Л. Вилдер Ститч Серия: МК Ярость Сатаны - 2

ВНИМАНИЕ!

Текст предназначен только для предварительного и ознакомительного чтения.

Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена.

Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Переводчик: Алеся В., Анастасия М.

Редактор: Анастасия А., Ксюша Р., Таисия С., Екатерина И.

Обложка: Александра В.

Перевод группы: vk.com/lovelit

Пролог

– Тише, малыш, не говори ничего. Мама купит тебе сойку. Если эта сойка не поет, то мама купит тебе бриллиантовое кольцо, – пела колыбельную бабушка.

Ее низкий голос звучал мягко, и я наконец начал успокаиваться после очередного ночного кошмара. Они стали сниться мне сразу после того, как я переехал к бабушке и дедушке. Когда родители погибли в автокатастрофе, мне было восемь лет. Тогда мы с сестрой Эммерсон были вынуждены покинуть родной дом, и жить с родителями отца. Мы были едва знакомы с ними, но они были нашими единственными родственниками. Я даже представить себе не мог, как хорошо мы жили до того, пока все не пошло под откос. Прошел почти год, но мне по-прежнему было тяжело смириться с переменами. Той ночью я совершил ошибку – случайно обмочил постель. Бабушка крепко обнимала меня, и, пытаясь успокоить, продолжала петь. Я знал, что ее слова были неправдой, знал, что моя мама умерла и ее больше нет, но колыбельная успокаивала меня.

– Если бриллиантовое кольцо станет медным, то мама купит тебе зеркало.

Глухой удар.

Еще раз.

И еще.

Зайдя в мою комнату, он врезал кулаком в стену. Каждый раз, когда я слышал приближающиеся шаги, эхом раздающиеся по коридору, меня охватывал ужас. Половицы скрипели под весом его тела, и мой страх усиливался с каждым шагом.

Ближе.

Ближе.

Ближе.

Услышав ругань деда, я прижал голову к груди бабушки, слушая ее ускоренное сердцебиение.

– Хватит сюсюкаться с мальчишкой, Луиза. Перестань ему врать! Его мать мертва. Она ни черта ему не купит! Он уже ни хрена не ребенок. Мы же не собираемся растить из него чертову неженку! – прорычал он, появившись в дверях и сердито глядя на нас.

– Джордж, – начала было бабушка, но он быстро оборвал ее взмахом руки, молча приказывая заткнуться.

Она постоянно пыталась остановить его, но все было без толку. Если дед что-то решил для себя, то его уже было не переубедить.

– Не надо, – умоляла она, в то время как я пытался глубже зарыться в ее колени.

Дедушка подошел ко мне, и тыча пальцем прямо в лицо, прорычал.

– Ты снова обмочил кровать, мальчишка? – его трясло от гнева, и я знал, что за этим последует.

Он был в ярости, и такое его состояние значило только одно.

Сарай.

Мой дедушка был военным до мозга костей. Он и сейчас выглядел соответствующе: короткая стрижка машинкой, спортивное телосложение – все оставалось прежним, как на его армейских снимках. Каждый день и каждую минуту я был под его контролем. Мужчина умел держать железную дисциплину. Старик обладал силой характера, с которой нельзя было не считаться. И ненавидел любые признаки слабости, а значит, и меня тоже.

Я был ему отвратителен за то, что был так слаб, что до сих пор переживал из-за смерти родителей. Он твердо решил сделать из меня настоящего мужчину, даже если для этого пришлось бы меня убить. В первое время, когда процесс воспитания только начался, он был осторожен и старался не оставлять никаких следов побоев. Но когда я стал старше, поблажки закончились, и по всему телу появились синяки и ссадины. Дедушка получал какое-то тошнотворное удовлетворение, видев раны на моей спине, и улыбался всякий раз, когда видел, как я на них смотрю. Он хотел, чтобы я видел их, чувствовал приподнятые шрамы на моей плоти, хотел, чтобы я запомнил их. Мужчина схватил меня за руку, стаскивая с колен бабушки, и зарычал:

– Тащи свою задницу в сарай. Я научу тебя не мочиться в чертову кровать, мальчишка.

Он дернул меня к себе, и я почувствовал исходящий от него запах «Олд спайса¹» и бурбона.

– Джордж, уже поздно, – умоляла бабушка Луиза.

Проигнорировав ее, дедушка вывел меня из комнаты в коридор и потащил к выходу. Я, спотыкаясь, шел позади него. Я взглянул на Эммерсон, лежавшую в своей постели – слезы лились по ее пухленьким щечкам. Ей было всего четыре года, но она уже понимала, что происходит в сарае. Конечно было паршиво, что весь удар приходился на меня, но я был благодарен за то, что он никогда не трогал сестру. Старик относился к ней иначе – с особой теплотой, и никогда не ругал ее. Меня это нисколько не задевало, ведь я относился к ней так же.

Он тянул меня к сараю. Под босыми ногами я ощущал траву и грязь. Большие деревянные двери захлопнулись за нами, погружая в темноту. Я почувствовал запах соломы и домашнего скота, а дед толкал меня все дальше в глубь сарая. Как-то раз я уже пытался оказать сопротивление, но быстро понял, что бороться с ним бесполезно. Я был в ловушке и не мог вырваться из его хватки. Я успел обхватить руками голову, когда он взял в руки свой любимый кожаный ремень.

– Если бы твой отец был жив, он бы презирал тебя. Ты – чертово разочарование, весь в мамашу. Ничего не стоишь, – проворчал он, и хлестнул меня ремнем по спине.

Жгучая боль пронзила тело, словно горячие угли обожгли кожу через тонкую футболку. Видеть меня сломленным было для него сплошным удовольствием, но я не хотел при нем проявлять слабость и сдерживал крики изо всех сил, в то время как он продолжал хлестать меня ремнем по спине. Но мое молчание лишь больше разозлило его, и он стал бить сильнее. К счастью, я быстро потерял сознание и упал, не в силах терпеть боль.

Такое повторялось не раз, и я потерял счет подобным ночам. По крайней мере, иногда все кончалось очень быстро, а иногда, как в этот раз, все тянулось в мучительном ожидании. Я ненавидел такие ночи больше всего. И проводил весь день ухаживая за скотом и занимаясь садом, молился, чтобы он забыл об обещанном наказании. Но он всегда помнил. Со злобной улыбкой на лице дед тянул меня в сарай, смеясь всякий раз, когда я умолял его дать мне еще один шанс. Я умолял и обещал стараться изо всех сил... быть лучше, послушнее, но он был совершенно непреклонен. Вскоре я понял, что это бессмысленно. Он наслаждался причиняемой мне болью, я понял это по его взгляду. Казалось, что мои мольбы были просто разминкой перед игрой, наполнявшая его ожиданием главного события. Этот сукин сын был больным на всю голову.

Со временем я стал сильнее и научился абстрагироваться от всего, мечтая о том дне, когда я смогу сбежать – дне, когда я буду свободен. Мне было почти пятнадцать, и этот момент настал. Все случилось в ту ночь, когда он чуть не убил меня. Тогда он решил заменить привычный кожаный ремень колючей проволокой. Металлические шипы врезались мне в спину, вырывая плоть. Закончив, он оставил меня истекать кровью в конюшне. Я не знал, как долго пролежал там. Тогда Эммерсон удалось ускользнуть из дома, чтобы помочь мне. Она склонялась над ранами на спине и плечах, все время плача. Девчонка умоляла меня сбежать, пока еще была такая возможность. Я знал, она была права – другого выбора не оставалось. Взяв еду и одежду, которую она сложила в рюкзак, я ушел. Было паршиво от того, что пришлось оставить Эммерсон. Я хотел взять ее с собой, приглядывать за ней. Я был уверен, что бабушка Луиза позаботится о ней и защитит, чего мой дед никогда бы не позволил ей сделать для меня.

Считал, что жизнь бродяги будет лучше, думал, что смогу вырваться на свободу, сбежать от насилия, страха и страданий, которые причинял мне дед, но оказался неправ. Чертовски неправ. Я променял один ад на другой. То, чему мой дед не научил меня, я познал сам, пока скитался по улицам. Было страшно, и я почти всегда был голоден. Я никому не мог доверять. Казалось, что все были против меня. Из-за этого пришлось быть сообразительнее и хитрее, чем все окружавшие меня отбросы общества. Я воровал. Я дрался. Даже убил парня – ударил сукиного сына прямо в горло, когда тот полез ко мне.

Голод, страх, и внутренняя пустота почти сломили меня. Когда мне, наконец, надоело, я решил воспользоваться советом человека, который управлял гостиницей по восточной стороне. Он был порядочнее, чем большинство людей, и, казалось, действительно заботился о детях, которые снова и снова приходили к нему. Он сказал, что у меня есть шанс попасть в армию, так как у меня еще не было судимости.

Несмотря на всю ненависть к деду, я решил, что мне стоит сделать это. Может я хотел доказать, что старик был неправ, показать ему, что я способен справиться с трудностями и во многом преуспеть. Возможно, мой отец пошел служить по той же причине, просто чтобы доказать, что этот ублюдок ошибается. Но какой бы не была причина, мне нужна была стабильность, и армия вполне могла мне ее обеспечить.

Я полностью отдался этому делу, и служба стала лучшим моментом в моей жизни. Отряд стал моей второй семьей. Мы тренировались и сражались плечом к плечу. Вместе стали сильнее и дисциплинированнее. Впервые в жизни у мен был кто-то, кто мог прикрыть меня, и кому было не наплевать, жив я или мертв. Я действительно был счастлив и надеялся, что проведу остатки своих дней на службе своей стране. Казалось, жизнь стала налаживаться, но вдруг все пошло крахом.

Наш взвод перевозил припасы в одну из соседних деревень, когда ведущий транспортер наехал на мину. Вскоре после этого второй транспортер попал в засаду, и большая часть моих товарищей были убиты или разорваны на части. Это воспоминание всегда будет будоражить меня. Увидев, как мои братья гибнут или теряют конечности, внутри меня что-то надломилось.

Прежняя жестокость и холод заняли прежнее место в моем сердце. Те остатки слабости и сострадания, которые еще оставались во мне, в тот день были окончательно уничтожены. Бросив службу, я без малейшего угрызения совести был способен делать немыслимые вещи.

Говорят, что прошлое определяет тебя. И я с этим полностью согласен.

Глава 1

Рэн

– У тебя еще пять минут. Потом нужно закончить уроки и идти ужинать, – предупредила я Уайатта.

Он выглядел таким сосредоточенным, сидя на краю дивана, спрятав под себя свои маленькие ножки. Его пальчики быстро бегали по экрану, пока он усердно создавал новый мир в видеоигре. То, что он создавал на этом устройстве, всегда поражало меня.

– Но я почти убил дракона, – захныкал мальчик, не отрываясь от игры.

Уайатт наморщил лоб и надул губки из-за того, что придется закончить игру.

– Даже не начинай, мистер. Ты знаешь правило, – он сел за игру сразу, как вернулся из школы, и сидел бы так весь вечер, если бы я не контролировала его.

– Хорошо. Еще пять минут, – откликнулся он, признавая поражение.

Его растрепанные каштановые волосы свисали на глаза, и мне было интересно, как он может видеть сквозь них.

– Дружок, думаю, пора стричься.

Мальчик быстро провел пальцами по челке, приглаживая ее, и ответил:

– Не надо! Все выглядит так, как должно выглядеть, – Уайатт быстро глянул на меня, нахмурив темные брови, и сразу вернулся к своей игре.

Я не могла сдержать улыбки, наблюдая за ним. Он выглядел как обычный восьмилетний мальчик в мятой футболке и джинсах, но для меня он всегда был особенным. Я видела, что Уайатт был исключительным ребенком, делая чудеса еще более чудесными. Каждый день он делился со мной чем-то новым, взахлеб рассказывая обо всем в подробностях. Мне нравилось слышать восторг в его голосе, и то, как упирался руками в бок, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит. Я не скрывала, что он – вся моя жизнь, и для меня не было ничего лучше, чем видеть его счастливым.

– Как насчет рыбных палочек на ужин? – предложила я.

– Не-а. Я хочу куриные наггетсы.

– Уайатт, ты их ел вчера. Ты скоро сам превратишься в куриный наггетс, – рассмеялась я.

– Это физически невозможно, мам. Курица – это птица. Люди не могут стать птицами, – засуетился он, тряся головой.

Мой ребенок всегда воспринимал все буквально. Я улыбнулась и сказала:

– Я знаю, сынок. Просто пошутила. Ты все-таки хочешь куриные наггетсы?

– Ага. Завтра я их точно не поем. У папы их никогда не бывает, – проворчал сын, переключаясь на игру.

Пряди его каштановых волос упали на лицо, скрывая выражение разочарования. Я содрогнулась от мысли, что он собирается к отцу. Уайатт ходил к нему каждый четверг вот уже несколько месяцев, но мальчику все еще было сложно привыкнуть, переходя из одного дома в другой. Ситуацию еще осложнял страх, который я испытывала каждый раз, когда сын оставался со своим отцом. Я изо всех сил старалась скрыть беспокойство от ребенка, но мне все же казалось, он чувствовал неладное.

Мы начали встречаться с его отцом Майклом, когда учились в школе. Я обожала его. Мне нравилось, что он был таким сильным и мог защитить меня, не говоря уже о его внешней привлекательности. Он был из хорошей семьи и был в прекрасных отношениях со своими родителями, которых я любила... тогда.

В его объятиях я чувствовала себя в полной безопасности и думала, что наша любовь настолько сильна, и мы можем пережить что угодно. Тогда я действительно была уверена, что мы проведем всю жизнь вместе. К сожалению, то, что мне больше всего нравилось в нем, в итоге оказалось тем, что больше всего пугало меня. Со временем он стал контролировать меня и ревновать до такой степени, что я практически задыхалась. Я была как парализованная – не могла ступить и шагу без его одобрения.

Мои поступки, не соответствующие его ожиданиям, приводили Майкла в бешенство. Его характер олицетворял собой силу, с которой нельзя не считаться. Я не знала, как спасаться от его приступов гнева. Перепробовала все, от воззваний к его разуму до безмолвного терпения. Ничего не получалось. Я и раньше знала обо всех его драках в барах и других переделках, в которые он попадал из-за вспышек агрессии, но я никогда не думала, что он будет так вести себя по отношению ко мне.

Когда впервые увидела его лицо, перекошенное от злости, была ошеломлена. Я не ожидала, что Майкл будет так взбудоражен новостью о моей беременности вскоре после женитьбы. Его гнев застал меня врасплох. Никогда не забуду взгляд мужа в тот момент, когда он завел кулак назад и ударил меня по голове. Он словно был другим человеком. Удар оказался настолько сильным, что доктор удивился, как у меня не случился выкидыш.

После этого случая Майкл плакал и молил о прощении. Он обещал и клялся, что такое больше никогда не повторится. Говорил, что сделает все возможное, чтобы сделать нашего ребенка счастливым. На тот момент я еще даже не окончила колледж. Если бы я бросила его, то в конечном счете переехала к своим родителям и вырастила ребенка без отца.

По правде говоря, я любила своего мужа и хотела – нет, должна была поверить ему. Я должна была довериться ему, когда он сказал, что позаботится о нас и обеспечит нам ту жизнь, которую обещал. Несмотря на то, что я была беременна всего несколько месяцев, мой ребенок уже стал для меня самым важным в мире. Это одна из причин, по которой назвала своего сына Уайаттом, своим маленьким воином. В то время я понятия не имела, насколько значение этого имени действительно подходит ему.

За подобное я должна была бросить Майкла и никогда не возвращаться к нему. Но, честно говоря, надеялась, что инцидент больше не повторится, и убедила себя в том, что шок и стресс, вызванные новостью о моей неожиданной беременности, просто полностью ошеломили его и вынудили сорваться. К сожалению, я никогда в жизни так не ошибалась. Хоть он и нечасто поднимал на меня руку, но в порыве гнева был безжалостен. Я никогда не знала, что может стать очередной причиной его агрессии.

Со временем я стала другим человеком. Ненавидела себя за то, что не могла постоять за себя, не могла потребовать лучшего отношения к себе, настолько страх был всепоглощающим. В конце концов, стала делать все возможное, чтобы сделать его счастливым, изо всех сил стараясь сохранить мир. Я наконец научилась ладить с Майклом и его характером, но, когда нам стало известно о проблемах здоровья Уайатта, все стало намного хуже.

Когда ребенок подрос, начала беспокоиться из-за того, что он разговаривал не так, как большинство детей его возраста. Я отвела его на обследование, и доктор сообщил нам, что у Уайатта синдром Аспергера – форма аутизма, которая характеризуется у детей трудностями в социальном взаимодействии, а также ограниченным кругом интересов и повторяющимся репертуаром занятий. Эта новость повергала в шок, но все же у меня оставалась надежда.

Уайатт был замечательным ребенком, и я любила его таким, какой он есть. К сожалению, Майкл не признавал тот факт, что его сын отличался от других. Репутация для Майкла была превыше всего. Он всеми силами пытался доказать, в особенности своим родителям, что мы – идеальная американская семья. Он зациклился на этой мысли и постоянно обвинял меня в задержках развития Уайатта. В конце концов, я попала в больницу и пролежала пять дней с легкой травмой головы, тремя сломанными ребрами и запястьем. Причиной этого стало разочарование Майкла в нашем сыне.

Тот вечер изменил все – я бросила любые попытки найти общий язык с мужем, который постоянно поднимает на меня руку, набралась смелости и подала на него в суд. Поэтому все его встречи с сыном должны проходить под наблюдением. И также его обязали посещать занятия по управлению гневом в течение года. Казалось, что занятия и в самом деле помогли ему, но я все равно жутко нервничала всякий раз, когда отправляла Уайатта к нему. Я не доверяла Майклу, но суд не оставил мне выбора.

Когда сынишка заметил мой взгляд, он поинтересовался:

– Так ты мне сделаешь наггетсы?

– Хорошо, сделаю, но ты также должен съесть овощи, – предупредила я, направляясь на кухню.

Уайатт схватил рюкзак и пошел за мной, бросая вещи на пол у стола.

– Ладно, но только не брокколи. Ненавижу брокколи. И я получил сегодня сто баллов за тест по математике, – похвастался мальчик, доставая книги и складывая их на кухонный стол.

– Здорово, дружище, но я не удивлена. У тебя всегда было хорошо с математикой.

– Мой любимый предмет, – признался он.

– Я знаю. Он был и моим любимым. Так как ты хорошо справился, можешь поиграть после ужина немного дольше.

Как всегда, я не получила ответ. Уайатт знал, что за хорошие оценки он получит дополнительное время на игры. После ужина мальчик забрался на любимое место и закончил создавать новый мир. После этого без моих напоминаний он сам отправился умываться. Я обыскала ящики в поисках его любимой пижамы и положила ее на комод. Сидя на краю его кровати ждала, пока он выйдет из ванной. Душ выключился, и через несколько секунд услышала, как Уайатт шлепал мокрыми ножками по паркету коридора. Он остановился в дверях и уставился на меня, стоя с одним полотенцем, обернутым вокруг талии, и другим – на голове.

– Что случилось, сынок? – спросила я.

– Ничего, – ответил он, подходя ко мне и обхватывая своими маленькими мокрыми руками за шею.

Я обняла его и ощутила аромат фруктового шампуня и своего любимого геля для душа. Крепче прижав сына к груди, слегка поцеловала его в голову. Я дорожила этими моментами. Уайатт редко проявлял знаки внимания, но для меня не было ничего лучше этих, пусть и редких, случаев. Было время, когда он даже не разговаривал со мной, и тем более не прикасался ко мне, поэтому я так близко прижала его к себе, наслаждаясь моментом.

– Мам, пора спать, – сказал Уайатт, высвобождаясь из моих объятий.

Он взял вещи и стал одеваться, давая понять, что не нуждается в моей помощи.

– Я вернусь через несколько минут и проверю, как ты тут, – предупредила я, выходя из комнаты, – люблю тебя.

– А я тебя, – отозвался мальчик, заползая в кровать.

Я вернулась через пятнадцать минут, когда он уже спал.

На следующее утро Уайатт проснулся и уже был одет до того, как я успела выйти из душа. Закончив сборы, он встал в дверном проеме моей комнаты, надевая свою любимую пару красных теннисных ботинок.

– Готов, – с улыбкой сообщил он.

– Завтрак? – спросила я.

– Я съел злаковый батончик.

– Ты ведь знаешь, что это просто перекус, но сегодня я сделаю тебе поблажку, – уступила я, игриво закатывая глаза. – Хочешь сок или еще чего-нибудь?

Мальчик отрицательно покачал головой и направился к машине. В целом это было отличное утро, и все шло хорошо, но только до середины дня, когда началось мое последнее на сегодня занятие. Я всегда хотела стать семейным психологом и построить карьеру в этой сфере, и после развода мои родители посоветовали мне вернуться в колледж, чтобы получить степень. Они помогали с оплатой моих занятий, пока я не получила финансовую помощь, а мама приглядывала за Уайаттом, когда я была на занятиях. Без них я бы не справилась.

Все шло очень хорошо, пока не начались занятия по теориям консультирования.

– Не знаю, сколько я смогу вынести, – проскулила Рейчел. – Он, наверное, самый скучный человек на планете.

– Я понимаю тебя, подруга. Потому что пью уже вторую чашку кофе, и мне все еще трудно не заснуть, – проворчала я.

До выпуска оставалось совсем немного, но сначала нужно было пережить оставшиеся лекции профессора Халлибертона. К счастью, у меня была Рейчел, благодаря которой я все еще не потеряла ко всему интерес. Мы познакомились во время последнего семестра на занятии по управлению и предотвращению кризисов. Она одолжила у меня конспекты, и с тех пор мы были подругами.

– Дело в его голосе. Серьезно, когда он открывает рот, кажется, что скребут ногтями по доске, – пожаловалась она, рисуя в воздухе слова.

Несколько человек обернулось в нашу сторону, когда мы засмеялись.

– Ты чокнутая, Рейч.

– Хочешь вечером посмотреть фильм после тренировки?

– Я бы с радостью, но не могу. Уайатт будет со своим отцом после школы, так что я собираюсь заняться делами, – я не совсем врала, у меня действительно было много забот: накопилось белье, нужно закончить учебные задания.

Но я не хотела идти не по этим причинам. Я знала, что не смогу наслаждаться фильмом, пока Уайатт находится с Майклом.

– Рэн, мы обе знаем, почему ты не хочешь идти, но я все понимаю. Знаю, как тяжело отправлять его туда.

– Прости. Я просто очень волнуюсь, когда мальчику приходится туда идти. Я прям как на иголках, – объяснила я.

– Представляю. Уайатту, должно быть, тоже очень тяжело, – заметила Рейчел.

– Тяжело, но по крайней мере, у него есть миссис Дэниэлс. Не знаю, чтобы я делала без нее. Она действительно хорошо с ним справляется.

Во время нашего развода Майкл упорно боролся за совместное воспитание Уайатта. К сожалению, это не имело никакого отношения к отцовским чувствам. Нет, для него это был просто еще один способ попытаться сделать мне больно, взять меня под контроль. Бывший муж думал, что он умнее всех, но я точно знала о его намерениях. Он часто неожиданно звонил, чтобы проверить, как дела у сына. Но на самом деле его мало интересовал Уайатт, это была просто возможность выпытать у мальчика, что я делаю или где была.

Стремление к совместной опеке было всего лишь его мщением, чтобы уменьшить мое пособие на ребенка, хотя он прекрасно знал, что чем меньше у меня денег, тем труднее мне заботиться о мальчике самостоятельно. Это была уловка, чтобы сделать меня несчастной. И к сожалению, это работало. Я не чувствовала никакого улучшения, пока не нашла миссис Дэниелс. Судья предложил ее услуги в качестве независимого наблюдателя для проведения встреч Майкла с сыном, так как у нее был опыт работы с детьми с особыми потребностями. Миссис Дэниелс знала, чего ожидать от ребенка с синдромом Аспергера. Мальчик был очень сообразительным, но справляться со всеми его маленькими причудами было не так просто.

– Ему с ней повезло. Вам обоим повезло, – ответила подруга с улыбкой. – Знаешь, что... почему бы нам не повеселиться, не посмотреть кино на выходных? Мы можем взять детей с собой и потом покушать пиццу.

– Звучит великолепно. Уайатту нравится Анна-Лиза, и он хотел посмотреть новый фильм Чарли Брауна.

– Великолепно! Тогда договорились. Теперь, предвкушая выходные, мне легче осилить полчаса с доктором Скукой, – рассмеялась Рейчел.

После занятий мы обе направились в спортзал на тренировку по самообороне. Рейчел поначалу стеснялась ходить туда, но передумала, как только увидела тренера Брэндона. Даже несмотря на то, что она проводит большую часть времени пялясь на него, мне нравится ходить с ней на тренировки.

– Мне кажется, или Брэндон выглядит как Джо Манганьелло²? – спросила Рейчел, когда мы выходили из спортзала.

– Хм-м-м... нет. Даже не близко, – расхохоталась я.

– Ага, ну, у него наверняка есть девушка.

– Для парня, у которого есть девушка, он смотрит на тебя слишком часто, – заметила я, когда мой телефон начал вибрировать в сумке.

– Правда? Он смотрит на меня? – удивилась подруга, будто совсем не понимала, о чем я говорю.

– Постоянно, – убедительно сказала я, смотря на свой телефон.

Мое сердце екнуло, когда я увидела три пропущенных от миссис Дэниэлс.

– Черт. Миссис Дэниэлс пыталась дозвониться до меня, – я набирала ее номер и молилась, чтобы она ответила.

– Рэн? – ответила миссис Дэниэлс.

– Да, это я. Все в порядке?

– Я пыталась позвонить раньше, но не могла дозвониться. Знаю, что у тебя сегодня занятие, но в колледже тоже никто не ответил. Я бы не ушла, но у меня не было выбора, я не могла связаться с тобой, – объяснила она.

– Ушли? Что вы имеете в виду? – спросила я, начиная паниковать.

– Моего мужа забрали в больницу. Я позвонила одной из своих коллег, она уже едет к Майклу, чтобы присмотреть за Уайаттом. Все будет в порядке, но я хотела, чтобы ты была в курсе того, что происходит.

– Уайатт сейчас один в доме Майкла?

– Анита уже в пути. С ним было все в порядке, когда я уходила. Майкл заканчивал свою работу на компьютере, а мальчик играл в видеоигру, – она сделала паузу, прежде чем продолжить, – Рэн, ты же знаешь, что я бы не оставила его без веской причины.

– Я все понимаю. Я уже еду, проверю, как он там, – сказала я. – Спасибо, что позвонили и предупредили.

– Дай мне знать, если будут проблемы. Я позвоню Аните и сообщу, что ты едешь.

– Спасибо, – поблагодарила я и отключилась. – Мне нужно ехать к Майклу и убедиться в том, что Уайатт в порядке!

– Зачем? Что случилось?

– Миссис Дэниэлс вынуждена была уйти из-за непредвиденных обстоятельств, – мой голос дрожал.

Я пыталась сдержать слезы на пути к машине.

Следуя за мной по пятам, Рейчел предложила:

– Хочешь, я поеду с тобой? Ты не можешь вести машину в таком состоянии.

– Нет, все в порядке. Мне нужно просто туда доехать, – объяснила, садясь в машину и включая двигатель.

У меня не было времени объяснять, что присутствие подруги все только усложнит. Майкл будет не в восторге видеть меня там раньше времени, а присутствие постороннего человека все только усложнит.

У меня перед глазами проносились миллионы ужасных картин. Я не могла выбросить из головы мысли о том, что могло произойти что-то ужасное. Мне нужно было собраться с силами. Уайатт не должен видеть меня расстроенной. Я сделала глубокий вдох, пытаясь уменьшить мучительную панику, распространяющуюся по моей груди. Было паршиво. Что если у Уайатта случился нервный срыв, когда миссис Дэниэлс ушла? Что если Майкл не удержался и обидел его? Черт. Мне так надоело беспокоиться все время. Я больше не могу бояться.

Начало темнеть, когда я встала на парковочное место Майкла. Глядя на его дом, я не могла поверить, что когда-то жила там. Родители Майкла купили его для нас в качестве свадебного подарка. Они хотели, чтобы мы начали новую жизнь в этом прекрасном месте, и я влюбилась в дом с первого взгляда. Понадобилось совсем немного времени, чтобы обжить его. Мне правда, нравилось это место. Но все прошло.

Теперь дом казался чужим и незнакомым. На крыльце горел свет, освещая листья и грязь у входной двери. Я покачала головой, вспоминая о том, как усердно работала, чтобы содержать это место в чистоте. Постучала в дверь и попыталась набраться терпения, ожидая ответа. Дверь распахнулась, и Майкл встретил меня с сердитым рычанием.

Когда он ничего не ответил, я попыталась объяснить ему:

– Миссис Дэниэлс позвонила, и я пришла проверить в порядке ли Уайатт.

– Конечно, ты пришла, – прорычал он.

– Послушай, я не хочу ругаться по этому поводу. Просто скажи Уайатту, что я здесь, чтобы забрать его.

Майкл стоял в дверном проеме, скрестив руки с самодовольным выражением лица и отозвался:

– Не могу.

– И почему же? – спросила я, пытаясь подавить злость.

Мне было очень сложно не ругаться на него. Миллион неприличных слов были готовы сорваться с моего языка, но я держала их при себе, зная, что я должна сохранять спокойствие.

– Его здесь нет, – сказал он, с вызовом поднимая бровь.

– Что ты имеешь в виду? Миссис Дэниэлс звонила десять минут назад и сказала, что оставила его здесь с тобой.

Я не могла поверить, что человек, стоящий передо мной, был тем, о ком я действительно заботилась, любила. Теперь, глядя на него, по моей кожи пронеслись мурашки.

– Этот паразит убежал. Как всегда, он не понимает, что значит «нет». Если остановить... – злость закипала во мне, и я хотела задушить его.

Как он мог прошляпить момент, когда наш сын исчез. Он должен беспокоиться и быть испуганным до безумия, но он даже не пытался найти сына.

– Черт подери, Майкл! Твой восьмилетний сын убежал, а ты даже не ищешь его? – прокричала я, поворачиваясь к машине. – Ты невыносим! – я запрыгнула в машину, завела ее и направилась в наше секретное местечко, молясь, чтобы с Уайаттом было все в порядке.

Глава 2

Ститч

Смешанное чувство удовлетворения нахлынуло на меня, когда Виктор испустил последний вздох. Развязал цепь, которая удерживала его свисающим с потолка, и его безжизненное тело упало на пол. Я посмотрел на кровавую кучу, лежащую у моих ног. От человека, которого Коттон притащил день назад, остались только изуродованная плоть и сломанные кости. Надо было отдать этому бедолаге должное – он боролся изо всех сил и продержался дольше всех.

Как глава охраны синдиката «Королевский питон» Виктор пытался сделать все возможное для защиты своего клуба, но, в конце концов, не смог сделать ничего. Судьба этого человека была решена в ту ночь, когда он выстрелил в одного из моих братьев, и тогда я не мог позволить уйти этому ублюдку. Он знал, что я не остановлюсь, пока не доведу дело до конца.

Я собирался отомстить за смерть брата, и сделал все от меня зависящее. Вытряс из Виктора все, что он знал о клубе «Питон», который пытался захватить нашу территорию. На это мне понадобилось тридцать шесть часов. Когда вытащил паяльную лампу, этот мудак запел как канарейка. В одно мгновение я получил всю информацию, необходимую Коттону, чтобы покончить с этими ублюдками.

Я оставил труп Виктора Гомеса лежать на полу и направился к мотоциклу, чувствуя облегчение, что наконец вышел из этой комнаты. Братья называли ее моей игровой, и, хотя я временами был рад поразвлечься, сегодня мне не хотелось задерживаться там. После многих часов, проведенных в помещении, мне были необходимы горячий душ и еда. Я захлопнул за собой дверь и направился к мотоциклу. Перед тем как его завести, я достал телефон и набрал Коттона.

– Да? – ответил он.

– Все сделано.

– Хорошо. Я вышлю людей, чтобы там убрали, – отозвался мужчина.

– Я выдвигаюсь.

– Нужно обсудить, что ты узнал, – потребовал Коттон.

– Без проблем, босс, но сначала мне нужно в душ и поесть, – ответил я.

– Понял, но поторопись по возможности, – я знал, что ему натерпелась услышать, но Коттон не давил, и от этого мне стало легче.

– Постараюсь, – сказал я, заканчивая разговор и заталкивая телефон в карман.

Мой дом находился на задворках города, это был деревенский бревенчатый домик у воды, подальше от всей суеты. Мне нравилось находиться наедине с собой. Я избегал внешнего мира при любой возможности, и небольшая каморка идеально подходила для этого. Вокруг не было ни души, никто не задавал вопросов о моей жизни – вот и все, что мне было нужно.

Как только вернулся домой, я пошел прямо к задней части хижины. Снял с себя мокрую от крови рубашку и джинсы и бросил их в кострище, а затем зажег спичку и смотрел, как догорают улики. Зайдя внутрь, направился прямо в ванную и прыгнул в душ, позволяя горячей воде стекать по моим больным мышцам.

Я опустил голову и смотрел, как окровавленная вода бежит по ногам, в конце концов, исчезая в канализации. Через несколько минут вода наконец начала очищаться. Я схватил щетку и принялся за грязь под ногтями. Я тер их с таким усердием, что чуть не содрал кожу, и после этого перешел к остальной части моего тела. Щетка, плотно прилегающая к коже, двигалась вперед и назад по шрамам, покрывавшим всю спину. Хоть мои душевые процедуры стали за последнее десятилетие систематическими, мне казалось, я никогда не смою с себя всю грязь. За много лет это даже вошло в привычку.

Вода, от которой шел пар, потекла по моему затылку, и напряжение в мышцах постепенно начало спадать. Я сложил руки перед собой, глядя на лужицу воды в ладонях, вспоминая все то дерьмо, что случалось в моей жизни. Было время, когда я не думал, что у меня что-то получится, и единственное, что меня поддерживало – это Эммерсон. Я думал о ней каждый день, задаваясь вопросом, все ли с ней в порядке. До сих пор ясно помню, когда в последний раз видел ее в подростковом возрасте.

Я провел на улице больше года, и у меня не было ни гроша за душой. В отчаянии пошел в одну из местных церквей и стащил сорок долларов с тарелки для пожертвований – ровно столько, чтобы успеть на автобус до Маунт-Вернона, и проверить, как она там.

Когда добрался до места, то увидел ее на лужайке перед школой. Она разговаривала с парой своих друзей. Было приятно видеть ее счастливой. Она смеялась над чем-то, но остановилась, как только заметила меня. Без колебаний она подбежала ко мне и прыгнула в мои объятия, крепко обняв.

– Ты здесь! Ты действительно здесь! – взвизгнула она.

– Я бы пришел раньше, но...

– Я так рада, что ты здесь. Я волновалась за тебя, – воскликнула она, обнимая меня за талию.

Отстранился и с минуту смотрел на нее. Не мог поверить, что она так сильно выросла. Ей было уже почти четырнадцать, и, глядя на нее, я понял, как сильно она похожа на нашу мать. У Эммерсон были такие же длинные каштановые волосы и кривая улыбка. Я пристально оглядел ее, ища любые признаки синяков или рубцов.

Эммерсон покачала головой и сказала:

– Я в порядке, Грифф. Он по-прежнему злой, как всегда, но он не причиняет мне боли.

– Ты знаешь, я убью его, если он хоть пальцем тебя тронет. Никогда в этом не сомневайся.

– Он не будет. Не волнуйся, – сказала девчонка, – Ты в порядке? Что ты делал в эти дни? Где ты живешь?

У меня не хватило духу сказать ей, что я проводил дни в ИМКА³ и ночи в местных приютах для бездомных, поэтому сказал:

– Я завел пару друзей. Останусь с ними, пока не найду себе жилье.

– Хорошо. Мне было так плохо из-за того, что тебе пришлось оставаться в этих ужасных убежищах одному. – Слеза скатилась по ее щеке, – Я так скучаю по тебе, но рада, что ты ушел.

– Я собираюсь уехать на некоторое время, так что не смогу вернуться сюда, чтобы навестить тебя, – объяснил я.

– Куда ты едешь? – спросила она с паникой в глазах.

– Собираюсь поступить на военную службу. Достаточно надолго, чтобы встать на ноги... а потом я вернусь.

Мне только исполнилось восемнадцать, и я решил, что имеет смысл пойти служить. Когда пошел записываться, то понял, что просто поставить свою подпись на бумаге будет недостаточно. Мне пришлось рассказать о своем прошлом, о том, где я жил последние десять лет, и это было только начало. Повезло, что рекрутер⁴ согласился мне помочь. Я решил, что это как-то связано с моей фамилией. Городок был маленьким, и я не сомневался, что он знал моего дедушку. Но мне было все равно, почему он помог мне, я просто радовался удаче. Рекрутер помог получить свидетельство об общем образовании, для этого было достаточно пройти тест на следующей неделе, чтобы собрать все необходимые документы.

– Но почему? А если с тобой что-то случится? – взмолилась она.

– Мы зашли так далеко, Эм. Это то, что я должен сделать. Со мной все будет в порядке, – объяснил я. – Тебе лучше уйти. Не хочу, чтобы ты пропустила автобус.

– Пожалуйста, будь осторожен и вернись, – прошептала сетрёнка, и маленькая слеза скатилась по ее щеке. Она протянула руку и обняла меня еще раз, прежде чем повернулась и побежала к своему автобусу. – Я люблю тебя, Грифф, – отозвалась она.

Я вышел из душа, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видел ее. Во время моего пребывания на службе она стала типичным подростком, занятым своими друзьями и встречами. После окончания школы она поступила в колледж, и к тому времени я уже был полноправным членом клуба. Я скучал по чувству братства, которое обрел в армии, и присоединившись к «Ярости Сатаны» обрел семью, которой у меня никогда не было. Мой клуб и мои братья значили для меня все, и они не давали мне расслабиться. Я не видел Эммерсон уже несколько месяцев, но как только все уладится, я планировал навестить ее.

Было уже поздно, и я умирал с голоду. Прежде чем отправиться в офис Коттона, зашел в местную закусочную, чтобы нормально поесть. Это было маленькое заведение, семейное кафе, которое стояло там целую вечность. Еда была хорошей, и официантки оставили меня в покое. Они быстро сообразили, что я здесь не для светской беседы, и не трогали меня. Я въехал на почти пустую стоянку и припарковал свой мотоцикл на краю парковки.

Как раз, когда собирался заглушить двигатель, заметил пару красных теннисных туфель, торчащих из-за стены здания. Носком ботинка поправил подставку для ног, направив фару на маленькую тень, окутанную темнотой. Мальчик лет семи – восьми сидел, прислонившись к стене здания, обхватив колени маленькими ручками. На долю секунды подумал, не зайти ли внутрь, оставив парня разбираться с его собственным дерьмом, но я просто не мог так поступить. Не мог оставить его здесь одного в темноте.

Я заглушил двигатель, подошел к нему и тут же почувствовал укол вины, увидев испуганное выражение на лице мальчика.

– Ты в порядке, малыш? – спросил я.

Он не ответил, просто уставился на меня, как будто был смертью с косой. Я не винил его за это. Мой рост можно было счесть угрожающим практически для любого, а борода и татуировки не слишком внушали доверие перепуганному ребенку. Он прижал колени к груди и посмотрел на меня, пытаясь определить, действительно ли я представляю угрозу. Но я не хотел пугать ребенка, и не мог оставить его здесь одного. Не зная, что еще можно сделать, засунул руки в карманы и прислонился к стене рядом с ним. Молча ждал, надеясь, что он поймет, что я здесь не для того, чтобы причинить ему боль, что он может рассказать мне, что, черт возьми, происходит.

Малыш мучительно молчал, пока я стоял рядом с ним. Я все думал, что он может что-то сказать, но ничего. Даже с наступлением ночной прохлады он не сдвинулся с места. Прошло почти полчаса, прежде чем со стоянки выехала машина, фары которой осветили тело мальчика, обнажив несколько больших синяков, темневших на обеих руках. Судя по его виду, кто-то только что вытряхнул из него душу.

Вид этих синяков вызвал поток воспоминаний из моего детства, и меня мгновенно охватила ярость. Он был таким маленьким, беззащитным, и какой-то ублюдок...

Я сделал глубокий, успокаивающий вдох и попытался усмирить гнев, который рос внутри меня. Мне нужно было затащить его внутрь, попробовать выяснить, что, черт возьми, происходит, чтобы понять, могу ли я чем-то помочь.

– Послушай, малыш. Я умираю с голоду, – сказал я тихо и спокойно. – Давай зайдем внутрь, и я куплю тебе чизбургер.

