Шарлотта Берд Тайная сторона Серия: Превосходство Блэка №1

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Переводчик: Лаура Бублевич

Редактор: Ани Акопян

Вычитка, оформление и обложка: Маргарита Волкова

Переведено для группы Dark Eternity of Translations, 2020

Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд! Все права принадлежат автору.

ГЛАВА 1

Когда приходит приглашение

Элли

— Вот оно! Это оно! — во всю глотку кричит моя соседка по квартире, Кэролайн, вбегая в мою комнату.

Мы дружили на протяжении всей учебы в Йеле и переехали в Нью-Йорк вместе после вручения дипломов.

Несмотря на то, что я знаю Кэролайн, кажется, миллион лет, я все еще потрясена нотками восторга в ее голосе. Он довольно громкий, учитывая ее миниатюрное тельце.

Кэролайн — одна из тех супер тощих девушек, которые могут есть почти все, при этом не набирая в весе.

К сожалению, я не настолько одаренная. На самом деле, мое тело, кажется, имеет противоположный дар. Всю неделю я могу есть только овощи, а потом съесть один кусочек пиццы и прибавить полкило.

— Что это? — спрашиваю я, заставляя себя сесть. Уже полдень, а я все еще в постели.

Моя мать думает, что у меня депрессия, и хочет, чтобы я сходила к ее психотерапевту.

Может, она и права, но я не могу найти сил.

— Приглашение! — говорит Кэролайн, прыгая ко мне на кровать.

Я тупо на нее смотрю. И затем меня осеняет.

Должно быть, это приглашение.

— Ты имеешь в виду... это...

— Да! — кричит она, возбужденно меня обнимая. — Боже мой!

Она задыхается и почти так же быстро отстраняется от меня.

— Эй, ты же знаешь, что я еще не чистила зубы, — говорю я, отворачиваясь от нее.

— Ну, и чего же ты ждешь? Иди, почисть их, — велит она.

Я неохотно плетусь в ванную.

Мы уже давно ждали этого приглашения. И под «мы», я подразумеваю Кэролайн.

Я просто подыгрывала, притворяясь, что мне не все равно, и совсем не ожидала, что оно придет.

Не в силах сдержать свое волнение, Кэролайн врывается через дверь, когда мой рот все еще полон зубной пасты. Она прыгает на месте, держа в руке коробку.

— Подожди, а что это? — бормочу я, полоща рот водой.

— Это оно! — визжит подруга и тянет меня в гостиную, прежде чем я успеваю вытереть рот полотенцем.

— Но это коробка, — глядя на нее, говорю я.

— Хорошо, хорошо.

Кэролайн делает пару глубоких вдохов и громко выдыхает. Она осторожно ставит коробку на обеденный стол. На ней нет адреса.

Она выглядит, как причудливая подарочная коробка с большой монограмой «К» посередине. Кэролайн?

— Как она здесь появилась? На ней нет адреса? — спрашиваю я.

— Ее доставили прямо мне в руки, — шепчет подруга.

Я сдерживаю дыхание, когда она осторожно снимает верхнюю часть, открывая взору покрытую атласом и шелком деревянную коробочку внутри.

Ее верхние края украшены позолоченными завитушками, а на зеркальной поверхности выгравировано полное имя.

Кэролайн Элизабет Кеннеди Спрус.

Под ее именем дата ― остается неделя. Восемь вечера.

Несколько мгновений мы просто пялимся на нее, после чего Кэролайн тянется к изящной ручке, чтобы открыть коробку.

Внутри она находит изготовленную на заказ монограмму из фольги в золоте, отпечатанную на шелковой обивке откидной крышки.

Также там есть фолиант (прим.: плоская шкатулка, чаще всего выполненная в виде полой книги), прикрытый шелком. Кэролайн осторожно отрывает его и находит еще одну монограмму из фольги и приглашение.

Внутреннее приглашение — однослойное, мерцающе-белое, с золотой надписью.

— Это реально? Сколько слоев приглашений здесь? — спрашиваю я.

Но их преподношение определенно сделало свое дело. Мы обе впечатлены.

— Есть еще ручка, — говорю я, указывая на ручку впереди коробки.

Не понимаю, как мы могли ее сразу не заметить.

Кэролайн осторожно дергает за ручку, отрывая ящик, в котором лежат вкладыши (карточка с указаниями и карточка для ответа).

— О, Боже, я не могу пойти туда одна, — бормочет Кэролайн, поворачиваясь ко мне.

Я безучастно пялюсь на нее.

Получить приглашение на эту вечеринку было ее мечтой с тех пор, как она узнала об этом от какого-то «Cicada 17» — сверхсекретного общества в Йеле.

— Смотри, здесь написано, что я могу привести с собой друга, — кричит она, хоть я и стою рядом с ней.

— Наверное, имеется в виду как на свидание. Свою пару? — говорю я.

— Нет, друга. Предпочтительнее, подругу, — читает Кэролайн с пригласительной открытки.

Эта часть приглашения написана очень мелким шрифтом, словно кто-то приклеил их сюда без разрешения.

— Не очень хочется врываться туда без приглашения, — говорю я.

Честно говоря, я не очень хочу туда идти. Такие мероприятия, высшего класса, всегда заставляют меня чувствовать себя немного неловко.

— Эй, разве ты не должна быть на работе? — спрашиваю я.

— Эм... я взяла выходной, — отвечает подруга, махнув рукой. — Я знала, что приглашение придет сегодня, и просто не могла бы справиться с работой. Ты же знаешь, как это бывает.

Я киваю. Что-то вроде того.

Мы с Кэролайн, кажется из одного мира: обе закончили частные школы, учились в Йеле, и наши родители принадлежат одному и тому же эксклюзивному загородному клубу в Гринвиче, штат Коннектикут.

Но мы так непохожи: у семьи Кэролайн на протяжении многих поколений были деньги еще с тех времен, как прокладывали железную дорогу. Мои родители были семьей среднего класса из Коннектикута. Они оба были учителями, и наши планы на летние каникулы ограничивались съемным бунгало с одной спальней на неделю, недалеко от Клируотера, штат Флорида.

Но потом, когда мне было восемь, мои родители разошлись, и мама начала обучать детей на дому, чтобы заработать дополнительные деньги.

Оплата была лучшей в Гринвиче, где родители платили более ста долларов в час. Так она познакомилась с Митчем Уиллоби — моим отчимом. Он был вдовцом, имел пятилетнюю дочь, которая плохо себя чувствовала после преждевременной смерти матери. Несмотря на то, что моя мама обычно не обучала детей младше двенадцати лет, она согласилась встретиться с Митчем и его дочерью, потому что двести долларов в час было слишком заманчиво, чтобы отказаться.

Три месяца спустя они уже были влюблены, а через полгода, он сделал ей предложение на вершине Эйфелевой башни. Они поженились, когда мне было одиннадцать, во время церемонии в Нантакете присутствовало четыреста пятьдесят человек.

И, хотя, мы с Кэролайн вращаемся в одних кругах, на самом деле, мы не из одного круга.

Это не имеет никакого отношения к ней, она полностью соответствует — это все я.

Я не всегда чувствую, что мне здесь место.

Кэролайн специализировалась в истории искусства в Йеле и теперь работает в эксклюзивной галерее современного искусства в Сохо. Она шикарная и крошечная, в ней выставляют только три произведения искусства одновременно.

Эш, владелица, я не уверена, это ее имя или фамилия, в основном держит пространство в качестве выставочного стенда. На чем галерея действительно специализируется, так это на посещении домов богатых людей, и выборе их произведений искусства для себя.

В основном, они дизайнеры интерьера, но только для искусства.

Ни одна из картин не продается меньше чем за двести тысяч долларов, но зарплата Кэролайн составляет около двух тысяч сто. Понятное дело, этого недостаточно, чтобы заплатить за нашу двухкомнатную квартиру в Челси.

Ее родители покрывают ее часть арендной платы и оплачивают все ее другие расходы. Конечно же, и мои это делают.

Ну, Митч.

Я зарабатываю только около двух тысяч двухсот долларов, работая помощником писателя, и это, очевидно, не покрывает мою половину в шестьсот долларов за квартиру.

Так в чем разница между мной и Кэролайн?

Думаю, в единственном: я чувствую себя плохо, беря у кого-то деньги.

У меня есть кредит за учебу в Йеле, который составляет пятнадцать тысяч долларов, и я не хочу, чтобы Митч оплачивал его.

Это мой заем, и я, черт побери, собираюсь заплатить его сама.

Плюс, в отличие от Кэролайн, я знаю, что настоящие люди, на самом деле, так не живут. Они такие же, как мой папа, на которого оказывали давление, чтобы он продал дом более чем за сто тысяч долларов, который они с мамой купили в конце восьмидесятых годов (район вырос в цене и теперь учителям приходится уступать место техническим предпринимателям и магнатам недвижимости).

— Как ты можешь просто так не идти на работу? Разве ты не использовала все свои больничные дни, летая в Коста-Рику в прошлом месяце? — спрашиваю я.

— Ох, кому до этого дело? Эш все понимает. Кроме того, она мне должна. Если бы не я, она бы никогда не получила этого выродка-миллионера, который был влюблен в меня и, в конце концов, купил картину почти за миллион долларов для своего нового особняка.

Кэролайн умеет обращаться с мужчинами. Она веселая, общительная и самоуверенная. Хитрость, как однажды она сказала мне, состоит в том, чтобы выяснить, что именно мужчина хочет услышать. Потому что миллионер-выродок, как она называет любого, кто заработал деньги в технологии, не хочет слышать то же самое, что жаждеть услышать футболист.

И никто из них не хочет услышать то, что хочет услышать плейбой, получивший трастовый фонд.

Но Кэролайн не золотоискательница. Нисколько. Ее семья владеет половиной восточного побережья. А когда дело касается мужчин, ей просто нравится веселиться.

Я смотрю на часы. Сегодня у меня выходной, но это не значит, что я хочу провести его в кровати в пижаме, слушая, как Кэролайн, словно одержимая, болтает о том, что ей надеть.

Нет, сегодня мой день, чтобы на самом деле закончить кое-что писать.

Я пойду в Старбакс, займу столик в задней части, рядом с ванной комнатой, и на самом деле собираюсь закончить рассказ, над которым работала в течение месяца. Или, может быть начну новый.

Направляюсь в свою комнату и начинаю одеваться. Мне нужно надеть что-нибудь удобное, но не совсем рабочую одежду.

Я ненавижу, как вся моя одежда вдруг стала рабочей. Будто ее запятнали. Она напоминает мне о работе, и я не могу носить ее больше ни по какому поводу. Я не большая поклонница своей работы.

Кэролайн следует за мной в мою комнату и плюхается на кровать.

Я снимаю пижаму и натягиваю леггинсы. С тех пор как они в тренде, я изо всех сил пытаюсь заставить себя надеть джинсы. Просто они такие удобные!

— Ладно, я приняла решение, — говорит Кэролайн. — Ты должна пойти со мной!

— О, я должна пойти с тобой? — недоверчиво спрашиваю я. — Ага, я так не думаю.

— Да ладно тебе! Пожалуйста! Умоляю! Очень прошу! Это будет так весело!

— Вообще-то, ты не можешь обещать ничего такого. Ты понятия не имеешь, что там будет, — говорю я, надевая рубашку с длинными рукавами и толстовку на молнии спереди.

Многослойность одежды важна в это время года. Листья меняют цвет, ветер усиливается, и ты никогда не можешь знать, будет ли это один из тех великолепных теплых, хрустящих дней в Нью-Йорке, которые любят показывать во всех романтических комедиях. Или сырой, тоскливый и пасмурный, который бывает только в одной сцене, когда двое главных героев ссорятся или расстаются (но прежде, чем они снова сойдутся).

— Хорошо, да, я понимаю твою точку зрения, — говорит Кэролайн, садясь и скрещивая ноги. — Но вот что нам известно. Мы знаем, что это будет потрясающе. Я имею в виду, взгляни-ка на приглашение. Это чертова коробка с гравюрами и прочим!

Обычно подруга гораздо красноречивее и лучше выражает свои мысли.

— Да, приглашение впечатляет, — соглашаюсь я.

— И как ты знаешь, приглашение это все. Я имею в виду, оно действительно создает настроение для вечеринки. Мероприятия! И не только настроение. Оно устанавливает определенные ожидания. И эта коробка...

— Да, приглашение действительно вызывает определенные ожидания, — соглашаюсь я.

— И?

— И? — спрашиваю я.

— Разве ты не хочешь выяснить, что это за ожидания?

— Нет, — категорически качаю головой.

— Ладно. Так, что еще мы знаем? — риторически спрашивает Кэролайн, пока я укладываю свой Мак в сумку.

— Я должна идти, Кэролайн, — говорю я.

— Нет, послушай. Яхта. Конечно, яхта. Как же я могла не сказать главного? — она снова подпрыгивает от возбуждения. — Мы также знаем, что это будет супер эксклюзивное мероприятие на яхте! И не просто какая-то маленькая яхта, а мега-яхта!

Я тупо смотрю на нее, делая вид, что не впечатлена.

Когда Кэролайн впервые узнала об этой вечеринке через своего бывшего парня, мы провели несколько дней, пытаясь выяснить, что же делало это событие таким особенным. Но учитывая то, что ни одна из нас прежде не была на яхте, по крайней мере, не на мега-яхте, мы не могли понять.

— Ты же знаешь, яхта будет потрясающей!

— Да, конечно, — сдаюсь я. — Но именно поэтому я уверена, что ты прекрасно проведешь там время и без меня. Я должна идти.

Я хватаю ключи и бросаю их в сумку.

— Элли, — говорит Кэролайн. Тон ее голоса внезапно стал очень серьезным, чтобы соответствовать серьезному выражению ее лица. — Элли, пожалуйста. Не думаю, что смогу пойти туда одна.

ГЛАВА 2

Когда ты пьешь кофе с парнем, которого не можешь иметь...

Элли

И вот так вот, она уговаривает меня пойти.

Ты не знаешь Кэролайн, но если бы знал, то первым делом понял бы, что она не из тех, кто воспринимает вещи всерьез. Ее ничто не расстраивает. Ничто не беспокоит. Иногда, она самый мудрый человек на земле, а иногда, самый глупый. Большинство времени я завидую тому факту, что она просто живет настоящим.

— Так ты пойдешь? — спрашивает мой друг Том.

Он принес мне мой острый тыквенный латте, первый в этом сезоне! Закрыв глаза, я вдыхаю сладкий аромат, прежде чем делаю первый глоток. Но, еще до того, как прекрасный вкус корицы и мускатного ореха достигает моего горла, Том уже критикует мое решение.

— Не могу поверить, что ты действительно идешь, — говорит он.

— О, Боже, теперь я знаю — это официально осень, — меняю тему разговора. — Было ли у нас нечто подобное, что означало бы приход осени, до острого тыквенного латте? Я имею в виду, помню, были падающие листья, смена цвета, весь этот джаз, но без этого... это как Рождество без елки.

— Элли, вчера был Дня Труда (прим.: в США отмечается в первый понедельник сентября), — Том закатывает глаза. — Еще не осень.

Я делаю еще один глоток.

— О да, я верю, что это так.

— Перестань менять тему, — он делает глоток своего простого черного кофе.

Я никак не пойму, как оно ему не надоедает. Но в том то и дело: он надежный. Всегда вовремя, никогда не опаздывает. Это мило и всегда мне в нем нравилось.

По сути, он полная противоположность Кэролайн, во всех отношениях. И именно это дает видеть его таким, только ка друга, очень сложным.

— Зачем ты туда идешь? Разве Кэролайн не может пойти одна? — спрашивает Том, глядя мне прямо в глаза.

У его волос есть раздражающая привычка: меняться в лице, когда он говорит что-то правильное — это, словно, их способ подчеркнуть его правоту. На самом деле, это довольно досадно, особенно учитывая то, как неотразимо он при этом выглядит. Его глаза мерцают в тусклом освещении дальней части Старбакса.

— Я иду как ее «плюс один», — объявляю.

Специально делаю так, чтобы мой голос звучал очень весело. Так, чтобы это показало мое волнение, а не опасения, которые я на самом деле испытываю по этому поводу.

— Она заставляет тебя идти как ее «плюс один», — объявляет Том, как факт.

Он слишком хорошо меня знает.

— Я просто не понимаю, Элли. Я имею в виду, чего париться? Это супер яхта, заполненная грязными богатыми людьми. Мне просто интересно, насколько веселой может быть эта вечеринка?

— Завидуешь? — спрашиваю я.

— Ничего я не завидую! — он даже подскакивает на своем сиденье. — Если ты так думаешь...

Он позволяет своим словам повиснуть в воздухе и внезапно разговор принимает более серьезный настрой.

— Не волнуйся, я не пропущу твою вечеринку по случаю помолвки, — тихо говорю я. — Она в выходные после того, как я вернусь.

Том качает головой и настаивает, что это не то, о чем он беспокоится.

— Я просто не понимаю, Элли, — говорит он.

Ты не понимаешь? Не понимаешь, почему я иду? У меня к тебе чувства уже, сколько, два года? Но время никогда не было подходящим. Сначала, я встречалась с парнем, и в ночь нашего расставания ты решил поцеловать меня. Застал меня врасплох. А после того долгого, болезненного расставания, я не была готова к отношениям.

А ты, мой лучший друг, на самом деле, не был претендентом на помощь в восстановление.

И потом, как только я собираюсь рассказать тебе о своих чувствах, ты проводишь ночь с Кэрри.

Красивая, богатая и остроумная Кэрри. Кэрри Уорренхаус — нынешний редактор «БаззПост», интернет-журнала, где мы оба работаем, дочь Эдварда Уорренхауса — владельца «БаззПост»

Да, и вдобавок ко всему этому — ты начал встречаться с ней, а потом сделал предложение.

А теперь, вы оба собираетесь пожениться на День Святого Валентина.

И я очень рада за тебя.

Действительно.

Правда.

Единственная проблема в том, что я тоже в тебя влюблена. И теперь я не знаю, что с этим делать, кроме как уехать подальше от Нью-Йорка. Даже если это всего на несколько дней.

Но, конечно же, я не могу сказать ничего из этого. Особенно последнюю часть.

— Это было не самое лучшее лето, — начинаю я через несколько мгновений. — И я просто хочу повеселиться. Выбраться за рамки города. Пойти на вечеринку. Потому что, в конце концов, это просто вечеринка.

— Я слышал кое-что другое, — говорит Том.

— Что ты имеешь в виду?

— С тех пор, как ты сказала, что поедешь, я начал искать информацию об этом событии. И по слухам, это совсем не то, чем кажется.

Я качаю головой и закатываю глаза.

— Что? Ты мне не веришь? — недоверчиво спрашивает Том.

Снова качаю головой.

— Ладно, что это? Что ты слышал?

— В основном, это похоже на вечеринку в особняке плейбоя на стероидах. Все выходит из-под контроля. Как одна большая оргия.

— А ты знаешь, что такое вечеринка в особняке плейбоя? — шучу я.

— Я серьезно, Элли. Не уверен, что это подходящее для тебя место. Имею в виду, ты не Кэролайн.

— И что, черт возьми, это значит? — спрашиваю я.

Теперь я действительно оскорблена. Сначала я просто слушала, потому что думала, что он защищает меня. Но теперь...

— Ты думаешь, что я недостаточно веселая? Думаешь, я не люблю хорошо проводить время? — интересуюсь.

— Это не то, что я имел в виду, — отступает Том. Я начинаю собирать свои вещи. — Что ты делаешь?

— Нет, знаешь, — я перестаю собирать вещи. — Я не ухожу. Ты уходишь.

— Почему?

— Потому что я пришла сюда писать. У меня есть работа. Я застолбила этот стол и не уйду, пока не напишу что-нибудь. Я думала, ты хотел со мной выпить кофе. Полагала, что мы друзья. Я не учитывала, что ты пришел сюда, чтобы устроить мне разнос за мои решения.

— Я не делаю этого, — говорит Том, не вставая со стула.

— Ты должен уйти, Том. Я хочу, чтобы ты ушел.

— Я просто не могу понять, что между нами произошло, — выдает он, неохотно вставая.

Я смотрю на него так, словно он сошел с ума.

— Ты не имеешь права указывать мне, что я могу, а что не могу делать. Ты даже своей невесте не имеешь права этого говорить. Если только хочешь, чтобы она долго оставалась твоей невестой.

— Я не пытаюсь указывать тебе, что делать, Элли. Я просто волнуюсь. Эта супер-эксклюзивная вечеринка, на какой-то мега-яхте, это не ты. Это не мы.

— Не мы? Ты, должно быть, шутишь, — качаю головой. — Ты окончил Принстон, Том. Твой отец — адвокат одной из самых престижных юридических фирм Бостона. Он рассматривал дела в Верховном суде. Ты собираешься жениться на наследнице состояния Уорренхаус. Мне так надоело твое отношение к рабочему классу, что даже не могу тебе сказать. А теперь, ты уйдешь или мне уйти?

Разочарование, которое я увидела в глазах Тома, ранило меня до глубины души. Но он причинил мне боль.

Его помолвка взялась ниоткуда.

Я попросила его дать мне немного времени после моего разрыва, и после ожидания всего двух месяцев, он начал встречаться с Кэрри. А потом они съехались. Затем он сделал ей предложение.

И на протяжении всего этого времени он делал вид, что мы все еще друзья. Как будто ничего из этого не произошло.

Я открываю компьютер и пялюсь на наполовину написанный рассказ.

Ранее, сегодня, до Кэролайн, до Тома, у меня были все эти идеи. Я просто не могла дождаться, чтобы начать. Но теперь... я сомневалась, что смогу правильно написать свое имя.

Пристально смотреть на неподвижную мигалку — никогда не придает писательского горючего.

Я закрываю компьютер и осматриваюсь. Вокруг меня люди смеются и разговаривают. Снова настал сезон леггинсов и угги, хотя дни все еще теплые и свежие. Дождя не было почти неделю, у всех хорошее настроение, кажется подпитались яркими лучами полуденного солнца.

Прошлой весной я была уверена, что мы с Томом проведем лето вместе, а осенью я влюблюсь в своего лучшего друга.

А теперь?

Теперь он помолвлен с другой.

Не просто с другой, а с моим боссом!

И только что мы поссорились из-за какой-то дурацкой вечеринки, на которую я даже не особо хочу идти.

Конечно же, Том прав. Это не в моем стиле. У моей семьи могут быть деньги, но это не тот мир, в котором я чувствую себя комфортно. Я всегда стою в сторонке, и на этой вечеринке будет то же самое.

Но если после того, что произошло только что, я не пойду, это будет значить, что я прислушиваюсь к нему. А у него нет никакого права указывать мне, что делать. Так что я должна пойти.

Когда все стало таким запутанным?

ГЛАВА 3

Когда ты идешь на шопинг ради вечеринки всей своей жизни...

Элли

— Какого черта ты продолжаешь тусоваться с этим придурком? — пренебрежительно спрашивает Кэролайн.

Мы находимся в «Elle’s», маленький бутик в Сохо, где можно делать покупки только по предварительной записи. Я даже не знала, что такие места существуют, пока Кэролайн не познакомила меня с общей идеей.

Кэролайн не является поклонницей Тома. Они никогда не ладят с тех пор, как он обозвал ее снобом из Ист-Сайда на вечеринке в Йеле по случаю Рождества, а она его позером среднего класса. Ни одно из оскорблений не было супер творческим, но с годами их насмешки становились лучше, когда их ненависть друг к другу только росла.

Знаете, как в кино: два персонажа ненавидят друг друга в начале, но к концу всегда влюбляются?

Ну, какое-то время я действительно думала, что с ними произойдет то же самое.

Если не влюбятся, то хотя бы перепихнутся. Но нет, они остались непоколебимы в своей ненависти.

— Этот парень такой идиот. Я имею в виду, кто он, черт побери, такой, чтобы говорить, что тебе делать? Ты же не его девушка, — говорит Кэролайн, надевая серебристое обтягивающее платье, украшенное бисером, и вытягивая правую ногу вперед.

Кэролайн, определенно, выведет из строя не одного. Ее рост почти сто восемьдесят сантиметров, вес ― пятьдесят семь килограммов, а про ее ноги можно сказать, что растут от ушей.

На самом деле, издалека она кажется блондинкой, у которой есть только ноги, и больше ничего.

— Мне кажется, он просто был обеспокоен, учитывая все те сплетни о вечеринке.

— Ладно, во-первых, перестань называть это вечеринкой.

— Почему? А что это?

— Это не вечеринка. Это словно назвать свадьбу вечеринкой. Это вечеринка? Да. Но это нечто большее.

— Я и понятия не имела, что ты так чувствительна к формулировке слов. Отлично. Как ты хочешь, чтобы я это называла?

— Опыт, — объявляет подруга совершенно серьезно.

— Ты шутишь? Не-а. Ни за что на свете я не буду называть это опытом.

Некоторое время мы просматриваем вешалки с одеждой в тишине. Какие-то платья, топы и туфли красивые, какие-то ― нет.

Я первая, кто признает, что у меня нет такого словарного запаса или знаний, чтобы описать такое место. С другой стороны, Кэролайн...

— О, мой Бог, я просто влюблена во все эти уникальные вещи, которые у вас тут есть, — говорит она женщине, которая сразу начинает сиять от гордости.

— К этому мы и стремимся.

— Эти оригинальные сумочки и детали на этих ботинках... ах! За них можно и умереть, правда? — говорит Кэролайн, и они обе поворачиваются ко мне.

— Да, конечно, — слепо соглашаюсь я.

— А эти высококачественные вещи базового гардероба я могла бы носить каждый день!

Кэролайн вытягивает довольно структурированную рубашку кремового цвета с коротким рукавом, подол которой свободного покроя и украшен декоративными кистями. Я не уверена, что делает эту рубашку, так называемым элементом базового гардероба, но просто плыву по течению.

Я не в своей стихии и знаю это.

— Хорошо, и что же нам надеть на этот опыт, если мы даже не знаем, что там будет происходить.

— Я не совсем уверена, но определенно не джинсы и футболку, — говорит Кэролайн, ссылаясь на мой основной прикид. — Но в приглашении говорится, что нам не о чем беспокоиться. У них есть все необходимое, если мы что-то забудем.

Пока я продолжаю бесцельно просматривать одежду, мой разум начинает блуждать по воспоминаниям. И возвращается к Тому.

Я встретила Тома на игре «Гарвард-Йель». Он был лучшим школьным другом парня моей соседки по комнате и приехал на выходные, чтобы навестить его. Мы сразу же подружились. Одна улыбка от него, даже смайлик по Скайпу, заставляли все мои тревоги исчезнуть. Он просто понял меня так, как никто другой.

После окончания университета мы подали заявки на работу в миллион различных интернет-журналов и новостных агентств, но «БаззПост» было единственным местом, куда приняли нас обоих. Мы точно не планировали оказаться в одном месте, но это было приятное совпадение. Том даже спросил, не хочу ли я быть его соседкой по комнате, но я уже согласилась жить с Кэролайн.

Он оказался в этом дерьмовом районе Нью-Йорка «Hell’s Kitchen», в четырехэтажном доме без лифта — одно из немногих зданий, которое они еще не реконструировали.

Таким образом, аренда была все еще доступной. Как я уже говорила, Тому нравится о себе думать как о герое рабочего класса, хотя его воспитание далеко от этого. Всякий раз, когда он приходил в нашу с Кэролайн квартиру, всегда высмеивал то, какое дорогое это место, но это всегда было сказано с весельем.

По крайней мере, в то время мне так казалось.

Сейчас? Больше я не уверена насчет этого.

— Думаешь, Том, действительно, собирается жениться? — спрашиваю я Кэролайн, пока мы переодеваемся.

Она отодвигает занавеску на моей кабинке перед всем магазином. Я топлесс, но к счастью, стою к ней спиной, а ассистентка сидит, пялясь в свой телефон.

— Что ты делаешь? — кричу я, задергивая занавеску.

— А о чем ты думаешь? — требует ответа подруга.

Мне удается схватить футболку и прикрыться, прежде чем Кэролайн снова отодвигает занавеску.

Она стоит передо мной в одном лифчике и трусиках — абсолютно уверенная в себе и беззастенчивая. Я думаю, что она — мое тотемное животное.

— Кого волнует Том? — спрашивает Кэролайн.

— Меня, — коротко отвечаю я.

— Ну, тебе не стоит о нем беспокоиться. Он придурок. Ты слишком хороша для него. Я даже не понимаю, что ты в нем нашла.

— Он мой друг, — отвечаю я, как будто это все объясняет.

Кэролайн знает, как давно я влюблена в Тома. Она знает все. Иногда я даже жалею, что была такой открытой с ней. Но бывает приятно иметь кого-то, с кем можно поговорить. Даже если она не совсем тебя понимает.

— Ты не можешь просто ходить и сохнуть по нему, Элли. Ты в состоянии найти гораздо лучше него. Ты встречалась со своим бывшим, а он все ходил вокруг да около. Ни разу не сказал тебе, что чувствовал. Не сделал ни одного большого жеста.

Кэролайн разбирается в жестах: чем больше — тем лучше. Она смотрит много фильмов и требует их от своих кавалеров. И самое смешное: ты часто получаешь то, что просишь от окружающих.

— Меня это не волнует, — говорю я. — Мы оба были в неподходящем месте друг для друга.

Я с кем-то встречалась, а затем не была готова сразу же перейти к другим отношениям.

А потом... он встретил Кэрри.

— Нет такого понятия, как неподходящее время. Жизнь это то, что ты делаешь, Элли. Ты контролируешь свою жизнь, и я ненавижу тот факт, что ты ведешь себя так, будто не являешься главной героиней в собственном фильме.

— Я даже не понимаю, о чем ты говоришь, — отзываюсь.

— Говорю, что ты заслуживаешь того, кто будет тебе говорить о своих чувствах. Кого-то, кто не будет бояться отказа. Выложить все как есть.

— Возможно, это то, чего ты хочешь, — говорю я.

— И ты этого не хочешь? — отходя от меня на шаг, спрашивает Кэролайн.

На мгновение я задумываюсь.

— Ну, нет, я бы так не сказала. Я хочу такого человека, — наконец, признаю я. — Но тогда у меня был парень. А мы с Томом были друзьями. Так что я не могла ожидать, что он...

— Ты не могла ожидать, что он вывалит все? Расскажет о своих чувствах и рискнет пострадать? — перебивает меня Кэролайн.

Мне неприятно признавать, но это именно то, чего я хочу. То, чего я хотела от него в то время.

Я не хотела, чтобы он слонялся рядом, оставаясь только моим другом, и заставляя меня сомневаться в своих чувствах к нему. И если бы он сделал это, сказал бы мне о своих чувствах раньше, до моего ужасного расставания, я бы окунулась в это с головой. Немедленно бы порвала со своим бывшим, чтобы быть с ним.

— Так, это то, что я должна делать сейчас? Когда все вроде как наоборот? — спрашиваю я.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сейчас он в отношениях. Должна ли я все выложить ему напрямую? Сказать, что чувствую. Скажем так, выложить все карты на стол.

Кэролайн на мгновение задумывается.

Я ценю это, потому что знаю, как мало она о нем думает.

— Потому что не знаю, смогу ли, — тихо добавляю я.

— Может, это и есть твой ответ, — наконец говорит подруга. — Если бы ты точно его хотела, действительно хотела, чтобы он был твоим, ты бы не сомневалась, сможешь ли сделать это. Ты должна была бы сказать ему.

Я возвращаюсь в свою гардеробную и задергиваю занавеску. Смотрю на себя в зеркало. Бледная девушка с зелеными глазами и длинными темными волосами — трусиха.

Она боится жизни. Боится по-настоящему жить.

Изменится ли это когда-либо?

ГЛАВА 4

Когда ты решаешь жить своей жизнью...

Элли

— Ты готова? — Кэролайн врывается в мою комнату. — Наше такси уже подъехало.

Нет, я не готова. Совсем. Но я иду.

Бросив последний взгляд на себя в зеркало, беру свой небольшой чемодан.

Пока таксист загружает наши сумки в багажник, Кэролайн берет меня за руку, по ней видно, что она чертовски взволнованна. Возбуждение — это не то, как бы я описала свое состояние.

Я делаю это неохотно. И я в ужасе.

Когда я сажусь в такси, мой желудок ухает вниз и к горлу подкатывает тошнота. Но затем это чувство проходит.

— Не могу поверить, что это действительно происходит, — говорю я.

— Я знаю. Я так рада, что ты идешь со мной, Элли. Правда. Не знаю, смогла бы я сделать это в одиночку.

После десяти минут блуждания по извилистым улицам нижнего Манхэттена, такси высаживает нас перед невзрачным офисным зданием.

— Вечеринка будет здесь? — спрашиваю я.

Кэролайн качает головой, с легкой улыбкой на лице. Она знает что-то, чего не знаю я. Могу это сказать по озорному выражению ее лица.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Но она не сдается. Вместо этого подруга слегка подталкивает меня к охраннику у стойки регистрации. Кэролайн протягивает ему карточку, он кивает, и указывает на лифт.

— Верхний этаж, — говорит мужчина.

Когда мы достигаем верхнего этажа, двери лифта открываются, и сильный порыв ветра врезается в меня.

Краем глаза замечаю кое-что. Вертолет. Винты уже крутятся.

К нам подходит мужчина и берет наши сумки.

— Что мы здесь делаем? — кричу во всю глотку.

Но Кэролайн не слышит меня. Я следую за ней к вертолету и наклоняю голову, чтобы наверняка остаться в целости и сохранности.

Через несколько минут мы взлетаем.

Мы летим высоко над Манхэттеном, маневрируя мимо зданий, будто мы птицы.

Я никогда раньше не летала на вертолете и какая-то часть меня желает, чтобы у меня было время обдумать это заранее.

— Я не сказала тебе, потому что думала, что ты взбесишься, — говорит Кэролайн в микрофон.

Она слишком хорошо меня знает.

Подруга достает телефон, и мы позируем для пары селфи.

— Так красиво, — говорю я, глядя в окно.

В полуденном солнце, горизонт Манхэттена захватывает дух. Желто-красное сияние отражается от стеклянных зданий и мерцает в сумерках.

Я не знаю, куда мы направляемся, но впервые за долгое время меня это не волнует. Живу этим моментом и наслаждаюсь им.

Скоро небоскребы и бесконечный парад мостов исчезает, сменяясь блеском голубого синего моря. И затем, где-то вдалеке я вижу это. Яхта. Сначала она кажется едва заметным пятнышком на горизонте. Но по мере того, как мы приближаемся, она увеличивается в размерах.

К тому моменту как мы приземляемся, она кажется размером с остров. Высокая, красивая женщина машет нам рукой, когда мы выходим из вертолета. Она держит поднос с бокалами шампанского и кивает мужчине в смокинге рядом с собой, чтобы он взял наши чемоданы.

— Ух-ты, вот это приветствие, — говорит мне Кэролайн.

— Мистер Блэк знает, как встречать своих гостей, — говорит женщина. — Меня зовут Лизбет и я здесь, чтобы служить вам.

Она показывает нам яхту и нашу каюту.

— Как только будете готовы, вас будут ждать коктейли снаружи, — объявляет Лизбет, прежде чем оставить нас одних.

Как только она уходит, мы беремся за руки и громко визжим.

— Боже мой! Ты можешь поверить, что мы здесь? — спрашивает Кэролайн.

— Нет. Здесь потрясающе, — говорю я, подбегая к балкону.

Голубизна океана простирается так далеко, насколько можно увидеть.

— Ты будешь переодеваться для коктейлей? — спрашивает Кэролайн, садясь за туалетный столик. — Вертолет испортил мою прическу.

Мы обе хохочем.

Ни одна из нас никогда раньше не летала на вертолете, не говоря уже о такой большой яхте.

Я решаю не переодеваться — мои леггинсы «Nordstrom» и блузка в горошек отлично подойдут для приветственных коктейлей. Снимаю только балетки и обуваю красивые туфли-лодочки, чтобы выглядеть немного наряднее.

Пока Кэролайн переодевается в короткое черное платье, я расчесываю свои спутанные локоны и крашу губы новым слоем помады.

— Готова? — спрашивает Кэролайн.

ГЛАВА 5

Когда тебя просят переодеться в первый раз...

Элли

К нашему большому удивлению, когда мы приходим в гостиную в конце коридора, там никого нет. Ни единой души. Я выхожу на веранду через французские двери, но и там пусто.

— Нам нужно просто ждать здесь? — спрашивает Кэролайн, и я пожимаю плечами.

Через несколько минут появляется Лизбет, держа чехол для одежды, перекинутый через плечо.

— Мы пришли не туда? — спрашиваю я.

— Мне ужасно жаль. Но мистер Блэк хочет, чтобы вы надели это.

Мгновение я пялюсь на нее, прежде чем осознаю, что она говорит мне.

— Что?

Лизбет дословно повторяет сказанное, не добавляя ни одного слова, чтобы объяснить ситуацию.

— А что не так с тем, что на мне надето? — спрашиваю я.

Вспышка жара пронзает мое тело. Я поворачиваюсь к Кэролайн, ища поддержки. Но вместо того, чтобы поддержать меня, она хватает меня за руку и ведет обратно в каюту.

— Что происходит? — спрашиваю я. — Чем плоха моя одежда? — требую я ответа.

Она оглядывает меня с ног до головы и качает головой.

— Не знаю. Вообще-то ты очень хорошо выглядишь.

Я знаю, что она говорит правду, потому что Кэролайн никогда не солгала бы о чем-нибудь таком важном, как мода.

Она открывает чехол для одежды. Часть меня все еще надеется, что там будет два комплекта одежды. Но нет, только один. Короткое, почти прозрачное, красное платье. Без бретелек.

— Я не надену это.

Раздается громкий стук в дверь.

— У вас все в порядке? — спрашивает Лизбет с другой стороны двери.

— Я не надену это! — говорю я достаточно громко, чтобы она услышала.

— Да, наденет, — отвечает Кэролайн. — Все в порядке. Мы выйдем через несколько минут.

В недоумении я смотрю на подругу.

— Это очень красивое платье. «Numi». Вещи от нее практически невозможно достать. Они действительно высокого класса.

Я скрещиваю руки на груди.

— Мне все равно, — говорю.

Кэролайн берет платье и прикладывает его к своему телу. Она смотрится в зеркало с несчастным выражением лица.

— Серьезно, Элли. Это платье великолепно!

— Меня это не волнует. Кто он такой, чтобы указывать мне, что надеть? Я имею в виду, что у него с манерами? И вообще, кто, черт побери, такой этот мистер Блэк?

— Понятия не имею. И я не могу дождаться, чтобы это узнать. А чтобы мы это узнали, тебе нужно надеть это платье.

Я качаю головой. Подруга продолжает донимать меня. Проходит пара минут, и ни одна из нас не собирается сдаваться.

— Если ты настаиваешь, чтобы быть таким маленьким ребенком, то я пойду туда одна, — наконец выдает Кэролайн.

— Серьезно? Кем он себя, черт побери, возомнил, ожидая, что я надену то, что он сказал?

Еще несколько минут мы бросаемся друг в друга аргументами. В конце концов, я сдаюсь. Не хочу весь вечер оставаться в этой комнате одна. И ясно как день, что покинуть эту каюту, не надев это, у меня не получится.

Я иду в ванную, чтобы уединиться. Случай от случая Кэролайн видела меня голой, но с этим платьем я чувствую какое-то излишнее стеснение. Не так, как бывает с моей собственной одеждой.

Снимаю леггинсы и блузку. Я держу платье перед собой и понимаю, что мне придется снять и лифчик.

Черт.

Надевая платье через голову, я молюсь, чтобы оно подошло. Мои молитвы услышаны. Оно идеально подходит!

Застегнув молнию сбоку, я смотрюсь в зеркало. Оно короткое, но невероятно мне подходит. Оно обтягивает меня во всех нужных местах, подчеркивая только мои достоинства.

— Ты великолепна! — у Кэролайн отвисает челюсть, когда я выхожу из ванной.

Я киваю. Ненавижу это признавать, но платье довольно красивое.

— Не могу поверить, что они не дали мне надеть что-то подобное, — ворчит подруга, пока мы возвращаемся в гостиную. — Все, в следующий раз, когда я появлюсь здесь в коричневом бумажном пакете, у них не будет иного выбора.

ГЛАВА 6

Когда ты встречаешь задумчивого незнакомца...

Элли

На этот раз гостиная заполнена людьми. Действительно привлекательными людьми. Мужчины возрастом от двадцати до тридцати с хвостиком толпятся вокруг бара. Другие сидят в кожаных креслах и на диване. Красивые женщины ходят вокруг с коктейлями в руках, будто они хозяйки этого места.

Многие уже разбились по пара: сидят близко друг к другу, направив ноги на своих партнеров.

Кэролайн направляется прямо к бару и заказывает нам два мартини. Я счастлива выпить, чтобы расслабиться. Для храбрости, так сказать.

Краем глаза замечаю мужчину, сидящего в одиночестве. Он один из самых привлекательных парней здесь. Но именно серьезный задумчивый взгляд отличает его от всех.

Я гадаю, возможно ли, что его сюда тоже притащил кто-то из друзей.

Я делаю два больших глотка мартини. Последовав примеру Кэролайн, сажусь на барный стул. Она расположилась так, что оказалась наполовину повернутой к комнате. Таким образом, подруга может поговорить со мной, и дать понять, тем, кто в ней заинтересовался, что могут подойти.

