Е. М. Смарт Азартные игры (рассказ плохого парня)

Перевод: Пестерева, Елена Жиленкова

Редактор:Ника

Обложка: Катерина

Специально для группы Y O U R B O O K S

При копировании перевода,пожалуйста, указывайте переводчиков,редакторов и ссылку на группу. Имейте совесть. Уважайте чужой труд.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сара

Бог ненавидит меня. Это факт. Если нет, разве Он послал бы сюда этого мужчину? Особенно сейчас, когда я собираюсь круто изменить свою жизнь. Когда собираюсь навсегда уехать из этого города. Когда я хочу, чтобы моя семья зажила по-новому.

Конечно, он появился здесь и сейчас, чтобы напомнить мне, что я собираюсь оставить позади.

Все в нем непринужденно и элегантно, но дерзко и неотесанно: черный костюм, белая рубашка с открытым воротом… Он красив, как скандинавский бог. Прогуливается по казино, как по своему собственному, но делает это так… величественно.

Он меня еще не видит. Может, и не заметит вовсе… и это разобьет мне сердце.

— Я сказал еще карту.

Ах, да, банальность последних дней моей нынешней жизни. Я вскрываю еще одну карту перед игроком за моим столом.

— Перебор, сэр.

С удивлением смотрю на игрока слева от него: девушка вскрывает карту — королева. Исходя из того какие карты вышли из шуза[1] , было бы умнее с ее стороны остановиться. Но она здесь лишь для того, чтобы рассказать, что она играла в блэк-джек[2] в Лас-Вегасе. Так, она запрашивает еще одну карту; я открываю — десятка червей.

— Перебор.

Она откидывается в кресле и улыбается своему другу вымученной улыбкой.

За последние пять лет здесь ничего не изменилось: все те же одинаковые дешевые столы. Раздаешь карты, видишь на лицах игроков надежду на победу, а когда дело доходит до решающего выбора — взять еще одну карту или пасовать — надежда либо возрастает, либо тает на глазах.

В любом случае, в конце дня казино оказывается в выигрыше, а я получаю свои деньги.

Пока очередной игрок просчитывает свои возможности, я отвожу взгляд от стола и пытаюсь найти его снова. Но мой поиск прерывает очередной игрок.

— Еще одну, — произносит, и я сдаю ему двойку. Он открывает еще одну карту — восьмерку — и, потирая лоб, пытается вычислить в уме, сколько требуется еще очков для победы.

Восемь плюс два, плюс…

Он слишком долго высчитывает комбинацию.

— Сара, привет. Как дела?

Я замираю. Не слыша этот голос почти полгода, мгновенно узнаю его. Поворачиваюсь к дальнему концу стола. Это он.

— Спасибо, все хорошо, — переключаю внимание с математического гения, полностью сосредотачиваясь на нем.

— Как поживаете, мистер Райли? — стараюсь говорить спокойно и профессионально.

Я не жду от него ответа. Главное сейчас — игрок, но он рассматривает стройного, серьезного мужчину в черном костюме и белой рубашке.

— Вы — Док Райли — игрок в покер. — вдруг говорит математический гений и вытаскивает свой сотовый телефон. — Можно сфотографироваться?

И так происходит каждый раз, когда Док подсаживается за мой столик. Я напоминаю игроку, что за столом съемка запрещена. Док облегченно мне улыбается. Так, как делал это уже миллион раз. Я уверена, что он своей известностью сыт по горло. — Желаете еще одну карту, сэр?

Игрок еще раз смотрит на свою закрытую карту и пасует. Теперь моя очередь показать карты: я открываю валета, затем короля. С недовольным лицом математический гений следит за тем, как я открываю семерку треф.

Внимание игроков переключается на профессионала, сидящего в конце стола.

— Сыграем, Сара.

Наши взгляды пересекаются в первый раз. Глубокие темные глаза завораживают меня, время останавливается. Ну почему он появился именно сейчас? Я должна заставить себя посмотреть на других игроков.

— Делайте ваши ставки, господа.

Все остальные покорно размещают свои фишки на столе. Док бросает голубую фишку и добавляет к ней еще одну.

— Мистер Райли, вы знаете, что это пятидолларовый стол, сэр?

Едва уловимый вздох раздражения. Док заменяет свои пятидесятидолларовые фишки двумя красными.

Присутствие профессионала отдается нервозностью. Все взволнованы тем, что играют со звездой. Они не знают, чего ожидать. И, к их разочарованию, мы это скоро выясним.

Все тщательно проверяют свои карты, за исключением Дока. Он просто смотрит на меня и улыбается.

— Долгая смена сегодня, Сара?

— У меня впереди еще восемь часов, мистер Райли.

Я возвращаюсь к другим игрокам, переходя от одного к другому; у всех перебор карт. Наконец, я дохожу до Дока, и я точно знаю, что он собирается сделать. Он собирается взять еще карту, и еще, одну за другой. Он даже не взглянул на свои карты, но он будет брать до последнего. Он делает так каждый раз. Я пытаюсь остановить его ради других игроков.

— Могу я дать Вам один совет, мистер Райли? Если вы действительно хотите рассмотреть все карты, может быть лучше просто купить колоду в нашем сувенирном магазине?

Он усмехается, но не меняет намерения. Он просто продолжает запрашивать карты. И так он будет делать в каждой партии, пока другие игроки не поймут, что не хотят сидеть за этим столом, даже не смотря на то, что играют со знаменитостью. И я была права — другие игроки сдались в течение двадцати минут. Они поняли, что не будет никакой возможности сыграть против дилера, пока Док не опустошит весь шуз.

— Похоже, здесь остались только я и ты, Сара. Снова, — улыбается Док, — Так давай сыграем.

Он повышает ставку и добавляет еще одну красную фишку к остальным. После каждой раздачи он оставляет мне чаевые, вне зависимости от того, победит он или проиграет. Но нет, он не хвастается — в этом нет необходимости. Он просто понимает, что девушке нужно как-то зарабатывать на жизнь.

Боже, я надеюсь, что хоть ты не игрок.

— Как поживает твоя мама?

Я всю жизнь прожила в Вегасе. Любой, кто посещает это казино пять или шесть раз в год, знаком со мной. Это уже должно хоть что-то говорить обо мне.

— У мамы все хорошо… действительно хорошо.

Или настолько хорошо, насколько может быть у человека, выздоравливающего от игромании. Особенно сейчас, когда я уже почти расплатилась с ее карточными долгами, и мы собираемся покинуть Вегас.

— А как дела у твоей младшей сестры? У нее уже достаточно высокий математический балл для поступления в колледж?

Док всегда спрашивает о моей семье. Это странно, при его-то репутации хладнокровного «плохого парня». Но каждый раз, когда мы разговариваем, он ведет себя по-джентельменски. Говорят, что в его постели побывало очень много женщин. Конечно, это только усиливает мое любопытство к нему. «Плохой парень», который умеет обращаться с девушкой, как с леди. Это же такая редкость.

— Она отлично справляется! Сейчас она лучшая в классе по математике, — я понимающе улыбаюсь ему и добавляю, — благодаря тебе.

Таша — хороший ребенок, но сказать, что она могла решить математику — это тоже самое, что сказать, что монахиня сможет сделать макияж. Я упомянула это при Доке три года назад. И сразу после этого в казино заглянул учитель математики из Университета и предложил мне сниженную цену за услуги репетиторства. Док отрицает, что причастен к этому. Но кто еще бы сделал это?

— Я запишу этот поступок на свой счет, если ты согласишься встречаться со мной, — его улыбка во все зубы завораживает, но он знает, что это не сработает.

— Извини, Док, ты знаешь мои принципы: я не встречаюсь с игроками. — я взглянула на пит-босса[3]. Он подал мне знак рукой, призывая контролировать ситуацию.

— Прекрасно… я же не игрок.

Когда дело доходит до покера, он всегда говорит мне одно и тоже, причем так давно, сколько я его знаю: «Я никогда не рискую». Он говорит, что знает. Просто знает, что он выиграет.

— Ну конечно, я знаю, Док. Это уже не азартная игра, когда играешь колодой крапленых карт[4]. — озаряю его самой приветливой улыбкой. — Мы продолжаем игру, мистер Райли?

— Ты скажи мне. Играем ли мы? — он прожигает меня взглядом.

Он тщательно изучает меня, так, будто пытается найти лазейку в моей защите. Но ее нет, когда дело касается игроков. Я всю свою жизнь сталкиваюсь с людьми, которые находятся в погоне за крупным выигрышем, и я не собираюсь приглашать в нее еще одного. Я на грани перехода от всего этого. Я почти добралась до цели, где мне больше не придется беспокоиться о людях, выбирающих азарт вместо меня. Наконец-то я нашла местечко, где смогу помочь себе и своей семье.

— Ладно, давай тогда просто скажем, что мы играем. — Док добавляет еще пару пятидолларовых фишек.

Он может хоть раз остановиться?

Мне так будет не хватать этого. С тех пор, как я впервые увидела Дока, у меня всегда бегут мурашки по телу рядом с ним, даже несмотря на то, что вижу его всего лишь несколько раз в год. У меня были отношения с другими мужчинами, но ни с кем из них я не сияла от счастья так, как с ним, когда он просто садится и удерживает меня своими темными глазами и глубоким низким баритоном.

— Серьезно, Сара, что мне сделать для того, чтобы ты согласилась поужинать со мной сегодня вечером? — он больше кокетлив, чем настойчив.

— Ты помнишь уговор, Док. Ты должен отказаться от покера.

— Да что с тобой? Почему ты так не любишь игроков?

Он не знает всех подробностей моей семейной жизни. Я никогда не говорила ему. С чего бы вдруг? Я раздаю карты.

— Это слишком долгая история, Док, — говорю я и раздаю ему девятку, а он пасует. — Ты только зря тратишь свое время на меня. Я уезжаю в воскресенье. Уже в этот понедельник я буду в Канаде.

— Канада? Почему, черт возьми, ты хочешь уехать в Канаду? — я переворачиваю свою закрытую карту — валет червей. Перебор. Я проиграла.

— Что плохого в Канаде? Ты когда-нибудь был там? — Док забирает выигрыш и пододвигает фишки в мою сторону.

— Ну, сказать по правде, у меня есть небольшая запись, запрещающая мне пересекать границу.

Уверена, что есть.

— Очень жаль, я понимаю, это неприятно, — я раздаю еще одну партию.

— Так ты уезжаешь просто полюбоваться пейзажем? В отпуск? — он проверяет свою закрытую карту и пасует.

— Если хочешь знать, я получила стипендию в Колледже Искусств, в Торонто. Полную стипендию. Так что я переезжаю туда, — я могу ошибаться, но на мгновение я вижу его насквозь; через его непроницаемое лицо. Он слегка хмурит брови. Он что, расстроен?

Я переворачиваю карту и беру еще одну. У меня восемнадцать против его двадцати. Казино снова выигрывает.

— Все, на сегодня хватит, — резко говорит Док и встает из-за стола. Он кладет две черные фишки в центр стола для меня. — Купи себе несколько кленовых сиропчиков. Удачи, детка.

Когда он отдаляется от моего стола, я чувствую, как мое сердце разрывается.

— Спасибо, Док, — дрожащим голосом говорю я напоследок.

Я никогда не увижу его снова.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Док

Покинуть игровой стол Блэк-джек оказалось труднее, чем я предполагал. Услышать о планах Сары… это как удар под дых. Уверен, я знаком с ней уже почти пять лет, но этого хватило лишь для того, чтобы поздороваться и поддержать беседу. Мы никогда не делали ничего другого. Хотя я добивался ее, флиртуя. Я чувствую, что Сара не такая, как остальные девушки в этом городе. На самом деле, она не похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо знал. Она искренняя, настоящая и, на удивление, очень умная, что не свойственно такой молодой девушке, как она. У нее сильный характер. Я чувствую, что в глубине души ее что-то тревожит, но она всегда очень осторожна при общении со мной. Так что я не знаю, откуда взялось это чувство потери. Но когда я отхожу от нее, я точно знаю, что оно связано с утратой. Я оглядываюсь назад, на ее стол, пока эскалатор поднимает меня к бару. Вспоминая нашу первую встречу, я понимаю, что она почти не изменилась за это время. Такая же энергичная и дерзкая. В тот день, я всю ночь играл в покер с Бином и с еще парочкой других игроков. Мы прервались, чтобы перекусить — вот тогда я и заметил ее. Тогда я только начинал делать себе имя, так что не ожидал, что кто-то узнает меня. Но она это сделала. Она оживленно и уверенно со мной поздоровалась: «Доброе утро, мистер Райли». Я просидел за ее столом в течение нескольких игр, оставив свою компанию. Тогда она была еще студенткой, но уже работала в казино на полную ставку. В то время ее чаще ставили в ночные смены. Отработав, она направлялась прямиком из казино в школу. И я восхищался этим. Она боец. Ей приходилось выживать, также как и мне. Возможно, у нее не было красивой легкой жизни, но она сделала ее лучшее благодаря упорному труду и решительности. В тот самый первый раз, я пригласил ее на завтрак. Она отказалась, а я просто отпустил ее. Я не готов был особо напрягаться. Мне никогда этого не приходилось делать. С тех пор это превратилось в шутку: я приглашаю ее на свидание, а она меня отвергает и при этом еще пытается убедить меня отказаться от покера.

Вы только представьте себе: чтобы я отказался от покера!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Сара

Мне нужно выбраться отсюда. Мне необходимо собраться с мыслями. Я звоню Ширли — сотруднице отдела «Камеры хранения».

— Слушай, мне нужен перерыв. Есть сигарета?

— С каких это пор ты куришь?

— Так у тебя есть или нет?

— Да, у меня есть пачка сигарет в сумочке. Освобождай свой стол. Встречаемся на улице.

Ширли подходит к управляющему, чтобы предупредить его, и возвращается к моему столу. Мы направляемся к служебному выходу.

— Что на тебя нашло? — она подносит зажигалку к моей сигарете.

Затянувшись, начинаю кашлять. Я никогда не курила, но сейчас чувствую, что мне нужна всего одна сигарета, чтобы успокоиться.

— Не знаю, сейчас в моей жизни происходит много всего.

— Так значит, ты все-таки решилась уехать? В воскресенье, верно?

Я проверяю время на моих часах — семь.

— Да, уже в это воскресенье мы сядем на самолет, направляющийся в Торонто.

— Ты такая смелая. Я даже представить себе не могу, чтобы собраться и уехать в какую-то незнакомую страну, начать жизнь заново.

Она выдохнула клубы дыма.

— Повезло, что у нас есть там родственники — мамина сестра со своей семьей. Они помогут нам освоиться. А насчет меня… я не начинаю все с самого начала. Я просто начинаю жить. Работа в этом месте, — киваю в сторону казино, — была лишь для того, чтобы хоть как-то оплачивать счета. Терпеть не могу все это.

— Конечно, мы все ненавидим это. Единственный плюс — это стабильная зарплата, — мы садимся на погрузочную платформу, наши ноги едва касаются земли. — А что насчет твоей сестры? Чем она собирается заниматься там?

— Она что-нибудь найдет. С такими оценками она сможет поступить в местный колледж или что-то вроде того. Мы обе согласны с тем, что должны сделать это ради мамы. — я слишком сильно затягиваюсь и снова начинаю кашлять. — Кроме того, она не заинтересована в работе в казино. Это лучшее, чем люди вроде нас могут заниматься здесь.

Ширли проверяет часы.

— И как твоя мама это восприняла?

Ширли знает кое-что о моем семейном положении. Ей и всем остальным сотрудникам казино строго запрещено позволять моей матери играть здесь.

— Она недовольна. Но что еще она может сделать? Мы не можем остаться: здесь слишком много соблазнов для нее. Тяжело избавиться от игровой зависимости посреди крупнейших в мире казино.

Ничего не получается. Разговоры о будущем не отвлекают меня от мыслей о Доке. И вдруг, ни с того ни с сего, я вспоминаю фразу из «Волшебника страны Оз [5] »: «А больше всех, я буду скучать по тебе». Это странно, но сейчас я чувствую то же самое к Доку. Я влюбилась в него с первой нашей встречи. Он сел за мой стол. До этого он играл в закрытом покерном зале; просто вышел на перерыв и по какой-то причине решил сыграть в блэк-джек.

По ходу одной из игр, я набрала восемнадцать очков. И он сказал: «Восемнадцать. Какой сексуальный возраст, какой прекрасный возраст». И затем он посмотрел на меня, будто знал, что я слишком молода для работы в казино. Видимо, мое выражение лица выдало меня. После этого, мы были похожи на сообщников. Каждый раз, когда он садился играть, спрашивал: «Сколько свечей будет на торте в этом году?»

Ширли снова смотрит на свои часы.

— Время вышло, нам пора возвращаться.

Я бросаю сигарету на асфальт и смотрю на заходящее солнце. Я никогда не замечала, насколько это романтично, даже если смотреть на закат с черного входа казино. Чувство грусти разлилось во мне. Больше всего я буду скучать по нему.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Док

— Детка, просто останься со мной на эти выходные. Я знаю многих людей: таких, как например, Джимми Бинс. Мы с ним старые знакомые.

— Ты имеешь в виду владельца казино?

— Да, конечно, мы выросли на одной улице. Я знаю всех этих парней.

Это привлекает мое внимание. Я смотрю в зеркало бара. Я один из тех парней, и я не узнаю его. Для меня он просто очередной игрок. Бейсболка, перевернутая на бок. Слишком много безделушек свисает с шеи. Одет в блестящий золотой пиджак с надписью «Онлайн-Покер» на спине.

Нет, я не знаю этого парня.

Он пытается произвести впечатление на эту цыпочку, чтобы позже она могла бы рассмотреть его непристойное предложение. И это нормально. Я не собираюсь встревать между мужчиной и его удовольствием, какими бы дурными не были его намерения. Но мне больше нечем себя занять, и ради собственного развлечения я продолжаю слушать их болтовню. Это похоже на телепередачу о рыбалке — ничего особенного в этом нет, но невозможно глаз отвести.

— Ну хорошо. Если ты такой крутой, почему я никогда не слышала о тебе?

Она старается быть вежливой, но, в тоже время, хочет видеть его карты.

— Я не так часто участвовал в турнирах. Но, поверь, я сидел с лучшими из них.

— Да? И с кем же?

— Ты когда-нибудь слышала о Доке Райли? Я сел с ним за один стол на турнире в Нью-Йорке и развел его на крупную сумму. Притом, что на руках у меня была всего лишь пара двоек.

Я еще раз взглянул в зеркало. Я блефовал[6]в покере раньше. Но парень вроде него? Этот «воображала»? Исключено, у него нет шансов. Я не против того, что он, стараясь произвести на девушку впечатление, пытается выставить себя тем, кем на самом деле не является. Это просто часть игры. Но зачем впутывать в это меня? Зачем ссать на мою репутацию?

Он думает, что уже заполучил эту красотку. Он думает, что она поедет с ним домой сегодня вечером. Но я собираюсь показать ему, как он заблуждается. Я разворачиваюсь и оказываюсь как раз напротив девушки; спиной к неудачнику. Она узнает меня раньше него.

— Док, Док Райли, Боже мой! О мой Бог!

Я уже начинаю сожалеть о решении защитить свою репутацию.

Она гораздо ниже меня, совсем крошечная. С хорошей фигурой и вполне привлекательная. У нее упругая попа и непропорционально большая грудь. Кое-что в ней напоминает мне девушку, преследовавшую меня несколько лет назад.

Я по-мальчишески улыбаюсь ей и прислоняюсь к бару, тем самым отдаляя неудачника подальше от нас. Мы как два пса, делящих между собой миску с едой. И только один из нас собирается ее съесть.

— Отлично, тебе знакомо мое имя. А как тебя зовут?

— Бренда, — хихикает, и ее лицо становится красным. Что ж, это будет муторно.

— Чем занимаешься, Бренда? — я прижимаюсь вплотную к ней. Смотрю ей прямо в глаза, раздвигая коленом ее ноги. Ее лицо краснеет, и я точно знаю, что происходит между ее бедер. Я слышу голос неудачника позади меня, он пытается влезть в разговор. Но ему это не по зубам, и скоро он убедится в этом.

Бренда рассказывает о своей работе: что это только временно, и что она сразу же уволится, когда проявит себя в Техасском холдеме[7] . Она спрашивает у меня совета как это можно сделать, и я даю ей несколько полезных идей. Я советую ей держаться подальше от онлайн-дерьма и играть только в тех местах, где можно посмотреть людям в глаза.

За последние несколько лет, я побывал в подобной ситуации десятки раз. И всегда это заканчивалось так, как я хотел. В постели. Но не потому, что я так красноречив. Я не знакомлюсь с целью соблазнить. Но люди знают меня. Я знаменитость, по крайней мере, в игорных кругах, и многих женщин это привлекает. В большинстве случаев, мне достаточно просто спросить их, не хотят ли они пойти куда-нибудь в более тихое место.

Я оглядываюсь через плечо, «воображала» до сих пор пытается ввязаться в разговор. Поэтому я приобнимаю девушку за плечо и шепчу ей на ухо:

— Давай пойдем в другое, более спокойное место.

Она смотрит на меня и улыбается. Она уже забыла о том парне в бейсболке, повернутой на бок. Она восторженно кивает, и когда мы выходим из бара, я быстро оглядываюсь назад. Неудачник просто стоит на месте. Его рот широко раскрыт. Я дал ему другую историю про Дока Райли, чтобы рассказать людям.

Как только я вывожу ее из бара, она смотрит на меня снизу вверх.

— Так куда ты хочешь пойти?

Моя первая мысль — отвести ее в одну из ванных комнат в холле отеля и быстро отыметь. Пять лет назад я бы даже не стал задумываться. Может быть, я немного повзрослел. К тому же я договорился встретиться в баре с Джимми Бинсом.

— Слушай, я только что вспомнил, что должен встретиться с другом.

Она разочарована, и я тоже чувствую себя настоящим придурком. Я имею в виду, что я решил воспользоваться ею в моей словесной перепалке с этим жалким неудачником, поэтому я стараюсь загладить свою вину перед ней.

— Слушай, ты мне нравишься, поэтому я дам тебе то, что пригодится для твоего продвижения.

Я подхватываю ее за локоть и подвожу к одному из стульев в холле.

— Неужели, и что же?

— Я дам тебе несколько советов. А позже я поговорю с одним парнем о тебе. С кем-то, кто сможет помочь тебе.

Так мы и просидели в холле. Я минут двадцать рассказывал ей о том, как нужно играть. В итоге, я записал ее имя и номер телефона, и пообещал, что кто-нибудь свяжется с ней. Вставая, я поцеловал ее в щеку и отправился в бар, чтобы встретиться с Джимми Бинсом.

Когда я уходил, она сказала мне, что если я захочу чего-то большего, чем просто поговорить, то она будет в баре. Сегодня вечером у меня запланировано много встреч, но все же добавлю и ее в свой список важных дел.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Сара

Когда я захожу домой, в квартире темно. Только в комнате моей матери горит свет.

