Шон Хапп Маньяки с ножами Серия: Маньяки с ножами №1

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Переводчик: Дмитрий Пялин

Редакция и оформление: Маргарита Волкова

Обложка: Юлия Соколова

Переведено для группы Dark Eternity of Translations, 2020

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

Глава 1

Знакомство с маньяками

― Эй? Здесь есть кто-нибудь?

Эрин ничего не видела. Поначалу ей показалось, что у нее завязаны глаза или что-то закрывает ее лицо. Это была иллюзия. Она помотала головой, как только проснулась, и не ощутила ничего, подобного повязке. Ее глаза не были завязаны или прикрыты. Эрин могла смотреть, но темнота была единственным, что она могла видеть.

«Где же я?»

Еще больше ее тревожил вопрос, почему ее руки связаны за спиной. Она попыталась пошевелить ногами, обнаружив, что они тоже обездвижены. Как только ей удалось немного собраться, Эрин обнаружила, что смотрит вверх. Она лежала на кровати. Матрас под ней пропах мочой и чем-то еще. Чем-то знакомым. Эрин закашлялась, когда вдохнула этот запах, и поймала себя на мысли, что не чувствует никакой одежды на своем теле. Из-за того, что она была обнажена, поверхность кровати казалась влажной.

― Это что, прикол какой-то? Очень смешно, Дже...

«Джейк. Теперь я вспомнила».

Она была на свидании со своим парнем Джейком. Это была их добрая традиция по пятницам. Родители запрещали ей задерживаться после школы, но вскоре все это должно было закончиться. Выпускной был уже не за горами, а потом Эрин отправлялась в колледж. Они с Джейком планировали снять отдельное жилье за пределами кампуса. К счастью, они будут учиться вместе. Казалось, что все складывалось удачно.

А теперь произошло это.

― Эй? Кто-нибудь?

Вспомнив, что можно приспособиться к темноте, если подержать глаза закрытыми тридцать секунд, она решила так и поступить. Эрин начала отсчет, слегка сбавляя темп по мере того, как цифры возрастали. Она не была уверена, что готова увидеть свое окружение. На восемнадцатом счете темнота на внутренней стороне ее век обрела красноватый оттенок. Она открыла глаза и уставилась на единственную лампочку, качающуюся над ее головой.

― Эй? Кто здесь? Это не смешно...

Оглядевшись, она посмотрела на матрас. Запах, который она никак не могла идентифицировать ранее, медный запах, который казался ей знакомым, исходил от частично засохшей крови, которой был пропитан матрас. Вопль ужаса вырвался из ее горла, но тут же был заглушен рукой, опустившейся на ее губы.

― Тебе лучше помолчать. Мы не можем допустить, чтобы ты сорвала голосовые связки.

Перед ней стоял мужчина с седеющими висками и бородой, на вид которому было около сорока. Он был очень высоким и настолько худым, что казался истощенным. Испачканная одежда висела на нем, как на вешалке.

― У тебя будет еще достаточно времени для криков.

Он убрал свою руку, не отводя ее далеко на тот случай, если ей вновь вздумается вопить. Когда мужчина убедился, что все под контролем, он опустился на стул неподалеку от кровати.

― Я понимаю, что ты слегка озадачена тем, как очутилась здесь.

«Где я очутилась?»

Она отвела глаза от незнакомца и увидела бледно-серые кирпичи. Потолок, с которого свисала лампочка, был из простого гипсокартона. Прямо перед ней стояли накрытый стол и стул. Окон не было. Единственная дверь являлась ее призрачной надеждой.

«Я в его подвале».

― Вы... Вы собираетесь убить меня?

Мужчина рассмеялся. Это был громкий и раскатистый смех, что не особо соотносилось с его телосложением и возрастом. Через несколько секунд он сменился кашлем.

― Отвечаю на твой вопрос на миллион долларов: убью ли я тебя? Нет. Я не планирую тебя убивать. Хотя, я не должен так говорить. Знаешь, ведь люди никогда не говорят: «я умираю», хотя на самом деле это так. В конце концов, каждого из нас ждет именно это. Просто это довольно длительный процесс. Подумай о своей ситуации в таком же ключе. В итоге я убью тебя... только ты будешь идти к этому медленно.

― За что? Что я вам сделала? ― всхлипывая, спросила Эрин.

― Ты приглянулась мне. Восхитительная. Я не вижу на тебе никаких татуировок или пирсинга. Твое тело безупречно. Даже твои рыжие волосы естественного цвета, судя по тому, что я вижу на других частях твоего тела. Сейчас такое нечасто встретишь. Каждый стремиться проделать лишнюю дырку в своем теле или нанести на свою кожу какую-нибудь безвкусицу.

Он встал и направился к столу, который стоял в изножье кровати. Эрин не сводила с него глаз, пока мужчина стоял к ней спиной.

― Ты ― мой драгоценный чистый холст. Творения, которые украсят твое тело, не будут безвкусными. Я сделаю тебя еще более прекрасной.

Он повернулся к ней лицом. В его руках был поднос с несколькими разногабаритными ножами. Каждый из них блестел и выглядел абсолютно новым. Но Эрин сомневалась, что это на самом деле так.

― Но боюсь, что мне придется немного модифицировать твое тело.

***

Струи воды брызнули из рассеивателя лейки души, когда кран открыли на полную мощность. Джен запрокинула голову назад, перекинув свои длинные черные волосы за плечи, позволяя горячему потоку устремиться на ее грудь. Она начала намыливать свое тело руками, уже покрытыми любимым лавандовым гелем. Воздушная пена медленно сползала вниз по ее плоскому животу, задерживалась на лобке, следовала по всей длине ее стройных ног и собиралась у стока. Джен застонала и сжала свою грудь. Она закрыла глаза. В фантазиях ее руки были руками Троя. Одна из них проделывала тот же путь, что и мыльная пена, замерев, как только проникла между ног. Джен аккуратно погрузила палец внутрь, ощущая, какая она уже мокрая. И это не имело никакого отношения к ванным процедурам.

― О, Трой, ― прошептала она.

Затем девушка вспомнила, что ее родителей нет дома, а значит сдерживаться необязательно. Она погрузила в себя еще один палец.

― Вот так, Трой.

Пока пальцы скользили внутри ее киски, она представляла себе все, что хотела бы сделать с Троем, когда тот придет к ней позже. В аккуратном черном пакете под ее кроватью ожидало сексуальное белье для этой ночи. Джен чувствовала себя крайне неловко, заходя в интим-салон неделю назад. Она не знала, что ждет ее внутри, так как все простенькие жалюзи на окнах были закрыты. К счастью, продавцом в этот день была девушка, а в магазине больше не было посетителей. Больше всего Джен опасалась, что на нее будет пялиться кучка извращенцев. Понимая, что время терять нельзя, она сразу же направилась в отдел эротического белья. Она планировала приобрести красный кружевной комплект своего размера, понятия не имея, как он правильно называется. Продавец, должно быть, заметила ее смятение, и подошла к ней, как только Джен почувствовала растерянность. Это очень ее выручило.

Они встречались с Троем уже несколько месяцев. Они были друг у друга первыми, хотя, если слухи были правдивыми, то у Джен были поводы сомневаться в Трое. Впрочем, все это ерунда. Она была безумно влюблена. Они еще не говорили об этом друг другу официально, но у Джен было предчувствие, что после сегодняшней ночи это произойдет, и она услышит три заветных слова. Она намеревалась сделать все для того, чтобы он напрочь забыл имена девушек, с которыми бывал ранее.

Ее пальцы наращивали темп. Она почувствовала, как содрогается ее тело, а стоны становятся громче. Ее рука оторвалась от груди и ухватилась за стойку душа, чтобы не потерять равновесие. Она представила, как Трой вошел в нее до упора. Как мужчина сильными руками притянул ее к себе. Как он прижимался к ней всем своим телом. Она вскрикнула, когда волна оргазма прокатилась по ее телу.

Она блаженно улыбалась, пока ее тело приходило в себя. Джен все еще была возбуждена, но ее это ничуть не смущало.

«Не могу дождаться, когда он появится».

Но было три вещи, о которых Джен даже не подозревала.

Во-первых, она не заметила, что подчерк в записке, оставленной ей, не принадлежал родителям. Они не планировали проводить этот вечер в одном из шикарных ресторанов. Они проведут его засунутыми в мусорный бак в гараже, так как их тела расчленены, а конечности расфасованы по черным пакетам.

Во-вторых, она еще не знала, что Трой не придет. Пока она принимала душ, с ее мобильника было отправлено сообщение, что девушка отменяет встречу, так как ее родители остались дома. Этой новостью Трой был разбит, как и телефон Джен, части которого валялись на полу.

И наконец, она не видела мужчины, который наблюдал за ней на протяжении всего времени, что она была в душе. Джен не видела и мясницкого тесака, с которого все еще капала свежая кровь, в его руке.

***

― Останови меня, если ты уже слышал эту историю. Заходит парень в бар...

― Боже. Ты серьезно? Это то, к чему пришла наша беседа? К второсортным анекдотам?

Алекс не знал, что ответить. Двое парней просидели в баре целый день, и говорил в основном только Алекс. Он был завсегдатаем этого заведения и никогда раньше не видел этого парня.

― А о чем ты хочешь поговорить, здоровяк?

Второго парня звали Оуэн. Помимо имени, Алекс мало что знал о нем, если не считать информации, что он не из местных и фанат виски, который, казалось, вообще не действовал на него, сколько бы тот не пил. Вероятно, это связано с его габаритами. Он превосходил по комплекции любого из присутствующих, и все благодаря горе мышц.

― Мы здесь уже несколько часов, старик. Неужели у тебя нет каких-нибудь историй из былых времен, чтобы порадовать меня?

Алекс усмехнулся. Несмотря на то, что он был лет на двадцать старше своего собутыльника, он никогда не считал себя стариком. Он предполагал, что никто в заведении даже не догадывается о его возрасте. Конечно, Алекс слегка запустил себя с годами и его пышная шевелюра начала редеть от стрессов, которыми потчевала его жизнь. Но он не сомневался, что парень, сидящий на барном стуле рядом с ним, рано или поздно придет к тому же.

― У меня есть масса историй. Но тебе они покажутся неправдоподобными.

― Так убеди меня.

Алекс уже было открыл рот, но передумал.

― Не стоит. Эй, а как насчет вчерашнего теракта в Испании? Это было что-то. Невообразимо.

― Мне плевать на все это. Хватит переводить тему. Расскажи мне, что у тебя за секреты, старик?

Этот парень начинал действовать Алексу на нервы. Сделав еще один глоток, Алекс замотал головой.

― Как я уже сказал, ты все равно не поверишь. И уже поздно. Мы оба изрядно нажрались. Возможно, нам просто стоит закругляться на сегодня.

Оуэн пристально посмотрел на собеседника, прежде чем допить свой виски.

― Слабак, ― он положил купюру на барную стойку и встал, чтобы уйти.

― Стой! Подожди...

Оуэн снова сел и уставился на Алекса. Судя по его выражению лица, он все еще ждал, когда на него произведут впечатление.

― Вот уж кем я точно не являюсь, так это слабаком. Есть одна вещь, о которой я никогда никому не рассказывал. Ты должен поклясться мне, что никому не расскажешь.

― Клянусь, ― здоровяк кивнул.

― Я потрошитель из Бей Ривер.

***

― Прости, милый. Я не хотела...

― Что!? Что ты не хотела? Оставить меня без ужина? Потому что именно это ты и сделала, ― прорычал муж Кимберли, швырнув тарелку с едой в стену. Она разлетелась вдребезги, усыпав весь пол осколками фарфора и кусками пищи. ― Убери этот срач, сейчас же.

Рич покинул кухню, оставив Ким рыдать над раковиной. Скандал разгорелся, как только она поставила перед ним ужин на стол. Она знала, что он будет недоволен. Женщина была в курсе, что мясо подгорело. Из-за своей несобранности она совершила ошибку. Ким была слишком занята другими хлопотами и забыла проверить мясной рулет.

Последние два месяца были слишком тяжелыми для обоих. Рич недавно лишился работы, и Ким приходилось подрабатывать в закусочной, когда выпадала возможность. Ее супруг перебивался временными подработками, но до сих пор не нашел ничего постоянного. Большую часть времени он посвящал поиску работы.

Ричард был слишком вспыльчивым, и лучшим способом выместить свою агрессию он видел в том, чтобы оставить синяки на теле Ким, которая была готова терпеть это. Она любила его и в глубине души надеялась, что это взаимно. Он всегда извинялся после того, как поднимал на нее руку, и Ким прощала его. Это вошло у них в традицию. Но так было раньше. Теперь, казалось, что стресс от отсутствия работы в разы преумножил его агрессию. Особенно, это проявлялось в последние два дня. Ким предположила, что, возможно, он ожидал, что работа у него в кармане, а она в очередной раз сорвалась.

«Он даже не разговаривает со мной».

Кимберли уставилась в окно. Она поймала себя на мысли, что возможно эти отношения были ошибкой. Они были женаты всего пять лет, и ее пугала мысль, что будет через еще сколько же. Лучше уж точно не будет. Они оба встретились после того, как уже немало пережили. Рич был неудачливым музыкантом, который превратился в трудоголика, когда решил остепениться. Ким уже была однажды замужем, но разошлась с мужем, когда на них обрушилась новость о ее бесплодии. Она была подавлена, но верила, что сможет двигаться дальше. Как сделал ее муж, но уже с новой избранницей.

«Может быть, и я смогу начать жить дальше».

Она не была уверена, что это возможно. Кимберли осознавала, что с каждым годом становится все сложнее встретить кого-то, с кем можно построить совместное будущее. Она была невероятно встревожена, когда сайт знакомств свел ее с Ричардом. После огромного количества неудач, она убедила себя, что достойна своего «долго и счастливо», и была готова ради этого на многое.

А теперь она стала словно грушей для битья.

― Милая?

Ким обернулась, будучи готовой простить мужа, как и миллионы раз до этого. Он обнимет ее. Поцелует в щеку. Вытрет слезы. И пообещает больше никогда так не поступать.

― Какого черта, ты не убралась здесь, как я тебе сказал?

― Я... Я...

Ким была потрясена. Все шло не по сценарию. Она заметила, что на этой неделе Рич вел себя иначе, но к такому не была готова.

― Я-я-я. Прекрати свои причитания, сука! Живо убери это дерьмо, твою мать!

Он сжал кулаки и устремился прямо на нее. Машинально ее рука потянулась назад и схватила нож для разделки мяса с подставки. Ким вонзила лезвие глубоко в живот супруга, прежде чем осознала, что делает. Он побледнел, и от его ярости не осталось и следа. Рич отшатнулся назад, прижимая руку к животу. Кровь сочилась из его раны, пока он тщетно пытался добраться до телефона. То ли из-за крови, то ли из остатков еды, то ли из-за злосчастных осколков ноги Ричарда разъехались раньше, чем он успел что-то предпринять. Он с силой ударился головой о кафель. Его окровавленная рука скользнула по обоям в надежде дотянуться до телефона. Кимберли наблюдала за тем, как каждый взмах становится слабее предыдущего, пока его рука не опустилась на пол.

Она стояла, не шелохнувшись, ожидая, не скажет ли он что-нибудь, и прислушиваясь к его дыханию. Все закончилось. В комнате воцарилась тишина. А затем Ким начала смеяться. Сначала это были чуть слышные смешки, а затем смех стал истерическим и неуправляемым. Она бросила взгляд на мясной рулет на полу, который теперь был пропитан кровью. И в этот момент ее осенило.

― Кетчуп. Всего этого, вероятно, можно было бы избежать, если бы я додумалась добавить кетчуп.

Глава 2

Раззадоривание маньяков

Мужчина ухмыльнулся.

― Я на полном серьезе, ― заявила Эрин, пытаясь освободить руки от веревок, связывающих их. ― Люди точно займутся моими поисками. Мои родители, мой бойфренд: они все будут искать меня.

― Пускай ищут.

Эрин замолчала. Мужчина, кажется, был вполне серьезен в своем заявлении. Почему он так уверен? Неужели этот подвал так неприметен, что никому не придет в голову заглянуть сюда?

«Похоже, что его совсем не заботило то, что я буду звать на помощь».

― Как ваше имя? ― спросила она, решив, что ей необходимо сменить тактику.

Худощавый незнакомец оскалился, и его кожа собралась в складки на его скулах. Его зубы походили на шахматную доску: пожелтевшие коренные зубы вперемешку с их отсутствием. По всей видимости, он являлся не только кошмаром Эрин, но и дантистов.

― Тебе необязательно это знать, дорогуша.

― Но как же мне обращаться к вам?

Эрин предположила, что она могла бы образумить этого мужчину, если бы нашла способ достучаться до него. Вероятно, он не часто покидал свое жилище. Наверное, ему было одиноко.

― Можешь звать меня Бен, мне без разницы. Хотя, если честно, я надеюсь, что мир услышит обо мне в более величественном русле. К примеру, как о «Художнике». В этом, безусловно, что-то есть.

― Получается, ты жаждешь признания?

― Да. Я хочу, чтобы о моих творениях знал весь мир. Я надеюсь, что ты, мой чистый холст, станешь моим величайшим шедевром.

Бен внимательно изучал поднос с ножами, стоящий перед ним, словно выбирал блюдо в своем любимом ресторане.

«Думай, Эрин, думай».

― А что если случится так, что я не стану тем творением, каким ты хочешь меня видеть? Что если я не стану шедевром, когда ты закончишь?

Он оторвал взгляд от подноса и нахмурился, выглядя сокрушенным.

Это работало.

― Что если я не помогу тебе добиться признания, о котором ты грезишь?

Бен перестал хмуриться и просто пожал плечами.

― Ничего страшного. Никакого разочарования. Я просто найду себе новый холст.

Эрин недоумевающе уставилась на него.

― Но я... Как же я...

― О, прости. Я не хочу, чтобы ты возомнила себе, что ты особенная раньше времени. Хоть я и возлагаю на тебя большие надежды, но, должен признаться, ты не первая девушка, которая оказалась здесь. Ты должна была догадаться по состоянию этого матраса.

Эрин было нечего сказать. Все дерьмово.

― Если захочешь, я могу показать тебе позже комнату, где храню свои «неудачные проекты». Мы даже сможем их пересчитать. Готов поспорить, что их не меньше дюжины. Но должен предупредить: запах там не из приятных.

― Не стоит, ― ответила Эрин, стараясь сохранять самообладание и дружелюбность по отношению к безумцу, хотя все внутри нее просто вопило от ужаса. ― Мне не нужно этого видеть. Я верю вам на слово.

Бен снова ухмыльнулся.

― Превосходно. И знаешь что? Я думаю, что наконец-то решил, с чего бы хотел начать.

Он продемонстрировал какой-то странный предмет, который смахивал на клещи, но имел дополнительную рукоятку.

― Ты в курсе, что это такое?

Эрин замотала головой.

― Это костотом. Инструмент для рассечения ребер. Хирурги держаться за эти две рукоятки, чтобы зафиксировать его на реберной кости. А затем, как только инструмент примет нужное положение, используют третью рукоять, регулирующую лезвие.

― Прошу вас... Не надо...

― О, не переживай. Я не собираюсь трогать твои ребра. Бог мой, нет. Это не то, для чего я обычно его использую. Возможно, когда-то я и применю его на грудной клетке, но пока он идеально справляется с пальцами.

***

Джен нащупала пальцами переключатель душа и выключила его. Она понимала, что и так провела в нем слишком много времени. Если бы ее родители были дома, то давно бы уже упрекнули ее в том, что она попусту расходует воду.

А если бы они узнали, к чему она так готовится, то и вовсе бы пришли в ярость.

Она приоткрыла стеклянную дверцу душевой и схватила полотенце, висевшее на крючке неподалеку. Вытерев тело, она ступила на ванный коврик и выглянула за угол. Цифровые часы на комоде показывали девять минут девятого.

― Вот дерьмо!

Джен и представить не могла, что настолько долго задержалась в душе, лаская себя. Она велела Трою прийти к полдевятого, но прекрасно знала его привычку появляться пораньше.

«Надеюсь, сегодня будет иначе».

Она посмеялась про себя и, вбежав в комнату, полезла под кровать за черным пакетом. Глубоко вздохнув, она вытащила его и вывалила содержимое на матрас. Джен взяла красные кружевные стринги, просунула ноги в прорези и подтянула их до бедер. Следом она надела новый топ, который был практически прозрачным. Она одернула его, чтобы в нем выгоднее смотрелась зона декольте, и решила убедиться с помощью зеркала, что все сидит идеально.

Вернувшись в ванную комнату, она обнаружила, что то вряд ли может ей помочь в этом. Подняв свое полотенце с пола, она вытерла поверхность зеркала, которое изрядно запотело от пара. Наконец, убедившись, что оно в порядке, Джен отбросила полотенце в сторону и оценивающе осмотрела себя, не забыв прокрутиться вокруг своей оси.

«Черт, девочка, да Трой просто счастливчик. Если он будет действовать, как надо, возможно, мы...»

В отражении зеркала она увидела темную фигуру, скользнувшую мимо ее комнаты. Джен вздрогнула и обернулась. Ее сердце было готово выпрыгнуть из груди, пока она судорожно осматривалась в поисках средств самозащиты. Внезапно на ее лице снова воцарилась улыбка.

«Трой, ну ты и чертяга».

Джен уже успела забыть, что когда-то призналась в этой фантазии своему парню. Она давно грезила, чтобы кто-нибудь пробрался к ней в дом и надругался над ней. Девушка поделилась этим только с одним человеком и опасалась, что он подумает, что она спятила. Но Трой ответил, что, возможно, они когда-нибудь попробуют поиграть в эту игру. А сегодня вечером, как она помнила, он обещал ей что-то особенное.

Улыбка Джен растянулась от уха до уха.

― О, мне так страшно в этом доме совсем одной. Надеюсь, что ничего плохого со мной не случится, ― наигранно произнесла она, ожидая каких-то действий от Троя. Но ничего не последовало.

«Игра не настолько проста? Хорошо, думаю, что мне просто нужно найти тебя».

Девушка покинула ванную, миновала свою комнату и вышла в коридор. Она уже было пошла к родительской спальне, но вспомнила, как Трой говорил, что было бы слегка неловко трахаться в их постели. Повернувшись в другую сторону, Джен сосредоточилась на других свободных комнатах и лестнице.

