Глава 13
Ужин проходит для меня мучительно, хотя все остальные, кажется, довольны. Лили изо всех сил пытается удержать меня в разговоре, происходящем за столом, но между Люцифером, сидящим напротив меня, и Эндрю прямо рядом со мной, требуется вся моя концентрация, чтобы просто проглотить еду.
И я должна есть, сейчас все этого от меня ждут. Эндрю сообщил всем ошеломляющую новость, сказав, что я жду ребенка.
Я не знаю, что с ним, черт возьми, не так.
Знаю, что он хочет, чтобы я забеременела, но довольно-таки рано говорить об этом. Я все время говорю себе, что он будет чертовски растерян, когда выяснится, что я не беременна. Но у меня такое дурацкое ощущение, что он вовсе не будет растерян. Что он человек, который привык получать то, что хочет, и одной его воли будет достаточно, чтобы накачать мой живот.
Знаю, знаю, теперь я та, кто кажется сумасшедшей, но вся эта ситуация чертовски напрягает меня. Все вокруг меня, собравшиеся за столом, так счастливы, словно одна большая семья.
И я чувствую себя здесь посторонней.
Меня окружают убийцы, похитители и прелюбодеи, и все же мне интересно, стоит ли мне больше стараться вписаться в их круг.
Однако когда действительно задумываюсь об этом, особенно когда все они так вежливы и внимательны ко мне, то задаюсь вопросом, кто я такая, чтобы судить?
Я не знаю наверняка, что Люцифер, Эндрю или кто-либо из других мужчин, сидящих за этим столом, убийцы.
Это просто внутреннее ощущение.
Конечно, они схватили нас с Иваном, но я все еще жива, не так ли?
И это не значит, что я полностью свободна от греха. Господь знает, что я совершала свои собственные ошибки.
Которых очень и очень много.
— Наша принцесса выглядит усталой, — шепчет Эндрю рядом со мной, и это слово «наша» бьет по моим нервам.
Я могу понять, почему он притязает на меня, это использование из-за моего тела, но не понимаю, почему он притязает на мою дочь… если только он действительно серьезно относится к тому, чтобы мы принадлежали ему.
Я смотрю на Эбигейл, и она действительно клюет носом над своей тарелкой, вяло держа ложку.
— Ты тоже выглядишь усталой, — бормочет он, нежно беря меня за подбородок и поворачивая к себе лицом. — Готова поехать домой?
Я смотрю в его темные глаза, ища в них зло, запятнавшее его душу, но все, что я вижу – это тепло и беспокойство.
Его большой палец гладит меня по щеке, а его прикосновения такие теплые, такие приятные, что моя кожа покрывается мурашками.
— Да, — отвечаю я слабым голосом, чуть громче шепота.
Его губы изгибаются в улыбке, и, черт возьми, эта улыбка вызывает во мне бабочек.
Бабочек, порхающих в моей сердцевине.
Я отворачиваюсь, желая знать, как разрушить его власть надо мной. В моем сознании я могу тысячу раз его ненавидеть, но когда он касается меня, вся эта ненависть вылетает в окно.
Эндрю берет меня за руку, и мы встаем. Затем прощаемся, и Лили заставляет меня пообещать навестить ее в течение недели. Поговорив с Люцифером, Эндрю берет Эбигейл на руки, и мы направляемся к машине.
Эбигейл совсем не шевелится. Она так устала, что, уткнувшись носом в грудь Эндрю, цепляется за него, а потом только тихонько сопит, когда мы выходим.
Поездка тихая, почти мирная. Я смотрю в окно, в ночь. Мимо проносятся огни города – белые, желтые, синие, красные.
Приятно просто находиться на улице, снова быть открытой для возможностей.
Эндрю рядом со мной молчит и излучает напряжение. Я смотрю на него, и на долю секунды наши взгляды встречаются. Сильнейший толчок пронизывает меня, как будто удар молнии.
В воздухе между нами так много невысказанных слов.
Однако произнести вслух, означало бы признать их, а сейчас я просто не могу этого сделать.
Я больше не знаю, что чувствую. Не знаю, как к нему отношусь.
Его ребенок действительно растет во мне? Я кладу руку на живот и снова поворачиваюсь к окну.
Все изменилось – моя жизнь, то, как я думаю...
Мое тело.
Я могла бы получить то, что есть у Лили, если бы позволила себе это...
Я схожу с ума?
Наши ситуации совершенно разные.
И снова смотрю на Эндрю. Как будто ожидая моего внимания, он протягивает руку и гладит меня по щеке.
Будь он проклят. Зачем он это сделал? Почему Эндрю должен быть милым со мной? Почему он не может быть таким же засранцем, как Иван?
Отдернув голову и повернувшись на сиденье всем телом, я отворачиваюсь от него.
Я серьезно сержусь из-за того, что он хорошо ко мне относится? Теперь я знаю, что действительно сошла с ума.
Его рука опускается на мое бедро.
Теплая, тяжелая и собственническая.
Мужчина сжимает мое бедро
Я снова смотрю на него и своим пристальным взглядом пытаюсь сказать, чтобы он перестал ко мне прикасаться. Чтобы перестал ломать меня своей привязанностью.
Он ухмыляется, и его начинает рукой скользить вверх к подолу моей юбки. Хочу, чтобы его прикосновения вызывали у меня отвращение, чтобы они не трогали меня, но я всего лишь человек.