Двое парней быстро клюют на приманку.

Здесь нет ничего похожего на дурацкий дешевый подкат. Все знакомства напрямик. Бен, парень повыше, со светлыми волосами с медовым оттенком и серыми глазами. Он, кажется, более заинтересован во мне. Темно-синие глаза Алекса прикованы к Кэролайн.

Через несколько минут мы узнаем, что они оба финансовые братья — инвестиционные банкиры, работающие на Уолл-Стрит. Бен учился в Брауне, а Алекс в Дартмуте. О вечеринке они узнали таким же путем, как и Кэролайн. Кто-то, кто не должен был, проговорился о ней в тайном обществе.

Я не знаю, был ли это тот же человек из «Cicada 17» или нет.

— Сначала мы не знали, эта вечеринка только для девушек или для всех, — говорит Алекс. — Но по мере того, как мы узнавали все больше об этом, мы поняли, что это просто потрясающая вечеринка.

— Наш босс, Логан, был на одном из этих мероприятий, но как бы мы не настаивали, он нам ничего не рассказал, — хвастается Бен. — Кроме того, что там был бал-маскарад.

— Бал-маскарад? — спрашиваю я.

— Да, но видимо, только некоторые с сегодняшней вечеринки будут приглашены на главное событие. Но, честно говоря, об этом месте я слышал много слухов, так что, кто знает, какие из них правдивые, верно? — говорит Бен, и мы все смеемся.

Кэролайн смеется громче всех, перебрасывая волосы с одного плеча на другое. Ни Бен, ни Алекс не могут отвести от нее глаз.

Волосы у меня на затылке встают дыбом. Я стою лицом к бару, в стороне от остальной комнаты, но не могу не чувствовать, что кто-то смотрит на меня. Со спины.

Медленно я поворачиваюсь, сидя на табурете, и смотрю.

Его пронзительные темные глаза глядят на меня с другого конца комнаты. На нем элегантный дорогой костюм. Он идеально подходит для его длинного худого тела. Волосы густые, цвета темного шоколада.

Мужчина откидывается на спинку своего мягкого кресла в дальнем конце комнаты. Он единственный, кто не общается с гостями и не смеется. Даже не улыбается.

Его глаза встречаются с моими и не отпускают.

Через несколько мгновений мне становится так неловко, что я не могу больше выдерживать его взгляд. И все же, он выдерживает его с изяществом и легкостью.

— Кто это? — спрашиваю я, отворачиваясь от него. — Не смотрите прямо сейчас, — быстро добавляю, но уже слишком поздно.

Бен, Алекс и Кэролайн одновременно поворачивают головы и смотрят на незнакомца. Мои щеки вспыхивают от смущения.

— Не знаю, — пожимая плечами, они отвечают почти все одновременно.

Ни один из них, кажется, особо не обеспокоен серьезным выражением лица незнакомца и быстро возвращаются к болтовне между собой. Но я не могу отвести взгляд. Что-то тянет меня к нему.

Его глаза — блестящие и глубокие — цвета океана — гипнотизируют меня.

Я снова перевожу взгляд на него, смотрю, за тем, как он смотрит на меня, а затем отворачиваюсь. Его взор обезоруживает, заставляет меня чувствовать себя голой и незащищенной, и я не могу выдерживать его слишком долго. И все же, я жажду снова посмотреть на него.

— Если тебя так интересует этот парень, почему бы тебе просто не подойти к нему и не поговорить, — объявляет Кэролайн, допивая свой напиток.

От этой мысли по моему телу пробегает дрожь.

— Я не могу просто пойти к нему... И что я ему скажу?

— Представься и спроси, как он сюда попал, — небрежно пожимая плечами, говорит Кэролайн. — Здесь не так как в баре. Ты имеешь идеальный предлог, только надо начать.

— Нет, я не могу, — качаю головой и заказываю еще один мартини. Мне нужно больше жидкого мужества.

— Привет, — глубокий голос позади пугает меня, прежде чем я успеваю обернуться, на лице Кэролайн появляется широкая улыбка.

— Ну, здравствуй, незнакомец. Я Кэролайн, — говорит она, протягивая ему руку. — Это Бен, Алекс и Элли.

Как она может делать это? Быть такой небрежной и уверенной в себе. Разве ее ничто не беспокоит?

Я делаю глубокий вдох и смотрю вверх.

Это он. Мужчина из роскошного кресла. Одинокий незнакомец.

Я знаю, что это он, даже еще не обернувшись.

Когда я, наконец, поворачиваюсь, останавливаю свой взгляд на его широких плечах и плотной ткани его безупречного костюма. Я медленно поднимаю глаза к его лицу. Сильная, квадратная челюсть. Вздернутый нос. Смуглая кожа. Его волосы такие густые и великолепные, что их так и хочется погладить. И эти глаза... а-а-ах!

— Я Блейк Гэррисон, — тихо говорит он.

Мое сердце замирает.

Уголок его губ приподнимается, когда он улыбается. Они полные и блестящие. Когда он облизывает свои губы, мое сердце перестает биться.

— Итак, что привело тебя на вечеринку, Блейк? — спрашивает Бен.

— То же, что и вас, — отвечает он и переводит взгляд на меня.

— Я бы хотел поговорить с тобой, — говорит он. — Наедине.

Глаза Кэролай расширяются.

«Не слишком ли мало мы знакомыми, для личных разговоров», — гадаю я.

— Эм, конечно, — пожимаю плечами и следую за ним в другой конец бара.

Здесь не совсем уединенное место, но мы вне пределов слышимости остальных гостей.

— Ты не должна быть здесь, — говорит Блейк.

Строго. Дотошно. Каждое слово сказано с большим трудом.

— Что?

— Ты не должна быть здесь, — повторяет он.

На этот раз слова выходят почти автоматически.

— Я не понимаю. Почему?

Глазами ищу ответ на его лице. Что он имеет в виду? Внезапно я замечаю, что он так же лихорадочно изучает мое лицо.

— Я не хотел тебя напугать, — тихо говорит он. — Ты просто не должна быть здесь.

— Почему? — спрашиваю я. И внезапно мой страх превращается в гнев.

Кого, черт возьми, он из себя возомнил, думая, что может говорить, где я должна и, где не должна быть?

— Потому что тебе здесь не место, — выдает мужчина.

Его глаза внезапно наполняются печалью. Но с меня хватит его загадочных игр.

— И как именно ты это понял? — спрашиваю я.

Вопрос риторический. Я не жду ответа. Вместо этого я ухожу.

— Элли! — шипит он.

Но я не оборачиваюсь. Вместо этого подхожу к Кэролайн и беру ее за руку.

— Ты в порядке? — спрашивает она.

Я киваю.

— Давай выпьем еще, — объявляю я. — Этот раунд за мной.

— Напитки бесплатные, мисс, — напоминает мне бармен.

Другая версия меня будет чувствовать себя плохо из-за общественной бестактности, но я просто отпускаю это. Мартини, который я выпила до этого, уже начал действовать и я ощущаю себя смелее и сильнее, чем раньше. Плюс, уход от этого грубого мудака был своего рода заявлением.

Момент раскрепощения.

— Ты в порядке? — снова спрашивает Кэролайн. Я могу сказать, что она чувствует, что что-то не так. — Что он тебе сказал?

— Он неадекватный, — объявляю я. — Сказал мне, что меня здесь не должно быть.

Кэролайн качает головой.

— Да, он просто взял и сказал это вслух. Я имею в виду, это только для меня или сказать такое действительно грубость? — добавляю я.

Кэролайн пожимает плечами.

ГЛАВА 7

Когда тебя интригует другой незнакомец...

Элли

Остаток часа для коктейлей проходит без происшествий. Благодаря Кэролайн, мы знакомимся почти со всеми в комнате и узнаем основную информацию о них. Девяносто пять процентов из них — выпускники Лиги Плюща, а остальные пять — учились в престижных гуманитарных школах, таки как Суортмор и Уэллсли. Многие работают в сфере финансов и технологий, некоторые возглавляют некоммерческие организации, а остальная часть — предприниматели.

Все они, так или иначе, слышали о вечеринке от друзей их друзей, и никто не знает, чего ожидать. Ни один не в курсе, кто такой этот таинственный мистер Блэк.

Пообщавшись, что кажется длилось вечность, я решаю подышать свежим воздухом и уйти от духоты всех этих разговоров.

Кэролайн полностью в своей стихии — улыбается, кивает, смеется в нужный момент. Всех успокаивает. Становится лучшим другом для каждого. Но для меня такие вещи утомительны. Даже через полчаса я уже готова рвать на себе волосы.

— Извини, но мне нужно в дамскую комнату.

Высвобождаюсь из объятий высокого рыжеволосого парня из Принстона, который рассказывает уже вторую историю о сквоше (об игре, а не овощах) (прим.: слово squash переводится с английского и как сквош — игровой вид спорта с мячом и ракеткой в закрытом помещении, — и как кабачок или тыква). Я не знала, что у одного человека может быть больше одной истории о сквоше, но, видимо, это так.

— Ладно, возвращайся поскорее, — говорит он, улыбаясь.

Хотя его уверенность в себе и чувство собственной значимости ошеломляют, парень завораживает. А секунду я теряюсь в его глазах и почти забываю уйти.

— Элли? Ты в порядке? — он берет меня за руку, возвращая к реальности.

— Ах, да, извини, — бормочу я. — Я сейчас вернусь.

Как там его зовут? Дэкс? Уайатт? Делакорт? Я никогда не была сильна в запоминании имен, и моя память на сопоставление лиц с именами особенно плоха на этой вечеринке. Они все такие красивые и их имена просто сливаются воедино.

Когда я удаляюсь от него, я чувствую, как глазами этот парень из Принстона прожигает дыру в моем затылке. Поэтому вместо того, чтобы идти прямо на палубу из главной комнаты, я направляюсь в коридор, где ванная, а затем наружу.

Когда я, наконец, выхожу на улицу, я глубоко вдыхаю свежий соленый воздух. Этот один вдох быстро сменяется другим и еще одним.

Внезапно ощущение скуки, которое заразило меня, во время часа для коктейлей исчезает, и холод наружного воздуха заполняет меня новой энергией.

— Ну, привет, — говорит глубокий голос. Он принадлежит мужчине и доносится откуда-то сзади.

Отлично, еще один скучный разговор. Я закатываю глаза, прежде чем повернуться к нему лицом.

— Иногда тебе просто нужно выбраться оттуда, верно? — говорит мужчина.

Это вызывает мой интерес. Заинтригованная, я оборачиваюсь.

— Ты плохо проводишь время? — спрашиваю я.

— Эх, — небрежно пожимает плечами мужчина, вглядываясь в синеву.

Солнце парит над горизонтом, погружаясь в море и будто не уверено, хочет ли сделать решающий шаг.

— Разве закат не прекрасен? — спрашивает мужчина, не сводя с него глаз.

Я поворачиваюсь к нему лицом. Он одет в безупречный черный костюм. Его накрахмаленный воротник расстегнут, рукава костюма закатаны. На нем нет галстука.

Внезапно меня осеняет. Он, должно быть, единственный здесь без галстука!

— Да, — соглашаюсь я, не в силах отвести от него взгляд.

Мужчина небрежно перегнулся через перила, глядя вдаль. Ветер треплет его короткие, медово-светлые волосы, нисколько его не беспокоя.

— Так, где ты учился? — спрашиваю я.

Такое начало разговора было на протяжении всей коктейльной вечеринки, а плохие привычки, как правило, умирают с трудом. Мне не очень интересно, но честно говоря, я не могу придумать, что еще спросить.

— Да ладно тебе, — говорит он, поворачиваясь ко мне. — Мы можем и лучше.

Прежде чем я успеваю сообразить, как реагировать, мужчина без усилий подтягивается к перилам и садится на них.

— Боже мой, что ты делаешь? — ахаю я. — Ты сейчас упадешь.

Перила из толстого дерева, усилены тонкими металлическими пластинами, выложены в горизонтальные планки.

Прямо над ними белеют волны, которые врезаются в яхту.

— Нет, — говорит он с застенчивой улыбкой, обхватывая ногами одну из горизонтальных планок.

Он кладет свою руку на мою. Внезапно понимаю, что она уже на его бедре и быстро ее убираю.

— Можешь оставить ее там, — говорит он. — Это было приятно.

— Ты упадешь, — раздражено говорю я.

Он играет со мной. Я чувствую это. Мужчина сводит меня с ума. И делает это нарочно.

— Значит, ты плохо проводишь время на вечеринке? — спрашивает парень, убирая с моего лица растрепанные ветром волосы.

Я делаю шаг назад, как только чувствую его теплую руку на своем лице.

— Я бы так не сказала, — отвечаю.

— Так что ты делаешь здесь, на палубе, в полном одиночестве? Скрываясь от всех?

Этот парень, вообще, настоящий?

С тех пор, как моя мама вышла замуж за Митча, я стала достаточно знакома с той уверенность, которая переполняет кровь тех, кто лето проводят в Хемптоне. Но этот парень — он выходит на совершенно новый уровень.

После минутного молчания, он спрыгивает с перил и становится прямо передо мной.

— Я Харрисон. Харрисон Брукс. Но люди зовут меня просто Брукс.

— Привет, — говорю я спокойно.

Меня уже начинает тошнить от того, как небрежно он вторгается в мое личное пространство — как вертикально, так и горизонтально.

— А ты? — спрашивает парень, делая еще шаг ближе.

Я чувствую его дыхание на своем лице. Хотя я зла и раздражена, нахожу это опьяняющим.

— Элли, — говорю я, неохотно протягивая руку.

— У тебя есть фамилия, Элли? — спрашивает он, пожимая мне руку.

— Да, — отвечаю я и отворачиваюсь, чтобы уйти от него. Не то, чтобы он это понял.

— У тебя есть мужество, Элли, — кричит Брукс мне вслед. — Мне это нравится.

Пока я огибаю пустую палубу, мои мысли возвращаются к Бруксу. Может, мне стоило остаться. Возможно, я даже была немного грубой.

Нет, это он был груб. Сидя на этих перилах. Подойдя слишком близко ко мне. Нарушая все правила светского поведения и вежливости. Кем черт побери, он себя возомнил?

И все же, несмотря на все это — или, возможно как раз-таки из-за этого — я не могла перестать думать о нем. Его темно-синих глазах. Мягких губах. Его высокомерном поведении. Блестящих волосах.

Ах-х, кто-нибудь, остановите меня!

Я возвращаюсь в гостиную, где предполагается, что коктейльный час все еще должен быть в самом разгаре. Но к моему удивлению, это не так.

— Где все? — спрашиваю я одного из слуг, который вытирает столы.

Я начинаю гадать, как долго я была на палубе?

— Наверное, вернулись по своим комнатам, — пожимая плечами, отвечает парень.

ГЛАВА 8

Когда ты думаешь, что вечеринка закончилась, но все еще только начинается...

Элли

Когда я возвращаюсь в нашу комнату, нахожу Кэролайн лежащей на кровати в том же платье. У нее озабоченное выражение лица и она ковыряет свои недавно накрашенные ногти.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Вот и все, — начинает она. — Теперь мы действительно собираемся узнать, кто останется, а кто уйдет.

Я не понимаю, что на самом деле она имеет в виду. Но она быстро объясняет, что коктейльная вечеринка была своего рода мероприятием, чтобы отсортировать людей. Не каждый человек, что пришел на вечеринку сможет попасть на главное событие.

— Бал-маскарад, ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

— Я правда не знаю, — подруга пожимает плечами. — Вокруг так много слухов.

Сажусь перед туалетным столиком и изучаю себя в зеркало. Я испытываю желание снять накладные ресницы, но Кэролайн останавливает меня, прежде чем я начинаю.

— Не смей смывать макияж или переодеваться. Сегодня вечером будет кое-что еще, и ты не захочешь одеваться снова.

Я закатываю глаза.

Ни за что я не буду сегодня что-либо делать еще. Все, что я хочу прямо сейчас, ― это снять высокие каблуки, обтягивающее платье и расслабиться с упаковкой чипсов, одевшись в спортивные штаны.

Быть такой идеальной утомительно.

Но опять же, если впереди будет еще больше празднований, я определенно не хочу проходить через трудности превращения обратно в эту проклятую принцессу снова.

— Хорошо, но я не собираюсь ждать долго, — говорю я, взглянув на часы. — Максимум час.

Я включаю телевизор и щелкаю каналы. Кэролайн поправляет помаду и проверяет, не вымазала ли зубы. Достаю из мини-бара воду и немного проливаю на свое платье, когда открываю бутылку.

— Дерьмо, — говорю я, пытаясь вытереть пятно насухо, но без особого успеха.

Вдруг раздается стук в дверь. Кэролайн замирает, а я закатываю глаза и иду открыть дверь.

— Не могли бы вы обе присоединиться ко мне в главной каюте через пять минут? — спрашивает Лизбет.

Я оглядываю ее с ног до головы. Она одета в совершенно другой наряд. На этот раз на ней черное длинное платье, что стягивает ее тонкую талию и корсет, поднимающий ее идеальную грудь вверх.

— Да, конечно, — говорю я.

Лизбет вежливо, но неодобрительно улыбается.

Как только я закрываю дверь, Кэролайн практически прыгает на меня.

— Боже мой! Боже мой! — кричит она. — Ты знаешь, что это значит?

— Нет, не совсем.

— Мы произвели впечатление. Они хотят нас.

— Для чего?

Я на мгновение ставлю ее в тупик этим вопросом. Она смотрит на меня так, будто я только что попросила в уме ее умножить 345 на 257.

— Понятия не имею! — кричит она и бежит к туалетному столику, чтобы еще раз проверить макияж, платье и прическу.

— Ты думаешь, мы обе должны туда идти?

— Что? — она оборачивается и чуть не роняет флакон духов, что держит в руке.

— Слушай, коктейльная вечеринка была веселой, но я устала. Я имею в виду, это был длинный день.

— Элли, ты должна идти! Ты просто обязана.

Я качаю головой. Учитывая уровень ее возбуждения, не похоже, что в ближайшее время я отсюда выберусь. Решаю просто смириться и продолжать в том же духе. Чем скорее это начнется, тем скорее все закончится.

Когда мы добираемся до главной каюты, находим там снующих повсюду женщин. И я имею в виду везде. Они сидят на диванах, у бара, за столами. Все одеты в безупречно великолепные платья и в туфли на высоких каблуках. У некоторых короткие волосы, но таких немного.

Большинство из них можно отнести к категории моделей физической красоты — невероятно высокие, худые и прекрасные. У одних большая грудь, у других ― маленькая.

— А где все мужчины? — спрашиваю я у Кэролайн.

— Понятия не имею, может быть в другой комнате?

После того, как мы с Кэролайн берем напитки у бара, мы встаем у дальней стены.

Все места уже заняты.

Лизбет стучит по своему бокалу, чтобы привлечь внимание присутствующих. Она стоит в самом начале каюты, полностью окруженная окнами. Все поднимают на нее глаза и замолкают, когда она стучит по бокалу во второй раз.

— Дамы. Спасибо всем, что присоединились к нам сегодня. Действительно было приятно служить вам.

Опять это слово. Служить. Только мне так кажется, или это действительно немного странно, употреблять такое слово в этом контексте. Есть так много других слов, типа «было приятно принимать вас у себя» или «было приятно видеть вас здесь». Но служить вам?

— Итак, позвольте мне рассказать вам, что будет дальше. Я знаю, что было много слухов, что произойдет на вечеринке на яхте, так давайте я все объясню.

— Боже мой, я так взволнована, что, кажется, сейчас описаюсь в штаны! — Кэролайн шипит мне в ухо.

— На сегодня у нас запланирован особый аттракцион. У нас будет аукцион.

В комнате повисает тишина.

«Ох, отлично», — думаю я про себя.

У меня нет денег. Аукцион это развлечение только для тех людей, у которых есть свободные деньги.

— Но это не обычный аукцион. Никто из вас не будет ничего покупать. На самом деле, все гораздо интереснее.

«Ну, это хорошо», — думаю я про себя. По крайней мере, это не какой-то сложный благотворительный аукцион, где тебе нужно потратить хотя бы несколько штук.

Я много раз бывала на таких мероприятиях, когда фирма Митча покупала столик и ожидала, когда партнеры со своими женами и детьми заполнят его. Эти аукционы никогда не были такими веселыми, как казалось организаторам.

— Аукцион мистера Блэка не похож ни на один другой аукцион, на котором вы когда-либо были или когда-либо слышали. А главная особенность его в том, что если вы решите принять участие, вы будете тем, что продается на аукционе.

Минуточку. Я поворачиваюсь к Кэролайн. Я правильно расслышала?

— Позвольте мне объяснить. Мужчины, которых вы все встретили сегодня на коктейльной вечеринке — это лишь некоторые из тех, кто собирается делать ставки на сегодняшнем аукционе. Если вы решите принять участие, вы будете стоять на сцене, и мужчины будут конкурировать за вас. То, на что они претендуют — это ночь с вами, где они смогут сделать с вами все, что захотят. В сексуальном плане.

— Какого черта? — шепчу я Кэролайн.

Но она полностью загипнотизирована речью Лизбет, цепляясь за каждое ее слово.

— А утром вы получите чек с заплаченной за вас суммой.

Женщина передо мной поднимает руку. Лизбет призывает ее говорить.

— И сколько именно здесь платят за женщину?

— Ох, да, — улыбается Лизбет. — Ну, мы не знаем точно, как будет проходить процесс торгов, поэтому не можем давать обещаний. Но вы все был предварительно отобраны, и все вы очень красивы. А у мужчин в этой комнате много денег. Не редкость, что у нас женщина получает восемь или девять тысяч долларов. Некоторые сходят с молотка за пятнадцать. У нас даже была одна, которая заработала тридцать тысяч долларов.

Черт побери! Я правильно расслышала?

Мой кредит за учебу за четыре года в колледже составляет пятнадцать тысяч долларов. Неужели я действительно получу чек на такую сумму? Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— А что значит, что мужчины смогут делать все, что захотят? В сексуальном плане? — спрашивает девушка справа от меня.

— Именно это и значит. Некоторые мужчины захотят поговорить, а затем заняться сексом. Другие хотят только оральных ласк. Некоторые хотят все. Оральный секс. Он сверху. Ты сверху. Он в твоей заднице. Ты в его заднице, использующая страпон. Все, что угодно.

— А что если мы раньше не занимались анальным сексом? — спрашивает другая девушка.

— Ну, я уверена, вы можете сказать ему об этом, и он будет гораздо нежнее. Там также, конечно, будет много лубрикантов.

— Ты собираешься это сделать? — шепчет мне Кэролайн.

Я пожимаю плечами.

Мне неприятно это признавать, но в этом есть кое-что заманчивое. Парни здесь были действительно горячими. Я была бы не прочь переспать с одним или двумя из них на этой вечеринке бесплатно.

— Ладно, если вопросов больше нет, я раздам контракты. Пожалуйста, прочтите его внимательно. Если вы хотите выставить себя на аукционе, пожалуйста, подпишите его и верните мне. Аукцион начнется где-то через час. Если вы не заинтересованы в аукционе, вертолет вернет вас обратно в город. К сожалению, вы не сможете присоединиться к нам для следующей части праздника.

Лизбет идет по комнате, протягивая каждой из нас лист бумаги и ручку.

Я внимательно читаю контракт.

— Выглядит довольно стандартно, — говорит Кэролайн.

Смотрю на нее так, словно она сошла с ума.

— Довольно стандартно? В этом нет ничего стандартного.

— Ну, ты знаешь, что я имею в виду. Тут написано все, что Лизбет нам и сказала. Плюс, посмотри на эту часть. Как только аукцион закончится, еще до того, как ночь фактически начнется, они переведут тебе полную сумму на счет или выпишут чек, по твоему усмотрению.

— Думаешь, это правда? — шучу я.

— Судя по виду этой яхты, так оно и есть.

Я была среди множества богатых людей, но мысль, что кто-то действительно выписывает чек или перечисляет восемь или девять тысяч на мой счет кажется невероятной.

— Мне интересно, почему это должно произойти до наступления ночи, — говорю я, читая контракт.

Лизбет слышит меня.

— Потому что все, что здесь происходит — необязательно. Это зависит от вас только.

Это не имеет особого смысла, но я не расспрашиваю ее. Когда она уходит, я снова поворачиваюсь к Кэролайн.

— Я думаю это потому, что тогда это будет проституцией. Сейчас же это просто типа какого-то подарка или что-то еще, — говорю я.

Мы с Кэролайн еще в течение нескольких минут сидим и обсуждаем, действительно ли мы должны пройти через это.

Честно говоря, я не знаю. С одной стороны, это кажется безумием.

Аукцион. Секс-аукцион, в наши дни.

Мы — женщины. Мы должны быть эмансипированы и свободны. Мы можем заниматься сексом с кем захотим.

С другой стороны, быть свободной означает, что я могу участвовать в аукционе, если захочу. Верно? Это действительно сделало бы из меня проститутку? Или ты получаешь какого-то рода пропуск для этого на одну ночь? Я имею в виду, у меня был секс на одну ночь после одного очень приятного ужина. Так вот, как именно это будет отличаться?

В то время как одна часть меня задает этот вопрос, другая часть так же быстро на него отвечает. Отличие в том, что тогда меня не выставляли на аукцион. Для незнакомца. Чтобы он смог вытворять со мной все, что пожелает всю ночь.

Вот в чем гребаная разница.

— Ну, и что ты думаешь? — спрашиваю я.

— Не знаю, — пожимает плечами Кэролайн.

На самом деле я шокирована ее ответом. Кэролайн любит хороший секс и все великолепное. А что может быть более великолепным, чем какой-то горячий богатый парень, что заплатит вдвое больше средней годовой зарплаты в США, лишь бы ты провела с ним одну ночь?

— Ты серьезно? — спрашиваю я. — Я думала, ты уж точно подпишешься на это.

— Почему? Потому что я такая шлюха?

— Нет, конечно же, нет. Ты же знаешь, что я так не думаю. Я просто решила, что ты подумаешь, что это будет весело.

— Я так и думаю, — нерешительно говорит она. — Просто не уверена. Что-то в этом... звучит странно.

Я киваю. Так и есть. Это очень необычно.

Девушка рядом с нами машет Лизбет рукой.

— У меня есть вопрос. Как проходит аукцион? Мы просто стоим там в том, что на нас сейчас, и они делают на нас ставку? — спрашивает она.

— Ну, у нас есть аукционист, который наблюдает за ходом торгов, — говорит Лизбет. — Они стоят на подиуме, а вы рядом с ними. Аукционист начинает торги, увеличивая ставку примерно на тысячу, а потенциальные покупатели поднимают свою табличку, если они хотят сделать ставку на этот конкретный лот. Что касается одежды... вы будете в том, что на вас сейчас. Участники торгов не имеют права просить вас снять какую-либо часть одежды, чтобы вы показали грудь или что-либо подобное. Это все потом.

— Вау, это было довольно подробное объяснение, — шепчу я Кэролайн.

— Ладно, дамы, — громко говорит Лизбет. — Если вы готовы принять участие, пожалуйста, передайте мне свои подписанные контракты.

Я смотрю на подругу. Сейчас или никогда.

Не то, чтобы мы собираемся делать это вместе, но есть что-то утешительное в том, что подруга проходит через что-то с тобой.

— Я не могу этого сделать, — тихо говорит она.

— О, ты уверена? — спрашиваю я.

Она решительно кивает, кладя ручку поверх контракта.

— Полагаю, мы обе возвращаемся домой, да? — спрашивает Кэролайн. — Ну и облом.

— Ну, вообще-то, я думаю, что сделаю это.

— Что?!

— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Это большие деньги. Да и парни здесь довольно горячие.

ГЛАВА 9

Когда ты остаешься совсем одна и начинаешь жалеть о своем решении...

Элли

Тот факт, что Кэролайн уезжает, заставляет меня пересмотреть свое решение. Все это было ее идеей и трудно представит себя здесь без подруги.

Я следую за ней в нашу комнату и наблюдаю за тем, как она собирает вещи.

— Ты уверена, что хочешь остаться? — спрашивает Кэролайн.

Пожимаю плечами. Действительно не знаю.

— А почему ты не хочешь? — интересуюсь я.

— Я действительно не знаю, — она тоже пожимает плечами. — Думала, что смогу. Имею в виду, когда она только вошла и заговорила об аукционе, это звучало захватывающе. Но сейчас я не знаю. В это есть что-то, что просто странно. Разве нет?

Я киваю.

— Это определенно необычное занятие, которым можно заняться.

— Я имею в виду, не пойми меня неправильно, парни здесь действительно привлекательные. И явно богатые. Я просто не думаю, что смогу подняться на подиум. А что если он захочет, чтобы я сделала то, чего не хочу делать?

— Например? — спрашиваю я.

Не хочу показаться дерзкой, но я не знаю ничего, чего бы Кэролайн не делала в сексуальном плане. У нее был секс втроем, анальный секс, она даже ходила на оргию. Я почти уверена, что она делала все, что возможно, даже пробовала немного бондажа и связывания.

Я смотрю на Кэролайн. Она смотрит в пол и слегка шаркает ногами.

— Я просто не могу этого сделать, — говорит подруга.

Кэролайн действительно выглядит испуганной. Внезапно мое беспокойство по поводу собственного решения начинает больше походить на страх. Я далеко не так опытна, как подруга, и если она не хочет делать этого, возможно, мне тоже не стоит.

Весь сегодняшний опыт напоминает мне поход в «Шесть флагов» (прим.: Один из самых крупных в мире операторов парков развлечений), когда мне было тринадцать лет. Я пошла со своей хорошей подругой, и она была настроена на катание на самых больших американских горках.

А потом она струсила. В первую очередь, я боялась идти, а после того, как подруга отказалась, я еще больше засомневалась в своем решении.

В тот раз, в «Шесть флагов», я согласилась и решила уйти вместе с ней. Но на этот раз что-то удерживает меня здесь. Мне страшно, и я не уверена, но я не могу заставить себя уйти.

— Ты точно хочешь остаться? — в последний раз спрашивает Кэролайн.

Она держит свою сумку, и Лизбет ждет у двери, чтобы сопроводить ее к вертолету.

Я киваю.

У Лизбет довольное выражение лица и легка улыбка. Она знает, что сейчас произойдет и не остается.

Я крепко обнимаю Кэролайн и говорю ей, что мы скоро увидимся. Честно говоря, я не знаю, как долго собираюсь оставаться на яхте. Может быть, я уже завтра вернусь домой, а может, останусь здесь на несколько дней.

Все это место такое таинственное, что я боюсь, что сделаю неправильный шаг или что-то неподобающее в любой момент.

Когда Кэролайн уходит, у меня сжимается в груди. Мои руки становятся липкими, и вся кровь отливает от лица. Что я наделала? Меня начинает тошнить, и я сажусь на кровать, чтобы успокоиться.

Неужели я действительно осталась здесь совсем одна? Как, черт возьми, мне уйти с этой яхты, если я захочу? Является ли контракт действительно обязующим? Что если я посмотрю на начало аукциона, а потом захочу уйти?

Миллион мыслей проносится в моей голове со скоростью тысячи километров в минуту. Мне кажется, будто я сейчас упаду в обморок. Я ложусь на кровать и закрываю глаза.

Стук в дверь будит меня. Понятия не имею, как долго спала.

— Войдите.

В комнату входит девушка, которая ранее сидела напротив меня. Она высокая, худая, выглядит великолепно и такой же испуганной, как и я.

Говорит, что ее зовут Оливия.

— Извини, что беспокою тебя, я просто хотела найти еще кого-то, кто остался.

— Серьезно? Разве не большинство девушек осталось? — спрашиваю я.

— Я так не думаю. Я стучала в несколько комнат, и никто мне не ответил, прежде чем добралась до твоей, — отвечает Оливия.

Вау. Это нисколько не заставляет меня чувствовать себя лучше.

В дверь снова стучат. На этот раз входит Лизбет, сообщая нам, что аукцион скоро начнется.

— Что нам надеть? — спрашивает Оливия.

— Можете быть в том, в чем сейчас, — говорит Лизбет. — Или, можете переодеться во что-нибудь более провокационное. Это зависит от вас и того, как вы хотите себя представить публике.

— Более провокационно? — переспрашиваю я.

Я уже надела обтягивающее бедра платье и каблуки.

— Некоторые девушки выбрали пойти только в нижнем белье, а некоторые даже идут голыми.

Боже мой. Мое сердце замирает. Во что я ввязалась? Бюстгальтер и трусики? Пойти голышом в комнату, полную незнакомцев?

Внезапно, осознание того, что я нахожусь не в своей лиге, настигает меня. Девушки, что готовы на это, должно быть, сделаны из стали и имеют уверенность богатого человека. Они, должно быть, имеют совершенное тело, без единого изъяна.

— Это действительно зависит только от вас, — говорит Лизбет, вероятно чувствуя мое колебание. — У нас были успешны и девушки, на которых было платье и даже брюки. Вам действительно следует просто подняться туда и быть собой.

Да, конечно. Я борюсь с желанием закатить глаза.

Когда Лизбет уходит, Оливия поворачивается ко мне и говорит, что собирается раздеться до лифчика и трусиков.

— Это же просто как купальник, и если из-за этого я получу цену выше, то почему бы и нет?

Я качаю головой.

— Нет, я не могу этого сделать, — говорю я. — Ты разве не боишься?

— Боюсь, я в ужасе, — говорит она, снимая свое платье.

Ее лифчик пуш-ап заставляет ее грудь выглядеть потрясающе. На ней тонкие кружевные стринги. Ее живот плоский и почти точеный.

— У тебя потрясающее тело, — говорю я.

— Спасибо, у тебя тоже, — вежливо отвечает девушка.

— Да, конечно, — я пожимаю плечами.

Мой живот не совсем плоский, и я примерно на двенадцать сантиметров ниже ее. Ноги девука, кажется, повсюду, в то время как мои вроде как коротышки.

— Если ты чувствуешь себя некомфортно, то просто оставайся в этом платье. Ты выглядишь в нем потрясающе.

Я киваю. Наверное, именно так я и собиралась сделать.

Окинув себя беглым взглядом в зеркало, я следую за Оливией в главную каюту.

ГЛАВА 10

Когда начинается аукцион...

Элли

Лизбет встречает нас в коридоре, прямо перед тем, как мы входим, и ведет нас в другую комнату. Это комната ожидания с закусками и напитками в дальнем углу.

Пока мы ждем, начала аукциона, я считаю количество девушек. Здесь десять девчонок, и все одеты по-разному. Четыре ― полностью обнаженные, сидят и разговаривают с такой уверенностью, и комфортом, будто на них любимая пижама. Трое ― в комплекте нижнего белья, двое только в трусиках и двое, на которых все еще надето платье. Я одна из них. Но внезапно я чувствую себя так, будто слишком разоделась для этого случая, как будто в бальном платье пришла на бейсбольный матч.

Сцена находится прямо перед нами и Лизбет становится на подиум. Она будет аукционистом.

Я выглядываю, чтобы взглянуть на мужчин в комнате. Здесь столько знакомых лиц, включая Блейка Гэррисона и Харрисона Брукса. Некоторые также молоды, как и они, но есть и много мужчин постарше.

Я никогда не была ни с кем, старше тридцати. Но мужчины в аудитории не просто постарше. Они действительно старые. По пятьдесят и шестьдесят. Может, даже старше. Седые волосы и лишний вес. Дерьмо. Чего я ожидала? Я имею в виду, это супер элитная яхта. Немногие мужчины в свои двадцать могут позволить себе такой тип вечеринок.

Лизбет представляется присутствующим и разъясняет правила.

Предполагается, что они должны соблюдать тишину и поднять свою табличку, когда захотят сделать ставку. После того, как она назовет сумму трижды и никто не даст больше, девушка отправится к своему покупателю. Ожидается, что они должны выписать чек или перевести деньги на ее банковский счет — по выбору девушки — прежде чем мужчинам разрешат позвать ее в свою каюту.

Я провожу несколько нервных минут, постукивая пальцами по столу, прежде чем аукцион начинается.

Лизбет называет первое имя.

Арабелла, взволнованная обнаженная девушка, подпрыгивает на ноги, и на десятисантиметровых каблуках бежит на сцену. Я ожидаю, что она споткнется на них, но она, видимо, эксперт в каблуках. Когда она достигает начала сцены, делает глубокий вдох и выходит к зрителям с уверенностью и спокойствием. На нее наводят яркий свет прожектора, а остальная комната погружается в темноту.

Лизбет представляет девушку, называя ее имя и рост, но больше о ней ничего не говорит. Затем она начинает ставки с десяти тысяч долларов.

Таблички быстро поднимаются вверх.

Цена начинает повышаться. Когда она достигает пятидесяти тысяч, Арабелла улыбается от уха до уха, застенчиво оборачивается и наклоняется. Ее ноги расставлены на ширине плеч, а голова наклонена до самого пола в идеальной позе йоги.

Ставки продолжают подниматься все выше. Цена быстро достигает девяносто тысяч. Она остается такой, пока Лизбет повторяет ее три раза, а затем кричит:

— Продана за девяносто тысяч долларов джентльмену в дальнем ряду.

Я больше не могу подавлять свое любопытство. Иду к краю сцены и выглядываю, чтобы увидеть, кто ее купил. Мужчины в заднем ряду дают пять пожилому джентльмену, которому явно за шестьдесят.

Мое сердце замирает. Серьезно? Мне действительно придется спать с шестидесятилетним мужчиной? Но Арабелла возвращается в комнату с высоко поднятой головой. Видно, что она на седьмом небе от счастья.

— Я заработала сорок тысяч в прошлом году, убирая комнаты в отеле, — говорит она своей подруге. — Девяносто тысяч без налогов за одну ночь секса? Да, пожалуйста!

Кроткий мужчина низкого роста с очками и портфелем подходит к ней и спрашивает, как она хочет получить свои деньги.

Пока они занимаются бумажной работой, Лизбет снова начинает аукцион. На этот раз она зовет Оливию. Ее глаза расширяются, и она глубоко вдыхает.

— Удачи, — шепчу я.

Она вымучивает из себя улыбку и направляется к сцене. Она не так взволнована как Арабелла. Но выходит отсюда тоже с высоко поднятой головой.

Лизбет снова начинает ставки с десяти тысяч. Эта сумма, видимо, является отправной точкой.

В отличие от Арабеллы, она не делает ничего, кроме как стоит, уперев руки в бока. На ней только нижнее белье и ее тело в свете прожектора выглядит так, будто оно покрыто блестками.

«Десять тысяч долларов может быть и не девяносто, но все-таки, это нереальная сумма денег», ― говорю я себе. Я имею в виду, зарабатываю треть того, работая весь год. Так что, если я получу все-лишь десятку, будет очень хорошо.

Но сколько бы я себя не убеждала, меня все равно начинает тошнить от перспективы подняться туда.

Аукцион Оливии продолжается, цена за нее поднимается до восьмидесяти тысяч и ее покупает мужчина лет сорока. Когда она возвращается к столу, она кажется, довольна этой цифрой.

Я бы тоже была.

Мне кажется, десять тысяч стоят того, чтобы переспать с кем-то, кто намного моложе покупателя Арабеллы.

Когда маленький мужчина с портфелем подходит к Оливии, она уточняет, может ли получить деньги наличными. Он говорит, что у них нет столько денег с собой. Она думает, должна ли попросить денежный перевод или позволить, чтобы деньги перевели на ее счет. Думает о налоговых сборах. Очевидно, что наличные лучше всего, тогда ей не придется отдавать государству тридцать процентов.

Но кто, черт побери, ходит по Нью-Йорку, имея при себе девяносто тысяч баксов наличными?

В конце концов, она дает ему номер банковского счета.

Я так поглощена их разговором, что не замечаю, как Лизбет снова начала аукцион. И она называет мое имя!

— Элли! — говорит Лизбет снова и снова.

Оливия тычет меня локтем в ребра. Я застигнута врасплох, так что у меня даже нет времени беспокоиться о происходящем.

— Она зовет тебя, — говорит Оливия.

Я киваю и встаю. Это действительно происходит?

Я иду к сцене.

Я ходячий труп.

ГЛАВА 11

Когда приходит моя очередь...

Элли

Яркий прожектор света ослепляет меня. Я не могу видеть ничего перед собой. Нацепив на лицо улыбку, я стою, опустив руки по бокам. Внезапно я очень хорошо осознаю, как сильно мои туфли на высоких каблуках жмут мне ноги. Я изо всех сил пытаюсь дышать в этом узком платье, которое не позволяет мне делать шаги больше чем на пару сантиметров.

— Давайте начнем аукцион с десяти тысяч, — говорит Лизбет в микрофон. — Могу ли я получить десять тысяч?

— Двадцать тысяч. Тридцать тысяч.

Мои глаза наконец-то привыкают к яркости сцены. Таблички продолжают взлетать в воздух, пока цифры поднимаются все выше и выше.

— Ладно, что на счет восьмидесяти тысяч? — говорит Лизбет, абсолютно довольная тем, как продвигается аукцион.

Меня действительно купят за восемьдесят тысяч? Эта цифра продолжает витать в моей голове, как какая-то непостижимая цель.

Где-то в глубине комнаты я замечаю Блейка Гэррисона и Харрисона Брукса. Они сидят за тем же столом и поднимают свои таблички каждый раз, когда цена поднимается.

