Шоу Монтгомери Эли Серия: Кожа и кружева – 2

Предупреждения   СЛЭШ, БДСМ, КРОССДРЕССИНГ, СПАНКИНГ, КОНТРОЛЬ ОРГАЗМА 

Тексты всех произведений выложены исключительно для ознакомления. Не для коммерческого использования! Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

При размещении на других ресурсах обязательно указывайте группу, для которых был осуществлен перевод. Запрещается выдавать перевод за сделанный вами или иным образом использовать опубликованные в данной группе тексты с целью получения материальной выгоды. Группа не несет ответственности за распространение текста перевода в сети.

Глава 1

Роман

Начинать с нуля — это отстой. Начинать с нуля из-за парня еще отстойнее. Потребность проехать через всю страну, чтобы уйти от слухов и финансового краха, сделал это почти невыносимым. Но труднее всего давалась необходимость скрывать гнев и разочарование. И я даже не уверен, что делаю это очень хорошо. Потому что иначе я бы уже получил эту чертову работу.

— Думаю, это будет интересно. — Что значит скучно и однообразно. Я надеялся, что владелец "Кожи и Кружев" не услышит, во что это трансформировалось в моей голове. Фото для каталога, бля. и неважно, что это парни в кружевном белье. Это все ещё скучно.

Престон кивнул, но из-за того, как он на меня смотрел, я нервничал. Мне нужна была эта чертова работа, но он не давал мне достаточно отдачи, чтобы понять, правильно я говорю или нет. Да любая обезьяна могла бы сделать такие снимки. Почему с наймом на работу такая проблема, я не был уверен. Мое резюме должно было говорить само за себя, без всяких подкрепительных штук. Телефонные звонки, личные интервью и обзор портфолио были смешны. Это геи в трусиках, а не бесценные произведения искусства. – Это уникально, и то, как вы ведёте бизнес, будет своего рода вызовом. Я с нетерпением жду этого. Это прозвучало искренне, да?

Престон, наконец, снова заговорил.

— Я знаю, что мы работаем немного по-другому, но мы обнаружили, что предоставление нашим клиентам различных снимков и впечатлений о нижнем белье помогает ему лучше продаваться. Они могут легче представить себя в определённой ситуации и наряде. Он одарил меня ещё одним из его долгих, изучающих взглядов, прежде чем продолжил.

— Каждый из наших моделей предпочитает разные компоновки и стили, поэтому у нас есть несколько фотографов, которые приходят в разное время. Затем он пожал плечами, как будто понял, что они делают вещи совсем по-другому, но, похоже, ему было все равно, что он слишком усложняет. – Мы публикуем все, начиная от более привычных фотографий, которые вы, вероятно, и имеете в виду, до настоящих селфи в зеркале ванной комнаты. Некоторые из наших моделей предпочитают делать большую часть своей работы в видеоблогах, где они демонстрируют одежду и общаются с клиентами. Это не принято, но наш бренд был построен вокруг того, чтобы взять традицию и перевернуть ее с ног на голову. Это было единственное, с чем я мог согласиться - и единственная причина, по которой я вообще подал заявку на эту должность.

Когда мой бывший публично взорвал нашу личную жизнь, продемонстрировав свое безумие по всему интернету, найти работу стало почти невозможно. Я строил свой бизнес вокруг светских мероприятий, а также портретов и натюрмортов, которым отдавал предпочтение.

Ваза с фруктами не спорила и не говорила, что с этой стороны она недостаточно хороша.

Это не было гламурно или броско, но я неплохо зарабатывал этим на жизнь. Мне не нужно было работать с избалованными моделями, чтобы свести концы с концами, и я был доволен. Я был чертовски хорошим фотографом. Но мой бывший все испортил, когда войдя в роль королевы драмы, притом слегка бухой королевы, он решил поместить всю нашу жизнь в бессвязное видео, которое вынесло нашу сексуальную жизнь в центр внимания довольно эпатажных новостных каналов. Я превратился из забронированного за несколько месяцев вперед фотографа в ничто всего за двадцать четыре часа.

Когда я разозлился, он пропал и ещё и очистил наш сберегательный счет, прежде чем исчезнуть. Я пришёл к выводу, что он полагал, будто это отличный способ попасть в актёры. Возьмите немного интернет-славы, смешайте с чем-то горячим и драматичным, и он получит мгновенный успех.

Вместо этого он получил репутацию нестабильной и жуткой личности, и ни один нормальный канал, кроме случайного упоминания на TMZ, не рассказал об этом. Казалось, никто не мог решить, были ли это какие-то странные БДСМ-отношения, или он был каким-то парнем, которого избивали, и они не хотели рисковать своей репутацией, чтобы узнать это.

Ну, он был сумасшедшим, и у нас были странные БДСМ-отношения, но его не избивали. Он был просто негодником, который любил драму и порку. Я был идиотом, который не смог заглянуть за сексуальную внешность, чтобы понять, что под ней не было ничего, кроме драмы.

Больше никаких негодников.

Больше никаких королев драмы, ищущих внимания и порки.

Больше никакого доступа кого бы то ни было к моим финансам.

— Иногда, когда меняется что-то ожидаемое, оно может стать хорошим бизнес-планом. Люди видят вещи совершенно по-разному, поэтому предоставление им большего количества возможностей увидеть один и тот же фрагмент, вероятно, полезно.

Ну что еще? Что еще?

— И когда они узнают моделей и их темперамент, это делает покупательский опыт более личным. — Престон наконец-то оттаял, потому что выдавил улыбку. — И у нас множество разных темпераментов. Но наши клиенты любят их. Да и вообще, мы готовимся к расширению нашего ИТ-отдела, потому что сайт был очень загружен в последнее время.

— Запечатлевать, какими модели есть на самом деле, должно быть интересным вызовом. — Боже помоги мне, мне придётся работать с сумасшедшими королевами драмы.

Престон даже рассмеялся.

— Некоторые из них более яркие, чем другие, но все они приносят что-то уникальное в компанию. Большинство из них были с нами с самого начала в той или иной роли. Некоторые начинали за кадром, перед тем, как стать перед камерой, другие же чувствуют себя более комфортно в уединении собственного дома и вряд ли когда-либо станут делать более профессиональные съемки.

Значит, у него было все, начиная от любящих внимание шлюх и кончая затворниками, которые боялись того, чего хотели?

Зашибись.

— Все будет не так плохо, как вам кажется. – Его улыбка стала еще шире. – Большинство наших фотографов позже возвращаются и говорят, что ожидали, что им придётся иметь дело с абсолютными кандидатами в психушку, но обнаружили, что ребята просто великолепны.

У некоторых людей просто повышенная терпимость к сумасшествию.

В последнее время у меня как раз этого-то и не было.

— Я уверен, что с ними будет здорово работать. — И за деньги, которые они платили, в сочетании с гибким графиком работы, я не собирался спорить.

Его улыбка превратилась в подобие ухмылки. Он знал, что преуменьшает уровень драмы среди моделей. — Некоторые больше, чем другие, но у всех их есть фанатичные подписчики на сайте, и они помогли вывести компанию на новый уровень, поэтому я ценю даже моих неординарных моделей.

Мне пришлось постоянно напоминать себе, что это не навсегда. Максимум год, и я все распланирую. Я смогу вернуться к фотографированию того, что мне действительно нравится. Но прежде чем начать думать о восстановлении своей карьеры, мне нужно просто найти работу.

И из того, что говорил Престон, я так понял, что он собирается предложить мне её, но я не был уверен. Наши предыдущие разговоры навели меня на мысль, что он даст мне работу прямо сейчас, но когда я вошёл в его кабинет, он лишь начал разговаривать; сказал, что хочет узнать меня поближе, прежде чем принять решение.

Я действительно не знал, чего ожидать, когда подошёл к зданию. Я просмотрел сайт в сети и провел основные исследования о компании, но теперь начал думать, что мне следовало бы просмотреть блоги и видео на сайте более подробно. Когда я впервые посмотрел сайт, после того как увидел объявление о новом фотографе в Интернете, то ошибочно подумал, что они ищут настоящих фотографов, чтобы придать сайту более традиционный вид. Я не мог ошибиться сильнее.

Один год...это все, с чем мне придётся смириться. Один год, чтобы наработать новых клиентов и выяснить, как все будет выглядеть. Один год, чтобы убедиться, что у меня есть сберегательный счет, который никто не сможет тронуть. Один год безумия, и я встану на ноги.

— Давай я покажу тебе тут все? — Престон до сих пор не сказал, что я точно получил эту работу. Тем не менее, он не стал бы тратить свое время, показывая мне здание, если бы я был полностью исключен из списка. Так что я цеплялся за эту маленькую надежду.

— Я не против.

Встав, я последовал за Престоном к двери. Его офис выглядел профессионально и уютно - менее похожим на кабинет банкира, и более - на расслабляющий кабинет терапевта, как будто это - настоящая компания, а не новый интернет-стартап.

— У вас прекрасное здание.

Снаружи оно выглядело почти как склад и было, откровенно говоря, непримечательным. Но когда я вошёл, то увидел его во всем блеске. Вестибюль выглядел так, словно мог бы принадлежать любому банку, но когда он провел меня через служебные офисы, холодное сравнение закончилось.

Огромные фотографии моделей и женственного белья смешивались с фотографиями здания и местных пейзажей. Были также очень откровенные кадры, смешанные с фото, которые выглядели как вечеринки компании или общественные мероприятия, потому что люди на них стояли вокруг и разговаривали.

Когда я просматривал сайт, я был удивлен различными типами телосложения и мужчинами, которые были на нём представлены. Большинство из них были явно подтянуты, но также там было все, от высоких, широких, мужественных парней в нижнем белье до твинков в трусиках. И это была только часть сайта, связанная с одеждой.

Престон был откровенным по поводу того факта, что в студии будут фотографироваться только модели нижнего белья. В самом начале разговора он сказал, что модели для фетишистской одежды обычно находятся в отношениях, и фотографии делают их партнеры. Он сказал, что это делает более интимные снимки и более точное представление о стиле жизни.

В любом случае мне было все равно, но это позволило сузить круг моих поисков на сайте, так что я оценил информацию. Я не мог не думать, что он, вероятно, столкнулся с какими-то странными проблемами с новыми фотографами, если уж ему пришлось так четко это изложить.

Что было лицемерием, с моей точки зрения. Фотографировать парней в трусиках -нормально, но для них было чересчур, когда это был какой-то парень с пробкой в форме хвоста в заднице? Всё это — ФОТОГРАФИЯ.

Осуждающие кретины.

Пока он вел меня мимо кабинетов и офисов, я удивлялся тому, как там людно.

— Похоже, у вас тут много всего происходит.

Престон огляделся.

— Это ещё на самом деле тихо для нас. Большинство маркетологов, покупателей и сотрудников бэк-офиса работают на этом этаже. — Он указал на ряд пустых кабинок у дальней стены. — Они большую часть времени заняты моделями. Большинство из них имеют индивидуальные блоги на сайте, которые они обновляют прямо отсюда, или даже вторую должность. У нас есть один парень, который пишет несколько разных блогов на самые разные темы, и большую часть этого он делает здесь.

Это точно какой-то цирк.

К счастью, все, что мне придётся делать, это снимать фото для сайта, а редактировать их я смогу из любого места. Работа во всем этом хаосе стала бы кошмаром.

Придумать положительный ответ было трудно.

— Здорово, что вы так готовы пойти навстречу. Престон пожал плечами, не желая принимать похвалу.

— Мы здесь больше похожи на семью, так что это имеет смысл. И у нас много места, так что не использовать его, чтобы помочь им, было бы мелочно. Пока мы шли мимо кабинетов к лестнице, он знакомил меня с людьми и махал рукой тем, кто разговаривал по телефону или был занят разговорами. Не было никакого обычного напряжения, которое испытывало большинство людей, когда они разговаривали с боссом. Всё было легко и непринужденно. Мне захотелось ткнуть в одного из них пальцем и убедиться, что это не стручкоподобные инопланетяне из фантастического фильма или фетиш-версия Степфордских жен. Но всё же я вел себя прилично.

К тому времени, как мы поднялись на второй этаж, я встретил множество людей, и большинство из них были сносными. Некоторые из них, вероятно, действовали бы мне на нервы, если бы мне пришлось много работать с ними, но они были в отделах, с которыми мне не придётся часто пересекаться. Так что я не волновался. Нет, все мои тревоги сфокусировались на самом верху лестницы.

Я ощутил хаос еще до того, как мы добрались до второго этажа. Модели были повсюду. Голые - сидели в углу и примеряли одежду, наряженные в изящное белье мужчины сидели на диванах и разговаривали, и даже было несколько женщин, которые, казалось, управляли этим "дорожным движением" или пытались контролировать хаос.

Я не могу работать в таких условиях. Престон, должно быть, увидел что-то на моем лице, потому что он усмехнулся.

— Обычно присутствует только половина от этого количества людей, а иногда и меньше. Сегодня утром мы получили поставку линейки белья, которую подумываем добавить на сайт, так что ребята выбирают то, что хотят попробовать.

— Попробовать?

Я не был уверен, что понял, о чем он говорит. Престон кивнул.

— Все, что есть на сайте было протестировано по крайней мере одним из парней. Если они вернутся и им понравится, тогда мы будем работать с производителем, но если они вернутся и скажут, что это неудобно или некомфортно или непрактично, тогда мы еще раз подумаем, прежде чем подтвердить готовность использовать эту линейку.

Я не был уверен, что все компании работают таким образом, но решил думать, что это была еще одна из их перевёрнутых с ног на голову традиций.

— Думаю, в этом есть смысл.

Не совсем, но это была его компания, а не моя, так что я не собирался спорить. При наблюдении за потоком людей стало очевидно, что некоторые выделялись больше других. Почти голый парень в розовых трусиках, который как торнадо летел к Престону, был одним из них. Он был горяч, но у него на лбу было написано "жди неприятностей". Мне пришлось побороть желание отступить и уйти. Я мог опознать сумасшедшую королеву драмы за милю, и одна из них быстро приближалась.

— Престон! Они оранжевые! — Он произнес это так, словно держал в руках жука, а не трусики странного цвета.

Престон вздохнул.

— Мы это знали.

— Нет, нам сказали, что это осенняя линейка, и этот торгпредставитель сказал, что они цвета пряной тыквы. — Он нахмурился, как будто Престон был идиотом, и помахал явно оскорбляющей его тканью. — Это как детская пластмассовая тыква оранжевого цвета. Я не одену это, и я не могу иметь дело ни с кем из тех, кто носит их.

Уровень драмы, исходящей от него, был ошеломляющим и заставил мою кожу покрыться мурашками.

Престон усмехнулся и кивнул.

— Я поговорю с Мерриком и посмотрю, что он скажет. Ты прав, даже я вижу, что это отвратительный цвет.

— Слава Богу. — Стройная, почти твинкоподобная королева драмы вздохнула. — Я боялся, что все снова будет как с теми зелёными трусиками. Сдерживая смех, Престон покачал головой.

— Я обещал не спорить с Королевой Трусиков снова... по крайней мере, не о цвете.

"Королева" выпятила бедро и приняла позу в стиле модели на дефиле.

— Чертовски верно. И у меня все еще есть корона.

Во что, черт возьми, я вляпался?

Престон наконец не выдержал и рассмеялся, а почти голый мужчина с оранжевыми трусиками ухмыльнулся. И тут они оба одновременно вспомнили, что я стою рядом. Престон попытался вернуться на землю первым, но другой парень опередил его. Протянув руку, он улыбнулся мне.

— Эли.

Его улыбка превратилась в такую милую усмешку, что у меня даже зубы заскрежетали.

— Я бы пригласил тебя познакомиться с остальными членами семьи, но они сейчас немного заняты.

Я должен сказать, что это впервые для меня, но я не хотел быть грубым, поэтому проигнорировал его отсутствие одежды.

— Привет. Я Роман Лэндри. Приятно познакомиться.

Престон, к счастью, прервал меня прежде, чем я успел придумать, что еще сказать.

— Эли — один из тех, с которыми ты будешь работать на постоянной основе. Его предыдущий фотограф ушел в другой проект, и я хочу получить новый взгляд на него на сайте.

— Я гораздо интереснее львов. — Эли ссутулился и надул губы, заставив Престона улыбнуться.

Насколько плохой была работа, если тот человек перешел от фотографирования Эли к выслеживанию львов?

— Да, я бы согласился, но мы знали, когда нанимали его, что это будет только на короткое время, потому что он фотограф дикой природы. — Престон бросил на Эли взгляд, который ясно дал понять, что они уже обсуждали этот вопрос.

— Но он был само совершенство. — На этот раз надутый Эли казался более искренним. Они были парой?

— Он сказал, что вернется через год после очередной поездки в Индию. — Престон произнес эти слова так, словно хотел подкупить маленького ребенка. Блять.

— Но это после Африки и острова с черепахами. — Эли махнул рукой, как будто настоящее название острова не имело значения.

— ЭЛИ. — Престон начал говорить как разъяренный родитель. — Почему бы тебе не познакомиться с Романом поближе? Я уверен, что фотографии будут потрясающими.

Эли повернул ко мне эти хорошенькие - эти надутые губки.

— Я не уверен, что с тобой будет так же весело, как с Грегом.

Престон пробормотал тихое “Эли" себе под нос, но Эли и я проигнорировали его.

— Грег шлепал меня, если это могло придать трусикам ещё более горячий вид. Слегка повернувшись, чтобы показать свою задницу, Эли посмотрел на меня долгим соблазнительным взглядом из-под ресниц. — Ты меня отшлепаешь, чтобы эти трусики выглядели как надо? БЛЯААААААДЬ.

Глава 2

Эли

— Он такой скучный, что палка, которая у него в заднице, наверное, кажется ему удобной. — Я плюхнулся в самое удобное кресло Престона и покачал головой — О чем ты только думал?

— Ты же видел фотографии. Мы оба согласились, что они великолепны. — Откинувшись на спинку стула, Престон потянулся и, казалось, боролся с зевотой. Почему он так устал?

Я вспомнил все, что должен был сделать для компании в последнее время, и не мог вспомнить ни одного мяча, который я уронил, и никаких документов, которые я пропустил. Дома мне придется проверить мой главный список дел, но в данный момент я был уверен, что это не моя вина.

— Но человек, который сделал эти снимки, не был тем надутым парнем, который стоял вон там недавно с таким осуждающим видом. — Я покачал головой при этом воспоминании. — Он был…

Я даже не знал, как это описать. Он был квалифицированным профессионалом, и как только я ушёл, он проделал хорошую работу, разговаривая с другими моделями, но что-то в нем выводило меня из себя. Может быть, дело было в надменных взглядах, которые он бросал на меня, или в гневе, вспыхнувшем в его глазах, когда я флиртовал с ним. Как будто он принял это на свой счет или что-то в этом роде. Флирт же подобен дыханию. Они нужен людям для выживания. Ну, некоторым... шикарным, как я.

— Ему здесь будет паршиво и он утащит всех за собой. — Я довольно хорошо разбирался в том, кто подходит, а кто нет, и вот почему новые сотрудники обычно получают боевое крещение сразу же попадая в самый разгар событий. Фотографы получают голых моделей и хаос, и все остальные в компании должны были присутствовать в офисе во время фотосессии.

Когда ты видишь, как они реагируют и относятся к людям, ты получаешь ключ к пониманию того, подходят ли они. Он не подойдёт.

— Он смотрел на меня, как на какую-то букашку. — Я не мог выбросить этот взгляд из головы. — Или что-то липкое и отвратительное, прилипшее к подошве его ботинка.

Но он был чертовски горяч.

Его повседневная деловая одежда не вписывалась в общую картину, но придавала ему сексуальный и немного начальствующий вид. Этого было достаточно, чтобы возбудить мое любопытство. На мгновение я увидел сурового парня, который точно знал, что делать с таким негодником, как я, но потом все это исчезло в мгновение ока.

Престон вздохнул, но не стал спорить со мной.

— И ты просто не смог удержаться, чтобы не поподначивать его.

— Я не лгал и хотел посмотреть, как он отреагирует. — Грег шлепал меня, если это было надо для фотосессии. Иногда трусики выглядели намного сексуальнее с красиво-розовой попкой. Чего я не упомянул в придачу к стику для порки, или к чему-либо другому для этой цели, так это того, что Грег нагибал меня и шлепал, даже просто когда мне это было очень нужно.

Он был в основном натуралом. Ну, слишком натуралом для меня, так что дальше этого дело никогда не шло, но это было то самое средство от стресса, в котором я нуждался. И у меня ни за что не будет ничего похожего на такие отношения с этим новым парнем.

Я вздохнул и откинулся назад.

— По его фотографиям, я думал, что он будет другим.

Может быть, я и подначил его немного, но я просто так разочаровался.

Престон сразу понял, о чем я говорю.

— Я тоже. — Он протянул руку и нажал несколько кнопок на компьютере, открывая папку с портфолио Романа. Официальную, и файл с другими фотографиями, которые он нашел в интернете.

— Я не знаю, как эти фотки были сделаны одним и тем же человеком.

Покачав головой, я смотрел на резкое различие между ними.

Предметные фото были скучны, а портреты - хороши, но ничего выдающегося. И только когда Престон показал мне фотографии бывшего парня Романа, я увидел его настоящий потенциал. Те снимки, что он сделал со своего любовника, были потрясающими.

Он уловил страсть и огонь в своем возлюбленном. Он также умудрился показать сцены БДСМ, которые могли бы показаться беспокоящими или просто фетишистскими, и привнес в них магию, которая сделала их невероятными. Мы были уверены, что этот человек сможет вывести сайт на новый уровень.

Люди не всегда понимали наше с Престоном видение компании. Мы всегда хотели, чтобы это было больше, чем просто традиционный интернет-магазин нижнего белья. Мы хотели, чтобы люди чувствовали себя в безопасности и желаннными. Где их страсть и фетишизм не нужно прятать или стыдиться за них. Блоги, видеоблоги, селфи и товары - все это работало на достижение этой цели.

Тот факт, что все это было успешным и в финансовом отношении, был бонусом, насколько я мог судить.

— У меня та же дилемма.

Престон посмотрел на фотографии, изучая их, затем указал на те, которые сексуальные.

— Это был тот самый человек, с которым я надеялся побеседовать.

Вместо этого у нас есть этот осел, который меня ненавидит.

И это я ещё даже не был истеричным и вздорным.

Престон повернулся и начал изучать меня.

— Ты с ним спал? Может, у вас была неудачная сцена в клубе?

Я бы обиделся, но несколько месяцев назад у нас была проблема с другим сотрудником, когда случилось нечто подобное. Так что это не было так уж похоже на мыльную оперу, как звучало. К счастью, на этот раз я был безгрешен.

— Блин нет, я бы запомнил этого человека. Это ни в коем случае не моя вина.

— Вечеринки-маскарады с переодеваниями? Случайные связи с парой, пока ты навещал свою семью? — Теперь он хватался за соломинку.

— ЭЛАЙДЖА навещает семью. Он даже не гей, не говоря уже о чем-то еще кинковом. Я не мог встретить его в образе Элайджи.

Эли и Элайджа были как Супермен и Кларк Кент, за исключением моего случая — один был скучным и настолько близким к асексуальному, насколько я мог его сделать, а другой был шикарными мной, который мог выйти на люди только тогда, когда я был вдали от своей семьи.

Но благодаря школе и бизнесу это случалось гораздо чаще, чем я когда-либо думал.

Престон кивнул.

— Может быть, он расслабится, и все успокоится. Ты его не отклонил, поэтому я предложил ему работу, и он согласился. Давай дадим ему немного времени. То, что я ему не нравлюсь, еще не повод увольнять его. Я знал, что Эли - персонаж на любителя. Но обычно люди, честно признавшие, что хотят работать в "Коже и Кружевах", ожидали увидеть интересных, темпераментных личностей. Какого черта он вообще подал заявление на вакансию?

Для разумного фотографа должны быть и другие возможности. Черт, даже в одном из этих детских мест в торговом центре было бы меньше хаоса. Я уже начал сомневаться в своем решении не накладывать на него вето.

— Я не люблю пользоваться правом вето. Это кажется неправильным.

— Эли, — вздохнул Престон. Мы уже говорили об этом раньше, так что я знал, что будет дальше. — Это твоя компания. Это означает, что ты решаешь, кому здесь работать, а кому — нет.

— Моя это компания лишь только по той причине, что ты заставил меня взять пятьдесят один процент акций.

Я был просто невероятно благодарен, что он не заставил меня на самом деле управлять большей частью этого. Это было бы до одурения скучно.

Он покачал головой.

— Это твоя компания, потому что именно с твоего блога все началось, и именно ты продавал трусики из своей комнаты в общежитии. Это твоё чадо. Ты позволяешь мне заботиться о нем и делать все деловые вещи, но мы оба знаем, что я бы не додумался до этого сам.

Я пренебрежительно махнул рукой.

— Ерунда. Ты бы придумал что-нибудь классное и шикарное. Я просто подтолкнул тебя в том фетиш-направлении, которое тебе было суждено найти. — Когда я был немного неуклюжим первокурсником в колледже, продавая женские трусики, которые я показывал в своем блоге из своей комнаты в общежитии, он жил на другом конце города, заканчивая свою степень бизнес-магистра, и совершенно не зная, чем он на самом деле хочет заниматься.

То, что мы встретились - это судьба.

Как-то в пятницу вечером он отправился на вечеринку в мое общежитие, надеясь найти себе одноразовый перепихон. На нашем этаже были открыты все двери, и у нас уже получилось хорошо наклюкаться. Ему понадобился аж целый один взгляд на мою комнату, чтобы сразу понять, кто я. Он сказал, что именно сочетание плакатов сделало её такой запоминающейся. По его мнению, ужасные повязки на волосы в стиле восьмидесятых, украшавшие мои стены, не сочетались с трусиками и женским бельем, о которых я говорил и которые продавал. У него просто не хватало воображения, чтобы увидеть, как прекрасно они сочетаются.

Я немного запаниковал, когда понял, что он знает, но очень быстро стало понятно, что он так же увлечен этим, как и я. Но он не хотел носить женственные трусики, ему нужен был парень, который бы это делал. Было также очевидно, что мы не можем быть кем-то, кроме друзей. Он был вроде как немного скучным, а он сказал, что я — сумасшедший.

Но это сработало в плане хороших рабочих отношений.

— Я не собираюсь снова обсуждать это с тобой. Но вернемся к Роману: если ты действительно считаешь, что он не подходит, почему ты не наложил на него вето?

А вот это - очень хороший вопрос.

Наконец, я махнул рукой в сторону экрана.

— Вот почему. Он хорош, когда не фотографирует скучных старушек.

А ещё он горяч. Что-то в нем заставило мои нервы затрепетать от возбуждения, и я хотел, чтобы он смотрел только на меня. Было бы паршиво, если бы эта палка все время торчала у него в заднице.

— Наверное, мне следовало сказать "нет".

Мы начали всю эту историю с вето, когда один фотограф в самом начале заставил завопить все мои внутренние тревоги. До того, как мы разработали систему найма людей, Престон просто смотрел на портфолио и разговаривал с ними. Только когда я случайно вошёл полуголым на собеседование, я понял, что нам нужно что-то еще. От того парня у меня мурашки побежали по коже. Что-то в том, как он смотрел на меня, заставило меня поежиться. До этого момента Престон имел полное право нанимать сотрудников, и я вообще не вмешивался. Черт, только горстка людей действительно знала, что я был настоящим владельцем.

Не зная, что делать, я драматично бросился на колени Престона и поцеловал его. Затем прошептал, что если он наймет этого стрёмного парня, я снова буду помогать ему с бухгалтерией. Этой угрозы было достаточно, чтобы он понял, насколько я серьёзен.

Стрёмный парень был арестован через несколько месяцев за размещение скрытых камер в раздевалках, поэтому мы тщательно пересмотрели нашу практику найма работников. Именно тогда мы и создали процедуру вето и начали заставлять всех знакомиться хотя бы с некоторыми моделями на фотосессии.

Люди очень быстро показывали свою уродскую чудаковатость или свою же бросающую в дрожь сторону, при виде голых сексуальных парней.

За те пять лет, что мы реализовывали право вето, не было никаких проблем. Так было до Романа.

— Даже не знаю. Он не сделал ничего такого, из-за чего бы я думал, что он ужасно странный или закончит в тюрьме, но я серьезно почему-то ему досаждаю.

— Может, мне перезвонить ему и сказать, что я передумал? Это не мою голую задницу он будет фотографировать, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя небезопасно или неудобно, Эли. Я говорил это с самого начала, когда ты не хотел отказываться от блога и фотографий. — Престон был явно обеспокоен тем, как прошло интервью.

Престон сделал все возможное, чтобы отговорить меня продолжать сниматься. Даже при том, что я был осторожен, чтобы не показывать лицо, и не предоставлять слишком много личной информации, он все еще думал, что это опасно. А мне это нравится. Я люблю свободу, которую это даёт мне, и я могу просто быть собой и получать удовольствие.

Это на самом деле единственная часть моего дня, которая в основном только для меня, лично моя.

Да, формально это была работа, но ее создал я сам. Он был прав, это - мой ребенок, и я не готов устраниться от этой части. Я, вероятно, закончу морщинистой восьмидесятилетней моделью в трусиках, все еще пытающейся трясти своей задницей в онлайне, но это меня это устраивало.

— Подождем несколько недель и посмотрим, что из этого получится. Если ему не нравлюсь только я, то я просто смирюсь с этим. Я больше волнуюсь за всех остальных и за то, какими получатся фотки. И, если они окажутся такими же, как эти гребаные яблоки, тогда я слечу с катушек, и он уйдет. Договорились?

Престон рассмеялся.

— Договорились. Но если мы получим от него отличные фото, то мы с ним застрянем, так как среди портфолио всех фотографов эти - оказались самыми лучшими.

Я кашлянул.

— Гм, этих-то мы и не получили, помнишь? О лишь прислал грёбаные фрукты. Вздохнув, Престон покачал головой.

— Он должен был прислать также и другие фото. Это же магазин фетиша и нижнего белья, о чем он только думал?

Я фыркнул.

— Только не своей маленькой головкой, это уж точно.

Престон издал такой звук, как будто подавился, поэтому я покачал головой и усмехнулся.

— О нет, ты не должен строить из себя скромницу. И ты знаешь, что я прав. Лучшие фотографы, которые у нас были, оказывались теми, кто любил эту тему. — Я думал, что это прозвучало довольно профессионально.

Престон так не думал, потому что рассмеялся.

— Значит, единственные хорошие фотографы - это похотливые парни, которым приходится идти домой и дрочить после того, как они видели вас, ребятки, целый день?

— Эй, мне нравится Тоби, он такой милый малыш. Просто немного нервничающий и скованный. — Тоби был одним из фотографов, которые иногда работали с нами, и он был таким няшкой.

Застенчивый и тихий, Тоби оживал за камерой, и по фотографиям, которые он делал, и по тому, как он иногда заводился, было ясно, что он любит нижнее белье...и парней. Я просто не был уверен, было ли это потому, что он хотел носить такое бельё, или ему нравились мужчины, которые его носили. Я пытался подтолкнуть его, но он краснел и замолкал.

И не желая прогонять классного фотографа, я старался дать ему немного пространства и позволить ему работать с ребятами попроще, которые выглядели потрясающе в романтическом стиле, который Тоби, казалось, пробуждал в них. Иногда это было тяжело. У меня было почти непреодолимое желание тыкать в людей пальцем, пока я их не пойму.

Престон сказал, что это ненормально, и превращает меня в зануду.

Я же думаю, что это делает меня милым и экстравагантным.

— Мы все любим Тоби. И не его мы здесь обсуждаем. Роман. Мы пытаемся решить, не облажались ли мы, наняв его.

Престон снова посмотрел на компьютер.

Он хотел Романа. Не в сексуальном плане. У меня было ощущение, что они оба были довольно сильными топами и доминантами. Нет, он хотел, чтобы новые фотографии, сделанные Романом для сайта, имели те же черты, что и на БДСМ-фотографиях, которые мы нашли. Он был прав.

Но я также думал, что это обернётся против нас и грызанёт нас за жопу.

— Мы подождем немного и посмотрим, что из этого выйдет. Все будет хорошо.– Обычно я был тем неврастеником, которого надо было уговаривать, и видеть Престона обеспокоенным чем-то было странно.

— Эта компания - наша семья.. Это не традиционно ни в каком смысле, но это работает для нас и для бизнеса. Я не хочу делать ничего, что могло бы разрушить всё это. — Компания, возможно, и была моим детищем, но Престон помогал растить ее так же, как и я. А может, и больше.

— Один человек, даже если он чокнутый, не создаст абсолютного хаоса. Все будет хорошо.

Черт, да что может пойти не так? Это же всего лишь один парень.

Глава 3

Роман

— Я все еще дышу. Я не сделал с ним ничего ужасного. Я все еще имею работу. Я съел свои овощи. Ещё что-то, из-за чего ты позвонил, чтобы сунуть туда свой нос? — Я любил своего кузена, но он уже доводил меня до безумия.

Эта назойливость становилась нелепой.

Он рассмеялся.

— Я очень рад. У меня такое чувство, что я должен сказать "хороший мальчик", но думаю, ты обидишься.

— Даже не представляешь насколько. — К сожалению, скорее всего, так оно и было.

Сделав последний глоток кофе, я встал из-за крошечного кухонного стола. Квартира была полностью меблирована, так что все выглядело безвкусно и не соответствовало друг другу, зато не приходится выкладывать лишние деньги. В конце концов я снова получу нормальное жильё.

— Я только позвонил, чтобы сказать нашему выводку, что недавно разговаривал с тобой и что у тебя, похоже, все в порядке. — Дэвин старался говорить небрежно, но я слышал что-то еще в его голосе.

Ополоснув чашку, я машинально ответил: «Я в порядке».

Он закашлялся.

— Эм, ты уже меньше похож на мудака, но не намного. Ты делал что-нибудь веселое в последнее время? — Затем он продолжил, как будто только что понял, что я сказал. — И я думаю, что работа продвигается лучше, чем просто нормально. Я видел фотографии на сайте, которые ты сделал. Они выглядят великолепно.

— Почему ты на нём шаришься? Ты что-то хочешь мне сказать?

После того, как мой долбоёб-бывший выставил нашу личную жизнь на весь мир, моя семья была в курсе всех деталей, поэтому я больше не беспокоился о том, чтобы скрывать от них.

Девин рассмеялся.

— Я - ничего. Я знаю кое-кого, кому нужно было понять, что он не самый яркий карандаш в коробке, поэтому я зашёл на сайт. Фотографии Эли, которые ты сделал, выскочили первыми, и они великолепны. Я думаю даже, что самые лучшие из всех твоих, которые я видел. — Потом его смех перешел в хихиканье. — И это включает в себя и те фетишистские фотки, о которых моя мать вопила по телефону.   

— Спасибо.

Я не хотел даже себе признаться, что он прав. Так что об остальном я промолчал. С тех пор как меня наняли, я провел несколько съемок, и все они прошли хорошо. Но фотографии с Эли всегда были самыми лучшими. Даже когда он сводил меня с ума, и я хотел засунуть его игривые, ехидные замечания ему в…

Я начинал понимать, почему предыдущий фотограф шлёпал его.

Не то чтобы я горел желанием потакать этому вредине.

— Значит, никаких комментариев о том, что они не так уж хороши или что с ним ужасно работать?

Смех Девина начинал раздражать меня.

Поставив чашку на край раковины, я направился в спальню. Гостиная была почти пустой, единственная вещь в ней - диван, который был настолько неудобным, что я никогда им не пользовался. Прожив в этом доме всего двадцать четыре часа, я перенёс телевизор обратно в спальню и в основном жил там. Кровать была не намного удобнее, но, по крайней мере, я мог вытянуться.

— Я профессионал.

Иногда.

До тех пор, пока у меня был разумно допустимый перерыв от Эли.

— Чушь.

Девин наконец-то смог контролировать свой смех.

— В последний раз, когда я звонил, ты угрожал убить его.

Это была та самая съемка, где были сделаны фотографии, которые ему так понравились.

Это было...трудно.

— Я уже успокоился.

И тот факт, что я не работал с ним уже неделю, возможно, был одной из причин. От Эли мне хотелось рвать на себе волосы. Единственный раз, когда мне удалось отдохнуть от него, это когда он уехал из города на несколько дней.

В противном случае, кого бы я ни снимал, он всегда был рядом. К сожалению, он вернулся, и одна из компаний как раз прислала несколько образцов своей новой линейки. Итак, сегодня мне предстояло еще раз подвергнуть проверке свое душевное равновесие.

— Давненько не был на работе? — Дразняще предположил Девин.

— Я только вчера был на съемках. Все прошло очень гладко.

Девин попытался сдержать ухмылку, но это не сработало.

— Значит там не было Эли.

— Откуда ты их так хорошо знаешь?

Я почти слышал, как Девин пожал плечами.

— Я же говорил тебе, что они иногда делают кое-что для центра. Они выделяются. Особенно Эли.

Девин прислал мне уведомление об открывшейся вакансии фотографа. Она приземлилась на мой стол в самый подходящий момент. Я всё упаковал и продал почти все, что у меня было, чтобы позволить себе переезд, и мне просто нужно было понять, куда идти.

Учитывая, что Девин предложил мне в пользование свой диван и потенциальную работу, это казалось вполне подходящим вариантом. Я уже начал жалеть, что не продумал все как следует. Но поскольку пришел срок арендной платы за мою старую квартиру, а заплатить ее было нечем, у меня не было особого выбора.

Порывшись в маленьком шкафу, я начал выбирать себе что-нибудь из одежды. Все утро я просидел дома, обдумывая, как бы возобновить свой бизнес, и даже не удосужился подготовиться, но теперь, когда у меня был обратный отсчет до встречи с Эли, откладывать дальше уже нельзя.

— Как дела в центре? — Расспрашивание Девина о его работе было единственным гарантированным способом избавиться от него.

Девин управлял молодежным ЛГБТ-центром, который был сосредоточен на помощи детям в переходный период. Они делали всего понемногу, но это было его страстью и занимало большую часть времени, к большому разочарованию его матери.

— Мама звонила и спрашивала, почему ты до сих пор не нашёл себе хорошего парня.

Дэвин застонал.

— Не дразни меня этим выводком. Он начал называть мою мать и ее сестер “выводком любопытных гусей”, когда учился в средней школе, и это очень для них подходило. У нас с Дэвином было примерно одинаковое количество терпения для них, и именно поэтому он и оказался так далеко от остальных. Все складывалось в мою пользу.

— В центре все идет отлично, но я отказываюсь давать им больше тем для пересудов. Ты не поверишь, какое дерьмо мне пришлось услышать о старшей дочери тети Диди. Кто-то должен позвонить ей и предупредить. Она просто с цепи сорвётся, когда узнает, что говорит ее мать. — Я почти услышал, как Девин закатил глаза.

— Я не собираюсь вмешиваться. Я наконец-то встал с электрического стула, так что у меня нет никакого желания раскачивать лодку. — Мой телефон не замолкал несколько недель после того, как разразилась вся эта драма. От моей матери, беспокоящейся о том, “где она ошиблась в моём воспитании”, до ее сестер, выискивающих лакомые кусочки для сплетен под видом помощи, мне звонили все члены моих "семейных уз", с которыми я мог справиться в течение некоторого времени.

Девин рассмеялся.

— Рано или поздно они вернутся к тебе. Теперь у тебя есть работа, но как только они узнают, что ты не работаешь в швейной компании, они распсихуются.

— Я работаю в швейной компании. — Черт, это все, что мне нужно. — Расскажи правду кому-нибудь из них, и я скажу твоей матери, что ты хочешь детей.

Бросив кое-какую одежду на кровать, я начал собирать все остальное, что хотел взять с собой.

Он втянул в себя воздух.

— Это удар ниже пояса.

— Два слова...биологические часы.

Они будут так сосредоточены на нем, что я никогда не услышу никого из них.

— Я скажу им, что ты был пьян и плакал, что у тебя нет семьи и детей. Ты так расстраиваешься из-за того, что не в браке, что скрываешь это от всех.

— Ну ты и задница.

Затем Дэвин усмехнулся.

— Нам еще нужно бросить на амбразуру Стиви. Его мать до сих пор не знает ни о татуировке, ни о тех двух девушках, с которыми он живет.

— Да, оставим его в резерве. Но я удивлен, что его ещё никто еще не использовал. Мы ждем слишком долго, и всё тайное может стать явным.

Компромат был единственной причиной иметь большую семью, насколько я мог судить.

Девин усмехнулся.

— В этой семье? Ни малейшего шанса.

Я услышал звук, напоминающий хлопанье дверью автомобиля.

