ЭТО ЛЮБОВЬ Автор: Кэролайн Нолан

Жанр: Современный любовный роман

Рейтинг: 18+

Серия: Вне серий

Главы: Пролог+25 глав+Эпилог

Переводчик: Галя Р. (до 6 гл.), Алёна Ф. (с 7 гл.)

Редакторы: Анна Л. (с 7 гл.), Ленуся Л.

Вычитка и оформление: Анна Б., Анастасия Я.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Пролог

Передо мной лежат разнообразные графики, схемы и планы, все отлажены и помечены цветными самоклеящимися стикерами. Моя гостиная похожа на радугу, и каждый цвет символизирует важную цель: «Стол для почетных гостей установлен», «Фонтан с шоколадом заказан», «Пульт для диджея возле танцпола, но чтобы не мешал танцующим». Пересматриваю стикеры, поздравляя себя за хорошо проделанную работу. Мне не только удалось все потрясающе распланировать, но и закончить раньше срока.

Ай да молодец, Рэйчел!

Свадьба всего через несколько недель, но я стану самой организованной невестой. Платье куплено, обслуживание заказано, кольца надежно спрятаны в нашем комоде, и жених на пути домой из спортзала. Бен звонит с парковки, пока прогревает машину.

— Черт побери, так холодно! Я, вероятно, отморозил пальцы, так закоченел, пока счищал снег снаружи.

Я слышу, как на заднем фоне гудит печка. Представляю, как Бен сидит на водительском месте и греет горячим дыханием сжатые в кулаки руки, на голове из-под вязаной шапочки небрежно торчат пряди волос песочного цвета.

— Ну, если ты быстро доберешься до дома, моим приоритетом номер один станет твой обогрев, — флиртуя по телефону и намекая, отвечаю я, надеясь, что так он доберется до дома быстрее.

Сейчас лишь начало декабря, а температура достигла низкой отметки; сейчас намного холоднее, чем обычно, и снегопад сильнее, чем тот, к которому мы привыкли. Мы живем возле озера, поэтому адаптировались к холоду и снегу, но эта зима сначала сезона оказалась очень морозной.

— Как только перестанет идти пар изо рта, — отвечает Бен между длинными вздохами. — Это дает тебе время, чтобы придумать три способа, как поднять температуру моего тела. И лучше, чтобы они включали обогрев меня.

Я хихикаю.

— Доберись домой быстро, и я покажу тебе целых пять способов.

Я знаю Бена достаточно хорошо и уверена, сейчас он ухмыляется.

— Идет. Мне только надо зайти в строительный магазин, нужно отремонтировать протекающую трубу. Не хочу, чтобы она замерзла в такую ужасную погоду. После будь готова, потому что я приду к тебе. И способов будет больше, чем один.

После такого обещания стало невозможно игнорировать предвкушение, наполнившее меня.

— Скоро увидимся.

Повесив трубку, я проверяю план рассадки гостей, испытывая облегчение от того, что самое сложное осталось позади. К счастью, наш список гостей очень мал, только родственники, но все равно у меня ушло две недели на то, чтобы полностью закончить его. Не потому, что между нашими семьями имелись разногласия, или даже в нашей собственной семье, просто мы с Беном из разных слоев общества.

Его семья из полицейских с длинной родословной, и это практически семейный бизнес. Все представители его семьи очень сильные личности. Отцы, братья и дяди — все очень гордятся тем, что носят значки, и иногда эта гордость вызывает между ними трения.

У всех в семье Бена сильный темперамент, и, если собрать их вместе в одной комнате, невозможно предсказать, что произойдет.

Через пару недель после того, как мы с Беном начали встречаться, он привел меня на семейное барбекю. Дети играли, их смех и визг был слышен изо всех уголков сада, воздух наполнял аромат жареного мяса, и, как в любой ирландской семье, повсюду были бутылки с пивом.

День обещал быть идеальным, пока то, что началось с шуточного комментария по поводу «Уайт Сокс», не переросло в настоящий спор между братьями. (Примеч.: «Chicago White Sox» — профессиональный бейсбольный клуб Чикаго). Они перевернули стол для пикника, еда разлетелась по всей лужайке. Пока женщины кричали, мужчины смеялись, собаки бегали кругом, пытаясь урвать что-то из еды до того, как все уберут.

Один кузен остался с подбитым глазом, другой — со сломанным пальцем. Бена, казалось, это совсем не удивило. Он просто махнул рукой и сказал, чтобы я об этом не переживала.

— Эти двое всегда устраивают подобную фигню, — пояснил он спокойно. — Скоро об этом забудут.

Он оказался прав, потому что к концу дня кузены вместе пили и смеялись так, будто ничего не произошло. Для них не было ничего священнее семьи, даже когда они не соглашались друг с другом. И вскоре я тоже стала частью всего этого.

Моя семья, с другой стороны, более консервативная. Они всегда задумываются о социальных сигналах и внешнем виде. Самый горячий спор, который я наблюдала между членами моей семьи — небольшое повышение голоса во время обсуждения политики.

Мы из совершенно разных социальных кругов, но нам повезло — обе наши семьи с легкостью приняли нас.

Когда Бен попросил меня выйти за него замуж, я мгновенно ответила «да». Я всегда была девушкой, которая с юных лет планировала и представляла свою свадьбу: платья, цвета и еду. А теперь у меня есть жених.

Я не могу дождаться, когда покажу Бену все, что сделала сегодня вечером, включая цветы, которые заказала специально. Быть флористом в собственном магазине — определенно, существенный бонус при планировании собственной свадьбы.

Открываю бутылку вина, готовясь наконец расслабиться со своим женихом, как только он вернется домой. Бен всегда был и будет любителем пива, но время от времени он потакает мне и выпивает бокал «Пино Нуар». Наблюдая, как он слегка кривится с каждым глотком, я влюблялась в него все сильнее и сильнее.

Прошел час после нашего телефонного разговора, и мое предвкушение от того, как Бен заходит в дверь, переходит в раздражение. В ожидании я выпиваю полбутылки, и это только подпитывает мое волнение. Хотя в глубине души я совсем не удивлена — Бена так легко отвлечь.

Уверена, единственным его намерением было зайти в магазин и купить что-то для трубы на кухне, но очень скоро его взгляд начнет блуждать по рядам, и прежде чем поймет, он уже будет обсуждать с продавцом-консультантом напольную плитку.

Должно быть, я уснула на диване, потому что меня будит звонок в дверь, за которым следует тихий стук. Бросаю взгляд на маленькие часы на стене. С тех пор как мы говорили по телефону, прошло больше трех часов. Когда иду к двери, замечаю, что ключи Бена лежат в чаше у входной двери.

Он снова забыл ключи от дома.

Я беру из чаши ключи, проворачиваю замок и открываю дверь.

— Что-то заб… — начинаю я, но замолкаю, когда вижу, что передо мной стоит Пол, лучший друг и напарник Бена. — Привет, — удивляюсь я из-за того, что он здесь.

Я шире открываю дверь, приглашая его зайти.

— Бена еще нет дома.

И тут, в нескольких шагах за ним, я замечаю незнакомого офицера в униформе, который входит вслед за Полом и становится рядом.

Пол делает два шага и подходит ко мне, свет с крыльца полностью освещает его лицо. Замечаю красные глаза, в которых плещется шок и удивление.

В глубине разума каждой жены офицера сидит темный страх, что однажды раздастся стук в дверь, зайдет кто-то и скажет, что произошло нечто ужасное. И каждая женщина делает свой выбор, как жить с этим страхом.

Некоторые предпочитают никогда об этом не думать, отказываясь признавать его каждый раз, когда их муж уходит на работу; другие каждый день говорят, как сильно любят своих мужей, думая, что, возможно, это их последняя встреча. Я не знаю, к какой категории отношусь сама: сильно боюсь или совсем об этом не думаю. Просто я откинула это в сторону, постоянно напоминая себе, что у меня впереди много времени, чтобы выяснить это позже. Много времени, чтобы испугаться и пережить это. Много времени, чтобы понять: то, что подготовила для нас судьба, не изменит одежду, что мы носим на работу.

Но прямо здесь, прямо сейчас, когда мое время вышло, я оказалась не готова.

Сжимаю рукой дверную ручку, нуждаясь в дополнительной поддержке, потому что понимаю, что мне сейчас скажут. Из желудка желчь поднимается вверх к горлу, и, наконец, ко рту. Она ужасна на вкус и жжет, но я онемела настолько, что ничего не могу с этим сделать. Из-за страха? Потрясения? Злости?

Лицо Пола освещается синими и красными огнями полицейской машины, припаркованной на нашей подъездной дорожке. Я не слышала сирен, никаких громких звонков предостережения, которые бы подготовили меня к чрезвычайной ситуации.

Мое лицо обдает жаром, и я думаю, что меня сейчас вырвет. Я борюсь за воздух, несмотря на широко распахнутую дверь и холодный ветер, который хлещет меня по лицу. Вижу, что губы Пола двигаются, но разбираю лишь пару слов сквозь быстрое сердцебиение сердца, гудящее у меня в ушах.

— Гололед…

— Дерево…

— Они пытались…

И, наконец...

— Мне так жаль, Рэйчел.

После этого перед глазами все меркнет.

Глава 1

Полтора года спустя

Я сижу в офисе доктора Эмбри и осматриваю комнату, изучая все детали, которые, уверена, расставлены по комнате стратегически, чтобы люди ощущали себя спокойно и открыто делились своими чувствами. В углу стоит красивый стол из соснового дерева, а на нем закрытый ноутбук.

Там же стоят несколько рамочек с фотографиями ее семьи. Муж, счастливый ребенок. Сегодня, как и во все мои предыдущие визиты, я сижу на удобном кожаном диване кремового цвета и понимаю, его выбрали потому, что он просто призывает посетителей откинуться назад и расслабиться.

Рядом со мной лежат синие подушки, и я задумываюсь, ложатся ли на них люди, прежде чем начинают озвучивать свои мысли, как происходит в фильмах. На стенах голубого цвета, рядом с фотографиями водопадов и ясного голубого неба, с гордостью висят многочисленные награды.

Я целыми днями работаю с цветами, поэтому знаю: синие оттенки заставляют организм вырабатывать успокаивающие гормоны, которые помогают расслабиться.

Интересно, правда ли это. Или все-таки нет. И что этот факт говорит обо мне, потому что я ничего успокаивающего не чувствую.

Как и всегда, доктор Эмбри наблюдает за мной со своего скромного на вид стула, нас разделяет лишь маленький журнальный столик, на котором лежат медицинские книги. В комнате стоят также красивые цветы, белые, а их сердцевина насыщенного фиолетового цвета.

Домашние орхидеи — очень популярный выбор, в них сочетаются тонкость и нежность, даже романтичность. Я часто использую их для букетов, и планировала использовать их в своем свадебном букете. Двенадцать столов в зале должны были украшать канделябры и орхидеи, и по одному букетику у подружки невесты и шафера...

Стоп.

Я мгновенно блокирую ход своих мыслей, чтобы они не двинулись дальше, и снова сосредотачиваюсь на том, что делает меня менее... уязвимой.

— Вам надо передвинуть орхидею ближе к окну. Ей нужно больше света, — советую я доктору Эмбри.

Она поворачивает голову, проследив за моим взглядом. Потом быстро кивает, подтверждая мои слова, и снова разворачивается ко мне.

— Ты эксперт, — отвечает она с улыбкой, но оставляет орхидею на месте.

Я хожу на прием к доктору Эмбри уже несколько месяцев. Это была не моя идея, и некоторое время я очень этому противилась. Но мои близкие, особенно мама, верили, что мне нужен тот, с кем я могу поговорить. Оглядываясь назад, понимаю, что не могу винить ее. К несчастью, она из первых рук узнала о моем обмороке, и после ей пришлось переехать, чтобы заботиться обо мне после аварии.

Несколько недель я даже не вставала с кровати. Мне лишь хотелось прятаться под одеялом в комнате с закрытыми шторами и держаться от внешнего мира так далеко, как только это возможно. Я проводила часы в своей темной комнате, прижимала подушку Бена к груди, пытаясь с каждым вздохом почувствовать его запах, пока он не выветрился.

Я достала из шкафа всю его одежду, даже грязную, и после того как на подушке не осталась аромата Бена, спала в куче его вещей. Отказывалась принимать посетителей, не могла больше слушать соболезнования и приятные воспоминания, связанные с ним. Потому что это все, что осталось. Воспоминания. Мой разум был заполнен ими. Они безостановочно крутились в голове. И я больше не могла с этим справляться.

Моя жизнь состояла из сна, редких перекусов и еще более редкого душа. Время перестало для меня существовать. Не знаю, сколько прошло дней, прежде чем мама проинформировала меня, что сделала несколько звонков и узнала о психиатре, который принимает поблизости.

— Рэйчел, тебе это нужно, — просто сказала она и распахнула шторы на окне, впуская в спальню солнечный свет. — Может, она сможет помочь, потому что я не знаю... — Она не закончила свою мысль.

Я видела в ее глазах, что мама не знает, как мне помочь. Она боялась, что если позволит мне и дальше так себя вести, то это нанесет мне такие повреждения, что я уже не смогу исцелиться. Тогда я думала, что это ее мягкая угроза или попытка с помощью вины вытащить меня из спальни.

У Бетани Миллер, моей матери, были определенные умения, и в какой-то степени это сработало. Через несколько дней я проснулась вовремя и приняла душ. Спустилась вниз и включила кофеварку. Взгляд на лице мамы, когда она увидела, как я на кухне наливаю ей кофе, представлял собой нечто среднее между облегчением и победой.

Следующий день прошел так же. Я проснулась, приняла душ и даже использовала бальзам для своих темно-каштановых волос, чтобы вернуть к жизни их естественную волнистость. В этот раз я нашла в шкафу одежду, у которой не было резинки на поясе, и которая не была сшита из фланели, и снова спустилась вниз сделать кофе.

Позже тем же утром, я собиралась помочь маме упаковать рождественские подарки. Все шло хорошо, пока я не нашла подарок, который купила Бену. Ничего экстравагантного, просто то, что ему бы понравилось. Забавный подарок. Над чем мы бы посмеялись и стали пользоваться после свадьбы.

Это были две одинаковые наволочки, аккуратно завернутые в упаковку. Ну, не совсем одинаковые. На одной элегантным почерком было написано: «Мистер Прав», на другой — «Миссис Всегда Права».

Это ода нашему упрямству — недостаток характера, который появился, когда мы только познакомились, и так и остался в наших отношениях. Странная связь, что удерживала нас вместе, а не отталкивала друг от друга. Как только увидела эти наволочки, на меня нахлынула гамма эмоций, с которой я никак не могла совладать, поэтому извинилась и вернулась наверх. После этого просидела в своей спальне три дня.

После этих дней я стала ощущать беспокойство, что, полагаю, было улучшением. Я начала вставать, одеваться и готовить кофе. Сначала не замечала, но по прошествии дней делала все больше и больше дел.

Занималась мелкими поручениями, ходила на обед с мамой и ее друзьями, и даже пару раз заглядывала в свой магазин и проявляла интерес к тому, как там идут дела. Я даже не осознала, как и когда это произошло, но медленно превращалась в женщину, которая все время прячется и находит утешение лишь в своей спальне.

Несколько недель спустя я сделала глубокий вдох и спустилась вниз, чтобы позавтракать с мамой. Она стояла возле раковины, ее седые волосы были собраны в идеальный французский узел. Когда я зашла, она замерла, увидев меня полностью собранной и держащей в руке ноутбук, готовой начать свой день. Она протянула мне чашку кофе, а в глазах застыл вопрос: куда я собралась так рано.

Я опустила сумку на пол, прислонилась к стойке и вдохнула сладкий аромат французской ванили, который исходил из моей чашки. Подняла голову и посмотрела замершей в ожидании маме в глаза, такие же карие, как и мои.

— Я иду на работу, — произнесла я.

Мама попыталась скрыть удивление, натянуто улыбнулась и пару раз кивнула.

— Прекрасно, Рэйчел.

Но я видела ее глаза — в них застыла смесь надежды и обеспокоенности, что я проведу весь день вдали от нее. За это половина меня полюбила ее еще больше, и я ценила все то, чем мама пожертвовала, чтобы быть рядом со мной все эти месяцы, но другая половина ощущала стыд и вину по той же самой причине.

Жизнь после этого дня стала чуть более упорядоченной. Я продолжила работать. Даже понемногу начала этим наслаждаться. Моя подруга Тесс приходила по вечерам, и мы смотрели фильмы (конечно, комедии), ели мороженное, и она рассказывала мне сплетни о том, что творилось в маленьком кругу наших друзей. Постепенно я снова становилась собой.

Однажды после ужина я сказала маме, что ей пора возвращаться домой. Она пробыла здесь достаточно долго. Мама слишком долго была моей поддержкой. Пришло время снова становиться самостоятельной.

— Ох, милая, я не против. Уверена, твоему папе нравится столько свободного времени. Наконец он получил немного спокойствия и тишины, чтобы строить свои нелепые модельки кораблей. И здесь довольно здорово, только мы девочки, — ответила она, потягивая свой вечерний чай.

Я знала, она сомневалась, стоит ли оставлять меня. Я ее единственный ребенок. Понимала, она переживает, что если оставит меня, то никого не будет рядом, чтобы убедиться, что я не вернулась к своим дням изоляции в спальне. И думаю, что мама наслаждается тем, что снова может заботиться обо мне.

Но мне это нужно. Мне нужно учиться снова быть одной. Тепло улыбнувшись, я просто повторила ее слова, сказанные мне, когда я в них так отчаянно нуждалась:

— Мне это нужно.

Перед отъездом мама протянула мне визитную карточку. «Доктор Шейла Эмбри. Психиатрия». Меня это смутило. Я думала, все уже забыто. Думала, что справляюсь. Разве мама не заметила усилий, которые я прикладываю, чтобы снова жить своей жизнью? Каждый день хожу на работу, пару раз в неделю вижусь с Тесс. У меня есть свой распорядок. Разве не это все хотят видеть?

— Я рада, что ты вернулась к работе, встречаешься с друзьями, выходишь из дома, — сказала мама. — Но, милая, ты не живешь. Простое движение в повседневной жизни — не одно и то же. — Она взяла мои руки в свои и сжала их. — Ее очень рекомендуют. Пожалуйста, просто сходи и поговори с ней. Может, она сможет тебе помочь, что делать дальше. Бен хотел бы этого для тебя.

У меня защипало глаза, навернулись слезы лишь при упоминании имени Бена.

— Чего бы он хотел? — повторила я тихо, но внутри — в своей голове — я кричала.

ЧЕГО БЫ ОН ХОТЕЛ?!

Я знала, чего бы хотел Бен: чтобы я справилась со всем по-своему.

Чего от меня хотят остальные? Чего они ждут от меня? Мой мир изменился навсегда всего за минуту. Шестьдесят секунд. Сколько людей могут это сказать? Кто может быть к этому готов? Что мне нужно, так это больше времени, чтобы справиться с горем, а не какая-то незнакомая женщина, которая скажет, что пришло время создать новый жизненный путь. Как только мама ушла, я сразу же отменила назначенный прием.

После этого мне каждую неделю названивали из офиса доктора Эмбри и спрашивали, готова ли я назначить новую встречу. После пятого звонка я сдалась и согласилась на прием, думая, что схожу один раз, а потом они оставят меня в покое. Это было пару месяцев назад.

— Итак, Рэйчел, как ты себя сегодня чувствуешь? — спрашивает доктор Эмбри.

На ней синий брючный костюм, который меня раздражает, длинные светлые волосы собраны в тугой пучок. Она всегда начинает наш разговор с этого. «Как ты себя чувствуешь?», «Ты спала?», «Как ты справляешься?» — эти вопросы самые легкие. Сначала я отвечала коротко и по делу.

«Нормально».

«Хорошо».

«Как всегда».

После пары визитов я стала замечать, что мои односложные ответы больше не удовлетворяют ее.

Я верю, что в терапии есть позитивные стороны. Некоторые люди находят поддержку, в которой нуждаются, и используют ее, как неотъемлемую часть процесса исцеления, в то время как другие находят внутреннее мужество, чтобы снова столкнуться с окружающим миром. А я… Я даже не понимаю, почему продолжаю приходить.

