит меня моя мама, но он знает слишком много для своего возраста, — Алиса смеется, хотя не чувствует губ, все лицо будто после анестезии. — Боже, — она трогает лицо Саши. — Ты… Боже, какая ты красивая. Я так соскучилась, — она снова обнимает её.

— Пошли туда, где никого нет.

Они идут к номеру Саши. Алиса постоянно пялится на её профиль, не волнуясь о том, что споткнется, потому что держит Сашу за руку мертвой хваткой, а та смотрит перед собой. Алиса видит, что она нервничает. Видит, как Саша периодически глубоко вдыхает и рывками выдыхает. И, вероятно, они могли бы споткнуться обе, потому что иногда Саша прикрывает глаза.

Дверь номера закрывается. Саша прижимает Алису тут же к двери и целует. Она целует в губы, потом щеки, потом снова губы, пока Алиса гладит её пальцами по щекам.

Вдруг Саша пропадет? Снова?

— Что ты будешь делать? — спрашивает Алиса дрожащим голосом. Нет больше никаких границ. Кажется, теперь она способна спросить все что угодно у этого человека. Потому что от страха при мысли о том, что та опять уедет, сердце сжимается.

— В смысле? — Саша проводит большим пальцем по её губам. — Целовать тебя. Обнимать. Боже, я так счастлива. Я наконец так счастлива, что меня разрывает. Я хочу тебя задушить. Или съесть… Я… Боже, я тебя так люблю. Ты невероятная. Ты самая лучшая. Все, что ты сделала… Ты ненормальная. Но ты самая лучшая. Ты… Прости меня, пожалуйста. Я так боялась, что ты меня не простишь.

— Что ты будешь делать потом? Когда нацелуешься и наобнимаешься? — тише спрашивает Алиса.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я вернулась к тебе до того, как узнала, что что-то решено.

— Это же очевидно. Наверное. Я это знаю. Для меня это много значит. Просто я не могла ждать, пока ты поймешь это, и сделала все сама.

Саша с прищуром смотрит на нее:

— Это что?

— Это? — Алиса замечает, куда та смотрит, и трогает пальцем свою щеку. — Шрам. Он почти не виден. Просто было небольшое рассечение.

— После Романа не было.

— У Кати сильный удар справа. Просто полосочка. Ничего такого. Ты мне ответишь на вопрос?

— Все, что ты хочешь. Если я тебе нужна, то я останусь, или мы уедем в Канаду вместе, или в Россию. Просто скажи.

— Правда?

— Я никуда не денусь. Если ты хочешь.

Алиса не понимает, почему Саша это добавляет. Это разве не очевидно?

— Ты писала, что ты устала. Еще писала, что отдохнешь, и намекнула, что тебе может быть все равно. Послушай, — она целует Алису в место, где было рассечение. — Мы можем провести какое-то время вместе и вернуться к этому разговору.

— Хватит, — Алиса сжимает её запястья. — Ты мне нужна. И хватит бояться. Не меня. Хорошо?

Саша коротко кивает, а после тяжело вздыхает:

— Обними меня.

___________________________

Эпилог

— О, я поняла! Это будет что-то типа зомби-фермы, или как там! Помните, когда грибы нападают или защищают. Короче, где там еще цветочки в ряд стоят. Такое мы точно сможем, — Лиза что-то рисует на флипчарте.

— А с орками Алисы это вообще может быть что-то типа ужастика, — Саша смеется, Лиза отвлекается от доски и тоже начинает в голос ржать.

— Пошли в жопу! Мои грибы уже вовсю ходят в Хаос Мании! Криповые модельки сейчас самое топовое.

— Короче. Нам просто нужно определиться с жанром. Для начала, — Лиза стирает то, что нарисовала на доске.

— Мы похожи на детей, которые организуют какой-то кружок по интересам, — Саша садится в кресло между ног Алисы, и та её обнимает, укладывая подбородок ей на плечо.

— Знаешь, — Лиза с умным видом поднимает указательный палец вверх, — не каждый день твои близкие люди работают в одной сфере. И одновременно не работают, — с усмешкой добавляет она. — Я говорю, что это шанс.

