Сара Рейц Освобождённые Серия: Влюбленная в рок-звезду - 2

ВНИМАНИЕ!

Текст предназначен только для предварительного и ознакомительного чтения.

Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчика строго запрещена.

Любое коммерческое и иное использование материала кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Переводчик: К. Граф

Редактор: К. Граф, Анастасия М.

Обложка: Александра В.

Перевод группы :vk.com/lovelit

Глава 1

«Вот зараза! Я покажу ему, где раки зимуют!»

Я крепко хватаю объектив, которым какой-то идиот через моё плечо всё ещё пытается сделать фотографии.

— Эй, эй! Осторожно, юная леди! Такие объективы жутко дорогие! — брюзжит этот толстый, воняющий потом, тип. Он сто процентов провёл последние дни в своей машине. Боже, от него просто адски воняет! Я морщу нос, отпускаю объектив и смотрю на него злым взглядом. Потом я поднимаю рацию и нажимаю на кнопку.

— Охрана, пожалуйста, ко входу А 12. У меня здесь крыса из прессы.

— О, неужели юная леди пытается запугать меня своими сторожевыми пёсиками? — спрашивает он.

— Нет, это не просто запугивание, — отвечаю я. — Я вас отсюда выкину.

Папарацци смеётся и обнажает коронки на задних зубах и застрявшие остатки завтрака на передних. Выглядит, как булочки с семечками. Ну, по крайней мере питается здоровой пищей. Он опять поднимает голову и продолжает снимать. Я хочу снова его отчитать, но в это время его скручивают со спины. Охрана пришла! Я всегда могу рассчитывать на своих мускулистых мужичков.

Опытными движениями они хватают фотографа под руки и тащат его на выход. Очень важно, чтобы здесь не ошивалось прессы, так как именно по этому пути идут все артисты к сцене, и немногие из них готовы незадолго до выступления давать интервью и фотографироваться.

Я работаю на фирму по организации концертов «Bullit» и на фестивале в эти выходные я – менеджер главной сцены. Особая привилегия, так как здесь выступают самые лучшие представители музыкальной сцены: «Kiss», «Die Ärzte», «Bad Religion». Все эти знаменитые группы я смогу увидеть совсем близко. Окей, немного со стороны и да, в основном у меня много дел помимо того, чтобы наслаждаться концертом, но всё равно – я люблю свою работу.

— Эй, Сэм, подойди сюда! — Том машет мне энергично рукой и хочет, чтобы я к нему подошла. Он держит свою девушку, Нину, в объятьях, и оба выглядят счастливыми дальше некуда.

— Смотри! — говорит он и держит запястье Нины у меня перед носом. На её безымянном пальце блестит маленький бриллиант.

— О, вау! — восклицаю я вполне серьёзно. Я обвиваю руками Нину и прижимаю её крепко к груди. При этом её маленький беременный животик упирается в меня. Я знаю этих двоих уже достаточно давно. Нину с её группой я когда-то сопровождала в туре по скандинавским странам и поэтому хорошо знаю, насколько ей важна эта беременность и предстоящая свадьба.

— Я очень рада за вас! — говорю я и следом обнимаю Тома, который, в отличии от Нины, выше меня на голову. Я его отпускаю, а он всё ещё ухмыляется. Проклятье, эти двое выглядят безумно счастливыми!

— Ты обязательно должна прийти на свадьбу! — произносит Нина и ласкается к своему Тому.

Неожиданно у меня встаёт ком в горле.

— Да, конечно! — отвечаю я. — Просто пришлите мне приглашение, — добавляю я и делаю вид, что звонит мой сотовый телефон. Я начинаю импровизированный разговор и извиняюсь перед ними жестом руки, а потом отворачиваюсь. Следом я иду в сторону чёрных тентов, которые закрывают часть конструкции сцены.

Здесь я чувствую себя скрытой от посторонних глаз. Я прячу сотовый в задний карман брюк и вздыхаю полной грудью. На самом деле, сейчас я борюсь с подступившими к глазам слезами. При этом я пообещала себе больше не тратить их на него. Это мой бывший виноват в том, что во мне не осталось ничего, кроме руин, которые я по сей день не смогла восстановить. Он очень меня ранил, выставил дурой и все мои мечты и надежды на будущее перестали иметь хоть какую-то ценность.

Я резко выдыхаю и смахиваю слезу, которая одиноко скатывается по щеке. Рядом со мной стоит один из холодильников, повсюду установленных за кулисами. Я беру себе энергетик. Вариант с водкой сейчас был бы мне больше по вкусу, но алкоголь во время работы для меня табу. После первого глотка я морщусь, потому что эта сладкая гадость жутко противная. Но уже даже такая малость улучшает моё настроение и заставляет забыть этого придурка.

Я опустошаю банку залпом, ещё раз морщусь (упомянула ли я, что у меня зависимость от энергетиков?) и прилежно избавляюсь от неё броском в мусорку. Мой шеф уже пару лет как помешался на экологичном устранении мусора и защите окружающей среды. Это подарило ему много симпатии со стороны окружающих и значительно повысило имидж фестивалей.

Взгляд на часы говорит мне, что пора к сцене. Сейчас всё ещё поют «The BossHoss», но мне уже надо готовить всё к следующему выступлению. Я убеждаюсь, что все работники, отвечающие за постройку и демонтаж декораций, снова находятся на своих местах. Как только певцы покинут сцену, у них будет всего двадцать минут, чтобы подготовить всё к выступлению другой группы.

Я показываю два пальца фронтменам¹ группы, и сигнализирую тем самым, что они могут сыграть ещё две песни. Они кивают и подмигивают мне. Эти ковбои мне действительно симпатичны и очень обходительны особенно потому, что они соблюдают то, что я им говорю. Просто образцовые артисты!

Следующие на очереди «Freed» – «Освобождённые». Молодая, хайповая рок-группа, которая сейчас у всех на устах, и именно поэтому у них на хвосте постоянно сидят репортёры.

Фронтмен группы, кажется, его зовут Алекс, абсолютный любимец публики, а с тех пор, как он начал встречаться с победительницей шоу «Стань топ-моделью», его лицо украшает все титульные листы жёлтой прессы. Не то, чтобы я следила за его успехом, но обойти стороной этот шквал сплетен практически невозможно.

Я отправляюсь в большую палатку-гардеробную. Это особенные палатки, так как их возведение длится почти неделю, и они имеют размер большого склада.

Внутри пахнет пластиковым тентом, землёй и пылью. В этом году нам повезло с погодой, и на эти выходные в прогнозе не обещали дождя. От легендарного грязевого побоища придётся отказаться. Меня это совсем не печалит. В прошлом году я ходила дни напролёт в резиновых сапогах, поэтому мои удобные ботинки-чаксы нахожу куда более привлекательными.

Большая палатка оснащена передвижными стенами, которые разделяют её на множество отдельных помещений. Эти импровизированные гримёрки созданы, чтобы дать артистам немного приватной сферы, но музыканты частенько игнорируют это и болтают через стены или ради забавы кидают сладости и фрукты в соседние гримёрки. В каждом из них живёт маленький анархист.

Некоторые соревнуются в пении, и соответственно здесь царит хорошее настроение. В каждом углу слышно позвякивание разных инструментов. Это моё любимое место во время фестивалей, потому что я могу подслушивать мелодии и наслаждаться чистой музыкой – музыкой, которую они играют для себя, а не для огромной публики. Естественно им нельзя говорить, что их слушают, так как вместе с анархистским поведением они ещё и очень чувствительные.

Я достигла гримёрки «Освобождённых». Стучу и сразу открываю дверь, а потом заглядываю внутрь.

— У вас есть ещё примерно полчаса до выступления, — говорю я, когда ко мне панически подходит высокий мужчина.

— Вы должны перенести выступление, — заявляет он и проводит рукой по гладким волосам. При этом упрямые пряди торчат у него за ухом. Почему-то его причёска напоминает мне сейчас антенны. Те, что раньше были на старых сотовых.

Мне приходится полностью зайти в гримёрку. На диване сидит молодая девушка с дредлоками на голове и пихает салат из макарон себе в рот. Рядом с ней расположился кудрявый обесцвеченный блондин и барабанит по своим коленям барабанными палочками. Благодаря своей тёмной коже он выглядит как Неймар – талантливый бразильский футболист.

— Алекс снова пропал, — вздыхает другой раздражённо и подходит ко мне.

— Это Ноа, — сообщает мне долговязый, — гитарист «Освобождённых». А это – Янда. Она играет на кейборде. Это Тинте – наш барабанщик.

Двое на диване коротко мне кивают. Они выглядят совершенно не обеспокоенными по сравнению с этими двумя передо мной.

— А я Свен Верстиген – тур-менеджер группы «Освобождённые».

Ага, тур-менеджер, значит. Мы подбираемся к самому главному.

— И почему же мне нужно переносить выступление? Это невозможно, у нас чёткий план, и толпа снаружи требует развлечений, иначе разразится хаос.

— Почему-почему, — Ноа скрещивает руки на груди. Он в ярости. — Ему снова понадобился дополнительный драйв.

Тогда мне наконец бросается в глаза, что Алекс – тот, что с топ-моделью – отсутствует в гримёрке. Так я и знала.

— Ноа хочет сказать, что Алекс пропал, и я до сих пор не смог его найти.

Просто нет слов. Я закатываю глаза и смотрю на наручные часы. Меньше чем через полчаса мне нужно каким-то образом собрать «Освобождённых» на сцене вместе с их певцом Алексом. Я ненавижу, когда успех вскруживает артистам голову. Уже не первый раз мне приходится разыскивать отщепенцев прямо перед выступлением. И однажды меня ждал провал. Солиста группы «Die Trying» оставалось только доставить обдолбанным наркотой в больницу.

— Окей, — говорю я и как профессиональный менеджер фестивалей обращаюсь к Верстигену: — Вы остаётесь здесь и мотивируете группу. Если он объявится, сразу же звоните мне.

Я даю ему одну из моих визитных карточек, которые заказала специально для фестиваля. На ней стоит моё имя, мой номер сотового телефона и то, за что я отвечаю на этом мероприятии. Верстиген, менеджер группы, кивает.

— Вот отстой! Это так типично для этого придурка! — ругается гитарист и пинает мусорную корзину. — Когда-нибудь мой брат всё нам испортит своими выходками.

Блин, если я не буду осторожной, то окажусь между двух огней, но я профи. Мне только сейчас немного жаль тур-менеджера. Я знаю, как сложно в такой ситуации сохранить сплочённость группы. Но когда-нибудь это перестаёт работать. Я даю «Освобождённым» ещё год, прежде чем они не перессорятся настолько, что не смогут больше вместе работать.

Мы коротко переглядываемся с Верстигеном, который после этого обращается к Ноа, и я быстро покидаю гримёрку. На бегу я активирую рацию.

— Ребятки, у меня для вас важное задание. Этот Алекс, солист группы «Освобождённые», исчез. Смотрите в оба и задержите его, когда увидите.

После короткого клокотания и шипения на том конце из рации раздаётся насмешливое: «Окей». Ну, да. Охранники тоже уже привыкли к подобным ситуациям. Очень надеюсь, что мы его скоро найдём.

Глава 2

Систематически я уже обыскала почти всё закулисье и всё ещё не получила никакой информации от охраны. Потихоньку я начинаю нервничать. Пряди волос липнут к лицу, и одно я знаю точно – если сцапаю этого Алекса, то ему не поздоровится! Напыщенный придурок! Свалил прямо перед выступлением! Я хорошо могу понять возмущение гитариста. «Жизни» многих людей зависят от того, вовремя ли выступит группа и насколько будет хорошее выступление. Но, видимо, это не в первый раз, когда он кидает группу. Ещё одна причина считать его придурком.

Я покидаю закулисье главной сцены и иду по запасному ходу, чтобы добраться до запасной сцены на востоке. Какое-то шестое чувство заставляет меня выбрать этот путь. Пару лет назад я собирала там работников сцены. Прибавляя ход, я перехожу на бег. Хорошо, что я в отличной форме, но жаркая погода всё равно даёт о себе знать. Полностью пропотевшая, (боже, надеюсь, я не воняю как тот мерзкий фотограф) я достигаю входа во второе закулисье.