Пожалуйста, пусть это будет кто-то из них двоих, молю я про себя. По крайней мере, я уже знаю их. И они моего возраста.

Цена достигает девяноста тысяч, и все, кто был в торгах, остальные, что участвовали в гонке, отступают. Остаются только они двое. И они продолжают конкурировать.

Я действительно получу сто тысяч долларов? Сумма денег, которая, даже не кажется реальной.

— Сейчас, для тех, кто еще участвует в торгах, знайте, что к нам присоединился один очень эксклюзивный претендент. Сейчас его нет в этой комнате, но у него есть доверенное лицо, посредник, который будет делать ставку за него. Он, конечно же, наблюдает за происходящим и общается со своим доверенным человеком, — говорит Лизбет.

Что? Секретный претендент? Которого нет в комнате? Это еще что такое, черт побери? Кто он?

— Как насчет того, чтобы предложить сто десять тысяч долларов?

Я смотрю на Брукса и Блейка, которые поднимают свои таблички. Они настроены решительно.

«Продолжайте в том же духе, парни», ― молю я.

— Участник торгов, которого я представляю, хотел бы предложить сто пятьдесят тысяч, — кричит сзади мужчина.

— Хорошо, тогда, как насчет ста пятидесяти?

Парни на секунду замирают.

«Пожалуйста, сделайте ставку, пожалуйста», ― повторяю я себе снова и снова. Я своим разумом пытаюсь заставить их сделать это. Наконец, Брукс поднимает свою табличку.

Но Блейк нет.

Слишком большая сумма.

— Двести пятьдесят тысяч долларов, — кричит посредник сзади.

Лизбет выглядит абсолютно шокированной, но быстро берет себя в руки. В конце концов, она же профессионал.

— Двести пятьдесят тысяч долларов раз.

Я смотрю на Брукса и пытаюсь мысленно поднять его табличку, но он качает головой.

— Двести пятьдесят тысяч два.

«Пожалуйста, Брукс. Пожалуйста, сделай это для меня», ― хочу я выкрикнуть. Ты не можешь позволить мне уйти к этому таинственному покупателю.

— Элли продана мистеру Блэку за двести пятьдесят тысяч долларов.

Мистер Блэк. Таинственный покупатель.

Я слышала это имя прежде. На вечеринке его шептали приглушенными голосами. А теперь он купил меня. Из всех девушек именно меня. За двести пятьдесят тысяч долларов.

Остаток аукциона для меня проходит размыто. Мужчина с портфелем подходит ко мне, и я достаю свой кошелек, чтобы продиктовать ему информацию своего банковского счета. Мы ждем, и он переводит двести пятьдесят тысяч долларов на мой счет. Мне звонят из банка, чтобы я подтвердила это. Он говорит с кем-то по телефону.

Наконец-то, деньги мои. Я захожу в свой банковский аккаунт через телефон, и вот они. Все двести пятьдесят тысяч долларов.

Что за черт? Это действительно происходит? Эти деньги настоящие? В это так тяжело поверить.

Когда операция перевода денег закончена, другая женщина подходит ко мне. На ней черное короткое платье из латекса и туфли на высоком каблуке. Ее грудь подперта так высоко, что почти вываливается из ее платья.

— Я провожу тебя в каюту мистера Блэка, — говорит она. — Пожалуйста, следуй за мной.

Я хочу заговорить с ней, спросить что-нибудь, но просто физически не могу заставить свой рот открыться. Я немею всем телом.

Следую за ней всю дорогу в другой конец яхты. Чем дальше мы идем, тем гламурнее и показушнее становятся комнаты. С одной стороны здесь есть большая библиотека, заполненная великолепными книгами в кожаных переплетах. Я чувствую внезапное, непреодолимое желание убежать и запереться в этой библиотеке.

Нет, ты должна быть профессионалом. Тебе только что заплатили больше денег, чем ты, возможно, увидела бы за всю свою жизнь. Этого больше чем достаточно, чтобы заплатить за четыре года моей учебы, налог за деньги и еще останется на веселье.

Именно на предстоящем веселье я фокусирую свое внимание, чтобы продолжать идти. Я могла бы купить билет в любую точку мира и провести там месяц. Или посетить множество разных мест. Я могу поехать в Европу на несколько месяцев. Или, могу путешествовать по Южной Америке.

«Это все будет того стоить, Элли», ― говорю я себе.

Когда мы достигаем последней двери слева, моя красивая проводница открывает ее и впускает нас внутрь. Я прохожу через двойную дверь в гигантский двухместный номер люкс.

Через открытые раздвижные двери, в дальнем конце другой комнаты, видна большая, королевских размеров, кровать. Комната, в которую мы входим — это красивая зона с ковром, большим деревянным столом, диваном и стульями.

Думаю, такие комнаты в былые времена люди называли гостиной. В обеих комнатах окна от пола до потолка, которые пропускают внутрь много света. Снаружи, звезды, что отражаются на воде, такие яркие, что почти режут глаза.

— Мистер Блэк будет здесь совсем скоро, но сначала я должна тебя подготовить, — говорит моя проводница.

— Подготовить меня? Что ты имеешь в виду?

— Он очень привередлив. Хочет, чтобы все было именно так, как ему нравится, — отвечает девушка. Она идет к шкафу и открывает его. Внутри я вижу кучу висящих идеальных костюмов и одно прозрачное платье с перьями по краям. Девушка снимает платье и держит его передо мной.

— Пожалуйста, сними свое платье, — говорит она.

Я застигнута врасплох. Я имею в виду: знала, что он купил меня для ночи, но диктовать что мне надеть, кажется, как-то неправильно.

Но моя проводница ждет.

Наконец-то, я решаю раздеться. Прилагая больше усилий, чем обычно. Я снимаю свое платье. На моем животе отпечатались все следы от собравшегося на нем в складки тугого платья, пока я сидела. Я закрываю руками его, чтобы скрыть от нее.

— Пожалуйста, сними также и трусики с лифчиком, — говорит она.

Еще и трусики и лифчик? Все слишком быстро! Но потом, я же собираюсь заняться с ним сексом. Неужели я действительно думала, что за двести пятьдесят тысяч от меня не потребуют снять лифчик и трусики?

Как только я снимаю белье, то присаживаюсь, чтобы разуться. По крайней мере, во всем этом есть одна хорошая вещь. Я могу наконец-то сбросить эти сжимающие штуки.

— Пожалуйста, оставь туфли, — говорит девушка.

«Черт побери», ― бормочу я себе.

Я стягиваю свои трусики и бросаю их на стул, рядом с платьем и лифчиком. Девушка снимает платье с вешалки и помогает мне надеть его. У него нет передней стороны. Это просто длинная, прозрачная мантия. Халат. Он полностью прозрачный.

— А сейчас, иди и ложись на кровать, — говорит она.

— Прямо поверх покрывала? — спрашиваю.

Она кивает.

Я нахожу место посередине и ложусь на подушки. Девушка подходит к столу и открывает ящик. Она достает длинный ремень с манжетой на конце.

— Что это?

— Мистер Блэк хотел бы, чтобы ты была связана, — объясняет она.

Связана? Мои мысли начинают с бешенной скоростью метаться в голове. Нет, нет, нет, я не могу оказаться связанной.

— Не беспокойся, — говорит девушка. — Это очень сексуально. Он не собирается делать ничего, чтобы причинить тебе боль... пока ты сама не захочешь этого.

— С чего бы мне этого хотеть? — спрашиваю я.

Она смеется.

— Потому что ты захочешь. Ты будешь умолять об этом.

Я понимаю слова, которые она произносит, но в то же время, они мне непонятны. Я вообще не в курсе, о чем она говорит. Почему бы мне хотеть, чтобы он сделал мне больно?

Откидываю для нее одну руку и наблюдаю за тем, как она надевает кожаную манжету на мое запястье. Затем она привязывает ремень к столбику кровати. Осторожно, обойдя кровать, она делает то же самое с моей левой рукой.

Я тяну руки вперед. Нет, это не шутка. Обе мои руки привязаны к столбикам кровати.

Моя проводница наклоняется ко мне и поправляет мой халат. Удостоверившись, что отделка из перьев покрывает мою грудь и другие деликатные части тела, она улыбается.

— Так, хорошо. И последнее, — она говорит и достает что-то из кармана.

Это черная повязка для глаз.

— Он не хочет, чтобы я видела его? — спрашиваю.

Мое сердце начинает бешено колотиться. Нет, не могу позволить, чтобы мне завязали глаза. Это заходит слишком далеко.

— Я уверена, что позже ты его увидишь. Он просто не хочет, чтобы ты видела его сразу.

Она кладет повязку на мои глаза. Внезапно я стала ощущать каждый звук в комнате более остро. Что-то жужжит где-то вдалеке. Моя проводница делает небольшие неглубокие вдохи.

Покрывало шуршит, когда она наклоняется надо мной.

— Хорошо, наслаждайся собой, — говорит она и уходит из комнаты.

ГЛАВА 12

Когда я остаюсь с повязкой на глазах...

Элли

Я жду лежа на кровати, учащенно дыша, кажется целую вечность. Пальцами я нервно ощупываю ремни. Не могу видеть балахон, который сейчас на мне, но знаю, что это самая сексуальная вещь, которую я когда-либо надевала ради мужчины. Плюс, перья, по ощущениям, очень мягкие и комфортные. Такое чувство, что я окутана роскошью.

Ожидание — самая настоящая пытка. Маска изготовлена так, что я могу свободно открыть глаза, и мои ресницы не будут касаться материала, но все, что я вижу, ― это темнота. Как долго мне еще нужно будет ждать вот так? Мои мысли продолжают возвращаться к сумме денег, которую загадочный мистер Блэк заплатил за меня. Двести пятьдесят тысяч долларов. Это много денег. Я гадаю, какого рода ночь он ожидает за это. По правде говоря, я не самая восхитительная девушка в постели. Вообще-то, я бы сказала, что скучная. Многое мне не нравится делать, и я не самая большая поклонница того, чтобы быть сверху. Когда я сверху, никогда не могу расслабиться достаточно, чтобы получить оргазм.

Дверь распахивается. Я глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаясь успокоиться. Внезапно мое тело обдает одновременно и холодом, и жаром. Мои гормоны, должно быть, сходят с ума. Я слышу приближающиеся к кровати шаги.

— Привет? — спрашиваю я, не в силах больше выносить ожидание.

— Добрый вечер, — через мгновение говорит он.

Его голос мягкий и глубокий, с нотками профессионализма. Он не кажется очень старым, но опять же, что я знаю о голосах?

— Ты мистер Блэк? — спрашиваю.

— Да, — медленно говорит он. — Но ты называй меня «Сэр».

— Просто Сэр? — уточняю.

— Да, просто Сэр.

Я понятия не имею, что он делает, но звучит так, будто ходит по комнате. В какой-то момент двери шкафа открываются, затем закрываются. И звук его шагов меняется. Как будто он разулся. Они легче, не такие тяжелые. Мгновением позже, я почти уверена, что он либо босиком, либо в носках. Я нервно кусаю нижнюю губу, мой взгляд прикован к темноте внутри повязки.

Вдруг что-то касается моих губ. Нечто мягкое. Мне требуется минутка, чтобы осознать, что это его палец. Я прислушиваюсь к его легким вдохам и чувствую его присутствие сверху. И все же, единственное, чего он касается, ― это мои губы.

— Это будет весело, — медленно говорит он.

Сейчас его голос кажется тлеющим, если тот может тлеть, конечно.

— Извиняюсь, это моя нервная привычка. Я часто жую губу.

— Ну, что ж, нам придется над этим поработать, не так ли? — загадочно говорит он.

Я не могу видеть ни его лица, ни тела, и все же мое собственное немедленно очень сильно реагирует на него. Не знаю, это из-за его голоса или того, что он касается меня, но по моим ногам тут же бегут мурашки. Я сгибаю пальцы на ногах, пытаясь расслабиться, но все происходит наоборот. Как бы я ни ненавидела это признавать, но такое я чувствую, когда меня кто-то сильно привлекает. Так сильно, что я не могу контролировать это. Просто, от одной мысли обо всем этом, все мое тело мгновенно сжимается.

Чувствую его присутствие справа от меня, и мое тело снова напрягается. Я плотно сжимаю ноги вместе, а мои руки туго натягивают ремни. Я замолкаю. Не особо разговорчивый человек. Я писатель, черт побери. И моя застенчивость берет надо мной верх.

— О, нет, так не пойдет, — тихо говорит мистер Блэк.

Он пальцем ласкает мои колени. Они подняты и когда он касается их, я опускаю их без большого усилия. Я чувствую, будто таю перед ним словно масло. Он проводит пальцем вверх по моим ногам и немного по внутренней стороне бедер. Я ощущаю, как во мне нарастает паника. Холодный пот выступает на моих подмышках. Я никогда раньше не позволяла мужчине, с которым у меня не было романтических отношений, прикасаться ко мне. И я даже понятия не имею, как он выглядит. Не могу сделать этого. Должна отдать ему деньги назад и извиниться. Но я действительно не могу сделать этого.

Я уже готова сказать это вслух, когда он рукой нежно обхватывает мою шею. Ощущение его кожи теплое и манящее.

— Ты можешь расслабиться. Я не сделаю тебе больно, — говорит он.

Мужчина проводит пальцем по моей ключице и по грудной клеткой и прямо перед моей грудью останавливается. Я чувствую, как моя грудь поднимается и опускается, и его рука двигается вверх и вниз с каждым моим вдохом. Начинаю расслабляться и отключаться одновременно. Интенсивность этой ситуации становится невыносимой, а мы даже еще ничего не сделали.

— Расслабься, — шепчет он мне в ухо. Его мягкое дыхание ласкает мочку уха. — Я не собираюсь причинять тебе боль, пока ты сама об этом меня не попросишь, — как только он говорит это, то прижимается губами к мочке уха и нежно целует.

И снова эта фраза. Пока я не попрошу его. Я хочу спросить, что именно она значит. Но у меня во рту так сухо, словно в пустыне. Будто он высосал всю влагу из воздуха. Пожалуй, кроме влажности между моих ног. Я потираю ноги друг о друга, чтобы попытаться сохранить влажность там, где она сейчас.

Мистер Блэк прижимает пальцы к моему подбородку, поднимая мое лицо к себе. У него нежное и требовательное прикосновение. Это посылает разряд электричества по каждому сантиметру моего тела.

— Ты бы хотела, чтобы я тебя поцеловал? — спрашивает он.

Я хочу ответить «да». Но мой ум сейчас в помутнении.

— Не знаю, — отвечаю.

У меня нет представления, почему я сказала это.

— Все хорошо, — говорит он, опускаясь рядом со мной на кровать. — Но плохо, что ты не зовешь меня «Сэр».

Я киваю.

— Ты поняла? — спрашивает мистер Блэк, пальцем обводя контур моей груди под балахоном, что на мне.

Я снова киваю.

— Тебе нужно сказать это вслух.

— Да, я поняла, — говорю.

— Нет, определенно, нет, — говорит он, отодвигая правую сторону моего халата и обнажая грудь.

Чувствую, как оба моих соска твердеют. Я усиливаю хватку на ремнях.

— Да, я поняла, Сэр.

— Хорошая девочка, — говорит он.

Мужчина продолжает выводить пальцами круги вокруг моих сосков, ни разу так и не касаясь их. Эта игра начинает сводить меня с ума.

— Ты чего-то хочешь? — спрашивает он, возможно, ощущая мое разочарование.

— Просто это ощущается очень хорошо... Сэр.

— О, да, я знаю.

Я слегка приоткрываю рот, и из моего горла вырывается тихий вздох. Никогда прежде я не была возбуждена лишь от прикосновения кого-то. Я имею в виду, что он даже не делает ничего. Внезапно он убирает руку с моей груди и возвращается назад, к губам. Кончиком большого пальца он проводит по нижней губе. Дразнит меня. Играет. Затем он проталкивает его в мой рот и шепчет:

— Соси.

Мне даже не нужна команда. Я инстинктивно обхватываю губами его большой палец и языком начинаю его ласкать.

— М-м-м, — стонет он мне в ухо.

Мои щеки горят, когда я приоткрываю и закрываю рот вокруг его большого пальца. Я массирую его своим языком, пробую его кожу на вкус и осознаю, что его пальцы мягкие и тонкие. Такие пальцы точно не могут быть у мужчины, который работает руками.

— На этом не конец, — говорит он, вытаскивая большой палец из моего рта. — Но пока...

Когда он возвращает свой палец назад на мое тело, я улыбаюсь. Я нахожу его высокомерие чрезвычайно сексуальным. Я не новичок в высокомерии — все, кто посещал Лигу Плюща, знакомы с ним, но по большей части, это утомительно и скучно. Но с мистером Блэком все по-другому. Подлинно. Будто он не просто пытается показать себя высокомерным придурком. Словно он на самом деле невероятно уверен в себе.

— Я когда-нибудь увижу ваше лицо? — спрашиваю. — Сэр?

Ощущаю, как он обдумывает это, когда возвращает все свое внимание к моей груди. Кончиками пальцев он все ближе и ближе к моим соскам и ожидание мучительно.

— Да, конечно. Просто не сейчас.

— Почему нет, Сэр?

— Знаешь, для девушки в твоем положении у тебя слишком много вопросов, — смеясь, говорит он.

— Что вы имеете в виду, Сэр? — спрашиваю.

Вообще-то, в том, чтобы в конце предложения сказать «Сэр», нет никакой неловкости. В каком-то смысле это даже сексуально.

— Ну, ты здесь, на моей яхте. Я только что заплатил четверть миллиона долларов, чтобы провести с тобой ночь. Делать все, что пожелаю, а ты выдвигаешь свои требования.

— Нет, совсем нет, Сэр, — говорю я.

— Вот, это именно то, о чем я и говорю, — выдает он.

Я слышу шорох одежды, а потом что-то шелковистое касается моих губ.

— Нам придется чем-нибудь заткнуть твой рот, раз уж ты не можешь держать его закрытым, — говорит он и прикладывает к моему рту, оборачивая вокруг головы, что-то очень похожее на шелковый галстук.

Я должна быть в ужасе и окаменеть от его тона и действий, но вместо этого, я невероятно возбуждаюсь. Я действительно очень мокра между ног. Мои соски такие твердые, что похожи на маленькие острые лезвия.

— Мы будем все делать медленно. Поверь мне, ты в полной мере насладишься собой. Но также тебе придется следовать моим указаниям. Ты должна делать все, что я скажу, все, что попрошу. Немедленно. Ты поняла?

Я киваю. У меня во рту снова словно в пустыне, но все из-за того, что вся влажность скопилась в другом месте.

Снова он начинает водить пальцами вокруг моей груди, только в этот раз, он прикасается и к соскам. Сначала мягко, а затем сильнее. Он обхватывает губами и сосет их немного, посылая по моему телу неконтролируемую дрожь.

— Ты должна контролировать себя, Элли. И ни при каких обстоятельствах, ты не можешь кончить без моего разрешения.

Что? Мне не нужно его разрешение, чтобы кончить. Или? Нет, конечно же, нет. И все же, ждать, пока он скажет, что все в порядке, невероятно возбуждающе.

Когда он возвращает свои губы на мои соски, лаская меня посасыванием, облизыванием и даже ударяя по ним языком, руку он перемещает ниже по моему телу. Он останавливается прямо у моего пупка, но скоро продолжает свой путь вниз. Мужчина мягко прикасается руками к внутренней стороне моих бедер, и я широко их раздвигаю.

— О, нет, еще нет, милая.

Он толкает мои ноги обратно друг к другу. Влаге теперь некуда деваться. Я даже не могу позволить себе раскрыть ноги, чтобы она подсохла. Я тихонько стону.

— О, ты разочарована, дорогая? — спрашивает он, зажав зубами мой левый сосок. Он играет со мной. Дразнит.

Я киваю и говорю «да» сквозь ткань во рту.

— Ну, тогда тебе придется привыкнуть к этому.

Мысль о неудовлетворенности вызывает дрожь, пробегающую по моим ногам. Она скапливается где-то в области таза. Уделив еще несколько минут моей груди, мистер Блэк, наконец-то, говорит:

— Хорошо, сейчас ты можешь раздвинуть ноги.

Я немедленно раскрываю ноги. Чувствую себя выставленной напоказ и одновременно очень сексуальной. Я лежу перед ним так, будто предлагаю себя. Жду, когда он заявит на меня свои права. Мысль, что он кончит внутри меня, посылает дрожь по всему моему телу. Я никогда не чувствовала себя так по отношению к парням, с которыми встречалась ранее. Но прямо сейчас я не думаю. Я позволяю себе просто чувствовать. Я существую в другом виде восприятия — в том, который полностью состоит из эмоций.

Он проводит руками по моим бедрам и вокруг моего пупка. Затем спускается к бедрам снова. Начинает с колен и поднимается выше. Я слышу, как он облизывает губы, и чувствую, что его глаза прикованы к моему телу. Любуется им. Внезапно мистер Блэк поднимает руку и пальцем медленно проводит между грудей и вниз к животу. Я закрываю глаза под повязкой и стону. Его руки такие нежные, что прикосновения похожи на поцелуи маленьких бабочек. Весь этот опыт не только сексуальный, но и невероятно чувственный.

Я расслабляюсь и позволяю погрузиться себе в свои фантазии. Глубоко внутри я чувствую его, и соответственно, начинаю двигать бедрами. Я притворяюсь, что мы знаем друг друга вечность, но это первый раз, когда мы займемся сексом. Внезапно, его прикосновения становятся все интенсивнее и интенсивнее. Руками он обхватывает мои ноги, и я осознаю, насколько большие они. Намного больше, чем казались, когда он касался меня пальцами.

Мистер Блэк берет край моего халата и проводит им по моему животу. Нижняя часть моего тела стонет в экстазе, и я сдвигаю ноги, чтобы попытаться дать этому выход.

— Ох, нет, мы не можем позволить тебе делать это, — говорит мужчина, раздвигая мои ноги.

Мое сердце подскакивает к горлу и начинает биться чрезвычайно быстро. Затем он берет перо от халата и проводит им по моему клитору. Он почти кричит, моля о большем. Мужчина проводит пером по моим бедрам, а затем вокруг входа во влагалище. Я раздвигаю ноги еще шире, и он смеется. Затем он опускается на колени перед моими раскрытыми бедрами и дует на меня.

— О, Боже мой, — я хныкаю в галстук у себя во рту.

— Сейчас, помни, ты пообещала. Ты не кончишь, пока я не разрешу, ведь так?

— Да, сэр, — бормочу я.

Хотя, на данный момент я достаточно близко к этому. Обычно, у меня занимает много времени, чтобы кончить. Я от природы не очень сексуальный человек. Но в мистере Блэке есть что-то, от чего я просто становлюсь мокрой. Нет никакого другого более деликатного способа, чтобы выразить это.

Опустив края халата обратно по моим бокам, он располагается прямо между моими раскрытыми бедрами. О, Боже мой. Вот и все. Он собирается поцеловать меня. Или скользнуть в меня пальцем. Мужчина собирается сделать что-нибудь, чтобы освободить это невероятно ужасающее удовольствие, что нарастает во мне.

Но к моему большому удивлению, вместо этого я слышу тихий вибрирующий звук. И затем, нечто касается меня. Моего клитора. Резкий крик удовольствия и боли пронзает мое тело, когда вибрирующее ощущение распространяется по мне. Я нахожу себя опьяненной этим новым видом грубости. Я раздвигаю ноги еще шире и приподнимаю их вверх, в то время как мои запреты, кажется, отступают на второй план.

— Хорошая девочка, — говорит Мистер Блэк. — Какие ощущения?

— Восхитительные, — бормочу я.

Внезапно, вибрации останавливаются и звук исчезает.

— Что я тебе говорил о том, чтобы звать меня «Сэр»? Если ты не будешь делать то, что я тебе говорю, ты не получишь удовольствие, которое я хочу тебе дать, — говорит он.

— Ощущения восхитительны, Сэр, — быстро бормочу я. — Пожалуйста, не останавливайтесь, Сэр. Прошу, Сэр.

Он прижимает вибратор обратно ко мне, только в этот раз, он проникает им в мою вагину и включает его. Сейчас вибрации быстрее, практически заставляют меня задыхаться.

— Ты очень сексуальная девочка, Элли, — говорит мистер Блэк. — Я думаю, ты кое-что заслуживаешь за такую сексуальность.

— Спасибо, Сэр, — говорю я, паря на высотах наслаждения.

И когда я уже думаю, что не могу чувствовать себя лучше, внезапно ощущаю его дыхание на своем клиторе. Он глубоко вдыхает. А затем выдыхает. И прижимается своим мягким языком к нему. Я чувствую, как выгибаюсь на кровати и двигаюсь своим телом к нему, чтобы ощутить его рот еще раз. Он одобрительно стонет, толкая вибратор глубже в меня.

— Вот так, красотка. Покажи мне, из чего ты сделана, — он шепчет и сосет мой клитор более агрессивно.

— О, Боже мой. Я уже близко, Сэр, — говорю я, чувствуя, как тепло пробегает по моим ногам. Мои пальцы на ногах уже онемели.

— Скажи мне, когда будешь готова кончить, — он говорит.

Я киваю.

— Уже, уже, Сэр.

Начинаю стонать и чувствую, что оргазм уже близко. И внезапно все останавливается. Он убирает свое лицо от моей промежности и выключает вибратор.

— Не сейчас, Элли, — застенчиво говорит он.

Подождите, что? Я не понимаю. Разочарованная, я опускаю ноги на кровать.

— Ты не можешь кончить так рано, милая, — говорит мужчина, проводя пальцем по моей груди. — Ночь только наступила. И мы только начали.

Мой разум начинает блуждать. Я не понимаю ничего из того, что он говорит. Мне требуется несколько минут, чтобы снова почувствовать себя хорошо. Сердцебиение медленно возвращается в норму. Температура тела падает, и я начинаю чувствовать холод. Никогда прежде я не чувствовала такую неудовлетворенность.

ГЛАВА 13

Когда маска исчезает...

Элли

После того, как мистер Блэк слезает с меня, не позволив кончить, я ощущаю злость. Я очень злюсь. Кем, черт побери, он себя возомнил? Почему, бл*ть, он играет со мной? Он, может быть, и заплатил за ночь со мной, но это ничего не значит. Я свободная женщина, и у него нет никаких прав так со мной поступать.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — интересуюсь я.

Должно быть, я застала его врасплох, потому что он не отвечает несколько мгновений. Хотела бы я, чтобы сейчас мои руки не были связаны, и я могла бы снять эту чертову маску.

— Извини? — спрашивает он. Тон его голоса изменился. Он снизился где-то на октаву.

— Почему ты не позволил мне кончить? — спрашиваю я.

— Потому что... это только начало.

— Или, может быть, конец, — говорю я.

Я дуюсь. Расстроена. Полагаю, это то, что мужчины имеют в виду, говоря «синие яйца», потому что я в ярости. Мои щеки горят от злости.

Он наклоняется надо мной. Я съеживаюсь от этого. Отойди, черт побери, от меня, придурок, хочу сказать я. Но когда он выбирает галстук из моего рта и снимает повязку с глаз, я рада, что держала рот на замке.

Свет в комнате приглушен, и создается ощущение, что помещение освещается свечками. Когда я смотрю на мистера Блэка, признаю, я немного в шоке. Я не знаю, чего я ожидала, но почему-то, я думала, что он может быть одет в кожу. Быть привязанной руками к кровати это не полный бандаж, конечно же, но он, ясное дело, смыслит в этом, и это то, о чем весь БДСМ? Из того, что я видела в интернете, дресс-код, кажется, очень важен для сообщества.

Но мистер Блэк одет в безупречный, сшитый на заказ костюм. Я не удивилась бы, узнав, что он стоит несколько тысяч и от какого-нибудь модного дизайнера. Он темно-серый и брюки сидят плотно, что только подчеркивает его худые мускулистые ноги. Он высокий и широкоплечий, и я немедленно пытаюсь представить его голым. Как он выглядит под всей этой одеждой? Я медленно перевожу взгляд к его лицу.

— Ты собираешься меня развязать? — спрашиваю.

Он улыбается, приподнимая уголок губ.

— А ты напористая, не правда ли?

— Слушай, я возможно и подписала контракт, который предполагает что-то сексуального плана, но ты явно не хочешь заканчивать начатое. Так что, эта часть окончена... пока что.

Кто это говорит? Эти слова вылетают у меня изо рта? Есть что-то в том, чтобы быть связанной, это делает меня невероятно уверенной в себе. И дерзкой. Обычно я девчонка, что прячется в уголке, но сейчас я чувствую себя самой сильной женщиной в мире.

— Итак, ты развяжешь меня? — снова спрашиваю я. На этот раз, я говорю это еще более решительным голосом.

Когда мистер Блэк скользит к кровати — нет, не просто идет, как обычный мужчина, он скользит — я смотрю в его невероятные сине-зеленые глаза. Они идеально дополняют его загорелую кожу, поцелованную солнцем. По моей спине пробегает дрожь. Мистер Блэк выглядит опасным, и мне это нравится. Он неспешно развязывает мои руки, время от времени бросая на меня взгляд. Когда наши взгляды встречаются, мне требуется вся сила, чтобы не отвести глаз. Но мне надоело прятаться. И я больше не позволю ему одерживать верх во всем этом.

Как только мои руки свободны, я потираю свои запястья и спрашиваю у него, где находится ванная. Он указывает мне на комнату на другой стороне апартаментов. Ванная комната обложена плиткой и здесь такой же высокий потолок, как и во всех комнатах. Я и раньше была на парусниках, но только небольших — десятиметровых — с древними деревянными панелями и тесными интерьерами. Я никогда не была на лодках такого размера как эта. Если задуматься, мне вообще с трудом верится, что это судно. Яхта такая большая, что ты едва чувствуешь, что она движется. Единственный признак того, что это лодка — это вид на голубую воду из каждого окна.

Наклоняюсь над мраморным туалетным столиком и смотрю на себя в зеркало. Прозрачный халат с отделкой из перьев вполне неплох. Перья скрывают все недостатки и заставляют меня ощущать себя роскошно и невероятно сексуально. Я опускаюсь на колени и встряхиваю волосами несколько раз. Я так долго лежала на спине, что они немного потеряли объем, и я снова хочу придать им форму.

Затем я проверяю свой макияж. Подводка немного смазалась на правом веке, придавая ему непреднамеренный дымчатый вид. Я вытираю лишнее и улыбаюсь себе. Обычно я не такая тщеславная. Вообще-то, я почти не забочусь о макияже или вычурной одежде. Но в мистере Блэке есть что-то, и эта яхта — я хочу попробовать.

«Что, черт побери, ты делаешь, Элли?», — спрашиваю я тихо, глядя на себя в зеркало.

Все это не настоящая я. Это больше похоже на Кэролайн, хотя и для нее оказалось слишком. Почему ты на самом деле здесь? Тут, конечно, традиционный ответ. Я должна сто пятьдесят тысяч долларов за учебу. И пока они не оплатят себя сами, Митч и мама будут, более чем счастливы, покрыть эти расходы. Боже, они даже не хотели, чтобы я влезала в долги. И почему же я это сделала? Гордость. Это та упрямая гордость среднего класса, которую я, должно быть, унаследовала от своего отца, который, как известно, также, отказывается брать деньги у моей мамы. Но, по крайней мере, у моего отца есть оправдание — она его бывшая жена.

И все же, есть что-то в том, чтобы сказать, что ты заплатил за все сам. Я знаю, что не я плачу за аренду, но я плачу за все остальное. Я всегда думала, что это будет действительно что-то значить, если я буду способна погасить свой студенческий кредит самостоятельно. Возможно, это значило бы, что я действительно успешная. Что я действительно чего-то добилась как писатель.

И когда подвернулась эта возможность... я не знаю, это просто показалось правильным. Но больше всего я была взволнована. И, кроме того, что я упрямая, отсталая от гламурной жизни, еще я не из тех девушек, что делают много интересных вещей. Черт побери, я даже не пробовала травку в старших классах, потому что была слабачкой. Я едва сделала глоток пива, пока мне не исполнилось восемнадцать. Я никогда не позволяла себе во что-то ввязываться. В выпускном классе я хотела пойти на прослушивание в школьный спектакль, но в итоге струсила. Я хотела уехать учиться за границу на семестр, но опять, оказалась слишком трусливой. Я не старая, но жила очень уединенной жизнью. В основном из-за собственных решений. Поэтому, когда заговорили об этом аукционе, я решила, что с меня хватит. Хватит всего бояться. Хватит упускать предоставленные шансы. Хватит отказываться жить на полную катушку.

— Ты там, в порядке? — через дверь спрашивает мистер Блэк.

Внезапно я осознаю, что просидела в ванной уже много времени.

— Да, я выйду через минутку.

Я в последний раз смотрю в зеркало. Не знаю, что для меня приготовлено на остаток ночи, но, по крайней мере, я делаю что-то неожиданное. Я на краю своей жизни. Я прыгаю со скалы без парашюта. Что может быть более захватывающим, чем это?

Выхожу из ванной с высоко поднятой головой. Выпрямляю плечи и улыбаюсь мистеру Блэку озорной улыбкой. Он стоит перед большим круглым столом посреди гостиной с бутылкой шампанского в одной руке и двумя бокалами в другой.

— Я подумал, что немного шампанского может быть кстати, — говорит он. Когда я иду к столу, вижу большую миску ярко красной клубники.

— Они выглядят хорошо.

— Да, так и есть. Органические. Свежий сбор с фермерского рынка.

Я, в каком-то роде, любитель фруктов. Они выглядят красиво, и если они действительно с фермерского рынка, то, должно быть, стоили десять баксов за килограмм. Шампанское, с другой стороны то, в чем я почти не разбираюсь. Но с учетом того, где мы находимся, и кто такой мистер Блэк, я сомневаюсь, что оно с отдела скидок.

Он открывает бутылку и наполняет два бокала. Затем он садится и смотрит на меня.

— Почему бы тебе не присесть прямо здесь? — спрашивает мистер Блэк, похлопывая по своему бедру. Здесь есть куча мест, куда можно присесть, но я подчиняюсь. Я нахожу его уверенность, граничащую с высокомерием, опьяняющей.

Когда я присаживаюсь на его бедро и устраиваюсь поудобнее, первое, что я чувствую — это выпуклость в его паху. Она довольно большая, и я очень довольна этим фактом. Размер члена действительно не имеет для меня особого значения. Тем не менее, это приятно знать, что все в мистере Блэке пропорционально, начиная с огромной яхты с большими апартаментами и заканчивая его прекрасным лицом, худощавым, широкоплечим телом и существенной укомплектованностью. Это хорошо — знать, что все эти деньги и богатство не просто какой-то способ компенсировать определенные недостатки.

После того, как я устраиваюсь на коленях мистера Блэка, он макает клубнику в бокал шампанского.

— Открывай пошире, — инструктирует он.

Дрожь пробегает по всему моему телу, и теплое ощущение зарождается где-то между моих ног, когда он клубникой, покрытой холодными пузырьками, проводит по моей нижней губе. Я кусаю клубнику и восхищаюсь сладостью, когда кусочек фрукта скользит по моему горлу.

— М-м-м, — стону я, облизывая губы.

Прежде чем у меня появляется шанс прикончить клубнику, маленькие капельки шампанского капают на мою ключицу. Я собираюсь вытереть их рукой, когда мистер Блэк смахивает их и прижимается губами к моей коже. Легонько поцеловав, он лижет мою кожу и затем немного сильнее ее посасывает. Я откидываю голову и закрываю глаза, чтобы насладиться моментом.

— М-м-м, — повторяю. — Это еще лучше.

После того, как целует мою ключицу и шею, он делает глоток своего шампанского.

— Итак, я собиралась у тебя кое-что спросить, — говорю я.

Он смотрит на меня и ожидает вопроса.

— Как тебя зовут?

— Я думал, ты знаешь мое имя.

— Ну, я знаю тебя как мистера Блэка, — говорю я.

— Именно так ты можешь меня называть, — говорит он, делая глоток.

Он серьезно? Я пялюсь на него, но, кажется, мой взгляд нисколько его не смущает. Внезапно, я чувствую себя настоящей идиоткой. Что я делаю здесь, если этот мужчина даже не говорит мне своего настоящего имени?

— Послушай, я не хочу быть грубым, но мы действительно не слишком хорошо знаем друг друга. Я имею в виду… я бы с радостью изменил это. Но пока, пожалуйста, просто зови меня мистер Блэк, — говорит он. Его тон достаточно умиротворенный и извиняющийся, но меня это не устраивает.

— И еще одна вещь, — добавляет он с улыбкой, и его глаза мерцают. — Не забывай обращаться ко мне словом «сэр».

Я киваю, действительно не зная, как ему ответить. Он и флиртует, и требует. Часть меня оскорблена. Как он смеет со мной так говорить? Кем он себя возомнил? Но другая часть знает, что это просто игра. Я принадлежу ему на ночь, и если он хочет, чтобы я называла его «сэр» за четверть миллиона долларов, тогда почему нет? Что тут особенного?

— Смотри, у меня есть для тебя сюрприз, — говорит он.

Мужчина поднимает пульт, хотя здесь даже нет ничего похожего на телевизор. Он указывает им на занавески напротив нас. Мужчина нажимает на кнопку и занавески раздвигаются в стороны.

Ожидая увидеть широкий темный океан и звездное небо, я искренне удивлена развернувшемуся перед моими глазами шоу. Вообще-то, я шокирована. За стеклом, на возвышенной сцене, будто в аквариуме, две девушки и парень занимаются сексом друг с другом.

— Тебе нравится? — спрашивает мистер Блэк.

Я смотрю на сцену и затем на мистера Блэка, и затем снова на сцену. Я действительно не знаю, что на это ответить. Я никогда прежде не видела ничего подобного. Встаю, чтобы посмотреть поближе. Трое. Девушка-блондинка одета в розовый лифчик и едва прикрывающие промежность трусики. Брюнетка стоит на четвереньках и целует грудь блондинки, а затем спускается ниже. Подтянутый парень-блондин, с телосложением греческого бога, целует упругую задницу брюнетки и медленно скользит пальцем в нее.

— Что это? — спрашиваю я.

— Приватное шоу. Кое-что, что может поднять нам настроение.

Я не осознавала, что мы нуждались в поднятии настроения. Хотя, ненавижу признавать, но я вдруг остро понимаю, насколько я возбуждена.

— Я никогда не видела ничего подобного, — говорю я.

— Да, не многие могут этим похвастаться. Это не то же самое, что смотреть порно, правда? — спрашивает мистер Блэк.

Я качаю головой. Нет, это не так. Это более реально. В этой группе есть настоящая подлинность. Я имею в виду, они действительно здесь. Прямо перед нами. Занимаются всяким друг с другом. Я присматриваюсь к их лицам, пытаясь увидеть, выглядит ли кто-то из них знакомым.

— Ты не встречала их на вечеринке, — говорит мистер Блэк. — Они артисты, не гости.

— Артисты? — спрашиваю я.

— Да, — пожимает он плечами. — Этим они занимаются, чтобы заработать на жизнь. Их нанимают на очень эксклюзивные частные вечеринки в качестве артистов. Они занимаются сексом только друг с другом, и все их представление поставлено и практикуется, так что, это всегда интересно наблюдать.

Секс-артисты? Кроме стриптизерш и эскорта я никогда не слышала об этом конкретном виде — секс-артистов. Ничего себе, чего только нет в мире.

Мистер Блэк выдвигает два больших мягких кресла, которые выглядят куда более комфортными, чем те, что стоят вокруг обеденного стола. Он ставит их прямо перед стеклом.

— Иди сюда, — мистер Блэк хлопает по креслу рядом с собой. — Не анализируй это. Давай просто наслаждаться.

Я сажусь на свое кресло и смотрю на сцену. Брюнетка стоит на четвереньках, языком лаская киску блондинки. Парень трахает ее сзади. Через несколько минут, он выходит из нее и направляется к блондинке. Она лижет его и сосет, когда брюнетка большим вибратором скользит в нее, заставляя девушку кричать от удовольствия.

— Ты возбуждена? — спрашивает мистер Блэк.

Я киваю, делая преуменьшение века. Я никогда в жизни не была так возбуждена. Я скрещиваю, затем распрямляю ноги, пытаясь избавиться от ощущения тепла, но оно не проходит. Он достаточно меня дразнил, довел до грани и теперь, каждая мысль, не говоря уже о видении этого в реальности, возвращает меня к полнейшему возбуждению.

В какой-то момент, я больше не могу держать свои руки от себя подальше. Я начинаю легонько потирать свою грудь и руками спускаюсь вниз по телу, не спрашивая разрешения. Когда я прикасаюсь к своему клитору и скольжу глубже, я немедленно знаю, что это не продлится долго.

— Эй, эй, эй!

Мистер Блэк поворачивается ко мне, убирая мою руку от моего тела. Он хватает мои пальцы и осторожно облизывает их, один за другим, а затем смотрит мне прямо в глаза.

— Что, по твоему мнению, ты творишь?

— Это очень возбуждает, сэр.

— Да, я знаю, — говорит он с застенчивой улыбкой. — Но пока ты не можешь кончить. Не без моего разрешения.

Я пялюсь на него, не понимая смысла слов, которые покидают его рот.

— Значит, тогда вы хотите заняться сексом? — спрашиваю я. — Сэр?

— О, нет, милая, сегодня не все будет так просто.

