Пролог

Телефонный звонок вырвал меня из блаженного сна и, приоткрыв глаза, я скатилась с кровати. По неведомой причине кто-то переместил пол на несколько футов ниже ожидаемого, и с глухим стуком я шлёпнулась на него.

Ой.

Светловолосая голова высунулась из-за кровати, и знакомый мужской голос спросил:

— С тобой все в порядке?

Кэрран. Царь Зверей в моей постели. Нет, постойте. У меня не было кровати, потому что моя безумная тетушка разрушила мою квартиру. Я встречалась с Царем Зверей, и это значило, что я нахожусь в Крепости, в личных покоях Кэррана и в его постели. Нашей постели. Которая была четыре фута в высоту. Все сходится.

— Кейт?

— Я в порядке.

— Может мне стоит установить для тебя одну из тех горок, что на детских площадках?

Я показала ему средний палец и ответила на звонок.

— Да?

— Доброе утро, Консорт, — послышался женский голос.

Консорт? Что-то новенькое. Обычно оборотни называли меня Альфой или Леди, а иногда Подругой. В списке вещей, которые я ненавидела больше всего, величание меня «подругой», занимало место где-то между употреблением кислого молока и сверлением зубов, поэтому большинство людей научились избегать этого.

— На линии заместитель директора Паркер. Он говорит, что это срочно.

Джули.

— Я отвечу.

Джули была моей подопечной. Девять месяцев назад она «наняла» меня, чтобы найти ее пропавшую мать. Однако вместо этого мы нашли тело матери, съеденное кельтскими морскими демонами, которые решили появиться в центре Атланты и воскресить несостоявшегося божка. Для демонов это ничем хорошим не обернулось. Как и для Джули. Я взяла ее к себе, как поступил когда-то Грег, мой ныне покойный опекун.

Близкие мне люди умирали, обычно ужасным и кровавым образом, поэтому я отправила Джули в лучшую школу-интернат, которую смогла найти. Проблема была в том, что Джули невзлюбила школу жгучей ненавистью. За последние шесть месяцев она сбегала оттуда трижды. В последний раз, когда звонил заместитель директора Паркер, одна девчонка в школьной раздевалке обозвала Джули шлюхой, из-за того, что та в течение последних двух лет практически жила на улице. Моя девочка возразила на это, подкрепив свой аргумент тяжелым стулом, приложенным к голове обидчика. Я посоветовала ей в следующий раз бить по животу — это оставляет меньше улик.

Если Паркер звонил, значит у Джули снова проблемы, а поскольку он звонил в шесть утра, это была проблема с большой буквы. Девочка редко делала что-либо наполовину.

Вся комната вокруг меня была погружена во мрак. Мы находились на самом верхнем этаже Крепости. Из окна слева открывался вид на территорию Стаи: бескрайнее темное небо, еще не тронутое рассветом, а под ним чёрный лес, покоящийся в ночи. Вдали полуразрушенный город искажал горизонт. Повсюду царила магия, нам ещё повезло, что она не отключила телефонные линии. Далекие промышленные колдолампы мелькали, как голубые звезды среди обрушенных домов. Перед окном, словно скрывающий прозрачный занавес, защитный барьер сиял серебром при попадании на него лунного света.

Женский голос в трубке раздался снова.

— Консорт?

— Да?

— Он перевёл звонок в режим ожидания.

— Значит, он позвонил, сообщил, что это срочно, а затем перевёл звонок на удержание?

— Да.

Болван.

— Мне повесить трубку? — Спросила девушка.

— Нет, все нормально. Я подожду.

Мир забился в ускоренном пульсе. Защитные чары исчезли. Странный жужжащий звук раздался возле стены, и электрический торшер рядом со мной мигнул и зажегся, озарив ночной столик теплым желтым светом. Я потянулась и выключила его.

Далекие синие звезды колдоламп блеснули последний раз и погасли. Какой-то крошечный момент в городе было абсолютно темно. Но вдруг яркая вспышка белого цвета заполнила руины, превратившись во взрыв света и огня. Мгновение спустя в ночи прокатился раскат грома. Вероятно, взрыв трансформатора после того, как магическая волна отступила. Слабое красное сияние затопило горизонт. Можно было предположить, что это восход солнца, но в последний раз, когда я проверяла, солнце вставало на востоке, а не на юго-западе. Я прищурилась, вглядываясь в красное сияние. Точно, Атланта горит. В очередной раз.

Магия покинула мир, и технология снова взяла верх. В народе это явление называли резонансом Большого Сдвига. Магия приходила и уходила, когда ей заблагорассудится. Она наводняла мир, как цунами, притаскивая за собой в нашу реальность диковинных монстров, заглушая двигатели, вырубая пушки и пожирая высокие здания, а затем снова исчезала без предупреждения. Никто не знал, когда она нападет на нас в следующий раз и как долго продлится волна. В конце концов, когда-нибудь магия выиграет эту битву, но сейчас, пока технология еще сражается в безнадежной войне, мы застряли посреди этого хаоса, пытаясь восстановить полуразрушенный мир и следуя новым правилам игры.

Щелкнул телефон, и в ухе прокатился баритон Паркера.

— Доброе утро, мисс Дэниэлс. Я звоню, чтобы сообщить вам, что Джули покинула территорию школы.

Только не снова.

Руки Кэррана сомкнулись вокруг меня, и он прижал меня к себе. Я прильнула к нему спиной.

— Как это могло произойти?

— Она отправила себя по почте.

— Что, простите?

Паркер прочистил горло.

— Как вам известно, все наши ученики обязаны по два часа в день трудиться на благо школы. Джули работала в почтовом отделении. Мы сочли это лучшим местом для неё, там она находилась почти под постоянным присмотром и не имела возможности покинуть здание. По всей видимости, она где-то раздобыла большой ящик, подделала транспортную этикетку и отправила себя внутри посылки.

Кэрран усмехнулся мне в ухо.

Я развернулась и несколько раз ударилась головой о его грудь. Это была ближайшая твердая поверхность.

— Мы нашли ящик возле лей-линии.

Что ж, по крайней мере, она оказалась достаточно умна, чтобы выбраться из ящика до того, как его забросили в магический поток. Иначе, с моей то удачей, мне можно было начинать искать ее на мысе «Горн». [прим. Часто под мысом Горн понимают самую крайнюю точку Южной Америки]

— Она скоро вернётся, — сказала я. — Я верну ее через несколько дней.

Паркер очень тщательно произносил каждое слово.

— В этом нет необходимости.

— Что значит «нет необходимости»?

— Мисс Дэниелс, — Он вздохнул, — мы педагоги, а не тюремные стражи. В прошлом учебном году Джули трижды сбегала. Она очень способный ребенок, очень изобретательный, и до боли очевидно, что она не желает здесь находиться. Ничего, кроме приковывания к стенам школы, не удержит ее в нашем учебном заведении, хотя, не уверен, что даже это сработает. Я уже говорил с ней после предыдущей эскапады, и считаю, что она продолжит сбегать. Она не хочет быть частью этой школы. Удержание ее здесь против воли требует значительных затрат наших ресурсов, и мы не можем позволить себе нести ответственность за любые травмы, которые Джули может получить в результате своих попыток бегства. Мы возвратим вам оставшуюся часть платы за обучение. Мне очень жаль.

Если бы я могла переместиться силой мысли по ту сторону телефона, я бы придушила его. Хотя если подумать, будь у меня способность телепортации, я бы добралась до Джули, где бы она ни находилась, и бросила ее посреди комнаты. Она бы ещё умоляла вернуться в эту чертову школу.

Паркер снова прочистил горло.

— Я могу рекомендовать вам несколько альтернативных учебных заведений. .

— В этом не будет необходимости. — Я повесила трубку. У меня уже есть список альтернативных учебных заведений. Я подготовила его сразу после первого побега Джули. Она забраковала каждое из них.

Лицо Кэррана расплылось в широкой улыбке.

— Ничего смешного.

— Это очень забавно. Кроме того, все даже к лучшему.

Я стащила джинсы со стула и натянула их.

— Они выгнали моего ребенка из школы. Какого черта это может быть к лучшему?

— Куда ты собралась?

— Я найду Джули, и пригвозжу ее задницу в комнате, пока она не забудет, как выглядит солнце, а после я пойду в ту школу и повырываю им конечности.

Кэрран засмеялся.

— Ничего смешного.

— Это не их вина. Они пытались ей помочь и не давали поблажек. Она просто ненавидит эту проклятую школу. Тебе вообще не следовало отправлять ее туда.

— Что ж, спасибо, Ваша Пушистость, за критику моих родительских решений.

— Это не критика, а констатация факта. Ты знаешь, где сейчас твой ребенок? Нет, не знаешь. А знаешь, где ее нет: ее нет в школе, и ее нет здесь.

Чья бы корова мычала.

— Насколько я помню, ты почти неделю не был в курсе, где находился твой начальник службы безопасности и вся его команда. — Я надела водолазку.

— Я в точности знал, где они были. Они были с тобой. И я мог бы исправить сложившуюся ситуацию, но одна недоделанная выскочка-гладиатор сунула нос в этот беспредел и превратила маленькую ошибку в глобальную катастрофу.

Я подняла с пола свой меч.

— Нет, я спасла положение. Ты просто не хочешь этого признавать.

Кэрран наклонился вперед.

— Кейт.

Звук моего имени в его голосе остановил меня на полпути. Не знаю, как, черт возьми, он это делал, но всякий раз, когда он произносил мое имя, это перекрывало все другие отвлекающие факторы и заставляло остановиться, как будто он прижимал меня к себе и целовал.

Кэрран взял меня за плечи.

— Убери меч на секунду.

Хорошо. Я опустила Погибель на ночной столик и скрестила руки на груди.

— Объясни мне. Какой вред Джули от пребывания здесь? С нами? У нее уже есть своя комната. Есть друзья — внучатая племянница Дулиттла обожает ее.

— Мэдди.

— Да, Мэдди. В Стае полторы тысячи оборотней. Подумаешь, одним сложным подростком больше.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем?

— Люди вокруг меня умирают, Кэрран. Они гибнут как мухи. Я иду по жизни, оставляя за собой след из мертвых тел. Моя мать убита, мой отчим умер, мой опекун погиб, моя тетка мертва — потому что я убила ее, и когда мой настоящий отец найдет меня, он сдвинет небо и землю, чтобы убить и меня. Я не хочу, чтобы Джули жила от одного жестокого столкновения до другого, всегда переживая, что люди, о которых она заботится, не выживут. У нас с тобой никогда не будет ничего нормального, но если бы она осталась в той школе, то у неё могло бы быть.

Кэрран пожал плечами.

— Нормальное есть только у тех, кого не волнует вся эта хрень, происходящая вокруг. Джули не хочет нормального. Она просто не будет с этим мириться. Она выйдет из школы и побежит прямо в пекло, чтобы доказать себе, что она может выдержать это. Так или иначе, это произойдет. Удерживание ее на расстоянии, только приведёт к тому, что она не будет готова, когда действительно останется одна.

Я оперлась на ночной столик.

— Мне просто нужно, чтобы она была в безопасности. Не хочу, чтобы с ней случилось что-нибудь плохое.

Кэрран притянул меня к себе.

— В наших силах обезопасить ее здесь. Она могла бы пойти в одну из наших школ, или мы можем отвозить ее куда-нибудь в городе. Да, она твой ребёнок. Но теперь, когда мы связаны, она также и моя, что делает ее подопечной Царя Зверей. Поверь мне, никто не захочет разозлить нас обоих. Кроме того, в Крепости всегда есть триста оборотней, каждый из которых разорвет что-либо, угрожающее ей. Безопаснее этого быть не может.

В его словах был смысл. Я не могла позволить, чтобы Джули оставалась со мной раньше, когда я жила в убогой квартире с вечно пропадающим отоплением. На жильё нападали всякий раз, когда я находила очередную зацепку по одному из своих дел. Тогда я работала в Ордене Рыцарей Милосердной Помощи, и служба занимала каждую минуту моего времени. Джули была бы одна в течение всего дня, и некому было бы позаботиться о ней и следить за тем, чтобы она хорошо питалась и оставалась в безопасности. Теперь все изменилось. Джули могла бы остаться здесь, в Крепости, полной маньяков-убийц, у которых вырастали клыки размером с ножи и которые приходили в неистовое безумие, когда им угрожали.

Почему-то эта мысль не заставила меня почувствовать себя лучше.

— Тебе, так или иначе, придется обучить ее, — продолжил Кэрран. — Если ты хочешь, чтобы она научилась самостоятельности.

Он прав. Я понимала, что он прав, но мне по-прежнему это не нравилось.

— Мы примерно в ста милях от Мейкона?

Он кивнул.

— Да, плюс-минус.

— Она будет стараться держаться подальше от лей-линии, и у нее есть аконит.

— Почему? — Кэрран нахмурился.

— Потому что в последний раз, когда она сбежала, Дерек подобрал ее в одной из отправных точек лей-линии и привез сюда на джипе Стаи. По пути он даже сделал остановку, чтобы накормить ее жареной курочкой и мороженым. Она весело провела время, поэтому я сказала ей, что, если она проделает этот трюк снова, то и близко не подойдет к Крепости. Я бы либо приехала за ней сама, либо прислала кого-нибудь, кто найдет ее и отвезет прямо в школу. Никаких поездок в Крепость, никакого внимания от меня или Дерека, никаких сплетен с Мэдди, она лишается своих двухсот долларов за побег. [прим. в настольной игре «монополия» игрок лишается призовых 200 долларов, если попадает в тюрьму] Она не хочет быть пойманной, но будет стремиться вернуться домой.

Кэрран ухмыльнулся.

— Надо отдать должное, она полна решимости.

— Ты мог бы отправить за ней следопыта, чтобы он проследил за ней, но не попадался на глаза?

— Что ты задумала?

— Пусть прогуляется. Сотня миль по пересеченной местности займет у нее пару дней. — Когда я была ребенком, Ворон, мой отчим, вывозил меня в лес, оставляя только с флягой и ножом. Джули не я. Но она умный ребенок и умеет выживать на улицах. Я не сомневаюсь, что она сможет добраться до замка одна. Тем не менее, лучше перестраховаться. — Два зайца одним выстрелом: наказание за побег и награда. Когда она доберется сюда, и мы позволим ей остаться, она почувствует, что заслужила это.

— Тогда отправим несколько волков. Они найдут ее и будут охранять.

Я поцеловала его в губы и взяла меч.

— Спасибо. И передай им, чтобы не баловали ее курочкой во фритюре, если им придется ее забрать.

Кэрран покачал головой.

— Не могу обещать. Я же не конченый мерзавец.

Глава 1

Мой офис занимал небольшое прочное здание на Иеремия Стрит, в северо-восточной части города. Улицу Иеремия раньше называли улицей Северной Аркадии, пока однажды посреди перекрестка между Северной Аркадией и Понсе де Леон не появился южный проповедник, кричащий об адском пламени и ужасных проклятиях. Он именовал себя вторым Иеремией и требовал, чтобы прохожие покаялись и прекратили свое идолопоклонство. Когда толпа проигнорировала его, он спустил метеоритный дождь, сровнявший с землей два городских квартала. К тому времени, когда снайпер Отдела Паранормальной Активности выстрелил в него из арбалета, улица превратилась в дымящиеся руины. После этого городу пришлось восстанавливать все с нуля. Улицу они переименовали в честь человека, который ее снес. Где-то в этой истории закралась мораль, но сейчас я была не в настроении ее искать.

Технически этот район когда-то относился к территории Декейтера, а теперь это была просто часть огромного беспорядка, коим являлась Атланта. Иеремия Стрит была не так загружена, как Понсе де Леон, хотя лавочки по ремонту и большая автосервисная мастерская создавали неплохой трафик мимо моего офиса. Я оставила джип посреди улицы на холостом ходу, вылезла из машины, сняла цепь, охранявшую въезд на мою парковку, и заехала внутрь.

Должно быть, раньше мой офис являлся домом. Боковая дверь со стоянки вела в небольшую, но функциональную кухню, которая, в свою очередь, вела в просторную основную комнату, где меня ждал мой рабочий стол. По деревянной лестнице у задней стены можно было попасть на чердак на втором этаже, где находилось одно койко-место. Несколько небольших комнат ответвлялись от главной. Я использовала их для хранения трав и оборудования, которые, впрочем, в настоящее время только удачно собирали пыль.

Положив сумку на стол, я проверила автоответчик. Большой красный ноль смотрел на меня с цифрового дисплея. Нет сообщений. Я в шоке.

Я подошла к окну и подняла жалюзи. Утренний свет залил комнату, оставляя тень от толстой металлической решетки, удерживающей стекло. Замки на двери были отперты, на случай, если заявятся потенциальные клиенты. Это была действительно мощная дверь, толстая и укрепленная сталью. У меня было ощущение, что, если кто-то выстрелит по ней из пушки, ядро просто отскочит и покатится по улице.

Я сходила на кухню, включила кофеварку и вернулась к своему столу, приземлившись на стул. Передо мной лежала небольшая бумажная стопка квитанций. Я уставилась на нее грозным видом, но она отказалась с визгом исчезнуть подобру-поздорову.

Вздохнув, я вытащила метательный нож и начала вскрывать конверты из дешевой коричневой бумаги. Счет за электричество. Счет за воду. Счет за заряженный воздух для колдоламп. Квитанция от сборщика мусора с угрозой причинить непоправимый вред моему здоровью, если я не оплачу счет. В конверте от мусорщика так же находился возвращенный чек. Мусорная компания настояла на том, что мое имя было неправильно написано, как «Донован». Несмотря на неоднократные исправления, когда я отправила им платеж в очередной раз, они не смогли найти мой номер счета. Хотя я указала его на чертовом чеке.

Они уже дважды устраивали эту свистопляску. У меня было ощущение, что, если я войду в их офис и вырежу свое имя на стене мечом, они все равно ошибутся.

Я откинулась на спинку стула. Даже находясь в личном офисе, у меня было плохое настроение. Раньше я никогда не имела собственного бизнеса. Я работала в Гильдии наемников, которая занималась магическими делами повышенной опасности, брала деньги и не задавала вопросов. Затем работала в Ордене рыцарей милосердной помощи, который оказывал действенную помощь только на их условиях. Наши пути с Орденом разошлись, и теперь мне принадлежало агентство «Новый Рубеж». Бизнес официально распахнул свои двери только месяц назад. Хотя у меня и была нехилая репутация в определенных кругах и хорошие связи, и я даже дала объявление в газете и разнесла весть про открытие по улицам, но до сих пор никто не нанял меня, чтобы выполнить хоть одно чертово дельце.

Это сводило меня с ума. Мне приходилось полагаться на Стаю для финансирования бизнеса, и они должны были оплачивать мои счета за коммунальные услуги в течение года. Мне дали ссуду не потому, что я была эффективным и опытным бойцом, и не потому, что в какой-то момент у меня был статус Друга Стаи. Они дали мне все это лишь из-за того, что я была повязана с Кэрраном, и это делало меня женской альфой стаи. Пока что «Новый Рубеж» превращался в одно из тех семейных предприятий, которые богатые мужчины отдавали своим женам, чтобы те были заняты. А я так хотела, чтобы все получилось, черт возьми. Я хотела, чтобы агентство было прибыльным и твердо стояло на ногах. Если так продолжится и дальше, я просто буду вынуждена бегать по улице туда-сюда с возгласом: «Убиваем за еду!». Может, кто-нибудь сжалится и подкинет мне мелочь.

Телефон зазвонил. Я уставилась на него. Никогда не знаешь наверняка. Может это розыгрыш.

Телефон снова зазвонил. Я схватила трубку:

— Агентство «Новый Рубеж».

— Кейт. — В сухом голосе чувствовалась настойчивость.

Сколько лет, сколько бед.

— Здравствуй, Гастек. — И что же понадобилось от меня ведущему Мастеру Мертвых Атланты?

Когда жертва патогена immortuus умирала, то забирала с собой разум и эго человека, оставляя лишь оболочку тела, сверхсильную, сверхбыструю, смертоносную и управляемую одной жаждой крови. Мастера Мертвых хватали эту пустую оболочку и управляли вампиром, как автомобилем с дистанционным управлением. Они повелевали каждым движением вампира, видели его глазами, слышали его ушами и говорили через его рот. В руках исключительного погонщика вампир мог стать настоящим ожившим кошмаром. Гастек, как и девяносто процентов навигаторов вампиров, работал на Племя — достойный презрения гибрид секты, корпорации и исследовательского центра. Я страстно ненавидела Племя и еще больше ненавидела Роланда, человека, который это все возглавлял.

К сожалению, нищим не выбирать. Если Гастек звонит, значит ему нужна услуга, и он будет передо мной в долгу. Наличие лучшего Мастера Мертвых в городе в моих должниках было бы мне на руку.

— Чем могу помочь?

— В вашу сторону движется бесконтрольный вампир.

Какого черта? Без навигатора ненасытный голод толкал кровососов на резню. Свободный вампир уничтожал все, что попадалось на его пути. Это может погубить дюжину человек за полминуты.

— Что нужно сделать?

— Я меньше чем в двенадцати милях от объекта. Мне нужно, чтобы ты задержала его, пока я не выйду в зону досягаемости.

— С какого направления?

— Северо-Запад. Кейт, постарайся не навредить особи. Она дорогая. .

Я выронила телефон и выскочила на улицу, вдыхая почти режуще-холодный воздух. Повсюду бродили люди: рабочие, покупатели, случайные прохожие, спешащие домой. Изобилие для вампира. Я набрала холодного воздуха в легкие и закричала:

— Вампир! Свободный вампир! Бегите!

В течение пары секунд ничего не происходило, а затем люди бросились в рассыпную, как рыбёха перед акулой. Один вздох — и я стою одна посреди улицы.

Цепь на парковке, которую я убрала сегодня утром, свернулась спиралью рядом со зданием, замок открыт. Идеально.

Две секунды до стоянки.

Секунда, чтобы выдернуть замок с земли.

Еще три секунды, чтобы перетащить цепь к старому дереву.

Слишком медленно. Я обмотала цепь вокруг ствола, а другой конец скрутила узлом с замком.

Мне нужна кровь, чтобы заманить вампира. Много-много крови.

За угол свернула упряжка волов. Я бросилась на ними, достав метательный нож. Водитель, пожилой латиноамериканец, уставился на меня. Его рука потянулась к винтовке, лежащей на сиденье рядом с ним.

— Вылезай оттуда! Свободный вампир!

Он выбрался из повозки. Я прорезала длинную неглубокую рану на лопатке быка и провела руками по ней. Горячая малиновая жидкость залила мои пальцы.

Бык заревел, его глаза были полны боли. Он бросился прочь, увлекая за собой соседнее животное. Телега громыхала за ними.

Я схватилась за петлю из цепи.

Изможденная фигура спрыгнула с крыши. Нити мышц так плотно связывали его тело под кожей, что каждая связка и вена выступали наружу. Вампир, слегка пошатнувшись, приземлился на тротуар на четвереньках, длинные серповидные когти с визгом скребли асфальт. Он развернулся. Рубиновые глаза смотрели на меня с ужасного лица. Массивные челюсти распахнулись, обнажив острые клыки, белые как кость на фоне черной пасти.

Я замахала руками, развевая по воздуху кровавые капли.

Вампир бросился в атаку.

Он почти пролетел над землей со сверхъестественной скоростью прямо на меня, влекомый пьянящим запахом крови.

Я выжидала, мое сердцебиение невероятно громко пульсировало в ушах. Есть только один шанс.

Вампир прыгнул, преодолев несколько футов между нами. Он летел, вытянув конечности, приготовив когти для расправы.

Я подкинула железную петлю вверх, ловко продев через его голову.

Его тело задело меня. Удар сбил с ног. Я рухнула на землю и перекатилась. Вампир бросился на меня, но цепь крепко натянулась на его горле, отрывая нежить от тротуара. Кровосос упал и вскочил снова, крутя и дергая конец цепи, как дикий кот, пойманный в собачий намордник.

Я сделала несколько шагов назад и набрала в легкие глоток воздуха.

Вампир перевернулся и бросился в мою сторону. Дерево затряслось и застонало. Петля на шее плотно вдавливалась в плоть нежити. Из-под цепи хлынула кровь. Либо он сейчас сломает дерево, либо цепь перережет ему горло.

Кровосос, натянув туго цепь, снова попытался напасть, но вдруг резко упал на землю. Его прыжок был прерван. Он поднялся и сел. Разум вспыхнул в его горящих красных глазах. Огромные челюсти расцепились, и раздался голос Гастека:

— Цепь?

— Всегда пожалуйста. — А он вовремя решил появиться. — Мне пришлось порезать быка, чтобы привлечь вампира. Ты должен будешь выплатить компенсацию владельцу. — Бык являлся средством к существованию своего хозяина. У него не было причин получать травмы, если бы не Племя, не способное удержать свою нежить на привязи.

— Разумеется.

Ну еще бы. Бык стоил около тысячи долларов. Вампир, особенно такой древний, как этот, стоил примерно в тридцать раз дороже.

Вампир присел на снегу.

— Как тебе удалось заарканить его?

— Сумасшедшие способности. — Я хотела облокотиться на что-то твердое, но показывать какую-либо слабость перед Гастеком — не лучшая идея. С таким же успехом я могла бы подразнить бешеного волка жареной свининой. Мое лицо горело, а руки были холодными. Во рту ощущался горький привкус. Прилив адреналина прошел.

— Что, черт возьми, случилось? — Спросила я.

— Один из подмастерьев Ровены упал в обморок, — ответил Гастек. — Женщина беременна. Такое случается. Излишне говорить, что теперь ей запрещена навигация.

Подмастерья, обучающиеся на Мастеров Мертвых, прекрасно понимали, что, если их контроль над нежитью ослабнет, вампир может превратить город в кровавое месиво. У них была психическая закалка, как у летчиков-истребителей на крутом вираже. Они не падали в обморок. Гастек что-то скрывал, но его тон ясно давал понять, что для получения от него дополнительной информации потребуется команда юристов и средневековые орудия пыток.

Ну и ладно. Чем меньше я общаюсь с Племенем, тем лучше.

— Он убил кого-нибудь?

— Никаких жертв.

Наконец, мой пульс замедлился.

В нескольких кварталах справа от меня на бешеной скорости выехал «Хаммер». Бронированный, как танк, на его крыше был установлен средний пулемет M240B. Подразделение быстрого реагирования ОПА. Отдел Паранормальной Активности, являющейся частью «Атланта. Лучшее», специализировался на проблемах, связанных с магией. Группа быстрого реагирования была их версией спецназа. Сначала стреляли, а уже потом разбирали окровавленные останки.

— Кавалерия, — доходчиво произнесла я.

Вампир скривился, имитируя выражение лица Гастека.

— Ну, конечно. Качки принарядились, чтобы истребить вампира, и теперь им не пострелять из своей большой пушки. Хотя, Кейт, не могла бы ты подойти ближе? Иначе, они все равно могут застрелить его.

Да, вы издеваетесь? Я сдвинулась вперед, чтобы прикрыть вампира.

— Ты мой должник.

— В самом деле. — Кровосос встал рядом со мной, размахивая передними конечностями. — Нет причин для беспокойства. Ситуация находится под полным контролем.

Черный внедорожник вырулил из-за поворота слева. Две машины с визгом остановились передо мной и вампиром. Из хаммера вынырнуло четверо полицейских в синих доспехах ОПА.

Самый высокий из них нацелил на вампира дробовик и проревел:

— Какого черта, вы устроили? Вы могли поубивать полгорода!

Дверь внедорожника открылась, и из него вышел Гастек. Худой и мрачный, он был одет в идеально отглаженный серый костюм с едва заметной полоской. Позади него из внедорожника показались еще трое представителей Племени, мужчина и две женщины: худенькая брюнетка и рыжеволосая девушка, выглядевшая едва ли достаточно взрослой, чтобы носить строгий костюм. Все трое были тщательно ухожены и были похожи на владельцев корпорации на заседании совета директоров.

— Не стоит преувеличивать. — Гастек подошел к вампиру. — Никто не погиб.

— Не благодаря вам. — Высокий полицейский не подавал никаких признаков готовности опустить ружье.

— Теперь все в полной безопасности, — уверял Гастек. — Позвольте мне продемонстрировать. — Вампир приподнялся и выполнил реверанс.

Сотрудники ОПА сделались пунцовыми от ярости.

Я попятилась к своему офису, прежде чем они решат вспомнить, что я была свидетелем, и втянут меня в свои разборки.

— Убедились? Я полностью контролирую неж… — Гастек закатил глаза. Его рот отвис. В течение долгой секунды он оставался в вертикальном положении, его тело было совершенно неподвижно, а затем ноги подкосились. Он покачнулся один раз и свалился в грязный снег.

Глаза вампира вспыхнули рубиново-красным. Он разомкнул пасть, обнажив два ряда серповидных клыков цвета слоновой кости.

ОПА открыли огонь.

Глава 2

Загремели выстрелы.

Первая пуля попала вампиру в грудь, пробив сухие мышцы и задев одного из погонщиков Гастека в плечо, тот покачнулся от удара. Непрерывный поток снарядов из M240B изрешетил тело нежити. Шальная пуля попала в позвоночник подмастерья, чуть не перебив его надвое. Брызнула кровь.

Женщины пали на землю.

Пули дырявили тротуар. Еще полфута вправо и голова Гастека взорвалась бы, как арбуз под кувалдой. Я нырнула под выстрелы, схватив Гастека за ноги, и потащила его с линии огня, медленно отступая к офису.

Женщины поползли следом за мной по дороге.

Вампир повернулся, содрогаясь от шквала пуль, прыгнул на упавшего человека и впился ему в спину, разбрызгивая повсюду кровь и плоть.

Я перетащила тело Гастека через порог и бросила его. Позади меня заверещал женский голос. Я побежала назад, перепрыгивая через темноволосую девушку, в тот момент пролезающую через мою дверь. На улице рыжеволосая прижалась к земле, сжимая бедро, ее глаза были огромными, как блюдца. Кровь залила снег болезненно-алым. Выстрел в ногу.

Она находилась слишком далеко по улице. Я должна была вытащить ее оттуда до того, как наброситься вампир или ОПА снова попадут в нее.

Упав на землю, я подползла к ней, схватила за руку и потянула со всей силы. Она закричала, но поддавшись, заскользила по заледеневшей поверхности асфальта. Я отпускала и снова тянула. Еще один крик, еще один шаг к двери.

Вдыхаем, тянем, скользим.

Вдыхаем, тянем, скользим.

Дверь.

Я толкнула ее во внутрь, захлопнула дверь и заперла. Это была хорошая дверь, металлическая, усиленная, с четырехдюймовой панелью. Она выдержит. Она должна.

На полу из-за раненой ноги распространялось широкое красное пятно. Я опустилась на колени и разрезала ее штанину. Кровь хлынула из истерзанных пулями мышц. Нога была пробита насквозь. Осколки костей выпирали вперед, залитые кровавой влагой. Перерезана бедренная артерия, перерезана большая подкожная вена, все перерезано. Бедро раздроблено.

Дерьмо.

Нам понадобится жгут.

— Эй, ты. Надави здесь!

Темноволосая девушка потрясено уставилась на меня остекленевшими глазами. В них не отражалось никакой разумной жизни. На счету была каждая секунда.

Я схватила рыжую за руку и надавила ее ладонью на бедренную артерию.

— Держи здесь, иначе умрешь от потери крови.

Она стонала, но давила.

Я побежала в кладовую за медикаментами.

Жгуты-закрутки применялись в крайнем случае. У меня был жгут армейского типа C-A-T, проблема состояла в том, что каким бы хорошим он ни был, если держать его достаточно долго, существовал риск нанести серьезные повреждения нервным стволам, потери конечностей и даже хуже. И установив его, он должен оставаться на месте. Снятие повязки до поступления в неотложку, может привести к скорой смерти.

Нам нужны парамедики, но сейчас их вызов ничего не даст. Стандартная операционная процедура гласит, что, столкнувшись со свободным вампиром, необходимо оцепить весь район. Скорая помощь не приедет, пока копы не дадут отмашку. Здесь были только я, жгут и девушка, которую покидала жизнь вместе с вытекающей кровью.

Я опустилась перед ней на колени и вытащила C-A-T из сумки.

— Нет! — Девушка попыталась оттолкнуть меня. — Нет, я потеряю ногу!

— Ты истечёшь кровью до смерти.

— Нет, все не так плохо! Мне совсем не больно!

Я схватила ее за плечи и приподняла. Она взглянула на разодранное месиво, бывшее ее бедром.

— О Боже.

— Как твое имя?

Она ничего не ответила, только плакала.

— Твоё имя?

— Эмили.

— Эмили, твоя нога уже почти ампутирована. Если я сейчас наложу на неё жгут, кровотечение остановится, и ты сможешь выжить. Если я этого не сделаю, через несколько минут ты истечешь кровью.

Она схватилась за меня, рыдая мне в плечо.

— Я стану калекой!

— Ты будешь жить. А с магией у тебя есть неплохие шансы сохранить ногу. Знаешь, медмаги лечат всевозможные раны. Но сначала мы должны сохранить тебе жизнь, пока не ударит магическая волна. Да?

Она просто продолжала рыдать, по ее лицу катились крупные слезы.

— Да, Эмили?

— Да.

— Хорошо.

Я подсунула перевязку ей под ногу, продела через пряжку, затянула и намотала лебедку, пока кровотечение не прекратилось.

Через четыре минуты стрельба окончательно прекратилась. Гастек все еще был без сознания. Его пульс оставался в норме, дыхание было ровное. Эмили лежала неподвижно, ее ногу стянула широкая манжета, она тихонько хныкала от боли. Ее подруга сидела на корточках, обняв себя за плечи, и раскачиваясь взад-вперед, бормотала снова и снова:

— Они стреляли в нас, они стреляли в нас.

Прелесть.

В этом и заключалась проблема Племени: большинство из них видели события только глазами вампира, сидя в уютной, безопасной, хорошо бронированной комнате в Казино, потягивая кофе вприкуску с печеньем. Быть раненым, управляя разумом вампира, и уклоняться от реальных пуль — это не одно и то же.

По двери раздался громкий стук. Рявкнул мужской голос:

— Отдел паранормальной активности Атланты. Откройте дверь.

Темноволосая девушка застыла. Ее голос от испуга понизился в хриплый шёпот:

— Не открывай.

— Не волнуйся. У меня все под контролем.

Ну, вроде как.

Я сдвинула маленькую крышечку в сторону, приоткрыв глазок размером два на четыре дюйма. Слева от меня шевелилась тень — офицер прижался к стене так, чтобы я не могла выстрелить в него через отверстие.

— Вы взяли вампира?

— Мы ликвидировали угрозу. Откройте дверь.

— Зачем?

Последовала небольшая пауза.

— Открыть. Эту. Дверь.

— Нет.

Они были в эйфории от убийства вампира и все еще воинственно настроены. Неизвестно, что они предпримут, если я их впущу.

— Что значит «нет»?

Он казался искренне озадаченным.

— Зачем вам нужно, чтобы я открыла дверь?

— Так мы сможем задержать сукиного сына, бросившего вампира посреди города.

Отлично.

— Вы только что убили одного представителя Племени под перекрестным огнем, ранили другого, и вы хотите, чтобы я предоставила вам остальных свидетелей. Я достаточно хорошо вас знаю, чтобы этого не сделать.

ОПА обычно придерживался прямолинейного подхода, но были некоторые вещи, которые нельзя было делать: вы не должны передавать убийцу полицейского его напарнику, и вы не обязаны выдавать некроманта группе быстрого реагирования. Все они были добровольцами, и здравомыслие не являлось обязательным требованием. Если я отдам им Гастека и его людей, есть существенный шанс, что они никогда не доберутся до больницы. Для таких случаев был официальный термин: «умерли от полученных ран по дороге».

Мужской голос фыркнул.

— Как насчет этого: ты открываешь дверь, либо мы сами ломаем ее.

— Для этого вам нужен ордер.

— Мне не нужен ордер, если я считаю, что там есть люди, находящиеся в непосредственной опасности. Послушай, Чарли, ты думаешь, она в опасности?

— О, я думаю, она в серьезной опасности, — ответил Чарли.

— А считается ли нашей прямой обязанностью, как сотрудников правоохранительных органов, спасти ее от указанной опасности?

— Было бы преступлением не сделать этого.

Один человек мертв, другой окрашивает пол своей кровью. Самое время для шуток.

— Ты слышала Чарли. Открой дверь, или мы вышибем ее за тебя.

Я немного отстранилась от двери. Если они попытаются ворваться, я, вероятно, смогу их остановить, но тогда мне можно поцеловать на прощание любое будущее сотрудничество с ОПА.

— Остановитесь. — За дверью раздался знакомый женский голос. Этого не может быть.

— Мэм, отойдите назад, — рявкнул коп. — Вы вмешиваетесь в дело полиции.

— Я рыцарь Ордена. Меня зовут Андреа Нэш, вот, мое удостоверение.

Андреа была моей лучшей подругой. Я не видела ее вот уже два месяца, с тех пор как моя тетка разгромила половину Атланты. После финального боя с Эррой Андреа исчезла. Примерно через две недели я получила письмо, в котором говорилось: «Кейт, мне очень жаль. Мне нужно ненадолго уехать, пожалуйста, не ищи меня. Не беспокойся о Гренделе, я позабочусь о нем. Спасибо, что всегда была мне хорошей подругой». Через пять минут я уже ехала в город искать ее с Его Ворчливостью, Царем Зверей на буксире. Мы ничего не нашли. Никаких следов Андреа или моего боевого пуделя, который оказался на ее попечении после хаоса, устроенного Эррой в бешеных гонках на выживание. Затем я насела на Джима, начальника службы безопасности Стаи и моего приятеля по Гильдии наемников, пока он не направил одну из своих бригад прочесывать улицы в ее поисках. Они вернулись с пустыми руками. Андреа Нэш растворилась в воздухе.

Судя по всему, она была жива-здорова. Если бы я смогла выбраться из этой осады, я бы врезала ей.

Голос копа приобрел новый оттенок. Рыцари Ордена не валяли дурака.

— Очень мило, мисс Нэш. Отойдите назад, или мы арестуем вас, и вы сможете позвонить в Орден уже из отделения, чтобы попросить вас вытащить.

— Посмотри на дверь. Видишь металлическую лапу, прикрученную к дереву?

— И?

— Этот бизнес — собственность Стаи. Если вы выломаете дверь, вам придется предстать перед судом и объяснять, почему вы вторглись на их территорию без ордера, арестовали гостей Стаи и нанесли ущерб собственности.

— Мы с этим разберёмся. — Отрезал коп.

— Нет, не разберетесь. Я буду свидетельствовать, что у вас не было обоснованных причин вламываться в указанное здание. Если только ты не собираешься пристрелить меня, в таком случае, начинай молиться прямо сейчас, ведь я продырявлю голову каждого в твоем отряде, прежде чем ты сделаешь хоть один выстрел.

— Я бы не стала считать это блефом, — пробормотала я через дверь — Я видела, как она стреляет. Она еще скромная.

— На чьей ты стороне? — прорычал коп.

— Я на стороне защиты и долга, — ответила Андреа. — А твой отряд только что убил мирного жителя под перекрестным огнем.

— Это оправданное убийство, — сказал тот. — Я не собираюсь это обсуждать.

В голосе Андреа появились стальные нотки.

— Один человек уже мертв. И судя по кровавому следу на асфальте, в этом здании есть ещё раненные. Кто-то либо прополз, либо был затащен в этот офис и, вероятно, истекает кровью внутри него. Теперь у тебя есть выбор. Ты либо можешь вызвать сюда парамедиков, либо позволить ещё одному гражданскому лицу умереть от ран, ворваться в офис, принадлежащий Стае, напасть на жену Царя Зверей и застрелить рыцаря Ордена. Ты в любом случае можешь это сделать, но я обещаю, что, если ты каким-то чудесным образом выживешь, через двадцать лет, когда ты станешь старым и дряхлым, ты оглянешься назад на этот самый момент и пожалеешь, что не потратил лишние пару секунд, чтобы подумать какого черта ты делаешь, ведь именно здесь все пошло под откос.

Вау.

— Она все сказала.

Повисла долгая пауза. Они обдумывали это.

— Послушайте, ребята, я работала с вами раньше, — крикнула я. — Позвоните детективу Майклу Грею. Он за меня поручится. Если у вас есть парамедики, я открою дверь. Без шума, без суеты, никакого насилия, все довольны, по судам никого не затаскают. Очень скоро нам понадобится медицинская помощь. У меня одна из девушек с наложенным жгутом, и если мы не поторопимся, она потеряет много крови.

— Вот что я тебе скажу, — начал коп. — Открой дверь, позволь нам вытащить раненую, а затем уже мы позвоним Грею.

Будто я вчера родилась.

— Как только я открою дверь, ты бросишься на меня. Я лучше подожду, пока сюда приедут парамедики.

— Ладно. Я позвоню, но ты играешь с ее жизнью. Она умирает, все зависит только от тебя, в случае чего, я лично привлеку тебя к ответственности.

Я задвинула металлическую решетку и вернулась к девушкам. Брюнетка смотрела на меня испуганными глазами.

— Ты позволишь им забрать нас?

— Если это выбор между жизнью друга и вашей свободой, то да. А пока подождем. Моя лучшая подруга находится по ту сторону двери, она не позволит им сделать глупостей. — Я посмотрела на девушку. — Когда Гастек потерял сознание, почему никто из вас не схватил разум вампира?

— Я пыталась. Его там не было.

— Что ты под этим подразумеваешь? — Сознание вампира не исчезало просто так.

Девушка покачала головой.

— Оно отсутствовало.

— Она права, — добавила Эмили. — Я тоже пробовала. Как будто я больше не могла им управлять. — Она дрожала на полу. — Мне холодно.

Я прошла в кладовку, сняла с крючка запасной плащ и накрыла ее им.

Губы Эмили посинели.

— Я умру?

— Нет, если я смогу помочь.

Глава 3

Минуты тянулись мучительно долго. Пять. Шесть. Восемь.

Раздался громкий стук в дверь.

— Кейт? — позвала Андреа.

— Да?

— Со мной фельдшеры. Впусти меня.

Я отперла дверь и распахнула ее. В комнату ворвались четыре фельдшера. Андреа следовала за ними. Она была невысокого роста, голубоглазая, и по какой-то причине кончики ее коротких светлых волос были покрыты неоново-синим. Ствол винтовки торчал через плечо куртки. Зная ее, у нее, наверняка, было два Зиг-Зауэра под этой курткой, боевой нож и достаточно патронов, чтобы сразиться с Золотой Ордой.

Обычно на лице Андреа было приятное безмятежное выражение, от которого даже случайным незнакомцам хотелось излить ей свою душу. Столкнись они с ней сейчас, решили бы свернуть на другую улицу. Напряженность превратила ее лицо в суровую, грубую маску, она двигалась, словно солдат на вражеской территории, ожидая в любой момент пулю между лопаток и готовая выстрелить в мгновение ока.

За ее спиной у двери ждали два копа в униформе ОПА, демонстрируя мне свои лучшие версии хмурого взгляда. Как ни странно, я не почувствовала желания дрожать от ужаса.

Андреа подошла ближе и понизила голос.

— Стоит оставить тебя одну на восемь недель, и ты уже вступаешь в драку с ОПА.

— В моем стиле, — ответила я ей.

Эмили закричала.

— Подожди минутку. — Я подошла к тому месту, где медмаги уложили девушку на носилки. Она протянула ко мне руку и схватила за запястье.

— Все будет хорошо, — успокаивала я. — Ты направляешься в больницу. Они позаботятся о тебе.

Эмили ничего не сказала. Она просто держала меня за руку и не отпускала, пока ее не погрузили в скорую. Носилки с Гастеком разместили во второй машине, за ними во главе с двумя фельдшерами последовала темноволосая девушка, завернувшись в одеяло. Двери скорой захлопнулись, и машины с визгом, словно банши, тронулись с места.

Когда я вернулась в офис, он был пуст, если не считать Андреа и лужу крови на полу.

— Где копы?

— Ушли. — Она пожала плечами.

Мы посмотрели друг на друга. Она спасла мою шкуру. Но это не меняло того факта, что она пропала без вести на два месяца. Теперь между нами не все гладко.

— Какого черта? — Андреа сердито посмотрела на меня. — Как вообще у тебя в офисе оказалось три некроманта и ОПА снаружи? Парни уже были готовы штурмовать твою дверь. Ты свихнулась?

— «Какого черта» я хочу спросить у тебя! Где ты пропадала? Ты разучилась пользоваться телефоном?

Андреа скрестила руки.

— Я написала тебе письмо!

— Ты нацарапала мне записку, от которой у меня волосы встали дыбом.

Телефон зазвонил. Что теперь? Я подошла к своему столу и подняла трубку.

— Слушаю.

Голос Кэррана заполнил телефон:

— У тебя все нормально?

Это, должно быть, совершенно абсурдно, но, услышав его, я сразу почувствовала себя лучше.

— Да.

— Тебе нужна помощь?

Его голос был совершенно ровным. А значит, Царь Зверей был на волосок от того, чтобы броситься спасать меня.

— Нет, я в порядке. — По какой-то причине мои внутренности сжались в болезненный узел. Меня могли застрелить, и я бы больше никогда его не увидела. Новое и неприятное чувство. Ну, отлично. Теперь и мне передалось беспокойство. Может, если я посильней стукну себя, то вырвусь из этого состояния?

Я выдавила из себя слова. Они прозвучали довольно натянуто.

— Кто настучал?

— У нас есть люди, которые следят за радиочастотами полиции. Они предупредили Джима на случай, если нашей службе безопасности придется штурмовать ОПА и офис, чтобы вызволить тебя оттуда. Я узнал об этом, когда столкнулся в коридоре с Джимом, усмехающимся над чем-то.

Я решила двинуть Джиму кулаком в следующий раз, когда увижу его.

— Он думает, это забавно, не так ли?

— Я не считаю, что в этом было что-то забавное.

Бьюсь об заклад.

— Люди могли погибнуть, а я могла их спасти. Там была девушка. . В любом случае, я не ранена. Буду дома к ужину.

— Как пожелаешь, — ответил он.

Мое сердце слегка подпрыгнуло. Я тоже люблю тебя.

Напряжение в его голосе ослабло.

— Уверена, что не нуждаешься в прекрасном принце, который примчится и спасет тебя?

Узел внутри меня испарился. Мой прекрасный принц, хах.

— Конечно, знаешь такого?

— О, я думаю, что мог бы где-нибудь раздобыть одного. Так часто, как мне приходится быть твоим спасителем. .

— По возвращении домой я собираюсь треснуть тебя по шее. Много раз.

— Ты можешь попробовать. Возможно, тебе нужно поупражняться, поскольку ты весь день сидишь на заднице в своем офисе.

— А знаешь что, не говори со мной.

— Все что захочешь, детка.

Я зарычала в трубку. Теперь он просто играл на моих нервах.

— Эй, прежде чем бросишь телефон, послушай, я послал Джексона и Мартину отследить Джули. Сегодня вечером мы уже кое-что узнаем.

— Спасибо.

Я повесила трубку. Спаситель нашелся. Дурак. У меня было желание не просто ударить его, а так чтобы он смог это прочувствовать.

— Ясненько, ничего не изменилось. — Андреа усмехнулась. Улыбка выглядела слегка острой по краям. — Все еще наслаждаетесь медовым месяцем? А это ваш вариант букетов, поцелуйчиков и шоколадных конфет?

— Где моя собака? — Я скрестила руки на груди.

— В моем пикапе, грызет обивку.

Мы обе взглянули на лужу крови. Если сейчас впустить Гренделя, он обязательно попробует лизнуть это.

Я пошла в чулан и взяла тряпки, перекись водорода и ведро. Андреа отложила винтовку и засучила рукава.

Мы опустились на колени и принялись вытирать пятно.

— Боже, да здесь хренова туча крови. — Андреа поморщилась. — Как думаешь, девочка выживет?

— Не знаю. Она получила несколько выстрелов из M240B. Ее нога разодрана к чертям. — Я отжала пропитанную кровью тряпку в ведро.

— Как это произошло? — Спросила она.

Мне хотелось схватить ее и начать трясти, пока она не скажет, где пропадала последние месяцы. Ну, по крайней мере, сейчас она была здесь и говорила. Рано или поздно она поведает мне свою историю.

— Позвонил Гастек. Сказал, что от них сбежал вампир и направляется в нашу сторону. Я пошла туда и скрутила его. Приковала к дереву, пока Гастек не подъехал достаточно близко, чтобы схватить его разум. Далее показались ребята из Племени, а следом за ними и группа быстрого реагирования ОПА с большими пушками. Они перекинулись парой слов, а затем Гастек упал в обморок.

Андреа замерла с тряпкой в руках.

— Что значит упал в обморок?

— Вырубился. Потерял сознание. Обомлел, как южная красавица после первого поцелуя. Чмокнул асфальт.

— Это странно.

— Его зрачки закатились, и он грохнулся, как будто его кто-то нокаутировал. — Я вылила на половицы немного чистой воды. — А после этого глаза вампира загорелись красным, и ОПА открыли огонь. С Гастеком было еще трое людей. В первые пару секунд одного из них ранили, и кровосос бросился на него.

— А дальше?

— А дальше я привела сюда нас четверых и заперла дверь. Остальное ты знаешь.

Андреа вздохнула.

— Не следует отказывать в доступе ОПА. Им это совсем не нравится.

— Скажи мне то, чего я не знаю.

Например, где ты пряталась последние два месяца. Может, она подалась в женский монастырь? Или вступила в иностранный легион во Франции.

— Ты могла бы позвонить в Казино. Они бы спустили на них всех юристов. — Андреа вылила перекись на мокрое дерево.

— Подразделение быстрого реагирования — просто бездумно палящие по мишеням вояки. — Я привстала. — Они были в эйфории от ликвидации кровососа. Я почти пять минут слушала, как они палили по тротуару. Это перебор. Единственный вариант, при котором их день мог стать ещё лучше — это убив еще одну нежить. Или, возможно, нескольких. Если бы я позвонила в Казино, неважно, что бы я им сказала, Племя отправило бы вампира. Это их ответная реакция по умолчанию. ОПА выстрелило бы по нему, тогда Племя ответило бы снова. Все вышло бы из-под контроля, а я хотела, чтобы все успокоились, и Эмили смогла дышать дальше.

— Гастек объяснил, почему от них сбежал вампир?

Я поморщилась.

— Говорит, из-за обморока беременной женщины.

Андреа сморщила нос в характерной ухмылке оборотня.

— Чувствую, пахнет чушью.

Конечно, она права. Два погонщика, оба потеряли сознание, управляя одной и той же нежитью. Чтобы Гастек и потерял сознание? Да, этого просто не может быть.

Я взяла сухую тряпку и вытерла перекись. Пятно теперь выглядело лучше. Тем не менее, как только кровь заливала поверхность, она осталась там навсегда, даже если вы больше не желали этого видеть. Мой офис теперь был окрещен кровью Эмили. Ура.

Я бросила тряпку в ведро и посмотрела на Андреа.

— Мой день не удался.

— Вижу.

— ОПА, вероятно, захочет прикрыть мой бизнес. Племя найдет способ обвинить меня в убийстве вампира и ожидать возмещения убытков. А Кэрран обнаружил, что я рисковала своей жизнью ради спасения мастера мертвых, что означает за ужином мне придется много и долго объясняться, потому что Его Пушистость, видите ли, считает, что я хрупкая ваза. Если бы меня подстрелили, и Стая узнала, что подруга Царя Зверей, его «сладкий зайчонок», была ранена в результате выходки Племени, они бы получили коллективный апоплексический удар и уже штурмовали Казино.

— Ага, — согласилась Андреа. — Давай, я проигнорирую ту часть, где ты называешь себя «сладким зайчонком» и перейдем к сути дела?

— А суть в том, что у меня не осталось терпения. Ты должна рассказать мне, куда ты отправилась, когда исчезла. Сейчас же.

Андреа вздернула подбородок, будто бросая вызов.

— Или что?

Что значит «что»?

— Или я ударю тебя прямо в глаз.

Андреа молчала. На секунду я подумала, что она бросится к двери. Вместо этого она вздохнула.

— Могу я сначала выпить кофе?

*** *** ***

Мы сидели на кухне за старым потрепанным жизнью столом, я налила нам в кружки подгоревший кофе двухчасовой выдержки.

Андреа уставилась в свою чашку и заговорила:

— Я была на северной стороне Кротовой норы, когда твоя тетка появилась на последней битве. Я все еще злилась на. . всякое, и это крутилось в моей голове. Так что я выбрала для себя удобную позицию на куче обломков прямо на краю кратера и установила винтовку. Тогда это казалось неплохой идеей. После парадного выхода Эрры, я попыталась выстрелить ей в глаз. Вот только она сдвинулась, а я промахнулась. Затем она начала разжигать огонь по всему периметру. Здесь-то отсутствие ясности в голове и ударило меня под зад. План отступления отсутствовал. Она поджарила меня, словно порцию ребрышек на гриле. К тому времени, как я была вызволена из-под обломков, более сорока процентов тела уже были покрыты ожогами третьей степени. Боль была невыносимая. Я потеряла сознание. По-видимому, на больничной койке я превратилась в свое другое «я».

Дерьмо. Lyc-V, вирус оборотней, крал часть ДНК своего обладателя и перетаскивал его в новую жертву. По большей части звериная ДНК передавалась от животных к человеку, в результате чего получался оборотень: человек, способный принимать форму зверя. Время от времени процесс происходил в обратном направлении, и какое-нибудь несчастное животное превращалось в зооморфа. Большинство из них были жалкими созданиями, потерянными, умственно неполноценными и неспособными понять правила человеческого общества. Законы для них ничего не значили, и это делало их непредсказуемыми и опасными. Обычные оборотни убивали их не раздумывая.

Однако из каждого правила бывают исключения, и отец Андреа, гиена, был одним из них. Андреа совсем мало знала о нем. Однажды она сказала, что у него умственные способности пятилетнего ребенка. Это не помешало ему спариться с матерью Андреа, которая была оборотнем-гиеной, или будой, как они предпочитали называться. Его кровь делает Андреа зверенышем, и она приложила все усилия, чтобы скрыть этот факт. Она присоединилась к Ордену, притворяясь человеком, подвергла себя мучительным методам, чтобы пройти все необходимые испытания, окончила Академию и преуспела в рыцарстве. Она быстро поднималась по карьерной лестнице Ордена, пока все не пошло наперекосяк, и ее перевели в Атланту.

Глава отделения Ордена Атланты, рыцарь-заступник Тед Монахан чувствовал, что с Андреа что-то не так, но не мог этого доказать, поэтому оставил ее на службе в качестве помощника. Тед плохо ладил с оборотнями. Фактически, он даже не считал их людьми. Собственно, это была одна из причин, по которой я ушла. Несмотря на все это, Андреа оставалась фанатично преданной Ордену. Для нее он значил долг и честь, а также чувство служения высшему благу. Обращение в оборотня в больничной палате раскрыло все ее скелеты в шкафу.

Андреа не отрывала взгляда от своей чашки. На ее лице было напряженное пустое выражение, челюсти сжались, как если бы она тащила тяжелый валун в гору и была полна решимости добраться до вершины.

— В битве с твоей теткой все пошло не по плану. Тед вызвал подкрепление отовсюду. Двенадцать рыцарей погибли, среди них были два мастера по оружию, один прорицатель и мастер ремесла. Еще семеро получили тяжелые ранения. Орден устроил разбирательство. Поскольку мое прикрытие все равно было раскрыто, я подумала, что сейчас подходящее время, чтобы доказать, что кто-то вроде меня может быть полезен Ордену.

Теперь все стало понятно. Это был ее крестовый поход. Я должна была предвидеть это. Мы разговаривали незадолго до того, как я покинула Орден, и Андреа возражала против моего ухода. Она хотела, чтобы я осталась и сражалась вместе с ней за то, чтобы изменить устоявшиеся порядки к лучшему. Тогда я ответила ей, что даже если и попытаюсь изменить Орден, то не смогу. Я не являлась рыцарем. Мое мнение не имело значения. Но Андреа была рыцарем, ветераном с боевыми наградами. Она увидела в этом шанс оставить свой след.

Андреа сделала небольшой глоток кофе и закашлялась.

— Черт, Кейт, я знаю, что ты злишься, но зачем же подливать в мой напиток моторное масло?

— Это самый неудачный подкол, который я слышала от тебя. Хватит тянуть время. Что случилось дальше?

Она оторвала взгляд от чашки, и я присмотрелась к ее лицу. Ее глаза были полны горечи.

— У меня был один из лучших адвокатов Ордена на юге. Он считал, что есть шанс, что мы сможем как-то повлиять. В Ордене есть и другие рыцари, вроде меня. Не совсем чистокровные люди. Я хотела сделать их жизнь лучше. Мой защитник посоветовал отдалиться от оборотней, поэтому я написала тебе то письмо. Я собиралась вернуть Гренделя, но мы уезжали в спешке, поэтому я просто взяла его с собой и отправилась в Вульф Трэп.

Вульф Трэп, Вирджиния. Национальная штаб-квартира Ордена. Все были в курсе, что Андреа звереныш. Наверное, это был настоящий ад.

Андреа потерла край чашки, будто пытаясь удалить грязь, видимую только ей одной. Если она будет продолжать тереть, то проделает в кружке дыру.

— Мы потратили почти месяц на подготовку дела, поиск документов, сбор всех отчетов. Мой адвокат выступал на слушании три часа и произнес очень страстную и логичную речь в мою защиту. Мы привели графики, статистику, выставили мои служебные награды. Мы продемонстрировали все.

Ощущение холода, подступающего к животу, подсказывало мне, что я уже знаю, чем все это закончилось.

— И?..

Андреа расправила плечи и открыла рот.

Но не произнесла ни звука. Она закрыла его.

Я ждала.

Ее лицо побледнело. Она сидела неподвижно, губы натянуты в тонкую линию. Слабое красноватое сияние поблескивало в глазах — отголосок гиены, пробирающейся наружу из-за давления.

Андреа разжала губы. Ее голос вышел совершенно ровным, отфильтрованный сильной волей настолько, что из него исчезли все намеки на эмоции.

— Они присудили мне звание мастера по оружию и уволили из-за моральной непригодности для выполнения служебных обязанностей. Официальный диагноз — посттравматическое стрессовое расстройство. Решение окончательное, и я не могу его обжаловать. Я даже не вправе обвинить их в дискриминации, ведь мои последние задания не касались того факта, что я звереныш. Они просто отказались признать это, как будто это не было проблемой.

Вот засранцы. Они не просто вышвырнули ее, как кусок мусора, они прикрепили к этому послание. Если вы не являетесь человеком, неважно, насколько вы хороши. Нам не нужна ваша задница.

— Так что… — Андреа глубоко вздохнула и выдавила слова. — Я облажалась.

Для моей подруги Орден был больше, чем просто работа. Это была вся ее жизнь. Ее детство прошло в стае оборотней, призирающих тот факт, что она — звереныш, а мать была слишком слаба, чтобы ее защитить. Каждая кость в теле Андреа была повреждена еще до того, как ей исполнилось десять лет. Она отвергала все, что касалось оборотней. Она заперла эту часть себя глубоко внутри и посвятила свое существование тому, чтобы стать полностью человеком, балансировать между силой и слабостью. У нее это чертовски хорошо получалось. Но теперь Орден превратил ее в изгоя. Это ужасное предательство.

— Все пропало. — Андреа выдавила улыбку. Казалось, ее маска спокойствия может разрушиться в любую секунду. — Моя работа, моя личность. Если бы копы внимательнее изучили мое удостоверение, они бы заметили, что на нем написано «В ОТСТАВКЕ». Люди, которых я считала своими друзьями, не разговаривают со мной, словно я прокаженная. Когда я вернулась в Атланту, я позвонила в головной офис в поисках Шейна. После моего ухода, он завладел оружейной. Пара из находившихся там пушек являлась моей личной собственностью. Я хотела их вернуть.

Шейн представлял собой типичного рыцаря: никакой семьи, которая бы его связывала, отличное физическая форма, компетентность, все по правилам. Мы с ним не ладили, потому что он так и не смог понять, каким образом я вписываюсь в иерархию Ордена. Но с Андреа они дружили, были хорошими коллегами. Даже приятелями.

— И что он? — Спросила я.

В глазах Андреа вспыхнуло возмущение.

— Он даже не захотел разговаривать со мной. Я знаю, что он был там, потому что Максин ответила на звонок, а ты помнишь, каким ее голос становится далеким, когда она одновременно говорит с кем-то в голове. Так и вышло. Видимо, она узнала у него, будет ли он отвечать, а затем просто попросила меня оставить сообщение. Шейн не перезвонил.

— Шейн — придурок. Однажды я возвращалась с работы, лил сильный дождь, да так что я почти ничего не видела. Он бегал там со своим рюкзаком. Я спросила его, зачем. А он ответил, что у него сегодня выходной, и он тренируется, чтобы улучшить свое время на двадцать секунд, хочет набрать хотя бы триста очков по шкале физической подготовки. У него нет собственного мозга — он открывает рот, а выходит лишь свод правил Ордена.

В реальном бою лишние двадцать секунд ему не помогут. Я могла бы убить его за одну. Шейну не хватало хищного инстинкта, превращающего хорошо обученного человека в убийцу. Он рассматривал каждый бой как турнирный матч, в котором кто-то в конце подсчитывал очки. И, несмотря на его очевидное рвение, Орден тоже это понимал. Все рыцари начинали как рыцари-защитники. Орден давал десять лет на то, чтобы попробовать отличиться, но, если этого не происходило, по истечении срока вы становились мастером защиты, рядовым рыцарем. Шейн явно нацелился выше, он проработал девять лет в Ордене, но Тед не подавал никаких признаков его продвижения.

Андреа скрестила руки.

— Дело не в Шейне. Мне плевать на Шейна. Это просто стало последней каплей. Так или иначе. После слушания мы с Гренделем отсиживались в моем доме еще пару недель, зализывая раны, но я не могу вечно прятаться в своей норе. Ну, и разговоры с мохнатой мордой особо не помогали. Кроме того, он жует вещи, которые ему противопоказаны, вроде ковриков и сантехники. Он прогрыз дыру в полу моей кухни. На абсолютно ровной поверхности.

— Меня это не удивляет.

Две одиночки: она и чудовищно-здоровенный вонючий пудель, прячущиеся в квартире. Ни гостей, ни друзей, никого. Она просто сидела там одна в собственном несчастье, слишком гордая, чтобы поделиться этим с кем-нибудь еще. Похоже на то, как поступила бы я. За исключением того, что сейчас, когда я шла домой, меня там кто-то ждал, и этот кто-то вывернул бы город наизнанку, если бы я опоздала более чем на пару часов. Но у Андреа никого не было. Даже Рафаэля, она очень осторожно избегала его имени.

— У меня есть книга по дрессировке собак, — сказала Андреа. — Там говорится, что Гренделю нужна умственная стимуляция, поэтому я пыталась его тренировать, но у меня закрались подозрения, что он может быть умственно отсталым. Я подумала, что, в конце концов, ты захочешь увидеть своего песика, так что, вот, мы здесь. Он, наверное, уже съел мою приборную панель.

Это если повезет. В противном случае, его стошнит на пол, а затем для пущего эффекта он еще помочится сверху. Я откинулась назад.

— Так что теперь?

Андреа резким, вынужденным движением пожала плечами. Голос ее по-прежнему оставался монотонным, как ни в чем не бывало.

— Не знаю. Орден предложил мне пенсию. Я сказала им засунуть это себе в задницу. Не пойми меня неправильно, я заслужила это, но не таким образом.

Я бы тоже не приняла.

— У меня есть кое-какие сбережения, поэтому мне не нужно искать работу прямо сейчас. Может, займусь рыбалкой. Полагаю, рано или поздно мне придется что-то найти, возможно, в правоохранительных органах. Только не сейчас. Они будут проводить проверку биографических данных, а я не хочу иметь с этим дело.

— А ты бы хотела поработать здесь со мной?

Андреа уставилась на меня.

— У нас нет клиентов, и зарплата — дерьмо.

Она продолжала молча смотреть. Сложно сказать, слышала ли она меня.

— Даже если бы бизнес процветал, я все равно не смогла бы себе позволить платить тебе столько, сколько ты на самом деле заслуживаешь. — Никакой реакции. — Но если ты не против сидеть в офисе, пить кофе с моторным маслом и трепаться со мной. .

Андреа закрыла лицо руками.

Вот, блин. И что мне теперь делать? Я должна сказать что-то, или лучше ничего не говорить?

Я продолжила говорить, сохраняя голос как можно более легким.

— У меня есть дополнительный стол. Если ОПА решит остановить нас, мне может понадобиться поддержка снайпера, ты же знаешь, я и корову не подстрелю с десяти футов. Мы можем перевернуть наши столы и швырять в них гранаты, когда они будут штурмовать дверь. .

Плечи Андреа слегка задрожали.

Она плакала. Чтоб меня. Я сидела, не зная, что мне делать.

Андреа продолжала дрожать, пугающе тихо.

Я утащила свою задницу в другую комнату и вернулась с носовым платком. Андреа взяла платок и прижала к лицу.

Жалость сделает все только хуже. Она хотела сохранить свое достоинство — это все, что у нее осталось, а я должна была помочь ей в этом. Я сделала вид, что пью кофе, переводя взгляд на кружку. Андреа притворилась, что не плачет, пытаясь вытереть слезы.

Несколько минут мы сидели вот так, неловко и мрачно настроенные вести себя так, будто ничего не произошло. Если бы я еще чуть-чуть дольше продолжила пялиться на чашку, она бы загорелась от скопившегося напряжения.

Андреа высморкалась. Голос ее прозвучал немного хрипло.

— У тебя хоть есть чем стрелять по ОПА?

— У меня есть небольшая оружейная наверху. Стая снабдила меня оружием и боеприпасами. Они в коробках слева.

Андреа замолчала.

— В картонных коробках?

— Ага.

Андреа простонала.

— Эй, пушки это не по моей части. Если бы они принесли мне мечи, все было бы иначе. Вот в такое место ты попала…

Андреа поднялась и обняла меня. Это были очень короткие объятия, а затем она развернулась и поплелась вверх по лестнице с платком в руке.

Все-таки эта тема про то, чтобы «быть лучшим другом» здорово надрала мне задницу.

Сверху послышался лязг металла.

Ладно. Что у нас дальше по программе? Я взяла ее ключи со стола и пошла вытаскивать Гренделя из пикапа, пока он не снес там все.

Глава 4

Прошло полчаса, я сидела за своим столом, придумывая приличную денежную сумму, чтобы выставить Гастеку счет за поимку нежити. Вампир был уничтожен, но это не меняло того факта, что я его поймала. Огромное мохнатое чудовище, являющееся Гренделем, распласталось у моих ног. Когда я впервые повстречала пса, его шерстка представляла собой зловонно пахнущие дреды, и в итоге грумеру пришлось сбрить весь этот беспорядок. Теперь же его мех частично отрос и походил на каракулевую шубу, которую я когда-то видела на одном из представителей высшего класса Гильдии: короткий ворс, кудрявый и блестяще-чёрный. От него даже пахло пристойно.

Грендель поднял мохнатую морду и лизнул мою ладонь. Я открыла верхний ящик стола, достала овсяное печенье и протянула ему. Он очень осторожно взял его и проглотил, не разжевывая, как будто его не кормили тысячу лет.

У второго стола Андреа рылась в гигантской картонной коробке, которую она притащила сверху.

— В одной из комнат есть клетка для люпусов, — заметила она.

Это была самая большая клетка для люпов, которую я когда-либо видела, восемь футов в ширину, восемь футов в длину и семь футов в высоту. Пришлось доставить ее в офис по частям и собирать на месте. Прутья из стали и серебра толщиной с мое запястье. Любая штаб-квартира Стаи была оснащена клеткой. Оборотни как никто знали, насколько быстро они могли потерять контроль. Но поскольку формально я была человеком, Джим пытался найти для этого другое дипломатическое название. Видимо, решил, что называние «клетка для люпов» может спугнуть моих клиентов.

— Вообще знаешь, это не клетка для люпусов, — ответила я ей. — Это изолятор. Или защищенная комната. Или помещение безопасности. Не думаю, что Джим когда-либо определится с термином, который его устроит.

— Ну да, как же. Это клетка для люпусов. — Андреа прочистила горло. — Я прикоснулась к ней пальцем, и мне стало больно. Это на случай семейных проблем?

— Орден вернул тебе чувство юмора в рамках выходного пособия?

— Ойй, иди ты… — Андреа замешкалась. — Кейт. . Ты счастлива? Я имею в виду, с Кэрраном.

— Когда я могу сбежать от своей реальности.

Она взглянула на меня.

— А в остальное время?

— Все остальное время я нахожусь в состоянии тихой паники. Боюсь, что это закончится. Я потеряю его. Потеряю Джули. Всех.

— Со мной так и произошло, — произнесла Андреа. — Я потеряла всех. Это хреново.

Да уж, не до шуток.

Андреа подняла черное огнестрельное оружие, держа его так, словно оно покрыто слизью.

— Это Witness 45. Здесь есть дефект литья на рукоятке, видишь? Если выстрелить из него, на ладошке появится волдырь. — Она взяла еще один пистолет. — Это Raven 25. Такие не выпускали с начала девяностых. Я даже не знала, что их все еще можно найти. Дешевое старье. Их также называли «субботние спец-выпуски». С ними не разрядить и двадцати патронов без заклинивания, и, судя по тому, как он выглядит, я бы даже не рискнула пытаться перезарядить его. Он может взорваться у меня прямо в руке. А это? Это Hi-Point, иначе известный как Beemiller.

— Это должно мне о чем-то говорить?

Она уставилась на меня.

— Это самый дерьмовый пистолет из всех. Обычные пушки стоят больше пяти сотен. Этот примерно сотню баксов. Спусковая сделана из цинка с алюминием. Я могу согнуть его рукой.

Я уже видела, как она сгибала рукой стальной стержень, но сейчас было не лучшее время говорить об этом.

Андреа положила Hi-Point на стол.

— Напомни, где ты все это взяла?

— Лишнее оружие Стаи. Насколько я поняла: конфискат.

— Изъято в результате боевых столкновений?

— Ага.

Андреа опустилась в кресло. Ее волосы с синими кончиками угрюмо свисали по плечам.

— Кейт, если бы кто-то использовал оружие против оборотней, а затем оборотни решили назвать это пистолетом, стало быть, это не очень хороший пистолет, не так ли?

— Я не спорю с тобой. У меня не было выбора. Все это уже было здесь, когда я пришла.

Андреа извлекла из коробки серебряный пистолет внушительного вида. Ее глаза на мгновение расширились. Она внимательно разглядывала его, а затем постучала им по углу стола. Пистолет ответил глухим треском.

Она посмотрела на меня с выражением крайнего отчаяния.

— Пластик.

Я развела руки.

Андреа бросила пластиковый пистолет Гренделю:

— На вот, пожуй.

Пудель начал обнюхивать внезапный подарок.

В дверь раздался осторожный стук.

Грендель вскочил на ноги и зарычал, подпрыгивая вверх-вниз.

Вероятно, это были ОПА, чтобы закрыть мой офис. Тук-тук, впусти нас, мы принесли с собой постановление суда и гаубицу. .

— Входите.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошла рыжеволосая женщина с коричневым конвертом. Высокая, стройная и длинноногая, она двигалась как фехтовальщица, легко, но уверенно. Было ощущение, что, если в нее решит ударить молния, она успеет уклониться в сторону и поразит ее первой. На ней были брюки цвета хаки, водолазка и легкий кожаный жилет. Левая рука скрывалась за кожаной перчаткой. Длинная рапира на поясе и высокие сапоги завершали наряд. Я уже встречала ее прежде. Ее звали Рене, и в последний раз, когда мы виделись, она руководила охраной Полуночных Игр, нелегальной гладиаторской ареной, притягивающей к себе существ, вылезающих в ночи.

Позади нее хвостом тянулись двое мужчин. Оба в тактических жилетах, вооруженные достаточно, чтобы сразиться с небольшой армией и победить. Парень справа, блондин, был помоложе, он шел легкой пружинистой походкой, намекающей на определенное мастерство в боевых искусствах. Мужчина слева был стройнее, старше и темнее, с отчетливо читаемой военной аурой и небольшим шрамом на шее. Края шрама были неровными. Видимо, что-то ранило его шею, но он выжил, чтобы сражаться дальше.

Темно-серые глаза Рене были устремлены на меня.

— Прошу прощения, миледи, — начала я. — Атос, Портос и Арамис только что ушли.

— Да, они что-то говорили о поездке в Англию с д'Артаньяном за бриллиантами, — добавила Андреа.

— Вы двое серьезно считаете, что умеете шутить, — отозвалась Рене.

— Ну, у нас бывают свои моменты, — Я взглянула на пуделя. — Лежать, Грендель.

Собака показала Рене зубы на случай, если она решит что-нибудь учудить, и легла грызть свое пластиковое оружие.

Рене указала на Гренделя:

— Что это, черт возьми?

— Наш боевой пудель-мутант, — объяснила я.

— Он жует пистолет?

— Это не настоящий пистолет, — буркнула Андреа.

— Ну, разумеется, нет. — Вздохнула Рене. — Это же было бы так безответственно с вашей стороны, не так ли?

Пожилой мужчина слева от Рене наклонился к ней.

— Может это все плохая затея.

Она отмахнулась от него.

Светловолосый парень справа от Рене покосился на стол Андреа.

— Это что, Hi-Point?

Андреа покраснела как свекла.

Я выдвинулась вперед.

— Чем мы можем быть полезны для Полуночных Игр?

— Красная Гвардия больше не сотрудничает с Полуночными Играми. — Рене аккуратно разместила свое длинное тело в клиентском кресле. Двое парней позади нее остались стоять. — После недавних событий нам пришлось отвечать на множество вопросов, и мы решили покинуть арену.

Другими словами: ты испортила нам веселье и лишила работы.

— Я думала, что вы работаете по найму, как независимая сторона.

Она покачала головой.

— Нет, я красногвардеец. И являюсь им на протяжении последних двенадцати лет.

Двенадцать лет в Красной Гвардии — не ворон считать.

— В таком случае, что мы можем сделать для Гвардии?

— Мы хотели бы вас нанять.

Постой, что?

— В качестве кого?

Рене сложила руки на коленях.

— Мы потеряли один предмет, и нам нужно его вернуть.

— Вы знаете, где находится предмет?

— Если бы мы знали, у кого он, нам бы не пришлось нанимать вас, не так ли? — Ее лицо скривилось в гримасе.

— Значит, предмет не потеряли, а украли.

— Да.

Верно.

— Все, что вы скажите в этом офисе, является конфиденциальной информацией, но не привилегированной, то есть остается только между нами, пока мы не получим повестку в суд. Если вы просто выложите все как есть, это сэкономит нам кучу времени. Тогда мы сможем решить, взяться за эту работу или нет.

Рене открыла конверт и вынула его содержимое. Фотография скользнула в ее руке. Она выложила ее на стол.

Мужчина, лет за пятьдесят, уставился на меня со снимка. Кудрявые каштановые волосы, седеющие. Довольно приятное лицо, ни красивое, ни некрасивое. Глубокие морщинки вокруг рта. Грустные глаза. Он выглядел так, будто был измучен жизнью и в какой-то момент сумел взять себя в руки, но часть его все же не выжила.

— Адам Кемен, — изложила Рене. — Тридцать восемь лет. Блестящий инженер, гениальный теоретик прикладной магии. Нас наняли охранять его, пока он работал над ценным проектом. Адама финансировали три отдельных инвестора.

— Насколько хорошо? — Поинтересовалась я.

— Достаточно, чтобы нанять и оплачивать элитную охрану.

Должно быть, это были серьезные деньги. Элитные отряды Красной Гвардии стоили недешево.

— Мы поселили Адама в безопасный дом в глуши. Имущество было под охраной двух защитных барьеров: заклинания внутреннего периметра, защищавшего дом и мастерскую, и заклинания широкого спектра воздействия, которое распространялось на площадь в четверть акра с домом в центре. За домом следила бригада из двенадцати человек: по четыре человека в восьмичасовую смену. Я лично отбирала стражников. Все они прошли проверку личных данных и зарекомендовали себя в отличной службе.

Рене откинулась на спинку кресла.

— Прошлой ночью Адам и прототип исчезли. Его пропажу и изувеченное тело одного из охранников обнаружили сегодня утром во время смены караула.

Интересно.

— Как изувечено?

— Ты можешь убедиться в этом сама, — губы Рене сжались в жесткую линию. — Я хочу, чтобы ты нашла Адама и забрала устройство.

Я обдумывала сказанное.

— Что из этих двух является главным приоритетом?

— Очевидно, мои работодатели предпочли бы вернуть и то, и другое. Официальная позиция такова, что устройство имеет наибольший приоритет, но лично я хочу, чтобы Адам был спасен.

Однажды телохранитель, всегда телохранитель. Рене наняли охранять Кемена, и она взялась за работу со всей ответственностью.

— Сейчас только четверо, не считая охранников и тех, кто находится в этой комнате, знают о проблеме. — Рене сцепила длинные пальцы в замок. — Трое из этих четырех человек — инвесторы Адама, а четвертый — мой непосредственный начальник. Важно, чтобы никакая информация не просочилась. Иначе ущерб репутации Красной Гвардии будет катастрофическим.

Прекрасно. Придется искать его без лишней шумихи. В основном моя методика расследования заключалась в том, чтобы выявить список заинтересованных сторон и наделать как можно больше шума, пока преступник сам не потеряет терпение и не попытается меня заткнуть.

Рене сосредоточила взгляд на мне:

— В этом деле очень важно проявить деликатность.

— Мы можем быть очень деликатными, — заверила я ее.

— Это наше второе имя, — добавила Андреа.

По какой-то странной причине Рене не выглядела убежденной.

Я достала блокнот и ручку.

— Что из себя представляет устройство?

— Мы не имели доступа к этой информации. — Рене покачала головой. Насколько мне известно, он так и не прошел успешного тестирования.

Ладно.

— Мне нужно полное имя изобретателя, адрес, данные о семье и ассистентах.

— Его зовут Адам Кемен. Мы знаем, что ему тридцать восемь, он вдовец. Жена страдала диабетом и проходила диализ из-за почечной недостаточности. В конце концов, болезнь убила ее. Адам был сильно травмирован ее смертью. Его работа как-то связана с этим событием, но я не знаю, каким образом. Он говорил без акцента, не казался религиозным и не выражал твердых политических взглядов.

— Как долго он был под твоей защитой? — Андреа сделала пометку в своем блокноте.

— Девяносто шесть дней. Пока он находился под охраной, у него не было посетителей. Кроме того, у нас не было никаких данных: ни адреса, ни известных родственников, ни информации о врагах или друзьях. — Рене взяла еще один листок бумаги. — Это последнее изображение устройства.

На фотографии металлический цилиндр был установлен на уровне письменного стола, примерно три фута в высоту и, вероятно, фут в диаметре. Странные узоры покрывали серый металл: одни бледные, почти белые, другие со знакомым желтым отблеском золота, другие переливались дюжиной оттенков серебра и синего. Они скручивались и накладывались друг на друга, некоторые настолько сложные, что на их создание, должно быть, потребовались часы кропотливой работы и инструменты ювелиров.

Я обратилась к Рене:

— Основной цилиндр из железа?

— Иридий. Волнистые линии на нем сделаны из золота, платины, кобальта и свинца. У него в этой штуке половина таблицы Менделеева.

Хм, одни металлы, все редкие, все дорогие и очень хорошо переносят чары, кроме свинца. Свинец был магически инертным: магия отскакивала от него, как горох от стены. Зачем строить волшебное устройство и добавлять к нему свинец?

— Есть предположения, для чего оно было предназначено?

Рене покачала головой.

— Есть мысли относительно того, кто мог захотеть украсть Адама или его устройство? — спросила Андреа.

— Нет.

Я постучала по бумаге.

— Ты можешь назвать мне имена трех инвесторов?

— Нет.

Андреа нахмурилась.

— «Нет», как если бы ты не знала, кто они такие, или «нет», как если бы ты не могла сказать нам?

— И то, и другое.

Я нервно постукивала ручкой по бумаге.

— Рене, ты хочешь, чтобы мы нашли «того не знаю кого» и забрали его «то не знаю что» для «тех, кого нельзя назвать»?

Рене пожала плечами:

— У вас будет полный доступ к его мастерской, убежищу и телу стражника. Вы можете допросить охрану, мы будем полностью сотрудничать с вами. Я дам код и сообщу старшему сержанту, что вы приедете. Личности инвесторов по контракту конфиденциальны, если они захотят к вам обратиться, они могут это сделать, но мы не можем заставить их, поэтому мои руки связаны. Что касается Адама, мы были наняты, чтобы охранять его жизнь и его творение, а не расспрашивать о его семейной драме.

— Я слышала, что проверка анкетных данных — стандартное требование для Красной Гвардии. — Я постучал карандашом по бумаге.

— Так и есть.

— Так почему вы этого не сделали?

— Потому что клиент отсыпал нам кучу бабла. — Рене улыбнулась, контролируя резкий оскал зубов. Какие-то тревожные эмоции промелькнули в ее глазах и исчезли. — Мы не следопыты. Мы телохранители. Нам нужен профессионал, чтобы разрешить эту ситуацию. О найме Гильдии наемников не может быть и речи: они не знают, как держать язык за зубами. Наем Ордена тоже не вариант: не хочу, чтобы их пальцы оттяпали наш кусок пирога, потому что они обязательно попытаются претендовать на обладание всем. Остается частная фирма. Я знаю тебя и видела, как ты действуешь, а также знаю, что ты сделаешь это дешевле, чем кто-либо другой в городе, потому что у тебя нет выбора. Ты открыла агентство месяц назад, и до сих пор без клиентов. Тебе необходимо серьезное дельце, чтобы вернуть свое имя на карту, иначе вскоре ты выйдешь из бизнеса. Если вам удастся помочь нам, Красная Гвардия публично поддержит вас.