Не появилось никаких прозрений, и я не нашла внутреннюю силу, чтобы двигаться дальше и начать новую главу своей жизни. Несмотря на то, что психиатрия теоретически должна была помочь мне, этого не случилось. А самое главное — боль от потери Бена не уменьшилась. Полагаю, частично я продолжаю приходить, чтобы мама была счастлива.

Я должна маме хотя бы это. Окружающие думают, что Рэйчел Миллер возвращается к жизни. Двигается дальше, выходит за рамки своего горя.

Все это ложь.

Но сегодня, когда доктор Эмбри спросила, как я себя чувствую, мне захотелось дать ей правдивый ответ.

Тревожно.

Ощущаю давление.

Злость.

Выбирайте.

Вместо этого, повторяю то же самое, что делаю каждый свой визит.

— У меня все хорошо. Я занята на работе. Наступила весна, много праздников! — отвечаю я, поднимая кулак в воздух. Понимаю, что мои слова чересчур положительные.

Когда ничего не добавляю, доктор смотрит на блокнот, лежащий на коленях, и начинает что-то записывать.

Она часто так делает, и я не знаю, что же она пишет. Я пыталась узнать это много раз. Наблюдала за тем, как двигается ручка, пыталась понять слова по завиткам и точкам. Но бесполезно. Я осматриваю комнату, снова сосредоточившись на орхидее.

— Что насчет общественной жизни? После нашего последнего разговора ты выходила куда-нибудь?

Я задумываюсь, считается ли продуктовый магазин «выходом», но понимаю, это не то, о чем она спрашивает.

— В центре города открылся новый бар, и на прошлой неделе Тесс пригласила меня сходить туда с ней.

Я улыбаюсь, надеясь, что этот ответ ее удовлетворит. Доктор Эмбри кивает и смотрит на меня, ожидая продолжения. Мне больше нечего добавить. Я так и не пошла.

Тесс приглашала меня, это правда, даже умоляла, чтобы я пошла и оценила бар вместе с ней и нашими друзьями. Я согласилась пойти. Но в тот вечер, когда открыла шкаф, чтобы одеться, единственное подходящее платье, что я нашла, это то, которое надевала на сюрприз-вечеринку в честь дня рождения Бена — платье на бретелях ярко-синего цвета с ярко-фиолетовыми вставками повсюду.

Как только надела его, на меня нахлынули воспоминания о том вечере. Удивленное выражение на лице Бена, когда он зашел в наш любимый бар для спокойного, как предполагалось, вечера, но вместо этого увидел наших друзей, коллег и членов семьи, которые пришли на празднование его тридцатилетия.

Я помню, как мы танцевали, двигались в унисон под звуки старых хитов восьмидесятых. Помню, как Бен шептал мне на ушко, как прекрасно я выгляжу, как он благодарен за вечеринку и как ждет не дождется, когда мы вернемся домой, и он снимет с меня это платье.

Я быстро сняла платье, спрятала его в дальний угол шкафа и захлопнула дверцу. Сделав пару успокаивающих вздохов, позвонила Тесс и сказала, что с одной из моих цветочных доставок возникли проблемы, и мне необходимо вернуться в магазин и все уладить.

После того как заверила, что мне не нужна помощь и настояла, чтобы они с девочками шли без меня, я надела домашние штаны и одну из любимых старых футболок Бена и забралась в постель. В эту ночь он мне впервые приснился.

Бен появляется мной, прямо как по волшебству, одетый в ту же одежду, что и в ночь аварии. Голубые джинсы и свитер полицейской академии под черной зимней курткой. Как только вижу его, я бросаюсь в объятия, обвивая его руками и ногами.

Его твердая грудь ощущается такой реальной. Одной сильной рукой Бен обнимает мою спину, другой — поддерживает под попой. Я прижимаюсь лицом к его груди, вдыхая аромат. Он выглядит лучше, чем я помню — яркая улыбка, сверкающие глаза, и это напоминает, как Бен смеялся над нашей пятилетней разницей в возрасте.

Провожу пальцами по его светлым волосам и целую каждую морщинку. Я держусь за Бена и надеюсь, что никогда не придется отпускать. Лицом прижимаюсь к впадинке между его шеей и ключицей, вдыхая родной запах. Я хочу жить с этим ароматом вечность. Хочу упаковать его в бутылку и разбрызгивать по дому, удерживая рядом с собой.

Мы разговариваем как обычно, смеемся, целуемся, будто ничего не изменилось. И все хорошо до момента, когда я начинаю плакать от мыслей о том, какая на самом деле реальность. В мою голову приходят несколько мыслей, с которыми я хочу поделиться с Беном. То, что я не уверена, смогу ли двигаться дальше без него. Как сильно по нему скучаю. И как злюсь за то, что он бросил меня.

— Ты обещал мне вечность, — шепчу я.

Бен обхватывает мое лицо ладонями, взглядом проходит по нему, будто пытается запомнить меня так же, как и я его. Наклонившись, прижимается своим лбом к моему.

— Я не ушел, малышка, — и мягко целует. Но когда Бен начинает отстраняться, я мгновенно хватаю его за руки, притягивая к себе и отказываясь отпускать. — Я прямо здесь. Всегда был и буду.

Бен задерживает губы на моих, щекочет меня, когда говорит, и снова возвращается к моему рту, где, надеюсь, останется. Языком облизывает уголок моей нижней губы, а потом скользит внутрь. Как только наши языки встречаются, меня окутывает спокойствие. Спокойствие, которое дарит мне лишь Бен.

Не помню, как долго мы стояли, изливая свое одиночество и нужду в этом поцелуе, но, проснувшись утром, я чувствовала себя более живой, чем за весь прошлый год.

И тогда я поняла: я могу жить с Беном. Я знала, это не обычно и не реально, но для меня достаточно и этого. Я никому не рассказала о своих снах или о том, что они продолжаются. Окружающим бы показалось, что это регресс. Для меня же это был шанс жить своей жизнью. С Беном.

— Ты повеселилась? — спрашивает доктор Эмбри, вырывая меня из мыслей.

Это была моя первая отличная ночь за долгое время.

— Было потрясающе, — улыбаюсь я.

Доктор мягко улыбается и снова что-то записывает в своем блокноте. Мне начинает казаться, что все, что я говорю, сравнивается с какими-то картами исцеления, к которым меня не допускают. Наблюдаю, как она записывает пару слов и откидывается на спинку стула. Позади нее опадает один из цветков орхидеи и приземляется на полку. Я смотрю на часы, чтобы узнать, сколько времени у нас осталось.

Доктор Эмбри закрывает блокнот и кладет его на стол, затем снимает очки и смотрит на меня.

— Рэйчел, мне кажется, здорово, что ты начинаешь реинтегрироваться в социальное общество. Снова находишься среди людей, знакомишься с новыми, и все это прекрасные шаги для восстановления чувства наслаждения и воплощение жизни. Небольшие достижения означают большие шаги в механизмах преодоления. Гордись этими достижениями.

Я напряженно улыбаюсь. Возможно, «механизмы преодоления», в которые я заставила поверить доктора Эмбри, совсем не те, о которых думает она, но со мной они работают. И разве не в этом смысл? Найти причину, смысл, чтобы снова захотеть жить? Теперь я каждый день живу возможностью того, что может принести мне ночь.

— Кажется, ты продвигаешься вперед и пытаешься понять, какими будут твои следующие шаги, — говорит доктор Эмбри и кладет свои очки на блокнот.

— Полагаю, что так. — И это правда. Я нашла способ. Я снова нашла Бена.

— Ну, несомненно, ты выглядишь более отдохнувшей. Хороший ночной сон помогает. К тебе снова возвращается цвет. Продолжай делать то, что делаешь.

Я улыбаюсь.

— Так и сделаю.

* * *

Как по часам, когда я выхожу из офиса доктора Эмбри, звонит телефон. Я отвечаю, даже не глядя на дисплей.

— Привет, мам.

— Привет, дорогая. Как проходит твой день?

Сейчас десять утра, не много может произойти за это время. Это ее способ узнать, как продвигаются мои сеансы, не выглядя чересчур навязчиво. Я плечом прижимаю телефон к уху, выходя из здания, и направляюсь к машине, ища в сумочке ключи.

— Просто прекрасно, как и обычно.

— Я рада это слышать.

Через несколько секунд тишины представляю, как мама расхаживает туда-сюда по кухне и размышляет, рассказывать мне или нет то, что у нее на уме. Подхожу к своей машине, красному «Фольцвагену Джетта», открываю дверь и забрасываю внутрь сумку. С тех пор как утром я зашла в офис доктора Эмбри, солнце уже успело немного нагреть воздух. Перехватываю телефон, чтобы снять куртку, и слышу, как мама глубоко вздыхает.

— На прошлой неделе я столкнулась с Дороти Перри в теннисном клубе. Она упомянула, что ее сын вернулся в город. Ты ведь помнишь Джексона, правда?

Конечно, я помню Джексона Перри. Каждая девчонка, которая ходила в мою школу, помнит Джексона Перри. Капитан команд по футболу и лакроссу. Отличник. Слишком хорош, и это несправедливо.

— Вы вместе ходили в школу, не так ли? Дороти упомянула, что большинство его старых друзей больше не живут здесь, и я подумала, было бы здорово, если бы ты показала ему окрестности. Что думаешь?

Смутившись, я копаюсь в сумке, чтобы найти парковочный талон.

— Он местный. Ему не нужен гид.

— Может, ты поужинаешь с ним? Было бы здорово развеяться.

— Мам, мы не знали друг друга в школе. Он на пару лет старше меня. Нам не о чем разговаривать.

В последний раз я видела Джексона Перри пару лет назад, летом, перед его отъездом в колледж. Он зашел в «Блум Рум», чтобы купить букет цветов, не знаю для кого. Пока он делал заказ, я наблюдала за ним за одним из прилавков.

Остаток дня я задавалась вопросом, кому он покупал цветы. Я хотела проверить чек, чтобы узнать, кому был отправлен букет, но передумала, чтобы не показаться школьницей, влюбленной в короля выпускного (кем, если я правильно помню, он был).

— Возможно, тебе бы захотелось узнать его.

Я замираю, когда понимаю, что означает этот разговор. Мама впервые упомянула о встрече с другим мужчиной или о чем-то близком к свиданию. Даже Тесс не поднимала эту тему. Теперь я чувствую, как ярко светит солнце, и понимаю, что должна остановить маму.

— Нет, — отвечаю я.

— Рэйчел, — пытается она, — было бы не плохо...

— Мам, я сказала нет.

Чувствую, что начинаю потеть, на задней части шеи формируются бусинки пота, и волосы начинают липнуть к ней. Завожу машину и включаю кондиционер на полную. Очень скоро в салон начинает поступать холодный воздух, и я поворачиваю к себе все вентиляционные отверстия, чтобы они дули на меня, остужая внезапный приступ гнева, который чувствую из-за этого разговора.

— Милая, это всего лишь ужин. Должно быть весело.

Мама не только думает, что мне пора снова с кем-то встречаться, но и решила, что Джексон Перри — правильный для этого мужчина. Джексон старше меня на два года, и в старшей школе он был богом.

Мистер Популярность с кучей друзей, умный, спортивный. За ним всегда следовала вереница девчонок. И с несколькими из них он встречался. Но при этом у него не было специфической репутации, о которой можно было бы подумать. Он всегда был добр со всеми и никогда не смотрел ни на кого свысока, хотя родом из богатой семьи. Последнее, что я слышала — после выпускного он отправился в колледж Лиги Плюща и затем переехал в Европу.

— Я не заинтересована, — отвечаю я, подчеркивая каждое слово.

Неохотно мама сдается.

— Ладно. Просто решила спросить.

Я ощущаю острую необходимость повесить трубку, поэтому говорю, что должна возвращаться к работе. Но после того, как завершаю разговор, сижу в машине с колотящимся сердцем — напоминанием, что оно уже занято, и там нет места для кого-то еще.

Глава 2

Аромат роз, лилий и остальных цветов успокаивает меня так же, как ароматы на кухне моей мамы успокаивают остальных. Пока некоторые жаждут запаха воскресного обеда, сладкие и свежие цветочные ароматы словно касаются меня.

Я тут же улыбаюсь. Это ароматы, которые постоянно меня сопровождают. Когда захожу в «Блум Рум», сразу вдыхаю ароматы свежих цветов, что меня окружают. На полу стоят ведра с розовыми, красными и желтыми розами, белыми и цвета фуксии лилиями, бутонами гортензии размером с головку младенца.

Уже середина недели, и скоро должна приехать доставка цветов, которую я жду.

Я являюсь хозяйкой «Блум Рум» уже несколько лет. Начала работать здесь неполный рабочий день, когда еще училась в школе, а потом летом, пока училась в колледже. После того как получила степень в бизнесе, Эмили, владелица, спросила, хочу ли я получить постоянную должность в магазине.

Ей нужна была как помощь в организации заказов, оплате счетов и выдаче счетов-фактур, так и новые маркетинговые идеи, чтобы поддерживать рост бизнеса. Потом, два года спустя, Эмили объявила, что они с мужем хотят уйти на пенсию и уехать из города. Уверена, это был ее способ сказать мне, что они продают магазин.

Мое опустошение и шок быстро превратились в удивление, когда она предложила продать мне «Блум Рум». Мне только исполнилось двадцать пять, я недавно обручилась, и у меня не было финансовой возможности купить бизнес.

Когда я рассказала Бену о предложении, он задал лишь один вопрос:

— Это то, чего ты хочешь?

Я хотела.

Очень.

Я любила «Блум Рум», и мысль, что магазин станет моим... Это место вдруг стало всем, о чем я только могла думать. Я знала, что смогу построить бизнес и сделать его лучше. Бен понял ответ по моему взгляду.

— Тогда хорошо. Давай узнаем, как все это осуществить, — сказал он.

Родители оплатили мое обучение и теперь помогали оплачивать наш новый дом. Я не могла пойти к ним и попросить финансовой помощи. Мы с Беном не хотели зависеть от них еще больше. Поэтому мы сходили на пару встреч в банк, получили кредит, и после встречи с одним очень приятным продавцом «Блум Рум» стал моим.

Когда магазин оформили на мое имя, мы с Беном отпраздновали это, срывая полки, перекрашивая стены в красивый кремовый цвет и полностью переделывая интерьер. Мой абсолютно любимый новый магазин стал моим офисом.

Мы создали пространство, где я не только могла работать, но и место, где встречалась с организаторами торжеств и невестами. Лучшая часть моего дня — сеансы мозгового штурма, которые я проводила с клиентами. Мне нравилось наблюдать, как прямо на глазах разворачивалось торжество, оставалось только выбирать цветы и цвета, которые будут использованы.

После смерти Бена мой персонал очень помог. Они поддерживали магазин работающим, контролировали, чтобы мероприятия, для которых наняли «Блум Рум», состоялись, счета были оплачены — в общем, поддерживали мой бизнес на плаву. За это я была им очень благодарна и польщена. Первые несколько недель они точно вышли за рамки того, что должен делать любой сотрудник. Я никогда не смогу отплатить им за то, что они поддерживали мою мечту, пока я жила в кошмаре.

Сейчас Анна, моя правая рука, как раз распаковывает охапки белых тюльпанов, поднимает голову и замечает, как я захожу в магазин.

— Доброе утро, Рэйчел, — приветствует она, улыбаясь, и откидывает несколько прядей, выбившихся из хвостика. Приветливое поведение Анны и доброе лицо является преимуществом, когда имеешь дело с клиентами. Она указывает на доставку. — Похоже, у нас впереди большой день.

— Похоже на то. — Я мысленно сверяю цветы с заказом, пока подхожу к коробкам. — Все пришло? — Я осматриваюсь кругом, проверяя, не пропало ли чего.

— Все, кроме перекати поле, но ее должны доставить к обеду.

— Хорошо. Я займусь счетами, — предупреждаю Анну и иду в свой кабинет в глубине здания.

— Там тебя ждет Тесс! — кричит мне вслед она.

Оказавшись внутри, я замечаю Тесс, которая сидит в моем кресле, закинув ноги в черных туфлях на каблуках на стол, и громко разговаривает по телефону.

— Мне плевать на то, что он говорит. Ему заплатили за то, чтобы он стоял там и хорошо выглядел, а не делился своим чертовым мнением о политике или о том, кто лучше сыграл Бэтмена. Скажи ему, чтобы он надел чертовы плавки и улыбался, или его заменят.

Я бросаю свою сумку на стол, оповещая Тесс о своем присутствии. Она смотрит на меня, прикладывает палец к виску и спускает воображаемый курок. Хихикая, я закатываю глаза, потому что отлично ее знаю. Тесс живет ради того, чтобы управлять другими людьми. Именно это делает ее великим телевизионным продюсером на местном утреннем шоу.

— Позвони мне, если еще возникнут проблемы… но лучше, чтобы такого не произошло, — заявляет она, заканчивая разговор.

Я чувствую жалость к тому, кто находится на том конце линии. Нападение Тесс похоже на то, будто тебя бьют рукой по лицу, причем отовсюду. Ты не знаешь, откуда пришел удар, но ощущаешь его повсюду.

— Никогда не работай с моделями, — заявляет она, когда я подхожу к ней и выгоняю со своего кресла, указывая на то, что стоит напротив моего.

— Работать с ними? Я думала, ты с ними только спишь, — дразню я.

— Да, ну этого тоже делать не стоит, — бормочет она, не отрываясь от телефона.

У Тесс есть привычка связывать бизнес с удовольствием. К счастью для нее, у нее нет проблем с тем, чтобы спать с парнем, а на следующий день увольнять его. У нее отличная суперсила разделять офис и спальню.

Мы встретились в первый день старшей школы в очереди за едой в столовой. Она стояла позади меня, потом постучала по моему плечу и сказала, что ненавидит мой свитер, и делает мне одолжение, говоря об этом. Первой реакцией было отвернуться и проигнорировать грубую девчонку. Но возобладала вторая, поэтому я посмотрела на свой свитер, и мне стало интересно, насколько он плох.

— Так и есть. Поверь мне, — ответила она тогда, словно прочитав мои мысли.

Спустя двенадцать лет и улучшенное чувство стиля она все еще моя лучшая подруга.

Посмотрев на нас, можно сказать, что мы полные противоположности. У нее светлые волосы и стрижка боб, а у меня длинные каштановые волнистые локоны; у нее голубые глаза, у меня — карие; размер ее груди первый, у меня — третий. Тесс завидует, что мне подходят платья, которые подчеркивают грудь, а я завидую, что ей не приходится подбирать правильный бюстгальтер для этих платьев.

— Сейчас еще рано. Еще даже нет одиннадцати, — говорю я, замечая время на своем ноутбуке. Обычно мы встречаемся раз в неделю, чтобы пообедать, не считая остальные разы, когда видим друг друга по вечерам и на выходных.

— У меня встреча в центре, поэтому мы не сможем пообедать. Но чтобы возместить, я принесла это! — Она достает бумажный пакет из C’est Bon — магазина выпечки, который находится в паре кварталов отсюда. Тесс знает о моей слабости ко всему сладкому. Она открывает пакет и машет им перед моим лицом. От сладкого аромата выпечки у меня урчит живот.

— Выпечка... Ты пытаешься соблазнить меня? — спрашиваю я, заглядывая в пакет. Клубничный штрудель. Вкусно.

— Может быть.

Взяв вкусняшку, я сажусь в свое кресло и уже собираюсь укусить кусочек клубничного рая, когда замечаю, что Тесс пристально наблюдает за мной. Я очень хорошо знакома с этим взглядом. Обычно с таким выражением лица она хочет одолжить у меня что-то или попросить об услуге. Ее улыбка просто кричит: «Сделай это! Сделай это, пожалуйста!».

Я кладу штрудель на стол, даже не откусив.

— Чего ты хочешь?

— Я? Ничего. — Тесс качает головой и сжимает губы.

Прищурив глаза, я приподнимаю бровь, таким образом сообщая, что не верю ей.

— Ладно, ты поймала меня, — говорит она, взмахивая воображаемым белым флагом. — Я здесь, чтобы составить планы с моей лучшей подругой на субботу. И я не приму отказа.

Это не самое худшее, что могло случиться. Я беру свое лакомство и кусаю.

— Какие планы?