— Мама?

Она выходит взволнованная и напряженная.

— Ты рано вернулась. У тебя все в порядке?

— Все хорошо. Я каждый вечер в это время прихожу домой, и ты об этом знаешь.

Целуя ее в щеку, я улавливаю запах алкоголя в ее дыхании.

— Ты снова начала курить? — она спрашивает меня прежде, чем я успеваю упомянуть об алкоголе.

— Я выкурила всего одну сигарету с Ширли на работе. Чем ты занимаешься? — я пытаюсь снова ощутить ее дыхание, задерживая ее возле себя.

— Ничем.

Обычно она любит ходить по дому в тапочках, но сегодня на ней туфли.

— Почему ты в туфлях? Куда-то собралась? — я ненавижу то, что приходится делать это, но когда живешь с тем, кто страдает от зависимости, нужно быть начеку.

Я застала ее врасплох. Она что-то делала и не хотела, чтобы я узнала об этом, но я догадываюсь, что это могло быть.

— Ради Бога, Сара, я просто собираюсь прогуляться.

— Дойти до улицы Лас-Вегас Стрип[8] ?

— Нет, я даже близко туда не подхожу.

Конечно, в этом городе столы для игры в крэпс[9] располагались на каждом углу, но я была не в том настроении, чтобы спорить с ней.

— Где Таша? — я немного взволнована тем, что моя сестра не готовится к переезду в воскресенье.

— Она ушла с друзьями на свою последнюю вечеринку, — мама плюхается на диван и включает телевизор.

Я достаю пиво из холодильника. Меня беспокоит, что мама снова играет в крэпс. Сколько я себя помню, азартные игры всегда имели весомое значение в нашей жизни. Наш рацион определялся посещениями родителей казино. В удачные вечера были жареные на гриле стейки, в неудачные — сэндвичи с горчицей. В основном, это были сэндвичи с горчицей.

Временами в дверь стучали хозяева для получения арендной платы. Мы с сестрой провели много ночей, лежа в кровати с головой под одеялом, пока раздавались нетерпеливые удары в нашу дверь.

Поэтому, как только мне исполнилось шестнадцать, я получила поддельные документы и устроилась на работу в казино. К счастью, владелец не особо соблюдал все тонкости государственных законов, особенно те, которые регулируют условия труда несовершеннолетних в игорных заведениях. Да, я понимала, здесь я могла сама стать жертвой азартных игр, но я работала для игроков. Я никогда не увлекалась азартными играми, потому что хорошо знала, как устроено казино, и что оно всегда остается в выигрыше. Как бы то ни было, я очень хорошо разбиралась в этом.

Я собрала сумку для себя и своей сестры после того, как устроилась на работу, и мы переехали в эту квартиру. Моя мама обратилась к нам за помощью, когда от нее ушел папа. Я не собиралась позволять ее зависимости мешать нашей обыденной жизни, поэтому я разрешила ей жить с нами при условии, что она пройдет реабилитацию. Это было три года назад, и, насколько я знаю, мама не приближалась к столам для игры в крэпс все это время.

Переезд в Канаду стал новым началом для меня. Возможностью, наконец, следовать за своими мечтами. Управлять своей судьбой и не зависеть от удачного броска костей. 

Глава шестая

Док

Сразу же, как я освободился из тюрьмы, Джимми Бинс и Птаха организовали мне встречу с глазу на глаз с Большим-Энджи. Для меня, как для выходца из Ирландии, большая честь находиться рядом со Стариком. Парни после такого разговора восходили на вершину мира, Но не все. Бывали случаи, когда люди вообще не возвращались. Это было не один раз.

Мы отправились прямиком к нему домой. Старик встретил нас на кухне. Как только мы вошли, он сказал Джимми Бинсу и Птахе, чтобы они вышли прогуляться. Он хотел остаться со мной наедине.

— Знаешь, Микки, то, что ты сделал… взяв вину за тех парней на себя, ты произвел огромное впечатление на многих. В том числе и на меня.

Это чертовски поразило меня.

В такой ситуации, лучше помалкивать. Так что я просто поблагодарил Старика, ожидая, что произойдет дальше. Он теребил медальон на золотой цепочке, пропуская его сквозь пальцы.

— Так значит, звезды, да?

— Да, Рadroni [10] , звезды. Астрофизика.

— Ты больше не Микки. Отныне ты — Док.

Его слова прозвучали, как оглашение окончательного судебного решения. В точности таким же тоном, каким он разговаривал со своей бандой, когда я ошивался около его притона.

— Еще нет, Рadroni.

Я хотел быть Микки, потому что я единственный ирландец по происхождению среди итальянцев в нашей банде. Я был особенным, но любое новое имя — это шаг вперед.

Затем он фыркнул и рассмеялся, нотки иронии и ностальгии прозвучали в его голосе.

— Знаешь, когда я был молодым, я отсидел два года. Каждую ночь я лежал на койке и думал о том, что снова увижу эти звезды. Я просто смотрел в потолок. Я представлял, что если хорошенько сосредоточиться, то я смогу прожечь дыру в нем, сквозь которую хотя бы мельком взгляну на ночное небо, — он накрыл медальон рукой и отложил его в сторону, — чертовы звезды. Ну, чем ты теперь займешься? Что будешь делать дальше?

— Мне нужно начать зарабатывать, Рadroni. Пока я был в тюрьме, мне удалось научиться играть в покер, у меня действительно хорошо получалось, и я подумал, что стоит попробовать зарабатывать этим на жизнь. Казино в городе на каждом углу.

Его огромные руки были сомкнуты, а медальон исчез в огрубевшем кулаке.

— Конечно, ты получишь свою долю, когда я обработаю эту территорию, — покачивая, он склонил голову. Казалось, целая вечность прошла, прежде чем он заговорил снова, — я бы хотел, чтобы ты взял это, Микки, — он вложил в мою руку медальон на золотой цепи, — это Святой Каэтан[11] . Ты знаешь, кто он?

— Нет, Рadroni, я не знаю, — я вырос в семье католиков, но, учитывая мой образ жизни, можно с уверенностью сказать, что из меня не получился примерный верующий.

— Он покровитель рабочих и соискателей работы. — Старик посмотрел мне прямо в глаза.

Я знал, что означали его слова. Он давал мне разрешение. Разрешение оставить эту жизнь. Это была награда за молчание, и за то, что я взял всю вину на себя. Он знал, также как и я, что здесь у меня нет никакого будущего.

— Переверни его, — он ткнул своим толстым сальным пальцем.

На обороте гласила надпись: «Жизнь только на проволоке, все остальное — просто ожидание». Позже я поискал ее; это цитата Карла Валленда[12] . Он был известным канатоходцем когда-то очень давно. Старик надел на меня медальон, и с тех пор я его не снимал.

Что касается меня, то моя проволока — покерный стол. Это единственное место, где я могу почувствовать себя абсолютно живым. Исключительно в момент игры. Но ожидание — это моя проблема. Первый день турнира для меня самый тяжелый, потому что в ночь перед игрой я обычно иду напиваться или трахаться. Если мне повезет, я натыкаюсь на игры. Но такие ночи — редкость. Так что первый день обычно начинается с запаха секса, алкоголя, и хренового самочувствия.

Как только я захожу в бар, до меня доходит, что слабость в коленях и головокружение связаны с предыдущей ночью покер-марафона и нарушением суточного режима. Все, чего я сейчас хочу — это вернуться в свой дом и вырубиться. Вот, что я сделаю, как только встречусь с Джимми Бинсом. 

Глава седьмая

Док

Когда я возвращаюсь в бар, Джимми Бинс уже ждет меня. Он заказал столик в самом конце бара. Когда мужчина видит меня, улыбка расплывается на его лице, и он приподнимается. Всегда приятно повидаться с друзьями по возвращению домой. Он приветствует меня, и мы садимся.

Бинс поднимает голову, и появляется официантка.

— Две порции виски Далвини, дважды, — он вскидывает вверх четыре пальца; Бинс любит односолодовый виски. — Ну что, успел уже освоиться на новом месте? А как тебе номер? Лучше твоей пустой квартиры.

— Бинс, номер превосходен, но нужен он мне лишь для того, чтобы принять душ и переодеться. Мог бы дать мне стандартный номер.

Появляется официантка с нашими напитками. Бинс выпивает свой залпом и указывает на пустой стакан. Высокая блондинка забирает его, понимая, что скоро вернется снова.

— Нет, нихрена, Док Райли не остановится в обычном номере моего отеля. Тем более, мы все обязаны тебе.

— Бинс, вы, парни, мне ничем не обязаны. Ваш долг уже давно погашен, — я сделал свой первый глоток виски.

— Ты шутишь? Ты отдал четыре года своей жизни за своих друзей, а мы должны забыть об этом? — Бинс бегло оглядывает бар. — Поэтому, когда мы организовывали этот турнир, ты был первым, о ком мы думали. Твое имя будет известно каждому. И, в конце концов, Турнир Профессионалов Покера Розовые Пески станет отождествляться с Доком Райли.

Я знаю, что Бинс разговаривал с боссами у себя на родине. Значит, он в курсе, что слава мне больше не нужна. После того, что я сделал для него несколько лет назад, он до сих пор чувствует, что должен отплатить мне за это. На самом деле, мне не нужен этот турнир. Я мог бы быть дома: сидеть за покерным столом и выигрывать за одну ночь больше, чем за эти выходные. Но, возвращаясь к прошлому… друзья есть друзья.

— Я благодарен тебе, Птахе и Томми Ти-Бону, что помните обо мне, — я поднимаю свой бокал, и мы чокаемся.

— А, да, ты знаешь, что Обезьяна тоже здесь? — он делает еще один большой глоток и смотрит в сторону от меня.

Марио «Обезьяна» Барбоне — парень из тех мест, о которых я не имел представления. Однажды он пытался подбить меня на сделку с ростовщиками. Когда я в последний раз видел его, он выполнял грязную работу для своего отца. Насколько я могу судить, чем реже я вижу Обезьяну, тем больше мне это нравится.

— Что Обезьяна тут делает?

— Старик Обезьяны имеет долю от прибыли. Поэтому его отправили сюда, чтобы он приглядывал за нами.

— Приглядывал? Бинс, я не знаю, как ты терпишь это дерьмо. Приглядывать за тобой? — я делаю глоток виски, но оно раздражает мой желудок.

— Что я могу сказать? Он влиятелен, особенно теперь, после смерти Большого Энджи.

Большой Энджи, земля ему пухом. Я обязан ему всем, чего достиг в этой жизни. Он знал, что на родине у меня нет будущего. Он знал, что я должен был выбраться из той жизни, и он дал мне возможность встать на ноги.

— За Большого Энджи.

— За Большого Энджи, — мы снова чокаемся бокалами.

Внезапно глаза Бинса становятся пустыми, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть причину. Обезьяна стоит в центре бара. С обеих сторон его окружают официантки, а на лице у него расплывается идиотская улыбка.

— Черт.

Обезьяна ничуть не изменился. В любом месте он ведет себя как в Стриптиз-баре. Я поворачиваюсь обратно к Бинсу в надежде, что Обезьяна не заметит меня, но сегодня удача отвернулась от меня.

— Микки, Микки Райли, — он пьян, и он выкрикивает мое прежнее имя, как будто мы были знакомы в то время. — Чертов Микки.

Я не пытаюсь его поправить. Я даже не потрудился встать, чтобы пожать ему руку. На самом деле, я едва могу кивать.

— Обезьяна, давно не виделись.

— Да. Добро пожаловать в мой кабак, — он поднимает руки, демонстрируя свои владения.

Чертов Обезьяна, в нем нет ни капли интеллигентности. В присутствии Бинса он заявляет права на то, что ему едва принадлежит. Если бы я знал, что Обезьяна будет участвовать в этом турнире, я бы отказался. Сейчас я просто хочу выбраться отсюда.

— Да, спасибо. В любом случае, мне нужно идти. Турнир начинается завтра, и я хочу быть бодрым, — я прощаюсь с Бинсом и поворачиваюсь к выходу.

— Еще кое-что, — Бинс хватает меня за руку и наклоняется к моему уху. — Ты придешь на завтрашний вечер?

Внимание Обезьяны достигло своего предела, и он переключился на пухленькую официантку. На турнир съехались игроки в покер различных категорий, и я надеялся немного поразвлечься. Несколько недель назад

Бинс упомянул что-то о вечеринке в пятницу вечером. Но я понятия не имел, о чем речь. Поэтому я не обещал придти.

— Не знаю.

— О, да, ты придешь. Ти-Бон устраивает вечеринку. Он хочет собрать нас всех вместе. Немного развлечемся, может быть, сыграем в карты, — он по-прежнему говорит мне прямо в ухо, и он почти рычит.

Томми «Ти-Бон» Тарантино был одним из тех, кто находился в машине в ту ночь. Насколько я понимаю, я больше ничего ему не должен.

— И?

— И? Кое-кто из боссов с наших краев тоже собираются придти туда. Они хотят побеседовать.

Что касается Бинса, его волнует ни сколько эта встреча, сколько то, что я должен проявить свое уважение. Джимми управляет казино. Я знаю, что он получил довольно большую долю акций, но и у других парней тоже есть доля. Если это поможет сохранить Джимми лицо, то я согласен ехать.

— Да, и приходи не один. Ти-Бон все еще убежден, что ты хочешь переспать с его женой.

— Мария? Я уже трахал ее. Перед тем, как покинуть город. Она стала моей последней женщиной.

Мария была весьма популярна. Всегда улыбалась и флиртовала с парнями. Но это было до того, как Ти-Бон женился на ней. После этого она для меня превратилась в монахиню.

— Ты трахал жену Ти-Бона? — Бинс снижает свой голос до шепота. — Я слышал, что ты с ней просто вышел на улицу.

Я откидываюсь, и взгляд сам говорит за меня: Ты издеваешься надо мной?

— Все верно, Бинс, мы просто гуляли. Я пригласил ее в кино, купил попкорн и колу. А когда стемнело, проводил ее до дома, — я киваю головой.

Но Бинс знает меня: если я иду куда-нибудь с девушкой, то это закончится сексом, вне зависимости от того, нравится она мне или нет.

— Тебе лучше надеяться на то, что Ти-Бон никогда не узнает об этом. Во всяком случае, он думает, что ты все еще хочешь ее трахнуть, поэтому он хочет, чтобы ты пришел с девушкой.

Как будто это могло бы меня остановить. Если я захочу трахать Марию сегодня, то так и будет. Но теперь она замужем за моим другом, и это единственное, что меня остановит.

— С девушкой? Я не знаю ни одной сексуальной девушки в Вегасе.

— Никаких проблем. Я заплачу кому-нибудь, чтобы за тобой присмотрели. Она будет весь вечер рядом с тобой и не даст тебе нарваться на неприятности, — Джимми откидывается обратно на свой стул. — У тебя есть какие-нибудь предпочтения?

Мне не нужно, чтобы Джимми Бинс сводил меня с кем-то. Я сам могу найти себе кого-то. Но потом я вспоминаю о моей милой девушке-дилере блэк-джека.

— Да, есть одна девчонка-дилер дешевого стола блэк-джека. Сара.

Бинс подавляет смешок, который вырывается у него, и пристально смотрит на меня.

— Ты хочешь Сару Бэнкс? — затем он на секунду задумывается. — Да, Сара Бэнкс. Она тебе идеально подходит. Она будет бороться с тобой весь вечер, и у тебя не останется времени на мысли о жене Ти-Бона.

Тот факт, что Джимми знаком с ней, беспокоит меня.

— Ты пробовал…

— Мужик, все пробовали. Но я не думаю, что она заинтересована в мужчинах. Я уверен, что она любит покрытие игрового стола больше, чем член, — он посмеивается.

Я никогда не обладал особым воображением. А если у кого-то оно очень развито, тем лучше для меня. Это означает, что, наконец, после секса с девушкой, в моей голове не промелькнут картинки тех мудаков, которые были у нее до меня.

— Круто. Скажи ей, что пришлешь за ней машину, которая отвезет ее в отель завтра вечером.

— Никаких проблем. Но я буду ей платить за твое сопровождение, а не за секс.

Бинс снова смеется. Сегодня он хорошо повеселился в моей компании.

Мне нужно немного отдохнуть перед завтрашней игрой.

— Не беспокойся о том, чем все закончится. Просто убедитесь, чтобы она встретила меня в отеле в семь.

Чуть позже я, будучи уже в лифте, возвращаюсь в номер отеля. Слишком устал, чтобы добираться до своей квартиры. Так что я успеваю принять душ, прежде чем падаю на «королевскую» кровать.

Глава восьмая

Док

Пятница.

В первый день турнира всегда тяжело продержаться. Сегодня один из редких случаев: я не жду с нетерпением момента, когда смогу сесть за покерный стол. Здесь всегда царит атмосфера карнавала.

Девяносто пять процентов игроков не имеют ни малейшего шанса выиграть здесь и десяти центов. Некоторые из них просто хотят рассказать, что играли с лучшими. А кто-то тешит себя надеждой, что ему удастся прорваться в финал и вернуться домой с большим выигрышем.

Мы все начинаем игру в одном помещении. Как правило, это большой Банкетный зал в казино. Когда игроки собираются, начинается самый настоящий цирк: одни приходят сюда в своих счастливых шапках, другие — в футболках своих великих прадедов, которые в последний раз были надеты при выигрыше Чикагцами Мировой серии [13]. Они надевают солнцезащитные очки, думая, что те скроют их эмоции от соперников. А что за хлам они с собой тащат? Выглядит, как неудачная распродажа старых вещей: счастливые безделушки, одеяла, мягкие игрушки. Я даже видел, как люди приходили сюда со своими домашними животными. Как я уже сказал - это настоящий цирк.

Вдобавок ко всему, здесь установлена прямая трансляция, которая охватывает все происходящее. Кабеля тянутся через все помещение. Обычно, один или два оператора кружат возле столов. Эти ребята должны успеть запечатлеть «особенные эмоционально-яркие моменты».

Конечно, среди нас присутствуют и «профессионалы», но в первый день они всегда выглядят так, словно предпочли бы оказаться на похоронах, чем в этом цирке. Но разве можно их в этом винить? Ведь настоящий покер еще не начался. Лишь за несколькими столами сидят серьезные игроки. Остальные участники — просто любители.

Люди видят нас по телевизору. Они думают: «Эй, я бы мог разбогатеть на этом». Поэтому они регистрируются и оплачивают проживание. А есть такие игроки, которые дни и ночи играют в подпольных заведениях в онлайн-покер. Большинство из них никогда не сидели за настоящим столом и даже представления не имеют, что такое реальная игра. Они всегда удивлены тем, что возвращаются домой раньше времени.

Но именно в первый день турнира организатор зарабатывает приличную сумму. Большинство людей вложили кучу денег, чтобы просто посидеть с такими как я, а большинство из них были еще и настолько глупы, что приобрели полный комплект услуг отеля на три дня. После такого турнира, как этот, Бинс и боссы вернутся домой с неплохой выручкой.

Что касается съемки, то это надежда для операторов, что зрители хорошо проведут время на диване перед телевизором. Операторы снимают достойных внимания игроков в покер, а затем сфабрикуют видеоролик с ними из «особенных моментов». Конечно, это отличная ре

Она побуждает людей со Среднего Запада приезжать сюда, потому что это было показано по телевидению.

Для парня вроде меня, это просто легкие деньги. Полный зал плюшевых мишек, солнцезащитных очков и повернутых на бок бейсболок. Эти люди, как овцы на бойне, и как сказал один мудрый человек: «Если они не были предназначены, чтобы быть обираемым, Бог бы не создал их овцами». Когда я сажусь за стол, все, что я вижу — готовые к сбору груды шерсти.

К обеденному перерыву, игра за моим столом стала довольно скучной. Я оказался в компании с кучей игроков в онлайн-покер, и каждый из них проверял и складывал. Проверяли и складывали все долгое утро. Низкие ставки. Скукота до чертиков.

В перерыве на обед я сажусь перекусить за стол к другим профессионалам. Они болтают о всякой ерунде. Жалуются на скуку. О том, что у них быстрее зубы выпадут, чем здесь что-то, наконец, произойдет. Но, естественно, никто не жалуется на легкие деньги. Они просто жалуются на то, что турнир отнимает у них много времени.

Бинс находится в зале, и он, налаживая контакты, переходит от стола к столу. Когда он садится за наш стол, он сильно рассержен.

— Какого хрена там ничего не происходит?

Он привлекает наше внимание, но мы прекрасно знаем, что он имеет в виду.

— Чертовы операторы, они не спускают с меня глаз. Ничего не происходит. Им нечего показать в видеоролике.

Ах да, видеоролик. Прежде всего, им нужно показать краткий обзор дневной игры. Регистрация, просчитывание комбинаций и низкие ставки не привлекут внимание зрителя настолько, чтобы он не переключил канал и оставался в курсе событий.

— Парни, вы должны перевести игру на более высокий уровень. Именно за этим вы сюда и пришли, верно?

Терри Маквей из Канады прощебетал:

— Да ладно тебе, Бинс. Здесь никто не хочет выглядеть идиотом. Я имею в виду, как думаете, что будет с нашей репутацией, если мы позволим кому-нибудь из этих людей обыграть нас?

Терри попал в точку. Кто захочет выставить себя в плохом свете здесь? Особенно на Пятничной игре. Однако, в наше время подобные турниры — просто шоу, вспышка, понимаете? Я шагаю навстречу моему старому приятелю.

— Что случилось, Терри? Уж не думаешь ли ты, что можешь проиграть им? Или ты собрался поддаться?

Терри показывает мне средний палец. Он знает, что мы с Бинсом практически одна семья, но я бросил ему вызов, так что я должен послужить примером для остальных.

Позднее во второй половине дня, после нескольких раздач, я сумел раскусить игроков за моим столом. Поэтому при следующей раздаче я заметил ближайшего оператора и подал ему знак рукой. Его передвижная техника приблизилась к нашему столу. Камера направлена прямо на меня.

Дилер раздает карты. Я даже не взглянул на свои. Я смотрю на игроков за столом, также как я наблюдал за ними весь день. Я знаю их уловки. Я знаю, какие действия они совершают, когда блефуют. И я знаю, что они делают, когда думают, что у меня лучшая комбинация из пяти карт. Поэтому я собираюсь играть с ними вслепую. Парень за камерой вытягивает голову вверх, когда я повышаю ставку, так и не посмотрев в свои карты.

Дилер вскрывает флоп [14] . Пока эти три карты раскладывали на столе, я наблюдал за лицами, окружавших меня игроков. Я скрещиваю руки. Теперь все поняли, что даже я не знаю, что у меня. Каждый по очереди делает ставку, один из игроков сбрасывает карты. Когда очередь доходит до меня, я поднимаю ставку.