— Я не понимаю, сэр.

— Ты моя на ночь, Элли. И это значит, что я тебе говорю, где и когда ты кончишь. Прямо сейчас мы просто накаляем страсти.

Я качаю головой.

— Разочарована? — спрашивает он, сверкая своими жемчужными зубами.

— Я уже накалена до предела, сэр.

— О, да, я могу это видеть. И попробовать.

Я возвращаюсь взглядом к сцене и пытаюсь сосредоточиться на чем-нибудь другом. Но все, что я вижу перед собой, возвращает меня назад к тому, чем я, очевидно, заняться не могу. Брюнетка лежит на спине, а блондинка на четвереньках над ней. Они поедают друг друга, пока парень то устраивается на минет, то занимается сексом с одной, а затем с другой. Моя жажда смешивается с гневом и разочарованием, и честно говоря, я не знаю, как с этим справиться.

Я оглядываюсь на мистера Блэка. Его глаза прикованы к сцене. Я решаю, что это мой шанс. Возможно, я смогу это сделать и оставаться тихой. Просовываю левую руку, которая подальше от него, под задницу и медленно провожу по ней. К моему большому удивлению, мне даже не нужно сильно стараться. Внезапно подавляющее теплое ощущение наполняет мое тело, и я стону от удовольствия.

Когда я беру под контроль свои ощущения, открываю глаза и вижу мистера Блэка, который смотрит на меня.

— Мне жаль, сэр, — тихо говорю я. — Я ничего не могла с собой сделать.

Мистер Блэк неодобрительно качает головой. Я не слишком хорошо его знаю, чтобы понимать, доволен ли он.

— Ну, тогда, Элли, — медленно говорит он. — Ты была очень плохой девочкой. И ты знаешь, что случается с непослушными девочками?

— Нет, сэр.

— Их наказывают.

ГЛАВА 14

Когда меня наказывают...

Элли

Я не знала, что означало быть наказанной, но втайне была взволнована, увидев это неодобрительное выражение на его лице. Было что-то в том, как он сказал это. От этого по всему моему телу пробежали мурашки.

Мистер Блэк встал со своего кресла и подошел к кровати.

— Иди сюда, — проинструктировал он.

Тон его голоса послал дрожь по моему телу. Внезапно я стала еще более взволнованной, чем была раньше. Что, черт побери, он собирается сделать со мной за это? Я не могу дождаться, чтобы выяснить.

— Сними свой халат.

На долю секунды я колеблюсь. Все это время, украшенный перьями халат был моей защитой. Моим щитом. И сейчас, я должна снять его и стоять перед ним во всей своей красе, обнаженной.

— Сними свой халат, — говорит он. — Или я сниму его за тебя.

Я обдумываю этот вариант. Может быть, мне просто стоит заставить его сделать это. Но, в конце концов, я трушу. Расстегнув халат, я позволяю ему упасть на пол.

— Встань на кровать на четвереньки, — говорит мистер Блэк, — лицом к изголовью.

Когда я встаю в позицию, он подходит ко мне с еще большим количеством средств фиксации. Я наблюдаю, как он застегивает кожаные наручники вокруг моих лодыжек, прежде чем привязать черные ленты, прикрепленные к манжетам к столбику кровати. Я лежу на животе, когда он делает это, но он толкает мою задницу в воздух, удостоверившись, что мой зад и киска полностью выставлены напоказ. Затем он защелкивает кожаные наручники вокруг моих запястий и тоже привязывает их к столбикам кровати. Путы туго натянуты, но не настолько туго, чтобы я лежала на животе.

Мистер Блэк медленно обходит вокруг кровати.

— Ты была плохой девочкой, Элли, — говорит он. Я киваю. — Ты была плохой девочкой?

— Да, да, сэр, была, — шепчу я. Дрожь проходит по моему телу и между бедер разливается тепло. Мистер Блэк проводит пальцем по моей спине, и легонько ударяет по ягодице. Затем он отходит в сторону и обхватывает мою грудь ладонями. Мои твердые, словно камушки, соски мягко впиваются ему в кожу. Сначала он нежно массирует их, а затем немного сильнее. Мистер Блэк сжимает мои твердые горошины между пальцами, унося меня к удовольствию, граничащему с болью.

После этого он прокладывает свой путь к моим бедрам. Я никогда раньше не была в такой позиции перед мужчиной. Дело даже не в том, что я привязана к кровати, а в том, что выставлена напоказ. Я стараюсь отбросить все это в сторону и просто жить настоящим моментом.

Мистер Блэк проводит пальцем по моим ягодицам и вниз, по внутренней стороне бедра, играя. Он выводит большие концентрические круги. Быстро они становятся все меньше и меньше. Он сосредотачивает свои усилия на моей вагине и клиторе, но не касается ни того, ни другого. Мужчина флиртует со мной, дразнит. Я не знаю, сколько еще смогу это выдержать. И затем, внезапно, он прижимает свой палец к моему анусу. Я чувствую, как он кружит по нему, немного проталкивая его внутрь, и ощущения переполняют меня. Мистер Блэк слегка дует на мои обнаженные и возбужденные половые губы, но не трогает их, отчего я хочу кричать.

— Ох, Боже мой, — снова и снова стону я.

Неожиданно я чувствую, как он лижет меня. Шершавым языком он проводит по моему клитору, ненадолго скользя в меня, пока пальцем продолжает давить на тугое кольцо мышц. Ощущения настолько ошеломляющие, что мне кажется, что я сейчас упаду в обморок. Я чувствую, как моя влага капает ему на губы.

— Смотри на сцену, — говорит он. Я открываю глаза и поворачиваю голову к сцене. Зрелище довольно похоже на то, что происходит со мной, кроме того, что там никто не привязан. Брюнетка также стоит на четвереньках, палец парня в ее заднице, а его губы на ее влагалище.

Видя, что то, что делают со мной, происходит и с другой девушкой, переполняет меня. Я чувствую, как достигаю кульминации. Внезапно мои ноги сводит судорогой, а тело начинает сотрясаться в конвульсиях. Я не могу контролировать ничего, включая то, как громко кричу. Когда я начинаю кончать, мистер Блэк следует ритму моего тела. Он ускоряется вместе со мной, и я плыву по долгой волне удовольствия, пока не падаю на кровать.

— Это было действительно хорошо, — говорю я, когда прихожу в себя. — Я не чувствую ног.

— Отлично, — с улыбкой отвечает мистер Блэк и начинает развязывать мои путы.

***

Мистер Блэк открывает меню обслуживания номеров и спрашивает, чего я хочу. Мы сидим за обеденным столом и занавески, откуда можно было лицезреть секс-шоу, сейчас закрыты. Из-за умопомрачительного оргазма, который я испытала, моя голова все еще кажется в тумане. Я не могу решить, поэтому он заказывает салат «Цезарь» и жареного лосося для нас обоих.

— Итак, расскажи мне о себе, Элли, — говорит он, пока мы ждем.

Я рассказываю ему про Йель и свою работу в «БаззПост».

— Тебе нравится здесь работать?

— Да, все в порядке. Но я хочу больше писать. А прямо сейчас я, в основном, сочиняю тесты и викторины, веселый контент, но по правде говоря, я хочу быть писателем.

— Что ты пишешь?

— Прямо сейчас, в основном, я пишу короткие рассказы. Эссе про свою жизнь.

— Ты напишешь про это?

Это на секунду застает меня врасплох.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, это же настоящее приключение, не так ли? Отправиться на роскошную вечеринку на яхте, а потом тебя на аукционе покупает мужчина, которого ты раньше никогда не видела.

— Если я напишу об этом, в этой истории будет много секса.

— Да, но секс продается, — говорит мистер Блэк.

— Ты не будешь против, если я напишу о тебе?

— О, нет, совсем нет. Люди уже написали и напечатали много лжи обо мне. Это было бы освежающе, прочитать что-то правдивое о себе.

Я смотрю на него. Я действительно не знаю, что он имеет в виду.

— Ты понятия не имеешь, кто я, правда? — спрашивает мистер Блэк, одаривая меня кривой, озорной улыбкой.

Я пожимаю плечами. Я действительно не знаю.

— Я основатель и генеральный директор компании «Owl». Мы являемся ведущим конкурентом «Amazon».

— Ох, я не знала, — говорю я.

— Все в порядке. Даже мило. Не каждый день я встречаю человека, у которого еще нет какого-то предубеждения обо мне и о том, что я собой представляю.

Я киваю, будто поняла. Но, по правде говоря, я не понимаю. Хотела бы я, чтобы у меня под рукой сейчас был телефон, чтобы я могла его погуглить. Кто он на самом деле? О какой именно репутации он сейчас говорит?

Стук в дверь прерывает ход моих мыслей. Нам доставили наш заказ. Я набрасываюсь на еду, как только обслуга уходит. После стольких пережитых эмоций и удовольствия я умираю с голоду.

— Итак, как ты начал свое дело? — спрашиваю я.

— Эх, я всегда любил компьютеры. А девчонкам я никогда особо не нравился, поэтому я просто проводил все свободное время в подвале, строя компьютеры и писал код. Я тоже учился в Йеле, но бросил учебу, когда только создал «Owl». На третьем курсе.

Оказывается, что мистер Блэк учился в Йеле ровно на десять лет раньше, чем я. Я оглядываю его с головы до ног, пока он аккуратно режет своего лосося.

— Ты не выглядишь как парень, которого не любят девушки.

— Ты удивишься. Но я не всегда выглядел так. В старшей школе я не занимался своим телом, и я был высоким, тощим пареньком, который знал много только о видео играх и все.

— Так, если я погуглю тебя, что еще выясню? — спрашиваю.

— Что меня связывали со многими моделями и актрисами за последние семь лет. Что я люблю устраивать большие, пышные вечеринки, которые стоят слишком много денег. Возможно, я пытаюсь компенсировать тот факт, что на свой выпускной бал я не смог найти себе пару, поэтому туда и не пошел.

Мне очень нравится аутентичность мистера Блэка. Он так честен, рассказывая про себя и свое прошлое. Он также не новичок в психоанализе и вполне обладает самосознанием. Как мне известно, это довольно редкая вещь в мужчине. Даже если некоторые из них такие же, не многие выложат правду о себе напрямую. Особенно с незнакомкой.

— Можно у тебя кое-что спросить? — спрашивает он. Я киваю.

— Тебя раньше связывали?

— Нет, никогда, — я качаю головой.

— Но ты, казалось, очень наслаждалась этим.

Мгновение я задумываюсь над этим, продолжая жевать свой салат.

— Вообще-то, да. Было что-то в том, чтобы быть полностью связанной и не иметь возможности двигаться, что заставило меня чувствовать себя очень свободной. Как будто я могу, наконец-то, выпустить все, что внутри наружу.

— Это хорошо, — улыбается мистер Блэк. — Не многие наслаждаются этим, но те, кому это понравилось, действительно любят это.

— О, ты говоришь обо мне? — шутливо спрашиваю я.

— Да, у меня определенно сложилось такое впечатление.

Делая глоток вина, я думаю, что он только что сказал. Никогда прежде я не пробовала ничего такого. Это определенно было новым опытом. Но это также было очень горячим и эротическим опытом. Чувственным. Сногсшибательным. Было сложно думать о всех прилагательных, которыми можно описать это, не переживая все эмоции заново. Было что-то в том, чтобы быть связанной, что действительно заводило меня. Мне пришлось отдаться этому человеку и полностью довериться ему. Но дело было не только в доверии. Удивительно, но самой освобождающей вещью в том, чтобы быть связанной, был тот факт, что внезапно чувствуешь себя полностью свободной внутри. Никакого позирования. Никакого притворства. Как женщина, ты очень часто становишься развлечением, когда дело доходит до спальни. Ты во главе, либо делаешь большую часть работы. Но сегодня вечером я должна была быть полностью неподвижной. Я действительно не могла пошевелиться. И это заставило меня расслабиться и по-настоящему погрузиться в свое удовольствие, как никогда раньше. Другого слова нет, чтобы описать это. Это было освобождающе.

— Итак, что ты собираешься делать со всеми этими деньгами? — спрашивает мистер Блэк, открывая вторую бутылку вина. Мы оба выпили по два бокала и у меня такое чувство, что я парю над землей.

— Я действительно не знаю, — я пожимаю плечами. — Я еще не думала.

— Это много денег.

— Да, знаю. Ты хочешь удостовериться, что я распоряжусь ими грамотно?

— Грамотно? Ты шутишь? — смеется он, проводя рукой по волосам.

Я вижу, как слегка сокращаются его мускулы через пиджак, и мне становится интересно, увижу ли я его сегодня полностью голым.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты, может быть, и удивишься, узнав это, Элли, но меня действительно не заботят деньги.

— Ну, это потому что у тебя их очень много, — говорю я.

— Да, можно подумать и так. Но меня никогда по-настоящему не заботили деньги. Я вырос в двухкомнатном доме с одной ванной вместе с родителями и младшим братом. Мои родители не были бедными, но по стандартам мы не были и богачами. И даже тогда, деньги никогда действительно сильно не интересовали меня.

— Так, как так получилось, что ты такой богатый?

— Я занялся тем, что мне было интересно. Все свое время я проводил с компьютерами и еще в университете создал свою компанию. Я открыл ее не для того, чтобы стать богатым. Я сделал это потому что, это было то, что меня действительно интересовало. Я бы сделал это, если бы доход вырос до ста тысяч долларов или до миллиона.

Я не купилась на это. Я встречала множество коллег и друзей Митча, которые делали такие же заявления, пока оплачивали ипотеку на свои трехкомнатные квартиры на Парк-Авеню и летние дома с семью спальнями в Хэмптоне. По моему опыту, богатые люди любят притворяться, что их не интересуют деньги, хотя на самом деле это почти все, что их интересует.

— Так, что насчет всего этого? Почему у тебя яхта стоимостью миллионы долларов, если ты говоришь, что деньги тебя не заботят? — спрашиваю я.

— О, я никогда не говорил, что не наслаждаюсь привилегиями, которые дают деньги. В этом и суть денег. Я думаю, что они бесполезны, когда просто лежат на банковском счету. Жизнь коротка, и ты никогда не знаешь, сколько проходишь по этой земле. Так почему бы не жить на всю катушку?

Я улыбаюсь.

— Итак, дай мне прояснить ситуацию. Ты не хочешь, чтобы я грамотно распустила деньги, которые получила на аукционе?

— Нет, не хочу. Я хочу, чтобы ты была неразумной. Хочу, чтобы ты ушла отсюда и купила что-нибудь экстравагантное — что-то, что ты всегда хотела, но не могла себе позволить. Я хочу, чтобы ты приняла эти деньги тем, чем они и являются — тем, что доставит тебе удовольствие.

Я качаю головой.

— Что? — спрашивает он, убирая прядь волос с моего лица. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда он прикасается ко мне, и я вздрагиваю.

— Не думаю, что могу это сделать, — отвечаю. — Главная причина, по которой я приняла участие в аукционе, была в том, что я хотела погасить свой студенческий кредит. Я хотела оплатить его сама, но не хотела брать деньги у своего отчима.

— Какой у тебя долг?

— Сто пятьдесят тысяч, — говорю я. — А я зарабатываю около тридцати тысяч и живу в Нижнем Манхэттене. Так что, без аукциона, я бы платила этот кредит очень и очень долго.

Мгновение мистер Блэк обдумывает это.

— Хорошо, но что ты собираешься делать с деньгами, которые останутся? — спрашивает он через секунду. — У тебя все равно останется сто тысяч, когда ты выпишешь чек Йелю.

— Я должна Салли Мэй (прим.: Салли Мэй является одним из крупнейших в стране поставщиков студенческих кредитов), а не Йелю, — я улыбаюсь ему. — Но я понимаю твою точку зрения. Хм, я действительно не знаю, что делать с оставшимися деньгами. Возможно, я просто отложу их на черный день. В Нью-Йорке часто льет дождь.

— Ты даже не хочешь поехать куда-нибудь в экзотическую страну? Это не должно быть слишком дорого. Ты могла бы отправиться в поход в Белиз. Ты можешь пожить пару месяцев в Барселоне. Или Риме.

— И что же я там буду делать? — спрашиваю.

— Ты могла бы там писать, — без раздумий отвечает он. Внезапно, в это мгновение, я осознаю, что никто не видел меня, как видит мистер Блэк. Он видит то, кто я на самом деле, сквозь всю мою чушь и позерство.

— Но у меня есть работа, — тихо бормочу я.

— Но тогда она бы тебе не была нужна, не правда ли?

Я пожимаю плечами. Мне так повезло получить эту работу сразу после выпускного, так что мне трудно представить, как можно бросить ее только из-за денег. Я имею в виду, я хочу писать, конечно же. Я хочу писать о том, о чем сама хочу, и эти деньги определенно дали бы мне свободу, делать это. Но могу ли я на самом деле просто пойти и уволиться с самой лучшей работы, которую я могла получить? А что я буду делать, когда закончатся деньги?

— Расскажи мне, о чем ты думаешь, — говорит мистер Блэк, поднимая мой подбородок своими пальцами.

Я повторяю все, что мне только что пришло в голову. Рассказываю ему обо всех своих сомнениях и тревогах, не останавливаясь ни на секунду.

— Ну, к тому времени, как закончатся деньги, ты уже что-то напишешь, правда? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю. Это нелегко. Я имею в виду, у меня много сомнений. Насчет себя. Насчет моей самоотверженности и способности писать.

— Позволь мне кое-что тебе сказать, Элли, — начинает он. — Кое-что, чему я научился, чтобы добраться туда, где я сейчас. Есть много предпринимателей со стартапами. Нас здесь пруд пруди. Это беспощадный бизнес, мало чем отличающийся от писательского бизнеса. Когда я только начинал, у меня тоже были свои сомнения. Но также я знал, что нет больше ничего, чем бы я хотел заниматься. Честно говоря, больше я ничего не мог делать. Поэтому, я должен был поверить в себя. Я должен был попытаться. И не просто попытаться. Мне нужно было это сделать, чтобы я смог сказать всем тем людям, которые говорили мне, что мне нужен запасной план в жизни, что их слова — полная херня. Если у тебя есть запасной план, ты в конечном итоге будешь следовать своему запасному плану и не сможешь полностью посвятить себя тому, что тебе действительно нужно сделать. Чтобы преуспеть в чем-либо, ты должен делать это на сто процентов. И чтобы добиться успеха в творческой карьере, ты должен делать это, пока…

— Пока что? — я спрашиваю.

— Ты должен это делать до тех пор, пока не исчезнут все твои конкуренты. Ты делаешь это дольше, чем любые другие люди. Ты делаешь это, несмотря на неудачи. Ты делаешь это, несмотря на препятствия. Неудачи и препятствия это то, что заставляет других людей опускать руки, и это хорошо для тебя. Потому что ты продолжаешь делать это, пока у тебя не получится. Это единственный настрой, который у тебя может быть.

— Но что, если я не очень хороша в этом? — спрашиваю я.

— Это не имеет значения. Если тебе нравится писать, ты найдешь свою нишу. Это может быть журналистика, может быть художественная литература, это могут быть короткие рассказы, роман или триллер. И еще один важный компонент, кроме решимости — уверенность. Никто не поверит в тебя, пока ты не поверишь в себя. Поэтому, если тебе нужно начать день с утверждений, говоря себе, что ты можешь и станешь писательницей, или еще лучше — что ты уже писательница, то это то, что тебе следует делать. Успех начинается с настроя, а все остальное дополняется упорным трудом.

Я киваю и пытаюсь все это впитать. Глубоко в душе я знаю, что его слова — правильные и правдивые, но моему мозгу трудно это воспринять. Признать.

Внезапно, словно он прочитал мои мысли, мистер Блэк наклоняется и тычет мне в грудь указательным пальцем.

— В первую очередь ты должна поверить в себя вот здесь, — говорит он. — А все остальное последует за этим.

ГЛАВА 15

Когда мистер Блэк становится менее загадочным…

Элли

Мое отношение к мистеру Блэку меняется. То, что было лишь чисто физическим влечением и возбуждением, внезапно превращается во что-то более глубокое и сильное. Что это я чувствую?

Без моего согласия мои мысли возвращаются к Тому. Я действительно не понимаю, почему он всплывает в моей голове, за исключением того, что я была влюблена в него в течение очень долгого времени. Эта влюбленность всегда была на дистанции, и в результате, между нами всегда была пропасть. Но сейчас, когда я думаю о Томе, в присутствии мистера Блэка, мне почти хочется смеяться. Влечение, которое я испытывала к нему, было ничем, по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Меня действительно влечет к мистеру Блэку. Такое чувство, что мне необходимо быть с ним, и если я не смогу иметь его, я буду кричать. Также я хочу его эмоционально. Ох, дерьмо. Это может быть плохо.

Я смотрю, как он идет к бару и наливает себе виски. Он предлагает и мне, но я отказываюсь.

Это очень, очень неправильно, Элли. Ты не можешь позволить, чтобы он сбил тебя с ног. Он — мужчина, который управляет мультимиллионной компанией, владеет яхтой и еще Бог знает чем. Будь добра к себе и защищай свое сердце. Он, возможно, хочет тебя лишь на ночь и на этом все.

— Почему ты сделал на меня ставку? — спрашиваю я. Я не знаю, что заставило меня задать ему этот вопрос, может быть это даст мне представление о том, какие у него чувства по отношению ко мне.

— Я заметил тебя, когда ты только поднялась на борт яхты. И на коктейльной вечеринке. Ты не была похожа на других девушек. Меня немедленно потянуло к тебе, — говорит он без раздумий.

— Поэтому ты прислал мне то платье?

— Да, — кивает он. — Я нахожу это опьяняющим — говорить женщинам, что надеть.

Я вздыхаю. Вот, снова. Женщины. Он не просто хотел одеть меня. Он любит одевать женщин. Нет, я не могу эмоционально увлечься им еще больше, чем уже увлеклась. И лучше было бы стать менее вовлеченной во все это. Мистер Блэк — не тот мужчина, который когда-либо сможет дать мне то, что я хочу.

— Что не так, Элли? — спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

— Ничего. Я не знаю, — отвечаю я. И затем, прежде чему у меня появляется возможность закрыть свой рот, я выдаю:

— Я просто ощущаю себя немного по-другому, здесь, с тобой. Иначе, чем я когда-либо чувствовала себя.

Заткнись, Элли. Что, черт побери, ты делаешь? Что дальше? Ты скажешь ему, что начинаешь влюбляться в него? Ты только что встретила его!

— Иначе, в каком смысле? — интересуется он.

Я отвожу взгляд.

— В хорошем смысле иначе. Но также, полагаю, еще и немного напуганной. Я имею в виду, я действительно ничего о тебе не знаю.

— А что бы ты хотела знать? — спрашивает мистер Блэк.

«Твое имя, в первую очередь», — хочу я сказать. Но держу язык за зубами. Он дал ясно понять, что не хочет, чтобы я его знала.

— Ты когда-нибудь был женат? — спрашиваю я.

— Да.

Меня поражает его откровенность. Я определенно не ожидала такого ответа. Мистер Блэк не излучает ауру мужчины, заинтересованного браком. Он, однозначно, выглядит как пожизненный холостяк, но, похоже, все не так.

— Что случилось? — я продолжаю распросы.

Он на мгновение замирает и смотрит вниз, на стол, а затем поднимает взгляд к моим глазам.

— Обычно я никому об этом не рассказываю, — говорит он.

Я улыбаюсь ему и жду.

— Я женился в колледже. Мы встречались два года, и в один день, я попросил ее выйти за меня замуж. Все это было очень спонтанно и романтично.

— Так и звучит. Итак, что случилось?

— Я не знаю. Мы просто однажды днем пошли в мэрию и поженились. Но затем, все пошло наперекосяк. Она сказала, что чувствует себя виноватой, что у нас не было большой свадьбы и не пригласили всех наших друзей и семью. Затем она сказала, что ей нужно немного отдохнуть и уехала домой в Огайо. Вскоре после этого, она позвонила мне и сообщила, что хочет развестись, потому что у нее будет ребенок от парня, с которым она встречалась в школе.

Я могу видеть боль на его лице, когда он рассказывает эту историю. Он не встречается со мной взглядом, но когда поднимает глаза, он вытирает маленькую слезинку, которая стекает по его щеке.

— Это было самое трудное, что я когда-либо пережил, — говорит мужчина. — И я никогда никому об этом не рассказывал. Даже психиатру.

Я наклоняюсь вперед и обнимаю его сильные, крепкие плечи. Внешне он выглядит полностью собранным как человек, которого ничто не может смутить. Но сейчас я вижу проблеск истины. В нем так много слоев и я только что начала обнажать их.

— Так почему ты мне рассказываешь? — задаю вопрос.

Он пожимает плечами, снова отводит взгляд.

— Я действительно не знаю. Но что-то в тебе есть, Элли. У меня просто есть ощущение, что я могу рассказать тебе что угодно, свои самые сокровенные секреты, и все будет в порядке.

— Ты можешь, — шепчу я ему на ухо.

Я смотрю на его лицо, изучая каждый угол и каждую пору. Я восхищаюсь формой его губ и силой челюсти. Смахиваю несколько прядей волос, упавших ему на глаза.

— Итак, что насчет тебя? Ты когда-нибудь была замужем? — спрашивает он.

Я смеюсь и качаю головой.

— Когда-нибудь была близка к этому?

— Нет, совсем нет. Последние пару лет, я была влюблена в своего друга, но он помолвлен с другой девушкой.

Ох, дерьмо. Вот это слово. Влюблена, любовь. Может быть, это и есть правда. Но я не знаю, почему сказала это вслух именно мистеру Блэку. Это не то, что хочет слышать другой парень.

— Это должно быть сложно, — говорит он через мгновенье. — Безответная любовь.

— Хм, я на самом деле не знаю, была это любовь или нет. Я имею в виду, может быть, это было просто какое-то увлечение.

— Разве это не самое смешное в любви? — спрашивает мистер Блэк. — Только когда ты начинаешь чувствовать что-то более сильное, ты понимаешь, что то, что ты чувствовал раньше, вовсе не было любовью.

Я никогда не думала об этом в таком ключе. Но, полагаю, он прав. У тебя есть только тот опыт, который у тебя есть, и только когда новый опыт заменяет его, ты получаешь знание о том, что ты действительно испытывала.

— Итак, позволь мне кое-что у тебя спросить, Элли, — начинает мистер Блэк. — Какой твой самый большой страх?

Я действительно не знаю, как ответить на это. Имеет ли он в виду такой страх как высота, или страх никогда по-настоящему не стать писателем? Или страх, что я никогда по-настоящему не влюблюсь, и что мне не ответят взаимностью?

— На самом деле это может быть что угодно, — говорит он. — У всех нас есть страхи.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что у меня есть теория. Я верю, что то, чего мы боимся — это то, чего мы должны придерживаться в жизни, потому что наши страхи дают нам понимание того, кем мы являемся.

— Так ты думаешь, что люди, которые боятся публичных выступлений, должны стать ораторами?

— Да, возможно. Они боятся этого по какой-то причине, и как только они поймут, почему это происходит, и победят свой страх, тогда они станут намного лучше не только как человеческие существа, но и как личности.

— Боюсь, страхов у меня слишком много, на самом деле, — говорю я тихо. — Но я не люблю о них говорить.

Он кивает, словно понимает меня, а затем спрашивает:

— Почему нет?

— Не знаю… полагаю, они заставляют меня чувствовать себя обнаженной или что-то в таком роде.

Он застенчиво улыбается.

— У меня есть идея, — говорит мистер Блэк. — Почему бы нам не вернуться в кровать, ты снимешь свой халат и расскажешь, чего боишься.

Мысль об этом посылает дрожь по моему позвоночнику.

— Нет, я не могу этого сделать.

— Ты сделала уже кое-что больше, чем это.

— Я знаю, но это… личное.

— Нет, это не личное. Это что-то, чего ты боишься. Давай просто попробуем?

Я смотрю ему в глаза. В них вижу такую искренность и правду, каких никогда не видела раньше ни у одного человека. Какая-то часть меня твердит, что это безумие и сопротивляется изо всех сил. Но другая продолжает задавать вопрос: «А что, если?» Что, если я сделаю это? Будет ли это так ужасно? Внезапно мое сердце начинает биться быстрее. Мысль о том, чтобы сделать это, заставляет меня волноваться, но в хорошем смысле. Я возбуждаюсь.

Я иду к кровати и снимаю свой халат. Бросаю его на пол и забираюсь на кровать. Мистер Блэк следует за мной и взбирается на другую сторону.

Лежу абсолютно голая перед ним, пока он все еще одет в свой идеально сшитый костюм и галстук. Он даже не снял свои ботинки и пиджак. И все же, что-то в том, чтобы лежать здесь перед ним, успокаивает меня. Здесь нет никакого осуждения. Его глаза полны обожания и любви.

Он проводит пальцем по внешней стороне моей руки, затем по ключице и вниз по левой груди, ненадолго останавливаясь, чтобы полюбоваться моим соском.

Я громко выдыхаю.

— Чего ты боишься, Элли? — шепчет мистер Блэк.

Я закрываю глаза.

— Я боюсь всего. Боюсь совершить ошибку, поэтому проживаю свою жизнь, не пользуясь никакими шансами. Я хочу быть писателем, но боюсь, что облажаюсь, поэтому днями напролет я сочиняю глупые опросники, вместо того, чтобы писать о чем-то, что меня действительно интересует.

— И что тебя интересует? — спрашивает он, скользя вниз по моему животу.

— Ну, прямо сейчас секс.

— И что насчет того, чтобы писать о сексе? — спрашивает он, поддразнивая меня.

— Я никогда прежде об этом не думала. Но мне кажется, это страшно. Я имею в виду, что, если люди, которых я знаю, прочитают мою книгу?

— А что, если написание этой книги исполнит все твои желания и утолит все страхи? Что, если это сделает тебя писателем? Рискнешь ли ты?

Я киваю, не открывая глаз.

— Скажи мне, Элли, как бы ты хотела потерять свою девственность, — говорит мистер Блэк.

— Что ты имеешь в виду? — я открываю глаза.

— Реальные истории о том, как мы потеряли девственность, часто чреваты конфликтами и весьма печальны. По крайней мере, таков мой опыт. Итак, я хочу, чтобы ты рассказала мне, как бы ты хотела потерять свою девственность, если могла бы сделать это снова. Поделись своей фантазией, Элли.

Я закрываю глаза и пытаюсь думать о том, что он только что у меня спросил. Я никогда не задумывалась об этом, если честно. Но мои мысли возвращаются к тому, что произошло сегодня на яхте. Это было один из самых эротических и чувственных опытов в моей жизни. Каково было бы потерять свою девственность здесь?

— Думаю, это должно было бы произойти на аукционе, — медленно говорю я.

— На аукционе? Серьезно? — он звучит искренне удивленным.

— Да. Вообще-то, это было действительно сексуально, не знать, кто меня купит, так сказать. Помогло то, что большинство мужчин на яхте, были довольно сексуальны, — смеюсь я.

— А что насчет стариков?

— Ладно, наверное, в этом воображаемом аукционе девственниц могут участвовать только горячие парни.

— Да, конечно. Горячие парни с кучей денег, — говорит он. — Хорошо, продолжай. Я хочу услышать больше про твою фантазию.

— Ну, я стою на сцене, и аукционист говорит мне снять одежду. Я должна снять все.

— М-м-м, — мистер Блэк облизывает свои губы.

— И затем цены на аукционе начинают расти. Это безумие торгов. Потому что все мужчины хотят меня.

— Я могу это вообразить. Цена поднимается до четверти миллиона?

— Да, на самом деле, даже выше. Я же девственница, не забывай, — говорю я.

— Ого, сейчас это действительно горячо. Дойти туда, куда еще ни один мужчина не добирался.

— И затем, высокий, темный симпатичный мужчина в черном побеждает в торгах. Как только они переводят деньги на мой счет, он ведет меня в свою комнату и делает со мной плохие вещи.

— Какого типа плохие вещи?

— Вообще-то, ничего из того, что мы делали, конечно же. Я имею в виду, я же девственница. Но он, действительно доставляет мне удовольствие. И я доставляю удовольствие ему.

— Мне нравятся твои мысли, — говорит он. Внезапно, мужчина наклоняется и целует меня. Своими мягкими и настойчивыми губами заставляет меня раскрыть мои. Когда наши языки соприкасаются, ощущение теплоты проносится по всему моему телу.

Он взбирается на меня. Мистер Блэк обхватывает мою голову своими большими руками и начинает покачивать своим сильным, мощным телом, и вот тогда я чувствую ту большую выпуклость, увидеть которую, у меня еще не было возможности.

— Притормози, — шепчу я. Он поднимает взгляд, ненадолго отстраняясь от моего рта.

— Я хочу посмотреть, как ты раздеваешься, — говорю я.

Я чувствую, как между нами изменяются роли. Больше я не его слуга, и теперь я та, кто выдвигает требования. Мужчина одаривает меня улыбкой, в его глазах мелькают искорки.

— Тогда хорошо, — говорит он и слезает с кровати.

Он встает, слегка расставив ноги, и начинает снимать одежду. Сначала он развязывает галстук и бросает его на меня. Шутя, я надеваю его через голову и опускаю ткань между грудей.

— М-м-м, какой аппетитный вид.

— Хорошо, хорошо, продолжай, — говорю я.

Затем, мистер Блэк снимает свой пиджак и медленно расстегивает накрахмаленную белую рубашку. Как только она расстегнута, я наконец-то, могу увидеть это твердое тело, которое могла почувствовать через одежду. Когда он снимает рубашку, я восхищаюсь очертаниями каждого его мускула и выемки. Его кожа загорелая и гладкая, без единого волоска. У него на животе, идеальные шесть кубиков, даже когда он просто расслабленно стоит передо мной. Мышцы на плечах выпирают, придавая им широту и округлость, что делает меня еще более влажной, чем я уже была.

Я наблюдаю, как он опускает руки к своим брюкам и медленно расстегивает ремень и верхнюю пуговицу. За этим следует ширинка. Внезапно, брюки падают на пол, обнажая сильные мощные мышцы на бедрах.

— Кое-кто не пропустил тренировку на ноги в спортзале, — шучу я.

— Черт, нет, — он качает головой.

Как только он переступает через свои брюки и снимает носки, все, что на нем остается — короткие трусы. Они черные и обтягивают его словно перчатка, идеально подчеркивая большой стояк, который так и норовит из них вырваться.

— Тебе нравится? — спрашивает мистер Блэк.

Я киваю и облизываю губы. На его животе, когда он напрягает мышцы, чтобы стянуть трусы, образуется четкая V, указывающая прямо на его член. Я глубоко вдыхаю, не в силах поверить, что все это вот-вот окажется внутри меня.

Его тело такое идеальное, что мне требуется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон и что я случайно не умерла и не попала в рай.

— Ты пускаешь слюнки? — спрашивает Блэк, стягивая свои трусы.

Я вытираю рот и осознаю, что да, я пускаю слюни.

— Ну, девушка не каждый день видит перед собой такое.

Мне приходится физически себя заставлять отвести взгляд от его тела и посмотреть в лицо. Но как только он выпрямляется, я понимаю, что не смогу этого сделать. Прямо на меня указывает его большой, великолепный, эрегированный член.

— Поцелуй меня, — шепчет он.

— Я думала, ты никогда не попросишь, — говорю я и, взяв в руку его член, обхватываю его губами.

— Ох, вау, я не это имел в виду… но хорошо… — говорит он, издавая стон удовлетворения.

Я не из тех девушек, которые наслаждаются, делая минет, совсем нет. Вообще-то, большинство времени, эта мысль даже не приходит мне в голову, до тех пор, пока парень не попросит. Но мистер Блэк другой. После всего, что он сделал со мной сегодня, после всех поддразниваний и флирта, я просто должна это сделать. Мне нравится то, как он наполняет мой рот, и я становлюсь мокрой от мысли о том, каково это будет ощущать его внутри себя. Я хочу его так сильно, как никогда раньше никого. Нет, это больше, чем «хочу». Я нуждаюсь в нем.

Руками он обхватывает мою голову и двигает своим телом быстрее и быстрее, скользя в мой рот и из него. Когда я смотрю на него, я вижу, что он стоит, откинув голову назад и закрыв глаза от удовольствия. Но затем, внезапно, он замедляется и выскальзывает из моего рта.

— Поцелуй меня, — говорит мистер Блэк, поднимая мой подбородок. Я встаю на колени, так, что наши глаза оказываются почти на одном уровне. Его голос звучит так отчаянно, грубо и требовательно, что по моему телу пробегает дрожь.

Я прижимаюсь своими губами к его. Его нижняя губа немного полнее верхней, и наши губы сталкиваются в нежной борьбе. Мы целуемся в естественном ритме. Сначала он наклоняет мою голову в одну сторону, затем в другую. Каким-то образом нам удается не задохнуться. Наши языки переплетаются, становясь одним целым.

Немного отстраняюсь, но затем он притягивает меня ближе. Сначала он обхватывает мой подбородок, а затем медленно продвигается рукой к моей шее и затылку. Пальцами он зарывается мне в волосы, слегка оттягивая их. Ощущение такое приятное, что я почти теряю контроль. Мистер Блэк снова набрасывается на меня своими сильными губами. Словно пытается поглотить меня. Попробовать каждый сантиметр меня. Я купаюсь в мягком теплом воздухе, который вырывается из его рта, между нашими поцелуями.

Начинаю тихо стонать. Я теряю весь контроль, начиная со звуков, которые вырываются из моего рта. Он прижимается теснее ко мне своим телом. Я чувствую толщину его прекрасного члена напротив своей тазовой кости, и мои ноги раздвигаются сами собой. Он начинает толкаться в меня своим членом — не входя, а просто дразня головкой половые губы. Тут он на секунду отстраняется и натягивает презерватив. Хорошо, что хоть один из нас думает о безопасности, потому что я так потерялась в его теле, и в этот момент мысль о безопасном сексе даже не пришла мне в голову.

Несколько секунд спустя он возвращается ко мне. Толкаясь на меня своим телом. Дразня меня поцелуями. Внезапно мои ноги подкашиваются, и мы падаем на кровать. Хоть я и чувствую, что больше не могу с этим справиться, я хочу большего. Мне нужно больше его. Наконец-то, он толкается в меня, и я вскрикиваю от удовольствия. Он берет меня и дает мне все, в чем я нуждаюсь, хоть никогда не подозревала об этом. Я никогда не испытывала такого удовольствия. Такое ощущение, будто каждая молекула в моем теле внезапно возбуждается и пускается в пляс.

Мистер Блэк продолжает входить и выходить из меня, и я продолжаю стонать при каждом толчке. Я чувствую, что нахожусь на грани оргазма, но пока что еще не хочу кончать. Я хочу, чтобы это продолжалось долго. Хочу остаться в этом мгновении вечно. Внезапно, не выходя из меня, он наклоняет голову и берет мою грудь в рот.

— У тебя самая идеальная грудь, Элли, — шепчет он. — Я хочу вечно держать их у себя во рту.

Он слегка кусает мой сосок, посылая ощущение удовольствия, смешанного с болью, через все мое тело. Если между нами и было какое-либо расстояние, сейчас оно было заполнено удовольствием. Я закрываю глаза и позволяю себе все чувствовать, каждый восхитительный сантиметр его тела и этот момент, который мы разделяем.

— Боже мой, — стону я. Он издает рык, толкаясь еще глубже в меня. И я теряю контроль. Меня накрывает эйфория, и я начинаю видеть звезды — я вижу их и закрытыми, и открытыми глазами. Бедрами я прижимаюсь к нему, и теплое ощущение разливается по всему моему телу. Только на этот раз оно не просто теплое. Оно горячее. На самом деле, кажется, будто меня накрывает волной горячей лавы, когда мое тело начинает биться в конвульсиях под ним. Я хочу его больше, чем чего-либо в своей жизни. Достаточно лишь мысли о том, что он сейчас выйдет из меня для того, чтобы я расплакалась. Непроизвольно по моим щекам скатываются большие, круглые слезы. Они просто появляются от удовольствия сотрясающего мое тело оргазма.

— Ничего себе, — он шепчет мне в ухо, продолжая толкаться в меня, только более нежно и медленно. — Каково это было?

Я вытираю слезы и вытягиваю ноги. Я не ощущаю своих конечностей и едва могу чувствовать его.

— Потрясающе, — шепчу ему.

— Я, вроде как, так и понял, — улыбается мужчина.

Он продолжает толкаться в меня. Его движения становятся все быстрее и быстрее. Укусы поспешными, а поцелуи небрежными. Мистер Блэк теряет контроль. Я смотрю ему в глаза и вижу, как это происходит. Он откидывает голову от удовольствия. Также, он отстраняется от моего лица, открывая мне вид на свой точеный торс. Когда он входит и выходит из меня, я наблюдаю, как каждый его мускул напрягается и расслабляется снова и снова. Я снова чувствую покалывание по всему своему телу. На меня снова накатывает волна возбуждения. Сколько еще раз за эту ночь мне удастся ощутить это?

— Элли, — он шепчет и двигается во мне все быстрее.

Его дыхание учащается и затем, наконец-то, он кончает. Каждая мышца его тела напрягается, включая и лицо, прежде чем его охватывает освобождение. Он делает еще несколько неглубоких толчков, прежде чем, весь потный, опускается на меня.

— О, Боже мой, Элли, — говорит он, пытаясь отдышаться. — Это было удивительно.