Он посмотрел на меня, и я увидел, как у него в голове вращаются колесики, и на секунду мне показалось, что он согласен пойти со мной. Я глубоко вздохнул, когда он начал отрицательно качать головой.

– Здесь делают действительно отличные гамбургеры, малыш. Ты уверен, что не хочешь поесть? – попытался еще раз.

– Я люблю куриные наггетсы, – сказал он, глядя на свои ботинки.

– У них есть куриные наггетсы.

– Хорошо, – сказал он, медленно поднимаясь.

Он отряхнулся от пыли и направился к двери.

Не говоря ни слова, парнишка направился в дальний конец закусочной и сел в одну из угловых кабинок. Он оперся локтями о стол, подперев подбородок руками, и смотрел, как я сажусь. Устроившись в кабинке, я с трудом сглотнул, отогнав воспоминания, когда увидел большие синяки на его руках. Кто-то грубо обращался с ним, это произошло совсем недавно. Вопрос был в том, кто именно.

Заказав еду, я спросил его:

– Ты живешь где-то неподалеку?

– Нет, – ответил он, поигрывая бумажкой от своей соломинки.

Он сложил ее в несколько разных форм, прежде чем начал раскладывать все предметы со стола в одну длинную линию. Я с любопытством наблюдал, как он методично вводил и выводил каждый предмет из ряда, пока он не стал абсолютно симметричным. Я не мог не задаться вопросом, что, черт возьми, все это значит.

Он посмотрел на меня, изучая, прежде чем сказал:

– У тебя густая борода и много татуировок.

– Да, знаю.

– В интернете говорят, что татуировки – форма самовыражения, и что каждая татуировка имеет важное значение, – пояснил он.

– Да, наверное, так и есть.

– А еще ты водишь мотоцикл «Харлей Дэвидсон».

– Ты очень наблюдателен, малыш.

– «Харлей Дэвидсон мотоциклы» были основаны в 1903 году, и они впервые были использованы полицейскими в Детройте, штат Мичиган, – сказал он, прежде чем откусить еще один кусок куриного наггетса.

Я не знал, что делать с ребенком. В нем явно было что-то необычное... но мне это нравилось. Он мне нравился. Когда он замолчал, я спросил:

– Ты расскажешь мне, почему ты прячешься на парковке?

– Мама велела мне приходить сюда, в кафе «Старая мельница», если случится что-нибудь плохое. Это наше тайное место, – ответил он.

Я надеялся, что у этого парня действительно есть семья, но все еще не совсем понял, кто его избил.

Хотел точно знать, что с ним только что случилось, и уже собирался спросить, зачем им вообще понадобилось тайное место, когда официантка принесла мороженое, которое он заказал. Как только она поставила его перед ним, он схватил ложку и начал есть. Он явно все еще был голоден, поэтому решил дать ему поесть, не допрашивая для получения дополнительной информации. Мне было трудно сдерживаться.

Узнавать информацию – моя работа. И я хотел помочь ему, но понимал, что должен быть осторожен в своих расспросах, потому что он явно не был похож ни на одного другого ребенка, которого я когда-либо встречал. Я оглядел помещение. В закусочной было тихо, только пожилая пара сидела за одним из передних столиков. Время от времени старушка оборачивалась и украдкой поглядывала на нас, явно интересуясь тем, что происходит между мной и ребенком, сидящим напротив меня. Я не мог винить ее за это. Я чувствовал то же самое.

– Спасибо, – сказал он с набитым ртом, и сделал глоток содовой. – Это вкусно.

– Как тебя зовут?

– Уайатт.

– Меня зовут Ститч, – сказал я ему.

– Твоя мама назвала тебя «шов⁵»?– спросил он с растерянным выражением лица.

– Нет. Моя мать назвала меня Гриффин, но все мои братья в клубе зовут меня Ститч, – уточнил я.

С минуту он молчал, и я понял, что его что-то беспокоит.

– Моей маме однажды пришлось накладывать швы, – наконец сказал он.

Он посмотрел в окно, и я заметил беспокойство в его глазах, когда он упомянул о ней.

– Ты думаешь, мы должны ей позвонить? Сказать ей, что ты в тайном месте? – спросил я.

– Да.

Я уже полез в задний карман за телефоном, когда мое внимание привлек шум у входной двери. Молодая женщина бросилась к одной из официанток и начала истерически говорить. Ее щеки вспыхнули от тревоги, когда она заговорила, и через несколько секунд она повернулась и посмотрела в нашу сторону. Застыв в своей позе, ее темно-карие глаза медленно встретились с моими. Она выглядела ошеломленно, пристально осматривая меня. Я заметил, что у нее были такие же черты лица, как и у Уайатта, даже такие же веснушки на переносице.

В том, что она мать Уайатта, сомнений не было. Женщина, очевидно, понятия не имела, что со мной делать, и тот факт, что я сидел с ее сыном, явно пугал ее до чертиков. Ее встревоженные глаза встретились с моими, когда она побежала к нашей кабинке. Одетая в просторную футболку и спортивные штаны, она не была похожа на девушек в клубе. В ней была какая-то целомудренность, доброта, к которой я не привык. Она остановилась около стола, бросив на меня нервный взгляд, и опустилась на колени рядом с сыном.

– Привет, дорогой. Ты в порядке? – спросила она почти шепотом.

По тому, как он посмотрел на нее, я сразу понял, что это не она нанесла ему синяки на руки.

– Привет, мама. Это Гриффин. Он принес мне немного куриных наггетсов, но я уже закончил. Мы можем пойти домой?

– Привет, я Рэн, – сказала она мне, прежде чем повернуться обратно к сыну. – Да, приятель. Мы можем идти. Ты проделал хорошую работу, добравшись сюда, как мы и договаривались. Я так горжусь тобой, – ответила она.

– Проехал по Такер-стрит и свернул направо, на главную улицу. Как ты и показывала.

– Ты такой умный мальчик, – сказала она, убирая с его глаз длинную челку. Девушка посмотрела на меня умоляющим взглядом. – Я знаю, что это выглядит плохо... очень плохо, но я делаю все, что могу. – Понятия не имел, почему для нее так важно то, что думаю, но видел, как ей было важно, чтобы я понял, – Я бы объяснила вам, что все это значит, но на объяснение уйдет целая жизнь. А сейчас мне нужно отвезти его домой. Сколько я должна за еду?

– Не беспокойтесь об этом. Я понимаю, – сказал я ей.

– Большое спасибо, – сказала девушка.

Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, она взяла Уайатта за руку и помогла ему выйти из кабинки. Я встал вместе с ним и смотрел, как она направилась к двери. Когда мы подошли к выходу, она повернулась ко мне и протянула руку для рукопожатия. Ее прикосновение было мягким и нежным.

– Я не знаю, как отблагодарить вас за это. Я просто…

– Без проблем. Я понимаю, – в ту же секунду, как она отпустила мою руку, ощутил потерю ее тепла.

Я не мог припомнить случая, чтобы чье-то прикосновение так подействовало на меня, и не знал, как реагировать. Просто знал, что не хочу, чтобы она уходила, пока не узнаю, что происходит. Зная, что это не мое гребаное дело, я застыл на месте, наблюдая, как они направляются к ее машине. Я должен был оставить все как есть – позволить им выйти за дверь и никогда больше об этом не думать. Но я обнаружил, что просто не могу, и это меня удивило.

Глава 3

Рэн

Уайатт молча сел в машину. Он потянулся маленькой рукой к ремню безопасности, и мое сердце чуть не разорвалось на части, когда я заметила синяки на его маленьких руках. Не было сомнений в том, откуда они взялись, и я мгновенно осознала, что мой худший кошмар стал явью. Я молилась, чтобы подобное никогда не произошло, но в глубине души всегда знала, что этого нельзя избежать. Еле сдерживая слезы, я посмотрела на его милое личико.

Меня убивала мысль о том, что отец причинил боль собственному сыну, и все во мне кипело, хотелось взять Уайатта и убежать как можно дальше от Майкла. Я должна была убедиться, что подобное никогда больше не повторится. Уайатт был таким чудесным ребенком. Он наполнил мою жизнь счастьем, и я просто не могла понять, как Майкл мог поднять на него руку.

В голове крутились сотни вопросов. Мне отчаянно хотелось расспросить сына о том, что произошло, но я знала, что должна действовать очень осторожно. Если он подумает, что я расстроена, то замкнется в себе, и я никогда не узнаю, что произошло.

– Мне очень жаль, что миссис Дэниелс пришлось оставить тебя сегодня вечером, приятель.

– Все в порядке. У нее были семейные проблемы, – ответил он, глядя в сторону закусочной. Что-то на мгновение привлекло его внимание, заставив повернуться в другую сторону и посмотреть поближе. Прошло несколько секунд, он снова посмотрел на меня и сказал: – Она плакала.

– Да. Она не оставила бы тебя, без крайней необходимости. Как только она позвонила мне, я пришла за тобой. Мне очень жаль, что я не смогла забрать тебя раньше.

– Все в порядке. Я знал, что ты придешь, – сказал он уверенно, убеждая меня, что я не подвела его.

Малыш никогда не переставал меня удивлять. Даже когда все полетело к чертям, он мог видеть положительную сторону вещей.

Я медленно выехала на шоссе и направилась к дому. Грудную клетку сдавливало от беспокойства, поэтому я сделала еще один глубокий вдох, чтобы успокоиться. Наблюдала, как Уайатт начал теребить молнию на своей куртке. Казалось, он вовсе не обращал внимания на все произошедшее. Я не хотела напоминать ему об этом, но мне нужно было знать, что произошло в доме Майкла сегодня вечером. Сделав еще один глубокий вдох, я изо всех сил постаралась успокоить свой голос, и спросила его:

– Расскажешь, что случилось с твоим отцом, дружок?

Уайатт отвернулся от меня, глядя в окно, и почти без эмоций сказал:

– Он разозлился, и я ушел, – его маленькие плечи опустились, когда он вспомнил о том, что произошло.

Я не могла видеть его таким несчастным. Мне просто хотелось протянуть руку и обнять его, прогнать боль, которую он чувствовал, но до дома оставалось еще несколько миль.

– Почему он разозлился? – продолжила расспрашивать я.

Парень пожал плечами и ответил:

– Не знаю. Он разговаривал по телефону с бабушкой, а потом начал говорить все эти очень плохие слова. Затем он бросил телефон на стол и начал кричать на меня.

– Что отец тебе говорил?

– Я не помню, – соврал он.

Уайатт мог запомнить каждую мелочь, каждое слово любого разговора. Я знала, он точно помнит, что сказал его отец, но не понимала, почему он не хочет рассказать этого мне.

– Так вот почему ты ушел? – переспросила я.

– Да. Ты сказала мне уйти, если случится что-то плохое.

– Ты прав, все так. – Я мягко сжала его руку. – Ты поступил правильно. Я горжусь тобой.

Он посмотрел на меня и спросил:

– Я могу поиграть, когда вернусь домой?

– Да, конечно, но только недолго. Тебе нужно принять душ перед сном.

Уайатт замолчал. Мне хотелось узнать гораздо больше, например, откуда эти синяки, но я решила не углубляться в подробности прямо сейчас. Он уже достаточно натерпелся сегодня.

Как только я припарковала машину на подъездной дорожке, повернулась к нему и спросила:

– Ты обнимешь свою мамочку?

Не отвечая, он протянул руку, обнял меня за шею и крепко сжал.

– Я люблю тебя, мама.

Все еще крепко держа его, я сказала:

– Уайатт... у тебя синяки на руках.

Глядя на синяки, он вырвался из объятий.

– Все не так уж плохо, мама.

– Меня это немного беспокоит. Можно мне их сфотографировать? Я просто хочу убедиться, что все не станет еще хуже, – спросила я, залезая в сумочку и вытаскивая телефон.

– Хорошо, – ответил он, протягивая мне руки.

Как только сделала пару снимков, он выскочил из машины и побежал к входной двери. Я посмотрела на свой телефон и убедилась, что фотографии были четкими. Я знала, что мне понадобятся доказательства, чтобы больше не подпускать Майкла к Уайатту.

После приезда домой он провел полчаса, играя в свою игру, а затем сказал мне, что пришло время принять душ. Отправив его в ванную, решила позвонить миссис Дэниелс и узнать, как поживает ее муж, а заодно и рассказать о том, что случилось с Майклом.

– Алло? – ответила она.

– Здравствуйте. Это Рэн. Я просто хотела позвонить и узнать, как поживает ваш муж.

– С ним все будет в порядке, дорогая. У него были проблемы с уровнем сахара в крови, но его удалось стабилизировать.

– Я рада, что с ним все будет в порядке. Врачи знают, почему это произошло?

– Из-за его диеты. Мой муж чертовски упрям. Я уже несколько недель уговариваю его следить за питанием, но он просто игнорирует меня. Всегда тайком ест сладости. Теперь у него не будет выбора, – объяснила женщина.

– Ну, надеюсь, сегодня он усвоил урок, – поддразнила я.

– Сомневаюсь в этом. Он всегда делает по-своему, – рассмеялась она. – Мне очень жаль, что мне пришлось оставить Уайатта. Я как раз собиралась позвонить тебе. С мальчиком все было в порядке, когда ты приехала?

– Нет. Я до сих пор точно не знаю, что произошло, но в итоге Уайатт сбежал из дома Майкла.

– Что значит – сбежал? – взвизгнула она.

– Что-то случилось с Майклом. Уайатт ничего не рассказывает мне, но случилось что-то действительно ужасное, что заставило мальчика убежать. Я нашла его в закусочной в нескольких кварталах от дома Майкла. Он вроде бы в порядке, но у него на руке довольно большие синяки, – сказала я ей.

– Что за синяки? – спросила миссис Дэниелс.

– Похоже, Майкл мог схватить его, но это только мои догадки. Я очень переживаю из-за того, что Уайатт не говорит мне, что случилось.

– Он умный мальчик. Я уверена, что просто напуган и расскажет об этом, когда будет готов. Просто дай ему немного времени, – сказала она, пытаясь успокоить меня.

– Это так тяжело. Я чувствую себя виноватой... как будто это все из-за меня, – начала я, вытерев слезы с глаз. – Я его мать! Моя обязанность – защищать сына от подобных вещей, – всхлипнула я.

– Не надо так, Рэн. Не вини себя. Это ужасная ситуация, но ты сделала все, что могла.

– Меня бесит, что Уайатт вообще туда ходит. Я должна что-то сделать.

– Не все сразу, Рэн. Сначала, ты должна заставить Уайатта рассказать о том, что произошло там сегодня вечером.

– Я не знаю, как это сделать. Он склонен держать все в себе, особенно когда думает, что это может расстроить меня.

– А есть еще кто-нибудь, с кем он мог бы поговорить? Кто-то, кому он доверяет? – спросила миссис Дэниелс не уверенно.

– Он мог бы поговорить с Дженни, его психотерапевтом. Они прекрасно ладят. Она единственный человек, которому, как мне кажется, он может открыться. Я расскажу ей, что случилось, и узнаю, что сможет сделать.

– Хорошо, я думаю, что это отличная идея. Завтра я пойду в офис и напишу отчет о том, что произошло сегодня вечером. Судье это очень не понравится. Надеюсь, мы сможем приостановить посещения или по крайней мере, уменьшить их количество, – пояснила миссис Дэниелс.

– И я сделала снимки на случай, если они вам понадобятся.

– Хорошо. Конечно, пришли их мне как можно скорее.

– Я сделаю это прямо сейчас. Спасибо вам за все. Вы находка для меня и для Уайатта.

– О, Рэн... постарайся не волноваться, ладно? Ты замечательная мать, и Уайатту так повезло.

Как только я повесила трубку, Уайатт выскочил из ванной и побежал через холл, держа полотенце на поясе. Когда он добрался до своей спальни, я выждала пару минут, чтобы он успел одеться, и только потом пошла в его комнату, чтобы уложить спать. Войдя в комнату, он уже лежал под одеялом.

– Ты почистил зубы? – спросила я.

– Да, и я повесил полотенце, – гордо ответил он.

– Ну, посмотри-ка, как ты повзрослел.

– Когда я стану старше, я сделаю татуировку и у меня будет борода. Как у того здоровяка.

– Правда? – я улыбнулась.

Его глаза сверкнули от удивления, и я поняла, что он думает о байкере из закусочной. Я не могла поверить, что после всего, через что ему пришлось пройти сегодня, он оказался за столом с парнем из какой-то мотоциклетной банды. Он был самым крутым парнем, которого я когда-либо видела, и он заботился о моем ребенке! Удивительно, но он не испугал ни меня, ни Уайатта.

Я вспомнила тот момент, когда его рука соприкоснулась с моей, и осторожно провела кончиками пальцев по ладони, пытаясь удержать воспоминание о его прикосновении. В его присутствии было что-то успокаивающее, чего я не понимала. Я должна была бояться, что он может сделать что-то, что причинит боль Уайатту или мне. Но у меня не было никаких плохих предчувствий. Пожив с Майклом, я узнала, как на самом деле ощущается исходящая от человека опасность. Но с Гриффином я подобного не испытывала.

– И мне нужна кожаная куртка, как у Гриффина.

– Да, у него крутая куртка. Так как именно ты с ним познакомился? – с любопытством спросила я.

– Я ждал тебя возле закусочной. Мужчина увидел меня, когда подъехал, поэтому подошел и подождал вместе со мной. Потом он проголодался и спросил, не хочу ли я чизбургер. Я сказал ему, что нет. Потом он сказал, что у них есть куриные наггетсы, – объяснил он.

– Куриные наггетсы, твои любимые.

Я не могла поверить, что этот совершенно незнакомый человек пошел на все, чтобы убедиться, что Уайатт в безопасности. Не могла себе представить, о чем он думал, сидя там ночью с таким маленьким ребенком.

– Да. И они были действительно вкусными. Завтра вечером мы снова поедим там, – сказал он с сияющей улыбкой.

– Мы обязательно вернемся.

– Может быть, там будет Гриффин, – оптимиСтитчно предположил он.

– Да, никогда не знаешь наверняка. В любом случае, с его стороны было очень мило остаться там с тобой. Хотела бы я хоть как-то отблагодарить его.

– Ты могла бы испечь ему один из своих ореховых пирогов, как делала для соседки, когда она поливала твои растения.

– Может быть, и так, – сказала ему, хотя понимала, что шансов на это очень мало.

Я ничего не знала об этом человеке и не думала, что когда-нибудь увижу его снова.

– Спокойной ночи, мама, – прошептал Уайатт, поворачиваясь набок.

– Спокойной ночи, милый, – я наклонилась и быстро поцеловала его, прежде чем вернуться в свою комнату.

Все еще думая обо всем, что произошло сегодня вечером, я скользнула в постель. Как раз в тот момент, когда я выключала ночник, я услышала, как за окном ожил мотор мотоцикла. Я чуть было не встала, чтобы проверить, но решила, что мой разум играет со мной злую шутку.

Глава 4

Ститч

Я опоздал. Коттон ждал меня уже несколько часов, но так как я решил сделать небольшой крюк, пришлось немного опоздать. Мои мысли должны были быть сосредоточены на клубе и на том, что удалось узнать от Виктора, но я никак не мог выбросить из головы недавние события вечера. Встревоженное выражение лица Рэн отпечаталось в моей памяти, и я был не в состоянии забыть его. Это напомнило мне Эммерсон и мою бабушку, когда меня тащили в сарай.

Я подумал, что если просто проследую за ними и удостоверюсь, что они в безопасности и добрались до дома, то смогу забыть об этом. К сожалению, это только вызывало еще больше вопросов, и мне непременно хотелось узнать, в чем же дело. Я смотрел, как они входят в этот маленький домик, который был вдвое меньше моего собственного. Вдруг мне стало интересно, что сейчас происходит внутри этих стен. Не знаю, что заставило меня задержаться, но не мог уйти до тех пор, пока не погас свет. Только тогда я был уверен, что они находятся в полной безопасности.

Когда наконец вернулся в Клуб, Коттон пил пиво в баре. Он заметил, как я вхожу и прорычал:

– Где тебя черти носили?

– Мне нужно было кое с чем разобраться, – я не собирался объяснять, где был и что делал.

Если бы он узнал, что я целый час просидел возле дома какой-то женщины, он высказал бы мне кучу дерьма, а у меня не было желания все это слышать.

– С этого момента своими чертовыми делами занимайся только в свободное время. Клуб всегда в приоритете, и я терпеть не могу ожидания, черт возьми, – выругался он. – Давай поговорим в кабинете.

Я взял себе пива из холодильника и последовал за ним по коридору.

Закрыв за нами дверь, он подошел к своему столу и сел, вытащив сигареты из кармана рубашки. Как только моя задница коснулась сиденья, Коттон рявкнул:

– Рассказывай.

– Их еще больше на одном из складов в Порт-Анджелес.

– Сколько их? – спросил он, закуривая сигарету.

– Трое или четверо. А может, и больше. Он сказал, что они собирали информацию о нас на протяжении нескольких недель, может быть и дольше, – уточнил я. – Все записано на каком-то компьютере на складе.

– Надо посмотреть, что у них есть.

– Разумеется. Исчезновение Виктора также будет иметь последствия. Они поймут, что что-то случилось.

– Нам нужно что-то предпринять, прежде чем они успеют вернуться. Планирую выехать до рассвета. Я позову Гардрейла и Мэверика.

– Они мне не понадобятся, – отрезал я.

– Может быть и нет, но они поедут с тобой вместе с парой проспектов⁶, – сказал он.

Хотя я знал, что будет легче пойти одному, но не стал спорить с ним на эту тему.

– Готов уничтожить этих ублюдков, шеф. Никакого про*бывания. Они уже планируют вытеснять других.

– Ну да... Сначала им придется иметь дело с нашим клубом и с тобой, – хихикнул он.

В этом он был прав. Коттон знал, что я сделаю все возможное, чтобы защитить клуб и моих братьев, что, в принципе, я и собирался сделать.

– Мне нужно немного поспать перед дорогой. Я вернусь через пару часов, – сказал я ему.

Выйдя из его кабинета, я сразу направился в комнату Большого Майка. Было уже поздно, но я знал, что он не спит. Он всегда над чем-то работал. Взлом, изменение маршрутов, я даже не знаю, что, черт возьми, он делает в этой комнате, но он просто компьютерный гений. Большой Майк умел обращаться с техникой, а я ничего в этом не понимал, поэтому знал, что он сможет помочь мне, не привлекая ненужного внимания.

Костяшки моих пальцев едва коснулись двери, когда он крикнул:

– Да?

Когда открыл дверь, он сидел за компьютером, лихорадочно печатая. Его пальцы замерли, когда я вошел в комнату.

– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

– Что у тебя есть? – спросил он, поворачивая свое кресло от компьютера лицом ко мне.

– Не так уж много, только адрес и два имени. Я бы сказал, что женщине под тридцать. Ее зовут Рэн, и у нее есть мальчик лет семи-восьми по имени Уайатт. – Сказал ему, протягивая клочок бумаги. – Нужно найти о них все что можно.

– Тебе это нужно сейчас? – спросил он, протирая покрасневшие глаза.

– У тебя есть пара дней.

Не дожидаясь ответа, повернулся, чтобы уйти. Я сел на мотоцикл и, хотя до встречи с братьями оставалось всего несколько часов, отправился домой длинной дорогой. Мне нужно было немного развеяться. В этот момент мне нужно было полностью сосредоточиться на своем клубе. Но при виде синяков на руках того парня, я вспоминал все, что просто не мог игнорировать.

Я вспомнил, каково это – постоянно бояться, жить в постоянном страхе и боли. Боже, я никогда не забуду ту боль. Были времена, когда я задавался вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы кто-то был там, чтобы положить конец этому, прекратить тот ад, в котором я жил, но никого не было. Никто никогда не приходил мне на помощь.

Я улегся на диван, пытаясь хоть немного поспать, но это было совершенно бесполезно. Каждый раз, когда закрывал глаза, я видел холодные, сверкающие глаза моего деда. Парень в красных теннисных туфлях, руки в синяках. Красивое, но озабоченное лицо матери. И этот чертов кожаный ремень. Воспоминания слились воедино. Я не мог уйти от этого, поэтому беспокойно проворочавшись несколько часов я сдался и посмотрел на часы. За окном уже почти рассвело, я выбрался из постели и отправился в клуб. Когда въехал в ворота, как и приказал Коттон, Мэверик и Гардрейл ждали меня с двумя проспектами. Гардрейл решил взять с собой Бита и Кью, и тем самым сделал правильный выбор. Они были преданы клубу и совсем скоро они могли бы пополнить наши ряды. Им можно было доверять, и надо заметить, парни могли бы проявить себя. Они понадобятся нам, если ситуация накалится, и это будет хорошая возможность увидеть, действительно ли у них есть то, что нужно, чтобы стать нашими братьями.

Не заглушая мотор мотоцикла, сказал им:

– Ну что, вперед. Сделаем это.

Быстро кивнув, они все сели на байки, следуя за мной один за другим, к докам. Проехав тридцать миль до Анджелеса, мы подъехали к уединенному складу, расположенному всего в нескольких ярдах от главной дороги. Участок зарос сорняками и был завален мусором. Здание выглядело заброшенным, в нем было темно и подозрительно тихо. Мы слезли с мотоциклов и направились к заднему входу. Когда приблизились, я не мог не заметить, что боковая дверь была заперта на засов. После того как снял замок болторезом, я поднял поворотную дверь. Первым вошел в здание, остальные последовали за мной. Осмотрев местность, мы заняли позиции. Бит налетел на старый якорный канат и врезался плечом в стену, отчего громкий треск эхом разнесся по всему складу.

– Черт, – прорычал Мэверик. – Убирайся к черту, тупица. – Смущение промелькнуло на лице Бита, когда он шагнул за ограждение.

– Надо спешить, – проворчал Квардрейл, направляя дуло пистолета в заднюю часть склада.

Направляя проспектов в тень, Гардрейл направился к задней части здания. Мэверик последовал за мной, пока я искал лестницу, которую описал Виктор и которая вела в главный офис. Зная, что было на том ноутбуке, я был полон решимости найти его, мне было все равно, сколько времени это займет, что должен сделать или сколько ублюдков должен убить, чтобы заполучить ноутбук. Я не собирался покидать этот чертов склад без него.

Тишина окружала нас, пока мы пробирались сквозь темноту, заставляя мое сердце взволнованно биться. Это то, ради чего я жил – острые ощущения во время охоты. Предвкушение пронзило меня, когда мы направились к маленькой металлической лестнице, заставляя все мои чувства обостриться и прийти в состояние повышенной готовности. Мы сделали всего несколько шагов, когда волосы у меня на затылке встали дыбом, давая понять, что мы не одни.

Я не сомневался, что кто-то следит за каждым нашим шагом. Чувствовал на себе их взгляды, и это был лишь вопрос времени, когда начнется настоящий ад. Я ждал с нетерпением, сгорал от любопытства. Находясь в самом разгаре битвы, испытал такое облегчение, какого никогда не испытывал прежде.

Старые стальные ступени скрипели под ногами, не давая возможности скрыть наше местонахождение. Мы почти добрались до верха, когда дверь кабинета распахнулась, и нас встретили выстрелом из двустволки. Я не останавливался, не думал. Адреналин хлынул по моим венам, и инстинкты взяли верх. Протянув руку, схватив дуло пистолета и вонзив его в грудь парня. Сила удара вывела его из равновесия, заставив упасть спиной к двери, давая мне возможность выстрелить. Через несколько секунд его тело упало на землю, кровь хлынула из раны. Одним сильным толчком я сдвинул его с дороги, наблюдая, как безжизненное тело падает на землю под лестницей.

В офисе поднялась суматоха, давая мне понять, что там было больше людей. Не останавливаясь, чтобы спрятаться, направился к двери. Мэверик окликнул меня, пытаясь остановить, но мой разум блокировал все – все, кроме того, что ждало меня по ту сторону.

Сунув руку в заднюю кобуру за вторым пистолетом, я ударил ботинком в середину двери, расколов ее на петлях. Зал мгновенно наполнился выстрелами, пули проносились мимо меня под разными углами. Не сходя с места, я нажал на спусковой крючок и выпустил несколько пуль, мгновенно убив двоих в углу комнаты. Я почувствовал удовлетворение, когда увидел, как их мертвые тела упали на пол.

– Черт побери, Ститч, – крикнул Мэверик. – Таким образом тебя когда-нибудь прикончат.

– Но пока еще жив, не так ли? – передразнил я его.

– Серьезно, брат. Это было чертовски безумно, – сказал он.

Я осмотрел комнату и нашел ноутбук на маленьком письменном столе. Подняв его, сказал:

– Вот он.

– Спасибо, бл*ть. – Мэверик подошел и схватил ноутбук. – Давай выбираться отсюда.

Когда мы добрались до нижней ступеньки лестницы, нас уже ждал Гардрейл с проспектами. Я повернулся к нему и спросил:

– Ты нашел четвертого?

– Бит разобрался с ним, – ухмыляясь, объявил Гардрейл.

– Искупление, – злорадствовал Мэверик. Он хлопнул его по спине. – Мы возвращаемся. Вы с Кью приберите это дерьмо, и побыстрее. У вас есть полчаса до рассвета.

– Лады, – ответили Бит, хватая две канистры с бензином.

Я доверял проспектам, поэтому сел на мотоцикл и сказал:

– Возвращаюсь в клуб.

Мэверик и Гардрейл последовали за мной, но разъехались в разные стороны, как только мы добрались до города. Вернувшись в клуб, я сразу же отправился в комнату Большого Майка, чтобы отдать ноутбук. Он уже ждал меня, когда я вошел в его комнату.

– Это все? – спросил он, когда я протянул ему ноутбук.

– Один, и только.

– Я начну прямо сейчас, и еще... у меня есть кое-что для тебя, – сказал он, протягивая мне толстый желтый конверт. – Это все, что удалось собрать исходя из того, что известно. Я дам знать, если наткнусь на что-нибудь еще.

– Спасибо, брат, – сказал ему, засовывая конверт в боковой карман своей куртки и поворачиваясь, чтобы уйти.

Адреналин все еще играл в крови, поэтому мне нужно было что-то, чтобы успокоиться.

Тристен была девушкой, которая дала мне то, в чем я нуждалась. Когда у нее начались тяжелые времена, Коттон разрешил ей занять одну из пустых комнат, пока она не встанет на ноги.

Постучав в дверь, я вошел. Она села на кровати, быстро протирая сонные глаза. Застенчивая улыбка понимания появилась на ее лице, а затем она откинула одеяло и опустилась на пол. Ее глаза сверкали от похоти, когда она протянула руку ширинке на моих штанах. Я посмотрел на нее сверху вниз и почувствовал, что мой член не был даже наполовину поднят. Стало ясно, что я не получу от нее того нужного облегчения. В ту же секунду, как она коснулась меня, я отстранился... что-то грызло меня, в голове творился какой-то пи*дец.

Пугающее чувство, что вот-вот произойдет что-то значительное, что-то, что сможет все изменить, поглотило меня. Я не мог перестать думать о безопасности моих братьев, о мальчике из закусочной и его матери. Я должен был знать, что было в этой папке. Я попятился и посмотрел на Тристен.

– Не обращай внимания, дорогая. Возвращайся в постель и поспи немного.

Глава 5

Рэн

– Мне так жаль, Рэн. Я все обсудила с судьей, но он даже не стал слушать, – объяснила миссис Дэниелс.

После того как она вышла из здания суда, то сразу позвонила мне, чтобы сообщить о решении судьи по поводу прекращения посещения Майкла Уайаттом.

– Так вот оно как? – спросила я.

– Нет. У нас еще есть шанс все прояснить. Судья сказал, что примет окончательное решение на слушаниях в следующем месяце, – пояснила миссис Дэниелс.

– Я просто не понимаю, как судья мог ему поверить! Он видел фотографии, и он знает историю Майкла. Теперь ему нет никакого смысла становиться на его сторону, – воскликнул я.

Мне и в голову не приходило, что все так обернется. Я чувствовала себя такой разбитой, а сердце болело, когда слушала рассказ миссис Дэниэлс о том, что произошло во время встречи в суде.

– Ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь, как хорошо Майкл умеет перекладывать вину на других. Он никогда не признавал вину. С чего бы ему начинать сейчас?

– Это какой-то бред. Как он мог обвинить меня, особенно с этими синяками на руке Уайатта? – огрызнулась я.

– У него действительно хороший адвокат. Он все перевернул и сказал судье, что Майкл пытался защитить Уайатта, поэтому и схватил. Также он сказал, что пытался помешать мальчику убежать.

– Это чушь собачья. Майкла даже не волновало, что Уайатт сбежал.

– Я рассказал ему все это, но его адвокат сказал судье, что ты научила Уайатта сбегать. Он убедил судью, что ты подстрекала Уайатта убежать от него, – продолжала женщина .

– Да, но это было только на крайний случай. Я сказала ему, чтобы он уходил только в том случае, если что-то пойдет не так, – объяснила я.

– Я знаю это, дорогая. Просто Майкл делает вид, что ты пытаешься настроить сына против него, используя его синдром Аспергера в своих интересах, – мягко объяснила она. Я знала, что миссис Дэниелс трудно сообщить мне эту новость, и ей было тяжело из-за того, что она не может мне помочь, – Рэн, я знаю, что это тяжело, но мы справимся.

– Я ненавижу его, – призналась я.

– Не вини себя, дорогая. Все обойдется.

– И что теперь?

– Поговори со своим адвокатом и убедись, что она знает, что происходит. У Дженни получилось поговорить с Уайаттом?

– Она перепробовала все во время сеансов, но он ничего ей не сказал, – я почувствовала, что мое разочарование растет до небывалого максимума, – Я не знаю, что еще делать.

– До слушания дела еще несколько недель. Надеюсь, она сможет достучаться до мальчика раньше.

– С божьей помощью. Спасибо, что позвонили мне. Я ценю всю вашу тяжелую работу. Пожалуйста, позвоните, если узнаете что-нибудь еще, – сказала я ей.

– Ты же знаешь, что так и будет. Мы справимся.

Когда я повесила трубку, меня так и подмывало позвонить Рейчел, чтобы отменить наши планы пойти в кино. После всего, что случилось, я была не в настроении, но Уайатт с нетерпением ждал этого дня.

Как только я потянулась за сумочкой, Уайатт, улыбаясь, подошел к моей двери и сказал:

– Уже 11:11, мама. Мы пойдем куда-нибудь?

– Да, малыш, поехали, – ответила, хватая ключи, – мы доберемся туда вовремя, чтобы купить попкорн до начала фильма.

– С маслом? – спросил Уайатт с умоляющим видом.

– Да, с маслом.

– Потрясающе, – ответил он, направляясь к двери. – Я еще хочу содовую!

Когда мы сели в машину, я жестом велела ему пристегнуться. Как только он пристегнулся, то повернулся ко мне и сказал:

– Ты знала, что когда Чарльз Шульц был ребенком, у него был терьер по кличке Спайк? Пес понимал больше пятидесяти слов, и именно так он придумал Снупи.

– Пятьдесят слов? Это просто невероятно, – засмеялась я. – Я бы хотела когда-нибудь завести такую собаку.

Уайатт продолжал рассказывать мне о Снупи один факт за другим, остановившись только тогда, когда мы подъехали к стоянке кинотеатра. Рейчел и Анна-Лиза, одетые в свои самые модные осенние наряды, уже ждали нас у входной двери. Не смогла сдержать улыбку, когда заметила, что на них одинаковые ботинки. Рейчел всегда старалась выглядеть как можно лучше, даже когда собиралась в детский кинотеатр, и следила, чтобы ее дочь делала то же самое. Они обе помахали нам, когда увидели, что мы припарковали машину. Заглушив двигатель, начала собирать свои вещи, а Рейчел указала на часы и жестом попросила нас поторопиться.

Когда мы наконец добрались до них, Анна-Лиза поприветствовала Уайатта широкой улыбкой и сказала:

– У меня есть шоколадка с арахисом! – она была на год младше Уайатта, но вела себя взрослее.

Ее волнистые светлые волосы были завязаны в свободный пучок, который качался взад и вперед, когда она говорила.

Уайатт мгновенно повернулся ко мне и спросил:

– Можно мне тоже немного?

– Конечно, а теперь пошли, – сказала я им, подталкивая Уайатта к кассе.

После того как мы купили билеты и закуски, Уайатт и Анна-Лиза помчались в кинотеатр. Они бегали взад и вперед, пока не нашли идеальное место. Мы с Рейчел тащились следом и смогли найти два места прямо за нашими маленькими болтунами.

Как только дети устроились, Рейчел повернулась ко мне и спросила:

– Итак, что это за взгляд?

– Какой взгляд? – спросила я, изображая самую искреннюю улыбку.

– Твой взгляд заставляет меня задуматься, хватит ли у меня денег в банке, чтобы вытащить тебя из тюрьмы. Что происходит? – спросила Рейчел.

Не было никакого смысла уклоняться от ее вопросов. Она не оставит меня в покое, пока я не выложу ей все, поэтому призналась.

– Майклу удалось убедить судью, что все, что произошло с Уайаттом прошлым вечером – недоразумение.

– Не может быть! Ты хочешь сказать, что судья действительно поверил этому мудаку? – прошептала Рейчел.

– Да, так и есть. Кроме этого, я боюсь, что судья может действительно поверить в то, что я манипулирую Уайаттом, пытаясь настроить его против Майкла, – объяснила я.

– Ну, это просто смешно. Ты бы никогда так не поступила. Кроме того, Уайатт уже достаточно взрослый, чтобы решать такие вещи самому, – хихикнула Рейчел.

– У меня не хватило духу сказать Уайатту, что он должен снова пойти туда на этой неделе. Я надеялась, что посещение будет приостановлено или что-то в этом роде.

– Майклу нужно надрать задницу. Просто и ясно, – фыркнула Рейчел.

Подруга повернулась ко мне, высоко подняв бровь, и сказала:

– Ты знаешь... я знаю людей.

– Нет, и как бы это ни было заманчиво, я думаю, что мне придется отказаться от идеи нанять кого-то для избиения бывшего мужа, – рассмеялась я.

– Просто знай, что у тебя есть варианты, – хихикнула Рейчел.

Титры все еще крутились, когда мы встали, чтобы уйти. Уайатт начал рассказывать Анна-Лизе то, что он узнал обо всех персонажах Снупи. Ей быстро наскучили все его рассказы, и она попросилась сходить в туалет. Когда она закончила, мы все направились к парковке. Как только я открыла дверь, Уайатт бросился к машине. Уже собираясь окликнуть его, но слова застряли у меня в горле, когда увидела Гриффина, байкера из закусочной на парковке. Уайатт, мой обычно сдержанный ребенок, помчался к высокому мужчине на мотоцикле, как будто он был давним другом.

Вся эта сцена казалась нереальной, когда я наблюдала, как они начали подшучивать друг над другом, как будто они делали так уже сотни раз. Уайатт улыбался во весь рот, стоя на цыпочках и разговаривая со своим необычным новым знакомым. Гриффин посмотрел в мою сторону, протягивая ему какую-то черную коробочку, и, коротко кивнув мне, завел мотор и выехал со стоянки. Уайатт сунул предмет в задний карман и помахал Гриффину, когда тот выехал на дорогу.

Рейчел наклонилась ко мне и прошептала:

– Какого черта только что произошло?

– Понятия не имею, – призналась я.

Честно не могла поверить в то, что только что увидела. Тысячи вопросов проносились в моей голове, когда смотрела на сына. Он все еще сосредоточенно смотрел на дорогу, наблюдая, как его друг-байкер исчезает в потоке машин.

– Это был он? Парень из закусочной? – спросила Рейчел.

– Да, – ответила я.

– Ах ты, маленькая шлюшка! Ты не говорила мне, что он такой горячий, – хихикнула подруга.

Не обращая на нее внимания, я подошла к Уайатту и спросила:

– Что он тебе дал?

– Я не должен говорить, мама. Это секрет, – надулся он.

– Ну уж нет. Покажи мне, – потребовала я.

Он неохотно полез в задний карман, вытащил маленький черный телефон и протянул мне. Я прокрутила настройки и была потрясена, увидев, что мой номер и еще один номер, который видела впервые, были добавлены в список контактов. Я не могла понять, была ли в ярости или благодарна Гриффину за то, что он дал Уайатту телефон. Сама подумывала о том, чтобы купить ему такой же, но в конце концов отговорила себя от этой идеи, думая, что мальчик еще мал, или Майкл может забрать у него этот телефон. Я стояла и смотрела на экран, когда на меня накатило это чувство. Ярость. Я не могла поверить, что совершенно незнакомый человек, имел наглость дать моему ребенку телефон без моего разрешения.

– Он дал тебе телефон! О чем он только думал?

– Я должен молчать как рыба, – сказал Уайатт, протягивая руку и пытаясь взять телефон из моей руки.

