ЭЛЛА ФРАНК Айседора СЕРИЯ «ПОВЕЛИТЕЛИ МОНСТРОВ», КНИГА ВТОРАЯ

Переводчики:

Сесиль Ли и Даша Чудесатая

Редактор: Нати Румата

Обложка и оформление: Настёна

Перевод выполнен в 2021 году для группы https://vk.com/beautiful_translation.

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Переводчики не несут ответственность за неправомерное использование текста третьими лицами.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

ГЛАВА 1

Водопад Неда

31 год до н. э.

Спасайся. Спасайся сейчас же…

Айседора Никитас вздрогнула, когда острая галька впилась в босые ступни. Слова вновь и вновь проносились в голове. Задыхаясь, девушка вцепилась пальцами в валун и подтянулась из воды. Камень порезал кожу на ладони, и Айседора прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать и не выдать себя.

Солнце клонилось к закату, укрывая всё вокруг кровавой дымкой угасающего дня. Поблизости раздавались мучительные крики оставленной позади Дафны. У Айседоры перехватило дыхание, когда она остановилась и оглянулась на девушку, с которой была знакома всю жизнь. Мужчина, гораздо крупнее их обеих, тащил Дафну из воды. Та была, как всегда, смелой: не умоляла о пощаде, а отбивалась и царапалась.

Айседора передумала и бросилась обратно, чтобы помочь подруге, с которой разделилась при бегстве. Несколько расшатанных камней свалились в воду, и Иса встретилась взглядом с Дафной. В глазах читался ясный посыл.

Беги. Беги, пока он до тебя не добрался.

Айседора посмотрела на мужчину и едва поняла, кто перед ней, хотя и знала его с рождения. Дмитрий, родной брат. И он был в ярости. Его пальцы крепко сжимали спутанный клубок светлых волос Дафны, а свирепый голос эхом отражался от скал.

— Pórni̱! Шлюха! — зарычал Дмитрий, когда хитон девушки под тяжестью воды сполз с её бёдер.

Айседора с трудом двигалась через кружащие течения. Запутавшиеся юбки замедляли. Наконец добравшись до отмели, она наклонилась за камнем.

Дмитрий поволок Дафну дальше от воды, и девушка, споткнувшись о хитон, завалилась назад. Мужчина встряхнул её и заставил встать. Дафна потянулась к пальцам, вцепившимся в волосы, и снова закричала, когда Дмитрий грубо дёрнул её голову назад.

Увидев, как он поспешно достал из-за кожаного пояса на талии кинжал, Айседора резко выдохнула. Нет. Невозможно поверить, что Дмитрий причинит вред Дафне. Но глядя на разворачивающийся кошмар, Иса понимала, что ошибается. Брат не собирался вредить Дафне. Он хотел её убить.

Без колебаний Айседора изо всех сил швырнула камень, надеясь ранить Дмитрия. Но стояла она слишком далеко. Камень с глухим стуком угодил в руку брата и упал на землю. Теперь Айседора понимала: ничто больше не спасёт их от ярости Дмитрия.

Мужчина медленно поднял глаза и взглядом пригвоздил Ису к месту. Она стояла по щиколотку в воде. Дмитрий медленно приставил кинжал к подбородку Дафны. Айседора видела, что нижняя губа подруги дрожит, но та не молила жениха о пощаде. Вместо этого Дафна глазами нашла Айседору и прокричала:

— Моя Иса, всегда гори ярко! Ego zo kai petheno mesa sti floga sou! Спасайся! Спасайся сейчас же! Я живу и умираю в твоём пламени.

Эти слова раскололи сердце Айседоры. Она разрывалась между необходимостью бежать и желанием броситься на помощь Дафне. Губы Дмитрия скривились в злобной ухмылке. Он без сожалений полоснул лезвием по бледному горлу девушки. Айседора сдавленно вскрикнула. По щекам потекли слёзы. Брат отшвырнул дёргающееся тело Дафны, и Иса бросилась обратно в воду. Времени на скорбь не было, хотя в этот момент Айседоре хотелось лишь одного: рухнуть на колени и оплакивать всё, что она потеряла.

Брат перешагнул через тело Дафны, будто оно было не примечательнее выброшенного на берег бревна. Айседора велела себе двигаться. Горевать она будет потом, а сейчас нужно спешить прочь. Иначе её настигнет та же участь. Кровь подруги уже стекала ручейками в песок.

Айседора нырнула в прохладную гладь, проплыла на пределе сил и выбралась из воды, преодолев ущелье за невероятно короткое время. Упёрлась коленями в твёрдую сланцевую скалу и, морщась от боли, принялась карабкаться на самый высокий выступ. Ступив на покрытую травой вершину, Иса услышала всплеск воды: брат выбрался из ущелья и направился за ней следом.

Солнце зашло, девушку окутала жуткая ночная тьма. Айседора подняла мокрые юбки, липнувшие к ногам. И бросилась прочь, прорываясь сквозь густую листву.

Треск ветвей выдавал каждый шаг. Иса выругалась, но не видела иного выхода, кроме движения вперёд. Или бежать, или остаться здесь на верную смерть. Девушка отодвинула в сторону большую ветку. Высокий тростник бил по икрам. Листья хлестали по подбородку и щекам. Пришлось закрывать глаза, чтобы не пораниться. Если удастся отыскать укрытие, возможно, появится шанс на спасение.

Мысль пропала, когда кто-то схватил её за руку и потянул влево. Она замахнулась свободной рукой и попыталась ударить нападавшего. Думая, что это Дмитрий, Айседора закричала от ужаса. Но её рот тут же накрыла чужая ладонь.

— Я здесь, чтобы тебя спасти, — послышался тихий голос. — Прекрати сопротивляться.

Айседора не смогла успокоить лихорадочное дыхание. Она панически боялась знакомого преследователя, но теперь её затопил ужас перед неизвестным противником.

— Я не причиню вреда, — прошептал тот, будто прочитав мысли. — Не нужно бояться. Ты должна мне доверять. И лучше начать сейчас же.

Сердце в груди колотилось — Айседора понимала, что выбора нет.

— Se empistevome. Я доверяю тебе, — ответила задыхаясь.

В следующее мгновение всё исчезло, а сама она очутилась в совершенно другом месте.

Наши дни

Офис Элиаса

Предательство. То самое, что разрушает и оскверняет доверие. Воспоминания о вероломном поступке были слишком сильны. И прямо сейчас они рвались на свободу из могилы, в которой покоилась человечность Айседоры с ночи обращения.

Женщина пыталась осмотреться, но задача оказалась почти невыполнимой. Веки словно свинцом налились. Вцепившись в подлокотники стула, к которому была привязана, Иса заставила себя приоткрыть глаза и тут же вздрогнула от слабого света лампы на столе Элиаса.

Ублюдок Элиас Фонтана. Как давно он оставил её одну в кабинете? Десять минут назад? Тридцать? Час? Периодически теряя сознание и вновь приходя в себя, Айседора старалась считать несносное тиканье часов — звук был как якорь, который помогал оставаться начеку. Но всё было бесполезно. Яд серебряной гравировки стула проникал сквозь поры в кожу, растекался по венам, оставляя за собой выжженный след.

Айседора старалась внушить себе, что отыщет выход из сложившейся ситуации. Что освободится и выследит Элиаса, как нашкодившую псину. Но время шло, и чем дальше, тем становилось яснее: с каждой секундой её призрачный шанс тает.

Айседора…

Иса подняла голову и усилием постаралась открыть глаза.

Айседора…

Она вновь услышала собственное имя. Звук раздавался где-то рядом, стремясь проникнуть в гаснущее сознание.

Где же ты, ómorfo mou koritsi? (прим. пер.: перевод с греческого «моя прекрасная девочка»)

Диомед. Её старейшина. Тот, кто подарил вечную жизнь. Он призывал Айседору, и этот зов она не могла игнорировать.

Приказав векам повиноваться, Иса распахнула глаза и дёрнулась от напряжения. Яд добрался до глаз: в них словно плеснули кислотой. Едва Айседора успела привыкнуть к жжению, за спиной открылась дверь.

Женщина попробовала сосредоточиться на обстановке в комнате и различила нечёткий мужской силуэт. Мужчина направился вглубь кабинета, опёрся на массивный деревянный стол и, скрестив руки на груди, посмотрел на Ису.

Элиас. Он ушёл, оставив её одну, и вот вернулся.

Айседора из последних сил попыталась поднять руку и освободиться, но вышло наоборот — её отбросило на спинку стула. А потом Иса потеряла сознание. Но могла бы поклясться, что прежде вновь услышала собственное имя. Только не поняла: был это зов создателя или голос того, кто считал, что сейчас управляет её судьбой.

Элиас внимательно смотрел на женщину — нет, на вампиршу, — привязанную к офисному стулу.

Последние несколько часов Элиас твердил себе, что поступает правильно. Что это— его призвание. То, для чего он создан. Но где-то внутри таилось ощущение: он совершает… ошибку.

Наблюдать за страданиями Айседоры оказалось не так приятно, как Элиас предполагал. С другой стороны, он никогда и не ожидал, что ему придётся уничтожить кого-то знакомого.

Эту небольшую деталь, похоже, просто вычеркнули из грёбаного пророчества о моей судьбе…

За несколько прошедших часов, пока жизнь — или что бы это ни было — покидала тело Исы, Элиас осознал, что хочет освободить женщину. Фарфоровая кожа прелестницы, которой он когда-то любовался в своей постели, стала мертвенно-бледной. Глаза глубоко запали. Их окружили тени. Не светло-голубоватые следы, которые обычно появляются после нескольких бессонных дней, а тёмные, неприятного вида пятна — будто синяки от удара. В каком-то смысле Элиас и правда ударил.

Он не только пленил Айседору, но и обрёк на смерть близкое ей существо, ранив его в горло. И лишь затем, чтобы получить несколько проклятых ответов перед выполнением задания.

Истинна ли эта причина? Элиас не был уверен. Потому что если и так, то разве он уже не положил бы всему конец?

Чуть ранее Элиас отправился на поиски Лео, чтобы попробовать наладить отношения после ужасной утренней встречи. Он никак не ожидал, что дверь кабинета откроет Айседора Никитас.

С трудом верилось: с момента их расставания прошло почти одиннадцать лет, и немногим больше — с первой встречи. Да, много времени миновало.

Давным-давно излишне наивный Элиас поверил, что они с Айседорой испытывают одно и то же чувство. Весь его мир целых шесть месяцев вращался вокруг Исы. При первой же возможности он выкраивал часы, минуты — чёрт, даже секунды, — чтобы увидеть её. Хотя, если честно, Элиасу всегда казалось, будто они встречаются украдкой. Торопливые ночи, дни порознь — причиной тому он считал их начинающиеся карьеры: требовалось больше времени и сил. Элиас преподавал в университете, Айседора проходила интернатуру в местной больнице.

До тех пор, пока она не пропала практически в одночасье после неожиданного перевода. «Какая милая маленькая ложь», — с усмешкой подумал Элиас.

Исчезновение Айседоры из его жизни произошло столь же внезапно, как и появление. Но её возвращение сейчас как удар под дых, от которого он не мог оправиться.

Как и при первой встрече, Иса выглядела великолепно, и Элиасу сразу захотелось коснуться и проверить, настоящая ли она. А после всё пошло к чертям. Волоски на руках встали дыбом, позвоночник словно прошило электрическим разрядом, а глаза… их будто затянуло дымкой. Именно тогда Элиас заметил в Айседоре монстра.

«Будь она проклята», — подумал мужчина, рассматривая Ису. Чёрные волосы, свисали с поникшей головы до колен, как занавес. Будь Айседора проклята за то, что Элиасу не удалось её забыть. И за то, что ему суждено её уничтожить.

АЙСЕДОРА…

Снова. Зов Диомеда. Как и раньше, шанса освободиться нет. На мгновение Айседора задалась вопросом, что же замыслил Элиас, раз до сих пор её не убил, но пульсирующая головная боль мешала думать. Его планы не имеют значения. То, что он сохранил ей жизнь, говорило об одном.

Айседора была его слабостью.

Она со стоном подняла голову, дёрнув подбородком, откинула с лица волосы и увидела мужчину, однажды прокравшегося в её безжизненное сердце. Элиас сидел за столом и наблюдал. В его серебристых глазах плескалось сомнение. Но встретив взгляд Айседоры, Элиас мгновенно ожесточился, будто вспомнил об изначальной миссии. В которой, без сомнения, знал свою роль.

И врага.

— Значит, легенды не врут…

У Айседоры не нашлось сил даже спросить, о чём речь.

— Серебро будет убивать тебя медленно, но если вырвать из груди сердце или отрубить голову, то смерть наступит мгновенно. Учитывая, что подобные тебе не слишком прислушиваются к голосу разума, мне интересно: есть ли у вас вообще сердце?

У Элиаса отлично получалось угрожать, крепко сжимая кулаки. Однако Айседора не позволит себя запугать. Не ему. Глядя на самодовольного засранца, она прищурилась и задумалась, почему его мнение о ней столь ничтожно. Когда они встретились впервые, Элиас не был таким.

Айседора облизала потрескавшиеся губы и выдавила:

— Хочешь, чтобы я просила свободы? Умоляла о пощаде, Элиас?

Иса неотрывно следила за тем, как он встал, подошёл ближе и склонился в нескольких сантиметрах от её лица. Его злобная ухмылка напомнила Исе… Диомеда.

Да, эти высокомерие и уверенность она неоднократно видела у своего господина, когда тот превращался в безжалостного убийцу.

А затем Элиас произнёс слова, которые снова вызвали в ней жгучее желание сражаться.

— Нет, Айседора. Я хочу, чтобы ты умоляла ради его жизни. Хоть и не уверен, что ты по-настоящему заботишься о ком-то кроме себя.

Иса точно знала, кого имеет в виду Элиас. Он уже однажды говорил, но она не собиралась полагаться на удачу в своих предположениях.

— Чьей жизни?

Элиас выпрямился и скрестил руки на груди:

— Не притворяйся глупой. Тебе не идёт. Знаешь, меня всегда интересовало, не было ли у тебя кого-то ещё во время наших отношений. Да, работа тогда оказалась отличной отговоркой, чтобы сбегать. Медицина — очень изнурительное дело. Особенно с твоими долгими сменами. Но не позволять мне занести обед или забрать тебя на машине якобы из-за босса-тирана? Что ж, теперь понятно. Правда? Расскажи мне. Что бы сделал твой дорогой господин, если бы узнал, что при каждом удобном случае ты трахалась со мной? Полагаю, ничего серьёзного, раз ваш вид не способен на эмоциональную привязанность.

Айседора зашипела и изо всех сил попыталась оттолкнуться от стула. Оставшись в прежнем беспомощном положении, она заявила:

— Иди к чёрту. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.

Она откинулась на спинку, а Элиас опустил руки. Мужчина поднял её лицо, схватив Ису за подбородок, и заметил чокер на шее. Внезапно Элиас отпустил Айседору и провёл пальцами по золотой розе. Той самой, подаренной на третий месяц их отношений.

— Ты его сохранила. Почему?

Айседора упрямо молчала, продолжая смотреть исподлобья.

— Я сказала. Ты не знаешь, о чём говоришь.

Элиас сделал шаг назад и, скривив губы, покачал головой.

— Конечно, в этом и загвоздка. Теперь знаю. Я всё о тебе знаю, Айседора.

— Ты свихнулся, — резко ответила она, но без толку.

Элиас был полон решимости. Решимости исполнить своё ненормальное предназначение.

— Нет, Айседора. Не свихнулся. Как инстинкт вынуждает тебя убивать любое человеческое существо, так и я лишь выполняю то, для чего был рождён.

— И для чего же?

— Уничтожить тебя, — ответил Элиас ледяным тоном.

Иса крепко зажмурилась и попыталась заставить разум работать.

— Столько злобы, — произнесла она, оплакивая человека, которого когда-то знала. — В первую нашу встречу ты был не таким. Кто тебя изменил? — Она хотела бы убить виновника. И если суждено было умереть здесь от рук этого человека, Иса также хотела бы знать, почему Элиас её так ненавидел. — Элиас, всё потому, что ты чувствуешь себя преданным? Думаешь, ты первый, кого обманули? Единственный, кто разочаровался?

Он недоверчиво приподнял бровь, и Айседора издала безумный смешок.

— Ты даже вообразить себе не можешь настоящее предательство, человек.

Когда Иса буквально прорычала последнее слово, Элиас схватил её за затылок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Неужели, вампир?

— Да, — отрезала она. Близость неминуемой смерти разжигала внутри пламя, придававшее силы. — Настоящее предательство можно испытать только когда любишь.

Элиас выдержал её взгляд не дрогнув.

— А мы оба знаем, что ты никогда меня не любил.

— С чего ты взяла?

Между ними повисло напряжённое молчание. Потрясённый собственными словами, Элиас впал в ступор. Казалось, тишина длилась несколько часов.

Проваливаясь в бессознательное, Айседора прошептала:

— Ты никогда не говорил…

Глаза Элиаса, странные и прекрасные, на долю секунды потеплели. А после снова стали бесчувственными.

— Если бы твой вид был способен любить, — произнёс он, — ты бы почувствовала.

Айседора дёрнулась, она хотела объяснить, что вампиры могут чувствовать. Просто иначе. Инстинкты, которые вели её по жизни, были более примитивными. Они укоренились внутри и помогали выживать, а не испытывать привязанность. Элиас хотел видеть эмоции, от которых Иса давным-давно отказалась. Похоронила в ночь своего обращения.

Дыхание Элиаса коснулось губ Айседоры. Она закрыла глаза и… уплыла… Унеслась далеко-далеко, к воспоминаниям о времени, когда они с Элиасом были вместе.

ГЛАВА 2

Наши дни

Покои Аласдэра

Аласдэр Кириакос оглядел свою добычу — человека, растянувшегося под телом старейшины, и поразился удивительному зрелищу, подойдя к постели.

Соблазнительная сцена возбуждала — член полностью встал. Кормление. И не простое. Ритуал, совершаемый самым грозным представителем рода вампиров — Василиосом — над человеком, в чьей людской сущности Аласдэр очень сомневался.

В спальне повисло напряжение, и Аласдэр понял: только одно неверное движение, одно неверное слово — и парень, которого он трахал несколько минут назад, умрёт. Кто Лео на самом деле, так и останется загадкой.

Вид Василиоса внушал страх, хотя старейшина и был полностью одет. Весь в крови после резни в покоях Таноса, он напоминал дикаря, которым и являлся. Но Леонида Чейпела это, похоже, не смущало. Даже такой Василиос по-прежнему завораживал Лео, обнажённого и уязвимого. Аласдэр и раньше подозревал, но сейчас убедился окончательно. Греховная, порочная сторона вампирской натуры и инстинкты хищника вызывали у человека откровенный интерес. Чем больше Лео узнавал, тем больше его влекло к вампирам. Настолько, что в смертельной опасности он предложил использовать себя, как им будет угодно. Лео был бесстрашен.

Воспоминания о собственной смертной жизни пробудили в Аласдэре желание… защищать.

— Василиос, — произнёс он.

Господин обернулся, и Аласдэр понял, что нужно действовать с осторожностью.

— Да, agóri?

Проклятье, интонация была знакома. Так Василиос говорил: «Ты смеешь меня беспокоить?»

— Будь внимательнее, — ответил Аласдэр. — Он не похож на других людей.

— Как раз поэтому дело должно быть сделано. Мы будем знать, где он и о чём думает. И я смогу его призывать, когда пожелаю… — Василиос повернулся к Лео и провёл кончиком окровавленного пальца по его щеке.

Губы парня приоткрылись.

— Человек, разве это не станет для тебя наградой? Приходить ко мне… и ради меня… по первому зову?

От чувственной интонации Василиоса член Аласдэра дёрнулся. Увидев, как Лео выгнулся на постели, младший вампир понял, что предложение вызвало отклик и в нём. Лео не нужно было говорить вслух — за него отвечало тело.

— Аласдэр, ты правильно сделал, что решил его оставить.

Забравшись на матрас, младший вампир встал на колени в изголовье. Василиос выпрямился, сел Лео на талию и властно поцеловал Аласдэра. Тот раскрыл рот под напором повелителя. Пока их языки боролись за господство, внизу простонал Лео. Аласдэр отстранился и увидел, как парень ласкает свой член.

«Такой нетерпеливый, file mou, — послал он мысль в сознание человека. — Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?».

Лео нахмурился, но румянец на щеках выдал его: даже если человек не до конца понимал всех тонкостей, он точно знал, что получит доступ к этим двоим.

— Он другой, — Василиос прикусил кожу на подбородке Аласдэра. — И я хочу, чтобы он принадлежал нам.

Всё внимание Лео сосредоточилось на двух вампирах. Он сжал зубы и сдержанно кивнул. Аласдэр уступил:

— Тогда так и случится.

— Значит, ты согласен? — уточнил Василиос, приподнимая голову.

— Если я скажу «нет», что-то изменится?

Василиос выгнул бровь, и это стало Аласдэру ответом, но затем господин поспешил добавить:

— Не особенно. Однако я бы предпочёл услышать твоё согласие.

— Не беспокойся. Больше всего я хочу удовлетворить твои желания.

— Ах, agóri, ты всегда знаешь, как доставить мне удовольствие. Постараюсь ответить взаимностью. Присмотри за ним. Я скоро вернусь.

Василиос мгновенно исчез, и когда Лео приподнялся на локтях, Аласдэр покачал головой. Если он хоть немного знал господина, тот вернётся меньше чем через— «О, да» — секунду.

— На чём мы остановились? — спросил Василиос, вставая на колени рядом с Лео. Старейшина избавился от окровавленной одежды: теперь он был чист, будто принял полноценный душ.

С Аласдэром и Василиосом подобное происходило впервые. В прошлом у них было много общих любовников, но ни одного они не поили своей кровью, чтобы навсегда связать три жизни воедино. И Аласдэру стало крайне интересно, что же случится после.

Лео шумно выдохнул. Впечатляющий мужчина, оседлавший его талию, был теперь обнажён, как и Аласдэр… Чёрт возьми, какая невероятная картина.

При виде толстого и длинного члена Василиоса, такого же горделивого, как и его хозяин, у Лео болезненно заныла мошонка: настолько возбудила мысль, что скоро этот член окажется внутри. Но всё же главное значение имел не секс, а выживание.

«О, в этом ты ошибаешься, file mou».

Соблазнительный голос Аласдэра проник в сознание Лео, и тот перевёл взгляд на дьявольски сексуального вампира, который стоял на коленях рядом.

«Кормление не всегда подразумевает секс, не для всех нас. Но для Василиоса эти два события определённо связаны».

— Аласдэр? — голос Василиоса прервал связь. Младший вампир вернул внимание к повелителю. — Я хочу, чтобы он был между нами.

«Чёрт. Хорошо… Господи. Это на самом деле происходит», — подумал Лео, когда Василиос потянул его за запястье вслед за собой.

— Леонид, на колени.

Лео встал на колени и, выпрямившись, оказался лицом к лицу с грозным вампиром. Они приблизились друг к другу, их члены скрестились, словно мечи в бою, но Лео не решался посмотреть вниз.

— За ним, — скомандовал Василиос, не отрывая сияющих глаз от Лео. — Agóri, встань на колени у него за спиной.

Лео ничего не услышал. Ни движения матраса, ни шороха простыней. Но прежде чем успел вдохнуть, позади возникло мускулистое тело Аласдэра. Коленями вампир коснулся икр Лео. Парень вздрогнул — Аласдэр впился пальцами в его бёдра и с силой притянул к себе.

«Боже, потрясающее, — подумал Лео. Невероятно хорошо снова к нему прикасаться. Аласдэр пристроил возбуждённый член между ягодиц Лео, человек застонал и услышал в ответ собственнический рык.

— Вот так, — проговорил Василиос, сильными пальцами обхватив члена Лео у основания. Не в силах удержаться, парень толкнулся бёдрами вперёд. Но Аласдэр пока не хотел его отпускать, поэтому тут же притянул обратно. — Мне это очень нравится.

Василиос на коленях подошёл ближе, и Лео прикусил нижнюю губу. Их тела соприкоснулись. Аласдэр ладонями скользнул вниз, присоединяясь к Василиосу, который в этот момент руками ласкал член парня, обильно истекавшего смазкой от невероятного возбуждения.

— Я слишком долго ждал. Пришло время впустить меня, человек. Ты готов? — спросил Василиос и скользнул языком по своему правому клыку.

Глазами Лео прикипел к взгляду старейшины и тяжело задышал.

— Разве у меня есть выбор?

Невероятный вампир склонился над Лео и прошептал в губы:

— Ты можешь выбрать смерть, agóri.

В животе у Лео затрепетало, руки задрожали. Он знал, что господин Аласдэра окажется неотразим. Сплошное воплощение секса и власти. Аласдэр же был окутан тайной, в нем чувствовалась необузданная сила.

Василиос склонил голову, изучая Лео, и член последнего запульсировал сильнее. Каменный стояк Аласдэра оставлял липкий след в ложбинке парня, и когда вся она стала покрыта смазкой, — доказательством страсти — губы старейшины изогнулись в порочной ухмылке.

— Леонид Чейпел…

«О пресвятая Матерь Божья», — подумал Лео, когда услышал своё полное имя, которое сорвалось с целующих губ.

— Какой отзывчивый. Теперь понимаю, почему ты привлекаешь моего Аласдэра. Мне это доставляет огромное удовольствие. Ты открытый и светлый, тогда как я и Аласдэр — тёмные. Очень, очень тёмные…

Интонация Василиоса стала угрожающей. Лео закрыл глаза, по телу пробежала дрожь возбуждения. Влажный горячий язык Василиоса оставил обжигающий след на вытянутой шее парня.

— Готов ли ты сдаться на милость тьмы? Продать нам душу? Потому что тебе предстоит именно это — вверить свою душу в мои руки.

Лео усилием воли открыл глаза и откинул голову назад, в надежде получить от Аласдэра подсказку. Он искал поддержки у вампира, который стал его одержимостью.

— Доверяешь ему? Не принимай нежелание убивать тебя за доброту. Аласдэр — эгоистичное создание. Он прекрасен и жесток, — заверил Василиос. — Я отлично его обучил. Ты поблагодаришь меня за наставления, когда он тобой овладеет. Леонид, тебе ведь нравится смотреть на Аласдэра?

Дыхание Василиоса ласкало ухо Лео, взгляд Аласдэра нашёл его — и голова у парня закружилась. Обещания манили, творя какую-то магию, и Лео услышал собственный шёпот:

— Да. Он…

Слова стихли: чьи-то пальцы сжали член, и от удовольствия у парня перехватило дыхание.

— Он что, agóri?

Неспособный сдерживаться, Лео облизал губы, вспоминая ощущение и вкус Аласдэра.

— Боже, он, а-а… Чёрт! Он меня заводит.

— Да… Он влияет так на большинство людей, которым попадается на глаза. Знаешь, что я подумал, увидев Аласдэра впервые?

— Нет.

Лео ахнул, почувствовав острые зубы, прикусившие мочку уха. Он повернул голову и обнаружил Василиоса настолько близко, что их губы соприкоснулись.

— Решил, что убью ради обладания им. И так и сделал.

От яростной силы этих слов тело Лео словно прошило электрическим разрядом. Казалось, будто каждый нерв ласкают и наполняют жизнью.

— Кого ты убил?

— А-а, — произнёс Василиос, лизнув уголок рта Лео. — Ты же был в храме, давным-давно, в прошлом. Может, сам расскажешь? Докажи, что говоришь правду.

Василиос не оставлял ни малейшего шанса на ложь. И не важно, какую цену придётся заплатить за честность. Поэтому Лео сдался:

— Его невесту. Женщину, которая стояла в тот день на лестнице храма.

— Да, ничтожную продажную девку, охотившуюся за его деньгами, — прошипел Василиос. — Ту, что незаслуженно хотела заполучить его имя и титул. Да, её. Жалкое ничтожество, оставившее горький привкус. — Василиос ненадолго замолчал, а после спросил: — Леонид, а ты? Чего хочешь ты?

В безумных словах звучали яростная одержимость и очевидная привязанность. И всё же Лео посчитал их неожиданно трогательными. Возможно, реакция была неправильной, но в этот момент Леонид захотел того же, что соединяло этих вампиров. Он хотел получить такие узы. Такую преданность.

— Я хочу вас обоих.

— Ненасытный. Мне нравится.

Губы Василиоса скривились в порочной ухмылке, член Лео отпустили, но две сильные руки схватили его голову стальной хваткой. Аласдэр.

— Когда мы закончим, ты будешь с нами связан. Будешь принадлежать мне, а значит, и Аласдэру. Понятно?

Как только Лео осознал слова Василиоса, кровь ударила в голову.

— Мы будем приказывать тебе и защищать тебя, чувствовать твою боль и убивать за тебя. Взамен ты повинуешься нам и будешь делать всё, что велено. Василиос прижался губами к вене, пульсирующей на горле Лео.

Парень застонал.

— Это означает «да», человек?

Языки Аласдэра и Василиоса вместе вычерчивали узоры на шее Лео, соблазняя тело. Парень подумал, что вот-вот потеряет сознание. Внезапно ему стало невероятно жарко. Василиос поднял голову и захватил губы Аласдэра в развратном поцелуе.

«Да. Да, черт возьми, я хочу быть частью этого». Может быть, Лео ведёт себя глупо, идя на поводу у одиночества. Но когда Василиос оттянул его голову назад, парень понял, что никогда не хотел ничего больше, чем оказаться во власти этих двоих.

— Так да или нет, agóri? Делай выбор.

Лео пытался подумать. Пытался вспомнить, какая цель кроме выживания была во всём происходящем. Когда в сознании всплыл образ Элиаса, Аласдэр зарычал, как злобный пёс. Лео хотел попробовать хоть как-нибудь повлиять на вампиров, поэтому собрался с духом и выдавил:

— Если я соглашусь, то хочу кое-что взамен.

— С чего ты взял, что имеешь право просить? — ухмыльнулся Василиос.

— Я могу помочь тому вампиру, женщине. Могу отвести к ней. И ты прекрасно это понимаешь, раз я до сих пор жив.

— Может быть, ты жив, потому что я хочу трахнуть того, кто принадлежит Аласдэру.

Лео прищурился, но признал — слова были возбуждающими.

— Не вижу, чтобы он тебя останавливал.

— Ты слишком дерзок для человека, чья жизнь висит на волоске.

Аласдэр продолжал прижиматься бёдрами к ягодицам Лео, и последний обретал уверенность. Длинный твёрдый член Василиоса выдавал силу возбуждения, и Лео накрывало волной удовольствия от понимания, что его хотел кто-то столь могущественный.

— Я так не думаю. Ты высокомерен и всесилен здесь, но любишь потакать собственным прихотям. Ты хочешь меня. Это очевидно. Но ты хочешь и большего. Ты хочешь нас, вот прямо как сейчас, в своей постели. Хочешь быть внутри меня, пока я сосу его член…

Рука Василиоса вцепилась в шею Лео. Решив, что сейчас или никогда, человек задержал взгляд на грозном мужчине и затем поклялся:

— Я дам тебе всё взамен на одно единственное обещание. Иначе забудь о поисках женщины и убей меня прямо сейчас.

Василиос перевёл взгляд на Аласдэра.

— Стоит ли нам уступить? Его требование выполнимо?

Лео понял, что Аласдэр собирается читать его мысли, и тут же очистил разум, как ему когда-то советовали.

— Осторожнее, file mou, — предупредил Аласдэр и признался: — Не могу сказать. Похоже, он научился обманывать.

— Неужели? Что ж, как ты считаешь? Его жизнь стоит одного маленького обещания, agóri?

— Ты мне скажи.

Лео нетерпеливо наблюдал, как Аласдэр провёл пальцами по влажной припухшей головке его члена. «Так нечестно! Не могу думать, когда он это вытворяет». Но Аласдэр продолжал накалять атмосферу. Он поднёс ладонь к губам своего господина, предлагая попробовать вкус человека. И когда Василиос начисто вылизал первый палец, Лео задержал дыхание. Чёрт, если они не остановятся, он не выдержит и взорвётся.

Василиос издал какой-то звук, очень похожий на довольное урчание.

— Отлично. Озвучь своё требование.

Приказ оказался неожиданным. Василиос продолжил облизывать пальцы Аласдэра один за другим, и Лео не смог вспомнить, что же хотел сказать.

— Я предпочёл бы почувствовать твой язык во рту. Но если у тебя не выходит им правильно воспользоваться, Леонид, буду счастлив вырвать его и продемонстрировать тебе.

— Элиас, — выпалил парень. — Обещай, что не убьёшь его.

Губы старейшины скривились в свирепой и расчётливой ухмылке, затем он кивнул.

— Решено. Обещаю.

Лео был удивлён, как легко добился согласия, и тут же руки Аласдэра вновь оказались у него на голове, зафиксировав её на месте. Василиос прокусил своё запястье, парень нервно втянул воздух. Старейшина поднёс руку к губам Лео и, встретившись с ним взглядом, приказал:

— Пей.

ГЛАВА 3

Наши дни

Покои Таноса

Диомед стоял в сумраке мрачной спальни, где последние несколько часов неустанно приглядывал за Таносом и его старейшиной.

Как только была убрана последняя крупица серебра, Итон погасил свечи и постоянно находился рядом со своим пострадавшим подопечным. В комнате царили мрак и гнетущая тишина. Танос избежал смерти, но борьба за его жизнь сказалась на обоих старейшинах.

После того, как Василиос отправился на поиски Аласдэра и ничтожного человека, Диомед пришёл сюда и безуспешно пытался связаться с Исой. Её разум был закрыт, и если судить по неприятному ощущению, ползущему по предплечьям, Айседора попала в беду. В отличие от наказания, которое старейшины могли контролировать и сдерживать, смертельные раны терзали и их самих, и первообращённых.

Диомед не чувствовал такого состояния Айседоры многие годы. Более того, он мог припомнить только один подобный случай — ночь их знакомства. Но в отличие от первой встречи теперь в нём откликались паника и переживания девушки. С каждой минутой, потраченной впустую, старейшина всё меньше и меньше чувствовал Ису. Её нужно найти. Хотя прямо сейчас она была недосягаема.

Мучительный стон разорвал тишину: Танос зашевелился на большой кровати в дальнем конце комнаты, пытаясь найти удобное положение. У вампиров огромные проблемы, с которыми прежде они никогда не сталкивались. Пострадал не только Танос. Итон превратился в ужасающее подобие прежнего себя и оказался практически бесполезен.

Сейчас больше, чем когда-либо, Диомеду стоило серьёзно беспокоиться за самого себя и первообращённую. Судя по беспрестанной боли в руках и ногах, время для обоих было на исходе. Решив что-то делать, а не просто ждать конца, Диомед направился к двери — нужно было найти Василиоса и Аласдэра. На данный момент эти двое пребывали в гораздо лучшей форме. Диомед хотел, чтобы они вернулись за Исой. Вернулись туда, где ранили Таноса. Конечно, понадобятся долгие уговоры. Но необходимо, чтобы Василиос отпустил своего первообращённого, несмотря на грозящую опасность.

Старейшина наконец-то почувствовал Айседору, когда уже тянулся к ручке двери, собираясь выйти на поиски брата. Их сознания слились, пока его подопечная уносилась мыслями к началу пути.

Водопад Неда.

31 год до н. э.

Диомед внимательно смотрел на девушку, лежащую у его ног, и обдумывал следующий шаг. Если он обратит её, то привяжет к себе на всю жизнь. Если нет, то она, скорее всего, умрёт от рук брата.

Вампир наблюдал за девушкой несколько дней, желая убедиться, что она подойдёт идеально. Сегодня он оказался не единственным охотником и встал перед выбором: выступить из тени или наблюдать за её смертью.

Девушка дёрнулась, и Диомед отошёл в сторону, не желая напугать её при пробуждении. Айседора и так уже пребывала в ужасе и спасалась бегством, когда он её нашёл. Диомед посмотрел на красивые ноги, прикрытые остатками изодранной юбки. Как же ему хотелось утешить эту девушку.

Понимая, что его внешность может внушить страх, он накинул тяжёлую ткань плаща на голову и стал ждать, когда Айседора проснётся. Много времени не понадобилось. В ночном воздухе раздался тихий стон. Айседора зашевелилась и поднесла руку к лицу. Изящными пальцами коснулась лба и вздрогнула, похоже, от боли. Смертные страдают ею после перемещения. Айседора приподнялась и села, взглянув в сторону Диомеда. В её спутанных волосах застряли листья и веточки. Она казалась лесной нимфой — вполне уместное сравнение, учитывая, где и как они встретились. Огромные голубые глаза уставились в темноту. Неосознанно девушка смотрела прямо на вампира. Для человека у неё было необычайно острое чутьё. После обращения оно сослужит ей хорошую службу.

— Vges exo (прим. пер.: с греческого «покажись»), — потребовала Айседора. — Я знаю, ты здесь.

Диомед молчал, внимательно её изучая. Несмотря на своё положение, девушка держалась храбро.

— И откуда же ты знаешь, agapi mou (прим. пер.: с греческого «любовь моя»), если не можешь меня разглядеть?

Айседора стряхнула с ладоней грязь и выругалась, почувствовав боль от ссадин.

— Я могу…

— Да? — уточнил Диомед. Его обеспокоило смущение на её прекрасном лице.

— Я могу… тебя чувствовать.

Удивившись впервые за многие годы, вампир подступил ближе и замер. Если он явит себя, а девушка откажет, придётся её убить. Пока Айседора всматривалась в темноту, Диомед понял, что перспектива убийства его совсем не радует.

— Думаю, лучше, если я пока останусь в тени. Айседора, нам нужно многое обсудить.

Девушка смахнула подсохшую грязь с заплаканных щёк.

— Почему ты меня спас? И… откуда знаешь моё имя?

— Я буду более чем счастлив ответить на все разумные вопросы, как только ты выберешь правильный путь.

Айседора поднялась, сжав губы от саднящей боли в израненных ступнях.

— Правильный путь? Не понимаю.

— Знаю. Но вскоре поймёшь.

Она сделала несколько неуверенных шагов вперёд, и Диомед впервые в жизни отпрянул от человека. Эта девушка… пугала его.

Диомед хотел привязать её к себе.

Хотел заполучить её преданность.

Но мог предложить лишь половину прежнего себя. Хотя, возможно, это и не станет проблемой, судя по тому, что он видел.

— Ты велел довериться, — произнесла Айседора, вновь приближаясь.

— Да.

— Как же я могу доверять, если ты не выходишь из тени?

Время пришло. Он знал.

Выступив вперёд под лучи лунного света, Диомед наблюдал, как Айседора оглядывает его в полный рост. Когда она подняла глаза к лицу вампира, то поспешно отступила, спотыкаясь. Ладонь взметнулась ко рту — девушка ахнула. Диомед откинул капюшон — его кожа была невероятно белоснежной. Айседора опустила руку и облизнула нижнюю губу. Губы вампира дрогнули. Значит, это не страх. Лишь удивление.

— Я узнаю тебя. Видела прежде.

Диомед склонил голову набок.

— Да. Видела.

— Ты был там. На пире моего отца.

— И вновь верно. Хотя сомневаюсь, что меня вспомнит кто-нибудь ещё, mikri mou polemistria. Моя маленькая воительница.

Айседора наклонила голову, пытаясь рассмотреть получше. И вместо того, чтобы убежать, спросила:

— Кто ты? Чего хочешь от меня?

Диомед протянул ладонь к девушке и ответил:

— Всего.

Видение обращения Айседоры исчезло. Её наивные глаза и тихие призывы пропали, Диомед выругался. Где бы Иса ни была, она потеряла способность даже видеть сны.

Движение слева вынудило Диомеда обернуться – за ним наблюдал Итон. Он был самым жизнерадостным из их троицы, но сейчас казалось, будто счастье ему вернёт лишь собственная могила: кожа побелела, глаза, которые некогда искрились улыбкой, выглядели болезненно.

— Ты в порядке, брат? — спросил Итон.

Диомед быстро кивнул. Ему не хотелось обременять Итона своими проблемами. Не сейчас, когда искалеченный и покрытый кровью Танос пытается исцелиться.

— Не переживай обо мне. У тебя хватает забот.

Решив отправиться на поиски Исы, Диомед открыл дверь, — сначала надо найти Василиоса и продумать план — но не успел переступить порог, как Итон произнёс:

— Ты найдёшь её.

Не оборачиваясь, Диомед пообещал:

— Да, найду. И уничтожу того, кто посмел навредить нашей семье.

Захлопнув за собой дверь, он остановился в восточном коридоре и засунул руки в карманы длинного чёрного плаща. Диомед с ног до головы был в чёрном. Можно сказать, он скорбел, и пока Айседора не вернётся в целости и сохранности, старейшина будет тяжело переживать её отсутствие.

Одежда резко контрастировала с серебристыми волосами Диомеда и гладкой кожей цвета слоновой кости. Внешность и двухметровый рост вампира всегда поражали тех, кто видел его впервые.

Он понимал, что производит сильное впечатление, и не считал нужным меняться, несмотря на призывы Василиоса вести себя сдержаннее. В отличие от старшего из трио, Диомед не желал облегчать прочим жизнь. Он предпочитал держаться в стороне от общества, а если и появлялся, то люди тут же приходили в ужас. Страх зачастую сопровождали слова «альбинос», «урод» и «диковинный». Но рука об руку со страхом всегда чувствовалось тайное восхищение.

Диомед прошёл по коридору, приблизился к покоям Аласдэра и отчётливо услышал звуки секса, доносящиеся из комнаты. Стоны, рычание и вскрики удовольствия. Обычно он остановился бы и послушал. Но слишком многое случилось, слишком многое поставлено на карту, чтобы ждать снаружи, пока Василиос и Аласдэр натрахаются, празднуя смерть надоедливого человека. Поэтому, думая только о желании вернуть Айседору домой, Диомед открыл дверь.

И застыл.

Боль в конечностях разгорелась адским пламенем, а гнев забурлил, поднимаясь из тёмных глубин на поверхность. Взгляд Диомеда остановился на трёх обнажённых мужчинах на кровати в центре комнаты. Старший вампир ожидал увидеть одно определённое тело бездыханным и отброшенным в сторону, но человек был очень даже жив и зажат между телами вампиров. До побелевших костяшек смертный вцепился в предплечье Василиоса, а ртом присосался к запястью старейшины, жадно глотая.

Аласдэр посмотрел на своего повелителя сияющими глазами, затем провёл языком по шее человека и нежно прикусил его ухо. Человек подался вперёд. Рука Василиоса задвигалась вверх и вниз, несомненно, сжимая член мужчины.

Развратное зрелище. Руки, ноги, губы, члены. Василиос замер и обернулся, изогнув губы в чувственном приглашении.

— Диомед. Тебя не хватало на нашей маленькой вечеринке. Зрители всегда добавляют удовольствия. Хочешь сесть и посмотреть?

Диомед сжал кулаки в карманах и не выдержал. В мгновение ока он оказался на постели. Чёрная шерстяная ткань закружилась вокруг его тела, словно облако тьмы, когда он откинул Аласдэра в сторону.

Младший вампир приземлился на корточки и, опёршись руками в пол, зарычал из-за того, что его потеснили. Не обратив внимания, Диомед схватил человека за шею и оторвал от плоти Василиоса.

— А-а, — проговорил Василиос, поднимаясь с кровати. — Не торопись, брат. Если ты его убьёшь, то не услышишь мой гениальный план по спасению Айседоры.

Диомед не удостоил человека даже взглядом — он не сводил глаз с Василиоса, который теперь стоял рядом с Аласдэром. Слабые пальцы попытались разжать руку. Диомеду было настолько плевать на парня, что он даже не пытался его остановить.

— Ты ведь заметил, что происходило до твоего грубого вмешательства?

— Ты его кормил.

Василиос провёл языком по запястью, закрывая рану, и оглядел человека, которого Диомед до сих пор держал в удушающей хватке.

— Хм. Верно. И в любой момент…

Человек задёргался. Диомед уставился на него: глаза закатились, руки и ноги свело судорогами. Вампир бросил человека на матрас, наблюдая за голым телом, забившимся в конвульсиях.

— Как и говорил, — продолжил Василиос, словно не происходило ничего особенного.

Диомед свирепо на него посмотрел. Аласдэр тоже грозно взглянул на господина.

— В ближайшее время он или выживет, или умрёт. Если выживет, мы попадём к Айседоре через несколько часов. А если умрёт, то ближе к твоей первообращённой мы не станем, но по крайней мере слегка повеселимся, верно?

ГЛАВА 4

Наши дни

Где-то…

Тьма.

Лео видел только её. Перед ним простиралась чёрная бездна.

— Леонид Чейпел, что ты наделал?

Вопрос появился из ниоткуда. Лео прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь дальше пары метров. Голос был знакόм. Родом из его странных воспоминаний и видений. Этот голос утверждал, что Лео и ещё двоих создали для уничтожения Аласдэра и ему подобных.

Да, тот самый — сумасшедший.

— Кто здесь? — спросил Лео. — Кто ты?

Голова шла кругом, но не болела, как после непонятных и уже постоянных эпизодов в обыденной жизни. Скорее, Лео ощущал эйфорию. Кайф, будто от небольшой дозы экстази. Ему казалось, что он способен взлететь, и в то же время остаться прочно стоять на земле. Если так действовала кровь Василиоса, нужно признать — эффект фантастический. Лео чувствовал себя великолепно.

— Леонид.

Имя предупреждением прогремело в голове. Он прижал пальцы к виску и только в тот момент осознал, что до сих пор обнажён.

— Ты совершил немыслимое.

Лео пожалел, что не видел собеседника, уж очень хотелось высказать придурку всё, что было на уме.

«Немыслимое? У меня не было никакого треклятого выбора».

— У нас всегда есть выбор. Ты, тем не менее, сделал неверный.

Лео презрительно усмехнулся.

— А, понятно. Значит, я должен был просто-напросто… умереть?

— Нет, — пророкотал голос. — Твоё предназначение в другом.

Лео провёл по волосам ладонями и крепко сжал их на затылке в замок.

— А-а… значит, умереть должны были они? Аласдэр. Василиос. Это же невозможно. Они же чёртовы вампиры. Знаешь, как бы бессмертные? И ещё они — древние вампиры, а я — всего лишь я. Человек. Как бы я смог им навредить? Так что удачи. В этой гонке ты поставил не на того коня.

— Молчать. — Слово прозвучало резко и рвано, как укус бешеной собаки.

Лео тут же закрыл рот.

— Ты слишком импульсивен в действиях и словах. Нам следовало тебя лучше подготовить. Элиас стал хорошим воспитанником, но в твоём обучении мы допустили серьёзную ошибку.

— Элиас, — процедил Лео сквозь зубы. — И чему же вы его научили? Лгать? – Он недоверчиво фыркнул. — Если ты можешь передать Элиасу сообщение — а я уверен, что можешь, — то не решишься ли сказать, что из-за вас он заработал кучу неприятностей? Это ведь ты виноват? И возвращаемся к первому вопросу: кто ты, блядь, такой?

— Ты уже знаешь ответ. Твоя кровь обжигает этих существ, плавит их будто солнце. Подумай, Леонид. Подумай о прошлом и вспомни. Вспомни времена, когда тебя не привлекало всё смертоносное. К чему тебя тянуло?

Лео обдумал слова, позволяя им проникнуть в сознание.

— Греция. Я всегда любил Древнюю Грецию. Моё наследие, место, откуда я родом. Люди, их обычаи, их… боги, — произнёс он, и мысли оборвались, наткнувшись на невозможное.

— У твоей одержимости есть причина. Причина для зова. Ты не представляешь, насколько глубоко и сильно твоё наследие.

Лео зажмурился и потёр переносицу. Невероятно странный сон. Кровь Василиоса вызывала какой-то побочный эффект? Некто всемогущий утверждает… что именно?

— О чём ты говоришь? Объясни, — потребовал Лео.

— Помнишь, когда-то ты ценил собственную жизнь?

— Я по-прежнему ценю жизнь, — выпалил Лео. — Почему, думаешь, я так поступил? И почему должен перед тобой оправдываться?

— Потому что это я сотворил тебя, — прогрохотал голос. — Вот почему. Ты был создан для выполнения единственной цели, с которой пока не справляешься.

У Лео дёрнулся глаз, раздражение переросло в гнев.

— Как я могу справляться, если даже не знаю, что должен делать? Если так, не справляешься ты. Раз уж создал меня, стоило уделить чуть больше времени. Возможно, тебе надо было подумать, что люди могут спокойно угробить твой план.

Слова прозвучали слишком громко и в никуда, дыхание Лео участилось.

— Чем же?

Парень расправил плечи и уставился в… что ж, ничто, заявляя:

— Свободой воли.