— Да, так и было, — киваю я.

Комната погружается в тишину, пока мы оба думаем о том, что только что сделали. Этот опыт просто выходит за рамки того, что я когда-либо испытывала раньше, или думала, что когда-либо испытаю.

— Было такое ощущение, будто мы танцуем, правда? Будто мы делали все синхронно? — спрашивает он.

Я киваю.

— Мне показалось, будто мы единое целое.

Мужчина кивает и перекатывается на спину, затем одним, легким движением снимает презерватив. Капельки пота блестят на его животе, и мне требуется вся сила воли, чтобы не наклониться вперед и слизать их.

Я провожу пальцами вверх и вниз по его прессу, останавливаясь при каждой впадинке.

— Твое тело… нереальное, — говорю я, и он улыбается.

— У меня семь процентов жира, — хвастается он.

— Вау. Должно быть, это требует больших усилий.

— Сначала так и было, — говорит мужчина. — Но сейчас, это просто моя жизнь. Я люблю заниматься спортом. Я действительно ощущаю себя плохо, если пропускаю день или два тренировок.

— Итак, то, чем мы только что занимались? Это считается за упражнение? — застенчиво спрашиваю я.

— Вообще-то, учитывая то, насколько я вспотел, я бы сказал, что да. Считается.

Мы лежим некоторое время, уставившись в пространство перед нами. Мне требуется несколько минут разглядывания всего вокруг в попытке собрать мысли о том, что только что произошло воедино, чтобы осознать, насколько удобная на самом деле кровать. Простыни настолько роскошны, что их плотность вероятно, тысяча нитей на квадратный дюйм. Подушки такие пушистые и не теряют свою форму, идеально прилегая к моей голове. Я закрываю глаза, чтобы насладиться этим моментом.

***

Чуть позже я просыпаюсь. Я не уверена, сколько времени прошло, но мистера Блэка нет на кровати рядом со мной. Я потягиваюсь, снова восхищаясь комфортом простыней и затем, наконец-то, выбираюсь из кровати. Когда я подхожу к окнам и отодвигаю занавески, я вижу солнце высоко в небе. Уже день.

Прошлая ночь кажется лишь сном. Случилось ли это на самом деле? Было ли все на самом деле? Честно говоря, мне трудно поверить, что мистер Блэк вообще существует. Разве есть на планете такие люди как он? Такие добрые, заботливые и требовательные одновременно. Кто-то, кто одновременно является и тайной, и открытой книгой?

Оглядев номер, я убеждаюсь, что его здесь нет, и выхожу, чтобы вернуться в свою комнату. Там я иду в душ и смываю с себя весь пот и запах секса. С одной стороны, душ освежает, но с другой, мне становится неимоверно грустно. Мне нравилось ощущать запах мистера Блэка на своих руках и теле, а теперь, эта маленькая часть его исчезла.

Нарисовав стрелки и подкрасив ресницы, я слегка подкрашиваю брови, когда слышу стук в дверь. Это Лизбет.

— Я просто пришла проверить тебя. Как все прошло прошлой ночью? — спрашивает она.

— Хорошо, — говорю я. — На самом деле, все было просто отлично.

— Ну, я рада это слышать, — говорит она, улыбаясь от уха до уха.

— И все в порядке с твоим банковским счетом? — спрашивает женщина.

— Хм, вообще-то не знаю. Это хороший вопрос.

— Не проблема, я могу подождать, пока ты проверишь.

Я вообще об этом не задумывалась, но ладно. Взяв телефон, я захожу на свой банковский аккаунт. У меня там ровно двести пятьдесят одна тысяча четыреста пятьдесят девять долларов. Четверть миллиона со вчерашнего вечера и тысяча четыреста пятьдесят девять долларов и пара центов — то, на что я раньше собиралась жить до конца месяца. Что я могу сказать, до сих пор это не казалось такой уж ничтожной суммой денег.

— Да, все в порядке.

— Я рада это слышать. Ну, в любом случае, я хотела дать тебе знать, что в обеденном зале тебя ждет завтрак. И вертолет — он готов доставить тебя обратно на Манхеттен в любую секунду.

Ох. Подождите, что? Вертолет? На мгновение я шокирована.

— Мне необходимо улететь сейчас? — я спрашиваю.

— Нет, конечно же, нет, ты определенно сперва можешь позавтракать, если хочешь.

— Нет, это не то, что я имела в виду, — говорю я неуверенно. — Я думала, это будет на все выходные. Я подумала, что позже будет еще одна вечеринка?

Лизбет таинственно мне улыбается.

— О, так ты действительно вчера провела хорошо вечер, — говорит она. Мои щеки становятся ярко-красными, а затем я краснею еще больше от мысли, что я смущена.

— Мистер Блэк производит впечатление, не так ли? — спрашивает Лизбет.

По ее тону я могу сказать, что она, возможно, знакомка с ним в постели. Мысль об этом сводит меня с ума, но я стараюсь держать себя в руках.

— Не важно. Полагаю, меня неправильно проинформировали, — бормочу я, поворачиваясь к своему чемодану и делая вид, что собираю вещи.

— Послушай, вечеринка была лишь на один вечер. Я имею в виду, вечеринка продолжится, но сегодня будет другой аукцион. Со всеми новыми девушками. Мужчины, здесь, так сказать, любят свежее мясо.

— Да, конечно. Я такая идиотка.

— Совсем нет, — говорит Лизбет, обнимая мои плечи. — Ты просто не знала.

В этом моменте я ощущаю настоящую нежность. Мне вдруг кажется, что она точно знает, что я чувствую. Разочарование и сожаление смешались с гневом и ревностью. Я хочу узнать больше о ней.

— Так, как ты получила эту работу? — спрашиваю я ее.

— Я оказалась здесь также как ты, пару лет назад. Кто-то купил меня, и мы действительно хорошо провели время вместе. Затем он попросил остаться меня на неделю. Затем на месяц. А после, я начала служить ему на постоянной основе.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, у нас такого рода отношения, которые можно назвать отношениями хозяина и рабыни. Я здесь, чтобы служить ему и делать все, что он захочет. Бессрочно.

— И тебе нравится это?

— О, да, — женщина кивает. — Никогда в жизни я не чувствовала ничего более захватывающего. Помогает и то, что мы сексуально совместимы.

— Так, кто он? Твой хозяин? — спрашиваю я. Слово ощущается некомфортно, когда я его произношу, и я немного морщусь. Но в этом также есть кое-что волнующее.

— Он друг мистера Блэка. Сейчас он в отъезде по работе, именно поэтому я здесь, развлекаю вас всех на яхте мистера Блэка. Иначе, я бы была на его яхте.

— Как его зовут? — я спрашиваю.

— Мистер Уайт.

Я громко смеюсь.

— У них всех такие имена?

— Ага, — Лизбет кивает. — Они — часть свободной организации под названием «Клуб парней-миллиардеров». Члены клуба те, кто владеет яхтами. Остальные мужчины, которые были в зале торгов — потенциальные члены клуба.

— Ого, я понятия не имела, — шепчу я.

— Это своего рода секретная организация. Они не любят говорить об этом открыто, потому что большинство из них управляют большими, международными компаниями с акционерами. Много людей, перед кем нужно отвечать.

— Так как долго ты с мистером Уайтом? — спрашиваю. — И вы вообще вместе?

— Да, на самом деле. Мы вместе уже более двух лет. Он даже попросил меня выйти за него замуж.

— О, ого, поздравляю, — говорю я.

Она улыбается.

— Это, определенно, не то, чего мои родители из Кентукки хотят, но я люблю его. Очень сильно.

С этими словами Лизбет прощается со мной. Прежде чем уйти, она говорит мне, что если мистер Блэк захочет снова со мной связаться, он сделает это. Иначе, я вероятно, никогда больше его не увижу.

Я решаю пропустить завтрак и направляюсь прямо к вертолету. Меня не попросили остаться здесь дольше и меня это устраивает. У меня есть четверть миллиона и воспоминания.

Когда я подхожу к вертолетной площадке, то вижу, что я здесь одна. Пилот машет мне рукой. Волоча за собой чемодан, я иду к вертолету. Пилот спрашивает мой адрес и говорит, что сядет на крыше здания в паре кварталов от моей квартиры. Он помогает мне с багажом и протягивает мне наушники. Я забираюсь на заднее сиденье.

Кто-то звонит ему по рации и просит подождать. Я решаю, что еще пара девушек хочет уехать, поэтому откидываюсь на сиденье и смотрю на темно-синий океан, простирающийся до самого горизонта.

— Привет, — говорит знакомый голос.

Когда я поворачиваюсь, вижу, что это ни кто иной, как мистер Блэк. Дрожь пробегает по моему позвоночнику, и я широко улыбаюсь.

— Не думай, что так скоро от меня избавишься, — говорит он и помогает мне выбраться из вертолета.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Просто хотел попрощаться. После ночи, которая у нас была, нам нужно как следует попрощаться, тебе не кажется?

Я киваю и прижимаюсь своими губами к его. Я обнимаю руками его крепкие, мускулистые плечи и позволяю ему держать меня, пока он целует меня в ответ.

— Извини. Я бы попросил остаться тебя еще на одну ночь. Но мне нужно по работе вернуться в Нью-Йорк, — говорит мистер Блэк, когда наконец-то отстраняется от меня.

— Все хорошо, я понимаю.

— Я просто хотел пожелать тебе хорошего полета и сказать, что я хочу снова тебя увидеть. Скоро.

Широкая улыбка украшает мое лицо. Я действительно чувствую, как мои глаза блестят от счастья. Знаю, это, возможно, не самая хорошая идея, но есть что-то, что тянет меня к нему. Я должна быть с ним. Мне нужно быть с ним на каком-то субатомном уровне.

— Я бы хотела этого, — застенчиво говорю я, пытаясь не звучать слишком жаждущей.

— Хорошо, — говорит он. — Вот моя визитка. Там есть мой личный номер.

Я смотрю на элегантную белую визитку на толстой, дорогой бумаге. Это может быть визитка, но он использует ее не для работы. На карточке имя « Мистер Блэк».

— Тебе нужен мой? — спрашиваю.

— Вообще-то, Лизбет уже дала мне его. Он был у нее в документах, которые ты заполнила для аукциона.

Я не знаю, что сказать, поэтому целую его снова. Он отвечает взаимностью.

— Кстати, меня зовут Эйден, — шепчет он мне в ухо, после того, как отстраняется. — Эйден Блэк.

Когда я забираюсь обратно в вертолет, такое ощущение, что я на седьмом небе. Прежде чем закрыт дверь, он целует мою руку и желает удачного полета.

Я удерживаю свой взгляд на Эйдене, когда мы отдаляемся и продолжаю смотреть в том направлении, когда он и яхта исчезают в океане.

Когда на горизонте появляется Нью-Йорк, мой телефон пищит, и я смотрю на сообщение.

«Теперь у тебя есть все двести пятьдесят тысяч долларов, чтобы вести себя неразумно. Живи своей жизнью на полную катушку. Следуй своим мечтам. Ничто другое в мире не стоит этого».

Номер совпадает с одним из тех, что написан на визитке, которую мне дал Эйден. У меня занимает минуту, чтобы понять, что имеет в виду под «все двести пятьдесят тысяч долларов». Но я все равно не поверю в это, пока не увижу собственными глазами. Я быстро захожу на аккаунт по студенческому кредиту. И вместо ста пятидесяти одной тысячи трехсот двадцати девяти долларов, которые я была должна в прошлом месяце, сейчас числится ноль долларов.

Я пишу Эйдену.

Я: Ты оплатил мой кредит на учебу?

Эйден: Да.

Я: Почему?

Эйден: Потому что ты заслуживаешь всю четверть миллиона, чтобы повести себя с ними неразумно.

Я качаю головой, не веря, что хоть что-либо из этого, правда. Кто ты такой, черт побери, Эйден Блэк?

ГЛАВА 16

Когда я не могу выбросить ее из головы…

Мистер Блэк

Я не большой поклонник оперы. Ладно, это преуменьшение. Вообще-то, я ненавижу ее. В ней все так пафосно и утомительно. Музыка — перебор, как и манеры и жесты актеров.

Некоторые люди любят это место, что даже плачут, настолько их трогает музыка.

Ну, меня нет. На самом деле, хотел бы я иметь возможность вставить в уши наушники и послушать что-нибудь, что мне действительно нравится. Например: «Rolling Stones» или «Led Zeppelin». Мне нравится классический рок. Так вот, если бы они действительно поставили рок-оперу… это, я бы точно посмотрел.

Так, почему же я здесь?

Мне, определенно, не нужно находиться здесь по работе. Несмотря на то, что все техники действительно богаты, у нас не очень-то много денег.

Поэтому, вам будет довольно сложно найти любого из нас, одетого в костюм и галстук, не говоря уже о том, кто посещает оперу или симфонию. Но, в отличие от остальных моих коллег, которые проводят свои дни в футболках и джинсах, я люблю пошитые на заказ костюмы, которые стоят вдвое больше, чем дом моего детства.

Но опера?

Я, определенно, не фанат. Нет, единственная причина, почему я здесь — это потому, что Кристина настояла на том, чтобы мы сюда пришли.

Кристина Тэйлор — отличная подруга. Я знаю ее уже долгое время. Мы познакомились на одной вечеринке Лиги Плюща, во времена колледжа, когда я еще учился в Йеле, а она в Брауне. Мы с Кристиной никогда не встречались. Наши сексуальные предпочтения и желания слишком похожи. Кристина не верит в отношения, как и я, если не считать того короткого промаха, когда я женился.

Я бросаю взгляд на Кристину. Она полностью поглощена, постановкой Метрополитен-оперы «Кармен» Жоржа Бизе. Билеты на это шоу были не только до смешного дорогие, но их еще не возможно было достать. И все это из-за французской меццо-сопрано Клементины Маргейн, которая играет бессмертную героиню-цыганку.

— Я видела Марию Агреста во время дебюта в «Богеме» в прошлом году, — шепчет Кристина, вытирая слезу после особенно трогательного выступления.

— Да, она хороша, — говорю я без особого энтузиазма.

Кристина возвращает свой взгляд к сцене, а я перевожу свой на нее. Ее бледная, белая кожа и длинные, тонкие пальцы придают ей изящности, но я прекрасно знаю, на какие, совсем не изящные вещи, они способны. Видите ли, Кристина — одна из самых популярных и высоко оплачиваемых доминатрикс в Нью-Йорке, что в значительной степени делает ее одной из лучших в мире. Со стороны вы никогда об этом не догадались бы.

Нет, со стороны она выглядит как застенчивая библиотекарша или потерянная студентка английской литературы, какой я ее помню со времен колледжа. Но, опять же, как вы уже, наверное, знаете, вам не следует оценивать книжку по обложке.

— Хватит пялиться на меня, — шепчет она, не сводя глаз со сцены.

— Я просто представляю, какие плохие вещи собираюсь с тобой сделать сегодня, — шепчу в ответ.

Она качает головой, но застенчиво улыбается, это говорит мне, что она тоже с нетерпением этого ждет. Насколько мне известно, с Кристиной у нас уникальные отношения. Что я имею в виду — пока я продолжаю играть с другими женщинами на стороне, Кристина нет. Она доминант по жизни, но когда мы вместе, ей нравится быть сабмиссивом. Ей нравится быть связанной, и девушка наслаждается всеми грязными вещами, которые я проделываю с ней, заставляя испытывать оргазм за оргазмом.

— Если ты продолжишь в том же духе, я не поеду к тебе, — с вызовом говорит она.

Возможно, Кристина просто блефует, но я не могу сказать наверняка. Поэтому решаю перестраховаться.

***

Когда мы приезжаем ко мне, я умираю от предвкушения. Мои мысли вертелись по кругу на протяжении всего представления, пока я представлял все, чем мы собираемся заняться, и мой член был тверд как камень с начала антракта.

— Эй, детка, — я прижимаю ее к кухонной стойке и целую шею. Она откидывает голову и легонько стонет. — Я приготовил для тебя пару милых вещиц.

— Не могу дождаться.

Прежде чем отправиться в свою особенную комнату, я бросаю последний взгляд на ее платье. К счастью, оно без бретелек, я могу спустить его до самого пола. Хорошо. Это значит, что ее руки могут быть заняты кое-чем другим.

Кристина уверенно заходит в комнату и оглядывается. Она была здесь множество раз прежде. Она даже использовала ее со своими клиентами несколько раз. Они были очень эксклюзивными клиентами, и она была мне многим обязана после этого, так как я не позволяю никому здесь играть.

Она смотрит на качели, свисающие с потолка, и подмигивает мне.

Я знаю, чего она хочет. Кристина хочет, чтобы я связал ее руки и поднял. Ей нравится это. Быть невесомой. Висеть в пространстве, пока я заставляю ее кончать снова и снова.

— Ох, сэр, пожалуйста, будьте осторожны со мной, — кокетливо говорит она.

Сэр — это слово, которое устанавливает динамику власти между нами. Это возбуждает ее так же, как и меня.

— Это мы еще посмотрим, — говорю.

Я закрепляю ее руки в наручники над головой. Расстегиваю молнию ее платья и опускаю его к ногам. Она выходит из него. Замечаю, что на ней нет ни трусиков, ни лифчика.

— Вау, я не был к этому готов, — признаюсь я.

Мой член стал таким твердым, что кажется, превратился в камень. Широко развожу ее ноги в стороны и связываю веревкой, чтобы они оставались раздвинутыми после того, как я начну.

Я смотрю на нее и облизываю губы.

Кристина пытается придать своему лицу испуганное выражение, но ей это не очень удается. Вместо этого она выглядит так, словно ей требуется вся ее энергия, чтобы сдержать волнение и предвкушение.

И затем, внезапно, события прошлых выходных всплывают в моей голове. И не только минувший уикенд, но и Элли, если быть точным. Ее мягкие губы, роскошная грудь. Ее неповиновение мне и то, что она кончила без моего разрешения.

Я пытаюсь отбросить эти мысли и переключить все свое внимание на Кристину, но мой разум отказывается подчиняться. И на ее месте я представляю Элли. Все, что я хочу это Элли.

— Что так долго? — спрашивает Кристина. — Ты собираешься начать или что?

Я смотрю на нее. Ее бледная кожа на оттенок или два светлее, чем у Элли. Ее глаза неправильной формы. Даже ее тело, вдруг, кажется мне очень худым.

Нет, проблема не в том, что с Кристиной что-то не так. Просто она не Элли.

— Прости. Я не могу этого сделать, — говорю я и развязываю ее ноги.

Когда я опускаю качели обратно на пол и отстегиваю ее руки, она дает мне пощечину.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что ты не можешь этого сделать? — спрашивает Кристина. — Кем, черт побери, ты себя возомнил?

— Извини, но моя голова сегодня забита не этим.

— Тогда забей этим!

Она отводит руку, чтобы снова меня ударить, но я ловлю ее за запястье, прежде чем ее ладонь достигает моего лица.

— Пожалуйста, больше не делай так. Никогда, — шепчу я своим самым серьезным тоном.

— Ты такой мудак, ты знаешь это?! — кричит Кристина, хватая свое платье и обувь и выходя из комнаты.

ГЛАВА 17

Когда я снова вижу свою лучшую подругу…

Элли

Я люблю осенний Нью-Йорк.

Прошло всего несколько дней после моего возвращения с яхты, но осень, кажется, обрушилась на Нью-Йорк с удвоенной силой. На улице мокро и скользко, и деревья уже почти сменили цвет.

Когда я открываю окно в своей комнате, влюбляюсь в этот запах свежего дождя на прохладном асфальте. Большой дуб напротив нашей квартиры уже перекрасился в золотые оттенки. Есть что-то в этой поре года, что заставляет меня желать купить канцелярские принадлежности, хоть я больше и не учусь. Пожалуй, все-таки я позволю себе такое удовольствие — куплю новый блокнот для писателя и пару ручек.

Не вылезая из постели, я зеваю и потягиваюсь, поджимая пальцы на ногах.

Внезапно воспоминаю оргазм, от которого пальцы на ногах поджимались, и его подарил мне всего несколько дней назад мистер Блэк. Я не знаю, увижу ли его снова, но уверена, что ту ночь с ним я еще очень долго не забуду.

Выскальзываю из кровати, и все мое тело дрожит от воспоминаний об удовольствии, которое он мне доставил.

Меня можно назвать феминисткой, так как я считаю, что мужчины и женщины заслуживают одинаковой оплаты за одинаковую работу и равные права. Я, определенно, не была самым подходящим кандидатом на аукцион, в котором мне пришлось поучаствовать на той роскошной яхте в прошлые выходные.

Если бы кто-то сказал мне об этом раньше, я бы отклонила это, не подумав дважды. Но когда наступило время, это показалось захватывающим и веселым приключением, в которое можно отправиться. Захватывающе, потому что я не знала чего ожидать, или что получу. Но никогда, даже в своих самых смелых мечтах, я и ожидать не могла, что это будет кто-то как мистер Блэк.

— Привет, сучка, — вваливается в мою комнату Кэролайн.

Сейчас только шесть утра и нам обеим нужно на работу, но она только вернулась домой.

— Еще одна веселая ночка? — спрашиваю я, указывая на ее короткое вечернее платье, и туфли на каблуке, которые больше подходят для похода в клуб, чем для элитной художественной галереи в Сохо, где она работает.

— Вообще-то, я встретила очень горячего парня. Он работает на Уолл-Стрит, — говорит она, расстегивая платье, и машет мне рукой, чтобы я последовала за ней в другую комнату.

— Он из того типа парней, с которыми ты обычно встречаешься? — спрашиваю.

— Я не знаю, что сказать; в здешних эксклюзивных клубах таких парней полно, — говорит подруга, пожимая плечами. — Но он действительно был очень милым. И очень хорош в постели. А он был очень пьян, так что я могу только представить, как бы он был хорош, если бы не выпил так много.

Я киваю и иду в ванную, чтобы почистить зубы.

— На самом деле, он хотел, чтобы я осталась ночевать, — кричит Кэролайн из комнаты.

— Ого, это что-то значит, — бормочу я, полным пасты ртом.

— Я знаю, хорошо? — Кэролайн появляется в дверном проеме. — Я не собиралась оставаться, но затем, угадай что? Я просто уснула. Как унизительно, правда?

Я пожимаю плечами. Вообще-то, это не звучит так уж и унизительно.

— О, да ладно тебе. Я не хочу, чтобы он подумал, будто я какая-то неудачница-прилипала. Мне действительно понравился этот парень. А парни любят вызовы.

У Кэролайн есть много опыта в отношениях с мужчинами, весь ее опыт, похоже, проявился в широкой теоретической интерпретации того, как не следует поступать с мужчинами. Можно было бы подумать, что у этих теорий есть какая-то цель, например, если бы она искала для себя подходящего жениха. Но нет, Кэролайн это совсем не интересует. Она думает о свиданиях как об одной сложной игре, из которой, она должна выйти победителем любой ценой.

Кэролайн исчезает в своей комнате на несколько мгновений, давая, мне достаточно времени для того, чтобы помыть лицо и нанести сухой шампунь на волосы. Обычно я принимаю душ поздно вечером, потому что не выношу теплого душа, а горячая вода оставляет на моем лице пятна, которые еще долго не сходят.

К сожалению, большую часть времени, мои волосы жирнеют только от сна на них и уже на следующее утро мне требуется применять сухой шампунь.

— Боже мой! — орет Кэролайн изо всех сил, почти доводя меня до инфаркта. — Я чуть не забыла!

Я смотрю на нее, волосы собраны сзади в слабый конский хвост, а рукой отчаянно ищу резинку. Куда, черт побери, они постоянно исчезают? Я только на прошлой неделе купила упаковку в магазине, а сейчас, почти половина уже куда-то пропала!

— Ты должна рассказать мне все, что случилось на яхте! И про аукцион!

Кэролайн подпрыгивает на месте.

Часть меня думала, что подруга будет настолько поглощена своим собственным свиданием, что полностью забудет о моих выходных. Но, очевидно, не такая я и везучая.

— На самом деле, это было весело, — говорю я. — Очень весело.

— Та-ак, ты не отвертишься так легко.

— Хорошо, но если только ты платишь завтрак, — сдаюсь я.

Она издает еще один вопль и соглашается.

Мы идем в местное кафе за омлетом из авокадо и тостом с бриоши. Несмотря на то, что она высокая, стройная и у нее фигура модели, Кэролайн снова сидит на диете, избегая всех углеводов, словно это яд. И хоть мое тело гораздо более округлое, и я вешу на пять килограмм больше, чем хочу, я получаю огромное удовольствие, поедая свой тост. Когда официант возвращается со второй чашкой чая для меня и третьей кофе для Кэролайн, я, наконец, заканчиваю свой рассказ.

Сначала, когда я согласилась рассказать ей все, я думала, что оставлю все грязные детали того, что случилось, в тайне. Но когда я начала говорить и действительно начала заново переживать то, что произошло в этот уик-энд, я не сделала этого. Я хотела описать все именно так, как это и случилось. И если я не могу поделиться этой историей с Кэролайн — своей самой близкой подругой — то кому, черт побери, я смогу это рассказать?

— Значит, ты получила двести пятьдесят тысяч долларов просто за то, что провела ночь с ним? — спрашивает она.

— Ну, вообще-то, больше. Должно быть, я очень впечатлила его, потому что он оплатил мой долг за обучение, поэтому сейчас у меня есть четверть миллиона, чтобы потратить их на то, что захочу.

— Святое дерьмо, — она качает головой.

Она действительно выглядит впечатленной. Возможно, семья Кэролайн и владеет половиной Новой Англии, но даже для нее это большая сумма.

— Жалеешь о чем-нибудь? — спрашиваю.

— Вообще-то, да, — она кивает. — Я, честно, думала, что ставки поднимутся где-то до десяти или пятнадцати тысяч, но никак не до четверти миллиона.

— Ну, большинство девчонок получили около ста тысяч, — говорю я. — Что все равно чертовски хорошая сумма.

— Черт меня побери! — она качает головой.

У ее семьи, возможно, и есть куча денег, но, как и каждый ребенок, выросший в роскоши, она очень хорошо знает, что деньги приходят с определенными ограничениями. Она имеет на них право только в том случае, если будет следовать правилам. Она не слишком строгие, но все же являются правилами.

— Суть в том, что кроме денег, я провела время просто восхитительно. Мистер Блэк был… удивительным. Никогда прежде я не встречала никого, похожего на него. Он был просто таким… возбуждающим.

— Ух, ты влюблена без памяти?

— Знаю-знаю. Наверное, я говорю как влюбленный подросток, — признаю я.

— Так, ты думаешь встретиться с ним снова? — спрашивает Кэролайн.

Вот, это очень важный вопрос. Я делаю глубокий вдох и выдох, прежде чем отвечаю:

— Сначала я так не думала. Я имею в виду, предполагалось, что это будет лишь на одну ночь. Но затем, он дал мне свою визитку и взял мой номер.

— О Боже, серьезно?

— Я все еще не знаю, позвонит ли он, — признаюсь я.

— Если он дал тебе свою визитку, ты всегда можешь позвонить ему, — предлагает подруга.

Конечно, это правда. Просто я не знаю, могу ли на самом деле сделать это. Я не Кэролайн. Вообще-то, никогда прежде я не звонила парню, чтобы пригласить на свидание. И я, определенно, не собираюсь начать с мистера Блэка.

Я смотрю на часы. Дерьмо. Я опаздываю.

— Мне нужно идти, — бормочу я, хватая сумочку.

— И напомни мне еще раз, почему ты идешь на эту свою дерьмовую работу? — спрашивает Кэролайн, подписывая чек.

У меня нет веской причины, кроме той, что это моя работа.

— Ты понимаешь, что сейчас ты очень богатая женщина?

Я киваю и чмокаю в щеку.

— Я должна идти. Увидимся вечером.

Пятнадцать минут спустя, вся в поту, я захожу в наше здание. Несмотря на то, что сейчас осень, на улице все еще довольно тепло и влажно, и то, что я бегу всю дорогу до офиса никак не помогает мне выглядеть презентабельно.

Когда я захожу в офис, первый человек, на которого я бросаю взгляд, — Том, один из моих самых ближайших друзей, и моя тайная влюбленность последние два года. Его стол всего в паре метров от моего, что дает мне идеальную возможность для наблюдения за тем, как его великолепные волосы падают ему на лицо, когда он работает.

Том возбужденно мне машет рукой, и я отвечаю тем же, но бабочки в животе, которые я обычно чувствую каждый раз, когда нахожусь в его присутствии, исчезают. Полностью. И я не совсем в это могу поверить.

Я подхожу к своему столу и ставлю сумку на пол.

— Ты опоздала, — говорит Том, подходя к моему столу. — Она ждала тебя пятнадцать минут назад.

— Опоздала для чего? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня так, будто я совсем потеряла разум.

— Кэрри? У тебя с ней сегодня утром должна была быть встреча?

Ох, дерьмо. Внезапно, я вспоминаю.

Кэрри Уорренхаус, красивая и жесткая как гвоздь, редактор журнала «Баззпост» и невеста Тома, хотела видеть меня первым делом в понедельник утром.

Ох, дерьмо.

Дерьмо.

Дерьмо.

— Ты забыла? — спрашивает Том. — Не могу поверить, что ты забыла.

«Ну, я не могу поверить, что ты собрался жениться на этой суке», — хочу я сказать, но держу рот закрытым.

Вместо этого, я роюсь в своей сумочке, в которой всегда царит бардак, в поисках блокнота и ручки, чтобы мне было чем писать на случай, если у нее есть для меня какие-то заметки.

Когда только начала здесь работать, то на собственном горьком опыте убедилась, что у Кэрри всегда есть для тебя какие-то заметки, и она считает оскорбительным, если ты приходишь к ней в офис неподготовленным.

— Вот, бери, — говорит Том, хватая блокнот со своего стола. — У тебя, по крайней мере, есть ручка?

Я нахожу на своем столе ручку и гордо показываю ему.

— Спасибо, — говорю я и иду к ее кабинету.

ГЛАВА 18

Когда дела на работе идут не по плану…

Элли

Кэрри Уорренхаус.

Она действующий главный редактор «БаззПост» и дочь Эдварда Уорренхауса — основателя «БаззПост». Одно дело, если бы она была абсолютно некомпетентной идиоткой, но дело в том, что это не так. Совсем. Она умная и невероятно организованная. Несмотря на то, что ее семья богата, она, вероятно, поступила бы в Гарвард своими силами.

Она на пять лет старше нас с Томом, и за последние пару лет она превратила «БаззПост» в настоящего соперника в борьбе за серьезные новости. Да, «БаззПост» оставил свой след в мире дурацкими видео и смешными онлайн-викторинами, но за последние пару лет, когда Кэрри была главным редактором, они перешли к действительно важным репортажам о политических и международных новостях.

И, в отличие от других онлайн-журналов и газет, они продолжают зарабатывать на этом деньги. Рекламодатели любят нас, и деньги льются рекой.

— Пожалуйста, присаживайся, Элли, — говорит Кэрри, указывая на мягкий стул напротив ее стола.

Из ее кабинета, через окна от пола до потолка, открывается красивый панорамный вид.

— Извините, что опоздала, — бормочу я и опускаюсь на сиденье.

Я не знаю, о чем мы будем разговаривать, но такие встречи всегда заставляют меня нервничать. Такое чувство, будто меня вызвали в кабинет директора, и она собирается позвонить моей маме и настучать на меня.

Кэрри — олицетворение шика. Ее волосы пострижены в короткий, острый как бритва боб, и ни одна прядь не выбивается из прически. По сравнению с ней, мои неопрятные локоны, которые любезно можно назвать стилизованными под пляжные волны, выглядят непрофессионально и неконтролируемо.

Я кручу указательным пальцем локон, жалея, что даже не потрудилась пройтись по ним расческой этим утром.

— Я хотела обсудить с тобой последнюю статью, что ты мне представила, — говорит она.

У нас работает около десяти редакторов, но Кэрри такая привередливая и настоящий трудоголик, что следит за каждой частью «БаззПост» с предельной точностью.

— Ух-хм, — я киваю.

Хоть убейте, но я даже не помню, о чем была та статья.

— Та, про семейство «Кардашьян» и их новую линейку косметики, — говорит она.

Ох, да, конечно. Вот она, довольно жесткая журналистика.

— Прочитав ее, у меня появилось ощущение, что тебе не особо была интересна эта тема, — говорит она, указывая на распечатанную статью, лежащую на ее столе.

Я бросаю на нее взгляд и вижу, что почти все помечено красным маркером. Дерьмо.

— Ну, знаешь, мне кажется это какого-то рода жалкая попытка — ерунда, одним словом.

Двойное дерьмо. Мне не следовало говорить этого.

— Ерунда? — спрашивает Кэрри с выражением шока и презрения на лице. — Ты серьезно?

— Нет, я не это имела в виду, — я пытаюсь отступить, но ничего путного не приходит мне в голову. — Я действительно не это имела в виду.

— Я подожду, — говорит Кэрри, скрестив руки на груди.

Что за сука. Мне требуется вся моя сила, чтобы не закатить глаза.

— Это просто проплаченный пост про их новую линейку косметики, — говорю я.

— Вот именно. Это проплаченный пост, и это значит, что мы получаем хорошие деньги за то, что публикуем его. И вот поэтому такая статья нуждается в писателе, который постарается выразить хотя бы минимальное количество восторга по поводу продуктов и бренда «Кардашьян» в целом.

Ты серьезно? Я хочу закричать. Ты серьезно, черт побери? Я имею в виду, мы обе учились в университетах Лиги Плюща, и сейчас ты просишь меня показать больше восторга для «Кардашьян?

Не то, чтобы я имела что-то против них. Просто я на самом деле не знаю о них ничего, да и знать не хочу. Но, конечно же, ничего из этого я не могу высказать. Вместо этого, я говорю:

— Я понимаю.

— Дело в том, Элли, что это не единичный случай с тобой, — начинает Кэрри. — Это уже стало какого-то рода привычкой. Я просмотрела некоторые другие твои работы и, честно, думаю, что ты можешь намного лучше.

Я киваю, будто согласна с ней. Тут особо нечего сказать, поскольку они опубликовали мои другие статьи.

— Знаю, что твой непосредственный редактор, кажется, рад, но я ожидаю большего. Я хочу, чтобы «БаззПост» стал одним из лучших онлайн-журналов, но мы не получим такого звания, если наши писатели не будут знать свое дело.

— Хорошо, я постараюсь, — бормочу я.

Но Кэрри не останавливается. Она продолжает давить.

— Мне не нужно, чтобы ты просто постаралась, Элли. Я хочу, чтобы ты сделала это.

Ну, все, с меня хватит.

— Я действительно не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала, — говорю после минуты молчания. — Я имею в виду, мне жаль, если ты думаешь, что моя работа не соответствует нашим стандартам, но полагаю, что она довольно неплохая. Честно говоря, думаю, что я была взволнована линейкой макияжа «Кардашьян» так же, как и любой другой здравомыслящий человек. Но если ты хочешь нанять одержимого знаменитостями подростка, чтобы писать подобные статьи, милости прошу.

О, Боже мой. Не могу поверить, что я только что сказала это. Я не очень общительный человек, и никогда раньше не говорила боссу того, что думаю на самом деле. И судя по выражению лица Кэрри, она, кажется, тоже немного застигнута врасплох. Она поправляет свой сшитый на заказ пиджак и поудобнее устраивается в кресле. Внезапно, локон волос выбивается из остальной части ее идеального боба, и она больше не выглядит такой пугающей.

— Я, правда, не знаю, что мне на это сказать, Элли, — говорит она через мгновенье. — Кроме того, что ты, не кажешься действительно счастливой здесь.

— На самом деле, нет. Не совсем. Мне не нравится писать пустые статьи, которые мне поручают, которые должны быть журналистикой, но на самом деле, являются тщательно продуманной рекламой. Я не за этим сюда пришла.

— Тогда, возможно, это место не для тебя.

Я мгновение думаю об этом. Она права. Впервые в жизни, я на самом деле согласна с ней.

— Да, думаю, это так, — говорю я, вставая. — Считай это моим уведомлением за две недели.

Прежде чем успеваю дойти до другого конца ее кабинета, она кричит:

— Вообще-то, нам не нужно уведомление за две недели. Мы попросим, чтобы тебя заменил стажер.

Ого, серьезно?

Я работала здесь почти два года, и она даст стажеру выполнять мою работу. И ей не нужно будет ему ничего платить. Идеально.

Даже не утруждаюсь как-то отреагировать на ее слова. Вместо этого выхожу из кабинета и направляюсь прямиком к своему столу.

ГЛАВА 19

Когда моя секретная влюбленность исчезает…

Элли

— Куда ты идешь? — сразу же после встречи ко мне подходит Том. Я беру свою сумку и начинаю собирать в нее все личные вещи со стола. — Что ты делаешь? Что происходит, Элли?

Я пожимаю плечами. Мне не хочется здесь, прямо перед всеми, объясняться. Но я знаю Тома — он не из тех, кто что-то упускает.

— Я только что уволилась, — говорю.

На самом деле, если учитывать то, что произошло, я не совсем уверена, что эти слова — правда. То есть, я собиралась уволиться через две недели, как и полагается, но Кэрри сказала, что я должна уйти прямо сейчас. Это можно считать увольнением по собственному желанию? Или меня только что уволили?

Я больше не могу следить за всеми мыслями, что проносятся у меня в голове. И у меня, определенно, нет ответов ни на одну из них.

— Что? Почему? — ахает Том.

Пожимаю плечами.

— Это уже давно крутилось у меня в голове, — через мгновение говорю я. — Я имею в виду, что больше не могу писать длинные рекламные объявления, замаскированные под статью. Или глупые викторины.

Том прекрасно понимает, что я имею в виду. Он изучал политологию в Йеле. Он — политический наркоман, и, несмотря на то, что действительно квалифицирован и даже помолвлен с редактором, большую часть своего времени Том придумывает глупые викторины типа: «Выбери дизайн мечты для своей квартиры, и мы скажем тебе, кто ты» или «Этот тест от Бена и Джерри покажет тебе, какому дому Хогвартса ты принадлежишь».

После того как забиваю свою сумку почти всем, что принесла в этот офис, я машу рукой на прощание некоторым из других коллег и направляюсь к лифту. Никого, кроме Тома, я здесь не могу назвать своим другом, и все мы живем поблизости, поэтому, думаю, еще не раз с кем-то из них столкнусь на улице. Том следует за мной.

— Элли, что происходит? — спрашивает он, хватая меня за предплечье.

Я отмахиваюсь от него.

— Ничего. Просто это то, о чем я думала уже некоторое время. Я имею в виду, это место классное, просто больше не могу здесь работать.

— Это одно из самых крутых мест в Нью-Йорке для работы, если ты хочешь быть писателем, — говорит Том. — То есть, я знаю, что иногда Кэрри может быть настоящей сукой. Что она тебе сказала?

Он, что, серьезно только что так отозвался о своей невесте? Я качаю головой.

— Она не причем. Это просто стечение обстоятельств. Я хочу писать то, о чем сама хочу, Том. И мне надоело быть здесь. Я уже приняла решение.

Мы в тишине спускаемся на лифте вниз.

— Но что насчет денег? Ты действительно во всем хочешь зависеть от Митча? — спрашивает он.

— Ого, ты серьезно, Том? Ты собираешься поднимать эту тему?

Мы были друзьями очень долго. И в результате чего, он знаком со всеми моими проблемами с отчимом. Я выросла в семье среднего класса. Мы практически жили от зарплаты до зарплаты. Но после того как мои родители развелись, когда мне было восемь, моя мама устроилась репетитором для пятилетней дочери Митча Уиллоуби. Он был вдовцом, и вице-президентом одного из крупнейших инвестиционных банков в городе. Они полюбили друг друга, вскоре поженились и вот уже много лет счастливо живут вместе.

Вообще-то, никаких серьезных проблем у меня с Митчем нет, кроме той, что он хочет делать для меня что-то большее. Он хочет все оплачивать и иногда даже обижается, когда я хочу заплатить за свои собственные вещи. Одна из причин, по которой я так хотела получить эту работу после окончания университета — чтобы иметь собственные деньги и платить за все самой, по крайней мере, насколько это было возможно.

Он все еще оплачивает мою часть аренды за квартиру, которую я делю с Кэролайн, потому что сама я ни за что ее не потяну.

Учитывая тот факт, что отец Тома тоже довольно богат, и он живет в паршивой квартире на четвертом этаже и отказывается брать у него деньги. Я думала, что он, в отличие от всех остальных наших знакомых, точно поймет, что к чему.

— Я просто не понимаю, что ты делаешь, Элли. Внезапно, когда вещи стали немного сложнее, ты просто берешь и увольняешься? Ты же знаешь, что если бы не Митч, ты бы никогда не смогла этого сделать, верно?

Сложно поверить, что одной из тех вещей, которыми я действительно в нем восхищалась когда-то, была его гордость.

— Ты действительно собираешься заставить меня чувствовать себя виноватой за это?

— Да! То есть, нет. Я не хочу заставлять тебя чувствовать себя виноватой. Хочу, чтобы ты осталась. Я имею в виду, ты вроде как мой единственный друг здесь.

— А ты никого не забыл?

Он внимательно смотрит на меня.

— Кэрри? Наш редактор, по совместительству босс. Твоя невеста?

— Да, конечно. Но ты знаешь, что я имею в виду. Она совсем из другого мира, нежели мы. Ты единственная, кто действительно понимает это.