Рене кивнула парню слева от нее. Он поставил на стол небольшую спортивную сумку. Рене открыла ее. На меня смотрели пять стопок банкнот.

— Десять тысяч сейчас и десятка плюс расходы, когда Адама или устройство вернут нам. Двадцать штук, если г-н Кемен будет жив и не получит опасных для жизни травм.

На кону: двадцать штук и поддержка лучшего телохранителя в городе или сидение на заднице, попивая кофе с моторным маслом. Дайте-ка подумать. .

Рене наблюдала за мной. Вот оно снова, странное огорчение в глазах. На этот раз я была готова к этому и успела распознать его — страх. Женщина, которая раньше руководила охраной Полуночных Игр, была до смерти напугана и изо всех сил пыталась скрыть это.

Я взглянула на двух мужчин позади нее.

— Мы можем поговорить наедине?

Рене махнула рукой, и два ходячих оружейных арсенала удалились.

Я наклонилась вперед.

— В городе есть несколько опытных частных агентств, которые за двадцать тысяч с радостью бы об этом позаботились. Пинкертоны, Джон Бишоп, Эннмари и ее «Белая Магнолия», любой из них взял бы это вознаграждение и сказал бы спасибо. Но ты пришла сюда.

Рене скрестила руки на груди.

— Ты пытаешься отговорить меня нанимать вас? Довольно своеобразная бизнес-стратегия.

— Нет, я констатирую факт. Мы обе знаем, что моя репутация сейчас дерьмо, потому что Тед Монахан рассказывает всем, кто готов слушать, что я была ненадежным винтиком в его великом плане.

Справа от меня Андреа стиснула зубы, линия ее подбородка выдвинулась вперед.

— Монахан болтает о многом, — сказала Рене. — Он облажался, а никто не любит оправданий.

— Формально, у меня нет образования для ведения следствия, и мое резюме короткое. Я хочу сказать, что, если бы я потеряла довольно ценный объект и моя карьера зависела от его находки, я бы не наняла себя. Я могла бы нанять Андреа, потому что у нее есть опыт, и образование. Она может использовать знания по тригонометрии, чтобы определить высоту нападавшего по брызгам крови, в то время как я не знаю, что такое тригонометрия. Было бы разумно нанять нас из-за нее, но ты понятия не имела, что она здесь работает, пока не вошла в эту дверь. Единственный раз, когда ты видела, как веду дела я, был на арене. — Где я убивала соперников особо кровожадными способами.

Рене пристально посмотрела на меня:

— Продолжай.

— Ты пришла сюда не в поисках детектива. А в поиске наемного убийцы. Так почему бы тебе не признаться. Зачем я нужна тебе?

Между нами повисла напряженная тишина. Прошла секунда. Другая.

— Я не знаю, что создавал Адам, — произнесла Рене чуть громче шепота. — Но знаю, что когда я сказала своему непосредственному руководителю, что Адам и устройство пропали, он позвонил своей семье и велел жене собрать детей, бросить самое необходимое в машину, уехать в Северную Каролину и не возвращаться, пока он не позвонит им.

— Он сказал своей семье уезжать из города? — Андреа недоуменно моргнула.

Рене кивнула.

— Мой брат прикован к постели. Его нельзя перемещать. Я не смогу вывести его из города. Мы застряли в Атланте. — Она наклонилась вперед с мрачным лицом. — Ты заботишься о своих друзьях, Дэниелс. Настолько, что готова прыгнуть на лезвие ради них. Тебе есть, что терять, и если ты поймешь всю серьезность ситуации, то убедишь Стаю помочь тебе, а это намного больше, чем смогла бы собрать я. Найди Адама и найди его устройство. Прежде чем похититель запустит его и сделает то, о чем мы все пожалеем.

Дверь за Рене захлопнулась. Андреа встала и подошла к узкому окну, наблюдая, как гвардейцы переходят парковку к своей машине:

— Меня наняли всего два часа назад, а у нас уже есть клиент и адская работенка.

Я выложила из сумки пять тысяч долларов. Андреа отошла от окна, и я передала ей сумку с остатками денег.

— Зачем?

— Бюджет на оружие.

Андреа провела большим пальцем по стопке двадцатидолларовых банкнот.

— Круто. Нам пригодятся боеприпасы.

— Она не показалась тебе напуганной? — Спросила я.

Андреа поморщилась.

— Она хладнокровная стерва и хорошо маскирует эмоции, но я провела все свое детство, читая лица, чтобы знать, откуда последует новый удар. А еще я хищник: цепляюсь за страх, потому что он сигнализирует о добыче. Она действительно напугана. Мы, наверное, еще пожалеем, что ввязались.

— Тогда может, нам стоит принять другое предложение? Ой, погоди. Других предложений у нас нет.

— Вы такая остроумная, мисс Дэниэлс. Или мне следует звать вас миссис Кэрран?

Я впилась в нее взглядом. Она коротко усмехнулась.

Положив свою сумку на стол, я расстегнула молнию, чтобы перепроверить содержимое. К сожалению, мертвые тела имеют раздражающую тенденцию к разложению. Чем раньше мы доберемся до места происшествия, тем лучше.

Андреа проверяла свое оружие.

— Значит, Тед говорит всем, что ты испортила его план?

— Довольно много.

— Знаешь, однажды я прикончу его.

Я взглянула на нее. Она говорила убийственно серьезно. Смерть Теда вызвала бы бурю катастрофических масштабов. Он являлся главой отделения Ордена Атланты. Каждый рыцарь страны преследовал бы нас до последнего вздоха. Конечно, Андреа прекрасно все это понимала.

— Закончила. — Я стащила сумку со стола. — Готова идти?

— Всегда готова. А где вообще находится эта лаборатория?

Я сверилась с указаниями, оставленными Рене.

— Лес Сибли.

Андреа смачно выругалась.

Глава 5

В моем распоряжении были две машины: старая побитая субару по имени Бетси, которая могла завестись только во время техноволны, и кошмарный ужас всех пикапов под названием Кармелион. Кармелиону требовалось не менее двадцати минут интенсивного пения заклинаний, чтобы его мотор заработал, и он издавал больше шума, чем толпа пьяных тинейджеров в баре субботним вечером. Зато он держался во время наплыва магии.

К сожалению, Царь Зверей вынес приговор обеим машинам, признав их небезопасными, и мне пришлось взять на пользование один из джипов Стаи, который я назвала Гектором. Он был оснащен двумя двигателями и работал, как во время магии, так и при техноволне. Гектор передвигался не очень быстро, особенно при наплыве магии, но и не глох на полпути. Пока высокоскоростные погони не превышали сорока пяти миль в час, все будет отлично.

Андреа посмотрела на Гектора.

— А где же Бетси?

— Она вернулась в Крепость. Его Пушистость заставил меня вместо этого арендовать Гектора из Стаи. Бетси не соответствовала его строгим стандартам. — Я уселась в водительское кресло.

Андреа распахнула пассажирскую дверь, и Грендель вбежал в пространство позади нее, где раньше находилось заднее сиденье, а теперь являлось местом, куда я закидывала всякое оборудование.

— О, серьезно?

— Ага. Припоминаю точные эпитеты, что он использовал в качестве аргумента: «четырехколесная смертельная ловушка». У нас была славная битва по этому вопросу.

Она усмехнулась и похлопала Гектора по приборной панели.

— Ты проиграла.

— Нет, я решила изящно принять щедрое предложение Стаи.

— Ну, да. Продолжай себе это повторять.

Осторожно, тонкий лед.

— Одна независимая третья сторона подробно объяснила мне, что, когда ты ведешь бизнес, люди судят, насколько ты успешен, по внешнему виду. Если ты водишь потрепанный автомобиль, они подумают, что ты нуждаешься в деньгах, и у твоего бизнеса проблемы.

— Звучит похоже на Рафаэля, — пробормотала Андреа.

Она попала прямо в яблочко.

— Нуу, да.

Она хотела, еще что-то произнести, но затем крепко сжала губы. Я запустила двигатель и вывела Гектора с парковки.

Три. . два. . один. .

— Так с кем он теперь мутит?

Три секунды. Ровно столько она смогла продержаться.

— Ни с кем, насколько я знаю.

Она смотрела перед собой, прямо через лобовое стекло.

— Трудно в это поверить.

Учитывая, что Рафаэль был будой, и они рассматривали секс как веселое развлечение, которое следует практиковать активно и часто, обычно я бы с ней согласилась. Но Рафаэль был особым случаем. Он преследовал Андреа несколько месяцев, пока она, наконец, не дала ему шанс. Несколько блаженных недель они были влюблены и счастливы, но потом Андреа пришлось выбирать между Орденом и Стаей, и все развалилось.

— Он не был ни с кем с тех пор, как вы поссорились, — я говорила серьезно.

Она фыркнула.

— Уверена, что его внимание рано или поздно привлечет какая-нибудь симпатичная задница.

— Он слишком занят хандрой.

Андреа взглянула на меня.

— Хандрой?

— Он тоскует. — Я сделала резкий поворот перед большой выбоиной, заполненной странной голубой слизью. — Если он начнет петь грустные ирландские баллады, нам придется устроить интервенцию.

— О, пожалуйста! — Андреа отвернулась к своему пассажирскому окну.

— Он вышел из клана.

— Что?

— Не официально, конечно. — Я пожала плечами. — Но он перестал делать то, что делает альфа-самец клана.

У буд, как и в природе, доминировали женщины. Тетушка Би управляла кланом стальной хваткой, а Рафаэль, будучи ее сыном, был мужской альфой.

— Он убил Тару.

Голубые глаза Андреа расширились.

— Третья среди женщин?

— Да. Тетушка Би мимоходом упомянула об этом во время нашей последней беседы. Он был в клановом доме гиен по каким-то делам, связанным с бизнесом, и Тара подошла и схватила его за яйца. Очевидно, с намерением проверить, остались ли они у него. Он ударил ее по лицу. Она приняла форму воина и вцепилась ему в горло. Из того, что рассказала тетушка Би, я поняла, что он не просто убил ее, а разорвал на части. С тех пор он не появлялся в доме клана.

— Срань господня.

— Да, примерно так я и сказала.

Это была одна из тех идиотских вещей, которые можно было разрешить за доли секунд. Тара не имела права прикасаться к Рафаэлю, поэтому, как только она это сделала, он имел полное право ударить ее. Ей стоило оставить все как есть, но она решила по-другому и умерла. Буда-самцы добровольно взяли на себя роль «бета», несмотря на то, что в сражении они были крайне жестоки. Рафаэль был лучшим из буд, и, если бы у меня был выбор, я бы не стала рисковать вступать в бой с ним. Возможно, я могла бы одолеть его, но также вероятно, он разорвал бы меня на части раньше, чем я прикончила его.

— Я все думаю о Племени, — заговорила Андреа. — Наверное, что-то пошло не так в Казино.

И вот, мы сменили тему. Андреа один, Кейт-суперсваха ноль.

— Что ты имеешь в виду?

— Два погонщика упали в обморок, управляя одним и тем же вампиром.

И одним из них был Гастек, способный пилотировать нежить через полосу препятствий, усеянную вращающимися лезвиями пил и ямами с расплавленной лавой, неся при этом полный стакан воды и не проливая ни капли. Если бы мне пришлось сделать безумное предположение, я бы сказала, что Племя столкнулось с чем-то новым, с какой-то неизвестной магией, настолько мощной, что она каким-то образом заразила вампира. Но разобраться в этой загадке сейчас не представлялось возможным. Кроме того, никто нас не нанимал для решения вопросов, связанных с навигацией в Племени.

— Конечно, это могло быть и совпадением. — Андреа пожала плечами. — Мы ничего не знаем о женщине, которая упала в обморок, кроме того, что она предположительно была беременна. Мы не знаем, какие отношения связывали их с Гастеком до этого беспорядка. Может, они вместе пошли завтракать и заказали испорченный омлет.

— Должно быть, это был омлет из самой преисподней.

— Ну не знаю, ты была в «Жирос» в последнее время? Их омлеты серые.

Технически это место называлось «Гирос», но никто его так не называл. В «Жирос» подавали завтрак 24 часа в сутки 7 дней в неделю, они предлагали роллы, не имеющие ничего общего с греческой кухней, и открыто признавали, что в меню есть крысиное мясо. Это именно то место, куда вы могли направиться, когда земные проблемы становились слишком невыносимыми, и вы искали креативный способ покончить с собой.

— Какого черта кому-то придет в голову питаться в «Жирос»? Я видела, как мухи гибли от одного жужжания в этом месте.

Андреа скрестила руки.

— О, дай подумать, может, если твоя карьера только что закончилась, ты в депрессии и не хочешь больше дышать, не говоря уже о том, чтобы выходить на улицу, но твоему телу по-прежнему нужна еда, а это ближайшее к твоему дому заведение, и они не возражают, если ты берешь с собой гигантского пса.

— Ты что, не смогла найти «Мусорный бак» поближе?

Андреа сердито посмотрела на меня.

— Что ты хочешь сказать?

— В мусорном баке есть еда получше.

— Что ж, извините, мисс «Изысканные Ужины».

— Гастека и мертвым не затащить в «Жирос».

— Это был просто пример. — Андреа замахала руками.

Я взглянула в зеркало заднего вида на Гренделя.

— Какой храбрый собачий товарищ позволит своему человеку питаться в «Жирос»? Ты уволен.

Грендель замахал хвостом. Какие бы ужасы ни происходили в его собачьей жизни, Грендель всегда приходил в норму с высоким энтузиазмом, как только появлялась еда. Угощение, одеяло в уютном теплом доме, время от времени поглаживание по голове — и Грендель счастливее чем когда-либо.

Если бы с людьми было так же просто.

— Ты бы смогла оторвать вампира от его навигатора? — спросила Андреа.

Я остановилась, раздумывая над этим:

— Да.

Я могла бы сделать чертовски больше, чем это. По части внутренней силы я даже Гастека бы обошла. Я могла бы войти в Казино и опустошить их конюшни, и все вместе взятые мастера мертвых не смогли бы вырвать у меня контроль над своей нежитью. Правда, я не смогла бы ничего сделать со всей этой ордой вампиров, кроме как заставить их бегать по кругу, как стадо, но это было бы очень впечатляющее стадо. Никто, кроме Андреа и Джули, не знал, что я могу даже управлять нежитью, и если у меня еще была хоть какая-то надежда спрятаться, я должна была сделать так, чтобы в тайне оно и оставалось.

Конечно, после смерти тетушки мое прикрытие стало под вопросом.

— Сделав это, вампир оказался бы под моим контролем. Он не был бы свободным. Я спросила подмастерьев, и они обе сказали, что не могли поймать разум вампира. Как будто они потеряли способность управления. Я понятия не имею, как заставить исчезнуть разум нежити.

Андреа нахмурилась.

— А смог бы Роланд сделать это?

— Не знаю.

Учитывая, что мой биологический отец создал вампиров, ничто не выходило за рамки возможного.

— Не пойми превратно, но почему его нет здесь?

Я взглянула на Андреа.

— Кого? Роланда?

— Да. Прошло два месяца с тех пор, как кто-то убил его почти бессмертную сестру. Можно предположить, что он уже послал кого-нибудь для расследования.

— Ему пять тысяч лет. Для него два месяца — это как пара минут. — Я нахмурилась. — Эрра напала на Гильдию, Орден, Стаю, гражданские предприятия, храм, практически все, что она вытворяла, представляло собой террористический акт федерального масштаба. Сейчас ничто официально не связывает Эрру с Роландом. Если бы он взял на себя ответственность за ее деяния, Соединенные Штаты должны были что-то предпринять. У меня такое чувство, что он не хочет полномасштабного конфликта. Пока не хочет. Он кого-нибудь пошлет, когда город немного остынет, а когда — никто не знает. Может быть завтра, хотя я в этом сомневаюсь, а может быть, через год. Меня больше беспокоит отсутствие Хью.

Хью д'Амбре был преемником моего отчима и военачальником Роланда. Также он проявлял ко мне нездоровый интерес после того, как стал свидетелем уничтожения мной одного из нерушимых мечей Роланда.

— Могу разгадать эту загадку для тебя, — сказала Андреа. — Я задала несколько очень осторожных вопросов, пока была в Вирджинии. Хью сейчас находится в Южной Америке.

— Зачем?

— Никто не знает. Его видели покидающим Майами с несколькими головорезами из ордена железных псов в начале января. Корабль направлялся в Аргентину.

Какого черта Хью забыл в Аргентине?

— Есть подвижки с кровавой броней? — спросила Андреа.

— Нет. — Мой отец обладал способностью управлять собственной кровью. Превращать ее в непробиваемую броню и неразрушимое оружие. Пару раз мне удавалось контролировать кровь, но каждый раз я была при смерти. — Я тренировалась.

— И?

— И ничего. Я чувствую магию. Я знаю, что она там. Она хочет, чтобы ее использовали. Но я не могу до нее добраться. Как будто между мной и этой магией стена. Если я действительно разозлена, я могу сделать несколько игл, но они действуют всего пару секунд.

— Звучит хреново.

Контроль над кровью является величайшей силой Роланда. Я либо справлюсь с этим, либо мне нужно начинать работу над собственным надгробием. Вот только у меня нет ни малейшего представления о том, как постичь эту силу, и нет того, кто мог бы меня научить. Роланд смог это понять, моя тетка могла, и мне придется этому научиться. В этом был какой-то скрытый фокус, какая-то тайна, которую я не знала.

— Хью рано или поздно вернется, — продолжила Андреа.

— Когда это случится, я разберусь с этим, — ответила я.

Хью д'Амбрей, наставник ордена железных псов, обученный Вороном, и подкрепленный магией моего отца.

Столкнуться с ним без кровавых доспехов или собственного кровавого оружия было бы самоубийством.

Мы свернули на Джонсон-Ферри-роуд. После того, как река Чаттахучи решила превратиться в рай для глубоководных волшебных монстров, мост на Джонсон-Ферри стал самым коротким путем на западный берег. Но не сегодня: дорога была забита телегами и машинами. Ослы кричали, лошади хлестали себя хвостами, а различные странные машины дребезжали, стучали и грохотали, извергая в воздух испарения бензина.

— Какого черта?

— Может быть, мост перекрыт. — Андреа расстегнула ремень безопасности и выскользнула. — Я проверю.

Она выскочила, пустившись в легкий бег. Я барабанила пальцами по рулю. Если мост был перекрыт, у нас проблемы. Ближайший перекресток находился на старой автомагистрали I-285, в пяти милях отсюда, и учитывая, что I-285, и непосредственно окружающая ее большая часть территории, лежали в руинах, нам бы потребовалось альпинистское снаряжение и еще лишние полчаса, чтобы добраться туда. Добавьте еще час, чтобы подождать, пока паром переправит нас через реку, и день пошел насмарку.

Машины ревели, вьючные животные ржали и фыркали. Никто не сдвинулся ни на дюйм. Я припарковалась и отключила двигатель. Газ нынче дорогой.

Водитель телеги впереди меня наклонился влево, и из-за его плеча я увидела бегущую Андреа. Она бросилась к машине, рывком распахнув дверь:

— Возьми свой меч!

Мне не пришлось хватать меч — он уже был у меня за спиной. Я вытащила ключ зажигания, выпрыгнула и захлопнула дверь, прервав отчаянный рывок Гренделя к свободе.

— Что случилось?

— Мостовой тролль случился! На дороге бушует!

— Как это произошло?

Три года назад мостовой тролль забрел из леса Сибли на Джонсон-Ферри, пытаясь доказать, что Вселенная действительно обладает чувством юмора. Убить его оказалось слишком сложно. Несколько магов заманили его под мост и наложили заклинание сна. Троллю требовалась магия, чтобы проснуться, поэтому во время технологии он впадал в спячку сам, а во время магических волн заклинание удерживало его в стране грез. Город построил вокруг него бетонный бункер, и он уже много лет изображал Спящую Красавицу. Если только защитные чары вокруг бункера каким-то образом не сломались, ему следовало бы оставаться спящим.

— Заклинание сна разрушилось. — говорила Андреа, разминая плечо. — Он очнулся, еще немного полежал, а затем решил разрушить бункер и напасть на мост. Давай, мы должны спасти народ.

И получить деньги. Я побежала за ней.

— Награда?

— Штука, если мы снесем его до того, как он прикончит грузовик, над которым сейчас работает.

Ярко-зеленый капот грузовика вылетел из-за машин, как ракета, и врезался в тележку в десяти футах слева от нас. Последовал глухой гортанный рев.

Приложив немного усилий, обходя препятствия, мы помчались через очередь из машин к мосту.

Глава 6

Изначально лес Сибли являлся универсальным земельным участком, спрятанным на краю небольшой лесной местности, окаймленной ручьем Соуп, прежде чем тот впадал в реку Чаттахучи. В свои лучшие времена это место могло похвастаться примерно тремя сотнями домишек, расположенных среди пышной зелени, с начальными ценами от полумиллиона и выше. Это был безопасный, приятный и богатый район до Большого Сдвига, когда первая магическая волна ударила мир по лицу.

Центр города рухнул, и лес Сибли так же стал жертвой магии. Все началось с реки. Примерно через пять лет после Сдвига река Чаттахучи значительно увеличилась, разъедая берега и вызывая наводнения. Ручей Соуп быстро последовал ее примеру. Небольшая лесная местность, граничащая с этим районом, продержалась еще год или два, а затем магия расцвела глубоко в сердце Сибли, вызвав растительный бунт.

Деревья захватили ухоженные газоны, вырастая с угрожающей скоростью, съедая землю кусочек за кусочком. Вначале ассоциация домовладельцев срубила и сожгла новый прирост, но растительность продолжала продвигаться, поднимаясь к небу практически за ночь, пока не поглотила весь участок, и Сибли превратился в настоящий лес.

Деревья продолжили штурм, пытаясь пробиться на север, чтобы объединить силы с Национальным лесом Чаттахучи. Животные выходили из глубины леса, ступая мягкими лапами и сверкая гигантскими клыками. Странные существа выползали из темноты под корнями деревьев и бродили ночами в поисках мяса.

Наконец ассоциация сдалась. Большинство владельцев сбежали. Остальные потратили небольшие состояния на защиту, заборы и боеприпасы. Теперь наличие прописки в лесу Сибли означало, что у вас есть деньги, вы любите уединение и не возражаете против странного дерьма на лужайке. Иногда буквально.

Мы свернули на Твиг-стрит. Впереди лес возвышался массивной стеной, окрашенной в бледно-зеленый цвет. Кое-где распускались цветы. В остальной части Атланты бутоны еще едва просыпались от зимнего сна.

— Ты это видишь?

Андреа оскалила зубы.

— Вижу. Ненавижу это место. Здесь все пахнет неправильно, то и дело из кустов выскакивает странное дерьмо и пытается отгрызть тебе ноги.

Единственное, что могла учуять я — это кровь тролля на наших ботинках. Фольклор рассказывает о троллях две вещи: первое, они обращаются в камень на рассвете и второе, они регенерируют. Тролль определенно не был в курсе насчет окаменения, зато регенерацию он выполнял со значительным успехом. Мы закончили на том, что загнали чудище обратно в разрушенный бункер, а затем держали его там, пока не прибыли ОПА. Теперь мы стали немного богаче.

Дорога пролегала через огромный дуб. Громадное, покрытое шрамами коры, массивное дерево возвышалось над всей улицей. Джип кренился и покачивался, катаясь по волнам тротуара, образованным его корнями. Ветви, обращенные к нам, шелестели узкими зелеными листьями, все еще липкими из-за почек, в то время как ветви, обращенные к лесу, были покрыты ярко-зеленой листвой с гроздьями длинных желтых нитей, цветков дуба, деловито посылающих пыльцу в воздух.

У корней дуба стояла деревянная табличка. Буквы на знаке были грубо вырезаны в древесине неровными штрихами:

«СИБЛИ

Львы & Тигры & Медведи

БОЖЕ ПОМОГИ НАМ.»

Мы выехали на дорогу. Кусты возвышались по обе стороны от того, что когда-то являлось извилистыми улочками пригорода. В слабом свете пасмурного полуденного солнца лес казался на удивление эфемерным, словно готовым исчезнуть в любое мгновение. Высокие деревья, покрытые зеленым мхом, вели незаметную борьбу за пространство. Кое-где яркими пятнами расцветали небольшие пучки цветов: желтые одуванчики, пурпурная яснотка, крошечные белые соцветия в зеленых чашечках, похоже на горький водяной кресс-салат, но я не уверена. Мои знания о травах в основном делились на две категории: те, которые я могу использовать в лечебных или магических целях, и те, которыми я могу питаться в безвыходной ситуации.

Широкий островок кустарников форзиции слева красовался ярко-желтым облаком, словно окутанный палящими солнечными лучами. Справа неизвестная мне цветущая лоза спадала с ветки, грозившись разлететься нежными цветами лаванды. Совершенная идиллия. Ты почти ожидаешь, что сейчас через кусты проберется медвежонок Пух и покосолапит в твою сторону. Конечно, зная Сибли, медвежонок Пух раскрыл бы рот, полный острых клыков, и попытался оторвать кусок от наших шин.

Андреа достала манильскую папку Рене:

— Здесь написано, что мертвого охранника звали Лоран де Харвен, тридцать два года, волосы каштановые, глаза серые, четыре года службы в армии, подразделение ВПСО, шесть лет в качестве полицейского в солнечном Орландо, штат Флорида, и четыре года в Красной гвардии. Один раз повышен до звания специалиста. Опытный фехтовальщик, предпочитает тактические клинки. Рукопашный бой, черный пояс, пятый дан. — Андреа присвистнула. — Крепкий орешек, непросто справиться с ним.

— Что еще нам известно?

— Посмотрим, главный стражник: Шохан Хендерсон, морской пехотинец — восемь лет, гвардеец — одиннадцать лет, эксперт по списку оружия длиной в милю. Мы также можем с нетерпением ждать встречи с начальником смены Деброй Абрамс, Мейсоном Воном и Ригоберто «Ригом» Дивера.

Андреа продолжила читать записи. Через пятнадцать минут стало ясно, что четверо охранников и их старший сержант могут отбиться от разъяренной толпы, броситься под пули в мгновение ока и имеют такие звездные рекорды, что им пришлось бы запирать свои резюме на ночь в ящик, чтобы золотое свечение, струящееся со страниц, не мешало им заснуть.

Указатели подсказывали сделать два поворота направо, один налево, а затем двигаться прямо. Первые два поворота оказались довольно легкими, а вот чтобы повернуть налево, нужно было протиснуться между двумя соснами. За поворотом дорогу окружал высокий бамбук, образуя густой зеленый туннель. Я повела джип через него.

— Ты уверена, что знаешь, куда ехать? — Андреа нахмурилась.

— Ты предлагаешь, чтобы я остановилась и спросила у этого бамбука дорогу?

— Не знаю, думаешь, он ответит?

Мы посмотрели на бамбук.

— Думаю, выглядит подозрительно, — сказала Андреа.

— Может быть, там прячется слонопотам.

Андреа уставилась на меня.

— Ну, знаешь, Слонопотам? Из Винни Пуха?

— Откуда ты вообще берешь всю эту хрень?

Бамбук резко оборвался, выплюнув нас на гравийную дорожку, ведущую к большой модифицированной А-образной арке. Укомплектованный крыльцом с высокими перилами и крышей, нависающей над ступеньками крыльца, дом выглядел так, будто вырос из леса: каменный фундамент, стены из темного кедра, коричневая черепица. Кустарники прижимались к ступенькам. Никаких неестественных красок, никаких орнаментов или резных фигурок.

— Посмотри на оконное пространство. Построен еще до Сдвига, — пробормотала Андреа.

Я кивнула. Я могла насчитать минимум восемь окон с того места, где мы стояли, большинство из них были с меня ростом, и ни на одном не было решеток. Современные дома скорее походили на бункеры. Любое окно размером больше, чем хлебница, было запечатано.

Я проехала полпути по подъездной дорожке и остановилась на холостом ходу. Хорошие охранники не бегали по периметру, превращаясь в легкую мишень. Они прятались.

— Снайпер на чердаке, — подсказала Андреа.

Это заняло у меня секунду, я рассмотрела темную фигуру, скрытую во мраке под фронтоном — черный контур ствола винтовки, выглядывающий из чердачного окна.

Я вышла из джипа и облокотилась на бампер. Андреа присоединилась ко мне.

— Сосна, девять часов, — проговорила я.

Андреа взглянул туда, где мужчина в камуфляжном костюме изо всех сил старался слиться с листвой.

— Кусты на два. — Она глубоко вздохнула. — Кроме того, кто-то движется за джипом.

— Получается три. И четвертый приближается к нам слева, — посчитала я.

— Должны ли мы пойти к ним на встречу? — Андреа приподняла бровь.

— Думаю, вон та зелень — ядовитый плющ. Голосую, за то, чтобы сидеть здесь и ждать, пока они не попросят код.

Кусты слева раздвинулись, и из них вышел чернокожий мужчина в возрасте. Его седеющие волосы были очень коротко подстрижены. Хендерсон, выглядел точно так, как картинка из файла, который мне показала Андреа. Судя по жестким чертам лица и плоскому выражению глаз, хоть он ушел из морской пехоты, военная служба не полностью покинула его. Нашивка на плече Хендерсона: щит Красной гвардии и две красные полосы — он дважды повышался до сержанта, что делает его старшим сержантом. Рене руководила этим и, вероятно, еще парой других заданий. Хендерсон мог быть лидером только одной работы за раз, и пока она у него была, он чувствовал власть. Его парни облажались и потеряли подопечного. Он выглядел так, будто кто-то напортачил в его песочнице, и ему не очень нравится, что пришли мы, чтобы дальше копаться в этом беспорядке.

Я кивнула в его сторону.

— Добрый день, старший-сержант.

— Имена?

— Дэниелс и Нэш, — ответила Андреа.

Старший сержант сверился с небольшим клочком бумаги.

— Код?

— Тридцать семь двадцать восемь, — произнесла я.

— Зовите меня Хендерсон. Пусть «старший сержант» не сбивает вас с толку. Я всего лишь работаю, чтобы заработать на жизнь. Вы можете проезжать. Припаркуйтесь на подъездной дорожке.

Мы вернулись в джип, и я подъехала ближе к дому. Хендерсон поспешил за нами и подошел к двери.

Я выбралась из машины:

— Где тело де Харвена?

— В мастерской.

Мы направились следом за Хендерсоном, обходя дом.

Мастерская занимала деревянный сарай, достаточно широкий, чтобы вместить небольшую квартиру. Деревянные ворота, в высоту с гараж, стояли приоткрытыми.

Хендерсон остановился:

— Там.

Я вошла внутрь.

Вдоль стены тянулись стеллажи, заполненные различными инструментами и металлическим хламом. Пластиковые контейнеры, набитые винтами, выстроились в башни рядом с коробками гаек, болтов и разных железяк, которые были бы более уместны в металлических джунглях, застилающих дно Улья. На левой стойке хрупкие стеклянные инструменты неизвестного назначения соперничали за место с ювелирной лупой и крошечными плоскогубцами. Справа были разложены металлообрабатывающие инструменты: угловые шлифовальные машины разных размеров, ножницы, молотки, пилы, большой токарный станок с закрепленным на нем металлическим цилиндром. Тонкий узор из символов украшал левый конец цилиндра: кто-то, по-видимому, Кемен, начал воссоздавать строение металлической решётки, но не закончил.

Обнаженное мужское тело свисало с балок посреди комнаты, подвешенное на толстой цепи, судя по всему, прикрепленной к крюку, который вонзался в спину трупа. Его голова склонилась набок. Длинные темные волосы свисали на грудь, обрамляя застывшее в уродливой маске смерти лицо. Светло-серые глаза вылезали из орбит. Рот мужчины был приоткрыт, и бескровные бледные губы обнажали зубы. Паника и удивление на одном лице. Привет, Лоран.

Я поставила сумку на пол и вытащила камеру Polaroid. У Магии всегда был способ облажаться с цифровыми фотоаппаратами. Иногда она стирала карты памяти, иногда добавляла слишком высокий шум на снимки, а иногда изображения получались идеальными. Не хотелось бы играть в русскую рулетку с важными уликами. Polaroid был ужасно дорогим, но снимки делались мгновенно.

Андреа удивленно приподняла брови:

— Да, вы посмотрите на нее, первоклассное оборудование.

— Ага, можно даже подумать, что я детектив или вроде того.

— Не сглазь. — Андреа протянула руку.

Я вложила камеру в ее ладонь и присела, пытаясь рассмотреть пол под телом.

— Никаких капель? — спросила она.

— Неа. Ты что-нибудь чувствуешь? Разложение, кровь. .

Она поморщила нос.

— Кайенский перец. Место провоняло им. Он заглушает все остальное.

Странно.

Я опустилась на четвереньки и наклонилась ниже. Слабая полоска ржавого порошка пересекала половицы. Я приблизилась, пытаясь получше рассмотреть. Линия тянулась от стойки справа и касалась стены слева. На дощечках стен были заметны пятна от брызг.

— Урина, — указала я на пятна.

Андреа вытянула шею и подняла камеру.

— У нас такая прекрасная работа. Фотографировать пятна от мочи.

Я повернула голову. Такое же пятно виднелось на другой стене, прямо напротив первой.

— Что поделать, все ради прекрасного.

— Шаман? — спросила она.

— Возможно.

Все живые существа могли генерировать магию, и люди не были исключением. Магия находилась в крови, слюне, слезах и даже в моче. Жидкости тела можно было использовать различными способами. Я создавала защитные чары своей кровью. Роланд делал из нее оружие и доспехи. Но моча обычно указывала на более примитивную магию. Шаманы, ведьмы и некоторые практикующие неоязыческие культы использовали мочу. Люди, считавшие себя близкими к природе. Своеобразная связь с животными, помечающими свою территорию и рядом других первобытных ритуалов.

Линия кайенского перца казалась мне чем-то вроде оберега защиты, и присутствие мочи это подтверждало. Кто-то обозначил границу на полу и запечатал ее жидкостью своего тела, вероятно, чтобы что-то удержать. Что именно остается только догадываться. В отсутствие магии, я ничего не чувствовала, ни капли силы.

Перешагнув через границу кайенского перца, я направилась вперед, вытаскивая Погибель из ножен и стараясь двигаться справа, чтобы дать возможность Андреа сделать четкую фотографию.

Щелкнула камера. Мгновение, и снимок выскользнул из нее со слабым жужжанием.

— Еще один. . — пробормотала Андреа.

— Тут столько стеклянной посуды и хрупких инструментов на столах, и ничего не сломано. Можно предположить, что, учитывая боевую подготовку, Лоран вступил бы в драку.

— Возможно, он знал нападавшего и не счел его угрозой, пока не стало слишком поздно.

Это делало бы Адама Кемена или другого охранника главными подозреваемыми. Телохранитель не ожидал, что на него нападет человек, которого он защищает, или его собственные приятели. Ко всем остальным он бы мог попытаться применить насилие.

На трупе Лорана не было никаких ран, за исключением длинного черного шрама, разрезающего его тело от груди до паха: вертикальная линия, разделявшаяся на три части у пупка, как перевернутый отпечаток вороньей лапы или как какой-то извращенный символ мира, вырванный из своего круга. Необычный разрез. Выглядит почти как руна.

Камера щелкнула, мигнув, один, два раза. .

Ударила магия, накатившись на нас, как невидимое цунами. Андреа подняла камеру и нажала кнопку. Нет вспышки. Ни единого щелчка. Она с отвращением посмотрела на камеру.

— Черт.

Черный шрам зашевелился.

Я отступила на шаг назад.

Слабая дрожь пробежала по телу. Черная линия трепетала, ее края двигались, словно закипая. Вот дерьмо.

— Кейт!

— Я вижу.

Тело покачнулось. Цепи скрипели все громче и громче. Сила нарастала, напрягаясь внутри трупа.

Я попятилась назад к барьеру.

Живот трупа вздулся вместе с черной полосой.

Я перешагнула через линию кайенского перца. Магия вспыхнула на моей коже.

Черный шрам лопнул.

Крохотные темные тельца выстрелили в нашу сторону и, не причинив вреда, упали по другую сторону линии, заливая пол темным потоком. Ни одно черное пятнышко не добралось до нас.

Позади нас громко выдохнул Хендерсон.

— Что это за чертовщина?

— Муравьи, — ответила я.

Черный поток закручивался все медленнее и медленнее. Один за другим маленькие насекомые переставали двигаться. Мгновение, и пол был совершенно неподвижен.

Мертвые муравьи. Ведро в пять галлонов было разбросано по всему полу.

Тело раскачивалось взад и вперед. Вся человеческая плоть исчезла. Его скелет был обнажен, а кожа обвисла на костяном каркасе, как спущенный воздушный шар.

— Лаааадно, — произнесла Андреа. — Теперь это одна из самых странных вещей, которые я когда-либо видела.

*** *** ***

Встретившись лицом к лицу с самой странной вещью, которую вы когда-либо видели, лучшая стратегия: разделять и властвовать. Андреа решила просканировать место преступления, а я взяла на себя завидную задачу — опросить Хендерсона. Он не выглядел особо довольным.

Я повела его к стальному столу в патио, который находился между домом и мастерской. Мы сели на стулья из твердого металла. Отсюда мы оба имели возможность наблюдать за мастерской и подъездной дорожкой, где Андреа приготовилась вытащить м-сканер из джипа, а Грендель приготовился сбежать, как только она распахнула дверь.

Портативный м-сканер напоминал швейную машинку, снаружи усеянную шестеренками часового механизма. Он обнаруживал остаточную магию и выдавал результат в виде диаграммы цветов: зеленый для оборотней, фиолетовый для нежити, голубой для человека. Он не был ни суперточным, ни безошибочным, и чтение м-скана было скорее искусством, чем наукой, но все же это лучший диагностический инструмент, который у нас был. Он также весил около восьмидесяти фунтов.

Андреа открыла дверь джипа и сунула руку внутрь. Грендель сделал выпад и столкнулся с ее ладонью. Удар отбросил его назад. Андреа схватила м-сканер, выдернула его из джипа и закрыла дверь перед мохнатой мордой Гренделя. Боевой пудель бросился к окну и издал долгий заунывный вой. Андреа повернулась и направилась в мастерскую, неся восьмифунтовый сканер с такой легкостью, как если бы это была корзинка для пикника. Иногда сила оборотня была как нельзя кстати. Жаль, что цена за вирус Lyc-V была так высока.

Хендерсон смотрел, как Андреа пересекает двор.

— Перевертыш?

— Да. Какие-то проблемы с этим?

— Напротив. — Хендерсон покачал головой. — Нам может пригодиться ее нюх.

Я достала блокнот и ручку.

— Сколько человек в курсе деталей? — Рене сказала «двенадцать», но проверить не повредит.

— Двенадцать, включая меня.

— Три смены по четыре охранника, по восемь часов каждая?

— Да. Утренняя, дневная и ночная.

Я записала.

— В какую смену вы работаете?

— Чередую день и ночь. Вчера я работал в день, с четырнадцати до двадцати двух ноль-ноль.

Можно было догадаться. Большинство неприятностей происходило после наступления темноты, а Хендерсон казался человеком, жаждущим встретиться с неприятностью лицом к лицу, чтобы врезать ей по зубам. И в тот самый единственный раз, когда она действительно появилась, он не угадал и упустил случай.

— Когда было обнаружено тело?

— В шесть ровно, при смене караула. — Хендерсон скрестил руки. Уважаемому старшему сержанту явно не нравились мои вопросы. Странно. Рене уже предоставила мне большую часть информации, так почему, говоря об этом, он так напрягся?

— Расскажите поподробнее, как было найдено тело?

— У каждой смены есть ответственный сержант. В пять пятьдесят пять утра сержант утренней смены Хулио Ривера и сержант ночной смены Дебра Абрамс провели плановую проверку объекта в мастерской.

— Почему там? Почему не в доме?

Если бы лицо Хендерсона могло выглядеть еще тверже, оно бы потрескалось.

— Потому что человека в последний раз видели входящим в мастерскую.

Будь у меня до сих пор удостоверение Ордена, разговор проходил бы более гладко. Удостоверение обычно вызывало уважение, особенно у таких бывалых солдат, как Хендерсон. Его мир разбивался на два лагеря, профессиональный и любительский, и прямо сейчас он причислял меня к наемникам второго сорта. Рене приказала ему сотрудничать, что он и делал, отвечая на мои вопросы. Но он не совсем осознавал мое право задавать их.

— Адам часто работал по ночам? — Спросила я.

— Ночью, днем, утром, каждый раз, когда на него снисходило озарение. Иногда он работал весь день, спал два часа и возвращался к работе, а иногда он ничего не делал в течение двух дней.

Ага.

— Когда его видели в последний раз?

Мышцы играли на челюсти старшего сержанта.

— В три часа после полуночи.

Я закрыла блокнот.

— Если бы у меня был непредсказуемый объект для наблюдения, бродящий из мастерской в дом и обратно всякий раз, когда к нему приходило вдохновение, я бы попросила своих ребят проверять его каждый час. Просто чтобы убедиться, не нарушил ли он периметр и не забрел ли в Сибли в творческом экстазе. А у меня на рукаве даже двух полосок нет.

Хендерсон пристально посмотрел на меня. Это был тяжелый взгляд, но он не имел ничего общего с золотыми радужками Кэррана, когда тот был зол.

Я выдержала взгляд.

— Не мое дело судить вас. Моя работа — найти Адама Кемена и его устройство. Вот и все. Что бы здесь не происходило, оно останется между вами и вашей цепочкой командования. Но мне нужно знать, что произошло на самом деле, тогда я смогу двигаться дальше. Если кто-то будет все усложнять, мне придется переступить через него.

Он наклонился вперед на дюйм.

— Думаешь, сможешь?

— Хочешь проверить?

Хендерсон был крупным мужчиной и привык, что люди отступают, когда он наступает. Гвардеец, солдат, но не убийца. Несомненно, он бы выстрелил в ответ, если бы кто-то выстрелил в него первым, и он мог бы нанести удар, если бы дело дошло до драки, но только потому, что это была его работа. Он не перерезал бы человеку глотку и не перешагнул бы через подергивающееся тело, пока из того хлестала горячая кровь на землю. А я могла бы. И меня бы это не сильно беспокоило. По факту я была вне игры уже более двух месяцев. За это время я успела соскучиться по острию лезвия и сражениям.

Мы уставились друг на друга.

Я убью тебя в одно мгновение, без колебаний.

По лицу Хендерсона медленно промелькнуло понимание.

— Значит, все так, — выдал он.

Все так.

Хендерсон прищурился.

— Почему Рене наняла кого-то вроде тебя?

— Что значит «вроде меня»?

— Ты не солдат, и ты не частный детектив.

— Раньше я работала на Орден. — Я кивнула в сторону мастерской. — А она — рыцарь в отставке. Рене наняла нас, потому что это не первое наше родео. Что случилось с вашей сменой, старший сержант? Я спрашиваю в последний раз.

Хендерсон выпрямился. Он явно хотел бы отправить меня куда подальше. Я читала это в его лице. Он размышлял об этом, но, должно быть, заметил в моих глазах что-то, что ему не понравилось, потому что он разжал массивную челюсть и произнес:

— Ночная смена заснула.

— Все четверо охранников?

Хендерсон кивнул.

— Кроме де Харвена.

— Прямо на своих постах?

Хендерсон снова кивнул.

Дерьмо.

— Как долго?

— Примерно с четырех часов и до смены караула.

Два часа. Времени более чем достаточно, чтобы похитить человека. Или перерезать ему горло, похоронить в лесу и украсть его магический агрегат. Как, черт возьми, в это укладывается де Харвен? Застал воров врасплох? Конечно, Адам Кемен мог сам убить своего надзирателя и сбежать с проектом. Потому что, оказывается, втайне он был искусным ниндзя, практикующим в мортал комбате, со способностью растворяться в воздухе. Да, вот и все. Дело раскрыто.

Натренированные красные гвардейцы не засыпали на два часа в середине своей смены. Видимо, не обошлось без магии или наркотиков. Тем не менее, трое охранников отключились, а де Харвен вошел в мастерскую. Почему он не превратился в «Спящую Красавицу»?

— Где сейчас охрана?

— Ночная и утренняя смены находятся в доме. Я подумал, вы захотите с ними поговорить. — Хендерсон замолчал. — Есть еще кое-что. Мы обыскали местность.

— Что-нибудь нашли?

— Мы кое-что обнаружили, да. — Хендерсон встал и зашагал прямо за дом. Я последовала за ним. Большой хаммер ждал, припаркованный под дубом. Брезентовый верх был отодвинут, показав заднее сиденье, на котором находились два рюкзака и пластиковый контейнер. Хендерсон поставил контейнер на землю и открыл его с осторожной точностью, как будто ожидал, что внутри окажется рассерженная медноголовая змея.

Внутри лежал простой прямоугольник ткани из светлого хлопка с набором трав. Зеленые маковые головки, шишки хмеля, серебряные стебли лаванды с пурпурными лепестками, кошачья мята, валериана и толстый бледный корень, изогнутый почти как человек в позе эмбриона, с ногами, согнутыми в коленях. Мандрагора. Редкая, дорогая и крайне мощная.

На ткани были следы мелкого коричневого порошка. Я прикоснулась к нему, облизнула кончик пальца, и знакомый перечный вкус укусил мой язык. Кава, корень кавы, измельченный в пыль. Здесь было достаточно трав, чтобы усыпить небольшую армию.

Я видела это раньше. Травы были смешаны с несколькими фунтами высушенного порошка кава-кава, связаны тканью, обработаны какой-то сверхмощной магией и затем запечатаны. В нужный момент владелец этого волшебного свертка швырял его на землю, сломав печать, и сжатая магия высвобождалась, развеивая пыль кавы-кавы по воздуху. Мгновенный нокаут для любого, у кого легкие в радиусе четверти мили. Это называли сонной бомбой.

Сонные бомбы были изобретены вскоре после самой первой магической волны, как средство контроля над толпой, чтобы мирно утихомирить запаниковавшее население в период Трехмесячных мятежей. В те времена магия была новой и неизведанной силой, что подводило к вопросу, подействуют ли сонные бомбы. К сожалению, вскоре выяснилось, что сброшенные полицейскими на толпу сонные бомбы сработали так хорошо, что некоторые из участников беспорядков так и не проснулись. Бомбы были запрещены.

Изготовление таких штуковин требовало уйму магической силы, опыта и серьезных денег. Лучшие мандрагоры доставлялись из Европы, а кава-кава приходилось импортировать с Гавайев, Фиджи или Самоа. Это стоило немалых затрат. У Адама были инвесторы с большими карманами. Возможно, кто-то из них решил не делиться конфеткой со всем классом. Усыпить стражников, похитить Адама, схватить устройство, всю прибыль оставить себе. Хороший план.

Мне нужно заполучить список этих инвесторов.

Я взглянула на внутренности бомбы для сна, разложенной на ткани. Все эти травы сохраняли магию даже в запечатанном виде.

— Рене сказала, что это место находится под охраной защитных барьеров.

Хендерсон кивнул.

— Двойная защита. Внутренняя палата начинается в верхней части подъездной дороги и защищает дом и мастерскую. Внешний периметр распространяется дальше по тропе и огибает территорию.

— Мы сейчас во внутреннем кругу?

— Да.

— Каков порог?

Защитные заклинания различались по интенсивности. Некоторые ничего не пропускали, другие лишь определенную магию.

— Если ты маг и не связан с чарами, то не сможешь пройти, — ответил Хендерсон. — Это защита четвертого уровня.

Оберег четвертого уровня защитит от чего угодно.

— Значит, оборотень также не сможет пройти через него, верно?

— Верно, — подтвердил Хендерсон.

— Мы только что наблюдали, как Андреа идет к машине и обратно. Чары закончились. Где барьер?

Мы уставились на подъездную дорожку.

Хендерсон стянул с шеи цепочку. Кусок кварца поблескивал на металле рядом с жетонами. Сержант прошел к подъездной дорожке и вытянул руку. Камень повис на цепи. Хендерсон долгую минуту всматривался в него, а затем выругался и свернул на подъездную дорожку. Я пошла следом. В шаге от гравийной дороги Хендерсон снова взмахнул кристаллом. Это уже становилось скучным.

Хендерсон посмотрел на меня. Защитные барьеры являлись стойкими заклинаниями и просто так не пропадали. Сломать защиту можно — я делала это несколько раз, но барьер начинал восстанавливаться почти сразу. Они впитывали магию из окружающей среды. Если чары были сломаны, им следовало бы возобновиться с приходом новой магической волны. Но мы стояли прямо у границы, и я не чувствовала ничего. Как будто защитных заклинаний вовсе никогда не существовало.

Кроме того, когда барьер разрушался, это было похоже на выстрел из пушки внутри черепа. Сонная бомба или нет, если бы кто-то сорвал защиту, стража проснулась бы.

— Защиты больше нет, — подтвердила я. Кейт Дэниелс, Капитан Очевидность.

— Похоже на то, — согласился Хендерсон.

— Работала ли защита вчера вечером?

— Да, — утвердительно кивнул Хендерсон.

— Сонные бомбы излучают магию, даже когда запечатаны. Их не пронести через барьер четвертого уровня, это пришлось бы сделать только во время техноволн. Были ли у Адама посетители?

— Нет.

Желваки заиграли на челюсти Хендерсона. Мне не нужно объяснять ему очевидное. У человека, который бросил на лужайку изобретателя более пяти тысяч долларов в виде ассорти из редких трав, на рукаве должна была быть повязка Красной гвардии. А поскольку все остальные находились в стране грез, это оставляло Лорана де Харвена наиболее вероятным виновником. В Красной гвардии завелся крот, и поскольку Рене сама подбирала людей для этого задания, все стрелки переводятся на нее. Должно быть, у нее пар из ушей пойдет от злости.

Это все еще не объясняло, что случилось с защитой.

Андреа вышла из сарая с распечаткой м-сканера в руке.

— У нас проблема, — махнула я ей.

— И не одна. — Она вручила мне лист. Широкая полоска василькового цвета пересекала бумагу, прерываемая острым узким шипом такого бледно-голубого, что он казался почти серебряным. Божество. Это был безошибочный магический профиль, один из первых, что проходят при изучении м-сканов. Де Харвен был принесен в жертву.

*** *** ***

Хендерсон бродил туда-обратно по подъездной дорожке. Трое оставшихся охранников с ночной смены выстроились перед ним в скорбном параде. Судя по физиономии Хендерсона, он устроил им колоссальную головомойку. И Дебра, и Мейсон Вон, коренастые рыжие, выглядели сердитыми и пристыженными. Риг Девара изо всех сил старался притвориться таковым. Но в основном он выглядел скучающим. Согласно досье, он был самым младшим в этой смене. Обычно рыба гниет с головы, но тем не менее, чистят ее с хвоста.

Мы с Андреа наблюдали с крыльца. У Хендерсона было много поводов для разочарования, чтобы высказать все. Вряд ли он сможет мыслить ясно в ближайшее время.

— У нас мертвое тело, и погода становится теплее, — напомнила я. — Мы должны решить, что делать с де Харвеном, иначе он совсем скоро разложится.

— Что значит, что делать? Мы просто позвоним Максин и… ой, черт. — Андреа замешкалась.

Да. Секретарь-телепат Ордена, который мог удобно позаботиться о небольших нюансах, таких как трупы, больше не был доступен. Добро пожаловать в реальный мир. Если мы вызовем полицию, они поместят тело на карантин. Ни один из нас не был сотрудником правоохранительных органов, и получить доступ к трупу стало бы почти невозможно. С таким же успехом мы могли бы загрузить наши улики в ракету и отправить на Луну.

Я направилась к дому.

— Если телефонная связь работает, я позвоню Тедди Джо.

— Танатосу? Типу с пылающим мечом?

— Он является Танатосом только часть времени. В остальном он просто Тедди Джо, не такой уж плохой парень. Несколько месяцев назад он выкупил в морге морозильную камеру для одной работенки, которую должен был выполнять. Он разместил ее в сарае. — Я узнала об этом, потому что в последний раз, когда была у него в гостях, Тедди целый час разглагольствовал о том, во сколько ему обошлась эта чертова махина. — Я собираюсь сделать ему предложение, посмотрим, сможем ли мы договориться. Думаю, у него могут заваляться и пара мешков для трупов, как бонус к морозильной камере.

Андреа вздохнула.

— Я начну обрабатывать дом.

Телефон работал, и Тедди Джо ответил со второго гудка. Однажды я где-то читала, что каждый день преподносит нам новый урок. Так вот, среди всего прочего, урок на сегодня: следует избегать торга с греческим ангелом смерти любыми способами, в противном случае это будет стоить вам рук и ног.

— Семь тысяч, — объявил в телефоне грубый голос Тедди Джо.

— Четыре.

— Шесть с половиной.

— Четыре.

— Кейт, вещь обошлась мне в пять штук. Я должен выручить за нее хоть какую-то прибыль.

— Во-первых, товар уже использовали.

— Послушай сюда, — прорычал Тедди Джо. — Это не Кадиллак. Это морозильная камера. Ценность не снижается, сколько бы ты ее не гоняла.

— Я же не знаю, какие тела ты там хранил, Тедди. Ты мог поместить туда лейкрокуту. Эти штуки жутко воняют.

— Не похоже на то, что мертвым есть до этого дело. Они не чувствуют запах дерьма, да и сами пахнуть со временем не лучше.

Он был прав, но я не должна была признавать это.

— Четыре с половиной.

— Как у тебя идут дела, Кейт?

К чему он ведет?

— Бизнес процветает.

— А вот я слышал, что ни хрена подобного. Итак, тот факт, что ты неожиданно звонишь мне по поводу морозильной камеры, подсказывает, что у тебя на руках труп, который остро нуждается в заморозке. Следовательно, ты наконец-то нашла клиента. А теперь посмотрим, примерно через четыре минуты после смерти, клетки тела испытывают кислородную недостаточность, что повышает уровень углекислого газа в крови, одновременно снижая pH, делая окружающую среду тела более кислой. В этот момент ферменты начинают поглощать клетки, вызывая их разрыв с высвобождением питательных веществ. Это называется автолизом или самоперевариванием, и чем больше ферментов и воды содержат органы, тем быстрее они разлагаются. Сначала идут такие органы, как печень и мозг… Прежде чем ты что-либо выяснишь, тело разложится, кожа отслоится, и все твои улики превратятся в ничто. Так что ты должна спросить себя, стоит ли продолжать торговаться со мной и рисковать потерять тело и клиента, или ты должна просто отдать мне эти проклятые шесть тысяч долларов?

Чтоб тебя.

— Если ты знаешь, что у меня нет клиентов, то вероятно, в курсе, что я не могу позволить себе переплачивать за морозильную камеру.

Тедди Джо на долгую секунду замолчал.

— Пять штук. Мое последнее предложение. Прими его или оставь, Кейт.

— Три тысячи сейчас, и две выплаты по тысяче долларов в течение шестидесяти дней, плюс доставка в мой офис.

— Бизнес настолько плох, что ты прибегаешь к грабежу честных порядочных людей, не так ли?

— Тедди, это всего лишь проклятая морозильная камера. Простаивая в твоем сарае, она не принесет тебе никакой пользы, к тому же люди не выстраиваются в очередь из-за угла, чтобы прибрать ее к рукам.

— Отлично. К черту.

Ну наконец-то. Хоть в чем-то удача улыбнулась сегодня.

— Неплохая речь про автолиз. В свободное время посещаешь вечернюю школу?

— Я ангел смерти. Мне не нужна вечерняя школа, женщина. Тебе пора бы отказаться от всего этого детективного дерьма и начать уже убивать людей, чтобы заработать себе на существование. Это простая и честная работа, а ни на что другое у тебя все равно не хватит мозгов.

— Да-да. Я тоже тебя люблю, Тедди.

Я повесила трубку. Первоначальный взнос за морозильную камеру должен оттяпать значительный кусок от моих оставшихся пяти тысяч, а мне еще пригодятся финансы, чтобы разобраться в запутанном деле. Конечно, я всегда могу попросить Стаю пополнить мой бюджет.

Но я скорее буду жевать грязь.

Глава 7

На обработку места преступления ушло четыре часа. Мы сняли в мастерской достаточно отпечатков пальцев, чтобы израсходовать почти целую катушку пленки. Ползание на четвереньках в поисках улик и взятие образцов пятен мочи оказало на меня особое влияние. Мое колено являлось магнитом для неприятностей: сначала его разодрала в кровь моя тетка, затем марафон смертельных поединков, сделавший меня в итоге женской альфой Стаи, чуть не довел дело до конца. Я целый месяц была вынуждена ковылять с тростью, правда, обстоятельства усугублялись тем фактом, что я могла использовать данную трость только в своих личных апартаментах, иначе для всей остальной Стаи это транслировалось бы как проявление слабости. Так что теперь в колене появилась непрестанная ноющая боль, и у меня возникало абсурдное ощущение, что, если бы я только могла воткнуть туда что-нибудь острое, боль бы утихла.

Мы закончили в мастерской и прошлись по дому. Это была просторная бревенчатая хижина из светлой древесины медового цвета с панорамными окнами. Адам вел простую жизнь. Я нашла достаточно одежды на пару недель и несколько потрепанных книг, в основном по инженерии, физике и теории магии. Андреа составила каталог продуктов и сообщила, что в холодильнике много арахисового масла и джема. Хижина красногвардейцев была оборудована кухонной утварью и набором кастрюль и сковородок, подвешенных на крючках к деревянной раме. Слой пыли на них подсказывал мне, что к ним давно не прикасались.

Я нашла фотографию молодой блондинки у кровати Адама. Она смотрела на океан с серьезным выражением лица, наполненным смирением и грустью. Жена Адама. Я взяла фото и положила к остальным вещам в наш джип.

Мы сняли у всех показания, собрали подписи и поехали обратно по извилистым дорогам Сибли на Джонсон-Ферри. К тому времени беспорядок на мосту рассосался. У обочины стоял раскрашенный в сланцево-серых и угольных тонах Хаммер людей из ВПСО. Рядом невысокий коренастый мужчина с темно-каштановыми волосами засовывал в фургон м-сканер с маркировкой ОПА. На красной толстовке этого мужчины выступала надпись «ВОЛШЕБНИК В РОЗЫСКЕ».

Я остановилась у обочины.

— Ты его знаешь? — Спросила Андреа.

— Лютер Диллон. Пару лет назад он подрабатывал в Гильдии. Подожди минутку, я сейчас вернусь.

Я выскользнула из машины и направилась вдоль дороги, держа руки на виду.

Лютер увидел меня и драматично вздохнул.

— Держись подальше. По крайней мере, на три фута.

— Почему?

— Орден уволил тебя за провал. Следовательно, твоя репутация запятнана. Это может плохо отразиться на мне.

Если Андреа хочет убить Теда, ей придется встать в очередь.

— Меня не увольняли, я сама ушла. И учитывая, что я упаковала для тебя этого тролля, ожидала более теплого приема.

Лютер поклонился и захлопал в ладоши:

— Браво! Брависсимо! На бис, на бис! Ты на это надеялась?

— Сойдет.

С того места, где я стояла, можно было рассмотреть тропу, ведущую вниз по склону под мост к бункеру тролля.

— Как все прошло?

— Он спит как младенец. — Лютер закрыл дверь фургона и прислонился к нему. — Еще бы, съел почти два часа из нашего и без того напряженного графика.

— Ну, это меньшее, что ты можешь сделать после того, как твои защитные чары потерпели неудачу.

Лютер оттолкнулся от машины.

— Мои чары не подводят. Они пропали. — Он сжал кулак и щелкнул пальцами. — Пуф! Без остатка, без следов, пусто. Ничего подобного не видел раньше. Как будто. .

— Их там никогда и не было, — закончила я. Дежавю.

Лютер сфокусировался на мне, как лазерный луч.

— Ты что-то знаешь.

Когда вляпываешься в проблемы, лучше заглохнуть.

— Я?

— Ты. Рассказывай.

— Не могу.

Сначала защитные обереги вокруг мастерской Адама. Теперь здесь. Переход через мост самый быстрый путь из Сибли.

— Кейт, хватит валять дурака. Если кто-то ходит по городу, срывая охранные заклинания с земли, мне нужно об этом знать.

— Я не могу, Лютер. Конфиденциальность клиента.

— Хочешь, чтобы я отвез тебя на допрос? — настойчиво произнес Лютер. — Ведь я так и сделаю. Давай прямо сейчас. Смотри на меня. Я знаю людей, которые деликатно убедят тебя проявить участие.

Я посмотрела прямо на него.

— Тебе действительно нужно поработать над своими угрозами. Не могу понять, ты угрожаешь мне или пытаешься пригласить на чай.

— Эти два понятия не исключают друг друга. Одна чашка чая в отделении, и ты расскажешь мне все, что знаешь, из чувства самосохранения. — Он протянул руку и согнул пальцы в универсальном жесте «давай». — Выкладывай.

Андреа вышла из джипа и прислонилась к бамперу. Очевидно, она чувствовала, что мне нужна подмога. Надеюсь, нам повезет, и за это время Грендель не прогрызет пластик, чтобы сожрать труп де Харвена на заднем сидении Гектора.

— Лютер, чтобы кого-то затащить в отделение, должна быть весомая причина, которой у тебя нет.

Слабое шарканье ног о грязь раздалось за фургоном. Я вытянула голову, чтобы за спиной Лютера рассмотреть человека, идущего по тропинке от водоема. На нем были черные брюки, черные ботинки, серая рубашка и черный тактический жилет поверх нее. Черные очки-авиаторы закрывали глаза. Добавьте темно-русые волосы, коротко остриженные, и чисто выбритую челюсть, и вы получите настоящего агента правоохранительных органов. Шейн Андерсен, рыцарь Ордена.

Лютер вздохнул.

— Как думаешь, у него на груди есть татуировка «правительственный засранец»? — Пробормотала я.

Слабая ухмылка исказила рот Лютера:

— И «если скажу тебе, то должен буду тебя убить» на его заднице.

Лютера было несложно разозлить, но в этом была настоящая ненависть.

— Что он натворил?

Лютер взглянул на меня.

— Он назвал меня «поддержкой». А я не поддерживаю. Я чертовски важный в этом деле. Без меня они бы все еще пытались превратить тролля в мясной пирог.

Шейн, словно самодовольный супергерой, поднялся по вершине тропы и остановился перед нами.

— Здравствуй, Кейт.

— Привет.

Он взглянул на Лютера.

— Она тебя достает?

— Нет.

— Хм-м. — Шейн спустил очки на нос и посмотрел на меня своей версией сурового взгляда.

Я немного наклонилась к Лютеру.

— Сейчас та самая часть, где я падаю в обморок от страха?

Лютер закусил губу и прошептал:

— Думаю, ему сойдет, если ты просто смиренно падешь на колени с протянутыми в мольбе руками. Ему так легче будет надеть наручники.

— Ваше присутствие здесь отвлекает, — произнес Шейн, явно наслаждаясь каждым словом. — Вы мешаете офицеру ОПА выполнять свои обязанности. Двигайся отсюда, Кейт. Здесь не на что смотреть.

Козел. Посмотрим, две машины ВПСО, копы у реки. Слишком много свидетелей. В голове у меня загорелся заголовок: «ПОДРУГА ЦАРЯ ЗВЕРЕЙ НОКАУТИРОВАЛА РЫЦАРЯ ОРДЕНА, ВЫБИВ ЕМУ ЧЕТЫРЕ ЗУБА». Эх, не сегодня.

— Извини, Лютер, мне сказали двигаться отсюда. — Я пожала плечами. — Нужно идти. Я позвоню тебе, если что. Ох, и, Андерсен, если у тебя все еще есть проблемы со свербящей занозой в заднице, дай мне знать. Я знаю одного парня, он тут же с этим разберется.

Я повернулась к джипу. И как раз вовремя — Андреа двинулась ко мне, сосредоточившись на Шейне, как хищная птица. Пора убираться отсюда к чертям.

— Жаль, что тебя исключили из Ордена, Дэниелс, — крикнул мне вслед Шейн. — Это как потеря дома. Я всегда считал, что ты способная. Знаю людей, которые могли бы помочь. Если бы ты просто пришла ко мне, я мог бы как-то облегчить это. Жизнь трудна, но, по крайней мере, тебе не пришлось бы заниматься проституцией перед этим существом.

— Чувак, — выдохнул Лютер.

Андреа с яростью в глазах прибавила скорости. Я должна была как можно быстрее забрать ее отсюда. Она и так едва держится за край разума. Если сейчас она наведет на него пистолет, ее посадят в тюрьму, и даже адвокаты Стаи не вытащат ее оттуда.

— Пребывание в Ордене не делает тебя неприкасаемым, Шейн. — Я продолжила идти.

— Женщины продают себя по разным причинам: из-за голода, потому что у них есть дети, которых нужно кормить, из-за зависимости, — говорил Шейн. — Я не оправдываю этого, но это можно понять. Ты же продаешь себя за четыре стены на Иеремия-стрит. Стоило ли ради этого каждую ночь залезать в постель к животному?

Я столкнулась с Андреа. Она попыталась протиснуться мимо меня, но я заблокировала ей дорогу.

— Нет.

— Отойди в сторону.

— Не сейчас, не здесь.

— Привет, Нэш, — позвал Шейн. — Хочешь, чтобы я упаковал твое оружие и отправил его на квартиру? Избавить тебя от позора явиться в штаб?

Андреа схватила меня за руку.

— Потом, — сказала я ей. — Сейчас слишком много людей.

Андреа стиснула зубы.

— Потом.

Она повернулась на каблуках, и мы вернулись к джипу. Я направила Гектора обратно в поток машин.

— Этот ублюдок, — выдавила Андреа.

— Он балабол, который любит нести всякое дерьмо. Нет закона против того, чтобы быть засранцем. Пусть пока прячется за щитом. Это все, что он может сделать.

Андреа сжала руки в кулак.

— Если бы у меня все еще было мое удостоверение. .

— Тогда вы были бы лучшими друзьями.

Она взглянула на меня.

— Это правда, — просто сказала я ей.

Она не ответила.

Первые десять лет своей жизни Андреа была боксерской грушей своего клана буд. Последние шестнадцать она потратила на то, чтобы никогда снова не чувствовать себя бессильной. Она даже не выходила на улицу, не прихватив с собой удостоверения Ордена. Привыкла быть «хорошим парнем» там, где ее уважали и даже восхищались тем, что она делала и кем была. Никто не смел бы толкнуть ее со значком Ордена, и она с гордостью носила его. Но каждый выбор имел последствия, и теперь эти последствия били ее прямо в лицо.

— Мы даже ничего не можем сделать с этим червяком, — проговорила она.

— Не сейчас.

Она повернулась ко мне.

— Не думаю, что смогу это сделать.

— Ты можешь, — сказал я ей. — Ты смогла выжить.

— Ты не знаешь, каково это.

Я засмеялась. Но это прозвучало довольно холодно.

— Ты права, я понятия не имею, каково это выслушивать дерьмо от людей, которых я могла бы прикончить с закрытыми глазами.

Андреа выдохнула.

— Хорошо. Извини. Это было глупо. Я просто. . Охх.

— В конце концов, Шейн не имеет значения, — сказала я. — Пока ты избегаешь его и не даешь ему возможности причинить тебе боль, он бессилен сделать что-либо, кроме как верещать с пеной у рта. Однако, если бы кто-то сделал что-то глупое, например, однажды ночью выстрелил в него с крыши, у нас были бы серьезные проблемы.

— Я была рыцарем, — сказала Андреа. — Я не собираюсь просто стрелять в каждого придурка, который поливает меня дерьмом.

— Просто чтобы убедиться.

— Кроме того, знаешь, если бы я стреляла в него, я бы сделала это так, чтобы никто не смог найти мой след в этом. Я бы застрелил его где-нибудь подальше, голова взорвалась бы, как дыня, и никто никогда не нашел бы его тела. Он просто исчез …

Да, это будет долгая дорога, я уже это чувствую.

*** *** ***

Пятнадцать минут спустя мы приехали в офис и встретили Тедди Джо, который ждал нас с морозильной камерой на стоянке. Я дала Тедди его первоначальный взнос, мы установили морозильник в подсобке, а затем я провела почти час, повторяя заклинания сохранения и ставя защиту на случай, если де Харвен решит пробудиться посреди ночи и устроить себе еще один муравейник.

Было восемь часов, когда я свернула с шоссе на узкую грунтовую дорогу, ведущую к Крепости. Я была уставшей и грязной, нога ужасно болела, и я не ела весь день. Можно было подумать, что я вернулась к работе на Орден или что-то в этом роде. Но только теперь я работала на себя.

Я могу понять Андреа. Моя жизнь была намного проще с жетоном Ордена. Можно было запугивать людей, заставляя их отвечать на мои вопросы, у меня был доступ к криминальной сводке, и если бы я все-таки застряла с телом, полным муравьев, Орден позаботился бы об этом за меня.

Тем не менее, я не променяю свой небольшой офис ни на что в этом мире.

Мы собрали много улик, но ни одна из них не имела особого смысла. Де Харвен сбросил сонную бомбу. Это мы выяснили. Остатки кава-кава на его руках лишь подтвердили это, и мы нашли противогаз в углу мастерской.

Он применил бомбу для сна и вошел в мастерскую. Затем произошло то, что закончилось его смертью, а Кемен и устройство исчезли. Возможно, де Харвен пытался украсть устройство или причинить вред Адаму, и тот в ответ убил его. Только вот Адам Кемен выглядел так, будто испытывал затруднения даже с насаживанием червяка на рыболовный крючок, а де Харвен был обученным убийцей.

Предположим, что Адам как-то справился с де Харвеном. Зачем тратить время на то, чтобы приносить его в жертву? Кроме того, в резюме Адама было написано «теоретик магии». Такие парни, как он, строили сложные устройства. Они не мочились на стены, и не превращали плоть нападавшего в муравьев, а затем исчезали в ночи с устройством весом более трехсот фунтов. Получение такого рода магии означало полное посвящение божеству, которому была принесена жертва. Преданность означала постоянное поклонение, а поклонение требовало определенного ритуала. Охранники даже не видели, чтобы Адам молился.

Порез на животе де Харвена беспокоил меня. Перевернутая гусиная лапка. Это должна быть руна. Не было анатомических причин, чтобы разрезать тело таким образом, и руны были связаны с неоязыческими культами и часто использовались в шаманских ритуалах, что соответствовало магии на месте происшествия. Руны предшествовали латинскому алфавиту. Древние германские и нордические племена использовали их для всего: от написания своих саг и предсказания будущего, до возвращения мертвых к жизни.

Рунология не была моей сильной стороной, но эту руну я знала очень хорошо. Альгиз, одна из старейших рун, связанных с травой осоки, Тором и Хеймдаллем, а также рядом других вещей в зависимости от того, кого вы спрашивали и какой рунический алфавит использовали. Альгиз имела универсальное значение: защита. Как защитный оберег, она была абсолютно реактивной. И служила хорошим предупреждением или защитой, но в любом из этих случаев Альгиз не причиняла никакого вреда, пока вы не пытались сломать ее. Для пользователя рунической магии это был наиболее оптимальный вариант для защиты своей собственности, потому что Альгиз никогда не нападает первой.

Но зачем ставить на тело? Она не защищает тело, и никого ни о чем не сможет предостеречь. Я ломала голову над этим с тех пор, как увидела, и так ничего и не придумала. Пшик, ноль, пустота. И ни один из богов скандинавского пантеона не был сильно связан с муравьями.

Что-то за этим крылось, что-то значительное и более угрожающее, чем казалось на первый взгляд. Меня беспокоил страх в глазах Рене. Когда я впервые заметила его, то почувствовала легкое беспокойство, которое с течением дня становилось только хуже и хуже, и теперь переросло в полномасштабную тревогу. У тебя много друзей, Кейт. Тебе есть что терять.

Голос Ворона всплыл из глубины моего сознания. «Я же тебе говорил».

Я сделала глубокий вдох и попыталась выдохнуть все свое беспокойство. Слишком поздно для предупреждений. Теперь я подруга Кэррана и альфа Стаи. На моей ответственности благополучие полторы тысячи оборотней. И какая бы буря ни назревала над Атлантой, я должна найти ее и уничтожить. Если такова цена за то, чтобы быть с Кэрраном, я ее заплачу.

Он того стоил.

Джип перекатился через огромные корни. Дорога снова нуждалась в расчистке — густые деревья теснили ее, как стражники, пытающиеся преградить путь непрошеным гостям. Магия ненавидела технологию и разрушала любые ее проявления до основания, превращая бетон обратно в раствор, а затем и пыль. Небоскребы, высокие мосты, массивные стадионы, чем они были больше, тем быстрее распадались. Та же сила, что превратила Купол Джорджии в руины, питала и леса. Здесь и там вырастали деревья, стремясь к небу с рекордной скоростью, пока природа пыталась превратить в руины места, что когда-то являлись гордыми достижениями технологической цивилизации. Подлесок расширялся, лозы тянулись все дальше, и, прежде чем кто-то успел заметить, вырос дремучий пятидесятилетний лес, где еще только десять лет назад были тонкие молодые саженцы, дороги и заправочные станции. Большинству людей это усложнило жизнь, но оборотням это было по душе.

Скромная обитель Стаи действительно заслуживала лучшего названия. «Крепость» не воздает ей должного. Она расположилась на поляне среди нового леса к северо-востоку от города, величественно возвышаясь на фоне массивных деревьев, как мрачная серая башня судьбы. Башня опускалась на несколько уровней под землю. Нежелающие останавливаться на достигнутом оборотни продолжали достраивать Крепость, воздвигая стены, новые крылья и башни поменьше, превращая ее в полноценную цитадель превосходства Стаи. Подъезжая поближе, я не могла не заметить, что строение начало напоминать замок. Возможно, нам понадобится неоновая вывеска, чтобы оживить обстановку: «ЛОГОВО МОНСТРА, ВЫТИРАЙТЕ ЛАПЫ И ОСТАВЬТЕ СЕРЕБРО У ДВЕРЕЙ».

Я проехала на джипе через массивные ворота, припарковалась во внутреннем дворе, зашла внутрь через небольшую дверь и направилась по узкому, не для страдающих клаустрофобией коридору. Такие проходы были одной из защитных мер Кэррана. Если кто-то попытается штурмовать Крепость и ему удастся прорваться через ворота и укрепленные двери, то в итоге придется сражаться в таком коридоре — по три, четыре человека за раз. Один-единственный оборотень может удерживать здесь целую армию часами.

Коридор привел меня к лестнице в миллион ступенек. Моя нога протестующе закричала. Я глубоко вздохнула и начала подъем. Мне просто нужно постараться не хромать. Хромота — показатель слабости, а мне не к чему сейчас предприимчивые, амбициозные оборотни, которые попытались бы бросить вызов за доминирование.

Однажды я упомянула о своем желании иметь лифт, и Его Величество спросил меня, не желаю ли я так же, чтобы стайка голубей переносила меня непосредственно в мою комнату, и ноги вообще не касались земли. У нас в тот момент была тренировка так, что в качестве ответа я ударила его по почке.

Восемь часов соответствовало почти двум часам дня, если переводить на часы оборотней. Замок был полон. Когда я проходила мимо, люди кивали мне головами. Большинство из них я не знала. Стая насчитывала полторы тысячи перевертышей. Я старалась выучить их имена, но на это требовалось время.

Ко второму лестничному пролету что-то начало скрежетать у меня в колене. Передо мной стоял выбор: либо я исправлю это сейчас, либо оно подведет меня в следующий раз, когда у меня возникнет серьезная драка. Мое воображение нарисовало прекрасную картину того, как я врываюсь в бой, а моя нога трескается, как зубочистка. Круто.

Я остановилась на третьем этаже и, не хромая, направилась в медкабинет Дулиттла. Женщина в передней комнате бросила на меня один взгляд и побежала за доктором. Я приземлилась на стул и выдохнула. Как же хорошо сидеть.

Двустворчатые двери открылись, и Дулиттл с суетливым видом направился из глубины больницы. Ему за пятьдесят, темнокожий, коротко подстриженный, Дулиттл излучал терпение и доброту. Даже будучи при смерти, вы, посмотрев ему в глаза, понимали, что этот человек позаботится о вас, и каким-то образом все будет в порядке. В прошлом году я была на волосок от смерти уже несколько раз, и Дулиттл снова и снова спасал меня. Он был лучшим медмагом, с которым я когда-либо сталкивалась.

Помимо этого, он вел себя как заботливая «матушка-гусыня». Вот почему обычно я избегала его любой ценой.

Дулиттл осмотрел меня, вероятно, ища признаки кровотечения и осколков сломанных костей, торчащих из моей кожи.

— Что тебя беспокоит?

— Ничего особенного. Немного болит колено.

— Сам факт того, что ты здесь, означает, что ты как минимум на грани обморока. — Дулиттл с серьезным видом посмотрел на меня.

— Все, действительно, не так уж плохо.

Пальцы Дулиттла нащупали мое колено. Боль пронзила ногу. Я стиснула зубы.

— Небеса, помогите мне. — Добрый доктор вздохнул. — Что ты сделала?

— Ничего.

Дулиттл взял мою руку, повернув ее ладонью вверх, и понюхал мои пальцы.

— Ползать на четвереньках очень вредно для тебя. Не говоря уже о неподобающем поведении.

Я наклонилась к нему.

— У меня есть клиент.

— Поздравляю. Конечно, я просто обычный врач с юга. .

Ну, началось. За спиной Дулиттла медсестра закатила глаза.

—. . но мне представляется, что было бы гораздо целесообразней иметь работающую ногу. Однако, поскольку у тебя нет ни сильного кровотечения, ни сотрясения мозга и переломов, сочту это за благословение.

Я держала рот на замке. Любая беседа с Дулиттлом, когда он в таком настроении, заканчивается многочасовой лекцией.

Главный доктор Стаи перешел на шепот. Его голос превратился в тихое бормотание, размеренное песнопение сорвалось с его губ. Боль в колене утихала, притупленная целительной магией. Дулиттл выпрямился:

— Я смешаю раствор и отправлю его к тебе в комнату. Тебе понадобятся носилки?

— Нет, справлюсь своими силами. — Я поднялась на ноги. — Спасибо.

— Обращайся.

Я вышла из больницы и продолжила восхождение. Колено кричало, но держалось. В конце концов, лестница закончилась, и я оказалась на узкой площадке перед большой укрепленной дверью. В рабочее время с 11.00 до 20.00 дверь была открыта. Я прошла через нее и кивнула охраннику за столом слева.

— Привет, Серафина.

Серафина оторвалась от пакета с попкорном на достаточное время, чтобы сделать короткий кивок, заставив свое гнездо косичек на голове затрепыхаться, и вернулась к своей трапезе. Будучи крысой-оборотнем, она обладала метаболизмом землеройки. Крысы постоянно что-то жевали, без еды их начинало лихорадить.

Из-за двери сбоку вышел Дерек и кивнул мне.

— Твои кивки становятся все глубже и глубже. — Очень скоро это бы превратилось в поклон, тогда мне пришлось бы сказать ему об этом. Единственное, что мне не нравилось больше, чем поклоны, это когда меня называли «подругой».

— Может, просто я стал выше. — Он пожал плечами.

Я присмотрелась к нему. Раньше Дерек был до безобразия привлекательным. Даже красивым. Затем с ним произошли те ужасные события, после которых никто бы не смог назвать его красивым даже при слабом освещении. Но ни один здравомыслящий человек не осмелится даже затронуть тему его лица. Вундеркинд не был изуродован, хотя сам он так и считал, никто не мог сказать ему обратного. Его лицо ожесточилось и потеряло совершенство красоты. Он стал выглядеть зловеще и опасно, а его глаза, когда-то карие и мягкие, теперь стали почти черными и выражали непоколебимую решимость. Если бы я встретила его в темном переулке, я бы хорошенько подумала о том, чтобы отойти в сторонку. К счастью, однажды он сыграл роль Робина в моем «Бетмене», и теперь что бы ни случилось, всегда был на моей стороне.

Мы двинулись по коридору. Дерек глубоко вздохнул, как это делали оборотни, пробуя в воздухе запахи.

— Вижу, Андреа вернулась.

— Вернулась. Как поживает Его Величество Нервозность сегодня?

Глаза Дерека на мгновение вспыхнули.

— Его Величество в плохом расположении духа. Ходят слухи, что его подруга чуть не застрелилась.

Дерек поклонялся земле, по которой ходил Кэрран, но он все еще оставался девятнадцатилетним пареньком, иногда вылезающим из своего панциря, чтобы пошутить. Его юмор был сухим и глубоко спрятанным. Но я была благодарна, что он вообще его сохранил.

— Где мои буды? — Перед тем, как я стала альфой Стаи, мы с тетушкой Би, альфой буд, заключили сделку. Я помогаю клану гиен, когда те попадают в беду, (а они туда часто попадают) а взамен тетушка Би отправила ко мне двух своих лучших людей, Барабаса и Иезавель, чтобы помочь мне ориентироваться в мутном болоте политики Стаи. Они называли себя моими советниками. На самом деле они просто мои няни.

— Барабас уснул в комнате охраны, а Иезавель спустилась вниз за едой.

— Есть сообщения для меня?

— Звонили из храма.

Должно быть, что-то интересное. Я посещала синагогу, пытаясь восстановить еврейский пергамент, чтобы выяснить личность убийцы, коей оказалась моя тетя. Она решила этому помешать, вследствие чего храм был частично разрушен. Раввины выгнали меня со своей территории, но не раньше, чем один из них исцелил мои раны. Я не особо удачно справилась со всей ситуацией, поэтому, когда буря утихла, упаковала фрагмент пергамента и отправила его в храм в качестве подарка с извинениями.

— Раввин Питер передает привет. Ему очень понравился пергамент. Оказывается, он имеет какую-то историческую ценность. Ты получила прощение и можешь посетить храм, если уведомишь их за двадцать четыре часа.

