Ли Савино & Стейша Блэк

Невинность

Серия: «Легенды Олимпа» — 1

Над переводом работали:

Переводчик: Luizas12

Редактор: Nikolle

Русификация обложки : Xeksany

В книге всего: Пролог+26 глав

Перевод осуществлен для группы: https://vk.com/best_hot_romance

И для сайта: http://ness-oksana.ucoz.ru/

Внимание!

Текст предназначен исключительно для ознакомительного чтения. После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст, Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой материальной выгоды.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Администрация группы, переводчики, редакторы не несут ответственности за распространение материала в сети.

Пролог

Кора знала, что ей снится сон.

От великолепной панорамы с крыши небоскреба по телу Коры побежали мурашки. Рядом с ней находился человек, который давал ей все, его лицо скрыто в тени.

— Здесь очень красиво. — Огни большого города сверкали, как драгоценные камни в черной бархатной ночи. Весь мир лежал у ее ног.

— Это все мое, — ответил ей Маркус. — Все, что ты видишь, принадлежит мне.

На ней надето красное платье и туфли на высоких каблуках с тонкими ремешками, обвивающими ее ножки. На запястьях — серебряные браслеты. Кольцо вспыхнуло красным, когда она заправила прядь волос за ухо.

— Все? — Она прислонилась к карнизу, приняв позу. Прежняя Кора, провинциальная девушка Кора, никогда не была такой наглой. Прежняя Кора — стеснительная девственница, милая и такая наивная.

Прежняя Кора умерла.

Шаги Маркуса отдавались эхом, когда он подходил к ней. — Все. — Возле его серых глаз залегли морщинки.

Он схватил ее за бедра и поднял на выступ. Она рассмеялась. Перед ней стоял человек, которого она любила. Позади нее темная гладь. Бесконечная пропасть.

— Маркус. — Она схватила его за широкие плечи. Ветер трепал на ней одежду и развевал золотистые волосы.

Он схватил ее за запястья и отвел руки за спину.

— Ты мне доверяешь?

— Да, — прошептала она. Пошевелила пальцами. В ее обручальном кольце блеснул гранат.

Маркус подошел ближе, словно хотел поцеловать ее. Она наклонила свое лицо к его лицу...

...и он столкнул ее с карниза. Она протянула к нему руки, платье струилось вокруг летящего тела, а Маркус удалялся все дальше и дальше.

Тьма пробудилась, окружила, поглотила ее. Огни города кружились в головокружительном калейдоскопе. Один за другим огни гасли, и Кора погрузилась в темноту.

Кора резко проснулась. Маркус лежал рядом с ней, устроив темноволосую голову на подушке, тени под его глазами стали светлее от сна. Один его вид укрепил ее, заземлил головокружительные чувства, ощущение невесомости. Закрывая глаза, она все еще падала.

Поправив подушку, Кора устроилась поудобнее. В темной спальне Маркуса она в безопасности.

В безопасности от всех, кроме него.

Глава 1

Тремя месяцами ранее…

Кора сидела и рисовала вместе с маленьким Тимми, когда в соседней комнате начали ругаться его родители. Снова.

— Ты же знаешь, что я ненавижу это дерьмо, Диана. Я не понимаю, почему я должен идти.

— Наверное, потому что я жду, что мой муж поддержит меня, после того как моя фирма выиграла крупное дело!

Кора взяла телефон и включила музыку, которую Тимми любил больше всего. Ему всего три года, и он просто душка, если не считать редких истерик. Он не виноват, что родители не умеют разговаривать тихо.

Первые звуки песни «Я иду по солнечному свету» начали звучать из удивительно хороших динамиков ее телефона, заглушая родительскую драму в соседней комнате.

— Настало время катания монстров! — сказала Кора, хватая Тимми со стула и поднимая его в воздух. Ух ты, из-за этой работы она серьезно подкачала мышцы живота и рук.

Тимми засмеялся, и она с облегчением выдохнула. Отвлекающий манёвр удался.

Она положила Тимми на пол в центре игровой комнаты, и он сразу же принял позу, растянувшись на спине. Кора убрала игрушки вокруг него, чтобы он мог свободно передвигаться и не навредил себе, перекатываясь через расбросанные кубики и детальки лего.

— Кора катает монстра тоже, — потребовал он, но не смог произнести свое «р», так что это прозвучало как «Кова катает монста тоже».

Кора поджала губы, словно обдумывая услышанное, но потом улыбнулась и легла на пол рядом с ним.

— Ты готов? — спросила она.

— Да!

— Ну ладно. Стаааааааааааааарт, катимся!

Они оба покатились по полу. И тут же началось хихиканье. Семья Донахью жила в самом престижном районе Верхнего Ист-Энда, и игровая комната у них огромная. Они вполне могли позволить себе нанять няню, вроде Коры, так что с банковским счетом у них все в порядке. Жаль, что на эти деньги нельзя купить им счастья.

Тимми наконец достиг стены, а Кора продолжала катиться, пока ее тело не врезалось в его. — Ой-ой! Столкновение! Ты знаешь, что это значит.

Тимми взвизгнул, когда она начала его щекотать.

— Ты должен вырваться и начать кататься снова. Это единственный выход.

Она подвинула его так, чтобы он мог перелезть через нее и оказаться с другой стороны. Он начал откатываться в сторону.

— А вот и не поймаешь. Догони меня, Ко-ва!

— О, я иду. — Она дала ему хорошую фору, перед тем как покатиться, ее длинные светлые волосы потрескивали из-за статического электричества, чем больше она двигалась.

Доделав кувырок и начав сворачивать другой, она заметила фигуру, стоящую в дверях, и вскрикнула.

— Папа! — воскликнул Тимми. — Папочка, поиграй с нами в олли монста!

Кора одернула задравшийся подол рубашки и встала на ноги.

Мистер Донахью смотрел на нее, а не на своего сына. Ему где-то за сорок, он архитектор, всегда хорошо одетый и собранный, хотя и чересчур любит гель для волос. В руке он держал стакан виски. — Видимо, у тебя все-таки будет свободный вечер. Я решил никуда не идти.

— Ох. — Кора моргнула. — Спасибо. — Пару дней назад она попросила выходной. Несколько ее подруг-нянек, с которыми она каждый день встречалась в парке, куда ходила с Тимми, пригласили ее погулять. Но миссис Донахью отказала ей, потому что у ее фирмы сегодня праздничный ужин. По-видимому, мистер Донахью только что от него отпросился. Упс. Как бы отчаянно она ни нуждалась в этой работе, семейная жизнь иногда становилась очень странной.

Но кто она такая, чтобы судить о семейной жизни? Она и ее мама — олимпийские чемпионы неудачников в семейной жизни.

— Папа. Папа! — Тимми подбежал и начал дергать мистера Донахью за штанину. — Пойдем поиграем.

Кора перевела взгляд с Тимми на мистера Донахью. Он всегда просил ее называть его Полом, но она все-таки предпочитала мистера Донахью.

— Вы уверены, что все будет хорошо? — спросила она, глазами указывая на дверь. Мистер Донахью заметил это и нахмурился, сделав глоток виски.

— Иди. Повеселись. Ты молода. И время от времени нуждаешься в том, чтобы отдохнуть. — Она вздрогнула от его тона, и он замолчал, проведя рукой по лицу. — Господи, прости меня. Серьезно. Я уложу Тимми спать. — Он устало улыбнулся. — Ты официально свободна от обязанностей.

Кора покачала головой. — Спасибо. Я правда ценю это.

После приезда в город шесть недель назад она почти ничем не занималась, кроме работы, точнее, проводила время с Тимми.

Как бы сильно ни любила маленького мальчика, она приехала в город, потому что хотела жить лучше. Увидеть мир. Завести друзей.

Жить свободно.

Она поцеловала Тимми в макушку. — Увидимся завтра, чудовище.

Он издал рычащий звук, и она ответила ему тем же.

Она взяла телефон и торопливо вышла из комнаты, поднимаясь по лестнице, чтобы принять душ и собраться.

Добравшись до своей комнаты, она написала Хелене: «Я все-таки приду сегодня вечером!»

Прошло несколько минут, пока Хелена написала ответ. «Мы встречаемся в «Стиксе» в 10».

Десять? Обычно она ложилась спать в десять. У Тимми появилась привычка запрыгивать на нее в половине шестого утра. Несколько дней назад.

Она неуклюже водила большими пальцами по экрану телефона. В отличие от своих сверстников, она не выросла с мобильником, приклеенным к боку. Кора все еще привыкала ко всем чудесам техники. На ферме у них не было даже телевизора. Куда уж до интернета или сотовых телефонов. Нет, мама не могла допустить, чтобы кто-то из внешнего мира развратил ее дочь.

Кора сердито покачала головой и нажала кнопку отправить сообщение: «Здорово. Увидимся там».

Она снова включила музыку, оставив ее в плей-листе Тимми. «Зажглась звезда» Смэшмаута.

Отпусти прошлое. Она больше не жила на ферме. Она жила в большом городе. Самостоятельной жизнью. У нее есть работа, сотовый телефон, друзья и ночь в городе. Вот какая должна быть жизнь.

Кора начала качать головой в такт музыке. Затем бедрами. Потом она танцевала по комнате и смеялась, широко раскинув руки.

Она свободна.

А вечером пойдет танцевать и, возможно, встретит симпатичного парня. Весь мир лежал перед ней, и она готова встретить его с распростертыми объятиями.

Глава 2

3 часа спустя

Как же все так быстро пошло наперекосяк? Кора подняла руку к голове, когда огни клуба закружились и заплясали в сумасшедшем ритме. Она покачала головой и пошатнулась, вялая и затуманенная в шумной толпе.

Хелена. Ей нужно найти Хелену. Или Европу.

Она должна была спросить их, можно ли ей переночевать сегодня на их диване.

Потому что она не могла вернуться домой.

Ха. Домой. Что за чушь.

Это никогда не было ее домом. А теперь она не могла туда вернуться.

Только не после того, как Пол поджидал ее у подножия лестницы и приставал к ней, когда она собиралась уходить на встречу с подругами.

В доме было темно, Тимми спал, а Диана все еще отсутствовала на банкете.

Сразу стало ясно, что Пол пьяный. Он прислонился к стене фойе, загораживая входную дверь, чтобы она не могла уйти.

— Ты такая красивая, Кора. Я думаю, что пора прекратить притворяться.

Кора попыталась обойти его и добраться до двери.

— Мне нужно идти, мистер Донахью. Мои друзья ждут меня.

— Пол, — сказал он, ударив рукой по стене позади нее, загоняя ее в угол. — Сколько раз тебе повторять? Просто Пол.

У него изо рта пахло кислым виски. Он протянул руку, чтобы коснуться ее лица, но она оттолкнула ее.

— Остановитесь! — с недоверием прошептала она. — Что вы делаете? У вас жена! И красивый маленький мальчик.

Но он прижал ее к себе всем телом. — Я не могу остановиться. Я люблю тебя, Кора. Ты сводишь меня с ума. Видеть это маленькое крепкое тело. — Он положил руку ей на талию и сжал. — Услышал шум душа и понял, что ты там, голая.

Она попыталась вырваться, но он схватил ее и прижал к стене.

Пол поцеловал ее.

Вернее, ей следовало бы сказать, что он прижался губами к ее губам и попытался просунуть свой толстый язык ей между губ.

Она ударила его коленом по яйцам и оттолкнула. — Я ухожу! — Она сбежала, прихватив с собой телефон, небольшую сумму наличных, которую засунула в лифчик.

И вот она пришла сюда.

Только для того, чтобы найти своих так называемых подруг, которые едва уделили ей время. Слишком занятые флиртом с парнями в баре. Она попыталась объяснить им, что произошло. Хелена издала несколько сочувственных звуков, а потом сказала, что Кора должна напиться и забыть обо всем.

Кора посмотрела на Хелену. А чего она ожидала? Она едва знала этих девушек. Они несколько раз разговаривали в парке, пока их подопечные играли на детской площадке. Она придумала все в свое голове, потому что у нее никогда не было друзей. Это казалось невероятно — иметь девушек, с которыми она могла общаться и тусоваться. Но для этих девушек она никто. Едва заметная вспышка в их напряженной жизни, полной друзей и любовников.

Поэтому, сомневаясь в себе, она отказалась спросить о ночлеге в одном из их домов. Она сказала себе, что сделает это ближе к ночи. Кроме того, возможно, Хелена права. Может, расслабиться и хорошо провести время сегодня вечером — то, что нужно. Может, все не так страшно, как кажется.

Поэтому она позволила парню угостить ее выпивкой, как это делали в книгах и по телевизору — за последние шесть недель она успела многое наверстать... и начала танцевать.

Но он, наверное, неправильно понял ее заказ. Она попросила клюквенный сок, но в нем, видимо, имелся алкоголь, потому что она чувствовала себя странно. Действительно странно.

Она споткнулась и едва удержалась, чтобы не задеть цыпочку, которая соблазнительно танцевала на парне, как будто она стриптизерша, а он — шест.

Кора пошарила в лифчике в поисках телефона. Почему она не чувствует своих пальцев? Ее рука превратилась в неуклюжий обрубок.

Ладно, это по-настоящему ее напугало. Она никогда больше не будет пить алкоголь.

Она нахмурилась, когда наконец достала телефон. Все плясало перед глазами. И свет тоже. Слишком яркий. Она поморщилась и, спотыкаясь, пробивалась сквозь толпу.

Она напишет Хелене. Может, они и не лучшие подруги, но она единственная, кого Кора знала в городе.

А Коре нужно прилечь. Официально это слишком долгий день. С ним нужно заканчивать. Сейчас.

Она сделала три попытки провести пальцем по нужным точкам, чтобы разблокировать телефон. Кора, прищурившись, посмотрела на маленький экран. Он продолжал двигаться и танцевать. Было трудно понять, какой экран настоящий. Она ткнула в него своей странной короткой рукой, но ничего не смогла сделать правильно.

Она чувствовала себя обезумевшей и одновременно сонной. Ей нужна помощь.

Наконец-то она добралась до смс-приложения. Спасибочки.

У нее навернулись слезы облегчения.

Но когда она начала набирать сообщение, то перепутала телефон и уронила его.

— Черт!

Пол клуба превратился в темную бездну. Сможет ли она вообще его найти...

— Эй, я тебя помню. Ты уронила мобильник? Я видел тебя оттуда. — Какой-то мужчина наклонился к ней и взял ее телефон. Она могла бы держаться за него.

Она попыталась сказать «спасибо», но язык у нее заплетался, и это больше походило на «Спасба».

Она искоса посмотрела на него, когда вспыхнули стробоскопы, и поморщилась. Тем не менее, она увидела, что это тот же самый милый парень, и расслабилась. Он попросил угостить ее выпивкой и не рассмеялся, не посмотрел на нее как-то странно, когда она ответила, что пьет только клюквенный сок.

— Мне кажется, я... — начала она, но все вокруг завертелось.

В следующее мгновение славный парень обнял ее за плечи и повел из толпы.

— Давай отведем тебя в туалет, чтобы ты умылась, — говорил он. — Я написал твоей подруге, чтобы она встретила тебя там.

Кора кивнула. Разговоры отнимали слишком много сил. Идти стало слишком тяжело, но она старалась удержаться на ногах и не спотыкаться рядом с этим милым человеком. Он казался сильным и крепким рядом с ней, и она прижалась к нему со всей силой.

Она приподняла голову, и свет снова ослепил ее. Это уже чересчур. Слишком много всего. Музыка стучала в ее голове с силой ледоруба. Ей нужна тишина. Темнота. Она даже согласна на мамин подвал.

Из-за этой мысли у нее началась истерика.

Посмотри, как далеко я зашла, мама. Посмотри-ка, большой город и впрямь страшный, как ты и говорила.

Нет. Сегодня выдался плохой день. Она сосредоточилась на том, чтобы передвигать ноги. Сначала одну, потом другую. Держалась за мужчину, чтобы не упасть.

Казалось, они шли целую вечность. Разве они еще не добрались до туалетов?

Наконец она решилась снова поднять глаза. И нахмурилась, когда увидела, что они находятся в коридоре. Она повернулась и посмотрела через плечо.

Погоди, они же прошли мимо туалетов. Она попыталась упереться ногами. Ей нужно дать ему понять, что он ошибся.

— Трууу... — начала она, но он оборвал ее.

— Тише, тише, малышка. Все будет хорошо. Просто прекрасно.

Но голос его звучал как-то не так. Скорее, как будто он разговаривал с надоедливым ребенком.

— Нет. — Она покачала головой. Не правильно. Это нехорошо.

Она попыталась вырваться, но он сомкнул пальцы вокруг ее рук, как клешни, и вместо того, чтобы мягко вести ее, дернул вперед.

«Стой! Помогите!» — мысленно она закричала. Но раздавалось лишь тихое хныканье.

Он вытолкнул ее через заднюю дверь клуба. Прохладный ночной воздух пронзил ее, как тысяча крошечных иголок, и она наконец-то смогла закричать.

Но было уже слишком поздно. Дверь закрылась за ними так же быстро, как и открылась.

— Заткнись, сука, — сказал мужчина, вытаскивая ключи из кармана. Неподалеку в переулке стояла черная машина, и когда он нажал кнопку на брелоке, зажегся свет.

Нет! Нет, нет, нет.

Кора попыталась сопротивляться. В уме она боролась зубами и ногтями. Кричала, размахивала руками и царапалась.

Но на вид она, видимо, не особенно сопротивлялась, потому что мерзавец без труда приподнял ее стройное тело. Он запихнул ее на заднее сиденье своей машины, лицом к кожаному сиденью. Хлопнула дверца машины.

Он даже не удерживал ее. В этом не было необходимости.

Кора чувствовала себя беспомощной, когда он нажал на газ, шины завизжали. Ее швырнуло на спинку сиденья, а когда он остановился, она полетела в проем для ног.

Ой!

Но нет. Боль — это хорошо. Моргнув, Кора попыталась сосредоточиться.

Кора не могла позволить себе потерять сознание. Видимо, он подсыпал ей что-то в клюквенный сок. Глупая. Такая чертова дура! Она не выпускала напиток из виду. По крайней мере, Кора так думала, но он взял его у бармена, чтобы передать ей. Если он ловкач, то вполне мог подсыпать дозу в бокал, проходя мимо.

Устала. Так устала. Она моргнула. Один раз. Второй раз.

Машина ускорилась, и от толчка ее глаза снова распахнулись. Черт! Неужели она чуть не заснула?

О чем, черт возьми, она думает? Если она заснет, то умрет. Ее изнасилуют и убьют, или сделают все ужасные вещи, о которых предупреждала мама. Все происходило наяву. Сначала с Полом, а теперь накачали наркотиками и похитили, о боже, о боже...

Остановись! Прекрати паниковать.

Она заставила себя открыть глаза как можно шире и сосредоточилась. Она выпила только треть бокала клюквенного сока. Она должна попытаться выбраться из этого. Мужчина куда-то ее вез, но они еще не приехали. Еще есть время.

Дождь забарабанил по стеклам, когда машина поехала по темным улицам. Они все еще в городе. Хорошо. В следующий раз, когда машина остановится, ей нужно сбежать. Мужчина явно рассчитывал, что к этому моменту она потеряет сознание или будет слишком слаба, чтобы что-то предпринять.

Вероятно, потому, что ты даже не могла самостоятельно передвигаться по клубу.

Но тогда она не боялась за свою жизнь. Адреналин бушевал в ее венах, окрасив ее варианты в черно-белые тона.

Машина свернула за угол, и ее тело, казалось, перевернулось на триста шестьдесят градусов, все перевернулось вверх тормашками... пока она не поняла, что так плотно зажата в пространстве для ног, что даже не пошевелилась, застыв, как кролик, скрывающийся от волка.

Так что, возможно, ее мысли еще затуманены. И все же она не собиралась лежать здесь и смириться с тем, что этот парень запланировал для нее.

Когда машина в следующий раз замедлила ход, она сорвалась с места.

То есть она вяло забралась обратно на сиденье и потянулась к ручке дверцы. Ее конечности казались бетонными. У нее ушло несколько драгоценных секунд, чтобы сообразить, как открыть замок, но она потянула за ручку, как только машина остановилась.

Дверь открылась, и она бросилась в ночь.

— Эй! — она услышала, как парень закричал, когда она упала на мокрый тротуар. Капли дождя хлестали ее по лицу.

«Встань. Вставай же», — крикнула она себе. Вместо этого она лежала ошеломленная. Город кружился вокруг нее, высоченные небоскребы уходили в бесконечную ночь. Она была маленькой, как дождевая капля, мокрое пятно на асфальте...

Водительская дверца открылась, и она увидела ноги похитителя, когда он вышел.

Кора с трудом поднялась с земли, используя дверь в качестве рычага. Она бросила по сторонам лишь быстрый, отчаянный взгляд. Они остановились на красный свет. Дождь барабанил по пустым тротуарам. Куда бы она ни посмотрела, везде было темно и тихо.

Но вдалеке, на тротуаре справа от нее, одна дверь освещалась. Свет. Свет означал людей. Людей, которые могли бы ей помочь. Или, если уж ничего другого, это означало место, где можно спрятаться.

Она побежала к свету. Мир сузился до темного туннеля, ее надежда уменьшилась до размеров размытого дождем конуса света. Она бежала, шлепая босыми ногами по холодным лужам. Спасибочки, ее каблуки отвалились где-то по дороге. Без них она держалась гораздо увереннее. Дождь, хлеставший по щекам, обострил ее внимание. Она бежала, адреналин гнал ее вперед, крики мужчины преследовали, но не настигали. Еще.

Она скатилась по ступенькам, которые спускались ниже уровня улицы, и врезалась в дверь. Крики мужчины раздавались все ближе и ближе. Он практически ее догнал. Она дернула за ручку двери, ухитрилась открыть ее и ворвалась внутрь.

Ее убежищем оказался какой-то бар или клуб, вероятно, приватный, судя по приглушенному освещению и красному дереву, заполнявшему помещение тенями. Она смутно различала пустой бар и кабинки, освещенные маленькими лампочками.

Черт, почему она стояла здесь, рассматривая обстановку? Похититель может в любую секунду появиться. Стараясь успокоить дыхание, она скользнула к стене слева, прижимаясь к теням и качаясь на ходу. Она прошла мимо швейцарского стула и гардероба. Где же вышибала? Если это частный клуб, они бы ее выгнали?

Она посмотрела на себя сверху вниз. Ее маленькое черное платье было измазано уличной грязью, и она не сомневалась, что ее лицо выглядит не лучше.

Но мысли ее прояснились. Наконец-то. Так и есть.

И никакого вышибалы не видно. Остановившись и прислушавшись, она услышала лишь стук собственного сердца и несколько приглушенных голосов за спиной. Заведение закрыто на ночь или очень, очень эксклюзивно. Надо двигаться достаточно тихо, чтобы найти заднюю дверь и уйти незамеченной.

Несколько секунд ее план оставался в силе, но дверь позади нее распахнулась, с громким стуком ударившись о стену. Нет! Она подавила крик, съежившись в тени. Однако появление преследователя привлекло не только ее внимание.

Откуда-то слева донесся крик. Наконец-то появился вышибала.

— Эй, мужик, тебе нельзя сюда заходить.

Кора слепо ощупывала стену, пока чуть не упала в проход. Она немного подождала, прислушиваясь.

— Я был со своей девушкой... мне нужно посмотреть, вошла ли она сюда...

Несмотря на страх, все в Коре протестовало: «Я не его девушка, я никогда не встречала его до сегодняшнего вечера». Вышибала тоже спорил с ним, говоря, что это частное место.

— Если ты останешься здесь, мистер Убели будет недоволен. — Голос мужчины был неестественно низким, и Кора подумала, что это огромный мужчина, грубиян в костюме. — Тебе нужно уйти.

— Нет, говорю тебе, она побежала сюда...

Проходили секунды, и Кора поняла, что ее преследователь не собирается уходить.

Топот ног, крик — Эй, ты не можешь туда войти!

Кора попятилась в глубь коридора. Она повернулась и схватилась за ближайшую дверную ручку, которую нашла. Заперто. В отчаянии она перешла к следующей. Голоса приближались.

Дверь открылась. Вслепую она бросилась внутрь и закрыла дверь, заглушая крики.

В продолговатой комнате, приглушенное освещение, заполненное таким же количеством теней, как и клуб. Кора стояла спиной к двери и ахнула, как только глаза привыкли к свету.

Перед ней, по ту сторону роскошного красного ковра, стоял письменный стол.

За столом сидел мужчина.

Кора застыла на месте. Ее заторможенный ум переключился на новую проблему. Широкоплечий мужчина был одет в сшитый на заказ костюм. Он работал при свете настольного светильника в темной комнате, его темные волосы блестели, когда он наклонил голову.

Он выглядел очень важным. Прерывать этого человека с его внушительным кабинетом в очень приватном клубе, вероятно, только приведет к неприятностям. И все же все лучше, чем та ситуация, из которой она сбежала. Так ведь?

Она стояла, едва дыша, вода капала с ее платья на красивый ковер. На секунду Коре показалось, что мужчина ее не заметил, настолько он казался поглощен лежащими перед ним бумагами. Однако в следующее мгновение он плавным движением поднял голову и посмотрел прямо на нее.

Кора отступила к двери. Он выглядел красивым, но какой-то пугающей красотой, словно высеченный из мрамора, но скульптор забыл сгладить края, чтобы смягчить черты лица. Она могла лишь догадываться о его возрасте. Может, чуть за тридцать? Подавляющая часть его лица скрывалась в тени, особенно глаза. Он прошелся по ней взглядом, рассматривая ее слишком короткое платье, босые ноги, мокрые волосы.

Кора с болезненно бьющимся сердцем застыла, словно статуя.

Оба молчали.

Мужчина медленно поднялся, и на его губах сформировался вопрос. Кора тоже шагнула вперед, лихорадочно соображая возможные объяснения.

Но когда она встретилась взглядом с темно-серыми глазами мужчины, подчеркнутыми задумчивым светом, у нее закружилась голова. Она не знала, то ли дело в остатках наркотиков в ее организме, то ли просто в присутствии этого человека. Кора с трудом сглотнула.

Позади нее раздался резкий стук в дверь. Кора отскочила назад, обхватив себя руками.

— Мистер Убели? — кто-то позвал.

— Да? — ответил мужчина, не сводя с нее глаз.

Дверь приоткрылась, и Кора отшатнулась. Однако говоривший не вошел в комнату, и она полностью скрылась за дверью.

— У нас тут один парень говорит, что потерял овечку и ищет ее. Вы слышите?

— Я слышу, Шаро, — сказал человек, которого звали мистер Убели. — Избавься от него.

Кора ощутила, как все ее тело расслабилось. У нее беззвучно вырвалось дыхание, даже когда Шаро сказал: — Хотите, чтобы я его вышвырнул?

— Нет, прогони его. — Мистер Убели опустил взгляд на стол, перекладывая какие-то бумаги и отдавая распоряжения. — Врежь ему слегка, если возникнут проблемы.

— Да, мистер Убели. Будет сделано.

Дверь закрылась, и Кора снова оказалась наедине с мистером Убеллом. Несколько мгновений он изучал ее, прищурившись.

— Этот парень доставил тебе неприятности? — спросил он, выходя из-за стола.

— Да, — прошептала Кора. — Спасибо.

Ссутулившись, она вздрогнула, и мистер Убели осторожно подошел к ней, словно она дикое животное, которое может убежать.

Она отпрянула, но он прошел мимо нее, подошел к вешалке у двери и снял с нее куртку. Вернувшись, он протянул ей, тряхнув рукавом в сторону ее руки.

На секунду Кора застыла на месте. Она посмотрела на мужчину снизу вверх, в его глубокие, затененные глаза. Повернувшись, она просунула руку в рукав и позволила ему помочь ей надеть куртку. Как только он надел, она поняла, что это пиджак, серый и слишком большой для нее, слегка свисающий с ее рук.

Но когда она обернула его вокруг себя, он показался ей защитой от всего, что случилось этой ночью. Волна облегчения накатила на нее с такой силой, что она едва не упала в кресло, к которому мужчина подвел ее перед своим столом.

Наконец-то она в безопасности.

Все закончилось.

Она откинулась на спинку кресла. Кора надеялась, что ее мокрое платье не испортит красную кожу, но не могла больше думать об этом. Здесь было так тепло. Тепло и безопасно — вот все, что имело значение в этом мире.

И вправду глупо. Она осталась без работы, а также ей негде жить. Она еще плотнее закуталась в пиджак.

— Ты была его девушкой?

Потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду, но как только до нее дошло... — Нет, — яростно сказала Кора, качая головой и содрогаясь, — нет. До сегодняшнего вечера я его не знала. Он что-то подсыпал мне в бокал. И он... он...

— Эй, — тихо сказал он, нахмурив брови. — Я позабочусь, чтобы он больше никогда здесь не показывался.

Кем был этот человек, чтобы дать такое обещание? Но то, как он это сказал, и с таким властным видом, заставило ее поверить. Возможно, это должно привести в замешательство.

Вместо этого Кора почувствовала лишь облегчение.

Облегчение и тепло.

Она уткнулась носом в мягкую кожу кресла с высокой спинкой. Она так устала. Так устала, как никогда в жизни.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Кора, — сказала она автоматически, а затем сжала губы. Должна ли она называть ему свое имя? «Незнакомцы опасны, — пронеслись в голове слова матери. — Окружающий мир коварен. Безопасно только здесь, на ферме. Я единственная, кому ты можешь доверять».

— Приятно познакомиться, Кора. Я — Маркус. Маркус Убели.

Она сонно кивнула.

— Мне тоже... приятно познакомиться.

У нее все время закрывались глаза. Это считалось невежливым, и она с трудом открыла глаза. Кора и вправду так думала. Ну, возможно, она даст им отдохнуть. Но только на мгновение.

Лишь на... мгновение.

Ее разморило, и она заснула.

Глава 3

Просыпаясь, Кора вспомнила про напиток — красная жидкость, сверкающая, как драгоценный камень, в бокале. Она вздрогнула и проснулась, ее сердце бешено колотилось, как у испуганного кролика.

Но она не находилась на заднем сиденье машины. Она села и огляделась, мотая головой из стороны в сторону, растрепанные волосы ниспадали ей на лицо.

Она в гостиничном номере. Очень, очень роскошном гостиничном номере, судя по тому, что она разглядела при тусклом свете единственной лампы.

Неужели она все еще спит? Кора сонно потерла глаза, но постепенно начала вспоминать прошлую ночь. Пол, клуб, ее так называемые подружки, мужчина, который купил ей выпивку. Заднее сиденье машины. Мокрый тротуар, побег по улице, пока она не нашла лестницу в подвал, и дверь, и все, что находилось за ней.

Эта часть казалась ей сном, и, возможно, отрицала бы, что с ней что-то произошло, но она лежала между гладкими простынями и бархатной мягкой подушкой пятизвездочной гостиничной кровати.

И она все еще в своем вчерашнем платье.

Кора вздохнула с облегчением.

Во что она ввязалась?

«Ну не можешь же ты весь день валяться в постели. Пришло время встретиться лицом к лицу с бардаком, из которого состоит твоя жизнь».

— Но я не хочу, — простонала она и закашлялась. У нее пересохло в горле.

Вставая, она заметила на прикроватном столике стакан с водой. И практически потянулась к нему, но в последний момент остановилась. Ей надоело принимать напитки от незнакомцев, и не важно, что в горле у нее сухо, как в пустыне Мохаве. Она зевнула и потянулась.

Ее мышцы болели так, словно ее переехал грузовик. И еще у нее болела голова. Сильно. Кора застонала и, спотыкаясь, выбралась из постели. Откидывая назад спутанные волосы светло-пшеничной цвета, Кора направилась в ванную, примыкающую к комнате.

Сколько же она проспала? Как только вернется в спальню, поищет часы. Прохладный мрамор ванной обжег ее нежные ступни. Прищурившись над двумя раковинами, сделанными из поразительно черного мрамора, она увидела, что румянец вернулся к ее щекам. Видимо, она проспала очень долго.

Кора открыла кран раковины и подставила под него ладони, а потом стала пить глоток за глотком.

Затем она умылась. Ополоснула прохладной водой липкую кожу, вытерла лицо полотенцем, и ей стало немного лучше.

Особенно когда увидела новую зубную щетку и тюбик зубной пасты, разложенные рядом с раковиной.

— Спасибочки, — простонала она и взяла их в руки. Она долго и усердно чистила зубы, не думая о том, снимает ли верхний слой эмали или нет — она хотела смыть с себя вчерашний вечер. Особенно после того, как Пол пытался поцеловать ее. От этого воспоминания Кора вздрогнула.

Следующим шел душ.

Она ощутила себя почти человеком после того, как закончила и вышла. Головная боль отступала по мере того, как она пила воду.

Вытирая полотенцем волосы и возвращаясь в спальню, Кора обнаружила, что кто-то оставил сумку с покупками на стуле возле двери гостиничного номера. Юбка и топик, которые она нашла внутри, оказались ее размера. Вместе с нижним бельем. Кора молчала, не зная, как к этому относиться. Является ли это тактичным или жутким? Вероятно, тактичным, учитывая, что ее единственная одежда — маленькое черное платье, которое она купила в комиссионном магазине за десять долларов. И ей не хотелось снова надевать грязное белье после душа.

Неужели вчерашний мужчина купил ей эти вещи?

А кто же еще? Хотя, возможно, он попросил секретаршу принести их или еще кого-то.

Встретится ли она когда-нибудь с ним снова? Или он сжалился над ней, устроив так, чтобы она выспалась в этом милом гостиничном номере, и достал одежду, чтобы ей не пришлось стыдиться? И это все он сделал в качестве доброго самаритянина?

Кора быстро оделась, чувствуя себя неловко из-за того, что так долго не покидала отель. Вероятно, она злоупотребляла гостеприимством. Какое время выезда? Господи, она не хотела, чтобы с парня взяли дополнительную плату, потому что она дважды мыла голову. Шампунь так приятно пах. И почему в этой комнате нет часов? Коре даже не пришло в голову раздвинуть тяжелые шторы и посмотреть, как высоко поднялось солнце, потому что она оставалась голой и переодевалась, а теперь собиралась уходить, так что не стала утруждать себя.

Перед тем как открыть дверь спальни, она быстро сложила свою старую одежду.

— О! — она вскрикнула от удивления. Кора ожидала увидеть коридор отеля, но вместо этого увидела еще более просторный номер.

Ее поместили в гостиничный номер. Судя по всему, очень, очень дорогой номер в отеле. С такой большой комнатой... это что, пентхаус? Святое дерьмо.

Длинная стена из окон оставалась затемненной... никаких городских огней не видно, поэтому Кора предположила, что это такое стекло, которое можно затемнить по команде... а в гостиной свет не горел. Сколько времени? Она рискнула подойти ближе, раздумывая, стоит ли ей позвать кого-нибудь или пойти постучать в другую дверь в номере.

— Как вам спалось? — раздался голос из темноты.

— О! — Кора снова пискнула, схватившись рукой за грудь.

Там, в кресле у стойки бара, сидел Маркус Убели.

— Хорошо, — сказала она, робко улыбаясь. — Я прекрасно выспалась.

Она подошла к нему, все еще оглядываясь по сторонам. Комната была погружена в тень. Пентхаус, наверное, занимает всю сторону здания, поняла она. Здесь имелись кухня и бар, утопленные зоны для отдыха, телевизоры и в одном углу детский рояль. Все цвета были вариациями серого или черного, с кремовыми оттенками.

— Тебе нравится это место? — Наблюдая за ней, Маркус Убели стоял, засунув руки в карманы, тень скрывала его лицо.

Верно. Видимо, она уставилась на него, как деревенщина. — Очень мило, — ответила она и мысленно поморщилась. Мило? — Я имею в виду, это невероятно модно. — Съежилась. Модно звучит еще ужаснее, чем мило. — Я имею в виду элегантно. Очень элегантно оформлено.

Пристрелите ее сейчас же.

Чтобы попасть в гостиную, она прошла мимо статуи — искривленной фигуры из белого мрамора.

— Это мое, — прокомментировал он, и она вежливо остановилась, чтобы посмотреть на него. — Я могу обставить это место в соответствии со своими вкусами.

Статуя представляла собой женщину со стройным телом, покрытым изящной тканью. Женщина выглядела гречанкой, но черты такого молодого лица смутили Кору — словно застыли в каком-то ужасе или страхе. Она пошла дальше, спускаясь в углубление, где стоял хозяин дома.

— Так вы здесь живете? — спросила Кора.

Маркус Убели усмехнулся. — Нет, я держу его на случай, если захочу сбежать.

Конечно, он так и делал. Затаив дыхание, она кивнула, словно это нормально. Но, черт возьми, во что же обходится такое место? И он держал его как место для ночлега, когда засиживался допоздна в этой части города?

Или место, куда можно привести женщин. Кора покраснела от этой мысли.

— Не хочешь чего-нибудь выпить? — Он подошел ближе, и она отпрянула от его высокой темной фигуры, неожиданно показавшейся ей внушительной. Но он только повернулся и пошел вверх по ступенькам к бару.

— Нет, спасибо. — Она покачала головой, все еще чувствуя себя немного вялой. В баре звякнуло стекло, и он вернулся. — Как долго я спала?

Опять же небольшой смешок. На самом деле это не прозвучал жестоко, но ей показалось, словно она пропустила шутку мимо ушей. — Я только что смотрел на закат.

— Что? — Ее охватил ужас. — Не может быть. — Она подошла к окну. — Вы можете сделать их прозрачными?

— Конечно. Он взял пульт дистанционного управления, и одним нажатием кнопки темные окна стали прозрачными. Кора ахнула, увидев, как все вокруг озарилось яркими полосами света, которые подсвечивали небоскребы разными цветами на фоне черного бархатного неба. Она действительно проспала целый день.

— О нет, — сказала она, поднимая руку ко лбу и чувствуя себя совершенно растерянной. Она повернулась к владельцу дома — его фигура находилась наполовину в тени, наполовину в свете.

— Прости меня, — произнес он, и она снова вздрогнула. Он не был похож на человека, который стал бы извиняться. — Я дал тебе выспаться как можно дольше.

Его лицо оставалось скрытым в тени; она не могла разглядеть выражение его лица, только читать по его голосу. — Я убедился, что с тобой все в порядке. Здесь остался человек, на случай, если ты проснешься. Но когда вернулся, ты все еще спала. — Его голос понизился и стал мягче. — Я подумал, что тебе это нужно.

— Все в порядке, — сказала Кора, хотя и чувствовала слабость. — Я имею в виду, спасибо. — Она проспала целый день! И кто-то находился с ней... интересно, кто именно, и она надеялась, что это не мускулистый вышибала, которого она видела в клубе. У нее было так много вопросов... кто этот человек? Почему он такой любезный?... но она сдержалась, чувствуя на себе его темный взгляд.

— Ты проголодалась?

Она резко покачала головой, вспомнив, как сильно болел ее живот во время погони. Похоже, воспоминание было еще свежо.

Слишком поздно она вспомнила о хороших манерах. Очевидно, этот богатый человек нашел время, чтобы проведать ее, хотя она уверена, что у него есть миллион более важных дел.

— Извините меня. Я не станут вам мешать. И мне действительно пора домой.

Она даже не поморщилась, когда сказала это. Ну, не слишком сильно. Впрочем, какие бы у нее ни были проблемы, она больше не станет навязывать их этому человеку.

Он склонил голову набок, изучая ее так, что у нее снова пересохло во рту. — Прошлой ночью ты сказала, что у тебя нет дома.

Глаза Коры расширились. — О! — Пристрелите ее на месте. Она иногда разговаривала во сне. Кора попыталась отшутиться. — Ну, я работала няней, с проживанием в доме.

— И?

Кора открыла рот и издала слабый невнятный звук. Как ей вообще начать — это не его проблема...

Но Маркус Убели выгнул темную бровь так, словно требовал правды.

— Ну, я вроде как уволилась.

— Вроде как уволилась? Ты либо сделала это, либо нет.

Она резко выдохнула. — Я действительно уволилась. Но мне все равно нужно вернуться, забрать свою последнюю зарплату и свои вещи.

Она не удержалась и нахмурилась, думая о сцене, которая могла бы разыграться. Но все деньги, которые она заработала за последние шесть недель, были там, и ее рюкзак, полный одежды и других вещей, которые она привезла из Канзаса...

— Я прикажу забрать твои вещи. Ты можешь остаться здесь, пока не встанешь на ноги.

— Что? — Кора напряглась всем телом. — Нет!

Черт возьми, она снова нагрубила, когда этот человек был только добр к ней. — Нет, я имею в виду, спасибо. Это очень мило. Но я в порядке. Со мной все будет в порядке. Я зайду, заберу вещи и поеду к своим подругам.

Ему не нужно было знать, что она говорит о гипотетической подруге. Особенно с тех пор, как пропал ее телефон. Тот мерзавец со вчерашнего вечера взял его себе, а она не запомнила номера Европы и Хелены.

Но Донахью хорошо платили. Как только они выплатят половину месячного жалованья, которое ей причиталось, у нее будет почти полторы тысячи долларов. Возможно, она сядет на автобус и найдет себе жилье подешевле. Большой город был лучшим местом, чтобы спрятаться от матери, но это обходилось слишком дорого.

— Похоже, ты все продумала, — заключил он. — Я попрошу водителя отвезти тебя туда, куда скажешь. — Он вытащил из кармана телефон и нажал кнопку. — Шаро. Да. Подгони машину. Ты будешь сопровождать мисс... — Маркус перевел взгляд на Кору.

— Вестиан. Кора Вестиан.

— ...мисс Вестиан, куда бы она ни пожелала.

Он отключил телефон и одним плавным движением сунул его обратно в карман пиджака. — Сейчас девять вечера, и я был бы счастлив, если бы ты задержалась здесь на ещё одну ночь и оставила все свои обязанности до рассвета. Чего ты действительно можешь добиться сегодня?

Кора прижала к животу вчерашнее платье. — О, все в порядке. Я ночная сова. Как и мои друзья. — Ложь. Все ложь. Обычно она ложилась спать перед вечерним выпуском новостей.

Если Маркус и понял, что она лжет, то не стал ее в этом упрекать. Он просто наклонил голову и протянул руку к двери. — Шаро будет ждать тебя у выхода из отеля. Могу я тебя проводить?

Она моргнула, потом кивнула. Кора никогда не встречала никого столь... э, вежливого. Галантный — вот самое подходящее слово для Маркуса Убели. Он был похож на рыцаря с его благородством, который пришел ей на помощь, когда она попала в беду.

Книги — единственное развлечение, которое позволяла ей мать, и в юности она могла бы упасть в обморок из-за одного-двух рыцарей.

Маркус протянул руку. Она обрадовалась, что спрятала во внутрь платья свое грязное белье, и, переложив сверток в другую руку, взяла его за руку. В тот момент, когда они коснулись друг друга, по ее телу пробежал электрический разряд.

Сила и мощь, исходящие от его тела, потрясли ее... ничего себе. Просто потрясающе. Никогда еще она не испытывала подобных чувств. Находясь так близко от него, у нее снова закружилась голова.

Он спокойно проводил ее через гостиную пентхауса, вышел за дверь и направился к лифту. Кора одновременно хотела, чтобы лифт приехал быстрее, и хотела, чтобы тот никогда не приходил.

— Итак, — сказала она, ненавидя себя за то, что ее голос прозвучал чуть громче писка. Она наверняка кажется маленькой девочкой такому человеку как Маркус. — Чем вы занимаетесь? Ну, я имею в виду, вашу работу?

Она приподняла голову и посмотрела ему в лицо.

Плохая идея. Очень плохая идея.

Прежде она видела его лишь при приглушенном освещении. Коридор мало освещался, но этого оказалось достаточно, чтобы разглядеть, что Маркус чертовски хорош собой. Невероятно ошеломляющий, начиная с верхней части его шикарных скул и заканчивая решительным подбородком.

И то, что он улыбнулся ей мрачной и задумчивой улыбкой, словно она позабавила его, заставило ее затаить дыхание. Она буквально забыла, как дышать.

Он улыбнулся еще шире, и на его щеке появилась ямочка, а Кора дернулась назад словно от удара.

— У меня много коммерческих и инвестиционных объектов. Ты в порядке? — Маркус задумчиво насупил брови. У него были черные и длинные ресницы — намек на красоту на суровом мужественном лице.

Конечно, его ресницы выглядели невероятно идеальными.

— Кора?

— Конечно. Да. Ага. — Она покачала головой, словно глупышка, и получила еще одну улыбку. Говорят, что Купидон стреляет стрелами из лука, но это больше похоже на удар тараном, который пронзил ее насквозь, выталкивая душу и заменяя ее золотым сиянием.

Возможно, это потому что она всю свою жизнь была полностью лишена мужского общества, и сейчас, впервые оказавшись так близко к мужчине, она помешалась на парне?

Нет, точно нет. Она не чувствовала ничего, кроме отвращения, когда Пол пытался ее поцеловать.

Она не сомневалась, что все дело в Маркусе.

Он не сдвинулся с места. Маркус смотрел на нее, и с его лица медленно сходила улыбка, сменившаяся напряженным взглядом, который пригвоздил ее к месту, как бабочку к доске.

Кора вздрогнула, сильно испугавшись, когда прибыл лифт и раздался сигнал о прибытии.

У Маркуса приподнялся уголок рта, и он отпустил ее руку. — После тебя.

Чувствуя себя полной идиоткой, она вошла в лифт. Кора думала, что Маркус оставит ее там, но он зашел вместе с ней. Пространство словно сжалось, а воздух накалился. Кора крепко обхватила себя руками. Она стояла неловким манекеном рядом с высоким, широкоплечим богом, который, казалось, заполнял маленький лифт.

Волосы на ее руках встали дыбом, когда он задел ее пиджаком. Богатая ткань на ощупь напоминала пиджак, который он накинул на нее прошлой ночью. За всю свою жизнь она никогда никого так не ощущала.

Несомненно, это пройдет, но нет, всю поездку вниз электрические разряды словно пульсировали у нее под кожей. Кора едва не выскочила из лифта, как только они добрались до вестибюля.

— Еще раз спасибо, — сказала она. — Вы даже не представляете, как я ценю то, что вы для меня сделали. Я имею в виду, — она покачала головой, когда по ее спине пробежали мурашки, — я не могу себе представить, что бы случилось, если бы не...

Она глубоко вздохнула и прервала свой словесный шквал. Кора посмотрела Маркусу прямо в глаза, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как от его пристального взгляда у нее в душе все сжалось, и сказала: — Просто спасибо.

— Все в порядке, Кора, — пробормотал он. Она покраснела — у нее закружилась голова при звуке своего имени на его устах. — Если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, обратись ко мне, ладно? Я позабочусь о тебе.

Он был таким милым. Она быстро пожала его ладонь.

При этом прикосновении у него раздулись ноздри, и она тут же отпустила его и развернулась с широко раскрытыми глазами. О боги, зачем она прикоснулась к нему? О чем она только думала?

Оглядевшись, она увидела, что все в вестибюле смотрят на нее и Маркуса. И вот она здесь, выставляет себя полной дурочкой. Она на мгновение зажмурилась, ужаснувшись тому, какой глупой и наивной, вероятно, считает ее Маркус.

Но она отмахнулась от этого. Ну что ж. Дело было сделано. На одну сияющую ночь, ну ладно, на две сияющие ночи она стала мимолетной вспышкой на проходящем радаре Маркуса Убели, и этого оказалось достаточно.

Она подавила желание еще раз поблагодарить Маркуса, вместо этого повернулась к нему спиной и пошла через вестибюль. Это оказалось самой длинной прогулкой в ее жизни. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Но наблюдает ли он за ней?

Да нет, глупышка. Наверное, он ушел обратно в пентхаус. Скорее всего, она никогда больше его не увидит.

Огромный лысый вышибала Шаро ждал ее, когда она вошла во вращающиеся двери.

Увидев его, Кора резко остановилась. Ух ты. Она и не подозревала, насколько... он огромен. Все его пропорции были правильными, он просто очень, очень большой. Рост у него, наверно, шесть футов пять дюймов, и он вполне мог бы сделать карьеру полузащитника. На нем был костюм, который, видимо, специально сшили под его фигуру, а в ухе виднелся маленький наушник.

Он кивнул ей и подошел к задней дверке роскошного черного автомобиля. — Мисс Вестиан.

— Спасибо.

Она скользнула на прохладное кожаное сиденье, и Шаро закрыл за ней дверь. Кора нервно сжала старое платье, которое лежало у нее на коленях.

— Пристегнитесь, — сказал Шаро с переднего сиденья.

— О, верно. — Она положила одежду на сиденье рядом и потянула ремень безопасности через грудь, защелкивая его на место.

— Адрес?

Она продиктовала ему адрес, и он вбил его на экран на приборной панели. Они выехали с подъездной дорожки отеля, и огни города осветили машину. Кора смотрела в окно, как всегда, когда ехала в машине или автобусе.

Прошло шесть недель, а город все еще внушал ей благоговейный трепет. Она читала книги о городах и зданиях, таких высоких, что они задевали небо, но читать о них и видеть их своими глазами — совершенно разные вещи.

Кора выросла в окружении кукурузы и злаков сорго. Целое поле, насколько хватало глаз. И это все. Мысль о том, что это место настолько переполнено людьми, что им приходится строить дома вверх и рядом с друг другом, чтобы хватило место всем, казалась Коре чем-то таким, чего она даже не могла понять до того, как приехала сюда.

Поездка прошла в молчании. Шаро не разговаривал, и Кора обрадовалась, потому что была слишком напугана, чтобы разговаривать с великаном. Если он не заговорит, значит, и ей не придется.

И довольно скоро она начала узнавать ориентиры в районе Донахью.

Она выпрямилась и посмотрела на часы на приборном щитке. Девять двадцать. Ладно, по крайней мере, Тимми уже спит. Ее сердце екнуло в груди. Она будет скучать по маленькому мальчику. Он не поймет, почему она вдруг исчезла. Это было несправедливо по отношению к нему. Но она не могла остаться. Только не после того, что сделал Пол.

Машина остановилась, и Кора глубоко вздохнула.

Ладно. Она войдет, заберет свои деньги и вещи и уедет оттуда. Она может снять на ночь номер в отеле. Кора чуть не рассмеялась, думая о том, какой отель она могла себе позволить по сравнению с тем, где провела прошлую ночь. Ей придется сесть на электричку до окраины города и поискать самый дешевый мотель, но, по крайней мере, это поможет ей пережить ночь. Завтра она поищет себе другую работу и...

— Мисс Вестиан? — спросил Шаро. — Если вы передумали, я знаю, что мистер Убели не станет возражать...

— Нет. — Кора сосредоточилась на настоящем моменте, открыла дверь и вышла на тротуар. Она поморщилась, подумав о том, что красивые каблуки, скорее всего, поцарапаны. Она хотела вернуть одежду в идеальном состоянии мистеру Убели вместе с благодарностью.

Ну ладно, выдохнула она. Вряд ли он сможет вернуть их в магазин после того, как она их надела.

— Спасибо. И еще раз поблагодарите от меня мистера Убели. — Она захлопнула дверцу машины, пока снова не начала лепетать.

Шаро тоже вышел из машины, и она взглянула на его лицо. — Мистер Убели просил передать вам это. — Он протянул ей визитную карточку. — Если он вам когда-нибудь понадобится по какой-то причине, вы позвоните ему. Вы понимаете?

Кора быстро кивнула и взяла карточку. Улыбнулась и поспешила по тротуару к особняку Донахью.

Она подождала, пока черная машина отъедет, а потом постучала в дверь. Кора не стала звонить в дверь, потому что не хотела разбудить Тимми.

Ей показалось странным стучать в парадную дверь вместо того, чтобы открыть ее своим ключом, но она даже не успела взять его, когда Пол подошел к ней прошлой ночью.

Она покачала головой. Неужели все это произошло только вчера? Потому что, как бы она ни была шокирована, когда проснулась сегодня вечером, события прошлой ночи уже начали казаться очень далекими, словно они произошли с какой-то другой девушкой. Вероятно, сработал защитный механизм, но у нее не осталось времени подумать об этом, потому что открылась дверь.

— Миссис Донахью. Здравствуйте. Я пришла забрать свои вещи. Я не знаю, сказал ли вам Пол... мистер Донахью, но я уволилась прошлым...

— Шлюха! Как ты посмела показаться тут?

— Что?...

Не успела Кора вымолвить и слова, как на крыльцо вышла женщина средних лет и отвесила ей пощечину. Больно.

Кора отпрянула и поднесла руку к лицу.

Ой.

Для такой миниатюрной леди миссис Донахью обладала огромной силой.

— Подождите, — Кора подняла руки, — произошло какое-то недоразумение...

— Не ты ли пыталась трахнуть моего мужа? — усмехнулась миссис Донахью.

— Конечно, нет! Я бы никогда этого не сделала!

Но по выражению лица Дианы Донахью было видно, что она не верила ни единому слову Коры. Да и зачем ей это? Это было слово Коры против Пола.

— Вы перешли все границы, — сказала Кора, сжав кулаки, — но вы никогда мне не поверите, и я это понимаю. Так что просто заплатите мне деньги, которые вы мне должны, и дайте мне забрать мои вещи, и вы никогда больше меня не увидите.

Миссис Донахью недоверчиво фыркнула. — Ты, шлюшка, не шагнешь за порог моего дома. Сегодня мне пришлось пропустить работу, чтобы остаться дома с Тимми. Бог знает, какое влияние ты оказала на моего ребенка. — Она покачала головой и начала закрывать дверь.

Кора выставила ногу вперед и толкнула дверь. Это напугало миссис Донахью, и она, спотыкаясь, отступила на несколько футов в прихожую. Но это еще больше ее разозлило.

— Я звоню в полицию, — закричала она.

— Я прошу лишь о том, что вы мне должны, — сказала Кора, едва веря в происходящее. — Вы должны заплатить мне. Я сделала свою работу. И мне нужны мои вещи.

— Я сожгла твои вещи. После того как ты не пришла домой прошлой ночью, Пол рассказал мне, что ты пыталась сделать. Я бросила их в мусор и подожгла.

Кора почувствовала, как у нее приоткрылся рот. Она все сожгла... но это все, что у нее было... все, что у нее было во всем мире...

— Но... — Кора замолчала, сдерживая слезы. Пол вошел в комнату вслед за Дианой. — Пол, скажи ей, — попросила Кора. — Расскажи ей, что случилось. Пожалуйста. Мне нужны деньги за работу, которую я сделала. У меня больше ничего нет. Мне нужны эти деньги.

Однако у Пола лицо ничего не выражало, когда он подошел к жене и обнял ее за плечи. — Уходи, или мы вызовем полицию.

— Я уже набираю номер, — сказала Диана, поднося телефон к уху. — Да, здравствуйте. В наш дом ворвалась психопатка. Наша бывшая няня, которая преследует моего мужа.

Кора попятилась назад и захлопнула за собой входную дверь. Это же несправедливо! Они не должны были так поступить с ней. Она рассчитывала на эти деньги.

Вдалеке она услышала вой сирен. Скорее всего, они приехали не за ней. Сирены были обычным явлением в городской жизни, но все же они заставляли ее бежать.

У нее нет ни удостоверения личности, ни даже номера социального страхования из-за навязчивой идеи ее мамы жить вне системы. Это одна из причин, почему работа на Донахью была такой идеальной. Они не возражали платить ей зарплату в конверте.

Денег нет.

Работы нет.

Ничего нет.

У нее даже телефона нет из-за вчерашнего ублюдка.

Она замедлила шаг только тогда, когда свернула за угол и побежала вниз по ступенькам к метро.

У нее с собой было двадцать баксов с прошлой ночи, и это все. Она потратила пять долларов на билет в метро и села в первую попавшуюся электричку.

Сидя в грязном вагоне метро, она осмотрелась вокруг, и на нее наконец обрушилась вся серьезность положения.

Сегодня ей негде было спать.

Она взглянула на грязного, очевидно, бездомного мужчину, спящего в углу вагона.

Ну, это был один из вариантов.

Она откинула голову к окну и закрыла глаза. Неужели она всерьез собирается спать в вагоне метро, как бездомный бродяга? Так вот как низко она пала?

«Почему ты такая ханжа? Ты бездомная».

Она провела рукой по лицу.

Она думала, что была такой храброй, когда сбежала с фермы. Она сделала это под влиянием момента. Увидела шанс и воспользовалась им. Кора не умела лгать, и никто не понимал ее лучше, чем властная мать.

Властная. Ха. Ее мать была одержимой.

Деми Вестиан наблюдала за каждым движением своей дочери. Она следила за тем, сколько та ест, сколько спит, выполнила ли она все свои обязанности по дому, училась ли в школе и делала ли это идеально. Большую часть времени Кора чувствовала себя скорее научным экспериментом или выставочной собакой, чем дочерью.

Не то чтобы мама когда-нибудь ею хвасталась.

Нет, это было еще одно особое правило их жизни. Они никогда никого не видели. Никогда.

Если им требовался ветеринар, чтобы осмотреть лошадей, то ее на время запирали в подвале.

Дважды в месяц мама ездила на грузовике в город за продуктами и припасами, но Кора всегда оставалась дома. Она читала о других детях только в книгах, но никогда их не видела.

Пока не стала подростком, и ей это надоело.

Один раз, когда ей было пятнадцать, она угнала грузовик и поехала по длинной дороге, которая вела от фермы.

Это глупый и безрассудный поступок, а она знала только азы вождения. Но дорога была ровной и прямой, и стоял яркий солнечный день. Не прошло и часа, как она добралась до города.