Я машу своим пропуском, который чётко показывает мою должность, и мне разрешают пройти. Уверенно я держу путь на походную палатку. Среди больших палаток и тентов она особенно бросается в глаза, так как не совсем подходит сюда. Но всё это лишь по вине экстравагантности артистов.

Я приподнимаю брезент у входа, и мне в нос шарахает запах гашиша. Как я его ненавижу! Уже от одного запаха у меня начинает болеть голова, а уж на такой жаре – это вообще кошмар. И воздух внутри палатки не лучше: смесь мускуса, мужского пота и старых носков. Я задерживаю дыхание и ныряю головой внутрь.

Бинго! Шестое чувство меня не обмануло. Вот он сидит – Алекс Бренд, пропавший и обдолбанный солист группы «Освобождённые».

— Эй, Род, — здороваюсь я с упрямым обитателем палатки. Род что-то вроде самостоятельной инстанции здесь на фестивале. Он бродит по утрам через палаточный городок, а вечером играет на обочине у дорог, по которым посетители возвращаются к своим ночлегам. Род приятный собеседник, вот только его чрезмерное увлечение марихуаной иногда создаёт неприятные ситуации. Вот как сейчас!

— Я должна забрать твоего посетителя, — говорю я и указываю на дремлющего Алекса, который удобно устроился на раскладном стуле.

Род хихикает, и по его глазам видно, что он укуренный в хлам. Просто отлично, значит, и Алекс в том же состоянии, и мне придётся предпринять что-нибудь действенное в следующие пятнадцать минут, чтобы снова привести его в чувства.

— Эй! — бесцеремонно трясу я певца за руку. С усилием он открывает глаза. Алекс меня заметил. Теперь мне только нужно объяснить ему, что я хочу. И снова я трясу своим пропуском.

— Я – Сэм, менеджер сцены. Я сейчас отведу тебя на твоё выступление.

Он зевает, выпрямляется и потягивается.

— Без паники. Моё выступление только вечером, — отвечает он хриплым голосом.

— «Только вечером» уже сейчас, — говорит Род и разражается диким хохотом.

— Оу! — произносит Алекс. — Тогда по ходу мне нужно поторопиться, — и тоже начинает ржать.

Боже всемогущий! Как я уже говорила, мне нравится моя работа, но в такие моменты хочется просто взорваться. У меня создаётся впечатления, что я воспитатель в детском саду.

«Спокойно!» — говорю я себе, хватаю загашенного певца за предплечье и поднимаю его со стула. У него довольно-таки мускулистые руки, подмечаю я. Это на секунду меня отвлекает. Но в этот момент Алекс выскальзывает у меня из рук и приземляется задницей на твёрдый пол прямо у моих ног. В приступе смеха он катается по полу. Точно рофлит, приходит мне в голову, и я понимаю, что мне придётся прибегнуть к мерам посерьёзней. Я иду к ближайшему бару и прошу у них ведёрко с холодной водой. С ним я возвращаюсь в палатку. Алекс Бренд всё ещё лежит на полу и ржёт, как припадочный. Без раздумий я выливаю на него ведро воды.

— А-а-а-а-а! Проклятье! Ты офигела?! — чертыхаясь он поднимается на ноги. Я подавляю смех, прикусывая губу. Блин, он выглядит очень забавно в таком виде. Его до этого идеально уложенные в модную причёску волосы сейчас превратились в натуральные кудряшки мокрого пуделя.

— За мной! — повелеваю я и снова хватаю его за руку. Решительно я тащу его за собой и ненадолго сворачиваю к бару. По моей просьбе бармен даёт мне два апельсиновых сока, два энергетика и одну большую бутылку воды.

— Пей! — приказываю я Алексу и протягиваю ему первую банку апельсинового сока.

— Зачем? — он всё ещё вредничает, потому что я облила его водой.

— Чтобы ты хоть немного соображал, когда поднимешься на сцену. Пей! У нас нет времени!

На бегу я продолжаю волочить его за руку за собой и по пути к главной сцене заставляю выпить вторую бутылку апельсинового сока и сразу после бутылку воды. Когда он всё послушно опустошает, мы как раз доходим до главного закулисья. Я открываю энергетик и засовываю его ему в руку. Другой — для меня.

— Нам нужен фен и свежая футболка, — кричу я одной из волонтёрш, и она сразу прилежно несётся, как трудолюбивая пчёлка, исполнять поручение.

— Прост! — говорит Алекс и чокается со мной своей банкой энергетика. Он снова ухмыляется. Похоже, мои освежающие меры всё-таки сработали, так как он выглядит вменяемым, хотя его зрачки всё ещё расширены.

— Можно я возьму твои солнцезащитные очки? У меня жутко болят глаза, — просит он.

Солнце стоит низко и бьёт прямо в глаза, если смотреть на фестивальную площадку. Неохотно я снимаю с головы свои Ray Ban и протягиваю ему.

— Я хочу их обратно, — предупреждаю я.

— Не волнуйся. Я только что увидел, как ты злишься, и совсем не уверен, что в своём нынешнем состоянии переживу это ещё раз.

И вот одна из волонтёрш подбегает к нам и подаёт новую майку, а потом засовывает вилку от фена в розетку за нами. Я даю сухую, чистую футболку Алексу, а он просто пялится на меня через мои (делаю акцент на слове «мои») солнечные очки. Я рычу, выхватываю банку энергетика у него из рук и отдаю волонтёрше, которая уже включила фен. Одним рывком я снимаю с него майку через голову.

О, вау! Обалдеть! При других обстоятельствах я бы...ах, чёрт! Вся верхняя часть его тела сногсшибательно натренирована и покрыта татуировками. Мне нравятся татуировки и особенно та, что у него на груди – якорь в олдскульном стиле.

Он ухмыляется. Блин! Алекс заметил мой прифигевший взгляд. Почему я не оставила себе свои солнцезащитные очки?! Я расправляю сухую футболку и натягиваю на него горлышко майки.

— Руки в рукава сам просунешь, так ведь, малыш?! — говорю я и треплю его шевелюру. (М-м-м, его волосы...) У него тёмная копна, и несмотря на то, что она мокрая, всё равно безумно мягкая. Он наигранно хихикает, как маленький мальчик, и полностью надевает футболку. Следом я забираю у волонтёрши фен. Я же не упущу такой великолепной возможности ещё немного покопошиться у него в волосах. Алекс даже нагнулся вперёд, чтобы мне было удобнее укладывать их. Сейчас, когда его больше не окружает облако гашиша, я впервые чувствую его индивидуальный аромат. Это терпкий мужской запах, но не навязчивый и тяжёлый, а очень приятный.

Вот же бедствие! Я начинаю им восхищаться. Нет! Мне нужно срочно это прекратить! Он – один из этих надменный рок-звёзд, который всё равно скоро исчезнет с горизонта. Нет, мне такого не надо.

— Слава богу, вы его нашли! — Верстиген идёт к нам. Он чуть не выпрыгивает из штанов от радости, что я нашла Алекса. Остальные участники группы следуют за ним, в том числе и брат Алекса – Ноа.

— Какая честь для нас! — начинает тот сразу прыскать ядом.

— Только спокойно, братец, — Алекс делает вид, что раздражение его брата ему по боку, но я могу видеть, как он скрежещет зубами.

— Теперь я здесь, и мы покажем улётное шоу! — К своей зажигательной речи он добавляет «спасибо», обращённое мне и выдавливает себе на руку немного геля для волос. Потом он укладывает им высушенные волосы, и снова выглядит как непринуждённая рок-звезда.

— И ещё раз спасибо, — шепчет он.

— Окей, теперь... — Проклятье, он выбил меня из колеи. — Вам пора на сцену, — договариваю я с трудом и стараюсь избавиться от влияния чар Алекса.

Я иду вперёд и отвечаю на взгляды работников сцены, которые кивают мне или держат большой палец вверх, что всё в порядке. Сцена готова, и я хорошо слышу нетерпеливые возгласы публики.

Даже если я работаю за кулисами, в этот момент волнение музыкантов передаётся и мне. Это чувство немножко как наркотик – опьяняет.

Я остаюсь стоять на последней лестничной ступеньке. Ещё один шаг и публика меня увидит. Я киваю Верстигену, который занимает позицию рядом со мной. Барабанщик выдвигается вперёд, даёт пять Верстигену и выходит на сцену. Сразу же раздаются аплодисменты, но он делает безучастный вид. Следующая Янда – единственная девушка группы. Её тоже громко приветствуют. Ноа пропускает все ритуалы и сразу выскакивает на сцену. А потом Алекс на очереди, тоже даёт пять Верстигену и на мгновение останавливается передо мной. Он приподнимает мои солнцезащитные очки и подмигивает мне.

— Наслаждайся зрелищем, — говорит он мне и присоединяется к остальным членам группы. Теперь только вперёд. Начинают звучать инструменты, и Алекс стоит с распростёртыми руками у края сцены – абсолютный шоумен. Публика обожает его. Такой бури оваций я уже давно не слышала.

Глава 3

Конечно же я слежу за выступлением «Освобождённых» не со своего удобненького привилегированного места. Мне ведь нужно много чего ещё сделать. Но я постоянно ловлю себя на том, как внимательно слежу за Алексом. Сейчас я снова стою сбоку и даже аплодирую. «Освобождённые» просто невероятная группа! Даже я уже успела это понять.

Новая песня начинается с мелодии на гитаре, и публика сходит с ума. Особенно женская половина зрителей из кожи вон лезет, чтобы обратить на себя внимание Алекса.

— Леди, — произносит он в микрофон. — Вы знаете эту песню, и знаете, что под неё мне всегда хочется танцевать с прекрасной девушкой.

Снова вопли. Боже, я что, на концерте «Tokio Hotel»?

Неожиданно Алекс подходит ко мне.

— В этот раз я уже успел кое-кого себе присмотреть.

Разочарованные стоны прокатываются по толпе.

Алекс уже рядом со мной и берёт меня за руку. Что? Нет! Нет, нельзя! Он совсем спятил? Я упрямо упираюсь и мотаю энергично головой.

— Пожалуйста! — формируют его губы, но я не сдвигаюсь ни на сантиметр.

— Дама моего сердца чуток стесняется, — поясняет он в микрофон. — Подбодрите её немного!

И вот публика снова аплодирует. Беспомощно я оглядываюсь вокруг себя и, слава богу, обнаруживаю своего босса Кристофера. Он наверняка этого не позволит, по крайней мере я надеюсь. Но он просто стоит и ухмыляется, кивая головой в сторону Алекса. О, нет! Они что, сговорились?! Я ненавижу стоять на сцене, именно поэтому я работаю за сценой. Акцент на ЗА сценой!

— Ну же, давай! — мотивирует меня Алекс, и я сдаюсь. Неохотно я разрешаю вытянуть себя на сцену, и когда оказываюсь на ней, овации раздаются ещё раз, и параллельно начинает играть музыка.

— Как тебя зовут? — спрашивает Алекс в микрофон и подносит его к моим губам.

— Сэм, — произношу я хриплым голосом и чувствую, как щёки обдаёт жаром. Мне так стыдно!

— Сэм, — повторяет он. — Сэм сегодня спасла меня, и поэтому я надеюсь, что вы не против, если я потанцую со своей спасительницей.

Снова все ликуют. Я его спасительница? И как мне это понимать? Я притащила его к сцене, потому что это, чёрт побери, моя работа!

Он всё ещё крепко держит мою руку и использует эту возможность, чтобы притянуть меня ближе к себе. Очень близко к своим бёдрам. Он чокнутый, однозначно! Я настолько смущена, что отворачиваю лицо.

Музыка становится громче, и Алекс начинает ритмично двигать бёдрами туда-сюда. Он прижимается ко мне так, что у меня нет другого выбора, кроме как двигаться вместе с ним. И вот он начинает петь:

— О, горячая девочка, детка, я хочу тебя...

Что, простите?! Ещё больше краски приливает к моему лицу.

— Мур-р-р, ты такая горячая! Не переставай двигаться. Позволь держать тебя за бёдра... — поёт он и приклоняет колено.

— Я не могу сопротивляться, детка, ты такая горячая!

Алекс проводит рукой по моей талии, поднимается вверх до груди. Я пытаюсь оттолкнуть его руку, но вот он снова стоит передо мной во весь рост и подмигивает мне через мои (да, заметьте, именно мои!) солнцезащитные очки. Его рука скользит дальше по моей спине, пока он флиртует с девушками из публики. Скорее всего, он приглядывает себе кого-то, с кем можно покувыркаться ночью. У этого типа сто пудово туча...