— А я слышала, что бизнес и отношения смешивать нельзя, — Алиса кусает Сашу в плечо, и та с улыбкой шипит. — Но в любом случае мои гномо-орки к вашим услугам. И еще целый отряд криповых моделек.

Так вышло, что в их четверке все владеют навыками для создания игры. Саша может написать любой код, Алиса за пару лет обучения и практики научилась всему, что касается моделирования. С момента, как она переехала жить в Испанию, она только и делала, что училась. Правда, дистанционно, с русскими преподавателями. Теперь она может создать любой 3d объект. Сейчас она учится рисовать, чтобы приобрести еще один навык. Которым, кстати, обладает Лиза, но она, помимо этого, имеет ещё и опыт. Девушка Лизы — программист, и она, в отличие от Саши, имела уже дело с играми и даже возглавляла одну команду.

Лиза решила, что это удача. Так вышло, что к этому моменту кто-то из них уже закончил работу над проектом, а кто-то (Алиса и Саша) находился в поиске себя. Что само по себе давало отличный шанс.

И это их второе собрание.

— Вы относитесь несерьезно. Алиса, хватит её кусать!

Алиса тут же отрывается от плеча Саши и делает виноватое лицо:

— Ладно.

— Давай, ты просто будешь командовать, а мы делать. Я в играх не шарю. Алисе лишь бы монстров своих делать. Вы сами там с Дашей решите, а мы сделаем, что скажешь.

— Даша то же самое про вас сказала. Вы меня достали. Пойду по…

— Поем, — одновременно говорят Саша и Алиса.

— Вы отвратительны, — Лиза выходит из гостиной, закатывая глаза.

— Ты отвратительна, — передразнивая, рычит Саша, разворачиваясь. Она седлает Алису, которая начинает визжать, потому что знает, что сейчас ей за все ответят.

— Я боюсь с ней работать, она, когда стоит у этой доски, такая злая, — смеется Алиса, сдаваясь и открывая шею для укуса.

— Да, и вечно голодная. Наверное, с нами она наберет лишние килограммы. Можно, я тебя изнасилую прям здесь? — Саша лезет Алисе под футболку.

— Стой, стой, — смеется Алиса. — Мама звонит. Да, мам, —она, улыбаясь, убирает руки Саши от груди, но одной рукой с двумя руками бороться невозможно. — Да, ты… Меня тут насилуют. Нет. А чего? Мы возвращаемся в конце месяца. Где-то через пару недель. Да. Хорошо. Целую, — Алиса смотрит на Сашу, которая с любопытством смотрит на нее, — мама сказала: «Не будь жертвой, насилуй сама». А еще она приедет в конце месяца, у нее тут в Москве дело, а потом мы вместе вернемся домой.

— Угум, — Саша целует её шею. — Раздевайся давай.

— В течение часа не заходить! — Кричит Алиса, снимая футболку.

— Да вы заебали! — слышится крик с кухни. — Сколько можно?!

— Как будем отмечать три года?

— Три года? — усмехается Саша. Она возится за спиной Алисы, в попытках расстегнуть лифчик. — Ненавижу именно его. Дурацкий замок. — Ты считаешь с момента, как я к тебе переехала в Москву?

— А ты нет?

— Если хочешь, будет три года. Или два. Когда их будет двадцать или тридцать, этот год не будет иметь значения.

— Ой, — Алиса тянется сама к своему замку, — сейчас имеет. Отстань.

— Я тебя люблю, — Саша кусает её за бровь, — три года. Отметим, как вернемся домой. Устрою тебе романтик на твоем сломанном маяке.

Алиса смеется:

— Ты просто мастер сюрпризов. Я тебя так люблю, — она сжимает пальцами щеки Саши, и её губы складываются, как у рыбки. — Обожаю. — Она со звуком чмокает её.

— Я тебя тоже люблю, — с характерным сдавленным звуком отвечает Саша. — А теперь сними этот долбаный лифчик.

***

Алиса сидит на песке. Её руки обнимают ноги, а подбородок лежит на коленях. Она тихо и протяжно выдыхает, глядя на Сашу, которая бежит за пуллером, чтобы снова кинуть его подросшему щенку ньюфаундленда. Она ловит на себе взгляд Саши, которая, поднимая пуллер, машет ей, приглашая принять участие. Алиса слабо улыбается, качая головой.