Ну, сейчас я чувствую себя оскорбленной.

— Дело в том, Том, что ты из богатой семьи. Твой отец — известный адвокат в одной из самых престижных юридических фирм Бостона. Ты каждое лето отдыхал в Кейп-Код (прим.: полуостров в штате Массачусетс, излюбленное место отдыха не только простых американцев, но и политической элиты страны). Ты поступил в Йель. Ты женишься на дочери семьи Уорренхаус, которые владеют половиной Новой Англии. Митч, может быть и богат, но мой настоящий отец ― нет. Он простой учитель. Ты можешь сочувствовать бедным и жить так, будто сам беден, но это неправда.

— Да пошла ты, Элли. Я не беру денег у своего отца. Живу на то, что зарабатываю здесь. И за тридцать тысяч в Нью-Йорке много не купишь.

— Да, не купишь, — соглашаюсь я.

— Думаешь, я сам не хочу уволиться? Тебе не кажется, что мне хочется посещать предвыборные гонки, следить за событиями и, как что-то случается, сразу же сообщать об этом миру? Конечно же, хочу. Но также я хочу оплачивать свои счета самостоятельно.

— Ну, возможно, ты не должен, — начинаю я. — Я имею в виду, если твой папа готов заплатить за то, чтобы ты начал свою карьеру политического журналиста, почему бы не позволить ему это? Он любит тебя. Ты ничего не добьешься, просто работая здесь, и делая то, чего ты на самом деле совсем не хочешь.

— Не могу поверить, что ты говоришь мне это, — говорит Том.

Если быть честной, мне и самой с трудом в это верится. Это мнение, определенно, отличается от того, что у меня было на прошлой неделе. Я восхищалась тем, что делает Том. Живет на своих собственных условиях. Но теперь, когда у меня на счету лежит почти четверть миллиона долларов, в отношении к деньгам я чувствую себя немного иначе.

Присутствует чувство свободы, что пришло вместе с ними. Свобода, чтобы не делать то дерьмо, которое ты не хочешь. Сейчас я не должна тратить свое время на то, чтобы писать статьи, на которые мне плевать. Я могу писать то, что хочу, и действительно следовать своим собственным мечтам.

И то, за что я получила эти деньги, было не так уж и плохо. На самом деле. Это было довольно захватывающе.

Дрожь пробегает по моему телу, когда я вспоминаю события прошлых выходных.

— Элли? Ты меня не слушаешь, — говорит Том. Он продолжает что-то говорить, но я понятия не имею, о чем.

— Послушай, что сделано, то сделано. Сейчас я собираюсь домой. Мы сможем поговорить об этом чуть позже, если ты захочешь, — говорю я и ухожу от него.

Я не знаю, причина в деньгах или в том, что встретила мистера Блэка, но больше, находясь рядом с Томом, я не чувствую себя влюбленным щенком. До прошлых выходных, я бы проводила свои дни, ожидая, когда же он подойдет к моему столу, чтобы поговорить. Я жила бы ради тех моментов шутливого общения, которыми мы обменивались во время обеда или в перерывах на кофе. Я была зациклена на их отношениях с Кэрри и их помолвке.

Но сейчас, все по-другому. Том все еще друг, но чувства, которые я испытывала к нему, казалось, исчезли. Это было похоже на то, как лопнул воздушный шар, и все давление, что находилось внутри, рассеялось.

Когда я добираюсь домой, даже не утруждаю себя тем, чтобы разобрать сумку, просто оставляю ее стоять на полу. Я сажусь напротив своего ноутбука и открываю новый документ. История, которую я начинаю печатать, не до конца сформирована в моей голове, но у меня есть начало. Я не знаю, к чему именно это приведет, но сейчас у меня есть ненасытная потребность записать все, что случилось. У меня занимает пару мгновений, чтобы решить, с чего начать повествование — с того, как Кэролайн получила приглашение на роскошную вечеринку на яхте.

Я печатаю название «Продана на аукционе» на самом верху и начинаю.

После этого, слова просто начинают выплескиваться из меня. Я не поспеваю достаточно быстро двигать пальцами, чтобы печатать.

ГЛАВА 20

Когда я снова слышу его голос…

Элли

Я печатаю без перерыва где-то два часа. Слова, словно водопад, продолжают литься из меня. Раньше у меня такого никогда не было.

Внезапно звонит мой телефон. Мне следовало отключить его. Но когда я смотрю на экран, вижу, что это звонит он. Он.

Мистер Блэк.

И это не просто телефонный звонок. Он звонит по «ФейсТайм».

У мен нет даже времени, чтобы взглянуть на себя в зеркало, но я все равно решаю ответить.

— Привет, красотка, — говорит он своим знойным, глубоким голосом.

Я почти забыла, насколько он сексуален, но через мгновение все воспоминания возвращаются ко мне. Он выглядит потрясающе. Его глаза глубокие и большие, обрамленные длинными ресницами. Его кожа загорелая и по тому, как свет падает на него, кажется, что он сияет.

— Привет, — шепчу я.

К сожалению, я бросаю взгляд на свое собственное изображение в нижнем углу экрана. В отличие от него, я не очень хорошо выгляжу. Свет исходит у меня из-за спины, отбрасывая на мое лицо длинные странные тени. Мой нос выглядит вдвое больше, и я даже не говорю про мой огромный лоб. Как будто у меня и так не было проблем с ним.

— Я просто звоню поздороваться, — говорит он.

— Мне действительно очень приятно слышать тебя, — говорю я.

«И видеть тоже», ― не добавляю я.

— Ты выглядишь удивленной.

— На самом деле, так и есть, — он прав в этом.

— Почему так?

— Ну, ты знаешь, — я пожимаю плечами. — Мужчины в Нью-Йорке. Они обещают позвонить, но так никогда не звонят. Я как бы привыкла к этому.

Я ненавижу то, каким разбитым звучит мой голос. Словно я сижу здесь и жду, когда же они мне позвонят. Ну, это не так. По крайней мере, не во всех случаях.

А-ах! Я определенно не произвожу хорошего впечатления.

— Элли, ты никогда не встречала такого мужчину, как я, — уверенно говорит он.

Мне требуется минута, чтобы снова начать дышать. Что-то внутри меня сдается, и мое тело расслабляется от удовольствия. Я жажду его присутствия. Мне нужно, чтобы он был здесь, рядом со мной. Хочу прижаться своим телом к нему. Я содрогаюсь от этой мысли. Никогда раньше я себя так не чувствовала. На первый взгляд, это ощущение похоже на похоть. Но я чувствовала вожделение и раньше, и оно совсем не было похоже на это.

— Что такое? — спрашивает он.

Внезапно, я осознаю, что уже некоторое время молчу и ничего ему не отвечаю.

— Ничего. Ты просто застал меня врасплох, — бормочу я.

Я ближе рассматриваю его лицо. Оно великолепно. Его темные волосы густые и блестят, и от воображения, как я зарываюсь в них пальцами, у меня слабеют колени.

— Итак, причина, по которой я тебе звоню: я снова хочу тебя увидеть, красавица.

То, как он произносит «красавица» заставляет мои щеки залиться румянцем.

— Хорошо. Это типа свидания?

— Можно и так сказать. Что-то вроде длительного свидания.

Я действительно не понимаю, что он имеет в виду, поэтому, он объясняет.

— Я хочу, чтобы ты была моей на неделю. Прямо, как ты была моей на ночь. Если ты согласишься, тебе нужно будет делать все, что я скажу, как и прежде, и бросить все, чем ты собиралась заниматься, чтобы быть со мной.

Я пытаюсь скрыть возбуждение от его предложения, но удача не на моей стороне. Сама того не осознавая, я широко улыбаюсь.

— И, конечно же, ты должна будешь звать меня Мистер Блэк, снова. И Сэр. Целых семь дней.

Мое горло сжимается и во рту так пересыхает, кажется, будто я уже несколько дней не пила воду.

— Что ты об этом думаешь?

— Я не знаю, — отвечаю, пытаясь сохранить самообладание. — А мне какая от этого польза?

— Ну, кроме того факта, что я хорошенько тебе заплачу, ты отлично проведешь время. Могу сказать, что это будет лучшей неделей в твоей жизни.

Не хочу показаться грубой, но я действительно должна узнать сумму. Однако он же не знает, что я так сильно его хочу, что, вероятно, сделаю это бесплатно.

— Как насчет трехсот тысяч? — спрашивает он. — Знаю, я заплатил тебе четверть миллиона всего за ночь, но то были смягчающие обстоятельства, не так ли?

Я чувствую, как меняется динамика сил между нами. Он хочет меня. Сильно.

— А что если ты заплатишь полмиллиона? Это все еще с довольно большой скидкой, учитывая, сколько ты отдал всего за одну ночь.

— Ого, Элли, — мистер Блэк, кажется, совершенно ошарашен моими навыками ведения переговоров. — Честно говоря, я не ожидал этого. Но знаешь что? Почему бы и нет? Это же всего лишь деньги, правильно?

«Полагаю», — хочу ответить я.

— Тогда хорошо. Это сделка. Полмиллиона долларов. Я заплачу половину сейчас и половину по окончанию недели.

— Звучит здорово.

— Ты ведь знаешь, что теперь мне придется придумать тебе небольшое наказание за то, что выдвинула такую высокую цену, верно?

— Ничего другого я и не ожидала, — отвечаю я, застенчиво улыбаясь.

Он закатывает глаза от удовольствия. Моя уверенность сводит его с ума. Конечно, мне легче быть уверенной и общительной, когда мы разговариваем по телефону. Его нет в одной комнате со мной. Он не делает меня влажной и не заставляет все мое тело трепетать лишь одним своим взглядом.

Посмотрим, будет ли он так же впечатлен, когда мы снова окажемся вместе в одной комнате.

ГЛАВА 21

Когда я «выхожу в свет» со своей подругой…

Элли

Мистер Блэк переводит четверть миллиона на мой банковский счет в течение пары часов после нашего разговора. Сейчас у меня миллион долларов. Сумма кажется умопомрачительной и нереальной.

Что же касается того, когда начнется наша совместная неделя, мистер Блэк хочет, чтобы это было сюрпризом. Моя задача состоит в том, чтобы продолжать делать то, что делаю, заниматься своими делами, а он уже решит, когда меня удивить. Он позвонит и попросит где-нибудь встретиться с ним, и я должна немедленно подчиниться.

Мысль, что он позвонит и потребует, чтобы я была где-то в назначенное время, очень возбуждает. Конечно, в настоящих отношениях я бы никогда не смирилась с чем-то подобным. Но это не настоящие отношения. Это игра. Он хочет меня на определенных условиях, и я отдаюсь ему на определенных условиях.

Как только Кэролайн возвращается домой, сразу же начинает планировать свой вечер. Это долгий процесс, включающий в себя часовой душ и тщательный подбор наряда и обуви. Обычно она включает громко музыку и перебирает около десяти нарядов, каждый раз зовя меня и жалуясь, что ей нечего надеть — это при забитой под завязку гардеробной — прежде чем определиться на первом же платье, которое примерила.

— Пожалуйста, выйди со мной в свет сегодня? Прошу-прошу? — умоляет Кэролайн.

— Серьезно? — я смеюсь. — Я не слышала этого выражения с девяностых.

— Ну, ты же знаешь меня, я люблю «олд-скул», — говорит она, снимая безумно красивое, красное платье и меняя лифчик и трусики, прежде чем пробует другой наряд. — Но, серьезно, пошли. Будет весело!

После нескольких минут раздумий, я соглашаюсь.

Я уже давненько не была в каком-нибудь приличном клубе. Кэролайн ходит туда постоянно, но я больше домосед. Возможно, это потому, что ее ночь даже не начинается до одиннадцати вечера, а я в такое время, обычно уже в кровати с горячим романом на своем Киндл.

— Да! — подруга подпрыгивает и крепко меня обнимает. — Я встретила этих девчонок только сегодня. Они пришли в галерею и купили картину за сто тысяч долларов для своей новой квартиры на Парк-Авеню. Они, конечно, богатенькие.

Несмотря на то, как много денег у Кэролайн, на нее все еще производит должное впечатление то, что у других людей тоже есть деньги. Серьезно, к этому времени, я думала, она уже привыкла к этому.

Я иду к своей собственной комнате и роюсь в своем менее роскошном гардеробе, чтобы найти что-нибудь подходящее для вечера.

К сожалению, для клуба у меня есть только две подходящие пары туфель и два платья. Думаю, я могла бы пойти в паре узких джинсов, но погода еще относительно теплая, и я хочу впитать в себя столько тепла, сколько возможно, прежде чем холодная, темная зима опустится на Манхэттен.

Пока я просматриваю свою одежду, мне в голову приходит одна мысль. Вообще-то, я тоже могу купить у Кэролайн такую картину. Не то, чтобы я спускала много денег на картины. В некоторых штатах нашей страны за сто тысяч можно купить хороший дом с двумя спальнями, но эта мысль все равно интересна, чтобы поразмыслить. Ого. Я покупаю такое. Просто представьте!

Около десяти тридцати, Кэролайн, наконец-то, готова. Ожидая ее весь вечер, я успела прочитать половину новенького горячего романа, который жжет все чарты Амазона.

Как для человека со специализацией по английскому, романы для меня источник удовольствия. Я люблю теряться в сложностях отношений, и горячие сексуальные сцены тоже не приносят вреда.

Кэролайн не понимает этого. Она считает их хламом и ограничивает свое чтение тем, что традиционные издатели любят называть литературной фантастикой. Единственная проблема с этим в том, что она практически не читает, в то время как мне, за неделю удается прочитать пару книг.

Мы встречаем новых подруг Кэролайн в конце длинной очереди, полной надеющихся девчонок, одетых в свои лучшие субботние наряды. Они обе веселые блондинки, и мастерицы ходить на двенадцатисантиметровых шпильках.

Я, же, с другой стороны, чувствую себя так, будто в любую минуту могу упасть. Очередь длинная, но кажется, движется быстро. Вышибалы быстро делают свое дело, и любой, кто не подходит по размеру или плохо одет, не попадает внутрь.

У одиноких мужчин практически нет надежды. На самом деле, сомневаюсь, что они впустили бы меня, не будь я в такой горячей толпе. Музыка в клубе гремит во всю и в помещении потно и жарко. Дело в том, что в клубы Нью-Йорка никогда нельзя принести пиджак или куртку с собой, даже если на улице двенадцать градусов, потому что ни в одном месте нет гардеробной. Внутри слишком жарко, чтобы надеть на себя и слишком раздражает, чтобы держать в руках. К счастью, этой ранней осенью ночи все еще достаточно теплые, поэтому это не так уж и важно.

Кэролайн и девчонки ловко располагаются у барной стойки и ждут, пока ничего не подозревающие парни купят им напитки. Я собираюсь купить себе сама, когда Кэролайн останавливает меня.

— Эй, что ты делаешь? — спрашивает она. — Коктейли здесь по пятнадцать баксов.

Это, определенно, не дешево, но с другой стороны, я, правда, не знаю, хочу ли я ради напитка обмениваться любезностями с каким-то парнем.

Мой банковский счет переполнен, а все мои мысли заняты мистером Блэком. Прошло чуть больше пары часов после того, как я согласилась быть его на целую неделю, и я не знаю, когда именно она официально начнется. Сказать, что я с нетерпением этого жду, будет преуменьшением.

— Все нормально, правда, — говорю я. — Можно, пожалуйста, «Олд фешен?» (прим.: коктейль-аперитив, который смешивается в бокале на основе бурбона, скотча или ржаного виски). Это больше мужской напиток, но вкус горького апельсина очень заманчивый.

Кэролайн с подружками только неодобрительно качают головами. Неважно, что они богаты сами по себе. Они не из тех, кто добровольно будет платить за что-то, когда за них это может сделать мужчина.

Когда мне подают напиток, Кэролайн беседует с горячим инвестиционным банкиром у бара, я чувствую, как у бедра вибрирует мой телефон. Я смотрю на экран.

Это мистер Блэк.

М-Р БЛЭК: Встреть меня на пересечении Авеню А и второй Восточной улицы. Через десять минут.

Мое сердце замирает. Я не знаю, что там находится, так что ищу местоположение на карте в своем телефоне. Только ничего не нахожу там.

Странно.

Единственное, что мне известно об этом месте, что прямо за углом находится комедийный клуб «Вертикальной гражданской группы», в котором я была несколько раз и очень хорошо провела время.

Я хлопаю Кэролайн по плечу и говорю, что мне нужно уйти.

— О, нет, почему?

— Мне нужно встретиться с мистером Блэком, — я шепчу ей на ухо.

— Серьезно? Мистер Блэк? — ее глаза расширяются, и она широко улыбается.

Очевидно, моя попытка сохранить эту информацию в тайне, не увенчалась успехом.

— Кто такой мистер Блэк? — девочки с любопытством наклоняются ко мне.

— Расскажу вам позже, — говорит Кэролайн.

— Нет, не расскажешь. Потому что ты пообещала, помнишь? — говорю я. — Он просто мой друг.

— Хорошо-хорошо, я ничего не скажу, — Кэролайн взмахивает рукой.

Я не особо верю ей, но не продолжаю эту тему.

— Повеселись! — возбужденно кричат девочки.

Я закатываю глаза.

Решаю пройтись пешком до пересечения Авеню А и Второй Восточной улицы вместо того, чтобы вызвать такси или воспользоваться убером. Сегодняшняя ночь не по сезону теплая в Нью-Йорке, и это не может не радовать.

Через пару кварталов мои ноги начинает щипать, и я чувствую, как они трясутся. Я продолжаю идти на этих шпильках, так как нахожусь очень близко к месту назначения, чтобы взять такси.

Мистер Блэк стоит на пересечении, спиной ко мне. Я опускаю глаза на его идеально-дерзкую задницу. Когда он оборачивается, я вижу, что он облачен в потрясающий, сшитый на заказ, костюм-тройку. Он улыбается и лед в его глазах тает, когда он наблюдает за моим приближением.

Я чувствую, как между нами потрескивает напряжение, которое появляется по мере того, как я приближаюсь к нему все ближе и ближе. Можно подумать, что наши тела подключены к электричеству. Чувство предвкушения оглушает.

Когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки от него, останавливаюсь на мгновение, и мы изучаем друг друга. Мужчина, который смотрит на меня — темный и опасный и мой на всю неделю. Я смотрю на его лицо и теряю контроль над собой, будто нахожусь в трансе. Его скулы выглядят так, словно их вылепил Микеланджело, а темные брови идеально обрамляют глаза с густыми ресницами. Его нос выразительный и мощный, под стать его челюсти и рту.

Мои колени дрожат от воспоминаний о том, что он творил со мной своим ртом на прошлой неделе.

Мистер Блэк обхватывает меня за плечи и притягивает ближе к себе. Когда он прижимается своими губами к моим, все мое тело воспламеняется.

— Привет, красавица, — шепчет он.

Многие мужчины используют эту фразу, но из их рта эти вылетающие слова звучат банально и скучно. И похоже на ложь. Но когда мистер Блэк говорит эти слова мне, я знаю, что он говорит правду.

— Ты готова к сегодняшнему вечеру?

— Это как посмотреть. Что ты запланировал? — спрашиваю я.

— Кое-что очень захватывающее, — говорит он медленно и нарочито.

Тон его голоса посылает дрожь по моему телу. Я не фанатка сюрпризов, но до сих пор мистер Блэк делал все возможное, чтобы преподнести мне только самые приятные сюрпризы. Он смотрит на меня так пристально, что я начинаю чувствовать слабость во всем теле. Я еще не привыкла к силе в его взгляде. Он одновременно отстраненный, холодный и абсолютно паляще-горячий.

Мистер Блэк берет меня за руку и ведет к ничем не примечательному дверному проему, который, похоже, ведет в небольшое многоквартирное здание. Мы поднимаемся на служебном лифте до самого верха и когда выходим, нас встречает солидный мужчина с планшетом в руке. Он спрашивает наши имена, и мистер Блэк называет свое и говорит, что я его пара. Мужчина одобрительно улыбается, ищет в списке и затем указывает нам на дверь позади него.

— Что это за место? — спрашиваю.

— Это приватный клуб.

ГЛАВА 22

Когда все заходит слишком далеко…

Элли

Я вхожу, держа мистера Блэка за руку. Моя собственная явно вспотела, и я чувствую себя немного неловко из-за этого. Но как бы я ни старалась вырвать ее из его хватки, он продолжает ее сжимать все сильнее.

Мы входим в романтически освещенную комнату. Стены обиты красной тканью, а большие люстры, свисающие с потолка, излучают мягкий, чувственный свет, напоминающий тысячи свечей.

Присутствующие в комнате одеты так, как в обычном клубе. Женщины в коротких платьях и в обуви на высоком каблуке, перебрасывают свои волосы с одного плеча на другое. Мужчины одеты в строгие костюмы и выглядят так, будто только что вышли из зала заседаний. Никто не выглядит старше сорока пяти.

В дальнем углу комнаты располагается бар, куда меня и ведет мистер Блэк. Он заказывает для себя бокал самого лучшего виски и «Космополитен» для меня. Светло-розовый напиток в элегантном бокале для мартини заставляет меня чувствовать себя изысканной и утонченной. Да и идти с мистером Блэком под руку тоже влияет.

— Итак, что же такого особенного в этом частном клубе? — я спрашиваю, делая глоток и оглядываясь вокруг.

Я слышала о приватных клубах и прежде. Кэролайн, например, умирает, как хочет попасть в «Сохо Хаус» (прим.: цепочка совмещенных с отелями частных клубов, неизменно расположенных в старых перестроенных зданиях, отражающих дух города). Помимо эксклюзивных людей, которые там бывают и бассейна, в котором можно поплавать в жаркий день в Нью-Йорке, я не совсем понимаю, какую еще ценность он на самом деле предлагает.

Мистер Блэк подмигивает мне, но ничего не отвечает.

— Это один из тех нудных загородных клубов? — спрашиваю я. — Как у них там, в Хэмптоне? Я бывала там, и они совсем не удивительны.

Мужчина лишь качает головой и улыбается.

— Здесь совсем другая атмосфера, — говорит мистер Блэк, сжимая мою руку. Мое сердце пропускает удар. — Пошли со мной.

Схватив свой напиток, я следую за ним в другую комнату. И вот тут я встречаюсь лицом к лицу совсем с другим миром. Я наблюдаю за тем, как здесь повсюду люди занимаются сексом. На диванах, на столах, на барной стойке. Некоторые по парам, но большинство группами — по три человека. Я смотрю на мистера Блэка с ужасом на лице, но он встречает мой взгляд с улыбкой и пожимает плечами.

— Это секс-клуб, — шепчет он. — Нам необязательно принимать участие, но так было бы гораздо веселее.

Я отпускаю его руку. Внезапно, человек, которого, как я думала, начала узнавать, исчезает, и я оказываюсь лицом к лицу с незнакомцем. Не сказав ни слова, я оборачиваюсь и выбегаю оттуда. Мистер Блэк следует за мной. Я не останавливаюсь у бара; вместо этого, выбегаю на улицу, но тут ему удается схватить меня за руку и развернуть к себе лицом.

— Что не так? — спрашивает он.

Его глаза широко раскрыты и в них виднеется озадаченность. Он на самом деле, даже не подозревает, что сделал что-то не так, приведя меня туда.

— Что, по-твоему, там должно было произойти? — спрашиваю я.

— Не знаю. Я думал, мы могли бы повеселиться.

— Ну, мое представление о веселье немного отличается от твоего.

— Я не понимаю, — говорит мистер Блэк, качая головой.

Я вижу по его глазам, что он действительно растерян. Но мне плевать. Я очень злюсь.

— Мне нужно идти, — говорю я.

— Но что насчет нашего соглашения?

— Ты, бл*ть, серьезно? Я могу вернуть тебе деньги. Мне неважно. У тебя не было никаких прав просить меня прийти сюда.

— Чем это отличается от того шоу, что мы смотрели на яхте?

— Это полностью другое… во-первых, мы были по другую сторону там, — говорю я.

Пытаюсь найти в своем сознании еще какие-нибудь отличия, но помимо того, что там было стекло, разделявшее нас, мне трудно что-то придумать. Дерьмо.

— Я не знаю, — добавляю я. — Просто это так.

Хочу плакать. У меня уходит вся энергия, чтобы держать свои настоящие чувства при себе.

Я останавливаю проезжающее мимо такси и сажусь туда, не сказав ему больше ни слова. Как только машина отъезжает, я разражаюсь слезами. Не знаю, что на меня нашло, но по какой-то причине все эти ощущения были совершенно другими — не такими, как на яхте.

Все еще продолжаю плакать, когда такси подъезжает к моему дому. Протягиваю водителю кредитку и едва вижу из-за слез, что там пишу, когда ставлю свою подпись.

Эта ночь должна была пройти совсем не так. Должно было быть что-то другое.

Когда я умываюсь, стирая с глаз подводку и тушь, до меня, наконец, доходит. Настоящая причина, по которой я так расстроилась, заключается в том, что я ожидала от вечера гораздо большего. Я даже не понимала этого, но, похоже, у меня действительно появились чувства к мистеру Блэку. Нет, я даже не должна его так называть.

Его настоящее имя Эйден.

Я имею в виду, что на самом деле думала, что раз он поделился со мной своим настоящим именем и снова захотел меня увидеть, это значило, что я правда ему понравилась, и возможно, он начал что-нибудь ко мне чувствовать.

Как же глупо это было? Я чувствую себя настоящей дурой. Я хожу по своей квартире, потерявшись в мыслях. Включаю телевизор, чтобы не ощущать себя такой одинокой, но все равно не могу приказать своим мыслям перестать кружиться в моей голове.

Я все продолжаю вспоминать прошлые выходные. Он играл со мной и доставлял такое удовольствие, о котором я никогда раньше и не мечтала. Мужчина отложил свое удовольствие, чтобы угодить мне. Наказал за то, что я кончила без его разрешения, и мне понравилось это. Я снова хотела все это ощутить. И еще раз.

Никогда не встречала такого мужчины, как он. И дело не только в том, что он богат. Он также загадочен и любит контроль. Эйден олицетворяет собой силу, и в этом есть что-то опьяняющее.

Я сажусь напротив своего ноутбука и пытаюсь вспомнить все, и пережить снова, что случилось на яхте. В моей истории написано уже около десяти тысяч слов и мне нужно продолжить. Описываю момент, когда меня вот-вот выставят на аукцион. Я долго сижу, уставившись в экран, но слова не идут. В отличие от того, что было вначале, когда слова просто вырывались из меня, сейчас не происходит ничего. Когда я возвращаюсь мыслями к аукциону, больше не чувствую себя взволнованной. Вместо этого, я разочарована и зла. Я злюсь из-за того, что недавно произошло, и что мои ожидания насчет Эйдена не оправдались.

Закрываю крышку ноутбука и направляюсь на кухню. В холодильнике я нахожу совершенно новую, неоткрытую пинту шоколадно-вишневого мороженого «Бен и Джерри Гарсия». Это мое любимое. На самом деле, я очень удивлена, что оно не тронуто и половина не отсутствует, так как это любимое и Кэролайн.

Взяв мороженое и ложку, я забираюсь в кровать.

Напряженность в затылке не ослабевает, пока первая капля лакомства не попадает мне на язык. Через несколько ложек, слезы уже, наконец, перестают течь. Включаю телевизор в своей комнате и сосредотачиваюсь на «Настоящих домохозяйках Нью-Йорка». Это шоу и все его спин-оффы были моей тайной слабостью с тех пор, как я себя помню. В нем есть что-то успокаивающее и слащавое, что заставляет меня чувствовать, что независимо от того, насколько дерьмовая моя жизнь, по крайней мере, у меня нет их проблем.

Где-то посреди эпизода, когда я почти доела свою пинту мороженого, я слышу, как домой возвращается Кэролайн. Она громко разговаривает и смеется, и очевидно, довольно пьяна. Я уже собираюсь выйти, поздороваться, когда слышу мужской голос. Убавляю звук на телевизоре, но все равно не могу уловить суть их разговора, но очень хорошо слышу, как они смеются. Кто-то из них включает телевизор в гостиной, и они начинают целоваться. Звуки поцелуев скоро перерастает в звуки занятия любовью, когда Кэролайн начинает громко стонать, когда ее ударяют обо что-то очень похожее на кухонный островок.

Ничего из этого не ново для меня. Я привыкла к этому, конечно же. Мы знаем другу друга со времен Йеля, Керолайн всегда была открыта насчет своей сексуальной жизни. Некоторые люди, с которыми я никогда не связалась бы, назвали бы ее шлюхой. Но я ненавижу это слово. Это сексизм, потому что его применяют только к женщинам, у которых много секса. Мужчина же, на ее месте, это просто мужчина, который любит секс. Одинокий мужчина, которому за двадцать. А чего еще миру от него ожидать?

То же самое я думаю о сексуальной жизни Кэролайн. Она наделенная властью современная женщина, которая занимается сексом, когда и с кем ей заблагорассудится.

Как раз в тот момент, когда они собираются закончить, мой телефон звонит. Я смотрю на экран. Это Эйден. Нажимаю «отклонить» и бросаю телефон подальше от себя. Я не хочу слышать ничего из того, что он собирается сказать. Очевидно, я ошибалась насчет того, что было между нами и это нормально. Но Эйден продолжает звонить. Снова и снова, и снова.

Когда мой телефон оповещает меня о новом голосовом сообщении, не могу с собой ничего поделать и прослушиваю его.

«Элли, мне жаль. Я не хотел обижать тебя. Пожалуйста, подними трубку. Мне действительно нужно попросить у тебя прощения».

Я нажимаю «удалить» и мне сразу же приходит еще одно сообщение.

«Элли, пожалуйста, ответь. Я знаю, что ты слушаешь. Я был таким придурком. Пожалуйста, позволь мне объяснить. Мне жаль».

Приходят еще четыре сообщения, практически одинакового содержания. Часть меня хочет ответить ему и поговорить. Но другая часть все еще злится и обижается, хотя я на самом деле не обижаюсь и не сержусь на него. После того, как я доедаю свое мороженое, мои мысли становятся яснее.

Мне больно, потому что я идиотка. Я была той, кто развил в себе все эти ожидания от него, которые ни он, ни любой другой мужчина никак не мог оправдать. Я имею в виду, о чем, черт побери, я только думала? Я встретила его пару дней назад на чертовом аукционе, где продавали секс. Как я могла ожидать что мужчина, который тратит время, платя ненормальные суммы денег за девушек, чтобы провести с ними ночь, действительно испытает ко мне какие-то чувства? И превратит наши отношения в нечто большее, чем они есть сейчас? Больше чем просто секс?

И почему я даже хочу иметь с ним отношения? На самом деле, не хочу. Не совсем. Я имею в виду, мне действительно понравились все те вещи, которые он со мной сделал той ночью, но это не значит, что у нас есть хоть что-то общее.

Да, он горячий, и ради его тела можно умереть, но я ведь не настолько пустышка, верно? Я имею в виду, я не Кэролайн. И говоря про Кэролайн? Почему я просто не могу быть более похожей на нее? Почему я просто не могу наслаждаться сексуальными удовольствиями, которые мне предоставляет жизнь без того, чтобы выставлять себя какой-то глупой маленькой влюбленной девчушкой?

В жизни есть куда больше, чем отношения и любовь. Есть веселье и удовольствие, и просто хорошее времяпровождение. И в этом нет ничего плохого.

Со всеми этими мыслями, кружащими у меня в голове, я выключаю свет и ложусь спать, прежде чем вызванная мороженым сахарная кома сможет охватить меня.

ГЛАВА 23

Когда я не могу выбросить ее из своей головы…

Мистер Блэк

Я серьезно не понимаю, что только что произошло. Почему Элли так взбесилась в клубе? Чем это место отличается от того, что мы смотрели на яхте? Там тоже были люди, которые занимались сексом прямо перед нами, и она была возбуждена и готова на все.

Возможно, она, не та девушка, за которую я ее принимал. И все же, по какой-то причине я не могу выбросить ее из своей головы.

Черт меня побери.

То есть я определенно не ожидал, что она к кому-то присоединится. Я знаю, что это был ее первый раз. Но думал, что мы хотя бы посмотрим некоторые представления, а затем удалимся в одну из приватных комнат, чтобы хорошо провести время.

И все же, думаю, это послужит для меня хорошим уроком — больше ничего такого не предполагать об этой незнакомке, с которой я только что познакомился. Единственное, что мне известно о ней наверняка — это что она совсем не такая как другие девушки.

Она другая.

Возможно, именно поэтому она меня так привлекает. Она совсем не стремится угодить мне или рассмешить. У нее есть собственное мнение обо всем, и она не боится его озвучивать.

Ох, как легко было бы просто влюбиться в одну из тех нормальных девок, которые обычно в моем вкусе. Они гораздо менее… сложные.

Проводив взглядом такси, на котором она уезжает, я разворачиваюсь и возвращаюсь в клуб. Если она не хочет присоединиться ко мне, это ее проблема. Это место кишит похотливыми девчонками, которые сделают все, чтобы быть со мной.

Я заказываю стакан виски в баре и оборачиваюсь на стуле, чтобы оглядеть помещение. Клуб «Аура» — это, определенно, не ваш обычный социальный клуб. Он не только невероятно дорогой, но и очень эксклюзивный, и владельцы хороши в том, что впускают только людей правильного типа, делая это место популярным.

Я сканирую комнату в поисках добычи. В углу замечаю блондинку ростом около ста шестидесяти сантиметров, которая хлопает ресницами, глядя на меня. У нее большая грудь, что почти вываливается из ее корсета и это, определенно, зрелище для уставших глаз. Я слегка киваю ей и это единственное приглашение, в котором она нуждается.

Однако, к моему большому удивлению, она подходит ко мне не одна. Рядом с ней появляется брюнетка, которая на пару сантиметров выше ее, и ноги у нее очень длинные.

— Ну, привет, дорогие, — говорю я, одаривая их своей знаменитой полуулыбкой, от которой дамы падают в обморок.

— Привет, незнакомец, — отвечает брюнетка.

Они представляются, и я в уме повторяю их имена, чтобы не забыть. Но я прекрасно знаю, что завтра они будут просто размытым воспоминанием, и единственный способ отличить их друг от друга — цвет волос.

— Мы лишь хотели спросить, не хотел бы ты присоединиться к нам в приватной комнате? — улыбается мне блондинка, проводя наманикюренными пальцами по моему предплечью. Мой член реагирует почти мгновенно.

— Да, конечно.

Приватная комната в клубе, на самом деле не такая уж и приватная, но в этом и заключается веселье. Дверь всегда остается открытой, и в каждой комнате стоит громадная калифорнийская кровать, что вместит три, четыре или шесть человек, зависит от ваших желаний. Также стоят диваны и любовное ложе поблизости, если вы захотите устроить вечеринку.

В той комнате, которую нам показывает хостес, есть большое стеклянное окно, дающее нам обзор на оргию из семерых человек, разворачивающуюся по другую сторону. Люди образовали цепь, связывающуюся их задницами и ртами. Это зрелище делает меня твердым, а также заставляет мое сердце немного болеть.

Почему я не могу быть здесь с Элли вместо них? Почему она должна быть так против этого? Тот факт, что где-то есть женщина, которую я не могу иметь, заставляет меня съежиться.

Брюнетка поворачивается к блондинке и тянет ее на кровать. Она немедленно тянется к сочной груди светловолосой девушки, освобождая одну, и затем вторую из захвата корсета. Пока она облизывает ее соски, блондинка тянется ко мне и, схватив за брюки, притягивает к себе.

— Не нужно стесняться, — шепчет она и начинает расстегивать мою ширинку.

Я закрываю глаза и пытаюсь потеряться в этом моменте. При обычных обстоятельствах это сделать легко. У меня в распоряжении две горячие девчонки, которые будут вытворять всякие грязные сексуальные штучки передо мной и со мной.

Но прямо сейчас я внезапно чувствую себя иначе. Мои мысли разлетаются на миллион разных направлений, и я не могу сконцентрироваться на моменте, как бы ни старался.

Открываю глаза и смотрю, как девушка расстегивает пуговицы моей рубашки и проводит ногтями вниз по моему прессу.

— Тебе нравится это, малыш? — шепчет она, облизывая губы и падая на колени.

Мой член тверд и готов к действию, но мой разум нет. Все, что я вижу, ― это Элли. Все, о чем я могу думать, — как бы я хотел, чтобы вместо нее здесь была Элли.

Внезапно, моя эрекция начинает исчезать. Прежде чем окончательно обмякнет, я отстраняюсь от девушки.

— Что не так?

— Ничего.

— О, да ничего страшного, я помогу тебе восстановиться, — говорит она, хватая меня.

Я качаю головой и отталкиваю ее руки от себя.

— Мне жаль, но прямо сейчас я не могу это сделать, — выдаю.

Так же шокирован словами, которые только что вылетели из моего рта, как и девушки. Их глаза расширяются от неверия. Они окружают меня и пытаются убедить остаться. Но я отстраняюсь и ухожу.

Все, что мне сейчас нужно, — Элли. Я хочу прикоснуться к ней, поцеловать ее, обнять. Ожидая машину, я думаю о том, каким болваном я стал. Сейчас я действительно, один из тех парней, которые отказываются от тройничка с двумя неимоверно горячими цыпочками в пользу какой-то другой девушки, которая, похоже, даже не хочет иметь со мной ничего общего.

Твою мать!

В кого, черт побери, я превращаюсь?

Когда подгоняют мою машину, я оставляю парковщику отличные чаевые, и набираю номер Элли на мобильном. Звонок сразу же направляется на голосовую почту. Я спорю с собой, стоит мне оставить одно, и, в конце концов, так и делаю. Я знаю, что телефон находится рядом с ней, и она просто не берет трубку. Это выводит меня из себя, поэтому я набираю ее снова и оставляю еще одно сообщение. Когда Элли снова не поднимает, мой взор застилает ярость. Я хочу наорать на нее.

Почему она не принимает мое извинение? Как она не может понять, что это было просто ошибкой? Мне жаль, понятно?

Я хочу кричать в телефон. Но не делаю этого. Я оставляю еще одно извинение. Оно более настоятельное, чем остальные, но я не могу позволить ей увидеть мой гнев. Это не принесет мне никакой пользы. Кроме того, я зол не на нее. Тот, на кого я сержусь — я. Я принял милую девушку, которая мне действительно нравится, как должное. Раздвинул ее границы. А этот клуб не для всех. Почему, я, черт побери, решил, что взять ее туда отличный вариант?

Поднимаясь на лифте в свой пентхаус, я ощущаю себя таким придурком. Сбитым с толку идиотом.

Я имею в виду, почему, бл*ть, Элли такая особенная? Почему я так помешан на ней?

Если быть честным, то у нее довольно заурядная внешность. Обычное тело. Не слишком худая, не слишком фигуристая — ничего особенного. Ее, определенно, в ближайшее время никто не поместит на обложку журнала «Vogue». В районе трех штатов есть около миллиона девушек, более сексуальных и более сексуально предприимчивых, чем она.

Я действительно не знаю ничего о том, какая она на самом деле. Какую музыку она предпочитает? Какой ее любимый жанр фильмов? Есть ли вообще между нами что-то общее?

И все же… я не могу перестать думать о ней.

ГЛАВА 24

Когда твой друг возвращается…

Элли

На следующее утро я просыпаюсь от стука в дверь. Мне требуется пара мгновений, чтобы вспомнить, где я нахожусь, потому что моя голова раскалывается от количества сахара, которое я съела накануне. Мои глаза сухие и когда я открываю их, ощущения, будто их режут бритвенными лезвиями. Во рту как в пересохшей пустыне. Я облизываю потрескавшиеся губы и выхожу из своей комнаты. В гостиной слышу, как стук становится все интенсивнее. Кто, черт возьми, это может быть в такую рань?

Бросаю взгляд на часы. Ну, хорошо, уже после десяти, но все же. Кто сейчас просто так, не предупредив, появляется у твоей двери?

Смотрю в глазок и вижу, что это Том.

— Что ты хочешь? — спрашиваю я, открыв дверь.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— А я не хочу с тобой разговаривать, — говорю.

— Послушай, я здесь, чтобы извиниться. Мне действительно жаль за все, что я тебе наговорил.

Я пытаюсь закрыть дверь, но он ставит в дверной проем ногу.

— Ладно, все в порядке, — начинаю я. — Но я все равно не хочу сейчас разговаривать.

— Плохо, — говорит он, опуская плечи. — Я поссорился с Кэрри.

Я оглядываю его с головы до ног. Он выглядит жалко. Как потерянный щенок. Не могу не сопереживать ему. Несмотря на то, что он мне сказал, мы были друзьями очень долгое время. И я одновременно и люблю, и ненавижу его за это.

— Мне нужно поговорить с тобой, Элли. Пожалуйста, — умоляет он, глядя мне прямо в глаза.

Несколько прядок его волос падают ему на глаза, придавая ему знойный таинственный вид, который всегда заставлял мое сердце таять. Нет, я должна оставаться сильной. Я устала от его бреда. Я уже забыла о нем.

— Мне действительно, очень, очень жаль. Я просто… не хотел, чтобы ты увольнялась. С кем, черт побери, я теперь буду разговаривать в офисе?

Ах, как я могу сказать «нет» этому выражению?

Он смотрит на меня глазами полными сожаления и с умоляющим выражением на лице.