Тишина была настолько громкой, что почти оглушала. Но лишь почти — следующие слова Лео расслышал.

— Леонид, кто сказал, что ты человек?

Аласдэр подошёл к Лео, который лежал на кровати. У человека свело все мышцы, шея выгнулась под неестественным углом. Левая сторона тела дёргалась. Судороги не прекращались, и Аласдэр взглянул на Василиоса в поисках ответа.

— Что с ним происходит?

Василиос окинул Лео внимательным взглядом, потом встретился глазами с Аласдэром.

— Не знаю. Раньше я никогда не кормил человека. Кроме тех, кого убил и решил оставить себе на память. Они мертвы, поэтому полагаю, здесь совершенно иное дело. Согласен?

Аласдэр вновь посмотрел на Лео и задался вопросом: может ли человек выдержать смешение его крови с кровью вампира в своих венах. Неужели он всё-таки погибнет? И почему мысль о смерти парня так его беспокоит?

Вампир запустил пальцы в волосы Лео и застыл, сообразив, что сделал. Тут же на плечо легла ладонь. Василиос.

«Я тоже надеюсь на его пробуждение. Мне понравился характер нашей маленькой добычи».

Аласдэр склонил голову к Василиосу, проверяя, были ли возникшие в сознании слова правдивы. Серьёзное лицо повелителя говорило само за себя. Он в самом деле хотел, чтобы Лео проснулся? А если хотел, то что случится после? Как в будущем сложатся их отношения?

«Всё очень просто. Конечно, вы оба будете жить, чтобы служить мне. Когда и как вам угодно. Достаточно легко, правда?»

Аласдэр почти ответил на сарказм, но вмешался Диомед.

— Кто-нибудь соизволит рассказать план, пока мы ждём, сдохнет человек или очнётся? Я теряю терпение.

Диомед и в более привычных обстоятельствах пугал. Сейчас от его присутствия кровь стыла в жилах. Старший вампир, как правило, был очень молчалив, настолько, что никто не догадывался о его мыслях. Он был неприметен, но если уж говорил, то каждый, кто был рядом, замирал и слушал.

Аласдэр и Танос не много знали о связи между Айседорой и её господином. Судя по некоторым слухам, старейшина предпочитал наблюдать, а не участвовать. Диомед соблюдал воздержание, и Айседора не жаловалась, никогда не рассказывала об их взаимоотношениях и боготворила землю, по которой он ступал.

Василиос вышел вперёд и потянулся за простынёй.

— Не возражаешь, если мы прикроемся? Я не против себя показать, но момент, похоже, несколько упущен.

Аласдэр дождался, когда Василиос взял простыню себе и кинул одну ему. Оба вампира прикрылись. Василиос начал расхаживать взад и вперёд, а Аласдэр разместился на кровати рядом с Лео.

— Василиос, план. Ты сказал, что у тебя есть план, — напомнил Диомед.

— Да. Однако нам потребуется ясный разум. Тебе не всегда удаётся его сохранять.

Все знали о нраве Диомеда. Если старейшина был не в духе, лучше его не трогать, как и большинство вампиров. Только вот темперамент Диомеда и характер любого другого – всё равно что лавина в сравнении со снежинкой.

— Я вижу, как ты страдаешь, — произнёс Василиос.

Диомед слез с постели и сделал несколько неуверенных шагов в сторону единственного кресла. Он практически упал на сидение, поднял руку к голове и выплюнул:

— Как проницательно с твоей стороны.

— Не нужно язвить.

— Не нужно сопротивляться. Просто расскажи чёртов план.

Аласдэр понял, что лучше держаться подальше от спора, и прижался спиной к изголовью кровати. Голова Лео лежала на его коленях, тело билось в судорогах. Аласдэр поймал себя на мысли, что изо всех сил надеется на пробуждение парня.

— Когда человек проснётся, он отведёт Аласдэра обратно в офис. Туда, где схватили Айседору. Человек работал с похитителем. Он его знает. И знает, где тот живёт. Мы сможем его выследить.

Комната наполнилась тихим рычанием, Аласдэр поднял голову. Глаза Диомеда стали чернильно-чёрными, клыки выдвинулись. Он сосредоточил взгляд на Лео и, казалось, был готов его растерзать.

— Человек знает, кто забрал мою Ису?

— Знает, — ответил Василиос, подходя к разъярённому вампиру. — Он знает множество вещей, брат. Я верю, что в наших интересах оставить его рядом, живым.

Диомед встал. Природный инстинкт побудил Аласдэра сдвинуть Лео с колен и пригнуться в защитной позе возле уязвимого человека.

— И ты принял решение, не посоветовавшись с нами? — спросил Диомед.

— Я принял решение на основании имеющихся фактов. Первым моим порывом было убить его. Представь, что бы мы упустили, поддайся я желанию.

Ноги Диомеда задрожали, почти отказывая, и он снова опустился в кресло.

— Что же изменило твоё мнение?

— Мой член, — пояснил Василиос без тени раскаяния. — Но вскоре после и сам человек. Он предложил свою помощь. Сказал, что отведёт нас, куда нужно. Предложение хорошее, поэтому я сделал выбор. Однако я ему не доверяю, и согласился только при условии, что он выпьет моей крови. Так я буду знать, что он вернётся, и в любой момент смогу проникнуть к нему в голову.

Аласдэр даже не осознавал, что держался настороже, пока Диомед не расслабился и не кивнул.

— Ты поступил правильно. Айседора… С каждой минутой она всё больше слабеет. Боюсь, ей осталось недолго.

Василиос опустился на колени у ног Диомеда и положил руку ему на бедро.

— Я чувствую твоё напряжение. Как ты сам?

— Не очень хорошо, брат. Не очень хорошо.

— Уверен, твоё поведение не помогло сберечь энергию.

Диомед быстро улыбнулся, блеснув клыками.

— Ты можешь лишить терпения и святого. Повезло, что тебе не перед кем отчитываться — наказания были бы постоянно.

Василиос вздохнул:

— Верно. Вот почему мне посчастливилось стать хозяином самому себе.

Неуверенная рука коснулась спины Аласдэра, и он обернулся. Лео открыл глаза и часто заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Добро пожаловать обратно, file mou.

Лео не успел издать и звука, как Василиос оказался на кровати, а за ним Диомед, вынуждая Аласдэра привстать на коленях. Ублюдок может и слабее, чем обычно, но всё ещё сильнее Аласдэра. Диомед оттолкнул его в сторону и дотянулся до запястья Лео, притягивая парня ближе, пока их носы не столкнулись. И вдруг воцарился хаос. Лео разжал пальцы старейшины, вызвав у того злобное ругательство, и молнией метнулся к Аласдэру.

В комнате повисла тишина.

Все трое повернулись к человеку, а Лео опустил руки, прикрывая пах. Светлые волосы растрепались. Постепенно Леонид осознал, что случилось, и начал открывать и закрывать рот, словно пытаясь выдать вразумительный ответ. Но первым заговорил Василиос:

— Что ж, в следующий раз в постели будет довольно интересно. Согласен, agóri?

Аласдэр продолжал наблюдать за своей добычей. Он заметил изумление на лице Лео и был уверен в одном: человек не возражал.

ГЛАВА 5

Наши дни

Офис Элиаса

Элиас провёл по лицу ладонью, обдумывая следующий ход. Он допускал несколько вариантов, но ни один из них невозможно было осуществить здесь. Элиас до сих пор прятался в своём кабинете, решение надо принять в ближайшие пару минут.

Айседора потеряла сознание, так что сейчас самое время позвонить секретарше и сообщить о необходимости уехать до конца дня. С жалким оправданием вроде проверки нового экспоната для музея. Или притвориться больным. И то, и другое поможет убраться подальше из этого кабинета, а после пойти домой и завершить дело.

Будет грязно. Элиаса предупреждали с самого начала. Есть только один способ по-настоящему покончить с вампиром, и он малоприятный. Либо долго и с привлечением ненужного внимания, либо быстро и просто, но грязно. Что неудивительно, ведь требуется отрезать, точнее, вырезать часть тела.

Поднявшись на ноги, Элиас решил, что лучше попросит Жоржетту отогнать его машину к погрузочной площадке. Скажет, что нужно кое-что сделать, прежде чем отправляться домой болеть. После он на чём-нибудь отвезёт Айседору в офис Лео, и потом можно будет выйти через служебный вход.

Да, должно сработать.

Элиас был на полпути к двери, когда Айседора пошевелилась и, преодолевая слабость, произнесла его имя. Останавливаться нельзя: разговор с ней только затуманит рассудок. Невольно вспомнилось, что он чувствовал к Исе прежде: когда смотрел, когда касался. В голове мелькнула мысль: «Почему именно она?»

— Элиас… — мягкий голос Айседоры проник в его разум. Элиас закрыл глаза и велел себе идти дальше. — Элиас.

Во второй раз имя прозвучало гораздо чётче. Увереннее. Элиас замер с вытянутой рукой, сомкнув пальцы на ручке двери.

— Пожалуйста, посмотри на меня.

Её слова звучали искренне, как мольба, на которую сложно ответить отказом. Но Элиас знал, на что способны вампиры.

— Бесполезно, Иса.

— Что бесполезно?

И тогда, сам не ведая, он совершил первую ошибку.

Айседора сразу заметила секундное замешательство Элиаса. Он быстро оглядел Ису и сжал челюсти, щёки покрыл румянец.

— Бесполезно взывать к человеку, которого больше не существует, — ответил Элиас.

Айседора холодно улыбнулась.

— Разве? Не знаю. Ты очень на него похож. Помню, как увидела тебя впервые. Как ты меня рассмешил. Я не смеялась много лет.

— Айседора, это не сработает…

Не обращая внимания на замечание, она продолжила:

— Ради того мужчины я бы сделала что угодно. Нужно было лишь попросить. Знаешь, насколько редко подобное происходит, Элиас? Ты видишь, что я такое. Как думаешь, перед сколькими мужчинами я опускалась на колени? Но для тебя я преклоняла их охотно.

— Прекрати, — предостерёг он, отворачиваясь к двери и прижимаясь лбом к дереву.

— Прекратить стоит тебе. Ведёшь себя, словно забыл, кто ты такой. Кто я такая.

Элиас резко повернулся к Исе.

— Я понятия не имею, кто ты.

— Нет, имеешь. Только один мужчина знает меня так же хорошо, как ты. Только один, Элиас. Осознай. Подумай о моём возрасте — и знаете меня лишь он и ты. Это о чём-нибудь говорит?

Элиас бросился к Айседоре, и та почувствовала радость от маленькой победы над его твёрдой решимостью.

– Говорит. Ты пытаешься залезть ко мне в голову.

– Когда мы были вместе, я скорее лезла к чему-то пониже твоей головы. Я помню, и ты помнишь.

Элиас выругался.

— Я не собираюсь тебя отпускать только потому, что когда-то засовывал в тебя член. У меня есть миссия. У меня есть цель.

— Ах да. Повтори, какая? Убить меня? Пытать? А зачем? Можешь по крайней мере объяснить зачем, прежде чем вырезать моё сердце? — Клыки Айседоры выдвинулись, и Элиас прищурился. Она почувствовала новую эмоцию — сожаление. — Ты не хочешь этого делать, правда? Поэтому медлишь. Трудно убить того, кого знаешь? — Элиас будто потерял над собой контроль: он вцепился рукой в волосы Исы и наклонился к её лицу. — Того, в ком однажды растворился? Мне всегда нравилось трахать тех, кого хотелось оставить в живых. Такая перспектива возбуждает гораздо сильнее.

Взгляд Элиаса блуждал по лицу Айседоры. Она напомнила себе, что он враг, несмотря на желание вновь забыться в его руках.

— Я убью тебя, — пообещал Элиас.

Она облизала нижнюю губу и осмелилась произнести:

— Нет, не убьёшь.

Айседора была словно видение, от которого невозможно отвести глаз. Уверенность Элиаса пошатнулась, руки задрожали. Он разжал хватку и, оттолкнув Айседору, выпрямился.

— Ты бредишь, если считаешь, что останешься в живых из-за того, что мы трахались.

Иса опустила ресницы и прошептала:

— Элиас, мы значили друг для друга гораздо больше. В первую очередь именно поэтому я и ушла.

— Замолчи, — ответил он, не желая вспоминать их ужасное расставание.

— Но…

— Я. Сказал. Замолчи. Разве не понимаешь? Причина ухода не имеет значения. Не важно даже, что я тебя когда-то знал. Важно, что мы то, что мы есть.

— И что же?

— Мы… — Элиас чуть не проболтался, а когда взглянул на Айседору, понял, как умело она им манипулировала.

Он провёл рукой по волосам и, резко развернувшись, собрался уходить, но тут в дверь постучали, а следом повернули ручку.

Элиас не смог предотвратить невозможное: дверь широко распахнулась, в проходе появился один из его ближайших друзей — архивариус музея Парис Антониу.

— Элиас, отлично. Я надеялся найти… — Парис замолчал, как только его взгляд скользнул за спину друга.

Элиас сглотнул и шагнул в сторону, закрывая собой Айседору. Он надеялся, что Парис не обратит внимания, но следовало бы подумать лучше.

— А-а… кто это?

Решив сменить тему, Элиас спросил:

— Зачем я тебе понадобился?

— А, да. Лео. Ты говорил, сегодня он выйдет на работу. Нужно, чтобы он спустился и встретился со мной по поводу макета купален. Похоже, вчера кто-то к нему влез. Может, уборщики, может, ещё кто. Модели раскиданы повсюду.

Элиас пытался придумать ложь, объясняющую пропажу куратора, но ничего не приходило в голову. Лео разрушил весь намеченный порядок событий, и из-за этого Элиас не смог рассказать Парису, что он тот самый третий в уничтожении расы вампиров.

Да, такое за утренним кофе обсуждать не станешь.

— Наверное, Лео не вернётся ещё как минимум пару дней.

— О. — Парис нахмурился и почесал за ухом. — Я подумал…

— Ты подумал неправильно. Я отправлю кого-нибудь вниз на помощь тебе.

Элиас шагнул к Парису, собираясь выпроводить того из комнаты, но тут в кабинете послышался женский голос.

— Элиас. Разве ты нас не представишь?

Когда до Париса донёсся елейно-медовый голос Айседоры, молодой человек обошёл Элиаса и ахнул.

Проклятье. Не так рассчитывал Элиас начать свой день. Он плотно захлопнул дверь и запер её на замок. Появилось ощущение, что дальнейшие события не принесут ни лёгкости, ни радости.

Парису Антониу нравилось считать себя беззаботным. Он умел хранить спокойствие в напряжённой обстановке и не поддаваться стрессу. Тем не менее, в последнее время случилось так много странной фигни, что вся беспечность сходила на нет.

С момента пропажи Лео несколько недель назад всё казалось немного… неправильным. Элиас вёл себя странно. Они втроём дружили десять лет, и давно знали всех знакомых и близких друг друга. Но внезапно в их жизни начали появляться новые личности из… чёрт возьми, из ниоткуда.

Парис уставился на хрупкую женщину, привязанную — да, привязанную — к стулу Элиаса. Он прервал какую-то извращённую сексуальную сцену между начальником и этой дамой?

«А она довольно привлекательна, — подумал Парис, — если только вам нравится мертвенная бледность».

Женщина широко улыбнулась, её глаза засияли.

— И кто же ты такой, красавчик?

Соблазнительный голос окутал Париса. Он почти шагнул навстречу, но Элиас удержал его за запястье.

— Парис, надо поговорить.

— Парис, viens ici, — промурлыкала женщина.

— Прекрати, —отрезал Элиас. — Он не говорит по-французски.

Парис прищурился, глядя на обычно спокойного друга. Элиаса буквально трясло от напряжения.

— Расслабься, Элиас, — проворковала незнакомка. — Мы просто развлекаемся. Правда, Парис?

— Перестань с ним говорить.

— Элиас, — наконец вмешался Парис. — Не стоит грубить.

— Ты не знаешь, о чём говоришь.

— Ну так почему бы тебе не объяснить? — предложил парень, вырывая руку из хватки. Он потёр запястье и, отвернувшись от женщины, шёпотом спросил: — Почему она привязана к стулу?

За его спиной Айседора рассмеялась:

— Хороший вопрос. Элиас, почему я привязана к стулу?

Парис обернулся к женщине и спросил:

— Как она меня услышала?

— Ну… — начал Элиас, а потом вздохнул.

В ожидании ответа Парис принялся нетерпеливо стучать по полу ногой. Он хотел потребовать объяснений, но никогда в жизни не повышал голоса. И не представлял, как начнёт кричать сейчас, особенно на начальника.

— Тебе стоит присесть.

— О, я не могу дождаться…

— Айседора, заткнись. Или я засуну тебе в рот кляп.

От резкого тона Парис вздрогнул. А когда с губ друга слетели слова: «Она вампир», Парис подумал, что сходит с ума.

ГЛАВА 6

Наши дни

Покои Аласдэра

— Леонид, подойди.

Василиос внимательно посмотрел на Лео, и повеление сразу же эхом отдалось у того в голове. Парень не шелохнулся и вновь услышал команду. А затем его будто потянуло магнитом: Лео в мгновение ока очутился возле старейшины.

— О, вправду забавно, — сказал Василиос, проводя пальцем по груди Лео. Затем оглянулся на стоявшего позади Аласдэра. — Сразу два хорошеньких петушка в курятнике.

— И кто же тогда ты? Курица? — поинтересовался Лео, сразу закрыв рот ладонью.

«Какого черта я так дерзко с ним разговариваю?»

Но Василиос только положил холодную руку ему на плечо и привлёк к себе. Лео не сопротивлялся.

— Нет, agóri. Волк. Хочешь полюбоваться моими клыками?

Лео уставился на невероятно красивое лицо старшего вампира и подумал, какую роль во всём происходящем отвели для него.

— Ты сделаешь именно то, что предлагал, — ответил Василиос, будто проникновение в разум Лео было обычным делом. — Отведёшь Аласдэра туда, где в последний раз видел своего друга.

Лео скривился, вспомнив, что Элиас ранил вампира. Если Элиас действительно был способен на подобное, вдруг он навредит и Аласдэру? Об этом даже думать не хотелось.

— Возможно, мне стоит пойти одному.

Вампир, которого называли Диомедом, мгновенно оказался рядом. Его оскаленные клыки и пронзительный взгляд внушали ужас. Высокая фигура угрожающе нависла над Лео, неизменно хмурое выражение лица лишь усиливало страшный образ. Что уж говорить о серебристых волосах.

— Один ты никуда не пойдёшь, человек. Это из-за тебя Айседора попала в беду.

Взгляд Диомеда был преисполнен злобы, почти убийственен, и Василиос предусмотрительно встал перед Лео:

— Довольно, Диомед. Не веди себя так. Он мне по вкусу.

— Ещё бы. Ты весь окутан его запахом.

Василиос облизнул верхнюю губу и хищно улыбнулся. Затем развернул Диомеда, и они вместе покинули комнату.

Аласдэр не сводил глаз с Лео, который смотрел в ответ. Когда их взгляды встретились, парень вновь испытал прилив благоговения, страсти и неистовых эмоций, как и в первую встречу. Вампир, за последние две недели занявший в его жизни важное место, медленно приблизился, а Лео с трудом заставил себя не сжимать прикрытый ладонью твердеющий член. Аласдэр был… Чёрт, невероятно сексуален.

Остановившись перед Лео, Аласдэр опустил глаза, не пропуская ни одного участка нагого тела. Член парня твердел, и выставленной напоказ плоти становилось всё больше. Вампир посмотрел Лео в глаза:

— Ты обзавёлся новыми и довольно необычными способностями, file mou.

— Так… это не нормально? То, что я сделал?

Аласдэр изучал его, будто видел впервые.

— Разжать хватку старейшины? Нет, Леонид, это не нормально.

Лео невольно улыбнулся и спросил:

— Думаешь, такое не повторится? Пропадёт? В смысле, я же не могу быть сильнее… ну, тебя?

Аласдэр приподнял бровь. Даже завёрнутый в простыню, он держался на редкость уверенно.

— Интересный вопрос, — поддразнил вампир, затем поднял руку и сомкнул пальцы на горле Лео.

Он пригвоздил парня к стене, как делал не единожды, и самодовольно ухмыльнулся. Леонид тут же отдёрнул чужую ладонь, взмахнул рукой и, выкрутившись, поменялся с вампиром местами: теперь уже Аласдэр оказался придавлен к твёрдой поверхности крепкой хваткой, сжимавшей гортань.

Оба ошеломлённо смотрели друг на друга. Потом, когда Лео решился заговорить, Аласдэр очнулся и убрал его пальцы со своей шеи, положил руку на спину парня и обнял. Лео закусил нижнюю губу.

— Ого.

— Хм-м, — только и донеслось в ответ.

Вампир отпустил Лео, и тот, сделав шаг назад, выпалил:

— Ты переживал? — Аласдэр внимательно на него посмотрел. — Обо мне? Переживал, что я могу умереть?

Лео не понимал, зачем спрашивает и почему хочет услышать ответ. Но когда Аласдэр подступил ближе, глупое сердце Лео затрепетало в надежде.

Да, конечно. Василиос был главным в иерархии. Но Лео привлекал именно Аласдэр. Из-за него парень согласился на безумную затею. Из-за знакомства с этим вампиром он пожертвовал собственной жизнью. Ну, и ещё из-за желания выжить.

— Я… — начал Аласдэр, но дьявол во плоти — Василиос — вернулся в покои и перебил его.

— Думаю, трогательное воссоединение подождёт. Как только человек вернёт Айседору, мы сможем посвятить этому всю ночь. Но сначала отправляйтесь на место пропажи Исы. Выследите её. Вряд ли тот мужчина будет ждать тебя и твою — прошу прощения, нашу — добычу. Ему также неизвестно о новообретённых способностях Леонида. А ты, — проговорил Василиос, шагнув ближе. Лео застыл в ожидании повелений. — Ты приведёшь своего друга к нам. Понял?

Лео понимал и лишь надеялся, что обещание старейшины не пустой звук. Иначе Леонид прямо сейчас подписал Элиасу смертный приговор.

Василиос покинул спальню, Лео ушёл в душ, а Аласдэр направился в гардеробную. Он до сих пор пытался понять своё отношение к произошедшему.

Каково будет делить с кем-то время и внимание Василиоса? Каково будет делить Леонида? Ему хотелось бы тщательнее обдумать щекотливую ситуацию, но, увидев Василиоса и Лео в своей постели и услышав предложение, Аласдэр жаждал только единения с мужчинами. Единения и возможности трахаться с обоими по первому желанию.

— Довольно самоуверенно.

Аласдэр обернулся и увидел Лео, который привалился плечом ко входу в гардеробную. Вокруг талии повязано полотенце, влажные волосы зачёсаны назад.

Аласдэр подошёл, держа в руках брюки цвета хаки и чёрную рубашку.

— Его кровь позволила тебе слышать наши мысли?

Глаза Лео сверкнули.

— Судя по всему, да, — усмехнулся парень. — Началось с минуту назад, в душе, пока ты думал обо мне так по-собственнически. Знаешь, я очень надеялся заполучить что-нибудь вроде этой способности. Так…

— Да? — подтолкнул Аласдэр.

Лео потянулся за одеждой, и Аласдэр шагнул ближе, не опуская руки.

— Интимно.

Он бросил взгляд на губы парня и раскрыл свои мысли.

«Верно. Ты пристрастишься к ощущению. Любой опыт станет ярче, всё, что было прежде, померкнет. Опять же, после меня и Василиоса никто другой тебя уже не удовлетворит. Все прочие ничтожны по сравнению с нами».

— Господи, — выдохнул Лео.

Пульс человека участился, и Аласдэр с наслаждением прислушался к этому стуку.

«Мы оба наполним тебя. Будем внутри и снаружи. Да, Леонид, теперь и навечно это будет очень интимным».

Аласдэр отстранился и, ухмыльнувшись, собрался выйти, но Лео удержал его за руку. Человеческие пальцы стали в три раза сильнее. В венах Лео текла кровь старейшины, и результат оказался поистине впечатляющим.

— Как бы замечательно это ни звучало, я не собираюсь просто лежать, сдавшись на твою милость. Прошлой ночью я думал, что умру, и пришёл к вам по собственной воле. Но теперь обстоятельства изменились. И я говорю не только о своей способности дать отпор.

Аласдэр насторожился, гадая, что Лео имел в виду. «Это угроза? Если да…»

— Боже, не сходи с ума. Расслабься. Разве до сих пор не ясно: я не хочу тебя убивать? Чёрт, да ради твоей безопасности я предложил себя. Но если ты желаешь снова уложить меня в постель, придётся потрудиться.

Аласдэру с трудом верилось, что в подобных обстоятельствах можно найти что-то забавное, и всё же, рассматривая Лео, он слегка улыбнулся. Их существование было в смертельной опасности, но прямо сейчас вниманием вампира полностью владел Леонид.

— И каким же образом?

— Сводишь меня на свидание.

Аласдэр склонил голову на бок: смысл сказанного был ему непонятен.

— Что, прости?

— Именно так, — проговорил Лео, уходя обратно в комнату. Он кинул брюки на кровать и надел рубашку. — Будешь… Как ты тогда выразился? А, точно. Ухаживать за мной.

Лео застегнул последнюю пуговицу и потянулся к брюкам, но Аласдэр оказался быстрее. Он схватил одежду и окинул парня взглядом, от которого тот задрожал, словно от ласки.

— Не знаю, во что ты играешь, но сделка уже заключена, file mou. Слишком поздно отступать.

Лео отобрал брюки и натянул их.

— Я не собираюсь отступать. Мне хочется оказаться между тобой и Василиосом больше, чем ты можешь представить. Но не лишайте меня вашей преданности. — Он застегнул молнию и сел на кровать. — Знаю, впереди длинный путь, но ты будешь мне доверять, и он тоже. А ещё заслужишь моё доверие. До сих пор наши отношения сводились к пыткам и угрозам смерти. Пришло время — ну, не прямо сейчас, но скоро — приложить немного усилий. Помнишь, каково это? Прилагать усилия?

— Нет, — холодно ответил вампир.

— Дело в доверии, Аласдэр. Вот. Я начну. Тот голос, который говорил мне о предназначении. Раньше, когда я потерял сознание…

Аласдэр ждал, пока Лео подберёт слова.

— Я слышал его снова.

Лео встал и шагнул ближе.

— Что он сказал? — спросил Аласдэр.

Человек не отвёл взгляда.

— Вам всем суждено умереть.

«Аласдэр умрёт?» Мысль казалась невозможной, ведь Лео стоял лицом к лицу с неуязвимым вампиром.

Леонид ждал ответа Аласдэра, но тот даже не шевельнулся. Тишина становилась неловкой. Признание Аласдэру — ошибка?

Лео хотел было отступить, но Аласдэр обнял его и страстно поцеловал. Леонид поддался, прильнув ближе. Вампир провёл языком по нижней губе Лео. Парень огладил обнажённую грудь Аласдэра, зарылся пальцами в тёмные пряди на затылке и потянул. Аласдэр тихо возбуждающе зарычал.

Впервые после появления Василиоса они остались вдвоём. Лео казалось, будто он взмывает от одного пика к другому: сначала взрывной первый раз с Аласдэром, после — Василиос и его кровь.

Парень простонал, почувствовав, как Аласдэр вжимается эрегированным членом в пах. Их языки встретились, и Лео прикрыл веки.

«Я не желаю твоей смерти», — подумал Леонид, пробегая руками по спине вампира.

Ласкающие губы изогнулись в улыбке, кожи коснулся острый кончик клыка. Лео распахнул глаза, отстранился и увидел сияющую улыбку Аласдэра. Тот погладил большим пальцем место, которое только что прикусил.

— Почему же, file mou?

— Потому что я… — Аласдэр провёл пальцем вниз, приоткрывая губы Лео шире, и тот вздохнул. — Я ещё изучаю тебя. Откуда ты родом, каков был в человеческой жизни. Что повидал на протяжении лет. Это восхитительно. Ты восхитительный. Хочу знать о твоих ощущениях в момент обращения и о том, что для тебя значит Василиос. Да, я хочу знать и это.

— Ты хочешь очень много, Леонид Чейпел.

Лео схватил Аласдэра за запястье и удержал на месте.

— Я хочу тебя. А ты хочешь меня. Ты сказал Василиосу «да», чтобы спасти меня. Признай.

— Так уверен? Возможно, я отдал тебя в искупление собственного неповиновения.

В ответ на откровенную ложь Лео широко улыбнулся и опустил руку.

— Ладно.

Оба замерли: Аласдэр, замотанный в простыню, и Лео, полностью одетый в ожидании следующего шага.

— Ладно?

— Да. Ладно. Ты хочешь, чтобы я тебе поверил, — проговорил парень с понимающей усмешкой.

— Что смешного?

— Я… Ничего.

— Что? — рыкнул Аласдэр, подавшись вперёд.

— Ты, — с нажимом сказал Лео, тыкая пальцем в грудь вампира. — Ты смешной. Весь из себя крутой, да? Но в постели мы лежали вместе. Напомню: я был там, когда ты заявил Василиосу, что я не заслуживаю смерти. Ты не хотел моей гибели. Но сам в этом не признаешься.

Аласдэр не отреагировал. Не шелохнулся, не дрогнул ни единой мышцей. Он напомнил Лео каменную статую. А затем будто щёлкнул выключатель, и вампир произнёс:

— Жди здесь. Мы уходим через пять минут.

Одеваясь, Аласдэр размышлял, как вести себя с человеком, который так раздражает. Он вообще не собирался иметь с ним дела после одного единственного секса. Однако теперь его собственный запах и запах Василиоса окутывали Лео, и Аласдэр еле сдерживался, чтобы не наброситься и не начать трахать человека. Он стиснул зубы, вспомнив Лео на коленях, зажатого между ним и господином. Если Аласдэр полагал, что для него опасен секс вдвоём с Лео, то видеть желание Василиоса — словно ждать взрыв бомбы. Аласдэр постоянно думал, чего захочет повелитель: сломать Лео шею или довести того до оргазма. Со старейшиной вечно так.

И тем не менее, Аласдэр по-прежнему хотел получить всё. Хотел единства. Полноценного, непрерывного соития всех троих. А Лео, с его новообретёнными способностями, теперь был способен не только получать, но и отдавать. Аласдэр легко мог представить, как снова и снова берёт человека.

Но не сейчас. Ему дали указания. Василиос выразился предельно ясно. Никаких прикосновений, пока не вернётся Айседора.

Аласдэр вышел, одетый в чёрное: ботинки, брюки, рубашка. Лео как раз закатывал рукава.

— Так что мы делаем после того, как найдём Элиаса и твою кузину? Кстати… Она правда твоя кузина?

Аласдэр скрестил руки.

— Мы приведём их в логово. Айседора слаба. Это заметно по состоянию Диомеда. У неё мало времени. Мужчину тоже приведём и обойдёмся с ним соответственно.

— Но не убьёте.

Аласдэр уставился на Лео, который смотрел в ответ с неким ожиданием в глазах. Человек считал, что сможет защитить Элиаса. Придётся избавить его от заблуждений прямо сейчас.

— Его шансы невелики.

— Но ты обещал…

— Я ничего не обещал. — Аласдэр взял куртку, которая висела на спинке кресла. — Человек почти убил Таноса, а это привело бы… — Он умолк, не озвучив важное признание.

— Привело к чему?

— Ни к чему. — Вампир надел куртку и сунул руки в карманы. — Нужно идти.

— Никуда я не пойду, пока ты…

Аласдэр оглянулся на стоявшего недалеко Лео.

— Леонид, ты испытываешь моё терпение.

— Жаль, — отозвался Лео. — Каждый день в течение последних двух недель я нахожусь в смертельной опасности. Ты, как минимум, можешь мне объяснить, на что я обрекаю своего друга.

Аласдэр не собирался рассказывать Лео, что если умрёт Танос, то вместе с ним скончается и его старейшина — Итон. Хотя, за их смертями не последуют другие. У Итона не было большой родословной, в отличие от Василиоса и Диомеда. Если же умрут последние два, то погибнут все вампиры, в которых течёт их кровь.

Возможно, таков и был план Василиоса с самого начала. Гениальное решение — привязать Лео. Он сможет их убить, только если решится умереть сам.

Хм. Так что с того, если Лео узнает? Человек был самоотвержен, но не до такой же степени?

— Беседа окончена.

— Тогда я не пойду, — заявил Лео.

Аласдэр потянулся к нему и выругался, когда Леонид пропал и возник в противоположном конце комнаты.

— Невесело оказаться в моей шкуре, да?

— Ты попусту тратишь время.

— Нет, это ты…

Аласдэр мгновенно переместился к Лео, прижал его к стене и поцеловал упрямые губы. Затем поднял голову и обхватил его шею руками.

— Не смей… — начал Лео, но слишком поздно: оба растворились в воздухе комнаты.

Лео на пару с Аласдэром появился в музейном офисе. Парень несколько раз моргнул. Он не потерял сознание, голова не болела, но боже, как же она кружилась.

— Сказал же так не делать.

— А я не послушался, — ответил Аласдэр, пройдя по кабинету.

— И почему я не удивлён, — пробормотал Лео, отправляясь следом.

— Отведи меня к… Элиасу.

Лео споткнулся. План известен с самого начала. Но правда ли парень готов рискнуть жизнью Элиаса в обмен на собственную?

— Нет, пока не пообещаешь, что не навредишь ему.

Не глядя, Аласдэр наклонился и коснулся пальцами пола, где валялись несколько фотографий, упавших с доски.

— Ты знаешь условия сделки, Леонид.

В душе у Лео развернулась настоящая борьба добра со злом. Он заметил у ноги Аласдэра скомканную фотографию купален и поднял её. Провёл по бумаге пальцами и склонил голову к Аласдэру. Тот прищурился, на серьёзном лице читалось беспокойство.

— Ты волнуешься, — сказал Лео, осмелившись коснуться дрожащей рукой холодной щеки Аласдэра. — О своей семье. Об Айседоре и Таносе. Правильно?

Аласдэр поднял глаза и медленно встал, во взгляде беспокойство сменилось опаской.

— Понимаю. Ты напуган. Но не нужно…

— Ты ничего не понимаешь.

— Разве?

— Да.

— Тогда помоги мне. Объясни, чтобы я понял.

Лео ждал, преисполненный предвкушения и надежды пробить стальную защиту вампира.

— Я много веков не чувствую эмоций, о которых ты продолжаешь твердить. Веков, Леонид. Я не испуган и не обеспокоен.

— Тогда что с тобой? — спросил Лео, на что Аласдэр, обнажив клыки и приподняв верхнюю губу, зарычал.

— Я в ярости. А теперь веди меня к Элиасу.

ГЛАВА 7

Наши дни

Офис Элиаса

Он, должно быть, ослышался. Только об этом Парис и думал, уставившись на Элиаса.

«Тот действительно назвал женщину вампиром? Так, похоже, кое-кто явно перетрудился и слегка сошёл с ума».

— Элиас, думаю, нам нужно её развязать.

— Нет. Не нужно, — отрезал начальник.

Парис взял его за руку и развернул, скрывая от проницательного взгляда странной дамы.

— Что с тобой происходит? — требовательно спросил он. — Нельзя привязывать женщину к стулу. Ну, разве только она увлекается чем-то подобным.

— У меня множество увлечений, красавчик, но это не в их числе, — соблазнительно проговорила дама, хоть и с видимым трудом.

Элиас дёрнулся влево и смерил её тёмным сердитым взглядом, из-за которого Парис невольно отпустил его руку.

— Я велел молчать.

— Элиас, — предостерёг Парис.

Друг обернулся.

— Не лезь, Парис. Ты не знаешь, что происходит.

— Ну, — начал тот, а потом подумал о словах Элиаса. — Я точно знаю, что вампиров не существует.

— Да неужели? — переспросил Элиас, качая головой. — Господи, что за хрень. Ну почему именно я должен сообщать такое? — пробормотал он больше себе под нос и потёр шею.

— Элиас, твои слова лишены смысла. Может, стоит кому-то позвонить? Последние недели у нас были довольно напряжённые: Лео пропал, потом вернулся…

— Он не пропадал, — взвился Элиас. — Его похитили. Они.

— Вампиры?

— Да.

Парис не знал, что ответить, и попытался осмыслить слова Элиаса. Если он всё понял правильно, то речь шла…

— Лео похитили вампиры? И ты думаешь, она тоже вампир? Ты вообще себя слышишь? Это какой-то жуткий бред.

Позади раздался безумный хохот, и мужчины обернулись. Женщина смеялась, откинув голову назад.

— Он и правда бредит. Ради бога, он пытает меня. Я всего лишь шла мимо музея, а он схватил меня и затащил сюда.

— Не слушай её, — велел Элиас.

— А кого ему слушать? Тебя? Умоляю. У вас тут несчастная беспомощная женщина привязана к стулу. Если он не позовёт на помощь, я на вас обоих заявлю в полицию за похищение.

Пульс Париса участился. Дама была права. Если Элиас удерживает её против воли, — а именно так всё и выглядело — тогда его самого привлекут за соучастие.

— Элиас, ты должен…

— Я ничего не должен. Ты меня не слушаешь. Она тобой манипулирует. Она вампир.

Когда это нелепое слово снова повисло в воздухе, Элиас бросился к Исе и, схватив за волосы, запрокинул ей голову.

— Стой! Мне больно, — взмолилась она и посмотрела на Париса широко распахнутыми глазами, прося о помощи.

— Отпусти её, Элиас, — сказал он.

— Покажи ему, — рыкнул Элиас, нависая над женщиной.

— Не понимаю, о чём ты.

— Хорошо. Пойдём сложным путём, — произнёс Элиас. Парис никогда не слышал от него подобного тона, глухого и зловещего, раздающегося будто из самых недр Земли.

Затем Элиас опустил ладонь на руку женщины и прижал её к стулу так, что Парис от ужаса открыл рот. Дама зашипела и начала плеваться, как дикая кошка в ловушке, её верхняя губа приподнялась и из десны показались два острых клыка.

Просто потрясающе. Элиас говорил правду. Женщина на самом деле вампир.

Взгляд Айседоры был полон боли, но Элиас не обращал внимания, а вскоре боль сменилась отвращением, и чувство вины позабылось. Ему пришлось продемонстрировать Парису сущность Исы. Показать, какое чудовище скрывалось за прекрасным обликом. Когда Элиас обернулся к парню, последний элемент головоломки — а им был Парис — шатаясь пятился к двери в расшнурованных ботинках Doc Martens.

Он был бледен и держался за живот, будто его вот-вот стошнит или он потеряет сознание. Взгляд метался между Элиасом и Айседорой.

Решив, что довольно убедительно доказал свои слова, Элиас ослабил хватку. Айседора закатила глаза, голова упала вперёд.

«Я не буду её жалеть. Не позволю играть моими чувствами и сбивать меня с пути».

— Парис, — проговорил Элиас, шагнув к парню. Тот мотнул головой и выставил вперёд дрожащую руку. — Ты не так должен был узнать.

Парис закрыл ладонью рот, сдерживая слова или крик.

«Элиас Фонтана».

Элиас застыл в центре кабинета, услышав в голове знакомый голос. Столько лет тишины… он уже и не надеялся.

«Обходись с ним осторожно. Он слабее тебя. Он чист и благодетелен, а его ноша — ноша третьего участника — тяжела».

Артемида вернулась. Его наставница. Его богиня. Охотница. Она появилась в самый подходящий момент.

Элиас ждал продолжения, какого-то совета. В ответ — полное молчание. От прилива адреналина сердце в груди бешено колотилось, Элиас знал — следующее решение должно быть за ним.

Взглядом он отыскал человека, которого нужно убедить. Понятно же, насколько пугающим было подобное открытие. Создания, прятавшиеся во тьме, существовали на самом деле. Чёрт, Элиас сам столкнулся со знанием в одиночку, как и Лео, судя по всему. Но Парис… Парис отличался. Он был тихим и скромным.

Когда Парис упёрся спиной в стену, Элиас снова попытался заговорить с другом.

— Тебе нужно узнать так много, но всё… Всё вышло из-под контроля.

Наконец, Парис опустил руку.

— Я… Я не понимаю.

— Знаю. Время неподходящее, и я не могу объяснить всё прямо сейчас. Тебе придётся мне довериться. Это самое важное.

Парис приоткрыл рот, но ничего не сказал.

— Парис, ты мне доверяешь? — спросил Элиас.

Едва ответ собрался слететь с губ, между ними возникли два силуэта. Один был хорошо знаком — Лео. Элиас взглянул на второго и произнёс:

— Ты.

ГЛАВА 8

Аласдэр, быстро оценив ситуацию и заметив ужасное состояние Айседоры, не позволил эмоциям отразиться на лице. И снова посмотрел на стоявшего перед ним широкоплечего ублюдка. Человек выглядел так же, как и в квартире у Лео: воинственно и решительно. Умно, ведь Аласдэр был вполне готов ринуться в атаку.

— Я с самого начала подозревал, что ты мне не понравишься. И смотри-ка, не прогадал, — сказал мужчина, настороженно следя за вампиром.

Аласдэр не знал, ожидал ли тот какой-то реакции. В любом случае Элиаса ждало разочарование. Аласдэр не спешил. Элиас посмотрел на Лео, который стоял рядом с вампиром, и прищурился, разочарованно опуская плечи.

— Элиас, — заговорил Лео, шагнув вперёд.

Но Аласдэр остановил парня, схватив за руку. Элиас заметил жест — щёки вспыхнули от раздражения. Ему не понравилось, как Аласдэр прикасался к Лео. Ну что же. Чертовски жаль. Лео принадлежал Аласдэру. Невольно, у него вырвался собственнический рык.

Лео оглянулся, посмотрел вампиру в глаза и мысленно произнёс: «Позволь помочь. Я затем и пришёл».

Аласдэр сжал пальцы на руке Лео и задумался, стоит ли доверять его намерениям.

«Стоит. Как и я поверю, что ты не убьёшь Элиаса. Договорились?»

Лео приподнял бровь, и Аласдэр отпустил. Проницательный человек в самый последний момент изумил своим доверием.

«Договорились, Аласдэр?»

«Ты заключил сделку, Леонид. Отвлеки его, а я займусь Айседорой».

Лео слегка склонил голову, а затем подошёл вплотную к другу.

— Прости, Элиас.

Аласдэр за секунду очутился возле стула Айседоры. Она шевельнулась.

— Самое время, — с трудом произнесла Иса и потеряла сознание.

Младший вампир сорвал верёвки с её рук и ног и поднял кузину на плечо. Обернувшись, он увидел, как Лео тащит Элиаса за руку к двери, где… на корточках, прислонившись спиной к стене, сидел третий мужчина.

«Что насчёт него?» — поинтересовался Аласдэр, врываясь в сознание Лео с излишним напором.

Вампир понял, насколько громко кричал, только когда Лео со злостью оглянулся.

«А что насчёт него? Он мой коллега. Друг. Он ничего не натворил».

«Его нельзя оставлять. Он слишком много видел».

«Разве ты не можешь стереть ему память?» — запротестовал Лео.

«И каким образом объяснить ваше исчезновение? — Аласдэр указал на Элиаса. — Нет, он должен умереть. Самое простое решение».

«Э-э… третий вариант, пожалуйста».

Аласдэр с Исой на руках в мгновение ока очутился возле Лео и взглянул на съёжившегося у ног человека.

«Третий вариант — он идёт с нами».

«А потом?»

«Уже не в моей власти. Принимай решение».

Лео схватил второго парня за руку и повторил то же самое, что сказал Элиасу:

— Прости, Парис. Мне очень жаль.

Как только Аласдэр прикоснулся к локтю Лео, Элиас прошептал:

— Лео, что ты наделал?

ГЛАВА 9

Официальный банкет императора Никитаса

31 год до н. э.

Диомед стоял в дальнем углу огромного торжественного зала и наблюдал за черноволосой красавицей, которая смеялась и танцевала в компании женщин напротив. Она была достойна созерцания. Высокая, элегантная, грациозная, но сильная, чем и привлекала внимание.

Девушка была облачена в золотой хитон из лучшего шёлка. Диомед завидовал драгоценной изумрудной броши размером с кулак, покоившейся в ложбинке её груди. Вампир не сводил глаз: красавица порхала от одного стола к другому и беседовала с каждым гостем, будто со знакомым. Она воплощала собой царственность, как и подобало дочери императора.

Девушка прошла мимо укрытия Диомеда: роскошные волосы развевались, шёлк обвивал стройные бёдра. Все мужчины, как и он сам, следили за её движениями жадными глазами, дамы — завистливыми взглядами. В зале она была, пожалуй, самым прекрасным созданием.

Обычно Диомед держался в стороне от подобных празднеств. Но ходило столько слухов о присутствии на сегодняшнем вечере императорской дочки, что вампир пожелал увидеть всё собственными глазами. Ожидая её прибытия, он, как обычно, держался в тени. Девушка вошла в зал.

Со стороны императора оказалось довольно мудро держать дочь в затворничестве. Мудро скрывать её до настоящего момента. Диомед не видел прежде лица девушки, но знал, что уже никогда его не забудет.

Лавируя между оживлённо беседующими компаниями, старший вампир прошёл вглубь зала. Дамы поглядывали на него с опаской, мужчины настороженно, словно чувствовали, что должны его бояться, и не зря. Диомед достиг дальнего конца зала и опёрся рукой о колонну. Вот эта девушка. Всего в нескольких шагах, и он чувствовал её аромат, будто стоял совсем рядом: свежий и сладкий, как весенние яблоки. Ему хотелось провести носом по шее красавицы и вдохнуть восхитительный запах полной грудью. Но императорская дочь держала в руках серебряный кубок, который помешал бы Диомеду. Она откинула голову и рассмеялась вместе со стоящим рядом мужчиной. Это был Дмитрий, её брат. В ласковой улыбке и сияющих глазах девушки читалось безоговорочное восхищение.

Плотнее закутавшись в тёмно-бордовый плащ с капюшоном, Диомед вышел из укрытия и приблизился. Нужно подойти. Нужно услышать биение сердца в этой прелестной груди.

Диомед бесшумно остановился возле девушки. Она, будто бы почувствовав его присутствие, замолчала и обернулась. Глянула на него, и сердце, в котором царила тьма, прошил электрический разряд. А затем Диомед исчез, позволяя ей счесть встречу за игру воображения. Но, вновь скрывшись в тени, он продолжал следить и уже знал.

Ей суждено стать его первообращённой.

Связать свою жизнь с Диомедом.

Она та самая.

Наши дни

Зал

Диомед расхаживал по каменному помосту посреди огромного зала, а за мраморным алтарём молча сидел Василиос, облачённый как для заседания высочайшего совета. Серые брюки, пиджак в тон, накрахмаленная белоснежная рубашка и бордовый галстук казались странным выбором для ситуации, но это же Василиос. Он всегда идеально готовился к любому событию.

С момента ухода Аласдэра и человека прошло больше получаса, и с каждой секундой Диомед терял силы…

— Конечно, брат. Ты же ни на миг не останавливаешься.

Диомед замер и повернулся к Василиосу.

— Не лезь ко мне в голову. Если бы не твой Аласдэр, мы не оказались бы в этой опасной ситуации. Всегда подозревал, что его своеволие приведёт к проблемам. Ты никогда его толком не воспитывал.

— А-а, — вздохнул Василиос, откинувшись на спинку большого кресла. — Подобно тому, как ты воспитывал юную Айседору?

Диомед сердито глянул на самовлюблённого старшего вампира, который в ответ смотрел в упор.

— Иса не разгуливает вокруг с убеждением, что намного превосходит собственных собратьев.

Василиос самоуверенно ухмыльнулся.

— Аласдэр олицетворяет величие, — сказал он, приглаживая галстук. — Нельзя его за это винить.

— Он заносчив, как и ты. Не думает о последствиях своих действий.

Василиос обогнул алтарь и оказался перед Диомедом быстрее, чем тот успел договорить. Несмотря на то, что Диомед смотрел на Василиоса сверху вниз, не возникало ни малейших сомнений, кто здесь главный — такая аура властности окружала второго вампира.

— О каждом действии и последствии думаю я, брат. Не забывай, благодаря чему и кому ты сейчас здесь. Если бы не мои действия, ты гнил бы на дне озера.

Услышав напоминание, Диомед прищурился:

— Верно. Но разве не из-за твоих действий возникло то затруднение? Не спеши осуждать других из-за горячности, раз уж у самого рыльце в пуху.

Василиос развернулся, и Диомед ощутил растерянность старейшины. Такого прежде не случалось. Его самого захватило внутреннее смятение.

— Мы подозреваем богов? Правда?

Василиос сцепил руки за спиной и направился дальше от Диомеда.

— Не уверен, но, думаю, да.

— А человек, которого ты сегодня кормил?

Василиос застыл и обернулся.