Все игроки стремительно начинают перепроверять свои карты. Но я смотрю на их лица. Наблюдаю за движением рук. Я прислушиваюсь к звукам трясущихся ног под столом, и я знаю, что у двух игроков ничего нет. Но на удивление все уравнивают ставку.

Тем временем, дилер вскрывает четвертую карту. Мои руки по-прежнему скрещены. Я сосредотачиваюсь на остальных игроках. Два игрока, у которых, как мне кажется, ничего нет, продолжают игру, не поднимая ставки. Но по их лицам я понимаю, что они сами также хорошо осознают, что у них не будет выигрышной комбинации.

Остался только один игрок, который до сих пор уверен в себе. Но и он не повышает ставку. Опять же, когда доходит до меня, я поднимаю ставку. Я знаю, что здесь ни у кого ничего нет, но все-таки двое игроков отвечают.

На этот раз все смотрят друг на друга, ожидая, что я собираюсь делать дальше. Я до сих пор не видел своих карт. Я слышу звуки ерзания, подпрыгивающих колен под столом и перетасовки фишек. Ни у кого из игроков нет никакой комбинации, и никто понятия не имеет, что есть у меня. Но все, что мне было нужно, я увидел. Я видел достаточно карт для того чтобы знать, что независимо от того, что есть у меня на руках, я смогу обыграть их честным путем. Так что, я снова повышаю ставку. И повышаю на весомую сумму.

Я смотрю на их лица. Они сбиты с толку. Но в основном все боятся. Они не знают того, что знаю я. Они задаются вопросом: «А не подстроена ли игра»? Они поражены тем, как я могу играть, не имея понятия, какие карты у меня на руках. Но это покер. Ты играешь не с картами, а с игроками.

Напуганные и растерянные, они все пасуют. Парень в солнцезащитных очках и хипстерской фетровой шляпе спрашивает меня:

— Итак, что же у вас?

Я говорю ему очевидные вещи:

— Единственный способ выяснить, какие карты у меня, это поднять до моей ставки, но никто не сравнял ее.

Я просто отбрасываю свои карты обратно в середину стола. Именно в этот момент, продюсер телеканала нагибается ко мне.

— Док, зрители хотят видеть, как ты переворачиваешь свои карты, — шепчет она.

Я старой закалки, и я бы никогда не показал свои карты, только в том случае, если кто-нибудь бы перебил мою ставку. Но я должен показать свои карты зрителям шоу ради Бинса. Я встаю, наклоняюсь к центру стола и переворачиваю карты. В комбинации с общими картами, у меня есть две пары — дамы и десятки.

После этого весь остаток дня люди просто ставили на меня свои деньги, и они все ушли задолго до пяти часов, что дало мне немного времени, чтобы отдохнуть перед сегодняшней вечеринкой.

Позже тем же вечером, был показан видеоролик с лучшими моментами, в центре внимания которого находилась моя игра вслепую. Эксперты будут говорить о том, что я очень рисковал. Они будут обсуждать мою крупную авантюру. Но я не считаю это риском. Это также просто, как заточить ножницы для работы.

Глава девятая

Сара

— Куда ты так вырядилась?

— Рабочие моменты, — я подхожу к окну и смотрю на улицу. Черный Кадиллак припаркован через дорогу, рядом с ним стоит мужчина средних лет в униформе шофера.

Проследовав за мной, мама выглядывает в окно:

— Что этот лимузин здесь делает? Это за тобой? Что ты затеяла?

Я беру сумочку и шарфик.

— Я же говорю, это по работе. Джимми хочет, чтобы я пошла на вечеринку с одним очень важным человеком, — я поняла, как это прозвучало, только после того, как произнесла.

— Твой босс подкладывает тебя под него, это так? — мама подошла, тем самым отдаляя меня от двери.

— Нет. Конечно, нет. Я скорее нянька.

Джимми сказал мне, что я должна сопроводить Дока. Он заставил меня пообещать, что я не позволю Доку приближаться к женщинам, особенно к замужним.

Я спросила у него, как он это себе представляет. Он сказал просто: «У тебя есть грудь, разберись с этим сама». Значит, он не использует меня; этот мерзавец предоставил мне самой выбирать.

— Что значит «нянька»? — мама прислонилась к двери. Мне приятна эта запоздалая демонстрация материнской заботы.

— Мама, я должна просто присмотреть за мужчиной, вот и все.

Я уже взялась за дверную ручку, когда она спросила меня напоследок:

— Я могу рассчитывать на то, что ты вернешься домой в приличное время? — я знаю, что она хочет узнать. Останусь ли я ночевать у мужчины? Буду ли я спать с Доком? Когда Джимми рассказал мне о задании, подобная мысль приходила мне на ум. Скорее всего, я никогда не увижу его после сегодняшнего вечера. Так что в этом плохого? Его уже не будет в моей жизни, и это шанс для меня покончить давней влюбленностью. Поэтому я решила: будь что будет.

Но это не то, что я говорю маме.

— Мама, это Американская площадка игр и развлечений. Никто не знает, когда я смогу вернуться домой.

С этими словами я открываю дверь и иду к ожидающему меня лимузину.

Глава десятая

Док

Я просыпаюсь прежде, чем зазвонит будильник. Меня разбудило чувство голода. Если сегодняшняя вечеринка проводится по случаю возвращения домой, то мне следует воздержаться от пищи. Естественно, пустых столов там не будет, но все же блюда будут далеки от любой хорошей итальянской кухни. К счастью, в моем номере имеется пища для гурманов. Проверив холодильник, я убедился, что мой приятель Бинс полностью укомплектовал его.

Бинс знает, что мне нравятся виниловые пластинки, поэтому он присоединил к аудиосистеме проигрыватель. Просматривая альбомы, я нахожу экземпляр «Свадьба Фигаро»[15]. Я опускаю иглу на пластинку, и номер отеля наполняется звучанием оперы.

Через музыку до меня доносится звонок в дверь — маленький, но настойчивый динг-донг. На часах 18:45. Должно быть, это Сара.

Но, открыв дверь, я вижу не ту Сару, которую привык видеть — девушку из казино, одетую в футболку-поло и черные брюки, с минимальным количеством косметики и собранными в пучок волосами.

Эта девушка — роскошная Сара. Сара, одетая в расшитое блестками черное мини-платье. Декольте достаточно глубокое для того, чтобы продемонстрировать грудь, о которой, кстати, я всегда подозревал, но никогда ранее не видел. Также, как и о ее загар, неразличимом в казино из-за освещения. Руки и ноги длинные, упругие и подтянутые. Эта Сара не моя случайная знакомая. Эта Сара намного привлекательней.

Мое только что сформированное мнение, должно быть, отразилось на моем лице, потому что она вошла в комнату эффектной демонстративной походкой и приняла позу, говорившую «Неплохо, да?».

— Не обольщайся, Док. Сегодня ты можешь только смотреть, не дотрагиваясь.

Я бы не был в этом так уверен, но вместо того, чтобы развеивать ее заблуждения, я приглашаю ее пройти внутрь.

Она осматривает беспорядок на моей кухне.

— Док, а что, разве на вечеринке не будет еды?

— Поверь мне, эта тебе понравится гораздо больше, — я беру в руки нож и начинаю снова нарезать зеленый перец. — Раз уж ты пришла так рано, достань вот оттуда сельдерей и начинай нарезать.

— Конечно, без проблем. Но мой физический труд будет оплачиваться дополнительно, — она пробегает взглядом по кухне.

— Ножи в ящике.

— Где фартук? — она наклоняется, заглядывая в один из ящиков. Я не могу помочь, но обращаю внимание на ее упругую попку. О, да, я безусловно попытаюсь заполучить ее вечером.

— Здесь нет фартука. Впрочем, это же просто сельдерей.

— Ты шутишь, да? Это новое платье, и мне, возможно, придется вернуть его завтра, так что я не хочу рисковать, посадив пятно на нем.

— Серьезно? Ты вернешь его? — я слышал о подобного рода вещах.

— Не все располагают таким же доходом, как у тебя, мистер Райли. Так, где фартук?

— Не думаю, что здесь вообще есть фартук. Но в ванной есть халат, можешь им воспользоваться.

Спустя несколько минут она появляется из ванной в белом халате. Он длиннее, чем ее платье, и на секунду я представляю, что она под ним голая. Я взмахиваю ножом в ее сторону.

— Ты голая под этим халатом?

— Как я уже сказала, мистер Райли, сегодня вечером можно только смотреть, а трогать нельзя. Так что не надейся.

Она берет нож, и мы продолжаем готовить ужин вместе.

— Ты должно быть очень близко знаком с Джимми. Как вы познакомились?

Я знаком с Сарой уже более четырех лет, но все наше общение состояло из легких шуток и случайного флирта за столом блэк-джека. Я понятия не имею о ее прошлом, а что касается моего… Полагаю, что она также не в курсе, но я расскажу ей правду.

— Мы с Бинсом выросли вместе. Он жил в квартире двумя этажами выше. У нас была команда, мы повсюду ошивались вместе, — я беру красный перец и начинаю его чистить.

— Так значит, ты… — она подносит палец к носу и зажимает одну ноздрю.

— О чем ты говоришь?

— Ты понял, о наркотиках. Ты такой же, как и твой приятель?

Ее прямолинейность и открытость заставляет меня рассмеяться.

— Нет, я держался в стороне от всего этого.

Она выглядит удивленной.

— Я думала, вы вместе были…

— Бандой? Нет. Как только кто-нибудь узнает, что мои друзья Джимми Бинсом, Ти-Боном и Птахой, он сразу же предполагает, что я часть их банды.

Я наливаю нам полные бокалы Бароло[16] , бутылка которого стояла на винной полке.

— Но если ты зависал вместе с ними, как тебе удалось избежать той жизни?

Я не уверен, хочу ли я откровенничать с ней. Я всегда старался сохранить мою историю в тайне. Это не означает, что я стыжусь ее, но мне кажется, что чем меньше люди знают обо мне, тем лучше. Наверное, я понял это, когда сидел в окружении других игроков за покерным столом — чем меньше я раскрываюсь, тем больше шансов на победу. К тому же, есть люди, которые, узнав мою реальную историю, могут усложнить мне не только игру, но и жизнь.

— Это долгая история.

— Ну… у нас впереди целый вечер.

— Тогда, начнем с тебя, — я не уверен, что заинтересован в ее жизни, но я не хочу говорить о себе.

Сара отпивает из бокала вино.

— Вот значит как, мило! Хорошо, что бы ты хотел знать?

По правде говоря, я не хочу знать ничего. Но она права, это будет долгий вечер. И, так как она не позволяет мне трахнуть ее прямо сейчас, мы должны провести это время настолько приятно, насколько это возможно.

— Ну… кроме того, что ты работаешь в казино, я больше о тебе ничего не знаю. Сколько тебе лет на самом деле?

Она взглянула на меня кокетливым взглядом, и я почувствовал, как мой член начал подниматься.

— Док, знаешь ли, спрашивать у девушки возраст неприлично, — она опять делает несколько больших глотков. — Но, раз уж ты спросил, мне двадцать два.

Она подтверждает мои подозрения. Уже более четырех лет я постоянно вижу Сару в казино. Но по закону в данной сфере можно работать только с двадцати одного года.

— Значит, когда тебе исполнилось восемнадцать, ты устроилась на работу в казино?

— Ну, формально, я работаю в казино с шестнадцати лет, — она проводит хрустальным краем бокала по подбородку и дерзко улыбается при этом, как будто спрашивая, что я думаю по этому поводу?

Это не редкий случай. Вегас — это город моно-индустриального типа[17] , и дети, чтобы получить работу, часто используют поддельные документы.

— Поэтому ты забросила учебу в школе? Чтобы стать дилером блэк-джека?

Она выпячивает свои губки.

— Так вот что ты думаешь о ком-то вроде меня: просто какое-то отребье, которое не заботится об образовании. Да будет тебе известно, Док Райли, что я поступила на первый курс университета Невады, где получу степень бакалавра, — она с торжественным видом отпивает из своего бокала.

Я впечатлен. Большинство детей, которые с раннего возраста работают в казино, бросают школу. И для многих из них это конец, но эта девушка не из их числа. Она слишком целеустремленная.

— Степень бакалавра искусств, да? — я настроен немного скептически. — И по какой дисциплине?

— Живопись. Точнее, изобразительное искусство.

Она, должно быть, опьянела с вина, так как у нее начал заплетаться язык. Не хочу, чтобы она вышла из-под моего контроля, поэтому я переливаю остатки вина из ее бокала в свой.

— Что ты изучаешь: картины, скульптуры и прочее барахло?

— Угу, — она должна понимать, что перебрала. Сара сосредоточилась на своей разделочной доске так, как будто она собирается взлететь.

— Твоя мама помогает тебе оплачивать обучение? — мне кажется, что образование может стать для нее тяжелым финансовым бременем.

— Мама? Блин… мои родители не дали мне вообще ничего. После того, как мне исполнилось шестнадцать, я сбежала из дома. — она нагибается к своему ножу. Это меня пугает. Так она быстрее окажется в больничной палате, а не в моей постели. Обойдя кухонную стойку, я накрываю ее руку с ножом своей рукой. Она смотрит на меня, и наши глаза встречаются. И, как говорят в кино, у нас есть пара минут. Но она слишком пьяная, а я не стану использовать ее, во всяком случае, пока она в таком состоянии.

— Слушай, почему бы нам не сесть за обеденный стол? Мы уже почти закончили.

Настаивая на том, что она в порядке, она снимает халат и садится.

Черт, она до сих пор полностью одета.

Я в последний раз переворачиваю стейки, после чего перекладываю их на тарелки. Через несколько минут все подано к столу. Пока мы едим, она приходит в себя.

— Теперь твоя очередь, расскажи мне о себе.

Этого не произойдет.

— Но ты же еще не закончила рассказывать о себе. Ты сказала, что как только тебе исполнилось шестнадцать, ты стала самостоятельной. Почему?

Кажется, она пытается что-то вычислить. В конце концов, думаю, она понимает, что ничего не теряет, общаясь со мной.

— Правда в том, что у моих родителей были проблемы с азартными играми. Мама рассказывала мне, что у них был Университетский фонд, специально предназначенный для меня, но мой отец проиграл все за столами крэпс. А потом он исчез из города, — у нее задумчивый взгляд. Я хочу подойти к ней и обнять. Но при наших отношениях, я не могу себе этого позволить.

Полагаю, уровень неловкости превышен, но она продолжает свой рассказ.

— В любом случае, я получила работу и переехала с младшей сестрой в маленькую квартирку. После ухода отца, мама просто пошла под откос, поэтому я попросила ее переехать к нам.

Боже, я слышал о более сложных ситуациях, но это прямо-таки сюжет из фильма. Вот она, учится в школе, воспитывает свою сестру и работает в казино.

Эта девушка имеет некую выдержку, стойкость. Джек Лондон писал: «Жизнь — не вопрос проведения хорошей карты, иногда играть с бедной стороны хорошо» [18]. Эта девушка не получила ничего, кроме ошметков, но она все еще держится. Борьба за выживание: мало просто бить, нужно еще склонить чашу весов в свою пользу.

Я восхищаюсь этим. Ее достоинством, даже милосердием. Мои родители не дали мне ничего в жизни, кроме повода уйти из дома. Но семья Сары, цепляясь за подол ее юбки, тащила девушку за собой вниз.

Чувствую себя почти обязанным рассказать ей что-нибудь о себе, но, к счастью, ужин подходит к концу, пора идти на вечеринку.

Я вызываю машину, и мы покидаем номер.

Глава одиннадцатая

Сара

После того, как парковщик помог нам выйти из лимузина, нас проводили в роскошный дом Джимми «Бинса» Беннитто.

— Ты пришла сюда, — Док сунул мне в руку бокал шампанского.

— Где ты его взял? — Док только пожал плечами. Комната была полна людей и официантов, носящих подносы с шампанским. Взять бокал у персонала было проще простого.

Я сделала быстрый глоток. Шампанское растеклось по моему языку, словно искрящаяся жидкость. Бог мой. Захотелось еще, но было достаточно и того вина, что я выпила в апартаментах Дока. Ничего страшного, что я разочаровала своего сопровождающего, когда мы были наедине, но сейчас мне необходимо сохранять разум. Кругом куча женщин. Множество из них носит обручальные кольца на пальцах. Другие же сопровождают мужчин того типа, которые не стали бы любезничать, если бы их пару очаровал кто-то, вроде Дока.

Ну, у меня есть работа, четко определенная для меня.

Док обхватывает мой локоть и ведет через толпу. Наш пункт назначения — стол в дальней части комнаты. Два человека, мужчина и женщина, встают, когда мы подходим. Женщина улыбчива и приветлива, а мужчина выглядит напряженным. Его рука на бедре женщины, и он притягивает ее к себе.

— Док, как ты? — женщина обхватывает лицо моего компаньона двумя руками и целует его в обе щеки. Ее пара быстро и не слишком утонченно притягивает ее обратно к себе. — Как поживаешь? Давно не виделись.

— Да-а-а, Ти-Бон, давненько, — рука Дока двинулась за моей спиной и легла на мою талию. — Это Сара Бэнкс. Сара, ты уже знаешь Джимми, — я кивнула своему работодателю. — Это Томми Тарантино и его жена, Мария. Этот здоровый тип за ними — Марио Джамби со своей женой Тэмми. А там Джон Борбоне, а также его жена — Тина, — я кивнула каждому из них по очереди.

— Мистер и миссис Тарантино, спасибо за приглашение на вечер.

— Я собирался сделать что-то в казино, но подумал, что здесь будет более приватное место. Поэтому Бинс позволил мне использовать его квартиру, — мистер Тарантино обошел свою жену так, что теперь он сидел рядом с Доком и мной.

— Док, как так вышло, что мы живем в одном городе, но впервые видим тебя здесь, в Лас-Вегасе? — в вопросе миссис Тарантино чувствуется легкий укус.

— Ну, вы знаете, каково это. Жизнь картежника точно не длится с девяти до пяти. — Док прибавил шарма. Его улыбка была теплой и расслабленной. И это, кажется, толкнуло мистера Тарантино за грань. Краем глаза я поймала лицо Джимми. Оно было возмущенным и встревоженным. Очевидно, он хотел, чтобы я вытащила Дока из этой ситуации.

— Мистер Беннитто, у вас такой приятный дом. Я была бы благодарна, если бы вы провели экскурсию для нас, — я кивнула в направлении Дока, надеясь, что никто больше не увидел этого.

Джимми выглядел смущенным сначала, но потом смекнул мой план. — О, конечно, Сара. Но мы ведь больше не на работе, поэтому зови меня Джимми.

Пока мы бродили по особняку, Джимми рассказывал нам о каждой комнате. Большая часть разговора была о том, сколько стоит их декорирование. Или цены нескольких предметов искусства. Или сколько стоят здешние ковры.

Я просто была поглощена размерами и богатством всего этого. Пока мы перемещались из комнаты в комнату, рука Дока была обернута вокруг моей талии. Это ощущалось хорошо, комфортно и привычно. Я начала думать о конце ночи. Попытается ли он поцеловать меня? Или кинет меня ради миссис Тарантино?

Оба сценария возможны с мужчиной, вроде Дока.

Мысль о нем и миссис Тарантино беспокоила меня больше, чем следовало бы. Конечно, у меня имелся финансовый интерес в том, чтобы удерживать его подальше от нее, но было что-то большее. Это боль, что была смесью ревности и утраты. Я чувствовала себя странно от этого.

А если произойдет другой случай? Если он попытается поцеловать меня, позволю ли я? Конечно же позволю. Настоящий вопрос в том, позволю ли я ему зайти дальше? Я имею в виду, сегодня воскресенье, скоро я буду на борту самолета в Канаду. Поэтому… что тут плохого? Один большой, последний бросок с тайной влюбленностью. Действительно, что плохого в этом?

Экскурсия закончилась на кухне. Кажется, это то, чем Джимми гордится и наслаждается. Он указал, что большинство оборудования покупалось через казино и устанавливалось здесь. От него не могло ускользнуть то, что все знают, что он занимается криминалом, но он выглядел счастливым, акцентируя свои правонарушения. — Я сэкономил пятьдесят штук баксов на этой кухне, — засветился он от гордости.

Мы были в безопасности от семьи Тарантино, когда Джимми извинился и вернулся обратно на вечеринку. Док указал на другой стол. Там все ребята. — Те ребята профи, — уточнил он, и мы прошли прямо туда. Док представил меня нескольким лучшим игрокам. Они начали разговаривать о картах и последних турнирах. Я ушла в уборную. На пути обратно, я столкнулась с Марио Джамбини и его женой — Анжелой. — Как давно ты знаешь Дока, Сара? — я бы удивилась, если бы у миссис Джамбини была интрижка с моей парой.

— Док и я знаем друг друга около пяти лет, — я взглянула на стол профессионалов покера, чтобы убедиться, что Док все еще там и ведет себя хорошо. — А ты? Откуда ты знаешь Дока?

— Мой муж вырос с ним в старом доме. И я знаю его с нашей свадьбы, что была десять лет назад.

— Да, Док и я вместе ходили в начальную школу. Мы были настоящими исчадиями ада для монахинь.

Я была удивлена узнать, что Марио одного возраста с Доком.

Годы не пошли ему на пользу. Мы погрузились в разговор об их приключениях в начальной школе. Выходит, репутация Дока как плохого мальчика началась еще в первом классе. Еще мне сказали, что он соблазнил монахиню перед тем, как сесть в тюрьму, но Анжела сказала, что это ложь, и нить этого разговора довольно быстро оборвалась.

Когда я повернулась, чтобы найти Дока, он уже покинул покерный стол профессионалов. Я просканировала комнату в поисках его. Когда мои глаза передвигались от одного угла комнаты до другого, я поймала лицо Джимми. Он не был счастлив. Я пожала плечами и извинилась. Я зашагала через гостиную и прошла к кухне. Никакого Дока. Затем я двинулась в другие комнаты первого этажа, надеясь, что мне не придется подниматься в спальни.

Моя интуиция направила меня в библиотеку. Конечно же, просто невероятно. Дверь была частично открыта. Я могла видеть Дока на тахте с хозяйкой дома, сидящей прямо перед ним, склоненной к нему. Несомненно, она флиртует. Она улыбалась и играла с его волосами. Она слегка наклонила свою голову так, что теперь ее глаза смотрели в его.

Время приняться за работу.

— Док? Док? — я толкнула дверь в библиотеку. — Вот ты где, Док. Я уже думала, что ты меня бросил, — я улыбнулась миссис Тарантино, и она откинулась на тахте.

— Тебе нравится, милая? — ее улыбка была натянутой, как и заданный вопрос.

— Да, огромное Вам спасибо, — я остановилась рядом с Доком и облокотилась на подлокотник. Я нашла его руку и переплела свои пальцы с его. — Док, ты помнишь, что обещал мне показать ночное небо?

Я с усилием потянула его вверх и повела к ряду французских дверей, ведущим на террасу.