— Я опаздываю на встречу, так что мне нужно заканчивать разговор. Но когда моя мама спросит, как твои дела, солгу ли я, если скажу ей, что ты в порядке?

Возможно.

— Нет, все начинает налаживаться.

До тех пор, пока я игнорирую работу, личную жизнь, финансы и рассудок.

— Хорошо. Просто дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. — Он не собирался спорить, но было ясно, что он мне не верит.

— Ты и так уже сделал более чем достаточно. — То, что он разрешил мне остаться на его диване достаточно долго, чтобы я получил свой первый чек, и даже терпел мою сварливую задницу, было даже больше, чем я мог попросить.

И за то, что он не рассказал моей матери, как плохи дела, я ему должен.

— Просто дай мне знать. Ты всегда можешь работать с моими монстрами, если захочешь.

— Ни за что на свете. — Он рассмеялся, услышав, насколько я серьезен. — Иногда помощь - отличная вещь. Но на этом всё, пожалуй.

— Я оскорблён. — Смех сделал это заявление далёким от реальности.

— Ты бы хотел, чтобы я был там весь день?

— Что тут скажешь. — Улыбка в его голосе почти разозлила меня. Но следующие слова довели меня до безумия. — Я не собирался ничего говорить, но думаю, ты заслуживаешь знать это.

Срань.

— Что?

— Он позвонил мне.

Было только два человека, которых я называл “он". Но в этой ситуации никакого другого “он” быть не могло. Мой бывший.

— Зачем?

— На меня вылилось какое-то дерьмо вроде того, что он скучал по тебе и понял, как плохо с тобой обошелся. — По голосу Девина было ясно, что он считает это полной фигнёй.

Я попытался мысленно отмахнуться от этого.

— Я думаю, у него просто закончились все деньги.

Девин не ответил на это, он просто продолжал рассказ. — Я сказал ему, куда он может засунуть свои извинения, и добавил, что тебя это не интересует. Именно это ты и хотел бы, чтобы я сказал, так? Ты ведь не хотел, чтобы он вернулся или что-то в этом роде, да?

— Черт возьми, нет. Я не настолько глуп.

Я почти улыбнулся его вздоху облегчения.

— Он испортил мне всю жизнь ради десяти секунд интернет-славы.

Девин просто начал ворчать, больше не нервничая, что я психану.

— Он звонил вчера около трех часов ночи или чего-то вроде того. Был пьян и болтал о том, как ему жаль.

— Хрень собачья. Если бы он был так расстроен, ему не потребовались бы месяцы и все мои деньги, чтобы понять это.

Я не был богат, но чувствовал себя комфортно, когда все в моей жизни было распланировано.

— Хорошо. Я забеспокоился, как только полностью проснулся и понял, как это было хреново, что он вообще позвонил.

— Как он вообще догадался позвонить тебе?

— Я не знаю, но, возможно, тебе следует быть осторожным с тем, что ты выкладываешь в интернет. Вроде твоего имени и даже чего-то из бизнеса на какое-то время.

Отлично.

— Я не могу остановить свою жизнь. Если он позвонит, я разберусь с этим. Надеюсь, он достаточно умен, чтобы понять, что выслеживать меня - плохая идея. — — В наше время нет сайта - нет и бизнеса, особенно для такой работы, как моя. Девин фыркнул.

— Да, преуменьшение года. Ладно, на этот раз мне действительно пора идти. Поговорим позже.

Бросив телефон на кровать, я начал снимать спортивные штаны, в которых лежал, и стал собираться. Это было больше похоже на то, что я надеваю броню, а не джинсы и красивую рубашку с пуговицами. Но когда Эли был рядом, мне всегда казалось, что нужен еще один слой, чтобы отгородиться от него.

Не то чтобы он когда-либо делал со мной что-то явно сексуальное. В то время как он виснул на остальных парнях и флиртовал, независимо от того, что он носил, со мной он держал дистанцию физически. Мне по-прежнему приходилось следить за всем, что он делал, но жаловаться было не на что.

"Престон, мне нужно, чтобы ты заставил Эли прекратить флиртовать". Да, это было бы неплохо. И это не было похоже на то, как если бы я не понимал, как они общаются друг с другом или полного отсутствия стеснительности, поэтому я действительно не мог жаловаться. Это сводило с ума.

Он был непрофессионален.

Он был раздражающ.

Он думал, что знает обо всем гораздо больше.

У него на все было свое мнение.

Он никак не мог заткнуться.

Он был постоянно возбужден и любил тыкать мне этим в лицо; ну, не совсем тыкать. Но постоянный стояк и общий уровень страсти, исходящий от него, обескураживали. Как я должен был сосредоточиться, когда его член болтался повсюду?

На рабочем месте следует ожидать определенного уровня профессионализма. И не имеет значения, какого хрена они продают. Ни один из других парней, которых я фотографировал, не вызывал у меня такого же бешенства. Некоторые из них были более осторожны, чем другие, а некоторые, казалось, брали пример с Эли, но все они делали все возможное, чтобы фотосессии проходили гладко.

К тому времени, как я был готов идти, даже я почувствовал, что мой уровень стресса растет. Направляясь к двери, я попытался сделать глубокий вдох, но все, на чем я мог сосредоточиться, была надвигающаяся драма. Даже я должен была признать, что фотографии получатся невероятными, независимо от того, во что он был одет, но я не уверен, стоит ли это того.

Постоянное искушение и облом, которые представлял собой этот вредина - это слишком много.

* * *

— Я не собираюсь препираться с тобой сегодня. Просто сделай эту чертову фотографию, как я тебе говорю, чтобы мы просто получили результат. У некоторых из нас есть дела поважнее, чем целыми днями спорить с твоей жалкой задницей! Гнев Эли тронул бы меня больше, если бы он не был голым и возбужденным.

Почти голым.

Каким-то образом трусики, растянутые его эрекцией, мешали воспринимать его всерьез.

Это была единственная причина, которую я мог придумать, почему произнесённая дальше сумасшедшая гадость вылетела из моего рта. Это, и то, что мне захотелось наорать на него, чтобы он надел хоть какую-то гребаную одежду.

— Мне очень жаль, если у тебя есть место на перекрёстке, где ты ловишь клиентов, но у кого-то из нас есть настоящая работа. Если бы ты мог держать свой болт под контролем и выглядеть больше как профессиональная модель, а не как проститутка, мы могли бы покончить с этим час назад!

Вздымающаяся грудь Эли, раскрасневшегося от досады и гнева, должна была бы сделать вид белья еще более нелепым; вместо этого, каким-то образом контраст заставил меня хотеть смотреть на него. Продолжая фотографировать, потому что именно для этого я был там, я не мог не попытаться запечатлеть уникальный внешний вид.

И все это время молча проклинал мужчину за то, что он выглядит таким горячим. Почему вредины не могут быть уродливыми? Черт, да я бы даже согласился на самого непримечательного. Нет, у вредин всегда должен быть огонь внутри, который притягивает людей. Эли не видел этого сравнения так же хорошо, как я, потому что он просто снова начал кричать на меня, подкрадываясь ко мне с этими длинными ногами в чулках и высокими каблуками, издающими резкие звуки по деревянному полу.

— Мы покончим с этим, когда я скажу. Это мой блог, помнишь, придурок? Мои читатели хотят видеть вещи, которые мне понравились из новой линейки, и это то, что я собираюсь им показать. — Он наклонился и провел пальцами по своей эрекции. — И я не собираюсь скрывать, что мне нравится. Подразумеваемое “в отличие от некоторых людей” было ясно слышно в его голосе.

— Скрывать и быть чертовым профессионалом - это две разные вещи. Камера сходила с ума, когда я пытался запечатлеть каждое движение и вспышку гнева. Я ни черта не скрывал. То, что я не сдаюсь, не означало, что я что-то отрицаю. И действительно очень жаль, что он не разрешает показывать своё лицо на сайте. Он был ещё той задницей, но я знал, что цельные фотографии будут еще лучше.

— Только не в этом бизнесе, детка. Когда не за чем прятаться, надо быть честным с людьми! — Он прошелся по площадке, оглядываясь в поисках чего-нибудь, что можно было бы бросить в меня. — В отличие от некоторых людей с палкой в заднице, которые не могут справиться со своей грёбаной работой!

— Ну, на сегодня я свою грёбаную работу сделал! У тебя достаточно шлюшных фотографий, чтобы разместить их по всему интернету, если хочешь. Это должна была быть короткая съемка, чтобы посмотреть, как выглядит новая одежда, а не повод для того, чтобы весь день скакать голышом!

Бросившись к столу, где были разложены все мои вещи, я положил камеру, стараясь не обращать внимания на нахлынувшие на меня эмоции.

— Мне не нужна здесь причина, чтобы делать это! Это же гребаная компания, специализирующаяся на фетишной продукции и нижнем белье, идиот!

Гнев Эли эхом разнесся по залу, заставив наших слушателей затаить дыхание. Они не помогали ситуации.

Я не был уверен, было ли это причудой компании или просто моим везением, но каждый человек в здании проходил через комнату по крайней мере один раз во время фотосессии. Здесь не было понятия приватности или скромности. Они переодевались друг перед другом, и Эли подбегал почти ко всем совершенно голым и обнимал их.

Этого было достаточно, чтобы свести с ума любого.

Собрав вещи, я повернулся, чтобы поделиться с ним еще одной мыслью, но остановился, когда Престон вошел в студию. Он заходил время от времени, обычно прямо перед съемкой, чтобы указать мне на что-то или дать направление, которое он видел для фотографий, но обычно он не заходил в студийную часть здания.

— Эли, когда у тебя будет свободная минутка, я хочу тебя видеть. — Престон посмотрел на Эли долгим взглядом, но больше ничего не сказал, прежде чем направиться ко мне.

Крепче сжимая свои сумки, я старался не выглядеть таким нервным, каким я себя ощущал. Мне нужна эта работа, и даже если Эли сведет меня с ума, я должен научиться держать всё в себе, иначе меня уволят. Я думал, что он скажет что-нибудь об этом споре, но он либо проигнорировал его, либо не услышал. Независимо от причины, я почувствовал облегчение.

— Я хотел бы посмотреть, что получится из этой фотосессии, как только ты сделаешь некоторые правки. Компания дышит мне в затылок, и я хочу иметь возможность дать им ответ в ближайшее время. Мне нравится качество, которое они прислали, но нужно понять, как это выглядит в камере.

Из-за ровного тона Престона невозможно было злиться дольше.

— Я думаю, они будут выглядеть хорошо. Я не уверен насчет селфи с несколькими тканями, но при правильном освещении цвета заиграют. Я не был уверен, насколько хорошо они будут продаваться, и купят ли люди белье подобных оттенков, но фотографии будут потрясающими.

— Отлично. Я собираюсь поговорить с Эли о конкретных товарах линейки, но как только фотографии будут готовы, отправь их мне и Эли, я буду признателен. Престон кивнул и направился к двери, его деловой стиль контрастировал с неформальным видом моделей и персонала.

В любом другом офисе я ожидал бы какого-то комментария типа "назад к работе" или "нечего время терять", но Престон улыбнулся и покачал головой. Он что-то тихо сказал нескольким моделям, которые направлялись к двери вместе с ним, но они только кивнули и одарили его сияющими улыбками, так что это не могло быть связано с работой.

Повернувшись, чтобы уйти, я краем глаза заметил, что Эли начал раздеваться. Смотреть, как он стягивает чулки с бедер, было не то, что я хотел делать, поэтому я пошёл прочь. Вредины были моим любимым наркотиком, но я знал, как они вредны для меня, и не хотел чтобы снова всё с треском разрушилось. Я восстанавливал работоспособное состояние, и собирался следовать этому и дальше.

Чего бы это ни стоило.

Глава 4

Эли

Я ещё не успел захлопнуть дверь, а Престон уже начал говорить. Он определенно получал удовольствие от происходящего. 

— Бизнес вырос на десять процентов, посещаемость сайта резко возросла, мы уже распродали трусики, о которых ты писал вчера, и твоя ночная гневная проповедь о нем чуть не привела к падению сайта.

Сбивать меня с настроя было нечестно.

— Он говнюк.

Престон кивнул.

— Я не собираюсь спорить об этом.

— Он осуждает меня.

И он думает, что я шлюха. Но этого я не сказал. По какой-то причине мне казалось, что я не смогу произнести эти слова без того, чтобы они не причинили мне больше боли, чем следовало бы.

В моей жизни было много людей, которые осуждали меня, и много троллей в интернете, которые оставляли тупые комментарии, но когда такое прозвучало от Романа - это разозлило меня. Для того, кто зарабатывал на жизнь фотографией, он определенно ничего не понимал.

— Ты совершенно прав. Он уже устроил достаточно хаоса, чтобы оправдать его увольнение. — Престон посмотрел на меня. — На самом деле, я пытался сделать это на прошлой неделе, когда вошёл в тот момент, когда вы двое орали друг на друга. Ты чрезвычайно ясно дал понять, что не хочешь, чтобы он ушел.

Я бы воспользовался своим правом вето и уволил его. И заткнул ему рот. Престон был озадачен моим поведением, но пока это подводило Романа к грани безумия, это того стоило. 

— Фотографии хорошие.

С этим Престон не мог поспорить.

— Ты абсолютно прав.

И мой блог никогда не был таким оживленным. От постов до комментариев от моих поклонников, всё это было каким-то сумасшествием.

— Трусики распроданы за двадцать четыре часа?

— Да. — Престон, наконец-то выдавил из себя улыбку.

И тут ворвался Меррик и заявил, что кто-то другой должен заниматься компьютерами, иначе отдел маркетинга взбунтуется.

— Три человека не могут устроить переворот, — их должно быть не меньше пяти.

— Они могут, если они единственные, кто может управлять серверами и любой магией, которая на самом деле управляет сайтом. — Мы с Престоном оба сдались, когда сайт перевалил тот пятидолларовый месячный план, на который мы изначально подписались, чтобы разместить этот грёбаный магазин

Поначалу попытка вести его самостоятельно казалась хорошей идеей, но по мере того, как компания росла, мы оба подняли руки вверх и признали, что нам это не под силу. Он мог разобраться в электронных таблицах и данных, а я разбирался в одежде и маркетинге, но компьютеры были как греческий язык для нас обоих. Сначала мне полегчало, когда я понял, что не единственный, кому не нравятся компьютеры и кто на самом деле не хочет учиться управлять самим сайтом, но я начал жалеть, что не могу быть более полезным. Однако взять на себя что-то еще было невозможно, и Престон даже сказал, что если я возьму на себя ещё какую-то ответственность, то он отправит меня в отпуск - прямо в дом моей матери. Эта угроза всё ещё заставляла меня передёргиваться.

Плюхнувшись в кресло, стараясь не обращать внимания на то, как приятно сидеть, я пожал плечами.

— Мы знали, что это скоро случится. Ты начал зондировать почву, когда он взялся говорить то же самое в прошлый раз, когда продажи поднялись. Престон кивнул.

— На этот раз он говорит серьезно. — Очевидно, есть некоторые обновления, которые нужно сделать, и я, к сожалению, понятия не имел, насколько много всего подразумевается под этим. Но основная угроза заключается в том, что все это обвалится, если мы не найдём штатного ИТ-специалиста.

— Откинув голову на спинку стула, я старался не закрывать глаза. Было еще не так поздно, чтобы я мог даже подумать о сне. — Ты хотел подождать, пока доходы не станут достаточно высокими, чтобы платить ещё одну зарплату. Это стоит недешево. Можем ли мы в действительности позволить себе новую должность и деньги, которые пойдут на то, что он там будет делать с компьютерами?

— Да. — Престон ответил, не задумываясь. — Мы начали планировать это в прошлом году, когда так быстро достигли наших целей. Разве ты не помнишь тот разговор?

— Нет.

Я поднял голову достаточно высоко, чтобы одарить его взглядом "тычтоненормальный?" 

— Я перестаю воспринимать тебя примерно через двадцать минут на этих бюджетных совещаниях.

Вздохнув, он покачал головой.

— Эли.

— Ты прекрасно знаешь, что жаловаться на это бесполезно.

Всё было уже гораздо лучше, чем тогда, когда мы только основали компанию. Он усмехнулся.

— Это было в том же самом разговоре, когда я заставил тебя начать получать зарплату.

— О. — Кажется что-то припоминаю. — Да, хорошо. Разве мы не говорили ещё несколько месяцев назад, что нам нужна новая ИТ-позиция? Ты поставил новую цель и сказал, что как только мы ее достигнем, айтишник станет приоритетом. Правильно?

— Да, мы просто никогда этого не делали.

Престон положил ноги на стол и откинулся назад.

— Это одна из тех вещей из списка дел, которые постоянно отодвигались, потому что резюме присылали довольно стрёмные люди.

— Ооооо, это верно. — Престон провел первые собеседования несколько месяцев назад, но потом решил закрыть вакансию. — Ты сказал, что ни один из них не сработается с нами.

Это был код, что все они слишком скучны, чтобы быть толерантными к нам.

Мы были колоритной групкой, и даже Престон с его консервативными взглядами и деловой одеждой не хотел это менять. Внешне он мог показаться скучным, но внутри он был таким же интересным, как и все мы. Он всегда говорил, что это для придания компании профессионального вида, с тех пор, как я заставил его говорить, что владелец - он, но я всегда думал, что это своего рода броня для него.

— Я собираюсь снова начать искать человека. Надеюсь, на следующей неделе у нас будет несколько кандидатов на интервью. — Престона эта перспектива, похоже, вдохновляла не больше, чем меня. Если нужно сохранять контроль под давлением -то он в этом король, и если уж он разочаровался в айти-ребятах, значит ничего хорошего там точно не было.

Вот почему я старался не вмешиваться в процесс найма, пока он не найдет кого-то, кто, по его мнению, был хоть наполовину приличным.

— Если бы они могли работать вне съёмочных площадок, было бы проще, но они должны вписаться, иначе это будет странно. — Иногда мы нанимали людей, которые не вписывались.

В большинстве случаев это было легко заметить еще до того, как они были наняты, но некоторые из них смогли проскользнуть. Обычно они начинали паниковать и уходили через день или два, поэтому мы не очень-то хорошо относились к новичкам, потому что я хотел прямо с порога знать, собираются ли они свалить.

— Согласен, но нам нужно кого-то сюда привести. При той скорости, с которой мы растем, я думаю, что через несколько месяцев у нас будут проблемы на сайте с количеством трафика, который проходит через него. А Меррик серьезно говорит об обновлениях. — Престон потянулся, а затем посмотрел на меня, и я увидел, как в его голове зарождается разговор.

— Что? — Следовало заставить его сказать это, чтобы мы могли двигаться дальше.

— Он не очень хорошо к тебе относится.

Престон поморщился.

— Ладно, похоже, это звучит как в детском саду. Позволь мне перефразировать сказанное. Он вежлив со всеми, кроме тебя. С тобой у него едет крыша. Мы никогда никому не позволяли так разговаривать с нашими сотрудниками. Почему ты с этим миришься?

Это охрененно хороший вопрос. На который у меня нет ответа.

Пожав плечами, я снова откинулся на спинку стула. – Ваще не гребу. Что-то в этом говнюке просто заставляло меня хотеть уколоть его. Флиртовать и дразнить, пока его голова не взорвется. Романа так легко вывести из себя, и это было похоже на плохое телешоу, которое я не мог перестать смотреть.

— Фотографии хорошие?

— Это недостаточно веская причина...хотя да...они потрясающие.

Престон вздохнул, и я понял, что он смотрит на меня одним из тех взглядов, когда пытается что-то понять... обычно — меня.

— Я иногда нахожу к людям свой подход - это особый талант. — Я сел и бросил на него дразнящий взгляд, отказываясь казаться жалким.

Престон приподнял бровь.

— Я не уверен, что твой особый сорт уникальности следует называть талантом.

Я рассмеялся. Наверное, он прав.

— Все будет хорошо.

Мы либо разнесём здание, либо я убью его, но доставить ему радость, сказав, что его увольняют... да ни единого шанса.

— Мы подождем еще немного.

Престон, казалось, был готов сменить тему, потому что схватил со стола какие-то бумаги. -– Что ты думаешь о новой одежде?

Значит, мы притворяемся, что гремевшего скандала из-за шлюхи не было? Меня это вполне устраивает.

Мысленно пожав плечами и сбросив стресс от съемок, я попытался вернуть свой мозг в рабочий режим.

— В целом, мне нравится качество, и как бельё садится на тело тоже неплохо. Но я хочу посмотреть, что думают другие ребята. Чулки - это весело, но я не знаю, насколько практичны они будут для большинства мужчин, и я не уверен в потенциале продаж - что-то такое тонкое не всегда держится под джинсами и мужской верхней одеждой.

Мне нравились сексуальные вещи, которые было весело носить для кого-то, так же, как и любому парню, но я хотел чтобы на сайте была одежда, которую парни могли носить постоянно. Не только предметы, предназначенные для особых случаев. От вещей не предназначенных для постоянного использования слишком легко отказаться.

— Я согласен. Посмотрим, как будут чувствовать себя остальные. Я сказал компании, что нам пока все нравится, но комментарий Романа о цвете заставил меня задуматься. Прогони их через стирку завтра-послезавтра. Я собираюсь попросить нескольких человек сделать то же самое, чтобы мы увидели, как держатся цвета. Престон вопросительно посмотрел на меня.

— Да, наверное, это хорошая идея. Обычно их вещи хорошо носятся, но я думаю, что у них видимо сменилось производство, потому что их новые "более низкие цены и новые линии" совсем другого качества. Я не хочу, чтобы наше имя ассоциировалось с чем-то, что полиняет или развалится.

Мы потратили последние пару лет на то, чтобы компания ассоциировалась не только с чем-то сексуальным и веселым, но и с высоким качеством.

— Согласен. — Престон оторвал взгляд от электронных таблиц. — И думаю, что сделаю несколько звонков и выясню, что там происходит.

— Позвони тому парню из отдела маркетинга, которому ты ещё показался милым. Я уверен, что он поделится... информацией с тобой.

Я не мог удержаться, чтобы не поддеть его.

Представители компании приехали в гости около года назад, привезя образцы и некоторых своих сотрудников. Один из них была симпатичной маленькой штучкой из отдела маркетинга, которому явно не зашла тема кружевных трусиков, но зашёл Престон. Очень жаль, что он не понял, что, хотя Престон выглядит консервативно, на самом деле он тот ещё фетишистский засранец, который хочет сладкого маленького твинка, с которым он мог бы играть в переодевание.

Престон застонал.

— Да недели ушли на то, чтобы он перестал звонить. Это ужасная идея.

Смеясь, я был совершенно иной точки зрения. Конечно, он не хотел встречаться с этим парнем, но все это было слишком потешно, чтобы всё оставить просто так.

— Но он был такой забавный.

— МЕСЯЦЫ, Эли.

— Тебе нужно немного повеселиться.

Ладно, кому мы можем позвонить? О!

— Бухгалтер! Тот сладенький милаха, который был таким любопытным! Он -идеальная кандидатура для звонка. Как там его звали?

Я плохо запоминаю имена, но лица и любопытство всегда застревали у меня в голове.

— Кейси.

Престону даже думать не пришлось. Это имя прозвучало так, словно уже вертелось у него на языке.

Интересненько.

Симпатичный маленький бухгалтер в скучном деловом костюме должен был бы вписаться в общую картину, но он выделялся. То, как он наблюдал за всем, от Престона до моделей, заставило меня думать, что его округлившиеся глаза были не просто шоком.

Кейси, очевидно, тащили с собой, чтобы обсудить какие-то цифры с Престоном, и было ясно, что он никогда раньше не видел трусики и нижнее белье, которые производила его компания, на живом человеке. Очевидно, Престон был так же увлечен им.

Мне показалось, что я видел, как они переглянулись, но парень из отдела маркетинга не понял намек оставить Престона в покое, поэтому он отвлек меня.

— Как ты думаешь, может, ему можно позвонить? Он казался милым и не имел никаких проблем ни с кем из нас.

— Он был вежливым.

— И любопытным.

Я думал, что это просто констатация очевидного, но Престон вздрогнул.

— Что ты имеешь в виду?

Господи, ну и недогадливым же он может быть.

— Он либо совсем-совсем новичок в кинке, либо не исследовал эту тему, но ему действительно любопытно. Эти быстрые, завистливые взгляды были не потому, что он возбудился на какую-то модель.

— Я думал, он познакомится с Лейном.

Престон сказал это так, будто это само собой разумеется. Мы потратили всего двадцать минут, чтобы показать ребятам здание.

— Они немного поговорили, и мне кажется, что Лейн упомянул, что они идут на ланч, но два боттома не составят сильную пару, поэтому они должно быть смогли стать просто друзьями.

Я получил еще один странный взгляд от Престона.

Меня окружают идиоты.

— Ты так думаешь? — Я не был уверен, был ли обнадёжен или же смущён.

— Что? Что они оба - боттомы? Или что они просто друзья?

Он моргнул, глядя на меня.

— То и другое.

Престон никогда не был таким любознательным. Было забавно снова увидеть эту его сторону. Он работал почти столько же часов, сколько и я, и я не мог вспомнить, когда он в последний раз ходил на свидание. И уж тем более с кем-то, кто хотя бы отдаленно интересовался теми же вещами, что и он.

— Да, тот малыш был почти готов наклониться и умолять кого-нибудь надеть на него трусики и отшлепать его, а Лейн тоже любит когда с ним вытворяют подобное -ну, я не должен говорить эту часть, так что просто забудь об этом. Но давай просто скажем, что он не ищет пару прямо сейчас.

Я обещал Лейну, что сохраню его личную жизнь в тайне, и не собирался нарушать обещание.

Брови Престона сошлись на переносице, беспокойство ясно читалось на его лице.

— Но он в порядке? Лейн всегда кажется очень наивным.

— С ним все в порядке. Я не спускаю с него глаз.

Каждый хоть раз влюблялся в плохиша-натурала, но это не смертельно. Особенно если учесть, что плохим парнем, в которого он влюбился, был татуировщик с соседней улицы. Он мог выглядеть немного грубоватым, но любой парень, который читал Гарри Поттера во время обеденного перерыва, не был настолько опасен.

Я ждал, когда Престон вернется к маленькому бухгалтеру, и это заняло всего лишь несколько секунд.

— Думаю, тогда я могу позвонить Кейси. Не для того, чтобы выкачать из него информацию, а просто чтобы убедиться, что нет ничего такого, что нам нужно было бы знать.

— Я думаю, это хорошая идея.

Колёсики завертелись, и я пытался понять, как сильно я могу нажать на Престона.

— Знаешь, ты можешь предложить ему еще раз все показать или пригласить на ланч. Может он так будет чувствовать себя менее напряжённо, чем если бы это была привычная обстановка.

— Возможно, но мне бы не хотелось, чтобы у него сложилось неверное представление.

Да, вроде идеи, что Престон увлёкся им и хотел бы отшлепать его и эротичненько повеселиться. Нет, я бы ни за что не хотел, чтобы что-то подобное случилось. Даже в моей голове звучал сарказм.

— Так ты хочешь, чтобы я отправил ему письмо?

— Нет. — Этот ответ вылетел из Престона прежде, чем я успел перевести дыхание. — Я что-нибудь придумаю.

А я собираюсь подонимать Лейна и выяснить, что он знает о Кейси. Заодно убедиться, что подтолкнуть Престона в сторону Кейси - хорошая идея. Было уже слишком поздно для ланча, но если я все правильно помню, то я несколько раз видел, как татуированный парень ходил в кафе вниз по улице чтобы получить дозу послеобеденного кофеина. Это может сработать хорошо для нас обоих; я получу кофеин и сплетни, а Лейн получит возможность взглянуть на предмет своего обожания.

— Хорошо, я оставлю эту часть на твоё усмотрение. И если ты хочешь, так как я чувствую себя очень щедрым, я даже просмотрю часть резюме айтишников, которые поприходили.

Это будет ужасно, но если это поможет Престону начать социальную жизнь, я сделаю все, что в моих силах.

— Ты действительно хочешь помочь нанять кого-то? — Престон даже не пытался скрыть своего потрясения. Он выглядел так, словно готов начать планировать зомби-апокалипсис.

— Хочу? Черт возьми нет конечно, но если я смогу сузить список до того, как ты начнешь звонить, это может помочь. — И, возможно, мне это зачтётся в следующий раз, когда из-за меня у Престона начнёт рвать крышу.

— Ладно, может быть, смотря сколько их будет. Я надеюсь, что на этот раз еще несколько человек потратят пять минут, чтобы найти нас в сети и действительно посмотреть, что делает компания, прежде чем кидать резюме. Престон слегка улыбнулся и покачал головой. — Некоторые из этих разговоров были очень неловкими.

Закатив глаза, я усмехнулся.

— Эта проклятая компания называется “Кожа и Кружева", как, черт возьми, это не бросается в глаза, я никогда не пойму. Престон рассмеялся.

— Этот бедняга думал, что это какая-то специализированная компания по производству вещей для домашних животных.

К счастью, я был избавлен от необходимости встречаться с ними, но Престон начинал тяжело вздыхать каждый раз, когда ему нужно было поговорить с очередным кандидатом. Я сказал, что ему нужно делегировать часть работы, но он решил, что не хочет администратора, пока это не будет абсолютно необходимо. У нас был небольшой отдел кадров, две женщины, которые на самом деле проводили большую часть дня, делая странные вещи с льготами и страховками, которые никто больше не хотел понимать. Поэтому, как только бы он нанял кого-то, ему не пришлось бы нянчиться с остальной частью процесса, но это все равно отнимало много времени.

— Может быть, в следующем объявлении мы все проясним?

Но я не был уверен, как это сделать. Логотип компании представлял собой пару трусиков с собачьим ошейником и поводком.

Престон покачал головой, ясно видя, пути, как все может пойти не так. — Нет, я думаю, что вы, ребята, слишком бы повеселились, создавая объявление. И мы можем закончить баном на размещение объявлений на онлайн-досках вакансий.

— И снова мы вернулись к тому, что ты - не прикольный.

Ему нужен перепихон.

Закатив глаза, Престон не обиделся.

— Кто-то же должен быть здесь взрослым.

— Только не это.

У меня было достаточно реальной срани, творящейся за пределами компании, чтобы согласиться быть взрослым и здесь тоже.

Усмехнувшись, Престон покачал головой.

— Я не думал, что ты захочешь помочь добровольно. Хочешь просмотреть резюме, прежде чем идти, или у тебя есть занятия?

— Сегодня никаких цифр. — Застонал я. — У меня был адский денек, и я не могу сейчас использовать свои мозговые клетки. Истощить их до начала работы -фиговая идея.

Закатив глаза, Престон, казалось, не подумал, что я смешон.

— Это не батарейки. Но на этот раз я позволю тебе сбежать.

Идеально. Мне нужно выпить кофе и допросить Лейна.

— Тогда увидимся позже. У меня есть кое-что новое для блога. Я собирался начать выкладывать фотографии с сегодняшнего дня, как только Роман пришлет их, но ты думаешь, может стоит подождать?

— Может быть это и хорошая идея, но я хочу увидеть реакцию на новую линию. Просто подразни их подписью, что сделка ещё не заключена, но они все равно могут подсмотреть.

Престон махнул рукой.

— Ты можешь притвориться, будто делаешь что-то неправильное, им это понравится.

Я ухмыльнулся.

— Потому что они любят меня. Я просто скажу им, что ты собираешься отшлепать меня или что-то в этом роде за то, что я показываю им то, чего не должен показывать.

Престон рассмеялся.

— Спасибо. Рад быть плохим парнем для тебя.

Ухмыльнувшись и слегка помахав ему рукой, я вскочил, чтобы отправиться на поиски Лейна. Я видел, что он недавно писал свой пост в блоге, поэтому надеялся, что он еще не ушел. Кофе и сексуальный мужчина - это как раз то, что мне нужно после обеда, даже если этот мужчина не для меня.

Глава 5

Роман

— Фотография Лэндри, Роман слушает. — Первой моей ошибкой было ответить на звонок, когда я не узнал номер. Не повесить трубку сразу же - вторая ошибка. Единственное мое оправдание - когда зазвонил телефон, я как раз возвращался в квартиру и жонглировал сумками.

— Ты сменил номер телефона. — Обвиняющий тон заставил мои нервы напрячься.

Вот же срань.

— Да, именно это и происходит, когда твой номер разносится по всему интернету как номер сексуального извращенца. — Мне звонили все, от местных дневных ток-шоу до людей, желающих спасти мою душу. Новый номер телефона был самым простым способом заткнуть их.

— Они все неправильно поняли, и ситуация вышла из-под контроля. — Этот плаксивый тон, вероятно, должен был напомнить мне, каким милым он был, когда был перегнут через мое колено, но все, что я чувствовал, слушая его, это разочарование.

— Чушь полная... Почему ты звонишь мне, Кен?

Если бы он позвонил после того, как только все случилось, он еще мог бы убедить меня принять его обратно. К счастью, теперь я был умнее.

— Я скучаю по тебе.

Я почти мог представить, как он надул губки по телефону.

Еще одна чушь.

— Просрал все деньги?

— Роман. — Он выговорил мое имя так, словно был зол на меня.

Это не сработает.

— Кен, я не знаю, что за бес в тебя вселился и заставил разнести мою частную жизнь по всему проклятому интернету, или почему ты решил, что кто-то должен знать, что мы делали в уединении нашего дома, но с меня хватит. Ты сжег этот мост. — Он сжег его, когда мне  в первый раз  пришлось объяснять матери, почему кто-то хочет, чтобы его отшлепали.

К третьему разу, потому что она действительно не понимала этого, я никогда не хотел даже слышать его имя снова.

— Я был пьян. Я не это имел в виду. — Его голос стал тише, и он попытался использовать дразнящий сексуальный тон, но это не сработало на мне. — Я был плохим, и мне нужно, чтобы мой Дом наказал меня. Я буду вести себя хорошо.

— Не звони мне больше. Ты разрушил мой бизнес. Из-за тебя все выглядело так, будто я был твоим абьюзером. И мне пришлось пересечь всю страну, чтобы уйти от всего этого. Не звони мне. Даже не думай обо мне. Найди другого простофилю, которого можно обокрасть. — Возможно, мне следовало больше расстраиваться из-за разрыва моих отношений, но в какой-то момент я просто пошёл дальше.

— Ты сказал, что деньги принадлежат нам обоим. — Надутые губы в его голосе начинали сводить меня с ума.

— Потому что ты пытался пробиться в модельный бизнес и не зарабатывал достаточно, чтобы заплатить за лапшу рамен, не говоря уже о помощи со счетами или развлечениях. Я старался быть добрым, а не отдавать тебе все до последнего цента, которые заработал! — Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы попытаться взять свой гнев под контроль, я почти пропустил момент, когда он начал говорить.

— Но я же модель. Людям нравились мои фото. Они хотят использовать их в какой-то европейской рекламе. Ты сказал, что они не имеют права. Роман, это МОИ фотографии. Ты плохо ко мне относишься. — Теперь это больше походило на то, что он считал меня хозяином-идиотом, который не понимал, насколько смешон.

— Нет, это мои фотографии, которые я сделал с тебя. Я никогда не подписывал никаких разрешений и до сих пор владею ими. — Я целыми днями гонялся за каждым фото, которое я мог найти, и удалял их из интернета.

Некоторые из них все еще плавали на просторах сети, но поскольку права принадлежали мне, авторитетные новостные агентства довольно быстро удалили их. Угроза судебного процесса творила чудеса, хотя в тот момент у меня не было денег на аренду, не говоря уже о влиятельном адвокате.

Но как бы быстро я ни пытался всё это удалить, этого было недостаточно, чтобы моя семья не увидела фото. Пока я мог говорить себе, что он не может извлечь из них выгоду, это каким-то образом делало всё менее сводящим с ума.

Кен театрально вздохнул.

— Но, Роман, я так хорошо выгляжу на фотографиях.

— Да мне пофиг. Не звони мне больше и не пытайся использовать мои фотографии где бы то ни было. — И вот тогда я сделал то, что должен был сделать, когда впервые услышал его голос – я закончил разговор.

Может быть, я и был эгоистичным ослом, но он никогда не получит ни цента прибыли от этих фотографий. Я в гроб сойду, размахивая перед ним этими проклятыми фотографиями, не уничтожая их, но все же делая так, чтобы он знал, что никогда и нигде их не увидит.

Несколько человек говорили мне, что именно я должен зарабатывать на них деньги. Они считали, что я должен продать их за невероятную сумму и использовать деньги, чтобы начать все сначала, но  я хотел  чтобы Кен страдал, больше чем нуждался в деньгах.

Только жаль, что это были такие хорошие фотографии.

Эротичные, но не порно; романтичные, но на такой грани, что появляется желание ещё раз взглянуть на них. Даже я должен был признать, что они были одними из лучших, что я сделал. Очень жаль, что они навсегда останутся в моем компьютере. Стараясь не поддаваться растущему разочарованию, я закончил раскладывать свои вещи на столе и занялся поисками еды. После обеда, но не совсем уж обеда, это было странное время для еды, но я был голоден. Драма Эли заставила то, что должно было быть короткой съемкой, продолжаться вечно, полностью разгромив мой выходной.

Заглянув в холодильник, я понял, что выбора у меня почти нет. Это был либо ужин в морозилке, либо остатки китайской еды, знававшей лучшие времена. Понюхав Ло Мейн и решив, что он не так уж плох, я вывалил его в миску и бросил в микроволновку.

Остаток дня и большую часть вечера я собирался потратить на редактирование фотографий и обновление нового сайта. В данный момент он был почти пустым, без личности или хорошего объяснения того, какие фотографии я делал, но это было все, что мой мозг смог придумать.

Что-то меня сдерживало, и пока я не пойму, что именно, у меня такое ощущение, что мой бизнес никуда не двинется. 

* * * * *

Перебирать фотографии полуобнаженного Эли было своего рода наказанием.

Другого слова для этого не было. Редактирование было еще хуже. Это была странная пытка, потому что каждая фотография должна была быть проанализирована, и не было никакой возможности игнорировать страсть и огонь, исходящие от него – или эрекцию, которая наполняла и натягивала трусики.

Должно быть, у меня мозги поехали, раз я взялся за эту работу.

Наблюдать за сексуальным врединой, разгуливающим почти голым только для того, чтобы привлечь к себе внимание, не было настоящей карьерой. Вместо изысканных фотографий, которые пытались сделать другие модели, это было похоже на какое-то живое порно, в фотографирование которого меня втянули. То, как двигалось его тело и его твердый член заполнял ткань, делало невозможным сохранять дистанцию.

По мере того, как его эрекция продолжала заполнять экран моего компьютера, и мне приходилось смотреть, как он проводит пальцами по своему члену кадр за кадром, мое кровяное давление росло. Просто от злости, ничего больше, но это ещё больше затрудняло мышление и объективную оценку того, какие фотографии были лучшими.

Может быть, все было бы не так плохо, если бы я не заглянул в блог. В свою защиту скажу, что мне хотелось узнать реакцию на новые фотографии. Видя, на что они реагируют, я мог бы понять, в каком направлении мне нужно идти для редактирования и даже для будущих съемок.

Я отправил ему только несколько фото, но обычно он не ждал слишком долго, прежде чем выложить что-нибудь со съемок. Он был немного шлюхой, продававшейся за внимание и хотел, чтобы все его последователи были возбуждены. Эли обычно писал обо всем, начиная с того, как прошла съемка, и заканчивая случайными фактами о его дне, демонстрируя свое тело и нижнее белье. Может быть, я и был дураком, заглянув в блог, но он был просто засранцем. Это была одна длинная гневная тирада обо мне. Ну, все началось не так. Ближе к началу, он дразнил фразочками о новой съемке и давал туманные намеки на то, как им понравятся новые товары. О том, что на самом деле он не должен был делиться их видом, и как Престон накажет его за то, что он даже подумал о том, чтобы выложить фотографии, но он просто не мог ничего с собой поделать.

То, как он писал, я почти слышал, как он мурлычет в моей голове о том, каким непослушным он был и как его нужно отшлепать – но что он все равно сделает это только для них. Мне захотелось рвать на себе волосы, а потом потребовать объяснений, что происходит между ним и Престоном. Если он спит с собственником бизнеса, то я вылетаю отсюда, как только этот вредина хоть глазом моргнет.

И если он нагибается для Престона, какого черта он флиртует со всем, что движется?

Когда он начал болтать без умолку, рассказывая о самой съемке, я почти почувствовал, как в нем поднимается гнев. Никаких комментариев по поводу его собственного идиотского поведения, только случайные заметки о том, чтобы они знали, как на него влияет съемка, и что он хотел, чтобы его страсть проявилась на фотографиях.

Потом настал черед мерзости и абсурда.

