Сильвия Мерседес

Злые умыслы

(Хроники венатрикс — 3)

Перевод: Kuromiya Ren

ГЛОССАРИЙ

Тени: бестелесные духи, которые сбежали из адского измерения — Прибежища — и попали в мир смертных. Они не могут существовать в физической реальности без смертных сосудов, которых захватывают и наделяют неестественной силой. Если оставить без присмотра, они закрепляются в теле-носителе и прогоняют изначальную душу, захватывая сосуд полностью.

Известны следующие виды теней, описанные Орденом святого Эвандера:

АНАФЕМЫ

Способности связаны с кровью и проклятиями.

ПРИЗРАКИ

Способности связаны с контролем разума и манипуляциями.

АРКАНЫ

Таинственные существа, чьи способности до конца не поняты, но, похоже, связаны с энергиями типа жара, движения, света, магнетизма и электричества.

ЭЛЕМЕНТАЛИ

Способности, связанные с природными стихиями ветра, воды, огня и земли.

НЕВИДИМКИ

Способности связаны с исчезновением или мгновенным перемещением.

ДИКАРИ

Способности связаны с обостренными чувствами, силой и ловкостью.

ПРИМАНКИ

Способности связаны с чарующими голосами и зовом сирен.

ПРОРОКИ

Способности, связанные с видениями и предсказаниями. Могут смотреть в прошлое.

ОБОРОТНИ

Способности, связанные с временной трансформацией тел-носителей.

ПЕРЕВЕРТЫШИ

Способности связаны с трансформацией или манипуляцией материальными веществами.

ПРОЛОГ

Храм Сивелин, королевство Перриньон

Серина спешила по клуатру, опустив голову, чтобы не привлекать внимание монашек, шагающих медленным темпом.

Сжимая одной рукой край небесно-голубого капюшона, она прикрывала им лицо. Это не сильно помогало. Даже под большой робой ее хрупкую фигурку было легко узнать. И она шла не как новенькая. Ее шаги были изящными, поза — правильной, и это указывало на ее воспитание в одном из благороднейших домов королевства.

Порой она замирала, чтобы поклониться, когда мимо проходил кто-нибудь из высших в монастыре. Полная сумка прыгала на ее бедре с каждым шагом, и она прижала к ней ладонь, чтобы содержимое не высыпалось.

Только пройдя через дверь в скрипторий, она отпустила край капюшона и подняла голову. Потолок выгибался сверху, ловил и направлял как можно больше света на высокие письменные столы, не меньше двадцати таких стояли через промежутки в длинной комнате. Книги, перья, чернила, пергамент и инструменты для переплетов занимали каждый стол и пол под ними. Только три были заняты.

Два писаря рядом с ней даже не подняли головы, пока она проходила мимо. Она взглянула на их прогресс поверх их плеч. Один писарь добавляла позолоту красиво записанной Г, занимающей много места на странице. Другая рисовала вдоль края старательно скопированной страницы цветы. Мешочек алой краски стоял у ее локтя, и ее пальцы были в алом.

Работа была тяжелой, но сестры Сивелин выполняли ее без устали после Ведьминых войн, чтобы убрать ущерб, нанесенных Жуткой Одиль. За двести лет Ведьма-королева захватила храмы и уничтожила библиотеки, сожгла священные тексты. Теперь, спустя двадцать лет после ее падения, Орден святой Сивеллы посвящал жизни копированию и переводу священных текстов с многих языков, чтобы восстановить библиотеки в королевстве.

Третья женщина сидела у стола в дальнем конце скриптория. Послушница обходила столы, никак не объявляя себя. Но та женщина выпрямила спину и сказала хриплым от возраста голосом:

— Доброе утро, сестра Серина.

— Доброе утро, сестра Ильда, — ответила послушница. Она села, но не за один из столов, а на низкий стул у стола сестры Ильды, среди книг, бумаг и инструментов. Она опустила сумку, вытащила стопку своей работы и разложила ее. — Я читала наши записи последние три дня, — сказала она, — и я верю, что сделала прорыв. Эта фраза на оккидийском, «dalath-mi’talrythe», я нашла ее еще раз в…

— А как ваш благородный отец?

Серина замерла. Она подняла голову, капюшон сполз с ее головы, откуда она недавно сбрила отросшие волосы согласно обычаям ордена. Она смотрела в понимающие глаза, окруженные морщинами от того, что женщина щурилась, читая книги много лет. Лицо Ильды не было красивым даже в юности. Черты были нежными, но лицо было пухлым. А большие глаза очаровывали.

— Я, кхм… — Серина подумала, могла ли соврать сестре Ильде. Но она знала старую монашку слишком долго для этого. — Он в порядке, — ответила она и опустила взгляд на свою работу.

— Сестра Дючетт пришла с булочкой и чаем, — Ильда отклонилась, скрестила пухлые руки на объёмном животе. — Она всегда беспокойная. Она сказала, что еще один курьер прибыл от Дальдреды. Я ошибаюсь, или отец стал вам чаще писать в последнее время?

Серина поймала губы зубами, придавила, чтобы слова не вырвались. Противная Дючетт! Они делили комнату в общежитии послушниц, и Серина давно узнала, что нельзя было раскрывать соседке ничего личного. Но орлиный взор Дючетт выслеживал все, что не слышали ее кошачьи уши.

Серина ощущала пристальный взгляд Ильды на ее голове. Она вздохнула, задела пальцами бумаги перед собой. Но она не сможет продолжить перевод с оккидийского, пока не завершит этот разговор.

— Мой отец… давит.

— Ах. Вопрос брака снова, да?

Серина кивнула.

— Ночь Хэллоу Уэлла близко, — отметила сестра Ильда. — Не эта ночь была предсказана как дата свадьбы Золотого принца?

— Ночь, но не год.

— Но ваш отец хочет, чтобы это было в этом году.

Он хотел в прошлом году. И до этого.

Серина сгорбилась на стуле. Ее ладонь потянула за капюшон, скрывая лицо. Это не помогало. Ильда хорошо ее знала.

Старушка хмыкнула, постучала пальцем по руке. А потом склонилась и взяла перо и нож. Она стала затачивать перо, уверенно двигая ножом.

— Тебе придется это сделать, — сказала она.

Серина вскинула голову.

— Я не могу выйти за принца! — ее голос разнесся эхом под каменными арками. Писари за другими столами оторвали взгляды от работы и зашипели, прижав пальцы к губам. Серина виновато опустила голову, но продолжила, слова были напряженными. — Я не могу. Наша работа… слишком важная. Перевод почти завершен. Открытия за последние месяцы все изменят! Я не могу уйти, мы так близко. Нужно закончить, и…

— И что тогда, девочка? — Ильда отложила перо, но крутила ножик пальцами. — Что толку от перевода, спрятанного тут?

Серина склонила голову. Она не хотела отвечать. Ее ладонь легла на страницу, пальцы напряглись.

— Думала, мы сможем вечно сидеть на наших знаниях? — настаивала Ильда. — Что мы не заберем их в открытый мир?

— Я… — Серина сглотнула. — Я думала, мы отправимся в святой город Лиан и там представим высшей жрице и совету Магали.

— И быть казненными за ересь? — Ильда фыркнула. — У тебя доброе сердце, Серина. Ты не понимаешь опасность святого города. Всю нашу работу сожгут вместе с нашими безголовыми телами.

Было жутко слушать о такой судьбе спокойным голосом. Серина поежилась и обвила руками тело.

Сестра Ильда выдохнула. Она отложила ножик и коснулась ладонью головы Серины.

— Дитя, ты знаешь, как это. Королева может шептать на ухо королю. Королева может говорить в безопасности постели то, что святая сестра не посмела бы произнести в публичных местах.

Румянец пылал на щеках Серины. Она не могла заставить себя поднять голову, глядела на страницы перед собой.

Ильда похлопала Серину по голове, а потом отклонилась на высокую спинку стула.

— Скажи, неужели брак с Золотым принцем — такая плохая идея? Он благородная душа. И на него приятно смотреть, по слухам.

Серина опустила голову сильнее, благодарная защите капюшона.

Но Ильда покачала головой, тихо цокнула.

— Может, я стара и жила почти всю жизнь взаперти в сухих скрипториях, но я не мертва. Я видела твой взгляд, когда пришли письма из Дюнлока. Ты хочешь, чтобы я поверила, что у тебя нет чувств к юному принцу Герарду?

— Его сердце принадлежит Фейлин, — Серина посмотрела в глаза старушки. Она скрыла эмоции, но румянец остался на бледных щеках. — Он любит ее. Всегда любил. И всегда будет.

Ильда кивнула.

— Твоя сестра, — она склонила голову. — Твоя сестра, которую захватила тень.

Горло сжалось, Серина кивнула.

— Скажи, Серина, — сказала Ильда, — что было бы с твоей сестрой, если бы эвандерианцы нашли ее и поймали?

Серине не нужно было отвечать. Они обе знали.

— Они убили бы ее. Чтобы спасти ее душу.

— Именно, — Ильда протянула руку, поймала подбородок Серины. Ее лицо стало строгим. — Потому тебе нужно согласиться на этот брак. Потому нужно поговорить с принцем о наших находках. Чтобы таких, как твоя сестра, больше не убивали во имя Богини.

Ее хватка вызывала боль. А потом она резко отпустила Серину, отклонилась, хрипло дыша. Ее узловатая рука зависла над книгой, которой занималась, каждая буква была аккуратно изображена, без украшений, отвлекающих от смысла. Она смотрела на слова, душа сияла в ее глазах, почти могла сжечь страницы.

— Голии пора узнать правду, — сказала Ильда, — что святой Эвандер из Ройма был безумцем.

ГЛАВА 1

Два месяца спустя

Бам!

Айлет рухнула на пол в соломе и тут же поверила, что ее грудь была раздавлена. Она не могла шевелиться, не могла думать, не могла вдохнуть. Мир кружился бурей света и тьмы без смысла, и все в ней сосредоточилось на отчаянном желании дышать.

Шумный вдох, легкие раскрылись. Все тело содрогнулось от облегчения. Но длилось оно не долго. Она закашлялась, дым попал в горло. Глаза жгло, хотя все вокруг перестало кружиться. Она смотрела в ужасе на огонь над головой, дым собирался в воздухе.

Грохот сотряс строение, и Айлет вскинула руки, закрываясь от горящей соломы и кусочков крыши. В любой миг все строение рухнет.

Она как-то смогла перевернуться, сапоги искали, за что зацепиться, солома загоралась вокруг нее. В дыму было видно дыру от монстра в боку амбара.

И ей нужно было туда.

«Ларанта!» — закричала Айлет в голове.

Из дыма появилась огромная черная волчица. Глаза сияли, она нависла над Айлет, скаля большие клыки. Рычание зазвучало в ее разуме:

«Вверх, госпожа! Вставай!».

«Дай мне силы!» — закричала мысленно Айлет, задыхаясь.

Темное существо рассеялось перед ней, став пятном, что было чернее дыма в воздухе. Эта тьма влетела маленьким торнадо силы и магии в рот и ноздри Айлет, пробежало по ней, заполняя конечности. Она ощутила прилив сил, вскочила и побежала.

Ужасный визг, балки ломались и падали с грохотом. Рев огня. Она вырвалась в дыру в стене на открытый воздух, где красный свет огня озарял ночь. Ее тень плясала призраком перед ней, пока Айлет убегала от пылающих руин. Она сделала двадцать шагов и рухнула на колени в высокой траве.

Ее тело дрожало от желания вдохнуть. Пару мгновений она могла лишь дышать. Ничто в этом мире не было важнее этого. Ее ладони ощупали ее грудь, не верилось, что ребра не были раздавлены.

А потом она услышала крики.

Айлет стиснула зубы, зарычав. Она вскинула голову, длинная темная коса отлетела назад. Айлет вглядывалась в ночь. Огонь озарял деревушку Кабралет. Два, нет, три… уже четыре строения горели, их соломенные крыши быстро охватывал огонь.

Среди разрушений жуткая фигура вскинула голову и выпустила заряд огня в воздух. Из его горла торчал дротик с перьями.

Не тот дротик. Не с тем ядом.

«Тень! Тень! — рычал голос в голове Айлет, гнал ее вперед с кровожадным рвением. — Охота! Охота!».

Айлет вскочила на ноги, сжала пальцы правой руки, большой палец лег на спусковой крючок арбалета на ее щитке. Она была уверена, что ощутила Анафему в теле старого вонючего козла. Вонь магии проклятия окутывал его. Она незаметно прошла в амбар, заметила козла и выстрелила.

Стоило попасть дротиком, и злые желтые глаза широко открылись… козел взорвался магией. Его тело исказилось на ее глазах, ломая и соединяя кости с ужасной магией. Он был как из кошмара — кости выпирали из спины, с них капала кровь, огромные желтые зубы торчали, мешая закрыться пасти. Он встал на задние ноги, а передние копыта разбились на зловещее подобие ладоней с большими когтями.

А потом он стал выдыхать огонь.

— Элементаль, дура! — выругалась Айлет. Ее ладонь потянулась к колчанам на груди. К ее недовольству, все были раздавлены, когда козел боднул ее в грудь и сбил с ног. Ее ядовитые дротики остались под развалинами амбара, из которого она только что сбежала.

Ей придется найти другой способ одолеть этого монстра. Она потянулась к ножу на поясе. Оставалась только жестокая смерть.

С силой тени в венах Айлет бросилась в пылающую деревню. Вокруг нее убегали мужчины, женщины и дети, их крики звенели в воздухе. Айлет закрылась от звуков и вида, сосредоточилась на существе. Его рот раскрылся, огонь вырвался между зубов, поджигая сарай. Он не видел в хаосе гнева, что она приближалась.

Айлет прыгнула на спину монстра, направляя нож под череп козла.

В последний миг монстр повернул голову и отбил ее рогом в сторону. Ее нож вылетел из руки.

Земля дрожала от топота копыт, монстр повернулся к ней. Его желтые глаза сияли разумом, пробужденная тень смотрела на нее. Он открыл пасть, и Айлет откатилась, огонь чуть не задел ее.

Она поднялась на колени, без оружия, но не сломленная. Сила Ларанты была в ней. Она вскочила и обнаружила, что монстр снова бросился на нее, опустив голову. В этот раз она была готова и легко отскочила и развернулась, коса ударила по воздуху. Она ощутила, как мимо пронесся захваченный тенью, опустилась на корточки, готовая прыгнуть, как только он повернется к ней.

Но он не остановился. Глаза Айлет расширились от ужаса. Существо выбежало на горящую улицу, когтистые лапы схватили воющего ребенка. Айлет не успела даже вдохнуть, а он уже прыгнул с ребенком в один из горящих домов.

— Нет! — завизжала Айлет, бросилась вдогонку. Ее сапоги стучали по твердой земле улицы, она смотрела на ту пылающую дверь. В тот миг ее человеческая душа боялась тех огней.

А потом она прыгнула в пламя, закрывая руками лицо. Дым жалил глаза и легкие, огонь опалял кожу.

«Ларанта, найди захваченного!» — закричала она в голове.

Глаза пылали светом тени, она вглядывалась в огонь. Монстра видно не было. Но там! Ребенок лежал на полу, его тонкая одежда уже начала чернеть, гореть. Идеальное отвлечение от охоты.

Айлет бросилась к ребенку, обвила тельце руками, закрывая от огня. К ее радости, она слышала рыдания и кашель. Малыш был еще жив. Укутав его плащом, она приподнялась над полом.

Все перед ней горело.

«Ларанта!» — закричала она.

Ее волчица рычала в голове, но не от пыла охоты. Это был звук чистого ужаса. Ларанта никогда не боялась, какой бы ни была опасность. Но огонь был со всех сторон, жар опалял, и тень извивалась в голове Айлет.

«Ларанта! Нам нужно выбраться отсюда!» — Айлет закашлялась и пошатнулась. Ее тело слабело, сила от тени угасала. Огонь сдвигался, и…

Тьма.

Айлет рухнула на колени. Она умерла? Наверное. Жар и огонь убили ее. И эта тьма точно была смертью. Пустота Прибежища была готова забрать ее и ее тень. Она могла лишь надеяться, что душа ребенка в ее руках сбежит к Богине. Она могла лишь…

Она моргнула. И поняла, что не могла быть мертва. Если она была мертва, она не моргала бы, верно? Ее глаза жгло от дыма, но огня и жара больше не было.

«Ларанта?» — сказала она, ее паникующая тень пошевелилась. Все еще сжимая ребенка, Айлет вышла на улицу, кашляя от дыма в легких.

Мир был хаосом криков и ужаса. Но в конце улицы стояла высокая фигура в длинном плаще, голова была прикрыта красным капюшоном. Его руки были вытянуты к одному из пылающих домой, и он, казалось, забирал пламя из соломы потоком прямо в ладони. Его пальцы сжимались, он словно давил жизнь ладонями.

Глядя на него глазами, полными света тени, Айлет видела яркий пульс магии в его душе.

Она поймала жителя деревни, бегущего мимо, и передала испуганного ребенка в руки мужчины.

— Забери его, — прорычала она, и ошеломленный мужчина послушался без вопросов, понес малыша подальше. Айлет тут же повернулась к высокой фигуре со странной магией и заметила монстра-козла, несущегося к нему из другого конца деревни. Тень в козле ощутила присутствие другой тени, еще одну угрозу его существованию в этом мире.

Монстр занял широкую стойку в десяти ярдах от места, где стоял высокий мужчина, открыл пасть и выпустил поток огня. Мужчина подвинул руку с раскрытой ладонью. Огонь ударил будто по невидимому барьеру и потух.

Козел, захваченный тенью, взревел, послал еще поток огня, этот был долгим и таким жарким, что должен был подавить мужчину. Но тот защитился обеими руками, поймал огонь и потушил его.

Айлет видела, как магия в мужчине трепетала. Его тень, хоть и сильная, не была полностью свободна, как Элементаль в козле. Он не мог терпеть такую атаку дольше.

Айлет прикрылась атакой козла, подбежала к мужчине сзади. Пот лился по его лицу, он бросил на нее взгляд без эмоций.

— Здравствуй, венатор ду Балафр, — сказала Айлет, ее голос был хриплым от дыма. — Рада, что ты смог присоединиться, — она потянулась над его плечом, избегая огня, который он сдерживал ладонями, и забрала дротик из одного из колчанов на его груди. Дротик с ядом для Элементаля.

Козел, захваченный тенью, заметил Айлет, попытался направить огонь на нее. Но Террин ду Балафр протянул длинную руку и поймал залп, давая ей шанс отскочить. Она заняла стойку для выстрела, стала заряжать скорпиону дротиком, но обнаружила, что тетива ее арбалета сгорела.

Не важно. Она еще как-то введет ему яд.

«Ларанта, ко мне!» — взревела она. Она опустила подбородок к груди, заметила козла и побежала. Прямо к захваченному тенью, к его опасным рогам и раскрытой пасти, которая уже наполнялась жаром, готовая выстрелить им в ее лицо. Сила ее тени гнала ее на огромной скорости, и она миновала это расстояние за три удара сердцем. В последний миг она уклонилась в сторону от огня, а потом бросилась и вонзила дротик в сердце искаженного козла.

Монстр поймал Айлет ладонями за горло, не дав ей даже отступить на шаг. Она давилась, но сжала его запястья, напряглась, не давая поднять ее над землей. Козел был силен телом, но не мог сравниться с силой Ларанты в Айлет. Она рывком убрала ладони с когтями с горла. Ее колено взлетело, ударило козла между ног.

— Прости! — выдохнула она, козел согнулся, опустился на землю, блея.

Яд подействовал, парализовал его конечности, замедлил сердце. И, что важнее, напал на тень. Элементаль пылал ярко мгновения назад, но затрепетал, угасая, и погрузился в сон.

— Вот так, — Айлет потирала горло. Она ощущала смутно ожоги, боль в груди от трещин в ребрах, синяки на шее. Но пока что игнорировала их. Ее триумф все затмил. — Он готов для Нежной смерти, — сказала она и повернулась к Террину.

Ее голос оборвался, кровь отлила от лица.

Венатор Террин стоял боком к ней. В деревне уже не горели строения, но теперь вены сияли под его кожей красным светом, озаряя боль на его лице. Она видела, как росла сила его тени, напоминая вулкан, готовый к извержению. Он должен был подавить это. Сейчас. И не было времени плести чаропесни.

Айлет смотрела, Террин схватился за железный шип на щитке на левом предплечье. Он отцепил крючок, шип выдвинулся и вонзился в его руку. Крик боли сорвался с его губ, но он подавил звук, скрипнул зубами от боли, от яда железа в его теле.

Боль от него была жуткой, но для духа в нем было в тысячу раз хуже.

Айлет отодвинулась на шаг, но не могла оторвать взгляда. Ее теневое зрение видело, как тень, которую он вызвал из-под подавлений для доступа к силе, извивалась. Теперь яд от шипа загнал тень глубоко в него, где он мог сковать ее и управлять ею.

Террин вытащил шип, кровь потекла по его руке к ладони. Он игнорировал это. Его ладони дрожали, он вытащил вокос из чехла на поясе, флейту, вырезанную из кости. Он поднес инструмент к губам и заиграл Песню подавления. С навыком истинного музыканта он наложил слои чар на его тень.

Айлет слушала песню, смотрела на кровь, еще текущую по руке товарища-венатора, понимая, что опасная тень, с которой она столкнулась этой ночью, могла оказаться не в козле.

ГЛАВА 2

Она ждала, пока Террин не закончил играть Подавление, последний гул утих. А потом Айлет тихо сказала:

— Нежная смерть. Пожалуйста.

Венатор посмотрел на нее, опуская вокос. Его лицо было напряженным. Круглый шрам на правой щеке выделялся на темной коже. Сначала он просто смотрел на нее, еще не опомнившись от подавления тени и боли в руке. Айлет ждала, протянув руку.

Террин тряхнул головой и вытащил дротик с черными перьями из колчана на груди. Он протянул его ей, ладонь в крови дрожала. Айлет шагнула вперед, забрала дротик из его пальцев, стараясь не вглядываться в него… и он это точно ощутил, и это все ухудшило.

Она вернулась к козлу — спиной к венатору — и осмотрела монстра, скованного параличом. Он был еще страшнее во сне, чем когда бушевал. Тело было сильно искажено. Гребни торчали из спины, испачканные его кровью, прорвавшие плоть. Ладони не принадлежали козлу.

Она видела схожее искажение раньше. Тень внутри козла была Элементалем, но тень, которая работала с такой изменяющей магией, была намного сильнее. Козел не мог ничего поделать, поддавшись проклятию, и Айлет на миг пожалела его. А потом ее ноздри раздулись, вдыхая запах жженой соломы. Она быстро окинула взглядом испорченные дома, уже не горящие, но и не подлежащие восстановлению, и монстр перестал казаться жалким.

Она опустилась на колени и вонзила дротик в вену.

Нежная смерть подействовала почти сразу. Айлет смотрела теневым зрением, как тело носителя умерло, и дух в нем освободился. Один дух: опасная дымящаяся тень.

Айлет вытащила из чехла детрудос и заиграла Песнь изгнания. Гул звучал ровным пульсом, а мелодия обвила тень, пока та вылезала и смертного носителя. Если бы она убила тело жестоко, сбегающий дух получил бы от этого силу и легко вырвался из чаропесни. Но яд и Нежная смерть сковали его онемением, и тень не сопротивлялась.

Волоски на шее встали дыбом, Айлет приготовилась удерживать течение музыки. За ней в реальности открылась брешь. Врата в Прибежище были готовы забрать потерянного духа. Она закрыла смертные глаза и сосредоточилась на мелодии, крепко связывая тень. Внутри нее трепетало желание посмотреть во врата, увидеть хаотическое царство, откуда тени сбегали в ее мир.

Но Холлис запрещала ей так делать, когда она была младше, говорила, что так она увидит чистое безумие. Она не осмелилась обернуться.

Вместо этого она ударила чаропесней и отправила скованную тень в ее царство. Врата Прибежища закрылись, и Айлет пошатнулась от шока. Но она закончила мелодию, а потом гул утих.

И только после этого она открыла глаза и повернулась к Террину.

Другой венатор уже снял щиток с левой руки и пытался одной рукой перевязать рану. Словно ощутив на себе взгляд, он стал сильнее тянуть за бинт, и он упал и развернулся на земле. Террин склонился за бинтом.

Айлет подошла к нему и забрала бинты из его ладони.

— Давай я это сделаю, — сказала она.

— Мне не нужна помощь.

— Я и не говорила так.

Презрение мерцало в его духе, и она это ощущала с помощью тени. Айлет игнорировала это. Она свернула бинт и сунула себе за пояс, а потом потянулась к его руке. Он на миг отпрянул, словно боялся позволять ей касаться его. А потом с неохотой позволил ей взять его за руку, отодвинуть рукав и осмотреть прокол от шипа.

Айлет скрыла дрожь, сотрясшую ее внутри. Она привыкла к крови, но это… было гадко. Запах яда железа попал ей в нос, голова кружилась, Ларанта рычала и пятилась в ее разуме. Айлет взяла себя в руки.

— У тебя есть с собой мазь из туафлора?

Террин кивнул.

— В седельной сумке.

— Где твоя лошадь?

Они оставили мертвого козла и прошли по деревушке туда, где терпеливо ждала лошадь Террина. Айлет взяла баночку мази из припасов Террина и стала обрабатывать его рану. От ее прикосновения он резко вдохнул, его рука дрожала в ее хватке, и она старалась быть как можно нежнее. Его ледяные глаза прожигали ее, пока она работала. Он точно выслеживал ошибки, чтобы потом критиковать.

Айлет стиснула зубы. У нее был опыт обработки ран, и она знала, что делала. Железный шип на щитке венатора служил для нескольких целей, но обычно им подавляли свою тень, если она начинала набираться сил. За годы службы у Холлис, венатрикс ди Тельдри, Айлет видела, как наставница пользовалась шипом, три раза. Айлет ни разу его не использовала, у нее не было проблем с Ларантой.

Но в душе Террина был не такой дух, как ее Ларанта.

— Как ты делаешь это с огнем? — резко спросила она, отведя взгляд от его руки.

Террин взглянул на нее, быстро отвел взгляд, смотрел на ночь.

— Я знаю, что у тебя не Элементаль, — сказала она, — так что ты не повелеваешь огнем. Если не ошибаюсь, у тебя Аркана, но… я не понимаю Аркан.

Тишина. Недовольное молчание. Айлет закатила глаза. Она не должна была признаваться в том, что чего-то не знала, этому мужчине.

— Судя по тому, что я видела, магия твоей тени связана со светом или управлением им. Так что ты… что? Забрал из огня свет?

Его профиль был нечитаемым от гладкого лба до челюсти со щетиной. Айлет показалось, что мышца под его челюстью дергалась, но это могло быть не связанным с ней.

Она завязала бинт, отошла и скрестила руки.

— Если лишить огонь света, это уже не огонь. Без света нет жара, а без жара нет и огня. Я права?

— Близко, ди Фероса.

Порой Айлет приходилось подавлять желание уколоть его парализующим дротиком и бросить на земле. Его и его надменность в безупречной форме.

— Знаешь, — едко сказала она, — если бы ты не подавлял свою тень так сильно все время, она бы не бушевала, когда ты берешь у нее силы. Если дать больше свободы, она…

Взгляд Террина оборвал ее слова как нож. Он мгновение выдерживал ее взгляд, и ее слова висели в воздухе между ними.

— Осторожно, венатрикс, — сказал он. — Это последний раз, когда ты при мне говоришь о ереси.

Лицо Айлет вспыхнуло. Она резко развернулась, оставила венатора позади и вернулась на пустую улицу. Буря возражений, даже обвинений поднималась в ней, но она знала, что это не стоило озвучивать. Она не могла тут победить. Он был прав. В писаниях святого Эвандера все тени были как демоны. И позволить свободу тени было как танцевать со злом. Даже она танцевала с Ларантой каждый день.

Она закрыла глаза. Идея сковать Ларанту так плотно, как Террин подавлял свою тень, была неприятной. Айлет доверяла Ларанте больше, чем другим духам в этом мире. Это делало ее еретиком? Это делало ее недостойной службы Богине?

Она не осмелилась сейчас думать об этом. У нее еще оставалась работа.

Она вздохнула, вдруг устав, и ощупала робко затылок. Она ударилась об пол амбара, когда монстр боднул ее в грудь, и появилась шишка. Ее конечности дрожали, запал боя пропал, и ее кожа болела там, где ее успел задеть огонь.

Жители убежали в поля, вряд ли вернутся до утра. Айлет просто была рада, что никого не было рядом, пока она подходила к мертвому козлу. Ей не нужны были их обвиняющие взгляды. Всю последнюю неделю охоты она была уверена, что шла по следу Анафемы. И когда она поймала это существо, Ларанта учуяла на нем магию крови.

Как глупо было использовать не тот дротик! Она была наглой и… поспешила. Она не стала искать следы другой тени. И от этого чуть не сгорела вся деревня. Если бы Террин не прибыл вовремя…

Словно в ответ на ее мысли, Террин подошел сзади. Она игнорировала его, опустилась осмотреть труп. Но Террин продолжил нависать. Ей не нужно было видеть, чтобы ощущать, как он возвышался за ней со своим ростом, скрестив руки, глядя на каждое ее движение.

— Уверен, тут есть история, — сказал он.

Айлет хмуро оглянулась. Она не ответила ему, а рявкнула:

— Что ты тут делаешь посреди ночи, ду Балафр? Преследовал меня?

Он презрительно фыркнул.

— Я следовал за зацепкой.

— Какой? О той рыжеволосой ведьме, которую ты ищешь для принца?

— Возможно, — Террин шагнул и склонился за ней, пока она была на корточках. Она ощущала его дыхание ухом, его грудь была возле ее спины. Он протянул руку над ней и длинными пальцами вытащил дротик Анафемы из горла козла.

Он молчал, выпрямился и отошел. Айлет кашлянула, чтобы было проще дышать, хмуро смотрела на него, а он крутил пальцами дротик перед собой. Он посмотрел на нее с многозначительным взглядом. Он видел, что яд был не тем.

Айлет опустила плечи.

— Он… пах магией крови, — ее голос звучал возмущенно, и это ей не нравилось.

— Может, не стоит так сильно доверять носу.

Айлет фыркнула сквозь зубы, отвернулась от венатора к трупу. Она, щурясь, смотрела на него теневым зрением.

— Ты же тоже это видишь? На нем следы Искажающей ведьмы. Посмотри на эти шипы. Элементаль так не мутирует.

Террин покачал головой и убрал дротик в один из своих колчанов.

— Искажающая ведьма ушла, ди Фероса. Я сам это видел. Она ушла в Ведьмин лес. Она не может вернуться.

— Но ты уверен? — Айлет махнула на монстра. — Скажи, что это не ее проклятие.

Молчание было неприятным. Айлет смотрела на Террина, его глаза мерцали светом тени, разглядывая монстра. Террин должен был узнать проклятие Илейр ди Йокосы. Его в детстве самого прокляли. И он точно видел много тел, изломанных ее магией, ставших монстрами. Разве он мог не уловить сходство между искажением этого козла и мутацией тела Кефана, произошедшей месяц назад?

— И… что? — сказал Террин. — Над этим ты работала неделями? Я думал, что ты патрулировала округу, а ты искала доказательства, что Искажающая ведьма еще в Водехране? Пыталась выставить меня лжецом?

— Нет! — холод его голоса возмутил Айлет. Мотая головой, она встала и скрестила руки. — Я не пытаюсь ничего доказать или опровергнуть, венатор ду Балафр. Я просто следую зацепкам, которые нахожу. Это… ощущалось как Искажающая ведьма. И смотри! — она присела на корточки, склонилась над козлом и провела по шерсти на его щеке. Там, заметная только теневому зрению, была тусклая метка. Метка Илейр, след кровавой магии.

Такой же, как на щеке Террина.

— Видишь? — сказала Айлет, голос был напряженным. — Это доказательство.

Террин вдруг побледнел, опустился рядом с ней и коснулся щеки монстра. Его рука задрожала, казалось, его вот-вот стошнит. А потом он резко вдохнул носом и сел на пятки.

— Согласен. Это проклятие Илейр. Но она шесть недель была в этом районе на свободе, пока мы не поняли, что она сбежала из Ведьминого леса. Она могла оставить много проклятий за это время. Это не отменяет факта, что она за Барьером.

— И она смогла бы так оживить проклятие из Ведьминого леса?

Венатор покачал головой.

— Введение не того яда могло оживить проклятие, — он встал, вытирая руку об жилет, поджав губы. — Я знаю, что видел. Илейр ушла.

Айлет встала и отошла от тела. Она стиснула зубы, сжала медленно кулаки. Она отвернулась от Террина и резко сказала в голове:

«Ларанта, иди ко мне».

Ее тень поднялась в голове, подступила ближе. Айлет ощущала, как Террин смотрел ей на затылок, она командовала тенью без вокоса. Но у нее не было времени на протокол.

«Тень ушла», — сказала Ларанта, глядя глазами Айлет на труп.

«Знаю, — ответила Айлет. — Но мне нужно, чтобы ты поискала проклятие. Оно только разорвано, раз тело носителя умерло, но мне нужно, чтобы ты попыталась его найти».

Айлет вытолкнула тень из разума, и она стала черной волчицей. Это был не физический облик — ни одна тень не могла его принять. Но, привязанная духом к телу Айлет, Ларанта могла двигаться как призрак во внешнем мире, невидимая для всех смертных глаз, кроме Айлет.

Террин, хоть и не видел волчицу, ощутил ее присутствие. Он посмотрел теневым зрением на пустое пространство рядом с Айлет, поджал недовольно губы. Айлет игнорировала его.

«Найди проклятие, Ларанта, — сказала она, глядя в хищные глаза, сияющие магией. — Найди, пока оно не исчезло».

Ларанта прыгнула вперед, обыскала тело, а потом стала двигаться от него по расширяющемуся кругу. Если след был, Ларанта его найдет. Айлет коснулась мерцающей нити, соединяющей ее с волчицей, ощущая пыл своей тени.

«Проклятие!» — рявкнула Ларанта.

— Я это знала, — выдохнула Айлет, устремилась вперед.

— Что знала? Что ты делаешь? — Террин поравнялся с ней.

Айлет не ответила, поспешила к своей волчице. Ларанта стояла, сжимая зубами нечто невидимое. Айлет посмотрела теневым зрением, видела обрывок нити проклятия, гудящий кровавой магией, почти как песня, но больше похожее на нить, которая переливалась уродливым оттенком Анафемы.

— Вот, — дыхание Айлет участилось. Она стукнула кулаком по ладони и повернулась к Террину, ее глаза расширились, тревога бежала по венам. — Мы последуем за этой нитью, венатор ду Балафр. Она приведет нас к источнику, я уверена. А потом узнаем…

«Госпожа».

Айлет резко вдохнула от голоса Ларанты. Она повернулась, проклятие в зубах Ларанты рассеялось гулом кислой магии. Проклятие растаяло. Следа не осталось.

Ларанта покрутила головой, облизнулась, словно проклятие оставило странный привкус. Она встала, склонила большую голову.

«Мы охотимся?» — спросила она, но не оптимистично.

«Нет, Ларанта», — Айлет вздохнула и поманила тень к себе. Ларанта послушалась, потеряла четкую форму и стала темным дымом, улетела в голову Айлет. Она устроилась внутри госпожи, все еще полная сил, но ее магия уже не была активна.

Айлет посмотрела теневым зрением на мертвого козла, искала другой след. Что-то казалось… не так. Во время правления Жуткой Одиль в Перриньоне Илейр ди Йокоса была одной из самых страшных лейтенантов Ведьмы-королевы, легендарная фигура. Да, время в плену Ведьминого леса уменьшило ее силы, но она все еще была опасной, обладала сильной тенью. Мысль, что она сбежала из плена, чтобы вернуться…

Айлет поежилась. Она побывала сама недавно в Ведьмином лесу. Недолго, но она не могла это забыть. Она не могла представить, как вернется туда. Она предпочла бы умереть.

Она взглянула на Террина, он пристально смотрел на нее. Он точно видел, как нить проклятия растаяла. Он знал, что у нее уже не было следа.

Он приподнял темную бровь.

— Уже поздно, ди Фероса, — сказал он, голос низко гудел во тьме. — Ты сражалась этой ночью. Найдем укрытие и отдохнем. Мы сможем оттащить труп в Милисендис утром.

Айлет провела ладонью по лицу, выругалась сквозь пальцы. А потом кивнула и прорычала:

— Ладно, ду Балафр. Будь по-твоему.

ГЛАВА 3

— Это было близко.

Глаза Илейр были широко открыты, глядели во тьму. Она подняла руку перед лицом, медленно крутила запястье. Кровь текла из кончиков пальцев, но ей было все равно. Она теневым зрением разглядывала сияющие нити проклятия, которые тянулись из ее пальцев на мили в пять сторон.

Нет, теперь только четыре. Нить проклятия из ее указательного пальца была разорвана. Рассеялась.

Илейр медленно выдохнула и выругалась. Сжав кулак, она обмякла и потерла лицо, оставляя следы крови. Гадкая венатрикс! Ее было все сложнее сбросить со следа. Уже три раза девчонка была близко, и три раза Илейр едва избежала раскрытия. Этот раз был ближе всего. Деревня Кабралет была в пяти милях отсюда. Если бы она не оставила проклятие на том козле, если бы Дикарку девочки не отвлекли…

Она выругалась, скаля зубы, ощутила кровь на языке. Будь это другая венатрикс, она бы знала, что делать. Послала бы проклятие в сердце девочки, прибила бы ее тело к земле, а ее душа вырвалась бы из сломанного тела, кровь пропитала бы землю под ней. Желание выполнить это было почти невыносимым!

Но эта венатрикс… с пугающим знакомым лицом…

Илейр покачала головой. Она не могла пока что убить эту.

Она утомленно потерла лицо, скривилась, ощутив тяжелые некрасивые черты. Было время, когда Илейр ди Йокоса, Алый дьявол и лейтенант Жуткой Одиль, не стала бы брать тело фермерши. Она всегда выбирала красивых носителей, сильных и юных. Но нынче везло, если у нее было человеческое тело. И она не осмеливалась рисковать другим захватом. Это могла услышать юная венатрикс.

— Снова придется уйти, — буркнула Илейр, качая головой. — Скоро. Козел сбросил ее пока со следа, но она вернется, — она подняла голову и осмотрела комнатку. Она даже не разводила огонь в камине. Эта лачуга считалась заброшенной, и дым из трубы привлечет внимание местных. Комнатка была маленькой, одна стена обвалилась, дымоход почти рухнул. Тут было ужасно холодно, светила только луна в трещины в стенах и двери.

Луч луны падал на лицо ребенка, спящего на груде шерстяных одеял. Ее круглое лицо лежало на худой руке, ее длинные волосы спутались. Сердце Илейр сжалось от такого вида. Бедняжка! Было нечестно, что она так жила. На нее охотились, как на зверя. Она должна была жить в безопасности в доме, быть в теплых объятиях матери.