Наверняка, чтобы они успели мобилизовать свои силы и подготовить достаточный запас бумаги и чернил для противодействия любым неприятностям, которые я могу учудить. Еврейский мистицизм довольно сложен в изучении, но те, кто практиковал его были вознаграждены сполна. Когда раввины говорили, что перо может быть сильней меча, они, действительно, это имели в виду.

Губы Дерека изогнулись в легкой улыбке.

— Кроме того, Асканио Ферара снова был арестован.

— Опять?

— Да.

Асканио быстро превратился в проклятие моего существования. Пятнадцатилетний буда, представлял собой 125 фунтов безумных гормонов, без малейшего представления, куда их направить. Мальчик еще не встречал правила, которое не хотел бы нарушить. Стая прекрасно осознавала, что посторонние смотрят на них как на монстров, и жесткой хваткой пресекала любую преступную деятельность. Но та же сделка, что привела ко мне Барабаса и Иезавель, вынуждала меня постоянно просить снисхождения для Асканио. К сожалению, парень, казалось, совершенно не видел границ и был полон решимости загреметь в колонию строгого режима.

— Что он устроил на этот раз?

— Его поймали на участии в групповом сексе на крыльце морга.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Уточни, кто входил в состав «группы»?

— Две женщины.

Все могло быть и хуже.

— А он неплохо преуспел для пятнадцатилетнего ребенка, — заметил Дерек с совершенно невозмутимым видом.

— Даже не начинай.

Дерек усмехнулся.

В этом основная проблема всех подростков-оборотней — они не осознавали чужую боль.

Он сделал наполовину поклон, наполовину кивок, повернулся чтобы направиться в свой кабинет и остановился.

— Кейт?

— Да?

— Однажды ты сказала, что тебя не интересует работа телохранителя. Почему?

К чему он ведет?

— Есть две причины. Во-первых, независимо от того, насколько ты хорош, от тебя зависит лишь около пятидесяти процентов шансов на успех. Остальное приходится на само «тело», что ты охраняешь. Я видела, как блестящие охранники полностью терпели поражение лишь потому, что владелец «тела» не мог следовать простым указаниям вроде «стой здесь и не двигайся».

— А вторая?

— Телохранитель по своему определению должен уметь правильно реагировать на любую угрозу. Ты можешь встретить людей, которые поспорили бы по этому поводу, но в конечном итоге, все равно большую часть своей работы телохранитель обязан вести линию защиты. Я не настроена постоянно обороняться. Я предпочитаю сражение, становлюсь агрессивной и в конечном итоге сосредотачиваюсь на убийстве цели, а не на сохранении жизни моего клиента. Не люблю сидеть и ждать. Я могу это делать, потому что меня этому обучили, но это не в моей природе.

Дерек странно посмотрел на меня.

— Значит, для тебя это скучно.

— Ага. Думаю, если кратко, то так. Почему ты спросил?

— Просто так. — Он пожал плечами.

— Ну, да. — Мы уже это проходили, а потом ему облили лицо расплавленным металлом. — Не ввязывайся в то, с чем ты не сможешь справиться.

— Не буду. — Он усмехнулся, быстро блеснув зубами.

— Я серьезно.

— Слово скаута.

— Ты не скаут.

Его улыбка стала еще шире.

— Ты слишком беспокоишься.

— Если тебя прикончат, потом не приходи ко мне плакаться.

Дерек засмеялся и пошел обратно в комнату охраны.

Он что-то задумал. Если буду держать его на коротком поводке, он никогда не простит мне, что я обращаюсь с ним как с ребенком. Но если этого не сделать, его снова могут ранить. В любом случае, полный провал.

Друзья слишком усложняли жизнь.

Я продолжила идти, не заботясь о том, видна ли хромота. Никто меня здесь не увидит.

Справа показалась черная дверь Джули. Посередине блестел кинжал — Джули позаимствовала идею у Ордена. Над кинжалом светились череп со скрещенными костями, нарисованные флуоресцентной краской. Под ней различные знаки кричали предупреждениями: «НЕ ВХОДИТЬ, НА СВОЙ СТРАХ И РИСК, ОПАСНОСТЬ, МОЯ КОМНАТА — НЕ ВАША, ОСТАВЬ НАДЕЖДУ, ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ, ОСТОРОЖНО, ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ, БЕЗ СТУКА — НЕ ВХОДИТЬ».

Пребывание в той школе, возможно, было для нее правильным решением, но я скучала по ней. Она была счастлива в Крепости. И у нее была подружка Мэдди, это здорово, потому что Мэдди довольно разумная. Обычно Джули и здравомыслие не могли уместиться в одной комнате. Ее желание исполнилось, теперь она возвращается домой. Вот только теперь это будет на моих условиях, и ей это не обязательно должно нравиться.

*** *** ***

Я стянула последний лоскуток одежды со своего тела, когда Кэрран вошел в дверь нашей спальни. Некоторые мужчины брали красотой. Некоторые мощью. Кэрран был словно. .сама опасность. Мускулистый и атлетичный, он двигался с легкой, уверенной грацией, идеально сбалансированно. Даже просто наблюдая за ним, вы могли понять, что он сильный и быстрый. Он подкрадывался словно голодный тигр, двигаясь абсолютно бесшумно. Я всю жизнь училась прислушиваться к тихим звукам, чтобы узнать об опасности, прежде чем она нагрянет, а он подкрадывался ко мне сзади, просто чтобы увидеть, как я резко подпрыгиваю, считая это забавным. Но одна только физическая сила не делала его особенным — многие мужчины были сильными, быстрыми и могли беззвучно двигаться.

Кэррана отличало не его тело. Все дело в его глазах. Когда вы заглядывали в них, то могли увидеть скованную неистовую жестокость, вместе с оголенными клыками и острыми когтями. Ваш инстинкт подсказал бы, что если он когда-нибудь позволит себе сбросить эту цепь, вы этого не переживете. Он был ужасен на каком-то глубоком, первозданном уровне, и владел вашими страхами, как оружием, используя их, чтобы внушать панику или авторитет. Он входил в каждую комнату, как будто она принадлежала ему. Раньше я думала, что это высокомерие, и так оно и было, Мистер Надменность был довольно высокого мнения о себе, несмотря на это, эгоизм составлял лишь часть его характера. Кэрран излучает наивысшую уверенность. Он может справиться с любой проблемой, с которой столкнулся, эффективно и решительно, поэтому если кто-то встает у него на пути, не остается ни малейшего сомнения, что Кэрран надерет ему задницу. Люди это чувствовали и сплотились вокруг него. Он может войти в комнату истеричных незнакомцев, и через несколько мгновений они успокоенные обращались бы к нему за дальнейшим руководством.

Он был опасным. И сложным. Но всецело моим.

Иногда по утрам, когда он занимается в спортзале этажом ниже, я несколько минут стою у стеклянной перегородки спортзала, прежде чем идти на тренировку. Я наблюдаю за тем, как он поднимает гантели или делает отжимания с отягощениями на поясе, а мощные мышцы выпирают и расслабляются под тяжестью нагрузки. Смотрю, как скамья скрипит под его весом, и пот стекает по коротким светлым волосам и коже, заставляя ее блестеть на солнце. Наблюдение за ним всегда приводит к тому, что все внутри меня медленно и настойчиво начинает гореть. Сейчас он не тренировался. Он стоял там в спортивных штанах и синей футболке с какой-то бутылкой в руке, а я была готова прямо здесь взять и запрыгнуть на него. И отчетливо представляла его тело над моим в нашей постели.

Но, по крайней мере, это не должно отразиться на моем лице. Мне нужно сохранить хоть каплю достоинства.

Я так по нему соскучилась, это почти невыносимо. С самого момента покидания Крепости, а затем весь день, я начинала изводиться из-за разлуки с ним. Ежедневно мне приходилось бороться с собой, чтобы не придумывать идиотских причин и не звонить в Крепость, чтобы услышать его голос. Единственным спасением было то, что Кэрран не лучше меня справлялся со всеми этими муками любви. Вчера он позвонил мне в офис, заявив, что не может найти свои носки. Мы проболтали два часа.

Я сталкивалась со многими вещами в своей жизни. Но это чувство пугало меня до смерти. Я понятия не имею, как с этим справиться.

Кэрран улыбнулся мне.

— Мне сообщили, что ты вернулась и навестила Дулиттла.

В Крепости не было места секретам.

— Поэтому я заходил туда, чтобы узнать твой диагноз. — Кэрран приподнял бутылку. — Ты должна принять горячую ванну вот с этим. А я должен внимательно присматривать за тобой с очень близкого расстояния, дабы убедиться, что твое колено будет в полном порядке.

Ага. Уверена, Дулиттл посоветовал именно это, особенно ту часть про наблюдение с очень близкого расстояния.

— Не хотел бы ты посидеть со мной в этой мерзкой лечебной ванне? — И почему это только что сорвалось с моих губ?

Глаза Кэррана вспыхнули.

— Да, я бы хотел.

Я приподняла бровь.

— Достаточно ли ты заслуживаешь доверия, чтобы позволить тебе войти в ванну?

— Позволить? — Он ухмыльнулся.

— Позволить.

— Я владею этой ванной. — Кэрран наклонился ко мне. — Не знаю, слышала ли ты, но я вроде как управляю этим местом. Я не только полностью заслуживаю доверия, но и мои действия не могут быть оспорены.

Я отстранилась от него и вошла в ванную, смеясь себе под нос.

У того, чтобы являться Царем Зверей, были свои преимущества, одним из которых была огромная ванна и душевая кабина с водой, всегда остающейся горячей, независимо от того, главенствовала ли магия или технология. Большинство вещей в апартаментах Кэррана были сверхгабаритными. Его ванна — самая глубокая из тех, что я когда-либо видела, диван вмещал почти восемь человек, не говоря уже, о преступно мягкой кровати, которая предусмотрительно была сделана настолько широкой, чтобы его форма зверя могла полностью поместиться. Возвышалась она на четыре фута над полом. В душе Кэрран был котом. Ему нравились мягкие вещи, высокие и достаточно просторные, чтобы можно было как следует потянуться.

Я быстро приняла душ, чтобы смыть всю кровь и грязь и залезла в ванну. От погружения в почти кипящую воду, пахнущую травами и уксусом, на долю секунды стало больно, а затем жгучая боль внутри колена начала утихать.

Кэрран вернулся из кухни с двумя банками пива. Он поставил их на край ванны и начал раздеваться, снимая одежду со своего мускулистого тела. Я наблюдала, как ткань скользила со спины Кэррана. Все мое.

Оу, парень.

Он вошел в ванну и сел напротив меня, представив мне вид на лучший в мире мужской торс вблизи.

О том, чтобы соблазнить его в ванне, пахнущей уксусом, не могло быть и речи. Должны же быть границы.

Кэрран наклонился и протянул мне банку пива. Я потянулась к ней, и тут его рука обняла меня и притянула к себе. Его лицо было так близко. Он устроил эту маленькую ловушку, а я полностью на нее повелась. Он наклонил голову и поцеловал меня.

С другой стороны, если подумать, мы могли бы сделать это в ванне. Почему нет?

Серые глаза Кэррана смотрели в мои.

— Зрачки не кажутся расширенными. Ты не под кайфом и не пьяна. Что, черт возьми, заставило тебя броситься из уютного безопасного офиса в перестрелку?

И он просто упустил свой шанс на космический секс.

— Я уже говорила тебе, там была девушка. ОПА открыли огонь и почти полностью оторвали ей ногу. Ей на вид не больше двадцати. Она чуть не истекла кровью в моем офисе.

— Это был ее выбор. Если бы она хотела оставаться в безопасности, то могла бы присоединиться к девочкам-скаутам. Но она не продает печенье, а зарабатывает на жизнь пилотированием инфицированных трупов.

Я забрала пиво из его рук и отхлебнула немного.

— Значит, ты бы стоял в стороне и позволил ОПА убить четырех человек?

Кэрран откинулся назад, растянувшись у стенки ванны.

— Четверых из Племени. Но не только это, я так же я могу стрелять из M24. А вот ты нет.

— Когда ты предложил мне этот бизнес, то рассчитывал, что я буду торчать в офисе весь день и печь печенье?

— Никто еще не умер от выстрела печеньем.

Он меня почти сделал. Я сканировала свой мозг в поисках удачного возражения.

— Всегда что-то бывает впервые.

О, это блестящий ответ. Несомненно, он должен рухнуть к моим ногам в шоке от моего интеллектуального великолепия.

— Если кому-то и удастся быть сраженным печеньем, так это тебе. — Кэрран пожал плечами. — Мы же договорились, что ты не испытываешь судьбу.

— Мы договорились, что ты позволишь мне делать мою работу так, как я считаю нужным.

— И я придерживаюсь своей части соглашения. — Он отпил из своей банки. — Я не бросил все и не помчался туда, чтобы защитить тебя от пуль, засовывая пистолеты в задницы ОПА и отшлепывая Племя до тех пор, пока те не найдут весомую причину, чтобы объяснить всю сложившуюся чертову ситуацию. Я знал, что ты справишься.

— Тогда почему ты меня отчитываешь?

Маленькие злые огоньки вспыхнули в его глазах.

— Несмотря на проявленную мной сверхчеловеческую сдержанностью, я все равно беспокоюсь о тебе. Это делает меня эмоционально нестабильным.

— Серьезно? Не может быть. Ты сказал, «эмоционально нестабильным»?

— Сегодня тетушка Би использовала эту фразу, чтобы объяснить мне, почему я не должен наказывать пятнадцатилетнего идиота за секс втроем перед моргом.

Альфа буд немного поторопилась. Нужно было позволить сначала мне попробовать разобраться с этим.

Кэрран задумался, рассматривая свое пиво.

— Мне бы никогда не пришло в голову использовать это, чтобы описать проблему ребенка.

— Как бы ты это описал?

— Молодой, тупой и полный спермы.

Это в значительной степени формулирует суть.

— Да ты упустил свое призвание. Тебе следовало стать поэтом.

Кэрран допил половину своего пива и приблизился ко мне.

— Не рискуй по глупости. Это все, о чем я прошу. Ты важна для меня. И я бы хотел, чтобы это было важно и для тебя.

Пытаться отвлечь Кэррана все равно, что сдвинуть поезд: сложно и в конечном итоге бесполезно.

— Если я тебя поцелую, ты успокоишься?

— Зависит от…

— Неважно. Предложение отозвано. — Я положила голову на его бицепс. В объятиях льва было тепло и комфортно, пока ты не обращал внимания на огромные когти. — У меня есть клиент.

— Поздравляю. — Кэрран поднял пиво. Мы чокнулись бутылками и выпили.

— Кто это?

— Помнишь цыпочку, отвечающую за безопасность на Полуночных Играх?

Он кивнул.

— Высокая, рыжеватые волосы, зеленая рапира.

— Она работает на Красную гвардию.

Я рассказала ему всю историю, включая морозильную камеру Тедди Джо.

— Похоже, Красная Гвардия хочет, чтобы ты спасла их задницы, а если ничего не выйдет, они обвинят в этом тебя.

— Мне нужно начать восстанавливать свою репутацию. — Я откинулась назад. — Это во многом может помочь исправить все.

Яростное золотое свечение озарило глаза Кэррана. В одно мгновение он стал выглядеть хищником. Если бы я не была на сто процентов уверена, что он любит меня, то выбиралась бы из этой ванны к чертям собачьим. Вместо этого я потянулась к нему и погладила легкую щетину на его челюсти.

— Снова в голове представляешь убийство Теда Монахана?

— М-рмм.

— Не стоит.

Он провел рукой по моей руке, и я почти вздрогнула. Его голос был подобен бархату, скрывая хриплое рычание прямо под поверхностью.

— Ты тоже думала об этом.

— Да. — Я допила свое пиво.

На самом деле прямо сейчас мне еще больше хотелось врезать Шейну. Это было бы здорово. Даже целебно.

— Но все равно, не стоит.

— Если тебе потребуется больше денег, все, что нужно сделать, это позвонить в бухгалтерию, — мягко произнес Кэрран.

— Бюджет, который мы составили, справедливый. Я бы хотела его придерживаться. В любом случае, я рассказала тебе про свой день, ты расскажешь мне о своем? Что тебя беспокоит?

Пальцы Кэррана скользнули по моей руке, до плеча и по спине. М-м-м.

— Рендер покинул резервацию, — сказал он.

Рендеры были особой специализацией воинов. Всех членов Стаи учили сражаться, как только они вставали на ноги, но у большинства рядовых оборотней была и обычная работа: они становились пекарями, портными, учителями. У воинов же другой работы не было. В бою они разделялись согласно виду своего зверя. Медведи действовали как танки: получали на себя основной урон, прежде чем упасть, и расчищали дорогу своей атакой. Волки и шакалы были универсальными солдатами, а кошки и буды являлись рендерами. Закиньте рендера в гущу битвы, и тридцать секунд спустя он, тяжело дыша, будет возвышаться над горой трупов.

— Кто из рендеров?

— Самка рыси. Зовут Лесли Рен.

В моей памяти была подтянутая женщина с медово-каштановыми волосами и россыпью веснушек на носу, за которой скрывался шестифутовый мускулистый оборотень в форме воина. Я знала Лесли Рен. Несколько месяцев назад, мы сражались вместе с ней плечом к плечу с ордой демонов во время вспышки магии. Она убила десятки фоморов и чертовски наслаждалась процессом. Я видела ее снова, и совсем недавно. .

— Что случилось?

— Она не явилась на сбор. — Кэрран нахмурил брови. — Мы обыскали ее дом — все оружие пропало. Ее парень в шоке, он думает, что она в беде.

— Что думаешь об этом?

Кэрран нахмурился еще больше.

— Люди Джима отследили ее запах до Улья, прошли примерно на сотню футов и наткнулись на волчий аконит.

Улей был запутанным местом, полным дикой магии и испещренный тропами, ведущими в никуда. Он все время менялся, как какая-то мутировавшая раковая опухоль, и источал вонь до небес. Добавьте к этому волчий яд, который гарантировал мгновенный приступ тяжелой аллергии для оборотней-следопытов, и на лицо — чистый побег.

— Никаких других запахов, связанных с ней?

Кэрран покачал головой. Значит, никто не приставлял к ее голове пистолет. Она направилась в Улей одна и использовала волчий яд, потому что не хотела, чтобы ее нашли. Лесли Рен пустилась во все тяжкие. Оборотни становились изгоями по разным причинам. В лучшем случае у девушки возникла проблема с кем-то из Стаи, она не смогла справиться с этим и решила бежать. В худшем, она превратилась в люпа. Обычный оборотень, который сходил с ума, превратившись в люпуса, грозил серией убийств. Свихнувшийся рендер означал кровавую резню.

— Завтра я отправлюсь на охоту, — сказал Кэрран.

Охота на Лесли Рен, пока никто другой не пострадал. Я наконец вспомнила, где видела ее в последний раз — она звала Джули и Мэдди пойти с ней поохотиться на оленя в лесу возле Крепости. Совершенно логично, что Кэррану нужно было самому взяться за это дело. Рендер мог спокойно протереть пол обычным средним оборотнем. Кэрран сможет устранить угрозу с минимальными потерями. Я понимала это, но мне это совершенно не нравилось.

— Нужна помощь? — Спросила я.

— Нет. Колено все еще болит?

— Нет, почему спрашиваешь?

— Просто интересуюсь, не нужно ли тебе отвлечься от боли.

М-м-м.

— Какого рода отвлечение ты подразумеваешь?

Кэрран наклонился ближе, его глаза были темными и полны крошечных золотых искр. Его губы сомкнулись на моих. Удар его языка о мой, послал электрический разряд по всему телу. Я обвила руками его шею, крепче прижимаясь к нему. Мои соски касались его груди. Твердые мускулы спины сжимались под моими пальцами. Я начала целовать его: сначала, губы, уголок рта, чувствительную точку под его челюстью, ощущая вкус его пота и острую щетину на моих губах. Он издал тихий мужской звук, нечто среднее между глубоким рычанием и мурлыканьем.

Боже мой.

Его руки спускались ниже по моей спине, лаская, прислоняя ближе, пока я не почувствовала, как его напряженный твердый член прижимается ко мне. О, даа.

— Нам нужно выбраться из ванны. — Я прикусила его нижнюю губу.

— Почему? — Он целовал меня в шею.

— Потому что я хочу, чтобы ты был сверху, а у меня нет жабр.

Кэрран поднялся, взяв меня на руки и вытащив из воды, и понес в гостиную.

*** *** ***

Мы лежали на диване, закутавшись в одеяло.

— Что ты собираешься делать с Асканио? — Спросила я его.

Кэрран вздохнул.

— Для большинства молодых парней есть пример для подражания: их отец, их альфа, я. Когда я был моложе, у меня был отец, а затем Мэхон. У Асканио никого нет. Его отец мертв, а альфа его клана —​ женщина, и он не может общаться со мной. Он подчиняется и признает, что я имею право наказать его, но он не чувствует необходимости становиться таким, как я.

— Ты хочешь сказать, что он не поклоняется тебе, как герою? Боже упаси.

Он нахмурился, взглянув на меня.

— Думаю, я распоряжусь, чтобы язвительная болтовня в адрес Царя Зверей стала наказуемым преступлением.

— Какое такое наказание?

— О, я что-нибудь придумаю. Так или иначе, я решил отдать парня Рафаэлю.

Рафаэль был привлекателен, хорошо зарабатывал на жизнь, женщины сходили по нему с ума, и он был яростным бойцом. Представляю, кого молодой мужчина-буда посчитает самым крутым на Земле.

— Попрошу Рафаэля стать его наставником, — продолжил Кэрран. — В качестве личной услуги. Но прежде, чем он приступит, я сделаю так, что жизнь этому испорченному мальчишке покажется настоящим адом, поэтому, когда Рафаэль заберет его из наших рук, Асканио подумает, что это благословение.

В этом был смысл, за исключением того, что Кэрран и Рафаэль были не в лучших отношениях. Говоря по-правде, Кэрран однажды назвал Рафаэля драгоценным павлином Би.

— Ты собираешься попросить Рафаэля об одолжении? — Я остановилась и притворно заглянула в глаза Кэррана. — Зрачки не расширены. Ты не под кайфом и не пьян. .

— Он помог открыть твой бизнес, — ответил Кэрран. — Плюс у нас есть кое-что общее.

— Что, например?

— Я знаю, через что он проходит. Сам был там. У Рафаэля сейчас слишком много всего творится в голове. Мальчик ему как раз кстати. Это заставит его подумать о другом.

Я была почти уверена, что ничто, кроме Андреа, не сможет отвлечь Рафаэля.

— Это было бы здорово, если бы он не погряз по уши в своей депрессии. Тетушка Би, вероятно, уже просила его, и он, должно быть, ответил «нет».

— Я не тетушка Би, — сказал Кэрран.

— Я заметила.

Он погладил меня по плечу.

— Твоя татуировка поблекла. Я почти не вижу ее.

Я повернула голову, пытаясь взглянуть на ворона. Черные линии рисунка стали бледно-серыми: меч и слова «Дар Ворона», почти исчезли.

— Дулиттл говорит, что это из-за всей целительной магии, которой он меня подвергал последние недели. Многие мои шрамы тоже поблекли. Наверное, это к лучшему. В любом случае это была дрянная татуировка. Каждый раз, когда кто-то ее видел, то спрашивал, что там написано и почему у меня на плече кириллица. . — Я зажала рот рукой.

— Что?

Кириллица была создана двумя греческими монахами примерно в 900 году нашей эры. До появления кириллицы славяне использовали глаголицу, которая укоренилась в дохристианской письменности, так же известной как «рунической». Славянские руны.

Фамилия изобретателя — Кемен. По-русски это звучало похоже на «камень». Обычно русские фамилии заканчивались на «-ов» или «-ев», но, возможно, его семья сменила фамилию, чтобы облегчить задачу англоговорящим.

Я набрала номер охраны. Барабас поднял трубку, его мелодичный тенор скучающе произнес еще до того, как я успела что-либо сказать:

— Да, Консорт?

— Почему все называют меня «Консорт»?

— В официальных документах Джим обозначил тебя Консортом. Ты не хотела, чтобы тебя называли Подругой. Зови мы тебя Альфа, это сбивало бы с толку, а «Звериная Первая Леди» заставляет людей смеяться.

— Зачем мне вообще нужно носить какой-либо титул?

— Потому, что ты повязана с Царем Зверей.

Позади меня Кэрран тихо усмехнулся про себя. Видимо, сегодня вечером я всех забавляю.

— Я знаю, что уже поздно, но не мог бы ты найти для меня книгу? Она называется «Славяне: изучение языческих традиций» автор Освинцев.

Барабас драматично вздохнул.

— Кейт, ты доводишь меня до отчаяния. Давай попробуем еще раз, только на этот раз представь, что ты альфа.

— Мне не нужна лекция. Мне просто нужна книга.

— Намного лучше. Еще немного рычания в голосе?

— Барабас!

— И вот они мы. Поздравляю! На тебя еще есть надежда. Я поищу книгу.

Я повесила трубку и посмотрела на Кэррана.

— Что тут забавного?

— Ты.

— Смейся, пока можешь. В конце концов, ты заснешь, и тогда я тебе отомщу.

— Ты такая жестокая женщина. Всегда с угрозами. Тебе следует изучить какие-нибудь техники медитации. .

Я вскочила с дивана и, запрыгнув сверху, уложила Царя Зверей на лопатки.

Глава 8

На следующий день с утра два следопыта пришли отчитаться. Они уловили запах Джули, но наткнулись на волчий аконит и потеряли ее след, затем снова вышли на нее на полуразрушенном шоссе 23. Вот только они опоздали на два часа, и ее след смешался с лошадиным. Она путешествует на попутках. Супер. Потрясающе. По крайней мере, у нее всегда с собой нож.

Когда я сообщила об этом Кэррану, он пожал плечами и ответил: «Если она кого-нибудь убьет, мы это уладим».

Девиз воспитания оборотней: если ваше чадо перережет кому-нибудь горло, всегда имейте запасной план, как заставить тело исчезнуть.

Я оделась, взяла меч, поцеловала Кэррана на прощание и направилась на нижний этаж. Барабас ждал меня у стола, стройный, элегантный, со слегка ироничной ухмылкой. Первое, что бросалось в глаза, при взгляде на него — это волосы. Коротко подстриженные по бокам и на затылке, они были длиной около полутора дюймов на макушке, уложенные гелем так, что все полтора дюйма длины стояли дыбом, словно торчащая в разные стороны шерсть взбешенного пса. К тому же, они были чересчур яркими, огненно-красными. Было похоже, будто его голова в огне.

Технически Барабас не был будой. Его мать превращалась в гиену, но отец был оборотнем-мангустом из клана проворных. Как это было принято в межклановых браках Стаи, его родители сами могли определить принадлежность к одному из кланов. Они выбрали любящие объятия тетушки Би и защиту ее острых как бритва когтей. Встав перед тем же выбором в свой восемнадцатый день рождения, Барабас решил остаться в клане гиен и довольно скоро столкнулся с некоторыми проблемами личного характера. Так что, когда тетушка Би решила отправить его ко мне, это пошло на пользу нам обоим.

— Доброе утро, Консорт. — Барабас протянул мне сверток, упакованный в мерцающую фольгу. Поверх обертки был нацеплен большой красный бант.

— К чему такая обертка?

— Это подарок. Так почему бы не сделать его особенным?

— Спасибо. — Я развязала бант. — Насчет рендера, на которую Кэрран должен охотиться сегодня. Лесли Рен. Насколько она хороша?

— Входит в двадцатку лучших Стаи. Я бы не стал с ней сражаться, — ответил Барабас. — И знаю некоторых альф, которые тоже не захотели бы.

Здорово. Я развернула бумагу, обнаружив старое издание Освинцева.

— Где ты это нашел?

— В библиотеке Крепости.

— Здесь есть библиотека?

— И бумажная, и цифровая.

Я пролистала страницы. Руны, руны, руны. . Руны. Перевернутая руна Альгиз. Подпись рядом с ней гласила: «Чернобог». Черный Бог.

Конечно. Разумеется. Чернобог вряд ли означает «Бог Утренней Росы на Лепестках Роз», хотя надежда, как говорится, умирает последней.

Я пролистала страницы в поисках богов и богинь. Славянский пантеон делился на две противоборствующие фракции: добродетельную и злонамеренную. Я сразу пропустила «хорошую» половину.

В тот момент, когда я перевернула страницу о темной фракции, на меня уставилась перевернутая руна Альгиз. Рядом был рисунок мужчины с черными усами, покрытыми серебристым инеем. Его черная броня выступала острыми шипами. Рука сжимала окровавленное копье. Он стоял на куче расчлененных трупов, сплошь покрытых черными муравьями, а черные вороны кружили над его головой. Ярость искажала его лицо в уродливой гримасе. Подпись гласила:

Чернобог. Черный змей. Кощей. Повелитель тьмы и смерти. Царь ледяного холода. Мастер разрушения. Бог безумия. Воплощение всего плохого. Зло.

Барабас заглянул через мое плечо:

— Выглядит не очень хорошо.

Преуменьшение года. Де Харвен был принесен в жертву Чернобогу, вероятно, волхвом, славянским языческим жрецом. Волхвы обладали всевозможными силами, как друиды, но в отличие от вторых, испытывающих стыд за человеческие жертвоприношения в прошлом, волхвы не питали как таковой неприязни к насилию. А вот меня совет волхвов Атланты особо недолюбливал.

Я постучала по книге пальцами, размышляя. Славянское языческое сообщество было саморегулирующимся: светлые боги уравновешивались темными, и волхвы обеих фракций пользовались равным уважением. Чтобы принести де Харвена в жертву, потребовалось бы огромное количество магии. Волхв, обладающий такой мощью, был бы хорошо известен и надежно укоренился в сообществе. Мне ничего не добиться, допрашивая их. Нужно составить план Б.

Все волхвы — мужчины. Если вы были женщиной и практиковали языческую магию, то, вероятно, являлись ведьмой, а самой могущественной славянской ведьмой в городе была Евдокия. Она входила в ковен Пифий, и при нашей последней встрече Евдокия намекнула, что знала раньше моего отчима. Я понятия не имела, заговорит ли она со мной, но попробовать стоило.

Магия еще была на подъеме, но я все равно решила попробовать позвонить. Есть гудок. Я набрала номер Ксении. Девушка владела небольшой травяной лавкой в северной части города. Я бывала там несколько раз, когда у меня заканчивались припасы, и однажды Ксения, хвастаясь проболталась, что Евдокия покупает у нее кое-какие товары. Возможно, ей удастся устроить аудиенцию.

*** *** ***

Снаружи мартовский ветерок покусывал меня ледяными зубами. Возле машины стояли два человека. Первый был высокого роста, с темными коротко-подстриженными волосами. На нем надета темно-серая толстовка с капюшоном и выцветшие джинсы. Его поза казалась обманчиво расслабленной, но он наблюдал за каждым моим шагом, пока я двигалась по направлению к машине. Дерек.

Второй парень был ниже ростом, одет в неприметный ансамбль из темных джинсов, черной водолазки и кожаной куртки. Черные волосы, ангельское личико и дьявольские огоньки в глазах. Асканио Ферара. Паренек был настолько красив, что выглядел почти нереально. Добавьте к этому живую мимику, которая в мгновение ока переходила от невинности и раскаяния к восхищению, и вы получите настоящий магнит для цыпочек. Асканио прекрасно осознавал, какой эффект производил, и использовал каждую каплю от этого в своих интересах.

— Что вы здесь делаете?

Асканио озарил меня ослепительной улыбкой, вкладывая в нее подтекст: «я никогда не смогу сделать ничего плохого».

— Мы повинуемся воле Царя Зверей, Консорт.

— Поподробнее.

— Мне поручено охранять вас.

Да, вы, должно быть, меня разыгрываете.

Дерек фыркнул.

Асканио сделал вид, будто не слышит этого.

— Царь Зверей говорил со мной сегодня утром. Теперь я отвечаю за ваше благополучие, если вы получите травму или поранитесь, я должен буду лично ответить перед ним.

Ах, этот ублюдок. Нашел ребенку невыполнимое задание, не так ли?

Дерек тихонько рассмеялся.

Асканио наконец счел необходимым признать существование Дерека.

— Что-то смешное?

— Я даже не знаю, кто ты, но мне уже тебя жаль.

Асканио чуть побледнел.

— Хочешь сказать, что я не способен защитить Консорта, волк?

— Тебя арестовали два человеческих копа, пока ты страдал херней в морге. Ты не в состоянии защитить себя, не говоря уже о ней. — Произнес Дерек с насмешливой издевкой.

— Вообще-то, это были женщины-полицейские, — возразил Асканио. — И я весело проводил время. А ты когда в последний раз трахался? Дай знать, если тебе понадобится пара советов.

Дерек оскалил зубы.

Я ударила по нему своим пристальным взглядом.

— Я скоро вернусь. Оставайтесь здесь. Не прикасайтесь друг к другу.

— За меня не волнуйтесь, — произнес Асканио. — Не стану говорить за волка, но лично я предпочитаю женщин.

— Молчок.

Я развернулась обратно в замок, схватила первый попавшийся телефон на моем пути, и набрал номер 0011. Телефонный гудок раздался один раз, и мне тут же ответил голос Кэррана.

— Да?

— Что с тобой не так?

— Много-много всего.

— Я не возьму его с собой. Он еще ребенок.

— Это пятнадцатилетний самец буды. Он доработал почти до максимума свой жим лежа — три шестьдесят, и его альфа сказала мне, что у него довольно приличная форма воина.

— Кэрран!

— Обожаю, когда ты произносишь мое имя. Это звучит так сексуально.

— Я работаю над делом, где приносят в жертву темным богам натренированных киллеров.

— Идеально. Он будет чем-то занят.

Аррргх.

— Нет.

— Ему нужно куда-то направить свою энергию, а ты могла бы этим воспользоваться.

— Каким образом?

— Приманка?

Почему я, почему?

— Я тебя ненавижу.

— Если ты его не возьмешь, мяч снова окажется на моем поле, и мне придется в наказание отправить его на исправительные работы. В последний раз, когда я приговорил его к нескольким месяцам работ на укреплении Крепости, он там подкачался, таская камни, как он выразился «для девочек». У него есть мозги, и ссылка на каторгу, в его случае, никакой пользы не принесет. Но он мог бы потратить свою энергию на то, чтобы защитить тебя, и, возможно, случайно чему-нибудь научиться. Это тот случай, когда ничего не делать, может оказаться полезнее. Когда Рафаэль придет, чтобы освободить его от этой задачи, он еще будет целовать его сапоги.

— Кэрран, я не няня в детском саду. Это дерьмо может оказаться опасным. Мы с тобой оба это знаем. Ребенок может пострадать.

— Ему придется рано или поздно столкнуться с кровью, Кейт. Он пришел в Стаю поздно. У большинства детей его возраста уже была первая драка с реальными последствиями. У него же нет. Би питает к нему слабость, потому что он мужчина и у него было тяжелое детство. Но она не может взять его под свой контроль, а даже если бы и могла, прямо сейчас в клане гиен семнадцать мужчин, каждый из которых моложе десяти или старше двадцати лет. У него нет ровесников, он одинок.

— Так отправь его к другим детям его возраста.

— Нет. Он еще не может бросать вызов, будучи несовершеннолетним, но подростки, так или иначе, борются за лидерство между собой. Он не понимает иерархии и думает, что это все просто большая игра. Он может распустить язык, за что другие захотят ударить его, это приведет к одному из двух: либо они сломят его дух, либо он сломает кому-нибудь шею и убьет, и тогда ни Би, ни ты, ни кто-либо еще в Стае не сможет защитить его. Ему нужно научиться быть мужчиной.

— И ты считаешь, что я могу научить его этому?

— Ты нет. Но Дерек может.

Ах. Теперь все стало ясно. Он все это устроил, словно расставлял шахматные фигуры на доске. Я разжала зубы.

— Я действительно злюсь на тебя прямо сейчас. Ты мог бы рассказать мне все это вчера вечером и попросить взять его. Вместо этого ты загнал меня в угол. Я не люблю чувствовать, что мною манипулируют, Кэрран. Мне не нравится, когда меня ставят в такое положение, и, если ты забыл, я не одна из твоих лакеев. Мне не нужно, чтобы меня водили за ручку.

Его тон стал размеренным, терпеливым, что мне захотелось оторвать ему голову.

— Ты преувеличиваешь. Не нужно устраивать ссору на пустом месте.

Я повесила трубку.

Телефон зазвонил. Я подняла его.

— Кейт, — прорычал он.

— Угадай, что? Я не собираюсь тебя слушать. — И снова повесив трубку, я вышла наружу. Дерек и Асканио стояли по разные стороны от машины. Я указала на Асканио.

— В машину. Живо.

Асканио сел в джип. Я повернулась к Дереку.

— Что ты здесь делаешь?

— Я ушел.

— Ушел? Откуда?

— Со своей работы. — Он улыбнулся.

Что во имя всего святого. .

— Почему?

Дерек пожал плечами.

— Просто так захотелось.

Из него все нужно клещами доставать. Я старалась говорить медленно и строить связные предложения.

— Что именно побудило тебя бросить свою работу?

Он посмотрел на еще ночное небо над нами.

— Мы с Кэрраном поговорили.

Мне пришла в голову мысль, а не заставит ли пинок по башке ногой сделать его объяснение более подробным, чтобы уложить все в один ответ.

— И что он сказал?

— Он сказал, что я хорошо работаю. Спросил, что может быть самым высоким достижением в работе телохранителя в Стае. И я ответил, что защита Царя Зверей и его Подруги.

— Ага.

— Он согласно кивнул и спросил, сколько мне лет.

Кэрран прекрасно знал, сколько Дереку лет.

— Ты сказал «девятнадцать» и?

— Он спросил: «Хорошо, а что собираешься делать дальше»?

Теперь это имело смысл. Дерек был изнурен службой телохранителем, и Кэрран понимал это. У Дерека был талант и желание развиваться дальше. Он не мог уже двигаться выше по карьере, и ему было комфортно на своем месте. Видимо, мой сладкий пирожок пришел к выводу, что настало время пареньку выйти из зоны комфорта. Хотя все еще не объясняло, что вундеркинд делал здесь.

— И что дальше?

Дерек посмотрел на меня, его темные глаза светились характерным сиянием оборотня.

— Я ответил: «Теперь я должен сражаться с Джимом за его работу».

Мне хотелось удариться головой обо что-нибудь твердое.

— Блестящее решение, вундеркинд. Что на это ответил Кэрран?

— Он сказал: «Может быть лет через тридцать».

— Выбрось борьбу с Джимом из головы. Ты еще не дорос.

Дерек закатил глаза.

— Да, Его Величество подробно объяснил мне, что, если Джим даже чихнет в мою сторону, я проведу неделю в больнице.

— Джим смертельно опасен. Это не преувеличение, это факт. Кроме того, он в этой игре намного дольше тебя. Никаких боев с Джимом. Понял?

— Да, — согласился Дерек.

У него все же есть проблески разума.

— Так. . — Дерек переминался с ноги на ногу. — Могу я получить работу?

Я закрыла глаза и сосчитала до десяти.

— Кейт?

— Последние два раза, когда наши пути пересекались, тебе или разрывали ногу, или выливали расплавленный металл на лицо.

— Металл был моей ошибкой, а не твоей. — Весь юмор улетучился из его глаз. На меня смотрел волк, озлобленный волк со шрамом на лице. — Я работал на Джима три года в качестве шпиона под прикрытием, получал информацию и доставлял в целости и сохранности. После этого я шесть месяцев руководил личной охраной Кэррана. Я знаю протоколы безопасности, знаю процедуры и уже доказал, что могу эффективно использовать имеющиеся в моем распоряжении ресурсы. Если ты возьмешь меня на работу, я буду ценным активом.

— Просто супер. Как долго ты репетиров эту речь?

— Я серьезно, Кейт. Я могу быть тебе полезен. Кроме того, тебе нужен кто-то, чтобы ездить с тобой на переднем сиденье. Ты отдала Гренделя Андреа, поэтому у тебя нет второго пилота. Обещаю, что могу рыгать не хуже бритого пуделя. И, по правде говоря, тебе стоило бы иметь водителя.

— На что ты намекаешь?

— Я не намекаю, а говорю прямо. Ты полная противоположность Дали. Она водит как маньяк, а ты водишь как старушка. .

Черт подери. Я закрыла глаза. Я не могу сказать ему «нет», и он прекрасно знает об этом.

— С тобой все хорошо?

— Мне нужно, чтобы ты сходил в гараж и взял еще один джип, потому что мой вмещает только двоих. Затем поезжай следом за мной. И если я услышу хоть шепот о моих навыках вождения, я тут же тебя уволю.

— Спасибо, Кейт. — Он улыбнулся и бегом направился в сторону гаражей.

Кэрран избавился от Асканио и наделил меня не одним, а сразу двумя телохранителями. Боже, помоги тому, кто посмеет на меня косо посмотреть. Они разорвут беднягу на части, просто чтобы превзойти друг друга.

*** *** ***

Не важно, как часто я посещала Казино, этому месту каждый раз удавалось произвести на меня впечатление. После ужасной зимы с сильными заморозками ранняя весна окрасила Атланту в черный, коричневый и серый цвета. То тут, то там торчали мрачные руины, как грязная шелуха, залитая холодным весенним дождем. Унылые домишки смотрели на улицы своими зарешеченными окнами. Дорога, растоптанная потоком лошадей, мулов, быками и иногда даже верблюдами, превратилась в грязь, затопившую улицы. Повозки скрипели, двигатели рычали, водители ругались друг на друга, звери кричали. . А потом вы поворачивали за угол и натыкались на замок прямо из «Арабской Ночи». Чистейше-белое, изящное, оно почти парило в центре огромного участка, окруженного элегантными минаретами и стенами с декорированным парапетом. К его богато украшенным дверям тянулись длинные фонтаны, а индуистские боги, отлитые из бронзы и меди, застыли во времени над водой.

На мгновение у вас перехватило бы дыхание. А затем вы видели вампиров, измазанных фиолетовым и лимонно-зеленым кремом от загара, патрулирующих эти белоснежные стены. Реальность вернулась бы к вам довольно быстро. Было что-то настолько неестественное и чуждое в нежити, ползающей по всему этому великолепию. Хотелось оторвать их, как блох от белого кота.

Я припарковалась на дальней стоянке и выключила двигатель. Мгновение спустя Дерек остановил свою машину рядом с моей и вышел.

— Мы идем?

— Идем.

— С ним? — Он кивнул в сторону Асканио.

— Что конкретно ты хотел этим сказать? — Паренек оскалил зубы.

Я повернулась к нему.

— Кто главный враг Стаи?

Асканио немного растерялся.

— Племя?

Я кивнула.

— У нас с ними непростое перемирие. Мне нужно зайти в Казино, чтобы поговорить с Гастеком. Он Мастер над мертвыми. Поскольку я Консорт, я не могу зайти туда без надлежащего сопровождения.

Теперь я сама себя зову «Консортом». Пристрелите меня, кто-нибудь.

— Если Кейт войдет одна, Племя может заявить, что она что-то сделала, чтобы нарушить перемирие, — добавил Дерек. — Или с ней что-то может случиться. А так мы выступим в роли свидетелей.

— У тебя есть выбор: ты можешь остаться подождать в автомобиле или пойти с нами, — сказала я. — Но, если ты решишь пойти, то должен следовать за Дереком и держать язык за зубами. Ты не флиртуешь, не шутишь, не даешь Племени абсолютно никаких поводов для предъявления претензий. Одно неверное слово, и мы в состоянии войны. Я ясно выражаюсь?

— Да, Консорт. — Асканио кивнул.

— Хорошо. — Я взяла с переднего сиденья своего джипа папку и заперла машину. — А теперь нацепите на лица маски крутых ребят и следуйте за мной.

Мы пересекли парковку. Я шла впереди, а Дерек и Асканио позади, с каменными лицами, излучающими готовность убивать, на случай, если кто-нибудь из Племени случайно или намеренно перейдет черту. Двое часовых с торжественно серьезным видом и изогнутыми мечами ятаганами охраняли парадные двери Казино. Мы прошли мимо них в зал, заполненный игровыми автоматами, приспособленными для работы даже во время магии, и карточными столами, а затем свернули в небольшую служебную комнату. Молодая женщина в униформе Казино, черных брюках и темно-лиловом жилете взглянула на меня из-за стойки.

— Кейт Дэниелс, — представилась я. — Здесь, чтобы увидеть Гастека.

Она кивнула.

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Я села. Два парня остались стоять по обе стороны от моего кресла. Шум толпы доносился сквозь двери: бесконечный гул, прерываемый лишь периодическими взрывами смеха и криками.

Боковая дверь открылась, и из нее вышел блондин.

— Доброе утро. Мне очень жаль, но ваши сопровождающие должны остаться здесь.

— Все в порядке. — Я поднялась с кресла.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Я направилась за ним сначала наверх, затем через запутанные коридоры к длинной лестнице ведущей вниз. Мы спускались все ниже и ниже, один этаж, два, три. В воздухе пахло нежитью, сухим отвратительным запахом, приправленным оттенком скверной магии.

Миновав несколько лестничных пролетов, мы оказались на пустой площадке с каменным полом и металлической дверью. Над нею вампир, словно геккон со стальными мускулами, цеплялся за стену своими длинными когтями, его тускло-красные глаза отслеживали каждое наше движение. До Большого Сдвига корпорации обычно устанавливали камеры видеонаблюдения. Теперь же Племя использовало для этих целей вампиров.

Светловолосый мужчина открыл дверь и провел меня в узкий бетонный туннель, из потолка которого светящимися бородавками торчали лампы электрического света. Изнанка казино представляла собой лабиринт туннелей, вызывающих клаустрофобию. Бесконтрольные вампиры не очень хорошо умели следовать указателям. В случае выхода из строя замков на их камерах персонал конюшен должен эвакуироваться, а свободные вампиры блуждали бы по туннелям, сбитые с толку и сдерживаемые на месте, пока погонщики одного за другим не выловили бы их.

Туннели заканчивались, открывая вид на огромный зал, заполненный клетками, поставленными спиной к спине двумя рядами, выстроенные к центру комнаты, как спицы колеса. Боковые стены и задняя часть камер были из камня и бетона, а фасады состояли из толстых металлических решеток, предназначенных для подъема вверх. Вонь нежити ударила в нос в полную силу, я чуть не задохнулась. Вампиры плотно заполняли камеры. Одни прикованы цепями к стенам, другие расхаживали за металлическими решетками, прятались в темных углах. Их безумные красные глаза светились отчаянным голодом.

Мы достигли пустого центра комнаты и свернули в другой ряд камер. Перед нами из стены выглядывал застекленный балкон. Тонированные стеклянные панели под этим углом казались совершенно непроницаемыми, но я уже была в офисе Гастека ранее. Изнутри эти окна были кристально прозрачны.

Мы направились к небольшому проходу, поднялись по туннелю и подошли к деревянной двери, отмеченной символом Гастека: стрела с кругом на наконечнике. Мой гид отошел в сторону. Я постучала.

— Войдите, — отозвался Гастек.

Вот и отлично. Я толкнула дверь, и та беззвучно распахнулась под давлением пальцев.

Меня встретила просторная комната, больше напоминающая гостиную, нежели логово Мастера Мертвых. Вдоль стены позади меня стояли полки, до отказа набитые книгами всех цветов и размеров. На дальней стене висела пара средневековых кандалов на крючках, выставленные как бесценное произведение искусства. В центре, на темном полу стоял красный диван в форме полумесяца, обращенный к стеклянному балкону, с которого от пола до потолка открывался вид на конюшни вампиров. По дальнюю сторону дивана сидел Гастек, одетый в сшитые на заказ черные брюки и водолазку. Он, итак, был достаточно худым, но в строгой одежде казался почти изможденным. Он пил эспрессо с густой пенкой из маленькой коричневой чашки. Рядом с ним на полу сидели два вампира, по одному с каждой стороны. Вампиры сжимали в руках вязальные спицы, двигая ими с головокружительной скоростью. От каждого из них тянулся длинный кусок трикотажного полотна, один синий, другой зеленый.

Да, ладно. Если это не одна из трогательных картин Нормана Роквелла, то я не знаю, как иначе это назвать.

Спицы клацали, пережевывая пряжу. В моих силах было управлять несколькими вампирами одновременно, но я не могла бы заставить вязать ни одного из них, даже если бы спицы были толщиной с пальцы, а я двигала им в замедленном режиме. У Гастека одновременно работали двое. Я боролась с подступающей дрожью. Он мог бы отправить одного из этих кровососов, чтобы выколоть мне глаза, а я не до конца уверена, что смогла бы предотвратить это.

— Неудачное время? — Спросила я. — Могу вернуться позже, если вам с близнецами нужно побыть наедине.

Взгляд Гастека остановился на мне.

— Не будь грубой, Кейт. Хочешь выпить?

Пить сейчас было бы глупо. Не пить — может быть воспринято за оскорбление. К тому же я сомневаюсь, что Гастек задумал отравить меня. Это просто не в его стиле.

— Воды, было бы неплохо.

Вампир слева уронил спицы и бросился в соседнюю комнату.

Я сняла плащ, сложила его на подлокотнике дивана и села.

— Ты не можешь винить меня за то, что я считаю тебя странным. У тебя на стене кандалы.

Глаза Гастека загорелись.

— Ах, это. Любопытно, не правда ли? Они из Нордлингена в Германии, конец шестнадцатого века.

— Охота на ведьм?

Гастек кивнул.

— Думаешь, тебя бы сожгли на костре в шестнадцатом веке?

— Нет.

— Потому что ты не женщина?

— Не имело большого значения женщина ты или нет. Например, большинство сожженных в Исландии и Финляндии являлись мужчинами. Нет, меня бы не сожгли, потому что я не бедный.

Нежить вернулась и наклонилась передо мной, согнувшись почти пополам, держа в длинных когтях стакан воды со льдом. По воде плавал узкий ломтик лимона. Рот вампира открылся, узкие серпы клыков казались совершенно белыми на фоне темноты пасти. Сервис с улыбкой.

Я взяла воду и отпила.

— Спасибо. Так зачем тогда эти кандалы?

Нежить снова приступила к вязанию.

— Люди считают нас и наших вампиров мерзостью, — говорил Гастек. — Они называют нежить бесчеловечностью, не осознавая всей иронии: только люди способны на бесчеловечные поступки. Четыре тысячи лет до Большого Сдвига, магия была сжата до ничтожных крупиц и правила технология, а мир был абсолютно таким же жестоким, как и сейчас. Не вампиры или оборотни совершают самые ужасные злодеяния, а обычные люди. Серийные убийцы, насильники детей, инквизиторы, охотники на ведьм, все они виновники чудовищных деяний. Кандалы на моей стене — символ способности человека к жестокости. Я держу их, как напоминание себе, что мне стоит опасаться тех, кто боится меня. Учитывая твою нынешнюю принадлежность, я бы посоветовал тебе поступить точно так же.

А это замечание совсем близко к истине. Если бы моя настоящая родословная стала известна, люди выстроились бы в очередь вокруг квартала, для того чтобы либо убить меня, либо изгнать, как можно дальше, дабы обезопасить себя от гнева Роланда, прежде чем у нас с ним произойдет счастливое семейное воссоединение.

Гастек сделал глоток своего эспрессо.

— Исключительно из любопытства, что стало решающим фактором при выборе Царя Зверей? У тебя были разные возможности, а жизнь с ним строго регламентирована. Похоже, он из тех, кто утверждает свое господство, а ты всегда казалась человеком, который не любит, когда над ним доминируют.

— Я люблю его.

Гастек задумался на секунду и кивнул.

— Ах. Это все объясняет.

Вампиры продолжали свой ремесленный марафон.

— Почему вязание?

— Оно довольно замысловатое. Я мог бы заставить их нанизывать бусины или выставлять домино. Просто упражнение.

Потеря сознания терзала его. Он пытался убедить себя, что у него все по-прежнему под контролем. Возможно, я смогу выпросить у него пару носков ручной работы.

— Как Эмили?

Взгляд Гастека стал ледяным.

— Ее ногу пришлось ампутировать. У нее будет лучшее протезирование, которое мы можем предоставить. Город в долгу перед ней. Я намерен заняться этим делом со всеми имеющимися в моем распоряжении ресурсами.

Формально закон был на стороне ОПА. Столкнувшись с бесконтрольным кровососом, они были обязаны сделать все, что в их силах, чтобы стереть его с лица земли, независимо от потерь. Но Племя этого не забудет. Они теперь вечность будут таить злобу, и даже дольше.

— Я принесла счет за поимку вампира. — Я полезла в карман.

Гастек вздохнул.

— Конечно.

Вампир справа подбежал, взял бумагу из моей руки и передал Гастеку. Он просмотрел его. Его глаза немного расширились. Он полез в карман, достал оттуда кожаный бумажник, вытащил доллар и передал его вампиру. Нежить принесла его мне, и я положила купюру в папку.

— Оплачено в полном объеме. Нужна квитанция?

— Пожалуйста.

Квитанция на доллар. Почему меня это не удивляет? Я выписала квитанцию, наклонилась и протянула ему.

— Когда ты позвонил мне в среду утром, как ты это сделал?

— Потратил несколько ценных секунд на телефон-автомат.

Так я и думала.

— Я тут размышляла…

— Довольно опасное занятие, — заметил Гастек.

Он шутил. Видимо, нам не миновать апокалипсис.

— Вампир был на свободе. Ты не мог знать, что он побежит в мой офис. Бесконтрольных вампиров привлекает кровь. При ее отсутствии они имеют обыкновение бесцельно блуждать. Однако у вампиров есть ароматические железы у основания пальцев. Так они помечают землю во время бега. Запах очень слабый, но когда вампир двигается по одному и тому же маршруту снова и снова, то оставляет вполне ощутимый след.

— Это одна из причин, по которой мы предпочитаем отправлять их по крышам. — Гастек кивнул.

— А другая, это облегчает убийство, нападая на ваших ничего не подозревающих жертв сверху.

— В самом деле.

— Свободный вампир, естественно, пойдет по следу вампирского запаха, если наткнется на него, потому что на другом конце может быть еда. — Я вынула из папки карту и указала на красную линию, проходящую вдоль нескольких улиц. — Это участок вашей патрульной линии. Ежедневно по этому маршруту проходят не менее трех вампиров. Я бы даже сказала, что это самый сильный ароматический след, который возможен. Неужели подмастерье патрулировала этот маршрут, когда упала в обморок и потеряла вампира?

— Верно. — Гастек наблюдал за мной с острым любопытством. — Поскольку вампир уже шел по следу запаха, я посчитал маловероятным его отклонение от курса. Твой офис находится прямо на нашей внешней линии патрулирования. Само здание стоит на территории Стаи, а парковка — на нашей. Уверен, что так и было задумано.

Так и было. Расположение моего офиса давало мне идеальную возможность следить за границей с Племенем. Мы с Кэрраном долго это обсуждали. Отчасти это послужило причиной того, что моя дверь могла выдержать интенсивную бомбардировку из танка. На случай, если оборотни попадут в беду во время своих полуночных приключений на земле вампиров, они могут добраться до офиса и спрятаться за моей крепкой дверью.

— Это умный ход со стороны Стаи, — добавил Гастек. — Соглашение о сотрудничестве запрещает любые укрепленные строения Стаи или Племени в пределах одной мили от границы, но не запрещает ведение бизнеса, лицензируемое любой из сторон.

— Уверена, что и вы лицензируете несколько предприятий недалеко от границы.

— Не в моих интересах что-либо подтверждать или опровергать. — Гастек позволил себе слегка улыбнуться.

Вот мы и подобрались к самому сложному. Мне нужно сказать достаточно, чтобы заинтересовать его, но не слишком много, чтобы не нарушить конфиденциальность Красной гвардии.

— Я тут работаю над одним делом в Сибли. Во время расследования я обнаружила исчезнувшее заклинание барьера.

Гастек наклонился вперед.

— Что ты имеешь в виду, говоря «исчезнувшее»?

— Оно растворилось, как будто его и не было. — Я перевернула карту и указала на Джонсон Ферри. — Этот мост является одним из двух основных путей ведущих из Сибли в город. Вчера там тоже исчезли чары, охранявшие Мостового тролля. — Я провела пальцем от Джонсон Ферри до пересечения с красной линией вампирского патруля. — Полагаю, именно здесь ваша девушка отпустила вампира.

Гастек ничего не ответил.

— Что-то пришло сюда из Сибли, по мосту, по этой улице. Что-то, что поглотило все защитные барьеры и испортило вашего вампира. Твои спутницы сами признались мне, что не смогли захватить его разум. Думаю, вся твоя сила ушла на то, чтобы удержать его.

И вот почему он сделал этот реверанс, пытаясь устроить маленькое представление. Просто огромный пустой блеф.

Гастек тихо рассмеялся.

— То, что поглотило барьеры, покинуло Сибли на повозке или машине, и та девушка, вероятно, заметила это незадолго до того, как потеряла сознание. Мне нужно знать, как выглядела эта машина.

Гастек задумался.

— Я подумаю об этом.

Я спасла ему жизнь. Очевидно, это не стоило и крошечной толики информации. О том чтобы придушить Гастека в его собственном офисе не могло быть и речи. Во-первых, с ним было двое вампиров, а во-вторых, я стала бы причиной межфракционного инцидента. Я встала.

— Подумай об этом.

Я находилась почти у двери, когда он позвал.

— Кейт?

— Да?

— Ты мне больше нравилась как наемница.

— Мне тоже. — Я могла пинать людей и говорить то, что действительно думаю, без опасений создать дипломатическую катастрофу. — Но всем нам нужно когда-нибудь повзрослеть.

*** *** ***

К тому времени, когда наш парад из двух джипов прибыл в офис, Андреа уже была внутри. Я догадалась об этом, потому что в трех футах от нашей задней двери красовалась новая кучка зловонной собачьей блевотины.

Двое оборотней-подростков с задумчивым видом, встали над рвотой.

— Асканио, стой прямо здесь. — Я кивнула на место перед дверью.

Он сдвинулся на указанное место.

— Зачем?

Я отошла в сторону и открыла дверь. Сто фунтов Гренделя, наполненные безмерной собачьей радостью, вырвались из-за двери. Боевой пудель взмыл в воздух. Асканио поймал его на лету и крепко сжал.

Хорошая реакция.

— Что это? — Асканио уставился на пуделя.

— Верный собачий компаньон.

— Он воняет, как канализация.

Пудель-мутант заерзал и лизнул подбородок Асканио.

— Фу. Что мне с ним делать?

— Занеси внутрь.

Я вошла в офис. Позади меня Дерек обратился к пареньку:

— Я бы стерилизовал лицо на твоем месте.

— Занимайся своими делами, волк.

Внутри офиса пахло кофе. Андреа оторвала голову от маленького ноутбука, лежащего поверх бумаг, разложенных на столе:

— Почему так долго?

— И тебе «доброе утро», солнышко. — Я уронила сумку на стул.

Андреа бросила мне конверт. Я взглянула на него. В верхнем левом углу был изображен логотип: щит Ордена. Ой-йой.

— Что это?

— От Шейна, — прорычала она. — Он хочет, чтобы я, цитирую, оставила все инициативы получить назад свое оружие, потому что в настоящее время оно используется для задержания настоящих преступников.

Ха, я уже подумала, что случилось что-то ужасное.

— Он просто пытается играть на твоих нервах. Если хочешь, я попрошу Барабаса, как адвоката, составить грамотное письмо с требованием вернуть оружие. Мы отправим его в Орден. Шейн не может удерживать твою собственность.

— Я знаю. Просто все еще злюсь. Твой долг, как моей лучшей подруги, возмущаться вместе со мной.

— Я и возмущена! — прорычала я. — Вот ублюдок!

— Спасибо, — сказала Андреа.

Асканио прочистил горло.

— Консорт? Могу я уже опустить его на землю?

Я повернулась. Он все еще держал Гренделя, который, казалось, этим только наслаждался, судя по тому, как он продолжал лизать плечо Асканио. Позади него Дерек пытался подавить смех.

— Да.

Асканио уложил Гренделя на пол.

Андреа взглянула на Дерека.

— Что ты здесь делаешь?

— Я наняла его, — ответила я за него.

Светлые брови Андреа приподнялись на полдюйма.

— А его?

— И его тоже.

Андреа указала карандашом на Асканио.

— Сколько тебе лет?

— Пятнадцать.

— Он не может здесь работать. Он слишком молод.

Я пожала плечами.

— По закону возраст для приема на работу — четырнадцать.

— Да, но за исключением опасной деятельности.

— Он будет помощником в офисе. Что может быть в этом опасного?

— Кейт! Не хочешь выйти на улицу и полюбоваться пулевыми отверстиями в асфальте?

— Он не будет работать полный рабочий день. Он стажер.

Андреа долго смотрела на меня.

— Думаю, ты не до конца понимаешь, как строится бизнес. Клиенты приносят деньги. Сотрудники стоят денег. Нам нужно меньше сотрудников и больше клиентов, а не наоборот. Нам не нужны сексуально озабоченные подростки-буды в качестве стажеров.

— С чего ты взяла, что он озабоченный?

Андреа уставилась на меня, как на умалишённую.

— Ему пятнадцать, и он буда. Привет?

Хорошая точка зрения. Я кивнула вундеркинду и сексуально-озабоченному демоненку.

— Найдите себе стулья.

Когда я вернулась из кухни с графином кофе и четырьмя кружками, чтобы налить его, все собрались вокруг стола Андреа.

Я открыла папку с нашим делом и подробно пробежалась по нему. К тому времени, как я закончила, Дерек нахмурился, а в глазах Асканио вспыхнул сумасшедший огонек.

— Как думаете, нас попытаются убить?

— Да.

— Круто.

Круто. Не то слово.

— В кладовой стоит морозильная камера с телом де Харвена. Идите и изучите его. Обратите внимание на лицо и запомните запахи. После этого пройдитесь по офису, чтобы знать, где что находится.

Они сорвались с места.

— Тебя что-то грызет? — спросила Андреа.

— Я поссорился с Кэрраном.

— Из-за чего?

— Он мной манипулирует.

Андреа приподняла брови.

— Он подстраивает ситуации, отнимая у меня возможность выбора, пока не будет найдено только одно возможное решение проблемы. Это меня бесит.

— Так поступают все альфы. — Андреа поморщилась. — Вчера вечером я получила записку от тетушки Би.

Опасность, опасность, впереди ловушки с шипами.

— И?

— Она хочет встретиться. Для «приятного разговора».

Я точно представляю, о чем будет этот разговор. Андреа была оборотнем, и ни один оборотень не мог существовать в Атланте, не став членом пушистой орды Стаи. Раньше Андреа была членом Ордена, и буды держали это в секрете. Теперь у нее не было таких обязательств. Андреа придется сделать выбор: вступить в Стаю и стать одной из буд тетушки Би или уехать из города. После страданий, перенесенных в детстве, Андреа предпочла бы отрезать себе руку, чем стать будой.

— Я не пойду, — внезапно сказала Андреа.

Тетушка Би просто так этого не оставит. Из всех альф только двое заставляли меня по-настоящему насторожиться: Мэхон, палач Стаи, глава клана тяжеловесных, и тетушка Би, альфа гиен. Иметь дело с Би было все равно, что совать руки в мясорубку. Она состояла сплошь из сладостей и печенья, пока не появлялись гигантские когти, и ваши кишки превращались в гирлянду на люстре.

— Пока это вежливо, — сказала я ей. — Она позволяет тебе явиться к ней на твоих условиях. Ты слишком много раз игнорировала ее, она заставит кого-то привести тебя силой.

— Я знаю. — Андреа стиснула зубы.

Все верно. Никакой разумной жизни там нет. Спор об этом только усугубит ситуацию.

Двое оборотней поспешили обратно и заняли места за столом.

Я рассказала о Чернобоге, фамилии Адама и о том, что он, вероятно, связан с русской общиной.

— Жертвоприношение подпитывает жреца мощным магическим импульсом. — Андреа нахмурилась.

— Это длится всего пару секунд, но да. — Согласилась я.

— Возможно ли за это время схватить Адама, его штуковину и телепортироваться наружу?

Над этим стоит задуматься.

— Если замешан действительно могущественный жрец то, наверное, да. Но зачем волхвам Адам?

— Не понимаю, — сказал Дерек. — Почему мы не можем просто поговорить с ними напрямую?

— Когда я была наемницей, мне поручили охранять мужчину. Он кое-что украл у волхвов, а я не позволила им убить его. Они не будут разговаривать ни со мной, ни с кем-либо связанным со мной. — Я выдержала паузу, убедившись, что привлекла их внимание. — Волхвы используют сверхмощную магию. Как только мы начнем задавать вопросы, они накинуться на нас как индюки на просо. Нам нужно создать свой собственный протокол безопасности.

Я посмотрела на Дерека. Начинай отрабатывать свой хлеб, вундеркинд.

— С этого момента мы находимся в состоянии повышенной готовности. — Он оттолкнулся от края стола. — Уходим вместе, приезжаем вместе. Этот офис — наш маленький форт. — Дерек указал на дверь и посмотрел на Асканио. — Даже находясь в офисе, дверь остается запертой. Вход постоянно должен быть под наблюдением. Задняя дверь укреплена металлической решеткой. Мы не открываем двери, если человек на той стороне нам не знаком, или неправильно пахнет. Если кому-то нужно уйти, сообщите заранее, куда вы собираетесь и когда вернетесь, если только это не срочно.

Телефон зазвонил. Я подняла трубку.

— Кейт? — произнес голос Ксении. — Евдокия сказала, что встретится с тобой в парке Джона Уайта. На твоем месте я бы поспешила.

— Спасибо. — Я повесила трубку. — У меня аудиенция у ведьм.

— Разделяем и властвуем. — Андреа поднялась. — Дерек, нам с тобой нужно покопаться в биографии де Харвена. Его дом, его соседи, история, все, что сможем выяснить.

— А что насчет меня? — Спросил Асканио.

— Ты охраняешь форт, — сообщила я ему.

— Но. .

— Это тот случай, когда ты должен ответить «да, Альфа», — подсказал Дерек.

Асканио бросил на него взгляд полный чистого убийства.

— Да, Альфа.

Все это ничем добрым не кончится, я просто знаю это.

Глава 9

В другой жизни парк Джон Уайт размещал на своей территории поле для гольфа, окруженное уютным кварталом среднего класса с кирпичными домами и произвольно изогнутыми улочками. Дома смогли уцелеть, но некоторое время назад сам парк превратился в сущий ад. Густой подлесок обрамлял разваливающуюся асфальтированную дорогу, а за ним высокие ясени и тополя устремились к небу, борясь за место под солнцем с прямыми как мачта соснами.

На картах до Сдвига площадь парка составляла около сорока акров. На обновлённой карте Стаи, которой позавидовали бы все сотрудники правоохранительных органов в этой округе, и счастливой обладательницей коей я стала благодаря статусу «Консорта», это значение достигало почти девяноста. Деревья съели кусок квартала к югу от Бичер-стрит и прогрызли себе путь через Гринвудское кладбище.

Девяносто акров густого леса — довольно много, чтобы успеть прочесать всю территорию.

Я повернула за угол. Посреди дороги сидела крупная утка. Слева от утки половину дороги занимал глубокий ров. Не проехать.

Магия была на подъеме, поэтому мой джип издавал достаточно шума, чтобы вызвать комплекс у бога грома. Можно было предположить, что глупая птица сдвинется с места. Я посигналила. Утка уставилась на меня, взъерошив свои коричневые перья.

Бип-Бип! Биииип!

Ничего.

— Уйди же, ты, глупая птица.

На утку это не произвело никакого впечатления. Мне стоит почаще выбираться. Эта семейная жизнь сделала меня слишком мягкой. Я даже крякву не могу спугнуть с дороги.

Я вышла из джипа и подошла к утке.

— Подвинься!

Птица злобно посмотрела на меня.

Я легонько подтолкнула ее ботинком. Утка поднялась и плюхнулась мне на ногу, ущипнув длинным клювом за джинсы. Птица попыталась потянуть меня влево. Один из нас явно был сумасшедшим, и это не я.

— Это не смешно.

Птица повернула налево и громко крякнула.

— Что такое? Утенок Тим попал в беду? [прим. отсылка к произведению Э. Блайтона «знаменитый утенок Тим»]

— Кря!

Я сделала несколько шагов вперед и увидела узкую брешь в зеленой стене. Дорожка, уходящая вглубь парка. Я посмотрела на лес. Он не излучал атмосферу «я удавлю тебя своей листвой», как Сибли, но и не выглядел радушно.

Подлесок был слишком густым для полета утки. Труднопроходимую местность нужно пересекать пешком, особенно если вы крупная кряква, и вам приходится идти вперевалку.

— Как я должна идти за тобой туда, безумная птица? Ты не можешь лететь через этот лес. Если только не планируешь сбросить десять фунтов. .

Утка задрожала. Перья поползли, погружаясь обратно в плоть, складываясь сами собой. У меня скрутило живот. Густой пушок рос и тело утки, растекаясь, меняло форму. Сгусток, который раньше являлся уткой, растянулся в последний раз и превратился в маленького коричневого кролика.

Я со щелчком закрыла рот.

Кролик обеими лапками стряхнул несуществующую пыль с носа и запрыгал по тропинке.

Я вернулась к джипу, выключила двигатель и погналась за кроликом-уткой по тропинке в густую чащу леса Джона Уайта.

*** *** ***

В лесу вовсю бурлила жизнь. Крошечные юркие белки метались вверх и вниз по деревьям. С лесной подстилки вспорхнул рябчик. Где-то слева хрюкнул дикий кабан. Три оленя наблюдали, как я бреду по тропинке с безопасного расстояния. Я перешла на спокойную размеренную походку, привычную для прогулки по лесу: тихую и обманчиво неторопливую. Маленький кролик споткнулся о мой ботинок, пробегая рядом.

Раздался звук натянутой тетивы лука. Я дернулась в сторону и прыгнула за дуб. Кролик съежился у моих ног, дрожа.

Я наклонилась достаточно, чтобы рассмотреть. Стрела воткнулась в землю туда, где секунду назад стояла моя нога. Угол довольно высокий. Я подняла голову вверх. На противоположной стороне дороги на старом дереве сидел мужчина, балансирующий на том месте, где ствол раскололся на две массивные ветви. Молодой, от двадцати до тридцати лет. Рваные джинсы в коричневых и зеленых пятнах, простая коричневая футболка. Похоже на армейское оснащение. Короткая стрижка. Ветви закрывали его лицо и большую часть груди. Ни одного открытого места, чтобы запустить метательный нож.

Когда вы не уверены в намерениях незнакомца, лучшая политика — начать конструктивный диалог:

— Эй, придурок! Кто научил тебя стрелять, Луи Брайль? Эта стрела прошла от меня на милю.

— Я целился в кролика, тупая сука.

— И промахнулся. — Если я его достаточно разозлю, он может сдвинуться, чтобы дать мне лучший обзор для выстрела. Мои метательные ножи не могут дождаться, чтобы поздороваться.

— Я это заметил.

— Подумала, что лучше дать тебе знать, раз ты, должно быть, слепой. Может, тебе стоит попрактиковаться, целясь в амбар.

Звякнула тетива. Я нырнула обратно за дерево. Стрела рассекла листья на волосок от дуба. А он был хорош, но не великолепен. Андреа бы уже меня подстрелила.

— Ты жива? — крикнул он.

— Ага. Все еще дышу. Ты снова промахнулся, снайпер.

— Послушай, у меня с тобой нет проблем. Дай мне проклятого кролика, и я тебя отпущу.

Хорошая попытка.

— Это мой кролик. Найди своего.

— Это не твой кролик. Он ведьмовской.

Дайте ка подумать.

— У тебя проблема с ведьмой?

— Да, у меня проблема с ней.

Если бы Евдокия хотела его смерти, он был бы уже мертв. Это ее лес. Она не убила его, а значит, ее либо забавляли его выходки, либо, что еще хуже, он был ее родственником или сыном подруги. О том, чтобы ранить его, не могло быть и речи, иначе я могу поцеловать на прощание любую возможность сотрудничества с Евдокией.

— Последний шанс отдать мне кролика и убираться отсюда.

— Нет.

— Ну, как знаешь.

Пронзительный свист прорвался через лес, взрывая мои барабанные перепонки. Он заглушил все звуки вокруг и поднимался, все выше и выше с невероятной интенсивностью. Я зажала уши руками.

Свист самопроизвольно нарастал, срезая лепестки полевых цветов слева и справа от дуба, проникая сквозь мои руки прямо в мозг. Мир исчез. Я почувствовала вкус крови во рту.

Шум прекратился.

Внезапно наступившая тишина была оглушительной.

В русских сказках говорилось о Соловье-разбойнике, способном гнуть деревья одним своим свистом. Кажется, я наткнулась на его реальную версию.

— Ты жива? — Крикнул он.

Едва.

— Ага. — Я копалась в голове, пытаясь вспомнить старинные русско-народные сказки. Были ли у него слабости. . если они и были, я не припоминала ни одной. — Твой свист такой мелодичный. Ты выступаешь на свадьбах?

— Через пять секунд я собираюсь распилить это дерево надвое и тебя вместе с ним. Трудно шутить с легкими полными крови.

Я вытащила метательный нож из ножен на поясе и украдкой взглянула. Он сидел на дереве, одна нога под ним, другая свисала вниз. Расслабленно и легко.

— Хорошо, ты меня поймал. Я выхожу.

— С кроликом?

— С кроликом.

Я сунула в руку нож, перевернула его и пошуршала ногой по траве слева от меня. Соловей наклонился в сторону, пытаясь получше рассмотреть. Я сделала выпад вправо и бросила нож. Лезвие рассекло воздух. Деревянная ручка попала ему в горло. Соловей издал тихий булькающий звук. Я бросилась к дереву, схватила его за лодыжку и рванула вниз. Он рухнул на землю, как бревно. Я ударила его по горлу пару раз, чтобы убедиться, что он будет молчать, перевернула на живот, выдернула из кармана пластиковый жгут и связала ему руки.

— Никуда не уходи.

Он что-то бормотал в ответ.

Обойдя дерево, я наткнулась на привязанную к ветке лошадь с головой, закутанной в какой-то холст. Моток бечёвки свисал возле седла. Разве это не чудесно.

Я стащила веревку и притянула Соловья к дереву лицом к коре. Он был невысокого роста, но с развитой мускулатурой, его темные волосы на голове были коротко острижены.

Хриплый вздох вылетел из его рта.

— Чертова сука.

— Как мило. — Я закончила привязывать его к стволу. Он даже не мог повернуть голову. — Просто помни, это мог быть и другой конец ножа.

Я отступила. Теперь он не представлял опасности. Я разрезала его путы на руках и повесила на сучок, чтобы он увидел.

— Сейчас я пойду к ведьме. На твоем месте я бы попыталась высвободиться. На обратном пути у меня может не быть хорошего настроения. Пойдем, зайка.

Кролик заскакал по тропинке, и я последовала за ним, слушая сладкую серенаду проклятий вслед.

*** *** ***

Палку высотой около шести футов, увенчал на конце грязный человеческий череп, украшенный наполовину расплавленной свечой. Странная конструкция выступала на обочине дороги, как какой-то зловещий указатель пути. В нескольких футах от первого, другой пожелтевший череп освещал дорогу второй свечой. Некоторые люди используют для этих целей факелы. Некоторые — человеческие черепа. .

Я посмотрела на кролика-утку.

— Куда ты меня завел?

Кролик-утка лишь потер лапкой нос.

Череп выглядел немного странновато. Для начала, зубы были слишком ровными. Я встала на цыпочки и постучала по костлявому виску. Пластик. Хех.

Кролик запрыгал дальше по тропе. Ничего не оставалось, кроме как следовать.

Дорожка выходила в сад. Слева росли кусты малины рядом с крыжовником и смородиной. Справа располагались аккуратные ряды клубники, перемеженные стрелками чеснока и лука, как средство от насекомых. Тут и там росли фруктовые деревья, окруженные травами. Я узнала яблоню, грушу, вишню. Мимо всего этого изобилия, в конце извилистой дорожки посреди зеленой лужайки, стояла большая бревенчатая избушка. Вернее, задняя часть этого дома. Пара чистых стеклянных окон смотрела на меня через перила крыльца, на котором ни входа, ни дверей не было видно.

Мы остановились у дома. Что теперь?

— Тук-тук?

Земля содрогнулась у меня под ногами. Я отступила на шаг назад. Крыльцо затряслось, поднимаясь вверх и немного покачиваясь. А под ним огромные чешуйчатые ноги вонзились в землю когтями размером с мою руку.

Ядрена вошь.

Ноги задвигались, медленно и неуклюже поворачивая дом в десяти футах над землей: угол, стена, другой угол, Евдокия в кресле-качалке, сидящая на крыльце.

— Довольно, — Сказала ведьма.

Избушка резко остановилась и присела, устроившись на месте. Евдокия сладко мне улыбнулась. Среднего возраста она была пухленькой и выглядела довольной своей жизнью. У нее круглое лицо, небольшой животик и густая коса каштановых волос, спускавшаяся через плечо до колен. Она вязала что-то вроде трубочки из пряжи клубничного цвета.

Во всей славянской мифологии известен лишь один персонаж, в наличии которого значился дом на куриных ножках: Баба Яга, бабушка-ведьма, с костяной ногой и железными зубами. Она прославилась тем, что летала в ступе и занималась случайным каннибализмом странствующих героев. А я сама к ней пришла. Как вам наш сервис по доставке еды.

Евдокия кивнула на кресло рядом с ней.

— Ну же, проходи. V nogah pravdi nyet.

В ногах правды нет. Все верно. «Добро пожаловать ко мне домой», сказал паук мухе…

Ее улыбка стала шире.

— Боишься?

— Нисколько. — Я поднялась по ступенькам и села в кресло. Дом дернулся, мои внутренности подпрыгнули, и сад перед глазами опустился ниже. Избушка поправила свои куриные ножки. Я в ловушке. Неважно. — К тому же, с меня одни хрящи, да жесткое мясо.

Она усмехнулась.

— Ой, ну, не знаю, может, ты как раз подойдёшь для наваристой добротной кастрюли борща. Бросить туда немного грибов и ммм…

Борщ, фу.

— Не любитель? — Евдокия подошла к маленькому столику, между нами, налила две чашки чая и протянула мне одну.

— Нет. — Я отхлебнула глоток. Отличный чай. Я выждала момент, чтобы увидеть, превращусь ли я в козленка. Неа, никаких рогов, и одежда все еще на мне. Я приподняла чашку. — Спасибо за чай.

— Пожалуйста. Тебе не нравится борщ, потому что Ворон никогда не готовил его должным образом. Клянусь, все, что ни дай этому человеку, превратилось бы в месиво. Мне потребовалось столько времени, чтобы заставить его есть нормальную пищу. Какое-то время он питался одним борщом да картошкой.

Кролик запрыгнул к ней на колени. Ее руки коснулись темного меха. Плоть и мех закипели, извиваясь в новую форму, и вот уже маленький черный котенок лежит на коленях ведьмы. Он, перекатываясь на спине, играючи барабанил мягкими лапками по пальцам Евдокии.

На мгновение магия ведьмы выскользнула из-под контроля, и я успела заметить ее. Окутывающие, словно плотная шаль, мощные чары, прежде чем она снова спрятала их. Если бы все пошло не по плану, слезть живой с этого крыльца стало бы непросто.

— А теперь прочь, — сказала Евдокия. — Ты путаешь мне пряжу.

Котенок скатился, прыгнул на перила крыльца, лизнул лапку и стал умываться. Универсальный питомец. Как превратить утку в кролика? Я даже не знаю с чего начать.

В руках пожилой женщины защелкали спицы.

— Возникли ли проблемы с поиском дороги?

— Ничего серьезного. Нарвалась на Соловья-разбойника, но не более того.

— Вячеслав. Слава, если коротко. Он зол, потому что я не позволяю ему грабить людей на моей земле. Слава грезит о большой игре, но в целом он безобидный.

Он раскалывал дубы на щепки и заставлял ушные перепонки людей кровоточить из-за сверхзвукового свиста, но, конечно, он был совершенно безвреден. Глупая я, там не о чем беспокоиться.

Евдокия кивнула на тарелку с печеньем.

— Попробуй.

Назвался груздем — полезай в кузов. Я схватила печенье и откусила кусочек. У меня во рту оно превратилось в легкий порошок из сладких ванильных крошек, тающих на языке. Внезапно мне снова исполнилось пять лет. Я уже ела это раньше, когда была совсем маленькой, этот вкус вернул меня в прошлое. Высокая женщина стояла где-то в стороне, смеялась и звала меня. «Katenka!»

Я выбросила ее из головы. Нет времени путешествовать по переулкам памяти.

Пару минут мы сидели молча. В воздухе пахло цветами и немного фруктами. Чай был горячим и имел привкус лимона. Все казалось таким. . уютным. Я украдкой взглянула на ведьму. Казалось, она полностью поглощена вязанием. Мне нужно, чтобы она ответила на вопросы о волхвах.

Евдокия взглянула на меня.

— Слышно ли что-нибудь о твоем отце? Он так просто не оставит смерть сестры.

Я уронила чашку, успев поймать ее в дюйме от половиц крыльца.

— Ловко. — Евдокия потянула за пряжу, чтобы ослабить ее.

Во рту пересохло. Я очень осторожно поставила чашку на стол.

— Как вы узнали? Как много вы знаете? Кто еще знает? Сколько людей мне нужно убить?

— О твоем отце? Ты сама рассказала мне.

Я очень тщательно старалась подбирать слова.

— Я такого не помню.

— Мы сидели прямо здесь. У тебя было сахарное печенье и чай, и ты рассказала мне все о том, как твой отец убил твою мать, и как тебе нужно стать сильной и однажды убить его. Тебе было всего то лет шесть. А потом пришел Ворон и заставил тебя бегать по саду. Ты вообще меня помнишь?