Она припарковала грузовик на обочине дороги, как только подъехала к нескольким зданиям. Она вышла из машины и пошла дальше.

Кора ходила от одного магазина к другому, восхищаясь и удивляясь всему, что видела, но больше всего людям. Казалось, они были так же удивлены, увидев ее, как и она их. Кто она такая? Им хотелось это знать. Она не знала, как ответить на их вопросы. Она чувствовала, что предала бы свою маму, если бы сказала, что живет дальше по дороге. Никто не должен был знать о ее существовании. Она никогда не понимала почему, но знала это наверняка.

Но кто-то узнал девушку. Владелец универсального магазина, человек настолько старый, что его кожа вся в морщинах и складках походила на папиросную бумагу.

— Вы родственница Деми? Вы с ней похожи. Вылитая копия, только живая. Вы кузина, приехали в гости? Или ее племянница?

Кора кивнула, не осмеливаясь заговорить. Она попятилась из магазина. Прямо в группу подростков.

Один из мальчиков сказал, что она хорошенькая, и пригласил ее на вечеринку, куда они все собрались. Вечеринка! Вроде того, о чем она читала в книге «Школа в Ласковой долине».

Она забралась в кузов грузовика вместе с двумя мальчиками и тремя девочками, и они выехали на пустое поле. Кора не могла перестать улыбаться и смеяться, хотя ей стало неловко после того, как одна из девочек громко зашепталась о ней, высмеивая ее поношенный комбинезон с заплатками на коленях.

Впрочем, это не испортило настроение Коре. Она помогла ребятам развести костер и почувствовала жар, который не имел ничего общего с огнем, когда мальчик, который впервые назвал ее хорошенькой, коснулся ее волос и сказал, что они цвета лунного света.

Кора никогда не слышала ничего более красивого и поэтичного, и когда мальчик пригласил ее сесть рядом с ним на тюк сена, она захихикала, но согласилась.

Они уже начали разливать пиво, от которого Кора вежливо отказалась, как вдруг поле озарилось светом фар и ревом сирен.

— Черт, копы! — крикнул мальчик, сидевший рядом с ней.

Кора вскочила и закрыла ладонями уши.

Мальчик, который назвал ее хорошенькой, убежал вместе со своими друзьями и исчез на соседнем кукурузном поле. Они все бросили ее одну, когда две полицейские машины окружили ее.

Почти в ту же секунду, как они остановились, Деми выскочила из первой полицейской машины и побежала к ней.

Увидев мать, Кора испытала одновременно облегчение и ужас. Ей захотелось заплакать, особенно когда мама молча потянула ее за руку к полицейской машине.

Мама молчала, пока полицейские везли их обратно к ее грузовику, который она оставила за городом.

Ни единого слова мать не сказала и после того, как втащила Кору на пассажирское сиденье грузовика и захлопнула боковую дверцу. Или на протяжении сорока пяти минут возвращения на ферму.

Как только показалась ферма, Кора наконец решилась сказать: — Мама, прости меня. Я просто хотела посмотреть как...

— Ты хоть представляешь, что с тобой могло случиться? — закричала ее мама, притормаживая и загоняя грузовик на стоянку. — Как ты могла поступить так эгоистично?

Кора съежилась в кресле.

— После всего, что я для тебя сделала. — Мама покачала головой. — После стольких лет, что я пожертвовала ради тебя, работала из-за тебя здесь, в глуши. Думаешь, мне здесь нравится, когда никто, кроме тебя, не может составить мне компанию? Но я стараюсь. Для тебя. Защищаю тебя. А ты сбегаешь и плюешь на все мои старания.

— Почему? — Кора села, хлопнув ладонями по сиденью рядом с собой. — Почему мы должны так жить? Почему мы не можем жить в пригороде? Или городе? Почему я не могу иметь друзей или ходить в обычную школу?

Но мама покачала головой, словно Кора сказала какую-то глупость. — Сколько раз я должна повторять тебе, насколько это опасно?

— Сегодня никакой опасности не было, — возразила Кора. — Ребята были очень милые. Мы хорошо проводили время.

Мама усмехнулась. — Ты такая глупая, что даже не понимаешь того, чего не знаешь. Думаешь, те парни были добры к тебе, потому что ты им понравилась? Они хотели то, что у тебя между ног. Если бы я не появилась, ты оказалась бы заметкой в утренней газете.

Кора распахнула дверцу и вышла из машины. — Ты ошибаешься. — И захлопнула за собой дверь.

И вообще, все это было несправедливо.

Затем не успела Кора и глазом моргнуть, как ее мать выскочила из машины и схватила ее за руку железной хваткой.

Она потащила Кору в дом, не обращая внимания на ее крики.

— Нет. Нет, мама! — завизжала Кора, как только поняла, куда та ее ведет. — Только не в подвал. Пожалуйста. Прости меня, ладно? Прости меня!

Но если мама что-то решила, то ничего уже не изменишь. И хотя Коре исполнилось пятнадцать, она всегда была маленькой для своего возраста и не могла сравниться с гибким, мускулистым телом своей матери.

Мама спустила ее вниз по лестнице в сырой, холодный подвал, до того как она смогла произнести еще одну мольбу. Толкнула Кору на пол и побежала вверх по ступенькам.

— Мама, — позвала Кора, вскакивая на ноги. — Мама! — Она взбежала по лестнице как раз в тот момент, когда мать захлопнула перед ней дверь подвала.

И сколько бы она ни стучала в дверь, ни просила, ни умоляла, ни клялась, что это больше не повторится, мама все равно не открывала.

Она не открывала дверь трое суток. Правда, Кора узнала об этом позже. В то время она знала только, что находится в холоде и темноте и что это никогда не закончится. В подвале стояла цистерна воды и ведро, на которое можно было сходить в туалет, и Кора проголодалась настолько, что открыла варенье, которое они там хранили, и все его съела.

И когда мама наконец открыла дверь и Кора, прищурившись, смотрела на прямоугольник света, отношения между ними уже никогда не были прежними.

Кора открыла глаза и оглядела вагон метро.

Она не могла вернуться домой. Она поклялась, что никогда не вернется обратно, как только сбежала с фермы и от матери.

А это значит, что у нее остался только один вариант, каким бы унизительным он ни был. Кора вытащила из кармана юбки карточку, которую дал ей Шаро.

Вагон метро оказался практически пустым. На переднем сиденье, как можно дальше от бездомного, сидела усталая женщина в деловом костюме. Кора встала, держась за шесты, и направилась к женщине.

— Здравствуйте, мэм, извините за беспокойство, но не могли бы вы одолжить мне ваш телефон?

Глава 4

— Мы должны перестать встречаться так, — нервно пошутила Кора, когда Маркус открыл дверь своего номера в пентхаусе и жестом пригласил ее войти.

Уголок его рта приподнялся в полуулыбке. Он смеялся над ее шуткой или над ней самой? Впрочем, это не имело значения. Он делал ей огромное одолжение.

— Я действительно ценю это, — сказала она. — Это будет только на одну ночь. — Она съежилась. — Или, может быть, на пару ночей? Как только получу другую работу няни, я уйду от тебя, клянусь.

Маркус ничего не сказал, он просто смотрел на нее с непроницаемым выражением лица. Он наклонил голову, показывая, что она должна войти, чем стоять фойе и болтать, как идиотка.

— Шаро сказал, что ты еще не ела.

— О, — сказала Кора, с удивлением увидев изысканный стол, накрытый в небольшой гостиной. Окна все еще не были затемнены.

Она сделала еще несколько шагов вперед, благоговейно глядя на мерцающую панораму. Она уже видела ее раньше, но слишком отвлеклась, чтобы как следует рассмотреть. Теперь же она колебалась, глядя на бесконечные ряды небоскребов, весь город лежал у ее ног.

— Я никогда не поднималась так высоко, — прошептала она. Кора хотела подойти к окну, но сдержалась. От вида небоскребов у нее закружилась голова. — То есть я знала, что мы должны находиться очень высоко, смотря по тому, сколько времени заняла поездка на лифте, но... — она замолчала, качая головой.

Кора снова посмотрела на Маркуса, тот склонил голову набок, прищурившись, словно она являлась каким-то диковинным животным из зоопарка.

У Коры запылали щеки, и она поднесла к ним руки. Почему, черт возьми, она не может держать рот на замке? И не давать всему, что она чувствовала и о чем думала, отразиться на ее лице?

Она резко повернулась, собираясь сесть за стол. — Спасибо, я умираю с голоду.

Маркус двинулся следом за ней, оказавшись совсем рядом и придержав для нее стул, когда она села.

Ее окутал его запах, когда он прикоснулся к ее руке, и, как и раньше, когда он провожал ее, малейшее прикосновение послало через ее тело электрический разряд.

Она ахнула и села, взявшись за сиденье стула. — Спасибо. Кора нервно провела рукой по волосам и улыбнулась.

Ее тарелка стояла накрытая причудливой серебряной крышкой. Она сняла ее, и пар поднялся вверх. — О! — сказала она, снова удивившись. Маркус усмехнулся и сел напротив нее.

— Надеюсь, ты не возражаешь, но я взял на себя смелость сделать для нас заказ. Жареная баранья ножка, кукуруза и лук-порей, рубиновый мангольд, жареная брюква, увенчанная козьим сыром.

— О, — снова сказала Кора, кивая и глядя на свою тарелку с широко раскрытыми глазами. Она никогда не видела такого большого куска мяса. По крайней мере, не на тарелке, поставленной перед ней.

— Ты ведь не вегетарианка, правда?

— Нет, — быстро ответила она. Она и мама в основном ели вегетарианскую пищу, но у Коры не было выбора. В этом и заключался смысл ее ухода. Чтобы у нее наконец-то появился выбор в жизни?

Кора улыбнулась и потянулась за вилкой... но оказалось, что вилок несколько. Она схватила ближайшую к тарелке и улыбнулась еще шире. — На здоровье, — сказала она, поднимая вилку так, словно это был бокал вина, которым она произносила тосты.

Маркус снова усмехнулся, и она, опустив глаза в тарелку, принялась за баранью ножку. Та была так хорошо прожарена и нежна, что мясо отошло от большой кости. Кора осторожно поднесла мясо ко рту.

И чуть не опозорилась еще больше, громко застонав. Она остановила себя в последнюю секунду, но черт возьми.

Как только закончила жевать и проглотила кусочек, не смогла сдержать стона: — Это лучшее, что я когда-либо ела в своей жизни.

Он откинулся на спинку стула, нахмурив брови, как будто никогда раньше не видел ничего подобного. Он еще не притронулся к еде.

— Ты не собираешься съесть свою? Это очень вкусно. Поверь мне.

— О, я в этом не сомневаюсь, — сказал он. — Я передам твои похвалы шеф-повару.

Она кивнула и нетерпеливо откусила еще один большой кусок. — Пожалуйста, — сказала она, до того, как засунуть кусок в рот. О боже, неужели именно этого ей не хватало последние девятнадцать лет жизни? Теперь ей еще сильнее стало обидно из-за матери. Это преступление — никогда раньше не пробовать такой вкусной еды.

Ее мама обожала вареные овощи. И рис. Обычный белый рис. Еда — это топливо, так всегда говорила ее мама. Только топливо.

— Подожди, пока мы не перейдем к десерту, — сказал Маркус, наконец откусывая кусочек и не сводя с нее глаз.

— А что на десерт?

— Шоколадный мусс.

Кора с трудом удержалась, чтобы не облизать губы. Она обожала шоколад.

— Так скажи мне. Что заставило тебя передумать и вернуться?

— О. — Очевидно, это ее любимое слово за весь вечер. — Ну, я зашла к своим бывшим работодателям, чтобы забрать свою, э-э, зарплату и вещи, но там возникла... -

Кора посмотрела в окно. — ...небольшая проблема. — Она оглянулась на Маркуса, а затем опустила взгляд на свою тарелку. — Как бы то ни было, я не смогла получить ни зарплату, ни свои вещи. Они их уже выбросили. И я потеряла свой телефон прошлой ночью, когда этот человек... так что у меня не было ничьего номера телефона, потому что они все находились в телефоне, и я не знала, куда идти без денег…

Она сунула в рот еще один кусочек бараньей ножки, хотя бы для того, чтобы больше ничего не говорить. Она рискнула еще раз взглянуть на Маркуса. В руке у него был бокал вина, но он резко поставил его на стол и нахмурился. — Они не отдали тебе деньги, которые были должны?

Кора проглотила мясо и потянулась за чашкой с водой. Внезапно ей стало жарко. Она обмахивалась другой рукой. Неужели у него возникло ощущение, что здесь жарко?

Маркус все еще смотрел на нее, явно ожидая ответа, поэтому она быстро покачала головой.

Ей и так было неловко переживать все это в первый раз, но теперь рассказать про случившееся Маркусу, казалось, только добавляло унижения. Она не знала, что было хуже: что он знал все подробности ее плачевного положения или считал ее бездельницей, которая желает есть его изысканную еду и спать в его шикарном номере в пентхаусе.

— Это неприемлемо.

Мрачное выражение, появившееся на его лице в ее защиту, одновременно обрадовало и немного ее напугало.

Она быстро махнула рукой. — Думаю, такое часто случается. В будущем я буду осторожнее.

— Но у тебя же есть деньги в банке?

Может ли она умереть от смущения?

— У меня нет банковского счета. Я держала все деньги наличными.

Она чувствовала на себе его взгляд, даже не поднимая глаз. — А также, ну, у меня нет удостоверения личности. Или номера социального страхования. Моя мама такая... эксцентричная, я думаю, это один из способов это выразить. Я выросла в глуши, на ферме, и моя мама учила меня на дому. Она хотела находиться вне системы. -

Кора поковыряла вилкой в тарелке. — Действительно вне системы. По-видимому, она даже родила меня дома и никогда, знаешь ли, не получала свидетельство о рождении или карточку социального страхования, и прочих документов.

Кора собралась с духом и наконец посмотрела на Маркуса. Однако по его лицу она ничего не могла прочесть. Нельзя сказать, что его лицо ничего не выражало — во взгляде светился интерес, но он не выглядел таким потрясенным или испуганным, как она ожидала. Это придало ей смелости продолжить.

— Поэтому когда я уехала из дома и приехала в город, у меня не было документов. Я даже не думала об этом. Я не знала, что нужны такие вещи, чтобы устроиться на работу. Но оказалось, что это действительно важно.

— Но ты все равно получила работу няни.

Она пожала плечами. — Они согласились платить мне наличными.

— Они не потребовали рекомендации?

— Они сказали, что у них постоянно работает камера няни, и я очень хорошо поладила с Тимми во время нашего пробного игрового свидания. К тому же, как узнала позже, я просила не так много денег, как другие няни.

И разговаривал с ней Пол, а не Диана. Кора вздрогнула. Неужели это настоящая причина, по которой он ее нанял? Потому что нашел ее привлекательной и надеялся завести с ней роман?

— Что ж, прежде всего нам нужно начать оформление карточки социального страхования. Без нее ты останешься не трудоспособной на всю жизнь.

У Коры приоткрылся рот. Во-первых, из-за «НАМ», а во-вторых, от того, насколько уверенно он говорил, что она действительно может получить карточку социального страхования. Она несколько раз смотрела в интернете, но почти вся информация касалась исключительно тех, кто родился дома, и как получить документы для младенцев. А не для тех, кому исполнилось девятнадцать лет.

Она думала пойти в офис социального страхования и спросить, но испугалась. Что, если у нее возникнут проблемы из-за отсутствия документов? Она не могла доказать, что она та, за кого себя выдает. Она даже не могла доказать, что она гражданка, и с тем, насколько ненормально все было с иммиграцией в последнее время, что, если они попытаются депортировать ее в другую страну? Да, она умела мыслить в рамках наихудших — возможных — сценариев. После того, как всю жизнь прожила со своей параноидальной мамой, это для нее нормальная реакция.

Кроме того, она получила место няни, так что это не казалось таким уж важным и определенно не стоило риска.

Чувствуя себя глупо, даже задавая этот вопрос, она ничего не могла с собой поделать. — Не кажется ли тебе это... ну, не знаю... рискованным? Как они докажут, что я та, за кого себя выдаю?

— Я поручу своему адвокату разобраться с этим, но предполагаю, что это потребует серии письменных подтверждений твоей матери и людей, которые знали ее, когда она была беременна...

— Нет, — резко ответила Кора.

Маркус удивленно приподнял брови.

Черт. Как же это объяснить? — Мы с мамой расстались не в лучших отношениях, вот и все.

Маркус кивнул, выглядя задумчивым.

Кора откусила еще кусочек еды, хотя бы для того, чтобы чем-то занять руки, когда Маркус спросил: — Ты когда-нибудь работала моделью?

У нее округлились глаза, она поперхнулась, схватила салфетку и промокнула красный соус, в котором, как ей казалось, испачкался весь рот.

Она торопливо прожевала и засмеялась. — Ха-ха, — сказала она. — Очень смешно.

Но он не смеялся. На его лице снова застыла каменная напряженность. — Когда я буду шутить, ты сразу это поймешь, Кора.

Она усмехнулась. — Я не похожа на модель.

Сколько раз мать придиралась к ее внешности? «Почему ты не даешь мне снова подстричь челку? Твой лоб отвратительно огромен. Его нужно прикрыть. И что же ты там ела? Я удивлена, что ты можешь пройти через дверь с такими бедрами».

Марк прищурился. — Не будь одной из тех девушек, которые притворяются, что не знают о своей красоте.

У Коры вспыхнули щеки. Неужели он подумал, что она напрашивается на комплименты? Она махнула рукой, но он продолжал настаивать.

— У меня есть друг-модельер, Арман, и я знаю, что он очень хотел бы заполучить тебя.

Ее рот снова открылся, второй раз за несколько минут. Заполучить тебя...

— Не так, — Маркус наклонил голову, его серые глаза потемнели. — Никто и никогда больше к тебе не прикоснется.

В том, как он это сказал, было что-то решительное, что, вероятно, должно бы ее встревожить. И ей показалось, или она прочитала скрытое «кроме меня» в его глазах в тишине после его заявления?

— Я думаю, тебе понравится эта работа, — продолжал он. — Ты познакомишься с людьми своего возраста. — Он улыбнулся ей так, словно между ними вечность. — И будешь носить красивую одежду.

Она закатила глаза. — Я чувствую себя более комфортно в комбинезоне и фланели. Деревенская девчонка, помнишь?

Правда, она не раз пробиралась в мамин чулан и примеряла туфли на каблуках, спрятанные в коробке в самом дальнем углу. Несколько раз она чуть не сломала лодыжку, когда попыталась ходить в них, но в конце концов научилась. Ей снилась та жизнь, которую описывал Маркус, но так же она мечтала о рыцарях и замках из своих книг. Ничего из того, что когда-либо могло бы осуществиться.

— У тебя ведь есть бизнес, верно? — спросила она. — Почему я не могу работать на тебя?

— Не обсуждается, — отрезал он, и Кора отпрянула от стола.

Маркус вытер рот салфеткой. Он снова посмотрел на нее. — Я владею барами, отелями, которые находятся не в лучших частях города. Там, где ангелу не место.

Кора слегка нахмурилась. Ей не очень-то понравилось, что о ней думают, как об ангеле. Чем больше она узнавала Маркуса, тем больше ей хотелось оказаться здесь, на земле, рядом с ним. Она хотела, чтобы он увидел в ней женщину.

Заскрипел стул, и на нее упала тень Маркуса. — Кора, — он взял ее за руку, и это повторилось, словно электрический разряд, но на этот раз гораздо сильнее. Тепло пульсировало вверх по ее руке, кровь кипела, румянец разливался по груди и спускался вниз. Кора ахнула, а Маркус наморщил лоб. — Кора?

Она смотрела на него, чувствуя, как ее тело пульсирует, губы покалывает, а грудь набухает. От его прикосновения. Одного прикосновения. Она даже не подозревала, что такое возможно.

— Ты в порядке?

— Ага. Да, — она все еще шевелила губами, хотя в горле внезапно пересохло. Чудесно. — Я в порядке, — прошептала она.

Маркус прищурился на мгновение, потом его лицо смягчилось. Он провел большим пальцем по ее пульсу. Осторожно вдоль руки.

— Ангел, — сказал он мягко, и то, как он это сказал, заставило ее вздрогнуть.

Он больше ничего не сказал, да и не нужно было. Он... он... тоже это чувствовал? Он должен знать, как на нее повлиял. И он не отстранился.

Его серые глаза сверкнули. О боже, так и есть. Он заинтересован. В ней.

Очень заинтересован, если судить по тому, как раздувались его ноздри.

Это было безумием, полным безумием. Но это случилось. Так и было, не так ли? Она не просто придумала что-то в своей голове? Она посмотрела ему в глаза, чувствуя отчаяние от всех ощущений, которые он в ней пробуждал.

— Почему ты мне помогаешь? — выпалила она вопрос, который мучил ее с самого утра. — Я — никто.

Последнее поглаживание, и его высокая, мощная фигура грациозно вернулась на свое место. Кора задыхалась, все нервные окончания в ее теле все еще горели от его прикосновения.

Он посмотрел на свою тарелку, его лицо омрачилось. Молчание затянулось.

— Просто ты делаешь все это для меня. И я очень благодарна, не пойми меня неправильно. Но я хочу понять, почему...

— Ты мне кое-кого напоминаешь, — сказал он, не поднимая взгляда от своей тарелки, и она не упустила из виду, как он сжал челюсти. — Считай, что помощь тебе — это оплата моего долга.

— Оу. — Кора внутренне сжалась, и все приятные ощущения улетучились. Она всего лишь долг для него? Вот и все, что он видел в ней как в женщине. Она почувствовала себя такой глупой. Словно влюбленной школьницей.

— И этот город — опасное место. Я знаю его лучше, чем кто-либо. Когда моя сестра была немного моложе тебя, я ее потерял.

Сестра? И он ее потерял? Кора тут же почувствовала себя ведьмой из-за своего эгоизма. Действительно, школьница.

— Мне очень жаль. Маркус. — Она потянулась через стол и положила свою руку на его. — Что случилось? Нет, господи, прости меня. Ты не обязан мне рассказывать. — Она сжала его руку, и он глубоко вздохнул, наконец подняв на нее свои серые глаза . Она не могла отвести взгляд. Перед ней стоял мужчина, а не мальчик. Человек, который пережил многое, то, что она даже не могла представить. Она вдруг пожалела, что не может быть большим... ну, просто большим, чтобы хоть как-то утешить его .

— Я хочу тебе рассказать. — Он нахмурился, и она увидела в его глазах глубокую печаль, которую время явно не излечило. Кора почувствовала, как его боль пронзила ее грудь. — У меня была сестра, и я любил ее больше всего на свете. Когда ее и моих родителей забрали у меня, зверски, безжалостно, — рука его дрожала под рукой Коры, — я долго жалел, что не умер вместе с ними.

— Маркус, — прошептала с трудом Кора, поскольку у нее перехватило горло. Она протянула другую руку и сжала его, обе ее маленькие ладошки едва обхватили его огромную руку.

Она не знала, почему он выбрал ее, чтобы поделиться этим, но из ее небольшого общения с ним, она поняла, что для него это не обычное дело, потому что он относился к тому типу мужчин, которые редко открыто демонстрировали или выражали свои чувства. Он слишком контролировал себя, слишком взвешенно относился ко всему, что делал. Каковы бы ни были его причины, она могла только чувствовать себя польщенной, имея возможность заглянуть под маску, чтобы увидеть настоящего мужчину.

— Но я поклялся сделать все, что в моих силах, чтобы взять под контроль город, который они любили, чтобы монстры, убившие их, никогда больше не могли править свободно. Так что ты понимаешь, почему я не могу отпустить тебя, — сказал он, пристально смотря на меня. — Этот город-чудовище. Зверь в клетке. Жестокий. Грубый. Невинные гибнут, а преступники остаются безнаказанными, если их не остановить.

Он верил всему, что говорил, и верил в это страстно. Абсолютно. У Коры по спине пробежала дрожь.

— А как насчет копов?

— А что насчет них? — усмехнулся он. — Полиция ничего не предпринимает. Они либо коррумпированы, либо не имеют власти. Здесь нет закона и порядка, только насилие. Сильные давят слабых, и по улицам гуляет смерть. Не зря же они называют ту часть города, куда ты ходила в клуб, «подземным миром». Но дело не только в районе. Весь город балансирует на острие ножа. И именно такие люди как я удерживают его от беспорядка.

Это небезопасно. Мир снаружи небезопасен.

Сколько раз мама говорила ей об этом? Она повторяла это снова и снова. Небезопасно. Небезопасно. Небезопасно.

— Я не хочу всю жизнь прожить в страхе, — прошептала Кора.

Маркус покачал головой. — Тебе и не придется. — Он резко дернул рукой и на этот раз сжал ее ладонь.

Она прониклась силой его хватки до самых кончиков пальцев ног.

Он наклонился к ней, и от его пылающего взгляда у нее внутри все сжалось, когда он пообещал: — Ты будешь жить среди ангелов, где тебя никто не тронет.

Глава 5

— Детка, детка, давай, шевелись! — Кора обернулась, и ее ослепил яркий свет. Она вошла в студию и сразу же была ошеломлена неистовой энергией этого места.

— Прочь с дороги! Шевелись!

Кора сделала шаг в сторону, дезориентированная, а затем заметила, что измученный оператор пытается пройти мимо нее.

— Прошу прощения, — сказала она, отступая еще дальше. Он покачал головой, пробегая мимо. Она стояла в нерешительности, оглядываясь по сторонам, пока к ней не подошел невысокий, но хорошо сложенный мужчина.

— Кора Вестиан?

— Да.

Мужчина широко улыбнулся. — Арман. — Это был молодой человек с темными волосами и оливковой кожей, точеными скулами и блестящими черными глазами. Она никогда бы не подумала, что кто-то после семидесятых может отращивать усы, но на нем они выглядели потрясающе. Вместе с большими черными очками в оправе, узкими джинсами и подтяжками поверх полосатой винтажной парижской рубашки, он выглядел невероятно модным и красивым.

Кора одернула подол белой футболки и вытерла руки о простые черные леггинсы. Маркус спросил у нее, что ей больше всего нравится в одежде, и она попросила самый минимум, настаивая, что позаботится об этом сама, как только получит свою первую зарплату. Но, возможно, ей следовало надеть блузку и юбку, которые он подарил ей в первый день.

Арман протянул ей руку, и когда она пожала ее, он поднес ее к губам и поцеловал костяшки пальцев. — Само совершенство. Спасибо, что выручили парня в трудную минуту. А теперь давай займемся твоей прической и макияжем. — Он взял ее за руку и подвел к креслу в дальнем конце комнаты перед рядом зеркал, каждое из которых было увешано лампочками.

— Арман! — К Арману подбежал мужчина с планшетом в руке. — Это катастрофа! На макси-платье нимфы сломалось молния. Ее сиськи торчат наружу. И это Зефория, так что в высшем новом Олимпе не хватает ленты, чтобы держать это платье надежно застегнутым.

Арман приподнял густую бровь и улыбнулся Коре. — Работа дизайнера никогда не заканчивается. — Затем он посмотрел на тощего мужчину с залысинами, который стоял возле ее кресла. — Господин Убели велел относиться к мисс Вестиан с величайшим уважением. Ты понял?

Кора скорее почувствовала, чем увидела, как при имени Маркуса ее собеседник мгновенно вытянулся по стойке смирно. — Да, сэр.

— Расслабься и будь собой, — сказал Арман Коре. — Он поцеловал ее в щеку. Его одеколон был стойким и изысканным, как и все остальное в нем. — Я знаю, дорогая, что ты прекрасно справишься.

С этими словами он ушел, и Кора осталась, чувствуя себя не в своей тарелке.

Сначала взялись за волосы, потом — за бигуди, гели и спреи. Пока ее волосы «укладывались», визажист делал свое дело.

Он пробормотал что-то о хорошей костной структуре и классических скулах, но ни разу не заговорил с ней напрямую, пока над ней работал. Через два часа после того, как она села в кресло, прическу и макияж наконец завершили.

Кора посмотрела на себя в зеркало и была ошеломлена. Ее лицо, грудь и руки были усыпаны белоснежной пудрой, переливавшейся фиолетовым, придавая ей радужный блеск. Яркий фиолетовый, серебристый и черный макияж обрамляли ее глаза, украшенные самыми длинными искусственными ресницами, которые она когда-либо видела. Каждый раз, когда она моргала, ресницы хлопали по ее щекам, ей стало смешно.

Волосы темным каскадом ниспадали на плечи и повсюду были заколоты маленькими прядями, что создавало необузданный, неземной эффект.

Она выглядела абсолютно не похожей на себя.

— Великолепно, — сказал художник и рывком поднял ее со стула. — Давайте перейдем к нарядам.

Наряды. Кора лишь мысленно покачала головой. Определенно, это напоминало игру в переодевание. Неужели всего три дня назад она вытирала сопли ребенку? Хотя в действительности это казалось гораздо более реальным.

Это мир грез. Удивительное царство, изобилующее прекрасными эльфоподобными людьми, которые казались слишком высокими, слишком худыми и непрестанно ворчливыми. За весь день она не видела ни одного улыбающегося человека, кроме Армана.

Ассистенты, одевавшие ее, вели себя так же безлично, как парикмахеры и гримеры. Но само платье выглядело великолепно. В серебристо-черных и пурпурных тонах, драпированное платье из ткани, прозрачной, как облако, и ниспадающей, как вода. С довольным возгласом она обернулась в нем и посмотрела, как материал кружится вокруг нее. Арман был гением.

Ассистент казался недовольным. Выругавшись, он шагнул вперед, чтобы что-то приколоть, но вместо этого вонзил иглу в тело Коры.

Оу! Кора вздрогнула.

— Стой спокойно, черт возьми, и тогда я тебя случайно не уколю. Гребаные любители, клянусь, — прошипел он себе под нос. — Где, черт возьми, они ее нашли?

Кора замерла и стиснула зубы.

Это зарплата. Усмехнись и получи за это зарплату.

Она ждала, что он снова обрушится на нее с новыми булавками или оскорблениями. Но еще один из помощников отвернулся от вешалки с одеждой и потянул за собой мужчину. Он заговорил настойчивым шепотом.

«Мистер Убели» — единственные слова, что услышала Кора, пока ждала, стараясь сохранить мужественное выражение лица. Вернулся напряженный первый помощник и молча закончил свою работу. Второй скрылся и снова появился с бутылкой воды.

— От света иногда бывает жарко, — объяснил он. Кора не заметила, чтобы другим моделям давали воду, но она ее приняла. Её отвели в сторону, чтобы ждала своей очереди.

— Только не садись, — напоследок велел помощник. — Не сомни ткань, — она показала ему большой палец, но он уже ушел.

Одетая, как древнегреческая статуя, с бутылкой воды в руке, она почувствовала себя статуей Свободы.

Впрочем, долго ей ждать не пришлось.

— Малышка, вот ты где, — помахал ей рукой фотограф, — ты следующая.

Кора кивнула и поспешила вперед. Другая модель, снимавшая с себя одежду, повернула голову. — Ух ты, — заметила она, когда Кора встала, — ты выглядишь действительно круто. Кем же ты будешь?

— Э-э... я не знаю. — Кора отступила в сторону, когда в комнату вошли двое мужчин, толкая огромное зеркало, которое достигало шести футов в высоту и было еще выше в позолоченной раме. Они остановились перед ней, прервав разговор другой модели.

В отражении Кора смотрела на поразительную женщину в мантии. Раньше она видела свое отражение только в зеркале для макияжа, но сейчас ее поразил эффект.

Глаза затемнены тенями. Волосы у нее оставались густыми и буйными, но это не портило сияющего фиолетового блеска ее кожи. Оттенки платья еще больше подчеркивали сияние ее бледной кожи.

Она выглядела невероятной, сказочной. Могущественной. Она удивленно моргнула при этой мысли. Это было не то прилагательное, которое она когда-либо использовала, чтобы описать себя раньше.

— Ну и ну, если это не богиня.

Кора обернулась и увидела знакомое лицо, губы изогнулись в полуулыбке.

Маркус.

В комнате, в которой ещё минуту назад царил хаос, все стихло. Отступив назад, чтобы посмотреть за зеркало, она увидела голую спину другой модели, ассистент помогал ей с нижней половиной ее платья, затем они оба поспешно ушли. Кора снова посмотрела в зеркало, когда Маркус подошел к ней сзади. Его улыбка померкла, и вместо этого в глазах появилась сосредоточенность охотника.

— Маркус, — выдохнула она, чувствуя, словно в животе все перевернулось.

Он оглядел ее с головы до ног. С красивым лицом и точеными скулами он и сам походил на модель. Он не был симпатичным, но сила и симметрия его черт были мощными. Вечными. Рядом с ним обычные парни выглядели до слез уродливыми — пока не начинаешь понимать, что это не так, они выглядели нормально, а Маркус был богом. Простые смертные не шли ни в какое сравнение.

В душе у нее образовалась печальная спиралька. Маркус вписывался сюда лучше, чем она.

Всего несколько шагов, и он преодолел разделявшее их расстояние. Она посмотрела на него в зеркало. Он стоял у нее за спиной, они оба выглядели как на фотографии из какого-нибудь модного журнала. На нем был серая рубашка на пуговицах. Он часто носил серое или другие темные цвета. Пиджака не было, и шелковистая рубашка не скрывала очертаний его мускулов. Он такой крепкий. Он не обладал телосложением, которое можно ожидать от бизнесмена.

Маркус изогнул губы в одной из своих фирменных полуулыбок. О нет, он заметил, что она смотрит на него.

Она почувствовала, что ее щеки пылают, и с тревогой посмотрела на свое отражение в зеркале, но на этот раз ее румянец скрывался макияжем.

Но когда она посмотрела в зеркало — вот же черт! Как много чего было видно. Ее платье может и было великолепным, но вся эта воздушная ткань практически прозрачная. Заметил ли это Маркус?

Она поспешно скрестила руки на груди. — Я не знала, что ты будешь здесь.

— Я заставляю тебя нервничать? — прошептал он, и Кора почувствовала тепло его дыхания на своем ухе, когда он пристально посмотрел на нее в зеркале.

Даже когда она скрестила руки на груди, очертания ее тела совершенно отчетливы просвечивали сквозь тонкую ткань платья. Ее бедра. Линия внутренней поверхности бедер.

Маркус склонился лицом к ее плечу, так что их лица оказались рядом, щека к щеке.

Кору словно парализовал его взгляд.

— Ты богиня, — выдохнул он.

— Не надо меня так называть...

Маркус повернул ее к себе. — Посмотри на меня.

Она не могла заставить себя повиноваться, поэтому смотрела на его рубашку. Он расстегнул две верхние пуговицы, давая ей возможность взглянуть на точеную линию его груди с легкой порослью волос. Это было так... по-мужски.

Он поднял ее подбородок, чтобы она посмотрела на него, и Кора смогла проследить за скульптурной линией его шеи до подбородка и, наконец, по волевым чертам его лица.

— Идеальное тело, идеальная кожа, — пробормотал он. — Как ты можешь не быть богиней?

— Это очень мило, но тебе не обязательно... — начала она.

— Нет, ангел. Через секунду ты выйдешь отсюда, и все узнают, как ты прекрасна.

Она быстро отвела взгляд.

— Посмотри на меня, — он обнял ее, не давая пошевелиться. — Прекрасная, — произнес он после долгой паузы.

Она нервно рассмеялась. Маркус улыбнулся и крепче обнял ее. — Я сказал Арману, что он у меня в большом долгу за то, что я позволил ему одолжить тебя. И не одно — три или четыре одолжения.

Кора не знала, что об этом думать. Одолжить. Как будто она принадлежала Маркусу. Такая мысль должна бы встревожить ее, но она могла лишь думать «да, пожалуйста». Каково это, принадлежать такому человеку как Маркус Убели?

Кора снова посмотрела на себя и Маркуса в зеркало — великолепная пара из журнала. У женщины в зеркале слегка приоткрылись губы, а мужчина скользнул взглядом по ее обнаженным плечам и шее. Когда он поднял голову, его взгляд был холоден, но глаза горели. Они ее поглотили.

— Богиня, — снова прошептал он.

— Королева мертвых, мы готовы принять вас... — женщина с табличкой вышла, увидела их обоих и отступила на шаг. — О, мистер Убели, я не хотела вас прерывать.

— Нет, нет, — отозвался Маркус, — она готова.

Кора все еще чувствовала себя парализованной, но каким-то образом заставила себя двигаться вперед. Отвернуться от него. Как именно, она не знала. Но ей даже удалось заговорить. — Королева мертвых? — спросила она женщину с табличкой. — Вы имеете в виду меня?

Женщина кивнула.

— Найди меня на вечеринке, — крикнул Маркус. — После шоу. Я буду ждать.

Не оглядываясь, Кора прошла через дверь к свету.

Впоследствии ее зрение оставалось ослепленным камерами. Она даже не помнила, как шла по подиуму. Она сосредоточилась лишь на том, чтобы не споткнуться на каблуках, которые на нее надели. Она дошла до конца и позировала так, как ее инструктировал ассистент, и вспышка фотоаппаратов почти ее ослепила. Но она повернулась по сигналу и сумела пройти за кулисы, не споткнувшись ни о себя, ни о других моделей, так что, победа за ней.

А теперь вечеринка. Одна из помощниц принесла Коре платье, чтобы переодеться. Ассистентка сказала, что это от Армана, но по молчаливым взглядам других моделей она догадалась, что на самом деле это от Маркуса.

«Что ты делаешь? — спросила она себя, когда шла с группой моделей и свитой Армана на соседнюю улицу рядом от того места, где проходила послепраздничная вечеринка. — Неужели ты вправду думаешь, что он не будет ожидать чего-то взамен всех этих так называемых «подарков»?»

Ее мать всегда говорила ей: «Мужчины не заслуживают доверия. Они всегда хотят одного и только одного. Вот почему я держу тебя здесь, в безопасности».

Но... разве это так плохо, если бы Маркус хотел ее так сильно? Ей не нужны были подарки. Будет достаточно, если он заинтересуется ею. Ему не нужно больше ничего делать.

И то, что она чувствовала, когда он только смотрел на нее…

И кроме того, он ничего не предпринял. Ничего похожего на «одну вещь», которую мужчины якобы только и хотели. Если бы Маркус оказался плохим человеком, он мог бы сотню раз попытаться навязаться ей, когда она находилась одна в его пентхаусе.

Но он этого не сделал. Потому что он был благороден. Он был хорошим человеком. Добрым, великодушным, красивым и...

Они добрались до вечеринки, и если думала, что шоу и подготовка к нему были ошеломляющими, Кора быстро поняла, что это ничто по сравнению с тем, когда «Олимп» действительно приступил к вечеринке.

Вечеринка проходила на великолепной крыше-террасе. Вечером было прохладно, но по всей площадке стояли обогреватели, поддерживающие тепло, и все вокруг, похоже, пребывали в приподнятом настроении. Судя по первым отзывам и социальным сетям, шоу пользуется несомненным успехом.

Все вокруг смеялись и разговаривали, а Кора улыбалась, хотя она не принимала участия в шутках о той или иной модели или актере.

И все, что они подавали, было шампанским или каким-то другим алкоголем. У Коры пересохло в горле, и она умирала от желания выпить стакан воды.

Она отправилась на поиски воды, когда услышала, что ее зовут по имени.

— Кора! Дорогая!

Арман подошел к ней и сжал ее руку. — Наша знаменитая Королева мертвых, во плоти. А я-то гадал, куда ты запропастилась. Пойдем, пойдем, у меня так много людей, с которыми я хочу тебя познакомить.

И следующие тридцать минут Кора кружилась в вихре представлений, имен и лиц, которые, как она знала никогда не вспомнит. Она попыталась возразить, когда Арман представил ее как девушку Маркуса, но тщетно.

В конце концов, Коре удалось отойти от Армана и отправиться на поиски воды, в которой она нуждалась еще больше.

Она попросила стакан у бармена и сделала свой первый удивительный, освежающий, чудесный глоток, когда какая-то тень нависла над ней, заставив ее чуть не поперхнуться последним глотком.

— Привет, богиня.

Маркус.

Она закатила глаза и кашлянула в локоть, немного воды попало не в то горло от удивления.

Как он всегда так подкрадывался к ней?

— Я больше не богиня, — наконец смогла произнести она, когда ей удалось восстановить дыхание. Она сделала еще один глоток воды. — Просто обычная я. — Она подняла руки, та-да, вот она я, как идиотка.

— Позволю себе не согласиться.

Она покачала головой, глядя на него. Она даже не могла посмотреть ему в глаза. Прошло всего несколько часов с тех пор, как видела его в последний раз, но она снова находилась под впечатлением. Каждый раз. Как она могла не волноваться? Он был воплощением силы и мужской красоты. Платоновская форма совершенного человека, воплотившегося в плоть.

— Кора, — нежно произнес он, — посмотри на меня.

Она повиновалась. Она не могла сказать ему, что не может смотреть прямо на него, иначе его совершенство опалит ее, как солнце. Она встретилась взглядом с его серыми глазами и ощутила внутренний трепет, словно тысячи бабочек устроили вечеринку в ее душе.

— Как тебе вечеринка? — спросил он, прищурившись. Как будто он знал, как действует на нее, и ему это нравилось.

Перед ними простиралась сверкающая терраса. Жемчужно-голубой бассейн освещался в центре, и повсюду стояли красивые люди, мило беседуя.

— Здесь все так прекрасно. — Кора склонила голову набок.

— Но?

Кора моргнула. Она не собиралась показывать свое недовольство. Она знала, что все это задумывалось как развлечение. Стать моделью. Прийти сюда на эту изысканную вечеринку. Момент как у Золушки, и она не хотела показаться неблагодарной... тем более, что ей платили сверх положенного.

— Не стесняйся меня, — сказал он. Это еще одна причина, по которой она не могла смотреть на него. Его напряженный, требовательный взгляд всегда выявлял правду.

Она наклонилась к нему. — Это не совсем мое. Я чувствую себя так, словно... — Она снова посмотрела на всех. — Не знаю, как будто я научный работник, а это социологический эксперимент. А я, переодевшись, наблюдаю за прекрасными людьми в их естественной среде обитания. Я чувствую, что должна делать заметки для газеты или что-то в этом роде.

Маркус приподнял бровь.

— Как она. — Кора кивнула в сторону особенно истощенной модели, которая очаровывала ее уже почти час. — Вид монастырский одомашненный, вес приблизительно 95 фунтов. На самом деле она не ест еду, но держит ее между указательным и большим пальцами и делает вид, что откусывает ее в течение тридцати восьми с половиной минут. Затем она небрежно ставит ее на поднос проходящего официанта и начинает всю эту шараду снова с другого блюда. Не заводи меня если я начну говорить об этом, я никогда не остановлюсь!

Маркус громко рассмеялся и удивился самому себе.

А потом, к удивлению Коры, он обхватил ее за талию и потащил прочь от бара, где она только что стояла, в темный угол, скрытый за двумя высокими пальмами.

Освещения было достаточно, чтобы разглядеть блеск в его глазах.

— Ты мне нравишься. — Он произнес это так торжественно, что Кора не могла понять, доволен он этим или нет. Она определенно была рада это слышать. На самом деле в восторге.

— Серьёзно? — пискнула она.

Это вызвало полуулыбку, к которой она быстро привыкла. — Серьезно.

Он прижал ее спиной к стене.

Подожди, он действительно собирался...

Он нежно прикоснулся губами к ее губам, но только на мгновение. Как и все остальное в нем, его губы быстро стали требовательными.

А Кора ничего не могла сделать, кроме как подчиниться.

Она судорожно вздохнула, и он воспользовался случаем, чтобы проникнуть языком ей в рот.

Ее никогда не целовали, по-настоящему, и... она подняла руки и обхватила ими широкие плечи Маркуса, хотя бы для того, чтобы было за что держаться. Потому что ей казалось, что она может взлететь и улететь.

Он безжалостно целовал ее. Ей казалось, что в внутри у нее все переворачивается от каждого мощного прикосновения его языка. Кора не удержалась и прижалась грудью к его груди. О боже, неужели она действительно это сделала?

Она попыталась отстраниться, но Маркус обнял ее за талию, еще крепче прижимая к себе.

Кора широко распахнула глаза. Он... она чувствовала его... его твердость. Она задыхалась между поцелуями, и когда он наконец отстранился и обхватил ее лицо своей сильной рукой, она прижалась щекой к его ладони, ошеломленно моргая.

На его лице играла довольная улыбка.

Может быть, он отвезет ее домой и... займется с ней любовью? Вот что случалось потом, верно? Несмотря на то, что он оставил немного пространства между ними, она все еще чувствовала его.

Она мало что знала о сексе, но знала, что хочет его. Она хотела получить все, что мог дать Маркус.

Никогда раньше она не испытывала ничего подобного. Его присутствие окутывало ее, ошеломляя, не беря в плен. Было ли это влечение? Или чем-то большим? Каждая частичка ее тела трепетала, вытягиваясь по стойке смирно.

Маркус доминировал над ее чувствами, вызывая головокружение. В ее голове зазвенели тревожные колокольчики. «Впустишь его, и он будет править твоим миром». Маркус был не из тех, кто делает что-то наполовину. Его контроль над ней будет абсолютным, но она не возненавидит его. Она будет наслаждаться этим.

Это было уже слишком. Все происходило слишком быстро. Она закрыла глаза, чувствуя головокружение.

Теперь она знала, почему поэты воспевают «влюбленность». Потому что это было похоже на падение. Дикое, свободное и ужасное падение. И как только ты упадешь, все закончится. Пути назад не будет.

— Кора, с тобой все в порядке?

Она кивнула, глаза по-прежнему закрыты. Она не могла смотреть на него. Это все равно что смотреть на солнце.

— Кора. Посмотри на меня. Не прячься.

Она подняла подбородок и моргнула, глядя на него. — Ты меня пугаешь, — прошептала она.

Он приподнял бровь. — Ну, ты мне всегда казалась умной девушкой.

— Что будет дальше?

Он заправил прядь волос ей за ухо, и она вздрогнула от удовольствия. Его глаза вспыхнули, и ей немедленно захотелось снова прижаться грудью к его груди.

Каково это, почувствовать на себе его руки? Она не забыла, как он оглядел ее с головы до ног в зеркале. Он был таким напряженным. Каково это, чувствовать, что вся энергия направлена на нее? Чтобы между ними ничего не стояло. Никакой одежды. Никаких притворств. И лет.

— Дальше, — он снова прижался губами к ее губам, коротко поцеловав, а потом отстранился, — мы отправим Золушку спать домой, пока она не превратилась в тыкву.

Он отстранился и взял ее за руку.

— Не думаю, что сказка звучит именно так, — пробормотала она, когда он повел ее сквозь толпу. Разговоры прекратились, и взгляды обратились к ним, толпа расступилась, как Красное море, когда они проходили мимо.

Почему они все так к нему относились? Она взглянула на Маркуса, но его лицо оставалось бесстрастным, как мрамор. Если бы его рука не была такой теплой и твердой в ее руке, она, возможно, вздрогнула бы, увидев это. Она посмотрела на лица некоторых из собравшихся.

На их лицах читалось не только уважение. Там скрывался страх.

Кто такой Маркус Убели, кроме парня, который перевернул ее жизнь с ног на голову? Хотела ли она знать? Или еще более тревожный вопрос — имеет ли это значение для нее, пока она наедине видит человека под маской?

Все время, пока они ехали домой, у нее кружилась голова от напряжения. Шаро вез их, и когда окно между водителем и задним сиденьем закрылось, она не сомневалась, что Маркус снова поцелует ее. Но он этого не сделал. Он обнял ее за плечи и рассеянно играл ее волосами, пока они ехали домой. Было тихо, если не считать Рахманинова, который эхом разносился по всей машине.

Она нахмурилась, когда машина остановилась после короткой десятиминутной поездки, и Шаро вышел и открыл ей дверь.

Маркус отодвинулся от нее, и она посмотрела на него в замешательстве. — Мы еще не добрались до «Короны»? — На то, чтобы добраться от отеля до места проведения сегодняшнего показа мод, ушло больше получаса. Конечно, движение было, но ведь они не могли так быстро преодолеть все это расстояние?

Она выглянула в окно — нет, исторического отеля нигде не видно.

— Я снял для тебя квартиру, — сказал Маркус.

Она повернулась на сиденье и посмотрела на него, открыв рот. Пентхаус в «Короне» — это одно. Он, очевидно, всегда держал его в резерве, но другая квартира? Для нее?

— Маркус, я не могу...

— Можешь, — он положил руку ей на поясницу, чтобы подтолкнуть ее выйти из машины, — и примешь. Думай об этом как о присматривании за домом. Моя секретарша на лето уехала в длительный отпуск в Европу. Ты мне поможешь, если останешься здесь. Ты можешь поливать цветы.

Но когда Кора поднялась наверх, она не нашла никаких растений. Зато увидела роскошную, полностью меблированную квартиру с тремя спальнями и потрясающим видом на парк.

— Потрясающе. — Она прошлась по огромным комнатам. Ее ноги утопали в толстом ковре. Маркус шел позади нее, засунув руки в карманы, с полуулыбкой на потрясающем лице.

Кора остановилась у камина, нервно проводя рукой по мраморной лепнине. Такая квартира в этой части города стоила наверно десятки тысяч долларов в месяц. Она чувствовала себя маленькой в этой ошеломляющей роскоши.

— Это уже слишком. Я не могу... — ее голос замер, когда она встретилась с пристальным взглядом Маркуса. Он и так уже дал ей слишком много.

— Можешь и сделаешь. Оставайся здесь. — Он выглядел так, словно хотел сказать что-то еще, но входная дверь открылась. Через несколько минут появился Шаро. Он кивнул ей и протянул Маркусу конверт.

Маркус открыл его и заглянул внутрь. Его улыбка стала похожей на акулью, довольной. — И еще одно, ангел. — Он протянул ей конверт. Рука ее дрожала, когда она взяла его.

Внутри лежали деньги. Хрустящие зеленые банкноты, вложенные в белый конверт. От количества купюр у нее задрожали колени. — Что это?

— Твоя зарплата. Ты сказала мне, что твой бывший работодатель должен тебе.

— Они должны были, но... — Кора пощупала пальцами толстый конверт, быстро прикинула в уме. — Здесь слишком много, гораздо больше...

— Они мало тебе платили. Шаро немного поговорил с ними, и они поняли, насколько ошиблись.

Сжимая пачку денег, больше денег, чем она когда-либо видела, а тем более держала в руках, у нее закружилась голова.

— Поговорил с ними? — Здоровяк бесстрастно посмотрел на нее. Судя по тому, что она знала о Шаро, он не отличался разговорчивостью. Значит ли это...

— Ты же не... — она остановилась, прежде чем продолжить: — не причинил им вреда. — Она ведь не могла спросить, избил ли он Пола, правда? — С ними все в порядке?

Шаро приподнял подбородок. — Они передают свои извинения. Хотели, чтобы вы знали, что они записались на консультацию к брачному психологу. Сократили время на работе, стали больше времени проводить с сыном.

— О, хорошо. — Шаро действительно разговаривал с ними. Или, по крайней мере, они разговаривали с ним. Рассказали ему все это и выплатили большую часть ее заработка хрустящими стодолларовыми купюрами. Она посмотрела на деньги в своей руке, как на змею.

— Видишь, ангел? — пробормотал Маркус. — Больше они тебя не побеспокоят.

Шаро ушел, и они остались вдвоем. Маркус шагнул ближе, и ее мир сузился до его фигуры, высокой и внушительной, потрясающей в темном костюме. Она чувствовала его близость, легкую щетину на подбородке, его восхитительный одеколон. Ее неуверенность исчезла. — Ты хочешь меня поблагодарить?

— Спасибо, — выдохнула она, опьяненная его близостью. В глубине души тихий голос шептал предупреждение, но все остальное отошло на второй план. Ее сердце трепетало в груди, безудержное, но счастливое. Счастливая ловушка.

— Нет, малышка, — Маркус остановился так близко, что если бы она шагнула вперед, ее соски снова коснулись бы его костюма. Крошечный тревожный звонок резко оборвался. — Я имею в виду, ты действительно хочешь поблагодарить меня?

— Да?

— Тогда оставайся здесь. Живи в этой квартире. Наслаждайся. И поужинай со мной завтра вечером.

— Завтра, — прошептала она. Его темные волосы падали на лоб, смягчая жесткие черты лица. Она покачнулась.

— Завтра, — прошептал он в ответ. И попятился, нарушая ее транс. Она надеялась, что Маркус останется, но он лишь одарил ее своей проклятой полуулыбкой и сказал: «Спокойной ночи, богиня».

Она осталась одна с отчаянным желанием, когда он вышел и закрыл за собой входную дверь. После того, как дверь захлопнулась, она прислонилась к ней и подняла руки к губам, к лицу, к волосам.

Сегодня ночью у нее с Маркусом Убели началось что-то грандиозное, и ее жизнь уже никогда не будет прежней.

Глава 6

Маркус оказался настоящим джентльменом. Месяц спустя Кора стояла в прихожей своей прекрасной квартиры, надевая серьги перед зеркалом, ожидая, когда Шаро постучит в дверь.

Иногда Маркус посылал за ней своего помощника. Маркус временами задерживался на совещаниях, но не любил опаздывать на их прогулки. Шаро отвозил ее в ресторан, где ей подавали бокал вина, и позже всегда появлялся Маркус, улыбаясь и осыпая комплиментами о ее красоте.

«Настоящий джентльмен», — снова подумала она. Он больше не целовал ее, но обнимал, чтобы согреть, когда они долго гуляли по парку или отправлялись в его любимый частный клуб на окраине города. А когда возил ее в более опасные районы города, чтобы показать ресторан своего друга, он брал ее под руку, когда они выходили из машины и оставался рядом с ней всю ночь. С ним она чувствовала себя в безопасности.

Он также был щедрым. Розы в прихожей — его подарок. Платье и ожерелье, которые она надела, тоже были подарками. Она всегда краснела, когда получала подарок — это казалось ей чересчур. Но попробуй сказать это Маркусу, а он лишь покачает головой и заупрямится. А когда Маркус упрямился, что ж…

Однажды он сказал ей, что вынужден пропустить свидание из-за дел, и предложил ей пойти в магазин и примерить то, что ей понравится. Шаро следовал за ней, как молчаливая тень, которая все видела и ничего не говорила. Все, к чему она прикасалась, нравилось ей это или нет, доставлялось в больших пакетах в ее квартиру на следующий день.

Она бы возмутилась... уже чувствовала, что между ними все не так ровно, и каждый подарок, который он ей делал, только усиливал эту пропасть. Ее не волновали ни украшения, ни одежда. Конечно, они были милыми.

Но ей нужен только Маркус.

В результате именно поэтому она принимала все подарки. Потому что знала, что это сделает его счастливым. Она видела, что для него это что-то значит — возможность одеть женщину, о которой он заботился, в красивые вещи. Помочь ей стать его женщиной. Это было все, о чем она мечтала, потому что едва помнила время до Маркуса.

Но может ли что-то столь прекрасное и совершенное длиться вечно? Для нее, Коры Вестиан?

Просто все было так хорошо. Ну и... она чувствовала себя на грани нервного срыва, ожидая худшего. Она ничего не могла с собой поделать. Мама на протяжении всей жизни внушала ей паранойю.

Не помогало и ощущение, что за ней следят. Время от времени, возвращаясь вечером домой с работы, она шла по улице и испытывала это чувство. Она быстро оглядывалась и видела гладкий нос автомобиля, выезжающего из переулка или припаркованного на улице. Окна были затонированы, так что она ничего не могла увидеть.

Сначала она испугалась, уверенная, что это ее мать приехала, чтобы забрать ее обратно на ферму. Однако из машины так никто и не вышел, и она продолжала терпеливо ждать и следить за ее передвижениями... она невольно задумалась. Неужели... неужели Маркус следил за ней? Или у нее просто паранойя, и никто за ней не следит?

«Это совпадение, — подумала Кора, готовясь к выходу из дома. — Ты придумываешь повод для беспокойства».

Стоя перед дверью в небольшой прихожей, она в последний раз посмотрелась в зеркало.

Сегодняшний вечер очень важный. В последнее время Маркус был сильно занят, работал с утра до вечера и все свободное время, так что она его почти не видела. Их последнее свидание состоялось три дня назад, в новом ресторане, который назывался «Нектар». Он встретил ее в приюте для животных, куда она ходила относить заявку на волонтерство, и увез прямо туда, несмотря на ее протесты, что не одета по такому случаю. Вечер начался с шампанского в машине и закончился тем, что они оба сидели на крыше здания, глядя вниз на мир, в то время как оркестр тихо играл для немногих опоздавших клиентов.

— Это прекрасно, — сказала она.

— Ты прекрасна. — Маркус не смотрел на город. — Думаю, ты мне нравишься в своей рабочей одежде.

Она была одета только в джинсы и простую футболку. Кора потянула за край футболки. — Ты у меня в долгу, Маркус Убели.

Его губы дрогнули, и она продолжила: — Утащил меня в шикарный ресторан, угостил шампанским... в такой одежде только ездить в общественном транспорте.

— Я все исправлю, — сказал он. — Я куплю тебе платье.

Она закатила глаза и покраснела, как всегда. На его лице, обычно таком серьезном, появилась легкая полуулыбка.