— О, горячая девочка, — он так рядом с моим лицом! — Я готов умереть...

Моё сердце начинает биться ещё быстрее. Я понятия не имею, что со мной происходит или откуда берётся моя неожиданная смелость, но я снимаю с него солнцезащитные очки и надеваю их на себя. Он щурится с непривычки от солнца или от моей наглой выходки – не важно, тем не менее, могу поклясться, что он забыл одну строчку из песни. Потом Алекс всё же ухмыляется, и прежде, чем я опомнилась, он кружит меня рукой.

— О, горячая девочка, — поёт он прямо над моим ухом.

Впервые у меня бегут мурашки по спине от его глубокого, хриплого голоса. Теперь рука Алекса покоится у меня на животе, и он снова прижимает меня к себе. Сейчас зрители прямо перед моими глазами, и я отчётливо вижу, как фанатки в первом ряду закипают, пока он трётся об меня. Да! Он трётся об меня! Это так непристойно. Мне нужно развернуться и врезать ему. Беспомощно я смотрю на край сцены. Кристофер, мой босс, стоит там и наслаждается спектаклем, который устроил Алекс. Он кажется восторженным, поэтому я отказываюсь от идеи устроить впечатляющий уход. Это точно не пойдёт на пользу моей должности в компании.

— Эй, детка, скрась мой день...

Снова он поёт у моего уха, и я поворачиваюсь к нему лицом. Кончики наших носов почти соприкасаются. Его глаза кажутся чёрными, и я не знаю от того ли это, что он недавно накуривался или они действительно такие тёмные – тёмные и опасные. Алекс перестаёт петь, но мелодия продолжает играть. Бэк-вокалисты группы поют припев, а он просто смотрит на меня. Наши бёдра продолжаются двигаться в такт.

— Двигай бёдрами, — подпевает он намного тише в микрофон.

Потом Алекс опускает его и полностью обвивает меня руками. Он подбирается ко мне всё ближе, настолько близко, что я не могу не смотреть на его губы, которые он облизывает языком. Умереть не встать – этот парень чертовски сексуальный, и он пахнет невозможно хорошо, но намного опаснее его голос.

Его сладкое дыхание на моём лице одурманивает. Моё тело словно под высоким напряжением. Один разряд за другим проходят через позвоночник, и в животе порхает целая стая бабочек. В любой момент наши губы готовы соприкоснуться, и я не буду противиться этому...совсем...

Громкая барабанная дробь катапультирует нас в реальность. Песня заканчивается, и публика взрывается овациями. Снова я заливаюсь краской. Алекс отпускает меня, и я испускаю лёгкий вздох облегчения. Он снова берёт мою руку и поднимает её вверх.

— Аплодисменты для прекрасной, сексапильной Сэм!

Теперь всё действительно кончилось, и я пристыженно мчусь со сцены.

***

Оставшийся концерт я наблюдаю с безопасного расстояния. Как раз сейчас «Освобождённые» играют третью песню на бис. Кристофер без комментариев перенял мой пост на краю сцены и сигнализирует группе закругляться.

Последние ноты сыграны и аплодисменты раскатываются над территорией фестиваля. Эта энергия ощущается даже закулисами. Я решаю сегодня вечером в отеле скачать себе на iPhone альбом «Освобождённых».

Волонтёры с полотенцами проходят мимо меня и Верстиген тоже. Он хлопает меня по плечу в знак благодарности, что я вовремя откопала его подопечного.

Участники группы уходят со сцены насквозь пропотевшие. Я не могу не взглянуть на Алекса, снявшего во время концерта майку и обнажившего потное мускулистое тело, которое он теперь вытирает полотенцем. Потом он обнаруживает меня.

— Хей, — говорит Алекс и подходит ко мне. — Моя спасительница! — Он целует меня в щёку, и я снова вся как на иголках.

— Это моя работа, — отмахиваюсь я.

Он склоняет голову в сторону и смотрит на меня.

— Прости, если я слишком напирал на тебя на сцене.

Я щёлкаю языком и хочу выдать что-нибудь дерзкое, но он опережает меня.

— Для меня это было нечто особенное, — подчёркивает Алекс и опускает немого смущённо взгляд в пол.

Моё сердцебиение снова учащается, и я понятия не имею, что ему ответить. Но он снова перенимает инициативу.

— Дашь мне свой номер? Я бы очень хотел сходить с тобой куда-нибудь.

Я чуть не разразилась насмешливым хохотом. Передо мной стоит невероятно сексуальная рок-звезда с обнажённым торосом и стеснительно спрашивает у меня номер телефона.

Неожиданно меня отталкивают в сторону и на нас обрушиваются вспышки. Я не могу понять, как сюда снова проникла пресса, но их много. Где эти чёртовы охранники?! Поспешно я хватаюсь за рацию, и в этот момент объективы направляются на меня.

— Это она – девочка со сцены!

Девочка со сцены? Что тут происходит?

— В каких вы отношениях с Алексом Брендом?

— Вы уже были знакомы?

— Вы встретитесь снова?

Вопросы так и сыплются на меня, и я понятия не имею, в какой фильм меня занесло. У меня нет возможности выяснить это, так как какая-то стройная блондинка выдвигается вперёд и оттесняет меня в угол.

— Конечно же они больше никогда не встретятся! Не правда ли, Алекс, сокровище?

Она прижимает Алекса к себе и смачно целует его в щёку. Теперь я её узнаю. Это Олив – победительница шоу топ-моделей. У меня совсем вылетело из головы, что у этого идиота есть подружка.

Нет, спасибо! Такого мне не нужно.

Глава 4

Сегодня, как и каждое утро, я кручу педали велика через Мюнхен к моему бюро. Фестиваль был две недели назад, но я до сих пор ощущаю последствия.

По дороге я останавливаюсь около маленького киоска. В последние две недели я спустила тут почти всю свою зарплату, скупая как можно больше жёлтых изданий. Для репортёров я по-прежнему «девочка со сцены» (да, упоминания своего настоящего имени я не удостоилась). Девочка со сцены, которая танцевала с горячей рок-звездой на публике до умопомрачения эротичный, будоражащий воображение танец. Я с самого начала знала, что не нужно было позволять тащить себя на сцену, но что всё дойдёт до таких величин, не ожидала.

Я ставлю свой велосипед прямо перед киоском и закатываю глаза. Хоть и статьи в последние дни стали короче, но моё лицо всё так же украшает титульные листы. Пусть фотографии размера с паспортную, мне это мешает. Кроме того, я не очень хорошо вышла. Испуганным взглядом я таращусь в камеру, в руках переговорное устройство. В другом месте лавры мне бы точно не достались.

Я беру первое издание с прилавка и внимательнее всматриваюсь в содержание статейки. Это фотография Олив и Алекса, которая как сумасшедшая вцепилась в него. Мою физиономию влепили рядом и добавили следующие строки: «Неужели девочка со сцены разрушила их отношения?»

Раздражённо я сгребаю всю стопку и перелистываю остальные журналы в поисках похожих статей. К счастью, ажиотаж поубавился, и через пару недель все наконец про меня забудут. Я не тот человек, который любит находиться в центре внимания, и поэтому ещё раз повторюсь: я работаю за кулисами, и с большим удовольствием!

Стопка газет и журналов шлёпнулась в пластиковую коробку, которая изначально была предназначена для мелочи.

— Ах, милая, — Мария, владелица киоска появляется за прилавком. — Не так уж это и страшно. — Она начинает пересчитывать стопку и быстро забивать числа в свой большой калькулятор.

— Да. Я знаю. Надеюсь, это скоро совсем прекратится, — говорю я.

— Уверена, так и будет. — Мария протягивает руку над стопкой и щипает меня за щёку. Хоть я уже давно выросла, но в такие времена благодарна за добрый материнский жест.

***

— Доброе утро! — выкрикиваю я пока иду в своё маленькое скромное бюро по коридору, стены которого завешаны плакатами различных туров. Когда я добираюсь до своей каморки, то бросаю стопку газет и журналов на другую стопку, что скопилась за две недели и которую я потихоньку уничтожаю при помощи шредера. На самом деле, это абсолютно бесполезное действие, но с каждой уничтоженной статьёй, я чувствую себя намного лучше.

— Привет, — Кристофер, мой босс, стоит в дверях и полностью заполняет своей фигурой проход. Когда я увидела его в первый раз, то сразу почувствовала к нему должное уважение. Он широкоплечий, чересчур накаченный и весь в татуировках и пирсинге. Но это не самое страшное, так как я привыкла к таким типам. У Кристофа аура, которая вызывает уважение, а взгляд постоянно суровый. Я его как-то раз спросила, почему он всё время так смотрит, но он только пожал плечами. Честно признаться, Кристофер самый лучший шеф, что был у меня когда либо, а ещё он ручной, но я об этом никому не расскажу.

— У нас новый клиент, — поясняет он и освобождает старенькое кресло от журналов. Кряхтя, он опускается в него. Ну да, он уже не первой молодости.

— Звучит отлично. А дальше?

В прошлом году к нам обращалось всё больше музыкальных коллективов, которые хотели через нас организовать тур. Кристоферу даже пришлось дополнительно нанять несколько работников, и на следующий год он планирует расширение предлагаемых услуг. Они будут выходить за рамки простого тур-менеджмента.

Кристофер вздыхает и проводит рукой по лысине. Множество его серебряных браслетов звенят при этом.

— Новый клиент переметнулся к нам только из-за тебя. Он требует, чтобы обо всём позаботилась именно ты, и чтобы ты была первым контактным лицом.

Я пожимаю плечами.

— Ну, хорошо. Окей. Ты уже собрал нужные документы? Или мне...

Он прервал меня и указал на гору журналов и газет у стены.

— Я знаю, какая это была для тебя дурацкая ситуация, но этот контракт очень важен для нас. Как для фирмы, так и для команды. Пообещай мне, что ты в любом случае возьмёшься за работу, — говорит он.

Я отклоняюсь назад и скрещиваю руки на груди.

— Что ты недоговариваешь?

— Группа, которая непременно требует тебя, — он набирает воздух в лёгкие, — «Освобождённые». Они хотят тебя в качестве организатора тура.

Резко я подпрыгиваю с места и упираюсь руками в стол.

— Ты совсем спятил? — Я вцепляюсь себе в волосы. — Ты же видел, что было после фестиваля! — шиплю я и указываю кивком головы на мою коллекцию жёлтых изданий.

Теперь он тоже встаёт с места и возвышается надо мной в полный рост. Я знаю, что эта поза указывает на то, что с ним лучше не спорить.

— Иметь таких клиентов как «Освобождённые» – это настоящая удача. Это шанс, которого я так долго ждал. Поверь мне, я бы сам с удовольствием взял под крыло эту группу, но они хотят тебя и никого другого.

Я снова сажусь и мотаю головой.

— У меня нет выбора, или?

Кристофер кивает и подходит ближе. Он опускает до сих пор скрещенные руки.

— Есть ещё кое-что, — произносит он. — Через два дня начинается их турне по Германии. Вся планировка лежала на прежних организаторах, но реализовывать план будем мы. Это означает, что послезавтра ты отправляешься вместе с «Освобождёнными» в четырёхнедельный тур.

Вот теперь мне совсем нехорошо.

Глава 5

Двумя днями позже я стою с упакованными чемоданами на нашей парковке. Недавно я отправила в пусть декорации со всеми конструкциями и проводила технических сотрудников сцены. Во время тура нас будет сопровождать целая команда. В ней все приятные ребята, и это важно, ведь в турне почти как во время школьной поездки – хорошее настроение определяет удачность концерта.

Последний найтлайнер всё ещё стоит на парковке. Руди, водитель автобуса группы, ещё раз обошёл своего железного коня и поднял большой палец вверх, сигнализируя, что всё супер. Отсутствуют только «Освобождённые», которые должны были прибыть примерно десять минут назад.

Я подкатываю свой чемодан к Руди, который услужливо перенимает его у меня.

— Скоро в путь. Это круто! — говорит он пока открывает большой багажный отдел автобуса и помещает туда мой чемодан.