Но ее мать была мертва. Ее убили эвандерианцы. Если ребенка найдут, его тоже убьют. Они построят костер и сожгут ее заживо. И они назовут это милосердием.

Илейр беззвучно оскалилась. Каким стал мир с падения Одиль! Но так не будет долго. Такое зло не продолжится. Она найдет способ все исправить. Должна.

Илейр подобралась ближе к ребенку, сжала маленькое плечо и потрясла его.

— Вставай, кроха, — она старалась звучать нежно, но это было сложно с грубым горлом. — Вставай.

Длинные ресницы приподнялись, и нефритовые глаза посмотрели на нее.

— Тетя? — сказала девочка, голос был тонким и дрожал. Она села, потерла глаза ладонью. — Тетя, я голодна.

— Я знаю, милая, — сказала Илейр. Она поискала в темноте и нашла мешок старого овсяного печенья, которое она украла из деревни в паре миль отсюда. В той же деревне она оставила отвлекающее проклятие в козле, захваченном тенью. Она разломала печенье пополам, отдала ребенку, и девочка голодно впилась в печенье как мышонок.

Желудок Илейр заурчал от этого вида. Она прижала ладонь к пустому животу, хотела съесть вторую половину печенья. Но не позволила себе. Она могла продержаться в этом теле несколько дней без питания. Ей нужно было приберечь их жалкие припасы для ребенка.

Нилли должна была оставаться сильной. Ее ждала работа.

— Мне нужно поговорить с Расаналой, — сказала Илейр голодному ребенку, собирающему крошки с юбки и опускающему их на язык.

Нилли замерла с пальцами по рту, посмотрела в глаза Илейр. Она нахмурилась.

— Расанала сонная, — сказала она. — Хочет спать.

— Знаю, — Илейр ободряюще сжала руку Нилли. — Но времени мало. Ты позовешь Расаналу для меня? Прошу?

Девочка покачала головой, и Илейр гадала, потребуются ли строгие методы. Но потом Нилли опустила голову, рябь пробежала по ее душе в этер. Илейр смотрела теневым зрением, смертная душа девочки уступила духу тени в ней.

Девочка подняла голову, открыла глаза. Только из-под светлых ресниц смотрела не Нилли. Рот ребенка двигался, заговорил странный голос, в котором будто смешалось множество голосов. Голос тени.

— Моя Нилли боится, — сказала тень.

— Знаю, — ответила Илейр. — Она слишком юна для того, что я прошу от нее. Она не понимает, в какой она опасности. Но ты же понимаешь, Расанала?

Голова ребенка склонилась на бок. Она медленно кивнула.

— Понимаю. Моя Нилли нуждается в моей помощи. Охотники убьют ее, если найдут.

— Да. И нам нужно остановить охотников, пока они не поймали Нилли, — Илейр склонилась, сжала ладошки девочки длинными окровавленными пальцами. Она глядела в сияющие глаза, и тень смотрела из ребенка. — Мне нужна твоя помощь, Расанала. Попробуй еще. Поищи видение.

— Я попытаюсь, — тень замешкалась и добавила. — Но мне нужно то, что поможет. Мне нужен проводник.

Илейр кивнула. Она отпустила руки девочки, вытащила из тонкого платья черный сосуд. Она тряхнула им в свете луны, смотрела, как внутри плещется жидкость. Всего немного… и каждая капля стоила как королевство!

— Протяни руку, — сказала она.

Дитя послушалось. Илейр вытащила пробку, затаила дыхание, накренила флакон, капля замерла на краю. Она упала красной жемчужиной в центр ладошки, яркая на фоне бледной кожи.

Пальцы Нилли сжались. Она без слов закрыла глаза и опустила голову, прижав ладонь к груди. Мерцание нефритового сияния ее тени пульсировало от нее волнами, и это можно было увидеть только теневым зрением, но было так ярко, что Илейр прикрыла лицо рукой, вернула смертное зрение, чтобы не ослепнуть. Она ощущала силу тени, направленную через ту ценную каплю крови.

Маленькое тело могла переполнить магия в нем. Илейр сжимала сосуд, костяшки побелели, она пристально смотрела на ребенка. Может, она попросила слишком много. Силы Пророка были непредсказуемыми, редкими, и их почти не понимали. За последний месяц Илейр оттачивала способности Нилли, но та была маленькой, смертной.

Губы Илейр двигались, шепча, словно молитву:

— Королева. Королева. Ищи королеву…

Голова Нилли вдруг откинулась, ее глаза открылись. Они пылали нефритовым светом, радужку и зрачки скрыло сияние. Она открыла рот, свет полился из горла. Музыкальный голос Расаналы пропел:

— Я вижу ее! Вижу ее! Королеву! Королеву!

— Где? — Илейр не сдержалась, сжала Нилли за платье, чуть не стянув девочку с соломенного матраца на пол. — Где она? Говори!

Голова Нилли опустилась на грудь. Магия погасла, будто задули свечу. Девочка застонала и закрыла лицо руками.

— Расанала! — закричала Илейр. Она хотела трясти девочку в отчаянии. Ее ладони дрожали от желания, страха и надежды. — Расанала, ответь! Где королева? Где она?

Маленький рот двигался несколько раз, а потом голос тени смог прошептать:

— Я видела ее… на коленях у черного камня. Я видела мужчину, одетого в золото. Он поднял меч, и он… он…

Илейр не могла дышать.

— Что ты видела? — взмолилась она. — Скажи.

— Он отрубил ей голову.

Илейр отпустила ребенка, девочка отлетела на матрац. Илейр отвернулась и прошла по комнате. Ее ладони рвали волосы, и кровь потекла по лицу и шее. Это была правда! Другие говорили о произошедшем, но она не верила.

Одиль. Ее королева, ее богиня. Одиль была мертва.

Обезглавлена.

Но это не мог быть конец. Нет. Не для Одиль. Она была осторожна. Оставила защиту… Илейр сжала сосуд крови у груди. Ее сердце колотилось так сильно, что она отчасти боялась, что это разобьет флакон. Она медленно дышала, успокаиваясь. История Одиль не кончилась. Еще нет.

Она оглянулась на девочку, сжавшуюся на матраце. Свет тени еще сиял в ней.

— Расанала, — Илейр повернулась к ребенку, ее голос был грубым и хриплым, — ты видела, куда они забрали ее тело?

Глаза, полные магии, посмотрели на нее.

— Нет. Но… я попробую выяснить.

Улыбка мелькнула на лице Илейр. Она подхватила девочку и усадила себе на колени. Нилли пискнула и попыталась вырваться, но Илейр крепко ее сжала.

— Тише, тише! — ворковала она. — Мы не можем тут оставаться, милая девочка. Венатрикс подобралась слишком близко. Нужно найти безопасное укрытие. Но потом… мое маленькое чудо, потом мы выясним, где спит моя королева.

ГЛАВА 4

Айлет не любила ночь после охоты. Всегда было сложно вернуть дух с волнительных высот преследования и сражения к земным делам. Подготовить и осмотреть труп захваченного тенью, описать необходимые детали в дневнике.

И подавить тень.

«Нет, госпожа. Нет», — жалобно скулила Ларанта, ощутив первые ноты чаропесни рядом с собой.

Айлет не отвлекалась, играла, пальцы умело бегали по двойной головке вокоса, извлекая гул и мелодию. Требовались все силы воли, чтобы не извиниться, не смягчить чары вокруг тени. Но она не осмелилась, Террин следил за ней холодным взглядом. Все нужно было сделать согласно закону.

Когда песнь была завершена, и вокос вернулся в чехол, она ощущала себя странно пустой. Странно одинокой.

Террин сидел в паре ярдов от нее, подбрасывал ветки в костер, чтобы согреть их в ночи. Амбар с обвалившейся стеной служил укрытием для их лошадей, радостно поедающих овес из мешков. Труп козла забрали с улицы, и он был замотан в холщовую ткань, лежал справа от Айлет, довершая почти идеальную сцену.

Айлет поежилась. Боль, которую она игнорировала, пока Ларанта была активна в ней, теперь выступила на первый план. Особенно жжение от шеи до плеча и на правой руке. Не плохой ожог, она могла жить с этим. Через пару дней заживет, но… она скривилась, глядя на опаленный рукав формы. Части сгорели полностью, открыв покрасневшую кожу. Цена за ошибку с Элементалем.

— Выглядит неприятно.

Голос Террина, нарушившего молчание, заставил ее вздрогнуть. Айлет посмотрела через костер, он пристально смотрел на нее. Он сидел, скрестив ноги, правый локоть упирался в колено. Его левая рука в бинтах была прижата к животу, все еще болела от раны, которую он себе нанес, несмотря на мазь.

Он кивнул на ее плечо.

— Ты поджарилась в бою.

— Возможно, — процедила она и села напротив него. — Все не так и плохо. Я нанесу алойон, когда вернусь на заставу.

— Ты не взяла его с собой?

Она слышала невысказанные вопросы под его словами: ты не подготовилась толком перед охотой? Ты — не обученная венатрикс? Она стиснула зубы. Молчание затянулось, его нарушал только треск костра.

— У меня есть немного, — наконец, сказал он.

Конечно. Венатор ду Балафр и не мечтал поехать в патруль без аптеки, чудом умещенной в седельные сумки.

Она посмотрела на него без эмоций.

Он прищурился, огонь блестел в его глазах.

— Это поможет. И спать будет лучше.

— Я нормально отдохну, спасибо.

Бревно треснуло, искры взлетели, кружась, в ночь. Айлет скривилась. Боль вспыхнула в руке, и ее стало сложно игнорировать. Когда она не знала, что у него было средство, было проще подавлять боль. Но теперь, поняв, что облегчение было близко…

Она не собиралась просить об этом. Он мог сидеть там с всезнающим видом всю ночь. Она соперничала с ним. Она не собиралась давать ему преимущество. И она молчала, глубоко дышала носом, говоря себе, что ожоги были не такими плохими, и что они не будут мешать ей спать. Боль ведь не становилась хуже с каждым мигом.

Террин вздохнул, согнул длинные ноги, поднялся и отошел от костра в амбар, где отдыхали их лошади. Он порылся в сумке, стоящей в стороне. Через миг он вернулся, подошел к стороне Айлет.

Она хмуро посмотрела на него.

— Что?

Он поднял правую руку, показал глиняную баночку.

Она посмотрела туда. Перевела взгляд на его глаза, приподняв брови.

— Ты помогла мне, — сказал он, снимая крышку. — Позволь помочь тебе.

— Мне не нужна… эй!

Террин быстрым движением зачерпнул склизкую мазь двумя пальцами, присел на корточки и прижал их к ее шее. Айлет, удивившись, отклонилась так быстро, что упала на локоть. Он последовал за ней, пальцы втирали мазь в ее кожу. Эффект был моментальным. Боль не пропала полностью, но жжение притупилось. Айлет судорожно выдохнула, хоть и пыталась сдержаться. Пальцы Террина были прохладными и быстрыми, работали умело.

— Нужно втирать тщательно, — негромко сказал он. — Много не нужно, главное растереть.

Айлет, все еще упираясь локтем в землю, чуть повернула голову. Он склонялся над ней, глядя на свою работу. Темные кудри отросли за эти дни, но их еще нельзя было собрать в косичку. Пряди упали ему на лоб. Жуткий шрам скрывала тень, и Айлет отметила другие черты. Свет огня подчеркнул его острую челюсть, длинный тонкий нос, высокие скулы. Все было твердым, словно вырезанным рукой скульптора из темного камня.

Бледно-голубые глаза вдруг поймали ее взгляд. Дыхание Айлет застряло в горле, и она отвела взгляд сначала на огонь, а потом на холодное звездное небо. Она ощущала его взгляд на своем лице, его пальцы на ожоге почти замерли.

Словно резко придя в себя, он продолжил работу. С каждым движением боль утихала. Он зачерпнул еще немного и просунул пальцы под воротник ее туники к плечу.

Айлет выпрямилась и поймала его за запястье. Она не могла смотреть ему в глаза.

— Эм, я… сама сделаю, — ее голос звучал тонко. Она взглянула в его сторону, его взгляд передвинулся от ее лица к ее шее, туда, где его пальцы лежали под ее туникой.

Он убрал ладонь и протянул баночку.

— Тебе, наверное, придется снять одежду.

Айлет не ответила.

Он кивнул на тьму.

— Я отойду. Поищу больше хвороста.

Айлет кивнула.

— Это… да, хорошая идея, — она взяла баночку.

Он отошел на шаг, приоткрыл рот, словно хотел что-то еще сказать. Но он тряхнул головой, повернулся и ушел в ночь, оставив ее одну у костра.

Айлет ждала, пока не перестала слышать его шаги, а потом расшнуровала жилетку и тунику, высвободила руку. Она работала быстро, отчасти из-за сильного облегчения, отчасти из-за того, что не знала, когда Террин вернется. Ее сердце гремело в горле. Конечно, от стресса на охоте. Она посмотрела на свою грудь, синяки остались от головы козла. Если бы Ларанта не была тогда с ней, ее грудная клетка была бы раздавлена, и тело сломал бы тот удар.

Потому ее тело и пульсировало. Запоздалая реакция на стресс.

Она закончила наносить мазь. Если жжение успокоилось не так, как от действий Террина, то Айлет списала это на то, что плохо втерла мазь. Она сунула руку в потрепанный рукав, зашнуровала тунику и жилетку. При этом она медленно дышала, успокаивая себя. А потом сидела какое-то время, глядя на огонь, прислушиваясь в поисках шагов Террина.

Она подбросила дерево в костер дважды до его возвращения. Айлет смотрела, как его силуэт появился из тьмы, капюшон на голове скрывал лицо. Он бросил охапку хвороста, без слов и взгляда на нее ушел в амбар. Она смотрела, как он рылся в сумке.

Он вернулся к костру, прошел близко к Айлет и бросил в ее сторону маленький мешочек, завязанный бечевкой. Террин сел на другой стороне от костра, а она развязала бечевку, и внутри оказался твердый кусок хлеба, еще не заплесневевший кусок сыра и полоска копченого мяса. Она снова задумалась, нужно ли возразить, настоять, что она взяла свои припасы, что ей ничего не нужно было от него. Но она взяла лишь немного сухого печенья утром перед отправлением. А ей не нравилось овсяное печенье.

Она ощутила на себе взгляд Террина, пока грызла копченое мясо, тянула, кусая его. Она подняла голову, поймала его взгляд, пока отрывала плотный кусок.

Ненавистная бровь медленно приподнялась.

Она застыла, румянец смущения пылал на ее щеках.

— Что? — осведомилась она с полным ртом.

— Не помню, чтобы я видел леди, которая ест с таким… пылом.

Айлет моргнула и проглотила кусок.

— Я не леди. Я — венатрикс.

— Точно.

— И я не хожу на балы и королевские банкеты.

— Ясное дело.

Она хмуро посмотрела на еду. Венатор ду Балафр в его идеально выглаженной форме с сияющими пряжками, наверное, предпочитал леди в кружевах, скромно жующих кусочек пирожного или потягивающих суп крохотными серебряными ложками.

Это была его проблема и не ее дело.

Айлет оторвала еще кусок от копченого мяса.

Они ели какое-то время в тишине, Террин кашлянул и привлек к себе внимание Айлет.

— Итак, — он повел плечами, словно прогонял напряжение, — где ты проходила посвящение, венатрикс? Тебя не было в Брекаре, ведь я был там.

Айлет прищурилась, глядя на него.

— Зачем тебе это знать?

Он пожал плечами, его рот сдвинулся немного в сторону.

— Интересно.

Она склонила голову.

— Я думала, ты не видел смысла в разговоре между нами, — она следила за его реакцией. Он вспоминал их первую встречу в кабинете принца в Дюнлоке так же ярко, как и она?

Террин опустил взгляд и снова пожал плечами.

— Мы месяц служили в этом районе вместе. Впереди еще два месяца, а потом это подойдет к концу. Похоже, в свете событий, нам нужно узнать что-нибудь друг о друге.

Конечно, он был прав. Братья и сестры по охоте должны были формировать некие связи. Их жизни часто зависели друг от друга в работе. Учения святого Эвандера поддерживали сильные связи… но не слишком сильные. Не так, чтобы брат по охоте не смог бы пожертвовать сестрой по охоте в случае необходимости.

Айлет сжала губы. Она не хотела говорить Террину ничего о себе. Он не так давно обвинял ее в связи с ведьмами. И сколько раз он обвинял ее в ереси? Нет, Террину ду Балафру нельзя было доверять. И он был гадким.

Но если она ему что-нибудь расскажет, может, она получит от него что-то взамен.

— Каструм Велхир, — сказала она. — Я осиротела во время Ведьминых войн, и меня забрали в Орден младенцем.

Он кивнул.

— Твои люди из Кампионарры?

— Так мне говорили, — она сунула остатки сыра в рот, кислый вкус отвлек ее от того, как сжался желудок. Она не помнила свою жизнь в Кампионарре, не помнила о каструме Велхир, о посвящении и прочем. Она знала только то, что рассказала ей Холлис. И она подозревала, что Холлис не говорила правду…

Она поежилась и кивнула Террину.

— А ты? Ты был посвящен в каструме Брекар?

— Да.

Она ждала долго, думала, как еще подтолкнуть к информации. А потом сказала:

— И ты учился у Фендреля, венатора-доминуса ду Глейва, да? Это точно было… интересно.

— Да.

Хоть ее теневое зрение было подавлено, Айлет почти видела ледяную стену вокруг духа венатора. Она вспоминала кусочки его истории, которую узнала за последние недели. Она знала, что он был из Талмейна, южного королевства. Она знала, что женщина, которая приняла его как своего сына, была фрейлиной принцессы Талмейна, Лероны ди Торэ, которая вышла за Избранного короля и родила Золотого принца до смерти.

А еще Айлет знала иное — правду, которая с уверенностью строилась в ее голове неделями. Она заметила портрет королевы Лероны в замке принца, когда пришла просить о работе, и ее поразили бледные глаза королевы. Глаза, которые были не как у принца Герарда.

Глаза, которые глядели на Айлет поверх костра из-под капюшона венатора.

Сколько человек знало? Было ли всем известно, что венатор Террин ду Балафр был наполовину братом Золотого принца? Если она заметила сходство за несколько недель, то все остальные давно это поняли. Террина не прятали в дальнем районе, пока он рос. Ученик венатора-доминуса, он много времени проводил при дворе короля в Телианоре. Он мог развить близкую связь с принцем. И его могли успеть узнать. Все знали и просто не раскрывали правду?

В этом была некая симметрия. Фендрель ду Глейв служил Черным капюшоном для своего младшего брата, короля. Он не мог быть королем сам, ведь был захвачен тенью. Но все знали, сколько власти и влияния у венатора-доминуса было на короля Гвардина.

А теперь был Террин, тоже захваченный тенью, тоже старший брат. Учился с детства, чтобы служить Золотому принцу, чтобы потом стать Черным капюшоном, самым властным венатором в королевстве. И потому он должен был забрать место в Водехране.

Но потом Айлет встала на его пути. Она впечатлила Золотого принца, убедила его дать ей шанс, может, этим она испортила Террину судьбу.

Конечно, он презирал ее.

Молчание неприятно затянулось, ледяная стена вокруг Террина твердела. Айлет стряхнула крошки с колен, укуталась в плащ, кривясь, когда задела ожоги.

— Я — спать, — сообщила она. — Разбуди меня через два часа, и я присмотрю за костром.

Террин кивнул, глядел на угли под языками огня.

Айлет легла на холодную землю, отвернулась от огня, чтобы он грел ее спину. Она говорила себе, что ей показался взгляд Террина на ее плечах. Она сжалась в комок, закрыла глаза и заставила себя уснуть.

* * *

Террин ворошил угли, осторожно добавлял сухие ветки в огонь. В такую ночь, когда зима была уже близко, им нужно было поддерживать костер всю ночь. Но Террин не ожидал ночи в дороге, и он не взял с собой столько хвороста, сколько хватило бы до утра.

Он встал, готовый пойти во тьму за хворостом, но замешкался. Его взгляд почти против его воли упал на Айлет, сжавшуюся в комок спиной к нему с другой стороны от костра. Она вроде уснула. Ему стоило разбудить ее, а потом уйти? Но нет, охотники на теней работали одни. Она вряд ли впервые спала одна в дороге, где ее не сторожили.

Террин укутался в плащ, пошел во тьму, покинув теплый круг огня. Теневое зрение сияло в его глазах, помогало темной ночью. Ранее он нашел павшее дерево на поляне неподалеку. Большие ветки было сложно забрать без топора, но мелкие высохли, и он мог наломать их и принести охапку. Он приступил к работе, дыхание вырывалось из-за холодных губ.

— Каструм Велхир, — буркнул он. Слова вылетели невольно, но он замер, услышав себя, и поджал губы.

История казалась хорошей. Айлет уже рассказывала ему, что училась в районе Дроваль, это было близко к границе Кампионарры. Может, ее наставника — эта венатрикс ди Тельдри, о которой она говорила с таким восторгом — брала ее в Велхир каждый год для осмотра, а не в Брекар. В этом был смысл…

Но почему ему все еще было не по себе? И осталось подозрение, что венатрикс ди Фероса была не такой, какой казалась.

Террин с охапкой в руках вернулся в лагерь, следуя на огонек во мраке. Его губы и нос замерзли, и он так обрадовался теплу, что бросил охапку и стал потирать ладони и дуть на пальцы, чтобы кровь снова двигалась в них.

Айлет так и не проснулась. Но пошевелилась и повернулась во сне, капюшон упал с ее лица, и свет огня озарил ее черты.

Террин добавил пару веток в огонь, сосредоточившись на этом, смотрел, как огонь лизал дерево, как кора чернела, и трещины сияли красным от его жара. Он не будет смотреть на нее.

Но он ощущал ее. Ощущал до кончиков пальцев.

Хотя этому было простое объяснение. Он был насторожен рядом с ней, ведь она была опасна. Его инстинкты охотника, отточенные за годы тренировок, узнали в ней угрозу и не давали ему покоя, когда она была близко. Потому его взгляд пытался от огня сдвинуться к ее лицу. Это было естественно, это была самозащита: необходимость приглядывать за врагом.

Только и всего.

Наконец, он сдался. Сев у костра и укутавшись в плащ и капюшон, Террин позволил взгляду упасть на нее. Красное сияние костра делало ее челюсть и скулы острее. Она выглядела строго. Ее лоб был напряжен, челюсти — сжаты. Даже во сне она выглядела опасной.

Его горло сжалось. Террин сглотнул и перевел взгляд на дымящиеся угли, горячий пепел взлетал мерцающими спиралями в небо. Да, она была угрозой. Эта псевдовенатрикс, еретичка из ниоткуда, была для него опаснее всех, кого он встречал. И чувства в глубине него…

Он должен быть настороже. Пока он знал об опасности, он мог с ней сражаться. Но он не мог позволить решимости дрогнуть. Ни на миг.

— Богиня, помоги, — пробормотал он, потирая рукой онемевшее лицо.

Она стала шептать. Сначала очень тихо. Террин не слышал из-за треска костра. Она резко повернула голову в одну сторону, в другую, строгая морщина между бровей стала глубже. Она забормотала снова, в этот раз громче, слова были невнятными. Ее рот искривился, она зашипела, словно от боли.

Террин сел прямее.

— Ди Фероса? — сказал он.

А потом она закричала.

* * *

Она ощущала запах сосны.

Айлет застонала, зажмурилась, а потом открыла глаза. Перед ней появилась зелень, каждая острая игла была на фоне бледного света. Она моргнула, и картинка стала четче.

— Это сон, — прошептала она и села.

Одинокие широкие просторы ее пейзажа разума тянулись перед ней и по сторонам. Мили соснового леса и глубоких теней, холмов и горных гряд. Айлет обвила руками обнаженное тело. Она всегда была тут обнажена, пока не представляла себе одежду. Но этот мир с ней делила только Ларанта, так что она не прикрывалась.

Айлет поднялась на ноги, чуть покачнулась. Чаропесня гудела под ее ногами, подавление на Ларанте. Она будет без Ларанты этой ночью, блуждая во сне. Тяжко вздохнув, она сделала шаг. И застыла.

Тень мелькнула сбоку.

Дрожь пробежала по спине Айлет — дрожь не от страха, а от… знакомого вида. Почему ей казалось, что она уже видела эту тень? Словно, если она увидит, то сможет узнать тень и ее имя?

Еще движение. Айлет повернулась, но недостаточно быстро. Ее глаза видели только покачивающиеся ветки сосны, хотя ветер их не шевелил.

Она сделала шаг. Другой.

— Постой, — прошептала она. — Прошу.

А потом она побежала изо всех сил. Она гналась за тенями, ощущала, что они были близко, на краю зрения. Она знала, что они были там. Она не понимала, откуда это знала, но держалась за эту уверенность. Это были ее воспоминания — утерянные воспоминания, те мгновения, годы и лица, которые были важны для нее, но она не могла их вспомнить. Но если она сможет поймать их, если вспомнит…

Она неслась сквозь лес быстрее и быстрее, отталкивала колючие ветки. Ее ноги отбрасывали за ней хвою. Теней впереди было все больше — три, четыре… шесть. Дюжина. Имена горели на кончике языка, имена, которые она не помнила. Она хотела позвать, и она знала, что, если с ее губ сорвутся верные звуки, тени остановятся, повернутся к ней и покажут свои лица.

Она вырвалась из-за сосен и застыла, размахивая руками, на краю пропасти. Сердце грохотало в горле, и она рухнула на камень, отталкивалась ногами, отползая от обрыва.

Вокруг нее тени тянулись из леса за край, пропадали во тьме внизу. Ускользали от нее.

— Стойте! Прошу, не уходите! — взмолилась она. Айлет решилась и подползла к краю. Головокружительный обрыв ждал дальше. Айлет протянула руку вслед исчезающим фигурам. — Вернитесь, — проскулила она. — Роторо. Дулруду. Радарка, — а потом с тихим отчаянием. — Мама…

Земля раскололась под ней. Айлет с криком улетела в бездну…

* * *

Она ощущала ветер падения, желудок взлетел, конечности пытались ухватиться за пустой воздух. А потом ее ладони ухватились за что-то твердое, и она сжала изо всех сил.

А потом поняла, что кричала. Она кашляла, давилась своим голосом, пыталась вдохнуть, казалось, вечность, убежденная, что ее тело должно рухнуть, разбитое, на камень.

Паника постепенно отступила. Она вдохнула медленно, потом еще медленнее. Ее сердце успокаивалось, уже не пыталось вырваться из груди, и ее чувства вернулись одно за другим. Сначала запах — огонь, дым и древесный аромат, словно только срубленного кедра. Ее уши уловили треск горящих веток и дыхание — ее дыхание. Ее глаза были закрытыми, но за веками она ощущала теплый красный свет.

Спокойствие наполнило ее. Это был сон. Просто сон. Он у нее уже был, всегда таял с рассветом. Она могла пытаться вспомнить, но знала, что картинки ускользнут. Те тени… те имена…

Она застонала и зажмурилась, чтобы не проснуться. Что-то холодное прижалось к ее щеке, хотя ее лицо лежало на чем-то теплом и твердом. Что-то двигалось в ритме с биением сердца под ее ухом.

Ее плечи обвивала рука?

Глаза Айлет широко открылись, она оттолкнулась, оказавшись у груди Террина. Ее руки и ноги запутались в ее длинном плаще, лишив ее равновесия.

Он вскочил на ноги и отошел, вытянув руки.

— Венатрикс! — сказал он, голос был хриплым. — Прости, ты… ты спала, а потом закричала. Я думал… я пытался… а потом ты впилась в меня…

Айлет глядела на него. Она ощущала следы на ладонях, где сжимала его кожаную жилетку, прижимаясь лицом к его груди. Ее пальцы коснулись ее щеки, ощутили след его верхней пряжки.

— Я… я… — она не могла отыскать слова. Она убрала пряди волос с лица и глупо моргала, глядя на товарища-венатора. — Я в порядке. С-спасибо.

Террин, казалось, хотел заговорить. В его взгляде был вопрос и капля страха. Он выглядел странно беспомощно, даже уязвимо, пока он тянул к ней руки в воздухе.

Он сглотнул и резко отвернулся, прошел к своей стороне костра. Он занялся огнем, подбросил пару веток, давая ей время собраться с мыслями.

Айлет поежилась и потерла руками лицо.

— Ты можешь поспать, — сказала она, взглянув на Террина. Он поймал ее взгляд, его лицо было пустым. Беспомощность с его лица пропала, может, это ей и вовсе показалось. — Я… могу присмотреть за костром, — вяло закончила она.

Террин не ответил, а тут же укутался в плащ, улегся и отвернулся от нее, став комком тени.

Айлет хмуро посмотрела на его широкую спину. Ее сердце колотилось, и пальцы задели след на щеке. Она была такой глупой! Она так в него впилась? Как испуганный ребенок или влюбленная девица… Ее лицо вспыхнуло снова, и она уткнулась им в ладони.

Тьма и тишина тянулись перед ней. Прошел час, другой. Она добавила хвороста в костер, но, как бы ни придвигалась к огню, она не могла прогнать дрожь из костей. Желудок мутило.

Она прижала ладони к глазам, ее пальцы впились в кожу головы. Картинки мелькали во тьме ее головы. Низкие длинные фигуры в лесу… яростные лица кровожадно скалились.

Ее губы двигались почти сами по себе. Шепот прозвучал в холодном воздухе, вылетая паром:

— Мама…

ГЛАВА 5

Следующим утром Террин вернулся в деревню Кабралет и договорился о телеге, которую Айлет прикрепила к Честибору. Они вместе взвалили труп жуткого козла на телегу. Вонь теневой чумы уже доносилась из-под ткани. Дорога в заставе будет долгой.

Айлет забралась за Честибора и повела его по тропе к Милисендису. Узкие тропы в Водехране были только для эвандерианцев, и жители района избегали этих дорог, если только им не нужны были услуги венатора. Обычно патруль был одиноким делом. Айлет была не против одиночества. Честибора ей хватало, и когда она была одна, она позволяла Ларанте больше свободы.

Но сегодня лошадь Террина шагала справа от Честибора. Сам венатор молчал с каменным лицом, смотрел на дорогу. Вел себя не по-дружески.

Айлет пару раз бросила на него взгляд за утро. Час прошел в молчании. Почему он не ехал вперед? Она не понимала, зачем он оставался рядом с ней и телегой. Было бы лучше, если бы он поехал чуть впереди, дав ей шанс забыть о его пальцах, нежно обрабатывающих ожоги на ее шее. Забыть о тепле его груди и весе его руки на ее плечах…

Жар охватил ее лицо. Айлет опустила голову глубже под капюшон. Эта поездка когда-нибудь кончится?

Она решила заполнить тишину, кашлянула и расправила плечи.

— Расскажи о рыжеволосой ведьме, на которую ты охотился, венатор ду Балафр.

Он взглянул на нее, приподняв бровь.

— Зачем?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Может… я смогу помочь.

— Мне не нужна твоя помощь.

Этого венатора ду Балафра она знала. Айлет вздохнула и закатила глаза.

— Как ты отметил прошлой ночью, мы заодно в охоте еще на два месяца, — ответом была холодная тишина, но она не умолкла. — Я уже узнала немного информации. Ее зовут Фейлин, верно?

Ледяное выражение пропало с лица Террина. Он посмотрел на Айлет с долей удивления.

— Ты знаешь о ней?

— Не совсем, — призналась Айлет. — Я не слышала историю. Только имя и пару обрывков. Я знаю, Фейлин была… — она не очень-то хотела произносить эти слова. — Она была… важной для принца Герарда. Но ее захватила тень, — она ощутила взгляд Террина на себе и поймала его взгляд. — А теперь Герард отправил тебя охотиться на эту ведьму, потому что он думает, что это Фейлин. Или ее тело.

— Это не все, — Террин вдохнул и медленно выдохнул, словно решал, сколько поведать. Айлет ждала, не хотела давить на него. Если он решит рассказать, она была готова послушать. Если нет, она сама со временем отыщет ответы. Она не будет умолять его.

Но Террин все-таки продолжил:

— Фейлин была старшей дочерью герцога Целестина Дальдреда, одного из самых властных людей в Перриньоне. Он когда-то был рабом Фантомной ведьмы, Инрен ди Карел. Когда Избранный король освободил его, Дальдреда помог ему поймать ведьму сильными чарами. А потом, чтобы венаторы не успели его остановить, он убил ее тело. Жестоко.

Айлет кивнула. Отчасти она уже это знала. Холлис рассказывала ей, как Фендрель ду Глейв и другие эвандерианцы, включая саму Холлис, работали с освобожденным рабом ведьмы, чтобы уничтожить Фантомную ведьму, одну из Алых дьяволов Одиль. Она не знала имя раба, хоть ей говорили, что он все испортил, жестоко убив ведьму, позволив ей избежать плена в Прибежище. Слова Террина совпадали с тем, что она уже знала.

— Дух Инрен выжил, — продолжил Террин, — связанный с ее тенью. И перед последним ударом Дальдреды Инрен поклялась, что вернется и заберет у него самое дорогое. Она выполнила клятву через четыре года в ночь свадьбы Герарда и Фейлин.

— Свадьбы? — рот Айлет раскрылся. Она не знала, что принц был женат. Дроваль был далеко, и новости из королевства были такими редкими, что она даже не слышала о свадьбе.

Террин взглянул в ее сторону, а Айлет пожалела, что спросила это. Она ударила себя мысленно за то, что выдала свое неведение.

— Да, — продолжил Террин. Он поправил хватку на поводьях, повернулся к дороге. — Душа Инрен пряталась в теле служанки в Дюнлоке. Церемония была почти завершена, принц и невеста вышли открыть бал. Все отвлеклись на музыку и веселье, и никто не заметил, как служанка тихо подошла за Фейлин, взяла нож… и перерезала себе горло.

Айлет стало не по себе. Она почти видела трагедию перед глазами. Внезапная жестокая смерть вызвала рябь в этере, и духи внутри мертвой служанки устремились в ближайшее доступное тело-носитель. В невесту Герарда.

— И… что насчет души Фейлин? — спросила она через миг.

— Утеряна, — тяжко ответил Террин. — Так мы думали. Смертные тела не могут вмешать больше одной души. Чтобы в одном теле было три — тень, ведьма и изначальная душа? Невозможно. Рыжеволосая ведьма — уже не Фейлин, что бы ни думал Герард. Это Инрен ди Карел и ее тень.

Стало снова тихо. Айлет решила не нарушать молчание несколько минут, пока обдумывала историю Террина. Когда она встретила Герарда, она не знала, что он был принцем. Но он уже тогда упомянул Фейлин, произнес ее имя с болью в голосе. Казалось странным, что Золотой принц, которого поддерживала Богиня, так страдал. И бедная Фейлин была изгнана из своего тела в забвение. Какая жестокая судьба!

Айлет покачала головой, нахмурилась. Она понимала, что поступки Богини были не ясны для смертных. Как смертный разум мог охватить сложность божественного? Но слова вернулись к ней, слова Герарда с их первой встречи: «Похоже на слабую богиню, которая не может спасти души своих детей».

Айлет поежилась, осенний ветер, дувший на спину, показался холоднее обычного.

— А ведьма? — спросила она. — Что случилось с ней?

— Фендрель преследовал ее до Ведьминого леса. Она сбежала за Великий барьер, и он не пошел за ней.

— Ты нашел улики, что она сбежала в брешь Нейна? Вместе с Искажающей ведьмой.

Террин покачал головой.

— Я последний месяц искал следы Инрен в Водехране. Пока что слухи никуда не привели. Вряд ли она сбежала из Ведьминого леса.

Айлет не давила вопросами. Его слова не успокоили ее разум, но она закрыла рот и сосредоточилась на дороге.

Наконец, впереди появилась застава Милисендис, башня была высшей точкой в долине внизу. Вспышки цвета у ворот привлекла взгляд Айлет, она пригляделась, желая отчасти, чтобы Ларанта усилила ее зрение. Но сейчас она полагалась только на свое зрение, так что не была уверена в том, что видела.

— Это ливрея Дюнлока? — спросила она после затянувшегося молчания.

Террин поднял голову, пригляделся из-под капюшона.

— Похоже на то. Гонец от принца.

Сердце Айлет грохотало. Если принц прислал весть в Милисендис, видимо, у Дюнлока была проблемы с тенью. Террин тоже так подумал, пришпорил лошадь и обогнал Айлет, устремившись к вратам заставы, остановил гонца поднятой рукой. Айлет поторопила Честибора, и телега грохота по камням за ней.

Гонец был тощим юношей с веснушками, который выпятил грудь и пытался наполнить форму, что была ему велика, храбро смотрел на приближающихся эвандерианцев. Судя по его большим глазам, он боялся их так же, как всех захваченных, которых мог встретить в районе. Его ладонь дрожала, когда он отдавал свиток Террину.

Террин не ждал, пока Айлет доедет до ворот, а открыл свиток и прочел послание принца. Она ускорила Честибора, взглянула на тощего гонца и поравнялась с Террином. Он, казалось, только дочитал послание, когда она приблизилась.

Айлет протянула руку.

— Можно?

Террин свернул свиток и убрал его в жилетку.

— Это адресовано мне. Меня вызвали в Дюнлок. Ты останешься тут и проследишь за нуждами района.

Камень рухнул в желудок Айлет. Герард выбрал фаворита? Но он дал им три месяца!

— Когда ты вернешься? — процедила она.

— А что? — Террин приподнял брови. — Думаешь, я тебе понадоблюсь?

Айлет нахмурилась. Она не ответила, повернулась к гонцу и вежливо кивнула ему.

— Тебе нужно что-то еще?

Юноша покачал головой, волосы упали ему на глаза.

— Хорошо, — она спешилась и открыла врата. Она завела коня с телегой во двор заставы, не оглянулась, даже когда услышала, как лошадь Террина и пони гонца направились по долине на запад, к Дюнлоку. — Я прослежу за районом, — буркнула она, оттаскивая труп козла в отдельное здание. — Я все сделаю по-своему, пока ты в замке. Радуйся выходным, венатор Террин. Они тебе понадобятся!

Она хотела бы сказать ему это в лицо, посмотреть, как он заерзает. Она нуждалась в таком шансе доказать Герарду, что она могла справиться с районом сама, без помощи Террина.

И она не была уверена, что была готова к встрече с красивым принцем. Не сразу после того, как узнала трагедию о его любви.

* * *

— Террин, венатор ду Балафр, Ваше высочество.

Принц Герард оглянулся, стоя у портрета в галерее, на слугу у двери. Слуга отошел, и на пороге возник Террин, его макушка почти задевала верх проема. Он быстро поклонился, скорее по привычке, чем с уважением, и прошел в галерею, слуга закрыл за ним дверь.

— Ты быстро прибыл, Террин, — Герард разглядывал портрет, скрестив руки на груди. — Я думал, ты будешь на охоте. Биллин застал тебя дома? — его голос не скрывал едкого укола. Он знал, что Террин ощутил это.

После довольно долгой паузы Террин сказал:

— Я не ленился, Ваше высочество, если намек на это. Я следовал за всеми слухами и шепотами. Я еще не нашел доказательств, что она вернулась в Водехран.