— Я так рада, что ты спросила! — отвечает она со слишком широкой улыбкой. — Мы собираемся в клуб «Мартини с лимоном», и в этот раз ты идешь с нами.

Я наблюдаю, как из своего пакета она вытаскивает шоколадный круассан и откусывает большой кусок. Тесс уже пару месяцев уговаривает меня пойти с ней и с парой наших друзей в бар. Я знаю, ее настойчивость исходит из хороших побуждений, она очень терпелива и всегда поддерживает меня, но беспокойство по поводу атмосферы бара тяжело игнорировать. Полагаю, Тесс считает себя моей личной командой поддержки и телохранителем, и побуждает меня высоко прыгать, всегда держа наготове защитную сетку.

— Ты ведь часто там бываешь, — говорю я, пытаясь сфокусироваться на чем-то, кроме тревоги.

— Правда? — спрашивает она.

Я киваю.

— Чтобы встретиться с одним из твоих моделей? — Я с подозрением смотрю на нее.

Тесс фыркает.

— Рэйчел, пожалуйста.

Но я замечаю, что она не смотрит мне в глаза. И наблюдаю, как она разрывает свой круассан на маленькие кусочки. Она из-за чего-то нервничает, а Тесс очень редко чувствует нервозность.

— Ты уверена? Потому что твой круассан считает иначе, — продолжаю я, указывая на кучу кусочков, которые теперь валяются на моем столе. Тесс смотрит вниз и понимает, что наделала. Стряхнув с рук крошки, она убирает круассан в сторону и откидывается на спинку кресла.

— Он не модель, — бормочет она и отводит взгляд, избегая смотреть мне в глаза.

Ее поведение удивляет. Тесс никогда не секретничает и не нервничает, когда рассказывает мне о мужчинах, с которыми видится. Этот новый молчаливый подход указывает лишь на одно — ей действительно нравится этот парень.

— Итак, он не модель, — говорю я, улыбаясь, призывая рассказать больше. Тесс все еще не смотрит мне в глаза. — Ты расскажешь мне больше или я должна заглянуть в кучу кусочков твоего круассана и найти там волшебный ответ?

— Пол.

Наши взгляды встречаются. Тесс замирает и ждет моей реакции.

— Пол? — спрашиваю я смущенно.

Она глубоко вздыхает и повторяет имя. Я задумываюсь на минуту, прежде чем нахожу связь. Она говорит о Поле. О Поле Бена!

— Ох, — и это единственный звук, что вырывается из меня.

— Ничего серьезного! Пару недель назад мы столкнулись, и еще раз на прошлой неделе. Мы обменялись номерами и несколько раз переписывались. В субботу он придет в бар с несколькими друзьями, и я подумала, что мы можем с ним встретиться. С ними.

Тесс произносит все это быстро, на одном дыхании. Я чувствую, что ей невероятно некомфортно, но не понимаю почему. За все годы, что мы дружим, я видела много ее взлетов и падений с разными мужчинами, но ни один из них не вызывал подобной реакции.

Независимо от того, насколько незначительными и бессмысленными были связи, думаю, глубоко внутри Тесс всегда хотела отношений, которые продлятся дольше оргазма. Поэтому я удивляюсь, что она упоминает Пола.

— Не знала, что вы вообще общаетесь, — говорю я растерянно.

— Мы не общаемся! Ну, не совсем. Просто переписываемся.

Я ухмыляюсь.

— Почему ты раньше не рассказала?

И еще интересно, почему Пол ничего не упомянул об этом.

— Не знаю, — отвечает Тесс слегка виновато. — Я знаю, как вы двое близки, и не хотела тебя расстраивать. Ты ведь не расстроена, да? — На ее лице появляется беспокойство.

— Конечно, нет, — отвечаю я, смутившись, что Тесс переживает, что я с этим не согласна. — Просто он, кажется, не твой тип.

И это так. Я никогда не видела Тесс с кем-то, кто не был бы моделью Ральфа Лорена. Конечно, Пол привлекательный, как и Бен. Скорее сильный, чем изысканный, мускулистый, а не поджарый, носит джинсы и футболки вместо рубашек и галстуков.

— Это так, — соглашается она. — Но не знаю... он заставляет меня смеяться.

Я улыбаюсь, начиная понимать.

— В этом он хорош.

В течение многих лет Пол был постоянной величиной в моей жизни, особенно после аварии. Думаю, он чувствует ответственность за меня. Будто пообещал Бену всегда приглядывать за мной. Пол всегда узнает как я, звонит напомнить, когда надо сменить масло в машине.

Когда я упомянула, что спать в доме одной, после того как мама уехала, стало странно и нервирующе, Пол пришел и установил на двери новые замки. Летом я приходила домой и заставала его за тем, что он косит мой газон. После аварии я впервые рассмеялась в компании Пола...

Он пришел, чтобы отремонтировать протекающую трубу на кухне. Я находилась наверху в спальне, когда услышала крик, за которым последовало обильное ругательство. Я побежала вниз, перепрыгивая за раз через две ступени, и увидела мокрого с головы до ног Пола.

— Я забыл перекрыть воду, — произнес он, вытирая лицо мокрой футболкой.

Я посмотрела на него и рассмеялась так сильно, что ощутила это всем позвоночником и по лицу потекли слезы. Пол пялился на меня, замерев от того, что я потеряла контроль, а потом присоединился ко мне. Мы смеялись очень долго, и это было приятно. В тот день он так ничего и не отремонтировал.

Глядя на Тесс, я понимаю, что она просит меня пойти с ней в субботу не потому, что думает, что это нужно мне. Не признаваясь, что нервничает, Тесс нашла способ попросить меня о помощи. Если настало мое время помочь ей измениться, как я могу отказать?

— Хорошо, но я возьму что-то из твоей одежды! — заявляю я.

Тесс взвизгивает и хлопает в ладоши от облегчения. Встав с кресла, идет ко мне и обнимает.

— Все, что хочешь! Я принесу кое-что на выбор, и мы подготовимся вместе.

Когда я вижу, как Тесс счастлива, сама начинаю испытывать волнение.

— Звучит отлично, — отвечаю я, обнимая ее в ответ.

Отстраняясь, Тесс возвращается к своему креслу и начинает собирать вещи.

— Итак, раз все решено, что насчет тебя? Произошло что-то веселое и интересное, о чем ты хочешь рассказать?

— Ты видела меня вчера. Что вообще могло произойти за это время? — спрашиваю я, раскладывая перед собой счета.

— Многое! — фыркает Тесс, роясь в сумке.

Я вспоминаю свой телефонный разговор с матерью, задаваясь вопросом, должна ли упомянуть об этом.

— Ну, думаю, есть кое-что... — начинаю я медленно. Тесс отрывается от своей сумки и ждет, пока я продолжу. — Мама пыталась устроить мне свидание. Или сборище. Я не до конца уверена.

Брови Тесс взлетают вверх.

— Вау, — отвечает она удивленно. — Бетани, наконец, забивает. С кем?

Я качаю головой.

— Это неважно. Этого не будет.

Тесс дважды кивает и снова начинает рыться в своей сумке.

Не знаю почему, но мне вдруг хочется озвучить его имя, и на это нет причин, я лишь услышу, как оно озвучит на моих устах.

— Джексон Перри, — тихо произношу я.

— Хм-м, — бормочет Тесс, затем раздается звон ключей.

— С Джексоном Перри, — снова повторяю я.

Из руки Тесс выпадает сумка, в ней остаются лишь ключи, которые свисают с указательного пальца. Подруга пару раз моргает, пялясь на меня.

— Джексон Перри вернулся в город? Почему я, черт побери, не знала об этом?

Я пожимаю плечами.

— Вау. Интересно, он все такой же сексуальный, как и тогда, когда я использовала его в моей коллекции порно. — На лице Тесс серьезная сосредоточенность, которая указывает на то, что она на самом деле думает об этом.

И теперь я точно готова закончить этот разговор.

— В любом случае, я сказала ей «нет, спасибо». Не заинтересована.

Тесс кивает, но до сих пор находится в оцепенении. Через минуту она наклоняется и собирает с пола свои вещи.

— Вероятно, это к лучшему, — слышу, как она говорит. — Если он такой же, каким его помню, то я, возможно, убила бы тебя из ревности.

Я смеюсь.

— Тогда мне повезло.

Тесс выпрямляется, собираясь уходить, но, прежде чем открыть дверь, поворачивается ко мне и подтверждает наши планы:

— В субботу вечером?

— В субботу вечером —заверяю я ее, улыбаясь.

* * *

После работы иду домой, чтобы переодеться в одежду для бега. Я живу за пределами центра города, и совсем недалеко от моего дома находится прекрасный парк с различными тропками и дорожками.

Пару месяцев назад, когда я переодевалась, обратила внимание на свое отражение в зеркале. И едва узнала себя. Знаю, я похудела. Прежняя одежда свободно висела на мне, лифчик стал слишком большим, а некоторые штаны спадали без ремня. Не знаю, что такого было в том дне, но тогда я, наконец, разглядела, что с моим телом сделали последние несколько месяцев.

Мышцы бедер не соприкасались, по бокам выпирали тазовые кости, и я заметила пару ребер. Мое отражение одновременно испугало и оживило меня. Я больше не хотела быть больной девушкой, которая смотрела на меня из зеркала. Тогда в моей голове промелькнули слова, которые доктор Эмбри сказала мне на предыдущем сеансе.

— …ты должна найти что-то новое, что-то, что никак не связано с твоей прежней жизнью. Хобби, то, что полностью принадлежит тебе. Найти необходимое отвлечение. И хотя бы час побудь просто Рэйчел. Ты удивишься тому, что обнаружишь.

На следующий день, после того как съела на завтрак яйца, бекон и тосты, я пошла и купила себе кроссовки для бега. Раньше я никогда не бегала, по крайней мере, не намеренно, и в первые несколько раз это было заметно. Мои ноги, казалось, отказали уже через пять минут, легкие ужасно горели, и я едва могла дышать.

Но шли недели, я пробегала большее расстояние, а легкие стали приспосабливаться к быстрым вдохам. Постепенно полтора километра превратились в три, потом в четыре с половиной. Мое тело не только приспособилось, но и изменилось. Потихоньку я начала набирать вес, который потеряла, и тело стало подтянутым.

Я запираю дверь и прячу ключи в карман куртки, достаю iPod и нахожу нужный плейлист. В наушниках играет Thirty Seconds to Mars. Нас с вокалистом Джаредом впереди ждут пару километров.

После небольшой разминки, я настраиваюсь на пробежку. После того, как преодолела смущающее начало своих беговых занятий, я почувствовала волнительное желание пробежать по всем тропкам в парке. И несколько недель бегала по разным дорожкам, прежде чем нашла любимую.

Эта дорожка тянется по внешней стороне парка вдоль озера, в котором плавают утки и их кормят хлебом прохожие, а деревья, окружающие ее, защищают от ветра и ослепляющего солнца. Чуть дальше находится небольшая игровая площадка, на которой родители позволяют своим детям сходить с ума, а сами стоят в сторонке и наблюдают за беспределом.

Сквозь наушники я не слышу смех или крики восторга, но вижу счастливые детские лица, когда они скатываются с горки или лазают на турниках.

Но самое мое любимое место на этой тропинке — когда она пересекает парк, и мой путь пролегает среди десятков деревьев магнолии. Эти деревья растянулись по тропе на полкилометра; достаточно высокие, но раскидистые, и их ветки касаются меня, прикасаясь с обеих сторон.

Под ними стоят деревянные парковые скамейки, чтобы люди могли присесть и перевести дыхание. Деревья расцветут всего на пару недель, поздней весной, и когда это произойдет, будет казаться, будто я бегу сквозь розовое облако. Я уже заметила, что на ветках появились почки, и уже совсем скоро эта дорожка будет выглядеть совершенно по-другому.

Мое сердце бьется быстрее, а на задней части шеи появляются капельки пота. Я останавливаюсь, чтобы немного передохнуть, и сажусь на одну из скамеек вдоль дорожки, размышляя о событиях сегодняшнего дня.

За последний год я сделала все, что в моих силах, чтобы мой мир был таким монотонным, насколько это возможно. Мне больше не нравятся сюрпризы. От того, что я не контролирую ситуацию, чувствую себя бессильной, беззащитной перед быстрыми и неожиданными жизненными поворотами.

И сегодня произошло два таких события. Между новым проектом моей мамы, касающегося свиданий, и планами Тесс на субботний вечер, я чувствую себя некомфортно. Еще одна причина, зачем мне нужен бег — это моя попытка восстановить контроль. Пробежки помогают прочистить голову, пока я получаю адреналин, которого жаждет мое тело.

Каждая капля пота и каждый шаг освобождают мои нарастающие эмоции, стресс и беспокойство, что наполняют мой разум, и после такого дня, как сегодня, это помогает мне расслабиться.

Поднимается ветер, и кожа покрывается мурашками. Я вздрагиваю, и тело автоматически отворачивается от холодного ветра. Скрещиваю руки на груди и потираю ими свою прохладную кожу.

Музыка в наушниках затихает, и iPod просит выбрать другой плейлист. Позади себя я слышу шаги другого бегуна и глубокий голос, но мужчина задыхается, когда говорит в какое-то устройство, похожее на блютуз-наушник.

— Понял, — выдыхает он громко. — «Мартини с лимоном».

Когда слышу, как мужчина упоминает бар, в который мы собираемся пойти с Тесс, я поворачиваюсь в его сторону, но успеваю увидеть лишь спину бегуна. Он одет во все черное, и с каждым шагом ноги уносят его все дальше от меня.

Не знаю почему стою здесь и наблюдаю за ним, но только когда мужчина полностью скрывается из виду, я снова всем телом ощущаю холодный ветер — напоминание, что мне надо выдвигаться. Выхожу из парка и бегу в сторону дома.

Когда в поле зрения появляется мое жилище, бегу к нему на максимальной скорости. Оказавшись возле двери, достаю из кармана ключи и захожу внутрь. Обувь и куртку оставляю валяться на полу и иду на кухню, чтобы выпить воды. Потом сворачиваюсь калачиком на диване.

Как только ложусь, мое тело превращается в желе. Я сильно измотана, и даже мысль о душе кажется мне пыткой. Закрываю глаза и слушаю, как медленно сердцебиение приходит в норму.

Тут слышу, как пикает мой телефон, оповещая, что пришло сообщение. Аппарат лежит на кофейном столике передо мной, и я тянусь за ним. Проведя пальцем по экрану, открываю смс.

Пол: В субботу вечером. Увидимся.

Полагаю, Тесс уже сообщила ему и подтвердила наши планы на субботу. Быстро пишу ответ.

Я: Ага.

Откладываю телефон в сторону и иду в душ. Лучшая часть занятия бегом в том, что оно изматывает меня, а истощение приводит к глубокому сну. Сновидения уносят меня в другое место. Лучшее место. Туда, где я чувствую себя цельной.

Глава 3

Я в паре кварталов от «Блум Рум», здания и витрины магазинов мне знакомы. На перекрестке нет ни машин, ни людей, спешащих по своим личным делам. Учитывая, что это самое оживленное место, у меня уходит минута на то, чтобы привыкнуть к тишине и спокойствию.

Смотрю по сторонам. Эта картина напоминает сцену из фильма про зомби-апокалипсис или вспышку болезни, до того, как начинается кровавая бойня и грабежи. Все так, как и должно быть, только везде пусто. Но я знаю, это не фильм, и никакого апокалипсиса не существует. Просто снится сон, и в этот раз мы там, где все началось, там, где мы познакомились.

Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. На меня накатывают воспоминания о том дне, такие ясные, будто это было вчера. Сердце наполняется теплом и волнением, так происходит всегда, когда я думаю о Бене.

Иногда мои сны — это просто вспышки, лицо Бена мелькает за моими закрытыми веками, или я слышу голос, доносящийся до меня эхом. Образ, за который я не могу достаточно быстро ухватиться, или голос, который не могу удержать.

Но бывают и другие сны, такие как этот, отсылки к нашему прошлому, к месту, которое многое для нас значило, к временам счастливой истории. Когда мне снятся такие сны, я знаю, что проведу время с Беном.

Этот сон о том солнечном дне, который произошел много лет назад. Вокруг проезжали машины, торопливо сновали люди и отовсюду доносился оживленный гул города, как это и бывает по понедельникам. И полицейский в форме, который остановил меня на обочине дороги.

Когда я открываю глаза, Бен стоит передо мной. Он выглядит моложе. На нем полицейская форма, светлые волосы коротко подстрижены, лицо чисто выбрито, он выглядит так же, как и любой молодой офицер. На фоне синей формы его голубые глаза кажутся невероятно пронзительными. И он выглядит точно так же, как и несколько лет назад, когда впервые подошел ко мне.

Бен всегда говорил, что сначала его внимание привлекли именно мои глаза. Это было мило и романтично, но абсолютная неправда. Впервые Бен увидел меня на оживленном перекрестке. И я всегда знала, что он точно не мог видеть моих глаз с такого расстояния.

Со временем я узнала, что Бен больше предпочитает грудь. И я поняла: вот что привлекло его внимание, но я позволяла рассказывать ему свою версию, потому что иногда, когда переписываешь детали истории, она становится лучше.

— В этот раз мы ушли далеко, — произносит Бен, рассматривая свою одежду. Он хлопает себя руками по груди, вспоминая время, когда каждый день носил эту одежду. Потом поднимает голову, наши взгляды встречаются, и я прикусываю нижнюю губу.

Мне всегда нравилось видеть его в форме. Синяя рубашка подчеркивает его широкие мускулистые плечи, к груди приколот блестящий знак власти. Не буду врать и скажу: сила, которая идет в комплекте с формой, заводит меня.

— Думаю, я чувствовала себя немного сентиментальной, — отвечаю я слегка смущенно. У меня все трепещет внутри, когда смотрю на наручники на ремне, и воспоминания о ночи, когда Бен их использовал, заполняют мой разум.

Бен подходит ближе ко мне и большим и указательным пальцем приподнимает мое лицо за подбородок.

— Мне нравится сентиментальность, — говорит он и улыбается, а потом прикасается своими губами к моим. Он мягко целует, и я сразу же подстраиваюсь под его ритм, как в танце, который мы довели до совершенства за эти годы. Я слегка приоткрываю рот, позволяя его языку скользнуть внутрь и встретиться с моим.

Медленно он целует меня так, будто это его единственная цель. Прошло уже около недели с тех пор, как мы виделись. И мне стало интересно, ощущает ли он этот промежуток времени так, как я.

Отстраняясь, Бен отпускает мой подбородок.

— Я скучал по тебе, Рэйч.

— Я тоже, — отвечаю я, слегка задыхаясь.

Бен — единственный мужчина, от которого у меня перехватывало дыхание лишь от поцелуя. Мальчики в школе, парни в колледже и даже те, кто был после, никто и близко не был так хорош. Я беру его за руку, и мы неторопливо идем по пустынной улице, будто на воскресной прогулке.

Я обеими руками держусь за Бена, моя голова лежит у него на плече. Когда мы проходим мимо магазинов, Бен резко нас останавливает, и я всем телом заваливаюсь на него. Он обнимает меня руками и осматривается по сторонам, взглядом изучая местность.

— Именно здесь. Тут я тебя остановил, — говорит он.

— Ты имеешь в виду, когда заговорил со мной и затем прочитал лекцию о безопасности дорожного движения? — спрашиваю я, не в силах скрыть дерзость в своем голосе. Мои глаза сияют, но я не могу перестать улыбаться и не в силах скрыть, какой счастливой делают меня эти воспоминания.

— Нарушение правил перехода улицы — это важно, — отвечает Бен серьезно, но его улыбка выдает то, что он тоже любит это воспоминание.

Я следую за его взглядом и осматриваю местность вокруг нас, и вижу вывеску прачечной, которой управляет милая пожилая пара. Мистер Санчез каждую неделю приходит и покупает розу для своей жены. Эта вывеска напоминает, куда я шла в тот день.

— Я опаздывала и должна была вернуться в магазин, — спорю я с ним, отстаивая свое мнение. Выпрямляю спину и скрещиваю руки на груди. Молча призываю его продолжить наш спор. — И все закончилось тем, что я опоздала на двадцать минут из-за твоего маленького упоения властью.

Бен откидывает голову назад и смеется.