— Сомневаюсь, что он человек. Но так или иначе, безусловно причастен.

Диомед подошёл и сел в одно из больших кресел позади алтаря. Откинув с головы капюшон, он потёр ноющие от боли виски.

— Да, но причастен к кому? К богам или к нам? Видел, насколько он силён? Насколько быстр? Ты поступил опрометчиво. Такое могло бы…

— Знаю, — перебил Василиос, поднявшись по ступеням и упершись руками в холодный мрамор стола. Затем поднял взгляд и посмотрел Диомеду прямо в глаза. — Отвечу на твой вопрос: и к нам, и к богам. Верю, он причастен ко всему. Я прекрасно понимаю, ты не слишком много внимания уделяешь людской культуре, но наверняка слышал выражение: «Держи друзей близко, а врагов еще ближе».

— Человек для нас опасен.

— Прямо сейчас он может выполнить задание. А дальше я подумаю, чем он будет мне полезен.

— Тебе? — уточнил Диомед. — Что делать нам, пока ты решаешь, будет ли человек согревать твою постель?

Василиос возник перед Диомедом, схватил его за подбородок и произнёс:

— Я начинаю уставать оправдываться перед тобой, Диомед. Сначала при Аласдэре, теперь здесь. Прекрати пока не поздно, а иначе преследующие нас боги или другие враги станут наименьшей из твоих проблем. — Стиснув зубы, Диомед противился желанию спрятаться от разъярённого мужчины. — Я доходчиво объяснил, брат?

— Более чем.

Василиос ослабил хватку и выпрямился, разглаживая ладонями лацканы пиджака.

— Рад слышать. Значит, когда они вернутся…

— Мужчина, который схватил Ису, мой.

Вопрос даже не имело смысла обсуждать.

— Не возражаю. Поступай с ним, как угодно. Однако возможно тебе захочется узнать: когда Леонид кормился, я разглядел кое-что интересное о его друге.

Диомед подался вперёд, внимательно ожидая продолжения.

— Похоже, моя новая добыча видела сны. Видения, которые он переносил на бумагу. Второй мужчина нашёл и выкрал дневник. Логично предположить, что на то имелась причина. И если ему известно, как навредить Таносу и схватить твою Ису, то…

— Он тоже причастен.

— Я пришёл к тому же выводу. — Василиос постучал пальцем по нижней губе. — Не думаю, что лучшим наказанием за его преступления будет смерть.

Губы Василиоса изогнулись в хитрой улыбке, и Диомед приподнял бровь.

— Тогда что предлагаешь?

— Может, немного… применить силу.

В секунду, когда Лео очутился в мраморном холле, он почувствовал пробежавшую по спине дрожь — дурное предчувствие. Знакомое место — оно виделось ему в странных снах.

Парис рухнул на пол, а Элиас, к удивлению, остался на ногах и, вырывая руку из хватки друга, всё ещё надеялся сбежать. Бесполезно. С кровью Василиоса в венах Лео намного превосходил по силе бывшего начальника.

Аласдэр замер напротив, держа Айседору на плече, будто в этом не было ничего необычного. Лео посмотрел на каменный помост и заметил две фигуры. Несомненно, Василиос и тот второй, страшный.

— Приведи его ко мне, Леонид, — велел знакомый голос в голове у Лео. Будто Василиос стоял рядом. Парень глянул на Аласдэра, но тот не пытался помочь. Ноги невольно зашагали вперёд.

«Чёрт. Чёрт. Чёрт».

— Лео? Что ты делаешь? — спросил Элиас едва слышно. — Ты ведь не можешь всерьёз сдать меня им. Им!

— Ты не оставил выбора. — Лео даже не глянул на друга, которого тащил за собой по проходу.

— Это… этого не должно было случиться.

— Неужели? Рад узнать, Элиас. Выбор бы не помешал.

— Выбор есть всегда, — заявил Элиас, напомнив Василиоса, и попытался высвободиться из хватки.

— Нет. У меня никогда не было выбора. Ты отобрал его, когда решил плести интриги и хранить секреты. Причём, огромные чёртовы секреты. Как давно ты мне врёшь? С самого знакомства?

— Не я так решил, Лео. Просто делал что велено, — ответил Элиас. — Откуда у тебя столько сил?

Лео сердито посмотрел на Элиаса и с яростью произнёс:

— Я принял решение. Единственное, которое мог. Я решил выжить.

Взгляд Элиаса был полон негодования.

— Обрекая на смерть меня?

Сжимая пальцами запястье мужчины, Лео помотал головой.

— В отличие от тебя, я подумал о твоей жизни, прежде чем что-то делать.

— Серьёзно? Ты вообще соображаешь, что натворил? Ты разрушил хрупкое равновесие. Парис с ума сойдёт.

— Парис? А что насчёт меня? — поинтересовался Лео, когда они дошли до конца зала и остановились перед тремя ступенями, ведущими к помосту. — Знаешь, всё могло сложиться иначе, но ты даже не пытался объяснить. Не дал ни единого шанса понять. Что я должен был сделать? Поверить вслепую?

— Да.

Слово было произнесено настолько веско, что Лео не нашёлся с ответом.

— Леонид, я считал тебя умнее. И они тоже.

— Кто, Элиас? Хватит уже врать.

— Да, вынужден согласиться, — наконец заговорил Василиос и спустился по ступеням вниз. — Было бы мудро не врать, если не желаешь замолчать навечно.

Элиас оторвал взгляд от Лео и уставился на стоящего перед ним Василиоса.

— Полагаю, смерть мне уготована независимо от моих действий. Поэтому могу говорить всё, что посчитаю нужным.

Лео отпустил Элиаса и, сцепив трясущиеся пальцы в кулаки, осмелился обратиться к Василиосу.

— Я сделал то, что ты просил.

Старейшина склонил голову и посмотрел на Лео в упор — у того сердце зашлось в бешеном ритме. В своём костюме Василиос выглядел невероятно властно.

— Верно, agóri. Хочешь, чтобы я отблагодарил тебя сейчас или позже, в моей постели?

Элиас с отвращением засопел, но Лео было плевать, слишком сильно он злился на друга. И осуждать себя за то, что сдался в обмен на их жизни, не позволит.

— Ты же выполнишь свою часть сделки? — уточнил Лео.

— О да. Я не стану его убивать. Но вот Диомед подобного обещания не давал.

Вампир, выжидавший за спиной у Василиоса, подошёл ближе и остановился рядом с Элиасом. Лео гадал, не совершил ли огромную ошибку, которая приведёт к смерти друга.

Мужчина с собранными на затылке волосами необычного цвета навис над Элиасом. Но тот и сам был не малого роста. Кожа вампира выглядела идеально гладкой, тело — мускулистым и поджарым, тогда как Элиас казался мощным из-за широких плеч. Схожи они были только в одном: оба с гневом смотрели друг на друга. Воздух искрил от напряжения, и это, судя по всему, влияло на Василиоса: его глаза почернели, как ночное небо.

— Где она? — потребовал ответа Диомед, заглядывая за плечо Элиаса.

Лео, даже не оборачиваясь, знал, что Аласдэр тоже идёт к алтарю. Парис остался лежать на полу, и про него не вспомнят… если повезёт. Аласдэр остановился по другую сторону от Элиаса и, сняв Айседору с плеча, взял её на руки.

— Она здесь, Диомед.

Диомед склонился над Айседорой и прикоснулся губами к её щеке. Ни разу ещё он не видел свою подопечную в таком ужасном состоянии. Кипя от гнева, он повернулся лицом к человеку, стоявшему возле Аласдэра.

— Это он? — спросил Диомед.

— Да, — подтвердил Аласдэр.

Старейшина прищурился и поднял подбородок — он уловил особый запах мужчины, яблочный. Резко вскинув руку, он вцепился в его рубашку и притянул ближе.

— Ты был внутри моей Исы. Я чувствую на тебе её запах.

Элиас уставился на Диомеда с настолько откровенным неповиновением, что старший вампир невольно зауважал глупую храбрость. Нужно отдать должное, даже если эта храбрость неуместна и бесполезна.

— Отвечай.

Губы мужчины скривились в безумной усмешке, которой, как показалось Диомеду, мог бы блеснуть и он сам.

— Да. Я был внутри твоей Айседоры.

Диомед решил было, что на этом человек замолчит. Но тот добавил:

— Много раз.

Диомед не мог даже вспомнить, когда испытывал такую ярость, и когда её сила дошла до предела, старейшина схватил ублюдка за шею.

— Думаешь, разумно провоцировать того, кто способен в мгновение убить тебя?

Диомед смотрел в серебристые глаза, радужка которых кружилась, будто водоворот. Василиос был прав — этот человек представляет собой нечто большее.

— Лучше так, чем позволить тебе наслаждаться моим страхом. Вашему виду он идет только на пользу.

— Ты слишком много выдумываешь.

— Никаких выдумок, я видел своими глазами.

Диомед сжал пальцы, и человек, захлебнувшись воздухом, запертым в глотке, закашлялся, пытаясь вдохнуть.

— Диомед.

Имя проговорили едва слышно, но голос он бы узнал где угодно. Старейшина обернулся и увидел, как Айседора приподняла голову. Старший вампир отпустил человека, и тот, захрипев, рухнул на пол.

— Mikri mou polemistria, ты очнулась.

Диомед забрал девушку у Аласдэра и прижал к груди. Иса вцепилась руками в его плащ и уткнулась лицом в ткань.

«Я дома», — послала она ему мысль. Диомед зажмурился и прижал её сильнее.

«Да, дома. В безопасности, со мной».

Айседора подняла голову и, встретившись взглядом со своим господином, слабо улыбнулась. Это было настолько не похоже на его яростную маленькую воительницу, что Диомеду хотелось крушить и убивать.

«Отдыхай. Я заставлю его заплатить».

— Нет, — проговорила она вслух, не отводя глаз.

— Айседора. За то, что он с тобой сотворил, он заслуживает смерти.

— Согласна. Но, думаю, сначала пусть полюбуется на расу, которую желает уничтожить, — сказала Иса, посмотрев на человека, уставившегося на неё с пола. Девушка снова глянула на Диомеда, её неукротимая натура возвращалась. — И конец его жизни положу я.

— Хорошо. — Диомед окинул взглядом неподвижные фигуры, нашёл Василиоса и заговорил ледяным тоном, от которого в комнате лишь чудом не наступила стужа: — Отведите его в зал суда. Мы разберёмся, когда будем готовы.

Василиос медленно кивнул и посмотрел на свою добычу. Он… Нет. Он ни за что не стал бы искать одобрения у человека. Но, казалось, старейшина ждёт от парня какой-то реакции. Блондин с мрачным выражением повернулся к старшему вампиру, и Диомед задумался, какую мысль тому послали.

— Аласдэр, запри человека, где велено, а потом найди нас с Леонидом. Мы будем в моих покоях. Нам нужно многое обсудить.

— Что насчёт ещё одного у двери? — спросил Аласдэр.

Василиос повернулся к Диомеду. Тот пожал плечами.

— Мне совершенно всё равно.

— Забери его с собой. Нам он не нужен.

— Подожди, — вмешался Лео.

— Леонид, — строго проговорил Василиос. — Не сейчас.

— Но он же ничего не сделал.

— Он слишком много знает.

— Как и я.

Василиос приблизился к своей новой игрушке и заявил:

— Ты немедленно прекратишь препираться. Понятно?

Его тон подразумевал, что лучше не спорить. Лео благоразумно послушался: умолк и сжал зубы, его щёки залило румянцем.

— Хороший мальчик, — похвалил Василиос, а следом отдал последний приказ Аласдэру: — Уведи их.

ГЛАВА 10

Через несколько минут Аласдэр покинул зал с мужчинами, закованными в цепи. Похитивший Айседору, некий Элиас, не сводил с вампиров глаз довольно странного цвета, даже когда его тащили за двери. Диомед знал это, потому что сам пристально следил за человеком. Ситуация казалась патовой. Во взгляде чужака читался откровенный вызов, который вампир был более чем рад принять.

— Брат, — голос Василиоса прорвался сквозь ярость, терзающую внутри. — Покорми Айседору. Человек… Он подождёт. Когда поправишься, тогда и отомстишь.

Диомед взглянул на женщину в своих объятиях и коротко кивнул.

— Ты прав. Мы будем в моих покоях.

Василиос оглянулся на свою добычу и, переведя взгляд на Диомеда, непристойно улыбнулся.

— А я буду в своих.

Диомед нахмурился и вместе с Айседорой растворился в воздухе.

Появившись с драгоценной ношей у себя, Диомед зашагал к большой кровати под тяжёлым чёрным балдахином. Отодвинув толстую драпированную ткань, он забрался на постель и лёг, не выпуская Айседору. Устроившись головой на подушке, старейшина поудобнее уложил подопечную между своих ног. Волосы Исы коснулись его подбородка, и Диомед, закрыв глаза, вздохнул. Он думал, что сегодня потерял её навсегда, и эта мысль ужасала больше, чем возможность лишиться собственной жизни.

Старший вампир обвил руками тонкую талию. Иса напряглась и приподняла голову. Мазнув носом по его коже, она прижалась сильнее и, вцепившись пальцами в ткань рубашки, холодными губами поцеловала Диомеда в шею.

— Мой рыцарь. Мой защитник, — пробормотала она.

Диомед пригладил её растрёпанные волосы и возразил, как делал это много раз:

— Я не рыцарь и не сказочный принц. В тех сказках я чудовище, agapi mou.

— Ошибаешься. В ту ночь я видела своё чудовище. У него всегда одно лицо. Дмитрий. Никак не ты. Ты никогда не был чудовищем. Ты постоянно меня защищал, приглядывал за мной, даже когда я не знала. И сейчас ничего не изменилось.

— Ш-ш-ш… — Диомед поцеловал Ису в лоб. — Тебе нужно поесть и исцелиться.

Айседора уткнулась вампиру в шею и прошептала:

— Давай вернёмся. Во времена, когда чудовища не было. Обратно к красавице. Той, которую ты увидел впервые в тот день…

Услышав слова Исы, Диомед прикрыл глаза. Вампир знал, о чём просила его подопечная: о воспоминаниях, которые мог дать только он, которым они часто предавались вместе. Но вот уже несколько месяцев не позволяли себе этого.

— Иса, сейчас не…

— Пожалуйста, — взмолилась она. — Мне невыносимо думать о ней. — Голос задрожал, в глазах появились слёзы.

Айседора была грозной воительницей, но сегодня в ней чувствовался надлом.

— Закрывай глаза и начинай кормиться. И ты увидишь свою милую Дафну.

Дворец императора Никитаса

31 год до н. э.

Солнце стояло в зените, когда Диомед тихой поступью вышел в северный коридор. На следующий день после банкета вампир начал охоту. Не для того, чтобы покормиться: ему нужно найти девушку, которую он увидел прошлым вечером. Вампир искал Айседору Никитас, дочь императора.

При мысли о красавице губы Диомеда растянулись в улыбке. Выследить её снова стало чем-то вроде навязчивой идеи. Она была тем, кого вампир искал: беззаботная и энергичная, полная противоположность его мрачным настроениям. Диомед хотел, чтобы она всегда была рядом, мечтал о её пылкой страсти к жизни.

Он уже достиг конца коридора, где по слухам должна быть комната Айседоры, но замедлил шаг, услышав шёпот за толстой деревянной дверью. В комнате справа находились два человека. Когда вампир подошёл ближе, то распознал нежные женские голоса.

— Я же тебе говорила? Не о чем волноваться. Я знала, твоё официальное представление будет принято благосклонно.

Прозвучавший следом радостный смех не оставил место сомнениям — это была Айседора.

— У тебя ко мне предвзятое отношение. Тем не менее соглашусь.

— Конечно. От дочери императора ожидать можно только одного — полной в себе уверенности.

Обе девушки захихикали. Затем незнакомка добавила:

— Айседора, ты прямо светишься. Я знала, они полюбят тебя с первого взгляда. Как и я.

Слова были встречены молчанием. Диомед сбросил с головы капюшон и положил руку на каменную стену, отделявшую его от происходящего в комнате. Он подумал, что нужно было переместиться туда сразу, как пришёл. Тогда он смог бы увидеть реакцию Айседоры. Неужели она уже принадлежит другому человеку? Или эти слова были сказаны впервые?

— Нам нельзя, — произнесла Айседора тихим голосом. — Тебе нельзя говорить мне такие вещи.

— Почему? Я же знаю, ты чувствуешь то же самое.

Диомед подумал остаться на месте, но, как всегда, любопытство взяло верх. Переместившись в комнату, он притаился за одной из огромных колонн. Теперь ему открывался прекрасный вид на высокую царственную фигуру Айседоры. Её длинные волосы были собраны на макушке, а крошечные завитки обрамляли шею. Собеседницу Айседоры видно не было.

— Это не имеет значения. Ты помолвлена с моим братом.

После произнесённых фраз вторая девушка обошла Айседору, и Диомед наконец-то её увидел. Первая мысль: «Она прекрасна». Незнакомка повернулась лицом к дочери императора, которая следила за каждым её движением.

Светлые волосы девушки, одетой в хитон цвета лесной зелени, были заплетены в замысловатые косы, начиная от центра головы. Радужки глаз светились яркой медью, кремовая кожа сияла.

Айседора, похоже, потеряла дар речи, впрочем, Диомед тоже был очарован.

— Может, я и помолвлена с Дмитрием, но мы с тобой, Иса, знаем правду. Я влюблена в его сестру, — прошептала незнакомка.

Айседора медленно покачала головой и прикрыла веки:

— Ты любишь меня. Я знаю.

В её словах прозвучала такая уверенность в своей греховности, что у Диомеда заныло сердце. Эти двое боролись. Не только друг с другом, но и со своими чувствами. Общество не примет такие отношения. Их будут избегать и, если эта девушка действительно помолвлена с братом Айседоры, то, скорее всего, обоих казнят за тяжкий грех.

— Иса… открой глаза. Посмотри на меня.

Айседоры открыла глаза, в них светилась любовь. Вместе с болью.

— Я влюблённая женщина. Как и ты.

— Я не могу. Не могу любить тебя.

— Но всё равно любишь. Ведь любишь? — Незнакомка нежно провела руками от плеч Айседоры до самых ладоней. Переплетя свои пальцы с пальцами Исы, она подошла ближе и прошептала: — Скажи, что ты меня любишь.

— Не могу.

Девушка вздохнула, обхватила ладонями её щеки и тихо произнесла:

— Тогда покажи, agapi mou.

«Любовь моя», — услышал из своего укрытия вампир. Он не знал, чего ожидать, но тут незнакомка прижалась губами к губам Айседоры. Диомед — молчаливый свидетель тайного свидания — был в предвкушении.

Блондинка скользнула ладонями вниз до бёдер Исы. Пальцы впились в лёгкое одеяние, и послышался тихий стон. Диомед не знал, кто простонал, но этот звук отменил все запреты.

Айседора запустила пальцы в волосы девушки, не обращая внимания, что портит красивую причёску, над которой бедная служанка трудилась несколько часов. Руки на бёдрах Айседоры сжали материал, одна ладонь скользнула ниже и, собрав струистую ткань, подтянула вверх, оголяя стройные ноги. Незнакомка погладила обнажённую кожу, и Айседора подняла голову — её приоткрытые и припухшие губы блестели. Когда проворные пальцы исчезли под тканью, девушка шагнула вперёд и прижала Айседору к стене, прислоняясь так тесно, как только это было возможно.

В своей жизни Диомед не видел более чарующего зрелища, он не мог отвести глаз.

Айседора обвила ногой чужое бедро. Ладонь блондинки переместилась по шелковистой коже выше и скрылась под тканью. Там, наверное, сжала упругую ягодицу, потому что Айседора быстро толкнулась вперёд и прикрыла глаза. Блондинка потёрлась о пах Исы, и с её пухлых покрасневших губ слетел прерывистый стон, больше похожий на скулёж.

— Дафна, — выдохнула Айседора, и Диомед наконец узнал имя второй девушки.

— Моя Иса, — жалобно простонала Дафна, когда ладони Айседоры слегка сжали её грудь.

— Здесь нельзя, — произнесла Иса, продолжая тереться о девушку и разминать пальцами нежную плоть.

— Тогда где? — задыхаясь спросила Дафна. — Скажи, и я приду. Хочу чувствовать твои руки, а не свою одежду. — Блондинка наклонилась и, осыпая поцелуями ключицу Айседоры, убрала ладонь из-под хитона.

— Не сегодня и не завтра. Отец хочет, чтобы в ближайшие три дня я принимала просителей, да и Дмитрий будет ждать тебя, чтобы спланировать свадьбу. Но после этого я свободна. Мы можем встретиться у водопада. Скажи брату, что пойдёшь плавать со мной.

Вместо того чтобы ответить «да» или «нет», Дафна, отступив, сказала:

— Буду там на закате.

— Я тоже, — ответила Айседора, смотря на девушку с бесконечным обожанием.

Айседора прижалась бёдрами к Диомеду. Он давно привык к такой реакции. Всякий раз по возвращению в своё прошлое подопечная начинала извиваться в его объятиях, будто в той комнате с ней был он. Но его там не было. Как и тогда он не мог дать Исе то, чего она по-настоящему хотела сейчас. И вовсе не потому, что не был женщиной. Нет, его Айседора могла совершенно свободно удовлетворять свои желания в постели и с мужчиной, и с женщиной. Эта невозможность была связана с наказанием, которое Диомед получил много лет назад до появления в его жизни удивительной Исы: он был неспособен удовлетворить её самое сокровенное, самое жгучее желание.

Острия клыков вонзились в вену, язык щекотал прижатую кожу — Иса продолжала тереться о бесполезное тело древнего вампира. Обычно Диомед предлагал взамен свои пальцы или игрушку, или же Иса приводила кого-то, а он тихо смотрел, снедаемый желанием. Но сегодня во время требовательных движений Айседоры Диомеду вспомнились насмешливые слова человека, взявшего её в заложники: «Я был внутри твоей Исы. Много раз…», и на какой-то момент старейшина почувствовал злость, будто его обманули.

Как бы Диомеду хотелось — каким-то извращённым образом — понаблюдать за этой парочкой. Дерзкий ублюдок, смело смотревший ему в глаза, был красив. Он был тёмный, как Иса, и такой же уверенный, как сам Диомед. Наблюдать за паршивцем, как тот берёт его женщину, стало бы ещё тем зрелищем.

Айседора вытянула клыки из запястья Диомеда и положила руки ему на грудь. Немного поднявшись, она увидела, что её господин тихо лежит с закрытыми глазами, длинные волосы разметались на подушке.

Как бы ни хотелось, но тело Айседоры ещё не исцелилось, хотя мышцы стали куда сильнее, чем раньше, а по венам с гулом разносилась странная смесь из умиротворения и возбуждения.

По просьбе Исы Диомед перенёс их в момент, когда впервые увидел её с Дафной — в воспоминание, которое она лелеяла больше всего на свете. Айседора увидела себя с любимой так, как видел их в тот день Диомед. В её собственных глазах светилась любовь, во взгляде Дафны — желание, а когда их тела наконец соприкоснулись, Иса увидела слияние душ. Благодаря своему господину она могла возвращаться в это воспоминание снова и снова.

Диомед. Для всех он был сложной головоломкой. Для всех, кроме Айседоры. И хотя своего господина она до конца не разгадала, Диомед давал ей больше, чем кто бы то ни было.

Вот только последняя мысль, что пронеслась в голове старшего вампира в конце кормления, вызывала беспокойство. Раньше ничего подобного Айседора не замечала. Она всегда следовала клятве угождать своему господину. Служить ему и оставаться верной. И ни единого раза ни с одним человеком, выбранным для кормления за пределами этих стен или оказавшимся в её постели для услады глаз любимого господина, Айседора не чувствовала, что Диомед ощущал себя… обманутым. Только с Элиасом.

— Не стоит волноваться, mikri mou polemistria.

— Твоя мысль… она меня беспокоит.

— Почему? Потому что я эгоистично захотел увидеть тебя с этим ничтожным человечишкой? Хотя нет, эта мысль должна тебя беспокоить. В ней чувствуется безразличие и эгоизм. Он несколько часов пытал тебя, а я думаю о…

— …о времени, когда он меня ублажал.

Диомед открыл глаза и, сверкнув на неё взглядом, слабо улыбнулся.

— Я совсем испорчен?

Айседора слизала каплю крови с верхней губы и, наклонившись, поцеловала Диомеда в губы.

— Не больше, чем я. Пока Элиас мне угрожал, я постоянно вспоминала время, проведённое в его постели.

Сильные руки обхватили Ису за талию и перевернули на спину. Нависнув сверху, Диомед задал вопрос:

— Почему ты о нём никогда не рассказывала?

У Айседоры не было ответа. В их первую встречу Элиас напомнил ей старейшину. Мужчина был добр и щедр, как в поступках, так и в словах, и он о ней заботился. Но Ису что-то сдерживало. Что-то внутри сопротивлялось и не давало привести человека к господину. Может, внутреннее чутьё? И сегодня Айседора была этому рада. Ведь доброта, которую она однажды заметила у Диомеда, сменилась жестокостью — ещё никогда Айседора так не боялась своего господина.

Длинные волосы вампира упали ей на лицо, он яростно сверкнул глазами и признался:

— Я хотел бы увидеть тебя с ним.

Она бы тоже хотела. В мире ничего не доставляло Айседоре большего наслаждения, чем секс на глазах у её старейшины. Жаль, Элиас сделал то, что сделал. У Исы появилось ощущение, что мужчине понравилось бы немного эксгибиционизма.

Ну что ж. Существовало много способов устроить яркое представление перед публикой. К несчастью Элиаса, смерть станет его последним выходом на сцену.

ГЛАВА 11

Лео стоял в покоях Василиоса и не знал, куда деть руки. Он был здесь только раз — в ночь, когда лежал под Аласдэром и наблюдал, как того трахает его господин. И чёрт… эта картина до сих пор оживала перед глазами, Лео ничего не мог с собой поделать.

— Если тебя успокоит, я тоже не могу перестать об этом думать.

Глазами Лео нашёл вампира, переместившего их в покои. Василиос рылся в ящике большого бюро, стоявшего у дальней стены. Странно было находиться рядом с таким величественным созданием и видеть, как оно… он делал что-то настолько… обычное. Лео всегда считал, что Василиос только приказывает людям выполнить его прихоти… или умереть. Едва мысль пришла в голову, старший вампир замер и, оглянувшись, ухмыльнулся.

— Не обязательно стоять там, Леонид. Ты можешь подойти ближе.

Лео засунул руки в карманы брюк и облизал верхнюю губу.

— Нет. Мне и тут хорошо.

Василиос выгнул бровь.

— Боишься?

«Да».

— Нет. Что будет с Элиасом и Парисом?

Василиос долго на него смотрел, а потом произнёс:

— Разумнее было бы бояться, — и вернулся к своим поискам. — Ведь ты же умный, agóri?

— Надеюсь, что да.

— Ага, — выдохнул Василиос. — Нашёл.

Лео хотел задать кучу вопросов, но судя по уклончивому ответу старший ампир был не в настроении. Леонид попытался увидеть, что именно Василиос достал из ящика, но не успел, и когда старейшина повернулся и смерил человека взглядом, таинственная находка уже исчезла за спиной.

— Пожалуйста, подойди. Нет никакой надобности держать дистанцию.

Просьба звучала просто и вежливо, но в ней как будто слышался скрытый приказ.

— Я думаю… думаю, останусь пока здесь.

Тихо рассмеявшись, Василиос пошёл к кровати под пристальным взглядом Лео. Парень ужасно нервничал, ведь впервые за всё время остался со старшим вампиром наедине.

Пока старейшина, слегка наклонившись, клал загадочный предмет на матрас, Лео попытался рассмотреть Василиоса как следует. Старший вампир был высоким, но не слишком, широкоплечим, что выгодно подчёркивал его пиджак. Волосы, тёмные как ночь, были коротко подстрижены, а небольшую щетину на чётко очерченном подбородке так и хотелось потрогать — у Лео даже начали покалывать кончики пальцев. Василиос был невероятно красивым мужчиной. И если честно, даже больше. Он был неописуемо великолепен, и Лео понимал, почему Аласдэр отдал всё, чтобы с ним остаться.

— Ты мне льстишь, Леонид, — проговорил Василиос, прочитав его мысли.

— Сомневаюсь, — фыркнул Лео.

— Почему ты так говоришь?

Лео вынул из карманов руки и скрестил их на груди.

— Ты можешь читать мысли любого из окружающих. Наверняка каждый, кто тебя видит, думает, что ты… — Он умолк, заметив, как в глазах Василиоса вспыхнул весёлый огонёк.

— Думает, что я… что?

Лео не понимал, почему так хочет съязвить, и не успел хорошенько подумать, как слова вылетели сами собой:

— Самонадеянный засранец?

Он не знал, какой ожидать реакции, и ошеломлённо замер, когда старейшина громко рассмеялся.

— А ты, я смотрю, смелый, agóri.

«Смелый? — подумал Лео. — Скорее, идиот».

В мгновение ока перед ним появился Василиос и, оттеснив, прижал к стене.

— Стоять в моих покоях и называть меня засранцем? Довольно смело, не считаешь?

Лео сглотнул, с каждой минутой дышать становилось труднее.

— Возможно. Но это правда.

Василиос широко улыбнулся, и его весёлая улыбка никак не вязалась с беспокойством, которое он вызывал в Лео.

— А что ещё правда? Раз уж ты так много знаешь.

Лео всмотрелся в лицо, которое было совсем близко, и решил не юлить.

— Как по мне, ты слишком привлекателен.

Глаза, смотревшие на него в упор, сверкнули.

— Спасибо.

— Ты порочен.

Губы Василиоса скривились в ухмылке.

— И снова спасибо.

— И ещё ты настолько самовлюблён, что, полагаю, уже забыл, как думать о ком-то, кроме себя. — Вампир прищурился. — И ты завидуешь.

Василиос отступил на шаг и внимательно посмотрел на Лео.

— Завидую?

Вообще-то Лео не собирался этого говорить. Чёрт.

— Да.

— Тебе?

В голосе Василиоса послышалось неверие, и Лео подумал, что, возможно, совершил серьёзную ошибку. Старейшина отошёл к кровати и взял лежавший там предмет. На указательном пальце поднятой руки болталась пара золотых наручников.

— Ты прав, — признался вампир, возвращаясь к Лео, который, как зачарованный, не сводил глаз с раскачивающихся туда-сюда металлических колец. — Я завидую. — Василиос остановился перед Лео, и сердце у того беспокойно заколотилось. — Но не тебе.

Какого чёрта это…

— Леонид, однажды мы уже встречались. Хотя, я не уверен, что это был действительно ты. — Лео открыл рот спросить, о чём он, но Василиос продолжил: — Я знаю, ты помнишь, мы же это вкратце уже обсуждали. Храм. Ночь обращения моего Аласдэра.

Лео тряхнул головой.

— Нет. Это был сон.

— Нет. Это было куда большее, — проговорил вампир и поднял руку с болтавшимися наручниками. — Думаю, это было что-то типа следа. Мгновение, запечатлённое во времени.

— Не понимаю.

— Я пока тоже, — признался Василиос.

Не успел Лео и глазом моргнуть, как наручник оказался на его запястье, и старейшина, дёрнув, притянул парня так близко, что их одежды соприкоснулись.

— Но точно знаю, что в ночь, когда увидел, как ты наблюдал за мной и Аласдэром, я захотел, чтобы мы втроём были вместе. Сильнее я никогда ничего не желал. Поэтому я позволил Аласдэру тебя оставить. Я завидую не тебе, Леонид. Я завидую Аласдэру. Он получил то, чего я страстно желал больше двух тысяч лет. Но вскоре всё изменится.

Вот чёрт. Лео не понимал и половины из сказанного Василиосом, но от тяжести наручника на запястье и направленного на него жадного взгляда почувствовал, как мгновенно твердеет член. Лео услышал только одно: Василиос офигенно долго хотел, чтобы все трое были вместе. Он прямо чувствовал желание старейшины.

Василиос отступил к кровати и потянул за собой человека. Но необходимости в этом не было — Лео охотно шёл следом. К вампиру его влекло с такой же силой, как и к Аласдэру.

— Раньше я говорил, что ты умён. Я тоже, agóri. Чтобы как следует подумать, у меня были годы, столетия я размышлял, кто навестил меня в тот день: золотоволосый ангел, призрак или бог? И должен признать, по истечению столького времени я начал сомневаться в своей памяти… пока не увидел тебя в Судебном зале. Ты выглядел знакомо, но всё же иначе… Я увидел лицо, которое преследовало меня много лет.

Остановившись у кровати, Василиос провёл холодными пальцами по губам Лео, и тот в миг перестал дышать. Лео изумился мягкости прикосновения — вампир мог быть нежным. Невероятно.

— В жизни мне всегда не хватало света, лучей тёплого солнца. А в день, когда я тебя увидел, показалось, что храм будто осветился изнутри. Я желал заполучить твой свет и тьму Аласдэра.

— Жадный, — выдал Лео, вспомнив слова Василиоса. — Ты такой же жадный, как и я.

Василиос приблизил губы к уху Лео, и тому показалось, что у него сейчас подогнуться колени.

— Нет. Я гораздо жаднее.

Василиос провёл языком по ушной раковине, и Лео жалобно застонал.

— Видишь ли, я считаю, что ты не просто человек, в чьих жилах течёт моя кровь. Я думаю…

— Что? — спросил Лео хрипло.

— Я думаю, пришло время всё выяснить.

И Василиос сделал то, чего никогда не делал: прижался губами к губам человека.

Почувствовав боль, которая молнией пронзила голову так, что мир рассыпался на осколки, Лео вцепился в пиджак вампира. Появилось воспоминание. Не его. Лео понял: Василиос втиснул в сознание видение давних-давних дней…

Древний Рим

300 г до н. э.

Согнувшись пополам, Лео сжал руками голову и поморщился. Боль была невыносимой. Чёрт, Лео ощутил всю мощь Василиоса, когда воспоминание с силой озарило подсознание.

Лео прищурился, вглядываясь в окружающие его тени, почувствовал резкий влажный запах земли и попытался разглядеть то, что хотел показать Василиос. Леонид находился в пещере, по каменной стене которой слабой струйкой стекала вода и капля за каплей падала в лужу.

Вот тут Лео их и увидел. Две фигуры стояли лицом друг к другу в длинных шерстяных одеяниях, собранных на плечах складками.

— Василиос, послушай меня. Тебе нельзя выходить днём. Я говорил это много раз, но ты всё равно не слушаешь. Хочешь погибнуть?

Лео подошёл ближе. Он был восхищён: кто-то осмеливался так разговаривать с Василиосом.

— Может, и хочу, — ответил Василиос, вздёрнув голову и упрямо выставив угловатый подбородок.

— Нет, не хочешь. Среди тех, кого я знаю, ты больше всех дорожишь своей жизнью. Именно поэтому ты подошёл мне идеально. Ты сделаешь всё, чтобы наверняка выжить.

Лео обошёл двух мужчин и взглянул на того, кто стоял лицом к Василиосу, но не узнал. Его не было ни во снах Лео, ни в видениях Аласдэра.

— Даже не знаю, зачем утруждаю себя. С первыми лучами солнца ты всё равно меня проигнорируешь. Солнце… оно убьёт тебя, просто поверь на слово.

— Почему? Почему оно для нас вредно? Почему не говоришь?

Незнакомец уставился себе под ноги и через несколько секунд снова посмотрел на Василиоса.

— Тебе ещё рано знать.

Василиос приблизился и взял его ладони.

— Почему не скажешь? Ты же говорил, что то, что мы есть, — это дар. И это правда. Я стал как никогда быстрее, сильнее, осознаннее…

— Да. Но у всего есть своя цена… — ответил мужчина, и его голос стих.

— Если это дано в дар, почему за него нужно платить?

«Потому что это не дар, —подумал Лео. — И никогда им не был. Это проклятие. Мужчина солгал».

Лео вспомнил записи, на которые наткнулся во время исследования мифов. Священные книги из Дельфы, сказание о мужчине Амброджо, которого прокляли греческие боги Аполлон, Артемида и Аид.

Аполлон… бог солнца.

При появлении этой тревожной мысли воспоминание исчезло, и Василиос отстранился.

— И вправду, тревожно.

В висках запульсировало. Чтобы не упасть, Лео положил руку на грудь Василиоса.

— Я не… — начал он.

Василиос рассмеялся так, что его крепкое тело задрожало.

— О, я знаю, что ты не он. Но каким-то образом вы связаны. В воспоминаниях Аласдэра я видел, какой обжигающей была твоя кровь. Вполне вероятно, что она также подействует на всех нас, будто ты само солнце. Свет, который я видел в тот день в храме вместе с Аласдэром, стал для меня путеводной звездой. А твоё необъяснимое сходство — последний кусочек этой изумительной маленькой тайны.

Лео от удивления распахнул глаза. Он не совсем понимал, о чём говорил Василиос.

— Не пугайся, agóri, но проклятие, о котором ты читал… Полагаю, тебя с твоими маленькими друзьями, запертыми сейчас в Судебном зале, послали сюда его сломать, проклятие. И единственный способ сделать это — убить нас всех. Тебе же так велели? Ты сам себе признался.

— Но… но… что? Греческие боги — миф.

— Как и вампиры, — заметил Василиос, потянув за наручник. — В своё время я представлю тебя на Показе и сделаю своим всеми возможными способами. И если твой бог наблюдает сверху, уверен, скоро он себя проявит. Потому что отныне его пешка станет моим ферзём.

ГЛАВА 12

Элиас мерил шагами деревянный пол странной комнаты, в которой их с Парисом бросили, наверняка ещё немного, и он дыру в полу протрёт. Помещение вроде называли Судебным залом. Элиас внимательно осмотрел чёрные стены, утыканные пуговицами в каретной стяжке, и подумал, что же здесь на самом деле происходит.

С момента, когда их запер этот придурок Аласдэр, Элиас, в отличие от Париса, сохранял бдительность и осознанность — однажды давным-давно ему сказали, что созерцание поможет, «когда придёт время».

Элиасу очень хотелось призвать голос из прошлого, из снов, когда всё только начиналось. Но это было непросто. Они должны были идти своим путём, следуя вере предков, заповедям их богов. И пророческим видениям, которые появлялись по милости высших.

Однако с тех пор представления Элиаса изменились. Он чувствовал… неуверенность. Видения появились после ухода Айседоры, и тогда он ощущал воодушевление. Элиас верил, что ему предназначена особая миссия, в которой заключается его жизненный путь. Эти мысли помогали справиться с расставанием. Когда же Элиас познакомился с Лео и Парисом, сны начали сбываться, и он получил своё подтверждение. Путь Элиаса, его судьба, — всё уже предопределено. Вот только он не осознавал, что ключевой фигурой, запустившей всю череду событий, была Иса.

Элиас прикрыл глаза и задумался, чем же всё закончится. Его смертью? Смертью Париса? Подобный исход наиболее вероятен. Но так быть не должно. Он сделал всё, что велено. Годами тренировался, проводил исследования и ждал. Элиас был очень терпелив, но сейчас считал, что ему рассказали не всю историю.

Какой будет награда за то, что он настроил против себя одного своего друга, что позволил схватить второго и что пытал Айседору? Смерть?

Элиас прижал пальцами веки.

«Неужели просить ответа — слишком много?»

«Нет, не много. Но, Элиас, всё не так просто. И ты это знаешь…».

Элиас открыл глаза и, пытаясь найти источник голоса, огляделся, но он был один, не считая Париса.

— О-ох… — послышался стон с чёрного ковра в центре, где растянувшись лежал Парис.

Господи. Полный провал!

Элиас не мог поверить, что всего лишь за последний час всё пошло наперекосяк. Грёбаный Лео. Наверное, вампиры его контролировали. Это единственное логическое объяснение. Возможно, ещё то, что у Элиаса не было ни единого шанса всё объяснить. Когда ситуация начала развиваться стремительно, он выглядел как полный псих.

«Если бы только меня соблаговолили предупредить, что Лео столкнётся с вампиром, который был моей целью…».

— Элиас…

Он обернулся на звук слабого голоса и увидел, как Парис пытается сесть.

— Быстро не двигайся, а то снова увидишь свой завтрак.

Парис подтянул колени к груди и, заправив длинные волосы за уши, опустил голову.

— Чувствую себя дерьмово.

— Да, знаю. Это скоро пройдёт.

В поисках ответов Парис поднял на него свои полные удивления глаза.

— Элиас, какого чёрта происходит? — Он оглядел странную комнату. — Где мы?

Элиас тоже окинул взглядом помещение уже, наверное, в сотый раз. Похоже, здесь была своего рода пыточная, но говорить об этом другу не стоило.

— Рискну предположить, что нас заключили в камеру.

Парис покосился:

— К-камеру?

Элиас подошёл к мягкой стене и прижал к ней ладонь. Как и ожидалось: кожаная и звуконепроницаемая. Или может… криконепроницаемая?

— Да. Здесь есть туалетная комната, но больше никаких дверей.

Проводя пальцами по стене, взгляд Элиаса зацепился за пуговицу. Монета Архаической Греции? Господи, только одна эта монета стоила от пяти до двадцати тысяч. Взглянув вниз, Элиас обнаружил, что монет на стене великое множество.

Кто украшает стены древними артефактами? Хвастливые ублюдки.

— Элиас? Где Лео? Кажется, я его видел, до того как… — голос Париса стих.

«До того как… что?», — наверняка подумал он.

— Видел. Но с ним кое-что случилось.

Элиас услышал, как Парис зашевелился, и, обернувшись, увидел того уже на ногах.

— Что? Что с ним случилось?

Элиас вздохнул от досады, ведь на самом деле он ничего не знал. Но что-то определённо должно было случиться. Иначе Лео не стал бы жертвовать друзьями, если бы имел другой выбор. Но судя по произошедшему выбора не было. В памяти всплыли слова друга: «Я сделал выбор. Единственно возможный. Я выбрал жизнь».

Пока их куда-то тащили два ублюдка, которые явно собирались убить Элиаса, он быстро понял, что Лео «продал» себя, выторговав взамен их жизни. Но рассматривая свисающий с потолка металлический крюк, который зловеще напоминал, что они находятся во вражеском логове, Элиас тем не менее подумал, что Лео, похоже, обманули. По текущему положению дел, вряд ли есть гарантии, что им с Парисом сохранят жизнь.

Парис чувствовал себя, будто попал в торнадо. Выжить удалось, но в голове царил хаос.

Они находились в незнакомой комнате. Элиас стоял поодаль, уставившись в потолок. Парис проследил его взгляд и ужаснулся — от увиденного даже волосы на голове зашевелились. Парис пытался разогнать туман в голове и вспомнить события до того, как попал в это чёртово место. Но в памяти то и дело всплывали две вещи. Заявление Элиаса, что женщина в его кабинете —…вампир. И Лео, появившийся из ниоткуда со своим новым парнем, а ещё слова, которые друг прошептал, глядя на Париса честными глазами: «Парис, прости. Мне очень жаль».

— Элиас, где женщина?

Элиас встретился пристальным взглядом с Парисом, который вздёрнул подбородок, отказываясь отступать.

Элиас Фонтана внушал страх. И внешность его была обманчивой. Он напоминал привлекательного интеллектуала. Тёмные волосы с серебристыми прядями на висках и интересный цвет глаз привлекали внимание. Когда люди видели очки, безупречные костюмы и узнавали о его профессии, то думали, что Элиас — педантичный учёный. Ботаник в душе, которым он и был. Но под приятной внешностью скрывался жестокий и безжалостный мужчина. Мужчина, который любил контроль. Парис с Лео поняли это, как только оказались на его первом уроке.

Парис и Лео подружились сразу: учились вместе, тусовались и развлекались в местном гей-баре на выходных. Чтобы скоротать время, они занимались ещё кое-чем: постоянно фантазировали о своём университетском профессоре. Ровно до тех пор, пока не повзрослели и не узнали его лучше. Тогда и выяснилось, что Элиасу нравились женщины. Парни, — в тайне — конечно, расстроились, ведь оба считали Элиаса очень сексуальным.

— Она не женщина. Я тебе уже говорил.

Парис сунул руки в карманы своих чёрных узких джинсов и попытался не обращать внимание на сжавшийся при словах Элиаса желудок.

— Элиас, прекрати нести чушь. Пора уже объяснить, не думаешь? Это не смешно. Дело принимает серьёзный оборот.

Элиас убрал руку со стены и направился в сторону друга. Парис невольно быстро попятился и врезался спиной в стену.

— Парис… — позвал Элиас.

— Стой на месте.

— Ты меня боишься?

Парис не мог точно ответить. Хотя… нет. Он был напуган до чёртиков.

— Ты же не давал мне повода, верно?

— Нет, думаю, не давал. Я и вправду не хотел говорить тебе вот так.

— Говорить мне о чём? — выкрикнул Парис.

Глаза Элиаса округлились, и Парис понял, что впервые повысил голос в присутствии этого мужчины.

— Хорошо, — протянул Элиас очень медленно, будто предупреждая.

Но о чём? О том, что на самом деле Элиас сумасшедший, который мучит женщин? Или том, что Элиас начал злиться? В любом случае Парис не планировал извиняться, он защищал себя.

— Ты помнишь, когда мы впервые встретились?

Парис кивнул.

— Да. Я опаздывал на занятия, мама тогда заблудилась по дороге. Мы только переехали. Я едва успел — ты чуть не захлопнул передо мной дверь.

Элиас поморщился, а Парис подумал: «С чего бы?». Конечно, нельзя сказать, что тот день был самым ярким воспоминанием, но с тех пор они прошли долгий путь. Парис стал лучшим учеником Элиаса, как и Лео, и оба преуспели на спецкурсах, чтобы получить дополнительные баллы. Теперь, повзрослев, все трое работали вместе над одной из самых необыкновенных выставок страны.

— Именно. В тот день я тоже опаздывал, потому что мы должны были встретиться. Как и ты с Лео. Все трое. Это было предопределено. Мы просто не знали.

Совершенно сбитый с толку, Парис только и смог произнести:

— А-а?

— Ночью, после нашего первого дня. Мне приснился сон о вас.

— Да ладно тебе, Элиас, — недоверчиво фыркнул Парис.

— Это правда. А за день до начала занятий женщина… хм-м, вампирша, которую ты встретил… Она со мной порвала.

Парис вытащил руки из карманов и потёр лицо.

— Ты похитил ту женщину, потому что она порвала с тобой больше десяти лет назад?

Элиас шагнул вперёд и упрямо тряхнул головой:

— Ты меня не слушаешь.

Парис оттолкнулся от стены и подошёл вплотную.

— Я слушаю. Ты сказал, что встречался с вампиршей. Я понял. И что тебе приснился сон обо мне и Лео в ночь после нашей первой встречи, потому что мы должны были встретиться. Звучит как бред, тебе не кажется?

— Кажется. Но самое плохое не это.

— Не это?

— Нет, — ответил Элиас упавшим голосом. — Всё так запуталось. Я должен был лучше тебя подготовить. Вас обоих. Это не должно было случиться до твоего дня рождения.

Парис попытался набраться терпения, которого обычно у него было с лихвой.

— Моего дня рождения?

— Да, это… ген, наверное. До твоего двадцать седьмого дня рождения он спит. Как некоторые болезни. Но он есть… и его нужно просто разбудить.

— Боже, Элиас, ты вообще о чём?

Элиас резко развернулся, и Парис сжал кулаки. Хотелось наорать и заставить рассказать правду. Слова уже были готовы сорваться с языка, как Элиас снова заговорил.

— Первым был я. Мне приснилось, что вы стоите рядом со мной в огромном зале. И, Парис, сегодня это произошло. — Он резко повернулся к другу, в глазах бушевала дикость. — Всё было не так, как в моём сне, но комната та же. Там были вы и… и…

— И что?

— И двое из трёх, что во сне сидели за алтарём. Они тоже там были. Но одного не хватало. Того, который с короткими светлыми волосами. Его не было.

Парис подошёл и взял друга за руку. Похоже, у Элиаса было что-то типа нервного срыва. Он стоял с опущенной головой, будто внимательно рассматривал свою обувь. Парис мягко сжал его плечо.

— Элиас, думаю, тебе лучше присесть.

— Всё должно быть совсем иначе, — повторил он.

Парис решил подыграть.

— Что именно?

— Всё. Мы. Мы должны быть сильнее, могущественнее, чем они. Почему всё иначе?

Элиас поднял голову, и Парис натолкнулся на глубокий пронзительный взгляд, от которого потерял дар речи. Серебристые радужки глаз Элиаса светились.

— Ты пока не понял, но поймёшь. Скоро всё случится, и ты увидишь, что я говорю правду.

От нервного напряжения на лбу Париса блеснули капельки пота. Ему стало очень тревожно.

— Элиас, я до сих пор не знаю, что это «всё». Ты не сказал.