Каждый маленький комментарий, который я сказал, и некоторые, которые я даже не мог вспомнить, были выложены на веб-сайте. Он сказал им, что я назвал его проституткой и сказал, что он должен зарабатывать двадцать баксов за минет на углу. Я никогда не говорил о сумме или о том, чем он должен заниматься. Не то чтобы подробности имели большое значение, если бы Престон увидел это. Этот вреднюга явно хотел, чтобы меня уволили.

К тому времени, как я закончил правки и отослал фотографии, мои сообщения стали краткими, и я был немного... разочарован. Комментарии в блоге явно поддерживали ебанутую версию событий Эли, и я уже устал читать о том, каким ужасным человеком я был.

Наконец сдавшись, я закрыл компьютер и пошел прочь. От многочасового созерцания экрана компьютера у меня болела голова, а от многочасового созерцания длинного обнаженного тела Эли бунтовали нижние части моего тела. Как бы сильно моя голова не понимала, насколько он трудный, и что я никогда больше не буду связываться с кем-то подобным, мой член не испытывал такого же отвращения. Осознание того, что мое собственное тело предает меня и затрудняет выполнение моей работы, только усилило мое разочарование.

Все во мне знало, что Эли и все ему подобные были ещё теми прохвостами, но мой проклятый член не мог понять это сообщение, посылаемое мозгами. В последний раз, когда у нас был фотосет, я сломался и подрочил себе. Я не был уверен, на что злился больше - на то, что это наконец было сделано, на себя за свою слабость, или на Эли за то, что тот был искушением, в котором я не нуждался. Когда я только начал встречаться, я не мог понять, почему хорошие девушки или даже безнравственные на самом деле не привлекают меня. После того как я понял, что я гей, я столкнулся с той же проблемой с хорошими, нормальными парнями, которых моя мать постоянно подталкивала ко мне.

После того, как первоначальный шок у нее прошел, её жизненной миссией стало найти мне “хорошего парня”, не позволяя ничему помешать ей свести меня с кем-то, кого она считала идеальным. Но вежливые, презентабельные парни, для встречи с которыми она таскала меня на каждое светское мероприятие, были не более интересны, чем многие женщины, с которыми меня знакомили.

Конечно, мое воображение и либидо больше интересовались парнями, но страсть, о которой говорили люди, отсутствовала.

Ну, её не было, пока я не встретил в колледже маленького нахального твинка. У нас не было ничего общего, кроме взаимной любви к шлепкам и драмам, которые превратились в пламенный секс, мы не продержались долго, но это показало мне, чего мне не хватало.

Моя мать приписывала это мужской любви к “плохим девочкам”, которую она переводила как “плохие мальчики”, но я даже не пытался ничего объяснить. Пока это не стало абсолютно необходимым после катастрофического взрыва, в который превратилась моя жизнь, когда Кен потерял свой гребаный рассудок.

Выкинув это из головы, я поймал себя на том, что снова смотрю на компьютер. Мой наконец-то послушный член снова взбунтовался от мыслей о фото с Эли, которые просто ждали меня там. Но я был профессиональным фотографом, а не каким-то порнорежиссером, который дрочил на фотографии своей модели.

Нуждаясь в передышке и каком-то способе чтобы высвободить часть энергии, которая росла во мне, я начал раздеваться. Может, у меня и не было абонемента в спортзал, но дома у меня было несколько гирь и парк недалеко от квартиры, который был хорошо освещен и достаточно оживлен вечером, чтобы я не переживал о том, что мне предстоит выйти на улицу после наступления темноты.

Не обращая внимания на мой твердый член, который все еще требовал внимания, которое я не хотел ему отдавать, я направился в маленькую спальню. Она была простой и скудно обставленной, но в ней стояли кровать и комод, так что я не мог жаловаться. Прежде чем я успел схватить свою спортивную одежду, мой телефон зазвонил снова.

— Блять.

Если этот идиот думал, что сможет надоедая заставить меня передумать, он был сумасшедшим.

Большими шагами я явился в гостиную в считанные секунды, и мой гнев нарастал с каждым шагом. Проведя пальцем по экрану, я увидел, что это был другой номер, чем ранее, и попытался обуздать свой гнев.

— Фотография Лэндри, говорит Роман.

— Ты должен переснять сцены с красными трусиками.

Эли.

— Я думал, что эти фотографии получились прекрасными.

Они были из первой части съемок и выглядели иначе, чем те, которые я сделал ближе к концу, но с фотографиями все было в порядке.

— Цвет получается розовым, и я хочу, чтобы они были освещены по-другому, прежде чем мы поместим их на сайт. Я ни за что не выставлю фотографии, которые выглядят розовыми, но отмечены как красные. Это приведет в замешательство клиентов.

По его тону было ясно, что он считает меня идиотом, если я не понимаю, о чем он говорит.

Он чокнутый.

— Хорошо. Когда мы сделаем фото всей линейки, мы переснимем их.

— Нет, это нужно сделать сейчас. Мне нужно написать об этом, и я хочу, чтобы эти фотографии были на завтра. Это должно произойти сегодня вечером.

— Ты сошел с ума. Я не буду переснимать эти фотки, потому что тебе кажется, что они не выглядят достаточно красными. У тебя уже есть много фотографий с этой съемки, выбери одну из них. Ты почти на всех полуголый и со стояком жёстче, чем у порнозвезды, так что не имеет значения, что ты выставляешь напоказ! Пожалуй, с этим я пересекал черту, но мне действительно было все равно.

— Твоя работа - делать те чертовы фотографии, которые я тебе велю.

Дрессированная обезьяна могла бы это сделать! Не заставляй меня объяснять это Престону. Я буду в студии через полчаса, и твоей осуждающей заднице лучше тоже быть там.

А потом вреднюга повесил трубку.

— Из всех... — слишком рассерженный, чтобы закончить фразу, я начал хватать свою одежду.

Если он хочет фотографии, то я дам ему фотографии, но если он думает, что может держать свои гребаные отношения с Престоном над моей головой, когда он тряс своим твердым членом перед каждым, кто прокручивал сайт, он был сумасшедшим.

У меня уже практически кончился лимит того, что я могу вынести от этого паршивца.

Глава 6

Эли

— Ладно, надо закончить статью, потому что она должна быть готова к завтрашнему дню, постануть в бложик, глянуть отчеты, присланные Престоном, о, оплатить счет за электричество - и им реально надо было меня подписать на автоматические платежи - и что-то было ещё.

Бросив ключи и телефон на диван, надеясь, что позже вспомню, куда положил их, я направился на кухню.

— Кофеин, а потом я составлю список.

И может быть даже выясню, что я упустил…

Мой список дел был бесконечным. Престон продолжал твердить мне, чтобы я закачал какое-то приложение на телефон, которое поможет держать всё в порядке, но на самом деле, если у меня будет способ запоминать все это, то меня может хватить инфаркт. Как бы то ни было, тех моментов, которые мне удавалось держать в голове, было достаточно, чтобы мне захотелось выпихнуть все это в окно и пойти напиться.

Я все время твердил себе, что слишком ответственен для такого - и почти всегда так и было.

Иногда всего этого становилось слишком много, и оно взрывалось у меня в голове. Я пытался не допустить подобного, но казалось, что всё вышло из-под контроля и стало неподъёмным. Направляясь на кухню, я схватил с обеденного стола блокнот, чтобы все записать.

Возможно, приложение было бы более практичным, но в моей жизни было не так много вещей, которые заставляли меня чувствовать себя расслабленным. Когда я находил что-то успокаивающее, например, записывание чего-то или порка, я цеплялся за них, как сумасшедший.

Покопавшись в шкафу с хламом, я наконец-то нашёл розовую ручку единорога, которая была подарком на мой день рождения. Бросив её вместе с газетой на кухонный стол, я принялся варить кофе. Одноразовые пакетики были забавными, но это будет серьезный кофеиновый день, поэтому пришлось пойти за обычной кофеваркой.   

Друзья жаловались, что у меня слишком много кухонных приспособлений и компактной техники, но это же просто смешно. Никогда не бывает слишком много кофеварок. Когда запах растекся по кухне, я схватил свою самую большую кружку и наполнил ее целебным напитком.

Прихватив её с собой, я сел за стол и начал мозговой штурм. Список был бесконечен. Метаться между домашними делами, работой и всем остальным было нелепо. Мне нужен секретарь или слуга.

— Подождите. Если я саб, то думаю, что Я должен быть слугой. Черт, это не сработает…

Ну, это разрушало все мои планы. Никакой Доминант мне и не светит, если мне придётся лавировать между всеми домашними делами и следить за всем.

Сделав глоток кофе, я невольно улыбнулся.

— Может быть, я замаскированный Дом. Дом, который любит, когда его шлепают и трахают.

Составляя бесконечный список, я твердил себе, что буду двигаться постепенно и сделаю всё. Престон не переставал твердить, что мне нужно нанять кого-то хотя бы на несколько часов в неделю, чтобы помочь управиться, но это было похоже на жульничество в отношении Престона. Я же не взял на себя управление бизнесом. Наконец, записав все это и снова наполнив свою чашку, я встал и потянулся. Было еще далеко за полдень, но я уже чувствовал, как головная боль давит на основание черепа и что я устал. Отчасти в этом была моя  вина - вчера вечером я пошёл ужинать с друзьями, но я был не настолько стар для того, чтобы один поздний поход с друзьями подарил мне такое чувство, будто по мне катком проехались.

Моя привычка жечь свечу с обоих концов не помогала, но озорной голос в моей голове сказал, что мы точно знаем, почему я так устал. Прошло слишком много времени с тех пор, как у меня был секс или сцена. Даже простая порка поможет снять напряжение.

Я точно не искал подобного на постоянной основе. Быть в полном распоряжении какого-нибудь Мастера - это сводит меня с ума, и не в хорошем смысле. Но мне хотелось чего-то более интенсивного, чем случайная порка время от времени. Однако мужчины, которые искали более интенсивные БДСМ-отношения, хотели сладенького мальчика, кого-то, кто хотя бы пытается вести себя хорошо. Я не мог этого обещать - ну, не солгав.

Я потратил слишком много времени, пытаясь понять, кто я и что мне нужно для счастья, чтобы попытаться вписаться в чье-то представление о том, как должна выглядеть сабмиссивность. Я был гордым врединой и не собирался этого менять. Даже если это облегчит поиск кого-то для свидания.

Вернувшись в гостиную, я задержался, чтобы взять телефон и пойти в кабинет. Здесь царил прекрасный беспорядок. В то время как я делал все возможное, чтобы остальная часть дома выглядела надлежаще и собрано, мой офис был похож на мою спальню - прямо весь я.

Стены были окрашены в спокойный серый цвет, а на двух разных столах были разложены сумасшедшие разрозненные кусочки моей жизни. В одной части моего запущенного офиса были заметки о постах в блогах, финансовые распечатки, фотографии и даже пара трусиков, цвет которых, я всё ещё не мог решить, нравится мне или нет. В другой были диаграммы и графики для статьи, которую я писал для своей программы MBA, и всевозможные другие заметки о занятиях, которые мне еще предстояло посетить, и предстоящих проектах.

Я был так близок к завершению, что почти ощущал его вкус, но с приближением конца не был уверен, что будет потом. Семейные обязательства давили на меня, а свобода, которую давала мне бизнес-школа, постепенно исчезала, и я начал подумывать о второй магистерской или даже докторской программе, просто чтобы держать все остальное на расстоянии.

Доктор Элайджа Фаррис - каково звучит, а?

Когда зазвонил телефон, я уже точно знал, кто это. Моя мать, должно быть, была наполовину демоном, потому что даже мысли о ней было достаточно, чтобы запустить ее радар. Быстрый взгляд подтвердил это, и я ответил на звонок, решив поскорее от нее отделаться.

— Здравствуй мама.

Поставив чашку, я старался, чтобы голос не звучал так раздражённо, насколько я себя ощущал.

— Ты уверен, что не сможешь приехать в эти выходные?

Ее смущенный тон заставил меня нервничать.

Сказать ей "нет" было легко, а заставить ее понять, что никакие приставания не заставят меня передумать — трудно.

— Мама, мы уже это обсуждали. — Три раза. — Я был у тебя две недели назад. У меня слишком много дел, чтобы просто все бросить.

Особенно для глупых светских мероприятий, где она пыталась свести меня с женщинами, которые никогда не поймут меня. Во-первых, я был геем, а во-вторых, когда мы оба хотели быть королевами драмы в кружевных трусиках, уровень безумия зашкаливал.

У меня не было иллюзий насчет того, какой парень мне нужен в жизни. Кто-то, кто не возражал бы против моей сумасшедше-съезжающей крыши на регулярной основе, кому нравилось бы держать меня под контролем - в идеале, на своих коленях, и чтобы он ещё и был геем. Последнее было в некотором роде важным. Моя мать никогда этого не поймет.

Она хотела как лучше, но мы словно были с двух разных планет. Я мог играть землянина, когда это требовалось, но я был с чего-то гораздо более шикарного, чем Земля, а вот она была типичным землянином.

— Но, Элайджа, ты же сказал, что скоро освободишься. — Вздохнула она.

Скоро - это еще не значит две недели.

— Со школой и моими обязанностями здесь ты знаешь, что это невозможно.

Посещать бизнес-школу на другом конце страны от моей семьи - это чудесно.

Возможность тянуть время, получая степень магистра - еще лучше.

Да, мне нужна будет ещё и докторская степень.

— Я просто никогда не думала, что если мы позволим тебе ходить в школу так далеко, это будет означать, что мы никогда тебя не увидим.

Она честно не понимала, насколько нелепым было это заявление.

Они мне позволили?

Моя бабушка была единственной в семье, кто мог видеть сквозь стены абсолютной нормальности , которые я построил вокруг себя, пока рос. Так что, зная мою семью, она выделила приличные средства на мое образование, чтобы убедиться, что я могу поступить туда, куда захочу.

Траст был рассчитан на то, чтобы обеспечить меня всем необходимым для учебы в колледже и начала жизни, но моя бабушка сформулировала его так, что он был достаточно расплывчатым, чтобы я мог оправдать многое. Этого было достаточно не только для оплаты колледжа, но и для дома, когда я решил, что жить в общежитии - ужасная идея, и для первоначальных затрат на запуск бизнеса. К тому же, у меня оставалось достаточно денег, чтобы не беспокоиться ни о чем финансовом, пока бизнес будет развиваться.

Щедрая бабушка - это замечательно, но сосед по комнате в колледже, который специализировался на финансах и любил играть на фондовом рынке, был еще лучше. Он зарабатывал мне кучу денег, пока я время от времени ходил в чем-то сексуальном; это был блестящий компромисс, насколько я мог судить.

Прогулка в старомодном пеньюаре и чулках, в то время как он старался не смотреть, была моей первой попыткой продемонстрировать свои желания. Мне, наверное, повезло, что он был милым пареньком "сидящим в шкафу" (скрытым геем), который слишком нервничал, чтобы что-то попробовать, иначе это могло бы стать неловким. Как бы то ни было, у меня лишь появился хороший друг, который все еще следил за сайтом и давал отличные финансовые советы.

Бабушка, наверное, сочла бы все это забавным, но она умерла, когда я был подростком. Я до сих пор помню, как прямо перед своей смертью она сказала мне, что независимо от того, кем я был внутри, она любила меня и хотела, чтобы я был счастлив. Эти деньги сводили с ума моих родителей, но для меня они были спасательным кругом.

Если бы они знали все, моя жизнь была бы совершенно другой. Они любили меня, но смотрели на вещи с очень узкой точки зрения. А когда мой отец умер в прошлом году от сердечного приступа, способность матери смотреть дальше, чем её собственные идеалы, почти полностью исчезла. Поэтому Элайджа оставался в чулане и выходил навестить семью только в случае крайней необходимости. Битва за выбор колледжа далеко от дома так и не закончилась с моим отъездом. У меня это случалось каждую неделю или две, когда я не мог бывать дома так часто, как ей хотелось.

— Мама, мы уже говорили об этом раньше. Я понимаю, что ты предпочла бы, чтобы я был ближе, но у меня здесь есть жизнь и работа, с которой я не хочу уходить.

Она думала, что я рекламный агент. Так оно и было, так что я не думал, что это ложь, но это было настолько честно, насколько я собирался быть честным, пока мне не придётся открыть ВСЁ. Моя голова не была так глубоко зарыта в песок, чтобы я думал, что смогу держать все отдельно всегда, но я буду держать это так долго, как смогу.

Эли любил спорить.

Элайджа не очень любил драмы и не хотел, чтобы его жизнь пошла прахом.

— Если бы ты жил поближе, это было бы…

Это сведет нас обоих с ума.

— Я навещаю тебя каждые несколько недель. Ты видишь меня чаще, чем большинство сыновей, живущих в одном городе со своей матерью.

Это вернулось мне ещё одним драматическим вздохом с того края трубки.

— По крайней мере, скажи мне, что ты встречаешься с хорошей девушкой. В конце концов, я бы хотела иметь внуков.

Мы уже говорили об этом раньше. Ну, что-то похожее на правду.

— Я также сказал, что не хочу детей, и не собираюсь "оседать" с женщиной. Мне нравится моя жизнь такой, какая она есть, и я слишком занят для чего-то серьезного.

К тому же я был слишком занят даже для “хорошего парня". Хотя я мог бы освободить место для фетишиста. Но дети действительно не были вариантом. Я мог понять, почему другие люди хотели их, но я знал себя достаточно хорошо, чтобы понять, что это не для меня.

Я был бы чертовски хорошим почетным дядей для чужих детей, но это максимум, что я хотел получить. Я хотел быть психом, бросающимся на пол в истерике, а не стоящим вокруг, пытаясь вести себя как функциональный взрослый, в то время как это делает ребенок.

Это же совсем не весело.

Она неодобрительно фыркнула, и я почти услышал, как она покачала головой. – Я уверена, что ты передумаешь, когда встретишь подходящую девушку. Как происходит с большинством мужчин.

И это была одна из главных причин, почему я больше ничего не рассказывал ей о своей жизни. Я сдался. Элайджа не был достаточно волевым, чтобы сопротивляться ей, даже если Эли думал, что это была бы отличная идея когда-нибудь послать всё нахрен и рассказать ей все.

— Мне нужно возвращаться к работе. Поговорю с тобой позже.

Быстро попрощавшись, я наконец повесил трубку.

Это был не самый худший разговор, который у нас был в последнее время, так что он шел в категории победы для меня, даже несмотря на то, что она была расстроена. Обычно первые две недели после моего отъезда были довольно спокойными, но в последние несколько поездок это не сработало. С каждым разом она все больше нервничала и хотела, чтобы я поскорее приехал.

Я всегда откладывал это на как можно дольше, потому что все, что она делала, это пыталась меня исправить, но это становилось все труднее. С каждым визитом Эли становилось все труднее запихивать в шкаф. На самом деле я нашёл пару феминных трусиков в своем чемодане, который даже не помнил, когда собирал в последний раз. Я либо терял рассудок, либо сознательно саботировал себя... Я просто не был уверен, что именно из двух происходило.

Пытаясь отогнать разочарование, я сел на стул и повернулся, чтобы начать работать над статьей, которую нужно было закончить. Как бы мне ни хотелось тянуть время и откладывать её, она должен быть сделана сегодня вечером, так что я не мог найти больше причин для задержки.

Два совершенно разных стола стояли друг против друга, а мой стул - посередине. Мой стол для учебы имел простые линии и очень напоминал мне Элайджу. Рабочий стол - типичный Эли. У него были изогнутые ножки и всевозможные деревянные детали, блестящие и нарядные. Из-за них комната стала тесной, но это был самый простой способ для меня держать все отдельно. Пока я жил в общежитии, было почти невозможно найти достаточно места для этого.

Это было моим первым оправданием покупки дома. Иметь что-то, что было только моим и что они не смогут забрать, когда все это взорвётся, было вторым. Да, с финансовой точки зрения это имело смысл с учетом того, где находился рынок недвижимости в то время, но остальная часть решения была чистой Эли-эмоцией. Отодвинуть разговор с матерью оказалось труднее, чем следовало бы. Я знал, что должен благодарить за это только Романа. В те дни, когда мне приходилось работать с ним, все было сложнее. Что-то в том, что меня назвали шлюхой этим насмешливым голосом, проникло мне под кожу.

К тому времени, как я закончил работу, у меня сильно разболелась голова, а нервы были как адское пламя. Вероятно, это было не самое подходящее состояние сознания для написания поста в блоге, но выплескивать на моих подписчиков все, что он говорил, становилось второй натурой. Может быть, если бы это не были мои самые читаемые посты, я бы нашел причину остановиться.

Но возможность высказаться против его осуждающего дерьма заставляла нас всех чувствовать себя лучше.

У них у всех в жизни были люди, которые просто не понимали, кто они такие и к чему их тянет. Но высказать все про “этого хрена” или “этого засранца” было забавным способом для всех них отчитать ненавистников в своей собственной жизни.

Ха, некоторые из моих курсов психологии оказались очень кстати. Подумав, что это может быть еще одна интересная магистерская программа, я быстро набросал идею на клейкой бумаге и повесил ее на стену вместе с другими эксцентричными идеями. Простые желтые для школы и розовые для работы, они усеивали офис в слегка неровном шахматном порядке.

Когда я перестал видеть светло-серую краску под бумагами, я понял, что пришло время все прибрать и реорганизоваться.

Сказав себе, что я выпью аспирин, как только все закончится, я повернулся к рабочему столу и бросился работать. Как только я закончил, и совсем не чувствовал себя плохо из-за того, что пересказал все дерьмо, которое Роман сказал ранее, я переключил свое внимание обратно на фотографии.

Большинство выглядело хорошо. Даже те, которые пришлось обрезать, чтобы мое лицо не попало в кадр, привлекали мое внимание, поэтому я знал, что мои последователи просто влюбятся в них. Они выглядели сексуально, и я знал, что эти товары будут хорошо продаваться, но некоторые цвета казались не такими. Оставив фотографии на экране, я встал и потянулся, затем начал ходить по комнате.

Чем больше я смотрел на красные трусики, тем меньше мне нравилось, как они были сняты. Что-то в освещении делало их почти розовыми. Было бы неплохо, если бы они были на самом деле розовато-красного цвета, но это не так. Эти штучки были очень красными и не будут смотреться хорошо на любом оттенке кожи. Некоторые люди не могут носить такой насыщенный красный цвет.

Как клиент, я бы разозлился, если бы подумал, что они выглядят розовыми на сайте, а затем оказался с красными трусиками или любой другой частью, которая входила в комплект. Взглянув на календарь, прикрепленный к дальней стене, я нахмурился. Между работой, учебой и какой-то волонтерской работой, на которую я подписался, мое свободное время быстро сокращалось, и я не собирался позволять этой заднице занимать его больше, чем это было абсолютно необходимо.

Предыдущая съемка заняла в два раза больше времени, чем следовало бы, так как он спорил с каждым шагом. Каждый новый наряд означал новые аргументы о том, как он должен быть освещен и какие углы я хотел захватить для сайта. Сексуальный, сладкий, дерзкий, озорной... Я хотел, чтобы у всех были разные настроения, но Роман не мог видеть дальше кончика своего носа.

Мы не продавали отделочные материалы или обувь. Мы продавали фантазию о доверии и идею о том, что у них может быть жизнь, в которой они могут быть кем угодно. Некоторые парни никогда не откроются и не скажут людям, что им нравится, но в этом нет ничего страшного, все же разные. Но я все равно хотел показать им, как это сексуально и потрясающе, когда они любят себя такими, какие они есть. Роман просто не уловил суть дела.

Вздохнув, я посмотрел на телефон. Было уже поздно, но пульсировала ли моя голова или нет, если я хотел быть в состоянии устроить пересъемки, это должно произойти сегодня вечером. На оставшуюся часть недели были запланированы другие сеансы с различными моделями и фотографами, и не было места, чтобы вписаться в еще один спарринг по ору с Романом. Ему просто придется смириться и сделать это сегодня вечером.

Взяв трубку, я мысленно приготовился к бою. Это будет долгая ночь.

Глава 7

Роман

— Я не буду фотографировать твой член, чтобы тебе было что послать твоим онлайн дрочерам! Просто действуй как разумная модель, чтобы мы могли сделать фотографии! — Глядя на натянутую ткань кружевных трусиков, которые украшали его член больше, чем скрывали, я сходил с ума.

— Если бы ты не спорил по каждому пустяку, мы бы уже полчаса как закончили! Да и кто сегодня посылает фотографии члена, старичок? — Эли выставил одно бедро и драматически развернулся ко мне задницей. — Нужны фото со всех ракурсов!

Как бы мне ни хотелось швырнуть в него фотоаппаратом, что-то в этой новой позе привлекло мое внимание.

— Не двигайся. Просто, блядь, хоть одну чертову минуту делай, что я говорю. — Прорычав эти слова, я начал двигаться, пытаясь поймать свет.

Я бы никогда не признался в этом Эли, но он был прав насчет цвета ткани. Небольшая регулировка освещения показала огромную разницу в изображениях.

— Выгни задницу... там тень...вот так…

Рявкая приказы, пока он, наконец, слушался, я пытался сделать как можно больше кадров, прежде чем он снова начнет заливать драмой всю мою съёмку. Обойдя вокруг его тела, я запечатлел трусики под разными углами.

Когда он держал их, они выглядели прямоугольными, но, будучи одетыми, они обхватили каждую выпуклость и обернулись вокруг его бедер, выглядя соблазнительными и мягкими. Они были сексуальными, но меня больше интересовало как поймать контраст между мужским и женским.

Эли наклонился вперед, вытянув ноги ровно настолько, чтобы мне пришлось встать на колени позади него, чтобы уловить линию его тела. Я не был уверен, что это будет правильно для сайта, но угол был идеальным, и я знал, что люди захотят дотянуться до фотографии и провести пальцами по его длинному телу. Чулки и подвязки только делали образ более совершенным.

Наконец Эли выпрямился.

— Мне нужны снимки остальных.

Потянувшись к трусикам, он стал снимать их прямо на ходу. У большинства ребят не было возможности спрятаться в раздевалке, они могли раздеться где угодно, и Эли не был исключением. Когда я только начал здесь работать, постоянные разговоры с людьми, которые были полностью обнажены или наполовину одеты, отвлекали меня.

Я не скромник, но никогда не видел столько людей, которые чувствовали бы себя комфортно полностью обнаженными за пределами БДСМ-клуба или гей-бара. Но Эли был особой разновидностью поехавших, даже среди других обнаженных моделей. Что-то в том, как он раздевался заставляло думать, что он снимает свою одежду только для тебя, а не просто переодевается, как это было с остальными парнями.

Эли мог даже заставить других моделей краснеть и заикаться от его выходок. Спуская кружево вниз по ногам, он наклонился, снова выгибая свою задницу, и повернул голову, чтобы посмотреть на меня взглядом наполовину жарким, наполовину пытающимся заставить меня чувствовать себя виноватым за то, что я смотрю. Я не купился на это дерьмо.

— Просто переоденься. Не знаю, как у тебя, но у меня есть планы, которые не включают наблюдение за тем, как ты готовишься к своей работе на перекрестке. Глаза Эли вспыхнули, он выпрямился.

— Я уверен, что у тебя есть жеманный твинк, ожидающий тебя где-то, но некоторые из нас следуют трудовой этике и хотят получить правильные фотографии. Если он пытался заставить меня чувствовать себя плохо, подходя к вешалке с бельем голышом, раскачивая возбужденным и раскрасневшимся членом, то это был неудачный способ.

— Кто-то еще займет твой угол, пока ты будешь здесь гарцевать. Поторопись. Глядя в камеру, я старался не обращать внимания на то, как он наклонился и начал блядски натягивать крошечные трусики поверх чулок и подвязок. Поправив свой член, он повернулся и посмотрел на себя в зеркало. Его хмурый взгляд привлек мое внимание.

Отлично. Все, что мне нужно, это чтобы ему ещё что-то показалось не так. Прежде чем я успел вставить слово, он начал что-то бормотать.

— С поркой они будут смотреться гораздо лучше. Красное обрамление красного цвета заставило бы каждого парня на сайте притормозить, чтобы посмотреть на фото.

Твою мать, если он не был прав, но я не собирался это признавать. Они больше походили на кружевные джоки, чем на трусики, но чем бы они ни были, они были чертовски эротичными - не то чтобы я собирался ему это сообщать.

Закатив глаза, я был благодарен, что мой ответ получился сухим и скучающим, а не возбужденным и выбитым из колеи.

— У меня нет поблизости ни одного из твоих клиентов, так что тебе придется довольствоваться настоящей фотографией, а не порно-съемкой.

Я поднял глаза и увидел, что Эли наблюдает за мной в зеркале, одна его рука скользнула вниз и обхватила ягодицу, а пальцы заскользили по кружеву, обернутому вокруг его задницы.

— Чтобы отшлепать непослушного саба, нужен настоящий мужчина. Не то чтобы я ожидал, что ты поймешь.

Если этот вреднюга думал, что сможет смутить меня и заставить отвернуться, то пусть подумает еще раз. Я не буду реагировать на его выступления. Я не заинтересован во врединах.

Я не заинтересован в том, чтобы нагнуть мелкого сопляка и высечь ему задницу. Я не заинтересован в парнях, в которых больше драматизма, чем здравого смысла.

— Я здесь, чтобы сделать снимки.

Что-то мелькнуло в глазах Эли, когда мои слова прозвучали ровно и бесстрастно. Я ожидал еще одного едкого замечания или даже того, что он отвернется со скучающим видом, но он просто не сводил с меня глаз, отведя взгляд лишь достаточно для того, чтобы отвернуться и перевести взгляд с зеркала на меня. Когда он направился к свету, двигая бедрами и едва не вываливая член из трусиков, я не нашёл, что сказать.

Вместо того чтобы направиться обратно к центру пустого пространства, где мы снимали, Эли подошел к большой квадратной платформе. Я установил её раньше, думая, что фотографии сидящего Эли будут хорошей идеей для съёмки чулков. Вместо того, чтобы использовать её как стул, как я намеревался, он взобрался на нее и встал на колени, а его ноги в туфлях на каблуке торчали позади него.

— Я хочу чего-то другого. Чего-то сексуального. Я писал дразнящие посты в своем блоге о том, как горяча новая линия, но мне нужны фотографии, которыми я действительно могу их сопроводить.

Затем он опустился на четвереньки, как будто кто-то мог подойти к нему сзади в любую минуту и трахнуть эту упругую задницу.

Он собирался убить меня.

Он пытался заставить меня заплатить за то, что я назвал его шлюхой.

С меня уже было довольно маленьких вредин. Особенно тех, которые нуждались в напоминании о том, как себя вести. Едва сдерживая раздражение и другие эмоции, которые я не мог назвать, я поднял камеру и начал снимать. Он выгибался и извивался, выпендриваясь перед камерой и пытаясь вывести меня.

Он получит больше, чем сможет справиться, если не будет осторожен.

— Знаешь, — его низкий голос прозвучал более хрипло, чем обычно, и по моей спине пробежала дрожь, — я должен заставить тебя ждать здесь, пока не найду настоящего мужчину, который отшлёпает меня. Того, кто не боится саба, знающего, чего он хочет, и что будет выглядеть невероятно на фотографиях. Тем более, что у тебя, похоже, не хватает духу довести дело до конца.

ЕБЛЫСЬ!!

Я даже не помнил, как это сделал, но только что я пытался найти правильный угол, чтобы показать чулки и подвязки, и вот отпечаток моей руки расцвел на его заднице.

Пи*дец.

Моей первой мыслью было, что меня уволят или он вызовет полицию, но вместо того, чтобы закричать на меня и встать, как я и ожидал, Эли застонал. Удовольствие, казалось, прокатилось по нему, и что-то в его лице и в том, как свет отразился на его лице, заставило меня снова, практически бездумно, включить камеру.

Голова Эли откинулась назад, и он посмотрел на меня глазами полными желания и затуманенными сабспейсом. Это было захватывающе, и я точно знал, о чем он просил.

— Если ты так сильно хочешь порки, Вреднюга, я тебе ее устрою.— Балансируя камерой в одной руке, я опустил другую на его нетронутую ягодицу, оставляя на нём одинаковые отпечатки ладоней.

Прекрасно.

Когда я снова начал фотографировать, это было меньше связано с одеждой и больше с Эли, чем я хотел признать. Выражение его лица. То, как дрожало его тело, и желание, которое изо всей силы пыталось вырваться наружу. Его член больше не был просто твердым, он был символом всего, чего он хотел в этот момент.

— Выгни задницу еще выше. Я хочу видеть свои отметины на твоей коже. — Мой голос был грубым и звучал почти сердито для моих ушей, но Эли почти замурлыкал, и его задница поднялась, наконец совершенно послушная. — Вот именно. Покажи мне, как сильно ты нуждаешься в большем.

Я даже не знаю, говорил ли я это для фотографий или для себя. Все это смешалось у меня в голове, и отделить было невозможно. Не желая тратить время на анализ, я просто пошел туда, меня влекло с самого начала.

Опустив руку снова, я начал перчить подставленную задницу шлепками. На коже легко оставались следы, но Эли, казалось, обладал высоким болевыми порогом, из-за чего мне стало интересно, как высоко я могу заставить его взлететь.

— Я хочу посмотреть, будут ли эти трусики смотреться лучше, обрамляя красивую красную задницу. Но если мне не понравятся фотографии, ты будешь наказан за то, что потратил мое время впустую.

Тихие, страстные слова в сочетании с жаром от его задницы заставили Эли стонать от удовольствия.

— Пожалуйста. Да. Пожалуйста. Накажи.

Не имея ни малейшего представления о том, что он пытался сказать, я продолжил выдавать ему боль и удовольствие.

— Тебе не понравится мое наказание, Вреднюга. — Я не смог удержаться, чтобы не продолжить, когда наконец перестал лупить его и начал грубо мять его задницу, а он тяжело дышал и издавал низкие, исполненные жажды звуки. — Если ты будешь вести себя хорошо со мной, Вреднюга, то, возможно, получишь награду.

Черт возьми, если я знал как это будет, но мне все равно.

Его реакция была безупречной. Страсть и желание лучились от него, и это было так, как будто он был раздет до именно той внутренней его части, которая отчаянно нуждалась в ком-то, кто бы овладел ею и контролировал. Подняв камеру, я делал снимок за снимком.

— Сядь прямо, руки за спину, прямо над кружевом.

Я даже не спрашивал, послушается ли он, я просто знал, что так и будет. Эли двигался грациозно, выпрямившись и заложив руки за спину прямо над трусиками.

— Да, именно так.

То, что он был на платформе, означало, что я мог снимать бесконечные ракурсы, и я потерял счет времени, которое потратил на его фотографирование. Когда он начинал ерзать или я видел, как вреднюга снова всплывает на поверхность, я поджаривал ему задницу.

Когда я обошел спереди и начал фотографировать покорность на его лице и твердую длину члена, напрягшегося под тканью, я не мог сопротивляться его прекрасному телу, и ничто из того, что он сказал или сделал, не заставило меня чувствовать, что я должен. Поэтому, протянув руку, я ущипнул его за соски, наблюдая, как он извивается и выгибается.

— Вот так. Покажи мне, как это приятно. Покажи мне, как сильно ты любишь боль. Ещё одно дёрганье за сосок заставило его задохнуться, а его пенис - намочить предэякулятом ткань. Фотографии будут потрясающими. Я видел их так же ясно, как если бы сидел за компьютером.

То, как страсть пульсировала вокруг него почти как пламя. Затуманенный взгляд, который был частью желания и частью капитуляции. Они бы прекрасно запечатлели это затерянное в сабмиссивности выражение. Каждая линия его тела ждала, и весь он существовал лишь для меня.

— Ложись на спину. Одна нога вверх, а другая на пол. Да. Идеально.

Раздвинув ноги ровно настолько, чтобы лишь намекнуть на все, что он скрывал, его член торчал из тела, соблазнительно натягивая ткань.

Ночная рубашка... что-то в этой позе заставило меня представить его в короткой ночной рубашке, которая прямо заигрывала с его членом. Этот мощный образ одновременно, производил бы впечатление невинности и возбуждения.

- Выгнись для меня. Да.

Фотография за фотографией, я запечатлевал развратное предложение, которым он искушал камеру. Искушал меня. Я никак не мог решить, где кончается подчинение камере и начинается его подчинение мне.

С каждой фотографией, которую я делал, мы двигались дальше от того, что хотел сайт, и ближе к тому, что хотел я. Я знал это, но не мог остановиться. Он был прекрасен, и было похоже на то, будто искусство подталкивало нас вперед. Эли тоже должен был это видеть. Он знал, что нужно сайту и что хотят видеть клиенты. Он должен был понимать, что это больше не для них.

Как и в прошлый раз, когда я подтолкнул события вперед, когда я сделал это снова, это было естественно и бессознательно, пока я не понял, что я сделал.

— Выгни ногу. Нет, больше наружу. Я хочу видеть изгиб твоего члена, когда он выгибается над твоим телом.

Не совсем правильно. Подойдя ближе, я протянул руку, касаясь его ноги и спустился вниз по бедру. Расположив его там, где я хотел, я отодвинулся и стал делать фото, когда Эли начал с трудом дышать, и дрожь пробежала по его телу.

— Не двигайся. — вырвалось у меня, и он замер, зажмурив глаза. - Прекрасно. Эли тихонько всхлипнул, и все, что я мог сделать, это держать свои руки при себе. Возможно, он и не возражал раньше, но как только я отстранился, то понял, что перешёл черту. Он доверял мне, и пока я не узнаю, чего он хочет, я не буду давить на него больше, чем он готов зайти.

Подойдя к его голове, я посмотрел вдоль линии его тела, и увидел кадр, который я хотел. Это будет невероятно, искусство в его самой страстной форме.

— Нагнись и поправь свой член. Я хочу, чтобы он был немного левее. Затем вытяни руки над головой.

Эли издал еще один низкий, нуждающийся звук, но скользнул ладонью по члену, прежде чем поднять руки, чтобы они удлинили его тело.

— Не совсем, Вреднюга. Попробуй снова.

Мне не следовало этого делать. Он не был моим. Он ясно дал это понять. Послышалось хныканье.

— Пожалуйста, покажи мне, чего ты хочешь. Пожалуйста.

Это были самые эротичные слова, которые я когда-либо слышал от него. Блядь. Я не должен был. Но я не мог остановиться. Может быть, если бы он действительно был моим, и я знал, что это не единственный шанс, который у меня был, я мог бы бороться с этим.

Встав, я растянулся над его телом, скользя пальцами по прекрасной коже. Все модели были разными, но тело Эли было гладким; даже волосы в подмышках удалены, и это придавало ему еще более целостный вид. Твердые мускулы, гладкая кожа, очевидная мужественность его члена, женственные трусики, обтягивающие его... все в нем было загадкой.

Я чувствовал, как его тело дрожит, и слышал его прерывистое дыхание, когда приблизился к его твердой длине. Его тело не было для меня сюрпризом. Я видел его голым слишком много раз, чтобы не знать, но у меня никогда не было возможности изучить его. Одного мимолетного прикосновения было бы недостаточно, и я не мог заставить себя остановиться.

Скользнув пальцами под трусики, я обхватил ими его эрекцию. Он издал низкий стон, и его ноги начали дрожать.

— Не двигайся. Я хочу тебя именно таким.

Дав ему несколько медленных поглаживаний, я насладился тихими звуками, которые он издал. Мягкая кожа на стальном стержне, я мог чувствовать пульс его желания. Он кончит, если я буду дразнить его слишком долго, а это было не то, чего я хотел.

По крайней мере, пока что.

Неохотно убрав руку, я снова скользнул пальцами вверх по его телу, на этот раз кружа вокруг его сосков и пощипывая их, чтобы они оставались твердыми. Его член был обведён тонким слоем кружева, скрытый, но дразнящий мимолётным образом того, что должно лежать под кружевом.

Но именно головка его члена, которая выглядывала из трусиков, поскольку она отражала положение его ноги, будет притягивать внимание людей к фото. Когда он задрожал и был так близко, что я почти мог видеть, как его оргазм сдерживается одной лишь силой воли, я сел на пятки, наконец убрав руку с его тела, чтобы сделать снимок, который, я знал, будет одним из самых совершенных снимков, которые я когда-либо делал.

Он был на грани оргазма. Это было ясно в каждом звуке и том пределе напряжённости, которая сдерживала его тело.

— Ты ведь хочешь кончить, правда? Это будет видно на каждой фотографии. Эта потребность запечатлена на все времена.

Еще один всхлип вырвался, и его мышцы снова задрожали, предэякулят капал из его щели.

— Пожалуйста, разреши мне кончить. Пожалуйста, разреши мне кончить.