— Док сказал, что вы не сможете оценить звезды, когда живете в городе, а я просто обожаю астрономию. Он обещал, что проведет для меня экскурсию по небу, так сказать. Хотите присоединиться к нам?

Миссис Тарантино дала мне напряженную улыбку и посмотрела на Дока. Она не очень хорошо скрывала свое разочарование. — Возможно в следующий раз, дорогая. Пойду позабочусь о гостях.

— Да, конечно, — я открыла дверь и повела Дока на воздух.

— Неплохо, — сказал Док, когда я закрыла последнюю дверь за нами. — Итак, сейчас я могу сказать Джимми, что ты удержала меня от неприятности.

— Я всегда могу пользоваться справочным материалом. Может быть, что-то я смогу использовать в жизни, — внезапно я вспоминаю, что моя рука все еще находится в его, и я не хочу выпускать ее. Я такая маленькая в его захвате. Но я знаю, что если буду держать его дольше, это может стать слишком неловким действием. Я отпускаю его. Напоследок моя рука скользит по внутренней части его ладони, продлевая момент. — Думаю, она ушла, хочешь вернуться внутрь?

— Я не спешу, — он повернулся и посмотрел в западную часть неба. — Итак, ты действительно интересуешься астрономией?

— Не знаю. Я помню, мы изучали созвездия в старшей школе, но на этом все, — мой взгляд последовал за его рассматривая темноту звездного неба.

Он рассказывал мне о созвездиях. Он указывал на них. Я слышала о многих, но никогда не могла найти самостоятельно. В определенный момент его рука обернулась вокруг моего плеча, когда он показывал пальцем на длинное объединение. Даже через его пиджак я могла чувствовать мышцы его плеча и груди. И, стоя так близко к нему, я могла чувствовать его запах. Он пах мылом и сандаловым деревом. Было ощущение, будто мы правда встречаемся, будто я сейчас с настоящим своим мужчиной.

— Конечно, в Канаде звезды будут отличаться, — я сейчас не смотрела на звезды. Я смотрела в его лицо. В эти глубокие темно-карие глаза, устремленные в ночное небо. На этот квадратный подбородок и высокие скулы.

— Прекрасно. Это одна из причин, почему я переезжаю. Я хочу изменить свои звезды, — кокетливо улыбаюсь я ему.

— Да, но ты не сможешь увидеть множество из них. Торонто — один из самых больших городов в Северной Америке. Даже больше, чем Чикаго, поэтому ночи будут освещены огнями зданий, — его глаза зафиксировались на моих, и я потерялась в их глубине. Я думала о том, чтобы просто позволить этому произойти. Позволить ему снести меня с ног, если к этому все идет.

Но он просто отступил.

— К какому времени тебе нужно быть дома? Птаха, Ти-Бон и Джимми хотят немного поиграть в карты ночью. Мне больше нет необходимости носить этот костюм, поэтому нужно вернуться в отель и переодеться.

Вот так, никакого сноса меня с ног. Никакой ночи бесконечного секса. Никакого финала Золушки для меня.

— Это твое дело. Джимми хотел, чтобы я держала тебя подальше от всех этих женщин, но поскольку ты собираешься играть в карты с ним, во мне нет необходимости.

Он просто уставился на меня. Я не была уверена, но, думаю, я заметила разочарование на его лице. Но он мастер скрывать свои чувства.

— Ладно, тогда я отвезу тебя в город. 

Глава двенадцатая

Док

Я смотрел на нее всю ночь напролет. Эта цыпочка была умна. И она — высший класс. Как и способ, которым она осадила Марию. Я никогда не видел кого-то, кто мог бы выстоять перед ней настолько просто и хорошо. Особенно кого-то такого молодого. Интересно, насколько хороша она на спине [19] .

Несмотря на ее чувства касательно отношений с картежниками, она выглядит расслабленной. Может быть, это из-за шампанского, но я ощущаю открытость. Она сидит со скрещенными ногами и ее голова прислонена к окну машины. Она выглядит так, словно погружена в фантазии.

Как только я устраиваюсь на заднем сидении лимузина — делаю свой ход. Я скольжу рядом с ней и кладу свою руку на ее обнаженное бедро. Она смотрит на меня так, словно не уверена, чего она хочет. Плевать. Я знаю, чего хочу я. Думаю, я смогу заставить ее раздвинуть ноги еще до того, как мы доберемся до отеля. Таким образом, я смогу просто высадить ее и вернуться обратно к игре с Бинсом и парнями.

Итак, мои внутренние часики тикают.

Моя ладонь на ее щеке. Она смотрит вверх, на меня, и ее глаза блестят. Это открытое неповиновение, но они не собираются меня останавливать. По факту, ее желание только утверждают мою уверенность в действиях. Я впиваюсь своими губами в ее, сплетая наши языки внутри нее.

Сначала она сопротивляется. Похоже, она ждет, что ее ангелы все-таки одолеют ее дьяволов. Сегодня ночью они объявили перемирие, потому что она открывает свой рот шире. Ее рука на моем затылке притягивает меня ближе.

Я вдыхаю ее. Ее духи цветочного аромата. Я нюхал их уже тысячу раз раньше на других женщинах. Но на ней они пахнут иначе. Они пахнут, как необузданный секс.

Я задираю подол ее юбки. Она носит подвязки. Спасибо Господи за то, что я собираюсь сделать. Мне не придется иметь дело с расстегиванием. Я использую свои колени, чтобы раздвинуть ее ноги. В то же время, моя рука скользит к ее упругой попке. Маленькое кружево ее нижнего белья единственная преграда к тому, что должно быть потрясающей задницей.

Я глубоко ее целую и немного приподнимаюсь, что дает больше пространства моей руке для манипуляций. Я нахожу ее влажный вход. Она стонет и жестче прижимает мое лицо к себе. Она извивается, ее бедра вращаются, пока я ласкаю промежность. Она горячая, влажная и готовая для меня.

Согласно моим расчетам, такими темпами я смогу отделаться как раз к тому времени, когда мы подъедем к отелю. Я только сорок пять минут назад сидел за покерным столом Бинса. Я расстегиваю свои штаны и вытаскиваю член. Ее рука на моем стволе, и она сдавливает его. Дерьмо, эта девчонка так чертовски горяча. Ее желание неукротимо. Она поглаживает мой член, и я реагирую. Выгибаю спину, и ее рука следует за движением.

Она готова. Я готов. Поэтому я хватаю обе ее ноги и оборачиваю их вокруг себя. Я скольжу по промежности трусиков, вдоль ее горячей влажной киски. Ее руки все еще на моем члене, но внезапно она обхватывает меня. — Не здесь. — Она смотрит на водителя. Его глаза на зеркале заднего вида.

— Расслабься, мы не мешаем ему, — я смотрю в зеркало заднего вида и встречаюсь ним глазами. Мужчина сразу замечает мой убийственный взгляд. Его глаза незамедлительно смещаются на дорогу перед нами. Я возвращаю свое внимание обратно к моей прекрасной партнерше. Я подаюсь к ней. Мой член жесткий и готовый пробиться внутрь, но ее рука сдавливает мой ствол сильнее.

— Я не тот тип девушек, Док, — она фиксирует свои глаза на моих.

— Какой же «такой» тип? — мои пальцы находят ее затылок и кружатся между прядями ее волос.

— Не та девушка, которую можно трахнуть на заднем сидении автомобиля, — ее глаза все еще удерживают мои. — Тип девушек, которые позволят тебе просто трахнуть их и оставить менее, чем через час.

Дерьмо. Она собирается испортить все мои планы.

Если я трахну ее в отеле, я попаду к Ти-Бону по меньшей мере часа через два. Стоит ли она того? Это прямо как покер. Она может оказаться в постели рэгдоллом[20] , и если так, то я мог бы разобраться с этим прямо здесь и сейчас. Но если она что-то большее, если она стоит моего времени, тогда следует просто принять вызов и подождать, когда увижу все ее карты.

Я сажусь обратно на сидение автомобиля и убираю член в штаны. Я принимаю вызов. Многообещающей вещью являются ее нежные ручки, которые я уже почувствовал на себе.

— Итак, чем займемся сейчас?

Она поправляет свое нижнее белье и награждает меня сексуальной улыбочкой. — Просто потому, что девушка не хочет быть заваленной на заднем сидении автомобиля, не значит, что она будет против небольшого внимания, — она соблазнительно облизывает свою верхнюю губу, и ее глаза пылают, когда она смотрит на меня.

— Я не сильно разбираюсь, — я двигаюсь ближе к ней и кладу свою ладонь на ее колено, — но думаю, что ты права. Девушка, как ты, заслуживает знать немного о мужчине, с которым ты находится, прежде чем мы приступим, — я двигаюсь еще ближе к ней. Мой подбородок на задней части ее шеи, а мои губы менее, чем в дюйме от ее уха. — Ты увидишь, — шепчу я охрипшим голосом. — Я тот тип парней, которые любят трахаться. Я люблю трахаться жестко. И это то, что я собираюсь сделать с тобой.

Она ерзает и прижимает ухо к моим губам. — Почему, Док? Ты, шаловливый дьявол, скажи мне больше.

Она издевается надо мной. А ее уверенность ударяет прямиком по моему члену. Я никогда раньше не был с подобной женщиной. Такой молодой, но уже такой самоуверенной. Поэтому я позволяю ей это. — Я собираюсь трахать тебя так жестко, что каждый раз, когда ты будешь садиться, ты будешь думать обо мне. Ты будешь думать о моем жестком члене, вколачивающемся в тебя, — я возвращаюсь к поглаживанию ее бедра, но в это самое время я знаю историю.

Она наносит жесткий удар. — И это все?

— И я собираюсь оставить свою отметку на каждом участке твоего тела. Я погружу свои зубы и пальцы глубоко в твою плоть. Когда ты пойдешь на работу завтра, все будут знать, что кто-то тебя имел, — я прикусываю мочку ее уха, давая ей ощущение того, какой опыт она получит, когда мы вернемся в отель.

Ее дыхание становится поверхностным, и я могу слышать ее быстрые вдохи, чтобы вернуть контроль. Я двигаюсь от ее бедра к ее промежности. Ее трусики пропитались влагой, оповещая о том, что я уже итак знаю. Я получу ее.

— В это время завтрашней ночью ты будешь одна в своей кровати. И когда твои руки опустятся к твоей киске, ты все еще будешь ощущать толщину моего члена. Тебе будет больно, и твоя киска будет пульсировать, — я сжимаю своими пальцами ее трусики и прикусываю длинную тонкую шею.

Она вздыхает.

— Обещания, обещания, Док.

Она блефует. Поверьте, у меня уже было достаточно карт на столе, чтобы знать, когда кто-то играет с плохими картами. Она собирается сбрасывать, но мне любопытно, до чего это может довести в постели. Это единственная причина, почему я не пытался засунуть свой член в эту горячую влажную сучку так быстро.

Ее телефон звонит, наигрывая какую-то Бродвейскую мелодию. — Это моя мама, — говорит она.

— Не отвечай, — я прижимаюсь к ней и провожу зубами вдоль ее шеи, пока музыка не прекращается.

Я отодвигаю свою руку от ее киски и сажусь в свое сидение. Смотрю ей в глаза и посасываю два пальца, которые были в ней.

Машина останавливается, когда мы достигаем входа в отель. Водитель выходит из машины и обегает вокруг в мою сторону, чтобы открыть дверь. Но он слишком поздно. Я уже снаружи. Внутри машины снова раздается бродвейская мелодия. — Не отвечай, — я шагаю к ее стороне автомобиля. Я открываю дверь, чтобы помочь ей выйти. 

Глава тринадцатая

Сара

— Мне нужно идти домой, — я все еще держала телефон у своего уха, когда Док открыл мне дверь лимузина. — Мне очень жаль, Док, но мне нужно домой. Сейчас же.

Он был неразговорчив. Секунды назад мы были разгорячены друг от друга, он слизывал мои соки со своих пальцев. Сейчас же меня бросает в холод от всего этого.

— Есть что-то, что я могу сделать? — пришел в себя он. Пожалуй, есть тысяча вещей, которые он мог бы сделать, но я не могу думать об этом.

— Мне только нужно, чтобы лимузин подбросил меня до дома, пожалуйста.

Водитель впереди Дока попытался понять, что делать дальше. — Отвези ее.

— Спасибо, — я, извиняясь, пожала плечами.

— Спокойной ночи, — он закрыл автомобильную дверцу. Я уверена, он никогда не захочет увидеть меня снова, но я не могу так сильно беспокоиться об этом сейчас. Я дала водителю свой адрес, и в течение нескольких минут мы подъехали к фасаду здания моей квартиры. Три этажа, и я смогла увидеть свою дверь открытой.

— Ты гребаная шлюха, ты присвоила наши деньги! Ты платишь, или мы порвем тебя!

— У меня их нет. Я отдам вам их на следующей неделе, — это голос моей матери. Кто-то с русским акцентом кричит на нее.

— На следующей неделе? Никоим гребаным образом! Либо ты платишь сегодня ночью, либо ты начнешь зарабатывать сегодня ночью, лежа на спине!

Я побежала к лестнице. До того, как я достигла ее, здоровый парень в безрукавке потащил мою маму через открытую дверь квартиры. Она кричала и ругалась, чтобы он оставил ее в покое. Моя сестра была за ними, она кричала то же самое.

Но это только заставляло его вести себя с ней грубее. Он тряс ее и толкал вниз по лестнице. Моя сестра следовала за ними. — Мама! Мама!

— Ты присвоила наши деньги, и вот что произойдет. — он в очередной раз тряхнул мою маму и дернул ее вниз еще на пару ступенек.

— Что происходит? — я вбежала вверх по лестнице и попыталась заблокировать им путь.

— Эта сука присвоила наши деньги. — здоровый русский нахмурился, смотря на меня, но я осталась на своем месте.

— Сколько? Как? — я задала вопрос, но уже подозревала, каким будет ответ. Мой желудок сжался.

— Десять штук. Десять тысяч долларов! Она профукала их на рулетке на прошлой неделе. И сейчас ей нужно заплатить мне мои деньги.

Мама вцепилась в перила, когда русский попытался толкнуть ее вниз еще на несколько ступенек. Он развернулся к ней и отвесил смачную пощечину. Он почти нанес очередной удар, но я схватила его руку. Он оттолкнул меня, и я оступилась назад. Я двинулась вперед к нему и попыталась толкнуть его назад. Это не сдвинуло его даже на дюйм, но его крупная рука ухватила меня за ухо, голова закружилась.

Здоровяк прошел мимо меня, таща за собой маму. Моя сестра схватила меня, когда я снова споткнулась в попытке вернуть равновесие.

— Мама, у тебя есть деньги для него? — и снова я знала ответ. Мама как раз была на одном из своих кутежей[21]. Если бы у нее и было немного денег, она бы была этой ночью в казино, а не в квартире.

— У меня ничего нет. Но скажи ему. Скажи ему, что я верну их, — даже я знала, что это ложь. Она уезжает со мной в воскресенье ночью. Но эти люди последуют за нами, они найдут нас. Я начала чувствовать тошноту, но я должна сделать что-нибудь. Эти парни не похожи на ребят Джимми. Они не знают меня.

— Мы вернем вам деньги. Просто дайте нам немного времени.

— Не неси чепухи. Единственный способ, которым эта сука может вернуть нам десять штук — это лежа на спине, — русский обернулся на меня. — Если ты хочешь упростить ей задачу, мы перевернем вас обеих и получим наши деньги быстрее, — затем он посмотрел на мою сестру. — Сколько ей?

Я почувствовала, как все ускользало. Наша новая жизнь в Канаде. Мой единственный шанс догнать свою мечту. В очередной раз я погружаюсь обратно в дерьмо. Я могу дать им деньги, что я откладывала. Моя заначка. Но я ненавидела одну только идею начинать с самого дна на новом месте. Иисусе, и где теперь мы будем жить? Мы станем настоящей проблемой для родственников, которые едва знают нас.

От отчаяния я схватила руку моей матери и толкнула ее обратно прямиком к зданию квартиры. Все, что я делала — замедляла передвижение к машине русского. — Стой, мы заплатим тебе. Мы найдем способ. Сколько тебе нужно прямо сейчас?

— Это не переговоры. Десять тысяч — вот что она присвоила.

Я попыталась успокоить свое дыхание. Мое сердце вырывалось из груди. Мне нужно собраться. — Смотри, даже если ты… — я едва могла заставить себя сказать это. — Даже если ты заставишь ее работать на себя, это займет некоторое время, чтобы она заплатила тебе. Позволь нам отдать тебе часть денег сейчас, и мы заплатим оставшуюся часть через некоторое время?

Русский остановился. Он поднял свою голову и уставился на меня. — Сколько денег у тебя есть?

Я произвела быстрые расчеты. Если я отдам ему всю свою заначку, я останусь на мели, и этого будет все еще недостаточно, чтобы полностью погасить ее долг. У нас ничего не останется для начала нашей новой жизни, когда мы будем в Канаде, и мы по-прежнему будем должны этому парню деньги. — Сейчас я могу дать тебе четыре тысячи, — я сдерживала свое дыхание, ожидая его реакции.

Он сузил глаза. — Ты, должно быть, блять, прикалываешься. Ты отдашь нам четыре тысячи, и потом съебешься куда-нибудь и заставишь нас преследовать тебя.

— Сколько тебе нужно? Пожалуйста, скажи мне.

— Вы, людишки, сильно рискуете. Я приму восемь тысяч, но мне нужна остальная часть плюс проценты к концу следующей недели.

— Сколько составляют проценты?

— Пять сотен на две тысячи долларов.

Мое сердце сжалось. Это невозможно. Если я отдам ему деньги, это будет каждый цент, что я припасла. Но нет ни единого шанса, что мы сможем найти двадцать пять сотен долларов за неделю. Если я попытаюсь блефовать, если я отдам им восемь тысяч, и мы скроемся в Канаде, они последуют искать нас. И одному богу известно, что они сделают, чтобы получить остаток.

Внезапно мама начала колотить его. — Ты чертов придурок, ты — ничто, просто животное!

Русский здоровяк снова поднял свою руку и ударил мою маму по лицу. Звук удара разнесся по парковке. Моя сестра закричала и обхватила себя за талию. Позади нас я смогла услышать перешептывания соседей, пока они наблюдали сцену, развернувшуюся перед ними.

Мне нужно остановить это, поэтому я стараюсь втиснуться между русским здоровяком и моей мамой. Его рука снова обрушилась на нее, но в этот раз его локоть задел меня по голове и заставил упасть на землю. Удар сбил с ног маму. Моя сестра попыталась смягчить ее приземление.

Мама оцепенела, а он тряхнул ее и закричал. — Ты гребаная сука, я покажу тебе, — я попыталась встать, но его ботинок приземлился мне на живот и надавил. Он все еще тряс маму, словно она была амебой.

Через множество парковочных мест, я услышала голос. Должно быть моя голова повреждена, потому что этот звук был похож на голос Дока. Я снова попыталась встать, но все еще испытывала головокружение, из-за чего снова приземлилась на задницу. Позади русского к нам приближалась фигура. Мои глаза пытались сфокусироваться, но я не могла даже разобрать: мужчина это, женщина, или просто воображение подкидывает образ моей больной голове. 

Глава четырнадцатая

Док

Нахуй все. Ничто не сравнится с поездкой по пустынной ночи. Подо мной мой XJ [22] . Пустынный ветер раздувает мои волосы. Луна освещает мне путь. И я сижу с синими яйцами, жаждущими облегчения. Нахуй ее. Я ни в коем случае не стану вмешиваться в ее драму.

Делаю глубокий вдох. Вот, как пахнет свобода. Конечно, эта девушка немного более особенная, чем остальные, с кем я был, но, спустя годы, я выучил, когда нужно уходить от плохой руки [23] . Все в ней говорит мне о том, что я буду играть с холодными картами [24]. Ей не нравится то, что я делаю, она не одобряет мой образ жизни.

После очередного вдоха я смотрю на звезды. Миллионы из них прорезали дыры в ночи. Совсем внезапно я осознал, что я никогда в своей жизни не чувствовал себя более одиноким.

Черт бы ее побрал.

Я направляю машину сильно вправо, а затем поворачиваю назад и возвращаюсь обратно в город.

Каждая клеточка в моем теле говорит, что я совершаю ошибку, связываясь с такой девушкой, как эта. Но, как я и сказал, все еще хочу увидеть все ее карты на столе, и единственный способ сделать это — поднять ставки.

Я возвращаюсь обратно к отелю, и у меня нет ни единой мысли, каковы будут мои следующие действия. Я освобождаю руки и звоню тому водителю, с которым отпустил девушку. Его голос моментально раздается в трубке.

— Дерек здесь.

— Дерек, это Док Райли. Мисс Бэнкс все еще у тебя в машине?

— Нет, сэр. Я только что высадил ее. Я уже почти вернулся в отель.

Я спрашиваю у Дерека местоположение Сары. Оказывается, что в этом уголке города я еще ни разу не был. Водитель описал это место, как сомнительную территорию [25] . Как только я добираюсь до места назначения, понимаю, что мужчина имел ввиду. Это не суровый район, как тот, в котором я рос, но сразу можно понять, что этот район копы знают очень хорошо.

Я добираюсь до множества парковочных мест, и передо мной разворачивается сцена прямо-таки из реалити-шоу. Типичная ночь понедельника для места, откуда я родом. Есть парень в майке-алкоголичке, в его руках цыпочка, которая примерно вдвое меньше его. Он держит ее, как тряпичную куклу, хлестает ее по лицу, кричит какое-то дерьмо и называет ее шлюхой и сукой. Другая женщина висит на талии цыпочки. А потом я вижу Сару. Она на земле и выглядит раненой.

Горячая кровь приливает к моей голове.

Я выбираюсь из машины и шагаю навстречу этой интермедии [26] . Все друг на друга кричат. Они даже не видят моего приближения.

— Хей! — привлекаю всеобщее внимание к себе. Сара тоже замечает меня, и ее голова опускается. — У вас здесь проблемы?

Мистер майка-алкоголичка говорит мне отвалить. Говорит мне заняться своими гребаными делами. Он какой-то гребаный русский. Я говорю ему, что мое дело — это вынести мусор, и он как раз выглядит готовым уйти.

Он реагирует на это слишком остро и недоброжелательно.

— Что ты, блять, сказал мне? — он отталкивает двух женщин от себя и разворачивается ко мне.

Взросление в плохом районе готовит вас к подобным ситуациям. Суть конфронтации в том, что каждый имеет этот импульс для борьбы. Но не каждый будет драться. Это просто не для них.

Конечно, они лают, они воют, но, в конце концов, большинство людей отступит, потому что у них просто нет опыта. Они никогда не чувствовали кулак, врезающийся в их лицо так сильно, что их нос взрывался [27] . Они не знают, как начать драться, и они точно не знают, как покончить с этим.

Но я чувствую, что этот парень другой.