В последние сорок восемь часов я почти не сомкнула глаз. Мысли об Алексе не давали мне заснуть. Когда я концентрируюсь на работе, мне это помогает, но как только снова начинаю думать, для кого я это делаю... Настоящий замкнутый круг. Вчера я решила действовать как профи. Ведь от этого многое зависит. Этот тур должен стать успешным. Сейчас, когда Алекс в любой момент может показаться из-за угла, мне делается нехорошо.

И вот момент настал. Тёмный Bully² заруливает на парковку. Дверь открывается, и вот они. Сначала выходит Ноа. Он здоровается со мной, коротко касаясь козырька своей кепки, а потом молча садится в автобус. Да уж. Отличное начало.

— Привет, ты же Янда, правильно? — Я протягиваю руку клавишнице, которая с улыбкой пожимает её.

— А ты – Сэм. — Она подмигивает мне и отходит в сторону, чтобы дать выйти Тинте – барабанщику.

— Привет, — произносит он непринуждённо и тут же прикуривает окурок. — Я полагаю, в автобусе запрещено курить.

— Не обязательно, — отвечаю я. — Это ваше решение.

— Нет!

И вот он – Алекс Бренд. Мужчина моих непристойных сновидений. В животе начинают порхать тысячи бабочек, и я еле могу подавить тихий, сладострастный вздох. В конце концов, я не какая-нибудь фанатка или поклонница. Нет, я ведь тур-менеджер, чёрт побери!

— Эй, Сэм, — Алекс наклоняется и целует меня в щёку. Я позволяю ему это и замираю при всех на месте, как столб. К счастью, Алекс снова отворачивается и начинает разговаривать с Тинте.

— Мы ещё никогда не курили в наших автобусах во время тура, и сейчас не стоит начинать.

Алекс не только фронтмен, но однозначно ещё и глава группы. Неужели меня это ещё больше заводит? Я трогаю свои горящие щёки и отчаянно пытаюсь выглядеть нормально, но при этом мои колени превращаются в вату.

Все заходят в заднюю дверь автобуса, чтобы поднять свои вещи наверх, в спальное отделение. Я послушно жду, пока Тинте докурит свой бычок. В общем-то, это моя работа – следить, чтобы мои овечки не отбивались от стада. Но к моему удивлению он делает лишь пару затяжек, кидает сигарету на землю и затаптывает её.

— Я как бы стараюсь бросить, — отвечает он на мой вопрошающий взгляд и запрыгивает в автобус.

Я хватаю свой рюкзак, показываю Руди «окей» и тоже сажусь в автобус. Поднявшись наверх, я вижу, как Тинте спускается в отделение для отдыха. Все члены группы видимо уже нашли свои спальные места. Возможно, это устоявшийся ритуал группы. Только Алекс ещё здесь. Он стоит перед своей койкой и копается в сумке. Мне снова хочется выйти, но мой путь к побегу перекрыт. С шипением двери автобуса закрываются.

С трудом я преодолеваю оставшиеся две ступеньки и смотрю на первые койки, которые выглядят уже занятыми. Чёрт! Теперь мне нужно пройти мимо Алекса, и без телесного контакта в такой тесноте не обойдётся.

— Кровати в дальней части ещё свободны? — Что за тупой вопрос, Сэм?! Ну честно! Алекс, кажется, думает то же самое, и смотрит на меня изучающе.

— Ноа всегда спит в самом конце, потому что громко храпит. Ты окажешь себе большую услугу, если займёшь койку здесь.

Он показывает на одну из узких кроватей в самом низу.

— Я, кстати, буду спать тут. — Теперь он показывает на кровать, которая находится у его ног.

— Возможно я всё же лягу в конце. Храпение мне не так уж сильно мешает... — Естественно мешает! Я ненавижу, когда храпят. У меня очень чуткий сон, но мысль, что я буду спать совсем рядом с ним, всего на расстоянии вытянутой руки, приводит мои гормоны в смятение.

Сейчас он повернулся ко мне, и теперь лишь вопрос времени, когда он протиснется через меня или я через него. Зависит от того, сколько во мне мужества...Помогите! Моё сердце сейчас выпрыгнет из груди, и это очень плохо!

— Как хочешь, — говорит Алекс и немного наклоняется ко мне, — но спать рядом со мной, — шепчет он мне в ухо, — понравилось бы тебе гораздо больше.

***

Настроение на автопати по поводу начала тура просто супер. Концерт был очень успешным! Группа показала сногсшибательное шоу, и всё прошло как по маслу. Теперь время праздника до ночной отправки нашего найтлайнера в Берлин, к следующему месту выступления.

— Воды, пожалуйста, — заказываю я у бармена.

— Вода? — Неожиданно рядом со мной возникает Алекс, и я чувствую запах текилы и лайма. — Принеси ещё две, — отдаёт он заказ и энергично машет рукой бармену. — Я хочу выпить с тобой по одной за удавшееся шоу. Ты действительно великолепно делаешь свою работу, Сэм.

Он смотрит мне прямо в глаза, пока говорит. Он делает так уже весь день. Как только он замечает, что мне становится неловко (как сейчас), он улыбается (как сейчас). Интересно, от кого из родителей он унаследовал столь эффектную улыбку? У его брата такие гены отсутствуют. В последние двадцать четыре часа я видела Ноа только угрюмым.

Бармен ставит перед нами две рюмки с текилой и ломтиками лайма.

— О! Нет-нет! — я отодвигаю рюмку от себя.

— Почему? — Алекс облизывает тыльную часть ладони и сыпет соль на влажное место.

— Я должна оставаться трезвой на тот случай, если ты сам не сможешь найти дорогу обратно, — отвечаю я.

Он смеётся и берёт рюмку.

— Не переживай. Я не намереваюсь опять накуриваться. Одного раза мне хватило. — Потом он опрокидывает в себя золотой напиток, ставит рюмку обратно и закусывает лаймом. Он морщится, и на его носу образуются маленькие морщинки.

— Ух! Ты точно не хочешь? — он показывает на вторую рюмку, и я качаю головой. Кончиками пальцев он пододвигает её ко мне. — Я обещаю, что вовремя лягу в кроватку.

Выражение его лица вызывает у меня смех. Алекс выглядит, как маленький мальчик, которому просто невозможно сказать «нет».

— Окей, — слышу я свой собственный голос, — но не текилу. — Слава богу, мой разум всё-таки включился в последнюю минуту.

— А что? Капиринью? — спрашивает он.

Упаси господи, нет! Последний раз, когда я пила Капиринью, я проснулась на диване Кристофера. Нет, у нас не было секса. Он лишь позаботился о том, чтобы со мной ничего не случилось.

— Пивка? — предлагает Алекс в итоге и поднимает брови.

— Пиво? Серьёзно? — Он пожимает плечами и заказывает большую кружку пива для меня. — Никогда бы не подумал.

— И что это значит? — Я чувствую себя немного обиженной и скрещиваю руки на груди.

Алекс снова насыпает соль на кожу, слизывает её и выпивает вторую текилу. После того, как поставил рюмку, он отодвигает её и хочет опереться руками на барную стойку, но соскальзывает.

— Кажется, тебе не нужно накуриваться, чтобы нуждаться в моей помощи, — подмечаю я.

Снова он кладёт руку на стойку, и в этот раз у него получается. Сейчас наши глаза находятся на одном уровне, а его лицо совсем близко, и я чувствую сладковатый запах алкоголя, исходящий от него. Моё сердце начинает снова быстро колотиться.

— Я действительно благодарен, что ты спасла мою задницу. Когда-нибудь я верну тебе должок. Обещаю. — Алекс говорит так, что я едва могу его слышать, но вижу огонёк в его глазах, и мне как-то не совсем понятно, что он подразумевает под словом «отплатить».

Я ухожу от его взгляда и беру своё пиво.

— Спасибо, — говорю я и поднимаю бокал, а потом пригубливаю его, чтобы насладиться щедрым глотком. Именно это мне сейчас и нужно! На самом деле, я не так уж и не люблю алкоголь, как показываю. Сейчас мне бы очень хотелось накидаться, чтобы эти крылатые насекомые у меня в животе наконец успокоились.

Алекс улыбается, и я не могу устоять, хотя должна бы. Время сматывать удочки.

— Прошу прощения, — я ставлю стакан, — мне нужно отлучиться по-маленькому.

В женском туалете я умываю лицо и руки ледяной водой. Рядом с Алексом я чувствую себя одурманенной. Он оказывает на меня такое влияние, что я не могу это контролировать. Это опасно. Очень опасно! Влюблённость ослепляет меня, делает наивной и доверчивой. Я не допущу, чтобы кто-то снова меня ранил. У Алекса есть девушка – невероятно привлекательная.

Я закручиваю кран и отхожу на шаг, чтобы посмотреть на себя в зеркало в полный рост. С моим метр шестьдесят пять роста я не смогу сравниться с топ-моделью. И уж тем более с такими бёдрами. Моя мама говорит, что с таким тазом только рожать и рожать, но у меня нет мужчины, который бы меня оплодотворил, чтобы эта особенность пригодилось.

Кто-то нажал кнопку слива. Я отрываюсь от своего отражения и вытираю руки. Дверь кабинки открывается о оттуда выходит...Олив – подружка Алекса!

Она пренебрежительно смотрит на меня в зеркале, потом мочит руки, неторопясь их намыливает, и всё время при этом пялится на меня. Только когда выключает воду, она начинает говорить:

— Что, опять намереваешься влезть в заголовки?

Я не отвечаю на такой тупой вопрос и собираюсь от неё отвернуться. Неожиданно Олив хватает меня за руку и тянет назад.

— Слушай меня внимательно, маленькая сучка, — шипит она мне прямо в лицо. — От тебя масса неприятностей. Держись от Алекса подальше. Ты меня поняла?

Я вырываюсь.

— Эй, совсем обнаглела?! — язвлю я.

Она машет указательным пальцем у меня перед лицом.

— Я тебя предупреждаю, в следующий раз пресса не будет к тебе так снисходительна! Я позабочусь об этом, девочка со сцены!

Она говорит эти слова с таким презрением, что все возражения застревают у меня в горле. Олив стремительно покидает дамский туалет, и оставляет меня пристыженную и униженную одну.

Эта история с «девочкой со сцены» всё ещё задевает меня. Я не одна из этих девушек-поклонниц или фанаток, которые будут любой ценой цепляться за звезду. Но именно в таком свете пресса всё и выставила. В некоторых статейках даже утверждали, что я ненормальная сталкерша. Именно это Олив сейчас имела в виду? Она точно позаботится о том, что моя репутация в итоге будет разрушена. Тогда я могу забыть о своей работе.

Морально уничтоженная я выхожу из туалета и отшатываюсь, когда вижу Олив, стоящую рядом с дверью. Но она меня не замечает. Олив слишком увлечена разговором со своим собеседником. Выглядит так, что они близки, так как он приложил руку к её руке. Это очень нежный и доверительный жест. Так кажется до того момента, пока она говорит что-то неразборчивое своему знакомому. Тут же идиллия обрывается, и она проходит безразлично мимо меня, а следом за ней...Ноа!

В недоумении я смотрю им вслед. Даже не знала, что Олив и Ноа поддерживают отношения. Знает ли об этом Алекс? Он постоянно цапается с братом, и эти двое совсем не кажутся любящими братьями. Всё! Стоп! Эти вещи меня не касаются, и я хочу держаться от них подальше. У меня уже и так куча проблем из-за Олив и Алекса. Мне следует держать его на расстоянии, хочу я этого или нет, но очередных нападок со стороны прессы я не выдержу.

Я сажусь на один из свободных барных стульев и всё-таки заказываю себе Капиринью. Бармен лукаво мне подмигивает и, несмотря на его слегка выдвинутую вперёд челюсть, я нахожу его вполне симпотным. Хорошо, говорю я себе, тогда я нажрусь в его компании как следует, чтобы он отвлёк меня от мыслей об Алексе.

***

Ва-а-а-а-у! Это просто отпадный вечер! Уж не знаю, сколько бокалов Капириньи я выпила, но в любом случае у Даниеля, бармена, теперь есть мой номер. И это нужно отпраздновать! Я ставлю свой пустой бокал на стол и штурмую танцпол. Я даже не знаю, что за музыка сейчас играет, могу лишь определить, что это тяжёлый метал и поэтому самое время от души трясти головой. Я снимаю резинку с волос и нахожу надёжное место рядом с Тинте, который отрывается по полной. Когда он меня замечает, он притягивает меня за руку к себе в первые ряды, и понеслась. Проклятье, я действительно с трудом могу держать этот темп. Я быстро понимаю, что моей голове это не нравится, и делаю паузу. Но Тинте не знает пощады и снова заставляет танцевать. А к чёрту головную боль! Я просто буду продолжать веселиться, и потом смогу прекрасно понежится в своей койке.