Блять.

— Ты был таким хорошим... Это то, что ты хочешь получить в награду? — Наконец, положив камеру, я потянулся к нему и начал дразнить соски.

Эли выдохнул мольбу, которая, как я понял, означала "да", и кивнул головой, но не пошевелился. Ущипнув один бугорок, я издал низкий цокающий звук.

— Мне нужны слова, сексуальный мальчик секси-бой. Мне нужно их услышать.

Сжимая другой сосок, потому что с его порки я знал, насколько боль приблизит его к оргазму, я ждал, что он озвучит, чего хочет. Он дрожал и стонал, зажмурив глаза, но наконец нашел слова, чтобы умолять.

— Прикоснись ко мне, пожалуйста. Пожалуйста, прикоснись ко мне еще раз. Это было так... и мне нужно…Пожалуйста, прикоснись к моему члену и заставь меня кончить.

Двигаясь ровно настолько, чтобы обе руки могли легко дотянуться до него, я продолжал одной дразнить его соски, а другой скользнул вниз по его телу. Я хотел потратить время, чтобы исследовать каждый дюйм, но ни один из нас не мог ждать. Он был на грани, и мне нужно было увидеть, как невероятно он будет выглядеть в своем оргазме, когда удовольствие прокатится по нему.

Опустив кружево вниз, я наконец освободил его член и обхватил его пальцами. Со смазкой было бы лучше, но его член был скользким от предэякулята, и Эли заскулил и выгнулся в моей руке.

— Тебе придется подождать моей готовности. Я позволил тебе получить награду, так что ты должен быть терпеливым, пока я не позволю тебе кончить.

Тихие звуки и слова, вырвавшиеся наружу, на самом деле не показывали мне, понял ли он, что я сказал, или нет, но это не имело значения. Если бы мне пришлось наказать его за непослушание, это сделало бы всё еще более горячим.

Дроча ему быстро и почти грубо, я наслаждался умоляющими мольбами, вырывавшимися из него, и сексуальными тихими звуками, которые заставляли мой член дергаться. Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь был с таким же дубовым стояком, как в тот момент, но на самом деле это было не для меня. Это было для Эли.

Когда он уже был в исступлении и мое терпение лопнуло, я в последний раз погладил его и прижал большой палец к головке его чувствительного члена.

— Сейчас!

Он взорвался, стреляя спермой, и это было похоже на взрывы фейерверка неописуемой силы и страсти. Пока он дрожал, выплескивая удовольствие, я наблюдал и дразнил его член, удерживая оргазм так долго, как только мог. Когда он наконец откинулся на платформу и я отпустил его член, я ждал, что он скажет. Неужели все зашло слишком далеко? Сожалеет ли он о том, что случилось? Открыв глаза, он огляделся и сел.

— Ну, Престон будет в бешенстве. Мы вообще не сможем использовать большинство этих фото на сайте.

Какого хрена?

— Это первое, что ты, блядь, сказал? — Вставая, я почувствовал, как во мне закипает гнев. — Я не один из твоих чертовых клиентов, который пришел сюда, чтобы просто подрочить тебе!

Может быть, это был не самый лучший ответ, но кто, черт возьми, заводит разговор о другом мужчине после секса?

Гневный голос Эли эхом разнесся по всему зданию.

— Ты сам начал это дерьмо! Все, что нам нужно было сделать, это снять эти проклятые фотографии, но теперь у нас есть фотографии, которые больше порно, чем даже Я могу разместить на сайте!

Может быть, это был его гнев, может быть, это был мой шок от того, как быстро все изменилось, или, может быть, это было то, что самые совершенные фотографии, которые я когда-либо делал, он назвал порнографией, но я сорвался.

— Ну, это все, на что ты годишься! Настоящая модель никогда бы не виляла своей задницей, как стриптизер, ждущий доллар! — Затем я наклонился и поднял камеру, выходя, задержавшись только для того, чтобы схватить свои сумки. — Я сделаю тебе любую фотографию, кроме порнографической, но никогда больше не звони мне после работы. Если у тебя что-то чешется, что ты хочешь почесать, то подцепи кого-нибудь еще на своем углу. Я уверен, что дюжина желающих выстроится в очередь.

На мгновение воцарилась полная тишина, затем я услышал голос Эли, когда уходил.

— Говнюки-фотографы хороши только для одного.

Чувствуя себя на удивление грязным и беспричинно разочарованным, я направился вниз по лестнице. Вреднюги никогда не меняются. Они берут то, что хотят, и оставляют тебя собирать осколки.

Глава 8

Эли

— Я просто...ты ведь не против...да? Гнев начал угасать, превращаясь во что-то, делающее меня неуверенным и расстроенным. в сочетании это было почти так же хреново, как и ярость.

— Все в порядке, Эли. Я обещаю. Хьюстон не будет возражать. Приходи пообедать с нами и просто пообщаться. Все будет хорошо.

Спокойный голос Риза, казалось, не таил никакого раздражения из-за того, что ему снова пришлось иметь дело с моим безумием, но я все еще не был уверен насчет Хьюстона. После случившегося прошлой ночью я был почти уверен, что он все еще готов меня убить.

— Хьюстон же не собирается разорвать меня на куски?

Я почти дразнился.

Риз рассмеялся.

— Он больше не злится. Только не поднимай эту тему.

Я не был в этом уверен, но настроения с ним спорить не было. Если я не могу взорвать этого говнюка через инет, то мне придется кому-то излить душу. И я возмутился дерьмовым комментарием Хьюстона, что я звонил Ризу только тогда, когда ехал крышей. Мне нравилось разговаривать с Ризом; нанять его было одной из лучших вещей, которые мы сделали за последнее время.

Повесив трубку, я наконец заметил, как тихо в офисе. Обычно шумное место, где люди вели блоги и спорили из-за рекламных идей или графиков, был пугающе тихим даже для выходного. Когда начались крики, все, кто работал, довольно быстро эвакуировались, оставив меня в одиночестве, пока я спускался в офисы на первом этаже.

Откинувшись на спинку стула, я уставился в потолок и закрыл глаза. Как только я в бешенстве умчался, я оказался внизу у компьютеров, но мне всё же удалось собраться и позвонить Ризу вместо того, чтобы сначала сделать в блоге пост, а уж ПОТОМ позвонить Ризу. Так что дела у меня шли лучше, чем в другие разы, когда я имел дело с говнюком.

Когда Риз впервые пришел на собеседование, он казался таким ванильным и обыкновенным, что даже Престон не решался нанять его, но все полностью изменилось, как только он начал открываться. Скучный ИТ-парень в деловом костюме превратился в би-сабмиссива, который искал Господина. Идеально для компании.

Он даже хорошо переносил мое сумасшествие и цирк, в который иногда превращался офис. Риз был настолько спокоен и расслаблен, что был этим похож на Престона, сглаживая изменчивые эмоции, которые часто испытывали наши модели. Если смотреть на вещи более логично, я должен был попросить его прийти и просто посмотреть съемку. Мы перенесли её с начала недели, и я думал, что присутствие других моделей заставит и меня, и этого говнюка вести себя более рационально, но это казалось невозможным.

С тех пор, как он начал работать в "Коже и Кружевах", мы с Романом терлись друг о друга, но я думал, что хуже, чем первые скандалы, уже не будет. К сожалению, я ошибся. А еще я был полным идиотом. Я знал, что лучше не связываться с осуждающими придурками.

Но то, как он смотрел на меня.

Это было невероятно. Как будто я был живым произведением искусства, которое он хотел запечатлеть и сохранить навсегда. Я никогда не улетал так высоко просто от порки. Что-то во всем этом довело меня до грани. Но потом всё начало рушится. Роман за несколько секунд превратился из почти любящего в безумца.

Даже спустя несколько недель я все еще не понимал, что произошло. Оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало бы задать ему еще несколько вопросов или, по крайней мере, швырнуть в него ботинком и потребовать ответов. Обычно требовался полный половой акт, прежде чем мужчина закидывал меня какахами и передумывал трахать парня в трусиках. Мы с Романом даже не зашли так далеко.

На нем все еще была вся его чертова одежда.

Это меня тоже расстраивало. То, что он находится так близко, но ты всё ещё не знаешь, как он выглядит под этой консервативной одеждой, немного сводит меня с ума. Может быть, потому, что многие из моих самых близких друзей были людьми, которых я видел голыми, но я всегда с подозрением относился к постоянно одетым. Мне всегда казалось, что они что-то скрывают.

Но черт... в тот единственный момент он был невероятен. Все было идеально. А потом БАБАХ! И всё взорвалось.

Какая-то часть меня понимала, что я что-то сделал, как обычно, но я не знал, что пошло не так. Когда мой оргазм угас, я обнаружил себя липким, с прилипшими трусиками, которые никогда не должны были быть такими грязными, а затем Роман очумел. Может быть, если бы я не чувствовал себя таким уязвимым, все было бы по-другому, и я мог бы все обдумать рационально.. стать немного больше Элайджей на те несколько секунд.

А может и нет.

— Что ты все еще делаешь здесь?

Ровный голос Престона заставил меня подпрыгнуть.

— А?

Выпрямившись в кресле, я повернулся, чтобы посмотреть на него.

— После того представления я был почти уверен, что ты смылся, чтобы учудить какую-то глупость.

Одна бровь поднялась, и он взглянул на компьютер.

Он слишком хорошо меня знал.

— Почему ТЫ здесь?

Может быть, я смогу поменяться с ним ролями и не получить нотаций.

— Ты сказал, что не сможешь приехать на съемки.

— Я получил анонимный звонок, что вы двое собираетесь перегрызть друг другу глотки... или заняться сексом в середине съемок. Они не были уверены, что именно случится, но оба варианта заставили их нервничать.

Это могло бы быть забавно, если бы он не был так серьезен.

Проклятье.

Мне нужно выяснить, кто проболтался.

— У нас есть фотографии, – я не был уверен, что еще Престон ожидал от меня услышать.

Мы снова и снова обсуждали, что делать дальше, но так и не пришли к какому-то решению. С одной стороны, продажи выросли, и посещаемость сайта тоже больше, чем когда-либо. С другой стороны, остальная часть персонала, казалось, не могла решить, был ли цирк, в который превратились съёмки, чем-то страшным или развлекаловкой. Некоторые, как Риз, пытались сохранять нейтралитет, но это становилось все труднее. Это было очевидно даже для меня.

Не то чтобы я мог остановиться. Он меня бесил.

— Так больше продолжаться не может. Ты несчастен, и большую часть времени ты после съемок готов разнести сайт. Я думал, что мне придется делать еще один панический звонок Ризу. Он убьет нас обоих, если ты продолжишь взрывать его, — вздохнул Престон, закатывая глаза. — Я и так должен ему достаточно времени за все переработки, так как за это время он мог доплыть до Англии.

— Я хорошо себя вел, — я замахал руками, указывая на компьютер, а затем снова на себя. — Видишь, я спокоен. Я собираюсь пойти и пообедать с Ризом и Хьюстоном через несколько минут.

Престон издал сдавленный смешок и покачал головой.

— Хьюстон уже с тобой разговаривает?

Я вздохнул и обмяк.

— Риз обещал не дать ему разорвать меня на куски.

— Риз, да? — по тому, как прозвучало сказанное Престоном, было видно, что он доволен этим. — Ну, тогда, может быть, они все уладили.

— Они идеально подходят друг другу, — я понял это, когда впервые увидел, как Хьюстон наблюдает за Ризом. Им просто нужен был толчок.

Престон, казалось, знал, что я был прав, потому что он улыбнулся и сменил тему. Но улыбка исчезла, и он небрежно наклонился к столу, надев выражение лица "тебе-это-не-понравится".

— Мне нужно поговорить с тобой о Романе.

Блять.

Я даже не знал, с чего начать.

— Это просто вышло из-под контроля.

— Дело не только в этом, и ты это знаешь. Фотографии отличные, а продажи - еще лучше. Признаюсь, я дал этому продолжаться так долго только потому, что думал, что вы двое на самом деле нравитесь друг другу и просто должны научиться общаться. Но это не работает. Вы оба несчастны. — Престон выглядел более противоречивым из-за всего этого, чем я видел его за долгое время. Под глазами у него были круги, и я знал, что это из-за недосыпа. Он не выглядел таким напряженным с тех пор, как первые пару месяцев мы пытались сдвинуть все с мертвой точки.

— Мне очень жаль, — я пожал плечами, все еще не находя слов, что было действительно необычно для меня. — Фотографии, наверное, получатся великолепными, если это тебя утешит.

— Это так...но, Эли... — голос Престона затих, и он отвел взгляд.

Блять.

Когда он снова заговорил, его голос звучал тише.

— Помнишь, когда мы только основали компанию, ты сказал, что, по-твоему, я должен взять на себя большую часть работы по найму?

— Да, — я уже могу сказать, что мне не понравится направление, в котором пошел разговор.

— Помнишь, примерно в то же время мы говорили о ролях в компании и наших сильных сторонах? — наконец он оглянулся на меня и, когда я кивнул, продолжил, — ты сказал, что, вероятно, МНЕ придется увольнять, потому что у тебя есть склонность удерживать людей, даже если они тебе вредны и должны быть изгнаны давным-давно.

В этом разговоре я думал о своей семье. Этого я никогда не забуду.

— Да.

— Мне нужно, чтобы ты подумал, почему я принял это решение, Эли, — от его тихого голоса у меня внутри все перевернулось.

— Я уволил Романа.

Это было похоже на торнадо, который с ревом пронесся по комнате. У меня закружилась голова, и внезапно вместе с ней и комната. Когда я снова смог думать, то обнаружил, что моя голова застряла между коленями, а Престон кричит о том, что я чертова королева драмы.

Он был таким милым, когда волновался.

Мне потребовалась всего секунда, чтобы мой мозг прояснился, когда я сел. Вот же срань.

— Ты его уволил?

Фраза не имела смысла, хотя я и понимал слова.

— Но почему?

Престон посмотрел на меня, как на идиота.

— Потому что вы двое так сильно напугали весь персонал, что ко мне пришли несколько моделей и попросили не ставить их съемки в то же время, что и у вас, парни. Они не были уверены, что произойдет, и были чертовски напуганы.

А.

— Но фотографии всегда великолепны, и мы никогда не переступали черту, — из всего, что я ожидал услышать от него, того, что он уволил Романа, там точно не было.

— Физически, может быть, но на словах, мда, вы, ребята, перешли черту. — Престон бросил на меня понимающий взгляд, а затем оглянулся на лестницу. — Он называет тебя проституткой, а ты выкрикиваешь ему оскорбления или насмехаешься над ним, чтобы он сорвался. И я знаю, вы оба думали, что я не слышал сумасшедших вещей, которые вы говорили друг другу, когда устроили это глупое пари, где ты днями носил только трусики, но я слышал. — Когда я не ответил, он продолжил.

— Гнев и эмоции, исходящие от вас обоих, пугают.

— Но...., — но он должен был уволиться и бросить попытки превратить мою жизнь в ад, а не БЫТЬ уволенным.

— Нет, это мое право вето, Эли. — он не сердился, но в голосе звучала сталь. Я знал, что он не отступит.

Престон был не таким громким, как я, и даже близко не таким ярким, но если он принял решение, то на этом всё. Мой мозг все еще пытался осмыслить то, что он сказал.

— Но…

Я еще немного посидел молча, приходя в себя. — Мне нужно идти.

Я встал и направился к двери. Мне хватило мозгов, чтобы похлопать себя по карманам, дабы убедиться, что у меня есть ключи и телефон, но это было все, на что они годны. Престон окликнул меня, и я слышал беспокойство в его голосе, но отмахнулся. Мне нужно немного пространства.

Я понимал, почему он это сделал. Я потребовал, чтобы он уволил этого говнюка ТРИ раза в первую неделю после того, как он начал работать, но Престон всегда объяснял, что фотографии просто прекрасны, и он хотел, чтобы мы уладили наши разногласия. Он думал, что мы с Романом в конце концов разберемся, как действовать вместе.

Когда я вышел за дверь и направился к парковке, я не был уверен, что чувствовал. Я же вроде как должен быть в приподнятом настроении. Хоть он и не уволился сам, мне не придётся чувствовать, как на меня накатывает гнев. Все вернется на круги своя, как было до того, как появился он и перевернул компанию с ног на голову. Мне потребовалось слишком много попыток, чтобы вытащить ключи из кармана и открыть дверцу. Мои пальцы не слушались, и в конце концов я открыл багажник вместо того, чтобы отпереть машину, прежде чем, наконец, сесть и закрыть дверь. Уединение и тишина только затрудняли осознание того, что произошло. Глядя на ветровое стекло и на здание, я пытался представить, каково это - войти туда в понедельник и знать, что он - не войдёт... знать, что мне не придется видеть его снова или иметь дело с его гневом.

Это должно было быть легко.

Мне следовало бы почувствовать облегчение. Так ведь?

Я должен был быть счастлив, что клубок эмоций, который он вызвал, исчез. Но это было не так просто.

Я все время возвращался к фотографиям и тому, как он смотрел на меня, когда снимал их. Не только съемки, где мы бесились, но и другие. Даже после той ночи его взгляд не изменился. Желание и страсть заставляли его злиться, и он говорил резкие слова, которые я не был уверен, что он действительно имел в виду, но выражение его лица иногда пронзало меня насквозь.

Когда он думал, что я не вижу, или, может быть, он даже не осознавал этого, в его глазах вспыхивало желание, и вибрировало собственничество... но я не хотел их. Я сводил людей с ума. Ну, Эли сводил людей с ума. Я не собирался сдерживаться или притворяться кем-то еще, когда был здесь. Это мой дом. Мое святилище, где я мог быть кем, черт возьми, хотел.

Даже если это была озабоченная королева драмы, которая любила, чтобы на нее смотрели.

Может именно это и сносило Роману крышу?

Он зарабатывал на жизнь фотографией. Разве наблюдение не должно казаться естественным, если он хочет наблюдать? Это то, как фотография всегда ощущалась для меня, вуайеристская фантазия о том, чтобы стоять в стороне и наблюдать социально приемлемым способом.

Это всё трусики?

Они поразили его в самом начале. Первый раз, когда он увидел, как мы все примеряем новые вещи, он лишился рассудка. Он пытался скрыть это, но сочетание мужественности и женственности заставляло его сомневаться, во что он ввязывается.

Однако через некоторое время то, как он смотрит на всех, вроде как изменилось. Не одежда поразила его, и нет никакой ошибки в том, что когда он делал эти снимки, в его глазах читались страсть и желание.

Той ночью.

Я не мог заставить себя посмотреть их все. Первые сделанные нами снимки были хороши, но когда мы начали проваливаться глубже в кроличью нору, они стали впечатляющими. Из быстрого взгляда на фото, который я заставил себя сделать, я понял, что он не прислал ничего шокирующего, и задавался вопросом, что случилось с другими фотографиями.

Когда я рос, мне всегда показывали картины с пейзажами и старыми давно мёртвыми людьми и говорили, что это искусство. Самыми интересными были странные картины, где люди были более геометричными, чем реалистичными. Голые означали порно, а это - не искусство.

Став старше, я понял, что в этих старых картинах есть более тонкие определения искусства и гораздо больше обнаженных людей, чем мне казалось. Но в ту ночь я чувствовал, что мы создали более чем непристойные картинки... это было больше, чем эротика... это было нечто иное.

Было ли это искусством?

Я не уверен.

Было ли это невероятно?

Абсолютно.

Наконец я завел машину, выехал со стоянки и тронулся в путь. Я вспомнил, что сказал Ризу, что мне нужно пойти домой за чем-то, но я больше не мог вспомнить, за чем. За одеждой? Я посмотрел вниз и увидел, что на мне джинсы и футболка. Скучно для меня, но нормально. Ничто другое не казалось достаточно важным, чтобы иметь значение.

Пока я ехал по улицам, медленно направляясь к квартире Риза, я пытался представить, как прошел их разговор и до чего они договорились. Но мой мозг не был готов к этому, он просто вернулся к Роману.

К тому времени, когда я приехал к дому Риза, мой разум стал проясняться от тумана, но не сильно. Безумные мысли крутились у меня в голове, и я никак не мог решить, что же я чувствую. Ничто не имело никакого смысла.

Я даже не осознавал, насколько я на эмоциях, пока не увидел, как Риз открывает дверь. Его явно "меня-хорошо-трахнули" выражение лица и любовь, исходящая от него, были слишком сильны, чтобы вынести. Я тоже хотел этого. И всего на несколько минут мне показалось, что я это нашел.

Бросившись к Ризу, не заботясь более о том, чтобы скрыть драму и эмоции, я закричал в печали и смятении.

— Престон уволил Романа!

Глава 9

Роман

— Не хочешь рассказать мне, что делаешь в моем офисе в понедельник утром, когда ты должен быть на работе? Даже если у тебя сегодня нет съемок, я уверен, что есть дела поважнее.

Тот факт, что Девин ждал почти тридцать минут, чтобы спросить меня, показал его сдержанность.

Если бы он пришел ко мне с кофе в понедельник ни свет ни заря, я бы задал вопросы намного раньше. Впрочем, он любил людей больше, чем я. Это могло иметь какое-то отношение к делу. Но это все равно не помогло мне придумать, как ему ответить. Ложь казалась неправильной, но правда все еще причиняла боль.

— Как продвигается сбор средств, о котором ты мне рассказывал?

— Вот так, значит, да? — Девин бросил на меня понимающий взгляд, прежде чем продолжить. — Тогда ладно. Вообще-то все идет отлично. Мы уже собрали все, что нам нужно, плюс ещё некоторую сумму. Крупное пожертвование на днях действительно помогло.

— Ты же вроде говорил, что эту сумму вряд ли получится собрать и сбор протянется еще несколько недель, прежде чем удастся приблизиться к цели? — в данный момент мне было наплевать на его работу, но эта тема была лучше, чем то, зачем я здесь, поэтому я продолжал гнуть свою линию.

Девин пожал плечами.

— Я думал, что будет так. Мы уже получили все крупные корпоративные пожертвования, которые я ожидал в этом году. Я просто рад, что все получилось.

— Это хорошо, — я не знал, что еще сказать, и до сих пор не понимал зачем вообще туда пришёл. Отсутствие работы означало, что у меня правда нет лишних денег, чтобы платить за неоправданно дорогой кофе, но я обнаружил, что делаю именно это после того, как вывалился из кровати.

С таким дерьмовым ночным сном, как у меня, я должен был проспать полдня. Но вместо этого я проснулся ни свет ни заря и уставился в потолок. Мой мозг был поразительно пуст, так что это не было похоже на манию, но оставаться дома не казалось хорошей идеей.

Итак, я оказался в офисе Девина в нелепое время, предлагая кофе, но не объясняя ничего. Он ублажал меня ответами на вопросы о его семье и даже о проклятой погоде, но, похоже, его любопытство дошло до предела.

Он снова попробовал применить несколько иную тактику.

— Я полагаю, есть причина, по которой ты не на работе?

На это было достаточно легко ответить кивком, но, вероятно, это не дало ему достаточно информации. Девин покачал головой и откинулся на спинку стула.

— Ты и Эли снова поскандалили?

— Да.

И это ещё мягко говоря.

Так или иначе, мой гнев просто кипел каждый раз, когда я видел его. Я думал, что с некоторой дистанцией после той ночи это будет легче, но стало только труднее. Каждый раз, когда я смотрел на него, я чувствовал тошноту внутри, и это не проходило.

Я был идиот, и вдобавок, жалкий.

Как я продолжал находить таких неудачников, было выше моего понимания. Если на сотню миль вокруг попадался эгоцентричный мудак, то либо я подбирал его, либо он бросался на меня. Решив, что с этим можно покончить, я выдавил из себя слова.

— Меня уволили. Престон сказал, что мы слишком много спорим, и это стало сказываться на других сотрудниках.

Он также извинился и сказал, что хотел бы, чтобы все пошло по-другому, даже бросив на меня взгляд, который говорил, что он знает больше, чем я думал, о том, что произошло. Я знал, что рассказывай о случившемся Эли, то его описание и близко не стояло бы к моему, поэтому он, очевидно, узнал о случившемся другим способом, но мне было все равно.

Девин поморщился и покачал головой.

— Эли - не подарок, но я был уверен, что вы, ребята, поладите.

— То, что меня тянет к врединам, не делает их функциональными. Это просто означает, что с ними труднее иметь дело, чем с обычными людьми, и большую часть времени они — придурки.

Я не стал приукрашивать.

Но я не собирался винить Эли во всём.

— Мне не следовало с самого начала соглашаться на эту работу. Как только я встретил Эли, я понял, что ничего не выйдет. Деньги большие, и это стабильная работа и шанс восстановить все в моей жизни, но это было не по мне. Я сразу понял, что он слишком похож на моего бывшего. Надо было искать что-то другое.

Брови Девина взлетели вверх.

— Даже не знаю. Из всего, что я видел в интернете, и из того, что ты сказал, я думаю, что они очень разные. Конечно, Эли любит быть в центре внимания и, вероятно, нуждается в хорошей порке время от времени, но он не мудак и не злобный.

Мы говорим об одном и том же парне?

— Я бы сказал, что называть меня ничтожеством и говорить, что обезьяны могут делать лучшие снимки, граничит со злобностью.

И это были даже не самые жестокие вещи, которые он говорил о моей работе. Конечно, я обозвал е…

— Что ты ему сказал? — Девин посмотрел на меня долгим взглядом, и я пожал плечами. — Эли обычно не начинает ерепениться, если только не думает, что кто-то, кто ему нравится, подвергается атаке. Что ты сделал?

Как будто это была полностью моя вина.

— Я сказал ему, что если ему требуется внимание, пусть выйдет на трассу, а не пытается получить его от меня.

Глаза Девина чуть не вылезли из орбит.

— Ты назвал его проституткой?

— Несколько раз. — Выражение лица Девина заставило меня защищаться. — Он непрофессионален в съёмках. Он не просто носит одежду, он заведён и возбужден, размахивая во все стороны своим твердым болтом. Это нелепо и безумно. Меня не волнует, насколько он популярен или как сексуально выглядит в этих проклятых трусиках. Меня наняли фотографировать одежду, а не порнозвезд.

Девин усмехнулся, но все еще качал головой.

— Так он шлюха, потому что любит, когда за ним наблюдают, а трусики заводят его? Разве это не его должностная инструкция?

Блять.

— Есть разница. Другие парни, которых я фотографирую, не делают вид, будто умоляют любого трахнуть их. Поведение Эли было чрезмерным, а вредничать на работе - это слишком. Я хотел, чтобы он был профессионалом. — Дэвин, казалось, не понимал, поэтому я продолжил. — На прошлой неделе он разгуливал почти голый, потому что какой-то парень в интернете спровоцировал его на это. Что за человек так ведет себя на работе?

— Кто-то, кто собирает деньги для молодежного центра, — невозмутимо ответил Девин. — Парень в интернете предложил этот спор только для того, чтобы разозлить тебя, а потом в дело вмешались и другие подписчики. Эли смог пожертвовать центру более пяти тысяч долларов на прошлой неделе, просто сделав это.

Что?

Возможно, тот факт, что это был спор, чтобы собрать деньги центру, немного менял ситуацию, но не очень сильно.

— Он ходил практически голым в течение недели только для того, чтобы мне было неудобно. Я думаю, что это сводит на нет любую пользу, которую могут принести деньги. В любой другой компании это было бы основанием для сексуальных домогательств. Они как большая семья, у которой нет границ и здравого смысла.

Девин поморщился.

— Ты собираешься судиться или что-то типа того?

— Нет. Не потому, что я неправ, а потому, что у меня нет желания получить еще больше дурной славы. Когда я дал Престону аналогичный ответ, он поблагодарил меня и дал выходное пособие за три месяца.

Эли, возможно, не мог видеть дальше своего собственного члена, но Престон, казалось, понимал общую картину.

— Мне просто интересно, скольких еще людей Эли замучил до увольнения, потому что они не падали к его ногам и не поклонялись его члену.

Может быть, слова были резкими, но это не объясняло, почему у Девина отвисла челюсть.

— ЧТО?

— Я никогда не слышал, чтобы кому-то не нравилось там работать. Думаю, было несколько человек, когда они впервые открылись, которые не очень подходили, но я никогда не слышал ничего подобного раньше. Мы бы не работали с ними, если бы я слышал подобные истории от других людей. — Девин качал головой, и казалось, не мог поверить в картину, которую я описал. — Эли всегда был любителем пофлиртовать, но я никогда не встречал более трудолюбивого работника. Я даже не думаю, что он спал с кем-то на работе, и уж тем более не делал вид, что хочет секса.

— Наверное, мне просто повезло. — Я пожал плечами, не особо заботясь об этом. — Он начал выяснять отношения с самого первого дня, когда я на него не запал. Кто встречает нового сотрудника почти голым? Дэвин поперхнулся, стараясь не рассмеяться.

— И никто позже не объяснил этого? — Увидев мое смущенное выражение, Девин продолжил. — Они заставляют каждого потенциального нового сотрудника либо побывать на съемках, либо встретиться с моделями, чтобы они могли видеть, кто будет хорошо подходить, а кто видит парней только как сексуальные объекты. За эти годы у них было много людей, которые полностью проваливали эту часть интервью. Некоторые парни не могли держать свои руки при себе или делали слишком непристойные замечания, но они обычно объясняют это, как только человек нанят.

— Я не получил никаких объяснений. Все, что я получил - так это почти голая шлюха, которая делала неприличные комментарии и на собеседовании предлагала ее отшлепать. Когда я не оценил его чувство юмора, очевидно, все стало только хуже.

Откинувшись на спинку стула Девина, я сделал глоток теперь уже остывшего кофе, пытаясь не обращать внимания на начинающий нарастать гнев.

— Мне жаль, что ты так чувствовал себя именно так. — Девин, казалось, разрывался на части. — Ты когда-нибудь говорил с ним об этом, обсуждал или что-то в этом роде?

— Нет, мне нужна была эта работа. В какой-то момент мне показалось, что все меняется, но потом стало еще хуже. Теперь у меня есть всего несколько месяцев, чтобы понять, как снова построить свой бизнес. И без всяких связей, кроме тебя, я пропал. — И также без каких-либо идей о том, как мне нужно снова его построить. В первый раз на это потребовались годы, но я не собирался возвращаться к работе на тысяче бесперспективных рабочих мест, пытаясь вырастить всё с семечка.

Он поморщился.

— Мой диван всегда свободен.

— Что просто печально, приятель. Почему в твоей жизни никого нет? — мне надоело говорить о себе.

Он небрежно пожал плечами, словно пытаясь скрыть свои истинные чувства, и сделал большой глоток холодного кофе. Да, что-то скрывает.

— Я работаю слишком много часов. Это делает свидания почти невозможными.

Чушь.

Пытаясь разрядить обстановку, я строго посмотрел на него.

– Ну тогда, ради бога, не ищи кого-нибудь сейчас; мне может понадобиться этот диван через несколько месяцев.

Выражение его лица говорило, что я, возможно, уже потерял диван. Но когда он не поделился никакой информацией, я не стал настаивать. Если ему неудобно делиться, то я дам ему пространство на некоторое время. В моей жизни достаточно проблем, и мне не нужно, чтобы вдобавок к этому ещё и мой единственный друг отвернулся от меня.

Девин тихо рассмеялся и кивнул.

— Буду иметь это в виду. И я не против помочь тебе, но что ты собираешься делать с бизнесом?

— Я еще даже не сплю на твоём диване, а ты уже ноешь, чтоб я съезжал. — Ухмыльнувшись, чтобы показать, что я его поддразниваю, я попытался придумать хороший ответ. — Даже не знаю. Фотографии, которые я делал, получились великолепными, но я не уверен, что вернусь к тому, что делал раньше. Кажется, мне это больше не подходит.

Неопределенные ответы сводили меня с ума, но я не мог ответить конкретнее.

— Ну, тебя в “К и К" бесило лишь окружение, или еще и одежда и содержание? — В вопросе Девина не было никакого смысла.

— Что ты имеешь в виду? — я на секунду задумался. — Я не ханжа, и не возражаю против подобного в образе жизни, каким бы ни был фетиш, если ты об этом спрашиваешь. Я не возражал против одежды. Это ЭЛИ меня бесил. Я не собирался наезжать на компанию, даже если кто-то должен обуздать его. И феминное белье не было чем-то, во что я когда-либо одевал саба, но оно сексуально, и фотографии вышли потрясающими.

Девин ободряюще кивнул.

— Я знаю парня, который хотел бы сделать несколько будуарных фото. Некоторые просто с феминным бельем, а некоторые с небольшим количеством фетиша. Я не знаю точно, что именно он ищет, но он нервничает от идеи обратиться к более традиционным фотографам. Даже те, кто предлагает будуарные съемки, на самом деле не хотят работать с парнями.

Хмм.

— Ты знаешь странных людей. Ты ведь это знаешь, да?

Одна бровь поползла вверх.

— Я же знаю тебя.

— Видишь, это только что подтвердило мою точку зрения.

Улыбаясь, я протянул руку, чтобы поставить чашку на угол его стола.

— Конечно, я поговорю с ним и узнаю, чего он хочет. Возможно, мне придется найти место, если только его квартира не подойдет.

— Спасибо. Его муж собирается в армию, я понял, он военный, и парень хочет подарить ему одну из этих книг перед отъездом. — Девин, казалось, был рад, что у меня не было с этим проблем. — Я сказал ему, что ты единственный известный мне фотограф, который может это сделать. Поэтому я сказал, что спрошу, но ничего не обещал.

— Нет, все в порядке.

— У тебя есть какие-нибудь фотографии, которые я мог бы ему показать? Что-то, чтобы он мог увидеть твой стиль или как всё будет выглядеть? Все, что он нашел в интернете, - это либо женские фотографии, либо кадры из порно-съемок, и это не реалистичный пример того, как они будут выглядеть.

Наконец Девин сдался перед своим кофе и поставил чашку на стол.

— Даже не знаю. Надо глянуть. — Единственные, которые приходили мне в голову, были фото с моим бывшим или Эли. — Ты думаешь, есть спрос на такие фотографии? Не женщины, которые делают это для своих парней на День Святого Валентина, а скорее именно фетиш или такой образ жизни?

Фотографирование скучающих домохозяек, которые хотели немного пошалить в течение двадцати минут, никогда не привлекало меня как карьерный путь, но идея Девина была другой. Если ведешь подобный образ жизни, найти пару может быть трудно, а сделать хорошие фотографии, которые бы отражали, кто ты есть, должно быть, еще труднее. Если порно-стиль отбросить в сторону, оставались, вероятно, варианты чисто ванильные или качества селфи.

Девин задумался, но, похоже, не знал, что ответить.

— Я не уверен. Это не то, что обсуждается в разговоре. Я знаю, что есть большое сообщество любителей БДСМ и кинка, если поискать, но для фотографий… Я просто не знаю, сколько это будет стоить и как ты сможешь зарабатывать на жизнь.

А вот об этом мне надо подумать.

— Анкеты на сайтах знакомств…

Когда я начал прокручивать это в голове, то стал думать вслух.

— В последнее время в различных популярных СМИ появилось много статей на тему фетиша, поэтому должна быть какая-то потребность в фотографиях для них. И должны быть еще варианты, которые с разбегу не приходят в голову.

И раз уж эта идея пустила корни, они начали расти, и я знал, что эта мысль не оставит меня в покое. Мне понадобится время, чтобы идея в моей голове оформилась, но учитывая тот факт, что у меня нет работы, я смогу все продумать и посмотреть, насколько это жизнеспособный вариант.

Только одна слабая сторона сразу пришла мне на ум… Мне нужно портфолио, которое можно показать потенциальным клиентам. И, глядя на два моих варианта, я собирался выбрать меньшее из двух безумных, вредных зол. Эли. Блять..

Глава 10

Эли

— Эли, нам нужно с тобой поговорить, - спокойный голос Риза заставил меня оторвать взгляд от компьютера. Я уже час просматривал финансовые отчеты, которые, Престон сказал, я не могу больше откладывать, но так никуда и не продвинулся.

Возможно, потому, что мой разум двигался в тысяче разных направлений.

Оглядевшись, я понял, что, должно быть, на какое-то время оказался в своем собственном мире, потому что почти все остальные ушли домой, пока я пялился на экран. Однако Риз, Престон и Хьюстон стояли вокруг моего компьютера, уставившись на меня.

Потребовалась еще секунда, чтобы мой мозг пришел в себя.

— Поговорить о чем?

— Много о чём.

Сухой ответ Хьюстона заставил Риза бросить на него свирепый взгляд, но я не был уверен, о чем они говорили. Но хорошо уже, что он больше не сверлил меня взглядом. Если он перестал на меня злиться всего через две недели, то я должен сказать, что парень не держит зла, что хорошо, когда имеешь дело со мной.

— Что? Мне нужно закончить работу.

Глядя на чрезмерно озабоченное выражение их лиц, мне хотелось уйти в противоположном направлении. К несчастью, они загнали меня в угол. Буквально. Оглядевшись вокруг, я понял, что должен был выбрать другой компьютер. Когда я впервые сел на это место, уединение в задней части комнаты было приятным, но теперь, глядя на них, я чувствовал себя пойманным кроликом.

Риз вроде как был спикером от всей группы, поэтому я не удивился, когда он сел за соседний компьютер и снова заговорил.

— Мы беспокоимся о тебе.

Черт, какое-то безумное вмешательство.

Я закатил глаза, даже не пытаясь скрыть свое разочарование.

— Это я уже понял. У них у всех были одинаковые взгляды, которые говорили, что они ни на минуту не поверили моей защите. Престон нахмурился еще сильнее.

— Эли, не будь засранцем. Риз бросил на Престона взгляд “ты не помогаешь” и снова сосредоточился на мне.

— Ты несчастен.

— Я в порядке.

Ладно, может быть, я и повторял эту фразу много раз за последнюю неделю, но отступать от неё я не собираюсь. Возможно, я еще не совсем в порядке, но знаю, что рано или поздно БУДУ. Все смешалось в моей голове, и мне надо просто пройти через это.

— Чушь, — строгий голос Хьюстона заставил меня заёрзать на стуле. Я не был возбужден, но что-то в его голосе заставило саба внутри меня встрепенуться и умолять о внимании.

Жаждущий мелкий ублюдок.

Хьюстон покачал головой.

— Ты полностью одет в настоящую одежду, которую носят взрослые, и даже не пытался сломать сайт в течение недели.

Я глянул на себя, немного обиженный.

— С моей одеждой все в порядке. — Может быть, я был немного скучным сегодня, но любому парню иногда нужен простой день. Если моя версия повседневности состоит из брюк и рубашки на пуговицах, то мне нечего стыдиться. — Я хорошо выгляжу.

— Ты выглядишь как банкир в рядовую пятницу. — Риз бросил взгляд на Престона. — Ты одет лучше, чем Престон.

Престон наконец выдавил улыбку, но она быстро исчезла.

— Твой простой пятничный наряд несколько недель назад состоял в твоём почти голом появлении. А теперь ты выглядишь так, что можешь пойти на ланч с теми биржевыми маклерами, которые слишком часто проходят мимо офиса во время обеденного перерыва.

Я изо всех сил старался сохранить невозмутимое выражение лица, но внутри почти улыбался. Он был прав. Но маленькие финансисты были забавны, так что я не возражал против сравнения.

— Биржевые маклеры такие милые. И это было пари. Я должен был появиться в трусиках.

Парни уже становились смешными.

— Кроме того, с каких это пор быть хорошо одетым и функциональным на работе считается преступлением? Даже здесь. — Пытаясь отодвинуть обсуждение пари в сторону, я переключился на более безопасные темы. — Престон, на днях ты сказал, что устал от того, что я все время раздеваюсь и ничего не делаю. — Я махнул рукой в сторону компьютера, а затем вниз по телу. — Я ответил на обе эти жалобы, и теперь ты беспокоишься, потому что я прислушался к твоим словам? Боже.

— Да, — сказал Престон, но все трое закивали, как те маленькие куклы, которые крепятся к приборным панелям автомобилей.

Я закрыл глаза, а разочарование, которое проявилось на моем лице даже не пришлось имитировать. Господи, я не могу угодить никому из них.

— Одного факта, что ты пытался угодить ему, изменив свое поведение, достаточно, чтобы мы начали думать, что тебе нужна помощь, — голос Риза был полон беспокойства, и я боролся с желанием посмотреть на него, когда он продолжил. — Я слышал историю о том, что ты сделал в прошлый раз, когда Престон потерял терпение и сказал тебе вести себя как действительно взрослый человек, от трех разных людей на этой неделе. Ты так напугал большую часть компании, что они не хотят выходить на работу.

— Ну бля, некоторым просто нельзя угодить.