— Ты про Фейлин, — прошептал Герард.

Еще пауза. А потом тихое:

— Ты знаешь, о ком я.

Герард вдохнул, ноздри раздулись. Он ощущал пристальный взгляд Террина, но и дальше рассматривал женщину на портрете: королеву Лерону, свою мать. Она умерла рано, он ее не помнил, и он часто приходил сюда смотреть на ее лицо, изучать черты, пытаться понять, какой она была. Но высокая величавая женщина смотрела на него ледяными пронзительными глазами. Глазами не как у Герарда.

Принц стиснул зубы. Он отвернулся от портрета к Террину, а тот поймал его взгляд и выдерживал.

— Если она близко, я ее найду, — сказал Террин. Он шагнул ближе, голос стал на октаву ниже. — Клянусь, Герард. Ты отомстишь. Душа Инрен окажется в Прибежище за то, что она сделала.

Герард покачал головой.

— Я не поэтому тебя позвал. Вообще-то мне нужно, чтобы ты пока оставил эту охоту и взялся за новое задание.

Террин прищурился с подозрением и чуть повернул голову.

— Продолжай.

И настал миг, когда Герард должен был произнести будущее, которое его ждало.

— До ночи Хэллоу Уэлла неделя, — сказал он, сохраняя голос ровным и спокойным, хотя сердце сжималось. — Герцог Дальдреда написал и потребовал исполнение контракта с его домом. Я… — Герард сглотнул. — Я должен взять Серину Дальдреду в жены во время ритуала Хэллоу Уэлла.

Террин моргнул. Он открыл рот, хотел заговорить, но спохватился.

Герард поспешил заполнить тишину, пока она не стала невыносимой.

— Леди Серина должна прибыть завтра. И герцог Дальдреда тоже. И мой дядя. Фендрель приведет венаторов и венатрикс из каструма Брекар для защиты Дюнлока, чтобы… чтобы…

Чтобы история не повторилась. Чтобы ведьма или тень не подкралась среди празднующих и не захватила невесту. Ему не нужно было это говорить. Террин знал.

— Мой отец присоединится к нам на ночь церемонии вместе с гостями из Телианора для свадьбы и бала, — Герард взглянул на Террина и тут же отвел взгляд. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Мне понадобится твоя поддержка в эти дни.

— Ты не обязан жениться на ней, Герард.

Слова били по животу как камни. Герард скривился, но пожал плечами, руки все еще были плотно скрещены на груди.

— Я должен на ком-то жениться. Я — сын Избранного короля. Наш род должен править Перриньоном во время Золотой эпохи. Будет сложно, если я откажусь от свадьбы и детей.

— Это не должна быть Серина, — сказал Террин. — Можешь выбрать кого-то еще. Когда будешь готов.

Герард фыркнул.

— Скажи это моему отцу. Или Дальдреде. Я, как они быстро отметили, подписал контракт с семьей Дальдреда. И их дочь подросла. Нарушить контракт — порвать доверие с самым властным лордом Перриньона.

— Ты — принц. Тебе решать.

— Я — Золотой принц, — Герард склонил голову, ощущая вес взгляда мертвой матери с портрета. — Мое будущее давно решено за меня.

Снова молчание. Даже Террин, его опора, не посмел бы перечить правде слов Герарда. Они оба знали о пророчестве — их растили на нем раньше, чем начинались их воспоминания. Это влияло на их жизни. И пытаться перечить судьбе Золотого принца было как отрицать жизнь и существование.

— Я бы хотел, чтобы ты остался в Дюнлоке, пока все не пройдет, — сказал Герард. — Ты сделаешь это для меня, Террин?

— Фендрель не поймет, почему я не приглядываю за районом, — ответил Террин, и Герард услышал напряжение в голосе друга. Террин был верен принцу, но у него был долг. Роль, которую умело создал для него за много лет Фендрель. — Я не могу бросить заставу.

— Ты ее не бросил. Венатрикс Айлет отлично справится с тенями в Водехране сама.

Сложное выражение мелькнуло на лице Террина, смешалось с раздражением и недовольным согласием. Он молчал, но Герард принял это как знак, что Айлет, хоть Террин и не был этому рад, подходила для работы.

— Мне нужен тут союзник, — настаивал Герард. — Только неделю. Тебя тут не было… четыре года назад. Я часто думаю, что все могло сложиться иначе, будь ты со мной. Я доверяю тебе, твоим инстинктам, — он вдохнул, словно боялся что-то еще говорить. — Я не хочу, чтобы что-то произошло с Сериной. Вряд ли Инрен повторит трюк дважды, но все же жутко, что слухи о рыжей ведьме появились сейчас. Как раз перед Хэллоу Уэллом.

Шрам на щеке Террина дрогнул от напряжения. Но он сказал лишь:

— Я останусь.

Герард выдохнул с облегчением.

— Спасибо. Я подготовлю для тебя комнату, — он сделал два шага к двери и оглянулся. — Кстати, как там у тебя дела с венатрикс Айлет? В состязании. Вы ведь хорошо работаете в районе?

— Венатрикс Айлет… способная.

От венатора Террина это была высокая похвала.

— Она тебе нравится? — сказал Герард.

Ноздри Террина раздувались.

— Она бывает забавной.

Рот Герарда сдвинулся в сторону.

— Так ты ее любишь.

Террин закатил глаза и прошел мимо принца, не поклонившись, лишь буркнув:

— Иди ты, Герард, — он вышел за дверь и устремился по коридору. Герард посмеивался за ним.

ГЛАВА 6

Небо потемнело, когда Айлет вышла из трупного дома, запах уксуса и едкого мыла тянулся за ней. Подготовка трупа козла для отправки в каструм Брекар заняла больше времени и оказалась тяжелее, чем она ожидала, и после этого пришлось отмывать всю комнату.

Теперь, в крови и уставшая, она шагала по двору к основному зданию. Она почти не спала прошлой ночью у костра с Террином, и ее сердце вело ее к кровати.

Гул подавляющих чаропесен странно ощущался внутри нее, когда она прошла к лестнице. Ей нужно было замереть и исправить их, сковать тень перед сном. Но… зачем?

Она потерла рукой утомленный глаз, другой. Ларанта ей не навредит. Проклятый закон Эвандера, ее тень могла хоть немного побыть свободной! Так они обе отдохнут.

И, если Ларанта будет свободнее, Айлет не будет одна в своих снах.

Опираясь сильно на перила, Айлет поднялась, замерла на втором этаже. Тут было две комнаты: венатора Кефана, ждущая его возвращения, и та, что раньше принадлежала венатору Нейну, которую быстро занял Террин, прибыв в Милисендис месяц назад. Айлет заняла комнату наверху, и хоть она нашла себе неровный матрац и нечто похожее на подушку…

Ее взгляд упал на открытую дверь Террина. Дверь в его чистую комнату, прибранную и без пылинки. К его кровати, так красиво застеленную, словно он выгладил простыню. И подушка была такой мягкой и белой.

Айлет прошла в комнату, сняла пояс и ножны, бросила их на пол, а потом рухнула на кровать, даже не сняв окровавленную одежду. Она уснула, как только голова легла на подушку, лишь на миг подумав, что пахла кровать Террином — примятой хвоей, свежесрубленным кедром, дымом и…

Ее храп вскоре зазвучал в доме.

* * *

«Госпожа. Госпожа, вставай».

Айлет застонала и повернулась, зарылась в одеяла и зажмурилась.

«Госпожа. Плохой запах. Плохая магия».

Айлет фыркнула и покачала головой, ворча.

«Уйди, Ларанта, — прорычала она в голове. Но ее тень не унималась. Она рыла сознание Айлет лапой и тихо скулила. Айлет выругалась и сжалась в комок в одеялах. — Нужно было тебя подавить!».

«Плохая магия, госпожа, — настаивала Ларанта. — Плохой запах. Плохо, плохо, плохо…».

Глаза Айлет открылись.

Бледный свет сиял в окне, падал ей на лицо. Уже утро? Она проспала всю ночь? Айлет со стоном поднялась на локтях, вскинула голову и сдула пряди с лица. Она миг не могла вспомнить, где была, чья мягкая белая подушка была примята ее головой и испачкана кровью от грязного лица. А потом она поняла.

Айлет хитро улыбнулась. Террин будет злиться, обнаружив, где она провела ночь. Она склонила голову, прислушалась. Звуков внизу или во дворе не было. Он еще не вернулся. Иначе он точно выгнал бы ее из своей комнаты. Он остался с принцем и важным тайным заданием.

Ее улыбка стала гримасой. Она покачала головой и села, свесила ноги с края кровати. Она глубоко вдохнула… и уловила гадкий запах.

— Фу! Это что такое…?

Она зажала рукой рот и нос, вылезла из кровати и посмотрела на комнату. Почему она не заметила запах раньше? Как она спала с ним? Она не могла закрыться, даже зажав нос. Запах словно проникал сквозь кожу.

Стоп. Она нахмурилась от осознания. Это был не запах. То, что она ощущала, было восприятием тени, а не смертной. Вонь описывала ощущение лучше всего, так ее смертный разум понимал эту гадость.

«Ларанта?» — заговорила она в своем разуме.

Айлет ощущала, как ее тень тянула за ослабшие чаропесни, двигалась к ее сознанию. Точно. Она вспомнила, что не укрепила чары подавления перед сном. Ларанта много часов тянула за подавления и от этого становилась все сильнее, ощущала все больше.

«Госпожа, — рычала волчица, двигаясь в ее голове. — Что-то… не так. Близко. Плохо».

«Что это? И где?».

Ларанта направила взгляд Айлет на простой сундук с медными замками под окном. Айлет прошла по комнате, кривясь и дрожа от запаха, который усилился. Это было что-то волшебное, раз так било по ее ощущениям. Еще одно проклятие венатора Нейна? Венатор оставил проклятия на заставе, которые за недели после его смерти стали срабатывать или разрушаться, порой эффект был катастрофическим.

Но это не ощущалось как проклятие. В комнате не было следа Анафемы.

Айлет опустилась у сундука, подняла крышку. Облако вони будто поднялось и ударило ее по лицу, и она быстро отклонилась, схватилась за живот, чтобы ее не стошнило в вещи Террина.

«Плохо, — скулила Ларанта в ее голове. — Плохо, плохо, плохо».

— Я знаю, — рявкнула Айлет, взяла себя в руки и заглянула снова. В сундуке были личные вещи Террина: запасные туники и штаны — сколько их у него было? — пряжки, шпоры, всякие мелочи. Айлет отодвинула это, не переживая, что нарушила порядок, рылась, пока не нашла мешочек на дне сундука. Запах был изнутри.

Ее пальцы дрогнули, словно мешочек был мертвой крысой. Мешочек напоминал те, что Айлет носила на поясе, когда ходила на охоту, где хранила мелочи и образцы. Этот по качеству был лучше, чем ее, конечно, он был новее, судя по швам и свежести кожи. Внутри она ощущала что-то твердое и круглое, не больше дюйма в диаметре.

Она нахмурилась. Любопытство оказалось сильнее отвращения, и Айлет открыла мешочек и перевернула его. Черный камешек упал со стуком и прокатился по полу. Айлет снова закашлялась, закрыла рукой рот, чтобы ее не стошнило.

Камень замер на участке пола, куда падало солнце. Его грани не отражали свет, а словно впитывали его, делали комнату темнее, чем должна быть. Гадкая сломанная магия окружала его аурой.

— Ларанта, дай зрение, — Айлет моргнула, теневым зрением смогла увидеть магию, извивающиеся нити сломанных чар, спутанных в узел вокруг камешка. — Это… опасно? — спросила она.

«Дай голову», — ответила Ларанта, потянула за последние чаропесни, подавляющие ее. Айлет встала и отошла от камешка, взяла вокос из груды чехлов и поясов на полу. Она раскрыла флейту и заиграла спешную Песнь распутывания. Как только подавление ослабло еще сильнее, Ларанта встряхнулась и выбралась из головы Айлет, стала волчицей в комнате. Хоть она была слишком большой, чтобы влезть в это место, она была духом, так что не переживала, а подстраивала облик под окружение.

Она прошла на огромных лапах к камню, пожирающему солнце, разорванные нити извивались как голодные змеи вокруг него. Ларанта понюхала камень, а потом оскалилась и попятилась, рыча.

— Что? — осведомилась Айлет. — Что это?

«Мертвое, — Ларанта поежилась, черная шерсть разлеталась обрывками дыма. — Сломанное. Мертвое, — она поежилась. — Плохо».

Айлет, используя теневое восприятие, насколько могла, чтобы избежать жуткого запаха, подошла к Ларанте и присела рядом с камнем на корточки. Магия вокруг сферы, как и сказала Ларанта, не была активной. Айлет осторожно подняла камешек двумя пальцами, поднесла на уровень глаз.

Он выглядел как драгоценный камень. Большой, обработанный. Айлет не была экспертом, но догадывалась, что это был облидит. Воспоминание встрепенулось в голове. Почти забытая история, которой были годы. Она поднесла камешек ближе, посмотрела на его внутренность.

В центре извивалась живая тьма.

Айлет бросила камешек, вскочила на ноги и попятилась. Ее сердце колотилось от осознания.

— Якорь, — выдохнула она. — Якорь проклятия. Это Фантомной ведьмы.

Сколько часов она в детстве читала все, что записывала для нее Холлис? Подробности об Алых дьяволах, лейтенантах Жуткой Одиль во время войн, и их тенях.

Инрен ди Карел, Фантомная ведьма, носила Невидимку, создание, которое могло открывать прорехи между этим миром и Прибежищем. Пока у Инрен оставалась связь с якорем в этом мире, она могла выйти из Прибежища в радиусе мили от якоря.

Айлет смотрела на камешек на полу. Ее сердце забилось медленнее. Чары в этом якоре были разорваны. Его уже не могла использовать Фантомная ведьма, так что Айлет не нужно было бояться, что она вдруг возникнет в комнате.

Но сотня вопросов возникла в голове. Как Террин нашел старый якорь Инрен? Это было частью его расследования? Он рассказал ей вчера, что не нашел следов от Фантомной ведьмы. Этот якорь не был доказательством? Или он был старым и не важным, потому что чары в нем были давно разорваны?

Айлет так не думала. Если бы связь между якорем и Инрен была разорвана больше года, чары бы полностью рассеялись, оставив просто черный камень. Эти нити еще были сильными и гадкими. Разорванными недавно.

Террин ошибался. Фантомная ведьма сбежала из Ведьминого леса. И если этот якорь был у него, он знал об этом.

Подозрения трепетали внутри Айлет. Она пыталась отмахнуться от них. Террин мог не понять, что нашел. Если Айлет не оставила подавление ослабшим на ночь, она сама не заметила бы такое. Террин подавлял свою тень намного сильнее. Может, он не ощутил гнилую магию.

Но нет. Она знала, что в это верить нельзя было. Если она могла узнать один из якорей Фантомной ведьмы, то Террин точно мог. И он скрыл это умышленно. Зачем?

Айлет отвернулась от камня и скрестила руки. Ей нужно было понять причину, несмотря на темную неуверенность в голове. Она повернулась, и взгляд упал на то, что она не заметила, когда ночью вошла в комнату Террина.

Он прикрепил большую карту к стене слева от кровати. Карту Водехрана, еще и подробную. Не как в коллекции венатора Кефана, те карты Айлет с интересом рассматривала в первые дни в Милисендисе. Это была карта Террина, он мог сам ее нарисовать. Она была точной и аккуратной, как и вся работа Террина.

Но не эти детали волновали Айлет, а странный красный круг в нижнем правом углу карты недалеко от линии Великого барьера. Она подошла ближе и прочла слова в круге — Кро Улар.

Башня крови и глаз. Бывшая крепость Илейр ди Йокосы и Инрен ди Карел.

Она снова отпрянула. Остальная карта была выполнена темно-коричневыми чернилами, и красный круг выделялся, как сигнал.

Айлет взглянула на Ларанту, уши волчицы приподнялись.

«Охота?» — спросила она, низко рыча в голове Айлет.

Айлет не ответила. Она задумчиво кусала щеку изнутри, а потом тряхнула головой и посмотрела на карту. Террин ездил в Кро Улар с венатором Кефаном три недели назад во время охоты на Искажающую ведьму, Илейр. Он сказал ей, что не нашел там ничего интересного. Только обломки камней.

Но вдруг Илейр и Инрен, убежав из Ведьминого леса, вернулись в свою бывшую крепость? Террин мог обнаружить больше, чем сообщил?

Айлет посмотрела на якорь на полу. Мог.

Решимость сдавила ее сердце. Она стала двигаться раньше, чем поняла это, схватила камешек и убрала его в мешочек. А потом схватила свои пояса и чехлы и позвала через плечо:

— Идем, Ларанта, — она поспешила в комнате внизу. Там Айлет стала собирать свежие запасы ядов, прикрепляя к ремешку колчаны.

Ее волчица смотрела на нее с интересом, ее дух мерцал рвением.

«Мы охотимся?» — спросила Ларанта, Айлет надела плащ.

Айлет накрыла голову красным капюшоном.

— Мы охотимся, Ларанта, — сказала она.

ГЛАВА 7

Террин сжимал левое запястье правой рукой, обе ладони были за спиной. Его плечи были прямыми, голова — высоко поднята, он изображал стойкость, готовность ко всему. Он стоял на каменной лестнице на входе в замок, на пару ступенек выше за Герардом, и смотрел, как процессия миновала врата и пересекала мост к Дюнлоку.

Герцог Дальдреда ехал во главе компании. А рядом с ним на высокой черной лошади сидел Фендрель, венатор-доминус ду Глейв.

Террин больше года не виделся с бывшим наставником лично, но они переписывались еще пару месяцев назад. Террин служил братом по охоте в районе далеко на севере, когда пришло письмо Фендреля, заставившее его поспешить в Водехран на свободное место в Милисендисе. Хотя Фендрель всегда хотел отдать Милисендис Террину, Террин ждал это назначение через много лет. Трагедия смерти Нейна создала неожиданную возможность, и он поспешил послушаться наставника.

Но на пути к его судьбе возникла упрямая венатрикс.

Компания поехала по дороге по кругу, колеса кареты и копыта лошадей стучали по брусчатке. Другие гости, прибывшие на свадьбу, устроились в палатках на широких зеленых лугах рядом с замком, но Дальдреда и его свита получат комнаты в замке. Как и Фендрель. Фендрель был венатором и привык к тяжелой жизни, но он был еще и братом короля и дядей Герарда. Его не отправят спать в палатке.

Террин сглотнул, в горле пересохло. Было глупо ощущать такое напряжение из-за встречи с доминусом. Часть него — большая, признал он — вдруг захотела быть где-то еще.

Двое всадников поравнялись со ступенями крыльца. Террин взглянул на Герарда, принц стиснул зубы и выдавил улыбку. Герард знал, как играть в придворные игры, лучше Террина. Принц поднял руку в приветствии, спустился до конца.

— Приветствую, милорд герцог, — сказал он. — Приветствую, дядя.

Оба спешились и передали лошадей конюхам, а потом поклонились принцу. Герард помахал рукой и быстро подошел, чтобы пожать руку герцога.

— Надеюсь, путь был без происшествий?

— Да, погода всю дорогу была хорошей, — ответил Дальдреда. Все в герцоге было изящным, от рыжих волос, идеально уложенных после дня езды, до серебристых носов его сапогов для верховой езды. На правом глазу он носил черную шелковую повязку с вышитым символом его дома — говорили, только он в Перриньоне мог использовать жуткую рану, чтобы задать моду среди юных аристократов. Высокий и худой, герцог когда-то был красивым, но печаль и гнев ожесточили его лицо.

Фендрель выглядел как всегда, словно только вернулся из тяжелого патруля. Его капюшон лежал на плечах, пыль дороги сделала серыми длинные светлые волосы, собранные в пять тугих кос на его голове. Его поношенная и выцветшая форма венатора сидела на нем так, словно он родился в ней. На нем не было отметок его ранга, но что-то в его позе говорило о власти так, как не могли выразить шелка герцога.

Но Террин смотрел на одну деталь — щиток на левой руке доминуса. Там, где у обычных венаторов был один железный шип, у Фендреля было три.

Ни одна мышца не дрогнула на лице Террина, но его мутило. Он знал судьбу всех венаторов. Человек старел, тело слабело, как и его воля. И он уже не мог подавлять тень в нем, какие бы песни ни играл на вокосе, сколько бы шипов ни вонзал в свою руку. Наступит день, когда он выберет товарища-венатора, который применит на нем Нежную смерть.

Больше, чем один шип на щитке было верным признаком старения венатора. Когда Террин видел Фендреля в последний раз, шип был лишь один. Так много изменилось за год?

— Ах, и это леди Серина? — вдруг спросил Герард слишком бодро. Позолоченная карета с четырьмя изящными лошадями каштанового цвета с белыми ногами остановилась перед ним. Лакей спустился с выступа и открыл дверь, показывая обитателя кареты.

Шея Террина вспыхнула жаром.

Что она тут делала?

— Серина едет по другой дороге и прибудет сегодня, но позже, — сообщил Дальдреда, голос звучал будто издалека. — Помните леди Лизель ди Матин? Она прибыла служить фрейлиной для вашей невесты.

Леди приняла протянутую руку лакея, подняла край юбок, открывая изящную туфельку. Леди спустилась из кареты. Она опустила голову, чтобы миновать низкий проем, длинные золотые кудри выбились из-под вуали, ниспадали на плечи. Она была в плотном плаще, украшенным белой шерстью, который, несмотря на много складок, не мог скрыть грацию ее женственной фигуры.

Террин понял, что рот был открыт, и быстро закрыл его. Но он не мог оторвать взгляда от леди, пока она шла к Дальдреде и делала низкий реверанс перед принцем.

— Леди Лизель, — Герард взял ее за руку и поднял из реверанса. — Давно вы не озаряли Дюнлок своим светлым присутствием.

Губы Лизель за вуалью изогнулись в нежной улыбке, ее лестницы на миг опустились.

— Верно, мой принц, — ответила она, и ее голос потревожил воспоминания в крови Террина. — Надеюсь, я смогу хорошо служить вашей милой невесте годами. Это меньшее, что я могу сделать для сестры моей дорогой подруги.

Лицо Герарда застыло от последних слов, хотя маска дружелюбия с него не пропала. Он взглянул на Дальдреду, глаза сверкали. Лизель была фрейлиной Фейлин годами, с детства. Герцог отдал ее Серине, еще раз пытаясь заставить вторую дочь играть роль первой.

Роль, которую Серина не могла исполнить.

Но Герард, как принц, ответил на слова леди Лизель вежливой фразой и протянул руку. Лизель опустила ладонь на его запястье, и он повел ее по лестнице, герцог и доминус шагали следом. Никто не взглянул на Террина. Даже Лизель не бросила взгляда.

Террин остался на лестнице. Он знал, что Герард хотел, чтобы он был рядом, стоял возле него во время разговоров с Дальдредой, но он пока мог только… дышать. Дышать и не давать воспоминаниям уйти далеко. Не помнить те взгляды и моменты…

Три знакомых лица возникли перед ним, головы с красными капюшонами. Террин вернулся в настоящее и поднял ладонь в салюте.

— Венатрикс ди Ламори, — сказал он. — Венатор Даклет, венатор ду Ги.

Три верных лейтенанта венатора-доминуса ответили салютом Террину, отдали своих лошадей конюхам и подошли к ступеням. На правых руках у всех были скорпионы, глаза сияли светом тени. Эверильд, венатрикс ди Ламори, вела их, как всегда. Широкая женщина с лицом, которое будто придавили тараном, и короткими волосами, чтобы было проще ухаживать, не уступала Террину ростом.

Она разоружила скорпиону, поднимаясь по лестнице, крючконосый венатор Даклет и тощий венатор ду Ги следовали за ней.

— Террин ду Балафр, — даже в приветствии голос Эверильд был агрессивным. — Как поживает особый мальчик Фендреля?

Мышца под глазом Террина дергалась. Эверильд не скрывала презрение к нему. Шли годы, и чем сильнее он работал, чем больше впечатлял совет Брекара, чем больше оттачивал мастерство с флейтами и скорпионой, знания о ядах, тем больше Эверильд презирала его. Он видел это в ее глазах сейчас. Видел, как она глядела на его шрам. Словно видела в нем только раба ведьмы.

Террин сохранил холодную маску, не выдал лицом свои мысли. Он чуть склонил голову и кивнул Эверильд идти по лестнице. Она прошла мимо, ее длинные ноги миновали по две ступени сразу. У большой двери она бросила через плечо:

— Венатор ду Там говорит, в Водехране тяжело справляться в одиночку. Надеюсь, эта новая девочка… обеспечивает утешения в это сложное время перемен.

Венатор ду Ги фыркнул, а венатор Даклет вскинул брови, они шагали за Эверильд.

Террин поджал губы, снова сжал левое запястье, чуть не перекрыв ток крови. Только после того, как три эвандерианца скрылись в замке, он повернулся к двери. Неделя до Хэллоу Уэлла и свадьбы будет долгой. А его еще ждал гнев Фендреля, попытки объяснить бывшему наставнику, как он оказался в состязании с…

Кто-то сжал его предплечье, едва он миновал дверь, потянул его с удивительной силой. Он ощутил боль в ране, но не успел отреагировать. Пальцы надавили на его затылок, и его открытый рот прижался к мягким губам.

Террин отпрянул.

— Лизель! — охнул он. — То есть… прости… леди ди Матин.

Сияющие глаза смеялись над ним из-под кудрей. Ее плащ пропал, осталось дорожное платье медового цвета с низким квадратным декольте, шнурки спереди были затянуты не так плотно, как должны были. Из украшений на ней была только золотая цепочка с тяжелым кулоном, висящая меж белых грудей. Это привлекало взгляд.

— Давно не виделись, венатор ду Балафр, — Лизель бросила взгляд в стороны. Слуги приближались по лестнице, несли багаж свиты герцога с пустыми лицами, не видя дела тех, кому они служили, хотя это и могло быть интересным для них. Но Лизель нахмурилась и сжала ладонь Террина. — Идем, сюда, — сказала она.

Он должен был возразить. Должен был вырваться и убежать.

Но позволил ей отвести его за угол в пустой коридор.

— Миледи… — его прервал второй поцелуй, этот был страстнее первого. Он постарался отпрянуть, но она обвила руками его шею, прижалась нежными изгибами к нему, и ее губы были сладкими…

Он прижал ее к себе, ладонь легла на ее поясницу, другая скользнула под длинные волосы к коже ее шеи, обнаружила открытость ее платья на плечах и спине. Она задрожала от его прикосновения, прильнула к его телу. На дикий миг он забыл о разуме, ощущал только тепло, текущее из ее рта в его, погружающееся глубоко в него.

А потом ее зубы укусили его за губу, и боль вернула его в реальность. Террин не очень-то нежно убрал руки леди от своей шеи и отодвинул ее, его ладони сжали ее плечи. Один рукав ее платья соскользнул, и его пальцы сжимали голую плоть. Он тут же отпустил, попятился в стену и врезался так, что свеча загремела и упала из ниши в трех футах от них. Террин скрестил руки на груди как щит.

— Рада видеть, что твои навыки не угасли, венатор, — сказала Лизель, ее улыбка резала его как приятный нож. — Как и твое восхитительное смущение за миг свободы, — она указала на упавшую свечу кивком. — Ты всегда был приятной добычей, — она шагнула ближе, белые зубы нежно кусали полную нижнюю губу. — Как давно это было? Четыре года и…

— Семь месяцев, — Террин ответил слишком быстро. Он скривился от вспышки радости в ее глазах и поспешил добавить. — Мы… оба изменились с тех пор.

— Ты — точно, — леди окинула его взглядом, задерживаясь восхищённо на участках тела. — Ты уже не тощий паренек. Хм, но ты все еще холоден, девушке не устоять перед мыслью, как далеко ей нужно зайти, чтобы разжечь твой огонь.

Она склонила голову и скрестила руки, подражая его защитной позе. От этого ее рукав съехал еще сильнее, и Террин спешно отвел взгляд. Она рассмеялась, но следующие слова утратили шутливую нотку.

— Ты не писал.

— Я… был занят.

— Занят и не мог побывать при дворе? В Телианоре скучно без тебя. Я не могу даже найти себе партнера в танце.

— Я служил. Сначала в Нионе, потом в Кампионарре, потом…

— И нигде нет чернил или перьев, — Лизель покачала головой и цокнула языком. — Или пергамент вдруг закончился, и нельзя было выделить ни листочка? Скажи, я хочу послушать твои старания.

Террину было сложно сглотнуть.

— Я слышал… ты вышла замуж.

— Было дело, — она отбросила кудри за голое плечо. — За маркизом ду Матином. Он был достойным. Старым, но опытным, — печаль мелькнула на ее лице, но слишком быстро, чтобы ей поверить. Она тут же сменилась ее хитрой улыбкой. — Он умер, прими его Богиня. Но успел научить меня интересному. И я буду рада поделиться ими с внимательным учеником.

Она шагнула к нему.

— Миледи, — сказал Террин, голос вылетел с шумным дыханием, — вы знаете, что, как слуга святого Эвандера, я не могу… быть в браке с женщиной. Тем более, с вдовой маркиза ди Матина.

Лизель приподняла бровь.

— Брак? Венатор, думаешь, меня интересует снова эта клетка? Нет, нет, — она сделала еще шаг, еще, и их разделял лишь миг. Она опустила ладонь на его грудь, встала на носочки, ее губы задели мочку его уха. Аромат ее волос наполнил его ноздри, он смотрел на изгиб ее шеи и плеча близко к его рту. — Я знаю правила твоей жизни, — прошептала она. — И я знаю, как можно обойти эти правила. Если позволишь показать…

Все тело просило его действовать. Разве был вред? Леди хотела этого, и у них была общая история. Законы Эвандера запрещали брак и рождение ребенка с тенью. Но они не требовали обет безбрачия. Многие в каструме — даже среди главных лиц — предавались плотским утехам, используя защиту, чтобы не породить дитя, чтобы не нарушить законы святого.

Только между братьями и сестрами по охоте такое было запрещено.

Что-то дрогнуло в груди Террина, боль вызвала огонь. Огонь, который он не хотел признавать. Он смотрел в большие глаза леди Лизель, отчаянно хотел видеть их, а не черные глаза под строго сдвинутыми темными бровями. Он хотел схватить ее, притянуть к себе и затеряться в удовольствии. Почему не опустить рот к голой белой коже? Почему не взять то, что ему предлагали?

— Скажи, — выдохнула Лизель, ее губы были возле уголка его рта, — есть ли женщина в этом мире, которая может отыскать бьющееся сердце Террина ду Балафра? Или ты такой недоступный, как и изображаешь?

Он не двигался. Долгий миг молчания прошел между ними.

Леди отодвинулась, чуть нахмурилась.

— Подумай об этом, венатор, — сказала она и поправила рукав на место. — Ты знаешь, где меня найти.

Она поцеловала его в застывший рот и пошла по коридору. У поворота она оглянулась с озадаченным светом в глазах.

И она ушла.

ГЛАВА 8

Первый трепет охоты прошел через пару часов езды. Хоть солнце поднялось в небе, Айлет дрожала в седле. Даже тепло тени, почти без оков, не могло отогнать холод в воздухе… или еще более сильный холод в душе, когда они пересекли холм и посмотрели на восток.

В сторону Ведьминого леса.

Айлет тихо выругалась. Она остановила коня, смотрела, как солнце бросало бледный свет на пейзаж перед ней, но не могло озарить лес. Его ветки, словно толпа жутких рук, ловили свет и тянули к своим корням, поглощали его там.

И только Великий барьер Фендреля ду Глейва стоял между той тьмой и остальным миром.

Могло ли этого хватить. Впервые прибыв в Водехран, Айлет видела Великий барьер вблизи, ощущала силу мощной чаропесни, сплетенной мастером. Но она прошла его, побывала во тьме Ведьминого леса. Она дышала ядовитым воздухом, ощущала его гнев, пульсирующий в земле под ее ногами.

Айлет скривилась, выдохнула с шипением. На миг она подумала, что ее легкие были полны обливиса, горло сжалось от этого. Что-то в голове ударило как молния. Сжимая седло, она удержалась от падения на землю. Пот выступил на лбу, несмотря на холод воздуха, и Айлет зажмурилась, опустила голову глубже под капюшон.

Слово замерло на границе ее сознания… имя, которое говорили ведьмы во тьме леса. Имя из мира духов, которое не должны были произносить смертные губы. Но рот Айлет прошептал в холодном воздухе:

— Оромор…

Айлет пришла в себя, сжимая седло, глядя на лес, который казался дальше, чем миг назад. Ее рот странно покалывал, словно она откусила нечто непонятное, губы замерли так, как во время произнесения имени. Она не помнила, какого.

«Госпожа?» — с тревогой прорычала в ее голове Ларанта.

«Я в порядке, Ларанта, — быстро ответила Айлет. Ее тело дрожало, она пришпорила Честибора. — Ничего страшного. Потише».

Они поехали вниз по склону, и вскоре Ведьмин лес пропал из виду. А потом копыта Честибора застучали по камню. Звук отвлек Айлет от блуждающих мыслей. Она была рада отвлечься, прошептала:

— Ого, — и потянула за поводья.

Она посмотрела на землю и удивленно моргнула, увидев останки мощеной дороги. В свете дня было сложно различить, камни были разбитыми и поросли травой и мхом. Ночью она и вовсе не увидела бы их. Но теперь она могла представить, как все выглядело в те дни, когда дорога пересекала пейзаж с холмами, достаточно широкая, чтобы семь всадников могли ехать бок о бок.

Она вела прямо к Ведьминому лесу.

— Проклятье, — буркнула Айлет. Она точно ехала правильно. Это явно была Королевская дорога, широкая дорога, построенная во время правления Жуткой Одиль, одно из многих чудес ее эпохи. Ведьма-королева создала эту дорогу из смеси природного камня и облидита. После ее поражения и смерти ее магия уже не питала дорогу, и облидит рассыпался пылью, а натуральный камень погрузился в землю, или его разнесли для других нужд, и Королевская дорога оказалась утеряна, оставив только шрам на пейзаже.

Айлет следовала взглядом по следу дороги, искала. Кро Улар, куда она направлялась, виднелся дальше у дороги. Она была близко к Башне крови и глаз.

Стиснув зубы, Айлет направила Честибора рысью. Она не даст ничему отвлечь ее от охоты.

Ее конь следовал по шраму от дороги быстро, и вскоре развалины башни появились впереди, выделялись на краю лиственного леса. Как и дорога, Кро Улар был построен из облидита и камня, но большие части стен обвалились, стали грудами обломков.

Порыв ветра подул в лицо Айлет, принес жуткий запах, будто удар. Она не сразу поняла, что, как и с якорем ведьмы, она уловила не запах. Это был хор нескладной музыки, бьющей по ее теневому восприятию, заставляя ее давиться от этого.

Ларанта дрожала в голове Айлет.

«Что такое, Ларанта?».

«Проклятия. Много проклятий».

Честибор застыл, замотал головой. Айлет пыталась направить его вперед, но он упирался. Он не был чувствителен к магии, это делало его хорошим конем для венатрикс. Но колебания в этере вокруг них были такими сильными, что даже крепкий Честибор их ощущал.

Айлет спешилась, закинула поводья на шею коня, чтобы он не наступил на них и не навредил себе. Дальше она пошла пешком. Ее мутило от ощущения разорванной магии.

«Ларанта, иди вперед, — приказала она. — Проверь, нет ли там ведьм в засаде».

Ее волчица выпрыгнула из ее головы, появилась на земле и побежала к руинам, потянула за духовную нить между ней и госпожой, как за поводок. Айлет осторожно пробиралась среди развалин, ощущая раздражение Ларанты. Тень пыталась отделить другие запахи от вони разорванной магии. Оборванные нити проклятий цеплялись к стенам и перекошенным вратам. Но эти проклятия уже не казались активными.

Айлет забралась на груду камня, которая когда-то была стеной. Сверху она замерла и посмотрела на круглый двор у основания башни. Теневое зрение замерцало, словно она видела призраков боли и страха. Она почти верила, что заметила души эвандерианцев, которые бились и умерли тут… и души ведьм и человеческих рабов, которые погибли, защищая крепость. Звуки боя и чаропесен звенели в ней далеким эхом.

Кро Улар был местом последнего боя перед тем, как Избранный король отправился в Дулимуриан. Тут, среди ужаса и крови, исход войны стал меняться.

Айлет сжала кулаки. Она вдыхала гадкий воздух, ноздри раздувались. Пока лейтенанты Жуткой Одиль жили в этом мире, война не была окончена.

«Госпожа! Госпожа! Госпожа!».

Айлет резко повернулась на взволнованный лай Ларанты и поспешила по камням во двор. Обходя обломки и ямы, Айлет нашла свою волчицу, кружащую у пустой земли.

«Что ты нашла?» — осведомилась она, глядя теневым зрением и ничего не замечая.

«Магия, магия. Не старая. Не гнилая».

Недавняя магия? Айлет подошла ближе и протянула руку к голому участку земли. Она сосредоточилась теневым восприятием, и силуэт будто появился под ее пальцами. Скорее звук, чем облик. Гадкий… и знакомый.

— Печать, — выдохнула Айлет. Она быстро встала и попятилась, учащенно дыша. Она посмотрела на участок земли теневым зрением и увидела на глубине чары из крови. Магия Анафемы.

Она знала этот символ. Она видела ту же метку на щеке венатора Кефана. Эту метку вырезали с лица Террина годы назад.

Айлет сделала еще шаг и еще. Чары действовали на тех, кто был с ними связан. Рабы Искажающей ведьмы рядом с этим местом стали бы слушаться ее приказов. Это мог быть приказ убить. Или забыть. Чары вряд ли могли задеть ее, но Айлет не стала рисковать.

«Ларанта, — сказала она, — как давно эти чары тут?».

Волчица принюхалась, направляя странное теневое восприятие на участок. Она посмотрела на Айлет, красные глаза сияли.

«Месяц. Не больше».

Айлет сглотнула, пытаясь смочить сухое горло. Кефан был под влиянием Искажающей ведьмы месяц назад. Если он наткнулся на эти чары, когда был тут с Террином, он поддался бы их силам.

А Террин? Его связь с Искажающей ведьмой была якобы разорвана. Но могло ли…?

Айлет скрипнула зубами, вытащила камешек-якорь из мешочка и протянула Ларанте, которая отпрянула, скаля зубы и рыча.

«Попробуй поискать след этой магии, — приказала Айлет. — Может, этот камень отсюда».

Ларанта побежала по двору, вскинув голову, следуя на нюх. Она вскоре взволнованно залаяла:

«Госпожа! Нашла!».

Айлет пошла за духовной нитью к тени. Ее шаги замедлились. Запах разорванных проклятий был плохим, но Ларанта нашла запах куда хуже. Айлет узнала его: запах обливиса, воздуха Прибежища.

Небольшой квадрат земли кипел рядом с Ларантой. Мертвая земля, черная от гнили, влажная от жижи. Так чистый обливис влиял на природу. И в центре была вмятина. Подходящего размера.