Я напряглась, пытаясь глубоко погрузиться в свои воспоминания. На меня смотрела женщина, очень высокая, с ярко-рыжими волосами, заплетенными в длинную косу через плечо, и маленькая черная кошка терлась возле ее ног. Ее глаза были голубыми, они словно смеялись надо мной. Припоминаю голос, добрый и веселый, предлагающий мне печенье на русском.

— Я помню женщину. . рыжие волосы. . и печенье.

— Это была я. — Евдокия кивнула.

— Еще там была кошка. — Мне хорошо запомнился кожаный ошейник, на котором черным маркером было написано по-русски слово «кошка». Я написала это.

— Киса. Она умерла семь лет назад. Она была очень старой кошкой.

— Вы были выше.

— Нет, это ты была совсем крохой. Я была того же роста, что и сейчас, только худее. Тогда я перекрасила волосы в огненно-рыжий цвет, чтобы понравится твоему отчиму. В молодости я была намного глупее. Ворон, …он казался мне подходящим мужчиной. — Евдокия вздохнула. — Такой сильный, красивый. Надежный. Мне он очень нравился, и я старалась. Ох, как я старалась. Но этому не суждено было случиться.

— Почему нет?

— Во-первых, все дело в твоей матери. С живой женщиной я еще могла бы соперничать, но сражаться за его сердце с мертвой… в общем, это был неравный бой. Во-вторых, твой отчим был не тем человеком, каким я его считала.

— Что вы имеете в виду?

Евдокия подняла чайник и наполнила мою чашку.

— Сахар?

— Нет, спасибо.

— Возьми немного. Я собираюсь говорить плохо о мертвых. Сахар помогает избавиться от горечи.

Видимо, они с Дулиттлом были разлучены при рождении. Каждый раз, когда я была на грани смерти, он приносил мне сахарный сироп, утверждая, что это чай со льдом.

Пожилая женщина откинулась назад, глядя на сад.

— Когда я впервые увидела тебя, тебе было два года. Такой симпатичный пухлощекий ребеночек. С большими глазами. Затем Ворон ушел, забрав тебя с собой. И мы встретились снова, когда тебе было четыре года, потом через несколько месяцев, а затем снова. Каждый раз, когда я видела тебя, ты становилась все жестче и жестче. Я заплела тебе косу и нарядила в красивое маленькое платьице, мы собирались отправиться на День Солнцестояния с нашим ковеном, ты, казалось, была так счастлива. Потом возвратился он, заставил все это снять и отправил тебя охотиться с кинжалом на диких собак. Ты вернулась вся в крови и села у его ног, как какой-то щенок, ожидая, пока он скажет тебе, что ты хорошо потрудилась.

Я помню об этом, помню, как сидела у ног Ворона. Он не часто меня хвалил, но, когда хвалил, у меня будто вырастали крылья. Я была готова на все ради этой похвалы.

— Наконец, Анна Ивановна позвала меня приехать навестить ее. Тебе тогда было семь лет. В то время она являлась нашей ведьмой-оракулом. Очень много лет, чахлая старушка с устрашающими глазами. Я взяла тебя с собой. Мы посетили ее дом, и она, только взглянув на тебя, сказала что то, как поступает с тобой Ворон неправильно. Мне никогда это не нравилось, и я не из тех, кто держит язык за зубами, поэтому этим же вечером за ужином я загнала его в угол и высказала все, что думаю. Я говорила ему, что ты маленькая девочка. Невинная. Что, если бы ты была его собственной кровиночкой, он бы не относился к тебе так.

Если это правда, то она противостояла Ворону ради меня. Мало кто осмелился бы.

— Он делал меня такой, чтобы я могла выжить. Это была необходимость.

Евдокия надолго поджала губы. Тень нависла над ее глазами. Что-то внутри меня сжалось, словно ожидая удара.

— Что ответил Ворон?

Евдокия смотрела перед собой, на свое вязание.

— Что он ответил?

— Он сказал, что ты не его плоть и кровь, и в этом весь смысл.

Больно. Это была правда, я знала это всю свою жизнь, но все равно от этого больно. Он был моим отцом во всем, кроме крови. Он заботился обо мне по-своему, он. .

— Я сказала ему, что ковен примет тебя, — продолжила Евдокия. — Он ответил отказом. Тогда я спросила его, что, по его мнению, произойдет, когда вы с Роландом, наконец, встретитесь. Он сказал, что, если ему повезет, то ты убьешь своего отца. А если нет, то Роланду придется убить свою собственную дочь, и этого ему будет достаточно.

Резкая боль пронзила меня где-то прямо под сердцем. У меня перехватило дыхание.

Неправда. Этого разговора не могло быть. Ворон любил мою мать. Она умерла за меня. Он научил меня всему, сделал сильнее, чтобы, когда наступила последняя битва, я выступила против своего настоящего отца.

В голосе Евдокии звучал гнев.

— Я велела ему убираться. Думала, что он остынет, и я уговорю его отдать тебя мне. Но он исчез и забрал тебя с собой. В следующий раз, когда мы увиделись, ты пришла просить об одолжении в Черепашьем Чреве. Я едва узнала тебя. Это не та жизнь, что мы все хотели для тебя. Я знаю, что он не всегда был таким. Калина его погубила, но я все равно виню Ворона. Это его вина.

Я изо всех сил пыталась заговорить, но слова не выходили. Я чувствовала себя такой беспомощной, как будто застряла в кромешной пустоте и не могла из нее выбраться.

— Ты была одной из нас. Мы бы приняли тебя, спрятали и научили всему, но этого не произошло. Меня и по сей день гложет, что я не смогла забрать тебя у него.

Мой рот, наконец, сумел издать звук.

— Что значит «одной из нас»?

— Конечно же, из-за твоей матери.

Я уставилась на нее.

Евдокия ахнула.

— Он не сказал тебе? Вот, pridurok. Калина, твоя мама, она была одной из наших. Древний украинский род. Сестра твоей бабушки, Алена, вышла замуж за моего дядю Игоря. Мы родственники.

Мир перевернулся, шлепнув меня головой о землю.

Глава 10

— Они приехали из небольшого поселения на границе Украины и Польши, — начала свой рассказ Евдокия. — Зеленый Хутор. В стародавние времена это было не лучшее место для жизни. Границы там очень размыты. Одно поколение они считались поляками, другое русскими или турками, а затем кем-то еще. Легенды гласят, что в дикую эпоху, когда Украина была домом для славянских племен, они воевали с Хазарской империей на востоке. Во время одного из таких рейдов забрали всех мужчин из деревни. Магия тогда все еще пребывала в мире, хоть и становилась все слабее. Старые традиции главенствовали на этой земле. Женщины наложили на себя чары, дар пленять, завораживать, чтобы заставлять людей во всем им угождать. Так они вернули своих мужей. Но за силу пришлось заплатить огромную цену — большинство из них после этого колдовства стали бесплодными. Тем не менее, если они хотели снять рубашку с вашей спины, все, что им нужно было сделать, это улыбнуться, и вы сами желали сделать все что угодно ради них. Вот откуда сила твоей матери.

Это звучало подозрительно знакомо.

— Есть женщина, работающая на Племя. Ее зовут Ровена.

Евдокия кивнула.

— Я видела ее. Та же родословная, но более слабая. Ее магия подобна камину, если встанешь очень близко, то почувствуешь тепло. Ничего особенного. Магия твоей матери была подобна костру, который не просто согревал, а ярко горел.

Должно быть, это была чертовская сила.

— Многие из нас, старые семьи, приехавшие сюда из России и Украины, знали, что мы обладаем магией, — продолжила Евдокия. — Даже когда технология была на пике своего развития, незадолго до Сдвига, крошечная струйка магии все еще оставалась в мире, мы видели ее влияние и пользовались ее благами по мере возможностей. Старухи убирали зубную боль, находили утонувшие тела или вмешивались в любовную жизнь людей. У меня была подруга, матери которой однажды приснилось, что их дом полыхает. Через два дня ее дряхлый дедушка налил в печь керосин, чтобы развести огонь. Почти все сгорело дотла. Ну и прочие вещи в том же духе.

— У твоей бабушки была сила, но она ею не пользовалась. Она получила докторскую степень по психологии и не желала связываться ни с одним из «старых суеверий», как она это называла. Она направила свою дочь на тот же путь, за исключением того, что к тому времени, как твоя мать получила все свои ученые степени, магия уже вернулась, чтобы надолго остаться. Калина почувствовала всю свою силу. Она была очень хороша в том, что делала. Она читала лекции по всей стране. Университеты, военные институты, полиция.

В моей голове зажглась лампочка. Должно быть, именно так она познакомилась с Грегом, моим опекуном.

— Она работала и с Орденом?

— О, да. — Евдокия кивнула. — Они тоже активно старались завербовать ее. Потом она встретила твоего отца, твоего настоящего отца, и все отошло на второй план. Она пропала.

— Как вы думаете, она любила его?

— Не знаю, — ответила старая ведьма. — Мы никогда не были слишком близки. Магия Калины просачивалась, даже когда она держала ее под контролем, а мне не нравилось, что моими эмоциями кто-то мог управлять. Я видела ее лишь однажды с тех пор, как она уехала с Роландом: вернулась на похороны матери. Она выглядела счастливой. Под надежной защитой, как женщина, о которой хорошо заботятся, любят, и не слишком волнующаяся о завтрашнем дне.

Я не могла сдержать горечи в голосе:

— Это длилось недолго.

— Нет, не долго. Должно быть, она отчаянно пыталась спасти тебя.

— Это так. Она осталась и пожертвовала собой ради меня, потому что, пока она жива, Роланд не перестал бы преследовать ее. А Ворон забрал меня.

— И это корень всего. — Евдокия поморщилась. — Я бы сделала все для своего ребенка. Калина решила так же. Любая нормальная женщина поступила бы так. Она была в ловушке и беременна, и она знала, что Роланд будет продолжать искать ее, даже если она убежит на край Земли. Ей необходимо было найти кого-то, кто защитит тебя, кого-то сильного, знающего, как работает мозг Роланда. Она нашла Ворона. Он был сильным, безжалостным, но абсолютно верен своему господину.

Голубые глаза ведьмы наполнились сожалением.

— Она зачаровала его, Катенька. У нее было достаточно времени, чтобы сделать это, и она хорошенько его обработала, да так, что он оставил Роланда ради нее и провел последние годы своей жизни, воспитывая тебя. Я должна была увидеть это раньше, но любовь слепа.

Нет. Нет, они любили друг друга. Ворон любил мою мать. Я видела это в его лице. Когда он говорил о ней, все его поведение менялось. Он становился другим человеком.

Если бы Евдокия была права, моя мама должна была работать над ним месяцами, правильно настраивая и корректируя эмоциональные паттерны, чтобы, когда мы с Вороном остались одни, он не отнес меня обратно к Роланду или не бросил в какую-нибудь канаву.

В моем сознании мама была богиней. Она была добра, прекрасна, заботлива и мила. Она являлась всем тем, чего я хотела от родителей в детстве. И то, чего меня лишили. Безусловная любовь. Тепло. Радость. Моя мама не была виновата ни в чем, кроме наивности и любви не к тому мужчине. Она оказалась в ловушке, а Ворон спас ее, потому что любил.

Никто не мог быть таким. Люди не такие. Понимаю, что мир работает не так. Я больше не ребенок. Я видела твердость характера, свирепость и жестокость. И опробовала это на себе.

Так почему я никогда не сомневалась в этой радужной картине. Почему думала, что моя мама была принцессой, а Ворон ее верным рыцарем в сияющих доспехах? Я никогда не сомневалась в этом. Ни разу.

Евдокия продолжала что-то говорить. Я почти не слышала ее. Яркий и сияющий храм, который я построила своей матери мысленно, разваливался на куски, и шум был слишком оглушительным.

—. . то, что она сделала, запрещено по понятным причинам. Это никогда не заканчивается хорошо. Калина была сознательной. Наверное, она чувствовала, что это единственный выход.

Я подняла руку. Пожилая женщина замолчала.

Кусочки забытых воспоминаний всплыли на поверхность: лицо Евдокии, намного моложе. Маленькая черная кошка. Собираюсь на вечеринку в лес в красивом платье. Какая-то женщина спрашивает: «Сколько тебе лет, милая?» Мой собственный голос, тоненький и детский: «Мне пять». Мне подарили куклу, и голос Евдокии: «Теперь это твоя доченька. Разве она не красавица? Ты должна заботиться о своем ребенке.» Ворон, забирает куклу. «Мы должны уйти сейчас же. Это лишний вес. Помни: бери только то, что можешь унести.»

Все мое детство было ложью. Даже жажда мести Ворона не была реальной. Она была имплантирована ему в сознание, когда магия моей матери выжгла его мозг. Было ли хоть что-то реальное в моем прошлом? В этой ситуации подойдет что угодно.

Просто жалкое зрелище.

Все это время я доводила себя до изнеможения, чтобы доставить удовольствие Ворону. Все это время я делала лишь то, что мне говорили. Люди, которых я убивала, вещи, что я оплакивала, все то дерьмо, через которое он меня заставил пройти. Все было для того, чтобы мы с отцом встретились и поубивали друг друга, а Ворон был бы тем, кто посмеется последним.

Ярость взорвалась во мне неимоверным потоком. Я хотела раскопать его могилу, вытащить все кости и с криком встряхнуть их. Хотела знать, правда ли все это.

— Я тебя предупреждала, — тихо сказала Евдокия.

— Он мертв, — сказала я. В моем голосе не было никакой интонации. — Он мертв, и я не могу причинить ему вред.

— Ну же, не будь такой, — пробормотала Евдокия. — Он был человеком, Катенька. Он по-своему гордился тобой.

— Гордился чем? Какую боевую овчарку вырастил? Направь меня в правильном направлении, сними с меня намордник и наблюдай, как я рву вещи на куски ради скудной крошки похвалы.

Евдокия потянулась ко мне и взяла за руку.

Я была биологическим побочным продуктом мужчины, страдающего манией величия и женщины, которая волшебным образом промывала мозги другим, заставляя их исполнять ее волю. А воспитал меня человек, упивавшийся знанием того, что мой биологический отец однажды убьет меня. Все эти годы, моя жизнь, мои достижения, любые чувства, которые я испытывала к нему, все, чем я жила, Ворон променял бы все это на шанс увидеть выражение лица Роланда, когда тот перережет мне горло. И моя мама сама сделала его таким.

Магия исходила из меня, подпитываемая моей яростью.

На перилах крыльца кошка выгнула спину, ее мех встал дыбом. Пол под моими ногами содрогнулся.

— Полегче, полегче, — бормотала Евдокия. — Ты пугаешь дом.

Постарайся преодолеть это. Просто переживи. Убери, отодвинь в сторону, чтобы можно было разобраться с этим позже.

Магия переполняла меня, угрожая вырваться наружу. Дом качнулся. Чашки потрескались на столе. Евдокия сжала мою руку.

Я должна выбраться отсюда живой. Если я не отпущу все это сейчас, Евдокия будет бороться со мной, чтобы спастись. Мне нужна ясная голова.

Оставь это.

Я могу это сделать. Я достаточно сильна. Я должна быть благодарна Ворону за это.

Магия постепенно успокаивалась во мне. Весь гнев, вся боль, что обрушились на меня растворялись и уходили прочь. Больно.

Я вырвала руку из пальцев Евдокии и взяла свою чашку. Теплый чай коснулся моих губ.

— Остыл. Думаю, мне нужно долить кипятка.

Евдокия долго смотрела на меня. Все верно. Я почти человек, ты это знаешь. У меня был шанс, когда мне было пять лет. Теперь уже слишком поздно.

— Ты никогда не говорила, что будешь делать со своим отцом, — наконец, заговорила ведьма.

— Ничего не изменилось. Все по-прежнему: либо он, либо я.

— Ты недостаточно сильна, — сказала Евдокия. — Еще нет. Но я могу помочь сделать тебя сильнее.

— И во что мне это обойдется?

Она тяжело вздохнула.

— Ничего, Катенька. Ты же одна из нас.

— Если я одна из вас, почему вы ждали до сих пор? Почему не помогли мне, когда моя тетка чуть не прикончила меня? Где вы были, когда умер Ворон, а мне некуда было пойти?

Евдокия поджала губы.

Я пристально посмотрела на нее.

— Что вы хотите от меня?

Магия ведьмы вспыхнула. Она поставила чашку.

— Сиенна предвидела башню над Атлантой.

Башни визитная карточка Роланда.

— Сиенна из ковена Пифий? Пифии знают, кто я?

— Да. — Евдокия кивнула.

— Кто еще знает? — Список людей, которых необходимо убрать, становился все длиннее и длиннее.

— Только мы. — Евдокия встретилась с моим взглядом. Ее голубые глаза стали суровыми. — И мы тоже стараемся держать это в секрете.

— Почему?

— Потому что мы управляем сами собой. Никто не говорит нам, что делать.

Я улыбнулась ей. Это не была приятная улыбка. Кот соскочил с перил крыльца на колени Евдокии, взъерошив шерсть, и зарычал.

— Понимаю. У вас есть сила. Привычное положение дел. Уважение. Вы знаете, что Роланд так или иначе явится. А Роланд не терпит никакого самоуправства, кроме своего собственного. У него нет ни союзников, ни друзей. У него есть только слуги.

— Верно. — Евдокия сузила глаза. — Я заслужила свое место в этом мире, изнурительной работой и трудом. И не стану преклонять колени ни перед кем, ни перед правительством, ни перед судьей, ни перед этим проклятым тираном.

Я встала и прислонилась к стойке крыльца.

— И я — ваш лучший шанс удержать Роланда от власти.

— Да.

— Молодая, нуждающаяся в обучении. .

Евдокия скрестила руки:

— Да.

— Той, кем легко манипулировать? Эмоционально неустойчива? Все мои лучшие качества?

Евдокия раздраженно вскинула руки к небу.

— Я просто хотела бы знать счет с самого начала. Чтобы позднее у меня было меньше разочарований.

— Boginya, pomogi mne s rebyonkom.

— Сомневаюсь, что богиня поможет тебе конкретно с этим ребенком. Когда я в последний раз встречала ее, она решила, что ей нет до нас дела.

Евдокия покачала головой.

— Ты такая, какая есть, Кейт. От себя не убежишь. Думаешь, твой лев не догадывался, кем ты являешься, прежде чем вскружил тебе голову? Все эти годы, столько женщин, и ты единственная, кого он выбрал в пару. Я могу сказать тебе наверняка, что его интересовала не только твоя компания в постели.

Айй.

— Не вмешивайте в это Кэррана.

— Этот мужчина не дурак. И ты тоже. Настало время создавать союзы и учиться, потому что, когда твой отец появится здесь, будет уже слишком поздно. Я предлагаю силу. Знание. Вещи, которые тебе пригодятся. Я могу помочь. Тебе даже ничего не нужно делать взамен.

Я бы даже хотела согласиться с ней. Возвращаться сюда, сидеть, пить чай с печеньем. Я бы брала с собой Джули и смотрела, как она играет с мутантом кошка-кролик-уткой. Но пока нет. Не сейчас.

Я вынула из кармана фотографию тела де Харвена и передала ей. Евдокия взглянула на нее, трижды плюнула через левое плечо и постучала по деревянному поручню.

— Волхв Чернобога. Григорий. Это его работа.

— Этот снимок сделан в мастерской русского изобретателя. Имя Адам Кемен.

— Ах! Адам Каменев. Да, я слышала о нем. Умный мальчик, жаль, без здравого смысла. Он строил что-то скверное. Поставил всех старейшин в затруднительное положение. Что бы это ни было, они приказали отказаться от этой затеи. Я так понимаю, он их не послушал.

— Он пропал.

— Значит, он у них. — Евдокия пожала плечами.

— Волхвы принесли человека в жертву, чтобы телепортировать его.

Старая ведьма поморщилась.

— Меня это не удивляет. Мужчины. Они решают все напрямую. Григорию нужна была сила, и он ее взял. Дайте мне ковен из тринадцати ведьм, и я тоже смогу телепортировать его, но заметь, без крови. Мы направляем магию через себя, извлекаем ее из природы через наши тела и фокусируем на цели. У Григория же один путь: вытянуть все соки из одного. Наш способ подразумевает брать понемножку от каждого, чтобы все могли восстановиться.

— Мне нужно найти Адама.

Она приподняла подбородок.

— Я поспрашиваю.

Наверняка она не сделает ничего, что может поссорить ее с волхвами. Она вызвалась учить меня и готова время от времени кидать мне крошки информации, но она не станет участвовать в моих битвах за меня. Ничего страшного.

Я начала спускаться по лестнице на крыльцо.

— Спасибо за чай.

— Не стоит благодарности.

Дом присел, и я ступила на тропинку. В тот момент, когда мои ноги коснулись земли, крыльцо снова поднялось.

— Подумай о том, что я сказала, Катенька, — крикнула мне вслед Евдокия. — Хорошенько подумай.

*** *** ***

Когда я выходила из леса, возле моего джипа стоял человек, опираясь на высокий недоделанный деревянный посох с утолщенным верхом. Похоже, он только что наугад срезал какой-то толстый саженец, содрал с него кору и сделал себе трость.

На нем от плеч и почти до щиколоток висела черная роба, обнажив кожаные ботинки. Серебряная вышивка шла по широким манжетам мантии и по подолу. Широкий кожаный ремень опоясывал мантию на талии, с нее свисали на тонких цепочках и шнурках маленькие фляги и амулеты. Глубокий капюшон скрывал большую часть его лица.

Волхв. Если бы посох не выдал его, то это сделали бы обереги на поясе. Судя по вышивке, не из простых, но и не из самых мудреных. Младшие волхвы не могли позволить себе сшитое вручную серебро, а старейшинам не было до этого дела.

— Похоже, у меня серьезные проблемы с людьми в капюшонах, — начала я.

— Видимо, не везет тебе. — Он обладал богатым голосом, глубоким и уверенным.

Кажется, на моем пути собиралась веселая и захватывающая буря магии. Почему никогда не ударяет техноволна, когда она мне так нужна?

Волхв откинул капюшон. Большие глаза, темные, смоленые, обрамленные густыми черными ресницами, смотрели на меня с насмешкой и удовольствием. Черты его лица были четко очерчены: высокие скулы, сильная мужская челюсть и орлиный нос, которые стали еще более примечательны от того, что волосы по бокам были сбриты. Остальная часть его угольно-черной копны ниспадала на спину, как грива лошади. У него так же были черные усы. Никакой длинной бороды, за исключением тщательно подстриженной эспаньолки, которая доходила до усов по обе стороны ото рта. Его полные губы изогнулись в полуулыбке.

Общий эффект был явно злодейским. Не хватало только черного коня и орды варваров на заднем плане. Ну, или команды головорезов с кораблем под кроваво-красными парусами, а какая-нибудь героиня-тупица вожделенно пялилась на него. Он отлично вписался бы в любовные романы Андреа в качестве злого капитана пиратов. Если он сейчас начнет гладить свою бородку, мне придется убить его из принципа.

— Григорий? — Возможно и нет.

— Григорий не беспокоится о тебе подобных.

Как и ожидалось.

— Послушай, у меня был плохой день. Как насчет того, чтобы просто уйти подальше от моего джипа?

Волхв улыбнулся шире, сверкнув своими белыми зубами.

— Ты ходила к ведьме. Что она тебе рассказала?

— Говорит, твое платье вышло из моды в прошлом сезоне.

— Ах, вот как? Серьезно? — Он поднял руку к своей бородке.

Ну вот и все.

— Да. И что-то про бородку с конской гривой? Ты выглядишь как шаблонный злодей.

Глаза волхва расширились. Он махнул рукой в мою сторону.

— Ну, а ты не смотришься. . женщиной в этих. . штанах.

— Оскорбление в самое сердце. Ты придумал все это сам или тебе пришлось просить помощи у своего бога?

Волхв указал на меня.

— Эй, не богохульствуй. Это не хорошо. Скажи мне, что тебе сообщила ведьма? М-м-м? Ну, давай же, ты же знаешь, что хочешь мне сказать. — Он подмигнул. — Поделись со мной. Ты говоришь мне, а я не убиваю тебя. Все счастливы.

Я вытащила Погибель из ножен на спине.

Волхв моргнул.

— Нет? Не хочешь мне сказать?

— Отойди от моей машины.

— Я не хотел этого делать, но ладно. — Он поднял свой посох и ударил по тротуару. Толстая древесина наверху посоха текла, трансформируясь. Из древка показался злобный деревянный клюв, а за ним дикие круглые глаза.

— Режим блокировки отключен — сообщил волхв. — Последний шанс передать мне слова ведьмы.

В своей голове я со всего маху бросаюсь, готовая нанести смертоносный удар Погибелью. Но мое колено с сухим хрустом трещит, нога ломается, и я качусь по тротуару как раз до того момента, пока не вижу, как конец посоха волхва, уверенно протыкает мне грудь. Отлично. Никакого бега. Дулиттл творит чудеса медицины, и колено не болело, но я не хочу рисковать. Мне нужно сохранить ногу для боя на близком расстоянии. Придется полагаться на магию, пока я не попаду в зону поражения. К тому же, если я его убью, у меня на пороге началась бы безумная давка. Волхвы боролись бы друг с другом за шанс расправиться со мной. Я бы начала войну между волхвами и Стаей и тем самым убила бы Адама Кемена одним ударом. Ну, хорошо.

Я зашагала к волхву, излучая по дороге столько угрозы, сколько возможно. Может, он запаникует и падет ниц передо мной, задрав руки к вверху.

Хорошая попытка.

Волхв уставился на меня:

— Поторопись. Или, по крайней мере, приложи для этого хоть немного усилий!

— Для таких, как ты? Зачем беспокоиться?

Волхв развернулся на месте, его посох рассек воздух. Деревянный клюв со скрипом раскрылся и изрыгнул рой крошечных черных мух. Наверное, ядовитых. Круто. И делов-то.

Я выдернула из-за пояса пакет с порошком розмарина и разорвала его, бормоча заклинания себе под нос.

Рой выстрелил в меня.

Я подбросила порошок в воздух. Моя магия схватила его, и тот повис неподвижно, как облако, застывшее в середине движения. Рой пронзил его. Полсекунды ничего не происходило, а затем мухи и розмарин попадали на землю.

На моей линии роста волос образовались капельки пота. Для этого потребовался значительный заряд магии. Я продолжила идти.

Волхв поставил посох на тротуар и отпустил. Тот остался в вертикальном положении. Он сорвал с пояса зачарованный прутик, разломил его пополам и выбросил одну часть на дорогу, сжимая другую в кулаке. Веточка взорвалась густым черным дымом и превратилась в собаку размером с мастифа. Ручейки дыма скользили и клубились по соболиной шерсти. Белесые глаза смотрели на меня, как две звезды, попавшие в грозовое облако.

Я направила магию в свою саблю. Матовый клинок слегка мерцал и шипел от нагрева. От лезвия поднимались тонкие струйки дыма.

Брови волхва приподнялись. Он прорычал одно слово, и собачья пасть открылась, обнажив светящиеся острые клыки. Зверь из дыма бросился в атаку.

Он приближался ко мне, громыхая лапами по тротуару. Я подстроилась под его атаку и рубанула лезвием. Погибель чисто и точно рассекла собачью шею. Никакого сопротивления. Дерьмо.

Дым закрутился по следу разреза, запечатывая его. Собака ударила меня по левой ноге, но я успела сдвинуться. Светящиеся клыки едва царапнули мои джинсы чуть выше колена. Тонкая полоска боли пронзила мое бедро, как раскаленная проволока. Влажное тепло залило кожу кровью. Я повернулась и вонзила клинок Погибели в пылающий глаз пса. Зачарованная сабля прошла почти насквозь. Ничего. Я дернула ее назад и отпрыгнула в тот самый момент, когда собачьи клыки со щелчком сомкнулись на волосок от моей руки.

Если бы только у меня с собой был портативный вентилятор, все бы уже закончилось. Может, если я подую посильней, пес рассеется.

На моей левой штанине было горячее темное пятно. Я истекала кровью, как зарезанная свинья.

Волхв пошевелил кулаком. Собака попятилась, щелкнув зубами. Он управлял ею, как марионеткой с другой половинкой ветки в руке.

— Готова поговорить? — Спросил волхв.

— Без шансов.

Волхв махнул кулаком. Собака бросилась на меня, дымящиеся лапы отбивали крошечные струйки пара от тротуара.

Я приложила руку к разрезу на джинсах. Он оказался весь залитым красным. Магия моей крови покалывала кожу.

У меня была всего лишь доля секунды, чтобы это осуществить.

Собака прыгнула. Я отпрянула вправо и глубоко засунула руку в клубы дыма. Магия пульсировала из моей руки, ощетинив кровь дюжиной острых игл. Малиновые шипы пронзили собаку. На другой стороне улицы волхв закричал, пытаясь расцепить кулак свободной рукой. Ветка выкатилась из его пальцев. Дым рассеялся, втягиваясь в небольшую искривленную веточку на земле. Я наступила на нее, раздавив на куски.

Шипы превратились в черную пыль и упали с моих пальцев, рассыпаясь. Моя рука чувствовала себя так, будто я засунула ее в кипящую воду.

— Черт, это наверное больно. — Волхв оскалился на меня.

Между нами двадцать футов. Я побежала.

Он начал крутить свой посох, нашептывая проклятия.

Десять футов. Я перекинула Погибель в руке, переворачивая лезвие.

Шесть.

Волхв замахнулся посохом, чтобы ударить меня слева. Я заблокировала удар своим мечом, схватила его правое запястье левой рукой, отодвинув при этом посох в сторону, и врезалась тупым краем клинка Погибели в его правый бок. Хрустнули ребра. Я ударила волхва по правой руке лезвием. Он уронил посох. Я позволила Погибели выскользнуть из моих пальцев, присела, прижав руки ближе к телу, и выпрямила колени, вбивая оба кулака в мягкую нижнюю часть его челюсти. Голова волхва дернулась назад, его тело было полностью раскрыто. Я ударила его по солнечному сплетению. Весь воздух вырвался из его легких одним болезненным выдохом. Он согнулся пополам, я схватила его за левую руку, толкнула вперед, развернув правой рукой по широкой дуге, и ударила кулаком по затылку. Глаза волхва закатились, и он упал.

Я свободно отошла назад, готовая на случай, если он решит встать.

Волхв лежал неподвижно. Его посох щелкал клювом в мою сторону в бессильной ярости.

Все кончено. Мне еще предстоит справиться со всем накопленным гневом, но пока все было позади. Черт.

Я подошла к нему и пощупала пульс. Жив здоров. Спит как младенец, за исключением того, что младенцы обычно не просыпались в мире полном боли.

Я подняла Погибель с тротуара.

— Извини.

Если меч и чувствовал негодование от того, что его использовали как палку, то ничего не сказал.

Магия исчезла из мира. Свирепый монстр из посоха волхва снова превратился в обычную деревяшку.

Я подняла руки, уставившись в небо:

— Серьезно? Именно сейчас? Тебя бы убило, приди ты на пятнадцать минут пораньше?

Вселенная смеялась надо мной.

Я вздохнула и направилась к своему джипу за медикаментами, веревкой и бензином. Кровь была по всей улице, транслируя мою родословную всем, кто желал слушать, и мне нужно было сжечь ее.

Глава 11

Когда я вернулась в офис, Асканио открыл дверь, ослепив меня улыбкой на тысячу ватт. Но она погасла с его следующим вздохом:

— Я чувствую запах крови.

— Ничто особенного. Где все?

— Волк и Андреа еще не вернулись.

— В задней части моего джипа сидит связанный мужчина. Мне нужно, чтобы ты отнес его и запер в клетке для люпов. Не развязывай его. Если он очнется, не разговаривай с ним. Он могущественный маг и будет пытаться наколдовать неприятные штуки.

Асканио тут же подорвался с места. Я подошла к своему столу. В центре лежала аккуратная стопка файлов, на каждом документе значилась отметка: лапа Стаи. Рядом с ними ждала еще одна папка с бумагами. Я открыла ее.

Статья седьмая, Раздел A. Земля и собственность клана.

Все недвижимое имущество, как это определено в статье 3, раздела 1.0, находится в совместной собственности Стаи с правом наследования. Каждый член Стаи имеет право пользоваться этой собственностью, но не может препятствовать тому, чтобы другой участник также делал это. Недвижимость, переданная в аренду между кланом и Стаей, должна быть предназначена исключительно для официального дома собраний клана. Любое ненадлежащее использование является нарушением договора аренды и приведет к немедленному аннулированию договора аренды. Любая личная собственность, находящаяся на недвижимом имуществе, арендуемом кланом, считается исключительной собственностью клана. .

Какого черта?

Асканио пронес тело волхва через дверь, водрузив его на плечо, как мешок с картошкой, и помахал в мою сторону деревянным посохом.

— Что мне делать с палкой?

— Запри в шкафу. И будь осторожен, когда магия действует, эта штука кусается.

Асканио кивнул и потащил волхва в клетку для люпов. Я задумалась над телефоном. Рано или поздно мне придется позвонить волхвам и сообщить, что один из их мальчиков сидит связанный в моей подсобке. В лучшем случае они обменяют его на Адама Кемена. В худшем — мы все умрем мучительной смертью. Х-м-м. Кому позвонить и что сказать?

Асканио вернулся.

— Что с ним случилось? Похоже, по нему проехались на машине.

По нему проехался мой кулак.

— Что это за документы?

— Барабас оставил для вас. Велел передать, что Царь Зверей ушел по важному делу.

Да, охота на Лесли Рен прежде, чем она сможет нанести серьезный ущерб.

— И, что сегодня вы будете разбирать петиции.

Полная остановка.

Я ненавидела две вещи: быть у всех на виду и принимать решения о жизни других людей. А рассмотрение ходатайств включало и то, и другое. Когда у оборотня возникала проблема с кем-то из Стаи, она переходила по цепочке к альфа-паре, которая выступала в качестве арбитров. Если вовлечены два разных клана, то альфы этих кланов должны были искать решение самостоятельно. Если решение не могло быть найдено, дело переходило к Кэррану и, поскольку я была его парой, также и ко мне.

Мой первоначальный план состоял в том, чтобы вообще избежать петиций. К сожалению, Кэрран основательно и подробно объяснил мне, почему это является одной из тягот жизни альфы, и почему он не хочет терпеть это в одиночку. Поэтому раз в неделю я сидела рядом с Его Величеством за очень большим столом в очень большой комнате, обеспечивающей прекрасный обзор для широкой публики оборотней. До сих пор все, что мне нужно было делать, это выглядеть так, словно я очень заинтересована и надеюсь, что Кэррану не придется делить какого-нибудь ребенка пополам. Самостоятельное рассмотрение петиций не входило в мои планы. Я даже не знала, по каким делам назначены слушания и о чем они.

Я постучала папкой по столу.

— Эти петиции, что в них?

— Барабас сказал, что, по сути, в папках есть все краткое изложение из свода законов Стаи, имеющее отношение к слушанию.

Я выругалась.

— Барабас говорил, что вы можете так отреагировать. И тогда я должен вам передать следующее. — Асканио прочистил горло и воспроизвел на удивление точную копию тенора Барабаса. — Мужайтесь, Ваше Величество.

— Я убью его.

— Царя Зверей или Барабаса?

— Обоих.

Я потерла лицо и взглянула на настенные часы. Десять минут пятого. Слушание было назначено на восемь, и мне требуется еще час, чтобы добраться отсюда до Крепости, а это значило, что у меня было в общей сложности около трех часов, чтобы запихнуть все это в свою голову. Аррр. Мне так не хотелось этого делать. Волхву придется подождать, пока я не разберусь с делами. По крайней мере, он не сделан из мороженого. Не похоже, что он растает.

— Есть сообщения из Крепости?

— Нет, Консорт.

— Не называй меня «Консорт». Зови просто Кейт.

Никаких новостей о Джули. Черт побери, сколько времени нужно одному ребенку, чтобы пройти сотню миль? Если следопыты Кэррана не объявятся к завтрашнему вечеру, я сама отправлюсь ее искать. Рене и ее аппарату конца света придется подождать.

Я сгребла файлы и папку со стола.

— Я буду наверху. Меня не волнует, кто может стучать в дверь, если только дело не дойдет до крови или огня. Меня не беспокоить.

Асканио щелкнул каблуками и резко отсалютовал:

— Да, Консорт!

Временами я понимаю, почему Кэрран рычал.

*** *** ***

Чтение петиций взорвало мой мозг. Я разобралась с первыми двумя за час, а затем столкнулась с имущественным спором между двумя кланами и застопорилась. Разбирать, кто есть кто и что кому принадлежит, было все равно, что распутывать гордиев узел. Если бы я потрясла головой, и с моих волос посыпались слова и строчки законов Стаи, я бы не удивилась. Я бы аккуратно подмела их и вложила обратно в папку Барабаса, но не удивилась бы.

Не помогало и то, что в моей памяти постоянно воспроизводился разговор с Евдокией. Думаешь, твой лев не догадывался, кем ты являешься, прежде чем вскружил тебе голову?

То, что она рассказала о Вороне и моей маме, ранило меня. Первые пятнадцать лет жизни я полностью и безоговорочно доверяла моему отчиму. Если бы я попала в беду, он бы вытащил меня из нее. То, что он подвергал меня каким-либо испытаниям, было необходимо для моего выживания. У меня не было матери, но был отец. Он стал богом моего детства. Мог сделать что угодно, все исправить, он мог убить любого, и любил меня, потому что я была его дочерью. Потому что так поступали отцы.

Но это оказалось ложью. Предательство было настолько глубокое, что во мне треснуло что-то жизненно важное, и теперь меня переполняла ярость. Я не была для него дочерью, а лишь инструментом, который можно использовать. Если бы я сломалась в финальной битве, большой потери не случилось бы, ведь я все равно нанесла урон.

Больно. Увидеть это сейчас взрослыми глазами было очень больно. Мне хотелось кричать, бить и пинать что-то, пока боль не утихнет. Если бы я могла посидеть спокойно и подумать об этом, возможно, меня бы отпустило. Что бы ни произошло между моей матерью и Вороном, это было в прошлом. Хоть это и мучает меня, я это переживу. Я не могу ничего изменить, все уже закончено.

Сейчас есть только я и Кэрран.

Когда мне было семнадцать, Ворон умер вот уже как два года, и Грег выступал в роли моего опекуна. Я встретила парня. Дерин был на несколько лет старше, привлекательный, веселый. Не могу сказать, что была влюблена в него, но это было похоже на то. Для моего первого раза могло быть и хуже. На следующее утро я вышла из его квартиры и направилась прямо к Грегу, ожидавшему меня на улице.

Я подумала, что будет много криков. Ворон был очень терпелив, но иногда он срывался на крик. Мне стоило лучше понимать людей. Грег никогда не кричал. Он просто объяснял вещи логично, неторопливо, пока вместо этого вы сами не начинали кричать.

Грег отвел меня завтракать в «Санрайс». Он купил мне одну из тех гигантских комбо: блины с джемом и взбитыми сливками. Пока я ела, он говорил. Все еще помню его терпеливый спокойный голос:

«Секс — это человеческая необходимость. И, что немаловажно, вопрос доверия. Для тебя это должно значит даже больше, чем для других людей. Близость подвергает тебя опасности, Кейт.»

Я тогда пожала плечами и ответила: «Я могла бы справиться с Дерином. Ничего такого.»

Грег вздохнул: «Это не то, что я имел в виду. Физическая близость приводит к эмоциональной близости и наоборот. Если у тебя есть отношения с Дерином, даже если ты хочешь, чтобы они были чисто физическими, рано или поздно ты ослабишь бдительность. Скажи мне, что самое худшее, что может случиться, если Дерин поймет, насколько ты сильна?»

Я запихнула в рот огромный кусок блина и медленно пережевывала, просто чтобы позлить своего собеседника: «Он поймет, откуда ветер дует, и продаст меня моему настоящему отцу?»

«Это было бы огорчительно, да. Но это не самое худшее, что может случиться.»

«Если ты говоришь о передаче силы, то мы предохранялись. Я не идиотка, Грег.»

Он покачал головой.

«Ну, тогда я не знаю».

Голубые глаза Грега сфокусировались на мне: «Дерин — человек амбициозный. Отличный средний балл, выпускник, первый в своем классе, получивший звание подмастерья второго уровня Академией магов.»

«Шпионил за мной?»

Он отмахнулся: «Дерин стремится далеко пойти в жизни. Он хочет всего: денег, престижа, уважения, власти. Так сильно этого хочет, что почти чувствует это на вкус. А ты уязвима, Кейт. Ты скучаешь по отцу, и тебе не нравлюсь я. Отчаянно нуждаешься в признании. Если ты продолжишь упорствовать, рано или поздно, а я верю, что рано, Дерин осознает твой потенциал. Тогда он станет лучшим парнем, которого ты когда-либо могла надеяться найти: добрым, нежным, понимающим. Ты влюбишься или, по крайней мере, будешь испытывать привязанность. Это естественно: если кто-то заставляет тебя чувствовать себя лучше, ты хочешь быть с этим человеком. Затем Дерин попросит тебя сделать что-нибудь для него. Все начнется с малого. Возможно, у него появятся проблемы с другим учеником. Или ему нужно будет произвести впечатление на профессора, чтобы получить стипендию. Мелочь. Не важно что.»

«Для этого может потребоваться использование твоей магии или, возможно, только одной-двух капель крови. Ты сделаешь это, потому что любишь. Затем он попросит о другом. А потом о чем-то большем. И каждый раз, когда ты соглашаешься, он будет баловать тебя, заставлять чувствовать, будто ты единственная женщина на Земле. А потом однажды ты проснешься и поймешь, что тебя использовали, что ты прикована цепью к этому человеку, который стремится только продвигать свои интересы за счет твоих чувств, и что его неосторожное использование твоей силы, в итоге привлекло внимание твоего отца. Тогда ты должна будешь защищать его и себя, но ты еще не готова. И затем, при первой представившейся возможности, он предаст тебя, чтобы спасти свою шкуру. Это худшее, что может случиться. Даже если ты сбежишь, этот опыт оставит на тебе шрам, а эмоциональные шрамы никогда не заживают полностью. Ты не сможешь оправиться.»

Я смотрела на него, забыв про блины.

Грег спокойно пил кофе.

«Это проблема, Кейт. Если ты завязываешь отношения со слабым человеком, он становится обузой. Он будет чувствовать себя неполноценным, и ты заведомо отказываешься от удовольствия и радости настоящей дружбы. Если же ты строишь отношения с кем-то влиятельным, то рискуешь подвергнуться разоблачению или стать жертвой манипуляций и использования. Даже не думай, что человек, обладающий властью, не станет сносить каждую преграду на своем пути, лишь бы заключить с тобой союз. Магия делает тебя бесценным активом. Как узнать, любит ли кто-то тебя по-настоящему или просто жаждет твоей силы?

«Я не знаю.»

Грег кивнул: «Я тоже. Поэтому самый безопасный вариант для тебя — «отношения на одну ночь». Знаю, несправедливо, но такова реальность. Это твоя жизнь, Кейт. Я могу лишь советовать тебе, но не буду заставлять следовать моему совету. Но настоятельно призываю тебя подумать над тем, что я тебе сказал. Ты зашла так далеко. Я бы не хотел, чтобы все это пропало зря».

Я вернулась к Дерину сразу после завтрака. Мы два дня пропадали в его квартире, пили дешевую выпивку и занимались сексом. Под конец этого долгого уикенда я решила принять душ, и, когда я вышла, Дерин держал в руках мой меч. Он никогда раньше не видел ничего подобного и спросил, можно ли взять образцы? Он проводил независимое исследование для Академии Магов. И это действительно помогло бы ему.

Я сказала, что обменяю пробы на буррито с курицей. Ближайшее место, где они продавались, было в паре миль. Он начал жаловаться, но я настояла. В тот момент, когда он вышел за дверь, я набрала номер Грега. Грегу потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до квартиры, и к тому времени, когда он приехал, я встряхнула простыни и наволочки на балконе, загрузила их в стиральную машину, подмела пол и утопила посуду в раковине. Я протерла мебель и прочистила слив в душевой. Я удалила весь мусор, каждую частичку, каждый волосок, все, что могло выдать меня. Грег очистил квартиру, опалив ее своей магией. Останься хоть какая-то частичка меня, она была скрыта. Если бы Дерин решил просканировать свою квартиру, м-сканер зафиксировал бы лишь сияющий голубой оттенок силы прорицателя. Потом мы вместе с мешками для мусора покинули здание. Сорок восемь часов спустя я была на полпути к Академии Ордена, и не знала, было ли это решение вызвано желанием скрыться подальше от Дерина или уехать от Грега, потому что он оказался прав.

Я уставилась на файлы, отмеченные отпечатком лапы.

Кэрран был параноиком. Он ценил свою безопасность и безопасность Стаи. Черт возьми, да он посвятил свою жизнь ее сохранности. Я всегда знала, что подвергаю его опасности, и призналась ему в этом. Но, несмотря на это, он хотел быть со мной. Это значило для меня все.

Но Кэрран был и манипулятором. Если бы я села и объективно взглянула на ситуацию, картина выглядела не лучшим образом. Роланд наметил четкую цель: уничтожение Стаи. Кэрран стал слишком могущественным, и мой отец хотел разобраться с этой проблемой сейчас, прежде чем Стая сделается еще сильнее. Он напал на него с помощью ракшасов, а когда это не удалось, то послал мою тетку. Все ради уничтожения оборотней. Так или иначе, столкновение между Роландом и Стаей не за горами. Что Кэрран теряет от отношений со мной?

Я хотела его настолько сильно, что ни разу не подумала о возможности быть использованной. Все это время я беспокоилась лишь о том, что моя собственная родословная не позволит ему быть со мной. Мне никогда не приходило в голову, что он мог рассматривать это как актив. Пришло время прозреть.

Когда я смотрела ему в глаза, я знала, он любит меня. Он приходил за мной, когда я уже теряла всякую надежду на выживание. Он спасал меня от орды демонов. Он хотел защитить меня. На самом деле он никогда этого не произносил, но мне казалось, что он любит меня.

Как и то, что Ворон был прекрасным отцом, и моя мама была святой. А розовые единороги летают на радужных крыльях над холмами из шоколада и реками меда.

Я оттолкнулась от стола. Кажется, я схожу с ума. Все эти мрачные размышления не для меня.

Скрипнула дверь. Наверное, Андреа и Дерек вернулись. Хорошо. Если я еще хоть минуту просижу здесь, блуждая в собственных мыслях, мне понадобится смирительная рубашка.

Глава 12

Как только я спустилась вниз по ступенькам, Андреа схватила меня за руку. Ее щеки налились румянцем. Она выглядела взволнованной. Волнение — не к добру.

— Нам нужно поговорить. Дерек, ты тоже.

Сегодня все хотят со мной поговорить. Мне уже надоело повторять это:

— Прежде чем мы поговорим, я должна показать тебе кое-что.

Я подвела ее к клетке для люпов. Внутри сидел волхв, привязанный к стулу с закрытыми глазами. Похоже, он до сих пор без сознания.

Глаза Андреа расширились:

— Кто это?

— Волхв.

Ресницы мужчины слегка задрожали. Давай же, вставай.

— Тот, что похитил Кемена?

— Нет. Кемен был похищен старшим волхвом. Этот больше похож на менеджера среднего звена, способный, но еще не достиг высот.

Андреа приподняла брови.

— Ага. А как получилось, что он весь избит?

— Он приставал ко мне насчет встречи с Евдокией.

— У тебя было плохое настроение или что-то в этом роде?

Ты и не представляешь.

— Да. Можно и так сказать.

Андреа поджала губы.

— Почему он похож на пирата идальго? Я думала, все русские светловолосые.

— И все мы круглый год носим меховую шапку-ушанку, а в кармане прячем бутылку водки. — Волхв распахнул свои черные глаза. Его взгляд остановился на Андреа. Он моргнул и изумленно уставился на нее.

О, парень.

— Притворяешься, будто потерял сознание, — обратилась я к нему.

— Просто отдыхаю. — Он все еще смотрел на Андреа. — Здесь хорошо. Гостеприимно. — Медленная улыбка искривила его губы. — Однако, если хотите, чтобы вместо этого я сообразил для вас меховую шапку, мы могли бы прийти к взаимопониманию.

Андреа коротко и иронично усмехнулась и вышла из комнаты.

— Она работает здесь с тобой? — спросил волхв.

— Тебя это не касается, — ответила я, направившись следом за подругой, и на всякий случай заперла за собой дверь.

Андреа скрестила руки.

— Каков наглец. Ты видела эти глазища? Пиф-паф!

Ну да, «пиф-паф».

— Ты хотела что-то мне рассказать?

— Да. Дерек тоже. На кухню?

— Пошли.

Мы втроем приземлились за кухонный стол. Следом зашел Асканио и прислонился к стене.

— Отчеты Де Харвена безупречны, — начала Андреа. — Все проверено. Четыре года прослужил в армии. Я нашла его DD214, документы об увольнении, и позвонила в национальный кадровый фонд. Они сказали, что на подтверждение уйдет два месяца, поэтому я позвонила своему приятелю из военного подразделения сверхъестественной обороны. Он говорит, что все, что касается ВПСО, должно быть шито-крыто. Я также нашла данные о проверках сержанта де Харвена и его квитанции о зарплате.

Парень мог подделать свои документы об увольнении со службы, но ему пришлось бы приложить массу усилий, чтобы сфальсифицировать квитанции о заработной плате или отчеты о выполненных заданиях.

— Полиция Орландо подтвердила, что он был копом, — поддержал Дерек. — Я разговаривал с двумя людьми, которые его знали. Они говорят, что он хороший полицейский. Преданный делу.

— Мы побывали в квартире де Харвена. — Андреа открыла конверт и вытащила снимок. На фотографии была запечатлена картина. Восход солнца замирал над морем, оставляя за собой рваные серые облака. В центре картины одинокая скала выступала из мутной воды, поддерживая белый шпиль маяка, который направлял яркий луч света к горизонту. Подпись под изображением гласила: «У ПОДНОЖЬЯ МАЯКА ЦАРИТ ТЬМА.»

— Это должно мне о чем-то говорить? — Спросила я.

— Это маяк, — сказала Андреа тем же тоном, что люди обычно произносят фразу «это убийство».

— Очень красивый маяк. У многих есть картины с маяками.

К чему она вела?

Андреа покопалась в конверте и вытащила фотографию в рамке. В два ряда стояли подростки в выпускных мантиях. Андреа указала на темноволосого парня слева:

— Де Харвен. — Затем, она тыкнула пальцем в блондинистого парня справа. — Хантер Беккер.

Я ждала, чтобы увидеть, прольет ли она на это больше света.

— Хантер Беккер! — повторила Андреа. — Они учились в одном классе старшей школы!

— Кто такой Хантер Беккер?

— Беккер Кровавый? Хранители маяка? Бостон?

— Я бы предпочла Беккера-Легко-Сдающегося или Беккера-Довольно-Разумного, но помимо всего этого, его имя мне ни о чем не говорит.

Андреа вздохнула.

— Орден подозревает о существовании тайного общества под названием «Хранители маяка». Они хорошо организованы и, действительно, умело прячутся.

— Тайное общество? — Дерек нахмурился. — Например, как масоны?

— Да, прямо как масоны, — Андреа фыркнула, — но вместо того, чтобы устраивать встречи, надевать дурацкие шляпы, напиваться и спонсировать благотворительные мероприятия, они собираются вместе и придумывают способы убивать людей и разрушать правительственные здания. Они ненавидят магию, они ненавидят тех, кто использует магию, они ненавидят волшебных существ, и хотели бы истребить большинство из нас с особым пристрастием.

Понятно, это, как минимум, всех в этой комнате.

— Почему? — спросил Дерек.

— Потому что они считают технологическую цивилизацию идеальным путем развития человечества. Они верят, что магия возвращает нас к варварству, и они должны сохранить свет прогресса и технологий. Без этого мы все погрязли бы во тьме. — Андреа покачала головой. — Три года назад Хантер Беккер взорвал госпиталь медмагов в Бостоне. Десятки убитых, сотни раненых. Его выследили, и он пошел прямо на отряд спецназа, сжимая по пистолету в каждой руке.

Самоубийство копом. Всегда хороший знак.

Андреа подняла снимок, указывая на надпись.

— Эти же слова были написаны на стене его секретного убежища. В нашем деле это обычно зовется «зацепкой».

Спасибо, мисс Всезнайка.

— Отличная работа, мисс Марпл.

Она показала мне свои зубки.

— Кейт, эти люди — фанатики. Эта выходка в Бостоне потребовала большой командной работы. В госпитале разрабатывали экспериментальное волшебное лекарство от гриппа. В их лабораториях находилось несколько опасных его разновидностей, охраняемых лучше, чем Форт-Нокс. — Она загибала пальцы. — Кто-то собрал несколько бомб с тщательно отработанным механизмом отката. Кто-то обошел три уровня безопасности. Кто-то установил бомбы на отдельных этажах в закрытых зонах с ограниченным доступом. Наконец, кто-то предоставил Беккеру доступ к зданию через улицу, где находился местный полицейский участок. Было подсчитано, что, по крайней мере, шестеро человек были непосредственно причастны к взрыву, некоторые из которых должны были являться работниками больницы. Никто, кроме Беккера, не был обнаружен, и единственная причина, по которой они нашли Беккера, заключалась в том, что он был ранен обломками и оставил кровавый след. Никого из людей не посадили, Кейт. Они действительно работали там. С тех пор Орден обнаружил еще два случая терроризма, в каждом из которых участвовали группы оперативников под прикрытием. Вот как действуют эти люди: они вербуют молодёжь и активизируют своих членов по мере необходимости.

Спящие ячейки внутренних террористов. Это расследование становилось все лучше и лучше.

— Откуда ты все это знаешь?

Андреа закусила губу.

— Беккер был рыцарем Ордена.

Если Хранители проникнут в Орден, их станет невозможно вычислить. С их антимагической позицией они бы туда отлично вписались. Кто-то вроде Теда приветствовал бы их с распростертыми объятиями. Черт, да Тед сам мог быть одним из них. Теперь мне нужно быть очень внимательной, ведь я уже хочу, чтобы он был замешан. Настолько, что, если я не буду осмотрительна, моя искаженная реальность, будет видеть во всем влияние Теда, виновен он или нет.

— Они проникли в Орден и ОПА, — сказал Дерек. — Де Харвен работал в полиции, прежде чем стал охранником.

— Это может быть буквально кто угодно. Это может быть Рене. — Андреа замахала руками. — Или Хендерсон. Да кто угодно.

— Не кто угодно, — заметила я. — Я не одна из них, не ты и не Дерек. Я вполне уверена, что мы также можем исключить Кэррана и парнишку.

Асканио усмехнулся.

Андреа уставилась на меня.

— Ты не воспринимаешь меня всерьез!

— Вероятно, это потому, что ты выглядишь недостаточно взволнованной, — сказал Дерек. — Ты должна сжать кулаки, как в кино, встряхнуть ими и крикнуть: «Это важнее любого из нас! Нам нужно объединить все силы!»

Андреа указала на него пальцем.

— Ты. Заткнись. Я не собираюсь терпеть это дерьмо от тебя. Может быть, от нее. Но не от тебя.

— Я доверяю твоему профессиональному суждению, — объяснила я. — Если ты говоришь, что существует тайное общество, значит, оно есть. Я просто пытаюсь определить границы нашей паранойи. Во всех остальных инцидентах участвовало более одного человека?

— Да.

— Если де Харвен был членом Хранителей Маяка, — рассуждала я вслух, — то он был активизирован, чтобы получить устройство Адама Кемена, а это значит, что мы можем ожидать, что задействована целая ячейка.

— Наверное.

— Оптимальный размер террористической группировки колеблется от семи до восьми членов, — сообщил Дерек. — Группы менее пяти человек не имеют достаточных ресурсов, рабочей силы и свободы действий, в то время как группы более десяти человек, начинают распадаться из-за специализации. Более крупные группы требуют управленческого контроля, чтобы оставаться сплоченными. Это сложно сделать, пока ячейка находится в «спящем» режиме.

Я закрыла рот с громким щелчком.

Дерек виновато пожал плечами:

— Я провел много времени с Джимом.

— Значит, мы имеем дело с группой от пяти до десяти человек? — Спросила я.

— Скорее всего, ближе к пяти, — ответил Дерек. — Тем более, что де Харвен мертв. Однако это при условии, что мы имеем дело с одной ячейкой. У них может быть более одной группы в городе размером с Атланту, и они также могут мобилизовать силы из соседних городов, если их цель достаточно важна.

Никто не разбудит спящую ячейку для чего-то незначительного, даже если ее члены бездействуют в течение многих лет.

— Сколько людей мы можем ожидать, если они забудут про осторожность и задействуют все доступные ячейки?

Дерек нахмурился, сосредоточившись.

— Думаю, от пятидесяти до трехсот. Чем больше людей, тем менее сплоченная группа. На их месте я бы полагался на наемников. Не каждая работа рассчитана на силы ячейки. Некоторые цели могут быть устранены, например, только наемными убийцами. Это сводит к минимуму риск и разоблачение — если задание выйдет из-под контроля, убийца сдаст только одного члена группы.

Андреа раскачивалась взад и вперед.

— Какого черта Кемен строил в той мастерской?

— Я не в курсе. Но знаю кое-кого, кто может обладать информацией. Он сидит связанным в нашей клетке.

Я направилась в подсобку, Андреа, Дерек и Асканио пошли за мной. Я сняла ключ с крючка на стене и отперла дверь.

Клетка для люпов стояла пустая. Совершенно неповрежденная веревка болталась по полу. Она все еще была привязана к стулу.

Дерек выглядел так, словно испытывал легкое недомогание. Я видела точно такое же выражение на лице Джима, когда телепортирующийся вор украл карты Стаи несколько месяцев назад.

— Как, черт возьми. .

— Магия, — произнес Асканио.

— Технология в действии. — Я попыталась открыть дверь клетки. Заблокировано. — Изящный трюк.

— В следующий раз мы привяжем его к стене, — сказала Андреа.

— Следующего раза не будет.

Он не позволит снова попасться. По крайней мере, не так легко.

Дерек вышел из комнаты.

— Задняя дверь не заперта, — крикнул он с первого этажа.

Ну, теперь, по крайней мере, мы знаем, что он не растворился в воздухе.

Нам не удалось разыскать Кемена, не получилось найти устройство, и единственный человек, который мог пролить свет на происходящее, исчез из запертой клетки, находясь у нас под наблюдением. Хорошо, что это проклятое место принадлежит мне, иначе мне пришлось бы уволить себя.

— Его палка все еще здесь, — крикнул Асканио, поднимая посох волхва.

Ха! Попался.

— Неси сюда. — Я направилась в подсобку, открыла дверь морозильной камеры и засунула в нее посох.

— Что ты делаешь? — спросила Андреа.

— Волхв без посоха — как коп без пушки. Он вернется за ним. Офис — это наш форт, поэтому он не сможет проникнуть сюда пока техноволна в действии. Он вернется во время магии, которая наполняет его силой. Я буду так тщательно охранять эту морозильную камеру, что потребуется ВПСО, чтобы пройти через нее. Когда он вернется, мы его схватим.

И на этот раз он останется на месте.

*** *** ***

Трафик на дорогах был просто убийственным. К тому времени, как я въехала на стоянку и рванула через двор ко входу в Крепость, на часах было семь пятьдесят пять. Я прошла по коридорам, неся в руках все свои папки, и направилась по лестнице, перепрыгивая две ступеньки за шаг.

Я была уже почти на месте, когда Иезавель, вторая из моих буд, преградила дорогу. Ее глаза горели ярко-алым. Похоже, она была готова извергать огонь.

— Знаю-знаю, я опоздала. — Я прибавила скорости, надеясь, что мое колено выдержит.

Иезавель последовала за мной с возмутительной легкостью.

— Я собираюсь поотрывать им головы и трахнуть черепа.

Любопытно на это посмотреть, учитывая, что у нее нет пениса. Когда Иезавель в бешенстве, заставить ее что-либо внятно объяснить было почти невыполнимо. Я тренируюсь угадывать.

— Кто?

— Волки, — прорычала она.

Только не снова.

— Кто из волков?

— Я отрежу ее длинные ноги. — Она оскалила зубы.

Итак, значит, в дело вступает Дженнифер. Ну, конечно. Во время буйства моей тетушки, Дженнифер, женская половина альфа-пары волков, приняла ответственное решение не эвакуироваться. Моя тетка напала на убежище волков в городе, пока Дженнифер отсутствовала, и ее магия заставила весь дом свихнуться, превратившись в люпусов, включая двенадцатилетнюю сестру Дженнифер Наоми. Когда я забежала в дом, надеясь поймать свою тетю, Наоми напала на меня, и я покончила с ней. Дженнифер обвинила меня в смерти своей сестры. И теперь волки старались изо всех сил, при любой возможности досадить мне. Они почти превратили это в игру.

Передо мной нарисовалась дверь зала заседаний. Без двух минут восемь.

— Поговорим об этом после.

— Кейт?

— После.

Я глубоко вздохнула, распахнула дверь и вошла, Иза следом за мной. Перед моим взором раскинулся огромный зал. Ряды выступов-ступеней пересекали помещение овального амфитеатра, предлагая места, где можно было сесть или даже лечь, и все они были обращены к широкой сцене, освещенной светом электрических ламп и жаровен, в которых ярко пылал огонь. Посреди сцены ждал гигантский стол со стулом. Обычно по бокам стояли два стула. На этот раз только один. Мой.

Нижние ряды были заполнены. Тут и там сидели оборотни, одни по отдельности, другие парами. Не менее сотни человек, а может и больше. Слушания редко привлекали такую аудиторию. Что-то случилось.

Я подняла голову, прошла через сцену к столу и села. Слева, чуть ниже меня, перпендикулярно сцене стоял второй стол. За столом сидела темноволосая девушка примерно моего возраста. У нее были вьющиеся каштановые волосы, большие темные глаза и заразительный смех. Ее звали Джорджи. Полное имя на самом деле Джорджетта, но она, как правило, ломала людям кости, когда те его использовали. Ее родители были единственными двумя существами на планете Земля, которые могли произнести это без последствий, поскольку ее отцом был Мэхон, Палач Стаи. Я не хотела испытывать удачу. Во время петиций Джорджи выступала в качестве нейтральной третьей стороны, которая подготавливала краткое изложение дел и проводила слушания.

Джорджи встала и позвонила в колокол.

— Заседание начинается.

Толпа притихла.

Черт, здесь собралось так много народа. Оборотни были еще теми сплетниками. Если до них доходили какие-нибудь пикантные слухи, они массово вылезали из своих нор, чтобы убедится воочию. За сегодняшний день меня уже резали, жгли, били, сообщали о том, что мы столкнулись с опасным тайным обществом, и, ко всему прочему, я была эмоционально скомпрометирована. Больше никаких проклятых сюрпризов на сегодня.

— Дело Донована против Перолло, — объявила Джорджи.

Из зала вышли два оборотня и спустились в первый ряд.

Я открыла первую папку.

Первые четыре случая оказались рутинными. Спор из-за брошенной машины на границе крысиной территории. Один из кошачьих нашел ее и потратил несколько часов, чтобы вытащить машину из оврага. Технически вся территория оборотней была территорией Стаи, но каждый дом клана имел несколько квадратных миль исключительно своей земли, так чтобы кланы могли проводить закрытые встречи. Автомобиль достался крысам. Я постановила, что оборотню из кошачьих вообще нечего было делать на их территории.

Второй случай — это семейный спор между бывшими супругами, принадлежащими к разным кланам. Когда пара развелась, отец-крыса забрал детей, а мать-шакал заявила, что ей не нужно платить алименты, так как оба ребенка обернулись в крыс. Я решила, что нужно.

Третье и четвертое дело касалось бизнеса, которым совместно владели клан тяжеловесных и клан шакалов. Это было долго и муторно, и мне приходилось сверяться со своими записями больше раз, чем я могла сосчитать. Когда все заинтересованные стороны, наконец, сели, мне пришлось подавить желание с облегчением упасть на стол.

Подошла еще одна пара. Правая рука мужчины в уверенном жесте лежала на ремне, и он держался так, словно был готов рвануть в бой в любую минуту. На первый взгляд ему было чуть больше двадцати. Трудно сказать наверняка, оборотни — долгожители, некоторым из них, я могу поклясться, на вид было под сорок, хотя они разменяли уже седьмой десяток.

Девушка, по-видимому, примерно того же возраста. Стройная, у нее было красивое лицо, обрамленное водопадом светлых волос, спускавшихся ниже талии. Она казалась напряженной, как будто ожидала, что я в любой момент брошу в нее что-нибудь.

Мужчина поднял голову.

— Кеннет Томпсон, клан волков, истец.

Девушка расправила плечи.

— Сандра Мартин, клан волков, ответчица.

В моей голове прозвенел предупредительный звоночек.

Кен посмотрел на меня.

— Пользуюсь своим правом на индивидуальную апелляцию. Я прошу, чтобы моя петиция была рассмотрена лично Консортом.

Это значило, он хотел, чтобы вердикт выносила именно я. Если бы Кэрран был здесь, он мог бы высказать свое мнение, но ответственность за принятое решения несла бы я. Вот только Кэррана здесь не было.

— Кроме меня здесь никого нет, — объяснила я. — Я должна судить ваше дело по умолчанию.

Кен выглядел немного смущенным.

— Мне сказали подать прямую апелляцию.

Я взглянула на Джорджи. Та помотала левой рукой сигнализируя, чтобы я продолжала. Продолжать. Ладно.

Барабас заставил меня запомнить протокол, так что, по крайней мере, я не была полностью безнадежна. Я обратилась к Сандре.

— У ответчицы есть возражения?

Она сглотнула.

— Нет.

— Ходатайство об индивидуальной апелляции удовлетворено, — объявила я.

Публика сосредоточилась на мне. Так вот оно что. Вот почему здесь собрались все эти зеваки. Я взглянула на альфа-пару волков. Даниэль был бесстрастен, а на вытянутом лице Дженнифер появилась легкая ухмылка.

Ну, ладно. Хочешь драки — получишь. Я открыла файл и вытащила краткое содержание. Две печатные страницы. С Андреа и ее теориями заговора это было единственное дело, которое мне не удалось просмотреть.

Джорджи успокаивающе подмигнула мне со своего стола.

Я пробежалась глазами по бумагам. Оой, блин.

— Факты дела таковы: ты, Кеннет, преследовал Сандру из романтических соображений. Пытаясь ухаживать за ней, ты ворвался в ее дом в пятницу. Она проснулась, нашла тебя в своей спальне и выстрелила из пистолета Glock 21, повредив тебе три ребра и сломав кости правой руки. Ты считаешь, что ее реакция была чрезмерной, и хочешь компенсации за причиненные боль и страдания, а также возмещение оплаты медицинских счетов. Все верно?

Кен кивнул.

— Да, Консорт.

Я взглянула на документы по делу.

— Здесь говорится, что, когда Сандра проснулась, ты был обнажен и с букетом из веток.

Кен стал немного краснее, но я не могла сказать, от смущения это или от возмущения.

— Это были розы. Я сорвал лепестки и раскидал по ковру.

Если бы Кэрран был здесь, он бы закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти.

— Могу я кое-что сказать? — спросила Сандра.

Я посмотрела на нее:

— Нет, не можешь. Тебе следует дождаться своей очереди.

Она прикрыла рот.

Я снова повернулась к Кену.

— Сандра поощряла твои? Эмм… ухаживания? Она выражала тебе свою симпатию?

— Типа того, — ответил Кеннет.

— Будьте конкретны, — сказала Джорджи.

— Она сказала мне, что я хорошо выгляжу. Какое-то время я пытался приударить за ней, поэтому она знала, что она мне нравится.

— Могу я сказать? — снова спросила Сандра.

— Нет. И если спросишь меня еще раз, я попрошу вывести тебя из зала, тогда мы продолжим заседание уже без тебя.

Она быстро заморгала.

Я снова посмотрела на Кена.

— Что еще Сандра сделала, чтобы побудить тебя на это?

Кен задумался.

— Она смотрела на меня.

Отлично. Просто превосходно.

— Итак, поскольку Сандра смотрела на тебя и сказала, что ты хорошо выглядишь, ты решил ворваться в ее дом и сделать ей сюрприз: улечься в ее кровать обнаженным?

Легкий смешок прокатился по аудитории. Я взглянула на зал. Смех замер.

Кен стал ярко-пунцовым и повернулся, чтобы взглянуть на оборотней на трибунах. Все, чего нам сейчас не хватает, чтобы он ощетинился и бросился на наших зрителей.

— Кеннет, посмотри на меня.

Он вернул свой взгляд в мою сторону.

— Здесь сказано, что вы с Сандрой вместе работаете в офисе «Северного Возрождения». Это верно?

— Да.

— Если не считать того, что произошло в пятницу, ты бы сказал, что Сандра дружелюбный человек?

Кен задумался над этим. Он не был уверен, куда я веду.

— Полагаю, что так.

— Может быть, когда Сандра сказала тебе, что ты хорошо выглядишь, возможно, она просто пыталась быть дружелюбной?

— Нет.

— Так ты никогда не видел, чтобы она делала комплименты кому-либо еще в офисе?

Он сделал паузу.

— Ну, да, она иногда говорит людям приятные вещи, но я хочу сказать, что я единственный парень там, так что все по-другому.

Все это точно не для меня. Я просто хотела запрыгнуть на стол, треснуть его по голове чем-то тяжелым и покончить с этим.

— Но, возможно, ты неправильно истолковал комментарий Сандры?

Прошло еще несколько секунд, и затем он, наконец, сказал:

— Возможно.

Аллилуйя.

— Предположим, в ваш офис устроится мужчина. Гораздо более крупный и сильный мужчина. Скажем, рендер. Он войдет в офис одетый в новенькую кожаную куртку. Вы по-дружески перекинетесь парой слов, ты похвалишь его куртку и в ту же ночь проснешься с этим мужчиной, стоящим над тобой, обнаженным и с букетом роз в руке.

Глаза Кеннета расширились:

— Но я же не гей!

— Дело не в том, чтобы быть геем. Это о столкновении с кем-то более крупным и сильным чем ты, когда ты находишься в наиболее уязвимом положении. Если бы ты встретил этого приятеля в своей спальне, ты бы расстроился?

— Черт, да, я бы расстроился. Я бы сказал ему убираться отсюда. Но она не сказала мне уходить. Если бы она сказала: «Кен, убирайся к черту!» Я бы ушел. Но она выстрелила в меня восемь раз.

Да чтоб вас.

— Она меньше и слабее тебя. Она проснулась, увидела тебя обнаженным и готовым к активным действиям, вероятно, подумала, что ты собираешься ее изнасиловать. Она была напугана, Кен. Ты напугал ее до смерти.

— Ей нечего было бояться! Я бы ничего не сделал.

— Но она то этого не знала. Ты уже ворвался в ее дом, значит, не уважаешь ее собственность. Что заставит ее думать, что ты будешь уважать ее как личность и просто уйдешь, если она отвергнет тебя?

Желваки заиграли на челюстях Кена.

— Но именно так и поступают оборотни. Всем известно, что вы не поощряли Царя Зверей, но он ворвался в вашу квартиру, и вы не стреляли в него.

Публика настолько затихла, что я могла расслышать свое дыхание. Вот и все. Именно этого и добивалась Дженнифер.

— Понимаю. — Мой голос затих. — Именно поэтому ты решил обратиться непосредственно ко мне?

— Да.

— Кто это предложил?

— Моя альфа.

Дженнифер хотела смутить меня. Что ж, если она ожидала, что я размякну, то пускай подождет, пока ад не порастет розами. Я повернулась взглянуть на Дженнифер. Та улыбнулась мне в ответ. Полсекунды, чтобы выбраться из-за стола, две секунды, чтобы пересечь комнату, и лишь момент, чтобы вонзить свой кулак ей в лицо. Лекарство от всех болезней для нее и для меня.

— Я и понятия не имела, что альфы клана волков так пристально следят за моими отношениями с Царем Зверей. Видимо, мне придется ночью проверять, не прячутся ли под нашей кроватью маленькие волчата-шпионы.

Кто-то прыснул и подавил свой смешок.

— Ты в курсе, что я сделала после того, как обнаружила Царя Зверей в своей квартире?

Кен понял, что находится в шатком положении.

— Нет.

— Я приставила нож к его горлу, — ответила я. — И я поменяла замок на своей двери. Кроме того, я поощряла ухаживания вашего вожака еще до того, как он ворвался. Я флиртовала с ним, я целовала его и шествовала перед ним в нижнем белье.

Я почти закончила. Мне просто нужно как можно дольше растягивать время, чтобы не избить Дженнифер прямо сейчас.

— Сандра когда-нибудь делала что-то подобное?

— Нет.

Выкладывать — так уж все сразу.

— Она когда-нибудь обжималась с тобой в джакузи или предлагала сервировать ужин голой?

Мое лицо, должно быть, потемнело, потому что Кен сглотнул.

— Нет.

Я повернулась к Джорджи.

— Сказано ли в кодексе Стаи что-нибудь об ухаживании?

Джорджи прочистила горло:

— Статья пять, раздел один гласит, что ни один член Стаи не может угрожать или нападать на другого члена с целью принуждения к сексуальным отношениям.

— Какое наказание за изнасилование? — Спросила я.

— Смерть, — ответила Джорджи.

Кен побледнел.

— Ваши действия могут быть истолкованы как прелюдия к сексуальному насилию. Вызывает тревогу то, что ваши альфы не осознавали этого, поскольку их работа знать подобные вещи и донести это понимание до членов своего клана. В клане волков практикуется спаривание по принуждению?

Публика повернулась к альфам волков. Даниэль вздрогнул. Дженнифер стиснула зубы.

Кен своим видом демонстрировал все отчаяние человека, застрявшего на куске льдины посреди бушующего океана.

— Нет.

— Следовательно, ваши альфы не поощряют изнасилование, и тебе это было известно.

— Да!

— Очень хорошо. Я готова вынести вердикт. — Я взглянула на Сандру. — Теперь ты можешь сказать, что хотела.

Она покачала головой.

Я обратилась к Кену:

— Ты поступил как идиот и получил за это восемь пуль. Считай, что тебе повезло, она не выстрелила туда, куда следовало. Будь на ее месте я, я бы отрезала тебе голову и подала заявление в полицию после того, как ты истек кровью на моем ковре. Успокойся, извлеки из этого урок и двигайся дальше. Ты ничего не получишь. Принеси извинения Сандре за то, что напугал ее, а затем доставил массу неудобств, притащив это дело на рассмотрение перед всей Стаей.

Он смотрел на нее безумными глазами.

— Мне жаль.

— Разбирательство окончено. — Я взглянула на альфа-пару волков. — Не могли бы альфы волков задержаться на пути к выходу.

Зрительный зал очистился в рекордно короткие сроки. Я откинулась на спинку стула.

Даниель и Дженнифер подошли к моему столу.

Обе мои буды приблизились.

— Иезавель, Барабас, оставьте нас, — сказала я. Чем меньше у нас будет свидетелей, тем лучше.

Барабас поменял курс на половине шага и вышел за дверь. Иза секунду колебалась, прорычала что-то себе под нос и последовала за ним.

Только я, Дженнифер, Даниэль и Джорджи.

— Было весело, — начала я. — Но игра должна закончиться прямо сейчас.

— Какая игра? — спросила Дженнифер.

Я пожала плечами.

— У вас есть три варианта. Во-первых, вы можете перестать пытаться вывести меня из себя и уйти. Во-вторых, вы можете бросить мне вызов, и я вас убью. И мне будет приятно. И лишняя практика.

Дженнифер оскалила зубы. Даниэль положил руку ей на предплечье. Я могу справиться с ней одной. Взять обоих при слабой магии было бы затруднительно.

— В-третьих, вы можете продолжать приставать ко мне, и в таком случае на следующем же Совете Стаи я предложу отстранить вас. Я ведь могу это сделать, правда, Джорджи?

— Да, ты можешь, — подтвердила Джорджи с широкой улыбкой.

— На каком основании? — Дженнифер зарычала.

— Некомпетентность. Я приведу это дело как доказательство. Этот вопрос касался двух членов клана волков, которые передали его на ваше рассмотрение. Итак, либо вы не знали, как следует поступить, либо не хотели иметь с этим дело из-за лени, или из-за активного пособничества насильникам. В любом случае вас следует отстранить и начать внутреннее расследование брачных практик в клане волков.

— Вы ничего не найдете, — сказал Даниэль.

— Пятьсот волков, из которых, наверное, минимум сто пятьдесят пар? Вы думаете, как они отреагируют на проверку их брачных ритуалов?

— Ты не можешь этого сделать! — Дженнифер повернулась к Даниэлю. — Она же не может этого сделать.

— Технически может, — признал Даниэль. — Все кончено, Дженнифер. Тебе в этом не победить.

Глаза Дженнифер стали полностью зелеными.

— Что, черт возьми, ты вообще знаешь о том, чтобы быть альфой? Ты человек. Единственная причина, по которой ты здесь, это то, что ты спишь с Кэрраном.

Отлично.

— Я мало что знаю, но быстро учусь. — Я поднялась со стула. — И здесь я, потому что убила двадцать два оборотня за две недели. И заслужила свое место. Сколько вызовов было у тебя, Дженнифер? О, верно. Ни одного. Просвети меня, как же ты стала альфой? — Я повернулась к Даниэлю. — Помоги разобраться. С кем она спала, Даниэль? С тобой? Должно быть, это особо приятно для тебя, поскольку это единственная причина, по которой ты так долго это терпишь.

Я почти не видела, как сдвинулся Даниэль. В одну секунду он стоял там, расслабленно, а в следующую он уже крепко обнимал Дженнифер. Это было очень аккуратное объятие: оно выглядело нежным, но я могла сказать наверняка, девушка не могла сдвинуться ни на дюйм.

— Приносим извинения за любые оскорбления перед Консортом. Мы не хотели выказать неуважения, — сказал он.

— Извинения приняты.

— Перестань говорить так, будто меня здесь нет, — проговорила Дженнифер.

— Мы надеемся на сотрудничество с вами в будущем, — добавил Даниэль. — Мы можем идти?

— Пожалуйста. Приятного вечера.

Даниэль повернулся, и Дженнифер последовала за ним. Вместе они вышли из зала.

Я подождала, пока закроется дверь, и упала на стул. Джорджи уставилась на меня:

— О, черт возьми! Боже. Не могу поверить, что она зашла так далеко.

Я закрыла глаза.

— У тебя все нормально?

— Я устала. У меня снова болит колено, и я пытаюсь телепортироваться наверх.

— Эм, Кейт, ты не можешь этого сделать.

— Я знаю. Но я очень стараюсь. Дай мне знать, если я начну тускнеть?

К сожалению, телепортация не сработала. Я поднялась по лестнице, приняла душ, смыла грязь и кровь и надела чистую одежду.

Без Кэррана комнаты казались пустыми. Я стояла в дверях спальни и смотрела на кровать.

Я не хочу, чтобы все это превратилось в одну большую ложь.

Маленькая часть меня хотела сбежать. Просто уйти сейчас, без объяснений и разочарований. Исчезнуть. Так, даже если все это оказалось бы ложью, я бы никогда не узнала.

Но я не бежала от своих проблем. Я встречала их лицом к лицу и билась о них головой, пока это не приносило мне шок, боль и кровь.

Я обняла себя руками. Когда я была с Кэрраном, он заполнял пустоту внутри меня. Если было грустно, он меня смешил. Если я злилась, он звал меня на спарринг. Я стала забывать, каково это быть одной, предоставленной самой себе. И сейчас мне было одиноко. Кроме Роланда, на тысячи миль вокруг не было другого человека, который бы так облажался.

Если завтра я проснусь, а Роланд будет ждать на пороге Крепости, я умру. И довольно быстро. Евдокия была права. У меня есть необходимые навыки владения клинком, которые мне не раз пригождались, но, когда мы с отцом встретимся, бой не решится мечом. Мне необходимо обучение магии и довольно интенсивное. И я понятия не имею, как Кэрран отреагирует на это. Эй, малыш, ты не против, если я потренируюсь выворачивать вампира наизнанку на территории Крепости, а? Пожалуйста, не обращай внимания на мучительные крики твоих людей, когда дела пойдут под откос.

Одно дело знать, что ты связал свою жизнь с дочерью Роланда. Другое — тыкаться об это носом.

В конце концов, мне нет необходимости выяснять, действительно ли Кэрран любит меня. Все, что мне нужно знать, это то, люблю ли я его достаточно, чтобы не заботиться о том, почему он со мной. И я знаю ответ. Просто не хочу этого признавать. Если он позвонит прямо сейчас, раненный, я найду его и спасу, даже если это будет стоить мне жизни, любит он меня или нет. Все это своего рода безрассудство.

Нет, я ошибаюсь. Если он со мной, лишь потому, что нуждается во мне для борьбы с Роландом, мне придется уйти. Я не могу оставаться здесь, спать рядом с ним в одной постели, прикасаться к нему, целовать его, зная, что он на самом деле не любит меня, а просто связан со мной необходимостью выживания. Я по-прежнему любила бы его, но не смогла бы остаться. Если бы он изложил свои намерения с самого начала, прежде чем я успела влюбиться, я бы все равно объединила с ним силы. Я бы не стала спать с Кэрраном, но союз со Стаей укрепил бы меня, и мы с ним могли бы прийти к какому-то деловому соглашению. Теперь слишком поздно. Я хотела или любви, или ничего.

Я стянула свою подушку с кровати и свернулась калачиком на диване, завернувшись в запасное одеяло. В конце концов, он вернется домой. И тогда мы поговорим.

Глава 13

Будильник прозвенел в шесть утра, сигнализируя о том, что кончилась ночь, и магия по-прежнему отсутствует. Моя спина и бока решили вместе возвестить о последствиях неудобной ночевки. Я скатилась с дивана, чувствуя каждый болезненный комочек и узелок в моих мышцах, натянула штаны и спустилась вниз в спортзал. Через сорок минут мне стало намного легче. Я до сих пор не знала, где мы с Кэрраном находимся, но пока ничего не поделаешь. Мне все еще нужно наказать «плохих парней» и найти Устройство «Судного дня».