– Нет, Уайатт. Ты не можешь оставить у себя, – вспылив, сказала я.

– Что? Почему? Он дал его мне, – захныкал Уайатт.

Я начинала нервничать, а на парковке было полно людей, которые приходили и уходили из кинотеатра. Не говоря ни слова, сунула телефон в задний карман и направилась к машине.

Глава 6

Ститч

Я пробыл дома всего пару часов, когда Коттон снова созвал всех. Не нужно было объяснять, для чего нас вызвали, и я знал, что это как-то связано с тем, что было на том чертовом ноутбуке. Войдя в здание клуба, сразу прошел по коридору и направился в кабинет. Все взгляды устремились на меня, и я быстро понял, что пришел туда последним. Мои братья уже собрались вокруг стола, бормоча себе под нос проклятия. Все они с нетерпением ждали, что же будет в огромной куче папок Большого Майка. Я занял свое место, босс поприветствовал меня кивком, и стукнул молотком по столу.

В комнате сразу же воцарилась тишина. Коттон прочистил горло и начал:

– Похоже, наши друзья из северного района неплохо поработали. Как мы и ожидали, на каждого сидящего за этим столом есть папка-досье, медицинские карты, личная история. У Большого Майка есть сведения о каждом из вас. Все, что они смогли обнаружить, – сообщил он нам, подняв подбородок в сторону Майка, давая ему понять, что пришло время сообщить новости.

В комнате повисло напряжение, пока братья нетерпеливо наблюдали, как большой Майк раздает всем папки.

Большой Майк подошел к Мэверику, бросил на него встревоженный взгляд и протянул папку, давая понять, что информация внутри не вызовет восторга. Взгляд Мэверика скользнул по имени, затем он открыл папку, быстро просматривая бумаги внутри. Его спокойное поведение мгновенно изменилось, лицо исказилось от злости в тот момент, когда он осторожно перелистывал страницы, его практически трясло от гнева, когда посмотрел на меня, взглядом давая понять, насколько все на самом деле плохо. Я был последним, кто получил свою папку. Большой Майк положил ее на стол передо мной, сразу отойдя в сторону.

– Бл*ть, – пробормотала я себе под нос, глядя на толстую папку с информацией.

Мы знали, что у них есть дерьмо на нас, это не было сюрпризом, но я не ожидал такого объема информации.

– Одно дело, если они придут за нами, пытаясь покончить с нашим уставом, но, если придут за нашими семьями... это смертный приговор, – проворчал Коттон, когда я открыл папку.

Открыв папку всепоглощающая ярость мгновенно разлилась по моим венам – я увидел Эммерсон, смотрящую на меня. Мое дыхание участилось до пыхтения, пока я просматривал многочисленные фотографии сестры. Все подробности ее жизни были в этом досье. Они знали, на чем она ездит, у них был ее гребаный адрес, расписание занятий – все, вплоть до рабочего графика.

У этих ублюдков даже был полицейский отчет об автомобильной аварии моих родителей и информация о моих бабушке и дедушке. Я не стал смотреть, что у них было на меня. Они знали, кто я и что могу сделать. Они должны были знать, что я приду за ними. Пришлось бороться с желанием немедленно встать и уйти. Хотел найти и покалечить каждого ублюдка, который наблюдал за нами.

– Они приложили немало усилий, чтобы получить такую информацию, и явно не собираются сдаваться без боя, – пояснил Коттон. Он взглянул на свою папку. – Клатч, я хочу, чтобы ты присмотрел за Кэсс. Не упускай ее из виду, – насколько я знал, у Коттона не было ни жены, ни родственников, но у него была Кэссиди.

Когда она пришла в клуб в поисках работы бармена, все заметили, как он посмотрел на нее. С тех пор у него был такой же похотливый взгляд, и, хотя он никогда не называл ее своей, мы все знали, что она была недоступна для всех. Он не сказал об этом ни слова, но я не сомневался, что в его папке были фотографии Кэссиди.

– Какого хрена? У них даже есть свидетельство о рождении Хенли. Какого черта они собираются делать со всем этим дерьмом? – взревел Мэверик.

– Майк еще работает над этим. Это еще не все. Но мы не единственные, кого разыскивают «Питоны», – сказал Коттон, бросая на стол стопку папок. – Они достали похожие сведения обо всех из клуба «Покинутые святые».

– А Рип знает? – поинтересовался Мэверик.

Рип был президентом «Покинутых святых» и отцом Лили. Несмотря на то, что мы нечасто имели с ними дело, мы всегда считали их союзниками.

– Я позвонил ему раньше, – ответил Коттон.

Мы все знали, что Мэверик интересовался, включены ли Лили и Джон Уоррен в досье Рипа, но он сумел проявить сдержанность и не настаивал на дополнительной информации. Даже если брат Мэверика, Гэвин, был признан отцом Джона Уоррена, Мэверик все равно хотел убедиться, что он в безопасности.

– Док, тебе нужно полностью укомплектовать медкабинет и подготовить его к предстоящему. Мы должны быть готовы к войне. Ститч, пусть Кью и Бит помогут тебе с оружием и боеприпасами. Мне нужна полная инвентаризация всего, что нам пригодится, и как можно скорее, – приказал Гардрейл, указывая на нас.

– Я наготове, но удостоверюсь, что у нас есть все, что может понадобиться, – ответил док.

– Оружейная готова, просто планирую, что Кью и Бит будут заняты, пока мы не очистим и не перепроверим все наши боеприпасы, – ответил я. – Я дам тебе полный отчет и список всего, что нам может понадобиться для охраны, как можно скорее, – заверил я его.

– Потребуется некоторое время, чтобы привести план в действие, так что, пока мы этого не сделаем, считайте, что все в состоянии повышенной готовности... присматривайте за своими семьями, – приказал Коттон, и ударил молотком, заканчивая совещание.

– Мне пора, – объявил я, вставая, чтобы уйти. – Я собираюсь забрать Эммерсон и привезти ее сюда.

– Я помогу Биту и Кью с арсеналом, пока ты не вернешься, – предложил Мэверик.

Я быстро кивнул ему и встал, чтобы уйти. Мне нужно было поторопиться. Каждая минута казалась потраченными впустую часами – мне нужно было добраться до сестры.

– Попрошу Кэссиди подготовить комнату, – остановил меня перед уходом Гардрейл.

– Спасибо, брат. Я вернусь через несколько часов.

Хотя до квартиры Эммерсон было чуть больше часа езды, прошло почти шесть месяцев с тех пор, как я видел ее в последний раз. Она училась на последнем курсе Вашингтонского университета и была очень занята учебой. Знал, что сестра будет не в восторге оттого, что придется оставить учебу и вернуться со мной в клуб, но, к сожалению, у нее не было выбора. Я должен был сделать все возможное, чтобы защитить ее, независимо от того, что она думала по этому поводу.

Несколько раз постучав в дверь Эммерсон, не получил ответа. Я уже начал терять терпение, поэтому достал мобильник и отправил ей сообщение. Через несколько секунд ее дверь распахнулась, и Эммерсон бросилась на меня, крепко обхватив руками мою шею.

– Не могу поверить, что ты действительно здесь! Я так по тебе скучала!

– Я тоже по тебе скучал, – сказал ей. – Мне нужно с тобой поговорить.

Она отстранилась, бросив на меня вопросительный взгляд, к которому я привык за эти годы. Эммерсон была человеком беспокойным. Чувство вины за наше прошлое тревожило ее, мешая поверить, что у меня действительно есть жизнь, о которой я мечтал.

Эммерсон заправила свои длинные каштановые волосы за ухо и спросила:

– Что-то не так?

– Пойдем в дом, – сказал ей, и последовал за ней в маленькую квартиру.

Я огляделся, отметив, насколько это место ей подходит. Она чувствовала себя здесь уютно и комфортно.

Девушка села за кухонный стол, скрестила руки на груди, готовясь к новостям, и спросила:

– Что происходит?

– Мне нужно, чтобы ты вернулась в Клаллам вместе со мной. Клуб столкнулся с некоторыми проблемами, и забрать тебя с собой – единственный известный мне способ защитить тебя.

– Что? Я не могу сейчас никуда идти, Грифф. У меня сейчас середина семестра!

– Я знаю, Эм, и понимаю, что твои занятия важны для тебя, но другого выбора нет. Ты здесь не в безопасности, и я не уйду отсюда без тебя.

– Просто подожди минуту. В этом нет никакого смысла. Зачем мне возвращаться с тобой? Я не имею никакого отношения к вашему клубу.

Я сунул руку в карман, вытащил несколько фотографий, которые были включены в мое досье, и положил их на стол перед ней. Она наклонилась вперед, и ее глаза расширились, когда изучила все фотографии, сделанные вокруг ее кампуса.

– Кто все это сделал?

– Кто-то, кто знает, что ты важна для меня, поэтому они попытаются использовать тебя, чтобы добраться до меня. Я не могу этого допустить, так что тебе придется остаться в клубе, пока мы не разберемся с этим делом, – объяснил я.

– Сколько времени это займет? – она фыркнула с вызовом.

– Не знаю. Может быть несколько недель. Может быть и больше.

– Ты не можешь так поступить со мной. Не сейчас, Гриффин, – взмолилась Эммерсон. – Я наконец-то сбежала от дедушки, и теперь ты хочешь, чтобы я собрала свои вещи и поехала в твой мотоклуб?

– И что ты собираешься делать, когда они постучат в твою дверь? Они придут. Ты можешь на это рассчитывать, и это не кучка парней из братства, о которых я говорю, Эм. Они убьют тебя, но только после того, как изобьют и изнасилуют.

– Перестань меня пугать!

– Я только говорю тебе правду.

– А как же мои занятия? – спросила она.

– Мы что-нибудь придумаем... онлайн-занятия или что-нибудь в этом роде. Майк поможет тебе разобраться с этим, как только мы тебя устроим. А сейчас мне нужно, чтобы ты собрала свои шмотки. Мы уезжаем через пятнадцать минут, – приказал я.

– Это безумие, Грифф.

– Может и так, но ничего не поделать. Ты знаешь, что ты для меня все, и я должен обезопасить тебя.

Она молча сидела с хмурым выражением лица, обдумывая все происходящее. Я знал, что у нее здесь все хорошо, и было понятно, почему она злится. Новость шокировала ее. Черт возьми, она даже никогда раньше не была в клубе. Эта часть моей жизни всегда была закрыта для нее, и теперь я требовал, чтобы она бросила все и погрузилась в мой мир.

Это было не совсем справедливо, но Эммерсон была умной девушкой. Она знала, что я не просил бы ее об этом, если не будет другого выхода. Не говоря ни слова, она встала из-за стола и направилась в свою комнату. Через двадцать минут она вышла оттуда с двумя большими сумками.

– Просто, чтобы было ясно... Я не в восторге от этого, и тебе нужно попросить мистера Майка или кого-то еще, чтобы он настроил мне интернет для работы. Я не собираюсь все бросать только потому, что какие-то придурки хотят причинить неприятности вашему клубу.

– Понятно, – сказал я ей, забирая сумки.

– А в этом клубе есть симпатичные парни? – спросила она, улыбаясь.

– Просто садись в машину, Эммерсон, – приказал я.

– Ты же знаешь, что дедушка будет в бешенстве, если узнает об этом, – предупредила она.

У меня не было времени беспокоиться о такой ерунде, поэтому решил проигнорировать ее комментарий и направился к своему мотоциклу.

К тому времени, как мы вернулись в клуб, большинство парней уже ушли, чтобы позаботиться о своих семьях. Эммерсон неохотно последовала за мной по коридору, явно нервничая из-за того, что оказалась здесь. Ее глаза беспокойно обежали комнату, пока она пыталась освоиться с новым окружением. Мне было приятно видеть, что Гардрейл сдержал свое обещание, и комната Эммерсон была готова к нашему приходу. Обстановка была простой, только кровать, телевизор и маленький письменный стол в углу, но я рассчитывал, что ей не придется задерживаться здесь надолго. Когда все уляжется, она сможет вернуться в колледж и закончить учебу. После того как я помог ей разобраться с вещами, я направился к двери и сказал:

– Мне нужно кое о чем позаботиться.

– Подожди! Ты уходишь от меня? – спросила Эммерсон, ее глаза расширились от беспокойства.

Я знал, что она взволнована, и потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к обстановке клуба. Но со временем она все поймет, и мои братья будут там, чтобы убедиться, что у нее есть все, что нужно.

– Я ненадолго отлучусь.

– Можно мне с тобой? – спросила она. – Пожалуйста.

– Ты сможешь держать рот на замке? Никаких вопросов? – Спросил я.

– Не знаю, но постараюсь, – улыбнулась Эм.

Она не удержалась бы, но я все равно позволил ей пойти со мной.

Времени было не так уж много, чтобы изучить весь конверт с информацией о Уайатте и его матери, который мне дал Большой Майк, но я увидел достаточно. Я прочел отчет о том, что случилось прошлой ночью, когда Уайатт появился в закусочной, и даже со всеми синяками мальчика, его отцу удалось сохранить право на посещение. Как и обещал, я приехал туда, чтобы убедиться, что ничего не случилось.

Мы просидели у дома Майкла почти двадцать минут, когда Эммерсон наконец спросила:

– Это те парни, которые охотятся за твоим клубом?

– Нет.

– Ладно, тогда что мы здесь делаем? – с любопытством продолжила она.

– Я сказал никаких вопросов.

– Ну же, Грифф. Ты должен мне объяснить. Я имею в виду, серьезно. Ты же понимаешь, что это немного странно, что мы просто сидим здесь в темноте, глядя на этот дом, как будто мы ждем взрыва какой-то бомбы, – суетилась она.

– Просто присматриваю за всем, – объяснил я.

– Зачем? Сделка с наркотиками? Возможная перестрелка? – спросила она, подталкивая меня локтем.

– Ты слишком много смотришь телевизор.

– Ты заноза в... – начала она, но тут же закрыла рот, увидев, что машина Рэн въехала на подъездную дорожку.

Она молча смотрела, как Уайатт открыл входную дверь дома и подбежал к матери. Ее лицо просияло, когда он обнял ее маленькими ручками за талию и крепко обнял. Моя грудь сжалась, когда я смотрел на них вместе, понимая, как сильно они оба заботились друг о друге. Рэн поцеловала сына в макушку и повела к машине. Ни один из них не заметил Майкла, стоявшего у входной двери, когда они выезжали на дорогу. Наконец он закрыл дверь, и, не теряя времени, Эммерсон повернулась ко мне и спросила:

– Может ты расскажешь, что все это значит?

– Нет, – ответил я, заводя мотоцикл.

Как я мог объяснить ей это, если сам ничего не понимал?

Глава 7

Рэн

Прошло три дня с тех пор, как я забрала Уайатта от его отца, и ребенок полностью закрылся в себе. Подобно черепахе, спрятавшейся в панцире, он отгородился от окружающего мира, и с течением времени все больше и больше замыкался в себе. Вспоминая тот вечер у Майкла, я не могла перестать думать о выражении облегчения на лице Уайатта, когда увидел меня стоящей на подъездной дорожке. Я знала, что что-то не так. Мой маленький мальчик был напуган... напуган до ужаса, и я не сомневалась, что Майкл был причиной этого.

Я перепробовала все возможное, чтобы заставить Уайатта поговорить со мной об этом, но все было бесполезно. Знала, что это отчасти из-за его синдрома Аспергера. Ему всегда было трудно говорить о вещах, которые его беспокоили, но на этот раз это было нечто большее, чем его трудности с разделением своих чувств. Видела это по его лицу... он пытался защитить меня, думая, что случившееся может расстроить меня.

Я пыталась убедить его, что ему не нужно беспокоиться, но ничего не получалось. Вместо того чтобы просто поговорить со мной, он стал отстраненным, подавленным и грустным. Он даже потерял интерес к своим видеоиграм и просто сидел на диване, не отрывая глаз от телевизора. Мое сердце разрывалось, когда видела его боль, и ненавидела себя за то, что не могла сделать хоть что-то, чтобы помочь ему. Я ломала голову, пытаясь понять, что Майкл мог сделать или сказать, но знала, что это бессмысленно. Если Уайатт не откроется мне, я ничем не смогу ему помочь.

У меня кончились идеи, пока однажды не заметила, что Уайатт роется в моей сумочке в поисках маленького телефона, который байкер дал ему у кинотеатра. Лицо ребенка просияло, когда он нашел мобильник, и широко улыбнулся, изучая его.

– Уайатт, – осторожно сказала я. Он быстро повернул ко мне голову, страх отразился на его лице, и он крепко сжал телефон в руке. – Нам нужно поговорить об этом телефоне.

– Хорошо, – ответил он, разочарованный тем, что его поймали.

– Уайатт, я думаю, что это хорошая идея, и у тебя должен быть телефон, особенно когда ты идешь к своему отцу. Однако я считаю, что мы не должны пользоваться именно этим мобильником. Подарок продуманный, но...

– Но этот мне нравится, мама. Это самый крутой телефон на свете, – взмолился он.

Я посмотрела на маленький телефон и быстро поняла, что его мольбы не имеют ничего общего с этим конкретным телефоном. Дело было в том байкере... он хотел телефон, который тот дал ему.

– Твой друг сказал тебе, почему он дал тебе телефон? – спросила я.

Его маленькие брови нахмурились, когда он засуетился:

– Мама... я же говорил тебе. Это секрет.

– Дай мне подсказку, приятель, или телефон придется вернуть.

– Он сказал, что я должен позвонить ему, если мне понадобится помощь, – объяснил он.

Ответ Уайатта меня не удивил. Думаю, я с самого начала знала, что телефон был способом помочь Уайатту, но тот человек должен был сначала поговорить со мной об этом. Вопросов возникало все больше, и мне пора было выяснить, что же происходит на самом деле. Я не знала, каковы были намерения того человека, но собиралась выяснить.

Я решила навестить байкера, но была только одна проблема – я понятия не имела, как его найти. Зная, что Рейчел знает все об округе Клаллам, я позвонила ей.

– Время для внесения залога? – она усмехнулась.

– Ах, нет. Пока нет, но у меня есть к тебе просьба, – ответил я.

– Говори.

– Помнишь того байкера, о котором ты меня спрашивала? Мне нужно найти его.

– Что именно ты собираешься делать? – спросила она.

– Пока точно не знаю. Мне просто нужно знать, как его найти, а потом я решу, что буду делать дальше.

– Серьезно, Рэн, это не те парни, с которыми стоит связываться, – предупредила Рейчел. – Они выводят крутость на совершенно новый уровень.

– Я не могу сейчас об этом беспокоиться, Рэйч. Я должна поговорить с ним и выяснить, почему он так интересуется Уайаттом. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, он рядом. Почти уверена, что видела его возле дома Майкла прошлым вечером, когда забирала Уайатта.

– Погоди... ты хочешь сказать, что этот парень преследует Уайатта?

– Нет, я так не думаю. Мне кажется, он просто пытается присмотреть за ним, но мне нужно знать наверняка. Он никогда ничего мне не говорил. Я просто знаю, что Уайатт без ума от этого парня, – объяснила я. – Ты же видела, как он вел себя, когда тот на днях пришел в кино. Уайатт был так взволнован, увидев его.

– Да, он был в восторге.

– Я тут подумала... может быть, этот байкер сможет заставить Уайатта рассказать обо всем.

– Ты собираешься попросить какого-то незнакомца поговорить с твоим сыном? О, Рэн, я не знаю... я не думаю, что это такая уж хорошая идея.

– Я знаю, это звучит безумно, но подумай о том, как Уайатт смотрел на него, и как он был взволнован, разговаривая с ним. Я никогда раньше не видела сына таким, – объяснила подруге. – Рэйч, я в отчаянии. На данный момент я готова попробовать все, что угодно. Уайатт может никогда не открыться мне, и это может стать моим единственным шансом достучаться до него. Я понятия не имею, чем это закончится, но я должна попытаться. Должна что-то сделать. Просто скажи мне, как его найти... пожалуйста. Обещаю быть осторожной, – взмолилась я.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она тяжело вздохнула и наконец сказала:

– Он член клуба «Ярость Сатаны», и судя по заплатам на его косухе, он один из лидеров.

– Я понятия не имею, что все это значит. Просто скажи, что мне нужно сделать.

– Клуб находится недалеко от города, на шоссе 113. Нужно будет проследить за ним. Деревья блокируют вход, и у них есть человек, охраняющий ворота. Сначала тебе придется пройти мимо него. Если ты зайдешь так далеко, ты без труда найдешь того байкера, – объяснила подруга.

Я не стала спрашивать, откуда она так много знает об этих мужчинах, так как понимала, что у нее будет какая-нибудь дикая история, которая заставит меня еще больше нервничать.

– Сейчас я поеду туда, так что мне нужно, чтобы ты забрала Уайатта из школы.

– Хорошо, только обязательно позвони мне, как только выйдешь оттуда, – потребовала она. – И пожалуйста, пожалуйста, будь осторожна. Обещай мне!

– Обещаю, – сказала я.

Следуя указаниям Рейчел к МК «Ярость Сатаны», я старалась не обращать внимания на мучительные сомнения, терзавшие мой мозг. Незнание сводило меня с ума.

Я понятия не имела, каково это находиться в здании мотоклуба, или как выглядят эти байкеры. Если бы потратила время на размышления о своих сомнениях, я бы точно струсила. Я просто должна была поверить, что люди в этом клубе такие же, как и все остальные, что они не попытаются убить меня на месте.

Все шло хорошо, пока я не подъехала к воротам, и молодой плотный мужчина не подошел к дверце машины. На нем был один из тех кожаных жилетов с белой нашивкой вдоль бокового кармана, на котором было написано «проспект», а его руки были покрыты яркими татуировками. Он постучал по окну стволом пистолета, давая мне понять, что хочет, чтобы я опустила стекло. Черт. Было не по себе.

– Ты заблудилась, дорогая? – он усмехнулся, возвышаясь над моей машиной, положив свободную руку на крышу, а голову просунул в мою машину и огляделся.

– Эм... нет, сэр. Я ищу Гриффина. Хотела поговорить с ним минутку, пожалуйста, – с опаской пояснила я.

– Гриффин? Прости, дорогая. Здесь нет никакого Гриффина.

– Вы уверены? У него такой же кожаный жилет, как у вас, и он высокий, с бородой.

– Да, ты только что описала примерно половину членов клуба. Я впущу тебя, но все вещи оставь в машине, ни сумочки, ни телефона, ничего с собой брать нельзя. У двери тебя встретят.

– Ладно, – ответила я.

Я подъехала к главной стоянке, и, как сказал тот парень, у задней двери меня ждал мужчина. Он был старше человека у ворот и гораздо привлекательнее – высокий, мускулистый, с красивыми зелеными глазами. Я вышла из машины и сказала:

– Эм... привет. Человек у ворот сказал, что вы можете мне помочь. Я ищу человека по имени Гриффин.

Он склонил голову набок и посмотрел на меня так, словно оценивал. После неловкой паузы он ответил:

– Ты имеешь в виду Ститча?

– Честно говоря, понятия не имею. Единственное имя что я знаю – Гриффин, – объяснила я.

– Пойдем в бар. Ты можешь подождать там, пока я приведу его.

Я не знала, чего ожидать, когда он открыл дверь... может быть, что-то вроде стрип-клуба, заполненного большими, страшными мужчинами с оружием, но все оказалось не так. Это был просто бар. Несколько мужчин сидели за стойкой, а за ней стояла привлекательная женщина, подававшая им пиво. Двое из них обернулись и вопросительно посмотрели на меня, но быстро забыли о моем присутствии вернулись к своим разговорам.

– Просто присядь где-нибудь. Посмотрю, смогу ли я его поймать.

Я сделала, как он велел, и села в противоположном конце бара, надеясь привлечь как можно меньше внимания. Как только села, мужчина окликнул женщину за стойкой:

– Эй, Кэсс, принеси девушке выпить, а я пойду поищу Ститча.

– Ладно, Мэв, – с улыбкой ответила Кэсс подходя ко мне. – Что тебе принести?

– Просто воды, было бы замечательно, – сказала я ей.

– Похоже, тебе не помешало бы что-нибудь покрепче, – поддразнила она меня с улыбкой. – Ты точно не хочешь пива или чего-нибудь еще?

– Заманчиво, но лучше воды.

Она потянулась к одному из холодильников и вытащила две бутылки воды, поставив одну из них на стойку передо мной и открыв другую для себя.

– Значит, ты подруга Ститча? – спросила она.

– Не совсем, – ответила я ей. – Честно говоря, я его совсем не знаю. Он помог мне несколько недель назад, и у меня не было возможности поблагодарить его. – Когда я повернула голову к другому концу бара, то заметила, что несколько мужчин смотрят на меня.

Я попыталась избежать их взглядов, сделав глоток воды, но игнорировать их было нелегко.

Кэсс, должно быть, заметила мое беспокойство, потому что сказала:

– Не обращай внимания. Они безобидные ребята.

– Легче сказать, чем сделать. Я никогда раньше не была в таких клубах, – призналась я.

– Не пойми меня неправильно, но это было ясно уже в ту минуту, как ты вошла. Выражение твоего лица говорило само за себя, – рассмеялась девушка.

– Так плохо, да? – я улыбнулась.

– Олень в свете фар, – поддразнила Кэсс. – Но нужно иметь мужество, чтобы прийти в такое место, не зная, во что ввязываешься.

– Либо так, либо я совсем спятила. Кстати, меня зовут Рэн.

Как только Кэсс собралась ответить, ее внимание переключилось на боковую дверь, из которой выходили Мэв и Гриффин. Его брови нахмурились в почти сердитом взгляде, когда увидел меня, сидящей в баре. Я сразу же начала нервничать. Последнее, что хотела сделать, это разозлить его, но мне нужны были ответы... и помощь, если он был готов на это.

Мэв остановился в дверях и посмотрел, как Гриффин приближается ко мне.

– С Уайаттом что-то случилось? – спросил он.

Напряжение исходило от него, ожидая моего ответа. В голове у меня помутилось. Я не знала, что ему ответить.

– Эмм... Уайатт в порядке.

– Тогда что ты здесь делаешь? – спросил Гриффин.

Я не могла сказать, был ли он зол, что я была там, или просто волновался. В любом случае, мое сердце билось в бешенном темпе.

– Я бы хотела поговорить с вами, если вы не против.

– Насчет чего?

Черт. Одно слово... это все, что у меня есть. Смущение нахлынуло на меня, и я не могла оторвать глаз от мужчин в конце бара. Они перестали разговаривать между собой и теперь были полностью сосредоточены на нас, некоторые из них получали удовольствие от нашего маленького шоу. Я сразу же усомнилась, что пришла к нему за помощью, и мысль о том, что я ошиблась в нем, заставила меня почувствовать безнадежность.

Чувствуя себя подавленной и напуганной, я пробормотала:

– Может быть, я хотела знать, почему вы сочли необходимым следить за моим сыном и дали ему телефон, даже не сказав мне об этом.

Прежде чем я успела понять, что происходит, он схватил меня за руку и потащил из бара к парковке. Когда дверь за нами захлопнулась, я снова набросилась на него:

– Вы не можете просто сделать это, не спросив сначала меня или, по крайней мере, имея обычную вежливость, чтобы сказать мне, что, черт возьми, происходит. Я даже не знаю вас!

Его свирепое выражение исчезло, когда он спросил:

– Он не сказал тебе?

– Ах... нет! – ответила я язвительно. – Именно поэтому я здесь. Я понятия не имею, что, черт возьми, происходит между вами двумя, и каждый раз, когда спрашиваю Уайатта об этом, он говорит, что «это секрет», – уголки его рта медленно изогнулись в сексуальной усмешке, и напряжение, которое он нес в своих плечах, казалось, мгновенно растаяло.

– Твой мальчик молодец, держит свое слово, – сказал он довольным голосом. – Я велел ему держать телефон в секрете... не говорить об этом, но я имел в виду его отца. Не тебя, – объяснил Гриффин.

– Он сказал, что должен позвонить вам, если ему понадобится помощь?

– Да... поэтому я и дал ему телефон.

– Вы не подумали, что, может быть, стоит сначала поговорить об этом со мной? – спросила я.

– Не в тот раз. Я хотел, чтобы он мог связаться со мной, если ему понадобится моя помощь, и знал, что дать ему этот телефон – самый простой способ сделать это. Вот почему я сделал так... чтобы я мог быть там... убедиться, что ничего больше не случится с ним или с тобой.

– Что? Зачем вам это делать? Вы нас даже не знаете! Вы не можете давать такие обещания такому ребенку, как Уайатт. Он подумает, что вы имели ввиду именно то, что сказали.

– Я действительно так думал, – отрезал он. – И не имел ввиду чего-то другого.

Я не находила слов и стояла ошеломленная, не веря своим глазам. Смотрела на него, изучая решительное выражение его лица, и по какой-то странной причине поверила ему.

– Но почему? Зачем вы все это делаете?

– Я видел полицейские отчеты... ваши медицинские записи. Знаю, что твой бывший сделал с тобой. Знаю, что ты смогла пробиться, но ты не смогла сделать то же самое для Уайатта. Я вижу страх в твоих глазах. И знаю, ты боишься, что он причинит ему такую же боль, как и тебе. Я прослежу, чтобы он этого не сделал.

За этими прекрасными серыми глазами бушевала буря – буря, в которую затягивало меня, хотя часть меня думала, что я должна бороться с ней. Я смотрела на него с благоговением, понимая, что ничего о нем не знаю, но было что-то, что притягивало меня к нему.

Почему его так тронул Уайатт? Что же случилось с ним, что заставило его захотеть защитить маленького мальчика и его мать? Я хотела спросить, но боялась. Знала только, что мне нужна помощь, и по какой-то необъяснимой причине... я доверяла ему. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг ощутила всепоглощающее желание прикоснуться к нему. Его глаза расширились от удивления, когда я положила руки ему на плечи, приподнявшись на цыпочки, и прижалась губами к его щеке.

Глава 8

Ститч

Я не из тех, кого можно застать врасплох – но видеть мать Уайатта, сидевшую в моем баре... это меня задело. Должен был это предвидеть. Видел, как она смотрела на меня в том кинотеатре, широко раскрыв глаза и совершенно сбитая с толку. Она ни за что не собиралась оставлять это так, как есть. Если я собирался сдержать обещание, данное Уайатту, то должен был помнить, что у него есть мать, которая на самом деле заботится о нем, и сделает все возможное, чтобы защитить его, даже если для этого придется прийти в мой клуб и надрать мне задницу за попытку помочь.

Хотя я и не представлял, насколько она красива. Может быть, все дело в том, как она смотрела на меня... Не знаю. По ощущениям, она просто отправила меня в нокаут без единого прикосновения. Ее волосы были убраны с лица, открывая мягкие изгибы лица, а одежда была стильной, но в то же время сексуальной. Уперев руки в бока, она стояла и смотрела на меня своими угольно-черными глазами, негодуя из-за того, что я следил за ее ребенком. Мне нравилось, что она не боялась меня. Я не мог припомнить ни одного случая, когда женщина так действовала на меня, и мне становилось все труднее игнорировать странное притяжение, которое я испытывал к ней. Женщина была жесткой, но в ней была тонкая, почти хрупкая сторона – сторона, которую я непреодолимо хотел защитить. Прошло уже три дня с тех пор, как она посетила клуб. Прошло три дня с тех пор, как она прижалась своими прекрасными полными губами к моей щеке, а я все еще не мог перестать думать о ней.

Эммерсон вышла в коридор, преградив мне путь к черному ходу, и спросила:

– Куда ты собрался?

Сестра пробыла в клубе всего пару дней, но потихоньку начала привыкать. Наконец-то у нее появилась возможность познакомиться с Кэсс и Хенли, и она проводила с ними большую часть времени. Эммерсон неплохо с ними ладила, но все равно была недовольна тем, что я проводил с ней мало времени. К сожалению, ничего не поделаешь. Когда я не был занят клубными делами, я ходил навещать Уайатта и его маму. У меня было недостаточно времени, и, к сожалению, изменений в этом плане не предвиделось.

– Я вернусь через пару часов, – уклончиво ответил я.

Разговоры о клубе и Уайатте были под запретом. И точка.

– Слушай... я знаю, что у тебя куча дел и все такое, но мне бы хотелось провести немного времени с моим братом.

– Понял.

– Значит, завтра? Ты можешь потратить немного времени на свою сестру? – спросила она с большим оттенком сарказма.

– Да. Я могу это сделать, – пообещал я. – Ты хорошо устроилась?

– Да. Вообще-то здесь довольно классно. Все такие милые, и Кэссиди и Хенли просто замечательные. Я понимаю, почему тебе здесь так нравится, – улыбнулась она. – Я очень рада, что у тебя есть это – клуб, твои братья. Приятно видеть, что у тебя все хорошо.

– У тебя есть чем заняться, пока меня не будет? – спросил я ее.

Эммерсон оглянулась через плечо на заднюю часть бара и улыбнулась, увидев Хенли, играющую в старую аркадную игру Пакман. Она была одета в одну из своих классических старых футболок и джинсов, волосы были собраны в конский хвост, и мы оба улыбались, наблюдая, как ее тело дергается из стороны в сторону, когда она пыталась выиграть.

Рассмеявшись, Эммерсон покачала головой и сказала:

– Да, мне нужно кое-что изучить, и мы с Хенли собираемся закончить битву в Пакман. Я думаю, она просто одержима этим. – сестренка наклонилась ближе и, прикрыв рот рукой, прошептала:

– Я побила ее рекорд прошлым вечером, и она, скажем так, восприняла это не очень хорошо.

– Давай, детка! – Крикнула Хенли. – Теперь твоя очередь. Давай посмотрим, сможешь ли ты обойти меня! – Хенли возбужденно пританцовывала, ожидая, когда Эммерсон сменит ее.

– Черт с ней, – сказал я Эммерсон, когда она быстро обняла меня и направилась к Хенли.

– Ну все, тебе крышка! – поддразнила ее Эммерсон перед тем, как взять на себя управление контроллером.

Было приятно видеть ее счастливой. Было немного легче оставить ее, зная, что у нее есть чем заняться.

Сегодня на парковке было полно народу. Некоторые из братьев разводили костер и пили пиво, чтобы выпустить пар. Я уже собирался сесть на мотоцикл, когда Коттон окликнул меня.

– Есть минута? – спросил он.

– Да.

– Это насчет склада, – начал он. – Теперь мы знаем, что именно там они хотели организовать свои поставки. Они будут искать другое место, и в этом районе есть несколько складов, из которых они могут выбрать. Я хочу, чтобы мы были там первыми.

– Мы проверим местность – не найдем ли чего подозрительного, и установим наблюдение. Если они появятся, мы точно узнаем об этом.

– У меня есть Большой Майк. Я сказал ему, что хочу, чтобы он постарался изо всех сил, – сообщил мне Коттон.

Он был из тех людей, которые с первого раза хотят, чтобы все было сделано правильно, и не принимают никаких оправданий за меньшее.

– Все будет как ты скажешь. Он тебе что-нибудь ответил?

– Он все еще собирает информацию о синдикате «Королевские питоны» и других клубах, с которыми они могут быть связаны, – объяснил он.

У их клуба есть парочка союзников, но не таких, чтобы справиться с вражеским нападением, как это.

– Да, у них есть помощники. Нам нужно будет привлечь кое-какие ресурсы, – предложил я.

– Это не проблема. У нас есть союзники не просто так. Они нас поддержат, – заверил он меня.

– Я заставлю их заняться наблюдением. – ответил напарнику и направился к своему байку.

– Хорошо. Так вот куда ты сейчас направляешься? – спросил Коттон, ухмыляясь мне, как гребаный Чеширский кот.

– Нет, – ответил я, садясь на мотоцикл и заводя мотор. – Я тебе перезвоню.

Было еще рано. У меня не было причин быть там, но мне нужно было проверить их, убедиться, что все в порядке. Солнце уже зашло, и ночной холод обжег мне шею, когда я припарковал мотоцикл на краю подъездной дорожки и заглушил двигатель. Просто зная, что они были по другую сторону этих четырех стен, напряжение, которое я носил с собой весь день, начало спадать. Ее домик был просто маленьким кирпичным строением, ничего необычного, но Рэн сделала все возможное, чтобы это место выглядело как настоящий дом. На крыльце стояли горшки с цветами, а на входной двери висело какое-то осеннее украшение. В кухне горел свет, и я видел, как она стоит у окна. Она с кем-то разговаривала, но потом остановилась, заметив меня. Через несколько секунд входная дверь открылась, и ко мне подошла Рэн.

Ее губы изогнулись в теплой улыбке, девушка подошла ко мне и сказала:

– Думала, что могла напугать тебя. – ее волосы были собраны в хвост, на ней были черные леггинсы и свитер.

Даже не прилагая особых усилий, она была великолепна.

– Я тут уже побывал.

– Ох в этом не сомневаюсь, – рассмеялась она. – Не знаю, смогу ли когда-нибудь привыкнуть к тому, что ты защитник-невидимка, но я решила принять все как есть. Имею в виду, не у каждой девушки есть свой собственный мачо-мотоциклист, который сидит на их подъездной дорожке, ожидая, чтобы день прошел без происшествий. О, интересно, заметили ли тебя соседи? Я удивлена, что они не позвонили мне по этому поводу. – Должно быть, я заставил ее понервничать, потому что она говорила бессвязно.

Чертовски мило.

– Итак... я делаю спагетти. Не хочешь зайти и попробовать?

– Нет, в этом нет необходимости, – сказал я ей.

– Это всего лишь спагетти, Гриффин. Кроме того, знаю, что Уайатт будет рад тебя видеть. –уверен, она видела, что я обдумываю это, поэтому надавила немного сильнее. – Ты не можешь отказаться. Я готовлю целую кастрюлю спагетти с домашними фрикадельками.

– Тебе не часто говорят «нет», не так ли? – заметил я.

– Не совсем так. Это мой недостаток характера, – призналась девушка.

Я едва успел слезть с мотоцикла, как из парадной двери выскочил Уайатт и крикнул:

– Привет, Ститч!

– Привет, чувак. Слышал, твоя мама приготовила спагетти.

– Да, но я не очень люблю спагетти, – признался Уайатт. Затем он наклонился ближе ко мне и прошептал: – Ты должен пойти поесть с нами, я с тобой поделюсь.

– Я думаю, что смогу помочь тебе с этим, – рассмеялся я, следуя за ними внутрь.

Легкий запах чеснока наполнил воздух, когда я вошел в маленькую кухню и сел за стол. Было заметно, что обстановка не новая, но Рэн проделала хорошую работу, преобразив дом. Шкафы были покрыты свежей краской, а на окнах висели клетчатые занавески. Это было мило. Я наблюдал, как она подошла к старой плите и вытащила хлеб, быстро поставив горячую сковородку на столешницу.

– Что ты будешь пить? – спросил Уайатт.

– Я буду то же, что и ты.

– Мама заставляет меня пить молоко за ужином. Она говорит, что это полезно для моих костей. Я сказал ей, что в витаминах «Флинстоун» есть кальций, но она все равно заставляет меня его пить.

– Молоко тоже хорошо.

Рэн начала тихонько наполнять стол едой, а Уайатт налил мне большой стакан молока. Я был загипнотизирован, наблюдая за их маленькой рутиной ужина, и я задавался вопросом, всегда ли это было у них так. Несмотря на то, что они были только вдвоем, они были семьей, и мне было любопытно, как все это работает. Я даже не мог вспомнить, когда я сидел за столом, не опасаясь, что что-то может вывести моего дедушку из себя. С ними все было по-другому.

Это было мило, очень мило.

Когда все было готово, Рэн сказала:

– Ладно, парни. Приступайте.

– Выглядит очень хорошо, мама, – сказал ей Уайатт.

Затем он перевел взгляд на меня и озорно улыбнулся. Этот парень мне нравился все больше и больше.

– Я все вижу, Уайатт, – сказала Рэн, игриво подталкивая его локтем.

– Дело плохо, мама, лапшу трудно нацепить на вилку, – пожаловался он. Паренишка положил вилку в центр тарелки и начал вертеть ее, пытаясь собрать лапшу. Когда он поднял вилку, большая часть лапши упала обратно на тарелку. – Видишь... это трудно.

– Если ты хочешь пирожное, то тебе придется съесть свой ужин. Тебе решать, приятель. – После этих слов он взял вилку и попробовал снова... и снова... и снова.

Мы провели несколько минут в тишине, пока все пытались съесть свою еду, не создавая огромного беспорядка, а затем Уайатт спросил:

– Вы знаете, почему вы не можете доверять атомам?

– Нет. Почему? – спросил я.

– Потому что они все выдумывают, – ответил он, гордо улыбаясь.

Рэн покачала головой и рассмеялась.

– Мы узнали об атомах сегодня на уроке естествознания. Различные атомы слипаются, образуя молекулы, как два атома водорода и одна молекула кислорода образуют воду, – объяснил Уайатт.