— Я бы купил тебе все это, если бы мог. — Он обвел рукой город, сверкающий под ними, как шкатулка с драгоценностями. Кора хихикнула в ответ на его поддразнивание. Видя, что Маркус так непринужденно шутит, находясь так близко к ней, она почувствовала эйфорию.

— Ты хочешь сказать, что не можешь? — улыбнулась она в ответ. — Мистер... Убели, что же нам с тобой делать? Ты слишком много работал. — Лунный свет освещал его темные черты, тени под глазами свидетельствовали о долгих-долгих ночах. Ей хотелось протянуть руку и коснуться его лица, но она не осмеливалась.

— Я скучал по тебе, — сказал он, двумя пальцами поглаживая ее по щеке. У Коры участилось сердцебиение. Он прикасался к ней. И он чувствовал... чувствовал... — Я не могу поверить, что у меня есть кто-то вроде тебя.

Она посмотрела на него, и он ответил ей тем же. Неужели он только что это сказал? Ей? Она знала, что без ума от него. Любая девушка была бы. Но так ли это на самом деле… Неужели он действительно мог чувствовать что-то в ответ? К ней?

Но когда он смотрел на нее, она могла поклясться, что он выглядел таким же ошеломленным, как и она сама. Святые угодники... неужели это правда? Пожалуйста, пожалуйста, неужели это правда? Она отдала бы все, заплатила бы любую цену за то, чтобы этот мужчина чувствовал к ней, хотя бы в половину того, что она чувствовала к нему.

А потом поняла, что она стоит и молчит. Черт.

Она заговорила, запинаясь: — Ты тоже молодец. Ты добрый, слишком щедрый. Ты обращаешься со мной, как с принцессой. — Боже, она говорила неправильно. Как ей заставить его понять? — Я приехала в город с такими большими мечтами, но... каждая девушка мечтает о такой жизни. Ты превратил мои мечты в реальность. — Она посмотрела на него, зная, что ее щеки пылают из-за импульсивного высказывания и холодного ветра.

Ее слов было недостаточно. Она хотела сказать ему, что чувствует к нему. Это была не просто благодарность за все, что он сделал. Даже если бы он никогда ничего ей не дарил, она чувствовала бы то же самое к нему. Она видела, как он ведет себя со всеми остальными. Холодный. Отдаленный. Самым большим подарком, который он ей сделал, был он сам. Он впустил ее, хотя никого, кроме Шаро, не впускал.

Он по-прежнему держал ее за щеку, но так, словно любое движение, кроме дыхания, могло все разрушить.

— Кора, — прошептал он, и она потянулась, чтобы услышать. Ветер почти унес его слова. — Я хочу...

— Что? — прошептала она, но ответа не последовало.

В наступившей тишине она слегка вздрогнула, а он стоял рядом, прижимая ее щекой к груди и укрывая ее пиджаком с атласной подкладкой. И Маркус был теплым, таким сильным, и ничто не могло увести ее от его объятий или тепла.

— Я хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал он. — Я хочу обнимать тебя вот так...

Когда он не продолжил, она поняла, что в этом нет необходимости. Ничего страшного, если у него нет нужных слов. — Ш-ш... — прошептала она и закрыла глаза, обнимая его .

Так они просидели довольно долго, пока оркестр не перестал играть, а официанты не ушли, и наконец они вернулись к Шаро, который сидел в машине, прикрыв рот кулаком, стараясь не зевнуть. Всю дорогу до дома она держала голову на плече Маркуса, а свет в окне машины смягчался с наступлением рассвета.

Маркус сдержал свое обещание. Платье пришло в тот же день, с запиской: «Надень его, и мы будем квиты». Кора привыкла открывать подарки за те недели, что он был занят работой, но этот заставил ее ахнуть, когда она вытащила его из упаковки. Серая ткань была покрыта прозрачными бусинками, которые сверкали, как городские огни. К нему прилагалась небольшая коробочка. Открыв ее, Кора увидела ожерелье, обрамленное в виде слезы, из двух бриллиантов и еще одного камня, крупного красного, который она не могла узнать.

И вот теперь она стояла в тусклом свете маленькой прихожей, позволяя себе в последний раз взглянуть на себя в зеркало, перед тем как ее сопровождающий постучит в дверь и увезет ее к Маркусу. Ей не терпелось увидеть его, но она хотела выглядеть идеально.

Платье было прекрасным, мягкое и серое, как облачная материя. Крошечные бусинки мерцали, освещенные только городскими огнями за окнами. Она выключила свет, готовясь к выходу, и теперь увидела свое отражение в густой тени и тусклом свете.

Ее глаза блестели, а драгоценные камни в ушах и на шее сверкали в свете города. Она улыбнулась. Счастливое, но бледное лицо улыбнулось в ответ. Кора коснулась щеки холодными пальцами. Такая бледная, как будто она испугалась. Резко похлопав по ним, чтобы придать им немного цвета, она вдохнула аромат роз.

Позади нее раздался стук, и она чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она посмеялась над собой и прижала руку к груди. Схватив свой клатч, она повернулась к двери. Кора почти потянулась к дверной ручке, но остановилась и посмотрела в глазок, как велел ей Маркус. «Городской инстинкт, — сказал он ей. — Не думай, что знаешь, кто окажется по ту сторону двери».

Он говорил совсем, как ее мать. Но все же она ему потакала.

Голова за дверью была наклонена. Нахмурившись, она ждала, когда человек выпрямится и она сможет увидеть лицо. Это точно не Шаро — у того была бритая голова. У того, на кого она смотрела, волосы густые, каштановые и немного взъерошенные, хотя и мокрые, как будто на улице шел дождь.

Наконец, он поднял голову. У Коры открылся рот в безмолвном всхлипе, и она похолодела, узнав лицо с той ночи в клубе. Той ночи, когда она лежала на спине в машине, а потом сбежала на улицу и в пустой клуб, где встретила Маркуса.

Она молча попятилась от двери, от страха у нее перехватило горло.

«Он тебя не видел. Он тебя не видит».

И все же ей хотелось убежать в свою спальню и спрятаться под кровать, как маленькому ребенку. Вместо этого она вернулась на кухню, схватила телефон вместе с большим кухонным ножом и вошла в ванную. И заперла за собой дверь.

Дрожа, она набрала номер. Номер, который дал ей Маркус, на случай, если ей понадобится с ним связаться. Никто не брал трубку, но она никогда раньше не оставляла сообщения на автоответчик.

— Привет, — прошептала она в ванной, — это Кора. — Хотя она говорила как можно тише, ее голос эхом отразился от стен ванной. Стоял ли этот человек все еще там? Может он ее услышать?

— За моей дверью стоит мужчина, — продолжила она в трубку, ее рука и голос дрожали, но она старалась передать каждую деталь так тщательно, как только могла, говоря медленно, словно маленький ребенок. Она повесила трубку и стала ждать.

Через десять минут послышался еще один стук в дверь. С телефоном в руке Кора не двигалась. Снова раздался стук. Зазвонил телефон, нарушив тишину и почти заставив ее вскрикнуть. Она ответила сдавленным голосом: — Алло?

У дверей стоял Шаро. Ей потребовалось три попытки, чтобы открыть дверь дрожащими руками, и когда она это сделала, он тут же вошел. Проводив ее к дивану, он включил свет. Налил ей выпить и заверил, что Маркус уже едет. Затем он вернулся в фойе, и она услышала его низкий голос, говорящий, как она думала, с кем-то из команды безопасности Маркуса.

Шаро вернулся через несколько минут, и по выражению его лица было видно, что он чем-то недоволен.

— Вы в порядке? — спросил он. За последний месяц она немного его узнала, ну, насколько можно узнать грубого, молчаливого охранника. Но когда он посмотрел на нее сверху вниз, в его глазах мелькнула неподдельная тревога.

— Да, — сказала она, разглаживая все еще дрожащими руками свое платье. — Думаю, что да.

— Двое моих людей находились за пределами квартиры. Они думают, что, возможно, заметили его и видели, как тот запрыгнул в автобус. Они идут по следу. — И снова на его лице появилось выражение молчаливого самодовольства, которое говорило о том, что Шаро уверен, что скоро доберется до этого человека. — Больше вы его никогда не увидите.

Кора нахмурилась. То, как это сказал Шаро, прозвучало... окончательно. Словно если они найдут парня, то копов вызывать не станут.

— Он ничего не сделал, — сказала она. — Просто напугал меня, вот и все. — Что, черт возьми, она делает? Защищает своего похитителя? Она потерла виски. — Как... как он нашел меня?

Но лицо Шаро оставалось бесстрастным, и он внезапно потерял всякое желание говорить. Через несколько минут появился Маркус, и она оказалась в его сильных объятиях, которые давали утешение, поддержку и умиротворение. Все это время Шаро наблюдал за ними, и Кора чувствовала молчаливые, понимающие взгляды между мужчиной и его боссом.

— Почему бы нам не остаться дома сегодня вечером, детка. Иди переоденься. Шаро привезёт нам еду из ресторана.

Она неохотно вышла из комнаты, чувствуя на себе взгляды двух мужчин. Когда вернулась, они стояли близко друг к другу, лица у обоих оставались суровыми и напряженными, хотя она не слышала громких голосов. Как бы тихо она ни возвращалась, только разобрала, как Маркус пробормотал: — Не позволяй этому случиться снова, — а затем повернулся к ней, словно хладнокровный, но учтивый хозяин.

Кора стояла на пороге комнаты. Она сменила красивое платье на мягкие джинсы и кашемировый свитер сливового цвета. Это была другая сторона мужчины... мужчины, к которому она не равнодушна. Она легко позволяла себе увлечься тем Маркусом, каким он был, когда они оставались наедине. Страстным. Нежным. Милым. Но у него имелась и другая сторона. Темная.

— Скажи Шаро название ресторана, чтобы он мог заказать еду. — Перед тем как лысый мужчина вышел из комнаты, Маркус добавил: — Я не хочу, чтобы какой-нибудь посыльный знал, где она живет. — Тихая ярость на его лице заставила ее остановиться на полпути к дивану. Маркус протянул руку, чтобы она подошла к нему, но она не двинулась с места.

— Маркус, — спросила она, когда Шаро ушел. — Кто этот парень? — Откроется ли он ей?

— Я сказал тебе, детка. Он какой-то придурок с улицы, увидевший богиню, к которой он никогда не сможет прикоснуться и не сможет поумнеть. — Вздохнув, он сел на диван с каменным лицом, глядя в никуда.

Но в конце концов он расслабился. — Иди сюда, — сказал он и снова протянул руку. Она медленно двинулась вперед и взяла его за руку, позволив ему опустить ее на диван. Он обнял ее, как тогда, когда они впервые встретились, она прижалась головой к его пиджаку.

— Я не хочу, чтобы ты боялась, — прошептал он, приблизившись губами к ее лицу. — Не думай, что ты в опасности. Никто, я имею в виду, никто, — она почувствовала, как он напрягся, разозлился, — не тронет мою девочку.

Ей хотелось успокоить его. Она хотела вернуть своего Маркуса. — Я в порядке, — пробормотала она. — Ничего не случилось.

Какое-то время они сидели молча, и по мере того, как проходило время, напряжение покидало его тело. Кора почувствовала, как его дыхание успокаивается. Она сидела очень тихо, как мотылек, пойманный в ловушку лампой, чувствуя опасность и не в силах вырваться. Но она не хотела вырываться.

«Впусти меня», — беззвучно взмолилась она. Она могла бы справиться с его тьмой, если бы он позволил ей стать его светом.

— И никогда не случится. Я позабочусь о твоей безопасности, — сказал он. — Я не выпущу тебя из виду.

Она вспомнила блеск черного автомобиля, который иногда замечала, и нахмурилась. — Итак, ты уже делаешь это.

— Что? — Его голос слился с дверным звонком, и она отстранилась.

— Все в порядке, — сказал Маркус, поддерживая ее, — это всего лишь Шаро с едой. — Он неправильно истолковал ее беспокойство, и она позволила ему, все еще напряженная и держащаяся подальше от него, хотя все еще находилась очень близко к нему, что ее волосы ниспадали на его костюм.

— Кора, — повторил он, и она расслабилась.

— Я проголодалась, пойдем поужинаем, — сказала она, но отвернулась от него, когда он встал и направился к двери.

Он следил за ней, теперь она это знала. Шаро почти признался, когда сказал, что люди, наблюдавшие за ее квартирой, следили за ее похитителем, и слова Маркуса только что… Именно из-за этого она ушла от своей матери.

Она выдохнула и крепко зажмурилась. Во что она ввязалась? Неужели Маркус думает, что она не знает? Неужели он считает ее идиоткой? Может быть, именно этого он и хотел: глупую, безмозглую маленькую игрушку, с которой мог бы иногда развлекаться?

Придвинувшись к углу дивана и подобрав под себя ноги, она напряженно прислушалась. Голоса в фойе — Маркус и еще один, нет, еще двое мужчин. Шаро? Или те два других, которые следили за ее квартирой? Вопрос был в другом: почему он наблюдает за ней? Ради ее безопасности... или потому что он не доверял ей?

— Ты в порядке? — спросил Маркус, вернувшись с бумажным пакетом еды. Кора улыбнулась и кивнула, но это была фальшивая улыбка, которую она всегда использовала со своей матерью. Ей так не нравилось использовать ее с Маркусом. Но она не знала, что еще делать. Все казалось таким ясным всего час назад, а теперь…

Они расставили еду, и перед тем, как приступить к еде, Маркус снова спросил: — Ты уверена, что все в порядке?

— Да. — Ответ прозвучал неуверенно, но твердо. Она снова улыбнулась той же фальшивой улыбкой. Маркус ничего не заметил, и это немного ее расстроило.

— Я же сказал тебе, детка, — только и произнес он, — что позабочусь о тебе.

* * * — Сегодня я уйду пораньше, — крикнула Кора в заднюю комнату приюта, где начала работать волонтером. Она не смогла найти другую работу без документов и социального страхования, кроме участия в нескольких других модельных показах, приглашения на которые получила после шоу Армана. Волонтерство помогало ей чувствовать себя в здравом уме.

— Хорошо, — сказала Мейв, управлявшая приютом. — Начни с конца и займись уборкой. Ведро в шкафу, губки и мыло у раковины.

Два часа Кора в молчании чистила клетки. Это была тяжелая, грязная работа. Но почему-то после этого она почувствовала себя чище. Мытье полов напомнило ей о детстве на ферме, где жизнь казалась простой и полной честного, тяжелого труда. В десять лет ее обязанностью было мыть полы в доме и чистить конюшню.

Забавно, что она испытывает ностальгию по месту, из которого ей не терпелось вырваться.

Но здесь, в городе, все было так запутано.

Маркус продолжал ухаживать за ней, водя ее в лучшие рестораны. Иногда она думала, что он выставляет ее напоказ. Но это казалось нелепым, ведь он сам был известным. Всякий раз, когда они входили в какое-нибудь место, люди вставали и обращали на них внимание. Владелец ресторана выбегал, чтобы поприветствовать их, предоставляя им лучший столик и вовремя еды, спрашивая, все ли в порядке.

Куда бы они ни пошли, люди кланялись Маркусу, и, в свою очередь, Маркус заботился о ней. Он продолжал делать подарки, сколько бы она ни твердила ему, что в них нет необходимости. Он даже настоял, чтобы из дома она уезжала в приют на его машине. Она запротестовала, но Маркус сказал «богиня» своим глубоким, одновременно высокомерным и сексуальным голосом и добился своего. Он всегда добивался своего.

А что касается ее нехорошего предчувствия прошлой ночью…

Она нахмурилась и еще сильнее принялась тереть дно клетки. На что она на самом деле жалуется? Что мужчина считает ее такой драгоценной, что хочет убедиться, что она всегда в безопасности?

И если он следил за ней, потому что не доверял ей, что ж, он богатый человек, а она — никто. Возможно, он уже обжигался раньше. Она не знала, насколько он богат, но знала, что у него много заведений и он очень влиятельный человек. Он только что познакомился с ней. С его стороны было бы разумно узнать, действительно ли она та, за кого себя выдает. Кроме того, ей было нечего скрывать.

И вопрос, который она наконец-то задала себе несколько ночей назад: разве он того не стоит? Когда она находилась рядом с Маркусом, ей казалось, что она может летать. И ох, когда он дотрагивался до нее, даже легчайшее прикосновение его руки... по ней побежали мурашки от одной только мысли об этом.

Он ей нравился. Очень нравился. Она боялась позволить себе думать о своих чувствах к нему, настолько они были сильными. Гораздо сильнее, чем хотелось бы, если честно признаться самой себе. И он давал ей все, что она когда-либо хотела. Новую жизнь, новую личность, в которой она могла бы быть вежливой, умной и гламурной. Вот почему она приехала в город, чтобы освободиться от матери. Даже если Маркус помогал ей, защищал ее, возможно, немного контролировал, означало ли это, что она не свободна?

Спустя много времени Мейв обнаружила Кору, сидящую в одной из клеток в окружении чистящих средств, одна резиновая перчатка была надета, а другая снята. У Мейв были длинные рыжие волосы с проседью, которые она обычно заплетала в косу. И она пришла узнать, как у нее дела.

— Кора, — позвала она, и Кора отвлеклась от своих размышлений, посмотрела вверх. — Ну и как тут дела? Ого, ты почистила больше клеток, чем я думала.

Кора улыбнулась. — У меня есть опыт. — Чистить клетки не совсем то же самое, что чистить стойла в конюшне, но требовалась та же трудолюбивая тактика.

Зевнув, Кора провела рукой по лбу.

— Ой, у тебя усталый вид. Надеюсь, ты уедешь пораньше и отправишься домой, чтобы немного отдохнуть.

Кора покачала головой. — Не совсем. Маркус ведет меня в ресторан к своему другу.

Непринужденное выражение лица Мейв исчезло, и она нахмурила брови. — Я беспокоюсь о тебе, дорогая. Ты уверена, что с этим человеком все происходит не слишком быстро?

Кора улыбнулась пожилой женщине. «Этот человек» обращался с ней как с королевой. Он мог заполучить кого угодно и смотрел на нее так, словно она единственная женщина в мире. Она все еще не понимала, почему он выбрал именно ее. Но он сделал это, и это единственное, что имело значение.

Кора знала, что Мейв испытывает к ней материнскую заботу, но в этом нет необходимости. — Я уже большая девочка. Я знаю, что делаю.

Мейв не выглядела убежденной. — Ты видела сегодняшнюю газету?

Кора нахмурилась. — Нет, — сказала она, но Мейв уже протягивала ей газету, которую держала под мышкой.

— Я взяла газету, чтобы застелить клетки, и заголовок привлек мое внимание. Насколько хорошо ты его знаешь?

Кора смотрела на «Нью-Олимпик Таймс». Известный криминальный авторитет появляется в клубе. Картинка была зернистой, но она узнала бы Маркуса где угодно.

Кора отвела взгляд от газеты и принялась яростно тереть угол клетки, пытаясь собраться с мыслями.

Криминальный авторитет.

Неужели это правда?

Но потом она вспомнила, как обращались с Маркусом, куда бы они ни пошли. Склоненные головы, испуганные, исподтишка брошенные взгляды. Она знала, что он обладает властью, хотя и не понимала почему. И тьма внутри него. Если уж быть до конца честной, то она подозревала что-то подобное, не так ли? Но быть честной с собой в последнее время у нее не сильно получалась.

У нее не раз в последнее время возникало предчувствие. Это тошнотворное беспокойство. Она никогда не расспрашивала слишком подробно Маркуса о его бизнесе, потому что не хотела этого знать.

Но здесь все написано черным по белому. Напечатано на первой странице.

Она снова взглянула на газету, которую все еще держала в руках Мейв, и пробежала глазами первый абзац. Они называли Марка «Повелителем подземного мира». Она снова отвела взгляд, но Мейв явно не собиралась так легко оставлять эту тему.

— Насколько хорошо ты его знаешь? — снова спросила она.

Кора перестала тереть и бросила губку обратно в ведро с мыльной водой. Она выбралась из клетки, стянула вторую перчатку и откинула назад выбившиеся из хвоста пряди волос.

— Он хороший человек, Мейв.

Она выхватила газету из рук Мейв и бросила ее на пол клетки, которую только что вычистила. Ей нравилась Мейв, правда, нравилась. Они подружились с тех пор, как она стала волонтером, но Кора не нуждалась, чтобы еще одна мать пыталась указывать ей, что она может и чего не может делать.

И все же она уважала Мейв. Она совершенно не похожа на настоящую мать Коры. Она не была ни назойливой, ни властной, и неправильно относить их к одной категории, поэтому Кора сжала руку пожилой женщины.

— Поверь мне, — сказала Кора. — Газетчики всегда раздувают из мухи слона. Маркус — хороший человек. — Она не знала, что еще сказать, но в этом не сомневалась. Он был хорошим.

Мейв, похоже, это не убедило, но она кивнула и сжала руку Коры в ответ. — Обещай мне, что ты не позволишь ему втянуть себя в это дело. Ты ушла из дома, чтобы найти себя и освободиться от своей семьи. — Кора рассказала Мейв сокращенную версию, почему ушла из дома, и она кивнула на ее рассуждения. — Так что не позволяй ему управлять тобой. Не нужно торопить события. И если тебе когда-нибудь понадобится помощь, помни, что ты всегда можешь прийти ко мне.

Кора улыбнулась, оценив заботу подруги. После нескольких месяцев, проведенных в городе, она действительно считала эту женщину своей подругой — первой, которую она завела, не считая Маркуса. Говорит ли о чем-то то, что два человека, с которыми она сблизилась, старше ее на десять лет, а Мейв — на двадцать? Мама всегда говорила, что у нее старая душа.

— Хорошо. — Кора отряхнула джинсы и встала. — Мне нужно идти. Увидимся в четверг.

Мейв кивнула, и Кора направилась в ванную. Она быстро переоделась из рабочей одежды в облегающее черное платье с дерзким разрезом на бедре. Нанесла немного туши и блеска для губ и направилась к передней секции, которая служила магазинчиком зоотоваров.

Шаро уже ждал. — Мисс Вестиан, — сказал он, придерживая для нее дверь.

Маркус так много работал, что она виделась с ним едва ли не раз в несколько дней. Но всякий раз, когда они оставались вместе, казалось, что прошло совсем немного времени. Они продолжили с того места, где остановились.

Шаро отвез ее в клуб, где она познакомилась с Маркусом в самый первый вечер. Спускаясь по ступенькам, по которым так испуганно бежала, она испытывала странное чувство дежавю. Она так отчетливо помнила тот страх.

Шаро толкнул дверь у подножия лестницы и распахнул ее перед ней. Она судорожно сглотнула. Это всего лишь отголосок того страха, от которого у нее сейчас мурашки бегали по коже. Это не имело никакого отношения к газетной статье. Так ведь? Правильно. Она глубоко вздохнула и последовала за Шаро в дверь.

Она прошла к кабинету Маркуса, легонько постучала и толкнула дверь. И сразу же расслабилась, увидев знакомое и любимое лицо Маркуса.

Он держал свой кабинет затемненным настолько, что его лицо скрывалось в тени, как и в первую ночь, когда она встретила его, — сплошные жесткие линии и резкие углы. Но ведь именно такой вид нравился Маркусу, не так ли? Он был безжалостен и страшен для всех, кроме нее.

...или она просто обманывала себя? Действительно ли она особенная? Если уж на то пошло, насколько хорошо она знала Маркуса? Она знала, что он заставляет ее чувствовать, но это не совсем одно и то же.

— Привет, — застенчиво сказала она.

Он поднял голову от бумаг, которые просматривал, и молчал, очевидно, оглядывая ее. Он делал это довольно часто, беззастенчиво наблюдая за ней и, если судить по его горящему взгляду, оценивая то, что видел.

Маркус отодвинулся на стуле от стола и протянул ей руку, приглашая подойти ближе.

Подойдя к его столу и остановившись перед ним, она увидела, как он устал.

— Долгий день? — спросила она, и он не ответил, просто положил руки ей на бедра и оттолкнул назад, так что она оперлась на стол. Маркус обхватил ее бедра и сжал их, впиваясь большими пальцами в ее плоть и массируя ее. Прикосновение было таким дерзким и собственническим, что весь воздух вырвался из легких Коры одним громким вздохом.

Маркус посмотрел на нее снизу вверх, и она не смогла прочитать то, что увидела в его серых глазах. — Милая Кора, такая невинная, — прошептал он. Прижался лицом к ее груди, обнял ее за талию и притянул еще ближе к себе.

Она запустила руки ему в волосы. Он обнял ее с отчаянием маленького мальчика, вцепившегося в одеяло в поисках утешения.

Возможно, именно этим она и была для него — убежищем, где он мог наконец расслабиться и обрести покой? От этой мысли ее пронзил восторженный звон. Как бы она хотела быть убежищем для этого сложного человека. Она погладила его по волосам, спустилась к шее, помассировала плечи, затем пальцами снова коснулась его волос, и он крепче прижал ее к себе.

Из-под бумаг, которые он просматривал, торчал номер "Нью-Олимпик Таймс". Возможно, его расстроила газета? Потому что они все неправильно поняли, и это оказалось клеветой...

— Ладно, нам пора идти. — Маркус отстранился, и если она ожидала увидеть мягкие или нежные черты его лица, то разочаровалась. Он выглядел спокойным и невозмутимым, как всегда.

Кора нахмурилась, но он уже встал и, взяв ее за руку, повел к машине.

Маркус никогда много не разговаривал, когда они сидели в машине. Он всегда просил Шаро включить классическую музыку, и у Коры возникало ощущение, что это единственный раз за весь его напряженный день, когда он может спокойно посидеть и расслабиться. Он редко доставал телефон, чтобы проверить электронную почту или ответить на звонки. Он просто сидел, иногда с закрытыми глазами, большую часть времени просто наблюдая за проносящимися мимо городскими улицами, часто беря ее за руку, как сегодня. Он водил большим пальцем по кругу, и она не могла отрицать, что ритмичное движение вместе с музыкой расслабляло и завораживало.

Кора испытывала искушение расслабиться и позволить прикосновению Маркуса успокоить ее страхи. Но голос Мейви звучал у нее в голове: «Насколько хорошо ты его знаешь?»

И тут же из нее вырвалось: — Сегодня видела газету. Я испугалась, Маркус.

Он тут же напрягся и убрал свою руку от ее.

— Пожалуйста, Маркус. Ты мне расскажешь, что происходит? Это... это правда?

— Тебе лучше не знать, — сказал он. Она глубоко вздохнула и посмотрела на него, заставляя себя ждать ответа, хотя и видела вспышку гнева в его глазах. Через мгновение что-то похожее на улыбку тронуло его губы, хотя холодность не покинула его лица.

— Но ты моя девушка, так что я тебе скажу.

Она долго ждала, пока он продолжит.

— Пару недель назад двое моих друзей решили заняться клубом. Они купили старый театр, переименовали его, обустроили очень красиво. В таком большом проекте им нужна была помощь. Я им помог.

Он снова замолчал, как будто раздумывая, как много он может ей рассказать.

— Но ходили слухи... ну, знаешь, люди болтают. Кто-то думает, что что-то случилось, и пресса цепляется за это, словно это единственная история в городе. Слухи ходили еще до того, как заведение открылось. А вчера вечером, — он глубоко вздохнул, — появилась пресса.

Она немного подождала после паузы. — И?

— Журналисты сфотографировали все и тут же сделали выводы. Они оклеветали моих друзей и попытались их закрыть. А поскольку они могут напечатать любую чушь, какую захотят, — его челюсть напряглась, — она оказалась на первой полосе. Все, что мои друзья хотели сделать, это открыть клуб. Кому какое дело, как они им управляют? И то, что журналисты упомянули: наркотики и грязные деньги — ничего из этого не доказано. Эти обвинения — дело суда. Напечатать это на первой полосе, чтобы продать газеты — вот что незаконно.

Со своего места Кора чувствовала, что он злится все сильнее, хотя и не повышал голоса. Она чувствовала сквозь небольшое расстояние между ними волны холодной ярости, которые он держал крепко сжатыми под своим костюмом и шелковым галстуком.

— Одно дело преследовать меня напрямую. Другое — использовать моих друзей. — Он посмотрел вперед, в зеркало заднего вида, и их с Шаро взгляды встретились.

Машина плавно скользила по улицам. Окна с толстыми стеклами не пропускали ни звука, так что здесь царила тишина, если не считать мрачной классической музыки. Кора изучала лицо Маркуса, страшась того, что увидела на нем. Он был отстраненным, холодным.

Не задумываясь, она вздрогнула, и с тихим шепотом: «Ты в порядке, детка?» — он обнял ее, и они поехали дальше.

И хотя в душе у нее скопились вопросы: «Кто ты? Неужели это на самом деле все? Что значит «помог» своим друзьям?» — она обнаружила, что не может вымолвить ни слова.

Тишина казалась бездонной, и они оба не сразу поняли, что машина остановилась.

Шаро открыл дверь, и Кора обнаружила, что смотрит на высокое здание с множеством ступенек, ведущих к его большим дверям.

— Выходи, — мягко подтолкнул ее Маркус, и она послушно выбралась наружу.

— Это ресторан? — спросила она, стуча зубами от внезапного холодного ветра. Маркус, остановившись, чтобы поговорить с Шаро, подошел и, накинув на ее плечи пиджак, повел вперед.

Он загадочно улыбнулся ей, когда они поднимались по ступенькам. Она почти ничего не видела из-за его спины, когда он толкнул дверь.

Как только они вошли внутрь, на Кору нахлынул влажный жар, окатывая ее руки и лицо, подобно океанской волне. Вокруг царила кромешная тьма. Но Кора все равно расслабилась, войдя в темноту без всякого страха. Маркус находился рядом с ней.

— Что это за место? — выдохнула она.

Зажегся фонарик, и его луч заплясал над пальмами и папоротниками, цветами и зеленью — целому множеству растений, укрытых в стеклянном здании.

— Оранжерея! — воскликнула она, и Маркус, посмеиваясь, подошел, чтобы показать ей все вокруг. Они шли по узким тропинкам и находили дорогу в темноте с помощью только его единственного фонарика.

Откуда он знал, что это именно то, что ей нужно? Как бы сильно она ни восхищалась городом, иногда он становился угнетающим — слишком много бетона, тротуаров, кирпича и стали, квартал за кварталом во всех направлениях. Она скучала по растениям. Она скучала по возможности выйти из дома, прикоснуться к земле, понюхать ее и посмотреть, как солнце встает в большом открытом небе.

Кора протянула руки и рассмеялась, когда ладонями коснулась манящих мягких ветвей и листьев.

Она прищурилась. — Я вижу что-то впереди. — Она опустила руки и пошла вперед.

Маркус услужливо последовал за ней со светом, пока они не миновали один большой куст и не нашли маленький столик с вином, освещенный серебряным канделябром. Обойдя Кору, Маркус выдвинул один из стульев.

— Добро пожаловать в рай, богиня.

Она молча сидела, пока он разливал шампанское, и безмолвно взяла бокал.

— Тост, — сказал он, — за наше новое любимое место.

Она ничего не могла с собой поделать и рассмеялась. Его глаза сверкнули над бокалом, когда он сделал первый глоток. Она ждала с широко раскрытыми глазами, когда он закончит. Он поиграл бокалом, перед тем как решительно поставить его на стол.

— Ты не похожа ни на одну женщину, с которой я встречался.

— А? — спросила она. Он подошел к ней, и она посмотрела на него, сердце билось так быстро, что она подняла руку к груди, словно могла его замедлить. Поцелует ли он ее снова? Каждый его поцелуй был настолько ошеломляющим и восхитительным, что Кора думала, что может умереть от удовольствия.

— Когда впервые увидел тебя, ангел, — сказал он, — я знал, что ты будешь моей женой.

У Коры перехватило дыхание во второй раз за эту ночь. Он... он знал? Его женой?

Ее мысли неслись со скоростью миллион миль в минуту, когда он подошел к ней и коснулся ее щеки.

— Такая прекрасная, такая невинная. Ты именно то, что я искал и даже не знал об этом. — Он опустился перед ней на одно колено. — Мне нужно, чтобы ты была моей, Кора. — Он сунул руку в карман, не сводя с нее глаз.

Что происходит? Это не может произойти. О боже, неужели это происходит?

— Маркус? — начала она, но он открыл коробочку с ювелирным украшением, и она обнаружила, что не может говорить.

Там было кольцо. Долбаное кольцо!

— Выходи за меня, — сказал он, улыбаясь ее изумлению.

— О, Маркус, — прошептала она одними губами. У нее перехватило дыхание, она замолчала. Вместо этого она протянула руку, чтобы коснуться кольца. Металл был серебристого цвета, но она знала, что это белое золото. На нем сверкали крошечные бриллианты. Но главный камень был красным. Словно зачарованная, она с трудом поняла, что Маркус говорит.

— Я чуть не купил тебе бриллиант, очень красивый камень. Но ты так хорошо смотришься в красном. — Он вдруг посмотрел на нее так, что она покраснела. Кора откинулась на спинку стула, подальше от него и кольца, надеясь, что сможет скрыть страх, который пронзил ее насквозь.

В Маркусе была какая-то тьма. Кора все еще верила в то, что сказала Мейв сегодня днем. Маркус был хорошим человеком, но в нем таилась какая-то тьма. Неужели она действительно готова посвятить свою жизнь человеку, о котором так мало знает? Он обходился с ней осторожно, показывая только ту часть себя, которую хотел, чтобы она увидела.

— Итак? — спросил он после минутного молчания.

— Что, если я не готова? — Она не знала, откуда взялись эти слова. Темный огонь вспыхнул в глазах Маркуса, но в остальном он хорошо скрывал свое разочарование. — Это слишком быстро, — поспешила сказать она. — Мы знакомы всего пару месяцев.

— Я думаю, ты готова, — сказал он и встал, возвышаясь над ней, пока не поднял ее на ноги. Он придвинул свое лицо ближе, словно хотел поцеловать ее, и она застыла, наблюдая за его губами. — Думаю, ты хочешь сказать «да».

А потом он поцеловал ее. — Скажи «да», — прошептал он, пока губами ласкал ее кожу, целуя горло самым восхитительным образом. — Скажи «да».

Она закрыла глаза, обвила руками его шею и, как всегда, когда речь заходила о Маркусе, сдалась.

— Да, — прошептала она в темноте. — Да, я выйду за тебя замуж.

Но даже когда он улыбнулся и поцеловал ее, тихий встревоженный голосок прозвучал в глубине ее сознания. Обстановка была романтичной, да. Кольцо было очень красивым. Сегодня он выразил больше своих чувств, чем она когда-либо слышала от него раньше.

Но он ни словом не обмолвился о любви.

Глава 7

— Какое славное колечко, — произнесла Мейв таким же спокойным, деловым тоном, каким разговаривала с Корой, когда та пришла в первый раз в качестве добровольца. Маркус нахмурился, когда она сказала ему, что будет занята до ужина, но Кора оставалась непреклонной, не желая менять свое расписание. Даже планирование поспешной свадьбы с одним из самых богатых людей в городе не заставит ее отказаться от Мейв.

— Спасибо, — пробормотала Кора, сняла “славное колечко” и, перед тем как надеть перчатки, повесила его на цепочку. Часовая уборка клеток — не то, что большинство людей ожидало бы с нетерпением, но она сразу же взялась за дело, словно грязная работа сделает ее чистой.

Через несколько недель она выйдет замуж. Замуж. За мужчину, который одновременно и пугал, и опьянял Кору. Он вошел в ее жизнь, и теперь стал ее жизнью. Каждая частичка ее мира принадлежала Маркусу.

Кроме этого места. Будет ли так после свадьбы? Неужели она растворится в Маркусе? Должна ли она бороться сильнее, чтобы сохранить некоторую независимость? Но каждый раз, когда она оказывалась рядом с ним, ей хотелось еще большего Маркуса.

Все остальное не имело значения. Весь остальной мир исчез, так что это не казалось жертвой. Да он и не просил ее ни от чего отказываться. Маркус просто медленно захватывал все большую и большую часть ее жизни, как неторопливый и желанный завоеватель.

— Кора, — позвала Мейв немного погодя, и она моргнула, словно очнувшись от транса.

— Здесь какой-то мужчина, тебя ищет.

Кора вскочила на ноги так быстро, что газета разлетелась в разные стороны. Часы над ее головой показывали семь часов. Шаро уже пришёл за ней.

— О, черт, — с ее губ сорвалось проклятие. Мейв удивленно приподняла брови. Хотя Мейв не обиделась бы на это слово, она выглядела удивленной, услышав его от нее. Кора знала, что обычно она ведет себя прилично и сдержанно, и прикрыла рот правой рукой. Другой она играла с кольцом на цепочке.

— Все в порядке?

— Да, я опаздываю, мне пора.

Мейв колебалась. — Ты уверена? У него довольно грубый вид, я чуть не прогнала его. Уверена, что хочешь с ним увидеться?

— Да, все в порядке, — пробормотала Кора, снимая фартук. Она направилась к выходу, приглаживая волосы пальцами. Она была в джинсах и футболке, но ей стоит переодеться перед клубом.

Она прошла через дверь, которая вела в зоомагазин. Завернула за угол мимо витрины с собачьим кормом, и остановилась как вкопанная. У мужчины были каштановые вьющиеся волосы. Это был он. Он стоял к ней спиной, но она узнала человека, который пытался ее похитить.

Беги!

Позови на помощь!

На этот раз между ними не стояла входная дверь. Они остались одни в маленьком магазинчике.

Но… Я никогда не остаюсь одна. Эта безумная мысль успокоила ее, хотя руки у нее дрожали.

— Если я закричу, кто-нибудь придет. — Маркус все еще следил за ней. Они держались вне поля зрения, и она не упоминала об этом и не поднимала шума, потому что могла притвориться, что все нормально. Так как же напавший на нее прошел мимо них?

Впрочем, это не имело значения. Главное, если она позовет, они придут. И она это знала. Она больше не жертва. Вскоре она станет женой Маркуса Убели, самого могущественного человека в городе.

Она скрестила руки на груди, чтобы скрыть дрожь. — Тебе нужно уехать и никогда больше не возвращаться.

Мужчина поднял руки, все еще глядя вперед. — Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Клянусь. Просто хочу поговорить.

Наконец он повернулся, и Кора ахнула. Вместо того чтобы отступить, она шагнула вперед. — Боже ... что с тобой случилось?

Лицо мужчины было опухшим, его покрывали разноцветные синяки, словно лоскутное одеяло. Ей следует бежать или быстро набрать номер Маркуса по специальному телефону, который по его настоянию, она носила с собой. Но мужчина не собирался подходить ближе, поэтому она осталась.

— Это Шаро сделал? — спросила она с сильно бьющимся сердцем.

— Да, — слова мужчины прозвучали искаженным из-за разбитых губ, всех синяков и опухоли. — Босс не любит, когда переходят границы дозволенного.

Босс?

— Что? — прошептала она.

— Я пришел предупредить тебя, — сказал он. — Боссу это не понравится, но ты должна поумнеть. Так, ты будешь наготове. Я поступил неправильно и пытаюсь все исправить. Загладить свою вину — так вроде говорится. Так что я предупреждаю, ты должна приготовиться.

— Приготовиться к чему?

Мужчина покачал головой и застонал, как будто это движение причиняло ему боль. Это может оказаться ловушкой. Возможно, он притворяется, что ему больнее, чем на самом деле. Она держалась позади, их разделял ряд с собачьим кормом. Но она не могла не спросить: — Ты в порядке? Тебе нужен врач?

— Нет, — выдохнул мужчина. — Послушай, я пытаюсь тебя предупредить.

— Предупредить меня? — Нападавший был избит, ослаблен. Чем дольше она смотрела на него, тем больше убеждалась, что он не притворяется. Кора разжала руки и уперла кулаки в бока. — Ты пришел сюда после того, как опоил меня наркотиками, пытался меня похитить...

— Это они. Это все они. Босс и Шаро. Они все спланировали. Они все расставили по местам. Я ниже по статусу в этой цепочке, не слышал этого прямо от них, но они стояли за этим.

— Что?

— Наблюдали за тобой. Разыскивали тебя. В тот вечер в клубе я увидел шанс и воспользовался им. Подумал, что босс обрадуется, если я приведу тебя пораньше. Он не обрадовался. У него был план...

— Босс… — Во рту у нее пересохло, а сердце билось, казалось, тысячу раз в минуту.

— Да. — Мимо магазина проехала машина, и мужчина вздрогнул, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

— Нет, — Кора покачала головой. — Нет, ты ошибаешься. Маркус помог мне. Он и Шаро защищают меня от...от тебя!

Мужчина дернул головой, стиснув зубы. — Они следили за тобой. Они планировали схватить тебя с самого начала. Я наблюдал за тобой. Таков был мой приказ.

— Приказ, — повторила Кора, чувствуя, как начинает пульсировать в голове.

— Мне пора. Я должен бежать. Им это не понравится. Попав туда, ты останешься там навсегда, — он что-то еще пробормотал. Он сумасшедший. Его сильно ударили по голове. Много раз били по голове.

За его спиной к тротуару подъехала длинная черная машина. За ней приехали.

Она обернулась, но мужчина уже исчез. Хлопнула задняя дверь.

Шаро нашел ее там, все еще прижимающую руки к груди среди рядов собачьей еды. — Готова идти? — спросил он, оглядывая ее с головы до ног.

— Мне нужно переодеться, — сказала она, борясь с желанием отступить. Шаро, кажется, почувствовал это и остался рядом, нависая, защищая.

— Ты можешь переодеться в клубе. — Он обернулся, напрягшись, когда открылась задняя дверь, но это была всего лишь Мейв, почему-то нахмуренная.

— Ты чуть не забыла, — сказала она своим низким серьёзным голосом, передавая ей сумочку. Шаро протянул руку, и Мейв убрала ее подальше от него. Рыжеволосая пожилая женщина спокойно посмотрела на него. — Извини.

— Все в порядке, Мейв, — успокоила Кора. — Я доверяю ему. — Она внезапно моргнула, удивляясь тому, как быстро произнесла эти слова, гадая, были ли они ложью. Боже, ей нужно подумать.

Мейв посмотрела на нее недовольно, но отдала Шаро сумку.

— Спокойной ночи. — Едва заметная улыбка Коры, видимо, помогла Мейв собраться с мыслями, но морщинки все еще оставались на лбу пожилой женщины.

Кора всю поездку молчала. "Предупредить меня?" Она потерла голые руки.

"Попав туда, ты останешься там навсегда".

Шаро повел ее вниз по ступенькам в клуб, по которым она сбежала в ту далекую ночь, и она не сопротивлялась. Но освещенная дверь, которая когда-то казалась таким убежищем, теперь ощущалась как… холодок пробежал по ее спине, когда она переступила порог.

Она ни о чем не думала. Все случившееся, казалось, слишком сложно осмыслить. Всякий раз, когда ужасная мысль пыталась прорваться, она напоминала себе, что тот человек сумасшедший. Ради всего святого, он похитил ее, а потом продолжал преследовать. Почему она должна верить всему, что он говорит?

Но его сильно избили, в прямом и переносном смысле. Он сказал, что хочет загладить свою вину, как будто он участвовал в какой-то «программе двенадцати шагов».

А что, если он не лжет?

Спустя минуту Кора оказалась наедине с Маркусом в его кабинете. Мистером Убели. Среди убранства из красного дерева и дорогого ковра, его лицо так и оставалось в тени. С той первой ночи ничего не изменилось.

Нет, все изменилось.

— Привет, малышка, — сказал он и со вздохом откинулся на спинку стула. Одной рукой он убрал волосы с лица, а другую протянул, приглашая к себе. Кора планировала быть сильной, но что-то в том, как он смахнул темные пряди волос с глаз, напомнило ей маленького мальчика, которому давно пора спать. Она двинулась к нему. Да поможет ей господь, она пошла к нему.

— Длинный день? — спросила она, и он не ответил, просто положил руки ей на бедра и подтолкнул назад, так что она оперлась на стол. Он погладил ее руки, запястья и ладони, а затем отступил.

Едва он перестал прикасаться к ее коже, как Коре захотелось вернуть его обратно. Именно она нуждалась в «программе двенадцати шагов». Она пристрастилась к Маркусу.

— Где твое кольцо? — задал вопрос холодным, но не слишком голосом Маркус. Его лицо ничего не выражало, но она знала, что он недоволен.

— О, — Кора схватилась за цепочку, висевшую у нее на шее. Бриллианты блеснули на свету. Темный гранат, казалось, впитывал в себя весь свет. — Я повесила его сюда, чтобы оно не запачкалось.

Маркус сжал губы, и она быстро расстегнула тонкую цепочку, сняла кольцо и надела его на безымянный палец.

Она пошевелила пальцами в направлении Маркуса. — Так-то лучше. Неужели ты думал, что я его потеряла? — Как всегда, когда она находилась рядом с ним, все остальное исчезало. Она знала, что была очень расстроенной перед тем, как войти в комнату, что должна до сих пор переживать, ведь есть шанс, что этот человек говорил правду...

— Нет. — Маркус взял ее за руку и поиграл с тонкой цепочкой. Его прикосновение зажгло неистовый огонь, пробежавший по ее руке, и дальше по всему телу, обжигая словно пекло. Ох...

— Не волнуйся, — выдохнула она, изо всех сил стараясь, чтобы ее голос звучал нормально, когда пульс подскочил, стуча миллион раз в минуту. — Я не забуду, что помолвлена с тобой.

— Я не о тебе беспокоюсь. Каждый парень, который смотрит на тебя, видит ангела и думает, что может подойти ближе.

— Безумно одержимый? — пошутила она, но напряженный взгляд Маркуса обжег ее.

— Ты даже не представляешь.

Она закрыла глаза, когда он провел кончиками пальцев по ее вискам, а затем по щекам. Ее вселенная расширилась, и она наполнилась Маркусом. Повсюду Маркус, Маркус, Маркус.

И она позволила ему, оставаясь неподвижной, сердце едва осмеливалось биться, словно даже вздох мог разрушить это мгновение.

— Я должен был сделать это давным-давно, — пробормотал он.

— Что? — начала она и подалась вперед, желая услышать ответ, но в этот момент он взглянул на нее и прижался губами к ее губам. А потом все исчезло.

Все мысли вылетели у нее из головы, все, кроме Маркуса, и теперь он стоял, обняв ее и прижимая к столу.

— Маркус, — выдохнула она, когда он оторвался от ее губ.

— Мне не стоило ждать так долго. С любой другой девушкой у меня бы это не заняло так много времени.

— Что не заняло так много времени? — спросила она, ее мысли все еще путались.

— Вот это, — сказал он и снова накрыл ее губы своими. У нее перехватило дыхание, она подняла руки и остановилась у его лица. Кора не осмеливалась прикоснуться к нему, боясь разрушить чары. Но ей не стоило волноваться.

Полностью погрузившись в поцелуй, он прижался к ней, доминируя. Его тепло и запах окружали ее, наполняя огнем. Она вцепилась руками в его сильные плечи, сжимая бугристые мускулы, впиваясь ногтями в тонкую итальянскую ткань, словно хотела поцарапать гладкую оливковую кожу под ней.

— Вот именно, ангел. Держись за меня, — приказал Маркус, опуская ее на стол и оттягивая ее голову назад за волосы, в то время как его губы прожигали клеймо на ее коже. Он положил свою ладонь ей за голову, а губами скользил вниз по ее шее. Кора откинула голову назад, ее тело выгнулось дугой, когда Маркус задрал ее рубашку и накрыл грудь горячим поцелуем.

— Маркус, Маркус, — выдохнула она. Ее тело превратилось в сухой трут, в поле, которое все лето жгло солнце. Одна искра — и все вспыхнет пламенем.

Он скользнул рукой вдоль живота, скользнул по нежной коже в джинсы и трусики, коснувшись ее там, где никто никогда не касался ее прежде. Она широко раскрыла глаза и приоткрыла рот. Только чтобы поймать волчий взгляд Маркуса, когда он жадно смотрел ей в глаза.

— Такая сладкая. Такая невинная. Кора, — простонал он у ее рта, закрыв глаза, когда пальцем скользнул между ее скользких складок. — Тебе это нравится?

У нее затрепетали ресницы. Она ... она чувствовала ... она никогда ... о!

— Ответь мне.

— Да, — наконец выдохнула она.

— Вот так, моя богиня, — прошептал он, касаясь пальцами самого сладкого места. Ее аппетит возрос, и она чувствовала, как нарастает это...это безумное, удивительное, приятное давление. О боже, она никогда не чувствовала ничего подобного раньше. Как же он ... О боже мой, да, прямо здесь, вот так, именно тут...

У нее задрожали ноги, а у него перехватило дыхание. — Кончи.

Словно по его команде напряжение, которое она чувствовала, лопнуло и ослабло, вырываясь наружу. О, о, о-о-о-о-о!

Она подняла руку, чтобы удержать его, но нет, всего лишь коснулась его щеки, как будто хотела прижать его к себе, и пальцами провела по волосам, из нее вырвалось хриплое дыхание, когда он снова прильнул к ее губам. На Кору нахлынули ошеломляющие волны удовольствия, она никогда...ох...

Она прижалась к Маркусу, вдыхая свежий запах льняной ткани, пока импульсы заставляли ее конечности напрягаться, сжиматься и расслабляться.

Маркус в последний раз приласкал ее, заставив снова вздрогнуть всем телом, и убрал руку.

«Я никогда не делала такого раньше», — хотелось ей сказать ему. «С тобой все по-другому. С тобой я другая». Довольная ухмылка, появившаяся в уголке его рта, сказала ей, что он знал.

Она провела пальцами по его идеальным губам и изящной линии подбородка. Он настоящий, из плоти и крови. Не бог. Не статуя, вырезанная искусным скульптором. Он был мужчиной.

Он принадлежал ей.

Поймав ее взгляд своими серыми глазами, Маркус достал носовой платок и вытер руку. Он сложил его и прижал к носу, глубоко вдохнув, а потом положил обратно в карман. Она покраснела.

— Прекрасная. — Маркус притянул ее к себе. Она сидела на столе прижимаясь к его промежности. Твердая плоть бугрилась, деформируя сшитые на заказ брюки. Ее глаза округлились.

Маркус провел большим пальцем по ее подбородку. — Великолепная. Скажи мне, что ты моя девочка.

Она даже не колебалась.

— Я твоя девочка.

— Ты принадлежишь мне. — Это был не вопрос.

— Да.

— Ты дашь мне то, что я хочу?

— Да. — Она сглотнула, глядя ему в глаза. — Что...что ты хочешь?

— Все. — Он завладел ее ртом, прижался к ней и вывел из равновесия, заставляя держаться за него, пока не прервал поцелуй.

— Но не сегодня. — Маркус погладил ее фарфоровую щеку. — Ты устала. — Он мягко обнял ее, прижав голову к своей груди. Она снова прислушалась к биению его сердца и вскоре поняла, что так он говорит, ей о своей любви, возможно, единственным известным ему способом.

— Я позабочусь о твоей безопасности, малышка, ты же знаешь. Ты никогда ни в чем не будешь нуждаться. Ты моя богиня, и я не отпущу тебя...

— Маркус, — она села. — Все происходит слишком быстро. Неужели он не понимал, что она никуда не денется? Ее многое могло бы отпугнуть, хорошо, вычеркните это — определенно должно отпугнуть. Но она все равно никуда не собиралась уходить. Чувство между ними слишком сильное, слишком мощное. Настолько мощное, что иногда пугало ее. — Нам некуда спешить.

— Я знаю, что ты боишься, детка. — Конечно, он знал. Его темно-серые глаза не отрывались от ее глаз. — Но ты же со мной. С тобой все будет в порядке. Тебе не сбежать, ангел... Это твоя судьба.

Кора подалась вперед и прижалась лбом к его лбу.

— Я хочу тебя, — признался он. — Но ты так прекрасна. Столь невинна. Я хотел сделать все правильно. — Он переплел свои пальцы с ее, потирая кольцо.

Она села, внезапно все поняв. — Вот почему ты так быстро хочешь на мне жениться.

Маркус опустил подбородок. Он не хотел... пока они не поженятся. У нее екнуло сердце от нежности этого жеста. Она не очень разбиралась в таких вещах, но подозревала, что такому человеку, как он, нелегко обойтись без секса. Но он делал это ради нее. Даже сейчас она знала, что он сдерживает свое желание. Она чувствовала, как он сильно прижимается к ее бедру.

— Маркус. — Она обняла его за плечи. — Я здесь. Я никуда не уйду.

— Я не хочу рисковать. — На мгновение она прильнула к нему в полной тишине.

— С этого момента, куда бы ты ни пошла, у тебя будет два охранника.

— Но...

Он приложил палец к ее губам. — Не обсуждается. Я знаю, что тот придурок снова объявился. — Его лицо стало серьезным. — Шаро видел его в магазине.

Она выпрямилась. — Я не ... он не ... — она не знала, что сказать, поэтому остановилась

— Я знаю.

Кора прикусила губу. Сейчас или никогда. — Он кое-что сказал. Он пытался предупредить меня.

— О чем же? — Лицо Маркуса оставалось невозмутимым.

Разве имеет значение, что сказал этот человек? Он накачал ее наркотиками и похитил. Он явно зациклился на ней и получил несколько ударов по голове. Неужели она действительно поверит его «предостережению» относительно всего, что ей известно о Маркусе?

Конечно, она не знала Маркуса по-настоящему, но до сих пор он вел себя как истинный джентльмен. И она действительно знала его, разве нет? По крайней мере, в том что касалось его отношения к ней.

Она опустила взгляд на колени. — Ничего. Он ничего не сказал.

Маркус зажал ее руку между своими ладонями и крепко сжал. — Кора, это... то, что мы имеем... это нечто другое. Но это продлится долго.

— Я знаю. — И она поверила. Потому что теперь она не могла представить свой мир без Маркуса.

— Ты же знаешь, что моя деятельность порой выходит за рамки закона.

— Я мало знаю, чем ты занимаешься ... — начала она дрожащим голосом.

— Ты знаешь достаточно.

— Я знаю, кто ты, Маркус. Я знаю, что у тебя есть принципы. Ты хочешь, чтобы хорошие люди жили в безопасности… А плохие люди были наказаны.

— Верно. — Он сжал ее крепче, почти до боли, потом ослабил хватку и поднес ее руку к губам, целуя костяшки пальцев. — Но я обещаю тебе, что моя деятельность никогда не коснется тебя. Я поставлю тебя так высоко на пьедестал, что ты будешь жить среди звезд.

— Запрешь меня в башне из слоновой кости? — Она попыталась улыбнуться. — В пентхаусе?

— Если придется, конечно. — произнес он твердо, но потом его голос зазвучал успокаивающе. — Кора, этот мужчина больше никогда тебя не потревожит.

У нее в животе все сжалось от чувства вины и облегчения. — Не потревожит? — прошептала она. "Что ты с ним сделаешь?" Она проглотила этот вопрос. Даже если Маркус решит рассказать ей, она не хочет знать.

— Нет. — Он сощурился в леденящей душу улыбке. — Не волнуйся. Я же сказал, что позабочусь о тебе.

Глава 8

Через две недели они поженились, это была небольшая приватная церемония в маленькой часовне рядом с отелем «Корона».

Ну, приватная, потому что Маркус пригласил только своих друзей и деловых партнеров, которые оскорбились бы, если бы не получили приглашения. Так что часовня оказалась переполнена людьми.

По традиции его гости занимали одну сторону прохода, а ее — другую, но Кора могла пригласить только одного человека — единственного человека в городе, которого она действительно знала, кроме Маркуса, — Мейв.

Кора почувствовала острую боль, думая о своей матери, когда стояла в задней части церкви, но в основном это крылось в желании, чтобы у нее была нормальная мать, которая могла бы быть здесь, счастливая и радостная, отдавая свою дочь. Вместо этого Шаро поведет ее к алтарю.

Единственным человеком, которого она действительно знала среди присутствующих, был Арман, и формально он больше друг Маркуса, чем ее, хотя она получала больше удовольствия от его шумной личности, когда примеряла с ним платья. Он разработал линию свадебных платьев, так что вполне естественно было пойти к нему за ее платьем.

Арман никогда не придерживался строгих традиций и выбрал белое платье с черными бретельками и черными кружевами на талии. Кора не привередничала. Платье было красивым, и Маркус явно одобрил ее вид, когда она шла по проходу. В волосах у нее были белые цветы, и последние несколько футов она буквально плыла к нему.

Она не могла поверить, что действительно находится здесь и собирается выйти за него замуж. Он будет принадлежать ей всегда.

У нее так кружилась голова, что она не могла перестать улыбаться на протяжении всей церемонии, хотя священник продолжал бубнить.

И наконец, старый священнослужитель добрался до единственной части, которая волновала Кору. — Теперь я объявляю вас мужем и женой. Вы можете поцеловать невесту.

Маркус притянул ее к себе и наклонился к ее губам. Поцелуй не был целомудренным. Фейерверк взорвался, когда он провел языком один, два, три раза, пока она не приоткрыла губы и он не проник внутрь. Жар окатил ее, просочился, как нектар с губ Маркуса, разлился по шее, груди и восхитительным потоком растекся между ног. Она сжала бедра. Зазвонили свадебные колокола, и каждая клеточка ее тела ожила.

Наконец он отпустил ее, и радостные возгласы гостей эхом отдавались в ее ушах. Кора провела большим пальцем по уголку его рта, где ее губная помада оставила отметину. Маркус подмигнул ей, и все ее тело задрожало.