Я подошла к посту охраны:

— Есть сообщения для меня?

Кертис, темноволосый оборотень постарше, протянул мне два клочка бумаги:

— Есть также сообщение от Царя Зверей, Консорт. Оно в вашем личном ящике. Вы можете получить к нему доступ из своих апартаментов, набрав 1000.

Он звонил, но со мной не разговаривал. Трусишка.

— Когда он звонил?

— В двенадцать минут после полуночи.

— Почему вы меня не разбудили?

Кертису стало не по себе.

— Он дал инструкции, чтобы вас не беспокоили.

Должна ли я злиться из-за того, что он не хотел со мной разговаривать, или должна быть тронута тем, что он думал о моем отдыхе? Я не уверена.

Я взглянула на верхний клочок бумаги. В сообщении говорилось, что ищейки обнаружили запах Джули на окраине города. По крайней мере, ее не похитили.

Во втором сообщении были только номер и имя. Роман.

Я взяла обе бумажки и, направившись к себе наверх, набрала 1000. Голос Кэррана заполнил комнату:

«Привет. Это я.»

Я приземлилась в кресло. Слышать его было подобно тому, как возвращаться домой промокшей под ливнем, и увидеть свет и тепло в доме. Я погрузилась в это так глубоко, что не могла больше видеть поверхности.

«Мне сказали, что ты спишь. Я рад, что ты дома в безопасности. Я застрял в какой-то дыре на юге. Лесли носится по всему городу. Без цели и направления. В конце концов, мы ее догоним. Она не может бежать вечно.»

И, когда они это сделают, прольется кровь.

«Я думал о том, что ты сказала. Справедливо. Я поступаю так, потому что обычно это работает, и я делал так уже довольно долгое время. Но я бы не хотел, чтобы со мной поступили так же.»

Да! Я оказалась права.

«Но мы договорились, что не будем молчать, а ты дважды повесила трубку. Если наше соглашение изменилось, то я не получал уведомления.»

А теперь прав он.

«В общем, мне уже надоело гоняться за рендером, так что я поймаю ее завтра и вернусь домой. Я хочу знать, все ли у нас в порядке. Я постараюсь позвонить тебе на работу, когда закончу. Пока, детка.»

Я снова проиграла сообщение. Ничего другого в нем не говорилось.

Он хотел знать, в порядке ли мы. Это мучило нас двоих.

Я набрала номер из сообщения от Романа, кем бы он ни был. Ответил знакомый мужской голос:

— Здравствуй?

Ха! Волхв.

— Утро доброе.

— Ты должна вернуть мне посох. Я могу зайти к вам в офис и забрать его. Обещаю, без фокусов. Никто не умрет.

— Это верно подмечено.

— Собираешься противиться? — Спросил он.

— Я обменяю посох только на Адама Кемена.

— Нет.

— Это мои условия.

Он драматично вздохнул.

— Мы могли бы сделать это как цивилизованные люди. Но нет, теперь мне придется пойти к вам в офис и наложить на всех чуму, или поджечь, или проклясть. Никто этого не хочет. Просто верни мне посох, и мы в расчете. Я стараюсь не быть здесь плохим парнем.

Как только ударит магическая волна, мне на всякий случай придется усилить наши защитные барьеры. Я уложила его на лопатки, но в основном это было удачей и неожиданностью. На этот раз он будет готов.

— В час дня с Кеменом, и ты сможешь вернуть свою палку.

— Chyort poberi, а ты упрямая женщина.

— А ты язычник. Говорить «дьявол тебя забери» — христианское проклятие. Как именно это работает?

— Что забавно в христианстве. Когда жрецы мертвого Бога пришли в Европу, они превратили всех старых богов в дьяволов. Так что технически, когда я говорю «Chyort», я обращаюсь к Чёрному. В любом случае, я посмотрю, что я смогу сделать.

— Подожди. Когда вы вытащили Адама из его мастерской, вы забрали с собой то, что он строил?

Роман сделал паузу.

— Гипотетически, если бы мы взяли такую вещь, то ее бы больше не существовало. Как будто никогда и не строили. Просто легенда.

— Так что в итоге? Легенда? — Если они завладели устройством, то уже уничтожили его.

— Не совсем.

Он повесил трубку. Начните день с философской дискуссии со жрецом Воплощения Всего Зла. С таким началом день может пойти только наперекосяк.

Я приняла душ, оделась, взяла бутерброд и жевала его по дороге, спускаясь по лестнице. Никакие оборотни не нападали на меня и не пытались забрать мою еду. Никакие альфы-волки не совершали внезапных атак. Мне даже никто не предлагал букет из голых веток от роз. Отсутствие драматизма прямо-таки разочаровывало.

Снаружи рассвет рассек горизонт, внезапной и яркой вспышкой, как поток крови из ножевой раны. Обе мои машины простаивали во дворе. Вундеркинд завел за меня мою машину и теперь ждал у своего джипа. На нем была темная толстовка с капюшоном и потертые джинсы. Если бы вы не видели его лица и не обращали внимания на широкие плечи, вы бы подумали, что он всего лишь ребенок, пятнадцать, может, шестнадцать лет. Зная Дерека, он делал это нарочно. Чем моложе он выглядел, тем больше недооценивали его потенциальные противники. Вот только он рос не по дням, а по часам. Еще год такими темпами, и ему придется обновлять свой гардероб.

— Спасибо, что завел машину.

Он усмехнулся, моментально сверкнув зубами.

— Где проклятие моего существования?

— Он знает время. Я не его нянька.

— Что думаешь о нем?

— Ничего особенного. Избалованный ребенок. — Он пожал плечами. — Только у буд появляется молодой самец, они с ног сбиваются, чтобы его побаловать.

Открылась боковая дверь, и появился Асканио в сопровождении знакомой пухленькой дамы. На вид ей было около пятидесяти, с седеющими волосами, собранными в пучок, и добрым лицом, как у молодой бабушки. Вы почти ожидали, что сейчас она начнет раздавать школьные обеды и посоветует вам хорошо ладить с другими ребятишками.

Она помахала нам.

— Кейт!

Вот дерьмо.

Я откашлялась.

— Тетушка Би, доброе утро.

Дама поспешила к нам с Асканио на буксире.

— Я должна была сегодня ехать в город. И подумала, а почему бы мне просто не прокатиться с вами? Мы можем наверстать упущенное и поболтать.

Я бы лучше подобрала бешеного тигра.

— Конечно.

— Вот и чудесно. — Тетушка Би запрыгнула на мое пассажирское сиденье.

Дерек долго колебался. Он явно не хотел оставлять меня наедине с тетушкой Би, но джип вмещал только двоих. Он сделал знак Асканио садиться, не дожидаясь, медленно повернулся и направился к своей машине.

Мы выехали со двора Крепости и направились в сторону города.

— Я слышала о твоей стычке с волками, — начала тетушка Би.

Спасибо тебе, Джорджи.

— Это была небольшая стычка.

— Не совсем то, что я слышала. Хорошо сработано, дорогая. Хорошо сработано. Дженнифер неплохая, но она слишком молода. Она была альфой всего два года. И все еще занимает свое место, но, конечно же, потерять близкого человека, особенно в таком юном возрасте, это наносит непоправимый вред. Она приедет в себя.

Вот это был бы день.

— Вы очень верите в ее здравый смысл.

Тетушка Би улыбнулась:

— О нет, дорогая. Я очень верю в Даниэля. Он упорно боролся за свое место на вершине. Он не позволит поставить это под угрозу, даже ей. Кстати, говоря, о милых молодых сердцах, как вписался мой мальчик?

Как квадратный колышек в круглое отверстие.

— Мы работаем над этим.

— Ты знаешь, это так редко, чтобы буды пережили половое созревание без люпизма. Это страшная трагедия с моими первыми двумя мальчиками. Они были точно, как Асканио: красивые, веселые, обаятельные. .

Недисциплинированные, избалованные, дерзкие. .

— У него такой большой потенциал. Я уже много лет не видела такой хорошей полуформы в таком юном возрасте. Почти так же хорош, как мой Рафаэль.

Ох, вау. Должно быть, он ей, действительно, очень нравился, раз она сравнивала его со своим сыном.

— Так зачем отдавать его мне?

— Он не рос в Стае. — Тетушка Би вздохнула. — Не умеет держать язык за зубами. Иногда он заходит слишком далеко, даже публично. Мне не хотелось бы его убивать. Я бы, разумеется, сделала то, что должна, но это разбило бы мне сердце.

Вот и все, что нужно знать о тетушке Би. Пожалуйста, придержите руль, пока я выскакиваю из движущегося автомобиля и спасаюсь бегством.

— И его мама тоже такая замечательная девочка. Это опустошит ее. Из всех мест, где он мог бы быть, он в большей безопасности с тобой. Ты слишком мягкосердечна, чтобы убивать детей.

Я уставилась на нее.

— Следи за дорогой, дорогая.

Я резко свернула, чтобы избежать упавшего дерева.

— Какая у него история? Если мне нужно о нем позаботиться, я должна знать все.

— Это все очень и очень печально. Мартина, его мать, познакомилась с его отцом, когда жила на Среднем Западе. Там водится не так уж много буд, поэтому, когда она нашла его, она не слишком внимательно отнеслась к чертам его характера. Он казался довольно неплохим парнем, настоящим будой, немного пассивный, но наши мужчины порой выбирают такой путь. Они весело проводили вместе время, и она забеременела. Девушка была в восторге. А вот он нет.

— Не хотел становиться отцом?

Тетушка Би медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Не совсем. Оказалось, он был в своего рода «паломничестве». Он вырос в религиозной общине в глуши, возглавляемой каким-то пророком, и они послали его посмотреть, как живут «язычники». Он не должен был развлекаться и искать плотских утех. — Она подняла брови на слове «плотских».

— И что же случилось?

— Он остался с ней. Мартина поверила, что они стали семьей. Она родила. Это были очень тяжелые роды. В больнице ей дали большую дозу успокоительного — боялись, что она сорвется от боли. Когда она проснулась на больничной койке, ребенка и отца не было. Он оставил ей записку, в которой говорилось, что он собирается растить ребенка «должным образом». Младенец был невинным, но она нечиста, потому, раз они согрешили и имели половую связь без благословения пророка, она не может отправиться с ними. Мартина едва успела подержать на руках мальчика. Смутное воспоминание — вот и все, что он ей оставил. Она не может рассказать эту историю, не пролив слез.

Я бы нашла его. Я бы нашла и убила его, а затем забрала своего ребенка.

— Она погналась за ним?

Тетушка Би кивнула.

— Она так и сделала. Но она была недостаточно сильна, а он очень хорошо умел заметать следы. Она плыла по волнам жизни, как сломанный корабль без руля, пока не прибыла сюда, где мы ее приняли. Она хороший человек. Просто ей нужно было привести голову в порядок. Она зареклась не иметь детей, а мы не можем себе этого позволить, учитывая наше количество.

— Что случилось с Асканио?

— Его отец вернулся в свою секту. — Женщина поморщилась. — Как говорит мальчик, это была одна из тех сект, где пророк якобы получал послания от какого-то мнимого небесного бога, который велел ему спать со всеми женщинами. Особенно с молоденькими и симпатичными. Этот пророк не особо радовался возвращению отца Асканио.

— Лишняя конкуренция, — предположила я.

— Верно. Большинство молодых людей не возвращались после паломничества, да и зачем? В конце концов, им пришлось бы жениться, а как ты можешь это сделать, зная, что она каждую ночь уходит спать с этим пророком? Но отец Асканио был слишком глуп, чтобы думать самостоятельно. Когда мальчику было около семи или восьми лет, его отец умер. Несчастный случай на охоте.

— Ага, как же. Кто на это купится? — Что это должен быть за несчастный случай на охоте, чтобы прикончить чертову буду? Они охотились на слона, и тот приземлился на него?

— Мальчика воспитывали всем коллективом, — продолжила тетушка Би, — Секта в основном состояла из женщин, единственными мужчинами были пророк, несколько старожилов, слишком древних, чтобы уйти, и потомки пророка. Они совсем испортили мальчика. Шло время, и он подрос. Ты видела, как он выглядит. Подростку просто хотелось нагуляться. Пророк очень быстро начал получать сообщения о том, что Асканио не чист. Вот только, Асканио был уже достаточно силен, чтобы пророк забеспокоился о том, чтобы противостоять ему напрямую. Отец Асканио записывал все свои ужасные исповеди о грехе, поэтому пророк нашел имя матери, разыскал ее и позвонил нам. Приходите, мол, и заберите его, пока не случилось что-нибудь плохое. Мы приехали и забрали его. Теперь он наш. У него доброе сердце. Он просто не знает правил, и в его симпатичной головке совсем мало здравого смысла.

Так что единственный мужчина, образец для подражания, который когда-либо был у Асканио, это развратный шарлатан-убийца. Супер. Это объясняет многое.

Тетушка Би посмотрела мне в глаза.

— Ты ведь позаботишься о моем мальчике, правда, Кейт? Прошу, как о личной услуге.

— Сделаю все, что смогу, — сказала я. — Но я не могу вытаскивать его из огня, если он прыгает в него сразу после того, как его предупредили этого не делать.

— Я не прошу чуда, — тетушка Би улыбнулась. — Просто в пределах разумного.

Чтобы удержать Асканио в узде, нужно как раз чудо. Но сейчас не самое подходящее время говорить об этом.

*** *** ***

Тётушка Би попросила, чтобы я высадила ее в полумиле от моего офиса, возле какой-то пекарни. Когда мы вошли, Андреа уже была внутри, сидела за своим столом. Верный пес разбежался и ударил меня лапами о грудь. Вчера вечером я была бы не прочь воспользоваться компанией Гренделя. Но Андреа по-прежнему нуждалась в нем больше, чем я.

— Ты ночевала здесь? — Спросила я.

Она приподняла подбородок.

— Конечно же, нет.

Точно. Она спала в офисе. Иногда находится одному в пустой квартире, не имея рядом никого, кроме собственного безумия, было намного хуже, чем провести ночь в офисе на неудобной раскладушке. По крайней мере, здесь вы можете представить, что все еще на работе и чем-то заняты. Я была на ее месте.

Дерек сунул голову в холодильник:

— Тут совсем нечем поживиться.

— Ты не завтракал перед отъездом?

Дерек посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я ел. Но к обеду нам понадобится еда, и мы не можем позволить себе постоянно выбегать из здания, чтобы перекусить.

Он был прав. Нам нужно кормить трех оборотней, и каждый раз, когда кто-то из нас покидает офис, мы легко становимся мишенью.

— Хорошо. — Я открыла сейф и протянула ему триста долларов. — На улице есть продуктовый магазин. Купи что-нибудь, что может долго храниться.

— Я пойду с ним, — согласилась Андреа. — Мне все равно нужно выгулять пушистую морду.

Они ушли, и я видела, как Асканио закрыл за ними дверь.

Коробки с уликами из дома Адама на моем столе не оказалось. Если Андреа ночевала, она, вероятно, унесла ее наверх. Я поднялась по ступенькам. Вот оно, разложенное по всему полу аккуратными небольшими стопками: поляроиды с одной стороны, записи Андреа и мои — с другой, маленький мешочек с мертвыми муравьями посередине. Я села на пол. Здесь должно быть что-то, что мы могли бы использовать. Что-то чего мы не заметили раньше. Пока что нам приходилось работать только с теориями и предположениями. Волхвы, вероятно, похитили Адама. Роман это в значительной степени подтвердил. Но если он не лгал, устройство все еще было неизвестно где. У Красной Гвардии тоже не было устройства, иначе гвардейцы не наняли бы нас искать его. Адам не смог бы самостоятельно переместить этот аппарат. Он весил тонну. Остались Хранители Маяка. Они, должно быть, хотели и Адама, и устройство, но волхвы забрали Адама у них прямо из-под носа, поэтому они забрали устройство. И использовали какое-то средство передвижения, чтобы вывести его из Сибли, оставив за собой след сорванной магии. Я бы уже знала, как выглядит эта машина, если бы только Гастек снизошел до того, чтобы посвятить меня в это. Уфф.

Если Хранители завладели гаджетом Адама, ничего хорошего из этого не выйдет. Из всех противников, с которыми мне приходилось сталкиваться, фанатики были худшими. Большинство людей можно было подкупить, запугать или принудить угрозами. Но ни один из обычных методов убеждения не применим к фанатикам. Они творили вещи, противоречащие логике.

И мы все еще не знали, что, черт возьми, это устройство на самом деле делает. Я проанализировала улики. Адам вел дневник, но он отсутствовал вместе со всеми остальными его записями.

Двадцать минут спустя я не стала ближе к решению загадки. Я перебрала наугад клочки бумажек, отмеченные аккуратным почерком Андреа. СПИСОК ОДЕЖДЫ. ПЕРЕЧЕНЬ КУХОННОЙ УТВАРИ. СПИСОК ПРОДУКТОВ. Она каталогизировала весь дом. Я просмотрела список покупок. Не то чтобы мне было чем заняться. Сыр, молоко, бананы, шоколад, протеиновые коктейли. .

Подождите минутку. .

Сахар, курага. .

Я уставилась на список. Я уже видела этот список ингредиентов раньше. Я наблюдала, как их один за другим кладут в блендер: бананы, сахар, протеиновый коктейль, шоколад, молоко. Это была тошнотворная смесь, которую Сайман пил перед тем, как собирался изменить форму, рассчитывая в спешке сжечь много калорий.

Я перепроверила список. Сайман был главным экспертом Атланты по всем вопросам магии. Он имел дело с конфиденциальной информацией, принимал участие в незаконном турнире по боевым искусствам и имел гораздо меньше моральных ценностей, чем норвежские боги, от которых он произошел. Он был полным и абсолютным эгоистом, сосредоточенным исключительно на удовлетворении собственных желаний, за любые сделки с ним приходилось платить огромную цену. Несколько месяцев назад его эгоизм, наконец, навлек на него беду. Он заставил меня изображать его эскорт в течение одного вечера, чтобы выставить это на показ перед Кэрраном, в качестве мести за удар по его гордыне. Кэрран воспринял это не лучшим образом. На самом деле я поражена, что Сайман до сих пор жив.

Сайман также мог произвольно менять форму. Любого человеческого телосложения, любого пола. Однажды он превратился в женщину, соблазнил языческого жреца, украл его волшебный желудь, а затем нанял Гильдию наемников, чтобы спасти ему жизнь, пока друзья и родственники жреца выворачивались наизнанку, пытаясь прикончить его. Священник, которого он соблазнил, оказался волхвом. А я была идиоткой, которую послали охранять его. Он был причиной того, что мне пришлось ехать к Евдокии, разбив при этом воспоминания о своем детстве вдребезги, вместо того чтобы напрямую обратиться к волхвам.

Если бы Сайман был замешан, он мог бы выдать себя за кого угодно. Он мог быть одним из охранников или притвориться самим Адамом Кеменом. Но почему? Какого черта он хотел? Сайман был при деньгах. Может, он был одним из инвесторов…

Слабый металлический лязг объявил, что дверную защелку убирают с замка. Довольно быстрый поход за продуктами.

— Эй, привет! — В голосе Асканио был безошибочный оттенок молодого парня, пытающегося казаться неотразимым.

— Кто ты, и где Кейт? — спросил голос Джули.

Глава 14

Я подскочила, бросилась к перилам лестницы и прислонилась стене, скрывшись в тени. Отсюда у меня был отличный вид на главную комнату. Асканио преградил дорогу к лестнице. Джули стояла посреди комнаты с выражением лица, полным решимости. Ее светлые волосы были собраны в хвостик. Хороший баланс, легкость в ногах. Ее рука была на одном из моих метательных ножей. Сколько бы раз я не забирала их у нее, ей всегда удавалось выкрасть снова.

— Я Асканио Ферара из клана буд. Вопрос в том, кто ты?

— Уйди с дороги.

— Не могу этого сделать, — промурлыкал Асканио. — Мне дан строгий приказ не пропускать наверх никого, кого я не знаю. А тебя я не знаю.

По крайней мере, хоть в одном отношении школа пошла Джули на пользу — они следили за тем, чтобы она нормально питалась. Она прошла долгий путь от беспризорницы, которую я нашла в Улье. Все еще стройная и бледная, но теперь она выглядела сильнее, ее ноги и руки больше не походили на зубочистки. К тому же она была хорошенькой, на что Асканио явно обратил внимание, судя по его сногсшибательной улыбке и легкой демонстрации своих мускулов на согнутых руках.

Одно милое личико и все мои приказы не допускать посторонних полетели прямо в трубу. Парнишка безнадежен.

— Отойди, — повторила Джули.

— Нет. Знаешь, я в замешательстве. Кейт не сказала мне, что ожидает ангела.

Бвахахаха.

Джули моргнула, явно ошеломленная.

— Я бы хотел помочь тебе. — Асканио развел руками. — Я просто не могу. Кейт — очень суровая альфа.

Суровая?

— Она проделает во мне дыру. Или выпорет.

Нет, но она вполне может оторвать тебе голову за это.

Джули изобразила на лице шок.

— Выпороть тебя? Серьезно?

Асканио кивнул.

— И очень жестко. Но вот, если бы я получил за это что-то, скажем, небольшую награду, я бы рискнул получить наказание.

— Награду? — Джули кивнула. — Что, например?

— Поцелуй.

Глаза Джули сузились.

— Наверное, я вернусь попозже.

— Позже она уедет, а у меня ужасная память. Я могу забыть, что ты приходила, и позволю ей уехать в Крепость, не сообщив. Добраться до нее в Крепости почти нереально. Там много стражи.

Все из которых сбились бы с ног, чтобы доставить ее ко мне.

Джули сделала шаг назад. Асканио подошёл ближе. Она отступила еще немного. Он последовал за ней с плавной грацией оборотня. Он думает, что преследует ее. Но девочка уводила его от лестницы, давая себе пространство для маневра.

— Ты будешь хорошим, если я тебя поцелую? — Джули сделала еще один шаг назад.

— Очень. Очень хорошим.

— И без языка.

— Без языка.

Убейте меня, кто-нибудь.

— Хорошо. — Джули кивнула ему.

Асканио сделал шаг вперед. Джули встала на цыпочки и нежно поцеловала его. Ее правая рука скользнула в кожаный мешочек на поясе. Асканио наклонился ниже, положив руки на ее плечи. Джули увильнула в сторону и швырнула ему в лицо горсть желтоватой смеси. Волчий аконит. Довольно глубокий цвет, почти оранжевый — чертовски мощный.

Асканио издал сдавленный звук, расцарапывая руками лицо и пытаясь выдохнуть огонь, внезапно вспыхнувший в его рту и носу. Джули зацепила его правую ногу своей и толкнула его. Он рухнул, как бревно. Его спина ударилась об пол, хрипло вытеснив весь воздух из легких. Девочка схватила его за руку, скрутила, перевернула на живот и, приземлившись на спину Асканио, вытащила пластиковый жгут из кармана и ловко стянула его запястья.

Я хотела прыгать и хлопать в ладоши от гордости. Мы отрабатывали этот тейкдаун на рождественских каникулах, и она справилась с приемом на отлично.

Джули схватила Асканио за волосы, приподняла лицо над полом, и приставила нож к его горлу.

Жуткий гиеноподобный звук сорвался с губ Асканио, рваный полу-стон, полу-смех, перемеженный хриплым рычанием, как скрипучая дверь сарая, открывающаяся дюйм за дюймом. Каждый волосок у меня на шее встал дыбом.

— Я разорву тебя на части!

— Оу, какая жалость. — Джули щелкнула языком. — Тебя обидела злая человеческая девочка? Маленький мальчик-буда хочет к мамочке?

— Развяжи меня!

— Ууу, малыш плачет. Уа-уа! Малышу нужна его бутылочка и его плюшевый мишка?

Пластиковый жгут выглядел слишком тонким, чтобы удержать оборотня.

— Когда я освобожусь, я…

— Не волнуйся. Твой плюшевый мишка должен быть где-то здесь. Держу пари, он наверху. Ты лежи тут, как слизняк, а я пойду, поищу его.

Асканио повернулся. На его руках вздулись твердые мускулы. Джули отступила на шаг.

Мальчик дернулся. Злобное рычание раздалось из его горла, кожа покрылась буграми, и из нее наружу рвалось чудовище. Пластиковый жгут треснул, и буда шести с половиной футов ростом в форме воина предстал перед девочкой, покачиваясь на задних ногах. Его массивные конечности были отмечены темными полосами, доходившими почти до плеч, где коричневый мех переходил в длинную густую гриву. Коричневая гиена. Интересно. Раньше я видела только одну из них.

Красные глаза впивались в Джули с ужасающе нечеловеческого лица.

Она подняла нож.

Асканио сделал выпад. Его когтистые пальцы схватили ее запястье. Он вырвал нож из ее руки и бросил на пол.

Ну все, уже достаточно. Я открыла рот, чтобы закричать, как входная дверь распахнулась, и Дерек вбежал в офис. Асканио и Джули замерли, ее рука все еще была зажата лапой монстра.

Глаза Дерека сияли смертоносным желтым светом.

Я подбежала к лестнице. Джули отдернула руку.

Голос Дерека стал холодным:

— Джули, иди наверх.

Она обошла Асканио и подняла нож с пола.

Рот буды открылся и из него донеслись искаженные крупными клыками слова:

— Деееерраешь, что он сказал? Хех.

Сюрприз, сюрприз. Мальчик умел говорить в полуформе. Для этого требовался настоящий талант.

Джули высунула язык, подошла к лестнице и увидела меня. Ее лицо помрачнело. Все верно. Тебя застукали.

Дерек закрыл входную дверь и взглянул на Асканио.

Тот развел руками, его голос сочился насмешкой:

— Что? Что? Что ты собирррраешься дерррать?

— Преподам тебе урок. Дерек стянул толстовку и кинул ее на стул.

Асканио щелкнул огромными зубами.

— Ты не можешь ничему меня научить, но я могу добавить тебе паррру шррррамов. Ты сррришком мииирррый.

Дерек сделал несколько шагов вперед и позвал Асканио рукой:

— Хорошая полуформа. Посмотрим, на что ты способен.

— Жду, когда ты обррратишься, ворррк. Я пррритащу твою кррровавую тушу прррямо к Кейт. По крррайней меррре, постарррайся дать достойный бой.

Дерек ухмыльнулся. Это была холодная, лишенная чувства юмора улыбка, обнажившая его зубы.

— Не могу дождаться.

Асканио кинулся вперед.

*** *** ***

Буда пролетел по воздуху, вооруженный огромными когтями, готовыми убивать. Дерек отскочил в сторону. Асканио промчался мимо него и резко развернулся.

— Когда ты в воздухе, ты не можешь менять направление, — подсказал Дерек. — Попробуй еще раз.

Асканио зарычал и бросился на него.

Дерек подстроился под атаку, развернулся на левой ноге и нанес удар. Нижняя часть его правой голени огрела Асканио по уху. Тот отлетел назад, врезавшись в стену, и резко поднялся.

— Следи за флангами, — сказал Дерек. — Тебе дано периферическое зрение не просто так.

— Чеерррт, я убью тебя!

— Левая нога, правая нога, левая нога. — Дерек поднял руки. — Смотри.

Асканио сделал выпад.

— Левая нога. — Дерек встретил буду на полпути и нанес жесткий удар левой ногой в живот.

Асканио попятился назад.

— Правая нога. — Дерек ускорил шаг, набирая обороты. — Левая нога. — Он прыгнул и ударил Асканио подушечкой стопы по лбу. Словно по лицу кувалдой.

От удара Асканио пролетел несколько метров. Он врезался в мой стол с ужасающим хрустом, ломающихся костей.

— Поосторожней с мебелью! — крикнула я.

— Мои извинения, Айфа. — С хриплым возгласом Асканио оторвался от пола.

— Левый удар. Правый удар. Апперкот. Удушающий захват. Смотри, теперь я контролирую твою голову. Это не очень хорошо, раз я могу это сделать. О, а теперь, пока ты лежишь, твой противник может пнуть тебя вот так.

— Он убьет его! — Джули поморщилась.

— Дерек крайне осторожен. Что я тебе говорила о пластиковых жгутах?

— Только для людей, — пробормотала Джули.

— Если ты не будешь меня слушать, я ничему не смогу тебя научить.

Дерек повернул голову Асканио сначала влево, затем вправо и вправил шею.

— Ну, давай же, сбрось меня. Встань на ноги. Ты же оборотень. Ты еще можешь наказать меня. Все заживет, но пока болит, верно? Удар — пах, локоть — горло. Нет, руки не поднимай, ты оставляешь живот открытым. Боковой удар.

Асканио ударился о стену. Здание сотряслось.

— Знаешь, кто не так хорошо восстанавливается, как мы? Люди. Они меньше и слабее, их кости легко ломаются и остаются сломанными. Вот почему мы не трогаем людей. Особенно девушек. И никогда, слышишь, никогда эту девушку.

Когти Асканио сцепились на горле Дерека. Вундеркинд схватил буду за левую руку и скрутил. Рука с мягким хрустом выскочила из сустава.

— Вы закончили. — твердо сказала я, спускаясь по лестнице.

Дерек поднял руки и отступил на шаг.

Асканио двинулся за ним. Я шлепнула его сзади по шее. Мальчик рухнул на пол.

Я взяла его левую руку и резко дернула, вернув плечо на место. Асканио вскрикнул. Я перевернула его и посмотрела в пылающие красные глаза:

— Хватит.

Он оскалился на меня. Я хлопнула его по носу.

— Я сказала, хватит. Или ты узнаешь, как выглядит клетка для люпов изнутри.

Красное сияние в глазах Асканио погасло.

Я взглянула на Дерека.

— Где Андреа?

— Она сказала, что у нее есть какое-то дело. Сразу после этого она вернется в офис.

— Умойся. — Я кивнула на его окровавленные костяшки пальцев и повернулась к Асканио. — Ты — за мной. Нам нужно поговорить.

Асканио последовал следом за мной в соседнюю комнату.

Я указала на стул.

— Садись.

Он приземлился на него своим мохнатым телом.

— Ты в курсе, почему ты здесь?

Он пожал плечами.

Я села рядом на другой стул.

— Люди годами тренируются, чтобы выработать хорошую форму воина. Тебе едва исполнилось пятнадцать, а ты уже ею обладаешь. И даже можешь говорить в ней. Для этого нужен талант, который встречается довольно редко и его трудно отыскать. Обычно, когда молодой оборотень проявляет такие способности, он нарасхват. Такие люди нужны в личную охрану Кэррана. Нужны сотрудникам службы безопасности Джима. Их забирают тренеры воинов. Но никто не хочет тебя. Даже твоя собственная альфа.

— Моя айфа меня юбит!

— Конечно, тетушка Би любит тебя. Ты остроумный, красивый и сообразительный. Она похоронила двух сыновей, таких же мальчишек, как ты. Она питает к тебе слабость. Вот почему она отправила тебя ко мне.

Асканио открыл рот, чтобы что-то возразить.

— Она не может тебя контролировать и боится, что ты переступишь черту публично, и ей придется тебя убить.

Челюсти буды щелкнули, и слюна попала на стол.

— Это опустошит ее, но не думай ни секунды, что она этого не сделает. Тетушка Би была альфой дольше, чем я живу на этом свете. Она осталась у власти не потому, что печет отличное печенье.

Асканио уставился на стол перед собой.

— Ты оказался здесь, потому что из всех людей в Стае, я с меньшей долей вероятности смогу убить тебя. — Я наклонила голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Монстр за моим столом был готов расплакаться. Мне удалось довести подростка до депрессии. Может быть, я могу выловить какую-нибудь рыбу из бочки на бис.

— Какое у тебя было поручение?

Он не ответил.

Я молчала. Царившая между нами тишина образовала глубокую пустоту. В конце концов, необходимость заполнить эту пустоту победила.

— Охранять дверь.

— И?

— И беречь от людей, которых я не знаю.

— И ты впустил Джули. Ты понятия не имел, кто она такая, потому что, если бы ты знал, что она моя подопечная…

Асканио вскинул голову.

— … Ты бы не поднял на нее руку.

Он снова уставился на стол. Верно, ты только что напал на принцессу Стаи. Не то чтобы она не могла за себя постоять, что она и сделала.

Бедный ребенок. Его день становился все хуже и хуже.

— Дерека тренировал Кэрран, — сказала я ему. — После этого он работал на Джима. Он был его лучшим агентом под прикрытием. А также он руководил личной охраной Кэррана. Дерек относится к Джули, как к своей младшей сестре. Он мог снять с тебя шкуру заживо. Но не сделал этого, потому что ты под моей ответственностью, и он уважает мой авторитет, но мог бы. Это был неравный бой. Он надрал тебе задницу, и в этом нет ничего постыдного. С точки зрения силы, разрыв между тобой и ним примерно такой же, как между тобой и Джули. — Я скрестила руки. — Джули также надрала тебе задницу. Если бы у нее был более толстый жгут, или если бы она воткнула нож между позвонками твоей шеи, пока ты лежал и целовал пол, все было бы кончено. Если отрубить тебе голову, другая не вырастет. Не говоря уже о том, что она могла оказаться каким-то неведомым существом, одетым в человеческую кожу. Впустив ее, ты подверг опасности весь офис.

Я поднялась.

— Твой способ ведения дел не работает. Время для новой стратегии. Единственная разница между тобой и Дереком — это дисциплина и подготовка. Либо ты начнешь работать над обоеими, либо можешь продолжать думать своими яйцами. Твой выбор. Скажи «пуууп».

— Пуууп?

— Это тот самый звук, когда я вытаскиваю твою голову из твоей же задницы. Если ты снова засунешь ее туда, я ничего не смогу с этим поделать. Это единственная лекция, которую ты когда-либо услышишь от меня.

Я направилась к двери.

— Я смогу победить его?

Я повернулась к нему:

— Дерека?

Он кивнул.

— Да. Тебе придется потрудиться в спортзале и выучить правила Стаи, чтобы тебя не убили раньше, но да. Ты сможешь.

Я вышла за дверь. Одно нравоучение непослушного подростка позади, на очереди еще одно.

*** *** ***

Джули уже сидела в ожидании за столом возле лестницы. Она не могла решить, что лучше: дерзость или жалость, поэтому ей удалось изобразить странную смесь и того и другого. Ее нижняя губа почти дрожала, но глаза смотрели так, словно могли стрелять лазерным лучом.

Я села на другой стул.

— Нож.

Она вытащила нож и положила на стол. Я подняла его. Ага, один из моих метательных ножей, выкрашенный в черный цвет. Две царапины на лезвии возле рукояти, где что-то соскоблило краску с металла.

— Где ты это взяла?

— Вытащила из дерева.

Ах. Так это тот самый нож. Когда у нее впервые появились проблемы в школе, я попыталась помочь ей с ее «уличной репутацией», устроив небольшой спектакль. Это был драматичный момент, в котором участвовали вороные лошади, Рафаэль в черной коже, и я верхом на коне, бросающая этот нож в дерево. Это был хороший бросок, и лезвие глубоко вонзилось в кору.

— Ты сама его вытащила?

Она колебалась секунду.

— Я использовала плоскогубцы, чтобы ослабить.

Объясняет царапины.

— Почему зажала лезвие, а не рукоять?

— Не хотела, чтобы оно сломалось.

— Где ты взяла плоскогубцы?

— Украла из магазина. — Она пожала плечами.

Можно вытащить ребенка с улицы, но вытащить улицу из ребенка намного сложнее.

— А волчий аконит?

— Я сделала его в классе травоведения. У нас был проект, в котором мы собирали растения с магическими свойствами и искали практическое применение.

Хорошо, практическое применение она нашла.

— Когда ты это собрала?

— В сентябре. Я хранила смесь в морозильной камере в пакете с застёжкой, чтобы она не испортилась. На случай чрезвычайной ситуации.

— Какой, например? Бешеные оборотни нападают на школу?

Ее подбородок приподнялся.

— Такой, где оборотни, возвращают меня обратно в школу.

И вот мы подошли к сути дела.

— Я думала, что ясно дала понять: ты не можешь брать этот нож, пока не закончишь учебу.

— Я так и сделала. Закончила.

— Ага.

— Я ненавижу эту школу. Я ненавижу там абсолютно все. Ненавижу людей, учителей, предметы. Дети глупые и невежественные, просто тупицы. Думают, что они крутые, но они сборище идиотов. Учителя говорят, что хотят дружить с учениками, но затем они говорят гадости за спиной.

— Кто? Учителя говорят гадости или ученики?

— И те, и другие. Мне не нравится расписание, мне не нравится, сколько сил они заставляют нас вкладывать в бесполезные вещи, мне не нравится моя комната. Единственное, что во всем этом хорошего — это возвращаться домой.

— Не сдерживайся. Расскажи мне, что ты на самом деле чувствуешь.

— Я не вернусь туда!

— Это твое самостоятельное решение?

Джули кивнула.

— Да. И если ты вернешь меня туда, я снова сбегу.

Я скрестила руки на груди.

— Я не могу вернуть тебя обратно. Они тебя исключили.

Глаза Джули расширились от возмущения:

— Они не могут меня исключить! Я сама ушла.

Я не смогла сдержаться и засмеялась.

— Они действительно выгнали меня?

— Вернули деньги за обучение и все такое.

Джули пару раз моргнула, пытаясь понять смысл сказанного.

— Так что же теперь будет?

— Думаю, тебе придется стать попрошайкой. Бездомной и безработной, клянчащей на улице кусок хлеба. .

— Кейт!

— Ну, ладно, полагаю, если ты изредка будешь заглядывать в офис, я буду давать тебе сэндвич. Ты можешь прилечь здесь на полу, когда на улице слишком холодно. Мы даже можем принести тебе небольшое одеяло, на котором можно лежать. .

— Я серьезно!

— Я тоже. Это справедливое предложение. Я даже добавлю тебе в бутерброд настоящий ростбиф. Никакого крысиного мяса, честно.

Она уставилась на меня с мученическим выражением лица.

— Ты думаешь, что такая забавная.

— Бывают моменты. — Я наклонилась вперед и протянула ей нож. — Оставь это. Волчий яд тоже. Они еще пригодятся, раз уж ты останешься в Крепости.

— В чем подвох? — Джули уставилась на нож.

Я вздохнула.

— Никакого подвоха. Я отправила тебя в эту школу, потому что считала, что это хорошее место. Безопасное место.

Джули замотала головой, заставив свои светлые волосы разлететься в разные стороны.

— Я не хочу быть в безопасности. Я хочу быть с тобой!

— Я все обдумала. Кэрран и я подыщем тебе школу в городе. Есть несколько, которые могут неплохо подойти. Ты останешься в своей комнате в Крепости, будешь ездить вместе со мной в город, когда это возможно, и пойдешь в школу. Когда уроки закончатся, будешь возвращаться в офис, и кто-нибудь отвезет тебя обратно в Крепость. Ты должна вести себя хорошо и никаких глупых выкрутасов. Пока ты в офисе, ты мой раб. Обязана выполнять поручения, убираться, тренироваться, перебирать. .

Джули подбежала и сдавила меня в объятиях. Я обняла ее в ответ. Мы оставались в таком положении какой-то длинный момент, пока дверь внизу не распахнулась и Андреа не вошла внутрь, громко вопрошая, почему здесь воняет волчьим аконитом.

Глава 15

К полудню небо наводнили рваные облака. Мир стал тусклым и размытым, и когда мы с Дереком приблизились к «Чемпион хайтс», одинокой башне многоквартирного небоскреба, разрушенный город вокруг казался не более чем миражом, сплетенным из тумана и теней.

Дерек нахмурился, глядя на высотку.

— Ненавижу его.

— Я знаю, — сказала я.

У нас было три зацепки, одна из которых вела к Сайману. Вторая — это волхвы. Третья зацепка касалась де Харвена и Хранителей. Поскольку мы ничего не могли поделать с волхвами, Андреа позвонила Рене, известила ее о возможной принадлежности де Харвена к секретной организации и запросила подробные файлы на всех красных гвардейцев, которые когда-либо работали с ним. У Рене случился контролируемый приступ апоплексического удара, и она пообещала доставить файлы вместе с красногвардейцем, которому поручили стоять над Андреа, пока та будет перебирать их, и заберет обратно, когда она закончит. План заключался в том, чтобы я сама сходила к Сайману, а Дерек помог Андреа проследить необходимые закономерности и возможных сообщников.

И тогда Дерек и Андреа вместе начали упираться.

— Нет. — Андреа выразительно замотала головой. — Конечно же, нет.

— Это плохая идея, — подтвердил Дерек. — Я должен пойти с тобой.

— Ты презираешь Саймана. Почему ты хочешь пойти со мной?

— Потому что твой бешеный «сладкий зайчонок» и Сайман устроили нехилые разборки из-за тебя. — Андреа говорила медленно, как с ребенком. — Ты сама говорила, что эго Саймана настолько велико, что ему потребовалось бы арендовать для него отдельное здание. Кэрран вынудил его сбежать, как испуганного мышонка. Ты не знаешь, как он может отреагировать, когда увидит тебя.

— Она права, — согласился Дерек. — Это вопрос безопасности. Офис хорошо защищен, поэтому здесь я Андреа не нужен. А ты будешь снаружи открытой мишенью. Двое лучше, чем один. Кроме того, ты альфа.

— И что это значит?

— Только то, что твоя репутация должна быть безупречна, и избегать даже намека на непристойное поведение. Сайман извращенец-дегенерат. Тебе следует взять с собой сопровождение.

Я скрестила руки на груди.

— Значит, мне нельзя доверить видеться с ним без присмотра?

Андреа покачала головой.

— Кейт, это не личное. Это протокол и здравый смысл. Ты не можешь бросать вызов тем, кто ниже по рангу, у тебя нет права пропускать званные ужины, и когда ты идешь к неадекватному трусу, который переспал с половиной Атланты и делал тебе недвусмысленные предложения публично, ты приводишь с собой эскорт. Смирись с этим.

— Три недели назад к Кэррану приехала женщина из города, — сказал Дерек.

— Да, юрист насчет дороги. Лидия какая-то там.

По непонятной причине Кэрран настоял на том, чтобы мне нужно было присутствовать на скучном собрании по поводу ремонта дороги, принадлежащей Стае. Я не хотела идти, поэтому решила не прерывать свою тренировку. Я не представляла, что он задержит встречу, пока я не соизволю появиться, поэтому, когда я вошла в зал заседаний, почти на час опоздав, он, Лидия и две альфы из клана тяжеловесных терпеливо дожидались меня. Мэхон задремал, его жена успела связать половину носка, а Лидия бросила на меня взгляд чистой ненависти. Я почувствовала себя полной дурой. Встреча длилась в общей сложности минут пятнадцать, и в любом случае ни мне, ни альфа-паре из клана тяжеловесов там не было необходимости находиться. .

Оу.

В голове зажегся огонек.

— Она была одной из бывших подружек Кэррана?

Дерек кивнул.

Кэрран следовал протоколу. Значит, мне следует поступить так же.

— Ладно.

Дерек снова кивнул:

— Я захвачу куртку.

Час спустя мы пялились на «Чемпион хайтс», где Сайман устроил себе совсем не скромное жилище. Во время магической волны стены башни превращались в твердый красный гранит, покрытый старым мхом — результат заклинаний, защищающих здание от ненасытных челюстей магии. Прямо сейчас все состояло из кирпича, раствора и стекла, зловещего и темного.

Никто из нас не хотел заходить внутрь.

Просиживание штанов в кресле джипа ни к чему не приведет. Я припарковала машину на стоянке возле здания, и мы поднялись по широкой бетонной лестнице к входу из стекла и стали. Несмотря на все, что произошло, Сайман так и не сменил кодовое слово. Нам потребовалось меньше минуты, чтобы пройти через охрану и подняться на лифте на пятнадцатый этаж. Лифт выкинул нас в коридор, устланный преступно роскошным ковром.

Хмурый взгляд Дерека превратился в полноценную гримасу. Яростный желтый свет залил его радужки.

— Постарайся выглядеть менее жутким.

Он пожал плечами:

— Боишься, что я могу ему навредить?

— Твои глаза светятся, а верхняя губа дрожит, как будто ты собираешься зарычать. Боюсь, что Сайман запаникует, а эту дверь трудно сломать. Постарайся выглядеть менее невменяемым и угрожающим. Подумай о радуге и мороженом, это помогает.

Дерек глубоко вздохнул, но его глаза все же потускнели.

Я постучала в дверь.

Нет ответа.

Я снова постучала.

Ничего.

— Он там, — сказал Дерек. — Я слышу, как он двигается.

— Я решаю, следует ли мне впускать вас, — отозвался через дверь ровный голос Саймана. — Наши встречи никогда не проходят гладко, Кейт. Ты уж прости меня, но я не испытываю особого энтузиазма от этого.

— Адам Кемен, — произнесла я.

Щелкнул замок, и дверь распахнулась. Сайман перевоплотился в свою нейтральную форму, лысый мужчина небольшого телосложения и неопределенного возраста, где-то от двадцати до пятидесяти. Это был чистый холст, безволосый, бесцветный, без каких-либо отличительных черт. Если бы вы случайно наткнулись на него на улице, то не заметили бы ни острого ума, ни проницательных глаз, вы бы даже не вспомнили его.

На лице Саймана было мученическое выражение.

— Входите, входите. .

Я вошла внутрь и замерла. Вокруг меня царил хаос. Обычно квартира Саймана представляла собой высоко контролируемую среду: белые ковры, мебель из нержавеющей стали в ультрасовременных формах. Ни одна ворсинка ковра не торчала произвольно. Сегодня же на кушетке лежала разная одежда, сложенная аккуратными стопками. На полу валялись деревянные ящики, наполовину заполненные книгами и постельным бельем. Дверь в навороченную лабораторию Саймана была широко распахнута, и через дверной проем я могла разглядеть несколько коробок.

— Что ты делаешь?

— Играю в гольф, Кейт. На что это, по-твоему, похоже?

Он сегодня явно не в духе.

— Почему ты собираешь вещи?

Сайман потер лоб.

— Мы играем в игру с очевидными вопросами? Прошу прощения, мне никто не объяснил правил. Я собираю вещи, потому что собираюсь переезжать.

— Следи за своим тоном, — напомнил Дерек.

— Или что? — Сайман развел руками. — Ты разорвешь меня на куски? Избавь от своих угроз. Уверяю тебя, в нынешних обстоятельствах они не возымеют никакого эффекта.

Я взглянула на Дерека. Позволь мне разобраться с этим. Дерек слегка кивнул.

Я подошла к Сайману. До меня донёсся запах скотча.

— Ты пьян?

В последний раз, когда он напился, мне пришлось гнать на машине, как безумной, по заснеженному городу, а разъяренный Кэрран преследовал нас, несясь по крышам.

— Я не пьян. Я пью, но не пьян. Кейт, перестань смотреть на меня так. Я выпил два дюйма виски за последние два часа. С моим метаболизмом это капля в море. Я функционирую на полную мощность. Спирт всего лишь смазка для моих колес.

— Ты никогда не говорил мне, что собираешь свои вещи, — сказала я. Сайман был последним человеком, от которого я могла ожидать переезда. Он чересчур любил свою квартиру по смехотворно завышенной цене в единственном высотном здании, которое еще сохранилось в Атланте после Сдвига. Все его деловые контакты были связаны с городом. У него было полдюжины псевдонимов, каждый из которых прибрал к рукам по ценному кусочку пирога.

Сайман покачнулся на подушечках ног.

— Я переезжаю, потому что город на пороге смерти. А я не собираюсь идти на дно с кораблем.

*** *** ***

— Подвиньте одежду, если хотите присесть, — Сайман подошел к бару, взял хрустальный кувшин и толстый стакан, плеснув в него виски янтарного цвета.

Ни Дерек, ни я не двинулись с места.

Сайман отпил свой напиток.

— Все началось с Альфреда Дьюга. Французско-канадского происхождения. Неприятный жестокий мужчина, очень противоречивый в отношении своих желаний. Его сексуальные практики были весьма. . странными.

Господи, что, по мнению Саймана, могло считаться странным? Неважно, я не хочу знать.

Сайман, казалось, изучал свой скотч.

— Я понимаю, что осознание того, что ваши предпочтения противоречат установленным нормам, может быть травмирующим, но Дьюга в крайней степени привлекало самоунижение. Каким-то образом, между сеансами порки и выполнением причудливых эротических ритуалов ему удалось выстроить успешное предприятие по доставке товаров вдоль всей Миссисипи. Я захотел поучаствовать: принял форму, соответствующую типажу Дьюга, очаровал его, соблазнил и позволил отвезти меня домой. Мне следовало бы заранее провести более тщательные исследования.

— Все прошло не лучшим образом, не так ли?

Глаза Саймана наполнились яростью.

— Он хотел отравить меня вином. Когда не удалось, он попытался меня задушить. Я свернул ему шею, как зубочистку. Очень неприятная история.

— Уверена.

— Я просматривал его бумаги, когда наткнулся на записи об исследованиях Кемена. Сначала я не поверил своим глазам, этого не могло быть. Однако после нескольких недель, проведенных в работе над Дьюгом…

Конечно. Почему я не удивлена?

— Ты превратился в человека, которого убил? — Дерек не мог сдержать насмешки в голосе.

Сайман пожал плечами.

— Он был уже мертв. И не мог получать выгоду от своей компании, к тому же, не оставлять же ее без присмотра. Знайте, я значительно улучшил ее с тех пор, как она попала в мое владение. Во-первых, его водители грузовиков теперь получают прожиточный минимум. Следовательно, количество краж снизилось на тридцать семь процентов. Вскоре я просто продал бы все предприятие себе, избавив от необходимости выдавать себя за Дьюга. Но я отвлекся. Я понял, что Дьюг не любил полагаться на удачу, если он во что-то вкладывался, значит, были гарантии. Учитывая неприличную сумму денег, которую он вложил в Кемена, я вернулся к этому вопросу. Я отправился навестить Адама.

— Пока он был под присмотром Красной гвардии?

— Разумеется.

Слишком много визитов для «никаких посетителей». Я с самого начала знала, что это дерьмовая работенка. Понимала, что Рене умалчивает большую часть информации. Я могла с этим справиться. Но откровенная ложь перешла границы. Новый камешек в огород Рене.

— Продолжай.

— Мы поболтали. Камен был глубоко травмирован смертью жены, гениальный в своей работе, он практически отсутствовал во всех других сферах жизни. Мне потребовалось два визита, чтобы понять, что устройство настоящее, и оно существует. Некоторое время я подумывал использовать его в личных целях, но потом одумался. Его нужно было уничтожить.

Я подняла руку.

— Сайман, что оно делает?

Он долго рассматривал меня.

— Ты не знаешь?

— И кто сейчас задает очевидные вопросы?

Сайман наклонился вперед.

— Оно разрушает магию, Кейт.

Что?

— Ее невозможно уничтожить. Это форма энергии — ее можно преобразовать, но она не исчезает просто так.

— Но ее также можно и сдерживать, — ответил Сайман. — Адам Кемен построил устройство, которое разрушает магическую материю изнутри. При активации устройство заставляет магию вокруг взрываться, превращаясь в плотную концентрированную форму. Подумай об этом с точки зрения газа и жидкости, если нормальное состояние магии в нашем мире — газ, то устройство Кемена будто бы переводит ее в жидкое состояние.

Он сошел с ума.

— Каким образом?

— Я не понимаю большей части этого. — Сайман вздохнул. — Проще говоря, устройство представляет собой цилиндр с резервуаром внутри. Устройство должно заряжаться во время магической волны в течение определенного периода времени. Когда устройство заряжено, оно становится активным. Сам процесс магического очищения занимает очень мало времени. Первый прототип Кемена преодолел площадь в полмили менее чем за десять минут.

— Устройство втягивает магию внутрь своего ядра, воздействуя на большой радиус непосредственно вокруг него. Магия входит в устройство и проходит через серию отсеков. Каждый последующий отсек заставляет ее интегрироваться все дальше и дальше, поэтому к тому времени, когда она достигает резервуара в центре цилиндра, магия становится «жидкой», очень плотной. В этом состоянии она занимает совсем небольшой объем. И, когда следующая магическая волна поглощает область, на которую воздействовало устройство, та остается свободной от магии. Не знаю почему. Я просто знаю, что это работает.

Мой мозг изо всех сил пытался это переварить.

— Нам сказали, что его еще не тестировали.

Сайман покачал головой.

— Кемен испытал небольшую модель, самый первый построенный им прототип. Он был размером с винную бутылку и очищал магию в радиусе полумили. В Сибли есть место, где абсолютно нет магии, Кейт. Я стоял на его краю и прошел через него. Я могу дать тебе координаты. Второй построенный им прототип должен был поразить территорию диаметром две целых семь десятых мили. .

Если бы прототип, который я видела на фотографии Рене, был активирован, он мог бы стереть с лица земли небольшой город.

— Что происходит с людьми, попавшими в зону поражения?

Сайман осушил свой стакан.

— Я не знаю. Могу передать лишь то, что сказал мне Кемен, до сих пор не было оснований полагать, что он ошибается. Он предположил, что во время взрыва все, что подпитывается магией, умирает.

Лед скатился по моему позвоночнику.

— Уточни это «все».

— Некроманты, вампиры, монстры, твои драгоценные оборотни, ты, я. Любой, у кого есть значительное количество силы. Мы. Все. Умрем.

Вот дерьмо. Стереть с лица земли весь город. Мужчины, женщины, дети. . По последним оценкам, не менее тридцати процентов населения используют магию или зависят от нее. Заполучи Хранители Маяка такое устройство, они бы использовали его. Если оно способно разрушать магию — они бы лезли по головам, чтобы активировать его, и могли ударить куда угодно. Если включить эту штуковину недалеко от Крепости, в Атланте не осталось бы оборотней. Кэрран, мертв. Джули, мертва. Дерек, Андреа, Рафаэль, Асканио, мертвы, мертвы, мертвы.

Я уставилась на Саймана.

— Зачем ему строить нечто подобное?

— Жене Кемена, чтобы жить, требовался диализ, — продолжил Сайман. — Трижды в неделю. Когда магия прерывала процесс, одной из медсестер приходилось вручную запускать машину, чтобы возвращать кровь пациентам. Однажды магическая волна вызвала у нескольких пациентов остановку сердца. Пока за ними ухаживала медсестра, жена Кемена истекла кровью и умерла. Он хотел создать небольшую модель аппарата, которая создавала бы зону, свободную от магии, в которой технологии могли работать бесперебойно. И как только он это сделал, то решил построить машину побольше, чтобы посмотреть, можно ли ее улучшить.

— Ты знал все и позволил ему построить это? Что, черт возьми, с тобой не так?

— Я не позволял! — Сайман швырнул стакан через всю комнату. Тот с шумом разбился о стену. — За мной пристально наблюдали, я не мог принести с собой оружие, поэтому я попытался отравить его. Он выжил. Затем я нанял полдюжины людей, обученных, дорогих специалистов. Они должны были прорваться через Красную гвардию и уничтожить все: Кемена, чертежи, прототипы. Все. Я снабдил их достаточным количеством взрывчатки, чтобы образовалась воронка размером с футбольное поле.

— Что случилось?

— Они так и не добрались до Красной Гвардии. Их кто-то встретил по дороге в лесу, и на следующее утро их головы были доставлены к моему порогу в мешке для мусора.

— Мог ли это сделать один из других инвесторов? — спросил Дерек.

Сайман покачал головой:

— Другими его инвесторами являются Грейди Мемориал и благотворительный фонд «Здоровье Ребенка — Светлое Будущее». На самом деле они действительно те, кем притворяются — благодетели.

Волхвы не бросили бы головы у его двери. Они просто заставили бы наемников исчезнуть. Нет, это была тактика террористов, призванная надавить и запугать. Это должны были быть Хранители Маяка. Убийство Саймана наделало бы слишком много шума. Он хранил компромат на всех выдающихся личностей города. Если бы он умер, те бы запаниковали. Все правоохранительные органы стали бы копаться в деле о его убийстве. Хранители не хотели шумихи. Пока не хотели.

— Что ты знаешь о Хранителях Маяка?

Лицо Саймана помрачнело.

— Что ж, тогда это объясняет объемы.

Дерьмо.

— Что произойдет, если устройство сломать? — спросил Дерек.

— Магия исчезнет огромной вспышкой, — объяснил Сайман. — Теоретически, если механизм активирован, то люди, стоящие в непосредственной близости, проживут дольше остальных. Те, кто находится по периметру, умрут первыми, потому что магия будет течь от периметра к устройству. Стоять рядом с устройством — все равно, что стоять в эпицентре бури, но его работу можно прервать. Однако люди, которые его украли, вряд ли позволят вмешаться. Шесть голов в мешке для мусора свидетельствуют об их решительных намерениях. — Он расхаживал взад и вперед. — Эти люди следили за мной, убили моих наемников и провели машину из-под носа у элитного отряда Красной Гвардии. Это заставляет меня думать, что они одновременно компетентны и очень мотивированы. Если они действительно являются Хранителями Маяка, они будут использовать устройство там, где оно нанесет наибольший урон. Они должны будут его активировать. Уничтожение магии — единственная цель их существования. Мне нужно продолжить собирать вещи.

Я выдохнула от ярости. Весь город был на грани смерти, а он собирал вещи. Проклятый эгоистичный засранец.

— Почему ты не пришел ко мне? В моем распоряжении полторы тысячи оборотней.

— У меня была на это довольно весомая причина.

— И я очень хочу ее услышать.

— Пожалуйста, позволь мне продемонстрировать. — Сайман повернулся к гигантскому плоскому экрану, достал с полки коробку с DVD и вставил диск в прорезь для DVD-плеера.

Экран загорелся, показывая внутреннюю часть большого склада, снятую сверху в высоком разрешении. Машины стояли в два ряда: Порше, Бентли, Феррари, Ламборджини и что-то гладкое, чего я не могла распознать. . Я никогда не видела, чтобы в одном месте было собрано столько лошадиных сил.

— Что это? — Я взглянула на Саймана.

— Это содержимое «Мэрривезер», корабля моей судоходной компании. — Сайман сплел свои длинные пальцы. — Этот парк автомобилей был куплен в Европе и за немалые деньги доставлен в Саванну, а затем отправлен в Атланту в одно из моих хранилищ.

Мы глазели на машины. Машины глазели своими кристально чистыми фарами на нас.

— После событий той злополучной ночи у Бернарда я ожидал немедленного возмездия от Царя Зверей. Когда его не последовало, я позвонил тебе, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. Ты подтвердила, что у тебя все в порядке. Я начал верить, что, возможно, увернулся от пули.

— Дай угадаю, не увернулся?

— Продолжай смотреть, — настаивал Сайман.

Мы наблюдали за машинами.

— Я не понимаю. — Дерек нахмурился. — Ни одна из машин не модифицирована заряженной водой. Какой смысл в автомобиле, которым нельзя управлять во время магии?

— Чтобы почувствовать скорость, — ответил Сайман. — Ты когда-нибудь ездил на роскошном автомобиле со скоростью сто шестьдесят миль в час? Это чувство никогда не забудешь.

Дверь в стене напротив камеры открылась. Кэрран вошел в поле нашего зрения. Он двигался неторопливо, почти расслабленно. Камера сфокусировалась на нем, увеличивая его лицо в масштабе. Его глаза были темными. Цифровые часы в углу записи показывали 10:13 утра. Через двенадцать часов после того, как Сайман нанес Кэррану колоссальное оскорбление, пока за ними наблюдала вся элита Стаи. Через час после того, как позвонил Сайман, когда Кэрран слушал наш разговор, скатывая одну из моих металлических тарелок в трубочку. Через сорок пять минут после того, как я отказалась поехать с ним в Крепость, чтобы объявить, что мы вместе, и Его Пушистое Величество разозлился на меня из-за этого.

Тревога кольнула мои пальцы.

Крупный мужчина в темной форме подошел к Кэррану справа, размахивая дубинкой.

— Привет, приятель. Тебе нельзя находиться здесь.

Кэрран продолжал идти.

— Почему дубинка? — спросил Дерек.

— Потому что я не собираюсь давать охранникам оружие, которое может проделать дыры в моих приобретениях.

— Остановись! — рявкнул охранник. По длине дубинки промелькнула полоска света.

— Это не простая дубинка. — Я наклонилась к экрану. — Это электрошокер. Незадолго до Сдвига такие штуки были на вершине борьбы с толпой.

— Совершенно верно. Типичный электрошокер подает напряжение короткими очередями, чтобы избежать гибели цели, — пояснил Сайман. — Это модифицированная модель. При срабатывании она излучает мощный непрерывный электрический ток до двенадцати минут. Было показано, что он вызывает остановку сердца на второй.

— Остановись! — Охранник ударил Кэррана дубинкой по спине.

Кэрран резко обернулся, слишком быстро, чтобы успеть заметить. Его рука сжала дубинку. Металл хрустнул, вспыхнули искры, и раздробленный пластик и электроника попадали на пол.

Охранник отступил на шаг. Его нижняя челюсть отвисла. Он посмотрел на дубинку, снова посмотрел на Кэррана и попятился к двери.

Кэрран обернулся.

Позади него выглядывал второй охранник.

Что ты делаешь, Кэрран?

Царь Зверей осмотрел машины. Лицо его было спокойным и холодным, словно вырезанное из льдины. Сумма денег, потраченная на эти машины, должна быть непомерной. Склад должен быть усиленно защищен снаружи. Интересно, сколько охранников он обошел?

Мускул на щеке Кэррана дернулся.

Его глаза вспыхнули золотом. Кэрран двинулся к «Порше» слева, оторвав дверцу машины, как будто это была папиросная бумага. Схватил машину снизу. На его руках вздулись чудовищные мускулы. Машина поднялась в воздух. Она взлетела, дважды перевернувшись, и разбилась о красный «Ламборджини». Стекло треснуло, сталь заскрипела, и с резким воплем сработала сигнализация.

Срань господня.

Кэрран бросился к серебристому «Бентли». Крышка отлетела в сторону. Он сунул руку в машину. Металл заскрежетал, и Кэрран выдернул из-под капота скрученный комок и запустил в ближайшую машину, как ядро.

— Он только что вырвал двигатель? — Уточнила я.

— Да, — Сайман вздохнул. — А теперь он сносит «Мазерати».

Десять секунд спустя Кэрран швырнул искореженный черно-оранжевый обломок, раньше являвшийся «Мазерати», в стену.

Первые аккорды старой песни донеслись из компьютера. Я взглянула на Саймана.

Он пожал плечами.

— Тут напрашивался саундтрек.

Кэрран разорвал останки машины надвое. Он бушевал на складе, как торнадо, разбивая, сокрушая, уничтожая металл и пластик, настолько первобытный в своей ярости, что был одновременно пугающим и завораживающим. И пока мы наблюдали за его неистовством, какой-то мужчина из далекого прошлого пел о поцелуе розы на чьей-то могиле. [прим. судя по всему, имеется в виду песня группы Seal «Kiss from a rose»:)]

Песня закончилась, а он продолжал. Лицо Саймана оставалось невозмутимым, но его взгляд утратил привычное самодовольство. Я заглянула в глаза и увидела в них тень страха, скрытую глубоко под поверхностью.

Сайман боялся физической боли. Я видела это воочию: когда он был ранен, он паниковал и набрасывался с поразительной жестокостью. Он смотрел запись, впитывал всю степень ущерба, который Кэрран мог нанести, и ждал, гадая, когда Царь Зверей появится на его пороге. Он смотрел запись снова и снова. Он добавил к ней лирический саундтрек, пытаясь уменьшить ее влияние, внеся в нее долю абсурдности. Один взгляд на его выражение лица говорил мне, что это не помогло: холодное лицо, расслабленное одной лишь волей, испуганные глаза, напряженный рот. Кэрран сделал Саймана параноиком, и это его утомило. Он сделает все, чтобы избежать гнева Кэррана.

Кэрран остановился, выпрямился, осматривая груду истерзанного металла, испорченного пластика и порванной резины и обернулся. Серые глаза смотрели прямо в камеру. Порезы и ссадины на руках и лице затянулись.

Чистый, холодный голос Кэррана прокатился по залу:

«Не звони ей, не разговаривай с ней, не вовлекай ее в свои махинации. Она тебе ничего не должна. Если ты причинишь ей боль, я убью тебя. Если она будет ранена, помогая тебе, я убью тебя.»

Это было обо мне. Все это эпическое разрушение было из-за меня. Кэрран, должно быть, подумал, что у Саймана есть что-то на меня, и тот использовал это, чтобы заставить меня помочь ему, поэтому Кэрран отправил это послание.

Царь зверей вышел со склада. Экран погас.

Мой рыцарь в пушистых доспехах.

Сайман открыл рот:

— Вот почему я этого не сделал. Лично я считаю, что твоя улыбка здесь неуместна.

Я собралась с мыслями и нахмурилась:

— Отдай мне эту запись, и я все улажу.

— Какова цена?

— Ты расскажешь мне все, что знаешь об устройстве и Адаме Кемене. Поднимешь все документы, бумаги, заметки, все, что поможет нам найти его.

Сайман задумался, сцепив на коленях тонкие пальцы рук. Затем подпер кулаком подбородок и сказал:

— Этот маньяк-убийца, которого ты вожделела, захочет большего.

— Если он захочет, то я уверена, что вы двое сможете прийти к взаимопониманию, — ответила я. — В Атланте ты — солидный человек. Снаружи ты никому неизвестен. Тебе придется начинать все сначала. В твоих интересах остановить разрушение города. Я вступлюсь за тебя перед Кэрраном. Соглашайся, Сайман, потому что это все, что я предлагаю.

Сайман нахмурился. Прошла долгая минута. Он поднялся, вытащил диск, засунул его в тонкий пластиковый конверт и протянул.

— Договорились.

Я взяла диск и сунула в карман:

— Документы?

В одно мгновение Дерек схватил нас и нырнул на пол, опрокинув диван.

Дверь за нами с грохотом взорвалась.​

Глава 16

Пули ударили по дивану, проходя сквозь металлический каркас и подушки. Мир стал абсолютно белым в ослепительной вспышке. Грохот ударил меня по ушам, сотрясая мозг в черепе. Все звуки исчезли. Дерек вздрогнул, прижимая руки к ушам.

Светошумовая граната.

Рядом со мной дрожал Сайман, обнимая руками пол.

Опустились стальные ставни, закрывая окна от пола до потолка: система защиты Саймана заработала в полную мощность.

Электрические лампы на потолке ярко сияли, освещая нас. Диван долго не продержится. Нам нужно отсюда убираться.

Справа широко распахнулась дверь лаборатории. Двенадцать футов. Если мы сможем как-то отвлечь их, то добежим. Я огляделась, пытаясь найти, чего бы подбросить. Одежда — нет, слишком легкая. Одежда, еще одежда. . Стол. Тяжелый стол со стеклянной столешницей.

Я бросилась к нему и попыталась поднять. Слишком тяжелый. Я могла бы поднять его вертикально и, может быть, бросить на пару футов. Но недостаточно далеко, и они подстрелят меня, пока я буду пытаться поднять его.

Гул выстрелов ударил по барабанным перепонкам, создавая мягкий, как шум далекого водопада, звук.

Темный баллончик прокатился в пространство слева от нас, между диваном и баром, и извергнул облако зеленого газа. Дерьмо. Я задержала дыхание. Дерек зажал нос рукой. Слезы потекли из его глаз.

Обоняние оборотня не могло этого вынести. Нам нужно срочно бежать.

Я схватила Дерека за плечо, указала на стол и показала бросающее движение руками.

Он кивнул.

— Сайман! — Мой голос казался слабым эхом. — Сайман!

Он взглянул на меня, и я увидела знакомый пустой взгляд в его глазах. Он сломается в любую секунду. Я схватила его за руку.

— Бежим или умрем!

Пригнувшись, Дерек схватился за стол и швырнул его во вспышки выстрелов.

Я рывком подняла Саймана на ноги и побежала.

За моей спиной под градом выстрелов разбилось стекло. Я прыгнула внутрь и развернулась как раз вовремя, чтобы увидеть Саймана, ныряющего в дверной проем. Дерек за ним. Он захлопнул толстую укрепленную дверь и споткнулся, как слепой, с широко открытыми глазами, слезы ручьями текли по его лицу. Кровь хлынула из его ноги, заливая джинсы красным.

Медленно, словно под водой, Сайман запер тяжелую металлическую дверь.

Справа в углу маячил обеззараживающий душ. Я толкнула Дерека в него и потянула за цепь. Полилась вода. Он вздрогнул и поднял лицо к ручью, позволяя воде стекать прямо в глаза.

— Насколько сильно ты ранен?

— Пуля прошла насквозь. Ничего.

С резким отрывистым стуком пули посыпались в дверь. Это не задержит их надолго.

Если бы у меня была лаборатория, то в ней был бы блок предохранителей поблизости на случай, если мне придется в спешке выключать оборудование. Я огляделась и увидела темно-серый прямоугольный блок в стене между двумя шкафами. Идеально. Я открыла крышку и вытащила главный предохранитель.

Квартира погрузилась в кромешную тьму. На секунду я подумала, что ослепла, а затем мои глаза приспособились, улавливая слабый свет от цифровых часов на стене. Должно быть, работающие от батареек.

Рядом со мной звук рвущейся ткани объявил, что оборотень сбрасывает свою одежду и человеческую кожу. Желтые глаза вспыхнули в шести с половиной футах от земли, как две луны.

Сайман глубоко, судорожно вздохнул.

— Спрячься или сражайся, — прошептала я ему. — Только не мешай.

Град пуль прекратился. Не к добру. Они решили, что так им не пробиться через дверь. Следующим шагом должна быть взрывчатка. Я бросилась к левой стороне двери и прижалась к стене.

На другом конце комнаты огромный лохматый монстр, которым был Дерек, прыгнул на стойку. Когтистая лапа проткнула бутановую лабораторную горелку и поднесла к водному огнетушителю в потолке. На конце зажигалки вспыхнуло крошечное голубое пламя. Оно лизнуло разбрызгиватель один, два раза, а затем вода полилась холодными брызгами.

Прощай, газ.

Тишину прорвал пронзительный вой.

Взрыв сотряс дверь, хлопнув меня по ушам. Металлическая часть укрепления двери с визгом упала в комнату. Луч фонарика прорезал тьму, ища цели.

Я сжала рукоять сабли. Это было так успокаивающе, как рукопожатие старого друга. Вода намочила мне волосы.

Дерек вонзил когти в обшивку, прыгнул и пополз по потолку с ужасающей скоростью, хватаясь за стальные балки для поддержки.

Дверь взорвалась. Я присела на корточки.

Первый мужчина направился внутрь, сжимая обеими руками черный пистолет в проверенной временем позе стрелка. В бронежилете он казался почти квадратным. Мужчина развернулся вправо, развернулся влево, повернул ствол пистолета на два фута выше меня и вошел в комнату.

Второй человек последовал за ним, держа фонарик и пистолет в положении «Чепмен»: пистолет зажат в правой руке, фонарик в левой, руки сведены вместе. Он повернулся, фонарик осветил всю комнату.

Заходи, здесь нечего бояться. Ты большой и сильный, а твой пистолет защитит тебя.

Яркий луч скользил по лабораторным столам, кусая темноту, разбитую потоками воды. Налево, направо. .

Третий мужчина вошел в комнату, прикрывая человека с фонариком. Классика.

Луч скользнул выше. Свет озарил оживший ночной кошмар: громадный мужчина высотой восемь с половиной футов с массивными мускулами, выпирающими твердыми гребнями из его огромного тела. Его кожа сияла на свету, кристально белая, как будто слепленная из снега. Синяя грива ниспадала ему на плечи, обрамляя жесткое лицо, на котором горели два глаза: чистейше-голубые, полупрозрачные, как лед из самой глубокой части ледника. Смотреть в них было все равно, что смотреть назад во времени, на нечто чуждое, древнее и очень, очень враждебное. Сайман принял свой истинный облик.

Мужчины замерли на полсекунды. Они предполагали встретить здесь мужчину, женщину и Саймана. Они не ожидали, что их фонарик найдет в темноте разъяренного ледяного гиганта, поэтому уставились на него, как древние скандинавы много лет назад, охваченные параличом трепета и страха.

Я разрезала внутреннюю часть бедра ближайшего мужчины, резким толчком вверх, разрубив мышцы и бедренную артерию. А затем ударила его прямо в сердце, вытащила лезвие и плавным легким движением перерезала горло второго человека. Лезвие было настолько острым, что разрез получился почти аккуратным.

Человек с фонариком выстрелил один раз. Огромная рука Саймана выбила из его кулака огнестрельное оружие. Массивные пальцы сжали его, и мужчина исчез в темноте. Лишь хриплый крик прорвался сквозь тишину, полный боли и ужаса.

Дерек упал на пол и прыгнул через тела в гостиную. Я последовала за ним.

Позади нас мужчина продолжал выть, уже не в отчаянии, а просто от боли.

Пистолет выплевывал пули откуда-то справа, хрустнула древесина — кто-то в панике стрелял вслепую. Я подождала четыре секунды, пока он не разрядит всю обойму, а затем побежала через комнату, встала позади него и взмахнула саблей: один разрез слева направо, а второй вдоль позвоночника, прямо под бронежилетом. Он рухнул.

Что-то двигалось позади меня.

Я развернулась, прорезая лезвием воздух, человек за мной превратился в тень во мраке. Погибель врезалась в толстый клинок. Мужчина пнул меня ногой с левой стороны. Его голень ударила меня по ребрам, вызвав приступ резкой боли. Мастер тайского бокса. Отлично. Я увернулась от нового удара, крутанулась и врезала ему ступней по солнечному сплетению, вложив в удар всю силу бедра.

Выпад отбросил его назад. Мое колено хрустнуло. Ой.

Я погналась за ним, перепрыгивая через коробки. Упавший мужчина вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы я рассекла ему живот. Достав Погибель, я воткнула клинок между нижними ребрами его правого бока ровно на столько, чтобы крик быстро прекратился, и отступила.

— Чииссто, — прошипел искаженный голос Дерека.

— Сайман! Включи предохранитель.

Прошло долгое мгновение. Внезапно загорелся электрический свет, резкий, как удар. В гостиной лежали изувеченные и обезображенные пять тел, их кровь была до абсурдного яркой на монохромном фоне черного пола и белой мебели. Массивный лохматый зверь, коим являлся Дерек, выпрямился, с его когтей капала алая кровь, и бросил еще одно искореженное тело на пол. Он поднял морду. По квартире прокатился длинный волчий вой: ода охоте, крови и убитой жертве.

Сайман вышел из лаборатории, наклонившись, чтобы втиснуться в раму дверного проема. В руке у него болталась какая-то ноша. Возможно, мгновения назад это мог быть человек, но теперь оно висело, безвольное и без костей, как мешок с человеческим мясом, пронизанное кое-где осколками своих костей.

— Все закончилось. — Я поддерживала успокаивающий тон голоса. — Положи это.

Сайман встряхнул свою жертву.

— Положи это. Ты можешь это сделать. Просто отпусти.

Сайман освободил жертву. Тело упало с тошнотворным мокрым хлюпаньем. Ледяной гигант прислонился к стене и соскользнул вниз, чтобы сесть на пол.

Я прошла мимо перевернутого дивана к человеку, которому ранее перерезала живот. Он все еще дышал, цепляясь за свои раны, его тяжелый тактический меч лежал рядом с ним. Густая кровь залила его пальцы темным, почти смолянистым пятном. Ага, прямо в печень. Лыжная маска закрывала его лицо. Я стянула ее. Знакомое грубое лицо смотрело на меня светлыми глазами.

Блейн «Клинок» Симмонс. Блейн работал в Гильдии. Около четырех лет назад он решил, что Гильдия недостаточно крута для него, и пошел своей дорогой. Ходили слухи, что Блейн нанимает опытных киллеров и берется за мокрую работенку. Чем грязнее, тем лучше. Любой заказ, любая цель, пока вы платите. Должно быть, это была его команда.

Я присела рядом с ним, мой меч все еще был в крови.

Дыхание Блейна прерывалось частыми прерывистыми вздохами.

— Кто тебя нанял?

Он хрипел, его пальцы дрожали.

— Кто нанял?

— Иди к черту!

Глаза Блейна закатились обратно в череп. Он обмяк и окоченел. Его руки перестали дрожать.

— У меня есть жииуой. — Дерек поднял с пола тело. Мужчина вздрогнул в его объятиях. Его правая нога свисала под неестественным углом, сломана бедренная кость. На спине зияла огромная рана, когти Дерека вонзились глубоко в плоть. Дерек повернул его, чтобы я могла разглядеть лицо. На меня смотрели бледные, испуганные глаза.

— Если ничего не менять, ты останешься жив. Скажи мне, что я хочу знать, и я не сделаю хуже, — предупредила я его.

Мужчина сглотнул.

— Я ничего не знаю! Это Блейн заключал контракты!

— Каков был приказ?

— Нам сказано следить за этой квартирой. Если появятся законники или копы, мы должны действовать быстро.

— У вас был конкретный приказ атаковать, если вы увидите меня или Дерека?

Мужчина кивнул.

— Тебя… да. Но не про него. У Блейна были фотографии тебя и блондинки.

Они знали, про нас с Андреа, а это значит, что они в курсе, где находится офис. Если они попытались атаковать нас здесь, они нацелились и на офис. Логично.

— Почему вы применили гранату вместо шрапнели?

Мужчина сглотнул.

— Блейн сказал, что у урода есть деньги. Он сказал, что никого не волнует, если он все равно умрет. Мы просто немного повременим с ним, заставим отдать нам деньги, а потом вырубим. Блейн сказал, что это будет бонус.

Ясно.

— Вы убили людей в Сибли?

— Мы и еще несколько ребят. Мы точно знали, когда и откуда они придут. И разобрались с ними. Расстреляли их всех к чертям. Это было легко.

Тайна раскрыта.

— Брось его.

Дерек разжал пальцы, и мужчина рухнул на пол.

Я подошла к телефону и позвонила в агентство. Голос Джули раздался по телефону:

— Вас приветствует агентство «Новый рубеж». Чем я могу вам помочь?

— Хэй, это я. Передай трубку Андреа.

— Ее здесь нет.

Черт.

— Где она?

— Несколько буд приходили поговорить с ней. Она сказала, что скоро вернется и ушла.

Тетушка Би. Просто не могла дождаться. Старая стерва, не могла дождаться, чтобы поговорить с Андреа именно сейчас.

— С нами остался Джоуи.

Я изо всех сил пыталась вспомнить лицо парня по имени Джоуи. Джоуи, Джоуи. . На ум приходит парень лет двадцати с небольшим с темными, почти черными волосами.

— Передай Джоуи трубку.

Молодой мужской голос ответил:

— Ну, здрасьте, Консорт. Как поживаете?

— На нас напали. Заприте дверь, не открывайте никому, кого не знаете. Убедись, что дети все поняли. Я буду через полчаса. Оставайся на месте, понял?

Все веселье улетучилось из его голоса.

— Да, Консорт.

Я повесила трубку и набрала номер станции охраны Крепости.

— Мне нужен Джим. Немедленно.

— Сейчас он находится в городе, — начал объяснять женский голос.

Я вложила в свой тон достаточно угрозы, чтобы напугать небольшую армию.

— Так найди его.

Телефон замолк. Я ждала. Хранители Маяка наняли команду убийц. Не лишено смысла. Их собственные люди были слишком ценны, чтобы рисковать разоблачением. Можно предположить, они уже в курсе, что нападение на квартиру провалилось, и то небольшое прикрытие, которое у них осталось, теперь рассекречено. Они придут за Сайманом.

Щелкнул телефон, и на линии раздался голос Джима:

— Кейт, я тут немного занят.

— В городе действует тайное террористическое общество против магии. У них есть бомба. При активации умирает все, что содержит магию, в радиусе нескольких миль.

Джим не колебался ни минуты:

— Что тебе нужно?

— Я нахожусь в квартире Саймана. На нас напали, есть семь трупов, один выживший. Мне нужно знать, откуда взялись нападавшие, кто их нанял, все, что можно получить. Я отправляю Дерека с Сайманом в западное убежище. У Саймана есть инструкции с описанием устройства, и теперь он является их основной целью. Я возвращаюсь в свой офис. Джули и Асканио там, и мне нужно отвезти их в Крепость.

— Мы на юге, недалеко от Пальметто, — ответил Джим.

На другом конце города. Супер.

— Я отправлю сопровождение сейчас. Они будут на месте через час.

— Кэрран с тобой?

— Он сейчас охотится, но я найду его.

— Скажи ему. . — Скажи ему, что я люблю его. — Скажи ему, что мне жаль, что мы не увиделись прошлой ночью.

— Передам.

Я повесила трубку и посмотрела на Дерека.

— Отведи Саймана и документы в западное убежище. Держи его под защитой, нам нужна информация в его голове.

Морда Дерека разинулась, как медвежий капкан.

— Да, Консшорт.

*** *** ***

На одной миле до офиса ударила магия. Бензиновый двигатель джипа дрогнул и заглох, и я медленно остановила машину у обочины.

Беспокойство, которое нарастало в моем животе с момента телефонного звонка, становилось все больше и больше, пока не превратилось в полномасштабную тревогу. Что-то стряслось. Я чувствую это.

Дети в порядке. Они находятся в защищенном офисе. У них с собой зрелая буда. И подкрепление уже в пути.

Я посмотрела на руль. Мне требовалось пятнадцать минут на то, чтобы оживить водяной двигатель.

Они будут в порядке.

К черту все.

Я выскочила из машины, заперла ее и быстро побежала по дороге. Мое колено бурно протестовало, посылая предупреждающий приступ боли в бедро с каждым шагом. Ноющая боль грызла мои ребра. Это был хороший пинок, но, оглядываясь назад, мне следовало вместо этого ударить его кулаком.