«Куда ты мог спрятаться?»

Джен направилась к лестнице.

― Пожалуй, налью себе стакан воды. Что-то мне так жарко, несмотря на то, что я практически...

Она замерла на месте, словно вкопанная. На ковре перед ней валялся ее мобильный телефон. Он был разломан на две части. Джен не понимала, что происходит, и зачем Трою понадобилось ломать ее мобильник.

И тут она осознала, что к чему.

Мужчина, который поднимался по лестнице, был не ее парнем. Трой был не выше ста восьмидесяти сантиметров. Ее парень не мог быть весь в крови. Ее бойфренд не стал бы носить кожу, снятую с лица ее отца, вместо маски.

***

― Никогда не слышал о таком.

― Ты никогда не слышал о потрошителе с Бэй Ривер? Ушам своим не верю.

― Неа. Прости, ― ответил Оуэн, откидывая назад свои длинные волосы и опрокидывая очередную порцию виски.

― Как ты мог не слышать о нем? Его убийства всколыхнули всю общественность в девяностых.

Он рассмеялся.

― В девяностых? Я тогда только родился. Даже если бы ты был большой шишкой, я бы все равно ничего не знал о тебе. Должно быть, в те времена я еще сосал мамкину титьку.

Алекс не мог в это поверить. Он всегда считал себя ходячей легендой. У него была дурная слава. Он был серийным маньяком, убившим больше всего несчастных, и его до сих пор не поймали. И теперь, какой-то незнакомец убеждал его, что он пустое место, и что уже никто не помнит, что такой вообще был.

Алекс сделал глоток и плюхнулся на свой барный стул, будучи поверженным. Он окинул взглядом всех посетителей бара, смеющихся и хорошо проводящих время. Во время его кровавой бойни все люди запирались в своих домах. Заведения, подобные этому, закрывались рано, так как у них не было посетителей. Находится на улице было небезопасно. Полиция дежурила днем и ночью. Потрошитель с Бэй Ривер держал в страхе весь город.

А теперь, ничего не осталось.

― Ну что, мистер Большая Шишка, ты собираешься рассказывать или нет?

― Прости, что?

― Я все еще жду твою историю, ― сказал Оуэн, заказывая себе еще виски, ― так что рассказывай, кем ты там был.

― Ладно, ― ответил Алекс, размышляя о том, с чего лучше начать.

Это было так давно, и он никогда никому не открывал своей тайны. Он вновь окинул взглядом остальных посетителей, все еще думая, что кто-то может подслушивать их разговор. Но всем было плевать.

«Обо мне все забыли».

― Все началось двадцать пятого сентября девяносто первого года...

***

― Отлично, Ким. Ты определенно все чертовски усложнила.

«А сейчас ты начала говорить сама с собой. И это уже очевидный признак психоза».

― Заткнись!

Ким бросила взгляд на тело своего мужа. В мгновение ока та жизнь, которую она знала, осталась в прошлом. После такого уже нет пути назад. Нет никакой кнопки «Отмена», чтобы избавиться от этого кошмара и воскресить мертвых. Она осознавала, что все будет кончено, если она не сумеет доказать, что это была всего лишь самооборона.

«В твоем-то случае? Вряд ли».

― Я сказала тебе, заткнись!

Ей было необходимо придумать, как все это провернуть. Она поймала себя на мысли, что у нее есть на это немного времени. Рич был безработным и не поддерживал особо контактов со своими друзьями и родственниками. Если уж быть совсем честными, то теперь у нее было несколько свободных часов, так как ей не нужно было обхаживать Рича и думать, где взять денег на оплату его счетов.

«Но как же тело? Ты не можешь просто оставить лежать его здесь. Кто-то в любой момент может заглянуть в окно...»

― Да. Конечно. Я в курсе. Мне нужно все здесь убрать. Только сначала нужно немного прийти в себя, чтобы я смогла решить, как действовать дальше.

«Метла и швабра помогут избавиться от беспорядка на полу, но они ни черта не сделают с трупом».

― Ну и что ты предлагаешь, мать твою, голос в моей башке?

«Я предлагаю подготовить тебе несколько мешков для мусора и поискать ножовку в гараже».

Глава 3

Ножи в действии

Эрин с ужасом наблюдала за тем, как костотом сжимает ее мизинец. Она жалела, что не оказала сопротивление, когда незнакомец развязал ей руки за спиной, чтобы привязать их к спинке кровати. Он приставил нож к ее горлу, и у нее не оставалось сомнений, что мужчина может воспользоваться им. Оглядываясь назад, возможно, тогда был самый лучший момент для побега.

― Сейчас, возможно, будет немного больно.

Он зафиксировал рукоятки и отпустил их, чтобы перехватить третий рычаг.

― Джейк! ― ни с того, ни с сего закричала Эрин. ― Я была со своим парнем Джейком, когда ты похитил меня. Что с ним?

Бен ухмыльнулся.

― А я все ждал, когда же ты спохватишься о нем. Моя фирменная рецептура вырубающего коктейля имеет тенденцию фрагментарно стирать память жертв. Но если ты хорошенько поднапряжешься, то все вспомнишь.

«Нужно продолжать говорить. Возможно, тогда он увидит в тебе нечто большее, чем просто холст».

Эрин замотала головой.

― Не получается. Я не могу вспомнить ничего, кроме того, что была с ним в кино. Я волнуюсь за него.

― Вспоминай. Вы двое не досмотрели фильм. По всей видимости, вы сбежали с него раньше, а никакой другой сеанс не начинался в это время, поэтому вы оказались за пределами кинотеатра тогда, когда вокруг не было ни души. Вы, судя по всему, хотели отыскать какое-нибудь укромное местечко. Наверняка, чтобы заняться тем, чем молодежь балуется по ночам. Не сомневаюсь, что именно он уломал тебя на это. Вы двое следовали по территории парковки...

― Вы... Это вы попросили нас подкинуть вам немного мелочи.

Бен восторженно захлопал в ладоши. Эрин была счастлива, что его рука выпустила костотом. Хотя тот все еще был зафиксирован на ее пальце.

― Теперь ты начинаешь вспоминать. Да, виновен по всем пунктам обвинения. Я прикинулся неприметным городским попрошайкой.

― Ты попросил мелочи, а потом...

Калейдоскоп картинок мелькал в голове Эрин. Она вспомнила, как Джейк погрузил обе руки в карманы, чтобы отыскать несколько монет. Девушка увидела, как попрошайка извлек из кармана нож и перерезал горло ее бойфренду, когда тот не смог бы оказать сопротивления. Тот рухнул на асфальт, издавая лишь булькающие звуки. Эрин открыла рот, чтобы закричать, но мокрая тряпка заткнула ее. У нее помутилось сознание, и она упала на землю рядом со своим парнем. Его глаза были широко раскрыты, но безжизненны. Кровь из разреза на его шеи сочилась по направлению к ней. Она хотела бежать, но попросту не могла шевельнуться. А потом... ничего больше.

― Ты убил его. ТЫ УБИЛ ДЖЕЙКА!

Бен нахмурился.

― Я понимаю, что ты расстроена. Это пройдет. Я принимаю, что, вероятно, ты еще не понимаешь, что он не ценил тебя по достоинству так, как я. Когда-то и я был молодым парнем. Я знаю, каково это быть юнцом. Он думал только о том, чтобы куда-то присунуть свой член. Парень хотел пользоваться твоим телом лишь для удовлетворения своих похотливых желаний. А я же хочу показать твою подлинную красоту. Я желаю воспеть твое тело.

Он снова схватился за инструмент.

― Не надо! Умоляю.

― У меня хорошее предчувствие. Тебя мне даровала судьба. Ты станешь моим шедевром.

Он зажал третью рукоять. Крики Эрин наполнили подвал, но никто не мог их услышать. Так же, как никто не слышал одного простого слова, произнесенного Беном.

― Превосходно.

***

Крики Джен разносились в коридоре наверху, когда незнакомец приблизился с ней, вознеся мясницкий тесак над головой. Они ринулась в свою спальню и заперла за собой дверь. Через несколько секунд дверь подпрыгнула на петлях, словно по ней вдарили кувалдой. Джен метнулась к окну, но тут же передумала. По предыдущему опыту она знала, что спуститься вниз или забраться наверх, как пытался Трой, невозможно. Она хотела начать звать на помощь, чтобы спугнуть его.

Но парни, которые носят кожу с чужих лиц вместо маски, не из пугливых.

Как только на дверь обрушился еще один удар, в ней образовалась огромная трещина. Джен понимала, что ей предстоит бороться за жизнь, но даже не представляла, что можно использовать в качестве средства самообороны. Дверь снова затрещала, и на мгновение в просвете мелькнул мясницкий тесак. Не зная, что еще можно предпринять, девушка рванула в ванную комнату и закрылась там. Она распахивала ящик за ящиком в поисках того, что могло бы нанести хоть какой-то урон. Наконец, дверь в ее спальню была открыта, а шаги незнакомца слышались все отчетливее.

«Черт! Проклятие! ЧЕРТ!»

Дверь в ванную качнулась на петлях, и все, что Джен успела отыскать, ― это маленькие ножницы, которыми она изредка подстригала секущиеся концы. Дверь ломалась от каждого удара тесака. Джен стояла на коврике перед ванной в своем новом белье, сжимая в руках ножницы, словно это был нож.

В конце концов, дверь треснула. Окровавленная рука проникла внутрь в попытках нащупать дверную ручку. Джен ринулась вперед, вонзила ножницы в кисть незнакомца и поспешно отпрянула назад. Мужчина не издал ни звука. На самом деле, сейчас весь дом погрузился в тишину.

«Неужели он ушел?»

Это было лишено всякого смысла. Джен осознавала, что не нанесла ему серьезных повреждений. Она неуверенно сошла с коврика и шагнула к двери. Слегка подавшись вперед, она заглянула в зияющую дыру в двери.

«Никого».

Все еще сомневаясь, Джен просунула голову в отверстие, чтобы лучше осмотреть пространство своей комнаты. Рука вцепилась в пряди ее черных волос и дернула вверх. Джен вскрикнула, когда ее плечи с силой ударились о ту часть двери, которая все еще оставалась целой. Ее ноги беспомощно мотались в воздухе. Она попыталась оттолкнуться руками от дверного косяка, но мужчина был слишком силен. Она бросила взгляд на незнакомца, нацепившего на себя кожу ее отца. Он скривился в ухмылке сквозь посиневшие папиными губы. Это было самое ужасное из того, что ей приходилось верить, и предпоследнее из того, что суждено было увидеть.

Последним стал опускающийся на ее шею мясницкий тесак.

***

― ...моя жизнь стала невыносимой, ― сказал Алекс, с грохотом возвращая стакан на стойку. ― Она была вполне приличной. Имелась отличная работа. Женщины тоже водились. И все же чего-то не хватало. Подобные темные порывы преследовали меня большую часть моей жизни, но я игнорировал их. Эти побуждения только усиливались, росли, стремились к высвобождению. И в тот день я все же сдался.

Я загрузил в свою машину кучу всего, что может понадобиться. У меня имелся брезент, клейкая лента, мусорные мешки, множество ножей и, самое главное, план. Я выехал за границу штата и начал охоту на молодых девушек, которые путешествовали автостопом. Я поразмыслил и понял, что, если они были в пути, вряд ли считались пропавшими без вести, а если и так, то были в розыске изначально. Как ни крути, это было безопаснее, чем выбрать в качестве жертвы того, кого завтра ждут на рабочем месте или кто каждый вечер непременно звонит своей маме. Этих путешественниц не сразу спохватятся. Если я планировал поддаться своим темным желаниям, то должен был удостовериться, что не буду пойман.

К счастью, мне не потребовалось много времени, чтобы приметить свою первую добычу. Хотя, я до последнего надеялся, что никого не найду, что откажусь от своих планов и забуду об этом. Возможно, я бы мог подавить эти побуждения, и, в конце концов, они бы исчезли. Но другая часть меня ликовала и возбуждалась, заставляя меня нажать на тормоза, когда я увидел голосующую на трассе. Моя нога не стала сопротивляться.

― Куда держишь путь?

Она наклонилась, чтобы заглянуть в салон моего автомобиля через опущенное стекло. Я заметил, как ее глаза что-то ищут. Я предположил, что в прошлом она пережила нападение, а может и изнасилование. Вероятно, она знала, что искать. К счастью для меня, но к несчастью для нее, все мои припасы были сложены в багажнике.

― Так далеко, до куда вы сможете меня подбросить.

Я кивнул и открыл пассажирскую дверь. Она села в машину, и я, наконец-то, смог рассмотреть ее получше. Ей, вероятно, было чуть больше двадцати. Ее длинные волосы, скорее всего, были золотисто-русыми несколько лет назад. Постоянное пребывание в пути наложило свой отпечаток, но, несмотря на истощенность, она все еще была привлекательна.

― Прости за любопытство, ― начал я. ― Ты направляешься куда-то конкретно?

Она замотала головой.

― Нет. Не совсем так. Я просто хочу посмотреть мир, путешествуя на машине, все лучше, чем топтаться на месте.

― Вполне справедливо.

В салоне воцарилась тишина. Я не знал, о чем говорить. Я был не из тех парней, кто может без проблем завести беседу с незнакомцем. Помимо того, мой разум был занят мыслями о том, как я хочу убить ее. Поддержание светской беседы было последним, что интересовало меня, когда мои темные желания роились в голове.

Я ощутил, как мой автомобиль начало потряхивать, когда шины начали съезжать на обочину. Мой взгляд слишком долго задержался на незнакомке, оторвав меня от дороги. Я осознал это, и она тоже. Девчонка отодвинулась от меня, прикрывая свои маленькие груди в попытках скрыть их.

«Отлично. Она не чувствует себя в безопасности».

― Я думаю, что вы подвезли меня достаточно. Можете остановить здесь.

Я бросил взгляд на трассу перед собой, а затем перевел глаза на зеркало заднего вида.

«Звучит заманчиво для меня».

Моя нога снова не стала сопротивляться, и я вдарил по тормозам. Ремень безопасности крепко облегал мою грудь, защищая меня. С моей пассажиркой это не сработало, так как она не пристегнулась. Возможно, это была одна из хитростей, которым она научилась за все время в пути. Вероятно, что она не использовала ремень безопасности на случай, если придется выпрыгивать из машины. Теперь это уже не имело значения. Независимо от того, почему она так поступила, ей больше не придется тревожиться, к кому в автомобиль она садится. Девчонка больше никогда не поедет автостопом, а значит и не совершит ничего подобного. Ее лицо хорошенько приложилось к приборной панели. Она откинулась на спинку сидения. Кровь сочилась из ее ноздрей, а глаза выглядели испуганными. Избегая всяческих рисков, я вцепился в пучок ее светлых немытых волос и еще несколько раз ударил ее головой о приборную панель.

Убедившись, что она больше не в состоянии доставить мне хлопот, я свернул на старую проселочную дорогу справа от меня. День был в самом разгаре, а мне было необходимо уединиться с ней. Я нашел еще один поворот, который выглядел довольно подходящим, и припарковался за деревьями.

Лана Лэин. Я усмехнулся и вернул ее водительские права обратно в сумочку. Я желал знать имя моей первой жертвы. Хотел знать, чье имя мне искать в заголовках газет, когда ее тело обнаружат. Но я не ожидал, что оно будет звучать так, словно это персонаж комиксов.

Но на безрыбье и рак ― рыба.

Я вылез из машины, собрал все свое снаряжение из багажника и вытащил тело Ланы. Не составило труда закинуть его себе на плечо. Я был удовлетворен. При планировании я не подумал, что вес жертвы может стать проблемой. Очевидно, что в этот раз звезды сошлись. Теперь мне оставалось отыскать уединенное место среди деревьев и дать волю своим темным желаниям.

Я перебрал все возможные варианты. Подумал, что просто могу прикончить кого-то по-быстренькому. Это был бы самый безопасный выход. Но меня тревожило, что тем самым я упущу такую возможность. Что если простое убийство не усыпит мои побуждения? Вынудит ли это меня сразу же пойти на поиски второй жертвы? Я решил, что мне нужно перестраховаться, но для этого нужно было убить кого-то самым извращенным способом. Я надеялся на то, что тогда буду в состоянии вернуться к нормальной жизни, по крайней мере, до того момента, пока желание снова не станет непреодолимым.

Я отыскал идеальное место и уложил ее безвольное тело на землю. У нее лишь колыхалась грудь от затрудненного дыхания. Я аккуратно поставил свою черную кожаную сумку и расстегнул ее. Именно в этот момент лучи солнца пробились сквозь кроны деревьев, заставив каждое из лезвий засверкать. Это реально было сродни волшебству.

Я снова сосредоточился на Лане и начал раздевать ее. Я слегка расстроился, что не прихватил с собой кусок мыла, чтобы помыть ее тело, прежде чем начать. От нее разило сигаретами и асфальтом, как от дальнобойщика. Поразительно, но ей все еще удавалось не забывать побрить себя, где нужно. Я почувствовал, как напрягся мой член под джинсами. Такой вариант я тоже не предусмотрел во время планирования. Моим желанием было убивать. А это могло бы удовлетворить другой род моих потребностей, но я был в состоянии совладать с этим.

«А могу ли я совместить это?»

Я начал расстегивать молнию.

Но услышал шаги.

Я поспешно схватил сумку и скрылся за деревом. Я напрягся, когда звук стал ближе, и убедился, что незаметен, хотя все еще мог видеть незваного гостя. На окраине опушки возник силуэт охотника в камуфляже. Он чуть не выронил винтовку из рук, когда заметил тело обнаженной девушки. Они ринулся к ней, чтобы проверить пульс. Подобно мне, он закинул ее тело на плечо и стал уходить тем же путем, что и пришел.

«Дерьмо».

Мне нужно было действовать незамедлительно. Если я упущу ее, она сможет описать меня и мой автомобиль полиции. Учитывая ее настороженность, девчонка даже могла обратить внимание на номер, когда я притормозил перед ней на обочине. Необходимо было что-то предпринять.

― Лана? ― мой голос обескуражил даже меня самого. ― ЛАНА!

Охотник замер и обернулся в мою сторону. Я подбежал к нему.

― Бог мой, ты ее нашел. Я так волновался.

― Ты знаешь ее?

Я утвердительно кивнул.

― Да. Мы разделились, и я искал ее всюду.

Он хмыкнул и смачно сплюнул.

― А почему она голая?

«Черт!»

― Мы... ну... типа ролевые игры. Она моя девушка. По всей видимости, она заблудилась и каким-то образом пострадала, ― соврал я.

Охотник кивнул, словно поверил. Он опустил ее тело на землю.

― Гребаное ребячество. Это вообще-то охотничьи угодья. Я бы мог запросто пристрелить тебя, приняв за оленя или кого-то еще.

Я опустился на колени рядом с Ланой, делая вид, что она мне небезразлична.

― Мне очень жаль. Мы просто не знали...

Затем я почувствовал, как дуло его винтовки уткнулось мне в голову.

― Как я уже сказал, вы оба вторглись на мою территорию. Я полагаю, что ты задолжал мне за то, что я тебя не пристрелил.

Я неспешно поднялся, пока мужчина держал меня под прицелом. Я поднял руки вверх.

― Подожди. Нам не нужны неприятности. Мы просто уйдем...

― Нет уж. Я мог бы прикончить вас обоих или вызвать шерифа. Ты мой должник. Мой дом в нескольких километрах отсюда. Думаю, мы сумеем договориться.

Я все понял, когда заметил, как его взгляд скользнул по обнаженному телу Ланы. Я с трудом в это верил. Кто мог предположить, что пойдя на свое первое убийство, я сам стану жертвой какого-то психа?

― Стой. Я буду с тобой честен, ― выпалил я. ― Мы с ней незнакомы. Я притащил ее сюда, чтобы убить.

Охотник выглядел слегка ошарашенным, но вскоре рассмеялся.

― Ты? Ты не похож ни на какого Тэда Банди (прим.: американский серийный убийца, насильник, похититель людей и некрофил, действовавший в 1970-е годы).

Я нахмурился. Возможно, что я и не похож на него, но все же у нас есть что-то общее. Как и Тед Банди, я ни у кого не вызываю подозрений.

― Я не вру. У меня с собой все необходимое для убийства, включая ножи и мешки для мусора. Вот за этим деревом.

Он проследил взглядом, куда я указываю.

― Так покажи мне, убийца.

Я подвел его к дереву и показал на свою сумку. Он с опаской присел на корточки и заглянул внутрь. Он извлек оттуда кожаный чехол и развернул его. В нем он увидел набор ножей, разложенных по специальным кармашкам. Он предназначался для путешествующего повара, но я собирался воспользоваться им для более темных целей.

― Здесь не хватает одного, ― сказал он, указывая на пустующий эластичный карман.

― Нет. Всего хватает.

Я ринулся вперед, извлекая нож из-за пояса. Охотник вскинул винтовку, но я уже был на нем. Я полоснул лезвием по его пальцам, рассекая их до кости и вынуждая его выронить оружие. Второй здоровой рукой он сумел вывести меня из равновесия ударом в челюсть. Воспользовавшись моментом, он отбросил меня в сторону и снова потянулся за винтовкой. Я оттолкнул его ногой и нанес ему удар ножом в плечо. Он выхватил один из ножей, и мы оба оказались на земле, причем он сверху. Нож все еще был в моих руках, но он всем своим весом прижимал лезвие к моему горлу. Я использовал грязный прием, вдарив ему коленом по яйцам. Он скорчился, и я отшвырнул его от себя. Не теряя ни секунды, я оседлал его сверху, прижав его руки своими ногами, и снова и снова вонзал свой нож в его беззащитную шею. Когда я, наконец, остановился, то увидел, что почти обезглавил его. Я окинул взглядом свою одежду, которая была пропитана кровью, и рассмеялся. Я впервые убил кого-то, и это был совсем не тот человек, которого я выбрал.

― ПОДНИМАЙСЯ!

Я резко обернулся и обнаружил, что в меня уткнулось все то же дуло винтовки, которая теперь оказалась в руках моей голой попутчицы.

― Я сказала ВСТАТЬ!

Я снова вскинул руки и поднялся на ноги. Она глазами указала на нож в моей руке, и я нехотя отпустил его.