— Скоро, — прошептал он одними губами, и она покраснела еще сильнее. Он повернулся, чтобы поприветствовать гостей, красивое лицо было спокойным и вежливым, но она чувствовала напряжение, дремлющую готовность в очертаниях его мощного тела. Его тоже раздражали пышность и торжественность.

Сначала в одном из бальных залов отеля «Корона» был устроен элегантный прием. Кора цеплялась за руку Маркуса во время приема, когда один за другим люди подходили поздравить их. Некоторые лица она узнала. Сантонио — или папа Санта, как он любил, чтобы его называли. Он управлял одним из ресторанов, в которые вложил деньги Маркус. А еще был Джимми Роско с женой и пятью детьми. Кора не знала, откуда Маркус его знает, кроме того, что они вместе вели дела.

Остальные были размытым пятном имен и лиц, за которыми она даже не пыталась угнаться. Она улыбалась, пожимала руки и принимала поздравления, пока наконец очередь не сократилась и они не закончили.

— Еще полчаса, и мы уйдем отсюда, обещаю, — прошептал Маркус ей на ухо, ведя ее на танцпол.

Для нее это звучало как рай. Она расслабилась, как только оркестр заиграл медленный романтический джазовый танец. Маркус умело повел ее по гладкому отполированному полу.

И, верный своему слову, полчаса спустя они разрезали торт и попрощались, призывая всех остальных остаться и насладиться вечеринкой и открытым баром.

Они решили ускользнуть наверх.

Кора устала после долгого дня, но адреналин заставил ее проснуться, когда они вошли в лифт, чтобы подняться в пентхаус.

Теперь наступила официальная брачная ночь.

Они с Маркусом не говорили об этом, но итак понятно , что сегодня будет та самая ночь. Он лишит ее девственности, и они наконец-то соединятся друг с другом всеми возможными способами. Она действительно будет принадлежать ему, а он — ей.

Это глупо, но у нее сложилось романтическое впечатление, что вся ее жизнь вела к этому моменту.

— О Маркус, — вздохнула она, прижимаясь к нему всем телом, пока лифт продолжал подниматься. — Я никогда не думала, что такое счастье реально.

Он ничего не сказал, просто обнял ее и прижал к своей груди

Лифт звякнул, и он отпустил ее, шагнув вперед и вставив ключ-карту из бумажника в дверь.

Кора нетерпеливо последовала за ним, торопясь в пентхаус.

Но, видимо, она не торопилась, потому что Маркус подтолкнул ее сзади, отчаянно схватив и захлопнув дверь ногой.

Казалось, что он не мог достаточно быстро добраться до нее. Он страстно поцеловал ее, обхватив руками за талию, и притянул к себе.

Кора открылась ему, адреналин хлынул с новой силой, когда удовольствие боролось со страхом перед тем, что вот-вот произойдет. Она пыталась узнать немного о сексе в интернете, используя свой телефон, но фотографии, которые появились... достаточно сказать, что она быстро закрыла браузер в ужасе. Кроме того, она верила, что Маркус проведет ее через все, что ей нужно знать.

Маркус тут же сбросил пиджак и рванул галстук, но затем, словно в нетерпении, снова протянул к ней руки. Скользнув ладонями по ее талии, обхватил зад. Он сжал ее ягодицы, и она не смогла сдержать стон изумления и удовольствия — то, что он касался ее так интимно, было потрясающе... и удивительно.

Затем он начал срывать с себя рубашку, а после стягивать через голову майку.

У Коры округлились глаза, когда она увидела его обнаженную грудь.

Ее муж был великолепен.

Настолько хорош, что захватывало дух.

Она знала, что он тренировался по утрам, но... у нее пересохло во рту, чем больше она смотрела на его мускулистую грудь и дорожку волос, ведущую к...

— Нравится то, что ты видишь? — прорычал он и снова притянул ее к себе для глубокого поцелуя.

Но только на мгновение, затем он отстранился, развернул ее и прижал лицом к стене.

В следующее мгновение она почувствовала, как его пальцы теребят шнурки ее платья. — Черт бы побрал этого Армана, — прошипел он, нетерпеливо дергая за шнуровки. — Как, черт возьми, мне вытащить тебя из этой штуки?

Кора хихикнула и протянула руку, чтобы помочь ему, но он оттолкнул ее. Наконец, она почувствовала, как платье расслабилось вокруг ее талии, и Маркус закончил, потянув вниз молнию. Он опустил платье на пол и помог ей выйти из него, скользя руками по ее телу.

Она осталась в белом лифчике без бретелек, стрингах и чулках до бедер. Она инстинктивно прижала руки к груди.

Но Маркус не собирался мириться с этим. Он потянул ее руки вниз и уставился на нее так, словно впитывал каждый дюйм ее тела.

Он поднял ее на руки и понес к себе в спальню. Кора взвизгнула и обвила его шею руками, цепляясь за него, пока он нес ее так, словно она ничего не весила.

Он плавно опустил ее на кровать и последовал за ней, целуя ее и забираясь между ее ног.

Она застонала, когда он надавил именно там, где ей хотелось. Она обхватила его ногами и беспокойно прижалась к нему, ища то, чего даже не знала. Неужели это все-таки происходит? Неужели она вправду здесь, в супружеской постели с Маркусом? Это казалось сном. Ничего подобного с ней никогда не случалось. Неужели она действительно получила счастливый конец?

Но прикосновение губ Маркуса к ней ощущалось вполне реально. Дрожь пробежала по ее телу от его прикосновения. То, что он заставлял ее чувствовать... Он все еще был в штанах, но целовал ее, и она была счастлива позволить ему взять инициативу в свои руки.

Как бы ей ни претила мысль о нем с другими женщинами до нее, это означало, что он был единственным, кто знал, что делает.

А теперь он твой. Только твой.

Усмехнувшись, она запустила руки ему в волосы. Она обожала его волосы. Они были такими густыми и темными. У их детей будут великолепные темные волосы. Достанутся ли им его серые глаза или ее голубые? Они даже не говорили о детях, за исключением того, что Маркус попросил ее сделать противозачаточный укол месяц назад. Они так много еще не знали друг о друге.

Но у них впереди целая жизнь, чтобы учиться. Начиная с сегодняшнего вечера.

У Коры в животе затрепетало от наслаждения и радости, когда Маркус просунул руку под нее и расстегнул лифчик.

Как только он снял его, она с нетерпением ждала, когда он коснется ее груди. Соски у нее затвердели, превратившись в маленькие бугорки, и ей вдруг нестерпимо захотелось, чтобы он прикоснулся к ним.

Вместо этого Маркус поднял ее руки над головой и продолжил целовать.

Он слез с нее и подошел к кровати.

— Что ты... — начала она, но он оборвал ее.

— Ты мне доверяешь? — Никогда еще он не смотрел на нее таким серьезным и напряженным взглядом. Коре захотелось снова прикрыться, но она сглотнула. Она будет храброй. Потому что да, она действительно доверяла ему и сказала ему об этом.

— Да.

Он одарил ее полуулыбкой, которую она так любила, и потянул одну из ее рук вверх. Ее охватило волнение, когда он поднял шелковый шарф, который она не заметила и который уже был привязан к спинке кровати, чтобы обернуть вокруг ее запястья.

Что же он?.. Кора лежала неподвижно, пока Маркус привязывал к кровати сначала одно запястье, потом другое. Она потянула за шарф для пробы, и хотя это был шелк, но Маркус завязал его так крепко, что тот не поддался ни на дюйм.

— Маркус, — сказала она, нахмурившись. — Я ничего об этом не знаю. Это... это мой первый раз, знаешь ли.

— Очень рад это слышать, богиня, — произнес он, возвращаясь на кровать, чтобы снова крепко поцеловать Кору.

Его одурманивающие поцелуи вскоре заставили ее забыть все свои возражения. Особенно когда он целовал ее в шею и продолжал двигаться дальше. Когда он наконец сомкнул губы на ее соске, она выгнулась навстречу ему и издала самый неловкий стон. Но она ничего не могла с собой поделать, ей было так хорошо.

Он не закончил с ней, по-прежнему продолжал целовать ее тело. Вплоть до пупка. Ниже.

Добравшись до края ее белого кружевного нижнего белья, он стащил его вниз зубами. Кора охнула, ее грудь тяжело вздымалась, когда противоречивые эмоции боролись за господство: страх, возбуждение, но больше всего желание.

Желание ее мужа, мужчины, которого она любила. О боже, как же она его любила!

Это вертелось на кончике языка, когда он стянул с нее нижнее белье и спустил его вниз по ногам, полностью ее обнажая.

Она не испытывала ни смущения, ни стыда.

Потому что она любила его.

Ей хотелось прошептать это ему на ухо. Ей хотелось кричать об этом с крыши небоскрёба.

Она любила это божество и хотела, чтобы об этом узнал весь мир. Она улыбнулась ему, когда он помассировал ее икру и посмотрел на ее тело.

Он не улыбался. Он выглядел задумчивым, как будто глубоко погрузился в свои мысли.

— Маркус?

Он не ответил, стягивая с нее высокие чулки, затем потянул за лодыжку и...

Она нахмурилась, когда он вытащил еще один красный шарф из изножья кровати.

— Подожди, Маркус. — Она попыталась поднять ногу, но он с безжалостной силой прижал ее к кровати, массируя на ходу икру.

Когда он посмотрел на нее, его глаза горели яростью. — Ты сказала, что доверяешь мне.

И что она могла на это ответить?

Поэтому она отпустила ногу, пока он связывал сначала одну лодыжку, потом другую, пока она не оказалась распростертой на кровати, как жертвенная девственница.

Она ожидала, что Маркус заберется наверх и накроет ее, согреет своим телом и успокоит ее страхи от этого положения своими одурманивающими поцелуями.

Но вместо этого он встал с кровати. Звякнуло стекло. Кора вытянула шею. Маркус стоял у буфета, наливая себе виски.

— Что ты делаешь? — Она потянула за свои путы. Со стаканом в руке Маркус подошел к краю кровати, его лицо было наполовину в тени. В промежутках между глотками его скульптурные губы не выражали ни улыбки, ни недовольства.

— Маркус, — позвала она, задыхаясь. — Пожалуйста. Что...

— Если бы только Деми Титан могла сейчас увидеть свою маленькую девочку.

Что? Как...

По коже Коры побежали мурашки. Она никогда не говорила Маркусу, как зовут ее мать. Не говоря уже о фамилии ее матери по мужу. Мама снова взяла свою девичью фамилию Вестиан, когда они переехали в Канзас.

Но откуда Маркус узнал...

Он шагнул на свет. Каменное выражение его лица заставило Кору похолодеть — Сюрприз, женушка. — Он сделал большой глоток из своего бокала. — Ты только что вышла замуж за большого злого волка.

Глава 9

Нет, нет, нет, нет. Все это какая-то большая ошибка. Или ей это снится. Да, наверное, так. Осталась еще ночь перед свадьбой, и ей снится кошмар. Это предсвадебный мандраж, и ее разум играл с ней, выдумывая самое худшее.

— Эй, — Маркус провел кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра. — Останься со мной. Это очень важно. Не хочу, чтобы ты что-то пропустила. — Он склонился над ней, скривив губы. — Дыши. Ты должна помнить, что нужно дышать.

Она втянула воздух, замерев, глядя ему в лицо. Мощная челюсть и серые глаза с полуприкрытыми веками. Прекрасное тепло, которое она любила, исчезло, сменившись маской. Той же самой жесткой, угрожающей маской, которую он показывал всем остальным, но теперь он использовал ее на ней.

— Маркус, остановись, — она дернула шарфы, связывающие ее запястья и лодыжки. — Ты меня пугаешь.

— Хорошо, — пророкотал он, и это первый раз с тех пор, как он связал ее, когда она увидела что-то похожее на эмоции в его глазах. Пальцем провел вниз по ее голой ноге, заставляя ее судорожно подергиваться. Напоминая ей, что она связана и обнажена. Впрочем, она и не нуждалась в напоминании. — Тебе следовало бы испугаться.

Он обошел кровать и поставил стакан на столик. Засунув руки в карманы, он внимательно посмотрел на нее. Его тень падала на ее тело. — Моя сестра была напугана, когда головорезы твоего отца схватили ее на улице, бросили в грязную комнату и изнасиловали.

Казалось, что весь кислород исчез из комнаты. У Коры зазвенело в ушах, зрение затуманилось, она сузила глаза, глядя на суровое лицо Маркуса. — Что?

— Они связали ее... точно так же. Она была хорошей девочкой. Самой прекрасной душой на планете. Она всех любила. Никогда не выходила за рамки дозволенного. И он хладнокровно убил ее. Твой отец.

Кора мотала головой из стороны в сторону. — Нет. Нет, ты меня с кем-то перепутал. Мой отец погиб в автокатастрофе, а мама...

— Твоя мама спрятала тебя, когда тебе было четыре года, чтобы защитить от меня, — усмехнулся он. — Но потом, после всех лет, девушка, вылитая Деми Титан, возвращается в мой город, только вместо брюнетки у нее светлые волосы ее папы Титана.

У Коры отвисла челюсть. Нет, то, что он говорил, не могло быть правдой. Но выражение его глаз, холодная ярость — ненависть — он определенно думал, что это правда.

Кора лихорадочно обдумывала, что он ей рассказал. Возможно ли это?.. Неужели мама действительно пряталась все эти годы, чтобы защитить ее?..

Кора метнула взгляд на Маркуса, который так самодовольно сидел перед ней. Даже если то, что он говорил, правда, она не могла себе этого представить, но даже если это было... — Я ничего не сделала ни тебе, ни твоей сестре. Я впервые слышу об этом.

Маркус покачал головой и взял свой стакан, проглотив остатки напитка, затем со стуком поставил его на стол. — Я выгляжу так, как будто мне не все равно, твою мать?

Кора вздрогнула от его грубого ругательства. Он никогда не говорил с ней на таком языке.

— Моя сестра тоже ничего не сделала. Я живу по кодексу. — Он обхватил ладонью щеку Коры, и она отпрянула от его прикосновения. Он позволил ей. — Согласно моему кодексу, ты была бы неприкосновенной. Но твоя семья нарушила все святое в ту ночь, когда похитила Кьяру. И есть только один способ выровнять весы. И прежде чем убил твоего отца, я посмотрел ему в глаза и сказал, что его маленькая девочка будет следующей.

Кора почувствовала, как ее глаза расширились настолько, что она даже не осмелилась моргнуть. Ее отец не погиб в автомобильной катастрофе. Маркус убил... Маркус убил... и ее убьет.

— Ты убьешь меня? — прошептала она.

Маркус слегка скривил губы в улыбке, которую она любила всего полчаса назад. — Нет, ангел. Разве это будет весело? — Он провел кончиками пальцев по ее щеке. — Зачем мне убивать тебя, если я могу тебя удержать? — Она утонула в его пристальном взгляде.

— Нет, — пробормотал он. — Ты не получишь смертный приговор. Ты получишь пожизненное заключение. Смерть быстра. Но страдание... страдание может длиться вечно.

Она выдохнула. Кора тяжело дышала, когда ее тело напряглось, словно окаменело.

— Дыши, малышка. — Маркус положил большую руку ей на грудь. — Дыши.

Она судорожно вздохнула, глядя в его темно-серые глаза. В Маркусе было что-то такое, чему она хотела повиноваться.

— Я не хочу, чтобы ты причинил мне боль, — прошептала она.

— Я знаю, ангел. — На мгновение его лицо смягчилось, стало противоречивым. — Я тоже не хотел причинить тебе боль.

У Коры екнуло сердце от надежды. — Но почему?..

— Во вселенной существует порядок. Все имеет свое место. — Он устроился рядом с ней, читая лекцию, как профессор. — Все взвешено на весах, — он поднял обе руки ладонями вверх. — Все должно быть сбалансировано. Свет и тьма. День и ночь. Хорошее и плохое. — Он опустил руки. — Преступление и наказание.

Кора шевельнула губами, но не вырвалось ни звука. Она встретилась взглядом с Маркусом и растворилась в нем.

— Когда твой отец, — его голос дрожал под тяжестью гнева, — сделал то, что сделал, все пошло наперекосяк. Не на своем месте. Всегда есть расплата. Я очень долго ждал этого дня.

— Но я ничего не сделала.

Он отвел взгляд. — Ты не слышишь меня. Кто-то должен ответить за то, что он сделал. Я нашел свою сестру... — Он закрыл глаза, и сердце Коры екнуло. Потому что это все еще Маркус. И боль на его лице была такой реальной. — Ее глаза были открыты. Избитое, сломанное тело. Они такое творили с ней. То, что никогда не следовало делать. Ангелы плакали…

— Мне очень жаль, — прошептала она. Это вырвалось само собой. Не извинялась за себя, а потому что именно так говоришь, когда больно за кого-то, кого ты любишь.

«Он привязал тебя к кровати! Он ненавидит тебя!»

Но она... она провела последние два месяца, любя его. Это не исчезнет само по себе. Она не знала, как это сделать.

Маркус закрыл глаза. Он потер переносицу, его грудь быстро поднималась и опускалась. На его подбородке темнела щетина. Все в ней напряглось, чтобы подойти к нему, обнять его. Несмотря на всю свою власть и контроль, Маркус был мужчиной. Просто человеком. Она видела его и с лучший, и с худший стороны. Он ничего от нее не скрывал.

«Но ведь он это сделал, не так ли? Он скрывал свою натуру на виду у всех». И она стала наивной добычей, попавшей прямо в его ловушку.

«Мне очень жаль». Ее сожаление лежало между ними, маленькое и недостаточное по сравнению с огромным долгом.

Он опустил руку. И снова стал властелином подземного мира, выражение его лица казалось высеченным из камня. Снова все под контролем.

— Нет, красавица, не жаль. Но ты будешь жалеть.

Он вышел из комнаты. Кора поежилась на кровати. Все произошло так быстро, что у нее закружилась голова. Она закрыла глаза, пока мягкие шаги не вернули ее внимание к Маркусу.

Несмотря ни на что, ее пульс затрепетал при виде его огромной обнаженной груди, покрытой темными волосами.

— Что будет дальше? Что ты со мной сделаешь?

— Все, что захочу. — Он оскалился в акульей улыбке. — Ты не умрешь. Ты проживешь очень, очень долго. Рядом со мной, как моя жена. Навсегда.

Как он может быть таким холодным? Настолько безжалостным? Как она могла так глупо думать, что он любит ее? Теперь ее брачная ночь превратилась в кошмар. Вот тебе и счастливый конец.

Она не могла сдержать слез, которые потекли по ее щекам.

— Правильно, красавица. Поплачь для меня.

Именно тогда она увидела, что Маркус взял телефон — его телефон. Он включил камеру и направил в ее сторону. Красная ярость вспыхнула в ней.

— Нет.

— Да, — Маркус попятился, как будто делал идеальный снимок. — Нам нужно сделать несколько свадебных фотографий, чтобы отправить их твоей семье. Это самое меньшее, что мы можем сделать, учитывая, что твоя мама и твои дяди не смогли приехать на свадьбу.

Ее дяди? Она даже не знала, что у нее есть дяди.

— Хватит. — Ее мольбы звучали приглушенно, когда она отвернула лицо. — Пожалуйста, перестань.

— Посмотри на меня, — приказал он. — Кора, — его шаги приближались. — Так надо.

— Нет. — Думай, она должна думать. Это все еще был Маркус. Внутри этого человека, этого монстра, таилось сильное влечение к ней. Может быть, ей удастся найти намек на Маркуса, которому не все равно.

Рука сжала ее запястье, словно железные кандалы. Она сопротивлялась.

— Кора, я не буду повторять тебе дважды.

У нее все затрепетало внутри. Ей удалось высвободить свою руку. Он посмотрел на нее сверху вниз, и ее тело вспыхнуло под его пристальным взглядом.

— Ты больной, — выпалила она. Что угодно, лишь бы отрицать притяжение ее тела к нему.

— Я не буду фотографировать, если ты мне подчинишься.

Ее смех сотрясал все тело. — Как? Я же не могу убежать.

— Я брошу камеру, если ты подчинишься мне. И будешь вести себя как жена.

— Ты имеешь в виду, что должна любить тебя?

Он наклонил голову.

Из трещин в ее сердце сочился яд. — Я и вправду любила тебя, ты знаешь. Это не было ложью.

— Я знаю.

— Все, что ты мне говорил... было ли все притворством? Неужели это никогда не было настоящим?

Он не ответил.

— Отлично. Я сделаю это, — она вздернула подбородок. Притворяясь храброй. — Нет ничего такого, чего бы я не делала раньше.

Он выключал камеру, когда снова повернулся к ней, его обычно серые глаза потемнели. — Извини?

— О, неужели ты думал, что я девственница?

Он вернулся и положил руку ей на колено. Он сжал его, и ее дыхание сбилось, выдавая ее. — Я не думаю, что ты девственница, — сказал он ей. — Я знаю, что это так.

Она вздернула подбородок. — У меня были парни, — солгала она. — Очень много.

Он покачал головой. — Ты ужасная лгунья.

— Это правда.

Маркус навис над ней, его большое тело с головы до пят прижалось к ней. Запах его одеколона смешивался с хрустящим льняным ароматом белой рубашки. Кора лежала обнаженной, он — нет, но в его напряженных мускулах и бесконечной глубине глаз виднелась струящаяся по телу сила. Между ними потрескивало пламя. — Много парней, да? Мне придется заставить тебя забыть о них.

Как всегда, его прикосновение обожгло ее. Ее ноги дрожали, и она моргала, глядя на него, ища в его лице хоть какое-то подобие мужчины, который принял ее и заботился о ней.

А потом она вспомнила его безжалостную улыбку, когда он направил на нее камеру.

— Ненавижу тебя.

В его взгляде появилась ледяная усмешка, которая не коснулась его губ. Он фыркнул. — Разве так можно разговаривать с мужем, жена?

— Не называй меня так.

— Женой? Ты она и есть.

Она отрицательно мотнула головой, и его лицо потемнело. — Да. — Он положил руку на ее напряженную грудь, скользнув к шее. — Моя жена. В богатстве и бедности, — его взгляд блуждал по ней, глаза были серо-стального цвета, — в болезни и в здравии. Пока смерть не разлучит нас.

Она закрыла глаза от его насмешливой версии их клятв. Он собирался унизить ее, причинить боль, но ее телу было все равно. Она откликнулась на прикосновение Маркуса и возбудилась. Сердце ее бешено колотилось. Она задыхалась, как будто пробежала марафон.

Он потянулся к пряжке ремня. Раньше глаза Коры были широко раскрыты, но теперь они стали еще больше. Все ее тело вздрогнуло. Зачем она позволила ему связать себя? Глупая.

Но она верила, что он ее любит.

«Он никогда этого не говорил. Так почему же ты так решила?»

Потому что он сделал предложение! Какая еще у него могла быть причина? Очевидно, месть за преступления, совершенные более десяти лет назад, о которых она даже не подозревала.

— Ты сказал, что позаботишься обо мне, — ее голос прозвучал тихо и жалобно.

— Я забочусь. — Его глубокий голос сочился обещанием. — И буду.

— Пожалуйста, — выдохнула она, понимая, что умолять бесполезно, но все еще не в силах поверить, что в жестоком мужчине, сидящем сейчас перед ней, не осталось ничего от Маркуса, который так нежно обнимал и целовал ее. — Не прикасайся ко мне.

— Нет? — Он скривил губы. — Ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе?

— Нет. — Но он все равно слегка прикасался к ней, поглаживая ее грудь. Это было так приятно. Она не хотела, чтобы он останавливался. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил он, словно читая ее мысли.

— Я...

— Тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе.

Она крепко сжала бедра. И всхлипнула. Он не переставал поглаживать ее пальцами.

— Признайся, — его голос стал глубже, овладевая ее чувствами. Комната исчезла.

— Я буду прикасаться к тебе, когда захочу, жена. И тебе это понравится.

— Но... ты ненавидишь меня, — ее голос дрогнул, и ей стало стыдно. И еще больше ей стало стыдно за то, что она откликнулась на его прикосновение. Но он казался таким родным. И даже сейчас его прикосновение успокаивало.

— Ненависть еще никому не мешала получать удовольствие.

Кора нахмурилась. Что это значит?

Темные волосы Маркуса касались ее живота. Он склонился над ее телом и, словно последних ужасных пятнадцати минут никогда не было, снова поцеловал ее в живот. Приятный и сладковатый запах его одеколона окутал ее.

Она обмякла, мышцы живота слегка подрагивали. Кора смотрела на его склоненную голову. Его рот был теплым на ее прохладной коже, а затем его руки оказались там, сжимая ее бедра, как она любила, так крепко. Ох, ох!

Она не смогла сдержать вырвавшийся из горла стон, и он остановился.

— Ты будешь бороться со мной, ангел?

Она должна бороться. Она должна выкрикнуть «да» и попытаться вырваться из оков, сделать все, что потребуется, чтобы освободиться.

Но он коснулся языком гладкой поверхности ее живота, и что-то внутри нее щелкнуло. Она не была готова к этому, и ее мышцы сжались от внезапного шокирующего прилива удовольствия. Золотистая вспышка пронеслась сквозь нее, заполняя пульсирующий клитор. Она почувствовала, как ее ноги увлажнились, а лицо вспыхнуло от смущения.

— Думаю, что нет, — усмехнулся Маркус. Он отстранился, и она поняла, что он восхищается влажностью, заполняющей пространство между ее ног. — Позор. Я бы с удовольствием поборолся.

Слезы тут же потекли по щекам Коры.

Он провел пальцами по ее бледной коже, вызвав румянец на груди. Затем провел по ее трепещущему животу, погружаясь во влагу. Кора ахнула и потянула на веревках запястья. Маркус прищурился, но продолжал ласкать ее. Она приподняла бедра, подергиваясь в такт его движению.

— Знаешь, ты можешь прекратить это в любой момент.

Что? Он что, серьезно?

Он запустил палец в ее девственную дырочку. Кора уперлась ногами в кровать, и ее пресс напрягся, когда она приподнялась под его рукой. Ее тело пульсировало вокруг его пальцев.

— Просто скажи мне. Скажи: «стоп».

Что за игру он затеял? Она может в любой момент остановить? Она могла...

— Стоп, — одними губами произнесла она, но не издала ни звука.

Его пальцы замерли, но ее бедра продолжали покачиваться. Кора стиснула зубы. Она хотела, чтобы он прикоснулся к ней. Она хотела...

Маркус приподнял бровь. Она всхлипнула. Ее бедра изогнулись в приглашении.

— Бедная женушка. Так запуталась. Ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе? Хочешь, чтобы я крепче целовал?

К своему ужасу, Кора кивнула.

Маркус наклонил голову, чтобы попробовать ее на вкус. Ноги ее свело судорогой, тело выгнулось дугой ближе к его губам.

«Стоп, — мысленно закричала она. — Стоп». Но когда открыла рот, из него по-прежнему не вырвалось ни звука. Маркус прошелся губами по ее холмику, скользнул к бедрам, ткнулся носом в половые губки, прикусил их зубами. Кора молчала, только стонала.

Что происходит? Он предложил ей выход. Почему она им не воспользовалась? Он ненавидел ее. Он женился на ней только для того, чтобы отомстить. Но его ласки, его поцелуи не вызывали ненависти. Они казались знакомыми. Они чувствовались как Маркус. Мужчину, которого она… мужчину, которого она любила.

Этот человек не настоящий. И никогда им не был.

Но на секунду ей захотелось притвориться. Ей хотелось притвориться, что он никогда не говорил всех этих ужасных вещей. Она хотела притвориться, что это их первая брачная ночь, что так и должно было быть, а он целовал и боготворил ее, потому что обожал.

Поэтому, когда он поцеловал ее ниже, Кора позволила ему раздвинуть ее бедра.

Губами он коснулся ее самого интимного места. Она взвизгнула от потрясения, стыда и... удовольствия.

— Маркус, — пробормотала она, желая попросить его остановиться.

Но он начал посасывать ее лоно, и пальцем стал исследовать, дразня места, которых она сама никогда не касалась.

Она никогда даже не пользовалась тампонами, так что чувствовать кого-то... и не просто кого-то, чувствовать Маркуса, ох...

И то, что он делал своим ртом....

Кора судорожно вздыхала, втягивая и выдыхая воздух, мотая головой из стороны в сторону, потому что это единственная часть тела, которой она могла двигать. Она вцепилась в шелковые шарфы. Ей нужно было за что-то ухватиться, за что-то зацепиться, пока неистовые, ошеломляющие ощущения поднимались все выше и выше...

О боже, она не знала, что с этим делать... если это не... куда все идет...

— Оххххх! — Ее крик перешел в пронзительный вопль, когда наслаждение пронзило ее тело, так внезапно, словно ее ударило током. Она почувствовала это до кончиков пальцев ног. На долю секунды ее сердцебиение остановилось, и все стало идеально.

А потом все закончилось, и Маркус начал ползти вверх по ее телу.

Она моргнула, возвращаясь к настоящему времени, пытаясь взять себя в руки.

Маркус. Кто, в конце концов, был вовсе не ее любимым. Кто женился на ней только из мести.

Но займется ли он любовью с ней сейчас?

Он оседлал ее тело, и она могла видеть его... его половой член. Он вытащил его из штанов. На длинном члене выступали вены. Головка была темнее, чем остальная часть его тела, и пульсировала.

И он был большим. Огромным.

Неужели он попытается засунуть это в нее?

Несмотря на то, что между ними стояли ужасные вещи, учитывая то, что он заставил ее чувствовать, станет ли она возражать?

«Да», — сказал ее внутренний голос. С другой стороны ее сердце… Она понимала, как ужасно хотеть хоть какую-то часть этого страшного человека. И все же...

Но Маркус, похоже, не пытался вонзить его в нее.

Нет, он взял длинный, толстый член в руку и стал тереть его вверх и вниз. Безжалостно. Яростно.

Кора понимала, что ей следует отвести взгляд.

Но она никогда такого не видела. И видеть обнаженного Маркуса, в живую... она посмотрела на его напряженный живот, на его лицо и поняла, что он смотрит на нее сверху вниз.

Кора не смогла прочитать то, что увидела за долю секунды до того, как он опустил взгляд на ее грудь. Но не отвела взгляда. Она продолжала наблюдать за его лицом, пока он ублажал себя.

Он полностью отдавался этому занятию — это было ясно. По крайней мере, в этом случае он либо не утруждал себя сохранением маски, либо просто не мог. Кора увидела миллион вещей в уязвимом, страстном движении его лица... или, по крайней мере, ей так показалось

От этого удовольствие, которое едва утихло в ней, снова вспыхнуло. Ее бедра непроизвольно дернулись, ища трения. Но Маркус находился слишком далеко, почти оседлав ее грудь.

Он продолжал заниматься собой еще несколько мгновений, а затем откинул голову назад.

Кора резко опустила голову, когда теплая влага коснулась ее груди. Она с изумлением смотрела, как из головки его огромного члена вырываются струйки белесой спермы, а он дергает его еще безжалостнее, чем прежде.

Когда он наконец кончил, то посмотрел на нее сверху вниз, его грудь тяжело вздымалась. Он наклонился и растер свое семя по всей ее груди, сжимая соски.

Кора вздрогнула, возбужденная и потрясенная всем этим. Люди обычно занимаются этим в постели, или Маркус считает это своего рода наказанием? Все это было так приятно.

Маркус слез с кровати. — Тебе это понравилось? Тогда обязательно улыбнись в камеру.

— Что?..

Но Маркус уже делал снимки на свой телефон. Фотографии ее обнаженного тела, испачканного его... его...

Кровь отхлынула от ее лица. — Ты же сказал, что не будешь!

— Наивная маленькая Кора. В любви и на войне все средства хороши.

На самом деле мне это даже не нужно. — Он бросил телефон на прикроватный столик. С мрачной ухмылкой он указал на угол над потолком, где в темноте виднелась вторая камера, ее крошечный яркий глазок мигал огнем. — Видео передает гораздо больше впечатлений, чем фотографии, ты так не считаешь?

Кора прикусила губу, не желая уступать ему после того, как он так жестоко обошелся с ней. Он рассмеялся неприятным смехом. Это и в самом деле был не ее Маркус. Этого человека действительно никогда не существовало.

Если она нуждалась в еще каких-то доказательствах, то, что он оставил ее одну в комнате, связанную, с его семенем, сохнущим на ее груди, определенно сделало свое дело.

Глава 10

Маркус стоял в маленьком темном чулане, который использовал как свою комнату безопасности, потягивал напиток и смотрел в никуда. На экране его новобрачная боролась в своих оковах. Ее прекрасные волосы упали на лицо, как пшеничный сноп, рассыпавшийся по бледной палитре безупречной кожи.

Он только что кончил, но был тверже, чем когда-либо, готовый покорять, захватывать. Она находилась там, где он хотел ее видеть, связанная и беспомощная, девственница, принесенная в жертву, чтобы умилостивить чудовище. А она была... девственницей и жертвой.

А он — чудовище.

Она такого не заслужила. В ту же секунду, как его Тени заметили ее, он заставил их следить за каждым ее движением. Она даже чихнуть не могла без его ведома. Она выглядела как ее мать, но вела себя совсем не так, как Деми.

Он должен был увидеть сам, чтобы поверить. Но вначале он даже не мог смотреть на нее. Вместо себя он послал Шаро, которого считал своим братом.

— Ну и? — спросил он, когда здоровяк вернулся с докладом. — Какая она из себя?

— Добрая. Наивная, но полная надежд. Сладкая. — Шаро не требовалось этого говорить, но Маркус услышал молчаливый подтекст. «Совсем как Кьяра».

Всевышний даровал ему совершенную месть, завернув ее в красивую упаковку. Столь прекрасную, что он не хотел ее уничтожать. Как, вероятно, смеются небеса! У него были средства отомстить, но впервые за шестнадцать лет он не хотел ими воспользоваться.

О, он хотел Кору. Лишь взглянув на нее, он понял, что погиб. Взмах ее ресниц, трепетание тонких рук, застенчивые улыбки, которыми он упивался, как человек, который пересек пустыню. Она была оазисом, о котором он и не подозревал.

На экране она мотала головой из стороны в сторону, хрупкая шейка напряглась, когда она звала его. Ее кожа мерцала, как перламутр, там, где он пролил свое семя. И боже, когда она кончила, наслаждение было так явно чуждо ей...

Из-за страстного желания ею овладеть, член запульсировал. Маркус не думал о мести, когда извергал свое семя на ее прекрасные обнаженные груди. Он потерялся в ней. Вкус ее сладости все еще одурманивал его чувства. Не в силах отвести взгляд от ее полуприкрытых глаз, затуманенных похотью, хотя она только что кончила. Она хотела большего и трахнуться с ним, а он хотел остаться там на всю ночь и дать ей это.

Он еле заставил себя выйти из комнаты после того, как размазал семя по всей ее груди, пометив ее как свою, словно варвар.

Маркус заставил себя допить напиток, смакуя горький привкус. Даже сейчас думая о том, что она полностью в его власти, отделенная от него лишь стеной, он испытывал трепет. Вся эта невинность у него на кончиках пальцев. Он бы с удовольствием развратил ее, привязал к своей кровати, даже если бы она не являлась его врагом.

Эти минутные сомнения исчезнут. Король должен быть безжалостным, чтобы сохранить власть. Он уже давно смирился с тем, что является неизбежным злом.

У него была она. Он оставит ее себе. Со временем ее красота поблекнет, а невинность исказится.

Он мечтал об этом дне много лет и не позволит ничему испортить его, даже глупой сентиментальности в последнюю минуту. Месть была опьяняющим напитком, вином из гранатов. Сладкая с горьковатым привкусом. Он напьется так крепко, как только сможет.

А потом он выльет остаток в горло Коры, пока она не захлебнется.

Глава 11

— Маркус, — в миллионный раз крикнула Кора. — Маркус!

Она опустила голову на матрас в отчаянии и унижении. Маркус просто оставил ее здесь, привязанной к кровати. Кора не знала, сколько времени прошло. Она ненадолго заснула и, проснувшись, наблюдала за утренним солнцем, пробивающимся сквозь жалюзи на окне. И она, наверное, кричала целый час подряд, безрезультатно. Неужели он просто оставил ее здесь?

— Глупая, — прошипела она, ее горло болело и пересохло, когда билась головой о матрас. Другие ее физические потребности тоже нельзя долго игнорировать.

Как она попала в такую передрягу? Хотя вряд ли могла заявить о своем незнании. Мама предупреждала ее о том, как опасен мир.

«Она слишком преувеличивает, — всегда говорила себе Кора. — Она параноик».

Или, возможно, она точно знала, о чем говорит.

«Ты в опасности только потому, что она солгала о себе. О том, кем был папа».

Кора посмотрела на причудливую текстуру на потолке, ее взгляд выискивал узоры. Искать смысл там, где его не было. История ее жизни.

Если бы только мама все ей рассказала, вместо того чтобы запрещать ей выходить за пределы фермы, они могли бы работать вместе. Но нет, Деми Вестиан всегда знала лучше других, и да поможет Бог любому, кто ей начнет перечить.

И поэтому Кора вошла прямо в логово льва, даже не подозревая об этом.

— Дура. — На этот раз она обращалась к матери. Почему та не могла довериться своей дочери?

Кора посмотрела на руку, на которой потихоньку снимала кольцо. Трудно снять кольцо одной рукой.

Трудно, но не невозможно.

Она сойдет с ума, если ей придется носить знак его собственности еще хоть секунду. Кора всю жизнь боролась за свободу и не собиралась сдаваться.

Закусив губу, ей наконец удалось сдвинуть кольцо с самого крупного сустава и переложить в ладонь. Кора ослабила веревку на этой руке, напрягаясь всем телом, а затем отбросила его как можно дальше в дальний угол комнаты. И улыбнулась, когда кольцо затерялось среди зелени в углу.

— Нехорошо поступила, жена.

Кора повернула голову к двери, в горле у нее пересохло. Еще сильнее, чем прежде. Она умирала от жажды.

Она дернула за веревки. — Освободи меня.

Маркус подошел и прислонился к кровати. Он обхватил ее за лодыжку и скользнул вверх, оставляя за собой покалывающий след. Кора боролась с реакцией своего тела, но оно, очевидно, не испытывало ничего лучшего. Ее тело ослабло, а сердце екнуло, реагируя как всегда на Маркуса.

— Неужели мы по-настоящему свободны? — задумчиво произнес Маркус, поглаживая ее бедро. Она ненавидела вольности, которые он позволял себе с ее телом. Ненавидела и любила.

— Свобода... — он посмотрел в сторону окна. — Это иллюзия. С момента своего рождения мы служим цели. — Он снова повернулся к ней, взгляд его был холоден. — Мы играем определенную роль. Господь определяют нашу жизнь, а мы всего лишь пешки.

Кора боролась с желанием закатить глаза. На всю эту чушь. — Ты в это не веришь.

Маркус приблизил руку к ее пульсирующему лону, и она дернула ногой так далеко, как только могла — почти на целый дюйм. Она не знала, что злит ее сильнее: то, что он прикасается к ней, или ее собственная реакция. Нет, это определённо не просто гнев. Она была в ярости. Кора не помнила, когда в своей жизни испытывала такую ярость. Маркус полагал, что она кроткая и податливая, что будет бояться его и сделает все, что он скажет. Ну что ж, его ждал сюрприз.

— Ты думаешь, что ты Бог, — выпалила она. — Богатый, могущественный, красивый...

— Красивый? — он приподнял бровь.

Она не обратила на него внимания или старалась изо всех сил, пока его пальцы ласкали ее лоно, а ее тело горело. Кора подавила стон и сосредоточилась на том, чтобы ее голос звучал ровно. — Ты думаешь, что все остальные — простые смертные, с которыми можно играть.

— Хммм, — он задумчиво выводил пальцами таинственные символы на внутренней стороне ее бедра.

Она стиснула зубы. — Хватит меня трогать.

Маркус, казалось, развеселился. — Почему? Потому что ты это ненавидишь? Или потому, что тебе слишком хорошо? — Он склонился к ней, стал прикасаться еще смелее. — Ты принадлежишь мне. И ты это знаешь. Твое тело знает это.

Она ненавидела его. Ненавидела. Она не принадлежала никому, кроме самой себя.

Она плюнула ему в лицо. Маркус отпрянул, настроение его испортилось. Только ее хриплое дыхание слышалось в комнате.

Она тут же пожалела об этом. Это было глупо. Она позволила гневу сделать ее безрассудной. Она должна приберечь свои силы и дождаться подходящего шанса на побег. Но он предложил ей рай и привел ее в ад. И чувствовать гнев, казалось, намного лучше, чем позволять боли проникнуть в душу.

Он достал из кармана пиджака носовой платок и вытер лицо.

— Осторожнее, жена. Я убивал людей за меньшие проступки.

Вот оно. Она закрыла свой разум от предупреждений и обманывала себя. Она защищала Маркуса, утверждая, что он хороший человек, что бы ни написали газеты. Как бы Мейв ни пыталась ее предостеречь. Но теперь он сказал ей правду. Ему нечего больше скрывать.

Теперь она в это поверила.

Маркус был убийцей. Она вышла замуж за монстра.

Но когда она произнесла это вслух, он только улыбнулся.

— Ты, наконец-то, начинаешь все понимать.

— Значит, это правда. Все, что о тебе говорят. — Она должна испытывать гораздо больше страха в этот момент. Но была настолько сбита с толку, все это казалось таким нереальным, что страх не пробивался.

Маркус пожал плечами. — Можно подумать, что они могут придумать более изобретательный титул, чем «Повелитель Преисподней». Но будь уверена, мы с Тенями — это силы, сдерживающие хаос на улицах Нового Олимпа.

— Больше похоже, что ты на этом наживаешься, — яростно пробормотала Кора. Она знала, что должна молчать, знала. Но для него стоять здесь и притворяться святым, что он делал все не ради денег, а просто...

Маркус наклонил голову, и она увидела, как его челюсть напряглась, но он ничего не сказал.

— Долго ты собираешься держать меня в таком состоянии? — Когда он не ответил, она потянула за шарфы. На ее запястьях некоторое время останутся красные следы. — Ты не можешь держать меня связанной вечно.

— Не могу?

Кора нахмурилась. — Думаю, ты мог бы. Но для чего?

— Пока ты не узнаешь свое место.

— Мое место? В качестве кого, твоей жены? — Она медленно прикинула в уме. — Трофея, выставленного на обозрение, чтобы доказать твою власть над Титанами?

Маркус покачал головой, снимая пиджак. — Вполне возможно.

— Ты спятил. — Он навис над ней, мрачный и красивый в тусклом свете, снимая запонки и закатывая рукава. При виде его рук, гладких и сильных, покрытых темными волосками, ее сердце екнуло. Этого хватило, чтобы отвлечь ее от гнева.

Почти. — Если думаешь, что я забуду то, что ты сказал, что сделал со мной… — Она стиснула зубы.

— Знаешь, сколько женщин убили бы, чтобы оказаться на твоем месте?

— За место привязанной к твоей кровати? — усмехнулась она.

Он высокомерно приподнял бровь. Почему он так красив, когда насмехается над ней?

— Они могут забрать тебя. Мне все равно. — Она отвернулась, сохраняя на лице непроницаемое выражение.

— Я мог бы взять их, — согласился он. — Каждый вечер новую. Если бы захотел связать их, они бы умоляли меня.

— Ух ты, я просто поражена твоим мужским мастерством, — невозмутимо произнесла она. — А ты делаешь зарубки на спинке кровати? — Она повернулась, чтобы посмотреть на изголовье кровати, и ее желудок скрутило от образов, которые вызвали его слова, представляя Маркуса в объятиях другой женщины.

— Ты научишься следить за своим острым язычком, — пробормотал Маркус. — Что ты там говорила раньше? Богатый, могущественный, красивый... большинство женщин согласились бы на одно из трех. Тебе повезло. — Он положил руку ей на бедро. — Ты единственная, кого я хочу. Как только увидел тебя, понял, что заполучу тебя. Вот так, — его голос стал глубже, и, несмотря на это, ее внутренние мышцы напряглись. Маркус провел грубыми пальцами по нежной коже внутренней поверхности бедра. — Я знал, что сломаю тебя. Мы отлично повеселимся, ангел, ты и я.

Она изо всех сил старалась скрыть, как у нее перехватило дыхание от его прикосновения. Почему? Почему ее все еще так влечет к нему?

— Хватит меня трогать, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Она не могла думать, когда его рука находилась между ее ног.

Нежное прикосновение превратилось в сильную хватку, твердую и требовательную. Ее телу это тоже понравилось. — Ты моя. Куплена и оплачена.

С каждым его словом становилось только хуже. Она не шлюха. — Это не так — прошипела она, продолжая изо всех сил бороться с притяжением своего тела к нему.

— Разве нет? Я пролил кровь за тебя, Кора.

Она вздрогнула, и ее тело мгновенно остыло. «Мужчина, который пришел в собачий приют, чтобы предупредить ее, с лицом, покрытым синяками. Не думай об этом. Если пойдешь по этой тропе, то закричишь».

Столько было предупреждений и красных флажков. Но она ведь не прислушалась к ним? Она объяснила каждую из них, она была так ослеплена Маркусом. А теперь... — Тот мужчина, он мертв?

— Он прикоснулся к тебе. Ни один человек, который причинит тебе вред, не останется в живых. — С тем же успехом слова можно было высечь на камне.

— Никто, кроме тебя, — волна усталости захлестнула ее. — Чего ты хочешь от меня?

— Твоей покорности.

Никогда.

Она сердито посмотрела на него.

Он наклонился вперед, и свет осветил его лицо. Его взгляд скользнул по ее обнаженной плоти. — Твое полное подчинение. Мгновенное полное послушание. Твое обучение начинается сейчас.

— Обучение?

— Ты не хочешь вести себя как жена, прекрасно. Ты все еще моя собственность.

— Что это значит?..

— Если ты хочешь встать с кровати, тебе придется научиться ползать.

Ее кожу покалывало, в груди стоял жар, ярость разгоралась все жарче и жарче. — Пошел ты на х...

— Первым делом, — прервал он ее. Он вытащил из прикроватного ящика какой-то предмет, который она не видела, и что-то звякнуло. — Не хочешь носить мое кольцо, тогда будешь носить это. — Он поднял кусок толстой кожи, прикрепленный к длинной блестящей цепи.

Ошейник.

— Ты сошел с ума, — прошептала Кора, ошеломленно глядя на ошейник.

— Напротив. — Он наклонился ближе. Так близко, что она чувствовала запах лосьона после бритья, который так любила. Но его лицо? Его лицо совсем не походило на лицо человека, которого она знала. — Я очень долго ждал, чтобы увидеть, как мои враги ползают у моих ног.

Она покачала головой. Что? — Я тебе не враг, — прошептала она. — Я едва тебя знаю.

— Грехи отца падут на сыновей. Или дочь в данном случае. Грехи отца, Кора.

Он провел рукой по ее щеке, и она отстранилась. Отголоски ярости и новой жуткой, невыносимой печали боролись в груди. У нее никогда не было шанса с Маркусом, верно? Он всегда видел в ней мать, когда смотрел на нее. От этой мысли ее чуть не стошнило. Поскольку это значило, что на самом деле все являлось фарсом.

Как ему это удалось? Целовать и прикасаться к ней все эти месяцы? Держать ее за руку и смотреть ей в глаза, когда у нее было лицо матери, которое он так презирал?

Она закрыла глаза. Это не Маркус. Маркус, которого она знала, умер. Или, что еще хуже, никогда не существовал. Она не могла взывать к человечности этого человека. У него ее не было.

— Ты сказал, что позаботишься обо мне, — вырвался у нее сдавленный шепот.

— Я так и сделаю. Я позабочусь о тебе. Подчинись, Кора.

Все бесполезно. Ей нужно закалиться, как и он. Собравшись с силами, она выпалила: — Катись к черту.

— Я вижу, тебе нужно больше времени, чтобы обдумать свое затруднительное положение. Я вернусь, когда ты будешь готова занять свое место.

Он почти дошел до двери, когда Кора окликнула его: — Подожди. Прости. Пожалуйста, — даже она услышала отчаяние в собственном голосе. — Я… я хочу пить. И мне нужно в туалет.

Она закрыла глаза. Неважно. Это всего лишь слова. Слова ничего не значили. И если пресмыкание означало, что она может освободиться от кровати, на которой ее держали голой и распростертой, то, конечно, могла пережить небольшое унижение.

Потому что главное слово, на котором нужно сосредоточиться, — выжить.

Ей хватило сил пережить все, через что заставила ее пройти мать. Годы изоляции. Наказания. Эмоциональная манипуляция.

Она выжила и стала сильнее.

Но с Маркусом.

Сможет ли она пережить Маркуса?

Дрожь пробежала по ее спине, когда она заставила себя посмотреть на него и встретиться с ним взглядом.

— Ненавижу тебя, — вырвалось у нее, но на этот раз он не отстранился, а только усмехнулся. Это было так неправильно — слышать тот же звук, который она обожала, в этих ужасных обстоятельствах, когда он поднял ее волосы и застегнул ошейник на шее.

— Я сделал его специально для тебя, — не сводя с нее глаз, он пристегнул цепочку и потянул. Щеки Коры запылали. Затем последовал ужас. Она должна выбраться отсюда. Он только что надел на нее ошейник. Ни один здравомыслящий человек так не поступает. Он убивал людей.

Она не вынесет больше ни секунды. Ей нужно бежать.

Он развязал ей руки.

«Спокойно, — прошептала она себе. — Будь умнее. Хорошенько подумай».

Но ее сердце трепетало, как у кролика, которого преследовал хищник.

Бежать.

Маркус подошел к изножью кровати, цепочка, привязанная к ошейнику на ее шее, звякнула. Не похоже, чтобы он крепко держал ее. Он даже не смотрел на нее, когда развязывал лодыжки.

Бежать.

Как только он развязал ее левую лодыжку, она сорвалась с кровати и бросилась к двери.

Бежать!

Лишь для того, чтобы ее больно дернули назад за ошейник. Она поперхнулась, когда ее сдернули с ног на задницу. Кашляя и задыхаясь, Кора схватилась руками за ошейник.

— Ай-ай-ай, — Маркус обошел ее вокруг, спокойно погрозив пальцем. Он вообще не держал поводок. Он обмотал его вокруг изголовья кровати, и именно поэтому она так безжалостно откинулась назад.

— Ты действительно хочешь, чтобы тебя снова привязали к кровати? Я думаю, мы попробуем повторить позже.

— Нет, нет! Я буду хорошей! Обещаю.

Сработал инстинкт драться или бежать — он оказался слишком сильным, и Кора знала, что не сможет драться с Маркусом. Но какая-то часть ее мозга думала, что, возможно, если ее отвяжут, она будет достаточно быстра, чтобы добраться до двери...

— Нет! — закричала она, когда Маркус схватил ее за запястье и толкнул обратно на кровать, приземлившись на нее всем телом.

Она попыталась сбросить его, но это было бесполезно. Он в два раза больше ее и, не успела Кора опомниться, как он привязал ее ошейник к изголовью кровати так, что она задыхалась, если только не лежала спокойно.

— Осторожно, — пробормотал он. — Не хочу повредить эту прелестную шейку.

На этот раз он достал настоящие, тяжелые кожаные наручники для ее запястий и ног. Вскоре он связал ей руки. О боже, нет. Кора сильно прикусила губу, борясь со слезами, пока Маркус поглаживал красные линии на ее коже от борьбы с шарфами. Нет, он не увидит ее слез.

Она ухватилась за гнев и попыталась разжечь его снова. Как огонь. Как щит. Она попыталась выплеснуть всю ненависть и сильно пнула, когда Маркус схватил ее за лодыжки. Но все напрасно.

Через пять минут она снова лежала распростертая, на этот раз надёжно привязанная к кровати.

— Мы попробуем еще раз через час. Ты научишься играть по правилам, девочка. Так или иначе.

Она яростно хмыкнула, глядя на Маркуса.

Он снова усмехнулся и вышел из комнаты.

Прошло несколько долгих минут, а затем в голове у нее прояснилось, но в конце концов она заставила себя выровнять дыхание. Совсем как раньше, когда мама запирала ее в подвале.

Она справится. Она пережила одно унижение за другим со своей матерью, ведь так? И все потому, что она ощущала вкус будущей свободы. Кора жила в этом воображаемом будущем и позволяла ему питать себя годами.

Это всего лишь очередная небольшая неудача. Но она сбежит от ублюдка — не сразу, как ее освободят. Это было глупо. Нет, потребуется хитрость и планирование, и, возможно, даже — она с трудом сглотнула — возможно, даже придется подыгрывать больным маленьким извращенным играм Маркуса.

Нет, в следующий раз она не побежит. Она будет милой маленькой испуганной девочкой, которую он ожидал. А потом, когда придет время, она сбежит, улизнет из города и, в конце концов, заставит Маркуса Убели пожалеть о том дне, когда он вообще задумал заманить ее в ловушку.

Глава 12

Час спустя Маркус снова сидел на краю кровати, протягивая ей стакан воды с соломинкой. Он уже отвел ее в туалет и снова прикрепил ошейник к изголовью кровати. Он приготовился к ее побегу, но жена просто следовала его указаниям, склонив голову.

Кора выглядела более подавленной, чем во время его последнего визита. Он не знал, почему разочаровался, не увидев огня в ее глазах. Каждый раз, когда она отвечала ему своим остреньким язычком, его член становился твердым, как камень. Маркус еще более решительно настроился заставить ее подчиниться.

Она жадно сосала соломинку.

— Не торопись, а то у тебя начнутся спазмы.

Она сердито посмотрела на него. Ах, вот и оно. Он даже не потрудился скрыть усмешку. Он и представить себе не мог, как сильно ему понравится видеть ее беспомощной, полностью от него зависящей.

Обычно женщины для него были не более чем средство для снятия напряжения. Полезные для ночного удовольствия, но он редко возвращался для повторного выступления на бис. Если и возвращался, то только потому, что они были доступны и знали цену. Он не нуждался в хлопотах или возможном давлении со стороны врагов. Он не совершит тех же ошибок, что и его отец.

Но Кора оказалась совсем другой. И он все еще не был уверен, что чувствует по этому поводу.

— Осторожнее, — пробормотал Маркус, когда она поперхнулась водой. Он испугался, когда она закашлялась и судорожно вздохнула, наконец-то, восстановив дыхание.

Все его тело напряглось, он приготовился перевернуть ее и похлопать по спине. Какого хрена? Он должен наслаждаться видом ее брызжущей слюной и слезящимися глазами.

Вместо этого Маркус с облегчением вытер ей рот и помог сесть, чтобы она смогла допить остатки. Кора напряглась, но позволила ему взять себя в руки. Ощущение ее теплого, гибкого тела в его объятиях сделало его эрекцию болезненной. Ему понадобилось время, чтобы собраться с мыслями и отодвинуть стакан с водой.

Все должно быть совсем не так. Он держал ее там, где хотел. Но вместо того, чтобы сломить ее и преподать ей безжалостный урок, он ухаживал за ней.

Заботился о ней.

Это стало проблемой с самого начала. Свидания и ухаживания за ней оказались не такими мучительными, как он ожидал. Маркус удовлетворял себя каждую ночь, представляя, как Кора смотрит на него широко раскрытыми, невинными и такими доверчивыми глазами.

Даже сейчас ему хотелось расстегнуть ошейник, проверить, нет ли от него следов, и погладить ее воспаленную кожу. И в какой-то момент Маркус решил научить Кору повиновению, стараясь, чтобы она склонилась, а не сломалась.

Потому что, хотя и являлась его врагом, он не хотел, чтобы она окончательно сломилась.

О да, небеса смеялись. А Маркус не служил мишенью для ничьих шуток. Он должен стать безжалостным во всем. Особенно в мести. Поэтому он превратит свое сердце и плоть в камень, ожесточится перед ее мольбами и широко распахнутыми глазами и учинит свою расправу, которой она обязана по праву рождения.

Кора за его спиной вздохнула.

«Не спрашивай. Тебе плевать».

— Что? — вырвалось у него.

— Мне просто интересно. Есть ли у меня на лице тату с надписью «жертва»?

Он нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Что ты хочешь этим сказать?

— Ты не первый, кто использует меня в своих интересах. О нет. Здесь есть закономерность. Я приехала в город, чтобы спастись. Но посмотри, как я отлично справилась. — Она невесело усмехнулась. — Донахью, потом парень, который...

— Тебе никогда не придется иметь с ними дело, — сказал он, не задумываясь.

— Ах да. Ты ведь что-то сделал с Донахью, верно? Угрожал им. Или еще что-нибудь. И все же... — она покачала головой, насколько позволял ошейник. Она не смотрела на него. Решение она оставила за собой. — Всегда одно и то же. Сначала думала, что это просто моя мать, но теперь вижу закономерность. А общий знаменатель — это я.

Маркус заставил себя разжать кулаки и расслабить предплечья. Ей и раньше причиняли боль. Почему он так разозлился? Это не должно влиять на него настолько сильно.

— Началось с моей матери, а теперь ты...

— Что началось с твоей матери? — перебил он.

— ...вы все думаете, что можете контролировать меня. И я позволила вам. Я такая слабая. Больше не хочу быть слабой. — Последняя часть прозвучала шепотом, как будто она говорила сама с собой.

— Что сделала твоя мать? — Маркус заставил себя сохранять спокойствие. Он мало что знал о Деми, кроме того, что она выросла в приемной семье и у нее нет семьи, о которой стоило бы говорить, затем она вышла замуж за Карла Титана в двадцать два года и родила Кору год спустя, своего единственного ребенка.