Элиас крепко схватил Париса за запястье. С блуждающим по лицу друга взглядом Элиас напоминал безумца.

— Ты, Лео, я… мы их потомки.

Парис прищурился:

— Чьи потомки?

Элиас облизал нижнюю губу, заговорил… Парис никогда не забудет сказанное.

— Богов, Парис. Аполлона, Артемиды и Аида. Мы их потомки, а значит мы…

Элиасу необязательно было продолжать — Парис получил отличное образование. Он знал всё, что касалось Древней Греции: и богов, и мифы. Когда мужчины встретились глазами, Парис недоверчиво пробормотал:

— …полубоги.

ГЛАВА 13

Диомед нежно погладил атласную кожу женщины, лежащей рядом в безмолвном спокойствии. Его кровь, струившаяся по венам Айседоры, обезвреживала токсины и восстанавливала силы. Тени под глазами Исы исчезали — к утру она должна поправиться

Длинные ресницы неподвижно лежали на щеках — Айседора мирно спала впервые с тех пор, как вернулась в логово. Диомед с удовольствием забрал бы у неё воспоминания о последних часах, но прекрасно знал, что она не позволит. Он очень давно понял: его Иса далеко не пугливая лань и не нежная фиалка.

В дверь покоев отрывисто постучали костяшками пальцев. Диомед закрыл глаза и почувствовал измученного и уставшего Итона. С быстрым исцелением Исы к старшему вампиру возвращалась прежняя сила, но восстановление Таноса займёт, похоже, куда больше времени.

Диомед перекатился на край матраса, стараясь не потревожить подопечную. Потом встал и подошёл к двери. Открыв, он попытался скрыть реакцию на стоявшего за порогом мужчину. Итон был мрачен. Больше, чем раньше, если такое вообще возможно. Диомед быстро схватил старейшину за руку.

— Что случилось? Таносу стало хуже?

Точёные скулы Итона, которые раньше придавали ему молодой и задорный вид, теперь болезненно выступали под натянутой кожей.

— Нет. Ему лучше.

— Тогда не понимаю, — произнёс Диомед, подводя брата к одному из кресел в покоях. — Почему ты такой усталый, такой измученный? Тебе же тоже должно становиться лучше.

Итон провёл пальцами по волнам блестящих светлых волос, спадающих на лоб, и вздохнул.

— Он проснулся.

Итон сел, а Диомед, облегчённо вздохнув, выпрямился.

— По-моему, это хорошая новость.

— Я тоже так думал. Но, Диомед, он злится. Он очень сильно злится.

— Ну, это понятно. То, что с ним случилось, любого бы…

— Нет. Он злится не на то, что сделал человек. Он злится, что его спас я.

Диомед опустился у кресла на колени и положил руку на ногу брата.

— А что ты ещё мог сделать?

Посмотрев на Диомеда устало, Итон поморщился.

— Умереть.

— Нет, — не согласился тот. — Танос понимает, что этот вариант никогда не будет приемлем. Он умрёт — умрёшь ты. Естественно, он не ждёт от тебя такой жертвы.

Итон сжал пальцами виски.

— Как я уже сказал, он очень зол.

— Дай мне с ним поговорить. Может, я смогу объяснить твои действия.

Итон невесело рассмеялся.

— О, он знает. Но как только увидел своё лицо… — Левый глаз Итона начал подёргиваться. — Или то, что от него осталось, все мои слова оказались впустую — он ничего не слышал.

Диомед встал и отвернулся. Итон был подавлен. Диомед же прекрасно знал, каково пережить такую травму. Прийти в себя после ужаса и осознать, что никогда уже не будешь прежним. Диомед никогда не говорил о том, что с ним случилось. Никому, кроме Айседоры. Василиос знал только в общих чертах. Но если это поможет Таносу и исцелит Итона, он готов обнажить свою душу.

— Возможно, будет разумным позволить мне поговорить с твоим первообращённым. Я был в… подобной ситуации.

Итон нахмурился и поднял глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Диомед отвёл взгляд от того, которого знал дольше, чем просуществовало большинство цивилизаций, и прошептал:

— Я тоже прошёл через подобный кошмар. Только мои шрамы там, где никто не видит.

Итон окинул взглядом одетую фигуру Диомеда, но тот больше ничего не сказал.

— Ты сделаешь это для меня? Выдашь настолько личную тайну, что даже я о ней не знаю?

Диомед быстро кивнул.

— Это нужно, что помочь тебе, Таносу и, в конце концов, всем нам. Поэтому, да, сделаю.

Итон поднялся с кресла и, подойдя к Диомеду, сжал его плечо.

— В глубине души ты не такой уж и темпераментный, правда, брат?

Диомед усмехнулся, искренне с этим не соглашаясь.

— Думаю, Айседора считает иначе. У меня из головы не выходит, как эта троица безрассудно отправилась на поиски. Я так разозлился на Ису, что она пошла на поводу у вспыльчивого Аласдэра, и наказал её. Возможно, не следовало быть таким жестоким.

Итон с трудом улыбнулся. Казалось, улыбка причиняла ему боль.

— Твоя Иса прекрасно знает, кто ты, Диомед. Пожалуй, лучше всех остальных в пределах этих стен. Если ты её наказал, значит, она заслужила и поняла, что натворила. Эта женщина целует землю, по которой ты ходишь. Как бы ты ни поступил, ты всё делаешь правильно.

— Возможно.

— Определённо.

Диомед оглянулся на укрытую балдахином кровать, потом снова посмотрел на Итона.

— Я навещу твоего Таноса, когда она проснётся и когда мы разберёмся с пленниками.

Итон подошёл к двери и взялся за ручку.

— Я ценю твою помощь. Хоть и не уверен, что это принесёт пользу.

Вновь пережить ужас из прошлого все равно, что вытащить со дна моря сгнивший труп, но если это поможет брату и Таносу, Диомед готов воскресить своих демонов… хотя бы для того, чтобы убить их снова.

Озеро Копаида

250 г. до н. э.

Отдалённый звук барабана задавал тяжёлый и зловещий ритм. В такт с нервным биением сердца Диомеда, которого волокли рядом с лошадью палача.

Когда прошлой ночью Диомеду вынесли приговор, он не совсем понял, что происходит. Только когда его бросили в подвалах дворца дожидаться смерти в кишевшую крысами камеру, Диомед осознал, что его жизнь кончена.

Две ночи назад принц Алексиос, наконец, разоблачил чудовище, которое скрывалось под личиной человека — по крайней мере, так он утверждал. Презренный сын повелителя долгие годы искал способ избавиться от Диомеда. С тех самых пор, как пригласил его, простого лакея, в свою постель, а тот отказался. И вот теперь Диомеда судили за то, что он подсматривал за принцем в его постели. Смешно, правда?

На устроенном в спешке слушании смысл каждого слова был искажён, перекручен, только чтобы доказать вину лакея в отвратительных извращениях.

Но Диомед был виновен лишь в том, что привлёк нежелательное внимание принца. По словам Алексиоса, его пленили необычного цвета волосы Диомеда. Таких волос он не видел никогда, поэтому желал к ним прикоснуться. Единственная проблема заключалась в том, что Диомеда это не интересовало. Нет, секс ему нравился, предпочтительно с женщинами, но в такое затруднительное положение он попал благодаря нездоровой одержимости наблюдать за любым сексуальным актом. Слишком поздно Диомед понял, что те, за кем он подсматривал, были принц и один из сыновей члена совета, а к таким вещам Алексиос относился, мягко говоря, не слишком благосклонно. Правда, конечно же, осталась за пределами процесса слушания.

— Пошевеливайся!

Вместо того чтобы ускорить шаг, Диомед споткнулся и выругался — острый камень рассёк его босую ступню. Чёрный капюшон, наброшенный на голову, не позволял рассмотреть ничего вокруг, кроме грязной дороги, что вела в сторону озера.

Озера Копаида. В обычные дни — умиротворённое место. Но сегодня — иначе.

Сквозь решётку окна в подземелье заглянуло серое утро, и Диомед подумал, что, возможно, оно предвестник событий, ожидавших его на закате солнца, в сумерках. Уготованная молодому мужчине смерть не была ни быстрой, ни безболезненной. Говорили, что она походила на настоящий ад на земле, и Диомед подумал, что, возможно, он её заслужил, раз его привлекали извращения.

Верёвку, которая стягивала руки, дёрнули влево, и когда лошадь повернула в том же направлении, Диомеду ничего не оставалось, как пойти следом. Обречённо ступая шаг за шагом, он уловил впереди приглушённые голоса.

Толпа. Конечно же, принц устроит из казни представление.

Лошадь остановилась. Шёпот начал набирать силу и превращаться в возмущённый, но ещё тихий рокот. Волнение. Извращённое возбуждение в преддверии публичной казни. Диомед никогда этого не понимал.

Волны с хлюпающим звуком набегали на берег. Сидевший верхом на лошади мужчина стянул с головы Диомеда капюшон, и толпа, как по команде, ахнула. После ночи в заточении его длинные серебристые волосы были грязными и спутанными, а одежда свободно болталась на высокой худощавой фигуре.

До ноздрей донёсся сладкий аромат мёда с молоком. Натолкнувшись взглядом на несколько бочек, привязанных сзади к телеге, Диомед понял, откуда он исходил. От тошнотворного запаха скрутило желудок — пленник знал, для чего использовали эту смесь.

— Тихо-о-о! Помните, мы собрались тут не для веселья, — прозвучал за спиной до боли знакомый голос.

Похоже, принц Алексиос ни за что не пропустил бы именно сегодняшнее представление. Казалось, что в его правлении это был единственный поступок, которым можно было бы гордиться. Печально, особенно если учесть, что в целом, Диомед был никем, просто угрозой конкретно для этого мужчины.

— Слушайте приказ повелителя! За развратное и порочащее поведение Диомед Романос приговаривается сегодня к смертной казни через скафизм. С наступлением сумерек его привяжут к лодке и обмажут мёдом с молоком, привезёнными в бочках на телеге. Затем второй лодкой накроют так, чтобы снаружи остались только голова, руки и ноги. Потом лодки спустят на озеро, и его тело будет плавать, пока насекомые, паразиты и прочее дьявольское отродье, как наш приговорённый, не заползут через отверстия и не съедят его, или он не умрёт раньше.

В толпе тут и там послышались одобрительные возгласы, а Диомед не мигая уставился на ненавистного мужчину, который оглашал столь кошмарное наказание.

Они знали друг друга много лет, и хотя принц был очень привлекательным, этого оказалось мало, чтобы убедить Диомеда перейти в другой лагерь. И вот к чему они пришли — к злобной вражде, грозившей теперь самой смертью.

Принц Алексиос накинул на плечи красный плащ и неторопливым шагом пошёл к Диомеду. Остановившись рядом, он буднично произнёс:

— Я слышал, это самая мучительная смерть. Жаль, Диомед, у меня нет времени посмотреть, как будут пожирать твоё тело.

Диомед тоже слышал, что эта смерть отвратительна. Но он ни за что на свете не покажет перед Алексиосом своего страха. Поэтому молодой мужчина повернул голову, и встретившись взглядом с принцем, сказал:

— Не более, чем твоя смерть в своё время. В этом я уверен.

Алексиос криво усмехнулся:

— О моей смерти ты никогда не узнаешь, разве только тебе известно то, чего не ведаю я.

— Верно. Но жить твоей жизнью, жизнью лжеца, уже подобно аду. Скажи, ты грозил парням смертью до того, как заставлял лечь под себя, или только когда нагибал над кроватью без единого шанса, кроме как подчиниться?

Принц Алексиос выхватил меч и приставил остриё к подбородку Диомеда. Тот злобно ухмыльнулся и с вызовом кинул:

— Давай, ну же.

Алексиос в ответ только рыкнул и полоснул мечом по одежде. Ткань распахнулась и обнажила смертника. Несмотря на своё презрение, принц жадным взглядом блуждал по телу Диомеда, — худощавой фигуре с мускулами, отточенными многолетним физическим трудом, — пока не глянул на державшего верёвки.

— Когда привяжите его к лодке, сделайте ещё одно отверстие над пахом. И хорошенько обмажьте ему член. Полагаю, если эту часть сожрут первой, наказание будет воистину достойным.

Диомеду не дали возможности ответить — дёрнули за связанные руки и потащили к первой лодке. Поняв, что это конец, он судорожно вдохнул и посмотрел вдаль на полосу воды. Как настолько спокойное и тихое место буквально за ночь могло превратиться в сами глубины ада? Через несколько часов он узнает.

С плеч стянули одежду и наклонили вперёд. Двое мужчин облили мёдом спину и ягодицы, а затем вымазали тело спереди. Потом подвели к лодке, уложили, привязали, обмазали мёдом член и полили молоком. С трудом сдержав рвотный позыв, Диомед услышал вдали звук топора, рубившего дерево, — готовили вторую лодку.

Толпа зловеще молчала. Единственным звуком был стук-стук-стук топора. Потом появились шестеро мужчин и опустили сверху вторую лодку. Когда её установили, Диомед подумал, что конструкция очень напоминает гроб, в каком-то смысле так и было.

Молодой мужчина лежал внутри раздетый, привязанный и облитый сладким. Насекомые садились сверху и уже не могли выбраться из липкой смеси, которая их и привлекла. Тем временем лодку дотащили до кромки воды, и когда всё было готово, чтобы столкнуть её в водяную могилу, у головы Диомеда появился принц.

Он наклонился низко, почти соприкасаясь носом, и тихо прошептал:

— Может, наблюдая сегодня вечером за звёздами, ты поймёшь, что любопытствовать нехорошо. И что подглядывать за чужой частной жизнью — большой грех. Надеюсь, жуки преподадут тебе урок и выедят глаза первыми.

Оса ужалила в бедро, и Диомед вздрогнул от боли. Потом сцепил зубы и произнёс:

— Возможно, не в этой жизни, но клянусь, однажды я тебя найду и заставлю за всё заплатить.

Зубы принца сверкнули в злобной усмешке. В этот момент несколько мужчин резко толкнули лодку и та, оказавшись на водной глади и какое-то время подрейфовав, выплыла на середину спокойного озера.

Диомед начал ждать своей смерти.

Айседора проснулась от знакомого мучительного вскрика господина, протянула руку на его обычное место, но наткнулась на пустоту. Иса села в широкой и пустой кровати: в голове шумело, а внутри поднималась паника.

Где он?

Тело, будто налитое свинцом, не слушалось, и она с трудом спустила ноги на холодный деревянный пол. Снова послышался страдальческий стон, и, откинув тяжёлое одеяло, Айседора в отчаянии обвела взглядом комнату в поисках мужчины.

У дальней стены на кушетке она заметила долговязую фигуру. Диомед спал: стиснутые кулаки прижаты к бокам, глаза плотно закрыты, будто он терпел сильную боль.

Айседора знала, что ему снилось — не нужно даже заглядывать в мысли. Повторяющиеся ужасы из прошлого. Мучительное наказание, дарованное разгневанным мужчиной, которому не хватило смелости признаться в собственных чувствах к другому мужчине, например, к лежавшему перед ней красавцу. В отместку он приговорил его к смерти.

Но в ту ночь смерть не пришла к Диомеду. Потому что Василиос нашёл его раньше. Он отвёл молодого мужчину к Амброджо, который превратил его во второго представителя их вида. Во второго по могуществу старейшину и её господина. Того, кто никогда по-настоящему не избавился от кошмара, оставившего после себя на теле шрамы. Того, кто постоянно страдал от ран, несмотря на вечную жизнь.

Айседора быстро приблизилась и, опустившись возле кушетки на колени, мягко, чтобы не испугать, положила ладонь на бедро Диомеда. Только она и Василиос знали о прошлом её господина, об адском мучении, через которое ему суждено было пройти и от которого не смогла исцелить даже кровь Амброджо.

— Диомед, — шёпотом позвала Айседора.

Тот не пошевелился.

— Диомед, — попробовала она снова.

Когда старейшина не проснулся, Айседора слегка сжала его ногу. До этого покоившаяся на груди ладонь стремительно переместилась вниз и запястье Исы крепко сжали длинные пальцы. Веки Диомеда открылись, и на Айседору, прищурившись, смотрели чернильно-чёрные глаза. Когда пылавшая в них ярость угасла, хватка ослабла, и лицо господина смягчилось.

— Иса?

— Да, это я. Тебе опять снился сон.

Диомед отпустил её руку и потянулся к лицу. С величайшей осторожностью он погладил Ису по щеке и быстро кивнул.

— Да. Сон. Спасибо, что разбудила.

Айседора слабо улыбнулась — как бы ей хотелось сделать что-то ещё, чтобы облегчить ношу своего господина. Но когда пальцы очертили овал лица от скулы к подбородку, Иса поняла, что это не в её власти. Она поднялась с колен и, улёгшись рядом, нырнула в его объятия. Диомед прижал свою подопечную крепче, всем существом впитывая молчаливую поддержку, излучаемую каждый раз, когда они оставались наедине.

— Почему ты вспомнил об этом сегодня? Из-за моего похищения? — спросила Айседора.

Диомед коснулся губами её лба, и от сквозившей в этом жесте нежности Иса прикрыла глаза.

— Немного, — ответил он. — Ещё я говорил с Итоном, пока ты спала. Танос проснулся, и он не слишком доволен тем, что с ним стало.

Упершись ладонью в грудь Диомеда, Айседора поднялась и посмотрела на мужчину в упор. — Неужели всё так плохо?

Залёгшие у глаз мелкие складки и сморщенный нос стали лучшим ответом, чем произнесённое «да».

— Бедный Танос.

— Да. Он останется изувеченным до конца своих дней. И поскольку Танос понимает, что это навсегда, то пытается смириться, что придётся быть… можно сказать, чудовищем.

Айседора нахмурилась, размышляя, насколько большой вред нанёс Элиас её кузену.

— Думаю, тот факт, что он жив, должен в конце концов облегчить его страдания.

Диомед пожал плечами.

— Мысль о вечной жизни внушает страх, даже когда ты здоров и способен искать себе компанию. Мысль о вечной жизни в одиночестве приносит гораздо меньше удовольствия. Я знаю это не понаслышке, моя Иса. Как ты помнишь, я находился в таком же положении.

— Да. Возможно. Но ты же нашёл, кого искал, верно? Уверена, что Танос тоже сможет. К тому же у него есть Итон.

Лицо Диомеда осветила улыбка, от которой внутри всё потеплело. У господина и вправду было самое доброе сердце среди всех известных Айседоре мужчин.

— Ах, моя Иса. Их узы единственные в своём роде. Но ты права. Я действительно обрёл того, кого искал. Прошло много лет, о такой, как ты, я даже и не мечтал. Но всё равно нашёл.

Айседора подняла голову и поцеловала Диомеда в щёку. Затем мягко произнесла:

— Вот в такие самые драгоценные минуты ты даришь мне больше радости, чем любой мужчина или женщина в нашей постели.

Их отношения с Диомедом были крайне необычными. Айседора прекрасно об этом знала. Но их всё устраивало. Оба получали то, чего каждому не хватало, и Айседора ничего не изменила бы даже за все сокровища мира.

— Даже ради него?

Не нужно было спрашивать, кого старейшина имел в виду. В памяти всплыло лицо Элиаса, и Айседора замолчала.

— А-а-а… Он, похоже, исключение.

Айседора не хотела лгать, поэтому, как всегда, ответила честно и прямо:

— Думаю, когда-то так и было, я собиралась привести его к тебе. Но это было давно. Очень-очень давно.

Диомед не двинулся, не пошевелил ни единым мускулом. Только спросил:

— А сейчас?

Айседора пальцами смяла его одежду и уверенно произнесла:

— А сейчас он должен умереть.

ГЛАВА 14

Аласдэр появился в покоях Василиоса и увидел Лео, стоящего возле господина с золотыми наручниками на запястьях. На удивление оба мужчины были одеты, хотя воздух в комнате практически вибрировал от сексуального напряжения. Расправив плечи, Лео придвинулся вплотную к старейшине, глаза которого горели похотью и возбуждением.

Василиос почувствовал присутствие Аласдэра и посмотрел за спину Лео.

— Наконец-то ты здесь. Теперь можно начинать.

Лео оглянулся: взгляд серых глаз с большой тщательностью ощупал всё тело младшего вампира. Аласдэр на мгновение задумался: сообщила ли их общая добыча Василиосу о своём правиле про «свидание» или это касалось только его одного? Веселясь от мысли, что Лео, возможно, изменил свои условия, Аласдэр облизал нижнюю губу и направился к мужчинам.

— Мы тут немного поболтали, пока ты запирал остальных, — сказал Василиос.

Аласдэр остановился рядом и посмотрел сначала на одного, потом на другого:

— Серьёзно?

— Да, серьёзно. Правда, Леонид?

Лео кивнул, словно в трансе. Уголки губ Аласдэра дёрнулись вверх в понимающей улыбке.

— А-а-а. Ты теперь всегда будешь лгать от его имени, file mou?

Василиос тихо засмеялся. Его глубокий чувственный смех пробуждал внутри плотские желания.

— Я… э-э-э…

Аласдэр положил руку на затылок Лео и притянул к себе. Прижавшись к губам, которые пытались произнести ещё какое-то оправдание, вампир облизал их, а потом скользнул языком в горячий рот, чтобы попробовать парня на вкус.

Лео застонал, схватился за рубашку Аласдэра и пылко ответил, возбуждаясь. Он поднялся на цыпочки и всем телом потянулся за страстным поцелуем, издавая при этом прекрасные звуки, от которых Аласдэру захотелось тут же раздеть человека. Но вампир отстранился и взглянул на Василиоса. От увиденного у того удлинились клыки, на губах заиграла злобная усмешка.

— Я ощущаю на нём твой вкус, file mou. Сомневаюсь, что в моё отсутствие тут только беседы велись.

Аласдэр снова посмотрел на Лео, губы которого теперь блестели от его слюны, и нашёл огромное удовольствие в том, как человек пытался отрицать любой проступок просто на случай, если Аласдэр чувствовал себя оскорблённым. Как же парень ошибался.

— Ну, он… э-э-э… то есть…

Когда Лео запнулся, Василиос снова рассмеялся.

— Я так рад, что тебя это забавляет, — сердито проговорил Лео, уперев руки в бока и оглянувшись на старейшину.

— Но это и правда забавно, agóri. Ты так беспокоишься о его мыслях, хотя можешь просто заглянуть и всё увидеть.

Замечание вызвало у Аласдэра слабую улыбку. Пройдёт какое-то время, прежде чем их добыча поймёт, что делать можно, а что нельзя. Раздражённо фыркнув, Лео повернулся к Аласдэру. В глазах читались недовольство и желание.

Ощутив через мгновение неумелое вторжение в свой разум, младший вампир открыл человеку доступ к мыслям. Считав образ, тот понял, что Аласдэр расстроился не из-за того, что Лео целовался с его господином, а из-за того, что младший вампир это пропустил.

Самодовольно хмыкнув, Лео шагнул назад и подмигнул Аласдэру. Затем повернулся и смело схватил Василиоса за пиджак.

— Может, докажешь, что не всегда ведёшь себя, как самовлюблённый засранец?

Аласдэр распахнул глаза — никто никогда не разговаривал с Василиосом подобным тоном, даже он, — и когда в ответ на язвительное замечание у старейшины сверкнули глаза, младший вампир понял, что фраза скрывала в себе куда больше, чем было сказано.

— И что предлагаешь мне сделать?

— Откажись. От того, что не твоё, и принадлежит другому. Дай Аласдэру то, что он хочет.

Впервые за всё время Аласдэр увидел, как Василиос засомневался. Обычно он был крайне уверен в своих действиях, в своём ответе. Старейшина либо не заботился о том, как его поступки повлияют на других, либо учитывал все возможные последствия.

А с Лео он сомневался.

— И чего же он хочет?

— Ты уже знаешь ответ.

Восторженное выражение на лице Василиоса выдало, насколько тот был очарован парнем, отважившимся держать его за полы пиджака, и Аласдэр уже не в первый раз задумался, какими чарами обладал Лео.

Василиос прикоснулся губами к уголку рта человека.

— А ты смелый, Леонид Чейпел.

— И умный, — выдохнул Лео. — Не забывай, что я умный.

При виде обоих мужчин Аласдэр почувствовал, как дёрнулся член. В это время старейшина пробормотал:

— И принадлежишь нам.

Аласдэр не сводил с них глаз. Лео посмотрел на младшего вампира, и когда Василиос начал его целовать, в сознание проникла дразнящая мысль: «Наслаждайся!».

В первый раз Василиос поцеловал Лео, только чтобы показать образ, воспоминание, и парень вообще не смог насладиться тем поцелуем. На этот раз всё было иначе.

Жёсткие, прижавшиеся к его рту губы оказались на удивление тёплыми. Они приказывали открыться, и Лео подчинился. Внутрь тут же скользнул горячий язык, коснулся его языка, и парень судорожно смял пальцами ткань чужого пиджака.

Чёрт! Это самый горячий поцелуй в жизни Лео по двум весомым причинам. Краем глаза парень заметил на себе пристальный взгляд Аласдэра. Василиос же наклонил голову и нырнул языком глубже. Это оказалось так возбуждающе, что у Лео болезненно заныл член, настолько он был твёрдым.

Отпустив полы пиджака, Леонид провёл ладонями вверх и, сжав плечи Василиоса, притянул того ближе. Старший вампир поддался и прижался всем телом. Лео пьянило ощущение полного контроля. Руки, что были на талии, скользнули ниже, на ягодицы парня, и тишину в комнате нарушило… рычание.

«Василиос или Аласдэр?»

Лео не знал. Но когда пальцы на его заднице сжались, Лео застонал в тот самый рот, от которого мозг буквально плавился.

«С вами тяжело оставаться одетым», — передал Аласдэр свою мысль, и Лео понял, что все трое теперь связаны друг с другом. Так вот, значит, как всё будет.

«Тогда раздевайся», — отозвался Василиос, не говоря ни слова, даже в своей чёртовой голове.

Ситуация быстро выходила из-под контроля — все слова и действия казались как в тумане. Цепь на запястьях Лео, дёрнули, и он понял: если не остановить всё сейчас, он окажется в постели между этими двумя даже меньше, чем через секунду. Оба вампира были властными, напористыми и чертовски притягательными, но…

— Подождите, — произнёс Лео, отрываясь от губ старшего вампира. Грудь тяжело поднималась и опускалась, а затвердевший член тёрся о такой же каменный ствол в брюках Василиоса.

Старейшина попятился, увлекая Лео следом.

— Леонид, я не могу больше ждать. Я объяснил почему.

Лео чувствовал сзади напиравшее твёрдое тело Аласдэра, но не решился проверить, был ли вампир одет. Потому что если одежды исчезла, то — боже! — его уверенность тоже быстро растает.

— Я хочу…

— Да, agóri? — Василиос по-звериному оскалился и обвёл взглядом нижнюю часть тела парня. — Всё совершенно очевидно.

«Давай. Расскажи ему о своих условиях. Не могу дождаться и услышать», — язвительно заметил Аласдэр.

Лео захотелось развернуться и заехать тому в лицо кулаком.

— Условия? — спросил Василиос.

— Я… — Лео сглотнул и подумал: «Господи! Именно поэтому мне нужно постоять за себя».

Эти двое постоянно пробуждали в Лео желание дерзить, поэтому вряд ли их странные отношения станут когда-нибудь игрой на равных. Всякий раз собираясь вместе, они сражались за звание самого наглого, и у Лео не было ни единого шанса выиграть. Но в этом вопросе… В этом вопросе они могли ему уступить.

— Я не буду с вами спать. Пока что.

Василиос снял с себя пиджак и швырнул его на высокий комод.

— Сон в наши планы не входил. И раз это не требуется, значит, думаю, тебе не о чем волноваться.

Сзади послышался тихий смешок Аласдэра, и Лео сцепил зубы — похоже, этот придурок наслаждался ситуацией.

— Я имел в виду, что не буду заниматься с вами сексом. Пока что.

Василиос в изумлении открыл рот. С тем же успехом Лео мог сказать, что отрастит крылья и улетит куда захочет.

— Серьёзно?

Лео скрестил на груди руки и решительно кивнул:

— Да.

«Даже если я собирался сделать тебе минет?» — прозвучало дерзкое предложение Василиоса в сознании Лео, и в этот момент он почувствовал, как на бёдра опускаются ладони Аласдэра, а горячие губы целуют ухо.

Леонид скрипнул зубами.

— Да. А-ах… даже если так.

Василиос ослабил галстук.

«Как может что-то обыденное казаться настолько сексуальным?» — недоумевал Лео, но когда язык Аласдэра мазнул по мочке уха, а ладони погладили твёрдый член, парень понял: виной были не действия, а ситуация.

— И почему ты наложил запрет на всё, что доставляет удовольствие, если совершенно ясно, что сам хочешь принять в этом участие?

Лео изо всех сил старался держать глаза открытыми и смотреть на Василиоса, который принялся расстёгивать свою рубашку. Но ощущая ладони Аласдэра и его прохладное дыхание на разгорячённой коже, это оказалось невероятно сложно.

— Потому что я хочу… О чёрт, — простонал он, когда Аласдэр оцарапал ему шею кончиком клыка.

— Так что ты там говорил? — спросил Василиос, вытаскивая рубашку из брюк. Затем снял её и уронил на пол.

Старший вампир мог избавиться от одежды одним усилием воли, поэтому медленное раздевание само по себе уже было соблазнением. Лео заставил себя произнести слова, о которых думал во время разговора с Аласдэром:

— Я хочу быть большим, чем просто вашей игрушкой.

Губы Аласдэра остановились под ухом, а руки пригвоздили парня к месту. Василиос тоже замер. Воздух тревожило только тяжёлое дыхание Лео. В сущности, он был единственным, кому действительно требовалось дышать.

— Ты говоришь, что не хочешь быть нашей добычей? Я тебе не верю, — сказал Василиос высокомерным тоном.

Вообще-то фраза не была вопросом, ведь оба вампира прекрасно знали, о чём Лео думал.

— Я не хочу быть рабом. Не хочу носить наручники и ходить на привязи. Я хочу быть равным. Хочу, чтобы ты смотрел на меня так же, как смотришь на Аласдэра, и хочу, чтобы он…

Василиос прижался к Лео спереди всем телом, а ладонями накрыл руки Аласдэра, что лежали на бёдрах парня. Находясь между вампирами, которые тёрлись о него своими членами, Лео подумал, не умрёт ли он часом от удовольствия во время секса одновременно с двумя.

— Ты хочешь, чтобы он…

— …смотрел на меня так же, как смотрит на тебя.

— Это невозможно, — заявил Василиос.

— Какой самонадеянный, — не подумав парировал Лео.

Василиос наклонил голову, и вместе с Аласдэром они прижались губами к шее человека с разных сторон. Лео с силой втянул воздух и постарался вспомнить суть вопроса, но поднявшееся внутри волнение было слишком сильным. Он проигрывал битву. Вампиры делали то, чему Лео не мог противостоять. Происходившее было опасным, возбуждающим и настолько чувственным, что хотелось одного: уступить и наслаждаться этим без конца.

— Я живу больше двух тысяч лет и никогда не приглашал кого-либо остаться в моей постели надолго. И вот, когда я сделал это впервые, добыча выдвигает условия. Думаю, Леонид, что самонадеянный у нас тут не я, а ты. — Острые, как бритва, клыки царапнули с обеих сторон кожу нижней челюсти, и Лео выругался. — Ты во многом на нас похож.

Лео откинул голову и, когда Аласдэр потёрся эрегированным членом о его ягодицы, выдохнул:

— Тогда не преуменьшай мою значимость. Не заставляй отдавать мою жизнь за бесценок. Хочу, чтобы со мной считались. Сделай меня равным.

— И как мы должны это сделать?

— Для начала не заставляй меня носить это, — ответил Лео и поднял запястье с наручником и звякнувшей на нём цепью. — Я не такой, как те временные игрушки. Ты признал это сам. Я куда больше. Я первый.

Василиос ухмыльнулся одним уголком рта.

— Безусловно, первый.

Лео посмотрел прямо в завораживающие глаза старейшины.

— И буду последним.

— Какой нахал, —тихо фыркнул Аласдэр.

— Но я прав, разве нет?

Василиос провёл пальцем по плотно сжатым губам.

— Прав. Но подобное ещё никогда не совершалось. Ни разу. Ни одна добыча не ходила по логову без «украшений». Это ради вашей же безопасности. Так другие знают, кто хозяин, разве только…

Сердце в груди бешено забилось, а голова закружилась, когда Лео почувствовал огромную силу, раз способен заставить Василиоса думать, как нужно.

— Разве только?..

Василиос взглянул на Аласдэра и в их головах прозвучало единственное: «Зал?».

— Нам же туда нельзя. Или можно? — спросил Аласдэр.

— Это будет эффективно и как раз то, что надо. В конце концов, именно там место нашего рождения. Почему бы и нет?

— Подобного раньше не было. Вот почему. Мы не знаем, как отреагируют другие.

Лео понятия не имел, что подразумевалось под словами «рождение» и «другие», но он знал, что такое Зал — очень важное место. И то, что Василиос задумался, должно означать, что…

— Да. Сделай это там.

Василиос внимательно посмотрел на Лео и тот был готов уже умолять, решив, что Зал — обязательная составляющая условия.

— Сделай меня своим, чтобы не носить эту цепь.

— Ты уже мой, — резко ответил Василиос, сверкнув потемневшими зрачками. — Разве забыл, что кровь в твоих венах смешалась с моей?

— Конечно, не забыл.

— Тогда, Леонид, давай внесём ясность, — произнёс Василиос, и его голос будто приласкал натянутые нервы. — Скажи, чего конкретно ты просишь. Хочу услышать. И пусть все услышат.

«Все?»

Последняя фраза заставила Лео слегка запнуться, но не поколебала его решимость. Просто стало интересно, кто ещё кроме их троих может слышать мысли Василиоса.

— Объяви на глазах у всех, что я принадлежу тебе и ему. Навсегда.

ГЛАВА 15

Итон замер у входа в покои Таноса, смотря на порог, который переступал множество раз. Сегодня старейшина впервые замешкался. Его беспокоила неизвестность по ту сторону двери. Они с Таносом были вместе несколько веков, но тот, кто сейчас находился в комнате, больше напоминал незнакомца. Итон собрался с духом, расправил плечи. Он справится. Сделает это ради того, с кем бок о бок сражался, кормился и трахался, правда, нечасто.

Итон вверил свою жизнь Таносу много лет назад. Их связь, их отношения строились на взаимном уважении и доверии. А также на глубоко укоренившемся понимании: Итону для сохранения самообладания необходим его первообращённый. И прямо сейчас именно самообладания старейшине крайне не хватало.

Он нервно провёл ладонями по рукавам рубашки, выждал несколько мгновений, взялся за ручку и приоткрыл дверь. Тьма выплеснулась из комнаты, тени скрыли фирменные кожаные ботинки. Итон закрыл глаза и приказал себе сделать шаг. Если он останется стоять в коридоре, ничего не изменится. Старейшина ступил внутрь, мгновенно ощутив атмосферу. Невыносимо тяжёлую. Мрачную. Гнетущую.

Лишённая окон комната напоминала склеп. Итон закрыл дверь и начал поиски жильца. Старший вампир точно знал, что он здесь. Чувствовал его, словно часть самого себя. Но вопрос — где же именно.

Для многих сумрак стал бы проблемой — невозможно видеть без помощи света. Но для их вида темнота не служила препятствием.

Вот. Вот он.

Итон различил силуэт Таноса на противоположной стороне комнаты. Тот сидел спиной ко входу на дальнем краю постели. Руки опущены по бокам, обнажённая спина гордо выпрямлена. Итон сделал очередной шаг, и тут раздался голос Таноса:

— Стой. Не приближайся.

— Танос…

— Я сказал, не приближайся.

Итон застыл, как и всегда повинуясь приказу Таноса.

— Давай поговорим.

— Я не хочу разговаривать, — выплюнул первообращённый. — Особенно с тобой.

Ядовитые слова обжигали.

— Танос…

— Я сказал нет. Можешь оказать любезность и уйти, раз уж мне и так суждено по твоей вине мучиться целую вечность.

Итон, намеренный достучаться до разгневанного мужчины, не сдался.

— Боль не будет вечной. Ты вскоре исцелишься…

— Исцелюсь?! — взревел Танос, оборачиваясь.

Лицо Итона дрогнуло лишь на мгновение.

— Ты даже взглянуть на меня не можешь без содрогания. Не тверди об исцелении. Это, — подчеркнул он, указывая на покрытое шрамами лицо, — никогда не исцелится.

И был прав. Итон понимал, но на самом деле внешний облик не имел для него значения. Когда он смотрел на Таноса, то видел только своего первообращённого.

Личную жизнь старейшин обсуждали редко. Василиос и Диомед выбрали своих первообращённых и приняли их под крыло. Те делили с ними вечную жизнь, следовали, верили и повиновались.

Отношения Итона и Таноса были совсем иными. Они не выставляли свою связь на показ: Танос владел Итоном и успокаивал бушующий внутри него шторм. O kýriós tou. Его господин.

— Выметайся.

— Ты же не имеешь в виду…

— Я сказал. Выметайся.

Танос отвернулся и сполз с кровати на пол, теперь Итон видел лишь его затылок. Страдания Таноса были очевидны. Как и его ненависть. Связывающие их узы ослабли — Итон впервые с момента встречи оказался в полной растерянности. Он пытался ухватиться за какие-то остатки надежды, гадая, сможет ли выжить без того, кто прежде всегда был рядом.

В тишине комнаты Аласдэр слышал лишь частое сердцебиение Лео. Человека взволновала возможность поиграть на равных, возможность заручиться согласием Василиоса.

— Ты, наверно, устал, agóri. Все эти требования и приказы… Но просьбу я выполню. А сейчас тебе лучше забраться в кровать и хорошенько выспаться. В будущем нас ожидает немало бессонных ночей.

Василиос обошёл Лео. Но остановился возле Аласдэра, взглядом дав понять, что им предстоит многое обсудить. Лео обернулся и, заметив молчаливую беседу, прищурился.

— И куда вы собираетесь, пока я буду спать?

Василиос, направляясь к двери спальни, проговорил:

— Аласдэр тебя уложит, а затем найдёт меня. Большего тебе знать не положено.

Лео быстро перевёл взгляд с Василиоса на Аласдэра и смело спросил:

— Будете трахаться?

— А что? Сожалеешь о решении воздерживаться? — самодовольно поинтересовался старейшина.

— Нет. Просто…

Василиос понимающе ухмыльнулся и открыл дверь.

— Аласдэр, обязательно расскажи ему, что ждёт людей, которые мне лгут.

Младший вампир кивнул и после ухода Василиоса повернулся к ожидавшему Лео.

— Ну, и что же их ждёт?

Аласдэр наступал на Лео, пока тот не упёрся ногами в кровать.

— Смерть.

— Василиос меня не убьёт.

— Почему это? Потому что хочет тебя?

Губы парня приоткрылись. Аласдэр невольно прикоснулся к припухлой нижней.

— Он убил многих, с кем мы спали.

Аласдэр не успел убрать руку — Лео схватил его за запястье. Вампир нахмурился и толкнул человека. Тот свалился на постель, следом забрался Аласдэр: поставил руки по сторонам от головы Лео и навис сверху.

— Ты чересчур с ним рискуешь.

Лео криво ухмыльнулся и закинул ногу на талию вампира.

— Волнуешься за меня?

— Нет, — ответил Аласдэр и понял, что по уши в неприятностях, когда парень обхватил руками его шею и прижался щекой к щеке.

— Кто же врёт сейчас?

Лео вновь лёг, Аласдэр с болью в сердце всмотрелся в прекрасное лицо. Сила этого странного чувства пугала.

— Признать, что заботишься обо мне — нормально, Аласдэр. Твоя крутость никуда не денется.

«Василиос прав. Ты высокомерен, file mou».

— Скажи, что мне не стоит быть таким, — ответил Лео. — Уверен, не получится. Думаю, я стал важен для тебя с того самого момента, как ты впервые прижал меня к постели, а я открыл глаза.

— Я решил, что ты ангел, явившийся показать всю глубину моего падения, — признался Аласдэр и лишь после понял, как это прозвучало.

Он не успел найти оправдание. Лео улыбнулся так искренне, так радостно, что Аласдэру стало тепло, как будто его озарил солнечный свет.

— Видишь? Вот они.

Аласдэр склонил голову набок, а Лео положил ладонь ему на грудь, поверх потухшего, безжизненного сердца.

— Эмоции…

Вампир помотал головой.

— Ошибаешься.

— Нет.

Аласдэр отстранился и встал. Лео наблюдал за ним с кровати, а после положил ладонь на пах. Обхватил выступающий под тканью штанов член. Зрачки у человека расширились. Аласдэр отошёл на несколько шагов от того, кто вызывал у него непонятные чувства. Незнакомые… эмоции.

— Подожди, — прошептал Лео, выгибая бёдра на кровати Василиоса. Он прикусил нижнюю губу, Аласдэр в тот же момент упёрся спиной в дверь.

— Возможно, это я должен велеть тебе подождать.

Лео приподнялся на локтях. Аласдэр ощутил жажду: хотелось придавить парня к матрасу и скользнуть внутрь его тела.

— Так вели, и я подчинюсь.

Было бы так легко приказать. Но взамен Аласдэр произнёс:

— Делай, что хочешь. Меня это не волнует.

А следом покинул удушающие покои старейшины.

Посмотрев на дверь, за которой скрылся Аласдэр, Лео задумался и прикрыл глаза. После ухода властных вампиров в комнате стало пусто.

Он сел и внимательно огляделся. Поразительно, но до этой минуты он не думал о мире за стенами. Практически забыл, что существует какой-то иной мир. Тот, из которого его выдернули. Ведь именно так и случилось.

Лео внезапно осознал: никто не ждёт его, Элиаса и Париса. Никого не заботит, вернутся ли они домой. Они все одиноки, родители у каждого умерли. И как только власти признают их пропавшими без вести… никто не вспомнит о них.

Грустно. И очень удобно.

Совпадение? Вряд ли.

Поднявшись на ноги, Лео зашёл в ванную и включил свет. Боже, эта комната была раза в два больше, чем ванная Аласдэра или крошечная квартирка Лео.

Он уставился на отражение в зеркале на стене. Как обычно, волосы в ужасном беспорядке, круги под глазами выдавали усталость. Но Лео искал нечто более серьёзное и даже рассмеялся от нелепости. И как бы глупо ни выглядело, он считал необходимым проверить.

Склонился над раковиной и, прищурившись, поднёс пальцы к губам. «Я правда это делаю? — подумал Лео, приподнимая верхнюю губу. Осмотрел зубы и с облегчением заметил, что они… кажется, нормальные. Зарычал на собственное отражение и вздохнул, когда ничего странного не случилось. — Слава богу.»

Тряхнув головой, Лео обернулся и прислонился к раковине. Он боялся, что заполучив непонятную способность читать мысли, силу и скорость, вероятно, попутно обзавёлся и клыками. К счастью, никаких странных бесед со стоматологом не предстоит.

Лео провёл ладонью по лицу и подумал о друзьях, запертых где-то в недрах этого места. «Точнее, теперь уже, несомненно, о бывших друзьях». Хотелось бы с ними поговорить. Можно выйти и поискать, но это чертовски глупо. А вдобавок и смертельно опасно.

Аласдэр и Василиос пощадили его, но тот страшный вампир никуда не делся, а значит, жизнь парня всё ещё под угрозой.

Лео вернулся в комнату и заметил на полу рубашку и галстук Василиоса. По позвоночнику пробежала дрожь предвкушения.

«Что я вообще творю с этими двумя?» Чёрт его знает.

У Лео бывали отношения в прошлом. И даже серьёзные. Но ни на кого его тело и разум не реагировали так сильно, как на Аласдэра и старейшину.

Парень расстегнул рубашку и, опустившись на мягкую постель, устало закрыл глаза. Может быть, утром получится уговорить Аласдэра разрешить ему поговорить с Элиасом или Парисом. Или обратиться к Василиосу. Ведь получилось же заключить с ним сделку. И пусть оба мужчины безостановочно запугивали, они хотели сохранить Лео жизнь.

Их тяга к человеку была сильнее простого любопытства, и Лео надеялся, что в будущем это приведёт к уважению и обожанию. Именно такие чувства он всегда желал получить от того, кого любит. Но реально ли что-то подобное? Любовь? Когда речь идёт не про одного любовника. Их же двое.

Лео сгоряча вручил себя мужчинам в обмен на собственную жизнь. «И да, — признало его одинокое внутреннее «я», — восхитительно быть объектом их страсти».

Но как любить кого-то или что-то такое, как вампиры? Более важный вопрос: способен ли он любить их и не погибнуть?

Аласдэр нашёл Василиоса в ту же секунду, как покинул Лео. Старейшина находился в не самом привычном месте. До недавних пор он его почти не посещал.

Аласдэр переместился в пустой коридор, где обычно проходил Показ. Одетый в новую рубашку, Василиос стоял, прислонившись спиной к стене, скрестив ноги и засунув руки в карманы. Выглядел он… печально.

Аласдэр подошёл ближе и замер в ожидании. Младший вампир хорошо знал Василиоса и понимал, что тот заговорит лишь тогда, когда будет готов и ни секундой раньше.

Завораживающие глаза Василиоса оглядели Аласдэра с ног до головы. Их взгляды встретились, и старейшина задал поразительный вопрос:

— Мне интересно, правильно ли я поступил сегодня?

Аласдэр не знал, что ответить. Василиос всегда был настолько уверен в себе. Никогда не сомневался.

— Мы играем с чем-то опасным, agóri. Красивым, но очень опасным.

Аласдэр понимал, что господин имеет в виду Лео. Ни о ком другом не могло идти речи. Аласдэр подступил ближе и спросил шёпотом:

— О чём ты умалчиваешь? Что произошло в моё отсутствие?

Василиос оттолкнулся от стены и обхватил ладонями лицо Аласдэра.

— Ничего страшного, уверяю. — Он легко поцеловал Аласдэра в губы и отстранился, опустив руки. — Ты уже знаешь, я видел его прежде. Я говорил, что Леонид выглядит знакомо.

— Да. Ты упоминал, что это случилось ночью в храме. И Лео тоже видел тебя. Как это вообще возможно?

Василиос вновь откинулся на стену.

— Хм. Вопрос на миллион долларов.

— Хорошо, что я знаю, где достать миллион долларов.

Василиос хищно ухмыльнулся, и Аласдэру захотелось обнажиться для него. Но старейшина посерьёзнел.

— Я скомпрометировал нас, Аласдэр? Напоил его своей кровью. Привязал к нам. И понимаю, что сделал это не только для того, чтобы объединить его жизнь с нашими. А если я подверг нас большей опасности? Или наших собратьев? — От тяжести вопроса Аласдэр потерял дар речи. — И всё ради моего желания? Знаю, я эгоистичен. Ничего нового. Но…

— В его присутствии сложно думать о чём-то ином, да? — Как только слова сорвались с губ, Аласдэру захотелось взять их назад. Но он почувствовал себя не таким глупым, заметив в глазах господина согласие. Тот тоже ощущал притяжение.

— Да. И я продолжаю задаваться вопросом: почему? Леонид — смертный и наш враг. И всё же с момента, как увидел…

— Ты жаждешь его, — проговорил Аласдэр с пониманием, прижимаясь к Василиосу. Он положил ладони на стену по бокам от головы господина и коснулся губами его шее. — У меня так же. Я пытался бороться. Как и ты, пробовал убить его. Но даже зная, что нельзя, ты хочешь его заполучить. Хочешь кормиться его кровью. Трахать его.

— Да. — Василиос вздохнул и потянулся рукой к пуговице на штанах Аласдэра.

Член младшего вампира затвердел в предвкушении. Но вместо того, чтобы раздеться, Аласдэр сказал:

— Лео хочет, чтобы мы подождали.

Василиос повернул голову, их носы соприкоснулись. Аласдэр вопросительно приподнял бровь.

— Я не жду.

Аласдэр запустил руку в брюки Василиоса и, и сжав член, спросил:

— Правда?

Василиос зажмурился.

— Я уже говорил, человек опасен.

Аласдэр отошёл.

— Об этом мне известно.

Разочарованно выругавшись, Василиос оглядел широкое пространство Показа.

— То, чего он хочет… Я не буду делать это здесь.

Аласдэр ждал продолжения.

— Впервые случится что-то настолько грандиозное. Я не стану представлять его логову столь буднично. Я первый старейшина, древнейший из нас, а ты мой первообращённый, и Леонид будет принадлежать нам. Это произойдёт в Зале. И, Аласдэр?

— Да, Василиос?