― Стой. Я знаю, что все пошло не так, но я спас тебя.

― Спас? Ты меня спас?!

― Да. Старый извращенец планировал воспользоваться тобой. Но я остановил его.

― Ты также собирался воспользоваться мной. Я уже давно пришла в сознание. Я лишь притворялась, что все еще в отключке. Ты был тем, кто раздел меня.

«Черт».

― Я... Я...

― Раздевайся.

― Прости, что?

― Ты слышал меня. Я сказала: раздевайся. Я хочу заставить тебя унижаться, прежде чем пустить пулю тебе в лоб.

Судя по всему, она была серьезно настроена. И я начал раздеваться. Рубашка была очень тяжелой, так как насквозь пропиталась кровью. Наконец, я предстал перед ней нагишом. Я чуть не рассмеялся, увидев свой «фермерский загар», который был создан кровью, а не солнечным светом.

― Довольна. Это то, что ты хотела увидеть?

Я ждал ее ответа, а потом приметил это. Точнее, полное отсутствие этого. Я сталкивался с этим, каждый раз смотря на себя в зеркало. Я видел это, когда боролся с охотником. А она была лишена этого. Девчонка могла угрожать мне сколько угодно, но у нее не хватило бы сил, чтобы спустить курок. Инстинкт убийцы отсутствовал. У кого-то он есть. А у кого-то ― нет. Некоторые, как я, борются, чтобы совладать с ним.

Я присел на корточки, чтобы поднять свой нож. Винтовка дрогнула в ее руках.

― Эй! Не двигайся! Брось его!

Я встал и ухмыльнулся. Я неспешно сделал шаг ей навстречу, а она в свою очередь попятилась назад. К несчастью для нее, она не смотрела под ноги. Девчонка споткнулась о камень, который поджидал ее сзади. Винтовка выскользнула из ее рук, и, прежде чем она успела опомниться, я уже был на ней.

Ее брыкания, царапанья и крики не останавливали меня. Мой нож пронзил ее. Мой член вошел в нее. Я решил все же объединить эти две потребности и не пожалел. Ее кровь делала мои толчки более комфортными. Когда она испустила свой последний вдох, я содрогался от самого фееричного оргазма в своей жизни. Как только я вышел из охватившего меня безумия убийства, я посмотрел на Лану сверху вниз. Я рассмеялся, когда осознал, что мой член находится ни в ее влагалище и даже ни в ее заднице. Я вырезал дыру в ее животе и кончил ей прямо в кишечник. В ране образовался коктейль из красного и белого.

Я поднялся на ноги и стер кровь с ножа. Я любовался своим отражением в лезвии, восхищаясь человеком, которым стал. Я видел его там. Кровь настолько покрывала мое тело, что я напомнил себе новорожденного ребенка. Я ухмыльнулся. В какой-то степени так и было. Стоя голым посреди леса, полностью в крови, я словно заново родился.

― И знаешь, что самое забавное во всем этом?

― Что? ― спросил Оуэн, опрокидывая очередной шот.

― Я ошибся. Я полагал, что этих убийств хватит, чтобы удовлетворить мои желания. Я ждал, что все устаканится. Я рассчитывал, что смогу прожить несколько лет, никого не убивая. Но нет. Произошло то, чего я совсем не ожидал. Порывы только усилились. Это было сродни наркозависимости. Я не мог дождаться следующего раза, очередной жертвы.

***

«Ты собираешься сделать это или как?»

Ким уставилась на ножовку в своей руке, а затем снова бросила взгляд на свое отражение в зеркале.

«Чем дольше ты ждешь, ― произнесло оно, ― тем сложнее тебе будет. Ты все еще в состоянии шока после убийства. Это поможет отвлечь тебя от мыслей о последствиях... ну, когда... ты будешь расчленять тело».

Ким не понимала, хорошо это или плохо, что голос теперь не в ее голове, а исходит из зеркала. В любом случае, она осознавала, что что-то внутри нее сломалось. Это было безумное ощущение, понимать, что ты сошла с ума, всецело принимать это.

― С чего мне начать? Я же никогда раньше не делала этого.

«Думаешь, я делала? ― отшутилось ее отражение. ― Отруби этому ублюдку башку. Как только ты сделаешь это, будет ничуть не сложнее, чем нарезка пирога».

― Ладно... Как скажешь.

Ким развернулась к ванне. Клеенчатая шторка скрывала тело Ричарда. Ранее она затащила бездыханное тело по лестнице, бросила его в ванну, задернула шторку и хотела бежать. Она не хотела следовать дальше. Но отражение убедило ее остаться.

Наконец, отодвинув шторку, разрисованную веселыми уточками, Ким вновь увидела тело мертвого мужа. Фарфоровое покрытие уже окрасилось в розовый. Она склонилась, убрала прядь своих волос с лица и приставила зазубренное лезвие к горлу. Ким заметила свое отражение в серебре крана. Оно подмигнуло ей. А она ответила ему тем же.

Кровь уже не пульсировала, а просто сочилась из раны, когда она начала водить ножовкой взад-вперед, с каждым разом проникая все глубже. Плоть поддалась. Сухожилия лопнули. Ким понимала, что достигла кости, но ей нужно было продолжать. Она усилила напор, и ее движения стали более интенсивными.

«Ты справишься с этим, Ким, ― произнесло отражение, все наблюдая за каждым ее движением. ― Я верю в тебя. Просто чуть больше усилий».

Лезвие ударилось о фарфор, когда Ким, наконец-то, закончила с головой. Она отделилась от тела, и девушка приблизила лицо мужа к своему. Она бросила ножовку ему на грудь, не отводя взгляда от головы своего деспотичного супруга.

― Я сделала это. Сделала! Слышишь, Рич? Ты говорил, что я ничего не могу сделать как следует, но я сделала. Что молчишь, придурок? Нечего возразить?

Глаза Ричарда распахнулись.

― Ты больная сука! ― рявкнул он.

Ким закричала и швырнула голову в ванну. Она вылетела из ванной комнаты и сбежала по лестнице. Когда она, наконец, перестала кричать, все, что доносилось до ее ушей, ― это смех Рича, заполняющий весь дом.

Глава 4

Переломные моменты

Эрин уставилась на свои руки. Хотя она не признавала в них своих, да и вообще рук в целом. На руках должны быть пальцы. Это даже ребенку известно. На том, на что смотрела Эрин, они отсутствовали. Там, где раньше были пальцы, остались только небольшие выпуклости, каждая из которых венчалась мерзкими подсохшими ожогами.

Ее руки находились над раковиной, куда ее вырвало несколькими минутами ранее. Эрин осознала это только тогда, когда услышала дребезжащие звуки, исходящие от нее. Позже она поняла, что это ее слезы капают на фарфоровую поверхность.

― Не стоит плакать, мое творение, ― раздался голос позади нее, принадлежащий Бену, художнику, или как там он предпочитал, чтобы его называли. ― Я понимаю, что сейчас это выглядит не особо привлекательно, но разве ты не видишь перспективу?

Эрин замотала головой и неожиданно замерла. Она снова сосредоточилась на том, где еще недавно были ее пальцы. Хотя их и не было на месте, Эрин все еще продолжала их ощущать. Она попыталась пошевелить указательным пальцем и готова была поклясться, что он шевельнулся, хотя его и след простыл, вместе со всеми остальными.

― Мне нужно было остановить кровотечение, поэтому пришлось прижечь. Рано или поздно все заживет. Как я уже говорил, для создания шедевра мне понадобится не мало времени. Мы еще в самом начале пути.

Запах горящей плоти снова ударил в нос. Рвотные массы снова рванули к горлу и выплеснулись в раковину. Эрин собиралась, вытереть губы тыльной стороной ладони, но не нашла в себе сил коснуться себя изуродованной частью своего тела.

― Прошу вас. Прекратите все это, ― взмолилась Эрин, не желая возвращаться обратно в подвал. Быть не связанной уже было благодатью.

Она ощутила руки на своих плечах, нормальные, как и должно быть, с пальцами.

― Ты не осознаешь моей задумки. Мы только нанесли первые штрихи. Тебе нужно вникнуть в суть. Просто взглянуть получше.

― Нет. Прошу вас. Я не вынесу.

Он приподнял ее подбородок, но она поспешно закрыла глаза, чтобы не видеть своего отражения в зеркале над раковиной. Затем Эрин ощутила его горячее дыхание у своего уха.

― Много ли людей могут видеть творца за работой? Большинство довольствуется лишь созерцанием законченного полотна. Немногим даровано следить за каждым нанесенным штрихом. Тебе несказанно повезло. А теперь открой глаза.

Эрин замотала головой, зажмуриваясь еще сильнее.

― Нет, ― прошептала она.

― ОТКРОЙ СВОИ ЕБ*ННЫЕ ГЛАЗА!

Когда Эрин ощутила, как лезвие ножа коснулась ее горла, она все же неохотно открыла глаза.

― Я признаю, что не каждый мой штрих идеален, но я стремлюсь к совершенству. Кроме того, ничего не мешает повторить мне все заново, если что-то пойдет не так.

Эрин уставилась на свое отражение. До этого она видела его только долю секунды, прежде чем склонится в рвотном порыве над раковиной. Теперь же ее желудок был опустошен. Она не хотела смотреть на себя, но Бен не давал ей отвернуться, держа нож у ее шеи.

― Согласись, это прекрасно?

Грубые швы, нанесенные черными нитями, красовались у нее на лбу, щеках и подбородке. Каждый стежок был штрихом художника, преследующего свои темные цели. По бокам и внизу лица Эрин размещались восемь пальцев, соединенных между собой и с головой девушки. Они образовывали собой жуткое подобие бороды. А на лбу, подобно дьявольским рогам, размещались два оставшихся больших пальца.

― Ну же, скажи, что тебе нравится.

Эрин всхлипнула.

― ГОВОРИ!

Девушка медленно кивнула, стараясь не приводить в движения пальцы, ранее принадлежавшие ей, которые были пришиты к коже ее лица.

― Да, это красиво, ― выдавила она из себя со слезами на глазах.

***

Гэйл в последний раз взглянула на свое отражение в зеркале, чтобы проверить свой макияж. Ей хотелось, чтобы все было идеально. Она сделала шаг назад и расправила свое красное атласное платье, которое прикупила специально для этого вечера.

― Еще раз, хочу поблагодарить тебя за то, что ты вот так откликнулась. Я спохватилась в последнюю минуту и уже и не надеялась, что смогу найти кого-то, кто согласиться присмотреть за Харпером.

― Не стоит благодарностей, миссис Грисволд. У меня не было особых планов, да и деньги сейчас не будут лишними.

Аманда была не совсем честна. В реальности у нее были планы, и они как всегда касались ее бойфренда Дина. Он был весьма подавлен, когда она отменила свидание с ним, но, откровенно говоря, ей нужны были деньги. Аманда планировала на осень поступление в колледж, а ее семья была далеко не так состоятельна, как родители Дина, поэтому, несмотря на школу, она уже работала на двух работах, а в свободное время присматривала за чужими детьми. Дину никогда в жизни не приходилось работать, и, вероятно, он не будет обременять себя этим и после поступления в колледж. Она презирала в нем это, но несмотря ни на что любила или, по крайней мере, думала, что любит.

― Ну, хорошо, надеюсь, я вернусь не слишком поздно. Ведь это всего лишь первое свидание. Поэтому просто ужин. Мы еще не настолько хорошо знаем друг друга, так что я не собираюсь делать ничего... эм-м... распутного.

Аманда усмехнулась. Гэйл совсем недавно развелась и наконец-то решила окунуться в новые знакомства, хотя уже и отвыкла от этого. Она прожила в браке с мужем целых пятнадцать лет с тех пор, как ей стукнуло двадцать. Жизнь Гэйл рухнула, когда она узнала, что супруг ей изменяет. После развода она осталась с домом и семилетним сыном Харпером на руках.

― Если вам нужно, чтобы я осталась здесь на всю ночь, я останусь, ― сказала Аманда. ― Обещаю, что не стану судить вас строго.

Гэйл рассмеялась, и на ее щеках выступил легкий румянец.

― Я не думаю, что до этого дойдет. Хочу быть уверенной, что он мне подходит, не торопиться. Я не хочу делать того, о чем потом буду жалеть.

― Миссис Грисволд, мне уже восемнадцать, так что вы можете называть при мне вещи своими именами.

Гэйл была слегка ошарашена этим заявлением, а потом оглянулась назад. Аманда тоже обернулась и увидела Харпера, который спускался по лестнице. Он уже был одет в пижаму с человеком-пауком.

― Мама, ты куда-то уходишь?

― Да. Но не переживай, малыш. Аманда присмотрит за тобой как следует, ― ответила Гэйл и взглянула на часы. ― Вот черт. Надеюсь, что на тридцать шестом шоссе не будет пробок. Мне пора.

Гэйл наклонилась и чмокнула сына в щеку. Она направилась к дверям, махнула им обоим на прощание и поспешила к своей машине, припаркованной на подъездной дорожке.

― Итак, Харпер, я слышала, что сегодня будет марафон «Пятницы 13ой», ― заявила Аманда, обращаясь к мальчишке, за которым ей предстояло присматривать.

Глаза Харпера загорелись.

― А можно нам попкорн?

Аманда согласно кивнула.

― Если я не ошибаюсь, это на сто двадцать шестом канале. Ты поделишься со мной местом на диване, а я за это приготовлю попкорн.

― Заметано! ― воскликнул он на бегу в гостиную.

Харпер был без ума от ужастиков. Аманда не возражала. Они оба знали, что после такого его будут мучать кошмары, но он требовал этого снова и снова. Его матери, по всей видимости, было без разницы, что он смотрит, поэтому Аманда не считала себя вправе запрещать ему это.

Аманда вошла на кухню и направилась к шкафчикам. До ее уха доносилось, как Харпер уже переключает каналы на телевизоре. Когда Аманда наконец-то отыскала пакетики с попкорном, ей показалось, что она слышит какие-то посторонние звуки. Она замерла, пытаясь выявить их источник. Внезапно совсем рядом раздался скрип половиц.

― Харпер, это ты?

Звук повторился, но Аманда так и не могла определить его источник. На кухню вело только два пути. Первый был тем, по которому только что следовала она, а второй ― небольшой коридор, ведущий на задний двор. Она решила проверить последний. Даже если ей просто показалось, девушке просто хотелось быть уверенной, что дверь заперта.

― Здесь есть кто-нибудь?

Она осмотрела коридор, выгляну из-за угла. Там не было ничего, кроме нескольких пар обуви, шкафа для вещей и двери во двор. Аманда вздохнула с облегчением. Но затем она отметила пару нюансов: во-первых, дверь была не заперта, а во-вторых, на кафельном полу виднелись свежие грязные следы. Она развернулась, чтобы уйти прочь, но тут шкаф распахнулся. Ее схватили сзади. Чья-то грубая рука зажала ей рот, чтобы подавить крики.

Харпер был настолько увлечен ужастиком на экране, что ничего не услышал.

***

― Звучит как-то не особо впечатляюще, если честно.

Алекс понимающе кивнул.

― Не буду с этим спорить. Я был тогда новичком в плане всех этих убийств. Но мне принесло это удовлетворение.

― Правда? Ладно, соглашусь, что вся эта история звучит довольно занятно, но я все еще не могу понять, как ты превратился из обычного парня в легендарного Потрошителя из Бэй Сити?

― Потрошителя из Бэй Ривер, и, поверь мне, мой путь был непрост. Копы, естественно, были в курсе, что это убийство, и еще ряд после него, дело рук серийного убийцы. Они должны были это признать. В округе не было никого более жестокого, чем я. Даже не сомневаюсь. Но ты должен понимать, как это все работает.

Оуэн вскинул брови.

Огромный тупой болван.

― Копы не любят сеять панику. Помимо того, они не жаждут выглядеть идиотами в глазах людей. Им не выгодно, чтобы народ знал, что по городу разгуливает серийный убийца, а они не в состоянии его поймать.

― И как же ты это изменил?

Алекс усмехнулся и осмотрелся по сторонам, чтобы в очередной раз убедиться, что их не подслушивают.

― О, я поведаю тебе. Мне пришлось самому публично заявить о себе, раз уж копам было выгодно умалчивать это.

***

Я хотел сохранить свой нестандартный подход к выбору жертв, но в то же самое время перестраховаться. Мне не хотелось, чтобы прослеживалась какая-то закономерность, которая давала бы преимущество копам. Я раз и навсегда завязал с попутчиками. Вместо этого я убил проститутку, бездомного, любителя утренних пробежек и алкоголика. Я выслеживал их, когда они были совсем одни в разных районах Бэй Ривер, и никто не мог стать свидетелем того, как я их убивал. Как ни крути, каждый из них был выпотрошен в городской черте, но всегда в каком-нибудь укромном переулке, скрытым от людских глаз. Я не горел желанием быть пойманным в разгар игры, а это тем временем помогало полиции умалчивать обо мне.

Я понимал, что должен был это изменить каким-то образом.

Моим решением стала Бетти Скотчдейл. Она разительно отличалась от всех моих предшествующих жертв. Она была богата, широко известна и очень стара. В моих убийствах не было никакой закономерности, если не считать того, какими извращенными и грязными способами я их совершал. Насчет Бетти у меня тоже были планы. Ее смерть была самой жуткой, и о ней узнал весь мир.

Весь мир узнал и обо мне.

Старая ведьма жила в огромном особняке в абсолютном одиночестве. В свои семьдесят три года она была вдовой. Ходили слухи, что ее супруг специально покончил собой, чтобы избавиться от нее. Но как бы там ни было, он умер, а все состояние, сколоченное на инвестициях, досталось ей. Она не дала ни цента никому из своей родни, и те соответственно не жаловали старушку вниманием. На самом деле, она экономила на всем. В том числе и на услугах охранного предприятия.

Время было уже далеко за полночь, когда я, разбив стекло, проник через черный вход в дом Бетти. Я неизменно был предельно осторожным: припарковался далеко от ее дома, надел маску, хотя и не сомневался, что в доме не было камер, и перчатки, чтобы не оставлять отпечатков на барахле старухи. Я вел себя куда осмотрительнее, чем во время моего первого убийства.

Освещая себя дорогу маленьким карманным фонариком, я быстро нашел дорогу в хозяйскую спальню. Храп Бетти слышен уже н полпути к ее комнате, что заставило меня пересмотреть теорию о том, почему ее супруг свел счеты с жизнью. Я неслышно вошел внутрь, на цыпочках подкрадываясь к огромной кровати, на которой миниатюрная фигура старухи практически затерялась. Я посветил на нее фонариком. Рот миссис Скотчдейл был распахнут, а раздражающий звук, который она издавала, не прекращался. Ее подушка была настолько обильно залита слюнями, что я подумал, а не утопить ли ее в них.

Расчехлив сумку с ножами, я решил, что самое время начать.

― Бетти, пришло время просыпаться.

Она по-прежнему храпела.

― Бетти? Бетти!

И вновь, никакой реакции. Всем было известно, что она купается в деньгах, но, очевидно, была столь скупой, что зажала на слуховой аппарат. У меня мелькнула мысль, что если ее уши ничего не слышат, то зачем они ей вообще? Я взял одной рукой ее за левое ухо, а другой начал отпиливать его одним из моих самых маленьких ножей. И вот она открыла глаза. Ее храп прекратился. Теперь она вопила во все горло.

― Вы меня слышите, миссис Скотчдейл? ― прокричал я, поднеся ее только что отрезанное ухо к своим губам.

Бетти сбросила с себя одеяло и упорхнула с кровати. Я с ужасом наблюдал, как она споткнулась и рухнула на пол. Я делал это с ужасом, так как и представить не мог, что эта старая перечница спит голышом.

― Бог с тобой! Никто не хочет на это смотреть, ― заявил я, увидев, как ее тощая бледная задница пытается подняться с пола. Затем швырнул ее ухо через плечо и подошел к усохшему телу, стараясь не особо его рассматривать.

― Прошу вас, ― кричала она, ― можете брать, все что хотите.

― Я обязательно так и сделаю.

Я усмехнулся сквозь прорезь в лыжной маске.

Схватив одной рукой свою сумку, а другой ее за лодыжку, я потащил Бетти из спальни. Ее вопли не утихали до тех пор, пока мы не достигли лестницы. Я ухмыльнулся, когда услышал, как она ударяется головой, при каждом моем шаге. Потом мы вышли через парадную дверь, и я швырнул ее обмякшее тело на газон возле дома.

― Ты собираешься изнасиловать меня?

Я резко остановился и выпустил ее лодыжку из руки.

― Ты совсем что ли извра...

Я посмотрел на нее и с отвращением уставился на бледные ноги. Они были покрыты паутиной из вен и раздвинуты, демонстрируя мне настоящее перекати-поле из седых лобковых волос. Она предлагала мне это в обмен на свою жизнь. Я ― Потрошитель. Я режу людей, как свиней. Я вырываю их внутренности и буквально купаюсь в их крови. Но это зрелище было слишком даже для меня.

Меня вывернуло прямо на ее лужайку.

Краем глаза я заметил, что два дряблых блина, которые она зовет задницей, пытаются подняться с земли и сбежать. С меня было довольно. Я достал свой мясницкий нож и вонзил его ей в спину. Ее кожа была настолько тонкой, что даже не сопротивлялась. Бетти только слегка всхлипнула и рухнула.

― На какое только дерьмо не пойдешь ради известности.

Прямо передо мной, у нее на дворе, красовался большой фонтан. Это и была моя цель, а также основная часть плана. В центре располагалась скульптура, изображающая какое-то римское божество или что-то в этом духе. Я не особо подкован в этих вопросах. Вокруг него были фигуры других людей и детей, тянущих руки к этому божеству.

Разложив перед собой весь арсенал своих ножей, я принялся за работу. Я вспорол дряхлое тело Бетти и начал извлекать ее внутренности. Один за одним я бросал ее органы в фонтан, и вскоре, ее сердце, печень легкие и селезенка плавали вокруг скульптурной композиции, окрашивая воду в красный. Затем, пробравшись сквозь мутную воду, я обмотал ее кишки вокруг каждой из каменных фигур, соединяя их с центральным божеством.