Следующие десять минут он рассказывал нам все, что узнал об атомах и молекулах. В конце концов, он посмотрел на свою тарелку и, казалось, удивился, увидев, что она чистая.

– Эй, мам, можно мне теперь мой брауни?

– Конечно. Почему бы тебе не пойти и не принести их к столу? – как только он встал из-за стола, Рэн наклонилась ближе ко мне, нежно положила свою руку на мою и прошептала:

– Спасибо.

– Он отличный парень. – Я был совершенно очарован, когда увидел, как ее рука скользнула вниз по моей руке, остановившись на мгновение на моем запястье, пока она мягко сжимала его.

Я поймал себя на том, что жажду ее следующего случайного прикосновения, любого легкого жеста, который позволил бы мне почувствовать тепло ее кожи на моей.

– Хочешь пирожное? – спросил Уайатт, ставя передо мной всю тарелку.

– Спасибо, но как-нибудь в другой раз. У меня есть некоторые дела, о которых нужно позаботиться, – объяснил я.

– Хорошо, – сказал он, опустив глаза на свои маленькие красные теннисные туфли.

Я небрежно встал, чтобы уйти, и сказал Рэн:

– Спасибо за ужин. Ты сделала действительно вкусные спагетти.

– Я рада, что хоть кто-то так думает, – ответила девушка с сияющей улыбкой.

Они оба последовали за мной к двери и помахали, когда я выехал с подъездной дорожки. У меня оставалось еще несколько часов до того, как я отправлюсь на склад, но мне нужно было выбраться оттуда. Я зашел слишком далеко. С ними я чувствовал себя слишком хорошо, хотя моим первым побуждением было защитить их. До сих пор мне никогда не приходило в голову, что, возможно, мне нужно защитить себя.

Глава 9

Рэн

Прошло уже несколько дней с тех пор, как я видела Гриффина, и дело было не в том, что его не было рядом. Когда он проезжал мимо нашего дома, я слышала слабый рокот мотора его мотоцикла, но он старался оставаться незамеченным. Я этого не понимала. Мне показалось, что наш совместный ужин был очень милым. Даже пару раз ловила его улыбку, когда он слушал, как Уайатт рассказывает о том, что узнал на уроке естествознания. Но по какой-то причине Гриффин избегал нас, и мне это не нравилось.

После нашего совместного ужина Уайатт действительно начал поправляться. Его привычки возвращались на свои места, и он казался более похожим на самого себя. Как раз, когда дела с Уайаттом, пошли на лад, ему пора было возвращаться к отцу, и по его настроению было ясно, что он этого боится. По дороге в школу он смотрел в окно, нервно теребя молнию рюкзака. Я несколько раз пообещала ему, что я заеду за ним ровно в восемь, и он вышел из машины и медленно направился к зданию школы.

Почти непреодолимое чувство страха давило на меня весь день, и я понимала, что это связано с Уайаттом. Я знала, что что-то не так, и это убивало меня. Может быть, меня грызла материнская интуиция, и я весь день смотрела на часы, выжидая, когда он вернется ко мне домой. Я на мгновение отвлеклась от своих страхов, когда услышала, как зазвонил мой мобильный телефон. Я подумала, что это Рейчел звонит узнать, почему я не пришла на наш урок самообороны, но когда я посмотрела на экран, то не узнала номер.

– Алло? – ответила я.

– Пошли сообщение миссис Дэниелс. Скажи ей, чтобы она забрала Уайатта и ушла... сейчас же, – настойчиво сказал Ститч.

– Что происходит? – в панике спросила я.

– Мне нужно, чтобы ты выслушала меня, Рэн. Все будет хорошо. Просто передай сообщение миссис Дэниелс.

– Хорошо, – ответила я.

– Я здесь, наблюдаю за ним, сохраняй спокойствие и просто доверься мне, – вот и все, что он сказал, а затем отключил телефон.

У меня дрожали пальцы, когда я печатала сообщение миссис Дэниелс.

Я: «Берите Уайатта и уходите! Пожалуйста!»

Миссис Дэниелс: «Я уже за дверью. По дороге к твоему дому».

Я: «Слава богу. До скорой встречи».

Я была полностью охвачена паникой, слезы потекли по моему лицу, когда подумала о том, что могло произойти. Мое воображение разыгралось, и я вспомнила все те времена, когда Майкл выходил из себя. Очень испугалась, что он мог сделать то же самое со своим сыном. Я не знаю, что делать, если он причинит Уайатту боль. Уже была готова вот-вот сорваться, когда меня озарила мысль.

Гриффин был там.

Гриффин был там с Уайаттом.

Как он и обещал, он был там, чтобы убедиться, что Уайатт в безопасности.

Ошеломляющее чувство облегчения нахлынуло на меня. Все, что я когда-либо хотела – знать, что Уайатт в безопасности, когда он с Майклом, и, хотя я понятия не имела, что произошло, знала, что Гриффин был там, чтобы убедиться, что с ребенком ничего не случилось. Поняв, что сын в безопасности, я смогла успокоиться.

Через двадцать, ужасно долгих, минут машина миссис Дэниелс наконец остановилась на подъездной дорожке. Я быстро открыла дверь и выбежала на улицу, встретив Уайатта как раз в тот момент, когда он вышел из машины.

– Ты в порядке? – спросила я, пытаясь успокоить свой голос, когда потянулась к нему.

– Я в порядке, мама, – ответил он, шагнув в мои объятия. – Папа был очень злым и кричал, поэтому миссис Дэниелс сказала мне, что я могу вернуться домой.

– Мне так жаль, что все так получилось, но я очень рада, что она привезла тебя домой, – сказала и крепко обняла его.

Еще немного подержала его в объятиях, а потом спросила:

– Ты не хочешь пойти посмотреть телевизор, пока я поговорю с миссис Дэниелс?

– Да, но сначала я должен сделать домашнее задание, – ответил он.

– Иди, начинай, а я помогу тебе через несколько минут, – сказала ему, когда он направился внутрь.

Как только Уайатт закрыл дверь, я посмотрела на миссис Дэниелс.

– Что, черт возьми, произошло?

– Майкл был пьян, он говорил невнятно и вел себя агрессивно. Когда я заговорила с ним об этом, он разозлился и начал угрожать.

– Что за угрозы?

– Он просто злился, что я уезжаю с Уайаттом. Как только поняла, что он выпил, я велела Уайатту сходить за своими вещами. Когда Майкл понял, что происходит, сказал, что собирается найти кого-нибудь другого наблюдающего для визитов Уайатта. Он начал говорить, что мы с тобой заодно, и я веду себя предвзято, когда дело касается Уайатта.

– Это просто смешно! – я была так рада, что миссис Дэниелс была там сегодня вечером.

Нанять ее было лучшим решением, которое когда-либо принимала. Я не могла представить, что потеряю ее. Уайатт нуждался в ее присутствии, особенно когда Майкл был в таком настроении.

– Это смешно, и я не хочу, чтобы ты волновалась о том, что он сказал.

– И что теперь делать сделать? Вы нужны Уайатту! Конечно, они не заберут вас у него... не так ли? – спросила я со слезами на глазах.

– Майкл хорошо умеет все переворачивать, но он никак не может повлиять на то, что произошло сегодня вечером. Он пил во время визита сына. Утром я первым делом поговорю с судьей, – заверила она меня. Миссис Дэниелс сделала короткую паузу. – Знаешь, я была удивлена, получив твое сообщение. Как ты узнала, что что-то не так?

– Ммм... – я не была уверена, что она подумает о Гриффине, присматривающем за Уайаттом, поэтому солгала. – Сосед услышал крик Майкла и позвонил мне.

– Ну, хорошо, что они тоже за всем следят. Я лучше пойду, дорогая. Мне нужно убедиться, что Стэн принял свои лекарства. Дам тебе знать, что будет завтра, – сказала она мне, направляясь к своей машине.

Я наблюдала, как она выехала с подъездной дорожки, прежде чем вернуться в дом, чтобы проверить Уайатта.

Он уже закончил свою домашнюю работу и смотрел телевизор, когда я вошла. После того как он принял душ, уложила Уайатта в постель. Он положил голову на подушку и уставился в потолок, быстро погружаясь в свои мысли.

– Ты хочешь поговорить об этом? – спросила я, натягивая на него одеяло.

– Я не очень люблю папу, – наконец признался он.

– Это я могу понять. Мне он тоже не очень нравится, – сказала я, слегка сжимая руку сына. – Мне жаль, что он был таким злым сегодня.

– Он всегда ведет себя подло. – по выражению лица Уайатта я поняла, что это была оговорка, но мне пришлось настаивать на большем.

– О чем ты говоришь?

– Он всегда в плохом настроении, – объяснил Уайатт, поворачиваясь на бок и притворяясь, что закрывает глаза.

С этими словами я поняла, что разговор окончен. Зная, что давить на него бесполезно, поцеловала его на прощание и пошла в свою комнату готовиться ко сну. Я была измотана и даже не потрудилась вымыть посуду в раковине. Переодевшись в пижаму, услышала слабый звук мотора мотоцикла. Мое сердце затрепетало от надежды, когда подумала, что это может быть Гриффин. Я подошла к окну и выглянула наружу, и действительно, его мотоцикл был припаркован в конце подъездной дорожки. Улыбка медленно расползлась по моему лицу, когда увидела, что он идет к дому. Я накинула шелковый халат и выбежала из комнаты.

Когда открыла входную дверь, он ждал меня на крыльце. Под косухой он носил черную футболку с длинным рукавом, которая плотно облегала его грудь, показывая лишь намек на четко очерченные мышцы живота. Выцветшие синие джинсы низко висели на бедрах. У меня перехватило дыхание, когда встретилась с ним взглядом, и мне стало трудно говорить.

Я так мало знала о нем. Он был для меня загадкой, существовал в мире опасностей, которые не могла понять, но это не имело значения. Я была поймана в ловушку заклинания, неспособного контролировать подавляющую реакцию моего тела на него. Никогда не встречала кого-то похожего на него. Пугающая сила исходила от него, и было сложно даже вообразить, что у него была более мягкая сторона. Но она была. Я видела это, чувствовала, и не могла удержаться от того, чтобы не увлечься этим, не увлечься им.

– Как у него дела? – спросил Гриффин.

Слабый запах его одеколона плыл вокруг меня, соблазняя подойти ближе.

– Я больше ничего не знаю, – призналась я.

– Он умный парень. И может видеть все это дерьмо насквозь.

– Я думаю, он уже знает... он просто не говорит мне об этом. Как ты узнал, что что-то не так? – спросила я.

– Уайатт позвонил мне... сказал, что его отец пьет и кричит на миссис Дэниелс, – объяснил Гриффин.

– Майкл угрожал ей, говорил, что добьется ее увольнения... не знаю, что буду делать, если мы потеряем миссис Дэниелс. Она так хорошо ладит с Уайаттом, и только она делает эти визиты терпимыми.

– Он не потеряет ее, – уверенно сказал Гриффин.

– Я в этом не уверена. Майкл все время крутит вокруг себя, – объяснила я

– Он не потеряет ее. Доверься мне.

Понятия не имела, как он мог дать такое обещание, но поверила ему. Я была уверена, что он сделает все возможное, чтобы Уайатт не потерял ее.

Беспокойство, за которое я держалась, медленно начало уменьшаться, и я прошептала:

– Спасибо

Он подошел ближе, обнял меня за талию и притянул к себе. Он крепко прижал меня к груди, тепло его тела окружило меня, и я почувствовала, что жажду большего. Я медленно подняла голову с его плеча и посмотрела на него, ища на его лице хоть какой-то признак того, что он чувствует то же самое. Его глаза наполнились желанием, но он колебался. Наступило мучительное молчание, пока он не поднес ладонь к моему лицу и нежно провел большим пальцем по щеке. Он медленно опустил голову, прижался губами к моим и нежно поцеловал.

Поначалу его прикосновение было мягким и нежным, но быстро сменилось чем-то большим. Глубокое рычание вибрировало в его груди, в то время как его пальцы крепко запутались в моих волосах, притягивая меня ближе, и он полностью контролировал поцелуй. Его язык коснулся моего, и мир вокруг нас растаял, когда мы потерялись в объятиях друг друга. Без сомнения, между нами что-то росло, и мои чувства к нему пробудили во мне нечто такое, чего я не ожидала... всепоглощающую потребность в большем. Без предупреждения он отстранился, глядя на меня с выражением, которое я не совсем понимала.

– Мама, – позвал Уайатт, и мы оба замерли.

Нас словно окатили ведром холодной воды, а мы молча ждали, когда он снова окликнет нас.

Гриффин сделал шаг назад.

– Иди, позаботься о нем.

Я быстро поправила ночную рубашку и халат и бросилась обратно в дом. Уайатт ждал меня в своей постели, когда я вошла.

– Мама, у меня болит голова, – заныл он.

Я положила ладонь ему на лоб, проверяя, нет ли у него температуры.

– Температуры нет. Подожди секунду, я принесу тебе что-нибудь от головной боли.

После того, как я дала ему дозу обезболивающего, я села на край его кровати и стала ждать, когда он снова заснет. Убедившись, что он крепко спит, я направилась к крыльцу. Я осторожно приоткрыла дверь и с радостью увидела, что Гриффин все еще ждет меня. Он стоял и молча смотрел на меня, и я сразу почувствовала себя неловко. Я не знала, что ему сказать.

Глава 10

Ститч

За все эти годы у меня было больше женщин, чем я мог сосчитать, но до сегодняшнего вечера я не чувствовал чего-то подобного.

Ее прикосновение. Ее губы. Это горячее маленькое тело прижалось к моему.

Бл*ть.

Я не был готов к такому. Когда я обнимал ее, чувствовал, будто она должна быть в моих объятиях всегда, и не хотел отпускать. Честно говоря, это пугало меня, пугало до чертиков. Мы были из двух разных миров, но я хотел ее больше всего на свете. Я ненавидел саму мысль о том, чтобы оставить ее, не хотел ничего, кроме как взять ее обратно в свои объятия и показать, как сильно хочу, но мне придется подождать.

Она вышла на улицу и когда наконец посмотрела на меня, увидел неуверенность в ее глазах. Ее не было всего несколько минут, но сексуальное напряжение было выше, чем когда-либо. Волосы мягко рассыпались по плечам, а щеки покраснели от смущения. Чертовски красиво.

– Иди сюда, – потребовал я.

Рэн заколебалась, но потом медленно подошла ко мне, остановившись всего в нескольких дюймах от меня и сказала:

– Думала, что он спит, иначе бы я никогда...

– Иди сюда, – прорычал я.

Как только она сделала последний шаг, я опустил руки на ее талию, мгновенно притягивая к себе. Наклонился и прижался губами к ее губам, снова завладевая ею. Ее слова все еще звучали в моей голове, я быстро отстранился и посмотрел на нее.

– Во-первых, никогда не извиняйся за то, что заботишься о своем ребенке. Никогда. Во-вторых, я никогда не был к кому-то так привязан. Я ни черта не смыслю в отношениях, но то, что происходит между тобой и мной – это случится, и есть вещи, которые тебе нужно знать.

– Ты хороший человек, Гриффин. Я знаю все, что мне нужно знать, – заверила она меня.

– Нет, ты понятия не имеешь, но обязательно все узнаешь. Пусть кто-нибудь заберет Уайатта в пятницу вечером. Я хочу, чтобы ты пришла в клуб. – сказал ей, а потом поцеловал в последний раз, прежде чем вернуться к своему байку.

Прошло уже три дня с тех пор, как я оставил ее стоять, выглядящей как эротический сон каждого мужчины. Черт, я все еще ощущал ее вкус на своих губах, и это сводило с ума. Воспоминание о ее прикосновении огненным отпечатком осталось в моем сознании, подпитывая мою потребность снова обнять ее, и я был полон решимости сделать ее своей.

Проведя несколько часов перебирая все, что собрал Большой Майк о «Питонах», братьям не терпелось выпустить пар. Они все направились в бар, и я решил присоединиться к ним, прежде чем отправиться проведать Рэн. Войдя в бар, я с удивлением обнаружил, что она сидит там с Хенли и Кэссиди.

Она держала в руках полупустую бутылку пива и смеялась над тем, что только что ей сказала Хенли. Волосы Рэн были распущены, локоны падали на плечи, и она была одета в черный свитер с глубоким вырезом, который демонстрировал ее идеальную грудь. Дополнением к наряду были пара темных джинсов и черных ботинок. Мой член напрягся от одного взгляда на нее. Она не была вызывающей, и мне нравилось, что она не была одной из тех женщин, которые носят херову тонну макияжа. У нее была замечательная кожа, и ей не нужно было прятаться за какой-то чертовой маской.

Я стоял у стойки, просто наблюдая за ней, когда Мэверик подошел сзади.

– Итак, она снова вернулась.

– Да. Думаю, ее не так-то легко отпугнуть, – ответил я.

– Я это вижу. В конце концов, она здесь ради тебя, – рассмеялся друг. – Да, что тут еще сказать, – он жестом подозвал Пейтон за стойкой и попросил ее принести нам обоим пива. Протягивая мне одну из бутылок. – Ты планируешь что-то с этим делать?

– Да.

– Хорошо. Самое время, – ухмыльнулся Мэверик. Он посмотрел на меня, заметив, что я все еще сосредоточен на Рэн. – Черт, все плохо, брат.

– Никогда не знаешь наверняка, – признался я.

– Да, оно настигает тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь, но, когда ты знаешь... ты знаешь. – Меврик сделал еще один большой глоток пива. – Что она знает о клубе?

– Практически ничего.

– Ты думаешь, она сможет принять то... чем ты занимаешься?

– Ей придется, – ответил я, зная, что не могу ее потерять. Прежде чем он успел продолжить, я продолжил. – Когда мы получим известие о слежке?

Я уже знал, что Большой Майк работает над этим, но почувствовал необходимость перевести разговор на другую тему. Не собирался обсуждать Рэн ни с ним, ни с кем-либо еще.

– Теперь в любое время. Майк следит за этим, – ответил он.

Клатч встал между нами, потянувшись через стойку, чтобы взять еще одно пиво у Пейтон. После того, как он открыл крышку, направил горлышко бутылки в сторону Рен и хихикнул:

– Ну, друзья, она горячая штучка.

Вспышка гнева пронзила меня, и я без колебаний схватил его за запястье, выплеснув большую часть его пива на стойку.

– Следи за своим чертовым языком, брат.

– Эй... погоди минутку. Я что-то пропустил? – пробормотал Клатч, делая шаг назад.

Мэверик прочистил горло и с усмешкой сказал:

– Она с ним.

– Ублюдок. Откуда мне было это знать? Я имею в виду, посмотри на нее... она горячая штучка, – объяснил Клатч.

– Клатч, – предупредил я.

Он поднял руки, изображая поражение.

– Понял.

Не обращая внимания на их дерьмовые ухмылки, я направился к Рэн. Я сделал всего несколько шагов, когда ее глаза встретились с моими, и улыбка на ее лице быстро исчезла, превратившись в предвкушение. Я заметил искру голода в ее глазах, когда она смотрела, как я иду к ней, и мне это понравилось. О да, мне это очень понравилось.

Когда я подошел к ним, Хенли быстро повернулась ко мне с дьявольской ухмылкой.

– У тебя что, уши горели? – лицо Рэн мгновенно покраснело от смущения, и я поймал себя на мысли, о чем именно они говорили.

– Хенли, – предупредила Кэссиди.

– Что? – спросила Хенли, пожимая плечами. – Не то чтобы он не знал, что мы говорим о нем.

– Привет, – едва слышно произнесла Рэн.

Я наклонился к ней, прижался губами к изгибу ее шеи.

– Ты расскажешь мне, что вы говорили обо мне?

– Ммм... нет, – усмехнулась она.

– Да, это мы еще посмотрим, – сказал ей, вынимая пиво из ее руки и делая глоток.

– Эй! У меня хорошие новости, – начала она.

– Да?

Она улыбнулась и сказала:

– Оказывается, миссис Дэниелс смогла достучаться до судьи. Она объяснила все, что произошло прошлым вечером, и он отменил визиты Уайатта к своему отцу, – ее глаза блестели от возбуждения, когда она говорила.

К сожалению, я не чувствовал той же радости. Когда Майк рассказал мне об этом сегодня утром, я испугался. Да, я хотел, чтобы Уайатт был свободен от своего жестокого отца, но я знал, что Майкл не из тех людей, которые принимают такой удар. Его родители вряд ли обрадуются тому, что он лишился свиданий с Уайаттом, а с этим последним трюком он потерял последнюю ниточку контроля над Рэн. Не было никаких сомнений, что он в конечном итоге сделает что-то глупое из-за этого. Я не собирался рисковать, поэтому приказал Кью присматривать за ним, пока Уайатт не вернется от родителей Рэн. Я отвлекся от своих мыслей, когда она продолжила.

– Нам все равно придется идти в суд через несколько недель для окончательного решения, но сейчас ему больше не придется ходить к Майклу.

– Рад это слышать, – решив пока позволить ей насладиться маленькой победой, после того, как я сделал еще один глоток ее пива, спросил: – Ты разобралась с Уайаттом?

– Да, он у моих родителей, – ответила она, не понимая, что я уже знаю, где он. – У них есть большая игровая система, поэтому он был очень рад остаться у них.

– Эй, Ститч... хочешь еще пива? – спросила Кэссиди, глядя на почти пустую бутылку пива в моей руке.

– Да, два, – сказал я ей как раз перед тем, как допить пиво Рэн.

Я поставил пустую бутылку на стойку. Без предупреждения, Эммерсон подошла и положила руку мне на талию, слегка обняв меня. Брови Рэн нахмурились от непонимания, когда она уставилась на руку Эммерсон на моем бедре.

– Привет, красавчик, – сказала Эммерсон, – Я думала, что тебя здесь не будет.

– Нет... я останусь здесь ненадолго.

– Ну, самое время. Я уже начала думать, что ты избегаешь меня, – рассмеялась она.

Когда Кэссиди поставила наше пиво на стойку, Рэн быстро взяла бутылку и начала нервно ковырять этикетку, полностью избегая зрительного контакта со мной.

– Хочешь пива? – спросила Кэссиди у Эммерсон.

– Определенно, – Рэн украдкой бросила взгляд в нашу сторону, когда Эммерсон потянулась и потянула меня за кончик бороды. – Эта штука выходит из-под контроля. Ее пора обрезать.

– Ни в коем случае.

– Послушай свою младшую сестру. Ни одна девушка не захочет прижиматься к этой штуке ночью, – сказала она, в последний раз потянув ее.

Взгляд Рэн метнулся ко мне.

– Сестра?

Я как раз собирался ответить ей, когда Клатч прервал меня:

– Ститч, Коттон хочет видеть тебя в своем кабинете.

Посмотрев на Рэн, я спросил:

– Ты не против, если я оставлю тебя с ребятами на некоторое время?

– Конечно. Все будет нормально. Будет возможность поговорить с твоей сестрой, – сказала она с сарказмом.

– Говори обо всем, что хочешь, дорогая, – сказал ей как раз перед тем, как обхватить руками ее бедра, притягивая ближе и завладевая ее губами.

Она застонала в поцелуе, в то время как ее руки скользили по моей шее, запутываясь кончиками пальцев в моих волосах. Вкус пива все еще оставался на ее губах, когда я углубил поцелуй, и ее язык встретился с моим. Он послал удар прямо в мой член, что затруднило сдерживание моей потребности в ней. Я никогда не знал никого похожего на нее. Одним простым прикосновением она скрутила меня в узел, и мне больше всего на свете хотелось остаться в ее объятиях.

Я неохотно отстранился, заставляя себя отпустить ее, пока не потерял полный контроль, и сказал:

– Не позволяй этим чертятам втягивать тебя в неприятности, пока меня нет.

– Думаю, я справлюсь, – игриво ответила Рэн.

– Я в этом уверен.

Глава11

Рэн

– Черт возьми! После такой картины мне понадобится холодный душ, – смеясь, сказала Кэссиди. – Черт. Мне очень, очень нужно потр*хаться.

Я улыбнулась, подумав, что и сама не прочь принять холодный душ. От этого поцелуя у меня закружилась голова, и я почти забыла о недавнем приступе ревности. Была удивлена, как быстро зеленоглазый монстр овладел мной, заставив вести себя как полная идиотка.

Со злостью смотрела на другую женщину за то, что она дотронулась до Гриффина. Я никогда не была ревнивой. Это было совершенно не похоже на меня, и, узнав, что та девушка его сестра, я почувствовала себя еще хуже.

– Я уверена, что ты найдешь здесь кого-нибудь, кто поможет тебе с этим, – сказала Хенли, закатывая глаза. – Ты получаешь все, что нужно девушке, просто стоя за этой стойкой.

– Я бы хотела... этот поцелуй был самым настоящим из всех, что я видела за последние недели. Это начинает угнетать, – надулась Кэссиди. – Ребята больше даже не смотрят в мою сторону. Как будто у меня вырос третий глаз или что-то в этом роде.

– Не надо так драматизировать, Кэсс. Кроме того, мы все знаем, что есть только один из них, о котором ты действительно заботишься. Тебе было бы наплевать на остальных, – засуетилась Хенли, делая очередной глоток пива.

– Да, ну... он даже больше не признает мое существование. Я не понимаю. Все парни присматривают за женщинами, следят, чтобы они были в безопасности, и все такое прочее. Кто за мной присматривает? Уж точно не он! Его жалкая задница полностью игнорирует меня. Черт, он даже не смотрит на меня, – саркаСтитчески ответила она. Я понятия не имела, о ком говорит девушка, но было очевидно, что отсутствие его внимания причиняло ей боль. – Думаю, нам нужно выпить чего-то покрепче. Давайте выпьем несколько шотов!

– Я «за», – сказала Эммерсон, садясь на табурет рядом со мной. – Мне бы не помешало немного. Моя диссертация почти доконала меня, и я уверена, что профессор разорвет ее в клочья, так как я пропустила так много дней занятий.

– Звучит как отличный предлог, чтобы напиться. А как насчет тебя, Рэн? Ты с нами? – спросила Кэссиди.

– Конечно. Почему бы и нет? – ответила я, зная, что мне достаточно всего пары шотов, чтобы дойти до состояния нокаута.

Оказалось, у нас был свой личный бармен. Кэссиди выстроила рюмки вдоль стойки и налила нам по полной рюмке текилы. Она взяла соль и лаймы и положила их перед нами. Затем она подняла свой бокал и сказала:

– Выпьем за мужчин, которые сводят нас с ума. Пусть их татуировки исчезнут, их мышцы сдуются, а яйца высохнут!

– Ты псих, Кэссиди, – рассмеялась я, – Абсолютный псих! – была рада, что она смогла взять выходной и просто поболтать с нами сегодня вечером. Девушка была такой веселой.

Следующие сорок пять минут мы смеялись и пили, пока мне рассказывали обо всем, что происходит в клубе. Я и понятия не имела, что в здесь так много всего происходит.

– Просто помни, что клубные дела – это то, о чем не стоит говорить. Это способ парней защитить нас, – объяснила Кэссиди.

– Клубные дела? Что за дела? – спросила я.

– Лучше в это не вмешиваться, Рэн. Доверьтесь мне. Я научилась этому на собственном горьком опыте, – засмеялась Хенли, – Не волнуйся. У тебя все получится.

– Довольно здорово иметь так много знакомых людей, готовых быть с вами всегда, когда они нужны. Когда ты становишься старухой⁷, ты становишься частью семьи. Они сделают все для тебя и твоего сына, – объяснила Кэссиди.

– Не знаю, смогу ли я когда-нибудь привыкнуть к этой «старухе», – призналась я.

– Если это правда, то ты будешь думать, что это лучшее, что когда-либо случалось с тобой, – улыбнулась Хенли.

– Поверю тебе на слово, – сказала я, смеясь.

У каждой из них была своя дикая история о клубе, и мои щеки на самом деле болели от смеха. Мне нравилось быть здесь с ними, и я начинала понимать, почему они решили связаться с клубом. Это было потрясающе. Даже мужчины были милы, стараясь, чтобы я чувствовала себя с ними как дома. И я действительно с нетерпением ждала возвращения.

– Я хочу знать о тебе и Ститче, – пробормотала Хенли.

– Ну... мне нравятся его губы, – хихикнула я. Наклонившись ближе к ней, прошептала. – И эти глаза... боже, мне нравится, как этот человек смотрит на меня, как будто он может поглотить мое тело и душу в одну минуту, но лелеет само мое существование.

– О да, я не думаю, что кто-то из нас пропустил тот тающий взгляд, который он бросил на тебя через бар. Это было... вау, – хихикнула Хенли.

– Эй! Ты говоришь о моем брате, шлюшка, – проворчала Эммерсон, делая еще один глоток текилы.

– Это не значит, что он не горяч, зануда. Ты должна гордиться, – сказала ей Хенли. Быстро повернувшись ко мне, она продолжила свой допрос. – Рэн, дорогая, ты не рассказываешь нам ничего такого, чего мы еще не знаем. Нам нужны подробности. Мы хотим знать, как вы, мисс Изысканность и Красное Вино, оказались с нашим мистером Крутой?

– Я этого еще не поняла, – объяснила я, – Просто так получилось.

– Девочка, такой человек, как Ститч, просто так не бывает, – вмешалась Кэссиди, – Он здесь не просто так.

– Да... это потому, что он крутой. Он долбанный инфорсер Клуба. Этим все сказано, – сказала Хенли, вскидывая руки вверх. – И он горячий. С этим не поспоришь.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь. А что такое «инфорсер»? – спросила я.

– Это одна из должностей в клубе, – начала Кэссиди.

Ее прервала Хенли:

– Он как...ну ты знаешь... инфорсер. Он служит и защищает своих братьев, – объяснила Хенли, с каждой минутой становясь все более пьяной, – как Бэтмен, защищающий Готэм от зла.

– Бэтмен? Серьезно, Хенли? – Эммерсон недоверчиво покачала головой, – Господи, только бы Грифф не услышал, что ты называешь его Бэтменом.

– Что? Это комплимент. Бэтмен крутой, – защищаясь, сказала Хенли, слегка покачиваясь из стороны в сторону, когда она опрокинула очередной шот.

– Хенли, тебе что двенадцать? – спросила Кэссиди, закатывая глаза. Наливая нам всем еще по одной порции виски. – Тебе нужно больше гулять, девочка.

Я уже собиралась взять свой стакан, когда сзади подошел Ститч и обнял меня за талию. От тепла его дыхания у меня по спине побежали мурашки, когда он прошептал:

– Знаешь, если ты выпьешь еще парочку шотов, я вынесу тебя отсюда на плече.

Я наклонилась к нему, прислонилась к его груди, положив голову ему на плечо.

– Это плохо?

Щетина его бороды щекотала мне шею.

– Не все. С нетерпением жду плохих вещей.

– Ну, это хорошо, потому что я перестала считать после третьего шота, – засмеялась я.

– Она совсем слабенькая, – хихикнула Хенли, с трудом удерживая глаза открытыми, – У нее было только три рюмки. У меня уже шестая.

– Я бы не стала хвастаться, – пожурила ее Кэссиди, – Мэверик надерет тебе задницу, когда увидит в таком виде.

– Девушка может надеяться, – сказала Хенли, поднимая и опуская брови.

Эммерсон повернулась к Ститчу и сказала:

– Просто чтобы ты знал, я одобряю.

– Что? – спросил Гриффин.

– Твоя девушка – Рэн. Она довольно крутая, – смеясь, сказала Эммерсон, – но Хенли права. Она совершенно дохленькая. Наверное, тебе стоит отвезти ее домой.

– Ты готова ехать, детка? – спросил он меня.

– Да, пожалуй, мне стоит остановиться, пока я еще могу, – призналась я. Чувствуя себя немного наглой, я продолжила. – Но я пока не хочу идти домой. Если ты не против, я бы хотела немного побыть с тобой.

Несмотря на то, что я прекрасно провела время с девочками сегодня вечером, у меня не было возможности провести время с Гриффином.

Уайатт был с моими родителями. И я знала, что в эту ночь нам никто не помешает. Я хотела воспользоваться шансом побыть с ним наедине.

– Ты всегда можешь взять ее к себе, – предложила Эммерсон с озорной усмешкой.

Посмотрела на него, выглядя немного нетерпеливой.

– Я хотела бы увидеть твой дом.

– Отлично. Хватай свои вещи, – улыбнулся он.

Ститч взял меня за руку и вывел наружу, прижимая к себе, чтобы я не споткнулась и не упала. Когда мы добрались до стоянки, он спросил:

– Где твоя машина?

– Эмм... вон там, – ответила я, указывая в сторону парковки.

– Мне нужны ключи, – сказал он, держа меня за руку, чтобы я не потеряла равновесие.

Я пошарила в сумочке и после нескольких секунд поисков наконец нашла их и положила ему на ладонь. Мужчина помог мне сесть в машину, закрыл за мной дверцу и устроился на водительском сиденье. Не говоря ни слова, он завел машину и направился к своему дому. Я заметила, как он несколько раз поглядывал в зеркало заднего вида, словно проверяя, не следит ли кто за нами, и это заставило меня вспомнить наш разговор в баре о том, что он был инфорсером клуба.

Любопытство взяло верх.

– Как долго ты инфорсер клуба?

– Значит, сегодня вы говорили обо мне, – улыбнулся он.

– Наверное, я действительно не так уж много знаю о тебе, – призналась я, – До сегодняшнего вечера я даже не знала, что у тебя есть сестра.

– Больше нечего знать.

– Сомневаюсь, – засмеялась я.

Я была далеко не пьяна, но все еще чувствовала легкое гудение от алкоголя. У меня в голове крутилось еще столько вопросов, но я оставила их при себе, молча проехав остаток пути до его дома. Мы ехали уже несколько минут, когда изгибы и повороты дороги начали вызывать у меня легкую тошноту. Я вздохнула с облегчением, когда он наконец свернул на подъездную дорожку и припарковал машину. Я быстро открыла дверь и вышла, прислонившись к машине и глубоко вдохнув свежий воздух. Гриффин пробормотал что-то себе под нос позади меня, закрывая дверцу машины и направляясь ко мне.

– Сожалеешь о последнем шоте? – он ухмыльнулся.

– Наверное, они были правы. Я совершенно дохленькая, – засмеялась в ответ.

Прежде чем успела пошевелиться, Ститч наклонился и просунул руки мне под ноги, и подхватил на руки. Чувствуя себя в безопасности и уюте в его объятиях, я положила голову ему на плечо и позволила отнести себя внутрь. Я чувствовала себя так хорошо в его объятиях, в полной безопасности, точно так же, как в нашу первую встречу. Он принес меня в гостиную и осторожно уложил на диван.

– Сейчас вернусь. Надо закрыть дверь, – сказал Ститч, прежде чем исчезнуть на кухне.

Я оглядела комнату и была удивлена, увидев, как она прекрасна. В нем были все элементы бревенчатой хижины, которые я обожала, вплоть до камина из булыжника и большого коричневого с белым мехового ковра. Мебель была простой и мужественной, но в комнате было уютно, что делало ее похожей на дом.

Оглядевшись вокруг, любопытство взяло верх, поэтому я решила совершить небольшую самостоятельную экскурсию. Я тихо встала и побрела по коридору. По иронии судьбы, первой комнатой, в которую я наткнулась, была его спальня. Его большая двуспальная кровать выглядела так привлекательно с ее толстым одеялом и огромными подушками. Я провела рукой по мягкой ткани и просто не смогла удержаться. Подумав, что все будет хорошо, если я просто прилягу на минутку, я сняла куртку и сапоги и забралась в кровать. Вот и все, что потребовалось. Я положила голову на его мягкую наволочку, почувствовав легкий запах его одеколона, и крепко заснула.

Глава 12

Ститч

Заперев дом, я пошел на кухню, чтобы принести Рэн воды и две таблетки болеутоляющих. Сегодня она хорошо провела время, по-настоящему хорошо. Мне нравилось видеть ее в клубе, видеть, как она немного расслабляется. Поскольку она не привыкла пить, я решил, что утром у нее будет адская головная боль, поэтому пошел в гостиную, чтобы принести ей стакан воды и таблетки.

Когда вернулся в комнату, то с удивлением обнаружил, что она больше не лежит на диване. Подумав, что она, возможно, заболела, я пошел проверить, была ли она в ванной, но обнаружил, что она свернулась калачиком в моей постели.

Бл*ть.

Не знаю, как долго стоял и смотрел на нее, поражаясь тому, как она прекрасна, лежа в моей постели, прежде чем подошел и поставил бутылку воды и обезболивающее на прикроватный столик. Борясь с желанием лечь рядом с ней, я укрыл ее своим одеялом, зная, что мне нужно дать ей время отоспаться от алкоголя. Я неохотно направился в гостиную и включил телевизор. На заднем плане громыхал какой-то новостной канал, но я не обращал никакого внимания на то, что они говорили. У меня на уме было совсем другое.

Мне следовало подумать о нашем с Коттоном разговоре о предстоящей встрече с «Отрекшимися святыми». Они пришли, чтобы обсудить наши планы по прекращению этой дерьмовой бури, которую мы затеяли с питонами, и нравилось мне это или нет, нам нужна была их помощь. Мне также следовало подумать о затруднительном положении Рэн с Майклом. Нужно было проникнуть в голову этого человека и понять, что, черт возьми, он собирается делать теперь, когда потерял единственную связь с Рэн. Но я не думал ни о том, ни о другом. Было только одно, что поглощало мои мысли – женщина в моей комнате, лежащая в моей постели.

Я был в растерянности. Не знал, что, черт возьми, с ней делать. Какая-то часть меня хотела войти в свою комнату и поглотить ее, объявить ее тело своим и показать ей, как она сводила меня с ума все эти недели, но не мог пошевелиться.

Сомнения начали закрадываться в щели моего сознания, заставляя меня задуматься, сработает ли когда-нибудь эта вещь между нами. Я посмотрел на нее, и все, что увидел, было хорошо. Она была просто чертовски хороша, и заслуживала любви, доброты и мягкости. Я не понимал этих вещей, потому что у меня их никогда не было, за исключением тех случайных проблесков от моей бабушки так давно.

Я уже давно забыл те времена. Стал человеком, который не знал, как быть нежным или ласковым. Знал только насилие, жестокость, физическую боль. Мог делать такие вещи, я понимал их. Как я мог пойти к ней, быть с ней, когда все, что знал, было противоположностью тому, чем она была на самом деле? Да, я был полной противоположностью кому-то порядочному, кому-то хорошему. У меня были сомнения, что могу измениться, и после всего, через что она прошла, задавался вопросом, будет ли она достаточно сильной, чтобы справиться с тем, кем я был на самом деле.

– Эй, – прошептала она с порога. Было почти два часа ночи, и она стояла там, одетая в одну из моих старых футболок и пару моих толстых белых носков. Чертовски сексуально. Смущенно потянув за край моей футболки сказала: – Надеюсь, ты не против. Мне нужно было вылезти из этих джинсов.

– Нисколько не возражаю, – ответил я. Глядя на нее в этот момент, все становилось кристально ясным. У меня в голове все оборвалось. Мне было наплевать на свои сомнения. Я хотел ее, и собирался сделать все, что потребовалось, чтобы сделать ее своей. – Как ты себя чувствуешь?

– Намного лучше. Мне очень жаль, что я заснула вот так. Не привыкла гулять, не говоря уже о том, чтобы немного выпить, – начала она. – Как раз собиралась прилечь на минутку, чтобы дать отдых глазам, но твоя кровать была такой невероятно мягкой. Я просто ничего не могла с собой поделать.

Она улыбнулась и направилась к дивану, небрежно усаживаясь рядом со мной. Я стащил одеяло со спинки дивана и накинул ей на ноги, когда она устроилась рядом со мной. Когда положила голову на мое плечо, она спросила:

– Что смотришь?

Ее действия были просты, никаких колебаний. Казалось, она проделывала со мной то же самое сотни раз, чувствуя себя совершенно расслабленной, сидя рядом со мной.

– Ничего особенного, – ответил, передавая ей пульт.

Широкая улыбка появилась на ее лице, когда она взяла его в руку.

– Серьезно? Ты доверяешь мне всемогущий пульт. Это же грандиозно!

– Да, я тебе доверяю. Не разочаровывай, – сказал я ей с улыбкой.

– Никакого давления, – поддразнила Рэн, начав прокручивать каналы, ненадолго остановившись на каком-то девичьем фильме.

Она посмотрела на меня, быстро заметив мое неодобрительное выражение лица, и снова повернулась к телевизору, продолжая просматривать каналы. Наконец она остановилась на одном из старых фильмов о Бэтмене и рассмеялась.

– Я слышала, что у вас двоих может быть что-то общее.

– С Бэтменом?

– Ага. С Бэтменом, – сказала она, сдерживая улыбку.