— ВОТ! Голос Хьюстона заставил меня подпрыгнуть и посмотреть на него.

— С каких это пор ты делаешь что-либо, чтобы угодить другим людям?

— Я пытался упростить здесь всё. Как меня и просили. — Да что такое-то! — Просто найдите кого-нибудь другого, требующего заботы, мне нужно работать.

Риз махнул рукой, указывая на экран.

— Ты смотришь на него уже несколько часов, а за последние тридцать минут даже не перевернул страницу. Ты также уже несколько дней не писал в блог,а в последнее время даже не хочешь никаких съёмок. Ты даже не опубликовал ни одного селфи или фотографии, сделанных тобой. Так больше продолжаться не может.

— От меня требуется всего несколько раз в месяц писать посты. Мы не заставляем никого из парней вести блог чаще, — я поймал себя на том, что закатываю глаза. — Вы не можете ругаться, что я следую директивам компании.

— Можем.

Престон многозначительно посмотрел на меня.

— Ты гордишься тем, что никогда не следуешь указаниям. Я слишком устал для их драмы.

— Я собираюсь домой, а вы, ребятки, можете побыть слишком властными и ехать крышей с кем-то другим.

Потянувшись к компьютеру, я остановился, когда почувствовал руку Престона на своем плече. Слова прозвучали мягко и многозначительно.

— Ты должен поговорить с нами, Эли. Ты хотел, чтобы он ушел с самого первого дня, но теперь, когда его здесь нет, ты несчастен?

— Значит, я непостоянен. — Я пожал плечами.

— Ты же знаешь, что дело не в этом. — Риз пытался быть милым, но Хьюстон расстроился, потому что его голос прозвучал грубо и почти сердито.

— Тебе нравился этот парень, но ты не хотел, чтобы он тебе нравился, поэтому пытался сделать его жизнь невыносимой. — Хьюстон сложил руки на груди и посмотрел на меня так, словно я был непослушным ребенком. — Ну что ж, ты победил. Он ушел.

Это заставило меня сесть в кресле, повернувшись, чтобы посмотреть на него.

— Что? Это безумие. — Все было совсем не так!

— В какой части? — Хьюстон закатил глаза.

— Во всех. Он первый вёл себя как засранец! — Это не моя вина.

Престон вздохнул.

— Мы знали, что он может быть таким. Мы обсуждали это еще до того, как он пришел на собеседование. Вот почему я послал тебе все статьи о нем.

— Статьи?

В моей голове было пусто.

— Черт, Эли! Ты что, ничего не читал? — Когда я смущенно посмотрел на Престона, его гнев вырос. — Я отправил тебе письмо с почти дюжиной блогов и историй о том, что сделал его бывший! Там были фотографии, которые нам нравятся. Ничего не просветлело?

Разве что фото.

— Именно из-за фотографий мы его и наняли. Они были намного лучше, чем все остальное, что он посылал.

Престон вздохнул, как будто я был труднее, чем он мог справиться.

— Ты читал что-то еще, или просто посмотрел фото?

— Я увидел, что статьи были о его бывшем, а потом, кажется, просто посмотрел фотографии. Именно для этого мы его и нанимали. — Я пожал плечами. — Кроме того, ты нанимаешь всех подряд. Зачем мне читать о нем?

— Иногда ты меня просто бесишь…

Престон прислонился к стене и закрыл глаза, как будто сдерживался, чтобы не бросить чем-то в меня.

Он всегда был спокоен и собран, пока я не начинал слишком отталкивать его. Похоже, я уже слишком сильно настроил его против себя. Престон глубоко вздохнул, но не посмотрел на меня.

— Бывший парень Романа разнёс его личную жизнь по всему интернету. — Престон помолчал, потом продолжил. — Парень опубликовал фотографии и рассказал о БДСМ-стороне их отношений, но описал это так, что всё в рассказанном граничило с насилием, и это напугало людей. Все это были шлепки по обоюдному согласию и тому подобное; я тщательно все проверил.

Наконец, подняв глаза, Престон подождал, чтобы убедиться, что я все еще слушаю.

— Парень сделал это нарочно, чтобы привлечь внимание какого-нибудь реалити-шоу или еще чего-нибудь в этом роде, но это разнесло бизнес Романа на куски. Судя по другим моментам, которые я видел, похоже на то, будто бывший обчистил их банковский счёт, и затем сбежал из города. Я послал тебе все эти статьи, чтобы ты знал, почему он немного грубоват и почему приветствие его в стиле очень похожем на его бывшего не сработает с ним.

Оу.

Вот почему не я отвечал за приёмы на работу.

— Почему ты ничего не сказал? — Ладно, может быть, я и отвлёкся, но Престон действительно должен был что-то сказать.

— Я так и сделал! Я несколько раз просил тебя прочитать все, что я прислал.

— Но ты не сказал почему! — Если бы он назвал конкретную причину, тогда я бы просмотрел статьи. В свою защиту скажу, что я был занят семьей и учебой, а новый фотограф был в самом конце моего списка дел.

Престон снова откинул голову назад.

— Боже, Эли.

Спокойный голос Риза прервал нас.

— Я знаю, что вы с Романом не ладили. Ты был собой, а он психовал из-за саба, который мог напоминать ему о его бывшем. Но почему все становилось только хуже? Вы двое просто стали агрессивнее, а не дружелюбнее. И ничто из этого не объясняет, почему ты так расстроен, что он ушел.

Я не был уверен, забрасывал ли он удочку или уже знал ответ, но я не собирался делиться тем, что произошло. Однако оказалось, что в этом нет необходимости. Это удовольствие перешло к Престону.

— Они занимались сексом в студии прямо перед тем, как тебя наняли. И вместо того, чтобы случившееся очистило атмосферу и они поговорили, они оба повели себя по-мудачески. — Деловитый ответ Престона заставил меня съежиться.

— Это личное.

— Не тогда, когда вы, два идиота, снимаете порно в центре здания, когда оно не пустое. — Престон отказался отступать. — Снимать фото, чтобы сделать несколько дополнительных снимков - это одно, но звуки, доносящиеся снизу, сообщили, что вы двое делаете больше, чем просто фотографии. По крайней мере, чем те фотографии, которые мы размещаем на сайте.

Я закатил глаза, пытаясь отыграться, но чувствовал, как горят мои щеки.

— Почему ты вообще оказался в здании? Никто не пользовался квартирами в ту ночь.

В здании планировали сделать модные квартиры-студии, но застройщик обанкротился прежде, чем закончил проект. Когда мы купили это место, то оставили квартиры на третьем этаже с мыслью, что сотрудники могут использовать их, когда им нужно место для проживания. Иногда они были заполнены, но большую часть времени там проживал кто-то из сотрудников, который искал жильё, или чье место проживания ремонтировалось.

— Я работал позже, чем собирался, и слишком устал, чтобы ехать домой. Правда, я не очень хорошо выспался, благодаря вам двоим. — Он покачал головой. — Никакого секса на работе. Это правило действует у нас с самого первого дня.

Упс.

— У нас не было секса. — Ну, не до конца.

— Это была не рутинная съемка, так что даже не пытайся лгать.

Это заставило меня ощетиниться.

— Я не лгу. Технически это был не секс.

— Ну, что бы вы, ребятки, ни делали, все стало только хуже. И в тот момент я не был уверен, смогу ли вообще уволить этого парня.

Когда я одарил Престона еще одним непонимающим взглядом, он покачал головой.

— Иск о сексуальных домогательствах. Я уверен, что ты достаточно умный, чтобы понять это.

— Он первым прикоснулся ко мне.

— Ради бога, Эли!. — разочарование Престона снова начало расти. — Судя по твоим комментариям, по тому, как ты себя вёл, и по пари на трусы, ни один суд в мире не примет решение в нашу пользу.

Оу.

Престон же продолжал.

— Роман был зол и ранен, когда приехал сюда, и все, чему я позволил случиться, только ухудшило ситуацию. А ты знал, что с ним даже не поговорили о том, почему мы заставляем новых сотрудников присутствовать на съемках? Почему-то ему казалось, что это просто особая пытка для него, и совершенно неуместная.

— Черт, Эли. Он, наверное, решил, что вы чокнутые. Я почти отказался от этой работы, пока ты не объяснил, почему заставил меня посмотреть съемки. — Голос Риза звучал шокировано. — И если ты начал с попытки добиться от него реакции, то у него была причина сопротивляться.

— Окей, я получил реакцию. Он считал меня шлюхой, которая не стоит того, чтобы он тратил на меня время.

— И ты ещё можешь его винить? — Наконец вмешался Хьюстон. — Он ДОМ, а не робот. Ему причинил боль человек, которому он доверял и с которым делился очень личными вещами. Затем Роман получает новую работу, и там, как он думает, тот же самый тип парня на амбразуре и в центре. И не важно, что он не все видел. Ты никогда не давал ему шанса увидеть тебя настоящего.

— Этот человек обзывал меня более мерзкими словами, чем кто-либо из тех, кого я когда-либо встречал за пределами компании. Эти стены были местом, где я чувствовал себя в безопасности, и он пришел со своим отношением и осуждением, и я должен был сидеть сложа руки и быть милым? — Может быть, мне следовало прочитать эти статьи, но я не собирался притворяться кем-то другим, потому что у него был багаж и определённое отношение. — Ему не следовало соглашаться на эту работу.

— Ну, вероятно, ему нужны были деньги.

— Может быть, но дело не в этом. Мне не нужно менять свою жизнь, чтобы сделать кого-то счастливым. Это мое дело, а не его. Если ему было некомфортно, он должен был что-то сказать и уйти. Может быть, мы могли бы поговорить об этом прямо тогда. Но с таким отношением и гневом, чего он ожидал от меня? Неужели я должен был отступить и стать той милой маленькой штучкой, которая сделает его счастливым? Черт, он даже не стал счастливее, когда взял контроль. — И это, вероятно, уже излишняя откровенность, но мне было уже все равно.

— Это потому, что ты по-королевски все испортил. Я спустился вниз, чтобы проверить что происходит и прибыл как раз к драматическому финалу. — Престон театрально закатил глаза. — Ты встал после того, что бы вы там ни делали, и сделал вид, что больше беспокоишься о беспорядке, который вы устроили, и о том, что я подумаю, чем о нем. Пф.

Оу.

— Эй, я был довольно растерян. Когда я сориентировался, то запутался в трусиках, которые были слишком грязными, чтобы вернуть их в коллекцию, и первое, что пришло мне в голову, это то, что мы не можем разместить фотографии на сайте, ведь они наверняка слишком горячи. А потом он слетел с катушек.

— Он подумал, что тебя волнуют только фотографии и прочее, а не он. — Престон смотрел на меня, как на идиота.

Ладно, оглядываясь назад, может я и могу увидеть это так, как говорит Престон.

— Роман должен был что-то сказать. Тут вмешался Риз.

— Вы двое орёте друг на друга, а не общаетесь.

Ну, может и он тоже прав.

— Он ушел, и драма закончилась. Это не как если бы мы встречались. — Один сеанс дрочки не создаёт отношений.

— Но ты хотел бы встречаться. Вот в чем проблема. Вы двое испытывали сильные чувства друг к другу, а единственным способом для вас выплеснуть их наружу был гнев. Но теперь, когда гнев прошел, все, что у тебя осталось – это более мягкие эмоции, которые ты отрицал. — Тихие слова Хьюстона вызвали у меня желание швырнуть в него чем-нибудь.

— Всё уже закончилось. — Мы все должны понять это и идти дальше. — Нет ничего, что можно поднять и попробовать склеить. Черт, да там даже начинать было не с чего. — Как бы мне не хотелось это признавать, но это была правда.

— Он ненавидит вредин и всех, кого считает шлюхами, ищущими внимания, а я не хочу меняться ни для кого. — Ни один мужчина не стоит этого. — Я жил такой ложью, и больше к ней не вернусь.

И, зная, что больше мне нечего сказать, я встал и пошел прочь.  Я не собираюсь меняться ради мужчины, который ненавидит всё, что я люблю в себе.

Глава 11

Роман

К сожалению, обойти это невозможно.

Я пытался найти выход. Но все пути вели меня к одной точке.

Надо звонить Эли.

Я подумывал о том, чтобы найти новую модель и попытаться передать то же самое чувство на фотографиях, но знал, что это не сработает. С клиентом я мог бы поговорить о его муже или парне, или, черт возьми, даже о парне, с которым он хотел бы когда-нибудь встретиться. Но с моделью, для которой это всё не было образом жизни и он просто придет на фотосессию - я не думаю, что это сработает. Мне нужны фотографии кого-то, кто бы привлекал людей и заставлял их хотеть испытать то же самое. Эли сексуален, но не выглядит как кто-то недостижимый, и он излучал чувственность на фотографиях, которым люди бы позавидовали.

На поиски иного способа ушли дни, но, в конце концов, я продолжал возвращаться к Эли. Я просмотрел фотографии, сделанные за эти годы, но ни одна из них не была полностью правильной. Большинство снимков были слишком ванильными и слишком явно постановочными.

Когда я просматривал бесчисленные фотографии в будуарном стиле в интернете, самыми удачными казались те, которые выглядели более естественно. Как и фотографии с Эли, они должны были быть хорошо спланированы, но не выглядеть неуклюжими и фальшивыми. Эли был идеален, потому что в его реакции не было ничего искусственного. Ничего наигранного или неискреннего, он просто терялся в страсти.

Я не уверен, что смогу воссоздать эту магию с незнакомцем. Конечно, я знал, что фотографии клиентов окажутся хорошими, и чем больше я думал об этом, тем лучше представлял, как это будет работать. Но фотографии, которые привлекут их и убедят поверить мне, должны быть идеальными.

Идеально - значит Эли.

Изо всех сил стараясь подавить желание выругать его вполголоса, я перестал расхаживать по своей маленькой квартире и подошёл к стопке бумаг на столе. Покопавшись в копиях расписаний и бумаг по найму новых сотрудников, которые так и не были убраны, я нашёл список телефонных номеров, которые мне дали.

Вот и его номер.

Послеобеденное время в воскресенье, наверное, не самое плохое время для звонка. Оттолкнув сердитый внутренний голос, нашёптывающий варианты, чем он, возможно, был занят прошлой ночью, я взял телефон и набрал номер. Вызов шёл достаточно долго, чтобы я подумал, что он перейдет на голосовую почту, но прямо перед тем, как я приготовился повесить трубку, услышал ответ.

Его голос был немного запыхавшимся и усталым.

— Алло?

Один мысленный пинок, и я заговорил, стараясь придерживаться как можно более делового тона.

— Это Роман Лэндри. У меня есть небольшой вопрос к тебе по поводу фотографий, которые мы сделали.

Последовала долгая пауза, прежде чем Эли наконец заговорил.

— Да, что с ними?

Тот факт, что он не бросил трубку, крича на меня, придал мне уверенности. Мы можем вести себя, как взрослые.

— Некоторые из фото, которые мы сняли, не подходили для сайта, поэтому я не отправил их в компанию. Однако я хотел бы получить от тебя разрешение использовать их в другом проекте, над которым я работаю.

— Я не... — его сердитый голос резко оборвался. — Я извиняюсь, пожалуйста, продолжай.

Будучи неуверенным в том, что он собирался сказать, я проигнорировал это и продолжил самым вежливым тоном, на который был способен.

— Я собираюсь делать будуарные фотографии отдельных людей и пар, занимающихся БДСМ, и я хотел бы использовать некоторые из твоих фотографий в своем портфолио. Но, учитывая характер снимков, я хотел сначала получить твоё разрешение.

Последовала еще одна долгая пауза, прежде чем Эли наконец заговорил.

— А как бы ты их использовал? У меня есть свои причины не выставлять свое лицо на весь интернет, и это не потому, что я стыжусь того, что делаю, если ты так думаешь.

Сдержав гневный ответ, который не дал бы мне того, чего я хотел, я глубоко вздохнул.

— Я это понимаю. У многих есть подобные проблемы. Некоторые фотографии, где лицо скрыто или обрезано, будут помещены на главную страницу моего сайта, но любые фотографии, которые показывают твою личность, будут строго для частных клиентов, которые пытаются решить, какой вид фотосессии им подойдёт.

— Итак, анонимные фотографии попадают на сайт, а более личные, где меня можно узнать, будут... тоже там, но за паролем? — Эли явно не понравилась эта идея, но я был просто шокирован, что он не повесил трубку.

— Есть несколько вариантов. Наличие фотографий за паролем - это одно, но если тебе будет удобнее, я мог бы использовать их строго для личного просмотра, где не было бы шансов, что кто-то скопирует их и разместит в других местах.

Я думал о нескольких различных вариантах, но этот показался мне наилучшей идеей.

— Как в тех настольных журналах?

— Что-то вроде, как только я соберу больше фотографий, чтобы расширить коллекцию. На данный момент у меня, вероятно, не так много фото.

Мне понравилась идея журнала, но имея только фотографии Эли в этих трусиках, целый журнал - не вариант.

Он молчал, но это не было неловкое молчание. Я почти слышал, как он обдумывает эту идею. Когда он заговорил, голос его звучал спокойно и почти по-деловому.

— Я знаю нескольких парней, которые хотели бы сделать что-то подобное со своими сабами. Сексуальные картинки для их игровых комнат и все такое.

— Да, трудно найти фотографов в этом жанре, которые делают что-то подобное, по крайней мере, если судить по тому, что я видел.

Последние несколько дней я изучал различные способы привлечения новых клиентов и искал конкурентов, но не нашел ничего, что хотя бы отдаленно напоминало то, что я делал.

— Да, держу пари. Сэм наконец-то сам сфотографировал своего саба. но он не очень доволен тем, какие вышли фотографии.

Эли, похоже, понравилась концепция бизнеса, но он все еще не ответил на первый вопрос.

— Тебе будет удобно, если я покажу фотографии в такой обстановке парам и отдельным людям, которые не будут иметь доступа к их копированию?

Я затаил дыхание, пока он обдумывал мой вопрос.

Несколько раз я смотрел на телефон, чтобы убедиться, что мы все еще на связи. Но он был так тих, что я даже не слышал его дыхания. Наконец, он начал говорить.

— Единственная причина, по которой я предлагаю тебе это, заключается в том, что я чувствую себя немного ответственным за то, как все вышло.

Это был не тот ответ, который мне был нужен, но это не было "нет", поэтому я постарался не просрать всё.

— Хорошо.

Если я буду держать рот на замке, может быть, он не слетит с катушек.

Эли глубоко вздохнул и продолжил, пока я старался быть деликатным, ожидая его ответ.

— Фотографии могут быть великолепными, но с одной съемкой и одним образом далеко не уедешь.

Что он предлагал? По тому, как он говорил, я понял, что он на что-то намекает, но я не собирался предполагать. Неужели он думает, что это бесполезно с той горсткой фотографий, которые я выберу со съёмок? Это будет не самое лучшее начало, но я бы обошелся и меньшим.

К счастью, Эли продолжал.

— Если ты думаешь, что у нас получится, я бы хотел сделать еще одну съемку на подобную тему или на тему БДСМ, чтобы ты использовал ее в портфолио. Не в интернете, заметь, а лично.

— Спасибо, и я хочу, чтобы ты знал: я понимаю, что такое приватность, Эли. Образ жизни и предпочтения - это личное, и люди не всегда понимают.

Даже после того, как все разлетелось по всему интернету и было объяснено много раз, некоторые люди в моей семье все еще не понимали этого.

Он прочистил горло.

— Все здесь знают, кто я и чем занимаюсь. Я этого не скрываю. Однако моя семья очень консервативна и не поймет этого. Я понимаю, что в какой-то момент они узнают об этом. Черт возьми, если бы они загуглили меня, то, вероятно, получили бы больше информации, чем я хочу, чтобы они знали. Но сейчас они в неведении, и я хотел бы, чтобы так продолжалось как можно дольше.

Мне бы очень хотелось сказать, что и моя семья не знает, чем я занимаюсь.

— В этом есть смысл, и я бы не стал нарушать твою приватность. Я мог бы добавить пункт в контракте о том, что фотографии просто используются лично, чтобы гарантировать, что это не измениться.

Эли немедленно заговорил, колеса в его голове уже вращались.

— И что фотографии не могут быть проданы без моего разрешения... Я не говорю, что не доверяю тебе, но если тебя собьет автобус и твоя семья унаследует их и попытается продать или что-то в этом роде… Ну, может быть, я и сумасшедший, но…

Я вмешался в беспорядочные тревоги, которые начали выходить из-под контроля.

— Нет, беспокойство обоснованно. Я добавлю в контракт, что фотографии, которые я делаю с тобой, не могут быть проданы без твоего разрешения, и что они предназначены только для печати с целью иллюстрации типов фотографий, которые могут быть сделаны в новом бизнесе.

Это будет меня ограничивать, если мы снова начнем выяснять отношения, но это лучше, чем ничего. Как только все встанет на свои места, я смогу продолжать увеличивать своё портфолио, но на данный момент этого хватит.

— Спасибо, что согласился сделать фотографии.

— Как я уже сказал, это отчасти моя вина. Я не знал ситуацию с твоим бывшим.

Поморщившись, потому что я наполовину надеялся, что они не видели всей драмы, я попытался не казаться эмоциональным.

— Спасибо. — Мне следовало задавать больше вопросов, а не строить предположений. — И не реагировать на каждую дерзость, которую он себе позволял.

— Послушай, — вздохнул Эли. — Я не думаю, что делать это в студии - хорошая идея. Разрешение и прочее - это не проблема, но мне не нужна аудитория.

Я не хотел ни публики, ни ареста за незаконное проникновение.

— У меня маленькая квартирка, но я могу сделать так, чтобы она подошла, если тебе удобно делать это здесь. — "Маленькая" на самом деле слабо сказано для большого шкафа, в котором я жил, если по-честному, но какое-то публичное место не было действительно вариантом с теми типами фотографий, которые я буду делать.

Голос Эли звучал рассеянно, как будто он обдумывал эту идею, пока говорил.

— Мы могли бы сделать это здесь... У меня есть гостевая комната, которая в основном пуста и будет хорошим нейтральным фоном, потому что, кроме покраски акцентной стены, я мало что сделал с ней.

Он говорил о своем доме?

— В твоей квартире?

— Ну, доме, но да. Я думаю, что здесь достаточно разнообразия, чтобы мы могли сделать несколько фотосессий, если захотим. У меня есть кое-какой реквизит и вещи для фотографий в разных стилях. И тогда у тебя получится достаточно фото для полноценного журнала. Я думаю, что это будет выглядеть более профессионально. – Он говорил более деловым тоном, чем я когда-либо слышал от него, и это было почти поразительно.

— Было бы отлично.

Это будет ИДЕАЛЬНО, если его жильё хотя бы на один-два шага больше моего.

— Отлично. У меня много дел на этой неделе, но я мог бы сделать это в следующие выходные... или можно попозже сегодня днем, если тебе подойдёт.

Голос Эли звучал все менее уверенно, поэтому я вклинился.

— Думаю, сегодня будет отлично. — Посмотрев вниз, я поморщился от своего неряшливого вида. — Ну, скажем, два часа, если это тебя устроит.

— Отлично.

Эли, казалось, испытал облегчение, приняв решение.

— У тебя есть что-то, чтобы записать мой адрес?

— Секунду.

Схватив листок бумаги и записав незнакомый адрес, я попрощался, и мы неловко повесили трубки.

Все прошло лучше, чем я ожидал, но почему-то я все еще была разочарован. Я не был уверен, что именно представлял себе, но не неестественный разговор с мужчиной, который звучал как незнакомец. Хоть я и говорил себе, что это должно быть лучше, чем просто кричать друг на друга, слова казались пустыми.

Повлияет ли это на фотографии?

Я оттолкнул тихий голосок, который шептал, что фотографии - это не то, что меня беспокоит. Они были единственными вещами, которые имели значение. Страсть, которую вызвал гнев, сделала оригинальные фотографии невероятными; вполне естественно, что отсутствие эмоций в его голосе обеспокоило меня.

Если бы я мог выбросить те съёмки из головы, все было бы проще.

Если бы я мог выбросить из головы выражение его лица, это было бы идеально. Если бы я мог выбросить из головы ощущение моих рук на его теле, то, возможно, смог бы двигаться дальше. Но двигаться дальше было не от чего.

Заставив себя отойти от стола, я направился в ванную. Мне нужно было одеться и выглядеть так, будто я не жил как бродяга. Я не собирался появляться в его доме, выглядя как подросток, тоскующий по бывшему.

Мы даже не встречались.

Одна дрочка и несколько невероятных фотографий - это не отношения.

Изо всех сил стараясь выбросить из головы случайные, бесполезные мысли, я включил воду в душе и покачал головой своему отражению.

— Твоя жалкая задница должна функционировать.

Мне это дорого обойдется, но я ничего не мог с этим поделать. Мне нужны фотографии. Мне нужно показать людям, что я настоящий фотограф, умеющий делать красивые снимки. Что я могу идеально передать страсть и искренность, которые иллюстрируют БДСМ.

Эли просто собирался помочь мне это осуществить.

Но то, как он выглядел, вытянувшись и страстно желая меня, не выходило у меня из головы. Даже когда я разделся и встал под душ, желание и жажда, которые исходили от него, были как неоновая вывеска в моей голове, высвечивая его совершенство и возбуждение.

Он смотрел на меня с удивительной покорностью и желанием, и в этот момент он был самым прекрасным существом, которое я когда-либо видел. После того, как он умолял меня и отдался мне, я уже не мог сдерживаться. Прикосновение к нему было инстинктивным, как дыхание.

Облокотившись на гладкий пластик дешевого душа, я позволил брызгам омыть себя, и взял член в руку. Наверное, мне следовало бы чувствовать себя виноватым, но все, чего я хотел, - это погрузиться в воспоминания. Закрыв глаза, я дразнил головку большим пальцем, наслаждаясь пронизывающей меня дрожью. Когда я поддался медленным толчкам, которые хотел мой член, мой разум вызвал образ Эли, растянувшегося для меня. С его телом, отчаянно жаждущим большего; он боролся, чтобы остаться неподвижным и подчиниться всему, что я хотел. Его твердый член дергался и истекал преякулятом, пока он умолял словами и отчаянными звуками, которые шли прямо к моему члену.

Моя собственная рука двигалась быстрее, когда воспоминания проносились в моей голове. Когда образы переключились на соблазнительные вещи, которые я хотел сделать с ним, это было все, что я мог сделать, чтобы сдержать свой оргазм. Я почти чувствовал, как он распластался подо мной, когда я скользнул в него, трахая его, делая это сильнее, и толкая его выше пределов сознания.

Потоки спермы вырвались наружу, когда удовольствие затопило меня. Заставив себя открыть глаза, когда мой оргазм угас, я шагнул в охлаждающие брызги воды, пытаясь прогнать образы и не совсем удовлетворенную потребность.

Я вроде бы просто кончил, но меня накрыло ощущение пустоты, которое, я знал, не исчезнет в ближайшее время.

Глава 12

Эли

Ну и идиот же я!

По другому и не скажешь.

Расхаживая по дому, глядя, как часы отсчитывают время до надвигающейся катастрофы, я даже не мог объяснить, зачем я это сделал. Конечно, чувство вины было главным мотиватором, но я чувствовал себя плохо из-за многих вещей в моей жизни, и это никогда не заставляло меня делать что-то настолько глупое.

Я пригласил Романа к себе.

Может быть, из-за того, что прошло какое-то время... может быть, потому, что я наконец-то смог увидеть все с другой точки зрения, может быть, просто потому, что я скучал по нему, но я был готов увидеть его снова.

Потребовались дни и еще один долгий разговор с Ризом, прежде чем я наконец признал правду. Я мог бы все исправить и раньше. Я мог бы перестать быть трудным в общении хотя бы на тот промежуток времени, чтобы задать вопросы, и я мог бы перестать реагировать на все гневом.

Но только не драма. Вот из-за этой части совесть меня не мучила. Даже если он имел в виду все, что сказал — А я все еще не был уверен, что не имел— это не означало, что мне нужно было защищаясь так плеваться ядом. Всегда была возможность уйти. Я просто даже не пытался это сделать.

Что-то в нем просто сводило меня с ума.

Это было похоже на какое-то долбаное зеркало. Каждую эмоцию, которую он демонстрировал, я усиливал и возвращал сторицей. Гнев, презрение, страсть... наслаждение... это все скакало от меня к нему и обратно, пока не взорвалось. Я любил повредничать, но никто другой не сводил меня так с ума.

Я не мог решить, был ли я одержим шоу и не хотел отступать, или же между нами действительно что-то было. Наверное, и то и другое. В те драгоценные мгновения перед тем, как он вылетел из студии, все было прекрасно.

Все, чего я хотел, - это свернуться калачиком в его объятиях, дать его телу обхватить меня, а затем - глубоко войти в меня. С правильным парнем и правильной ситуацией отправить меня в сабспейс не заняло бы много времени. Но самым трудным было найти идеальный баланс между человеком и доверием. Роман нажал на все кнопки.

Он не позволил мне себя унижать.

Порка была идеальной.

Он взял все под свой контроль, не сомневаясь, что я буду хорошо себя вести.

НА ВСЕ. ГРЁБАНЫЕ. КНОПКИ.

И я снова этого хотел.

Я был наркоманом, а он - моим любимым наркотиком. По крайней мере, я так всё это ощущал. Риз говорил о страсти, которую он видел между нами, о том, как страстно мы вступали в конфликт друг с другом, когда спорили. Он сказал, что каждый раз, когда мы общались, он ожидал взрыва. Он просто не был уверен, будет ли это фейерверк и страсть, или же вулкан, сжигающий все в округе.

Пока отсчитывались последние минуты, я никак не мог решить, какой из этих вариантов мне нравится больше.

Как бы вежливо мы ни разговаривали по телефону, я знал, что мы не сможем продолжать в том же духе. Ни один из нас не был достаточно спокоен, чтобы мириться с этим дерьмом, и один из нас обязательно должен был сказать что-то, что взбесит другого. Даже если это было просто экспромтом, всё может легко выйти из-под контроля.

Каким бы сексуальным он ни был с этим грубым, суровым поведением, я не собирался меняться ни для кого. Быть Элайджей и так достаточно тяжело…Эли не собирался возвращаться в чулан. Хьюстон сказал, что Роману, вероятно, просто не по себе после того, как его последние отношения взорвались. Но я не был достаточно уверен в своей способности читать Романа, чтобы догадаться, так ли это.

На рациональном уровне я знал, что его разочарование в бывшем парне повлияло на то, как он видел меня и, вероятно, как он видит будущие отношения, но я не был уверен, насколько глубоко это зашло. Я не мог себе представить, что мне придется все время вести себя прилично и следить за тем, что я говорю, всегда беспокоясь о том, что он подумает если я переступлю черту.

Я хочу переступать черту!

Я хотел знать, что в какой-то момент он притянет меня к себе на колени и снова отшлепает. Я хотел, чтобы он так расстроился, что прижал бы меня к стене и вонзил свой член в меня, потому что это единственный способ заставить меня замолчать. Но не в том случае, если он в конечном итоге возненавидит меня за это.

В моей жизни было достаточно серьезного дерьма; мне нужно как-то сбегать. Между школой, работой, волонтерскими делами, которые были важны для меня, и безумием, с которым мне приходилось мириться, когда дело касалось моей семьи, Эли был моим побегом... моим выпускным клапаном.

Эли сводил всех с ума и скакал полуголый, зная, что люди будут пускать слюни на фотографии. Каждому нужно место в жизни, где он мог бы выпустить своего внутреннего паршивца, у большинства людей просто не было такого безопасного пространства…У меня — было.

И я не позволю ему все испортить.

Когда я в последний раз обошёл гостиную и кухню, в дверь наконец позвонили. Заставляя себя идти в разумном темпе, я был у двери в считанные секунды, но мне казалось, что прошла целая жизнь. Я просто хотел покончить с этим. У меня не было достаточно терпения, чтобы тянуть кота за хвост.

Роман смотрел на дом, когда я открыл дверь. Он оглянулся на меня со странным выражением на лице.

— Привет. Красивый дом.

— Спасибо. — Я пожал плечами. — Заходи. Отступив назад, я махнул рукой, приглашая его внутрь .

— Я положил кое-что на кровать в гостевой комнате, чтобы ты посмотрел. Я не был уверен, какие фетишы и темы ты собираешься снимать.

Сосредоточенность на работе позволила мне отодвинуть страхи и смятение на задний план, но я чувствовал беспокойство, и мне это не нравилось. Роман либо не хотел говорить обо всем случившемся дерьме, либо не знал, как начать разговор, потому что просто кивнул и тихо вошел.

Когда он наконец заговорил, его тон был ровным, как у адвоката.

— Спасибо. В идеале я хотел бы снять различные образы и фетиши, чтобы я мог предоставить людям разные варианты. Ты очень выразителен на камеру, так что, я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать.

Окей, значит как у грязного адвоката.

— В этом есть смысл, и спасибо тебе. Я выбирал разноплановые вещи, так что дай мне знать, что тебе подходит. – возвращаясь через дом, я повёл Романа в редко используемую гостевую комнату. Большую часть времени, когда я встречался с друзьями, мы возвращались к кому-то из них, так что у меня было не так уж много ночных посетителей.

Указав на почти пустую комнату, я посмотрел на Романа.

— Она довольно непримечательна, но пожалуй это сработает лучше, чем какой-нибудь странный декор.

Он слегка улыбнулся.

— Непримечательная - лучше, чем множество виденного мной декора. В гостевой комнате моей бабушки были обои с большими красными капустными розами. Она безумно гордилась ими, но они были такими уродливым, что на них просто невозможно было смотреть.

Усмехнувшись, я кивнул.

— Я думаю, что у каждого в том поколении был сомнительный вкус на обои. Улыбка Романа стала шире, и он наклонил голову в сторону кровати.

— Это те вещи, что ты выбрал?

— Да, — махнув рукой в сторону кучи, я попытался не нервничать, но это не сработало. — Просмотри всё это и сообщи, если есть что-то еще, что надо поискать. У меня дома бывали парни, так что я знал, что нервничаю не из-за того, что кто-то вторгся в моё пространство. Я даже бывал почти голым перед Романом бесчисленное количество раз когда мы были почти функциональны, и потом, когда мы вопили, так что вряд ли именно из-за фотографий я чувствовал себя так неловко.

Но по какой причине я так себя чувствую - я не уверен.

Что-то более личное.

Когда он посмотрел на ошейники и предметы, которые я собрал, я понял, что это было потому, что он видел больше меня. Я знал, что фотографии будут вращаться вокруг меня, выглядящего как сабмиссив для камеры, и это меня не беспокоило. Но это был мой ошейник на кровати. Это была одежда, которую я выбрал. Это были мои игрушки.

Ничего сумасшедшего или кричащего "трахни меня", но это было интимно так, как я не ожидал.

Глядя, как его пальцы скользят по коже ошейника и мягкой подкладке манжет, я не мог сдержать волнения. Что он скажет? Поймет ли он, насколько все изменилось, или для него все останется по-прежнему?

Наконец он поднял глаза и кивнул.

— Ты будешь потрясающе в этом выглядеть.

Этого было недостаточно, но я не знал, как спросить больше.

— С чего бы ты хотел начать? — Мне пришлось бороться с желанием отвести взгляд. – У меня есть еще несколько традиционно мужских вещей, если ты представляешь себе такой образ на некоторых фото. Тут в основном более женственные вещи, но…

— Нет, конечно же, речь идет о том, чтобы показать фотографии в разных стилях, но также и о том, чтобы убедиться, что на каждой из них есть твой образ. - Роман на мгновение замолчал. — Я хочу быть уверенным, что смогу запечатлеть ту часть тебя, которая уникальна. Это не просто фотографирование кого-то в феминном белье. Речь идет о том, чтобы показать его страсть... к такому образу жизни…к кому-то... к фетишу... Какой бы ни оказалась эта страсть.

— А со мной.… — Я был безумен, но все равно рвался вперед. — А что ты скажешь о моей страсти? Что должно проявиться на моих фотографиях?

Он был слишком тих.

Его взгляд не дрогнул, но ему потребовалось слишком много времени, чтобы ответить.

Он ненавидит меня.

Какого хрена я с собой делаю? Я не был одним из тех парней, которые гоняются за придурками, которые их презирают. Я не добивался натуралов. Я не охотился за разными прохвостами. Конечно, я бы флиртовал с кем угодно, но дальше этого дело не заходило. Я хотел хорошо провести время, но не собирался разрушать себя ради этого.

За исключением того, что сейчас я именно это и делал.

Я идиот.

Роман наконец заговорил, и мое сердце заколотилось. В его тихом голосе слышался лишь намек на Дома, который фотографировал меня той ночью.

— Твоя страсть заключается в подчинении, но это подчинение приходит после того, как ты раздвинул границы, чтобы испытать их прочность, и полностью отдался ему. Это когда за тобой наблюдают и тебя хотят, но ты знаешь, что они не могут заполучить тебя, потому что ты отдал эту часть себя кому-то другому.

Я даже не знал, что сказать.

Что, черт возьми, происходит?

Губы Романа изогнулись в едва заметном намеке на улыбку, но его глаза были полны наслаждения и чего-то еще, что ускользало от меня. Он отвел взгляд на достаточный промежуток времени, чтобы схватить пару трусиков с кровати, а затем снова сосредоточился на мне.

— У тебя есть белая рубашка, которую ты мог бы надеть поверх этого?

Поскольку это был простой вопрос, который не заставил мой мозг работать, ответ пришел быстро.

— Конечно.

Я уже мог видеть то, что от хотел.

— У меня есть каблуки. Такой образ тебе нужен?

Роман кивнул.

— Да. Это отлично.

— Хорошо, я... эм... я сейчас вернусь. — За секунду исчезнуть, схватив одежду, не заняло много времени.

Сочетание мужского и женского будет интересно смотреться на фотографиях. И это показывало, что он серьезно обдумывал, как меня сфотографировать. Был ли я у него на уме, или это просто что-то, что первое пришло ему в голову?

Роман мог быть таким: ещё минуту назад он располагал модель определенным образом, а в следующую секунду он всё менял. Как будто у него идеи рождаются на ходу.

Вернувшись в комнату, я увидел, что Роман смотрит на вещи на кровати, погруженный в свои мысли.

— Такой вариант подойдёт?

Держа белую мужскую рубашку и ярко-красные туфли на каблуках, которые почти идеально подходили к трусикам, я ждал, когда он поднимет глаза. Когда его взгляд переместился на одежду, он кивнул и посмотрел вниз на клочок ткани, который рассеянно ласкали его пальцы.

— Да, они идеальны. Можешь их надеть? Я бы хотел, чтобы ты сначала подошел к окну, если не против. Не думаю, что кто-то может заглянуть внутрь, а свет там идеальный. — Свободной рукой он указал на окно. — Но если тебе неудобно, то темно-серая стена тоже подойдет.

— Нет, все в порядке. — Окно выходило на задний двор, но из-за расположения домов двор был глухим. Подойдя достаточно близко, чтобы взять трусики, которые протягивал Роман, я повернулся в сторону ванной. — Переоденусь и скоро вернусь.

Идти в ванную, чтобы подготовиться, было странно, но оставаться там было бы невозможно. Я никогда не стыдился того, что делал или кем был, но что-то в раздевании перед Романом казалось мне... неправильным.

Не в плохом смысле.

Я знал, что с ним я в безопасности, но все во мне кричало, что нужно идти в противоположном направлении. Переодевание в трусики и рубашку не заняло много времени, и вскоре я был одет и скользил на сексуальных каблуках.

Я не носил платьев и тому подобных вещей, но что-то в женской обуви и интимных вещах было намного сексуальнее мужских. Мне так же сильно нравился горячий парень в джоках, как и любой другой, но что касается меня - я всегда чувствовал себя более желанным в женских вещах.

Глядя в зеркало, отказываясь признать, что я тяну волынку, я провёл пальцами по волосам, чтобы придать им растрепанный вид в стиле "прям-из-под-мужика". Контрастные цвета и сочетание мужского и женского выглядело красиво. Но я чувствовал себя немного голым.

Что было глупо, потому что раньше я был гораздо более обнаженным перед ним. Но я ничего не мог с собой поделать. Сделав глубокий вдох и отказываясь скрывать, кто я есть в своем собственном доме, я отошёл от раковины и повернулся к двери. Каблуки делали мои ноги визуально длиннее, и также давали мне импульс искусственной уверенности, в которой я обычно не нуждался, но я был готов принять любую маленькую помощь, которую мог. Когда я вышел из ванной, осторожно закрыв за собой дверь, я попытался сохранить видимость самообладания.

Я чертовски хорошая модель, и выгляжу великолепно. Ничто из того, что он скажет, не изменит этого.

— Идеально.