Вы когда-нибудь задумывались какой длины кишечник у человека? Я убедился, что более чем приличной. Фонтан нуждался в последнем штрихе. Я вылез из воды и склонился над выпотрошенным телом старушки Бетти. Я нашел свой маленький разделочный нож и начал срезать кожу с ее лица, пока та не отвалилась, как кусок какой-то колбасы. Я прихватил с собой скотч и вновь отправился к фонтану. Я примастерил ее лицо туда, где был лик Бога и хорошенько закрепил его клейкой лентой.

Меня пробрал смех.

― Ты никогда не выглядела лучше, Бетти.

Я отметил, что пока я растягивал кожу с ее лица, мне удалось избавиться от всех ее морщин. Лицезрел свое творение и был настолько горд собой, что слился в крепком поцелуе с этими мертвыми губами.

Прежде чем покинуть дом старухи, на краю фонтана я оставил свой блокнот. В нем были описаны детали моих предыдущих убийств, которые были известны только мне. Пришло время людям узнать меня таким, какой я есть на самом деле.

***

― Постой минуточку, ― вмешался Оуэн. ― Объясни мне, а что мешало полиции спрятать твой блокнот и скрыть, как и все остальные упоминания о тебе?

― Вся прелесть заключалась в том, что полиция оказалось не первой, кто прибыл на место происшествия. Как только я разделался со старухой, то связался с каждой местной газетой, которую только смог вспомнить, чтобы сделать заявление. Я смекнул, что у них, должно быть, регулярно вырисовывается не мало сумасшедших, заявляющих что не попадя, поэтому уже не был уверен, что новость о серийном убийце сработает. И как ты думаешь, что я придумал?

Оуэн помотал головой.

― Я сообщил им, что мое имя Бетти Скотчдейл и что завтра в восемь утра я сделаю громкое заявление о раздаче всех своих денег. Ты не поверишь, сколько репортеров нарисовалось к этому времени. Каждый из них получил даже больше, чем рассчитывал. У каждого был громкий заголовок для первой полосы.

***

«Даже и не думай об этом».

Ким вздрогнула от неожиданности, пристегивая ремень безопасности. Тут она увидела свое отражение в зеркале заднего вида.

― Я сматываюсь, и ты не сможешь меня остановить.

Она повернула ключ в замке зажигания. Машина завелась, освещая подъездную дорожку, погруженную во мрак.

«Нет. Я не смогу, а вот полиция вполне. Как только они обнаружат тело, они придут за тобой, где бы ты ни пряталась».

― Но... дело в том, что он не перестает смеяться. Я не в состоянии этого вынести.

Ее «второе я» лишь ухмыльнулось в отражении.

«Рич не сможет сделать тебе ничего плохого. Ты уже позаботилась об этом. Просто нужно довести начатое до конца. Ты намного сильнее, чем думаешь».

― Нет. Это не про меня. Если бы ты была права, то я бы давно ушла от него. Вместо этого я просто терпела все оскорбления.

«Это был твой просчет. Со всеми бывает. Самое время вспомнить тот момент, когда ты была по-настоящему сильной, и снова стать таким человеком».

― Не получится. Я даже не могу вспомнить.

Ким чувствовала, как по ее щекам бегут слезы, но в отражении этого не видела.

«Я же помню. Пора это сделать и тебе».

***

― Сука, гони мои бабки!

Ким не успела даже понять, что произошло. Секунду назад она сидела в своей машине, а сейчас находится в доме, где выросла. Мало того, рядом с ней ее мама, которая выглядит так, как тридцать лет назад, и сама Ким стоит у дверей, которые вот-вот сорвутся с петель.

― Кимми! ― закричала мама. ― Тебе необходимо спрятаться.

Но она просто не могла пошевелиться. Страх словно пригвоздил ее ноги к полу. Ким бросила свой взгляд на них сверху вниз, а потом осмотрела свое тело. Она больше не была взрослой женщиной. Она была простым ребенком.

― Кимми! Давай же...

Дверь распахнулась, и в квартиру ворвались двое здоровенных мужиков, толкнув ее мать на усыпанный мусором пол. Оба были в широких куртках с логотипами бейсбольных команд, в спортивных кроссовках на ногах и со множеством украшений. У одного из них в руках был бейсбольная бита. Ким ощутила, как по ее ногам струится теплая моча, как и много лет назад.

― Прошу тебя, Ронни. Просто дай мне еще немного времени. Я все верну.

― Я дал тебе и так достаточно времени, обдолбанная сука, ― заявил мужчина, которого она называла Ронни. ― Поэтому мы здесь, чтобы получить свои бабки.

― Клянусь, у меня сейчас нет такой суммы, но я смогу все вернуть уже на следующей неделе.

Ронни замотал головой.

― А ты что думаешь по этому поводу, Эдди?

Эдди усмехнулся.

― Думаю, мы можем дать ей поблажку и подождать бабки еще недельку.

Ким почувствовала облегчение, и, судя по всему, ее мать тоже. Все, чего она хотела, чтобы эти мужчины ушли. Потом бы она обняла свою маму, и сказала, что все будет хорошо.

Ронни согласно кивнул.

― Хорошо, на следующей неделе. Но проценты мы поимеем сегодня.

Мужчины нагнулись и схватили маму Ким. Они перевернули ее на живот и прижали к ковру. Ким в ужасе наблюдала, как Эдди срывает с женщины юбку. Мама ударила его ногой, но пощечина Ронни выбила их нее дух сопротивления.

― Сука, не стоит усложнять себе жизнь еще больше.

― Прошу вас, ― взмолилась она. ― Я сделаю все, что вы хотите. Просто отпустите мою дочь в другую комнату. Не позволяйте ей видеть этого.

Ронни повернулся к Ким. Он улыбнулся и приветливо помахал ей рукой.

― А я не думаю, что это правильно, ― заявил он, не сводя глаз с девчонки. ― Если честно, я считаю, что это будет хорошим уроком для тебя, Мэгс. Вашей дочери не помешает усвоить, что происходит с теми, кто переходит дорогу кому-то вроде меня. Назовем это уроком жизни. И теперь, если она только моргнет или на миг отведет глаза от происходящего, мы тебя прикончим. Твоя жизнь полностью в руках твоей дочурки.

Ким уставилась на мать. Та выглядела сломленной и побежденной. Ким просто надеялась, что все происходящее завершится как можно раньше для них обеих.

― Кимми, малышка. Просто делай то, что он говорит. С мамой все будет хорошо. Не переживай. Мне просто нужно, чтобы ты была сильной. Ты сможешь сделать это ради меня?

Ким кивнула, и Эдди сорвал с ее матери нижнее белье. Оба мужчины спустили штаны и взяли в руки свои члены. Каждый провел рукой по нему туда-сюда. Ким уже видела пенисы раньше, но никогда не видела такого, как у Ронни. Он не висел свободно, а торчал вверх.

― Вот черт, ― воскликнул Эдди.

― Что? ― поинтересовался Ронни.

― Я перебрал с бухлом. Мой член не встает. Если бы знал, что такое намечается, то был бы поаккуратнее.

― У меня есть идея, ― сказал Ронни, ухмыляясь, ― почему бы тебе не использовать эту длинную толстую штуковину в твоей руке?

Эдди посмотрел на бейсбольную биту.

― Превосходная идея. Вот почему ты босс, чувак.

Ким замотала головой и была готова закрыть глаза. Ее мать посмотрела на нее таким взглядом, который буквально умолял ее держаться. Затем ее лицо исказилось в гримасе за секунду до того, как она закричала. Ким подняла глаза и увидела, как Эдди запихивает верхний конец биты в ее маму. Та снова вскрикнула, когда он проник в нее глубже.

― Войду в тебя насухо. Меня это чертовски заводит. Шевели своими булками, сука. Подыгрывай!

Ронни вцепился в волосы мамы Ким и откинул ее голову назад. Внезапно он погрузил свой член ей в рот.

― Если я почувствую твои зубы, то выбью их к чертовой матери, ― прорычал он, прижимая ее лицом к своему паху.

Она практически задыхалась, черные от теней слезы текли по ее лицу. Слюна начала стекать по ее подбородку, когда Ронни вытащил свой прибор, чтобы вновь погрузиться по самую заднюю стенку горла. Теперь ее крики были приглушены, когда биту то и дело извлекали из нее, чтобы вогнать с новой силой.

Ким заткнула уши, чтобы не слышать булькающих всхлипов матери. Но она не смела закрыть глаза. Все, что ей оставалось делать, это смотреть на двух мужчин, насилующих ее мать. Когда они наконец удовлетворились, они оставили женщину лежать на полу в луже, которая представляла собой смесь спермы, слюны и крови из ее влагалища.

Когда Ронни уже почти скрылся за дверью, он обернулся в их сторону.

― Следующая неделя. Если моих бабок не будет, то так легко ты уже не отделаешься. Возможно, мы научим твою милую дочурку сосать член.

Дверь захлопнулась, но не полностью, так как была сорвана с петель. Ким тут же устремилась к матери. Она крепко обнимала ее, пока та дрожала, глядя на нее снизу вверх.

― Ты была такой храброй. Такой сильной...

***

«Ты была такой храброй», ― повторило отражение в зеркале заднего вида.

― Я... Я не вспоминала об этом уже так много лет.

«Ты подавила это в себе. Ты похоронила воспоминания в самых дальних уголках своего сознания, надеясь, что они никогда не вырвутся наружу. Проблема в том, что когда ты пошла на это, то породила меня. Я ― та часть тебя, которая помнит все дерьмо, которое пришлось пережить. Если бы ты не пряталась от меня, то вероятно убила бы Рича еще несколько лет назад. Вместо этого ты зарыла глубоко все свои воспоминания. Ты скрылась от меня, но я тебя нашла».

Ким оглянулась через плечо на парадную дверь своего дома. Она все еще сомневалась, что в силах вернуться туда. Но как бы там ни было, Ким знала, что должна сделать это.

«Ты пыталась справиться со всем, но по итогу, ты нуждаешься во мне, Ким. Если мы собираемся преодолеть все это, мы должны действовать заодно».

Глава 5

Сущность маньяков

― У нас просто идеальный творческий тандем. Я с нетерпением жду момента, когда смогу лицезреть тебя полностью завершенной.

Эрин снова дернула веревки, которые были привязаны к каждой руке и двум перекладинам у изголовья кровати, удерживая ее на пропитанном кровью матрасе. Даже несмотря на отсутствие пальцев, ее запястья были крепко связаны, чтобы она не могла оказать никакого сопротивления. Ноги Эрин были зафиксированы еще прочнее. Любые попытки освободиться являлись бесполезными.

― Пожалуйста. Отпусти меня. Я не твой идеальный холст. Я недостойна стать твоим шедевром. Я только окончила школу. Меня не должно здесь быть. Я должна быть со своей семьей.

Бен отрицательно замотал головой.

― Боюсь, что это абсолютно неосуществимо. Искусство выше нас двоих. Мы не можем просто так взять и бросить все. Именно поэтому я настаивал, чтобы ты посмотрела на свое отражение в зеркале.

― Мое отражение ужасно. Ты превратил меня в чудовище!

― В некотором роде, ты права. Дьявол ― действительно очень неоднозначное создание. В этом есть своя трагедия. Возможно, когда мы закончим на следующем этапе, ты начнешь мыслить шире.

― Не надо. Прошу тебя, ― взмолилась Эрин. Ее тело задрожало от мыслей о грядущих увечьях, и пальцы, пришитые к ее лицу, пришли в движение. ― Мне кажется, что замысел уже и так доведен до кульминации. Я уже шедевр. Правда.

Ее похититель проигнорировал ее мольбы и подошел к своему подносу с ножами у изножья кровати. Он взял оттуда ножовку и вернулся к Эрин.

― В наших представлениях у Дьявола есть борода и рога. С этим мы закончили. Другая особенность его физиологии ― раздвоенные копыта.

Он неспешно опустил лезвие между вторым и третьим пальцами ее ноги.

― Нет! ― закричала Эрин, предпринимая попытку лягнуть его ногой. Но это было обречено на провал. Ее ноги были привязаны веревками не только к спинке кровати, но и связаны между собой, что абсолютно лишало Эрин свободы движений.

Бен толкнул ножовку вперед, рассекая плоть между пальцами ее ног. Эрин взвыла, когда боль пронзила ее тело. Лезвие подалось назад, проникая все глубже и задевая кость. Девушка прикусила губу, когда ножовка снова двинулась вперед. Она попыталась сосредоточиться на вкусе крови у себя во рту. Лезвие продолжало совершать поступательные движения вперед-назад, а мучитель сопровождал свои действия бормотанием.

― Дерьмо!

Эрин взглянула на Бена, стараясь не смотреть на свою ногу. Мужчина поднял ножовку в воздух. Ее тонкое стальное полотно было порвано надвое.

― Полагаю, что эта хрень недостаточно прочна для манипуляций с твоими ногами. Я поверить не могу, что не догадался об этом раньше. ПРОКЛЯТИЕ!

Он отшвырнул инструмент, пришедший в негодность, в дальний угол помещения. Затем он вцепился в поднос с остальными ножами и бросил его на пол в остервенении. Эрин облегченно вздохнула, когда Бен пулей вылетел из комнаты. В этот момент, она, наконец, взглянула на свою ногу. Рана между пальцами выглядела отвратно, но была всего пару-тройку сантиметров. Эрин закрыла глаза, слизывая кровь со своих губ.

«Постарайся успокоиться. Может быть, он закончил с тобой на сегодня. Возможно, он настолько травмирован своей неудачей, что и вовсе остановится. Что если он отпустит меня, и я смогу...»

Пронзительный ревущий скрежет заполнил пространство подвального помещения. Эрин открыла глаза и увидела стоящего у нее в ногах Бена. Он вернулся с электрической циркулярной пилой в руках.

― Это должно подойти идеально, ― сказал он, пристраивая лезвие инструмента к тому месту, где работа была незакончена.

Эрин открыла рот от шока, но не смогла произнести ни звука. Вращающееся полотно с легкостью рассекло ее плоть и кости, разбрызгивая кровь по ее бедрам. В этот момент, Эрин неистово закричала, будучи не в состоянии остановиться, пока звук работающей пилы не затих.

― Вот и готово. Теперь ты можешь взглянуть.

Девушка замотала головой, отказываясь открывать глаза.

― Не вынуждай меня отрезать тебе веки. Посмотри на свою ногу!

Она неохотно повиновалась. Сквозь слезы, застилающее глаза, было сложно что-то рассмотреть. Она несколько раз моргнула, прежде чем увидела глаз Бена, который смотрел на нее между двумя кусками плоти, которые раньше составляли стопу ее ноги. Пила рассекла ее почти до пятки, придав V-образную форму.

― Тебе нравится?

У Эрин закружилась голова. Пространство комнаты, казалось, поплыло у нее перед глазами. Она почувствовала, что помещение погружается во тьму, прежде чем ее тело окончательно выпало из реальности.

― А теперь поспи, мой холст. Как только ты очнешься, мы займемся второй ногой, ― это были последние слова, которые услышала Эрин, прежде чем потерять сознание.

***

Аманда попыталась вырваться из рук незнакомца. Не найдя другого выхода, она вцепилась зубами в ладонь, закрывающую ей рот. Мужчина вскрикнул и отпустил ее. Она поспешно развернулась, сжав кулаки и приготовившись обороняться.

― Стоп. Успокойся. Хватит! Это я.

Аманда с облегчением вздохнула.

― Гребаный придурок! Ты меня до смерти напугал.

Ее парень Дин потер рукой то место, где на его коже остались следы зубов.

― Прости. Хотя это все равно не повод откусывать мне руку.

― А чего ты хотел, Дин? Это безумие. Что столь неотложное произошло, что ты прокрался в этот дом, чтобы увидеть меня?

― Я соскучился по тебе.

Аманда закатила глаза.

― Я абсолютно серьезен. Мы не виделись целую неделю. Собирались встретиться сегодня вечером, а потом ты отменила свидание. Я решил, что, возможно, нам все же удастся побыть вдвоем во время твоей работы.

― Дин, ты правда должен уйти. Если Харпер заметит тебя, он донесет своей мамаше, и тогда я останусь без работы.

― Просто отправь этого сопляка спать.

Аманда вздрогнула от жесткости его тона. Харпер был очень милым мальчиком. Слегка проблемным, но милым.

― Ты должен уйти. Увидимся в пон...

Прежде чем она успела закончить фразу, он прижал ее всем своим весом к стене прихожей. Она попыталась отстраниться, но его губы поспешно нашли ее. Язык Дина вторгнулся в ее рот. Как только она перестала сопротивляться, Аманда почувствовала, как парень скользнул руками к ее груди. Ее затвердевшие соски выступили через ткань рубашки.

«Черт, девочка. Ты всегда так легко ведешься на это».

Аманда поймала себя на том, что отвечает на поцелуи Дина. Она больше не отталкивала его, а напротив, притягивала к себе, прижимая его пах к своей промежности. Он покрывал поцелуями ее шею, и с ее губ сорвался стон. Аманда ощущала, что уже совсем мокрая.

― Дин?

Он продолжал оставлять засосы на ее шеи.

― Дин, ты захватил с собой презервативы?

Парень оторвался от ее тела и ухмыльнулся.

― Конечно, малышка.

Щеки Аманды зарделись румянцем.

― Подожди. Оставайся здесь, а я провожу Харпера в его комнату.

Он согласно кивнул и шлепнул ее по заднице, когда она покидала коридор. Аманда увидела копну каштановых волос Харпера, торчащую из-за спинки дивана. На экране телевизора, закрепленного на стене, летели брызги крови под звуки леденящую душу виги и музыку.

― Прости, дружок. Но я совсем забыла, что твоя мама просила меня пораньше уложить тебя спать. Она поручила мне, чтобы ты не засиживался допоздна, так как тебе завтра в школу.

Она врала. Хотя отчасти это и было правдой.

― Не-е-ет! Нам обязательно соблюдать это? ― заскулил он.

― Увы, но да. Пойдем.

Она взяла его за руку и повела наверх. На двери его комнаты красовались куча стикеров и наклейка «Девушкам вход запрещен!», но для Аманды Харпер всегда делал исключение. Он запрыгнул на кровать и натянул на себя одеяло.

― Спокойной ночи, Харпер.

― Подожди! Аманда... Ты можешь проверить мой шкаф?

Она вздохнула и покачала головой.

― Харпер, мы уже говорили об этом. Ты слишком взрослый, чтобы верить в монстров. То, что показывают по телевизору, это все бутафория и выдумка.

― Ладно, ― тихо произнес Харпер, что звучало неубедительно.

― Так что, спи спокойно, а когда ты проснешься, твоя мама уже будет дома. Возможно, мы свидимся с тобой через недельку, если в этом будет необходимость.

― Хорошо. Спокойной ночи.

Харпер наблюдал за тем, как Аманда покидает комнату, закрыв за собой дверь. Свет уличных фонарей частично освещал комнату, давая ему ощущение безопасности. Он был расстроен тем, что вынужден ложиться спать, не имея возможности досмотреть фильм, хоть и видел его уже с десяток раз.

Он уже закрыл глаза, когда в углу комнаты внезапно что-то скрипнуло. Звук исходил из стенного шкафа. Дверца слегка приоткрылась. Харпер спрятался с головой под одеяло, убедившись, что ноги тоже под ним.

― Никаких монстров не существует. Никаких монстров не существует. Не существует...

Если бы Харпер не спрятался, то он бы увидел, как из темноты чулана показался мясницкий нож.

***

― Так что же произошло? Почему ты завязал с убийствами?

Алекс сделал глоток из своего стакана.

― Я получил желаемую славу, но народ требовал, чтобы меня поймали. Полицейские и детективы работали, не покладая рук. Все, чего они хотели, чтобы я просчитался. И я сделал это.

― И в чем же?

― Я растерял бдительность. Оставил свои отпечатки на трансвестите, которого зарубил в его гараже. К счастью, в полицейской базе мои отпечатки не значились. Полиция позволяла средствам массовой информации сообщать о любых подвижках в расследовании, лишь бы остановить массовую истерию. Те же раструбили народу, что правоохранительные органы близки к тому, чтобы поймать меня. Еще на одном месте преступления осталась моя кровь, так как таксист сумел оказать сопротивление. После еще одного убийства им стала известна марка моего автомобиля и примерная расцветка, так как они получили черно-белые изображения с камер наблюдения на заправке. Черт возьми, после такого я даже боялся выезжать из дома, чтобы добраться до работы. Моя паранойя развивалась стремительнее, чем мое желание убивать. С меня было достаточно!

― И ты остановился? Это конец истории Слэшера с Бэй-Ривер?

― Не совсем. Мне удалось частично подавить свои порывы. Когда они возникали, у меня перед глазами было много образов из моих былых деяний, которыми я мог насытиться. Это реально работало. Я думал, что одержал победу. Мне удалось прожить, не убивая, больше двух лет. Но тут я встретил ее...

― Оу, я хочу это услышать.

***

Я перебрался в другой штат. Мне и раньше приходилось менять места дислокации, чтобы сбить полицию со следа, но у данного переезда была совсем иная цель. Я искал не столько новое место, сколько захолустное. Мне казалось, что чем меньше население, тем слабее искушение. Всеобъемлющий розыск меня вскоре прекратился. Я благополучно скрылся, а полиция поспешила замять это дело. Они утверждали, что серийные убийцы не исчезают бесследно, и выдвинули версию, что, вероятнее всего, я нарвался на не того человека, и в один прекрасный день им повезет обнаружить мое тело.

Расслабившись, я вновь вернулся к спокойному, обыденному существованию. Однажды, зайдя в магазин, я увидел ее. Мне казалось, что я знаю всех в этой дыре, но она была мне незнакома. Ее светлые волосы колыхались при каждом изящном движении. Кожа имела безупречный бронзовый загар. Она выглядела чуть старше меня, но ее тело было просто идеальным.

Я почувствовал, что порывы вновь просыпаются. Привычки прошлого лишили меня покоя, и я начал следовать за ней по магазину, как сделал бы это несколько лет назад. Незнакомка двинулась к одной из касс, а я за ней. Она проследовала к своей машине, я к своей. Через несколько мгновений после того, как ее автомобиль покинул парковочное место, я тронулся, чтобы начать преследование. Оно привело меня к небольшому двухэтажному дому на конце города. Она вместе со своим парнем, а может и супругом, выгружали продукты из багажника, пока я наблюдал за ними с другой стороны улицы.

«Зачем тебе это? Ты должен уйти».