– Нет... ничего общего с ним, дорогая.

– Да, наверное, ты прав. Хенли была не в себе, когда упомянула об этом, – девушка рассмеялась. Я уже собирался спросить ее, о чем она говорит, когда Рэн продолжила, – Он в хранилище.

Затем подняла пульт и снова переключила канал, наконец остановившись на какой-то старой комедии. Она положила пульт мне на колени и натянула одеяло на ноги, свернувшись калачиком на сгибе моей руки.

– В хранилище?

– Ага, – отрезала она. – В хранилище.

– Ты же знаешь, что я знаю способы заставить людей говорить, – предупредил я.

– Не используй против меня свои угрозы, мистер. Это в хранилище, – ухмыльнулась девушка. – А теперь веди себя прилично.

– Легче сказать, чем сделать, – улыбнулся я.

Она игриво закатила глаза.

– Что заставило тебя захотеть вступить в мотоциклетный клуб?

– Коттон.

– Как же так?

– Есть люди, с которыми вы сталкиваетесь в своей жизни, которые могут видеть ваши ошибки, все то, что вы сделали неправильно в своей жизни. Может быть, все дело в том, как ты носишь это на плечах или в выражении лица. Не уверен, что это такое, но Коттон всегда был одним из тех людей, которые просто знают. Тогда он увидел меня таким, какой я есть, и вместо того, чтобы осуждать, попросил стать его братом. Вступление в клуб дало мне возможность двигаться вперед, дало мне шанс забыть свое прошлое, – объяснил я.

– Ты не похож на парня, который совершает ошибки, – улыбнулась Рэн.

– Сделал много. И все еще делаю их, – сказал я ей.

– Тогда я рада, что у тебя есть Коттон и твои братья. Они как твоя семья.

– Именно, и я сделаю для них все что угодно.

С минуту она сидела, уставившись на меня, а потом на ее лице появилась глупая улыбка. Я знал, что она все еще чувствовала опьянение, когда сказала:

– Мне нравится твоя борода и у тебя красивые глаза.

– Во мне нет ничего красивого, Рэн, – проворчал я.

– Я не согласна, – рассмеялась она, положив голову мне на грудь.

Пока мы сидели и смотрели фильм, я медленно водил пальцами по ее длинным мягким волосам, пока она не заснула. Когда заиграли титры фильма, осторожно притянул ее к себе на колени, укачивая на руках, и понес обратно в спальню. Осторожно положил ее на кровать, и натянул одеяло над ней. Я только повернулся, чтобы уйти, когда она окликнула меня.

– Не уходи.

Глава 13

Рэн

Он остановился, застыв на месте, глядя на меня с напряжением, которое не совсем понимала. Я видела сомнения, бушевавшие в глубине его сознания, когда он обдумывал мою просьбу, и не могла не задаться вопросом, что заставило его колебаться. Я многого о нем не знала, но знала, что он заставляет меня чувствовать. Чувство безопасности охватывало всякий раз, когда он был рядом, давая ощущение покоя, которого не чувствовала годами. Я доверяла ему. Действительно верила, и поверьте, мое доверие не было чем-то, что можно легко заслужить или легко отдать. Я знала, что Гриффин был другим. Прямо с самого начала.

В тот первый раз, когда я встретила его в закусочной, я просто знала, знала, что он другой. Он сидел там в своей кожаной куртке и со всеми этими татуировками разговаривал с моим сыном, который смотрел на него с чистым удивлением в глазах, а затем он повернулся и посмотрел на меня. Внезапно я посмотрела мимо байкера прямо на мужчину, и как почувствовала притяжение к нему словно магнитом, которое не могла понять. Нутром, сердцем была уверена, что он был тем, кого я хотела знать. Каждый инстинкт самосохранения, который у меня был и поверь мне, эти инстинкты были прекрасно отточены, кричал, что он будет кем-то важным в нашей жизни.

Всего за несколько недель он взял мой мир штурмом, заставляя чувствовать то, о чем я никогда не мечтала, и как бы это ни пугало меня, я хотела этого. Я хотела его. Так что пока я боялась, боялась не его, а самой идеи отношений, которые пугали меня. Но то, что я чувствовала, когда была с ним, не было чувствами, которые могла игнорировать. Что бы ни происходило между нами, это было то, что я хотела, нет, мне нужно было исследовать.

– Гриффин, – позвала я, взяв одеяло и откинув, приглашая его лечь рядом со мной.

Без дальнейших промедлений он достал из кармана телефон и скинул ботинки. Потянулся пальцами к пуговицам джинсов, и увидела, как они упали на пол, я была уверена, что мой взгляд был похотливым. Он оставил только пару облегающих боксеров и футболку. Я чуть не застонала вслух, увидев его портрет; он был прекрасен.

Гриффин был сложен так, как должен быть сложен мужчина... высокий, мускулистый, широкоплечий... боже мой. Просто глядя на него, я чувствовала себя живой. Прошло много времени, очень много времени с тех пор, как я наслаждалась, на самом деле наслаждалась обществом мужчины, и когда он начал приближаться, меня бросило в жар. Гриффин тихо устроился на кровати рядом со мной и положил голову на подушку.

Я перекатилась набок и когда мое лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его, прошептала:

– Видишь...это было не так уж трудно.

– Только одно трудно сделать, оказавшись в этой постели с тобой, – прошептал он с легким рычанием. – Не уверен, что смогу сдержаться.

Я наклонилась ближе к нему, на мгновение прижавшись губами к его губам.

– Со мной тебе никогда не придется сдерживаться.

– Ты сама не знаешь, что говоришь.

– Знаю. Я доверяю тебе.

– Это не так просто, Рэн. Никогда не был нежным человеком. Никогда не знал... нежности.

Положив ладонь ему на грудь сказала:

– Под этой суровой внешностью скрывается человек с добрым сердцем, который борется за то, что правильно и истинно. В тебе есть что-то нежное, Гриффин. Я видела это. Просто почувствовала.

– Я провел все эти недели, наблюдая за тобой, видя, что ты – это все, чем я не являюсь. Хорошая. Приличная. Любящая. Во мне нет ни одной из этих вещей, и я запятнаю тебя своим прикосновением. Я пытался бороться с этим. Пытался защитить тебя от меня, от тьмы внутри меня, но твое притяжение слишком сильно, Рэн. Я чертовски сильно хочу тебя.

– Не сопротивляйся, – сказала я.

Без дальнейших колебаний он потянулся ко мне, притягивая ближе, когда его рот нашел мой. Нетерпеливый стон эхом разнесся по комнате. Мои руки блуждали по его груди, пока он углублял поцелуй. Он поднялся с кровати, устроился между моих ног, продолжая исследовать мой рот языком.

Я никогда не испытывала такого сильного желания к мужчине. Одним простым прикосновением он послал волну жара, пробежавшую по моему телу, сжигая меня до самой сердцевины. Заставлял меня чувствовать себя желанной, невероятно желанной. Когда Гриффин смотрел на меня, я не беспокоилась о несовершенстве своего тела или недостатке сексуального опыта. Я видела тоску в его глазах и никогда не чувствовала себя такой красивой.

Не говоря ни слова, он стянул футболку через голову и бросил ее на пол. Мои глаза мгновенно привлекли разноцветные чернила, которые покрывали его тело, и я не смогла удержаться, чтобы не дотронуться до него. Он молча наблюдал, как я изучаю замысловатые узоры татуировок, проводя кончиками пальцев по его плоти. Художественные детали были скрупулезно точны, очевидно, потребовалось много часов, чтобы закончить.

Я была совершенно очарован ими, но внезапно вышла из транса, когда заметила большие узловатые шрамы, скрытые под чернилами. Там было так много шрамов... слишком много, чтобы сосчитать. Посмотрев на него, в моем разуме было полно вопросов, но слова застряли у меня в горле. Он оставался совершенно неподвижным, пока я продолжала водить руками по его груди, чувствуя различные узловатые борозды на его коже. Когда мои пальцы коснулись его спины, я ахнула от ужаса.

– Гриффин?

– Это случилось очень давно, Рэн, – сказал он. Его улыбка была почти горделивой. – Боевые раны в некотором роде.

– Кто-то причинил тебе боль? – тихо спросила дрожащим голосом.

– Как я уже сказал, это было очень давно, – сказал он, задумчиво глядя на меня. – Я не могу изменить прошлое, да и не стал бы, даже если бы мог. Каждый шрам, каждая отметина на моем теле напоминание о том, что я выжил. Просто пережитое сделало меня тем, кто я есть.

Я поднялась с кровати, перекинула ногу через него и осторожно положила колени по бокам, когда оседлала его. Опустила голову и прижалась губами к одному из больших шрамов на его груди, нежно целуя. Он явно прошел через ад и обратно, и одна только мысль о том, через что мог пройти, разрывала мне сердце. Что бы с ним ни случилось, он сумел выйти, с другой стороны, с силой и состраданием, которые я не могла понять.

– Если эти шрамы сделали тебя тем, кто ты есть, тогда я благодарна за каждый из них, – прошептала я, продолжая целовать и ласкать каждый из приподнятых рубцов на его коже.

Когда провела языком по его соску, глубокое рычание одобрения вырвалось из него.

Он потянулся руками к моему затылку, а пальцами крепко запутался в моих волосах, когда взял контроль над поцелуем. Мои бедра автоматически качнулись к нему, чувствуя, как он твердеет подо мной, пожирая мой рот, углубляя поцелуй. Желание к этому мужчине бушевало во мне, и я теряла тот небольшой контроль, который имела над своим телом. Любые запреты, которые могла бы полностью смыть, когда он переместил свои руки на край моей футболки, стягивая ее через голову.

Он глубоко вздохнул, когда взял мои обнаженные груди в свои руки, крепко держа их, проводя большими пальцами по моим соскам. Мне нравилось чувствовать его руки на своем теле, каждое прикосновение поднимало меня на новый уровень экстаза. Я чувствовала, как его эрекция пульсирует подо мной, и начала отчаянно хотеть, чтобы он вошел в меня.

Шипение сорвалось с его губ, когда я потянулась вниз, просовывая руку в его боксеры. Его дыхание стало коротким и напряженным, когда обхватила его член рукой, в считанные секунды я перевернулась, лежа на спине под тяжестью его тела, прижатого ко мне. Он прикоснулся губами к моему уху, тепло его дыхания послало мурашки по моей спине.

– Так чертовски прекрасна.

Я почувствовала, как мое нижнее белье скользнуло по моему телу, когда он спустил мои трусики вниз по ногам. Страстный стон пронзил его грудь, когда он посмотрел на мое обнаженное тело. Дьявольская усмешка расплылась по его лицу, когда устроил свои бедра между моих ног, заставляя все мое тело дрожать от желания. Он опустил свое лицо к моей шее, щетина его бороды щекотала мою кожу, когда покусывал и посасывал контуры моего тела.

Я опустила руки на его талию, безрезультатно стягивая боксеры. Он усмехнулся в изгиб моей шеи, когда приподнял бедра и опустил их вниз по ногам. Через несколько секунд они уже лежали на полу рядом с его брошенной футболкой, и его рот снова был на моем. Часть меня хотела замедлиться, насладиться моментом, но я была слишком далеко и просто не могла сдержаться. Я хотела его, нуждалась в нем. Раздвинула ноги еще шире, чтобы вместить его, мои бедра двигались к нему, когда он терся о мой клитор. Все мое тело болело от желания, почти до боли.

– Ты уверена насчет этого?

Не в силах что-либо связано сказать, я кивнула, молясь, чтобы он не остановился.

– Мне нужны слова, Рэн. Как только ты станешь моей, я тебя не отпущу.

Его слова застали меня врасплох, но я знала, что он имел в виду именно то, что сказал.

– Я уверена, Гриффин, – хрипло прошептала не задумываясь. Никогда ни в чем не была так уверена. Обвила руками его шею, притянула ближе и поцеловала. Это было мягко и медленно, обещание. – Я хочу этого. Хочу тебя. Пожалуйста, Гриффин.

– Ты меня получишь, – простонал он и скользнул рукой между нами, войдя в меня пальцами.

Каждое движение было тщательным и медленным, заставляя извиваться под ним, в то время как он скользил большим пальцем взад и вперед по моему клитору. Я была не в состоянии сдержать стоны удовольствия, когда он погрузился глубже в меня.

Я не узнала собственный голос, когда он эхом разнесся по комнате, полностью погрузившись в его прикосновения, наслаждаясь ощущением мозолистых рук на своем теле. Кровать заскрипела, когда я выгнула спину, чувствуя, как мышцы живота напрягаются от предстоящего освобождения. У меня перехватило дыхание, когда волны удовольствия нахлынули на меня, и как раз в тот момент, когда подумала, что больше не выдержу, он убрал руку.

Гриффин уперся лбом в мой, когда коснулся своим членом моего входа. Его эрекция, горячая и твердая, обжигала мой клитор, пока он дразнил меня ею. Он сдвинул бедра, чтобы оказаться у самого входа. Я громко ахнула, когда он вошел глубоко внутрь меня, отдавая мне все, что мог дать одним плавным движением. Он замер, глядя на меня с ужасом. Бормоча проклятия себе под нос, он сказал:

– Не хотел причинять тебе боль.

– Ты этого не сделал, и я не собираюсь ломаться, Гриффин. Ты так хорошо чувствуешься. Перестань сдерживаться, – потребовала я, покачивая бедрами, умоляя его продолжать.

Он потянулся руками к моему затылку, сжимая мои волосы, когда снова вошел в меня. Медлительный и требовательный, Гриффин полностью владел собой. Каждое плавное скольжение его члена по моему телу было выражением доминирования. Его зубы прошлись по моим соскам, и я закричала, желая большего. Я впилась ногтями в его спину, когда все мое тело воспламенилось от такого сильного жара, который никогда не испытывала раньше.

Он толкнулся глубже в меня, когда я сжалась вокруг него, и глубокий стон завибрировал в его горле, когда он ускорил движения. Его самообладание пошатнулось, и, не в силах больше сдерживаться, он вонзился в меня длинными, плавными быстрыми ударами. Я боролась, чтобы поймать дыхание, когда почувствовала, что мой оргазм приближается. Все мое тело тряслось и дергалось, когда оргазм прорвался сквозь меня. Я продолжала сжиматься вокруг его пульсирующего члена, пока он не нашел собственное освобождение. Его тело рухнуло на меня, измученное и потное. Мне нравилось, как он прижимался к моей обнаженной коже, глубоко погружаясь в меня. Я больше никогда не хотела покидать это место.

Глава 14

Ститч

Солнечный свет пробивался сквозь жалюзи, выводя меня из сонного оцепенения, но мое тело сопротивлялось. Я не мог вспомнить, когда в последний раз спал так крепко, и мне было трудно заставить себя проснуться. Когда наконец открыл глаза, то не был счастлив видеть, что лежу в постели один. Я заснул с Рэн, обняв ее, и ожидал, что проснусь с ней рядом.

Бл*дь.

Я уже начал беспокоиться, что она ушла, когда услышал шум на кухне, сопровождаемый грохотом ругательств. Сгорая от любопытства, какого черта она задумала, я откинул одеяло и натянул пару спортивных штанов. Пьянящий запах свежеприготовленного бекона заставил мой желудок урчать, когда шел по коридору. Добравшись до кухни, увидел Рэн, склонившейся над плитой. На ней была еще одна моя старая футболка, и ее мокрые волосы рассыпались по плечам. Лицо раскраснелось, и она явно была взволнована, когда полезла в духовку.

– Ублю... Бог его побери! – проворчала она себе под нос, бросая горячую сковородку с печеньем на стойку. – Что, черт возьми, со мной не так? Как будто я никогда раньше не готовила дурацкие бисквиты, – надулась она, дико тряся рукой.

Когда это не сработало, сунула кончик большого пальца в рот, пытаясь остановить жжение.

Я откашлялся и улыбнулся.

– Доброе утро.

Все еще держа палец во рту, она повернулась ко мне лицом. Ее глаза мгновенно опустились на мою обнаженную грудь, расширяясь от восхищения, когда она стояла и смотрела на меня. Через несколько секунд вынула палец изо рта и сказала:

– Ммм... тебе нужно надеть рубашку.

– Неужели? – ухмыльнулся я.

– Да. Мне все еще нужно закончить завтрак, и я никак не могу сосредоточиться, когда ты стоишь там с этой грудью и всеми этими мускулами, выпирающими повсюду. И не заставляй меня начинать, с этой твоей V-образной штуки, – сказала Рэн, быстро водя рукой вверх и вниз по моему телу. – Тебе также придется надеть другие штаны. Штаны старика с большой толстовкой и, возможно, шапочкой для дайвинга.

– Штаны старика?

– Гриффин... ты не можешь ходить здесь в этом, – упрекнула она, указывая на мои штаны и качая головой.

– И почему же, Рэн? Чувствуешь небольшое искушение? – поддразнил я, соблазнительно улыбаясь ей.

– Послушай, мистер Секс на палочке. Я приготовила тебе завтрак. Старалась изо всех сил. И даже сделала бекон, а я не делаю бекон и... иди надень рубашку!

– Хорошо, – усмехнулся я, подходя к ней.

Когда я почти добрался до нее, она начала пятиться и кричать:

– Что ты делаешь?

– На тебе моя рубашка, – поддразнил я.

Выражение паники промелькнуло на ее лице, когда я потянулся к подолу футболки, в которую она была одета.

– Ммм... да, я еще пользовалась твоим душем, – ответила она, и схватила лопатку со стойки, крепко прижимая ее к себе.

Когда Рэн зашаркала ногами, мое внимание было приковано к полу, и я улыбнулся, увидев, что она снова надела мои носки. Я все еще цеплялся за ее футболку, и она ударила меня по руке концом лопатки.

– Отвали парень! – поддразнила она.

– Эй! Я просто делал то, что мне сказали, – засмеялся, забирая у нее лопатку и бросая ее обратно на стойку.

Девушка оглядела комнату в поисках следующего подходящего оружия. Видя, что ничего не находится в пределах досягаемости, она слегка нахмурилась, когда спросила:

– Ты будешь хорошо себя вести?

– Я ничего не обещаю, – игриво ответил я, положив руки ей на бедра и притянув ближе.

Она быстро нахмурилась, когда я обнял ее и крепко прижал к груди. Я никогда не думал, что мне это так понравится – видеть ее здесь, на моей кухне, пока она устраивает беспорядок, готовя мне завтрак, относится к моему дому как к своему. Но мне это нравилось. Мне это нравилось больше, чем я когда-либо думал.

Рэн заставила меня хотеть того, чего я никогда не представлял, что когда-нибудь захочу или буду нуждаться. Она заставила меня мечтать о будущем. О будущем с ней и Уайаттом. Девушка смотрела на меня своими прекрасными черными глазами, когда я опустил голову и поцеловал. Поцелуй быстро стал горячим, и легкий всхлип сорвался с ее губ, когда я шагнул вперед, прижимая ее спиной к дверце холодильника из нержавеющей стали. Она обвила руки вокруг моей шеи, и как только мы начали терять себя в этом моменте, таймер духовки начал звонить.

Рэн быстро отстранилась от меня и бросилась к плите. Когда она открыла дверцу духовки, воздух наполнился чудесным ароматом, от которого у меня потекли слюнки. Я смотрел, как она достает запеканку с колбасой, яйцами и тоннами сыра, и не мог удержаться, чтобы не подойти поближе, чтобы получше рассмотреть ее.

Заметив, что я заглядываю ей через плечо, она сказала:

– Это мамин рецепт. Надеюсь, тебе понравится.

– Выглядит невероятно.

– Возьми себе тарелку. Я умираю с голоду, – сказала она, хватая печенье и бекон и ставя их на прилавок рядом с кастрюлей.

Пока я готовил нам по тарелке, она налила каждому по высокому стакану апельсинового сока и присоединилась ко мне за кухонным столом.

– И часто ты так готовишь? – Спросил я, откусывая большой кусок запеканки.

– Наверное, очень много. Я всегда пытаюсь найти способ заставить Уайатта есть овощи. Он в значительной степени ненавидит все здоровое, поэтому мне пришлось стать довольно творческой, – объяснила девушка.

– Ты хорошая мать, Рэн.

– Иногда я удивляюсь, – сказала она, пожимая плечами.

– Уайатт потрясающий парень, и совершенно очевидно, что он без ума от тебя. Значит ты все делаешь правильно.

– Да, он довольно удивительный, – сказала она улыбаясь. – Я звонила, чтобы проведать его, и он не мог перестать говорить о научном музее, в который его сегодня везет мама. Он провел прошлую ночь, исследуя все об этом, и я уверена, что он сведет моих родителей с ума всеми своими маленькими фактами.

– Я думаю, что его факты – это круто, – признался я. – И я уверен, что они с удовольствием проведут с ним день.

– Да... они всегда так делают. Не знаю, чтобы я делала без их помощи, – объяснила Рэн.

– Ты часто их видишь? – спросил я, зная, что не видел их здесь последние несколько недель.

– Обычно да, но в последнее время дела идут довольно беспокойно.

– Ты им ничего не сказала.

– Насчет Майкла? Нет. Я не хотела их беспокоить. У них и без меня хватает забот.

Я никогда не знал, каково это – иметь родителей, которым не наплевать на меня, так что я был не в том положении, чтобы давать ей советы, как вести себя с ее родителями. Решив оставить это в покое, встал и направился к стойке, чтобы взять себе еще порцию. Когда повернулся спиной к Рэн, то услышал, как она глубоко вздохнула. В отличие от моей груди, шрамы на спине не были скрыты татуировками. Шрамы были слишком глубокими, и даже лучшие татуировщики не пытались их скрыть. Я знал, что они выглядят ужасно, но они были частью меня. Я ничего не мог сделать, чтобы изменить это.

Прежде чем она успела спросить, я сказал:

– Это был мой дед. – Когда я повернулся к ней лицом, ее глаза уже наполнились слезами. – Он был просто подлым старым ублюдком.

Я не стал объяснять, что он сделал. Она видела шрамы, не было никаких сомнений, как они туда попали.

– Твой дед сделал все это с тобой? – спросила Рэн едва слышным шепотом.

– По большей части. Некоторые – шрапнельные шрамы от войны. Я провел два тура в Ираке, но был выписан из больницы прежде, чем смог записаться на третий.

Девушка встала и подошла ко мне, обняв за талию и прижав к себе. Положила голову на мою грудь.

– Я ненавижу его. Даже не зная его, просто ненавижу за то, что он сделал это с тобой.

Глава 15

Рэн

– А как же твоя сестра? Он тоже причинил ей боль? – Спросила я.

Его мышцы напряглись, заставив меня немедленно пожалеть о том, что задала этот вопрос.

– Нет, дорогая. Я бы убил его, если бы он хоть пальцем до нее дотронулся – ответил Гриффин. Он нежно поцеловал меня в щеку, затем отстранился от наших объятий, взял свою тарелку со стола и поставил ее в раковину. – Как долго твои родители собираются держать Уайатта?

То, как он только что отключился, напомнило мне Уайатта, который снова забрался в свой черепаший панцирь. Было ясно, что он хочет сменить тему, и, хотя у меня была тысяча вопросов, которые хотела задать, позволила ему сменить тему.

– Мне нужно закончить работу для одного из моих классов, так что они оставят его до завтра.

Я начала складывать остальную посуду в раковину, заставляя себя убирать беспорядок, который сделала, готовя завтрак. Гриффин последовал моему примеру, и в мгновение ока мы почти все убрали и вернули на свои места.

Я ставила последние тарелки в раковину, когда он спросил:

– Ты можешь сделать это здесь?

– Что?

– Твою работу. Ты можешь сделать ее здесь?

– Думаю, да. Мой ноутбук в машине, но... – начала я.

– Тогда сделай это здесь, – сказал Гриффин, сексуально подмигнув мне. – Я заберу твои вещи из машины. – И в тот же миг он выскочил за дверь.

Через несколько секунд вернулся, неся мою сумку с ноутбуком и все мои книги.

– Ладно, тогда я, пожалуй, приступлю к работе, – сказала я ему.

– Где ты хочешь все это делать?

– Не возражаешь, если я сделаю это в гостиной? Люблю смотреть телевизор во время работы.

– Разве твоя мама не учила тебя не делать домашнее задание перед телевизором?

– Она пыталась, но ничего не получилось, – призналась с улыбкой.

– Могу представить, – рассмеялся он. – Чувствуй себя как дома. Мне нужно кое-что сделать, но я буду рядом, если понадоблюсь.

– Ты уверен, что хочешь, чтобы я осталась? – спросила, давая ему последнюю возможность избавиться от меня.

Он подошел ко мне, обхватил ладонью мой подбородок и сказал:

– Я бы не спрашивал, если бы не был, – затем наклонился и поцеловал меня коротким, но эффективным поцелуем.

С довольной улыбкой на лице я свернулась калачиком на диване с ноутбуком на коленях и занялась делом. Я уже провела большую часть исследований, так что оставалось только написать пятистраничную статью. Мне не потребовалось много времени, чтобы написать большую часть, даже с одним из моих любимых фильмов, играющих по телевизору. Я почти забыла, что не одна, когда Гриффин вошел в гостиную и сел в кресло рядом со мной. Когда я взглянула на него, то не смогла удержаться от смеха.

Едва смогла произнести эти слова, когда спросила:

– Что на тебе надето?

Не могла поверить в то, что он сделал. Это была самая смешная, сумасшедшая вещь, которую я когда-либо видела.

– Что? – невинно спросил он. – Тебе не нравятся мои штаны как у старика?

– Гриффин! Где же ты их нашел? – мужчина был одет в потрепанные джинсы, которые были по меньшей мере на три размера больше, чем нужно, старую толстовку «Нотр-Дам» и водолазку.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал он, глядя на свой наряд.

– Серьезно? Гриффин, я никогда не ожидала от тебя такого, – сказала, пытаясь сдержать свой истерический смех.

– Так ты хочешь сказать, что тебе не нравится моя толстовка? – спросил он.

– Ты меня поймал... это была плохая идея, очень плохая идея, – призналась я, ставя ноутбук на кофейный столик и подходя к нему, быстро стягивая кепку с его головы. Я бросила ее на пол и сказала: – Снимай это.

– Этого не будет. А теперь иди сади на диван свою хорошенькую маленькую попку и дописывай. Когда ты закончишь, я сниму толстовку.

– Значит, теперь ты меня шантажируешь?

– Если ты так хочешь это назвать, – сказал он с сексуальной ухмылкой.

Пожав плечами, я направилась обратно на свое место на диване.

– Как аукнется, так и откликнется.

– Я не очень хорошо реагирую на угрозы, Рэн, – поддразнил Гриффин.

С явным раздражением я села обратно на диван, положила ноутбук на колени и проворчала:

– Мистер мешковатые штаны не делает угроз.

Мне не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что Гриффин улыбается. Я чувствовала это. Его хорошее настроение излучалось от него, делая всю комнату светлой. Было так легко с ним, я была счастлива.

Большую часть дня мы просто сидели в гостиной, наслаждаясь обществом друг друга, пока я работала над своей газетой. Мне нравилось, что он был таким терпеливым, и как он понимал, что моя классная работа была важна для меня, никогда не заставляя меня чувствовать, что мне нужно спешить.

По мере того, как проходил день, он занимался случайной работой по дому, тихо работая за компьютером или выполняя небольшие проекты на улице. Пару раз слышала, как он разговаривал по телефону, и забеспокоилась, когда он повысил голос, рыча на кого-то, на другом конце провода о складе.

Через несколько мгновений он вошел в комнату, и я увидела, что его беззаботное поведение исчезло. Гриффин был одет в свою косуху и джинсы, которые действительно шикарно на нем сидели, и казался напряженным. Что-то давило на него, и хорошее настроение быстро угасало. Чувствовала себя виноватой, что я, возможно, отвлекаю его отчего-то.

– Если у тебя есть что-то, что нужно сделать...

– Мне нужно кое о чем позаботиться, – сказал он, заставляя себя улыбнуться. – Мэверик и еще пара братьев зайдут на минутку. Мы будем в гараже, но ты можешь позвать меня, если тебе что-нибудь понадобится.

– Хорошо, – ответила я.

Хенли и Кэссиди уже предупредили меня о клубных делах, так что я знала, что лучше не спрашивать его, что происходит. Было странно не говорить о том, что казалось ему таким важным, но я держала рот на замке, наблюдая, как мужчина возится со своим компьютером. Он нахмурил брови, когда прочитал какую-то информацию, появившуюся на экране. Происходило что-то, что явно касалось его, и я не могла не задаться вопросом, было ли это как-то связано с тем телефонным звонком.

Гриффин все еще был сосредоточен на своем компьютере, когда гул мотоциклетных двигателей привлек его внимание к подъездной дорожке. Не говоря ни слова, он выключил компьютер и подошел ко мне, легонько поцеловав в губы, прежде чем направиться к входной двери. Я слышала их приглушенные голоса, когда они приветствовали друг друга, а потом все стихло. Любопытство захлестнуло меня, и мне захотелось вскочить и выглянуть в окно, но я не двинулась с места. Вместо этого достала телефон и с удивлением обнаружила, что получила несколько сообщений от мамы.

Мама (10:45): «Не хочу тебя беспокоить, Рэн, но у дома на мотоцикле сидит незнакомый мужчина. Кажется, он наблюдает за нами. Ты что-нибудь об этом знаешь?»

Мама (13:35): «Он пошел за нами в Музей науки».

Мама (14:15): «Твой отец собирается пойти туда и спросить его, что он делает».

Мама (14:35): «Твой отец спросил его. Он ничего ему не сказал. Сказал, что он просто делает то, что ему говорят».

Мама (14:36): «Твой отец был там и разговаривал с ним очень долго. Он думает, что они теперь друзья».

Мама (14:38): «Я думаю, что должна позвонить в полицию».

Я не сомневалась, что Гриффин имеет какое-то отношение к байкеру на подъездной дорожке, и последнее, что нужно было сделать моей матери – это вызвать полицию. К счастью, ее последнее сообщение было всего несколько минут назад, так что, надеюсь, у меня было время, чтобы остановить ее, прежде чем она сделает звонок. Прозвучал только один гудок, когда она ответила.

– Алло?

– Мама, не звони в полицию, – потребовала я.

– Рэн, этот человек сидит там уже несколько часов, и он не единственный. Я видела, как другие мотоциклисты приходили и разговаривали с ним. Это странно, – объяснила она. – Ты знаешь этих людей?

– Эмм...да, знаю.

– Ты собираешься сказать мне, кто они? – подтолкнула мама.

– Они просто стараются присматривать за Уайаттом, мам. Это не так уж и важно, – в ту же минуту, как эти слова слетели с моих губ, я поняла, что сказала что-то не то.

– Ничего особенного? Серьезно? У меня во дворе сидят люди на мотоциклах, Рэн. Они похожи на тех мужчин из фильмов, и я почти уверена, что у него есть пистолет. А потом твой отец выходит и разговаривает с ним, как будто он может что-то с этим поделать, – фыркнула мама. – Эти люди выглядят опасными!

– Мне очень жаль. Я знаю, в это трудно поверить, но я доверяю им. Они собираются убедиться, что Уайатт в безопасности. Это все, что тебе действительно нужно знать, – объяснила я.

– В безопасности? От чего?

– Я не хочу беспокоить тебя обо всем...

– Рэн, я твоя мать!

– Да... и у тебя достаточно забот с бабушкой Пип и папиной пенсией. Насчет меня нет смысла...

– Рэн Матис, ты знаешь, что ты и Уайатт значите для меня целый мир. Я беспокоюсь о тебе, даже когда все хорошо. Это то, кто я есть, так что, если что-то происходит, скажи мне.

Следующие двадцать минут я рассказывала ей обо всем, что произошло за последний месяц с Уайаттом и Майклом. Новость не удивила ее, и она была рада услышать, что визит Уайатта к нему был приостановлен. Когда заговорила о Гриффине, она стала странно тихой, и не была уверена, что делать с ее молчанием. Я начала беспокоиться, опасаясь, что она скажет о нем что-нибудь плохое. До этого момента не понимала, как важно для меня, чтобы он ей понравился. Ненавидела то, что это так много значило для меня, но факт оставался фактом.

Когда я закончила говорить, наступила короткая пауза, прежде чем она сказала:

– Тебя волнует этот человек.

– Да, конечно. Он так хорошо ладит с Уайаттом, и в нем есть что-то такое, что заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Я не знаю, как это объяснить.

– Ты через многое прошла, дорогая. Майкл провел тебя и Уайатта через ад, и он все еще делает это. Даже несмотря на то, что он все усложнил, ты сумела сделать жизнь для себя и моего драгоценного внука. Ты сделала все, что могла, чтобы убедиться, что у Уайатта есть все, что ему нужно, и пришло время сделать то же самое для себя. Если ты думаешь, что этот человек сделает тебя счастливой, тогда, возможно, тебе стоит попробовать. Просто будь осторожна.

Это было не то, что я ожидала услышать от нее. Улыбка медленно начала расползаться по моему лицу.

– Спасибо, мама.

– Я люблю тебя, милая девочка. Просто хочу, чтобы ты была счастлива, – начала она. – Я не знаю, что делать с этими молодыми людьми на мотоциклах, но думаю, что тебе лучше держать их подальше от твоего отца. Ты бы видела, как он смотрел на мотоцикл того человека. Рэн... он слишком стар, чтобы ездить на такой штуке.

– Наверное, ты права, – засмеялась в ответ. – Я лучше пойду. Мне нужно закончить статью, но свяжусь с тобой позже вечером, прежде чем Уайатт ляжет спать.

Повесив трубку, я провела следующие полчаса, заканчивая свое задание. Как только закончила, отправила его по электронной почте своему профессору и выключила свой ноутбук. Закончила собирать вещи в тот момент, как Гриффин вошел в парадную дверь. По выражению его лица поняла, что настроение у него значительно улучшилось. На его лице промелькнула легкая улыбка, когда он спросил:

– Ты закончила свою статью?

– Да. Все сделано.

– Хорошо, – сказал он, снимая свою куртку и кладя ее на спинку стула.

– Я только что разговаривала с мамой.

– Да?

– Она спрашивала меня о байкере, который припарковался у их дома. Ты случайно не знаешь ничего об этом, а?

– Возможно, – сказал Гриффин, подходя к дивану и садясь рядом со мной.

– Знаешь, было бы неплохо предупредить их заранее. Мама была немного напугана.

– Наверное, стоило упомянуть об этом, – признался он. – Послал Кью присматривать за Уайаттом.

– Ну, моему отцу, кажется, очень понравился Кью, – сказала ему, улыбаясь.

– Правда?

Я наклонилась вперед, легонько поцеловала его в губы.

– Спасибо, что убедился, что мой сын в безопасности. Ты не представляешь, как много это для меня значит.

– Не могу сказать, что каждое принятое мною решение было правильным, но забота о Уайатте... несомненно, я поступил правильно. Он удивительный ребенок, и его мать, сбивает меня с ног.

– Ты так думаешь? – поддразнила я его.

Не говоря ни слова, он потянулся ко мне и притянул к себе на колени. Прижался своими губами к моим, целуя со страстью, которая заставила мое тело дрожать.

Глава 16

Ститч

Как только ее губы коснулись моих, все остальное не имело значения. Мне нравилось, как Рэн чувствовала себя в моих объятиях, так чертовски прекрасно. Никак не мог насытиться ею.

Груди девушкт прижались к моей груди, когда я завладел ее ртом, разжигая мою потребность в большем... я должен был иметь больше. Ее глаза наполнились удивлением, когда опустил ее обратно на диван, медленно спуская кружевные трусики вниз по ее длинным, стройным ногам. Мне нужно было попробовать ее на вкус, сладкую и теплую.

Ее глаза все еще были прикованы к моим, когда провел руками вдоль ее ног, нежно скользя по ее икрам к коленям, раздвигая их, затем скользил ладонями по внутренней стороне бедер. Большим пальцем скользил взад и вперед по ее клитору, мучая ее едва заметным прикосновением. Рэн приподняла бедра, прижимаясь к моему пальцу, пытаясь усилить давление.

– Мечтал о том, чтобы сделать тебя такой с тех пор, как увидел тебя в моей футболке. Я даже не мог сосредоточиться на том, что говорили мои братья, зная, что ты ждешь меня здесь. Не могу больше терпеть, – сказал ей, стягивая рубашку через голову.

Я опустил голову вниз между ее ног, и девшка ахнула, когда языком скользнул по ее клитору. Двигался вперед и назад в нежном ритме против ее чувствительной плоти, наслаждаясь тем, как ее тело мгновенно реагировало на мой язык. Рэн зарылась пальцами в мои волосы, крепко сжимая меня, пока ее бедра извивались подо мной. Ее дыхание стало прерывистым, когда я засунул свой средний палец глубоко внутрь нее, вращаясь против ее точки G в медленном и устойчивом темпе. Добавил второй палец, двигаясь глубже, скользя дальше в нее. Она напряглась вокруг меня, когда ее тело качнулось под моей рукой.

Я улыбнулся ей, когда заметил мурашки, покалывающие кожу Рэн, наслаждаясь своим воздействием на нее. Продолжал покусывать и сосать ее половые губки, всего в нескольких дюймах от клитора. Ее бедра приподнялись с дивана, умоляя меня дать ей еще. Мгновенно погрузил пальцы глубже в ее киску, лаская ее нежную плоть. Ее тело содрогнулось подо мной, когда я начал трахать ее пальцами. Рэн отпустила мои волосы, и руки упали на подушки дивана, зарываясь в ткань, когда девушка начала бесконтрольно дрожать.

– О боже, Гриффин, – закричала Рэн, мотая головой из стороны в сторону.

Я продолжал сжимать пальцы внутри нее, дразня то место, которое доводило ее до крайности, когда я лизал ее клитор. Она шептала мое имя снова и снова, пока стенки ее киски сжимались вокруг моих пальцев. Девушка все еще была в муках освобождения, когда я бросил джинсы на пол. Я надел презерватив и устроился между ее ног, притягивая ее ближе к краю дивана. Она выглядела такой чертовски красивой, глядя на меня с напряжением в глазах. Эта женщина действовала на меня так, как я никогда не ожидал. Я влюблялся в нее, влюблялся быстро и сильно. Ее глаза вспыхнули от желания, когда я навис над ней, проводя членом по клитору. Рэн не двигалась, лежала, раздвинув ноги вокруг моих бедер, просто умоляя взять ее, и мое сердце перестало биться в груди. Черт! Я не мог представить, что хочу чего-то большего, когда прижался членом к ее входу. С дьявольской усмешкой она сдвинула бедра, заставляя головку моего члена войти в нее. Не в силах сопротивляться, вошел глубоко внутрь, а затем остановился ровно настолько, чтобы девушка смогла приспособиться ко мне.

– Никогда не знал, – прошептал ей на ухо, задирая футболку с ее живота, открывая идеальные круглые груди. – Никогда не думал, что это может быть так приятно. – взял ее сосок в рот и почувствовал, как ее дыхание участилось, когда прошелся зубами по ее плоти.

– Да, – простонала Рэн, инстинктивно обвивая ноги вокруг моей талии, когда потянула меня глубже в себя.

Я медленно отодвинулся, затем постепенно расслабился внутри нее. Мой темп был ровным и неумолимым, и она приняла его. Рэн была всем, что мне нужно, и даже больше. Блуждая по ней взглядом, изучал каждый дюйм великолепного тела. Ее грудь поднималась и опускалась, когда пыталась выровнять дыхание, каждый вдох казался более отчаянным, чем предыдущий. Двигая бедрами вверх, ее тугая киска крепко обхватила мой член. Я зарычал от удовольствия, когда почувствовал, как девушка извивается. Мой темп никогда не замедлялся, когда я продолжал входить в нее, снова и снова, постоянно увеличивая ритм своих движений.

– Черт!

Я закричал, когда мой пульсирующий член потребовал слишком скорого освобождения.

Не хотел торопиться с ней, запоминая каждое движение, каждый всхлип, но она была слишком чертовски напряжена, чувствовалась слишком чертовски хорошо, чтобы остановиться. Я погружался в нее снова и снова, чувствуя, как ее киска судорожно сокращается с ее освобождением. Мои бедра столкнулись с ее бедрами, толчки становились все быстрее и сильнее с каждым вдохом.

Я посмотрел на нее сверху вниз, пораженный тем, что Рэн смогла дотянуться до меня, пробиться сквозь мои стены и заставить меня чувствовать так много по отношению к ней. Она сделала меня лучше, просто находясь рядом, и я хотел быть для нее всем. Тело Рэн содрогнулось, когда оргазм пронзил ее насквозь. Услышав легкие всхлипы моего имени, эхом разнесшиеся по комнате, я чуть не упал, и больше не мог сдерживаться. Я больше не сдерживался. Она была моей во всех отношениях.