Его голос был ровным, но всё ещё не хватало слов, чтобы я смог понять, о чем он говорит. Обо мне или об одежде? Если бы не небольшая вспышка эмоций в его глазах, я бы сказал, что об одежде, но все же недостаточно для того, чтобы удовлетворить мое любопытство.

— Хорошо. — Пытаясь сохранить спокойствие, я указал на дальнюю стену. — Ты сказал, у окна?

Роман коротко кивнул, затем тихо заговорил, сосредоточив взгляд на камере в своей руке.

— Да, спасибо.

Будучи не уверенным, то ли он просто отвлекся, то ли меня отпустили, я подошёл к окну. Мне хотелось бы сказать, что я шагаю, или что я сексуально крадусь через комнату... но я слишком нервничал для чего-то даже отдаленно шикарного.

Он даже портил мне то, как я обычно ощущаю себя в каблуках.

Говнюк.

Возможность ругаться, по крайней мере мысленно, позволяла мне чувствовать себя немного лучше. Но этого недостаточно. Я все еще ощущал себя слишком виноватым из-за того, что его уволили и всего остального, что произошло. Конечно, мы оба виноваты, но мне не нравилось знать, что я был виноват даже в какой-то мелочи.

Стоя у окна, я пытался представить, как будет выглядеть фотография и что сработает лучше всего, но это не было похоже на Эли, стоящего в комнате, я чувствовал себя Элайджей. Мошенником, который все время притворялся и отчаянно пытался скрыть, кто он на самом деле. Я чувствовал себя неловко, и ничего в этом не было правильного.

— Давай попробуем опереться одной рукой о стену, а потом повернёшься ко мне только верхней половиной тела. — Слова Романа были самыми приятными, самыми мягкими вещами, которые я когда-либо слышал от него на съемках.

Но это всё-равно не помогло.

Ничего не помогало. Я переступал с ноги на ногу, и он давал еще какие-то указания, кивал, но потом начинал что-то менять. Это было профессионально и спокойно, но также и скучно, и не было никакой страсти, которую я обычно чувствовал перед камерой. Я даже не имел эрекции. Как будто мой член полностью сломался.

Ему нравилось носить трусики.

Ему нравилось, когда за ним наблюдают.

Ему нравилось, что на нас смотрит камера.

Что ж, теперь он бастовал и отказывался сотрудничать, пока я не приму лучшие решения. Из всех глупостей, которые я совершил, тот факт, что он подвел черту под моей вежливостью с Романом, был безумием.

— Это не работает, Эли. Иди сюда. — Роман вздохнул, я повернулся к нему, и увидел его сидящим на кровати.

Он ссутулился и совсем не походил на того уверенного в себе человека, который смотрел на меня свысока в первый день нашей встречи. С неприятным ощущением в животе я отошёл от окна и сделал два шага к кровати.

— Ты хочешь попробовать в другом месте? Я…

Роман прервал меня, качая головой.

— Дело не в этом, — глубоко вздохнув, он протянул руку. — Я знаю, что не заслуживаю этого, но подойди сюда и встань на колени, чтобы мы могли поговорить. Это должно было показаться неправильным, но я почти онемел, когда сделал последний шаг и дал своим ногам аккуратно сложиться так, чтобы я смотрел на него, в белой рубашке, закрывающей большую часть моих бедер. Даже не пытаясь угадать, о чем он думает, я просто ждал.

Это была не совсем покорность, но это было самое близкое к ней, что я испытал с той ночи.

Роман протянул руку и погладил меня по щеке.

— Прости меня.

За что?

Но я молчал, пока он смотрел на меня сверху вниз. Его большой палец начал нежно ласкать мою щеку, и я заставил себя не двигаться... пока не пойму, какого хрена он делает.

— Я знаю, ты сказал, что не против провести эту съёмку. Но тебе явно не по себе, и я знаю, что это моя вина. Раньше ты бы вошёл в эту дверь, уверенный и возбужденный. Если я заставил тебя почувствовать, что быть страстным по отношению к чему-то из этого было неправильно, мне очень жаль.

Я не знал, что сказать. Наконец, я выдавил из себя неуверенные слова.

— Я не знаю, что происходит, и это... тревожит.

— Это преуменьшение года. Ты оделся в ванной, — Роман сказал это так, будто это было что-то грустное и ужасное. — Ты готов раздеться перед кем угодно, только чтобы показать, какой ты сексуальный в этих трусиках, Вредина. Но одно мое присутствие здесь заставило тебя чувствовать себя так неловко, что ты покинул комнату.

Вредина.

После всего, что мы орали друг на друга, это должно было быть больно, но выражение его лица ясно говорило, что в этом слове не было злобы. Но я по-прежнему понятия не имел, что происходит, поэтому сказал именно это.

— Я не знаю, чего ты хочешь.

— Для начала - твоего прощения, — это было сказано просто, но меня затронуло сильно.

Кивнув, я отказался отводить взгляд.

— При условии, что ты примешь мои извинения. Мне следовало задать больше вопросов и поискать тебя в Интернете, как настаивал Престон. Я просто увидел фотографии, и мне было наплевать на все остальное. Когда ты появился, ты был зол, и я понятия не имел, почему.

Роман бросил на меня печальный взгляд.

— Ты был всем, чего я не должен был хотеть, но я хотел. Я был так зол, что после того, как все пошло так плохо с моим бывшим, я каким-то образом приземлился прямо перед тобой. Хитрожопый вредина, который явно напрашивался на порку и даже не пытался скрыть, кто он и чего хочет. Ты был всем, чего я со всех сил старался не хотеть, и я ненавидел себя за это.

— И я ничем не помог этой ситуации. — Я просто продолжал давить и бороться. — В свою защиту скажу, что Престон действительно должен был указать на это. Я просто решил, что ты осуждающий придурок.

Роман рассмеялся.

— Вредина. Но да, наверное, так оно и было. — Затем его улыбка исчезла, и он стал серьезным. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? Я знаю, что…

Оборвав его слова, я покачал головой.

— Нет, но я думаю, что более важный вопрос… Ты хочешь остаться? Я не собираюсь здесь скрывать, кто я, или чувствовать себя виноватым за то, что мне нравится. Я не собираюсь меняться ни для кого. У меня в жизни этого и так уже больше, чем я хочу.

Сможет ли он жить с этим?

— А ты и не должен этого делать. Ты красивый и дерзкий, и выглядишь невероятно, когда позволяешь своему подчинению обернуться вокруг себя. Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. — Роман провел большим пальцем по моей нижней губе медленно и нежно, словно пробуя воду.

Мой язык высунулся и лизнул гладкую кожу, и мой член, наконец, начал проявлять интерес к происходящему. Взгляд Романа вспыхнул, и его улыбка вернулась, но она была лукавой, и в ней был едва заметный намек на Дома, который отправил меня в полет.

— Ты позволишь мне сфотографировать тебя? — Это было сказано просто, но я мог слышать слои смысла в словах.

У нас осталось так много дерьма, которое нужно проговорить и проработать. Было так много вещей, которые мы не урегулировали, и я даже не был уверен, что он ищет. У меня порой были случайные перепихоны, которые ничего не значат, но они случаются с незнакомцами, с кем-то бессмысленным и случайным.

Роман был чем и кем угодно, но только не бессмысленным, и я не был уверен, что смогу снова уйти, не оставив с ним частичку себя.

— Только фотографии, или ты хочешь большего? Мне нужно знать, прежде чем мы начнем.

Он долго смотрел на меня, и я видел, как в его глазах мелькают эмоции и мысли. Наконец, его вторая рука поднялась и пробежала по моим волосам.

— Больше. Я не знаю, на что это будет похоже, и сможем ли мы заставить что-то из этого работать, но да, я хочу большего.

Тяжесть свалилась с моих плеч, и я не стал бороться с глупой улыбкой, которая, как я знал, приклеилась к моему лицу. Возможно я пожалею об это позже, и я понятия не имею, принимаю ли я правильное решение или нет, но я потянулся ближе к нему и прижался губами к его губам.

Поцелуй было коротким и нежным, и я надеялся, что он лучше слов выразил то, что творилось у меня в голове. Когда Роман отстранился, я улыбнулся, наконец-то снова почувствовав себя собой.

— Не сфотографируете ли вы меня, Господин?

Да, будут и обсуждения, и разговоры, и, вероятно, споры, так как я знаю нас, но в тот момент я хотел отпустить все. Я хотел, чтобы это были снова лишь он и я, с прекрасными фотографиями, которые я знал - мы можем создать.

— О, мой Вредина.

Большой палец Романа снова медленно дразнил мой рот.

— Я собираюсь сделать так много твоих фотографий.

Слова были простыми и невинными, но образы, которые создавались ими в моей голове, были грязными и идеальными. Я не мог дождаться.

Глава 13

Роман

Он невероятный.

Красивый.

Порочный.

Дразнящий.

И с таким стояком, что ткань нежных трусиков натянулась.

Это тот Эли, который притягивал меня и заставлял сойти с ума от неудовлетворения и желания.

— Вот так, Вреднюга. Снова выгни задницу дугой, и упрись руками в стену, будто я собираюсь подойти и трахнуть эту тугую маленькую дырочку.

Так что это была не та спокойная, профессиональная съемка, которую я себе представлял.

Но наблюдение за движением его тела и страстью, которая мелькала в каждом взгляде, сделало эту фотосессию самой эротичной и запоминающейся, которую я когда-либо делал.

Когда Эли бросил дразнящий взгляд через плечо, улыбнувшись так, что стали видны все его порочные желания, его спина наклонилась, и зад выглянул из-под белой хлопчатобумажной рубашки.

— О, Вреднюга, в следующий раз, когда мы будем делать фотосет, я засуну в тебя пробку, и все смогут увидеть ещё и желание на твоем лице, а не только эту невинную ухмылку.

Его охватило желание, и я делал кадр за кадром, отчаянно пытаясь поймать невероятное выражение его лица.

— Вот так. Хорошая толстая пробка, которая прижата прямо к твоей простате. Я заставлю её вибрировать и пульсировать, подтолкнув тебя прямо к краю, и задокументирую каждую волну твоих ощущений.

Сместившись, чтобы поймать немного другой угол, я продолжал фотографировать.

— Я мог бы даже снять несколько специальных фото, которые не показывают твое лицо, но которые ты сможешь использовать, чтобы показать всем своим подписчикам, как сильно ты любишь все, что я сделаю с тобой. — Эли мгновение выглядел виноватым, но я покачал головой. — Нет, Вреднюга. Я не возражаю против блога, высказываний или публикаций. Мне понравится знать, что они могут смотреть, но не трогать.

Беспокойство исчезло, но я хотел вернуть страсть.

— Как ты думаешь, им понравится смотреть, как твой твердый член натягивает ткань этих крошечных трусиков, в то время как пробка приближает тебя прямо к краю? Да, Престон с ума сойдёт от того, насколько эротичными будут фотографии.

На мгновение отложив камеру, я подошёл к Эли и провёл руками по его рубашке вниз к заднице.

— Я думаю, нам нужно увидеть побольше этого сочного зада. Особенно когда он выглядит нетронутым и таким соблазнительным.

Опустив трусики чуть ниже ягодиц, я провёл пальцами по его бедрам к эрекции.

— Да, именно так должен выглядеть мой вредина. — Нежно лаская головку его члена, я скользнул рукой под рубашку и пощипал один сосок. — Вот именно, покажи мне, как это приятно.

Голова Эли откинулась назад, и он издал низкий стон, пока я приближал и приближал его оргазм. Когда мы возобновили съемку, я начал просто. Он стоял на коленях, глядя на меня с нежным, вопрошающим выражением, почти полностью скрытый, но выглядящий как идеальный образ подчинения.

Когда наш ритм вернулся, мы постепенно меняли ракурсы, пока он не вернулся к окну. С первого кадра он выглядел именно так, как я себе представлял. Почти полностью прикрытый, но в эротичной позе... мужественный, но женственный... он был смесью противоречий, и эффект был захватывающим.

Отступив назад, я скользнул пальцами по его телу, когда снова потянулся за камерой.

— Вот так. Дай мне видеть, какой мой Вреднюга жаждущий.

Пытаясь снять каждый угол и вспышку желания, я двигался вокруг и наблюдал за своим сексуальным врединой. Встав на колени позади него, я поймал линию его ноги и зада, то место, где он исчезал под рубашкой.

— О, Вреднюга, эта фотография будет только для меня. Протяни назад правую руку и оттяни эту ягодицу. Я хочу увидеть твою идеальную маленькую дырочку. Эли застонал, но передвинул руку, схватился за задницу и выпятил её.

— О да, только для меня, но я мог бы повесить её прямо над кроватью. Тебе это нравится, Вредина? Тебе нравится мысль о том, что первое, что я увижу утром, будет твоя нуждающаяся, тугая оборка складочек, жаждущая быть заполненной?

— Да... пожалуйста... да…

Тело Эли напряглось, и я видел, как его охватывает желание. Мой сексуальный Вредина обожал, когда его выставляли напоказ и дразнили.

Протянув руку, я провел пальцем вниз по расщелине и по кольцу мышц, которые умоляли о внимании.

— Я собираюсь снять тебя так ещё раз, но после того, как ты будешь хорошо оттрахан и укрыт моей спермой. Потом я повешу это фото рядом с другим. А ты как думаешь? Нетронутое совершенство и развращенное совершенство бок о бок.

Эли начал издавать жалостливые звуки, граничащие с исступлением.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Я... Пожалуйста.

Я вошёл кончиком пальца в его тело, просто чтобы посмотреть, как растет желание.

— Что "пожалуйста", Вреднюга? Что тебе нужно?

— Разреши мне кончить. Пожалуйста. Разреши мне кончить. Пожалуйста. — Отчаянные слова вырвались хрипло и низко.

— Нет, Вреднюга. У меня все еще есть так много идей фото, которые я хочу сделать с тобой, - усмехнувшись, когда он разочарованно фыркнул, я похлопал его по заднице и встал. — Иди к кровати, Вреднюга. Мы попробуем кое-что еще. Изо всех сил стараясь повиноваться, даже когда все, чего он хотел - это кончить, Эли оттолкнулся от стены и пошел на слегка нетвердых ногах. Его глаза были расфокусированы и наполнены желанием, но было также и подчинение, проходившее через него, когда он расслабился и принял то, что я серьёзен. Его доверие было трогательным. Я знал, что он, должно быть, спорил и полемизировал сам с собой о том, чего он хочет, и честен ли я в том, чего хочу от него. Но я не собирался давать ему повод сомневаться в этом решении. Подойдя к кровати, я положил камеру и потянулся к рубашке Эли. Медленно расстегнув её, я снова заговорил. — Мы попробуем кое-что из реквизита, который ты захватил для нас. Хотя, держу пари, у тебя есть и другие штучки. Надо будет испробовать их в следующий раз.

Лаская пальцами нежную кожу, выглядывающую через отверстие, я продолжил медленный процесс его раздевания. Дрожь пробежала по телу Эли, пока я продолжал спускаться по пуговицам.

— Ты ведь позволишь мне снова тебя сфотографировать?

Мои руки коснулись его твердого члена, когда я расстегнул последнюю пуговицу. Эли тихо застонал и кивнул, но этого было недостаточно. Легонько шлепнув его по члену, что заставило его задохнуться и выгнуться ближе ко мне, я нахмурился.

— Это был не очень вежливый ответ, не так ли? Давай попробуем еще раз. — Обхватив пальцами его член, я долго и медленно ласкал его. — Ты хочешь сделать еще несколько снимков, не так ли, Эли? Ты хочешь позировать мне, пока я буду наряжать тебя и смотреть, как потрясающе ты будешь выглядеть?

Эли ахнул, и я почти почувствовал, как он пытается найти нужные слова. В конце концов, он выдавил из себя.

— Еще фотографий... да…

Потирая подушечкой большого пальца головку его эрекции, я улыбнулся, когда он задрожал и тихо заскулил.

— Я не могу дождаться, чтобы сделать еще одну съемку с тобой, после того, как мы выясним, какие еще игрушки есть у тебя в доме. Держу пари, что у тебя есть ещё какие-то штучки для шалостей, не так ли, Вредина?

Эли кивнул и заскулил, когда я убрал руку.

— Ладно, Вреднюга, давай вытащим тебя из этих трусиков.

Я знал, что моя улыбка была такой дьявольской, что он застонал. Стянув рубашку с его плеч, я заскользил руками вдоль его тела. Трусики упали на пол у его ног, смешавшись с рубашкой, оставив его красиво обнаженным, на одних только каблуках.

— Сними обувь, Вредина. Потом я хочу, чтобы ты забрался на кровать и встал передо мной на колени.

Эрекция Эли шла впереди него, пока он изо всех сил старался подчиняться. Перемена в нем, когда покорность захлестнула его, была невероятной. Эли сражался, флиртовал и сводил всех с ума... до тех пор, пока не подчинялся... а потом все остальное отпадало.

Когда он спокойно занял свое место, я подошёл к предметам, которые он собрал. Взяв сначала ошейник и поводок, я принес их под его пристальным взглядом. Застегнув кожу на его шее и привязав поводок к маленькой застежке, я дал ему опуститься вниз по груди и замереть на его члене.

Ничего особенного, но Эли не нужны игрушки и яркая одежда, чтобы выделиться. Выражение его лица и то, как его глаза следили за каждым моим движением, было видно на фотографиях. Он не тот сабмиссив, который пассивно ждёт. Он - саб, который жаждет большего и молча умоляет об этом.

Ему нужно еще кое-что.

Когда я увидел это в куче на кровати, я был потрясён и странно обнадёжен. Я не был уверен, был ли это просто случайный предмет, который он выбрал, или это что-то значило... даже подсознательно. Подняв с матраса эрекционное кольцо, я оглянулся на Эли.

Он пристально смотрел на меня, но не сказал "нет" и не подал виду, что не хочет этой игрушки. Когда я вернулся, сев перед ним на кровати, я посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты этого хочешь, Эли?

Я спрашивал о гораздо большем, чем просто сдерживание его члена, но Эли был достаточно умен, чтобы понять это. Он медленно кивнул, прежде чем заговорить. В его голосе все еще звучала потребность, но мозг, к сожалению, снова начал работать.

— Сегодня я использую красный, желтый и зеленый как мои стоп-слова, и у есть куча херни, которую надо обсудить.

Обхватив пальцами его член, я согласился, но начал делать все возможное, чтобы вернуть его в идеальное изменённое состояние сознания, в котором он был раньше.

— Ты прав. Но ты хочешь поговорить сейчас... или позже? Я хочу закончить фотосъёмку, Вреднюга.

В другой раз я, возможно, принял бы ответственность за то, что произойдет или как долго будет продолжаться сцена, но я хотел, чтобы он увидел, что может доверять мне. И мне нужно было знать, чего он хочет. Этот Эли был тем, которого мне когда-то удалось увидеть лишь мельком, и мне было трудно удержаться от того, чтобы не переживать и не гадать, когда это закончится.

— Позже... Сэр. — Слова прозвучали напряженно, так как удовольствие нарастало, но они были прекрасны.

— Очень хорошо. Давай посмотрим, каким твёрдым мы можем сделать этот сексуальный член, прежде чем свернём съёмку. — Я постепенно увеличивал медленные ласки, которыми мучил его, пока его член не начал пульсировать в моей руке, и я почти почувствовал его едва сдерживаемый оргазм.

Я дразнил чувствительную головку большим пальцем, пока накручивал полоску кожи. Это было проще, чем я мог себе представить, но я не был уверен, взял ли он что-то нейтральное для фотографий, или же у него не было чего-то более притягивающего внимание.

Было довольно много трусиков, в которых я бы его сфоткал, и которые смотрелись бы невероятно с кольцом для члена, делающим его эрекцию ещё сильнее. Когда он был готов, я отодвинулся достаточно для того, чтобы проанализировать, как бы выглядело фото...все было почти идеально.

— Хорошо, руки за спину, Вреднюга. Да, и раздвинь ноги ещё немного.

Я протянул руку и провел пальцами по внутренней стороне бедра, а затем по его яйцам, чтобы подразнить чувствительную кожу его дырочки.

— Мы не сможем увидеть эти тугие маленькие морщинки, но я хочу, чтобы они попытались представить, как сексуально ты выглядишь.

Это избыточное чувственное ощущение было почти чересчур для него. Эли начал дрожать и тихонько всхлипывать.

— Еще нет, Вредина, теперь твое удовольствие принадлежит мне.

Ну, как только мы поговорим и обсудим наши правила и предпочтения.

— Ты должен быть очень хорошим, если хочешь, чтобы я разрешил тебе кончить. — Какая-то извращенная часть меня хотела посмотреть, как долго я смогу удерживать его в этом состоянии, не позволяя кончить, но у меня было чувство, что подчинение Эли может зайти чертовски далеко... по крайней мере, когда его член будет заперт.

С этим сексуальным образом, влезающим в мою голову, я отстранился и оттолкнул собственное неудовлетворение. Будет время кончить, даже если я подрочу только после того, как покину его дом. В тот момент я хотел запечатлеть каждый проблеск его желания и подчинения, который только мог.

С его напряженным членом и почти болезненным выражением лица, исполненным желания, фотографии были невероятными. Но нет, есть еще одна вещь, которая приведет их от невероятного к совершенному…

Наклонившись ближе, я положил камеру на кровать и приблизил рот к его члену.

— Тебе не разрешено кончать. Это не для тебя. Это для того, чтобы сделать фотографии моего Вреднюги еще лучше. Ты меня понимаешь?

Эли только стонал и дрожал. Когда я взял его твердую длину в рот, его голова откинулась назад, и он стал выдыхать случайные слова и мольбы. Облизывая и увлажняя его член, я наслаждался звуками, которые он издавал, и ощущением его нежной кожи, скользящей по моему языку.

Однажды я встретил Дома, который считал, что стать на колени для саба делает его меньше Домом. Что ж, судя по тому, как Эли умолял и извивался, стараясь не двигаться и дать мне то, что я хотел, я не видел никакой слабости в том, что делал. Когда я наконец оторвался, его член был красным и влажным, и таким твердым, что даже выглядел болезненно.

— Вот так. Так намного лучше.

Фотографии были невероятными. Маленькие прикосновения и длительные ласки держали его на грани оргазма, и фотографии были ошеломляющими. Грубые эмоции и желание, наряду с почти болезненным подчинением, вдохнули жизнь в то, что могло быть просто эротикой, и превратили это в искусство.

Было бесчисленное множество других поз, которые я хотел попробовать, но мы достигли точки, когда Эли дрожал слишком сильно, чтобы фотографии получились правильными. Поставив камеру на тумбочку, я встал рядом с кроватью и, дразня пальцами его соски, провёл по линии поводка вниз к его члену.

Этого никогда не было бы достаточно, чтобы дать ему кончить — но всегда достаточно, чтобы свести его с ума. Наконец, мой сексуальный Вреднюга сломался.

— Пожалуйста. Сэр. Пожалуйста. Хочу... Пожалуйста.

Бессвязные слова и отчаянные звуки заставили меня остановиться как раз в тот момент, когда я готовился дарить ему ласки вокруг основания члена.

— Что нужно моему вредине?

— Вы, Сэр. Больше. Пожалуйста, — Эли с трудом выдавливал из себя слова. Его расфокусированные глаза были полны желания, и дрожь, пробегающая по нему, была похожа на то, как если бы мини-оргазмы терзали его тело.

— Мой вредина хочет кончить?

— Да, — сквозь слова прозвучало отчаяние.

— А как мой вредина хочет кончить? Ты был очень хорошим для меня. Мой мальчик хочет, чтобы ему подрочили? Ты хочешь, чтобы мои руки мастурбировали твой твердый член, или хочешь снова почувствовать мой рот? Ты хочешь почувствовать меня…

— Трахни меня… — Он простонал эти слова, и его бедра начали делать прерывистые толчки, которые он, казалось, не мог контролировать. — Пожалуйста. Грубо дернув его член, я улыбнулся его отчаянью.

— Если это то, чего хочет мой мальчик. — Сосредоточившись на головке его члена, я продолжил. — У тебя есть презервативы, Вредина?

Я шёл сюда не с намерением трахнуть его. Учитывая тот факт, что мы не могли нормально общаться, я даже не представлял себе ничего подобного. Наблюдая за тем, как Эли пытается найти нужные слова, я понял, что больше не совершу этой ошибки.

Наконец он взглянул на тумбочку, где я поставил камеру. Поняв намек, я протянул руку и открыл ящик.

Бинго.

Бросив пакетик смазки и презерватив на кровать, я нагнулся и расстегнул молнию на брюках. Мысль о том, чтобы трахнуть его, будучи полностью одетым, обвилась вокруг моего мозга и не отпускала. Освободив член, я наблюдал, как Эли дрожал и облизывал губы.

Мой вредина был ошеломляющим в своем отчаянии.

— Ты готов, Вреднюга? Ты помнишь свои стоп-слова? — Первая фраза заставила его кивнуть, но вторая заставила его застонать. — Мне нужно слово, Вреднюга. Мне нужно слово, если ты хочешь, чтобы тебя трахнули.

— Пожалуйста… Да... Бля… — Взяв его рот своим, чтобы остановить бессвязные мольбы, я наслаждался тем то, как его тело прогибалось под меня, и то, как безумная потребность принимала более мягкий тон... Как будто каждое прикосновение наполняло что-то в нем.

Отстранившись, я провел руками по его груди.

— В следующий раз, когда я буду трахать тебя, я свяжу тебя и исследую каждый дюйм твоего тела. Я доведу тебя до предела и заставлю умолять об освобождении так долго, что ты будешь думать, что никогда не кончишь. — Дыхание Эли участилось, и я видел, как его эмоции забурлили при мысли о том, что он не получит оргазма — Но не в этот раз. Прямо сейчас я собираюсь использовать своего Вреднюгу и трахнуть его так сильно, что он не сможет думать ни о чем, кроме моего члена глубоко внутри него.

Эли дрожал и хныкал, но все же льнул к моему прикосновению. Двигая его вокруг, как будто он был там только для моего удовольствия, я прижал его грудь к кровати и поднял его задницу в воздуху в считанные секунды. Он задохнулся, когда внезапное перемещение застало его врасплох, но затем застонал, поняв, что сейчас произойдет.

Взяв поводок, я протянул его вниз по его спине.

— Дай мне руки, Вреднюга.

Эли издал несколько жалобных звуков, сложив руки за спиной. Обернув конец кожи вокруг его рук, я сделал это достаточно легко, чтобы выбраться, но я понял по его участившемуся дыханию и сексуальным стонам, что ему нравится впечатление, будто он в ловушке.

Если бы он пробыл в этом положении долго, я бы забеспокоился, но мы оба были слишком возбуждены, чтобы это длилось долго. Ооо, но в следующий раз мне будет так весело мучить его удовольствием.

Потребовалось всего несколько секунд, чтобы надеть презерватив на мой твердый член и смазать его тугое отверстие. Хриплые стоны и всхлипы были всем, что он мог сделать, когда я начал медленно входить в него одним пальцем.

Тело Эли прекрасно открылось мне. Он знал, чего хочет, и не собирался позволить чему-либо задержать нас. Через несколько минут я уже растягивал его двумя пальцами, а потом тремя, подталкивая его все выше к наслаждению, которого он отчаянно жаждал.

Ремешок вокруг члена и его врожденное упрямство были единственными вещами, сдерживающими его оргазм. Когда я, наконец, вытащил пальцы из его смазанной, подготовленной дырочки, Эли начал толкать свою задницу назад, борясь за большее. Хлестнув его по одной из ягодиц, что эхом отозвалось в комнате, я улыбнулся, когда Эли захныкал и выгнулся.

Он сожалел, что вывел меня из себя... но отчаянно нуждался в еще одном шлепке.

Потирая одной рукой красный отпечаток ладони, который расцвел на его заднице, я вздохнул с притворным неудовольствием.

— Позже я положу тебя к себе на колени и отшлепаю за непослушание, но сейчас я не собираюсь отказываться от удовольствия, чтобы дисциплинировать плохого мальчика.

Еще большее замешательство волнами исходило от Эли, поскольку он не мог решить, был ли он расстроен из-за того, что не следовал правилам, или взволнован из-за наказания. Мой вредина будет в восторге от его порки, но сначала нам обоим нужно кончить.

Втирая остатки смазки на презерватив, я поднял одну руку, чтобы удержать его связанные руки, а другой крепко сжал бедро, готовя его к тому, что должно было произойти. Подтянув свой член к его растянутой дырочке, я скользнул глубоко одним толчком. Эли вскрикнул от удовольствия, и его тело напряглось вокруг меня, пока он боролся с желанием двигаться.

Не имея рук, чтобы обхватить себя, он был оставлен на мою милость, которая, казалось, только усиливала его желание. Как только у него появился шанс привыкнуть к ощущению наполненности, я начал мучительный ритм, двигая бедрами вперед и назад, ударяя по его простате с каждым глубоким толчком.

Мольбы, всхлипы и безумные звуки вырывались наружу, пока я доводил его всё выше. Я хотел, чтобы это продолжалось вечно, но, несмотря его хорошее поведение, он уже давно был твердым, и на данный момент это был максимум для его тела. Я знал, что он скоро кончит, с разрешением или без, как бы хорошо он ни старался. Не утруждая себя борьбой с нарастающим оргазмом, который грозил обрушиться на меня, я говорил ему, как он сексуален, как прекрасно он подчиняется, как красиво выглядят фотографии и все то, что я собираюсь сделать с ним однажды.

Когда он начал дрожать, и я почувствовал, что он сейчас взорвется в оргазме, я отпустил его бедро и потянулся, чтобы несколько раз грубо подёргать его член, пока он кричал отчаянные мольбы о большем. Освободив его член от ограничителя, я в последний раз дернул его и прорычал слово, которое он отчаянно хотел услышать.

– Кончай!

Его оргазм пронзил его, потащив за собой и мой, когда сжатые мышцы задрожали вокруг моего члена. Молнии удовольствия взрывались, пока я трахал его все быстрее и быстрее, преследуя удовольствие и пытаясь отправить его еще выше. Когда он наконец опустился на кровать и мой опадающий член выскользнул из его тела, я осторожно отпустил его руки, чтобы заняться презервативом. Когда он расслабился и почувствовал себя настолько комфортно, насколько это было возможно в данный момент, я наклонился и поцеловал его в затылок.

– Подожди здесь, я сейчас вернусь.

Почти пьяный кивок был единственным ответом, который я получил, пока шёл в ванную, чтобы избавиться от презерватива и привести себя в порядок. Вернувшись через несколько секунд с салфетками, я обнаружил почти спящего Эли, пытающегося заставить свое тело себя перевернуться.

— Липкий...и грязный... и... мать его… — Стараясь не смеяться над его безуспешными попытками отодвинуться от мокрого пятна, я забрался на кровать и притянул его к себе.

Вытирая остывающую сперму с его члена и паха, я усмехнулся, когда он вздохнул и расслабился, наконец зевнув и найдя нужные слова.

— Ненавижу быть липким, а покрытая спермой ткань просто омерзительна. Что-то в этих словах щелкнуло у меня внутри.

— Так вот почему ты в прошлый раз заговорил о трусиках?

Он закрыл глаза и прижался ко мне.

— Не хочу ссориться. Но да. — Еще один зевок заставил меня бороться, чтобы не отразить его. — И я нарушил единственное правило, которое Престон установил для студии. Он не просил многого.

— Какое правило?

— Не заниматься сексом в студии. Я знал что это правильно, но ты был таким горячим, — слова Эли начали растягиваться, когда он стал погружаться в сон. — Я не хотел, чтобы он злился, но потом я все испортил и разозлил тебя. Мне очень жаль, Роман.

Нежно поцеловав своего милого вредину, пока он погружался в забытье, я поклялся задавать больше вопросов и не предполагать, что мой вредина похож на кого-то другого. Эли - совершенно уникальное существо, и я собираюсь полюбить выяснять каждую мелочь о нем.

Глава 14

Эли

Мне было слишком тепло и уютно, чтобы просыпаться, но когда подушка зашевелилась, мозг начал лихорадочно искать ответы.

Роман.

Все, что произошло, разрушающе вернулось назад, и часть меня пыталась еще ненадолго притвориться спящим. Я не хотел знать, что произойдет, когда реальный мир снова вторгнется в мою жизнь. Я уже лучше понимал, что пошло не так в первый раз, но в глубине моей головы все еще был ноющий страх, что все это снова взорвется.

— Я не подушка, которую можно взбить, Эли. Перестань дергаться, — смеющийся голос Романа заставил меня замереть и осторожно приоткрыть один глаз. Я свернулся калачиком, прижавшись к нему, и используя его плечо как подушку. Повернув голову, я обнаружил, что смотрю в улыбающееся лицо Романа.

— Ты храпишь.

У меня отвисла челюсть.

— Я не храплю.

Он хихикнул.

— О, храпишь, но это мило.

Быть названным милым храпуном всё же лучше, чем то, что могло случиться, но я все еще хмурился на него.

— Ты сошел с ума.

— Это не значит, что я ошибаюсь, — он повернул голову, чтобы приблизиться, и поцеловал меня чуть ниже линии волос, отчего у меня сжало желудок. — Ты спишь очень крепко.

Я пожал плечами, не желая спорить о чем-то столь очевидном.

— Я вырубаюсь после оргазма. Чем больше удовольствие и чем дольше подчинение, тем глубже я погружаюсь.

Роман все еще был одет, но он накрыл меня краем одеяла, так что я не ощущал себя достаточно голым, чтобы мне было неловко. Неготовый вернуться к нормальной жизни, я прижался ближе и положил голову ему на грудь, закрыв глаза. В его голосе послышалась улыбка.

— Ты собираешься дальше спать?

Пожав плечами, потому что не мог решить, я глубоко вдохнул и начал рассеянно пробегать пальцами по пуговицам на его рубашке. Руки Романа скользнули под одеяло и стали ласкать мою спину. Он ждал ответа, но заговорил, когда стало ясно, что я не собираюсь брать это обязательство.

— Как насчет того, чтобы заказать нам пиццу? Тогда тебе не нужно будет функционировать, но я все равно смогу запихнуть в тебя немного еды.

— Уже так поздно, что время для ужина? — я надеялся, что не проспал так долго.

— Так-то да.

— Чёрт, — у меня слишком много дел, чтобы позволить себе долго валяться. — Я не хочу вставать.

— Мне кажется, ты пропустил часть фразы, — усмехнулся Роман.

Возможно.

Не желая отмахиваться от явного намека на то, что мне придётся раскрыться, я вздохнул.

— Мне нужно закончить домашнее задание и просмотреть кое-какие финансовые отчеты. — Я ждал каких-либо признаков того, что он рассердится из-за работы, но он просто продолжал нежные прикосновения.

Его вопрос вообще оказался не о работе.

— Что за домашнее задание?

— Я получаю магистерскую степень, и это бесконечное дерьмо. Но, к сожалению, кое-что из этого действительно оказалось полезным, поэтому я продолжаю продираться сквозь него. — это значительно упростило работу с банкирами и финансовыми отчетами, но они никогда не были моей любимой частью работы.

В словах Романа ясно читалось любопытство.

— Твоя магистерская степень?

Я кивнул и отодвинул страх, что я чересчур откровенен, на задний план. Если я не откроюсь ему, то никогда не узнаю, действительно ли он заслуживает доверия.

— Да, моя семья не знает наверняка, чем я зарабатываю на жизнь и о компании, так что учебные дела их вполне устраивают. И я не возражаю. Мне нравится быть занятым.

Он все обдумал, но вместо того, чтобы спросить о моей семье, его вопрос направил разговор в иное русло, чем я ожидал.

— Что значит "о компании"?

Сказал "А", говори и "Б". Если он собирается остаться, то я не собираюсь начинать все с лжи.

— Она принадлежит мне. Ну, пятьдесят один процент. Престон занимается наймом и... ну, увольнением… Я не имею большого отношения к текучке. Я накладываю вето на новых сотрудников, если они доставляют мне неудобства, но это все.

Роман молчал, пока я говорил, поэтому я быстро выдавил из себя остальные слова, прежде чем он успел ответить.

— Это была не моя идея уволить тебя, но он бы не передумал, и в тот момент я не знал, что делать.

Роман долго молчал, и его руки перестали двигаться, поэтому я занервничал еще больше. Когда он, наконец, очнулся от каких бы то ни было мыслей, которые его отвлекли, он снова начал медленные прикосновения и заговорил.

— Ты основал компанию? Я начинаю думать, что мне, ребята, следовало бы провести больше исследований о вас.

— Это не общеизвестно, и тебе пришлось бы поискать что-то обо мне, но вроде как я основал её. В колледже, когда я, наконец, получил достаточно свободы, чтобы исследовать кто я есть вдали от своей семьи. — Это было немного преуменьшением, но вместо того, чтобы отвлекаться, я продолжал объяснять. — Они даже не знают, что я гей, не говоря уже обо всем остальном, и не поймут этого. По крайней мере, я предполагал, что они этого не поймут. У моей матери чуть не случился сердечный приступ, когда я надел розовый галстук на вечеринку, которую она устраивала.

— Ну, я вёл блог о нижнем белье и очень откровенно рассказывал о том, что узнал о БДСМ и тому подобных вещах. Это было весело, но не совсем работа. Короче говоря, Престон узнал, чем я занимаюсь, и придумал, как сделать это настоящим бизнесом. С тех пор как я начал заниматься моделингом и ведением блогов, он настоял на том, чтобы у меня был контрольный пакет акций компании.

И снова Роман пошел не тем путем, которого я ожидал. Он просто поднял руку и погладил мои волосы, после чего вроде как обнял меня.

— Хорошо, что он присматривал за тобой.

Кивнув, я прижался ближе и угнездился под его боком, так что мой член прижался к его бедру.

— Да, он был хорошим другом с самого первого дня.

— Вы когда-нибудь были вместе? — любопытство в его голосе было слишком милым.

Стараясь не улыбаться, я покачал головой.

— Нет, не совсем, просто шалости, но ничего серьезного и никакого секса. Ему нравятся милые, тихие парни.

— Я почти слышал, как ты закатываешь глаза, — усмехнулся Роман.

— Это такое клише, — кивнул я ухмыляясь.

— Что, кроткие милые сабы, которые хотят, чтобы их развратили? — он рассмеялся, а я фыркнул в ответ на его вопрос.

— Да.

Он шевельнулся, и это было похоже на пожатие плечами, но мне было слишком комфортно, чтобы посмотреть.

— Это клише, потому что это сексуально.

Ему лучше не хотеть кого-то кроткого и милого.

— Ты, вроде, не хочешь склонить на тёмную сторону манерного маленького саба.

Роман громко рассмеялся.

— Нет, мне нравятся вредины, которые уже прочно укоренились на темной стороне и нуждаются в порке и твердой руке, чтобы помочь им вспомнить, как себя вести.

Слегка ухмыльнувшись, я кивнул.

— Я очень рад.

Наконец, почувствовав себя достаточно комфортно, чтобы перевести разговор на что-то более сложное, я заговорил снова.

— А ты уверен, что все остальное тебя не волнует? Случившееся... фотографии, которые мы сделали, и те, которые я делаю для сайта... просто... все?

Долгая пауза, пока Роман, казалось, обдумывал вопрос. Мне нравилось, что он не торопится, но тишина заставляла меня нервничать. Когда он наконец заговорил, я почти затаил дыхание, ожидая, что он скажет.

— Мы оба ответственны за то, что случилось раньше. Во всем виновато слишком много предположений с обеих сторон и нехватка реальных разговоров. Да, я не должен был валить в кучу тебя и моего бывшего, и ты не должен был думать, что я засранец лишь потому что ты вредничаешь. Это немного грубо, если честно, но я не злюсь.

Облегчение, пробежавшее через меня, заставило мой разум изо всех сил сосредоточиться на остальных его словах, когда он продолжил.

— У меня никогда не было проблем с фотографиями или с тем, как сексуально ты выглядишь на них. Я знаю, что говорил какую-то дерьмовую чушь, но это был просто способ выхода негативных эмоций. Я просто фотографировал тебя, чтобы показать в выгодном свете, как невероятно ты выглядишь, когда подчиняешься, чтобы показать другим людям, которые хотят таких же фотографий. Я говнюк, но не лицемер.

— Я соглашусь с частью о говнюке и пока воздержусь от суждений обо всем остальном, — кайф от растаявшего стресса был моим единственным оправданием.

Роман фыркнул, но в остальном проигнорировал мое язвительное замечание.

— У нас обоих есть причины осторожничать... но я хочу, чтобы ты знал, что я имел в виду то, что сказал. Теперь тот же вопрос к тебе… Тебя беспокоит то, что случилось? Тебя беспокоит мысль о том, что я показываю твои фотографии, либо мысль о том, что я снимаю других мужчин, вызывает у тебя дискомфорт?