— Хорошо, — в конце концов, сдаюсь я.

Бросаю взгляд на зеркало, когда впускаю Тома. Мои волосы в полном беспорядке. Этот феномен неряшливого пучка, который так популярен в интернете, заставляет меня выглядеть так, будто я не мылась уже пару дней. На мне нет ни капли косметики и возле правого виска у меня выскочил прыщ. Дело не в том, что я хочу хорошо выглядеть перед Томом. Просто я всегда заставляю себя нанести на лицо хотя бы консилер, подводку для глаз и тушь, прежде чем выйду в свет. С макияжем, как броней, приходит некая уверенность.

Но, полагаю, этим утром у меня такой роскоши нет. Я наливаю ему кружку кофе и жду. Раньше мы часами разговаривали друг с другом. А сейчас он мне кажется скорее незнакомцем, чем другом. Я пытаюсь вспомнить, когда все это изменилось.

— Послушай, мне жаль. Хорошо? Я был настоящим придурком, — говорит Том, делая глоток. — Просто твое увольнение застало меня врасплох.

— Да, знаю, — пожимаю я плечами.

— Так что ты собираешься делать сейчас?

— На самом деле, я работаю над одной историей. Новеллой, может быть. Не знаю.

— Какого рода?

В Йеле, Том всегда был человеком, который выслушивал проблемы написания текстов. Он был тем, кто всегда меня поддерживал. Именно к нему я обращалась всякий раз, когда получала отказ от литературных журналов.

— По правде говоря, это кое-что немного другое. От всего, что я писала раньше, я имею в виду.

— Правда? Ну, это интригует. О чем она?

Часть меня не хочет ему об этом говорить. Он не знает ничего про мистера Блэка или что случилось на вечеринке на яхте, кроме того факта, что я туда пошла. И честно говоря, я не знаю, стоит мне продолжать скрывать этот от него или нет.

— Я расскажу тебе позже, — говорю я, выигрывая для себя немного времени. — Что стряслось с Кэрри?

— Не знаю. Вся эта суматоха со свадьбой сводит ее с ума.

Я киваю.

— Свадьба в День Святого Валентина звучит мило.

— Полагаю, что так. За исключением того, что это в середине февраля и не совсем свадебный сезон. Ее родители не очень-то довольны. И поскольку они за все платят… не знаю. Это просто раздражает. Для меня во всем этом слишком много семейной драмы.

Я действительно не знаю, что ему на это ответить. Не удивительно, что Кэрри мне не очень нравится, но это ничего не значит. Нет, на самом деле.

— Но ты любишь ее, правильно? — спрашиваю.

— Да, конечно, — отвечает Том немного поспешно. — Я только начинаю думать, что, может быть, мы слишком поторопились.

— Да, вы только начали встречаться в прошлом январе, да?

Он кивает.

— Знаешь, не пойми меня неправильно, но я думала, что вы будете двигаться немного медленнее. Я имею в виду, у тебя не было много отношений до нее.

— Понимаю. Но когда мы сошлись, нас, будто засосало в круговорот. И мы так хорошо ладили. Я хотел попросить ее выйти за меня замуж, потому что это ощущалось так правильно.

Ах, судьбоносная помолвка. Тот вечер я помню очень хорошо. Для меня это стало таким же сюрпризом, как и для Кэрри. Это был наш выпускной. Кэрри выпустилась парой лет ранее, но она присутствовала там, чтобы посмотреть, как на сцену за дипломом поднимается Том. Мы собрались вместе с группой наших друзей для, как я думала, ночи разврата и чрезмерного пьянства. Но затем, прямо в середине нашего веселья, Том повернулся к Кэрри и попросил ее выйти за него замуж. И она, черт побери, сказала «да». После этого у меня было много разврата и пьянства, но я уж точно ничего этим не праздновала.

— Я подумал, что попрошу ее выйти за меня замуж, и затем у нас будет долгая помолвка. Где-то год или два, прежде чем мы начнем планировать свадьбу. Но она позвонила своим родителям и ее мать наняла планировщика свадьбы в те же выходные.

— Ого, я этого не знала.

— Ага, тогда ты не совсем была рядом, — говорит Том с упреком. — Почему?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты была моим лучшим другом в колледже. И затем, когда я начал встречаться с Кэрри, между нами все пошло наперекосяк.

— Ты и, правда, не знаешь?

Он пожимает плечами.

Ну, прямо сейчас я могу ему сказать об этом.

— У меня были чувства к тебе, Том. Где-то около двух лет я думала, что влюблена в тебя.

— Серьезно? Но ты никогда ничего не говорила!

— Ну, я собиралась, но затем вы с Кэрри начали встречаться, — говорю, тактично пытаясь избежать упоминания о том единственном неудачном поцелуе, который он подарил мне после того, как мои двухлетние отношения подошли к концу. Я не была готова к утешению — не говоря уже об утешении от лучшего друга.

— Я, черт побери, не понимаю, как жизнь стала такой сложной, Элли. Я имею в виду, что когда мы были на первых курсах колледжа, все казалось куда более простым. Разве не так?

— Да, так и было. Но опять-таки, это был колледж. У нас не было работы или обязанностей. Или невест.

— Родители Кэрри в качестве свадебного подарка покупают нам двухкомнатную квартиру на Парк Авеню.

— Ого, это, должно быть круто.

— И да, и нет. Я имею в виду, мне нравится там, где я живу.

— Но ты же не ожидал, что она переедет в твой дерьмовый лофт, где водопровод и кондиционер не работают половину времени, — говорю я. — Я имею в виду, ее родители выставляют твоего отца нищим.

Том пожимает плечами и отводит взгляд.

— Послушай, Том, не расстраивайся так. Иметь кучу денег не так уж и плохо, — говорю, обнимая его. — Я имею в виду, большинство людей мечтают о той жизни, которая есть у тебя.

— Знаю, но я не один из них.

Я знаю, о чем именно он беспокоится. Я знаю его слишком давно.

— Ты не станешь продажным просто потому, что переехал на Парк Авеню. Кроме того, кто знает, может быть, это даст тебе время и пространство, чтобы действительно сосредоточиться на твоей писательской карьере.

— Да, возможно, — отвечает он неуверенно.

— Ты хочешь писать про политику, правильно? Ну, женившись на богатой девушке, у тебя появится столько денег, сколько тебе понадобится, чтобы пойти на предвыборные гонки и сообщать то, что происходит на передовых позициях.

— За исключением того, что у Кэрри и ее отца совсем другие планы на меня. Они хотят, чтобы я занялся корпорацией. Он хочет взять меня под свое крыло и подготовить к тому, что я возьму на себя управление «БаззПост».

— Ого, это… здорово.

— Да, это здорово. За исключением того, что я не хочу быть каким-то корпоративным тунеядцем, Элли. Я хочу писать о том, о чем хочу писать. Вся причина, почему я вообще принял эту работу в «БаззПост» заключалась в том, что у меня мог появиться шанс написать статью для их политической колонки.

— Ну, ты же можешь поговорить об этом с Кэрри, так? Она ведь главный редактор.

Том качает головой и отворачивается от меня.

— Она не все решает. Кэрри — единственный ребенок в семье и не заинтересована в том, чтобы в будущем возглавить компанию. Ее отец ищет кого-то в семье.

Я не знаю, что сказать, поэтому отхожу, чтобы сделать еще кружку кофе. Как раз тогда, когда я собираюсь обернуться, чувствую кого-то прямо за своей спиной. Том наклоняется через мое плечо и поворачивает мое лицо к своему. А затем, он прижимается своими губами к моим и слегка вдыхает.

Два года назад, наш первый поцелуй был таким неправильным, но этот не многим отличается. Это мгновение ощущается вынужденным и совершенно неправильным.

— Что ты делаешь? — я немедленно отстраняюсь.

— Я хочу тебя, Элли, — шепчет он, чуть ли не плача.

— Ты же помолвлен. А я…

— Что?

— У меня кое-кто есть. Как бы.

Трудно объяснить, кем именно мы друг другу приходимся с мистером Блэком, кроме того, что я бы все отдала за то, чтобы сейчас, вместо Тома здесь был он.

— Этого мало, Элли. Мы принадлежим друг другу. Разве ты не видишь этого?

— Том, мы друзья. У тебя есть невеста. Я здесь, ради тебя, но я не могу быть с тобой. Я не хочу. Во-первых, тебе следует выяснить, что ты делаешь с Кэрри.

— А что, если я расстанусь с ней?

— Что?! Как ты можешь такое говорить?

— У нас с тобой будет шанс, если я расстанусь с ней?

— Не могу поверить, что ты об этом меня спрашиваешь, — говорю я. — Нет, конечно же, нет. Я больше к тебе ничего не чувствую, Том.

— Это ложь, — бормочет он, но я могу сказать, что он не полностью в этом уверен.

— Я забыла тебя, Том. Ты должен сам решить, как хочешь поступить по отношению к Кэрри. Но меня не принимай во внимание в этом решении.

Хотя я больше не чувствую к Тому того, что чувствовала ранее, я не полностью уверена, что все, что я сказала полная правда. В чем я уверена — что не хочу быть вовлечена во всю эту неразбериху с Кэрри прямо сейчас. И также я уверена, что хочу снова увидеть мистера Блэка — известного как Эйдан — несмотря на то, что между нами произошло.

Том отходит от меня и наливает себе еще кружку кофе.

— Итак, расскажи мне о том, что ты пишешь.

Я хочу, чтобы он ушел, но также хочу закрыть эту страницу. И если я попрошу его уйти сейчас, неудавшийся поцелуй всегда будет висеть над нами словно грозовое облако. Может быть, смена темы сейчас не такая уж и плохая идея.

— Я, правда, не знаю, что сказать, — пожимаю плечами. — Я хочу с пользой провести это время свободное от работы и все для себя выяснить. Главным образом о том, что хочу писать.

— И что же ты придумала?

— На самом деле, все немного по-другому. Речь идет о сексе.

— Серьезно? — хихикает Том.

— Что такого смешного?

— Ты просто не из таких, я думаю, — улыбаясь, отвечает он.

— Как будто ты знаешь.

— Ну, я имею в виду, что это реальное отклонение от того, о чем ты обычно пишешь, вот и все.

Том — единственный человек, который читал все мои статьи. Я пишу так долго, сколько себя помню, даже в детстве. Будучи подростком — когда была влюблена в «Гарри Поттера» и «Сумерки» я написала несколько фанфиков. Но только в Йеле я начала писать более серьезно.

Жадно, словно голодная женщина я поглощала литературные журналы и писала рассказы, которые, как мне казалось, были бы там уместны. В основном, они были о незначительных вещах — знаете, о таких, в которых мало что происходит — но все это имеет значение под поверхностью. Том дал мне много хорошей критики и предложений, но все же, ни одно из них не привело к какой-либо публикации, не говоря уже о деньгах.

— Это не просто о сексе. Это роман о девушке, которая влюбляется в горячего и состоятельного мужчину, — говорю я.

— Роман?

— Ага. В последнее время я много читала таких на своем Киндл, и думаю, что это будет лучшим способом описать его.

— Серьезно? — смеется он.

— Послушай, знаю, что это не тот интеллектуальный стиль, в котором я работала ранее. Но эти истории так и не вышли в свет. На одну статью в две тысячи слов уходило около месяца и что? Никто никогда их не видел, не говоря уже о том, что читал или платил деньги за них. Все, что я могу показать им — куча отказов.

— И ты думаешь, что эта твоя история имеет больше потенциала?

— Да. Она действительно соответствует тому, о чем я читала на Amazon. Кроме того, это довольно забавно — писать о сексе. Все эти пикантные детали. Это действительно снисходительно.

— Хорошо, — говорит Том, качая головой и выгибая свои брови. — Эй, тебе, конечно же, не нужно мое разрешение.

— Нет, не нужно, — подтверждаю я. — Что? Что с твоим лицом?

— Ничего. Наверное, это моя собственная предвзятость, но я никогда не думал, что ты будешь читать, не говоря уже о том, чтобы писать, дрянные любовные романы.

— Это как-то элитарно, тебе не кажется? Даже немного предвзято?

— Почему?

— Потому что ты никогда не читал роман в своей жизни. И ты здесь стоишь и делаешь всевозможные заявления об этом и людях, которые их читают. Они просто для развлечения. Они — это бегство. Фантазия. Они ничем не отличаются от фантастических романов или триллеров с перелистывающими страницами. И вообще, какое тебе дело, если я хорошо провожу время, сочиняя все это?

Том обдумывает это мгновение и наконец-то сдается.

— Полагаю, ты права. Это твоя история ты можешь писать, о чем тебе захочется.

— Да, могу.

— Итак — не поднимая тему денег — но ты собираешься снова жить за счет Митча? — спрашивает Том, немного помедлив.

Ох, дерьмо. Мы снова заговорили о деньгах. Для того, кто притворяется, что не заботится о деньгах, эта тема всплывает в каждом разговоре.

— Нет, но почему тебя это заботит?

— Нет? Ты нашла какой-нибудь святой Грааль, где ты можешь писать что угодно, и будешь в состоянии оплачивать собственные счета?

— Послушай, я кое-что тебе скажу, но пообещай, что ты не разозлишься, хорошо? — начинаю я, и он кивает. — Ну, на прошлых выходных, на вечеринке на яхте, я кое-кого встретила, — признаюсь.

Я осторожно выбираю слова, так как не уверена, что хочу открыться обо всем, что произошло там. В любом случае, пока что. Том ничего не говорит и просто ждет, пока я продолжу.

— У них там была игра. Что-то вроде сексуальной игры.

— Что?! — у него перехватывает дыхание.

— Слушай, все в порядке. На самом деле, было весело. Это был настоящий аукцион. В основном, девушек продавали на аукционе для ночи… ладно, неважно. Но если ты не хотела участвовать, то и не должна была. Все было очень весело.

Как только слова покидают мой рот, я немедленно жалею о том, что подняла эту тему. Выражение лица Тома обо всем говорит.

— Подожди, давай-ка все проясним. Ты продалась на аукционе тому, кто дал больше всего денег? Занималась сексом всю ночь с этим подонком и теперь у тебя достаточно денег, чтобы не работать и делать все, что ты захочешь?

— Это была просто игра, Том. Все ради забавы. И он не был каким-то извращенцем. Вовсе нет.

— И парень, который будет платить за женщину в таком ключе — клиент проститутки, Элли.

— Ты так думаешь? И кем тогда меня это делает? — спрашиваю я.

— Эй, я не боюсь сказать это.

— Так ты называешь меня шлюхой? Ты и, правда, делаешь это прямо сейчас?

— Ну, если это значение тебе подходит.

— Пошел ты нах*й, Том. Убирайся, к чертовой матери из моего дома! Сейчас.

— Послушай, мне жаль, — Том начинает возвращаться к тому, что сказал. Но я не в том настроении, чтобы выслушивать это.

— Мне нужно, чтобы ты ушел, — говорю я, открывая входную дверь и ожидая, когда он уйдет.

ГЛАВА 25

Когда он звонит снова…

Элли

Я захлопываю дверь, как только Том выходит в коридор. Я ненавижу его за то, что он сказал. Почему он должен быть таким придурком? Знаю, сейчас в его жизни своего дерьма хватает, но это не значит, что он должен заставлять меня чувствовать себя плохо.

Внезапно все, что я могла и должна была ему сказать, приходит в мою голову. Это одна из моих главных проблем. Когда меня оскорбляют, я часто теряю дар речи. Я так шокирована тем, что другой человек только что сказал, что вообще не реагирую. Да, я выгнала его, но есть так много того, что мне следовало ему ответить. Типа: «А что насчет тебя? Ты ведешь себя так, будто деньги тебя не волнуют, но сам женишься на одной из самых богатых женщин Нью-Йорка? И, по крайней мере, мне нравится Эйден. А что насчет тебя? Ты помолвлен и сейчас стоишь здесь, пытаешься подцепить свою подругу, потому что вдруг решил, что мы созданы друг для друга?»

Рингтон моего мобильного прерывает несущийся поезд моих мыслей. Я смотрю на экран.

Это мистер Блэк. Снова. Это, где-то седьмой его звонок с прошлой ночи. Я подумываю над тем, чтобы отклонить вызов, но мой палец, словно живет собственной жизнью и нажимает кнопку принять, прежде чем я в состоянии остановить себя.

— Алло?

— Элли? Это ты?

Его голос тороплив, отчаянный даже. Взволнованный. Это звонит не мистер Блэк. Это мужчина, скрывающийся за таинственностью. Это Эйден.

— Что ты хочешь, Эйден? — спрашиваю я.

— Я не знаю, получила ли ты все предыдущие мои сообщения, но я просто хотел снова извиниться. Мне жаль, что я взял тебя туда. Я честно не думал, то это может быть проблемой. Но я должен был знать.

— Хорошо, — медленно говорю я.

— Могу я загладить свою вину?

— Послушай, Эйден, я могу вернуть тебе твои деньги.

— К черту эти деньги, Элли.

— Я просто не думаю, что весь этот образ жизни для меня. На яхте было весело, но вчерашнее — было слишком.

— Я полностью понял тебя. Мы двигаемся слишком быстро.

— Не знаю, захочу ли я когда-то такое сделать. Думаю, мы просто хотим разные вещи.

На другом конце повисает долгое молчание.

— Элли, я просто хочу узнать тебя лучше. И все. Этот клуб был слишком. Теперь я это знаю. Но могу я тебя пригласить на обычное свидание? Ужин? И ничего больше? Просто чтобы мы могли узнать друг друга получше?

— Только ужин? — спрашиваю. — Никаких обязательств. Никакого мистера Блэка?

— Нет, никакого мистера Блэка. Просто ужин со мной, Эйденом Блэком.

Я мгновение обдумываю это. Мне, определенно, нравится, как это звучит. У нас с Эйденом потрясающая сексуальная химия, но та ночь на яхте заставила меня захотеть узнать его чуть лучше.

Кто это — настоящий Эйден Блэк?

— Хорошо, — соглашаюсь я через мгновенье. — Хорошо.

— Хорошо? Отлично. Как насчет завтрашнего вечера в семь? Я заберу тебя из твоего дома.

— Ого, это будет традиционным свиданием, да?

— Это именно то, что я обещал. А я держу свои обещания.

***

День проходит, словно в тумане, когда я пытаюсь выбрать, что же мне следует надеть. Мой гардероб не такой большой или разнообразный как у Кэролайн, поэтому я совершаю набег на ее шкаф. Как и у многих друзей и соседей по комнате, наши шкафы имеют тенденцию иногда объединяться и становиться одним целым, за исключением того, что моя одежда, как правило, намного дешевле ее.

Я примеряю три разные маленькие черные платья и четыре разных пары туфлей. Никогда не была фанаткой обуви на каблуке, но не могу лгать — мне нравится то, как в них выглядят мои ноги. Примеряю пару узких джинсов в паре с модными блузками. Я всегда чувствую себя гораздо удобнее в штанах, чем в платье, и с красивым, струящимся верхом джинсы не выглядят такими повседневными. Кроме того, в них моя задница выглядит довольно хорошо.

Наконец, я останавливаю свой выбор на джинсах в обтяжку, десятисантиметровых каблуках и ярко-красной блузке, в которой моя грудь выглядит очень выгодно.

А сейчас, что, черт побери, мне делать с волосами?

Я смотрю на свои прямые, соломенные локоны длиной до плеч, которые обычно просто спадают вдоль моего лица. Утром я помыла голову и позволила им высохнуть естественным путем, отчего некоторые прядки завились очень странным образом. Провожу по ним расческой и достаю выпрямитель. Немного выпрямив у корней и завив кончики, чтобы смягчить их вид, я решаю, что с суетой вокруг волос покончено. Вот в чем вся прелесть — если не очень много напрягаться над ними, люди подумают, что ты стремишься к пляжным локонам — что мне вполне подходит.

Делаю себе легкий макияж: наношу на лицо тональный крем, немного консилера под глаза, рисую стрелку, прокрашиваю ресницы, и брови. Закончив, смотрю на себя в зеркало.

Да, все выглядит хорошо. Красивая, но не слишком нарядная. Просто на случай, если все это будет бесполезным, я не приложила слишком много усилий, чтобы выглядеть на миллион баксов.

Это всегда было моим мотто насчет ряженья. Я никогда не хотела быть самым нарядным человеком в комнате. В отличие от Кэролайн, которая пользуется каждой возможностью, чтобы надеть самое модное платье, я предпочитаю выглядеть немного недоодетой.

Я ненавижу выглядеть так, будто слишком сильно старалась. Это моя броня против всего мира — всегда быть немного недоработанной.

Ровно в семь в мою дверь звонят.

Я включаю домофон и жду, когда он поднимется наверх. Стоя у двери, я начинаю трястись. Я окаменела. Мы больше не играем в игры. Это не какой-то таинственный незнакомец направляется увидеться со мной. Это Эйден, не мистер Блэк.

По какой-то причине образ мистера Блэка заставляет меня чувствовать себя в безопасности. С ним, я ощущала, что играла роль, и он тоже, и пока мы играем эти роли, мы не можем причинить друг другу боль. Не по-настоящему. Потому что мир был нашей сценой и наши отношения были просто притворством. Тщательно продуманный спектакль, в котором у нас были главные роли.

Я открываю дверь, когда слышу стук.

Мои руки холодные как лед, и я дрожу, хотя в квартире довольно-таки тепло.

— Привет, — мягко говорит Эйден, немного опуская подбородок и позволяя прядям своих черных волос упасть на его великолепные миндалевидные глаза.

— Привет, — шепчу я в ответ. Я так нервничаю, что сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

— Ты готова?

Я киваю, хватаю сумочку и закрываю дверь.

Пока мы ждем лифт, Эйден берет меня за руку и нежно сжимает ее. Когда я поднимаю на него глаза, он ярко и широко мне улыбается. Его кожа загорелая, угловатое лицо с сильной челюстью и пухлыми розовыми губами. Когда Эйден облизывает их, по моей коже пробегают мурашки.

— Не очень приятно вспоминать то, что произошло снова, но я просто опять хотел извиниться. Лично, — говорит он. — Я вышел за рамки дозволенного, взяв тебя в клуб.

— Все хорошо, — бормочу я и следую за ним в лифт. — Извини, что так разозлилась.

— У тебя было полное право сделать это.

Когда мы спускаемся вниз, он ведет меня к новенькой «Тесле» и открывает для меня дверь. Интерьер салона его машины самый роскошный, в котором мне удавалось быть. Внутри пахнет новой машиной, да и выглядит она также.

Когда мы отъезжаем от тротуара, я вижу, как люди пялятся на нас. Вы подумаете, что люди в этой части Манхеттена и, Манхеттена в целом, привыкли видеть автомобили стоимостью сто двадцать пять тысяч долларов разъезжающих в округе, но она все равно привлекает взгляды. Окна затемненные, поэтому я пялюсь на них в ответ, не волнуясь, что встречусь с ними взглядом.

— Куда мы направляемся? — я спрашиваю.

— Увидишь, — говорит Эйден, подмигивая мне.

Он выглядит превосходно за рулем автомобиля. Его идеальный, сшитый на заказ костюм облегает каждый изгиб и мускул, не собираясь в складки и не заставляя его выглядеть старомодно.

На мгновение, пока мы несемся по нескольким пустынным улицам, совершенно неуязвимым для того, что происходит в мире и вокруг нас, я чувствую себя так, будто мы снимаемся в рекламе автомобилей.

Все в нем идеально и я не хочу издать хотя бы звук, чтобы разрушить магию этого момента.

Мы сворачиваем на Пятую Авеню и подъезжаем к ступенькам здания, которое я знаю очень хорошо. Это Нью-Йоркская публичная библиотека.

— Что мы здесь делаем? — спрашиваю.

Мы остановились не на парковочном месте, но Эйден глушит двигатель и вылезает из машины. Я смотрю в окно и вижу ярко-красный ковер, спускающийся по величественным ступенькам, и ведущий к нашей машине. Эйден протягивает мне свою руку, помогая выбраться из «Теслы».

— Нет, серьезно, — снова начинаю я. — Что мы здесь делаем? У тебя есть какая-то книга, которую уже давно пора вернуть в библиотеку?

Он застенчиво улыбается.

— Мы будем здесь ужинать.

— Здесь? — переспрашиваю, пока он ведет меня по красному ковру к мраморной лестнице. Он ведет меня мимо двух огромных статуй львов, прозванных «Терпение» и «Стойкость» бывшим мэром Нью-Йорка, Фьорелло Ла Гуардия. Они охраняют главную дверь так, будто делают это ценой собственных жизней.

— Это мое самое любимое место в Нью-Йорке, — признаюсь я.

— Правда?

— Я всегда любила библиотеки и эта… она просто самая лучшая. Я была здесь миллион раз. Провела несчитанное количество часов в книгохранилище и читальном зале, особенно, когда в жизни у меня был трудный период.

— Ну, это место тоже одно из моих любимых, — говорит он, к моему собственному удивлению. Я не думала, что у генерального директора технологической компании будет время, чтобы читать ради своего удовольствия. — Она прекрасна и величественна, не так ли? Вот почему я хотел тебя сюда взять.

— Я и понятия не имела, — шепчу.

— Главный читальный зал «Роуз» мое самое любимое место, куда я могу пойти, чтобы уйти от всего этого, — говорит Эйден, сжимая мою руку.

— Туда мы сейчас и направляемся? — спрашиваю.

Эйден качает головой.

— Нет, у меня есть маленький сюрприз для тебя.

Я иду рядом с ним, когда он ведет меня к залу Селесты Бартос, который полностью покрыт элегантными цветочными витринами. Я ничего не знаю о цветах или их разновидностях, но комната выглядит так, будто украшена для свадьбы. Акценты комнаты освящены красивым нежно-розовым и фиолетовым свечением, которое привлекает внимание к десятиметровому стеклянному блюдцу внутреннего потолка.

— Здесь очень красиво, — шепчу.

Посреди помещения в сто сорок квадратных метров стоит большой стол, накрытый на двоих.

— Такое чувство, что мы ворвались на чью-либо вечеринку, — говорю я.

— Это не так. Это все для нас, — успокаивает Эйден.

Я качаю головой. Чувствую боль в груди и знаю, что скоро последует поток слез. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь сдержать их.

— Ты в порядке? — Эйден смотрит мне прямо в глаза.

— Нет. То есть, да. Просто никто никогда раньше не делал такого для меня.

— Я хотел, чтобы наше свидание было особенным, — говорит мужчина.

— Я думала, мы поедем в какой-нибудь модный ресторан, но никак не предполагала, что ты забронируешь Нью-Йоркскую публичную библиотеку, ради всего святого.

— Если тебе не нравится здесь, мы можем поехать в другое место, — быстро говорит он.

— Нет, ты не понимаешь. Это… это намного больше, чем кто-либо когда-либо делал для меня. Здесь так красиво. Это просто… слишком. У меня такое ощущение, что я слишком плохо одета.

Эйден осматривает меня с ног до головы и качает головой.

— Нет, ты идеальна. На данный момент ты самая красивая женщина в мире.

Мои щеки заливаются румянцем от стыда, и я вынуждена отвести взгляд.

Он берет меня за руку и ведет к столу. Отодвигает для меня стул, а затем задвигает. Когда Эйден садится напротив меня, я смотрю, как огонек от свечей пляшет в его глубоких глазах и теряюсь в этом мгновении.

К нам подходит официант, одетый в безупречный белый смокинг, держа полотенце, перекинутое через руку. Я никогда не понимала, для чего они нужны, кроме того, чтобы заставить официанта выглядеть очень официально.

Он спрашивает, что бы мы хотели пить и Эйден заказывает для нас бутылку вина. Я ничего не смыслю в винах, но официант выглядит впечатленным его выбором.

— Надеюсь, ничего страшного, что я заказал за тебя, — говорит он. — Просто ты должна попробовать это вино. Оно потрясающее.

— Да, все в порядке. Я немного туповата, когда дело доходит до вин. Вот почему в барах я просто предпочитаю пить «Мохито» и «Маргариту».

— Если ты хочешь какой-либо из этих напитков, я достану его для тебя.

— О, нет, все отлично, — говорю я.

ГЛАВА 26

Когда он приглашает меня к себе…

Элли

Во время ужина я теряюсь в глазах Эйдена. Он смотрит на меня так, будто я единственная девушка во всем мире, которая имеет значение. Я не помню, когда в последний раз на меня кто-нибудь так смотрел. А может, никто и не смотрел.

Сначала мы не разговариваем ни о чем конкретном, но затем он спрашивает меня о моей работе. Я не знаю, что ему сказать и подумываю о том, чтобы солгать. Только, я не хочу ему врать. Ни о чем.

— Я больше там не работаю, — я говорю, отправляя в рот кусочек своего лосося, который так идеально приготовлен, что практически тает у меня во рту.

— Нет?

— Я уволилась. Я ненавидела своего босса и когда у меня после той ночи появились деньги… я подумала, какого черта я должна ей продолжать подчиняться?

— Мне нравится, как это звучит, — улыбаясь, говорит Эйден.

— Тебе нравится, как звучит безработица?

— Нет, мне нравится, как звучит женщина, которая решила преследовать свою мечту.

Я краснею.

— Что заставляет тебя думать, что именно это я собираюсь делать?

— Не знаю. У меня есть такое чувство. Ты любишь писать. А такие вещи, как правило, начинают съедать тебя изнутри, если ты не занимаешься ими.

Откуда он столько много обо мне знает? Будто бы он посмотрел в мою душу, и это дало ему доступ ко всем моим самым глубоким и темным тайнам.

— Итак, как ты стал таким умным? — спрашиваю.

Пожав плечами, Эйден отводит взгляд. Этот вечный блеск в его глазах, кажется, на мгновение исчезает.

— Что? — настаиваю я.

— Я просто узнаю творческую личность, когда вижу ее, — говорит он пару секунд спустя. — Было время, давным-давно, когда я тоже интересовался чем-то, кроме компьютеров.

— Правда? — я выпрямляюсь на своем сиденье. — И чем?

— Вообще-то, мне нравилось рисовать, — говорит он. — Акварелью в основном. Но иногда и маслом. Все началось с зарисовок, но я хотел немного больше беспорядка, чем получалось с цветными карандашами.

— Ого, я понятия не имела, — я шепчу. На самом деле, я ошарашена.

Снаружи Эйден Блэк — собранный, альфа-миллионер, который управляет многомиллионной компанией. На самом деле, он последний человек, которого вы бы представили в свободное время что-то рисующим.

— Так ты все еще рисуешь? — интересуюсь.

— Иногда, поздно ночью. Когда не могу уснуть, — отвечает Эйден. — К сожалению, у меня нет много времени на хобби.

— Знаешь, я тоже так думала, — говорю я. — Пока один человек мне не сказал, что в мире есть вещи более важные, чем работа и деньги.

Эйден откидывает голов назад и хихикает.

— В чем дело? Не нравится, когда твои же советы возвращаются к тебе?

— Нет, дело не в этом. Просто, у меня не просто работа. Я управляю целой компанией. Главный конкурент «Owl» — Амазон, так что, это даже не малый бизнес. И вообще. Мне очень нравится это делать. Рисование — это страсть, конечно же, но не такая, как «Owl».

Я киваю. По его глазам вижу, что он говорит правду.

Когда к нам подходит официант с меню десертов, я отказываюсь, ссылаясь на то, что уже объелась.

— Ладно, а как насчет того, чтобы взять десерт с собой? — интересуется Эйден. — Ради их шоколадного мусса можно умереть.

— Хорошо, — сдаюсь я.

— Мы сможем насладиться им у меня.

Мои глаза расширяются от этой мысли.

— У тебя?

— Да, если ты захочешь зайти на чашечку кофе. Мы сможем выпить кофе и съесть десерт.

— И на этом все?

— Я лишь джентльмен, Элли, — говорит Эйден и подмигивает.

О да, точно.

Я улыбаюсь ему. Мне точно известно, какой он джентльмен. Я видела некоторые его приемы в спальне. Но то, что я буду у него дома, еще больше возбуждает.

***

Эйден подъезжает к лакею у своего многоквартирного дома на Парк-Авеню. Дав чаевых камердинеру, он здоровается со швейцаром, который придерживает для нас дверь открытой, и приветствует нас.

В фойе ощущается все очарование довоенного здания, но также есть все удобства, присущие современному жилому дому. К вашим услугам есть круглосуточный консьерж и другой обслуживающий персонал, первоклассный ресторан, уборка номеров по требованию и фитнесс-центр.

Квартира Эйдена находится на двадцать четвертом этаже знаменитой башни Эмери Ротса (прим.: американский архитектор) «Ритц», высоко над Парк-Авеню.

Как только захожу внутрь, первое, что замечаю, как здесь тихо. Никакой шум из города внизу не проникает сюда. Здесь так тихо, что, кажется, будто мы находимся в какой-то спрятанной глубоко деревушке, километры прочь от Манхэттена. Мои туфли на каблуке издают громкий стукающий звук, когда мы идем по деревянному полу.

Взглянув вверх, я вижу массивные верхние молдинги и парящие трехметровые потолки. В его изысканном доме меня приветствует элегантное фойе, которое ведет в просторную и залитую солнцем угловую гостиную с пятью огромными окнами. Мы проходим мимо современной кухни с изготовленной на заказ мебелью, мраморными столешницами и задней панелью, а также красивыми приборами из нержавеющей стали.

— Ты часто готовишь? — спрашиваю.

Он пожимает плечами.

— Не так много, как мне хотелось бы.

Хм-м, любовник, который еще и любит готовить? Я, определенно, могла бы к этому привыкнуть.

— Я даже не умею приготовить омлет, — признаюсь.

— Что ж, нам придется это исправить, не так ли?

Эйден открывает большую дверцу, которая, как я думала, ведет в кладовую, но на самом деле, это большой винный шкаф. У него занимает несколько минут, чтобы решить, какое именно вино он хочет.

— Прежде чем мы его откроем, можно осмотреть остальную часть дома? — спрашиваю.

— Конечно.

Эйден ведет меня дальше по коридору к спальням. Главная спальня находится прямо над парком и окнами выходит на запад, располагает просторной мраморной ванной комнатой с окном и гардеробной, ко второй спальне также примыкает ванная. Третья находится рядом с гостиной и представляет собой большую библиотеку со встроенными дубовыми книжными шкафами.

— У тебя красивый дом, — говорю я, когда мы возвращаемся в гостиную. Подхожу к окну от пола до потолка и смотрю на город внизу. Трудно представить, что здесь живет холостяк.

— Спасибо, — говорит Эйден, делая шаг ближе ко мне. Я чувствую его дыхание на своей шее, и по спине у меня пробегают мурашки. Положив руку мне на поясницу, он поворачивает меня к себе.

Его глаза приобретают более глубокий оттенок, но то невинное и таинственное свойство, которое привлекло меня к ним в первую очередь, тоже не пропадает. Внезапно, Эйден протягивает руку и проводит большим пальцем по моей нижней губе. Кончики его пальцев одновременно шершавые и мягкие. Мужчина наклоняется ближе ко мне, и я чувствую его дыхание на своем лице. Я в предвкушении облизываю губы.

Эйден зарывается пальцами в мои волосы и слегка наклоняет мою голову набок, это вот-вот произойдет. Я закрываю глаза и жду, когда наши губы соприкоснутся. Его губы такие мягкие и нежные. Он откидывает мою голову и углубляет наш поцелуй. Его язык ощущается таким чужим и в то же время знакомым. Поцелуй Эйдена такой мягкий и нежный, что волоски на моей шее встают дыбом от каждого прикосновения. Не спеша мужчина отрывается от моих губ и опускается поцелуями к моей шее. Руками Эйден скользит по моей спине, а затем возвращается к плечам. Он прижимается своим твердым телом к моему. Наши ноги соприкасаются, что посылает дрожь по моему телу. Я раздвигаю их чуть шире, и он придвигается еще ближе ко мне. Мгновение спустя мы сливаемся воедино.

— Эйден, подожди, — шепчу я.

— Что не так? — он отстраняется от меня и смотрит мне в глаза.

Когда его волосы падают ему на лицо, они касаются моего лба и по ощущениям это будто поцелуй бабочки.

— Нет, ничего, — я качаю головой.

Я даже не знаю, что думаю насчет этого. Определенно, я не хочу это останавливать. Мне просто трудно не потеряться в этом моменте. Если я позволю этому случиться, что это будет значить? Где мы и что мы?

Внезапно миллион противоречивых мыслей проносится у меня в голове.

Эйден продолжает целовать мои губы и шею, но без моего разрешения не продвигается дальше. Я могу чувствовать, как он ждет моего разрешения.

«Тебе нужно взять себя в руки, Элли», — мысленно говорю я себе.

Ты хочешь этого. Ты хочешь его.

И что насчет будущего?

Кому вообще, черт возьми, известно, что ожидает нас впереди?

Между нашими поцелуями, я смотрю Эйдену в глаза. Несмотря на то, что этот сильный альфа-самец совсем не мой тип, он заставляет меня чувствовать себя невероятно безопасно и комфортно. Такое чувство, что я знаю его всю свою жизнь. Как будто мы должны были быть вместе еще задолго до тех судьбоносных выходных. Как будто мы принадлежим друг другу.

— У меня нет такого ощущения, что мы только что познакомились, — наконец-то говорю я.

— Правда?

— Ага, я не знаю, что это. Просто, кажется, что я знаю тебя всю свою жизнь.

Он улыбается и облизывает губы. Искорки в его глазах превращают его в прежнего его.

— Хорошо, давай, смейся надо мной, — говорю я, и его улыбка исчезает.

— О, я не собирался этого делать. Я улыбаюсь, потому что согласен с тобой, — говорит Эйден со всей своей серьезностью.

— Серьезно?

— Я влюбляюсь в тебя, Элли, — тихо говорит он. Мы смотрим друг другу в глаза, пока не видим души друг друга.

— Я чувствую, что тоже начинаю в тебя влюбляться, — говорю я через мгновенье.

Эйден наклоняет мою голову назад и целует меня. Через минуту, мужчина отстраняется, хватает меня за руку и ведет в свою спальню.

Свет в комнате приглушен и Эйден на секунду останавливается у подножия кровати.

— Почему ты так смотришь на меня? — спрашиваю.

— Потому что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, — шепчет Эйден, не теряя ни секунды. Я краснею и отворачиваюсь. Это ведь не может быть правдой, не так ли?

— Нет, ты должна верить мне, — говорит он.

— Почему?

— Потому что — это, правда, — отвечает Эйден. — Я знаю. Ты не веришь мне. Но мне бы этого очень хотелось. Хотел бы я, чтобы ты смогла посмотреть на себя моими глазами.

Я поднимаю на него взгляд и вижу, что он смотрит на меня с обожанием. Эйден действительно думает, что я самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Уверенность в его голосе обезоруживает, и я не могу не покраснеть снова.

Эйден наклоняется и снова меня целует. Но в отличие от прошлого раза, сейчас его губы напористее и более властные. Когда он вжимается в меня своим телом, я чувствую твердость его мускулов.

Его поцелуи становятся жестче и начинают граничить с болью, но в хорошем смысле. Такая боль, от которой по телу пробегает дрожь. Когда я в ответ вдавливаюсь своим телом в него, чувствую, как он обхватывает мою талию руками и одним быстрым движением швыряет меня на кровать. После того, как Эйден опускается на меня, наши тела начинают двигаться как одно целое. Сквозь его штаны я чувствую обхват и внушительный размер его члена. Я хочу увидеть его и почувствовать в своей руке. Мне нужно попробовать его.

Руками он скользит вниз по моему телу с искусной точностью. И вот я уже сожалею, что надела джинсы. В отличие от короткого платья, которое уже сейчас было бы у меня вокруг талии, джинсы — особенно узкие джинсы — требуют гораздо больше маневрирования. Но они ни капельки не смущают Эйдена.

Он расстегивает верхнюю пуговицу, одаривает меня улыбкой и затем спускает вниз молнию зубами. Я снова заливаюсь румянцем, но с нетерпением жду того, что произойдет дальше, когда он садится и стягивает с меня джинсы.

Как только мои ноги оказываются на свободе, Эйден скользит своими руками вверх по ним, по изгибам моих бедер и вверх к тазовой кости. Он ненадолго останавливается у моего пупка, дразнит, щекоча подушечками пальцев и делая меня еще более влажной. Внезапно, мужчина оставляет легкие поцелуи на моем животе и затем проводит языком вниз к поясу моих трусиков. Мое тело поднимается и опускается с каждым поцелуем. Я сжимаю ноги, пытаясь остановить проносящееся по телу возбуждение, но безуспешно.

Пока Эйден продолжает дразнить меня, целуя вдоль линии трусиков, у меня во рту внезапно пересыхает. Когда мужчина поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза, я понимаю, что он что-то задумал. Мгновение спустя, он тянется, чтобы стянуть с меня блузку. Вслед за блузкой следует лифчик. Мои возбужденные соски оказывается в опасной близости от его рта.

— Ого, — шепчет он, обхватывая ртом один мой сосок и легонько его посасывая. — Твоя грудь… черт, Элли. Просто нет слов, — говорит Эйден, проводя некоторое время между моих грудей.

Я откидываюсь назад и наслаждаюсь моментом.

— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — признаюсь я.

— О, да?

— Ага. И я хочу услышать, как ты будешь выкрикивать его, когда будешь кончать.

БОЖЕ МОЙ, неужели я только что это сказала?

