Глава 3
Тиш не знала, как долго она простояла у стены на кухне, но когда, наконец, подошла к двери, чтобы защёлкнуть замок, мышцы задеревенели, а спину ломило. Как ни странно, глаза были совершенно сухими, и, что не так уж странно, сердце болело, словно его разорвали на куски.
Она, шаркая, пошла по коридору прямиком в ванную, чтобы скинуть одежду и принять самый горячий душ, какой только возможно. Тиш была девственницей, чью грудь не трогал ни один мужчина, но ощущала, будто её поимел весь город.
Выключив воду, Тиш вытерлась и пошла в свою комнату, на ходу подсушивая полотенцем волосы. Она натянула шортики, майку и села на край кровати, мучительно стараясь понять, что сделала неправильно. Как могла так жёстко облажаться? Заставила его уйти через несколько минут после неожиданного возращения. Зачем открыла свой большой пошлый рот?
Хотя Джош вёл себя странно ещё до того, как она предложила ему себя.
Тиш потёрла глаза, совершенно сбитая с толку и испуганная. Неужели на этот раз он откажется от неё навсегда?
Почти год после его ареста она навещала его вместе с дядей. Тиш жила ради воскресных дней, когда с Ником ездила в Финикс и садилась за стол напротив Джоша. Ей было достаточно простого прикосновения к его руке, пока она рассказывала ему новости. Или взгляда на него и любования его редкими улыбками. Эти мгновения излечивали её душу.
А потом, однажды, он сказал, что пока он не покинет стены тюрьмы, они больше они не увидятся.
«Это место не для тебя, Тиш-Тош. Больше не приходи сюда».
Она улыбнулась и кивнула, слышав эти слова и раньше. Обняла его на прощание, как делала всегда в конце посещения. А в следующую субботу пришла в клубный дом и встала рядом с внедорожником Ника, ожидая поездки к возлюбленному. Когда Ник не пришёл, она отправилась его искать. Дядя сказал, что обещал Джошу больше не приводить её к нему, и она изо всех сил старалась сохранять спокойствие.
«Он не может держать меня в стороне, — тихо произнесла девушка. — Зачем он это делает? Я думала, он снова меня проверяет, чтобы узнать, не обрадуюсь ли я возможности больше не приезжать в то ужасное место. Мы не можем его бросить, дядя Ник. Он там один!»
Ник попытался сказать, что Джош взрослый и всё с ним будет в порядке, но она знала, что это не так. В конце концов Тиш сдалась, отправившись прямиком домой к лучшей подруге — Нине. Её мама ушла на больничный, так что Нина радостно предложила решение. Сумасшедшая подруга привела Тиш в семейный автосалон, взяла связку ключей от машины случайного клиента и отвезла их в тюрьму в Финиксе, где пожилой человек за стойкой твердо заявил Тиш: «Мистер Сильван с вами не встретится».
Ей было стыдно признаться, что они с Ниной два месяца серьёзно рисковали, нелегально заимствуя машины из салона ради этих поездок. И на протяжении двух месяцев Тиш слышала одно и то же: «Поезжайте домой, мисс О'Мелли. Мистер Сильван больше не принимает посетителей».
Он принимал посетителей. Просто не её.
Тиш с трудом сглотнула. Это было почти два года назад. Как же она злилась. Чувствовала ту же всепоглощающую панику, как в тот день, когда его засунули на заднее сиденье полицейской машины. Когда успокоилась, а это заняло целую неделю, Тиш стала отправлять ему письма. Раз в два месяца. Ответы ей не приходили, но она всё равно продолжала писать. Так Джош знал о её мечтах, страхах, достижениях и разочарованиях. Ей хотелось послать ему свою фотографию, чтобы он не забыл, как она выглядит, но гордость не позволила. Тиш не очень любила селфи.
Теперь же казалось, что он не просто отгораживался от неё, а пытался полностью разорвать их связь. И снова она не знала причины.
А может и знала. Рейчел. И как Тиш могла винить его?
«Не могла», — поняла она с замиранием сердца... которое чуть не выскочило из груди, когда до неё донесся грохот распахнувшейся входной двери.
Тиш вскочила на ноги, когда дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стены, а кирпичи и штукатурка продолжали содрогаться с каждым стуком тяжелых ботинок, приближавшихся всё ближе и ближе к её комнате. Когда Джош вошёл, Тиш тяжело дышала от смеси страха и предвкушения. По телу пробежала волна желания от вида мужчины. Глупое тело. Между ног стало влажно, кожа заполыхала, но Тиш расслабилась. Потому что это он.
И всё же ей захотелось прикрыться.
«Следовало накинуть халат», — подумала она, смущённо ощутив, какими чувствительными стали набухшие под тканью майки соски.
— Какого хрена ты предлагаешь мне себя? — потребовал он, ворвавшись в комнату, которая, казалось, мгновенно уменьшилась. Тиш вздрогнула, когда он с силой захлопнул дверь, что та едва не слетела с петель. — Мне! Сколько ублюдков успело тобой насладиться? Сколько?
— Ни одного, — прошептала она. Хотя Тиш знала, что Джош никогда её не ударит, ей захотелось отступить на шаг. Джош был большим и казался разъярённым, а Тиш не любила ссориться. Но её ноги уже были прижаты к кровати — идти было некуда.