Я был должен сделать это, но не мог, поэтому пришлось буквально заставлять себя. В конце концов, спустя почти час внутренней борьбы, я вырулил на дорогу и умчался прочь. Клянусь, я не планировал возвращаться. В ту ночь моя тайная страсть к убийствам нагрянула ко мне во сне. Мое воображение рисовало все, что я мог бы сделать с этой незнакомкой. После пробуждения эти образы не выходили у меня из головы. Я снова вернулся к ее дому, наблюдая за ним в течение нескольких часов. Они с ее мужем стали моей одержимостью. Я внушал себе, что обязан остановиться. Но все было впустую. Через несколько дней в моей голове созрел план.

Рано утром, когда ее супруг ушел на работу, я ворвался к ней в дом. Она пила кофе перед телевизором, и я подкрался к ней сзади. Моя черная сумка висела у меня на плече, и ее тяжесть была даже приятна. Это было похоже на то, словно я встретил старого приятеля, с которым не виделся много лет. Мне не терпелось окунуться в столь забытые ощущения.

Я обхватил ее сзади, зажав рот ладонью. В пригороде дома располагались слишком близко друг к другу, и любой звук мог привлечь ненужное внимание. Мне не сразу стало понятно, что она не нуждалась в помощи. Эта девушка умела постоять за себя.

Она ударила меня в живот локтем, вынудив на мгновение ослабить хватку. Этого было достаточно, чтобы она успела вывернуть мою руку, скооперироваться и перекинуть меня через плечо. Мое тело приземлилось на ее кофейный столик, разбив его вдребезги. Я отполз в сторону, заметив кровь на полу гостиной.

Мою кровь.

«Дерьмо».

Моя потенциальная жертва стояла передо мной в боксерской стойке с кулаками наготове. Наблюдая за домом, я совсем не акцентировался на том, куда она ходила. Очевидно, что девушка посещала занятия по самообороне или боевым искусствам. Я сделал приличную паузу в убийствах, поэтому дал слабину. Условия были неравными. Мне было необходимо добраться до сумки с моими ножами, которая валялась за диваном.

― Ты напал не на ту цыпочку, ублюдок.

― Я уже понял, ― ответил я, стараясь говорить как можно жестче, но получив в итоге только сдавленный хрип.

Я в глубокой заднице.

― Мой муж вернется с минуты на минуту... Хотя я справлюсь и без него.

― Нет, это не так, ― произнес я, наконец, совладев со своим дыханием. ― Твой муж вернется только через несколько часов, и это дает мне время, чтобы поразвлечься с тобой.

― Значит, ты планировал изнасиловать меня.

― Не все так примитивно.

Я устремился в ее сторону, поднимаясь с пола. Она с легкостью пресекла мою атаку, вновь перекинув меня через плечо. Я с силой ударился спиной об пол. Но моя голова приземлилась на сумку с ножами, когда она отправила меня за диван, что мне и было нужно. Было очевидно, что мне не преодолеть ее в физическом плане, но я мог перехитрить ее. Поспешно расстегнул молнию и нырнул рукой внутрь, позволив инстинкту убийцы вести меня. Теперь у меня был мясницкий нож. Я сдул с него пылинки, что выглядело довольно интимно.

Чья-то рука вцепилась мне в волосы. Я повернул голову как раз вовремя, чтобы заметить опускающуюся на меня настольную лампу. Мне следовало бы увернуться, но вместо этого я вонзил лезвие ножа в живот нападающего. Мне пришлось принять удар, чтобы нанести жертве ущерб гораздо более ощутимый. Она уползла за диван, а я рухнул на пол с обратной стороны. Всем естеством я боролся за то, чтобы остаться в сознании. Последнее, что мне было нужно, это отключиться, позволив ее супругу обнаружить меня.

К счастью, мне это удалось, и я сумел встать на ноги. Однако ей повезло куда меньше. Все выглядело так, словно девушка, превозмогая себя, проползла по груде разбитого стекла, чтобы дотянуться до своего мобильника, который валялся на полу в противоположном углу. Ее пальцы замерли в нескольких сантиметрах от него, так и не дотянувшись. Я облегченно выдохнул. Вероятно, сотовый лежал на столике, прежде чем я обрушился на него. Если бы мое приземление было бы иным, то телефон мог бы оказаться у нее в руках.

В этом мне явно подфартило, но не повезло в другом. Я ждал этого убийства несколько лет, а моя жертва уже была мертва. Я же хотел слышать ее мольбы, чтобы я сохранил ей жизнь. Мне не терпелось увидеть ужас в ее глазах, когда я начну резать ее плоть. Но мое возвращение на тропу убийств оказалось не столь триумфальным.

Нет. Я не допущу этого.

Если я не смог развлечься с ней, пока она была жива, то придется поиграть с ее безжизненным телом. Расчехлив вою сумку полностью, я явил свету всех своих давно забытых друзей. В течение последующих нескольких часов, я использовал каждое из лезвий для расчленения тела жертвы. Ни одна его часть не осталась нетронутой. Пальцы на руках. На ногах. Мои друзья отрезали их все. Когда лезвия натыкались на слишком твердую кость, я прибегал к помощи молотка, который отыскал в доме. Мои ножи снова были в работе. Это удовольствие не могло бы сравниться ни с одной из сексуальных утех. Меня снова накрыла эйфория, так как я был в своей среде. Наконец, вернувшись в реальность, я с благоговением уставился на результат своих усилий. Я убрал из камина все поленья, заменив их на фрагменты ее обнаженного торса, конечности и пальцы. На полку сверху я водрузил ее голову. Глаза девушки были широко раскрыты, а рот исказился в безмолвном крике.

― Спасибо, детка. Мне правда было это нужно, ― произнес я, улыбнувшись ей в последний раз и убирая в сумку своих друзей.

***

― Это было мое последнее убийство.

Оуэн поставил свой стакан на стол, вглядываясь в его пустоту.

― Не хочешь закончить свой рассказ?

Алекс замер от недоумения.

― Больше нечего рассказывать. С собой в сумке у меня была сменная одежда. И я добирался до дома пешком...

― Закончи свой рассказ.

― Какого хрена тебе еще нужно? ― спросил Алекс, начиная закипать. ― Мне пришлось снова сменить место жительства, так как я знал, что рано или поздно они выйдут на меня, потому что я оставил следы своей крови на месте преступления.

― Закончи свой рассказ, ― требовал он, наконец, оторвав свой взгляд от стакана и глядя на Алекса с упреком.

― Я не понимаю, что тебе нужно, и это начинает меня напрягать.

Алекс попытался подняться, оперевшись на барную стойку. От многочасового распития алкоголя его ноги подкашивались. Крепкая рука Оуэна в ту же секунду опустилась на его руку, удерживая на месте. Взглядом он велел Алексу снова сесть. Тот не стал сопротивляться.

― Закончи свой рассказ, ― повторил Оуэн. ― Поведай мне о маленьком мальчике, который спустился вниз по лестнице, чтобы увидеть тело своей матери, раскромсанное на куски. Расскажи мне об отце, который вернулся домой несколько часов спустя, и обнаружил его, отчаянно пытающегося собрать тело воедино. Выложи мне все о том, как он ползал по полу весь в ее крови, уставившись на полку, так как был не в силах дотянуться до головы своей мамы.

Алекс попытался отдернуть свою руку, но Оуэн лишь крепче сжал ее.

― Не можешь. Потому что ты ни хрена не знал о сыне, поэтому я расскажу об этом тебе.

***

― Тогда я была совсем ребенком, ― промолвила Ким. ― С тех пор все изменилось.

«Я знаю, но мне кажется, ты не поняла сути, ― ответило отражение в зеркале заднего вида. ― В тот момент, когда твою мать изнасиловали, в твоем сознании было посеяно зерно. И это породило меня».

― Но какое значение это имеет сейчас?

«Я же уже помогла тебе в прошлом. Неужели ты забыла?»

― Нет. Я... не может быть. Неужели ты о том, когда я...

«Да. Я помогла тебе выжить тогда, и сделаю это снова. Главное, чтобы ты приняла это».

***

Теперь Ким была не в салоне своего автомобиля. Вместо этого она сидела на маленькой кровати. Окинув взглядом комнату, девушка поняла, что это ее комната в общежитии колледжа. Стены были увешаны постерами и заметками, а стол завален кипами конспектов и книг. Через окно лился солнечный свет. Воспоминания скопом хлынули в ее сознание. Она ощутила острую необходимость закончить выполнение кое-каких заданий к ближайшим занятиям. Затем прикинула свои планы на выходные. А потом осознала, что именно должно произойти в этот день.

Нет... только не сегодня.

Раздался стук в дверь.

― Кто там? ― по наитию спросила Ким, вставая и направляясь к двери.

«Нет! Не открывай дверь! Позвони в службу безопасности учебного городка».

― Техническое обслуживание здания, ― ответил приглушенный голос. ― Мы проверяем уровень радиации.

«Это была ложь! Но...»

Ким распахнула дверь, и ее тут же повалили на пол. Мужчина в лыжной маске закрыл ей рот рукой, и еще двое вошли внутрь, заперев за собой дверь. Они оценили обстановку в маленькой комнате и задернули жалюзи.

― Не вздумай кричать, ― прошипел мужчина, крепче прижимая ее к полу. Он достал карманный нож. ― Если закричишь, будет больно. А мы не хотим причинять тебе боль. Понимаешь?

Ким кивнула. А потом, к своему ужасу она увидела, как остальные мужчины раздеваются.

― Я собираюсь получить максимум от ее узкой п*зды.

― А я сыт п*здами по горло. Хочу ее задницу.

Мужчина, нависающей над ней, переместился, но так и не убрал руки от ее рта. Он начал избавлять ее от одежды при помощи своего ножа. Остальные присоединились к нему, разрывая ткань на куски. Достаточно было одного движения ножа, чтобы освободить ее от лифчика. И на обе ее груди тут же легли грубые мужские ладони.

― Черт подери! Я знал, что это стоит того.

Один из мужчин склонился вперед и припал губами к ее соску. Тело Ким предательски откликнулось, когда тот затвердел, пока мучитель покусывал и посасывал его.

― Сучка кайфует от этого, ― отметил он, отрываясь от ее груди. ― Ей определенно это нравится.

Слезы потекли по ее лицу, когда другой мужчина стянул с нее трусики. Ким прикусила нижнюю губу, когда ощутила, как внутрь нее скользнул палец. Она закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться, но это не сработало.

― Переверни ее. Я хочу войти в эту чертову задницу. Войду в нее насухо.

Эти слова.

Она вспомнила, как много лет назад они были брошены в сторону ее матери. Как ее изнасиловали. Ким вспомнила, как была вынуждена смотреть на все это не в состоянии ничего сделать, так как была ребенком.

«Теперь я не ребенок. Я не стану жертвой».

Ким намертво вцепилась зубами в руку, закрывающую ей рот. Мужчина вскрикнул и поднес нож ей к лицу. Четкий удар в пах вынудил насильника уронить его на грудь Ким. Она мгновенно схватила нож и вонзила лезвие в шею ублюдку. Его тело рухнуло на пол, заставив остальных вскочить с места. Они оба бросились в ее сторону, но отступили, как только она полоснула их ножом по рукам.

Затем Ким кинулась в атаку, нанеся одному из них удар в плечо. Второй мужчина бросился к двери, дергая ее и совсем забыв, что та заперта. К тому времени, когда он осознал свой просчет, Ким уже набросилась на него. Лезвие ножа раз за разом вонзалось ему в область живота, прежде чем его тело сползло вниз к порогу. Его мочевой пузырь и кишки выплеснулись на пол рядом с ним. Теперь, когда выход был заблокирован, Ким повернулась к мужчине, которого ранила в плечо. Тот осознал, что оказался в западне, и попытался отнять нож. Девушка остановила его ударом по яйцам. Он скорчился, хватаясь за промежность. Воспользовавшись его беспомощностью, Ким обрушилась на него, нанося один за одним колющие удары до тех пор, пока обидчик не перестал подавать признаков жизни.

Но это не остановило Ким.

― Я вам не легкая добыча.

***

«Я помогла тебе расправиться с этими тремя парнями, прежде чем они изнасиловали бы тебя».

― Допустим, ― обратилась Ким к своему двойнику в зеркале, ― ты помогла мне, но мне не нравится тот человек, которым я стала.

«Зато ты спаслась».

― Я могла попасть за решетку.

«Возможно, нанесение этим бедолагам по двадцать с лишним ударов ножом посмертно были перегибом, но все же версия о самообороне сработала».

― А как насчет отрезанных членов?

«И тут присяжные разглядели в тебе лишь жертву, ― отметило отражение. ― Они увидели в тебе девушку, которая была сломлена тем, что ее пытались изнасиловать. Ты отделалась всего лишь недлительным пребыванием в психушке. Я бы назвала это твоей победой... точнее, нашей.

Ким промолчала.

«Ну, что, теперь ты готова вернуться в дом? Нам просто необходимо позаботиться о теле».

Ким бросила взгляд на свое отражение в зеркале и неуверенно кивнула, глуша двигатель и открывая дверцу.

Глава 6

Беспощадные ножи

Эрин пришла в себя. Во всем этом безумии она уже сбилась со счету, сколько раз теряла сознание. Девушка попыталась сфокусировать свое затуманенное зрение на ногах, которые изнывали от боли. Когда картинка перед глазами, наконец, прояснилась, она закричала. Перед ней были две V-образные ступни. Эрин не хотела верить, что они принадлежат ей. Это было за гранью, но когда девушка попыталась пошевелить ногами, то убедилась, что уродливые копыта двигались. Они все еще были привязаны к кровати, как и ее руки, которые едва походили на них сейчас.

― О, прекрасно. Ты уже вернулась.

Бен вошел в комнату через дверь возле кровати. Он положил что-то на поднос рядом с ножами. Оно было накрыто окровавленной тряпкой и с глухим стуком приземлилось на поверхность.

― Ты готова к следующей части своего преображения?

― Нет. Я не могу больше, ― проскулила Эрин и замотала головой, ощущая, как раскачиваются пальца, пришитые к ее подбородку и щекам.

― Я понимаю. Должно быть, тебя пугают перемены, происходящие с твоим телом. Но тебе нужно доверять мне. Мы же так близко к тому, чтобы ты стала шедевром.

― Кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне!!!

Бен вздохнул.

― Я же уже говорил. Никто за пределами этих стен не услышит тебя. Все продумано заранее. Вижу, ты еще не готова довериться мне, но нам нужно двигаться дальше.

Он приподнял угол окровавленного куска ткани так, чтобы только ему было видно, что под ним.

― Я посвятил некоторое время изучению информации о дьяволе. Борода, рога, раздвоенные копыта ― это все особенности его физиологии, но есть еще одна не менее важная часть. Не догадываешься, о чем я?

Эрин не могла выдавить из себя ни слова. Она тщетно пыталась освободить свои руки и ноги. Ей не хотелось знать, что еще Бен задумал, но и отвести от него глаз девушка не могла.

― Даже не думай, что я про хвост и дьявольские вилы. Ведьмы и простые женщины в один голос твердили, что Дьявол являлся к ним по ночам, чтобы придаваться прелюбодеяниям. Порой они сами желали этого, но чаще их согласия никто не спрашивал. Но как бы там ни было, все они сходились в том, как выглядит член сатаны.

Бен отдернул ткань и продемонстрировал свое творение.

― Говорят, что его член был раздвоен словно язык змеи, и это делало его в чем-то похожим на двустороннее дилдо. По описаниям он наполовину состоял из плоти, а наполовину из металла. К счастью, я довольно хорош в сварочном деле. Из того, что я читал, мне удалось выяснить, что металлический конец он использовал для анальных утех, а живую плоть погружал во влагалище, чтобы заполнять ее своим семенем при совокуплении.

Он поднес к девушке V-образное творение, которое напомнило Эрин о ее ступнях. Он положил его ей между грудей.

― Разве это не прекрасно?

Эрин ощутила рвотные позывы, когда разглядела отрубленный член, направленный ей в лицо, с головки которого капала кровь. Металлический стержень был устремлен вверх, сужаясь к вершине. Она едва сдержала рвоту, когда Бен наклонился, шаря под кроватью. Он вновь возник перед ней с иголкой и ниткой в руках, с помощью которых мужчина закрепил пальцы на ее лице. Сейчас, она сдерживала уже не приступ тошноты, а крик.

― Не переживай. Я прикреплю его над твоей вагиной. Уверен, что Дьявол одобрил бы это. Имея пенис, влагалище и грудь ты будешь обольстительна для обоих полов.

Она все же закричала, когда Бен схватил свое творение и приставил его к ее рыжим волосам на лобке.

Маньяк ухмыльнулся, ожидая, когда Эрин остановится.

― Я думал, что ты узнаешь его. Но, очевидно, ошибался. Чуть раньше, ты интересовалась, что я сделал с Джеком. Должен признаться, что я не только убил его, но и пустил на запчасти.

***

Аманда обхватила его член. С губ Дина сорвался стон, когда она начала гладить его через ткань баскетбольных шорт. Он был уже тверд и во всеоружии для нее.

― Потерпи немного.

― Ну, что еще?

Дин посмотрел туда, где она уткнулась лицом в его шею.

Аманда убрала руку с его шорт и, шутя, оттолкнула от себя.

― Мне нужно проверить, как там Харпер. Я хочу убедиться, что он спит. Мы же не хотим, чтобы он объявился здесь и увидел все, чем мы тут занимаемся? Это может послужить для него психологической травмой... да и вообще...

Она попыталась встать, но Дин снова притянул ее к себе.

― Я уверен, что с ним все в порядке. Лучше расскажи мне, чем столь травмирующим психику мы займемся?

Аманда страстно поцеловала его, скользнув своим языком ему в рот. Затем вскочила с места.

― Я позволю тебе самому решить, чем мы займемся, но сначала должна проверить Харпера.

Она убежала раньше, чем Дин смог бы снова сгрести ее в охапку.

― Не терпится, что ты отсосешь мой член, ― услышала она, дойдя уже до середины лестницы.

Как можно тише отворив дверь в комнату Харпера, вход для девочек в которую запрещен, Аманда на цыпочках прокралась внутрь и подошла к кровати, чтобы проверить, все ли в порядке. Он с головой забрался под одеяло. Для девушки это не стало неожиданностью, так как мальчишка частенько делал так, когда ему становился страшно, особенно после просмотра ужастиков.

― Харпер, ― прошептала она, ― ты уже спишь?

Тишина. Аманда улыбнулась, рисуя в воображении, как она сможет поразвлечься с Дином, но тут заметила темное пятно на одеяле. Харпер уже давненько не мочился в постель, да и выглядело это как-то странно. Пятно располагалось слишком высоко, ближе к голове. Девушка предположила, что его могло стошнить, хотя он и не выглядел больным до этого. Она осторожно приподняла одеяло и потянула вниз.

На Харпере не было лица. Лишь маленький череп со зловещим оскалом, торчащими каштановыми волосами и выпадающими глазными яблоками ― это все, что осталось от его головы.

Аманда открыла рот, чтобы закричать, но чья-то рука в перчатке с силой сжала ей челюсть. Прежде чем она успела осознать, что происходит, лезвие мясницкого тесака было вставлено между ее зубов, разрезая кожу на щеках. Рука незнакомца отпустила рукоятку и вцепилась ей в затылок. Девушка почувствовала одновременное давление на макушку и подбородок. Ее верхняя и нижняя челюсть накрепко были прижаты к лезвию ножа. Руки сжимали ее голову сильнее, и приглушенные крики Аманды заглушил треск ее ломающихся зубов. Она попыталась пнуть тело громилы позади себя, но все было тщетно. Зубы, которые не были сломаны, все глубже вдавливались в ее десны.

Девушка начала давиться кровью, хлынувшей ей в горло и выплескивающейся из носа. Она не могла дышать. Но незнакомец не останавливался. Она вцепилась в его руки, царапая кожу, но тот даже не шелохнулся. Наконец, ее тело обмякло, и девушка сдалась. Тело Аманды швырнули на кровать рядом с трупом Харпера, и последнее, что она увидела перед тем, как ее жизнь оборвалась, было лицо громилы, смотрящего на нее сверху вниз. Оно представляло собой небрежно натянутую и порванную местами кожу с лица мальчика. Преисполненный злости взгляд был устремлен на нее через отверстия, где должны были быть глаза невинного Харпера.

***

― Чего ты добиваешься от меня?

― Сейчас я просто хочу, чтобы ты выслушал меня, ― сказал Оуэн, наконец, отпустив руку Алекса. ― Я же слушал твою историю, так почему тебе не сделать то же самое?

― Хорошо. Я слушаю.

Алекс осознавал, что у него нет другого выбора.

***

Некоторые из людей хранят в памяти воспоминания из детства, когда им было всего два-три года. Но не я. Мои самые ранние воспоминания относятся к тому моменту, когда мне уже стукнуло пять. Я спустился по лестнице, чтобы увидеть кровь разлитую вокруг дивана. Стеклянный стол в гостиной, разбитый вдребезги. Я абсолютно не понимал, что произошло.

А потом я увидел голову своей матери на полке над камином.

Но я так и не осознавал происходящего.

― Мамочка, а где твое тело? Ты что спряталась?

Ответа не последовало.

― Мамочка, почему ты молчишь? Это какая-то игра?

Снова тишина.

Я приблизился к камину и тогда увидел фрагменты тела, сложенные внутри него. Я отодвинул стекло, которое обычно было на предохранителе, но только не в этот раз. Я вытаскивал кусок плоти за куском до каждого пальчика без исключения, раскладывая их на той части пола, где не было крови и осколков стекла. Могу сказать, что я по жизни хорош в головоломках, и, видимо, на тот период это уже было так. Мои детские ручонки, запачканные в крови, начали собирать тело матери воедино. Когда все, кроме одной детали, встали на место, я вернулся к камину.

― Мамочка, я снова сделал тебя целой. Не хватает только головы.

И снова я остался без ответа.

Сколько бы я не подпрыгивал на месте, мне было не дотянуться.

― Мама, я не могу сделать этого, ― произнес я, захлебываясь слезами от досады.

Я вернулся к тому, что осталось от ее тела, и свернулся калачиком рядышком. Обнял сам себя, продолжая плакать, и пролежал так до самого возвращения отца домой, не сводя глаз с моей мамочки.