Ответить было не так трудно, как я боялся.

— Кое-что из этого все еще беспокоит меня… Я бы солгал, если бы сказал иначе. Но я не хочу, чтобы это гноилось между нами…Ты же хочешь, чтобы были МЫ, так?

— Да, — его голос был тверд, с явственно слышимой решимостью. — Я понятия не имею, как это будет выглядеть и как мы это устроим, но я не из тех парней, которые занимаются сексом на одну ночь. Мне нравятся обязательства. Это слово может иметь множество значений в отношениях... и я видел некоторые действительно удивительные, поэтому знал, что надо нажать для получения более подробной информации.

— Определи обязательства.

Должно быть, это прозвучало более скептически, чем я предполагал, потому что Роман рассмеялся.

— Никаких гребаных других людей… Я не собираюсь делать что-то безумное, например, говорить тебе, чтобы ты не раздевался, Вреднюга.

С небольшим облегчением, я кивнул ему в грудь.

— Так сойдёт.

— Со временем мы придумаем правила, которые будут работать с нами. Нам не нужно сразу все выяснять. Но мы будем общаться и не будем делать глупостей. — Это прозвучало как ободряющая речь, которую он уже произнес себе, и это было так мило, что мне захотелось улыбнуться.

— А если я буду вредничать? — с таким же успехом можно сразу выяснить эту часть, чтобы не было никаких сюрпризов.

Голос Романа стал более глубоким и грубым, сексуальным, — Я буду шлёпать тебя и уделять тебе столько внимания, сколько, по-моему, тебе нужно.

Это интересно.

— Значит, у тебя нет проблем с тем, что люди понимают, что мы не совсем традиционная пара?

Усмехнувшись, Роман обнял меня. — Детка, для меня не проблема нагнуть тебя перед твоими друзьями и отшлепать по заднице, если тебе это нужно. Я думаю, что нам нужно поговорить о твоих ограничениях и о том, с чем тебе комфортно.

— Серьёзно? — Я никогда не был с парнем, который был бы настолько открыт для того, чего я хотел.

— Да, я не уверен, насколько ты в курсе, но мой бывший раскрыл нас в интернете по-крупному. Я не скрывал свою сексуальность от своей семьи, но они не знали ни о каких-то БДСМ-штучках, ни о фотографиях, которые я сделал с ним. — Голос Романа все еще звучал горько из-за того, как взорвалась его жизнь, и я не мог винить его. Но имея лучшее представление о том, что произошло, было легче понять, каким образом все пошло так плохо с нами в самом начале.

Я чувствовал, как напряглось его тело, но руки продолжали гладить мою шею и спину, поэтому я просто слушал.

— Ну, мой бывший практически на каждом углу орал о наших делах, и внезапно моя семья узнала все. Так что, может быть, это было крещение огнем, но теперь я не боюсь, что люди узнают, как раньше.

Когда он снова перевел разговор на нас, из его голоса частично исчезло разочарование, которое слышалось ранее.

— Но я не стану вытеснять тебя или выталкивать за пределы того, что тебе удобно. Я понимаю, что у нас будут разногласия о некоторых из этих вещей, и я не собираюсь выпихивать тебя из шкафа...БДСМного или какого-то ещё.

Какие-то люди могли бы сказать, что это глупо - верить ему после всего, что он сказал раньше, но в его словах чувствовалась честность. Подняв глаза, я улыбнулся.

— Спасибо. Моя семья ничего об этом не знает. Защищенное воспитание и сверхконсервативное происхождение создали семью, не отличающуюся широким кругозором.

Он бросил на меня понимающий взгляд.

— Ты планируешь, что они никогда не узнают?

Не совсем практично, но идея звучала неплохо. Вздохнув, я снова прижался к нему.

— Хотел бы я…Хотя я знаю, что это нереально. В какой-то момент я расскажу им. Теперь у меня здесь есть семья и отличная система поддержки на работе, так что я не буду одинок, если они впадут в ярость. Блин, да я могу открыться уже только чтобы избавиться от частых визитов к матери.

Я почувствовал, как у него заурчало в груди, когда он подавил смех.

—Ты действительно так часто навещал семью? Я не был уверен, что это был просто предлог, чтобы свалить.

—Я бы с удовольствием соврал, но нет, честно говоря, я бываю там каждые две недели. — И просто произнеся это вслух, я почувствовал себя маменькиным сынком, у которого нет жизни. — Она, должно быть, бредит, потому что никто из тех, у кого есть постоянная работа, не может брать столько свободного времени и не быть уволенным. Это ужасно, она все время пытается свести меня со скучными светскими женщинами. Она хочет, чтобы я переехал домой, заделал ей внуков и поддерживал имидж, который она культивировала в своем кругу.

Роман замер.

— Дети?

Смеясь над страхом в его голосе, я поднял голову и наклонился, чтобы поцеловать его.

— Не паникуй, ты в безопасности.

Он нахмурился, явно не зная, что ответить.

— Я не ненавижу их.

Все еще посмеиваясь, я покачал головой.

— Ну, мне они не нужны. Это проблема?

Он даже осел с облегчением.

— Нет, — и улыбнулся мне. — Но теперь, когда ты распланировал наше будущее, мы можем поесть?

Я не был уверен, что мне понравилось, как это прозвучало.

— Я не планировал наше будущее.

Он небрежно пожал плечами, но не согласился. — А по мне похоже на план. Ты говорил о том, что твоя мать узнает и будет требовать, чтобы я дал тебе детей. Это будущее.

Это было не то, что я сказал.

— Ты ненормальный!

Он насмешливо нахмурился, но в его глазах был виден смех.

— Я не позволю тебе торопить меня с женитьбой. Я собираюсь не торопиться.

— Чокнутый.

Я слегка ухмыльнулся, когда он продолжил свои поддразнивания.

— Я думаю, она полюбит меня и пригласит называть ее мамой.

— Не раскатывай губу. И ты сошел с ума.

Рассмеявшись, он чмокнул меня в щеку.

— Тогда накорми меня.

Вздохнув, я начал перелезать через него, и моя обнажённость больше не была для меня проблемой, потому что он не собирался психовать.

— Давай... если это заставит тебя замолчать.

Он погладил мою задницу, сжимая ягодицы, когда я оседлал его колени.

— Наверное, нет, но ты можешь попробовать.

— Эй, хватит этого. У меня есть домашнее задание. Никаких отвлекающих факторов, — Он был слишком соблазнителен со своей дьявольской ухмылкой и блуждающими пальцами.

— Ну, мне нужно отредактировать несколько сексуальных фотографий. — Одна рука опустилась, чтобы поддразнивающе шлепнуть меня по заднице. — Так что не искушай меня.

Не в силах устоять перед вызовом, я потёрся задницей о его член и решил не спешить слезать с кровати.

— Я ничего не делаю!

Он посмотрел на меня, как на непослушного ребенка, которого он пытается заставить вести себя прилично.

— Ты голый и снова машешь на меня своим полутвердым членом.

И этот член на всех парах несётся от легкой заинтересованности к полной боевой готовности.

— Это все твоя вина!

Это обеспечило мне еще один шлепок, заставляющий пальцы на ногах сжаться, на этот раз по другой ягодице, прежде чем Роман покачал головой.

— Нет. Просто ты расшалился. Я знал, что тебе понадобится порка.

Одна только мысль о настоящей порке на его коленях заставила мои пальцы сжаться, а член дернуться.

— Перестань говорить такие вещи. У меня действительно есть дела.

В глазах Романа вспыхнуло пламя, и я увидел, как в его голове проносятся пошлые мысли. От его сексуального голоса мне захотелось броситься ему на шею.

— Интересно, сможешь ли ты сконцентрироваться с красивой красной задницей и игрушкой, делающей твой член твердым и готовым к моим играм?

Ночь обещала быть долгой.

Глава 15

Роман

Моё джентльменство убьёт меня. Ну, моя демонстрация Эли, что я хочу большего, чем просто секс с ним, убьет меня. Почти неделя прошла с тех пор, как мы начали разговаривать, а не кричать. После первого невероятного секса я хотел убедиться, что Эли понимает, что, хотя я пока не уверен, куда мы движемся, он для меня не просто разовый перепихон или кто-то, с кем я хотел бы иногда устраивать сцены.

Эли заслуживает гораздо большего.

За неделю нашего общения я наконец понял, почему люди считают его таким забавным и почему они постоянно говорят, что его нужно отшлепать. И не только из-за нахальства и драмы.

Эли брал на себя слишком много. Если был проект или что-то, что нужно было сделать, он вызывался добровольцем. Он не только занимался моделингом и вел блог для "Кожи и Кружев", но у него ещё и были бесконечные отчеты для просмотра и линии одежды, на которые нужно глянуть.

Когда я добавил к этому бесчисленные часы, которые он проводил, просматривая блоги других моделей и общаясь с клиентами, то уже получилось больше, чем полный рабочий день, но его день на этом не прекращался. Он также выбирал благотворительные организации для сотрудничества и трудился над получением магистерской степени.

Он определенно заставил меня осознать, сколько времени и усилий я вкладываю в свой новый бизнес, но еще я понял, что ему нужен эффективный способ расслабиться и отпустить все. Он говорил о том, чтобы сходить куда-нибудь с друзьями, но это всегда сочеталось с дополнительными сумасшедшими часами, чтобы все переделать, и стресс, казалось, никогда не исчезал.

Мы собирались позаботиться о некоторых из этих стрессов, как только ужин закончится. Я все еще не понимал, как меня уговорили пойти на ужин с Ризом и Хьюстоном. Когда Эли заговорил об этом, я понял, что это был его способ вовлечь меня в свою жизнь, но я все еще не был уверен, что это хорошая идея.

Риз видел нас обоих в худших проявлениях, и я не был уверен, что он - тот парень, который мог бы пройти мимо такого. Мы мало общались, когда я работал в "Коже и кружевах", и я не много знал о нём. А ещё я никогда не встречал соседа Риза по комнате, ставшего его бойфрендом и Домом.

Да, если они не смогут спустить на тормозах то, как мы вели себя раньше, это будет долгая ночь.

Когда я ехал на встречу с Эли в квартиру Риза, то продолжал говорить себе, что они должны были понять, что это не только моя вина. Да, я сыграл большую роль в этом безумии, но и Эли не был безупречен. Не то чтобы я пытался перестать переживать из-за того, что произошло, но постоянное напоминание о том, что они знали, что он был королевой драмы, облегчало стресс.

Последняя неделя приняла сумасшедший оборот, когда я больше не беспокоился о реакции Эли.

Заехав на гостевую стоянку как раз вовремя, я потянулся за телефоном, чтобы написать Эли, но подскочил, чуть не выронив телефон, когда раздался стук в окно. Опустив его вниз, хмуро глядя на ухмыляющегося Эли, я покачал головой.

— Пытаешься довести меня до сердечного приступа?

Эли усмехнулся, очень довольный собой.

— Да, чтобы я мог получить деньги по страховому полису, который на днях оформил на тебя.

Я игриво нахмурился.

— Ну вот, ты опять говоришь о браке и серьёзных вещах. Я не знаю, что мне с тобой делать. Ты торопишь меня, Вредина.

—Эй, — глаза Эли расширились.

Стараясь не рассмеяться, я поднял стекло и выключил машину, наслаждаясь растерянностью Эли. Открыв дверь, я встал и быстро поцеловал его.

— Надеюсь, ты недолго ждал. — Затем, чтобы свести его с ума, я продолжил давить. — Я бы не хотел, чтобы моя маленькая женщина ждала меня.

— Ты прекрасно знаешь, что под этими трусиками,— усмехнулся Эли.

Притянув его ближе, я прижал его тело к себе, позволяя его члену тереться о мой.

— Но ты все время говоришь о нашей свадьбе. Вот что делает тебя маленькой женщиной. А не сексуальный член или его отсутствие.

Не видя никого вокруг, я скользнул руками вниз, обхватив его задницу , — И если ты будешь продолжать дразнить меня, говоря о своем члене и сексуальных трусиках, которые на тебе надеты, мы можем не успеть на ужин.

Эли вздрогнул и заерзал взад-вперед, явно не зная, чего ему хочется больше. Взяв на себя решение,я прижал его к себе.

— Ты был очень непослушным на этой неделе. Говорил мне всякие сексуальные вещи. Возможно, мне придется наказать тебя, если будешь продолжать в том же духе.

Он не сможет устоять перед вызовом.

Эли издал низкий стон, и я прижался к нему бедрами.

— Но если ты будешь слишком непослушным, я могу позже не разрешить тебе кончить. Просто помни об этом, Вредина.

Решения, решения... сколько вредности будет чересчур.

— Ты злой, — его хриплый голос заставил меня улыбнуться.

— Так и есть, —затем, похлопав его по плечу, я посмотрел в сторону лифтов, — Из-за тебя я опаздываю, Вреднюга.

— А из-за этого я тоже буду наказан? — страждущее, почти тоскливое выражение лица заставило мой член затвердеть.

— Возможно. Но тебе придется гадать, будет ли это то, что тебе нравится, или то, что тебе не нравится.

— Злюка. — Эли мило надулся, и отошёл.

— Мне обещана еда. — отойдя от машины, я взял Эли за руку. — Показывай дорогу.

Эли перестал дуться, как только понял, что это ни к чему не приведет.

— Наверху потрясающе пахнет. Риз действительно умеет готовить, и ему пришлось услать Хьюстона с сумасшедшим поручением для десерта, чтобы тот не попытался съесть все раньше.

— Ризу стоит надеяться, что Хьюстон не догадается об этом. — Смеясь, я покачал головой.

— Он наверное уже догадался, — пожал плечами Эли, — но Риз испёк ему коблер, и послал его за мороженым к пирогу.

Коблер??

— Когда ты сказал, что он умеет готовить, я не понял, что ты имел в виду ГОТОВИТЬ на самом деле.

Усмехнувшись, Эли нажал кнопку лифта и заговорщически кивнул.

— Он сделал эту штуку с фаршированными ракушками и сыром внутри, потому что итальянская кухня, кажется, слабость Хьюстона

— Звучит потрясающе, — а ещё намекает, что мне придётся побегать в выходные.

* * * * *

— Это было восхитительно, Риз. Спасибо. — откинувшись на спинку стула, я с тоской посмотрел на последние ракушки, но благоразумно не стал просить еще. Хьюстон выглядел так, словно был готов драться за остатки еды. Риз улыбнулся мне, но закатил глаза в сторону Хьюстона.

— На здоровье.

— Я же говорил, что будет потрясающе. — улыбка Эли стала слегка озабоченной. — Ты уверен, что не хочешь ещё? Сегодня ты так долго работал над сайтом, что уверен, ты не обедал.

— Мы даже ещё не женаты, а ты уже пытаешься верховодить и откармливать меня. Что мне с тобой делать? — Я в основном подкалывал Эли, но то, как расширились глаза Риза, заставило меня рассмеяться.

Взглянув на Риза, пока Эли что-то бормотал, я пожал плечами.

— Он всю неделю такой. Каждый раз, когда я с ним разговариваю, он начинает говорить о серьёзном. Я не знаю, что с этим делать. Я не готов играть свадьбу, но он, похоже, не примет отказа. Как раз вчера вечером он начал говорить о том, что хочет узнать мое мнение по поводу косметического ремонта. Намекая, что скоро мне понадобится офисное помещение в доме. Мне пришлось мягко объяснить ему, что я еще не готов к таким обязательствам.

Эли швырнул в меня салфеткой.

— Я спросил, что ты думаешь о цвете штор в моем кабинете!

Риз, наконец, взял свое удивление под контроль, но Хьюстон захихикал и покачал головой.

— Он выглядит как маленькое наказание. Тебе придется быть наготове, иначе он женится на тебе через несколько недель.

— Я знаю, но он такой милый. Что я могу сделать? — я пожал плечами и небрежно уклонился от куска чесночного хлеба, который полетел в мою сторону. — Хотя, как видишь, он немного нервный.

Риз просто переводил взгляд с него на меня и обратно, не зная, драма и отчаяние Эли были более тревожными, или мои поддразнивания. Наконец он наклонился ближе к Хьюстону, понизив голос, но не потрудившись скрыть то, что собирался сказать.

— Как будто их похитили инопланетяне или что-то подобное.

— Согласен. Но это забавно, — кивнул Хьюстон.

— Хотя это немного странно. — Взгляд Риза все еще метался между нами, любопытствуя, но игнорируя трагичный вид Эли. — Они должны кричать друг на друга, а не флиртовать с Эли, напрашивающимся на порку. Впрочем, эта часть не является чем-то необычным.

—Эй, я не напрашиваюсь на порку, — Эли попытался изобразить возмущение, но это было неправдоподобно. Возбуждение в его глазах выдало его.

— О, но это так. И то, что ты бросаешься в меня едой, только усугубляет это, — отвернувшись от явно возбужденного Эли, я посмотрел на Хьюстона. —У тебя есть гостевая комната или кабинет с крепким стулом?

Рис снова начал изображать золотую рыбку, но Хьюстон усмехнулся.

— Дальше по коридору, первая дверь направо. Стул должен быть достаточно прочным.

— Спасибо. Эли, следуй за мной, пожалуйста, — я старался говорить ровным тоном, но знал, что жар, исходящий от моих глаз, выдает, насколько я возбужден. Эли даже не пытался возразить, что он не хочет порки или что он вел себя хорошо. Он просто стоял и почти мурлыкал, настолько он был заведён. Мой маленький вредина-эксгибиционист! Взяв Эли за руку, я кивнул Хьюстону.

— Мы сейчас вернемся.

Когда мы шли по коридору, я услышал Риза.

— Они будут заниматься сексом в твоем офисе?

Я представил себе небрежное пожатие плеч Хьюстона.

— Вполне возможно, но если они оставят сперму на моем столе, будут сами виноваты.

Ответ Риза внезапно прервался звуком поцелуев. Хьюстону, похоже, было все равно, что мы будем делать в его кабинете. Очевидно, он просто не хотел, чтобы Риз волновался или мы оставили беспорядок.

— Ты плохо вёл себя за столом. После твоего поведения в паркинге и поддразнивания меня, я думаю, тебе нужно напоминание о том, как должен вести себя хороший мальчик, — мои грубые слова как будто вызвали лавину подчинения. Расстроенный саб, который не получал достаточно внимания, или правильного вида внимания, исчез, и вернулся сексуальный, дрожащий от возбуждения саб.

— Я... Я сожалею, сэр, — Эли не казался виноватым, но было ясно, что он пытается.

Открыв дверь в небольшой, но хорошо организованный кабинет, я подвёл Эли к стулу в углу - крепкому стулу с высокой спинкой. Отсутствие подлокотников делало его похожим на обеденный гарнитур, но он идеально подходил для моих целей. Сев, я начал расстегивать брюки Эли быстрыми движениями, которые, казалось, только еще больше заводили его. Что-то в этой явно неромантичной и лишённой искушения ситуации, казалось, подталкивало его желание еще ближе к поверхности. Когда брюки были достаточно расстёгнуты, и я знал, что они легко соскользнут, я твердо посмотрел на него.

— Ко мне на колени. Я не потерплю плохих манер за столом, Вредина. Я почувствовал легкую дрожь возбуждения и желания, пробежавшую по телу Эли, когда он переместился и лег ко мне на колени. Его опущенная голова и поднятая в воздух задница заставили меня бороться со стоном, рвавшимся из меня. Он был самым сексуальным существом, которое я когда-либо видел.

Грубо стянув с него штаны так, что они оказались чуть ниже его задницы, я обнажил самые крошечные трусики, которые когда-либо видел. Клочок ткани дразнил его расщелину и оставлял ягодицы голыми, идеально подходящими для порки. Моя маленькая шлюшка.

Поддерживая его одной рукой за талию, я положил другую ему на задницу, делая медленные круги.

— Они услышат каждый крик боли и удовольствия, Вредина. Они узнают, каким непослушным мальчиком ты был и как тебя наказывают.

Эли издал низкий стон, когда мои пальцы дразнили темно-фиолетовую ткань и его тугую маленькую дырочку. Это заняло несколько мгновений, но, наконец, ему удалось выдавить из себя хриплые, полные желания слова. — Мне очень жаль. Я был непослушным. Я понимаю, что вы должны наказать меня. Быстро поднимая и опуская руку, я наслаждался тем, как он стонал, и розовым румянцем, повторяющим очертания моей руки. Не беспокоясь о его болевом пороге, я не собирался тратить время на то, чтобы дать ему настроиться. Это будет в другую ночь.

В тот момент я хотел дать Эли улететь, а также чтобы Риз услышал, как он возбужден и как сильно ему это нужно. Я не хотел, чтобы оставалось какое-то сомнение в желаниях и выборах Эли.

— Ты был очень непослушным.

Поддерживая ровный ритм шлепков по его выгнутой, дрожащей заднице, я слушал стоны Эли и рассказывал ему в красивых грязных подробностях, каким испорченным он был. Когда я начал говорить о том, как он дразнил меня и каким возбуждённым он меня сделал, я стал чередовать порку с дразнящими прикосновениями к его заднице.

Его полные желания стоны усилились почти до уровня порнозвезды, когда я отодвинул ткань в сторону и стал трахать его задницу кончиком пальца. Этого было достаточно, чтобы отправить его еще выше.

Эли знал достаточно, чтобы не просить большего, но он не мог сдержать звуки удовольствия и то, как его тело реагировало, дрожа и выгибаясь, чтобы беззвучно умолять о большем. Убрав палец я ещё несколько раз грубо его шлёпнул.

— Непослушный мальчик, пытаешься заставить меня трахнуть тебя сильнее. Всхлипывая, Эли пытался не шевелиться, но сражение было заранее проигранным. Потому что это было единственным, где он действительно не хотел выиграть.

— Думаю, мне придется попробовать что-то еще, чтобы привлечь твоё внимание. Ты просто сосредотачиваешься на том, насколько тверд твой член и как хорошо мой член будет скользить в тебе, не так ли, непослушный мальчишка?

Как ни странно, мои строгие слова только подогрели его желание. К тому времени, когда я поднёс кончик пальца к его тугой складке и начала слегка ласкать ее, он был в отчаянии.

— Да, тебе нужно что-то еще, чтобы напомнить тебе, как быть хорошим мальчиком. Ты ведь хочешь быть моим хорошим мальчиком, правда, Эли?

— Да... хорошим...пожалуйста…, — запинающиеся слова не были даже близко к полному предложению, но, похоже, это было все, что он мог сказать.

— Тогда попроси еще. Попроси меня о еще одном наказании, чтобы я знал, что ты хочешь выучить свой урок. — Соблазнительный приказ был отдан, пока я чередовал легкие ласки и не слишком болезненные шлепки, от которых у него перехватило дыхание.

Голова Эли опустилась еще ниже, и он подставил свою задницу.

— Пожалуйста, Сэр... Пожалуйста... Буду послушным…

Потрясающе.

И проклятье, у меня нет с собой камеры.

Мне придется научиться носить её с собой повсюду.

— Совершенно верно. Я покажу тебе, как быть хорошим мальчиком, — убрав руку с его задницы, пока он издавал жаждущие, низкие стоны, я осторожно полез в карман. Я не был уверен, почувствовал ли он это раньше, но, зная Эли, он не смолчал бы, если бы понял, что я принёс с собой.

Вытащив тонкую пробку и маленький пакетик смазки, я положил их ему на спину. Я знал, что моя ухмылка наверняка выглядит коварной, но просто представив, как невероятно он будет выглядеть, невозможно было удержаться. Когда он услышал звук выдавливающейся смазки, то вздрогнул всем телом, и я положил руку ему на спину.

— Нет, не двигайся. Я еще не закончил с моим мальчиком, — низкие слова прозвучали почти пренебрежительно, но я был слишком возбужден, чтобы он не услышал этого в моем голосе, и я знал, что сказанное просто подтолкнёт его ещё выше.

Пробка была тонкой и длинной, предназначенной больше для того, чтобы дразнить его простату и держать его на грани, чем растягивать его, так что подготовить его было легко. Я осторожно просунул один палец внутрь, в то время как Эли издавал отчаянные звуки удовольствия, которые звучали точно так, как будто его трахали. Размазав смазку и растянув его достаточно, чтобы пробка не причинила боли, я снова потянулся к игрушке.

— Ты будешь всю ночь думать о том, как себя вести и что случается с непослушными мальчиками. Это будет давить на твою простату и поможет тебе вспомнить, как себя хорошо вести.

И это будет держать его на грани безумия. Но он уже знал это.

Прекрасные звуки вырвались из него, когда пробка медленно скользнула внутрь. К тому времени, как она разместилась, он тяжело дышал и изо всех сил старался не шевелиться. Когда я слегка нажал и подтолкнул ее так, чтобы она прижалась к пучку нервов, он чуть не слетел со стула.

Мой чувствительный вредина.

— Ладно. Я думаю, они ждали нас достаточно долго. Встань, чтобы мы могли закончить ужин, — Мне обещали персиковый коблер. Эли застонал скорее от разочарования, чем от удовольствия, но заставил свое тело подчиниться приказу. Лаская рукой его покрасневшие ягодицы, когда он встал, я бросил на его твердый член горячий взгляд.

— Если ты будешь хорошо себя вести, я могу позже разрешить тебе кончить. Он надулся, когда я поправил его одежду, наконец обретя голос, — Но я думал, что сегодня вечером ты поедешь со мной домой. Ты сам так сказал.

— О, я собираюсь вернуться сегодня вечером к тебе домой, и трахнуть тебя так сильно, как ты хочешь, Вреднюга, — позволив своим пальцам блуждать по пробке, я провёл по ней достаточно сильно, чтобы заставить его задохнуться, — Но я никогда не говорил, что ты достигнешь оргазма.

Натягивая его штаны, я наконец скрыл его тело из виду, при этом не стараясь избегать его отчаянного члена.

— Если ты хочешь почувствовать, как сперма выстреливает из твоего члена, пока я в тебя вонзаюсь, я ожидаю лучшего поведения.

Глаза Эли приняли дикий, безумный вид. Потянувшись к его лицу, я быстро поцеловал его в губы.

— Ты понимаешь, Вреднюга?

Он медленно кивнул мне, почти потерявшись в подчинении и желании, текущих через него.

— Я буду хорошо себя вести. После того, как я получил удовольствие, заправляя его рубашку, и убедившись, что он выглядит презентабельно, я взял его за руку, и мы вернулись к Ризу и Хьюстону.

Стол был чистым, и они сидели на диване - Риз примостившись на коленях Хьюстона, целуясь, как будто они пытались забраться друг в друга.

Я подвел Эли к мягкому креслу, сел и усадил его к себе на колени. Я хотел держать его рядом, чтобы напоминать ему, почему он хочет быть хорошим. Хьюстон наконец отпустил рот Риза и вопросительно посмотрел на нас.

Однако прежде чем Хьюстон успел что-то сказать, Риз посмотрел на нас обоих, снова прижимаясь к Хьюстону.

— Я все еще думаю, что вас обоих захватили инопланетяне.

Эли начал смеяться, но смех застрял у него в горле и превратился в стон, когда он толкнул пробку.

— Мы же сказали вам, что поговорили и пришли к взаимопониманию.

Переместив ногу так, чтобы бедро касалось пробки, я заставил Эли снова застонать.

— Видишь ли, мы научились общаться очень эффективно.

— По крайней мере, не похоже, что на моем столе будет сперма, — засмеялся Хьюстон.

Усмехнувшись, я повернулся к Ризу, пытаясь выглядеть невинно.

— Эли сказал, что ты сделал коблер. Если это то, что я унюхиваю из кухни,я не могу дождаться своей порции. — Проведя пальцами достаточно высоко по бедру Эли, чтобы дать ему сексуальные идеи, я улыбнулся Эли, — Ты ведь хочешь остаться на десерт?

Эли застонал и откинулся на меня, что только усилило чувственное ощущение, пробегающее по нему, если судить по сексуальным звукам.

— Будь хорошим мальчиком.

Это тоже не помогло.

Какое горе.

Глава 16

Эли

Изысканная. Ебучая. Пытка.

К тому времени, как мы были на полпути домой, я проклинал тот факт, что не вёл свою машину, и что Роман был таким злым. Он был определенно игривым, и его постоянные напоминания о том, чтобы я был хорошим, с его медленными прикосновениями, сводили с ума.

Это было идеально.

— Раздвинь ноги, Вреднюга. -— Его грубый голос прорвался сквозь фантазии, пробиравшиеся сквозь меня. Я не мог решить, хочу ли я убить его или наклониться, чтобы он мог меня трахнуть, так что в моей голове царило безумие.

Впрочем, не было даже мысли о неподчинении.

— Да, сэр, — раздвинув ноги, я наслаждался потоком отчаяния и покорности, текущим через меня. Зная, что я был там только для его удовольствия... зная, что он хотел, чтобы я был хорошим для него, а затем он будет трахать меня, посылали грязные образы, наводняющие мой разум.

Пальцы Романа скользнули по бедру и опустились ниже моего твердого члена. Он дразнил и ласкал мои яйца, прежде чем опуститься ниже и надавить на пробку.

— Вот она. По-прежнему держит тебя вежливым и готовым для меня. Из-за того, как она покачивалась, когда он трогал её, мне было трудно дышать, и я закрыл глаза, прижавшись головой к сиденью, пытаясь оставаться неподвижным. Удовольствие, охватившее меня, сделало это практически невозможным. Из меня вырывались стоны и неистовые звуки, а мой член болезненно пульсировал.

— Назови мне правило, Вреднюга. Тебе можно кончить? — его грубый голос вернул меня к тому моменту, когда он щелкнул по головке члена, посылая сквозь меня молнии, пока Риз и Хьюстон смотрели, возмущаясь на меня за то, что я стонал слишком громко и был слишком близок к оргазму, пока он ел свой десерт.

Он был развратным, и то, как ужасно работал его мозг, было прекрасно.

— Я не кончу. Я буду вести себя хорошо, — Я должен был быть хорошим. Я хотел почувствовать, как он скользит глубоко в меня и трахает меня так сильно, что я не могу думать.

Однако сдерживать это обещание становилось все труднее и труднее. Обещание, которое он намеренно усложнял небольшими прикосновениями и проклятыми лежачими полицейскими.

Тихий стон вырвался из меня, когда мы врезались в очередную грёбаную штуку. Я не мог решить, то ли он проезжал их слишком быстро, то ли просто лежачий полицейский заставлял пробку двигаться, но из-за этого было невозможно думать, а тем более вспоминать, почему я не хотел кончать.

Долгий путь назад к моему дому через несколько кварталов с десятками проклятых штуковин тоже не способствовал этому.

К тому времени, как мы подъехали к моей подъездной дорожке, меня трясло, и из меня вырывались бессмысленные мольбы, которые я не мог сдержать. Роман продолжал посмеиваться и напоминать мне, чтобы я был хорошим. Когда я на мгновение потерял контроль и попытался сильнее прижаться задницей к его руке, это принесло моему члену еще один шлепок и угрозу, что если я не буду вести себя хорошо, он развернётся и снова сделает круг по лежачим полицейским.

Блядь.

Он был злым, порочным, совершенным Домом... Как же я не замечал этого раньше?

Когда дверь гаража открылась и он припарковал машину, я уже не был уверен, что в состоянии подняться по лестнице в дом, не говоря уже о спальне. Когда Роман вылез из машины, я просто откинулся на спинку сидения, делая длинные, глубокие вдохи, чтобы попытаться собрать силы для движения.

Все, чего я хотел, - это оргазм, а потом спать миллион лет. Казалось, что я был твёрдым уже несколько часов, и каждый мускул подёргивался и болел, как будто я пробежал марафон. Когда Роман открыл дверь и присел на корточки рядом со мной, я увидел жар в его глазах.

— Ты так хорошо вёл себя, Вредина. Ты усвоил урок?

Блядь.

Что я должен был вспомнить?

—Я буду вести себя хорошо. Я буду слушаться. — Я понятия не имел, что я сделал, но, зная себя, я или зашел слишком далеко или просто ослушался. Обещание быть хорошим - это все, что я мог сказать. Роман лукаво улыбнулся, но кивнул, вероятно, догадавшись, что я был слишком далеко, чтобы что-то понять. Поэтому я снова попытался дать ему тот ответ, который он хотел.

— Я буду вести себя хорошо, сэр.

Блядь.

Может быть, если я скажу это достаточное количество раз, он засунет свой член глубоко в меня и, наконец, разрешит мне кончить. Я парил прямо на грани сабспейса, в нуждающемся, отчаянном царстве, где я хотел подчиняться, но еще я хотел умолять разрешить мне кончить.

Быть хорошим — трудно.

И Роман не пытался облегчить мне задачу. Он наклонился в машину, положив руку мне на ногу, и впился в губы горячим поцелуем. К тому времени, когда он отстранился, его рука обхватила мой член.

— Мой Вреднюга все еще твердый. Вот мой хороший мальчик. — Пальцы Романа дразнили головку члена, посылая фейерверки вверх по позвоночнику.

Удовольствие заставляло меня извиваться, что подталкивало пробку и начинало весь процесс заново… каждый раз отправляя меня выше и делая почти невозможной любую умственную деятельность. Голос Романа был полон желания, когда он убрал руку, но ничто из того, что он чувствовал, не могло сравниться с моим отчаянием.

— Такой сексуальный, когда ты изнываешь от желаний, Вреднюга. — Выпрямившись, он взял меня за руку и встал. — Ну же, я не думаю, что хочу больше ждать, чтобы заняться с тобой любовью.

Мои ноги отказывались работать, и то, как моя задница терлась о сиденье, когда я двигался, только делало мои колени слабее. Роману это нравилось. Восторг и возбуждение в его голосе были очевидны.

— Я уже несколько часов твёрд, зная, как сексуально выглядит твоя красная после порки задница с игрушкой.

Блять.

ОН был твёрдым несколько часов?

Прежде чем мой мозг смог достаточно включиться, чтобы сделать остроумное замечание, которое только навлекло бы на меня неприятности, меня спас стон, который эхом разнесся по гаражу, когда я встал. От внезапного сдвига во мне вспыхнули искры, и я чуть не кончил.

Колени дрожали, и потребовалось больше силы воли, чем я думал, чтобы не кончить. Руки Романа обвились вокруг меня, но его идея помощи заключалась в том, чтобы прижать мое тело к своему. Его член оказался опасно близко к моему, что только усложнило фокусировку.

— Мой страдающий Вреднюга. Понравится, когда я войду в тебя? — от слов Романа у меня по спине побежали мурашки. — Я собираюсь разложить тебя и привязать к кровати, а потом пососать твой сексуальный член, и если ты будешь очень хорошим, я вытащу пробку и трахну тебя своим языком.

Это было сексуально.

Это было безумно.

Это было больше, чем я мог выдержать.

Мои бедра дернулись вперед, и я начал тереться о него. Рука Романа опустилась на мою задницу, но вспышка боли только сделала всё ещё более идеальным. — Пожалуйста… пожалуйста… сэр…

— Непослушный Вреднюга, — одной рукой он прижал меня к своему телу, чтобы я не мог упереться в него, а другой шлепнул по моей все еще нежной заднице. — Ты что, так с собой играешь?

— Нет, но…

Голос Романа прервал мои отчаянные мольбы.

— Никаких извинений. Ты же знаешь, что это не сработает. Думаю, мне придется напомнить тебе, кто контролирует твое удовольствие.

Блять.

— Я прошу прощения, пожалуйста, разрешите мне кончить. Ранее я так хорошо себя вёл. Я принял свое наказание, и был таким послушным. И... — Я бы продолжил, но прикосновение его губ к моим заставило меня замолчать.

Когда он поцеловал меня, паника немного отступила, но осознание того, что я ослушался, расстроило меня. Я был в нескольких секундах от того, чтобы меня трахнули. Когда он отступил, я ожидал услышать своё наказание и заявление, что я не кончу.

Он постоянно удивлял меня.

— Ты хорошо перенес наказание, и я чувствую, насколько сильно ты этого хочешь, поэтому я позволю тебе кончить. Но ты не избавишься от наказания, ты понимаешь? Горячий взгляд Романа не отрывался от моего лица, и я видел, что мысль о наказании заводила его, но я не мог отрицать, что мой член только больше затвердевал, представляя, что он собирается сделать со мной.

— Да, Сэр, — слова прозвучали неуверенно, и я услышал эхо желания в своем голосе, но я знал, что заслужил это... и я знал, что хочу этого. Проклятие быть врединой.

— Я собирался отвести тебя наверх и заняться с тобой любовью, но теперь я не думаю, что ты этого заслуживаешь, Вреднюга, — эти слова должны были заставить меня нервничать, но выражение его лица заставило мои колени ослабеть, и я не мог дождаться, что же он сделает.

Я знал, что в один прекрасный день он будет заниматься со мной любовью медленно и нежно; просто нам может потребоваться время, чтобы на достаточное для этого время взять под контроль взрывную страсть. Впрочем, спешить было некуда. По мере того, как я узнавал его лучше и видел больше его настоящего, представлять нас вместе в долгосрочной перспективе стало легче.

Роман не станет трахаться и сбегать.

Он может свести меня с ума и подтолкнуть к краю, но он собирается быть там, пока я буду разбиваться, и удерживать меня, пока кусочки снова воссоединятся. Когда Роман повел нас к двери, я подумал, что он собирается заставить меня пройти весь путь наверх, и не был уверен, что мои ноги перенесут меня так далеко. То, как пробка терлась о мою простату, и то, как его руки блуждали по моей заднице, делало почти невозможным сделать даже несколько шагов.

Я бы обкончал всю лестницу, если бы даже смог забраться так далеко. Роман то ли решил быть аккуратнее со мной, то ли был слишком возбужден, чтобы ждать, потому что после того, как он провел рукой по капоту машины, моя грудь оказалась прижата к краске, а задница - поднятой в воздух. Его руки гладили мои ягодицы, и все, что я мог, это просто стонать.

— Дай мне поглядеть на эту сексуальную задницу. — Недостаточно быстрый прогиб обеспечил мне ещё один смачный шлепок.

— Так-то лучше.— Успокаивающий, довольный тон заставил меня почти мурлыкать. Порол он меня или нет, но он был моим Домом. И делать его счастливым доставляло мне почти такое же удовольствие, как и пробка.

Когда он обхватил мои бедра и расстегнул брюки, все, что я мог делать, это стонать и скулить. Мне было все равно, что он делает или как он это делает, я просто хотел, чтобы меня трахнули и кончить. Ноющая тревога по поводу моего наказания только добавила остроты и без того эротической игре.

Спертый воздух гаража заставил меня чувствовать себя испорченным, когда он спустил мои штаны и обнажил мне задницу. Знал ли он, как сильно это меня возбудит, или это была просто его фантазия? Мысль о том, что он делает это просто потому, что это его возбуждает, заставила мой член дернуться и начать истекать предэякулятом на бетонный пол.

Блять.

Я был настолько захвачен фантазией и изнывал от желания, что даже не думал о презервативе и любриканте, пока не услышал звук открываемого пакета. Я не был уверен, был ли он бойскаутом в прошлой жизни или просто слишком самоуверенным, но я был рад, что он пошел на ужин подготовленным.

Пробка выскользнула из меня одним плавным движением, от которого у меня вырвался скулёж. Впрочем, пустым я был недолго. Как только игрушка исчезла, палец Романа вошел в меня, и вскоре это были два, а затем и три пальца.

Все, что я мог сделать, это извиваться, отчаянно пытаясь удержаться от того, чтобы начать насаживаться на его пальцы. Роман продолжал сыпать грязными словами, рассказывая мне, какая у меня тугая задница и как в ней будет хорошо, когда он будет меня трахать… каждый порочный слог был просто создан, чтобы послать меня выше.

Когда его пальцы вышли из меня, я на мгновение почувствовал облегчение от прекрасного растяжения, но не много времени потребовалось на то, чтобы болезненная потребность снова обрушилась на меня. Я хотел жжения от его члена, вонзающегося в меня. Я хотел чувствовать себя наполненным и знать, что он использует меня для своего удовольствия. Я хотел, чтобы мной овладели, и заявили на меня права, вбиваясь в мое тело.

Член Романа прижался к моей дырочке, и не успел я даже вздохнуть, как он до предела вошел, выбив весь воздух из моих легких. Это было потрясающе. Боли было ровно столько, чтобы сделать всё еще более совершенным, и то, как его член терся о мою простату, заставило меня вопить так громко, что я знал - мои соседи это слышат.

Он подождал всего мгновение, пока я приспособлюсь, прежде чем снова начал двигаться, толкаясь в меня в почти мучительном ритме, от которого я стонал и бормотал всякие безумные вещи. Я не был хрупкой куклой в трусиках, на которую можно было просто смотреть. Он лишь отодвинул шелковую ткань и трахнул меня, как будто я принадлежал ему.