Когда встал, ее ноги безвольно упали на подушки дивана. Я опустился на пол, осторожно поднял ее на руки и направился по коридору к своей спальне. Девушка посмотрела на меня и откашлялась, прежде чем сказать:

– Мне... понадобится... минута, прежде чем... мы сделаем это снова.

Я рассмеялся и легонько поцеловал ее, прежде чем усадить на край кровати. Оставил ее ровно на то время, чтобы налить горячую ванну. Когда я вернулся в комнату, она сказала:

– Я не думаю, что смогу передвигать ноги до конца ночи.

Улыбнувшись, я снова поднял ее на руки.

– Значит, я сделал что-то правильно.

– Ты многое сделал правильно, – ухмыльнулась Рэн.

Смеясь, отнес ее и опустил в ванну. Как только она устроилась, я пристроился позади нее. Она прислонилась спиной к моей груди, расслабляясь в тепле воды.

– Я могла бы привыкнуть к этому, – сказала Рэн через несколько минут.

– Мне знакомо это чувство, – произнес я, проводя мочалкой по ее плечам.

– Я хочу, чтобы мы могли остаться такими... запереть весь остальной мир и затеряться в нашем маленьком мирке еще немного.

– У нас еще есть сегодняшний вечер. Мы сделаем все возможное, – ответил ей, целуя ее плечо.

Она обернулась и, посмотрела на меня.

– Мы можем остаться на ночь? Может быть, заказать пиццу и посмотреть фильм.

– Да, мы можем это сделать, – ответил, думая, что нет места, где я предпочел бы быть.

– Тогда ты мог бы сделать то, что сделал снова.

– Что именно? – Спросил я, смеясь.

– Что-нибудь из того, что ты делал там раньше, – ухмыльнулась она.

После того как мы вылезли из ванны, провели ночь, свернувшись калачиком на диване, ели пиццу навынос и смотрели фильмы. Когда второй фильм закончился, я затащил Рэн в постель и с радостью сделал все то, что она хотела, чтобы я сделал с ней.

Солнце только начинало подниматься, когда мы наконец заснули. Мы проспали несколько часов, когда зазвонил мой телефон. Когда я не ответил, телефон зазвонил снова. Осознав, что на самом деле звонит мой сотовый, я встал с кровати и схватил телефон с комода.

– Да, – отрезал я.

– Мне нужно, чтобы ты немедленно вернулся в клуб, – объявил Мэверик.

– У нас проблема?

– Фейерверк в строительной компании, – начал он.

– Бл*ть! – крикнул я.

– Когда Гардрейл пошел посмотреть, что там происходит, несколько парней попытались вломиться к Элу. Два ханга⁸ и Лил Рикки были там, чтобы справиться с этим.

– Они охотились за Элом. Эти фейерверки были просто приманкой, чтобы вытащить охрану из дома.

– Да, мы так и подумали. Коттон призывает к изоляции, и встреча с «Покинутыми святыми» была перенесена. Они будут здесь меньше чем через два часа.

– Я уже еду. Сначала надо кое о чем позаботиться, – объяснил я.

Глава 17

Рэн

– Притормози, Гриффин. И помни, с кем ты разговариваешь. Я не знаю, что такое, черт возьми, блокировка, и уж точно не знаю, какое это имеет отношение к Уайатту или ко мне, – отрезала я.

– У меня нет времени объяснять тебе все прямо сейчас. Мы должны забрать Уайатта и поехать к тебе домой, чтобы собрать твои вещи.

– И что случится после этого? – я потребовала ответа.

– Ты останешься в клубе на некоторое время. Это единственный способ убедиться, что вы оба в безопасности.

– В безопасности от чего? Что происходит? – воскликнула я.

– Тебе не о чем беспокоиться. Придется довериться мне, – ответил он, натягивая джинсы. – У нас мало времени.

Я отбросила одеяло и неохотно встала с кровати. Лихорадочно обшаривая комнату, пыталась найти свою одежду.

– Как ты думаешь, сколько времени это займет? – Спросила, начиная одеваться.

– Столько, сколько потребуется, – ответил Гриффин. Он уже оделся и ждал у двери, когда я надену сапоги. – Скажи своим, что мы будем там через двадцать минут.

Мои эмоции были дикими, и не могла сказать, была ли я напугана до полусмерти или просто вне себя от злости. Только что я мирно спала рядом с Гриффином, а теперь меня вытащили из постели и сказали, что меня запрут в их клубе. Все это не имело никакого смысла, но я знала, что что-то не так. Звук голоса Гриффина, когда он говорил по телефону, встревожил меня, на самом деле это меня ошеломило. Его гнев был ощутим, мгновенно превратив его в человека, которого я даже не узнала.

Почувствовав мое волнение, он подошел ко мне, притянув к себе, сказал:

 – Все будет хорошо, Рэн. Мне нужно, чтобы ты мне поверила.

Он никогда не давал мне повода не верить тому, что говорил.

– Я верю тебе, Гриффин.

– Тогда давай заберем Уайатта.

Он легонько поцеловал меня в губы, потом взял за руку и вывел за дверь.

По дороге к дому моих родителей мы не разговаривали. Я не смогла бы, даже если бы захотела. Это было бесполезно, я не могла сформировать ни одной ясной мысли. Мой разум был заполнен слишком большим количеством вопросов, и выражение лица Гриффина не делало ситуацию лучше. Его пальцы так крепко сжимали руль, что мне показалось, он вот-вот рассыплется под его руками. Когда мы подъехали к дому, мама выбежала на улицу, чтобы поприветствовать.

С широкой улыбкой на лице она встретила нас, когда мы выходили из машины.

– Ты так рано, – пожаловалась она, быстро обнимая меня. Когда Гриффин подошел ко мне сзади, она протянула ему руку. – Вы, должно быть, Гриффин. Я много о вас слышала.

– Приятно познакомиться, миссис Клейборн, – сказал Гриффин, пожимая ей руку.

– Вы произвели на Уайатта большое впечатление. Он не перестает говорить о вас, и я уверена, что моя дочь чувствует то же самое, – игриво сказала она.

– Мама, – пробормотала я, смущенно качая головой.

– Это правда, – продолжала она. – Я спросила его о Гриффине после нашего небольшого разговора.

Прежде чем она успела сказать что-нибудь еще, я спросила:

– Где Уайатт?

– Он внутри с твоим отцом. Он не может найти свои теннисные туфли.

Я как раз собиралась войти и помочь, когда они оба вышли через парадную дверь.

– Эй, Ститч, – взволнованно сказал Уайатт, идя к нему, совершенно не замечая, что я стою рядом. – Где твой мотоцикл?

– Он вернулся в клуб, – ответил Гриффин.

– Я хотел, чтобы дедушка его увидел, – сказал сын. Он быстро повернулся к моему отцу. – Это действительно круто, дедушка. Это Харлей и у него двойные выхлопные трубы. Ты действительно должен это увидеть!

– Может быть, как-нибудь в другой раз, – вставил отец. – Меня зовут Стэн. Я много о тебе слышал, – усмехнулся он, пожимая Гриффину руку.

– Я рассказывала ему, как Уайатт говорил о нем, – улыбнулась мама.

Я поблагодарила его, забирая у отца сумку Уайатта.

– Я бы хотела остаться подольше, но у Гриффина есть кое-какие дела, о которых он должен позаботиться. Спасибо, что оставили его на эти выходные.

– В любое время, милая. Ты же знаешь, нам нравится, что он здесь, – сказала мама, быстро обнимая меня. – Удачной тебе недели, Уайатт.

– Хорошо, – сказал он, слегка обняв ее, прежде чем броситься к машине.

Я подошла к отцу, и как раз, когда я собиралась обнять его на прощание, он сказал:

– Уайатт много думает об этом парне, и судя по выражению твоего лица, ты тоже. Просто будь осторожна. – Он обнял меня, крепко прижал к себе. – Люблю тебя, милая горошинка.

– Я тоже люблю тебя, папа, – сказала ему.

Когда мы сели в машину, Гриффин достал телефон и позвонил кому-то в клуб.

– Мне нужно, чтобы ты встретился со мной в доме Рэн. Тебе придется помочь ей погрузить вещи и вернуться в клуб, а я пойду на встречу. – Последовала короткая пауза. – Хорошо. Мы будем там через десять минут.

Как только Гриффин повесил трубку, Уайатт спросил:

– Мы куда-то уезжаем, мама?

– Да, приятель. Мы собираемся поехать в клуб Гриффина, чтобы пожить у него несколько дней. К нам приедут травить жучков, и нам нужно уехать из дома на пару дней, – объяснила я.

Обычно такие новости выводили его из равновесия. Ему нужно было время, чтобы привыкнуть к переменам в своей жизни, но, похоже, идея ему понравилась.

– Мы останемся там... в его клубе? – взволнованно спросил он.

– Да, приятель.

– Это потрясающе. Могу я взять свою игру? – спросил он.

– Конечно. И все остальное, что ты захочешь взять с собой, – ответил Гриффин. – И там будут другие дети, с которыми ты познакомишься. Дасти примерно твоего возраста, и он тоже любит видеоигры.

– Хорошо, – улыбнулся Уайатт.

Когда мы подъехали к дому, на подъездной дорожке стоял мотоцикл. Мы все вышли из машины, один из братьев Гриффина подошел к нам. Я вспомнила, что видела его в клубе прошлой ночью. Он был немного моложе Гриффина, и в отличие от большинства других, у него не было волос на лице. Я хотела провести пальцами по его щеке, чтобы проверить, так ли она гладка, как кажется. Тогда он казался таким милым, с широкой, яркой улыбкой, но сегодня он выглядел иначе. Сегодня у него было такое же серьезное выражение лица, как и у Гриффина, что делало его немного пугающим.

Когда Гриффин заметил, что я смотрю на его брата, он откашлялся и сказал:

– Я попросил его приехать, чтобы он помог тебе собрать вещи. Мне нужно вернуться в клуб.

– Ты уезжаешь? – спросила я.

– У меня нет выбора, Рэн. Я инфорсер клуба, и мой клуб нуждается во мне сейчас. Клатч – один из моих братьев из клуба, и я доверяю ему заботиться о вас обоих. Как только ты соберешь свои вещи, он отвезет тебя в клуб, где сможет присматривать за тобой и другими женщинами.

– Ладно, – согласилась я.

– Эй, Клатч⁹, – сказал Уайатт. – Это классное прозвище для байкера.

– Спасибо, малыш, – сказал ему Клатч.

– Мне нужно попасть в клуб. През хочет, чтобы все офицеры были на собрании. Просто убедись, что они соберут все необходимое и уедут, – приказал Гриффин.

– Не проблема. Коттон отдал мне приказ. Я заберу их отсюда, – сказал он Гриффину. – А ты можешь просто отвезти мой мотоцикл обратно в клуб. Я поеду с ними.

Прежде чем уйти, Гриффин подошел ко мне.

– Ты со мной во всем этом?

– Я с тобой, – ответила я, приподнимаясь на цыпочки и быстро прижимаясь губами к его губам.

Когда он повернулся, чтобы уйти, мой желудок упал, а грудь сжалась от беспокойства. Я понятия не имела, с чем ему придется столкнуться, и мысль о том, что я могу потерять его, наполнила меня ужасом. Когда я смотрела, как он идет к мотоциклу, мое беспокойство взлетело до невыносимого уровня.

– Гриффин! – он быстро обернулся, и прежде чем он успел что-то сказать, я бросилась к нему, крепко обняв. – Пожалуйста, будь осторожен. Я не знаю, что происходит, но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

Он обнял меня своими сильными руками, крепко прижимая к груди.

– Рэн, все будет хорошо. Со мной ничего не случится.

– Обещаешь?

– Я буду ждать тебя в клубе, – сказал он. Он отступил, выпуская меня из своих объятий. – Мне нужно идти.

– Я знаю. Пойду соберу вещи, – сказала ему, поворачиваясь и направляясь к входной двери.

Я услышала рев мотора мотоцикла, когда уже закрывала дверь, и не успела даже подумать, как ко мне подбежал Уайатт.

– Ты не знаешь, где мои носки?

– Ммм... я думаю, они на сушилке, – сказала я ему. – Я принесу их.

– И мне нужна моя любимая пижама... и мои узкие брюки, и пуловер... и мой... – начал он.

– Я все достану. Просто достань свой чемодан из шкафа и отнеси его в свою комнату. Я буду там через секунду, чтобы помочь тебе.

Клатча позабавило возбуждение Уайатта, и он тихо засмеялся, глядя, как тот мчится обратно в свою комнату.

– Он в восторге от всего этого, не так ли?

– Ты даже не представляешь. Как только он доберется туда, он, возможно, никогда не захочет уезжать, – засмеялась я. – Гриффин сам не знает, во что ввязался.

– Я думаю, что да, и он, кажется, очень доволен этим. Тебе нужна помощь с чем-нибудь?

– Нет. Просто чувствуй себя как дома, – сказала я ему. – А если ты голоден, то на кухне найдется немного еды.

– Хочешь кофе?

– Я бы с удовольствием. Спасибо, – сказала я ему, направляясь в прачечную.

Как только собрала все вещи Уайатта в свои руки, направилась в его комнату, чтобы помочь ему уложить все в чемодан. Когда вошла, вся его одежда и игры лежали аккуратными стопками на кровати.

– Почему бы тебе не положить все в чемодан, пока я соберу свои вещи?

– Хорошо, – ответил он.

Войдя в свою комнату, открыла дверцу шкафа, пытаясь решить, что мне нужно упаковать. Поскольку не знала, как долго мы там пробудем, понятия не имела, сколько мне нужно взять с собой. Обдумав все, я решила придерживаться основ – джинсов и футболок. Схватила то, что могло поместиться в моем чемодане и начала загружать его в сумку. Когда почти закончила, то решила пойти проверить, как продвигается Уайатт.

Как раз, когда шла через холл, я услышала мужской голос, доносившийся из кухни. Он был низким и хриплым, и, хотя я не могла расслышать, что он говорил, что-то в нем заставило меня вздрогнуть. Клатч взревел в ответ, и через несколько секунд услышала оглушительный грохот. Я никогда не слышала его вблизи, но знала, что это был выстрел. Я остановилась как вкопанная, когда меня захлестнула паника. Моей первой мыслью было добраться до Уайатта, мне нужно было убедиться, что с ним все в порядке. Я направлялась к его комнате, когда услышала, как он окликнул меня.

– Беги! – крикнул он.

У меня перехватило дыхание, когда услышала еще один выстрел в доме, сопровождаемый звуком шагов, приближающихся в мою сторону. Я захлопнула дверь Уайатта и заперла ее за собой. Адреналин пульсировал в моем теле, когда я поспешила поставить его комод перед дверью.

– Уайатт, мне нужно, чтобы ты подошел сюда. Я помогу выбраться тебе из окна, а потом хочу, чтобы ты убежал. Не оглядывайся... просто беги! – взмолилась я, открывая его окно.

Дверная ручка щелкнула туда-сюда, и когда она не открылась, гулкий стук эхом разнесся по комнате, когда кто-то попытался выбить дверь. Мое дыхание участилось, когда я потянулась к Уайатту.

– Мама, кто это? – воскликнул он.

Его маленькое тельце задрожало, когда я подняла его на руки. Я его вытащила из окна, и как раз в тот момент, когда его ноги почти коснулись земли, я увидела его. Его лицо исказилось от ярости, когда он выхватил из моих рук Уайатта.

– Майкл, нет! – закричала я.

Глава 18

Ститч

Я не был поклонником блокировок. Я не считал, что хорошо проводить время, когда все сидят в тесноте в течение нескольких дней, но мысль о том, что Рэн и Уайатт будут там, заставляла меня с нетерпением ждать этого момента. Я был готов закончить встречу, чтобы помочь им устроиться. Мне очень не хотелось оставлять их дома, но я верил, что они доберутся сюда со всем необходимым.

Когда въехал на стоянку, в клубе уже вовсю кипела жизнь. Семьи прибывали, разгружая свои машины, готовясь к предстоящим дням. Вместе с ними братья из «Отрекшихся святых» появились даже раньше, чем ожидалось. Но это было хорошо, означало, что они были нетерпеливы. Мы все были готовы к тому, что дерьмо с «Королевскими питонами» закончится, раз и навсегда.

Когда я вошел, бар был забит битком. Братья собрались вокруг и разговаривали, ожидая, когда Коттон позовет в церковь. Я оглядел комнату, наблюдая, как женщины снуют по комнате, убеждаясь, что у всех парней есть то, что им нужно.

Кэссиди сидела в баре с Дайвом, сержантом армии «Отрекшихся», и они оба выглядели чертовски уютно, сидя там и разговаривая. Я покачал головой и подумал, что у Коттона будет отличный день, если он их увидит. Но с другой стороны, Кэсс была умна – она знала, что Коттон разозлится, увидев, как она с ним разговаривает. Дайв был хорошим парнем, насколько я мог судить, но я не собирался приближаться к тому дерьмовому шоу, которое начала Кэсс. Окинув взглядом комнату, я заметил, что за одним из столиков в глубине сидит Гардрейл, и направился к нему, чтобы расспросить об Элли.

Прежде чем я успел заговорить, он сказал:

– Она напугана, но у нее все в порядке.

– А строительная компания? – спросил я.

– Мы потушили пожар до того, как он вышел из-под контроля. Это займет немного времени, но через несколько дней мы снова будем работать, – объяснил он.

– Почему Элли?

– Это не имеет значения. Преследовать ее так было большой гребаной ошибкой, – прорычал он. – Я убью этих ублюдков голыми руками за то, что они только подумали прикоснуться к ней.

Когда Коттон вошел, в баре мгновенно воцарилась тишина. Слегка кивнув в сторону задней двери, он дал всем понять, что пора идти в церковь. Как только он повернулся, чтобы уйти, он заметил Дайва и Кэсс. Он долго смотрел на них, заставив брови Дайва нахмуриться в мгновенном замешательстве. Бросив быстрый взгляд на Кэсс, Дайв понял, как он облажался. Он молча отошел от Кэссиди, глядя на нее так, словно у нее было три головы, и последовал за братьями в церковь.

Это не заняло много времени для всех, чтобы заполнить комнату. Рип сел рядом с Коттоном, а Дайв и остальные братья встали позади него. Как только все уселись, Коттон повернулся к Рипу и сказал:

– Спасибо, что пришли так рано. Мы должны были убедиться, что все были на одной странице, прежде чем эти ублюдки снова нападут.

– Не проблема, но с нашей стороны было довольно тихо, – начал Рип. – Я ждал, когда они начнут действовать, особенно учитывая всю информацию, которую они собрали о наших братьях и семьях.

– Вчера вечером он снова пришел за нами. Вот почему мы перенесли встречу. Они использовали взрывчатку, чтобы поджечь нашу строительную компанию. Я решил, что они сделали это, чтобы выманить нашего вице-президента, чтобы добраться до его старухи.

– Черт! – прорычал Рип.

– Нам удалось вытащить ее до того, как они добрались до нее, но тем не менее попытка была предпринята, – объяснил Коттон.

– Сделав такой шаг, они призывают к войне, – сказал ему Рип.

– Ты все правильно понял. Мы попросили Большого Майка заглянуть в их клуб, определить всех их возможных союзников. У них есть все необходимое, чтобы устроить настоящую атаку, – ответил Коттон.

– Есть идеи, где они могут скрываться? – спросил он.

– Майк поймал что-то на одном из наших каналов наблюдения прошлой ночью. Похоже, парочка из них прячется в одном из старых складов в Анджелесе, ожидая, когда придут новые.

– Нет никаких сомнений, что их будет больше. Мы можем на это рассчитывать, но у тебя есть мы. Я всегда был союзником вашего клуба, сколько себя помню, даже тогда, когда твой дядя сидел в этом кресле. Самое лучшее, что он когда-либо делал, это передал бразды правления тебе. Просто дайте нам знать, что вам нужно, – подтвердил Рип. – Но если у них есть такие номера, как у меня, то вам понадобится больше, чем просто мы за вашей спиной.

– Знаю, – ответил Коттон. – Я уже говорил с «Северными Кабальеро», они в деле.

– И с «Кочевниками», которых мы знаем в этом районе, мы сможем взять их на себя, – добавил Мэверик.

– Мы вооружены и готовы. Я предлагаю вам сделать то же самое, – предупредил Коттон.

– Мы готовы. Сейчас мы отправимся на склад и обеспечим охрану периметра. Просто дайте нам знать, что вы хотите, чтобы мы сделали оттуда, – заверил его Рип.

– Спасибо, брат. Мы прямо за вами, – сказал Коттон, когда они встали, чтобы уйти.

Когда последние «Отрекшиеся» выехали за ворота, я отправился на поиски Рэн и Уайатта, полагая, что они уже устроились в своей комнате. Как только я вошел в дверь, у меня появилось плохое предчувствие, когда я осмотрела комнату и не увидела никаких признаков их присутствия. Я полез в задний карман за телефоном и набрал номер Клатча. Я звонил три раза, но он не брал трубку. Это было не похоже на него – не отвечать, подтверждая мои мысли о том, что что-то не так.

Не желая терять время, я направился прямо к своему мотоциклу. Почти добрался до парковки, когда Мэверик остановил меня.

– Эй, что за спешка? Что-то происходит?

– Рэн и Уайатта здесь нет, и Клатч не отвечает. Я направляюсь туда, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит, – сказал ему, стараясь не паниковать.

– Я поеду с тобой, – сказал он мне, жестом приглашая Кью и двух хангов следовать за нами.

Когда я въехал в ворота, то не оглянулся, чтобы посмотреть, идет ли за мной мой брат. Я знал, что он там, как и Кью и два ханга, они всегда были там, когда в них нуждались. Мэверик видел, что я волнуюсь, но он никак не мог понять, насколько я на самом деле напуган. Незнание того, что происходит с Рэн, убивало меня. Я попытался выбросить это из головы, пытаясь блокировать «что, если», которые проносились у меня в голове, но это было бесполезно. Я нутром чувствовал, что что-то не так, действительно не так.

Я повернул дроссель вперед, разгоняя мотоцикл до предела. Мне было все равно, как чертовски опасно ехать на такой скорости, я должен был добраться туда. Когда наконец подъехал к ее дому, ее машина все еще стояла на подъездной дорожке. Я слез с мотоцикла и поспешил внутрь. Когда дверь распахнулась, я обнаружил, что Клатч распростерт на полу, истекая кровью по всей кухне. Мэверик и парни вошли следом за мной. Каждый из них бросился на помощь к Клатчу.

– Вот дерьмо! – выпалил Кью.

Мэверик опустился на колени и положил пальцы на горло Клатча, проверяя пульс, пытаясь заговорить с ним.

– Клатч... брат, мне нужно, чтобы ты открыл глаза. Ты можешь сделать это для меня? Открой глаза, – потребовал он.

С натужным стоном Клатч попытался сказать:

– Р... эн.

Я склонился над ним и в нескольких дюймах от его лица взмолился:

– Что с ними? Ты должен мне сказать.

Когда он попытался вздохнуть, его лицо исказилось от боли, но он, наконец, смог сказать:

– Ее... бывший и....

– И что же, Клатч? – крикнул я, пытаясь заставить его ответить, но было уже слишком поздно.

Он потерял сознание от боли и потери крови.

– Позвони Доку и попроси братьев прислать бригаду, – сказал Мэверик Кью. – Скажи им, чтобы сделали это быстро. Он потерял много крови.

Пока Кью звонил, Мэверик сделал все, что мог, чтобы остановить кровотечение. У Клатча было два огнестрельных ранения в грудь, одно ближе к плечу, а другое ниже бедра. Доку приходилось иметь дело и с гораздо худшими вещами, так что я не сомневался, что он сумеет ему помочь. Ему придется это сделать.

– Я сейчас вернусь, – сказал я ему.

Он кивнул, и я направился вниз по коридору, чтобы посмотреть, нет ли каких-нибудь признаков Уайатта или Рэн. Проходя мимо комнаты Уайатта, я заметил, что большая часть его вещей исчезла. Он собрал почти все свои вещи, но чемодана не было. Я вышел из его комнаты и направился через холл к Рэн, ее чемодан все еще лежал на кровати, но в доме никого из них не было видно. Я вернулся к Мэверику.

– Никаких следов. Этот ублюдок пришел сюда и забрал их!

– Просто остановись на минутку. Сделай шаг назад и подумай об этом. Это твое дело, Ститч. Ты должен относиться к этому так, как будто это кто-то другой, а не Рэн и Уайатт. Забудь, что это касается людей, о которых ты заботишься. Это единственный способ найти их, – объяснил Мэверик.

Я прислонился спиной к стене и глубоко вздохнул. Я знал, что он прав. Я позволил своим эмоциям встать на моем пути. Я попытался очистить свои мысли, думать только о фактах, которые я знала о Уайатте и Рэн и обо всех их отношениях с Майклом. Я пытался думать, но это было чертовски невозможно, когда мой брат лежал на полу, бледнея с каждой минутой. К счастью, бригада, наконец, остановилась перед входом, чтобы забрать его. Два ханга распахнули перед Доком дверь и быстро подвели его к Клатчу. Как только они помогли Доку погрузить его во внедорожник, уехали, оставив меня наедине с Мэвериком и Кью.

Когда они выехали на дорогу, Мэверик повернулся ко мне и сказал:

– Ладно, брат. Как мы найдем этого ребенка и его мать?

– Сотовый телефон. Пару недель назад я дал ему сотовый телефон. В нем есть маячок, – вспомнил я.

– Я позвоню Майку, – сказал мне Мэверик.

– Что я должен сделать? – Спросил Кью.

– Просто держись крепче. Как только мы узнаем, в каком направлении они движутся, мы пойдем за ними, – ответил Мэверик.

Я ходил взад и вперед, периодически поглядывая на лужу крови на кухонном полу. Каждый раз, когда я это видел, я приходил в бешенство.

– Ститч, – предупредил Мэверик.

– Я знаю, – прорычал я.

Он просто не понимал этого. Он ни хрена не понимал. У него была семья – Хенли, Гэвин, и большую часть своей жизни у него были родители, которым было не насрать. У меня была только Эмерсон, и теперь, впервые, у меня появился шанс на большее. У меня был шанс узнать, что такое настоящая любовь, по-настоящему почувствовать ее и отдать взамен. Я не мог его потерять. Не сейчас, не тогда, когда я был так близко. Рэн была моей, и я не позволю, чтобы с ней что-то случилось.

– Они на 101-м шоссе, едут в Клируотер. Примерно час, – объявил Кью.

– Хочешь, я позвоню Гонсалесу? Посмотрим, сможет ли он нам помочь? – Предложил Мэверик.

– Я позвоню ему, – сказал, выходя из дома и направляясь к своему мотоциклу.

Прежде чем завести мотор, я набрал номер Гонсалеса. «Кабальеро» были нашими союзниками, и Гонсалес задолжал мне больше, чем я мог сосчитать. Ему пора было расплачиваться.

– Йехо? – ответил Гонсалес.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал я ему. – Синяя «Тойота» 2007 года едет через ваш район. Нужно, чтобы ты задержал его.

– Есть расчетное время прибытия? – Спросил Гонсалес.

– Каждая минута. Быть готовым. Въезжаю на 101-й и направляюсь в Клируотер. Задержи ее, – потребовал я.

– Сделаю, брат.

– Хорошо. Я уже еду, – сказала я ему, вешая трубку и заводя мотоцикл.

Глава 19

Рэн

Все болело. Мучительная, пульсирующая боль колотила в моей голове, мешая ясно мыслить. Я понятия не имела, где нахожусь, но голова была в таком глубоком тумане, что я даже не могла заставить себя попытаться. Дышать было трудно, легкие горели с каждым вдохом, как будто кто-то сидел на груди. Я просто хотела лежать и ждать, пока боль уйдет, но что-то грызло меня. Мне нужно было проснуться. Я должна была проснуться, но это было слишком тяжело. Не могла пошевелиться, не могла думать. Я понятия не имела, что со мной происходит.

Дышать.

Медленно... спокойно.

Черт. Почему так трудно дышать? Я вдохнула через нос, стараясь дышать коротко и не глубоко, чтобы не было так больно. Но это не помогло. Ничто не помогало, и темнота тянула меня к себе. Я уже готова была поддаться ей, когда до меня дошло. Единственное, что могло бы вытащить меня из тумана... Уайатт.

Моя грудь сжалась от паники, заставляя легкие гореть еще сильнее. Когда попыталась пошевелиться, боль пронзила бок, напомнив мне о том времени, когда Майкл сломал мне ребра во время одного из своих приступов. Я успокоилась и попыталась позвать Уайатта, но вокруг меня раздавались лишь приглушенные крики.

Когда снова попыталась пошевелиться, то поняла, что мои руки связаны за спиной. Я снова закричала, но что-то закрывало мне рот. Мои губы были заклеены клейкой лентой, еще одна причина, по которой мне было так трудно дышать. Я чувствовала, как сердце колотится в груди, когда паника захлестнула меня. Я теряла его. Мне нужно было сосредоточиться.

Дышать.

Медленно... спокойно.

Я не могла развалиться на части. Не сейчас, не тогда, когда Уайатт нуждался во мне. Я крутила запястья взад и вперед, пытаясь ослабить путы вокруг рук. Не обращая внимания на боль, я раскачивалась из стороны в сторону и быстро поняла, что нахожусь в каком-то ящике или багажнике автомобиля. Я была не только связана и с кляпом во рту, но и заперта в полном одиночестве.

Одиночество.

Мне казалось, что стены смыкаются вокруг меня. Я не могла остановить панику, когда воспоминания нахлынули на меня. Сердце быстро забилось в груди, когда я вспомнила ту ночь, когда Майкл запер меня в этом чертовом шкафу. Это было всего один раз, но он произвел на меня неизгладимое впечатление.

Я сказала ему, что иду в кино с подругой. Когда направилась к двери, он ударил меня... сильно. Прежде чем успела отреагировать, он толкнул меня в шкаф и пнул ботинком в бок, когда я пыталась сопротивляться. Через несколько секунд дверь захлопнулась, и он не только запер ее, но и прислонил стул к дверной ручке, чтобы я не могла выйти. У него была тысяча причин, почему он пошел на такую крайность, но в ту ночь я увидела свет.

Жестокости Майкла не было предела, и мысль о том, что мой сын останется с ним наедине, пугала меня до смерти. Я должна была добраться до Уайатта прежде, чем Майкл причинит ему боль. Все остальное не имело значения. Я снова боролась со своими оковами, решив освободить руки, но это только мешало мне дышать с этой проклятой лентой во рту.

Дышать.

Медленно... спокойно.

Я медленно двигала запястьями вперед и назад, пока не почувствовала, что моя кожа начинает рваться на веревке. Я остановилась и отдохнула несколько минут, прежде чем попытаться снова... и снова... и снова.

После того, что казалось вечностью, я, наконец, почувствовала, как веревка обвилась вокруг моих запястий. Кровь стекала по моим рукам, когда крутила их взад и вперед, делая их скользкими. Этого было достаточно, чтобы я просунула одну руку через веревку, позволив ей свободно обвиться вокруг моей другой руки. Я быстро подняла руку и сняла повязку с глаз и скотч со рта. Я откинулась назад и глубоко вздохнула, давая глазам привыкнуть к темноте. Мне было не лучше без повязки на глазах, я все еще ничего не видела.

Я попыталась приподняться, но острая боль в голове заставила меня отступить. Я потянулась к задней части шеи, ища источник боли. Я осторожно провела рукой по большому узлу на затылке, и кровь покрыла мои пальцы. Я истекала кровью, но этого было недостаточно, чтобы удержать меня. Я должна была убраться отсюда к чертовой матери. Мне нужно было добраться до Уайатта. Я ощупала изогнутые края стены и быстро определила, что действительно нахожусь в багажнике автомобиля. Теперь мне просто нужно было найти выход.

Глава 20

Ститч

Как только мы въехали в Клируотер, я остановился и позвонил Гонсалесу.

– Что слышно?

– Они у меня, – сказал мне Гонсалес по телефону. – Мне повезло, когда этот придурок остановился заправиться. Добавил немного воды в его бак, когда он зашел купить пачку сигарет, – засмеялся он.

– А где он сейчас?

– Наверное, они решили, что им понадобится время, чтобы починить его машину, и взяли одну из машин напрокат. Я последовал за ним в отель на Лумбар-стрит. Им понадобится несколько часов, чтобы починить его машину, а может, и больше, если Дэн сегодня не будет работать в гараже. Его сын Билли ни черта не смыслит в двигателях. Ему может потребоваться вечность, чтобы понять, что это просто вода в баке, – рассмеялся Гонсалес.

– Ты видел, кто был с ним? – Спросил я.

– Да. На заднем сиденье сидел ребенок.

– Ты не видел с ними женщину? – Спросил я.

– Нет, только ребенок, насколько я могу судить, – ответил он.

– Я буду там через пять минут. Убедись, что он никуда не уйдет, – потребовал я.

– Сидит прямо за дверью своей комнаты, брат. Этот парень никуда не денется. Он был там, ругаясь и крича в течение последних пятнадцати минут. Просто подошел к машине и взял себе пять бутылок бурбона, так что скоро он успокоится, – усмехнулся он.

Мне не понравилось, как это прозвучало, ни капельки не понравилось. Я прекрасно знал, на что способен Майкл, и мне была ненавистна мысль о том, что Уайатт и Рэн останутся с ним наедине.

– Если он начнет снова, отвлеки его, – приказал я.

– Сделаю, – усмехнулся он.

Рэн должна была быть в той машине, и незнание того, где она была, вызвало у меня неприятное чувство в животе. Когда я не мог избавиться от этого чувства, я позвонил Коттону. Как только он ответил, я спросил:

– Нужно посмотреть на складе. Гонсалес не видел Рэн с Майклом.

– Мы уже здесь, – подтвердил Коттон.

– Ты не видел никаких признаков ее присутствия? – с тревогой спросил я.

– Еще не было. Только одна из камер еще работает, и не было никаких признаков того, что кто-то приходил или уходил с прошлой ночи. Мы закрепляем периметры, прежде чем войти, – объяснил Коттон.

– Черт, – прорычал я. – Нам нужно попасть туда. Посмотри, там ли она!

– Мы должны быть осторожны с этим Ститч. Не знаю, сколько у них там парней, – начал Коттон.

– Нет времени на осторожность. У них может быть Рэн! – Я глубоко вздохнул. – Ты просто должен увидеть, куда я иду отсюда, Коттон.

– Я чертовски хорошо знаю, откуда ты взялся, но тебе нужно немного успокоиться, брат. Мы играем в эту штуку по-умному. Точка, – ответил он.

– Я требую ее, Коттон, – сказал я ему. – Я не могу потерять ее.

– И ты не потеряешь. Если она там, мы ее поймаем, – заверил он меня. – Во-первых, мы увидим их... посмотрим, с чем нам придется столкнуться. Тогда мы сделаем наш ход.

– Понятно. Я приеду, как только смогу, – сказал ему, прежде чем повесить трубку.

Когда Мэверик и Кью последовали за мной, я выехал на шоссе и нажал на газ. Я не мог перестать думать о Рэн и о том, как она смотрела на меня, когда мы стояли на ее подъездной дорожке. До этого момента я не был уверен, что она действительно чувствует ко мне, но видя, как она стоит там, умоляя меня вернуться к ней... я знал. И зная, что я чувствую то же самое к ней, я был еще более полон решимости добраться до нее.

Я мчался сквозь поток машин, лавируя между машинами, выстроившимися вдоль улицы. Несмотря на то, что Гонсалес был там, чтобы следить за всем, я не мог остановить себя от мысли о худшем, и к тому времени, когда мы подъехали к парковке отеля, я был на грани потери сознания. Как только я припарковал свой байк, я направился к Гонсалесу. Он стоял под лестницей, покуривая сигарету, и ничуть не изменился с тех пор, как мы виделись в последний раз. Его волосы были зачесаны назад, и он носил свою стрижку с пистолетом, заметно спрятанным на боку.

– Давно не виделись, брат, – ухмыльнулся он. – Эй, Мэверик, рад тебя видеть, приятель.

Я не собирался тратить время на пустые разговоры, поэтому посмотрел на дверь позади него и спросил:

– В этой комнате?

– Да, последние несколько минут было довольно тихо, – сказал мне Гонсалес. – Если хочешь знать мое мнение – этот парень настоящий засранец.

Я кивнул и направился к двери. Я глубоко вздохнул и постучал. Когда услышал шум внутри, я закрыл замочную скважину, чтобы он не видел, как я стою. Через несколько секунд Майкл крикнул:

– Что вам нужно?

– Обслуживание номеров. Принесли несколько дополнительных полотенец, – ответил я.

Одним хорошим толчком я мог бы выбить дверь, но не хотел пугать Уайатта. Мне нужно было набраться терпения. Как только дверь открылась, я протянул руку и схватил Майкла за горло, поднимая его с земли и вытаскивая наружу. Он попытался сопротивляться моей хватке, но я отпрянул назад и ударил его кулаком в живот, полностью выбив из него дыхание. Он подскочил, когда я толкнул его к Мэверику.

– Держи его, – приказал я, входя в гостиничный номер и быстро ища Рэн и Уайатта.

Поначалу комната казалась пустой. Бутылка бурбона стояла на столике рядом с кроватью, а по телевизору шел какой-то старый военный фильм. Проверив ванную, я уже собирался выйти на улицу, когда наконец увидел его.

Уайатт сидел на корточках в углу, чаСтитчно скрытый оконными шторами, и осторожно держал руку на коленях. Мой живот скрутило в узел, когда я увидела опухоль и синяк, образующиеся на его явно сломанном запястье. Я не мог этого вынести. Увидев его таким чертовски испуганным, свернувшимся калачиком в углу, я сразу же вернулся в тот Богом забытый сарай. Весь ад, через который я прошел, нахлынул на меня, и мне захотелось закричать, чтобы это прекратилось.

Я не хотел вспоминать, не хотел думать о том, как я провел ночь за ночью в ужасе там, в этом гребаном сарае. Я ненавидел это чувство слабости, страха и чертовски одиночества. Хотел, чтобы эти чувства ушли, остались забытыми. Но там сидел Уайатт, чувствуя себя точно так же, как я чувствовал себя все эти годы назад. Ярость текла по моим венам, и мне пришлось бороться с желанием ударить кулаком по стене. Я сделал глубокий вдох, пытаясь подавить гнев, зная, что последнее, что мне нужно сделать, это напугать его еще больше. Он даже не заметил, что я стою и смотрю на его руку.

– Уайатт? – я окликнул его.

Он быстро поднял голову, обнажив еще больше порезов и синяков на лице, и когда его глаза встретились с моими, слезы покатились по его щекам.

– Ститч! Ты пришел! Я знал, что ты придешь, – воскликнул он.

Он попытался встать, но скривился от боли, когда его рука переместилась в сторону. Прежде чем он успел сделать еще одну попытку, я подбежал к нему, поднял с пола и осторожно усадил на кровать рядом с собой. Я посмотрела на его руку и спросил:

– Твой отец сделал это с тобой?

– Да... больно, – закричал он. – Я пытался убежать от него, чтобы вернуться к маме. Но он схватил меня и держал очень крепко. Я думаю, он сломал ее, – захныкал Уайатт. – Я хочу к маме.

Когда он упомянул Рэн, у меня внутри все сжалось от беспокойства.

– Ты не знаешь, где твоя мама, Уайатт?

– Н-нет, – его голос дрожал, а в глазах все еще стояли слезы. – Я боюсь, что с ней что-то случилось, Гриффин. Что, если мой папа причинит ей боль?

– С ней все будет в порядке. Я позабочусь об этом, – пообещал я. Дерьмо. Если она не с ними, то где же она, черт возьми? Был только один человек, который знал, и он был снаружи с Мэвериком. Прежде чем я доберусь до Майкла, мне нужно отвезти Уайатта в больницу. – Я хочу, чтобы ты подождал здесь всего минуту. Я посмотрю, что можно сделать с твоей рукой. Ладно?

– Нет! – воскликнул он. – Пожалуйста, не оставляй меня.

– Я тебя не оставлю. Я останусь здесь, в комнате, хорошо? Я постою в дверях... это не займет много времени, – сказал я ему.

– Хорошо, – согласился он.

Я был ужасно расстроен. Я знал, что Рэн где-то там, и мне нужно найти ее, но я не мог оставить Уайатта, не тогда, когда ему было так больно. Я лучше, чем кто-либо другой, знал, как он напуган, и не собирался оставлять его, пока он не будет готов к моему отъезду. В то же время я должен был верить, что мои братья смогут найти Рэн и что они защитят ее, пока я не доберусь туда.

Я высунул голову за дверь, высматривая Гонсалеса, и обнаружил там Мэверика, стоявшего лицом к стене здания. На его лице играла детская улыбка, когда он крепко держал руку Майкла за спиной, явно наслаждаясь происходящим. Я одобрительно кивнул и жестом пригласил Гонсалеса подойти к двери. Когда он подошел ко мне, я спросил:

– Есть больница в этом городе? У ребенка сломано запястье, за которым нужно ухаживать.