Всё больше я втягиваюсь в процесс, и теперь у меня получается держать темп. Я раскручиваю в воздухе волосы. Потом сто процентов будет куча колтунов, но мне всё равно. Мне нужна разрядка.

Неожиданно я замечаю, что земля под ногами начинает двигаться. Ощущения как на лодке. Потом я падаю вперёд и не успеваю ухватиться за что-нибудь руками. Вместо этого я грохаюсь прямо лбом об пол.

Твою ж мать! Это очень больно, а ещё как-то...

— Эй!

Кто-то убирает волосы у меня с лица.

— Ты как, нормально?

Меня трясут.

— Да-да, — пищу я и пытаюсь подняться. Сильные руки помогают мне, и снова убирают мои волосы. Передо мной стоит Алекс и держит меня за предплечья. Снова мои ноги подкашиваются, и я стремлюсь к полу, но он обхватывает меня руками.

— Я тебя держу, — шепчет он мне в волосы и ведёт на выход.

Свежий воздух бьёт по мне, как кулак, и теперь я чувствую, как сильно алкоголь ударил мне в голову. Блин, проклятье! Мне не стоило пить столько Капириньи, и теперь ещё Алексу пришлось прийти мне на помощь. Резко я смотрю по сторонам в поиске папарацци. Они ни в коем случае не должны видеть нас в такой ситуации! Это будет катастрофа! Я отталкиваю его, спотыкаюсь, делаю два шага назад и плюхаюсь на лавку.

— С тобой я никуда не пойду! — говорю я и скрещиваю, как упрямый ребёнок, руки на груди. Алекс смеётся:

— Не знаю, что я тебе сделал, но я точно не оставлю тебя сидеть тут одну в таком состоянии.

И вот он уже садится рядом со мной.

— Нет-нет! — кричу я и отодвигаюсь минимум на метр, но он снова пододвигается ко мне. — Не приближайся! — Я отпихиваю его и снова отдаляюсь.

Ай! Я приземляюсь задницей на землю. Это жесть как больно, даже сильнее, чем моя головная боль. И снова Алекс помогает мне встать.

— Послушай, Сэм. У тебя приличная шишка на лбу.

Шишка? Осторожно я прощупываю пальцами лоб. Ай! Действительно, там ощущается маленький бугор. Я выгляжу как полная идиотка.

— Пожалуй, я воспользуюсь возможностью и верну тебе должок сейчас. — Он подмигивает, обнимает меня рукой и ведёт на парковку, где стоит автобус. Когда мы до него доходим, Алекс стучит в окошко, а потом двери, словно по волшебству, открываются.

— Хе-хе, нашей бедняжечке плохо? — слышу я, как говорит Руди.

— Пока норм. У меня всё под контролем, — произносит Алекс, но получает в ответ сомнительный взгляд Руди.

— Милочка, если я тебе понадоблюсь, то я сижу тут, впереди.

— Я думаю, она это знает, — говорит Алекс и толкает меня на одну ступеньку выше. Я помогаю сама себе руками и словно малыш, который недавно научился ползать, забираюсь наверх. Только сейчас я замечаю, как всё кружится, и сразу падаю на бок, прямо на месте.

— Оставь меня в покое! — мямлю я. — Я сама! — нерешительно я отталкиваю Алекса рукой. Он снова смеётся.

— Ты, моя сладкая, сама уже сегодня ничего не сможешь.

Он садится на корточки, берёт меня на руки и приподнимает меня.

Я пищу испуганно и начинаю дико брыкаться в его руках.

— Эй-эй! Не паникуй! — Алекс кладёт меня в мою койку. — Видишь? Уже всё. Я тебе ничего не сделаю.

Он копошится вокруг меня. Мне кажется, это ремни, которые встроены в кровать, так как он ненадолго поднимает мои ноги. Потом он с любовью укрывает меня и снова это чувство в животе. Поцелует ли он меня сейчас? Тут никого нет, кто мог бы нас увидеть. Он всё ближе и ближе к моему лицу, и я закрываю глаза, а потом ощущаю прикосновение его губ к моему виску.

— Спи сладко, моя девочка со сцены!

Глава 6

Я разламываю таблетку аспирина и запихиваю обе половинки через горлышко бутылки в минералку. Это уже третья таблетка обезболивающего. К похмелью прибавляется ещё и боль от шишки, которую я заполучила по дурости. Естественно, я выгляжу как идиотка. Мне стыдно, что на моём лбу красуется бугор. Именно поэтому я натянула на себя шапку-бини Янды ультрамодного зелёного цвета, которую у неё одолжила.

Сегодня не намечается выступление, но мне всё равно нужно выполнять свои обязанности и сопроводить «Освобождённых» в студию. Я всегда радуюсь такой возможности во время туров, потому что это редкость. И мне нравится наблюдать за музыкантами во время их работы.

Руди умело заруливает на маленькую парковку и открывает двери автобуса, чтобы мы могли выйти. У всех при себе багаж, так как после сессии на большом такси мы поедем в отель. Наконец-то настоящий душ и следующие два дня даже нормальная кровать! В этот раз между мной и Алексом будет целая стена. Несмотря на то, что я перепила, мой сон был беспокойным. То, что Алекс находился совсем рядом, сводило меня с ума. Всю ночь я чувствовала его запах, и почти всю ночь пролежала, прислушиваясь к его дыханию.

— О, а вот и вы! — Том открывает дверь. Он приветствует нас тепло и по-свойски. Ну, мы ведь знакомы, и я очень рада, что смогу сегодня провести пару часов вместе с Ниной. С момента её помолвки с Томом мы созванивались пару раз, что пошло нашей дружбе на пользу.

Мы идём по тёмному коридору, стены которого украшают различные награды и дипломы музыкального бизнеса. Студия «4Aces» набрала приличную популярность. Даже Ксавьер Найду записывался здесь несколько своих песен. И вот Нина бросается мне на шею. Её беременный животик вырос, и теперь даже со стороны отчётливо видно, что скрывается под её майкой Метáллика.

— Я так рада тебя видеть! — восклицает она и тащит меня за собой. Том берёт на себя группу и ведёт дальше в так называемую гостиную. Я очень рада, что на время избавилась от влияния Алекса.

— Как у тебя дела? — спрашивает Нина и усаживает меня на маленький диван.

— Хорошо. Супер. Неплохо... — Больше синонимов к «я не хочу об этом говорить» в голову мне не приходит.

Нина протягивает мне стакан кофе и садится рядом. Наклонив голову в сторону, она спрашивает:

— Правда? Ты выглядишь не шибко довольной.

Я отпиваю кофе.

— Пресса знатно потрепала тебе нервишки. — Типичная Нина. Всегда прямолинейная до невозможности.

— Всё уже более или менее улеглось, — отвечаю я и ставлю свой стакан на маленький столик передо мной. Но Нана по-прежнему смотрит на меня со скепсисом.

— Они обошлись с тобой не очень мило, да и Алекс ничего особо не предпринял, чтобы избавить тебя от нападок. — Она гладит свой живот и усаживается поудобнее. У противоположной стены стоит письменный стол, а рядом гитара. Я узнаю типичный хаос Нины.

— Твоё новое бюро симпатичное, — подмечаю я, чтобы сменить тему, но Нина не покупается на мою уловку.

— Как ты на самом деле относишься к Алексу? — задаёт она вопрос и смотрит серьёзно.

Я понятия не имею, как отношусь к Алексу, только знаю, как должна к нему относиться.

— Он и его группа — клиенты фирмы «Bullit», а я – их тур-менеджер, — отвечаю я послушно и честно.

— А дальше?

Вот блин, Нина всё никак не отстанет.

— Поведай мне, какой ответ ты хочешь услышать, тогда мы быстрее закончим с этим допросом. — Меня немного раздражают эти расспросы.

Нина вздыхает и облокачивается на спинку.

— С момента фестиваля Алекс стал весьма любопытным ко всему, что касается тебя.

Я морщу лоб.

— Что ты имеешь в виду под «любопытным»?

— Алекс расспрашивал меня о тебе. Больше, чем один раз. Поэтому я на него злюсь, что он не сказал прессе правду. Это избавило бы тебя от неприятных насмешек. — Она делает глоток кофе. — Он хотя бы поговорил с тобой?

— Поговорил? О чём? — Я чувствую растерянность из-за новых подробностей. — Что ты подразумеваешь под «расспрашивал»? — хочу знать я.

— Ну, как обычно. — Нина пожимает плечами. — Когда у тебя день рождения, твой любимый цвет, есть ли у тебя парень. — Она многозначительно мне подмигивает.

— Слушай, Нина, Алекс – клиент и поэтому так и так – табу. Кроме того, у него есть девушка.

Неожиданно Нина заливается громким смехом.

— Ты имеешь в виду эту плоскодонку? Поверь мне, она абсолютно не в его вкусе. Но в ближайшие недели у тебя ещё будет время познакомиться с ним поближе.

Я всё ещё не могу понять, к чему клонит Нина. Это барьер в моей голове. Я просто отказываюсь допускать мысли об Алексе и моих чувствах к нему. Но моё сердце и интуиция противоречат здравомыслию. Беспомощно я смотрю на Нину, которая дружески гладит меня по руке.

— У Алекса к тебе чувства, Сэм. Просто будь смелее.

Я не успеваю расспросить Нину подробнее об Олив, так как дверь отворяется и в дверном проёме появляется обесцвеченная шевелюра Тинте.

— Эй, Сэм, мы сейчас начнём первую запись, и мы были бы безумно рады, если бы ты присутствовала при этом.

На такое предложение невозможно сказать «нет», если конечно не хочешь испортить отношения с музыкантами. Через пару минут мы с Ниной сидим за Томом и Лолли – звукооператором. По другую сторону стекла «Освобождённые» занимают свои позиции. Они равняются на барабанщика и образуют полукруг. Алекс сидит на высоком стуле, углубившись в текст, который лежит на пюпитре³. Ручкой он вносит последние исправления, потом кивает своему брату. Я впервые становлюсь свидетелем их братской связи. Это то, как эти двое создают музыку. Ноа не отрывает взгляд от брата, который также интенсивно смотрит на него. Этот магический момент можно почувствовать и по нашу сторону стекла.

Ноа играет тихую мелодию на гитаре, а потом вступает Алекс, мягко подпевая. У меня бегут мурашки по спине, и когда Алекс неожиданно устремляет на меня взгляд, я чувствую приятное покалывание до самых кончиков пальцев. Он по-прежнему напевает мелодию, но то, как он смотрит на пюпитр, говорит мне о том, что скоро последуют слова.

— Ты меня спасла, — начинает он петь и смотрит при этом прямо мне в глаза. Проклятье! Это про меня!

— Не только в этот момент.

Ты освободила меня от тьмы,

Сорвала с меня оковы...

Я ощущаю, как к моим глазам подступают слёзы. Понятия не имею, как у него это выходит, но чувствую близость с ним. Жаль, что мы сейчас не одни. Это мешает. Момент до жути интимный, но при этом мы друг друга почти не знаем.

— Я хочу тебя отблагодарить,

Хочу держать тебя,

И хочу любить тебя...

Я быстро моргаю, чтобы подавить слёзы. Мне нельзя здесь расклеиваться, но мурашки всё так же продолжают бежать вниз и вверх по моему телу. Всё вокруг начинает расплываться. Всё, что я чувствую, это как Нина берёт меня за руку и легонько сжимает её. Что бы я сейчас делала без неё?

— Ты тоже скована,

Слишком связана прошлым,

Но я тебя освобожу так же,

Как ты освободила меня.

Алекс даже не подозревает, насколько прав. И теперь я больше не могу сдерживаться. Одна слезинка катится у меня по щеке. Мне хочется прервать зрительный контакт с Алексом, но у меня не получается. Его лицо, его мимика и поза полны чувств. Моё сердце выпрыгивает из груди, и я могу чувствовать то, что чувствует он. Его страх, его оковы, его любовь...ко мне.