В старом районе я узнал первое правило драки на ранней стадии. И это правило гласит: «Не будь последним, кто узнает, что ты дерешься». Прямо сейчас, даже волосы на моих руках подтверждают, что я в драке, так что я двигаюсь на парня. Моя правая рука находит его брюхо, и он сгибается пополам. Он пытается встать, но он не уличный боец, и он смотрит прямо на меня, когда пытается оправиться.

Его лицо — легкая мишень. Моя левая рука врезается в правую часть его челюсти. Он падает на землю с глухим стуком. Но я еще не закончил с ним. Ему нужно преподать урок. Первый: ты не бьешь женщин. Второй: ты ни при каких обстоятельствах не заблокируешь меня.

Он стоит на четвереньках, а я иду на него. Один, два, три раза, и он внизу. — Оставайся, блять, внизу, если ты знаешь, что так лучше для тебя.

Затем я смотрю на Сару и указываю на других цыпочек. — Они с тобой?

— Моя мама и сестра. — Сара встает, но ее шатает.

— Ты живешь здесь?

Она кивает головой. Я указываю на свой «Ягуар».

— Внутрь. Все вы.

Как только я поворачиваюсь, они бегут к моей машине. Сестра и мать запрыгивают на заднее сидение. Сара встает к открытой передней двери пассажирского сидения. Перед тем, как уехать, я отвешиваю идиоту на земле последний пинок. — Если ты не хочешь добавки, то ты будешь держаться подальше от этих женщин.

Я открываю дверцу автомобиля, и мать Сары зарывается лицом в плечо своей второй дочери. Она рыдает и трясется.

— Ее нужно показать доктору?

Женщина поднимает голову. Сара двигается назад и осматривает лицо своей матери. Она осторожно касается каждой ее щеки, осматривает нос. — Ей досталось, но в больницу не нужно.

Поездка обратно в отель кажется довольно тихой. Немного рыданий и звуков утешения, доносящихся с заднего сидения. Мне интересно, во что я себя втянул. Я проверяю часы и обнаруживаю, что у меня все еще есть время, чтобы добраться до дома Джимми.

Когда мы прибываем к отелю, я снимаю номер для Сары и ее семьи. Как только я поворачиваюсь, ловлю свое отражение в зеркале. Моя рубашка вся в крови, поэтому я еду вверх на лифте вместе с ними. Сара за все время не говорит мне ни слова. Я желаю им удачи, когда они выходят.

Сара оборачивается и одаривает меня извиняющимися объятиями. 

Глава пятнадцатая

Сара

Мама все еще рыдает и трясется, когда я открываю дверь в номер. Похоже, Док не мелочился во всем. Он взял нам люкс с двумя спальнями. Я могла бы поместить всю свою квартиру в одну только гостиную.

Я заглядываю через дверной проем в одну спальню. Там двухместная королевских размеров кровать. — Таша, ты и я будем в этой комнате.

Моя младшая сестра выглядит истощенной, когда я плюхаюсь на свою сторону кровати. Я пыталась уберечь ее от таких моментов жизни, и сегодняшняя ночь должна быть выведена из ее головы. Я подхожу к подножию кровати и забираю ее туфли. К тому моменту, когда второй ботинок падает на пол, Таша глубоко дышит, и это звучит так, будто она уснула.

Мама все еще стоит в центре гостиной, когда я выхожу из спальни.

— Мам, тебе следует принять душ. Станет лучше, — она опускается на софу.

— Я все разрушила. Ты так усердно работала, а теперь… Я снова все разрушила, — ее рыдания становятся сильнее, и она почти задыхается.

Я не святая. Мне хочется накричать на нее. Я хочу закричать и сказать ей, как сильно она ранила нас. Картинка моей сестры и меня, прячущихся в нашей комнате, когда коллекторы долбят во входную дверь, всплывает в моей голове. Я не могу вернуться туда. Это больше не может быть моей жизнью. Но это моя жизнь. Моя мать, моя сестра и я. Мы — все, что у нас осталось.

— Что мы будем делать, Сара? — у мамы нет никаких навыков выживания. Она полагалась на отца всю ее жизнь, и когда он ушел, она не знала, как держаться. Так было, когда я вынуждена была вернуться в ее жизнь и спасать ее.

— Я еще не знаю, — вмешательство Дока выиграло нам немного времени, но русский вернется за нами. Просто это так и работает, когда вы владеете деньгами. — Давай начнем с того, что приведем тебя в порядок, — я захожу в ванную и включаю душ. Когда я возвращаюсь, мама снимает свою одежду. Ее нос в крови, и кровь заляпала всю ее блузку.

— Позволь мне забрать это, — я беру ее топ и кидаю его в раковину. Включаю холодную воду и набираю немного в ладони, чтобы поднести к ее лицу. Возможно, шок от воды сменит мою реальность или заставит лучше подготовиться, чтобы разобраться с этим.

Мама ступает под душ, пока я работаю над удалением разводов с ее блузки. Горячая вода успокаивает ее. Мне нужно время, чтобы подумать. Я бы хотела поговорить с ней о нашем следующем шаге, но я не могу. Она просто не способна.

Отдать русскому наши последние деньги — не вариант. Этого недостаточно. И, кроме того, нет ни единого способа, как бы мы вместе могли наскрести двадцать пять тысяч долларов, по крайней мере, не за следующую неделю. Что означает, что мы всегда будем платить эти деньги или русский и его люди будут нашими сутенерами.

Мама выходит из душа, и я помогаю ей вытереться. — Тебе следует немного поспать.

Тепло воды смыло некоторые эмоции этой ночи. Женщина не оказывает никакого сопротивления, когда я веду ее в спальню и укладываю спать.

Прежде чем оставляю ее, я хватаю ее кошелек и забираю его с собой в гостиную. Мама бросила курить пару месяцев назад, но я знаю, что она всегда держала несколько сигарет, запрятанных где-нибудь. После небольшого досмотра ее сумки, я нахожу две сигареты. Они завернуты в салфетку рядом с зажигалкой. Я беру одну и зажигалку. Переодеваюсь в отельный халат и выхожу на балкон.

Когда я закуриваю, снова прохожусь по всем вариантам. Не имеет значения, с какого ракурса я смотрю на свои проблемы, нет ни единого способа, на котором я могла бы остановиться со своей семьей. У меня осталось только одно решение — рискнуть и сесть на этот самолет до Торонто сегодня ночью.

Решение, если подумать, не идеальное, но успокаивает мой разум. Балкон выходит на пустыню, и я смотрю на небо и звезды. Я осматриваю темноту и удивляюсь сама себе, когда обнаруживаю одну или две звезды, что показывал мне Док.

Док.

Мы были так близки. Я затягиваюсь сигаретным дымом и выпускаю его в ночь. Просто несколько коротких часов назад на заднем сидении того лимузина его руки и рот блуждали по моему телу. Это был самый горячий момент моей жизни. Но это ничего бы не значило. Было бы неплохо иметь кого-то вроде него, чтобы держаться за него сейчас, даже если на одну ночь.

Я проверяю свои часы.

Глава шестнадцатая

Док

Я стараюсь попасть в свою комнату достаточно быстро. Влетаю через дверь и начинаю переодеваться. Когда я смотрю в зеркало в ванной, я понимаю, что кровь заляпала не только мою рубашку, но она также на моей шее и лице. Я не знаю, как насчет большинства людей, но мне не нравится быть испачканным в чьей-либо крови.

Если я заявлюсь в дом Джимми так, будто я дрался, мои друзья будут задавать вопросы. А у русского мусора будут проблемы похуже, чем сломанный нос, поэтому я иду в душ.

Горячая вода прекрасно ощущается на мне. Разум подкидывает картинки из лимузина, когда я был с Сарой. Я думаю об этом прекрасном лице и теле, которое я бы с удовольствием трахнул. Проверяю свои встроенные часы, чтобы узнать, есть ли у меня время передернуть, но откладываю эту затею. Я ополаскиваюсь и вытираюсь, я готов вернуться к игре в покер.

Я брожу по комнате, пытаясь обсохнуть, и включаю музыку.

Раздается стук в дверь. Я бы солгал, если бы сказал, что удивлен увидеть Сару с другой стороны. Она стоит там, в тапочках и халате, выданных отелем. — Я просто хотела еще раз поблагодарить тебя за то, что ты оказался там. И также дать тебе знать, что я очень смущена из-за всего этого.

Я обернут только в полотенце. Это доходит до меня, когда я смотрю на Сару. Мои суставы дергаются и начинают подниматься. Она говорит мне о том, как благодарна, но все, о чем я могу думать, так это о том, как бы вытащить ее из этого халата и уложить в мою постель.

Ее глаза опускаются к моему паху. То, о чем я думаю, не было секретом. Улыбка появляется на ее лице, и она снова возвращается к моему лицу. Сара уверенная девушка. Она шагает в мою комнату, пока не оказывается прямо напротив меня. Она пробирается под полотенце и оборачивает свою руку вокруг моего ствола. — Кажется, время напомнить, что кое-какие обещания были даны ранее этой ночью.

Вау! Где раньше была эта девушка?

Она толкает меня назад, прямиком к кровати, и дверь закрывается за нами. Ее губы и язык облизывают мою грудь, пока ее зубки царапают мою кожу. Ее ноги не перестают двигаться, а ее бедра направляют меня назад до тех пор, пока я не упираюсь в край кровати. В один момент ее руки возвращаются к халату, а в другой — он уже лежит белой хлопковой лужицей на ковре.

Я пытаюсь откинуться назад, чтобы получить наилучший обзор на нее, но она толкает меня, заставляя упасть обратно на матрас. Какое-то мгновение, но я набираю обороты, чтобы встретить ее энергию. Я тяну ее вниз на себя и одариваю глубоким поцелуем. Мой язык кружит у нее во рту, и я чувствую привкус бурбона. Вдыхаю соблазнительный аромат алкоголя и духов.

Я все еще не вижу ее тела, но хватаю и сжимаю каждую частичку, до которой могут добраться мои руки. Вершины мягкой плоти сменяются напором жаждущих пальцев. Соски затвердевают, когда оказываются между костяшками моих пальцев. Музыка остановилась, но ее стоны становятся саундтреком нашей похоти.

Она устроилась на моей груди, и наши языки играют друг с другом. Сражаясь, словно в дуэли на мечах, в одно мгновение, и лаская друг друга в следующее. Наши вдохи быстры и коротки. Я вдыхаю больше ее. На мгновение я задумываюсь о размере банка и полном отсутствии мастерства у окружающих. Проще простого.

Но она поднимается, и я вижу ее в первый раз. Ее тело имеет загар цвета миндаля, кроме белый груди и сосков абрикосового цвета. Она глядит на меня через полуприкрытые веки, и ее карие глаза манят меня.

Я прижимаю ее к себе одной рукой, а другой рукой скольжу вниз по ее голой спине. Я хватаю ее за ягодицы, и мои пальцы погружаются в ее задний проход. Я сильно ее сжимаю и работаю пальцами глубже внутри нее. Она трется своей киской о мой пресс, начинает медленно, но вскоре прибавляет темп. Мой член прямо под ее вращающимся тазом, и это добавляет жара. Мне нужно оказаться внутри нее, почувствовать это непосредственное тепло.

— Что насчет Канады? — это безумство, она в моей комнате чуть более десяти минут, а мои первые слова ей о Канаде.

— Просто хорошенько меня трахни.

Вот это скорость.

Я переворачиваю ее на спину, бросаю быстрый взгляд на радиочасы. Это напоминает мне, что Джимми и ребята сидят за столом прямо сейчас. Это последний раз за эту ночь, когда я буду думать о чем-либо кроме нее. Мысли о карточной игре изгнаны. Я забываю о деньгах, я не стану копать себе яму, я не хочу погрязнуть. И, конечно же, Канада даже не моя головная боль.

Я не стану думать ни о чем, кроме Сары. Сара, ее сочное тело, ее подтянутая задница и эти абрикосовые соски, что будут ощущаться на моих губах, как конфетки.

Я поднимаюсь. Сара сжимает мою талию своими коленями. Я поднимаю ее к себе для очередного поцелуя. Моя температура поднимается, и я могу слышать собственное сердцебиение в ушах. Это слишком долго длится. И я не стану ждать еще дольше.

Я отодвигаюсь от нее, и глаза Сары широко распахиваются. Она не совсем понимает, что происходит, но когда я беру упаковку презерватива с ночного столика, она встает на четвереньки. — Я хочу так, — мурлычет она. Она трясет своей белой задницей, побуждая меня занять свое место позади нее.

— Ох, да неужели? — Я говорю это сквозь сжатые зубы, пока открываю обертку.

Блять. Я никогда не был с такой женщиной, как эта. Она уверенная в постели и знает, чего хочет. Лучше всего: она не боится попросить об этом. Или взять это.

Я натягиваю резинку и встаю на колени позади ее приглашающей киски. Я хватаю свой ствол и вожу им вверх-вниз по ее входу. Она двигает своими бедрами, следуя касаниям моего члена. — Давай же, Док, не дразни меня. Трахни меня хорошенько.

Я смеюсь. Господи, эта девушка — огонь. Я сжимаю ее бедра руками и погружаюсь внутрь. Ее киска ощущается насквозь промокшей и горячей.

— О, да, — стонет она. Сара опускает свое лицо в подушку и раздвигает ноги шире для меня. Я все еще привыкаю к ее тугим стенкам. Я стискиваю зубы, предвкушая то, что сделаю с ней. Но для начала стоит привыкнуть друг к другу. Она скользит вдоль моего ствола туда-обратно. Я словно играю в догонялки и наслаждаюсь ею, подстраиваясь по ее ритм.

Перед кроватью на стене висит зеркало. Она поднимает свое лицо так, чтобы можно было смотреть на меня, трахающего ее. Это заставляет ее улыбнуться. Это не одна из тех милых улыбок. Эта — грязная и похотливая, и она направляется прямиком к моим яйцам. Я ускоряюсь и вбиваюсь сильнее. Наши тела шлепаются друг о друга, и этот шум наполняет комнату.

Я снова смотрю в зеркало и вижу трахающихся нас. Она лежит на одной руке, а другая переместилась между ее ног. — Правильно, детка, поиграй с собой. Покажи мне, как сильно ты любишь это.

Это невероятно.Я не могу припомнить, чтобы когда-либо говорил нечто подобное во время секса, но эта девчонка довела меня. Иисусе, она реально любит, когда ее имеют.

Однако я нахожу другую скорость, и я объезжаю ее жестче и быстрее. Она издает эти низкие стоны. И чем непристойнее я имею ее, тем громче у нее получается. — Ты скоро кончишь, детка? Ты скоро кончишь на мой член?

Она хнычет. Ее голова опускается на подушку. Это поддерживает ее и дает большую опору во время шлепков ее киски о мой ствол. Она поднимается на руках, а ее бедра взрываются в моем паху.

Черт, эта девчонка, определенно, любит член.

Я снова проверяю зеркало. Ее лицо напряжено, а ее рот образовывает «ох». Ее голова опускается, а спина выгибается. Все ее тело извивается, и она почти рычит.

Эта девчонка кончит очень скоро.

Поэтому мне нужно тоже поторопиться. Я фокусируюсь на кончике моего члена. Я ищу это непреодолимое желание, что необходимо утолить, и почти закрываю глаза, чтобы по-настоящему добраться до этого, но я бросаю быстрый взгляд в зеркало. Ее лицо больше не искажено. На самом деле, ее глаза были открыты, а ее рот открылся шире. Это выглядит как чистейший экстаз.

И я действительно захвачен ею.

Сейчас мы оба смотрим в зеркало, и наши глаза встречаются. Она смотрит с жаждой, и осознанием того, что я единственный, кто может удовлетворить ее, и это толкает меня через край. Я дважды вхожу в нее. Она кричит, и звук ее оргазма отражается от стен. Мои руки обернулись вокруг ее талии, и я прижимаю ее еще теснее к себе. Ее горячие стенки сжимают мой член. Мои яйца сжимаются, а ствол пульсирует, изливая мою горячую жидкость в презерватив.

Я все еще жестко ее объезжаю. Она глотает воздух, а я ослабляю хватку на ней. Она роняет свое лицо на подушку, и я опускаюсь на нее. Мой твердый член все еще в ней. Все ее тело трясет, и я ощущаю, как ее киска сжимается вокруг моего ствола.

Я расслаблен, пресыщен и измотан.

Я скатываюсь с нее, но она вскоре устраивается на моей груди, просто играя с моим членом. Она стягивает презерватив. — Перевернись. Мы прекрасно можем поместиться на этой огромной кровати.

Я передвигаюсь на другую сторону кровати, подальше от мокрой и липкой стороны простыни. Меня даже не беспокоит, что она собирается провести ночь со мной, потому что я очень быстро проваливаюсь в сон.

Меня будит тепло. Тепло ее рта вокруг моего члена. Я понятия не имею, который час или как долго я был в отключке, но ощущение ее губ, обернутых вокруг моего члена, делает все это неважным. Ее теплые пальцы держат мою мошонку, а ее ногти впиваются в нее. Прошло очень много времени с тех пор, как я просыпался от минета. Я забыл удовольствие от наличия женщины, делящей твою кровать, которая будит тебя лучшим из возможных способов. Ее пальцы обернуты вокруг моего ствола и поглаживают его. — Ох, да, детка. Это превосходно.

Она остывает, пока сосет мой член, как будто она наслаждается опытом. Я закидываю руки за голову и проверяю зеркало. Ее загорелое тело согнулось над моим пахом, а ее голова подпрыгивает вверх вниз в постоянном ритме.

О, да, нет ничего лучше, чем проснуться от минета.

Ее рука покидает мои яйца, и длинный ноготь проходится вдоль моего входа. Ее палец поглаживает мою задницу, и я вытягиваю ноги, наслаждаясь ее страстью к приключениям. Она продолжает сосать, и я встречаю ее ритм, двигая бедрами вверх вниз. Ее палец слегка проталкивается в мою задницу, и я стону. Все пошло быстрее. Ее рука на стволе моего члена. Движения ее головы вверх и вниз вдоль члена.

Моя спина выгибается, и я изливаюсь в ее рот. Кончик моего члена касается задней стенки ее горла, когда я выстреливаю. Она глотает все.

Когда она отодвигается от моего члена, в уголке ее рта оказывается капля моей спермы. Она смотрит на меня с этой грязной улыбочкой и собирает все своим маленьким пальчиком, а затем втягивает его в рот.

Блять, где была раньше эта девушка?

Глава семнадцатая

Сара

Док спит. Он все еще спит. Я пялюсь на него уже больше получаса, а он не сдвинулся ни на дюйм.

Ох уж этот его рот, который так и манит меня. Эти прекрасные полные губы. Время от времени он поджимает их, как для поцелуя. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не накрыть его рот своим и не поцеловать.

Я думаю о том, какой оборот приняла эта ночь. Мое лицо горит, и я точно знаю, что покраснела. Я никогда раньше не вела себя с мужчиной подобным образом. О Боже. Заявиться к нему в одном халате и схватить его за член, вот так просто. Иисусе. А что я говорила?! «Просто хорошенько меня трахни»? Я вообще никогда не использовала слово на букву «Т», когда дело доходило до секса.

Он снова делает эту штуку губами, и я приподнимаюсь, чтобы получить лучший обзор. Эйфория. Никогда не чувствовала ничего подобного. Эти губы.

— Должно быть, ты думаешь, что я полная шлюха, верно, Док?

— А? — он все еще наполовину спит.

— Ты открыл это во мне. Никогда раньше не чувствовала себя так комфортно с кем-либо. Никогда не чувствовала себя такой сексуальной, — я быстро чмокаю его в щеку и нос.

Он сонно стонет.

— Это была неплохая ночь, Док, — я протягиваю руку и обхватываю его мужское достоинство. Сейчас он был теплый и мягкий, я ощущаю это потрясающее чувство собственности. Сейчас его член мой.

— Знаешь, я никогда не говорю такие вещи, Док. И я никогда не говорю «трахни», — я шепчу ему в ухо. Возможно от смущения, но я чувствую себя застенчивой.

Док переворачивается на бок. Его рука обхватывает меня.

— Детка, ты лучшая, — бормочет он. Я знаю, что он все еще наполовину спит, но, несмотря на это, его слова согревают меня.

Все еще темно. Ранее я никогда не была такой напористой с мужчиной. И из всех людей изменил это именно Док Райли. Возможно, дело в том, что у меня была всего одна ночь, и я хотела, чтобы она была идеальной. Такой она и была. У меня никогда не было таких сильных оргазмов, а особенно до непосредственного проникновения. Но он настоящий мужчина. То, как он взял меня. То, как он трогал меня. То, как он… трахал меня. Я никогда раньше не чувствовала такой связи с мужчиной.

Он снова делает эту штуку ртом, и в этот раз я не сдерживаюсь. Я глубоко его целую. 

Глава восемнадцатая

Док

— Ладно, теперь твоя очередь, — я наполовину просыпаюсь. Она играет с цепью на моей шее, вертя подвеску.

— Все в порядке, малышка, со мной все хорошо. Два раза за ночь вполне достаточно, спасибо, — я перекатываюсь и прикрываю глаза рукой.

— Я не это имела в виду. Я рассказала практически все, что тебе нужно знать обо мне, но ты не рассказал о себе ничего, даже какой-нибудь мелочи.

— Окей, что ты хочешь узнать? — вздыхаю я, скорее от усталости, чем от нежелания отвечать.

— Расскажи мне о подвеске. Что означает цитата на ней? — она звякает цепочкой.

Каким-то образом ей удается попасть в самое ценное для меня. Речь не о стоимости подвески, понятия не имею золотая она или просто позолоченная. Но подвеска — она и свидетельство о рождении, и мое золотое правило.

Я мог бы сказать, что это всего лишь побрякушка, но не думаю, что когда-либо смог бы ее продать. Почему-то мне хочется рассказать этой девушке правду. Показать кусочек настоящего меня. — Это подарок от Большого Энджи. Он дал мне ее в день, когда я освободился. В качестве благодарности.

Где-то в подсознании мелькает мысль, что больше знать ей не следует. Но она хочет еще. Ничего со мной не случится, если только я не скажу о чем-то масштабном. — Таким способом он показал свою признательность за то, что я не сдал друзей. Не то, чтобы я когда-нибудь сделал бы это. Ну и еще за то, что я не вел себя как маленькая сучка, находясь в тюрьме.

Она прижимается теснее ко мне, положив голову на мое плечо. — Хорошо, я поняла, он хотел поблагодарить тебя за то, что ты держал рот на замке. Но почему его волновало, как ты ведешь себя в тюрьме?

Этот вопрос близок к сути. Я задумываюсь, смогу ли ответить на него уклончиво.– Я уже говорил, я был просто соседским ребенком, но ребенком соседей Большого Энджи. Это могло плохо отразиться на нем.

Она оперлась на локоть. — Да, и как же? — она поглаживает мою грудь и прижимается носом к шее, оставляя легкие поцелуи вдоль нее. Простая попытка создать комфортную атмосферу для меня. И когда я откидываюсь на кровать, осознаю, что чувствую себя комфортно.