Кора фыркнула, глядя в потолок. — А чего она не делала? Она запирала меня в подвале, удерживала против моей воли. Держала меня на ферме, как в тюрьме. Она не позволяла мне ходить даже в школу или заводить друзей. Потом бывали моменты, когда она проявляла физическую силу, шлепала или била меня, если я переходила черту, оскорбляла. — Кора покачала головой. — Я никогда не говорила всего этого вслух. Но я была в ловушке, как... ну, в такой же ловушке, как сейчас, — ее губы скривились в насмешливом подобии улыбки. — Конечно, она делала все это, чтобы защитить меня. Вот что она тебе ответит, если ты когда-нибудь у нее спросишь.

— Она причинила тебе боль? — В его груди бушевала буря. При мысли о том, как Деми шлепает или бьет его Кору… потому что она принадлежала ему. Его зубы сжались, а глаза сузились, как обычно бывает, когда он видит врага. Никто другой не имеет права касаться того, что принадлежало ему.

Кора долго смотрела на него. — Я выжила, Маркус, — сказала она будничным голосом. — Я переживу и это тоже.

Он опять сделал это. Забыл, что она враг. — Конечно, выживешь. Ты проживешь долгую несчастную жизнь, я позабочусь об этом. — Никто не причинит ей вреда. Никто, кроме него.

Она вздохнула. — А тебе никогда не приходило в голову, что я такая же, как твоя сестра? Невинная, пойманная обстоятельствами.

— Ты совсем не похожа на мою сестру, — снова выпалил он. — Она умерла, и все хорошее во мне умерло вместе с ней.

Приятно, наконец-то, сказать ей правду. И это послужило хорошим напоминанием о том, почему она здесь, и о цели, которой он посвятил себя с тех пор, как обнаружил изуродованное и окровавленное тело Кьяры. Его челюсть напряглась.

— Это неправда. — Кора подалась вперед. — В тебе есть что-то хорошее. Я сказала об этом Мейв, потому что верю...

— Хватит. — Пора научить ее своему месту.

Он снял цепочку с изголовья кровати и крепко сжал. Кора не протестовала, когда он вывел ее из комнаты.

Он должен заставить ее ползать. Он намеревался унизить ее всеми возможными способами. Но это просто... казалось неправильным в данный момент.

Он все еще хотел этого. Очень сильно. Видеть ее на коленях перед собой — его член стал стальным от одной только мысли. Но что-то было в ее добровольном подчинении, в тот момент, когда она, наконец, сдалась, в ее взгляде все еще горела яростная искра — он быстро пристрастился к этому.

На самом деле Маркус надеялся увидеть эту искру снова всего лишь через несколько минут.

Кора позволила ему отвести себя к тяжелому деревянному столу, достаточно длинному, чтобы вместить двадцать человек, где они могли поесть с видом на сверкающий перед ними город.

К столу, накрытому на одного.

Рядом со стулом лежала подушка. Он почувствовал момент, когда она увидела и поняла, что это значит.

— Нет. — Она отстранилась. — Э-э-э...

Маркус ждал, крепко держа ее поводок, и в душе у него разливалось удовольствие. Нехорошо так наслаждаться ее обучением, но после стольких лет самоконтроля это единственное, в чем он не мог себе отказать.

— Это расплата, — напомнил он ей. Еда уже стояла на столе, тарелки накрыты серебряными паровыми крышками. Еда пахла восхитительно, и Маркус мог только представить, как это мучило ее. В животе у нее заурчало — бесспорный аргумент. Ей нужно поесть.

Он наблюдал за внутренней борьбой, которая отражалась на ее лице.

А потом, наконец, она красиво опустилась на колени.

Триумф запел в его груди. — Хорошая девочка, — пробормотал он, когда она устроилась на подушке.

Кора ощетинилась. — Я тебе не домашнее животное.

— А разве нет? Цепочка звякнула, когда он притянул ее к себе. Кора ждала, положив подбородок ему на колено, пока он снимал паровые крышки, выпуская аппетитные запахи в потоке пара. Если он будет думать о том, как близко ее рот находится к его члену, он не сможет пережить эту трапезу.

Маркус попытался сосредоточиться на маленьком кусочке омлета и поднес его к ее рту. Кора бросила на него яростный взгляд. Но потом открыла рот и принялась за еду.

— Видишь, — сказал он, кормя ее несколько минут. — Это может быть приятно.

— Больной ублюдок, — пробормотала она, проглотив последний кусок омлета.

Он промокнул ей рот салфеткой. — Та Кора, которую я знал, не стала бы так ругаться.

Она елейно улыбнулась. — Тогда тебе не следовало ее убивать.

Его член болезненно дернулся в штанах.

— Ты закончила? Наелась?

В ее голосе послышалась дрожь. — Да. — Она внимательно наблюдала за ним, как добыча за крадущимся хищником. Его должно было встревожить то, как ему понравился этот образ.

Хватит ждать.

Он встал и поставил тарелки с едой на пол, а потом поднял ее. Он посадил ее на стол и положил руку ей на грудь, давя на нее. — Ляг на спину. Я хочу взглянуть на тебя.

Застонав, она напряглась, но позволила ему опрокинуть себя на спину. Он раздвинул ее ноги и снова сел. У него был полный обзор ее интимных мест... всего. Она восхитительна. Ее запах опьянял. Он обдал дыханием ее прелести и увидел, как она вздрогнула. Она попыталась сомкнуть ноги, но плечами Маркус раздвинул их.

Ее красивое девственное влагалище. Мокрое и блестящее для него. Он облизнул губы, его эрекция теперь причиняла боль. Больше всего на свете ему хотелось встать, сорвать с себя ремень и погрузиться в ее влажные глубины. Мысль о том, как крепко она будет сжимать его, мучила. Прошлой ночью он почти не спал, и ему пришлось кончить дважды, перед тем как снова зайти в ее комнату этим утром.

Он провел указательным пальцем по ее пухлым половым губкам. — Скажи, ты часто прикасаешься к себе?

Она упрямо смотрела в потолок, но ее щеки пылали румянцем, и когда он начал проникать внутрь, еще более горячий сок пролился на его пальцы.

— Так готова для меня, — пробормотал он.

Она проклинала его в полголоса.

Он впился пальцами в ее бедра. — Что, прости? Что это было?

— Ты слышал, — он также слышал, как дрожал ее голос.

— Я не думаю, что ты понимаешь суть своей ситуации. Это, — он накрыл ее лоно ладонью и не упустил того, как она извивалась под ним. Такая отзывчивая. Она сводила его с ума. — Это мое.

Как и это, — он засунул два пальца ей в рот. Ее глаза расширились. — Ты ешь, когда я тебе говорю, говоришь, когда тебе разрешаю, становишься на колени, когда я тебе приказываю. И ты не говоришь. Если тебе нужно усвоить урок, я с радостью научу тебя, — он убрал пальцы, вытирая их об ее живот, а затем зарылся лицом в ее влагалище.

Она вскрикнула, и ее ноги напряглись вокруг его головы, а через мгновение расслабились и раскрылись.

Звуки, которые вырывались из ее горла, звучали чертовски неприличными. И какая она оказалась на вкус. Амброзия. Божествам хотелось бы полакомиться ею.

Но она принадлежала ему.

Вся его. Только его. Навсегда его.

И он хотел овладеть ею и сделать своей женой всеми возможными способами, чтобы она никогда не забыла об этом.

Он отодвинул стул и встал. — Лежи тут. Не двигайся.

Его презервативы лежали в ванной. Перед свадьбой ей сделали противозачаточный укол, но он не хотел рисковать. Презервативы... то, что он смог даже вспомнить про них, было чертовым чудом. Но он поклялся никогда не приводить ребенка в этот чертов мир, и даже волшебных прелестей Коры оказалось недостаточно, чтобы заставить его забыть о самом главном правиле его жизни.

Он выскочил из комнаты, еле сдерживаясь, чтобы не побежать. Наконец, он овладеет ее. Возможно, это успокоит безумие, которое она в нем породила. Да, как только он овладеет ею, притяжение сирены ослабеет. Он снова сможет мыслить ясно и вернуться к первоначальному плану.

Маркус схватил презерватив из коробки в ванной, потом, подумав, схватил еще два и направился обратно в столовую.

Он тысячу раз представлял себе, каково это — наконец-то, войти глубоко по самые яйца в ее восхитительное тело. И сейчас он находился всего в нескольких шагах от нее...

Но Кора с цепочкой в руке уже бежала к входной двери, в спешке спотыкаясь о собственные ноги, чтобы добраться туда до его возвращения.

Маркус в четыре шага пересек комнату.

Кора закричала, когда он обнял ее сзади. Так крепко, что у нее, наверное, перехватило дыхание, но ему было все равно.

Она думала, что сможет убежать от него? Думала, что сможет спастись?

Она взмахнула руками и ударила его локтем. Дерьмо. Маркус не смог сдержать вопля. Было больно. Но он не отпустил ее. Он никогда не отпустит ее. И скоро она это поймет, потому что он никогда не позволит ей забыть этот урок.

Но потом она просто сошла с ума в его объятиях.

— Помогите! Помогите! — Она ударила ногой и зацепила белую колонну, на которой стояла статуя, восхищавшая ее, когда он впервые привел ее в пентхаус миллион лет назад. Статуя упала на пол и разбилась вдребезги. Но Кора не переставала брыкаться, дергаться и вырываться.

— Твою мать, — выругался Маркус. Кора продолжала кричать, пока он нес ее в спальню.

— Тише, — приказал он, удерживая ее своим весом. — Кора. Успокойся!

Она замерла от его команды. Маркус положил руку на ее вздымающийся живот, успокаивая бурю. — Ты поранилась?

Она посмотрела на него, как на сумасшедшего.

— Лежи спокойно и дай мне проверить, нет ли осколков в ногах. — Он отпустил ее и осмотрел голые ноги. Ему хотелось крикнуть ей: «О чем, черт возьми, ты думала?» Но он знал, о чем она думала. Она пыталась убежать от него.

А сейчас осколок стекла вонзился ей в икру. Кто знает, в каком состоянии ее ноги. Тошнотворное чувство скрутило его желудок. Он не защитил ее. Нахмурившись, он вытащил осколок. — Мне нужно обработать рану. Ты останешься на кровати?

Когда она посмотрела на него, он вздохнул. Не говоря ни слова, Маркус приковал ее ногу к столбику кровати более длинной цепью, но все же надежно закрепленной.

Кора бы не пострадала, если бы просто его послушалась. Он пошел в ванную и вернулся с аптечкой. Жена слегка дернулась, когда он промывал крошечную рану, но лежала тихо и моргала, пока перевязывал ее. Маркус затаил дыхание, глядя на ее ноги в поисках стекла, но его нигде не было. Он с облегчением выдохнул.

— Ты должна перестать бороться со мной. Ты могла по-настоящему пораниться.

Ее челюсть напряглась, и он понял, что слова прозвучали резче, чем он намеревался. Ну, она это переживет. В этом браке все пойдет только по одному пути. Его пути.

Однако ее следующие слова только доказали, что она ничего не поняла. — Если я перестану, ты оставишь меня в покое?

— Нет, — решительным щелчком он закрыл аптечку. Он встретился с ней взглядом и под маской упрямства увидел ее. Ту, которая так и не научилась прятаться. Ранимая. Красивая. Драгоценная. — Я же говорил тебе, Кора, — наконец сказал он более мягко. — Я позабочусь о тебе.

Кора нахмурилась, словно не знала, что с ним делать. Он видел это по ее глазам. Она не противостояла ему, даже когда сказала: — Я не могу так поступить. — Она дёрнула ногой, проверяя, как держат путы.

— Можешь, — пробормотал Маркус. Он знал, какая она сильная. Но ему нужно показать ей, что в подчинении тоже может крыться сила.

— Ты борешься со мной, но не хочешь, чтобы я оставил тебя в покое. — Он наклонился ближе, и она закрыла глаза, словно позволяя его глубокому голосу омыть ее. — Отпусти, Кора. Просто отпусти и позволь себе быть моей.

Он скользнул рукой по ее бедру, и у нее перехватило дыхание. Нога напряглась под его прикосновением, но она не двигалась.

— Позволь мне показать тебе, — пробормотал он. — Позволь мне дать тебе почувствовать, на что это будет похоже. Я могу быть добрым хозяином.

По ее телу пробежали мурашки при слове «хозяин», она непроизвольно откликнулось на него. Вместо отвращения она почувствовала желание. Даже с закрытыми глазами лицо ее выдавало.

— Мы можем пойти по легкому пути или выбрать трудный. Все зависит от тебя, — он продолжал гладить ее ногу. — Представь, каково это будет. Не сражаться. Не быть сильной. Позволить мне заботиться о тебе, — его голос стал глубже, расслабляющим, гипнотическим. — Я могу защитить тебя. Никто тебя не тронет.

При этих словах она слегка пошевелилась. — Никто, кроме тебя.

— Но тебе нравится, когда я прикасаюсь к тебе. Мы это уже выяснили. Почему ты думаешь, что тебе не понравится, если я буду доминировать над тобой?

Легкий вздох. Она вытянулась перед ним, раскрасневшаяся и совершенная, созданная богами для того, чтобы он завладел ею. Она казалась открытой и покорной, когда он прикасался к ней, словно глина в его руках. Несмотря на то, что ожесточился, он почувствовал странное волнение.

Что если?.. Что если это будет так? Дни с ней в его руках, рядом с ним, и ночи, когда она уступает ему?

Он был бы не просто самым могущественным человеком в мире. Он бы почувствовал себя так же. Все, что он построил, все, что он сделал, все дерьмо, грязь и беззаконие, через которые он пробирался в течение многих лет... что, если бы все это могло быть для нее? Невинность, поставленная на пьедестал и охраняемая, как драгоценная вещь, которой она была. Его жена, его трофей и награда.

Ему просто нужно было вылепить ее...

Медленно он подвинулся и сел на кровать, где Кора все еще могла дотянуться до него, даже с цепью. — Ложись ко мне на колени.

Она моргнула, нахмурив брови. Неуверенность боролась с любопытством.

— Ну же, ангел, — сказал он все так же мягко. — Или тебе станет еще хуже.

Она пошевелилась и поползла к нему по кровати, и он спрятал улыбку. Он правильно прочитал знаки. Она хотела бороться, но инстинкты подсказывали ей подчиниться.

Он покажет ей, что она борется не сколько с ним, сколько с собой.

Его член затвердел, когда она положила свое гибкое тело ему на ноги. Позже. Он найдет освобождение позже. Сейчас ему нужно сосредоточиться на ней.

— Что... что ты собираешься делаешь? — Ее голос звучал тихо и неуверенно.

— Я собираюсь преподать тебе урок, — сказал он успокаивающим голосом, поглаживая ее упругий зад. Она пошевелилась, и он сильнее сжал ее, безмолвно приказывая не двигаться. Она сразу же повиновалась, опустившись своим легким весом на его твердое бедро. Его член поднялся в брюках, задевая ее живот. Он чувствовал каждый ее вздох.

Боже, это убьет его.

Он сосредоточился на массировании ее попки и поглаживании бедра. Готовил ее к наказанию.

— Как хорошо, — пробормотала она.

— Верно. Будь хорошей девочкой, и я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Не нужно бороться. Ты не выиграешь.

Она слегка фыркнула, но промолчала. Он потер местечко между ее ног, и она дернулась, ее плечи напряглись.

— Легче, — успокаивал он ее, как дикую лошадь. — Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Он почувствовал момент, когда она решила сдаться и расслабилась под его прикосновением. Кора расширила рамки дозволенного и теперь, устав от борьбы, могла подчиниться. Он убрал пальцы, и она порывисто вздохнула.

— Сейчас я тебя отшлепаю, — твердо сказал он, — и ты это примешь. Знаешь, за что тебя наказывают? — он сделал паузу, но она промолчала. — Ты убежала от меня. Ты не должна этого делать, Кора. Только пострадаешь. Я не смогу защитить тебя, если не будешь повиноваться.

— Я никогда не буду тебе подчиняться, — вызывающе прошептала она. Последнее ее сопротивление.

— Подчинишься. Я научу тебя. — Он сжал ее правую ягодицу достаточно сильно, чтобы на ней появилось белое пятно, очерченное красным. Он легонько шлепнул ее по левой ягодице, наслаждаясь рябью, пробежавшей по ее упругой плоти.

Ладонью ударил сильнее, сначала по одной ягодице, потом по другой. Кора извивалась, и он стиснул зубы от мучительной стимуляции своего истекающего члена. Он был главным. Он не потеряет контроль над собой и не будет наказывать ее сильнее, как бы ему ни хотелось. Пока она этого не заслужила.

Он придавил ее ноги своей, удерживая ее рукой за поясницу. Кора сдалась после символической борьбы, ее тело стало расслабленным и томным, принимая каждый удар по голой попке.

Шлепки были легкими, достаточно жалящими, но не настолько, чтобы оставить синяки. Маркус не пропустил ни ее прерывистое дыхание, ни легкое движение бедер, когда он шлепал рядом с ее лоном. Он раздвинул ее бедра ногой и с удовлетворением увидел, что ее складки блестят.

— Ты так хорошо справляешься, — промурлыкал он. — Подчиняясь. Принимая свое наказание. Такая хорошая девочка.

Она не ответила, но он и не нуждался в ответе. Скользкая от соков, просачивающихся между ее ног, которые увлажняли его брюки, это говорило ему, что она на самом деле чувствовала. Но разве он не знал об этом с самого начала? Скрытая тяга к бесспорному влечению, которое они испытывали друг к другу. Он доминировал, и она подчинялась. Они сливались в легком танце, она давала силу, он принимал ее, с первого момента их встречи.

Если бы она не была врагом, Маркус сказал бы, что она его недостающая половина. Только она могла сделать его целым.

Но она его враг, и он знает, что лучше не поддаваться ее чарам. Он вылепит ее и овладеет, пока она не узнает свое место — возле его ног — и его неумолимую власть над ней. Тихий голосок в голове говорил ему, что было бы лучше, если бы она сама добровольно пришла к нему, подчинившись… Он тряхнул головой, отгоняя мысль. Это слабость, которой нет места в его размышлениях.

Кора всхлипнула, и он погладил ее по правой ягодице. Ее бледная кожа раскраснелась, стала теплой на ощупь. Он шлепал ее с нарастающей силой, и она приняла все.

Первая часть наказания закончилась. Пришло время для второй части.

Он скользнул рукой между ее ног, нашел скользкую бороздку по обе стороны от клитора и погладил. Кора извивалась, и он прижал ее к себе, не переставая двигать пальцами.

— Хватит сопротивляться, — сказал он. — Просто наслаждайся.

— Я не должна… — Ее слова прозвучали невнятно, словно она была пьяна. Пьяна от эндорфинов. Пьяна от него.

— Хочешь, чтобы я остановился?

Последовала долгая пауза, после которой она ответила более ясным голосом: — Нет.

Маркус удовлетворенно ухмыльнулся.

Он ослабил хватку, дав ей свободу вырваться, если она захочет. Она оставалась неподвижной, и он вознаградил ее, играя на ней, как на инструменте, ее вздохи и стоны стали музыкой его творчества. Он играл на ней безукоризненно, пока она не напряглась, ахнула и кончила, намочив его руку и накрахмаленные белые манжеты рубашки.

— Хорошо, — похвалил он ее. — Очень, очень хорошо.

Но он еще не закончил. Одного раза ему казалось недостаточно, чтобы донести свою мысль. И он не мог держать руки подальше от ее плоти, даже если бы и захотел.

Он погладил ее розовую попку и убрал ногу. Кора не двигалась и не протестовала, когда он то шлепал её, то снова массировал ее жаждущую плоть, пока она не кончила снова и снова.

На третий раз Кора забылась и громко и исступленно застонала, когда ее охватил оргазм, который только заставил Маркуса требовать от нее большего. К пятому она уже изнемогала и хныкала о своем освобождении, но это стала еще слаще, наблюдая за ее мокрым от пота лицом, вся растерянность и борьба сменились приятной, сладостной капитуляцией.

Ее ноги широко раздвинуты, и она прижималась задом к его руке, даже когда он не ублажал ее. В этот момент она была его и полностью его. И он никогда не чувствовал себя более королем.

Только потом, когда стоял над ее обмякшим и пресыщенным телом, Маркус понял свою ошибку. Что каждый вздох и непроизвольное сжатие ее влагалища на его пальцах стали звеном в цепи, приковывающей его к ней так же надежно, как он привязал ее к своей кровати.

Он долго ждал, наблюдая, как она спит, слишком напряженный, чтобы думать ясно, слишком запутавшийся в ней, чтобы уйти.

Глава 13

Кора резко проснулась. Ей снился кошмар. Она находилась на своей свадьбе, произносила клятвы, а потом Маркус превратился в чудовище и унес ее. Она кричала и звала на помощь гостей, но Арман и все остальные спокойно потягивали свои напитки и смеялись.

Она снова закрыла глаза и перекатилась на бок. Что-то дернуло ее за лодыжку со звоном. Цепь.

Это не сон.

Свадьба. Первая брачная ночь, в которую он всё фотографировал и был таким жестоким... но затем он снова изменился. Стал таким нежным после того, как разбила статую. Потом... наказание.

Унизительно лежать у него на коленях, но она говорила себе, что позволяет это, потому что ей нужно пробиться сквозь его защиту. Попытка снова убежать была такой же глупой и бесполезной, как и в первый раз.

Ей просто нужно его перехитрить. Немного поиграть по его правилам. Дать ему то, что он хотел, и завоевать его доверие. Он уже сделал ее поводок длиннее. Он не мог держать ее здесь взаперти вечно.

Он хотел получить ее в качестве трофея, а что за удовольствие быть трофеем, которого нельзя показать на публике? Если она будет играть в его игры, возможно, он даст ей намного больше свободы, и тогда она сможет сбежать, как только у нее появится реальный шанс.

Проблема в том, что как только его «наказание» началось…

Она чуть ли не закатила глаза, вспоминая. Сначала это было просто странная смесь боли и удовольствия, пока он ее шлепал.

Но потом все пошло совсем по-другому. Она даже не знала, как это объяснить. Словно она воспарила, все еще находясь в собственном теле. Как тайм-аут от реальной жизни, где ей не нужно беспокоиться ни о чем, кроме ощущений. И наслаждение, какое блаженство! Она даже не знала, что можно кончать так много раз.

Она сдалась ему, прыгая с обрыва и зная, просто абсолютно уверенная, что он ее поймает.

Что, черт возьми, происходит?

Она покраснела, и в животе у нее все сжалось от воспоминаний. Каждый раз, когда он прикасался к ней, она таяла.

Кора потерла лицо руками и посмотрела в окно. Она не знала, как долго спала. Похоже, скоро закат.

Встала с кровати и проверила свой новый, более длинный поводок. Она могла сходить в туалет, если сидела с вытянутой ногой. Как великодушно.

Насколько она понимала, в оковах на ее лодыжке нет замка, который можно было бы взломать. То же самое и с ошейником.

«Не хочешь вести себя как жена, прекрасно. Ты все еще моя собственность».

Стиснув зубы, она стряхнула с себя воспоминания о непонятном удовольствии. Да хрен с ним. То, что он мог играть на ее теле, как на скрипке, ничего не меняло.

— Да, я сказала «хрен», — сказала она, оглядывая комнату. — Привыкай. — Мать учила ее, что хорошие девочки не ругаются, но к чему это привело?

Ее привязали к кровати в первую брачную ночь.

Она провела долгие минуты, проверяя прочность цепи и столбика кровати, прежде чем сдаться.

Она снова посмотрела на камеру в углу, красный свет все еще мигал. — Я голодна, — объявила она. Кора не сильно проголодалась после сытного завтрака, но у нее было чувство, что Маркус не проигнорирует ее просьбу. Похоже, у него был пунктик насчет заботы о ее физических потребностях. Она готова поспорить, что через минуту Маркус войдет и скажет ей, какое унизительное задание она должна выполнить за еду. И она это сделает.

Покориться. Выжить. Сбежать.

— В любой день, — пробормотала она, плюхаясь обратно на кровать. Она все еще оставалась обнаженной. Ее свежеиспеченному мужу, похоже, нравилось, что она такая. Беспомощная. Обнаженная. Прикованная. Больной ублюдок.

Она провела ладонями по рукам, потом по груди. Она пережила свой первый день замужества. Что принесет сегодняшний вечер?

Без сомнения, то же самое. Он придет за ней, а она будет наклоняться, кланяться и царапаться. Она ничего не могла с собой поделать. Что-то в ней ответило ему. У него на руках все козыри, но она сделает все, чтобы остаться в игре. Так что да, она прогнется. Но не сломается. Она останется собой, что бы он ни делал.

Независимо от того, сколько раз он назовет ее «Моя».

Прошли минуты, а он все не приходил. Не потому ли, что он знал, что она пытается хоть как-то контролировать ситуацию? Она скрестила руки на груди, но не могла избавиться от своих мыслей, которые всегда блуждали где-то далеко. Его сильное и прекрасное тело такое мощное, всепоглощающее. При мысли об этом у нее участилось дыхание, а соски затвердели.

Как ей противостоять его власти над собой?

Рассеянно поглаживая правую руку, она запястьем коснулась соска. Жар устремился от тугого бутона к ее пробудившемуся лону. Всякий раз, когда Маркус входил в комнату, ее тело оживало.

Возможно, она может... Нет, она не должна…

Но что, если она это сделает?

Она прикусила губу. А потом, расслабившись, раздвинула ноги. Первое прикосновение пальцев казалось наступлением весны, которое теплым веянием разливалось по земле. Жар распустился и расцвел подобно тысяче распустившихся лепестков. Кора никогда раньше не осмеливалась прикоснуться к себе. Ее тело было под запретом, и только у одного мужчины имелся ключ.

К черту все. Она погрузила палец во влажный канал, покрывая шелковистой влагой внутренние складки.

Почему она раньше не делала этого? В этом нет ничего постыдного или неприличного. Это чувствовалось...

— О-о-о-о, — простонала она, напрягая ноги и закрывая трепещущие веки. Подушечкой пальца она нащупала точку, от которой по телу пробежали электрические искры.

«К черту Маркуса, она могла сама себя удовлетворить».

На секунду она представила себе Маркуса, вспоминая его жесткое лицо, она видела, как сверкают серебряные глаза, а его щеки покраснели от гнева и возбуждения. Ммм, да, именно так.

Она выгнула спину, когда пальцем обвела клитор. Как хорошо.

Она томно моргнула...

— Маркус! — вскрикнула она и отодвинулась, садясь.

Ее муж склонился над ней.

— Наслаждаешься собой, жена? — В слове «жена» чувствовалось какое-то напряжение.

— Вообще-то, да. — В ее голосе послышался лёгкая хрипотца, в котором не было и намека на вызов, который она намеревалась бросить.

Он пришел к ней, словно грозовая туча, темная от едва сдерживаемой ярости. Он схватил ее за запястье и поднес к губам. Не сводя с нее глаз, он засосал ее пальцы в рот.

Она всхлипнула, сжимая бедра. Кого она обманывает? Удовольствие, которое зарождалось у нее между ног, теперь казалось вулканом по сравнению с мерцающим пламенем ее прежнего возбуждения. Маркус слизывал ее эссенцию с пальцев, обводя языком каждый изящный пальчик, пока она не закрыла глаза, чувствуя головокружение от блаженства.

Он положил ладонь ей между ног. — Это принадлежит мне. Ты чувствуешь боль и удовольствие только по моему приказу. — После этого он задел ее клитор. По ней прокатилась волна удовольствия.

Он убрал руку, и все исчезло. Кора едва сдержала стон. Тело ее трепетало, оплакивая потерю.

— Ну, простите меня, господин и повелитель. — Это стало ее вызовом. Очевидно, потеря оргазма сделала ее недовольной и лишила рассудок инстинкта самосохранения, потому что она продолжала рычать. — Я не знала, что ты собираешься взять на себя все функции моего тела.

— Все, Кора. Ты вся принадлежишь мне.

Она спустила ноги с кровати. — Ну, в таком случае я голодна. Накорми меня.

Он подошел к столбику кровати и присел рядом с цепью. Он загораживал ей обзор, поэтому она не видела, как работает механизм.

В следующий раз. В какой-то момент он оступится.

Он вернулся с цепью в руке и задумчиво ее потянул. — Я тебя накормлю. Но все равно накажу за то, что прикоснулась к тому, что принадлежит мне.

— Как ты собираешься наказать меня на этот раз? Свяжешь? Унизишь? Отшлепаешь? Ой, погоди-ка, ты уже все это делал.

— Ты думаешь, что это самое худшее, что может произойти? — Он обмотал цепочку вокруг запястья, подтягивая ее вверх.

Она поднялась на ноги, дрожа от его близости. Ей хотелось разозлиться на него, ударить в грудь, закричать и вырвать его сердце, как он вырвал ее. Другая ее часть хотела, чтобы он прикоснулся к ней, сильно, уверенно и нежно, удовлетворяя голод, который в ней бушевал.

Он поднял ее на цыпочки. Она удостоила его своим лучшим взглядом, но ее поймали и отдали на его милость, как рыбу на леске.

Он открыл рот, собираясь ей что-то сказать, но в животе у нее заурчало так громко, что эхо разнеслось по комнате.

Маркус закрыл рот, в его серебристых глазах блеснуло веселье. — Проголодалась?

— Я уже говорила тебе, что да. — Она могла лучше бороться с ним с полным животом.

Ужин был почти таким же, как и завтрак. Она сидела на подушке у его ног. Он кормил ее кусочек за кусочком восхитительным мясным миньоном. Иногда он не пользовался вилкой, заставляя ее слизывать соус с его пальцев.

И она делала это, становясь все более влажной с каждым разом, особенно когда он задерживал большой палец у нее во рту, лаская нижнюю губу и спускаясь вниз по ее горлу к груди, и щипая ее соски.

Она бессильно застонала, настолько заведенная, что не сомневалась, что он сможет заставить ее кончить всего несколькими движениями пальцев. А еще лучше — его языком.

Когда закончился ужин, он не стал поднимать ее на стол, как раньше. Он отвел ее обратно в комнату и снова прикрепил цепочку к кровати.

А потом.

Он.

Стал уходить.

— Подожди, — сказала Кора, — ты куда?

На пороге он обернулся и посмотрел на нее. — Уже соскучилась? Ты хочешь, чтобы я остался? — В его глазах блеснул голодный волчий взгляд.

— Нет, — машинально ответила Кора. — Я ненавижу тебя.

— Ну что ж, твое желание для меня закон, — сказал он с заботливым видом. В следующую секунду, однако, волк вернулся, превратившись в хищника. — Но если хоть раз увижу, как ты гладишь себя без моего разрешения, поверь, тебе не понравятся последствия. Ты пожалеешь о тех днях, когда тебя просто привязывали к кровати. — Ледяной тон его голоса заставил Кору вздрогнуть.

Она вздернула подбородок и сердито посмотрела на него. — Уходи, раз уж собрался. Видеть тебя больше не могу.

Он скривил губы в полуулыбке. — Будь осторожнее в своих желаниях, малышка.

А потом он ушел.

Глава 14

Кора сидела на толстой подушке, прислонившись к ноге мужа. Над ее головой, на столе, постукивала клавиатура, когда Маркус печатал.

Она не думала, что так проведёт свой медовый месяц.

Расхаживая голышом, позируя мужу, позволяя ему водить себя на поводке с ошейником и цепью, словно она домашнее животное? Свернувшись калачиком на подушке у его ног, она дремала весь день. Ночью она спала, привязанная цепью к кровати. Кора не осмеливалась жаловаться на тот случай, если муж снова решит связать ее по рукам и ногам.

Она даже не знала, какой сегодня день. Сколько дней прошло после свадьбы, пять? Шесть?

Несколько раз в день, иногда после еды, иногда ни с того ни с сего, он прижимал ее к полу или поднимал на свой рабочий или обеденный стол. А потом муж играл с ней, лизал, дразнил и мучил... до тех пор, пока она не оказывалась на грани оргазма.

А потом Маркус останавливался и возвращался к тому, чем занимался, как ни в чем не бывало. Всегда угрожая снова привязать ее к кровати, если она осмелится прикоснуться к себе, чтобы закончить то, что он начал.

Кора сходила с ума от возбуждения и была на взводе, иногда задавалась вопросом, стоит ли ей рискнуть. Хотя бы раз. Если бы она кончила хоть раз!

Она не знала, как он справляется с этим. Она даже не задумывалась о сексе до появления Маркуса.

Но с тех пор, как он прикоснулся к ней и подарил наслаждение, которое так умело извлекал из нее... это было похоже на те наркотики, про которые говорили, что стоит попробовать один или два раза, и ты становишься зависимым.

Что ж, теперь она пристрастилась к сексу... А ведь она все еще девственница! Что произойдет, если они наконец...

Она сглотнула и посмотрела на Маркуса. Что еще хуже, у нее возникло ужасное подозрение, что ее зависимость касалась только Маркуса.

Над ее головой он стучал пальцами по клавиатуре. Он хотел, чтобы Кора сидела рядом с ним, на подушке, пока работает, свернувшись калачиком у его ног, как будто она действительно была домашним животным.

На второй день, когда он приковал ее к своему столу, она не выдержала: — И как долго ты собираешься продолжать в том же духе? Ты не можешь просто держать меня на цепи, как собаку, куда бы ты ни пошел. Я человек, черт бы тебя побрал.

Никакой реакции.

— Эй, я с тобой разговариваю, — она толкнула его ноги под столом.

Маркус ответил в своём духе. Он заткнул ей рот кляпом и связал руки за спиной, и так она провела весь второй день до сна. Кроме тех трех раз, когда муж довел ее до оргазма и отступал в последнюю секунду, оставляя ее сильно возбужденной, она была рада кляпу, потому что в этот момент она бы упрашивала, умоляла и обещала ему все, что угодно, только бы он, пожалуйста, закончил то, что начал.

К счастью, она успела овладеть собой к тому времени, как он вытащил кляп перед сном, и ей хотелось закричать на него. Кричать, пинать, бить и кричать еще. Но Кора прикусила свою чертову губу, потому что после того, как целый день сходила с ума от скуки и опустошительных приступов наслаждения, которые заканчивались как раз перед оргазмом, она начала понимать картину.

Речь шла о власти.

И он дал ей понять, что у нее ее нет.

Днем позже стало немного лучше. Она заговорила пару раз. — Можно мне хотя бы книжку почитать? Бумагу, чтобы порисовать? — Она ни в коем случае не была художницей, но даже рисование будет восприниматься как крайняя интеллектуальная стимуляция в этот момент.

К этому моменту она уже осмотрела каждый дюйм его кабинета в пентхаусе, пересчитала все сто тринадцать книг на его книжной полке — большинство из них были скучными деловыми и бухгалтерскими книгами, с небольшим отделением романов Стивена Кинга — и часами искала лица и фигуры в мастерски зашпаклеванном гипсокартоне.

Неудивительно, что не последовало шокирующего ответа.

Дневная цепь, на которую он ее посадил, была немного длиннее, чем ночная. Кора могла сидеть у его ног, пока он работал за столом. Еще одна вещь, за которую она благодарна и злилась на свою благодарность.

Ясно одно: Маркус Убели — искусный манипулятор. Он был таким с самого начала.

Сегодня она сидела у его ног, ее разум буквально кипел.

Она злилась, скучала, была расстроена и очень-очень возбуждена.

Кора вздохнула и опустила голову, рассматривая потрескавшиеся края своего маникюра. Ей казалось, что она такая деловая, что ходит в спа, готовится к свадьбе. Если бы могла послать себе записку, то велела бы бросить все и бежать.

Хотя прежняя Кора ей не поверила бы. Она верила в сказки, в которой красивый бизнесмен встречает красивую молодую женщину и влюбляется. Носит девушку на руках. Свадьба ее мечты и жизнь, полная супружеского блаженства.

Она должна написать авторам этих сказок и сказать им, что все они полные гавнюки.

Она пошевелилась, чтобы сменить положение тела. Ее ноги снова затекли. Маркус ничего не сказал, но положил руку ей на ошейник, молчаливо предупреждая, чтобы она не шевелилась.

— Полная хрень, — выпалила она.

Клавиатура затихла. Ой. Маркус был еще страшнее, когда сидел неподвижно, как акула, почуявшая кровь в воде. Она разбудила медведя. Ну ладно, теперь уже поздно.

— Мне скучно.

— Ты рассчитываешь, что тебя будут развлекать? — Взрослые мужчины сошли бы с ума от страха, если бы Маркус так с ними разговаривал. Кора уставилась на ковер и ничего не ответила. Потому что он заговорил с ней. Наконец-то, после нескольких дней молчания, он снова заговорил. Она подумала, что переоценила низкий греховный тембр его голоса в своей голове, но нет, каждый хриплый слог словно шел прямо к лону.

Раздался щелчок, и Маркус отодвинул закрытый ноутбук. Затем Кору подняли и посадили на стол, лицом к этим страшным серым глазам. Маркус провел ладонями по ее рукам, изучая обнаженную грудь.

Он не выглядел сердитым или раздраженным. Больше, задумчивым. Он убрал ее волосы с ошейника, пропуская между пальцами пшеничный шелковый локон. Жар расцвел в ней, поднимаясь к щекам, вызывая головокружение. Несколько простых прикосновений, и ее тело приготовилось к нему.

Маркус понял это и усмехнулся.

— Время для твоего наказания, — сказал он и раздвинул ее ноги.

— Маркус...

Он приложил палец к ее губам. — Успокойся, ангел.

У нее округлились глаза. Он уже давно не называл ее ангелом. Ну, он вообще никак ее не называл, учитывая, что не разговаривал с ней, но слово «ангел» словно ударило ее в солнечное сплетение. Что было очень-очень глупо.

Но потом он коснулся ее, и мир вокруг затуманился. Маркус не торопился, поглаживая ладонью ее колено и раздвигая бедра шире, его легкие прикосновения обжигали ее. Он часто так делал, и она подчинялась. Она всегда была мокрой, и когда он останавливался, ей неизменно хотелось большего.

Кора мотала головой, не в силах примирить свое отвратительное положение с прекрасными чувствами, которые муж заставлял ее чувствовать.

— Бедная забытая киска, — издевался он, нежно проводя большим пальцем по ее складкам. Кора возразила бы против такого тона, но не хотела, чтобы он останавливался. Возможно, раз он снова заговорил с ней, то, наконец-то, перестанет ее мучить. Но она не осмелилась спросить вслух. Нет, ее мольбы звучали безмолвно.

«Только не останавливайся. Продолжай прикасаться. Да, именно тут...»

— Близко? — Он взмахнул длинными ресницами и посмотрел ей в лицо. Ее бедра все время двигались, и его левая рука удерживала ее. Он подхватил ее левую ногу и наклонил голову так близко... так близко ...

Языком он водил по ее гладкой коже, находя нужные точки, успокаивая их, усиливая боль. Ее бедра дернулись, и он усмехнулся, обдав горячим дыханием ее чувствительную плоть.

— Маркус, — она хотела схватить его за мягкие волосы и притянуть к себе, но не осмелилась. — Пожалуйста...

Еще несколько облизываний, и она была так близко. Так близко...

Маркус резко откинулся на спинку стула.

Нет!

И снова усадил ее на подушку у своих ног.

Нет!

Он хотел снова оставить ее неудовлетворенной.

Кора сердито посмотрела на его блестящие черные туфли под столом. Ее челюсть напряглась. Муж придвинул ноутбук на середину стола и снова начал печатать, как будто ничего не произошло.

Кора сжала кулаки. Он мог так легко ее оттолкнуть. Он сводил ее с ума от желания, но сам оставался невозмутимым.

Маркус считал ее семью сильной. Эти дяди, о которых она никогда не знала.

Но ее считал слабой, всего лишь пешкой в игре против них.

Неважно, что она даже не знала своих дядей. Или отца. Ее отца, который убил невинную девушку.

Все дело в крови, бегущей по ее венам. Кровожадного отца и чересчур заботливой матери, на грани с жестокостью.

Кора усмехнулась. Кого она обманывает? Она не раз пересекала границу. На самом деле, все время. Она даже не знала, насколько это ненормально, пока не вышла в мир и не узнала, как живут другие люди.

И вот теперь она вернулась к своим прежним привычкам. Голова опущена, «да, мама, как скажешь, мама». Она заменила мать на Маркуса. Лучше следовать правилам, чем терпеть наказание.

Кора покачала головой и оглядела себя.

Цепи, может, и новые, но рабство — нет.

Она думала, что может измениться. Она поклялась, что изменится. Ага, изменилась.

Снова сидит с опущенной головой, ожидая, что кто-то другой решит ее судьбу.

И тут ей пришла в голову безумная идея.

Абсолютно абсурдная идея.

Она посмотрела на ноги Маркуса под высоким столом, и ей захотелось истерически рассмеяться. Что ж, он наверняка не сможет игнорировать ее, если она…

Перед ее мысленным взором промелькнули образы Маркуса, расхаживающего по спальне каждый вечер после душа. Ему нравилось выставлять свое тело на показ. Она вспомнила последние несколько дней и то, как он жадно ласкал ее. Тогда он не остался равнодушным. И не только для того, чтобы «наказать». Даже сейчас она видела напряженный член под его брюками.

У Коры в душе все трепетало, когда она думала обо всем этом.

Думать — вот в чем проблема. Или, скорее, слишком много размышляла.

Поэтому она решила перестать. Думать. Обдумывать. Всё это.

Пришло время действовать.

Она заползла под стол.

Села между ног Маркуса.

Она была замужем больше недели и еще не прикасалась к нему. Прикоснуться к нему. И она потянула за его пряжку на ремне.

Маркус вздрогнул в кресле, когда она начала расстегивать пряжку. Но это было все. Он не произнес ни слова и даже не пошевелился, чтобы ее остановить.

Он решил поиграть на «слабо»? Кто первым отступит?

Это точно будет не она. Не потому что, ей нечего терять. Ей ещё есть, что терять. Но она не отступит, потому что ей действительно было любопытно довести все до конца.

Любопытно и страшно, но все как всегда, ничего нового.

Так что, когда она закончила с ремнем, то быстро перешла к расстегиванию молнии и расстегнула ему брюки.

Он издал над ней громкое шипение? Теперь это радовало.

Здесь была сила. Был ли это гребаный способ получить что-то обратно? Без сомнения. Это ее не останавливало.

Она потянулась к его брюкам и просунула руку между разрезами боксеров.

Внезапно он схватил ее за запястье крепкой рукой.

Она взяла с него пример и проигнорировала его, не сказав ни слова.

Он был толстым, гладким и крепким в ее руках. Бархат поверх стали. Под столом стоял полумрак, но она все еще могла различить его очертания.

И у нее округлились глаза.

Она видела его уже не в первый раз. Но видеть и прикасаться — это две разные вещи. И то, как он затвердел и увеличился в ее руке...

У нее вырвался вздох, который она не успела сдержать.

Так же быстро, как схватил ее за запястье, он отпустил ее. Интересно. Он хотел позволить ей продолжить свои исследования.

Возможно, потому что он мужчина и правду говорят, что ни один мужчина не откажется от секса? Но он уже давно сдерживался, кроме той первой ночи, она не видела, чтобы удовлетворял себя рукой.

Потому что секс для него — это сила. Неужели он все еще думает, что имеет власть в этой ситуации только потому, что она стоит на коленях?

Сама мысль об этом приводила ее в бешенство.

Она покажет ему. Она не пешка в чужой игре. И была гребаным игроком.

Затем, вытеснив из головы все прочие мысли, Кора встала на колени и взяла в рот выпуклый кончик члена.

— Боже, — выдохнул он.

Кора улыбнулась и облизала кончик. Он был на удивление соленый и немного горьковатый. Она ухватилась обеими руками за основание члена — он был достаточно большим, чтобы схватить его обеими руками, — и взяла в рот еще больше.

Маркус откинулся на спинку стула и шире расставил ноги. Она увидела, как мышцы живота напряглись, когда начала работать ртом, вверх вниз, верх вниз, обвела языком головку.

Она никогда не делала этого раньше, но читала. Много читала. Сначала в романтических книгах, а потом, когда приближался день свадьбы, все остальное, что она могла найти, ну, кроме интернета, который все еще ее пугал. Зато во многих женских журналах публиковались большие статьи об искусстве подарить своему мужчине идеальный минет, и Кора использовала все приемы, о которых когда-либо читала.

Написание языком алфавита на головке его... его члена, непосредственно там, где она чувствовала крошечную щель. Покачиваясь вверх и вниз с поджатыми губами над зубами, стараясь обратить особое внимание на корональную борозду, все еще вращая языком вдоль члена. И время от времени она вбирала его глубже, так глубоко, как только могла, не задыхаясь.

Когда она решила воспользоваться еще одним приемом, опустив руку и потянувшись к его яйцам, Маркус резко отодвинул стул и выскользнул из ее рта.

Кора упала на руки и впервые с начала схватки посмотрела ему в лицо. Она не знала точно, что ожидала увидеть, но увидела больше, чем надеялась.

Он не выглядел холодным. И не выглядел отстраненным.

На его скулах проступил румянец, который еще больше подчеркивал их резкость. Глаза широко раскрыты, ноздри раздувались при каждом тяжелом вдохе. Толстый член торчал из расстегнутых брюк, и Кора не могла не смотреть. Она только что держала это во рту?

О чем, черт возьми, она думала?

Она провела рукой по губам, а Маркус над ней издал низкое рычание, похожее на звериное.

Явно прозвучало не безразлично. Или равнодушно.

Ах, черт!

Маркус потянулся к ней, и она попятилась, но он оттолкнул стол. Оттолкнул. Стол.

Не успела она опомниться, как он расстегнул цепочку, прикрепленную к ее ошейнику. Подхватил ее на руки и понес.

Ну что ж, это было неожиданно.

— Маркус, — прошептала она.

Он не ответил. Он просто отнес ее в свою спальню.

И положил ее на середину кровати и сам двинулся следом.

Впервые за несколько дней он посмотрел ей в глаза. Глупо, конечно, но у нее перехватило дыхание. Его прекрасные, проницательные, требовательные глаза. Он по-прежнему ничего не говорил, но, удерживая ее взгляд, скользнул рукой вниз по ее животу.

Маркус схватил ее за подбородок, и она пристально смотрела ему в глаза. Она не знала, о чем он думает. О чем он сейчас думает?

— Раздень меня, — прошептал он.

Она судорожно вздохнула и кивнула. Пальцами нащупала пуговицы его дорогой итальянской рубашки. «Спокойно, успокойся. Просто дыши. Не обращай внимания на его крепкую грудь. Не обращай внимания на крошечные электрические разряды, которые пронзают каждый раз кончики пальцев, когда касаешься его. Игнорируй запинки в его глубоком дыхании, внушительную длину, которая упирается в обнаженное бедро, словно обещая удовольствие и боль, когда придет время лишить меня девственности».

Вот оно. Она точно знала. Больше не будет ни ожидания, ни поддразнивания, ни полумер.

Белоснежная рубашка упала, обнажив сильные предплечья. Он помог ей снять с себя майку, а затем...

Кора слегка покачнулась, стоя на коленях перед массой гладких, крепких мышц и смуглой кожей, слегка покрытой темными волосами. Она знала, что Маркус силен, но не задумывалась об мускулах под его сшитыми на заказ костюмами. Теперь, полуобнаженный перед ней, он был таким... большим. Его голова возвышалась над ее. Ее руки не могли обхватить его предплечье.

Он схватил ее за запястья и притянул к себе. Жестко и требовательно начал целовать ее. Упираясь эрекцией в ее бедро, пока она не развела бедра, потираясь пульсирующей сердцевиной о его восхитительный член. Кора была девственницей, и в ней никогда никого не было, но она хотела этого. Ох как же она хотела его…

Когда Маркус прервал поцелуй, ее губы пульсировали, распухли.

— Вот это, — он скользнул ладонью по ее ягодицам и сжал. — Мое.

Она отчаянно кивнула, в уголках ее глаз выступили слезы. Она хотела, чтобы он взял ее, овладел ею. Она нуждалась в этом.

Маркус издал стон, который сказал ей, что он так же сдался, как и она.

— Никто, кроме меня, Кора. Никто не прикоснется к тебе, кроме меня.

Он обхватил руками ее бедра. — Откройся для меня, детка.

Она широко расставила ноги. Он нырнул между ними, темноволосая голова задвигалась.

Нет. Она запрокинула голову. Нет, нет, нет.

Отблеск в его глазах говорил «ДА». Кора разлетелась на маленькие кусочки. Наконец-то после стольких дней поддразниваний. Но этого мало, все произошло слишком быстро. Ей нужно больше. Она нуждалась в чем-то большем.

А он все еще смотрел на нее, такой сосредоточенный, такой целеустремленный. Она положила руки ему на плечи, пока он двигался по ее телу. Кора не могла отвести взгляд, когда почувствовала, как муж подвел головку члена к ее входу.

Он готовился войти в нее.

Ввести в нее, войти в нее.

Она нервно сглотнула и невольно впилась кончиками пальцев в его плечи.

Но он остановился, его голос звучал напряженно и хрипло. — Скажи «нет» сейчас, и я остановлюсь.

Он внимательно изучал ее взглядом.

«Скажи что-нибудь. Скажи ему «нет». Черт возьми, нет! Что она вообще делает?»

Ранее… Сосала его… Это было для того, чтобы вернуть ей власть. Но это? Позволить ему… У кого теперь будет власть?

Но черт возьми, выражение его лица напомнило тот момент, когда она шла к алтарю к человеку, которого любила всем сердцем. Сейчас черты лица смягчились, и было что-то дикое в его обычно суровом лице.

Очередная уловка.

Но, черт побери, вместо того чтобы сказать «нет», она кивнула головой «да».

И он прижался к ее самому интимному месту. Страх накатил волной. Она вспомнила, какой он большой. Он разорвет ее пополам.

Но он слегка покачал головой, словно почувствовал ее страх. И хотя не остановился, она видела, что он не сможет сейчас пойти на попятную, он продвигался дальше медленно, осторожно.

Кора почувствовала тот момент, когда Маркус наткнулся на ее барьер, и он тоже. Кора видела это по его глазам. Но он не остановился, и она не хотела, чтобы он останавливался. Она снова кивнула, и он двинулся вперед. Кора дернула бедром и испытала резкий укол, перед тем как ее плоть подалась. Муж погрузился еще глубже. Она закрыла глаза и сжала его плечи.

— Посмотри на меня, — потребовал он.

Зачем? Почему? Он знал, что она дает. Она была дурой, думая, что сможет отнять у этого человека хоть какую-то власть. Он представлял собой непреодолимую силу, и для него она просто дикий цветок — сегодня здесь, а завтра, возможно, закатают под асфальтом.

— Кора, позволь мне увидеть твои глаза.

Горло у нее перехватило, когда она открыла глаза. Слезы катились по ее вискам и волосам.

Маркус нахмурился, его огромное тело нависало над ее маленьким, когда он входил в нее, дюйм за дюймом.

Она затаила дыхание, когда он пробивался сквозь ее тугой канал. — Полегче. Расслабься... откройся для меня.

Она вцепилась ему в спину, схватила за сильные плечи и крепко держалась.

— Вот и все, — прошептал он ей на ухо, щекотя своим дыханием. — Держись за меня крепче.

Давление росло. Она стиснула зубы, пряча голову в изгибе шеи Маркуса. Он был несокрушимой скалой. Она была океаном, приливом, движущимся вокруг него.

Медленно она расслабила ноги и тело, хотя боль пронзила ее насквозь.

— Да. Да, именно так, красавица. Отдайся мне.

— Маркус, — хрипло прошептала она. Дрожь пробежала по ее телу с головы до ног. Его бедра слились с ее, когда он вторгся в нее. Он полностью вошел в нее и остановился, отчего по ее телу побежали мурашки. Грудь ее вздымалась и опускалась, соски затвердели.

Маркус навис над ней, крепко обхватив руками ее лицо. Он склонил голову, темные ресницы отбрасывали тени на его щеки. Губы у него слегка шевелились.

Если бы она не знала его, то подумала бы, что он молится. Ей тоже хотелось молиться. Они окончательно соединились, он возвышался над ней, защищая и заявляя на нее права.

Это было похоже на рай.

Еще никогда в жизни она не ощущала такую связь с другим человеком.

Боль отступила, и Маркус начал двигаться. Сначала медленно, вторгаясь все глубже в ее святая святых, затем смелее. Мощный гребень его мужского достоинства терся о восхитительную точку в ней, и она приподняла бедра, желая большего.

— Кора, — прохрипел он, и в ее имени прозвучал целый мир. Она провела пальцами по его лицу, словно слепая, которая хотела запомнить его черты. В этой комнате, в этом лоне греховной тьмы она забудет всю боль, которую он ей причинил.

— Маркус, — она повернулась к нему лицом. Он коснулся губами ее рта, щеки, уголка глаза, давая ей безмолвные, мучительные обещания, в то время как его тело получало удовольствие от ее. Он издал протяжный мужской стон, проникая глубже. Его глаза были закрыты, лицо напряжено, как будто он нашел что-то важное, что-то прекрасное, о чем мечтал, но никогда не надеялся получить.

Да, она молилась. «Маркус, вернись ко мне». Он снова застонал, мышцы его спины превратились в сталь под ее ласкающими руками.

Она это почувствовала. Впервые поняла, как гармонично все сочетается, словно каждая его частичка создана для того, чтобы доставлять удовольствие ей.

Он был создан для нее.

— О боже, — воскликнула она. — О... о... о! Маркус!

Она выгнулась дугой, прижалась к нему, запустив пальцы в его волосы, когда наступила кульминация, яркая и красивая, и такая, такая правильная. Да, да. Это. Он.

Толчок, второй, третий, и Маркус глубоко вонзился и остался там. Кора крепко держалась и надеялась, что правильно поняла знаки.

Спустя, казалось, целую вечность, он вышел. Кора зашипела, внутри нее все протестовало.

— Ты в порядке? — он всмотрелся в ее лицо.

— Все хорошо. — Ноги подрагивали после напряжения мышц. Завтра у нее все будет болеть. — Это было... спасибо. — Она не должна благодарить своего тюремщика. Но это же был Маркус. Он вернулся к ней на мгновение, и это мгновение было прекрасным.

— Да. Ты молодец. — Он раздвинул ее ноги и принялся изучать пятна на простынях. Водянистые цвета — свидетельство ее девственности. Она закрыла руками лицо. Она не должна смущаться, но это казалось слишком интимным. Она пролила из-за него кровь. Ее кровь, смешанная с его семенем.

Но потом что-то промелькнуло на его лице, и он отвернулся. Прошли долгие секунды. Наконец он выпрямился и оглянулся через плечо.

— Неплохо для девственницы. — Она вздрогнула и встретилась с его серебристым взглядом, ужас охватил ее, когда он сказал: — Я знаю, что буду много раз пересматривать запись. И думаю, что твои дяди точно оценят вторую часть свадебного видео, особенно когда ты выкрикнула мое имя и кончила на моем члене.

С мрачной ухмылкой он кивнул в сторону угловой камеры.

Кровь отхлынула от ее лица. Нет, не после всего этого. Они не могли вернуться к тому, с чего начали. Она видела, как он смотрел на нее, когда находился в ней. Она видела это в его глазах... разве не так?

Ее пронзила такая боль, сильнее, чем в ту первую ночь, когда он впервые предал ее.

Она словно окаменела, не произнесла ни слова и не вступилась за себя, когда он молча выходил из комнаты.

Глава 15

Что ж, все пошло не по плану.

Не из-за секса и не из-за его последующих жестоких комментариев. Насчет записи с камер это была ложь. Он всегда выключал камеры, когда оставался с ней.

И одному богу известно, что он подумывал о том, чтобы лишить ее девственности. Думал об этом всю чертову неделю и все минувшие месяцы. Но на этой последней неделе, черт возьми, каждый раз, когда он дразнил и пробовал ее, каждый раз, когда член становился болезненно твердым в штанах, все, о чем он мог думать, — это, наконец-то, овладеть ею и сделать своей.

Но он обучал ее — дисциплине. Терпению. Заставляя ее страстно желать его и доставлять прежде всего ему удовольствие.

Он просто не ожидал... Он не мог подготовиться...

Он даже не надел презерватив. И если б он повторил, то поступил бы так же. Коре сделали укол почти месяц назад, но чувствовать ее девственное лоно, без преград между ними, как она сжималась вокруг него, словно тиски...

Маркус провел рукой по лицу и наблюдал за ней по монитору, несмотря на то, что испытывал отвращение к самому себе. Каждую секунду, когда не находился рядом с ней, он словно приклеивался к этому проклятому экрану. Она должна быть одержима им, а не наоборот.

Он уже собирался закрыть ноутбук, когда увидел, что ее сотрясает дрожь.

Черт. Она плачет.

На большой кровати она казалась такой крошечной.

Проведя рукой по волосам, он вспоминал каждый момент, когда она принимала его в свое тело, такое горячее и крепкое — она сжимала его, как тиски, с доверчивым и бесхитростным взглядом...

Сама невинность. Она была девственницей. Он знал, что это так, однако знать и пережить — две разные вещи.

И когда наступил ее оргазм, одновременно выжимая из него его кульминацию, она посмотрела на него, как на бога, словно всегда будет поклоняться ему и отдаст ему свою покорность вместе с собой и своей душой.

Проблема в том, что он боялся, что, возможно, так же на нее смотрел.

И напомнил себе, кем они были.

И сейчас она плакала.

Маркус хотел ударить кого-нибудь. Она играла не по правилам. Все должно было пойти совсем не так. Все шло не по плану.