— Хочу, чтобы все знали: если кто-то прикоснётся к нему без разрешения, не важно по какой причине, то умрёт быстрее, чем успеет начать извиняться.

Аласдэр не мог не согласиться. Пора официально объявить Лео их добычей, и учитывая обстоятельства, лучше поторопиться. Его друг уже на плахе, и Аласдэру с Василиосом нужно привязать Леонида к себе как можно крепче.

ГЛАВА 16

Айседора проснулась и поняла, что осталась одна — отсутствие Диомеда ощущалось так же остро, как и его близость. Иса потянулась под покрывалом, напрягая все мышцы, даже кончики пальцев ног.

Тело, наконец-то, реагировало как и должно, больше не угрожая сдаться под давлением испытаний. Иса обнаружила, когда села, что Диомед раздел её во сне. Остался только…

Она коснулась чокера на шее.

Элиас…

Айседора легла обратно и подумала о человеке, которого держали в плену. О человеке, который ждал смерти. Как они дошли до такого? Ведь она покинула его, чтобы спасти.

Иса прикрыла глаза, сдерживая чувства, которые рвались наружу всякий раз при мысли об Элиасе Фонтане. Было легко сопротивляться, пока он держал её связанной и мучил. Сработал инстинкт самосохранения. Но здесь в безопасности, в кровати Диомеда, нахлынули нежные, тёплые воспоминания о том, в кого Айседора когда-то влюбилась.

11 лет назад

Январь

Айседора, не поднимая взгляда от пола, спешила по белому пустынному коридору. Даже не верилось, сколько времени она не кормилась. Если бы пришлось звать на помощь Аласдэра, он бы её прикрыл. Но ведь Иса была не виновата. Точнее, не во всем.

Ни один человек из последней добычи не привлёк её внимания, и это о многом говорило, учитывая, что в отличие от кузенов для Исы не имело значения мужчина перед ней или женщина. Ох, просто катастрофа. Танос предупреждал, что так и случится. Но Айседора не верила, а в отсутствие Диомеда вариантов было немного.

В последнее время она стала непривычно беспокойной, и уже не вытерпела. Местная больница казалась лучшим местом для поиска. Пока чёртов пациент не нажал кнопку тревоги.

«Вот это везение», — подумала девушка, вырубила первого прибежавшего врача, украла его халат и запихнула человека в туалет. Затем налетела толпа персонала, и Айседоре пришлось спасаться бегством. Это случилось… о, около пятнадцати минут назад.

Засунув руки в карманы, Иса подошла к дверям, через которые заходила ранее, и вздохнула. Ей нужно лишь скрыться в тени и незаметно переместиться в логово. Аласдэр ничего не узнает.

Она прошла последний поворот, самодовольно улыбаясь, и внезапно врезалась, будто в кирпичную стену.

— Ой, чёрт. То есть… — Мужчина напротив положил ладонь ей на плечо. — Прошу прощения. Я увидела вас слишком поздно и не успела отойти.

Он рассмеялся, и приятный вибрирующий звук вынудил Айседору поднять взгляд. Мужчина рассеянно провёл ладонью по рукаву её халата, но она едва уловила прикосновение.

Таких мужчин Айседора никогда не встречала. Первое, что бросилось в глаза — рост. Она сама высокая и всегда выбирала мужчин не ниже себя. Этот же возвышался над ней на несколько дюймов. Волосы, тёмные, как и у Исы, зачёсаны назад, словно по ним провели ладонью. Но заворожил её необычный, странный цвет глаз. Они были… серебристые, напоминали об оттенке волос старейшины и сейчас будто бы сияли.

— Вы в порядке? — спросил мужчина, чуть нагнувшись, чтобы посмотреть на неё внимательнее.

Иса опустила голову.

Господи. Давай, Айседора. Говори, что в порядке, и убегай.

— Думаю, переживу. — Нет, нет. Не флиртуй.

— Ну что же, слава богу.

«Потрясающе», — отчитала она саму себя. В голосе мужчины прозвучала хорошо знакомая интонация — интерес. Но у Исы не было на это времени. Она попыталась обойти незнакомца, но почувствовала, как на запястье сжали пальцы, которые прежде были не заметны.

— Подождите…

Айседора опустила взгляд на руку, и мужчина тут же ослабил хватку, будто сам только что заметил.

— Да?

Он небрежно пожал плечами, но дерзкая улыбка на губах выдавала его заинтересованность. Незнакомец был уверен в себе и имел на то полное право.

— Вы не можете просто уйти. Что, если вы пострадали?

Пожалуй, впервые за многие годы Иса рассмеялась.

— Я не шучу, — добавил мужчина, подступая ближе.

Она поднесла пальцы к губам, пряча широкую улыбку.

— Вижу.

— В смысле, что если вы уйдёте, а позже обнаружится сотрясение мозга? Я довольно крепкий, и вы сильно приложились.

На слове «крепкий» их взгляды пересеклись, Айседора опустила руку, приоткрывая рот. Ей нужно убираться подальше. Должно быть, после долгого голода кровь пробудила сексуальные инстинкты, потому что Исе хотелось лишь одного — раздеться и встать на колени перед этим мужчиной.

Мимо прошла компания медиков, он отвёл взгляд и указал большим пальцем за плечо.

— Вам нужно идти?

Да, но только из-за тебя.

— Стоило бы.

— Вы работаете тут врачом?

— Э-э-э… нет. Интерн.

Отлично, теперь я вру. И к чему эта ложь?

— О, так если я вернусь, то могу вновь с вами столкнуться?

Вот и причина.

— Ну, возможно.

Когда стало ясно, что девушка больше ничего не добавит, мужчина протянул ладонь для рукопожатия. Столь человеческий жест показался неестественным, особенно когда между ними мгновенно пробежала искра, поэтому Иса лишь уставилась на руку.

— Тогда позвольте представиться, чтобы наша завтрашняя встреча не была странной. Меня зовут Элиас, а вас?

Айседора вложила свою ладонь в его и решила присмотреться внимательнее. Мужчина был сексуален, и его пристальный взгляд говорил об ответном влечении. Естественно, нет ничего опасного в том, чтобы заглянуть глубже.

Иса аккуратно проникла в сознание мужчины, и увиденное не было ни капельки милым и скромным. Он представлял её обнажённой, как и сама Иса только что. Но мужчина прижимал её к стене, точнее, к больничной стене позади.

Айседора была бы рада и дальше наблюдать заманчивые образы, но он будто бы догадался о вмешательстве и очистил разум. Иса моргнула, не веря самой себе, тем не менее — мужчина словно щёлкнул выключателем, и картинка исчезла.

— Вы не представитесь? — переспросил он с широкой улыбкой, отвлекая от размышлений.

По непонятной причине Иса не стала наводить забвение, а облизнула нижнюю губу, глядя, как мужчина следит за движением языка своими необычными глазами.

— Скажу при нашем следующем столкновении.

— Которое случится когда?

Диомед в отъезде ещё несколько дней, и до его возвращения Айседора может развлечься с человеком. А после возможно… возможно, если всё пойдёт хорошо, представит его в качестве своего нового избранника.

— Я работаю завтра вечером.

Её должно было насторожить, насколько легко ложь срывается с языка, но она оттачивала навыки много столетий и гордилась своими способностями. Кузен Танос врать вообще не умел.

— Приятно знать. Постараюсь постоять в каждом коридоре, чтобы вы могли на меня наткнуться.

Айседора отступила, убрала руки в карманы халата и подмигнула.

— Здесь я пройду около полуночи.

Она отвернулась к выходу, и мужчина крикнул вслед:

— Буду ждать…

И он ждал.

Айседора поднесла дрожащую ладонь ко рту, не позволяя вырваться рыданиям. Много лет она прятала воспоминания, из-за которых чувствовала себя уязвимой. Создавала образ свирепой и бесстрашной женщины, чтобы никто не усомнился в выборе старейшины. Но сейчас над Исой нависла реальность — из-за дела, которое ей предстояло выполнить завтра, хотелось спрятаться от всех и умереть. В последний раз она ощущала столь мучительную агонию и такое ужасающее предательство в ночь собственного обращения.

Айседора прикрыла глаза и потрогала на шее розу, из уголка глаза потекла солёная слеза. Почему история всегда заканчивается одинаково? Почему любимые исчезают, несмотря на все усилия? Даже Диомед в каком-то смысле никогда не будет ей принадлежать.

Мысль об одинокой вечности ошеломляла, и Иса пыталась протянуть ещё хотя бы секунду, не позволяя сердцу — или тому, что поддерживало её жизнь — разбиться.

«Просыпайся, agori».

Бархатный голос Василиоса проник в подсознание, и Лео, перевернувшись на бок, зарылся лицом в мягкую подушку.

— Давай же, file mou. Уже утро. Пора открыть свои прекрасные глаза.

Лео тут же отреагировал, и у него перехватило дыхание при виде растянувшегося рядом Аласдэра.

— Ах. Вот и ты.

«Чёрт, как приятно просыпаться», — подумал Леонид, глядя на полные губы, всматриваясь в глаза, которые пристально изучали его лицо.

— Долго я спал? — поинтересовался Лео, когда Аласдэр позволил простыне скользнуть до талии.

— Чуть больше десяти часов.

— Десять часов? — переспросил Леонид, садясь. Его голос взлетел до самой высокой ноты.

— Видимо, твой организм потребовал. — Этот комментарий прозвучал с другого конца комнаты, где Василиос со скрещёнными в лодыжках ногами устроился в кресле. — Несомненно, нам с Аласдэром придётся отныне не забывать о сне. Как и о том, что тебе необходима еда. — Василиос бросил взгляд на прикроватный столик, где стоял поднос со стаканом апельсинового сока и…

— Поп-тарт?

— Да.

Лео потянулся за печеньем и поднёс его ко рту, но прежде чем откусить, спросил:

— Вы их когда-нибудь ели? — Желудок заурчал, и Лео со стоном начал есть. Сладкий джем в центре походил на райское наслаждение.

— Нет. Рад сообщить, что не пробовал. Аласдэр нашёл его среди вещей другого человека из добычи.

Лео посмотрел на лежащего рядом Аласдэра, а тот, подперев голову ладонью, уставился в ответ. Его взгляд был пылок, и Лео, подчинившись, вновь откусил поджаристое лакомство.

— Очень вкусно, — проговорил он с набитым ртом. — Спасибо. Что насчёт вас? Вы ели? — спросил Лео и нахмурился, тут же добавив: — В смысле, вам вообще нужно? Или что… Ладно, забейте.

— Ты хочешь знать, убили ли мы кого-то с утра, agóri?

Аласдэр звучно рассмеялся, и Лео недобро глянул на него.

— Мне надоело, что ты надо мной потешаешься.

Аласдэр поднял бровь, его губы изогнула ухмылка — да, полноценная ухмылка.

— Прекратите оба. Никаких споров в такую рань, — заявил Василиос, поднимаясь.

Он был одет в свободный чёрный халат, и когда развязал пояс, позволив ткани упасть на пол, рука Лео с печеньем замерла на пути ко рту. — Мне необходимо приготовиться. Менее чем через полчаса нам предстоит слушание, а вы отвлекаете.

Василиос захлопнул за собой дверь ванной комнаты, Лео обернулся к Аласдэру, который перекатился на спину и лежал теперь, положив руки под голову.

— Мы отвлекаем?

— Он голоден и неудовлетворён. Это сочетание лишает Василиоса… логики.

— Неудовлетворён? — уточнил Лео. Он доел и забрался обратно под покрывало. — То есть вы с ним не…

Лео не успел договорить — Аласдэр внезапно лёг на него и прижал его руки к матрасу.

— То есть, будь готов позже.

— Спасибо, — прошептал Лео искренне.

Вампир прищурился.

— Ты совершенно сбиваешь с толку, file mou.

— Разве?

— Да, — произнёс Аласдэр, не вдаваясь в подробности, подался назад и встал на колени между ног парня. — Вставай и собирайся. Суд назначен на ранее утро.

— Что?.. Погоди. Суд? — переспросил Лео. — Василиос назвал его слушанием.

— Он соврал. — Аласдэр слез с постели.

Лео откинул покрывало и тоже встал.

— Соврал?

— Леонид, сегодня с утра у тебя проблемы со слухом?

Вампир пошёл к дверям. Но Лео мгновенно переместился и прижал его спиной к деревянной панели.

— Отойди.

— Нет. Пока ты не объяснишь всё. Он соврал? Значит, это не слушание, где к информации отнесутся разумно. Это суд для…

— Для человека, которого ты зовёшь Элиасом.

— Понимаю, — процедил Лео сквозь сжатые зубы. — Что происходит во время суда у вампиров?

Аласдэр посмотрел хмуро, и Лео потянулся вперёд, как только понял его намерения. Но опоздал, схватив лишь воздух.

— Ублюдок.

Лео оглянулся на закрытую дверь ванной. Не следует, но…

Да пошло оно всё.

Сжав кулаки, он ринулся вперёд и распахнул дверь. Василиос стоял посреди пара и обжигающей воды. Лео захлопнул дверь и принялся ждать.

Старейшина в душе даже не дрогнул и не пошевелился, будто совсем не заметил вторжение. Ему и не нужно было. Василиос всегда был на шаг впереди.

«Чёрт, он наверняка узнал в ту же секунду, как я принял решение».

— Вообще-то да, — ответил Василиос, подставляя лицо под струи воды.

Лео видел Василиоса только сзади, но и это зрелище впечатляло. Мышцы на спине бугрились при движении рук, ягодицы были крепкими и округлыми.

— Осторожнее, Леонид. Прямо сейчас у нас недостаточно времени на подобные мысли. К тому же вчера ты весьма чётко изложил условия.

Не в силах удержаться, Лео разочарованно заворчал, и, когда Василиос развернулся, невольно оглядел влажную оливковую кожу.

Сексуальный греческий мужчина. Василиос походил на бронзового бога, которому поклонялись люди. Только когда он выходил из душа и повязывал полотенце на талии, грешный блеск в его взгляде явно напоминал не о божестве.

— Ты мне соврал, — проговорил Лео, отбрасывая похотливые фантазии.

Василиос неторопливо приблизился и признался:

— Да. Соврал.

Он обошёл человека, открыл дверь и направился к внушительному гардеробу в противоположной стороне комнаты. Лео пошёл следом, не желая сдаваться. Он не мог стоять и смотреть, как Элиаса… О боже.

— Ты сказал, что не убьёшь его. Он мой друг.

Василиос стянул полотенце с бёдер и бросил на пол.

— Я прекрасно отдаю отчёт собственным словам, agóri.

Не желая отвлекаться на наготу Василиоса, Лео отвёл взгляд.

— Тогда почему делаешь это?

Он едва успел договорить, как старейшина оказался перед ним, схватил за руку и привлёк к себе почти вплотную, так, что влажная кожа намочила брюки.

— Твой друг причинил моим родным много боли за последние несколько дней.

Лео сглотнул комок в горле, сердце колотилось в груди.

Василиос прижался губами к щеке Лео и прошептал голосом, которым когда-то произносил смертельные угрозы:

— Не думай, что если я очарован тобой, то перестану заботиться о благополучии рода. Выживание всегда на первом месте. Помни об этом, когда снова надумаешь открыть рот. Или я накажу тебя.

Когда губы, шепчущие угрозу, приблизились к уху, Лео задрожал.

— Любопытно, — пробормотал Василиос. — Ты встревожен или возбуждён, как я?

Лео прикусил щёку и откинул голову, заглядывая Василиосу в глаза.

— Встревожен. Ты — лжец.

Старейшина опустил руку и через ткань брюк накрыл ладонью пах Лео.

— Иногда, — согласился он. — Хм, ты и правда встревожен. Придётся это исправить. Мне больше по вкусу, когда твой член твёрд.

Лео подался вперёд, решив не обращать внимания на действия Василиоса.

— Зачем лгать и обещать мне, что сохранишь Элиасу жизнь?

— Потому что я желал тебя. Желал пустить свою кровь по твоим венам, как с Аласдэром.

— И ты всего лишь сказал мне то, что я хотел услышать?

— Да.

— А теперь что? — уточнил Лео, откинув голову. — Убьёшь его? Убьёшь Элиаса и Париса, который вообще ничем не навредил?

Он оттолкнул Василиоса с силой, о которой и не подозревал.

— Отчего ты настолько удивлён? Ты знаешь, какие мы. Видел, на что способны. Скажи, Леонид Чейпел, почему Элиасу позволительно убивать членов моей семьи, но мне непозволительно отомстить? — Лео нечего было возразить. — Скажи. Почему я должен оставить его в живых?

Лео зажмурился, пытаясь ухватиться хоть за какую-то причину, которая вынудит прислушаться самое могущественное из известных ему существ. В конце концов, он открыл глаза, посмотрел на Василиоса и прошептал:

— Потому что ты можешь.

Старейшина изучал его несколько долгих секунд и просто ответил:

— Нет.

ГЛАВА 17

За стеной, о которую опирался Элиас, послышались шаги. Он сидел, подтянув колени к груди, на одном и том же месте уже несколько часов, — может, даже всю ночь, — и внимательно наблюдал за Парисом. С момента их последнего разговора тот не проронил ни слова. Что вполне понятно: признание Элиаса напоминало бред сумасшедшего.

Парис находился в противоположной части овальной комнаты, но с таким же успехом мог быть на другом конце земного шара. Хотя Элиас даже и не представлял, в какой именно точке планеты они оказались.

Когда шаги стихли, Элиас поднялся на ноги. Он уже собрался подойти к другу, как прямо на пути возник Аласдэр — вампир Леонида, в сопровождении гиганта, увешанного клинками разных видов и размеров.

В их прежние встречи Аласдэр казался обыкновенным, вполне нормальным. Элиас никогда бы не подумал, что он далеко не обычный член общества. Да, Аласдэр очень пугал, но всё же выглядел вполне себе человеком.

Сейчас всё было иначе.

Аласдэр, одетый в какой-то явно церемониальный наряд, выглядел величественно. Стоя рядом со своим подручным между Элиасом и поднявшимся на ноги Парисом, вампир подавлял и излучал силу. Если бы Элиас ничего не знал, то сейчас мог бы с уверенностью сказать, что Аласдэр занимал важное место в иерархии вампиров.

— Я пришёл за тобой. Есть два варианта — лёгкий и сложный. Решай, какой выберешь.

Элиас взглянул на Париса, который прижимался спиной к стене. Бледный, как привидение, тот ошарашенно смотрел то на одного, то на другого мужчину.

— Если выберу лёгкий, ты отпустишь его?

Аласдэр подошёл к Элиасу и, сцепив пальцы в замок, произнёс:

— Похоже, ты не понял. Я пришёл не торговаться. Я пришёл за тобой.

Ясно, что с таким подходом Элиас ничего не добьётся, но, может…

— Где Лео? — спросил он и был немало заинтригован тенью сомнения, промелькнувшей на лице Аласдэра. Видимо, упоминание о коллеге заставило этого мудака по крайней мере остановиться и задуматься. — Как думаешь, он на тебя посмотрит, если ты навредишь мне? Или ему?

Расстояние между ними Аласдэр преодолел в грозном молчании. Элиас попятился и прислонился спиной к стене.

— Леонид больше не твоя забота.

— А чья? Твоя? — Элиас расправил плечи. Он был немного выше вампира и обладал достаточным самомнением: когда Аласдэр вынужден был смотреть на него снизу вверх, Элиас испытывал истинное удовольствие. — Если навредишь мне или Парису, Лео тебя никогда не простит.

Аласдэр схватил Элиаса за рубашку, и тот не успел глазом моргнуть, как уже болтался в воздухе, не касаясь носками пола. Твою ж мать! Ладно, это ни капли не страшно. Вся кровь прилила к голове, и под пристальным, тяжёлым взглядом в ушах зашумело.

— Не смей больше говорить о нём в моём присутствии. Понял?

Похоже, отведённое для жизни время подходило к концу, кроме того, Элиас никогда не прислушивался к чьим-либо предупреждениям, поэтому сказанные слова тоже пропустил мимо ушей.

— Что, не нравится об этом думать? Понимаю. Лео… он отличный парень. Чертовски умный, упрямый, вспыльчивый… и преданный. Ну, обычно.

Из дёсен Аласдэра показались клыки, и Элиас самоуверенно ухмыльнулся. Класс, попал в точку. Собственник, значит. Точно, их вид отчаянно защищал то, что считал своим. Как и все животные.

— Лео для тебя слишком хорош, — язвительно заметил Элиас, пытаясь понять, как далеко может зайти. — У него другое предназначение, гораздо выше, чем быть твоим…

— Не стоит заканчивать фразу, — прорычал Аласдэр.

Элиас вцепился в запястье Аласдэра и посмотрел на вампира в упор.

— Мне и не нужно. Ты прекрасно знаешь, что это правда.

На последних словах Элиас почувствовал нарастающее в висках давление — вампир пытался проникнуть в его сознание — и рассмеялся:

— Ой, прости. Пожалуйста, продолжай.

Элиаса дёрнули по стене вниз. Глаза обоих мужчин оказались на одном уровне, и Элиас заметил, как потрясающий оттенок зелени в зрачках напротив начал темнеть.

— Не можешь ничего найти? Какая жалость.

— Что ты такое? — хриплым голосом спросил Аласдэр. — Ни один человек не может навредить так, как ты. Или блокировать нас, как ты.

— Понятия не имею, о чём речь.

В тёмной ауре Аласдэра разве что молнии не сверкали от ярости.

— Ты всё ещё дышишь лишь по одной причине: твоя голова нужна тому, кто превосходит меня в жестокости.

— Тогда тебя жаль вдвойне. Тебе же наверняка не терпится убить меня собственными руками.

— Что ты такое? Кто такой Леонид?

Элиасу удалось безразлично пожать плечами. Как только стало ясно, что большего от него не добиться, Аласдэр отпустил его, и тот свалился на пол. Затем вампир медленно повернулся и посмотрел в сторону уродливого громилы, который стерёг Париса.

— Твоё нежелание говорить, — произнёс Аласдэр, присев перед Элиасом на корточки с видом, не сулившим ничего хорошего, — не означает, что тот, кому ты всё рассказал, тоже будет молчать. — Потом выпрямился и широким шагом направился в противоположный угол комнаты, на ходу бросив голиафу: — В наручники его.

Парис замер оленем в свете фар, но всё же заметил, как мужчина, с которым он недавно пил кофе на кухне Лео, начал подкрадываться. Да, «подкрадываться» — самое подходящее слово. Он медленно подбирался, словно пригвоздив к месту своими угольно-чёрными глазами, и, казалось, предвидел каждое движение. Выглядело это жутко и пугающе, у Париса вспотели ладони.

Когда в комнате из ниоткуда материализовался знакомый Лео, Парис довольно быстро вскочил на ноги — не хотелось сидеть, если вдруг этот парень, мужчина или… вампир вздумает подойти, вот как сейчас.

Тот, кто появился вместе с Аласдэром и очень напоминал бульдозер, загораживал Элиаса, которого секунду назад отшвырнули в сторону, как тряпичную куклу. В голове Париса осталась одна мысль: «Я умру. Этот… этот парень, с которым мы пили кофе… он убьёт меня».

— Подойди.

Сказанное настолько отличалось от ожидаемого, что Парис, заставил себя сделать шаг в сторону парня Лео, как бы угрожающе тот ни выглядел.

— Я рад, что ты умеешь подчиняться приказам. Возможно, это тебе зачтут, когда будут решать твою судьбу. Но если поведёшь себя так же, как твой друг, всё, что случится с тобой дальше, сильно затянется. Уверен, ты представляешь, насколько это будет неприятно.

Парис слышал мужчину, но сфокусироваться мог только на острых кончиках, похоже, клыков.

«Вампир. Вампир. Чёрт, он вампир!»

— Совершенно верно. Я вампир, — признался тот, наклоняясь. Он был настолько близко, что в его чёрных глазах стало заметно яркое мерцание, будто по зрачкам изнутри прошлись лучом света. — А вот ты что такое?

В памяти сразу всплыл разговор с Элиасом: «Мы их потомки, а значит, полубоги».

Через несколько минут нужно было быть в Зале собраний, и Диомед вернулся за Айседорой. Зайдя в покои, он увидел, что свечи зажжены, а постель заправлена. Окинув взглядом помещение, он заметил закрытую дверь в гардеробную и направился туда.

Этим утром старший вампир собирался в другой комнате — почувствовал, что перед судом его подопечной, возможно, захочется остаться одной. Он уже подходил, когда дверь распахнулась, и Диомед ошеломлённо замер.

При виде Исы он, как всегда, почувствовал прилив гордости. Она была в полном облачении, как и Диомед. Его подопечная выглядела потрясающе.

Айседора вышла в покои к терпеливо ожидавшему её старейшине и вложила свою ладонь в протянутую навстречу руку.

— Мой господин, вы, как всегда, невероятно привлекательны.

— Как и ты, моя красавица.

Диомед мягко потянул Ису на себя, и та подошла. Он прикоснулся пальцами к её щеке и, прикрыв веки, мысленно обратился:

«Ты уверена, что готова?»

Она накрыла его ладонь своей, и когда вампир открыл глаза, кивнула.

— Да.

— Ты отважная, mikri mou polemistria.

С сияющим от похвалы взглядом Айседора расправила плечи.

— Ты моя сила и мой стержень, ты огонь в моей крови. Ты придаёшь мне уверенности в действиях. Рядом с тобой легко быть отважной.

Диомед взял её за руку и немного склонил голову.

— Ты всегда была отважной, даже без меня. И ты всегда мстишь тем, кого любишь.

Что-то в её прекрасном лице на долю секунды изменилось, что-то, чего Диомед не смог уловить, но Иса быстро собралась.

— Танос будет присутствовать?

Вампир покачал головой.

— Нет. Итон сказал, что он не покинет свою комнату. Как и не позволит никому войти. — Айседора охнула и прикрыла ладонью рот. — С ним всё будет в порядке, — постарался обнадёжить её Диомед.

— Правда? — переспросила она, с искренностью глядя в глаза. — Я ничего не понимаю. Как Элиасу удалось… — Иса спохватилась и опустила голову.

Диомед поднял её подбородок и посмотрел в лицо.

— Это нормально чувствовать…

— Нет, не нормально, — прервала она и отвернулась. — Ты когда-нибудь тосковал? Испытывал вину? Ты когда-нибудь сворачивался клубком на этой кровати, потому что до невозможности желал человека? — Айседора украдкой посмотрела на него.

Диомед чувствовал её стыд, её горькую обиду.

— Ничего не хочу к нему испытывать. Даже ненависть. Хочу быть безразличной. Как и он, когда стоял рядом и наблюдал за моими страданиями.

Иса отвернулась. Диомед встал у неё за спиной и погладил по волосам.

— Когда тебя вернули ко мне, безразличным он не был. Он дерзил, вёл себя по-собственнически и с гордостью заявил, что спал с тобой. Вряд ли такие эмоции были бы у того, кто ничего не чувствует. Но вопрос в другом: чего желаешь ты, моя Иса?

Она повернулась, их взгляды встретились, и Диомед, взяв её руки в свои, кивнул. Слова были не нужны — он уже знал, чего она хочет.

Лео сидел на кровати и ждал, когда Василиос выйдет из огромной гардеробной. Он пытался принять тот факт, что, скорее всего, приговорил друзей к верной смерти. Но в мыслях повторялось одно — это невозможно.

«Ну не мог же я быть настолько глупым!»

Вспоминая о друге, Лео упрекал себя. Он злился на Элиаса за ложь, за умалчивание важных фактов о его собственной жизни. Но его смерти он не хотел. Как и смерти кого-либо другого. Вот почему и рассказал Аласдэру, где искать женщину.

Что в Лео такого, что смерть и разрушение преследуют его в последнее время буквально по пятам? Верил ли он на самом деле, что Василиос выполнит свою часть сделки? Что обеспечит Элиасу и Парису безопасность?

О господи! Парис. Он, наверное, в шоке.

Лео пошёл на уговор и продал себя в надежде спасти друзей, но вместо этого оказался инициатором, и послал обоих… на смерть.

— Нельзя появляться в суде в таком виде.

Услышав голос Аласдэра, Лео вскочил на ноги. Младший вампир появился прямо перед ним, и выглядел он… сногсшибательно. Как венценосный член королевской семьи, только без короны.

— Вообще-то именно им я и являюсь. Кстати, ты им тоже станешь. А теперь пойдём. Чтобы стоять со мной рядом, тебе нужно выглядеть прилично.

Аласдэр протянул руку, но Лео отшатнулся.

— Где Элиас? Где Парис? Знаю, ты ходил за ними.

— Они пока в камере возле Зала. Ждут, когда все соберутся. И поторопись, если не хочешь, чтобы они просидели там дольше пяти минут — именно столько времени у нас есть, чтобы привести тебя в приемлемый вид. Иначе Василиос будет огорчён.

Лео позволил вампиру взять себя за запястье.

— Он планирует их убить, да?

На бесстрастном лице Аласдэра не дрогнул ни один мускул.

— Действия Василиоса непредсказуемы. К слову, как и его настроение. Однако тут кое-что… — вампир замолчал, а потом ухмыльнулся уголками губ, — прояснилось. Так сказать.

Прищурившись, Лео смотрел на Аласдэра, стараясь уловить его настрой, но понять что-либо по непроницаемому выражению лица оказалось невозможно, мыслей в голове у вампира тоже не было.

— Не понимаю.

— Знаю. Зато я наконец понимаю. Пойдём, Леонид. Нам кое-куда нужно.

ГЛАВА 18

— Сегодня мой день рождения, — сказал Парис, когда глухая железная дверь их новой тюрьмы закрылась. — Что ж, не так я его представлял.

Элиас, который стоял прислонившись к стене, выглядел паршиво — таким Парис его ещё никогда не видел. Он то и дело нервно теребил и без того взъерошенные волосы, на щеках красовалась как минимум трёхдневная щетина. Одна пола белой рубашки, обычно идеально выглаженной и застёгнутой до самого горла, всегда с обязательным галстуком, теперь болталась поверх костюмных брюк, а её ворот был расстёгнут на три пуговицы. Ткань смялась. Элиас как будто провёл неделю в Вегасе и едва выжил.

Жаль, что истинная причина была совсем в другом. Его запястья сковывали толстые наручники, такие же, как и у Париса.

— Элиас, — позвал парень, подходя к другу. — Ты должен мне помочь выбраться отсюда. Скажи им то, что они хотят знать. Они… они же хотят тебя убить.

Элиас поднял голову и встретились с Парисом взглядом.

— А теперь и тебя, — прозвучало в ответ.

Парис отшатнулся, его руки задрожали.

— Меня? Что… Почему?

— Ты не виноват, — сказал Элиас. — Ты не знал.

Парис нахмурился так сильно, что от напряжения заболела голова.

— У меня не было времени рассказать тебе всё, — пробормотал Элиас, окидывая взглядом тесную камеру.

Противно ударив по нервам — будто кто-то провёл ногтями по стеклу — заскрежетала цепь, что соединяла их закованные в наручники запястья с металлическим крюком в каменном полу.

— Чёрт, так расскажи наконец, пока они тебя не выволокли отсюда и не убили.

Элиас посмотрел на друга в упор. В его глазах читалось сомнение, словно он не был уверен, что его слова смогут что-то изменить.

— Парис, они умеют слышать чужие мысли. Если они прислушаются, то могут услышать, о чём ты думаешь. В тот раз, когда он спрашивал, о чём ты…

— Я сразу вспомнил твои слова. — Парис опустил голову и уставился в пол. — Но это нелепо, — продолжил он, возвращаясь мыслями к разговору о полубогах. — Это нелепо.

— Всё должно было быть иначе. Сначала должен был узнать Лео, затем ты. Потом мы должны были найти их. Вот только…

— Тот вампир нашёл Лео первым, — проговорил Парис, с трудом веря, что ведёт эту безумную беседу.

«Вампиры? Полубоги? Какого чёрта? Когда моя жизнь успела превратиться в фантастический роман?»

Но чем больше Парис думал обо всём увиденном, тем больше начинал верить.

— Да.

— Если всё должно было произойти в определённом порядке, то что теперь, когда этот порядок разрушен? И уж прости, но какая у меня роль? Быть идиотом, который ничего не знает? Как у героя фильма, который узнал всё только перед самой смертью?

Элиас решительно покачал головой.

— Нет. Никто из нас… мы не должны умереть. Что вообще происходит? В этом нет смысла.

Парис только усмехнулся.

— Неужели? Но тогда, может, ты заново всё переосмыслишь? Потому что я, например, чётко вижу: очень скоро нам с тобой достанется роль мертвецов.

— Нет. Ты последний элемент пазла. Когда всё случится, а это должно быть очень скоро — чёрт, просто обязано случиться очень скоро — всё изменится.

— И что же должно случиться?

Элиас открыл рот, собираясь ответить, но прежде чем успел вымолвить хоть слово, распахнулась дверь. Вошёл уже знакомый вампир-гигант и открепил цепь Элиаса.

— Ты. Пошли.

Парис хотел что-то сказать, но Элиас покачал головой.

— Помни, что я сказал про мысли, — произнёс он, уже выходя из камеры.

Парис кивнул в ответ на более чем очевидное: «Не думай. Совсем!»

Парис смотрел, как закрывается дверь за Элиасом и вампиром, и думал, увидит ли своего друга когда-нибудь снова.

Элиас поморщился от боли, когда цепь, прикованную к наручникам на запястьях, дёрнули сильнее. Он был уверен: впереди его ждёт вряд ли что-то хорошее. Или, раз уж на то пошло, хотя бы приятное.

Пришедший за ним громила походил на каменную стену и был столь же хладнокровен. Когда он, выглядя совершенно непробиваемым, остановился перед высокими двустворчатыми дверьми и снял цепь, Элиас постарался отогнать сомнение, которое начало поднимать свою уродливую голову.

Запястья остались закованы в тесные наручники, и вряд ли эта боль окажется единственной — Элиас был бы удивлён, зная, на что способны вампиры.

Стражник, или кем он там был, отошёл и встал позади. Ожидая, когда двери откроются и освободят путь к месту казни, Элиас вспоминал всё, что ему показывали и говорили последние десять лет. Чёрт, и как вот это вписывается в их планы? О его смерти не говорилось ни слова. Совершенно точно, он бы не забыл.

«Элиас Фонтана, ты должен мне доверять, — раздался в голове властный высокий голос. От знакомого мелодичного звучания колотившееся сердце забилось спокойнее и ровнее. — Как верил до сих пор».

Элиасу хотелось верить ей, своей богине. Как и в свою миссию. Но слепая вера — дело трудное, тем более когда все вокруг пребывают в сомнениях. Поэтому Элиас не сдержался: «Моя смерть — часть твоего плана? Или…»

Скрип массивных дверей заглушил все будущие мысли, створки распахнулись, открывая Элиасу путь к гибели.

В спину толкнули. Элиас споткнулся и сердито глянул на стоявшего сзади ублюдка. Потом взял себя в руки и глубоко вдохнул — он верил в то, что делает, вера должна помочь пройти любые испытания.

Войдя в огромное помещение, Элиас отметил, насколько сегодня оно выглядело по-другому. В отличие от пустого зала из снов, это место встречи было заполнено до отказа. С каждой стороны до самого потолка, как на стадионе, возвышались трибуны с сотнями зрителей. Вампиры всех возрастов, мастей и полов стояли, стараясь увидеть, как его, человека, ведут на смерть.

Элиас не хотел показывать страх, который явно ждали, он расправил плечи, с уверенностью, которую совершенно не чувствовал, оглядел толпу и твёрдым шагом направился в зал. В ответ на дерзкую отвагу разъярённые существа вокруг мерзко зашипели и обнажили клыки, источая чистую ненависть. Элиаса провожали налитыми кровью глазами и, судя по рычанию, каждый вампир с радостью поквитался бы за своих собратьев, разорвав его на куски. Но когда он оказался перед тремя искусными тронами, стало понятно, что эта честь, без сомнения, достанется восседавшим на помосте. И да, сегодня их было трое.

Элиас узнал мужчину в центре, того, кто, похоже, был главным. Именно с ним Леонид заключил какой-то странный и извращённый союз. Его звали Василиос. Слева от него сидел старейшина Айседоры — это он повалил его вчера на пол. Третий же — по правую руку от обманчиво спокойной центральной фигуры — в прошлую их встречу отсутствовал. По сравнению с двумя другими вампирами он выглядел значительно моложе. Одет он был, как и его собратья, однако имел измождённый вид: щёки впали, в глазах стоял холод, волосы нечёсаны, а на скулах красовалась недельная щетина.

— Элиас Фонтана, — произнёс Василиос, вставая.

Элиас поднял глаза на вампира и стал ждать.

— Не могу передать словами, как мы рады встрече с тобой. Человеком, которому удалось одолеть двух наших самых зрелых и почитаемых собратьев.

Похоже, ублюдок планировал уморить Элиаса своими речами, и только потом убить, но его ждёт разочарование.

— А меня они что-то совсем не впечатлили, — ответил Элиас. — Забавно, последние мгновения жизни могут изрядно удивить.

На этих слова весь зал дружно ахнул, но вампир поднял руку, заставляя толпу умолкнуть. Когда шёпот стих, Василиос щёлкнул пальцами, и громкий треск эхом отразился от стен. Элиас вскрикнул. На его левой руке свободно болтался сломанный указательный палец.

— Интересно, не находишь? — задумчиво произнёс Василиос. — Ты такой бесстрашный…

— Да, — прервал его Элиас, прижимая повреждённую руку к груди. Он отказывался склоняться перед высокомерным выродком. — Полагаю, так. Как смею я обращаться ко всемогущему Василиосу. Я прав?

Вампир едва заметно прищурил глаза, — это был единственный знак возмущения — а потом снова заговорил:

— Мистер Фонтана, я старался быть любезным. Чего никогда не делал. Прошу не спрашивать почему. Интересно, покинет ли тебя смелость, когда ты будешь корчиться на полу в агонии?

Вслед за вопросом Элиас почувствовал, как чья-то рука стальной хваткой сжала горло, и доступ воздуха перекрыли так же легко, словно наступили на садовый шланг. Брызгая слюной, Элиас закашлялся и попытался вдохнуть, вены на шее вздулись.

— Василиос! — выкрикнул Лео.

Вампир, который находился в центре внимания, угрожающе рыкнул и скомандовал:

— Аласдэр, не спускай его с поводка.

Элиас отпустил пульсирующую от боли руку и здоровой рукой схватился за горло. Он снова пытался вдохнуть, слезившиеся глаза налились кровью. Элиас слышал голос Лео, который звал того, кто устраивал представление, но найти парня взглядом уже не было сил. Он смог сделать единственное: уставиться на Василиоса, который неспешно спустился с лестницы и пошёл в его сторону.

— Как я и говорил, когда ты меня очень грубо прервал, ты такой бесстрашный, потому что, скорее всего, заблуждаешься насчёт того, что ты такое.

«Блядь, Фонтана, соберись!» — скомандовал себе Элиас, когда Василиос, сделав ещё один шаг, остановился почти вплотную. Взгляд жутких чёрных глаз, от которых невозможно было оторваться, даже не дрогнул, когда от нехватки кислорода у Элиаса закружилась голова. Вампир, внешность которого была близка к совершенству, пристально изучал каждую чёрточку на лице человека.

Элиас попытался найти в толпе того, кого когда-то считал своим другом, и увидел его рядом с ублюдком Аласдэром. Тот сидел, зажимая Лео рот.

Видимо, вампирам было всё равно, кто или что такое Лео: раз они уже знали об Элиасе, то определённо поняли, что Лео такой же. Но на его друге было надето что-то вроде чёрно-золотой мантии, которая при каждом движении Лео на сиденье переливалась в лучах света.

Шёлк. Ну, конечно. Эта свора выродков пользовалась только лучшим. Они благоденствовали, питаясь всевозможными удовольствиями. Не важно, сколько это стоило денег или жизней, как в его случае.

Элиас встретился с бывшим другом взглядом и от осознания предательства почувствовал такую сильную боль, что его затрясло. По перекошенному и мрачному лицу Лео сложно было что-то понять. Зато его попытки вырваться из хватки сидевшего рядом вампира сказали о многом.

Возможно, это ещё не конец.

— Не смотрите на него, мистер Фонтана, — промурлыкал Василиос Элиасу на ухо. — Теперь он мой. Я могу поступать с ним, как посчитаю нужным. И здесь, — продолжил он, поворачивая за подбородок к себе лицо Элиаса, — ты будешь смотреть только на меня. Видишь ли, сегодня я узнал о тебе кое-что интересное. Леонид понятия не имеет, о чём я говорю, да? Если то, во что ты веришь, действительно правда, то моя новая игрушка довольно бестолковая.

Элиас внимательно посмотрел в насмехающееся лицо и задрожал, когда Василиос, приблизившись, продолжил на ухо:

— Думаю, пришло время рассказать, как считаешь?

Вампир отступил, хватка на горле ослабла, и Элиас судорожно вдохнул. Он закашлялся, когда раз за разом начал вдыхать долгожданный воздух, но не спускал глаз с вампира напротив. Василиос очаровывал. Даже Элиасу, который в эту минуту пытался вспомнить, как дышать, с трудом удавалось противостоять обаянию ублюдка и послать его к чёрту.

— Рассказать что? — в конце концов выдавил Элиас.

Василиос изогнул губы и глянул на Лео, смотревшего на обоих мужчин огромными глазами, в которых паника граничила с ужасом.

— Конечно же о том, кем ты себя считаешь. О том, кем ты считаешь его. Хотя нет, — проговорил Василиос и поднял руку. — Думаю, что демонстрация будет куда эффективнее. В конце концов, разве полубог не может освободиться от каких-то там жалких наручников? Или срастить сломанную кость?

С трибун донёсся тихий гул перешёптываний, и глаза Лео округлились так, что казалось, вот-вот выпадут из орбит.

— Видишь? Даже ему трудно поверить. На этом этапе доказательство действительно помогло бы в твоём деле. Может, разрушишь этот зал и исчезнешь? Подобное начало было бы восхитительным, — заявил Василиос, потом отвернулся и пошёл обратно к подиуму.

— Доказательство прямо перед тобой, — произнёс Элиас, осмелившись заговорить.

Вампир остановился на последней ступеньке и резко обернулся.

— Ты же не можешь от него отстать. И ты сейчас сказал, что не знаешь причину, но пытался быть со мной любезным. Всё из-за него. Ты хочешь ему угодить. — Элиас рассмеялся, зная, что сказанное звучит полным безумством, а потом перевёл взгляд на молчавшего Диомеда. — И ты. Ты же не можешь отвести от меня глаз. Даже сейчас, пряча за своим креслом Айседору, которая жаждет показаться и увидеть меня, не сводишь с меня глаз, желая… чего? Скажи. Неужели обычное существо, всего лишь человек, способен быть настолько притягательным для тебя и твоего первообращённого?

В зале начал подниматься рёв возмущения, и Элиас почувствовал, как в кровь выплеснулся адреналин, боль в руке стихла.

В толпе хищников, которые жаждали его смерти, Элиас посеял сомнение. Неужели их обманули? Теперь все погибнут, только потому что их так называемые старейшины ослеплены страстью к никчёмным людишкам? Вампиры были ужасно обеспокоены, и выглядело это почти смешно.

Вот. Теперь пусть сами разбираются. Напыщенные ничтожества.

Несмотря на разразившийся хаос, Диомед в один миг оказался перед Элиасом и сильно сжал его подбородок. Зал снова погрузился в мёртвую тишину, будто страшась гнева вампира.

— Элиас Фонтана, откуда ты? Зачем тебя прислали? Говори.

Элиас прикрыл глаза и позволил себе погрузиться в пьянящее чувство эйфории от смятения в голосе вампира.

— Говори!

Элиас молча уставился в заинтересованное лицо.

— Тебя привели сюда умереть. Ты что, не понимаешь? Достаточно одного моего жеста, и ты будешь мёртв. Твоя жизнь полностью в моих руках. Тогда почему ты молчишь?

Элиас провёл языком по нижней губе, и вампир проследил за движением взглядом. Потом подумал довольно громко, чтобы Диомед услышал: «Да, притяжение мощное. Ты даже не любишь мужчин… но не можешь оторвать от меня глаз».

Пальцы на подбородке сжались сильнее, наверняка останутся синяки, если, конечно, получится выжить. Элиас продолжил:

— В твоих руках только моё тело. Свою силу, полностью, ты получил от моих предков. — Потом, скосив глаза, он нашёл Лео и произнёс: — Всё, что случилось и случится дальше, предопределено. Вы ничего не измените.

— Какой ты глупец. Даже не пытаешься спастись.

— А какой в этом смысл? — спросил Элиас, снова взглянув на Диомеда, и тот скривился. — Где она? Если суждено умереть, пусть последний удар сделает она.

— Многие заслуживают нанести тебе последний удар, человек. — Бледный вампир слегка повернул голову Элиаса в сторону молодого мужчины, который сидел на помосте справа. — Итон?

Вампир на троне глянул на человека с такой ненавистью, что Элиас должен был бы скукожиться и умереть на месте.

— Отдай его Айседоре. У неё хватит сил, чтобы восстановить справедливость от имени моего Таноса. А я предпочту наблюдение за страданиями.

Теперь Элиас знал, кем был этот вампир. Старейшина, господин того, кто попал под его нож в кабинете. От ощущения победы Элиас почувствовал удовольствие, которое походило на сильный, ранее не испытанный кайф. Но вид того, кто явно скорбел об утрате, вызвал внутри вину, которая губительно подтачивала решимость, и без того давшую трещины.

— Айседора! — позвал Диомед свою первообращённую.

И тут всё изменилось. На помосте появилась Айседора Никитас, обутая в шикарные высокие сапоги, сексуальнее которых Элиас в жизни не видел.

Кожаные, покрытые шипами, они чулком обтягивали стройные ноги до середины бедра. Сапоги с лёгкостью можно было использовать для убийства, ударив каблуком или шипом прямо в сердце. А с учётом того, что в прошлом Элиас делал всё, чтобы ей угодить, вполне возможно, что вампиресса как раз об этом и думала.

Чёрный жакет, повторяющий каждый великолепный изгиб тела, застёгивался на медные пуговицы, ряд которых начинался над левой грудью и, пересекая лиф по диагонали, опускался до талии, где материал собирался в мелкие складки. Но в отличие от коротких мужских пиджаков, которые шились, чтобы идеально сочетаться с нижней частью костюма, полы жакета Исы сзади удлинялись, доходя до самой земли в виде некоего плаща, а спереди открывали вид на чёрные кожаные брюки, обтягивающие как вторая кожа.

Волосы Айседоры цвета воронова крыла спадали на плечи мягкими волнами. Встретившись с Исой взглядом, Элиас подумал только об одном: она его истинная богиня и ангел смерти, от вида которого захватывает дух.

«Как же ужасно он выглядит,» — такой была первая мысль Айседоры, спускавшейся по ступеням к Диомеду. — «Он прекрасен». — Вторая.

Лицо Элиаса исказилось, скорее всего, от боли, но когда их глаза встретились, Айседора ощутила, как возникшая между ними связь снова отозвалась глубоко в сердце.

С ответственностью за весь свой вид, которая давила непомерной тяжестью, Иса остановилась возле своего господина. Вот он. Долгожданный момент отмщения. Ей развязали руки, позволяя нанести последний удар и подтвердить своё положение, отомстить за Таноса вместо Итона, который ещё слишком слаб для реванша. Но при виде Элиаса, волосы которого — когда-то чернильно-чёрные — подёрнулись серебром, решимость Айседоры ослабла. Она прикасалась к этим волосам. Запускала в них пальцы и сжимала, пока Элиас вбивался в неё, шепча о желании жить и умереть, не покидая её. Воспоминания усложняли намеченную задачу.

«В чём дело, моя Иса? — В её сознание вторгся Диомед. — Скажи, что тебе нужно».

На какую-то долю секунды Айседора задумалась, а потом потянулась к руке Элиаса, той, где был сломанный палец. Она сжала раздробленную фалангу, и Элиас вскрикнул от боли. Затем повернулась к своему старейшине со злобной ухмылкой.

— Хочу то, что у него осталось. Время, — прошипела она и стиснула ладонь сильнее.

Серебристые глаза Элиаса сверкнули. В глубоко тлевшем огне читались презрение, похоть и… что-то ещё, невозможно было понять.

— Мне нужно время, чтобы рвать его, мучить и пытать. Как он делал это со мной.

Просиявший от гордости Диомед спросил:

— А потом?

Одобрение вампиров с трибун наполнило Ису силой и желанием пить кровь, трахать и убивать. Она облизала губы.

— А потом я нанесу последний удар. — С этими словами она притянула Элиаса ближе, сжав в кулаке другой руки его рубашку, и проговорила: — Когда я с тобой закончу, ты пожалеешь, что не умер раньше.