Ко мне? Боже, Сэм, ты такая дура! Ты сейчас не больше, чем мимолётная муза возвышенной рок-звезды, что интересуется блондинками-моделями. Я срываю шапку с головы и вытираю ей слёзы. Бросив последний взгляд на Алекса, полный презрения, я выбегаю из помещения.

Глава 7

Я сажусь у бара одна. Вообще-то я спустилась вниз, чтобы избежать опасности в сердцах опустошить весь мини-бар в номере. Но теперь я сижу здесь в одиночества с двойным виски, который стоит предо мной. Осторожно я беру и пригубливаю стакан. Янтарная обжигающая жидкость стекает по моей глотке в желудок, где разливается в приятное тепло. Именно это мимолётное обманчивое чувство защищённости мне сейчас и нужно. Я ощущаю горькое послевкусие на губах, но снова подношу стакан ко рту, и в этот раз делаю большой глоток.

Краем глаза я вижу автомат с сигаретами и непрерывно раздумываю начать курить. Я никогда особо не увлекалась сигаретами, но теперь нахожу мыль вечерком пыхать дымком в темноту привлекательной. Решительно я встаю, беру свой бокал с виски (что однозначно подходит к романтичному представлению курильщика) и осторожно подкрадываюсь к автомату с сигаретами. Другим не обязательно видеть, что я не особо разбираюсь, как работают такие аппараты. Я изучаю инструкцию. Всё выглядит очень просто: засовываешь кредитку, выбираешь марку и – та-да – ты на шаг ближе к смерти. Я начинаю копаться в сумочке. У меня нет кошелька, что значительно усложняет поиски в чёрной дыре под названием дамская сумочка. Я уже хочу сдаться, что однозначно было бы лучше, но потом случается чудо – моя кредитная карточка у меня в руках. Ну, вперёд: засовываем, выбираем марку. Что курить лучше всего? Они все должны быть на вкус примерно одинаковыми, или? Я наклоняю голову сначала в одну потом в другую сторону, делаю ещё один щедрый глоток из моего стакана и просто нажимаю первую попавшуюся кнопку. Автомат пикает, выплёвывает мою карточку, а потом внутри что-то жужжит.

— Не думал, что ты куришь.

Алекс возникает рядом со мной, и мой пульс моментально подскакивает. Он наклоняется и вынимает сигареты из автомата.

— Держи, — говорит он и протягивает мне «Лаки Страйк». Я хочу взять их у него из рук, но он не отдаёт. — Ты же знаешь, что это жутко вредно?

— Дай угадаю, ты бывший курильщик? Это самые ужасные некурящие, как я слышала, — парирую я дерзко.

— Нет, — отвечает он спокойно и отдаёт мне пачку. — Мне просто пришлось наблюдать за тем, как моего отца медленно и болезненно пожирал рак лёгких.

— О, — восклицаю я. Не слишком обходительно с моей стороны. — Мне жаль, — бормочу я в заключение. Алекс берёт пачку у меня из рук, открывает её и непринуждённо зажимает сигарету между губ.

— Если ты собираешься курить, то я тоже буду, — произносит он с сигаретой в зубах. Она ему не идёт... совсем не идёт. Даже если он внешне выглядит как типичная крутая рок-звезда со своими татуировками и тренированным телом, сиги – это совсем не его. В сочетание с ним они смотрятся почти отталкивающе.

Долго не раздумывая, я вытаскиваю сигарету у него изо рта, сминаю её и выбрасываю в маленькое ведро возле автомата. С улыбкой Алекс кидает туда всю пачку.

— Что теперь? — спрашиваю я. — Хочешь отговорить меня и от выпивки? — С открытой провокацией я опрокидываю в себя остатки виски.

— Нет, если ты не переборщишь. — Он потирает затылок. — Я хотел у тебя кое-что спросить. — Крутой рок-музыкант снова исчезает и сменяется на нежного, застенчивого мужчину, которого я уже однажды видела после выступления.

— В этом отеле есть смотровая площадка, и я хотел спросить, не хочешь ли ты подняться со мной туда. — Он отступает на шаг, как будто боится моего ответа.

Одно мгновение ситуация выбивает меня из равновесия. Заигрывать с рок-звездой — всё равно что играться с огнём, даже если он будет утверждать обратное.

«Будь смелее», — вспоминаю я слова Нины.

— Хорошо, — соглашаюсь я в итоге и, не раздумывая, беру его за руку.

***

Рука об руку мы поднимаемся в лифте на самый верх. Последние метры преодолеваем пешком, но даже здесь Алекс не отпускает мою руку. Он отворяет тяжёлую стеклянную дверь, которая открывает вид на смотровую площадку, и пропускает меня вперёд. В лицо бьёт порыв ветра и развивает мои волосы. Алекс тоже борется с ветром. Волосы падают ему на лицо, закрывают глаза. Нам нужно мгновение, чтобы собраться, и сейчас он впервые отпускает меня с момента, как я взяла его за руку возле бара. Меня сразу одолевает паника. Что, если он больше никогда не будет держать меня за руку? Что, если он поддался мне из вежливости, чтобы не опозорить, когда я нагло потащила его за собой к лифту?

Двумя пальцами я вынимаю резинку для волос из кармана брюк и заплетаю себе косу.

— Твою шишку уже почти не видно, — говорит Алекс.

Мне неловко, что он упоминает это, и я отчаянно прикрываю лоб выбившимися прядями, но Алекс заправляет их мне за ухо.

— Она правда выглядит совсем не страшно, — успокаивает он меня.

Я выжимаю из себя улыбку.

Алекс не берёт мою руку, а прикасается к спине. Так легко, что в первый момент я не уверена, что действительно чувствую её там. Он подталкивает меня вперёд, и перед нами распростирается невероятный вид на Берлин.

Уже поздно и середина недели. Туристов в городе почти нет, а в нашем отеле останавливаются в основном бизнесмены, которые просто рады добраться до удобной кровати. Поэтому мы одни на крыше.

Сначала я вижу телевизионную башню, ярко возвышающуюся над городом в ночи. Краны, виднеющиеся на небосводе днём и являющиеся свидетелями множественных строек в столице, стали лишь тенями. Остальной город словно блестит. Берлин пульсирует, живёт – и это чувствуется здесь на высоте ста метров над городом.

Алекс подходит ближе, и сейчас я чётко ощущаю, как его руки обвивают мою талию.

— Видишь лучи прожекторов там впереди?

Он указывает направо, и я вижу источник света. Думаю, что это могут быть Бранденбургские ворота, но этого не различить наверняка.

— Это Жандарменмаркт⁴, — объясняет он мне. — Ты там была?

Я киваю.

— Уже довольно давно.

— Это потрясающе – три самых великолепных здания города находятся в одном месте. Ты была в Концертном зале?

В этот раз я отрицательно качаю головой. Знаю только, что это самое большое из трёх зданий. Я могла бы сейчас выдать ему множество информации из путеводителя, но тогда точно разболтаюсь не на шутку, поэтому я лучше помолчу.

— Уже просто подняться по ступеням пробуждает королевские ощущения. Как думаешь, у нас будет завтра время? Мне бы хотелось с тобой туда...

— У нас завтра не особо много времени, Алекс, — прерываю я его.

Он глубоко вздыхает:

— Окей.

Между нами в воздухе витает недосказанность или скорее что-то, что нельзя описать словами. Он выглядит таким же взволнованным и неуверенным, как и я. Тупо. Так мы не продвинемся дальше. Я собираю всё своё мужество в кулак и медленно разворачиваюсь к нему. Алекс понимает и изменяет объятие. Его хватка делается крепче, и теперь мы стоим ещё ближе друг к другу.

Если сейчас ничего не случится, тогда моё сердце взорвётся – так сильно оно бьётся в груди. Его близость почти невыносима и одновременно нет места, где я хотела бы быть больше, чем в его руках. Я пытаюсь сосредоточиться на панораме и наблюдаю мигающие огни самолёта, который идёт на посадку в аэропорту «Тегель».

Алекс снова глубоко вздыхает. Его грудь вздымается, и мне безумно хочется положить на неё руку. Я ещё помню, как он выглядит под одеждой. Я знаю, какие у него мускулы и татуировки.

«Просто будь смелее», — вспоминаю я снова слова Нины, и делаю то, что для меня совсем нетипично. Я кладу руку на его грудь. При этом не могу подавить предательскую дрожь в пальцах. Кровь приливает к моим щекам, и лицо вспыхивает, как огни на посадочной полосе в аэропорту.

И снова этот глубокий вздох. Его крепкий торс вздымается под моей ладонью, и я ощущаю, как бьётся его сердце. Оно колотится так же быстро, как моё.

— Мне нравится твой запах, Сэм, — произносит Алекс и нежно целует меня в висок.

— А мне твой, — отвечаю я совсем тихо и чувствую его улыбку у себя на лбу.

— Моя девочка со сцены, — говорит он и разворачивает меня так, что я стою прямо перед ним. Он смотрит мне прямо в глаза, как сегодня днём в студии, и снова его взгляд пронзает насквозь. Только в этот раз мы одни.

— Споёшь для меня ещё раз?

Алекс тяжело сглатывает.

— Если тебя устроит, что я от волнения иногда не буду попадать по нотам...

Я ободряюще ему улыбаюсь, и потом он действительно начинает петь – только для меня одной:

Ты меня спасла,

Не только в этот момент,

Ты освободила меня от тьмы,

Сорвала мои оковы...

Снова мои глаза наполняются слезами, но в этот раз я знаю, что не смогу их сдержать. Между мной и Алексом такая связь, которую я никогда не испытывала. Он просто смотрит на меня, пока поёт, и я чувствую, что его голос исцеляет моё разбитое сердце. Я больше не думаю о том, как это может быть опасно для состояния моей души.

И вот он поёт куплет, который я не слышала в студии:

Ты стоишь тут со мной

среди ночи,

Ты повелеваешь огнями города,

Повелеваешь ритмом моего сердца,

И я чувствую себя свободным –

свободным вместе с тобой,

Свободным, чтобы жить...

Алекс заканчивает песню, напевая мелодию, а потом просто смотрит на меня. То, что сейчас случится, не предотвратить. У нас просто нет другой возможности, другого выхода и силы воли, которая позволила бы поступить иначе.

Его лицо приближается к моему. Он наклоняется, проводит пальцами по контуру моих губ и осторожно прикасается к моему подбородку и лицу. Я люблю его тёмные глаза, что здесь на крыше ночью кажутся ещё темнее и глубже.

— Я должен тебя поцеловать, — шепчет Алекс, и его губы опускаются на мои.

Глава 8

Не знаю, сколько мы стоим тут наверху. Знаю только, что я с ним. Его губы владеют моими губами, а язык дразнит мой рот. Я не могу насытиться Алексом, и продолжаю крепко держаться за его плечи. Не хочу, чтобы он прекращал меня целовать.

— Сэм, — шепчет он. — Что же ты со мной делаешь?

Его слова вызывают у меня улыбку.

— То же самое, что и ты со мной, — отвечаю я.

— Нет, не думаю.

Алекс распределяет поцелуи по моей шее, продвигаясь вниз, и лижет ключицы. Он берёт мои руки и притягивает меня ещё ближе к себе.

— Я не могу ясно думать в твоём присутствии, Сэм. Неужели ты не чувствуешь, как на меня влияешь?

О, нет, я ещё как это чувствую! Предательский бугор давит мне на живот. Но это ещё не всё. Алекс опускает мою руку вниз и кладёт её себе на ширинку.

— Я ничего не могу с этим поделать. Я хочу тебя! Сейчас!

— Алекс! — стону я и страстно целую его. Вообще не знаю, что творю. Знаю только, чего хочу. Это ли всеми воспеваемая свобода, когда тебе всё равно, что было и что будет? Если да, то я принимаю её с распростёртыми руками!

Я протестую, когда Алекс меня отпускает и безмолвно тянет за собой. Он почти несётся по лестнице вниз. Добравшись до лифта, Алекс как сумасшедший жмёт на кнопку. Наконец-то кабина доехала до нашего этажа, и он заталкивает меня в неё. Двери ещё до конца не закрылись, а он уже снова начинает меня целовать. Алекс становится всё более требовательным, и я уже вижу, чем закончится этот вечер. Но это мне не мешает. Я даже хочу этого – больше, чем чего-либо другого на свете. Самое позднее сейчас, когда он снова кладёт мою руку на ставшую совсем отчётливой эрекцию в его штанах, я хочу только одного — чувствовать его в себе.