В тишине комнаты громко зазвонил телефон. Маркус достал его из кармана, радуясь возможности отвлечься.

— Что? — рявкнул Маркус.

— У нас тут проблема, — прогрохотал голос Шаро.

— Только не говори мне, что я должен спуститься.

— Ты должен спуститься, — подтвердил Шаро.

Он резко кивнул, хотя Шаро его не видел. Возможно, уйти отсюда — это именно то, что ему нужно. Ему нужно взять себя в руки — это уж точно.

— Буду через двадцать минут. — Маркус повесил трубку и встал. Он прошел в спальню и быстро оделся.

Он собирался уехать немедленно. Но, сам того не желая, подошел к двери Коры.

«Не заходи. Ты сделал то, что должен был сделать. Она — враг».

Он застыл на несколько мгновений. А потом тихонько открыл дверь.

Кора уже спала. Он не знал, что хотел сказать, когда подошел ближе, но потом понял, что это не имеет значения. Она плакала, перед тем как уснуть.

Даже во сне она была прекрасна, но, чтобы ни делала, она всегда оставалась красивой. Сон не разгладил хмурую морщинку на ее лбу. Может, ей снится он?

Он закрыл глаза. Сентиментальный идиот.

Однако он не мог уйти, ничего ей не дав. У нее будет все болеть, когда она проснется. Несмотря на то, что это ее первый раз, он не был с ней мягок. Самое меньшее, что он может сделать, — это предоставить ей возможность спокойно принять ванну.

Он нежно провел рукой по ее икре и, когда она не проснулась, расстегнул манжету на лодыжке и освободил ее от столбика кровати.

— Спи спокойно, жена, — пробормотал он. Она даже не шевельнулась.

Не говоря больше ни слова, он ушел, щелкнув замком, который установил на двери. Затем направился к входной двери и вскоре уже сидел в своем «Бентли», водитель которого мчался к «Стиксу».

Нет, сегодняшний вечер пошел не по плану.

Но с Корой ничего не идет по плану. В тот вечер она не должна была оказаться в его кабинете, грязная и красивая. Она никогда не должна была улыбаться ему своей доверчивой, полной восхищения улыбкой, каждый божий день.

Конечно, он придумал новый план. Жениться на дочери Деми показалась ему гораздо лучшим способом отомстить, чем простое похищение и выкуп, которые он изначально планировал.

Все для единственной цели: выманить Титанов из их укрытия и заставить их заплатить за свои преступления. Отец Коры держал нож, но его братья тоже были там.

Маркус долго ждал мести, но теперь он ее получит.

Ни у кого из остальных братьев Титанов не было детей. Кора — единственная наследница. Деми обратится к братьям. У нее не оставалось ни выбора, ни власти.

А если тем временем она будет страдать, представляя себе, что сейчас переживает её дочь? Тем лучше.

Но от них по-прежнему не было ни слуху, ни духу.

И сегодня он пересек черту, за которую не знал, как вернуться.

Невинные не должны страдать.

Маркус жил по кодексу, который был его опорой. Он погряз в дерьме, делая то, что должен делать, потому что, когда находился у власти, мог быть уверен, что заплатят только виновные.

Но это не должно было касаться невинных.

Подобно его сестре.

Кьяра была красавицей. Изящная и светлая, вечно витающая в облаках, она, казалось, никогда не обитала в той же мрачной реальности, что и весь остальной мир.

И так оно и должно было быть.

Чего никогда не должно было быть, это найти ее истекающую кровью на грязном матрасе в убогом притоне, куда братья Титаны увезли и выбросили ее.

Маркус понял, что это связано со смертью его родителей. Его отец начинал как скромный эмигрант-бизнесмен и построил империю. Вито Убели сталкивался с несправедливостью, сражался с ней и создал армию для защиты слабых. Однако это не значило, что он не был жестоким и однажды нашел смерть от рук врага, которого сокрушил. Маркус должен был взять на себя управление после смерти отца.

Но Маркусу в то время было всего лишь пятнадцать, и он ждал, думая, что кто-то более опытный возьмет на себя руководство вместо него. Через год умерла его сестра. Он никогда не забывал урок: ударь первым и бей быстро, и захвати любую власть.

Он был необходимым злом, которое сдерживало хаос.

Он смотрел, на огни города, которые мелькали мимо, пока они ехали. Улицы к востоку от города сужались. Маркус велел шоферу остановиться у переулка, слишком маленького, чтобы в него могла въехать машина.

— Выпусти меня, — сказал Маркус, осмотрев каждый угол перекрестка.

— Ты уверен? — Человек в черном тоже подозрительно оглядел переулок.

В боковом крыле одного из зданий открылась дверь, и в круг света вошел знакомый силуэт Шаро.

— Подожди меня. Около часа, — сказал Маркус своему бойцу и вылез из машины.

— Сегодня ночью один из наших людей облажался, — произнес Шаро. — Пошел искать его и нашел в баре в Вестсайде.

Шаро подчеркнул название территории между Новым Олимпом и их соседним городом Метрополисом. Как Маркус управлял «Подземным миром» Нового Олимпа, так и Титаны управляли Метрополисом. Вестсайд в настоящее время был нейтральной территорией, где Маркус все еще боролся за тот же контроль, которым он пользовался в остальной части Нового Олимпа.

— Сказал, что кто-то остановил его и забрал груз, а он спрятался, не зная, как нам рассказать.

— Ты веришь в его историю?

Лицо Шаро, как обычно, ничего не выражало. Малодушные мужчины сломались бы через час, смотря на лицо, похожее на маску с темной кожей и бездонными глазами. Подобно взгляду в гребаную бездну, сказал бы Роско, один из силовиков.

— Его история не сходится. Да и прежде на его маршруте наблюдались какие-то подозрительные движения, поэтому мы и следили за ним. Мы думаем, что он передал товар нашему старому другу на Западе, но попросил их выдать ему деньги и сделать так, чтобы это выглядело как ограбление.

— Если это наши старые друзья, — Маркус использовал выражение для Титанов, его гнев разгорался, — то этот водитель не просто передавал товар. Он снабжает их информацией.

Двое мужчин прошли через склад, проходя мимо рядов и стеллажей с одеждой, пока не добрались до лестницы, ведущей в подвал. В воздухе пахло краской и моющими средствами. Химические запахи хорошо скрывали запах крови.

Шаро остановился у подножия лестницы. — Попросил парней немного его расколоть. Он не знает, что я здесь.

— Хорошо, — сказал Маркус. — Мы сыграем так же, как с последним информатором... как его звали? Того француза.

— Ле Мушар, — тут же произнес Шаро и отошел в сторону, пропуская Маркуса между чанами с краской к расчищенному месту, где они привязали стукача.

Вокруг жалкой фигуры с завязанными глазами, которая свисала с потолка так, что ноги едва касались пола, стояло несколько человек в черном.

Тени — солдаты Маркуса, верные стражи, которые возглавляли его огромную империю. Их вербовали молодыми с улиц, обучали в центральном учреждении и давали возможность подняться по служебной лестнице. «Лидера можно узнать по людям, которые сопровождают его», — снова и снова повторял ему отец.

Все Тени кивнули, признавая своего лидера, и Маркус почти ухмыльнулся, перед тем как войти в роль.

— Какого хрена? — крикнул он, и его голос зазвенел в пустоте. Стукач — полный мужчина в испачканной футболке и шортах цвета хаки, знававших лучшие времена, — начал дрожать. Пот стекал из-под повязки на глазах в негустую бородку. Маркус знал, что Тени немного обработали его, но кроме болезненных на вид синяков ничего не оставили. Его кровь еще не пролилась.

Маркус направил свой мнимый гнев на группу Теней. — Я просил вас привести его, чтобы поговорить, и вот что вы сделали?

— Черт, извини, босс.

— Срежьте его. Ради всего святого. Немедленно.

Мужчины поспешно принесли стул и ослабили веревки, которые удерживали подвешанного человека на потолочных трубах.

— Дайте ему воды.

Маркус сел на предоставленный ему стул и продолжил изучать предателя.

— Сними эту чертову штуку. — Он кивнул на повязку. — Это не допрос. Вот как вы относитесь к моим сотрудникам?

Тень протянул Маркусу бутылку воды, и он подождал, пока с глаз снимут повязку.

Мужчина перед ним тяжело дышал, дрожа от облегчения. Едва сняли грязный лоскут ткани, Маркус наклонился вперед, заполняя собой поле зрения стукача.

— Держи. — Маркус передал ему бутылку с водой и сложил руки на коленях, изучая предателя

— С-с-спасибо, — сказал стукач. — Мне казалось, что я уже покойник.

— Марти, верно?

Мужчина кивнул.

— Я Маркус Убели.

— Да, сэр, я знаю вас, мистер Убели. -Мужчина сделал неаккуратный глоток воды, держа бутылку дрожащими руками.

Маркус улыбнулся. — Я помню тебя. Ты доставил ту партию оружия в Эйри, когда федералы установили контрольно-пропускные пункты на станциях взвешивания вдоль и поперек 95-го.

— Да-да, это был я.

— Ты объехал все пункты проселочными дорогами, и когда в два часа ночи тебя остановил местный коп, ты сказал ему, что ищешь место, где можно было сходить по-большому.

— Все верно, — без особого энтузиазма хохотнул мужчина, обводя взглядом комнату и безмолвный круг Теней.

— Молодец, здорово придумал. — Маркус поднял палец и погрозил им Марти. — Правда молодец.

— Благодарю вас, сэр. Могу я спросить...

— Не суетись, не шуми, никаких вопросов, — оборвал его Маркус, и мужчина замолчал. «Бинго», — подумал Маркус. — Так что же случилось с моим грузом?

— С вашим грузом?

— Да, Марти, весь товар, который находится в твоем грузовике, принадлежит мне. В конечном счете я несу за него ответственность, поэтому, если в цепочке есть разрыв, непременно об этом узнаю.

— Э-э... я сказал им, сэр, и они мне не поверили. Его кто-то забрал.

— Кто-то? Ты знаешь кто?

— Нет, черт возьми, я бы сказал вам, если бы знал, — в голосе мужчины звучала искренность, и он не отводил взгляда. Верный признак того, что он лжет. — Они были в масках.

— Ну разумеется, — Маркус указал на бутылку с водой. — Тебе нужна еще одна?

— Что? — мужчина уставился на нее так, словно она внезапно появилась в его руке, а затем сделал еще один глоток. — Нет, я в порядке. Спасибо.

— Марти, надеюсь, ты не против задержаться здесь, поговорим еще немного. Видишь ли, я должен выяснить, куда попал мой груз, чтобы потом пойти и его вернуть. Для этого мне нужна твоя помощь. Ты ведь хочешь мне помочь?

— Разумеется, да. — Мужчина вытер рот, но не мог отвести глаз от охранников, которые с каменными лицами окружали его и Маркуса.

— Это может затянуться надолго. Ты хочешь, чтобы я отправил сообщение тому, кто тебя ждет? Женщине или кому-то еще?

— Э-э, нет, моя жена привыкла к моим опозданиям.

— Ну ладно. — Маркус обвел взглядом ожидающих мужчин. Один из Теней, который нависал над правым плечом Марти, хрустнул костяшками пальцев, массируя мускулистые руки. Маркус едва заметно покачал головой, и бандит отступил.

Допрос нельзя проводить с применением силы. Человек соврет, скажет что угодно, лишь бы прекратить боль. Небольшая хитрость давала куда больше достоверной информации. Прикинься его другом, и он скажет тебе, чего ты хочешь.

Всегда.

— Спасибо за помощь, Марти. Я ценю это. И меня ждет красивая женщина в моей постели, так что я достаточно мотивирован, чтобы закончить побыстрее.

После этого по окружению прокатился смешок, и даже лицо Марти расслабилось.

— Так вот чего я не понимаю, — Маркус подался вперед на своем стуле. — Почему они не убили тебя? Я имею в виду, что именно так бы я и поступил. Пристрелил бы водителя, забрал бы товар, выбросил бы тело.

Марти вытер пот со лба. — Э-э, я не знаю.

— Ты не знаешь. Но тебе повезло. Учитывая, что ты остался в живых, а не лежишь мертвым в канаве.

— Послушайте, я на что-то наехал, проехал милю, и руль машины тянуло, так что я остановился, чтобы проверить. Откуда ни возьмись появилась машина, из нее выскочили мужчины, размахивая пистолетами. Они превосходили меня числом.

— Конечно, — Маркус закрыл глаза. — Сколько человек?

— Не знаю сколько, видел двоих, которые размахивали пистолетами, еще одного с другой стороны, может быть, двоих сзади. Они вытащили меня, поставили на колени и велели не двигаться. Слава богу, что ваши ребята присматривали за мной.

— Почему ты ехал по проселочной дороге, а не по Апе? — Маркус упомянул Аппиеву дорогу, главную артерию Нового Олимпа.

— Я хотел сократить путь.

— Несмотря на то, что у тебя был приказ встретиться на заброшенной стоянке на Апе? Мне доложили, что ты отклонился на десять миль, чтобы срезать путь.

Мужчина облизнул губы. — Послушайте, знаю, что со стороны это выглядит плохо и понимаю, что все выглядит так, будто я направлялся в Метрополис.

Маркус прищурился, но не перебивал.

— Но я на что-то наехал и не хотел рисковать грузом. Если бы случилась авария, черт возьми, федералы были бы повсюду. Я не хотел рисковать, поэтому выбрал более короткий маршрут. Ведь прошли годы, а Титаны так ничего и не сделали...

— Титаны? Я думал, ты сказал, что не знаешь, кто на тебя напал.

— Нет, я просто предположил. Они же ваши враги.

— Это тоже немного не в их стиле, чтобы забрать груз, но дорога, которую ты выбрал, проходила через лес и была безлюдной. Неплохое место для встречи.

— Или засады, — поправил Марти.

Маркус подождал, пока молчание не затянулось. Марти держался за свою историю, возможно, его проинструктировала банда Метрополиса. Титаны были мерзкими ублюдками. Если Марти вел с ними дела, то, возможно, под его изношенными брюками цвета хаки скрывались стальные яйца.

Пришло время сломать его.

— Послушай, Марти, уже поздно. Я человек, ценящий свое время; уверен, что ты тоже. Поэтому вот, что я скажу тебе: я уже послал кое-кого к тебе домой. Шаро — ты его знаешь? Не многословного здоровяка. За него говорят его кулаки, хотя и с пилой он ловко управляется.

— О боже! — Мужчина побелел.

— Его называют Могильщик. Знаю, это всего лишь клише, но оно передает суть.

Марти открыл рот, как умирающая рыба, но не издал ни звука. Маркус продолжал говорить:

— В общем, Шаро тоже не очень любит ждать, и сейчас он находится в спальне твоей жены, наблюдая, как она спит. Ждет моих указаний, и то, что я ему прикажу, будет зависеть от того, что расскажешь мне ты.

— Нет! Только не мою Сэйди. — Мужчина упал со стула на колени. — Пожалуйста, пожалуйста, не трогайте ее. Я все тебе скажу.

Маркус кивнул. — У тебя две минуты. Начинай говорить.

Спустя десять минут Маркус вышел на лестничную клетку, где его ждал Шаро.

— Гребаные Титаны, — прорычал Шаро.

— Вышли патруль. Отгрузка давно закончилась, но, может быть, мы еще сможем ее отследить, чтобы подготовиться в следующий раз.

— Уже сделано. Мы отслеживаем остальной товар. Если еще один дальнобойщик сорвется, мы будем знать заранее.

Маркус потер подбородок, на котором проступила щетина, словно хотел стереть с лица ночь. — Это уже второе нападение на нашу территорию за этот месяц, — сказал он. За его спиной донесся прерывистый мужской крик. — После стольких лет они, наконец-то, вступили в игру. Наверное, это из-за нее.

Мать Коры. Скорее всего отправилась к Титанам и стала просить помощи, как и предполагал Маркус.

Шаро кивнул.

— Они не остановятся. Нет, пока мы не положим этому конец. — В полумраке поблескивала кожа Шаро.

— Время пришло. — Снова раздались крики Марти, и Маркус направился к лестнице. — Скажи им, чтобы включили вентиляторы. Заглушите шум.

Глава 16

Когда Кора проснулась, голова у нее раскалывалась, глаза опухли. Сколько сейчас времени? На улице стемнело. Последнее, что помнила, — это то, что примерно через полчаса после ухода Маркуса она плакала. Кора смахивала слезы так же быстро, как они падали, злясь на себя. Как она могла что-то чувствовать к этому эгоистичному, чудовищному, бесчувственному человеку?..

Подождите, что-то случилось. Стояла глубокая ночь, и Кора не знала, что ее разбудило. Она нахмурилась, свесив ноги с кровати.

Но тут ее осенило.

Тяжесть вокруг ее лодыжки. Исчезла.

Она лихорадочно включила ночник.

Святые угодники! Она подняла лодыжку. А потом недоверчиво рассмеялась.

Вес вокруг ее лодыжки исчез вместе с цепью, которая крепилась к столбику кровати.

У нее получилось. Она заслужила его доверие. Или это еще одна проверка?

Кора подождала минут десять, время от времени окликая Маркуса по имени, но ответа не получила. Прикусив губу, она забралась на кровать, раздвинула ноги и потрогала себя, зная, что если он наблюдает за ней, то наверняка прибежит.

По-прежнему ничего. Его нет дома.

Сейчас или никогда.

Кора бросилась к двери. Та оказалась запертой.

Но после того, как мать заперла ее, Кора поклялась, что ни одна запертая дверь никогда больше ее не остановит. Первое, что она сделала, после того как вырвалась с фермы, — это несколько часов тренировалась, изучая онлайн-видео по вскрытию замков.

Она пошла в ванную и взяла несколько шпилек. Несколько минут скреблась в замок, и тот щелкнул. Она отступила, едва осмеливаясь поверить.

Но когда повернула ручку, дверь открылась.

Думать, ей нужно думать. Кора достала из шкафа простую футболку и джинсы. Одежду, которую Маркус никогда не разрешал ей носить за все время ее пребывания здесь. И обувь. Ей нужны были туфли. Ткань царапала кожу. Кора привыкла к тому, что голая.

Как долго она здесь пробыла? Неделю? Больше?

Она собрала волосы в конский хвост и со скрипом открыла дверь. Возможно, муж выставил охрану, ожидая ее побега.

Но нет. В пентхаусе никого не было. Кора прокралась в открытую комнату, едва осмеливаясь в это поверить. Маркус никогда не оставлял ее одну надолго. Судьба улыбалась ей, давая прекрасный шанс сбежать.

«Слишком идеально», — сказал тоненький голосок в ее голове, но она приглушила его. Маркус надеялся, что запертая дверь удержит ее. На этот раз она перехитрила его.

Перед тем как выбежать за дверь, она схватила пальто и застегнула его, прикрывая ошейник и поводок, которые все еще оставались на ней. У нее не было времени, чтобы придумать, как это снять.

Кора взялась за ручку двери и остановилась. Кто-то убрал статую, которую она разбила. Вместо этого на колонне стоял огромный букет цветов.

Ей больше нравилась статуя.

Впрочем, сейчас это не важно. Она никогда не вернется сюда.

Она открыла дверь и скрылась в ночи.

Глава 17

— Вы в порядке? — спросила женщина-офицер два часа спустя, проверяя Кору, которая ждала в комнате без окон внутри полицейского участка.

Кора сидела на стуле, прижав колени к груди и обхватив их руками. Она посмотрела на сочувствующую женщину. — Я еще час назад попросила, чтобы кто-нибудь пришел и срезал с меня эту штуку.

Кора потянула цепочку, прикрепленную к ошейнику на ее шее. Голос ее звучал немного истерично даже для собственных ушей, но она ничего не могла с собой поделать.

Выйдя из отеля, она поняла, что ей некуда пойти и никто ей не поможет. Маркус забрал ее телефон, на котором был записан номер Мейв, но даже если бы он все еще был у нее, она не хотела втягивать в это пожилую женщину. Люди не зря боялись Маркуса.

Итак, Кора встретила полицейского и попросила отвезти ее в участок. Только они могли ей помочь.

Теперь все закончилось. Она свободна. Так почему же она до сих пор так нервничает?

У женщины округлились глаза. — О боже, ну конечно. Я сейчас вернусь с резаками.

Дверь за женщиной захлопнулась, и Кора не удержалась, встала и пошла проверить дверь. Она не была заперта. Кора прижала руку к сердцу, желая, чтобы оно замедлилось.

«У тебя паранойя. Они хорошие парни».

Но она все еще находилась на территории Маркуса. Как только она рассказала полицейскому за стойкой регистрации обо всем, что произошло со дня ее свадьбы, он привел ее в эту комнату. Пятнадцать минут спустя пришел капитан Мартин, и она повторила свою историю более медленно.

— Пожалуйста, — взмолилась она. — Маркус — влиятельный человек. Вам нужно перевести меня в участок, который находится дальше. Мы все еще на его территории. У него есть солдаты, не знаю, сколько. Вы, вероятно, знаете больше, чем я. Что, если он нападет на полицейский участок?..

— Теперь все будет в порядке, — сказал добродушный капитан полиции, мужчина лет пятидесяти пяти, с проседью в волосах, и похлопал ее по руке. — Сейчас ты в безопасности, и мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Убели не настолько глуп, чтобы напасть на полицейский участок. Такие как он так не действуют. А теперь отдохни, пока я сделаю несколько звонков, и мы подумаем, куда тебя пристроить.

Однако Кора не находила себе места, расхаживая туда-сюда по маленькой комнате, а затем наконец уселась на стул в ожидании новостей. Всякий раз, когда она ерзала на стуле, ей вспоминалась прошлая ночь. О том, что она чувствовала, когда Маркус, наконец…

Лишил ее невинности.

Даже сейчас все еще чувствовала тяжесть и боль на душе, когда поняла, что для него это ничего не значило. Что он по-прежнему видит в ней лишь средство для мести. Она всегда останется для него только дочерью своего отца. Поэтому она сбежала.

К этому времени Маркус уже наверняка вернулся домой. Он обнаружил, что она ушла. Просмотрев видеозапись с комнаты он увидит, как она вскрывает замок и убегает. Возможно, он также пришел к выводу, что она не могла уйти далеко, особенно если ее засняли уличные камеры.

Это вопрос времени, когда он проследит за ней до полицейского участка.

Она прижала ладони к лицу. Что же ей теперь делать? Что, черт возьми, она будет делать, если копы не смогут...

Она подпрыгнула от неожиданности, когда дверь снова распахнулась. Но это была женщина-полицейский с чем-то похожим на кусачки.

— Возможно, это и чересчур, — извиняющимся тоном произнесла женщина, — но я знаю, что это точно поможет.

— Я не против, — сказала Кора. — Я хочу снять эту штуку с моей шеи.

Женщина кивнула. — Я буду осторожна.

Она просунула кусачки между шеей Коры и ошейником, и одним резким щелчком срезала ошейник, а вместе с ним со звоном на пол упали цепи. Кора обхватила себя за шею. Непривычно было ощущать голую кожу. Не то чтобы она хотела вернуть ошейник, просто...

Офицер наблюдала за ней.

Кора заставила себя улыбнуться. — Спасибо. Большое вам... спасибо.

Женщина положила руку на плечо Коры и сжала. Она подняла цепь вместе с разрезанным ошейником. — Я их унесу. — С этими словами она вышла из комнаты.

И Кора снова стала ждать, сама не зная чего. Ей предстояло начать новую жизнь.

Не прошло и пяти минут, как снова вошел капитан полиции с папкой. Капитан Мартин сел за стол напротив нее. Кора уселась поудобнее на стул. Она сняла пальто, но теперь дрожала, хотя было не особенно холодно. Все дело в лице капитана Мартина. Не похоже, чтобы он принес хорошие новости.

— В чем дело? Что-то не так?

— Думаю, мне не нужно вас убеждать, что Маркус Убели — опасный человек.

«Он что, издевается?» — Ага, я поняла это, когда он на неделю запер меня в комнате с ошейником на шее. Вам не нужно убеждать меня, что он плохой парень. Я в курсе.

— Хорошо, замечательно, — сказал капитан полиции. — Тогда вы охотно дадите показания против него в суде.

— Что? — Кора оттолкнулась от стола и встала, вскинув руки. — О чем вы говорите?

— Ну, вы пришли сюда с совершенно фантастической историей, — сказал капитан Мартин. — Мы годами пытались поймать Убели за рэкет, незаконный оборот наркотиков, отмывание денег. Но похищение и пленение — это чертовски интересная история, особенно если у вас есть какие-то сведения о его деловых отношениях.

Кора отрицательно качала головой все время, пока он говорил. — Я не имею к этому никакого отношения. Я хочу уйти отсюда. Сейчас же. Пусть кто-нибудь из ваших парней отвезет меня как можно дальше на запад, и я исчезну. — Она снова подняла руки. — Не хочу иметь ничего общего с Маркусом Убели. Хочу забыть о его существовании.

— Ну, это вряд ли произойдет, учитывая, что вы за ним замужем. Но если вы будете работать с нами...

— Я не буду давать показания! — «Этот парень совсем спятил?»

Капитан нахмурился. — Так может ваш так называемый плен не был таким уж ужасным, как вы его называете? Вы знаете, что за ложь полиции полагается штраф в размере...

Какого хрена? — Я не лгала вам! Я не лгала насчет похищения. Ну, вначале я думала, что это начало нашего медового месяца. Но все изменилось, когда он... Когда он... Как вы смеете даже предполагать, что я хотела того, что он... — Она прижала руки к голове. — Я не хотела оставаться с ним. Только не так. Но я не собираюсь давать показания…

— Если вы боитесь, что он накажет вас за разговор с нами...

Она вздрогнула от выбранных слов капитана. Накажет. Именно так и поступит Маркус. Накажет ее самым восхитительным способом. Заставит ее подчиниться его воле и сделает так, что ей это понравится. — Я не боюсь... — Хорошо, она боялась. Потому что если она останется для дачи показаний, Маркус сможет найти ее и вернуть.

Она вскочила на ноги. — Я хочу уйти отсюда.

— Миссис Убели…

— Не называйте меня так, — резко сказала она

Лицо капитана окаменело. — Хотите посмотреть, за какого монстра вы вышли замуж? — Он открыл папку, и оттуда высыпались фотографии. Распростертые и окровавленные тела, открытые глаза, искаженные страхом лица, застывшие в момент осознания надвигающейся смерти.

Она узнала одно лицо. Того самого кудрявого мужчину, который накачал её наркотиками. Он сказал, что выполнял приказ. Он пытался ее предупредить.

Теперь он мертв.

«Я позабочусь о тебе».

— Вот чем занимается ваш муж, — разглагольствовал капитан. — Вот как он ведет свои дела.

— У вас есть доказательства?

— Нет. Вот почему вы нам нужны.

Ее осенило. Кора собрала фотографии и сложила их в стопку. — Вы хотите, чтобы я свидетельствовала против него. Допустим, он сделал это и признался мне.

В глазах капитана мелькнуло возбуждение. — Да.

— Вы хотите, чтобы я солгала.

Он ничего не ответил.

«В этом городе полно чудовищ, — сказал ей однажды Маркус. — Невинные умирают, а преступники остаются безнаказанными».

— Мой муж не считает себя преступником, — тихо сказала она капитану. — Он думает, что вершит правосудие. — Даже когда он этого не хотел. Иногда, когда они были вместе, он колебался. Он мог убить ее за то, что сделала ее семья с его сестрой. Вместо этого он…

— Для этого существуют полиция и суд.

«Полиция ничего не делает. Они либо коррумпированы, либо не имеют власти». И вот доказательство. Капитан хотел, чтобы она соврала на допросе в суде. Она не собиралась отказываться от своей свободы ради какого-то капитана полиции, который мечтает о славе, что поймал известного криминального босса.

Она просто хотела поскорее убраться отсюда.

— Если вы дадите показания окружному прокурору, мы сможем дать вам то, что вы хотите. Создать вам новую жизнь. Новую личность. Убели никогда не сможет вас достать. Вы будете в безопасности. Свободны.

— Вы имеете в виду программу по защите свидетелей?

Он кивнул. — Федеральные маршалы вас спрячут. Вы могли бы жить где-нибудь в красивом месте, где круглый год лето. Выбрать райский уголок.

Кора перевела взгляд на зеркало, висевшее на стене. Она выглядела крошечной. Бледная, с тенями под глазами, с длинными спутанными волосами. Кто она такая, чтобы пытаться противостоять повелителю «Подземного мира»?

Она закрыла глаза, не в силах смотреть на себя дольше. Не было лучшего выбора. Она больше не маленькая девочка, которую защищала властная мать. В мире нет ничего красивого, и ей нужно взглянуть правде в глаза.

— Нет. Я не буду давать показания.

Капитан Мартин больше не произнес ни слова. Он взял папку, которую принес с собой, и вышел из комнаты. Дверь с тяжелым лязгом за ним захлопнулась.

Кора положила голову на руки. И что дальше? Неужели они не помогут ей, если она не захочет свидетельствовать против Маркуса?..

Но не успела она закончить мысль, как дверь снова распахнулась.

И там стоял Маркус собственной персоной. — Должен сказать, жена, что отказ от дачи показаний против меня — первый твой разумный поступок за весь день.

Глава 18

— Маркус. — Кора глубоко вздохнула, ее сердце колотилось, как у пойманной птицы. Она попятилась, обходя стол, ставя его как преграду между собой и Маркусом. Кора хотела закричать, но передумала.

— Что ты здесь делаешь? — прохрипела она. Полиция знает, что он здесь?

Маркус склонил голову набок, холодная улыбка искривила его идеальные губы. Несмотря ни на что, его вид поразил ее в самое сердце.

Они снова вернулись в эту жестокую игру, где он был охотником, а она — добычей. Она отступила, когда он шагнул вперед, и остановилась, когда уперлась спиной в стену. Загнанная в угол.

— Неужели ты думала, что добрые офицеры в этом участке не предупредят меня о появлении моей пропавшей жены? Кора, — он положил руку на сердце в притворном беспокойстве. — Я так волновался.

Кора оцепенела. Полиция? У него в кармане даже полиция? Это был просто местный отдел, или как высоко он поднялся в городе?

Маркус положил руку ей на шею, и она закрыла глаза, готовясь к худшему.

Но он лишь провел большим пальцем по ее горлу. — Что ты сделала с моим украшением, жена? Это все-таки был свадебный подарок.

— Что ты сделаешь со мной? — Она облизнула губы, и в глазах Маркуса вспыхнуло пламя.

— Сейчас я отвезу жену домой. — От его близости и взгляда у нее затвердели соски. Ее ненормальное тело, как всегда, ответило ему.

Ничто не помешает Маркусу получить то, что он хотел, а он хотел ее.

Он решительно взял ее за запястье и потянул к двери. Кора дернула руку, скорее по привычке, чем с явным вызовом, и он замер.

— Если ты устроишь скандал, то заплатишь за это не только ты. — Он не оглянулся на нее, да и не нужно было. Он не просто накажет ее. Он накажет полицейских в участке, которые ей помогли. Может быть, капитан и заслужил это, но женщина — коп, которая с добротой отнеслась к ней, — нет.

Кора не сопротивлялась, когда он распахнул дверь и решительно потянул ее наружу. Его присутствие завладело ее чувствами, и все остальное отступило.

О нет. Он забирал ее с собой. И она ему это позволила. Раньше подчинение ему было игрой, в которую она мысленно играла. Она всегда клялась себе, что подчиняется, чтобы ослабить его бдительность. И если иногда это доставляло ей удовольствие, что ж, тем лучше, поскольку она убедит Маркуса в своей безобидности.

Побег всегда находился на первом плане.

Но от Маркуса никуда не деться. Сегодняшний день это явно доказал. Нигде не спрятаться и не убежать, чтобы он ее не нашел, по крайней мере, в этом городе.

Так почему же она сейчас пошла с ним, даже не пытаясь бороться? Пока они шли по полицейскому участку, в коридорах царила зловещая тишина. Неужели ей следует просто принять это как свою судьбу? Отказаться от своей мечты о свободе?

В участке было полно народу когда она приехала, но сейчас, когда Маркус вел ее по коридору, никого нет. Вид пустых столов заставил ее осознать, насколько могущественный ее муж. У нее не было ни единого шанса.

Кора с трудом сглотнула, подавляя нахлынувшие эмоции, когда Маркус толкнул дверь, которую она раньше не видела, ведущую в боковой переулок.

Шаро ждал у машины. Если он и удивился, увидев ее, то никак не отреагировал. Он просто как всегда открыл заднюю дверь. Маркус не обратил на него внимания. Нет, его внимание, казалось, полностью сосредоточилось на ней, когда он подвел ее и не слишком мягко усадил в машину.

Кора обхватила себя руками и отодвинулась как можно дальше на сиденье, как только он отпустил ее. Его присутствие влияло на нее, несмотря ни на что.Он заполнил машину, как тонкий аромат его одеколона. Сладкий запах амброзии, который одурманивал ее, увлекая под воду.

Ей хотелось попробовать открыть другую дверь и бежать как можно быстрее. Но, без сомнения, дверь была заперта, и даже если бы нет, Шаро легко смог бы ее догнать. Она не хотела терять последние остатки достоинства.

Всю недолгую дорогу до отеля «Корона» Маркус молчал. Он снова схватил ее за запястье, а не за руку, когда они вышли из машины и направились через вестибюль. Кора почувствовала, что все смотрят на нее. То, как он тащил ее за собой, без сомнения, делало ее похожей на провинившуюся школьницу.

Она опустила голову, так что волосы закрыли ее лицо. Но только на мгновение, потому что, черт возьми, чего ей стыдиться? Она подняла голову и расправила плечи, сверля взглядом всех, кто смотрел в их сторону. Стыдиться следовало не ей, а всем остальным, кто позволял себе быть под каблуком у Маркуса.

Если она крикнет, что Маркус удерживает ее против ее воли, кто-нибудь из этих людей хоть глазом моргнет?

Но что они могли сделать, даже если бы и сделали? Позвонили бы в полицию? Много хорошего это бы принесло.

Они уже вошли в лифт, Маркус и она, поднимаясь на самый верхний этаж. Кажется, всего через несколько секунд раздался звуковой сигнал, и двери лифта снова открылись. Она вернулась к тому, с чего начала. И все стало еще хуже. Гораздо хуже. Ее сердце забилось быстрее.

Она хотела еще раз спросить Маркуса, какое наказание он приготовил для нее, но нет. Она держала спину прямой, а голову высоко поднятой. До сих пор она справлялась со всем, что он ей подкидывал.

«А если он снова привяжет тебя к кровати? Медленно трахая тебя? Сколько времени пройдет, пока ты не сломаешься и не начнешь умолять?»

Невольно Кора задрожала всем телом, когда Маркус потянул ее через порог в пентхаус.

Она и раньше подчинялась, потому что оправдывала это тем, что в конце концов одержит верх и сбежит. Но сейчас? Теперь, если ее враг заставит ее выкрикивать его имя в экстазе, не будет никакого оправдания. В следующий раз у нее не будет никакой возможности мысленно оправдать свои действия.

Нет, если она снова подчинится Маркусу, значит, придется столкнуться с правдой, которую давно отрицала, — что какой-то ее части это нравится, которая жаждала его прикосновений и его доминирования.

Её разум сразу же попытался это отвергнуть. Нет. Никогда. Она никогда...

— Добро пожаловать домой, — язвительно сказал Маркус, захлопывая за ними дверь. Кора вздрогнула от этого шума. Маркус не отпускал ее запястья.

— Маркус, я...

— Я не хочу этого слышать.

— Но...

— Замолкни, — рявкнул он, словно щелкнул хлыстом.

Он потащил ее в гостиную и указал на диван. Она села на самый краешек дивана, напрягшись всем телом, и ждала, как студентка, которую вызвали в кабинет директора. Но секунды превратились в минуты, а приговор так и не наступил.

Маркус отошел, стягивая пиджак и снимая запонки. Он оглянулся один раз, закатывая рукава, обнажая предплечья, поджарые, крепкие и покрытые темными волосами. У Коры перехватило дыхание, но он только подошел к боковому бару. Звякнуло стекло, и он вернулся с бокалом, наполовину наполненным янтарной жидкостью. Маркус протянул его, но Кора покачала головой, но когда он не двинулся с места, она, наконец, его приняла. Он неторопливо отошел и налил себе еще бокал. Со стаканом в руке он подошел к окну и стал потягивать, его профиль скрывала тень.

В наступившей тишине она нервничала ещё больше. Что он с ней сделает? Ожидание могло убить ее.

Кора подняла свой бокал, но остановилась, вдохнув приторный запах алкоголя.

— Просто покончи с этим, — нарушила она безмолвную тишину.

Маркус повернулся и посмотрел на нее. Она со стуком поставила бокал на столик.

— Накажи меня, накричи на меня, что бы ты ни собирался сделать, — она сложила руки на груди. «Не впускай его. Несмотря ни на что. Он хотел поработить тебя, как это делала мама все эти годы». Она произнесла это вслух, чтобы напомнить себе, что он ничем не отличается. — Мама запирала меня в подвале. Думаю, оказаться привязанной в спальне — лучше.

Маркус помрачнел. Он неторопливо подошел, его небрежная походка не вязалась с яростной напряженностью на его лице. Сосредоточенностью охотника, который нацелился на свою добычу.

Она не могла пошевелиться, пойманная в ловушку его взгляда. Даже когда он подошел вплотную, соприкасаясь с ее коленом.

«Нет. Ты же хочешь обрести свободу. Это все, чего ты когда-либо хотела».

Он обхватил ее за шею теплыми твердыми пальцами.

Ее пульс забился под его ладонью. Она закрыла глаза, не в силах смотреть на его великолепное лицо. Но не могла отгородиться от тепла его руки или от того, как ее тело полностью расслабилось от его властного прикосновения. Почему? Почему он так на нее действует? Она была так сбита с толку, не зная, что будет дальше.

— Я должна была попытаться, — выпалила она, когда молчание стало невыносимым.

— Знаю. — Он погладил большим пальцем ее подбородок.

— Давай, сделай это, — она старалась говорить твердо, но голос ее дрогнул. — Все, что ты хочешь сделать со мной. Покажи, на что способен! — И она посмотрела ему прямо в глаза. Глаза у него потемнели, почти почернели.

Он опустил руку и сел напротив нее.

У нее перехватило дыхание. Он смаковал свой напиток и смотрел на нее так, словно она была произведением искусства, которым он владел. — Ты знаешь, почему я тебя обучал?

«Потому что ты помешанный на контроле?» Вертелось у нее на языке. Но в первый же вечер он рассказал ей, зачем все это делает. — Потому что тебе доставляет удовольствие мучить меня.

— Да. — Он допил остатки своего напитка. — Да, это так. Но в конце концов, Кора, я удерживаю тебя, чтобы ты была в безопасности.

Она рассмеялась. Ничего не могла с собой поделать. — Ты правда веришь в это? — Она покачала головой, устало потерев лицо. — Что ты делаешь все эти ужасные вещи во имя мира. Ты говоришь себе, что Олимп опасен и что ты единственный, кто может сдержать насилие.

— Это правда. Никто другой недостаточно силен.

— Ты считаешь себя спасителем города.

— Не спасителем. Императором.

Ну еще бы. Она представила себе, как он стоит на ступеньках Сената. Раздает лавры. Высылает войска, завоевывая целые народы, сжигая города, порабощая врагов и засыпая их поля солью.

— Лучше, чтобы тебя боялись, чем любили, — процитировала она слова Макиавелли. Маркус в двух словах.

— А ты, Кора? Ты боишься меня?

— Да. — Ее ответ был едва слышен.

Он с довольным видом склонил голову набок. — А что насчет любви?

— А что по поводу этого?

— Ты говорила, что любишь меня.

— Это было раньше. Теперь я знаю, какой ты на самом деле.

Он встал и поднял ее на ноги. — Я был слишком добр к тебе. Я отпустил тебя с поводка, а ты предала мое доверие.

Неужели он действительно думал, что она не убежит, если ей представится хоть малейший шанс?

— Ты никогда не будешь свободна. Но теперь ты знаешь границы своей клетки. — Он наклонился ближе, его запах окутал ее, смесь тонкого одеколона и виски. — Тебе некуда бежать, Кора. Я выслежу тебя. Твое место здесь, рядом со мной. Навсегда.

У нее перехватило дыхание, но он еще не закончил. — Так почему бы не прекратить борьбу? Отпустить себя. Позволить себе быть моей. — Он отступил, и она пошатнулась. Его присутствие сильно на нее давило, и когда он отошел, она ощутила потерю.

— А теперь раздевайся, — с этим приказом он ее оставил.

Покориться. Подчиняться. Сбежать. Таков был ее главный план.

Но для этого требовалось подчинение, не так ли? И Маркус не будет удовлетворен ничем, кроме полного контроля над ее телом и контроля над ее разумом. Она теряла себя, и самое страшное было то, что ей это нравилось.

«Все в порядке, — сказал ей тихий голос. — Он больше, быстрее, сильнее тебя. Ты можешь просто получить удовольствие».

А если она не послушается, он, без сомнения, сам ее разденет. Поэтому она стянула джинсы и рубашку вместе с чувством нормальной жизни. В прохладной комнате ее кожа покрылась мурашками.

Маркус вернулся с коробкой в руке, когда она осталась в лифчике и трусиках. Он поставил ее на стол и засунул руки в карманы, кивнув ей, чтобы она продолжала представление. С напряженным лицом она сняла все остальное. Вряд ли ей было что скрывать. Сегодня она впервые после свадьбы надела одежду.

Тем не менее, она ждала, тяжело дыша, пока он изучал ее. В конце концов он подошел к ней и провел рукой по ее спине и бедрам, как будто осматривал лошадь, которую хотел купить. Она не смогла сдержать дрожь желания, когда он обхватил ее попку. Она слишком хорошо помнила свое последнее наказание.

— Ты хочешь наказать меня?

Склонившись к ее подрагивающим бедрам, он поднял голову. — Ты хочешь, чтобы я наказал тебя?

Ответ замер у нее в горле. Что бы она сделала, чтобы облегчить муки ожидания?

Его слова звенели у нее в ушах. «Отпустить себя. Позволить себе быть моей».

Она не доверяла ему. Не могла довериться ему. По крайней мере, не сердцем.

Но ее тело? Думая о том, что было бы, если бы он увел ее обратно в то совершенное, экстатическое место, где она могла бы, наконец, избавиться от всей этой неразберихи и суматохи. Где она могла просто... быть.

— Да, — заявила она, внезапно решившись. — Я хочу, чтобы ты наказал меня.

Что-то мелькнуло в его глазах и тут же исчезло. Он вздернул подбородок. — Кажется, я недооценил тебя жена.

Стук сердца отдавался в ушах. Можно ли его удивить? Бросить ему вызов и заставить относиться к ней как к равной?

Маркус открыл коробку, которую принес с собой, и вытащил оттуда тяжелый ошейник из сплава металла, серебра, нержавеющей стали с поводком. Вот тебе и быть наравне.

Ухмыляясь, он подвел ее к огромному зеркалу в тяжелой позолоченной раме. Поставил ее перед ним и держал неподвижно, положив руки ей на бедра.

Он нашел губами ее ухо. — Что ты видишь?

— Тебя, меня. Нас.

— Я вижу покорную.

По ее телу пробежала дрожь. Он удерживал ее железной рукой за талию, когда у нее подкосились ноги.

— Очень жаль, что мы должны были стать врагами. Кружиться вокруг друг друга, круг за кругом, бой за боем. Ведь мы созданы друг для друга.

— Не надо, — прошептала она, чувствуя, что вот-вот расплачется. Она была морально измучена, выжата досуха. Его нежные слова казались стрелами. Она могла противостоять его жестокости, но не его мягкому, успокаивающему голосу, который рассказывал о судьбе. В конце концов, кто может бороться с Судьбой? Зачем вообще пытаться?

«Это всего лишь твое тело. Ты же не отдаешь ему свой разум. Или свое сердце. Он может творить такие прекрасные вещи с твоим телом».

— Отдайся мне, Кора. — Он поднял ошейник из нержавеющей стали. Кора закрыла глаза как раз перед щелчком.

— Моя, — прошептал он и потянул за поводок, заставляя ее запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.

Одновременно он вошел в нее пальцем. Она ахнула, ее влагалище сжалось от удовольствия из-за вторжения. Она уже была мокрой. С того самого момента, как вернулась в пентхаус.

Он двигал сильными пальцами, ощупывая и проверяя ее сокровенные стеночки, и постоянно водил большим пальцем по клитору, дразня его. Ее тело, как всегда, ожило для него.

— Ты прекрасна.

Взгляд его поглощал ее целиком. Все было для Маркуса. Большими пальцами он слегка потер ее соски. Она опустила голову в знак капитуляции, когда он довел ее тело до пика.

— Да, вот так. Моя хорошая девочка. Отдайся мне, и я отдам тебе все.

Кора начала покачивать бедрами, и наслаждение расцвело, и она снова стояла на краю пропасти — дьявол нашептывал ей на ухо, и весь мир раскинулся у ее ног.

Он прижал ладонь к ее лону, и ее оргазм поднялся до ослепительной и опустошающей красоты, словно яркий закат, раскинувшийся над ее телом, розовым с золотистым оттенком.

Но в последний момент Маркус убрал руку. Она вскрикнула, но не двинулась с места. Еще чуть-чуть. Так близко.

— Хочешь кончить?

— Да. — Даже больше, она нуждалась в этом.

— Тогда ползи, Кора. Ползи за мной.

Он отошел на несколько шагов назад, придерживая поводок. Ее тело подрагивало от желания.

— Ну же, Кора, — он подозвал ее к себе. — Ползи ко мне.

На мгновение она застыла. Вот оно. Ползти. Но, наблюдая за ним, она поняла, что он предоставляет ей выбор.

Поступить так — значит, полностью ему подчиниться. Добровольно. Ползти не потому, что он с силой толкнул ее на колени, а потому что она хотела получить все, что он мог ей дать.

И в итоге выбор оказался таким простым.

Она опустилась на колени. Потому что это окончательное решение означало, что ей больше не нужно ничего решать, беспокоиться или оправдываться. На душе стало так легко и просто.

— Да, красавица. Никогда еще ты не была так прекрасна. А теперь ползи ко мне.

Все волнение, которое испытывала, покинуло ее тело и разум, когда она полностью отдалась ему. Буря в ее голове наконец утихла.

Она хотела этого, и ей больше не нужно стыдиться. Она хотела, чтобы он смотрел на ее ползущую фигуру, на ее покачивающиеся бедра. Она хотела соблазнить и доставить ему удовольствие. И то, как он смотрел на нее... как будто она самая красивая женщина, которую он когда-либо видел. Да, да. Ничто и никогда не было более правильным.

Она медленно поползла.

— Вот так, — пробормотал он, когда она добралась до него, поставив ее так, чтобы ее подбородок был высоко поднят, а спина выгнута, поднимая ее попку вверх. Она вздрогнула от прикосновения его руки, скользнувшей по ее спине. — До самой спальни, богиня.

Так она и поползла, покачивая задницей, время от времени смотря вверх, чтобы увидеть пылающий взгляд Маркуса, который следил за ее достижениями, вплоть до кровати.

Кора едва успела до неё добраться, когда он поднял ее на ноги.

— Пришло время для твоего вознаграждения. — Голос его звучал напряженно, как будто он едва мог произнести эти слова.

Но уже через секунду он снова взял себя в руки, как всегда. Он ослабил галстук, раздеваясь плавными движениями. Сбросил ботинки, рубашку, брюки и боксеры и остановился, невольно позируя в полутьме. Он стоял голый, а она пропала, потому что перед ней был бог в человеческом обличье.

Широкие плечи, мощная грудь, сужающаяся к крепким бедрам. Либо он тренировался каждое утро, либо использовал магию, чтобы сделать мышцы сильными и гладкими, ровными и хорошо сформированными. Он мог бы стать статуей, высеченной мастером, хотя при взгляде на него скульптор отложил бы свои инструменты и заплакал бы от совершенства, которое бросало вызов реальности.

Тем не менее, несмотря на всю свою сверхъестественную красоту, он выглядел как мужчина, жесткие волосы покрывали его твердые бедра и грудь. Он выглядел как древний правитель. Не хватало только короны. Если люди не дадут ему ее, он возьмет.

И он принадлежал ей. Он сказал, что она принадлежит ему, но это шло в обоих направлениях, верно? Он мог бы оставить ее кому-нибудь из подчиненных или заставить Шаро ее наказать. Однако он никогда не позволит другому мужчине до нее дотронуться. Он хотел ее для себя. Она желала знать, значит ли она что-то для него или все дело в его собственническом характере?

Коре оставалось только надеяться. Потому что она терялась с ним.

— Ложись на спину и раздвинь ноги.

Сейчас она хотела, чтобы он вошел в нее. Ей хотелось обхватить его руками и ногами и прижаться к нему всем телом. Желала, чтобы он обезумел от желания, чтобы знать наверняка, что он также потерян, как и она.

Но вместо этого она сделала, как он сказал, откинулась на кровать и с готовностью ему открылась.

Он не торопился, устраивал ее, подтягивая к краю кровати, поворачивая ее ноги под нужным углом. Черт бы побрал его самообладание. Но все это стоило того, когда он наконец забрался на нее.

— Руки за голову.

Она подняла руки. Что угодно, лишь бы сдвинуть его с места. Но ей следовало бы знать, что нельзя торопить Маркуса. В этом и был смысл, не так ли? Чтобы она полностью ему уступила. Его способом. В его время.

И как только он, наконец, вошел в нее, она снова оказалась на самом краю, ее ранее так и не испытанный оргазм вернулся.

Маркус толкнулся в нее, и она затаила дыхание, напряглась всем телом. Все в ней сосредоточилось на медленном, плавном скольжении члена, входящего в нее, облегчая боль и одновременно ее распаляя. Она лежала, опустошенная и дрожащая, как сосуд, который только и ждет, чтобы его наполнили.

Ноги и спина Коры напряглись, соски затвердели, а пальцы на ногах поджались, когда толчки Маркуса довели ее до оргазма. Муж наклонился над ней, толчок его бедер подтолкнул ее дальше вверх по кровати. Кора схватила его за плечи, сжимая и лаская бугрящиеся мышцы, такую великолепную силу под ее ладонями.

Он остановился и просунул руки под ее попку и притянул к себе. Под новым углом его лобок задел ее клитор, и она еле сдержала стон. Черт, она была близка, ее кульминация, как товарный поезд, мчалась к ней, неумолимой силой собираясь поразить...

Он остановился. Вышел из нее. Отступил назад и оглядел ее трепещущую плоть, словно предмет мебели.

— Маркус. Пожалуйста.

Он мастубировал, сжимая в кулаке член, с ее собственным, скользким, как смазка, лубрикантом. Он смотрел на нее, прикрыв глаза. — Потрогай себя. Потяни за соски.

Она мгновенно подчинилась и потянула себя за соски. Все, что угодно, лишь бы вернуть его. Все, что угодно.

Удовольствие захлестнуло ее, но этого было недостаточно. Без Маркуса все будет недостаточно.

— Наказание, — напомнил он ей, и ее охватил ужас. Он издевался над ней, прикасался к ней, дразнил ее. Он будет трахать ее вечно и никогда не даст кончить. Он знал ее тело и управлял им.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Мне нужно. — Он не отругал ее, и она продолжила: — Ты мне нужен. Маркус, пожалуйста.

— Встань на четвереньки.

Едва он отдал команду, как она встала в стойку. Голова вверх, спина выгнута дугой, попа вверх, как он ее учил. Кровать заскрипела под его тяжестью, а затем...

Он врезался в нее.

Да!

Он двигал бедрами в восхитительном ритме. Рывок на шее подсказал ей, что он схватил за поводок. Маркус был нежен, но напоминал ей, что она принадлежит ему.

— Моя дорогая красавица, как хорошо ты умоляешь. — Еще один чудесный толчок. И еще один.

Оргазм взорвался, как бомба в беззвучном взрыве, поднимающимся грибовидным облаком на фоне заката. Кора обмякла, тело сотрясалось от оргазма, которого она так жаждала.

Она склонилась, положив голову на руки и задрав попу кверху, пока он вбивался в нее сзади. Наконец он зарычал и закончил.

Когда он отнес ее в ванную, она прижалась к нему, обхватив руками за талию. Она стояла как во сне. В трансе, в реальности, в которой отражалась та жизнь, которую она хотела, как будто ее мир перевернулся с ног на голову, но она поняла, что может жить в отражении. В этот момент ей хотелось остаться там навсегда.

Маркус включил горячую струю, которая успокаивала каждую частичку ее тела.

— Ты так хорошо справилась, богиня, — пробормотал он, медленно, дюйм за дюймом омывая ее тело. Его член снова затвердел, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы удовлетворить себя или заставить ее сделать это. Маркус вымыл каждый дюйм ее тела, даже побрил ей ноги и лобок. Она испытывала такое чувство, будто плывет, словно никогда не ступит ногой на землю, пока он заботится о ней, как о драгоценном сокровище. Драгоценная для него.

Когда он вытер ее и понес в спальню, она испытала сонливость. Ее тело было вялым, мысли спутанными. Маркус ввел ее в транс, и она не хотела просыпаться. Так что было хорошо, когда он отнес ее обратно в постель и уложил. Он сел рядом с ней, а потом нежно поцеловал ее в лоб. Он задержался там на несколько долгих мгновений, склонив голову над ней, словно в молитве.

Когда Кора погрузилась в сон, образ остался в ее голове, он склонился, умоляя, несмотря на то, что именно она, только что подчинилась ему.

Глава 19

Итак, все... изменилось.

Кора за завтраком сидела за одним столом с Маркусом. Да, за столом, а не под столом или рядом со столом у ног Маркуса.

Она покачала головой и откусила еще кусочек яичницы.

Маркус читал газету, совершенно не обращая на нее внимания. Сегодня утром он не сказал ни слова, даже когда поставил ее тарелку на стол напротив своей, а не на пол.

Это произошло впервые. Последние несколько дней, даже после того, как он снял цепочку, тарелка все еще оставалась на полу.

Кора не знала, как к этому относиться. Неужели он вознаградил ее за покорность в спальне? Или просто наконец понял, что нет никакого смысла держать ее на цепи, если она все равно попытается покинуть пентхаус?

Впрочем, это было бы правдой с самого начала, так что цепочка была скорее для унижения и подчинения, чем для того, чтобы держать ее в ловушке. Итак, считает ли он ее достаточно запуганной после полицейского участка и... ползания?

Она покраснела при этом воспоминании.

Или, возможно, в этом и был чертов смысл, чтобы она постоянно задавала вопросы и сомневалась в себе, да так что сама не знала, что произойдет дальше. Потому что, несмотря на то, что каждый раз, когда Маркус брал ее в постель, доминируя и требуя, он уводил ее в место экстаза за пределами разума, где существуют лишь чувства... лишь проснувшись утром, она понимала, что снова может думать.

И она не знала, что и думать о том, как ее тело приветствовало его. Маркуса. Держащего все под контролем. Он властвовал над каждой минутой ее жизни.

Кора с громким стуком уронила вилку на тарелку и откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

Маркус, наконец-то, опустил газету и бросил на неё мимолетный взгляд.

— Сегодня вечером мы идем гулять. Так что прими душ и приведи себя в порядок.

Что?

— Что?

Он опустил газету настолько, чтобы снова взглянуть на нее с непроницаемым выражением лица. — Если ты этого не сделаешь, я сделаю это за тебя.

— Хорошо, — отрезала она.

— Стилист придет в четыре. Будь готова к тому времени.

— Мне нечего надеть.

— Она принесет платье.

— А куда мы...

— Хватит, — нетерпеливо оборвал он ее.

Кора возмущенно стиснула зубы. Но если он говорил правду… и он действительно собирался вывести ее из пентхауса… Что ж, она не умрет, если будет играть по его правилам еще один день.

Она приняла душ. Потом в четыре часа раздался стук в дверь. Маркус открыл ее, и вошёл худощавый, стильно одетый мужчина, тащивший чемодан и вешалку, на которой, как предположила Кора, висели платья в черных мешках для одежды.

— Не разговаривай с ней, — резко приказал Маркус. — Я сам выберу платье.

Кора сердито посмотрела на него, чувствуя, как пылают ее щеки. Неужели так будет всю ночь? Он будет унижать ее перед кем бы то ни было, кого бы они ни встретили, куда бы ни пошли?

Кора глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Это неважно. Ее гордость не имела значения. Она может вести себя прилично. И она не станет вести себя так глупо, как в прошлый раз.

Она не будет звать на помощь при первой же возможности, когда выйдет из пентхауса. Нет, в эту игру нужно играть умно. Если Маркус хочет, чтобы она была марионеткой на веревочке, она должна притвориться, что танцует.

Но это не значит, что она не могла использовать сегодняшний вечер, чтобы узнать все, что нужно, и найти союзников.

Потом она мило улыбнулась стилисту, которая кивнула Маркусу, явно напуганная, если не откровенно его боялась, и жестом указала на большую ванную. — Если вы пройдете сюда, мы сможем начать.

Спустя три часа ее накрасили, завили волосы и уложили в элегантную прическу с локонами, ниспадающими на одно плечо.

Маркус выбрал красное платье, гораздо более смелое, чем то, что она когда-либо выбрала бы для себя. Спереди оно выглядело скромно, но смелая драпировка перекидывалась через плечо, обнажая спину, так что стилисту пришлось использовать специальную ленту для одежды, не оставляя ни единой обнаженной частички тела.