С упрямством, которое по мнению Исы было вызвано заблуждением и неразумной решимостью, Элиас ответил:

— Возможно. Но я не умру.

Сдерживая кипевшую внутри ярость, Айседора наклонилась к его уху и медленно лизнула упругую раковину. Солёный вкус ударил по рецепторам, и вампирессе пришлось напомнить себе о своей цели.

— Вряд ли смогу когда-нибудь понять причины твоей жестокости. Но кое-что знаю точно — я не смогу тебе помочь. Ты умрёшь. И за что?

Элиас повернул лицо, и Айседора удивлённо приоткрыла рот — в его глазах светилась глубокая неприкрытая любовь.

— За любовь не к той женщине.

На последних словах Иса испытала такой же шок, что и Элиас, судя по его лицу. И не задумываясь больше ни на секунду, она вместе с пленником исчезла из зала.

Парис сидел у дальней стены камеры на узкой скамье. Он больно прикусил кожицу возле ногтя большого пальца и выругался, убрал руку ото рта и засунул её под ногу, не переставая нервно стучать пяткой по полу.

С момента, когда увели Элиаса, казалось, прошла целая вечность. Хотя это могли быть и игры разума. Как бы там ни было, но Парис был уверен, что ещё немного и сойдёт с ума.

Встав, он уже собрался колотить снова в дверь, но тут она распахнулась и в дверном проёме появился огромный силуэт того самого вампира-громилы… но без Элиаса.

«Чёрт. Вот чёрт! Где он? Он мёртв?»

Вампир вошёл в камеру, и Парис попятился. Споткнувшись о скамью, он приземлился задницей на сиденье, а громила в этот момент отстегнул его цепь. И продолжил приближаться. Сердце в груди забилось быстрее, глаза затуманились. Стараясь успокоиться, Парис поднёс руки ко лбу, и почувствовал в голове глухой стук. Сначала Парис решил, что это в ушах отдаётся его собственный пульс, но чем ближе подходил вампир, тем больше рос внутри страх, усиливая звук до такой степени, что казалось, будто он очутился на каком-то концерте возле низкочастотного динамика.

Парис опустил руки и попытался остановить вампира.

— Подожди, — сказал он, стараясь выиграть немного времени.

Но как только слово слетело с губ, из ладоней вырвалось облако пепельного цвета, которое с силой ударило в стражника и, отразившись, превратило наручники на запястьях в пыль.

Увидев, как огромный вампир буквально на глазах съёжился и уменьшился, Парис ошеломлённо втянул воздух. А когда стражник рухнул на пол, как марионетка, которой перерезали нити, Парис сжал кулаки и положил их к груди… Это он стал причиной всего происходящего. Дрожа всем телом, парень уставился на лежавшее у ног тело.

«Господи. Господи боже! Что это было?»

Он разжал кулаки и увидел, что свободен. Потом взгляд упал на открытую дверь. Нет времени думать. Момент настал. Нужно действовать. И переступив через вампира, Парис помчался так, как никогда в своей жизни.

ГЛАВА 19

Аласдэр поверить не мог в происходящее. Один, двое, трое, пятьдесят… Зал собраний опустел как никогда быстро. Аласдэр оглянулся на Василиоса в поисках подсказки, но тот лишь сидел и наблюдал, как обитатели логова расползаются по укрытиям, в которых можно спрятаться и переждать бурю.

Диомед пропал следом за Айседорой, несомненно, желая разобраться. И судя по грозному выражению лица старейшины, ничего хорошего кузину не ждёт — Аласдэру не хотелось бы оказаться на её месте.

Итон, оставшийся рядом с Василиосом, казалось, впал в странное оцепенение. Словно не заметил ничего. Ни конфликта с человеком, который навредил его первообращённому, ни откровений о том, кому или чему приходится противостоять. Было невыносимо видеть Итона в столь подавленном состоянии, и когда Аласдэр вновь поднял на него взгляд, старейшина тихо растворился в воздухе — пропал, словно человек, ушедший из жизни.

Аласдэр с любопытством посмотрел на Василиоса. Тот был необычайно молчалив и держал разум закрытым после того, как услышал слова длинноволосого друга Лео. Новости укрепили подозрения о богах. Но какое значение это имеет сейчас, когда вампиры столкнулись с их прямыми потомками? На что способны полубоги? Очевидно, боги были сторонниками массового уничтожения. Геноцида всей расы вампиров. Но Аласдэр не мог отделаться от мысли, что здесь кроется что-то ещё, он слышал колотившееся сердце человека — едва ли Лео был способен на убийство подобного масштаба или любое убийство вообще. Возможно, Леонид желал смерти им с Василиосом, но совсем по другой причине.

— Куда она его утащила?

Аласдэр услышал вопрос, но не потрудился ответить. Он встал и подошёл к своему старейшине, на красивом лице которого застыло недовольство.

— Эй? Я задал вопрос, — произнёс Лео, потянувшись к руке младшего вампира.

Почувствовав хватку пальцев, Аласдэр развернулся и злобно предостерегающе зарычал.

— Пусти.

— Нет. — Леонид вздёрнул подбородок и прищурился. — Куда она его утащила? Скажи.

— Довольно, Леонид, — прогремел Василиос в пустом зале, вставая.

Лео посмотрел на старейшину, отпустил руку Аласдэра и тряхнул головой. Его взгляд стал диким.

— Я верил тебе, — прошептал парень, и Аласдэр не понял, к кому он обращался. — Ты сломал ему кости. Сдавил горло… — Голос дрогнул при упоминании недавних событий.

Аласдэр не пошевелился, его взгляд остался прикован к человеку, который отступал всё дальше.

— Да, — согласился Василиос. — Но всего одну кость. Поблагодари меня за сдержанность.

— По… поблагодарить? — пробормотал Лео, обхватив себя руками. — Ты монстр.

Аласдэр шагнул ближе, Василиос появился рядом и коснулся его руки, останавливая. Аласдэр чувствовал осторожность стоявшего рядом старейшины, и они вместе внимательно рассматривали парня, с которым совсем недавно связали свои жизни.

— А ты, судя по всему, бог, — заявил Василиос. — Конечно, Леонид, ты совершенно не удивлён. Ты видел наше прошлое. Мы охотимся. Мы убиваем. Мы монстры. Так к чему ты клонишь? Вынужден признать, я начинаю злиться.

— Я клоню к тому, — заговорил Лео, продолжая отходить, — что не хочу быть связан с монстрами. Сегодня у тебя был выбор, как и у меня в тот вечер, когда я решил вам помочь.

В глазах Лео мелькнули разочарование и страх, и Аласдэра с головой накрыло волной боли. Это бесило. Раздражение было почти столь же сильно, как и ярость, которую он испытал при виде мужчины, пытавшегося убить кузенов.

— Ох, agóri, — заметил Василиос. — Слишком поздно. Ты уже с нами связан. А теперь подойди.

Услышав приказ, Лео упрямо покачал головой и поднял руки — пол под Аласдэром затрясся. Младший вампир глянул вниз — прямо между его ступнями в твёрдом камне появилась трещина не толще волоса — и вновь посмотрел на человека, который противостоял им.

Глаза Лео напоминали две свинцовые грозовые тучи, а тело словно дрожало от громовых разрядов, сотрясающих стены вокруг. Затем тучи будто рассеялись и пробился солнечный свет, от Лео начал исходить золотистый жар. Жжение на руках и лицах походило на то, что Аласдэр почувствовал, испив крови Лео, только в сотню раз сильнее.

«Леонид, — дикий рык поразил разумы всех троих волной чистой силы. Василиос во всей красе. — Прекрати. Немедленно».

Лео моргнул, осознавая слова, и тут же всё замерло. Повисла тишина, все трое пристально смотрели друг на друга. Василиос первым нарушил молчание:

— Вот. Теперь у меня есть доказательства.

Лео уставился на пару напротив, его руки тряслись.

Черт возьми. Это… Что вообще произошло?

Он уже было собрался спросить, но без единого слова — или мысли, если уж на то пошло, — Василиос исчез, и они с Аласдэром остались вдвоём в пространстве, похожем на пещеру.

— Ну, вот и ответ, — сказал вампир, развернулся и пошёл прочь.

— Что? Это нихрена не ответ. Элиас и Василиос думают, мы какие-то боги? — недоверчиво спросил Лео. «В смысле, это же невозможно, да?»

Аласдэр подошёл к проходу.

— Эй. Не уходи от меня.

Лео пошёл следом и даже не успел перевести дыхание, как Аласдэр возник перед ним и схватил за лацканы мантии.

— Поэтому из-за твоей крови той ночью я оказался парализован и чуть не умер. Поэтому, Леонид, ты видел моё прошлое во время поцелуя, и поэтому Василиос настолько тобой увлечён.

Аласдэр злился на собственные слабости, и это было не в новинку, а вот ревность в последней фразе удивила. Лео прежде её не замечал и сейчас в смятении сжал кулаки.

— Видимо, это бесит тебя больше, чем угроза смерти.

Аласдэр отпустил его, сильно оттолкнув.

— Не шути со мной, file mou.

— Почему нет? Тебя это расстраивает? — спросил Лео, приблизившись вплотную к лицу вампира. Рискованно, да, ну и чёрт с ним. — И что ты сделаешь? Сломаешь мой палец? Может быть, ногу?

— А чем это поможет? С кровью Василиоса в венах ты сильнее меня.

— А-а-а. Значит, вот в чём проблема?

Лео признал, что приятно было наконец взять верх над Аласдэром. Он его обошёл и ткнул пальцем в грудь.

— Тебе не нравится, да? Но что именно? Что я сильнее, или что ко мне проявляют интерес? — Охваченный гневом, Лео уставился на когда-то похитившего его вампира и напомнил: — Ты меня преследовал, забыл? Предложил меня ему, это… Это всё из-за тебя.

— Нет, — взревел Аласдэр в ответ, оскалившись, и Лео невольно восхитился его свирепостью. — Это всё из-за них. Разве не понимаешь? Я преследовал тебя не потому, что хотел. Меня привели твои боги. Ты был создан с единственной целью — соблазнить меня и убить. Ты знаешь все мои слабости, видишь мои недостатки, а для меня ты понятнее не стал. И всё же именно ты способен меня уничтожить. Уничтожить всех нас. — Слова Аласдэра сочились яростью и отвращением к самому себе, когда его голос упал на октаву, волосы у Лео встали дыбом. — Стоишь тут, заявляешь, что не хочешь быть связан с нами. Что ты страшишься монстров. И всё же, file mou, подозреваю, что мы поменялись местами, согласен? Ты хоть раз задумывался, может, я не желаю быть связан с тобой?

«Нет, не задумывался».

Но сказать вслух Лео не успел — Аласдэр исчез.

ГЛАВА 20

Водопад Неда

Наши дни

Первое, что услышал Элиас — отдалённый шум падающей воды. Не ласковые переливы ручья, а рокот вероломного потока. Он огляделся и начал скованными руками щупать поверхность, на которой лежал. Под его ладонями были сырая трава и влажная грязь. Повсюду, насколько было можно рассмотреть, росли пышные зелёные деревья и кустарники, а впереди, у подножия величественного водопада, раскинулось озеро.

«Чёрт, где я? В раю? Нет…»

Наручники на запястьях и боль в пальце подсказывали Элиасу, что он всё ещё жив, Айседоры рядом тоже не было. Затуманенный разум вызвал одно из последних воспоминаний, которое вряд ли когда-то забудется. Как блистательная, прекрасная Айседора выворачивает его сломанный палец. Око за око. Сейчас Элиас даже не держал зла за месть, и если уж ему предстоит умереть, он со смирением примет смерть от руки Исы. Остался лишь один вопрос: где она?

— Айседора! — крикнул Элиас в лунную ночь, поднимаясь на ноги.

Он ждал, гадая, будет ли его смерть долгой и мучительной. Хоть это было и не в характере Исы.

— Айседора? Я знаю, что ты здесь. Покажись, и закончим наконец.

Она появилась внезапно, словно по прихоти воображения, воинственная, как всегда, и совсем близко, касаясь кончиками сапог его ботинок.

— Закончим? Нет, Элиас. Мы лишь приступили.

Искристые голубые глаза Исы сверкнули, когда он судорожно вдохнул и заставил себя обратить внимание на что-то кроме пленительного лица.

— Где мы? — Элиас сомневался, что получит ответ, учитывая, что между ними произошло.

Но Айседора оглянулась на водопад и прошептала:

— Там, где всё началось.

Тупая боль в ладони ужасно отвлекала, но и без того Элиаса бы сбили с толку её слова.

— Что это за место, Айседора?

Она молчала несколько секунд. Затем развернулась, подошла к кромке воды. и проговорила голосом, от которого кровь стыла в жилах:

— Ад.

Иса прикрыла глаза и позволила шуму воды затопить сознание. Она была уверена, что если хорошенько прислушается, то различит зов призраков прошлого.

— Ад? — переспросил Элиас.

Айседора обернулась и встретилась с его пристальным взглядом. Элиас бережно прижимал к себе руку, но, несмотря на явную мучительную боль в пальце, ни разу не отвёл глаз.

Иса на мгновение задумалась, зачем вообще переместила Элиаса сюда. Не это она планировала, отправляясь в Зал собраний, но стоило только увидеть приговорённого к смерти, сомнения взяли верх. Он заявил, что влюбился не в ту женщину — и её выбило из колеи. Прошлое, настоящее, то, кем Иса была, и то, кем она стала, — всё это теперь повисло между ней и Элиасом.

Он совсем её не понял. Не понял, что она может любить и что она любила. Хотя Элиас не виноват. Айседора никогда не демонстрировала своих чувств. Никогда не показывала нечто глубже страсти и похоти. Иса изображала карьеристку, которая каждую ночь наслаждается компанией Элиаса. На самом же деле всё было гораздо серьёзнее. Её бесконечно тянуло к нему, и она даже задумывалась, не предложить ли Диомеду оставить Элиаса при себе. Но, к сожалению, пришлось его отпустить.

Подобный исход казался наиболее справедливым. Раньше Элиас был хорошим человеком, он заслуживал женщину, с которой может провести всю жизнь. Именно поэтому, когда старейшина заподозрил между ними что-то большее и потребовал встречи, Иса ушла. Невозможно было представить, как объяснить свою суть и сложную связь с Диомедом.

— В своём кабинете ты сказал, что не знал меня, и был прав. Не знал. Я никого не подпускала близко. Но в какой-то момент ты стал важнее многих. Правда, Элиас? И сейчас мы знаем, почему ты важнее кого-либо… другого. Прямой потомок богов. Полубог, посланный убить меня и моего господина. Верно? Но я не могу этого допустить. Я не позволю тебе. Мы слишком много выстрадали, и, думаю, будет справедливо, если перед смертью, — Иса оглянулась, — ты поймёшь, о чём я говорю. Осознаешь, насколько ошибаешься насчёт меня и нашего вида.

Элиас поднял тёмную бровь — движение напомнило о самоуверенном, невероятно сексуальном мужчине, перед которым Айседора не могла устоять.

— Здесь меня обратили, — произнесла она, склоняясь и окуная пальцы в воду. — Этого боги не рассказали?

Элиас молчал, тогда Иса встала и подошла ближе к нему. Он прижимал руку к груди, стискивая зубы в надежде справиться с болью.

— Палец болит? Как печально.

Неожиданно быстро, он дотянулся скованными руками к её плечу и потянул на себя.

— Чего ты ждёшь, Айседора? Просто сделай. Заверши то, что начала много лет назад. Вырви моё сердце, и покончим.

Она аккуратно убрала его пальцы с рукава.

— Ещё рано, — с уверенностью сказала Иса.

Айседора подняла ладонь к щеке Элиаса. Но пальцы дрогнули, и она коснулась его волос. Как только их взгляды пересеклись, Иса проговорила:

— Хочу узнать, похож ли ты на своих юных друзей. На человека Аласдэра. — Она прижалась, замерев на расстоянии вдоха от его губ, и прошептала: — Увидишь ли ты моё прошлое, если я тебя поцелую. Такого никогда не случалось, но это было… раньше.

Взгляд Элиаса упал на губы Исы, а затем он с вызовом поднял глаза.

Хватит ли у неё смелости попробовать и узнать.

Айседора едва коснулась губами уголка его рта и призналась:

— Я понимаю тебя лучше, чем тебе кажется. Давным-давно я тоже влюбилась в неправильную женщину, она тоже полюбила меня. И умерла из-за любви, как предстоит и тебе.

С этими словами Иса поцеловала знакомые, искушавшие вновь и вновь губы и показала истинную себя.

Водопад Неда

31 год до н. э.

Голову пронзила ослепляющая боль, словно от удара битой. «Господи боже», — подумал Элиас, прижимая ладони ко лбу и массируя кожу, будто это могло помочь. Но тут послышался треск веток, и Элиас опустил руки.

Обернувшись, он осмотрелся и понял, что кусты и деревья, покрывающие скалу у водопада, выглядят иначе.

Чёрт, и правда. Он знал, что можно увидеть фрагменты из жизни существа, которого предстояло убить, но совсем не ожидал, что это будет настолько ясно и реально. Но мгновение мимолётно. Его предупреждали: до назначенного времени случится лишь несколько подходящих видений, но это… Это превысило все ожидания.

Вот. Вновь треск веток, и Элиас заметил её. Айседора взволнованно спускалась по исхоженной тропе сквозь густую растительность. Солнечные лучи пробивались через ветви, склонившиеся над узкой тропинкой, и золотили кожу девушки. Иса уверенно бежала между деревьев, а значит, приходила к водопаду не в первый раз.

Первое, что подумал Элиас, когда девушка замедлилась и вышла из леса: «Она прекрасна». Иса остановилась на берегу реки и посмотрела мимо Элиаса, будто его там и не было. В этот момент он услышал чьи-то шаги.

У плещущейся воды, спиной к ним стояла девушка: медовая кожа, волосы ниспадали на спину, словно волны солнечного света, как дар, преподнесённый самим Аполлоном. Незнакомка обернулась, и Элиас утонул в бездонных миндалевидных глазах чувственного карего цвета. Она была как ожившая богиня солнца.

— Подойди, моя Иса, — позвала девушка. — Только не говори, будто мы сбежали сюда, чтобы стоять вдали друг от друга. Тебе не жарко?

Она обворожительно улыбнулась, и эта улыбка ослепила Элиаса. В конце концов он с трудом оторвал взгляд и обернулся. Иса, которую он, похоже, никогда не знал по-настоящему, потянулась к кожаному ремню под грудью.

Господи, ведь это та самая девушка. Та, о которой Айседора упоминала. Девушка, которую она любила. Девушка, которая умерла.

Элиас не знал, на кого смотреть: на Ису или на ту, от которой она не сводила глаз. В конце концов, он обратил внимание на блондинку — девушка отвернулась и потянулась к подолу платья.

«Чёрт, от неё дух захватывает», — подумал Элиас и услышал тихий вздох сзади, видимо, Айседора была с ним согласна.

Златокудрая искусительница стояла на расстоянии нескольких шагов, и как только тонкий материал прошелестел по её гладким бёдрам и обнажённым ягодицам, Айседора прошла мимо Элиаса.

Её кожа была безупречна, без единого недостатка, и Элиас не заметил, как пошёл следом, желая прикоснуться к незнакомке. Таинственная девушка сняла одеяние через голову, и Айседора замерла в шаге позади, подняв руку. Она не прикоснулась к подруге. В последний момент Иса опустила руку к своему лону, потирая ладонью прикрытый одеждой холмик и прижимая ткань к бёдрам.

Какое невероятное зрелище: она стояла так близко к любимой и удовлетворяла себя. Элиас облизнул губы и обошёл девушек, чтобы видеть их обеих. Лица разрумянились, блондинка стояла обнажённая, с закрытыми глазами, подняв лицо к солнцу, Айседора же с приоткрытым ртом пожирала взглядом нагую плоть.

Что же случится? Элиас мог лишь надеяться, что будет то, о чём он подумал. Блондинка оглянулась на подругу со сладострастным взглядом, а та по-прежнему сжимала ладонь между бёдер. Похоже, Элиасу повезёт.

— Иса, ты собираешься раздеваться?

Айседора сглотнула и убрала руку от паха. Её нервозность была чужда той женщине и вампирессе, которую знал Элиас. Но здесь, в этом времени и месте, поведение выглядело естественным.

Айседора спустила рукав платья с плеча и, когда ткань упала на землю, посмотрела в глаза блондинке. Жар, бурливший в тёмно-синих глубинах, подсказывал, что Иса мечтала об этом моменте. О моменте, когда подруга посмотрит на неё так, как сейчас. Незнакомка подмигнула и бросилась в воду, а Иса, облизнув губу, была готова последовать за девушкой.

Она развязала кожаный ремешок в волосах, он упал на плечи, и Элиас инстинктивно потянулся за ним, но понял, что движение бессмысленно. Это всего лишь видение, мираж. Боже, если бы Элиас увидел его в пустыне, решил бы, что умер и попал на небеса.

Волосы Айседоры были черны как ночь, глаза — морская синева. Даже до обращения Иса выглядела сильной, грозной и поразительной в своём прекрасном теле.

Она гордо направилась к воде, ревниво глядя на блондинку. Айседора напоминала воительницу, готовую уничтожить любого, кто встанет на пути, даже многоголовое чудовище.

Когда ступни Исы коснулись края воды, незнакомка вынырнула и встала, а Элиас проследил взглядом капли воды, стекающие с волос по нежной коже. В лучах закатного солнца женщина выглядела восхитительно, и он, как и Айседора, не мог отвести глаз.

Девушка подняла руки и провела ладонями по длинным прядям, её налитые груди приподнялись, соски затвердели от прохлады. Мягкая золотистая поросль между бёдер потемнела от воды. Незнакомка была чуть ниже Исы.

— Моя Иса, ты идёшь?

Руки Айседоры дрожали, и когда подруга протянула ладонь, она медленно двинулась вперёд. Приблизившись, Иса взяла девушку за руку и провела ладонью по её коже.

— Думала, ты заставишь меня прийти за тобой, — проговорила незнакомка с тихим смехом. Айседора покачала головой. — Я бы пришла, ты же знаешь. Пришла бы и забрала тебя. Иса, я до смерти желала встретиться с тобой наедине. С того самого вечера.

Элиас подступил ближе, сам не ожидая, как сильно увлёкся девушками и происходящим между ними. Незнакомка сделала шаг к Айседоре, вода плескалась у их бёдер. Он едва не потерял сознание, когда подруга положила ладонь между обнажённых грудей Айседоры и прошептала:

— Желала, чтобы ты посмотрела на меня вот так. Желала стоять перед тобой и чувствовать твой взгляд. Но я хочу большего.

Сердце Элиаса бешено колотилось, он затаил дыхание в ожидании…

— Хочу, чтобы ты прикоснулась.

Именно этого.

ГЛАВА 21

Айседора отстранилась, и Элиас утонул в искрящейся синеве сияющих глаз. Взгляд пылал, из десен показались клыки. Когда Иса прижалась к его бёдрам, Элиас почувствовал её возбуждение. Такой Ису он видел впервые. Они часами не вылезали из постели. Элиас овладевал Айседорой в любом месте и при любой возможности. Но настоящей Айседоры Никитас он не видел. Только сейчас.

Несмотря на патовую ситуацию, тупая боль пульсировала теперь не только в руке. Недавнее видение было самым соблазнительным в его жизни. Конечно, если не считать самого участия.

— Айседора, кто эта девушка? Как её звали?

В ответ Иса, приоткрыв губы, показала клыки. Элиас спросил снова:

— Кто она?

— Значит, ты всё же видел моё прошлое? Расскажи.

На Элиаса будто снизошло озарение, он вдруг понял, почему Иса спрашивала. Она хотела знать. Жаждала увидеть ту девушку, блондинку. И в силах Элиаса было помочь ей утолить этот голод.

— Нет.

— Говори! — прорычала Иса, дёрнув Элиаса за волосы. Она впилась в него диким взглядом наркоманки, которая отчаянно ищет дозу.

— Только после тебя. Я же должен перед смертью узнать кто ты. Так дай мне хотя бы это. Кто она?

— Никто, — отрезала вампиресса.

— Вряд ли. Ты говорила, что любила её. Скажи, кто она.

Айседора с силой пнула Элиаса: смертельно опасный каблук попал в бедро. Элиас с проклятиями рухнул на землю и совсем не ожидал, что Иса навалиться сверху, прижимая его руки. Он не мог пошевелиться.

Элиас пристально смотрел на разъярённую Айседору. Пока её роскошная грудь взволнованно вздымалась над тугим корсетом, у него в мыслях промелькнуло, что Иса никогда не выглядела настолько эффектно.

— А знаешь, — произнесла она, слезая с Элиаса, — я передумала. Не хочу знать. Мне это не нужно.

Элиас, словно дикий зверь, настороженно следил за Айседорой. Он заметил резкую смену настроения и легко распознал ложь.

— А зря. Это видение оказалось безумно захватывающим. И крайне познавательным. Жаль, раньше я не знал, что не твой тип. — Он облизал губы, пробуя оставшийся на них вкус Исы.

Обнажая клыки, вампиресса зарычала, и Элиас испытал странное удовлетворение. Вот какой он хотел видеть Айседору в свои последние минуты жизни — грозной воительницей, а растерянной, как секунду назад.

Слова попали в цель. С устрашающим оскалом Айседора поползла в его сторону. Она толкнула Элиаса на спину, всем телом придавливая к земле, и потёрлась бёдрами о его пах.

— Скажи, Айседора, ты, как и я, любишь женские прелести? — прошептал Элиас.

Иса пригвоздила скованные руки пленника над головой и, встретившись с ним взглядом, с вызовом улыбнулась. У Элиаса от такой улыбки сердце зашлось, грозя скорой смертью от инфаркта, а не от рук Айседоры. Иса рывком развела запястья Элиаса, разорвав цепь наручников, и ответила:

— Да.

Айседора не понимала, что на неё нашло и чего она ожидала, но только «да» сорвалось с губ, Элиас замер и посмотрел на неё так, будто увидел впервые. А когда понял, что руки свободны, быстро перекатился и подмял Ису под себя. Под брюками отчётливо ощущался твёрдый член, и Айседора, не удержавшись, выгнулась и потёрлась о него набухшим клитором. «Безумие какое-то», — подумала она, продолжая непроизвольно извиваться. Все обвинения, вся боль, все годы, стоявшие между ними, исчезли. Сейчас Иса знала, что хотела только одного — почувствовать Элиаса как можно ближе.

Боги, что же он узнал о них с Дафной? Воспоминания, видения, или чем они там были, безумно раздражали. Как узнать, что именно он увидел? Это сводило с ума. Как и член, упиравшийся в живот.

— Да? — переспросил Элиас, опустив голову и уткнувшись носом в местечко за ухом. — Ты права. Такого я о тебе не знал. И… Айседора? Это очень заводит. Расскажи, что случилось в тот день. Скажи мне её имя.

Айседора повернула голову и посмотрела ему в глаза. Она совсем не ожидала увидеть разгоравшийся в их глубине огонь, который невозможно было ни с чем спутать. Видение, где Иса была с Дафной, возбудило Элиаса и заинтриговало, хотя всё должно было быть с точностью до наоборот.

— Рассказать? Разве ты не видел? — Она обхватила его бёдра ногами, руки положила на плечи.

Чёрт, что она делает? Элиас недавно её пытал, а сейчас она готова даже умереть, только бы почувствовать его внутри.

— Я видел кое-что, — признался Элиас. — Но потом всё прекратилось. — Он спустился поцелуями по щеке до подбородка и прошептал в губы: — Ты же этого хочешь? До того как я умру, до того как ты покончишь со мной. Ты же хочешь снова почувствовать меня внутри? Лучшего прощального подарка и быть не может. Мой милый палач, исполнишь моё предсмертное желание? Расскажешь, чем вы занимались, пока я буду трахать тебя?

От столь наглой просьбы лоно Айседоры невольно сжалось. Пальцы вцепились в пуговицу на поясе. В считанные секунды расправившись с молнией на ширинке, она стянула с Элиаса брюки. Длинный возбуждённый член лёг ей в ладонь, и Иса требовательно застонала.

Айседора заводилась ещё сильнее, когда Элиас начинал командовать. Будучи страстной и сильной натурой, она быстро уставала от мужчин. Немногие были интересны. Но в Элиасе чувствовалось что-то особенное. Бесстрашие, которым Иса восхищалась. Дерзость, с которой он заявил: «Снимай брюки», — хотя очевидно, что в любой момент Айседора могла передумать и убить его.

Застыв на месте, Элиас ждал, пока она расстегнёт свои кожаные штаны, и не успела Иса спустить их до колен, как головка члена оказалась у её истекающей соками плоти. Все мысли исчезли, кроме одной: отдаться этому мужчине.

Даже растрёпанный и грязный, Элиас Фонтана был великолепен: крепкие мышцы, чёрные волосы, тронутые сединой, глаза, отражающие незаурядный ум. В директоре Государственного музея, бывшем преподавателе университета, не было и намёка на занудного ботаника.

Нет, в его взгляде, во всем теле чувствовалось, как в эту минуту он был заведён, напорист, груб. Айседора сильно ошибалась, полагая, что мысли о ней с другой женщиной будут ему неприятны. Напротив, они превратили Элиаса в мужчину, который вёл себя крайне похабно, отбросив все приличия. В мужчину, которому было плевать, переживёт ли он эту ночь. Элиас хотел только одного: войти в неё и потерять себя.

Как от него отказаться?

— Рассказать?

Взглядом Элиас требовал быть откровенной. Налитая головка члена начала медленно погружаться в неё, и Иса сдавленно вскрикнула в приоткрытые губы.

— Да. Расскажи, что было в тот день. Ты же этого хочешь? Хочешь увидеть всё ещё раз, поделиться с кем-то. Давай. Расскажи, Айседора. Как ее звали? Кто из вас вёл? Она тебя трахнула? Или ты её?

— O̱ theé mou, — простонала Иса.

— Я точно не бог. — Элиас накрыл её своим телом, восхитительно прижав к земле на том самом месте, где она когда-то лежала с Дафной. Айседора не могла связать и двух слов.

— Я не пошевелюсь, пока ты не начнёшь говорить.

— Malakas.

Элиас тихо рассмеялся, завибрировав всем телом, от чего ситуация казалась ещё более абсурдной.

— Может, я и мудак, но терять мне нечего. Я всё равно уже мертвец. Поэтому хочу всё узнать. Ну, договорились?

— Ne, — выдохнула Иса. — Ne. Её звали Дафна. Я, мой брат и она выросли вместе. — Айседора замолчала, вспоминая давно минувшие дни и девушку, которой больше нет. — Ты даже не представляешь, насколько она была прекрасна.

— Представляю. Я видел её, — хрипло произнёс Элиас и провёл рукой по волосам вампирессы. А когда он губами коснулся её щеки, Айседора задрожала. Она не хотела от него нежности. — Продолжай, — настойчиво проговорил Элиас.

Её лоно пульсировало от вторжения толстого члена, и глаза закрылись сами собой от восхитительного чувства наполненности.

— В тот день мы впервые остались одни. Только вдвоём. В те времена женщины часто собирались вместе, но я никогда не позволяла себе быть с ней рядом. Не наедине. Ровно до момента, пока Дафна не предложила встретиться.

— А почему ты до этого её сторонилась? Потому что хотела её?

Айседора открыла глаза и посмотрела на Элиаса. В его взгляде мерцал яркий огонь, от которого у вампирессы перехватило дыхание.

— Да. Я хотела её больше, чем увидеть рассвет.

Услышав эти слова, Элиас толкнулся бёдрами, не в силах больше сдерживаться. Айседора в ответ тихо застонала.

— Мне хотелось погрузить в неё пальцы и втянуть в рот её соски. Но…

— Чёрт, Айседора, — прохрипел Элиас, обдавая тёплым дыханием разгорячённую кожу. — Но что?

— Но у меня никогда не было шанса, ни одной подходящей возможности…

— До того дня?

Айседора обняла Элиаса за шею и предалась грёзам наяву, исполняя его предсмертное желание.

— Да, до того самого дня. — Она прикоснулась губами к его подбородку и мягко прикусила кожу. — На той неделе мы договорились, что встретимся у водопада. В тот день…

— Ты взяла её?

Айседора выгнулась и, почувствовав, как Элиас погружается глубже, застонала.

— Ohi. Она взяла меня. Я помню, как мои пальцы скользили по её влажной груди. Прекрасной, полной, с твёрдыми сосками, которые так и просили их прикусить. Как я положила руку ей между ног, раздвинула мягкие складочки и погрузила пальцы внутрь. Элиас, она была такой узкой… А-ах, — выдохнула Иса, когда он вышел и мощно толкнулся снова.

— Чёрт, хотел бы я это увидеть, — прохрипел Элиас, набирая темп. — Говори. Хочу знать больше. Что было дальше?

Айседора осторожно прикоснулась к его разуму и отметила, что впервые за долгое время может проникнуть. Неужели он разрешил? Или просто не понимал, что страстное желание опускало все защитные барьеры? В любом случае Иса не собиралась останавливаться и спрашивать. Она мысленно отправила образ в сознание Элиаса и поняла, что послание получено, когда он схватил её за волосы и с силой потянул, заставив поморщиться от боли.

Иса была в его сознании. Член Элиаса запульсировал, сжимаемый горячим лоном, и Айседора показала видение.

Боже, какое это было видение…

Айседора окунула руку в воду, доходившую до середины бедра, и положила ладонь между ног Дафны, ожидая ответа. Судя по цепкой хватке на запястье, Дафна наслаждалась тем, что делала Иса. Но хотелось услышать. Хотелось почувствовать тёплое дыхание на губах, поймать тихий стон и осознать, что это всё из-за неё. Подаваясь бёдрами навстречу, Дафна требовала продолжать, и Айседора, не удержавшись, провела пальцами между набухших складочек, которые так давно мечтала увидеть.

Айседора ни капли не сомневалась — они обе делали то, чего давно желали. Протолкнув палец глубже, Иса услышала произнесённое с придыханием:

— Kiyalo.

Она наклонилась, едва касаясь губами соблазнительного рта, отдавшего приказ. Улыбнулась и поддразнивая ответила:

— Ohi.

Дафна обвила рукой её обнажённую талию и, притянув к себе как можно ближе, прошептала:

— Иса, se thelo. Se thelo tó̱ra.

Не в силах больше сдерживаться, Айседора повела Дафну на берег. Оказавшись на земле, блондинка взяла её лицо в ладони и мягко прикусила нижнюю губу.

— Иса, ты сладкая, как нектар, но опасно пьянящая. Будь со мной.

Девушки встали на колени, прижимаясь грудью друг к другу. Длинные пряди чёрных и золотистых волос переплелись, страстный шёпот губ превратился в поцелуй. Играя с требовательным языком, Дафна подтолкнула Ису, и та, не отрываясь от пылкого рта, легла на спину. Из груди Айседоры вырвался едва сдерживаемый всхлип, а сердце, кажется, на миг замерло, когда Дафна легко провела шелковистой ладонью по её рёбрам к бедру.

Господи, как же хотелось, чтобы эта рука не останавливалась. Как хотелось потребовать, чтобы ладонь опустилась ниже между ног, и наконец избавила от всех страданий. Но в этом не было нужды. Дафна желала того же. Её пальцы коснулись нежной кожи бедра, переместились чуть выше, и, когда Айседора раздвинула ноги, задели чувствительный клитор.

С губ Исы сорвался отчаянный стон, и Дафна страстно впилась в её губы. Айседора извивалась под ней и чувствовала, как всё тело, от макушки до пяток, охватывает нестерпимый жар.

«Господи, какая же она сладкая, — подумала Иса. — Сладкая и нежная. Очень, очень нежная».

Когда Дафна начала двигаться, Айседора поняла, что такое истинное умиротворение — будто она была в раю. Почувствовав, как внутрь проникает палец, Иса вскрикнула, и Дафна довольно застонала. Потом обхватила грудь Айседоры и прильнула к соску. Немного поиграв с ним, она посмотрела Исе в глаза и прошептала:

— Se agapo.

Айседору накрыла волна безмерного счастья, в котором она пребывала всё время, пока Дафна занималась с ней любовью. Казалось, ничто не могло омрачить столь прекрасное воспоминание…

— Увидел достаточно? — спросила Иса, тяжело дыша.

Элиас повторил движения Дафны — обхватив большими ладонями, сжал округлые груди Айседоры, и когда та отреагировала глухим стоном, погрузился в горячее нутро, всем телом дрожа от удовольствия.

Она выглядела восхитительно.

Как с ним, так и с Дафной, Айседора была свободной. Он никогда не надеялся сломить её неукротимый нрав. Возможно, так лучше, что в конце концов умрёт именно он. Своим создателям Элиас вряд ли смог бы пообещать, что прикончит вампирессу. Он честно пытался исполнить своё предназначение, но вжимаясь в столь прекрасное создание, которое отдавалось легко и свободно, знал, что никогда этого не сделает.

Элиас моргнул, прогоняя туман из одурманенного похотью сознания.

— Да, чёрт, да. — Иса закинула ноги ему на талию и притянула ближе. Элиас подался вперёд и прошептал на ухо: — Вместе вы смотрелись до умопомрачения красиво. Любовь. Страсть. В своё время я много экспериментировал, но ещё никогда не видел более эротичного зрелища.

— Погоди, — Айседора оттолкнула его и посмотрела в лицо.

Элиас наклонил голову набок в ожидании её слов, но Иса только пристально всматривалась. Если он увидел её настоящую, можно показать и свою истинную натуру.

— Тебе нравится экспериментировать? Что это значит? Тебе нравится наблюдать или…

Элиас решил закончить с разговорами и, навалившись на Айседору, вошёл на всю длину. Услышав вскрик и увидев сверкнувшие за приоткрытыми губами клыки, он честно ответил:

— Мне многое нравится. Иногда я люблю управлять. Но должен признаться, что больше предпочитаю непосредственно участвовать. Хотя это и было очень давно.

Айседора схватила Элиаса за волосы и дёрнула вверх, поднимая его голову. Он выгнул бровь.

— Тебя не должно это шокировать.

— Почему нет? Ты никогда ничего подобного не упоминал. Вы всегда казались таким правильным, настоящим приверженцем традиций, мистер Фонтана.

— А ты всегда казалась любительницей только противоположного пола. Ты никогда не упоминала Дафну.

— Значит, к трио в постели ты относишься спокойно? — игнорируя его слова, спросила Айседора.

Толкнувшись бёдрами и прижавшись сильнее, Элиас подумал, что довольно ясно ответил на заданный вопрос. Кроме того, ему не давало покоя кое-что ещё.

— Почему ты называешь это место адом?

Айседора прикрыла глаза, словно уклоняясь от его вопроса, пока Элиас продолжал двигаться. Она впилась ногтями ему в спину, один из которых проткнул кожу. Элиас выругался. Иса отдёрнула руку и удивлённо уставилась на неё. На кончике пальца подобно расплавленному воску блестела капля серебра.

«Твою ж мать. Что это? Моя… кровь?»

Элиас схватил руку Исы и ловко стряхнул каплю, не дав ей по-настоящему навредить. Округлив глаза, Айседора приоткрыла рот, будто собиралась заговорить, но Элиас начал вбиваться в неё быстрее, чтобы отвлечь от только что случившегося. Он свёл её запястья над головой и Иса, выгнувшись навстречу, прошептала:

— Я отвечу, если ответишь ты.

Трое в одной постели. Мысль о сексе втроём с Айседорой только ускорила волну оргазма, готовую вот-вот захлестнуть.

— Интересно. Не думаю, что пришёл твой час умирать, Элиас Фонтана.

Как только его имя слетело с губ Исы, Элиас не смог больше сдерживаться. Член дёрнулся, мышцы напряглись, Элиас ощутил пульсирующую вокруг его ствола горячую плоть и мощно излился. Когда эйфория от единения с Айседорой рассеялась, он прошептал:

— Теперь ответь. Почему привела меня сюда? Почему называешь это место адом?

— Потому что вскоре после того, что ты увидел, нас нашёл мой брат.

Элиас нахмурился, глядя на Ису сверху вниз, но она продолжила, не дав ему заговорить:

— Здесь умерли те, кого я любила. Большего тебе знать не положено.

Это было последнее, что Элиас запомнил — Айседора Никитас оглушила его точным ударом.

ГЛАВА 22

Парис понятия не имел, куда направлялся. Но знал, что нужно бежать, причём быстро. Выйдя из камеры в пустой коридор, он не стал останавливаться и гадать, куда все исчезли. Парис помчался со всех ног. Словно газель, спасающаяся бегством, он рванул по первому коридору и свернул во второй. Не найдя ни одной двери, Парис всё больше злился.

«Неужели в этом проклятом месте нет других комнат кроме моей камеры?»

Он вновь повернул налево, и там, по обеим сторонам коридора насчитал больше дюжины дверей. «Какого чёрта…»

Парис перешёл на осторожный шаг, держась спиной ближе к стене. В пустом коридоре слышалось лишь его хриплое дыхание. В простенках висели свечи в канделябрах, но зажжена была только одна в самом конце коридора. Сейчас или никогда. Бросив взгляд налево и направо, Парис решил идти на свет.

Он схватил свечу и повернул ручку соседней двери, надеясь, что та не заперта. За распахнутой створкой были видны одни тени. Парис осторожно зашёл внутрь и закрыл за собой двери. Пытаясь разглядеть обстановку, он поднял свечу. Но только глаза начали привыкать к темноте — пламя погасло, всё погрузилось во мрак.

«Что за…» Сердце бешено колотилось, пришлось прижать руку к груди. «Боже, так темно. Как теперь выбраться отсюда?» — подумал он, осматриваясь. Парис едва мог разглядеть силуэты перед собой. Шагнув влево, он толкнул ногой какой-то предмет, тот проскрёб по полу. Парис замер, резко вдохнув.

— Кто ты?

Голос, донёсшийся с другого конца комнаты, напугал: Парис попятился и ударился об стену, зажал рот рукой, чтобы не издать ни звука. Отчаянно вглядываясь во тьму, он пытался разглядеть того, кто задал вопрос. В тот же миг к нему прижалось твёрдое, будто камень, тело. Большая ладонь легла на руку, которой Парис закрывал рот, дуновение тёплого воздуха пронеслось рядом с ухом — кожа парня покрылась мурашками, по спине от волнения пробежала дрожь.

— Как интересно. Похоже, мы не знакомы.

Голос был спокоен и размерен. Парис начал поворачивать голову, чтобы увидеть лицо, но мужчина произнёс:

— Не вздумай. Если хочешь, сохранить глаза, смотри только вперёд.

Именно тогда Парис испытал настоящий страх. Он моргнул несколько раз, как бы напоминая себе, что глаза у него всё ещё есть. Прядь волос коснулась щеки, и на одну безумную секунду Парис задумался, какого они цвета.

— Ты человек, которого я не знаю. Чья-то добыча, полагаю? — Парис промолчал, и незнакомец добавил: — Или нет.

Прижимавшее к стене тело пропало. Парис опустил руку и слепо потянулся вперёд, но там уже никого не было.

— Я здесь.

Голос раздался справа, и Парис резко повернулся в ту сторону. Но напрасно — везде был лишь мрак. Парень двинулся вдоль стены, надеясь добраться до двери, как снова услышал голос:

— Не пытайся уйти. Ничем приятным это не закончится. Пока ты останешься здесь, предлагаю сесть вон там, у стола.

Присев на корточки в углу покоев, Танос наблюдал, как молодой мужчина с длинными тёмными волосами спотыкаясь подошёл к столу. Незваный гость, одетый в ботинки, джинсы и видавшую виды футболку, устроился на стуле. Танос скрестил руки на коленях и изучающе посмотрел на человека.

К счастью для обоих, человеческое зрение совершенно бесполезно в темноте. Иначе парень, сидевший всего в нескольких шагах, всполошил бы криками всё логово.

Раньше Танос оставил бы свечу зажжённой, но те времена прошли. Он смирился с мыслью, что будет жить в тени. Узником в собственных покоях. Даже Итону было позволено войти лишь после долгих уговоров — Танос прекрасно понимал, к чему приведёт полный разрыв.

Как бы то ни было, между ними зияла пропасть. Бездна, которую ни Танос, ни Итон не могли преодолеть. Видеть друг друга — это одно, но воссоединиться — нет, не так, как раньше. Хоть Танос и знал причину решений Итона, но понять, как господин обрёк его на столь жестокую участь, не мог. Танос бы так не поступил. Он бы освободил, позволил уйти, даже ценой собственной жизни. Впрочем, таковы были их отношения. Всегда. Из них двоих Танос с самого начала был сильнее: он обладал властью, пусть даже возраст делал Итона могущественнее.

Танос вспомнил ночь, когда Итон его нашёл. У старейшины была всего одна просьба, чтобы первообращённый стал хозяином их совместной судьбы. Чтобы он не позволил господину причинять вред другим и прежде всего самому себе. Сейчас Танос не мог вынести даже мысли о том, что Итон на него посмотрит. Не говоря уже о прежнем контроле над старейшиной. Танос заметил, как господин вздрогнул, когда накануне зашёл с визитом. Ненавистно было думать, что тот, ради кого Танос готов отдать жизнь, считает его отвратительным. И пережить подобную боль можно только одним способом — совсем не видеться друг с другом.

Возможно, настало время попробовать нечто новое. Дружбу с кем-то другим, кто не знал его до превращения в монстра.

Да, этот человек подойдёт. Пока.

Лео сидел на ступенях Зала собраний, туго обмотав мантию вокруг себя. Он не вставал с тех пор, как разверзнулся ад, и все разбежались. Ни Василиос, ни Аласдэр не вернулись за ним, его никуда не призвали. И Лео решил, что безопаснее остаться на месте.

Он коснулся шелковистой ткани на колене и закрыл глаза. «Господи, что за хрень происходит?» Элиас увяз в бессмысленном убеждении, что они втроём… полубоги. «Боги? Ага, точно». Если они настолько всемогущие, то как же очутились в проклятом логове вампиров? Да ещё и оказались во власти тех же самых вампиров. В ушах Лео до сих пор стоял крик Элиаса, когда Василиос сломал ему палец. Но Лео сам виноват во всей этой поганой ситуации. Это он натворил. Притащить друзей сюда, думая… Что Василиоса можно укротить? Да Лео сошёл с ума, если представил такое.

Он уронил голову на ладони, но затем резко её поднял и уставился на руки, будто они могли обжечь. Чёрт, кто теперь знает? Может, и могли.

Если верить словам Элиаса, Василиоса, Аласдэра, и Лео потомок — «боже, даже произносить нелепо» — Аполлона, то разумно предположить, что случившееся как-то связано с солнцем. Аласдэр говорил, что вампиры не выносят дневной свет, и теперь, благодаря короткому воспоминанию Василиоса, Лео знал почему. Свет вредит вампирам так же, как огонь обжёг бы его. И, вероятно, Лео способен выпускать солнечные лучи из собственных ладоней.

Потрясающе.

Что произойдёт дальше? Он понятия не имел. Но разве не логично, что если Лео создали для уничтожения вампиров, то эти же вампиры захотят его убить? Нужно с ними поговорить. Пусть они поймут, что он не желает никому причинить вреда. Он был всего лишь человеком, противостоящим всем им.

«Полубог Леонид, ты не человек. Ты мой прямой потомок».

Лео поднял взгляд к потолку зала и вскочил на ноги, когда голос из видений рассмеялся.

— Рад, что ты чудесно проводишь время.

«Ну, это довольно забавно. Видишь ли, они считают, что знают. Он верит, что понимает. И как же он ошибается».

Лео спустился по ступеням и закричал во весь голос:

— Прекрати играть!

«А кто играет? Я или же тот, кто тебя изменил? Возможно, стоит его спросить. У тебя была цель. Призвание. А теперь…»

— К чёрту твою цель!

— Леонид.

Лео обернулся — в центре высокого помоста стоял Василиос.

— С кем ты беседуешь, agóri?

Устав от того, что им манипулируют и командуют, парень упрямо скрестил руки на груди и промолчал. Василиос нахмурился и спустился по лестнице.

— Позволь внести ясность. Если я задаю вопрос, то ты отвечаешь. — Старейшина остановился, сцепил руки за спиной и повторил: — С кем ты беседовал?

Переминаясь с ноги на ногу, Лео осмелился уточнить:

— Если я отвечу, ты отведёшь меня к Элиасу?

— Нет.

— Почему ты такой…

— Какой? — перебил вампир. — Какой я?

Лео отвернулся. Ему нужно подумать, а рядом с Василиосом это было невозможно. Когда сильные руки обняли его, Леонид вздрогнул.

— Монстр?

Лео тряхнул головой.

— Нет. Я совсем так не считаю. Я злился. Неужели так нужно было ломать ему палец?

Василиос дёрнул его к себе, разворачивая, и у Лео закружилась голова.