— Упоение властью? Неа. Я просто не мог позволить самой красивой девушке, которую только видел, позволить уйти после нарушения закона. — Он поигрывает бровями один раз, потом второй, потому что знает, мне это нравится.

— Угу... конечно. — Я качаю головой, прикладывая все усилия, чтобы не поддаться ему.

— Клянусь Богом. — Он поднимает правую руку. — В ту секунду, когда увидел, как ты переходишь улицу, я не мог отвести от тебя взгляд. Когда Пол заметил, как я пялюсь, и увидел, кто так привлек мое внимание, он понял... он знал. Почему думаешь он остался на месте, когда я остановил тебя?

— Чтобы не стать частью серьезной юридической несправедливости? — предполагаю я, пожимая плечами.

Бен снова смеется.

— Даже и близко нет. Он знал, что лучше не вмешиваться в мою игру.

— Штраф на сорок пять долларов за неосторожный переход улицы это часть «твоей игры»? — Я с недоверием смотрю на него.

— Но ведь сработало, не так ли? — самоуверенно улыбается он.

Сработало. Все время, что он стоял и читал мне лекцию об опасности перехода улицы в неположенном месте, я начала замечать его глаза, прямой нос, квадратную челюсть, и, конечно же, его рот. Если точнее — губы. Чем больше Бен говорил, тем больше я пялилась на губы и задавалась вопросом, каково это будет, почувствовать их.

Ощущаю, как вспыхивают мои щеки

Бен улыбается, видя, как я переживаю это воспоминание.

— Ты краснеешь, — дразнит он.

Я закатываю глаза.

— Ну, я поняла, что что-то не так, когда ты начал заполнять форму штрафа и начал спрашивать, где я работаю, замужем ли или одинока. Не думаю, что это обычные вопросы.

— Неа. Но благодаря им я получил нужную информацию.

— Так самодовольно. Тебе повезло, что я не пожаловалась на тебя. — Игриво подталкиваю его в плечо.

Бен снова обнимает меня, прижимает к себе и целует в макушку. Я кладу голову ему на грудь, обвивая талию руками.

— Самодовольно? Нет, — мягко шепчет он мне на ушко. — Я просто планировал свое будущее.

Я улыбаюсь, зная, что он планировал не только свое будущее, но и мое.

Глава 4

После очень длинного и загруженного дня на работе, я вымотана и ничего не хочу, кроме как свернуться на диване и смотреть повторы сериала «Мыслить как преступник». Но, как и планировалось, ко мне пришла Тесс с платьями, чтобы я выбрала что-то для себя.

Сегодня субботний вечер, и как бы сильно ни хотела остаться дома, я обещала быть Гусем для Маверика. (Примеч.: Отсылка к персонажам фильма «Лучший стрелок», англ. Top Gun; также известен как «Топ Ган», фильм 1986 г. в главной роли Том Круз). Это будет первый раз, как после случившегося с Беном я пойду в бар пообщаться с незнакомыми людьми-мужчинами. Представляю, как сожмутся мои внутренности от беспокойства.

— Это, — говорит Тесс, указывая на черное платье, лежащее на моей кровати.

Это симпатичное милое платье с короткими рукавами и разрезом до середины бедра. Я надеваю его и смотрю на себя в зеркало в полный рост, которое стоит у стены. Тесс права. Оно идеально на мне сидит, и, удивительно, но мне нравится, как я в нем выгляжу.

Тесс подобрала к платью золотистые туфли на высоком каблуке и подходящие золотые браслеты. Теперь в зеркале отражаются две яркие девушки, готовые к отличному вечеру. Хотя я немного беспокоюсь, что это платье окажет на окружающих неверное впечатление — что я одинока и посылаю смешанные сигналы. Но когда вижу волнение на лице Тесс, понимаю, что не могу подвести ее. Поэтому стараюсь расслабиться и улыбаться, пока Тесс готовится сама, и изо всех сил стараюсь игнорировать свою нервозность.

Считаю от десяти до одного, глубоко дышу, концентрируясь на глубоких вдохах через нос, и медленно выдыхаю через рот — упражнение, которое доктор Эмбри предложила использовать, когда я начинаю волноваться. «Представь, что ты вдыхаешь горячий воздух, а выдыхаешь холодный, как лед», — сказала она.

Тесс смотрит на меня, стоя в дверном проеме в ванную, и ждет, когда я отвечу на то, что она только что сказала. И осознаю, что понятия не имею, о чем она говорила.

— Прости, что?

— Как я выгляжу? — повторяет она, стоя передо мной в красном мини платье-стрейч.

Тесс дополнила его черными туфлями и большими серебристыми сережками-кольцами. Она отлично выглядит, и именно это я ей и говорю. И, вероятно, у меня не очень хорошо получается скрыть свою нервозность, как думаю, потому что Тесс подходит и опускает руки мне на плечи.

— Рэйчел, будет весело, — говорит она. — Там будет очень весело, и сегодня ты будешь улыбаться, смеяться, и выпьешь пару напитков. Ты будешь наслаждаться собой и разговаривать с людьми. Но если тебе потребуется, мы уйдем. Когда захочешь.

Я делаю еще один глубокий вдох и киваю. Потом окидываю ее взглядом с головы до кончиков пальцев ног.

— Пол ни в коем случае не устоит перед тобой в этом платье.

— В этом и смысл, — отвечает она и вносит перед зеркалом пару штрихов в образ. — Если он знает, что ему нужно. — Она подмигивает мне в отражении зеркала. Еще раз осмотрев себя, она поворачивается ко мне. — Готова повеселиться?

* * *

Этот бар определенно кажется «таким» местом. Пару раз я проезжала мимо него днем, когда он был закрыт, и перед его дверьми не было толпы, которая ждала своей очереди попасть внутрь. Сегодня же, когда вижу его открытым, я понимаю, почему Тесс все время ходит сюда.

Вдоль одной стены стоят кожаные черные диванчики, а по всему залу расставлены высокие столы. Барная стойка очень длинная и занимает всю стену помещения. На стеклянных полках стоят различные бутылки, а прямо над ними стеклянная посуда различных форм и размеров.

Стены выкрашены в карамельный цвет, а с потолка свисают красивые красные люстры. Здесь приглушенное освещение и громкая музыка. Мы протискиваемся сквозь толпу к столику, за которым уже сидят две наши подруги — девушки, с которыми работает Тесс. Она держит меня за руку, а Софи и Лана уже ждут нас, перед ними на столике стоят необычные фиолетовые напитки.

— Дамы! — произносит Тесс, когда мы подходим к столику, и обнимает всех по очереди.

Садясь, я здороваюсь с обеими девушками. Как и Тесс, Софи и Лана прекрасны, и одеты так, чтобы убивать своим видом наповал. Ярко-рыжие волосы Софи уложены волнами, а Лана свои длинные светлые волосы собрала в высокий хвост. Девушки выглядят так, будто только что сошли с подиума.

— Привет, Рэйчел, так приятно видеть тебя, — улыбается Лана. Она самая разговорчивая из них двоих.

Тут я понимаю, как давно не видела ее и не проводила время с девчонками.

— Мне вас тоже, — отвечаю я.

Сняв куртку, я быстро осматриваю бар. Здесь точно атмосфера больше для спокойного вечера с мартини, а не танцевально-клубного. Музыка, играющая тут, оказалась смесью электро и джаза, но люди танцуют так, будто за пультом стоит диджей Ашер. К нам подходит привлекательный официант, одетый во все черное, чтобы взять у нас заказ на напитки. И когда я вижу количество бутылок за баром, мне становится плохо.

— Два таких, — заказывает Тесс, указывая на напитки Софи и Ланы. Кивая, он смотрит на Лану и улыбается, прежде чем уйти. И это не остается незамеченным для остальных.

— Вижу, кто-то сегодня начал пораньше, — приподняв бровь и глядя на Лану, говорит Тесс.

— Ага, это Брэтт, — вставляет свои пять копеек Софи. — Пока вы, не торопясь добирались сюда, я с удовольствием наблюдала, как Лана планирует их свадьбу и имена двоих детей.

— Ха-ха, — саркастично отвечает Лана, а потом закатывает глаза и делает глоток своего напитка.

— Уверена, ваши дети будут прелестны, — добавляет Тесс.

Лана легко воспринимает поддразнивание, потому что знает, скоро одна из нас станет следующей мишенью. Тесс переводит внимание на зал и сканирует толпу возле бара.

— Не думаю, что он уже здесь, — говорю я, наклоняясь к подруге. Она быстро поворачивается ко мне, смущенная, что ее поймали за поисками Пола. И Брэтт выбирает именно этот удачный момент, чтобы вернуться с нашим заказом.

— Спасибо, — благодарю я, когда он ставит передо мной бокал.

У него шикарные светлые волосы и довольно накаченное тело. Не бодибилдер, но явно проводит довольно много времени в спортзале. Перед тем как уйти, он поворачивается к Лане.

— Еще один?

Она кивает, а мы смущенно наблюдаем, как эти двое играют в гляделки, не отворачиваясь друг от друга и не мигая. Наконец, Брэтт сдается, кивает и улыбается, прежде чем уйти.

— Брэтт! — кричит Тесс, подзывая его обратно. Он встает возле Ланы, опираясь локтями на стол. — Во сколько ты заканчиваешь сегодня?

Прежде чем ответить, он смотрит на Лану.

— В одиннадцать.

Тесс хлопает в ладоши.

— Отлично! Лана хотела бы угостить тебя выпивкой, когда ты закончишь, — отвечает она, переводя взгляд с одного на другого, потягивая коктейль и иронически улыбаясь.

На лице Брэтта медленно появляется робкая улыбка и он переводит взгляд на Лану. Румянец на ее лице так очевиден, что его не скрывает даже приглушенный свет.

— Это так? — спрашивает Брэтт у нее.

— Эм-м. Конечно. То есть, если ты свободен. То есть, если не занят. — Не думала, что ее щеки смогут стать еще краснее.

Усмехнувшись, Брэтт улыбается.

— Определенно не занят... и да, свободен. — Прежде чем отойти от нашего стола, он ей подмигивает и возвращается к бару.

— Какого черта? — шепчет Лана, уставившись на Тесс.

— Расслабься, после ты меня поблагодаришь, — отвечает Тесс, отметая в сторону гнев Ланы и делая еще один глоток.

Всем очевидно, что оставшуюся часть вечера Лана будет смотреть на свой телефон и ждать, когда же наступит одиннадцать. Я наблюдаю, как она пьет коктейль, и понимаю: если она не притормозит, то бедняжка может не дождаться и десяти часов вечера. Поэтому склоняюсь над столом, чтобы она могла слышать меня сквозь громкую музыку.

— Ты ему нравишься, — говорю я, улыбаясь, пытаясь успокоить ее нервозность.

Лана отводит взгляд.

— Ты так думаешь?

Я киваю.

— Определенно. Он не может глаз от тебя отвести. — Кажется, это успокаивает ее и вселяет уверенность.

Пару минут слушаю, как Тесс и Софи обсуждают рабочие сплетни, а потом Софи кивает в сторону двери.

— Смотрите, кто здесь, — говорит она, улыбаясь.

Мы все поворачиваемся и видим Пола, входящего в бар с двумя незнакомыми мне мужчинами.

— Не смотрите все вместе! — ругает нас Тесс.

Парни нас еще не заметили, но я мгновенно ощущаю себя комфортнее от присутствия здесь Пола. Я снова смотрю туда, где он стоит с друзьями, и в этот раз он замечает меня. Улыбается, а потом переводит взгляд на девушку рядом со мной.

Он приветствует ее, приподняв подбородок, а потом снова поворачивается к друзьям. Я медленно разворачиваюсь к Тесс, переживая, как она отреагирует на такое небрежное приветствие Пола.

— Ты, мать твою, издеваешься надо мной? — произносит она и сжимает губы. — Это все, что я получу? Чертов кивок подбородком?

— Он с друзьями. Дай ему минутку. Уверена, он скоро подойдет, — говорю я, надеясь разрядить тикающую бомбу Тесс. Она такая девушка, которая требует внимания, но только когда сама ищет его.

К сожалению, не думаю, что у меня получилось приободрить ее, потому что наблюдаю, как она залпом выпивает свой коктейль, а затем вытирает рот тыльной стороной ладони. Я снова смотрю на Пола, надеясь привлечь его внимание, но в этом нет необходимости. Он не отрывает взгляда от Тесс.

— Притворись, что я сказала что-то забавное и рассмейся, — приказывает мне Тесс.

— Ты можешь быть еще более очевидной? — встревает Софи.

Тесс смотрит на нас, призывая подчиниться ей, а потом цепляет на лицо огромную улыбку.

— Сейчас! — говорит она сквозь сжатые зубы. Мы втроем смотрим друг на друга и начинаем смеяться, по большей части от тревоги.

После минуты неловкого смеха наступает смущенное молчание, и Софи встает.

— Я больше не могу этого терпеть. Лана, ты идешь со мной, — начинает Софи. — До одиннадцати ты моя, поможешь найти того, кто купит мне выпить.

Лана кивает и следует за Софи к бару.

Когда мы остаемся за столом вдвоем, Тесс поворачивается ко мне.

— Как я выгляжу? — спрашивает она, проводя пальцами по волосам.

— Все еще потрясающе, — уверяю я ее.

Никогда не видела, чтобы Тесс так себя вела. Когда дело касается мужчин, она всегда такая спокойная и все контролирующая. От того, как она себя ведет, я начинаю подозревать, что Пол нравится ей сильнее, чем она говорит.

Проходит еще несколько минут, а Пол так и не подходит к нашему столику. Я поворачиваюсь и вижу, что он с друзьями стоит у бара и заказывает напитки. Один из его друзей начинает общаться с двумя женщинами, и я буквально ощущаю напряжение, бурлящее в Тесс.

Я знаю, она наблюдает за разворачивающейся сценой. Когда поворачиваюсь к ней, то вижу, что она пытается сделать глоток коктейля, но понимает, что ее бокал пуст. Тогда она берет мой и опустошает его.

— Он просто вежлив, — говорю я Тесс, снова надеясь успокоить ее. — Слушай, он даже не разговаривает с ними. Вероятно, просто помогает другу.

— Неважно. — Она пожимает плечами. — Как я сказала, мы просто пару раз перекинулись сообщениями.

Я знаю, Тесс старательно пытается скрыть то, что чувствует на самом деле. Злость? Ревность? Она сидит слишком прямо и напряженно, боюсь, если ее кто-нибудь заденет, она упадет со своего стула. Я поворачиваюсь в сторону Пола и вижу, что он все еще у бара с этими девушками.

Если бы у меня с прицелом было лучше, я бы вытащила из своего бокала клубнику и бросила бы ее в Пола, чтобы привлечь внимание.

Вдруг позади раздается мужской голос, предлагающий нам с Тесс купить выпить. Прежде чем успеваю обернуться, она уже приглашает их к нам за столик.

Их?

Развернувшись к столику, я вижу парня, уже сидящего напротив Тесс.

— Дилан, — представляется он, протягивая Тесс руку для приветствия.

По его голосу я понимаю, что это он предложил купить нам напитки. Затем он протягивает руку мне. Я пожимаю ее, но меня отвлекает то, что его друг задевает мое плечо, когда проходит мимо, чтобы сесть напротив меня.

Как только он садится, у меня перехватывает дыхание. Напротив меня сидит самый потрясающий мужчина, которого я когда-либо видела. Мужчина, которого я видела раньше, много лет назад.

Он протягивает мне свою руку.

— Джексон.

— Вот черт, — шепчет Тесс себе под нос, а потом ухмыляется.

Я замираю. Напротив меня сидит Джексон Перри. Интересно, это странное совпадение, или кто-то играет со мной. Могла ли мама это спланировать? Но тут же отмахиваюсь от этой мысли, зная, насколько она смехотворна.

Имя Джексона Перри уже всплывало пару раз за эту неделю в моих разговорах, а то, что он сейчас здесь, со мной, вызывает ощущение, словно Джексон — мой выигрыш в лотерею, но по пути за призом меня поражает молния.

Через пару секунд Тесс толкает меня под столом. Взяв его за руку, я пожимаю ее, надеясь, что Джексон не заметил, что моя рука дрожит.

— Рэйчел, — умудряюсь я выдавить из себя.

Он улыбается, убирая руку. Я сразу понимаю, он понятия не имеет, кто я и что мы ходили в одну школу. И парень, что сидит сейчас напротив меня, не тот подросток, которым он был тогда.

Его темные волосы все еще коротко подстрижены по бокам и чуть длиннее сверху. У него светлые глаза, но мне тяжело определить их цвет в приглушенном свете бара, прямой нос, подбородок слегка заострен.

Короткая щетина на его точеном лице лишь усиливает тот факт, что Джексон Перри теперь мужчина. На нем светло-голубая клетчатая рубашка, которая отлично ему подходит и показывает, что под ней настоящий мужчина.

Голос Дилана отвлекает внимание от широкой груди Джексона, и я снова сосредотачиваюсь на сидящих за столиком.

— Итак, дамы, что вы пьете?

— «Багровый Туман», — отвечает Тесс.

— Ох, нет, спасибо, — прерываю я. — Мне хватит.

— Мы настаиваем, правда, Джакс? — говорит Дилан, хватая Джексона за плечо.

Я снова перевожу взгляд на Джексона, и он смотрит на меня с доброй улыбкой.

— Только если Рэйчел хочет.

— Она хочет! — с улыбкой отвечает Тесс, пиная меня под столом.

Я напряженно улыбаюсь, и она отвечает тем же. Вижу, как Тесс снова переводит взгляд на Пола, и снова на меня. Ладно, Тесс, сообщение получено. Мы выпьем с Диланом и Джексоном. Я смотрю на Дилана.

— Хорошо, конечно. Спасибо.

Махнув ближайшему официанту, Дилан заказывает нам напитки, плюс еще по одному для себя и Джексона.

Тесс наклоняется над столом, сложив руки перед собой, и переводит взгляд с меня на мужчину, сидящего напротив.

— Джакс? Интересное прозвище. Что случилось с сокращенной версией «Джек»?

Тесс скрещивает ноги под столом, и я чувствую, как она задевает меня ногой по лодыжке каждый раз, когда качает ей назад-вперед.

Джексон улыбается и слегка качает головой.

— Спроси моих родителей. Имя, похожее на фамилию. Когда я был ребенком, ненавидел его, умолял сменить его на Майкла или Адама. Вместо этого родители начали называть меня Джакс. Имя прилипло. Теперь же, кажется, что всех вокруг зовут либо Джексон, либо Джакс.

Несмотря на громкую музыку, играющую в баре, все, что я слышу, — звук его голоса. Он у него сильный и глубокий, с красивыми вибрациями. Когда я вспоминаю, что слышала о его прозвище в старшей школе, смотрю на его губы. Думаю, все, кто его не знал, обращались к нему как к Джексону Перри. Всегда имя и фамилия. Но мне нравится «Джакс». Оно ему подходит.

Губы Джексона слегка изгибаются, и понимаю, он поймал меня за тем, как я пялюсь на них. Я моргаю и смотрю на него, наши взгляды встречаются. На его губах появляется улыбка, которая у других бы показалась дерзкой, но у него она вышла... доброй.

Когда Дилан начинает говорить, Джексон переводит взгляд на него.

— Так какие у вас планы на сегодняшний вечер? — спрашивает Дилан.

— Ну, мы, — Тесс указывает на себя и меня, — планируем выпить немного, насладиться компанией и пойти домой.

— Звучит отлично. Я «за», — улыбается Дилан.

— Мило. — Тесс слегка прищуривает глаза и смотрит на него, но я знаю, что ей весело.

Я не наивная и не забыла о том, что за сцена разворачивается у бара. Прошло некоторое время с тех пор, как я сама в таких участвовала. И поняла, что большинство мужчин здесь, вероятно, ищут веселья и легко перепиха, но то, что все так просто, кажется удивительным.

Неужели все так сильно изменилось с тех пор, как я была одинока и выходила в свет? С каких пор мужчины так прямолинейны? Краем глаза замечаю, как Джексон смотрит на Дилана, делает глоток из бокала, тихо усмехается и качает головой. Он замечает, что я наблюдаю за ним.

— Игнорируй его, — говорит он мне. — Я так и делаю.