Он выпустил дым из своей сигареты и кивнул.

– Да. Есть хирург, которого мы время от времени используем в окружной больнице. Она позволит нам привести его, не задавая лишних вопросов. Я позову одного из своих парней, чтобы он приехал, – предложил он.

– Хорошо. Спасибо, брат, – сказал я ему.

Мэверик посмотрел на меня и спросил:

– Ты что-нибудь узнал о Рэн?

– Еще нет. Уайатт не знает, где она, – прорычал я, глядя на Майкла.

– Вот что я тебе скажу... мы позаботимся о ребенке, пока ты будешь ухаживать за его отцом, – ухмыльнулся Гонсалес.

– Ты зря теряешь время. Я не знаю, где эта сука! – Майкл тяжело дышал. – И Уайатт в порядке... с ним все в порядке. Он просто маленький засранец, – крикнул Майкл, пытаясь освободиться от Мэверика. Схватив Майкла за волосы, Мэверик откинул его голову назад и ударил ею о кирпичную стену.

Заметив, что из носа Майкла капает кровь, я сказал Мэверику:

– Не хочу, чтобы Уайатт что-то видел. – Я посмотрел на Кью. – Мне нужно, чтобы ты поехал с нами и отвез Уайатта в больницу. Я хочу, чтобы кто-то, кому я могу доверять, был там с ним после того, как я уйду.

– Нет проблем, – заверил меня Кью.

– Этот ребенок что-то значит для меня, брат.

– Понятно.

Как только Мэверик и Майкл скрылись за задней стеной здания, я вернулся к Уайатту и опустился перед ним на колени. Его глаза стали огромными, как блюдца.

– Мой друг Гонсалес отвезет нас в больницу, чтобы мы могли осмотреть твою руку. Как только мы узнаем, что с твоей рукой все будет в порядке, я пойду и найду твою маму.

– Ты не знаешь, где она? – прошептал он.

– Нет, приятель. Я не знаю, но собираюсь выяснить.

– А как же мой отец? Как ты думаешь, он знает, где она? – спросил он.

– Да, я думаю, что он может, поэтому мне нужно пойти и поговорить с ним немного.

– Мой папа не очень хороший.

– Я уже знаю это Уайатт. Все будет хорошо. Давай займемся этой рукой.

– Ты думаешь, у меня будет гипс? – спросил Уайатт. Я думал, что он нервничает из-за гипса, пока он не улыбнулся. – Может быть, я смогу получить синий, как у Томаса в прошлом месяце, когда он сломал локоть.

– Да. Я думаю, что ты получишь довольно крутой гипс. А когда вы все устроите и док закончит, Кью отвезет тебя обратно в клуб.

– Я уже собрал свою сумку. Она в багажнике папиной машины, – объяснил он.

– Я позабочусь об этом, – сказал я ему. Снаружи раздался автомобильный гудок, давая мне знать, что подъехала машина за Уайаттом. – Они здесь. Ты готов идти?

– Я готов, – ответил он. Он медленно встал и подошел ко мне, осторожно обняв меня здоровой рукой за талию и легонько обняв. – Спасибо, что пришел за мной, Ститч.

Никогда не понимал, как много может значить для меня простое объятие. Держа его в своих объятиях и зная, что с ним все будет хорошо, я исцелил часть себя, о которой даже не подозревал, что она сломана. Не раздумывая, я наклонился и легонько поцеловал его в макушку. Через несколько секунд я опустился на колени, взял его на руки и осторожно понес к машине.

Как только он устроился рядом с Кью, я направилась к своему мотоциклу и последовал за ними в больницу. К счастью, доктор ждал нас у черного хода, когда мы подъехали. Как только она увидела его запястье, то сразу же отправила его на рентген. Когда они вернулись, она сообщила нам, что его запястье было сломано, но это был чистый перелом. Ей не придется вправлять ему руку, а ему останется только наложить гипс. Облегчение нахлынуло на меня, когда я понял, что с ним все будет в порядке.

Я повернулся к нему и сказал:

– Похоже, ты все-таки получишь этот холодный синий гипс. – Затем я прочистил горло и сказал: – Уайатт, мне нужно, чтобы ты сделал мне одолжение.

– Какое одолжение?

– Мне нужно сейчас уйти. Мне нужно, чтобы ты побыл здесь с Кью, пока доктор закончит тебя лечить, чтобы я мог пойти поискать твою маму. Ты можешь сделать это для меня? – спросил я.

– Да, все в порядке. Мне нравится Кью, – ответил он. Как раз перед тем, как я повернулась, чтобы уйти, Уайатт окликнул меня: – Гриффин?

– Да, приятель.

– Пожалуйста, найди мою маму, – взмолился он.

– Я найду ее. Не волнуйся, – заверил я его.

Прошло так много времени, и я начал беспокоиться, что могу опоздать. Мысль о потере Рэн терзала мое сердце так, что я не мог этого понять. За такое короткое время я начал испытывать к ней такие чувства, о которых даже не подозревал, что они возможны для такого человека, как я. Я хотел ее... нуждался в ней... любил ее.

– Позвони мне, как только закончите, – сказал я Кью.

– Понял, – ответил он, улыбаясь Уайатту.

Я поспешил обратно в отель, а когда вернулся в номер, Майкл сидел на краю кровати со связанными за спиной руками. Мэверик окинул меня недовольным взглядом.

– Он не разговаривает.

– Заговорит, – сказал я ему, захлопывая за собой дверь. Я положил лом на стол, и глаза Майкла расширились, когда он уставился на него.

– Где она?

– Я уже говорил тебе. Я не знаю, где эта тупая сука, – проворчал он. – Я пошел в дом и забрал сына. Как только он был у меня, я ушел.

Я сделал шаг вперед, остановившись в нескольких дюймах от его лица, и впился в него взглядом, чувствуя исходящий от него запах страха. Такие люди, как он, любят чувствовать себя сильными и могущественными, питаясь от слабых, но он не был дураком. Он знал, что я не слабак. Он знал, что я могу убить его голыми руками, и, хотя он не хотел, чтобы я знал об этом, я видел, что он был напуган до смерти.

– Я спрошу тебя в последний раз, и тогда все пойдет совсем по-другому, Майкл.

– ДА ПОШЕЛ ТЫ! Ты меня не напугаешь, – прорычал он. – Ты просто кусок дерьма в дешевой кожаной куртке. Ты тратишь свое гребаное время. Я не знаю, где она, и не сказал бы тебе, даже если бы знал.

– Ты скажешь, – предупредил я.

– Почему тебя это вообще волнует? Зачем такому мужчине, как ты, вообще нужна такая тугая задница, как Рэн? Там, откуда ты, у тебя полно легких кисок, – хихикнул он.

– Ты сделал свой выбор, – спокойно сказал я ему.

Я потянулся к нему сзади, перерезал веревку, удерживавшую его, и освободил. Он быстро встал, думая, что я на самом деле отпускаю его, но он был неправ... так чертовски неправ. Когда он сделал шаг вперед, я отвел кулак назад и быстро ударил его в горло, заставив его немедленно начать хватать ртом воздух. Когда он отшатнулся, схватил его за запястье, крепко выкручивая его за спину, пока не почувствовал, как оно треснуло от давления, раздавив его сломанную кость в моей руке. Его колени подогнулись к полу, и он закричал от боли. Когда я отпустил его руку, он быстро притянул ее к себе, защищая своей грудью.

– Знаешь, я видел их записи, – прорычал я, опускаясь на колени ближе к его лицу. Я схватил его за волосы, заставил посмотреть на меня. – Теперь у тебя то же сломанное запястье, что и у Уайатта.– Я отпустил его голову и потянулся за ломиком, который положил на стол, ударив его в бок с такой силой, что сломал несколько ребер. Когда его тело упало на пол, я сказал ему. – Теперь у тебя те же сломанные ребра, что и у Рэн.

– Пожалуйста... – выдохнул он.

– О... там еще много чего есть, Майкл. Я знаю каждую сломанную кость... каждый порез... каждую гребаную царапину. Так скажи мне, Майкл. Ты остановился, когда они умоляли тебя остановиться, или ты продолжал это делать? Ты продолжал причинять им боль, снова и снова? – спросил я, вонзая конец лома в его теперь уже сломанные ребра.

Кровь сочилась из его губ, когда он снова закричал:

– Пожалуйста, я скажу тебе, где она. Только, пожалуйста, перестань.

Глава 21

Рэн

Пока я лежала, пытаясь отдышаться, мои мысли вернулись к той ночи, когда я нашла Уайатта в закусочной с Гриффином. Никогда не забуду, как была потрясена, увидев их сидящими вместе и разговаривающими, как старые друзья. При любых других обстоятельствах я бы испугалась, увидев Уайатта с таким мужчиной, как Гриффин, со всеми его выпирающими мускулами и татуировками. Но, по какой-то причине, я не волновалась, по крайней мере, не так, как должна была бы.

В то время это действительно не имело никакого смысла. Он должен был заставить меня чувствовать себя запуганной или нервной с его кожаной курткой и густой бородой, вместо этого я чувствовала себя в безопасности... я чувствовала, что, возможно, я была той, кто была потеряна и, наконец, найдена.

С самого начала я инстинктивно доверяла Гриффину. Если бы он мог быть рядом с Уайаттом, он был бы там, но я не могла быть уверена, что Гриффин сейчас с ним. Я просто не могла больше ждать. Я должна была добраться до Уайатта, убедиться, что он в безопасности. Используя кончики пальцев в качестве ориентира, я ощупал края багажника, ища что-нибудь, что могло бы помочь мне найти выход. Я не могла найти аварийный выпуск, поэтому у меня был только один вариант, и это был мой выход. Это потребовало некоторых осторожных маневров с моим больным боком, но мне удалось вклиниться в сторону.

Я положила ноги на спинку одного из сидений и толкнул изо всех сил. Ничего. Когда это не сработало, я начала пинать его снова и снова. Я использовала всю свою силу, всю свою волю и продолжала пытаться. Я сосредоточилась на правой стороне сиденья, непрерывно ударяя его в одно и то же место, пока, наконец, не почувствовала, что оно немного поддается. Это было немного, но этого было достаточно, чтобы побудить меня продолжать.

Мой раненый бок умолял меня остановиться, но я была полна решимости убраться к чертовой матери из этой проклятой машины. После бесчисленных попыток сиденье наконец поддалось. Из щели пробивался тусклый свет, давая мне возможность выбраться из машины.

Я выдохнула и снова вдохнула, пытаясь сдержать боль, когда медленно опустила руки по бокам и оттолкнулась от заднего сиденья. Каждый мускул в моем теле болел, когда я выползала, и как только поставила ноги на землю, моя голова закружилась. Я почувствовала, как мой желудок сжался от приступа тошноты, поэтому быстро прислонилась спиной к дверце машины, пытаясь остановить головокружение. Я вытерла кровь со лба руками, которые уже были липкими от засохшей крови, и когда я посмотрела на свои запястья, то с ужасом увидела глубокие порезы на своей коже. Я была в полном беспорядке, но я выбралась.

Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в каком-то гараже или складе. Это было старое металлическое здание, заполненное различными автомобилями и грузовиками, а вдоль задней стены здания были сложены большие деревянные ящики. Несмотря на громкий гул работающего обогревателя, в помещении было очень холодно, и пахло бензином и маслом. Осматривая окрестности, я не увидела никаких инструментов или механизмов, как в гараже, только деревянные ящики... много деревянных ящиков. Любопытство взяло верх надо мной, и я подошла посмотреть, можно ли заглянуть внутрь одного из них.

Планки были заколочены гвоздями, но я все еще могла кончиками пальцев передвигать солому, открывая стволы пистолетов. Когда я проделала то же самое со следующим ящиком, под соломой оказалось что-то другое. Там было несколько квадратиков, обернутых в коричневую бумагу, которые были полностью покрыты целлофаном, напоминая мне пакеты с наркотиками, которые видела по телевизору. Чувствуя беспокойство, быстро положила солому на место и отступила на шаг. Когда чуть не споткнулась об один из небольших ящиков, то заметила дверь в задней части здания.

Я направилась к ней, но остановилась, увидев свет, идущий из кабинета наверху. Я стояла и смотрела на него, гадая, не приведет ли он меня к Уайатту. Хотя моей первой мыслью было просто убраться отсюда к чертовой матери, пока еще могла, я не могла уйти – не тогда, когда был шанс, что Уайатт может быть там, или, по крайней мере, телефон, чтобы я могла позвонить Гриффину. В любом случае, я должна была это выяснить.

Волосы у меня на затылке встали дыбом, я медленно поползла вверх по длинной металлической лестнице и была уже почти на полпути, когда услышала мужской голос. Я остановилась, застыв в панике. Мое сердце бешено колотилось от страха, отчего у меня снова закружилась голова. Я крепко держался за перила и стояла, прислушиваясь, пытаясь расслышать, что говорит этот человек. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что я слышу не голос Майкла. У мужчины был акцент, и с ним были и другие мужчины.

– Их камеры все еще работают? – спросил один из мужчин.

– Проверили ту, что снаружи, у задних ворот. Убедились, что они видели нас прошлой ночью, – ответил кто-то. – Когда остальные доберутся сюда?

– Они будут здесь примерно через час, – ответил один из мужчин с сильным акцентом.

– Сколько их с собой привезли? – спросил другой голос.

– Двадцать фунтов, – ответил мужчина. – Может быть, и больше, если они сумеют их собрать.

– Хорошо, они нам понадобятся, особенно когда их инфорсер узнает, что мы взяли его девушку. Было бы еще лучше, если бы у нас была женщина вице-президента. Тащи их обоих туда, где убили Виктора, – прорычал он. – Ублюдки думают, что они могут убить нашего сержанта без отдачи? Черт, мне не терпится всадить пулю ему в голову.

– Не пройдет много времени, как он примчится за ней. Я не думаю, что пройдет много времени, прежде чем он поймет, что у парня, у которого ее сын нет ее, – объяснил мужчина.

– И мы будем готовы. Даже если бы мы попытались, ничего бы не вышло, – проворчал один из них. – Отец дал нам как раз то, что нужно, чтобы отвлечь нас от этого дела.

– Просто чтобы нам было ясно, их инфорсер сделает свой последний вдох сегодня вечером.

В моей голове зазвучали тревожные сигналы, кричащие, чтобы я убиралась к чертовой матери. Я должна была найти способ предупредить Гриффина и дать ему понять, что он в опасности. Я помчалась вниз по ступенькам, молясь, чтобы не упасть, и направилась к задней двери, которую заметила раньше.

Я медленно открыла ее и выскользнула наружу, стараясь, чтобы дверь не шумела. Как только она закрылась за мной, я побежала. Мне нужно было найти телефон или, по крайней мере, приличное место, чтобы спрятаться. Как только я добралась до одного из больших металлических контейнеров, кто-то схватил меня и потащил в темноту.

Глава 22

Ститч

Он лежал там, съежившись на полу, и мне потребовались все силы, чтобы сдержать себя от желания снова пнуть этого ублюдка, но я знал, что убить его – это не вариант, по крайней мере пока.

– Где она?

– Они схватили ее, – пробормотал Майкл.

– Кто они, придурок? – рявкнул Мэверик.

– Не знаю... я все выходные ждал, когда Рэн вернется домой... сто раз заходил туда, искал их, но ее не было дома. Она наконец появилась сегодня утром... я просто хотел поговорить с ней... попытаться что-то придумать, но эти парни... он остановились позади меня. Выскочили из какого-то черного пикапа и направили на меня пистолет и угрожали... угрожали убить меня, – заикаясь, пробормотал он. – Я сказала им, что я ... я просто хочу, чтобы мой сын ... что они могут забрать Рэн.

Я сжал кулаки и прорычал:

– Бл*ть!

– А что случилось потом? – Мэверик подтолкнул.

– Я ждал снаружи. Они вошли, чтобы забрать Рэн. Я думаю, они могли кого-то застрелить. Я просто хотел убраться отсюда к чертовой матери, так что, когда я увидел ее, помогающей Уайатту выбраться из окна, я схватил его. Я видел, как один из этих мужчин подошел к ней сзади, и они сильно ударили ее по затылку. Она потеряла сознание, – объяснил он.

Ярость захлестнула меня, и я больше не мог сдерживаться. Я ударил его кулаком в лицо, чуть не раздавив челюсть, и крикнул.

– Куда они ее забрали?

Майкл тут же прижал руку к подбородку. Моргая в панике, он уставился на меня, пытаясь восстановить самообладание.

– Как только у меня появился Уайатт, я ушел. Они все еще были там, когда я выехал на дорогу.

– Тебе понадобится больше, чем это, кусок дерьма. Сколько их там было? Как они выглядели? – Прорычал Мэверик.

– Там были трое из них. Он был очень похож на тебя... кожаные куртки, и у одного из них была большая татуировка змеи на руке, – пробормотал он. – Это все, что я знаю.

– Она у них в руках. Позвони Коттону и дай ему знать, – сказал я Мэверику.

– Уже, – сказал он мне, выходя на улицу, чтобы позвонить.

Я посмотрел на кусок дерьма, лежащий на полу, испытывая сильнейшее искушение всадить пулю ему в голову, но что-то остановило меня. Хотя, по моему мнению, он не заслуживал жизни, он все еще был отцом Уайатта. Я как раз собирался снова наброситься на него, когда зазвонил мой одноразовый телефон. Я быстро вытащил его из кармана и увидел, что это Коттон.

– Она у нас. С ней все в порядке. Оставим ее с нами, пока не будет безопасно ее вытащить, – объяснил Коттон.

Облегчение нахлынуло на меня.

– Спасибо, брат. Уезжаю отсюда через десять минут.

– Мы находимся в западной части склада. Встретимся там, – приказал Коттон, прежде чем повесить трубку.

Я сунул телефон в задний карман, а потом толкнула Майкла ботинком.

– Прямо сейчас ты все еще дышишь. Тащи свою жалкую задницу обратно в машину и убирайся к чертовой матери из города. Если ты снова приблизишься к Уайатту или Рэн... позвонишь им, посмотришь на них, черт возьми, если ты даже подумаешь о них... это будет твой конец!

– Я понял. Я сделаю то, что ты скажешь. Я не вернусь, – заверил он меня.

– На всякий случай, если ты передумаешь, – сказал я, бросая несколько фотографий к его ногам. – Возможно, ты захочешь взглянуть на них. – Он взял фотографии в руки, и его лицо побелело, когда он посмотрел на все его интимные фотографии с женатым соседом с другой стороны улицы, а также несколько снимков, где покупает наркотики в восточной части города. – Так вот откуда весь гнев исходит от Майкла? Наркотики... твоя потребность орать на Рэн и бить Уайатта исходит из того факта, что ты гей и не хочешь принять это? – прорычал я. – Ты боишься, что твои родители кастрируют тебя, если узнают?

– Это не... то, на что похоже, – пробормотал он.

– Это именно то, на что похоже, Майкл. Ты пытался притвориться кем-то, кем не являешься, но больше скрывать нечего. Хватит притворяться, – сказал я ему, вложив в руку Майкла маленький диктофон. Дрожащими пальцами он нажал кнопку воспроизведения, и звуки его голоса вырвались из маленького устройства.

– Прекрати к черту свое гребаное нытье! Мне надоело это слышать, Уайатт! Что, черт возьми, с тобой не так? Почему ты не можешь просто вырасти и перестать вести себя так чертовски странно?

Громкий шлепок, за которым последовал приглушенный крик, эхом разнесшийся по комнате, давая Майклу понять, что есть реальное доказательство того, что он причинил боль Уайатту.

– Тебе нужно вытащить голову из задницы и начать жить в реальном мире. – На заднем плане послышался шум, как будто Уайатта только что повалили на пол. – Если ты будешь плакаться своей маме об этом, тебе придется заплатить за это адом... за вас обоих. А теперь поднимай свою задницу, пока эта чертова миссис Дэниелс не пришла забрать тебя домой. Эта сука собирается сдать меня за то, что я выпил чертово пиво, но у нее есть еще одна вещь! Никто не скажет мне, что я не могу видеть своего собственного гребаного ребенка.

Услышав это снова, мой желудок сжался. Вид Майкла вызвал у меня отвращение, и мне ничего так не хотелось, как снова выбить из него всю дурь. Но у меня не было времени, чтобы тратить его на этот кусок дерьма.

– Отец гребаного года, мудак, – прорычал я, выхватывая диктофон у него из рук.

– Откуда мне знать, что ты не сделаешь со всем этим... то, что не покажешь моим родителям?

– Нет, и если ты когда-нибудь захочешь снова увидеть своего сына, тебе лучше разобраться со своим дерьмом, – проревел я.

Не говоря больше ни слова, Майкл поднялся на ноги и, шатаясь, выбрался из комнаты, едва добравшись до своей машины.

Как только он ушел, я потянулся к телефону, проверяя сообщения. У меня был одно от Кью.

Кью: «Все сделал. Возвращаюсь в клуб прямо сейчас».

Я сунул телефон в задний карман и направилась к мотоциклу. Так много времени было потрачено впустую, что поездка на склад стала еще более мучительной. Я не мог добраться туда достаточно быстро. Мне нужно было самому убедиться, что с Рэн все в порядке. Я знал, что «Питоны» будут преследовать меня за убийство Виктора, но использовать для этого Рэн было ошибкой, о которой они скоро пожалеют. Это была моя вина, что Рэн была похищена, и я буду тем, кто заставит этих ублюдков заплатить за ее участие.

К тому времени, как мы с Мэвериком добрались до места, солнце уже село, и над водой клубился легкий туман, мешая видеть. Я заметил мотоциклы моих братьев в нескольких ярдах от склада. Припарковавшись рядом с ними, мы направились к западному концу здания, изо всех сил стараясь избегать огней, освещавших причал. Было тихо, слишком тихо, черт возьми. Я вытащил телефон и уже собирался написать Коттону, когда услышал:

– Гриффин?

Я обернулся и был ошеломлен, увидев Рэн, стоящую в стороне с Коттоном, и даже в темноте я мог видеть, что она истекает кровью. Ее голова и запястья были покрыты кровью, заставляя меня вздрогнуть от осознания того, что она была ранена. Мне хотелось подойти к ней, обнять и утешить, но я просто стоял и смотрел на нее. Я был так чертовски рад видеть, что она была в порядке, жива... дышала, но ярость, которая бушевала во мне в тот момент, словно парализовала меня. Мысль о том, что кто-то причинил ей боль, омрачила мое облегчение при виде ее и заменила его всепоглощающим гневом.

– Гриффин! – снова закричала она, подбегая ко мне и крепко обнимая.

Я прижал ее к себе, позволяя теплу ее прикосновения успокоить меня, и когда мой гнев начал утихать, потянул ее назад, чтобы получше рассмотреть. Но через несколько секунд обнаружил, что притягиваю ее к себе, крепко прижимая к груди. Я не хотел отпускать ее. Мне нужно было почувствовать, как ее тело прижимается к моему, пока моя душа не убедится, что с ней действительно все в порядке.

Я все еще держал ее, когда она спросила:

– Уайатт? Он действительно в порядке? Коттон сказал, что вы нашли его.

– С ним все будет в порядке, – сказал я, снова отпуская ее. – Кью везет его в клуб.

– Спасибо, – воскликнула она. – Не знаю, что бы я сделала, если бы с ним что-то случилось.

– Я не позволю, чтобы с ним или с тобой что-нибудь случилось, Рэн. И чтобы ты знала, Майкл больше не доставит никаких хлопот. С ним покончено.

– Что? Что значит «с ним покончено»? Что ты сделал? – истерически спросила она.

– Я дал ему понять, что будет, если он вернется, – прорычал я.

– А Уайатт? Значит ли это, что он больше не должен его видеть? Неужели все кончено? – воскликнула она.

– Все кончено. Уайатт не увидит его, если только сам не решит, что хочет, и только если этот засранец возьмет себя в руки. – Вид засохшей крови на ее теле вызвал у меня тошноту, и я почувствовал, как гнев снова начал нарастать, когда я потянулся к ее рукам. Глядя на порезы на ее запястьях. – Что, черт возьми, они с тобой сделали?

– Я в порядке, Ститч. Это всего лишь несколько порезов и царапин. Я почти все сделала сама, когда вылезала из этого дурацкого багажника, – объяснила она дрожащим голосом.

– Они запихнули тебя в гребаный багажник? – огрызнулся я.

– Стоп. Сейчас все это не имеет значения, – начала она. – Мы должны выбраться отсюда!

– Нет, пока я не убью их всех до единого за то, что они причинили тебе боль, – прорычал я.

Она вопросительно посмотрела на меня, явно удивленная тем, что я только что сказал.

– Ты не можешь туда пойти. Я уже сказала Коттону, что они ждут тебя. Эти люди знали, что ты придешь за мной, Гриффин. Вот почему они забрали меня. Чтобы ты искал. Они хотят убить тебя. Они думают, что ты убил какого-то парня по имени Виктор?

Коттон подошел к нам и сказал:

– Нужно отвезти ее обратно в клуб. Два ханга, и Стикс смогут ее забрать.

Когда я кивнул, Рэн засуетилась.

– Ты тоже должен пойти! Ты не можешь войти туда, Гриффин. Ты что, не понимаешь? Я до смерти боюсь, что с тобой что-нибудь случится.

– Я должен сделать это, Рэн.

– Но почему? Зачем тебе подвергать себя такой опасности? Что там такого чертовски важного, что ты должен идти туда прямо сейчас? – начала она, но быстро остановилась и уставилась на меня умоляющим взглядом. – Неужели? Ты убил того парня... о котором они говорили?

Когда я не ответил, она побледнела. На ее лице отразился ужас, когда она поняла, что сказанное ими было правдой. Я убил Виктора и не собирался этого отрицать. Он был куском дерьма, который убил моего брата, и он заслуживал смерти. Она видела мой ответ, написанный на моем лице, и уже собиралась что-то сказать, когда со склада донеслись выстрелы. Я притянул ее поближе к себе и, нацелив пистолет на заднюю дверь, потащил ее в сторону двух хангов.

Рэн заскулила, когда один из Питонов начал приближаться к нам. Она ахнула, и мышцы ее тела напряглись от шока, когда я нажал на курок. Ее тело задрожало в моих руках, когда его тело упало на землю. Я спрятал ее за спину, прижав грудью к своей спине, и попытался защитить от выстрелов. Как только добрался до двух хангов, один из них вырвал ее из моих рук и вместе со Стиксом, охранявшим их обоих, потащил ее к главной дороге, где были спрятаны наши мотоциклы.

Я стоял и смотрел, пока не понял, что они ушли и никто не последовал за ними. С воспоминанием об ужасе на лице Рэн, я вернулся к своим братьям, твердо решив покончить с «Питонами» раз и навсегда.

Глава 23

Рэн

У меня голова шла кругом, пока я сидела на холодном металлическом столе и ждала Дока. Очевидно, мне придется наложить швы на порез на лбу, и Доку придется проверить мои ребра. Это был первый раз, когда я была одна, чтобы подумать обо всем, что произошло, и это было слишком много, чтобы понять. Меня вырубили, похитили, заперли в багажнике какого-то парня, и мне удалось сбежать, только чтобы узнать, что Гриффин убил человека.

«Нет, забей на это».

Он убил не только одного человека. Черт, он убил кого-то прямо у меня на глазах, и одному Богу известно, что он сделал с Майклом. У меня перехватило горло, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Я боролась с этим. Не хотела плакать, зная, что если начну, то не смогу остановиться. Уайатт ждал меня, и я не хотела, чтобы он видел меня расстроенной.

Расстроена.

Расстроена – было самым большим преуменьшением года. Я чувствовала, что мой мир просто перестал вращаться, как будто все, что когда-либо считала правдой, было неправильным.

Этого нельзя было отрицать – я была влюблена в Гриффина.

Я отдала ему свое сердце, и он был убийцей. Он даже глазом не моргнул, когда я спросила его об убийстве Виктора, как будто он не сделал ничего плохого. Я этого не понимала. Время, которое мы провели вместе, заставило меня думать, что он был человеком, с которым я могла бы разделить свое будущее. Не могла удержаться от улыбки, когда вспомнила о том, как он вошел в гостиную в том сумасшедшем наряде. Мне нравилось, что он был способен играть со мной, и что он мог открыть мне свое прошлое. Когда мы занимались любовью, я чувствовала связь с ним, которую никогда раньше не испытывала, и в глубине души знала, что он тоже это чувствовал.

Он был добр ко мне... и к Уайатту, показывая мне любовь, которую никогда не знала. Он заботился о моем сыне, заботился о его безопасности, и я доверяла ему. Но вопрос все еще оставался – могу ли я принять его таким, какой он есть, хорошим и плохим?

Я прождала двадцать минут, прежде чем вошел Док. Это был пожилой человек с добрыми глазами и теплой улыбкой. Было в нем что-то такое, что мгновенно успокоило меня. Он подошел ближе, осмотрел рану у меня на лбу.

– Похоже, ты сегодня сильно пострадала.

– Немного, наверное, – призналась я.

– Придется наложить тебе несколько швов, – сказал он, делая мне укол, чтобы обезболить область. – Слышал, ты сбежала совсем одна.

– Не совсем, – засмеялась я, но остановилась, когда почувствовала, что он начал зашивать мою рану.

– Дерзкий ход, когда ты вылезла из багажника, – сказал он мне, продолжая работать со мной.

– Наверное. В то время я не особенно задумывалась об этом. Я просто пыталась добраться до Уайатта, – рассмеялась я. – Как у него дела?

– У него есть несколько шишек и царапин, но с ним все будет в порядке. Он очень рад своему гипсу, – улыбаясь, сказал Док.

– Предоставь Уайатту волноваться из-за гипса. Я даю ему неделю. Сомневаюсь, что он почувствует то же самое, когда эта штука начнет чесаться. – Я почувствовала, как он закрыл последний шов, а затем прикрыл рану небольшой повязкой.

– Наверное, нет, – сказал он, когда он прикоснулся к моим ребрам, проверяя, нет ли переломов. – Они не сломаны, но довольно сильно ушиблены. Будет болеть еще пару дней. Я дам тебе обезболивающее и что-нибудь, что поможет тебе уснуть.

– Хорошо, – ответил я. – Эй... а как насчет того парня, который приходил ко мне домой? Кажется, его звали Клатч. Не могли бы вы сказать мне, как у него дела?

– О, чтобы уложить этого парня, потребуется больше, чем пара пуль, – усмехнулся он. – Через пару дней он снова встанет на ноги.

– Хорошо, – чувствуя себя подавленной, я опустила взгляд на пол, думая о том, что еще одного человека застрелили.

Он был другом Гриффина, и его застрелили, когда он пытался защитить меня.

– А что это за взгляд? – спросил он.

– Понятия не имею. Это просто слишком много для восприятия, – призналась я.

– Да, но не превращай это в то, чем оно не является, – сказал мне Док. – Я в клубе с тех пор, как мне было столько же лет, сколько Ститчу. Познакомился с женой и вырастил здесь детей. Мы все одна большая семья... на самом деле лучшая семья, чем у большинства людей. Некоторые довольно тяжелые времена прошли здесь, но иногда вы должны пройти через ад, чтобы добраться до хорошего. И Рэн, в этом месте много хорошего. У тебя есть хороший человек, который очень заботится о тебе и твоем сыне.

– Я знаю, – сказал я ему. – Просто трудно поверить, что такой человек, как Гриффин, действительно может кого-то убить. Просто я не ожидала что в нем есть такая сторона, – поморщилась я.

– Он не просто вышел и убил кого-то из-за дерьма и хихиканья, Рэн, – упрекнул док. – Эти люди, которых он убил... изнасиловали, избили и убили членов нашей семьи, и он сделал то, что должен был сделать, чтобы защитить нас. Он наш инфорсер... мы все доверяем ему наши жизни, – объяснил он.

Мне потребовалась секунда, чтобы все это осознать, пытаясь понять и принять все, что он только что сказал. После всего, что я пережила с Майклом, я не могла представить, что подвергну Уайатта или себя еще одной опасности, но в глубине души я знала, что Гриффин совсем не похож на Майкла. С самого начала он был добр, заботлив и предан нам обоим, и, судя по тому, что только что сказал мне Док, он был таким же со своими братьями.

– Наверное, Хенли все-таки была права насчет него... он как Бэтмен, – пробормотала я себе под нос.

– У тебя все готово. Дай мне знать, если тебе еще что-нибудь понадобится.

– Спасибо, что подлатал меня... и немного объяснил, – сказала я ему с улыбкой.

– В любое время, дорогая. Уайатт в телевизионной комнате с Дасти смотрит какой-то мультфильм, – сказал он мне.

Приняв два болеутоляющих, я вышла из маленькой комнаты и направилась в главный холл, разыскивая Уайатта. Я еще толком не знала здание клуба, так что мне потребовалось некоторое время, чтобы найти его. Он сидел на диване и смотрел, как маленький светловолосый мальчик играет в видеоигру. Уайатт был полностью увлечен игрой, но как только он заметил меня, он вскочил с дивана и бросился ко мне с криком.

– Мама!

Сила объятий Уайатта никогда не переставала удивлять меня. Как только он обнял меня, все мои тревоги, казалось, просто исчезли.

– Привет, дружок.

– Я знал, что он найдет тебя. Он обещал, что сделает это, и он сделал.

– Да, он так и сделал.

– Он тоже нашел меня и позаботился, чтобы мне починили руку, – сказал он, отстраняясь, чтобы показать мне свой гипс. – Он голубой, как у Томаса.

– Выглядит довольно круто, – улыбнулась я, думая, что Гриффин снова справился.

Он не только спас Уайатта от Майкла, но и отвез его в больницу, заботясь о нем, когда я не могла.

– Ты думаешь, Гриффин подпишет его для меня?

– Я уверена, что он с удовольствием это сделает.

– Ты ранена? – спросил он, глядя на повязку на моей голове и запястьях.

– Я в порядке. Всего несколько царапин. Кто твой друг? – спросила я, пытаясь отвлечь его.

– Это Дасти. Он показывал мне все эти трюки, которым его научила какая-то девушка по имени Хенли, – объяснил он. – Они довольно крутые.

– Я в этом не сомневаюсь. Вы что-нибудь ели на ужин?

– Мама Дасти приготовила нам куриные наггетсы, – улыбнулся он. – Макароны с сыром тоже были, но не такие вкусные, как у тебя.

Смеясь, я сказала:

– Хорошо, я рада, что у тебя есть что-нибудь поесть, но уже поздно. Самое время тебе лечь в постель.

– Ах, мам. Еще не так поздно. Просто немного подольше. Пожалуйста, – взмолился он.

– Пожалуйста, – крикнул Дасти с дивана.

– Ты победил, – ответил я. – Еще десять минут, и мы отправимся спать.

Я уселась на диван рядом с Уайаттом и слушала, как Дасти объясняет ему разные трюки, которым он научился. Обезболивающие начали действовать, поэтому я откинула голову на спинку дивана и на минуту закрыла глаза. Я изо всех сил старалась не заснуть, но из-за успокаивающих звуков голосов мальчика, болтающих друг с другом, было слишком трудно сопротивляться. Я не знаю, как долго я спала, когда Хенли вошла и разбудила меня.

– Привет, соня, – улыбнулась она. – Как ты себя чувствуешь?

– Довольно неплохо, учитывая обстоятельства, – ответила я, оглядывая комнату в поисках Уайатта.

– Я послала мальчиков надеть пижамы и почистить зубы. Надеюсь, все в порядке.

– Спасибо тебе. – Я протерла сонные глаза. – Который час?

– Уже почти десять, – ответила она, нервно поглядывая на часы.

– Должно быть, я задремала, – сказала я ей. – Ребята уже вернулись?

– Нет, и это начинает меня немного беспокоить. Мы ничего не слышали от них с тех пор, как два ханга вернули тебя, а это было несколько часов назад.

Волна паники захлестнула меня, когда я подумала о том, что Гриффин был на том складе посреди всей этой стрельбы. Я не могла удержаться от того, чтобы снова и снова задавать себе одни и те же вопросы. Почему он не ушел со мной? Зачем ему подвергать себя такой опасности?

Я знала ответ. На самом деле все было просто. Он не мог уйти. Уход сделал бы его тем, кем он не является... человеком, который ушел бы, и после всего, что сказал Док о нем и его жизни в клубе, я начала понимать, почему.

Само существование Гриффина определялось тем, что он был там для других, защищая своих братьев и защищая тех, кто не мог защитить себя, и он никогда не уйдет от этого. И если я была честна, то это было именно то, что я любила в нем больше всего. Он был рядом с нами все это время, в конечном счете защищая нас обоих от Майкла и его бесконечных оскорблений, и в глубине души я знала, что он всегда будет рядом.

Глава 24

Ститч

На то, чтобы доставить Рэн в безопасное место, ушло всего несколько минут, но, когда я вернулся, началась настоящая битва. Адреналин мгновенно подскочил, когда услышал, как пули пронеслись мимо меня, разрывая местность вокруг. Электрическая энергия наполнила воздух, заставляя меня еще больше стремиться попасть в гущу. Жажда мести захлестнула, когда образ окровавленного лица и рук Рэн вспыхнул в моем сознании. Я хотел драться – мне нужно было драться. За последние несколько месяцев эти люди заставили моих братьев пройти через ад, и тот факт, что они похитили или попытались заполучить Рэн, только усилил мое желание уничтожить их еще больше.

Дело в том, что в войнах, подобных этим, люди, сражающиеся за свою собственную истину, были беспорядочными и хаотичными, и они никогда не шли так, как планировалось, что делало их почти невозможными для подготовки. Вот собственно то, что я любил о них. Я все время охотился и убивал, стремясь отомстить за безнаказанные грехи моего врага.

Я двинулся вперед, в темноту ночи, ища местонахождение моих братьев, но их было трудно увидеть. Над складом плыла дымка тумана, а облака, поднимаясь над водой, надвигались на него, словно в поисках следующей добычи. Они словно подталкивали меня вперед, когда я наконец добрался до Коттона и моих братьев.

Коттон окинул меня взглядом, проверяя, нет ли у меня пулевых ранений.

– Ты в порядке? – я кивнул. – Рип и его команда уже оцепили периметр, окружающий восточную сторону здания.

– Что нам нужно сделать? – спросил я.

Коттон повернулся к ограждению и приказал:

– Возьми с собой Бузера и пару проспектов и посмотри, сможешь ли ты увидеть этих ублюдков. Я хочу знать каждый их шаг.

С этими словами Гардрейл повел Стикса и Смоки прочь, чтобы найти безопасное место для сканирования местности. Бузер следовал за ними по пятам, прикрывая их, пока они двигались на новое место. Как раз в тот момент, когда они должны были выйти на чистую воду, Смоки был задет выстрелом, заставившим его упасть на землю. Мы с Бузером выпустили несколько пуль, давая ему небольшую передышку, чтобы он смог доползти до безопасного места. Как только он скрылся за одним из больших грузовых контейнеров, он кивнул, поблагодарив нас за помощь.

– Мы должны подойти ближе. Отсюда ни черта не видно, – проворчал Мэверик, когда вокруг нас продолжали греметь выстрелы.

Когда Коттон кивнул в знак согласия, я вытащил свой второй пистолет, чувствуя, как адреналин пульсирует в моих венах, словно опьяняющий наркотик.

Коттон жестом пригласил нас следовать за ним за последним рядом грузовых контейнеров. Мы продолжали продвигаться вперед, уворачиваясь от пуль, свистевших в воздухе. Поняв, что мы приближаемся, несколько «Питонов» покинули свои позиции, пытаясь остановить наше наступление. Когда пуля ударила в стену над головой Коттона, мои инстинкты сработали, вынудив меня покинуть защитный корпус грузовоза. После того, как я сделал всего несколько шагов, кто-то бросился на меня, пытаясь ударить ножом в живот. Не раздумывая, я схватил его за запястье и быстро нанес смертельный удар в горло. Он булькал и выгибал спину, задыхаясь от нехватки воздуха. Через несколько секунд его безжизненное тело упало на камни.

Пока я стоял там под светом главного склада, заметил лежащего на земле Стикса и бросился к нему, таща его за большой погрузочный кран. Я обыскал его тело в поисках ран. Он был ранен в грудь, и ему было трудно дышать, и через несколько секунд моя кожаная куртка была залита его кровью. Стикс все еще отчаянно цеплялся за свой пистолет, не желая прекращать борьбу за своих братьев. Он все еще держался за этот чертов пистолет, когда испустил последний вздох. Его тело безжизненно обмякло в мои объятия.

– Бл*ть, – крикнул я, опуская его на землю.