Оживленные улицы замелькали в поле моего зрения. Я пробежала милю почти за семь минут. Все равно быстрее, чем заводить двигатель. Я свернула на Иеремию, миновав пару грузовиков с доставкой, перекрывшие большую часть дороги. Уже совсем близко.

Что-то лежало на улице перед офисом. Что-то маленькое, обернутое в ткань.

Мое сердце забилось. Я ускорилась.

На тротуаре лежал детский манекен, закутанный в грязный свитер. Кровь залила его одежду и пластиковое личико.

Дверь офиса была приоткрыта. Холод прокатился по моему позвоночнику.

Я вытащила Погибель из ножен и заставила себя замедлиться. Мне нужно дышать. Дверь цела. Значит, ее не взломали. Я дотронулась до нее кончиками пальцев и, потянув, открыла дверь и вошла внутрь. Мой стол лежал перевернутый на полу рядом с кучей разбросанных бумаг. Красный цвет окрашивал дерево там, где чья-то окровавленная рука сжимала его.

На полу справа от меня растянулось обнаженное тело. Оно лежало на спине в луже крови, грудная клетка представляла собой лес осколков костей, где кто-то вырвал ребра наружу. Мужчина. На его шее и левом плече образовалась дыра. Что-то укусило его сверхъестественно громадными клыками. Голова была покрыта кровью и разорванными лоскутами кожи. Ножка стула торчала из живота: кто-то пригвоздил труп к полу, как заколотую бабочку.

Я подошла к телу с мечом наготове и увидела копну колючих черных волос на правой стороне черепа трупа. Джоуи.

Разъяренное рычание сотрясло офис. Что-то лязгнуло один, два раза, ударившись о металл.

Я бросилась назад.

Дверь в подсобку разодранными кусками валялась на полу. Я перепрыгнула через нее. Часть стены была разрушена, и сквозь щель я увидела женщину-оборотня в форме воина. Огромная, не менее семи футов и покрытая бежевым мехом с темными пятнами, она была сплошь когтями и зубами, стуча по клетке для люпов оставшейся частью стула. Пучки черных волос венчали ее чудовищные уши. Рысь.

Кусочки пазла сложились в моей голове. Лесли, пропавший рендер, на которого охотился Кэрран.

Внутри клетки буда в форме воина что-то прижимал к себе, прикрывая это своим телом. На его спине зияли глубокие раны, окруженные толстыми кровавыми пятнами. Тело в его руках задрожало. Две ноги торчали наружу, деформируясь и перекручиваясь. Мышцы выпирали в странных местах, прикрытые человеческой кожей и участками бежевого меха.

Лесли увидела меня и замерла.

Асканио повернулся, и я разглядела то, что он пытался защитить. Ужасное лицо уставилось на меня, нижняя часть челюсти выпирала, лицо было похоже на каплю тающего воска, глаза были немногим больше, чем крошечные щелочки. Это было лицо, которое обретали жертвы Lyc-V, когда вирус оборотня впервые заражал их тела.

Маленькие карие глазки смотрели на меня с лица монстра. Джули. Боже мой, Джули.

Лесли пыталась убить детей.

Ей не жить.

Лесли взревела и швырнула в меня разбитый стул. Я увернулась и ударила ее лезвием в грудь, целясь в сердце. Погибель отскочила от ребра, и вместо этого я проткнула ее легкое. Все равно, что тыкать иголкой обычного человека. Ее когти впились в мое плечо. Я порезала ее живот. Она откинулась назад и нанесла удар обеими ногами. Я предвидела этот выпад, но избежать его было невозможно. Удар попал мне прямо в грудь. Я отлетела в главную комнату, свернувшись клубком. Моя спина ударилась о стену. Мир поплыл.

Лесли прыгнула на меня через щель, задрав когти и щелкнув гигантскими зубами.

Я уклонилась от атаки. Она ударилась о стену на полной скорости и развернулась, рассекая воздух, ее когти были похожи на кинжалы. Я уворачивалась: налево, налево, направо. Она замахнулась слишком широко, и я бросилась на открытую зону, превратив Погибель в вихрь из металла. Левое бедро, бок, правое бедро, левое плечо, грудь. .

Она зарычала и врезала мне слева. Словно удар молотком. Это оглушило меня на какую-то секунду. Моя голова откинулась назад, и она саданула меня другой рукой. Острая боль расколола живот. Я отступила назад.

Кровь наполнила мой рот. Лесли истекала кровью из дюжин порезов, но не настолько сильно, чтобы это ее остановило. Она была быстрой, Lyc-V лечил ее порезы, а мой меч наносил недостаточно повреждений.

Я пнула ее. Она пробила кулаком мое бедро. Я не успела увернуться от удара. Моя бедренная кость закричала от боли. Она целилась в мое раненое колено. Я вонзила Погибель в ее печень.

Лесли визжала и ревела:

— Умррри уже!

Я рассекла ее правую руку, перерезав сухожилие. Если я не выиграю, дети умрут. Я убью эту суку. Если понадобится, я разорву ее на куски.

Она схватила меня левой рукой, сжала плечо, подняла с земли, и рывком потянула к своей пасти. Я вытащила метательный нож и саданула ее по горлу, быстро, как гвоздем. Она отшвырнула меня в сторону.

Я ударилась спиной об стол Андреа, упала на ноги и двинулась к ней. Мне было чертовски больно, но боль не давала мне потерять сознание.

Лесли схватила картотечный шкаф и кинула в меня. Я успела отскочить. Она бросила стул. Я пригнулась и продолжила приближаться. Лесли приподняла книжную полку. Сейчас она попадет в меня. Больше некуда отходить.

В дверной проем ворвалась черная собака размером с пони. Грендель, глупый ты волшебный пудель.

Собака ударила Лесли в грудь, как таран. Удар сбил рендера с ног, она упала. Я побежала на Лесли. Это мой шанс.

Лесли схватила Гренделя за шиворот и откинула. Он с рычанием врезался в стену.

Лесли вскочила и оскалилась на меня. Кровь капала с ее клыков длинными красными нитями, тянувшимися до самого пола.

Не отключайся. Мне просто нужно оставаться в сознании.

— Осанда!

Слово силы покинуло мой рот, вырвав кусок моей магии во вспышке боли. Мне уже все равно. Я погрузила в него всю себя. Приклонись. Приклонись, сука.

У нее перехватило дыхание. Кости голеней хрустнули, как зубочистки, и она упала на пол. Я замахнулась Погибелью. Бледное лезвие меча дымилось, питаясь моей яростью. Я рубанула лезвием, отсекая позвоночник. Голова Лесли склонилась набок. Я снова ударила мечом и ее череп скатился на пол. Ее обезглавленное тело рухнуло на меня. Я пнула ее голову в угол и поползла к клетке.

Джули хныкала тонким тихим голоском, ее дыхание свистело сквозь пространство между искаженных челюстей. Асканио лежал на спине. Его глаза смотрели на меня, вспыхивая красным. Все еще жив. Они оба живы.

Я ухватилась за решетку. Боже, внутри все сдавило:

— Она мертва. Все будет хорошо. Все будет хорошо. Дай мне ключи.

Асканио вскрикнул и перевернулся на бок. Ребро торчало из его груди, выпирая наружу. Его ладонь раскрылась, ключи лежали внутри кровавого месива. Он закрыл глаза.

Я просунула руку через решетку, схватила гладкий теплый ключ и открыла клетку.

— Помоги нам, — прошептала Джули. — Больно, Кейт. . Больно.

— Я знаю детка. Я знаю. — Я должна доставить их к Дулиттл. Четверть жертв Lyc-V не переживает свою первую трансформацию.

Слезы текли из глаз девочки:

— Мальчик умирает.

Я посмотрела на Асканио. Сломанные ребра, разорванная спина. Я коснулась шеи Асканио. Пульс. Слабый, но ровный пульс. Он медленно открыл глаза.

— Я старрррался.

— Ты все сделал отлично.

Снаружи прогремел рев зачарованного двигателя. Подмога Джима. Я заставила себя встать.

— Не оставляй меня! — Джули всхлипнула.

— Я только до двери. Чтобы привести помощь. Я скоро вернусь.

Я выбежала в гостиную, окутанная болью, как плащем, и увидела серый фургон, подъезжающий к офису. У Стаи не было серых фургонов.

Я бросилась к двери.

Дверь фургона распахнулась. Из него вышел пожилой мужчина и нацелил на меня арбалет. На конце болта арбалета мигнула крохотная зеленая искорка. Стрела с разрывным снарядом на наконечнике.

Я захлопнула дверь и заперла ее.

Взрыв сотряс здание.

Я закрыла внутреннюю ставню на левом окне и рванула вправо. Стрела арбалета добралась до меня на полсекунды позже, отскочив от решетки и упав на землю. Я опустила ставни. Прилив магической энергии был подобен взрыву баллона. Стены стонали, но держались. Еще пара прямых попаданий, и они рухнут.

Дети не могли двигаться, недостаточно быстро, чтобы добраться до машины.

Грендель, похрамывая, ковылял ко мне. Я обняла его лохматую шею и провела руками по спине. Ничего не сломано.

У меня хватило бы сил на еще одно слово силы. Это выиграло бы нам пару минут, но я потеряю сознание, а дети не смогут передвигаться самостоятельно, мы в ловушке.

— Когда случается беда, ты должен прятаться, слышишь?

Грендель заскулил.

— Не будь героем, пес.

Я сдвинула маленькую крышечку на двери, приоткрыв узкое смотровое окошко. Дверь фургона была открыта. Внутри мужчина в тактическом жилете медленно, методично заряжал еще один разрывной снаряд в свой арбалет.

Это конец.

Когда они пробьют стену, я лишь успею забрать с собой нескольких из них. Это все, что я смогу сделать.

Стрелок поднял арбалет.

Серая фигура спрыгнула с крыши. Огромный зверь, смесь человека и льва, приземлился на крышу фургона, продавив ее.

Кэрран.

Гигантские когти проткнули крышу и оторвали металлический лист, словно открывая банку сардин. Арбалетчик взглянул как раз вовремя, чтобы заметить огромную лапу перед тем, как она расколола его череп, как яйцо. Огромные челюсти львиной головы открылись, и оглушительный рев разразился объявлением войны, заглушая даже шум зачарованного двигателя. Зверь погрузил свою массивную голову внутрь, вытащив брыкающееся тело, зажав громадными челюстями, придавил его лапами и оторвал верхнюю половину.

Он снова пришел за мной.

Плоть Кэррана шевелилась, меняя форму, постепенно превращаясь в подобие человека. Он вытащил еще одного человека из фургона, свернул ему шею, отшвырнул сломанное тело в сторону и нырнул в машину. Фургон закачался. Кровь залила окна, кто-то кричал, а затем Кэрран вышел из фургона весь в крови, с горящими золотыми глазами.

Я открыла замок. Дверь распахнулась, и он прижал меня к себе. Я обняла его за шею и поцеловала, и кровь, и мех и все остальное.

Глава 17

Словно в аду, мы ехали в залитом кровью фургоне, пока на заднем сиденье двое детей медленно умирали, а Грендель скулил, будто его что-то пыталось придушить. Адом было наблюдать, как Иезавель выбегает из ворот Крепости и ее лицо превращается в искаженную болью маску, как она сжимает изуродованное тело Джоуи, раскачивая его на своих руках, как ребенка, и крича, крича, крича, как если бы она сама умирала. Ад — увидеть страх в глазах Дулиттла, когда Кэрран пронес Джули, завернутую в простынь с моей офисной койки, в Крепость, а затем сидеть в приемной и ждать.

Кэрран разговаривал по телефону, проговаривая каждое слово:

— Кто-нибудь скажет мне, почему наш гребаный рендер напал на мою пару?

Барабас вошел в комнату. Кожа слишком туго обтягивала его черты лица, делая их более резкими и хрупкими. Он подошел и присел рядом со мной.

— Принести тебе что-нибудь?

Я покачала головой. Кэрран повесил трубку.

Глаза Барабаса слезились. Он выглядел возбужденным и расстроенным. Его тихий голос дрожал от едва сдерживаемого гнева:

— Она страдала, прежде чем ты убила ее?

— Да, — ответил Кэрран. — Я видел тело.

— Хорошо. — Барабас сглотнул. Его руки тряслись. Технические неполадки с контролем гнева. Можно понять. — Иза будет рада это услышать.

— Джоуи был родственником? — Спросила я. Мой голос хрипел. Я могла бы конкурировать с ржавыми металлическими воротами по части скрипов.

— Он был самым младшим из нашего поколения, — сказал Барабас. — Иезавель нянчила его. Мы все это делали, но больше всех она.

Дверь распахнулась, и Джим перекрыл собой свет. Высокий, смуглый, мрачный, закутанный в черный плащ, он выглядел, как надвигающаяся смерть. Джим сунул руку в карман и вытащил тонкую золотую цепочку. Свет колдоламп задержался на золоте, а затем упал на небольшой кулон. Маяк. Крохотный бриллиант мигал с того места, где должен находиться прожектор маяка.

— У ее парня было это, — пояснил Джим. — Цепочка порвалась. Он хотел отремонтировать это к ее дню рождения.

Лесли Рен была Хранителем Маяка.

Джули причинила боль не стомильная прогулка по пересеченной местности. Это не было чудовищной аварией или обернувшимся в люпа рендером. Нет, это было мое дело. Если бы она не была в этом офисе, на нее не напали бы. Мне следовало приказать следопытам вернуть ее в Крепость. .

— Отец Лесли был инженером в Колумбии, — продолжал Джим. — Неплохо зарабатывал. Около пятнадцати лет назад у этого человека все пошло под откос, он бросил работу и перевез семью к северу от Атланты, в сельскую местность. Он унаследовал небольшой дом от родителей. У Лесли был старший брат, но он остался в Колумбии. Местные жители говорят, что никогда особо не видели семью. Они помнят Лесли, как тихого ребенка в поношенной одежде. Она ходила в школу, но родители не покидали собственность.

— Как они выжили? — Спросила я.

Джим положил кулон на стол.

— Питались за счет земли. В лесу водятся олени, еноты, мелкая дичь. Должно быть, они много охотились. Трем оборотням нужно много еды.

Кэрран взглянул на меня.

— Объясняет, почему Лесли сделалась хорошим рендером. Вероятно, она проводила больше времени в мехе, чем в своей коже. Это плохо для детей. В голове полный бардак.

Джим сбросил плащ.

— Она пришла в Стаю, когда ей исполнилось восемнадцать. Она была с нами на протяжении девяти лет. Все было в спокойно. Ни предупреждающих знаков, ни проблем, ничего. Оглядываясь назад, вероятно, я должен спросить себя, почему не было проблем. Большинство рендеров время от времени оступались. Она же никогда. Когда у нас возникала проблема, ее использовали для устранения.

— Зачем искать проблемы, когда их нет? — Я откинулась назад.

— Она была с нами треть своей жизни. Мы хорошо с ней обращались. — Кэрран оперся на стол. — Я хочу знать, почему.

Джим расправил плечи.

— Тереза, одна из моих людей, выследила брата Лесли. Она вернулась только сегодня утром. Мы уж было потеряли ее. Она говорит, что у отца Лесли, Колина Рена, была серьезная паранойя. А мать, Лиз, была человеком «плывущим по течению». Брат говорит, что она была пассивной, не любила конфликты. Они были не самой стабильной парой.

Параноидальный оборотень с пассивной супругой, которая делала практически все, чтобы избежать драки. Рецепт к катастрофе.

Джим продолжил рассказ:

— Когда Лесли было двенадцать, а ее брату семнадцать, у их матери завязался роман с Майклом Уотерсоном.

— Местный альфа-кот в Колумбии, — объяснил мне Кэрран. — Неплохой парень. Способный.

— Роман длился недолго, — сказал Джим. — Когда Колин узнал, он сорвался. Судя по рассказам брата, он забрал Лесли с собой из Колумбии и отправился в дом своих родителей. Он дал Лиз выбор: если она не пойдет с ним, то никогда больше не увидит Лесли.

— Шантажировал своей дочерью, — сказал Кэрран.

Джим кивнул.

— Брат говорит, что она боялась, что он что-то сделает с Лесли, поэтому пошла с ним. Уотерсон никогда за ней не следил. Он говорит, что она сказала ему не искать ее, и что она собирается спасти свой брак. Они отсиживались в доме. Муж не разрешал Лиз покидать территорию. Брат в то время учился в средней школе, он остался, чтобы закончить год. Он приехал к ним на каникулы. Отец попытался его убить. Сказал, что тот конкурировал с ним.

Должно быть, жизнь в этом доме была сущим адом. Но это не заставит меня сожалеть об убийстве Лесли.

— Наверное, она винила Lyc-V в том, что вирус свел с ума ее отца.

Джим кивнул.

— Да.

— Брехня, — сплюнул Барабас. — Десятки оборотней ввязываются в интрижки. Браки распадаются. Люди умирают. Мы справляемся с этим. Мы не используем наших партнеров и детей.

— Когда Хранители завербовали ее? — Спросил Кэрран.

— Мы не знаем, — ответил Джим. — Должно быть, давно.

Что-то ужасное случилось с Лесли Рен в том доме. Что-то, что убедило ее в том, что оборотни являлись злом, что сама магия, сделавшая возможным их существование, должна быть уничтожена. Она поверила в это так глубоко, что присоединилась к людям, ненавидящим ее вид, подписав свой смертный приговор. У нее была жизнь со Стаей, уважение, дружба, будущее. Но то, что случилось, так сильно ранило ее, что она выбросила все это, когда позвонили Хранители.

Как? Как можно перескочить от поездки с Джули на охоту к попытке ее убийства? Я убила дюжины людей, но никогда не смогла бы заставить себя лишить жизни ребенка. Это выше моего понимания.

Дверь в коридоре открылась. Сандер, один из младших медиков Дулиттла, высокий худой мужчина, выглядящий так, будто в любую секунду готов сломаться, вышел и подошел к нам:

— Мальчик очнулся.

*** *** ***

Асканио лежал на кровати под несколькими одеялами. Его лицо походило на бескровную маску. Он выглядел слабым и маленьким, его глаза казались огромными, как две темные лужи на бледном лице. Если бы он был человеком, он был бы мертв. Сандер сказал, что у мальчика переломы костей на обеих ногах, серьезная потеря крови, прокол легкого и два сломанных ребра.

Лесли швыряла его, как тузик грелку. Но Lyc-V соберет его воедино. Несколько дней, и он встанет и сможет гулять. Правда, пока ему еще очень больно.

Я села на его кровать. Кэрран остался стоять.

Взгляд Асканио остановился на нем.

— Что произошло? — Спросил Кэрран.

— Пришли буды тетушки Би, — ровным голосом произнес Асканио. — Трое. Они сказали Андреа, что тетушка Би. желает поговорить. Андреа ответила «нет». Они сказали: «Ты поедешь с нами по-хорошему или по-плохому». Я решил, что сейчас начнутся проблемы. Андреа посмотрела на меня и сказала: «Кто-то должен остаться с детьми». И они оставили Джоуи. Он был самым слабым. И Гренделю он особо не понравился. Он пытался укусить Джоуи, поэтому Андреа забрала его с собой. Потом позвонили вы, и Джоуи сказал нам держаться подальше от этой проклятой двери. Потом ушел наверх, сказал, что поспит немного.

Черт побери. Я говорю ему, что он в осаде, а он идет вздремнуть.

— Примерно через полчаса кто-то постучал в дверь. Кричала женщина.

Асканио сглотнул.

— Продолжай, — велел Кэрран.

— Джули сказала: «Давай, сторож, почему бы тебе не пойти и не посмотреть кто там?» А я ответил: «Я не сторож, если так сильно хочешь знать, пойди и посмотри сама». Она пошла. — Асканио надолго закрыл глаза. — Женщина по другую сторону двери кричала: «Помогите мне, они ранили моего ребенка». Джули выглянула и закричала, что это Лесли. Она знала ее еще со Стаи, а на руках Лесли был ребенок в крови. Мы подумали, что Стая подверглась нападению. И открыли дверь.

Они увидели женщину-оборотня с окровавленным ребенком и впустили ее. Конечно, впустили. Я бы сама выбежала за дверь, чтобы защитить ее. Мне следовало рассказать им о Лесли. Не существовало никаких явных свидетельств того, что эти два дела связаны. Я даже не предполагала. Если бы я сделала это, Джули не теряла бы свою человечность прямо сейчас.

Асканио глубоко вздохнул.

— Она обернулась в форму воина, когда вошла через дверь, и отбросила Джули в сторону. Я обратился и кинулся на нее. Она оказалась слишком сильной. Я смог нанести пару ударов, но затем она схватила меня. Я думал, что сейчас она нарежет меня на ленточки, но тут Джули набросилась на нее сзади. Рысь отшвырнула ее и сильно укусила. Все произошло так быстро. А потом прибежал Джоуи. Кошка сказала: «Отойди, слабак. Ты знаешь, что не сможешь меня взять». Тогда Джоуи вытащил нож и сказал мне, чтобы я защищал Джули.

Асканио зажмурился.

— Джули уже становилось плохо. Я подобрал ее и побежал.

Его ноги были переломаны, но он все равно понес Джули. С этого момента, чего бы он ни натворил, этого поступка я никогда не забуду.

— Я знал, что, если мы выйдем наружу, она погонится за нами, поэтому я залез в клетку для люпусов и запер дверь.

Он глотнул воздух.

Я вновь хотела убить Лесли. Я хотела убивать ее медленно и неторопливо.

— Кошка что-то сделала с Джоуи, что он не мог двинуться с места, потому что мы слышали, как Джоуи орет на нее. Потом она пришла за нами, но не смогла пройти через решетку. Это действительно разозлило ее. Джоуи кричал и ругался, говоря ей, что она должна найти себе кого-то по размеру. Кошка удалилась. И потом мы услышали крик Джоуи. Я хотел выйти и помочь ему, но не мог встать. Она забила его до смерти, а я не мог даже встать.

— Ты поступил правильно, — сказала я ему. — Ты все сделал отлично. Ты не смог бы сделать больше.

Рука Асканио дрожала.

— Он умер, чтобы спасти нас. Почему? Зачем ему это делать?

— Потому что это то, что мы должны делать, — ответил Кэрран. — Вот что значит быть в Стае. Сильный оберегает слабого. Джоуи защищал тебя, а ты защищал Джули.

— Он даже не знал нас! — Парень смотрел на нас влажными глазами. — Я не как вы. Я не хочу этого. Не хочу, чтобы люди умирали из-за меня. Я не хочу жить с этим.

Кэрран наклонился к нему.

— Тогда стань сильнее. Научись быть достаточно крутым, чтобы другим не пришлось умирать, защищая тебя.

Возле двери поднялся шум.

Женский голос рявкнул: «Ты впустишь меня, или я убью тебя на месте!»

Дверь распахнулась. Мускулистая женщина шагнула вперед с озабоченным выражением лица. Мартина, мать Асканио. Она увидела нас и остановилась.

— У вас храбрый сын, — сказал ей Кэрран. — Честь вашему клану.

Внизу по коридору открылась дверь отделения неотложной помощи. Дулиттл вышел, вытирая руки полотенцем. Я выскользнула из комнаты и поспешила к нему. Он увидел меня. На его лице было напряженное выражение, как будто он старался удержать все внутри.

Кто бы там ни был на небесах, не позволяй доктору говорить, что Джули мертва. Пожалуйста.

Я подошла к нему.

— Как она?

— У Джули обширная травма плеча, три перелома ребер и инфекция Lyc-V на третьей стадии.

Инфекция Lyc-V состояла из пяти стадий: внедрение вируса, начало обращения, полуобращение, продвинутая степень и стабилизация. Джули находилась в средней стадии, а это значило, что ее тело борется с вирусом, чтобы оставаться человеком.

Его лицо было мрачным. Надвигалось что-то плохое. Внутри все сжалось.

— Уровень заражения у Джули очень высокий.

В груди закололо. Lyc-V «расцветал», когда его жертва находилась в состоянии стресса, насыщая тело в большом количестве. Перенасыщение, и Джули перейдет черту. На четвертой стадии сорок процентов всех жертв Lyc-V обращались в люпов. Джули была укушена, она подросток и получила сильные травмы. Уровень ее стресса зашкаливающий, а ее тело залито гормонами. Ее шансы сойти с ума астрономически высоки.

Кто-то спросил:

— Она станет люпом? — И я поняла, что это мой собственный голос.

— Еще слишком рано говорить. — Дулиттл потер лицо. — Ее превращение произошло слишком быстро. За все свои годы я никогда не видел, чтобы это происходило так быстро. Она начала трансформироваться практически с того момента, как вирус проник в ее кровяную систему. Джули наполнена магией. Внедрение вируса в ее тело подобно посадке семени в плодородную почву. Первая трансформация всегда наиболее изменчива. В случае стабилизации инфекции вирус должен выровняться. Сейчас же он в самой нестабильной фазе.

О нет.

— Позвони французу, — сказал Кэрран. Я чуть не подпрыгнула. Он подошел к нам сзади, и я его не услышала. — Меня не волнует, сколько это будет стоить, просто достань это.

— Достать что? — Я посмотрела на него.

— У европейцев есть специальная травяная смесь, — объяснил Кэрран. — Она снижает вероятность люпизма на треть. Но они охраняют ее, как золото. Мы знаем кое-кого, кто вывозит сыворотку контрабандой.

Лицо Дулиттла сделалось еще печальнее.

— Я взял на себя смелость позвонить, как только девочка поступила к нам, Милорд.

— И?

Дулиттл покачал головой.

— Ты сказал ему, кто просит? — Кэрран зарычал.

— Да. Француз приносит свои извинения. Если бы сыворотка была, он бы немедленно ее доставил, но ее нет.

Кэрран сжал кулаки, но заставил себя разжать их.

— Что теперь? — Спросила я.

— Сейчас она находится под сильными успокоительными. Наша основная задача — дать ей почувствовать себя в безопасности. Никаких громких звуков, ни встревоженных голосов, ни волнения. Мы должны сохранять ее в спокойствии и безопасности. Это все, что мы можем сделать. Я очень сожалею.

— Я хочу ее увидеть.

— Нет. — Дулиттл преградил мне дорогу.

— Что значит «нет»?

— Он имеет в виду, что ты слишком взволнованна сейчас, просто войдя туда, ты вызовешь у нее поднятие уровня вируса, — объяснил Кэрран. — Если хочешь, чтобы ей стало лучше, вернись к ней, когда успокоишься.

Крики о том, что я спокойна, черт возьми, только подтвердят его точку зрения.

Кэрран повернулся к Дулиттлу.

— Когда мы узнаем?

— Я сохраню ее в таком состоянии на двадцать четыре часа. Мы попробуем ее разбудить. Если она проявит признаки люпизма, мы можем дать ей седативные препараты еще на двадцать четыре часа. После этого. . — Дулиттл замолчал.

После этого мне придется убить своего ребенка. Силы покинули мои ноги, я пошатнулась.

Я бы отдала все, чтобы это оказалось просто кошмарным сном. Всю свою магию, всю силу, чтобы она могла проснуться.

— Есть ли надежда?

Дулиттл открыл рот, чтобы что-то сказать и тут же закрыл его, так и ни проронив не слова.

Я развернулась и пошла по коридору. У Хранителей Маяка должна быть база. Кто-то должен был владеть этим фургоном или арендовать его. Кто-то снабдил их разрывными болтами. Единственный раз, когда я когда-либо видела их в действии было, когда Андреа запустила два таких в кровавого голема, которым управляла моя тетя. Она говорила тогда что-то о специальном заказе.

Я найду Хранителей. Я найду их и убью каждого из них.

Кэрран догнал меня.

— Куда ты идешь?

— У меня есть незаконченные дела.

Он преградил мне путь.

— Ты дерьмово выглядишь. Тебе нужен медик. Пусть Дулиттл тебя подлатает.

— У меня нет на это времени.

Он наклонился ко мне и произнес тихим голосом:

— Это не обсуждается.

Я разжала зубы.

— Если я не причиню им боль сейчас, то сойду с ума.

— Либо ты позволишь доктору починить себя сейчас, либо у тебя кончатся силы посреди битвы, когда это будет важно. Ты знаешь свое тело, знаешь, что находишься на пределе своих возможностей. Не вынуждай меня нести тебя.

— Только попробуй.

Он оскалил на меня край своих зубов:

— Детка, это вызов?

Я взглянула ему прямо в глаза:

— Ты бы хотел, чтобы это был он, дорогой?

В коридоре мелькнула неуклюжая здоровенная фигура. Мэхон.

Толстый и с бочкообразной грудью, альфа клана тяжеловесных выглядел так, будто мог встать перед движущимся поездом и заставить его с визгом остановиться. Его черные волосы и борода поседели. Он не особо меня любил, но мы уважали друг друга, и, поскольку Мэхон был самым близким к определению «отец» для Кэррана, мы с Мэхоном старались изо всех сил оставаться взаимно вежливыми.

Мэхон закончил маневрировать своим массивным телом и остановился рядом с нами.

— Мой господин. Консорт.

— Да? — спросил Кэрран, его голос перешел в рычание.

Мэхон пристально посмотрел на нас.

— В отличие от ваших апартаментов, этот коридор не звуконепроницаем. Ваши голоса разносятся по всем этажам. Настали тяжелые времена. Люди ждут от вас совета и примера.

Дулиттл распахнул дверь в боковую комнату.

Мэхон медленно наклонил голову.

— Пожалуйста, Консорт.

Отлично. В любом случае полчаса ничего не изменят.

Глава 18

Я проснулась на нашем диване. Все мое тело болело, глубоко внутри, до костей. Боль — хороший признак. Это означает, что я все еще жива и постепенно исцеляюсь.

Кэрран оперся на подоконник, его силуэт нарисовался на фоне окна, где сумерки или рассвет переливались багряным цветом в небе. Солнце находилось на востоке. Значит, все же утро. Я проспала несколько часов.

Мышцы на широкой спине Кэррана напряглись. Он понял, что я проснулась.

Независимо от того, где я находилась или в какую беду попадала, он всегда приходил за мной. Он перевернул бы город, чтобы найти меня. Мне не нужно справляться с этим в одиночку.

Несколькими этажами ниже спала Джули, пока ее тело активно работало на то, чтобы предать ее. Моя Джули. Мой бедный ребенок. Некоторые люди просыпаются, чтобы спастись от кошмаров. Я же проснулась в одном из них.

— Есть какие-нибудь изменения?

— Она все еще спит. — ответил он.

— Дулиттл накачал меня успокоительными, старый обманщик.

— Нет. — Кэрран обернулся. — Доктор только залечил твои раны, и ты заснула. Я принес тебя сюда. Теперь болит меньше?

Я пожала плечами.

— С чего ты вообще решил, что мне больно?

— Ты задерживала дыхание, когда шла.

— Может я просто злилась.

— Нет. — Он подошел ко мне. — Я знаю, когда ты злишься. По тому, как ты стоишь. И я знаю этот взгляд.

Он анализирует каждое мое движение. И что мне теперь с этим делать?

— Грендель?

— Он в лазарете Дулиттла. Ничего серьезного. Несколько синяков и деревянная щепка в лапе. Андреа недавно вернулась в Крепость. Она говорит, что они обедали, и он внезапно бросился по улице. Вылез прямо через окно ресторана.

Глупый пудель. Как он вообще узнал, что у нас проблемы?

Желваки заиграли на скулах Кэррана.

— Мы должны были найти Лесли раньше. Мы выслеживали ее по всему городу. В Пальметто ее запах был менее трех часов назад. Если бы мы поймали ее, ничего из этого не случилось бы. Невозможно спасти всех. Я уже смирился с этим. Но мы должны были спасти Джули. .

— Я люблю тебя, — перебила я.

Кэрран остановился на полуслове и подошел ко мне. Я поцеловала его, скользнув в его объятия.

— Я не хочу говорить, — прошептала я. Мои щеки были влажными, и я поняла, что плачу. Голос мой не дрожал, но слезы все текли по щекам. Я потеряла мать, отчима, а теперь, возможно, через два дня, еще и ребенка. Пришло время платить по счетам.

Кэрран поцеловал меня, его губы сомкнулись на моих. Его язык скользнул мне в рот, этот вкус был таким знакомым, таким желанным. Я взяла его за плечи, притянула ближе и стянула с него рубашку. Он сдвинул простыни в сторону, оторвался от меня на какую-то крошечную секунду, чтобы снять с меня майку. Я поцеловала его губы, зарылась пальцами в его короткие волосы, прося, требуя большего. Его горячие руки дотронулись до моей груди, грубая кожа ладоней царапала твердые соски. Он приподнял меня на колени и лизнул мою левую грудь. Исходящий от него жар вытиснил всю боль, душившую меня. Я отпустила все и потерялась в нем, целуя, облизывая, поглаживая, желая быть с ним одним целым.

Он поднялся надо мной, и я обвила его ногами, когда Кэрран вошел в меня, реальность исчезла, отбросив все на задний план. Были только я и он. Мы двигались с ним в плавном жестком ритме, все быстрее и быстрее, каждый новый толчок поднимал меня все выше, пока, наконец, внутри не вспыхнул жар, погружая меня в каскад удовольствия. Он вздрогнул и опустошил себя. Мы долгое мгновение оставались в таком положении, затем он отстранился и лег рядом, прижимая меня к себе. Мы лежали, свернувшись клубочком, пока за окном разворачивался новый день.

Я отказываюсь отпускать Джули. Должен быть другой путь. Я должна что-то предпринять. Она еще не обернулась люпусом, черт возьми. Мне нужно найти другой способ.

— Мы убьем их, — сказал Кэрран, его голос был полон такой ярости, что я почти вздрогнула. — Полностью искореним.

Да.

— Через год никто и не вспомнит, что они существовали.

Когда мы закончим, от Хранителей Маяка ничего не останется. Только моему ребенку это не поможет. Но сможет уберечь других «Джули» от боли.

В дверь постучали.

— Что? — прорычал Кэрран.

— Здесь Джим, Милорд, — отозвался голос Барабаса.

Я оттолкнулась от подушки.

— Скажи ему подождать, — велел Кэрран. Он повернулся ко мне. Серые глаза заглянули в мои. — Я тоже тебя люблю.

Может, правда любит.

— Обещай, что, если мы уйдем, никто не тронет Джули, пока мы не вернемся.

Золото прокатилось по его глазам и исчезло.

— Не тронут, если хотят жить.

— Даже если это альфа клана. — Я не знала, насколько темные мысли могли водиться в голове Дженнифер.

— Даже альфа. Джули находится под седативными препаратами и пристегнута к своей койке. Доступ в ее палату ограничен, к тому же, Дерек останется с ней. Он вбил себе в голову, что, если бы не их глупая драка с Асканио, ребенок-буда смог бы дать хороший отпор в сражении. У Дженнифер нет надежды пройти мимо него, и она не станет пытаться. Она не такая.

Он встряхнул свои спортивные штаны, поднятые с пола.

Я тоже оделась.

— Для Асканио не было бы большой разницы. Она была обученным рендером. Только ты мог бы убить ее. Би или Мэхон. Может, Иезавель. Джим. .

— Кейт, — добавил Кэрран. — И теперь об этом знает вся Крепость.

Я остановилась с ботинком в руке. Он, что, сейчас гордился мной. Я слышала это в его голосе. Ох, черт.

Он смотрел на меня с улыбкой, как кот, слопавший канарейку.

— Куда подевался мой второй ботинок?

— Ты держишь его.

— Ааа. — Я села на диван и натянула сапог.

Кэрран надел футболку и пошел к выходу. Я последовала за ним. Он распахнул дверь, за которой тут же нарисовался Джим. Его черный плащ снова при нем. Андреа стояла позади его массивной фигуры. Правая сторона ее лица была темно-синей, как будто ее ударили пятифунтовой гантелей. Похоже, она готова испепелять всех и каждого.

Лицо Джима как всегда мрачное:

— Хранители активировали устройство в Пальметто.

— Когда? — Кэрран зарычал.

— Полчаса назад.

Кэрран выругался.

*** *** ***

Джип подпрыгивал на металлических перекладинах на дороге. На секунду завис в воздухе и с шумным тарахтением приземлился обратно. Джим вел машину также, как делал и все остальное: на грани безрассудства, но никогда не теряя контроль.

На переднем сиденье Кэрран опустил окно и наклонился, пытаясь прочитать грязный дорожный знак. «Три мили». Он поднял окно, прежде чем рев заколдованного мотора джипа заставил всех нас оглохнуть.

Шоссе Рузвельта мелькало мимо в окне, деревья превратились в длинное зеленоватое пятно. Рядом со мной Андреа держала свой арбалет наготове. У нас не было возможности поговорить, но в этом и не было необходимости. Нам обеим сейчас просто нужна цель.

— Хранители привезли устройство посреди ночи, — сказал Джим. — На этой неделе в городе проходила «Большая Весенняя Ярмарка Фермеров». Именно здесь основная часть горожан Пальметто зарабатывает себе на жизнь. Все школьные занятия отменены на неделю, а церковные службы перенесены на восемь часов, чтобы провести ярмарку. Хранители оставили устройство посреди оживленной улицы и слиняли. На Ярмарке полным-полно всякого странного магического дерьма. Никто бы и не подумал об изобретении Кемена.

Жители Пальметто каждый день проходили мимо тикающей бомбы и наблюдали, как она заряжается. А потом устройство просто активировалось, чтобы всех убить.

— Почему целью стала ярмарка? — спросила Андреа.

— Потому что им нужны были свидетели, — предположил Джим. — Люди поедут на ярмарку, увидят мертвый город и бросятся назад, чтобы сеять панику.

— Так, все кончено? — Спросила я.

— Да, — ответил Джим. — Вчера наши люди прочесывали город в поисках Лесли. Этим утром я послал человека из Крепости, чтобы он проинформировал их о Хранителях и велел убираться оттуда. Они возвращались в Атланту, когда увидели свет позади себя и постарались убраться от него подальше. Судя по их словам, над городом появилось свечение, которое несколько минут мерцало, как северное сияние, а затем исчезло. Все это заняло минут десять.

Слева четыре гиены, два волка, четыре шакала и мангуст-оборотень выскочили из кустов и обогнали машину. Барабас, Иезавель и другие. Весь клан буд жаждал крови.

— Наш источник говорит, что устройство не может быть перенесено на машине с зачарованным механизмом, — крикнул Джим, стараясь перебить шум двигателя.

Хорошо, что он не стал упоминать имени Саймана.

— Он сказал, что оно рассеивает чары в воде. К тому же, такая машина не выдерживает его — слишком тяжелое. Они должны были перевозить его на телеге с лошадьми. К Пальметто ведут четыре дороги. Раньше было пять, но Томми Ли Кук-роуд закрыта. Поперек нее тянется брешь шириной в четверть мили. Наши люди на каждой дороге. Устройство затягивает магию по кругу, начиная с периферии и достигая центра. Можно четко проследить край зоны поражения. Хранители все еще внутри.

— Можем ли мы войти в зону после взрыва? — спросила Андреа.

— Наш источник заходил в зону взрыва первого прототипа и чувствовал себя после не хуже обычного, — сообщила я.

Между деревьями мелькнул старый билборд, рекламирующий какое-то оружейное шоу.

Джим нажал на тормоза, выкручивая руль. Двигатель зашипел и заглох. Шины джипа завизжали, машина повернула влево и с визгом остановилась. Перед нами посреди дороги лежало четырнадцать тел. Мужчины, женщины, дети, все одеты в нарядную одежду. Справа возвышалась церковь с распахнутыми дверями. Проповедник лежал на лестнице с Библией в руке. На другой стороне дороги, в широком загоне, повозки ожидали своих хозяев, которые никогда уже не вернутся. Лошади фыркали и хлестали мух хвостами.

— Боже мой, — прошептала Андреа.

Они, должно быть, были баптистами и ходили в церковь на субботнюю утреннюю службу. Целыми семьями. Адам Кемен оказался прав. Если у вас было достаточно магии, то шок от ее потери убивал вас.

Почему? Какого черта Хранители устроили это? Чего они надеялись достичь?

Из-за церкви выбежал голый мужчина и устремился к нам. Короткие каштановые волосы, худощавое телосложение. . Карлос, один из разведчиков крыс. Он остановился рядом с нами и наклонился, перевести дыхание.

— Нет времени вдаваться в подробности. Останься человеком или превратись в животное. Полуформа здесь нестабильна.

Карлос напрягся. Мех начал расти по его спине, кости ломались и выпячивались. Мгновение, и перед нами стояла крыса-оборотень. Карлос раскрыл свои длинные челюсти.

— Ссслава Богам. Я уже беессспокоился.

В воздухе эхом разнесся далекий волчий вой.

— Юг. — Кэрран стянул с себя одежду. Его кожа потрескалась. Мускулы закипели, мех стал прорастать сквозь расширявшиеся поры, он упал на четвереньки, темные полосы, похожие на следы от хлыста, стали ярко проявляется на его шкуре. Джим сбросил рубашку, и громадный ягуар приземлился рядом с Кэрраном.

Чудовищная голова льва раскрыла пасть, и голос Кэррана раздался безупречно четко:

— Мы пересечем поле по периметру зоны поражения.

— Я возьму машину.

Джим бросил в меня ключи, и я щелкнула ими, поймав в воздухе.

— Только не ломай устройство, — сказала я. — Если его сломать, оно взорвется, тогда мы все полетим на небо.

Кэрран прорычал:

— Увидимся, крошка.

Крошка. Засранец.

— Удачной охоты, котенок.

Я приземлилась на водительское сиденье. Андреа вытащила винтовку из-под пассажирского кресла и просунула ее через окно, чтобы в случае чего, отстреливаться.

Кэрран бросился в поле, мощные мускулы унесли его вдаль. Оборотни последовали за ним бесшумным потоком. Я повернула ключ зажигания, и бензиновый мотор заурчал в ответ. Здесь, действительно, нет никакой магии.

Я сделала широкий круг вокруг тел и нажала на газ. Машина рванула вперед, набирая скорость.

— Вау. — Андреа потерла лицо. — Как будто мне на голову надели мешок. Я плохо слышу. И почти ничего не чувствую носом.

— Что случилось с твоим лицом?

— Из-за нее мне пришлось уйти, — проговорила Андреа сквозь зубы.

Я взглянула на подругу.

— Тетушка Би. Нам нужно было поговорить. Хотя нет, это ей не терпелось поговорить. И она должна была сделать это прямо здесь и сейчас, чтобы подробно объяснить мне, насколько мне необходимо стать одной из ее девочек. Мне не следовало уходить, но я хотела избежать драки на глазах у детей. Мы сидели в кафе «У Моны» и ели пирог, пока рендер разрывал детей на части. Все чтобы удовлетворить эго этой женщины. Я высказала ей все, что думала. И знаешь, что она ответила? Она сказала, что это моя вина, потому что, если бы я сразу прибежала к ней, как маленькая послушная буда, когда она впервые позвонила мне, этой неразберихи не случилось бы. Так что, я дала ей пощечину.

— Что?

— Когда мы добрались до Крепости, и я узнала о Джули, то подошла к ней и ударила ее по лицу. У всех на глазах.

Черт возьми.

— Ты с ума сошла?

— Ты бы видела ее лицо. Это стоило того. — Андреа бросила на меня многозначительный взгляд. — Потом выражение ее лица превратилось в маску психопата. Старая карга ударила меня рукой. На самом деле я не помню, как это произошло. Просто помню, как катилась вниз по ступенькам. Думаю, она сбила меня с лестницы. Она чертовски сильна. — В глазах Андреа вспыхнул сумасшедший огонек. — Но я бы сделала это снова. Миссией моей жизни станет побороть ее.

А люди говорили, что я чокнутая.

Андреа подняла руку.

— Это рука, которая врезала тетушке Би.

— Может, тебе стоит покрыть ее золотом?

— Вот, можешь потрогать, раз ты моя лучшая подруга.

— Твоя рука вообще связана с мозгом? Собираешься нападать на нее, пока она тебя не прибьет?

— Вместо этого ее могу убить я. — Андреа пожала плечами.

— И управлять кланом буд?

Она моргнула.

— Нет.

— Как, думаешь, это воспримет Рафаэль? Я знаю, что ты все еще любишь его. Считаешь, он будет счастлив, что его мать мертва?

Андреа глубоко вздохнула.

— Слушай, я и Рафаэль. .

— В твоем гениальном плане есть пробелы, достаточно широкие, чтобы через них проехать на грузовике.

— А теперь послушай меня…

Лесополоса резко оборвалась, и дорога вывела нас прямо к центру города. Слова замерли на губах Андреа.

Повсюду на улицах лежали тела. Рабочие. Матери с детьми. Группа людей, вооруженных арбалетами, вероятно, просто проходивших мимо. Коп, невысокая светловолосая женщина в безупречной свеженькой форме, лежала лицом вниз на тротуаре в двух шагах от своей полицейской лошади.

Боже ты мой. . Мы ехали через все это, окруженные смертью с обеих сторон, словно перемещались по Армагеддону.

Справа, недалеко от нас, человек споткнулся, проходя по улице, с потерянным выражением лица, пытаясь смириться с концом своего мира. Где-то вдалеке плакал ребенок — тонкий неуверенный звук.

Все это было не просто злом. Не просто преступно или жестоко, это было так глубоко бесчеловечно, что моему разуму трудно это осмыслить. Я видела смерть и массовые убийства, я видела людей, убитых из жажды крови. Но за этим не стояло никаких эмоций. Один холодный смертельный расчет.

Новый стон нарушил тишину. На этот раз ближе, с востока. Андреа развернула карту на коленях:

— Вероятно, они активировали его на Фейетвилл-роуд. На следующем перекрестке поверни налево. Черч-стрит.

Я резко повернула на пересечении двух улиц. Путь преграждал полуразрушенный надземный переход. Я направила джип в сторону, через заросший холм, молясь, чтобы шины не лопнули. Автомобиль лихо покатился с крутого холма, пружины сиденья скрипели, и через пару секунд мы снова приземлились на дорогу. Я нажала педаль газа, и джип рванул вперед.

Справа от нас мелькали отдельные участки. Я смотрела прямо перед собой, и видела только мертвые тела, разбросанные повсюду. Мне уже не терпелось найти виновников и наказать.

Дорога свернула налево, прорезая густой лесной массив. Я направила машину по этому пути. На дороге лежало что-то крупное и черное.

— Смотри! — крикнула Андреа.

Я повернула руль, объезжая объект и рассмотрела в нем массивное тело лошади. Безумный янтарный глаз смотрел в никуда, теперь уже тускло, из головы, увенчанной одним единственным острым рогом.

Деревья закончились, неожиданно махнув на прощанье своими пушистыми ветвями, словно зеленым шелковым платком. Лента прямой ровной дороги развернулась перед нами, прежде чем снова нырнуть в лес вдалеке. Слева на двух гигантских открытых А-образных рамах под жестяными крышами располагались ряды киосков блошиного рынка. В лавках было пусто. Половина их владельцев сбежала. Те немногие, кто остался, растянулись на земле в грязи с тусклыми, безжизненными глазами.

Вдалеке из леса показалась группа всадников, громко подгоняющая лошадей. За ними через пару упряжек тянулась повозка. Минимум десять человек. Лес по обеим сторонам дороги был слишком густым, чтобы повозка могла проехать. Они уходили от магии к нам, обратно в зону взрыва.

Я развернула джип боком, заблокировав дорогу. Андреа посмотрела на ближайшую А-образную рамку. Это дало бы ей хорошую точку обзора. Но как только она начнет стрелять, они развернутся назад. Мы должны задержать повозку.

Я протянула руку.

— Дай гранату.

Андреа заглянула в рюкзак и вложила взрывчатку мне в ладонь:

— Подожди, пока они не начнут стрелять по джипу. В первую очередь полетят стрелы, затем уже шрапнель. Посчитай до десяти, прежде чем забежать туда. И не взорви устройство.

— Да, мама. Мне не в первой.

— И это благодарность, которую я получаю за попытку сохранить вам жизнь, Ваше Высочество.

Я выскользнула из джипа и ринулась через подлесок на правой стороне дороги. Андреа подпрыгнула на шесть футов, зацепившись за край ржавой крыши, и подтянулась наверх.

Ветки и прутья хлестали меня по одежде. Я старалась двигаться осторожно, ступая на цыпочках. Если бы Кэрран был здесь, он бы раскритиковал меня, сказав, что от меня шума больше, чем от пьяного слона в посудной лавке, но из-за стука копыт, все же, всадники меня не слышали. Впереди раскинулась небольшая равнина с молодым подлеском пушистых сосен, достаточно плотным, чтобы обеспечить хорошее укрытие, но недостаточно густым, чтобы прорываться через него в спешке. Примерно в ста ярдах до джипа. Далековато. Я присела.

Всадник, возглавляющий процессию, проехал мимо нас, остановившись через дюжину ярдов. Остальные всадники так же остановились, образуя две ломаные линии вдоль дороги, рассредоточившись, чтобы минимизировать зону атаки. Телега со скрипом остановилась прямо напротив меня. Посреди нее торчал большой холщовый узелок, закрепленный веревками. Деревянные перегородки защищали устройство спереди и сзади. Идеально.

— Мисс Крей, — сказал ведущий всадник. — Пожалуйста, устраните препятствие.

К первому всаднику подъехала женщина:

— Сэр?

— Поезжайте к автомобилю, переключите его на нейтраль и вытолкните с дороги. Берджесс, пойди с ней. Сантос, прикрой их. Если что-то покажется подозрительным, кричите.

Трое всадников двинулись к джипу: двое впереди, один позади с винтовкой наготове. Я подождала, пока они преодолеют половину пути, выдернула чеку и швырнула гранату за телегу. Металл звякнул по асфальту в двухстах футах от телеги. Достаточно далеко. Обернулись головы. Я упала и вжалась в лесную подстилку.

Взрыв сотряс деревья. Лошади забились в панике, шарахаясь в разные стороны. Устройство не показывало намерения взорваться.

— Защищайте машину! — закричал лидер. — Порядок… — Его голова дернулась. Пуля Андреа попала ему в затылок и прошла прямо под глазом, превратив лицо в кашу из костей и окровавленной плоти.

Раздались выстрелы, как хлопки петард: стреляли вслепую, вперед и назад. Я бросилась к соснам. Отряд слишком хорошо вооружен против моей сабли. Я вытащила метательный нож. Другой наездник рухнул на землю, став мишенью для нового выстрела Андреа.

До меня добрались всадники. Я выбила одного из седла, попав ножом в почку, стянула женщину с лошади, перерезав ей горло, и взялась за другого, повалив его на землю. На меня уставился черный ствол 45-ого калибра. Я отшатнулась. Пистолет рявкнул. Жар едва коснулся моего плеча. Я ударила противника ножом в сердце.

Извозчик телеги щелкнул поводьями, развернув ее в противоположную сторону. Лошади заржали и ринулись сквозь кусты, огибая воронку, оставленную гранатой. Повозка помчалась обратно по дороге, подальше от зоны взрыва, в сторону магии. Остальные всадники погнались за ней. Черт.

Неожиданно огромный серый лев выскочил из леса, преградив дорогу телеге, став почти такого же роста, как лошади. Огромная пасть открылась, и деревья потряс оглушительный рев. Лошади вскочили в ужасе на дыбы. Водитель повозки пошатнулся и упал на землю, на его затылке образовалась небольшая красная дыра от винтовки Андреа.

Лев начал трансформироваться, мех постепенно таял, и уже своей человеческой рукой Кэрран схватил поводья, успокаивая перепуганных лошадей.

Оборотни повалились из леса, окружая всадников.

— Живой, — крикнула я. — Нам нужен хоть один живой!

*** *** ***

Двое мужчин и одна женщина, стояли на коленях посреди дороги с прижатыми к затылку ладонями. Вокруг нас раскинулось пустое поле. Зона поражения от устройства Кемена проходила всего в нескольких ярдах, за рваной лентой разрушающегося шоссе.

Буды кружили над пленниками, словно акулы. Им нужна была кровь. Мне нужна была кровь.

Кэрран наклонился и взял за горло более крупного из мужчин. Тот опустил руки, позволяя им безвольно свиснуть по бокам. Кэрран поднял его ближе и посмотрел мужчине прямо в глаза, тот вздрогнул:

— Почему?

— А почему нет? — откликнулся другой мужчина, поменьше.

Он не был похож на монстра. Он выглядел совершенно обычным, совсем как сотни людей на улице. Волосы цвета пшеницы. Ясные голубые глаза.

— Вы уничтожили целый город, — сказала я. — На улице повсюду лежат мертвые дети.

Он посмотрел на меня. Его лицо было спокойным, почти безмятежным.

— Мы просто отплатили вам той же монетой.

— Как же эти мертвые дети могли причинить тебе боль? Просвети меня.

Он дерзко вскинул подбородок.

— До Сдвига наше общество функционировало как положено. Чтобы получить власть, нужно было работать. Успех зарабатывался трудом. Мы должны были полагаться на свой разум и руки, чтобы подняться по карьерной лестнице, чтобы осуществить свою «американскую мечту»: много работать, заработать деньги, жить лучше, чем наши родители. Но сейчас, в этом новом мире, ум и упорный труд ничего не значат, если у тебя нет магии. Будущее определяется чистой случайностью рождения: если ты рожден с магией, то можешь подняться на самую вершину без каких-либо усилий. Гарантии, которые должны были удерживать от опасностей и дисбаланса захвата власти, с крахом провалились. Теперь любой может всем заправлять. Никому не нужно поступать в престижный колледж, не нужно изучать правила, не нужно доказывать, что он достаточно хорош, чтобы его приветствовали в значимых кругах. Все, что нужно сделать — родиться с магией. Что ж, у меня ее нет. Ни капли. Почему я должен находиться в невыгодном положении? Почему я должен страдать в вашем мире? — Он улыбнулся. — Мы не хотим никого убивать. Все, чего мы добиваемся: это шанс иметь те же возможности, что и все остальные. Восстановить порядок и структуру в обществе. Те, кто не может выжить в нашем мире, скажем так, жертвы достойные сожаления.

Буды зарычали в унисон.

Из-за кустов, окаймляющих дорогу, вышла женщина. Ее грязное платье развевалось вокруг нее, как потрепанный флаг. Она подошла к нам, вытирая нос запачканной рукой. Пара волков отделились от Стаи и двинулись к ней с фланга.

Я наклонилась ближе.

— Один из ваших людей напал на мой офис и пытался убить ребенка. Моего ребенка. Она ничего вам не сделала. Она тоже достойная сожаления жертва?

Мужчина кивнул:

— Это трагедия. Но посмотри на это с моей точки зрения: твой ребенок будет расти и процветать, а мне и моим детям придется за это бороться. Она не лучше меня. Почему твой ребенок должен занять мое место под солнцем?

Ничего из того, что я хотела сказать, не проникло бы в его череп, но я ничего не могла с собой поделать:

— Превосходно. Они вас очень хорошо выдрессировали. Но в конечном итоге ты все равно подонок. Обычный головорез убивает человека из-за денег, но такие как ты убивают сотни из-за каких-то своих эгоистичных надежд. Ради лучшей жизни, которую вы надеетесь получить для себя, но никогда не получите, потому что уже бы жили ею с магией или без. Вы не умеете думать самостоятельно. Вам нужно оправдание вашей неудачи, и вы нашли виноватого. Если ты выживешь, то все равно будешь грязью, размазанной на чьих-то сапогах.

Мужчина задрал лицо вверх:

— Говори что хочешь. Я знаю, что мое дело правое. Ты нас не остановишь. Просто отсрочишь неизбежное.

Он не делал этого из религиозных убеждений, велевших ему покарать людей. Он не делал это, потому что не мог себя контролировать. Он совершал подобное из чистого эгоизма и жадности и нисколько не сожалел о содеянном. Я бы предпочла сразиться с ордой демонов, в любое время.

Женщина подошла к нам. Ей было за тридцать, может, тридцать пять. Я посмотрела ей в глаза и ничего в них не видела. Болезненная пустота. Она не представляла угрозы. Она была жертвой.

Женщина остановилась и посмотрела на нас:

— Это они? — тихо спросила она. Голос у нее хрипел. — Это они сделали это?

— Да, — ответил ей Кэрран.

Она шмыгнула носом. Ее взгляд остановился на трех людях, стоящих на коленях в грязи:

— Я хочу возмездия.

Андреа подошла к ней ближе.

— Они убили Лэнса, — начала она чуть громче. — Они убили моих младенцев. Вся моя семья мертва. Я хочу отомстить.

— Мэм. . — Андреа положила руку ей на плечо.

— Дайте мне отомстить! — Голос женщины превратился в рыдание. Она сжала пальцы Андреа, пытаясь разжать их. — У меня ничего не осталось, слышите! Ничего. Вся моя жизнь пропала. Вы отдадите мне этих ублюдков, вы…

Кэрран подошел к ней. Она замолчала.

— Если вы немного подождете, — сказал он, — я обещаю, что ваше отмщение настанет.

Она снова всхлипнула.

— Пойдемте, — сказала ей Андреа, мягко отводя в сторону. — Пойдемте со мной.

— Куда вы везли устройство? — спросил Джим.

Менее крупный из мужчин снова поднял голову:

— Мы вам ничего не скажем. Мы не боимся смерти.

Кэрран взглянул на буду. Большая пятнистая гиена двинулась вперед медленным и неторопливым шагом. Иезавель. Она наклонила голову и посмотрела на троих пленников немигающим хищным взглядом. Она растерзает их. Мы ничего от них не узнаем, если она нападет. Ей отчаянно хотелось отомстить за Джоуи. После того, как она закончит, от них ничего не останется.

Я хотела к ней присоединиться. Я хотела причинить им боль, разрубить их на куски, смотреть, как они страдают. Но если мы не выжмем из них всю информацию сейчас, нам придется смотреть на новые трупы их жертв.

Нет. Нет, сейчас это должно закончиться. Может они и не боятся смерти, но они боятся магии, быть порабощенными теми, кто ею владеет. Они дали мне все ингредиенты своего личного кошмара.

Я взглянула на Кэррана. Он поднял руку. Иезавель остановилась. Она не хотела, но остановилась.

Я повернулась к Джиму.

— Кто из них наименее ценный?

Он взглянул на мужчину поменьше.

— Этот, наверное, знает больше остальных.

Я остановилась перед крупным мужчиной:

— Тогда мы начнем с него.

Ожидание террора хуже всего. Я хотела, чтобы говорливый подонок попробовал свой страх на вкус.

Пленник уставился на меня:

— Что ты собираешься со мной делать?

— Вы думаете, что мы мерзкие. — Я уколола ладонь острием метательного ножа. Набухла небольшая красная капля. Я сжала руку, заставляя каплю расти. — Позвольте мне показать вам, насколько отвратительной может быть магия.

Я ткнула рукой в лоб большому мужчине-Хранителю. Моя кровь соединилась с его кожей, и я прошептала одно единственное слово:

— Амехи.

Повинуйся.

Больно. Боже милостивый, это ужасно больно, чертовски больно, но мне все равно. Джули на больничной койке, Асканио раненный и побитый, Джоуи мертв, трупы на улицах, дети в своих нарядных одеждах лежат в грязи, глядя в небо мертвыми глазами. . Они никогда не поднимутся. Никогда не побегут, никогда не засмеются, никогда не будут больше существовать. Ярость внутри меня закипела.

Мужчина застыл, магическая связь между ним и мной натянулась тугой струной. Я пообещала себе, что больше никогда этого не сделаю, но некоторые обещания иногда приходится нарушать.

— Поднимись, — приказала я ему.

Он встал.

— Что ты с ним сделала? — воскликнула женщина-Хранитель скрипучим голосом.

Кэрран смотрел на меня, его лицо невозможно было прочесть, словно каменная маска.

«Возьми веревку.» — Я мысленно направила человека. По линии волос выступил пот. Магический поток разрушал меня изнутри. Мне казалось, что я тащу цепь с якорем на конце.

Он медленно подошел к телеге, развязал узлы и выдернул веревку с чехла на устройстве. Я указала на их главаря:

— Свяжи его.

Джим схватил главаря за запястья и поднял его. Крупный мужчина обмотал веревку вокруг талии своего командира.

— Вы ничего не можете мне сделать, — кричал он. Женщина-Хранитель смотрела на нас с явным ужасом.

Я взяла другой конец и показала крупному Хранителю.

— Держи.

Он зажал его.

Я взглянула на оборотней.

— Ему понадобится помощь.

Иезавель сбросила мех, вернувшись к своей человеческой форме, и взяла конец веревки. Хорошо. Перевоплощение забрало с собой часть ее сил. Ей не придется слишком сильно тянуть. Она будет держать за этот край.

— Освободите пространство.

Оборотни разошлись. Главарь группы Хранителей остался стоять особняком.

Я сделала глубокий вдох:

— Ахисса.

Бежать.

Шок от слова силы чуть не поставил меня саму на колени.

Главарь закричал резким пронзительным визгом, полным животного, ошеломляющего страха, и побежал. Слева одна из буд, задев границы моей магии, в панике помчалась прочь.

Веревка на нем натянулась. Мужчина упал и стал царапать землю ногами, пытаясь нырнуть сквозь твердый асфальт. Его более крупный товарищ держал его с отсутствующим выражением лица. Главарь снова и снова топтал землю, пытаясь убежать, вопя в истерическом исступлении. Оборотни смотрели на него с каменными лицами.

— Как долго это продлится? — Спросил Кэрран.

— Еще секунд пятнадцать или около того.

Мгновения тянулись долго. Наконец мужчина перестал копать, его крики сменились слабыми истерическими рыданиями, которым вторила женщина, плачущая позади меня. Его пальцы превратились в окровавленные обрубки, с оторванными ногтями. Я пересекла расстояние между нами и наклонилась над ним. Он медленно поднял глаза, в них эхом отдавались отголоски паники.

— Держу пари, люди Пальметто тоже кричали бы, если бы вы дали им такой шанс, — сказала я мягко. — Что ты скажешь насчет того, чтобы мы сделали это снова? Бьюсь об заклад, я могу заставить твои волосы поседеть еще до обеда.

Мужчина отпрянул от меня и вскочил на ноги. Ему удалось быстро пробежать около трех ярдов, а затем натянутая веревка оттолкнула его назад. Иезавель схватила его и потащила обратно, волоча по земле.

— Нет! — Вопил он. — Я расскажу вам все! Все!

В конце концов, много не потребуется после случившегося. Я собралась с духом и произнесла еще одно слово силы.

— Даир.

Отпусти.

Более крупный мужчина рухнул на землю, его разум внезапно освободился. Секунду он просто сидел с грустным, опустошенным выражением лица, а затем упал, свернувшись клубком, и заплакал, как потерявшийся ребенок.

— Они все твои, — сказала я Джиму и заставила себя пойти к джипу. Каждый шаг требовал от меня неимоверных усилий. Как будто кто-то залил мои туфли свинцом, пока я отвлеклась.

Мы победили. Это стоило сотен человеческих жизней, но мы победили. У нас на руках устройство. Мы разгромим Хранителей. Может быть, я смогу спокойно вздохнуть, и Джули выживет.

— Мы строим еще одно! — мужчина позади меня кричал сквозь рыдания.

Крошечные волоски на моей шее встали дыбом. Я медленно повернулась.

Он съежился на земле. Кэрран склонился над ним. Лицо мужчины невозможно было прочесть:

— Снова проделаешь это со мной? — Произнес он почти пренебрежительным тоном. — У нас есть человек, человек внутри. — Слова посыпались из него слишком быстро, наслаиваясь друг на друга. — Он скопировал чертежи изобретателя. Мы строили его неделями. Нам просто нужен был рабочий прототип, чтобы настроить аппарат. Он в три раза больше этого.

К черту все.

— Диапазон? — Спросил Кэрран.

— Пять миль, — пробормотал тот.

Достаточно силы, чтобы стереть с лица земли все, от центральной площади до холмов Друидов. Оно может убить большую часть города. Теперь все, что им нужно, только сильная магическая волна.

Кэрран указал на Джима.

— Расскажи этому человеку все, что знаешь. Место, время, имена, все.

Джим схватил мужчину за горло. Его губы раскрылись в дикой ухмылке:

— Не утаивай ничего.

— Барабас! — взревел Кэрран.

Оборотень вышел из Стаи. Сто фунтовый, покрытый рыжеватым мехом, Барабас раскрыл пасть, наполненную острыми зубами, и лизнул клыки. Узкие горизонтальные зрачки прорезали его кораллово-красные радужки пополам, заставляя выглядеть по-демонически.

— Ты мне понадобишься в человеческом обличии, — сказал Кэрран.

Мех неравномерно начал струится и плавится на рыжей шкуре. Мгновение, и Барабас стоял перед Кэрраном, совсем обнаженный, но его глаза все еще светились безумием.

— Да, Господин?

— Созови Конклав.

Конклав начинался как ежеквартальная встреча между Стаей и Племенем, которую проводила нейтральная сторона, обычно кто-то из Академии магов, и проходила она в «Доме Бернарда», высококлассном ресторане на севере. Это давало Стае и Племени шанс решить проблемы до того, как все выйдет из-под контроля. Последние два раза там присутствовали представители и других фракций, чтобы решить свои вопросы. Я была пока только на одном собрании, потому что встреча в канун Рождества была отменена по обоюдному согласию.

— Мне запланировать это у Бернарда? — спросил Барабас.

— Нет. Вон там. — Кэрран указал на одинокий стейк-хаус «Западная Прожарка», расположенный на невысоком холме. Здание было сплошь из стекла и камня. Высокие окна выходили на город. Чтобы добраться до места, лидеры фракций должны вначале проехать через кладбище, некогда бывшее процветающим районом Пальметто.

— Когда?

— В четыре. Закат будет в шесть. Я хочу, чтобы они сперва увидели город. Пригласи магов, друидов, ведьм, Гильдию, туземцев, норвежских представителей. Пригласи всех.

— Кроме Ордена, — добавила я. — Хранители могли проникнуть туда.

Кэрран кивнул.

— А если копы ограничат доступ в этот район? — Спросил Барабас.

Золото прокатилось по глазам Царя Зверей:

— Выкупи место. Они не могут ограничить доступ к нашей земле. Отправляйся.

Барабас бросился бежать.

— У волхвов находится изобретатель, — сказала я. — Мы должны добраться до него первыми. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков.

— Я подброшу тебя, — сказал Он.

Мы подошли к машине. Я была совершенно обессилена, еле передвигалась.

— Кэрран?

— Да?

Сегодня, по-видимому, был день, когда я осознала, что на самом деле означает иметь со мной связь. Я кивнула в сторону пленников.

— У одного из них на лбу моя кровь. Ее нужно уничтожить, иначе она выдаст меня, если кто-то ее просканирует.

Кэрран посмотрел на меня взглядом, обычно предназначенным для умалишенных:

— Для начала им придется найти тело.

Позади него сквозь тишину прорывались звуки разъяренных буд, за которыми последовала какофония криков.

— В таком случае, нужно отрубить ему голову, — сказала я.

Кэрран посмотрел на меня с недоверием.

— Мой отец создает чертовых вампиров. Я не знаю, что моя кровь может сделать с мертвым телом. Перед тем, как похоронить, отруби ему голову.

— Может, мне стоит набить ему рот чесноком?

— Кэрран!

— Хорошо, — сказал он. — Я позабочусь об этом.

Я забралась в машину и рухнула на сиденье. Меня охватила усталость. Я висела на волоске, отчаянно цепляясь за него и пытаясь не заснуть. Я скоро приду в норму, но три слова силы подряд, в один момент приравнивались к колоссальному количеству магии, потраченному за слишком короткое время.

Крики продолжались и продолжались, а я была слишком слаба, чтобы получить свой кусочек пирога мести. Я просто сидела и слушала их вопли. Наконец завывания стихли. Кэрран подошел к машине и сел на место водителя.

— Готово.

В поле нашего зрения попала женщина в грязном платье. Ее руки были в крови. Она, покачиваясь, шла, вытирая капающую с пальцев кровь о платье. Женщина пробралась сквозь старые засохшие сорняки и вышла на дорогу, продолжив свой путь обратно в город.

— Она получила свое возмездие, — сказал Кэрран.

Глава 19

Кэрран выехал с парковки. Я сидела на пассажирском сиденье и смотрела, как живая изгородь кустарника проносится мимо. Андреа и Джим поехали на другом автомобиле: он хотел по дороге задать ей несколько вопросов о Хранителях.

Магия затихла вскоре после того, как мы закончили закапывать тела, и ровный гул бензинового двигателя заставил мои зубы сжаться от негодования. В этом звуке было что-то нагнетающее, навевающее мрачные образы улиц, усыпанных телами. Мы не знали, где будет активировано второе устройство. Оно могло уничтожить целую Крепость и четыре мили вокруг. Никто бы даже не успел понять, что произошло.

По дороге мы заехали в магазин, где я сделала четыре телефонных звонка. Один Роману, чтобы сообщить ему, что, если волхвы не доставят Адама Кемена к трем часам дня в «Западную Прожарку», я сотру их в порошок на Конклаве. Мне нужно было первой заполучить Кемена, прежде чем вся остальная Атланта попытается сделать это. Второй звонок был Евдокии, чтобы дать знать ей о своих намерениях относительно волхвов, и, если она захочет поприсутствовать, я не буду возражать. Затем я позвонила в Крепость, поговорить с Дулиттлом. Новостей не было. Никаких изменений. Я поблагодарила его и попросила, чтобы он отправил Дерека с группой волхвов в «Западную Прожарку». Четвертой я позвонила Рене. Ей не понравилось то, что я сказала, а когда она узнала, что все подробности дела будут преданы огласке на Конклаве, ей это понравилось еще меньше.

— Когда я нанимала тебя, я ожидала конфиденциальности. — В телефоне раздался щелчок, звук заглушали небольшие шумы: она поставила меня на громкий динамик.

— Когда ты меня нанимала, я ожидала честности. Ты сказала, что понятия не имеешь о назначении устройства Кемена, но он уже тестировал прототип в лесу. Ты также говорила, что у него не было посетителей, тогда как один из инвесторов приходил к нему не один раз.

Последовала небольшая пауза, а затем голос Рене произнес:

— О чем она говорит?

Ответил баритон Хендерсона:

— Прошу прощения, капитан.

— Что это значит, сержант?

— Это было выше ваших полномочий. Приказ поступил сверху.

— Мы еще вернемся к этому разговору. — Отрывистый тон Рене хлестал как кнут. Затем она снова заговорила в трубку. — Кейт?

— У вас есть два варианта: либо вы явитесь на Конклав и поможете нам, в этом случае мы замалчиваем тот факт, что вы охраняли создателя устройства «Судного Дня», которое разрабатывалось для убийства всех в черте города, а затем умудрились потерять его. Или вы не приходите, и я рассказываю все как есть.

Все верно, я брошу твою задницу прямо под поезд. Смотри у меня.

— Мы будем там, — пробормотала Рене в ответ и повесила трубку.

Мы снова вернулись на дорогу, направляясь к стейк-хаусу, а я боролась с фантомными образами мертвой Джули, наводнявшими мой разум.

Кэрран полез в бардачок и вытащил оттуда пачку потрепанных банкнот. Он вынул из нее доллар и протянул мне.

— За что?

— Плачу доллару за твои мысли.

— Обычно говорят «пенни», а не доллар. Если бы я знала, что ты так плохо разбираешься в деньгах, я бы пересмотрела наши отношения.

— Я не хотел устраивать торги. — Он держал доллар передо мной. — Смотри, вот хороший доллар. Расскажи мне, что творится у тебя в голове.

Я выхватила доллар из его пальцев. Купюра была старая и помятая. Чернила так сильно поблекли, что детали едва можно было разобрать.

— Ты взяла деньги. Выкладывай.

— Все эти люди ничего для них не значили. Хранители убили целый город за это дерьмовое обещание лучшего будущего. В мире без магии только достойные поднимаются на вершину? Реально? Они что, совсем, не читали книг по истории?

— Они фанатики, — сказал Кэрран. — Все равно, что ждать сострадания от надвигающейся лавины. Здесь неоткуда взяться внезапному приступу милосердия.

— Я могу представить демонов или ракшасов, ненавидящих все человеческое, но Хранители — люди. Бандит грабит из-за денег. Психопат убивает, потому что ничего не может с собой поделать. А они совершают массовые убийства без реальной, вынуждающей их на то причины. — Я беспомощно смотрела на него. — Как можно поступить так со своими соседями? Они собираются убить миллионы людей, и за что? Это бесчеловечно.

— Нет, это все человек, — ответил он. — И в этом проблема. Люди, особенно несчастные, хотят цели. Они хотят принадлежать к чему-то, быть частью чего-то великого, большего, и чтобы ими руководили. Быть винтиками в этом механизме легко: не нужно думать, не нужно нести ответственность. Ты просто выполняешь приказы. Делаешь, что тебе велят.

— Я не могу так сильно ненавидеть людей. Не пойми неправильно, я хочу наказать каждого до последнего Хранителя, до которого доберусь. Но это не ненависть. Это месть.

Кэрран наклонился и сжал мою руку.

— Мы найдем их.

Мы некоторое время ехали молча. Затем он спросил:

— Почему ты сдерживаешься?

Я взглянула на него.

— Ты никогда не даешь волю своим силам, — пояснил он. — Ты можешь творить всю эту магию, но никогда не используешь ее.

— А почему ты не убиваешь каждого мужчину, который тебя раздражает, и не насилуешь каждую женщину, которая тебе приглянулась? Ты же можешь — ты достаточно силен.

Его лицо сделалось жестче.

— Во-первых, это неправильно. Это полная противоположность всему, что я отстаиваю. Худшее, что случилось со мной, произошло именно потому, что кто-то сделал то, что ты описала. Люпусы убили моего отца, забрали у меня мою мать и сестру, разорвали их на части и разрушили мой дом. Зачем мне позволять себе становиться этим? Я верю в самодисциплину и порядок, и я ожидаю этого от других так же, как ожидаю это от самого себя. Во-вторых, если бы я беспричинно убивал и насиловал людей по своей прихоти, кто бы, черт возьми, последовал за мной?

— Мой отец убил мою мать. Она не являлась основной целью, но это ничего не меняет. Роланд хотел убить меня. Из-за него она промыла мозги Ворону. Из-за него у меня не было детства, и я стала такой.

— Какой?

— Натренированной убийцей. Я люблю сражаться, Кэрран. Мне это необходимо. Жизненно важная функция, как дыхание или еда. Я серьезно облажалась. Каждый раз, когда я использую магию Роланда, я становлюсь на шаг ближе к нему. Зачем мне позволять себе становиться такой?

— Это не то же самое, — произнес Кэрран. — Люпизм — полная потеря контроля. А практика магии, наоборот, оттачивает твои навыки.

— Когда я овладеваю чьим-либо разумом, ощущения, будто я плаваю по канализации. И насколько я помню, в последний раз, когда я делала это, один высокомерный альфа настаивал на том, что засунет мне в глотку последствия моих действий.

Давай об этом поговорим, почему бы и нет. .

— Я же дал тебе защитника.

Я покачала головой:

— Не хочу делать этого снова, если мне не придется. Кроме того, это ограниченная магия. Я могу заставить человека выполнять обычные физические задачи, но не в силах принудить его рассказать мне то, что он знает. Если я не могу представить, то и заставить этого сделать не могу.

— Может быть, станет легче, если ты будешь делать это чаще?

— Да. Раньше от произнесения слова силы я падала в обморок. Теперь мне просто адски больно. Сейчас я могу управлять двумя или тремя подряд, в зависимости от того, сколько магии вложу в них. — Я слегка откинулась на спинку сиденья. — Я знаю, к чему ты клонишь. Магия такая же, как и все остальное. Умение приходит с опытом.

Я закрыла глаза. Передо мной промелькнуло видение моей тети, мертвой на окровавленном снегу.

— Перед смертью Эрра говорила со мной. Она сказала: «Живи достаточно долго, чтобы увидеть, как умрут все, кого ты любишь. Страдай. . как страдала я.»

— Почему ты позволяешь мертвой женщине выносить себе мозг? — Спросил Кэрран.

— Потому что я не думаю, что когда-нибудь стану Роландом. Дело не в том, что не суждено. Просто дай мне достаточно времени, и я могла бы превратиться в Эрру.

Сражаться с ней — все равно что бороться с самой собой.

— Каждый раз, превращаясь в животное, есть доля вероятности забыть, что я человек. Каждый раз, когда я исцеляюсь или нахожусь под сильным стрессом, есть шанс превратиться в люпуса.

Что это сейчас было: я покажу тебе свои шрамы, если ты покажешь мне свои? Если он хотел поиграть в игру «у кого более странные способности», то я бы надрала ему задницу.

— Я могу управлять вампирами.

Кэрран взглянул на меня.

— С тех пор как…?

— С пяти лет.

— Как много?

— Помнишь женщину, которую мы убили, когда охотились на упыря? Олейте? Орда нежити на потолке?

Он уставился на меня.

— Я удерживала их на месте, — сказала я ему.

— На этом потолке было не менее пяти десятков вампиров, — Кэрран приподнял брови.

— Не скажу, что это не было больно. И я ничего не могла с ними сделать. С таким количеством их можно только объединить в одно целое. Как рой. — Я посмотрела на его лицо. Ты еще не испугался, детка?

— Значит, ты можешь убивать вампиров своим разумом?

— Возможно. Проще просто заставить их разбить головы о камень. Но у меня почти не было практики, так что нет ни навыков, ни знаний, только уйма силы. Если у тебя когда-нибудь состоится война с Племенем, Гастека ожидает сюрприз.

Кэрран нахмурился.

— Почему ты не практиковалась?

— Игра с разумом нежити оставляет след в ее голове. Кто-то вроде Гастека может прочесть мой образ прямо из черепушки мертвого вампира. Тогда мне пришлось бы отвечать на неудобные вопросы. Чем меньше вопросов, тем лучше.

— Есть еще сюрпризы? — спросил Кэрран.

— Я могу есть яблоки бессмертия. Моя магия слишком стара, чтобы на нее повлиять, так что это будто съесть обычные «Гренни Смит». Ты, кстати, тоже можешь. Однажды я испекла с ними яблочный пирог.

— Вот как. Ладно, в следующий раз, когда ты решишь положить в мой пирог волшебные фрукты, я хотел бы, чтобы меня предупредили об этом заранее, прежде чем я это съем.

— Тебе понравилось.

— Я серьезно, Кейт.

— Как пожелаете, Ваше Величество.

Мы замолчали.

— Оборотни, находящиеся в зоне поражения плохо справляются с формой воина. — Я нарушила тишину.

Кэрран кивнул.

— Чтобы поддерживать полуформу требуется сильная магия.

— Что, если мы привезем сюда Джули? Вирус исчезнет. С ней все станет в порядке, правда же?

Лицо Кэррана приобрело привычное ровное выражение Царя Зверей.

— Плохая идея.

— Почему?

— Карлос смог обернуться сразу после того, как вышел из зоны взрыва, а это означает, что там вирус не погибает, а лишь сводится на нет его воздействие. В тот момент, когда Джули выйдет за пределы, он тут же поразит ее. Это гарантия мгновенного люпизма. Кроме того, ты помнишь, как выглядела Джули, когда мы ее привезли?

В моей памяти остались искореженные конечности тела: смесь меха, кожи, обнаженных мышц и оголенной кости с увеличенным в размерах лицом.

— Помню, — процедила я сквозь зубы.

— Она жива лишь потому, что Lyc-V поддерживает ее. Обычное человеческое тело не может перенести таких повреждений. Если переместить ее в зону без магии, вся ее регенерация исчезнет. Она моментально умрет от сильной боли.

Я уставилась в окно.

— Мне очень жаль, — произнес он.

— Она не сможет с этим справиться, не так ли?

Кэрран медленно выдохнул.

— Хочешь, чтобы я солгал тебе?

— Нет.

— Есть способ рассчитать вероятность люпизма, — сказал Кэрран. — Так называемый Lyc-индекс. Средний оборотень имеет показатель около десяти единиц вируса в крови. Я не знаю точно, как определяются единицы, Дулиттл может объяснить это лучше меня. Это значение колеблется по мере того, как уровень вируса повышается и понижается в теле оборотня. Напряженный, взволнованный оборотень показывает в районе двенадцати единиц, оборотень после полученных в сражении травм может достигать семнадцати или восемнадцати. Но у всех по-разному. Например, Дали показывает шестнадцать единиц в состоянии покоя и двадцать две, когда взволнована. Ее регенерация действительно высока.

Я учту это на будущее.

— Так же у каждого есть свой коэффициент сдвига. Люпы не могут сохранять человеческую или животную форму, — продолжил Кэрран. — Они не могут полностью обернуться. Здесь все усложняется. Считается, что нормальный оборотень в форме животного или человека имеет коэффициент сдвига, равный единице. Когда оборотень начинает менять форму, меняется коэффициент. Предположим, ты хочешь сместиться от человека к животному. Ты превращаешь двадцать процентов своего тела в животное, а остальное остается человеческим. Твой коэффициент сдвига равен двум. Тридцать процентов — трем. И так до девяти. Когда ты обращаешься на сто процентов, то возвращаешься к единице. Понимаешь?

— Да.

— Индекс-Lyc определяется путем умножения коэффициента сдвига на единицы вируса и на время, необходимое для полного смещения. Возьмем Дали. Она может полностью обернуться менее чем за три секунды. Ее индекс-Lyc равен единице, умноженной на шестнадцать, умноженной на ноль целых пять сотых. Получаем ноль целых восемь десятых. Все, что меньше двухсот семидесяти, безопасно. Более тысячи — гарантия люпизма. Дали в ближайшее время не обернется люпом.

— Какой индекс у Джули?

Кэрран внимательно посмотрел на меня.

— Джули колеблется от тридцати двух до тридцати четырех единиц. Ее коэффициент сдвига шесть целых пять десятых, и она находится в нем уже шестнадцать часов.

Господи, черт возьми, мне нужен калькулятор.

— Двенадцать тысяч четыреста восемьдесят, — ответил Кэрран. — Мы прекратим считать через час, если не будет значительных изменений.