Джексон снова улыбается, и в этот раз появляются ямочки. У него всегда были ямочки? Или я просто никогда не находилась так близко, чтобы их заметить? Прямо сейчас я очень близко, и, если захочу, могу ткнуть в одну из них мизинцем. Поэтому я прячу руки под столом и сжимаю их в кулаки, уговаривая себя не делать этого.

— А знаешь, Джакс, мы ходили с тобой в одну старшую школу, — говорит ему Тесс.

— Правда? — Он смотрит на нее, потом на меня. И я вижу, что он пытается вспомнить нас.

— Мы на пару лет младше, — уточняю я. — Ты не знаешь нас.

Его взгляд прикован ко мне, и я наблюдаю, как он напрягает память, пытаясь вспомнить хоть что-то о нас. Его взгляд такой напряженный, что чувствую, как у меня по шее и спине пробегает дрожь. Наконец, он соглашается с тем, что не знает нас, приподнимает уголок своих губ и просто говорит:

— Ну, приятно, наконец, с вами познакомиться.

Все еще ощущая мурашки от его взгляда, я не знаю, как ему ответить. Поэтому просто улыбаюсь и отпиваю немного коктейля.

— Ну, это очень плохо. Я бы с удовольствием послушал невероятно смущающие истории об этом придурке. — Дилан кивает в сторону Джексона. После того как осушает свой бокал, он переводит взгляд с Тесс на меня. — Почему две такие прекрасные женщины сидят здесь одни?

— Что заставило тебя думать, что мы одни? — в ответ спрашивает Тесс.

— Ну, я покупаю вам выпить. И больше не вижу, чтобы кто-то торопился сюда. Называй это мужской интуицией. — Подмигивает ей Дилан.

— Ну, что твоя интуиция говорит тебе об этом? — спрашивает Тесс, показывая ему средний палец.

Смеясь, Дилан откидывается на спинку стула.

— Это говорит мне о том, что я должен общаться с Рэйчел, — отвечает он, переводя свое внимание на меня.

— Ох, черт побери, нет! — вскрикивает Тесс. — Я не позволю ее первому знакомству за год быть с тобой и твоими фразочками. — Допив все, что осталось у нее в бокале, она встает и хватает свою сумочку. Потом указывает на Дилана указательным пальцем. — Ты идешь со мной. Мы поработаем над тем, чтобы заставить ревновать одного парня.

Поднимаясь со своего места, Дилан улыбается, слегка ослабляя галстук.

— Заставлять парней ревновать — моя специальность.

Тесс закатывает глаза и бормочет что-то себе под нос, а потом смотрит на Джексона.

— Веди себя лучше, чем твой друг.

Потом она смотрит на меня и подмигивает, затем отворачивается и уходит в сторону бара, и Дилан следует за ней. Я взглядом бросаю кинжалы ей в спину.

Поверить не могу, она не только оставила меня наедине с Джексоном, но и вывернула все так, будто я какой-то социальный изгой, который год не разговаривал с мужчинами. Технически это правда, но кто знает, что теперь думает Джексон.

В любом случае, он, возможно, попытается придумать отговорку, чтобы уйти от меня так быстро, как только возможно. Я медленно разворачиваюсь, намереваясь попрощаться с ним, и замечаю, как Джексон пытается сдержать свой смех.

— Не знаю, за кого должен больше переживать — за него или за нее, — говорит он, и с его губ срывается легкий смешок.

Когда я слышу его смех, то улыбаюсь, присоединяясь к нему.

— За него. Определенно, за него.

Наклонившись ближе, Джексон перекатывает свой бокал из одной руки в другую. А я наблюдаю, как янтарная жидкость вихрится в бокале.

— Должен признаться, я чувствую себя немного придурком.

Я в замешательстве распахиваю глаза.

— Почему?

— Я не помню тебя, — говорит он, и я слышу в его голосе сожаление.

Но отмахиваюсь от его комментария.

— Пожалуйста, не надо. Я на два года младше. Ты бы и не заметил меня.

Я наблюдаю за тем, как Джексон изучает мое лицо, потом его взгляд опускается на мои губы и снова поднимается вверх.

— Не понимаю, как я мог пропустить тебя.

Если Джексон делает то, о чем Тесс предупредила его — ведет себя лучше, чем его друг — то у него получается. Со мной уже давно не флиртовали мужчины, и я понятия не имею, как реагировать.

Должна ли промолчать или подстегнуть его продолжить? Или ответить что-то, пресекая продолжение? Хотела бы я сказать, что чувствую то же самое, что Тесс, когда Дилан забрасывал ее своими фразочками, но с Джексоном все иначе. Его слова кажутся искренними и настоящими.

Понимая, что не должна его поощрять, я становлюсь более твердой, пытаясь показать, как мне неуютно из-за его внимания. И, подмечая это, Джексон направляет разговор в другое русло.

— Итак, Рэйчел... — он смущается, когда понимает, что не знает моей фамилии.

— Миллер, — помогаю я ему, делая глоток.

Он с благодарностью улыбается.

— Итак, Рэйчел Миллер, чем ты занималась последние... — он смотрит на свои очень дорогие часы, — пять-десять лет.

Последнее, о чем я хочу говорить, это о последних нескольких годах. Не хочу наблюдать, как он мысленно рисует слово «вдова» на моем лбу, как многие другие. Я поднимаю голову, размышляя, о чем бы рассказать, а что упустить.

— Ну, после колледжа я вернулась сюда и теперь у меня собственный бизнес.

— Правда? — Он кажется впечатленным. — Какой бизнес?

— Я владею цветочным магазином.

Его глаза слегка округляются от удивления.

— Каким?

— «Блум Рум».

Он смеется.

— Невероятно. Я почти каждый день прохожу мимо него. Мой офис находится в здании Брукса.

Я представляю себе здание Брукса. Большое стеклянное строение, крыша которого, кажется, встречается с облаками. По доставкам из моего магазина я знаю, что в этом здании много корпораций и также банковские офисы.

Когда Джексон уже собирается задать следующий вопрос, нас прерывает некто, подходящий к нашему столику. Я поднимаю голову и вижу Пола, стоящего возле меня. Он властно кладет руку на спинку моего стула.

— Привет, Рэйч. Кто твой друг? — Пол улыбается, но его губы сжаты, и улыбка не затрагивает глаз.

— Пол, это Джексон, — представляю я их друг другу. — Пол мой старый друг.

Джексон улыбается и протягивает Полу руку.

— Как дела?

Когда они пожимают друг другу руки, замечаю, как они оба напрягаются.

Надеясь сгладить ситуацию и показать Полу, что мне не нужна помощь, я толкаю его в плечо и киваю головой в сторону Тесс. Мы вдвоем смотрим на нее и наблюдаем за тем, как она смеется над тем, что ей только что сказал Дилан. Она поднимает руку и кладет ее ему на грудь, игриво отталкивая его.

Я поворачиваюсь к Полу и наблюдаю за тем, как он выпрямляется и отводит плечи назад.

— Может быть, кто-то еще ждет, когда ты поздороваешься, — говорю я ему.

Пол пару раз моргает и снова сосредотачивается на мне.

— По мне, так у нее все отлично.

Я снова смотрю на Тесс, которая теперь смотрит на нас.

— Иди туда и поздоровайся. Поверь мне, — настаиваю я.

По переводит взгляд с меня на Джексона, сомневаясь, стоит ли ему уходить.

— ИДИ! — Я подталкиваю его в сторону бара.

Подняв руки в защитном жесте, он направляется к Тесс, которая, надеюсь, заставит его поработать над тем, чтобы она уделила ему внимание.

— Кажется, мне только что указали на место, — говорит Джексон, усмехаясь. С каждой его улыбкой мне становится невероятно трудно игнорировать то, какой он привлекательный.

— Пол просто слегка опекающий. — Я ощущаю, как горит мое лицо. Не знаю, связано ли это со смущающим поведением старшего-брата-Пола или тем, что я осознаю, какой Джексон Перри все-таки привлекательный.

— Ну, не могу винить его за это. — Уголок его рта слегка приподнимается.

Я пару раз моргаю.

Он снова флиртует.

Со мной.

— А что насчет тебя? Чем ты занимался последние пять-десять лет? — спрашиваю я, меняя тему.

Вздыхая, Джексон откидывается на спинку стула.

— После колледжа мне предложили работу за рубежом — в Швейцарии. Я подумал, что это отличная возможность. Отличный шанс попутешествовать, напрямую изучить международный бизнес, поэтому принял предложение. Я пробыл там несколько лет, научился кататься на сноуборде, — заявляет он гордо. — Но через некоторое время заскучал по семье. Начал искать возможности в родном городе, кое-что подвернулось, и теперь я здесь.

Даже если я уже знаю о его жизни за рубежом, решаю оставить это при себе.

— Деловые возможности в?..

— Инвестиционной деятельности банка.

Я приподнимаю брови.

— Это звучит...

— Скучно? — спрашивает он.

Из меня вырвался смешок.

— Нет... умно. Я собиралась сказать «умно».

В ответ Джексон усмехается. После мы минуту смотрим друг на друга, и никто не произносит ни слова. Я первой отвожу взгляд и осматриваю клуб лишь для того, чтобы установить между нами небольшую дистанцию.

И замечаю, что несколько женщин смотрят в нашу сторону. В его сторону. Уверена, они жаждут занять мое место в ту же минуту, когда я уйду. И потом меня осеняет: именно одна из этих женщин должна сидеть здесь вместо меня.

Любая из этих женщин будет для него лучшим выбором, чем я, чтобы познакомиться поближе. Я уже собираюсь поблагодарить Джексона за напиток и приятный разговор, когда он говорит:

— Мы должны… — Он замолкает и переводит взгляд на место рядом со мной. Оборачиваясь, я вижу, как Софи магическим образом появляется рядом и садится за столик.

Протягивая руку Джексону, она слегка наклоняет голову на бок и улыбается.

— Софи.

Он переводит взгляд с Софи на меня и любезно принимает ее руку.

— Джексон.

Я смущенно улыбаюсь, чувствуя небольшое облегчение за отвлечение, но и раздражаясь неожиданному появлению Софи.

— Где Лана? — спрашиваю я, пытаясь замаскировать свои запутанные ощущения.

— Одиннадцать часов, — отвечает она просто, все еще глядя на Джексона. Я понимающе киваю, вспоминая, что наш друг-официант только что закончил свою смену. Поворачиваюсь обратно к Джексону и вижу, что он наблюдает за мной, поджав губы.

Полагаю, он тоже слегка озадачен появлением Софи, но понимаю, это именно то, что нужно. Софи — свободная красивая женщина. Я должна отойти в сторону и дать Джексону шанс пообщаться с кем-то, кроме меня.

Я проверяю время на своем телефоне и встаю. Джексон сразу же следует моему примеру, спеша вперед, чтобы отодвинуть мой стул.

Джексон достаточно близко, и я ощущаю, как его тело касается моего, когда он встает рядом со мной. Чувству слабый намек на его одеколон — специи, смешанные с мужественностью — и он окружает меня, отчего у меня начинает кружиться голова, потому что этот аромат кажется более опьяняющим, чем мой напиток.

— Спасибо за выпивку, но я должна идти, — говорю я, пытаясь восстановить равновесие.

— Ох, — говорит Джексон с намеком на разочарование, его глаза слегка прищурены.

— Не переживай, уверена, Софи сможет поддержать беседу лучше, чем я, — добавляю я шутливо, но ощущаю небольшое разочарование от того, что ухожу. Но именно из-за этого чувства разочарования я знаю, что должна это сделать.

Я чувствую дыхание Джексона на своей шее, когда он говорит мне на ушко, наклонившись ближе:

— Позволь мне хотя бы проводить тебя наружу и поймать такси, — предлагает он.

— Не нужно. — Я отказываюсь от его предложения и отступаю на шаг. Смотрю в сторону бара и вижу, что Тесс и Пол выпивают махом шот и смеются. Не желая прерывать их, я смотрю на Софи.

— Скажешь Тесс, что я ушла?

Она кивает.

— Конечно.

Перевожу взгляд обратно на Джексона и испытываю неуверенность, не зная, как закончить этот вечер, поэтому неловко протягиваю ему руку. Когда он смотрит на мое предложение, уголки его губ приподнимаются. Он берет мою руку в свою и, вместо того, чтобы пожать ее, подносит к губам.

Губы Джексона мягко касаются моей кожи. Мое тело пронзает дрожь, из-за чего я слегка обхватываю его руку пальцами. Моя реакция вызывает у него улыбку, и он отпускает меня.

— Мне было очень приятно, Рэйчел.

Я лихорадочно киваю.

— Спокойной ночи.

На этом я разворачиваюсь и иду в сторону выхода. Как только оказываюсь снаружи, по мне ударяет прохладный ночной воздух. С тех пор как я ощущала прикосновение губ другого мужчины, прошли годы. На протяжении долгого времени у меня был лишь Бен.

У меня кружится голова, понимаю, что мне тяжело дышать, и я борюсь за каждый вдох. Как это произошло? Только пару минут назад я была спокойна и уверена в своем желании уйти. Я была готова отказаться от этого вечера и позволить Джексону флиртовать с кем-то еще.

А после одного прикосновения его губ, я, оказавшись за дверями клуба, прижимаюсь спиной к каменной стене, расстроенная тем, что ушла.

Но меня пугает и перспектива остаться.

К бордюру подъезжает такси, и водитель спрашивает, уезжаю ли я. Я киваю, наконец, обретя возможность двигаться, и сажусь в машину. Внутри такси работаю над своей дыхательной техникой.

Вдыхаю огонь, выдыхаю лед.

Но мое дыхание стабилизируется лишь тогда, когда я приезжаю домой.

Глава 5

Осматривая тускло освещенный бар, понимаю, что все выглядит так же, как и в последний раз, когда я была здесь. В тот единственный раз.

Темная краска отшелушивается, и за ней видна бетонная стена. Полы неровные и липкие под моими ногами. Я сижу за столиком, который весь исписан. На нем выгравированы инициалы, обещающие вечную любовь, вперемешку с фигурками из палочек с провокационными жестами.

Есть только одна вещь, которая соответствует атмосфере этого места. Без причины я бы ни за что сама не пришла сюда. И в тот вечер, много лет назад, у меня была причина.

Как и в воспоминаниях, стол для бильярда стоит в углу, рядом с уборными. За баром два холодильника с пивом, которые предлагают лишь два варианта: дешевое пиво или еще дешевле. Но я знаю, где там припрятана коробка красного вина.

Над баром висит доска, на которой указано меню. Кривым почерком там написано лишь одно наименование.

Взглянув на это место, вы бы подумали, что его нужно закрыть. В нем нет ничего привлекательного, кроме одного воспоминания. И из-за этого оно всегда будет занимать особенное место в моем сердце.

Когда я зашла сюда впервые, только окинув его взглядом, сразу же была готова уйти. По сути, я так и сделала. Я поверить не могла, что Бен выбрал именно это место для нашего первого свидания. Придя на встречу сюда, я была уверена, что ошиблась. Я развернулась, чтобы прочитать вывеску над дверью.

«Корона и Якорь»

Я в правильном месте. Когда вернулась внутрь, увидела Бена. Он сидел за столиком у окна, его лицо покраснело от попытки сдержать смех, от наблюдения за моей реакцией.

— Не пугайся. Здесь лучшие крабовые ножки во всем городе, — сказал он тогда, отодвигая для меня стул.

И сейчас, я снова сижу за тем же столиком. Сквозь грязные окна внутрь проникает дневной свет, заливая светом наш столик. И именно тогда я замечаю кое-что новое. На столе выгравированы новые инициалы. «Б+Р».

Я провожу пальцами по новому дополнению, из резьбы торчат маленькие зазубрины. Оглядываюсь, чтобы понять, нет ли еще чего-то нового, а когда разворачиваюсь, Бен сидит напротив меня, как и на нашем первом свидании.

— Ты опоздал, — ругаю я его.

— Нет, это ты просто как всегда раздражающе рано, — и он подмигивает.

Бен выглядит так же, как и в тот вечер. Темные джинсы, низко сидящие на бедрах, незаправленная черная рубашка на пуговицах с закатанными рукавами. На шее висит цепочка с серебряным крестиком, который спрятан за воротник рубашки.

— Лучшие крабовые ножки в городе, — говорит он, осматривая пустое помещение.

— Так я слышала, — хихикаю я.

Снова глядя на меня, Бен качает головой и вытирает руки о бедра.

— Я говорил это раньше и повторюсь снова: это не моя вина. Откуда мне было знать, что у тебя аллергия на морепродукты? Ты должна была хоть что-то сказать, как только села, — с обвинением произносит он.

Прикрывая рот от рвущегося смеха одной рукой, я не испытываю жалость по поводу того, как трагично провалились его планы тем вечером. Не скажу, что я ничего не сделала, чтобы все облегчить для него, но Бен это заслужил. Через несколько дней после нашей первой встречи, он появился в «Блум Рум», и я сначала не узнала его без полицейской формы. И когда он пригласил меня на свидание, я была почти уверена, что он шутит.

— Ты это заслужил. Ты же знаешь, мне пришлось оплатить тот штраф, который ты выписал, — отвечаю я, защищаясь.

Склонив голову набок, Бен пожимает плечами.

— Не совершай преступление, если не можешь за него отсидеть.

— Размышляя об этом сейчас, вообще-то я думаю, что ты заслужил чего похуже, чем получил в тот вечер. — Я указываю на него пальцем. — Ты счастливчик, что так легко отделался.

Бен щелкает зубами, пытаясь поймать мой палец, но я слишком быстрая.

Ладно, он не так уж и легко отделался, но все могло быть и хуже. Все, что я сделала, это указала, как опасно для здоровья может быть это место, и выразила интерес, как такая дыра каждый день может получать свежие морепродукты. Потом попросила у бармена бокал самого сухого Пино Нуар, на что он лишь почесал голову и отправил своего повара в ближайший ликеро-водочный магазин, и свалила всю беседу на Бена.

— Легко? — Бен откидывает голову назад и смеется. Мое сердце сжимается от этого звука. Я скучаю по этому смеху. Скучаю по абсолютному счастью, что дарил мне его смех. — Я сидел здесь, перед нами стояла корзинка с вкусными крабами. Я был готов впиться в них, а ты просто сидела. — Бен замолкает, вспоминая этот момент. На его губах медленно расцветает улыбка. — А потом ты скрестила свои потрясающие ноги. — Его взгляд опускается под стол, и я чувствую, как его нога скользит между моими, прижимаясь к моему бедру. — После ты скрестила руки, прижимая их к своей груди.

Бен поднимает взгляд, задерживается на моей груди, и, наконец, достигает моего лица.

— И на твоем потрясающем лице был взгляд ужасного отвращения. — Наши взгляды встречаются. Мое дыхание ускоряется. — Но, когда ты не встала из-за стола и не ушла, я понял, что нравлюсь тебе, — заявляет он уверенно.

Бен опускает руки на стол, опираясь на него, и складывает ладони, будто молится. Замечаю, как он пытается скрыть улыбку.

— А вот и снова это самодовольство, — отвечаю я, приподнимая бровь.

Он склоняется над столом, будто собирается сказать мне что-то личное.

— Я вижу все сквозь отношение, что ты мне выказываешь. — Захватив прядь моих волос, он убирает ее мне за ушко. Я прижимаюсь щекой к его руке, удерживая ее.

Бен прав, даже несмотря на то, как я себя вела, он оставался невозмутимым. Он продолжал улыбаться, шутить, или бросал на меня взгляд, который говорил, что у меня нет и шанса уйти, и что он собирается получить меня. Что он и сделал.

— Я скучаю по тебе, — говорю я тихо в его ладонь.

— Я знаю, — шепчет он в ответ. Глубоко вздохнув, Бен смотрит в угол зала. — Пошли, — зовет он, вставая, и кивает в сторону другой части помещения. Он берет меня за руку и ведет нас к углу, где стоят столы для бильярда. Но останавливается возле музыкального автомата. Во время нашего первого свидания на нем висел знак, что он неисправен, но сейчас он горит и работает.

Бен просматривает список песен и улыбается, когда находит то, что искал.

— Я понял, что ты собственница, когда ты не ушла. Ты осталась и съела три кусочка хлеба, пока я ел крабов.

Я сильно ударяю его под ребра, и он морщится.

