Впервые в храме

Хотя летели безбожные годы, но Лиза с детства знала одну истину – Бог есть. Это было знание, не требующее доказательств. Она о Боге не знала ничего. Только лик видела в детстве, и лик Николая Чудотворца.

Когда она ходила в гости к бабушке Дусе, то обязательно заходила к прабабушке Ульяне. Вот там, у прабабушки, в ее тесной коморке и висела на стене большая икона Николая Чудотворца и маленькая иконка Спасителя. Бабушка часто молилась, взглянув на икону. Молилась об упокоении ее дочери, умершей молодой, о муже, погибшем в запорожских степях, молилась за родных, не переживших голода тридцать третьего года, и за погибших на войне.

Прабабушка жарила семечки на печи и продавала их, по стопочке за пять копеек или по стаканчику за десять. Тем и жила. А маленькую Лизу она всегда угощала теплыми жареными семечками.

Когда Лизины родители получили новую двухкомнатную квартиру в новом районе, родители Лизы звали с собой прабабушку Ульяну. Но старушка переехать не решилась, страшно было покидать свой последний приют. Так и осталась она жить в своей маленькой коморке.

*

В советские годы пропагандистская машина работала на всю катушку. Каждый малыш в школе сначала становился октябренком. В десять лет все становились пионерами – «Будь готов – всегда готов!» А в четырнадцать уже все достойные звания комсомольца вступали в ряды комсомольской организации, регулярно ходили на комсомольские собрания, где из них воспитывали строителей коммунизма.

Ни о какой церкви или крещении речи не было, эти темы были под запретом. Если в школе узнавали, что ребенок посещает секту, так тогда называли любые церковные организации на дому, то школьника прессовали по полной программе. Лиза знала, что в их классе было два мальчика из баптистских семей, им все время промывали мозги в школе, что Бога нет, что верить в Бога нехорошо. Наверное, тем укрепляли их веру. Лиза ни в какие секты вступать не собиралась, но мальчишкам сочувствовала, считала свободу совести необходимым условием. Но государство воспитывало атеистов.

Некоторое потепление началось в годы перестройки. А в девяностом[1] году был принят закон «О свободе совести и религиозных организациях». По крайней мере, государство перестало пропагандировать атеизм. Со временем церковным приходам начали возвращать храмы и строить новые церкви.

*

Впервые Лиза попала в церковь, когда умер ее свекор. Это был восемьдесят девятый год. Кто-то из бабушек подсказал свекрови, что надо купить набор для погребения. Туда входили венчик, крестик, свечи и иконки. Лизе было поручено купить набор. Водитель легковой машины отвез ее на свой поселок, в какую-то старинную церковь, адрес которой он знал.

Лизе было страшновато входить в церквушку. Но делать нечего, надо выполнять поручение. Она поднялась по ступенькам и открыла двери. Свечная лавка была около входа, и Лиза встала в конец очереди. Она с удивлением рассматривала товары церковной лавки.

В храме шла служба, пели певчие. Но Лиза ничего не видела, не слышала и не понимала. Ее объял неистовый страх. Она видела огромную расписанную стену с облаками и с ангелами. В церковь заходили новые прихожане и направлялись к алтарю, но его Лиза не видела за колонной.

Купив поминальный набор, она опрометью выскочила из церкви, а потом долго обижалась на родственников, что они ей дали самые тяжелые поручения – посетить церковь и заказать поминальный обед в столовой. Конечно, ей было в то время всего-то двадцать восемь.

[1] 1990 г.

Крестины

Шли годы. Сын Лизы, Богдан, был некрещеный, да и сама Лиза тоже.

Соню, младшую сестру Лизы, крестили, когда ей уже исполнилось восемнадцать лет. Крестной у нее была мамина приятельница. По этому случаю собрали гостей на праздничный обед. На следующий год у Сонечки родился сын, его тоже покрестили в церкви.

Лиза стала подумывать о том, чтобы и ей покрестить своего сына, ведь ему было уже семь лет. Тогда уже Лиза стала учить Отче наш и Богородице, Дево радуйся.

Сыну исполнилось девять, когда Лиза с Соней и Богданом пошли в столетнюю Успенскую церковь покрестить отрока. Им назначили на двадцать седьмое августа[1], как раз перед праздником Успения Богородицы, престольным праздником церкви.

- А вы крещеная? – спросила матушка.

- Нет, - ответила Лиза.

-Так и вам надо, - посоветовала женщина.

- Хорошо, - с радостью согласилась Лиза.

- А муж крещеный?

- Крещеный, - улыбнулась Лиза. Она радовалась, что его крестили в детстве, и ей не придется его уговаривать креститься.

*

Служба крещения показалась Лизе торжественной. Более того, ей и сыну прочитали дополнительно специальную молитву матери и ребенка.

Сестра Сонечка была крестной у Богдана. Малышу выдали открытку с изображением Крещения, а на обратной стороне бала написана церковь, где осуществлен обряд крещения, имя иерея и дата.

Лиза была счастлива. У нее свалился камень с плеч. Наконец, они тоже крещеные.

[1] 1991 г.

Новый храм

На Лизином поселке давно был заложен фундамент под храм. Лиза предполагала, что храм будет большой. Она мечтала, чтобы до ее окон доносился колокольный звон. Она очень любила звоны, вдохновлялась ими, чувствовала их живительные вибрации.

Шли десятилетия, а храм все не строили. Территория поросла сорняками и превратилась в пустырь.

Неожиданно в девяносто седьмом началось строительство. Сначала воздвигли церковь Ксении Петербуржской, где в девяносто восьмом году на Троицу прошла первая служба. Поэтому было решено строящийся большой храм назвать Троицким.

*

Лиза радовалась, что на поселке есть своя церковь, пусть и не очень большая, всего на двести человек, но зато рядом. Как и все зеваки, Лиза сходила в храм и пришла в восторг от резного липового иконостаса. Вскоре батюшка расстарался и церковь расписали. Она стала невообразимо красивой.

Лиза церковь не посещала, но на большие праздники всегда ходила святить воду, мед, яблоки, пасхи. Часто и муж с ней ходил. Они старались дать щедрые пожертвования на строительство большого храма.

Иногда, зайдя днем в храм, когда не было много народа, Лиза ставила свечи и молилась: «Мати Ксение, моли Бога о нас».