— Ай, да ладно, Тиш! — Он махнул рукой с грозным выражением на лице. — Скажи хоть слово правды! Как раньше. Не пытайся меня обмануть только потому, что стала такой.
«Такой»? Она опустила взгляд и постаралась увидеть, что такого ужасного он в ней заметил. Обычные ступни, выкрашенные розовым лаком ногти, длинные ноги, плоский живот, среднего размера грудь... Тиш вскинула голову, чувствуя, как в ней нарастал гнев. Она не позволит ему так с собой разговаривать!
Отбросив полотенце, которое всё ещё держала в руке, она едва сдержалась, чтобы не топнуть ногой.
— И что же, мать твою, во мне неправильного? — Ей хотелось наорать на него, но Тиш не любила повышать голос. Бесконечных криков матери из-за пустяков вроде пролитого сока хватило ей до конца жизни. Так что разозлиться для Тиш было само по себе подвигом.
Джош посмотрел на неё так, словно у неё выросла вторая голова.
— Чёрт, ты издеваешься?
Она всё-таки топнула ногой.
— Нет! Что со мной не так?
Джош прикрыл веки и оценивающим взглядом обвёл её тело.
— Ни единого изъяна, — медленно произнёс он, чётко выговаривая каждое слово.
Ярость Тиш резко испарилась, оставив девушку в замешательстве и ещё большем смущении.
— Но ты сказал «такой», словно произошло что-то вопиющее.
Он скривился.
— Да. Вопиющее, — сардонически буркнул он. — Ты выросла.
Она проигнорировала скачок пульса от возбуждения и откинула волосы назад. Секунду она поиграла ими, но быстро прекратила, поняв, что ведёт себя, как жеманная блондинка. Какой она и была в тот момент.
— Выросла? — повторила она.
— Ага. Сильно выросла, Тиш-Тош. — Он прикрыл веки и понизил голос. — Длинные ноги, шикарные бедра, тоненькая талия, чертовски сладкая грудь. И это личико. Господи боже, оно убийственно красиво. Ты, должно быть, смыла макияж. Такая свежая и чистая — эротическая фантазия любого бывшего заключенного.
Ладно. У неё путались мысли. Она не угадала. Не угадала. Болезненно радуясь этому, Тиш шагнула ближе. Была ли она эротической фантазией этого бывшего заключенного? Девушка остановилась, когда заметила его реакцию. Будь он котом, то выгнул бы спину и распушил хвост. Тиш осторожно обошла его, словно тот был испуганным животным.
— Значит, тебе... нравится? Я тебе нравлюсь?
«Ты хочешь меня? Возьмёшь меня?»
— Так же сильно, как и остальным твоим парням. — Он стиснул зубы и издал низкий, утробный звук.
По шее Тиш поднялся жар, и она иронично засмеялась.
— У меня не было других парней, Джош.
Он тут же уставился на неё.
— Повтори?
Не зная, к чему ведёт этот разговор, Тиш пришлось преодолеть смущение и набраться смелости, чтобы повернуть его в нужное русло.
— У меня не было других парней, — повторила она, открыто смотря на него, чтобы Джош мог увидеть правду в её глазах.
Она ненавидела себя за свои моральные принципы. Хотя, не столько за них, сколько за полное отсутствие интереса к любому мужчине, кроме конкретно этого, что удерживало её от экспериментов серьёзнее пары поцелуев. Она заставила себя не опускать глаза, продолжая смотреть на него сквозь ресницы — от старых привычек тяжело избавиться.
— Или, полагаю, стоит уточнить, что я не была ещё ни с одним парнем? — Боже. Неужели она только что в этом призналась?
— Ты только что предложила мне себя трахнуть, потому что мне нужно расслабиться после долгого заключения. Плюс, тебе почти двадцать... Хочешь сказать, что ещё ни один удачливый сукин сын не сорвал твою вишенку?
Трепет в животе усилился, когда она покачала головой.
— Никто не держался за твою сладкую задницу, вдалбливаясь в твою киску?
У Тиш отвисла челюсть, а глаза округлились. От возникшей в голове картинки сбилось дыхание.
Она снова покачала головой.
— Никто не ласкал эти восхитительные сиськи? Не обхватывал губами твои симпатичные соски? Не дразнил пальцем твоё местечко между ног?
— О, Господи...
Тиш была поражена до глубины души его словами. Но, одновременно с этим, её охватило вожделение, превращая трепет внизу живота в болезненные спазмы. Она энергично замотала головой.
— Нет. Никто. Никогда. Но, если ты хочешь так развлечься с моим телом, я тебе позволю.
Тиш подпрыгнула, когда Джош отвернулся и трижды впечатал кулак в дверь.
— Не говори таких вещей только что освободившемуся из тюрьмы мужчине, Тиш! — крикнул он. — Особенно тому, кто знает тебя половину твоей грёбаной жизни и не должен вообще смотреть на твои сиськи и зад!
Тиш подняла руку, но в последнюю минуту одёрнула себя. Ей хотелось успокоить Джоша, даже если она раздражала его. То, как резко он дышал, практически пугало. И было самым сексуальным зрелищем в её жизни.
— Но я хочу быть с тобой, потому что знаю тебя. Я... — Посмеет ли она? Посмеет ли сказать правду о своих чувствах? Решение пришло быстро. — Я так долго хотела, чтобы ты прикоснулся ко мне. Теперь ты здесь и можешь всё это со мной сделать.