Айлет не хотела подбираться ближе, но присела на корточки рядом с мертвым участком. Она высыпала якорь из мешочка. Он идеально попал во вмятину.

Сомнений не было: якорь был из Кро Улар. Он был оставлен тут не так давно, был активирован и брошен, связь была разорвана.

И Террин нашел его. Отнес с собой в Милисендис.

И соврал.

ГЛАВА 9

Террин спешил по коридору к Главному залу, поправляя по пути форму и волосы. Перед тем, как выйти из коридора, он выпрямился и пару раз вдохнул. Он мог лишь надеяться, что его лицо не выдавало встречу с леди Лизель. Он еще раз поправил форму, прошел между колонн, поднялся по лестнице, минуя по две ступени за шаг.

Он смотрел себе под ноги и не заметил высокую фигуру на площадке выше, пока знакомый голос не заставил его вздрогнуть.

— Я надеюсь, ты нашел занятия продуктивнее, чем встречи в темных коридорах.

— Проклятье, — прошипел Террин. Он замер одной ногой на ступеньке, а потом поднял и другую, расправил плечи и отсалютовал. — Доминус. Я вас не заметил.

— Я так и понял, — Фендрель склонился над перилами, его стальные глаза пронзили Террина. — Скажи, венатор ду Балафр, мои глаза обманули меня? Или я только что видел, как ты занимался непристойным поведением, позоря Орден Эвандера? Думаю, ты не забыл учения святого насчет плотских утех.

Еще ругательство подступило к губам Террина, но он подавил его. Он снова сжал запястье за спиной, прикусил язык. Фендрель приподнял бровь и сделал пару шагов к нему. Он разглядывал Террина не с таким восторгом, как Лизель.

— Ты кажешься здравым телом и разумом, — сказал он. — И ты не испорчен, верно?

— Я в порядке, доминус. Спасибо.

— И венатор ду Там… он провел последний месяц в фасматории в Брекаре, лечась от проклятия, как я понял.

— Верно.

— Тогда… — Фендрель остановился на ступеньку выше над Террином, глядел на него, пронзая взглядом, — объясни мне, почему ты не на заставе Милисендис.

Горло Террина сжалось. Он кашлянул и осторожно произнес, не глядя в глаза доминусу:

— Я… выполняю приказ. Принц еще не принял окончательное решение, но…

Фендрель с рычанием поднялся на площадку, повернулся и пошел по следующему пролету, направляясь на этаж выше. Он молчал, Террин знал, что наставник ждал, что он пойдет следом. И он зашагал за Фендрелем.

Они прошли в западное крыло Дюнлока, сапоги Фендреля оставляли следы грязи на коврах. Порой было просто забыть, что Фендрель сам был принцем. Он никогда не использовал титул, не принимал почести и преимущества своего ранга. Он жил по кодексу венатора, в строгости и без излишеств. Ему было удобнее спать под деревом у дороги, чем в спальне с подушками и шелковыми простынями.

Потому Герард выделил ему скромную комнату на время в Дюнлоке. Комната все еще была роскошной по меркам венатора, но там была только кровать, стул, стол, чаша с водой и окно. Фендрель отвел Террина в эту комнату, занял стул с величием королевской крови. Он и в этом казался принцем.

— Закрой дверь, мальчик, — сказал он. Террин послушался, замер, ожидая приказа наставника. Фендрель опустил голову, глядя на Террина из-под бледных бровей. — Расскажи об этой Айлет ди Феросе.

Террин был готов к этому и ответил:

— Она из Дроваля.

— Я это слышал, — Фендрель сжал левую ладонь в кулак, и он постукивал им по подлокотнику в ритме. — Юная венатрикс, которую я не помню в Брекаре. Не проверенная. Мы хоть знаем, кто ее учил?

— Венатрикс ди Фероса училась у Холлис, венатрикс ди Тельдри.

Кулак Фендреля застыл в воздухе. Все го лицо и тело замерли.

— Вот как, — сказал он. Голос стал ниже, и он повторил. — Вот… как.

— Она прошла посвящение в каструме Велхир, — сказал Террин. — Думаю, и проверку она проходила там.

— Интересно, — слово повисло в воздухе в тишине на шелковой нити, готовой вот-вот оборваться. Террин едва дышал, боясь того, что последует. Его теневое восприятие было подавлено, хотя он думал, что ощущал сильную дрожь духа из Фендреля.

Рот Фендреля сдвинулся в сторону. На другом лице это была бы улыбка, но у него это был оскал.

— Так эта девочка из Дроваля, прошедшая проверку в Велхире, как-то убедила моего племянника, что она, а не ты — не Террин ду Балафр, выбранный мной, учившийся у меня — правильный выбор для Милисендиса.

— Принц еще не принял решение.

Фендрель склонился на стуле, уперся локтями в колени, расслабил ладони на запястьях, кроме напряжения в кончиках пальцев.

— Но она, а не ты, сейчас в Милисендисе. А ты тут. В Дюнлоке.

Террин вдохнул носом. Он не будет лепетать. Он не будет запинаться. Он не поддастся Фендрелю.

— Я тут на особом задании принца.

Брови Фендреля медленно приподнялись на лбу.

— Особое задание? Это задание включает преследование шелковых юбок?

Террин выпрямился, стиснул зубы.

— После событий четыре года назад принц Герард решил, что безопаснее оставить меня рядом на грядущей свадебной церемонии.

Глаза доминуса вспыхнули, и Террин понял, какое оскорбление нанес бывшему наставнику. Фендрель был тут четыре года назад, когда весь двор Избранного короля прибыл в Дюнлок праздновать свадьбу принца Герарда и леди Фейлин. Он был там и не предотвратил трагедию. Это поражение было на его совести всю жизнь.

Фендрель встал. Редкие в Голии могли нависать над Террином, но Фендрель давил физическим присутствием и силой духа, накопленной за годы присутствием тени за его глазами.

— Нужно относиться к ситуации серьезно, мальчик, — мрачно сказал он. — Ты хочешь быть в Милисендисе или нет?

— Выбирать Герарду. Я буду уважать его решение.

— Ты сделаешь выбор за него.

Террин ощутил, как кровь отлила от лица. Его грудь сдавило, и он не мог вдохнуть.

Фендрель шагнул ближе, лицо оказалось возле Террина.

— Ты сделаешь то, что нужно, Террин. Ты будешь венатором Водехрана. Ты продолжишь мою работу, будешь охранять Барьер. Защищать наследие Избранного короля. Ты — близкий друг Герарда.

— Я знаю, — ответил Террин. — Я… забочусь о Герарде. И он знает это.

— Но что еще знает Герард? — не унимался Фендрель. Он посмотрел на шрам на лице Террина. — Он знает, что когда-то ты был под тем же проклятием, которое ослабило и чуть не уничтожило венатора ду Тама. Он знает, что когда-то ты был жалким питомцем ведьмы. Он считает это слабостью. Уязвимостью. И он думает испортить все для меня этой слабостью. Испортить хорошие планы на него. Словно я его враг.

Фендрель поднял ладонь, мозолистые пальцы потянулись к щеке Террина, словно он хотел оторвать шрам. Но он опустил тяжелую ладонь на плечо Террина.

— Не позволяй слабости, Террин. Нельзя, чтобы Герард сравнивал тебя с Кефаном, даже на миг. Так ты пострадаешь, а эта девчонка — эта ди Фероса — покажется достойным вариантом. Но ты уже не околдованный раб. Ты — самый достойный венатор из каструма Брекар. И ты его…

Он не закончил. Но Террин слышал те слова, которые он не произнес: «И ты его крови».

Вес этой правды грозил раздавить его. Вес ответственности, которую он себе не выбирал, но который нес. Нес в тот миг, когда его мать посмотрела с желанием на мужчину ниже ее статуса. С того момента, когда она предалась похоти. С того момента, как Террин вдохнул в этом мире. Брат-бастард принца из пророчества.

Он знал свою роль, он знал, что у него не было места в этом пророчестве.

И он знал в глубине души, что должен был сделать все, чтобы защитить избранного Богиней. И без этой цели какой будет его жизнь? Только пустота. Только чудовищный дух внутри него, желающий поглотить его, как только он ослабит хватку.

— Тебе нужно биться за будущее, Террин, — сказал Фендрель. Он с пониманием смотрел на Террина. — Ты должен доказать принцу, что достоин.

— Я сражаюсь, — от этих слов он ощущал себя слабо, но он заставил себя сказать их. — Я доказываю себя.

— То ты задал себе самый сложный вопрос? — Фендрель разглядывал бывшего ученика, его глаза пылали светом тени. — Ты спрашивал себя, как далеко готов зайти, чтобы доказать свое достоинство?

Террин посмотрел на незажженный камин, на следы дыма на решетке.

Фендрель покачал головой.

— Я так не думаю, — он обошел Террина и направился к двери. Он открыл ее, замер на пороге и сказал, не оглядываясь. — Задайся вопросом, Террин. И реши, пока не поздно.

Доминус покинул комнату, захлопнул за собой дверь.

Террин стоял пару мгновений, глядя на следы дыма, видел силуэты в темных пятнах — духов, мучающихся в темных глубинах Прибежища.

ГЛАВА 10

Что ей теперь делать?

Холодный ветер бил по глазам Айлет, вызывая слезы, которые лились из уголков глаз, пока она ехала по дороге для патруля. Она пыталась опустить капюшон ниже, но его сдувало на плечи ветром, и ее волосы выбились из косы и развевались за ней. Солнце быстро садилось, когда она покинула Кро Улар. До Милисендиса ехать было четыре часа, и она знала, что приедет после темноты. Она надеялась, что света луны хватит, чтобы Честибор нашел путь. Иначе ей придется искать ночлег в этой части Водехрана. Может, фермер пустит ее на сеновал, может…

Может, стоило перестать думать о таким, когда ее ждала проблема.

Айлет напряглась. Честибор ощутил это, вскинул голову и недовольно фыркнул. Айлет остановила его, похлопала по плечу и прошептала пару слов, утешая.

А потом выдохнула и сказала:

— Мне столкнуться с ним?

Честибор покачал головой и потянул за поводья. Она отпустила его, и он стал щипать траву рядом с дорогой. Эхо ее не отвеченного вопроса дрожало в воздухе вокруг нее.

Что еще она могла сделать? Она узнала это, обнаружила ложь Террина, и ей нужно было ехать в Дюнлок, стучать в ворота, требовать встречи и показывать находки. И пусть он оправдывается.

А потом? Он признает ложь и откажется от состязания? Сообщит о своей ошибке каструму? Вряд ли.

И Террин был умным. У него были поводы для его решений, и это вместе с долгой дружбой с принцем и хорошим положением в Брекаре отразит любые ее доказательства.

И какие у нее были доказательства? Якорь проклятия из облидита и ее слова, что это было из Кро Улара, и Террин забрал это там месяц назад. Не лучшее обвинение.

— Что тогда? — спросила она у опустившего шею Честибора, сжав его гриву. — Я могу пойти к принцу сразу, рассказать ему, что нашла, и пусть он делает выводы. Но как заставить его поверить мне? У меня только обвинения.

Это не сработает. Без четких доказательств Герард не поверит в плохое о Террине. Айлет это не нравилось, но принц был верным.

И если она не могла поговорить с Террином или пойти к принцу… ей связаться с каструмом? Она не могла завернуть якорь из облидита, вручить его маленькому гонцу в яркой ливрее! Так она навлечет беду, особенно, если два Алых дьявола на свободе. Нет. Ей нужно было ехать в Брекар самой.

— Потому что так я хочу представить себя в каструме, — буркнула она, откинула голову и посмотрела на небо, словно просила у него помощи. Но, как обычно, богиня не ответила советом. Айлет хмуро смотрела на тонкий полумесяц на темнеющем небе, солнце садилось. — И мне нужно идти в Брекар с якорем и ябедничать на своего брата по охоте? На милого любимца каструма и Фендреля? И что будет, когда Террин начнет все отрицать? Они прогонят меня из Перриньона.

Или убьют ее. Если посчитают ее лживой и угрозой для других в Ордене, совет не станет мешкать, а сразу применит Нежную смерть, как к остальным захваченным тенью.

Она вдохнула, медленно выдохнула поток пара. Она перегибала. Каструм мог лишить ее места в Водехране и послать в Дроваль или куда-нибудь подальше в Кампионарре или Нионе.

Но это не важно. Важно было, что две ведьмы могли буйствовать в Водехране, и их не искали. Она должна была как-то найти их и остановить.

— Придется с ними сразиться, — прошептала она. — Выбора нет.

Солнце пропало за горизонтом на западе, и длинные тени ночи опустились на землю. Айлет смотрела на долину, видела, как загорались костры. Наверное, торговый караван путешествовал из южных районов в Водехран. Было бы просто обойти их на пути к заставе. Она развернула Честибора и направила его в путь.

Ларанта вдруг зарычала в ее голове.

Айлет остановила коня.

«Ларанта? Что такое?».

Ларанта снова зарычала, а потом прошептала:

«Тень».

«Что? — Айлет огляделась, отчасти ожидая увидеть фигуру в сумраке в стороне от дороги. Но там ничего не было. Только холмы, сумрачное небо, костры. — Что за тень, Ларанта? Где?».

Ларанта тянулась, хоть подавления удерживали ее в голове Айлет. Она давила на глаза Айлет, хотела вырваться в мир смертных.

«Тень, — громко сказала она, а потом набралась сил и захватила на миг власть над взглядом Айлет, направила его к костру вдали. — Там!».

Глаза Айлет расширились. Она не успела вдохнуть, и первый испуганный крик донесся до нее с ночным ветром.

* * *

Ему нужно было сменить бинты.

Террин скривился, снимая тунику и глядя на ноющую руку. Пятно крови высохло на бинтах, оставило след на рукаве. Нужно было поменять бинты, если он не хотел испачкать нарядную рубашку.

Ворча, Террин осторожно размотал бинт и убрал его от кожи. Он присох, а потом оторвался и показал рану от железного шипа. Уродливую, с почерневшими краями. Не большую, но захваченное тенью тело сильно реагировало на железо. Она не скоро заживет.

Он коснулся робко раны пальцем, скривился от легкого прикосновения. А потом стиснул зубы, нанес мазь и перевязал руку, стараясь не думать, что ему могли помочь другие руки. Он не хотел, чтобы она была в комнате с ее низким голосом, строгим лицом и удивительно нежными руками…

Как он ее ненавидел!

Он закончил неловкое дело, завязал бинт и заправил край, чтобы все было ровно. А потом осторожно надел белую льняную рубашку нарядной формы. Банкет в честь прибытия герцога Дальдреда и его дочери. Герард попросил, чтобы Террин был там, и не слушал возражения.

Придется терпеть ночь веселья. Стараться не глядеть на Лизель, ее золотые волосы, улыбку и формы в свете свеч. Стараться не ощущать взгляд Фендреля, следящего за его действиями. Стараться не замечать, как Герард страдал от решимости герцога. Стараться смотреть только на свою тарелку, вино и только это.

И так будет долгие несколько часов.

Террин не носил нарядную форму несколько лет. Она хорошо на нем сидела, кисточки и пуговицы ровно лежали, пряжки сияли. Но было странно носить ее. Словно он пытался носить чужую кожу. Его левая ладонь онемела немного, пока он затягивал шнурки и надевал жилетку.

Он поднимал красный капюшон, когда в дверь постучали, а потом послышался голос:

— Террин? Ты там?

— Да, — ответил Террин, повернулся, а дверь открылась, и Герард заглянул в комнату. Принц был в наряде для банкета, величавый в красно-золотом, его волосы были убраны с высокого лба. Но изящество его вида не смягчило морщины стресса у рта. — Что такое?

— Ничего, — быстро ответил Герард, закатил глаза и прислонился плечом к двери. — Все. Но пока ничего такого. Только…

— Что?

— По словам Дальдреда, леди Серина должна была прибыть несколько часов назад. Они едут по южной дороге, пересекая реку Сангкор в Гримо.

Террин пожал плечами.

— Их многое могло задержать.

— Да. И я уверен, что Серина отправила бы всадника, если бы такое случилось. Но всадника не было, и… ну…

— Герцог становится нетерпеливым?

Странное выражение мелькнуло на лице Герарда.

— Герцог не заметил. Но я заметил. И я переживаю.

Террин чуть сдвинул брови.

— За леди Серину.

Герард моргнул, и выражение, которое Террин заметил, пропало, сменилось спокойным. Но он не смог скрыть напряжение в голосе.

— Та дорога из Гримо проходит в миле от развалин Кро Улар. Я знаю, ты не нашел там следы Фантомной ведьмы, но…

Он не закончил. Не должен был.

Террин резко развернулся, схватил плащ с кровати, накинул на плечи. Он взял скорпиону и щиток, колчаны ядов. Герард смотрел на него без комментариев. Когда Террин подошел к двери, принц отошел в сторону, пропуская его.

— Спасибо, — тихо сказал он. — Это нас успокоит, если… мы будем знать.

— Конечно, — Террин вышел в коридор широкими шагами, бросил через плечо. — Я вернусь вскоре с вестью. Не задерживай банкет из-за меня.

ГЛАВА 11

— Покажешь еще раз, Серина? Пожалуйста. Одним глазком посмотреть.

Серина вздохнула, отодвинула ткань от входа в палатку и прошла внутрь, сестра Дючетт — следом. Слуги быстро устроили укрытие для дочери герцога, включая груду одеял и шкур вместо кровати и чашу воды, чтобы она смыла грязь пути.

В одном углу стоял большой сундук, подарок от отца с указаниями послушной дочери.

Дючетт прошла к сундуку, почти танцуя, коснулась медных замков пальцами. Она с надеждой посмотрела на Серину.

— Хорошо, — с неохотой сказала Серина. — Не стесняйся.

Дючетт радостно запищала, откинула крышку и посмотрела мечтательно на горы розовой ткани, бережно уложенной в сундук. Она провела пальцами по корсету с бусинами, нежно коснулась тонких рукавов.

— Так красиво! — выдохнула она. — Почему ты не надела его сегодня, Серина? Разве не это отец прислал для встречи с принцем?

Серина опустила сумку с плеча на кровать, а потом сунула ладони в рукава ее робы послушницы. Великая мать Дидьен пыталась убедить ее отдать наряд на время пути из храма в Водехран, но Серина настояла, что оставит его. Она ощущала себя в этом удобнее, чем в том, что ей прислал отец. Особенно, когда розовое платье так манило Дючетт.

— Такое платье неудобно для пути, — сказала она. — Оно точно испачкалось бы, или его зацепили бы колеса. И хорошо, что я не в нем. Сестры несколько часов будут менять разбитое колесо, и будет уже темно для пути. Мы не успеем в Дюнлок до завтра.

— Но ты будешь в нем завтра, да? — словно сжимая святую реликвию, Дючетт подняла головной убор с камнями и вуалью, подняла его и стала восхищаться им.

Рот Серины дрогнул в улыбке. Она прошла к Дючетт, забрала головной убор, оттолкнула капюшон послушницы подруги, опустила украшение на ее голову. Дючетт охнула, когда шелк упал ей на плечи.

— О, Серина! Не надо! — возразила она, но не пыталась снять головной убор. Ее ладони теребили шелк, лицо сияло. — Как я выгляжу? — спросила она, вертясь. — Похожа на настоящую леди?

Серина склонила голову. Дючетт была простой и худой, с румяными щеками и заразительной улыбкой. Никакие украшения не сделали бы ее красавицей, а камни и вуаль не могли скрыть ее лысую голову неровной формы. Но она хотя бы носила украшение лишь для игры, никто не ждал, что она будет играть красавицу в реальности.

— Тебе это идет больше, чем мне, — искренне сказала Серина.

Дючетт рассмеялась и закружилась, шелк развевался за ней.

— Я хотела бы стать принцессой! — она раздраженно посмотрела на Серину. — Почему ты все время такая хмурая? Мы будто едем на твои похороны, а не на свадьбу.

Дрожь пробежала по спине Серины. Она старалась не смотреть на сумку на ее кровати, где был еретический перевод священного писания, выполненный сестрой Ильдой.

За ересь казнили… и эта судьба нынче была куда ближе обычного.

Сирена пожала плечами и издала смешок.

— Может, я просто предпочитаю робы и капюшоны, — она шагнула вперед и забрала головной убор с лысой головы Дючетт.

— Ну и глупо, — ответила Дючетт, гладя шелк пальцами, а потом отпуская. — Я бы легко с тобой поменялась!

— А я с тобой, — прошептала Серина. Но Дючетт не слышала ее. Послушница прошла по палатке и опустилась на кровать Серины.

— О, мои ноги! — застонала она. — Наверное, мы прошли сотню миль сегодня. А теперь нас ждет ночь в дороге, а не в постелях, — она плюхнулась на одеяла, задрала ноги и сцепила пальцы за головой. — Ты хотя бы поспишь внутри. Остальным придется прятаться под телегами и молиться, чтобы не было дождя.

— Можешь поспать сегодня тут, Дючетт, — Серина сунула вуаль к платью и опустила крышку сундука. — Тут хватит места на еще одного человека, — об этом она тоже спорила с Великой матерью, отправляясь в путь. Серина не хотела особое отношение: личную палатку, роскошную, как для высшей жрицы. Это отделяло ее от послушников еще сильнее.

Улыбка Дючетт немного увяла от приглашения Серины, она печально нахмурилась. Она огляделась в палатке, которая была не очень большой, и покачала головой.

— Нет. Если я останусь, сестра Альбина порвет меня утром. Она заставит меня петь молитвы покаяния, пока я не сорву голос. Лучше не злить ее, — Дючетт села и слезла с кровати. При этом сумка Серины упала, и что-то вылетело из нее на пол.

Сердце Серины почти остановилось.

— Что это? — Дючетт подняла маленький потрепанный по краям пергамент. Она перевернула его, увидела край сломанной печати на краю и затаила дыхание. — Это… королевский орел? О! — она подняла взгляд, глаза сияли, кривые зубы сверкнули в понимающей улыбке. — Это любовное письмо от Золотого принца?

— Нет, отдай! — Серина пересекла палатку и забрала письмо из рук Дючетт. Она поняла, как резко звучала, подняла голову и быстро смягчила голос. — Прости, Дючетт, это… важное послание из Дюнлока, эм,… с важными деталями.

Дючетт изображала улыбки и беспечность, но не была дурой. Она приподняла бровь, открыла рот, но передумала и закрыла его.

— Я принесу ужин, миледи, — холодно сказала она и вышла из палатки, оставив Серину.

Слово «миледи» звенело в ее ушах, Серина скривилась и опустила голову. Она не должна была так говорить о Дючетт. Но мысль, что кто-то увидит содержимое этого письма… особенно Дючетт, которая не могла держать язык за зубами…

Она посмотрела на пергамент, прижатый к груди. Нужно было давно уничтожить это письмо.

Серина выругалась, опустилась на колени у кровати и подтянула к себе сумку. Как глупа и беспечна она была! Она отвлеклась на Дючетт и не поняла, что сумка была открыта. Она убрала письмо на дно. Ее ладонь задела кожаный переплет книги сестры Ильды. Словно успокаивая себя, она коснулась книги, провела пальцем по краям страниц. Убеждаясь, что они еще были там.

Она почти ощущала силу в этом переплете. Силу изменить мир… Но только если книга попадет в верные руки в правильный миг истории.

Ком появился в горле. Серина с болью сглотнула и поспешила закрыть сумку и завязать кожаные шнурки. Она встала с колен и села на кровать. Внутри стало темнее. Солнце почти село, и свет был лишь от костров рядом с палаткой. Воздух был холодным, но она не могла набраться смелости и покинуть палатку, присоединиться к сестрам у огня.

Вместо этого она укуталась в плащ и сидела. Сумка лежала у бедра, вес успокаивал и тревожил.

Они попадут завтра в Дюнлок.

Сначала она была рада, когда колесо кареты с уважаемой Великой матерью Дидьен сломалось. Возмущения великой жрицы вызвало тайное веселье у сестер, и замена колеса означала еще ночь в дороге. Еще ночь, когда Серина еще могла притворяться сестрой Сивелин, писарем, верным Богине и работе. Еще ночь, когда она могла не думать о свадьбе и церемонии, ждущей ее через семь дней.

Еще ночь, когда она могла скрыться от унижения.

— Королева может шептать на ухо короля, — вспомнила она в темноте голос сестры Ильды. — Королева может говорить в безопасности постели то, чего не смогла бы сказать святая сестра в публичном месте.

Серина опустила голову и притянула сумку на колени.

— Это… не ради меня, — прошептала она. Ее слова были как исповедь. — Я делаю это ради Перриньона и народа Голии. Клянусь, Фейлин, я никогда не согласилась бы на этот брак в другом случае. Я бы никогда…

Крик разбил воздух.

Серина вскочила на ноги, мышцы сжались от страха. Еще крик, еще, хор ужаса. Серина шагнула вперед, назад, не знала, остаться тут или вырваться из палатки. Любопытство победило, и она сдвинула ткань на входе, сжимая сумку под рукой. Она вышла наружу, порыв ветра сорвал с ее лысой головы капюшон.

Паника вспыхивала перед ней. Сестры бежали, лошади вопили. Силуэты мелькали между костров, тени плясали. Но она почти против своей воли посмотрела в центр лагеря.

На облако живой тьмы, что была глубже ночи. И на фигуру в центре той тьмы, фигуру в лохмотьях свадебного платья.

Губы Серины двигались беззвучно, пытаясь произнести имя, выдохнуть молитву.

Невеста вышла из тьмы и посмотрела на кричащих монашек вокруг. Ее лицо было почти неузнаваемым, один глаз скрывали выросшие грибы, а другой был пустым, пялился из глазницы.

— Где ты, Серина? — хищный голос вырвался из сдавленного горла. — Я знаю, ты тут. Покажись!

— Я тут.

Существо повернулось. Она оскалила губы, свет огня сиял на острых зубах. Один глаз окинул лагерь взглядом, заметил Серину на входе в палатку.

Все пропало. Крики сестер, топот и вопли лошадей. Были только они вдвоем. Серина смотрела на адское лицо, которое было ее сестрой, но и не было ею.

— Я тут, Фейлин, — сказала она. Она сделала медленный шаг, другой, прошла к костру между ней и тем призраком. Издалека она слышала, как сестра Дючетт кричала ее имя, но голос будто звучал из другого мира. Хоть ее колени дрожали так, что едва выдерживали ее вес, она делала шаги.

Существо разглядывало ее, глаз странно сиял. Душа человека еще была в том взгляде? Или тело полностью захватил чужой дух?

— Ты все-таки вышла, Серина, — голос донесся поверх треска костра, низкий, как рычание зверя. — Я слышала о твоем прибытии. Я не хотела верить. Не хотела думать, что ты… ты…

Ее рот искривила боль, и две тощие ладони прижались к щекам, давили, ногти рвали тонкую кожу, и кровь текла струйками.

— Она хочет выйти! — закричала она, зажмурив глаз. — Она хочет выйти, хочет, чтобы я убила тебя! Она хочет, чтобы я убила всех вас!

Хоть слова были ужасными, Серина ощутила надежду. Это была Фейлин. Должна быть. Если бы ведьма захватила тело, она бы уже всех убила. Но ее сестра боролась, хотела пощадить ее. Может… может…

Серина облизнула сухие губы и, пока глаз Фейлин был закрыт, повесила сумку на плечо за ремешок.

От этого глаз Фейлин открылся. Голубая радужка пропала в чистой тьме.

— Что это? — прорычала она. Два голоса звучали за ее, когда она говорила.

Через миг тьма окружила ее, и она пропала и появилась возле Серины. Ее ладони, как когти, вырвали сумку из хватки Серины.

— Фейлин, нет! — Серина попыталась забрать сумку, но существо, каким стала ее сестра, показало Серине свою жуткую спину — лопатки выпирали, как ножи, среди рыжих спутанных волос. Серина увидела, как она порвала ткань сумки, ее ладони как пауки стали рыться среди книг и бумаг.

Словно ее вела сама судьба, она впилась в письмо принца и вытащила его. Свет огня озарил сломанную печать с головой орла.

— Нет, прошу, — Серина давилась своими словами, чуть не упала на колени. Потребовались все силы, чтобы стоять на ногах. — Прошу, отдай это. Фейлин, это не значит…

Но было поздно. Ее сестра открыла письмо. Серина не видела ее лица, но и не нужно было. Она видела, как боль согнула ее спину.

С хищным воплем чудовищная девушка разорвала письмо, используя длинные кривые ногти и зубы. Она сплюнула пожеванный пергамент, развернулась, скаля почерневшие зубы и кровоточащие десны.

— Ты предала меня! — завопила она.

— Нет, — Серина подняла руки. Перед глазами мелькали воспоминания… четыре года назад, все тела, убитые ее только что захваченной сестрой. Она знала, что за магия была в этом хрупком носителе. Она знала, как жестоко могла убить Фейлин.

Но она поймала сестру за руку.

— Я бы никогда тебя не предала, — сказала она. — Я просто хочу спасти…

Фейлин с визгом вырвалась.

— Ты не можешь меня спасти, — взревела она. — Никто не может.

Серина отскочила, тьма окутала ее сестру. Она отшатнулась на пару шагов, ошеломленная, потирая глаза, но посмотрела вовремя, чтобы увидеть, как Фейлин появилась на краю лагеря. Ее рыжие волосы и лохмотья свадебного платья тянулись за ней, она бежала в ночь.

И в руках она сжимала сумку с книгой сестры Ильды.

ГЛАВА 12

Незнакомая долина лежала впереди во тьме, и Айлет не могла мчаться на коне, но вела его как можно быстрее, разглядывая путь теневым зрением. Ларанта бежала на конце духовной связи, тянула от желания охотиться так сильно, что Айлет от этого почти вылетала из седла.

Крики утихли. Это было зловещим, а не успокаивало. Она осторожно приближалась к лагерю, ее теневое зрение ослепляло сияние множества смертных душ. Она вернулась к смертному зрению и остановила Честибора.

Она видела активность, озаренную кострами. Лошади вставали на дыбы и вопили, ладони тянулись к веревкам, телеги ехали, замирали и снова ехали. В воздухе была буря голосов. Дюжина тел бегала, кричала и ругалась, и Айлет подумала, что наткнулась на банду головорезов. Но через пару мгновений она привыкла к темноте и поняла, что все были с белыми капюшонами на головах. И они были женщинами.

Монашки. Она наткнулась на группу монашек. Испуганных, кричащих, в истерике.

«Ларанта, — позвала она в разуме, — есть след тени?».

Ларанта не успела ответить, одна из монашек заметила Айлет на коне на краю света огня. Она прижала ладони к щекам и завизжала:

— Красный капюшон! Красный капюшон! — это приветствие не было приятным.

Айлет подняла руку.

— Я тут, чтобы помочь! — крикнула она. — Скажите, что случилось! — ее голос чуть не пропал в шуме.

Кто-то все-таки услышал ее. Рябь решительного движения прошла по группе, сестры расступились, пропуская одну. Айлет увидела удивительно низкую, толстую и жуткую женщину в наряде высшей жрицы, словно готовую вести церемонию. Она решительно и величаво шла сквозь толпу, на лице была маска презрения из-за истерики вокруг нее. Она была самой старой из всех, кого Айлет видела, и она вряд ли могла увидеть кого-то старее. Без поддержки трости из рябины в одной руке и крепкой девушки у другой руки, она точно упала бы от своего веса и возраста.

Айлет быстро спешилась и низко поклонилась. Она еще не встречала Великую мать, и она не знала, как стоило себя вести. Но поклон казался безопасным решением.

Ларанта осталась на земле рядом с госпожой и зарычала:

«Рябина!».

«Тихо», — прошипела Айлет, и тень сжалась у ее ног. Она не могла подавить свою дрожь. Трость из рябины не только поддерживала тело жрицы, но и отгоняло влияние теней. Ни одна тень не могла выдержать запах святой рябины, связанной с Богиней.

Видимо, это были Сивелин, высший орден послушниц святой Сивеллы из Руд. Женщины презирали все, связанное с тенями, видели в Ордене святого Эвандера группу тех, кто был чуть лучше одержимых демонами еретиков.

Жрица так строго посмотрела на Айлет, что той захотелось забраться на коня и уехать, бросив сестер. Но если Герард узнает, что она бросила монашек в беде посреди ночи, это точно не поможет ей убедить его, что она подходит для Милисендиса.

Айлет выпрямилась под взглядом Великой матери.

— Я Айлет, венатрикс ди Фероса. Скажите, что тут случилось, и как я могу помочь.

— Ведьма, — рявкнула жрица. Айлет помрачнела, решив, что женщина обвиняла ее. Но жрица продолжила. — Появилась внезапно, женщина, посреди лагеря. Напугала ужасно моих девочек… хотя это просто сделать, — старушка хмуро посмотрела на сестер, которые дрожали, приходя в себя, прятали руки в длинные рукава роб и стыдливо опускали головы, их капюшоны скрывали лица.

Жрица повернулась и хмуро посмотрела на Айлет.

— Разве не твой орден должен защищать королевство от ведьм и подобных? Я поговорю с вашим главным и дам ему знать, что я думаю, девушка.

Только этого ей не хватало.

— Добрая мать, — спешно сказала Айлет.

— Великая мать, — строго исправила девушка, поддерживающая руку жрицы.

Айлет с тревогой взглянула на девушку, перевела взгляд на старушку.

— Великая мать… если бы вы описали мне ведьму и сказали, что она сделала и куда ушла, я занялась бы ее уничтожением. Может… у нее были рыжие волосы?

Глаза жрицы, уже маленькие под складками жира, прищурились.

— Тьма, — прошептала она. — Облако тьмы окружает ее, как дьявола.

— А волосы? — не сдавалась Айлет. — Какого они были цвета?

— Не могу сказать. Только тьма, — старушка поежилась, а потом с трудом подняла трость и указала ею на сердце Айлет, словно хотела пронзить ее. — Она украла одну мою послушницу.

— Украла? — Айлет тут же насторожилась. — Как? Проклятием? Оковами?

— Нет, не такое, — жрица покачала тяжелой головой и резко опустила трость на землю, оперлась на нее. Девушка рядом с ней поправила хватку на обвислой руке старушки. — Как-то очаровала девочку. Ведьма убежала туда, и глупая девчонка побежала за ней, как одержимая, — жрица кивнула влево.

Кивнула в сторону Кро Улар.

Не слушая возмущения жрицы о глупости послушниц и измельчании благородных сестер Сивелин, Айлет повернулась к башне. Хотя тьма и пейзаж скрывали ее, она ощущала башню на границе смертного и теневого зрения.

Отчасти ей хотелось убежать, бороться судьбе, тянущей ее к тем проклятым руинам. Но эти чувства не подходили венатрикс.

Айлет повернулась к жрице.

— Я верну вашу послушницу, — сказала она, убрав красный капюшон с головы и спрятав его под жилетку. — Я разберусь с этой ведьмой. Вот, — она бросила поводья Честибора ближайшей монашке. — Придержите его для меня.

— Красный капюшон! — позвала высшая жрица, когда Айлет развернулась, готовая бежать в ночь. Айлет оглянулась. — Приведи девочку целой и без тени в ней, или тебя ждет осуждение Богини.

— Все мы столкнемся с судом Богини, — мрачно ответила Айлет. — И нам нужно думать о своей совести в конце.

Она побежала, Ларанта — следом, они оставили сестер Сивелин и их костры позади.

* * *

«Есть следы тени, Ларанта?».

Волчица кралась среди развалин Королевской дороги, прижав нос к земле и нюхая. Айлет шла следом, прижимая ладонь к духовной связи. Ее глаза пылали светом тени, пока она разглядывала сломанные камни. Хоть местами было опасно, старая дорога была все еще самым гладким путем по пейзажу, особенно во тьме.

Ларанта прорычала в ответ, звук дрожал на духовной связи.

«Тень. Сюда».

Захваченная тенью тоже выбрала Королевскую дорогу, когда убегала из лагеря Сивелин, тянула послушницу за собой. Это была ведьма, как и сказала Великая мать? То, что она увлекла за собой юную послушницу, значило, что она могла быть Приманкой, заманила зовом сирены и иллюзиями. Айлет недавно спасла Золотого принца от Приманки, и она знала, какими опасными они могли быть. Судя по темному облаку, которое описала жрица, это могла быть иллюзия Приманки.

Айлет скрипнула зубами. Она уже ошибалась, готовясь сражаться не с тем видом тени. Ей нужно было сохранять осторожность, не спешить с выводами…

Но интуиция подсказывала, что она охотилась на Фантомную ведьму.

До Кро Улара было около мили. У каждого поворота дороги она ожидала наткнуться на ведьму или послушницу. Но обе убежали раньше нее, и она не догнала их. Полумесяц поднялся высоко, но мало озарял пейзаж, и Айлет полагалась на теневое зрение. Она не знала, как справилась послушница. Может, она была как-то околдована.

Айлет забралась на знакомый холм. Когда она добралась до вершины и посмотрела на долину, она увидела развалины башни.

Ее желудок сжался. Если она была права, если Фантомная ведьма ждала там, то она была в неудачной ситуации. Она даже не взяла нужные яды для тени Невидимки. Она не должна была нападать на врага одна. Она должна была вернуться на заставу и вызвать посланием Террина.

Но если она отступит сейчас, она погубит послушницу. Когда она вернется с Террином, бедняжка будет мертва. Или хуже.

— Ты не знаешь, — напомнила она себе, цедя слова. — Ты не знаешь, что там.

Айлет стиснула зубы и вдохнула. Она была венатрикс, обученной сражаться с захваченной тенями в одиночку. Она билась с врагами за месяц достаточно раз, и она всегда умудрялась победить более-менее успешно. Она справится снова.

Она осторожно начала спуск, опуская ноги, чтобы не сбросить камни по склону. Ларанта бежала на конце духовной связи, так что у Айлет не было доступа к ее силе и скрытности. Но Холлис усердно учила ее годами, и Айлет шла изящно, как хищник под тусклой луной.

Ларанта остановилась впереди, рыча, качая волчьей головой.

«Нет тени, — сказала она, оглянулась на Айлет, ее странные глаза вспыхнули. — Нет следов. Нет запаха. Пропало».

Айлет нахмурилась. Было много способов сбить охотника, как Ларанта, со следа, и один казался вероятнее всего.

— Обливис? — спросила она. Если захваченная тенью перенеслась, могла оставить след обливиса там, где вышла отсюда в Прибежище.

Ларанта покачала головой.

«Нет тени. Нет следа. Нет запаха».

Это не означало ничего точного. Тень могла быть рядом. Она могла быть… чем угодно.

Она вытащила скорпиону из кобуры и прикрепила к руке. Но не спешила заряжать Нежную смерть. Яд был таким опасным, а если она промажет? Послушница была там, уже рисковала. Хотя Айлет считала себя меткой, вариантов тут было слишком много. Ей не стоило вовсе заряжать оружие.

— Мне нужно увидеть ведьму, — прошептала она. — Прицелиться и выстрелить в нее, — с этим решением она посмотрела на Ларанту. — Что насчет смертной крови? Можешь найти след?

Ларанта оскалилась.