— Да, Леонид. Разве ты не понимаешь? Мне нельзя заводить любимчиков. Нельзя выказывать доброту по отношению к тебе. Я правлю всеми вампирами. Моё слово — закон. Именно я держу дикую орду под контролем.

Лео невольно задумался, чего стоило Василиосу объяснять собственные действия. Он явно не был обязан ни перед кем отчитываться. Аласдэр об этом предупреждал. Но стоя лицом к лицу со старейшиной, Лео чувствовал, что так Василиос проявлял любезность. И Лео смягчился.

— Аласдэр злится на меня.

Василиос вскинул брови будто в удивлении и рассмеялся.

— Неужели?

— Да.

— Почему? Ты же практически расплавил его прекрасное лицо. Разве этого недостаточно, чтобы расстроить кого угодно?

Губы Лео дрогнули. Диалог ошеломлял.

— Ну, я же не нарочно. Думаю, Аласдэр больше беспокоится по поводу нас с тобой, чем насчёт своего прекрасного лица.

Василиос прищурился, на красивом лице промелькнуло задумчивое выражение.

— И он, и я знаем, что ты сделал это не специально. Но мне кажется, сейчас самое время сообщить тебе кое-что важное о нашем и твоём выживании. Видишь ли, Леонид, в то мгновение, когда ты выпил мою кровь, твоя жизнь стала связана с моей и, в силу обстоятельств, с жизнью Аласдэра. — Лео приоткрыл рот, и Василиос натянуто улыбнулся. — Я не особо беспокоюсь, что ты нам навредишь, поскольку вряд ли сам желаешь умереть. Особенно учитывая, что ранее ты предложил своё тело в обмен на спасение. Хотя, — задумчиво произнёс старейшина, — возможно, поступок был не таким уж бескорыстным, agóri?

Лео не находил слов. Василиос связал его с ними? Но…

— Ты с ума сошёл? Что, если я причиню вам боль? Что, если наврежу самому себе, раз уж на то пошло? Я понятия не имею, что со мной творится, а теперь ты говоришь это? Почему?

— Уверяю тебя, я в здравом уме. И несмотря на твои мысли и страхи, не верю, что ты желаешь причинить вред Аласдэру. Или мне. Леонид, нам многое предстоит о тебе узнать. Как и приспособиться друг к другу, ведь каждому из нас нужно внимание.

Василиос провёл пальцем по верхней губе Лео, у парня перехватило дыхание.

Старейшина опустил руку, добавив:

— Я бы не слишком переживал об Аласдэре. Он придёт в себя. Однажды я вырвал ему вены из рук, и он меня простил.

Лео скривился от ужаса. Василиос ухмыльнулся по-волчьи.

— Я же говорил: сломанный палец очень милостиво с моей стороны. А теперь ответь. С кем ты разговаривал, когда я появился?

Лео вновь совладал с собственными телом и, отдаваясь на волю богов, Василиоса и чёрт знает кого ещё, сказал:

— Кажется, это был Аполлон.

ГЛАВА 23

Сжав шею сзади, Диомед вышагивал из угла в угол, ожидая возвращения Айседоры. Когда она с пленником исчезла из Зала собраний, первой мыслью старейшины было её остановить. Потом — разыскать и защитить. Но Диомед уловил невысказанное желание Исы разобраться самостоятельно. Он отступил. А вскоре вновь почувствовал присутствие первообращённой и увидел, где именно она находилась. Айседора вместе с человеком перенеслась к водопаду Неда.

Месть… Старейшина понимал эту жажду. Он и сам когда-то искал удовлетворение в возмездии. Но сейчас Диомед переживал, что Айседора руководствуется не только ею.

Ярость и разочарование необходимы для разжигания беспощадной мести — Иса не колебалась, когда искала справедливости впервые. Сейчас же эти чувства затуманило что-то иное.

Водопад Неда

31 год до н. э.

Диомед прошёл по узкой тропе к водопаду, где велел ждать Айседоре. В правой руке вампир держал конец верёвки, на которой за его спиной спотыкаясь брёл подарок для Исы.

Айседора Никитас. Дочь императора.

Она была прекрасна, но за красивым лицом скрывалось намного большее. Диомед видел в девушке любовь, решимость и силу. Накануне он предложил ей вечность, и Айседора, не задумываясь, вложила свою руку в его.

Сегодняшний вечер упрочит решение. Иса уже выпила крови Диомеда, кормление же сделает их связь вечной. Айседора всегда будет принадлежать только ему. Его первообращённая.

Диомед вышел на поляну и заметил Айседору у кромки воды. Именно там, где её возлюбленная Дафна была зарезана как животное.

Прошлой ночью он оставил Айседору отдыхать в безопасности, а сам вернулся к злополучному водопаду и похоронил Дафну. Но скрыть всю кровь с земли, было невозможно. Она проникла глубоко в почву, где стояла Иса, и навсегда запятнала это мирное место.

Стоя спиной к старейшине, Айседора опустилась на колени и прижала ладонь к земле. Иса вздохнула, пытаясь успокоиться, её спина дрогнула. Как только девушка выпьет кровь человека, которого привёл Диомед, для того чтобы жить, воздух ей больше не понадобится.

Для Диомеда казалась странной эта новообретённая ответственность за другое существо, понимание, что он держит её жизнь в своих руках. Так же, как и Айседора его жизнь.

— Mikri mou polemistria, — проговорил он, не желая напугать девушку.

Она поднялась и повернулась к нему. Старейшина вновь был ошеломлён. Их взгляды встретились, и слёзы на лице Исы пробудили в Диомеде нечто глубоко дремавшее — сочувствие. Он хотел подойти, обнять её, утешить. Слёзы Айседоры напоминали бушующий водопад за спиной.

— Я привёл его, как ты и просила.

Диомед с силой дёрнул верёвку, и человек позади подался вперёд. Старейшина толкнул его к Айседоре. Она опустила взгляд на мужчину.

На пленнике была лёгкая ночная рубашка — Диомед вытащил его из постели — и повязка на глазах. Руки связаны спереди. Мужчину била дрожь.

Подойдя ближе, Айседора остановилась на расстоянии вытянутой руки от человека, и встретилась взглядом с Диомедом. Старейшина почувствовал, как в девушке разгорается дикая ярость, необходимая, чтобы исполнить задуманное.

Иса сняла повязку с глаз мужчины — на неё смотрел брат, Дмитрий. Тот, кто убил Дафну.

— Айседора. — Дмитрий опешил, увидев стоящую перед ним сестру. И всё же он, не изменяя своей змеиной натуре, попытался использовать родство в собственных интересах и ускользнуть от надвигающейся угрозы. Дмитрий протянул руки в мольбе.

Иса, посмотрев вниз на верёвки, склонила голову на бок. Молчание нервировало. Диомед чувствовал страх и тревогу мужчины, который, наконец, разглядел то, что вампир заметил с самого начала. Истинное великолепие, истинную силу. Айседора станет превосходной вампирессой. Дело за малым: нужно лишь покормиться и убить.

— Не произноси моё имя, — заявила Иса холодным тоном. — Ты лишился этого права, когда напал на меня с ножом.

Диомед вцепился в шею Дмитрия, удерживая его на месте. Старейшина не мог дождаться этого первого мгновения, когда Иса высвободит подаренную ей силу. Будет впечатляюще.

— Айседора, пойми, — взмолился человек, но было уже поздно. Возможно, если бы он пришёл лишь за ней, Иса нашла бы в себе силы простить его. Но сложилось иначе, сейчас ничего не могло спасти Дмитрия. — Я был зол.

— О, я понимаю, adelfe. Я тоже зла. — Айседора коснулась ладонью его щеки. А после, резко схватив брата за подбородок, вскинула его голову так, что они оказались нос к носу. — Злость может превратить и лучших из нас в монстров, верно, Дмитрий?

Глаза Исы стали такими же тёмными как ночь.

— Посмотри, во что ты превратилась. Шлюха шлюхи и подстилка для отродья. Отец не должен был позволять тебе и шагу ступить из покоев, — усмехнулся Дмитрий.

Айседора сжала челюсть брата до хруста костей, и тот застонал.

— Ты никогда её не любил, — прошипела Иса. — Не так, как я.

Диомед чувствовал в её словах уверенность и гордился тем, что она произнесла их. Айседора впервые выпустила клыки и сверкнула глазами, когда вслед за короткой болью почувствовала невероятную силу.

Диомед схватил Дмитрия за волосы, отводя голову в сторону и обнажая горло. Иса склонилась ниже.

— Каким монстром стала ты? — умудрился произнести её брат.

Она глубоко вздохнула, улавливая запах страха.

«Да. Умница».

Затем провела клыком по сонной артерии и прошептала:

— Тем, в которого меня превратил ты.

Повинуясь инстинкту, Айседора набросилась на его шею, совсем не аккуратно и не ласково. Пока Иса пила кровь, жестоко и бешено, Диомед чувствовал тягу, связь, которая посылала электрические разряды в мёртвое сердце, будто запуская его на удар… два… три. Тут же сознание Диомеда затопили воспоминания, мысли, чувства Айседоры. Они закружили его в своём вихре и осели глубоко в душе. Старейшина слился с Исой в одно целое в каждом из возможных смыслов, и будто почувствовав то же самое, она подняла голову и посмотрела на него, протягивая почти безжизненное тело брата.

Диомед провёл языком по губам и наклонился, чтобы напиться из ран, нанесённых Исой. Паря на вершине блаженства, он встретился с Айседорой взглядом, и понял, что наконец-то нашёл родственную душу.

Да, Иса теперь принадлежала ему. А он — ей.

Диомед вернул тело Дмитрия девушке: она обхватила его голову руками и сломала шею, словно прутик.

Айседора смотрела на Элиаса, которого перенесла к себе в постель. Он был без сознания. Иса вновь надела на его запястья наручники и привязала руки к одному из столбиков кровати. Сейчас Иса внимательно разглядывала фигуру, распростёршуюся на простынях. Тёмные ресницы Элиаса касались щёк, и выглядел он так же, как и множество раз прежде, когда Айседора покидала его постель.

Только сейчас обстоятельства были совершенно иными. Произошедшее не навевало никакой радости. Иса чувствовала лишь вину. Вину за то, что слишком наслаждалась.

Отступая от кровати, Айседора вскрикнула, когда спиной наткнулась на что-то твёрдое. Развернувшись на каблуках, Иса увидела Аласдэра, чьего появления совсем не заметила.

— Ситуация, милая кузина, станет очень-очень непредсказуемой.

Глаза Исы округлились: Аласдэр сначала заглянул ей за спину, а после вновь хитро посмотрел в глаза.

— Аласдэр…

— Да, Иса?

Она сжала кулаки, расстроенная тем, что её разоблачили прежде, чем удалось найти Диомеда.

— Чёрт. Что ты тут делаешь?

— Я? — спросил кузен с ухмылкой. — Думаю, важнее то, что сейчас делаешь ты, ne?

Иса вздохнула и обошла его, направляясь к двери.

— Собираюсь найти Диомеда, вот что.

— Правда? И что ему скажешь? Что не смогла убить ублюдка, который чуть не уничтожил треть нашей расы? — Аласдэр неторопливо подошёл к постели, и Исе пришлось быстро перенестись туда же. Кузен понимающе улыбнулся и кивнул. — Да, уверен, Диомед будет рад.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Диомед не похож на Василиоса. Он любит… — Айседора оборвала себя на полуслове, глядя в глаза Аласдэру.

«Боже, Иса, заткнись», — велела она самой себе.

Вампир посмотрел на кровать и перевёл взгляд обратно на кузину.

— Какие у тебя на него планы? Ты же понимаешь, что он умрёт в считанные секунды, если хоть кто-то учует.

— Настолько далеко я не продумала. Да, это опасно, рискованно. Диомед и Василиос захотят его смерти. Но…

— Но ты нет. Ты хочешь его оставить. Хм-м. Знакомое чувство. — Аласдэр повернулся к ней. — Вряд ли Василиос его убьёт. Он слишком любопытен и желает узнать больше. А вот с Диомедом тебе предстоит разобраться. Я не знаю, каково будет его мнение. Вот в чём дело, дорогая Иса: эти люди обладают силой, подобной которой я никогда не видел. — Он взял её за руки. — Но сами они этого не осознают. В отличие от нас. Мы оттачивали свои способности веками. У них же было десятилетие, а то и меньше. Они плохо подготовлены.

Айседора коснулась щеки Аласдэра, желая обрести такую же уверенность. Но она уже однажды любила и потеряла.

— Возможно, это правда, но Танос так и не выходил из своих покоев, а Итон… Ты видел его сегодня?

— Иди к своему старейшине. Расскажи, что сделала.

— А ты?

— Я задолжал тебе несколько часов караула, верно?

— Диомед. — Айседора возникла в покоях господина.

Старейшина сидел в её любимом кресле, от его проницательного взгляда Иса ощутила укол вины.

— Где он?

Разочарование в его голосе вызвало стыд. Она склонила голову.

— В моей спальне. За ним следит Аласдэр.

Диомед встал — Иса не пошевелилась. Отвращение к самой себе отравляло изнутри, словно серебро, которым пытал Элиас, а от недовольства старейшины скрутило все внутренности. Диомед встал напротив, Айседора закрыла глаза и пожелала, чтобы наказание прошло быстро.

— Ты понимаешь, что затеяла, Айседора?

Она сглотнула и кивнула.

— Да.

— Итону это не понравится.

— Понимаю, — ответила Иса, желая закричать: «А тебе? Мне плевать, что думает Итон. Что думаешь ты?»

Нежные пальцы коснулись подбородка, Диомед поднял её лицо и спросил:

— Ты не облегчишь мне задачу, верно, mikri mou polemistria?

Иса приоткрыла губы, её глаза наполнились слезами, когда она взглянула на спокойное лицо старейшины и призналась:

— Он пугает меня.

Диомед вытер слезу с её щеки и спросил:

— Ты желаешь его оставить?

Она не понимала, что господин хочет услышать, но заставила себя быть честной.

— Да.

Старейшина оглядел её, во взгляде что-то сверкнуло. Что-то похожее на гордость.

— Если ты полюбила, то уж всем сердцем, невзирая на цену. Правда, моя Иса?

Никто никогда не понимал Ису так, как он. Пробежавшись пальцами по тёмной ткани пиджака на груди Диомеда, она заключила в ладони лицо вампира и прошептала:

— Я люблю тебя.

Склонившись, старейшина прижался губами к её лбу. Лишь наедине они могли показать то, что на самом деле чувствуют.

Абсолютную преданность.

Иса любила старейшину — как и он её — каждой частичкой души.

И если чувства к Элиасу пугали, то чувства к Диомеду страшили до смерти. Без наставничества, без его близости старейшины она бы не справилась.

Как же она любила своего господина.

ГЛАВА 24

Час назад Аласдэр занял свой пост, поставив кресло ближе к кровати. Он сел, сбросив обувь и уложив ноги на матрац, и принялся ждать. Сейчас вампир не мигая смотрел на мужчину, который мирно и неподвижно лежал на покрывале.

От пленника пахло Айседорой, — запах исходил даже из пор — и что случилось между этими двумя, догадаться нетрудно. Хотелось бы верить, что кузина знала, что делала. Ведь сам он ни черта не понимал, когда речь заходила о его человеке.

«Хм, нашем человеке», — поправил себя Аласдэр, вспомнив о Василиосе.

Аласдэр откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. За всё время существования он ещё ни разу не чувствовал такую неуверенность, и даже не мог сказать почему. Вампир привык контролировать каждую эмоцию, поэтому творившаяся внутри него сумятица раздражала.

Леонид Чейпел. Именно он, похоже, был причиной беспокойства Аласдэра. Парень незаметно пробрался под кожу и теперь заставлял его — и даже, Василиоса — вести себя совершенно иначе.

Аласдэр раздражённо рыкнул. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее становилось желание подчиняться нелепым требованиям человека, только бы угодить.

— Значит, наш Леонид прав. Ты действительно на него зол.

Аласдэр сел так резко, что закружилась голова, — Василиос стоял, прислонившись к изножью кровати Айседоры. Старейшина до сих пор был одет в облачение для суда, с той лишь разницей, что теперь пиджак был расстёгнут. Василиос бросил быстрый взгляд на прикованного к кровати мужчину, и Аласдэр подумал, не придётся ли по возвращению кузины извиняться за смерть её человека.

— Успокойся, Аласдэр. Я здесь не для того, чтобы его убить. — Старейшина выпрямился и добавил: — Я же говорил Леониду, что буду сдерживаться.

Аласдэр посмотрел на Василиоса, прищуриваясь, и понял: вот оно. Именно это его бесило. Василиос следовал приказам Лео.

Как только в голове промелькнула мысль, старейшина возник прямо перед ним и предостерёг:

— Осторожно, agóri.

— Почему?

— Потому что ты не прав.

— Разве?

Василиос сжал его затылок и проговорил:

— Да. Я не следую ничьим приказам. — Потом сократил расстояние и впился в губы своего первообращённого жёстким поцелуем.

Аласдэр немедленно подчинился. Он хотел наполниться вкусом Василиоса и, почувствовав язык господина у себя во рту, вцепился в его широкие плечи

«Почему ты на него злишься? То, что случилось раньше, было непреднамеренно», — произнёс старейшина в разуме Аласдэра.

Аласдэр закрыл глаза и притянул Василиоса ближе.

«Я знаю, ты хочешь этого. Я чувствую вкус желания на твоём языке, вижу в твоих мыслях. — Крепкая ладонь легла на возбуждённый член и сжала его через ткань брюк. — Тогда в чём проблема?»

Да, Аласдэр хотел. Каждый раз, оставаясь втроём, он только и думал, чтобы побыть наедине, вместе, как единое целое. Но…

«Но что?» — Ласкавшая его рука замерла.

Что ж, пришло время рассказать.

— Если он сильнее меня, ты станешь думать обо мне хуже?

Василиос отпустил младшего вампира и заглянул ему в глаза.

— Аласдэр, ты сомневаешься в моей привязанности? Думаешь, я смогу когда-нибудь думать о тебе плохо?

От этих слов Аласдэр почувствовал себя полным идиотом. Он попытался отвернуться от проницательных глаз, но Василиос остановил его, взяв за плечо.

— Видимо, в свете последних событий я недостаточно ясно выражался. — Его голос успокаивал и заверял, словом, очаровывал Аласдэра, как в самый первый раз. — Не сомневайся во мне, мой Аласдэр. Я всё также благоговею перед тобой, ómorfo mou agorí. Ты — моя кровь, ты — моя жизнь, ты единственный понимаешь тьму внутри меня и свет, к которому мы оба стремимся.

Аласдэр опустил веки, почувствовав на своей шее лёгкие прикосновения пальцев Василиоса.

— Открой глаза, Аласдэр Кириакос, — приказал старейшина. — Открой глаза и посмотри на меня, посмотри на нас.

Когда младший вампир повиновался, Василиос впустил его в свой разум. Увиденное пробуждало интерес и очень возбуждало.

— Теперь понимаешь?

Из дёсен Аласдэра показались клыки, член болезненно дёрнулся. Василиос улыбнулся уголками губ — послание получено.

— Очень хорошо. Теперь, как думаешь: сможешь ли найти в себе силы и простить молодого Леонида? Он правда очень расстроен, а для того, чтобы это сработало, нам нужно его содействие, согласен?

Конечно, Аласдэр был согласен.

— Где он?

— Я оставил его в безопасном месте — в своих покоях.

— Вряд ли это место безопасное, — с подчёркнутой медлительностью произнёс Аласдэр.

— Безопасное, пока там нет меня.

С этим было сложно не согласиться.

— Пойдём к нему.

— С чего вдруг такая спешка? — Василиос тихо рассмеялся. — Кто останется здесь? Кстати, а где третий человек?

— Он до сих пор в камере возле Зала собраний. — Аласдэр посмотрел на кровать и нахмурился.

Может, позвать кого-нибудь из охранников? Нет. Для этого засранца даже охрана будет представлять угрозу. Кроме того, он дал обещание Айседоре.

— Держи своё слово, agóri. Леонид… довольно упрям. И для того, чтобы он уступил, мало будет велеть ему раздеться.

— Да, в этом ты прав, — усмехнулся Аласдэр.

— Я знаю. Когда освободишься, найди меня. Есть одна мысль, что именно может сработать с нашим золотоволосым мальчиком, — проговорил Василиос.

В тёмных глазах заплясали дьявольские искорки, и Аласдэр почти пожалел Лео. Человек даже не предполагал, что его ждёт. А Аласдэр уже догадывался.

Парис смотрел в сторону, куда исчез вампир. В комнате было темно — всё равно, что закрыть глаза. Но Парис не решался, ведь существо могло появиться рядом снова.

— Как тебя зовут, человек?

Парис представил, что если бы голос имел форму, то напоминал бы завитки дыма. Ритмичные звуки разнеслись по комнате и, казалось, опутали Париса мягкой сетью. Прикусив нижнюю губу, он задумался, разумно ли отвечать вампиру, но тут послышался раскатистый смех, эхом отразившийся от стен.

— Вообще-то, я могу и сам посмотреть.

Парис убрал все мысли, как советовал Элиас, и проговорил:

— Зачем тебе знать?

Послышались шаркающие шаги. Парис приготовился к тому, что его сейчас швырнут через всю комнату или сделают нечто подобное.

Но вместо этого вампир произнёс:

— Я считаю, выпивать лучше с тем, чьё имя знаешь.

— Выпивать? — переспросил Парис и отчётливо уловил, как перед ним ставят стакан на… хм… ну, возможно, стол, но так и не почувствовал ничьих прикосновений.

— Да, — ответил незнакомец теперь уже явно из своего угла. — Судя по твоему виду, тебе не помешает пропустить стаканчик… может, три.

Парис не отважился пошевелиться. Лишь спросил:

— Откуда ты знаешь, как я выгляжу? Здесь же кромешная тьма.

— Верно. Но я не человек. Поэтому…

— Можешь видеть, — закончил вместо него Парис.

— Да. Ясно и чётко, даже развязанные шнурки на твоих ботинках.

Пока Парис пытался рассмотреть свою обувь, в стакане звякнули кубики льда.

— На левом.

Парис нахмурился. Беседовать с невидимым собеседником было странно, но впервые за всё время пребывания в этом месте, Парис не чувствовал угрозу или опасность. Этот вампир, кем бы он ни был, похоже, искренне хотел с ним поговорить. Спрятав стопы под стул, Парис решил рискнуть.

— Как тебя зовут?

— Посмотри-ка, ты уже пытаешься со мной торговаться. Должен признать, я люблю играть в игры. Но, увы, выпил пока только один бокал. Попридержи свои хитрости хотя бы до половины бутылки.

Последовавший за этими словами смех заставил улыбнуться, но Парис быстро спохватился.

— Думаю, будет честно, если я скажу тебе своё имя, а ты назовёшь своё.

— Нет… так не пойдёт, — ответил незнакомец, лёд звякнул о стенки стакана. — Ты ворвался в мои покои, а не наоборот. И будешь пить мой бурбон столетней выдержки. Это просто оскорбительно.

«Чёрт. Целых сто лет».

— А-а-а, вот и твой голос. Ты думаешь, — произнёс вампир с большим удовлетворением. — На минуту мне показалось… Погоди-ка.

Лёгкий ветерок взъерошил волосы, и сердце Париса застучало быстрее. Вампир снова оказался перед ним.

— Как тебя зовут?

Парис поднял голову на голос, доносившийся откуда-то сверху. Ощущение безопасности мигом исчезло. Парис очень пожалел, что не встал. Он потянулся к стакану, который толкнули ему прямо в ладонь. Судорожно вздохнув, Парис дрожащей рукой поднёс бурбон к губам и глотнул. Жидкость обжигала и придавала храбрости.

— Почему бы тебе самому не выяснить?

В мгновении ока Парис оказался прижатым к стулу и заключённым в клетку твёрдых рук, удерживающих его, словно стальные прутья.

— Ты разве не понимаешь? Я не хочу брать насильно. Недавно решение приняли за меня, и это… изменило моё мнение на некоторые вещи.

Парис понятия не имел, о чём шла речь. Он почувствовал на своей щеке прикосновение шелковистых волос, как и в момент, когда только вошёл в комнату и незнакомец прижал его к стене. Стало очень интересно, как выглядит мужчина.

— Не стоит этого желать, glikie andra. Я не тот, кого хотят увидеть. Поверь.

«Прелестник? Интересный выбор слова».

— Мне казалось, ты говорил, что не будешь этого делать, — сказал Парис. — Рыться в моей голове.

— Нет, — ответил голос, теперь уже рядом с ухом Париса. — Я сказал, что не буду насильно получать ответы. О том, чтобы не слушать то, что имеет ко мне отношение, речи не было. Теперь скажи своё имя.

Парис повернул голову. Даже силуэт разглядеть было невозможно, но он уловил легкое мерцание голубого света и понял, что это был глаз вампира.

— Парис. Парис Антониу. А твоё?

Не было никакой уверенности, что ему ответят. Свет исчез, как и мужчина рядом. Он вернулся в свой угол, снова увеличив расстояние между ними. Но, похоже, держать дистанцию было не желанием, а необходимостью.

— Меня зовут Танос.

— Танос, — задумчиво произнёс Парис. — Это значит «бессмертный».

Раздался звон брошенного в стакан льда, а после звук льющегося алкоголя.

— Очередная ирония судьбы. Наверное, моя мать знала то, чего не знал я.

Парис кивнул. Хм, удерживаемый помимо воли, он должен был испытывать страх, граничащий с ужасом, но этот страх только подпитывал идиотскую беспечность, и Парис наслаждался. Ему нравилось разговаривать с этим мужчиной.

— Я же говорил тебе так не думать.

— Ничего не могу с собой поделать. Ты очень добр, учитывая, кто ты и кто я.

— Мне всё равно, кто ты, — заявил Танос. — Главное, что раньше мы никогда не встречались. Так что, Парис Антониу, посиди тут со мной. Давай пить до самого утра.

Парис поднёс стакан к губам и спросил:

— А тут — это где?

— В аду, мой друг, и мне кажется, что тебя прислал сам дьявол.

Парис сделал глоток обжигающей жидкости и услышал низкий зловещий голос. Он звучал прямо в голове и принадлежал не Таносу, а кому-то другому.

«Он даже не подозревает, насколько прав. Добро пожаловать, Парис Антониу. Как же долго я тебя ждал».

ГЛАВА 25

Аласдэр поднялся с кресла, как только увидел Айседору и Диомеда, появившихся в покоях, и почтенно поклонился — так он делал всегда перед старейшинами. А сейчас тем более, поскольку с господином кузины младший вампир был последнее время не в ладах. Всё из-за её похищения.

— Аласдэр, — произнёс Диомед, давая понять, что тот может поднять голову.

Аласдэр посмотрел на каждого из вампиров, и проговорил:

— Диомед.

— Вижу, ради моей Айседоры ты нёс тут охрану.

— Так и есть.

— Довольно рискованно, не считаешь? Остальные в логове вряд ли будут рады, узнав, кого Иса прячет в своих покоях.

От столь откровенного заявления Айседора поморщилась.

Аласдэр оглянулся на мужчину, прикованного к столбику кровати, и пожал плечами.

— Я считаю, что остальным не должно быть дела, кого приводит первообращённая в общую со своим старейшиной постель.

— Даже если он представляет угрозу существованию нашего вида?

— Сейчас он в наручниках, без сознания. И думаю, не так уж и опасен. А логово, вероятно, должно доверять своим главным самим решать, что для всех лучше. До сих пор вы не ошибались. Я бы даже сказал, вы справляетесь очень хорошо, если учесть, что мы живём более двух тысяч лет и горя не знаем.

— Это правда.

— Конечно, правда. Эти люди, полубоги, если верить нашему пленнику, были посланы с единственной целью. До сих пор они терпели неудачу или же просто делали всё неправильно. Возможно, мы поступим мудро, попытаясь изменить их путь? Или сможем повлиять на их цель? Ваш пленник явно неравнодушен к Айседоре. Почему бы этим не воспользоваться?

— Как сделал Василиос с вашим подопечным?

Аласдэр прищурился, и Айседора подумала, что ещё немного и её кузен нагрубит Диомеду, навлекая на себя беду. Но младший вампир сдержался, оставив свои мысли при себе, и коротко ответил:

— Да.

— А знаешь, ты сейчас говоришь в точности как Василиос. Он бы тобой гордился.

Аласдэру была приятна похвала. Диомед обошёл его и посмотрел на мужчину, распростёртого на кровати.

Айседора встретилась взглядом с кузеном и одними губами произнесла:

— Спасибо.

— На этот раз, Аласдэр, ты, возможно, прав, — проговорил Диомед.

— Это же надо, какая честь, — заметил Аласдэр, тряхнув головой, и переместился мимо Исы к двери.

Услышав надменный ответ младшего вампира, Айседора усмехнулась, не сумев сдержаться. Так похоже на Аласдэра, которого она знала. Какое долгожданное облегчение после всех пережитых событий. Но станет ли всё когда-нибудь снова прежним, особенно сейчас, когда Танос был подавлен и пропадал неизвестно где. Взяв Аласдэра за руку, Айседора остановила его:

— Спасибо. Спасибо, что пришёл за мной.

Он открыл дверь и уже на пороге мысленно ей ответил: «Не стоит благодарностей, Иса. Ты моей крови. Я всегда приду на помощь в случае опасности». А потом исчез.

Обернувшись, Айседора увидела, как Диомед нависнул над Элиасом. Она оглядела пристальным взглядом каждого из мужчин. Они оба — удивительно разные. Общими были только смелость и упрямство. Иса задумалась, получится ли у них хоть что-нибудь.

Словно мысль была высказана вслух, Диомед задал вопрос:

— Айседора, ты хочешь, чтобы всё получилось?

— Да, — ответила она без сомнений. — Но будет ли это разумно?

Вампиресса направилась в сторону старейшины, который сверкнул глазами.

— Разве сердце бывает разумным? — спросил Диомед.

— У нас нет сердца, — заметила Иса.

Диомед поднял руку:

— Подойди.

Не отрывая глаз от своего господина, Иса подошла ближе. Всякий раз, когда Диомед показывал себя с другой стороны, Айседора готова была следовать за ним хоть на край света. Поэтому спокойно вложила ладонь в его руку.

Старейшина привлёк Ису к себе и сказал:

— У тебя невероятно доброе сердце, моя Айседора.

От тёплых слов её веки затрепетали.

— То, что оно не бьётся, не означает, что мы не испытываем тех же противоречий, что и раньше. Да, мы научились справляться с эмоциями, которые делают нас слабыми. Но некоторые из нас могут быстрее их вспомнить.

— Потому что я женщина?

Он прикоснулся к щеке Исы и нахмурился.

— Нет. Потому что ты моя, а твоё сердце… привлекло меня к тебе. Зачем мне отказываться от того, что оно хранит глубоко внутри? Я никогда не хотел, чтобы ты всё забыла. Благодаря тебе я тоже пока не утратил своё сердце.

Глаза застилали слёзы радости, но тут внимание Исы привлёк шорох простыней на кровати. Вампиресса с удивлением обнаружила, что Элиас проснулся и внимательно смотрит прямо на неё.

Прийдя в себя, Элиас с изумлением отметил, что ещё жив. Это определённо было правдой, судя по тихим голосам, долетавшим до его слуха — Айседора и её господин. Руки Элиаса были прикованы над головой, металл новых наручников холодил запястья. Элиас попытался сесть, но ничего не получилось. Он открыл глаза и увидел, кто стоит с Айседорой у кровати.

— Вижу, ты наконец проснулся, — проговорил вампир. Элиас был удивлён — старейшина даже не смотрел на него.

На губах Айседоры появилась улыбка, причину которой Элиас не понимал.

Её забавляло, что он прикован к кровати? Или то, как они резвились у водопада? А, может, она улыбалась тому, что вырубила его? Да, скорее всего. Сложно было утверждать наверняка, когда дело касалось этой женщины. Чёрт, а возможно, причина в том, что её господин собирался устроить ему ужасную смерть.

Высокий вампир с серебристыми волосами повернулся к нему лицом, и Элиас задержал дыхание. В пылающих голубых глазах старейшины отражалось столько же эмоций, сколько и в пристальном взгляде Айседоры.

— Моя Иса ждала тебя. Нам нужно многое обсудить.

Айседора села рядом на матрац, который прогнулся под весом, и Элиас подался в её сторону.

— Элиас, — начала она, глядя на него в упор. — Хочу официально представить тебя моему господину — старейшине Диомеду.

Иса произнесла это с такой искренностью, что Элиас не удержался от ухмылки.

— Считаешь, так выглядит «официально»? — спросил он. — Когда я в наручниках?

Вампиресса нахмурилась, идеальные черты лица исказились. Она открыла было рот, явно собираясь сказать что-то резкое, но вампир положил руку ей на плечо.

— Приношу извинения за наручники. Айседора, видимо, считает, что ты будешь вести себя подобающим образом, но я пока тебе не доверяю. А поскольку твоя кровь больше похожа на жидкое серебро, лучше временно держать тебя в безопасном состоянии.

Элиас подёргал за цепи и скрипнул зубами. — Почему я до сих пор жив?

— Это пожелание Исы. Я всегда стараюсь дать Айседоре то, что она хочет.

— Какая прелесть.

— У вас скверный характер, мистер Фонтана. И это тогда, когда мы делаем всё возможное, чтобы, скажем так, проявить учтивость?

Элиас снова перевёл взгляд на Айседору.

— Где Парис? Тот скромный парень из моего офиса. Помнишь?

— Помню. Насколько я знаю, он до сих пор в камере. Цел и невредим.

— Хотелось бы верить. Если с ним что-нибудь случится…

— Единственный, с кем тут что-то может случиться, — это ты.

Элиас уставился на мужчину и заметил, как у того дёрнулся уголок губ. Похоже, вампир развлекался. Этому ублюдку нравилась непокорность Элиаса.

— Сними с меня наручники, — потребовал он.

Айседора охнула. Старейшина убрал руку с её плеча и склонился над кроватью так низко, что серебристые волосы коснулись лица человека. Элиаса никогда в жизни не привлекали представители своего пола, но когда рот вампира оказался на расстоянии вдоха от его собственного, сердце готово было выпрыгнуть из груди.

—Я отпущу тебя, когда сам буду готов и когда ты пообещаешь вести себя прилично.

Элиас пристально посмотрел в горящие глаза напротив, затем непроизвольно моргнул и покачал головой.

— Я не даю обещаний.

— Тогда останешься прикованным.

Вампир уже собрался отстраниться, но Элиас произнёс:

— Подожди.

— Что? — спросил Диомед, склонив голову набок. Он окинул лицо Элиаса беспристрастным взглядом, и только когда его глаза остановились на губах человека, голубые радужки снова ожили.

— Почему я до сих пор жив? Чего ты от меня хочешь?

— Я хочу держать тебя рядом.

Вампир показал клыки, и взгляд Элиаса остановился на их острых кончиках. Они казались острее, чем у Айседоры. Элиас сглотнул, подумав, что вряд ли сможет отбиться, если понадобится.

— Я вижу, о чём ты думаешь. Позволь тебя заверить, для нас с тобой я не желаю подобной близости.

Сердце в груди гулко забилось, и Элиас прищурился:

— Тогда…

— Тебя хочет моя Иса, и я думаю удовлетворить её желание. С моим разрешением идёт моё имя и, следовательно, моя защита, которая, давай будем честными, тебе сейчас необходима, чтобы остаться в живых. Но разрешу я только с одним условием.

Элиас понимал, что спрашивать не стоит, но терять было нечего.

— Каким?

— Я буду смотреть.

Айседора не понимала, что творится в голове Элиаса, и это приводило её в бешенство. Каждый раз она точно знала настроение добычи, которую заманивала в постель, свою или Диомеда. Элиас же каким-то загадочным образом блокировал Ису. А ей очень хотелось знать, о чём думал гордый Элиас, когда Диомед навис над ним на расстоянии выдоха. Лица видно не было. Но повисшее напряжение, звенящее и густое, она чувствовала прекрасно.

Иса никогда не думала, что Элиас заинтересуется отношениями подобного рода — триадой. И много лет назад это было одной из причин её ухода. Но у водопада Элиас признался в своей необычной наклонности, и Айседора увидела возможности. Возможности, о которых она только мечтала и от которых не могла отказаться, не попробовав. Всё что нужно было сделать — убедить двух интересных ей мужчин.

— Ты хочешь… смотреть? — переспросил Элиас.

При этих словах Диомед издал глухой стон предвкушения — Айседора увидела образ в его голове так, будто всё уже происходит. Да, её господин был согласен, хотя и сомневался в разумности всей затеи. Теперь оставалось заставить Элиаса согласиться.

— Совершенно верно, мистер Фонтана. Конечно, вы не столь наивны в отношении людских страстей, особенно когда речь идёт о наблюдении за действиями сексуального характера.

Уверенность в голосе старейшины, который открыто говорил о своих предпочтениях в постели, обдала Ису жаркой волной, словно он уже наблюдал за ней с Элиасом. Только она и Василиос знали, каким ужасным пыткам подвергся Диомед из-за своего пристрастия и сколько лет он прожил, отрицая эту сторону своей натуры. Диомед смог довериться одной Айседоре. Он поделился своим прошлым и обнаружил, что Иса вполне готова связать себя с ним интимными узами подобного рода. С тех пор они искали третьего, который бы подошёл обоим.

Неужели им наконец-то повезло найти того единственного в лице Элиаса? Или представить такое было безумием?

Металл звякнул — наручники были сняты. Диомед отошёл в сторону и встал рядом с Исой, положив ладонь на её плечо. Элиас сел и потёр запястья.

— Не заставляй меня сожалеть о твоём освобождении, — посоветовал Диомед.

Элиас нахмурился и только потом взглянул на Айседору.

— Ты точно этого хочешь? — спросил он.

Диомед пальцами сжал плечо, призывая быть честной.

— Да.

Элиас снова посмотрел на старейшину.

— Полагаю, выбора у меня нет?

— Можно и так сказать. Если только идея познакомиться с нашим логовом поближе, не кажется тебе более привлекательной.

В глазах Элиаса промелькнуло раздражение, но глупцом он не был. Он помнил реакцию вампиров, когда вошёл в Зал собраний: достаточно ступить за порог этой комнаты, и можно считать себя мертвецом. Оставалось только одно — согласиться.

— Я понимаю, почему подписываюсь на это, — проговорил Элиас. — Но как ты можешь добровольно отказываться от её тела? И слепому видно, что она тебя любит, зачем же наблюдать, как она будет с другим?

Айседора ждала ответа Диомеда: интересно, что он скажет.

— Айседора моя. Я это знаю, как и она. Но Иса хочет тебя, и единственная возможность, чтобы всё случилось, — твоё согласие на мои условия.

— И что будет, если я откажусь её трахать для твоего развлечения?

Диомед схватил Элиаса за руку и стащил с кровати, поставив на колени.

— Не говори о ней, как о какой-то шлюхе. Ты должен быть благодарен за её чувства, иначе был бы уже мёртв.

— Диомед, — произнесла наконец Айседора. Она положила ладонь на руку, которой старейшина удерживал Элиаса. Затем, посмотрев по очереди на мужчин, прошептала: — Я тысячу раз представляла себе эту встречу, но ни разу не думала, что вы будете настолько злы друг на друга. Пожалуйста, отпусти его.

Диомед убрал руку, и вампиресса повернулась к Элиасу, опустившемуся на кровать.

— Элиас, позволь показать тебе, кто мы на самом деле. Я верю, что поняв наш вид, ты перестанешь нас ненавидеть.

— Зачем ты это делаешь? Одного твоего слова достаточно, чтобы меня умертвить, — спросил Элиас, в глазах которого читалось глубокое смущение и сожаление. — Я пытался тебя убить.

— Как и я тебя, — с нажимом ответила Айседора. Мы оба допустили ошибку. И для этого есть причина. Причём довольно простая. — Она взглянула на Диомеда, потом снова на того, кто казался совершенно озадаченным. — Любовь.

Любовь?! Нет, немыслимо.

Но заглянув в прекрасные глаза, которые следили за каждым его движением, Элиас подумал, что это всё-таки возможно.

— Айседора, ничего не получится, — проговорил он еле слышно. И не успел даже моргнуть, как вампиресса опустилась перед ним на колени.

Она взяла ладони Элиаса в свои и посмотрела на него взглядом, в котором не было и намёка на ложь.

— Не отказывайся, — взмолилась Айседора, поднося пальцы к его губам. — Мне невыносимо слышать, как ты говоришь «нет».

Элиас украдкой взглянул на вампира, стоявшего у кровати, и с удивлением отметил выражение глубокой нежности на его лице.

— Элиас, я не смогу сделать это снова, — прошептала Айседора.

Не успев как следует подумать, Элиас обнял её за плечи и необыкновенная, грозная вампиресса прижалась к его груди.

— Что ты не сможешь сделать? — спросил он.

— Я не смогу тебя отпустить. Только не снова.

Она прижала ладонь к месту, где стучало сердце, и Элиас попытался унять приступ мучительной боли.

— Айседора, это не…

— Как и не смогла тебя убить, — призналась она, прикладывая ухо к его груди. — Потому что даже если ты не со мной, даже если ты ушёл или умер, ты остаёшься здесь. — Она прикоснулась к горлу, где была роза на чокере. — Моё сердце не бьётся, но я умею любить. И это моё сердце, — проговорила она. — Подобные чувства у нашего вида? Их очень сложно испытать, но с тобой… я смогла. Я люблю тебя, как любила прежде только двоих. Пожалуйста, останься. Прошу тебя, останься и позволь мне показать.

Элиас провёл рукой по её волосам и понял, что чувствует то же самое. С первой секунды, когда он снова увидел Айседору, открыв дверь в кабинет Леонида, Элиас боролся со своими чувствами к женщине, которая сейчас была в его объятиях. Но с каждой минутой, проведённой вместе, сопротивляться становилось всё труднее.

Раньше Элиас любил Айседору, хотя не знал её истинную природу, сейчас он разглядел в её попытках силу и полюбил Ису ещё сильнее.

Элиас встретился взглядом со старейшиной и в тот же миг понял, что никуда не уйдёт.

— Ладно. Я останусь. Но у меня тоже есть условие.

Айседора отстранилась и с ожиданием заглянула ему в глаза. По её лицу текли слёзы. Женщина, которую Элиас когда-то любил, снова была в его объятиях.

Он погладил её волосы и сказал улыбаясь:

— Мне нужен душ.

ГЛАВА 26

Господи, когда Василиос сказал, что уйдёт на какое-то время, Лео и не подозревал, что речь про весь день. Он ждал возвращения старейшины — или Аласдэра — несколько часов. Никто не появился. Лео решил прилечь на кровать и, похоже, уснул.

А проснулся по-прежнему в одиночестве.

Он не видел Аласдэра с момента их столкновения в Зале собраний и старался об этом не думать, иначе внутренности сводило судорогой. Лео не желал никому навредить. Просто был очень зол и расстроен. Аласдэр и Василиос — двое самых упрямых мужчин, которых он когда-либо встречал. Высокомерные и превосходные во всех отношениях. А их обычаи и традиции были… Что же, они были жестоки.

А если ещё вспомнить о той чертовщине, что творилась с руками Лео. Он же буквально обжёг двух сильнейших созданий на Земле. Опалил их кожу. Невероятно. Невольно подумалось: вдруг Элиас говорил правду, и если так…

Что, чёрт возьми, это значит?

Василиос заверил, что Элиас до сих пор жив, иначе его бы известили. А значит босс, скорее всего, сидит в какой-то камере, прижимая к себе сломанный палец или руку, если чего похуже не случилось. А Парис? Лео понятия не имел, где находится друг, хотя Василиос обещал узнать.

Странно, но, казалось, парень начал понимать образ жизни вампиров. Конечно, они шли на поводу у собственных капризов, тёмных по сути. И всё же в основе лежало чувство глубокой преданности друг другу. Они все, похоже, понимали, что требуется соплеменнику, и давали это, даже если дар представлял собой пытку.

Вампиры были дикими и грубыми, но в то же время не лукавили. Они были честны в собственных намерениях, и Лео гадал, получится ли когда-то добиться преданности от тех двоих, с кем он себя связал.

— Доброе утро, file mou.

У Лео перехватило дыхание, когда Аласдэр появился в изножье кровати. Боже, как он прекрасен. Вампир переоделся, на нём струилась золотая мантия, сшитая из лучших шелков, которые только можно приобрести. Чернильно-чёрные волосы, коротко подстриженные по бокам, были идеально зачёсаны назад. Голову украшал золотой лавровый венок из видений Лео. Аласдэр каким-то образом потрясающе выделил глаза, что захотелось разглядеть их получше.

Лео свесил ноги с постели и встал, завязывая пояс чёрной мантии. Затем медленно подошёл к вампиру и увидел, что Аласдэр густо подвёл миндалевидные глаза, не забыв про брови, на веках мерцали золотистые тени. Он напоминал египетского принца. И чёрт, Лео никогда не видел никого более сексуального.

Остановившись перед Аласдэром, он осторожно потянулся к лицу вампира, который, к несказанному удовольствию Лео, позволил прикоснуться к уголку глаза.

— Мне нравится, — проговорил парень, проведя кончиком пальца по дымчатой линии у ресниц.

Они с Аласдэром не разговаривали с самой ссоры, и Лео не понимал, с каким настроением столкнётся. Аласдэр ответил: «Я заметил», и у Лео от облегчения гора с плеч свалилась.

— О, правда? Роешься у меня в голове?

— Нет. — Аласдэр взял его за запястье. — Твои щёки порозовели, и я слышу пульс.

Лео прикусил нижнюю губу и не смог сдержать улыбки.

— Он до сих пор звучит для тебя прекрасной мелодией?

Глаза Аласдэра загорелись от напоминания о первой встрече. Он склонил голову.

— Да, но по иным причинам, Леонид.

— По каким же?

Аласдэр провёл губами по вене на запястье Лео.

— Сегодня свершится ритуал, который сделает тебя всецело нашим.

Сердце у Лео бешено заколотилось, и он вцепился в руку Аласдэра для поддержки.

— Ты потому так выглядишь?

— Да.

— А я? Как мне одеться? Так же?

Аласдэр склонился и лизнул мочку уха Лео, отчего парень вздохнул.

— Ohi. Поэтому я здесь.

— Помочь мне одеться?

— Хм. Или раздеться. Зависит от того, как взглянуть на ситуацию.

Взяв себя в руки, Лео отстранился и спросил:

— Что насчёт произошедшего? Прости…

— Ш-ш-ш, — успокоил Аласдэр, прижимаясь к губам Лео своими. — Леонид Чейпел, между нами всё хорошо.

Лео нахмурился.

— А Василиос?

— Василиос — часть нас, разве нет?

Как только Аласдэр произнёс слова, Лео понял — что-то изменилось, как будто каждый из них троих оказался на своём месте, наконец-то.

— Да.

— Тогда пойдём. Нужно тебя подготовить. Аласдэр отпустил его запястье и пошёл к гардеробу Василиоса.

Лео развернулся, глядя ему вслед, и сделал глубокий вдох в надежде успокоить бешеный стук сердца.

Момент настал.

Лео был готов связать себя с двумя мужчинами навсегда. Он широко улыбнулся, понимая, что ждёт этого с нетерпением.

Аласдэр отыскал в глубине шкафа Василиоса сундук и вытащил его. Прислонившись бедром к изножью кровати, Лео следил за каждым движением вампира, лёгкая улыбка выдавала хорошее настроение. Аласдэр не понимал своего волнения, но выражение лица Лео доставляло удовольствие.

Лео оттолкнулся от кровати и подошёл, когда Аласдэр открыл сундук. Внутри лежал кусок материи, который вампир не видел долгие годы. Он потянулся за тканью, а Лео спросил:

— Так это случится на Показе или…— Аласдэр взял белую ткань и поднял голову. Взгляд Лео упал на одежду. — Это…

— Моя тога.

Лео в изумлении приоткрыл рот и подошёл ближе.

— Та самая, из моих видений?

— Да, file mou. Та самая, которую я надевал в ночь, когда Василиос меня обратил.

Лео просиял, как будто ему преподнесли Священный Грааль. Аласдэр протянул тогу из плотной и тяжёлой ткани, но Лео взял её так нежно, словно пёрышко, лёгкое и хрупкое.

— Это… это невероятно, — произнёс он полным благоговения голосом. — Поверить не могу, что касаюсь чего-то столь древнего. — Лео быстро поднял взгляд и поморщился. — В смысле…

— Я понял, что ты имел в виду, Леонид. Но ты не только потрогаешь. Сегодня ты её наденешь.

Лео ахнул, прижимая тогу к себе.

— Что?

— Довольно поэтично, тебе не кажется? Символично уж точно. От света во тьму. Василиос возьмёт тебя, а ты будешь впервые облачён в эту тогу, как и я когда-то.