В двенадцать раз превышает предел люпизма. Мой разум изо всех сил пытался это осмыслить. Я понимала, что он говорил — все ясно, прямо здесь, но я просто не могла заставить себя поверить в это.

Осознание поразило меня как удар.

— Когда ты узнал?

Его голос стал хриплым.

— Как только Дулиттл определил уровень вируса в крови. Мы добрались до Крепости за сорок пять минут. Она начала трансформацию минимум за пятнадцать минут до этого. Я знал, что, если она не обернется в течение первого часа, ее шансы уменьшатся на три четверти, если только показатель вируса не снизится до двадцати.

Мое сердце колотилось, как будто я бежала на полной скорости.

— Я слышала, что первые преобразования занимают часы.

Он кивнул.

— Это случается, когда показатель вируса не велик. Если во время заражения в организм попало недостаточно вируса, или что-то его сдерживает, мы можем получить человека с пятью единицами вируса в крови, находящегося на двадцати процентах смещения в течение одного часа. Пять на два на шестьдесят — всего шестьсот. Затем вирус прогрессирует, и человек полностью оборачивается.

Я хваталась за последнюю соломинку.

— А как же Андреа? Во время вспышки ее обращение заняло несколько часов.

— В теле Андреа был предмет, сдерживающий вирус. Как только они вытащили его, ей потребовалось полчаса, чтобы восстановить баланс и изменить форму.

Черт.

— Тогда зачем вообще нужны успокоительные препараты? — Дулиттл, должно быть, сделал это не просто так. Должно быть, у него был проблеск надежды.

Кэрран протянул ко мне руку и накрыл мою руку своей ладонью.

— Это не для нее. Это для тебя. Дулиттл тратит все свои силы на то, чтобы она жила и чувствовала себя комфортно. Он дает тебе время смириться с этим. .

Я смотрела на дорогу через лобовое стекло. Они ждали, пока я не сдамся и не соглашаюсь избавить ребенка от страданий.

Кэрран продолжал говорить:

— Когда я занес ее в замок, она была завернута в одеяло, так что никто, кроме нас двоих, Дулиттла и Дерека, не знает, насколько она плоха. Парень ничего не скажет. — Его руки крепко вцепились в руль, костяшки пальцев побелели. Лицо было спокойным, голос абсолютно ровным и размеренным, почти успокаивающим. Он, должно быть, ожидал, что я в любой момент развалюсь, потому что запер все свои эмоции внутри, утверждая абсолютный контроль над собой. — Джули не больно. Она спит. Ты можешь не торопиться. Я знаю, как много она для тебя значит. Ты о ней заботилась. Иногда это может быть очень тяжело. Если станет слишком тяжело, я здесь. Я помогу ей, если я буду тебе нужен.

— Пожалуйста, останови машину.

Он остановился. Окраины Атланты первыми сдались под натиском магии. Руины окружали дорогу с обеих сторон. Длинный отрезок шоссе оставался безлюдным.

Я вышла из машины и направилась к полуразвалившимся обломкам какого-то старого здания, опаленного изнутри, с черными стенами, покрытыми сухим безжизненным плющом. Я не знала, куда иду. Мне просто необходимо было встать на ноги, поэтому я расхаживала взад и вперед, от стены к стене.

Кэрран последовал за мной и остановился у дыры в стене. Он ничего не говорил. Ничего и не нужно было говорить.

Я мерила шагами пустую территорию. Ведь должен же быть какой-то выход. Смерть — это конец, но Джули все еще жива.

— Я все еще продолжаю думать, что приди я на двадцать минут раньше, ничего бы этого не произошло. Как же я хотела бы. . — Мои ладони сжались в кулаки.

— Убить Лесли снова?

Я посмотрела на него и увидела отражение своей ярости в его глазах. Он хотел разорвать Лесли на части. Он не раз представлял это в своем сознании. Она стала врагом, Хранителем и в его голове, и в моей.

Я сделала разворот на одной ноге, обернувшись к стене.

— Лесли могла кусать меня до посинения. Я бы отделалась лишь легкой лихорадкой, но это был бы конец. .

В моем мозгу загорелся огонек. Я остановилась. Моя кровь съедала Lyc-V на завтрак и оставляла вампиризм на десерт.

Кэрран был прав. Джули висела на волоске. Прямое переливание моей крови может убить ее.

— Что? — Спросил Кэрран.

Но моя кровь может уничтожить Lyc-V. Это возможно, потому что Роланд уже делал это раньше. Я ломала голову. Я знала общую суть истории, но в моей памяти не сохранилось ничего конкретного. Мне нужно было точно знать, что сделал Роланд. Где же я об этом читала? Нет, подождите, я не читала, я слышала. Закрыв глаза, я могла воссоздать в памяти размеренный женский голос, произносящий эти слова.

Элайджа. Верно. Хроники Элайджи Неверующего. Хроники нельзя было записать, их следовало читать по памяти. Кто в городе может знать о них? Кто. .

Раввины. Храм моя лучшая надежда.

Я подошла к Кэррану.

— Можешь отвезти меня в Храм?

Он поднял руку, показывая мне ключи от машины.

*** *** ***

Кэрран проехал по улице, направляясь в Храм. Справа по дороге торчали останки домов, не более чем развалины из кирпича и камня. Позади них бушевала Юникорн-Лейн, словно рана на теле Атланты, истекающая чистой магией даже в разгар технологической волны. Там среди разваливающихся небоскребов охотились отвратительные твари, дикие, голодные, изуродованные самой магией, которая их же и породила. Они слонялись по отравленным сточным водам и поедали свою зараженную добычу.

Юникорн-Лейн вволю резвилась меж разрушенных строений, оставляя за собой длинные желтые волоски мха. Те блестели на открытом металлическом каркасе уничтоженных магией домов, питаясь железом и сочась едкой слизью, предвещая скорое наступление эры Единорога. Храм находился совсем рядом, в конце улицы, раввины охраняли его, чтобы обеспечить безопасный доступ в синагогу. Улицу защищали фонарные столбы, каждый из которых был украшен мезузами, маленькими оловянными футлярами с выгравированной буквой Шин. Каждая мезуза содержала пергамент, на котором начертаны священные слова из Торы. Городской совет десятилетиями пытался сдержать Юникорн-Лейн. Но она продолжала расти, расширяясь, как раковая опухоль, несмотря на все, что на нее сбрасывал город. Однако здесь раввины спокойно сдерживали ее без всяких фанфар и напалма.

— Кем был этот Элайджа? — спросил Кэрран.

— Обычный каменщик из Флориды. Он был своего рода мастером на все руки, поэтому делал все, что попадалось ему под руку: чинил машины, производил мелкий ремонт, но в основном строил дома. Что-то должно быть произошло с ним, потому что в какой-то момент у него были жена и сын, и он владел небольшим бизнесом, чтобы оплачивать счета, но потом внезапно он просто начал пить. И не просто пить, а напиваться до потери пульса. В конце концов, жена ушла от него.

— Отличная история, — сказал Кэрран.

— И будет еще интереснее. Каждые выходные Элайджа брал зарплату, спускался в местный паб и делал все возможное, чтобы упиться до смерти. Когда он вливал в себя достаточно спиртного, то начинал бредить. Иногда он слово в слово выплевывал отрывки из Библии, иногда рассказывал какие-то странные басни, порой даже на неизвестном языке. Многие считали его полностью спятившим. Однажды ночью в пабе оказался раввин. Он услышал, как Элайджа вещает, и понял, что слушает отрывок из Sefer ha-Kabod. Это текст двадцатого века, написанный Элеазаром из Вормса, одним из важнейших еврейских каббалистов. Но Элайджа был абсолютно безграмотным. Он с трудом мог написать свое собственное имя.

Кэрран кивнул:

— Похоже на то, как ребенок в детском саду внезапно извергает «Илиаду» на древнегреческом.

— Еще как. Итак, раввин пробыл в городе неделю и заплатил Элайдже, чтобы тот продолжал бредить, пока он записывает его. В конце недели Элайджа закончил свою последнюю тираду и умер.

— От чего?

— Отказ органов. Он перестал дышать. Всего получилось около восемнадцати часов пленки. Некоторые из них были чистой чепухой, а некоторые вышли пророческими. В записях около двух часов легенд. Все они о Роланде.

Кэрран взглянул на меня.

— Серьезно?

— Да.

— Почему у тебя не завалялось экземпляра этой книги?

— Это лучшая часть истории. Невозможно расшифровать эти записи. Каждый раз, когда это делают, новая магическая волна уничтожает их. Люди пытались записать их и даже положить в свинцовые коробки. Не работает. Удар магии, и слова исчезают. Даже копирование ленты не всегда работает. Храм — самая большая синагога на юго-востоке. Если у них нет копии кассет, то должен быть кто-то, кто слышал, что в них говориться.

Кэрран посмотрел через лобовое стекло.

— Что за черт?

Я уставилась прямо перед собой. Дорогу преградил массивный глиняный голем. Его верхняя половина была вылеплена в виде мускулистого человеческого торса, с лицом длиннобородого мужчины. А нижняя половина представляла собой часть огромного барана с четырьмя копытами и хвостом.

Голем размахивал длинным металлическим копьем. Он выглядел застывшим на середине шага, левая нога поднята над землей, копье раскачивалось, как будто голем делал поворот.

— Это один из стражей Храма. Пожалуйста, не урони его. Моя дружба с Храмом находится на тонком льду.

Кэрран затормозил. Автомобиль медленно остановился. Голем не сдвинулся. Магия прекратилась. Без нее «защитник Храма» был обычной глиняной фигурой.

Кэрран пожал плечами:

— Думаю, отсюда нам придется пойти пешком.

Храм располагался в самом конце дороги, массивное строение из красного кирпича с белой колоннадой, в окружении нескольких хозяйственных построек и стены, украшенной достаточным количеством имен ангелов и магических символов, что закружилась бы голова. Мы пересекли двор и поднялись по белой лестнице в приемную. Женщина за стойкой администратора увидела меня и побледнела. В зеркале позади нее мелькнуло наше отражение: мы оба были измазаны кровью и грязью. На толстовке Кэррана на груди проявилось большое красное пятно — пуля попала прямо под ключицу. Lyc-V залечил рану, но мне пришлось вытащить пулю, и рана кровоточила после того, как он надел толстовку. Моя бледно-зеленая водолазка была забрызгана чем-то подозрительно похожим на мозги, а большой след окровавленной руки отпечатался на моем животе, где явно чьи-то человеческие пальцы касались ткани.

— Царь Зверей и Консорт здесь, чтобы увидеть раввина Питера, — начал Кэрран.

Женщина несколько раз моргнула:

— Вы подождете?

— Конечно.

Кэрран и я сели на стулья. Администратор шепотом заговорила в телефон, а затем повесила трубку.

Кэрран наклонился ко мне:

— Думаешь, она вызывает копов?

— Думаю, да.

— Сразу хочу предупредить, что я не в настроении, чтобы меня арестовывали, и, если кто-то попытается это сделать, им это не понравится.

Вот за что мне это?

Я взяла с бокового столика книгу рецептов и пролистала ее. Шоколадный рогалик. Хм. Шоколад, сахар, миндаль. . Кэрран такое любит.

— Мы их продаем, — нерешительно произнесла женщина. — Это рецепты наших прихожан. Хотите приобрести копию?

Я посмотрела на Кэррана.

— У тебя есть с собой деньги?

Он полез в карман и вытащил пачку наличных.

— Сколько это стоит?

— Десять долларов.

Кэрран начал перебирать банкноты.

Я наклонилась к нему и прошептала:

— Что ты делаешь?

— Ищу ту, что не залита кровью. Вот, держи. — Он вытащил десятидолларовую купюру.

Я передала деньги администратору. Она осторожно взяла купюру, как будто та была горячей, и слегка улыбнулась мне.

— Благодарю.

— Спасибо за книгу.

Кэрран посмотрел в сторону коридора. Кто-то шел. Мгновение спустя я тоже услышала это — быстрый топот ног. В вестибюле появился раввин Питер. Высокий и худой, с залысинами, короткой, аккуратно подстриженной бородкой и в больших очках, раввин Питер выглядел почти как профессор колледжа. Но что-то живое было в его глазах, они были наполнены любопытством и волнением, и вместо стареющего академика, мужчина походил на энергичного молодого студента.

Он увидел нас и остановился.

Мы поднялись со стульев.

Раввин прочистил горло:

— Гхм. . Добро пожаловать! Конечно, добро пожаловать! Чем я могу помочь, кхм, вам, Кейт, и кхм. . Прошу прощения, я не знаю, как я должен к вам обращаться.

Глаза Кэррана вспыхнули. Если бы он предложил раввину называть его «Ваше Величество», мы могли бы поцеловать сотрудничество с Храмом на прощание.

Кэрран открыл рот.

Я толкнула его в бок.

— Кэрран, — выдохнул он. — «Кэрран» подойдет.

— Чудесно. — Раввин протянул ему руку. Кэрран слегка потряс ее, и я тоже. — Так что же я могу для вас сделать?

— Вы знакомы с Элайджей Неверующим? — Спросила я.

— Конечно. Почему бы нам не пройти ко мне в офис. Нам там будет намного комфортнее.

Мы пошли за раввином по коридору. Кэрран потер бок и зло посмотрел на меня. Я сказала ему одними губами: «Веди себя хорошо». Он закатил глаза.

Раввин провел нас в кабинет. Книжные полки тянулись вдоль стен от пола до потолка, так плотно прилегая к единственному большому окну, что казалось, будто оно вырезано из толщи книг.

— Пожалуйста, присаживайтесь. — Раввин сел за свой стол.

Мы приземлились на два свободных стула.

— Хотите что-нибудь, чай, воду?

— Нет, спасибо, — ответила я.

— Кофе, черный, если он у вас есть, — сказал Кэрран.

— Ах! Могу это устроить. — Раввин встал и достал из шкафа две чашки и термос. Он отвинтил крышку, налил в чашки черное варево и предложил одну Кэррану.

— Спасибо. — Кэрран сделал глоток. — Хороший кофе.

— Пожалуйста. Итак, Элайджа Неверующий. Вас интересует конкретная часть, или все?

— Нам нужна некая легенда, — сказала я ему. — Человек на горе и волк.

— Ах, да-да-да. Очень философское произведение. Основная суть, мудрец на вершине встречает волка, который хочет избавиться от своей жестокости. Мужчина превращает его в собаку, поделившись своей кровью. Есть несколько интерпретаций. Мы верим, что, когда Бог создал Адама и Еву, он создал их, используя свою собственную сущность. Эта сущность, Neshama означает «дыхание», она и есть то, что отличает людей от животных. По истории волк одичал. У него не было души, и поэтому он был охвачен гневом. Мужчина поделился своей кровью с волком, создавая между ними постоянную связь, точно так же, как Бог вдохнул душу в каждого мужчину и женщину. Поскольку наша душа дает нам совесть и выводит нас за пределы животных инстинктов, волк становится собакой, которая всегда будет следовать за своим хозяином.

Питер поправил очки на носу.

— Есть и другое толкование, основанное на учении Маймонида, который верил в необходимость баланса. По словам Маймонида, нужно следовать Королевскому Пути, держась подальше от крайностей, не поддаваясь полностью эмоциям, но и не отвергая их. В ярости волк идет крайним путем, и, чтобы вернуться на Королевский Путь, он привязывает себя к человеку, становясь собакой. Пес по-прежнему сохраняет свою первобытную дикость, но теперь его ярость приручена, поэтому он достигает равновесия. Вы ищите особую интерпретацию?

— Нас интересует точная формулировка. У вас случайно нет копии записи здесь, в Храме?

— К сожалению, у нас нет.

Черт.

Раввин Питер улыбнулся.

— Но к счастью, я подробно изучал записи. Элайджа — моя область исследования. Я сохранил записи в своей памяти, поэтому, если у вас есть несколько минут, я могу процитировать вам легенду, если хотите.

Да! Спасибо, Вселенная.

— Я буду у вас в долгу.

— Очень хорошо. — Раввин полез в ящик стола и достал оттуда три белые свечи. Он чиркнул спичкой, зажег первую свечу, а затем две другие.

— Зачем свечи? — поинтересовался Кэрран.

— Традиция, когда произносят слова Элайджи. В одной из записей он утверждает, что свеча — символ мудрости. Если вы используете одну свечу, чтобы зажечь другую, свет горит вдвое ярче. Точно так же, как учитель делится своей мудростью с учеником — оба ума становятся просветленными. Поскольку я собираюсь поделиться с вами словами Элайджи, я зажгу две новые свечи, и наш свет станет в три раза ярче.

Раввин поставил свечи в углу стола.

— Итак, приступим. Легенда номер три. Далеко в горах жил-был один мудрец. Однажды обезумевший волк преградил ему путь. Волк страдал, потому что был полон ярости, которая принуждала его к убийствам и насилию. Волк попросил человека любой ценой избавить его от гнева. Но человек отказал ему, так как это было слишком опасно и могло стоить им обоим жизни. На следующий день волк снова вернулся и вновь умолял человека избавить его от мучительного недуга. Мудрец, как и прежде, прогнал его, ведь гнев существовал в самой природе животного. Без него волк больше не был бы волком. На третий день дикий зверь вернулся и отказался уходить. Он шел за мужчиной, моля и плача, пока тот не сжалился над ним. Он согласился освободить волка от его кровожадности, но, в свою очередь, тот должен пообещать служить этому человеку до конца всех времен.

— На четвертый день человек и волк поднялись на вершину горы. Мужчина приковал волка к скале цепями из серебра и железа, а затем разрезал себе руку и позволил крови течь, пока дождь из игл обрушивался на гору. Почуяв кровь, волк обезумел от ярости и изо всех сил старался разорвать свои цепи, но они крепко держали его. Мужчина перерезал животному горло и излил всю живую кровь из тела волка в свои руки. Пока волк умирал, человек смешал свою кровь с пылающей сердцевиной волчьей души. Затем он залил смешанную кровь обратно в рану, произнеся слова, способные заставить волка повиноваться ему навсегда, и упал на землю обессиленный. Кровь мужчины избавила волка от ярости. Он сел рядом со своим хозяином, охраняя его, пока тот отдыхал. Когда человек проснулся, то обнаружил, что волк превратился в собаку. Это конец истории.

Раввин отпил немного кофе.

— Невозможно отрицать философскую ценность легенды, однако, в последние годы некоторые ученые, в том числе и я, высказали предположение, что рассказ основан на реальных событиях. Значительная часть учений Элайджи, вначале принятые, как аллегория, впоследствии оказались фактами. Легенда имеет все характеристики такого учения. Она отражает конкретные, хотя и несколько загадочные детали: дождь из игл, смешение крови, цепи из серебра и железа. Обычно басни, задуманные как вымысел, передают подобные вещи в общих чертах. Но, конечно, такие смелые радикалы, вроде меня, должны мириться с некоторым недопониманием со стороны своих коллег. — Он слегка улыбнулся.

Моя тетя создавала големов из плоти, вытягивая кровь из своих жертв, наполняя ее своей магией и каким-то образом вводя смесь в новое тело, создавая чудовищно мощных марионеток, полностью находящихся под ее контролем. Роланд сделал почти то же самое. Он вытянул кровь из тела перевертыша, опалил ее своей магией и вложил обратно. Каким-то волшебным образом и он, и оборотень смогли выжить.

Я даже не знала, с чего начать. У Роланда было намного больше сил, чем у меня, но даже это почти уничтожило его. Мне необходимо усилить мою магию. Прямо как волхв, что телепортировал Адама из своей мастерской. Но я не стану прибегать к жертвоприношению. Даже ради Джули. Это исключено.

— Я что-то не то сказал? — Пробормотал раввин. — Вы выглядите весьма потрясенной.

— Нет, — заговорил Кэрран. — Все в порядке. Спасибо за вашу помощь.

Я смогла выдавить пару слов:

— Мы ценим это.

Раввин снял очки, протер линзы мягкой тканью и снова надел их на нос:

— Поскольку я доверил вам свои знания, возможно, и вы поделитесь со мной. Зачем вам эта легенда?

— Извините, я не могу вам этого сказать. — Я поднялась со стула. — Но я могла бы назвать имя этого волка.

Раввин Питер привстал.

— Вы меня крайне заинтриговали. Да, мне было бы очень любопытно узнать это имя.

— Его звали Арес. Шумерам он был так же известен, как Энкиду. Он являлся первым наставником Ордена Железных Псов и покорил большую часть Африки и треть Евразии ради своего хозяина. Он прожил четыреста лет и мог бы завоевать еще больше, но древние греки начали поклоняться ему, как божеству. Их молитвы превратили его в бога войны. Вам было полезно это узнать?

Раввин медленно кивнул.

— Спасибо за помощь. — Кэрран и я направились к двери.

— А что насчет его хозяина? — Внезапно окликнул раввин.

— Оставим это для нашей следующей беседы, — ответила я ему.

— Буду ждать с нетерпением, — крикнул раввин, когда мы вышли в коридор. — Наслаждайтесь поваренной книгой!​

Глава 20

— Нет. — произнес Кэрран, как только мы начали спускаться вниз по улице к автомобилю.

— Что «нет»? — Я знала о чем он, но мне хотелось, чтобы он сам объяснил. Так мне будет проще переубедить его.

— Я знаю, что ты задумала, и ответ отрицательный. Ты не станешь проделывать этот трюк.

— Это не тебе решать.

Он развернулся ко мне:

— Роланд сотворил это во времена абсолютной магии. И потерял сознание. Сейчас магия слаба, а ты — не он. Что думаешь, это сделает с тобой?

— Я думаю об этом. Мне нужен мощный магический импульс. Моя собственная мини-вспышка.

— Ага.

— Устройство содержит концентрированную магию. Если ты его раскроешь…

— Когда его открываешь, оно взрывается, Кейт. Это как стоять посреди атомного взрыва.

— Но она умирает!

Кэрран посмотрел на меня безусловным взглядом альфы. Его глаза светились первобытной силой. Как смотреть в глаза голодному зверю, выходящему из темноты. Мои мышцы сжались. Я выдержала этот взгляд.

— Нет, — повторил он, медленно произнося слово.

— Ты не можешь указывать мне, что делать.

Кэрран взревел. Взрыв звука, вырвавшийся из его рта, был подобен грому. Я сжалась, борясь с желанием сделать шаг назад.

— Нет, могу, — прорычал он. — Послушай. Сейчас я говорю тебе, чего ты не должна делать.

Я подняла кулинарную книгу и хлопнула его твердым переплетом по носу. Плохой кот.

Он выдернул книгу из моих рук, разорвал ее пополам, перевернул две половинки и снова разорвал их, а затем поднял руку. Кусочки поваренной книги полетели на землю:

— Нет.

Отлично. Я развернулась и зашагала в сторону разрушенных домов. Было слышно, как позади нога Кэррана царапала землю. Он перепрыгнул через меня и приземлился рядом, преграждая путь. Мужчина выглядел совершенно диким.

Я остановилась.

— Уйди.

— Нет.

Я пнула его ногой по голове. Давление последних сорока восьми часов бушевало внутри меня, как ураган, и все это я погрузила в удар. Выпад пришелся ему по челюсти. Кэрран отшатнулся назад. Я развернулась и нанесла еще один удар. Он увернулся. Другой. Кэрран двинулся вперед и вправо. Мой пинок промахнулся на волосок. Он схватил мою голень левой рукой, зажал ее между локтем и боком, и выбил мою вторую ногу из-под меня. Кунг-фу. Супер.

Я упала, ударившись спиной о тротуар. Перевернулась, подпрыгнула и нанесла уверенный апперкот ему в подбородок. Бить этого громилу по торсу совершенно бесполезно. С таким же успехом можно колотить кулаком по танку. Мой единственный шанс — голова.

Кэрран зарычал. Кровь закапала из пореза на его щеке. Я открыла рану своим пинком.

Я попыталась выстрелить по нему левым хуком. Но он отбил удар на полпути и оттолкнул. Чисто инстинктивно у меня получилось увернуться. Черт побери, какой же он быстрый. Я пригнулась и резким выпадом выбила землю у него из-под ног. Он вскочил, уклоняясь от очередного удара, и я, подпрыгнув, врезала ему коленом по голове.

Ой.

Мир рассыпался на крошечные болезненные искры. Я почувствовала вкус крови: текло из носа. Я перекатилась назад, поднялась на ноги, заблокировала его удар и зажала горло костяшками пальцев, прервав его рычание на середине ноты. Чувствуешь это, детка?

Кэрран напрягся. Его сильные руки сомкнулась на моих плечах. Он оторвал меня от земли и пригвоздил к стене, прижав спину к холодным кирпичам. Его зубы находились на волосок от моей щеки. Я попыталась вывернуться, врезав ему коленом. Но он заблокировал удар и крепко сжал меня, без возможности сдвинуться с места.

— Закончили? — Выдохнул он. — Хм-м?

— Может, это ты закончил?

— Детка, я даже не начинал.

— О, хорошо. Позволь, я закончу.

И как же именно я собираюсь это сделать?

Кэрран надавил сильнее, прижимая меня к стене.

— Я жду. Покажи мне, что у тебя есть.

— Отпусти, и я покажу.

— Да-а?

— Да.

— Пообещай, что не будешь этого вытворять, и я отпущу.

Я просто уставилась на него, не отводя взгляда.

Кэрран отвернулся, сделал два шага назад, а затем резко ударил по стене кулаком:

— Черт!

Стена развалилась взрывом кирпичей. Я вытащила из кармана кусок марли и вытерла кровь из носа. Ничего особенного. Профессиональный риск вступать в драку с человеком, зарабатывающим себе на жизнь убийством богов.

Кэрран хрипло зарычал и ударил другую стену. Та треснула и разломилась, превратив весь дом в фонтан пыли. Он встряхнул ладонями, его костяшки пальцев были в крови.

— Кирпичи твердые, — сказала я ему терпеливо, как ребенку. — Не бей по кирпичам. Нельзя-нельзя.

Кэрран поднял кирпич и сломал его пополам.

Идиот.

— О, Вы такой сильный, Ваше Величество.

Он отшвырнул куски кирпича. Они исчезли в руинах, растворившись в сверкающей дымке Юникорн-Лейн.

— Если бы Дерек попал в беду, ты бы, не задумываясь, рискнул жизнью.

Он повернулся ко мне:

— Рискнул бы, да. Но я бы не стал перерезать себе глотку ради него. Мне дорога Джули. Она прекрасный ребенок. Но я люблю тебя. Я запрещаю тебе это делать.

— Для меня наши отношения работают не так. Ты не можешь приказывать мне что делать, а я не могу указывать тебе, как поступать. Это единственный способ как мы можем существовать, Кэрран.

Он сглотнул.

— Хорошо. Я прошу тебя. Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Это все, о чем я прошу, Кейт.

— Помнишь, когда я говорила тебе, что ты не можешь бороться с Эррой, что это глупо и безрассудно, потому что она может заставить тебя сойти с ума?

Лицо Кэррана обернулось непроницаемой маской Царя Зверей.

— Я умоляла тебя не ходить. Умоляла. — Я сократила расстояние между нами, подойдя ближе. — Ты тогда ответил мне, что избирательно подходишь к выбору битв, но все равно пришел.

— И мы победили.

— И ты был в коме две недели. Дай мне еще один кирпич, чтобы я могла треснуть тебя им по голове. Я говорила тебе! Я предупреждала тебя про ее магию. Ты послушал? Нет! Ты бы сделал это снова?

— Конечно, сделал бы, — прорычал он. — Она дважды надрала тебе задницу. Я бы не позволил тебе идти туда в одиночку. Это был вызов, и это моя работа.

— А моя работа — обеспечить безопасность Джули. Одного открытия устройства будет недостаточно. Мне понадобится кто-то, чтобы направить образовавшийся магический поток в меня. Я попрошу ведьм о помощи. Обещаю, если Евдокия откажется, я все оставлю.

Кэрран рассматривал меня взором, светящимся чистым расплавленным золотом.

— Я не собираюсь вырубиться, отвинтив верхнюю крышку устройства и перерезав Джули горло. В таком случае, легче просто убить ее. Вначале мне нужно поговорить с Дулиттлом о моей крови. Договориться с ведьмами. Придется допросить Кемена и узнать, можно ли вообще открыть его устройство, не вызвав гигантского взрыва. Я даю тебе слово, что, если в какой-то момент все будет казаться безнадежным, я остановлюсь. Пойди мне навстречу. Это все, о чем я прошу.

Его лицо было мрачнее тучи.

— Ты должен позволить мне хотя бы попробовать. Я не могу просто сидеть сложа руки и ничего не делать.

— Если я попытаюсь удержать тебя от этого, ты бросишь меня, — спокойно произнес он.

— Я этого не говорила. — Ставить ультиматум Кэррану, все равно, что размахивать красной тряпкой перед бешеным быком.

— Ты так и поступишь. Может быть, не сразу. Но, в конечном итоге, ты уйдешь. — Кэрран глубоко вздохнул. — Я буду присутствовать на каждой из этих встреч.

Я выиграла!

— Пока ты честно говоришь мне обо всех шансах, я буду поддерживать тебя. Кейт, если ты солжешь, все закончится.

Я скрестила руки.

— Ты ожидаешь, что я стану лгать?

— Нет. Просто проясняю, так что никаких сюрпризов.

Мы уставились друг на друга.

— У нас все в порядке? — Спросил он.

— Ну, не знаю, ты скажи м. .

Он притянул меня к себе и поцеловал. Потрясающий поцелуй.

Мы отстранились друг от друга.

— Ты слишком много болтаешь, — сказал он.

— Пофиг, Ваша Пушистость. — Я скользнула к нему ближе, так что его рука обняла меня за плечо. Я почувствовала себя намного лучше. Видимо, он тоже: его поза потеряла недавнее напряжение.

Мы подошли к машине, но он продолжил двигаться дальше.

— Куда ты?

— В Храм, — сказал Кэрран. — Я должен тебе еще одну поваренную книгу.

*** *** ***

За три часа, что мы отсутствовали, стейк-хаус превратился в военную штаб-квартиру Стаи. Группы оборотней патрулировали дорогу и охраняли здание. Зная Джима, где-то поблизости подстерегали часовые, спрятавшиеся за углом и ожидающие приближения врага. Люди ползали по крыше, устанавливая баллисту и пулеметы.

Стоянка была пуста, но поле за домом было заполнено машинами, расположенными на расстоянии около десяти футов друг от друга. Если Хранители запустят ракету на стоянку, не все машины сгорят. Я даже надеюсь, что они что-то предпримут. Мои руки давно чешутся взять в руки меч.

Мы припарковались в первом ряду. К машине тут же подбежал Джексон, один из охранников, Кэрран бросил ему ключи.

Джим встретил нас у дверей. Позади него выглядывал Дерек. Он был похож на смерть: бледный, глаза впалые и безжизненные.

Дерьмо.

Я остановилась, как вкопанная. Рука Кэррана на короткое мгновение коснулась моей спины, а затем он отошел с Джимом.

Дерек приблизился ко мне.

— Она мертва? — Спросила я.

— Нет. Она спит.

Я смогла выдохнуть.

— У меня чуть сердечный приступ не случился.

— Если бы я не. .

— Пожалуйста, перестань изводиться. Мы оба знаем, что пареньку потребовалось бы около пяти лет упорных тренировок, прежде чем он смог бы с ней справиться. Ваша маленькая потасовка не имела абсолютно никакого значения.

— Она. . нет никаких изменений.

— Это хорошие новости, — объяснила я. — Любые изменения сейчас приведут только к худшему. Мне нужно, чтобы она была в стабильном состоянии, пока я все не подготовлю.

— Кейт, ты не можешь ей помочь. — Он взглянул мне прямо в глаза.

— Я могу попытаться. Ты собираешься мне помочь или просто будешь стоять и хандрить?

Он резко вскинул голову. Так намного лучше.

— Ведьмы здесь?

— Да. Русские тоже здесь, и они в ярости.

О, это хорошо.

— Где они?

— В самом конце главного зала.

— Найди Барабаса, скажи ему, что он мне нужен. А когда Кэрран закончит с Джимом, передай, что я задержу встречу, пока он не присоединится к нам. Не хотелось бы, чтобы Его Высокомерное Величество что-либо упустило.

— И захвати посох, пожалуйста.

Дерек в мгновение исчез. Я вошла в стейк-хаус.

*** *** ***

Григорий был высоким и худым. Его простая черная мантия свисала с плеч, как мокрая простыня на сушилке. У волхва Чернобога были черные с проседью волосы, обрамляющие суровое лицо с карими глазами из-под густых бровей. Крючковатый нос, придавал ему схожесть с хищной птицей. Вы почти ожидали, что сейчас он сожмет свои длинные когти, издаст орлиный крик и разорвёт вас на куски. На плече у него восседал черный ворон. Позади кресла Григория стоял Роман, выглядевший таким же счастливым, как жених на свадьбе под дулом дробовика.

В другом кресле рядом с ними сидел мужчина еще старше. На нем была простая белая мантия, доходившая до колен. Бледно-голубая вышивка, потускневшая почти до серого, в виде трехдюймовой полосы, пролегающей вдоль передней части робы свидетельствовала о его приверженности Белобогу. Должно быть, Белобог был братом Чернобога. Они диаметрально противоположны: добрый бог, злой бог.

У ног белого волхва лежало пушистое создание. Похожее на собаку среднего размера с серой шерстью. Вдоль его спины выступала пара больших перистых крыльев, раскинувшихся на полу позади него. Небесный волк. Чтоб его.

Через весь стол, на противоположной стороне сидела Евдокия. Она безмятежно улыбалась, не вынимая из рук голубую пряжу, продолжала что-то вязать. Ее утка-кролик-кот катался по полу, играя с нитками. Небесный волк наблюдал за ним со слегка голодным выражением на мохнатой морде.

Позади Евдокии находились две ведьмы, обе молодые, хорошенькие, выглядевшие так, словно без драки не отступят. Одинаковые темные волосы, маленькие аккуратные ротики, большие глаза. Наверное, сестры. Ведьма слева была одета в длинную одежду из серой ткани с капюшоном. Ее подруга выбрала джинсы и свитер. Она подтянула рукава свитера до локтя, обнажив яркие бирюзовые татуировки с мистическими символами.

Я подошла к столу, придвинула стул и села.

— Все захватили с собой домашних питомцев. Меня не предупредили.

Внезапно восторженный вой нарушил тишину, и в дверной проем выскочил Грендель. Он проскакал через весь стейк-хаус, поскользнулся на полу, врезался в стул и уронил мне на колени дохлую крысу.

Потрясающе.

Волхвы недоуменно уставились на нас.

— Спасибо. — Я опустила крысу на пол и потрепала Гренделя по загривку. — Мы начнем в ближайшее время.

— Что это? — Григорий таращился на собаку.

— Бритый пудель.

Технически он теперь скорее короткостриженый пудель, но кого волнует семантика.

— Нелепо. — Григорий откинулся назад. Его голос звучал резко и без акцента.

— Вы выглядывали в окно? — Спросила я его.

Стейк-хаус располагался на вершине невысокого холма. Позади него пролегал Пальметто, заполненный сейчас копами и людьми в униформе парамедиков. Они методично упаковывали трупы и погружали их в машины, один на другого, как дрова.

— Все это очень ужасно, — заговорил волхв Белобога.

— Меня не устраивает это ожидание, — ворчал Григорий. — Чего мы ждем?

— Меня. — Из-за дверного проема раздался пронзительный голос Кэррана.

Волхвы вздрогнули. Кэрран прошел через зал, пододвинул стул и сел рядом со мной. Позади него материализовался Барабас:

— Добро пожаловать, Григорий Семенович, Василий Евгеньевич, Евдокия Ивановна. Могу я вам что-нибудь предложить? Кофе, чай?

— Горячий чай с лимоном, — сказала Евдокия.

Барабас помахал рукой. Иезавель принесла блюдо с чайником и несколькими чашками, поставила его на стол и заняла место у ближайшего стола.

Джим пододвинул стул и сел справа от Кэррана. Андреа села слева от меня. Барабас и Дерек остались стоять за нашими стульями.

— Это все нас не касается, — начал Григорий. — Вы не руководите нами.

— Мы уедем, когда решим сами, — добавил Василий.

— Вы привели Кемена? — Кэрран задал вопрос.

Григорий откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди:

— А если да, то что?

— Вы укрываете человека, чей аппарат унес жизни сотен людей. — Кэрран чуть наклонился вперед. — Из-за этого устройства умирает моя подопечная, четырнадцатилетняя девочка. Один из моих людей мертв, а двое тяжело ранены. Ваш волхв напал на мою подругу. Прежде чем мы пойдем дальше, давайте проявим жест доброй воли. Вам необходимо предоставить доступ к Кемену.

Белые брови Василия приподнялись:

— Или же?

— Или эта встреча окончена. Мы будем рассматривать ваши действия, как объявление войны.

Волхвы переглянулись между собой.

— Мы соблюдаем договоренности о ненападении во время собраний, — продолжал Кэрран. — Вы можете спокойно уйти. Возвращайтесь домой, поцелуйте своих жен, обнимите детей и приведите дела в порядок, потому что завтра я сожгу ваш район дотла. Мы убьем вас, ваши семьи, соседей, ваших домашних животных и всех, кто встанет на нашем пути. Нападение на мою семью не останется безнаказанным.

Да, это лучший довод, что я когда-либо слышала.

— Нет, — ответил Василий. — Никакой войны.

На плече Григория закаркал ворон. Волхв Чернобога поморщился и позвал:

— Роман.

Тот наклонился к нему.

— Tashi yego suda.

Роман сорвался с места и исчез в глубине ресторана.

Я подвинулась ближе к Кэррану и прошептала:

— Они ведут его.

— Хороший чай, — произнесла Евдокия.

Прошла долгая минута, прежде чем Роман снова появился, ведя человека за плечо. На мужчине были мятые брюки цвета хаки и свитер поверх классической рубашки, которая знавала свои лучшие дни: грязь запачкала изгиб воротника в том месте, где она касалась шеи. Были предприняты некоторые усилия, чтобы убрать его светло-каштановые волосы с налитых кровью глаз, но они неопрятными прядями торчали за ухом. Он смотрел по сторонам с потерянным видом, как будто не знал, где он и почему.

Адам Кемен. Источник всего происходящего хаоса.

Роман вытащил перед ним стул и усадил на него Кемена одним грубым толчком. Когда Роман выпрямился, его взгляд остановился на чем-то справа от меня. Его зрачки слегка расширились. Он быстро опомнился и отступил обратно за стул Григория. Я взглянула направо и увидела, куда смотрел волхв: Андреа рядом со мной тихонько перелистывала свои записи. О, парень.

Иезавель подпрыгнула со своего стула:

— Могу я убить его? Могу я убить его, пожалуйста?

Я покачала головой. Она упала обратно за стол, громко вздыхая. Требовалась вся моя воля, чтобы не превратить лицо Кемена в кровавую кашицу. У меня едва хватало терпения для себя, не говоря уже о ней.

— Смотри. — Кэрран указал на окно.

Внизу, в Пальметто, отъезжал грузовик. Другая машина уже парковалась на его месте. Парамедики остановились, пока он маневрировал, и возобновили погрузку тел.

— Я видел, — тихим голосом отозвался Адам. — Я смотрел через окно машины. Многие люди мертвы.

— Из-за тебя, — сказала я. — Ты создал это. Для чего?

— Ради жены, — ответил он. — Я просто хотел, чтобы больничные аппараты работали, вот и все.

— Первое устройство было для твоей жены, — заговорила Евдокия. — Зачем ты построил второе?

Адам пожал плечами.

— Потому что это то, что я делаю. Если заработал маленький, то следует создать улучшенный. Просто чтобы убедиться. Больше я ничего не могу построить. — Он поднял руки. Основания обоих больших пальцев рук опухли и покраснели. Кемен сжал руки в кулаки. Его большие пальцы не сдвинулись. Ему перерезали локтевую коллатеральную связку.

— Вы его покалечили? — спросила я Василия.

Белый волхв вздохнул.

— Мы его предупреждали. Он не послушался. Durnoi chelovek.

Значит, глупый человек. Да это еще мягко сказано.

— Голова светлая, — продолжал Василий, — а мудрости нет. Его отца очень уважали в общине. Он сделал много хорошего для разных людей.

— Был выбор: или это, или убить его, — сказал Григорий. — Ему нельзя доверять. Он снова может построить что-нибудь, из-за чего мы все можем умереть.

— Я уже ничего не могу построить, — сказал Адам. — Даже отвертку держать. Ни гаечный ключ, ни кисть. Это конец. Vse koncheno. Моей жизни конец.

Я вскочила на ноги, схватила его за волосы и повернула голову к окну.

— Это их жизнь окончена. Мой ребенок умирает из-за тебя, проклятый засранец, а ты ноешь из-за своих рук? Смотри на меня. Посмотри мне в глаза. Я хочу снять с тебя шкуру заживо, понимаешь?

— Оно не предназначалось для этого, — ответил он, его руки обмякли. — Я создавал его для блага.

— Тебя охраняли вооруженные люди. Как ты думаешь, какого черта все это было? Ты это тестировал. Ты видел, как что-то умирает в лесу. Почему ты его не уничтожил?

— Я не мог этого сделать. Моя цель — создавать вещи. Это устройство было особенным. Я дал машине жизнь. Для меня это важно.

— Важнее мертвых детей?

Рот Адама расслабился. Я уловила ответ в его глазах. Да, его устройство было важнее мертвых детей. Ничего из того, что я могла сказать, не проникнет в его сознание.

Я толкнула его обратно в кресло.

— Я же говорил, — сказал Василий. — Без царя в голове. Неисправимый.

— Существует секта фанатиков против магии, — продолжил Кэрран. — Хранители Маяка. У них есть чертежи устройства. Они создали свою собственную версию.

Григорий побледнел.

— Насколько велико? — спросил Василий.

— Пятимильный диапазон.

Григорий выругался. Василий откинулся на спинку кресла и зажал рот рукой.

— Пять миль?

Кэрран кивнул и посмотрел на Адама. Кемен съежился.

— Сколько времени нужно на активацию?

Кемен заморгал:

— На меньшую модель ушло сорок две минуты. Такую большую я никогда не тестировал. .

— Три часа двенадцать минут, — сказал Джим.

— Есть еще коэффициент. . Десять часов пятьдесят девять минут и четыре секунды, — посчитал Кемен.

— Итак, это наши временные рамки, — сказал Джим. — Десять часов пятьдесят девять минут от начала магической волны. С новым ударом магии, мы начинаем обратный отсчет.

— Можно ли его отключить после запуска? — Спросил Кэрран.

— Да, — ответил Адам. — Есть переключатель, чтобы остановить его. Я покажу вашим людям.

— А что насчет аппарата, который уже использовали? — Спросила я. — Что произойдет, если его открыть?

— Он у вас? — Глаза Кемена загорелись.

Григорий наклонился и хлопнул его по затылку. Кемен качнулся вперед и взглянул на волхва, как побитый пес.

— Не нужно причинять боль. Знаю я, знаю. У вас есть пиво?

Барабас на мгновение отошел и поставил пиво перед Кеменом.

— Наверху есть вентиль. — Кемен взял пиво и встряхнул его. — Устройство имеет ограниченную емкость. Был необходим способ опустошить его, чтобы можно было снова наполнить.

Он сконструировал аналог атомной бомбы и сделал ее многоразовой. Мне не хватало слов.

— Чтобы они могли ходить из города в город, истребляя нас, — пробормотала Евдокия.

Камен поставил пиво на стол.

— Вы нажимаете переключатель и «пууф». — Он снова схватил пиво, пытаясь повернуть крышку, но лишь беспомощно уставился на нее. Нет больше рабочих пальцев. Барабас наклонился над ним и щелчком открутил колпачок. Из бутылки полилась жидкость. Пена сползала по стенкам бутылки.

— Нужно быть очень осторожным, нажимая переключатель, иначе все может пойти наперекосяк, — сказал Кемен. — Если цилиндр взорвется, все будут мертвы.

Превосходно. Я приложила героические усилия, чтобы не обращать внимания на взгляд Кэррана.

— Если открыть его правильно, большая часть магии стреляет прямо вверх?

Кемен кивнул.

— Да. Малая часть уходит вниз, но большая устремляется прямо вверх. Как лазер.

— Высвобожденная магия, сильна ли она?

— Очень.

— Как маленькая ракета?

— Да. — Кемен несколько раз кивнул. — Именно так.

Я посмотрела на Евдокию.

— Может ли ковен захватить эту магию и сосредоточить на одном человеке?

— Возможно, — ответила Евдокия.

Григорий фыркнул:

— От такого количества магии ваши ведьмы сломаются. И фокус не удастся. Вам нужен «якорь», некий объект, способный принять на себя всю мощь, а затем черпать из него энергию.

Утка-кролик-кот перестал кататься по полу и зашипел на Григория.

— Она тебя спрашивала? — Евдокия приподняла подбородок.

— Я просто объяснил, что есть правильный метод.

— Занимайся своими делами.

Василий посмотрел на меня.

— Зачем вам эта сила?

— Кровавая магия.

За столом наступила тишина, можно было расслышать, как падает иголка.

— Но зачем? — осторожно спросил Василий.

— Чтобы очистить тело маленькой девочки от Lyc-V.

Григорий указал на меня длинным пальцем.

— Противоестественно!

— Кто-то мог бы сказать, что волки с крыльями и кусающимися деревянными посохами — противоестественные существа, — возразила я. — Другие скажут, что приносить в жертву человека и превращать его внутренности в муравьев — тоже не самая естественная вещь.

Если живешь в стеклянном доме, не стреляй из дробовика.

— Мы поможем тебе, — сказала Евдокия. — Мой ковен сделает это. И они будут молчать. Никто не станет судачить об этом.

Ага.

— Какова цена?

— Ты подпишешь свидетельство о родстве. Документ, подтверждающий родство с твоей матерью и ее происхождение. Он будет надежно запечатан, так что не беспокойся. Нам просто нужна эта бумажка. Если что-то пойдет не так, как ожидалось.

В чем был подвох? Где-то там таилась ловушка.

Григорий оживился, как акула, почувствовавшая каплю крови в воде.

— Почему? Что в ней такого особенного?

Евдокия хлопнула по столу.

— Я же сказала тебе заниматься своими делами, старый козел! Это не имеет к тебе никакого отношения. Иди, убей кого-нибудь, да упейся его кровью.

Глаза Григория полезли из орбит:

— Попридержи язык!

— Или что? — Евдокия наклонилась вперед.

— Или я научу тебя манерам, женщина!

Ведьма с татуировками, стоявшая за спиной Евдокии гневно посмотрела.

— Отец! Не разговаривай так с мамой!

— Я буду говорить с ней так, как захочу!

Ведьма в мантии тяжело вздохнула.

— Ой. Папа, правда, не надо.

Я отошла от стола на случай, если кто-нибудь начнет бросать вещи. Андреа отступила прямо позади меня. Кэрран остался, подперев подбородок руками, сжатыми в двойной кулак, вероятно пытаясь решить, стоит ли ему вмешиваться в это дело.

— Ну, давай. — Евдокия указала на Григория. — Поддержи свою репутацию. Цивилизованный, как бешеный индюк.

Утка-кролик-кот встал на дыбы зашипел и зарычал. Ворон Григория закаркал, хлопая крыльями. Грендель обезумел, разразившись какофонией возбужденного лая.

Василий закрыл глаза руками.

Григорий совсем перешел на русский язык:

— Сумасшедшая старая кикимора!

— Кикимора?! — Евдокия закатала рукава. — Сейчас я тебе покажу кикимору!

— Роман! — Ведьма с татуировками указала на молодого волхва. — Сделай что-нибудь! Ты же старший.

Роман одернулся.

— Они занимались этим еще до нашего рождения. Не вплетай меня в это.

Вот откуда он узнал, что я буду у Евдокии. Его мама сама рассказала ему. Конечно же. Они даже были похожи. Мне следовало догадаться об этом раньше. Был ли здесь кто-нибудь, не являвшийся родственником?

Татуированная ведьма повернулась к Василию:

— Дядя?

Не-а. Все они были одной большой счастливой семьей.

— Молчи, дитя! — отрезал Василий. — Взрослые разговаривают.

— Дядя, мне двадцать шесть!

— Вот, что бывает, когда привлекаешь детей к магии, — бормотал Василий. — Многие из них почувствовав вкус власти, вырастают и распускают язык.

Григорий бросил единственный взгляд в сторону брата. Если бы взгляд был кинжалом, он бы пронзил сердце волхва.

— Завел старую песню: «А вот мой старший сын. .

— «Доктор», — закончила за него Евдокия певучим голосом. — «А дочь — юрист.»

Василий приподнял подбородок.

— Зависть вредна. Она отравляет ваше сердце.

— Ага! — Евдокия хлопнула по столу. — А что насчет вашего младшенького, музыканта? Как у него дела?

— Да, чем занимается Вячеслав в последнее время? — спросил Григорий. — Разве не его я видел вчера с синяком под глазом? Он что, насвистывал дереву, пока то не свалилось на него?

Ну-у, дела.

Кэрран открыл рот. Рядом с ним Джим покачал головой. Выражение его лица было подозрительно похоже на страх.

— Он еще молод, — ответил Василий.

— Да он избалован, — рявкнула Евдокия. — Все свое время мальчишка проводит, пытаясь убить мою кошку. Один ребенок — врач, другой — юрист, третий — без пяти минут серийный убийца.

Василий ошарашено уставился на нее.

— Объявляется небольшой перерыв! — взревел голос Кэррана. Он поднялся со стула, и мы предприняли стратегически верное отступление к выходу из стейк-хауса, прямо мимо Барабаса, изо всех сил старавшегося приглушить высокие истошные звуки, полившиеся из зала.

Снаружи Кэрран выдохнул и повернулся ко мне.

— Ты знала, что они чокнутые?

— Я даже не знала, что они женаты.

— Они не женаты, — произнес рядом со мной голос Романа. Каким-то волшебным образом ему удалось выбраться наружу. — Они любят друг друга, но просто не могут жить вместе. Когда я был ребенком, дома всегда царила драма: то они вместе, то врозь, то они начинают встречаться с другими людьми. — Он пожал плечами. — Мама никогда не выносила всю эту кровь, а отец не мог терпеть колдовства. Нам всем повезло, что магия сейчас отсутствует. В последний Новый год они подожгли дом. Да, и не обошлось без алкоголя. Ты принесла мой посох?

Я огляделась поисках вундеркинда.

— Дерек?

Откуда-то рядом со мной нарисовался Дерек и сунул палку с обернутым в мешок для мусора наконечником волхву. Роман сорвал черный полиэтилен.

— К чему эта мишура?

Дерек оскалил зубы.

— Он пытался меня укусить.

Роман погладил посох.

— Он просто испугался, вот и все. — Волхв сделал шаг ко мне и понизил голос. — Могу я задать тебе вопрос?

— Конечно.

Мы отошли на несколько футов, как будто это что-то изменило бы, когда вокруг носятся кучи оборотней. Роман наклонился ко мне:

— Великолепная блондинка, она работает с тобой?

Я взглянула в сторону, где Андреа стояла у дверей.

— Андреа? Да.

— О, красивое имя, — улыбнулся Роман.

— Плохая идея, — настойчиво произнесла я.

— Почему? Замужем?

— Нет. Есть один бывший парень. Очень опасный, безумно ревнивый бывший парень.

Роман ухмыльнулся.

— С браком были бы проблемы. С опасностью — нет.

Через плечо Романа я заметила Кэррана. Он стоял абсолютно неподвижно, его взгляд сфокусировался на шее волхва.

Хьюстон, у нас проблема.

— Отойди от меня, — тихо сказала я.

— Извини, что? — Роман наклонился ближе.

Джим что-то пытался говорить, но Кэрран двинулся к нам той неторопливой львиной походкой, которая обычно сигнализировала, что он всего лишь на волосок от того, чтобы слететь с катушек.

— Шаг в сторону.

Роман отступил на два шага как раз вовремя, чтобы уйти с пути Кэррана. Царь Зверей прошел мимо него и намеренно встал между мной и волхвом. Я прикоснулась к его щеке, провела пальцами по щетине. Он взял мою руку в свою. Тихое рычание вырвалось из его горла. Роман решил, что у него есть неотложные дела в другом месте, и ему действительно нужно попасть туда как можно скорее.

— Волнуетесь, Ваше Величество? — Спросила я.

— Он стоял слишком близко.

— Он интересовался Андреа.

— Слишком близко. Мне это не понравилось. — Кэрран обнял меня за плечи и повел в сторону, уводя подальше от группы. Его Собственническое Величество во всей красе.

— Та бумага о родстве, что это, черт возьми? Это делает тебя их союзником?

И вот, мы сменили тему.

— Нет. Я всего лишь пару раз сталкивалась с подобным. Это документ, в котором говорится, что я признаю, что моя мать — это моя мать, и что она родилась в такой-то семье. Ведьмы надежно хранят семейные записи.

— Не отнесет ли она бумажку Роланду? — спросил Кэрран.

— Это не в ее интересах. Она его ненавидит.

— Тогда какой в этом смысл?

— Твоя догадка не хуже моей.

— Мне это не нравится, — сказал он.

— Ты часто повторяешь это в последнее время.

Он наклонил голову, его серые глаза смотрели в мои.

— Ты собираешься принять их условия?

— Да. Ничего не изменилось. Джули все еще умирает.

— Тогда сделай это поскорее, — сказал Кэрран.

— Почему?

Он указал на дорогу. Караван черных внедорожников двигался к нам по шоссе. По обочине дороги мчались худые, истощенные фигуры, походка их была странной и угловатой.

— Племя здесь, — ответил Кэрран.

Глава 21

Спустя один час в стейк-хаусе не осталось ни одного посетителя. Все столы выстроили в один большой квадрат. Племя привело с собой четверых из семи Мастеров Мертвых во главе с Гастеком. Натараджа, должно быть, решил не появляться. Поскольку собрание проводилось на территории Стаи, Племя имело право выбора кресел, они расположились спиной к окну, чтобы наблюдать за входной и задней дверьми.

Четыре Мастера Мертвых: Гастек, Ровена, Малрадин и Филипа. Все заняли свои места за столом. Позади мастеров группа подмастерьев сидела на стульях, вплотную прижатых к окну, их лица были совершенно пусты. Между погонщиками сидели вампиры, как чудовищные горгульи: безволосые, скованные плотной сетью жестких, как сталь, мускулов и измазанные лимонно-зеленым и пурпурным кремом от загара. Точно ночные кошмары, окрашенные в цвет жевательной резинки.

Мне даже немного пришлось побороться с желанием не глазеть на Ровену. Миниатюрная, около пяти с половиной футов ростом, Ровена представляла собой мокрую мечту любого мальчика-подростка. Идеальная фигура, чувственное лицо, изумрудно-зеленые глаза и огненно-рыжие волосы, ниспадающие каскадом блестящих волн до самой талии. Элегантный деловой костюм, подчеркивающий ее формы, словно перчатка, довершал образ. Когда она улыбалась, все мужские головы оборачивались к ней. Если она что-то говорила, люди согласно кивали. Было в ней что-то, что заставляло вас хотеть заслужить ее одобрение. Она могла заставить вас почувствовать себя героем, просто передав ей соль.

Должно быть, подобным эффектом обладала моя мама. У меня могла быть ее ДНК, но ни капли ее магии не просочилось ко мне.

Слева от Племени сидели представители Гильдии наемников. Я узнала среди них трех наемников-ветеранов и Марка, формального руководителя Гильдии, а по факту ее надзирателя теперь, когда Соломон Ред, ее основатель, покоился на глубине шести футов под землей. По крайней мере, часть его. После того, как моя тетя покончила с ним, от него почти ничего не осталось.

Рядом с наемниками разместились представители туземцев. Я узнала шаманов из племен Чероки, Аппалачей и Маскоги-Крик, но двух других я никогда раньше не видела.

Следующие три места заняли представители Норвежского Наследия. Организация Норвежского Наследия настаивала на том, что их главная цель — сохранить скандинавские культурные традиции. На самом же деле, они взяли идею образа викингов и унеслись с ней как можно дальше от какой-либо культурной или исторической точности. В Норвежское Наследие принимали всех без разбора. До тех пор, пока вы готовы пить пиво, хулиганить и провозглашать себя викингом, для вас оставалось место за их столом. Рагнвальд, их ярл, огромный медведеподобный мужчина пришел налегке, но людям Джима пришлось потратить уйму времени на то, чтобы заставить его эскорт сдать все свои топоры и рогатые шлемы. Было много криков, проклятий, обещаний сделать непристойные вещи. А возгласы: «Попробуй, возьми меня!», или «Через твой труп!» продолжались до тех пор, пока не вышел Кэрран. Он посмотрел на них какое-то мгновение и вернулся внутрь. Рагнвальд расшифровал послание, и его команда решила добровольно сдать оружие.

Колледж магов отправил трех представителей, сразу за ними следовали мы, а затем ведьмы, волхвы, друиды и полдюжины других мелких фракций. Заставить всех сесть и замолчать — все равно, что катить Сизифов камень в гору. Когда мы закончили, я хотела дать себе кулаком в глаз. Вроде бы, никто не собирался устраивать неприятности, но я держала Погибель на коленях под столом, на всякий случай.

Мы посадили Кемена посередине квадрата из столов в его специальное кресло. На случай если он решит прогуляться и изобрести генератор черных дыр из коробки спичек и скрепок, пока мы не видим. Рене и начальство Красной гвардии сидели за столом прямо напротив Кемена. Казалось, лицо Рене приобрело зелёный оттенок.

Подали чай, кофе и воду, а затем Джим встал и кратко рассказал об изобретении Кемена и о последствиях его использования. В его изложении красногвардейцы были выставлены героями, а участие волхвов и вовсе тактично опущено. Когда он перешел к объяснению существования третьего устройства, стейк-хаус охватила мертвая тишина. Пять миль. Абсолютное разрушение. Если бы у вас была хоть капля магии, вы бы не выжили.

Представители Племени побледнели. Потрясение было настолько сильным, что даже Гастек выглядел встревоженным.

Затем выступила Андреа с докладом о Хранителях. Большую часть этого я уже знала и просто наблюдала за лицами, пока она говорила.

— Хранители очень хорошо организованы и финансируются. Во время атаки на наше агентство Хранители использовали взрывные стрелы, — продолжила Андреа. — Анализ и м-сканирование остатков позволили получить профиль, соответствующий боеголовкам Галахад Пять. Эти боеголовки производятся исключительно валлийцами для борьбы с гигантами. Они непомерно дороги, а их экспорт в США ограничен и не совсем легален. Я получила небольшое количество упомянутых снарядов для отделения Ордена в Атланте во время моего пребывания там. Мне пришлось прибегнуть к помощи нескольких служб, только чтобы пройти таможню. Либо Хранители имеют хорошие связи, либо арсенал Ордена был взломан.

— Или они проникли в Орден, — добавила Ровена.

— Вполне вероятно, — согласилась Андреа. — Я могу гарантировать, что ни один снаряд не покинул арсенал Ордена до ноября, потому что до этого момента я лично отвечала за инвентаризацию и безопасность арсенала.

— Не поэтому ли на этом Конклаве нет представителей Ордена? — задал вопрос один из друидов.

— Орден никогда не входил в состав Конклава, — сказал Кэрран.

— Учитывая успех Хранителей в проникновении в Стаю, — Гастек позволил себе узкую улыбку, — если бы мы не допускали организации, чьи меры безопасности и контроля не выдержали тщательной проверки, это собрание могло не состояться. Одно только исключение Стаи сократило бы нашу численность вдвое.

Даже сейчас, при угрозе полного уничтожения, Гастек не мог упустить шанса поддеть Кэррана.

Джим оскалил зубы.

— Они вербуют эмоционально травмированных людей с самого детства, — сказала Андреа. — Жертвы жестокого обращения или трагедий, у которых есть основания ненавидеть себя и свою магию. Они находят подростков, наиболее уязвимых, и внушают им свою идеологию, а затем эти дети продолжают расти, делать карьеру, спокойно жить до тех пор, пока Хранители не призовут их к своим обязанностям. Никто не застрахован. Ни Стая, ни Племя.

— Где сейчас устройство? — спросил Рагнвальд.

— Спрятано, — ответил Кэрран. — Вскоре оно будет уничтожено в безопасном месте, где нанесет минимальный ущерб окружающей среде.

— Как мы можем быть уверены, что вы доведете дело до конца? — поинтересовался Марк.

Гастек снизошел до односекундного взгляда в сторону Марка:

— Меня заверяли, что вы обладаете, по крайней мере, средним интеллектом. Эта оценка была явно ошибочной.

— Что? — Марк аж отшатнулся.

— Откуда мне знать, что, если я дам тебе заряженное ружье, ты не сунешь его в рот и не нажмешь на курок? Конечно, он не станет его хранить, идиот. Никто из нас не стал бы. Его использование равносильно самоубийству.

Как только Джим кивнул, Дерек и Барабас поспешили раздать бумаги вокруг стола.

— Это список химикатов с указанием пропорций, необходимых для создания устройства. Некоторые из них встречаются крайне редко. Их покупка должна была оставить бумажный след.

— У нас есть десять часов пятьдесят девять минут от начала следующей магической волны, — сказал Кэрран. — Либо мы находим устройство, либо. .

Барабас наклонился к нему и что-то настойчиво прошептал.

Глаза Кэррана вспыхнули золотом:

— Принеси сюда.

Барабас кивнул. Женщина-оборотень поставила перед Кэрраном телефон. Он нажал кнопку динамика.

— Да?

— С кем я говорю? — Спросил грубый мужской голос.

— Ты говоришь с Царем Зверей. — Лицо Кэррана словно было вырезано изо льда.

— Ах. С таким человеком довольно сложно связаться. Разумеется, я использую термин «человек» только условно.

— Чего ты хочешь? — Кэрран задал вопрос.

— Как я уже сказал вашим сотрудникам, я представляю Хранителей Маяка. Вот наши условия: верните устройство, которое вы забрали, и прекратите все попытки искать нас. Взамен у вас есть моя личная гарантия, что Крепость не станет мишенью.

Да-да. А ту недвижимость «с видом на море в Канзасе», что он продавал, внезапно украли.

Кэрран достиг своего полного альфа-свечения:

— С чего это?

— Честно говоря, уничтожение вас не входит в наши первостепенные планы. Простая логистика: расположение Крепости делает невозможным одновременное нацеливание на вас и центр. Мы все же предпочитаем размещаться в черте города. Наша основная задача— вернуть Атланту в ее естественное состояние и сделать ее пригодной для проживания незагрязненного населения. Однако, если вы откажетесь от наших условий, мы классифицируем вас как неминуемую угрозу. Эвакуация ничего не даст. Мы просто последуем за вашими людьми к месту назначения и уничтожим всех в точке эвакуации. Оставьте свои инициативы задержать нас.

Глаза Андреа расширились.

Я слышала эти слова раньше. Шейн использовал их в письме, которое отправил Андреа по поводу ее оружия. Шейн. Черт возьми.

Слева один из викингов прошептал:

— Что он сказал?

Рагнвальд впился в него взглядом.

— Согласны на наши условия? — спросил мужчина. — Ваш ответ?

— Нет, — произнес Кэрран. — Послушайте теперь наше предложение: вы выстраиваетесь на центральной улице, молите о прощении за убийство сотен людей и вышибаете себе мозги. Вы можете повеситься или упасть на мечи. Можете поджечь себя. Я гарантирую, что любой выбранный вами метод самоубийства будет приятнее по сравнению с тем, что организуем вам мы. У вас есть время до конца техноволны.

Сигнал отключения зазвучал, как звон похоронного колокола.

Гастек поморщился:

— «Оставьте инициативы задержать нас»? Серьезно?

— Итак, мы выяснили, что он читает «тезаурус» перед сном, — сказал шаман племени Чероки.

Боб, один из наемников Гильдии, криво усмехнулся:

— Этот тип похож на копа, который прочел слишком много руководств по процедурам «задержания».

— Или офицер ВПСО, — предположил кто-то с другого конца стола.

Нет. Нет, он был рыцарем Ордена. Тед в курсе всего происходящего. Мы никогда этого не докажем, но Тед точно в курсе.

— Как я уже говорил, у нас есть десять часов пятьдесят девять минут от начала следующей магической волны, — напомнил Кэрран. — Именно столько времени потребуется для зарядки устройства. Либо оно уже находится на позиции, либо они перемещают его прямо сейчас. Если мы успеем найти его за достаточное время до активации, Адам обезвредит его.

Один вампир слева немного напряг свои длинные мышцы. Это было легкое, едва заметное движение. Я сжала рукоять Погибели, чувствуя знакомую текстуру под своими пальцами.

— Если времени не будет, тот, кто первый найдет, может сам обезвредить его, — сказал Кэрран. — Сейчас Адам объяснит нам, как это сделать. .

Вампир подпрыгнул, задрав огромные когти для убийства. Он пролетел по воздуху к Кемену, одним мощным прыжком преодолев расстояние между ними. Я запрыгнула на стол и нанесла классический диагональный удар слева направо. Клинок Погибли прорезал плоть нежити, как острый нож спелую грушу.

Тело кровососа упало к ногам Кемена.

Лысая клыкастая голова полетела и отскочила от стола, заливая Племя густой кровью вампира.

Темноволосый подмастерье вскочил на ноги так быстро, что его стул опрокинулся. В его руке сверкнул пистолет. Я побежала к нему, перепрыгивая через Ровену, но он уже успел приставить ствол к своему виску и нажать на курок. Пистолет издал громкий хлопок. Окровавленное месиво крови и мозгов забрызгало окно.

Стейк-хаус взорвался от рева толпы, сквозь него отчетливо прорезался надрывистый от ярости голос Гастека:

— Найдите того, кто принял его, найдите людей, которые проверяли его биографию, найдите его Мастера. Я хочу, чтобы все они были передо мной через полчаса!

*** *** ***

Я сидела в сумраке больничной палаты. Джули неподвижно лежала на белых простынях, ее обнаженная получеловеческая рука была зажата в паутине трубок капельницы, подававших ей успокоительное средство. Ее лицо было изуродовано: челюсти слишком велики и искривлены, губы пронзены клыками. Ее глаза закрыты. От моего ребенка осталась только копна бледных, светлых волос.

Все казалось каким-то нереальным.

Я приехала сюда сразу после того, как шум в стейк-хаусе утих. Я долго наблюдала за ней, сидя здесь, надеясь вопреки всему, что я знала, каким-то образом ее тело победит. Что она сможет очнуться, собраться и превратиться обратно в человека. Или рысь. Сейчас я бы согласилась на рысь. Что угодно, лишь бы она не находилась в этом состоянии.

Магия должна ударить завтра. Если нет, то на следующий день. Мне придется провести ритуал. Если устройство сработает, как обещал Кемен, если ведьмам удастся направить в меня силу, если, если. . Если все пойдет так, как ожидалось, я все еще понятия не имела, как именно вытащить кровь из ее тела.

В конце концов либо Джули, либо я, либо мы обе можем погибнуть. Из всех странных и опрометчивых поступков, которые я совершала, это было самым безумным. Если бы мне кто-то неделю назад сказал, что я подумываю перерезать Джули горло, я бы нокаутировал того на месте.

Дулиттл говорит, что она меня даже не слышит. Чтобы сдержать люпизм, ему пришлось полностью отключить ее. Я хотела сказать ей, что люблю ее, что мне очень жаль. Что я сделаю все, что угодно, чтобы все исправить. Но она не слышала.

Дверь отворилась. В комнату вошла высокая худощавая женщина. Дженнифер. Вот так «сюрприз».

Она села рядом со мной. Как она вообще сюда попала? Помещение предполагалось закрытым от посторонних.

— Пришла позлорадствовать? — Спросила я.

Альфа-волчица была поражена:

— Ты действительно думаешь, что я бы. .?

— А ты как думаешь?

Дженнифер ничего не сказала. Мы сидели рядом и смотрели на Джули. Ее грудь поднималась и опускалась в устойчивом медленном ритме.

— Ты когда-нибудь задумывалась о том, насколько хреновая жизнь? — спросила Дженнифер.

— Да. Для таких моментов у меня есть боксерская груша.

— В последнее время я много думаю об этом.

Мы еще раз посмотрели на Джули.

— Я беременна, — сказала Дженнифер. — Четыре месяца. Дулиттл говорит, что это маленькая девочка.

— Поздравляю, — сказала я ей. Мой голос стал монотонным. — Даниэль знает?

— Да. Мой запах изменился. — Дженнифер посмотрела на Джули. — Каждый раз, когда я вижу тебя, ты напоминаешь мне о том, как умерла Наоми.

— Я ничего не могу с этим поделать.

— Я знаю, — ответила она. — Но каждый раз, когда я вижу тебя, ты заставляешь меня думать о том, что в один момент все может пойти не так. Я ненавижу тебя за это.

— Это вызов? — Спросила я, не в силах сдержать усталость в голосе.

— Нет. — Дженнифер уставилась на свои руки.

Мы сидели молча еще долгую минуту.

— Я не смогу этого сделать. Я не смогу убить дочь, если она станет люпусом. Это все, о чем я думаю. Это был бы мой долг как матери и альфы, но я просто не могу.

— Вот почему вас двое, — сказала я.

— Что, если он тоже не сможет этого сделать? С альфами случаются разные вещи. Даниэлю могут бросить вызов. Он может бороться с очередной угрозой Стае и проиграть. Если с ним что-то случится, а наша дочь превратится в люпа, мне придется ее убить. Тогда ничего не останется. — Она посмотрела мне в глаза. — Ничего.

Если она искала мудрости, мне нечего ей предложить.

— Посмотри на это так: если мы не найдем это устройство завтра, мы все умрем. Задача решена.

Дженнифер пожала своими узкими плечами, в ее глазах читался испуг:

— Полагаю, что так. Я не просила родиться оборотнем. Просто так получилось. Иногда хочется топнуть ногой и закричать: «Это несправедливо!» Но это ничего не изменит.

Я не просила родиться дочерью Роланда. Мне просто пришлось с этим жить. Мир сложная штука. Фанатики пытаются убить нас, а иногда нам приходится убивать собственных детей.

— Я так зла, — пробормотала Дженнифер. — Если бы я просто могла преодолеть свой гнев, все было бы отлично.

Что, черт возьми, она вообще от меня хотела? Должна ли я обнять ее или сказать, что все будет в порядке, когда Джули лежит там совсем далекая от самого понятия «в порядке»?

— Есть вещи, которые иногда помогают, — сказала я ей. — Найди время, когда тебя никто не беспокоит, и представь картину. Представь наихудший сценарий развития событий, настолько подробно, насколько возможно. Позволь себе пережить это, почувствовать страх, почувствовать боль. Ужасные мысли, через которые следует пройти, но как только ты это сделаешь, беспокойство уйдет. Оно никогда не исчезает полностью, но оставит тебя в покое, чтобы ты могла действовать дальше.

— Спасибо, — сказала Дженнифер. — Возможно, попробую.

Дулиттл вошел в комнату, тихий, как привидение, и похлопал меня по плечу. Дженнифер встала и выскользнула за дверь так же бесшумно, как и вошла.

— Надо бы сделать перерыв, — пробормотал Дулиттл. — Подойди сюда. Я приготовлю тебе стакан чая со льдом.

Я встала и последовала за ним в маленькую комнату через холл. Она была похожа на обычную кухню: плита, холодильник, стол со скамейкой и три стула. . Дулиттл указал на мягкую скамью. Я села. Он достал из холодильника кувшин холодного чая и два высоких стакана. О нет.

Холодный чай попал в стакан. Я взяла его и отпила глоток. Пятьдесят процентов меда. Может, больше.

— Люди считают, что это зверь в нас заставляет терять рассудок. — Дулиттл попробовал чай из своего стакана и сел с грустной улыбкой. — Думают, что зверь берет верх, и мы становимся люпами. Животные уничтожают друг друга не ради удовольствия. Среди них нет серийных убийц. Они убивают, но они не убийцы. Нет, это не зверь в нас заставляет терять баланс, а человек. Из всех животных мы самые агрессивные и самые хищные. Мы и должны быть такими, иначе мы бы не выжили. Ты можешь наблюдать подобное у детей, особенно подростков. Когда жизнь становится слишком трудной для них, они начинают нападать и бороться за свое место в ней. Homo homini lupus.

— Человек человеку волк?

Дулиттл кивнул.

— Это однажды сказал один мудрый римский драматург.

— Он писал трагедии?

— Нет. Комедии. И хорошие к тому же. — Дулиттл отпил свой чай. — Я не очень верю в драму. Легко огорчить человека, показав ему что-то трагическое. Мы все понимаем печальные события: кто-то умирает, кто-то теряет любимого человека, разбивается юная любовь. Гораздо труднее рассмешить: то, что смешно для одного человека, не смешно для другого.

Я отважно выпила весь свой чай.

— Вот чего я не понимаю в Хранителях. Они же люди. Они смеются, плачут и каким-то образом убивают сотни своих друзей и соседей без всякого сожаления. В этом нет никаких эмоций.

— Нет, моя дорогая. Все это эмоции, — сказал Дулиттл. — Это ярость.

— На кого?

— В основном на себя. Ярость — мощная штука. Люди расстраиваются по многим причинам. Неприятности на работе, маленькая зарплата, плохие рабочие часы. Человек всегда хочет лучшего и чувствует себя униженным, когда у других есть то, чего нет у него. Он чувствует себя обделенным и бессильным. Все это подпитывает гнев. Гнев накапливается и накапливается, а когда ему нет выхода, очень скоро он меняет человека. И тогда тот превращается в заряженное ружье, готовое выстрелить, как только найдется нужная цель. Он хочет причинить кому-нибудь боль. Ему это необходимо.

Доктор снова наполнил свой стакан, а в мой немного подлил.

— Люди склонны делить мир пополам: враги с одной стороны, друзья с другой. Друзья — это люди, которых мы знаем. Враги — все другие. Так человек начинает думать, что может сделать с «другими» все, что угодно. Не имеет значения, виновны ли они в каких-либо преступлениях, потому что это вопрос эмоций, а не логики. Видишь ли, разгневанные люди не заинтересованы в справедливости. Им просто нужен повод, чтобы излить свой гнев.

Дулиттл вздохнул.

— И как только ты становишься для них «другим», они перестают видеть в тебе личность. Ты просто идея, абстракция всего, что не так с их миром. Дай им малейшую причину, и они разорвут тебя. А самый простой способ поставить на человеке метку «другого» — это найти в нем что-то особенное. Цвет кожи. Манеру говорить. Место, откуда ты родом. Магия. Словно цикл, это повторяется из раза в раз, Кейт. Каждое новое поколение выбирает себе очередных «других». Для Хранителей это люди с магией. А для нас это Хранители. Мы убьем их всех. Неважно, если кто-то из них просто сбит с толку, легко ведом или слабоумен. Или есть ли у них семьи. Они умрут. Иногда это приводит меня в отчаяние.

В его голосе чувствовалась такая глубокая печаль, что мне захотелось обнять себя руками.

— А есть и такие заблудшие души, как Лесли, настолько полные ненависти к себе, что готовы противостоять всему миру, чтобы обвинить кого-то в своей боли. — Он покачал головой. — Да уж, посмотри на меня, становлюсь меланхоличным на старость лет. Не знаю даже, что на меня нашло.

А я знаю. Он смотрел на измученное тело Джули последние двадцать четыре часа. Он смотрел и чувствовал ужасную печаль. Когда смотрела я, то чувствовала глубокую ярость.

— Когда Эрра умерла, у тебя остались ее образцы? — Вспомнила я. — Кровь, волосы, что-то в этом роде?

Дулиттл посмотрел на меня поверх края своего стакана.

— Почему бы тебе не сказать прямо, к чему ходить кругами?

— Есть один ритуал, способный спасти жизнь Джули. Для этого мне нужно уметь делать то, что делала Эрра. Мне нужно знать, есть ли какие-то различия между моей и ее кровью, чтобы понять, можно ли что-то подправить.

— На это потребуется время, — сказал Дулиттл.

— Мог бы ты заставить Джули спать достаточно долго?

Дулиттл кивнул и встал.

— Следуй за мной.

Мы шли по коридорам все глубже и глубже в медицинское отделение.

— Этот ритуал, насколько ты уверена, что он сработает?

— «Уверена» — здесь довольно громкое слово.

— Если не получится? — спросил Дулиттл.

— Тогда я, наконец, перестану тебе досаждать, и тебе больше не придется меня латать.

Дулиттл остановился и серьезно посмотрел на меня. На мгновение он выглядел ошарашенным, а затем скрестил руки.

— Не говори ничего подобного. Ты моя лучшая работа. Если я когда-нибудь пойду на одну из тех конференций медмагов, на которые меня постоянно приглашают, я возьму тебя с собой. Смотрите, все! — Он в демонстративном жесте протянул ко мне руки. — Костяные драконы, морские демоны, ракшасы и, что хуже всего, наши собственные люди, а эти волшебные руки поддерживали в ней жизнь все это время. Только взгляните на ее походку! Хромота даже не заметна! Пока ты не откроешь рот, ты будешь казаться идеальным примером здоровой взрослой женщины. Со всеми твоими передрягами, меня станут считать чудотворцем.

Я усмехнулась.

— Обещаю держать язык за зубами.

Дулиттл покачал головой с притворной печалью.

— Нельзя обещать невозможное. Как колено? Только честно.

— Болит.

— Я взгляну на него снова, когда ударит магическая волна. — Дулиттл остановился перед дверью. — Готова?

Для чего?

— Всегда готова.

Дулиттл воткнул ключ в замок и с тихим щелчком отпер его. Дверь распахнулась, явив небольшую камеру с металлической бочкой в центре. Два фута шириной, три фута высотой, запечатанная плоской крышкой. Дулиттл подошел к ней, повернул металлическую застежку и откинул верх. Холод ударил меня по лицу. Внутри аккуратными рядами стояли мешки с красным льдом.

— Кровь Эрры, — сказал Дулиттл. — После того, как ты и наш Господин сразились с ней, Джим принес мне ее тело. Прежде чем мы ее похоронили, я осушил ее до последней капли.

Глава 22

Я поднялась наверх и попыталась смыть с себя всю накопившуюся за день грязь. Дулиттл сказал, что ему потребуется как минимум двадцать четыре часа, чтобы сравнить мою кровь и кровь Эрры. Обычно к этому моменту Ворон уже вопил бы о предосторожности из глубины моей памяти, но сейчас он молчал. Возможно, это произошло потому, что я доверяла Дулиттлу, а может, потому что призрак моего отчима больше не держал меня железной хваткой.

Я стояла под горячей водой, позволяя ей стекать по коже. Джули придется подождать, и не только Дулиттла. Во-первых, нам нужно найти Хранителей, потому что, если им удастся активировать устройство в пределах досягаемости Крепости, больше ничего не будет иметь значения. Кэрран уже предупредил охранников, чтобы они сообщили нам, как только появятся какие-либо важные новости, или когда ударит магическая волна. Я не знала, сколько времени у нас осталось, но в любом случае, мне хотелось провести его хорошо. Как все мы понимали, завтра может оказаться для нас последним днем.

Когда я вышла из душа, меня окутал аромат жареного мяса. Чехол с какой-то одеждой висел на крючке для полотенец. С моей удачей, там вполне мог оказаться костюм французской горничной.

Я вытерла волосы полотенцем и расстегнула чехол. Серебристая ткань ловила свет и переливалась нежным блеском, как если бы кто-то поймал кристально чистый горный ручей и чудесным образом соткал из него кремово-белый шелк. Я пробежалась по нему пальцами, чувствуя его приятную гладкость. Так прекрасно. Я видела этот наряд в витрине магазина вскоре после Рождества. Потрясающее платье без бретелек заставило меня остановиться. Было в нем что-то волшебное, что-то неземное и потустороннее. Сколько бы я ни смотрела на него в витрине, я не могла представить в нем себя. Кэрран сказал мне тогда, что я должна его примерить. Но я возразила, что мне все равно некуда его надеть и, кроме того, в нем негде спрятать меч.

Он запомнил.

Слабый голосок внутри меня возмущался, что мы должны быть там, искать угрозу сейчас, когда все магическое население Атланты занято поиском устройства. Андреа и Джим объединили свои усилия, пытаясь отыскать убежище Шейна. Орден находился под круглосуточным наблюдением. Властный оборотень-лев и болтливая наемница не сыграют большого значения. Я нашла фен. Такое платье заслуживает высушенных волос. Если бы я была одна, я бы уже спала, чтобы сберечь энергию перед боем. Но завтра все может пойти не так, как надо. Мы должны извлечь максимум из сегодняшней ночи.

Двадцать минут спустя, причесав волосы, нанеся тени на глаза и накрасив ресницы тушью, я надела платье. Оно облегало мое тело, сгибаясь над грудью там, где ткань аккуратными складочками закреплялась маленьким хрустальным цветком, и скользило вниз нежными волнами по изгибу моих бедер до самого пола. От бедра и до подола шел длинный разрез.

Я открыла дверь. На полу стояла пара прозрачных туфель. Я просунула ногу в туфлю, примеряя. Идеально сидят.

Когда я зашла на кухню, Кэрран стоял у стола. На нем были серые строгие брюки и белая рубашка на пуговицах. Сорочка из легкой ткани сидела на его сильном мускулистом торсе, как влитая. Он побрился, и свет от расставленных на столе свечей играл на его лице, бросая слабые блики на мужественную челюсть. Он выглядел невыносимо красивым.

Я остановилась.

Он смотрел на меня с таким желанием, что в нем одновременно отражалась и грубость, и нежность. У меня перехватило дыхание.

От того как мы смотрели друг на друга, становилось немного неловко.

Наконец, я подняла руку:

— Привет.

— Привет, — ответил он. — Я приготовил ужин. Во всяком случае, я сделал стейки. Остальное принесли из кухни. . Не хочешь присесть?

— Да, конечно.

Он придвинул мне стул, и я села. Он напротив меня. На столе стояла разная еда и бутылка чего-то, вероятно, вина.