— Ауч! — Бен трет пострадавший бок.

— Я не съела три кусочка, — рычу я.

— Можешь пытаться обмануть меня, — дразнит он.

Я снова подхожу к нему, готовая нанести больше урона, чем простой толчок, но Бен ловит меня за руку и нажимает несколько кнопок на музыкальном автомате. Я сразу же узнаю песню. Невозможно не узнать ее, когда ты сотни раз видела фильм. Любимый фильм Бена.

— Я всегда хотел воплотить в жизнь с тобой мою фантазию из «Лучшего стрелка», — говорит он, обнимает меня и танцует под слова группы Righteous Brothers.

Обнимаю Бена за шею и утыкаюсь лицом в изгиб плеча. Именно здесь я чувствую себя уверенно, в безопасности, чувствую, что меня любят. Бен медленно поглаживает меня по спине. Это такое знакомое и успокаивающее чувство. Для меня все это намного реальнее, чем что-либо остальное.

Затем я вспоминаю о кое-каких событиях в моей жизни и хихикаю. Бен отстраняется и с любопытством смотрит на меня.

— Угадай, кто сейчас занимается сексом, пока мы разговариваем, — усмехаюсь я.

— Не знаю, и мне все равно, — отвечает он.

— О-о-о, это тебя заинтересует, — уверяю я его.

— Ладно... кто?

— Тесс...

Он фыркает.

— Вот это сюрприз.

Я игнорирую его насмешку.

— И Пол.

Он смотрит на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Ты серьезно?

Я киваю, едва сдерживая смех. Бен в ответ лишь качает головой.

— Она съест его заживо, — говорит он недоверчиво.

Я пожимаю плечами.

— Не знаю... думаю, он ей правда нравится.

— Да, и надолго ли?

Я фыркаю.

— Не будь злым. Кто знает, может быть, это настоящая любовь.

Наши взгляды встречаются.

— Я знаю, что такое настоящая любовь, и ей трудно противостоять. — Бен приподнимает руку, нежно поглаживая мою щеку. — Некоторые просто не такие везучие, как мы.

Я улыбаюсь и прижимаюсь лицом к его груди. Мы продолжаем медленно кружить, и я слышу, как он на ушко шепчет мне слова песни. Слушая его, понимаю, какая на самом деле это грустная песня. Отстранившись, смотрю на него.

— Обещаю, я никогда не забуду это ощущение любви, — заверяю его, пытаясь разрядить обстановку.

Бен останавливается, пару мгновений изучает мое лицо, и его поведение несколько меняется. Он будто сомневается, говорить ли то, что крутится у него в голове, но, прежде чем я успеваю спросить, он улыбается. Прижимается своим лбом к моему и целует меня. Его губы мягко прижимаются к моим. Минуту он не двигается, а потом отстраняется и снова кружит нас в танце.

Глава 6

— Клянусь, я работаю с идиотами… со всеми идиотами в мире!

Раздраженный голос Тесс по телефону очень громкий и отчетливый. И уверена, не я одна слышу, что она чувствует на самом деле.

Тесс отсутствовала почти всю неделю, и сейчас первый раз после выходных у нас появился шанс поговорить.

— Никто сегодня не пришел вовремя. Как эти люди выживают по жизни?

Я пытаюсь скрыть свой смех, перекладывая документы на рабочем столе. Эта неделя прошла довольно быстро, я была сильно занята встречами для предстоящих событий. В последние два дня меня наняли для работы на двух больших корпоративных мероприятиях, и подготовительные работы заполнили мои дни.

Домой приходила после десяти вечера. Дни тянулись долго, но я не возражала. Это как раз то, что мне нужно прямо сейчас — занимать себя так сильно, как только могу. Когда у меня появлялась возможность замедлиться и перевести дыхание, мой разум сразу начинал думать о том, о чем я не хочу... о потерянном дыхании и незнакомых губах.

— Я возвращаюсь сегодня. Давай проведем дегустацию вина на твоем диване, — голос Тесс вырывает меня из опустошающих мыслей.

— Может, завтра? Я задержусь допоздна, готовлюсь к завтрашнему мероприятию, — отвечаю я, ссылаясь на тридцать небольших букетов, которые должна подготовить к корпоративному завтраку.

— Черт, — произносит она. Слышу, как сигнал предупреждает, что осталось пять минут. — У меня свидание, — шепчет она.

— Свидание? — удивляюсь я и улыбаюсь. Откидываюсь на спинку кресла, ожидая больше деталей.

— Да. Пол, наконец-то, взял себя в руки.

Из-за занятости в магазине и отъезда Тесс в деловую поездку, у нас так и не нашлось времени обсудить то, что произошло между ней и Полом после того как я ушла из бара, но теперь, услышав, что у них будет свидание, начала верить, что все для них закончилось хорошо.

— Ты собираешься заставлять меня выпрашивать детали? — интересуюсь я. И тут понимаю, что слишком много думала об исходе вечера с Джексоном, а не о своей лучшей подруге.

— Ну, давай скажем, что после того, как ты ушла, дело продвинулось.

— Продвинулось?

— Да... продвинулось. Он лапал меня в переулке.

Я рассмеялась.

— Лапал? Мы что, вернулись в старшую школу?

— Поверь мне, ни один школьник, которого я знала, не мог бы сделать того, что сделал Пол.

Мне совсем не нужно слышать то, на что намекает Тесс, но волнение в ее голосе вызывает у меня улыбку. Начало любых новых отношений может быть как волнующим, так и пугающим.

Все эти «что, если» легко смешиваются с тысячами возможностей. Наслаждение, которое ты получаешь после первого телефонного звонка, первое свидание, первый поцелуй. Впервые за долгое время я слышу в голосе Тесс наслаждение.

Большинство ее прошлых отношений не выходили за рамки физических. И этот выбор всегда шел со стороны Тесс. Уверена, многие мужчины с радостью согласились бы провести с ней больше времени, но она всегда говорила, что эмоциональные отношения — ее заклятый враг, бремя, которое ей не нужно. Может, подруга просто еще не встретила того, кто стоил бы этих усилий. И, слушая ее сейчас, я думаю, что Тесс, наконец, готова к этому «бремени».

— Пол пригласил тебя на свидание до, во время или после того, как облапал? — дразню я ее, не в силах отказаться от такой возможности поиздеваться, так как все эти годы терпела подобное от нее.

— Да, — заявляет она безапелляционно. — У меня едва был шанс ответить, так как Софи буквально свалилась на меня. Эта девушка не умеет пить. Пол помог мне посадить ее в такси. Потом он затащил меня в переулок, и мы стали целоваться как два озабоченных подростка. Такое клише.

Кое-что в ее ответе задело меня больше, чем все остальное, и я внутренне поежилась. Стараясь выглядеть как можно более незаинтересованно, но мой рот сработал быстрее, чем мозг:

— Софи ушла одна?

Как только эти слова вылетают изо рта, мне сразу же хочется их вернуть. Секунды, пролетающие в тишине, похожи на минуты. Я практически слышу, как вращаются колесики в голове Тесс.

— Да. Одна, — наконец, отвечает она.

И снова тишина. Я поднимаю руку и потираю висок, так как у меня внезапно начинается головная боль. Одно дело держать любопытство по поводу Джексона при себе, но теперь я раскрыла себя перед Тесс, как лягушка для препарирования в классе по биологии. А я помню, какой была Тесс на биологии — болезненно-медленной и дотошной.

Я пыталась что-то придумать, чтобы отвлечь ее. Может, спросить у нее еще деталей о том, что произошло в переулке?

— Значит... Джексон Перри?.. — протягивает Тесс, явно забавляясь. — Он выглядит чертовски потрясающе. — Я слышу намек на триумф в ее голосе, будто она ждала, когда же я спрошу ее о нем. — После того как ты ушла, он расспрашивал о тебе, — добавляет она обыденным тоном.

Я с громким хлопком роняю руку на стол и оживляюсь.

— Что ты ему сказала? — Понимаю, что мой голос повысился на несколько октав.

— Ничего.

— Ничего? — спрашиваю я, но это больше кажется допросом.

— Ага.

Беспечный тон подруги раздражает меня.

— Надеюсь, ты не позволила ему составить обо мне неправильное впечатление, — обвиняю я ее.

— И какое это впечатление?

— Что я заинтересована?

Тесс смеется.

— А это не так?

Меня удивляет прямота ее вопроса. Конечно, я не заинтересована. И не могу. Я потратила полтора года, пытаясь понять, как двигаться дальше после любви всей своей жизни, когда он наконец вернулся во снах.

— Нет, — отвечаю я твердо.

— Уверена? Потому что если это так, то все нормально. Прошло уже больше года, и я знаю, Бен бы хотел...

— Я сказала нет, — прерываю я ее. Мой голос твердый, но внутри я вся дрожу. Дрожь захватывает все мои внутренности, и даже если я пытаюсь это игнорировать, знаю, нечто внутри, нечто, что я уже давно не чувствовала, трепещет.

— Ладно, — уступает Тесс, извиняясь.

Ненавижу конфронтации с кем-то либо, особенно с лучшей подругой. Я хочу вернуть наш разговор в безопасное русло, к чему-то счастливому. К чему-то, что не касается меня.

— Итак, куда Пол тебя ведет? — меняю я тему.

Тесс знает, я делаю это специально, но не возражает.

— Мы пойдем на ужин, а потом, может, выпьем чего-нибудь. Может, ты сможешь встретиться с нами? — предлагает она.

Последнее, чего я хочу, это быть третьим колесом, приглашенной из жалости, особенно на первом свидании.

— Спасибо, но, думаю, этот раз я пропущу. Просто не забудь потом поделиться со мной всеми деталями.

— Ты будешь первой, кому я позвоню, — обещает Тесс.

Повесив трубку, я стараюсь отделаться от любых мыслей о Джексоне. Раскладываю счета по датам платежей, перепечатываю расписание мероприятий, отвечаю на письма и занимаюсь букетами. Через несколько часов я понимаю три вещи.

Первое: мой вечер впервые за несколько месяцев стал суперорганизованным. Второе: половина букетов для завтрака собраны и готовы к упаковке для перевозки. И третье: я обдумываю каждый возможный сценарий разговора, который произошел между Тесс и Джексоном.

Из-за всего этого я чувствую себя выставленной напоказ, переживая и задаваясь вопросом, что Джексон теперь обо мне думает. Но больше всего тревожит постоянное беспокойство о его мыслях.

* * *

На следующий день я возвращаюсь домой поздним вечером и думаю о том, что Тесс сейчас готовится к своему свиданию с Полом. Ради них обоих я надеюсь, что все пройдет хорошо. Тесс, может, и моя лучшая подруга, но Пол тоже важен для меня, и я хочу, чтобы он был счастлив.

Помню, Бен пару раз говорил мне, что хочет, чтобы Пол нашел себе кого-нибудь, кто сделает его таким же счастливым, каким делаю его я.

Вечерний воздух все еще теплый, и это идеальная температура для бега. Собираю принадлежности для пробежки и отправляюсь в парк, пробегая мимо других людей, у которых возникла такая же идея.

В наушниках играет музыка, волосы собраны на макушке, пот просачивается сквозь футболку, а я стимулирую себя бежать быстрее и быстрее. Мне нравится ощущение, которое вызывает во мне бег.

Будто ничто не может поймать меня. Я оставляю все позади, выбираю, когда или надо ли мне оглядываться, или замедляться. Когда подталкиваю себя сильнее, ощущаю, будто могу все контролировать, пока настоящая жизнь пытается поймать меня.

После того как приложение для бега оповещает, что я пробежала около семи километров, чувствую себя истощенной и бодрой. Разворачиваюсь в обратную сторону, направляясь к своему любимому месту. Как только оно оказывается в поле зрения, я замедляюсь и иду к скамейкам под магнолиями.

Деревья только начали расцветать — цветы, которые были еще на прошлой неделе почками, стали раскрываться, показывая нежно розовую сердцевину. Уже скоро ветки покроются цветами и полностью закроют тропинку.

Сажусь на пустую скамейку и тянусь за бутылкой воды, прикрепленной к бедру. Делаю несколько глотков, откидываю голову назад и позволяю мягкому бризу обдувать мое разгоряченное тело.

Через некоторое время чувствую, как кто-то садится рядом со мной на скамейку. Открыв глаза, вижу мужскую спину в футболке, натянутой на плечах, и по всей длине позвоночника на ткани расплылась дорожка пота.

Мужчина делает глубокие вдохи, упираясь руками в ноги, его мускулистые бедра в черных шортах напряжены. Он откидывается на спинку скамьи и смотрит на меня. Ух, ты! Рядом со мной сидит потный, но все еще привлекательный Джексон Перри.

Я так поражена его появлением, что уходит минута на то, чтобы понять, что Джексон разговаривает со мной. Щурюсь, наблюдая за движением его губ, но не слышу ни звука.

На моем лице, должно быть, отлично написано непонимание, потому что Джексон начинает смеяться. Его грудь и плечи трясутся, а в глазах отражаются смешинки. Покачивая головой, он протягивает руки к моему лицу. Дыхание перехватывает, и сердце пропускает удар, когда кончики его пальцев скользят по моим щекам и выше, вытаскивая наушники из моих ушей.

— Может быть, теперь ты меня услышишь, — произносит он, усмехаясь.

Если мое лицо не было раскрасневшимся после бега, то, уверена, сейчас оно именно такое. Внезапное появление Джексона Перри после недели его обитания в дальнем уголке моего сознания озадачивает.

Мгновение я изучаю его. На нем серая футболка с короткими рукавами, а на груди надпись «Не сдавайся». С воротника футболки свисают наушники.

Волосы Джексона в беспорядке, но выглядят так, будто он провел время перед зеркалом, пытаясь добиться подобного эффекта. Я опускаю взгляд к его лицу — однодневная щетина отлично подчеркивает строгую челюсть. Джексон выгибает бровь, и я понимаю, что он заметил, как я оцениваю его. Снова.

Наконец, я обретаю голос:

— Ты удивил меня.

А потом делаю глоток воды, надеясь, что прохладная жидкость остудит горячий румянец, поднимающийся по моей шее. А мысленно молюсь, чтобы он не был так заметен Джексону, как мне. Как он может быть тут прямо сейчас?

Я провела много часов, думая о Джексоне, и вот он здесь, улыбается, забавляясь моим шоком.

— Как ты нашел меня? — спрашиваю я, и в моем тоне намек на обвинение.

Теперь очередь Джексона удивляться — его брови взлетают вверх от моих слов. Через несколько секунд он уже от души смеется, наклонив голову вперед. Я обращаю внимание на заднюю часть его шеи, где маленькая капелька пота медленно стекает с волос вниз под ворот футболки.

Во мне пробуждается такое сильное желание поймать эту каплю, что я сцепляю руки вместе, чтобы не потянуться к нему. Джексон садится поудобней и откидывается на скамью, скрестив руки на груди.

— Я не преследую тебя, — отвечает он, его голос пропитан весельем.

Мой румянец становится ярче.

— Конечно... Я просто имела в виду...

Джексон наклоняется, придвигаясь ближе ко мне.

— Может быть, это ты меня преследуешь? — Он улыбается и снова откидывается на спинку скамьи.

Боже, надеюсь, я не настолько очевидна. Джексон ну никак не мог узнать, как часто сегодня я о нем думала.

Слышу, как он хмыкает.

— Я шучу, — говорит он, наблюдая за мной.

Джексон изучает мое лицо, а потом смотрит мимо, указывая мне за спину.

— Я живу на другой стороне парка. Я недавно заметил тебя, подумал, подойду и поздороваюсь. — В его глазах светится удовлетворение. — Привет.

Для того, кто только что пробежал несколько километров и еще пару минут назад тяжело дышал, его голос невероятно ровный. Я поворачиваю голову и смотрю на другую сторону парка, на высокие здания, разрезающие голубой горизонт.

Меня охватывает стыд. Даже не скажу, что это совпадение. Он живет в двух шагах от парка. А я живу практически у него на заднем дворе. Чувствую себя такой идиоткой.

Снова разворачиваюсь к нему.

— Привет, — это все, что я могу выдавить из себя. Смущение перекрывает способность думать о чем-то другом.

— Отличный день для пробежки. — Джексон смотрит на магнолии и глубоко вдыхает. Не желая, чтобы он снова поймал меня за подглядыванием, тоже смотрю на деревья. — Вау. Эти деревья прекрасны, — восхищается он.

Я киваю, надеясь вытряхнуть из своей головы неразбериху, связанную с Джексоном.

Возьми себя в руки, Рэйчел.

— Да, это так. Это мое любимое место в парке. Они цветут совсем недолго, поэтому мне нравится приходить сюда почаще. — Наконец я могу связать вместе пару предложений.

Уголок рта Джексона приподнимается.

— Точно... флорист. — Он снова переводит взгляд на деревья. — Я вижу, почему тебе тут нравится. Я бегал тут всего пару раз. Обычно использую тренажерный зал у себя в кондоминиуме. Я рад, что нашел это местечко. Теперь обязательно буду сюда возвращаться.

В голосе Джексона слышу обещание, и крошечная часть меня надеется, что я буду тут, когда он вернется.

— Ну, у тебя есть еще время, чтобы насладиться этим, — отвечаю я.

Джексон улыбается.

Я опускаю взгляд на его поднимающуюся грудь. Я заворожена ее ритмичным движением. Сглотнув, заставляю себя отвернуться.

— Итак, как тебе дома? Рад, что вернулся, или думаешь, что совершил большую ошибку? — спрашиваю я полушутя.

Джексон усмехается и поворачивает голову ко мне.

— Счастлив. В основном, счастлив.

Улыбка на его лице очень искренняя, и он даже выглядит так, будто испытывает облегчение. Я задаюсь вопросом, есть ли еще причина, по которой он вернулся, кроме его желания быть поближе к семье. Может быть, тут дело в женщине. Глядя на него, я буду дурой, если подумаю иначе.

Джексон потрясающий, представляю, как много красоток привлекли его внимание. И по всем тем взглядам, которые бросали на него в баре, многие на этой стороне пруда хотели бы получить его внимание. Интересно, перепало ли что-то Софи на прошлой неделе.

— Потребовалась небольшая корректировка, но, к счастью, все удалось уладить довольно быстро. За пару недель до переезда я приезжал сюда, нашел квартиру, купил основное: кровать, диван, телевизор. И договорился, чтобы вещи привезли, когда я уже приеду. По крайней мере, у меня был дом, который ждал меня. И на работе дела идут гладко. С Диланом я познакомился в первый же день переезда. Большинство ребят, с которыми я вырос, переехали или живут в пригородах с семьями. Вариантов с друзьями у меня было немного, — поясняет Джексон и подмигивает.

— Дилан не так уж и плох, — отвечаю я, улыбаясь. — Он, определенно, помог Тесс.

— Да, полагаю, это так, — соглашается Джексон, смеясь.

— Ну, твоя мама рада, что ты дома, — говорю я, делая глоток воды. И замечаю, что он странно смотрит на меня — брови нахмурены, а на лице замешательство. Тут понимаю, как прозвучали мои слова. И пытаюсь все исправить:

— То есть, я уверена, она рада, что ты вернулся. Какая мама не была бы? Ее единственный ребенок вернулся домой. Она, должно быть, в восторге.

Когда же я уже заткнусь?

— Да, уверен, она счастлива, — отвечает Джексон подозрительно. — Ты знаешь мою маму?

Черт.

— Нет! — говорю я. — То есть, не совсем. Она состоит с том же теннисном клубе, что и моя мама, и, кажется, она упоминала ей о тебе. — Я снова отпиваю воды, чтобы не смотреть на него.

— А потом твоя мама упомянула об этом при тебе? — В голосе Джексона слышится скепсис, но потом в нем появляются подразнивающие нотки. — Рэйчел, ты обсуждала меня?

Я давлюсь водой и потом смотрю на него. Джексон улыбается, дразня меня. И по его виду ясно, что он получает от этого удовольствие.

Я спокойно откашливаюсь.

— Возможно, это всплыло в разговоре на тему, что ты вернулся, и твоя мама подумала, что тебе может понадобиться кто-то, с кем можно бы провести время, вот и все.

Джексон замирает, а потом, как я до этого, кашляет и делает пару глотков из бутылки.