«Чую смертную».

«Иди по следу», — приказала Айлет. Это было уже что-то. Если найдут послушницу, может, найдут захваченную тенью.

Ларанта спускалась по склону к развалинам Кро Улар. Айлет следовала, насторожившись. Она не видела признаков жизни среди обломков башни, и знала, что Ларанта сообщит, если ощутит кого-то близко. Но что-то в воздухе ощущалось… неправильно. Она как будто шла в капкан, зная, что это ловушка, но пытаясь убедить себя в другом.

Ларанта добралась до разбитых ворот и стала волчицей, ощетинилась.

«Смертная, — сказала она с пылом в голосе. По краям от нее отлетал дым. — Смертная».

Айлет подобралась к своей тени и посмотрела меж разбитых столбиков ворот во двор Кро Улар. Все выглядело страшнее в свете луны, и ей снова показалось, как ранее, что там были призраки, и ощущение было таким сильным, что она могла почти поклясться, что видела силуэты мертвых воинов среди обломков.

А потом один из тех фантомов вышел на чистое пространство, и свет луны упал на белую робу и светлый капюшон.

Сердце Айлет подпрыгнуло. Послушница! Ее роба доставала до колен, была с широким поясом, а ноги скрывали мешковатые штаны, и ремешки сандалий привязали ткань к лодыжкам. Она шла, вытянув шею, озираясь, словно ожидала, что что-то спустится с неба.

Айлет подавила желание встать и побежать к девушке, схватить ее за руку и утащить на Королевскую дорогу. Ведьмы не было видно, а ей нужно было спасти эту юную дурочку.

Могла ли это быть ловушка? Послушница могла быть приманкой для Айлет? Она не осмеливалась действовать импульсивно. Она должна была слушаться обучения Холлис и проверить округу, а потом говорить с девушкой.

«Ларанта, справа от меня, — приказала она, направляя волчицу. — Обойти развалины, поищи тень. Встретимся на дальней стороне».

Хвост Ларанты вильнул в ответ, и она убежала. Ее волчица слилась с тенями. Айлет часть разума отпустила со своей тенью, но с остальным сосредоточилась на своем пути, шла против часовой стрелки вокруг развалин. Порой она теряла послушницу из виду за разбитыми стенами. Порой она ее видела, все еще во дворе. Глупая девчонка хотя бы не шла к самой башне. Айлет не ощущала ничего — ни магии, ни проклятий, ни следов тени или другой жизни.

А потом на пути возникла часть стены, словно пострадавшей от взрыва. Может, работа Элементаля двадцать лет назад. Айлет забралась на стену, двигаясь беззвучно.

Она стала спускаться, и голос Ларанты донесся до нее по духовной связи:

«Тень. Магия».

Айлет вздрогнула, ее ладонь сбила камень. Он упал на землю со стуком. Она скривилась от шума, тихо выругалась сквозь зубы.

Послушница во дворе резко повернулась на звук. Айлет пригнулась, скрылась за камнями, смотрела, как девушка сделала три шага, замерла и посмотрела на разбитую стену.

Дрожащий голос тихо позвал:

— Фейлин? Фейлин, это ты?

Айлет моргнула. Почему послушница знала это имя?

«Обливис!» — зарычала Ларанта по духовной связи.

Айлет скривилась, ее внимание было неприятно разделено. Она сосредоточилась на Ларанте, которую не видела своими глазами, но ощущала как духа.

«Обливис? Как мы видели днем?».

«Да. И магия тени».

«Тень близко?».

«Нет», — но Ларанта низко рычала.

«Заканчивай проверку периметра и ко мне», — сказала Айлет. Ее смертные глаза смотрели на двор, послушница осторожно, но решительно приближалась в полумраке.

Девушка сняла капюшон, чтобы видеть лучше, открывая почти лысый скальп. Послушницы святой Сивеллы всегда отдавали свои вещи и брили головы, отказываясь от смертной красоты. Судя по всему, девушку подстригли недавно, и кто-то плохо постарался.

— Фейлин, — позвала послушница. — Я знаю, это ты. Я не буду от тебя прятаться. Клянусь. Я не боюсь. Прошу, выходи.

Кем была эта девушка? Айлет пыталась понять, задумалась и не сдвинулась вовремя.

Послушница сделала еще шаг и замерла. Она резко вдохнула и отпрянула на пару шагов.

— Кто… кто там? Кто ты? — крикнула она.

Прятаться смысла не было. Хмурясь, Айлет встала, подняла руки. Ремешки скорпионы блестели, но она не была ни на кого направлена.

— Все хорошо, — отозвалась она. — Я Айлет, венатрикс ди Фероса. Я — эвандерианка.

Послушница уставилась на нее. Ее глаза были бледными и огромными, и на миг она показалась нежной и уязвимой. А потом ее лицо ожесточилось, она яростно оскалилась.

— Ты не должна тут быть, — сказала она. — Уходи! Ты ее напугаешь.

— Кого? — Айлет спустилась осторожно по горе обломков. — Ты про Фейлин? Она близко?

Послушница прищурилась. Она отодвинулась от Айлет, но при этом задела то, что отлетело в сторону, сверкая, отражая свет. Послушница повернулась к этому, ее рот открылся.

— Я пришла помочь, — сказала Айлет, добралась до земли и стала на одном уровне с послушницей. — Ты можешь быть околдована. Я отведу тебя к твоим людям и…

— Назад! — послушница развернулась, вытянула руки в предупреждении. — Уходи! — она закричала, и мир вспыхнул, но не светом, а тьмой.

Айлет пошатнулась, вскинула руки, закрывая глаза. Она рухнула на обломки, моргая с болью, тени вихрились перед глазами. Она пыталась заставить себя видеть.

Фигура стояла в пяти шагах от послушницы, женщина в лохмотьях с длинными спутанными волосами. Ее бледная, почти прозрачная кожа была в паутине черных пульсирующих вен. Грибы росли из одной глазницы, на щеке и шее. Свет тени сиял в одном глазу, и тьма ниспадала плащом на землю. Там, куда она падала, земля кипела.

Фантомная ведьма.

Ведьма миг смотрела на лицо послушницы. Миг затянулся, и Айлет, все еще не оправившаяся от вспышки тьмы, поняла вдруг, что, если не учитывать грибы и тощее состояние, ведьма и послушница были очень похожи.

— Фейлин, — послушница протянула руки. — Фейлин, прошу, отдай это мне.

И тут Айлет увидела, что ведьма сжимала сумку в руках. Она подняла ее над головой, оскалилась.

— Зачем? Внутри еще письма? Больше доказательств твоего предательства?

Айлет моргнула. О чем они говорили?

— Нет, Фейлин. Не говори так, — послушница сделала еще шаг, мольба была на ее лице. — Тебе нужно отдать это. Это не связано ни со мной, ни с тобой, ни с… Герардом.

— Не произноси его имя, сволочь! — ведьма бросила сумку, и та проехала по земле. Она подняла руки, слюна полетела из ее рта. — Я вырву тебе горло…

Айлет схватила Нежную смерть и вонзила в скорпиону. От щелчка дротика в арбалете ведьма замерла и повернулась. Она увидела Айлет. Оскалилась и зарычала. Она бросилась к Айлет, вытянув руки, пальцы согнулись как когти.

«Ларанта! — закричала Айлет по духовной связи. — Ко мне! Ко мне!».

Ее тень тут же ответила. Ее сила потекла по духовной связи, но она была далеко, в секундах от Айлет, и ведьма приближалась быстрее.

Айлет вытащила костяной нож. Не было времени взмахнуть им, но она пригнулась от первого удара ведьмы. Она потеряла равновесие, упала и перекатилась, но вскочила, не выпрямившись, бросилась в сторону, ведьма опустила кулаки в сторону ее голову. Удар задел плечо Айлет, сила такого хрупкого тела удивляла.

Не важно. Ларанта оказалась с ней, и сила тени потекла в голову Айлет, по ее конечностям. Она вскочила, дико улыбаясь. Ведьма бросилась на нее, целилась в ее лицо. Айлет легко уклонилась и ударила кулаком в живот женщины.

Ведьма согнулась без звука и упала на колени. Айлет хотела нанести убивающий удар ножом. Вонзить клинок в открытую шею точно было бы просто.

Но жестокая смерть наделила бы духов внутри силой сбежать и отыскать нового носителя. Может, войти в послушницу, стоящую близко. Она не могла применить жестокую смерть. Ей нужно было подавить ведьму, лишить ее сознания и уколоть Нежной смертью.

Айлет отбросила нож и прыгнула к горлу женщины, хотела задушить ее, чтобы она потеряла сознание. Но она долго мешкала.

Еще вспышка тьмы ослепила ее. Ее руки схватили пустой воздух. Она отшатнулась, беспомощная, кашляя, упала на колени. Две длинные руки схватили ее, обвили ее шею и стали душить.

Голос прошипел ей на ухо:

— Я так давно не убивала венатрикс.

Кто-то закричал:

— Фейлин, нет!

Еще вспышка тьмы. Но в этот раз…

Хаос. Ужас. Развалины и боль.

Дух Айлет кричит, тянется так, что начинает разрываться, а потом сжимается так, что может раздавить себя своим весом.

Свет, тьма, безумие. Нет смысла! Она ищет причину, ищет, за что уцепиться, что может понять. Есть только бесконечная невыносимая боль.

Она держится за эту боль, чтобы выжить.

Лицо появляется перед ней. Женское лицо с одним глазом, окруженное облаком рыжих волос. Глаз расширяется от ужаса. Рот открывается, и два слова вылетают, пронзая хаос:

— Моя королева?

Заряд, будто молния, прожег ее душу.

Айлет рухнула на обломки брусчатки во дворе, кашляя, отплевываясь. Ларанта кричала в ее голове:

«Госпожа! Госпожа!».

Она не могла пошевелиться. Мир кружился, мрак подбирался по краям. Она, казалось, видела, как мелькнула белая роба, две сандалии подошли, колени опустились на землю перед ней. Издалека донесся голос:

— Венатрикс? Венатрикс, ты меня слышишь?

Айлет закрыла глаза и сдалась смерти.

ГЛАВА 13

Серина склонилась над венатрикс, ладони замерли в воздухе возле ее плеч, она боялась коснуться. Она, казалось, уловила звук сзади, резко повернулась, ожидая увидеть сестру, выходящую из тьмы, протягивающую руки, чтобы порвать ей горло. Но там ничего не было. Только тени и тусклый лунный свет.

Что она могла? Что она могла сделать? Сердце колотилось в горле, дикий страх бился в голове, подавляя все разумные мысли.

А потом ее взгляд упал на силуэт в паре ярдов от них.

Серина вскочила на ноги и пошла по обломкам камней. Ее дрожащие руки схватили сумку, которую Фейлин беспечно отбросила в сторону. Она ощущала вес книги сестры Ильды внутри, все тело обмякло от облегчения. Серина опустилась на колени, шепча:

— Слава Богине!

Но она не могла оставаться. Фейлин могла вот-вот вернуться. Казалось глупым даже пытаться бежать от ее сестры, но еще хуже было ждать, как мышка в мышеловке. Она должна была попытаться уйти, исполнить миссию, ради которой прибыла.

Тело дрожало от смеси облегчения и ужаса, она вернулась к венатрикс. Она не могла четко видеть черты странной женщины, но что-то в ней казалось юным. Она могла быть не старше самой Серины. Такая юная и такая яростная!

Но ее ярость была ничем, по сравнению с силой в Фейлин. Силой Инрен ди Карел.

Венатрикс застонала, ее глаза открылись. Она молчала мгновение. А потом изо рта вылетел вопль, который отразился от камней, разорвал небо, заставил Серину закрыть уши и сжаться в комок на корточках, пряча лицо в коленях. Крик звенел ужасно долго, хриплый и страшный.

Но когда звук утих, глаза венатрикс остались открытыми. Она лежала, тяжело дыша, не проснулась, но и не в сознании.

Серина встала, вызывая немного смелости в себе силой воли.

— Идем, венатрикс, — она схватила женщину за руку. Венатрикс напряглась, и Серина отчасти ожидала, что она нападет своим оружием. Но она поддалась, позволила Серине поднять ее на ноги. Когда она пошатнулась и чуть не упала, Серина нырнула под ее руку, пытаясь удержать ее на ногах. — Идем же, — она сделала шаг.

К ее облегчению, венатрикс сделала шаг с ней. Потом другой. И другой. Шатаясь и чуть не падая, они как-то выбрались из развалин в долину. Серина смотрела в ночь, не знала, откуда прибыла. Когда она гналась за Фейлин, она просто следовала за призраком сестры. Но теперь…

Она не могла просто стоять тут и ждать, пока ведьма вернется и добьет их. Она сделала шаг.

Венатрикс замерла и покачала головой, беззвучно двигая губами. А потом как-то смогла поднять руку и указать.

— Э-это… это… — ее голова опустилась, длинная коса скользнула по плечу. Но Серина поняла ее.

— Хорошо. Ясно, — Серина поменяла направление, и они отправились туда, куда указала венатрикс.

* * *

Террин поехал по дороге для патруля на юг, солнце пропало за горизонтом. Теперь он был за стенами Дюнлока, за садами, вернулся туда, где ему было место, и он смог снова дышать.

Была ли необходимость нестись в ночь? Наверное, нет. Скорее всего, у них сломалось колесо, или лошадь повредила ногу. Может, паром задержали. Но если это успокоит Герарда, он отыщет леди Серину. Это был повод уехать, и он был этому благодарен.

Он склонился над шеей Флиты и направил ее рысью. Ночь была холодной, и за это он был благодарен. Холод бил по лицу, попадал в легкие. Флита пронесла его почти милю, и он дал ей отдохнуть, замедлив. Они ехали дальше, небо над ними темнело, по одной появлялись звезды.

Террин ощущал свет луны на затылке, и это… задевало что-то в глубине. Там, где была его тень, скованная песнями из вокоса.

Террин скривился. Свет луны всегда влиял на него, наполнял странным желанием ослабить путы на тени, позволить силе наполнить его, ощутить магию и дать ей вырваться из него волнами. Он поднял капюшон, словно мог так закрыться от влияния луны.

Но желание осталось. Опасное желание, с которым он должен был бороться.

— Она не борется, — прошептал он, слова вылетали белым паром. — Она не подавляет тень, но та не захватывает ее разум.

Ересь. Он был на грани ереси. И почему? Потому что какая-то неотесанная и плохо обученная девчонка ворвалась в его жизнь со своей беспечностью? У нее это выглядело просто, эта ее связь с тенью. Она брала ее силы, не задумываясь, почти мгновенно подавляла их. Это впечатляло и пугало, это было неправильно и…

И он тоже так хотел. Хотел доверять так своей тени.

Ворча лошади, он ехал, медленно минуя мили. Пока он был на дороге патруля, Флита могла двигаться уверенно и в темноте, и им придется потом перейти на широкую дорогу, которая тянулась от речного города Гримо до Дюнлока. Через час он начал искать следы группы Сивелин, едущих к замку, но подозревал, что они остановились на ночлег в Гримо. Он найдет их там, поговорит с леди Сериной, а потом спокойно поедет в Дюнлок с докладом принцу.

Это было странно. Прошел второй час, Террин не мог перестать думать над вопросом: почему Герард так переживал за Серину? Да, принц был добрым, хотел всем из его круга добра. Но отправлять Террина посреди ночи? Герард переживал. По-настоящему.

Может, он… заботился о леди Серине?

Террин нахмурился от этой мысли, не знал, что думал об этом. С одной стороны, он хотел Герарду счастья. Если он мог найти счастье в этом браке, так даже лучше.

Но… Серина? С веснушками и серьезными глазами? Она ходила за принцем и старшей сестрой как верная собачка, была рада их вниманию, уделенному ей. Террин не видел ее годами, но было сложно прогнать картинку из головы. Даже сложнее, когда он сравнивал картинку с яркой Фейлин. Может, когда он снова встретит ее, он…

Террин остановился. Все мысли пропали из его головы, и странное ощущение покалывало его спину. У этого ощущения не было имени. Вкус в воздухе обжигал, холодил и вызывал дрожь в сердце. Он не мог это толком описать, но не мог и отрицать.

Крик разбил ночь. Его глаза расширились.

— Айлет, — прошептал он.

Он впился шпорами в бока Флиты, помчался по дороге, не думая об опасности. Через минуты они миновали поворот, он увидел вспышку фонарей на шестах, не меньше дюжины, указывающих на большую компанию. Они шли ровной линий. Хотя второй вопль донесся от них. Террин узнал капюшоны сестер Сивелин.

— Кто там? — крикнула одна из несущих лампу, голос дрожал.

Террин остановил Флиту, повел ее к свету. Сестры при виде него закричали и отпрянули, а потом заметили красный капюшон.

— Я из замка Дюнлок, — заявил он, окинув группу взглядом. Их было семеро пешком, трое на лошадях, к одной была прикреплена телега. Все были в нарядах сестер. Но это не мог быть весь отряд из Сивелин.

— Леди Серина Дальдреда среди вас есть?

— Я — Серина.

Юная послушница отошла от телеги и приблизилась к лошади Террина, посмотрела на него из-под капюшона. Ее глаза были как у Фейлин, и он вздрогнул. Он забыл, как похожи были сестры. Но при этом они отличались.

— Приветствую, венатор Террин, — мрачно сказала она, с уважением изобразила благословение в стиле Сивелин. — Прошли годы с нашей прошлой встречи. Надеюсь, у вас все хорошо.

Террин открыл рот, но не успел ответить, третий крик ударил по воздуху, вылетая из телеги, у которой шла Серина. Он спрыгнул с седла, прошел мимо леди без слов. Сердце грохотало в горле, он сжал край телеги и забрался на колесо, чтобы заглянуть внутрь.

Среди мешков и свертков лежала Айлет, ее капюшон сполз, темные волосы спутались вокруг лица. Она смотрела в ночное небо и не видела. Тьма ползла по белкам ее глаз. Тьма ползла под ее кожей, пульсировала в такт с биением сердца.

Мир будто растаял вокруг него. Он видел только ужас, лежащий перед ним. Он знал, что это было. Он знал, что она страдала.

— Обливис, — слово обожгло язык. — Она заражена обливисом.

А потом он спрыгнул с колеса и обошел телегу. Веревки, закрепляющие заднюю часть, были слишком грубыми, чтобы его дрожащие руки могли развязать, и он вытащил нож и разрезал их, мешки с едой и бочки с водой выкатились на землю. Смутно ощущая Серину с одной стороны и ругающуюся старушку с другой, Террин схватил Айлет за руку и потянул к себе. Она билась, а потом погрузилась в ступор.

— Юноша! — закричала женщина, Террин просунул руку под плечами Айлет, под ее коленями, вытащил ее. — Юноша, вы навредите ей грубым обращением!

— Мы можем отвезти ее в Дюнлок, венатор Террин, — возразила Серина, протянув руку к венатрикс, но не задев ее. — Мы можем…

— Времени нет, — прорычал Террин, расталкивая женщин. — Нет времени! Мне нужно отвезти ее к Фендрелю.

Шатаясь от веса в руках, он вернулся к лошади.

— Тише, Флита, — сказал он и усадил венатрикс в седло. Она застонала, но инстинкт заставил ее сжать рукой гриву. Одна из монашек подбежала к другой стороне, сильными руками придерживала Айлет, пока Террин забирался в седло за ней.

Серина появилась рядом с ним.

— Она рисковала жизнью ради меня, — сказала она, лицо было белым в свете огня. — Прошу, спаси ее.

Террин кивнул. Обвив рукой талию Айлет, крепко прижимая ее к себе, он направил Флиту галопом по центру дороги в Дюнлок.

* * *

Банкет длился до ночи. Полночные колокола давно прозвонили, и советник Ивс задремал над пятым кубком вина. Одна из леди опустила голову на стол и захрапела, но герцог продолжил бодро общаться с принцем Герардом, который сидел и слушал, и гостям приходилось оставаться на местах.

Фендрель тихо сидел справа от принца, часы тянулись. Он смотрел, как герцог и принц общались, но он не мог ничем участвовать, так что предлагал ответы, только когда к нему напрямую обращались.

Он разглядывал Герарда. Он знал племянника со дня его рождения, смотрел, как он вырос в хорошего, сильного и красивого мужчину. Исполнял мечты и обещания. Золотой принц.

Венатор-доминус помрачнел. За двадцать два года Герард не проявлял себя своенравным, как в этот месяц. Что могло заставить его предать Террина? Отказать Террину в месте, что было его по праву? Они росли вместе, как братья, насколько это было возможно для принца и ученика венатора. Фендрель долго старался, чтобы Террин стал верен Герарду так, чтобы это было дальше кровной связи, и он знал, что Герард любил Террина.

Фендрель схватил кубок перед собой и сделал глоток темного вина. Он вытер рот ладонью и отклонился на стуле, разглядывая кубок, крутя его в руке. Но его рассеянный взгляд видел не серебро, блестящее в свете свечей.

Кем была эта венатрикс? Эта Айлет ди Фероса?

Бывшая ученица Холлис.

Из всех людей… Холлис.

Он сделал еще большой глоток вина, стиснул зубы и проглотил. Несколько красных капель покатилось с губ в бледную бороду. Что-то было не так. Где была Холлис, были только беды. Мышца напряглась возле уголка рта, дрожь давно забытой улыбки. Они звали ее «Озорной Холлис» во время Ведьминых войн. За ее беспечность, за то, что она не думала о своей безопасности на охоте. Но он не встречал венатрикс, похожих на нее.

От этой мысли он ощутил на себе взгляд. Он поднял голову, поймал взгляд Эверильд ди Ламори. Она сидела вдали от принца и важных гостей, напротив леди Лизель ди Матин. Не было контраста сильнее, чем между потрепанной венатрикс и милой вдовой.

Эверильд, заскучав от попыток Лизель завести с ней разговор, приподняла бровь Фендрелю. Он не ответил, сосредоточился на содержимом кубка. Эверильд была хорошей венатрикс, умелой с флейтами, хорошо стреляла из скорпионы. Она знала, как управлять тенью. И она всегда была за венатора-доминуса. Она не перечила, не задавала вопросов.

Но она не могла сравниться с Холлис. Никто не мог.

Дверь банкетного зала открылась, привлекая взгляд Фендреля. Вбежал слуга — юноша с бледным от страха лицом. Герард тоже заметил его.

— Биллин, что такое? — спросил он.

— Ваше высочество! — мальчик оббежал стол, юркнул за стул Фендреля и упал на колени рядом с принцем. — Тут венатор. И венатрикс! И ей плохо, Ваше высочество!

— Что? Айлет? — Герард тут же встал, его стул скрипнул по полу. — Где они? Что сказали?

— Венатор ду Балафр сказал… — юноша посмотрел в сторону Фендреля, но лишь на миг. — Он сказал привести Черный капюшон!

Фендрель встал.

— Где венатор ду Балафр, мальчик?

— Во дворе, — выпалил юноша, и Фендрель пошел раньше, чем тот закончил говорить. Эверильд, венатор ду Ги и венатор Даклет вскочили со стульев и поспешили за ним, пока он шел из банкетного зала по коридору к выходу из замка.

Дверь была широко открыта, оттуда было видно двор. Фендрель заметил лошадь Террина в тусклом свете луны, она опустила голову, бока вздымались. Террин сидел на коленях на земле, придерживая женщину. Ее конечности обмякли, голова лежала на его руке.

— Террин, — позвал Фендрель, спускаясь с крыльца, — что тут случилось?

Террин поднял голову, его глаза сияли светом тени.

— Она заражена. Обливис.

Фендрель замер. Ужас пронзил его. Обливис? Он не видел заражение обливисом с войн.

Нет… это было не так. Он видел это недавно. Четыре года назад. В ночь свадьбы принца.

Это могло означать только…

Он встряхнулся, скрипнул зубами. Не было времени на страхи без повода.

— Что случилось? — прорычал он, спускаясь скорее. — Кто сделал это с ней?

— Не знаю, — Террин покачал головой, лицо было напряженным. Он глядел на венатрикс, и Фендрелю не нравилось то, что сияло в глазах юноши. — Меня там не было. Я не видел произошедшее. Но, думаю… боюсь…

— Я не хочу твои размышления, — прорычал Фендрель. Он опустился рядом с девушкой, сжал ее руку и поднял ее, чтобы просунуть руку под ее плечи. — Идем, Террин. Заведем ее внутрь. Мне нужно осмотреть ее, увидеть, как далеко…

Слова умерли на его губах.

Мир застыл. Кровь замерла в его венах, и дыхание пропало в легких. Он глядел на лицо девушки и не мог отвести взгляда.

Это было лицо женщины, чью голову он насадил на кол двадцать лет назад.

ГЛАВА 14

Террин смотрел, как его бывший наставник отпрянул от неподвижной Айлет. Венатор-доминус рухнул на локоть, а потом поднялся и попятился. Его глаза были круглыми от ужаса, белки выделялись во тьме.

— Фендрель? Фендрель, что такое? — осведомился Террин.

Фендрель покачал головой. А потом тряхнул ею еще раз, открывал и закрывал рот без слов. Сердце Террина колотилось. Она могла уйти слишком далеко. Обливис в ее крови уже наполнил ее тьмой. Иначе его бывший наставник так не отреагировал бы. В любой миг заражение польется из ее рта, ноздрей и глаз, задевая всех, кто близко.

Террин заметил движение краем глаза, кто-то появился напротив, с другой стороны от Айлет.

— Я тут, Террин, — Герард просунул руки под ее плечи. — Давай ее поднимем.

Террин кивнул, от вида принца он ощутил облегчение. Он напряг ноги, собираясь встать. Они с Герардом подняли Айлет. Их руки были за ее плечами и под коленями, они понесли ее по ступеням в коридор.

Лица и звуки мелькали мимо Террина. Он слышал, как Герард кричал Фендрелю следовать за ними, звенели вопросы. Он не мог ответить. Он едва слышал Герарда. Он знал лишь, что Айлет была в его руках, и обливис стучал пульсом в ее венах.

— Сюда, сюда, — сказал Герард, ведя их к ступеням и в покои в восточном крыле. Подальше от банкета, подальше от герцога Дальдреда и других гостей. — Тут есть комната, где мы ее уложим.

Террин кивнул без слов. Эверильд вышла из полумрака, тихая, как горгулья у двери храма. Она быстро прошла к двери, на которую указал Герард, и открыла ее, а потом пропустила мужчин с грузом. Спальня, видимо, была подготовлена для одного из гостей, кровать была заправлена, в камине лежали бревна.

Герард и Террин опустили Айлет на кровать грубее, чем хотели. Она в тот миг издала жуткий вопль, ее ладони сжали и рвали простыни. Ее глаза раскрылись широко, черные от обливиса. Казалось, они лопнут. Герард отпрянул, но Террин склонился и поймал ее за ладони. Она сжала вместо простыней его пальцы до боли. Хорошо, что ее тень не давала ей в тот миг силу, иначе она сломала бы кости в его ладони.

— Все хорошо, — сказал он, видя, что она вот-вот закричит снова. — Мы в безопасности. Ты в порядке, ди Фероса. Дыши, дыши.

Может, она его услышала. Она подавила крик, глаза закрылись. Ее голова повернулась в стороны, горло было напряжено.

— Что с ней случилось? — спросил Герард не в первый раз.

— Это заражение обливисом, — ответила Эверильд где-то за Террином.

Все еще сжимая руки Айлет, Террин оглянулся на Герарда.

— Видимо, она столкнулась с Фантомной ведьмой.

Герард уставился на Террина.

— Я думал… — он коснулся лба и убрал волосы с глаз. — Ты сказал, что не нашел ее следов!

— Не нашел, — Террин посмотрел на лицо страдающей Айлет. — Но она нашла, да поможет ей Богиня.

Фигура появилась на пороге. Фендрель стиснул зубы, лицо было бледным. Он прошел в комнату, миновал Герарда без слов и встал за Террином, разглядывая Айлет.

— Отчет, — сказал он.

Старые привычки заставили Террина отпустить Айлет и выпрямиться. Он чуть не отсалютовал.

— Я встретил отряд из храма Сивелин, леди Серина с ними.

— Серина тут? — спросил Герард, но Фендрель заглушил его, махнув рукой, пронзил Террина взглядом, чтобы он продолжил.

— Венатрикс ди Фероса была с ними, — сказал быстро Террин. — Она уже была ранена, когда я ее нашел. Я не знаю, как.

Фендрель кивнул и отвернулся к Айлет. В этот раз он не отпрянул. Он разглядывал ее с головы до пят. Он сел на кровать и склонился над ней, удерживая ее подбородок рукой, другой приподнимая веко, чтобы увидеть глаз. Его глаза сияли светом тени.

— Она вдохнула его, — сказал он, отпустил ее и отошел от кровати. Айлет стонала и мотала головой, глаза закатились. — Чистый обливис из Прибежища.

Эверильд прошла к кровати, Террин заметил ее.

— Сэр, — сказала она, — мне послать за носителем?

— Нет, — ответил Фендрель, выпрямляясь. — Она уже далеко. Поздно.

— Что? — сказал Герард за ним.

Террин не слышал принца. Пульс гремел в его ушах. Он поймал Фендреля за локоть.

— Она еще не далеко зашла, — прорычал он. — Вы можете ее спасти.

— Отпусти меня, мальчик, — гнев искрился в глазах Фендреля.

Террин сжал сильнее.

— Вы можете ее спасти, — сказал он. — Сколько людей вы спасли от проклятий Жуткой Одиль во время войн? Они были в худшем состоянии.

Фендрель стиснул зубы.

— Прошли часы. Поздно.

— Не поздно, — Террин склонился ближе, прошептал едва слышно. — Я не заберу Милисендис так. Я получу его, но не из-за ее смерти, — Фендрель пронзил его взглядом, но Террин не отпрянул. — Спасите ее, Фендрель.

— Ты не знаешь, о чем просишь, — Фендрель отдернул руку и отвернулся от кровати. Он шагнул к двери.

Но Герард преградил ему путь.

— Террин прав? — осведомился принц. — Ты можешь ее спасти? Ты спасал других с похожим состоянием?

Фендрель опустил подбородок к груди в ответ.

— Во время Ведьминых войн.

— Как? — спросил Герард. — Объясни, как это работает.

— Пути последователей Эвандера…

Герард поднял руку.

— Я не спрашиваю о тайнах, дядя. Скажи простыми словами, чтобы я понял, как ты спасал других.

Фендрель перевел взгляд с принца на Террина и обратно.

— Проклятие обливиса всегда забирает жизнь. Смерть не избежать. Но ее можно переместить в другого носителя.

— В человека? — спросил Герард.

Фендрель не ответил, и Эверильд сказала из другой части комнаты:

— Зверь подойдет, если он подходящего веса.

Фендрель не оглянулся на женщину, но Террин видел, как его челюсть напряглась от ее слов.

Герард кивнул.

— Тогда свинья? — его лицо было белым от напряжения. — Или овца? Это подойдет?

— Да, — ответила Эверильд.

Фендрель сделал еще шаг. Герард тоже, перекрыв доминусу путь руками.

— Дядя, — сказал он. — Ты должен попробовать.

Миг тишины, нарушаемой только стонами Айлет. Ее агония росла, пока она не издала новый вопль, этот был хуже других. Ее тело извивалось на кровати, темные пятна появились под кожей.

Террин прыгнул к ней, поймал, не дав скатиться с кровати. Ее кулак ударил его по челюсти, не так сильно, чтобы он отпустил, но было больно. Он подвинул ее, и ее спина оказалась у его груди, он обвил ее руками и сжал, чтобы она не навредила себе, пока билась в конвульсиях.

Приступ прошел, Айлет тяжело дышала, обмякнув в его руках. Ее грудь вздымалась и опадала ужасно быстро, рот был раскрыт. Террин поймал взгляды трех других. Эверильд кривилась, Герард был встревожен и сжимал кулаки.

А Фендрель… смотрел на него с каменной маской.

— Сделайте что-нибудь, — процедил Террин.

Ноздри Фендреля раздувались. Он открыл рот, но принц повернулся к нему. Он выпрямился во весь рост.

— Фендрель, венатор-доминус ду Глейв, — сказал он, — ты используешь все способы, чтобы спасти эту девушку. Это приказывает Золотой принц, исполняющий волю твоего господина, Избранного короля.

Фендрель смотрел в глаза племянника. В воздухе ощущалась власть, и эта сила задела Террина и Эверильд, они вздрогнули. Тень Фендреля встрепенулась в его теле от ярости носителя, и Террин видел, как края ее трепещут вокруг духа венатора-доминуса темными оттенками магии Анафемы.

Но Герард не ощущал этого, он не был захвачен тенью. И он не отступил.

Наконец, через несколько ударов сердца Фендрель поклонился.

— Ваше высочество, — пробормотал он.

Герард отвернулся от доминуса к Эверильд.

— Принеси с кухонь овцу. Или свинью. Быстро, — Эверильд хотела возразить, но от быстрого взгляда Фендреля отсалютовала и поспешила из комнаты.

Фендрель прошел мимо Герарда, встал с другой стороны кровати напротив Террина.

— Уложи ее, — сказал он, начал снимать верхнюю одежду. Он был в том же грубом наряде, что и в дороге, не стал переодеваться для банкета, в отличие от Террина. Ему не хватало только колчанов и скорпионы, и он мог ехать в патруль. Он снял жилетку, разделся до нижней рубахи. Он снял даже левый щиток с тремя шипами и закатал рукава до локтей, открыв уродливые шрамы. Только потом он взял вокос и заиграл Песнь призыва.

Шок сотряс воздух, венатор-доминус ослабил сильные оковы на своей тени. Магия была такой сильной, что у Террина закружилась голова. Он рос рядом с этой Анафемой, видел контроль Фендреля годами. Но он еще не ощущал эту тень такой сильной. Такой опасной.

Близкой к захвату его.

Но Фендрель был мастером вокоса. Он играл сложную вариацию, плел другие чары при этом, и тень оставалась связанной, хотя он получил ее силу. Он закончил песнь сложной нотой, Террин не все смог разобрать, а потом магия перестала быть такой страшной. Она была опасной, но управляемой.

Фендрель сложил вокос и убрал его, Террин уложил бережно Айлет на кровать, ее голова была на подушке. Она пока молчала, но постоянно дрожала. Ее глаза, к счастью, были закрытыми, а не выпучивались, пугая.

— Раздень ее, — сказал Фендрель, вытаскивая нож из ножен.

— Что ты будешь делать? — Герард шагнул вперед, пока Террин исполнял. — Ты… ранишь ее?

Фендрель мрачно посмотрел на принца, опустил нож на столик.

— Этой ночью прольется много крови. Процесс не будет милым, и тебе лучше уйти, потому что кровь заляпает твой наряд.

Ладони Террина дрожали, пока он расстегивал пряжки жилетки Айлет и осторожно снимал ее, поворачивал ее тело, чтобы высвободить руки. Он знал, как Фендрель избавлял от проклятия обливиса, знал теорию. Но не видел, как это делали.

— Я останусь, — сказал Герард за ним. Хоть Террину не хотелось признавать, он был рад. Он не хотел испытывать это один.

Он развязал шнурки туники Айлет, раздвинул ткань. Нужно было забыть о скромности. Ей все равно сейчас было не до этого. Да, ему не нравилось, что он видел ее такой. Она выглядела маленькой, уязвимой и… ужасной.

Паутина черных вен тянулась под ее кожей, белые участки медленно заполнялись.

Фендрель шагнул вперед, прижал указательный палец к впадине у ее горла. Остался след магии Анафемы, который не видел Герард, но заметил теневым зрением Террин. Фендрель надавил на плечи Айлет, на грудь над сердцем и живот. Она дрожала, но не билась пока в конвульсиях.

Фырканье привлекло внимание Террина. Эверильд вошла в комнату, за ней шел слуга с кухни с большой свиньей. Свинья была огромной, не подходила изящной комнате, и юноша точно не хотел тут находиться.

— Прочь, — прорычал ему Фендрель.

Мальчик отдал веревку от свиньи мрачной Эверильд и убежал за дверь. Эверильд оскалилась сильнее, но по приказу Фендреля она подтащила свинью к кровати. Фендрель опустился рядом со зверем, после быстрого осмотра прижал палец к ее горлу, над сердцем, там же, где касался Айлет, оставляя следы магии Анафемы. А потом раскрыл свою рубаху, стряхнул ее, и она повисла со штанов на поясе. Он быстро отметил и себя.

Он посмотрел в глаза Террина.

— Держи ее, — сказал он. — Будет грязно. Если она будет сильно бороться, я не смогу ей помочь. Так что держи ее. Несмотря ни на что.

Террин кивнул. Он прижал ладони к голым плечам Айлет, сжал так, что мог почти игнорировать свою дрожь. Фендрель взял нож, прижал клинок к пульсирующей коже Айлет. Доминус судорожно вдохнул.

От первого пореза ее глаза открылись. Айлет посмотрела в глаза Террина и закричала.

ГЛАВА 15

— Он больше, чем я думала.

Голос Дючетт отвлек Серину от размышлений. Она моргнула, обнаружила, что все еще была на ногах и шагала решительно в темноте по дороге. Дючетт держала ее за руку, ее ладонь лежала на сгибе ее локтя. Она кивнула вперед.

— Смотри, — сказала она, сжимая пальцами.

Серина с неохотой подняла голову и посмотрела из-под капюшона. Ночь достигла пика, было холодно и темно, колокола из храма вдали прозвонили три раза, ноты поднялись к небу. Луна давно села, оставив только свет звезд на темных водах Святого озера и белых башнях замка Дюнлок. Но факелы мерцали, озаряя врата и высоких стражей на постах.

— Идем, Серина, — Дючетт потянула ее за собой. — Мы почти там. Скоро сможем спать в кроватях. Я не знаю, как ты, но я хочу проспать лет сто!

Серина буркнула, но была благодарна Дючетт за хватку на руке. Она была готова упасть от усталости. Это была самая долгая ночь в ее жизни.

Она сжала лямку сумки. Ощущая вес книги сестры Ильды у бедра, она могла легче дышать. Она поступила глупо, побежав за Фейлин во тьму. Она это знала. Она не должна была так поступать.

Но когда она думала, что будет утеряно… нет. Она поступила правильно.

Кто-то сообщил стражам у ворот об их прибытии. Они пропустили группу, не потребовав документов, хватило известных капюшонов сестер Сивелин. Серина и Дючетт миновали арку ворот последними, шагали за гремящей телегой. Они пересекли мост, обрамленный факелами, прошли на белую сияющую дорогу, огибающую круглый газон и сад роз. Они пошли по правой стороне, направились к ступеням замка.

Серина опустила взгляд на ноги. Она была в Дюнлоке четыре года назад, приехала в карете с родителями и сестрой, они обсуждали планы на свадьбу и недели празднования.

Она помнила, как сидела в углу, кивала, улыбалась, сама строила планы на тихое будущее. Сестры Сивелин уже согласились принять ее. Ей нужно было только убедить отца, но она не думала, что это будет сложно. Он выдавал старшую дочь за Золотого принца Перриньона. Если его младшая решит жить затворницей, дом Дальдреда не пострадает без второго успешного брака.