Даже когда ты очень счастлив, иногда бывает очень больно, и это очень несправедливо. Это иррациональный страх, которому Алиса дает отчет. Страх, что Саши может не быть рядом. Что она куда-то денется.

Иногда она просыпается от того, что Саша крепко — слишком крепко — её сжимает в своих объятиях, гладит её щеку, гладит и целует, снова обнимает. И смотрит: очень долго смотрит, гладя её лицо. И, не догадываясь, что Алиса уже проснулась, шепчет разные вещи о любви, которые в лицо сказать, наверное, побоялась бы. Даже когда тебя переполняют эмоции, озвучить мысли бывает очень тяжело. И тогда Саша говорит это, пока Алиса спит.

Она знает, какой у Саши бывает взгляд, как чувства отражаются в её глазах, пока они просто общаются. Наверное, и в её собственных глазах в эти моменты светится то же самое.

Но Алиса не может себе позволить сказать некоторые вещи, даже пока Саша спит. И многого, наверное, так и не скажет, потому что, даже при всем желании и смелости, ей трудно передать эти чувства словами.

Она встает и медленно направляется к Саше, которая уже бросила пуллер. Та замечает её и с широкой улыбкой идет ей навстречу:

— Погода офигенная. Заметила? Сегодня закат слишком фиолетовый. Очень кра… — она не договаривает, Алиса целует её и тут же углубляет поцелуй, зарываясь пальцами в её мягкие волосы. — Уф, — Саша глотает воздух, — аж голова закружилась.

Алиса смотрит в её блестящие голубые глаза, на её широкую улыбку. Саша прикусывает её подбородок.

— Я тебя так сильно люблю, — Алиса целует её над ухом, — я безумно боюсь тебя потерять. И я очень счастлива.

Саша замирает, Алиса снова целует её в висок, после чего крепко обнимает. Она буквально повторила то, что Саша говорит ей по ночам. Но вот между ними протискивается большая собачья голова, и они вынуждены оторваться друг от друга. Саша забирает у собаки пуллер и снова кидает. Обходит Алису со спины и обнимает:

— Ты, когда просыпаешься, перестаешь дышать, наверное, чтобы меня не спугнуть, — Алиса чувствует щекой её улыбку, после чего Саша снова её целует, — я никуда не денусь. И ты тоже. Соседка.

— Соседка, — смеется Алиса, отбивая её выставленный кулачок.

— Люблю тебя-я, — тянет Саша, отбегая, когда собака снова приближается к ним, спотыкается и со смехом падает на песок. Черный щенок прыгает сверху и лижет её лицо. Алиса к нему присоединяется, только она начинает не лизать, а щекотать, и они вместе доводят Сашу до истерического смеха.

Примечание к части

Аллилуйя))) Вот мы и закончили. Стиша, ещё раз поздравляю тебя с завершением💐💐 Обнимаю, целую и чуть не плачу от счастья)) Сколько ты говорила, это писалось? Девять месяцев? Как ребенка родить. Двойню. Прям в Хэллоуин) Обожаю тебя и твоих персонажей ❤️

___

Ахаха Вообще больше было похоже на затянувшиеся роды, судя по тому, что я обещала в июле закончить. Оказалось, что не все так просто. Кажется, что впереди глав десять, а там их двадцать или тридцать. Мы уже договорились, что дальше будет что-то покороче.

Очень тебя люблю и очень тебе благодарна.

***

В общем, ребятки, вроде как правильно было бы выложить все позже тк только пару дней назад все было опубликовано на Бусти, но тот ресурс для поддержки и мотивации, поэтому мне очень не хочется оттягивать на недели публикацию здесь.

Я просто безумно благодарна каждому, кто читает работу "в процессе" потому что... я бы не стала) Ну реально) Спасибо вам огромное. Мы с вами это сделали)

Обнимаю тех, кто впервые читает мою работу.

И целую тех, кто со мной не один год)

Эпилог слишком приторный, наверное)) Я просто его закончила раньше (там где должно быть смешно), а потом думала думала о них и вот... :D

Обложки и музыка:

https://vk.com/demure69