— Боже, какой стыд. Я тут всего пару недель, а мама уже пытается сплавить меня, — говорит он, а потом качает головой и смотрит в сторону парка. Если Джексон смущен, то отлично это скрывает, потому что по его виду могу лишь сказать, что его это повеселило. Я же, с другой стороны, хочу проглотить обратно каждое произнесенное мной слово и перемешать их, используя очень толстый фильтр.

— Ох, уверена, она не это имела в виду! Уверена, у тебя нет проблем с женщинами, и тебя не нужно ни с кем сводить, — заверяю я его.

Джексон резко поворачивает голову в мою сторону и пару раз моргает.

— Спасибо. Наверное.

— То есть... — Я умолкаю, мои щеки горят. Глубоко вдыхаю, начиная снова: — То есть, уверена, тебе не нужна никакая помощь. Посмотри на себя! — продолжаю я, указывая на его тело, демонстрируя его как модель в передаче «Цена удачи». — Уверена, девушки к тебе в очередь выстраиваются. Может, прошлой ночью у тебя уже была парочка.

Джексон широко распахивает глаза.

Боже мой, пожалуйста, пусть земля разверзнется и поглотит меня.

Я только что назвала его бабником? Мужчиной-шлюхой? Кто-нибудь, заткните меня, сейчас же!

— А сейчас я просто замолчу! — Я закрываю лицо руками.

Через пару секунд слышу, как Джексон начинает смеяться. Потом чувствую, как он обхватывает мои запястья руками и отводит их от моего лица.

— Пожалуйста, не молчи, — говорит он между вздохами. — Мне нравится слушать тебя. Это так... освежающе.

Джексон до сих пор обхватывает мои запястья. Его руки теплые и большие, и впервые за долгое время у меня внутри все трепещет. Это приятное чувство. Знакомое. Чувство, по которому я скучала, когда не спала. То, что я не должна испытывать, пока бодрствую.

Я улыбаюсь Джексону и медленно освобождаю свои руки из его нежного захвата. Он отпускает меня, игнорируя мой неожиданный дискомфорт от его прикосновения, и снова откидывается на спинку скамейки.

— Ну, может быть, я мог бы воспользоваться услугами человека, который показал бы мне все кругом. Покажи мне новые крутые места, которые появились здесь, пока меня не было.

— Ох, уверена, есть люди и получше меня, которые смогут тебе все тут показать. Я сама едва выхожу, и не знаю никаких новых модных мест, — отвечаю я, взмахнув рукой, отлично осознавая, как скучно звучит моя речь.

На секунду его взгляд опускается на мои губы, а потом наши взгляды встречаются.

— Это даже лучше. Мы можем изучить их вместе, — отвечает Джексон, его голова наклонена на бок, и он наблюдает за мной.

Может, пришло время быть честной. Сказать ему, что я польщена, но...

— Джексон, я не ищу...

Он прерывает меня:

— Джакс.

— Что? — спрашиваю я.

— Зови меня Джакс. Только бабушка до сих пор называет меня Джексон, и то только после того, как я сделаю нечто очень плохое. — Он подмигивает мне.

Я смеюсь и качаю головой. Из-за игривого поведения Джексона, мне тяжелее отклонить его предложение.

— Не уверена, что я правильный человек для...

— Чего? — Он приподнимает бровь. — Чтобы завести нового друга?

Хлопнув в ладоши, он начинает потирать руки друг об друга, будто придумывая план.

— Как это вижу я: после того, как ты познакомилась и узнала Дилана, твой моральный долг не бросать меня с ним, как с единственным другом.

От этих слов я смеюсь.

— Моральный долг? — переспрашиваю я.

— Абсолютно, — отвечает Джексон. Знаю, он видит, что я сомневаюсь, и ненавижу, что меня это волнует. Он подталкивает меня в плечо. — Никаких условий.

Не знаю, что в нем такого, но рядом с ним я будто все время на грани, но одновременно ощущаю себя полностью расслабленной. Меня пугает и волнует это. А еще смущает.

— Конечно. Ладно. Друзья? — Я подчеркиваю последнее слово, чтобы убедиться, что мы на одной волне.

Джексон кивает и встает.

— Друзья.

А потом вытаскивает телефон из держателя на своем бицепсе и протягивает его мне.

— Введи свой номер.

Я беру его телефон и ввожу свой номер. Джексон смотрит на экран, проверяет, сохранился ли номер, и снова мне улыбается.

— Я тебе скоро позвоню, — обещает он, прощаясь.

Кивнув, я собираю со скамьи свои вещи и наблюдаю за тем, как он убегает. Сама же направляюсь в другую сторону, но уже на втором шаге начинает звонить мой телефон.

Неизвестный номер.

— Алло? — отвечаю я.

— Я же сказал «скоро», — слышу я на другом конце линии голос Джакса. Мгновенно осматриваю парк, надеясь заметить его. И так и есть. Он стоит вдалеке, прислонившись к дереву и скрестив ноги, наблюдает за мной. С такого расстояния сложно заметить, но уверена, он ухмыляется. И я борюсь с собственной улыбкой.

— Да, это довольно скоро.

Джексон смеется.

— Было приятно снова с тобой встретиться, Рэйчел. Поболтаем завтра, — заявляет он спокойно.

— Завтра? — переспрашиваю я, но он уже повесил трубку.

Я наблюдаю за тем, как он машет мне рукой, и второй раз разворачивается и убегает. В этот раз он не останавливается, и я, не отрываясь, наблюдаю за Джексоном до тех пор, пока он не исчезает из виду.

Глава 7

Я бодрствую с шести, и мой мозг перегружен. Груз, который давит на грудь, не дает возможности расслабиться или успокоиться. Даже дышать тяжело. Я думаю, не начинается ли у меня паническая атака? И от этой мысли паникую еще больше. Пот катится по моей спине, вызывая дрожь. Это нормально так сильно переживать о том, что я завела нового друга? Броски, перевороты и взбивание подушки не дают никаких ответов. Разочарованная, я подношу подушку к лицу и кричу в нее.

Мне нужно сделать что угодно, чтобы отвлечься от внезапного хаоса, в котором, я чувствую, сейчас находится моя жизнь. В такие моменты, как этот, мне жаль, что я не столь успешна в жизни, как на работе. Вчера с заказом на обед все прошло замечательно, так что этим утром мне нужно заняться всего несколькими делами.

Приподнимаюсь на локтях и оглядываю свою спальню. Каждый миллиграмм организованности, которая у меня есть — на работе, но не дома. Одежда разбросана по всему полу спальни, количество белья, которое надо выстирать, просто ошеломляющее. Когда я свешиваю ноги с кровати, ступни касаются пола, а также кое-какой обуви. Глядя вниз, вижу две непарные туфли.

— Ну, Рэйчел, — говорю сама себе вслух. — Ты хотела что-нибудь сделать.

После недолгого путешествия в ванную, убираю беспорядок, в который погрузилась спальня.

Целых два часа стирки, развешивания одежды и приведения в порядок обуви, и я впечатлена тем, чего достигла. Этого почти достаточно, чтобы мотивировать меня на уборку остального дома. Почти.

Когда начинает звонить городской телефон, я бросаю оставшуюся часть стирки, благодарная за отвлечение. Быстро взглянув на будильник, понимаю, что так рано в воскресенье может звонить только один из двух человек. Моя мама или Тесс. Я молюсь, чтобы это была подруга.

— Алло?

— Доброе утро, солнышко! — приветствует Тесс, ужасно бодрая для такого раннего утра. Полагаю, это значит, что их с Полом вчерашнее свидание прошло хорошо.

— Ну, не преуменьшай. — Слышу, как она хихикает на другом конце линии. — Хорошо, выкладывай. Как это было?

— Давай просто скажем, что я бы не возражала, если бы свидание все еще продолжалось.

— Ого, настолько хорошо? — я смеюсь.

— Настолько хорошо, — повторяет она. — Это чувствуется иначе.

Ее тон тоже изменился. Серьезнее, чем когда-либо, когда она говорила о парне.

Я сажусь за кухонный стол, ожидая услышать больше. Тесс дополняет рассказ несколькими деталями: куда они пошли на ужин, в каком баре выпили, как прошла поездка домой, как Пол проводил ее до двери. И хороший поцелуй на ночь.

— Ты не думаешь, что это странно? Только легкий поцелуй? Я имею в виду, в клубе все было как нужно, — спрашивает Тесс.

— Совсем нет. Он просто джентльмен, — успокаиваю я ее.

Тесс фыркает.

— У меня никогда не было такого. Возможно, я не узнала этот жест, — говорит она. — Как прошел твой вечер?

Я делаю глоток свежезаваренного кофе и тщательно выбираю слова.

— Ничего особенного. Пошла побегать в парк после работы. Наткнулась на Джексона Перри. Пришла домой, посмотрела телевизор и легла спать. Встала рано. Я планирую убраться в доме. Также думаю, что открыла в себе новую любовь к стирке. Есть в ней что-то такое ритмичное и повторяющееся, что мне нравится. Стираешь, сушишь, складываешь. Стираешь, сушишь, складываешь.

Проходит столько времени, что можно пять раз переплыть Миссисипи, прежде чем Тесс находит слова:

— Хорошо, две вещи. Во-первых, я называю полной чушью твою внезапную любовь к стирке…

— Неправда… — пытаюсь я спорить.

— И, во-вторых, — продолжает она, как будто я ничего не говорила, — ты просто случайно столкнулась с Джексоном Перри в парке?

— Да, в парке. Случайная встреча.

— Случайная встреча?

— Да.

— Интересно.

— Нет, неинтересно. Просто так случилось, что он живет на другой стороне, в одном из тех зданий. Он был на пробежке и увидел меня. Остановился, чтобы поздороваться. Полностью случайная встреча.

— Давай на минутку остановимся, чтобы я могла это представить: он был на пробежке — надеюсь, без футболки — увидел тебя, а затем просто подошел к тебе, чтобы поздороваться?

— Ты планируешь повторять все, что я скажу?

— Он был?..

— Что «он был»?

— Без футболки? — спрашивает Тесс, как будто это самый важный из всех вопросов.

— Что? Нет! — буквально кричу я. — Он был в серой футболке, влажной от пота. Прилипшей к нему как вторая кожа. Он, должно быть, уже долго бегал, — говорю я, вспоминая и представляя его сидящим на той скамейке.

Тесс хихикает.

Именно этот звук заставляет меня понять, каким тоном я говорила о Джексоне. Тут же выпрямляюсь на стуле.

— Ничего смешного. Он бегал. Очевидно, что он будет потным. — Понимаю, по моему голосу Тесс может определить, что я начинаю волноваться.

— Звучит так, будто твой вечер был почти такой же захватывающий, как и мой, — поддразнивает она.

— Вряд ли, — лгу я.

Я предпочитаю не рассказывать Тесс о моей беспокойно проведенной ночи, потому что уверена, что это бы только подбило ее подлить масла в свой собственный огонь, тогда как я чувствую, как мой медленно догорает.

— Хорошо, тогда что?

— Тогда ничего, — говорю я и понимаю, что Тесс зацепится за эти слова.

— Ты что-то недоговариваешь.

Я громко вздыхаю.

— Мы обменялись номерами, чтобы могли... наверное, потусить. Как друзья! — говорю я и переживаю, что последнюю часть буквально проговорила скороговоркой.

— Ты дала ему свой номер?

— Да, как друг, — повторяю я.

— Интересно.

— Не интересно! Джексон просто был дружелюбным. Спорю, он даже не позвонит, — упорствую я. Но затем вспоминаю, что, вообще-то, он уже позвонил мне. Меньше, чем через минуту после того, как я дала ему свой номер. Но держу язык за зубами насчет этого.

Тесс громко смеется.

— О, спорю, он позвонит! И уверена, ты этого ждешь.

От ее предположения у меня пропадают все слова. Так из-за этого все мое беспокойство? Я подсознательно ожидаю, что он позвонит снова?

— Даже близко нет, — отвечаю я, и даже сама различаю волнение в своем голосе.

И, как назло, недалеко от себя вижу свой мобильный телефон, который вибрирует и светится. Трясущимися пальцами скольжу по экрану.

Джакс: Привет, друг. Ты проснулась?

Я тупо переворачиваю телефон экраном вниз, будто прячась от сообщения. Волна нервной дрожи прокатывается по телу.

— Ты должна, знаешь ли. — Голос Тесс поражает меня. На мгновение я и забыла, что веду уже один диалог.

— Что? — спрашиваю я, пытаясь восстановить дыхание.

— Когда Джексон позвонит. Ты должна с ним затусить.

Я открываю рот, готовая возразить, но Тесс не дает мне шанса.

— Я знаю, я знаю. Друзья. — Тесс затихает на секунду. — Я просто подумала, что это было бы хорошо для тебя. Завести нового друга, Рэйчел. — Тесс наставляет меня, становясь похожей на доктора Эмбри.

Отстраненно беру мобильный телефон, разблокирую его, и не отвеченное сообщение Джакса смотрит на меня в ответ. Прежде чем обдумываю, что делаю, пальцами касаюсь экрана.

Я: Да. Уже несколько часов.

На экране появляются точки, оповещая, что Джакс пишет ответ.

Джакс: Планы на сегодня?

— …скажи мне, что ты хотя бы подумаешь об этом, — по домашнему телефону Тесс практически умоляет.

Не знаю, почему не сообщаю ей, что мы с Джексоном уже переписываемся во время этого разговора, но решаю пока сохранить это в секрете. И обещаю Тесс, что подумаю об этом, когда мы завершим разговор. Мобильный снова издает сигнал.

Джакс: Я слышал, здесь крутой рынок в доках. Как насчет этого?

Я знаю точно, какой рынок он имеет в виду. Никогда там не была.

Я: Не должна ли я предлагать, что нам делать? В конце концов, ты попросил МЕНЯ показать окрестности.

Джакс: Это «да»?

Прежде чем ответить, размышляю, правы ли Тесс и доктор Эмбри.

Может, завести новых друзей будет для меня хорошо.

Я: Договорились. Встретимся там.

Джакс: Я тебя подхвачу. Адрес?

То, что он заберет меня, кажется слегка странным, немного личным, но я все равно даю ему свой адрес.

Джакс дает знать, что будет через час, и просит меня надеть джинсы, и это указание, по-моему, немного лишнее. Я возвращаюсь в спальню и пытаюсь найти, что надеть. Останавливаюсь на паре узких джинсов, черном вязаном свитере, черных ботинках и куртке. Наношу легкий макияж и просто расчесываю волосы, позволяя им волнами рассыпаться по спине. Покидая ванную, напоминаю себе, что это просто тусовка двух друзей, так что, то, как выглядят мои волосы и макияж не должно быть важным. Я испытываю к себе нечто сродни ненависти, когда захожу обратно в ванную и еще раз кручусь перед зеркалом.

Ровно через час слышу стук во входную дверь. Открыв ее, я вижу Джакса в черных джинсах и коричневой кожаной куртке. Его глаза спрятаны за солнцезащитными очками, но улыбка широкая и яркая. Похоже на то, что его лицо поцеловал ветер, оставляя на щеках легкий розовый румянец. Но то, что действительно бросается в глаза — это мотоциклетный шлем в руке. Я указываю на него.

— Что это? — спрашиваю я.

Джакс улыбается и предлагает мне шлем.

— Ты когда-нибудь ездила на мотоцикле раньше?

Я смотрю ему за спину и вижу мотоцикл, припаркованный на улице. Черный и блестящий, выглядит спортивным. Не знаю, как смогут на нем уместиться два человека. Немного нервничая, я качаю головой.

— Отлично. Тогда это первый, — усмехается Джакс и кивает в сторону мотоцикла, побуждая меня следовать за ним.

С каждым шагом мотоцикл кажется все огромнее и огромнее. Некоторые мои знакомые думали, что после аварии я буду бояться любого вида транспорта, но этого не случилось. На самом деле, я люблю вождение, но мотоцикл — совершенно другая лига.

Джакс поворачивается ко мне, забирает шлем из моих рук и плотно надевает его на мою голову, пристегнув ремень под подбородком. Он поднимает на меня взгляд и улыбается.

— Ты уверен, что это безопасно? — сомневаюсь я, глядя на зверя, припаркованного в нескольких метрах от него.

Джакс улыбается и кивает.

— Абсолютно. Я сяду первым, а потом ты сядешь за мной и поставишь сюда свои ноги, — говорит он, указывая на маленькие подпорки.

Джакс надевает шлем и садится на мотоцикл. Заводит его, и даже сквозь шлем я слышу громкий рев двигателя. Он оглядывается на меня и протягивает руку. Сделав глубокий вдох, я хватаюсь за нее, и Джакс помогает мне забраться на мотоцикл. Сидя за ним, я ставлю ноги на подпорки, как он и советовал, и тогда понимаю, что не знаю, как еще можно держаться.

— Обними меня за талию! — кричит Джакс.

Мои руки несколько секунд висят по бокам неподвижно. Это простая задача. Оберни вокруг него руки. Это как объятие. Дыхание сбивается, когда чувствую спину Джакса напротив своей груди. Уверена, он чувствует, что мое сердцебиение начинает ускоряться.

— Готова? — кричит Джакс, оглядываясь.

Я киваю, и мотоцикл срывается с места. Инстинктивно обхватываю Джакса крепче и сильнее прижимаюсь к его спине. Чувствую, как его живот подрагивает, и понимаю, что он смеется надо мной.

После нескольких минут езды, некоторого количества развилок и поворотов, я становлюсь более расслабленной и начинаю наслаждаться поездкой. Чувствую себя круто, когда ветер шумит и проносится мимо нас, развивая мои волосы позади. Рев двигателя не такой громкий, как я ожидала от мотоцикла. На красном цвете светофора Джакс поворачивает голову в сторону.

— Ты еще там?

— Да! — кричу я. — Это весело!

Кивнув, он возвращает внимание к дороге, и мы продолжаем поездку.

К тому моменту как мы подъезжаем к докам, мне очень нравится кататься на мотоцикле. Легкий весенний воздух настолько освежает, что обжигает мои щеки. Ощущения похожи на те, что я чувствую после пробежек, только с мотоциклом мне не нужно так много работать. Этот адреналин приходит так легко и быстро, и остается на долгое время.

Джакс паркуется на стоянке и выключает двигатель. Я спрыгиваю и расстегиваю шлем, эйфория от езды по-прежнему проносится сквозь меня так яростно, что мои ноги кажутся ватными. Джакс перекидывает длинную ногу через мотоцикл и замирает, когда видит мою улыбку.

— Весело? — спрашивает он, и улыбка озаряет его лицо. Он берет наши шлемы и вытаскивает замок из внутреннего кармана куртки, прикрепляя его к рулю.

— Да! — Я снимаю солнечные очки, проводя рукой по своим волосам. Чувствую, как мои пальцы попадают во все колтуны. — Но думаю, что заплатила цену, — говорю я, пальцами пытаясь расчесать беспорядок.

Джакс хихикает.

— Да, извини. Вероятно, следовало предупредить, чтобы ты собрала волосы.

Я все еще вожусь с колтунами, когда Джакс останавливает мои руки и поправляет волосы.

— Выглядит отлично, — говорит он, слегка сжимая мои запястья, прежде чем отпустить.

Я прикусываю губу, отвлекаясь от теплого чувства, оставшегося от его прикосновения, и засовываю руки в карманы джинсов. Оглядываюсь вокруг. Парковка полностью заполнена, и это свидетельствует о том, что этот рынок стоит посетить. Мы пробираемся ко входу, и как только поворачиваем за угол, я озадачена тем, что вижу. Ряды витрин стоят плотно друг к другу и наполнены всякой всячиной: свежими фруктами и овощами, вареньем и медом, натуральным мылом и тому подобным. Сладкий аромат выпечки и кофе смешивается в воздухе.

— Вау, не могу поверить, что я здесь первый раз. Это как-то даже стыдно, — говорю я, когда мы гуляем вдоль витрин. Очередь есть практически у всех лотков.

— Наверное, это хорошо, что мы пришли, — говорит Джакс, подталкивая мое плечо, — Мысль о том, что ты живешь всю свою жизнь в стыде, просто неприемлема.

Улыбаясь, мы гуляем и смотрим, что предлагают некоторые из торговцев.

— У вас были такие рынки в Швейцарии? — спрашиваю я.