***

― Если я скажу, что сочувствую, это что-то изменит?

Алекс не давал себе отчет, насколько его слова лишены смысла. Он просто хотел убраться из этого бара, как можно дальше.

Оуэн отрицательно замотал головой.

― Ничто... ничто из того, что ты скажешь или сделаешь, не вернет мне ее обратно.

― И что же тогда делать сейчас?

― Сейчас просто дослушай мою историю до конца. Возможно, тогда ты поймешь, каким чудовищем я стал по твоей вине.

***

― Мало того, что ты прикончила меня, теперь собираешься расчленить мое тело. Вау! И ты все еще думаешь, что из нас двоих монстр ― я?

Ким уставилась на отрубленную голову своего супруга, которая лежала на его собственной груди. Кровь из обрубка его шеи медленно струилась к сливному отверстию ванны.

― Да. Ты виновен во всем этом.

Она бросила взгляд на свое отражение в кране, которое одобрительно кивнуло.

Рич засмеялся.

― Признаю, что, возможно, так оно и есть, но в тебе всегда жило это. Ты всегда была монстром. Я просто разбудил его.

Ким старалась игнорировать его выпады, вонзая зубья ножовки в сгиб его локтя. Лезвие прошло через его плоть насквозь. Она ощутила рвотные позывы, наблюдая за тем, как сухожилия и куски мяса отходят от костей. Слишком много крови для одного дня.

― На этот раз суд не признает тебя жертвой. Ты могла бы просто бросить меня. Подать на развод. Но сотворила все это. Ты ― хладнокровный убийца. Просто взгляни на себя. Избавляешься от тела, как истинный преступник.

«Не слушай его, ― вмешалось отражение. ― Он пытается давить на тебя. Ты не должна позволять ему манипулировать тобой».

Ким уронила ножовку на кафельный пол.

― Он абсолютно прав. Я не могу не признать этого.

― Тогда звони в полицию, ― рявкнула отрубленная голова. ― Признайся во всем, что случилось, и, может быть, тебе удастся добиться снисхождения и заставить их поверить, что ты действовала в состоянии аффекта. Что ты просто домохозяйка, которая сорвалась.

Ким встала и поплелась к выходу, но отражение в зеркале ванной комнаты остановило ее.

«Стой. Возможно, ты и недостаточно сильна, но я не такая. Позволь мне действовать за тебя, и я смогу позаботиться обо всем этом. Вспомни, что мне уже удалось помочь тебе ранее».

Она права. Рич просто манипулирует мне. Я должна попробовать... доверится ей.

«Вот и правильно, девочка».

Словно на автопилоте, Ким развернулась и снова подошла к ванне. Рич вновь попытался заговорить, но девушка тут же схватила его голову и начала раз за разом бить ею о край фарфоровой чаши. Затем она подняла ее перед собой. Нос был вдавлен внутрь. Все, что осталось от зубов, выглядело как череда неровных осколков.

― ТЫ СУКА!

Раздвинув пальцами его рот, она насадила его на кран по горло. Рич давился и его голос теперь звучал приглушенно. Ким подняла ножовку с пола и вновь приступила к работе. Она закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от происходящего. Девушка старалась погрузиться в воспоминания о счастливых моментах, игнорируя звуки отрывающихся конечностей, гремящих о ванну костей, и кровь, стекающую у нее сквозь пальцы. Ким фантазировала, какой может стать ее жизнь без Рича. Затем она нащупала мусорные мешки, чтобы сложить туда куски плоти. В конце концов, она вцепилась в волосы Рича и стянула его голову с крана.

― Тебе не сойдет это с рук. Они все равно поймают тебя.

Он продолжал язвить, но утих, как только голова оказалась в мусорном мешке. Ким продолжала думать о хорошем. Она открыла глаза только тогда, когда ощутила, как обжигающие струи душа ударили ей в лицо. Взглянув вниз, она увидела, как с нее потоками смывается кровь.

Ее было так много.

«Не переживай, ― подбодрило ее отражение в кране. ― Просто приведи себя в порядок, нам осталось совсем немного».

Ким послушно закончила принимать душ. Она ступила на кафель и схватила полотенце, чтобы вытереться, а затем осторожно обрулила четыре мусорных мешка, чтобы подойти к зеркалу. Девушка не понимала, что ей делать дальше.

«Давай, начнем по порядку, ― сказало отражение. ― Для начала тебе нужно облачиться в свежую одежду, так как старую пришлось выкинуть».

Ким согласно кивнула, глядя вниз на свою наготу. От крови не осталось и следа. Она была абсолютно чиста. Чувствовала себя обновленной. Ее муж исчез. Наконец-то она обрела свободу. Не желая терять эти ощущения, Ким убедила себя, что найдет в себе силы довести начатое до конца.

«Теперь нам нужно спрятать все эти мешки где-то в доме, чтобы никто не смог их обнаружить. За пределами этих стен велики риски, что на них рано или поздно наткнуться. Полиция выяснит, чьи это останки, и они придут за тобой. Тебе придется оставить их здесь и прожить тут остаток своей жизни».

Из одного из мешков раздался едва различимый смех Рича.

«Не переживай, Ким. Мы поместим его куда-нибудь, где ты его никогда не услышишь. Ты навсегда оградишь себя от этого смеха».

― Но куда? Где мне его спрятать в собственном же доме?

«Помнишь, Рич занимался ремонтом в подвале и так и не прибил деревянные панели возле отопительной печи? Ты с легкостью можешь спрятать мешки за ними, забив всего несколько гвоздей. Туда никто никогда не догадается заглядывать».

Предложение было абсолютно логичным. За панелями было достаточно места. Рич отличался своей ленью и не доводил начатое до конца. Но была одна сложность…

«И да, тебе придется дождаться, когда ваш арендатор отлучиться, чтобы воспользоваться этой возможностью. Несмотря на то, что он ведет довольно скрытный образ жизни, для тебя не секрет, что иногда он отлучается ненадолго по ночам. Это твой шанс. Просто перетащить мешки, доски и гвозди. Дело десяти минут. Бен никогда не узнает, что ты спускалась туда».

Глава 7

Действуя, как маньяки

― Превосходно, не правда ли?

Эрин не хотела смотреть, но понимала, что он вынудит ее сделать это, как бы она ни сопротивлялась, поэтому бросила взгляд на область между своих ног, где ощущался вес прохладного металла и мягкость вялой, мертвой плоти. Паховая область девушки была покрыта черными швами, нанесенными крест-накрест, как и на ее лице. Ее передернуло, когда она увидела место, соединяющее пенис ее бойфренда с чувствительной кожей возле влагалища девушки. Он выглядел вялым за исключением металлического круга служащего основанием для другого подобного члену приспособления под ним. Металлический стержень был во всеоружии. Он стоял, устремившись вверх, его двадцатисантиметровая длина венчалась заточенным шипообразным наконечником.

Эрин не смогла сдержать слез, что смутило Бена.

― Должно быть ты растрогана? Ты же просто шедевр.

Она больше не могла выносить этого. Девушка понятия не имела, какая участь ждет ее, когда он завершит свое творение, но не сомневалась, что это будет нечто ужасное. Бен упоминал, что может запросто расправиться с ней, и Эрин ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы он сделал это.

― Я... это... это слезы радости.

― Превосходно!

От радости он захлопал в ладоши.

― Только...

― Что только?

― Я очень голодна.

― Оу, я совсем забыл о манерах. Практически не предлагал тебе еды. Нужно глянуть, что там у меня в холодильнике.

― Постой. Я подумала, может мы могли бы отметить мой... день рождения... как шедевра. Может быть, ты бы мог подготовить что-то праздничное. Возможно, даже немного вина.

Бен улыбнулся.

― А мне нравится ход твоих мыслей. Я скоро вернусь, и мы отпразднуем это событие.

Эрин никак не могла быть готовой к тому, что последовало дальше. Бен склонился и поцеловал ее. Девушка с трудом сдержала рвотный порыв, когда его язык проник к ней в рот, а рука нащупала грудь. Она не собиралась давать ему повод усомниться в искренности ее счастья, поэтому ответила взаимностью на его порыв. Она вздрогнула, когда нити на ее щеке натянулись. Эрин поняла, что его другая рука гуляет в ее «бороде». Бен переплел свои пальцы с ее. Желчь вновь подкатила к ее горлу, когда мужчина оторвался от ее губ, скользя языком вниз от рта к подбородку. Он начал обсасывать пальцы, пришитые к ней, вольно играя языком с их кончиками. Эрин в ужасе наблюдала, как рука, лежащая на ее груди, спустилась вниз по ее животу и обхватила пенис Джейка. Бен поглаживал отрубленный член, с головки которого все еще капала кровь.

― Послушай, Бен. У нас еще будет достаточно времени для всего этого. Сначала нужно поесть. Необходимо восстановить силы, чтобы потом...

Бен выпустил палец изо рта. Его слюна капнула на грудь Эрин.

― Ты чертовски права. Сначала мы поужинаем, а затем вся ночь будет нашей. Только ты и я.

― Не могу дождаться, ― сглотнув, выдавила из себя девушка.

***

― Я задолбался ждать, ― пробормотал Дин, вставая с дивана.

Он фантазировал обо всем, что мог бы вытворять с Амандой, но за то время, что она пропадала наверху, у него напрочь пропала эрекция.

― Пустая трата времени.

Сейчас, все о чем он мог думать ― это уйти наедаться в дом Анджелы Миллер. Он мутил с ней за спиной Аманды и, откровенно говоря, проводить с ней время ему нравилось куда больше. Она сидела на противозачаточных. Дин мог трахаться с ней без резины, чего не мог позволить со своей девушкой. Аманда могла говорить о самых развратных вещах, но все это лишь болтовня. Анджела же исполняла любую его прихоть, и он мог присунуть ей свой член, куда только вздумается.

«Если Аманда скажет мне, что у нас ничего не выйдет сегодня, я брошу ее».

Дин поднялся по лестнице, направляясь в комнату Харпера. Дверь оказалась распахнутой, но ни Аманды, ни мелкого не было видно.

― Аманда? ― прошептал он. ― Ты еще здесь?

Он переступил порог спальни, осматриваясь по сторонам. Дин так никого и не обнаружил. В центре кровати возвышался покрытый одеялом холм. Парень предположил, что это Харпер. Он было склонился над одеялом, чтобы откинуть его, но остановился, не желая разбудить мальчишку.

Может быть, Аманда прячется в хозяйской спальне? Его прельщала перспектива развернуться в сексе на нормальной кровати, а не на диване в гостиной или на заднем сидении машины.

Дин повернулся, намереваясь все же отыскать Аманду. Из тени возникла крупная фигура. Парень попятился назад, падая прямо на холм под одеялом. Силуэт вышел на свет, демонстрируя парню мясницкий тесак в его руке. Дин также получил возможность рассмотреть его лицо, а точнее то, чем оно было скрыто. Это было безобразное смешение лиц Харпера и Аманды: ребенка и его няни. Их плоть переплелась воедино в леденящем душу союзе. Из-под маски и кожи на него смотрели глаза безумца, который приближался к Дину. С перепугу парень скатился с кровати, прихватив с собой одеяло. Вскочив на ноги, он в ужасе уставился на то, что предстало пред ним. Его подруга и Харпер лежали рядом друг с другом. Вместо лиц у них было кровавое месиво из плоти и костей.

Дин вновь взглянул на душегуба ровно тогда, когда тот занес над ним свой тесак. Он отпрянул назад, увернувшись от смертоносного удара. Не видя никаких путей отступления ни позади себя, ни слева, он вновь метнулся вправо на кровать, перепрыгивая через тела. Рука в перчатке вцепилась в его лодыжку и потащила назад. Дин вскрикнул и упал лицом вниз на Аманду и Харпера. Его приоткрытый рот приземлился прямо на лицо подружки, даря ей последний поцелуй, прежде чем лезвие теска врезалось ему в затылок.

***

Поднеся стакан к губам, Алекс осушил его до дна. Он предпочел бы находиться где угодно, лишь бы не здесь. Бросив взгляд на экран телевизора, он увидел, в какой хаос погрузилась Испания после прогремевшего теракта. Телевидение вновь и вновь транслировала эти кадры, призывая общественность обратить внимание на столь вопиющий акт насилия. Благодаря СМИ весь мир оказался заложниками террористов со вчерашнего дня. Алекс искренне сожалел, что его не оказалось в том здании, где произошел взрыв. По крайней мере, смерть была бы быстрой. Его же собутыльник, по всей видимости не из тех, кто даст ему так легко отделаться.

― Ты бы мог хотя бы взглянуть на меня, когда я разговариваю с тобой.

― Прости, ― сказал Алекс, отрываясь от трупов и разрушенных зданий на экране телевизора, вновь сосредоточившись на том человеке, чью жизнь он собственноручно превратил в руины.

― Итак, на чем я остановился?

***

― Я остался не только без матери, но и без отца. Произошедшее уничтожило его, и физически, и морально. Сразу после того, как произошло убийство, мы были вынуждены покинуть наш дом. Никто из нас не имел ни малейшего желания туда возвращаться. Даже несмотря на абсолютно новый ковер в гостиной, и я, и отец видели там по-прежнему только кровь. А затем были выдвинуты обвинения. Полиция не связывала это убийство с деятельностью Потрошителя из Бэй-Ривер. О нем попросту забыли. Они сделали главным подозреваемым моего отца. Супругов часто настигает такая участь. Внезапно все близкие и дальние родственники повылазили из всех щелей, рассказывая наперебой всевозможные небылицы, что папа был деспотом, а их брак с моей мамой был несчастным. Никто из этих родственников даже не давал о себе знать все эти годы, но вдруг возомнили себя экспертами. Было бы здорово, если бы кто-нибудь из них взял меня к себе, чтобы я мог вести нормальную жизнь. Возможно, было бы хорошо, если бы хоть кто-то из них забрал меня к себе. Тогда моя жизнь, вероятно, сложилась бы иначе.

Когда невиновность моего отца была доказана, ничего не изменилось. Ущерб был невосполнимым. Он лишился жены, работы и семьи. Я оказался единственным, что осталось у него от прежней жизни, и он заявил мне, что не может смотреть на меня, не вспоминая того дня. Мои руки в крови никогда не станут чистыми для него. Он покончил с собой спустя всего несколько месяцев после смерти матери. Я обнаружил его тело, плавающим в ванне нашей новой квартиры. Его запястья были перерезаны, а прозрачная вода стала мутно-красной. Это случилось на мой день рождения. Мне стукнуло всего шесть, а оба моих родителя уже отправились на тот свет.

После я был отправлен в детский дом. Я надеялся, что попаду в хорошую семью, которая поможет мне все забыть. Но этого не случилось. Люди знали мою историю. Никто не хотел брать к себе домой ребенка, психика которого была травмирована столь жуткими событиями. Честно говоря, я даже понимаю их. Каждую ночь меня мучали кошмары, и я просыпался с криками. Никто не находил способов помочь мне. Шли годы, и я наблюдал за тем, как усыновляют всех, но не меня. Я ревновал, но никогда не скучал по тем, кто нашел свою семью. У меня не было друзей. Все дети были в курсе моей истории. Их насмешки и издевательства только взращивали во мне ненависть. Я хотел отомстить им всем.

Но больше всего я жаждал отомстить человеку, который забрал у меня маму.

***

― К восемнадцати годам у меня было жилье и дерьмовая работа. Но тогда я уже не мог жить нормальной жизнью. Каждую свободную минут я думал лишь о том, чтобы отыскать тебя. Весь свой досуг я проводил за изучением деталей каждого из твоих преступлений. Я стремился откопать то, что упустила полиция. Черт возьми, мне даже пришлось нанести визиты некоторым членам семьи погибших, выдавая себя за детектива. Я был одержим тем, чтобы выйти на тебя.

― И ты добился желаемого. Я перед тобой. И что ты собираешься делать теперь?

Алекс боялся услышать ответ.

― Это вопрос на миллион долларов, не так ли?

***

― Будем ли мы как и прежде чувствовать себя в безопасности? ― спросил репортер с экрана телевизора.

― Ну что, Ким? Ты будешь чувствовать себя в безопасности, как только избавишься от меня? ― вещала голова Рича сквозь тонкий пластик мусорного мешка, валяющегося на ковре возле ее ног.

― Заткнись.

Ким сидела в кресле гостиной уже несколько часов. По крайней мере, ей так казалось. Уже смеркалось. Отсюда открывался прекрасный вид на дверь, ведущую в подвал. Когда Рич лишился работы и не смог найти новый источник постоянного дохода, они решили сдавать его в аренду. Ранее Рич соорудил там звукоизолированную студию, так как лелеял мечту, что когда-нибудь его музыкальная карьера пойдет в гору, и искренне не хотел идти на подобный шаг, но это помещение, как и еще одно, отведенное под кладовку, идеально подходили для спален или еще для чего-то, в зависимости от потребностей арендатора. Внизу уже имелась ванная комната, так что оставалось только соорудить там кухню. Как только они разместили объявление в квартире, сразу же отозвался желающий. Бен Хьюз идеально подходил им. Он не доставлял никаких неудобств и всегда вовремя вносил оплату. Ким с Ричем были счастливы, что нашли его.

Но сейчас ей было нужно, чтобы он ушел.

― Теракт, прогремевший на прошлой неделе все еще заставляет граждан Испании да и всего мира нервничать и задаваться вопросами, ― продолжал репортер. ― Где произойдет следующая атака? И закончится ли когда-нибудь это кровопролитие?

― Нет, и Ким есть что сказать по этому поводу, ― вставил реплику Рич.

― Прошу тебя, замолкни...

Силуэт Бена промелькнул за окном. По всей видимости, он не брился уже несколько дней, но его худощавую фигуру было сложно не узнать. Ким наблюдала за тем, как он сел в свою машину и задним ходом выехал с общей подъездной дорожки. Не теряя ни минуты, она распихала молоток и гвозди по карманам джинсов и схватила все четыре мешка с мусором за завязки. Они были довольно тяжелыми, но не настолько, чтобы она не смогла их дотащить. Ким радовало, что ей не пришлось таскаться с телом Рича по улице. Хоть у Бена и имелась дверь, которая выходила прямо во двор, чтобы он имел возможность беспрепятственно передвигаться, они оставили изначальный вход, который объединял подвальные помещения с остальной частью дома. Как правило, они держали эту дверь запертой, так как у них не было никакой реальной необходимости заглядывать в подвал.

― Вот мы и вернулись на место преступления, ― произнес Рич, когда Ким волочила мешки по кафельному полу кухни, который все еще был запачкан кровью, как и стены. Ей предстояло хорошенько погенералить здесь, как только она избавиться от тела.

― Ну же, Ким. Поговори со мной. Постоянное общение ― залог хорошей семьи.

Проигнорировав его, Ким отперла дверь.

― Тебе не сойдет это с рук, Ким. Ты не можешь без последствий заставить кого-то исчезнуть навсегда.

― Это мы еще посмотрим, ― сказала Ким, швыряя мешки вниз по темной лестнице. Глубоко вздохнув, она зашагала по ступенькам.

Почему у меня вдруг появилось плохое предчувствие?

Глава 8

Сознание маньяков

«У меня плохое предчувствие».

Эрин понимала, что должна бежать, чего бы это ни стоило. И у нее зародился план. Ее запястья были туго стянуты веревками, но она все еще могла шевелить обрубками, которые были всем, что осталось от ее пальцев. Она терлась одной из ран о поверхность оков, удерживающих ее, пока та не начала кровоточить. Какую бы боль это ни доставляло, другого выхода не оставалось. Девушка повторила данную процедуру с каждым из обрубков пальцев, а затем подняла их вверх насколько возможно. Кровь медленно струилась по ее ладоням, скапливаясь в области запястий. Используя ее в качестве смазочного материала, она извивалась, пытаясь высвободить свои руки. Эрин прикладывала максимум усилий, понимая, что отступать нельзя.

Она никогда больше не желала чувствовать прикосновений этого мужчины, а тем более знать, что еще он приготовил для нее. Наконец, одна рука освободилась, а затем и вторая.

«Так, Эрин. А что же делать с ногами?»

Ее лодыжки все еще были связаны веревками. Учитывая отсутствие пальцев на руках, Эрин не имела возможности развязать их. Она переместила тело немного ниже, давая себе больше места для маневра, и, наконец, смогла принять сидячее положение. Девушка бросила взгляд на стол у изножья кровати, на котором располагался поднос с ножами. Он все еще был слишком далеко. И тут Эрин поняла, что решение у нее перед носом.

Оно у нее между ног.

Металлический пенис представлял собой стержень с заостренным шипообразным наконечником на «головке». Эрин знала, что он поможет ей расправиться с веревками, но не могла воспользоваться им, пока тот закреплен на ее теле. Девушка наклонилась, сомкнув ладони на основании двойного пениса, а затем снова выпрямилась, натягивая черные нити, соединяющие его с ее паховой областью. Руки пронзала боль, но промежности доставалось еще больше, когда швы расходились, разрывая кожу. Чувствительная плоть начала кровоточить в тех местах, где недавно орудовала игла Бена. Она едва сдержала крик, когда потянула еще сильнее, выдирая с корнями волосы на лобке.

Когда последняя нить была разорвана, пенисы взметнулись вверх. Эрин остановила их всего лишь в нескольких сантиметрах от лица. Несмотря на то, что девушка очень тосковала по своему парню, ей было больше невыносимо видеть его член. Она зафиксировала в руках металлический стержень и разместила заостренный наконечник на одной из веревок, связывающих ее ноги. Эрин двигала им туда-сюда по принципу пилы, пока путы не поддались. Не теряя ни минуты, она переместила дьявольский член в сторону второй веревки, вскоре расправившись и с ней.

Больше ее ничего не сдерживало. Эрин свесила ноги с кровати и встала, тут же рухнув на пол и взвыв от боли. Ее новые раздвоенные, словно копыта, стопы оказались абсолютно негодными для ходьбы, так как любое надавливание на них заставляло рыдать. Она уставилась на них, не понимая, как сможет выбраться отсюда на таких ногах, и в этот момент увидела под кроватью свою одежду, поверх которой лежали туфли. Эрин схватила их, заставляя себя собраться духом. С трудом соединив две половины левой ступни, она вскрикнула от трения обожженных струпьев друг о друга, обуваясь в туфлю. Она проделала то же самое с правой ногой, а затем приподнялась, опираясь локтем на металлическую перекладину кровати. Неспешно девушка встала на обе ноги, оценивая свою устойчивость, прежде чем двигаться дальше. Боль пронзала ее ноги. Туфли, казалось, наполнились кровью, но было бы глупо останавливаться сейчас.