Во время поцелуя Алекс осторожно снимает резинку с моих длинных, чёрных волос и они рассыпаются по плечам.

— Мне нравятся твои волосы, Сэм, — шепчет он и пропускает пряди между пальцами. — Это первое, на что я обратил внимание, когда увидел тебя – твои великолепные волосы. — Алекс проводит рукой по моей спине. — И твоя офигенно сладкая задница! — Он крепко хватает меня за ягодицы, и на мгновение я пугаюсь.

Лифт останавливается и двери открываются. Я должна немного его притормозить, поэтому хватаю его за запястья и решительно отнимаю его руки от моей попы. Алекс понимает и оглядывается вокруг, когда выходит из лифта.

— Здесь никого нет, — заверяет он и снова притягивает меня к себе.

Мы находимся в самой середине гостиничного коридора. Наши комнаты находятся всего в паре метров от нас, но он и не думает двигаться в их сторону. Во мне начинает зарождаться страх. Мы стоим здесь, как на ладони. Я не хочу портить настрой, но эта история с «девочкой со сцены» всё ещё задевает меня и мне совсем не хочется её повторения. И, кроме того, есть ещё Олив и...

Алекс перестаёт меня целовать.

— Твои мысли больше не со мной, Сэм.

— Есть много вещей, о которых нам нужно поговорить, — говорю я.

Он вздыхает:

— Наверное. — Больше он ничего не говорит, и просто смотрит на меня. — Сэм, ты нужна мне! Я не знаю, почему так, я только знаю, что ты важна для меня. Очень важна! Пожалуйста, не оставляй меня сейчас тут стоять одного! Я не выдержу ещё одну ночь, где ты будешь так близко и так далеко. Я не вынесу этого!

Из-за этих слов я чувствую такое облегчение на душе, что это почти пугает. Я обвиваю руки вокруг его шеи.

— Всё окей, Сэм. Мне не нужно ни перед кем отчитываться, — говорит Алекс, и я верю ему. Слишком велико моё желание переспать с ним, чтобы здравый смысл мог меня остановить.

Его руки проскальзывают под мою майку, и я лишь с трудом его останавливаю. Мы всё ещё в гостиничном коридоре. Но Алекс не сдаётся. Он буксирует меня назад, при этом прикасаясь к моей обнажённой коже и не важно, что я пытаюсь его прервать. Он сводит меня с ума!

И вот наконец-то мы стоим перед дверью его номера, и Алекс вынимает ключ из заднего кармана брюк. Быстро он открывает замок и затягивает меня в свою комнату. Алекс прижимает меня к стене, целует, и я слышу, как дверь захлопывается.

Особо не церемонясь, он избавляется от моей майки. Я вижу, как он кусает губу при виде моих полных грудей, от которых не может оторвать взгляд. Только когда я прижимаюсь к нему, чтобы поцеловать в ответ, Алекс снова переводит дыхание.

Пока его язык играет с моим, его рука скользит вверх по моей спине и расстёгивает лифчик. Очень медленно он снимает лямки с моих плеч и освобождает мою грудь. Снова его взгляд останавливается на ней. Правой рукой он обхватывает сочную мякоть, гладит нежно чувствительную кожу. Соски становятся твёрдыми, и он принимает этот сигнал за приглашение. Алекс опускает голову и заключает сосок во рту.

Молнии пронзают моё тело, и я чувствую пульсацию между ног. Он сосёт так интенсивно, что мне кажется, что я в любой момент воспламенюсь.

— Алекс! — стону я. Он меня отпускает, скидывает с себя рубашку, а я задираю его майку, пальцами ощущаю мышцы, его мягкую и горячую кожу. Из-под одежды проглядывают первые татуировки. Мне нравится это искусство на коже. На нём оно выглядит невероятно красиво! Я полностью снимаю его майку и потом внимательно рассматриваю татуировки на левой части его груди — провожу по контурам якоря, по цветам и восхищаюсь черепом, который прекрасно дополняет рисунок и вместе с якорем создаёт общую картину. Просто великолепно!

Алекс убирает мои пальцы от татуировки и кладёт мою руку себе на грудь.

— Эта татуировка в честь людей, которых я люблю.

Я не могу ничего ответить, могу только бесконечно целовать его. Алекс обнимает меня и берёт на руки. Он быстро преодолевает несколько шагов до кровати и осторожно опускает меня на матрас Его губы практически приклеились к моим. Совсем не глядя, Алексу удаётся расстегнуть мои штаны. Я помогаю ему стянуть их. Он не должен прерывать со мной поцелуй.

Резко он переворачивает нас так, что я сижу на нём. Отличная позиция, чтобы любоваться его узорами на теле. Я глажу руками его торс и провожу по бокам вверх. У него бегут мурашки по телу в тех местах, где я его касаюсь.

— Ты меня убиваешь, — произносит Алекс и приподнимается, чтобы меня поцеловать. Он снова хочет завладеть положением, но я не позволяю. Я прижимаю Алекса обратно к матрасу и начинаю покрывать лёгкими, короткими поцелуями его шею и двигаюсь ниже. Когда почти достигаю его татуировки, я подключаю язык. Потом беру реванш и настойчиво посасываю его сосок. Алекс выгибается подо мной, и у меня не получается сдержать улыбку триумфа. Смело я продвигаюсь дальше, наслаждаюсь его запахом и вкусом. Тонкие волоски, уходящие в его штаны, щекочут, но я не могу прекратить лизать его кожу. Я бы с удовольствием исследовала каждый сантиметр его тела. Расстегнув его штаны, я запускаю туда руку. Снова он выгибается подо мной.

— Сэм! — умоляет он.

Я сползаю вниз, пока не оказываюсь между его ног. Пальцами хватаюсь за пояс его брюк, и потихоньку освобождаю его от них. Я уже могу видеть кончик и наклоняюсь, чтобы его поцеловать. Алекс такой приятный на вкус – мужественный и терпкий. Хочу почувствовать ещё больше!

Полностью освободив его от штанов, я снова склоняюсь между его ног. Хочу взять его член в рот, но Алекс меня останавливает.

— Нет, Сэм. Не сегодня. Сегодня я хочу чувствовать тебя – быть в тебе.

Он снова сексуально прикусывает губу, а потом переворачивает меня. Теперь я лежу под ним, и одним движением Алекс стягивает с меня трусики, уверенно хватает за бёдра и начинает тереться об меня. Его твёрдый ствол проскальзывает между моих половых губ и каждый раз, когда он задевает мой клитор, его конец касается его. Я чувствую, что больше не могу терпеть.

В итоге я ненадолго освобождаюсь от его объятий и тянусь к прикроватной тумбочке. Он знает зачем, и помогает мне. Алекс встаёт на колени, открывает ящик и достаёт упаковку презервативов, которые есть в любом номере отеля.

Я начинаю нервничать. Тем не менее я вижу в этом свой шанс и беру презерватив у него из рук. Быстро я открываю коробку и вытаскиваю маленькую целлофановую упаковку, зубами разрываю её и вытаскиваю презерватив. Коротко посмотрев в какую сторону он разворачивается, я зажимаю резиновую штучку между губ, наклоняюсь и насаживаю презерватив на кончик. Очень осторожно я раскатываю его губами, пока его член не оказывается полностью у меня во рту.

— О, чёрт! — вырывается из Алекса.

Его пенис медленно выскальзывает у меня изо рта, и я позволяю Алексу усадить себя. Немедленно он увлекает меня в долгий поцелуй и снова переворачивает на спину. Алекс сейчас находится между моих ног, и вот опять я ощущаю его твёрдый ствол у моего входа. Больше ему не нужно сдерживаться.

— Ты даже не можешь себе представить, как я этого хочу, Сэм, — произносит он и смотрит при этом мне в глаза. Очень медленно он проникает внутрь. Я чувствую каждый сантиметр, который он вонзает в меня. Это едва можно терпеть. Ощущения настолько сильные, что я не могу противостоять им и просто хватаюсь за него. Мои ноги обхватывают Алекса так, что пятки сильнее впиваются в его ягодицы, чтобы он проникал глубже.

Это как опьянение, которое закончится лишь тогда, когда мы достигнем предела.

Глава 9

Я чувствую солнечные лучи на кончике носа и открываю глаза. Алекс лежит рядом со мной на животе. Он спит глубоким крепким сном. Во сне он обнял меня рукой. Прошлой ночью мы не раз занимались любовью, и я больше не могу списать это на короткий эмоциональный всплеск.

Сейчас, после нескольких часов сна, я снова могу ясно думать. По-прежнему существуют вещи, которые стоят между нами. Он сказал, что ему не нужно не перед кем отчитываться, но если он разошёлся с Олив, тогда почему всезнающая пресса всё ещё не объявила об этом?

Меня обуревает страх. Что, если он использует меня, как подстилку? Вдруг я неправильно интерпретировала магию, вспыхнувшую между нами, и для него это простое сексуальное влечение (особо сильное сексуальное влечение)? Ещё Олив...Снова и снова её лицо вспыхивает у меня перед глазами и то, как она мне угрожает.

Мне нужно срочно отсюда исчезнуть. Я должна позвонить Кристоферу. Я больше не могу сопровождать этот тур. Сейчас, когда Алекс получил то, что хотел, у него не должно возникнуть проблем, если меня заменит кто-нибудь из моих коллег.

Очень осторожно я стараюсь освободиться из его объятий. Не буду его будить. Я просто тихонько смоюсь, как это принято на свиданиях на одну ночь. Ему это только на руку. Я поднимаю свои трусики и штаны с пола и быстро надеваю их. Лифчик обнаруживаю возле двери, а моя майка улетела аж до ванной комнаты. Я натягиваю их на себя, и с обувью в руках бесшумно открываю дверь. Мой номер находится всего в нескольких метрах. Я быстренько освежусь и выметусь из отеля до того, как члены группы спустятся к завтраку.

Я закрываю за собой дверь своего номера и падаю на кровать. Больше не могу сдерживать слёз, да и не хочу. Что я только себе думала, когда снова клюнула на одного из этих музыкантишек? Кристофер предупреждал, что больше такого не потерпит. Ещё и года не прошло с тех пор, как я упала на дно и ему пришлось меня оттуда доставать.

Тогда я влюбилась не в того. Джаспер был многообещающим музыкантом. Я полностью организовала его первый тур по Германии и сопровождала его в нём. В это время мы сблизились и влюбились друг в друга. По крайней мере, я так думала. Сначала мне не мешало, что он не хотел показываться со мной на публике, но и позже он был к этому не готов. Мы почти год были парой (по крайней мере, я так думала), но всё чаще он не брал трубку телефона, не отвечал на мои сообщения или находил липовые отмазки, чтобы не приходить на встречу. Он обращался со мной, как с устаревшей игрушкой, которая больше не нужна. Просто отсортировал. И вот неожиданно он объявился на вручение своей Золотой пластинки с другой женщиной, которую гордо представил, как свою невесту.

Ещё раз я не попадусь в сети такого же парня. Я себе это пообещала.

Набравшись мужества, я вытираю слёзы с лица и начинаю паковать вещи, при этом бесцеремонно кидая их в чемодан. Мне просто хочется поскорее свалить отсюда.

Уже через пять минут я стою возле лифта и жду, когда он приедет наверх забрать меня. С тоской я оглядываюсь на коридор и вижу перед внутренним взором картины вчерашнего вечера. Я мотаю головой. У меня нет выбора. Я должна забыть Алекса, и чем скорее, тем лучше.

Неожиданно его дверь открывается.

— Сэм, — зовёт он меня, когда я попадаю в поле его зрения, и подходит ко мне в одних боксерах. — Ты куда собралась? — спрашивает он, но я не могу ответить. Молча я захожу в лифт и нажимаю кнопку, чтобы спуститься в лобби отеля. К моему удивлению, Алекс заходит со мной. В одних трусах.

— Сэм, ты куда?

Двери закрываются, и лифт едет вниз.

— Не беспокойся за меня, — говорю я спокойно, устремив твёрдый взгляд на табло с этажами.

— И что это значит? — Алекс ерошит волосы.