— Когда я сел, Большой Энджи убедился, что его ребята будут приглядывать за мной. Они защищали меня, а я всегда был поблизости. Ежедневный тюремный хаос меня миновал, так что я довольно легко отделался. Если бы вляпался в какое-нибудь глупое дерьмо, все бы ассоциировали меня с людьми Большого Энджи.

По факту, жизнь в тюрьме была довольно сладкой. Охрана была в наших руках, а парни Большого Энджи были повсюду. Моей основной задачей было лишь убедиться в том, что я получил свежий кусок хлеба.

— Поэтому у тебя такое крепкое тело? Провел кучу часов, поднимая тяжести? — она сжимает мой бицепс, и я понимаю, что она меняет тему.

Я поворачиваюсь к ней лицом, а рукой обхватываю ее плечи. Наши глаза встречаются.

— Так вот чем ты занимался? Просто тягал железо?

— Нет, не только. Я ходил на курсы. Множество курсов, — я думаю, что говорить об этом безопасно. Одно из преимуществ нахождения в тюрьме строгого режима — это обеспечение штатом образования. Уму непостижимо, сколько можно сделать, когда тебе не на что отвлекаться. После первых шести месяцев в тюрьме, я выучил достаточно, чтобы окончить старшую школу. А затем, чтобы не сойти с ума от скуки, взял несколько университетских курсов.

— А что насчет развлечений? Чем ты занимался, чтобы расслабиться? — зубами она сжимает мочку уха. Я снова чувствую интерес, когда ее горячее дыхание касается моего уха.

— Покер. Некоторым парням было нечем заняться. Если они не выдались ростом, то играли в карты. А я много играл в покер, — прошу заметить, играть в покер с кучкой зэков не так уж и просто. У большинства из них имелись психические расстройства. Под защитой или нет, но если я расстраивал какого-нибудь парня за столом, и ему хотелось ударить меня, то он делал это. Так что я научился хорошо читать людей.

— Выходит тем, кто ты сейчас, ты обязан тюрьме. Разве это не невероятно? — сейчас она подбирается еще ближе. — Почему, когда ты вышел, ты не стал частью банды Большого Энджи?

Мне следует быть осторожным. Мне хочется сказать ей правду. Всю правду. Но что, если я сделаю это, а в один прекрасный день она захочет навредить мне. Не получится ли, что своей откровенностью я помог ей. — Ну, четыре года в тюрьме — это долгий срок для подростка. Я имею ввиду, обычно парни всему учатся на улицах. Так что, когда я вышел, Большой Энджи понял, что ни при каких обстоятельствах я не смогу стать частью этой жизни. И он даже не собирался предлагать мне начать с низов, учитывая то, что я сделал для парней.

Она смотрит на меня. Затем в ее глазах что-то вспыхивает. — Ты сделал это с какой-то целью. Ты взял вину на себя, чтобы избежать такой жизни. Не так ли, Док? Я имею ввиду, ты же умный парень. Ты должен был знать, что это было самое подходящее время для тюрьмы, чтобы избежать присоединения к банде.

— Я не так умен, — уклончиво отвечаю я, но она догадывается, и если остальные узнают об этом, то моя жизнь значительно усложниться.

— Ну точно, так и есть. Почему ты пытаешься обмануть меня? — она опирается на мою грудь, так что теперь ее глаза оказываются напротив моих.

Каким-то образом она видит меня насквозь. За десять лет, что я играл в покер, тысячи людей купились на мой блеф. Я зарабатываю на жизнь этим. А сейчас эта девушка раскусила мой блеф, а мне нечем крыть. Как она это делает? Она все еще всматривается в мое лицо, и я понимаю, что молчу уже достаточно долго, что лишь подтверждает ее предположение.

— Ладно, не хочешь говорить об этом, тогда расскажи мне больше о подвеске, — она снова цепляет пальцем медальон.

— Как я и сказал, это был подарок. Большой Энджи хотел дать мне знать, что нет ничего страшного в том, что я не вступил в банду, — я задумываюсь. А что, если Большой Энджи также хорошо во всем разобрался. Я затих на секунду, обдумывая такую возможность. — В любом случае, видела надпись на обороте?

Она поворачивает подвеску так, чтобы на нее падает больше света, но в комнате еще слишком темно. — Не могу разобрать. И что же там говорится?

— Это цитата Карла Валленды. Он ходит по канату на большой высоте без страховки. В цитате говорится «Ощущение высоты — это жизнь; остальное подождет» [28] .

Она смотрит на меня с замешательством. — Я не понимаю. Почему?

— Большой Энджи говорил мне найти свою страсть. Он позволил мне уйти. По факту, к тому времени я уже нашел свою страсть. Пятикарточная игра в тюрьме стала ею, — она все еще играет с подвеской. — Именно так я себя и чувствую за столом. Все обостряется. Запахи в комнате. Уровень света и цвета. Даже эмоции на лицах людей. Всегда чувствую себя более живым, когда играю в безлимитный покер [29].

— Говоришь, как мои родители. Они никогда не могли держаться подальше от казино. Всегда предпочитали азартные игры мне и моей сестре, — она отпускает медальон и откидывается на матрас. — Это была ошибка. Мне не следовало приходить сюда.

Я приподнимаюсь на локте. — Что ты имеешь в виду? Разве это большое дело? Разве мы не повеселились? — обычно я не самый чувствительный парень, но знаю, что мой образ жизни в стиле живи-будто-идешь-по-канату, может задевать. Но я не собираюсь ей лгать, я не собираюсь говорить ей, что покер ничего не значит для меня.

При одной мысли о нем всякий раз где-то в глубине души чувствуется легкий укол, словно вспышка одинокой звезды в ночном небе. Но чувствую ли я то же самое до сих пор? Или же я стал слишком самодовольным?

Она просто смотрит на меня. — Да ладно, Док, ты сказал, что не так уж и умен, но я знаю, что ты не глуп, — она выбирается из кровати и накидывает свой халат. Затем оборачивается и просто смотрит на меня, вздыхает и потуже затягивает пояс. — Мне жаль, это было ошибкой.

Я могу видеть дрожь, когда она говорит это. Обычно подобная драма не трогает меня. Я не могу контролировать то, что думают другие люди, так что обычно просто даю им остыть, а потом позволяю уйти или ухожу сам. Но она назвала нашу совместную ночь ошибкой. Сегодня все было по-другому. И это заставляло меня нервничать. И мне хочется сказать что-нибудь.

Но я так и не нахожу слов и слышу, как дверь за ней закрывается.

Глава девятнадцатая

Сара

— Сара, где ты была?

Потрясающе. А я-то надеялась просто проскользнуть и спрятаться в кровати, пока не придется идти на работу. Но из всех людей проснуться должна была именно мама. — Нигде. Мне нужно поспать.

— Ты что, плакала? Что случилось?

Что случилось? В смысле… Кроме нападения на парковке, где с тебя пытались стрясти долг? Или кроме того, что мои мечты снова разбиты вдребезги из-за твоей игромании? Или кроме того, что остаток жизни нам придется постоянно оглядываться через плечо, потому что мы хотим начать с чистого листа?

— Ничего. Ничего не случилось, — мой голос дрогнул и выдал меня.

— Сара, я знаю, что не была рядом с тобой все время. Несмотря на то, что ты думаешь, я пыталась, изо всех сил пыталась быть матерью, которая тебе нужна, — она опустила руку на мое плечо и усадила на диванчик. — Но прошу тебя, пожалуйста, позволь мне помочь тебе сейчас. Поговори со мной.

Она права. Она точно не победитель номинации «Мать года», но ведь были и хорошие моменты. А я чувствую себя такой одинокой. — Люди не меняются, мам. Всю свою жизнь я хотела, чтобы люди были теми, кем они не являются, но у них никогда не получалось. Люди никогда не меняются, — я заплакала, и слезы побежали вниз по моему лицу.

— Но, милая, я пытаюсь, и я буду пытаться еще сильнее, когда мы окажемся в Канаде, вот увидишь. Кроме того, тебе не обязательно справляться со всем в одиночку, — сейчас слезы навернулись и на ее глазах.

— Мам, прости. Я говорю не о тебе.

— Тогда о ком?

Я обхватила лицо ладонями. Она плакала, и я поняла, что говорила тоже самое о ней. Точно.

— Ничего, мам. Мне просто нужно прилечь.

Я ушла в свою комнату и опустилась на матрас. Мысли мгновенно вернулись к Доку. Быть с ним было так естественно. Я чувствовала, будто была там, где и должна быть. Тем не менее, складывалось впечатление, что азартные игры крепко удерживают его в своей власти, как и всех, кто меня окружает. Почему никто не может поставить меня на первое место?

Но когда я была в его руках, когда мы были вместе, я чувствовала, будто в его мире была только я одна. Неужели я ошиблась и в этом тоже?

Все эти заморочки с Доком сводили меня с ума. Если я уеду, не разобравшись во всем, это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. 

Глава двадцатая

Док

Я находился в череде утренних субботних игр. Они практически ничем не отличались от пятничных, за исключением того, что сейчас, время от времени, попадались игроки, которые хоть что-то смыслят. К счастью для меня, мне такие не попадались. По факту, была одна игра, где я мог бы снова сыграть вслепую, и все равно бы ушел победителем. Но я не доверял себе. Прошлая ночь с Сарой подкосила меня, поэтому я выбросил ее из головы.

Вечером я встретился с настоящим соперником. Женщина за моим столом могла бы дойти до финала, так что расслабляться нельзя. Спасибо Господи, все начинается достаточно предсказуемо. Менее опытные игроки всегда поступают одинаково. Они либо слишком быстро сбрасывают, либо делают крышесносные ставки. Но Кэт держится. Ее стопка фишек меньше моей, но она играет умно.

К пятой игре, я начинаю сомневаться в себе, поэтому делаю маленькую ставку. Я стараюсь продержаться до тех пор, пока не смогу вновь сконцентрироваться. Когда подходит моя очередь, я чекаю [30], когда Кэт повышает, я сбрасываю.

Вместо того чтобы смотреть, как разыгрываются другие руки [31], я начинаю думать о прошлой ночи. Я думаю о том, что чувствовал с Сарой. Я переполнен этими воспоминаниями. Я до сих пор ощущаю аромат нашей совместной ночи. Ее прикосновения и то, как она открылась мне. И, конечно же, то, как опрометчиво я открылся ей.

Партия закончилась, я вижу, как Кэт добавляет фишек к своей стопке. Мне нужно вернуться в игру. Если профессионал вроде меня вылетит в вечерней субботней игре, то акулы[32] с ума сойдут. Игроки уже начинают думать, что я слабак. Они не заслуживают такой самоуверенности. А она вполне способна помочь им преодолеть страх, который они испытывают, садясь за стол. Не говоря уже о том, что творится с моей головой, так что лучше вернуться в игру, и поскорее.

Я получаю следующую раздачу и смотрю на свои закрытые карты [33]. Даже любитель может выиграть с такой комбинацией, особенно после того, как дилер выбрасывает флоп[34] . Когда наступает время сделать ставку, чувствую себя так, будто забыл все, что когда-либо знал. Я ставлю слишком много, все сбрасывают. Я забираю анте [35] , а это очень мало. Блядь.

Я оглядываюсь в поисках продюсера, и она подходит ко мне.

— Мне нужно в уборную.

Продюсер говорит в гарнитуру. Дилер закрывает стол и объявляет десятиминутный перерыв. Остальные игроки направляются к буфетному столу, а мне нужно убраться из этого зала. Я нахожу уборную, толкаю дверь.

К счастью, я один. Подставляю запястья под холодную воду и смотрю в зеркало. Какого хрена ты творишь? Какого черта ты делаешь? Я подставляю ладони под кран. Мне нравится ощущение ледяной воды. Это первое, что мне удается почувствовать за весь день и не вернуться мыслями к прошлой ночи. Я сбрызгиваю лицо водой. Но я все еще растерян.

Сара.

Я отрываю бумажное полотенце, делаю из него комок. Сара. Да что ж такое? Я выбрасываю полотенце в мусорную корзину. Отчаяние затапливает меня, и я бью по автомату с полотенцами.

Блять. Блять. Блять.

Я закрываю глаза и пытаюсь сконцентрироваться. У меня есть время. Я знаю, что они не начнут без меня. Это не тщеславие, просто расчет. Я дышу. Глубоко, медленные вдохи в поисках спокойствия. Сердцебиение замедляется, и я чувствую себя лучше, чем чувствовал на протяжении всего дня, но я знаю, что мне придется стараться, чтобы продержаться остаток вечера. Я еще не пришел в себя.

Как я и думал, продержаться остаток дня было не просто. Каждая игра похожа на партизанскую войну. Я выигрываю, но лишь время от времени. К концу дня у меня достаточно фишек, чтобы считаться победителем. Но я сделал недостаточно, чтобы обыграть главного противника, поэтому завтра она пройдет в финал.

У меня появилась первая возможность расслабиться после перерыва, что был три часа назад. Когда я осматриваю зал, то в толпе замечаю Сару. Первая мысль — последовать за ней, но потом я задумываюсь: а что я могу ей сказать? Затем срабатывает инстинкт самосохранения. Тот самый, который держит меня подальше от неприятностей. Что, черт возьми, ты творишь? Позволь ей просто уйти.

Следующее, что я помню, — я следую за ней по лестнице. Она поворачивается и видит меня, а затем начинает быстрее подниматься. Я никогда не гнался за женщиной за всю свою жизнь, особенно когда был так близок к покерному столу. Но я не могу отрицать того, что она пробралась под мою кожу. Мне нужно увидеть, чем все обернется.

Я прямо позади нее. Она поворачивается, будто может чувствовать меня. — Оставь меня в покое, Док.

— Ты пришла сюда не для того, чтобы я оставил тебя в покое, — я беру ее за плечо. Хватка достаточно крепкая, чтобы она не смогла вырваться. Люди обходят нас и посылают мне странные взгляды. — Сара, нам нужно поговорить.

— Док, мне не следовало приходить, — ее глаза начинают слезиться. — Почему с тобой я постоянно совершаю ошибки?

Я лезу в карман пиджака за платком и протягиваю его ей. — Давай же, возьми, — другая рука покоится на ее плече, и я наклоняюсь, чтобы взглянуть на нее. — Может быть, это не ошибки. Ты права. Прошлой ночью что-то изменилось, и это заставляет меня нервничать.

Зал пуст, но я не хочу вести этот разговор здесь. Я веду ее к выходу, а затем вдоль коридора.

— Ты нервничаешь? С чего бы тебе нервничать? — слезы катятся по ее щекам.

Мне удается найти уединенную нишу, куда я ее и затаскиваю. — Прошлой ночью я рассказал тебе то, что не говорил никому. И да, ты права. Я использовал тюрьму, как способ выйти из банды. Там не было будущего. Поэтому пришлось пожертвовать четырьмя годами, чтобы купить себе свободу.

— И что тут такого? — она всхлипывает, а то, как она смотрит на меня… Слезы делают ее глаза блестящими и мягкими. Насколько паршив тот факт, что у меня встал?

— Люди никогда не узнают, почему я принял удар на себя. Если бы они узнали, что я предпочел тюрьму банде, то они сделали бы все возможное, чтобы моя жизнь стала невыносимой, — я вглядываюсь в ее лицо, чтобы убедиться, что она понимает, что я имею в виду.

— Можешь не беспокоиться об этом. Я никому не скажу, — она берет мой платок в одну руку, а другой начинает смахивать слезы. Да что такое с этой девушкой?

Я верю ей. Я в первый раз за всю свою жизнь доверяю кому-то.

— Так у нас все в порядке? Прошлая ночь все еще ошибка?

— Ты все еще не понимаешь, — она закрывает глаза рукой, будто пытается остановить слезы. — Ты игрок. И всегда им будешь. Для тебя верх блаженства — это просто покерный стол и деньги, которых всегда будет мало.

Большую часть осознанной жизни Техасский Холдем был единственной вещью, которую я знал. Я хорош в нем, я лучший. И она права, я получаю кайф, когда сижу за столом и играю. Черт, я получаю удовольствие, даже просто думая об игре. Но прошлая ночь и весь сегодняшний день все поменяли. — Это не так. Больше не так. Сегодня не было весело. Было чувство, такое странное ощущение, что я должен находиться где-то еще. В месте получше.

Ее нос испачкан соплями, а глаза уже покраснели от слез. Она действительно выглядит ужасно, но все, о чем я могу думать, так это о том, как бы обнять ее и отвезти куда-нибудь, где мы будем только вдвоем. Где мы сможем прикасаться друг к другу и делиться секретами.

— О чем ты говоришь, Док? — она снова шмыгает носом, но ее карие глаза не отпускают меня.

— Я думаю, что могу бросить это. Я говорю, что, кажется, нашел новую нить для себя. — она закрывает рот платком, но ее лицо влажное от слез. Я забираю его из ее рук. — Ты хотя бы знаешь, как им пользоваться? — я начинаю стирать слезы с ее щек.

Неожиданно ее губы оказываются на моих, и я обнимаю ее. Я притягиваю ее ближе. Я хочу, чтобы мы растворились друг в друге. Я не фанат проявления чувств на публике, поэтому тяну ее к лифту. Я хочу быть с ней наедине в моем номере, но Бинс и Манки оказываются прямо перед нами. Я разворачиваюсь и иду к выходу из отеля. Киваю камердинеру, и он бежит к двери, где припарковал мою машину.

— Куда мы идем? — шмыгает носом Сара.

Камердинер выходит из моего кабриолета, — Доверься мне.

Глава двадцать первая

Док

Я не был в кондоминиуме уже несколько месяцев. Воздух внутри был затхлый, но, по крайней мере, горничная поддерживала порядок.

— Это место принадлежит тебе?

— Да, но я не провожу здесь много времени, — говоря по правде, Сара — первая девушка, которая находится здесь не в сопровождении швабры.

Ее глаза изучали картины на стене. — Оригиналы?

— Нет, репродукции. Как я и сказал, я не часто здесь бываю. Оригиналы находятся в моей квартире в Нью-Йорке, — Сара остановилась напротив моей самой любимой картины.

— Знаешь, в старшей школе я изучала ее. Никогда не думала, что смогу увидеть ее воочию, — она наклонилась, заломив руки за спиной.

— Ты все еще не видела ее воочию, но я буду рад тебе помочь с этим.

Она подошла ко мне и обхватила руками мою шею. Жар, разгоревшийся в казино, поутих, но, зная ее, уверен, она быстро разогреется. Я наклонился, и мой рот захватил ее долгим, глубоким, заигрывающим и сексуальным поцелуем. Таким поцелуем, который можно увидеть только в кино. Лучший поцелуй, который у меня когда-либо был. Она застонала в мой рот и оторвалась на секунду.

— Где твоя кровать? — ее взгляд был напряженным и полным желания.

Большего намека мне и не нужно было. Я взял ее за руку и повел в спальню. Мы сняли друг с друга одежду, а через мгновение я уже вновь наслаждался видом ее загорелого и стройного тела. Я подхватил ее и опустил на кровать, она немного отодвинулась, чтобы освободить место для меня. Я опустился на нее, и мы целовались снова. И снова. Страстно. Беспорядочно. А затем, наконец, долго и глубоко.

Она разорвала наш поцелуй, и через секунду ее горячее дыхание коснулось моего уха, пока ее зубы покусывали мочку. Я задохнулся от электрического разряда, что она пустила по моему телу, и мои мышцы непроизвольно сжались. Ее ногти царапали мои бицепсы, а затем она рукой обхватила и сжала мои мускулы, издавая звуки одобрения.

Я обхватил ее ягодицы и крепко их сжал, но мне все казалось, что этого недостаточно. Голова пошла кругом, когда ее нежный язычок пробежался по моему уху. Мы всё чувствовали, нам не нужны были слова. Инстинктивно мои бедра задвигались вверх и вниз, ища ее тепло. Ее рот вернулся к моим губам, и наши языки начали свою игру. Мы оба задыхались так сильно, что не могли отдышаться, и нам пришлось разорвать поцелуй.

И в очередной раз я не мог поверить в то, насколько она страстна. Полностью без тормозов. Она — прекрасный букет сексуальности, и прямо сейчас она вся моя. У меня никогда не было настолько чувствительной женщины. Как отличная европейская спортивная машина. Каждый захват, каждый укус, каждый поцелуй вызывал довольный стон, вздох или мурлыкание.

А ее отзывчивость только подстегивала меня. Я чувствовал, что член был тверже, чем когда-либо. Обоняние было острее, чем когда-либо. Вкус был острее, чем когда-либо. По факту, это был первый раз, когда я чувствовал себя так. До этого я чувствовал нечто подобное только за покерным столом с высокими ставками. Но с женщиной? Ни одна женщина не вызывала во мне ничего подобного.

Я поднялся, чтобы впитать ее образ. Она чертовски великолепна. Я сжал зубы, двинулся прямиком к ее груди и верхней губой закружил по напряженному соску. Его шероховатость возбуждала меня, и я старался вкусить как можно больше. Ее грудь тяжело вздымалась. Рукой я потянулся к другой ее груди и начал массировать ее. Никогда не хотел исследовать женщину так сильно, как хотел исследовать Сару.

Другой рукой я проложил путь от ее живота к киске. Пальцы закружили по ее гладкому бугорку. Я тяжело дышал, и мне не терпелось добраться до главного приза и вновь оказаться внутри нее. Часть меня хотела двигаться медленно. Растянуть этот момент. Я погладил ее по лобковой кости, ведя пальцами вдоль ее припухших складочек.

Я знал, что она должна быть влажной, и простое прикосновение пальца могло сказать, насколько она мокрая. Но я сдерживался. Она извивалась и пыталась придвинуться к моей руке, но я вновь сосредоточился на ее груди. Я покусывал и посасывал ее, наслаждаясь каждым мгновением. Смаковал нежность и мягкость ее кожи. Ее тело поднималось и опускалось от каждого прикосновения. Боже, она так чертовски заведена.

Мне нужно было удовлетворить свое любопытство. Я пробежался пальцем вдоль ее влажности. Иисусе, да она насквозь промокла. Ее бедра дернулись, встречая мое прикосновение. Она жаждала проникновения, но мне все еще хотелось ее помучить. Я двинулся ниже по ее телу, царапая ее живот небритым подбородком. Она пахла мылом, но чем ближе я подбирался к ее входу, тем естественнее был запах. Я пытался замедлиться, напоминал себе дышать. Вдыхать ее.

Она шире раздвинула ноги, когда мой рот оказался ближе к ее жару. Я встал на колени перед ней и закинул ее ноги на плечи, подхватил ее бедра и притянул ее киску ко рту. Мне хотелось подразнить ее. Мне хотелось заставить ее умолять, но я был слишком одержим идеей вкусить ее. Я добрался до ее влажной и горячей плоти и пробежался языком, пробуя ее. Я лизнул вдоль щели. Черт, ее вкус возбуждал во мне что-то первобытное, отчего я носом зарылся в ее киску.