Как мир изменился за несколько лет!

Три всадника уже спешились, сонные конюхи, потирая глаза, пришли за лошадьми и телегой. Кто-то в бархатной робе появился, словно по волшебство, спрашивая, где Великая мать. Оставив Дючетт объяснять, что это была лишь часть группы из Сивелин, и остальные прибудут завтра, когда починят карету высшей жрицы, Серина подошла к ступеням и посмотрела на замок впереди.

Хотя почти все должны были спать, свет горел в разных окнах, в основном, в восточном крыле. Серина сжала сумку. Кто придет встретить ее? И придет ли кто-нибудь? Может, она сможет проскользнуть с другими сестрами Сивелин. Никто не понял еще, что она была дочерью герцога, и если Дючетт хоть раз будет молчать…

Двери замка открылись, и ее отец спустился по лестнице.

От вида его лица — каждую черту выделял свет факелов — холодок пробежал по спине Серины. Она не видела отца годами, а их переписка никогда не была приятной. Хоть она ощущала дрожь внутри, как в детстве, она выпрямилась, решив не показывать страх.

Он посмотрел на монашек, искал свою дочь, не узнавая ее. Лучше не стоило ждать, пока он сделает это.

Серина расправила плечи и отошла от Дючетт и остальных.

— Отец, — сказала она ясным голосом.

Он окинул взглядом ее лицо, его губы скривились. Он, как всегда, выглядел идеально, от уложенных волос и выреза камзола до сияющей вышивки на туфлях. Все лучшее было при нем, включая шелковую повязку, скрывающую глаз. Целестин Дальдреда не экономил, чтобы никто, глядя на него, не мог подумать, что он когда-то был слугой ведьмы.

И он не даст дочери опозорить его.

— Я должен был знать, — сказал он со знакомым акцентом. — Конечно, ты прибыла в лохмотьях. Платье не подошло? Или не понравилось тебе?

Во рту Серины стало сухо, и голос прозвучал хрипом:

— Платье было милым, но…

Дальдреда в четыре шага подошел к Серине, поймал ее за локоть и потянул по ступеням.

— Заходи и не выдумывай оправдания или возражения. Я не хочу, чтобы тебя видели такой, особенно принц. Лизель тут, и ты заставишь ее сделать тебя нарядной к утру, когда выйдешь из покоев, ясно?

Серина споткнулась на ступеньке, капюшон упал на ее плечи. Герцог повернулся, чтобы поправить хватку, и увидел ее лысую голову.

— Проклятие! — он отпустил ее и отпрянул, словно его укусили. — Что с твоими волосами?

Серина выпрямилась во весь рост, сжала ремешок сумки.

— Когда ты отправил меня в храм Сивелин, я оставила все от смертной жизни позади, включая красоту. Мою голову обрили, а потом меня впустили внутрь.

Дальдреда скрестил руки.

— Я три года назад сообщил о намерении выдать тебя за принца вместо твоей сестры. Ты знала, что не будешь с сестрами. И ты не могла отрастить волосы за три года? — она не успела ответить, он поймал ее за голову и осмотрел скальп ближе. — Ох, ты обрила голову пару дней назад, да? Выглядишь как ощипанная куропатка, готовая для котелка с супом. Чем ты думала?

Серина не пыталась ответить. Она не могла объяснить свои поступки ему.

Он сжал ее за шею и потащил по лестнице.

— Лизель найдет головной убор или вуаль. Она придаст тебе достойный вид, — пока слуги открывали дверь, он провел ее внутрь. — Небеса, хоть контракт надежный! Может, Герард и не посмотрит на тебя…

— Отец, — Серина попыталась вырваться из хватки. В зале горело мало факелов, и она едва видела его лицо, только глаз блестел. — Я видела Фейлин.

Пальцы Дальдреда сжали ее сильнее на миг. Он смотрел на Серину, уже не видел ее лысую голову, не видя ее вовсе.

— Ты… уверена?

От его голоса — настоящего, без акцента — сердце Серины дрогнуло. Ее отец никого не любил в этом мире так, как старшую дочь. Фейлин вызывала такую реакцию у людей. Ничто не могло заполнить дыру, оставленную после нее.

— Уверена, — тихо ответила Серина. — Я говорила с ней. И это была…

Герцог опустил руку и отвернулся, оставив Серину там, где она стояла.

— Это была Инрен, — сказал он с горечью. — Фантомная ведьма, да заберет ее Прибежище.

Но Серина покачала головой.

— Я знаю, кого видела.

— Ты ничего не знаешь. Ты знаешь, что хотела видеть. Но я знаю Инрен. Знаю, как она работает, и… — герцог умолк, резко оглянулся. Серина проследила за его взглядом. Фигура спускалась по лестнице со свечой в руке. Огонек свечи не мог прогнать мрак большого зала, но зато озарял напряженное лицо мужчины, несущего ее.

Желудок Серины сжался. Ее губы двигались, она прошептала:

— Герард.

Принц замер и моргнул, хмурясь, вглядываясь в полумраке.

— Леди Серина? — его голос разнесся эхом в пространстве.

— Ничего не говори и не делай, — прошипел Дальдреда, повернувшись к Серине. Его длинная рука стала поднимать ее капюшон. — Прикройся!

Герард поспешил по лестнице, прикрывая свечу ладонью. Серина сжалась под капюшоном, отец крепко сжимал ее локоть. Принц замедлился, приближаясь, серьезно поклонился. Серина замешкалась, не зная, как ответить. А потом, тряхнув головой, поклонилась в стиле Сивелин — чуть согнулась в талии, прижала пальцы к губам.

Дальдреда зарычал, до боли сжимая ее руку.

— Моя дочь прибыла невредимой. Но она в одежде с дороги, и ей нужно отдохнуть. Вы пообщаетесь утром.

— Конечно, — ответил Герард. Серина ощущала его взгляд, но не могла встретиться с ним. — Я, кхм… твои покои наверху в западном крыле, моя леди. Слуга сопроводит.

Серина кивнула. Она не надеялась, что проведет ночь с Дючетт и сестрами. Она знала, что не могла просить о таком.

Служанку скоро вызвали. Только тогда герцог отпустил ее руку, и Серина поспешила за девушкой к лестнице, миновала Герарда. Ее отец говорил с принцем, и принц отвечал, но ее сердце гремело в ушах, и она не могла различить их слова.

Крепко сжимая сумку, она поднялась по лестнице. Коридор дальше озаряли свечи, от этого тень служанки трепетала на стене, будто темный призрак.

— Серина.

Она резко обернулась, капюшон упал, открывая голову с коротко обстриженными волосами. Герард появился наверху лестницы. Жаркий румянец пылал на ее щеках. Она решила вести себя, согласно строгим рамкам Ордена Сивелин, потому что не хотела, чтобы Герард верил, что она надеялась или намеревалась занять место сестры.

Герард, все еще прикрывая свечу, посмотрел на служанку за Сериной.

— Оставь нас на минутку, Келла, пожалуйста.

Девушка присела в реверансе и ушла без слов вперед. Полумрак Дюнлока опустился на плечи Серины. Она опустила взгляд на туфли Герарда, а он подошел.

— Я слышал, путь был с приключениями, — напряженно сказал он, встал так близко, что она могла его коснуться. — Террин рассказал, что знал, но этого мало. Он говорит, что Айлет, венатрикс ди Фероса, столкнулась с…

— Фейлин, — тихо сказала Серина. — Да. Мы обе ее видели. Говорили с ней.

Он молчал миг. Она слышала, как он сглотнул. А потом:

— Расскажи.

Боль в его голосе задевала ее душу. Но она не могла скрывать правду. Не от него.

— Она появилась посреди лагеря. Мы немного поговорили, она убежала, и я побежала за ней.

— Одна? С ума сошла?

— Возможно, — Серина невесело улыбнулась. Она быстро описала события странного вечера. Герард слушал описание внешности ведьмы, прибытия венатрикс и боя.

— Думаю, я заметила один из ее якорей проклятия, и она снова появилась и напала на венатрикс, — сказала Серина. — Я наступила на камень, он напоминал то, что описывал мой отец. Как бриллиант, но черный и живой внутри.

Герард вдохнул. Серина закончила историю, не удержалась и взглянула на него в свете свечи. За четыре года он вырос из юноши восемнадцати лет в мужчину. Она узнала сильные скулы, полные губы, теплые и сладкие, как мед, глаза. Она узнала высокий бледный лоб, пара кудрей упала на него, напоминая о его диком детстве. Но все в нем стало серьезнее.

Меж его бровей и возле уголков рта были морщины, которые она не видела раньше. Печаль оставила след даже на самом красивом лице.

Она едва могла терпеть желание взять его за руку. Ее глупая часть подумала, что он это ощутил и тоже придвинул руку ближе.

Она резко отвернулась, обвила себя руками. Герард отпрянул на шаг.

— Ты видела Фантомную ведьму, — тихо сказал он. — В теле Фейлин. Мы не хотим в это верить, но…

— Ты знаешь, что это не так, — сказала Серина.

Герард скривился.

— Ты знаешь, как знаю я, — настаивала она. — Фейлин не отпустила бы. Она была сильной, и ведьма не смогла бы ее выгнать. Я знаю свою сестру. Эвандерианцы могут говорить, что хотят. Она не пропала.

Герард не ответил. Она взглянула на него. Его глаза были зажмурены, и она видела, как мышцы челюсти напряглись, он подавлял слова. Но потом посмотрел на нее, не говорил, но она видела надежду на его лице.

Она знала, что он никогда не перестанет любить Фейлин. Что бы он ни говорил, во что бы ни заставлял себя верить, он не видел никого другого.

Серина поспешила прогнать эти мысли.

— Что с венатрикс? — спросила она. — Она в порядке?

Герард покачал головой.

— Она… еще жива. Они с ней, и мне нужно вернуться. Я не знаю, что с ней будет. Я не знаю, придет ли она в себя, — Герард провел ладонью по лицу, потянул за кожу у рта. — Я не могу поверить, что Фейлин навредила бы ей или кому-то еще! Видеть Айлет такой, думать, что Фейлин может быть в ответе…

Что она могла сказать? Ни одна ведьма не смотрела на нее с такой ненавистью, какая кипела в глазах сестры. Ненависть, печаль, гнев. Инрен не ощущала такие чувства, а ее тени было плевать. Только Фейлин могла так переживать из-за предательства.

Серина прижала ладонь к груди, словно могла стереть стыд из сердца.

— Ты устала, — с тревогой сказал Герард. — Прости. Я не должен тебя задерживать. Отдыхай, пока можешь.

— Да, Ваше высочество, — Серина сделала реверанс. Как леди, а не послушница-писарь. Рядом с ним проявились старые привычки.

Герард повернулся, но замер после пары шагов и оглянулся.

— Ты перестала писать, — сказал он.

Серина сглотнула. Она не могла говорить.

— Мне… — его большие глаза озаряла свеча, — было печально без твоих писем. Это было… тяжело.

— Знаю, — Серина кашлянула. — Я тоже по ней скучаю.

— Я не это… — он нахмурился и открыл рот. Она ждала его слова, но он покачал головой и отвернулся. — Спокойной ночи, Серина, — сказал он и оставил ее в коридоре.

Служанка Келла появилась из ниоткуда.

— Миледи? — она вежливо поманила Серину за собой. Серина оглянулась на спину принца, поправила сумку и последовала за девушкой к своим новым покоям. Она была удивлена, когда вошла, увидев огонь в камине. Кто-то сидел в кресле у огня.

Лизель встала, ее лицо сияло в теплом свете огня.

— Серина!

Серина охнула и выронила сумку, пролетела по комнате и обвила руками другую девушку.

— Ты тут! Отец говорил, что взял тебя сюда, но я не могу поверить!

— Конечно, я тут, — сказала Лизель, сжимая Серину, а потом отходя и глядя на ее лицо. — Ты мне как сестра, Серина. И всегда такой была.

— Знаю, — Серина покачала потрясенно головой. — Но ты была фрейлиной Фейлин, и я думала… это может быть…

— Ты думала, мне будет больно служить тебе, как я служила ей? — Лизель улыбнулась, Серина знала эту теплую улыбку. Но теперь в ней были печаль и даже серьезность. — Серина, дорогая, я рада быть рядом с тобой.

Серина смутилась, но была рада, опустила голову и взгляд.

— Я… мне так жаль узнать о твоем муже, — тихо сказала она.

— Не надо, — Лизель тряхнула головой и рассмеялась. — Он не нуждался во мне. А ты нуждаешься! Что ты сделала со своими волосами?

Усталость, печаль, недовольство, обида и ужас переполнили ее. Серина всхлипнула, прижалась головой к плечу Лизель и зарыдала. И ее подруга могла только стоять там и обнимать ее, шепча:

— Знаю, милая. Ты его любишь, да? Знаю, это больно. Знаю, знаю…

ГЛАВА 16

Айлет бежала по сосновому лесу разума.

Вокруг нее деревья горели, черный огонь без света поглощал все, до чего мог дотянуться, желая больше.

— Ларанта! — закричала она. Где была ее тень? Пряталась где-то в лесу, боясь огня? — Ларанта, ко мне!

Ответа не было. Только рев огня.

И где-то вдали кровоточило ее физическое тело.

Айлет ощущала порезы на коже, течение крови, слабость. Но та реальность не могла сравниться с этим. Ее разум стал адом, откуда она не могла сбежать, и хоть она бежала, черный огонь был всегда рядом.

Удерживал ее.

Айлет закричала, заставляя сердце биться сильнее, а ноги двигаться быстрее. В другом мире ее тело билось, но ей было все равно. Огонь догонял ее. Она не могла сбежать, оставалась в плену в своей голове. Но если она заставит себя проснуться…

«Я держу тебя. Держу, венатрикс. Дыши, дыши».

Дым наполнил ее легкие, но она поняла, что это был не дым, а чистое безумие. Если она вдохнет его, будет потеряна навеки, потеряет разум. Не сбежит отсюда. Смерть ее не освободит, она останется в плену.

Ей нужно было проснуться.

Она запнулась, упала на колени. Огонь почти догнал ее, задевал спину, обжигал кожу, дым безумия поднимался над ее головой. Ужас и боль пронзали ее чистой силой, и она вскочила и бросилась вперед, вырвалась из дыма на чистый участок.

Впереди среди деревьев была брешь. Если она доберется туда, она проснется, сбежит от пыток.

«Дай ей дозу, Эверильд. Если проснется сейчас, все испортит. Дай ей сом, пусть спит».

— НЕТ! — закричала Айлет. Она ощущала, как вдали открылся ее рот, как сжалось ее горло. Она ухватилась за эти ощущения, просила физическое тело реагировать. — Нет, нет, нет! Не заставляйте меня спать! Не бросайте меня тут! Выпустите!

Она пыталась бороться, пыталась завладеть своим телом. Но оно было в другом мире. А она была тут, окруженная огнем. Она не могла биться с тем, кто раскрыл ее рот. Она не могла сплюнуть жгучую жидкость, текущую в ее горло.

Выхода не было. Только сгореть. Но…

Обрыв вдруг возник перед ней. Она замерла, волосы развевались, глаза были огромными. Огонь ревел за ней, поглощая лес, тянулся к ней голодными руками. У нее оставались мгновения.

Айлет прыгнула с криком. Она летела во тьму, в пропасть внизу. Туда, где огонь в ее разуме не мог ее достать.

* * *

Нить за нитью магия тянулась от Фендреля к Айлет и обратно, жуткая паутина мерцала Анафемой и гудела пульсом тьмы. Яда. Больше нитей тянулось от Фендреля к свинье, лежащей на полу, тяжело дыша, после снотворного.

Магия Фендреля была мрачным зрелищем. Террин пытался смотреть на нити, уделять внимание навыку бывшего наставника. Он еще не видел такую работу, только слышал о ней. Он должен был восхищаться, пользоваться шансом узнать больше от мастера.

Но Террин не мог выдержать этого. Он вернул смертное зрение, посмотрел на Айлет. Ее кровь снова была красной, это радовало. Черная жижа уже не вытекала из кожи, когда Фендрель делал неглубокие порезы. Может, они не опоздали. Может, яд еще можно было из нее убрать.

Дверь спальни открылась и тихо закрылась. Террин стоял у изголовья кровати, поднял голову и увидел, как Герард прошел в комнату. Принц тихо кивнул, занял место у стены возле Эверильд. Они смотрели на работу венатора-доминуса.

Фендрель сел на край кровати, прижав ладонь к солнечному сплетению Айлет, где сходились длинные порезы. Его тело кровоточило, он сам себя порезал поверх давних шрамов. Он исполнял эту процедуру больше раз, чем Террин мог догадаться.

Вокруг доминуса трещала сила его тени, тянущей за сковывающие ее чаропесни.

Свинья умерла. Террин ощутил, как душа зверя вылетела из бедного отравленного тела. Кровь с теневой чумой текла из ее рта, глаз и порезов, которые Фендрель сделал на теле.

И все? Работа была выполнена? Террин смотрел на лицо бывшего наставника, ждал, пока Фендрель откроет глаза.

Наконец, Фендрель утомленно выдохнул. Он убрал ладонь с груди Айлет и отошел от кровати.

— Готово, — сказал он.

Террин пошатнулся. Он не доверял телу, сжал столбик кровати. Ощущая взгляд Герарда, он посмотрел в сторону принца, увидел улыбку. Он не смог ответить тем же.

— Она теперь в безопасности? — спросил он, повернувшись к Фендрелю.

Венатор-доминус пожал плечами.

— Сложно сказать, — он потер ладонью лицо, размазал темную кровь на щеке и лбу. — Если проснется через пару часов, будет жить. Если нет… — он утих, чуть не упал, ноги подкосились. Эверильд отошла от стены и поймала его за руку, но он стряхнул ее ладонь. — Мой вокос, — сказал он. — Дай мне мой вокос.

Венатрикс кивнула и принесла флейту из вещей Фендреля, аккуратно сложенных в углу. Фендрель раскрыл вокос и сыграл Песнь подавления. Его тень тут же ответила, сначала зло вспыхнула, а потом ушла вглубь него от песни. В этот раз железные шипы не потребовались. Давление магии пропало, и воздух стал легче вдыхаться.

Фендрель закончил песню и убрал флейту в чехол, гул магии дрожал в воздухе вокруг него. Эверильд принесла чистую тряпку, и венатор-доминус стал стирать кровь со своего тела. Он поймал взгляд Террина и кивнул на Айлет.

Террин встрепенулся. Под рукой не было бинтов, и он схватил простыню, стал вытирать кровь меж грудей Айлет, на животе. Его пальцы задели голую плоть, и он отдёрнул руку, сердце стучало в горле.

Она убьет его. Убьет, если узнает — если поймет — что он видел ее такой уязвимой. Обнаженной. Слабой. Беспомощной, как котёнок. А не гордой волчицей, которую он знал.

Но было что-то настоящее в девушке, лежащей перед ним. Словно он смог увидеть глубокий слой правды за ее бравадой. Она была охотницей, да, и сильной. Но и девушкой. Женщиной.

Он продолжил вытирать темные пятна с ее кожи. Он увлекся и не услышал, как Герард подошел к нему, вздрогнул, когда принц коснулся его плеча.

— Я послал за тем, кто позаботится о ней, Террин. Ее нужно помыть и перевязать.

Террин хмыкнул, хмурясь. Прогоняя дрожь из рук, он накрыл наготу Айлет испачканной простыней. Он встал и повернулся к другим в комнате. Дверь открылась, и пришли служанки с бинтами и чистой водой.

Фендрель скривился, надевая жилетку, его туника прилипала к порезам на груди. Он посмотрел стальными глазами на Террина.

— Идем, — прорычал он. — Наша работа еще не окончена.

Террин кивнул. Он не позволил себе оглянуться на Айлет, пошел за Фендрелем и Эверильд. Герард следовал за ним. Они вышли в коридор, и герцог Дальдреда ждал их там, свет свечи со стены блестел в его глазу.

— Я слышал, было нападение, — он оскалился. — Инрен.

Фендрель хмыкнул и поманил.

— Нам нужно отправляться. Где Даклет и ду Ги?

— Я отправила их готовить лошадей и оружие, сэр, — ответила Эверильд. Террин должен был сам отдать этот приказ. Венатрикс пострадала, и тень осталась на свободе. Им нужно было действовать… но он отвлекся, не думал логически, не думал как венатор.

Фендрель поспешил по коридору к лестнице, все пошли за ним, Эверильд поспешила догнать его и спросила:

— Сэр, мы знаем, куда едем? Мы знаем, где венатрикс столкнулась с этой захваченной тенью?

— Башня крови и глаз, — сказал Герард.

Фендрель замер на площадке и посмотрел на принца строго и с вопросом.

Герард поспешил объяснить:

— Леди Серина была там. Она видела сражение Айлет и ведьмы. Это произошло в руинах Кро Улар, и Серина считает, что видела якорь.

Герцог Дальдреда покачал головой и фыркнул.

— Серина не узнала бы якорь.

Герард посмотрел на герцога, пронзая взглядом.

— Она описала его как бриллиант с живой тьмой внутри, — он приподнял бровь. — Звучит знакомо?

Герцог открыл рот, но Фендрель покачал головой и стал спускаться по лестнице.

— Как только якорь оставлен, — сказал он, — ведьма может выйти в этот мир и уйти в радиусе мили от него.

— Так венатрикс вдохнула столько обливиса, — поняла Эверильд. — Фантомная ведьма схватила ее и…

И Инрен утащила ее в Прибежище. Держала ее там какое-то время. Загоняя безумие и зло в ее тело. Террин поежился.

Но это было любопытно… Фендрель рассказывал Террину о Ведьминых войнах, о боях с лейтенантами Жуткой Одиль, включая Фантомную ведьму. Инрен убила много венаторов за годы, унося их в Прибежище и бросая там. Если она их и возвращала, то когда они вдыхали столько обливиса, что их тела чернели изнутри и становились неузнаваемыми.

Почему она не сделала так с Айлет?

— Нам нужно вернуться в развалины, — бросил Фендрель через плечо.

— Я с вами, — сказал Герард.

Фендрель замер и хмуро посмотрел на племянника.

— Нет. Это слишком опасно. Я оставлю Даклета и ду Ги сторожить в Дюнлоке, и тебе нужно остаться под их надзором.

— Я в безопасности с Черным капюшоном Перриньона, — ответил Герард. — Возможно, я помогу.

Фендрель хотел возразить. А потом пожал плечами и без слов пошел к двери.

Даклет и ду Ги ждали их в зале, держали оружие и снаряжение для охоты. Террин, увидев и свои вещи, вооружился скорпионой и ядами. Фендрель взял с собой припасы яда от Невидимки из каструма Брекар, и он раздал дротики венаторам, включая Даклета и ду Ги. Слуга Дальдреда помог герцогу сменить наряд для банкета на охотничью куртку, хорошую и прочную. Герард попросил слугу принести ему меч.

— Скорее всего, — сказал Фендрель, проверяя свою скорпиону умелой рукой, — ведьма убрала якорь и ушла оттуда часы назад. Но активированный якорь оставляет сильный след магии за собой. Если она унесла его с собой, мы сможем отследить ее.

— И мы покончим с ней, — сказал Дальдреда с горькой улыбкой. Он пристегнул меч к поясу и взял у слуги арбалет. — Я готов.

Они вооружились и прошли к двери. Но Террин задержался и поймал Герарда за плечо.

— Уверен, что хочешь на эту охоту?

Герард поймал его взгляд.

— Я буду там. До конца.

Лошадей привели из конюшен, и в сумраке перед рассветом они стали седлать конец. Террин сунул сапог в стремя, когда услышал голос Серины за собой. Он повернулся и увидел леди в одежде послушницы, спускающуюся с крыльца. Леди Лизель следовала за ней, укутанная в плащ с меховым подбоем поверх белой ночной рубашки, ее волосы свободно ниспадали на спину. Глаза Серины опухли, словно она еще не проснулась, но на лице была настороженность.

— Я увидела лошадей из окна, — она подошла к принцу, который стоял, сжимая поводья черного коня. — Вы отправитесь в Кро Улар?

Герард кивнул, открыл рот, а потом передумал говорить. Он тряхнул головой и не смотрел ей в глаза.

— Нам нужно сделать то, что можно.

Она сжала свои руки у плеч с силой.

— Прошу… — начала она, но умолкла, когда отец вдруг подошел к ней. Она взглянула на герцога и опустила взгляд. — Береги себя, — тихо закончила она.

— Оставайся внутри до нашего возвращения, — строго сказал ей Дальдреда. — Доминус оставил двоих лучших сторожить тебя. Ты должна быть в безопасности.

Серина кивнула. Герцог не попрощался с ней, прошел к своей лошади и забрался в седло. Герард задержался еще на миг и запрыгнул в седло.

Движение у локтя отвлекло Террина от этой сцены, он посмотрел на лицо леди Лизель. Она была странно серьезной, это было неестественным видом для веселой девушки.

— Позаботься о своем принце, — сказала она, коснувшись его руки. — А я пригляжу за нашей будущей принцессой, хорошо?

Террин кивнул и сглотнул. А потом выпалил:

— И позаботься о себе, миледи.

Ее улыбка была ярче восходящего солнца. Террин поспешил отвернуться, забрался на лошадь, не желая снова смотреть на Лизель. Но тепло ее улыбки пылало в его голове, пока он направлял Флиту к коню Герарда.

Герард посмотрел на Террина с тенью улыбки на губах.

— Она дала тебе свой предмет на охоту? Шелковый платок?

Террин зарычал и поднял красный капюшон.

Они отправились со двора, и Террин смотрел на дорогу впереди. Лошади шагали вдоль круглой лужайки, и он не давал своему взгляду съехать в сторону. Он не дал себе посмотреть на окно в восточном крыле, за которым лежала венатрикс ди Фероса в кровати.

ГЛАВА 17

Айлет вскочила на ноги.

Она не стала представлять себе одежду. Не в мире своего разума. Она стояла, обнаженная и маленькая, в темном месте. Только длинные волосы прикрывали ее.

Стены поднимались по бокам от нее, камень, на который она не смогла бы забраться без силы Ларанты. Но Ларанты тут не было. Она была далеко в сосновом лесу. Даже их духовная связь была слабой, и Айлет шла в овраге одна. Шаг за шагом, она решительно переставляла ноги, двигаясь во тьме.

Свет пульсировал впереди.

Почему это казалось знакомым?

Пульс стал сильнее, и в нем она слышала гудение чаропесни. Она пошла на свет и вскоре увидела чары, нежное плетение музыки над дырой в земле. Айлет замерла. Она знала эту песню. Она знала эту магию лучше, чем свое отражение.

Это могла быть только магия Холлис.

И что лежало за этой паутиной? Ее утраченные воспоминания…

Хищный крик вырвался из ее духа, Айлет бросилась на чары. Ее воображаемые ладони сжали паутину, и она тянула изо всей силы воли. Когда это не сработало, когда песнь не рассеялась, она завизжала снова, сцепила ладони комком и ударила по центру паутины.

Песня дрожала.

Стены камня сверху застонали и обвалились.

Айлет подняла с тревогой голову и закрыла руками голову, а огромный камень рухнул на нее сверху.

* * *

Серина стояла на холоде, спрятав руки в длинные рукава робы, утренний ветер забирал слезы из уголков ее глаз. Она смотрела, пока отряд не пропал из виду за мостом и воротами. Только после этого она повернулась к замку.

Лизель стояла на пару ступеней выше, кутаясь в плащ, прикрывая зевок рукой. Она быстро подавила зевок и утомленно улыбнулась.

— Пойдем внутрь, милая. Тут слишком холодно, — она протянула руку, пока Серина поднималась по лестнице, поймала ее за локоть и увела за дверь. — Ты ничего сейчас не можешь поделать, — сказала она, зубы стучали. — Знаю, это сложно, но тебе нужно поспать.

— Я не могу, — прошептала Серина, Лизель вела ее к лестнице. — Не пока они там. Не пока они… охотятся…

— Ты ничего не можешь поделать, — нежно сказала Лизель. — Мы годами знали, что Фейлин больше нет. Пусть найдут ее. Пусть упокоят. Тебе нужно жить дальше. Серина. Всем нам.

Возражать не было смысла. Серина поднималась по лестнице рядом с Лизель, направляясь к западному крылу. На площадке она оглянулась на восточное крыло, где они держали бедную отравленную венатрикс. Кто-нибудь ухаживал за ней? Или они бросили ее с ранами?

Серина хотела узнать сама, но не успела сделать туда шаг, Лизель повела ее к ее покоям. Серина пока не нашла силы возразить.

У двери Лизель потянулась к замку, но Серина опустила ладонь на руку подруги.

— Нет. Ты уже достаточно для меня сделала. И ты устала. Поспи. Я буду в порядке пару часов.

— Уверена? — Лизель прищурилась. — Плакать одной плохо. Лучше снова намочи мое плечо, чем свою подушку.

Серина откинула голову и невольно рассмеялась.

— Я наплакалась на неделю, Лизель, клянусь! Я буду спать, и тебе тоже нужно. Приходи через несколько часов, если так тебе будет лучше.

Подавив еще зевок, Лизель кивнула и, сжав пальцы Серины, ушла по коридору за угол. Серина ждала, пока та не скрылась, и ушла за свою дверь.

Иметь свою комнату было так странно! Стоя на пороге комнаты, все еще в грязных от пути одеждах, Серина ощущала себя не на своем месте. Это была комната для принцессы, с огромной кроватью с пологом, шкаф разрисован розами и колибри, тяжелые расшитые шторы отгоняли холод, пытающийся пробраться в окна, а плотный и мягкий ковер был таким красивым, что по нему было жалко ходить. Изящная белая лепнина украшала камин, огонь сиял за шторкой.

Она не могла тут отдыхать. Не без Дючетт, храпящей на соседней кровати. Их койки были в одной комнате с еще тремя послушницами. Но сестры Сивелин получили комнаты в доме слуг, отдельном здании от крепости. Серина не осмелилась искать их.

Она была принцессой. Почти.

Вздохнув, она прошла к окну, отодвинула штору. Сияющие воды Святого озера чуть не ослепили ее. Она посмотрела на пейзаж за ним, на тень на горизонте, где был Ведьмин лес. Ее сестра была там в плену четыре года.

Какие ужасы Фейлин испытала в том месте? В плену в ее теле из-за ведьмы.

Серина отошла от окна, стала расхаживать по комнате. Ее глаза пылали от усталости, но разум был бурей, и она боялась ложиться и закрывать глаза. После двадцати секунд она сжала кулаки и пробормотала:

— Возьми себя в руки. Тебе нужно поспать, или толку от тебя не будет.

Она решительно повернулась к роскоши, прошла к кровати. Ее сумка лежала рядом с белоснежной подушкой, выглядела грязно и потрепано. Не переодеваясь и не снимая верхнюю одежду, Серина забралась в постель, прижала сумку к груди и опустила голову на мягкие подушки. Ее глаза закрылись.

И она увидела лицо Фейлин во тьме. Ее страдания, один глаз, грибы на другой стороне. Безумное от боли и гнева. От предательства.

Серина легла на спину и смотрела на полог. Ее сердце билось в горле, и она не могла заставить легкие вдохнуть глубоко.

Плохо дело. Она не могла просто лежать и ждать, пока охотники вернутся, пока принесут изломанное тело Фейлин на лошади. Нет, нет…

— Нет! — прорычала она и села, сжимая сумку так, что книга впилась в ее пальцы сквозь кожу сумки. Она свесила ноги с кровати, быстро обула сандалии.

Она последовала первому импульсу. Она найдет бедную венатрикс и проверит, нуждается ли та в чем-то. Это был меньшим, что она могла сделать.

* * *

Тьма окружила ее, давила на нее.

Айлет не могла ни ощущать, ни воспринимать ничего, кроме тьмы и веса. Но потом осознание вернулось. И она стала гадать, была ли мертва. Она решила, что была еще жива. Если бы она умерла, ее душа улетела бы в Прибежище. Эта ситуация была плохой, но на Прибежище похоже не было.

Но она не могла двигаться, не ощущала руки или ноги. Хотя…

Воспоминание прояснилось. Она была в своем разуме. У нее не было конечностей, пока она не вообразит их. Ее разум пострадал, не физическое тело. Эта мысль не радовала.

Айлет успокоилась немного, робко позвала во тьме:

— Ларанта?

Ответа не было.

Айлет поискала в сознании духовную связь с тенью. Она не отвечала, но связь была целой. Айлет послала сознание за этой нитью, насколько могла, пока не ощутила Ларанту. Все еще в ее разуме, но отделенную от Айлет плотным занавесом.

Айлет вернулась туда, где центр ее сознания лежал под огромным весом. Сом. Вещество, которым они погрузили ее в сон, несмотря на ее протесты. Обычно этим веществом, созданным фасматорами, подавляли тени, пока носители были без сознания. Это было для защиты.

Но это означало и то, что Айлет была одна во тьме. Ей придется искать выход.

Она с трудом направила восприятие в физический облик. Как только она сделала это, она пожалела. Давящий вес стал хуже, паника грозила впиться в нее. Она медленно и осторожно проверяла, как вес и давление на ней двигались, если она вытягивала руку, ногу. Камни двигались, стонали, гремели. Вес на груди усилился, и она была уверена, что провалится в забвение.

Еще сдвиг, и вес откатился. Она смогла упереть руки в камень над ее грудью и головой. Она толкала, толкала, толкала. Камень гремел об камень, большой булыжник над ней катился, падал… и вес над ней пропал. Она лежала, свободная, смотрела на далекое серое небо.

— Защита, — прошептала она. — Холлис добавила в чары защиту на случай, когда я буду пытаться пробиться.

То, что она выжила, было чудом.

Айлет встала, стряхнула землю с плеч, выбралась из обломков. Она все еще была в овраге, сосновый лес остался наверху. Она заметила сияние магии Призрака.

Паутина чар осталась на месте, не пострадала от ее нападения. Она была отчасти закопана, но Айлет через пару мгновений убрала обломки. Она стояла над дырой, пыталась заглянуть за нити магии, пытаясь заметить, что за ними.

Но чары Холлис были непроницаемыми.

— Проклятье, — прошептала Айлет, села на пятки. Она прижала ладони к глазам и глубоко вдохнула.

Вдруг духовная связь дернулась, потянула за нить. Так сильно и быстро, что Айлет пришлось вскочить на ноги, а потом она упала на лицо. Она охнула. Связь звенела, как задетая тетива, и эта дрожь долетала до нее голосом даже через подавления сома:

«Госпожа! Госпожа! Опасно! Тень!».

* * *

— Вот ты где! Что ты тут делаешь, Серина?

Серина резко подняла голову со скрещенных рук. Лизель стояла на пороге комнаты венатрикс, ее глаза были встревоженными, она заглядывала в комнату.

— О, ты нашла меня, — Серина попыталась улыбнуться. — Заходи, если хочешь. Она спит. Думаю, ей дали снотворное.

— Снотворное? Тогда… — Лизель осторожно прошла в комнату, ее шелковые юбки шуршали с каждым шагом. Ее платье было роскошным, как розовое, которое герцог прислал в храм Сивелин для Серины. Только на изящной фигуре Лизель кружева, рюши и кристаллы имели смысл. Она подняла изящно край платья и сморщила нос. — Тут пахнет кровью?

Серина пожала плечами и опустила ладони на колени. Она сидела на стуле у изголовья кровати. В комнате было темно от задвинутых штор, чтобы спящая венатрикс могла отдохнуть. Проникало немного света, и от этого было видно зеленоватый цвет кожи бедной женщины. Бинты в крови обвивали ее тело, одеяло скрывало ее нижнюю половину. Она не получала такие раны в бою в развалинах прошлой ночью. Серина могла лишь догадываться, что стало с бедной охотницей после этого.

Лизель нашла еще стул, села в изножье кровати. С этого угла она большими глазами смотрела на венатрикс, а потом поежилась и отвела взгляд на Серину.

— Она довольно милая, да? Не то, что ждешь от эвандерианки, — она нервно рассмеялась. — Венатрикс, казалось бы, должны все быть как та грозная Эверильд. Я не знаю, доверила бы такой девушке защищать меня от захваченных тенями.

Серина вспомнила сражение прошлой ночью. Юная венатрикс недолго продержалась против Фейлин.

Но кто мог биться с силами, захватившими ее сестру?

— Эта девушка спасла тебя прошлой ночью? — спросила Лизель. — Потому ты тут молишься для нее?

— Да, — кивнула Серина. — Если не для нее, я… это хоть то, что я могу. И я не смогла спать.

— Совсем? — Лизель склонила голову и нежно цокнула языком. — Серина, милая. Поговори со мной.

— Я… — Серина вздохнула и потерла рукой лицо. Одна нога невольно проверила сумку рядом со стулом. Она не могла бросить ценные вещи в комнате. — Что тут говорить?

Лизель придвинула стул ближе, а потом потянулась к Серине и сжала ее ладонь.

— Они стараются ради нее, — сказала она, говоря о Фейлин. — Ты это знаешь, да? Те эвандерианцы должны положить этому конец.

— Знаю, — прошептала Серина. Так ведь? Она смотрела в лицо сестры прошлой ночью, и она видела там Фейлин. Яростную, обезумевшую, но… она была там.

И если душа Фейлин осталась там, то можно ли было вернуть ей власть над телом?

Лизель сжала ладонь Серины еще раз, а потом отклонилась на стуле. Она теребила кулон на шее, глядя на лицо спящей венатрикс. Она нахмурилась, поджав губы.

— Она, видимо, напарница венатора Террина? Интересно, как долго они знают друг друга… Интересно…

Она встряхнулась и отвела взгляд, улыбнулась Серине. А потом улыбка сменилась любопытством, она склонила голову на бок.

— Что у тебя в сумке, Серина?

— Что? Там? — Серина удивленно отодвинула сумку за стул, пряча ее за робой. — Ничего. Книги и бумаги.

— О? — Лизель нахмурилась. — Что-то… сияет.

— Что? — Серина опустила взгляд, отодвинула робу. К ее удивлению, Лизель была права. Что-то в сумке сияло странным оттенком, который она не могла назвать, но сияние было видно сквозь плотную кожу. Серина удивленно охнула, схватила сумку и открыла ее, сунула руку внутрь.

Ее пальцы сжались на небольшой сфере с гранями.

Она знала, что это было, раньше, чем вытащила, разжала ладонь и увидела черный бриллиант размером с глаз. Еще до того, как увидела за гранями живую вихрящуюся тьму в центре, пульсирующую странным светом.

Кровь отлила от ее лица.

— Это якорь, — выдохнула она.

— Что? Серина, ты меня пугаешь, — Лизель встала, пригляделась к вещице на ладони подруги. — Выглядит как кристалл. Почему он так сияет? Или не сияет? Я… не понимаю…

Серина вскочила так быстро, что ее стул упал.

— Это якорь проклятия! — закричала она. — Отец говорил мне о них. Это… этим Фантомная ведьма… Она точно оставила его, когда забрала у меня сумку!

— Серина, — Лизель подняла руку. — Тебе нехорошо. Что такое? Я не знаю, о чем ты говоришь. Что за якорь? Что…? Что ты делаешь?