Похоже, я сильно расслабилась. Не могу поверить, что выдала такое. Это не те слова, которые я, или кто-то другой должен говорить вслух. Но только это заставляет Эйдена хихикать.

— Я так и сделаю, если ты пообещаешь выкрикнуть мое, когда я заставлю тебя кончить.

Я ошеломленно смотрю на него, потеряв дар речи. Часть меня хочет умереть от стыда, а другой частью я желаю обхватить его ногами и заставить уже скользнуть в меня.

Эйден стягивает свои штаны и боксеры, обнажая свой большой и очень сексуальный член. Он был таким же прекрасным, как и все остальное его тело.

Он забирается на меня сверху, и я обхватываю руками его крепкую, подтянутую задницу. Кожа на ней мягкая и нежная, но выпуклые мышцы под ней мощные.

Я раздвигаю ноги шире для него, и Эйден несколько мгновений просто трется об меня. Нас разделяет лишь тонкий материал моих кружевных трусиков, и я так сильно хочу его, что мне хочется, чтобы он как можно скорее сорвал их с меня. Мгновение спустя, будто бы читая мои мысли, он приподнимается и стягивает с меня трусики, бросая их прочь.

Местечко между моих ног молит его о внимании. Не думаю, что когда-то в жизни была такой мокрой.

— Я хочу тебя, — шепчет Эйден, толкаясь в меня. Я издаю стон наслаждения.

— Я тоже тебя хочу, — шепчу я, когда вновь обретаю дар речи.

Его движения во мне изящные и сильные. Мы быстро начинаем двигаться как одно целое, и Эйден все глубже и глубже проникает в меня. Пару мгновений спустя, мои ноги начинают неметь, и я понимаю, что уже близко. Поджимаю пальцы ног, когда мое тело охватывает дрожь. Успокаивающее ощущение начинает наполнять все мое тело, и я все ближе и ближе к этому блаженному освобождению.

— О, Боже мой, Эйден! — я громко стону. Как только он слышит меня, он начинает двигаться быстрее и еще быстрее, заставляя меня терять рассудок. — Эйден! — кричу я, и наши движения ускоряются и затем теплое ощущение проносится по всему моему телу. Я сдаюсь и полностью отпускаю себя.

— Элли! — он снова и снова повторяет мне в ухо, двигая бедрами все быстрее и быстрее.

— Эйден, — я шепчу, когда, наконец, прихожу в себя.

— Элли, — шепчет Эйден в последний раз, прежде чем падает на меня.

ГЛАВА 27

Что происходит после…

Элли

Лежа на кровати после занятий любовью с Эйденом, я чувствую себя живой и бодрой. Такое чувство, будто я долго спала и вот сейчас, наконец-то, проснулась.

Я бросаю взгляд на Эйдена, замечая то, как одеяло прикрывает его подтянутый торс, заставляя его выглядеть еще более загорелым и сексуальным.

— Элли, ты что, пялишься на меня? — спрашивает Эйден, не открывая глаз.

— Да, — говорю я, легонько потянув за одеяло. Оно с легкостью соскальзывает с его мужского достоинства, обнажая аппетитную плоть.

— Мне нужен перерыв, милая, — бормочет он. — Ты меня измотала.

Я смеюсь. В то время как я ощущаю себя полной энергии, наша вечерняя активность явно истощила Эйдена.

Через пару мгновений, он открывает глаза и посылает мне тот свой взгляд, который пронзает мою душу насквозь. Если бы я уже не была обнаженной, именно так я бы себя почувствовала. Выставленной напоказ. Тем не менее, это чувство нисколько не устрашает. С ним я чувствую себя в безопасности. В безопасности и окруженной заботой.

— Так как ты совсем не выглядишь уставшей, — начинает Эйден, поворачиваясь ко мне и подпирая голову рукой, — почему бы нам не поговорить?

— Мне нравится это предложение, — отвечаю. — Итак, откуда ты? Какая у тебя семья?

Выражение его лица говорит мне о том, что он не был готов к моим быстрым вопросам, но все они вертятся в моей голове еще с того момента, как мы встретились. Ведь, по сути, я ничего о нем не знаю.

— Полагаю, ты еще не гуглила меня.

— Вообще-то, гуглила, — признаюсь. — Но знаешь, газетные статьи, они часто полны лжи. Плюс, я хочу услышать это от тебя.

— Хорошо… ну, я вырос в довольно обычной семье. Мои родители много ссорились, но разводиться отказывались. Думаю, они просто не могли себе позволить жить отдельно, поэтому оставались вместе и делали жизнь окружающих невыносимой.

— О, мне жаль, — говорю я.

— Все в порядке. Я уже давно с этим покончил. Я справлялся с этим одним известным мне способом — просто проводил все свое время, возясь с компьютерами.

— А где ты вырос?

— Недалеко от Бостона. Моя мама была медсестрой в больнице, она часто работала в ночную смену. А отец был мусорщиком. В течение дня он не много работал, поэтому большую часть времени проводил пьянствуя.

— Мне так жаль.

Эйден пожимает плечами и отводит взгляд.

— Они любили меня по-своему, я знаю это. Но с раннего возраста я знал, что единственны способ не жить такой жизнью как они — это усердно учиться и пойти в колледж.

— По этой причине ты поступил в Йель?

— Ага. На самом деле, это было моей школьной мечтой. И я все еще чувствую себя плохо из-за того, что бросил учебу, чтобы начать «Owl».

— Даже, несмотря на то, что ты основатель такой большой компании как «Owl»?

— Да, даже несмотря на это, — говорит он. — Просто оглядываясь назад, не думаю, что имело бы большое значение, если бы я подождал и закончил учебу, понимаешь? Я имею в виду, что значит один год в долгой схеме?

Я никогда не думала о себе в таком ключе. Как бы я не наслаждалась своими студенческими годами, я не уверена, что хотела бы еще на год продлить их.

— Как тебе колледж? — спрашивает он.

— Было весело. Было много сложных моментов. Но в основном, это была бомба. Кроме того, все очень отличалось от реального мира.

— Расскажи мне об этом.

— Полагаю, именно это мне и нравилось больше всего. Это было похоже на переход из средней школы во взрослую жизнь. Я имею в виду, мы взрослые, но не должны быть ими. Не в реальном смысле. Я просто думаю о тех людях, которые не идут учиться в колледж, а сразу идут на работу. Или заводят детей в юном возрасте. Я действительно восхищаюсь ими, потому что я, определенно, так не смогла бы. Я не готова к этому сейчас, не говоря уже о том времени, когда мне было восемнадцать.

Эйден согласно кивает. Пару минут мы оба молчим, пока мне в голову не приходит еще одна мысль.

— Так, что насчет твоего брака? — спрашиваю.

— Что ты хочешь знать?

— Каково это было? Жениться в таком юном возрасте, я имею в виду? — интересуюсь.

— Я не знаю, что нашло на меня. Полагаю, я просто был влюблен. Она была моей первой настоящей девушкой, и я помню, что правда хотел на ней жениться. Ее родители не особо были довольны свадьбой в городской мэрии и после этого все пошло наперекосяк. Она сказала, что мы поторопились, и она не может смириться с этим чувством.

— Ты был знаком с ней со школы? — спрашиваю.

— Нет, — Эйден качает головой. — Она была из старинной семьи из Огайо.

— Ну, ты знаешь, все семьи в основном одного возраста. Нет такого — старая семья. У некоторых просто лучше ведется учетная документация, — шучу я. Он заставляет себя улыбнуться.

— В отличие от моей семьи, ее занимала видное место в обществе. Они владели самым большим домом в штате. А в тот момент у меня было не много денег.

Я знаю немного об аристократах. Неважно сколько денег у тебя есть, они не из тех, которые приветствуют новеньких с распростертыми объятиями.

— Думаю, я пытаюсь сказать, что мы были из разных миров, и ее семья меня не приняла. Полагаю, выйдя за меня, она на мгновение потеряла рассудок, но затем, снова его обрела, когда мы развелись.

Внезапно я чувствую укол боли в груди.

— Звучит так, будто у тебя все еще есть к ней чувства, — говорю я.

— Нет, их нет, правда, — быстро отвечает он. — Мы просто были очень хорошими друзьями и очень близкими, и полагаю, часть меня все еще скучает по этой дружбе.

Я киваю, чувствуя облегчение. Вообще-то, я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Мои чувства по отношению к Тому очень схожи.

— И после нее? — спрашиваю.

— Что ты имеешь в виду?

— Какие-нибудь серьезные отношения?

— Нет, после брака я хорошо устроился в холостяцком образе жизни.

— Да, я видела в интернете. Куча моделей и актрис, — говорю. Я пытаюсь не звучать ревниво, но просто не могу. Потому что я ревную. Даже если они остались в его прошлом. Конечно, я не могу знать этого наверняка. Я имею в виду, а правда ли они остались в прошлом?

— Но никого особенного?

— Никого до тебя, — говорит Эйден, убирая прядь волос с моих глаз.

— Что? — я сажусь в кровати.

— Просто к тебе я отношусь по-другому, Элли. Иначе, чем я чувствовал себя ранее. И я не из тех, которые говорят это женщинам. На самом деле, в большинстве случаев, я не чувствую абсолютно ничего к женщине, с которой провожу время. И затем появилась ты… и все это изменилось.

Не могу с собой ничего поделать и краснею. Я отворачиваюсь от него, чтобы спрятать свои горящие щеки.

— Ты такая красивая, Элли, — Эйден притягивает меня ближе к себе и целует в губы.

— Сейчас, твоя очередь, — говорит он. — Скажи мне что-нибудь, чего ты никогда никому не говорила прежде.

Я пытаюсь вспомнить что-то, чем ни с кем не делилась до этого. Проблема в том, что я девушка без кучи секретов. Хотела бы я быть более загадочной, но это не так.

— Мне нравятся игры, в которые ты играешь, — через мгновенье признаюсь я. — Меня никогда прежде не связывали, но это ощущалось действительно потрясающе. В некотором смысле это заставило меня чувствовать себя такой свободной.

— Правда? — улыбается Эйден. — Это захватывающе.

— Да. Захватывающе и страшно. Я имею в виду, что я совершенно неподвижна, и все же, в этом есть что-то очень освобождающее. Я не знаю что.

— И я не знаю, — говорит он. — Но я рад, что ты наслаждалась этим.

— А что насчет тебя? — любопытствую.

— Ты имеешь в виду, что хочешь, чтобы я рассказал тебе что-то, что никому еще не говорил?

Я киваю.

— Я боюсь, что если когда-нибудь перестану работать, я снова буду беден. Таким же бедным, каким был, когда рос. Я имею в виду, что у моих родителей был двуспальный дом, но затем они потеряли его, и именно тогда мы начала метаться между разным арендным жильем. Я всегда беспокоился о том, где мы будем жить дальше. Злые домовладельцы всегда стучались в нашу дверь, угрожая выгнать нас, потому что родители не платили за аренду. Моя мама говорила, что это пустые угрозы, но так было не всегда. Несколько раз нас все-таки выселяли, и нам приходилось жить на диванах у чужих людей.

— О, мне так жаль.

— Я ни с кем прежде не делился этим, Элли.

— Спасибо, что рассказал.

— И, несмотря на все мои деньги, я все еще боюсь, что снова вернусь в такое время. Не буду иметь достаточно денег, чтобы поесть или заплатить за крышу над головой.

— Ну, крыша, которая сейчас над твоей головой, действительно влетает тебе в красивую копеечку, — шучу я, и он улыбается. — Но серьезно, мне жаль насчет этого, — добавляю я. — Я имею в виду, то, что в детстве тебе пришлось через многое пройти и, наверное, тебе было очень страшно, когда вас выселяли.

— Однажды к нашему дому подъехал грузовик и вышедшие из него мужчины забрали всю нашу мебель и телевизор. Оказалось, мама не заплатила арендаторам, и они пришли и забрали наше имущество взамен. Мне пришлось спать на полу, хорошо, что остались хотя бы одеяло и подушка.

Я качаю головой. Не знаю, что и сказать. Обнимаю его, и говорю, что все будет хорошо. Что я здесь, ради него, и этого все равно, кажется недостаточно.

Мы засыпаем в объятиях друг друга, и я просыпаюсь, только когда через окно льется солнечный свет. Когда я открываю глаза, я вижу Эйдена, стоящего передо мной в своем безупречном костюме.

— Извини, но мне нужно на работу, — говорит он, целуя меня в лоб.

— Ох, хорошо, — сонно бормочу я.

— Я тут задался вопросом. Ты согласишься снова стать моей на неделю? — спрашивает Эйден. — Обещаю, в этот раз никаких секс-клубов.

Я улыбаюсь и не успеваю ответить.

— Это «да»?

— Да, сэр, мистер Блэк.

ГЛАВА 28

Когда меня удивляют дважды…

Элли

Я провожу утро, скитаясь по Центральному Парку. Сегодня прекрасный, свежий осенний день и листья только начали окрашиваться в золотой цвет. Мне нравится хрустящий звук, который они издают, когда я наступаю на них. На улице все еще тепло, около пятнадцати градусов, поэтому я пользуюсь возможностью присесть на скамейку и немного понаблюдать за людьми.

Удивительно, сколько времени в сутках, когда тебе не нужно идти на работу. Теперь, кажется, есть время почти для всего. Дневной сон. Чтение. Прогулки по парку. Просто выпить кофе, никуда не торопясь.

Моя работа была не особо напряженной, но теперь, когда я больше не работаю там, я определенно чувствую, будто с моих плеч свалился тяжкий груз.

— Элли? — зовет меня знакомый голос и похлопывает по плечу. Я оборачиваюсь и встречаюсь лицом к лицу с Томом.

— Привет, — улыбаюсь я.

— Что ты здесь делаешь?

—М-м, на самом деле, ничего. Просто отдыхаю. Наслаждаюсь днем. А ты?

— То же самое, — он пожимает плечами. — Взял отгул. Мне нужно немного времени.

Он слегка сутулится и смотрит в землю. Тома я знаю достаточно хорошо, чтобы понять, что он ждет, когда я спрошу, почему. Но я не хочу ему потакать. Вообще, я не очень то и хочу его видеть сейчас, и меня немного раздражает, что он прерывает мое одиночество.

Без приглашения, он присаживается рядом со мной на скамейке. Я решаю не потворствовать ему. Вместо этого, перевожу свое внимание на приложение «Kindle» на своем телефоне.

— Что ты читаешь? — спрашивает через несколько мгновений тишины он.

— Тебе не понравится это, — говорю.

— И откуда ты это знаешь?

— Потому что ты считаешь, что любовные романы — дрянь.

— Нет. Ну, давай же, рассказывай, — настаивает Том.

— Это роман про миллионера с горячими постельными сценами, — отвечаю.

— Хм-м. Миллионер это девушка или парень?

— Парень.

— Как оригинально, — саркастически говорит Том.

— Послушай, я не спрашивала твоего мнения, или спрашивала? Секс горячий, и события развиваются быстрым темпом. Это хороший способ расслабиться.

Том кивает, но на самом деле не соглашается. Я уже собираюсь попросить его уйти, когда звонит мой телефон. Это Эйден.

— Привет, — я поднимаю трубку.

— Привет, незнакомка, — говорит Эйден. — У меня есть для тебя сюрприз. Сегодня вечером.

— Сегодня?

— Я уже отправляю посылку с курьером к тебе домой.

— Подарок? — удивляюсь я. — Мне?

— Да. Надеюсь увидеть тебя в нем сегодня.

— Ты заедешь за мной?

— Нет, указания, где мы должны встретиться, будут в посылке, — говорит он.

— Не могу дождаться.

Когда я кладу трубку, мое сердце все еще трепещет, но затем я смотрю на Тома. Кислое выражение на его лице говорит мне все, что я хочу знать.

— Кто это был?

— Никто.

— Никто?

— Просто парень, с которым я встречаюсь. Это тебя не касается, — говорю я, вставая. — Послушай, мне нужно вернуться домой. У меня есть работа, которую нужно сделать.

— Какая работа? Ты же безработная, — хихикает Том.

— Ой, знаешь, не пойму, как я не заметила этого раньше. Иногда ты бываешь таким придурком.

***

Когда я возвращаюсь домой, посылка от Эйдена ждет меня у консьержа. Большая белая коробка с розовым бантом.

Взяв, несу ее в свою квартиру и открываю, как только захожу в фойе. Внутри нахожу изысканное короткое черное платье без шлеек. Я не знаю, из чего оно сделано, но материал кажется роскошным и очень дорогим.

Когда я надеваю его, я ощущаю себя принцессой. Кружусь по гостиной и наблюдаю за тем, как ткань поднимается и опадает, вторя моим движениям. Поскольку это маленькое черное платье, почти любая обувь подойдет к нему. Поэтому я достаю свою пару черных туфель на высоком каблуке за сто долларов.

В отличие от Кэролайн, у меня нет привычки покупать дорогую обувь.

***

Я приезжаю в бар в центре города ровно в восемь. Это высококлассный бар, где все присутствующие одеты в костюмы с галстуками и платья. Я никогда раньше здесь не была, и поначалу, чувствую себя настороженно, что мне придется занять место в баре одной. Никогда раньше я этого не делала, потому что это отличное место, чтобы притянуть к себе внимание всяких уродов. Но в этот раз я решаю быть смелой. Кроме того, скоро ведь ко мне должен присоединиться Эйден, верно?

Я сажусь в дальнем конце бара и заказываю «Мохито». Пока жду, ко мне подходит Эйден и целует за ухом.

— Привет, незнакомка.

— О, привет! — отвечаю и быстро обнимаю. Он занимает место рядом со мной и заказывает «Олд Фешн».

— Спасибо тебе большое за платье.

— Нет, спасибо тебе, что надела его. Ты выглядишь в нем потрясающе.

— Как тебе удается так легко подобрать мне одежду? Я имею в виду, когда я в магазине нахожу платье, которое мне нравится, мне нужно примерить несколько разных размеров, прежде чем я найду то, которое мне подойдет. А ты, попал в точку оба раза.

— А, думаю, это талант, — говорит Эйден, кивая бармену, когда тот ставит перед ним напиток.

— Нет, серьезно, я хочу знать.

— Серьезно? На самом деле, у меня есть человек для покупок. Она видела, как ты выглядишь, а у нее на это наметан глаз.

Я делаю глоток своего «Мохито», когда мне его подают. Он невероятно свежий и сочетание кислоты и сахара на моем языке заставляет меня истекать слюнками, желая еще и еще.

На несколько минут мы теряемся в нашем разговоре и в глазах друг друга. Все, что он говорит, имеет для меня огромный смысл и я полностью с ним согласна. И все, что я говорю, резонирует с ним. Нет другого способа описать этот момент, кроме того, что мы полностью на одной волне.

— О, ну привет, — я слышу незнакомый женский голос за своей спиной. Когда оборачиваюсь, вижу высокую женщину с острыми скулами и агрессивной стрижкой. Не поймите меня неправильно. Она великолепна, но то, как ее глаза сверкают, когда она говорит, заставляет мой желудок перевернуться в страхе.

— Алексис, что ты здесь делаешь? — спрашивает Эйден. Шокированное выражение его лица говорит мне о том, что это не запланированный сюрприз.

— Твоя секретарша сказала, что ты будешь здесь.

— А почему ты вообще у нее про меня спрашивала? — требует ответа он. — Ты что, не видишь, что у меня свидание?

— Я спрашиваю о тебе, потому что ты мой муж.

— Бывший муж. И заметь, уже много лет. Почему бы тебе не поговорить с твоим нынешним мужем о том, зачем ты нашла меня?

Внезапно, выражение лица Алексис меняется. Жестокость исчезает, когда слезы начинают катиться вниз по ее щекам.

— Эйден, мне так жаль. Я просто не знала, к кому еще можно обратиться. Ты же знаешь, что кроме тебя у меня нет друзей. А мне действительно нужно было поговорить с тобой.

Эйден качает головой так, будто он уже слышал это прежде, но не просит ее уйти.

— Дело в том, что он уехал. Он просто сбежал от нас с Рори. Ты можешь в это поверить? Я имею в виду, что уже неделю не получала от него вестей. И я снова не могу уснуть. Мне, действительно, снова нужно снотворное.

— Нет, Алексис! Нет. Ни за что. Ты не можешь не принимать никаких таблеток. Ты зависима. Хочешь снова пройти реабилитацию?

— Нет, — всхлипывает Алексис, вытирая глаза салфеткой. Когда место рядом с Эйденом освобождается, она с радостью занимает его.

— Нет, ты не будешь сидеть здесь, Алексис, — строго отчитывает Эйден. — У меня свидание.

— Знаю. Но я не знаю, где Тайлер; ты знаешь, каково это? Он же может быть мертв.

— Тайлер не мертв, Алексис. Он, скорее всего, в Вегасе, играет на деньги, для колледжа Рори.

Алексис опускает голову и продолжает плакать. Внезапно я чувствую себя третьей лишней.

— Я лучше пойду, — шепчу я Эйдену и встаю.

Он пытается остановить меня, но я отмахиваюсь от него и ухожу. Что бы здесь не происходило, это не мое дело. Она, очевидно, нуждается в нем, и я не хочу ощущать себя незваным гостем на собственном свидании. Но Эйден не позволяет мне уйти так легко. Он догоняет меня на середине улицы.

— Нет, ты не уйдешь, — с вызовом говорит он. — Она отняла достаточно времени моей жизни.

— Но она твоя бывшая и твой друг.

— Мне все равно. Ты не знаешь ее, Элли. Алексис из тех женщин, которые устраивают драму на драме. Ее жизнь всегда в руинах и готова к тому, чтобы кто-то другой спас ее. Ну, я больше не могу быть этим человеком. Пожалуйста, просто подожди минуточку. Я усажу ее в такси и отправлю домой. Сегодня я не намерен с ней разбираться.

ГЛАВА 29

Когда она наконец-то уходит…

Элли

Не могу лгать, но мне было очень любопытно, какая она, эта Алексис, когда Эйден впервые рассказал мне о ней. И сейчас, когда я увидела ее… не ожидала, что она будет такой потрясающе красивой.

Стоя снаружи бара, я все еще не могу поверить, что она на самом деле, испортила наше свидание. И что насчет той секретарши Эйдена? Неужели она и правда сказала ей, где мы будем?

Прошли уже годы с тех пор, как они были женаты и все же… отношения между ними двумя кажутся, слишком близкими. Я хочу уйти и поехать домой, но Эйден настаивает, чтобы я осталась. Он убедил меня своим «пожалуйста».

Я жду, пока Эйден заканчивает разговор с Алексис и сажает ее в такси.

Когда он подходит ко мне, он приглашает меня обратно в бар. Но атмосфера этого места испорчена. Сейчас, все о чем могу думать — его бывшая жена, и какие длинны у нее ноги по сравнению с моими.

— Мне так жаль насчет этого, — говорит Эйден. — Ты должна поверить мне. Между нами все кончено.

— Так почему она все еще ошивается рядом? Я думала, что она живет в Огайо. Почему она ведет себя так?

Дует холодный ветерок, и я жалею, что не захватила с собой пальто. Эти теплые летние вечера быстро переходят в осень.

— Нет, она живет в Нью-Йорке, с мужем и ребенком. Ее родители оплачивают их квартиру. Дело в том, что у Алексис слишком много проблем. После того, как мы развелись, она сразу же забеременела от своего школьного парня. Они поженились, потому что ее родители настояли на этом, но их брак ни на ком из них не сказался хорошо, включая ребенка. Несколько лет назад она попала в тяжелую автомобильную аварию и подсела на обезболивающие таблетки, и после этого раз за разом проходит реабилитацию.

— Но как хоть что-то из этого связано с тобой? — спрашиваю. Эйден снимает свой пиджак и накрывает им мои плечи. Материал еще горячий от его тела и я упиваюсь теплом.

— Честно говоря, я не знаю, — он пожимает плечами. — Кроме того, что мы как-то снова, спустя годы стали друзьями, и я был всегда рядом с ней во время ее реабилитаций и когда у нее были проблемы. Я был единственным человеком, к которому она могла обратиться.

— Вы двое… когда-нибудь возвращались к тому, что у вас было раньше? — спрашиваю, осторожно подбирая слова. Первую любовь трудно преодолеть, и, как правило, она может жить в человеке всю жизнь. И это даже не считая тех, кто был женат.

— Нет, — Эйден качает головой. — Абсолютно нет. Я забыл ее еще до того, как мы официально развелись, Элли. Она просто тяжелый аспект моей жизни, который все еще у меня есть. Я — друг. Я забочусь о ее сыне. Я хочу, чтобы она поправилась и нашла себе лучшего мужчину. Но я не хочу, и я говорю абсолютно серьезно, я не хочу быть этим человеком.

Эйден смотрит мне прямо в глаза, когда говорит это. В его тоне и той убежденности, с которой он это говорит, есть уверенность и от этого меня омывает облегчение. Эйден говорит правду. Я знаю это.

— Если ты не хочешь возвращаться в бар, может, зайдешь ко мне, чтобы пропустить стаканчик перед сном? — спрашивает Эйден.

— А разве стаканчик перед сном обычно пьют не в конце ночи? — спрашиваю, одаривая его улыбкой.

— Ну, сегодняшний вечер был просто захватывающим, не правда ли?

***

Во время второго визита в его шикарные апартаменты, я замечаю все детали и мелочи, которые упустила из виду в первый раз. Изящные перила, великолепный молдинг, красивые оконные рамы вокруг окон от пола до потолка в его гостиной. Также, здесь повсюду книги. Помимо обширной библиотеки, книги лежат почти на каждом столе. К моему большому удивлению, многие из них романы.

— Ты когда-нибудь читала эту? — Эйден указывает на «Мужчины не ее жизни» Джона Ирвинга.

— Вообще-то, Джон Ирвинг один из моих любимых авторов, — говорю я. — Ты читал последнее «В одном лице» от него?

— Да, читал. Она восхитительна, — говорит Эйден, проводя пальцами по моему предплечью, пока я пролистываю «Мужчины не ее жизни». — А какие книги ты читаешь?

— Разные, на самом деле. Мне нравится Ирвинг, но также и Джейн Остен и Чарльз Диккенс. И Энн Райс и Э.Л. Джеймс. Сильвия Дэй.

Он лукаво улыбается.

— Что? Ты думаешь, некоторые из них не могу стоять в одном списке с другими?

— О нет, совсем нет, — Эйден качает головой. — Мне нравится читать разные книги. Но учитывая то, как я люблю проводить ночи, у меня настоящий вкус к романам. Больше, чем у типичного парня.

— Согласна, — начинаю я. — Большинство из низ и близко не подходят к фантастике, не говоря уже о романах. А те, кто любит читать художественную литературу, заканчивают свое образование на Хемингуэе.

— О, но есть еще столько удивительных историй. Я имею в виду, что насчет Маркиз де Сад, Исабель Альенде? Хотя. Я могу наслаждаться и традиционно мужским повествованием как у Джима Харрисона.

Я в изумлении качаю головой.

Авторы, которых он только что упомянул также в списке моих любимых. Но после стольких лет разочарований, я отказалась убедить своих литературно настроенных друзей в Йеле, о достоинствах Даниэлы Стил, Э.Л. Джеймс, и Стефани Мейер — они позволили своим снобистским взглядам удержать их от забавной и соблазнительной современной фантастики.

И вот, этот мужчина, который на самом деле, заполучил меня. Как будто он понимает, откуда у меня все это. Он заполучил всю меня, потому что сам чувствует то же самое.

— Я просто не думаю, что нам нужно создавать эти рамки между художественной литературой и популярной фантастикой. Думаю, все дело в цели книги. Популярная фантастика существует, чтобы развлечь и помочь тебе убежать от реальности, пока литературная фантастика бросает вызов твоему мышлению и показывает тебе другую перспективу. Конечно, святым Граалем любого писателя является создание произведения, которое одновременно и бросающее вызов, и важное, а также актуальное и популярное. И если ты спросишь у миллиона критиков, какой должна быть эта книга, ты получишь миллион разных мнений. Главным образом потому, что то, что для одного человека интересно и важно, для другого имеет тенденцию быть чем-то другим.

Я приподнимаюсь и прижимаюсь своими губами к его. Не могу с собой ничего поделать. Когда ты слышишь, когда кто-то говорит именно так, как думаешь и ты, но куда лучше, чем ты можешь описать это даже в своих мыслях, ты просто должен показать ему, что это для тебя значит.

— За что? — спрашивает Эйден.

— Ты просто удивительный, ты знаешь это? — спрашиваю

— Не знаю. Думаю, тебе следует показать мне это.

— С радостью, — отвечаю.

— О, правда? — Эйден выгибает брови. — Ну, в таком случае, у меня есть для тебя сюрприз.

Он хватает меня за руку, и ведет в свою спальню. Здесь, посреди комнаты, прямо перед его просторной кроватью, я вижу качели.

— Что это? — спрашиваю я, подходя ближе к ним и дергая. Они прикреплены к потолку и сами качели сделаны из мягкой, но прочной ткани, которая по ощущениям похожа на шелк. — Раньше их здесь не было, — говорю я.

— Нет, не было, — Эйден качает головой. — Они появляются здесь только по особому случаю. Например, как сегодня.

— Хм-м, — говорю я, облизывая губы. Я не знаю, как это работает, но я бы солгала, если бы сказала, что не горю желанием узнать.

— Как думаешь, хочешь прокатиться на них? — спрашивает Эйден.

Мгновение обдумываю это.

— Да, я бы хотела, мистер Блэк.

На его лице появляется серьезное выражение. Он разворачивает меня и расстегивает мое платье. Мне нравится сила и мощь, с которой он это делает. Под его сильными руками я почти чувствую себя тряпичной куклой, и мне нравится быть тряпичной куклой.

Он спускает мое платье, оставляя лишь в лифчике без бретелек и трусиках. Затем он поднимает мои руки вверх и привязывает их у верхушки качелей. Путы мягкие, но крепкие. Я дергаю за них, но вырваться не получается.

— Ты была очень плохой девочкой, Элли, — говорит Эйден на полном серьезе. Внезапно, он полностью принимает на себя образ мистера Блэка, мужчины, которого, кажется всю вечность назад, я встретила на яхте. В то время как Эйден сложный и структурный, мистер Блэк, наоборот. У него острая сосредоточенность на одном — удовольствии, и именно этого я больше всего в нем жажду.

— Да, — выдыхаю я.

— Что да? — спрашивает мистер Блэк.

— Да, я была плохой девочкой, сэр, — поправляю себя.

Я всегда думала, что это немного слащаво, когда слышала или читала, как женщины называли мужчин «сэр» в сексуальном контексте, но есть в этом что-то, до смешного, горячее. Я отдаю ему контроль. Он здесь главный, по крайней мере, в этот момент. В этом есть нечто совершенно освобождающее.

— Так лучше. А сейчас, что же мне с тобой делать? — спрашивает мистер Блэк, обходя меня по кругу, и глядя на мое тело.

Мое сердце пропускает удар, когда я жду его решения. Медленно, он расстегивает мой лифчик и стягивает вниз трусики. Затем, наклонившись, мужчина обхватывает ртом одну из моих грудей. Он легонько сжимает ее, и я чувствую маленький разряд электричества, пробегающий по моему телу.

Пока языком он щелкает по моим соскам, он опускает руку между моих ног и раздвигает их. Затем мистер Блэк скользит в меня глубоко своим пальцем и начинает массировать мою плоть. Мой клитор начинает пульсировать.

Еще никто и никогда не трогал меня, когда я была в таком положении, стоя, но ощущения ошеломляющие. Пару мгновений спустя, он что-то прижимает к внутренней стороне моего бедра. Это оказывается маленький вибратор, который он умело направляет прямо к моему клитору, пока продолжает толкать свои пальцы глубоко в меня, и не отстраняется от моей груди. Я немедленно начинаю стонать.

Я не в состоянии пошевелить руками и вынуждена испытывать удовольствие в таких ограниченных условиях — все мое тело пульсирует от переполняющих меня чувств. Мои икры начинает сводить судорогой и теплое, успокаивающее ощущение вот-вот вырвется на поверхность.

— О нет, милая, — говорит мистер Блэк, отстраняясь от меня и замедляя свои движения. — Ты не кончишь вот так просто. Какое же от этого веселье?

— Нет? — молю я. — Но я хочу. Мне действительно нужно кончить.

— О, я знаю, дорогая. Но ты не зовешь меня сэр. И я тебя еще недостаточно подразнил.

Я издаю маленький вздох, когда он просовывает вибратор глубоко в меня и все мое тело начинает трястись от удовольствия.

— Хорошо, сейчас я попробую кое-что другое. Давай посмотрим, как тебе это понравится.

Мистер Блэк обходит меня и оборачивает свободные концы материала вокруг моей груди и талии. Опустив мои руки, он завязывает их у меня за спиной. Затем, он опускает меня на пол и перевязывает другие свободные концы от качелей вокруг верхней части моих бедер. Приказав согнуть ноги в колене, Блэк привязывает мои лодыжки к задней части бедер. В конце концов, он перевязывает все мои конечности вместе.

— Сейчас я собираюсь поднять тебя, пока ты не окажешься параллельно полу. Хорошо?

— Да, сэр, — киваю я, мое тело дрожит от предвкушения.

Мистер Блэк подтягивает меня вверх, и через мгновение я уже вишу в воздухе, находясь параллельно полу. Мои ноги широко разведены, и моя киска выставлена напоказ.

Он немного крутит меня, чтобы я оказалась именно там, где он хочет. А затем, он скользит в меня глубоко своим пальцами. Когда он немного покручивает ими, я ощущаю, что полностью промокла.

— О, Боже мой, — стону я от удовольствия.

Я слышу, как он встает на колени где-то позади меня и затем прижимается своими губами ко мне. Языком он проводит вверх и вниз по моему клитору, а затем просовывает внутрь. Это ощущение не похоже ни на что, что я испытывала раньше. Невесомость, которую обеспечивают качели, обнажает и концентрирует все внимание на центре моего удовольствия, заставляя меня стонать так, как я не стонала раньше.

Через мгновение, мистер Блэк толкает меня от себя и затем притягивает снова к себе. Мне нравится ощущение воздуха напротив моей плоти. Когда я в следующий раз приближаюсь к нему, он проникает в меня, посылая мое тело к высотам. Он держится за качели, продолжая толкаться в меня, полностью заполняя.

— Ах, Эйден, — стону я.

— Ты хочешь кончить? — спрашивает он.

— Да, хочу. Правда, хочу, сэр, — бормочу я.

Даже если бы и захотела, я ни за что не смогла бы остановить приближающийся оргазм. Знакомое, успокаивающее ощущение начинает заполнять мое тело, и я отпускаю себя.

— Элли! — выкрикивает мистер Блэк через несколько мгновений, и кончает в меня.

Я чувствую, как сжимаюсь вокруг его большого члена, принимая его все глубже и глубже. Я хочу остаться в этом моменте навсегда.

ГЛАВА 30

Когда приходит еще одно приглашение…

Элли

Следующий день я провожу, лихорадочно описывая то, как скромную главную героиню моего романа продают на аукционе на шикарной яхте очень горячему и богатому завидному холостяку. Я ловлю себя на том, что печатаю так быстро, что едва поспеваю за собственными мыслями. Где в середине сцены с аукционом, меня, наконец, осеняет. Я не могу дождаться, когда приступлю к горячим и сочным деталям, когда у них, наконец-то, будет секс. Как и все остальное в истории, я все еще хочу выдать всю правду о том, что происходит между моей главной героиней и ее таинственным незнакомцем.

Почему? Потому что, по правде говоря, то, что случилось той ночью, более захватывающее и возбуждающее, чем что-либо, что я могла бы придумать. Конечно, написав эту первую сексуальную сцену, я мысленно возвращаюсь к своему вчерашнему опыту на качелях. Прошло уже двадцать четыре часа с тех пор, как мистер Блэк перевернул мой мир с ног на голову, и я только сейчас начала понемногу осознавать случившееся.

Качели оказались настоящим сюрпризом для меня, но удовольствие, которое я получила с их помощью, было еще большим сюрпризом. Ощущения от ограничения и удерживающих устройств, которые я испробовала, просто, будучи привязанной к кровати, не были похожи на те, что я испытала прошлой ночью — подвешенная в воздухе с раздвинутыми ногами, чтобы он мог делать то, что ему нравится.

И мне понравилось, нет, я была в восторге, от всего, что он со мной делал.

Внезапно, стук в дверь разрушает мою концентрацию.

— О, Боже мой, ты все еще работаешь? — спрашивает Кэролайн, закатывая глаза. — Я клянусь, с того дня, как ты уволилась из издательства, ты, кажется, работаешь двадцать четыре на семь.

Это не совсем соответствует действительности. С тех пор как я бросила работу, которую ненавидела, и начала заниматься любимым делом, работа, на самом деле, больше не ощущается работой. По правде говоря, я просыпаюсь с нетерпением писать.

— Послушай, может, ты сделаешь перерыв на секунду? Тебе пришла посылка.

Я следую за ней на кухню.

Она протягивает мне мягкий пакет, похожий на тот, в котором приходят посылки от «Амазон», и я невольно роюсь в памяти, пытаясь вспомнить, что же последнее я там заказывала. В этом вся прелесть «Амазона», не правда ли? Ты что-то заказываешь оттуда и затем напрочь об этом забываешь. И когда тебе приходит заказ, несколькими днями позже, это словно сюрприз для тебя.

Когда я открываю невзрачную картонную коробку, внутри нахожу еще одну, поменьше. И она выглядит знакомой. Она позолочена, как и та, что получила Кэролайн чуть ранее, с причудливыми завитушками по краям. Только на этот раз, вместо имени Кэролайн, там написано мое. Под моим выгравированным именем стоит завтрашняя дата. И восемь часов вечера.

У коробки такая же изящная ручка, с такой же изготовленной на заказ монограммой из фольги в золоте, на шелковой внутренней стороне откидной крышки.

— О, Боже мой, Боже мой! — взволновано пищит Кэролайн. — Это что, еще одно приглашение на вечеринку на яхте?

— Похоже на то.

Я еще раз смотрю на приглашение, немного сбитая с толку. Оно от Эйдена? Он устраивает еще одну вечеринку? Будет ли там еще один аукцион? Не то, чтобы я ожидала, что он прекратит организовывать такие вечеринки. Я имею в виду, вечеринки, должны быть запланированы заранее и я уверена, эта была назначена еще до нашей встречи. Но почему, черт возьми, я получила приглашение?

— Ох, Боже мой! Ты должна взять меня с собой. Я тебя взяла! — требует Кэролайн.

— Ты хочешь пойти? — спрашиваю. — Но в прошлый раз ты даже не очень хорошо провела время. Ты не хотела иметь ничего общего с аукционом.

— Я знаю, знаю, — она взмахивает рукой. — Но дело в том, что я, вроде как, жалею об этом. Я имею в виду, ты же повеселилась. Ты встретила Эйдена. Может быть, и я кого-нибудь встречу.

Я качаю головой. Я действительно не знаю, что об этом думать. Поэтому, делаю единственную вещь, которая приходит мне в голову. Я набираю номер Эйдена. Когда он берет трубку, я спрашиваю его о вечеринке.

— Я пригласил тебя, потому что подумал, что мы можем снова хорошенько повеселиться. Вечеринка планировалась месяцы, — говорит он небрежно. Мне трудно читать его мысли.

— Так, снова будет аукцион? — шепчу я в трубку.

Я, правда, не знаю, почему говорю шепотом. Кэролайн знает все об этом, но я все еще чувствую себя немного робко насчет всего этого.

— Что ж, тебе придется приехать и это выяснить, — загадочно говорит Эйден. — Послушай, у меня сейчас совещание. Я не могу говорить. Увидимся завтра.

Он просто предполагает, что я приду, но честно говоря, я не уверена. Я имею в виду, какой в этом смысл? Я не хочу участвовать в еще одном аукционе, это точно. Я не хочу, чтобы меня купил какой-то другой мужчина. Я просто хочу быть с Эйденом. И до того, как я получила это приглашение, я думала, что и он хотел быть только со мной.

Внезапно, мой телефон звонит.

— Эй, это я снова, — говорит Эйден. — Не думаю, что я закончил разговор очень красиво. Я извиняюсь.

— Все хорошо, — бормочу я.

— Нет, позволь мне объяснить. У меня состоится еще одна вечеринка. Да. Это правда. И ты получила приглашение, потому что я правда хочу, чтобы ты пришла. На самом деле хочу. Я не хочу быть с кем-то другим. И я думаю, что мы сможем повеселиться.

Я мгновение обдумываю это.

— Пожалуйста, приезжай. Это будет просто сверхъестественное, элегантное и безумное мероприятие, как и в прошлый раз. И без тебя оно будет совсем не таким.

— Ты, правда, хочешь, чтобы я была там? — спрашиваю.

— Да.

— Почему?

— Потому что я влюбляюсь в тебя. И я никогда прежде ни к кому не чувствовал такого.

Мое сердце пропускает удар.

— Я тоже начинаю в тебя влюбляться, — шепчу.

Когда я кладу трубку, поворачиваюсь лицом к Кэролайн.

— Боже мой, мы же пойдем, так? Это значит, что мы пойдем? — подпрыгивая на месте, спрашивает она.

Я легонько улыбаюсь.

— Да, да, да! — визжит она изо всех сил, хватая меня за плечи.

— Хорошо, хорошо, — я отталкиваю ее. — Мы пойдем.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