Она выгнула спину и прижала клитор к моему рту, добровольно отдавая его мне на съедение. Все, чего я хотел, так это потеряться в ней. Испробовать ее вкус, запах, чувствительность ее влажных складочек на моих губах. Мне это было крайне необходимо, будто я мог что-то пропустить, и тогда момент для меня будет упущен.

Я всосал ее комочек и закружил по нему языком. Она начала сильнее извиваться, и мне пришлось усилить хватку на ее бедрах. Я нашел ее клитор и нежно поддразнил его языком.

Красавчик Петрони дал мне совет по поеданию кисок. Он сказал: «Все, что нужно, — опуститься и выводить языком алфавит». Он сказал, что никогда не заходил дальше «L». Языком я выводил слова «ты принадлежишь мне», но ее начало трясти уже на букве «м». Ее ногти впились в меня, и я всосал ее сладкую плоть. Ее киска сочилась влагой, а она не переставала бормотать «да», снова и снова.

Я проник языком в ее горячий вход, и крик ее оргазма оглушил ночь. Первый раз в этом кондоминиуме кто-то кончил, ну, разве что горничная вытворяла тут что-то, о чем я не знаю.

Я поднялся и глубоко поцеловал ее в губы. Она слизала свои соки, что остались на моем языке, и хихикнула, ее голос был полон удовлетворения.

— Полагаю, тебе понравилось.

— Еще, заставь меня кончить еще.

Блять. Где была эта девушка?

Я потянулся за презервативом, что лежал на прикроватной тумбочке, но она перехватила мою руку. — Нет, в этот раз я хочу почувствовать тебя. Хочу чувствовать всего тебя. Все в порядке.

Да чтоб меня дважды. Я никогда не трахал девчонок без защиты. — Ты уверена? Что насчет…

— Не беспокойся. Я чиста.

Я забрался на нее сверху, она раздвинула ноги, и я теснее прижался к ней так, что твердый член упирался в ее горячую киску. Я задвигал бедрами вверх и вниз, потираясь членом об нее, она подстроилась под ритм, двигая бедрами вверх и вниз, а потом снова застонала. — Не томи. Не заставляй меня ждать.

Я приподнял бедра и расположился напротив ее входа, затем наклонился и поцеловал ее раскрытые губы. Она застонала в мой рот, когда я вошел в нее. Я задохнулся и застонал, почувствовав ее кожа к коже. Самое потрясающее ощущение. И все из-за Сары. Мне не хотелось двигаться. Мне хотелось навсегда остаться в таком положении, с членом внутри нее.

Она двинула бедрами, и ток пробежался по члену. Я боялся, что кончу слишком быстро. Я толчками встретил ее движения, коленями раздвинул ее ноги шире, что позволило мне проникать еще глубже. Мы двигались вместе в едином ритме.

Я утонул в ней. Все вокруг пропиталось нами. Комната пропахла запахом нашего секса. Она наполнилась нашими стонами и вздохами. Я впал в какой-то транс, только чувства были реальны. Ни время, ни место не имели значения. Только Сара и я, больше ничего.

Мы трахались так, будто получать удовольствие — это единственная цель нашей жизни. Медленно. Томно. Чувственно. И это все, чего я хотел, по крайней мере, в данный момент.

Сара что-то сказала, и я спустился с небес на землю. — Что? — Прошептал я, не желая рушить момент.

— Я сказала, что люблю тебя, — ее голос был мягким и сладким. Я уже успел обнаружить, что женщины любят подобные разговорчики в постели. Иногда они говорят это, но не имеют это в виду на самом деле. Что они имеют в виду, так это то, что они любят секс или мой член, или они любят то, как я их трахаю.

И думаю, что некоторые и впрямь могли подразумевать «я люблю тебя». Но то, как сказала это Сара, звучало самой искренней вещью в мире. По крайней мере, мне хотелось, чтобы это было правдой.

Я уставился на нее. Должно быть, я выглядел, как идиот. Я все осознавал. Я слышал собственное дыхание. Я слышал, как колотилось мое сердце. Я мог даже почувствовать тепло, что разлилось в груди. А затем я услышал свой голос. — Я тоже тебя люблю.

Я тоже тебя люблю. Для меня это было в новинку. Я наклонился и поцеловал ее губы. Нежно и интимно. Я целовал ее щеки. А затем повторил. — Я люблю тебя, Сара.

Я перекатился и прижал ее к себе, ее ноги крепко сжались на моей талии, и наши рты снова сплелись друг с другом. Я снова оказался в ней и чувствовал все. Мои движения были неспешными и осознанными. В этот раз все было гораздо значимей для меня. Я чувствовал новый мир, я стал человеком, который хочет вдыхать, вкушать, слышать, видеть, трогать и чувствовать всю Сару. Все свое свободное время.

Мы стонали во рты друг друга, пока целовались. Наши тела двигались в унисон, как единое целое, как волны, ударяющиеся о берег, и отступающие только для того, чтобы снова вернуться. Я впивался пальцами в ее тело, сжимал ее плоть, а она царапала мои ребра. Мы оба ставили друг на друге собственные метки.

— Поехали со мной, мы можем отправиться куда угодно, — предложила она. Она видела наше совместное будущее.

— Да, — я даже не раздумывал.

Мы сильнее сжали друг друга, мой член входил в нее, а ее тело отвечало, набирая обороты. Ее вдохи стали быстрыми и короткими, она оторвала свои губы от моих, мурча и издавая стоны. Она царапала мою спину ногтями, а я трахал ее быстрее и жестче.

Ее мышцы напряглись, и вся она вжалась в меня, впиваясь зубами в мое плечо и издавая резкие и короткие всхлипы. Ее тело начало сжиматься, она закинула голову назад и вскрикнула, когда оргазм настиг ее.

Ее оргазм ударил прямиком в мои яйца, я погрузился в ее влагу, а затем достиг собственной кульминации. Я кончил так сильно, что все тело пробила дрожь. Я обнял ее, притягивая к паху, пока кончал внутрь девушки. После извержения последних капель семени, она упала на подушки, ее глаза были закрыты, а сама она дрожала. Я скатился с нее, притягивая ближе к себе и целуя ее щеки, и на ее губах расцвела улыбка. Мы вымотали друг друга, поэтому быстро провалились в сон.

Где-то в середине ночи я проснулся, и снова ее захотел. Я разбудил ее легкими поцелуями, идущими вдоль груди и сосков. В очередной раз мы занимались сексом медленно и чувственно. И снова комната наполнилась звуками и запахами того, как мы любили друг друга. В этот раз мы кончили одновременно, смотря глаза в глаза. И в очередной раз мы уснули в объятиях друг друга.

В следующий раз я проснулся от того, что солнечные лучи пробивались через щель в занавесках. Мои веки распахнулись, и я увидел Сару, устроившуюся на моей груди. — Доброе утро, — довольно улыбнулась она.

— Ты давно проснулась?

— Недавно, — она царапнула ноготком по моей щеке. — Мне нужно кое-что сказать.

Она звучала серьезно, и это привлекло мое внимание. — Оу?

Она отвела взгляд, — Да, прошлой ночью мы много чего сказали. Я просто хочу, — ее глаза вновь вернулись к моим и сосредоточились на них. — Я просто хочу дать тебе шанс, забрать свои слова обратно. Ты знаешь, минутная слабость и все такое.

Я приподнялся на локтях. Я шумно выдохнул, даже не осознавая, что задержал дыхание, пока она говорила. — Нет, я не хочу забирать обратно ни единое слово. Я имел в виду именно то, что сказал.

Она улыбнулась и слегка кивнула. — А что насчет… Что насчет азартных игр?

Азартные игры. Они были моей жизнью почти двадцать лет. И внезапно я осознал смысл медальона на моей шее. Ощущение высоты — это жизнь; остальное подождет.

— Прошлой ночью, с тобой, я чувствовал себя более живым, чем когда-либо прежде. И в этом твоя заслуга. Ничто не заставляет меня чувствовать то, что я чувствую с тобой, даже покер. Всю свою жизнь я провел в ожидании.

Я взял ее за подбородок и приподнял ее лицо, чтобы мог посмотреть ей в глаза, отчего она вспыхнула. — Моя жизнь теперь там, где ты.

— Знаешь, Док…

— Шон. Меня зовут Шон. Для тебя я Шон.

Ее лицо приняло такое забавное выражение. Возможно, она испытывала вину. В конце концов, последние две ночи она занималась сексом с парнем, чьего настоящего имени не знала.

— Хорошо. Шон. Всю мою жизнь люди только и делали, что говорили, как я важна для них. Но каждый раз они просто позволяли мне уйти и искать лучшую жизнь, — впервые теплота покинула ее карие глаза. — Мне нужно быть уверенной. Всего каких-то сорок восемь часов назад я была готова изменить все. Я собиралась забрать семью, сесть в самолет и улететь в другую страну.

— Нам не обязательно улетать в другую страну. Мы можем начать новую жизнь, где угодно.

— Это не то, что я имею в виду, Шон. Все уже спланировано. Если я не сяду в самолет сегодня, то я все потеряю. Свободу. Образование. Новый старт.

Я все понимал. Ей нужно знать, что я серьезен. — Мне больше не нужна эта жизнь. Этим же утром я пойду к Бинсу и скажу ему, что выхожу из турнира. Встретимся в твоем номере в отеле, — Бинс поймет. И это устранит любые сомнения насчет моей серьезности. Это устранит все ее риски. Я возьму ее, ее семью и уеду, куда она пожелает.

— Ты сделаешь это?

Я взял ее руку и поднес ко рту, а затем пробежался губами по ее ладони. — Это то, чего я хочу.

Она все еще сомневалась. — Но что ты будешь делать? Как ты…

— Знаешь, почему меня зовут Док? — она покачала головой. — Когда я вышел из тюрьмы, я работал над докторской по астрофизике.

— И ты ее закончил?

— Каждый год я тратил несколько месяцев на написание диссертации. Восемь лет назад я защитил ее, так что я достаточно квалифицирован, чтобы заниматься чем-то большим, чем игры в карты, — только Сара и Большой Энджи знали о моей степени. Он дал мне прозвище еще до того, как я получил докторскую степень, а умер, зная, что выбрал подходящее имя для меня.

— Так ты умнее, чем кажешься? — улыбнулась она и поцеловала меня в губы. — Ладно. В таком случае, когда мы увидимся?

Объяснения с Бинсом будут максимально короткими и сухими. — Как насчет одиннадцати?

Она свернулась калачиком возле меня и опустила руку на мой утренний стояк. — Давай позаботимся об этом прежде, чем ты вернешься в казино. 

Глава двадцать вторая

Док

Бинс сидел в задней части бара на своем излюбленном месте, вгрызаясь в стейк и яйца. Он показал ножом на тарелку. — Док, не хочешь?

Вообще-то, я не ел со вчерашнего вечера, но мне хотелось поскорее вернуться к Саре. — Нет, спасибо, — я сел напротив него. — Послушай, Бинс…

Бинс поднял взгляд. — Эй, присаживайся, — Манки схватил стул и сел передо мной, а один из его головорезов уселся за соседний столик.

— Хей, Док, не видел тебя здесь прошлой ночью. Что-то случилось? — Манки бросил взгляд на официанта и заказал завтрак.

— Был занят, — не хотелось говорить Бинсу о моем решении при Манки, но, кажется, он никуда не собирался. При нем вообще стоило говорить как можно меньше.

— Чем? Ты играешь где-то еще? Ты же знаешь, что все еще должен вернуть нам должок, — он наклонился ко мне, его отвратительное утреннее дыхание заставило меня отклониться.

Он вышел за рамки дозволенного, напомнив мне о долге, и он знает об этом. Но я пропустил его комментарий мимо ушей, и повторил. — Я просто был занят, вот и все.

— Ты хотел переговорить со мной о чем-то? — Бинс прервал нас прежде, чем ситуация вышла бы из-под контроля.

— Да, Бинс, тут такое дело, я не могу закончить турнир, — ответил я, повернувшись к Манки спиной.

Бинс отложил вилку и нож, бросил взгляд на Манки. Что-то тут было неладно. — Что ты имеешь в виду? Ты болен?

Я не собирался обсуждать свои дела при Манки. — Нет. Кое-что случилось, и мне нужно выйти раньше.

— Ты не можешь этого сделать, — голос Манки был спокойным и зловещим.

— Я не с тобой разговариваю, — Бинс все еще поглядывал на Манки. — Прости за это, Бинс.

— Твоя девушка может подождать, — Манки встал, и неосознанно я повторил его движение. Как, черт возьми, он узнал про нас с Сарой?

— Держи свой рот закрытым, — я снова хотел извиниться перед Бинсом, но Манки схватил меня за рубашку.

— Слушай сюда, маленький ублюдок, ты уйдешь, когда я скажу тебе уходить. И ты закончишь этот турнир.

— Да пошел ты. Кем ты себя возомнил, что указываешь мне, что делать? — я стряхнул руку Манки со своей рубашки.

Меня напрягло, что Бинс вел себя слишком тихо на протяжении всего спора, поэтому я переключился на него. — Бинс, что происходит?

— Манки прав. Тебе нужно закончить. Мне нужен грандиозный финал, — Бинс даже не смотрел на меня. — Боссы возвращаются, и они ожидают зрелищный турнир.

— О чем, мать твою, ты говоришь? И что боссы собираются делать тут? — и внезапно меня осенило: я — тот, кто должен им все устроить.

— Мне жаль, Док.

Манки снова схватил меня за одежду. Его руки держали лацканы моего пиджака, и его отвратительное утреннее дыхание снова коснулось моего лица. — У тебя нет выбора. Выйдешь сейчас, и я найду тебя. А когда я найду тебя, то пущу пулю тебе в голову. Затем я найду эту блэкджековскую шлюшку, которую ты трахаешь, и отымею ее, а потом вынесу мозги и ей.

Прежде, чем Манки смог бы отреагировать, я дважды ударил его в лицо, его руки отпустили мой пиджак. Краем глаза я заметил, что Бинс начал вставать со своего места, чтобы разнять нас, так что придется ловить момент, а не жевать сопли. Я занес кулак, чтобы в третий раз дать Манки по роже, но в это мгновение мой затылок взорвался от боли. Перед глазами заплясали звезды, а потом все погрузилось во тьму. 

Глава двадцать третья

Сара

— Мама собрала все, что нужно. А еще она хочет знать, что мы будем делать, — мама отправила Ташу, потому что прекрасно знает: я слишком подавлена, чтобы иметь с ней дело. Она считает, что я более терпеливая по отношению к младшей сестре.

Док должен был быть здесь еще час назад. Я проверила телефон уже тысячу раз, даже запястье заболело. Я отправила Доку по меньшей мере дюжину сообщений, но ничего. Ни сообщения. Ни звонка. А мой рейс менее, чем через пять часов.

Стук в дверь. Я вылетела из спальни и понеслась к двери, отпихнув в сторону маму. Спасибо Господи. Слава Богу. Он вернулся за нами.

Но это был не он. — Обслуживание номеров, мисс?

Я покачала головой и закрыла дверь. Я была разбита, мне ничего не оставалось, кроме как поплестись обратно в спальню и плюхнуться на кровать.

Самое время сделать выбор.

— Ты действительно думаешь, что он придет? — Таша последовала за мной в спальню. То, как она задала свой вопрос, и выражение ее лица напомнили мне о нашем детстве. Она заставила меня подумать о времени, когда наши родители уходили играть. Мы оставались одни в доме. Точно таким же голосом она спрашивала меня, вернуться ли мама и папа домой этой ночью. И точно таким же голосом я отвечала ей, что они вернуться. Но мы обе знали, что шансы тут пятьдесят на пятьдесят.

Конечно же, он не придет. Он сделал тот же выбор, который сделали мои родители. Игры были важнее меня.

— Нет. Нам лучше выходить, — я говорила и двигалась, словно зомби. — Давай вызовем такси, съездим домой и заберем оставшиеся вещи.

Даже в таком состоянии я понимала, что возвращаться домой довольно рискованно. Уверена, русский, что искал маму, следит за тем местом. Но я провела всю жизнь, учась избегать маминых преследователей. Мне было известно несколько способов, как пробраться в нашу квартиру незамеченной.

Мне нужно действовать. Делать что-то, чтобы притупить боль от предательства Дока. — Скажи маме, чтобы она была готова выходить.

Когда все были готовы, я чуть ли не затолкала их в лифт, и мы спустились в лобби. Мы поймали первое попавшееся такси и поехали к дому.

— Скорее всего, они следят за квартирой, — послышался безучастный голос матери.

— Я знаю, — я прислонилась лбом на холодное окно пассажирской дверцы. — Таша и я проберемся внутрь так, что нас никто не заметит, а ты останешься в машине.

К счастью, я неделями готовилась к переезду в Торонто, так что большинство наших пожитков было уже упаковано.

— Но вы с Ташей не унесете все сумки в одиночку.

— Это не проблема. Кроме того, они будут ждать тебя. Нас они не знают, — на самом деле, была вероятность того, что они знали про меня и Ташу, но я просто надеялась, что они не узнают нас раньше, чем мы вынесем сумки.

Когда такси въехало на нашу улицу, Таша толкнула меня и указала на автомобиль. Черный внедорожник был припаркован рядом со зданием, в котором находилась наша квартира. Я почувствовала, как волоски на затылке встали дыбом. — Не могли бы вы въехать в этот переулок? — таксист свернул налево. — Отлично, можете остановиться здесь и немного подождать? — по крайней мере, один плюс был в том, что мама останется в машине: меньше шансов, что водитель уедет без нас. — Мы скоро вернемся.

Я открыла ворота заднего двора, и мы с Ташей поспешили к пожарному выходу, а затем вошли в квартиру через заднюю дверь. Квартира была перевернута вверх дном. Дверцы шкафа лежали в столовой, документы валялись на полу, и весь наш багаж пропал.

Сердце замерло. Неужели они нашли?

— Давай убираться отсюда, Сара. Пожалуйста, давай просто уйдем.

— Не сейчас, — я помчалась в кухню. Взрослея, я научилась искать укромные места, где могла бы прятать деньги от родителей. Даже в собственной квартире мне нужны были тайники, где я могла бы хранить что-нибудь ценное. Особенно это пригодилось, когда мама переехала жить к нам.

Я взобралась на кухонную столешницу. Когда-то я вытащила одну из полок и завернула ее в упаковочную бумагу. Сейчас дверца буфета была открыта, а все тарелки были не больше чем грудой осколков, устилающих пол.

— Где же оно?

— Где что, Сара? — сестра была прямо позади меня, пробираясь на цыпочках на кухню.

Затем красный шахматный узор привлек мое внимание. Я нашла свою полку под коробкой хлопьев и битыми стаканами. Ее просто бросили туда. Я разорвала упаковочную бумагу и достала четыре конверта, которые должны стать стартом нашей новой жизни. В трех из них лежат документы, которые помогут нам добраться до Торонто, а в четвертом — все, что мне удалось накопить. Я откладывала в этот конверт каждый цент, который оставался после того, как я оплачивала ежемесячные счета и долги матери. — Теперь мы можем идти.

Я выглянула в окно. Двое людей вышли из машины и направились к переулку. — Бежим.

Мы с Ташей выбежали через заднюю дверь и спустились по пожарной лестнице. — Давайте, поехали! — мы с сестрой запрыгнули на заднее сидение такси.

Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида. — Куда мы направляемся?

Должно быть, с ним постоянно происходят подобные вещи. Он сохранял удивительное спокойствие, даже когда две гориллы попытались прижать его. Я быстро проверила телефон. Ничего.

— Отвезите нас в аэропорт.

Глава двадцать четвертая

Док

Голова раскалывалась, все расплывалось перед глазами, но я точно знал одно — кто-то шлепает меня по лицу. Кто бы это ни был, у него очень крепкие руки. Я сфокусировался на лице и узнал Большого Берда. С трудом я постарался встать, но головная боль мешала это сделать. — Что, черт возьми, произошло?

— Тебе нужно подготовиться, — Большой Берд потянул меня вверх, помогая встать. Я снова был в своем номере.

— Что произошло? Что ты здесь делаешь? — я все еще пошатывался, и не был достаточно уверен в том, что дождусь ответа.

— Все, что я знаю, так это то, что мне сказали, когда я пришел. Вроде, ты сцепился с Манки, и он уложил тебя, — Большой Берд вертел мое лицо из стороны в сторону. — Не похоже, что он сильно приложился, походу, у тебя слабая челюсть.

Я пробежался рукой по волосам и коснулся чего-то липкого на затылке, посмотрев на пальцы, я повернул руку Большому Берду. — Ага, не думаю, что он бил в челюсть.

Большой Берд опустил мою голову. — Да, приложились к тебе хорошенько. Что думаешь? Левый хук? — Большой Берд тот еще мастер невозмутимости.

— Судя по ощущениям — кирпич.

— Нет, никакой пыли или крошек. Тогда уж рукоять пистолета, — Большой Берд ушел в ванную, и я услышал звук бегущей воды. Вернулся он с влажным полотенцем. — Приложи к голове.

— Послушай, что происходит? Манки сказал, что…

— Все хреново. Боссы вернулись и не увидели денег, на которые рассчитывали. Они надавили на Бинса, поэтому-то Манки и здесь, — Большой Берд протопал к мини бару и схватил пакет чипсов.

— А я-то тут при чем?

— Турнир. Гениальная идея Джимми. Он думает, что это привлечет людей, а ты, друг мой, главная достопримечательность.

Электронные часы показывали двенадцать. — Мне нужно выбраться отсюда, — я снова попытался встать.

Я ощупал пиджак в поисках телефона, но нашел только груду пластиковых осколков в нагрудном кармане. Гребаный Манки. Единственное, что я теперь могу сделать — попытаться добраться до нее до того, как взлетит ее самолет.

Большой Берд положил руку мне на плечо и усадил обратно. — Этому не бывать. Даже если ты покинешь эту комнату. Манки и его ребята дежурят внизу.

— Могу я хотя бы воспользоваться твоим телефоном? — я поднял руки, сдаваясь.

— Прости, ничего не выйдет. Тебе не положено разговаривать с кем-либо, — он пожал огромными плечами. — Прости, Док.

Дерьмо. Конечно же, не положено.

Сейчас мне действительно нужно убираться отсюда. У нее международный рейс, так что она просидит около двух часов. Я проверил часы. Мне нужно добраться до нее к четырем. В дверь постучали, и еще до того, как я успел встать, два головореза Манки вошли в номер. — Тебе велели спускаться. Сейчас же. Они готовы начинать.

Я все еще был слишком рассеян, чтобы сообразить, что за игры тут ведут, поэтому Большой Берд подхватил меня под руки. — Не знаю, что происходит, но Бинс и Манки в отчаянии. Тебе лучше спуститься.