Она уже шаг за шагом приближалась к двери, когда заметила свое отражение в серебряном подносе. Эрин видела там чудовище и просто не могла этого вынести. Девушка больше не хотела быть чьим-то шедевром. С трудом обхватывая палец за пальцем, она отрывала их от своих щек и подбородка. Затем она сделала то же самое и с большими пальцами, которые символизировали собой рога дьявола. Эрин вновь взглянула на серебристую поверхность подноса и, наконец, узнала в отражении себя, даже несмотря на то, что все ее лицо и грудь были в крови.

«Пришло время сматываться».

Доковыляв до выхода, Эрин мимолетно перекрестилась, повернула ручку и осторожно приоткрыла дверь. Выглянув наружу, с левой стороны она увидела лестницу, ведущую вверх, и ванную комнату, где она уже бывала. Именно там Бен вынудил ее взглянуть на себя. В другой стороне была еще дверь, ведущая в другую комнату, которая могла быть как спальней, кухней, гостиной, так и выходом на свободу. Прежде чем Эрин успела сделать шаг за порог своей тюрьмы, она услышала звук отпирающегося замка.

«Черт! Он вернулся».

Эрин захлопнула дверь и устремилась обратно к кровати. И тут ее внимание снова привлек металлический поднос. Но теперь ее интересовало вовсе не отражение. Там были ножи. Она поспешно схватила самый большой из них и вернулась к двери. Прижавшись обнаженным телом к стене, она высоко подняла его над головой.

«Я готова к встрече, ублюдок».

***

― Я дома, ― оповестила Гейл, переступив порог.

Свидание выдалось удачным, но она не спешила испортить все, прыгнув к парню в постель слишком рано. Возможно, в следующий раз, когда они встретятся, Гейл решиться на этот шаг, но пока ей нравилось держать мужчину в предвкушении. Сейчас же она хотела только одного: немного вздремнуть.

― Аманда?

Гейл ждала, что сейчас по традиции девушка выйдет, чтобы полюбопытствовать, как прошло ее свидание. Но в доме стояла тишина. Женщина пересекла прихожую и направилась в гостиную, ожидая застать Аманду там, смотрящей телевизор.

Первое, что она отметила, что закрепленный на стене телевизор был выключен. Второе, на что упал ее взгляд, каминная полка. На ней посреди многочисленных семейных фотографий лежали три окровавленных черепа. Куски плоти и клочья волос свисали с костей, и кровь стекала на кирпичную кладку камина.

Гейл еще не осознала, кому принадлежали эти черепа. Пребывая в состоянии шока, она обогнула спинку Г-образного дивана, чтобы рассмотреть все получше. Женщина предположила, что, возможно, это был какой-то жуткий розыгрыш, организованный ее слегка чудаковатым сыном. Подойдя ближе, она увидела разложенные по полу отрубленные конечности. Они образовывали собой неровные круги на белом ковре, пропитанным кровью. В центре композиции сидел крупный мужчина с мясницким тесаком на коленях. Длинные пряди каштановых волос спадали ему на лицо.

Глаза Гейл судорожно метались по сторонам, и она, наконец-то, смогла все рассмотреть. Некоторые из конечностей были заметно меньше остальных. И тут женщина все поняла. Как бы Гейл не пыталась убедить себя, что все происходящее неправда, это было наяву. Она рухнула на колени.

― Харпер, ― прошептала она.

Гейл не шелохнулась даже тогда, когда мужчина встал и приблизился к ней. Она потеряла единственный смысл свой жизни. Незнакомец поднял ее на ноги и откинул светлые пряди с лба женщины. Теперь, когда он был так близко, она могла рассмотреть его лицо. Но оно было не его. Перед ее глазами были те самые щеки, которые Гейл целовала при каждом удобном случае. И лоб, которого она касалась, когда ей казалось, что ее сын заболел. Из ее глаз хлынули слезы.

И мужчина обнял ее.

― Ты... Ты так похожа на нее.

Гейл абсолютно не понимала, что происходит. У нее не было сомнений, что он собирается убить ее. А мужчина успокаивал ее, проводя рукой по ее волосам.

― Ты напоминаешь мне мою маму, которая умерла уже очень давно.

Внезапно громила заплакал. Гейл почувствовала отвращение, когда он уткнулся своим лицом ей в макушку. Мертвая плоть ее сына касалась ее волос. Не находя другого выхода, она просто обняла его в ответ.

― Все хорошо. Просто дай выход эмоциям, ― прошептала она, пытаясь просчитать свой следующий шаг.

Женщина ощутила, как ее макушка становится влажной, и тут же вздрогнула при мысли, что это не слезы, а кровь Харпера намочила ее волосы.

С кухни раздался звонок телефона. Гейл очень хотелось рвануть к нему, чтобы ответить. Чтобы сообщить тому, кто звонил, кем бы он ни был, что она нуждается в помощи. Вместо этого она стояла, не шелохнувшись, обнимая человека, который убил ее сына и отнял у нее все. В конце концов, телефон перестал звонить и переключился на автоответчик.

― Вы позвонили в дом Грисволдов. Но сейчас здесь никого нет. Вы знаете, что делать.

Гудок.

― Привет, Гейл. Это Чак. Я просто хотел сказать тебе, что в восторге от нашего свидания и уже не могу дождаться следующего. Свяжемся позже. Сладких снов.

Гейл почувствовала, как руки, обнимающие ее, напряглись, крепче сжимая ее тело.

― Моя мать не бегала по свиданиям, ― как ни в чем не бывало, отметил мужчина. ― Моя мама была счастлива в браке.

Она пыталась что-то ответить, но руки сжимали ее настолько сильно, что ей с трудом удавалось дышать.

― Ты не моя мать. Ты просто шлюха, у которой ее лицо.

Гейл отпрянула от его груди, хватая воздух ртом, и посмотрела на него снизу вверх, мотая головой в попытках убедить, что он ошибался.

― Отдай ее лицо.

Рот мужчины устремился вниз, а зубы вцепились ей в щеку. От сдерживаемых криков Гейл была готова взорваться, когда он мотал своей головой из стороны в сторону, словно пес, терзающий свою резиновую игрушку. Кусок плоти от ее лица оторвался, и мужчина выплюнул его на пол. Прежде чем женщина успела осознать, что происходит, он снова совершил выпад, вгрызаясь зубами ей в нос. Хрящ хрустнул, когда обе челюсти нападавщего сомкнулись. Гейл лишь прохрипела, когда ее нос отсоединился от тела. Мужчина взгрызался в ее лицо снова и снова, сдирая кожу, разрывая мышцы и сухожилия, но женщина уже умерла. Ее ребра треснули и прокололи легкие, когда руки верзилы усилили хватку. Последнее, что она увидела перед смертью, было изуродованное лицо сына. Оно улыбалось, а его губы были запачканы ее кровью.

***

В улыбке Оуэна было что-то зловещее. Алекса напрягало, что она не сходила с его губ на протяжении всего рассказа, но в тоже время он вел повествование абсолютно безучастно. Впервые за долгое время ему стало действительно страшно.

― Ты виновен в том, каким чудовищем я стал сегодня. Я охотник. Выслеживаю свою жертву, наслаждаясь погоней. Буду с тобой откровенен. Теперь, когда я нашел тебя, меня постигло разочарование.

― Это почему?

Оуэн сделал глоток из своего стакана.

― Жалею, что я не имел возможности поохотиться на тебя, когда ты был в расцвете сил. Вместо этого я получил почти старика. Впервые выйдя на твой след, я очень надеялся, что ошибся. Черт подери, обычно я не позволяю себе пить так много. Но сегодня мне это нужно.

«Что, мать вашу, этот парень возомнил о себе?»

― Возможно, я и не в самом расцвете сил, но все также опасен.

Оуэн так громко захохотал, что побудил всех посетителей бара на несколько секунд оторваться от своих дел и посмотреть в нашу сторону.

― Вот это радует. Послушай меня. Мне хотелось бы, чтобы ты доказал мне это, но я не стану серчать, если откажешься. Сражайся или беги.

― Что ты, черт возьми, имеешь в виду?

― Игра. Охота. Вот о чем я, мистер Потрошитель из Бэй-Ривер. Либо ты убегаешь, и я продолжаю выслеживать тебя, либо нас ждет финальная схватка. Выбор за тобой.

― Слышь, ты...

― Нет. Дослушай до конца. Возможно, это станет самым важным решением, которое ты сделаешь в жизни, поэтому я дам тебе немного подумать. Только не затягивай. К тому же тебе нужен запас времени, чтобы сбежать или же подготовиться.

― Я могу пойти в полицию.

― И они узнают о тебе.

«Дерьмо».

― Ты хоть понимаешь, что Потрошитель с Бэй-Ривер ― это легенда, ― сказал Алекс, ― а ты... Я даже не знаю, с кем имею дело. У тебя хоть есть имя мистер Себе на уме?

Зловещая улыбка не сходила с его лица.

― У меня нет прозвища. Не удивлюсь, что полиция связала между собой мои преступления и, возможно, даже дала мне кодовое имя, но не придают это огласке. В отличие от тебя, я не гонюсь за славой. Я занимаюсь этим ради удовольствия, а в случае с тобой... ради мести.

«Мне не совладать с этим парнем физически, как в свое время и с его матерью. Поэтому мне необходимо действовать умом».

― Допустим. Но все мои преступления увековечены в памяти людей. У тебя же ничего нет. Ты никто.

Теперь, улыбка исчезла.

― Я докажу тебе, насколько опасен. Мне тоже знакомы те порывы, которые ты описывал. Так как тебе дано время на обдумывание своего решения, я буду ходить от дома к дому, каждую ночь убивая твоих соседей в том районе, в которой ты обитаешь, пока не наступит час икс. Если меня поймают или я облажаюсь, то ты обретешь свободу. Но меня не поймают, и в отличие от тебя я не совершаю ошибок. Мной будут убиты все до единого, а ты останешься мне на десерт.

«Я полагаю, он не оставил мне выбора. Мне нужно время подумать».

― Хорошо. Я принимаю правила твоей игры.

Улыбка Оуэна снова вернулась.

― Твоя рука дрожит. Вижу, что ты планируешь бежать, и это прекрасно. Я нашел тебя однажды и сделаю это снова. Ты можешь менять имя столько, сколько захочешь, Дэвид Касл. Да-да. Мне известно о тебе все. Все твои псевдонимы, заканчивая нынешним Александр Ричард Мэдисон. Для кого-то просто Алекс, а для кого-то Рич. Плевать, как тебя зовут. Я все равно найду тебя и заберу все, что тебе дорого.

***

Дойдя до последней ступеньки, Ким выглянула за угол и осмотрелась по сторонам. Поблизости, по всей видимости, никого не было, а значит, никто не видел мешков, которые она спустила с лестницы. Она знала, что с Беном никто не живет, но не могла быть уверенной, что у него не бывает гостей.

― Возможно, сегодня тебя и не поймают, но рано или поздно это случится.

Ким пнула мешок, в котором лежала голова супруга, и проследовала мимо ванной и двух спален. Заглянув в гостиную, она была удивлена, увидев там кровать. Ким показалось странным, что Бен спит здесь, имея в распоряжении еще две комнаты. Никого нигде не обнаружив, она вернулась, чтобы притащить мешки.

― Неужели ты даже не хочешь попрощаться?

Ким игнорировала его болтовню, волоча мешки с расчлененным телом мужа в одну из спален. Остановившись, она дернула ручку двери и обнаружила, что та не заперта. Несмотря на дурное предчувствие, она толкнула ее и вошла внутрь.

Глава 9

Короли ножей

Буквально вжавшись в стену, Эрин ждала момента, когда откроется дверь. Как только фигура шагнула из темноты, она бросилась вперед, нанося удар ножом. Лезвие вонзилось в слабовыраженный бицепс Бена, и мужчина взмахнул рукой, отбрасывая нападавшего в сторону. Превозмогая боль, Эрин удалось удержаться на ногах. Однако нож выскользнул из ее рук. Она понимала, что нет никакого способа успеть подобрать его с пола, прежде чем Бен доберется до нее.

― Какого хрена тут происходит? Что ты натворила?

Эрин выставила свои руки, лишенные пальцев, прямо перед собой. Если бы он атаковал, она бы могла ответить ему, применив один из приемов каратэ.

― Я собираюсь уйти.

― Все мои труды... Ты обесценила их. Ты уничтожила мой шедевр!

Бен наклонился и с легкостью подхватил нож, который выронила девушка. Эрин воспользовалась этим моментом, подбежав к нему и с силой ударив его ногой по лицу. Ее тело обрушилось на пол, охваченное дикой болью. Придя в себя, она бросила взгляд на Бена, увидев, что у того из носа хлещет кровь, что еще больше вывело его из себя. Он поднялся на ноги, шаря взглядом по сторонам в поисках ножа, который поднял до этого. Девушка тоже попыталась встать на ноги, но любое надавливание на ее «раздвоенные копыта» практически лишало ее сознания. Она поползла на четвереньках, надеясь добраться до двери.

Она захлопнулась прямо перед носом.

― Все не должно было закончиться именно так. Я всерьез поверил, что ты именно та.

Бен схватил ее и повалил на спину. Эрин закричала, увидев металлический блеск дьявольского пениса, который он занес над головой. Ему не удалось отыскать нож, который он выронил, но на выручку пришла часть его творения, оставленная на кровати. Он вонзил стержень ей в горло. Заостренный шипообразный наконечник с легкостью вошел в плоть. Ее лишенные функциональности руки напрасно пытались ухватиться за холод металла, пока кровь хлестала из раны. Вялый член Джейка раскачивался из стороны в сторону перед ее лицом. Глаза Эрин сомкнулись, чтобы больше никогда не открыться.

― Это полный провал. Я вынужден искать кого-то другого.

***

― Может, поищем что-то другое, что можно посмотреть?

― Что?

― Давай посмотрим что-то другое?

― Я не понимаю.

Эстер вскинула руки и откинулась на спинку дивана, ощущая полную беспомощность. Она терпеть не могла, Когда Джордж снимал слуховой аппарат. По известным только ему причинам, он решил, что спать с ним небезопасно, поэтому проявлял осторожность, снимая его после восьми вечера. Еще непонятнее для Эстер было то, что после этого он еще пару часов пялился в телевизор, несмотря на то, что не слышит ни слова из того, что там говорят.

По телевизору шел дебильный полицейский сериал. В нем было полно экшена и автомобильных погонь. Поэтому, Эстер предположила, что диалоги в подобных картинах не так уж и важны. Также она подозревала, что Джордж наслаждался лицезрением полуобнаженных актрис, которые словно теряли по одному предмету одежды с каждым плохим парнем, которого им удалось обезвредить. Сделав вывод, что, возможно, пышные формы молодых девушек на экране завели его, тем более учитывая, что прошло уже пару недель с тех пор, когда они занимались сексом, Эстер протянула руку и обхватила член мужа через ткань его серых штанов.

Он был таким же вялым, как спагетти, которые они ели на ужин.

― Что ты творишь, черт возьми? ― воскликнул Джордж, отталкивая ее морщинистую руку.

― Все прекрасно! ― выпалила Эстер, вскакивая с дивана так стремительно, насколько ей позволял возраст. ― Оставайся здесь со своими молоденькими шлюшками! Я пошла спать.

― Что ты там сказала? ― услышала она вслед от Джорджа.

Однако она не заметила крупную фигуру незваного гостя, возникшего пред ней. Она закричала, когда мясницкий тесак, приземлился ей на руки, которые она выставила вперед, защищаясь. Эстер рухнула на пол, пытаясь отползти обратно в сторону Джорджа. Она продолжала кричать, когда лезвие ножа раз за разом врезалось ей в спину. Женщина умерла всего в нескольких метрах от супруга в луже собственной крови.

― Так что ты там говоришь?

Джордж понимал, что вероятнее всего она снова чем-то недовольна, но его шоу еще не закончилось. Он взял пульт, чтобы прибавить громкость. После того, как его любимый сериал несколько дней не выходил из-за спецвыпусков новостей, освещающих ситуацию с терактом в Испании, он был счастлив, наконец-то, спокойно насладиться этим шоу. Если его супруге оно не нравилось, то никто не мешал ей посмотреть телевизор в спальне.

Он не слышал, как Оуэн перешагнул через бездыханное тело его жены, и не знал, что безмолвный убийца стоит прямо за его спиной. Джордж уставился в экран, наблюдая за тем, как одна из актрис раздевается, чтобы убедить одного из наркодилеров сдаться властям. Его глаза были прикованы к происходящему, когда тесак обрушился на его лысину.

― Что такое? ― выдавил из себя он, прежде чем рухнуть на ковер.

Его мозг сочился у него из черепа.

Оуэн сел на диван, но посмотрел не в телевизор, а в окно. По соседству обитал человек, который убил его мать. Человек, который разрушил его жизнь. Но сейчас Оуэн должен был следовать правилам игры. У Алекса, или Рича, или как он там еще себя называл, был в запасе еще один день. Либо он сбежит, либо решится на схватку. Сейчас Оуэн рассчитывал на второе.

***

― Прости, милый. Я не хотела...

― Что!? Что ты не хотела? Оставить меня без ужина? Потому что именно это ты и сделала, ― прорычал муж Кимберли, швырнув тарелку с едой в стену. Она разлетелась вдребезги, усыпав весь пол осколками фарфора и кусками пищи. ― Убери этот срач, сейчас же.

Рич покинул кухню, оставив Ким рыдать над раковиной. Он прошел в гостиную, чтобы остыть. Последние несколько дней он без конца огрызался на свою супругу, и все становилось только хуже. Время истекало, а мужчина все еще понятия не имел, что делать с Оуэном. Рич искренне не хотел снова покидать город, да и вообще быть в бегах всю свою жизнь. Он завязал с этим.

«Но могу ли я бороться с Оуэном? И что будет с Ким?»

После того, как он вернулся домой из бара, он собрал сумку на тот случай, если ему придется скоропостижно исчезнуть. Ким полагала, что весь день он был занят поиском работы. Она верила, что именно этим он занимался изо дня в день. Он же по большей части прожигал это время по барам и лишь изредка задумывался о поиске работы. Но безработица -это мелочи, когда за твоей головой охотится серийный убийца.

«Мне не следовало так обходиться с Ким. Она все-таки не чужой человек, не так ли?»

Откровенно говоря, Ким была нужна ему для прикрытия. Рич использовал ее, чтобы отвести от себя всякое подозрение. За закрытыми дверями она становилась игрушкой для битья, когда на него накатывало. Она принимала его таким какой он есть и никогда не обращалась в полицию. Это было идеальным вариантом для Рича. Можно сказать, что он даже любил ее, хотя и не был уверен, что любовь ― это чувство, которое свойственно таким, как он.

Рич бросил взгляд в сторону кухни. Он ощущал потребность выпустить пар, и знал, как это сделать. Мужчина сжал кулаки, представляя, как он снова и снова наносит побои своей супруге. Рич не сомневался, что это именно то, в чем он нуждается. Дав выход своей энергии, он извинится и уйдет, заявив, что ему нужно побыть одному. Если Оуэн заявится в дом, его тут уже не будет. Если он убьет Ким, то так тому и быть. Сейчас же мужчина нуждался в разрядке.

― Милая?

Ким обернулась и посмотрела на него заплаканными глазами. Ричу было плевать.

― Какого черта, ты не убралась здесь, как я тебе сказал?

― Я... я...

― Я-я-я. Прекрати свои причитания, сука! Живо убери это дерьмо, твою мать!

Он сжал кулаки и бросился на нее. Рич не заметил разделочного ножа для мяса, пока тот по рукоять не вошел ему в живот. Его пронзила боль. Мужчина отпрянул, и лезвие выскользнуло из него. Казалось, что Ким шокирована не меньше, чем он. Из раны хлынула кровь, и Рич понял, что ему необходима помощь. Он развернулся, чтобы добраться до телефона, но тут же поскользнулся на чем-то. Ударившись лбом о кафель, он продолжал ползти к цели. Его сознание затуманилось еще больше, когда рука уже тянулась к телефону. Зрение тускнело по мере того, как он терял все больше и больше крови.

«Наконец, смерть настигла меня. Сейчас самое время, мать вашу. По крайней мере, мне не придется иметь место с Оуэном».

― Удачи тебе, ― едва слышно прохрипел Рич, повернув голову в сторону супруги.

***

В помещении было темно, и Ким пришлось шарить рукой в поисках выключателя. Прошло так много времени с тех пор, как они с супругом благоустраивали эти пристройки, что она не могла с ходу вспомнить его месторасположения. Наконец женщина нащупала его и включила свет.

Лучше бы она этого не делала.

Ее несколько черных мешков для мусора было ничто по сравнению с количеством прозрачных полиэтиленовых пакетов, которые заполняли пространство комнаты. Взгляд Ким лихорадочно скользил по каждому из них. Холодные, мертвые глаза смотрели на нее из-под пластика. Спальня для гостей была полна небрежно расчлененных трупов. Ароматизаторы воздуха были развешаны по потолку, словно праздничные гирлянды. Несмотря на обилие нейтрализаторов запаха и тот факт, что части тел были упакованы в пластик, стоял стойкий смрад разложения и смерти.

«Как?»

Ким не могла поверить, что под одной крышей с ней жил монстр. Он обитал здесь меньше года и уже накопил кучу трупов. Это было за гранью. Ким не хотела рассматривать все это, но любопытство победило. Она с брезгливостью подошла к каждому из мешков, интересуясь их содержимым. Все тела принадлежали девушкам, и все они имели неестественные модификации. У одной глаза были зашиты черными нитями, у второй были вырваны все зубы и на их месте красовались металлические клыки, шею третьей пронзал металлический штырь. Ким ощутила головокружение, перемещаясь между мешками с изуродованной плотью. Неожиданно, она заметила шевеление в одном из них. Наклонившись, она поняла, в чем дело.

Опарыши.

Все эти девушки были мертвы довольно давно. Никакая упаковка и санобработка не могли предотвратить размножение насекомых. Ким отметила, что повсюду были развешаны ловушки для мух, полностью облепленные крылатыми.