Я был его, и он это знал.

По мере того, как удовольствие нарастало, все вокруг стало туманным, и единственное, что удерживало меня от погружения в сабспейс, - это периодические шлепки по заднице и ощущение его члена, ласкающего мою простату.

Все, что я мог - это дрожать и выгибать задницу, отчаянно умоляя о большем. Мои слова не работали, и все сводилось к одному только удовольствию, проносящемуся сквозь меня. Когда он наконец произнес слово, которого я жаждал уже несколько часов, я почти пропустил его.

— Сейчас, Вреднюга. — Его рука снова опустилась на мою задницу, и он изменил угол ровно настолько, чтобы давить на мою простату, отправляя меня в полёт. Мой оргазм обрушился на меня, и все, что я мог сделать, это лежать на теплой машине и дрожать, пока он поддерживал безумные волны удовольствия. Каждый толчок уносил меня всё выше, пока внутри меня не осталось ничего, кроме его члена и наслаждения.

Когда эмоции наконец начали спадать, я почувствовал, что толчки Романа стали запинаться, и понял, что он кончает. Он тот тип Дома, который хочет пометить меня, и я знал, что в конце концов меня пригласят на ужин с его спермой, заткнутой глубоко внутри меня. Но мысль о проверках на венерические болезни и обсуждениях была отброшена на задний план, когда его почти карающая хватка стала нежной, и его руки стали гладить меня по спине долгими, успокаивающими движениями.

Его член наконец выскользнул из меня, но я слишком устал, чтобы даже пошевелиться. Роман наклонился и поцеловал меня в щеку.

— Я скоро вернусь, малыш. Роман отошёл, ещё раз погладив меня, и я услышал, как открылась дверца машины, и звенящий звук отвлек меня достаточно, чтобы я вышел из оцепенения. Когда машину тряхнуло, я наконец вздохнул и открыл один глаз. Роман доставал из бардачка салфетки.

Сняв презерватив, он вернулся ко мне и, к сожалению, хотел, чтобы я функционировал. Нам нужен здесь футон или что-то в этом роде, если он хочет чаще заниматься сексом в гараже... и салфетки.

— Иди сюда, Вреднюга, давай доставим тебя наверх. — Успокаивающие слова Романа заставили меня нахмуриться. Вероятно, это была не та реакция, которую он ожидал.

— Я устал. Я не хочу идти. — надув губы, я вздохнул, когда он проигнорировал меня и начал поправлять мою одежду. Когда он одел меня достаточно, чтобы я мог идти, не спотыкаясь о штаны, то стал продвигать нас к лестнице.

— Но спальня так далеко. — Почему у меня такой большой дом?

— Но если ты пойдешь наверх, как хороший мальчик, я помогу тебе раздеться и уложу под одеяльце.

— Но еще не настолько поздно, чтобы ложиться спать. — может быть, но я не уверен. Удовольствие не давало мне по-настоящему осознать, сколько времени прошло.

Роман усмехнулся и положил руку мне на спину, пока мы поднимались по лестнице.

— Уже достаточно поздно, чтобы лечь и заняться обнимашками.

Я бы пожаловался, у меня был отличный ответ на то, что я слишком молод, чтобы просто заниматься обнимашками, но вместо этого я зевнул, упустив момент.

Вот блин.

— Да, ты устал.

— Я не устал. — и это прозвучало похоже на плаксивого ребёнка, которому нужно вздремнуть.

Ну блин.

Наконец добравшись до спальни, я ждал, все еще дуясь, пока Роман стал раздевать меня. Улыбаясь, он поцеловал меня в лоб, не беспокоясь о моей драме.

— Хочешь принять душ?

— Может быть, позже. — кровать больше не казалась таким плохим вариантом.

— Окей, это звучит как хорошая идея. — он выглядел серьезно, но не похоже, что поверил мне.

Однако жаловаться тоже было нелегко, и я не был уверен, что хочу тратить на это силы. Как только я оказался голым, Роман подвел меня к кровати и уложил в неё. Откинувшись на удобные подушки, я посмотрел на него долгим взглядом. Я не собирался оставаться в постели один.

Он ухмыльнулся и стал раздеваться, прежде чем залезть ко мне. Когда он обхватил меня, я ожидал, что он скажет что-нибудь ласковое или любящее. Неа.

— Прежде чем ты ляжешь спать, мы начнем твое наказание, Вреднюга. — он произнес это так, как будто говорил о чем-то романтическом.

У меня не хватило ума держать рот на замке.

— Какое наказание?

Ну я, блин, идиот.

Рука Романа опустилась на мой все еще мягкий член.

— Как, по-твоему, будут выглядеть твои трусики с клеткой для члена под ними?

Глава 17

Роман

— Я все еще не уверен, что это хорошая идея, — посмотрев в зеркало на Эли, развалившегося на моей кровати, я поправил галстук.

— Ты прав. — Он нахмурился, глядя на меня, но все испортил отзвук королевы драмы в его голосе. — Этот галстук-перебор, определенно плохая идея.

— Эй, я хорошо выгляжу в этом костюме, а это дорогой галстук. — он был не слишком модный, но создавал впечатление, что я серьезно отношусь к встрече.

— Это просто встреча с Престоном, а не с президентом банка или компании из списка Fortune 500. — Простонал Эли и откинулся на подушки. — Ты слишком взвинчен из-за этого.

— Напрашиваешься на порку, Вреднюга?

Эли на мгновение замолчал.

— Возможно.

— Напряженный день? — за те три недели, что мы виделись, я узнал, что он был такой язвой только тогда, когда был чрезмерно усталым, заскучавшим или переутомившимся. Иногда сочетание всех трех.

— Да, — он закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Долгая неделя. Мать звонила три раза и отказывается принимать идею о том, что я не приеду. Но на это просто нет времени.

— Если это из-за меня…

Он вмешался, покачивая головой. — Нет, это из-за всего. Престон слишком много работает. Мне нужно сделать шаг и взять на себя более реальную роль в компании, чтобы он мог взять отпуск. Я почти закончил с магистерской программой, но эта последняя часть безумна. И я нашёл новую линию фетиш-одежды, которая мне очень нравится, но мне нужно узнать больше о компании. И у меня нет времени взять отпуск на неделю и сыграть для нее Элайджу. Ей нужно сраное хобби.

— У нее есть хобби — пытаться женить Элайджу. — Когда Эли впервые начал объяснять мне о своём сверхскучном альтер-эго, я решил, что он сошел с ума. Но когда он стал больше впускать меня в свою жизнь, я начал понимать.

Не то чтобы я одобрял, но у меня самого были не самые здоровые отношения с семьей, так что я не считал себя экспертом. Поначалу Эли волновался, что я буду зол или разочарован тем, что он не готов рассказать своей семье о нас, но если уж они даже не знали о его ориентации, беситься из-за того, что они не знали, что мы пара — глупо.

Да и я не похож на парня, которого можно сразу же представить родителям. Это всегда было неловко, и я не ожидал, что когда я познакомлюсь с его семьёй, станет лучше. Раз уж поиск моего имени в гугле означает, что в результатах будет всё о моей сексуальной жизни, глупо ожидать, что все пройдет хорошо.

— Элайджа устал и хочет исчезнуть. Он устал существовать.

И привычка Эли называть Элайджу другим человеком была, мягко говоря, странной.

— Это зависит от тебя, Вреднюга. Она-то не собирается это прекращать.

Его мать была как собака с костью. Одна из тех тявкающих кусающихся шавок.

Она думала, что добивалась своего несмотря ни на что, и ожидала, что люди будут считать её милой и славной. Но в детстве меня укусила одна из этих злых пушистых собак, так что я в любой момент ожидал, что вылезут когти.

Эли надеялся, что она примет, кто он такой и чего хочет, как только он будет готов сказать ей, но он также дал понять, что у него в любом случае есть семья в "Коже и Кружевах", которая поддержит его, если мамаша распсихуется.

— Я знаю. Я разберусь. — Он не взглянул на меня, когда я начал ходить по комнате, но замер,и я понял, что он пытается сказать ещё что-то. Наконец он пересил себя. — Я не хочу там даже прикидываться, что встречаюсь с кем-то другим. И мне не нравится идея быть вдали от тебя, когда у меня даже не будет достаточно уединения, чтобы позвонить тебе.

Он оглянулся, словно ожидая реакции. Я не был уверен, о чём он думает, поэтому подошёл, сел на кровать, и, наклонившись ближе, поцеловал его.

— У нас уже был разговор об этом. Что я сказал?

Наконец-то на его лице появилась улыбка. — Что ты примешь и поймешь, если любое общение, которое там будет, останется чем-то совершенно платоническим. Но что если я даже подумаю о том, чтобы поцеловать кого-то без твоего разрешения, ты спустишь с меня шкуру и оставишь меня в членоклетке на неопределенный срок.

— Я знал, что ты помнишь. — смеясь над насмешливым тоном Эли, я протянул руку, чтобы погладить клетку, которую он снова носил.

Моя королева драмы не выспалась в начале недели и полностью слетела с катушек, сведя всех с ума. Так что он получил клетку назад. Он ныл и скулил, но лежал спокойно, пока я запирал его член, так что я понял, что он не против. Эли нравилось знать, что кто-то достаточно заботится о нем, чтобы время от времени обуздывать его.

— Сколько ещё? — он надулся и прижался ко мне, пытаясь выглядеть мило и соблазнительно.

Это срабатывало эффективнее, чем ему следовало считать.

— Ты и на это знаешь ответ.

— Но ещё два дня? Это же вечность!

— Тогда не надо было доводить до слёз разносчика пиццы. — Говоря это, мне все еще хотелось покачать головой.

— Я сказал, что я прошу прощения... и, должно быть, у него был плохой день, раз он так отреагировал. — Надутый Эли казался более искренним, но это не поможет ему избавиться от клетки.

— Не в этом дело.

— Я знаю, — вздохнув, Эли наклонился и поцеловал меня. — Ты опоздаешь, если не закончишь собираться. Не мешкай больше.

—Умник. — Неохотно встав и убрав руку с его запертого члена, я в последний раз взглянул на себя в зеркало.

Я же не выгляжу слишком расфуфыренным, нет?

Престон недавно звонил и сказал, что хочет обсудить идею моего возвращения на работу в "Кожу и кружева", раз уж мы с Эли больше не пытаемся словесно выпотрошить друг друга. Я был в восторге от того, как он это сформулировал, но не был уверен, что это хорошая идея.

Когда я обратился к Эли, он сказал, что я глупый и слишком волнуюсь. После этого звонкого одобрения моего интеллекта мы сели и обсудили это, как настоящие взрослые, к большому разочарованию Эли. Он считал все это нелепым и не видел в этом никакой проблемы. Как только мы поговорили о "а что, если" и о различных возможностях, я почувствовал себя более комфортно, но всё ещё не был уверен, что это хорошая идея.

Эли снова обозвал меня идиотом, что подарило ему порку, которой он так жаждал, и я согласился на встречу. Я знал, что у Престона будут вопросы, в первую очередь относительно того, насколько я уверен, что смогу работать с Эли, но я думаю, что в наших отношениях мы находимся в достаточно хорошем месте, и все будет хорошо. Как бы я ни дразнил его, что он пытается подтолкнуть нас к свадьбе, мы не торопились. Мы долго обсуждали, чтобы убедиться, что сходимся во мнениях обо всем, от ограничений и до проговаривания того, что мы настроены серьёзно и не собираемся встречаться с другими людьми.

Из-за того, что Эли иногда флиртовал и работал на публику перед камерой, у нас не было жестких традиционных моногамных правил, но зато появились правила о поцелуях и чём-то большем, чем шлепки по чей-то заднице. Ему уже приходилось нарушать это правило.

На прошлой неделе он позвонил мне, и, звуча немного безумно, рассказал, что ему нужно выиграть пари, и он хочет узнать, можно ли ему поцеловать новую модель. Смеясь, потому что он был таким забавным, я дал разрешение, а позже провёл ему допрос с пристрастием. Он заработал сто долларов для ЛГБТ-центра, и новичку пришлось признать, что Эли целуется лучше всех моделей.

Мое вредина был сущим наказанием, но я ни на кого бы его не променял.

— Ладно, я ухожу, но вернусь до прихода клиента. Ты уверен, что ты не против всё подготовить? Мне жаль, что я заставляю тебя работать в твой единственный свободный день на этой неделе. — Эли вызвался помочь с моей первой съемкой в фетиш-будуарном стиле, надеясь, что так будет удобнее. Эли, вероятно, прав, но это отнимет у него много времени.

Встав с кровати, Эли бросил на меня взгляд, ясно давший понять, что он знает, что я откладываю встречу и слишком беспокоюсь.

— Все будет хорошо. Я повеселюсь, преобразовывая твою гостиную, чтобы придать ей соответствующий вид.

Глубоко вдохнув, я кивнул.

— Спасибо.

Поцеловав его долгим поцелуем, я ушёл, пообещав вернуться вовремя, чтобы завершить съёмку. Она должна была быть с очень нервным молодым человеком, который хотел сфотографироваться в паппи-костюме. Он смутно представлял себе, что будет делать с фотографиями, но, похоже, его никто не принуждал, так что я не волновался.

Нервный, да... Принуждаемый — нет.

Я имел предчувствие, что у меня будет много таких клиентов. У друга Дэвина была назначена встреча со мной на следующей неделе. Он осторожно относился ко всей этой идее, пока не увидел фотографии Эли. Это его убедило.

Мы сидели за чашкой кофе и перебирали идеи и снимки, пока у меня не появилось хорошее представление о том, как именно он хочет выглядеть. Он достаточно фотогеничен, так что даже если будет нервничать, фото получатся замечательными. Выбросив из головы работу и бесконечный список дел, который появился вместе с открытием своего бизнеса, я направился к выходу из квартиры и мысленно вернулся к встрече с Престоном. Мне не нужна эта работа; я уверен, что смогу заставить новый бизнес приносить доход. Но когда я узнал больше об Эли и у меня появилось время сделать шаг в сторону от этого безумия, я начал понимать, что скучал по всему этому. Я просто надеялся, что смогу объяснить это Престону.

* * * * *

Улыбаясь, потому что встреча прошла лучше и короче, чем я ожидал, я поднялся по последнему лестничному пролету к своей квартире, готовый сообщить Эли хорошие новости. Я так погрузился в свой собственный мир, что едва не пропустил тот факт, что доносившиеся голоса звучали из моей квартиры.

Остановившись, потому что они звучали слишком знакомо, я подождал у лестницы, чтобы разобрать, кто это.

Кен.

Эли же живьём его съест.

Раздумывая, стоит ли вмешиваться или нет, я быстро понял, что в этом нет необходимости.

Слова Эли были холодными, но профессиональными; если бы я не знал его обычного, почти кокетливого голоса, я бы подумал, что ничего не случилось.

— Извините, но Романа сейчас нет. Я уверен, что если он захочет поговорить с вами, он вам перезвонит.

Я очевидно пропустил начало, но судя по голосу Эли, он точно знал, с кем он разговаривает. Мне было почти жаль Кена... пока он не открыл рот.

— Роман захочет поговорить со мной. Мне нужно обсудить с ним кое-что личное. Думаю, мне стоит просто войти и подождать. Он не обрадуется, что ты отослал меня, — плаксивый голос Кена был похож на скрежет гвоздей по классной доске.

— Сладенький, пытаться заставить меня ревновать - глупо. — Я слышал, как королева драмы поднимает голову, и знал, что он едва сдерживает себя.

— Я не пытаюсь заставить тебя ревновать! — Тон голоса Кена немедленно выдал эту ложь. — Я просто говорю честно: он не захочет, чтобы я ушёл. У нас есть общая история и вещи, которые нам нужно обсудить. Я не знаю, кто ты, но могу гарантировать, что ты ничто по сравнению со мной.

Я не был уверен, была ли это бравада или же он был достаточно глуп, чтобы поверить в это, но Эли сразу же пригвоздил его.

— Это самая большая куча срани, которую я когда-либо слышал. Он называет тебя тем пламенным идиотом, который не смог попасть в реалити-шоу, даже когда он развесил свою голую задницу по всему интернету. Ты даже не достоин называться его бывшим. Так что, сладенький, тебе лучше просто промаршировать в этих поддельных говнодавах вниз по лестнице и найти где-нибудь угол, потому что ты сюда не зайдёшь.

Кен зашипел, и я услышал нарастание безумия.

— Это не подделки!

И когда он разозлился из-за обуви, я понял, что он никогда по-настоящему не хотел меня. Как ни странно, но это принесло мне облегчение. Возможно, я был глуп, поверив в его дерьмо в свое время, но я был достаточно умён, чтобы знать, когда уйти.

Жаль только, что я не смог увидеть правду раньше, и носил в себе гнев так долго.

— Сладенький, это копия с блошиного рынка, и не очень хорошая. А теперь беги, пока я не вызвал копов и не сказал им, что ты пытаешься подцепить новых клиентов в здании. Это не самая благополучная часть города, но я знаю достаточно парней в полиции, чтобы они явились в мгновение ока. — Гнев Эли нарастал, но я был скорее любопытен, чем обеспокоен.

Я мог только догадываться, откуда он знал столько копов, но, зная моего вредину, скорее всего, его пытались арестовать за что-то, а он очаровательно выбрался.

— Роман передумает, как только увидит меня, и ты это знаешь! Вот почему ты не впускаешь меня! — Кен повысил голос, в нём слышалось отчаяние.

— Сладенький, — рассмеялся Эли. — Мы с этим мужчиной по уши влюблены друг в друга. Он сделал самые красивые фотографии - с меня, и кричал о своих чувствах ко мне на каждому углу. Я знаю, что он любит меня, а ты просто хватаешься за жалкие соломинки. А теперь кыш. У нас есть планы на будущее, и они не связаны с безрассудными маленькими шлюшками.

Услышав, как хлопнула дверь, я поспешил на следующий этаж. Трусом я не был, но и не собирался иметь дело с его сумасшедшей задницей.

Слушая, как Кен топает по лестнице, все еще бормоча о своих ботинках, я невольно улыбнулся. Эли был прав. Я действительно любил его и кричал о своих чувствах на каждом углу. Тот факт, что я орал на него о том, как он меня бесил, и что ему надо найти свой уличный угол, не делал его заявление менее правдивым, но Эли не был бы Эли, если бы не использовал в споре этот аргумент.

Возвращаясь в свою квартиру, я постучал, вместо того чтобы войти. Эли подошел к двери, и я услышал, как он изрыгает ругательства.

— Что я тебе сказал?

— Что ты знаешь, как сильно я тебя люблю, и что ты по уши влюблён в меня. Эли кинул на меня косой взгляд.

— Ты подслушивал.

— Ты справился с этим намного лучше, чем я. — шагнув в дверной проем, я обнял его и притянул к себе. — Скажи это на этот раз для меня.

Голос Эли стал хриплым.

— Это не честно.

— Что? Тот факт, что я услышал тебя раньше, чем ты был готов сказать мне, или тот факт, что я возбуждаю тебя, когда твоему члену запрещено подниматься?

— И то, и другое, — надул губы Эли.

Улыбнувшись, я нежно поцеловал его.

— Скажи мне.

— Ты такой властный, — он сказал это так, словно я был упрямым ребёнком.

— А ты достаточно умный, чтобы знать, когда я не отступлю, — повернув голову, я начал целовать его шею. — Скажи мне.

— Да чёрт возьми!

Не пытаясь скрыть улыбку,я просто продолжал лизать и покусывать его шею.

— Вреднюга, ты же знаешь, что хочешь.

— Ладно. Я люблю тебя. Это то, что ты хочешь услышать? — из голоса Эли ушла часть недовольства, когда я лизнул его ушную раковину.

Дуя на влажную кожу, потому что я знал, как это его возбуждает, я усмехнулся.

— Да, это так, и я тоже люблю тебя, но, судя по тому, что я слышал, ты уже знал это.

— Не могу поверить, что у тебя когда-либо было что-то серьёзное с этим идиотом. — Вздохнул Эли.

Только Эли. Отстранившись, я нежно поцеловал его.

— О, Вреднюга, у меня никогда ни с кем не было ничего серьёзного, пока я не встретил тебя. Я просто не понимал этого, пока не нашел тебя.

— И ты готов кричать об этом на каждом углу? — Улыбнулся Эли.

— Мой сексуальный, милый вредина... Я уверен, что проведу остаток своей жизни, крича о своих чувствах к тебе на каждому углу. — иногда мы будем сводить друг друга с ума, без этого никак, но любовь... гнев... неудовлетворение... желание... что бы ни случилось, я знал, что мы будем вместе всегда.

Эли бросил на меня взгляд, говоривший, что он понял, на что я намекаю.

— Это было не так романтично, как ты думаешь.

Не пытаясь скрыть ухмылку, я пожал плечами.

— Но ты все равно любишь меня.

Покачав головой, Эли прищурился.

— Тебе очень повезло, что люблю.

— Я знаю, как мне повезло. — притянув его к себе, я скользнул руками вниз по его заднице и обхватил его ягодицы. — И я собираюсь не торопиться и показать тебе, как я ценю эту удачу и как сильно люблю тебя.

— Значит ли это, что клетка будет снята?

— Никакого шанса, мой вредина. — повернув нас так, чтобы он был прижат к дверной раме, я потёрся своим твёрдым членом о его запертый член.

— Ты такой злой, — его хриплые слова прозвучали моляще и любяще.

— Но ты всё-равно меня любишь.

— Ты прав. Но в следующий раз, когда ты спросишь меня о чем-то сексуальном и особенном, лучше, черт возьми, не стоять в коридоре твоего дома.

Я покачал головой, стараясь не улыбаться.

— Вечно ты говоришь о замужестве, Вреднюга. Что мне с тобой делать?

— Я уверен, что ты сможешь придумать достаточно вещей, чтобы заполнить жизнь. —выражение лица Эли говорило о том, насколько он доволен собой.

— Я люблю своего умного, сексуального вредину. Ты знаешь это? — я посмотрел ему в глаза.

Эли протянул руку и коснулся моего лица.

— Я знаю... но я собираюсь провести остаток нашей жизни, напоминая тебе, кто сказал это первым и кто был достаточно храбрым, чтобы прогнать твоего бывшего.

Жизнь с Эли никогда не будет скучной, но я знал, что не хочу быть больше нигде.

Мой вредина.

Моя королева драмы.

Мой потрясающий, сумасшедший мужчина.

Эли - мой, и я никогда не отпущу его.

Эпилог

Эли

— Она справляется с этим лучше, Вреднюга? — Роман обнял меня, и я невольно откинулся в его объятиях.

— Нет, на этот раз она позвонила с "объяснением", что это может быть психологическое расстройство, так как она не уделяла мне достаточно внимания в детстве, — я вздохнул и только покачал головой. Это было слишком нелепо, чтобы расстраиваться. — Она не понимала, почему я смеюсь.

— Я не думаю, что это смешно, — усмехнулся Роман. — Но уже не так плохо, как на прошлой неделе. По крайней мере, после сегодняшнего звонка на твоём пороге не появилась проститутка.

— Боже... она сошла с ума, — я просто не мог себе представить, что творилось у нее в голове, — К счастью, леди была вежливой, просто смущённой.

— Иди сюда. — Все еще хихикающий Роман потянул меня к дивану. — В конце концов это до нее дойдет. Она не перестала звонить и приставать к тебе с просьбами о твоём приезде, так что она не пытается вычеркнуть тебя из своей жизни.

— Когда ты так говоришь, это звучит еще хуже, — свернувшись калачиком на его коленях, я вздохнул. — Это плохо, что часть меня желает, чтобы она перестала звонить?

— Нет, но я думаю, что ты делаешь успехи. Сегодня утром она назвала тебя Эли, Вреднюга. Она сводит тебя с ума, но ситуация улучшается. — Роман был прав, но иногда мне просто хотелось закричать на нее, а так как Элайджа был похоронен, сдерживаться было труднее, чем когда-либо.

Его руки стали растирать меня, и я чувствовал, как моё напряжение тает. — Она-то назвала меня Эли, но также и почти кричала, чтобы я прочитал статью, так что я не уверен, что это считается.

— О, это считается; большинству людей хочется кричать на тебя как минимум время от времени. — Роман рассмеялся, когда я толкнул его локтем.

— Не смешно.

— Очень смешно и очень правдиво. Что там с Лейном и его затаскиванием в кофейню?

— Не то чтобы я заставлял его сделать татуировку. Это всего лишь кофе, и ему нужен толчок, иначе он будет вечно наблюдать за парнем. Ему нужно узнать его поближе или просто двигаться дальше. Я не могу жить в подвешенном состоянии. Это слишком сильный стресс. — Смотреть, как Лейн всё тянет сводило меня с ума.

— Не ты пытаешься встречаться с этим парнем, Вреднюга.— Засмеялся Роман и покачал головой.

— Дело не в этом. Если бы я пытался встречаться с ним, мне не потребовалось бы так много времени, чтобы добраться до сути. — Я бы просто встал перед ним и посмотрел, что произойдет. Лейн даже не флиртовал с этим парнем. Даже если татуированный парень был геем, было почти невозможно выяснить это, просто наблюдая за ним. Не каждый гей носит туфли на каблуках и радужные футболки. Хотя это было бы здорово.

Возможно, он просто не чувствовал моду. Насколько я мог судить, у него было несколько футболок и одна пара джинсов или несколько одинаковых, которые он носил каждый день. Я бы сошёл с ума от такого гардероба, но каждому свое.

— Ты бы сверкнул ему своей развратной улыбкой, а затем сказал что-нибудь провокационное, если бы он проявил хоть какое-то любопытство. — Роман слишком хорошо меня знал, и, к счастью, его это совершенно не беспокоило.

— Да, — повернувшись на его коленях, я оседлал его ноги и одарил его той игривой улыбкой, по поводу которой он меня дразнил. Сжав бедра, я почувствовал, как его плоть начала затвердевать. — Я бы поймал его взгляд и немного пофлиртовал, чтобы узнать, не любопытно ли ему. Тогда, если бы он был заинтересован, я бы подождал, пока в магазин набьется побольше народу, а затем, пропихиваясь мимо него, потёрся задницей о его член.

Улыбка Романа стала сексуальной и горячей, и он обнял меня, ухватившись за мою задницу. Сжимая ее, он кивнул. — Он был бы твёрдым, потому что на тебе были бы те джинсы с низкой посадкой, из-под которых твои трусики выглядывают наружу. Держу пари, он никогда не видел такого сексуального парня как ты.

Наклонившись, я чмокнул его в губы и улыбнулся.

— Потому что я единственный в своем роде.

Его пальцы скользнули вниз по моей расщелине.

— Ты определенно единственный в своем роде, и я уверен, что такой художник, как он, хотел бы увидеть моего сексуального вреднюгу в действии.

— Но я же твой сексуальный вреднюга. — Руки Романа напряглись, и я почти замурлыкал, настолько это было хорошо. Крепче сжав его ноги своими ляжками, я наклонил бедра так, чтобы мой член терся о его, пока я извивался у него на коленях. — Твой сексуальный вредина, который был непослушным.

Голос Романа был полон желания, когда он кивнул, а затем заговорил, явно желая наказать своего вредину.

— Говорить о флирте с другими мужчинами... очень нехорошо, мой вредина. Держу пари, ты даже подумывал о том, чтобы наклониться, чтобы он увидел, как эти трусики натягиваются на твоём заде. Думаю, мне тоже нужно напомнить тебе, кому ты принадлежишь, Вреднюга.

Одна рука опустилась и ударила меня по заднице, посылая сквозь меня фейерверк. Застонав, потому что мне было слишком хорошо чтобы это прятать, я выгнулся от его прикосновения.

—Я думал о плохих вещах, Роман. Ты хочешь услышать все шальные фантазии, которые приходили мне в голову? Я не был уверен, означал ли этот шлепок «да» или «нет», но это не имело особого значения, потому что я получил именно то, что хотел с самого утра. Между работой, учебой и всем остальным, чем был заполнен наш день, все, что я хотел - это безраздельное внимание Романа.

— О, тебя нужно хорошенько наказать, Вреднюга. Думаю, тебе придется переделывать завтрашнюю фотосессию. Между тем, что я собираюсь сделать с тобой сегодня вечером, и тем, что я задумал на завтра, ты не сможешь спрятаться за какой-то куцой одёжкой, конечно, если не хочешь, чтобы все знали, что ты был непослушной шлюхой, которую наказали.

Это звучало идеально.

Мне хотелось покинуть свою голову, и чтобы всё просто исчезло. Если бы я мог носить это чувство с собой на работу, было бы еще лучше.

— Значит ли это, что ты не хочешь знать, что я сделал с парнем из службы доставки?

Это принесло мне еще один восхитительный шлепок, из-за которого предэякулят из моего члена намочил трусики. Раздался тихий стон, и Роман сжал все еще чувствительную кожу. Мне хотелось стонать и умолять его быть быстрее, но смысл игры был не в этом.

— Он снова забрёл, оглядываясь по сторонам, поэтому мне пришлось устроить ему представление. Роман издал низкий рык и крепко прижал меня к себе. Вжимание его члена в меня вызывало дрожь, но когда он стянул c меня одежду вниз, обнажая мою задницу, я хотел раствориться в нём.

— Однажды ты доведешь беднягу до сердечного приступа. Еще одна причина, по которой тебя нужно наказать, Вреднюга.

Наказать.

Вреднюга.

Какие прекрасные слова.

Прежде чем я успел найти слова, чтобы подразнить его, Роман усадил меня к себе на колени и распластал на диване. То, что моя задница была выставлена для него, в то время как остальная часть меня была одета, делало всё еще более горячим. Когда Роман опустил руку и начал мою порку, я не смог сдержать удовольствия. Вздохи и стоны полились из меня, когда задница начала нагреваться.

— Ты будешь помнить, кому принадлежишь, Вреднюга. — мне нравилось, когда его собственническое доминирование выходило наружу. Он любил смотреть, как я дразню и флиртую, но больше всего ему нравилось, когда он напоминал мне, кому я принадлежу.

Он идеален.

Я не мог решить, что же лучше - пламя, охватившее меня, когда шлепки стали нарастать, или то, как мой все еще запертый член терся о его колени. Я то выгибался под его рукой, то тёрся о него членом, но этого было недостаточно.

— Пожалуйста, Роман. — порки было недостаточно, мы оба знали, что я хочу большего, но потребность кончить была даже сильнее, чем моя потребность почувствовать его руку на моей заднице.

— Ой, я не знаю, Вреднюга. Если я остановлюсь сейчас, ты просто получишь ещё одну порку утром. Этого недостаточно, чтобы ты чувствовал её и завтра, и я собираюсь отправить тебя на работу, не думающего ни о ком, кроме меня. — В его голосе пульсировали волнение и желание. С таким возбужденным Романом я согласился бы почти на всё. — Ты понимаешь, Вреднюга?

— Да, просто позволь мне кончить... просто трахни меня сейчас... пожалуйста. — завтра он может проявить творческий подход, и я проведу весь день, проклиная его, но до тех пор, пока я снова не закончу в этой проклятой клетке для члена, мне все равно. Я просто хочу почувствовать, как его член проникает в меня. Я не хочу ждать.

— О, моя маленькая шлюшка, ты пожалеешь об этом утром… но мне это понравится. — грубые слова заставили меня дрожать и почти умолять о большем. Лишь мысль о том, на что ещё можно нарваться, продолжая умолять, удерживала слова внутри меня. Это могло бы быть даже лучше, но и могло бы обеспечить моему члену тюрьму на несколько дней.

Ладно, и то и другое может быть шикарным.

— Пожалуйста... — один палец начал кружить вокруг моей дырочки, и я снова выгнулся, пытаясь получить больше. Роман просто убрал руку и снова ударил меня по заднице. — Я прошу прощения... пожалуйста…

— Непослушная шлюха. — от этих грязных слов по мне снова пробежала дрожь, и я трахал свой член о его ногу, отчаянно желая большего. — Весенний гон и клянчанье …Мне придется показать тебе, как себя вести.

Слава богу.

Его рука мяла мою задницу, извлекая из меня стоны и тихие звуки. — Через диван, Вреднюга.

В моей голове промелькнули фантазии, и комбинации боли, удовольствия и грязных образов было достаточно, чтобы у меня ослабли колени, когда я слез с его колен. Его продолжительные ласки и шлепки тоже не помогали.

К тому времени, как я склонился над спинкой дивана, будучи полураздетым, и с задницей, болтающейся в воздухе, я почти задыхался от желания. Роман прижался ко мне, прижимая к дивану, и мой твердый член прижался к коже дивана, заставляя меня задыхаться.

— Ты не можешь кончить, пока я не войду в тебя, Вреднюга. Но даже если ты кончишь, это меня не остановит. Я буду трахать тебя долго и жестко,а потом наполню тебя. Думаю, что моя сперма, заткнутая глубоко внутри тебя, поможет тебе помнить, что ты должен вести себя хорошо, — грязные слова Романа заставили меня заскулить. Я попытался толкнуться к нему, но у меня было свободы лишь на то, чтобы прижаться к дивану.

Он только усмехнулся и потерся обтянутым джинсами членом о мою задницу.

— Не двигайся, Вреднюга, или тебе не будет светить кончить.

Угроза была более горячей, чем должна была быть, но я был в той точке, где все, что он сказал, возбуждало меня еще больше, пока в его голосе звучала эта страсть.

— Пожалуйста.

Моя хватка на спинке дивана усилилась, когда он отстранился, но я изо всех сил старался не шевелиться. Какими бы забавными ни были наказания, я хотел оргазма больше всего на свете. Услышав, как его одежда начала падать на пол, я закрыл глаза и мысленно представил, как он выглядит, но не обернулся. Я не хотел ничего, что могло бы остановить грядущее совершенство.

Время, казалось, тянулось, когда я услышал, как он двигается по комнате, но, вероятно, прошло всего несколько секунд, прежде чем я почувствовал его позади себя. Я ожидал, что он прижмется ко мне, но пока он говорил, только один палец провёл вниз по моей рубашке.— Выгни спину, Вреднюга . Я хочу увидеть эту задницу, выставленной на обозрение.

В его голосе было как раз достаточно объективации, чтобы мой член начал капать на обивку дивана. Было так горячо, что я чуть не кончил прямо сейчас. Когда я оттопырил задницу, то услышал, как он замурлыкал от удовольствия, а затем палец начал скользить по моей дырочке, делая всё ещё более эротичным.

— Я собираюсь сделать несколько фотографий тебя такого, с торчащей задницей и вибрирующим от желания телом. Они будут невероятны. — он вошел в меня ровно настолько, чтобы я захныкал, когда он усмехнулся. — С пробкой в тебе, Вреднюга, да, они будут идеальны... кончивший... истощённый... но заткнутый пробкой и готовый к тому, чтобы его использовали ещё раз.

Блять. Он говорил самые безумные, самые совершенные вещи, чтобы просто свести меня с ума.

— П... — прежде чем полное страсти слово успело вырваться, он засунул скользкий палец так глубоко, как только мог, лаская мою простату и заставляя мое дыхание застревать в горле.

Роман только издал низкий довольный звук и начал растягивать меня. Когда у меня побелели костяшки пальцев на кушетке, и это было все, что я мог сделать, чтобы не умолять, он добавил второй палец. Это немного удовлетворило желание, но недостаточно. Вскоре я уже скулил и сжимался, пытаясь беззвучно умолять его о большем.

Когда он добавил третий палец и просто оттягивал время, чтобы помучить меня, я сломался.

— Пожалуйста… ты должен… пожалуйста…

— Непослушная шлюха, я ничего не должен делать. Да, я должен убедиться, что ты завтра будешь помнить, кто главный. Это будет очень долгий день для тебя. Я не чувствовал сожаления. Хотя он собирался свести меня с ума, я знал, что это будет невероятно.

Когда он наконец убрал все три пальца, я понял, что сейчас произойдет, и все, что я мог, это дрожать. Если это была его вариант "быстро" и "дать то, что я хочу", то я не мог себе представить, что он собирался сделать со мной позже.

Когда я почувствовал, как кончик его члена прижался к моему отверстию, но его стремительный вход в меня одним быстрым толчком сделал это невозможным. Я просто держался за диван и стонал, когда он толкал меня все выше и выше. Одна только сила воли удержала меня от того, чтобы кончить от этого первого толчка, но когда он стал тереться о мою простату снова и снова, я не мог сдерживаться. Мой оргазм пронзил меня, и сперма выстрелила как из пушки, хоть он даже не коснулся моего члена. Трение моего члена о кожу дивана было всем, что потребовалось.

Он продолжал двигаться в сумасшедшем темпе, пока я кончал, и я знал, что он будет продолжать, просто чтобы заставить меня помнить, что я его. Несмотря на то, что мы были вместе всего несколько месяцев, я знал, что агрессивное, в стиле пещерного человека, траханье меня, будет продолжаться до тех пор, пока я не буду помечен как его другим способом... более постоянным способом. Я не был уверена, будет ли это ошейник или кольцо, но я знал, что обратный отсчет начался, как только я открылся своей семье.

Сжавшись вокруг его члена, когда удовольствие стало угасать, я закричал.

— Наполни меня, пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя внутри себя. Толчки Романа замедлились, и его хватка на моих бедрах усилилась, когда он наконец кончил. Пока я чувствовал, как его сперма выстрелила глубоко внутри меня, рука опустилась на мою задницу.

— Это жульничество, Вреднюга.

Когда он распростёрся на мне, все еще медленно трахая меня, просто чтобы почувствовать его сперму внутри меня, я посмотрел на него и ухмыльнулся.

— Думаю, тебе придется наказать меня.

Роман поцеловал меня в шею и усмехнулся.

— Думаю, мне придется это сделать, Вреднюга. Я не могу позволить, чтобы тебе это сошло с рук. Возможно, пришло время снова надеть оковы. Заткнутый пробкой и запертой в клетку для члена - мне нравится эта идея.

Срань.

Я заскулил, когда он начал медленно вынимать из меня член.

— Не теряй ни капли, шлюшка. Будешь у меня таким милым и заполненным. Может я даже позже займусь с тобой любовью, медленно, чтобы ещё немного тебя заполнить. Если ты будешь вести себя хорошо, тебе даже может быть позволено кончить.

Его рука погладила мою задницу, когда он отстранился, и я сжался, чтобы удержать его сперму внутри себя. Это была любимая игра Романа. После того, как мы поговорили и были честны во всем, мы довольно быстро сдали анализы на заболевания. Мы оба хотели близости, которая приходит с отсутствием необходимости использовать презервативы. Это была одна из тех мелочей, которые ясно давали понять, что я больше вовлечен в отношения, чем я изначально хотел признать.

Вскоре после того, как он в первый раз наполнил меня и заткнул пробкой, я стал планировать, как я откроюсь своей семье. Если его присутствие внутри меня казалось таким правильным и совершенным, я больше не мог притворяться.

Когда пробка скользнула внутрь меня, по телу пробежала дрожь. Зная, что он в безопасности внутри меня, я, наконец, ослабил хватку на диване, и обмяк в его объятиях, а потом мы снова свернулись калачиком в обнимку. Роман засмеялся, когда я стал бороться со своей одеждой, но вскоре я оказался голым и прижатым к нему. Вздохнув, я закрыл глаза и просто позволил всему остальному улетучиться.

Если бы кто-нибудь спросил меня в прошлом году, как будет выглядеть моя жизнь сейчас, я бы и представить себе не мог, насколько совершенной она окажется. У меня замечательные друзья, отличная работа и невероятный любовник, который не так хорошо прятал вещи, как думал.

Очень скоро я узнаю, что находится в маленькой коробочке в глубине его ящика для носков, но пока он не будет готов, я просто буду впитывать его любовь и придумывать лучший способ побыть одному в его квартире.

Руки Романа крепче обняли меня, как будто он мог слышать мысли, проносящиеся в моей голове.

— Я люблю тебя, Вреднюга.

— Я тоже тебя люблю, — приподнявшись достаточно, чтобы заглянуть ему в лицо, я улыбнулся и нежно поцеловал его.

Мы никогда не станем милой, спокойной парой, которую все будут считать идеальной, но за поддразниванием, флиртом и страстью скрывалось нечто еще лучшее. Я нашёл своего сексуального соулмейта и не позволю ничему разлучить нас... неважно, будет ли это семья или мое собственное случайное безумие.

Даже я знал, как распознать Правильного человека, особенно после того как он не взбесился, когда в дверях появилась проститутка и спросила его любовника. Да, он мог свести меня с ума, но даже после всего я не могу представить свою жизнь без него.

Ни перед его камерой, ни будучи распростёртым на его коленях, не было никого иного, кого бы я хотел видеть рядом.

~~~