Кора смотрела в зеркало во весь рост, чувствуя себя еще более сбитой с толку, чем в день свадьбы.

Она выглядела утонченной и светской. Куда лучше, чем себя чувствовала. Она была девушкой с фермы из Канзаса.

Кора покачала головой. Нет, это неверно. Уже нет. Она уже не та наивная девушка, которая впервые приехала в город на автобусе три месяца назад. Только не после Маркуса.

И все же она не такая... Она повернулась, посмотрела в зеркало на дерзкий вырез платья на спине и увидела, что Маркус подходит к ней сзади.

При виде его у нее перехватило дыхание.

Маркус в смокинге был… устрашающим. Грозным. Потрясающе красивым.

Он подошел к ней вплотную. Она ахнула, когда он быстро положил руки ей на шею, и, затаив дыхание, смотрела в зеркало, как он с помощью маленького странного ключа отпирает ошейник на ее шее.

Она могла только догадываться, что подумала об этом стилист. Громоздкая нержавеющая сталь явно не сочеталась с элегантным внешним видом, но, следуя приказам Маркуса, стилист не произнесла ни слова.

Маркус бросил ошейник на кровать позади себя и достал из кармана пиджака большую квадратную бархатную коробку. Он молча поставил ее на комод рядом с зеркалом и открыл.

Что это?..

— Это оже...

— Да.

У Коры округлились глаза, когда он поднес к ее шее изящное бриллиантовое ожерелье. По телу пробежали холодные мурашки, когда он приподнял ее волосы. Кончиками пальцев он провел по ее коже, застегивая украшение на шее.

Сверкающее бриллиантовое ожерелье толщиной в один дюйм искрилось даже в тусклом свете комнаты. Оно выглядело так, словно состояло из сотен мелких бриллиантов и более крупных, образующих в центре узор.

Должно быть, оно стоит целого состояния.

Кора невольно подняла руку, чтобы прикоснуться к великолепному ювелирному изделию, но в последнюю секунду остановила себя и снова опустила руку. Кора с трудом сглотнула, и бриллианты засверкали от этого движения.

— Почему?

— Чтобы все знали, что ты моя.

Кора кивнула. Наконец-то, ответ, который имел смысл.

— А что, если я его нечаянно потеряю? Или застежка сломается, и я не замечу, как оно упадет, или...

— Оно не упадет. Сегодня, я надеюсь, ты не потеряешь и это снова.

Он вытащил еще одну коробочку, поменьше и знакомую, и открыл ее.

В ней лежало ее обручальное кольцо, то кольцо, которое она бросила через всю комнату в первую же ночь. Неужели это произошло всего две недели назад? Казалось, прошло целое столетие.

Она посмотрела на отражение Маркуса в зеркале, но его лицо было каменным. Бесстрастным.

Она достала кольцо из коробочки и надела его на безымянный палец левой руки.

После этого Маркус положил большие прохладные руки на ее обнаженные плечи и встретился с ней взглядом в зеркале.

— Сегодня ты меня не опозоришь. Ты будешь вести себя как настоящая жена.

— Потому что боги не позволяют тебе запятнать свою безупречную репутацию? — насмешка вырвалась из нее раньше, чем она смогла сдержаться.

Маркуса это не рассмешило.

Он провел рукой от ее обнаженного плеча к горлу, и впервые за весь день она увидела, как в его глазах вспыхнул огонь.

Он не сдавливал ей горло вокруг колье, но держал руку на нем.

И в подтверждение того, что Кора больше не была простой фермерской девушкой из Канзаса, вид в зеркале и ощущение его властной руки заставляли ее трепетать всеми фибрами души, не вызывая страха.

Возможно, она уже не невинная, но, безусловно, такая же глупая. Потому что ее сердце также замерло от его прикосновения.

Она отвернулась от зеркала и направилась к двери. — Полагаю, наша колесница ждет.

Так что, стилист, платье и ожерелье должны были ее насторожить. Но Кора все еще не ожидала, что Шаро остановит машину перед красной ковровой дорожкой. Это был настоящий гала-концерт. Красная ковровая дорожка.

Это был благотворительный бал, как Кора позже узнала, когда Маркус взял ее под руку, и ее ослепили вспышки фотокамер, когда они шли по вышеупомянутой красной ковровой дорожке в бальный зал отеля «Элизиум», единственного отеля в Нью-Олимпе более роскошного, чем «Корона».

Кора изо всех сил старалась не смотреть по сторонам, когда видела вокруг себя знаменитых актеров, актрис, музыкантов и политиков.

Маркус шел сквозь толпу, не моргнув глазом, и Кора старалась не отставать. Время от времени он останавливался и вел светскую беседу. И он был очаровательным. Даже харизматичным. Он представил ее всем, его рука всегда находилась у нее на пояснице.

Кора официально вошла в сумеречную зону. Маркус улыбался. Очевидно, это спектакль, который он мог устроить по своему желанию, но все же она забыла, как выглядела его полная улыбка. Ямочка. Она совсем забыла о потрясающей ямочке.

Был ли он таким, когда они «встречались»? Хотя нет, после двадцати минут наблюдения за ним она поняла, что нет. Она не знала, то ли радоваться ей или бояться, что у него не хватило сил притворяться так долго, чтобы привлечь ее, то ли это означало, что она с самого начала смогла увидеть немного больше его настоящего.

Или, возможно, она до сих пор понятия не имела, кто он на самом деле.

После того, как выполнил все, что считал нужным, он повел ее посмотреть предметы аукциона, которые пожертвовали для благотворительного вечера. На торги выставлялись самые разные вещи. Картины. Ложи для популярных спортивных команд. Ужин с мэром. Вертолетная экскурсия по городу. Билеты в театр.

Билеты в театр — единственное, что соблазняло Кору. Она пообещала себе, что, как только у нее появится хоть какой-то доход, она пойдет посмотреть спектакль.

— Тебя что-нибудь привлекло? — спросил Маркус. — Может, сумочка или две?

Она закатила глаза и положила флаер самого популярного представления на Театральном ряду. — Сейчас здесь никого нет. Тебе не нужно продолжать играть.

— Ты только что закатила глаза? — вопрос прозвучал тихо и немного недоверчиво.

Кора судорожно сглотнула, глядя на него, и высунула язык, чтобы облизнуть губы. Это пьянящее чувство вернулось при той напряженности, которую она увидела на его лице. Глупая девчонка. Глупая девчонка.

Прозвучал гонг, и все вокруг начали выходить из аукционного зала, но Маркус продолжал смотреть на нее.

Кора потянулась к ожерелью на шее, поглаживая сверкающие драгоценные камни. Она указала подбородком на удаляющуюся толпу. — Думаю, это означает, что ужин вот-вот начнется.

Маркус еще долго стоял неподвижно, потом резко кивнул, взял ее за руку и так быстро пошел, чтобы присоединиться к людскому потоку, что ей пришлось приподнять юбки, чтобы не споткнуться.

Они подошли к большому круглому столу, где сидели ещё десять других людей. Маркус взглянул на их карточки и на тех, кто сидел рядом. Его лицо омрачилось, и он быстро поменял их на две с другого столика.

Кора сомневалась, что ему это позволено, но кто остановит Маркуса Убели?

Кора села и смущенно улыбнулась тем, кто уже сидел за столом, но Маркус не сел рядом с ней.

— Я сейчас вернусь, — пробормотал он, перед тем как отойти в сторону, чтобы с кем-то поговорить. Кора смотрела, как он отошел и заговорил с каким-то мужчиной. Этот человек позвал другого. Маркус достал телефон и быстро написал кому-то.

Почему она так пристально смотрит на Маркуса? У нее имелись свои планы.

Она окинула взглядом сидящих за столом и улыбнулась двум другим парам. — Здравствуйте, я Кора. Очень приятно познакомиться.

Две женщины за столом обменялись взглядами, а потом снова посмотрели на нее. — Вы замужем за Маркусом Убели? — спросила та, что сидела через два места от нее, симпатичная рыжеволосая женщина, чей спутник был по меньшей мере на сорок лет ее старше.

Кора постаралась сохранить искреннюю улыбку. — Да, уже две недели. Пока еще в стадии медового месяца.

— Как мило, — сказала рыжая таким ехидным тоном, что Кора стиснула зубы.

Она оглянулась на Маркуса и увидела, что он разговаривает с тремя людьми. Двое мужчин и блондинка, которая по-хозяйски положила руку ему на плечо, прижалась к нему так, что у Коры перехватило дыхание.

Прикосновение было интимным. Вторжение в пространство, если только… Если только ты не знаешь этого человека очень хорошо. Очень близко.

— Кора, дорогая!

Кора обернулась и увидела, что к ней направляется Арман. Он наклонился и поцеловал ее в обе щеки. Лучезарно улыбаясь, он отступил на шаг.

— Посмотри на себя. Выглядишь просто потрясающе, любовь моя. Я должен уговорить Маркуса позволить тебе стать моделью платья, над которым я работаю. Никто другой не сможет по достоинству оценить эту вещь. Я создал его, думая о тебе.

Кора покраснела, когда Арман взял две карточки с расстановкой мест рядом с ней, передал их помощнику, который следовал за ним, и сел рядом с ней.

— Ну и что ты думаешь о своем первом бале? — спросил он, вызывающе подняв руки. — Оправдывает ли это ожидания?

— На самом деле у меня не было времени на какие-либо ожидания, — сказала Кора. — Я не знала, что мы приедем сюда, пока не приехали.

— Это ужасно, — сказал Арманд. — Ты выглядишь потрясающе.

Кора снова взглянула на Маркуса. Женщина все еще стояла рядом и придвинулась ближе, если такое вообще возможно.

— Фу, эта женщина — ведьма.

Кора резко повернула голову к Арману, который, очевидно, заметил, что она смотрит на Маркуса.

— Ты ее знаешь?

— К сожалению.

Когда Кора промолчала, Арман явно сжалился над ней.

— Она работает в одной из крупных телекомпаний Нью-Олимпа.

— Они встречались?

Арман поднял руку и небрежно помахал ею. — Не уверен, что можно сказать так.

— И как долго?

— Время от времени, может быть, год или два.

— А что случилось потом?

— По слухам, она хотела большего. Очевидно, он этого не хотел. — Арман многозначительно поднял брови.

— Давно они расстались?

— Думаю, они расстались примерно за два месяца до того, как ты приехала в город.

Кора потянулась за стаканом воды. Сделав большой глоток, она со стуком поставила стакан, едва не расплескав воду на скатерть.

— Она уже в прошлом, дорогая. Он смотрит только на тебя. Я видел, как этот мужчина смотрит на тебя.

Кора едва удержалась от насмешки. Если бы Арман только знал!

И вообще, какого черта она думает об этом? Кора отвернулась от Маркуса и посмотрела на Армана. Сегодняшний вечер посвящался налаживанию контактов. И да, Арман был другом Маркуса… Или, может, у них имелись какие-то общие дела? Кора не знала, что общего может быть у криминального авторитета и модельера, но все же Арман был началом. Чем больше у нее будет информации, тем лучше.

— Итак, расскажи мне, как у тебя дела. Как обстоят дела с линией? А спа? Ты ведь открыл сеть элитных спа-салонов, верно?

— Фу-у-у, они меня изрядно достали. Я думал, что будучи предпринимателем и сам себе начальником, могу сам устанавливать себе время и спать. Ха! Я работаю с рассвета до заката и все равно не успеваю сделать и половины дел из своего списка. — Он наклонился. — Наверное, мне никак не помогает то, что я развлекаюсь от заката до рассвета. — Он подмигнул.

Кора рассмеялась, сама удивившись. Сколько времени прошло с тех пор, как она искренне смеялась? Это и вправду приятно, чувствовала она себя очень хорошо.

Кора сжала руку Армана и отпустила ее почти так же быстро, как коснулась. Но ее улыбка была искренней, когда она сказала: — Я рада, что мы встретились, Арман. Очень приятно тебя видеть.

— Арман, — раздался за спиной Коры низкий голос Маркуса. Она вздрогнула на стуле и повернула голову, чтобы посмотреть на него. Он властно положил руку ей на плечо, а потом сел рядом.

— Как дела? — спросил Маркус, и Арман переключил свое внимание на него.

Кора наблюдала за Маркусом. Видел ли он, как она прикасалась к Арману? Злился ли он на нее из-за этого?

Но Маркус выглядел спокойным. Он вёл себя более непринужденно, чем весь вечер, расслабленно откинувшись на спинку кресла и потягивая откуда-то взятый бокал бурбона, пока они с Арманом болтали о новом спа-салоне. В отличие от других людей, с которыми Маркус общался сегодня вечером, они с Арманом казались по-настоящему дружелюбными.

Подошли официанты и собрали карточки, спрашивая, какое блюдо они хотят, и Кора, извинившись, ушла в туалет.

Маркус встал одновременно с ней, и его взгляд пронзил ее. Она услышала его незаданный вопрос.

Она приподнялась на цыпочки и прошептала ему на ухо: — Дай угадаю, у тебя есть громилы, охраняющие бальный зал, и меня схватят сразу и отвезут обратно в пентхаус, если я сделаю хоть шаг в сторону?

Маркус обнял ее за талию и крепко прижал к себе. Его горячее дыхание коснулось ее уха, когда он ответил: — Я жду тебя через десять минут. Если не успеешь, или сам пойду тебя искать или один из моих... громил. — Когда он отстранился, у него дернулся уголок рта.

Он в последний раз сжал ее талию и отпустил. Но Кора еще долго ощущала его прикосновение после того, как отошла от стола в сторону туалета.

Она зашла в туалет, расслабившись только тогда, когда закрыла дверь в кабинку. Что с ней? Неужели она серьезно ревновала его к этой женщине? Вместо того чтобы искать искать способ сбежать отсюда?

Она закрыла лицо руками, но быстро убрала их. Она не могла позволить себе испортить макияж. Кора закатила глаза из-за нелепости своего положения

Кстати, о позолоченной клетке.

Сидя в туалете, она ничего не добьется. Поэтому, смущаясь, открыла кабину и направилась к раковине. Кора настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила женщину, которая вошла, пока она мыла руки.

— Значит, ты и Маркус Убели.

Кора посмотрела вверх, и ее глаза округлились, когда увидела элегантную блондинку. Ту самую женщину, с которой Маркус разговаривал раньше.

— Хочу сказать, браво. Я думала, что он останется холостяком на всю жизнь. Он всегда любил молодые «игрушки для траха», но я и подумать не могла, что он женится на одной из них.

Женщина подошла к зеркалу и встала рядом с Корой. Положила клатч на стойку раковины и вытащила губную помаду. Платье у нее было черное, помада — красная. Она выглядела лет на тридцать. Сногсшибательная, изысканная, искушенная. Искушенность, которая приходит с опытом, а не с модным платьем.

Кора не сводила с нее взгляда, когда та начала подкрашивать губы, которые и так выглядели идеально.

Женщина снова перевела взгляд на Кору. — Ну, разве ты не тихая маленькая мышка? — Она снова надела крышку на тюбик губной помады и со щелчком закрыла клатч.

Кора по-прежнему молчала. Она не хотела защищать свои отношения с Маркусом. Он ничего для нее не значил. Она его ненавидела.

— Серьезно? Нечего сказать? Ты знаешь, что мы с ним много лет были любовниками? Я должна была сидеть рядом с тобой, но ты видела, как он рассердился. Между нами до сих пор все так натянуто. Мы ссоримся, как кошка с собакой, а потом страстно миримся, так было всегда. Но поверь мне, он всегда возвращается ко мне.

Женщина, сощурив глаза, окинула Кору взглядом с головы до ног, явно ожидая ответа на свое ехидство.

Ее слова не заставили Кору чувствовать себя маленькой и ничтожной, хотя расчитаны были именно на это. Она не принадлежала к этому миру и не знала правил игры, в которые играли эти люди, а тем более Маркус.

Внезапно ее охватило сильное желание вернуться домой, где все было знакомо и просто.

Если бы только она могла вернуться в прошлое. Мама у нее не такая уж плохая. И Кора могла со всем справиться. Она больше не ребенок. И теперь могла постоять за себя.

После такого дня как сегодня… И все из-за Маркуса…

Если бы она могла вернуться к той жизни, когда вставала с восходом солнца, проводила дни в поле и крепко засыпала после тяжелого рабочего дня.

Она бы сделала все, чтобы снова вернуться в прошлое.

Женщина выглядела так, будто собиралась продолжить свои ехидные комментарии, намереваясь еще больше ее унизить, но Кора протянула руку: — Могу я одолжить твой телефон?

— Что?

— Могу я одолжить твой телефон? Я забыла свой дома, мне нужно позвонить.

Женщина в замешательстве сощурилась, но открыла сумочку и достала телефон. — Если ты используешь его, чтобы написать что-нибудь Маркусу от моего имени, он все поймет.

Кора молча смотрела. В какие мелкие игры играли эти людишки. — Я не буду ни писать, ни звонить Маркусу. — Кора выхватила телефон у нее из рук и взглянула на нее. — Ты не против подождать снаружи?

Женщина весело фыркнула и направилась к двери. Она взялась за дверную ручку и оглянулась. — Я подожду снаружи, пока ты говоришь.

Кора рассеянно кивнула, уже набирая номер.

Она заглянула под кабинки, но в туалете, кроме нее, никого не было.

— Алло?

Услышав голос матери, Кора закрыла глаза и прислонилась к кабинке.

— Мам.

— Кора! — В трубке раздался грохот. — Кора, где ты? Где он тебя держит? Ты в порядке? Скажи мне, где ты, и мы приедем немедленно и заберем тебя. Мы убьем этого сукина сына.

— Нет, мама, — нахмурилась Кора. — Я в порядке. Все в порядке. Я подумала, что мы могли бы...

— Где ты? Клянусь, этот ублюдок больше никогда не причинит тебе вреда. Мы заставим его заплатить. Я вырежу его сердце из груди, и мы вернемся домой, где никто больше не сможет обидеть...

— Мама! — Кора резко обернулась и хлопнула ладонью по стойке. — Услышь меня хоть на секунду. Я в порядке.

— Скажи мне, где ты, — почти закричала ее мама.

— Сейчас на благотворительном вечере в отеле «Элизиум». А все остальное время он держит меня в «Короне». Почему ты не рассказала мне об отце? И что он сделал? — Она не хотела спрашивать об этом, но слова вырвались сами собой.

— Потому что ты никогда не должна прикасаться к темной стороне этого мира. Мы всегда должны были быть вместе. Только ты и я. И так будет снова. Мы убьем сукиного сына и...

— Нет, — ответила Кора сердито. — Я не хочу, чтобы ты или мои дяди навредили ему, — как только эти слова слетели с ее губ, она поняла, что это правда.

— Что?!

Кора посмотрела в пол и поднесла руку ко лбу.

Господи, она облажалась. Потому что это была правда. Она не хотела, чтобы Маркус пострадал. И то, что сказала та женщина раньше, ее беспокоило. Она ревновала.

И как бы хорошо ни выглядела жизнь на ферме... она не могла вернуться. Для этого было уже слишком поздно. То, что у нее началось с Маркусом, что бы это ни было, она должна сама во всем разобраться.

Кора посмотрела на себя в зеркало. Женщина, которую она видела, больше не выглядела чужой. Она выглядела бледной, но сногсшибательной. Драгоценный оттенок красного платья придавал ее коже сияющий вид.

— Он запудрил тебе голову, — ледяным тоном заявила ее мама.

Кора не отрицала этого. Почему ей не хочется воспользоваться тем возмездием, которое обещала ей мать?

— Мы не смогли проникнуть в город, но мы работаем над этим, детка. Мы придем. — Голос матери звучал так холодно, что у Коры по спине пробежал холодок.

Кора уже слышала подобную интонацию раньше, обычно перед самым страшным наказанием.

— Мне нужно идти, мама. Я сама во всем разберусь. Просто хотела, чтобы ты знала, что со мной все в порядке.

Кора повесила трубку, до того, как мама успела сказать что-то еще. Она открыла дверь и с силой сунула трубку в руку красивой блондинки.

Глупо было брать его и еще глупее звонить матери. Услышав ее голос, все вернулось.

Пощечины, если сожжет бекон для завтрака. Ее толкнут на землю и запрут в доме, если она о чем-то задумается и поздно вернется с поля. Лишат еды, если Деми решит, что она стала слишком толстой в талии. Каждый день шквал оскорблений и обзываний.

Да, Маркус надел на нее ошейник. Но он ни разу ее не ударил. Он не обзывал ее, и если ему по-прежнему позволять такие вольности, как эта, то она выйдет из пентхауса, возможно, даже вернется работать волонтером в приют...

‹Итак, из-за того, что он меньшее из двух зол, он вдруг стал твоим рыцарем в сияющих доспехах?»

— Знаешь, — женщина, чье имя Кора так и не узнала, лукаво приподняла бровь. — У Маркуса бывают весь смелые замыслы в спальне. В следующий раз, когда мы с ним встретимся, будет весело, если ты присоединишься, займемся сексом в троем.

Кора сердито посмотрела на нее: — Пошла ты к черту.

Она подошла к столу, за которым сидел Маркус. Он встал, как будто хотел отодвинуть для нее стул, но она резко отодвинула его, прежде чем муж успел это сделать, и тяжело села, не сводя глаз с аукциониста и не смотря в его сторону.

На стол подали шампанское, Кора схватила свой бокал и залпом выпила. Он был шипучим и прохладным, и, несмотря на легкий привкус, она выпила его до дна. Затем потянулась к нетронутому бокалу, стоявшему перед Маркусом, но тот быстро протянул руку и ее остановил.

Кора сердито посмотрела на него. В ответ его взгляд потемнел, когда он встретился с ее взглядом. Он не выглядел довольным.

Ну и хрен с ним. Она одарила его слащаво-сладкой улыбкой. — О, дорогой, я так хочу пить, — сказала она достаточно громко, чтобы все остальные за столом услышали.

— Возьми мою воду, милая, — ответил он, протягивая ей свой бокал.

Она сощурилась, глядя на него, но приняла воду. Позже она раздобудет еще шампанского. Если и существовала ночь, чтобы напиться, так это сейчас. Коре было все равно, что ей всего лишь девятнадцать.

Внезапно Маркус поднял аукционную лопатку, которую она даже не заметила у него в руках, и крикнул: — Пятьдесят тысяч долларов.

Все вокруг ахнули, и Кора выпрямилась, внезапно переводя взгляд с аукциониста в передней части зала на Маркуса.

— Ну, друзья, это самый дорогой билет в театр. Будут ли у меня другие предложения? Я так и думал. Продано номеру сорок шесть.

У Коры отвисла челюсть. Неужели он только что... Она снова повернулась к Маркусу.

— Что ты сделал?

Он одарил ее своей характерной улыбкой. — Пожертвовал на благотворительность.

Она пристально смотрела на него, пока аукционист рассказывал о следующем предмете.

Ей оставалось только думать о сегодняшнем вечере, о матери, о женщине в черном платье и, самое главное, о Маркусе. Она пришла к нескольким выводам, кроме того, что очень запуталась и, вероятно, не может доверять своим суждениям.

Аукцион наконец закончился, и подали ужин. Арман шептал ей на ухо о городских сплетнях, а остальные за столом вели вежливую беседу. У Коры нашлось что ответить, когда речь зашла о пожертвовании Маркуса.

— Я не удивлена, — сказала Кора, ему улыбнувшись. — Маркус поддерживает всевозможные благотворительные организации. Это одна из причин, почему мы полюбили друг друга. Ему нравится, что я много времени провожу в приюте для собак на углу 35-й улицы и Фив. — Она повернулась, улыбаясь, к Маркусу. — Разве не так, дорогой?

Он прищурился, но кивнул. — Да, я всегда восхищался твоей добротой.

— Правда? — сказал мужчина с другой стороны стола, с явным интересом. — Не знаю, говорил ли, но я работаю в «Нью-Олимпик Пост». Все всегда интересуются неуловимым мистером, а сейчас и миссис Убели. Мне бы очень хотелось написать статью о благотворительности.

— Нет, — ответил Маркус, а Кора захлопала в ладоши от явного восторга. — Да! Это было бы замечательно.

Маркус посмотрел на нее, а она продолжала улыбаться. — Да ладно тебе, дорогой. Ты такой уважаемый бизнесмен в городе. — Она подняла руку, чтобы поправить его галстук, хотя он и не нуждался в этом. — Вполне естественно, что к тебе проявляют любопытство.

Кора снова посмотрела на репортера. — Приходите во вторник. Я буду там волонтером.

Под столом Маркус положил руку на ее бедро. Она повернулась к нему и ослепительно улыбнулась. — Мейв будет так рада поделиться историей приюта.

Маркус холодно улыбнулся, его взгляд стал жестким, а затем сменил тему. Тем не менее, он все еще был очень занят, поскольку рукой скользнул под боковой разрез ее платья и вверх по внутренней стороне бедра.

Кора с трудом сдержала вздох, сделав быстрый глоток воды.

Впрочем, Маркус на этом не остановился. Одной рукой он ел копченого лосося, а другой продолжал свой путь вверх по ее бедру, пока не отодвинул ее трусики в сторону, а затем, ох...

Пальцы Коры, сжимавшие вилку, побелели, когда он ввел в нее палец. Прямо за обеденным столом. В комнате с сотнями людей. Пока она сидела в дизайнерском платье, Маркус болтал с другим мужчиной о текущем состоянии фондового рынка.

Как он смеет...

О. Ох...

Ее захлестнуло наслаждение, острое и удивительное. Она откинулась на спинку стула и раздвинула ноги так широко, насколько позволяло платье.

«Нет. Что, черт возьми, она делает? Она не могла...»

О! Он ласкал ее двумя длинными толстыми пальцами, входя и выходя, поглаживая ее складочки и поднимаясь к клитору, прежде чем снова безжалостно в нее проникнуть.

Это было неправильно. Так, так неправильно наслаждаться этим.

Она быстро задышала, когда удовольствие разлилось по всему телу теплыми волнами. Она сжала стакан с водой и прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать. «О да... О да. Именно тут. Именно так.

Так близко... О-о-о!» Ей хотелось запрокинуть голову и закрыть глаза. Но никто не должен знать, что он с ней делает. Она даже себе не хотела признаваться в том, что он с ней делает. Маркус еще яростнее стал ласкать ее пальцами.

Оргазм подбирался постепенно, но распространялся, волна за волной, расходясь от ее средоточия. Появилась легкость, такая чистая и освобождающая, что Коре хотелось держаться за нее вечно. То, что заставлял ее чувствовать Маркус… то, что он заставлял ее чувствовать...

Он продолжал ласкать ее, теперь уже более томно, пока она спускалась с вершины...

Муж обхватил все ее лоно большой рукой и стал массировать, пока стихали волны удовольствия. Кора не смогла справиться с дрожью и резко открыла глаза. Черт, она даже не заметила, как закрыла их, но удовольствие было всепоглощающим.

Он убрал руку. Она чуть не ахнула от потери.

Маркус отодвинул стул от стола. — Прошу нас извинить, — сухо сказал он и протянул руку Коре. — Дорогая?

Это была не просьба, Кора поняла это по горящему взгляду. Дрожащей рукой она взяла его за руку. Он поднял ее из-за стола, переплетя свои пальцы с ее. Кора коротко улыбнулась всем сидящим за столом. Арман понимающе улыбнулся. «О боже, неужели все за столом поняли, что происходит?»

Маркус ничего не сказал, пока вел ее через переполненные столики, и Кора тоже не осмелилась.

Они вышли из бального зала. Направились к гардеробу.

— Ваш номер билета, сэр? — спросил дежурный.

— Ты знаешь, кто я? — спросил Маркус.

У служащего округлились глаза, и он сглотнул. — Да, сэр, мистер Убели, сэр.

— Уступи нам комнату, — потребовал Маркус. — Минут на двадцать.

Служащий толкнул полуоткрытую дверь, за которой он стоял, и без лишних вопросов выскочил наружу.

Кора покачала головой в ответ на Маркуса, но в следующую секунду он уже затащил ее в комнату и закрыл нижнюю и верхнюю половину двери, а также ее запер.

Затем он подтолкнул ее к вешалке с пальто.

— Я не люблю, когда мне перечат на людях, — прорычал он, его взгляд потемнел. — Никому не позволено, особенно моей жене.

Его жене? Кора невольно усмехнулась. — Давай не будем притворяться, что я не более чем удобная штучка... как назвала меня эта мерзкая женщина? Игрушка для траха? И каждый раз, когда ты трахаешь меня, ты мстишь моему отцу, так что, наверное, я особенная.

Если это вообще возможно, взгляд Маркуса словно сильнее потемнел. Его голос звучал угрожающе, когда он спросил: — Что за женщина?

— Я не расслышала ее имени, и на ней не было ошейника, но, очевидно, тебе нравится заниматься с ней сексом втроем, так что, полагаю, ты знаешь, как ее зовут.

— Люсинда.

Глупо, но слышать ее имя, которое слетело с его губ, причиняло ей боль. Потому что дура, глупая девчонка.

Маркус придвинулся ближе, не комментируя больше свою бывшую или, возможно, все еще нынешнюю игрушку для траха. — Если ты думаешь, что рассказ репортеру о том, что я держу тебя против твоей воли, поможет тебе...

Кора невесело рассмеялась. — Если у тебя под каблуком полицейское управление Нью-Олимпа, я почти уверена, что ты без особых усилий справишься с третьей по популярности газетой в городе. — Она встретилась с ним взглядом, к сожалению, все ещё смотря на него снизу вверх — недостаток, который не могли исправить даже ее трехдюймовые каблуки.

— Я хочу увидеть свою подругу, Мейв. Она, наверное, беспокоится обо мне, потому что я даже не позвонила ей после свадьбы.

Разговор о свадьбе все еще причинял ей боль, вспоминая, какой радостной и взволнованной она была в тот день.

Кора вызывающе вздернула подбородок. — Кроме того, такому мафиознику как ты наверняка пойдет на пользу хорошая пресса, потому что так оно и есть, верно? Лицемерие города? Все знают, что происходит в действительности, но вы все приходите на такие вечеринки, пожимаете друг другу руки, улыбаетесь и притворяетесь, что вам есть дело до благотворительности, когда все это — ширма для ужасной реальности!

— Осторожнее, — рявкнул Маркус и схватил ее за горло.

Кора продолжала свирепо смотреть на него. — Запри меня снова. Мори меня голодом. Ударь меня, если хочешь. Нет ничего такого, чего бы я не испытывала раньше. Я уже говорила тебе, что выжила, и переживу тебя.

Что-то мелькнуло в его глазах, но не успела она понять, что именно, как Маркус схватил ее за талию и повернул лицом к стене. Он задрал подол ее платья и в следующую секунду спустил с нее трусики.

Послышался звук расстегиваемой молнии, и он притянул ее к себе. Кора почувствовала тепло его длинного члена на своих ягодицах, и ее лоно сжалось в предвкушении.

Такая глупая девчонка.

Маркус склонил голову над ее плечом, касаясь щетиной ее уха.

— Ты больше никогда не будешь так неуважительно относиться ко мне на людях. Ты будешь делать то, что я скажу и когда скажу.

Он вонзился в ее влажную плоть. Кора чуть не закатила глаза от наслаждения. Чувствовать его пальцы было приятно, но это, о, это...

— Извини, если я не похожа на твою обычную безмозглую шлюшку.

Он обхватил рукой ее грудь и наклонился так, чтобы рука снова оказалась у ее горла. — Язычок, — прорычал он.

И как будто на всякий случай, он звонко шлепнул ее по заднице.

Кора издала возмущенное шипение, когда ее лоно сжалось вокруг него. Пальцами другой руки Маркус начал ласкать ее клитор, и тут же удовольствие снова начало расти. Кора заметила, что так было всегда. После первого оргазма второй возникал легче и быстрее, а также часто оказывался более жестким и удовлетворяющим.

— Это ничего не меняет, — выдохнула она, даже когда снова прижалась к нему бедрами от удовольствия. — Я все еще, — стон, — ненавижу, — стон, — тебя.

— Пора заткнуть твой хорошенький ротик, — рявкнул он.

Когда лишил ее девственности, он был нежен и терпелив.

Казалось, что терпению его пришел конец. Он крепко обхватил ее руками и вонзился глубже, необузданно и яростно.

Кора перестала думать. Она сосредоточилась на своих чувствах.

На ощущении его толстого члена, входящего и выходящего из нее с влажным звуком. На его хриплом дыхании у нее над ухом. Запахе пота, который смешивался с одеколоном. Она посмотрела вниз и увидела его сильные, мужественные руки, сжимающие и ласкающие ее.

Обычно он держал себя в руках. Такой расчетливый и холодный. Но его толчки казались дикими, а звуки — звериными, когда он брал ее. Он так же, как и она, не мог сдерживаться. Эта было сильнее их обоих.

Кора не смогла сдержать крика удовольствия. Маркус переместил руку с горла на рот, чтобы заглушить ее стоны. Почему-то это возбуждало сильнее, когда он так жестко трахал ее в гардеробной, закрывая ей рот рукой, чтобы она не шумела. Кора вцепилась в него, сначала непроизвольно, когда спазмы оргазма охватили ее тело, а затем добровольно, когда он выругался ей в ухо и стал входить еще сильнее.

Маркус уткнулся лицом в ложбинку на ее шее и вонзился глубже. Кора почувствовала его, его жар, когда он изливался в нее, и нечто большее, чем оргазм, — женское торжество.

Он вышел и толкнулся снова, и снова, затем замер, словно не желая отпускать момент. Он простоял так довольно долго, тяжело дыша, а Кора сжимала его изо всех сил.

Она пока не хотела ни о чем думать. Нет еще. Пока рано.

В этот момент существовали только Маркус и она, так прекрасно связанные.

Она не знала, как долго они так простояли. Минуту? Две?

Когда он, наконец, вышел, Кора почувствовала, как его семя стекает по ее бедрам. Ее лоно снова непроизвольно сжалось, словно пыталось удержать его внутри себя.

Она радовалась, что стоит спиной к нему, потому что не знала, что бы он увидел на ее лице в этот момент.

Она не сомневалась только в одном, глядя вперед на вешалку с пальто, взволнованная и напуганная всем, что только что произошло.

Это не входило в план.

Глава 20

Три дня спустя Кора зашла в собачий приют. Мгновение — и она бросилась в объятия Мейв.

Та крепко обняла ее, но лишь ненадолго, а потом отстранилась и взяла Кору за плечи. — Дай-ка я посмотрю на тебя, — она улыбалась, но ее улыбка потускнела, когда она оглядела Кору с ног до головы. — Милая, с тобой все в порядке?

У Коры задрожала нижняя губа, и она, сдерживая слезы, кивнула. И снова крепко обняла Мейв.

— О, милая, — сказала Мейв, успокаивающе поглаживая Кору по спине.

Кора закрыла глаза и прижалась к подруге. Даже не подозревала, как сильно нуждалась в дружеском плече. Слезы катились по ее щекам, но Кора не издавала ни звука. Она прильнула к Мейв и все не отпускала.

Когда наконец отступила, вытерла глаза и издала короткий, несколько фальшивый смешок. — Не знаю, что на меня нашло. Так много всего произошло с тех пор, как я тебя видела. — Она сжала руки Мейв. — Прости, что не звонила тебе раньше.

Мейв сжала ее руки в ответ. — Все в порядке, я понимаю. Я помню, каково это — быть новобрачной. — Затем она нахмурилась. — Дорогая, точно ты в порядке?

Кора с трудом сглотнула и кивнула.

За завтраком Маркус дал ей понять, что она не должна раскрывать подруге правду об их отношениях. Он не зашел настолько далеко, чтобы угрожать безопасности Мейв, если не подчинится, но Кора не хотела подвергать ее такому риску. Возможно, даже возвращаться сюда было эгоистичным поступком. Маркус очень опасен. Сделать Мейв мишенью его или его Теней — это не делало ей чести.

Но после благотворительного вечера отношения между ней и Маркусом еще больше потеплели. Он по-прежнему позволял ей свободно передвигаться по квартире, и они обсудили вопрос о том, чтобы она снова стала работать волонтером в приюте на временной основе, раз в неделю. Сегодня было пробное испытание.

Ну, под обсуждением она имела в виду, что Маркус разрешил, с длинным списком условий, включая то, что его Тени охраняют переднюю и заднюю части здания, а Шаро сопровождает ее все время.

Маркус работал весь день, а порой и всю ночь, но они обедали вместе, по крайней мере, раз в день, хотя почти не разговаривали. Правда, иногда он ей читал. Сначала из газеты. Затем, не говоря ни слова, он взял с полки книгу и начал читать ее вслух. Это был роман Томаса Харди, очень красивый и очень грустный.

И каждую ночь он приходил к ней в комнату. Он не спешил с ней. Временами становился немного грубее, но никогда секс не был быстрым, и, как бы ей ни хотелось признаваться, она никогда его не отталкивала.

Она начала с нетерпением ждать его возвращения домой, и это ее беспокоило.

Он враг. Не так ли?

Она.Так. Запуталась.

Коре сейчас как никогда нужен друг.

— У меня все хорошо, — сказала Кора, и улыбка на этот раз получилась более уверенной. — Серьезно.

Над дверью звякнул колокольчик, и в комнату вошел репортер, на этот раз не в смокинге, а в джинсах и симпатичном сером «хенли». Увидев Кору, он улыбнулся, и она помахала ему рукой.

— Мейв, это репортер, о котором я тебе говорила, он хочет сделать репортаж о приюте.

Мэйв мельком взглянула на мужчину, но тут же перевела взгляд на Кору. — Мы договорим позже, хорошо? — Она посмотрела на Кору, и та кивнула.

— Безусловно, — сказала Кора.

Кора провела репортера Джо Гарсиа по приюту и рассказывала, как все устроено, пока ходила от клетки к клетке и кормила собак.

— Мы принимаем всех бродячих и бездомных животных. Мейв решила, что это приют для бездомных, а это значит, что, собак несмотря на возраст или заболевание, здесь не усыпляют, а заботятся о них. Но это накладывает огромную ответственность на нас, чтобы найти новый дом для этих животных и продолжать заботиться о тех, кто остался. Мы зависим от пожертвований и волонтеров, чтобы оставаться на плаву.

Джо кивнул и сделал пару пометок в маленьком блокноте. — И как давно ты здесь работаешь волонтером?

— С тех пор как приехала в город, около двух с половиной месяцев.

— А где ты жила до этого?

Кора остановилась перед клеткой Пагглса, открыла дверцу и положила ему еду. — На Западе, — уклончиво ответила она. — Мы упорно работаем, выгуливаем собак раз в день, в зависимости от того, сколько волонтеров приходит. И еще при возможности мы рекламируем наши услуги по подбору собак на поруки. Чем больше людей узнают об этом месте, тем больше собак мы сможем спасти.

— Ты всегда любила животных?

Кора поняла, что он делает. Джо явно хотел, чтобы эта статья была больше о ней, чем о приюте, и, без сомнения, любой уважающий себя репортер постарался бы докопаться, чтобы получить как можно больше информации.

Кора мягко улыбнулась ему. — Это Борис, — представила она ему крупную немецкую овчарку. Она открыла клетку и высыпала в миску собачий корм, почесав овчарке живот, прежде чем снова закрыть. — Теперь я питаю к нему слабость. Он большой и пугающий на вид, но как только узнаешь его поближе, он действительно милый. — Она наклонилась. — Немного похож на моего мужа.

У Джо при этих словах приподнялись брови. — Да неужели? Ты хочешь сказать, что Маркус Убели мягкий?

Кора рассмеялась. — О, я бы не сказала так. Маркус — очень сложный человек, но я бы не назвала его мягким. Скажем, он может вести себя как настоящий джентльмен, когда захочет.

Джо яростно писал в своем блокноте, без сомнения, пытаясь записать цитату.

Кора двинулась дальше. — Многие люди думают, что в приюте для животных можно взять только взрослую собаку, но это не так. Как видишь, у нас много щенков. К сожалению, слишком многие люди берут себе животных, к которым они просто не готовы.

— Но мы упорно работаем здесь, чтобы подобрать потенциальных владельцев домашним животным. Мы не хотим, чтобы собака вернулась сюда через несколько недель, так же как владелец не хочет ее возвращать. Поэтому мы разговариваем с людьми и просим их заполнить анкеты. Мы много времени проводим с собаками и знаем их причуды и привычки, и все это для того, чтобы мы могли найти им самых лучших хозяев.

Джо кивнул и сделал несколько заметок, но без особого энтузиазма. — Так как же вы познакомились с мистером Убели? У вас, очевидно, была недолгая помолвка, если вы приехали в город всего два с половиной месяца назад.

Кора слегка загадочно улыбнулась. — Что-то вроде этого.

— Да ладно тебе, — сказал Джо. — Дай мне что-нибудь для моих читателей. Маркус Убели, закоренелый холостяк, внезапно связывает себя узами брака, зная тебя всего несколько месяцев? Новость заставит Нью-Олимп загудеть. Конечно, ты можешь кое-что рассказать нашим читателям о своем бурном романе. Ваши семьи знали друг друга?

Кора остановилась и повернулась к нему спиной. Неужели он что-то знает? Знает ли он, что она Титан?

Она постаралась сделать спокойный вдох, когда взяла еще одну горсть собачьего корма и высыпала ее в миску бездомной смеси бордер-колли и джека-рассела. Нет, он никак не может знать, кто ее родители, иначе эта новость уже давно попала бы в заголовки газет. Она и раньше видела неприятные заголовки о Маркусе, и новость такого масштаба... Даже Маркус со всей своей властью и влиянием не смог бы ее сдержать.

Но, скорее всего, Джо Гарсия нащупывал в слепую, надеясь на что-нибудь наткнуться.

Кора поднесла ведро к следующей клетке и услышала, как Джо идет следом.

Все еще не глядя на него, она сказала: — Я правда не знаю, как рассказать о нас с Маркусом. — Это было преуменьшение века. — Однажды ночью шел дождь, и я забежала в его клуб, чтобы укрыться от грозы.

Наконец она снова посмотрела на Джо. — Он ослепил меня, — больше правды, хотя боль в ее груди походила на рану от топора. — И, наверное, я тоже произвела на него впечатление. Ты когда-нибудь переживал момент и знал всеми фибрами души, что он изменит всю твою дальнейшую жизнь? Вот на что была похожа встреча с Маркусом. Моя жизнь делится до встречи с ним и после. И так будет до самой моей смерти. До и после.

Джо перестал писать. Он пристально смотрел на Кору, увлеченный тем, что она говорила ему простую правду.

— Я начинаю понимать, почему мистер Убели мог быть ослеплен в ответ, — ответил он.

Кора склонила голову набок и улыбнулась ему. — Лестью вы добьетесь многого, мистер Гарсия. А теперь иди сюда, я хочу показать тебе щенков.

* * * — Думаю, все прошло хорошо, — сказала Мейв, глядя на Кору поверх дымящейся чашки чая. Мейв всегда говорила, что нет ничего такого, что нельзя решить за чашкой хорошего чая. Но она встречалась с Маркусом всего один раз и то ненадолго, на свадьбе.

— Надеюсь, реклама привлечет в приют больше людей, желающих взять собаку на поруки, — ответила Кора.

— Я подслушивала, — призналась Мейв, заставив Кору улыбнуться.

— Меньшего я и не ожидала.

Лицо у Мейв стало серьезным. — Но как ты на самом деле?

Она протянула руку и сжала колено Коры. Они сидели в дальнем конце приюта в тесном кабинете Мейв на табуретках рядом с крошечной зоной отдыха, где в углу стояли микроволновая печь, кофеварка и чайник.

Кора откинулась назад и тяжело вздохнула.

— Все так плохо?

Кора снова взглянула на подругу. — Не так уж и плохо, — сказала Кора. Она задавалась вопросом, как много может сказать, не раскрывая истинных масштабов всего.

— Замужество… Ну, брак с таким человеком как Маркус... более сложный и напряженный, чем я, возможно, ожидала.

— Милая, тебе сколько, девятнадцать? Я была бы потрясена, если бы это оказалось не так, хотя мне хотелось бы, чтобы медовый месяц продлился немного дольше.

Кора улыбнулась. — Маркус слишком много работает, и он не всегда лучший собеседник. — Это было еще мягко сказано. — И, наверное, меня это беспокоит... — Как бы это сказать? — Я приехала в город, чтобы попытаться найти себя. Освободиться от властной матери, а теперь…

— Теперь ты замужем за властным мужчиной?

Кора кивнула. Опять же, это мягко сказано.

— Ничего удивительного, дорогая, — мягко сказала Мейв. — Это то, к чему ты привыкла на протяжении своей жизни. И это к сожалению, правда, то, что все говорят. Нас привлекают партнеры, похожие на наших родителей, потому что это все, что мы знаем.

Кора закрыла лицо руками и простонала: — Не говори так. Последнее, что мне бы хотелось, так это выйти замуж за какого-то похожего на маму.

Мейв рассмеялась. Но потом снова стала серьезной. — Он хорошо к тебе относится? Он добрый?

Кора долго смотрела в пол, а потом наконец призналась: — Да.

Она посмотрела на Мейв. — Он не такой, как моя мама. Он не мелочный и не жестокий. — Потом она задумалась, правда ли это. — Не знаю, еще слишком рано. Что, если он и вправду похож на мою маму?

— Дорогая, послушай меня. Если ты когда-нибудь захочешь уйти от этого человека, если он когда-нибудь поднимет на тебя руку или начнет оскорблять, скажи мне. Мне все равно, кто он, мы заберем тебя от него.

Вот оно. Все, что она хотела услышать с тех пор, как Маркус изменил их жизнь в первую брачную ночь. Кто-то, кто готов помочь ей сбежать от него.

Но Кора покачала головой и сжала руку Мейв. Она говорила себе, что это потому что не хочет навлечь на Мейв неприятности.

Но она боялась, что еще больше поверит своим следующим словам. — Думаю, я могла бы быть счастливой с ним. Мы привыкаем и все еще учимся общаться но… Думаю, я могла бы быть счастлива.…

Она посмотрела на собак в клетках. Были ли собаки здесь счастливы? Их хорошо кормили, раз в день выводили на прогулку, и некоторые из них здесь находились в гораздо лучших условиях, чем в тех ужасных домах, где жили раньше.

Собаки испытывали радость каждый раз, когда она наливала им еду в миски, гладила живот или выводила на прогулку.

Но они всегда возвращались в клетку.

— Как думаешь, они счастливы? — вдруг спросила Кора. — Провести всю жизнь в этих клетках, пока кто-нибудь не решит, что они заслуживают того, чтобы их забрали?

— Мне кажется, — тихо произнесла Мейв через мгновение, — счастье начинается здесь. — Она подалась вперед и прижала ладонь к груди Коры, прямо над сердцем.

Кора посмотрела на нее, и в глазах у нее снова защипало, как тогда, когда она впервые попала в приют. Она с трудом сглотнула. — Все не так просто. Я всего лишь хотела свободы.

Мейв едва заметно покачала головой. — Ты уже свободна, девочка. Ты всегда была такой. Вот где это имеет значение. — Она подняла ладонь и снова прижала ее к груди Коры. — Я хочу для тебя самого лучшего, девочка, захочешь ты уйти или останешься, я помогу тебе, что бы ты ни выбрала. Но пока ты не обретешь свободу здесь, — она прижала ладонь к сердцу Коры, — не будет иметь значения, с кем ты, какие правила они или их образ жизни навязывают тебе.

— Я не понимаю, — ответила Кора.

Мейв улыбнулась. — Скоро поймёшь.

Глава 21

Маркус сидел за столиком в глубине бара вместе с Шаро и несколькими своими лейтенантами. Они не принесли ему хороших новостей.

Анджело, младший лейтенант, говорил оживленно. — Они напали на нас в Вестсайде, на разные сферы нашего бизнеса. Одного дилера ударили, двое мужчин подошли к нему, желая захватить место. Он сбежал. Целью был грузовик; мы нашли его пустым и брошенным на Апе.

Апа, или Аппиева дорога, была главной магистралью, соединявшей Нью Олимп с Метрополисом.

— Несомненно, это сделали Титаны, — сказал Маркус. — Так у вас есть для меня что-нибудь более важное?

— Сейчас мы ищем водителя. Возможно, ублюдок переметнулся. Но больше всего пострадал дом девочек Сантонио.

Чёрт. Дом с апартаментами — в сравнении с тем, когда девушки встречали клиентов в отеле или на улице — обычно был наполнен вышибалами, чтобы защитить их. — Что случилось?

— Два парня пришли по отдельности и сняли номера на ночь. Накачали девушек наркотиками, а потом выскользнули из комнат и подожгли дом.

Маркус замер. — Жертвы?

Анджело покачал головой. — Парни внизу учуяли запах дыма и вовремя вывели всех, но две девушки попали в больницу — надышались дымом. И один из парней что-то сделал с девушкой, пока она была в отключке. Мы все еще ждем, когда она проснется.

Проститутки работали нелегально, но жили в Подземном мире и поэтому находились под защитой Маркуса.

— Сантонио выставил двойную охрану для своих девушек.

— Они охотились не за девочками, — заговорил Шаро, выступая вперед из угла комнаты. Он встретился взглядом с Маркусом через стол.

Маркус кивнул. Шаро несколько раз в неделю ночевал в публичном доме. Всегда с разными девушками. Если не там, то в другом доме, но этот был его любимым.

У него даже нет своего дома. Если мужчине нравится спать ночью рядом с теплым телом, то кто такой Маркус, чтобы его судить? Но тот факт, что Титаны нацелились на правую руку Маркуса?

— Они становятся смелее, — сказал Маркус.

Анджело кивнул, не сводя глаз с Маркуса. — Они напали на нас, и мы должны нанести ответный удар в десять раз сильнее. — Он стукнул кулаком по ладони.

— Когда мы нанесем удар, босс? — спросил Карло.

Маркус чувствовал энергетику своих подчиненных по всему залу. Это была война, которую они все ждали.

Особенно Маркус.

Но сейчас, когда он находился здесь?

Маркус чувствовал себя неуютно. Те девушки, которые сегодня вечером оказались в больнице? Они были только началом.

И хотя в глазах общества они, возможно, и не выглядели невинными, для него они были таковыми.

Какой сопутствующий ущерб нанесет тотальная уличная война? Сколько невинных людей погибнет?

И ради чего?

И все из-за того, что ему нужно было отомстить и захватить Кору. Вот уже почти десять лет они находились в напряжённой ситуации с Титанами. Он был тем, кто снова разжег холодную войну.

В то время он даже не рассматривал других вариантов. Ему доложили, что Деми Титан вернулась в город, и он должен был сам убедиться.

Но, конечно, это оказалась не она. Это была ее дочь. И как только Маркус увидел ее, захотел ее заполучить.

Наконец-то, Кьяра будет отомщена.

Это все, что он мог видеть. Только сейчас, спустя несколько месяцев после знакомства с Корой, он впервые за много лет начал вспоминать жизнь Кьяры, а не только ее смерть.

Он думал, что почтил ее память, отомстив за ее смерть, но все это… Снова война? Опять смерть? Она бы не хотела этого.

— Пора вступать в игру, — сказал Анджело, когда Маркус молчал. — Мы отправим им видео, которое Маркус снял в первую брачную ночь. Мы потребуем выкуп за эту сучку, чтобы выманить лидера. Устроим засаду на этих ублюдков и убьем всех до единого.

Лишь годы дисциплины удержали Маркуса от того, чтобы не наброситься на Анджело и не избить его за то, что он назвал его жену сучкой.

В ответ на слова Анджело со всех сторон послышались одобрительные возгласы. Очевидно, это весьма распространенная идея.

С самого начала этот план принадлежал Маркусу, и он поделился им со своими лейтенантами, когда начал ухаживать за ней.

— Не могу, — резко ответил Маркус. — Я все испортил, когда пытался перенести видео на свой компьютер. Файл поврежден.

Анджело растерянно смотрел на него. — Так сделай еще одну запись.

Но он и Кора находились сейчас в таких отношениях, что Маркус не мог представить себе, что заставит ее плакать так, как она плакала после того, как он наговорил всю эту идиотскую хрень.

И он только что солгал своим лейтенантам. Файл не был поврежден. Он удалил его.

Он просмотрел его и уже хотел отправить по электронной почте, но тут его затошнило. Впервые за много лет он услышал голос Кьяры в своей голове: «Маркус, что ты делаешь? Ты думаешь, это то, чего я хочу?»

Не успел он опомниться, как уже разломал флешку и выкинул в мусор.

— Маркус?

Маркус сердито посмотрел на Анджело. Этот маленький говнюк стал слишком далеко заходить. Он был всего лишь младшим лейтенантом, и у него хватило наглости, сказать, что ему делать и задавать вопросы, как будто имел право голоса в этом.

— Я подумаю и свяжусь с тобой.

Анджело посмотрел на него так, словно у него выросла третья голова.

— Но босс...

У Маркуса лопнуло терпение. Он рывком поднял Анджело со стула и толкнул его к стене, сжимая за горло. — Тебе следует уважительно говорить со старшими. Сколько ты пробыл здесь? Восемь лет? У всех остальных за столом на пятнадцать лет больше, чем у тебя. Так что молчи, пока к тебе не обратятся. И Кора, может, и Титан, но она также моя жена, и как таковая она заслуживает уважения. Ты меня понял?

Маркус достал оружие и приставил его ко лбу Анджело. — Скажи, что ты меня понял.

Анджело задрожал все телом под рукой Маркуса, держащей его за горло. — Я понял тебя, — прошептал он дрожащим голосом.

— Хорошо, — сказал Маркус, в последний раз толкнув его.

Он повернулся к столу и убрал оружие в кобуру. — С Титанами мы разберемся. Их атаки не останутся без ответа. Но мы будем действовать с умом. Тини, Толстяк, выясните, кто их главный поставщик в Метрополисе. Удвойте присутствие Теней на Западной стороне. В наш город больше не проникнут тайно Титаны. Больше никаких сюрпризов. И найдите этого чертова водителя, узнайте, что он знает. Встреча окончена.

Все вокруг закивали, парни встали и поспешили прочь. Умные. Большинство людей знали, что с ним нельзя связываться, когда он не в духе. Анджело умчался, поджав хвост. Маркусу придется проследить за этим. У Анджело было большое эго и много амбиций. Это может стать опасной комбинацией.

Маркус взглянул на часы. Он знал, что был старой закалки, и не пялился на свой телефон каждую чертову секунду, но люди и так слишком много времени уделяли таким вещам.

Он посмотрел на Шаро. — Учитывая все обстоятельства, тебе стоит пока залечь на дно.

Шаро кивнул и ушел, не сказав больше ни слова.

Вероятно, именно поэтому здоровяк был его близким другом, если этот термин вообще применим к кому-либо. Он знал, когда лучше держать рот на замке.

Глава 22

Сегодня ее забрал из приюта другой водитель, а не Шаро. Кора переоделась в платье и туфли на каблуках по просьбе Маркуса и теребила ремешок сумочки. Странно было ехать в машине без Маркуса. Странно быть где-то без Маркуса. И все же Кора обнаружила, что делает то же самое, что делала бы, если бы Маркус находился в машине.

Она молча смотрела в окно, положив руку на стекло, наблюдая за прекрасными сверкающими огнями города.

— Э-э-э, сэр, не могли бы вы включить классическую музыку? Думаю, она уже заранее настроена?

Кора откинулась на спинку кресла под звуки музыки Рахманинова, звучавшей в салоне «Бентли». Между мягкими звуками музыки и кожаными сиденьями Кора медленно закрыла глаза.

Вчера, пока Маркус находился на работе, она смотрела по телевизору передачу о пчеловодах, которые используют дым, чтобы усыпить пчел, убаюкивая их ложным чувством безопасности, пока пчеловоды опустошают их ульи с медом.

Так вот что с ней происходит? Убаюкана ложным чувством безопасности, рутиной и маленькими подарками после периода невзгод, причиненных ей мужем?

Неужели ею мастерски манипулируют?

Она закатила глаза. Что это за сравнение с животными сегодня? Но, наверное, вполне естественно, что она думала о ловушках и клетках в тот единственный день, когда оказалась на свободе.

Водитель остановился перед «Паули», где, очевидно, уже ждал Маркус. Несколько теней окружили Кору, и, оглядываясь по сторонам, они вывели ее из машины и поспешили в ресторан.

Она бывала здесь пару раз, еще до того, как они поженились, когда Маркус ненадолго заезжал по делам, и она пила кофе в кабинке, пока он сидел позади. Однако сегодня Маркус сидел в маленькой кабинке, отделенной от остальной части ресторана. Он был один, ни с кем не встречался, как будто ждал ее.

Официантка отвела Кору прямо к нему, и Маркус жестом пригласил ее занять место напротив.

Кора беспокойно нащупала свою сумочку и села за стол, подвинувшись так, чтобы оказаться перед ним.

— Как провела время с подругой?

— Хорошо. Спасибо, что отпустил меня. — Слова давались с трудом. Она не должна спрашивать разрешения, чтобы пойти к своей подруге. Но держала себя в руках, потому что действительно хотела, чтобы он дал ей как можно больше свободы, как сегодня днем.

Маркус наклонил голову, и ей стало интересно, о чем он думает. Похоже, в последнее время ей всегда было интересно, о чем он думает. Его лицо оставалось непроницаемым, а поступки часто необъяснимыми. Он сильно изменился после первой брачной ночи, но она не знала, почему и что будет дальше. Она снова стала постоянно ждать ответной реакции.

— Полагаю, мы не можем разговаривать как обычные люди? — спросила она со вздохом.

Маркус удивлённо приподнял брови. — Совершенно верно.