У меня чуть больше двух часов, чтобы добраться до Сары. Игра займет около тридцати минут, что дает мне чуть более часа, чтобы добраться до аэропорта. Это будет тяжело. Но если верить словам Большого Берда, у меня нет выбора. Когда дело касается денег, никто не захочет связываться с боссами. Манки и Бинс всего лишь загнанные в угол крысы, они просто пытаются выжить. И я ничуть не сомневаюсь в угрозах Манки в адрес Сары. Абсолютно уверен, что если сбегу, он вернется за нами и попытается убить нас. Обоих.

Глава двадцать пятая

Док

Боги покера всегда улыбались мне, но, видимо, они узнали, что я самым наглым образом отвернулся от них, поэтому послали меня нахер в ответ. Игра началась с задержкой в пятнадцать минут, что дало Манки достаточно времени, чтобы донести до меня предупреждения о том, что мне не стоит даже пытаться выкинуть что-то вроде намеренного слива игры. А еще он сказал, что произойдет с Сарой, если я ослушаюсь. И все это время мои часики тикали.

— Можем мы уже начать? Что за гребаная задержка? — ответа ждать не пришлось. Продюсер посчитал нас, и камеры начали съемку. Где-то кто-то приглушенно заговорил, комментируя, что происходит на турнире, кто из игроков выбыл.

Но я просто сидел и ждал, наблюдая за картами, что выходили из колоды.

Чем дольше продолжалась игра, тем чаще я делал то, что прежде не позволял себе. Ставил быстро. Ставил много. Играл агрессивно. Мне действительно везло. Четверо сдались, остались только я, Джонни Линг и Тиффани Ламберт. Джонни и Тиффани — многократные чемпионы, они лучшие, и будет тяжеловато вывести их из игры.

— Ты играешь довольно быстро, Док. Куда-то спешишь? — я играл против Джонни, по меньшей мере, сотню раз, и он знал мой стиль. Я не отреагировал на него. Не взглянул. Не ответил.

Тиффани почувствовала мою слабость и подлила масла в огонь. — Что такое, Док? Спешишь на самолет?

И снова никакой реакции от меня.

Мы сыграли пару партий, но с тем же успехом могли бы просто торговаться фишками, потому что никто так и не вырвался вперед. По факту, я следил за стэком [36] каждого. Мое положение было неплохим, но и у других не хуже. Обыграть этих ребят достаточно сложно, но, подумав о Саре, о том, что у меня осталось крайне мало времени, я сбросил несколько рук и потерял фишки на столе, за которым вообще не должен был находиться. Я проверил часы и осознал, что у меня около пятнадцати минут, чтобы предпринять хоть что-нибудь, иначе Сара исчезнет из моей жизни навсегда.

Самое быстрое, что я мог сделать, — это слить все партии, но нет ни единого шанса, что Манки и Бинс ничего не заметят. Думаю, мне хватило бы двух

партий, чтобы выиграть все. Я должен провернуть это так, чтобы произвести фурор, но при этом избежать последующих интервью.

Спустя пару мгновений, у меня родился план. Дилер раздал нам наши карманные карты, я следил за реакцией Джонни и Тиффани, когда они быстро взглянули на свои карты. Ничего. Итак, придется играть в прежнем темпе и ждать, но у меня нет столько времени.

Я проверил карты. Тройка червей и бубновая семерка. Херня, причем полнейшая. Я сразу же сбросил и посмотрел на соперников. Во время флопа оба игрока все еще в игре. Кажется, последующие три карты сильно помогли Джонни, но он делает небольшие ставки, пытаясь прижать Тиффани, а она принимает их. Очередь снова доходит до Джонни, и он пропускает. Тиффани повышает, но, опять-таки, ее ставка мала.

Тогда я замечаю кое-что. Это движение едва заметно, но от меня оно не ускользает. Джонни слегка приподнимает бровь, и я знаю, что он блефует. У него ничего нет, но он принимает. Дилер выбрасывает последнюю карту, и глаза Тиффани загораются. Она думает, что победила. Я ожидаю, что Джонни будет играть по-крупному, если только не заметил, как Тиффани выдала себя, но он идет ва-банк, пытаясь блефом забрать ее банк.

Тиффани бросает еще один взгляд на карты, и это именно тот момент, когда Джонни узнает, что он проиграл. Тиффани принимает его ставку, и он вылетает из турнира. Теперь остались только мы вдвоем.

Короткий перерыв ощущается как вечность. После большой победы общее число фишек Тиффани было равно моему, как раз на одну партию. Партию, которую я выиграю.

Дилер раздает нам карманные карты. Я смотрю на Тиффани, заглядывающую в свои карты — никакого блеска или хотя бы искры. Я поворачиваюсь к продюсеру и киваю ему. Он пододвигает камеру к моему плечу. Я даже не смотрю в карты, просто слежу за Тиффани. Она ставит, и я принимаю.

Флоп идет полным ходом, а я все еще жду этот блеск в ее глазах, но ничего не происходит. И снова она ставит, а я принимаю. Мы закончили торги, и я просто слежу за тем, как появляется новая карта. И снова от Тиффани никакой реакции, но она все равно ставит, думая, что у нее есть все для выигрыша.

Но я так не думаю.

Дилер достает ривер [37], Тиффани делает крупную ставку, а я встаю и толкаю все свои фишки в центр стола. И жду. Это самая рискованная вещь, которую я когда-либо делал, я не уверен, что выиграю. Прямо сейчас полагаю, она думает, что у нее есть все для победы, она видела, что я играю вслепую. Мне

нужно, чтобы она поверила в то, что она может забрать все это. Ее глаза мечутся между общими картами и мной.

Она решается.

Она встает и толкает фишки в центр. Я вскрываю свои карты и ухожу, даже не взглянув на реакцию Тиффани. Всего секунда, но публика вокруг меня взрывается, сходя с ума.

Пока я направляюсь к выходу, Манки преграждает мне путь. — Что, черт возьми, ты только что сделал?

— Игра окончена. Я ухожу.

— Ты уйдешь, когда я скажу, — Манки скрещивает руки, мешая мне пройти. Я уже успел приготовиться к серьезному разговору с ним, но этого не требуется, потому что продюсер хватает меня за плечо.

— Твою же мать, ты прикалываешься? Ты только что сделал это?

— Что ты имеешь в виду? Он только что облажался, — Манки не имеет ни малейшего понятия о том, что сейчас произошло.

Но продюсер парирует.

— Ты стебешься? Это было чертовски круто. Об этом будут говорить вечно. Благодаря ему твой турнир только что вошел в историю. Это станет легендой. Ночь, когда Док Райли сидел за одним столом с одной из лучших игроков в покер и играл с ней вслепую. Когда он просто взял и ушел от самого большого банка за всю историю турнира. Да ты прикалываешься! И он даже не узнал, выиграл или проиграл! А он выиграл! Он выиграл самый большой банк за всю историю турнира!

К нам присоединяется Бинс. Я хватаю его за рубашку и смотрю прямо ему в глаза. — Я снова сделал это для тебя, а теперь мне действительно нужно, чтобы ты оказал мне услугу. Парочка русских будет спрашивать обо мне и Саре, они будут требовать денег. Мой выигрыш более чем покрывает требуемую ими сумму. Я хочу, чтобы ты заплатил им. Справишься?

Бинс кивает и распаляется в извинениях, но я отталкиваю Манки и выхожу за дверь. У меня меньше получаса, чтобы добраться до аэропорта и найти Сару.

Глава двадцать шестая

Сара

Наши места в зале ожидания аэропорта были напротив бара, где работали несколько телевизоров, и каждый транслировал турнир по покеру. Звук был приглушен, но время от времени лицо Дока появлялось на экране, его карманные карты отображались в одном из углов экрана. У него два валета, и он выглядит так, будто на пути к выигрышу.

Я проверяю время, и нет ни единого шанса, что он успеет встретиться с нами. И он это знает. Он знает, чего хочет, и он сделал свой выбор. Почему я продолжаю это делать с собой?

— Люди не могут сами себе помочь, дорогая, — мама будто читает мои мысли, но думаю, кто угодно мог бы это сделать, только взглянув на то, как я напряжена.

Я должна взять себя в руки, я не могу позволить матери и сестре узнать, какой слабой и глупой себя чувствую. — Я знаю. Я и не ждала, что он… — что он что? Выберет меня? Предпочтет неопределенное будущее жизни, которая дала ему признание и богатство? Сейчас я, действительно, чувствую себя глупо. Как я вообще могла допустить мысль, что могу выиграть?

И тогда я почти сдаюсь. — Я просто думала, что в этот раз выберут меня, — слезы выступили из глаз и потекли по лицу. — Я просто думала, что в этот раз все будет иначе.

— Ох, милая, поверь, это тебя не касается. Он глубоко в этом погряз. Он зависим от возможностей карт. Зависим от выигрышей и, возможно, даже от проигрышей, — мама обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

— Просто он выглядел сильнее этого, — я знала. Боже, я ведь знала это.

— Как и твой отец, малышка. Мы никогда не можем знать заранее, пока не станет слишком поздно.

Я вытираю слезы ладонями, я ничего не могу поделать, но продолжаю смотреть телевизор снова и снова. Один вид его лица убивает меня, но я продолжаю смотреть. Мама поворачивает мое лицо так, чтобы я смотрела на нее. — Это не принесет тебе ничего хорошего, милая. Тебе нужно забыть о нем. Сейчас нам нужно подумать о будущем.

Я обнимаю ее крепче, мне хочется верить в то, что могу забыть его. Я хочу поверить в будущее без него.

И снова взгляд падает на телевизор, приходится даже дважды моргнуть, потому что я не могу поверить в то, что вижу. Люди всюду. Тела носятся туда-сюда перед камерой. Оппонентка Дока откинулась на стуле, зарывшись руками в волосы. Эта поза выражает неверие, она в шоке.

Камера скользит по всему залу, люди встают с мест и хлопают. Я вижу затылок Манки Борбоне, и он бежит.

Камера снова направлена на карточный стол. В общих картах видны два валета, вместе с карманными картами Дока они составили каре [38]. Но где же сам Док? Голоса двух комментаторов заполняют пространство. Что-то случилось. Они ждут, что Док присоединится к ним для после турнирного анализа?

Добрый вечер, леди и джентльмены. Объявляется посадка пассажиров первого класса, летящих до Торонто, Канада, рейс номер четыре-один-шесть, а также пассажиров, которым необходима помощь.

— Пойдем, дорогая, скоро начнется посадка, — Таша и мама поднимаются с сумками.

Я поднимаю свой чемодан и направляюсь вдоль кресел. Я все еще время от времени посматриваю на телевизор, пытаясь понять, что произошло. Я жду, что Док присоединится к комментаторам, но они переключились на рекламу.

Наконец, картинка сменяется турниром. Джимми Беннитто присоединился к комментаторам. Там должен быть Док, но я не вижу его. Я пытаюсь догадаться, что произошло, но у меня нет ни единой мысли. Камера снова скользит к покерному столу, за ним никого, только гора фишек в центре.

Произошло что-то из ряда вон, но что именно?

Пассажиры, летящие до Торонто рейсом четыре-один-шесть, благодарим вас за терпение, вы можете взойти на борт.

Глава двадцать седьмая

Док

— Эй, вы не можете парковаться здесь!

Я выскакиваю из машины и бегу в аэропорт. Смотрю на экраны, чтобы найти рейс до Торонто на 4:12. У меня две минуты и надежда только на то, что с посадкой возникли проблемы, что маловероятно, но это мой единственный шанс. Я поднимаюсь по эскалатору, шагая через две ступеньки.

Площадка взлета для международных рейсов находится за стеклянной стеной, мои глаза бегают взад-вперед по узкому пространству. Кровь застывает во всем теле, я никогда не чувствовал такого прежде. Я понятия не имею, что буду делать дальше. Я ступаю на новую территорию. Я не смогу вернуться к прежней жизни из-за Сары. Я не смогу двигаться дальше, потому что мое будущее только что село в самолет, за которым я не могу последовать.

Я прислоняюсь головой к твердому стеклу и попытаюсь придумать, как с ней связаться. Вся контактная информация о ней была на телефоне, который сломал Манки, есть ли какой-нибудь способ восстановить эту информацию? Я мог бы нанять частного детектива, который нашел бы ее в Канаде, но это займет некоторое время, а я хочу начать новую жизнь, нашу новую жизнь, прямо сейчас.

— Мистер Райли, что с вами случилось?

Я закрываю глаза и сжимаю губы, мне хочется прийти в себя, прежде чем я повернусь к ней, но она не оставляет мне и шанса. Ее голова опускается на мое плечо, а рука касается подбородка, разворачивая мое лицо к ней. Я смотрю в ее прекрасные карие глаза и вспоминаю то, как был с ней. — Что со мной случилось? Ты. Ты со мной случилась.

Я обхватываю ее руками и прижимаю сильнее. Я не хочу, чтобы она снова отдалилась от меня даже на дюйм. Она приближает свое лицо, ее губы размыкаются, и я с нежностью целую ее, несмотря на острую нужду в ней.

Я объясняю ей, что случилось, рассказываю об угрозах Манки и Бинса. Разумеется, я не стал вдаваться в подробности, касающиеся угроз непосредственно ей, но я не умалчиваю все остальное, а в конце говорю, что люблю ее и хочу всегда быть с ней.

Она говорит, что видела турнир по телевизору. — Когда я не увидела тебя за столом, я знала, что ты придешь за нами. Поэтому я рискнула. Я поставила на тебя. Я поставила все на нас.

— И что теперь?

К моему удивлению, она уже подумала об этом. Она показывает мне мобильник, на котором открыта карта Висконсина. — Я всегда хотела почувствовать настоящую зиму, — она встает на носочки и шепчет в самое ухо. — Я всегда хотела заняться любовью перед камином.

— Знаешь, я просто обожаю зимы, — улыбаюсь я.

Эпилог

Док

Секс с беременной Сарой — просто вау!

С того самого дня в аэропорту мы не могли удержать руки подальше друг от друга. Разумеется, Сара очень быстро забеременела. Университет тогда только принял меня на должность доцента астрофизики, и мы решили отметить это. Как обычно, ночь закончилась секс-марафоном, а еще через пару дней тест показал нам радостные новости.

Было что-то возбуждающее в Саре, беременной от меня. Например, вчера ее сестра была на вечерних занятиях, а мать гуляла с бойфрендом. Да, все верно, мать Сары нашла свой кусочек счастья, и из всех людей им оказался городской проповедник. Он отлично ей подходит и держит эту женщину на коротком поводке.

У нас было достаточно места, даже если все находились дома. Каждому хватало личного пространства, но прошлой ночью мы решили расширить наши границы.

Мы сидели у бассейна, оба были обнажены, спасибо за это крытому бассейну и, черт, я просто очень сильно люблю смотреть на свою голую жену.

Сара сидела на краю бортика, опустив ноги в воду и попивая холодный чай, я же развалился на лежаке, просто наблюдая за ней.

Беременность моей жене к лицу. Каждый мужчина скажет, что его жена светится, когда носит его ребенка. Сара же буквально сияет. Она распустила волосы, и теперь они достают до верха ее увеличившейся груди. Ее кожа стала мягче и теплее. Долгие зимы вынуждают нас оставаться дома большую часть времени, поэтому загар Сары понемногу начал спадать.

Прошлой ночью она жаловалась, что чувствует себя слишком толстой, но я только и рад был впиваться в ее плоть, сжимать пальцами ее бедра и грудь. Это единственное, о чем я думал все эти дни. И один только вид того, как она отдыхает у бассейна, делал меня твердым.

Она повернулась и сказала что-то вроде:

– Я стану настолько огромной, что ты больше никогда не захочешь меня. Посмотри только на мои сиськи. Они такие огромные, и соски стали слишком большими.

И пока она говорила это дерьмо, она проводила пальцами по ореолам. Разумеется, все это было лишь спектаклем, и она прекрасно знала, что делает со мной.

И так я дошел до точки невозврата. Я подошел к ней и поцеловал, но это было только начало. Она схватила меня за член и сжала его. Все, чего я хотел, так это чувствовать ее. Я уже даже не надеялся на самоконтроль с ней. Я терзал ее плоть пальцами и зубами. И тогда она прошептала:

– Малыш, ты нужен моей киске.

И, как добросовестный муж, я прыгнул в бассейн перед ней. Она откинулась на бортике и развела ноги. Нижняя часть ее бедер опустилась в воду, а я припал ртом к ее киске. Я наслаждался ее сладостью, погружая язык глубже в нее. С самого начала реакция Сары на мои прикосновения была ошеломляющей, но с беременностью она стала еще чувствительнее. Она кончила, как только мой язык скользнул по ее складочкам к клитору.

До беременности я бы отнес ее наверх, но, так как внутри нее растет наш ребенок, я просто взял ее за руку и отвел к нашей кровати.

Очень быстро она стала снова влажной для меня. Когда я погрузился в нее, и мы начали двигаться вместе, все стало идеальным. Собственно, это всегда ощущалось идеально.

Быть с ней, знать, что я потерялся в ком-то. Называйте это близостью или как угодно, но для меня это самое чистое чувство из всех мне известных.

Она что-то шептала, пока я двигался в ней. Она сказала, что любит меня, а я ответил, что мы принадлежим друг другу, и так будет всегда. И потому что мы идеально настроены друг на друга, мы кончили одновременно, заполняя комнату звуками нашего оргазма.

Жизнь – это ощущение высоты. И с того дня в аэропорту я живу так, как не жил прежде. Даже дневная работа в университете меня устраивает, но, когда я прихожу домой, к жене, это совершенно новый уровень. Частенько я иду к ней в студию, обустроенную в гостевом домике, смотрю, как она рисует, а потом мы занимаемся любовью перед ужином. Иногда делаем это прямо там.

Для Манки и Бинса жизнь не сложилась также хорошо. Несмотря на первоначальную реакцию после турнира, дела снова скатились в трубу, и казино начало терять деньги. Последний раз, когда я разговаривал с Ти-Боном, он только и говорил, что где-то в пустыне появились две свежие ямы. Я не удивился, что Манки закончил в одной из них, но всегда считал, что Джимми Бинс найдет способ избежать такой участи.

Оба эти парня имели на руках пару тузов, и все равно умудрились продуть[39] . А потом я смотрю на Сару и вижу, как она боролась, как нашла способ вырваться в топ еще до того, как вышла за меня замуж. Думаю, даже если жизнь дает вам хорошие карты, победа все равно зависит только от вас. Именно вы должны взять то, что вам причитается.

КОНЕЦ 

1

Шуз – это специальное устройство для раздачи карт в многоколодных играх казино (блэкджек, баккара и т.п.). (здесь и далее прим. переводчика)

2

Блэкдже́к — одна из самых популярных карточных игр в казино по всему миру, цель заключается в том, чтобы обыграть дилера - набрать как можно больше очков, но не более 21. Русский вариант карточной игры блэкджек – «Очко», также называемое «Двадцать одно очко», или просто «Двадцать одно».

3

Пит-босс – сотрудник казино, занимающий старшую должность и ведущий контроль за группой столов или за всем залом. Это должность руководящего звена. В обязанности питбосса входит как наблюдение за игровой ситуацией в зале, так и решение конкретных игровых ситуаций, налаживание работы дилеров и другого подопечного питбоссу персонала.

4

Колода крапленых карт - представляет собой колоду карт, в которой все карты помечены особым образом. Это позволяет игроку знать карты противников и получать преимущество.

5

Волшебник страны Оз (фильм, 1939) — наиболее известная экранизация одноимённого произведения с Джуди Гарленд в главной роли.

6

Блеф – прием в игре в покер, заключающийся в том, что игрок, имеющий плохие карты, действует так, чтобы его соперники сочли его карты выигрышными.

7

Техасский холдем покер- самая популярная на сегодня разновидность покера, игра с двумя карманными и пятью общими картами, используемыми всеми игроками при составлении комбинаций.

8

Лас-Вегас-Стрип – сердце города и центральная улица, ее протяженность несколько километров. Именно здесь находятся все самые роскошные отели и знаменитые казино.

9

Крэпс (игра в кости) – азартна игра, суть которой заключается в поочередном выбрасывании игроками одного или нескольких кубиков (костей) и дальнейшим подсчетом выпавших очков.

10

Padroni – в переводе с итальянского – Хозяин, господин.

11

Святой Каэтан Тиенский (1480-1547 гг.) — католический святой.

12

Карл Валленда (1905-1978 гг.) – всемирно известный цирковой трюкач из Германии.

13

Мировая серия — решающая серия игр в сезоне Главной лиги бейсбола, право, играть в которой имеют лучшие команды.

14

Флоп - второй раунд торговли в видах покера с общими картами: Омахе и Техасском Холдеме. В этом раунде на столе кладутся три общие карты, используя которые игроки могут составлять покерные комбинации. Флоп является ключевым моментом розыгрыша, поскольку становится ясен потенциал карманных карт игроков и их шансы на победу.

15

«Свадьба Фигаро» — опера-буффа Моцарта на итальянском языке, написанная на либретто Лоренцо да Понте по одноименной пьесе Бомарше.

16

Бароло (итал. Barolo) — итальянское вино, производимое на севере Италии в Пьемонте.

17

Город моно-индустриального типа (моногород) – населенный пункт, экономическая деятельность в котором тесно связана с единственным предприятием или группой тесно интегрированных между собой предприятий.

18

Цитата Джека Лондона

19

имеется в виду во время секса

20

рэгдо́лл — порода полудлинношерстных кошек; название породы дословно переводится «тряпичная кукла», кошки этой породы отличаются редкостной флегматичностью и ленью. Герой, сравнивая с этой породой кошек, имеет в виду, что героиня может оказаться плохой и ленивой в постели, то есть «бревном»

21

может иметься в виду, что мать героини была в очередном запое

22

имеется в виду автомобиль Jaguar XJ

23

в виду плохая раздача в покере или неудача

24

в покере cold cards означает несколько плохих рук (раздач) подряд

25

«sketch ball» на сленге обозначает что-то, что выглядит подозрительно

26

интермедия — небольшая пьеса или сцена, обычно комического характера, разыгрываемая между действиями основной пьесы

27

от боли или имеется в виду, что после сильного удара кровь шла из носа

28

оригинал звучит «To be on the wire is life; the rest is waiting» дословно «Быть на канате — это жизнь; остальное подождет»

29

безлимитный покер — разновидность покера, в котором размер ставки ограничивается лишь количеством фишек игрока

30

пропустить торги, не сделать ставку, но оставить за собой право поднять или принять ставку в конце круга

31

партии

32

сильные игроки

33

карты при раздаче, которые получает каждый игрок

34

три первые общие карты

35

обязательная ставка, которая ставится каждым игроком перед раздачей карт

36

общее количество фишек, имеющихся у игрока в данном турнире или сессии

37

последняя карта из колоды, завершающая флоп

38

комбинация в покере из четырех карт одного значения, является одной из сильных и выигрышных комбинаций

39

пара тузов считается одной из самых сильных рук в техасском холдеме, но очень часто проигрывает