Серина не слышала ее. Она была уже у двери и бросила через плечо:

— Нужно отдать это венаторам! Может, они смогут помочь! Может, еще есть время.

Она едва слышала вопли Лизель, побежала из комнаты больной венатрикс по коридору, сандалии шлепали по камню. Доминус ду Глейв оставил двух лейтенантов в Дюнлоке. Где они были? Наверное, патрулировали периметр снаружи. Она должна была найти их, рассказать им.

В спешке она чуть не рухнула на лестнице. Слуги двигались по краям, некоторые окрикивали ее, предлагали помощь. Она не слушала их, даже игнорировала Лизель. Она бросилась на большую дверь, открыла ее и вышла на свет дня, дыхание чуть не украл холодный ветер.

Она на миг застыла, ослепленная солнцем, не могла видеть и думать. Ее глаза медленно привыкли, и она увидела что-то слева, где круглая дорога поворачивала возле восточного крыла крепости.

Тело.

— Не-е-ет! — ее колени ослабели, Серина поскользнулась, рухнула с лестницы. Когда она добралась до дороги, она снова бежала. Она рухнула на колени у тела. Мужчина лежал на животе, красный капюшон скрывал голову. Ее дрожащие пальцы сжали край капюшона и отодвинули его.

Серина закричала и бросила капюшон. Лицо мужчины было в паутине тьмы, тянущейся под бледной кожей.

— Богиня!

От звука шумного дыхания Лизель и шагов за ней Серина поднялась на ноги, но дрожала так сильно, что боялась, что рухнет от ужаса. Она повернулась к подруге, которая остановилась в паре шагов, закрыв рот руками.

— Он мертв? — выдавила Лизель сквозь пальцы.

Серина кивнула. Она посмотрела на камешек, который сжимала так крепко, что он впивался в ее кожу. Тьма в нем пульсировала энергией.

Якорь был активен.

— Она тут, — прошептала Серина. — Она уже тут.

ГЛАВА 18

Поднявшись на локти и посмотрев в сторону, куда тянула духовная связь, Айлет увидела груду обломков выше по склону. Она пыталась разглядеть за облаками Ларанту, но сильный сом скрывал тень из виду.

Но голос Ларанты звенел по духовной связи:

«Тень! Тень! Госпожа! Тень!».

Там был захваченный тенью. Близко. В физическом мире. Где ее тело лежало без сознания. Если Ларанта чуяла тень даже через подавление сома, то это было нечто сильное.

Где было ее тело в реальности? Она не помнила. Она пыталась вспомнить, отыскала мутные картинки развалин… девушки с обрезанными волосами… тьмы обливиса… И дальше она не знала.

Не важно. Голос Ларанты становился все отчаяннее с каждым воплем. Кем бы ни был захваченный тенью, где бы ни находилось тело Айлет, она и ее тень были в опасности.

Она не могла лежать и ничего не делать.

— Я вернусь, — прорычала она и поднялась на ноги, с сожалением оглянулась на чары воспоминаний. С помощью Богини она не забудет это, когда проснется! Она бросилась на груду обломков и стала карабкаться.

Камни скользили, и вся груда опасно двигалась под ее руками и ногами. Ее воображение было слабым. Конечности дрожали, длинные волосы упали на лицо. Она лезла, скрипя зубами так, что челюсть болела в физическом мире.

Наконец, она оказалась на вершине, босые ноги стояли на широком камне, который накренился бы, если бы она сдвинулась не в ту сторону. Другие камни под ней стонали, грозили вылететь. Еще миг, и начнется оползень, и ее раздавит и утянет вниз.

Едва дыша, она посмотрела на далекое серое небо. На стены оврага. В пяти футах над ней маленькая сосна впивалась в стену, росла под странным углом, открытые корни держались за камень.

Пять футов. Будь у нее сила Ларанты, прыжок был бы пустяком. Но…

— Один раз, — она вдохнула, выдохнула со словами. — У тебя только один шанс.

Она расставила ноги шире, мышцы напряглись в ее проекции и в беспомощном теле без сознания вдали.

«Госпожа! Тень!» — завыла Ларанта.

— Иду, — прорычала Айлет.

Она прыгнула.

И обломки рушились под ней.

* * *

Сжимая ладонь Лизель, Серина бежала по ступеням в замок. Не важно. Никакие стены, высокие или толстые, не защитят от Фантомной ведьмы.

Но она не могла стоять и ждать смерти.

— Где Красный капюшон? — крикнула она первому попавшемуся слуге.

Юноша с большими глазами в форме гонца глядел на нее, читая ужас на ее лице, отражая эту эмоцию.

— Эм, он… он у заднего входа на проверке, — пролепетал он, указывая на замок.

— Веди, — потребовала Серина. Она поняла, что сжимала Лизель, отпустила ее и сказала. — Поищи сестер! Прячьтесь в часовне! Скажи им просить Богиню о помощи!

— Что? Нет, — Лизель покачала головой, золотые кудри взлетели. — Я тебя не брошу, Серина. Я обещала, что присмотрю за тобой.

Протесты копились на языке Серины. На это не было времени. Она повернулась к юноше и приказала:

— Веди меня к Красному капюшону. Скорее! — и побежала по замку за ним, Лизель двигалась за ними, шурша шелковыми юбками. Юноша знал все коридоры Дюнлока, провел ее быстро к задней двери и открыл ее.

Серина вышла наружу, моргнула от яркого света. Она увидела венатора на каменной дорожке рядом с насыпью. Забыв его имя, она сложила ладони у рта и крикнула:

— Красный капюшон!

Мужчина повернулся, увидел ее и с вопросом склонил голову.

Тьма вспыхнула в воздухе за ним.

— Нет! — завизжала Серина.

Руки ведьмы обвили шею эвандерианца и плечи, ее длинные ногти впились ножами в его кожу. Они оба пропали, оставив лишь участок гниющего воздуха и магии.

Лизель схватила Серину за руку, давя до боли, и выдохнула:

— Там была Фейлин?

Серина не ответила. Казалось, она больше не пошевелится, не вдохнет. Она опустила взгляд на камешек, который еще сжимала в руке. Бриллиант смотрел на нее, дьявольски сверкая.

Серина с криком побежала по каменной дорожке к насыпи. Она взмахнула рукой, чтобы выбросить камешек в воду. Она метнула его изо всех сил, отправляя якорь по дуге в воздух.

Еще черная вспышка. Ладонь из ниоткуда поймала камешек, когда он стал спускаться, и Фейлин — или ведьма в Фейлин — рухнула на землю и перекатилась, прижимая якорь к искаженной груди. Она распрямилась и встала.

— Это было глупо, сестрица, — сказала она, крутя камешек тонкими пальцами. — И это до добра не доведет.

Это был голос Фейлин, и он вылетал изо рта Фейлин.

Серина отпрянула на шаг, подняв руки перед собой. Фейлин шагала к ней, лохмотья когда-то прекрасного свадебного платья трепетали вокруг ее длинных голых ног. Ее волосы ниспадали на спину, рыжие, как огонь, в свете солнца. Но тьма пульсировала под ее кожей, в уголках целого глаза, лилась меж острых зубов, когда она улыбалась.

— Думала, я позволю тебе занять мое место? — сказала она. — Думала, я позволю тебе украсть у меня Герарда? Я знаю, он тебе всегда нравился, Серина. Но опуститься так низко! И так скоро после моей… трагической гибели.

Серина упала на колени, сжав дрожащие ладони, словно в молитве. Она раскрыла рот, глядя на чудище в теле Фейлин, говорящее о боли Фейлин, играющее эмоциями Фейлин.

— Что? — захваченная тенью приближалась, глаз пылал злой магией. — Никаких возражений и оправданий? Ты точно хочешь что-нибудь сказать своей дорогой сестра!

— Ты — не моя сестра, — выдохнула Серина. Она покачала головой. — Я не буду говорить с тобой… только с Фейлин.

Лицо ведьмы исказил оскал, и тьма под ее кожей стала глубже. А потом она моргнула. На миг магия угасла, странный свет тени потускнел, словно тучи расступились, открыли голубое небо в ее здоровом глазе. Губы Фейлин двигались беззвучно, она смогла с дрожью сказать:

— Серина?

Последовал жуткий визг, и захваченная тенью девушка откинула голову, терзала свое лицо и волосы руками. Когда она посмотрела на Серину, свет тени вернулся, пылал. Она молниеносно ударила. Серина упала с криком боли, держась за руку, оглушенная.

— Оставь ее!

Вихрем шелка и золотых волос Лизель пронеслась мимо Серины.

— Лизель, нет! — закричала она, фрейлина бросилась на захваченную тенью, яростная, как медведица, защищающая свое дитя. Ведьма так удивилась, что не сразу отреагировала.

А потом с хлопком тьмы существо в Фейлин вышло из этого мира, Лизель ударила по воздуху. Лизель подавилась воздухом другой реальности и отпрянула, мотая головой.

Она не успела сделать и двух шагов, ведьма вернулась за ней. Рука Фейлин обвила ее шею и сдавила. Лизель задыхалась, терзала когтями руку, пыталась вырваться, но не могла.

Помня, как Красный капюшон пропал из этого мира и не вернулся, Серина подбежала и схватила Фейлин за руку.

— Не забирай ее! Не вреди ей! — завизжала она, ее голос был почти безумным от ужаса. — Я сделаю все, что ты хочешь. Я пойду, куда ты хочешь. Я не буду перечить, Фейлин. Но не вреди ей. Она — твоя подруга. Подруга!

Глаза Лизель закатились. Ее лицо стало багровым, она задыхалась. Она обмякла в руках ведьмы. Фейлин бросила ее на землю, повернулась и схватила Серину за запястье.

— Хорошо, сестренка. Я позволю ей жить. Ты пойдешь со мной, и мы посмотрим, кого из нас Герард любит больше, ладно?

Серина на жуткий миг поверила, что ее утащат из этого мира в темный, куда так легко убегала ведьма. Но существо в сестре развернулось и повело ее в открытую дверь замка. Гонец ждал там, боясь бежать или биться, застыв от ужаса у порога.

Фейлин поймала его за волосы на макушке, подняла его голову.

— Ты, — сказала она, — возьмешь самого быстрого коня и найдешь своего принца. Скажи ему, что пора вернуться домой ко мне, его Фейлин. Время до заката, иначе, — ее зубы сверкнули в улыбке, — я убью всех в этом замке и начну с дорогой сестренки.

ГЛАВА 19

Кровь. Она чуяла кровь.

Айлет закинула руку на выступ утеса, пальцы скользили по камню. Она подтянулась и выбралась. Ее проекция рухнула и дрожала, ободранная в сотне мест.

Она вдохнула носом, ощутила запах крови. Он был сильным, резким, отогнал запах дымящихся деревьев ее сгоревшего леса.

Она усилием воли приподнялась на локтях и посмотрела на свой сосновый лес. Стволы почернели, ветки были голыми, напоминали скелет, сколько ей было видно. Но она уже видела следы новых ростков. Она не умерла от обливиса.

Но откуда был этот запах крови?

Она вдохнула и поняла, что он был не из мира ее разума. Этот запах был из физического мира. Она вдыхала его смертным телом. Она потихоньку приходила в себя.

Айлет, цедя ругательства сквозь зубы, поднялась на ноги и сделала шаг. Другой. Третий, а потом побежала по обгоревшему лесу. Тьма подступала, и сосновый лес стал черным… черным, как мир за ее глазами…

* * *

Она вернулась в физическое тело.

Сначала Айлет так обрадовалась, что не заметила боли. Она почти проснулась, это уже было победой.

Но какими тяжелыми были веки! Она пыталась открыть их, но они словно слиплись. Ее тело горело от множества порезов, и она ощущала странное давление бинтов на груди и вокруг живота. Пальцы сжались, она ощутила мягкую ткань. Одеяло?

Силой воли Айлет открыла глаза, ресницы с неохотой разделились. Над головой был расшитый полог. Миг существа, вышитые яркими нитями, словно танцевали и кружились перед ее глазами. Но они замерли свои позы — жуткое изображение охоты на льва вместе с охотниками, выпучившими глаза, и тощим львом. Не лучшее зрелище, но Айлет разглядывала это, пока не стала постепенно воспринимать остальное.

Крик донесся издалека. Айлет глубоко вдохнула, все мышцы в теле напряглись. Еще крик, потом другой зазвучали после первого. Далеко, но не очень. Много голосов. Испуганных.

Ей нужно было двигаться. Нужно было действовать.

— Ларанта?

Ее тень двигалась в голове, но сом отгонял ее. Силы Ларанты были недоступны. Что бы там ни было, Айлет придется разбираться одной.

Она призвала ограниченные силы, села. Мир кружился, но Айлет не позволила себе рухнуть на подушку. Ее пальцы сжали одеяло, крики звенели за толстыми стенами и дверью. Она пыталась закрыться от них, сосредоточиться на важном в этот миг.

Где она была? В Дюнлоке. Она точно была в Дюнлоке. Украшения в комнате были слишком богатыми для других мест. Теперь следующий вопрос: где была ее одежда? На ней не было ничего, кроме бинтов, и они были в крови, на этот запах она и вышла из сна.

Она заметила в другой части комнаты ночную рубашку, но не было штанов, жилетки и…

Еще крик. Она не могла тут сидеть, в одежде она была или нет.

Скрипнув зубами, она отбросила одеяло, даже испугалась вида своих голых ног. Она с дрожью поднялась, сжала столбик кровати, чтобы не упасть. Она пересекла комнату, шагая, как младенец, схватила ночную рубашку и с болью натянула через голову.

Крики утихли, пропали. Она опоздала? Она уловила вдали гул голосов. Надеялась, что успеет помочь с тем, что происходило.

Но у нее не было Ларанты. И не было оружия.

Айлет убрала тонкие волосы с лица, прошла к двери, приоткрыла ее и выглянула в коридор. Свет дня падал лучами в окна, но атмосфера была удивительно мрачной. Даже без восприятия Ларанты Айлет ощущала давление присутствия тени неподалёку. Вкус яда задержался на ее языке.

Никого не было видно, и звуки доносились только издалека. Айлет выскользнула в коридор и тихо пошла босыми ногами вдоль стены, держась полумрака. Гул голосов стал громче, пока она шла, доносились скуление, стоны и молитвы.

Впереди, в конце коридора, она заметила открытый балкон с видом на вход в замок. Придерживаясь за стену, Айлет осторожно прошла дальше, посмотрела за перила на большой зал внизу.

Монашки Сивелин собрались в круг и опустились на колени в молитве. Вне их круга собрались слуги: камергер, стражи, советник Ивс… все, даже кухарки и конюхи. Все собрались, сидели на корточках или на коленях, обнимая друг друга.

Одно лицо выделялось знакомым, хотя сначала Айлет не поняла, почему. Бледное, с обстриженными волосами и большими глазами. О, да! Послушница. Девушка, которую она встретила в развалинах Кро Улар. Почему она и сестры Сивелин были тут, в Дюнлоке?

Герарда не было видно. Как и Террина. Айлет узнала некоторых стражей, но они были без оружия, тихо сидели с руками за спиной. Связанные.

Кто мог сделать это с ними? Кто смог взять в плен всех в Дюнлоке?

Тьма привлекла взгляд Айлет.

Ведьма прошла по центру сжимающейся толпы, за ней тянулся мрак. Ее длинные рыжие волосы ниспадали на спину, ее ладони задевали головы и лица тех, мимо кого она проходила, лаская их нежно, и они скулили и рыдали. Она улыбалась, зубы сверкали как клыки.

Айлет отпрянула в коридор. Ее сердце колотилось, уже слабое тело дрожало. Инрен. Она произнесла имя без звука.

Айлет сунула ладонь в рот, укусила кожу между указательным и большим пальцами, чтобы сдержать крик. Ее разум был в хаосе: что она могла сделать? Что? Думай, думай, думай.

Ведьма двигалась быстро, пропадала и появлялась в мгновение ока. И если она схватит Айлет, утащит ее в тот ужас тьмы. В Прибежище.

Если она найдет оружие, может, сможет выстрелить Нежной смертью? У нее не было с собой яда от Невидимки, так что паралич не был вариантом. Но если она выстрелит Нежной смертью, прицелившись поверх перил, и убьет ведьму раньше, чем та поймет, что происходит, она победит. Но где было ее оружие?

Дрожа, Айлет двигалась вдоль стены. С каждым вдохом она прорывалась сквозь туман сома, отделяющий ее от Ларанты. Барьер оставался на месте. Она вернулась в свою комнату, закрыла дверь, но не до конца, чтобы звук не донесся до ведьмы. Перед глазами все расплывалось, она осмотрела комнату, надеясь, что не заметила оружие до этого.

Ничего.

— Думай, Айлет, — прошептала она, сжав волосы над ушами и потянув, словно могла так вернуть мысли в порядок. — Тебе нужно вооружиться.

Она не могла одолеть ведьму без оружия. Ей придется сбежать в Милисендис и вернуться. Она ненавидела саму мысль об этом. Как она могла оставить этих несчастных с монстром? Но она не могла помочь им без ядов.

Кровь шумела в ушах, она прошла к окну, планы побега строились в голове. Все это остановилось, когда она посмотрела в окно.

Мертвец лежал на земле. Мертвец в красном капюшоне.

— Террин, — выдохнула она.

Она открыла окно. Забыв об осторожности, Айлет перекинула голые ноги через подоконник, ее пальцы ног нашли трещины в каменной стене. Плющ рос там, и она использовала его для поддержки, но не верила, что он выдержит ее вес. Она почти съехала по стене замка, хватаясь за карнизы окон и лепнину, где могла, пока не рухнула на землю, где упала на колени. Белые камешки вонзились в кожу, но ей было все равно. Сом хотя бы притупил боль от ран, хоть они и открылись, снова кровоточили на уже испачканные бинты.

Айлет поднялась, побежала, упала и побежала снова, рухнула у тела мертвеца. Она рывком перевернула его. Лицо мужчины было почти неузнаваемым, его кожа почернела от проклятия изнутри, белки глаз потемнели, и кровь текла из уголка рта, испорченная теневой чумой.

Но он не был Террином.

Айлет так обрадовалась, что села на пятки, ладонь еще лежала на груди незнакомца.

«Не Террин. Не Террин. Дыши, дыши…».

Она сжала кулаки. Облегчение прошло, сменилось гневом. Этот мужчина, кем бы он ни был, был членом ее Ордена, и его убила ведьма. Айлет знала, какой была эта смерть, ужас, боль. Она почти сама это испытала. Хуже, душа мужчины была утеряна. Другого венатора не было рядом, чтобы отделить его от тени во время смерти, и его тут же утащили в Прибежище. Он был обречен.

Ведьма должна умереть.

Понимая, что ее было видно с порога замка, если ведьма решит выйти, Айлет забрала ремешок с колчанами с мертвеца и повесила на свое плечо. К ее удивлению, у мужчины с собой было только два вида ядов — Нежная смерть с черными перьями и дротики с белым оперением. У ее дротиков не было белого оперения. Что это был за яд? Мог ли это быть яд для Невидимки, чтобы сбить Инрен ди Карел?

Айлет догадывалась, что это он и был. Яростно улыбаясь, она отцепила скорпиону от руки венатора и поспешила пристегнуть себе. Сидело не идеально, но сойдет. Она забрала и его пояс с вокосом и детрудосом и намотала на свою талию, затянула как можно плотнее.

Ощущая себя сильнее с оружием, она отшатнулась к стене под открытым окном, план появился в голове. Она заберется, потом пройдет по коридору к перилам с видом на зал у входа. Она выстрелит сверху, убьет ведьму простым дротиком.

А потом детрудосом прогонит души в Прибежище, где им было место.

ГЛАВА 20

Террин и Герард ехали по Водехрану, направляясь к лиственному лесу.

Фендрель глядел на них, ехал чуть поодаль. Они ехали рядом, хорошо сочетались. Террин был выше и тоньше принца, его волосы и кожа были темнее, а лицо — строже. Как и Фендрель был выше и строже своего брата.

По воле Богини старший брат, испорченный тенью, должен был охранять младшего и помочь ему закрепить трон. Разве не такими были священные слова пророчества, переведенного самим святым Эвандером?

«Брат с братом, захваченный тенью и нет, выступят вместе и укрепят новое королевство».

Эти священные слова вели всю жизнь Фендреля, сколько он помнил. Как-то с момента, как он встретил те священные слова, он всегда знал, что они были для него.

Его душа была испорчена, а его брат, Гвардин, был чистым, был избранным королем.

Но пророчества не сбывались сами. Волю Богини должны были воплощать ее слуги. Фендрель был готов действовать, когда нужно. Это он подтолкнул брата вести бунт против Ведьмы-королевы. Это он направлял каждый шаг Гвардина в их долгом пути к короне, королевству и славе. Это он убедился, что меч Гвардина отрубил голову Жуткой Одиль.

И это он — Фендрель ду Глейв, венатор-доминус, Черный капюшон короля — проследил, чтобы Жуткая Одиль оставалась мертвой.

Но увидеть снова ее лицо…

Фендрель поежился под плащом. Это была ошибка. Эта девушка в Дюнлоке не была Жуткой Одиль. Не могла быть. Сходство было странным, жутким, но они не были похожи.

Но что-то общее было. И это было слишком для простой случайности.

Отряд покинул главную дорогу, повернулся к развалинам старой дороги, шраму среди холмов. Герцог Дальдреда ехал слева от Фендреля, тихий, как камень. Конечно, он жалел, что сыграл роль в этой трагедии. Разве не из-за его глупого поступка, желания вытащить меч и жестоко убить Инрен ди Карел, когда она стояла на коленях перед ним, Фейлин пострадала? Если бы он подавил желание отомстить, душа Фантомной ведьмы уже двадцать лет, а потом и всю вечность была бы в Прибежище.

Не было толку от укоров сейчас. Четыре года, прошедшие после одержимости Фейлин, были достаточным наказанием. Стоило посмотреть на глаз Целестина Дальдреды, чтобы понять, что сожаление жило в его душе.

Внизу появился Кро Улар. Фендрель скривился, остановил лошадь. Его теневое восприятие содрогалось с болью от ощущений старых проклятий. К такому нельзя было привыкнуть, сколько бы раз он тут ни был.

Но он ощущал удовольствие, глядя на этот вид. Тут они победили в первый раз. Тут он повел двести сильных эвандерианцев против стен, защищенных кровью, против защиты Илейр и Инрен ди Карел, и они убили слуг Жуткой Одиль и отправили их души к забвению. Когда бой был закончен, Гвардин пошел с его армией без захваченных тенями и разбил Кро Улар.

Жуткая Одиль тогда узнала. Далеко в своем городе она дрожала под своей короной Эйтр. Пророчество исполнялось, и она никак не могла предотвратить это.

Почти никак…

— Доминус? — голос Террин отвлек Фендреля от размышлений, вернув его в настоящее. — Доминус, я советую оставить лошадей тут и дальше пойти пешком.

Фендрель кивнул и спешился без слов. Другие последовали примеру, и они спустились по склону, направились к развалинам. Фендрель направил восприятие тени вперед, искал следы якоря проклятия. К его удивлению, он вскоре ощутил не просто след, а пульс магии в воздухе, бьющий по его смертному и теневому восприятию.

— Якорь, — Террин оглянулся на Фендреля, его глаза были яркими и холодными. — Я его чувствую.

Фендрель кивнул. Богиня помогала им. Ведьма почему-то бросила якорь тут.

Он подал сигнал Эверильд, и та тут же ушла направо, обходила обломки стены. По второму сигналу Террин пошел налево, Герард с ним. Фендрель махнул Дальдреде оставаться с ним, и они вместе перебрались через обломки ворот и посмотрели на двор.

Дальдреда шумно вдохнул. Фендрель взглянул на него. Тут в этом бою герцога освободили от рабства. Многие смертные служили ведьмам-сестрам в Кро Уларе и погибли в тот день. Только некоторые выжили, любимцы Инрен и Илейр. Террин. И Дальдреда.

Герцог не возвращался в Кро Улар после этого. Фендрель не мог его винить.

— Целестин, — сказал он, — тебе нужно отступить?

Герцог сглотнул, покачал головой, и идеально уложенные волосы чуть растрепались на лбу.

— Нет, Фендрель. Я готов. Мы идем дальше?

— Еще нет, — Фендрель вытащил детрудос из чехла. — Сначала нам нужно убедиться, что если ведьма перенесется к якорю, она не сможет сбежать.

Он поднес инструмент к губам и заиграл Песнь барьеров, которой создал Великий барьер вокруг Ведьминого леса. Новый барьер был не таким сложным — просто круг в радиусе мили от якоря. Не сложное задание, особенно с помощью двух обученных венаторов.

Чаропесня лилась из флейты, стала сплетать сложные чары в воздухе, и Фендрель услышал, как еще две флейты заиграли по бокам. Террин и Эверильд поняли его решение и плели свои чары, чтобы соединить с его. Вскоре Фендрель теневым зрением увидел, как нити его песни сплелись с двумя другими, создав сильную паутину чар.

Инрен ди Карел могла перенестись. Но выйти она не сможет.

Время будто остановилось, пока детрудос звучал. Когда Фендрель закончил, он не мог понять, прошли часы или минуты. Дальдреда сидел на камне, ждал с терпением воина, его стильный наряд для охоты не вязался со строгим лицом.

— Закончил? — кратко спросил он.

Фендрель не ответил, сложил детрудос. Он и его два товарища-эвандерианца теперь должны были отыскать след.

Пока герцог и принц ждали, трое венаторов обошли барьер. Хоть они старались, они не могли уловить след. Только якорь в центре развалин продолжал пульсировать магией.

Наконец, они встретились у разбитых ворот, уставшие, голодные, недовольные. День быстро наступал, тени от обломков камней удлинялись.

— Я делал это неделями, — сказал Террин, сев на камень, уперев локти в колени. — Каждый раз, когда я слышал о ведьме или находил след, она уже уходила к тому времени, как я добирался туда.

Фендрель мрачно кивнул. Так Инрен сбежала от него в прошлый раз, украв тело Фейлин. Она оставляла якоря в умных местах и быстро переносилась в другие места, не оставляя следов. Ее было невозможно поймать, если только не знал, где был якорь, и не оставлял ловушку. Но даже так она должна была вернуться к якорю по своей воле, или ловушка была бесполезной.

— Она не вернется сюда, — сказал Фендрель, глядя на развалины. — Она знает, что нельзя.

— И что? — осведомился Герард. — Мы просто… сдаемся?

Все посмотрели на принца. Никто не говорил.

— Мы знаем, что она была тут. — Герард покачал головой, лицо было странно мрачным. — Мы близко. Я знаю! Мы не можем ее бросить!

— Бросить? — герцог фыркнул, хотя в голосе была боль. — Ты снова думаешь о Фейлин. Это не Фейлин. Это Инрен.

Герард повернулся к герцогу, сжимая кулаки, и на миг Фендрель подумал, что он начнет биться. К счастью, он передумал. Принц отвернулся, выругался и посмотрел на руины, словно мог силой воли вызвать ведьму появиться там.

— Сэр? — сказала венатрикс Эверильд Фендрелю. — Какие приказы?

Фендрель вздохнул и потер рукой лицо. Грудь болела от порезов, и использование тени для очищения ночью забрало у него больше сил, чем он хотел признавать.

— Мы установили Барьер, — сказал он. — Без следа мы ничего больше не можем. Пора вернуться в Дюнлок и проверить, есть ли новости у Даклета и ду Ги.

Герард выругался и, ничего никому не сказав, пошел по обломкам Королевской дороги к лошадям. Террин быстро взглянул на Фендреля и поспешил за принцем. Фендрель последовал медленнее, с ним — Эверильд и Дальдреда. Он ощущал странную тяжесть на сердце. Он знал, что было глупо думать, что они поймают Инрен, часть него надеялась. Было бы хорошо изгнать эту захваченную тенью из этого мира раз и навсегда. А ему — избавиться от стыда.

Все лейтенанты Жуткой Одиль, которые продолжали существовать, были риском. Они были верны королеве. Они отдали бы все, чтобы вернуть ее, чтобы она снова правила ими как восхитительная богиня.

Они вернули бы ее из мертвых, если бы могли.

Мир вокруг Фендреля потемнел, тучи надвинулись на солнце. Казалось, его мысли согнали тучи. Впереди Герард и Террин были на вершине холма, уже на лошадях ждали, пока трое других догонят их.

Отряд ехал в тишине, подавленный, к главной дороге из Дюнлока. Путь будет долгим, и они смогут все обдумать, что не сделали, что могли не делать. Фендрель предпочитал не думать о таком. Инрен еще покажется. Скоро. Она не уйдет в этот раз, как четыре года назад. Он…

— Принц Герард! Ваше высочество!

— Кто это? — пробормотал Дальдреда рядом с Фендрелем.

Фендрель прикрыл глаза, посмотрел на дорогу и увидел тощего юношу на коне.

— Биллин? — крикнул Герард и ускорил своего коня, поспешил к всаднику. — Биллин, что такое? У тебя вести из Дюнлока?

Фендрель прислушивался и уловил слова юноши, выдавленные сквозь всхлипы:

— Ведьма! Ведьма в замке!

Вес топором упал на его сердце.

ГЛАВА 21

Дверь Главного зала была открыта, холодный ветер проникал туда, огибал колонны и задевал бледные испуганные лица заложников. Холодный порыв ветра отбросил волосы Лизель с ее неподвижного лица, холодил ее кожу.

Серина старалась укрыть подругу, как могла. Она сидела у основания лестницы, голова Лизель лежала на ее коленях. Она не просыпалась после того, как ведьма попыталась задушить ее, но ее грудь вздымалась и опадала от дыхания. Она была жива.

Все вокруг них в Главном зале держались друг за друга. Слуги, стражи, конюхи — всех согнали как овец, ждущих резни. Сестры Сивелин собрались в центре, их голубые капюшоны закрывали лица, словно так они могли защититься от взгляда ведьмы. Дючетт была среди них, с краю группы. Она порой поглядывала в сторону Серины, но не осмеливалась говорить. Серина хотела что-нибудь сказать, как-то приободрить ее.

Это была ее вина. Все это.

Если бы она возразила отцу, если бы отказалась от глупого брака…

Фантомная ведьма появилась на пороге, свет солнца озарял ее. Она почти два часа расхаживала от лестницы до той двери. Она рассеянно теребила в руке якорь, но смотрела на ворота.

Рыча и мотая головой, ведьма отвернулась от двери, прошла по комнате, прижимая якорь к сердцу. Свет был за ней, и ее лицо было в тени, но глаз жутко сиял. Она бормотала на ходу, и чем ближе она была к лестнице, тем понятнее были ее слова для Серины:

— Он придет. Он придет. Он еще меня любит, и он придет. Он все исправит.

— Дура! — прошипел голос в ответ, не Фейлин, а словно из другого рта. — Он уже тебя забыл. Ты видела письмо! Он заменил тебя твоей младшей сестрой. Убей ее. Сейчас же. Отомсти, и мы пойдем отсюда!

Голова Фейлин резко дернулась к плечу, шея и челюсть напряглись. Она проскулила:

— Нет, нет, нет. Он любит меня. Он придет. Он скажет мне. Он объяснит.

Движение за ведьмой привлекло взгляд Серины.

Один из стражей замка воспользовался тем, что ведьма отвернулась, и осторожно двигался к двери. Он поймал взгляд Серины, приподнял брови, без слов прося ее не смотреть на него, не говорить, не направлять внимание ведьмы на него.

Серина тут же посмотрела на лицо Лизель на ее коленях, она гладила волосы подруги и задевала край уха. Ее сердце билось с болью. Она пыталась мысленно попросить мужчину не поступать глупо, оставаться на месте. Он не доберется до двери, не сбежит от Фантомной ведьмы.

Но что им делать? Ждать, пока Герарда заманят в эту ловушку? Ждать, когда начнутся убийства?

Разум Серины бушевал в ней, отчаянно пытался придумать план, хоть что-нибудь. Что-нибудь! Но этот монстр превосходил их. Никакое оружие не могло ее коснуться, и даже если один из них сможет нанести убивающий удар, это выгонит из нее духов, и они захватят любое тело из многих тут.

Может, у стража был план. Может, он собирался перехватить принца или поискать еще помощи. Серина сжала кулаки. Она осмелилась взглянуть еще раз.

Мужчина пересек порог. Но в тот же миг Фантомная ведьма повернулась. Она оскалилась с демоническим визгом. Она бросила якорь с такой силой, что мраморный пол треснул, а потом исчезла, и облако тьмы окружило стража. Во тьме две тощие руки схватили его за плечи.

И он мгновенно пропал.

Крики раздались вокруг. Мужчины и женщины закрыли руками рты, пытаясь быть тише, не привлекать внимания. Среди сестер Сивелин всхлипывала Дючетт. Серина не могла издать ни звука. Она лишилась дыхания.

Фантомная ведьма появилась в зале. Она прошла к якорю на полу, подняла камешек и стала крутить его большим и указательным пальцами. Она махнула рукой на всех в зале.

— Не делайте так! — закричала она голосом Фейлин.

Хор голосов, давящихся своими криками, разносился эхом. Один голос продолжал выделяться — всхлипы Дючетт стали истерическими. Серина хотела добраться до подруги-монашки, обнять ее, ущипнуть и прошептать, чтобы она взяла себя в руки. Хоть что-то!

Но Фантомная ведьма повернулась, странно склонила голову на длинной шее Фейлин. Она с рычанием прошла к сестрам, схватила их за плечи и головы и оттолкнула. Они закричали, падая, отползали по полу от нее, но ее глаз смотрел на Дючетт. Ее ладонь полетела со скоростью гадюки, она схватила девушку за макушку, ногти впились в кожу головы до крови, которая потекла по коротким волосам Дючетт. Ведьма развернула ее голову, заставляя ее смотреть на нее.

Свободная рука отодвинулась, пальцы согнулись как когти, готовые порвать горло девушки.

— Стой!

Ведьма застыла. Ее длинные ногти стукнули друг о друга в предвкушении, она повернулась к Серине, глаз пылал.

Серина едва верила, что заговорила, неловко выбралась из-под Лизель и встала.

— Не вреди ей, — сказала она, выпрямляясь. Она побелела от взгляда ведьмы, но не дала себе отпрянуть. — Ты не жестокая, Фейлин. Ты не хочешь этого делать.

— Я не хочу ничего такого делать! — закричала ведьма. Только теперь это была не ведьма. Это была Фейлин — ее голос из ее рта. Она бросила Дючетт, и бедная девушка сжалась в комок, сунула рукава в рот, чтобы подавить голос.

Фейлин не заметила ее, глядела на Серину. Она сделала шаг, другой.

— Я не хочу ничего этого, сестра, — проскулила она. — Я хочу быть такой, какой родилась, с Герардом. Его жена. Его королева.

Она оскалилась, опустила голову к груди, челюсть сдвинулась в сторону. Ее ладони рвали воздух, словно могли растерзать реальность вокруг нее. А потом она подняла голову, жестоко улыбаясь.

— Но я хочу быть там, где я.

— Инрен, — прошептала Серина.

Фантомная ведьма прошла к Серине, уже не дергалась во время шагов. Теперь она двигалась плавно, словно на ней был новый шелк, а не грязные лохмотья, и словно ее горло было украшено камнями, а не бледными грибами. Словно ее покачивающиеся бедра были полными, и кости не выпирали из-под кожи и ткани. Ее глаз хлопал остатками ресниц.

— Ты не похожа на своего отца или это тело, что на мне, — сказала она. — Каким красивым он был! Один из моих любимых питомцев столько лет. Я назвала его Милашка, и он следовал за мной как собачка, — ее губы изогнулись, словно от пошлого воспоминания. — Я хотела ребенка от него. Но не сложилось!

Серине стало не по себе. Она всегда знала, что ее отец был слугой ведьмы, но не понимала… этого. Насколько низко он пал. Ее разум кипел от нового открытия, от осознания, почему он всегда был таким далеким. Таким сухим.

— Когда он предал меня, — продолжила ведьма, — я думала, мое сердце разобьется. Но вы все такие, смертные: предатели, убийцы, неверующие, — она была близко, могла ударить. Серина видела каждую опухоль на ее шее с ужасной четкостью. — Он говорил мне, что любил меня.

Серина не сдержалась и сказала:

— Ты очаровала его. Он не управлял своей волей.

Улыбка ведьмы росла.

— О, так он говорит? Глупое дитя. Мои силы не связаны с очарованием. Как бы он красиво ни врал, он говорил это по своей воле, — она покачала головой, смех забурлил в горле. — И что он потом сделал? Пошел и завел детей с другой. Со смертной женщиной. Когда мог создать моих наследников.

Она вдруг громко кашлянула и плюнула в лицо Серины.

Серина закрыла глаза и отвернулась. Она вспомнила вдруг тело матери на полу бального зала. Горло было перерезано. Кровь лилась по корсету ее сапфирового платья. И над ее телом стояла Фейлин с черными от обливиса глазами, и сила ведьмы, только захватившей ее тело, исходила от нее.

— Я обещала своему питомцу, что он пострадает за предательство, — проворковала Инрен губами Фейлин. — Я забрала для своей души его любимую дочь. И я убила гадину, которую он звал женой. Только ты ускользнула от меня в ту ночь. Последний кусочек сердца моего Милашки, — она протянула руку, пальцы дрогнули. Она тянулась к горлу Серины.

Но в последний миг развернулась и рухнула на колени.

— Нет! — закричала она. — Нет, нет! Ты ее не тронешь. Нет. Пока не пришел Герард. Пока я не узнала. Пока я не узнала, что он любит меня, а не ее. Пока не… пока не…

Душа Серины дрожала, ее глаза пылали.

— Фейлин, — прошептала она, хотела коснуться сестры, но не осмелилась.

Фейлин подняла руку, заглушая ее. Ту, в которой сжимала камешек-якорь. А потом она с рычанием бросила камень в пол в дюймах от лица Лизель. Грани черного бриллианта отразили солнце, падающее из дверного проема.

Фейлин медленно встала, не глядя на Серину. Она встряхнулась, расправила плечи и продолжила расхаживать. Она покачивалась, тяжело дышала, добралась до двери и смотрела на врата.

Ждала, когда ее истинная любовь прибудет ее спасать.

* * *

Подъем к открытому окну был сложнее, чем Айлет думала.

Проклятье! Она привыкла к силе Ларанты, всегда доступной для нее. В Водехране она стала меньше подавлять свою тень. И ощущать не подавление, а отсутствие доступа было схоже с отрубленной рукой.

Но даже с одной рукой она могла одолеть ведьму.

Ее конечности дрожали, как ветки мертвого дерева в бурю, когда она поднялась по лепнине и лозам до окна. Она прижалась к подоконнику, оттолкнулась и рухнула в комнату, застыла, оглушенная, на полу на пару вдохов. Ее сердце колотилось, она пыталась услышать, не была ли ведьма близко, отчасти уверенная, что слышала шаги в коридоре. Но это было глупо. Ведьма просто появилась бы в комнате, если бы захотела.