Вот и все, что он сказал. Она снова вздохнула. С ним никогда не будет легко, правда?

— Как прошел твой день? — спросила она.

Он продолжал изучать ее и пожал плечами. — Я занимался бизнесом.

Кора закатила глаза. — Ладно, не рассказывай мне о своем дне. Я расскажу тебе о своем. Было здорово снова увидеть Мейв. И собак. Репортер был любопытным, но я ожидала этого. — Она обвела взглядом ресторан, но потом снова посмотрела на Маркуса. — Не волнуйся, я ему ничего не рассказала.

— Я не волновался, что ты расскажешь.

На этот раз она посмотрела на него с удивлением.

— Я был в тебе уверен. Ты умная. Именно это мне в тебе и нравится.

Именно это ему в ней и нравилось?

— Хотя, возможно, я проговорилась, что ты очень ворчишь по утрам, пока не выпьешь первую чашку кофе, — вырвался у нее дразнящий комментарий, но она не могла отрицать, как потеплело у нее в груди, когда увидела, как дернулись его губы.

«Нет, прекрати. Не улыбайся садисту-тюремщику. Поладить с Маркусом, чтобы он предоставил ей больше свободы, — это одно, но… нравится?»

Поэтому она легко начала болтать, чтобы больше не думать об этом. — Один из золотистых ретриверов немного загорелся желанием познакомиться с Джо, когда мы вывели его на прогулку, и принялся обихаживать его ногу. Однако Мейв сумела его успокоить. Она пытается обучить его кое-каким основам, потому что думает, что из него получится отличная семейная собака. Мы надеемся, что Джо упомянет его в статье, но наш план пошел немного наперекосяк из-за всего этого инцидента.

— Джо? — Неужели Кора сошла с ума или в голосе Маркуса послышались резкие нотки?

— Ты его знаешь, тот вчерашний репортер. Джо Гарсия, — сказала она, отгоняя эту мысль. — В любом случае, я думаю, что все прошло довольно хорошо. Надеюсь, это принесет некоторую известность и популярность приюту и привлечет больше людей, желающих взять собаку.

Она взглянула поверх плеча Маркуса. — И было приятно снова увидеть собак... — Подожди, она уже это говорила. Кора закусила губу, наблюдая, как официантка Мария приближается с едой. Кора ничего не заказывала и даже не заглядывала в меню.

— Я взял на себя смелость заказать еду для нас, когда водитель сообщил, что ты уже едешь.

— О, — сказала она. Ей не нравилось его высокомерие, но это же Маркус. Она наклонилась над тарелкой с макаронами и сделала глубокий вдох, а потом улыбнулась. — Спасибо. Я умираю с голоду.

— Наслаждайся, — сказал Маркус, все еще глядя на нее, а не на еду.

Чувствуя себя немного неловко, она все равно принялась за дело. Фрикадельки и маринара оказались очень вкусными. Простая еда, но превосходно приготовленная. — О боже, это потрясающе, — сказала Кора, закончив жевать большой кусок.

Маркус наблюдал за ней с выражением, похожим на веселье, пока ел. Она смутилась, когда опустила взгляд и поняла, что съела почти всю порцию, а он съел только половину.

— Я передам твои комплименты повару.

Кора почувствовала, как ее щеки запылали, но решила, к черту все. Хорошая еда есть хорошая еда, и она не станет стесняться, что наслаждается ею.

Разве Мейв не внушила ей, что счастье и свобода начинаются с нее? Она не совсем понимала, что она имела в виду, но догадывалась, что это как-то связано с отношением и мировоззрением. Она могла сидеть здесь, дуться на свое положение и ковыряться в еде.

Или же она могла наслаждаться восхитительной пастой, быть довольной тем, что провела отличный день в приюте со своей хорошей подругой, и сегодня вечером, если судить по примеру прошлой недели, ее день закончится, по крайней мере, одним потрясающим оргазмом.

Неужели все так просто?

Быть счастливой в своей клетке и радоваться жизни?

— О чем ты таком серьезном задумалась?

Кора снова посмотрела на Маркуса. Она не знала, как надолго задумалась, но сейчас он почти закончил со своей пастой. Он посмотрел на нее поверх бокала с красным вином.

— Ни о чем, — последовал ее резкий ответ, но затем она глубоко вздохнула. Это ведь она сказала, что хочет поговорить об обычных вещах, верно?

— В общем, мне всегда интересно... о чем думаешь ты и чего ты хочешь.

Маркус снова удивился. — Что ты имеешь в виду?

Она и вправду это сделает? Может быть, из-за того, что она провела день с Мейв, или потому что Маркус в последнее время, относительно к ней хорошо, но она решила рискнуть.

— Ну, — медленно начала она, — я не могла не заметить, что в последнее время все... изменилось.

Он молчал, и она продолжила:

— ...и я думала, мне было интересно, все еще ли ты полон решимости, э-э, сделать меня… ну, несчастной.

Она опустила взгляд на тарелку, но быстро посмотрела на него. Бесполезно, потому что по его лицу нельзя было понять, о чем он думает.

Собравшись с духом, она продолжила: — Поэтому подумала, что если ты хочешь отомстить моему отцу, то, что мы вместе, независимо от того, счастлива я или несчастна, все равно делает свою работу. Потому что, думаю, ты последний человек на земле, с которым он хотел бы меня видеть. -

Пора поскорее выложить все остальное. — Я никогда не знала его, поэтому не чувствую к нему никакой преданности, и с моей мамой у меня никогда не было хороших отношений. Во всяком случае, я пытаюсь сказать, что жизнь здесь, в Нью Олимпе, жизнь с тобой, может быть прекрасной. Я имею в виду, что могла бы быть счастлива, если бы ты не возражал против того, чтобы я выходила из дома и не сидела весь день взаперти.

И я могла бы превратить его в уютный дом для тебя, — поспешно добавила она. — Я могу готовить и убирать...

— С этим может справиться и прислуга, — резко сказал Маркус.

Кора вздрогнула от его голоса, но поспешила продолжить: — Ну, я могла бы заняться и другими вещами. Хм, женскими вещами. — Кора не удержалась и снова уставилась в тарелку. — Богу известно, что в этом отношении мы вполне совместимы. — Она сделала быстрый вдох и заставила себя снова посмотреть на него. — Я предлагаю, погасить огонь между нами.

— Погасить огонь, — повторил он.

Она кивнула, заставляя себя выдержать его взгляд, хотя, как всегда, сила его взгляда превращала это в нелегкий подвиг.

На мгновение он замолчал, но затем быстро встал и обошел кабинку, пока не оказался рядом с ней. — Я согласен.

Кора почувствовала, как у нее отвисла челюсть. Он согласен? Так просто?

— Хорошо, по рукам, — прошептала она и протянула руку, которую он крепко пожал.

— Завтра придет другой стилист, — сказал он, быстро направляясь к входной двери и увлекая ее за собой.

Что ж, сегодня он был полон сюрпризов. — Куда мы пойдём?

— В театр. Но сейчас мы едем домой.

Глава 23

Водитель свернул с бульвара респектабельных особняков на подъездную аллею и передал по рации привратнику, чтобы тот открыл железные ворота. По периметру участка тянулись ограды высотой в двадцать футов и густая зеленая изгородь. Она скрывала территорию со стороны улицы и отделяла лесопарковую зону от остальной части парка.

Наверное, Маркусу все-таки не понравилась ее идея о прекращении огня, и он привез ее сюда, чтобы убить и похоронить в лесу.

Но нет, тот шаг, который они сделали у «Поли», казался вполне реальным.

Даже сейчас, когда Маркус не разговаривал, а как обычно слушал музыку, он все еще держал ее за руку.

Поэтому она осмелилась спросить: — Куда мы идем? Я думала, ты сказал, что мы едем домой.

— Мы приехали в поместье.

Поскольку он больше ничего не сказал, Кора продолжила: — Поместье?

Маркус вздохнул, но она никогда раньше здесь не была, и любопытство вполне естественно. — Поместье — это место отдыха семьи Убели. Двадцать акров в элитном районе, все еще в черте города. Оно примыкает к большому парку, который занимает еще много кварталов.

— Оазис в центре города.

Маркус кивнул.

— Но, как видишь, вряд ли гостеприимное место. — Он махнул рукой в сторону окон.

И Кора поняла, что он имел в виду. Пока машина медленно ехала по извилистой подъездной дорожке, она попыталась представить себе маленького Маркуса, бегающего по ухоженным лужайкам поместья. Даже днем под вековыми деревьями простирались длинные тени.

Неудивительно, что Маркус предпочитал современный пентхаус темному поместью.

Возведенный из камня, особняк в три этажа возвышался над мощеным двором. Кора готова поспорить, что в доме на ночь могут разместиться двадцать гостей, а в длинном бальном зале — несколько сотен. Сегодня вечером кто-то оставил свет включенным в одной из комнат наверху. Остальные окна, холодные и темные, выходили на окружающий лес.

Все выглядело в готическом стиле. И, бросив еще один взгляд на саму архитектуру поместья, она наконец поняла, что это такое — крепость, построенная старшим Убели, чтобы защитить свою семью во время войны.

На подъездную дорожку въехали еще две машины. Кора нервно посмотрела в холодные окна, когда Шаро и еще несколько мужчин вышли из черных седанов, в которых она узнала Теней.

— Зачем мы сюда приехали? — спросила Кора, когда Шаро подошел к дому и открыл дверь. Несколько Теней из машины позади него вошли внутрь первыми, без сомнения, чтобы еще раз проверить дом в целях безопасности. В последнее время Маркус выглядел особенно напряженным, и Кора заметила рядом больше Теней, чем обычно.

— Ты сказала, что хочешь прекращения огня. И как моей жене, тебе следует знать мое фамильное поместье. Здесь я обычно останавливаюсь по выходным, когда нуждаюсь в отдыхе от городской жизни.

Он привез ее сюда. Позволил ей увидеть его всего.

— Мое детство здесь было очень счастливым. До того момента.

— С твоей сестрой, — прошептала Кора. — Сколько тебе было лет, когда она умерла?

— Шестнадцать.

Кора видела, как напряженно муж сглотнул, и готова поспорить на что угодно, что он винил себя в смерти сестры. Но все-таки шестнадцать? Он был мальчишкой, который уже потерял своих родителей, совершенно один в этом мире.

— Держу пари, она была великолепна.

Маркус согласно кивнул и отвернулся. — Пойдем, я устал. Сегодня был долгий день.

Сейчас около девяти часов, и хотя да, день был долгий с присущей усталостью, но нахождение в самом сокровенном месте Маркуса вызвало у Коры бешеный выброс адреналина.

Часто ли он приводил сюда своих девушек? Впечатлить их богатством своей семьи? Почему-то она в этом сомневалась.

Почему он раньше никогда не приводил ее сюда?

Конечно, связать пленницу и бросить ее здесь, в подвале, было бы куда менее рискованно, чем сделать это в пентхаусе одного из самых популярных отелей в центре города.

Что, если все, что он сказал в ресторане, — это просто ложь, чтобы заманить ее сюда именно для этой цели?

Руки у Коры дрожали, когда она потянулась к ручке сиденья, но водитель уже успел открыть ее с другой стороны. Маркус тоже подошел и протянул ей руку. Ничего другого не оставалось, как взять его за руку. Острые шпильки каблуков впились в траву, когда она вышла.

— Наверное, мне стоило переодеться в кроссовки, которые я надевала в приюте, — тихо пробормотала она.

— Не волнуйся. Здесь есть каменная дорожка.

— Хорошо, — сказала Кора.

Маркус держал ее за руку, пока они шли по узкой, вымощенной камнем дорожке к двери, где их уже поджидал Шаро. Очевидно, Тени проверили безопасность дома, не обнаружив ничего подозрительного, и Шаро жестом пригласил их внутрь.

— Мы хотели бы остаться одни на весь вечер, — сказал Маркус, и Шаро кивнул.

— Я предупрежу Теней только патрулировать периметр.

Маркус кивнул, а затем они с Корой переступили порог и вошли внутрь.

Маркус, похоже, был не в настроении показывать ей дом.

Нет, он подхватил ее на руки и понес наверх по центральной лестнице, несмотря на то, что она все время говорила, что может идти сама! Он прошел по короткому коридору в хозяйскую спальню, где положил ее на середину кровати.

Он навис над ней и скользнул коленом между ее бедер.

Значит, они сегодня начнут вечер пораньше, да?

Он редко приходил к ней в постель раньше полуночи. Иногда, услышав, как он открывает дверь, она просыпалась, иногда умудрялась не заснуть в ожидании. Но сейчас было только девять часов вечера, а за окном смеркалось. Маркус включил две настольные лампы с мягким приглушенным светом. Так что, очевидно, они не будут заниматься сексом в темноте, как обычно.

Кору пробрала дрожь.

Маркус приподнялся на локтях рядом с ее головой и опустил бедра, прижимаясь возбужденным членом к ее самому чувствительному месту. Рукой забрался ей под юбку.

Прикосновение его рук к ее телу было таким бесцеремонным.

Слишком фамильярным.

Она привыкла заниматься сексом именно так.

Но после того, как они поговорили о прекращении огня, если он действительно хотел, чтобы это было перемирие...

Маркус поцеловал ее в ключицу, и в следующее мгновение она почувствовала, как он впился в ее сосок.

Не сказать, чтобы в постели все превратилось в рутину. Вовсе нет. Маркус всегда показывал ей новые позиции и способы почувствовать и получить от него удовольствие.

Но, кроме первого раза, он редко смотрел ей в глаза. Не часто целовал ее в губы, а получив удовольствие, уходил к себе в спальню.

И Кора не думала, что сможет как прежде отдаваться ему, если и дальше будет так продолжаться.

Она не знала, почувствовал ли Маркус, что она напряглась под ним, но он поднял голову и, словно прочитав ее мысли, поймал взгляд.

Если это правда и настоящая душевная свобода приходит вместе с действием и утверждением прав на него, что ж, надо попробовать.

Кора схватила руками лицо Маркуса и притянула его ближе к себе. К ее рту.

Она не знала, что делать. Поэтому прижалась губами к его губам. Неловко. Она никогда первая не начинала целовать, и у нее это ужасно получалось...

Но затем он нежно прикоснулся губами к ее губам и ловким языком начал дразнить ее губы, пока она не расслабилась в ответ. Кора ахнула, когда он что-то сделал руками на ее лоне поверх платья, и это доставило ей особое удовольствие.

Маркус воспользовался случаем, чтобы скользнуть языком ей в рот, и о-о-о...

Она неуверенно двинулась навстречу его языку, и вот черт! В ту секунду, когда кончики их языков соприкоснулись, ее словно ударило током прямо по клитору.

Она бесстыдно застонала и прижалась бедрами к его руке.

— Все правильно, — пробормотал он. — Так и должно быть. Отдайся мне.

В этот момент Кора просто не могла не отдать ему все.

Он задрал ее юбку и спустил трусики до лодыжек, даже не потрудившись снять их полностью.

Она вполсилы их пинала, но только потому, что Маркус переместил свой вес на нее. Она даже не слышала, как он расстегнул молнию, и не заметила как, толстая головка члена оказалась рядом с ее средоточием, давя и дразня на ее вход.

Кора издала самый пронзительный крик. Она хотела его. Хотела его больше всего на свете.

Теперь она знала ответ. Ей стало все равно, в клетке она или на свободе. До тех пор пока будет проводить ночи дома с этим мужчиной, она будет счастлива. Безумно.

Она любила его.

Кора улыбнулась откровению, желая сказать ему, чтобы он понял ее радость.

Но в следующую секунду все потускнело. Потому что он не чувствовал того же. И о чем, черт возьми, она думает, любя его? Все еще наивная девочка, воображающая, что она принцесса, а он принц, и что все это закончится чем угодно, только не трагедией.

— Что? — Маркус обнял ее и притянул к себе. Так близко, как... как будто он не мог вынести ее потери. — Почему у тебя такой грустный вид?

Кора заставила себя улыбнуться. Черт возьми, она не хотела все испортить. В клетке или нет, но сегодня хотела летать совершенно свободно. Она хотела все забыть. Полностью отдаться блаженству, находясь в его объятиях.

Она попыталась отвлечь его поцелуем, но он покачал головой.

— Кора, — потребовал он, вторгаясь глубоко в нее, проникая повсюду.

От Маркуса Убели никуда не скроешься. И не проведешь.

— Ты был здесь, со мной. Но потом ты ушел.

Ее муж был опасным криминальным авторитетом. Он не должен был замечать ничего подобного. Но, возможно, именно то, что он читал людей, сделало его таким хорошим в своем деле.

Кора хотела спрятать лицо у него на груди. Но она сомневалась, что и это сойдет ей с рук.

Поэтому посмотрела ему в глаза, и это был один из самых смелых поступков в ее жизни.

— Маркус, — прошептала она. — Во мне всё ещё живёт то чувство. Оно никогда не исчезало. Не полностью. Я все еще чувствую его, Маркус. И даже сильнее.

Взгляд Маркуса потемнел, но он не стал настаивать на дальнейших объяснениях.

На этот раз муж начал ее целовать, и то, как он ее целовал, походило, как будто он пожирал ее. Значит ли это, что он тоже... Неужели у него наконец-то появились чувства?..

Но не было времени всё обдумать, потому что всё развивалось быстро.

Маркус возился с молнией на ее платье, умудрившись наполовину ее расстегнуть, после чего та застряла. Маркус разорвал оставшуюся часть платья пополам, чтобы снять его с нее.

Кора протестующе вскрикнула, но Маркус лишь ухмыльнулся, не своей фирменной ухмылкой, а полной, всепоглощающей улыбкой Маркуса с ямочками на щеках, от которых у Коры перехватило дыхание.

Это, по ее мнению, не честно, потому что когда Маркус перекатил их, Кора оказалась неготовой. Особенно когда оказалась сверху.

— Хочу увидеть, как ты оседлаешь меня, красавица.

У Коры отвисла челюсть, но, судя по сверкающему взгляду, она не сможет ему отказать. Поэтому расстегнула застежку лифчика и сняла его, затем вытащила заколки из волос, потряхивая волосами, сидя на нем верхом. Из-за таких движений ее грудь покачивалась, произведя желанный эффект.

— Перестань мучить меня, — простонал Маркус. — Введи мой член снова в свое маленькое горячее влагалище.

— Как грубо, — Кора сделала вид, что отчитывает его, наклонившись и погрозив пальцем ему в лицо. Таким образом, сосками коснулась волос на его груди, и соски тут же затвердели.

Это зрелище не ускользнуло от внимания Маркуса. — Черт, — хрипло прошептал он, потянувшись к ее груди.

Он сразу же начал перекатывать и нежно щипать за соски.

Кора не смогла сдержать стонущих вздохов, которые происходили от его действий. — Да, да. Вот так. Именно так.

Она не хотела, чтобы он останавливался даже на секунду, поэтому потянулась вниз, чтобы снова направить его член к своему входу.

И когда муж терзал ее сосочки и снова наполнял ее толстым, длинным членом, она уже практически кончила, хотя они только начали.

Она качнула бедрами и прижалась к нему. Ей все равно, что они только начали. Она желала его. И чертовски хотела кончить. Сейчас же.

Поэтому она объезжала его жестко и быстро. Схватила Маркуса за волосы и прижалась к его губам, когда оргазм обрушился на нее. Она вскрикнула ему в рот и сжалась вокруг него так сильно, как только могла. Его толчки становились все более неистовыми, и она надеялась, что он скоро кончит, потому что не думала, что оргазм продлится долго.

О-о-о-о-о! О! Последний небольшой толчок — и все.

Маркус замедлил свои толчки, и она нахмурилась. Неужели он?..

Маркус под ней тихонько хихикнул, и это стало ей ответом.

— Нет, милая, я еще не кончил. Для тебя это был первый из многих, и когда я кончу, ты это поймешь.

Он снова перевернул ее, на этот раз она оказалась на животе, а сам пристроился сзади. Он приподнял ее бедра и глубоко вошел в нее.

Он звонко шлепнул ее по заднице.

— Эй!

Маркус усмехнулся еще громче. — Может, я и позволил тебе на минутку побыть сверху, но не забывай, кто здесь главный.

По телу Коры пробежали мурашки. И не от страха.

Кора обернулась через плечо на него и, моргнув длинными ресницами, сказала: — Да, сэр.

Если она думала раньше, что его глаза были яркими, то это ничто по сравнению с тем, как ожило его лицо при ее словах.

Он шлепнул ее еще раз по другой ягодице.

Затем погладил кожу на месте шлепка и скользнул пальцем вокруг члена, чтобы собрать немного ее соков, и начал легонько потирать ее задний бутончик.

Когда он снова начал ее трахать, она почувствовала его палец, который начал ее прощупывать.

Она вздрогнула всем телом. Что он... Это было так развратно...

Тогда почему так чертовски приятно?

Он с силой входил и выходил из ее лона, одной рукой касаясь клитора, другой — попки. И это так возбуждало, все Маркус, повсюду Маркус...

Кора беззастенчиво закричала, кончая во второй раз, сжимая Маркуса, когда он ударял с каждым толчком в восхитительную точку внутри нее, задевая и отпуская, и задевая, и отпуская и...

Маркус кончил следом за ней, склонился над ее плечом, чтобы поцеловать, но в последнею минуту резко дернулся и отшатнулся.

Кора крепко сжалась вокруг него, желая удержать его навсегда.

Но, как и всегда, этот момент тоже подошел к концу.

На ее глаза тут же навернулись слезы. О чем только она думала? Что изумительный, душераздирающий секс поможет ей, когда ее затуманенный разум в замешательстве из-за Маркуса?

Маркус слез с нее, и Кора тут же перекатилась на край кровати, потянувшись за салфетками с тумбочки, чтобы привести себя в порядок.

— Где моя спальня? — спросила она, гордясь собой за то, что ей удалось сохранить ровный тон.

Маркус ничего не сказал, но как только она бросила салфетки в мусорную корзину, ее обхватили сзади за талию.

— Маркус, что?..

Но ее уже затащили обратно в постель. Маркус забрался рядом с ней, вернее, за спину, и обнял ее. Он накрыл их простыней и одеялом.

Другой рукой он выключил свет на прикроватной тумбочке и устроился в постели, словно ничего не случилось.

Маркус ни разу не обнимал ее после секса.

Обычно после того, как они заканчивали, ему не терпелось поскорее уйти. Так что же изменилось?

Маркус обнял ее за талию. Кора подтянулась вверх, пока он не обхватил ее грудь. Он закинул ногу на ее ногу, почти прижав ее к кровати.

Неужели он думает, что она пойдет бродить по его огромному поместью в поисках какой-нибудь семейной тайны?

Но когда его дыхание у нее за спиной замедлилось, и он начал тихонько похрапывать, ее поразила еще более ошеломляющая мысль: он действительно имел в виду прекращение огня. Перемирие.

Вот такая могла бы быть жизнь с Маркусом, в качестве его жены.

Все, что она сказала ему сегодня вечером за ужином… В душе она сомневалась, что с Маркусом Убели возможно нечто подобное. Она думала, что он будет так же вести себя, как обычный засранец, и, по крайней мере, она не станет сильно переживать, когда настанет время для побега.

Но сейчас?

Она лежала рядом с Маркусом, и в его объятьях чувствовала себя в большей безопасности, любимой и желанной, чем когда-либо в своей жизни.

И что, собственно, ей с этим делать?

Глава 24

Кора выглядела восхитительно в красном бархатном платье, которое обтягивало ее изгибы во всех нужных местах. Маркус остановился в дверях и смотрел, как она надевает серьги. Она такая красивая, что смотреть на нее практически невыносимо больно. Кора разгладила юбку платья, разглядывая себя в зеркале и трогая серьги, дважды проверяя, хорошо ли те застегнуты.

По легкой морщинке на ее лбу Маркус понял, что она не видит того, что видит он. Сначала думал, что она притворяется, будто не замечает воздействия своей красоты. Но постепенно понял, что она и вправду этого не видит. Она считала себя некрасивой. Обычной. Ее мама действительно хорошо над ней поработала. Кора не знала, насколько особенная на самом деле.

Маркус сомневался, ждет ли он того дня, когда она наконец поймет это, или нет. Станет ли она такой же избалованной и испорченной, как все в этом городе?

Нет, ответ пришел к нему почти так же быстро, как и вопрос.

Кора совсем не походила на тех, кого он когда-либо знал. Она не боялась его и не хотела ничего от него, кроме как сбежать. Он не смог сдержать улыбки, искривившей его губы при этой мысли.

А сейчас?

Сейчас, когда он почувствовал, как она смягчилась и стала податливой под его прикосновениями, даже зная о нем все? Сможет ли он когда-нибудь ее отпустить?

И снова ответ пришел быстро.

Никогда.

Он откашлялся, и Кора, вздрогнув, посмотрела в его сторону.

— Водитель уже ждет нас.

Кора кивнула: — Конечно. Подай мне шаль.

Маркус накинул на ее плечи роскошную норковую шаль.

Он обнял Кору и уткнулся носом ей в шею. Ее волосы были уложены кверху, обнажая длинную шею.

Он глубоко вдохнул и поцеловал ее за ухом. — Сегодня ты выглядишь восхитительно, — прошептал он.

— С-спасибо, — пробормотала она.

Маркус улыбнулся ей в шею, еще мгновение удерживал ее и, наконец, отпустил.

— Пойдем, — сказал он, отстраняясь. — Мы же не хотим опоздать на премьеру.

Кора кивнула, но Маркус заметил, как у нее перехватило дыхание.

Он взял ее за руку, вывел из пентхауса и повел туда, где уже ждал водитель с «Бентли».

Никто из них не произнес ни слова, пока Маркус не усадил ее на заднее сиденье машины.

Кора удивленно посмотрела на него, когда Маркус заговорил. — Кора, я хочу, чтобы ты знала... — Обычно в машине он молчал. Здесь одно из немногих мест, где прекращались все разговоры и люди, жаждущие его времени и внимания.

Но сейчас его больше интересовала Кора. Он хотел, чтобы она поняла.

— Я не всегда был таким.

Кора нахмурилась и ничего не сказала, но он определенно завладел ее вниманием.

— В детстве отец всегда хотел для семьи самого лучшего. Он сделал бы все для моей матери и для детей. Но он был иммигрантом и не мог противостоять семье Титанов. Раньше они хозяйничали на улицах.

Теперь Кора слушала его с интересом.

— Так называемый «налог на защиту», который требовали Титаны, съедал почти все доходы отца. И у всех остальных тоже. Поэтому отец решил, что нужно что-то предпринять. Он приехал сюда за лучшей жизнью, чтобы не бедствовать и голодать, как раньше.

Кора не сводила с него взгляда.

— А Джино Убели — прирожденный лидер. Он создал свой отряд из ничего и в течение пяти лет бросал Титанам вызов за территорию. Это была настоящая война. К тому времени Титаны десятилетиями единолично владели Нью-Олимпом, но их превосходство сделало их небрежными во всем.

Именно отец Карла, Ивана и Александра создал империю Титанов, а те всего лишь ее унаследовали. Они никогда раньше не сражались за территорию и держались за неё довольно плохо.

Кора с трудом сглотнула, но не отвела взгляда, даже когда он произнес имя ее отца. Карла.

— Они думали, что справятся, став более жестокими в своих поборах. Они преследовали не только тех, кто им задолжал, но и их семьи. Это имело обратный эффект, на который они не рассчитывали. А мой отец пообещал людям, что все будут жить по Кодексу. Никто не пострадает, кроме виновных. Невинные останутся в стороне. — Маркус отвернулся к окну, думая о Кьяре. — Мой отец до самой смерти твердо придерживался Кодекса. — Маркус снова посмотрел на Кору. — Титаны, однако, жили не по такому Кодексу.

— Кьяра, — сказала Кора.

Маркус кивнул, но больше ничего не сказал о своей сестре. Не сегодня. А может, и никогда. — Во всяком случае, так все и началось. Я взял на себя обязанности отца и старался следовать его Кодексу. Возможно, ты никогда в это не поверишь, но я делаю все это, стараясь уберечь таких, как Кьяра. — Потому что никто не мог сравниться с Кьярой больше, чем женщина, которая сидела рядом с ним.

Кора накрыла своей маленькой ладошкой его руку.

Он убрал руку. Да что с ней такое? Как она могла смотреть на него с таким сочувствием? Ее семья и его были заклятыми врагами с самого рождения.

Она не должна смотреть на него с пониманием. Особенно после того, что он с ней сделал.

Он даже не знал, зачем говорит все это. Почему пытается притвориться не тем, кто он есть?

— Забудь обо всем.

— Нет. Нет, Маркус, нет. — Она снова схватила его за руку. — Посмотри на меня. Он посмотрел на нее хотя бы потому, что ни у кого не хватило бы смелости приказывать ему подобным образом.

— Маркус, мне очень жаль, что такое случилось с твоей сестрой. Очень жаль, что вообще все это произошло. Хотелось бы мне встретиться в другое время, где ты был бы просто мужчиной, а я — просто женщиной.

Он покачал головой, но не смог удержаться и провел большим пальцем по ее лицу и щеке. Он так много времени посвятил защите таких как она, что почти забыл, как выглядит... истинная невинность.

— Ты просто чудо, — пробормотал он.

Он продолжал водить большим пальцем по ее пухлой губе. Кора резко втянула воздух от его прикосновения.

Он улыбнулся. Она находилась под его влияние даже тогда, когда говорила, что ненавидит его.

Дьявол внутри него заставил его просунуть большой палец между этими сладкими губами. Вот как она на него влияла. Невозможно не увидеть ее невинность, не хотеть, чтобы все это принадлежало только ему.

Кора провела языком по подушечке его большого пальца, и сразу же его брюки стали неудобно тесными.

Маркус неохотно отстранился. Как бы ему ни хотелось задрать ее вечернее платье и посадить к себе на колени, он не верил, что не порвет его в клочья, учитывая то, что ему хотелось с ней сделать. И он желал, чтобы этот вечер принадлежал ей.

Кора любила театр. Ее глаза загорелись, когда она увидела эту дурацкую брошюру в ночь аукциона. Желание поставить ее интересы на первое место стало странным импульсом, которому он поддавался все больше и больше.

Он обрадовался, когда они подъехали к театру и водитель остановился. Иногда ход его мыслей о Коре приводил Маркуса в замешательство.

Несколько его Теней подошли к машине, когда он помогал Коре выйти. Маркус слегка кивнул каждому из них, он доверял им. Сегодня вечером они будут на страже, как в театре, так и за его пределами. Шаро все еще затаился.

Маркус взял Кору под руку, и они направились в театр. Самый большой и величественный театр на Роу с огромным навесом, освещенным мигающими лампочками. Маркус хотел, чтобы Кора вошла в здание, но она остановилась, глядя на все с широко раскрытыми глазами и приоткрытыми идеальными губами, сияя, как богиня.

Маркус на мгновение застыл, упиваясь ею. Слишком долго. Здесь, на улице, небезопасно. Маркус нахмурился и крепче сжал ее руку.

— Пошли, — грубо приказал он.

Кора недовольно фыркнула, но он не обратил на нее внимания. Она не знала даже азов, что нужно делать, чтобы уберечь себя от опасности в таком городе, как этот. Ясное дело. Раз угодила сразу в его ожидающие лапы, когда он явно был львом, а она — ягненком.

Ну, может, у нее и нет инстинкта самосохранения, но у него есть, и он будет держать ее в безопасности, несмотря ни на что. В безопасности от всех, кроме него.

Он повел ее вверх по величественной, застеленной красным ковром лестнице и дальше по уединенному коридору к балкону ложи. Билетеры посмотрели на них, как бы спрашивая о билетах, но как только они подошли достаточно близко и те узнали лицо Маркуса, просто опустили головы и снова убежали.

Кресла в лоджии не всегда были лучшими местами, чего нельзя сказать об этом театре. Маркус помог Коре устроиться в первом ряду, откуда открывался прекрасный вид на всю сцену и оркестр.

Несмотря на то, что ничего еще не происходило, Кора, завороженно рассматривала в крошечный бинокль всех людей, которые прибывали.

— Все такие красивые, — прошептала она, затаив дыхание.

Маркус улыбнулся ей. Собранные кверху волосы открывали длинную изящную шею. Он скользнул взглядом к ее кремовой груди и к маленькой ложбинке между ними, которую открывало элегантное платье. Он едва мог дождаться сегодняшнего вечера. Маркус представил себе, как почувствует нежный бархат кожи, когда обхватит ее за талию и медленно-медленно будет расстегивать молнию на спине, разворачивая свой приз.

— О, прости, — сказала Кора, протягивая ему маленький бронзовый бинокль. — Ты хочешь посмотреть?

— Все, на что я хочу посмотреть, я вижу просто прекрасно, — пробормотал он, еще раз медленно оглядывая ее тело сверху донизу.

Ее щеки так мило покраснели по сравнению с бледностью лица. Она такая молодая и свежая, как несорванный цветок.

— Что же мне с тобой делать?

Она слегка нахмурила брови, и Маркус мог бы поклясться, что заметил, как дрогнули ее губы. Черты ее лица выражали необузданные эмоции и уязвимость. Как будто одно его слово способно ее сломать.

Глупышка. Глупая, глупая девушка.

Но как он мог ругать ее за это, когда это было то, что он лю...

Он покачал головой... с каких это пор он стал дорожить ею больше всего?

Но он оказался настолько взволнован, что мысленно чуть не совершил ошибку, и отвернулся от нее. К счастью, огни вокруг театра начали тускнеть одновременно.

— Представление вот-вот начнется, — сказал он без причины, поднимая руку и проводя ею по волосам.

Он обрадовался, когда темнота опустилась на ложу и свет осветил сцену.

Пьеса представляла собой современный постановку Ромео и Джульетты. Маркус и раньше видел ее, но не обращал особого внимания на сюжет. Театр являлся хорошим, респектабельным местом для встреч со знакомыми, которые не чувствовали себя комфортно, посещая Подземный мир.

Он не мог сказать, что в этот раз ему понравился спектакль больше. Гораздо интереснее было наблюдать за игрой эмоций на лице Коры.

Вцепившись руками в деревянные перила ложи, она наклонилась, зачарованная всей постановкой. В конце спектакля по ее щекам потекли обильные слезы, и она встала, яростно хлопая в ладоши.

Кора не стеснялась делиться своими мыслями. Как только снова зажегся свет, она заговорила со скоростью мили в минуту.

— Если бы она проснулась минутой раньше, — прошептала она, все еще со слезами на глазах. — Или если бы он не поступил так глупо и опрометчиво, убив себя подобным образом. И никто не должен доверять глупому курьеру на велосипеде, когда речь идет о жизни и смерти! О чем они только думали?!

Маркус кивнул своим Теням, когда они выходили из театра, положив руку на поясницу Коры и ведя ее к машине, которая ждала у тротуара.

— Ты что даже не прослезился? — воскликнула Кора, остановившись на тротуаре. — Разве ты не смотрел ту же пьесу, что и я?

Знала ли она, как соблазнительно выглядит, когда сердится?

Маркус улыбнулся ей. — В машину, — только и сказал он.

Кора покачала головой, но быстро села в машину, когда он открыл перед ней дверцу.

Он сел в машину и приказал водителю: — Отвези нас обратно в поместье. — Шофер наклонил голову, как всегда официально, в круглой шоферской фуражке.

— Понимаешь, Джульетта такая милая и умная, Ромео должен был догадаться, что она найдет другой способ с ним остаться. Если бы он только доверял ей...

Маркус поцелуем заставил ее замолчать. Он хотел сделать это с середины первого акта, когда она начала кусать свою соблазнительную нижнюю губу, беспокоясь о влюбленных на сцене.

Он втянул ее нижнюю губу в рот и прикусил зубами, пока из ее горла не вырвался тихий стон. Черт, да. В ней так легко раствориться. В ее мягком теле, прижатом к нему. В вкусе ее губ.

Она такая невинная. Хорошая. Чистая…

За исключением того, что он единственный, кто мог ее испортить. Ни один другой мужчина никогда не услышит эти тихие хриплые возбужденные звуки, которые она издавала. Никто другой никогда не насладится ее радостным хихиканьем, когда он проведет щетинистой щекой по ее шее.

Он никогда её не отпустит. Она его, навсегда.

Она вошла в его жизнь, как солнце, что пробивалось сквозь облака после долгой морозной зимы. Он пытался отрицать это. Не хотел признавать, как она ему дорога. Ослепленный своими планами и жаждой мести, но сейчас…

Он посмотрел на лицо, которое принесло ему столько.… покачав головой, он убрал прядь волос ей за ухо.

— Кора, последние два месяца с тобой… Я никогда не думал, что я…

Ее глаза метались между его глазами. — Ты никогда не думал, что?..

Она выглядела так, словно ее жизнь зависела от его ответа.

Но что-то привлекло его внимание в окне... "Первый Афинский банк"? Почему они оказались на бульваре Афины? Они должны ехать в сторону востока из города, чтобы вернуться в поместье.

Маркус нахмурился и посмотрел в зеркало заднего вида, пытаясь поймать взгляд водителя. Словно почувствовав, водитель оглянулся.

Глаза женские, но у него не было в штате женщин Теней.

Что за...

Все произошло слишком быстро. Водитель затормозил с визгом колес, Маркус едва успел обнять Кору, чтобы их не бросило на переднее сиденье. Хорошо, что Кора всегда пристегивалась, и водительское сиденье не позволяло Маркусу пролететь слишком далеко, хотя врезаться в него было чертовски больно. Испуганный крик Коры наполнил машину.

Маркус не вскрикнул. Времени не было. Ему нужно сосредоточиться. Он должен вытащить Кору отсюда. Как только машина остановится...

Наконец машина остановилась, и Маркус попытался расстегнуть ремень безопасности Коры.

— Убери от нее свои руки и подними вверх.

— Мама? Что ты делаешь?!

Маркус обернулся и увидел ее. Деми сорвала с головы шоферскую шляпу, скрывавшую темно-каштановые волосы, и отбросила ее в сторону.

В руке она держала внушительных размеров пистолет, ствол которого был направлен прямо в грудь Маркуса.

— Кора, вылезай из машины, — приказала Деми.

— Мама, опусти пистолет!

Деми не сводила глаз с Маркуса, даже когда повысила голос на дочь. — Вылезай из машины сейчас же или помоги мне боже, тебе не понравятся последствия.

Маркус уже успел возненавидеть эту женщину, но ее обращение с Корой только усилило это чувство. Если бы он двигался достаточно быстро, то мог бы направить пистолет вверх, и даже если бы она выстрелила, то пуля никого бы не ранила...

— Передай сестре мои самые теплые пожелания, — сказала Деми. — Ирония судьбы, если задуматься. Мое лицо было последним, которое она видела.

Подожди, что? Она убила Кьяру...

— Мама! Нет! Я люблю...

Две вещи произошли одновременно, на самом деле одновременно. Этот момент Маркус будет переживать снова и снова в своей памяти. Почему он не видел того, что заметила Кора? Почему он не понял, что Деми прекратила хвалебные речи?

Затем раздался выстрел из пистолета одновременно с тем, как тело Коры врезалось в Маркуса.

Мучительный крик Деми только усилил то, что его мозг отказывался воспринимать.

НЕТ!

Кора не могла броситься под пули ради него.

Она не настолько глупа.

Но когда он оттолкнул ее на сиденье, ее лицо стало мертвенно-бледным, и, хотя крови на фоне красного бархата ее платья было не видно, его рука окрасилась кровью, когда он коснулся левой стороны ее груди.

Деми отшвырнула пистолет, закричала и попыталась дотянуться до дочери, но Маркус ее оттолкнул.

— Гони! У нее начинается шок, доставь нас в больницу «Нью — Олимпик». Мы в пяти минутах езды.

Кровь струилась по обнаженной руке Коры и собиралась лужицей на кожаном сиденье под ней.

Маркус надавил на рану. — Останься со мной. Кора, ты меня слышишь? — рявкнул он. — Оставайся со мной, черт возьми!

Затуманенный взгляд Коры метнулся к нему, но он не был уверен, что она вообще его услышала. Твою мать!

— Езжай быстрее, — крикнул он вперед.

Деми ничего не сказала, но проскочила на следующий красный свет, едва не врезавшись во встречную машину. Маркус не обратил на это внимания. У Коры было затрудненное дыхание, а глаза лихорадочно бегали.

— Останься со мной. Останься со мной, Кора. — Это все, что он мог сказать. Он продолжал повторять это словно молитву.

Она не могла оставить его. Она не могла бросить его сейчас, когда он нашел ее. Он не мог вернуться к... к... жизни без нее.

— Мы приехали, — крикнула Деми, и Маркус, увидел, что они правда приехали в больницу. Деми подогнала машину ко входу в отделение неотложной, и оттуда выбежали несколько санитаров.

Маркус распахнул заднюю дверь. — Пулевое ранение в верхнюю левую часть груди. Она потеряла много крови.

Еще несколько санитаров принесли каталку, и вместе они ловко вытащили Кору из машины и положили на нее.

Маркус пошел следом, когда они вкатили ее в больницу. Он лишь мельком оглянулся на Деми, стоявшую у водительской двери и наблюдавшую, как увозят ее дочь.

Ему следовало немедленно послать сообщение своим лейтенантам, чтобы они схватили женщину, пока та не успела улизнуть из города.

Вместо этого он продолжал бежать рядом с каталкой. Кровь, так много крови. Это стало еще более заметно на фоне белых простыней каталок. Так много крови. Совсем как у Кьяры. Так же, как и с Кьярой, а что, если он потеряет и Кору?

Еще больше людей присоединились к бегущей рядом с Корой процессии. Медсестры, врачи — все они выкрикивали вопросы и говорили медицинскими терминами, которые Маркус понимал лишь наполовину.

Он сжал руку Коры и продолжил свою мантру, чередуя «Останься со мной» с «Я никогда тебя не отпущу.»

Но когда они наконец вкатили Кору в операционную, медик оттолкнул Маркуса. — Сэр, вам туда нельзя

Маркус сердито посмотрел в лицо мужчине. — Она моя жена, — прорычал он. — И ее подстрелили. Ты же не думаешь сейчас встать между мной и ней?!

Медик выглядел так, будто вот-вот обделается, но с дрожащим подбородком повторил: — Сэр, во время операции посторонним вход воспрещен.

— У нас тут проблемы? — спросила мужчину медсестра, которая отошла от Коры, чтобы присоединиться к санитару, блокируя дверь.

— Вернись к моей жене, — почти крикнул Маркус. — Какого хрена ты здесь делаешь? Ты нужна ей там. — Он указал туда, где четыре человека крутились вокруг его жены, пытаясь спасти ей жизнь. Он тоже хотел находиться рядом с ней, держать ее за руку, обещать, что все снова будет хорошо.

Но это полная хрень.

Нет ни малейшего шанса, что все будет в порядке. Что она умрет.

Медик положил руку на плечо Маркуса, пытаясь вывести его из комнаты, но тот оттолкнул его. Но вышел сам, не желая отвлекать их от куда более важной задачи — сосредоточиться на Коре. Он успел сделать несколько шагов по коридору, как они закрыли за ним дверь.

На мгновение он совершенно растерялся.

Что он собирался делать...

Как он мог...

Он резко повернулся и ударил кулаком по стене коридора, издав яростный рев.

О чем, черт возьми, она думала?

Броситься под пулю ради него?

Зачем она это сделала?

Почему, черт возьми, она совершила такую глупость?

Ради всего святого, он фактически похитил ее. Соблазнил и обманом женился на ней. Надел ошейник ей на шею и приковал к кровати. Кто в здравом уме подставится под пулю ради такого человека?

Если бы она не умирала в другой комнате, он бы пошел и сам придушил бы ее за глупость.

Он хотел кого-нибудь задушить. Кто-то должен заплатить. Кровью за кровь.

Наконец он достал из кармана телефон и набрал номер Анджело, перед тем как позвонить Шаро.

— Да, босс?

— Ты получил свою войну. Ударь по уязвимым целям Метрополиса. Я хочу крови. Я хочу, чтобы улицы залило чертовой кровью.

Глава 25

Началась война с Титанами. А Кора лежала в коме.

Врачи постоянно напоминали Маркусу, что это всего лишь медикаментозная кома, как будто от этого ему полегчает.

Они сказали, что она может проснуться в любой момент. Но они и несколько дней назад говорили тоже самое. А она все не просыпалась.

Пуля вошла ей в грудь и ушла в живот, что гораздо лучше, чем если бы она попала в сердце или легкие, но все равно... гребаная кома.

Маркус сидел у ее больничной койки, держа ее холодную безжизненную руку в своей. Когда он не совещался со своими лейтенантами, находился здесь. Сидел на жестком пластиковом стуле, держа ее за руку.

О, до чего дожил великий Маркус Убели! Он закрыл слезящиеся глаза.

— Доктор сказал, что с тобой нужно говорить. Не знаю, может, тебе поможет услышать знакомый голос. — Он покачал головой, глядя в окно на холодный, унылый дождливый день. — Может, ты быстрее проснешься. Или что ты все еще можешь услышать мой голос или какую-то чушь...

В общем, — он наклонился вперед, сжимая ее руку. — Я не уверен, что ты с радостью проснешься от моего голоса, учитывая все обстоятельства... Но я все, что у тебя есть.

Ни один из его Теней не смог поймать Деми до того, как она ускользнула из города. Что, вероятно, было хорошо. Маркус не доверял себе, если когда-нибудь доберется до этой женщины. Она уложила Кору в эту постель. Но дело не только в этом.

«Передай сестре, что я шлю ей самые теплые пожелания. Мое лицо она тоже видела последним».

Если Деми говорила правду, то, в конце концов, не отец Коры убил его сестру. И зачем ей лгать? Она думала, что это последнее мгновение Маркуса на земле. Нет, она говорила правду.

И чем больше Маркус думал об этом, тем больше в этом появлялся смысл.

Когда-то Титаны были отлично организованы. За всеми операциями стояли не только мускулы, но и мозги.

Но после того, как их изгнали из Нью-Олимпа и вернули в Метрополис, они превратились в просто мускулы.

Потому что Деми сбежала со своей маленькой дочерью. И все это время она являлась мозгом. Только из-за того, что она вернулась, Титаны стали искусны в интригах и махинациях, чтобы попытаться отвоевать свою территорию в Нью-Олимпе.

Все это время она находилась у него под носом, а он ее не видел. Деми была женщиной в традиционной мужской игре, и она воспользовалась этим фактом, заставляя всех ее недооценивать. Включая Маркуса.

Больше он такой ошибки не совершит.

Слишком много ошибок.

— Такого не должно было случиться. — Маркус отпустил руку Коры и встал. — Ничего из этого не должно было случиться. — Для пущей убедительности он пнул стул. — У меня был план. План, а ты не должна... я никогда не должен был... — Он покачал головой, потом вернулся к кровати и коснулся пальцем ее лица. — Я не просил об этом. Я — обычный человек. Хочу простых вещей. Контролировать город, когда каждый проклятый день какой-нибудь новый идиот думает, что может стать большой шишкой и украсть чужую территорию. Я держу наркотики на минимальном уровне, слежу, чтобы они не попадали в школы, слежу, чтобы Сантино хорошо обращался с девочками, и одному богу известно, что ни одна пушка не войдет в город без моего разрешения. — Он приблизился к лицу Коры. — И я делаю это ради денег? — Он рассмеялся, отступая. — Что, черт возьми, я буду делать с большими деньгами? Ты видишь, как я живу. Деньги хороши только потому, что они дают власть. Это единственная валюта, которая меня когда-либо волновала. Если бы не я, все это место отправилось бы к чертям собачьим. Я знаю, потому что однажды попробовал, позволив кому-то другому взять руководство на себя. Но уже рассказывал тебе об этом. — Маркус опустился на край кровати Коры. Она такая маленькая, что рядом с ней было много места. — Я не сказал тебе, что это из-за меня убили сестру. Мне следовало заявить о своем праве по рождению в тот день, когда застрелили родителей. Но я этого не сделал. — Его голос чуть не сорвался на последнем слове. Самый сильный его гребаный стыд. — Я подвел их и подвел Кьяру. — Он склонился над телом Коры и прошептал свое признание, прижавшись лбом к ее лбу. — Это моя вина, что она умерла. Мы спрятались. Целый год мы прятались в поместье. Я не стал продолжать начатую отцом кампанию. Я позволил Титанам бесчинствовать в городе, наивно полагая, что они оставят нас в покое. — Его голос превратился в глухой шепот. — Мы оба были детьми. Подростками. Я думал, они оставят нас в покое.

Но для матери Коры это не имело значения. Маркусу следовало бы знать, что любой живой Убели будет считаться угрозой.

Но Маркус даже не подумал об этом. Потому что его отец жил по Кодексу. Женщины и дети не прикосновенны. Это самый священный закон Джино Убели.

Но ему следовало бы знать, что Титаны не испытывают подобной щепетильности. Ему следовало бы знать, и, хотя был молод, он должен был принять мантию, оставленную его отцом. Он знал свое дело. Отец учил его с одиннадцати лет. Все игроки хорошо его знали.

Год спустя, когда ему исполнилось шестнадцать, они, разумеется, не стали возражать против его приказов. С другой стороны, он уже не был обычным шестнадцатилетним подростком. После смерти Кьяры...

Мама всегда говорила, что он очень чуткий ребенок. Но он заглушил все чувствительные части тела, которые у него остались, и сделал себя роботом.

Он казнил людей, не моргнув глазом. Ничего не почувствовал. И продолжал ничего не чувствовать. Так долго, что стало обычным. Для бизнеса все шло хорошо. Он мог отдавать безжалостные приказы без эмоций.

— До тебя, Кора, — прошептал он, поднимая голову и глядя на нее. — Пожалуйста, вернись ко мне. Вернись ко мне, Кора. — Он грубо обхватил ладонями ее лицо. — Ты должна вернуться ко мне. Ты снова заставила меня чувствовать, и это пугает меня до чертиков. Я не ожидал, что когда-нибудь снова почувствую такую бездну. Я никогда не должен был никого любить...

Он прижался губами к ее губам, но они оставались холодными и неподвижными.

— Проснись, — приказал он. — Проснись! — Раньше она всегда так хорошо слушалась. Почему, черт возьми, не сейчас?

Он в отчаянии потряс ее за плечи. С огромным усилием остановился. Какого черта он делает? Он отпустил ее, встал и сделал шаг назад. Господи Иисусе. Повернувшись к ней спиной, мужчина провел руками по волосам.

Какого черта он делает? Он вел себя как сумасшедший.

И он не любил ее.

Не мог.

Что он делает здесь день за днем, маяча у ее кровати, как влюбленный школьник? Именно из-за нее он не предпринял никаких действий против Титанов.

Снова. Его успокаивала мысль, что есть другой путь, который может привести к миру, когда долгий опыт научил его, что грубая сила и насилие — это единственный понятный миру язык.

Он повернулся к двери. Нет, в его жизни нет места для нежности.

Он открыл дверь и увидел Шаро с другой стороны, его кулак был поднят, как будто он собирался постучать.

— В чем дело? — рявкнул Маркус.

Шаро оглядел его с ног до головы. — Брат, с тобой все в порядке?

Маркус свирепо посмотрел на более крупного мужчину, хотя Шаро возвышалась над ним. Все реально пошло к черту, если его зам вздумал спросить его так откровенно. Их взаимоотношения складывались не так. Маркус отдавал приказы, и Шаро исполнял их. Шаро иногда давал мудрые советы и мог играть роль адвоката дьявола с лучшими из них. Но они никогда не спрашивали друг друга о своей личной жизни или своих гребаных чувствах.

— Докладывай, — потребовал Маркус.

Однако, Шаро не собирался сдаваться так легко. — Ничего не случится, если доложу через минуту, — пророкотал Шаро. — Ты заботишься о девушке. Я вижу, какой ты рядом с ней, и мне нравится то, что я вижу.

Ну что ж, теперь Шаро серьезно начал его злить.

— Ты видел, что я играю роль, — огрызнулся Маркус. — Кора для меня лишь шахматная фигура, чтобы играть против Титанов. И она выполнила свою задачу. Она вытащила Деми, и теперь мы знаем, кто на самом деле стоит за всеми махинациями. И в качестве дополнительного бонуса, дорогая женушка сделала себе щитом и приняла пулю за меня. Я бы сказал, что она справилась лучше, чем мог рассчитывать. К тому же, она отличная любовница, так что...

— Хватит, — прервал его Шаро, шагнув вперед и оказавшись перед его лицом. — Я знаю, что тебе больно, и это единственная причина, по которой я не...

Но тут Шаро вскинул голову, когда что-то за плечом Маркуса привлекло его внимание, и он оттолкнул Маркуса в сторону.

— Белла, ты проснулась!

Глава 26

Десятью минутами раньше.

Вокруг царила тьма. Тьма и холод.

Никогда в жизни Кора не чувствовала такого холода и такого одиночества. Такое ощущение, будто тебя заперли в подвале, но в миллион раз хуже. В подвале, по крайней мере, она могла чувствовать пол под ногами. Она могла сосчитать шаги до двери, девять шагов до лестницы и девять шагов обратно. Кирпичные стены. Сколько часов она провела, ощупывая контуры каждого из них, запоминая их?

Но здесь, в пустоте, нет ничего. Она попыталась закричать, но не смогла. Попыталась пошевелить руками, но те не двигались. Она даже не чувствовала их. Она услышала приглушенные голоса, доносившиеся откуда-то издалека сквозь темный туман.

«Я здесь! Я здесь. Найди меня!»

Но никто ее не слышал. Никто не протянул руку в темноте.

Голоса удалились.

Но затем вернулись. Ближе. Она постаралась на них сосредоточиться. «Пожалуйста», — умоляла она.

И она услышала его. Ясно, как звон колокола.

Его голос. Зовет ее по имени.

— Кора.

Все в ней, вся ее душа узнала мужа.

«Да, я тут!»

— Вернись ко мне, Кора.

«Я тут. Я здесь, разве ты меня не видишь?»

Он приказывал ей проснуться, и впервые спустя столько времени блуждания в темноте, в этой страшной, ужасной пустоте, она что-то почувствовала. На самом деле чувствовала.

Его руки на ее лице.

Она вернулась в свое тело. Она чувствовала руки, ноги, пальцы, лицо и нос.

Губы. Ее губы, которые он целовал.

Но он ушел, как только ощущение волнами накатывали к телу, чуть больше с каждой секундой.

И вместе с этим пришла ужасная тяжесть. Она снова вернулась в свое тело, но чувствовала себя так, словно набрала пятьсот фунтов. Она попыталась поднять руку, чтобы подать знак Маркусу, но та казалась свинцовой. Она не поддавалась.

Ее веки ощущались так же, но она решительно их приоткрыла.

Ослепляющий свет прогнал тьму, и все сразу исчезло: и пустота, и свет, и Маркус. Коре хотелось плакать, и она хотела, чтобы Маркус снова ее обнял. Ей хотелось, чтобы он взял ее за руку. Она вспомнила, как он иногда держал ее за руку.

«Он еще здесь?»

Она снова закрыла глаза и прислушалась. «Да». Раздался его голос. И Шаро. Они оба были здесь.

Ей нужно дать им понять, что она проснулась. Что, если они хотели уйти, решив, что она не проснулась? Она не могла позволить им уйти, она не могла позволить им...

Поэтому, хотя это и отняло у нее все силы, она с трудом открыла глаза, но все равно была не подготовлена к слепящему свету.

Она сосредоточилась на голосах, чтобы успокоиться, и заставила себя открыть глаза еще больше.

И тогда она снова услышала голос. Его замечательный голос.

Но… то, что он говорил…

Кора всего лишь шахматная фигура… послужила своей цели... задача выполнена… отличная любовница.

Кора моргнула. Один раз, потом еще. Нет, кто-то разыгрывает ее. Или это плод ее воображения. В конце концов, она еще не проснулась. Это все ужасный сон, потому что ее Маркус никогда бы так холодно и бессердечно не сказал. Она что-то значила для Маркуса. Разве нет?

Лгунья. Сколько раз она обманывала себя, чтобы создать более приятное положение? Она делала так, когда жила с матерью, и снова с Маркусом. Говорила себе, что они ее любят. Тысячу раз, даже когда все свидетельствовало об обратном.

Жалкая.

— Белла, ты проснулась. — Шаро, по крайней мере, выглядел искренним в своем волнении, увидев ее проснувшейся.

Свет все еще причинял боль, но Кора перевела усталый взгляд на крупного мужчину, который поспешил к ее постели. Ее зрение немного затуманилось, но она не упустила Маркуса на заднем плане, держащегося на расстоянии.

Шаро взял ее за руку, и, сосредоточившись, она сумела слабо сжать.

Кора снова закрыла глаза.

Теперь Кора знала правду. Она и Маркус не были несчастными любовниками или другой романтической чушью, которую придумала в своей голове.

Она марионетка, и все остальные думают, что дергают ее за ниточки.

— Я отвезу тебя домой, — сказал Маркус, подходя к ней, и она кивнула в знак согласия.

Но в одном она была уверена.

Больше никогда она не позволит Маркусу Убели одурачить себя. Она сбежит из Нью-Олимпа и из его лап, так же, как и из лап матери. Она найдет место, где сможет быть по-настоящему свободной.

А пока она мысленно представила, как свинцовый кулак сжимает сердце, она будет свободна там, где это важнее всего... в той части, которую никто из них никогда не сможет коснуться.

Конец первой книги.

Продолжение следует…

Наши переводы:

https://vk.com/best_hot_romance

https://vk.com/slash_menage_books

https://vk.com/paranormal_love_stories