Лео сжал ткань в руках, и Аласдэр улыбнулся уголками губ.

«А-а-а, ему нравится мысль».

— Так… э-э-э, это будет… — Лео запинался, мило и сексуально. Аласдэр обошёл сундук. — Это произойдёт на Показе?

— Нет.

— Нет?

Аласдэр покачал головой:

— Нет.

— Тогда в Зале?

Аласдэр позволил себе оглядеть каждый дюйм Лео. Рядом с человеком вампира всегда терзал голод, и после обсуждения грядущего единения привычная сдержанность грозила испариться.

— Пойми, Леонид, ты… исключение из правил. В то время как все мы используем добычу для удовлетворения желаний, старейшины зачастую от неё отказываются. Единственный постоянный спутник в их жизни — первообращённый. Так было до сегодняшнего дня.

— И тебя это устраивает?

— Теперь да.

Лео шагнул ближе и приоткрыл рот, а когда их взгляды встретились, Аласдэр не смог сдержаться. Он опустил голову и накрыл полные губы своими.

«Что изменилось?» — мысленно спросил Лео.

Аласдэр обхватил его лицо ладонями и смог подумать лишь: «Я».

Лео прикрыл глаза, позволяя Аласдэру захватить и его разум. Аласдэр изменился? Что это значит?

Вампир глухо и удовлетворённо рыкнул. Даже ласково. Словно наслаждался, а не господствовал над Лео, который всё же слабел под напором.

Парень до сих пор цеплялся за тогу, его ладони коснулись гладкого и твёрдого пресса Аласдэра. Лео по-прежнему терял самого себя, и Аласдэр мысленно произнёс: «Сегодня ты станешь нашим, а мы — твоими. Сегодня тебе будут поклоняться».

Лео стиснул в пальцах отворот и поднял голову.

— Считай, что мы так ухаживаем, — продолжил вслух вампир.

Лео казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Нуждаясь в небольшой передышке, он переместился в ванную Василиоса и примерно двадцать минут спустя осматривал себя в последний раз, всё больше удивляясь.

Аласдэр ушёл, оставив Лео собираться, но только после того, как научил драпировать и закреплять тогу по правилам, которые существовали… почти две тысячи лет назад.

Шерстяное одеяние было тяжёлым, — и совсем непохожим на хлопковые простыни со студенческих вечеринок — вокруг талии обвивался широкий золотой пояс. Коричневые кожаные ремешки сандалий обхватывали икры и завязывались в крепкий узел, удерживая обувь на месте. Кроме тоги на Лео больше ничего не было.

Он отыскал в шкафчиках под раковиной старую палетку теней, которую Василиос, наверное, использовал для подобных церемоний, как и Аласдэр, и решил добавить немного акцентов. Результат, надо признать, вышел неплохим.

Лео собрал светлые волосы в растрёпанный пучок на макушке, с торчащими в стороны прядями, ярко подвёл серые глаза и нанёс голубые тени. Когда-то так же он красился для клуба. Конечно, одежда была другая, но в целом Лео сейчас был доволен своим видом.

Открыв дверь в спальню, он вышел и обнаружил Аласдэра, в ожидании прислонившегося к кровати со скрещёнными на груди руками. Заметив Лео, вампир встал прямо.

— Ну, что думаешь? — поинтересовался парень, разводя руками.

Аласдэр подошёл и оглядел всё тело, в глазах светились любовь и одобрение. Лео как жаром опалило. Он всегда мечтал, что именно так на него будет смотреть возлюбленный.

— Если бы я дышал, file mou, от тебя бы захватило дух.

Слова лишили Лео дара речи. Ничто не могло подготовить его к удовольствию, испытанному в этот момент.

— Пора идти. Василиос ждёт.

— Аласдэр, — позвал Лео.

— Да?

— Можешь попросить кого-нибудь проверить Элиаса и Париса?

Аласдэр кивнул.

— Я видел Элиаса сегодня. С ним всё довольно хорошо. Нет необходимости беспокоиться.

— О, — произнёс Лео. — Довольно хорошо? Что это значит?

Вампир прищурился.

— Он в порядке? — уточнил Лео.

— Да. Хотя в ближайшее время ему не захочется ходить по тёмным коридорам в одиночку.

Парня осенило. Элиас был жив, но почти все обитатели логова желали ему смерти, как и самому Лео.

— А Парис?

— Он в камере возле Зала собраний.

— До сих пор? — переспросил Лео.

— Прошёл всего один день, file mou. Однако, если хочешь, я попрошу Итона проверить его вечером, после встречи с Таносом. От этого тебе станет лучше?

Лео понимал, как много значит для Аласдэра подобная уступчивость. Поэтому подошёл ближе и взял его за руку.

— Да. А знаешь, от чего я почувствую себя ещё лучше?

Аласдэр приподнял чётко очерченную бровь:

— У меня есть несколько идей. Но, вижу, мы думаем по-разному. Поторопись и расскажи, чтобы мы могли продолжить.

— Я бы хотел увидеться. С Элиасом и Парисом. Как думаешь, у меня получится с ними спокойно поговорить?

— Об этом не может быть и речи.

— Но…

— Леонид, — твёрдо произнёс Аласдэр. — Я сказал нет.

Лео так и предполагал, особенно после заявления Элиаса об их сути и его собственной демонстрации способностей. Аласдэр и Василиос, скорее всего, никогда больше не позволят им с друзьями оказаться в одной комнате. Что ж, попробовать стоило.

— Ладно. Давай найдём Василиоса. Он ждёт, верно?

Лео подумал, что Аласдэр переместится вместе с ним из комнаты сразу в Зал. Но вампир открыл дверь и вывел Лео в коридор.

Лео посмотрел с любопытством, и Аласдэр пояснил:

— Чем скорее обитатели логова увидят нас с тобой и с Василиосом вместе, тем лучше. Мы не станем тебя прятать.

— Но и свободно бродить не отпустите.

— Только если желаешь подставить собственную жизнь под угрозу. Тебя здесь не очень-то любят. Неважно, хотел ты навредить или нет. А ещё история с обжигающими ладонями и кровью. Это всего лишь способ показать обитателям логова, которые могут встретиться на пути, что ты принадлежишь нам. А после ритуала они подумают дважды, прежде чем тебя тронуть.

Лео понимал. Он взял протянутую руку и попытался разрядить обстановку:

— Что? Даже никаких наручников?

Прохладные пальцы Аласдэра сжали его ладонь, и вампир мысленно произнёс: «Они могут появиться позже».

Лео не смог сдержать улыбку. Он точно рассчитывал на подобное.

Аласдэр наслаждался исходящим от ладони Лео теплом. Он, несомненно, был поцелован солнцем, а может, и самим богом солнца.

Когда Лео вышел из ванной, Аласдэр с трудом удержался, чтобы не упасть на колени и не покаяться. Покаяться за все совершённые в жизни чудовищные преступления только ради возможности прикоснуться к нему. Но Лео протянул руку и коснулся его сам.

Леонид Чейпел был чистым светом. От золотистых кончиков волос до идеальной кожи. И Аласдэр больше всего хотел отвести его к Василиосу и сделать своим.

Они остановились прямо перед дверями Зала. Лео переминался с ноги на ногу — явно нервничал. И на то были причины. Грядущее навсегда изменит его жизнь.

Аласдэр посмотрел на Лео, отыскал взглядом удивительные серые глаза и провёл большим пальцем по его губам.

— Подожди, пока двери не откроются.

Он отпустил ладонь и отступил, а Лео спросил:

— А после?

— После ты сделаешь окончательный выбор.

И с этими словами вампир переместился в Зал.

ГЛАВА 27

Когда Аласдэр исчез, Лео по инерции потянулся за ним.

«Боже, почему я так нервничаю?»

Он уже был с Аласдэром и Василиосом, но сейчас чувствовал, что предстоит грандиозное и ошеломляющее событие.

Лео сглотнул, пытаясь избавиться от кома в горле и сделать вдох, и молча замер перед высокими дверями. Что за ними? Аласдэр? Да, скорее всего, вампир переместился именно туда. А Василиос? Появятся ли остальные обитатели логова? Все те глаза, что следили за Элиасом в Зале собраний, будут ли они наблюдать и за Лео? А если да?

В голове ещё роились вопросы, когда двери распахнулись, открывая тот же проход, по которому вчера тащили Элиаса. В дальнем конце зала на помосте стояли двое мужчин.

Василиос и Аласдэр.

Лео посмотрел по сторонам и выдохнул с облегчением: похожее на пещеру помещение было пусто. Он ждал продолжения. Ладони вспотели.

— Леонид Чейпел. — Мощный голос Василиоса разнёсся по Залу, легко достигая Лео. — Подойди к нам. Пусть это случится по твоей собственной воле.

Собрав всё мужество, Лео медленно зашагал. Стоило пройти дальше в Зал, как двери позади закрылись, и не оставалось ни единого сомнения, что к моменту, когда настанет пора уходить, весь мир перевернётся с ног на голову.

Лео приблизился к лестнице помоста и был поражён величием вампиров. Он и так считал, что Василиос и Аласдэр превосходят всех и вся, но сейчас, когда они оба предстали перед ним облачённые в мантии, совсем лишился дара речи.

— Agóri, сегодня ты великолепно выглядишь. — Василиос спустился по лестнице и остановился напротив человека.

— Как и ты, — смог произнести Лео, пока старейшина по диагонали провёл пальцем по его тоге.

— Ах, Леонид. Только я поверил, что не могу хотеть тебя больше, как понимаю собственную неправоту. Аласдэр, разве он не продолжает тебя радовать? Каждый раз, когда предстаёт перед глазами.

Аласдэр тоже спустился и встал рядом с господином.

— Радует. В любом возможном смысле.

Лео облизал нижнюю губу и опустил взгляд, внезапно почувствовав неловкость от пристального внимания.

«Боже, какие же эти вампиры ошеломляющие. До мурашек».

Василиос спустился с последней ступени, встал за спину Лео и сказал:

— Мы даже ещё не начали, agóri. Подними глаза и посмотри на тех, кто вскоре станет твоими.

Лео посмотрел выше и заметил, что Аласдэр развязывает пояс и снимает мантию, позволяя шелковистой ткани упасть на пол.

— Он красив, правда? Наш Аласдэр.

«Чёрт, да, красив», — подумал Лео, а от слова «наш» по спине прокатилась дрожь желания.

Тело Аласдэра было настоящим произведением искусства: стройное, мускулистое, с едва заметной порослью волос, а каменный член так и хотелось взять в рот. Лео облизнул сухие губы и попытался ответить, хотя из-за недостатка крови в мозге говорить было трудно.

— От Аласдэра захватывает дух, — повторил он комплимент, который вампир произнёс ранее.

— Хм, согласен. Что ты хочешь с ним сделать в первую очередь?

— Хочу ему отсосать. — Лео не колебался.

Василиос рассмеялся над откровенностью. «А что, по твоему мнению, стоит в это время делать мне?»

Мысль проникла в сознание Лео, Василиос зарычал, и Аласдэр тут же протянул руку.

— Леонид, иди. Позволь ему подготовить тебя для меня.

Лео не посмел взглянуть на Василиоса. Приказ был отдан, и следовать ему — уже одно из наслаждений. Парень взял ладонь Аласдэра и пошёл за вампиром к лестнице.

Лео не проронил ни слова, пока его вели к большой мраморной плите — алтарю. Они остановились, и Аласдэр развернул Леонида лицом к старейшине.

«Чёрт, о чёрт».

Это превосходило любую фантазию, превосходило всё, что они когда-либо делали вместе.

Аласдэр скользнул пальцами под ткань на плече Лео и стянули её ниже. Тога плавно спустилась к талии, и вампир схватил Леонида за руки, прижимаясь губами к изгибу шеи.

Лео склонил голову, давая желаемое, и зажмурился, когда Аласдэр прикусил обнажённую кожу.

— Леонид, не закрывай глаза, — произнёс Василиос хриплым от возбуждения голосом. — Хочу увидеть, как их захлестнёт бурей, которую пробудит в тебе наш Аласдэр.

Лео встретился взглядом с сияющими глазами, в которых светилось обожание. Аласдэр приобнял его за талию, прижимая руку к наливающейся эрекции, губы Лео приоткрылись, и он вскрикнул от удовольствия. У Василиоса показались клыки.

— Хотел бы я вонзить в тебя зубы и вновь попробовать на вкус, file mou. Ты пахнешь так свежо, так невинно.

От слов Аласдэра у Лео перехватило дыхание. Все трое были связаны неудовлетворённым желанием, но знали, что оно никогда не исполнится, как бы сильно того ни хотелось. Обещание чего-то близкого и всё же недостижимого добавляло пикантности.

Аласдэр провёл кончиком языка по плечу Лео, его ладонь по-прежнему ласкала пах. Парень толкнулся бёдрами вперёд, вампир слегка царапнул клыком шею, и колени Лео задрожали. Он с трудом оставался на ногах.

Увидев, как Василиос потянулся к собственному поясу и, сбросив мантию на ступени, начал подниматься, Лео застонал. Оба — и Аласдэр, и Василиос — были одинаково привлекательны, но от старейшины исходила нереальная сила. Голова шла кругом, стоило лишь представить, что кровь старшего вампира бежит по венам Лео, что старейшина хочет его.

Подойдя вплотную, Василиос остановился, и Аласдэр поднял голову. Потом, всего в нескольких дюймах от лица Лео, они оба слились в страстном поцелуе. Вонзив клыки в губу своего вампира, старейшина лизал и посасывал окрашенную кровью плоть, издавая дикие, несдержанные звуки, от которых Лео застонал.

«Боже, они охренительно сексуальны». Парень находился совсем близко, и ему позволяли прикоснуться, потому он просто протянул руку. Запустил пальцы в волосы на затылке Василиоса и оттянул его голову в сторону.

Старейшина посмотрел прямо в глаза, словно бросая вызов. «С ним возможно только сейчас или никогда», — подумал Лео и наклонился слизнуть кровь Аласдэра с уголка губ.

Оба мужчины свирепо зарычали, от чего член Лео начал истекать смазкой. Парень был готов мгновенно кончить, слушая эротичные стоны всепоглощающей похоти. И всё же, если он вознамерился иметь столько же влияния в отношениях, сколько и оба вампира, проявить себя стоило прямо сейчас.

Лео, должно быть, сошёл с ума, но заставил Василиоса опуститься на колени, и с удивлением обнаружил, что тот подчинился.

Возможно, Лео — потомок бога. Возможно, в этом его судьба. Но глядя на преклонившегося Василиоса, он осознал, что более чем готов перейти на тёмную сторону, если дьявол у его ног останется рядом.

Наблюдая за господином, опускавшимся перед Лео на колени, Аласдэр почувствовал нараставшее возбуждение, а когда увидел, как Василиос коснулся клыка языком и, посмотрев на него в упор, точно знал, что нужно делать.

Без единого слова он взял тогу Лео и потянул её вверх, оголяя бёдра. Затем, опершись спиной об алтарь, привлёк человека к себе. Василиос обхватил член Лео двумя руками, заставляя их золотоволосого мальчика судорожно вдохнуть.

Аласдэр поцеловал парня в ухо и прошептал:

— Расслабься, file mou. Позволь моей крови и нашей силе поднять тебя к небесам.

Лео откинул голову и простонал, встретившись с Аласдэром взглядом. Василиос вобрал в рот напряжённую плоть, и глаза парня остекленели от безумного удовольствия — старейшина знал, как использовать язык и зубы на чувствительном члене, и судя по мелкой дрожи, пробивавшей всё тело, человек ощутил это в полной мере.

Глядя в пленительные серые глаза, Аласдэр толкнулся членом между крепких ягодиц, побуждая Лео двигаться. И он, сообразив, подался бёдрами вперёд. Аласдэр лизнул его шею, Лео вцепился в волосы Василиоса, удерживая того на месте. В этот момент оба услышали мысленный посыл старейшины: «Пора меня впустить, мои agóri».

— О чёрт, — выдохнул Лео, погружаясь членом глубже в соблазнительный рот.

Аласдэр сорвал с тоги пояс, а Василиос отстранился. Одеяние упало, Лео остался обнажённым, как и оба вампира. Сжав пальцами блестящий от слюны член, который теперь касался щеки, старейшина наклонился и снова заглотил его на всю длину.

Обхватив Лео поперёк груди, Аласдэр потянул его на себя и проник членом между упругих ягодиц. Затем вампир провёл кончиком носа вдоль линии волос, заставив человека охнуть, и тихо рассмеялся:

— У него порочный рот, ne?

— Чё-ё-ёрт, да так я скоро кончу.

— File mou, в этом и цель.

— Да, но…

— Помнишь показ? Мой кузен тогда сказал кое-что очень важное, — напомнил Аласдэр, настойчивее потираясь своим каменным членом, отчего Лео чертыхнулся, а потом с трудом произнёс:

— Я не… Не помню.

— Наш запах должен быть не только на тебе. — Аласдэр вобрал в рот мочку его уха.

Василиос выпустил член Лео изо рта, встал и сжал его уже рукой.

— Он должен быть и в тебе, — договорил старейшина, подходя ближе, чтобы они втроём прижались друг к другу. — Вопрос только в том, кто получит тебя первым?

Лео было так безумно жарко, что, казалось, он вот-вот загорится. Или хуже — произойдёт та странная штука, когда из ладоней польются тепло и солнечный свет. И если бы это случилось прямо сейчас, он бы умер от лихорадки.

В его сознании крутились мысли только об одном члене, прильнувшем к ягодицам, и другом, прижавшемся к его собственному.

— Ты обычно болтлив, — протянул Василиос, — но сегодня в твоём разуме тишина, agóri. Разве ты не хочешь продолжения?

Василиос хотел отступить, но Лео удержал, положив руки ему на плечи. Затем он провёл ладонями по шее, коснулся волос, чувствуя, как дрожат пальцы

«Соберись, Чейпел. Эти мужчины… они…»

— Твои, — ответили те в унисон.

Лео встретился взглядом с Василиосом, вампир широко улыбнулся, показывая клыки, и нервозность испарилась.

— Я хочу, — сказал парень, сохраняя взгляд вампира в памяти. — Хочу вас обоих.

— Тогда ты нас получишь, — пообещал старейшина. — Аласдэр.

Крепкое тело позади Лео пропало, и он обернулся посмотреть, куда Аласдэр ушёл. Недалеко. Младший вампир стоял у алтаря, протягивая руку. Лео потянулся к нему, его подняли на мраморную плиту, и по обнажённой спине скользнул прохладный воздух — Василиос оказался за спиной. Поза поменялась: теперь Василиос был сзади, а его первообращённый спереди.

Аласдэр склонил голову и поцеловал яремную ямку у горла Лео. В экстазе парень зажмурился, и сильные руки, удерживая, легли на его бёдра. Младший вампир чувственно провёл языком по груди, прикусил, затем щёлкнул по соску, и Лео толкнулся навстречу Василиосу.

Он был на алтаре огромного зала, Аласдэр стоял перед ним на коленях, смазка с члена Василиоса оставляла следы между ягодиц. В этот момент на глазах Лео выступили слёзы.

Аласдэр говорил, что сегодня Лео будут поклоняться, и посреди всего этого безумия он почувствовал, будто теряет самообладание. Ему необходимо заполучить что-то внутрь себя или кончить. Не имеет значения, что именно случится, главное — как можно быстрее, иначе он сойдёт с ума.

Василиос зарычал Лео на ухо и протянул руку Аласдэру, который облизал его пальцы и вновь переключился на твёрдый член. Теми же пальцами старейшина коснулся входа Лео. Тело напряглось, и как только Аласдэр взял его до самого основания, Василиос проник пальцами внутрь.

Удерживая одной рукой голову младшего вампира, вторую Лео положил на ладонь старейшины на своём бедре.

— Да, — прошипел он, насаживаясь на пальцы, которые равномерно двигались в его теле.

Василиос не был нежным, но и не набросился на Лео, как на Аласдэра в их первую совместную ночь.

— Конечно нет, agóri, — пробормотал старейшина. — Я не хочу тебя сломать. Я хочу тебя трахнуть.

— Ох чёрт, — выдохнул парень, когда Василиос прикусил кожу на шее. — И я хочу. Очень сильно.

— Знаю. Хм-м. Вот как всё будет, — проговорил старейшина голосом, полным дьявольского искушения, и Лео был уверен, что согласится на любое предложение. — Аласдэр ляжет на спину…

Аласдэр поднял голову, показав клыки в сексуальной усмешке, и задвигался. Он лёг на камень и согнул колени, выставляя на показ твёрдый член.

— Он восхитителен, да?

— Да, — облизнулся Лео.

— Если я правильно помню твоё видение, ты хотел ему отсосать?

Лео быстро обернулся, и Василиос выгнул бровь.

— Хотел.

— Хотел?

— Хочу, — поправил себя Лео, вспоминая и другую часть видения — то, что делал Василиос.

Аласдэр продолжал ласкать себя, пока Василиос шептал:

— Тогда приступай, не упускай свой шанс.

Аласдэр следил за каждой мыслью Лео. И когда сексуальный парень опустился на колени между разведённых бёдер и робко, но в тоже время соблазнительно улыбнулся, Аласдэр подумал, что в этом весь Лео — улыбка дана ему, чтобы сводить вампира с ума.

Все трое понимали, что будет дальше. Опустив голову, Лео протяжно лизнул член Аласдэра, и вампир, не сдержавшись, свирепо зарычал. Одного вида белокурой головы, склонившейся к его паху, хватило, чтобы взрывная волна оргазма прокатилась до самых яиц. А если добавить к этому ещё и адски горячий взгляд Василиоса из-за спины человека, то Аласдэр был уже готов отдаться наслаждению.

Он знал, почему господин выбрал Зал вместо Показа. Именно здесь новообращённые вампиры приносили клятву верности. Они резали свои ладони и прикладывали их к подиуму, а после каждый вампир, входящий в Зал, чувствовал присутствие новеньких.

Василиос с Аласдэром возьмут Лео здесь, он прольёт на этом месте пот и семя, и это как ничто другое обозначит принадлежность человека. Ну кроме публичного секса на глазах у жителей логова, к которому Лео, очевидно, был не готов.

Василиос головкой члена надавил на вход Лео.

«Наслаждайся моментом. Он твой», — мысленно сказал Аласдэр, глядя в серые глаза парня.

Лео вцепился в бёдра Аласдэра, пока в него медленно проникал член старейшины. Он был толще, чем у младшего вампира, и заполнял дюйм за дюймом. Лео стиснул зубы, не сводя глаз с мужчины под ним.

Действо напоминало их первый раз втроём в постели Василиоса. Но теперь у Лео был полный контроль над собственным телом. Его руки дрожали, пальцы впивались в плоть Аласдэра. Василиос склонился и проговорил на ухо:

— Я хочу посмотреть, как ты ему отсосёшь. Лео не собирался отказываться.

Он провёл языком по истекающей смазкой головке, желая подразнить. Но старший вампир отстранился и замер, вынудив Лео нетерпеливо выругаться.

— Не нравится, когда дразнятся, Леонид?

Аласдэр поморщился, его щека дёрнулась, словно он с трудом сдерживал ухмылку.

— Я велел взять его член в твой прекрасный рот и сосать.

Лео сжал ладонью основание члена Аласдэра и после медленно вобрал в рот налившуюся головку. А Василиос вновь толкнулся внутрь.

«О господи, они оба внутри».

Лео зажмурился, наслаждаясь моментом, но распахнул глаза, когда Аласдэр положил руку ему на голову и надавил. Парень облизал член, не в силах насытиться вкусом. Василиос ладонью огладил спину Лео и скользнул к шее, переплетаясь пальцами с Аласдэром.

Дыхание Лео сбилось, глаза затуманились от нереального кайфа. Это было самое сумасшедшее событие в его жизни и самое прекрасное. Малейшее движение вызывало отклик в каждом из них. Они испытывали эйфорию от прикосновений и поцелуев. Глаза Аласдэра стали чёрными, Василиос позади напрягся, и Лео понял, что момент настал. Каждой частицей души он почувствовал взрыв, который пережили все трое — la petite mort — маленькую смерть. И теперь стало понятно, что даже в голову не могло прийти пару дней назад: это единственная смерть, которую Лео обретёт от рук двоих мужчин.

Он принадлежал им, а они ему. Лео лёг рядом с Аласдэром и, обернувшись, протянул к Василиосу руку. На этот раз старейшина принял его предложение, и парень медленно притянул старшего вампира к себе. А после все трое закрыли глаза на алтаре собственных грехов.

ГЛАВА 28

Элиаса не отпускало беспокойство. Он лежал в объятиях Айседоры и не сводил взгляда с мужчины на кушетке напротив.

Выйдя из душа, Элиас застал Ису на постели в белой сорочке. Вампиресса протянула руку, он взял её и осторожно прилёг рядом. Отношения между ними вряд ли стали прежними или каким-то образом наладились. Но прижавшись к Айседоре всем телом, почувствовав знакомый запах и прикосновения, Элиас закрыл глаза и взмолился, чтобы был другой путь. Иной путь без насилия, по которому его вынудили идти.

Однако сейчас Элиас был изнурён, и раз встреча со смертью на сегодня откладывалась, он закрыл глаза и пожелал забыться сном хотя бы на несколько часов…

Древняя Греция

250 г. до н. э.

Послышался быстрый стук лошадиных копыт по земле. С сознания Элиаса будто спала пелена: он обнаружил, что стоит в каком-то огромном дворе. Мимо торопливо проходили люди, но не замечали его, словно и не видели вовсе. А Элиас прекрасно знал, что происходит.

Его богиня решила показаться снова. До сегодняшнего дня она себя практически не проявляла, если учесть, что творилось в людском мире, но сейчас, похоже, ждала мольбы о помощи в странной ситуации с Айседорой и старшим вампиром.

Если так, богиня сильно ошибалась. Если же хотела объясниться и рассказать больше о переменчивой ситуации, то могла бы показать хоть что-то полезное.

Элиас внимательно огляделся, глазами выискивая Айседору. В конце концов, именно так работали видения. Об этом говорили свитки, оставленные после того, как всё началось. Элиаса предупреждали о воспоминаниях. Необъяснимом влечение. Играх ума. Ещё свитки давали указания, как тренироваться, упражнять свой разум и тело, чтобы противостоять и бороться.

«Да, и посмотри, куда это меня привело».

Пока мужчины и женщины обменивали товары на еду, солнце исчезло, и на его месте появилась луна. День подходил к концу, двор осветило несколько факелов.

Элиас бродил в толпе, прислушиваясь к сплетням. Людей было много — принц призвал всех собраться вечером на казнь. Но Айседоры Элиас нигде не заметил.

Вдруг ворота хорошо защищённого двора распахнулись и внутрь галопом ворвались шесть лошадей. На резвых жеребцах сидели мужчины в шлемах и тяжёлых доспехах. У каждого на боку висел меч, на поясе — несколько кинжалов. Последней во двор вбежала лошадь, которая тянула расшатанную повозку.

Внутри Элиас увидел привязанного к одному из деревянных поручней мужчину. На голове у него был капюшон из мешковины, на ногах — свободные брюки.

Внезапно повозка остановилась прямо перед Элиасом, и он отступил в толпу, но когда солдаты, стражники или кем они были спешились, Элиас вспомнил, что те не могли его видеть. Нет, они шли так, будто Элиаса вообще не существовало.

Толпа начала перешёптываться. Глаза простолюдинов горели в предвкушении правосудия над заключённым, которому сначала связали руки, а потом стянули с повозки. Мужчина споткнулся и с громким стоном упал на землю. Элиас поморщился: стопы пленника были изрезаны в кровь. Стражник грубо поднял его на ноги и толкнул вперёд. Элиас пошёл следом.

Заключённого повели между кучками зевак, которые уже не шептали, а с презрением выкрикивали:

— Skotoste! Skotoste ton amartolo!

«Да, — подумал Элиас. — Это казнь». Тут и там в пленника летели слова: «убить» и «грешник». Что ж, в истории всегда находилась остервенелая свора тех, кто готов был верить друг другу, даже ценой чьей-то жизни.

Горящие факелы на стенах осветили высокую деревянную платформу, похожую на сцену. У Элиаса свело желудок от ужаса — всем понятно, что тут скоро произойдёт. Видение было явно из-за казни. Но зачем?

Где Айседора? Элиас же должен был увидеть вампира, с которым надо покончить, и реакция на Ису это подтверждала. Но вдруг мысли прервало появление…

— Принц Алексиос.

Затрубили горны, воцарилась тишина, а потом раздался глухой, зловещий бой барабана. Пленника повели по лестнице. На платформу вышел величественный мужчина в роскошном одеянии и улыбнулся толпе. А Элиас впервые увидел, как выглядит истинное зло.

— Тихо! — приказал принц Алексиос, подняв руку над головой. — Хоть я безмерно рад видеть ваше воодушевление, но этот вечер омрачён печальным событием. Себастос, сын советника Титируса, будет сегодня предан смерти.

Толпа взорвалась криками и свистом, а Элиас двинулся вперёд, лавируя между людьми. Он здесь не просто так. И раз уж его никто не замечал, Элиас направился к краю сцены, попутно разыскивая Айседору.

— Да будет всем известно: если вас застигнут за грешными деяниями, которые противоречат нашим законам, за свои преступления вы будете наказаны.

Стражник с цепью от оков заключённого выступил вперёд, потянув его за собой. Дойдя до принца, он остановился. Потом посмотрел на него и поднял забрало своего шлема.

Прежде чем повернуться к пленнику, стражник внимательно осмотрел толпу, у Элиаса перехватило дыхание. Он узнал этот самоуверенный взгляд. Василиос потянулся к голове пленника и сдёрнул с неё капюшон — распустилась копна длинных серебристых волос. Диомед. Он мгновенно очутился у принца за спиной и накинул ему на горло цепь от наручников.

Люди испуганно закричали и засуетились, стражники бросились на защиту принца, но Василиос был быстрее: лёгким движением он вырывал сердце из груди каждого, будто срывал плоды с дерева. Выглядело это воистину чудовищно.

Элиас словно прирос к месту, он в оцепенении смотрел, как Диомед склонился к уху принца и тоном, полным мести и торжества, произнёс:

— Я же говорил, что твоя смерть будет куда мучительней моей.

У ног принца начала расползаться лужа мочи. Элиас с ужасом наблюдал за дикой сценой.

Диомед продолжил:

— Ты приговорил меня к смерти, потому что я видел то, чего не должен был видеть. И продолжаешь вдохновлять эту толпу неучей смотреть на свои убийства. Но сегодня, мой друг, они увидят, как умираешь ты. — Он бросил быстрый взгляд на зевак, и его глаза остановились на Элиасе.

Похоже, вампир и вправду его видел.

Какого чёрта? В видении должна быть Айседора, не Диомед. Но времени на ответы не оказалось, старший вампир атаковал. Он вонзил клыки в шею человека и начал пить кровь.

Принц взвыл от боли.

— Да, брат мой, ты прекрасно вписываешься в наши ряды. Кончай с ним. Нам уже пора, — проговорил Василиос.

Диомед втянул клыки и ударил принца в спину: рука прошла насквозь через грудину и вышла спереди с сердцем в кулаке. Окровавленные пальцы разжались, и вырванное сердце упало на землю. Василиос раскатисто засмеялся и швырнул туда же свой шлем. Принц рухнул рядом. Диомед смотрел на безжизненное тело, когда Василиос хлопнул его по спине:

— Ладно, над твоей вспыльчивостью мы ещё поработаем. Теперь пошли. Амброджо ждёт.

Вампиры растворились в воздухе, за ними исчезло и всё остальное. В этот момент в голове Элиаса раздался голос Артемиды:

«Будь осторожен, Элиас Фонтана. Не забывай, кому ты противостоишь».

Элиас растерянно огляделся в пустом пространстве — даже в прежние времена его богиня никогда не показывалась. С чего сейчас ожидать другого?

«Тебе тоже свойственна вспыльчивость. Остерегайся того, куда она может тебя завести, если утратишь контроль. Мы же научили тебя сдержанности. Найди своих друзей. Вместе вы должны добиться успеха».

У Элиаса было много вопросов, но Айседора в его объятиях зашевелилась, и он проснулся.

ГЛАВА 29

Айседора проснулась там же, где и заснула — на постели, в объятиях Элиаса. Перед сном она переоделась в ночную сорочку до колен с рядом пуговиц от декольте до кромки подола.

После душа Элиас лёг рядом, заключив Ису в объятия, и она незаметно уснула под бдительным оком Диомеда. Представителям их вида сон обычно не требовался, поэтому Айседора решила, что, скорее всего, тело продолжало восстанавливаться от травмы и перенесённых нагрузок.

Открыв глаза утром, Иса обнаружила, что лежит на правом боку, лицом к своему старейшине. Он, как и вчера вечером, сидел на кушетке, на лице читалось умиротворение. Будто вид спящей и выздоравливающей Исы приносил ему огромное утешение.

До сих пор в полном облачении Диомед выглядел великолепно. Он был красив и властен. Настолько, что от его присутствия у Айседоры затвердели соски. Проницательный взгляд старейшины остановился на ладони Элиаса, которая покоилась на талии Айседоры. Иса прижалась к молчаливому мужчине позади неё, и глаза Диомеда сверкнули.

Рука на животе Айседоры напряглась — Элиас вытянулся, прижимая её к себе. Иса облизала губы, и Диомед наклонил голову.

Разрешение.

Айседора прижалась к Элиасу и со стоном выдохнула, почувствовав, как крепкая рука спускается ниже. Твердеющий член упёрся в ягодицы, горячая рука скользнула между её ног и сжала плоть.

— О-о-о. — Айседора откинула голову на подушку.

Возле уха послышалось лёгкое дыхание — Элиас проснулся.

Ладонь, которая только что сжимала её, поднялась по бедру левой ноги и потянула вверх ночную сорочку. Собрав ткань на талии, Элиас лизнул шею, и у Айседоры появилось сумасшедшее желание, чтобы он проделывал это, не отрывая взгляда от старейшины. От нарисованной картины пульсация между ног усилилась.

Переместив ладонь со стройного бедра на обнажённое лоно, Элиас вонзил зубы в кожу за её ухом, и Иса показала клыки. Она извивалась от твёрдого члена, вжимавшегося в неё, и остриём клыка пронзила нижнюю губу — появилась капелька крови.

«Давай, ну же, — взмолилась она мысленно. — Коснись меня там!»

Лёгкими поглаживаниями внизу живота Элиас довёл её до безумия — Иса готова была кричать. Когда казалось, что лучше быть уже не может, Элиас заговорил, но обратился не к ней:

— Что дальше?

Айседора встретилась взглядом с Диомедом, который сидел широко расставив ноги и положив ладони на бёдра. Увидев, как у старейшины удлиняются клыки, а на губах появляется соблазнительная усмешка, Иса задрожала.

— Поласкай её ниже, между красивых ног. Ты же видишь, она этого хочет.

Айседора охнула. Элиас с наслаждением тихо рассмеялся, и стало понятно, что она попала в большую беду.

— Неужели?

Потянувшись рукой назад, Иса запустила пальцы в густые пряди Элиаса, дёрнула к себе и, повернув голову, встретилась с ним взглядом:

— Да, давай же.

Элиас наклонился и прикусил нижнюю губу Исы. С другой стороны комнаты послышался стон — Диомеду понравилось. Элиас повторил, и погрузил внутрь Айседоры длинный палец.

Она простонала и закинула левую ногу на бедро мужчины, давая полный доступ тому, кто прикасался, и тому, кто смотрел. А когда к первому пальцу добавился второй, Иса с силой прижалась к твёрдому члену, который отчаянно хотела почувствовать внутри.

— Что дальше? — снова спросил Элиас.

За всё время он не сказал ей ни слова и постоянно смотрел на Диомеда, ожидая указаний. От этого вкупе с лёгкими касаниями умелых пальцев Айседора истекала соками. Элиас будто знал, что присутствие старейшины распалит Ису ещё больше, и тут он не ошибся.

— Раздень её.

Убрав пальцы из горячего лона, Элиас перевернул Айседору на спину, опустился на колени меж её раскинутых бёдер и облизал пальцы, жадно смакуя её соки.

Элиас рванул полы её сорочки, пуговицы полетели во все стороны. Иса ахнула, дыхание участилось, а Элиас лишь сжал обрывки тонкого материала и резко потянул на себя, впившись в губы Исы ненасытным поцелуем. И почувствовав собственный вкус на его губах, Айседора позволила себе поддаться чарам этих двух мужчин и отдаться страсти.

«Господи, как же она сексуальна», — подумал Элиас, увидев, как волосы Айседоры рассыпались по плечам, а сама она выгнулась ему навстречу. Твёрдые соски полных грудей призывно торчали, будто изысканное лакомство, от которого невозможно отказаться.

Погружая язык в соблазнительный рот, Элиас чувствовал на себе пристальный взгляд Диомеда. Перед глазами начали вспыхивать искры, и Элиас знал, что будет дальше: его снова выдернут в прошлое, чтобы показать очередное зверство, совершённое Айседорой. Но происходящее сейчас было слишком притягательным, чтобы отвлекаться. Поэтому мужчина резко отстранился и заглянул в прекрасное лицо вампирессы.

Секс с несколькими партнёрами не был в новинку. Во время учёбы в колледже Элиас перепробовал многое. Повзрослев, он стал более избирательным, а после расставания с Айседорой жил как монах, довольствуясь редкими случайными связями.

Но сейчас был совсем другой расклад. Присутствие мрачного вампира на мягкой кушетке, придавало слову «страсть» новое значение. Сила, исходящая волнами от Диомеда питала Элиаса. Он чувствовал, как Диомед возбуждается, наблюдая за их ласками. Невольно возник вопрос: почему тогда в постели с Айседорой был не он, а Элиас?

К чёрту всё! Какая разница? Раз этот парень отказывал себе в удовольствии погрузиться в тугую и горячую плоть Исы, его проблемы. Элиаса не касается. Член и без того затвердел настолько, что пора сбросить одежды.

Сначала с неё, потом с себя. Самое время выпустить на волю кипевшее внутри напряжение.

Элиас стянул с плеч Исы обрывки ночной сорочки, и вампиресса предстала перед ним совершенно обнажённой. Он мягко опустил Айседору на постель, блуждая взглядом по открывшейся взору молочной коже. Затем медленно спустился к налитым грудям, увенчанным тёмными сосками, которые так и требовали ласки. Проведя пристальным взглядом по животу Исы, Элиас наконец-то дошёл до гладкого лобка. Увидев, как его потемневшие глаза смотрели на прекрасное лоно, Айседора согнула колени и плавно развела их в стороны.

Набухшие складочки блестели от смазки. С другой стороны комнаты послышался приказ:

— Попробуй её.

Член запульсировал от приказа, и Элиас принялся расстёгивать брюки. Затем он томно огладил бедра Исы, проводя руками по гладкой коже вниз. Подхватив одну ногу под колено, он опустил её к себе на плечо, а вторую прижал к постели ладонью, открывая для Диомеда прекрасный вид на то, как он ласкает её влажную щёлочку.

Послышался звук, похожий на рык дикого животного — вампир точно увидел то, что хотел. Элиас повернул голову и, встретившись со старейшиной взглядом, протяжно лизнул клитор Айседоры. Та, выкрикнув имя Элиаса, выгнулась и подалась бёдрами навстречу.

— Ещё, — прохрипел Диомед.

Элиас самодовольно ухмыльнулся и, потеребив языком чувствительный комочек, снова втянул его в рот.

— О, Элиас, — простонала Иса и, запустив пальцы в тёмные волосы, прижалась ближе.

Элиас не совсем понимал, чего ждать дальше, поэтому услышав, как Диомед встаёт с кушетки, поднял голову.

— Продолжай, — велел ему вампир.

Элиас закрыл глаза и принялся с наслаждением ублажать Айседору, как делал много лет назад. Он погрузил язык в жаркую дырочку и, когда пальцы в его волосах сжались крепче, а сама Иса выгнулась, пытаясь прижаться сильнее, Элиас лизнул её складочки, поиграл с клитором и снова скользнул языком внутрь.

Протяжные стоны Айседоры прекратились, послышалось сказанное с придыханием: «Диомед», и Элиас, вскинув голову, сел на пятки. Старейшина, теперь уже без пиджака, устраивался на постели возле головы Исы. Его чёрные брюки были расстёгнуты.

Вампиресса поднялась на локтях, и Диомед, теперь уже из-за её спины, глядел на Элиса в упор.

— Оседлай его, — прошептал старейшина на ухо Исе.

Элиас посмотрел на свой стоявший колом член и прикрыл глаза от удовольствия, когда Айседора оседлала его, касаясь горячим и влажным лоном налитого ствола.

Айседора потёрлась, и член непроизвольно дёрнулся. Матрац прогнулся — за спиной у Исы, откидывая её волосы назад, на коленях стоял Диомед. Что, чёрт возьми, будет дальше?

Айседора посмотрела на Элиаса и приподнялась. Взяв горячий член в руку, она стала медленно насаживаться сверху. Её рот был напряжён, на кончиках клыков мерцали отблески света. Вцепившись ладонями в широкие плечи, Айседора опустилась до конца, и Элиас, не удержался от восторжённого стона.

Иса открыла глаза и посмотрела на любовника в упор, похотливо улыбаясь. Диомед, мазнув губами по её щеке, приказал:

— Теперь трахай её, пока я буду кормиться.

Вспомнив, как вампир укусил принца в видении, Элиас непроизвольно застонал. Но когда старейшина погрузил клыки в шею Айседоры и её внутренние мышцы судорожно сжались, Элиас понял, что сейчас всё будет совершенно иначе. То, что должно было быть болезненным, похоже, доставляло удовольствие, судя по тому, как вампиресса извивалась на его члене.

Положив руки на стройные бёдра, Элиас позволил Исе свободно двигаться, пока Диомед жадно сосал из её вены кровь, не спуская с мужчины пылкого и полного похоти взгляда. В жизни Элиаса ещё не было более сумасшедшей близости, в которой, казалось, все были под кайфом. Но видя, как великолепная женщина ненасытно двигалась на его члене, выгибала шею и подставлялась своему господину, притягивая того за волосы, Элиас признал, что никогда не встречал более умопомрачительной пары, чем эти двое.

От их сексуального дуэта захватывало дух.

Вампиресса задвигалась резче, и Элиас сжал её бёдра — голова закружилась. Появилось ощущение, что сознание покидает тело. С губ Айседоры слетел протяжный крик, её тело напряглось, член обдало жаром изнутри и снаружи, и Элиас зажмурился, почувствовав силу накрывшего Ису оргазма.

Прислушиваясь к своему бешено колотящемуся сердцу, Элиас открыл глаза. Диомед тоже поднял голову. На его губах ещё виднелась кровь Айседоры. Во взгляде старейшины читалось такое чувственное удовлетворение, что Элиас захотел испытать тот же кайф, что и эти двое. Но, видимо, не дано.

Так он думал ровно до момента, пока вампир не приказал: «Кончай». Обжигающая волна устремилась вниз к мошонке, яйца поджались.

Элиас излился в единственную женщину, которую когда-либо любил. Но последней каплей к волне оргазма была не она, а её господин. И это всё чертовски усложняло.

ГЛАВА 30

Итон шёл по восточному коридору словно под дулом пистолета навстречу собственной смерти. Старший вампир знал, что выглядит дерьмово. После визита к Таносу к нему заглянул Аласдэр — хотел узнать, ходил ли старейшина в камеру возле Зала. Тогда младший вампир, между прочим, намекнул, что Итону не мешало бы переодеться. Но зачем? Если единственный, до кого было дело, не хотел иметь с ним ничего общего.

«Да, блядь, какой в этом смысл?»

Смертельные раны, которые угрожали их существованию, зажили. Но сердце и душевное спокойствие Итона были в опасности. Смерть от отказа казалась куда более жестокой, чем смерть от телесных повреждений.

Последние несколько дней были хуже самой страшной пытки. За две тысячи лет связи с Таносом они не разлучались дольше, чем на день. И даже тогда первообращённый искал Итона и приходил к нему, чтобы просто побыть рядом.

Но сейчас замкнутость младшего, полное исключение из своей жизни… выбивали у старшего вампира почву из-под ног. Неужели Танос говорил серьёзно? Неужели он правда не хочет иметь с ним ничего общего? Никогда? Итон не мог в это поверить.

Если бы Танос только послушал. Попытался понять, почему старейшина так поступил. Но тогда жестокому упрямцу придётся с ним встретиться. Придётся впустить к себе уже не на несколько минут, как было до сих пор.

Остановившись перед покоями, Итон дрожащей рукой провёл по волосам и замер. За дверью, той самой, что вела к его первообращённому, послышался чужой голос.

Парис был в стельку пьян. По-другому и не скажешь. Парень пил с таинственным Таносом всю ночь, и каждый раз, когда пытался остановиться, мужчина говорил, что человеку лучше быть рядом с ним, и наливал следующую порцию.

Парису казалось, что ещё немного, и он съедет со стула и потеряет сознание. Но решение твёрдо держаться победило. Хотя бы столько, сколько сможет, тем более вампир — и в этом его умении Парис был почти уверен — не пьянел.

— А знаете, мистер Антониу, вы довольно занимательный для человека.

— Полагаю, мне повезло, — пошутил Парис. — Иначе ты бы меня съел. А пить с тобой куда более приятно. С моей точки зрения.

Вампир рассмеялся, и это прозвучало настолько искренне, что Парис не смог сдержать улыбку.

— Будешь удивлён. Но мы можем делать это… доставляя удовольствие.

У Париса отвисла челюсть.

— Тому, кого едите? Не-е, думаю, я пас.

— Зря. Тебе же хуже, — заметил вампир небрежно.

А потом, чёрт знает по какой причине, Парис услышал в ответ своё:

— Или тебе.

В комнате повисла тишина. Парис подумал, что, заигрывая, позволил себе лишнего, и уже собрался сменить тему, но тут голос из угла заставил протрезветь:

— Было время, когда я принял бы твои слова за приглашение, — ответ прозвучал очень тихо, Парису даже показалось, что он ослышался. — Но, к твоему счастью, это время прошло.

Видимо, в венах Париса остался один алкоголь, иначе как бы мозг позволил произнести то, что вылетело изо рта в следующую секунду:

— И как же это делает меня счастливым? Если честно, даже немного грустно.

Ответа не последовало. Тогда Парис встал и направился в уже знакомую по сегодняшней ночи ванную комнату, но не успел сделать и двух шагов, как понял — он рядом. Парис не знал, каким образом почувствовал вампира, но, когда протянул руку, коснулся пальцами ткани рубашки.

— Парис Антониу, ты чересчур любопытен.

Обвиняя только алкоголь, парень придвинулся ближе к ночному собеседнику.

— А ты чересчур интересен, чтобы прятаться во тьме комнаты, — прошептал Парис.

Кровь ударила в голову, застучала дробью по барабанным перепонкам. Захотелось коснуться мужчины, да так сильно, что Парис сдался. Повинуясь внезапному порыву, он смело поднял руку. Но прежде чем смог дотронуться, его запястье крепко сжали, заставив поморщиться от боли. Париса дёрнули вперёд, и к нему плотно прижалось тело вампира.

— Не смей. Никогда не смей меня трогать, — прорычал он.

Руку Париса отшвырнули, как кусок мусора, и парень прижал её к груди. Что же случилось с этим мужчиной? В голове не было догадок, и точно, как раньше, когда Парис знал, что вампир встал впереди, он почувствовал, что Танос ушёл. Поэтому парень продолжил свой путь в ванную комнату.

Закрыв дверь и прислонившись к деревянному полотну, Парис закрыл глаза и пообещал себе — он сбежит из проклятого места или умрёт пытаясь, но не раньше, чем достучится до этого вампира. Парис выяснит, почему тот спрятался.

Итон не подозревал, что сердце, которое давно перестало биться, может болеть. Но сейчас, по другую сторону дверей в покои Таноса, безжизненное сердце старейшины вновь умирало в адских муках. Прижав ладонь к груди, Итон прокручивал в голове услышанный разговор.

«Ты чересчур любопытен».

«А ты чересчур интересен, чтобы прятаться во тьме комнаты».

Итон прекрасно знал эти нотки увлечённости в голосе Таноса. Как и хорошо расслышал явные признаки симпатии в каждом слове человека.

Неуверенно отступив, старейшина безвольно опустил руку. От того, кто был нужен для выживания, для жизни, его отделяла всего лишь дверь, но Итону казалось, будто большей преграды не существовало.

Резко развернувшись, он пошёл по тому же коридору, удаляясь от покоев своего первообращённого, и позволил узам наконец разорваться.

Теперь он точно понимал: всё, что было между ними раньше, кончено.

Пора исполнить желание Таноса.

Пришло время его освободить.