— На тебе строгая рубашка, — сказала я. — Даже не думала, что у тебя такая есть. — То, как он смотрел на меня, напрочь отключало связь между моим ртом и мозгом. Строгая рубашка? Что, черт возьми, я имела в виду?

— Я подумал, это подойдет к твоему платью, — ответил он. Он выглядел слегка встревоженным.

— Тебе нравится?

— Выглядит отлично. Ты выглядишь отлично. Красиво.

Мы уставились друг на друга.

— Нам надо поесть, — сказала я.

— Да. — Он продолжал смотреть на меня.

Между нами повисла тишина. Мне нужно было знать, почему он со мной. Я думала, что это не имеет значения, но все же имеет.

Я встретила его взгляд.

— Моя мать обладала силой, которая заставляла мужчин делать все, что она хотела. Она промывала мозги Ворону, прожаривая его, как стейк, пока он не оставил Роланда ради нее. Она нуждалась в нем, чтобы заботиться обо мне. Только она перестаралась. Ворон был сильно потрясен ее смертью, но он никогда не заботился обо мне по-настоящему. Просто хотел наблюдать, как, в конечном итоге, мы встретимся с Роландом. Он сказал, что, если увидит, как мой отец убивает меня, ему и этого будет достаточно.

— Кто рассказал тебе это?

— Ведьма, — ответила я. — Евдокия. Мы с ней очень дальние родственники. Она говорила правду.

Выражение лица Кэррана стало настороженным.

— Хреново.

— До того, как мы с тобой начали встречаться, вы с Джимом обсуждали то, какое это будет иметь значение для Стаи? — Джим так бы и поступил. Он давно что-то подозревал, если еще не догадался.

— Да, — сказал Кэрран. Его выражение лица оставалось нечитаемым.

— Что сказал Джим?

— Советовал этого не делать. У него были доводы, почему это плохая идея.

Мое сердце чуть сжалось.

— Он также сказал, что, поскольку я все равно собираюсь быть с тобой, несмотря на все его слова, мне следует двигаться дальше, потому что для отслеживания меня по всему городу у него уходит слишком много сил. Он всегда посылал охранников, чтобы те следили за мной, и обычно я оставлял их где-то, прежде чем попасть в твою квартиру. Он сказал, что его жизнь будет намного проще, если я просто перевезу тебя в Крепость.

— Вот почему ты хотел, чтобы я была здесь?

Кэрран наклонился вперед. Маска на его лице исчезла.

— Я хотел, чтобы ты была здесь, потому что хотел быть с тобой. И в беде, и радости, Кейт. Ты не промывала мне мозги, как твоя мать. У тебя нет ее дара. У тебя скорее полная противоположность ему.

Все или ничего.

— Ты знал, что Роланд — мой отец, прежде чем я рассказала тебе?

— Да.

Внезапно мне стало невыносимо холодно.

— Как?

— Поломка меча Роланда стала основным ключом к разгадке, — говорил он. — Джим раздобыл несколько фотографий Роланда. Ты на него похожа. И ходили истории о ребенке, которого он, якобы, пытался убить. Я сложил два и два.

А я мучилась, пытаясь рассказать ему правду о себе. Чтобы произнести это потребовалась каждая крупица моей воли, а он уже все это знал.

— И ты позволил мне сидеть и рассказывать тебе об этом, когда сам уже все знал?

— Это было важно, — сказал Кэрран. — Ты должна была сделать это сама, поэтому я слушал.

— Ты принимал во внимание, кем я являюсь прежде, чем предложить быть вместе?

Кэрран придвинулся ближе. Слабое свечение коснулось его глаз и исчезло.

— Конечно.

И вот оно. По крайней мере, он не солгал. В глубине души я знала это. Кэрран слишком привык все просчитывать заранее. Как и говорила Евдокия, на любовном родео он не впервые. Не то чтобы он по уши пропал в этом, как я.

— У меня есть несколько безопасных домов по всей стране, — заговорил он.

Я, должно быть, ослышалась.

— Что?

— У меня есть убежище почти в каждом штате. И достаточно денег, чтобы обеспечить нам комфорт на всю оставшуюся жизнь, если до этого дойдет. Я перевел большую часть своих денежных средств в места за пределами Стаи.

— О чем ты говоришь?

— Я знаю, что он придет, и ты боишься. Если ты не хочешь сражаться с ним, мы с тобой можем исчезнуть.

Я недоуменно уставилась на него.

— Постоянных транспортных сообщений больше нет. Ни самолетов, ни надежных дорог. Кейт, мир снова стал непостижимо огромным. Он никогда нас не найдет.

— А как же Стая?

Его верхняя губа слегка вздрогнула, обнажив острие зубов.

— К черту Стаю. Я отдал им пятнадцать лет своей жизни. Я боролся за них, проливал за них кровь, но как только я отвернулся, они напали на мою жену. Я ничего им не должен.

Кэрран протянул руку и накрыл мои пальцы своей ладонью.

— Я серьезно. Скажи одно слово прямо сейчас, и мы уйдем. Если желаешь, мы заберем с собой Джули.

— Джим найдет нас.

— Нет. Я умею заметать следы. Если Джим действительно найдет нас, то пожалеет, что стал искать. Кроме того, он мой друг. Он бы все понял и не стал серьезно пытаться отследить нас.

Это не блеф. Я слышала уверенность в его голосе. Он готов сделать это. Уйти.

— Ты бы оставил всех этих людей, все эти поклоны и…

Его серые глаза смотрели в мои.

— Если бы я боролся за них и остался изувеченным, все они говорили бы приятные, подбадривающие вещи, а затем заменили бы меня и забыли, что я вообще когда-либо существовал. Ты бы осталась со мной. Ты заботилась бы обо мне, потому что любишь. Я тоже тебя люблю, Кейт. Если тебе когда-нибудь будет больно, я не оставлю тебя. Я буду рядом. Какое бы место ты ни выбрала.

Я чувствовала, что сейчас зареву. Отлично, он превратил меня в слезливую плаксу.

— Хочешь уйти? — Спросил Кэрран.

Я сглотнула подступающий ком в горле.

— Нет, если ты не хочешь.

— Тогда мы остаемся. Пока что.

— Да.

— Хорошо, — улыбнулся он.

Мне повезло. Каким-то образом, может быть, из-за всего того дерьма, которое Вселенная подбрасывала мне на пути, я получила его. Он был моим, полностью моим. И любил меня.

Я все время воздвигала какие-то преграды между нами, а затем сама же героически сбивала их. Было ли это из-за страха или недоверия, или по какой-то иной причине, но мне пора прекратить делать это.

Я посмотрела вниз. Еда уже почти остыла, а наши тарелки пустовали.

— Как ты думаешь, еда может подождать?

Он поднялся из-за стола.

— Черт возьми, да.

*** *** ***

Свечи не стали ждать. К тому времени, как мы вернулись на кухню, канделябры были сплошь залиты воском. Я проткнула вилкой свой стейк — чуть теплый. Запеченный картофель совсем холодный. Кукуруза в початках оставалась едва теплой. Но мне было все равно.

— Я умираю с голоду.

— Тебе надо набраться сил. — Кэрран ухмыльнулся. — Чтобы не отставать.

Я прижала руку к горлу и издала какой-то сдавленный хриплый звук:

— Помогите, я не могу дышать, ваше эго выталкивает весь воздух из комнаты.

Он рассмеялся.

— Это меню выглядит довольно знакомым, — сказала я, накладывая еду в тарелку. Я переоделась в толстовку и спортивные штаны. Мое платье все равно помялось, и, кроме того, мы договорились отправиться вместе с тарелками обратно на диван, а я не хотела, чтобы на нем оказалась еда.

— Мм-м, — произнес Кэрран, протыкая кусок мяса. — Яблочный пирог в холодильнике.

Он воссоздал меню, которое заказывал для нашего «голого ужина». Ха!

— Как ты вообще узнал мой размер обуви?

— Я отчетливо помню твою ногу вблизи. — Кэрран указал на свою грудь. — Я видел это здесь. — Он поднес руку к подбородку. — Здесь. — Коснулся того места над щекой, где мой пинок рассек кожу до крови. — И тут.

Ага.

— Хочешь посмотреть фильм, пока мы едим?

— Конечно. Что за фильм?

— В нем есть все: боевик, драма, комедия, красивый саундтрек. Горячий мужчина в главной роли.

Его густые брови приподнялись на полдюйма:

— Последнее — не совсем плюс.

— Теперь мы ревнуем к красавчикам-актерам, не так ли?

— Что, к какому-то модному мальчику на экране? Это невообразимо!

О, это будет забавно.

Мы отнесли тарелки к журнальному столику у дивана, и я вставила диск Саймана в плеер. Склад, полный машин, застыл на экране. Лицо Кэррана превратилось в чистый лист.

Когда в гостиной прозвучали первые ноты песни, он посмотрел на меня.

— Он наложил на запись музыку?

— Его точные слова были: «Здесь напрашивался саундтрек».

Феррари пролетел через экран и врезался в стену. Кэрран выглядел бесстрастным.

Я жевала кусок поджаренного мяса. Должно быть это лучший стейк, который я когда-либо пробовала.

— Кажется, я припоминаю одного человека, хвастающегося своей «сверхчеловеческой» сдержанностью.

— Я продемонстрировал замечательный самоконтроль.

— Ты уничтожил несколько роскошных автомобилей на пять миллионов долларов.

— Да, но ни у одной из них нет человеческой головы, чтобы превратить ее в орнамент для капюшона.

Я снова упала на подушку.

— Значит, ты предлагаешь отдать тебе должное за то, что не окрасил это место кровью?

— Охранники смогли уйти. Сайман ушел. Скажи мне, что это не сверхчеловеческое. — Кэрран притянул меня к себе и поцеловал в шею, в том месте, где она соединялась с плечом. М-м-м.

— Откуда у тебя запись? — Его голос звучал чересчур спокойно, чтобы поверить.

— Тот анонимный источник Джима — Сайман, который по уши увяз во всем этом. Он оставил кое-какие улики у Кемена, так я его и выследила.

— Ты ходила к нему? — спросил Кэрран.

Внимание: впереди опасность. Обрушение, летят камни, все умирают.

— Да.

— В его квартиру?

— Да.

— Где сейчас Сайман?

— Я не уверена. Под кроватью? Может, тебе стоит заглянуть в шкаф?

— Кейт!

Я засмеялась.

— Ты должен видеть свое лицо. Ты мне не доверяешь?

— Я доверяю тебе, — сказал он. — Мне просто нужно с ним поболтать.

Ага. Болтать. Его Величество — мастер переговоров.

— Я взяла Дерека с собой, когда пошла к нему. Сайман так напуган тобой, что даже не хотел нас впускать. И Хранители послали туда команду, чтобы прикончить всех нас. Как можно ревновать к нему? Это как, если бы, я ревновала тебя к Мьонг. — Не то, чтобы его последняя бывшая девушка не вызывала ревности. Она была потрясающей женщиной, элегантной, экзотической красавицей. К тому же она была хрупкой, как тонкий стеклянный фужер.

— Между мной и Мьонг никогда ничего не было, — сказал он.

Я закатила глаза.

— Прааавда.

— Я серьезно. Не то чтобы в то время я не хотел, но однажды я попытался поцеловать ее, и она выглядела, как олень в свете фар. У меня было ощущение, что, если я двинусь дальше, она закроет глаза и будет молиться, чтобы все поскорее закончилось, поэтому я отступил.

— Может, мне стоит заглянуть в шкаф и посмотреть, не прячется ли там красавица Мьонг, раз уж ты так на нее запал. .

Он моргнул. Как тебе быть на моем месте?

— Бла-бла-бла.

— Вы так красноречивы, Ваше Величество. Так добры и великодушны к своим подданным. Так остроумны в своих высказываниях.

— Не забывай про «невероятно честны». Как оказалось, даже во вред себе.

— О, да. Чересчур честный.

— Ты так и не сказала мне, где прячется Сайман.

Я отнесла свою тарелку на кухню.

Он последовал за мной.

— Тебе нравится изводить меня, не так ли? Сайман, русский маг, потом этот наемник. .

— Какой наемник?

— Боб.

Мне пришлось поломать над этим голову. Сегодня я едва перекинулась с Бобом парой слов.

— Он остановился у нашего стола, чтобы спросить, за кого я собираюсь голосовать на выборах в Гильдию. Они до сих пор не выяснили, кто будет новым лидером, а я технически все ещё числюсь в их базе.

— Ага. И для этого ему обязательно нужно было наклоняться над тобой, пока он говорил?

— Он хотел заставить Марка думать, что мы с ним приятели.

— Но вы — нет.

Я бросила в него булочку. Кэрран поймал ее в воздухе.

— Ты хочешь, чтобы я таскала с собой палку длиной в фут? Чтобы тыкать ею людей, когда они подойдут слишком близко.

— Хорошая идея. — Он протянул руку вперёд, примеряя. — Если ты можешь вытянуть руку и коснуться их палкой, значит, они слишком близко.

— Ты сумасшедший.

— Если я сумасшедший, что это говорит о тебе?

Кэрран зарычал и сел рядом со мной.

— Что я ужасно разбираюсь в людях.

Я вернулась на диван. Могла же я влюбиться в кого-то вразумительного. Надежного. Адекватного. Но нет же, я потеряла голову из-за этого идиота.

Кэрран набросился на меня. Это был ловкий манёвр, выполненный со сверхъестественной скоростью. Он прижал меня к дивану.

— Скажи мне, где Сайман.

— Или что?

— Или я буду очень недоволен.

Я закатила глаза.

— Ты довёл его до паранойи, Кэрран. Когда Джим и я имели дело с ракшасами во время Полуночных игр, Сайман вошел в Яму, чтобы вживить жучок в противника-ракшаса. Он был так напуган, что еле двигался. Ракшас ранил его, и Сайман озверел. Он забил ракшаса до смерти и продолжал бить его тело около пяти минут. Когда он наконец успокоился, от того осталось только мокрое месиво. Я знаю, ты способен с ним справиться. Я тоже могу. Вопрос только зачем. Зачем делать из него врага? Тебе нужно либо убить его сейчас, либо перестать с возиться с ним, и, если ты собираешься его убить, я, действительно, ужасно разбираюсь в людях.

Кэрран зарычал и сел рядом со мной.

— Он хочет отпустить эту напряженную ситуацию. И готов успокоить твое эго. Именно по этой причине, он рассказал нам все, что знал о Кемене и устройстве и вполне ожидает, что ты потребуешь большего.

— Мое эго не нуждается в успокаивании, — сказал Кэрран. — Я не хочу, чтобы он успокаивал меня и тем более тебя.

— Джим спрятал его в одном из безопасных домов. Поступай, как знаешь.

Я уставилась на него.

— Что? — Прорычал он.

— Смотрю, не сбежишь ли ты от меня в ночь перед апокалипсисом ради того, чтобы надрать ему задницу.

Кэрран потянулся ко мне.

— Он подождет. К чему спешка.

— Держи руки при себе. Ты сказал, что не нуждаешься в успокаивании.

— Я передумал. Кроме того, я — горячий главный герой. Актерам достаются лучшие цыпочки. Он поцеловал меня. — Ты все еще планируешь провести ритуал?

— Да, — честно ответила я.

— Не надо, — сказал он.

Я наклонилась вперед.

— Я должна хотя бы попытаться. Собираешься меня остановить?

— Нет. Ты приняла решение и следуешь ему. Мне оно не нравится, но я помогу тебе, потому что ты моя пара, и я ожидал бы того же от тебя. — Кэрран поморщился. — Было бы хуже, если бы ты сидела сложа руки и стонала, что не знаешь, как поступить. С этим было бы сложнее справиться.

Путь Царя Зверей: лучше часто ошибаться, чем минуту сомневаться.

— Раз уж мы заговорили об этом, — продолжил Кэрран. — Тот человек вернул кровь обратно в рану и произнес слова, способные заставить волка подчиняться ему навсегда. Если ты поступишь так же, Джули никогда не сможет ослушаться твоего прямого приказа. Ты сделаешь из нее раба.

— Я думала об этом. — Я внимательно посмотрела на него. — Не знаю, является ли это неотъемлемой частью ритуала, но рисковать нельзя. Мне придется повторить в точности так, как сделал Роланд.

— Она не должна никогда об этом узнать, — сказал Кэрран. — Послушай, я долгое время отвечаю за людей. Поэтому, поверь, нельзя лишать Джули свободы воли. Если все получится, то нужно будет оставить все в секрете. Ты достаточно сильная, чтобы скрывать правду от нее, но тебе придется дважды подумать, прежде чем какие-либо указания слетят с твоих губ.

Я потерла лицо. Он прав. Если Джули получит хоть какой-то намек на то, что у нее нет свободы выбора слушаться меня или нет, я потеряю ее. Самые естественные слова вроде: «Нет, ты не пойдешь в лес с Мэдди посреди ночи». Теперь должны будут стать такими: «Я бы предпочла, чтобы ты осталась дома». Мне и без того, было достаточно трудно управлять ею.

— Я справлюсь с этим, — сказала я. — Главное, чтобы она была жива. Со всем остальным мы разберемся по ходу дела.

Магическая волна накрыла нас удушающим одеялом.

Обратный отсчет начался. У нас было десять часов пятьдесят девять минут.

Кто-то постучал. Кэрран подошел к двери. С того места, где я лежала, я могла рассмотреть только его профиль. Его уголки рта слегка приподнялись. Он вернулся, посмеиваясь про себя.

— Да?

— Ведьмы прислали тебе подарок.

*** *** ***

Мой подарок сидел за столом в меньшем конференц-зале. Он спрятался в складках темного плаща. Была видна лишь только рука: маленькая женская рука с ухоженными ногтями, которая сжимала ложку и осторожно помешивала чай в голубой чашке. Иезавель прислонилась к противоположной стене, глядя на женщину в плаще, как будто она была огнедышащим драконом. Барабас ждал у двери. Он увидел меня и улыбнулся. Это была острая зловещая ухмылка, как у кота, который, наконец, поймал надоедливую мышку и собиралась замучить ее до смерти.

Что теперь?

Я собрала волосы в пучок и направилась к двери. Барабас протянул мне записку, в которой витиеватым русским шрифтом было написано:

Подарок для тебя, Катенька. Отблагодаришь потом.

Остерегайтесь подарков от Бабы Яги: за ними всегда кроются какие-то условия, а иногда, если вы их принимаете, то попадаете в печку на обед.

— Она пришла одна?

— Нет, ее привезли дочери Евдокии. — Улыбка Барабаса стала шире. — Я навел справки, у нее с Григорием пятеро детей. Прямо их собственная частная «русская мафия».

Я шагнула за дверь и села за стол. Женщина откинула капюшон, обнажив густые блестящие рыжие волосы. Ровена.

Если бы она сняла капюшон и оказалась Медузой с головой, полной гадюк, я бы не так удивилась.

Мы посмотрели друг на друга. На ее щеках выступил красный румянец. Налитые кровью глаза, опухший нос. Слегка размазанная подводка. Ровена плакала. Такое я вижу впервые. Ровена всегда сохраняла самообладание, несмотря ни на что. При ней могла обвалиться крыша, а она улыбалась бы на фоне падающих камней и просила всех сделать ей одолжение и спокойно двигаться к выходу.

— Так, — начала я. — Мне необходимо объяснение. Прямо сейчас. Что ты здесь делаешь?

Ровена сглотнула.

— Божидар, подмастерье, покончивший с собой сегодня, был моим племянником. Мне запрещен доступ к навигации до завершения расследования. Когда с меня будут сняты все обвинения, они восстановят меня на работе.

— Ты, кажется, не очень в этом уверена.

Ровена фыркнула.

— Гастек амбициозен. Натараджа долго не протянет, с ним что-то случилось, и теперь он большую часть времени прячется в своих покоях. Гастек и Малрадин руководят делами, и каждый из них хочет быть на вершине. Они борются за выгодные союзы. Я занимаю третье место по мастерству и четвертое по силе и поддерживаю Гастека. Он не может позволить себе потерять меня.

— Так почему ты здесь?

— У Божидара была девушка, — сказала Ровена чуть громче шепота. — Ее зовут Кристина. Она сделала бы для него все. Она так его любила. Я говорила с ней. Она сказала, что мой племянник был завербован Хранителями еще много лет назад, когда умер мой брат и его жена. Они ехали по шоссе 90, пересекающему Миссисипи, а когда мосты рухнули из-за магической эрозии, они утонули. Божидара вытащили из реки в коматозном состоянии. До того, как я его нашла, его отправили в приют. — Ровена сжала руки. — Он перенес много издевательств. Они что-то с ним сделали. Я дала ему шанс отомстить, но, видимо, этого ему было недостаточно.

Она замолчала, переводя дыхание.

— Он выполнял задания для Хранителей, и Кристина помогала ему, — сказала Ровена. — Она замешана в этом. Она прикрывала его, давала ему секретную информацию, в которой он нуждался, что бы он ни просил, она это делала.

— Она член Хранителей?

— Нет. — Ровена покачала головой. — Просто глупая девочка, которая любила сломленного мальчика. Она пришла в ужас от событий в Пальметто.

Бьюсь об заклад.

Она так сильно сжала свои тонкие пальцы, что ее ухоженные ногти оставляли на коже красные вмятины.

— Мы публично скомпрометированы, и Гастек ищет козла отпущения. Если он узнает, что сделала Кристина, он отстранит ее. Отстраненные подмастерья не уходят домой, Кейт. Они пропадают бесследно. Однажды ее не будет на смене, и тогда будет опубликовано новое расписание, и все узнают, что с ней случилось. Он убьет ее, Кейт, чтобы продемонстрировать, что он способен устранять проблемы.

Я все еще ждала шокирующей кульминации повествования.

— Кристина на пятом месяце беременности, — сказала Ровена.

Ах. Вот оно что.

— У людей в моей семье проблемы с фертильностью. Я много лет пытаюсь завести ребенка. Пока безуспешно. Божидар был единственным моим родственником. Теперь он мертв, и его ребенок — моя единственная семья. У тебя есть семья, Кейт?

Итак, у нас возник вопрос с подвохом.

— Нет.

Она наклонилась вперед, ее глаза расширились от отчаяния.

— Этот нерожденный ребенок — все для меня. Я не могу защитить Кристину. Даже если я дам ей денег и отошлю далеко-далеко, Гастек все равно найдет ее. Он может быть настолько целеустремленным, что иногда это просто ужасно.

Я, наконец, сложила два и два.

— Значит, ты обратилась к ведьмам.

— Да, — пробормотала Ровена. — Да. Моя семья имеет корни в этом мире. Так что я пошла и предложила ковенам все, что угодно, чтобы они спрятали Кристину.

Должно быть, она действительно отчаялась.

— И что взамен?

Ровена заглянула мне в глаза.

— Три года службы. Тебе.

— Извини, что?

— Они привязали меня к тебе на три года. Я дала клятву на крови и сделаю все, что потребуется. Я поклялась никогда не говорить об этом. — Она подняла руку. Свежий шрам рассекал ее ладонь. — Я совершенно не понимаю для чего все это, но, если Гастек узнает, что я помогла Кристине или что я пришла сюда, я умру. Так что… — Ровена оперлась на стол. — Какую услугу я могу тебе оказать?

Я поставила локти на стол, опустила голову в ладони и выдохнула. Получить доступ к квалифицированному некроманту было все равно, что найти ящик с боеприпасами посреди перестрелки. Это мой лучший шанс учиться и тренироваться. Я отчаянно нуждалась в нем. К сожалению, я доверяла ей настолько, насколько могла подбросить ее вверх. Я сильная, а она маленькая, но далеко все равно не улетит.

— Проблема в том, что я тебе совсем не доверяю, — сказала я.

— Я тебе тоже не доверяю, — ответила она. — Но, если я не буду делать, как они велят, Кристина лишится жизни.

— Они действительно заставили тебя дать клятву.

Она кивнула.

— Кристина была там. Она стояла прямо с ними, когда я поклялась. Она слышала каждое слово. Если они убьют ее, она поймет, что это потому, что я провалилась.

Заметки на будущее: легче перенести чуму, чем быть в долгу перед ведьмами.

— Все, что потребуется, Кейт, я сделаю это. Каким бы грязным это ни было. Даже если это означает что-то постыдное или унижающее достоинство. .

Фантастика. Какого она обо мне мнения?

— Думаю, мы начнем с унижения, перейдем к постыдному и, возможно, проведем несколько пыток для шикарного финала. — Я взглянула на Иезавель. — Наш Палач в резиденции?

Ровена открыла рот, словно собираясь сказать что-то резкое, и, должно быть, передумала, потому что снова поджала губы.

— Насколько ты хороша в некромантии?

Она взяла себя в руки.

— Меня оценивают, как Мастер Мертвых третьего калибра, уровень два, что означает, я могу одновременно удерживать трех вампиров и эффективно управлять двумя одновременно. Я сдала все необходимые экзамены. Занимаю третье место по мастерству и четвертое по силе в Атланте, на семьдесят первом месте среди всего Племени. Эти ранги могут ввести в заблуждение, поскольку, когда ты так высоко, разница между уровнями ничтожна. Если перевести аналогию, то, к примеру, разница между мной и человеком, находящимся выше меня в таблице, как расстояние в двадцать дюймов. Я нахожусь в Серебряном Легионе. Золотой Легион — это…

— Пятьдесят лучших людей Роланда, — закончила я за нее. — Тебе приходилось подниматься по его «Лестнице», верно? — Лестница Племени была способом Роланда распространять свое учение среди приспешников. Каждая ступень лестницы состояла из работы по магии, некромантии или философии. Некоторые шаги были книгами, некоторые свитками. Освоив один шаг, вы проходите тест, чтобы подтвердить свои знания. Чем больше шагов, тем выше оплата.

Глаза Ровены сузились до двух опасных щелочек и с любопытством наблюдали за мной.

— Да, Лестница Познания. Нужно набрать десять, чтобы получить оценку как подмастерье второго калибра, и двадцать пять, чтобы получить звание Мастера. Откуда ты это знаешь?

— Сколько шагов ты выполнила?

— Восемьдесят девять, — ответила она.

— А Гастек?

— Сто шестьдесят пять. — Она поморщилась. — Этот человек — робот. Как я уже сказала, Гастек может быть чрезвычайно целеустремленным. Если ты собираешься использовать меня против него, я, конечно, подчинюсь, но ты должна понимать, что, хоть я и могу нанести ему травму, он все равно выиграет этот бой.

— Когда Роланд создал Ареса, он использовал ритуал, чтобы очистить его от люпизма. Техника предполагает забор крови человека и ее очистку. Ты знакома с подобным? Ровена?

Ровена решила, что сейчас самое время закрыть рот.

— Да.

— Расскажешь мне?

— Это тот же процесс, который он использует для создания своих Избранных, — произнесла она. — Ты получаешь в дар его кровь и силу, но взамен должен быть связан с ним навсегда. Он крайне редко им пользуется.

— Хью д'Амбре связан с ним?

— Да.

Я много размышляла над этим. Поскольку и Арес, и Хью были наставниками Ордена Железных Псов и повиновались Роланду, Ворон, должно быть, тоже зависел от него. Вот почему моя мать осталась сражаться с Роландом. Ворон не мог не подчиниться прямому приказу Роланда. Если бы мой отец приказал ему передать меня, Ворон сделал бы это, у него бы не было выбора.

— Ты когда-нибудь видела, как это делается?

Она покачала головой.

— Только то, что я прочитала.

— Обязательно ли использовать слово силы послушания?

— Да. Это способ дать ему контроль над кровью, когда она удаляется из тела.

Я откинулась назад. Выхода нет. Если она выживет, Джули будет связана со мной навсегда.

— Кейт, это очень сложный ритуал. Другие люди, высокопоставленные члены Золотого Легиона, пытались и потерпели неудачу. Ты не можешь просто так это сделать. Кровь и сила Роланда уникальны.

Да, да, да.

— Меня представили ему, когда я проходила посвящение в Серебряный Легион. — продолжила она. — Магия, излучаемая его кровью, не похожа ни на что из того, что я когда-либо чувствовала.

Справа у двери Иезавель закатила глаза.

— Это похоже на личную встречу с богом. Это. . Я даже не могу это передать.

Мне представилось, что бы она сделала, если бы я сейчас порезала себе предплечье, окунула пальцы в кровь и коснулась ими ее руки. Мол, что-то вроде того?

Держу пари, она подпрыгнет.

Вместо этого я скрестила руки на груди и предложила:

— Просто расскажи мне о ритуале, Ровена. На данный момент это все, что мне нужно.

Она настороженно уставилась на что-то позади меня. Я оглянулась и увидела, что за стеклянными дверьми стоит Кэрран, его напряженный вид транслировал опасность. Он открыл дверь:

— Хранители были замечены на Безымянной площади. Ты мне нужна.

Я тут же повернулась к Иезавель:

— Дай нашей гостье бумагу. Как только она все запишет, убедись, что она благополучно нас покинет.

Глава 23

Я сидела на огромном бетонном булыжнике, выступающем из тротуара, подобно корме тонущего корабля. Слева с улицы возвышалось заброшенное здание, его штукатурка и обшивка давно обратились в пыль. Осталась лишь ржавая каркасная арматура, торчащая наружу коричневыми решетками в залитое солнцем утреннее небо. Внизу разбросались обломки центра города. Некогда прочные монументальные сооружения превратились в груды щебня и заброшенные руины. Пересекающие их дороги, в прошлом обладали высоким трафиком, а теперь, по большей части, стояли атрофированные и пустые. Среди этой пыли, как грибы после дождя, выглядывали из земли короткие блочные строения — порождение новой эпохи. Справа золотой купол Капитолия Штата Джорджия отражал солнечный свет от гладкой поверхности, а медная статуя мисс Свободы на его вершине гордо поднимала свой факел вверх. Слева, вдалеке, Юникорн-лейн кипела, переполняемая дикой магией. Воздух мерцал там, где темная дымка поднималась между обрушенными высотками, помеченными яркими пятнами мутировавшей из-за магии растительности.

Я обошла взглядом горизонт. Ничего.

Слежка на Безымянной площади оказалось провальной. Кто-то мельком заметил большой металлический цилиндр и слишком рано забил тревогу. Металлический цилиндр оказался массивным преобразователем заряженного воздуха, установленным в Капитолии в качестве резервной системы на случай выхода из строя основной линии. С тех пор мы побывали еще в полудюжине мест в городе, поскольку пользователи маги, рыскавшие повсюду в поисках Хранителей, тут и там поднимали тревогу. Каждая наводка звучала многообещающе, и каждая, в итоге, оказалась неудачей. Это было похоже на веселую игру «Убей крота», но у нас заканчивалось время.

Я прищурилась на солнце. Около десяти. Осталось четыре часа? Меньше? Атланта походила на огромного растянувшегося монстра. Каждая руина могла служить потенциальным тайником.

Я не видела Джима, Андреа или Дерека со вчерашнего дня. Меня это беспокоило.

Ниже от меня Кэрран собрался, подпрыгнул на десять футов в воздух, отскочил от бетона, совершив новый прыжок, затем еще один и приземлился рядом.

— Я — Кейт. Ты — Тарзан?

— Нет. — оскалился Кэрран. — В первой книге он хватает льва за хвост и тянет его. Такому никогда не бывать. Во-первых, взрослый самец-лев весит пятьсот фунтов. Во-вторых, если кто-то схватит меня за хвост, я развернусь и вырежу ему лицо. — Он посмотрел на город.

— Ничего, — сказала я.

Кэрран погладил меня по спине.

— Если от обратного отсчета останется один час, а мы все еще не будем знать, где устройство, я хочу, чтобы ты ушла.

Я повернулась к нему.

— Детей эвакуировали из Крепости, — сказал он. — Ночью мы отправили их в Лес. — Лес, также известный как Национальный лес Чаттахучи, служил охотничьими угодьями для Стаи. Кэрран приобрел аренду на сто лет, и раз в месяц каждый оборотень совершал паломничество туда, чтобы побегать среди деревьев без своей человеческой кожи. — Они получили приказ бежать. Джули находится в Огасте под сильными успокоительными. С ней Барабас и двое наших стражников.

— Я остаюсь, — ответила я.

— Нет. — Его глаза оставались совершенно ясные, а голос спокойный. — Ты должна мне за то, что я согласился на ритуал. Если обратный отсчет дойдет до одного часа, а у нас не появится реальной зацепки, ты уйдешь. В Стае всегда должна быть альфа. Тебе нужно взять на себя управление. Бета-версии из каждого клана эвакуированы, разбросаны по всему штату. Они будут твоим новым Советом.

Страх схватил меня за горло и начал, сжимая, давить. Я могу потерять его в мгновение ока.

— Я не могу управлять Стаей, Кэрран. Не обманывай себя.

Он посмотрел на меня. Это не был его суровый взгляд, он просто смотрел.

— Мне нужно, чтобы ты пообещала, что сделаешь это. Никаких аргументов, никакого бредового героизма. Просто сделай это ради меня.

— Почему?

— Потому что я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я хочу, чтобы ты жила. Если меня не станет рядом, чтобы защитить тебя, Стая будет наилучшим вариантом. Обещай мне, — говорил Кэрран.

— Хорошо, — ответила я. — Но, если мы их найдем, я останусь до конца.

Вдалеке справа вспыхнула яркая зеленая вспышка. Юг. Новая зацепка. Что находится к югу от Капитолия. .

— Аэропорт?

Кэрран выругался.

*** *** ***

До Сдвига аэропорт Хартсвил-Джексон служил основным стыковочным пунктом для всех рейсов на юг Соединенных Штатов. Аэропорт шириной почти три мили, со всех сторон окруженный автомагистралями, занимал большую часть южной части города. Проклятое место было таким громадным, что через него можно было пустить поезд. Если вы умерли на юге, вам потребовалось бы сделать остановку в Атланте для пересадки, прежде чем двигаться дальше. Большой Сдвиг исправил это на раз-два. Промышленности коммерческой авиации потребовалось столетие, чтобы вырасти и процветать, и всего пять минут, чтобы погибнуть. Первая магическая волна сбросила с неба пять тысяч самолетов. За ночь аэропорт был мертв.

Строение не осталось заброшенным на долгое время. Когда официально возникло ВПСО, окрещенное кровью «Трехмесячных мятежей», местное подразделение захватило аэропорт, превратив его в укрепленную базу и штаб военных операций на юго-востоке. В последующие десятилетия силы ВПСО продолжали неуклонно наращивать оборону аэропорта, превращая его в полноценный форт.

Когда я ехала по узкой подъездной дороге, то могла видеть край взлетно-посадочных полос, вестибюль, а за ними бело-синий шпиль башни управления. Место выглядело непроходимым. Длинное серое здание терминала ощетинилось осадными машинами и пулеметами, повсюду торчащими из бетонных коробок, которые словно изначально были построены для военных целей. В ста ярдах второй ряд бункеров охранял корпус. Между нами и бункерами лежало полмили чистой земли. Ничего, кроме старого тротуара взлетно-посадочных полос и коричневатой травы, скошенной до пуха. Ни укрытия, ни безопасного подхода, ничего.

В воздухе мерцали три защитных барьера. Первый окутывал башню голубоватым полупрозрачным коконом. Второй поднимался сразу за бункерами. Светящиеся нити бледной магии пронизывали его, кружась, словно цвета на мыльном пузыре. Третий и последний барьер, полупрозрачная стена, окрашенная в красный цвет, увеличивала диаметр поля.

Почему задействованы все три защиты? Военные ВПСО обычно не удосуживались активировать защитные заклинания, если только не сталкивались с чем-то особо неприятным, и даже тогда активировались только защита периметра и поля боевых действий. Но я видела это своими глазами: слева, никакая магия не охраняла их. Что, черт возьми, происходит?

— Могли ли Хранители захватить ВПСО? — Пробормотала я.

Кэрран пошевелился на пассажирском сиденье.

— Если да, то устройство находится внутри башни.

Я бы поместила устройство в какое-то складское помещение в каком-нибудь забытом зале, но, если Хранители каким-то образом взяли базу, то выберут именно башню. Они ждут, что мы придем. Башня отличное место для их последнего боя. Посадите наверх достаточно снайперов с арбалетами, и к тому времени, как мы подойдем ближе, мы все будем похожи на ежей. Если предположить, что нам удастся вначале прорваться через остальные барьеры.

— Красный барьер, должно быть, является «рикошетом», — предположила я. — Его не сложно пройти. Имея весь свой магический потенциал, мы можем разрушить его за пятнадцать-двадцать минут. Но после того, как мы пройдем через него, он сразу же восстановится. Мы будем зажаты между барьером и тем, что находится в передних бункерах.

— Откуда ты знаешь?

— Красный цвет более непрозрачен у земли, что значит, там сосредоточена магия. Чаще всего это признак «рикошета». Обычные защитные чары имеют одинаковую толщину по всей поверхности, как те, что были у меня в квартире. Их можно открыть или закрыть, но как только они ломаются, им требуется несколько магических волн для восстановления. Этот же будет восстанавливаться сразу.

— Твои тоже были прозрачны, — вспомнил Кэрран.

— Я могла оставить их цветными. Прозрачные обереги требуют больше усилий. В данном случае они охраняют территорию диаметром около трех миль. Эти парни прибегли к максимальной отдаче — самая сильная защита с наименьшими усилиями. Для тех, кто не разбирается в охранных барьерах, гигантские красные купола выглядят впечатляюще.

Подъездная дорога выплюнула нас в широкое поле. Оно было наполовину заполнено поисковыми группами, подъехавшими с двух других дорог. Вампир, полностью покрытый фиолетовым кремом для загара, поднялся при нашем приближении и замахал когтями.

Я припарковалась. В тот момент, когда я вышла на улицу, Андреа уже была там.

— Хранители захватили ВПСО.

— Как?

— Помнишь того приятеля, которому я звонила, чтобы проверить де Харвена? — сказала Андреа. — У него трое детей. Все полны магии. Я позвонила ему. — Она подняла руки вверх. — Знаю, знаю. Я не собиралась ничего ему сообщать. Просто хотела намекнуть, чтобы он свозил свою семью в путешествие на побережье или что-то в этом роде. Он не ответил по своему рабочему номеру. Я позвонила в отдел кадров. И один парень, с которым я никогда прежде не общалась, ответил, что мой друг находится в отпуске в связи с тяжелой утратой. Я находилась неподалеку, поэтому решила заглянуть к нему домой. Его жена сказала, что вчера вечером он не возвращался домой. Она звонила на базу ВПСО и ей сообщили, что он задержится на ночь из-за какой-то чрезвычайной ситуации. Она ничего об этом не слышала. Итак, я приехала сюда. Смотри! — Она сунула мне бинокль. — Третий бункер слева.

Я посмотрела в бинокль. Первый, второй, третий. . Нога в камуфляжной униформе и армейский ботинок со стальным носком высовывались из-за бункера. Я подождала пару секунд. Он не двигался. Либо человек страдал от внезапного приступа тяжелой нарколепсии, либо это мертвый солдат. Тело не осталось бы лежать, если бы база все еще находилась под военным контролем. Стало быть, Хранители захватили базу.

Я передала бинокль Кэррану. Он просмотрел через него.

Джим вышел вперед, полы его длинного плаща развевались за спиной.

— Ворота заблокированы. Подход преграждают защитные чары.

— Пробовали экстренный канал? — Спросил Кэрран.

— Дважды. Никакого ответа. Племя так же попробовали, но ничего. База закрыта. Телефоны работают, но звонки не принимаются.

— Ясно, — сказал Кэрран. — Запустите сигнальные ракеты. Приведи всех сюда.

Джим повернулся и помахал рукой. Молодой оборотень побежал от группы к группе. В дальнем конце поля маги подняли свои посохи. Чары вспыхнули, как огромный фейерверк, и семь зеленых очередей взорвались в небе.

*** *** ***

Оборотни выстроились по периметру защитного барьера. С некоторыми я была знакома, а с некоторыми нет. Я сидела на крыше джипа, набираясь энергии для борьбы.

Рядом со мной стоял Гастек, опираясь на капот автомобиля. Здесь он выглядел слегка нелепо в своем строгом черном костюме и серой рубашке. Два вампира сидели у его ног, как лысые мутировавшие коты, оба покрытые ярким лимонно-зеленым кремом от загара. Гастек обладал достаточным радиусом дальности, чтобы управлять вампирами с другого конца города. В отличие от нас, ему было не обязательно приходить сюда лично.

— Почему ты здесь? Разве тебе не следует прятаться в бронированных машинах за много миль отсюда?

Гастек взглянул на меня.

— Насмешка, Кейт? Так не похоже на тебя. Я здесь, потому что, когда это злополучное дело закончится, народ будет помнить, кто присутствовал, а кто нет.

— Я так понимаю, Малрадин решил эвакуироваться.

Гастек слегка поджал губы. Почти похоже на улыбку.

— Прискорбный факт жизни: некоторые люди ценят благоразумие превыше доблести. Но, как говориться, удача сопутствует смельчакам.

Или глупцам.

— И, конечно же, тот факт, что в случае победы, ты предстанешь в образе героя, не оказал никакого влияния на твое решение.

Он изумленно расширил глаза.

— Однако, Кейт, возможно, ты права. Если бы я только подумал об этом.

Может быть, его пристрелит кто-нибудь из Хранителей?

Рядом с нами Кемен уставился на барьер. Два молодых волхва наблюдали за ним. Он сказал, что примерно за двадцать минут до активации, устройство должно выпустить так называемый «шлейф» магии. Что бы это ни значило, черт возьми. Простыми словами, когда дерьмо вот-вот попадет в вентилятор, мы получим какое-никакое предупреждение.

Кемен также сказал, что поднятие устройства над землей увеличит радиус его воздействия примерно на милю. Мы полагали, что Хранители хотят ударить по центру. Вышла ошибка. Они нацелились на густонаселенные окраины города. ВПСО обеспечивал защиту горожан в случае катастрофы. Недвижимость рядом с Подразделением была очень дорогой, а Стае принадлежала ее четверть. Здесь строили свои дома оборотни, работавшие в городе.

Все заявления Хранителей о том, что «мы сожалеем о потерях», были полной чушью. Они стремились увеличить число жертв. Уничтожение этих кварталов переломило бы хребет города. Граждане Атланты запаниковали и сбежали бы, а Хранители могли спокойно очистить остальной город на досуге.

Жалобный, протяжный клик прокатился по небу. Я поднесла руки к глазам, прикрываясь от солнечного света. Огромная темная птица один раз облетела купол, широко раскинув огромные крылья, и приземлилась на дальнем поле. Мужчина соскользнул с ее спины и побежал трусцой. Амадахи, один из шаманов Чероки.

Мужчина остановился возле Кэррана. Его голос донесся до нас:

— У бункеров нет крыши. На каждом установлена катапульта и маленькая кейробаллиста. И пулиметы тоже.

— Там есть люди? — спросил Кэрран.

Амадахи кивнул.

— Они заряжали катапульты, когда я пролетал.

Катапульта сбросит в нашу сторону что-то жуткое, а кейробаллиста изрешетит болтами, пока мы будем бегать вокруг, пытаясь увернуться от пуль. Класс.

Томас и Роберт Лонеско подошли к группе оборотней. Томас обладал высоким ростом, более шести футов. А Роберт, его супруг, был смуглым и тонким, с большими карими глазами и узким лицом. Они о чем-то переговаривались с Кэрраном.

— Просто из любопытства, у твоего любовника есть реальный план, как взломать этот барьер, или он собирается придумывать его по ходу дела?

— Гастек, ты хочешь возглавить эту миссию в одиночку?

— Спасибо, воздержусь. Мне нужна выгода, а не ответственность.

— Тогда заткнись.

Роберт Лонеско шагнул по направлению к периметру охранных чар и поднял руку. За ним члены клана крыс выстроились в пять колонн, шириной по четыре человека в три ряда. Роберт сжал руку в кулак. Колонны разделились в перевернутую V-образную форму, во главе которой встал Роберт.

Он стянул с себя одежду. Некоторое время стоял обнаженным, а затем его кожа начала трескаться. Мышцы под кожей кипели и растягивались, как эластичные веревки, и вот уже крыса-оборотень сидела на его месте, опираясь своей огромной когтистой лапой о землю. Глаза Роберта залились зеленым сиянием. Следом за ним, остальные крысы потеряли свой человеческий вид. Роберт поднял морду к небу. Из его рта вырвался низкий обрывистый рев:

— Впеееереееед.

Крысы пригнулись к земле и начали копать. Полетела грязь.

— Интересная тактика, — пробормотал Гастек.

Нам не придется ломать защиту. Мы просто выроем подземный туннель. Здорово.

Андреа подбежала к джипу и забралась ко мне.

— Хэй.

— Привет.

Команды по четыре оборотня начали таскать деревянные балки и укладывать их позади крыс, чтобы укрепить туннель.

Я взглянула на Гастека.

— Не собираешься помочь им копать?

Гастек пожал плечами.

— Вампир — утонченный инструмент, а не бульдозер.

Линии фронта крыс растворились в земле. Им нужно было пройти всего пятьдесят футов или около того. Сам барьер был узким, но, чтобы попасть под него, нужно было приложить определенные усилия.

Через двадцать минут земля по другую сторону барьера зашевелилась. Голова первой крысы-перевертыша показалась из грязи.

Что-то вспыхнуло оранжевым в щели узкого оконного бункера. Наверное, внутри сработала катапульта. Прокатился звук, и из строения без крыши вылетел ярко-оранжевый шар. Он просвистел в воздухе и врезался прямо в среднюю колонну, превратившись в оранжевую жидкость. Жидкость разлилась широкой дугой. Два других бункера последовали примеру, добавив в беспорядок еще больше оранжевой слизи. На ее поверхности заплясали маленькие желтые огоньки. Жидкость загорелась.

Далее последовали хриплые вскрики: полурычание, полустон. Из туннелей на нашей стороне барьера повалил темный поток крыс-оборотней. Передние ряды землекопов были покрыты волдырями на том месте, где их шерсть стала полностью выжжена. Роберт вышел последним. Его левая рука покрылась обожженными мускулами, кожа обуглилась, почти до черна. Он порычал и направился к Томасу. Альфа крыс схватил за руку своего партнера и указал на Дулиттла и его медиков, устроившихся в поле позади нас.

За барьером бушевал огонь. Оборотни продолжали переносить в туннели деревянные балки, укрепляя их.

Я погладила свой меч. На счету каждая секунда.

— Кэрран не вовлекает тебя в обсуждение стратегии? — Спросил Гастек.

— Нет, я здесь, чтобы красиво смотреться.

Сейчас Кэрран не нуждался во мне. Я не генерал, а оружие, которому требуется цель. Собирать массы людей и вести в бой — не моя тема.

Наконец пламя утихло. Группа волхвов вышла вперед во главе с Григорием. Друиды выстроились рядом с ними позади Кадейрана, их лидера. Две группы разделились между пятью туннелями и вошли внутрь.

Полная тишина повисла над полем. Ближайшие к туннелю три бункера вновь вспыхнули оранжевым, готовые и заправленные, чтобы сбросить на наши головы еще больше горящего дерьма.

Над выходами из туннеля за барьером, воздух замерцал, как жар, поднимающийся от тротуара в знойный летний день.

— Что это? — Гастек прищурился.

— Насекомые.

Мерцания сгустились в темные облака. На долгую секунду рой повис над землей, а затем устремился через поле к бункерам, разделяясь на пять отдельных стай. Они погрузились в укрепления, словно втянутые внутрь. Последовали резкие крики. Человек спрыгнул вниз из правого бункера, преследуемый темным вихрем насекомых. Он пробежал около десяти футов и упал. Облако разлетелось в стороны. Он остался лежать на земле недвижим.

Волхвы и друиды вышли из туннелей на открытое пространство.

Гастек достал из кармана небольшую коробочку и посмотрел на нее:

— Один час три минуты до активации.

Я поднялась на ноги. Первый барьер пройден. Осталось два.

*** *** ***

Вторая защита полупрозрачного бледно-синего цвета не была «рикошетом». Менее двух миль в диаметре, она покрывала вестибюль и внутренние здания аэропорта. К тому же выглядела довольно плотной, такую трудно сломать. Твердый бетон тянулся на двадцать пять ярдов по обе стороны от барьера. Копание под ним заняло бы вечность, а у нас совсем мало времени.

За барьером возвышался забор из колючей проволоки. Земля прямо за ним выглядела только что вспаханной. Странно.

Слева внизу зала открылись ворота. Вывалились тела, около шести футов высотой в плечах, темные, с острыми щетинками, вздымающимися гребнем на шее, и горбами на спине. Животные заскакали по внутреннему периметру, наводняя пространство между полосой вспаханной земли и башней.

— Буйволы? — Спросил кто-то позади меня.

Ведущий зверь затормозил прямо на наших глазах и наклонил морду. Колоссальная пасть открылась, обнажив две пары желтых клыков, передний ряд выглядел больше моей руки. Из его рта вырвался глубокий рев и сменился раздраженным рычанием. Не буйвол, значит.

— Кабаны, — сказал друид рядом со мной. — Калидонские вепри.

Я прежде сражалась с калидонским вепрем. Они чертовски сильны и агрессивны, а боль их только раззадоривает. Их щетина режет, как лезвие бритвы. Чтобы убить одну самку, понадобилось четыре наемника, и у двоих из нас было автоматическое оружие. Здесь было, по крайней мере, три дюжины кабанов, и все они были самцами, каждый из которых был не менее шести с половиной футов в плечах. Две с половиной тонны чистой тупой ярости. Кэрран может убить такого в бою один на один. Мэхон бы мог. Против них у оборотня обычных размеров нет шансов. Даже в форме воина. Кабаны проехались бы по ним бульдозером.

Кэрран подошел ко мне. За ним последовала группа альф: Мэхон и его жена Марта, Даниэль и Дженнифер, Томас Лонеско, Тетушка Би и Джим. .

Кэрран кивнул в сторону башни.

— Можешь сломать защитные чары?

Я взглянула на башню. Шестьсот ярдов. Дистанция почти в две тысячи футов, полная вепрей.

— Если ты возьмешь меня с собой.

Моя кровь сломает что угодно, при достаточной магии. Так что вопрос в том, хватит ли мне сил? Предполагаю, скоро мы это выясним.

Кэрран ухмыльнулся, выглядя немного злым:

— Приготовься бежать.

Даниэль и Дженнифер встали передо мной. Я взглянула на Дженнифер. Ты действительно должна быть здесь?

Ее верхняя губа задрожала, предвещая рычание. Правильно. Она будет делать свою работу, а я должна делать свою.

Дерек занял место слева от меня, Иезавель — справа. Тетушка Би и Томас прикрывали тыл. Позади них шесть оборотней выстроились в два ряда по три человека. Рендеры.

Боб из Гильдии наемников протолкнулся в группу, взмахнув своим мечом.

Эдуардо появился из туннеля, волоча за собой огромный мешок. Оборотень ростом более шести футов был покрыт толстыми мускулами даже в своей человеческой форме. За ним еще трое членов клана тяжеловесов тащили похожие мешки.

Эдуардо уронил ношу на землю. Грубая холщовая ткань раскрылась. Внутри лежали толстые переплетения кожаных ремней и цепей, соединяющих беспорядок из шипастых броневых пластин и кольчуги.

— Дамы, разбираем хрустальные туфельки и крылья фей.

Члены клана тяжеловесов начали перебирать спутанную амуницию. Мэхон схватил связку ремней, положил на землю и разделся. Он сделал один глубокий вдох, и гигантский медведь кадьяк вырвался из его плоти, заполнив ремни своим мохнатым телом. Ремень подхватил его, растянулся и скользнул на место. Ряд бронированных пластин обшивал спину и заднюю часть медведя, расширяясь по бокам, чтобы защитить уязвимые бока. Мэхон вытянул передние конечности и поднялся, проверяя броню, и снова опустился. На четвереньках он был как минимум на фут выше меня.

Всюду вокруг поднимались медведи-оборотни: серые, коричневые, белые. Рядом с огромным лосем фыркнул оборотень-кабан.

Звери из клана тяжеловесов выстроились в ряд вокруг нас, во главе с Мэхоном. Эдуардо шагал справа от него, огромный буйвол, почти восемь футов в плече.

Кэрран поцеловал меня.

— Увидимся там, детка.

— Постарайся не отставать, — сказала я ему.

Его тело искривилось, покрываясь шерстью. Серый лев встряхнул гривой, подмигнул мне и занял свое место справа от Мэхона.

Слева наемники закончили сколачивать длинные деревянные платформы, пронося их дощечка к дощечке через туннели. Видимо, их посетила та же мысль, что и меня: ступать на эту вспаханную землю — плохая идея. Выглядело слишком подозрительно. Не было причин окружать этим базу, если только там не таилось что-то скверное.

Маги выстроились полукругом возле барьера, прямо между двумя ближайшими бункерами. За ними встали ведьмы, а затем друиды и волхвы. Трое вампиров сидели на земле напротив каждого бункера, прижимаясь к земле.

Маги подняли руки.

— На счет три, — крикнул один из них. — Помните, низкий спектр. Итак, раз. Два. Три.

Энергия вырвалась из десяти магов, сливаясь в единый яркий поток, пронизанный вспышками зеленого и желтого цветов. Светящееся течение магии врезалось в барьер, танцуя на его поверхности.

Друиды и волхвы подняли посохи. Ведьмы застыли в сосредоточенной позе, раскинув руки. Чары хлынули от волхвов к ведьмам, а затем на магов. Так много магии. Поток сотрясался, скользя назад и вперед по защитной стене, как молния, пойманная в клетку.

Слева упал один из друидов. Потом еще один. Упал волхв.

В палате образовалась микротрещина.

Ведьма слева закричала.

Со звуком рушащегося здания стена раскололась и сломалась. Глыбы сильных чар полетели на землю, как невесомые осколки льда толщиной в фут, тая в воздухе и растворяясь полностью при падении.

Вампиры бросились в атаку, преодолевая забор со смехотворной легкостью.

Три ряда магов рухнули на землю.

Кровососы заполонили бункеры.

Прежде чем первый маг вскочил на ноги, появились вампиры с окровавленными когтями.

Слева оборотень бросил камень во вскопанную землю. Зеленое огненное сияние вырвалось из земли, облизывая камень. Тот вспыхнул белым. Свечение исчезло, оставив дымящийся камень на земле. Ловушка. Я так и думала.

Позади нас шаманы, посовещавшись, начали напевать заклятия в унисон, их голоса напоминали биение человеческого сердца, в едином ритме, перекликаясь друг с другом. Магия исходила от них, концентрируясь в одну субстанцию прямо перед нами. Наемники двинули платформы вперед. Доски скользнули по вспаханной земле и замерли, подвешенные на три дюйма над землей, благодаря магии шаманов.

Оборотень-кабан слева от меня заревел, фыркнул и стал топтать землю.

Четыре вепря, перед нами подняли свои головы, приняв вызов.

Перевертыш опустил свою массивную голову и с яростным визгом бросился через импровизированный мост в атаку, метнувшись, как пушечное ядро.

На долю секунды калидонские вепри в ступоре уставились на него, а затем все, как один, бросились в погоню. Они поскакали за здания, скрываясь из виду.

Мэхон двинулся вперед. Мы последовали за ним. Медведь набирал скорость, сначала двигаясь медленно, затем все быстрее и быстрее, пока не вынудил меня бежать за ним на полной скорости, посреди возникшей давки.

Из-за толпы показался вепрь. Медведь слева отпрыгнул в сторону, чтобы перехватить его. Еще один вепрь показался справа, седой самец со шрамами. Эдуардо бросился в атаку, тараня его. Кабан и буйвол пропали в клубке из клыков и копыт.

Я едва могла что-либо разглядеть. Огромные мохнатые спины закрывали мне обзор. Новый рык, и другой оборотень выпадает из толпы, несясь ему на встречу. Снова. И снова. А затем Мэхон и Кэрран резко повернули налево, и внезапно я увидела башню в сотне ярдов перед нами и трех гигантских вепрей, летящих прямо на нас, как выстрелы из рогатки.

— Проведите ее к башне, — проревел Кэрран и бросился к вепрям. Мэхон последовал за ним. Наша бронированная защита исчезла. Остались только я, Боб, альфы и несколько рендеров.

Мы побежали дальше. Воздух превратился в огонь в моих легких. Кровь билась яростным пульсом у меня в висках.

Восемьдесят ярдов.

Шестьдесят.

Сорок. Я вытащила Погибель из ножен.

Над нами, вместе с сиянием чар барьера, магия струилась из башни, переливаясь радужными узорами. Шлейф. Двадцать минут до активации устройства.

Слева мелькнуло что-то похожее на приземистое здание, я краем глаза рассмотрела в нем огромного вепря, бежавшего на нас с открытой пастью и готового забить нас своими бивнями. Габаритами он походил на небольшой фургон. Злые глаза смотрели прямо на меня.

Я побежала, выжимая все до последней капли из своих мышц.

Вепрь приближался все ближе и ближе.

Двадцать пять ярдов. Если он прыгнет на нас сверху. Мы не выживем.

Дженнифер повернулась к вепрю, оскалив зубы. Когтистая рука Даниэла сомкнулась на ее плече. Он оттолкнул ее и бросился на кабана. Когти оборотня вонзились в голову вепря, вырывая левый глаз. Кабан завизжал в неистовом гневе. Его бивень попал Даниэлю в живот. Полуослепший дикий кабан, обезумев, понесся вперед и врезался в защитный барьер. Светловолосая голова Даниэля засветилась бледным светом. Задняя часть его черепа взорвалась, лицо пока еще было невредимо, и голубые глаза смотрели прямо на нас, а затем и оборотень, и кабан рассыпались во вспышке ослепляющего белого света.

Десять ярдов.

Дженнифер издала хриплый вой боли, вырванный прямо из ее сердца.

Я полоснула Погибелью свое левое предплечье, окрасив лезвие кровью, и устремилась прямо в барьер, погрузив всю свою магию в одно слово силы:

— Хезаад.

Мое.

Агония пронизывала меня огненным каскадом.

Стена содрогнулась. Жилы чистого, интенсивного красного цвета пробивались сквозь магический барьер. Он разбился, и оборотни рванули сквозь него, врезаясь в башню.

Я споткнулась, пытаясь удержаться за реальность. Не теряй сознание, только не теряй сознание. .

Дерек сорвал дверь башни с петель. Мужчина поднял арбалет, преградив нам путь. Дженнифер бросилась на него. Болт попал ей в бедро. Она оторвала мужчине голову, вытащила стрелу и прыгнула внутрь, где на лестнице ждали еще несколько стрелков.

Мы поднимались на башню, шаг за шагом. Первые пару минут Дженнифер была впереди, выплескивая переполняющую ее ярость, а затем в бешенстве вылетела в боковой коридор, и кто-то другой занял ее место. Мы сражались, убивали и поднимались выше, а лестница за нами заливалась кровью.

Впереди показалась дверь. Оборотни прорвались сквозь нее, опьяненные испарениями крови и гневом. Люди повернулись к нам, среди них я узнала знакомое лицо. Шейн. Я сделала выпад и пронзила его одним точным ударом. Он схватился за живот, пытаясь удержать скользкие ленты его кишечника внутри. Я ранила его в грудь и шею и повалила ногой на землю. Он рухнул мне в ноги, истекая кровью.

Устройство нарисовалось прямо передо мной: цилиндр из блестящего металла, инкрустированный драгоценными камнями, заполненный всевозможными глифами и узорами. Оно закручивало магию на своей вершине в волнистые светящиеся нити. Рядом с ним возвышалась консоль управления, напичканная разными рычагами. Над консолью светились три датчика, длинные узкие прямоугольники, наполовину заполненные бледным светом.

Вокруг цилиндра оборотни вгрызались в Хранителей, как акулы в детенышей тюленя. Я вытащила инструкции Кемена из кармана джинсов и развернула, стараясь не оставлять кровавых отпечатков пальцев на тексте. По словам Кемена, для остановки машины необходимо было нажать на рычаги в точной последовательности. Он сказал, что это займет от трех до десяти минут. Я понятия не имела, сколько минут у нас осталось.

Не думай об этом. Просто сделай.

Я потянула за первый рычаг. Датчик слева стал синим. Если он станет ярко-зеленым, устройство станет нестабильным, и мы все исчезнем во взрыве магии. Я отдернула руку.

Датчик горел синим, постепенно становясь все светлее и светлее.

Проходили секунды. Ну, давай же. Если бы мне когда-нибудь пришлось разрабатывать устройство, способное разрушить мир, оно бы отключилось за пару секунд: поверни ключ и готово.

Давай же.

Датчик стал белым. Я нажала на второй рычаг. Третий датчик загорелся сине-зеленым цветом. Я затаила дыхание.

Свет сиял, удерживая индикатор почти зеленым.

Становись белым. Белей, черт возьми.

Позади меня кто-то зарычал.

Будь белым. Давай же.

Датчик побледнел и стал бледно-серым. Хорошо.

Я снова дернула первый рычаг. Все три датчика остались бледными.

Третий рычаг.

Второй рычаг.

Снова третий рычаг. Когда все закончится, я отвинчу Кемену башку, как крышку от пивной бутылки. Первый рычаг.

Все три датчика стали зелеными.

Дерьмо.

Верх устройства выдвинулся, магия изгибалась вокруг него, как пелена белого дыма, касаясь моей кожи.

Не взрывайся. Только не взрывайся.

Индикаторы стали синими. Нужно ждать.

Мои руки дрожали. Я сжала их в кулаки.

Ждать.

Ждать.

Ждать.

Лампочки побелели. Я нажала последний рычаг.

Ничего.

Что за черт?

Я все сделала правильно, я следовала инструкции, они были у меня в руке. . Может, Кемен солгал. Может он хотел, чтобы устройство активировалось. .

Что-то лязгнуло внутри машины. Измерительная панель опустела, свечение погасло. Завеса магии рассеялась, растворившись в ничто. Последние искры энергии исчезли над устройством, и оно стало неподвижным: обычный кусок металла — тусклый и безвредный.

Я упала на пол. Вокруг меня суетились оборотни. Кто-то выбросил тело в окно.

Мы выиграли. Каким-то чудесным образом мы победили.

Мой взгляд остановился на Шейне, растянувшемся на полу в беспорядке из его внутренностей. Он уставился на меня дикими глазами.

— Мы выиграли, — сказала я ему.

Он смотрел на меня взглядом полным ненависти.

Позади него в дверном проеме показался Кэрран. Он обернулся человеком и был залит кровью. Он перешагнул через Шейна и присел рядом со мной. Я обняла его за шею и поцеловала, мы оба были грязными и в крови, но нам было абсолютно наплевать. Мы целовали друг друга, пока солдаты Стаи вокруг нас выбрасывали тела в окна, переступая через Шейна, который медленно умирал, истекая кровью на полу, наблюдая, как его кишки сжимаются и дрожат перед ним.​

Эпилог

Хранители мертвы. Магическая элита Атланты решила устроить празднества прямо у здания захваченной базы ВПСО. Еда появлялась словно из ниоткуда, тут и там вспыхивали костры, а пару калидонских вепрей нарезали на куски для барбекю. Маги, Племя, ведьмы и оборотни, все радостно отмечали триумф жизни. Мы все знали, что на следующее утро альянс распадется, и старые противостояния дадут о себе знать, но в течение одного вечера мы праздновали и наблюдали, как копы и ВПСО из соседних городов пытаются разобраться в обломках. Правоохранительные органы были недовольны нашим импровизированным пикником, но, учитывая, что мы только что раскололи их лучший форт, как грецкий орех, они решили не поднимать шумихи.

Хранители задействовали столько своих приспешников, сколько смогли собрать. ВПСО потерял около сорока человек, остальные были загнаны в подземный бункер: Хранители не хотели тратить лишние боеприпасы. Оборотни-крысы нашли их и выпустили. Друг Андреа не выжил.

Я проходила мимо столов. Вокруг одни улыбающиеся лица, много еды, гул возбужденных разговоров. Ко мне подошел Гастек, держа тарелку в руках:

— Люди такие непостоянные существа, — говорил он. — Три дня назад, держу пари, что никто бы из этих людей не нашел повода устроить вечеринку. И вот они мы. Празднуем победу, когда все, что мы сделали, это лишь вернули все к нормальному состоянию.

— Ничто так не заставляет ценить жизнь, как огромная трагедия, — сказала я.

— В самом деле. Кейт, но ты не радуешься.

Трудно праздновать, когда видение твоего ребенка на больничной койке продолжает плавать в твоей голове.

— Не понимаю, о чем ты. Я в восторге.

— Ровена приходила к тебе сегодня утром, — спокойно произнес Гастек. — Зачем?

Ха!

— Помнишь, как я просила тебя получить информацию от того погонщика, что потерял сознание, а ты меня проигнорировал? Так что, иди к черту.

Я развернулась и пошла от него.

Одинокая фигура сидела в стороне от костров, обнимая себя за колени. Я подошла ближе и увидела светлые волосы. Дженнифер. Я присела рядом с ней. Она смотрела прямо перед собой. Не уверена, что она вообще знает о моем присутствии.

Мы долго сидели так, глядя на базу, кишащую полицейскими.

— У меня даже нет тела, чтобы похоронить его, — тихо произнесла она.

— У тебя будет его ребенок, — ответила я.

Она положила руку себе на живот. Ее голос был наполнен горечью:

— И, если очень повезет, мне не придется ее убивать.

— Дженнифер! — К нам подошла девушка. У нее было тощее, длинное тело, как у Дженнифер и такие же светлые волосы. Видимо, одна из ее сестер.

— Вот ты где! Пойдем со мной. Мы накрыли на стол.

Дженнифер не двинулась с места.

— Тебе нужно поесть, — сказала девушка. — Ты теперь должна есть за двоих, помнишь?

Дженнифер медленно поднялась.

— Вот и хорошо, — пробормотала ее сестра. — Давай. Нам нужно позаботимся об этом ребенке.

Она увела Дженнифер. Я осталась одна.

Неожиданно Кэрран упал рядом со мной:

— Хэй!

Сидя очень сложно подпрыгнуть. Но я все же справилась.

— Почему ты так подкрадываешься ко мне?

— Это забавно.

— Вовсе нет! — Я наклонилась к нему, и он обнял меня.

— Весело. Почти так же забавно, как твой храп.

— Я не храплю.

Он многозначительно покивал с широкой улыбкой на лице.

— Такой тихий, мирный храп. Как маленький пушистый тасманский дьявол. Милый, когда спит, но когтистый и зубастый, когда бодрствует.

— Ты хуже храпишь. Я, по крайней мере, во сне не превращаюсь во льва.

— Это случилось только один раз.

— Мне и одного раза было достаточно, спасибо.

Он рассматривал мое лицо.

— Все еще собираешь пойти на ритуал с Джули?

— Да. Почему ты продолжаешь постоянно спрашивать меня?

— Все еще надеюсь, что ты передумаешь.

— Не передумаю.

Он вздохнул и притянул меня к себе.

*** *** ***

— Твоя кровь и кровь Эрры в основном идентичны, — говорил Дулиттл.

Я потерла глаза. Прошлой ночью я плохо спала и все утро пыталась заставить образец крови оборотня, отреагировать на мою магию. В итоге, ничего не добилась. Кровь неподвижно застыла в пластиковой миске. Не помогало и то, что Кэрран настоял на своём присутствии, поэтому провел последние три часа, сидя в углу, с раздраженным видом. Ему нужно было разобраться с возникшими последствиями хаоса, устроенного Хранителями, и многие оборотни прибывали в Крепость, но нет, он все это отложил, чтобы сидеть здесь и наблюдать за моим провалом.

— Единственная разница между вами — это концентрация магии, — продолжил Дулиттл.

У нее были тысячи лет, чтобы накопить силу, у меня же едва набралось за четверть века.

— Но я считаю, что это ничего нам не даст, — сказал Дулиттл. — И не смотри на меня косо, Кейт. Я не говорил, что мы должны сдаться.

— А я думаю, следует, — сказал Кэрран.

— Нам требуется некий «якорь». Что-то в крови Джули, что откликнется на твою магию. — Дулиттл взял со стола шприц и позволил одной капле из него упасть в кровь. Меня охватила скверная магия.

— Кровь вампира. — Я ощутила это. Почувствовала, как магия нежити коснулась крови в миске.

— Попробуй теперь. — Дулиттл кивнул.

Мой разум сконцентрировался на ней и потянул.

Я могу это сделать. Я должна уметь это делать.

По моей линии волос выступил пот.

Кровь поднялась из тарелки примерно на дюйм, свернувшись в красный шарик. Я, удерживая, растянула ее в диск. Она текла, послушно и податливо.

— Как ты узнал? — Спросил Кэрран.

— В образце крови Эрры содержатся следы вампиризма, — ответил Дулиттл. — Не в критичной форме. Очень странная вещь, почти как спящий предшественник самого вируса. У нашей Леди тоже есть, но в меньшей концентрации.

Я позволила крови стечь обратно в блюдце.

— Рискну предположить, что большинство навигаторов нежити также обладают подобным, вероятно, в гораздо меньших количествах. Когда у меня будет свободное время, я смогу более подробно изучить твою кровь. — Дулиттл нахмурился.

— Так, как это работает? — Кэрран поднялся с пола.

— Это своеобразная реакция на магию, — объяснил Дулиттл. — Возможно, это эволюционная адаптация к миру, где магия находилась в постоянном присутствии. Мне требуется провести больше тестов, но пока мы должны разобраться с возникшей проблемой.

— Ты хочешь сказать, что я должна заразить Джули вампиризмом? — Это безумие. Вампиризм необратим. Хотя таким являлся и Lycos-V.

— Не осмелюсь что-либо утверждать, — сказал Дулиттл. — Вся эта схема — сплошное упражнение в безумии. Однако, если вы упорствуете в этом безрассудном, опрометчивом предприятии, это единственный способ излечить ее кровь.

— Как насчет того, чтобы мы просто этого не делали, — сказал Кэрран.

Я сделала глубокий вдох.

— Можешь ли ты с абсолютной уверенностью сказать мне, что Джули превратится в люпа, как только проснется?

Они оба ответили в унисон:

— Да.

— Тогда я должна это сделать, — ответила я им. — У меня нет выбора.

*** *** ***

Три дня спустя я отправилась глубоко в лес Сибли, чтобы совершить ритуал Ареса. Ведьмы явились, как и обещали, и почему-то Григорий с братом тоже присутствовали. Я так и не поняла, как они разрешили свои разногласия. Но от добра волхва не ищут.

Мы выбрали место на вершине одинокого кварцевого валуна, торчащего из лесной подстилки, как миниатюрная версия горы Стоун-Маунтин. Кемен управлял устройством, которое мы забрали в Пальметто. Ведьмы встали кольцом вокруг меня, а Джули лежала прямо передо мной на носилках. Действие успокоительных проходило, ее мышцы и кости вздувались и двигались под кожей, как будто у них был собственный разум. Дерек и Иезавель стояли по обе стороны от носилок и ждали.

Кемен открыл устройство. Магия хлынула из него густым каскадом бледного сияния. Ведьмы сосредоточились, а затем на меня обрушился поток силы, такой холодный, что казалось, будто мои мускулы застыли. Он распространялся по мне, переходя от клетки к клетке, насыщая мою кровь, поджигая нервные окончания.

Ведьмы продолжали питать меня силой, все больше и больше. Лед перешел в агонию, режа меня изнутри, соскабливая слой за слоем с моего нутра.

В образовавшемся магическом тумане Дулиттл шагнул к Джули. Шприц в его руке поднялся. Игла коснулась кожи, и патоген Immortuus вошел в ее тело.

У нормальной жертвы полное заражение организма занимало семь часов. Семь часов от инфицирования до полномасштабного вампиризма. Необратимый процесс. Но нам не понадобится ждать так долго. Нам нужна всего лишь одна минута, чтобы вампирская кровь начала полностью циркулировать по телу Джули.

Я почувствовала еще более интенсивный прилив магии. Мои руки и ноги растворились в боли. Все инстинкты кричали, чтобы я остановилась. Прекрати. Просто прекрати это, и боль закончится.

Тело Джули начало излучать свет. Он звал меня, маня все ближе и ближе к себе, как болото, затягивающее в свою трясину. Она пиналась и билась на носилках, мышцы и шерсть вздулись.

Я почти у цели. Еще немного магии. Еще немного боли.

Обжигающий взрыв света ударил меня, толкнув на самый край.

Джули зарычала. Оковы порвались, и она вскочила. Ее плоть кипела на изуродованном теле. Гротескные челюсти повисли с лица. Она стояла, сгорбившись: наполовину человек, наполовину рысь. Но, в то время как форма воина оборотня становилась обтекаемой, тело Джули представляло собой беспорядок из несовпадающих частей. Ее левая рука стала огромной, а на правой ноге колено выгнулось назад. Мех обволакивал ее живот, а человеческая кожа покрывала спину бледными пятнами.

Она смотрела в пустоту, загипнотизированная.

Я чувствовала, как кровь течет по ее венам, пульсирующим потоком крошечных частиц магии.

Джули открыла рот, по чудовищному лицу было не разобрать эмоций.

Дерек схватил ее, крепко удерживая медвежьей хваткой, а Иезавель перерезала шею, пронзив яремную вену. Кровь хлынула струей под сильным давлением. Я схватила образовавшийся кровавый поток своей силой, собирая каждую драгоценную крошечную капельку. Удерживая ее, сжимая и вращая, я преобразовала кровь в шар сверкающей магии.

Все звуки исчезли, кроме биения моего сердца.

Я продолжала тянуть, вытягивая все соки из сосуда плоти, пока не взяла все до последнего.

Существо, которому до меня принадлежала кровь, повалилось на землю.

Я поманила сверкающую сферу, и та поплыла ко мне, оседая в ладонях моих раскрытых рук. Настолько живая, настолько полная магии.

Но что-то не так. Она как-то испорчена, осквернена. Хотя все так же умопомрачительно прекрасна.

Какая-то забытая Сущность потянула меня к себе, явившись из невероятно далекого прошлого. Она стремилась ко мне сквозь пространство и время. Невозможно описать это чувство. Она заглянула внутрь меня, проникла в мою магию, исследуя кровь в моих венах.

Мне нужно что-то сделать с этой кровью, не так ли? А может, и нет. Она находится у меня в ладонях, такая теплая и пульсирующая от переполняемой силы.

Сущность наблюдала за мной. Или я наблюдала за ней.

В моей голове сформировалась мысль, но она была как будто не моя собственная, но все равно отчетливо звучала в сознании:

«Отличная работа.»

Возле бездыханного тела существа на меня кричало другое существо с искаженным образом. Третье существо уставилось на меня с выражением чистого ужаса на лице.

Странно. Эта кровь, что-то с ней не так. Мне нужно что-то с ней сделать, но я не знаю, что именно.

Я протянула кровь Сущности:

«Она грязная.»

«Тогда тебе следует ее очистить», — мягко предложила Сущность.

Нужно очистить. Да, верно.

«Позволь своей крови течь», — шептала Сущность.

Из каждой моей поры полилась кровь. Кожа кровоточила чистой магией.

«А теперь свяжи их воедино», — предложила Сущность.

Я формировала свою кровь, протягивая ее тонкими нитями к светящейся сердцевине крови существа в моей руке, окутывая ее своей магией, проникая в нее, очищая.

«Вот так. Вот так», — терпеливо повторяла Сущность. — «Превосходно. А теперь верни ее».

«Она моя!»

«Ты должна вернуть ее, иначе ребенок не выживет».

«Но она же моя!»

«Нет. Ты только взяла ее на время. Если ты оставишь ее себе, то убьешь ее сосуд».

Существа вокруг что-то кричали.

Я не хочу никого убивать.

Я подержала сферу еще долгое мгновение, наслаждаясь ею, и отпустила обратно в тело существа. Она устремилась сквозь открытые раны, полилась обратно в сосуд, заполняя опустевшие вены и артерии.

Существо не пошевелилось.

«Ты должна заставить ее жить», — спокойно подсказывала мне Сущность. — «Она нуждается в твоей помощи».

«Моя», — сказала я крови внутри сосуда. — «Повинуйся мне. Оживи. Дыши. Повинуйся, повинуйся, повинуйся. .»

Существо откликнулось и послушно задергалось, с резким хриплым вздохом втянув воздух. Рана на шее существа кровоточила. Тело извивалось, охваченное судорогой. Остальные бросились на помощь.

Внезапно мир вокруг накренился в бок, все потемнело и затихло.

*** *** ***

Я открыла глаза. Кэрран сидел рядом со мной, его серые глаза внимательно изучали меня.

Джули. .

— Она выжила, — произнёс он. Его тихий голос превратился в хриплое рычание. — Если ты думаешь, что я когда-нибудь снова позволю тебе залезть в подобное дерьмо, то между мной и тобой все кончено. Между нами, черт возьми, все будет кончено.

Мы смогли. Мы справились с этим. Он не умер, Джули не умерла, я не умерла. . Черт, да это какие-то кровавые чудеса.

— Я думала, ты любишь меня и никогда не оставишь.

— Это была не ты. Это было какое-то ублюдское дерьмо.

Я обняла его и поцеловала. Кэрран прижал меня к себе. Мои кости застонали.

— Больше никогда.

— Больше никогда, — пообещала я. — Даю тебе слово. Никогда больше.

— Я так рад, что ты очнулась.

— Ага! Почувствовал себя на моем месте.

— Замокни. — Он поцеловал меня, и я затащила своего личного психопата в постель.

*** *** ***

Двадцатью минутами позже я уже сидела в кровати и ела куриный суп. Это была лучшая похлебка, что я когда-либо пробовала.

— Как долго я была без сознания?

— Три дня.

— Подумаешь. Тебя не было одиннадцать.

Кэрран пожал плечами:

— Трех дней хватило сполна.

— Как Джули?

— Перепугана и находится под домашним арестом, но в порядке.

— Почему под домашним арестом?

Кэрран покачал головой и вздохнул:

— «О нет, я убила Кейт! Кейт погибла из-за меня. Если она умрет, я убью себя.» И другие глупости в этом духе. Я приказал запереть ее, чтобы она не наделала идиотских поступков. Дулиттл говорит, что она быстро идёт на поправку. Никаких следов Lyc-V. Никакого вампиризма. — Кэрран сосредоточился на мне. — Я думал, что потерял вас обеих там.

— Ты почти прав. В какой-то момент я действительно потерялась. Думаю, это были галлюцинации. Но могу поклясться, что слышала чей-то голос.

— Чей?

— Я не знаю. Обещаю, больше никогда. Не думаю, что смогу пережить подобное ещё раз.

Кэрран вздохнул.

— Полагаю, ты сейчас хочешь увидеть ребенка.

— Да.

Кэрран громким ревом позвал:

— Барабас!

Дверь распахнулась, и моя «няня» просунула внутрь свою остроконечную голову. Он увидел меня, и его лицо расплылось в хитрой улыбке.

— Милорд, Миледи, позвольте мне выразить радость, что моя любимая альфа чувствует себя лучше. Потому что теперь, вы снова можете безрассудно нестись навстречу новым опасностям, несмотря на непреодолимые препятствия.

Кэрран прорычал:

— Замолкни. Лучше приведи Джули.

Через три минуты в комнату вошла Джули. Она остановилась у входа, словно бледное, тощее привидение. Я ждала, но она не решалась подойти ближе.

— Привет, — сказала я.

— Привет, — тихо ответила она.

— Ты в порядке?

— Не знаю. — Джули сглотнула.

Блин.

— В чем проблема?

— Ты что-то со мной сделала. — Джули колебалась. — Теперь моя магия похожа на твою.

Я повернулась к Кэррану.

— Ты не рассказал ей?

— О нет, это твой бардак. Тебе и разгребать.

Я выпрямилась.

— Когда Лесли укусила тебя, она заразила тебя Lyc-V. Я воспользовалась старым ритуалом и очистила твою кровь своей, чтобы спасти тебя.

Джули непонимающе моргнула несколько раз.

— И что это значит?

— Это значит, что теперь ты невосприимчива к Lyc-V и вампиризму. У тебя могут появиться новые способности. Некоторое время тебе будет казаться это странным, но я помогу справиться.

Джули сглотнула.

— Значит, теперь я по-настоящему твоя племянница?

— Что-то вроде того. Я вообще-то чуть не умерла, спасая тебе жизнь. Могу я получить хотя бы объятия?

Она сделала шаг вперёд, а затем бросилась бежать и обняла меня.

Кэрран покачал головой, смотря на меня.

Я показала ему язык. Что бы там ни было. Она была жива. А со всем остальным мы разберёмся по мере необходимости.

— Никогда никому не рассказывай, — говорил Кэрран. — То, что Кейт сделала для тебя, невозможно сделать ни для кого другого, ты понимаешь? В Стае полно отчаявшихся родителей, чьи дети могут сойти с ума и превратиться в люпусов. Никому нельзя говорить, что Кейт сделала с тобой. Если кто-то спросит, ты справилась сама. Твоя магия была настолько сильной, что тело само отвергало Lyc-V. Джули, ответь мне.

— Да, сэр, — ответила Джули, находясь в моих объятиях. — Я выжила сама.

Раздался стук, и Барабас вернулся в комнату с узкой синей вазой, заполненной цветами.

— Поздравляю со счастливым воссоединением! Помимо того, это пришло для тебя, Кейт. Оставлю вазу здесь. Не совсем уверен, что это за цветы, но пахнут божественно.

В вазе стояла дюжина маленьких цветов с белоснежными лепестками и чёрной сердцевиной в форме звездочки. Я замерла, пока Джули все еще обнимала меня.

Колокольчики Морриган. Мне знакомы эти цветы. Я сама их создала. Они проросли во время Вспышки на том месте, где я, проливая слёзы, держала безжизненное тело Брана.

Кэрран рядом со мной не шелохнулся.

Я заставила свой рот шевелиться:

— К ним прилагалась открытка?

Барабас кивнул и передал мне небольшой белый прямоугольник, сложенный пополам. Я открыла его:

Поздравляю с победой, Ваше Высочество.

С нетерпением жду нашей следующей встречи.

Хью.