Оглушительные звуки выстрелов раздавались вокруг меня, но я все еще был сосредоточен на своем павшем брате. Когда пуля пронзила мою плоть, острая боль пронзила мою руку. Я проглотил жгучее ощущение, позволяя своему разуму отключиться от мыслей о том, как это больно, когда я поднял пистолет. Стреляя круг за кругом, я шел к стрелку, пока его тело не упало на землю. Убедившись, что он мертв, я вернулся к Коттону и Мэверику. Численность «Питонов» быстро уменьшалась. Их потери увеличивались с каждым выстрелом, и волна удовлетворения захлестнула меня, когда я понял, что Стикс был не одинок в своей смерти. К тому времени, как мы добрались до склада, в округе уже не было «Питонов».

Мэверик повернулся к Коттону и спросил:

– Ты хочешь, чтобы мы проверили внутри склада?

– Проверь, чтобы убедиться, – ответил он.

Мы вошли внутрь, убедившись, что никто не остался внутри. Когда мы вернулись, все уже собрались перед складом, а Рип и Дайв разговаривали с Коттоном.

– Дело сделано. Все чисто, – сказал ему Мэверик.

– Они оставили там чертову кучу оружия, – сообщил я ему. – По меньшей мере двадцать пять ящиков с оружием и наркотиками.

– Тащи сюда грузовик. Мы возьмем это с собой, – приказал Коттон.

– Мы их сделали, – гордо сообщил ему Бузер. – Мы выиграли войну.

– Я в этом не уверен, – поправил его Дайв. – Кажется, я что-то видел, но было темно. Я не был уверен.

– Как ты думаешь, что ты видел? – рявкнул Гардрейл.

– Не уверен. Это было очень далеко. Возможно, вы захотите проверить запись с камеры, – сказал ему Дайв.

Коттон быстро включил камеру слежения на своем телефоне, просматривая все, что было снято за последний час. Мы все видели, как кровь отхлынула от его лица, когда он уставился на лицо, которое пересекло экран.

Он повернулся к нам с выражением чистой муки на лице и сказал:

– Черт! Не могу поверить, что я этого не видел. Это было написано черным по белому, а я просто не увидел. Эта борьба была не только о захвате нашей территории или распространении наркотиков через наш город. Это было больше, гораздо больше. Мы не выиграли эту гребаную войну. Эта битва только началась.

Глава 25

Рэн

Когда я вошла в комнату, Дасти и Уайатт, одетые в пижамы, сидели на кровати и о чем-то шептались. Их глаза расширились, когда я закрыла за собой дверь и спросила:

– Почему вы еще не спите?

– Может ли Уайатт спать сегодня в моей комнате? – с умоляющим видом спросил Дасти. – У меня двухъярусная кровать, и он может спать там.

– Пожалуйста, мамочка. Завтра у меня нет занятий, и я всегда хотел поспать на двухъярусной кровати.

Вся эта сцена застала меня врасплох. Уайатт оставался на ночь только с моими родителями и никогда раньше не был заинтересован в том, чтобы остаться с другом. Меня удивило, что он хотел провести эту ночь с Дасти, особенно после всего, что произошло с ним сегодня. Его маленькие глазки плясали от возбуждения, пока он ждал моего ответа. Огромная улыбка появилась на его лице, когда я сказала:

– Вы можете спать в одной комнате, но я хочу, чтобы вы немного отдохнули.

– Потрясающе! – радостно закричал Дасти.

– Не засиживайтесь допоздна, – настаивала я. – И, если я вам понадоблюсь, просто позовите или вернитесь в комнату. Я буду здесь.

– Хорошо, – ответил Уайатт, подбежав ко мне и быстро обняв, прежде чем направиться к двери.

Я улыбнулась, когда услышала их смех, доносящийся из коридора, когда они оба помчались в комнату Дасти. Мне было приятно видеть его таким счастливым, и я искренне надеялась, что Уайатт и Дасти станут хорошими друзьями. Но моя улыбка медленно начала исчезать, когда я посмотрела вниз на порезы и следы на моей окровавленной одежде. Я была в полном беспорядке и отчаянно нуждалась в горячем душе.

Я подошла к большому комоду, чтобы найти чистую одежду, и с удивлением обнаружила, что все, что я упаковала из дома, было аккуратно сложено внутри. Я проверила каждый ящик, ища что-нибудь удобное, чтобы надеть, но ничего действительно не звало меня. Когда я наконец открыла последний ящик, там лежали джинсы и рубашки Гриффина. Я не могла устоять. Мне понравилась мысль надеть что-нибудь из его одежды, поэтому быстро схватила одну из мягких хлопчатобумажных футболок и направилась в ванную.

Сняв грязную одежду и бинты, я встала под горячий душ. Порезы на моих запястьях и руках начали жечь, когда вода потекла вниз по моему телу, но я не двигалась. Мне нужно было почувствовать жжение, использовать его, чтобы вырваться из тумана, в который я провалилась с тех пор, как оказалась запертой в этом проклятом багажнике. Все, что произошло за последние двадцать четыре часа, расплылось у меня в голове. Каждое лицо, каждое слово, каждое действие сливались в один ужасный момент, который я отчаянно хотела забыть.

Я просто хотела снова оказаться в постели Гриффина, свернувшись калачиком рядом с ним, положив голову ему на грудь и слушая ритм биения его сердца. Черт, я скучала по нему. Я скучала по звуку его голоса и прикосновению его кожи к моей. Я просто хотела, чтобы он вернулся.

Когда вышла из душа, мои мышцы расслабились, почти пришли в норму, когда я подошла к зеркалу над раковиной. Я взяла полотенце и вытерла пар со стекла, и как только он стал прозрачным, была потрясена тем, что увидела. Темные синяки были разбросаны по моему боку, выглядя хуже, чем я себе представляла, но, к счастью, мои ребра болели не так, как несколько часов назад. Я быстро сменила повязки и надела футболку Гриффина. Я так устала, что свернулась калачиком на кровати, натянув на себя одеяло. Я думала, что чувствую себя лучше, пока не закрыла глаза и не увидела лицо Гриффина.

Мне было страшно. Я пыталась убедить себя, что с ним все будет в порядке, что он, как инфорсер, бывал в подобных ситуациях и раньше, но от этого мне не становилось легче. До тех пор, пока я не взгляну в его глаза, ничто не сможет избавить меня от беспокойства. В какой-то степени его жизнь всегда будет полна опасностей, и мне придется научиться принимать это, научиться жить с беспокойством. Возможно, я никогда не узнаю, почему он решил сделать то, что сделал, но факт остается фактом: он знал. Он знал, что на карту поставлены драгоценные жизни Уайатта, моя и его братьев, и я не сомневалась, что он сделает все возможное, чтобы уберечь нас всех.

Я лежала там, уставившись в потолок почти час, когда он вошел в комнату. Он молчал, и я чувствовала, как напряжение покидает его, когда он закрывал за собой дверь. Не зажигая света, он подошел и сел на край кровати рядом со мной, и даже в темноте я могла видеть, что что-то давит на его разум. Он глубоко вздохнул и наклонился, упершись локтями в колени и уставившись в пол.

– Эй, – прошептала я, но он не обернулся, чтобы посмотреть на меня. Я села и потянулась к лампе рядом с кроватью. Когда свет осветил его пропитанную кровью одежду, я крикнула: – Гриффин! Ты в порядке?

– Я в порядке, Рэн. Тебе не о чем беспокоиться, – сказал он, не отрывая взгляда от пола.

– Ты истекаешь кровью, – закричала я, вылезая из кровати и опускаясь перед ним на колени, чтобы дотянуться до края его рубашки. Его глаза встретились с моими, когда я стянула его через голову и бросила на пол. Я вздрогнула, увидев пулевое ранение на его руке. – Это не пустяки, Гриффин. В тебя стреляли!

– Я в порядке, – проворчал он. – Просто царапина.

Я наклонилась, и он не сопротивлялся, когда я стянула с него ботинки. Я положила их на пол, взяла его за руку и повела в ванную. Включив душ, вернулась к нему и молча потянулась к пряжке его джинсов. Когда они упали на пол, он застыл, пристально глядя на меня и ожидая, что я буду делать дальше. Я стянула футболку через голову и положила ее на раковину. Его взгляд быстро упал на синяки на моем боку, а лицо побледнело.

– Черт, – прорычал он.

– Не надо, – отругала я его. – Это выглядит хуже, чем есть на самом деле.

Я взяла его за руку и повела в душ. Он стоял молча, пока теплая вода каскадом стекала по его широким плечам, снимая напряжение с мышц.

– Они могли убить тебя сегодня ночью, –прошептал он с закрытыми от боли глазами.

Я подняла руки к его лицу, положила ладони на его подбородок, заставляя его посмотреть на меня.

– Но они этого не сделали.

Когда он не ответил, взяла мочалку и намылила ее мылом, осторожно смывая кровь, покрывавшую его тело. Он выгнул спину и уперся ладонями в стену душа, а я провела тряпкой по его спине.

– Я видел, как ты смотрела на меня сегодня вечером, когда узнала, что я убил Виктора. Он был не первым человеком, которого я убил, и не последним.

– Я знаю, – призналась я.

Он повернулся ко мне лицом, изучая мою реакцию.

– И ты вдруг смирилась с этим? Ты не возражаешь, что я убивал людей голыми руками, и я снова буду защищать свою семью? Неужели ты действительно можешь отдать мне свое сердце... позволить своему сыну быть рядом с таким человеком, как я?

– Да, – без колебаний ответила я.

– Как ты можешь так говорить? – прорычал он.

– Ты же инфорсер клуба. Это твоя работа. Это часть того, кто ты есть, но в тебе есть гораздо больше, чем просто это звание. Я не могу понять, почему ты так поступаешь, но те части, которые я понимаю в тебе, настолько сильны, что они перекрывают любые мои сомнения. Что касается Уайатта, я уже видела, какое влияние ты на него оказываешь. И это большая часть того, почему я так люблю тебя. Может, ты и инфорсер своего клуба, но ты также защитник Уайатта и меня. Ты даешь нам стабильность, которой у нас никогда не было. Мне просто придется признать, что есть часть твоей жизни, которую я, возможно, никогда не пойму, но я верю в тебя достаточно, чтобы быть в состоянии сосредоточиться на том, что ты и я вместе. Это хорошо, и я люблю тебя.

Его глаза изучали мое лицо, ища хоть какое-то подтверждение того, что я сказала правду. Теплая вода потекла вокруг нас, когда я обвила руками его шею, притягивая его ближе. Тени сомнения начали исчезать в свете, когда я прикоснулась к нему, убеждая его, что я имела в виду то, что сказала.

– Гриффин, я... – начала я, но мои слова затихли, когда он быстро сократил расстояние между нами и обнял меня.

Вся неуверенность на его лице мгновенно растаяла, когда он наклонился и прижался своими губами к моим. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, я ощутила мгновенный прилив предвкушения. Было что-то опьяняющее в его прикосновении, и просто быть рядом с ним заставляло меня хотеть потерять контроль. Я хотела отдаться ему, отдать ему свое сердце, свое тело... все. Чистое вожделение нахлынуло, когда я обвила руками его шею, притянула его ближе и прижалась грудью к его груди.

– Скажи это еще раз, – простонал он, когда его рот завис над моей шеей, тепло его дыхания щекотало мою плоть.

Я крепко обняла его и прошептала:

– Я люблю тебя.

Он начал покусывать и сосать мою шею.

– Я должен был уйти, оставить тебя в покое, но я просто не мог этого сделать. Я был бессилен оставить тебя. Я должен был заполучить тебя. – Он поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза пронзили меня насквозь с такой силой, какой я никогда не знала. – Я должен был знать, каково это – быть любимым тобой, и теперь, когда знаю, никогда не смогу отпустить тебя.

Он безудержно прижался к моим губам ртом, соответствуя моей потребности в нем. Тихий стон вырвался из меня, когда Гриффин скользнул языком по моим губам, заставляя их открыться. Я не сопротивлялась, и его язык ворвался в мой рот, переплетаясь с моим в порыве страсти, от которой я не могла отказаться.

Он обвил мое тело руками и осторожно поднял меня с пола, прислонив меня спиной к стене душа. Он старался не причинять мне боли, избегая синяков, которые покрывали мою кожу, но я не нуждалась в его осторожности. Мой разум не был сосредоточен на боли в боку. Все это было отточено на нем и на том, что он заставлял меня чувствовать. Теплая вода стекала между нашими телами, когда я начала целовать и сосать его шею, пробуя смешанные ароматы его кожи и воды.

Мурашки пробежали по моей коже, когда щетина его бороды коснулась моей голой кожи. Желая большего, я откинула голову, обнажая изгибы шеи. Его глаза сверкали от вожделения, когда он смотрел на капли воды, скользящие по моей груди. Медленно, он провел губами по моей гладкой коже, нежно касаясь пальцами моей груди, пока спускался к моему бедру.

Я застонала от удовольствия, когда его рука оказалась между моих ног. Кончиками пальцев он скользнул по моему влажному клитору, заставляя мои колени подогнуться подо мной. Мое тело начало дрожать, заставляя сдвинуть ногу в сторону, когда он засунул два пальца глубоко внутрь меня. Я бесстыдно дернула бедрами вперед, покачиваясь под его рукой.

– Я не думаю, что когда-нибудь смогу насытиться тобой, – прошептал он, опускаясь на колени и устраиваясь между моих ног.

Он медленно провел языком по моему клитору, продолжая сжимать пальцы глубоко внутри меня. Я наклонилась, позволяя своим пальцам запутаться в его волосах, пока он мучил меня своим языком.

Мне нравилось чувствовать его теплый, влажный рот на своем теле, и спина выгнулась дугой, когда я в экстазе закричала:

– Гриффин! О Боже, я почти... не останавливайся!

Он обхватил ртом мой клитор, крепко прижав к нему язык и двигая пальцами внутри меня. Мои бедра тряслись под ним, пока он продолжал мучить меня своим ртом, мое тело крепко сжималось вокруг его пальцев, когда я кончила. Он медленно начал вставать, двигая пальцами взад и вперед внутри меня, все мое тело напряглось в жажде освобождения. Как только он убрал пальцы, он положил руки мне на бедра, поворачивая меня лицом к стене душа. Я уперлась ладонями в мокрую плитку, когда его твердый член прижался ко мне.

– Ты хочешь мой член? – он насмехался.

– Гм... хм. – Ответила я.

– Скажи мне, Рэн. Скажи мне, что ты хочешь мой член, что ты любишь меня и хочешь, чтобы я был внутри тебя.

– Я хочу тебя, Гриффин. Я хочу тебя, сейчас же, – захныкала я. Как только он скользнул своим членом глубоко внутрь меня, я сказала: – Я люблю тебя.

Он впился пальцами в мою плоть, удерживая за бедро, когда отодвинулся и снова вошел в меня. Я уперлась руками в плитку, позволяя своему телу приспособиться к ритму его движений.

– Я люблю тебя, – хныкала я снова и снова, когда он входил в меня сильнее с каждым толчком, наши тела врезались друг в друга.

Он чувствовал себя так хорошо внутри меня, сводя меня с ума от страсти, которую я никогда не знала. Я не могла сдержать себя и начала раскачиваться назад, встречая каждый толчок. Он потянулся рукой к моим волосам, притягивая мою голову к себе, чтобы смог поцеловать и пососать мою шею.

– Ты моя. Отныне и навсегда, – прорычал он, ускоряясь.

Когда потребность в оргазме начала овладевать мной, мое тело начало судорожно сжиматься вокруг него, сигнализируя ему, что я вот-вот потеряю контроль. Свободной рукой он обхватил меня, крепко сжимая и обводя пальцами мой клитор. Я наклонила свою задницу к нему, сильнее прижимаясь к его члену, когда он вошел в меня глубже. Мое тело начало дрожать, когда оргазм захватил меня, мои мышцы сжались вокруг него и втянули его глубже внутрь меня. Его рычание эхом отозвалось вокруг нас, когда все его тело напряглось, и он вошел в меня.

– Черт! – взревел он, впиваясь пальцами в мои бедра и крепко удерживая меня на месте. Через несколько секунд его дыхание замедлилось, и он отпустил меня, ровно настолько, чтобы я повернулась к нему лицом. Он обхватил ладонями мое лицо, заставляя смотреть на него. – Я никогда не знал такой любви, никогда не чувствовал ее, никогда даже не знал, что хочу ее. Но я хочу ее сейчас, и ничто не помешает мне получить ее. Я люблю тебя, Рэн.

Глава 26

Ститч

Лицо Рэн исказилось от беспокойства, когда она проверила мою рану.

– Я думаю, что тебе, возможно, потребуется наложить швы.

– Все будет хорошо, – заверил я ее.

– Это не нормально. Ты должен позволить Доку взглянуть на рану, – упрекнула она.

– Ты на нее смотришь. Мне не нужен док, – спровоцировал я ее, бросив полотенце на пол и потянувшись за своими спортивными брюками, медленно натягивая их на бедра, пока Рэн внимательно наблюдала за мной.

Ее лицо покраснело от желания, когда ее глаза опустились, медленно блуждая по моему телу. Мне нравилось, как она смотрела на мое тело, будто она никогда не сможет насытиться. Я уставился на нее, стоящую там в моей футболке, выглядящую чертовски сексуально, и она полностью пленила меня. Я поймал себя на том, что хочу снова овладеть ею.

Почувствовав мои мысли, она сделала шаг назад.

– Даже не думайте об этом, мистер. Я собираюсь перевязать тебе руку, прежде чем это повторится.

– Иди сюда, – скомандовал я.

– Гриффин, – предупредила она.

– Рэн, – твердо сказал я, прислонившись к комоду. Мои губы тут же скривились в улыбке, когда она подошла ближе, устраиваясь между моих ног. Она положила ладони мне на грудь, с нетерпением глядя на меня. Когда я не двинулся с места, она озадаченно посмотрела на меня. Я положил руку ей на подбородок. – Ты должна знать, что ты для меня значишь, Рэн. Я заявляю на тебя права.

– Заявляешь на меня права?

– Да. Я хочу, чтобы все знали, что ты моя, – объяснил я.

Она скользнула рукой по моей шее, и улыбнулась.

– Итак, ты хочешь, чтобы я была твоей старухой?

– Пока что. Но когда все уладится с клубом, я надену тебе кольцо на палец, и сделаю тебя моей во всех отношениях.

– Мне нравится, как это звучит, – ответила она, прежде чем прижаться своими губами к моим.

От простого прикосновения поцелуй стал горячим, полным потребности и желания. Я никак не мог насытиться ею. Я потянулся к подолу ее футболки, но быстро остановился, когда раздался стук в дверь.

– Мама? – воскликнул Уайатт.

Когда Рэн быстро повернулась и направилась к двери, я потянулся за чистой рубашкой.

Открыв дверь, она опустилась перед ним на колени и спросила:

– Что случилось?

– Этот гипс меня беспокоит. Я хочу снять эту дурацкую штуку. Я не могу спать с ним. Я все время натыкаюсь на поручни кровати и стены, – надулся Уайатт. – И он начинает немного чесаться.

– Извини, дорогой, но ты застрял с этим на несколько недель, – объяснила она.

Он издал недовольный вздох.

– Хорошо.

– Ты хочешь спать здесь со мной? – спросила его Рэн.

– Нет. Я возвращаюсь в комнату Дасти. Его двухъярусная кровать классная и он позволяет мне спать сверху, – ответил он. Прежде чем он повернулся, чтобы уйти, он посмотрел на меня. – Эй, Гриффин. Ты подпишешь мой гипс завтра?

– Ты же знаешь, что так и будет. Я уверен, что некоторые другие ребята тоже захотят подписать его, – сказал я ему.

Его глаза загорелись от возбуждения.

– Это было бы здорово. – Он помолчал с минуту. – А как же ваш президент? Думаешь, он подпишет его?

– Да. Он подпишет его для тебя.

– Это было бы так круто. Президент «Ярость Сатаны»... у Томаса никогда не было ничего подобного, – взволнованно сказал он, шагнув вперед и быстро обняв Рэн. – Мне лучше вернуться, пока Дасти не проснулся и не увидел, что меня нет.

– Окей. Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится, – сказала она ему, глядя, как он удаляется по коридору. Увидев, что он в комнате Дасти, она закрыла дверь и направилась к кровати, присев на край. – Так что за история с Дасти? Он такой милый ребенок, и Уайатту, кажется, действительно он понравился.

– Классный парень. Ему пришлось нелегко, но ты никогда об этом не узнаешь. Он потерял отца несколько месяцев назад, и это было довольно тяжело для него, – объяснил я.

– Я не могу себе представить, как тяжело это было для него и его бедной матери, – прошептала она с болью в глазах.

– Это было нелегко для любого из них, но они находят свой путь. Я думаю, что Дасти был настоящим утешением для своей матери.

– Ей повезло, что он у нее есть. Он кажется таким милым ребенком, – улыбнулась она. – Он определенно произвел впечатление на Уайатта.

– Он произвел впечатление на всех нас.

Тихо зевнув, она легла обратно в кровать.

– Я думаю, у вас есть что-то общее с ним. Ты тоже производишь на людей неизгладимое впечатление.

– Неужели? – спросил я, выключая свет и устраиваясь на кровати рядом с ней.

Она прижалась ко мне, положила голову мне на грудь.

– Да. Очень впечатляющий.

– Давай спать, – рассмеялся я.

– Я люблю тебя, – прошептала она, и в комнате воцарилась тишина, когда она быстро заснула.

Я смотрел на нее сверху вниз, наблюдая, как вздымается и опускается ее грудь во сне. Она была совершенна, больше, чем я когда-либо смел мечтать, и она была моей. Мне нравилось чувствовать ее тело рядом со своим, и я хотел, чтобы этот момент с ней длился, но я едва мог держать глаза открытыми. Я неохотно закрыл их, наконец-то поддавшись собственному изнеможению. Через несколько часов у меня зазвонил телефон. Когда телефон зазвонил во второй раз, я неохотно поднялся, ругаясь себе под нос, и ответил на звонок.

Прежде чем я успел заговорить, Гардрейл сказал:

– Коттон позвал нас в церковь. Будь там через десять минут. – А потом телефонная линия оборвалась.

Я быстро оделся и, направляясь к двери, посмотрел на Рэн, свернувшуюся калачиком под одеялом. Она все еще крепко спала, совершенно довольная, лежа в моей постели, и мне ничего так не хотелось, как забраться обратно в постель рядом с ней. Не в силах остановиться, я подошел к ней и легонько поцеловал в лоб. Она распахнула глаза, и я снова прижался губами к ее губам и сказал:

– Коттон вызвал нас, но я вернусь, как только смогу.

– Хорошо, – сонно ответила она.

– Постарайся снова заснуть, – сказал я ей, закрывая за собой дверь и направляясь в церковь.

Когда я вошел в комнату, Коттон уже сидел за столом, и мои братья быстро последовали его примеру.

Когда все расселись, Коттон сказал:

– Это был Дерек. Это был тот человек, которого мы поймали по каналу службы безопасности. – В комнате воцарилась тишина, пока мы все пытались осмыслить то, что он только что сказал.

Я слышал о Дереке в случайных разговорах, но никогда не думал о нем много. Он был еще до меня, задолго до того, как я вступил в клуб.

– Твой кузен? – спросил Гардрейл, раздраженно проводя рукой по волосам.

– Да, это он. До вчерашнего вечера я не видел его почти двадцать лет, – объяснил Коттон.

– Так почему ты думаешь, что он вернулся сейчас? – спросил Мэверик.

– Месть... абсолютная, ужасная месть. – Он сделал паузу, глубоко вздохнул. – Когда-то мы были близки, но, когда мы стали старше, все изменилось. Дерек был другим... в нем было зло, которое заставляло всех нервничать. – Он опустил взгляд на стол, собираясь с мыслями. – Несмотря на то, что мой дядя любил Дерека, он знал, что тот никогда не сможет занять его место в качестве президента. Именно тогда он взял меня под свое крыло. Когда ему пришло время уйти, назвал меня своим преемником. Дерек стоял там, слушая новости, и это просто сломало что-то внутри него. После этого он уже никогда не был прежним.

– Это было правильное решение, – прервал его Док. – Этот мальчишка был неуправляемым. Вечно вляпывался в дерьмо. Никто из нас не хотел, чтобы он возглавил клуб.

– Может, и так, но Дерек так не считал. Он пытался перебороть это, но ревность взяла над ним верх. Никогда не мог отделаться от мысли, что я взял то, что принадлежало ему. Я до сих пор помню ту ночь, когда он вошел в мою комнату с этим гребаным ножом. Пока я спал, эта чертова штука застряла у меня в горле. Мы оба знали, что он мог убить меня, но он просто рассмеялся мне в лицо. В ту ночь он пообещал, что вернется и сделает все возможное, чтобы уничтожить меня. Я не из тех, кого легко напугать, но то, как он смотрел на меня, ненависть в его голосе... это меня достало, – объяснил он.

– Значит, это вендетта? – спросил я.

– Абсолютно. Вообще-то удивительно, что он так долго не возвращался, – ответил Коттон. – Когда я увидел его на экране, то понял, что это еще не конец. Он не был похож на человека, который чувствует угрозу от нас, беспокоится, что мы собираемся его убить. Все было как раз наоборот. Он стоял и злорадствовал, зная, что мы играем ему на руку.

– Что ты теперь собираешься делать? – спросил я, зная, что он не допустит, чтобы с его клубом что-то случилось.

Он слишком много работал, чтобы позволить этому ублюдку войти и забрать все это.

– Дело в том, что он хочет добраться до меня. Заставить меня заплатить за то, что я отнял у него. Я не позволю этому случиться... мы не позволим этому случиться, – заявил Коттон. Было очевидно, что новости, которыми он поделился, сказались на нем, и мы все задавались вопросом, как именно он планирует справиться с этим. Что бы он ни решил, мы его прикроем. Когда все в моей жизни пошло ко дну, Коттон был рядом, и с тех пор он всегда был рядом. Так было со всеми нами. Коттон всегда был рядом со своими братьями, и теперь настало наше время, чтобы быть рядом с ним. – Пока мы остаемся в изоляции. Держите наши семьи близко, и я собираюсь установить контакт с Дереком. А пока, я думаю, пришло время проголосовать за двух хангов и Кью. Они доказали свою преданность и верность клубу, и пришло время их повысить, – объяснил Коттон. – Кто за то, чтобы два ханга получили нашивки, скажем, да.

– Да, – ответили мы все.

– Кью?

Комната наполнилась еще одним единодушным «да».

– Голосование было проведено. Два ханга и Кью будут повышены в клубе. Сегодня вечером мы отпразднуем и отложим все это дерьмо с Дереком, пока мы покажем нашим новым братьям сердечную благодарность, – приказал он. С этими словами он стукнул молотком по столу и встал, собираясь уходить.

Глава 27

Рэн

– Значит, это официально, – улыбнулась Хенли. – Ты старуха.

– Никогда не думала, что буду счастлива, когда меня так назовут, – засмеялась я.

Эмерсон наклонилась вперед и улыбнулась, когда поддразнила:

– Ты уверена, что готова к этому? Он может быть довольно властным.

– Думаю, я справлюсь, – рассмеялась я.

– Никогда не думала, что увижу его таким счастливым. Я так рада, что он нашел тебя, – объяснила Эмерсон.

– Я думаю, это нужно отпраздновать, – объявила Кэссиди. – Кто хочет выпить по рюмочке?

– Ах... ты и эти чертовы шоты. Ты пытаешься убить меня? – заскулила Хенли.

– Я не говорила, что ты должна выпить десять штук, – проворчала Кэссиди.

– Я полностью виню тебя за то, что ты позволила мне увлечься той ночью. Ты должна присматривать за своей младшей сестренкой, – Хенли притворно надула губы.

– Да уж, это работа на полный рабочий день, детка, – рассмеялась Кэссиди.

– Я выпью одну, – ответила Элли, оглядываясь назад и проверяя, играет ли ее муж в бильярд. – Может быть, две, если игра Гардрейла не закончится.

Кэссиди сунула руку за стойку и вытащила бутылку текилы, поставив ее на стойку рядом с солью и лаймами. Хенли взяла рюмку в руку и, запрокинув голову, быстро проглотила ее, потянувшись за лаймом. Закончив, она поставила стакан на стойку.

– Я слышала, как Мэверик рассказывал ребятам, что ты самостоятельно вылезла из багажника. Выбралась оттуда вон! Девочка, меня это впечатлило.

– Ничто не сравнится с решимостью матери, – рассмеялась я. Затем я взяла свой стакан и сказала: – Я пью только одну. Даллас присматривает за мальчиками, и я сказала ей, что вернусь пораньше, чтобы уложить Уайатта спать.

– Было приятно снова увидеть Даллас. Кажется, ей стало лучше. Утрата Скидроу сильно ударила по ней, но она, наконец, встала на ноги, – объяснила Хенли.

– Думаю, знание того, что о Викторе позаботились, помогло ей в этом, – пробормотала Кэссиди себе под нос.

– Виктор? – спросила я.

– Виктор – это тот парень, который убил Скида, – ответила Кэссиди.

Я знала это имя – Виктор. Я не думаю, что когда-нибудь забуду это. Мои мысли мгновенно вернулись к разговору с Доком. Я вспомнила, как он говорил мне, что Ститч сделал все возможное, чтобы защитить своих братьев, и тогда я точно поняла, что он имел в виду. Прежде чем я успела задать ей еще один вопрос, она быстро сменила тему.

– Уайатту нравится клуб?

– Ему здесь нравится, – ответила я.

– Уайатт так мило говорит, – сказала мне Элли. – Когда я упомянула, что у меня есть немецкая овчарка, он рассказал мне все о породе и о том, как важно правильно ее дрессировать. Даже рассказал мне, как заставить его перестать грызть ножки моей мебели.

– Я уверена, что он сделал! Он уже несколько месяцев просит у меня собаку. Он исследовал каждую породу от ши-тцу до Великих датчан, – объяснила я. – Когда он что-то задумывает, его трудно заставить думать о чем-то другом.

– Ну, ты обязательно должна как-нибудь пригласить его на встречу с Чарли, – предложила Элли. – Он очень дружелюбный, и я уверена, что Уайатт его полюбит.

– Я бы с удовольствием привела его туда. Я уверена, что ему это понравится, – сказала я ей.

– Я попрошу Гардрейла устроить для нас гриль. Вы, девочки, тоже должны прийти. Приведите ребят, – сказала им Элли.

– С удовольствием, – ответила Хенли.

Мы провели следующий час в разговорах, и мне очень понравилось знакомиться с каждым из них немного лучше. Сегодня вечером я впервые проводила время с Элли, но я могла сказать, что у нас было много общего. Я с нетерпением ждала возможности узнать ее еще лучше. Кэссиди налила нам еще по рюмке, но выражение ее лица тут же изменилось, когда Коттон вошел и сел в конце стойки. Напряжение нахлынуло на нее, когда она взглянула на него, и я не могла не задаться вопросом, что же ее беспокоит.

Когда она глубоко вздохнула, я прошептала:

– Ты в порядке?

Она выдавила фальшивую улыбку и сказала:

– Абсолютно. Никогда не было лучше. Просто нужно...

– Кэсс, – окликнул ее Коттон, перебивая.

С преувеличенным закатыванием глаз Кэссиди ответила:

– Да?

– Мне нужно пиво.

– И? – спросила она, положив руку на бедро.

Он сердито нахмурил брови.

– Кэсс.

Она поколебалась, но сдалась и подошла к нему, протягивая пиво из холодильника. Я не слышала, что он ей говорил, но было ясно, что он недоволен ею. Раздраженно нахмурившись, он наклонился ближе к ней, говоря с ней неодобрительным тоном. Когда он закончил ругать ее, она повернулась к нему спиной и направилась к выходу из бара. Она явно разозлилась, но он быстро схватил ее за руку и притянул к своей груди. Он сказал ей что-то еще, но, когда она резко обернулась к нему, он мгновенно встал и, все еще держа ее за локоть, вывел ее из бара.

– Чертовски вовремя, – улыбнулась Хенли.

– Я не поняла. Как то, что только что произошло, может быть хорошим? – спросила я.

Хенли глубоко вздохнула и сказала:

– Эти двое вечно сближаются и отдаляются. Я никогда по-настоящему не понимала этого, но это работало для них. Но в последнее время, по какой-то причине, Коттон старался держаться подальше от Кэссиди, и она не очень хорошо справлялась с этим. Вообще-то, это сводило ее с ума. Может быть, теперь они либо покончат с этим раз и навсегда, либо будут вместе.

– Как ты думаешь, что они сделают? – спросила я.

– Это еще неизвестно, – сказала Хенли. – Но я знаю Кэссиди, и если она чего-то хочет, то не собирается сдаваться без боя.

Глава 28

Ститч

Год спустя

– А можно мне обычный? – с тревогой спросил Уайатт. – Я не люблю кетчуп. Помидоры отвратительны.

Мы были на кухне, и Уайатт наблюдал, как я накладываю приправу на мясо для бургера. Мне удалось убедить его, что я делаю гамбургеры лучше, чем те, что делали в закусочной, но я видел, что он сомневается.

– Да, можешь взять обычный.

– А что у нас еще есть?

– На самом деле я об этом не думал. Что у тебя на уме? – спросил я.

– Мама обычно готовит что-нибудь полезное, – сказал он, недовольно сморщив нос.

– Мы можем сделать картошку фри или чипсы? Что ты об этом думаешь?

– Да, я люблю картошку фри, но люблю простую. Никакого кетчупа, – напомнил он мне.

– Хорошо, – сказал я ему. – Не хочешь помочь мне запустить гриль?

– Да! Можно я его зажгу? – спросил он. – Я буду очень осторожен.

– Да, ты можешь зажечь его, но сначала нам нужно разложить уголь, – сказал ему, направляясь к заднему крыльцу. Как только мы оказались на улице, я передал ему большой мешок с углем и подвел к грилю. – Тебе придется высыпать его медленно, чтобы он не рассыпался. Затем мы должны сложить его в виде пирамиды.

– Я могу это сделать, – сказал он, поднимая мешок и высыпая уголь на решетку. Как только он опустошил мешок, он протянул руку и начал организовывать каждый из маленьких квадратов, пытаясь создать идеальную пирамиду. Это заняло некоторое время, но я позволила ему сделать это так, как он хотел, прежде чем вручил ему зажигалку для барбекю. Он несколько раз нажал на кнопку, прежде чем она, наконец, зажглась, затем опустил ее на уголь, широко улыбаясь, когда огонь разгорелся. – Я сделал это, – гордо сказал он.

– Да. Ты сделал это, приятель.

– Могу я помочь тебе и с гамбургерами? – спросил он, хлопая руками себя по бокам и приподнимаясь на цыпочки.

– Совершенно верно, – улыбнулся я. Когда мы вернулись на кухню, Рэн склонилась над холодильником в поисках чего-нибудь пожевать, и Уайатт, не теряя времени, дал ей понять, что он задумал. – Я зажег гриль, и Грифф сказал, что я могу помочь приготовить гамбургеры!

– Это потрясающе. Вам нужна помощь? Я могу приготовить салат, – предложила она.

– Мы сами справимся, – сказал я ей, легонько целуя в губы, когда отодвинул ее в сторону и закрыл холодильник. Она положила руки на свой очень круглый живот и слегка надула губы. – Пусть мужчины занимаются своими делами.

– Да, мам. Мы сделаем это, – усмехнулся Уайатт.

– Ну, тогда я оставлю своих мальчиков, – улыбнулась она и вразвалку направилась в гостиную.

Уайатт последовал за мной на крыльцо и внимательно слушал, как я показываю ему, как жарить гамбургеры. Пока мясо шипело на огне, мы оба тихо сидели в креслах-качалках, погруженные в собственные мысли. Я посмотрел на него и не мог поверить, насколько сюрреалиСтитчно все это выглядело.

Было время, когда я и представить себе не мог, что моя жизнь может обернуться вот так. Я боялся даже представить, что у меня может быть семья и жизнь, которой я действительно наслаждался. Я потратил так много времени, просто пытаясь выжить, никогда не думая, что в моей жизни будут люди, которые действительно заботятся обо мне, не говоря уже о беременной жене и сыне, которых я обожаю. Моя жизнь была прекрасна.

– Я думаю, они готовы, – сказал Уайатт, отрывая меня от моих мыслей.

– Тогда давай снимем их, – сказал я ему и направился к грилю. Возбуждение волнами исходило от него, когда он использовал лопатку, чтобы снять мясо в одиночку. Закончив, он гордо взял поднос с гамбургерами и поставил его на стол. Затем он бросился к стойке, чтобы взять напитки, а я принес картошку фри. Как только все было готово, он крикнул: – Мама! Все готово!

– Гриффин, подойди сюда на минутку, – позвала она.

Я просунул голову в гостиную и увидел, что она стоит там, обхватив руками живот и уставившись в пол. Я сделал шаг вперед, быстро заметив лужицу воды у ее ног.

– Рэн? Что происходит?

Она посмотрела на меня и, стараясь сохранять спокойствие.

– У меня отошли воды.

– Твои воды что?

Я был готов к этому моменту. Сделал все, что мог, чтобы убедиться, что знаю, чего ожидать, но в ту минуту, когда понял, что у нее начались схватки, мой разум опустел.

– Это просто означает, что амниотический мешок порвался, помнишь? Мы читали об этом в книге, которую дала тебе мама. У нее схватки, – перебил ее Уайатт. – Ребенок скоро родится. Правда, мама?

– Совершенно верно, дружок. Через несколько часов ты познакомишься со своей сестричкой, – объяснила она.

Как, черт возьми, она могла стоять там и казаться такой чертовски собранной? Женщина рожала, ребенок был на подходе, и она стояла там, спокойно разговаривая, как ни в чем не бывало. Я всегда был тем, кто контролировал ситуацию, был готов ко всему, но в тот момент я чувствовал, что кто-то лишил меня всей моей силы, и я был беспомощен что-либо сделать с этим.

– О... и нам нужно позвонить твоим бабушке и дедушке и сказать им, чтобы они встретили нас в больнице, – объяснила Рэн.

– Я сделаю это, – сказал Уайатт, направляясь за телефоном. Перед тем как выйти из комнаты, он посмотрел на меня и сказал: – Не забудь взять мамину сумку и положить ее в машину.

– А где сумка? Ты все упаковала? – в панике спросил я.

Рэн посмотрела на меня и тихим голосом сказала:

– Подойди сюда.

Когда я подошел к ней, она положила руки мне на лицо.

– Через несколько часов ты станешь папой. Ты будешь держать свою драгоценную маленькую девочку на руках, и ожидание закончится. Мы наконец-то познакомимся с нашей дочерью. Мне нужно, чтобы ты сделал глубокий вдох и помог мне переодеться, чтобы мы могли поехать в больницу.

– А сумка?

– Дорогой, ты положил ее в машину несколько дней назад. Помнишь? – поддразнила она.

– Да?

Когда она кивнула, я взял ее за руку и помог дойти до спальни. Как только она переоделась, мы все направились к машине. Несмотря на то, что я нервничал, Рэн оставалась спокойной всю дорогу до больницы. Уайатт сидел на заднем сиденье, разглагольствуя о фактах родов, которые мне действительно не нужно было слышать.

– Дыши, – прошептала Рэн положив руку мне на плечо.

После нескольких часов наблюдения за тем, как Рэн борется с болью родов, родилась наша прекрасная дочь. Рядом со мной стоял Уайатт, и я прижал Мию к груди, глядя на нее с полным благоговением. Глядя на нее сверху вниз, чувствовал, что мое сердце вот-вот разорвется в груди. У нее были густые каштановые волосы и маленькие голубые глаза, как у ее брата. Она была совершенна, как и обещала ее мать.

– Все становится только лучше. Как такое возможно? – спросил я Рэн.

– Я не знаю, но все будет еще лучше, – прошептала Рен. – Верь мне.

Notes

[

←1

]

Old Spice – американский бренд парфюмерно-косметических товаров для мужчин, принадлежащий компании Procter & Gamble.

[

←2

]

Джо Манганье́лло – американский актёр, автор и филантроп. Известен по ролям Флэша Томпсона в трилогии фильмов «Человек-паук» Сэма Рэйми и Альсида Герво в телесериале «Настоящая кровь». 

[

←3

]

ИМКА (YMCA) – молодёжная волонтерская организация. Стала известна благодаря организации детских лагерей.

[

←4

]

Рекрутер – это специалист, занимающийся подбором персонала.

[

←5

]

Stitch (англ) – стежок, шов, петля

[

←6

]

Проспект – кандидат на членство в мотоклубе. (сленг)

[

←7

]

Байкеры называют своих любимых женщин «старуха»

[

←8

]

Ханг ( «Болтающийся рядом», «шустрила») – возможный «проспект» в данный момент выполняющий «черновую» работу.

[

←9

]

Clutch. англ. – муфта, тиски, сцепление.