— Это значит то же, что и вчерашняя ночь – совсем ничего. — Моя рука сжимается на ручки чемодана.

Опешив, Алекс мотает головой, и смотрит на меня печально. Может, я всё-таки ошиблась? Сердце спотыкается на короткое мгновение. Может, он всё-таки не такой? Может, я поторопилась с выводами?

Я хочу что-нибудь сказать, когда двери лифта открываются. Миллионы вспышек ослепляют меня, и я хладнокровно надеваю солнцезащитные очки и надеюсь, что фотографы меня не узнают.

— Алекс! Примите наши поздравления!

— Как вы себя чувствуете, Алекс? А как себя чувствует Олив?

— Вы рады, что у вас скоро родится ребёнок?

Глава 10

Две недели прошло с тех пор, как я оставила Алекса в отеле. Новости об Олив добили меня окончательно и избавили от остатков сомнений. Алекс нисколько не лучше, чем Джаспер.

Кристофер был чертовски зол, когда я бросила тур. Ему пришлось ехать вместо меня, и он до сих пор не может мне этого простить. Я могу его понять. Если бы мои работники не могли справиться со своими гормонами, я бы сделала с ними вещи похлеще, чем Кристофер.

Его наказанием стало втюхать мне блондинку, поющую народные песни. Сейчас я уже неплохо поладила с Моникой, но увеселительные мероприятия, которые я с ней посещаю, просто кошмар. Кто утверждает, что любит разную музыку, тот ещё точно не перебрал всю палитру немецких народных песен.

Сегодня у меня одно из самых больших исключений – состоится вручение немецкой премии за музыкальные заслуги, поэтому будут присутствовать все музыкальные направления. Я должна бы радоваться этому событию, но боюсь, что случайно встречусь с Алексом. «Освобождённые», конечно же, тоже присутствуют здесь. Их номинировали в нескольких категориях (заслуженно!) и, несомненно, это самая обсуждаемая тема вечера.

Уже какое-то время я избегаю Конференц-центра, места мероприятия. Хоть я и не хочу столкнуться с Алексом, тем не менее меня тянет его увидеть, чтобы на лайф-концерте сегодняшним вечером не выбежать из зала в слезах. Я выбрала пресс-конференцию для моральной подготовки.

— Эй, Сэм! — Лукас, один из радиожурналистов и мой хороший знакомый пообещал помочь мне попасть туда. — Если ты всё ещё хочешь зайти, тогда сейчас самое время.

Ещё раз делаю глубокий вдох и собираюсь с духом. Я как-нибудь это переживу, зато потом буду закалённой, и Алекс больше не сможет сделать мне больно.

Я прокрадываюсь в последний ряд. Модератор пресс-конференции уже начал прилежно читать свой текст. В углу в самом конце помещения я нахожу себе свободное местечко. Передо мной сидит пышнотелый мужчина и закрывает меня своей фигурой.

Только я успеваю сесть, как уже объявляют выход группы. Спокойно и с серьёзными лицами её члены выходят на сцену и занимают места рядом друг с другом за длинным столом.

Как и ожидалось, при виде Алекса моё сердце ёкает. На нём надеты солнцезащитные очки и кепка, которую он натянул глубоко на лоб. Он выглядит подавленным. Наверное то, что его подружка беременна, ещё сложнее, чем диета.

Пресса тут же оживляется – делает без конца снимки, первые вопросы уже сыплются со всех сторон. Модератор с большим трудом сдерживает их натиск. Потом, наконец, ему это удаётся, и он объявляет:

— Никаких личных вопросов!

Разочарованные вздохи прокатываются по залу.

— В конце группа сделает заявление, — добавляет он, что не особо поднимает настроение. Скрепя зубами большинство журналистов подчиняются, и так группа отвечает на первые пустяковые вопросы: как проходит тур или кто из них станет членом жюри на шоу «Голос Германии».

Все ведут себя прилежно. Никто из четырёх не выглядит раздражённым или нервничающим. Даже Ноа, которого я впервые вижу улыбающимся, довольно таки расслаблен. Сейчас можно разглядеть схожесть с его братом, безмолвно сидящим на своём месте.

Алекс кажется отсутствующим. Он почти не реагирует на шутки журналистов – просто тихий и не комментирует ни единого вопроса. Даже поза, в которой он сидит, вызывает во мне чуточку сочувствия.

Неожиданно мой телефон начинает звонить, и мелодия «О, горячая девочка» громко раздаётся из моей сумки. Судорожно я перерываю её содержимое и, конечно же, не сразу могу найти телефон. Последние ряды уже оборачиваются ко мне.

«Мур-р-р, ты такая горячая...» — поёт хриплый голос Алекса из сумки.

Всё больше журналистов оборачиваются на меня и некоторые начинают откровенно жаловаться.

— Не могла бы дама на последнем ряду поскорее выключить совой сотовый! — Голос модератора звучит раздражённо, и вот наконец-то я держу проклятый прибор в руке. Но уже поздно.

Когда я снова поднимаю голову, на меня направлены не только взгляды журналистов, но и Алекса.

— Девочка со сцены! Это Девочка со сцены! — кричит кто-то, и тут же все камеры направляются в мою сторону. В панике я пытаюсь спрятаться за своей сумкой и найти путь для побега, но свора журналистов окружила меня со всех сторон.

Наконец мне на помощь подоспевают охранники. Они хватают меня под руки и тащат через толпу. Уже почти перед дверью кто-то зовёт меня по имени:

— Сэм! — Это Алекс. Я встаю вполоборота и могу видеть, как он залез на стол с микрофоном модератора в руках.

— Я всё вам объясню! — сейчас он обращается к репортёрам. — Но оставьте в покое Сэм!

Никто не двигается и естественно никто не возвращается на своё место, но внимание теперь обращено не только на меня. Почти все снова повернулись к сцене. Теперь и Ноа взбирается на стол и встаёт рядом с братом. Я хочу использовать эту возможность и смыться, но Алекс меня останавливает:

— Сэм! Пожалуйста, останься здесь и выслушай, что мы тебе скажем!

Мы? Он что, сейчас собирается вместе со своей беременной кралей выставить меня дурой?!

Алекс откашливается, а потом начинает:

— В мире шоу-бизнеса всегда находишься в центре всеобщего внимания, и часто личную жизнь тоже используют. Её продвигают, как карьеру. Наша прежняя продюсерская фирма как раз этого от меня и потребовала, и я согласился. Но теперь всё выглядит иначе. Урон, который нанесла эта ложь, слишком велик.

Он смотрит на Ноа, который кладёт ему руку на плечо.

— Отношения между мной и Олив Нурау фальшивые!

У меня отваливается челюсть, и теперь от меня наконец отводят последний объектив. Олив никогда не была его девушкой? В желудке всё переворачивается. Но что тогда с ребёнком? Беременность тоже выдумка? Похоже, я не единственная, кого это интересует, потому что репортёры снова бомбардируют братьев вопросами.

— Новость о беременности тоже фальшивая? — Вопрос звучит немного натянуто. Пресса не любит, когда их обводят вокруг пальца.

— Нет! — отвечает Алекс громко и отчётливо. — Но не я стану отцом, — он смотрит на Ноа. — Я стану дядей, — говорит он, переполненный гордостью. И потом я вижу, как оба брата начинают довольно ухмыляться.

Проходит несколько мгновений, прежде чем до всех в зале доходит смысл этого заявления. Не Алекс с Олив пара, а Ноа с Олив, и они станут родителями. Тут же на них набрасываются, и Ноа только успевает притянуть Олив к себе, чтобы защитить. В это время Алекс слазит со стола и без проблем просачивается между журналистами. Теперь дорога свободна, и я могла бы сбежать, но я остаюсь стоять на месте, как вкопанная.

— Сэм, пожалуйста, подожди! — Алекс добирается до меня и хватает за руку. — Ты должна меня выслушать, пожалуйста! — Наконец он снимает солнцезащитные очки, и я вижу глубокие тёмные круги у него под глазами.

— Я всё слышала, что должна была услышать, — говорю я и чувствую, как близко подобрались слёзы к моим глазам. Он вешает очки на ворот майки и теперь обнимает меня обоими руками. Я оглядываюсь. Мне страшно стать кормом для жёлтой прессы, но никто не обращает на нас внимания. Все заняты новой парой Олив и Ноа, фотографируют и поздравляют их.

— Что ты имеешь в виду? Сэм, ты не можешь снова сбежать! — Я вижу панику в его глазах.

— Нет. — Я качаю головой и теперь не могу больше остановиться: — Мне так жаль...

Алекс притягивает меня к себе и припадает губами к моим губам, тем самым подавляя очередную попытку извиниться перед ним. Только когда я почти не могу дышать, он отпускает меня и прислоняется лбом к моему лбу.

— Это мне жаль, что я вовремя не рассказал тебе всей правды, — шепчет он.

Снова я качаю головой.

— Мне не нужно было убегать.

Он кладёт свои пальцы мне на губы.

— Пусть будет ничья?

Я киваю. Потом Алекс снова целует меня так, что я забываю всё вокруг себя.

Эпилог

Пять месяцев спустя

Никогда не думала, что Нина будет выходить замуж в простеньком белом платье. И она оправдала мои ожидания. На первый взгляд платье выглядит как классическое свадебное платье – длинное и закрытое, но обратная сторона что-то с чем-то. Вся спина открыта до самой попы, и гости на протяжении всей церемонии могли любоваться её татуировками. У Тома проступил пот на лбу, когда он увидел свою суженную со спины.

— Хочешь ещё что-нибудь выпить? — спрашивает меня Алекс и показывает на мой пустой стакан. Я киваю, и он целует меня, прежде чем отправиться в сторону бара, у которого кучкуются Том и его свидетель. Похоже, не скоро я получу свой следующий коктейль.

Я хочу воспользоваться возможностью и перекинуться парой слов с Ниной. Она стоит рядом со свекровью и держит маленькую дочку Грету на руках. Малышка действительно настоящая прелесть. Она покорила даже Алекса, и своего папу – само собой разумеется. Когда-нибудь я тоже хочу такую же маленькую семью. Посмотрим, что скажет на это Алекс.

— Эй, Сэм! — Нина сразу хватает меня за руку и притягивает к себе. — Я так рада, что ты пришла! Как у вас с Алексом?

— Отлично! — Я хочу рассказать ей о нашем отпуске в Португалии, но к нам подходит Лолли – лучший друг Нины.

— Нина, я думаю, пора! — говорит он и ухмыляется при этом до ушей.

Пора для чего? Нина отдаёт дочку бабушке и подмигивает мне.

— Ты тоже поучаствуешь, или? — спрашивает она.

— Если ты скажешь мне, в чём?

— Просто скажи – да! — Она коротко обнимает меня, подбирает платье и уплывает вместе с Лолли в середину. Там он помогает ей встать на стул и даёт в руки букет цветов. До меня начинает доходить, когда всех незамужних дам просят собраться. Ну, хорошо, я сделаю своей подруге одолжение, поэтому становлюсь на краю взволнованной группы девушек. Алекс улыбается мне издалека, и я отвечаю ему тем же. Я всё ещё не могу насытиться им. В ближайшие месяцы мы даже хотим...

О, боже! Я поймала букет невесты!

Я колеблюсь между паникой и радостью. Все вокруг меня аплодируют, а я всё ещё не могу отойти от шока. Только Алексу удаётся снова привести меня в чувства.

— Кажется, меня ждут большие испытания! — шепчет он мне на ухо.

— Что ты имеешь в виду под «испытаниями»? — Я подаюсь к нему в объятья.

— Убедить тебя выйти за меня замуж.

Прежде чем я успеваю что-то ответить, Алекс нежно целует меня, но даже от такого невинного поцелуя у меня кружиться голова и я не могу ничего сказать кроме как:

— Да!

Notes

[

←1

]

Фронтмен – центральная фигура музыкальной группы, как правило, это солист.

[

←2

]

Bully (Булли) – так называют Фольксваген-микроавтобусы, которые начали выпускать в 1950-ом . С тех пор появляются всё новые модели, но ласковое название остаётся.

[

←3

]

Пюпитр — подставка для нот.

[

←4

]

Жандарменмаркт - площадь в центре Берлина, считается одной из самых красивых площадей столицы Германии. Центр композиции площади образует Концертный зал, который с севера обрамляет Французский собор, а с юга - Немецкий собор.