Айлет заставляла себя ровно дышать, встала и поправила ремешки скорпионы. Ей пришлось привязать плохо сидящий щиток так плотно, что кровь в руку почти не поступала, чтобы оружие осталось на месте.

Она потянула за крючок, и арбалет развернулся. Она вытащила дротик Нежной смерти из пояса с двумя колчанами, который забрала у мёртвого венатора, но пальцы дрожали. Она попыталась вставить дротик в скорпиону, и он выскользнул и упал на пол, вонзился возле ее босой ноги.

Сердце Айлет замерло.

А потом забилось с болью.

— Спокойно, Айлет, — шепнула она. — За работу.

Если она замрет и подумает, как близко была к тому, чтобы убить себя…

Нет. Нельзя сейчас думать. Она схватила дротик, скрипнула зубами и вставила его на место.

Она прошла к двери и выглянула в коридор. Ничего. Пленники вдали тихо говорили и стонали. Ведьму слышно не было. Это должно было радовать. Ее не нашли, и пока что у нее оставался шанс.

Тени стали сгущаться, солнце двигалось к горизонту. Айлет держалась этих теней, пока шла по коридору, прижавшись спиной к стене, рука со скорпионой была поднята, палец лежал на крючке. Ее босые ноги не издавали ни звука на отполированном дереве пола. Она добралась мимо закрытых комнат до конца коридора и перил балкона с видом на зал. Она замерла, выглянула осторожно на пленников.

Ведьмы не было видно. Она, наверное, расхаживала под Айлет. Скоро она вернется в поле зрения.

Айлет опустилась на корточки, подобралась к перилам и выглянула из-за медных прутьев на пространство внизу. Столько людей! Столько жизней в опасности. Если она промажет, она может задеть смертельным дротиком невинного человека. Обычно она не переживала, что промажет. Она за годы отточила навык стрельбы. Но ее рука дрожала после сома. И ведьма могла двигаться так быстро…

Страх сжал ее горло, пытался подняться, как тень, бушевать в ее разуме. Она не осмелилась дать ему свободы ни на миг.

Она подвинулась, опустила большой палец на спусковой крючок, медленно дышала, чтобы успокоить сердце, как учила Холлис. Она смотрела на сжавшиеся тела и опущенные головы пленников, многие прятались под голубыми капюшонами Ордена Сивелин. Одна из послушниц сидела в стороне у лестницы. Рядом с ней лежала женщина в богатом платье, без сознания или мертвая.

Айлет посмотрела на них, и голова в капюшоне поднялась. Большие круглые глаза моргнули… и посмотрели на лицо Айлет между прутьев.

Они глядели друг на друга, не двигались, не дышали.

А потом глаза послушницы расширились, и она закричала:

— Осторожно!

Инстинкт сработал.

Айлет пригнулась, перекатилась, а пальцы поймали ее за волосы и дернули. Она оставила позади горсть темных прядей, вскочила, готовя стрелять, направила оружие на ведьму, которая стояла там, где миг назад на коленях сидела Айлет.

Ведьма зашипела, черные струйки яда проникали сквозь зубы. Она бросила волосы и замахнулась на лицо Айлет.

Айлет выстрелила.

Дротик попал в дальнюю стену, задрожал от удара. Пустой черный воздух кружил там, где он пролетел.

Ведьма появится в любой миг и где угодно. У нее не было времени перезаряжать оружие, нужно было двигаться.

Айлет бросилась в коридор, сначала ползла, а потом вскочила на ноги и побежала. Воздух взорвался перед ней. Айлет отпрянула, подняла руки, словно защищалась от огня, ее глаза быстро моргали.

Айлет ощутила движение, ладонь сжала ее плечо, пыталась ухватиться. Она подняла левую руку, забыв на миг, что у нее не было железного шипа, чтобы отразить атаку. Но она успела остановить руку ведьмы. Айлет повернула свою руку, просунула ее под локоть ведьмы, сжала и надавила изо всех сил, чтобы рука ведьмы выгнулась неестественно.

Вопль боли, и ведьма упала на колено, тянула к себе вывихнутую руку. Она была на миг беспомощна, и Айлет могла напасть.

Хлопок тьмы, ядовитые испарения. Айлет отпустила руку ведьмы и отскочила, ударилась в спешке об стену. Она бросилась на пол и в последний миг избежала рук врага, ведьма появилась перед ней. Айлет перекатилась и сбила ведьму с ног, она растянулась на полу.

Айлет тут же вскочила, побежала по коридору. Она заметила дверь комнаты, где очнулась, нырнула внутрь, не став закрываться. Ведьма появилась слева и поймала Айлет за запястье. С воплем гнева и страха Айлет ударила ладонью по носу женщины. Она давила, ощутила, как он ломается. Полилась кровь, и хватка тех пальцев ослабла.

Ведьма снова пропала.

Айлет отпрянула, прижала руки к бокам, делая себя как можно меньше. Она хотела зарядить скорпиону дротиком. Но толку? Она не смогла сбить ведьму Нежной смертью, а теперь они сражались. Тень внутри будет подавлять яд, заставит выбрать жестокую смерть. А это наделит темный дух силой. Рядом было много уязвимых тел, которые могла захватить разъяренная освободившаяся тень.

Ей нужно было ударить ядом Невидимки, который она забрала у мертвого венатора.

Ее ладони были увереннее. Ее кровь кипела, дух пробудился, хоть и остался отрезан от Ларанты. Странный туман ужаса был близко, но Айлет было все равно. Она вытащила дротик, сжала его как кинжал и приготовилась к возвращению ведьмы.

Она вдохнула. Задержала дыхание.

На миг показалось, что она слышит, как рвется реальность.

Айлет повернулась и ударила дротиком в темное облако яда, в котором двигалась ведьма. Пальцы как камень обвили ее запястье, сжали так, что кость треснула. Лицо ведьмы появилось перед глазами, сияло маниакальной улыбкой, которая превращала ее пострадавшее лицо в нечто чудовищное.

— Ты — не она, — прорычала она, цедя слова сквозь зубы. — Ты выглядишь как она, но ты — не она. Я думала, она убила всех вас! Как ты сбежала от нее, красавица?

«Ларанта! — закричала Айлет в голове. Тело ведьмы было маленьким, не могло одолеть венатрикс. Но Айлет не могла вырваться из ее хватки. — Ларанта, помоги!».

За занавесом сома выла беспомощно ее тень.

— Но даже хорошо, — сказала ведьма, склонив голову, она повернула руку Айлет, опуская ее на колени. — Твоя кровь все еще нужна.

Ладонь сжала горло Айлет, давила все сильнее. Тьма тянулась из ноздрей ведьмы, окутывала облаком голову Айлет.

— Закрой глаза, маленькая принцесса, — сказала ведьма. — И мы отправимся…

Она замолкла. Обломки посыпались вокруг ее головы. Ее хватка ослабла, и она упала на пол без сознания, рыжие волосы и темная магия спутались с лохмотьями.

За ней стояла послушника, сжимая оставшийся кусок ночного горшка.

Айлет была близка к потере сознания, пыталась вдохнуть. Она нащупала колчаны на груди, вытащила дротик с черным оперением и пыталась снять пробку с ядовитого конца. Но он выпал из ее пальцев, она рухнула на бок.

Послушница подбежала и схватила дротик.

— Это оно? Это яд? — осведомилась она.

Айлет кивнула. Волосы упали ей на лицо спутанной вуалью, сквозь которую она видела, как послушница опустилась возле павшей ведьмы. Дрожащими руками девушка сняла пробку с дротика и подняла его над открытой шеей ведьмы. Она замерла.

— Фейлин, — проскулила она. — Мне так жаль…

Айлет сдавленно прорычала, из последних сил бросилась к девушке. Она выхватила дротик из ее руки и вонзила его в горло ведьмы. Нежная смерть потекла по измученному захваченному телу. Глаз ведьмы открылся, вспыхнул, а потом угас, жизнь покинула тело.

Айлет смотрела, как души поднимались из трупа ведьмы. Тень была соединена с душой ведьмы так, что они стали едины. Прибежище открылось, чтобы забрать их, хаос притягивал души к своим глубинам. Еще блеск, и Айлет показалось, что она увидела другую душу, человеческую. Она извивалась, покинув тело носителя.

— Фейлин, — попыталась сказать Айлет. Она потянулась к детрудосу на поясе. Ей нужно было поймать душу! Она должна была помешать ей улететь с другими и быть обреченной…

Но поздно. Она была слишком слабой. Она не смогла вытащить детрудос из чехла. Она рухнула на локти, а потом и на лицо.

Прибежище проглотило три души и закрылось, как пасть.

ГЛАВА 22

Солнце садилось, Террин и Герард мчались к вратам Дюнлока. Врата были открыты и без стражи, и они поспешили по мосту. Факелы не горели, и дорога вокруг лужайки была темной, сгущались сумерки.

Замок был темным, свет горел только в одном окне. Террин посмотрел туда, узнал окно комнаты, где осталась Айлет. Кто-то был в твой комнате или недавно проходил и зажег свечу.

Герард был впереди него, его черный конь обогнал даже быструю Флиту. Он остановил уставшего коня у лестницы и спрыгнул с седла.

— Герард, стой! — крикнул Террин, Флита поравнялась с конем. Двери в замок были открыты, но только тьма ждала внутри. Кто знал, что за ужасы они найдут в стенах Дюнлока?

И ведьма… Инрен. Она точно знала, что они прибыли.

Герард не слушал, побежал по лестнице. Террин следовал, проверив на пути скорпиону. Может, если Богиня поможет, Инрен отвлечется на принца достаточно, чтобы Террин смог выстрелить. Он надеялся… молился…

Он врезался в Герарда на пороге. Принц застыл в дверях, глядел на зал. На жуткий миг Террин поверил, что увидит трупы в зале, заглянув поверх плеча принца.

Но нет. Там были живые души. Теневым зрением он видел сияние душ в их телах. Они сжимались, держась друг за друга, смотрели с ужасом, словно ждали, что демоны нападут из теней в любой миг. Но они были живы.

— Серина? — позвал Герард и сделал робко шаг вперед. Без теневого зрения он был почти слепым. — Серина, ты тут?

— Ваше высочество! — голос советника Ивса дрожал от ужаса. Среди тел появилось движение, советник встал, его сцепленные ладони дрожали. — Ваше высочество! Тут ведьма! Она наложила на нас чары, мы не можем покинуть комнату, иначе мы погибнем, и нас затянет в Прибежище. Не входите, а то и вы попадетесь…

Герард зашагал раньше, чем Ивс закончил. Террин попытался схватить его, но не успел. Герард побежал к лестнице, спотыкаясь в толпе заложников. Его глаза привыкали постепенно к сумраку. Террин, зарычав, побежал за ним, глядел под ноги. Он быстро проверил взглядом зал, не нашел следов описанного Ивсом проклятия. Ведьма могла соврать пленникам? Или чары уже угасли?

Или Инрен уже ушла?

Он был у лестницы, когда его нога что-то задела. Вытянутая рука. Женская изящная ладонь.

— Лизель? — Террин присел у неподвижного тела, сердце сжалось с болью. Он знал, что должен был поспешить за принцем, но добрался под длинными золотыми волосами до шеи Лизель. Он выдохнул, закрыл глаза на миг. Она была жива. Она была без сознания, сердце быстро билось, ее глаза двигались под тонкими веками, словно ей снилось нечто ужасное. Но она была жива. И, насколько он видел теневым зрением, она не была проклята.

Герард уже поднялся и пропал в коридоре. Террин скрипнул зубами, но не мог сейчас помочь Лизель. Оставив леди там, где она лежала, он побежал по лестнице, повернул на площадке и поймал Герарда, пока он не зашел далеко в темный коридор восточного крыла.

— Что ты делаешь? — прорычал он, потянув принца за руку. — Ты не можешь бороться с Инрен!

— Серина не с остальными, — белки глаз Герарда сияли. Было слишком темно, чтобы видеть что-то еще, и он не мог сосредоточить взгляд на Террине. — И Айлет тоже. А в комнате Айлет горел свет. Я знаю, ты это видел. Они могут быть там.

Попытки заставить Герарда спуститься по лестнице и остаться с остальными не помогли бы. Террин поднял руку со скорпионой, прошел вперед принца.

— Не отставай, — прошептал напряженно он.

Они шли по коридору, нервы дрожали от напряжения и страха. Все двери были закрыты, кроме одной в конце коридора. Свет мерцал полоской во тьме. Террин прислушался, казалось, что-то двигалось внутри.

Инрен нашла Айлет и решила довершить убийство, которое почти совершила в руинах?

Он стиснул зубы, но Террин не давал себе ускориться. Если Фантомная ведьма была там, он убьет ее. Он убьет ее раньше, чем она поймет, что на нее напали.

До него донесся тихий голос. Он не мог различить слова, но через пару шагов он узнал знакомый напев:

— Сердце Богини, сжалься. Душа Богини, сжалься. Голова Богини, сжалься.

— Серина? — Герард попытался пройти мимо Террина.

Террин вытянул левую руку, останавливая принца. Он тихо прошел к двери и осторожно заглянул в щель. Он сразу увидел труп Фейлин на полу, ее жуткое лицо озаряла свеча. Серина сидела на коленях рядом с сестрой, соединив ладони в молитве, глаза были закрыты, катились слезы.

А за ней — Айлет.

Адреналин бежал по телу, заставляя его ворваться в комнату. Только обучение удержало его на месте. Что еще могло быть в комнате? Он потянулся восприятием тени, искал еще след тени. Ничего. Даже не трепетала тень Айлет. Значит…

Значит, Айлет могла быть мертва.

Он толкнул дверь и занял защитную стойку, пригнувшись, скорпиона была направлена вперед. Серина закричала, отпрянула от Фейлин:

— Не стреляй! Не стреляй! Она мертва!

— Серина? — Герард прижался к Террину сзади. Его взгляд упал на тело рядом с Сериной. — Фейлин…

Террин пропустил его. Принц рухнул на колени напротив Серины, смотрел на искаженное лицо. Его тело содрогнулось, словно его могло стошнить, и его руки дрожали так, что он не смог сам поднять девушку. Но Серина помогла ему, и он прижал голову Фейлин к своему сердцу, раскачивался с ней. Он посмотрел в глаза Серины с вопросом.

— Ее нет, — прошептала она, слезы лились по лицу Серины. — Она умерла, Герард.

Герард покачал головой. Он опустил лицо к голове Фейлин. Он плакал, а Серина сжала ладони сестры и продолжила песнь молитвы:

— Пусть Мать примет тебя, раз позвала, и небесные духи проведут тебя к Вратам жизни.

Террин отвел от них взгляд. Айлет лежала рядом, и он вдруг испугался до боли. Боялся приближаться, опускаться рядом с ней. Боялся проверять пульс…

Он подавил страх и свернул скорпиону. Он опустился на колени, поймал Айлет за плечи и повернул ее на бок. На ней была только ночная рубашка поверх бинтов на теле, и тонкая ткань потемнела от крови. Но он не видел свежих ран. К правой руке была примотана плохо сидящая скорпиона, пояса и колчаны свободно висели на ее плече и бедрах. Не ее снаряжение. Он не хотел думать, где она добыла это оружие.

Он дрожащей рукой убрал темные пряди с ее лба. Он увидел ее лицо и понял, что она была еще жива. Ее кожа опухла от сома, так опухла, что ее было сложно узнать. Но черные пятна обливиса пропали. И она дышала. Богиня, она дышала!

Его взгляд упал на ее правую ладонь, еще сжимающую край детрудоса. Только отчасти вытащенного из чехла детрудоса.

Сердце Террина похолодело.

ГЛАВА 23

Они все боялись помочь.

Сестры Ордена святой Сивеллы верили, что все захваченные тенью были нечистыми. Физический контакт с такими требовал ритуалов очищения, которые длились месяц. И никто, даже Дючетт, не подходили к мертвому телу Фейлин.

Но Серина уже не была сестрой Сивелин.

Венатрикс Эверильд помогла ей отнести труп Фейлин в тихую комнату, где Серина одна подготовила тело. Сняв с нее лохмотья свадебного платья и нижнее белье, она замерла на миг, глядя на то, что осталось от ее сестры. Ничто не поделать с жуткими ростками на ее теле, похожими на лишайник на дереве. Ничто не могло убрать пятна тьмы с ее кожи. Ужасное существо на кровати было едва ли похоже на Фейлин.

Но Серина работала. Она бережно вымыла труп сестры, даже подстригла и протерла ногти, похожие на когти. Она вымыла и расчесала оставшиеся изломанные волосы, все еще рыжие под грязью. Среди одежды, которую ее отец привез в замок для своей младшей дочери, она нашла зеленое платье. С помощью Эверильд она одела тело Фейлин в мягкий бархат, и когда они закончили, она стала почти похожей на человека в свете свеч.

А потом венатор Фендрель и венатор Террин прошли в комнату и помогли венатрикс Эверильд отнести мертвую дочь герцога в часовню, где алтарь подготовили для ее тела. Серина переоделась, вымыла руки и лицо. Она нашла вуаль и прикрыла голову и лицо.

Она замерла у большого зеркала на стене и едва узнала бледную девушку, глядящую на нее из-за вуали стеклянными глазами с синяками под ними. Часть ее хотела отступить в безопасность робы Сивелин и капюшона. Но, учитывая события дня, она уважала память сестры и приняла происходящее. Она не могла изменить факты. Фейлин была мертва. Ее уже не спасти. Она не вернется выйти за Герарда, как намеревалась.

Серина исполнит этот долг вместо сестры.

Серина взяла себя в руки, покинула комнату и направилась по коридорам Дюнлока к часовне. Она замечала вокруг людей, но смотрела только на пол под ногами. Никто не говорил с ней. Она ни с кем не говорила. Она вошла в часовню одна.

Поющие голоса звенели под высокими арками. Серина заметила сестер Сивелин с тенях слева от алтаря, их капюшоны скрывали лица, ладони были подняты в уважении к Богине. Дючетт вела их в похоронных гимнах, ее голос звенел ясно и красиво. Приятный сюрприз — Серина не ожидала, что Великая мать Дидьен позволит своим девочкам отпевать захваченную тенью.

Над алтарем в дальнем конце три окна с витражами изображали широкие ветки рябины, священной для Богини. Серина подошла, думая, как странно было видеть тело Фейлин, озаренное светом множества свеч, холодную и неподвижную под этим святым изображением. Фейлин была полной жизни. Фейлин была остроумной. Фейлин могла танцевать всю ночь и не устать, могла обогнать любого в королевстве верхом на лошади, могла затмить любую женщину при дворе короля.

Фейлин… разбитая и утерянная Фейлин.

Давясь от слез, Серина рухнула на колени у алтаря, соединив ладони в молитве. Но слов не было. Она могла только сидеть в тишине, пока голоса сестер Сивелин набегали на нее волнами священных песен.

Она не знала, как долго там стояла, пока шорох юбок не сообщил, что она была не одна. Через миг Лизель опустилась рядом с ней и взяла ее за руку. Серина смотрела сквозь вуаль на подругу, заметила синяки на ее шее, где Фейлин… нет, где Инрен пыталась ее задушить. Ее золотистые кудри ниспадали на плечи, не заплетенные. Ее глаза сияли, губы были строго поджаты.

Ее горло сжалось, словно она подавляла слезы, глядя на мертвое тело на алтаре. Она быстро повернулась к Серине и сказала:

— Прости! — слезы полились, и она на пару мгновений отвлеклась на это и не могла продолжить. А потом она выдавила. — О, Серина! Мне так жаль! Я не смогла защитить тебя… или ее!

Серина сжала ее ладонь. Она прильнула головой к голове Лизель и твердо сказала:

— Это не твоя вина.

Лизель сидела с ней не меньше часа. Но потом склонилась, поцеловала Серину в макушку и ушла. Серина продолжила сидеть одна под пение сестер в нише.

Отец присоединился к ней. Таким растрепанным она его еще не видела. Даже в ночь, когда Фейлин захватила ведьма, а его жена умерла, Дальдреда не проявлял так слабость. Теперь он рухнул на колени рядом с Сериной, камзол был расстегнут, волосы лежали на лбу. Челюсть потемнела от щетины.

Они не говорили какое-то время. Ужасные тайны, которые открыла Инрен, всплыли в голове Серины. Она поежилась, жалея, что узнала правду о рабстве отца. Она надеялась, что он не узнает, что это ей известно.

Сестры Сивелин допели, их голоса устали. Они медленно вышли из часовни, свечи бросали их тени, как темные призраки за ними. Когда они ушли, молчание Серины и ее отца стало еще тяжелее.

— Венатор-доминус и его люди ищут оставшиеся якоря, — сказал Дальдреда. — Ведьма мертва и изгнана, но Фендрель сказал, что не хочет рисковать. Они защитят Дюнлок к свадьбе.

Серина уставилась на ее отца, не веря ушам.

— Ты… не собираешься продолжать со свадьбой, — она пыталась подавить гнев. — Не сейчас.

Отец взглянул на нее и приподнял бровь.

— Конечно, собираюсь. Мы должны. Если это отложить, Инрен победит. Снова, — он покачал головой, сглотнул и посмотрел вперед. Его взгляд не лежал на теле Фейлин, он смотрел на воздух над ней. — Я сделаю тебя королевой Перриньона, дочь. Кровь Дальдреда будет править в Золотую эпоху. Мы будем жить в связи с пророчеством об Избранном короле. Это будет наш путь.

Горечь подступила в горле, обжигая, когда она сглотнула. Она смотрела на лицо Фейлин, на искаженные черты под мягкой вуалью. На рассвете венаторы отнесут ее тело к берегу Святого озера. Там его сожгут со священными специями, а ее прах соберут и вернут в дом ее отца для похорон. Словно она просто умерла. Словно ее душа не была обречена.

Герцог ушел. Серина утомленно опустилась на каменный пол, прислонилась головой к алтарю. Ладонь нашла руку Фейлин. Ее пальцы были холодными и неестественными, но Серина держалась за них.

Она не знала, как долго сидела, пока не услышала, как подошел Герард. Она понимала, что он придет, и не знала, стоило ли уйти до этого. Но это была ее последняя ночь с Фейлин.

И она должна была разделить миг горя с тем, кто по-настоящему потерял, что было потеряно.

— Как венатрикс? — спросила она, не оглядываясь.

Шаги замерли. Он не сразу ответил.

— Спит, — сказал он, голос был приглушен в свете свечей и от печали. — Они перевязали ее раны и уложили ее в постель. Она не в опасности. Террин приглядывает за ней.

Серина кивнула.

— Она спасла нас, — прошептала она. — Фейлин… Инрен… убила бы всех нас.

Герард не ответил, опустился рядом с ней. Он тихо произнес священные слова. Серина не перебивала его. Она слушала его голос, и как много раз он запинался. Но все-таки произнес молитву до конца.

Он закончил, развернулся и сел спиной к алтарю, притянул колено к груди. Она посмотрела в его сторону из-под вуали. Он был уставшим, лицо осунулось.

— Ты была с ней? — прошептал он, поймал ее взгляд. — В конце?

Серина кивнула. Она не доверяла себе.

— Я рад, — его голос дрогнул, он быстро опустил взгляд, но она заметила блеск в его глазах. Он неожиданно повернулся и опустил ладонь поверх ее на холодных пальцах Фейлин. — Серина, — сказал он нежно. Он посмотрел на нее, и в его глазах была печаль. — Серина, я должен быть честен с тобой. Наши жизни слишком хрупкие, а будущее не ясное. Я не хочу упустить короткий шанс на…

Серина отпустила ладонь Фейлин и убрала руку от его хватки. Она сложила ладони на коленях и смотрела на них.

— Я знаю, — сказала она. — Я понимаю, Герард.

Она понимала, что ему нужно было отказаться от слов в том глупом письме. Она понимала, что он хотел извиниться за попытку изображать, что он полюбил ее как Фейлин. Они должны сыграть свадьбу по закону. И Герард, благородная душа, ощущал, что должен показывать любовь, чтобы попытаться оправдать этот ужасный маскарад.

Она понимала. И она не могла это вынести.

Она ощущала его взгляд на ее лице.

— Серина, я не думаю… Не думаю, что ты веришь мне.

Серина встретилась с ним взглядом, с трудом выдерживала его.

— Моя сестра только умерла, — сказала она. — Моя сестра, которая любила тебя, и которую ты любил.

— Серина…

— Мы оба знаем наш долг, — она резко встала на ноги, подвинула длинную юбку. — Долг, который мы исполняем ради своего народа. Но нет толку притворяться. Я прошу лишь быть честным со мной.

Герард тоже встал. Свечи озаряли его лицо. Он сделал шаг, стал ближе, чем ей нравилось. Его ладонь замерла возле ее руки, и она ощущала тепло его пальцев в дюйме от ее.

— А ты, Серина? — сказал он сдавленным голосом. — Ты будешь со мной честна?

Она отвернулась и оставила его стоять у мертвого тела Фейлин. Ее тяжелые юбки волочились по каменному полу, она устремилась в полумрак дальней части часовни. Она нашла дверь, открыла ее, охнула от холодного ветра, подувшего сквозь вуаль на ее кожу. Небо краснело от рассвета, и во дворе она видела, как приближались Красные капюшоны. Шли забрать тело ее сестры к берегу.

Все кончилось.

ГЛАВА 24

Айлет шла одна по сосновому лесу. Густой туман в воздухе сонно двигался между стволов и у земли. Она знала, что это означало: сом. Видимо, ей дали еще больше, чтобы она оставалась спокойной и тихой в кровати. Она пошатнулась в своем разуме, прислонилась плечом к высокому темному дереву. Пепел упал с веток сверху.

Она отчаянно пыталась привести мысли в порядок. Что случилось? У нее были смутные воспоминания о бое, странная картинка, как она выбралась из окна. Но густой туман мешал видеть.

— Ларанта? — крикнула она.

Ее тень была близко. Айлет ощущала ее через духовную связь, где-то в тумане. Но она не видела ее, не слышала ее. Сом был слишком густым.

— Проклятье, — прорычала она, прижала ладони к груди. Вещество притупляло боль физического тела, но, сосредоточившись, она ощущала порезы на теле.

Проекция ее тела поежилась, и Айлет охнула, когда кожа разделилась, словно ее разрезал невидимый нож, кровь потекла между ее пальцев. Она могла убрать ее, сменив фокус, позволив сому все перекрыть. Но она не могла вынести этого.

Она скрипнула зубами, держалась за боль и вскоре учуяла. Как только вернулся запах, оставалось вопросом времени, когда…

* * *

Она открыла глаза. Настоящие глаза. На жуткий миг она поверила, что ослепла. Жуткая тьма была перед глазами. Вещество путало ее мозг, но уже не подавляло боль, и она была растеряна и напугана.

Охнув, она попыталась сесть, но сил не было. Она смогла только перевернуться. Она ощутила на жуткий миг, когда добралась до края, на миг ее равновесие удержалось. А потом она упала со сдавленным криком.

Она рухнула на плечо, и одеяла упали на нее. Ее смертное зрение привыкло к мраку, заметило немного света от угасающего огня в камине. Она огляделась. Спальня. Она упала с кровати. Камин, шкаф. Пустой стул.

Холодно. Темно. Одиноко.

Айлет повернулась, потянула конечности, но они не слушались. Она только смогла сдвинуть одеяла, и тело ощутило холодный воздух. Дрожа, устав, она опустила щеку на каменный пол, отчасти готовая сдаться ступору от сома.

Дверь открылась. Она услышала это, но не смогла поднять голову и посмотреть, кто вошел. Тяжелые шаги гремели в ее ухо, прижатое к полу. Она сонно подумала, что увидела идеально отполированные шпоры, а потом заметила колени.

Сильные ладони сжали ее плечи, перевернули и подняли, и она легла так, что ее голова была на его руке. Ее волосы зацепились, но она не могла подвинуться удобнее, могла только лежать, прижатая к теплому телу. Ее голые ноги тянулись по полу, их покалывало от холода. Она пыталась тщетно пошевелить ими.

— Как тебя удержать в кровати? — низкий мрачный голос донесся из-под капюшона.

— Террин, — его имя прозвучало неправильно. Ее язык не помогал говорить. — В-ведьма. Нужно убить… ведьму…

Он поправил руку под ней, поднял ее, и щека Айлет легла на его плечо.

— Держись, ди Фероса, — он приободрял, словно говорил с ребенком, поймал ее за талию и поднял на ноги. Она не могла отыскать равновесие, и он подхватил ее под колени и неловко опустил на кровать. Ее голова рухнула на подушку, и Айлет застонала и чуть не скатилась на пол снова. Он не дал ей упасть, поправил ее, чтобы она легла на спину.

А потом схватил одеяло с пола и стал укрывать ее. Он опустил одеяло на ее грудь, замер, склонился, чтобы осмотреть бинты. Покачав головой, он опустил ткань на ее тело. Он был теплым и близким. Его жилетка была расстегнута, его колчаны и чехлы пропали, темные волосы упали на лоб.

Айлет вдруг потянулась и схватила его за ткань рубахи, сжала. Он удивленно затаил дыхание, а она подтянула его лицо ближе. Он посмотрел на ее рот, на ее губы, кривящиеся от боли.

— В-ведьма… — задыхалась она.

Он хрипло рассмеялся.

— Ты убила ведьму, — сказал он, хмурясь и качая головой. — Ты убила ее. Раненая, без оружия и после снотворного, ты одолела Инрен ди Карел, — еще смешок, ставший недоверчивым. — Ты безумная. Я еще не видел женщину, похожую на тебя.

Она глядела на него, не понимая его слова. Что-то было не так. Что-то… она не помнила… Она глядела на жуткий шрам на его щеке.

Слово всплыло в ее голове: лжец.

Он соврал ей. О чем?

Ведьмы. В районе…

Она тяжело дышала, сжимая его рубаху. Он повернул голову, словно пытался скрыть шрам, и стал отодвигаться. Айлет сжала ткань из оставшихся сил.

— Нет! — проскулила она, голос был слабым во тьме. — Ты… не…

Она не могла отыскать слова. Она знала лишь, что не могла его отпустить. Она должна была как-то остановить его.

Он смотрел на нее долго и тихо. А потом опустил ладонь поверх ее ладони, осторожно убрал ее пальцы от рубахи.

— Хорошо, — шепнул он, переплетя пальцы с ее. — Я останусь. Обещаю.

Холодные голубые глаза мерцали в тени капюшона. Голубые, как зимнее небо. Они сияли как два ярких маяка, пока остальной мир расплывался вокруг него.

Айлет опустилась на подушку, сжимая его ладонь, пока засыпала.

* * *

Она резко проснулась, глаза открылись, пальцы сжали… одеяло. Она не понимала, что делала, потянулась по кровати, искала ладонь, которой там не было.

«Ларанта?» — спросила она в голове. К ее облегчению, она тут же ощутила присутствие тени в разуме.

«Тут, госпожа, — сказала Ларанта. — Тут, тут».

Айлет выдохнула, закрыла глаза и прижала ладонь к лицу. Ее виски болели, но ее разум стал чище, чем в последнее время. Воспоминания давили на нее, воспоминания недавних ужасов, с которыми она не могла пока разобраться. Она оттолкнула их, сосредоточилась на дыхании, на ощущении Ларанты в голове.

Но ее ладонь была странно пустой, и она не могла сказать, почему.

Открыв глаза, она поняла, что кто-то сидел рядом с ее кроватью. Ее сердце дрогнуло, она повернулась, ее рот открылся, чтобы произнести имя. Имя застыло на ее языке, глаза расширились.

— В-ваше высочество, — выдохнула она.

Герард был без камзола, льняная туника свободно висела на нем, он рассеянно тянул за шнурки спереди. Он сидел на стуле возле ее кровати, склонялся, уперев локти в колени. Свет солнца лился в окно поблизости, делая его волосы золотыми. Его глаза были красными, лицо осунулось.

— Здравствуй, Айлет, — сказал он. Его улыбка была все еще красивой. — Ты выглядишь уже лучше.

Айлет попыталась сесть, но тут же пожалела и прижала ладонь к бинтам на теле. Теперь сом выветрился, и ничто не подавляло боль от порезов. Откуда они взялись? Она опустила взгляд и поняла, что одежды на ней больше не стало, и хотя бинты прикрывали ее так, что стесняться не нужно было, она покраснела и натянула одеяло выше.

— Не переживай, — мягко сказал Герард, подняв руку. — Я не хочу беспокоить тебя. Я попросился посидеть тут с тобой. На случай, если ты проснешься.

— В-вы очень добры, Ваше высочество, — прохрипела Айлет. Ее голос был пересохшим в горле. Герард встал и прошел по комнате к графину воды на столике. Он налил чашку и принес ей.

Она смотрела, а он протянул руку, и Айлет не могла понять, как вышло, что ей прислуживал Золотой принц. Это было слишком. Она не могла забрать чашку.

Герард не так ее понял и поднес чашку к ее губам. Она не могла отказаться, чтобы вода не полилась по ней, так что сделала глоток и подавилась.

— Тише, — сказал он, и, когда она выпила воду, он отставил чашку на пол в стороне. А потом сглотнул голову и вдохнул. — Я должен тебя поблагодарить, — сказал он.

Айлет скривилась.

— За спасение леди Серины, — поспешил он продолжить, — и всего Дюнлока, — он снова сделал паузу, и Айлет, казалось, заметила блеск слез в его глазах. Он взял себя в руки и продолжил. — Венатора ду Ги и венатора Даклета нашли мертвыми. Они остались охранять замок и обитателей от Фантомной ведьмы, но она убила их. Они не смогли ничего сделать. Но ты… — он невесело улыбнулся. — Ты одолела лейтенанта Жуткой Одиль. Это впечатляет. Похвалу отправили великой Вандериан, и тебя наградят за службу.

Слова набегали на нее и тянули силой волны. Айлет опустила голову, не могла смотреть в глаза принца. Она не хотела слышать такое от него. Она не хотела его похвалы. Она выполнила свой долг, насколько могла с ограниченными возможностями.

— Айлет, — прошептал напряженно Герард. — Айлет, я должен знать… была ли Фейлин во время последнего боя. Присутствовала ли она в своем теле.

Она хотела соврать. Но она знала, что он не простил бы ее за это. Она не могла произнести слова, так что медленно кивнула.

Герард вдохнул с болью.

— Хорошо. Ты… смогла… спасти ее душу?

— Нет, — слово вылетело почти без звука, будто дыхание.

Она слышала, как он подавился вдохом. Краем глаза она видела, как он дрожал на стуле. Она не могла смотреть на него. Пару мгновений они просто сидели и не смотрели друг на друга. Не говорили.

Наконец, принц поднялся на ноги.

— Ты хорошо сработала, венатрикс ди Фероса. Сделала, что должна была, — он развернулся и покинул комнату, закрыл за собой дверь. Айлет осталась одна со своими воспоминаниями. Одна с видением, как три души поднялись из трупа Фейлин.

Их проглотило Прибежище.

Она вжалась в подушку и заглушила всхлипы одеялами.

ЭПИЛОГ

Илейр отбросила лопату и вытерла пот со лба ладонью, оставляя грязь на бледных чертах. Готово. Насколько она могла.

Копать могилу в замерзшей земле было тяжело, но… Она притоптала горку пару раз, чтобы земля легла плотнее. Никто не будет искать старого отшельника. Он жил в стороне. Никто не заметит хотя бы на несколько недель, что он пропал.

А она к тому времени уже уйдет.

Она вытерла ладони об юбку, повернулась к маленькой лачуге, где жил старик. Внутри было темно, но ее теневое зрение видело сияние магии за порогом. Тень Нилли была у власти в ее теле.

Хорошо. Ей нужны были те силы.

Илейр быстро прошла от могилы к хижине и пригнулась, чтобы войти. Девочка ждала ее, тихо сидела в углу комнаты, ее ладони лежали на коленях. Илейр надеялась, что она не видела, как ведьма сломала отшельнику шею. Она пыталась заниматься жуткими делами одна, не показывать ребенку. Силы Пророка были эффективнее, когда маленький носитель был спокоен.

— Расанала, — сказала Илейр. — Пора.

Нилли подняла голову. Но из глаз смотрела ее тень. Ее рот двигался, странный голос из множества голосов произнес:

— Моя Нилли голодна.

— И она поест, — Илейр присела перед девочкой и нежно коснулась ее щеки длинным ногтем в грязи. — Как только ты сделаешь то, что я прошу, она поест.

Тень недовольно вспыхнула, и Илейр на миг испугалась, что она откажется. А потом она кивнула головой носителя и протянула руку.

— Мне нужна кровь для пути, — сказала Расанала.

Илейр сглотнула. Разве у нее был выбор? Она полезла в платье, вытащила маленький флакон крови. Так мало и так ценно! Ей не нравилось отдавать еще больше.

Она вытащила пробку и, задержав дыхание, дала капле упасть на раскрытую ладонь Нилли. Нилли сжала кулачок и опустила ладонь на колени. Она склонила голову, впала в транс, сосредоточилась на крови и тайнах, которые она могла раскрыть. Сила пульсировала в девочке.

Илейр отпрянула. Сияние магии было ярким, она не могла на это смотреть, так что вернула смертное зрение и смотрела на ребенка. Нилли замерла, скрестив под собой ноги, расправив плечи, опустив голову. Ее дыхание замедлилось, пока не пропало полностью.

А потом ее губы стали двигаться.

Илейр прищурилась. Хоть она пыталась, она не могла разобрать слова. Она шагнула ближе.

— Расанала? — прошептала она.

Странный голос тени срывался с нежных губ Нилли.

— Кровь от крови. Кость от кости. Кровь от крови. Кость от кости. Кровь от крови, кость от кости…

— Расанала? — закричала Илейр, делая еще шаг. Все ее тело дрожало от напряжения, надежды и страха. — Что ты видишь? Покажи!

Ребенок вдруг поднял голову, глаза пылали от магии. Илейр попыталась закрыть руками глаза, но Нилли протянула руку, ладонь была в крови. Она поймала ладонь ведьмы.

Магия взорвалась в голове Илейр.

Она рухнула на спину. Хижина скрипела, все здание опасно двигалось, а потом замерло. Илейр посмотрела на потолок старой лачуги, на трещины, куда проникал лунный свет. Ее ладонь болела, словно она обожгла ее, и она прижала ладонь к груди, дрожа. Она пару мгновений не могла дышать.

А потом легкие задрожали, и она смогла вдохнуть. Она медленно выдохнула, изогнула рот в улыбке.

— Ясно, — прошептала она. — Ясно.

Нилли сжалась в углу дома. Илейр видела, как она дрожала во тьме, ее маленькие руки обвили голову. Теневое зрение показало, что аура Пророка окружала ее как щит.

Улыбка Илейр стала шире.

— Ты это сделала. Наконец-то! Я знаю, где она. Знаю, что должна делать.

Она поднялась на ноги и прошла к двери хижины, тяжко прислонилась к раме и смотрела в ночь на могилу старого отшельника, на холмы. На далекое место, где свет луны мерцал на озере и заставлял башни сиять во тьме.

— Я знаю, что должна делать, — ведьма облизнула губы, ее ладони сжались, ногти пронзали до крови. — Мне нужно вернуться в Кро Улар. Нужно найти Инрен.

КОНЕЦ