Боже, помоги мне, я недостаточно сильна, чтобы противостоять этому мужчине. Он все, что я когда-либо хотела – сильный, заботливый и ласковый. Когда Эндрю касается меня, я оживаю. А когда он перестает ко мне прикасаться, я чувствую, что умираю медленной смертью.
Я веду заранее проигранную битву. Может быть, пора это признать. Может быть, пора просто признать поражение и сдаться.
Чтобы увидеть, куда заведет нас это безумие.
Мы подъезжаем к зданию, которое он назвал домом, и мужчина убирает руку с моего бедра, а я испытываю желание схватить его за руку, чтобы сохранить с ним связь.
Предложение покататься еще немного, готово сорваться с моих губ, но я не произношу ни слова.
Эбигейл устала и нуждается в своей постели.
Выйдя из машины, он подходит, чтобы открыть мою дверь, помогает мне выйти, а затем заботится об Эбигейл, беря ее на руки и неся в дом.
Я следую за ним, закрывая за нами все двери и запирая их.
Ирония происходящего не ускользает от меня.
Я поднимаюсь по лестнице следом за ним.
Он держит и несет Эбигейл так, словно самый драгоценный сверток в мире.
Мы входим в ее комнату.
Эндрю осторожно укладывает Эбигейл на кровать и стягивает одеяло, укутывая ее. Отступив, мужчина дает мне достаточно места, чтобы втиснуться. Я наклоняюсь над ней, убираю с лица волосы и целую на ночь в лоб.
Она улыбается во сне.
Пока дочь в безопасности и счастлива, я могу все вынести.
Даже этого мужчину.
Выпрямившись, поворачиваюсь и вижу Эндрю, протягивающего ко мне руку.
Поколебавшись, я гляжу в его лицо и вижу всю его темную нежность, а затем вкладываю свою руку в его. Мужчина сжимает пальцы вокруг моих, и даже этого невинного прикосновения достаточно, чтобы у меня участилось дыхание.
Вместо того чтобы со временем потерять к нему чувствительность, я, кажется, становлюсь все более и более отзывчивой к нему.
Эндрю ведет меня из комнаты Эбигейл по коридору в свою… нет, нашу комнату.
С каждым шагом мое сердце бьется немного быстрее. И с каждым шагом я чувствую, что он меняется. Его хватка на моей руке сжимается от напряжения, а лицо становится твердым.
«Я чем-то его разозлила?» — думаю я. Не уверена, но что-то определенно есть.
Мужчина втягивает меня в комнату и быстро закрывает за нами дверь.
Запирает ее.
Я с удивлением смотрю на него. Что-то не так. Он был таким спокойным, таким ласковым несколько мгновений назад… но, может быть, это было просто затишье перед бурей? Прямо сейчас мужчина выглядит так, словно готов броситься на меня.
— Нам нужно поговорить, — хрипло говорит Эндрю и опускает мою руку.
Потянувшись к воротнику своей рубашки, он дергает за узел галстука, ослабляя его, а затем выдергивает его из воротника.
— О чем? — сглатываю я и делаю шаг назад.
Дорога домой была такой тихой, что я почти забыла, что боюсь его.
Галстук исчезает, и мужчина начинает расстегивать рубашку, его движения резкие и быстрые.
— Об Иване, — рычит Эндрю.
— А что с ним? — спрашиваю я и нервно облизываю губы. Во рту внезапно пересыхает, а живот сводит от страха.
Эндрю срывает с себя рубашку и, наклоняя голову из стороны в сторону, хрустит шеей.
Выпрямившись, он смотрит на меня несколько долгих, напряженных секунд, прежде чем ответить:
— Мы его отпускаем.
Бл*ть. Худший мой кошмар сбывается.
— Когда? — спрашиваю я, пытаясь смириться с этой информацией.
— Завтра, — говорит Эндрю, не сводя с меня глаз. Он долго и пристально смотрит на меня, оценивая мою реакцию.
— Почему вы не… — я останавливаюсь, сглатывая, даже не в состоянии закончить свой вопрос.
Возможно, это делает меня такой же плохой, как он, но больная, извращенная часть меня надеялась, что Люцифер найдет причину позаботиться об Иване, как только они получат от него информацию, которую хотели.
Я надеялась, что больше никогда не увижу его, и мне больше никогда не придется его бояться.
Эндрю усмехается.
— Почему мы не убили его?
Я медленно киваю головой.
— Потому что он нам еще пригодится.
Мое сердце дрожит, а дыхание учащается. Мне приходится снова сглотнуть, так как по горлу поднимается желчь. Конечно, он им еще пригодится. Иван, несомненно, является неиссякаемым источником информации.
Но он захочет меня вернуть.
— О, Боже, — стону я.
Мои ноги дрожат и я, запрокинув голову, встречаюсь с твердым, неумолимым взглядом Эндрю.
— Ты должен меня отпустить.
Его глаза темнеют, и это слово вырывается из его рта почти как рев.
— Нет.
Мне следовало бы бояться реакции Эндрю и его ярости на лице, но сейчас я гораздо больше боюсь Ивана.
— Но он будет искать меня, — со слезами на глазах объясняю я. Моя паника усиливается с каждым словом, которое я говорю, зная в глубине души, что это правда. — Иван всегда находит меня. Всегда.
— Я нахрен убью его, если он попытается отобрать тебя у меня.
Я качаю головой, желая ему верить, но зная, что все не так просто. Иван поразительно удачлив и имеет «очень глубокие карманы». В конце концов, он меня найдет. Если не завтра, то послезавтра. А потом...