Одна из ловушек висела именно в том месте, которое и интересовало Ким. Та самая деревянная панель, которую можно было сдвинуть, а затем снова закрепить гвоздями. Но она больше не видела в этом смысла.

«Я могу оставить мешки прямо в комнате. Стоит лишь спрятать мои мешки под его, и никто ничего не заметит. Черт возьми, есть шанс, что полиция когда-нибудь узнает об этом месте, и в смерти Рича будет обвинен Бен».

― Ты не можешь бросить меня здесь, сучка. Это не поможет тебе избавиться от меня. Мой голос будет преследовать тебя все время, пока ты обитаешь в этом доме.

Ким вернулась, чтобы затащить внутрь мешки, в одном из которых находилась болтающая голова ее супруга, и тут ее посетила идея. Она вышла из комнаты, повернула налево и направилась во вторую спальню. Это было то самое пространство, которое они задумывали, как звуконепроницаемую музыкальную студию. Ким предположила, что если Бен спал в гостиной, то возможно, эта комната, каким бы невероятным это не казалось, тоже была заполнена телами жертв. Женщина бы предпочла, чтобы Рич провел остаток своих дней именно в ней. Тогда она бы не слышала его. Ким отворила дверь. Там уже горел свет. В помещении не было трупов. Лишь одно тело.

Все еще живое.

― Помогите мне.

Глава 10

Просчеты маньяков

Оуэн стоял посреди улицы, вглядываясь в окружавшие его дома. Солнце уже зашло. Луна на небе была подобна щепке. Единственным источником света являлись уличные фонари. Повсюду царило спокойствие. Все были мертвы.

За исключением обитателей одного дома.

Машина Алекса по-прежнему стояла на подъездной дороге. Оуэн ощутил воодушевление.

«Он остался здесь. Решил сражаться».

Оуэн уже шагнул к цели, когда услышал за спиной шум автомобиля. Обернувшись, он увидел, машину, которая вскоре припарковалась рядом с автомобилем Алекса. Из нее вышел высокий худощавый мужчина, который одарил его подозрительным взглядом и обошел дом сбоку. Оуэн наблюдал, как тот отпирает дверь, ведущую в подвал. Парень знал о существовании человека, арендующего жилплощадь у Алекса, но рассчитывал, что тот будет отсутствовать дольше.

«Медлить нельзя. Просто все будет еще веселее».

Оуэн достал свой мясницкий тесак и продолжил свой путь к цели.

«Охота окончена. Пришло время собирать трофеи».

***

Ким подбежала к обнаженной девушке, оставив дверь спальни ― или чем там являлось это помещение ― открытой. На вид несчастной было лет двадцать с небольшим. Ее короткие черные волосы намокли от пота, как и все ее тело, в результате попыток освободиться от веревок. Ее запястья и лодыжки были привязаны к изголовью и изножью кровати, на которой не было ничего кроме пропитанного кровью матраса. Ким предположила, что кровь старая, так как кожа девушки была белой, а тело практически нетронутым, хотя, наверняка, ему было суждено присоединиться к остальным в соседней комнате.

― Помогите мне! Вытащите меня отсюда!

Заметив стол с ножами в изножье кровати, Ким схватила один из них и подошла к правому запястью девушки. Она коснулась лезвием веревки.

― Не волнуйся. Я вытащу тебя.

В этот момент Ким услышала звук отпирающейся двери.

― Проклятие. Я... мне нужно идти.

― Нет! Вы не можете бросить меня. Помогите. Этот безумец хочет превратить меня в чертов арт-проект.

― Не могу... У меня нет времени. Но я вернусь за тобой, обещаю. Я приведу помощь.

― Нет. Вытащи меня! Немедленно. Клянусь, я буду кричать, и он услышит меня. Я сделаю это и...

Ким взглянула на свое отражение в металлическом полотне ножа. Ее тело вновь стало действовать по наитию. Швырнув нож на матрас, она вытащила молоток из кармана джинсов и наотмашь ударила девушку по виску. В комнате воцарилась тишина. Тонкая струйки крови бежала по лбу несчастной.

― Нет... Я не хотела этого. Я...

«Ким! Ты должна уносить ноги, ― заявило отражение в лезвие ножа. ― Поспеши!»

Ким выбежала за дверь, повернула налево и стремилась по лестнице вверх. Очутившись на кухне, она захлопнула за собой дверь и... замерла, когда ее рука уже потянулась к засову. У нее было странное ощущение, что в помещении она не одна. Ким неспешно обернулась. В центре ее залитой кровью кухни стоял крупный мужчина. Он тоже был весь в крови и держал мясницкий тесак в своей правой руке. Длинные пряди темно-каштановых волос закрывали его лицо. Женщина могла видеть только рот. Улыбка мужчина заставила кровь в ее жилах застыть. Он сказал лишь одно слово: «беги».

***

Бен всего лишь решил совершить короткий поход за покупками. Желание творить пагубно сказывалось на его здоровье, так как порой он по нескольку дней забывал поесть. Мужчина внушил себе, что не должен забывать о себе, поэтому отлучался, когда холодильник оказывался пустым. Также он старался выходить на прогулки хотя бы раз в день, чтобы подышать свежим воздухом и проветрить голову. Особенно ему нравилось делать это по ночам, когда на улице не было народу.

Сегодня Бен забыл взять бумажник, покидая жилище. Он даже не удивился этому, отмечая, что стал рассеяннее, чем раньше. У него появились опасения, что он может сойти с ума, подобно многим из великих творцов.

― Куда, черт возьми, он запропастился.

Он перерыл всю гостиную, но не нашел бумажника. Его не было нигде.

«Возможно, я обронил его в своей мастерской?»

Проследовав в дальнюю часть своего жилища, в коридор, где находились остальные помещения, Бен замер, обнаружив, что обе комнаты открыты.

«Теперь я знаю, что никогда бы так не облажался».

Бен устремился в мастерскую, чтобы убедиться, что его новый холст все еще на месте. Так и было, только он был неподвижен. Он бросился к девушке, заметив нож на кровати, кровь на лбу и рану у виска. Это было безумие. Когда он уходил, с ней все было в порядке. Бен осмотрелся по сторонам в поисках хоть какого-нибудь объяснения.

― Нет. Не может быть... Что за чертовщина тут творится?

«Кто-то был здесь. Некто посягнул на мое искусство».

Он схватил один из ножей с металлического подноса и отправился в другую комнату ― в свою галерею неудачных проектов. Мужчина чуть не упал, споткнувшись о мешки, валяющиеся на полу. Четыре черных мешка, которые без сомнений ему не принадлежали. Бен использовал только прозрачные пакеты, так как ему нравилось порой приходить сюда, чтобы черпать вдохновение. Воспользовавшись ножом, он разрезал подозрительные мешки. Он вытащил несколько неопознанных частей тела, прежде чем нашел то, что ему было нужно. Голову. Она была в удручающем состоянии. Большая часть зубов была сломана или отсутствовала. Нос разбит в кашу. И все же, Бен смог узнать, ком она принадлежала.

― Мистер Мэдисон, как вы тут оказались? Что произошло? Ваше место наверху. Возможно, это результат неудачной ссоры. Вероятно, мне стоит пойти проверить. Пожалуй, прихвачу вас с собой.

Бен взял за волосы отделенную от тела голову Рича, покинул галерею и направился вверх по лестнице, ведущей в хозяйский дом.

***

Ким удалось выбежать из кухни в гостиную, и, что еще важнее, к входной двери. Она потянулась к ручке, когда обнаружила, что ее не было. Зазубренный медный обрубок ― все, что от нее осталось. Обернувшись, женщина увидела, что громила идет на нее. Не видя другого выхода, она рванула наверх, преодолевая по две ступеньки за раз. Слыша тяжелые шаги за спиной, Ким осознавала, что не может медлить ни секунды, так как это может стоить ей жизни. Она была готова поклясться, что ощутила, как его пальцы едва не вцепились ей в волосы, когда девушка свернула за угол в коридор, ведущий к основной спальне. Оказавшись внутри, женщина захлопнула дверь и заперлась. Когда чудовищный удар чуть не сорвал дверь с петель, Ким усомнилась в своей безопасности.

Этот замок не выдержит. Окно. Через него я могу попасть на…

«Нет».

Ким осмотрелась по сторонам в поисках источника голоса и, наконец, наткнулась на него. В зеркале, установленном над комодом, ее отражение размахивало руками, пытаясь привлечь ее внимание.

«Ты больше не станешь убегать. Тебе нужно перестать играть в жертву, Ким. Ты должна бороться».

― Я не смогу! Посмотри на его габариты? Он убьет меня в два счета.

«Позволь мне взять инициативу в свои руки. Разве я когда-то подводила?»

Крупные щепки полетели на пол, когда мясницкий тесак врезался в дверь. Ким вновь взглянула на свое отражение в зеркале и отчаянно закивала, уповая на чудо. У нее не оставалось выбора. Огромная рука мужчины уже проломила верхнюю часть двери и теперь пыталась дотянуться до ручки. Абсолютно не контролируя своих действий, Ким рванула вперед и нанесла удар молотком. Громила зарычал, но продолжал цепляться за замок. Ким наблюдала за тем, как инструмент перевернулся в ее ладонях, и она вогнала зубцы в тыльную сторону руки нападающего, разрывая плоть и сухожилия до самой кости. В этот момент его рука метнулась в ее сторону, пытаясь выхватить молоток или вцепиться в Ким. Женщина отпрянула назад, туда, где он не мог достать ее. Осознав, что ему не дотянуться до своей жертвы, мужчина вновь сосредоточился на дверной ручке.

Он уже практически добрался до нее, когда Ким вновь подошла к двери и приставила гвоздь к его растерзанной руке. Одним ударом она вогнала его ему в руку. Громила взвыл. Ким игнорировала это, ударяя снова и снова, пока мужчина не оказался пригвожденным к двери. Для большей уверенности, женщина приставила еще один гвоздь к его окровавленной плоти и забила его.

Ким сама не верила в то, что она сделала дальше. Она отперла дверь и распахнула ее, втаскивая мужчину в свою спальню. Женщина попыталась проскочить мимо, но тот выставил ногу, подкосив ее. Ким плашмя рухнула на пол. Мужчина сдвинулся ближе к ней, захлопывая дверь. Его невредимая рука отложила тесак, вцепилась Ким в лодыжку и потащила обратно. Женщина брыкалась до тех пор, пока не смогла вырваться из хватки. Она вскочила на ноги и устремилась к лестнице.

Я должна выбраться отсюда.

Ким уже практически достигла последней ступеньки, когда из-за угла появился их арендатор Бен. В одной его руке был нож, а во второй ― голова Рича, которую она собственноручно отпилила.

― Миссис Мэдисон, мне кажется, вы кое-что потеряли.

Бен поднял руку с головой выше. Рич подмигнул ей и ухмыльнулся.

― Я же говорил тебе, что ты так просто от меня не избавишься, Ким.

***

― Миссис Мэдисон, вы же прекрасно знали, как я ценю свое уединение. Это раз.

Ким ничего не ответила. Она просто уставилась на отрубленную голову своего супруга. Бен сделал шаг вперед, и она попятилась. Она переводила взгляд с него на голову и обратно.

― Нет. Нет. Не надо. Прошу вас, ― бормотала она.

― Вы не должны были использовать мою галерею для свалки своего мусора. Это два.

Она бросила взгляд назад и продолжила отступление, беспрестанно оглядываясь через плечо.

― Просто оставьте меня в покое!

― Как вы могли испортить мой холст? Уничтожить то, что потенциально могло стать шедевром? К сожалению, этого я не могу спустить вам с рук. И это три. Боюсь, мне придется заняться вами.

Бен услышал рычание, а затем крик боли, доносящийся сверху. Он заглянул за спину Ким и увидел крупного мужчину с окровавленной рукой, который поднял с пола мясницкий тесак и, шатаясь, поднялся на ноги. Будучи заинтригованным, Бен шагнул вперед. Ошарашенная Ким отпрянула и прижалась к стене, когда он проследовал мимо нее.

― А вы кто такой?

Здоровяк так же, как ранее Ким, уставился на голову, которую Бен держал в руке. Между прядей волос, скрывающих лицо, виднелся зловещий оскал.

― Это ты убил этого человека?

Бен отрицательно замотал головой.

― Нет, это не я. Это ее рук дело. Я не убиваю людей. Я творю искусство, мистер..?

Верзила ничего не ответил.

― Как бы там ни было, я художник, который вскоре станет всемирно известным. И мне нравится то, что я сейчас вижу перед собой. Настолько внушительно. Настолько мощно. Так много плоти, с которой можно работать. Я так ошибался, ограничивая свой выбор миниатюрными девушками. Вы, сэр, просто идеальный холст. Наконец-то, я смогу создать истинный шедевр! Что скажете?

Тесак обрушился между глаз Бена, раскалывая его череп. Из-за хаотичной работы мозга, мир в его глазах наполнился яркими красками.

― Так... прекрасно.

Затем Бен замертво рухнул на пол, выпустив голову Рича из рук. Его идеальный холст перешагнул через его тело. Кроме них, в помещении не было никого. Ким сбежала.

Глава 11

Расправа над маньяками

― Помогите! Кто-нибудь, помогите мне!

Ким выбежала через боковую дверь и устремилась к соседскому дому. Она взлетела на переднее крыльцо и заколотила по окнам, прежде чем подойти к двери. Та была заперта, поэтому она из всех сил стучала по ней кулаками, пытаясь привлечь внимание. Ким знала, что мужчина плохо слышит. Она бросила взгляд в сторону своего дома, а потом, так и не дождавшись никакого ответа, подошла к окну сбоку двери и заглянула в гостиную.

За ним, по обыкновению, сидели на диване мистер и миссис Сондерс. Но в этот раз их тела, прижатые друг к другу, были покрыты кровью. Ким попятилась и побежала к следующему из домов.

― Помогите! Прошу вас!

Она дернулась в дверь, но обнаружила, что та тоже заперта. Женщина стучалась снова и снова. Ким замерла, прислушиваясь к малейшему движению внутри. Но было тихо. Она сошла со ступенек и проследовала через сад. Заглянув в окно гостиной, она едва сдержала рвотный порыв, когда увидела на полу круги, выложенные из отрубленных конечностей.

Какое безумие. Неужели все вокруг мертвы?

Ким повернулась в сторону своего дома как раз в тот момент, когда оттуда появился громила с тесаком. Она припала к земле, заползая в кустарники на участке соседа. Женщина понятия не имела, как действовать. Она судорожно осматривалась по сторонам в поисках отражающей поверхности, надеясь получить напутствие от своего двойника.

― Пожалуйста. Скажи мне, как быть, ― прошептала она. ― Я нуждаюсь в твоей помощи. Ты можешь снова взять инициативу в свои руки?

Ответа не последовало.

Ким наблюдала, как мужчина следовал по тротуару, ища ее. По тому, как свободно он расхаживал по улицам, будучи по уши в крови, Ким предположила, что его не пугает перспектива быть замеченным. Следовательно, он действительно расправился со всеми.

Всех, кроме меня.

― Мы исправим это совсем скоро.

Нет. Этого не может быть. Это был голос Рича. Но где же он сам?

В поле ее зрения не было его головы. Последний раз, когда Ким видела ее, она была в руках арендатора, до тех пор, пока мясницкий тесак не раскроил ему череп. Преследователь по-прежнему был вооружен только им. Когда он приблизился, Ким едва сдержала крик от того, что увидела в свете уличного фонаря. Теперь она знала, откуда доносится голос супруга: кожа с лица Рича была сорвана и натянута на лицо здоровяка, словно маска.

― Ты не сможешь сбежать от меня, Ким, ― произнесла маска, шевеля губами. Рот человека под ней оставался без движения.

Мужчина продолжал выискивать ее взглядом. Ким понимала, что ей необходим план, так как теперь она была предоставлена лишь самой себе. Женщина окинула взглядом соседские дома, пытаясь вспомнить хоть что-то, способное помочь ей.

И тут ее осенило.

Ким выбралась из зарослей кустарников и бросилась бежать в направлении дома Кэмпбэллов. Маньяк тут же обернулся, заметив ее. Он погнался за ней. Его длинные ноги помогали ему становиться ближе с каждым шагом. Женщина достигла боковой двери гаража и распахнула ее. Как только она очутилась внутри, Ким заперла ее, понимая, что это не остановит верзилу надолго. Включив верхний свет, она принялась искать то, что ей было нужно. Брайан Кэмпбэлл раздражал этим всех соседей каждый уикенд, но, возможно, сейчас это могло стать спасением для Ким.

Оно должно быть где-то здесь.

Дверной косяк содрогался от попыток проникновения. Ким не останавливала поиски ни на мгновение, сбрасывая вещи с полок. Она попятилась к мусорному баку и опрокинула его. Посмотрев вниз, она ужаснулась, когда содержимое бака вывалилось на пол, и среди прочего там было две отрубленных головы. В одной из них она признала Эми Кэмпбэлл, а со второй кожа была снята. Ким пристально вглядывалась в то, что осталось от ее соседей, уповая на то, что они заговорят с ней, подобно голове ее мужа, надеясь, что они подскажут ей, где находится нужный предмет.

― Тебе не удастся спрятаться, Ким! ― прорычал Рич, когда дверная рама с хрустом треснула.

Наконец, под куском брезента Ким отыскала то, что ей нужно. Она взмолилась, чтобы ей удалось завести эту штуковину, когда дверь слетела с петель. Фигура здоровяка заполнила собой весь проем.

― Твое время вышло, Ким, ― мужчина медленно приближался к ней, зная, что она прячется в углу гаража. ― Похоже что... Стой. Нет. Положи это на место

Ким дернула за шнур, и бензопила пришла в движение. Ее зубы вращались с бешеной скоростью, когда занесла ее над головой, атакуя здоровяка, подошедшего к ней вплотную. Цепь схлестнулась с мясницким тесаком, отправив его в воздух.

― Ким, положи это, пока ты не прикончила сама себя, ― выпалило маска-лицо ее мужа.

Мужчина под ней тоже выглядел растерянным. Его глаза метались в поиске хоть какого-то предмета, который позволит ему обороняться.

Не давая ему времени сориентироваться, Ким вновь занесла над ним пилу. Инстинктивно он поднял руку, чтобы защититься. Взревев, машина отсекла ему все пальцы на руке. Мужчина взвыл и попытался вырвать ее здоровой рукой. Ким вновь взмахнула пилой вверх, зацепив нижнюю часть его бицепса. Дикое рычание, и здоровяк рухнул на колени. Кровь лужей растекалась вокруг него.

― Вставай! Не вздумай сдаваться так легко! Прикончи ее! ― маска отчаянно кричала на своего владельца.

Мужчина под маской посмотрел на Ким поверженным взглядом.

― Ты победила. Охота окончена.

Ким в последний раз остервенело взмахнула пилой, опустив лезвие прямо в районе его шеи. Полотно с диким ревом разбрызгивало кровь по стенам гаража, рассекая зубцами кости. Вскоре дело было сделано, и тело мужчины рухнуло на пол. Стоя на месте, Ким поставила пилу на предохранитель и выпустила ее из рук.

Все закончилось.

― Это еще не конец! Это никогда не прекратиться, сука ты эдакая! ― завопил Рич. Его голос был слегка приглушен полом гаража.

Завопив от ярости, Ким приподняла голову здоровяка, вцепившись в лицо Рича и сорвав его. Затем она покинула соседский гараж, возвращаясь к себе. Кожа в ее руке была теплой и влажной.

― Что ты задумала, Кимми? ― поинтересовался кусок плоти, колыхаясь на ветру.

Вернувшись тем же путем, которым выходила, Ким направилась на кухню. Она остановилась возле раковины и щелкнула выключателем. Измельчитель отходов пришел в действие.

― Твое последнее слово? ― спросила Ким у супруга.

― Пошла ты к черту!

Ким отправила кусок плоти в измельчитель. Рич взревел, когда лезвия разорвали его кожу. Женщина схватила пластиковый половник и сунула ее в отверстие, заботясь о том, чтобы каждый кусочек ее мужа перемололся.

Наконец, она щелкнула выключателем. Воцарилась тишина.

― Эй? Рич?

Ни звука. Ким выдохнула и усмехнулась.

Теперь, точно конец.

«Да. Это так».

Ким вздрогнула и отпрянула назад, а затем неуверенно заглянула в раковину. Там было ее отражение.

«Я горжусь тобой. Ты расправилась не только со своим супругом, но и с тем здоровяком. И все это без моей помощи».

Ким ощутила гордость. Это было правдой. Она справилась самостоятельно.

― Что ж... ― произнесла Ким. ― Мы можем попрощаться?

Двойник кивнул, и тут же стал не более, чем простым отражением. Ким помахала перед своим лицом. Отражение повторяло все в точности за ней.

― Ладно, Ким, ― сказала она. Теперь, когда ей не с кем было вести диалоги, женщина говорила сама с собой. ― Пришло время решить, как нам быть дальше. Следует ли нам разобрать весь этот беспорядок или же перевалить всю вину на Б...

Холодное лезвие вошло в спину Ким и тут же вырвалось наружу. Она вцепилась в столешницу, чтобы удержаться на ногах, когда кровь потекла по ее телу. Ее отражение было олицетворением неподдельного ужаса и боли. Она развернулась лишь для того, чтобы получить удар ножом в живот.

― Получай, сука!

Обнаженная девушка из подвала подняла нож и вонзила его ей в плечо.

― Ты вырубила меня и оставила на растерзание этому психу!

С ее запястий свисали растрепанные куски веревок.

Тело Ким соскользнуло на пол, и ее кровь смешалась с кровью мужа, пролитой там ранее. Девушка нависла над ней и еще несколько раз вонзила лезвие ей в живот. С каждым ударом боль становилась все более притупленной. Насытившись местью, девушка удалилась. Все вокруг начало темнеть, хотя Ким изо всех сил старалась не вырубиться. Ее веки стали тяжелыми. Она прислонилась головой к шкафчику под раковиной. Это убаюкивало, словно подушка. Когда ее глаза все же сомкнулись, Ким была готова поклясться, что услышала смех, исходящий из канализационных труб в доме.

Думаешь, это конец?

Скажу напоследок... Хрен тебе.

123