— Вероятно. Если и были, я на них не был, — говорит Джакс, останавливаясь, чтобы посмотреть на свежие фрукты. — У меня там не было свободного времени. За исключением сноубординга. Я был трудоголиком. Не уделял много времени ни на что другое, — признается он.

Я хмурюсь, выбирая лимоны. Вспоминаю, как провела свой последний год. Я тоже не уделяла много времени ни на что другое, кроме работы и... сна. Свежий цитрусовый аромат лимонов — это напоминание о том, насколько я скучаю по простым маленьким удовольствиям. Сколько времени прошло с тех пор, как я могла наслаждаться ими?

— Это слишком плохо, — говорю я.

Джакс кивает в знак согласия.

— Думаю, я был слишком зациклен на карьере.

— Уже нет?

Он бросает на меня быстрый взгляд, и улыбка касается уголков его губ.

— О, я все еще очень счастлив. Я только что изменил некоторые из моих целей.

Еще одна дрожь пробегает по моему телу, к которым я привыкаю, когда рядом с ним.

— Какие цели? — Мой голос звучит с придыханием, чего я не хотела.

Джакс быстро осматривает меня, а затем подходит ближе.

— Первая: завести новых друзей, — и отходит назад, улыбаясь.

Мое любопытство достигает своего пика.

— Как ты думаешь, у тебя получается?

— Пока да, — подмигивает Джакс.

Я отвожу взгляд, делая вид, что интересуюсь томатами передо мной.

— Значит, у тебя не было девушки?

Мне хочется ударить себя, как только слова вылетают изо рта. Расстроенно смотрю куда угодно, только не на Джакса, поэтому понятия не имею, какова его реакция.

— Ничего серьезного, — отвечает он, но я слышу намек на смущение в его голосе.

Чувствую, что затронула больную тему, поэтому быстро ее меняю. Я отворачиваюсь и начинаю идти к следующей витрине, услышав, как Джакс благодарит продавца, перед тем как последовать за мной. Я останавливаюсь перед кабиной, продающей свежевыжатые соки.

— Как думаешь? Не против, попробовать что-то, сделанное из алоэ и свеклы? — спрашиваю я, просматривая список ингредиентов, надеясь, что мой последний комментарий забудется.

— Ну, это день в первую очередь для тебя. Твой выбор.

— Есть то, что ты ненавидишь или на что у тебя аллергия? — спрашиваю я.

— Не-а. Выбирай что угодно.

Просмотрев все варианты, я выбираю два напитка, которые имеют наименьшее количество мерзких комбинаций. Тянусь в сумку, чтобы достать кошелек, когда Джакс останавливает меня, положив ладонь на мою руку.

— Позволь мне.

— Спасибо, — говорю я, вернув свой кошелек в сумку. Нам вручают напитки глубокого зеленого цвета. — Это выглядит интересно...

Джакс смеется и делает первый глоток.

— Неплохо, — говорит он, призывая меня попробовать мой.

На самом деле, это не так уж плохо. Гораздо больше фруктов, чем я ожидала.

Мы продолжаем ходить, переходя от одной лавки к другой, проверяя все местные товары. Я удивлена, увидев многих местных продавцов, а некоторые из них имеют постоянные места на этом рынке. В глубине души возникло желание разместить здесь и «Блум Рум». С количеством людей, которые сюда заходят, уверена, это может принести новые деньги в магазин.

Джакс видит витрину с подставками для хлебобулочных изделий, и начинает тянуть меня к ней.

— Вот это другой разговор, — говорит он, широко распахнув глаза, глядя на все печеньки, пирожные и десерты.

— Никогда бы не сказала, что ты сладкоежка, — смеюсь я.

— У всех нас есть свои пороки. — Джакс осматривает стол. Пороки, я понимаю его. — Моя очередь выбирать. Есть то, что ты ненавидишь или на что у тебя аллергия?

— Только моллюски.

— Думаю, что ты здесь в безопасности, — улыбается он.

Джакс выбирает шоколадное пирожное «Брауни» и пирог из пекана — оба выглядят восхитительно. Он предлагает их мне на выбор, и я сразу же беру первое. Как только кусаю, закрываю глаза, понимая, что это, наверное, лучшее, что я когда-либо пробовала. Пирожное мягкое внутри и с твердой корочкой. Такой, как мне нравится. Я восхищена и удивлена, обнаружив темную шоколадную начинку посередине, и тихий стон срывается с моих губ.

Когда открываю глаза, вижу, что Джакс наблюдает за мной.

— Что бы ни было в этом брауни, думаю, что хочу его, — ухмыляется он. Я краснею, и Джакс начинает смеяться. — Никогда не встречал тех, кто краснеет так легко.

Я никогда не встречала того, кто мог сказать что-то такое дерзкое, и при этом выглядеть таким обаятельным.

— Обмен, — заявляет Джакс, протягивая мне часть своего пирога с пеканом.

Глядя на его протянутую руку, я качаю головой.

— Ни за что! Мое слишком вкусное, — говорю я, еще раз откусывая.

Джакс наблюдает за мной несколько секунд, а затем в его глазах появляется зловещий блеск. Когда замечаю его движение, немедленно засовываю остальную часть брауни в рот. Кусок настолько большой, что я едва свожу губы. Уже пережевывая последние куски, я задыхаюсь от смеха.

— Я не делюсь шоколадом, — говорю я, глотая остатки.

Удивление Джакса превращается в громкий смех.

— Ты нечто, знаешь об этом? — говорит он. Его смех — смесь мальчишеской веселости и мужественности.

Я улыбаюсь и понимаю, что хочу слышать еще больше его смеха.

— У тебя осталось немного... — Джакс подносит руку к моему рту и, располагая пальцы под подбородком, большим пальцем убирает несколько крошек.

В тот момент, когда он касается меня, мое лицо вспыхивает, а сердце бешено колотится. Дыхание становится прерывистым, и я знаю, что он это чувствует. Короткие всплески воздуха ударяют по его пальцам, пока Джакс нежно удерживает мое лицо. Не замечая, я становлюсь на носочки, сокращая расстояние между нами. Мое тело, похоже, обретает собственный разум, уступая прикосновению Джакса.

Полуулыбка играет у него на губах, и Джакс оставляет пальцы под моим подбородком еще на несколько секунд, прежде чем убрать.

— И снова этот румянец, — тихо говорит он дразня.

Я опускаюсь на пятки, неотрывно глядя в его глаза. При дневном свете я вижу, насколько они синие. Они частично напоминают мне глаза Бена, только не такие темные. У Джакса, при определенном освещении, глаза кристально голубого цвета, но сейчас они синие, как небо.

Мысль о Бене выводит меня из оцепенения. Сделав шаг назад, я смеюсь.

— Никогда не вставай между девушкой и ее шоколадом.

— Урок выучен, — усмехается Джакс. Он указывает в направлении конца торгового ряда. — Пойдем, мне кажется, в этом ряду сидят несколько местных художников.

Когда мы добираемся до художников, я осматриваю стенды. Тут есть скульпторы, фотографы и художники-граффитисты. Но то, что действительно привлекает наше внимание — это стойка с картинами, занимающая несколько отделений. Мы идем к ним, рассматривая все работы этого художника. В основном это ландшафты и натюрморты, но что мне нравиться в них — это использование цвета. Картины интенсивны, в смелых цветах: красные, синие, пурпурные и серые. Можно подумать, что они сведут с ума, но наоборот. Эти картины настолько полны выражения, сильного яркого присутствия, которое вызывает улыбку.

— Что думаешь? — спрашивает Джакс, кивая в сторону картины перед нами.

— Я думаю, что они потрясающие! — отвечаю я, осматривая стенды.

Одна картина сразу привлекает мое внимание. Это пейзажная сцена с деревьями и стелящейся узкой тропинкой. И так сильно напоминает мне о парке. Смелый и яркий выбор цвета — полная противоположность тому, что ожидаешь. Различные оттенки фиолетового цвета используются для листьев и цветов, небо кажется будто в огне из-за горизонтальных штрихов красного цвета. И темная тень человека, сидящего на скамейке у тропинки.

— Тебе нравится эта, — утверждает Джакс и переводит взгляд с картины на меня.

Я киваю.

— Напоминает мне о парке.

— У тебя есть место, чтобы повесить ее?

Я фыркаю.

— Нет, но даже если бы я... — Смотрю на цену, и раскрываю широко глаза. — Это цена? — ошеломленно шепчу я.

Я шокирована, учитывая, что эти картины даже не в галерее. Они продаются на тротуаре! К нам подходит мужчина средних лет с длинной бородой, перевязанной эластичной лентой. На его одежде красные капли, джинсы и рубашка покрыты брызгами разных цветов.

— Эта одна из моих любимых, — говорит он, вытирая руки о ткань. Я оглядываюсь и вижу организованную рабочую мастерскую.

— Она красива, — сообщаю я художнику, глядя на картину.

Он склоняет голову в знак благодарности.

— Красивая картина для красивой женщины.

Я фыркаю.

— Спасибо, но мы просто смотрим.

Художник стремительно разворачивается и начинает уходить.

— Мы ее возьмем, — внезапно говорит Джакс.

Я поворачиваю голову к нему, не в силах скрыть шок на своем лице.

— Что ты делаешь? — шепчу я сквозь стиснутые зубы.

Художник вновь идет к нам. Теперь он демонстрирует широкую победную улыбку.

— Ты права, это красиво, — шепчет Джакс.

— Ты не можешь купить мне картину! — возражаю я.

— Я не покупаю ее для тебя, — поправляет меня Джакс, доставая бумажник.

Смутившись, я оцепенело смотрю на него в течение несколько секунд.

— Тогда?..

— Я покупаю ее для себя. Стены в моей квартире еще пустые. — Джакс злорадно улыбается. — И теперь ты, когда захочешь, сможешь увидеть ее.

Джакс раскрывает свой бумажник, и я мельком вижу несколько сотен долларов. Он вытаскивает пять из них, передавая художнику, чье имя я теперь вижу.

Рэдд Капсер — если верить подписи на картине.

— Можете ли вы сделать одолжение и вынуть ее из рамы? Мы на мотоцикле.

Художник с радостью соглашается, а почему бы и нет? Он просто стал на пятьсот долларов богаче. Через несколько минут он возвращается со свернутым холстом, завернутым в прозрачный полиэтиленовый пакет. Я все еще ошеломлена словами Джакса. Не могу поверить, что он потратил столько денег на картину, потому что я сказала, что она мне нравится. И кто носит с собой такие деньги? Мне повезет, если я в хороший день смогу наскрести на сандвич в C'est Bon.

Джакс выводит меня из шока, легонько потряхивая за плечи. Трудно не заметить, как наши тела, кажется, легко сходятся, мое плечо удобно прижимается к его руке, изгибы моего тела заполняют его изгибы.

— Ты такая милая, когда теряешь дар речи. Пойдем, пообедаем, — улыбается он. — Увидев тебя с брауни, уверен, что ты сможешь справиться с гамбургером.

Я замираю, и Джакс уходит от меня, делая несколько шагов вперед, прежде чем поворачивается и видит, что я стою на месте. Он кивает головой, призывая следовать за ним.

— Вперед!

Вдоль воды расположено несколько ресторанов, и он ведет меня в один из них под названием «Бургер Барн». Мы приветствуем хостесс, которая, я замечаю, заигрывает с Джаксом.

— Добро пожаловать в «Бургер Барн», — приветствует она, глядя прямо на Джакса. — Для двоих? — спрашивает она, наконец, заметив мое присутствие.

— Для двоих, — повторяет Джакс, улыбаясь.

— Хорошо, — улыбается хостесс, а затем поворачивается и ведет нас к нашему столу.

Интересно, надо ли мне оскорбиться, что эта женщина открыто околдовывает Джакса прямо передо мной. Я быстро осматриваю посетителей, задаваясь вопросом, делают ли другие то же самое.

— Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, — говорит хостесс.

Джакс вежливо улыбается и открывает свое меню. Я же наблюдаю, как девушка медленно делает несколько шагов назад, прежде чем полностью развернуться и уйти.

— Наверное, утомительно, когда привлекаешь внимание, — говорю я, глядя на свое меню.

Джакс поднимает взгляд.

— Что ты имеешь в виду? — Но его дерзкая улыбка говорит, что он точно знает, что я имею в виду.

— Ты парень, который получает сладкое всюду, куда он идет, не так ли? — Я приподнимаю брови.

Смех Джакса обволакивает меня, как счастливое одеяло.

— Ладно, может, однажды я получил два раза за день десерт.

— Мне очень трудно поверить, что Дилан единственный твой «друг», — я показываю в воздухе кавычки, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, — которого ты завел с тех пор, как вернулся.

Лицо Джакса становится серьезным.

— Он нет, — медленно говорит он. — Уже нет.

Его взгляд встречается с моим, но в этот раз он делает что-то с моим сердцем. Оно не бьется быстрее или тяжелее в моей груди. В этот раз, кажется, будто эластичная лента, привязанная к нему, сжимается слишком туго. Я прижимаю ладонь к груди, массируя область над сердцем.

Прежде чем у меня появляется шанс проанализировать это чувство, приходит наш официант, чтобы принять наш заказ. Несмотря на то, что ей на вид за пятьдесят, она также, похоже, становиться жертвой очарования Джакса, как и хостесс. Выслушав наш заказ, она уходит, даря Джаксу улыбку, на что он смущенно подмигивает.

— Ты точно знаешь, что делаешь, — обвиняю я его, улыбаясь. — Теперь я понимаю, почему все девочки в старшей школе были без ума от тебя.

— Они были? — спрашивает он, внезапно очень заинтересованный.

— О, пожалуйста, ты же знал! Девушки из твоего класса ждали тебя у твоего шкафчика. Целая группа школьниц выходила, чтобы посмотреть, как ты играешь в любой вид спорта, в котором ты всегда был капитаном команды. Например, за тебя проголосовали как за парня с лучшей улыбкой, — перечисляю я раздраженно.

— И ты была одной из этих девушек? — спрашивает Джакс, приподнимая брови.

Я закатываю глаза, изображая сомнение, но кусаю внутреннюю сторону щеки, чтобы правда не отразилась на моем лице.

— Мы с Тесс, возможно, посещали несколько твоих игр по лакроссу.

Я опираюсь на стол, и Джакс повторяем мое движение. Мы сидим и смотрим друг на друга, ожидая, кто сломается первым. И он это делает. Джакс придвигается ближе, опираясь руками на стол.

— Я победила, — заявляю я.

— Я не знал, что мы соревнуемся, — парирует Джакс, и на его лице появляется знакомый взгляд.

— Да, мы это делали.

Его ухмылка надменна, но игрива.

— Возможно, я позволил тебе победить. Но только один раз. — Он откидывается на спинку стула и кладет руку на заднюю стенку нашей кабинки. — Так расскажи мне больше о твоем магазине.

Джакс быстро меняет тему, но, к счастью, я чувствую себя комфортно и могу продолжать и продолжать. Рассказываю, как работала там в подростковом возрасте и в течение многих лет учебы в колледже. О том, как Эмили решила уйти в отставку, и я купила магазин. Объясняю, как люблю магазин, тем более теперь, когда полностью его контролирую. Джакс кажется достаточно заинтересованным, даже спрашивает о некоторых корпоративных событиях, которые обслуживал «Блум Рум». Когда нам приносят наш заказ, мы продолжаем разговор за едой.

— Нужно будет заглянуть к тебе, воспользоваться твоим мастерством, — предупреждает Джакс, улыбаясь, и кладет картошку фри в рот.

После обеда мы возвращаемся к стоянке. Из-под сиденья мотоцикла Джакс вытаскивает рюкзак и кладет свернутый холст внутрь, но половина все еще торчит сверху.

— Ты же не против? — спрашивает он, предлагая мне держать рюкзак. — Спрячем драгоценное произведение искусства.

— Конечно. — Я перекидываю рюкзак на плечи.

На обратной дороге домой, я гораздо спокойнее и наслаждаюсь поездкой. Когда мы подъезжаем к моему району, мне становится грустно, что поездка уже окончена. Джакс выключает зажигание, и я неохотно слезаю с мотоцикла. Снимая шлем, передаю его Джаксу, и он опускает его позади себя.

— Ну как, друг, это было не так плохо, не так ли?

Сняв солнцезащитные очки, он опирается на свой мотоцикл, держа шлем в одной руке, и проводит пальцами по волосам другой.

— Да, это так. — Быстро отвожу взгляд, смущаясь из-за того, что так легко могу сосредоточенно наблюдать за тем, как Джакс делает простые вещи, такие как... просто стоит. — Правда, я отлично провела время. В следующий раз моя очередь придумывать, что делать.

— Я с нетерпением буду ждать этого. — Джакс улыбается и выпрямляется. Опять же, не знаю, как завершить эту встречу, неловко машу ему, поворачиваюсь и направляюсь к двери. — Разве ты ничего не забыла? — раздается голос Джакса позади меня.

Я оборачиваюсь, щурясь из-за солнца.

— Прости?

Джакс делает несколько шагов и дотягивается до меня, опустив руки на мои плечи. Улыбаясь мне, берется за обе лямки рюкзака и осторожно тянет их вниз. Рюкзак падает, а Джакс подходит вплотную ко мне и наклоняется, чтобы поднять его. От нашей близости мое сердце сжимается. Я до сих пор не решила, нравится ли мне это ощущение.

После (кажется, что проходят часы), Джакс делает шаг назад, я вижу рюкзак, свисающий с его руки, и кокетливую улыбку, украшающую его губы.

— Черт. Прости. Я забыла, что он у меня на плечах.

Посмеиваясь, Джакс надевает солнцезащитные очки и направляется к мотоциклу, надевая рюкзак на свои плечи.

Я стою как статуя и наблюдаю за ним. Джакс смотрит на меня и машет мне перед стартом. Только когда рев мотоцикла затихает, я понимаю, что все еще стою посреди своей подъездной дорожки, глядя в ту сторону, куда уехал Джакс.

Глава 8

Комната освещена только светом из прихожей. Он оставляет прямоугольник на полу. Недалеко стоит кровать, а одеяло и подушки просто наброшены сверху, и становится понятно — это было сделано очень быстро и без особой аккуратности. Эта комната определенно не похожа на комнату в общежитии колледжа, потому что в ней есть большая кровать и нет стола; но присутствуют схожие предметы, которые мне кажутся забавными. Рамка с автографом гордо висит на стене, потертый стул, на котором лежит куча неаккуратно сложенного белья, и на двери — мой личный фаворит — плакат из журнала «Спортс Иллюстрейтед» с девушками в бикини. Впечатляет то, что они не с голой грудью.

Однако кое-что смущает. Одинокая свеча, стоящая на комоде, излучает свет, который смешивается со светом из коридора. Запах клюквы витает в воздухе, напоминая о Рождестве. Но это не Рождество. Это начало лета, и это первый раз, когда я в спальне Бена.

Он стоит позади меня, и я начинаю возбуждаться. Это от присутствия Бена, или я уже была в таком состоянии до того, как начался этот сон? Не могу сказать точно, и в данный момент это неважно. От голоса Бена по позвоночнику пробегает холодок.

— Я помню эту ночь. — Он выходит из-за моей спины, обходит меня и идет по комнате.

Я смотрю, как он оглядывает то, что раньше было его спальней, прежде чем направиться к свече. Его лицо освещается ее пламенем.

— А ты?

Я глубоко вздыхаю.

— Конечно.

— Я помню каждый момент, — говорит он, глядя на меня. — Я помню, куда мы пошли за напитками, помню, какое вино ты пила. Сколько бокалов выпила. — Бен ухмыляется. — Ты нервничала?

Я не отвечаю, потому что он уже знает. Нервничала ли я? Слегка.

— Я помню, это ты предложила нам пойти сюда, — продолжает он.

Я тоже это помню. Кажется, это было наше четвертое или пятое свидание. Мы встретились в баре, рядом с квартирой Бена. Я понимала, что наши отношения скоро станут более близкими, и мы оба хотим этого. До этих пор были только касания, ласки и поцелуи. Много и много поцелуев. Но мы больше не были подростками. Мы не были девственниками, ожидающими идеального момента. Мы были взрослыми, которые хотели одного и того же — друг друга.

Бен делает несколько шагов, направляясь туда, где я стою с самого начала сна. Как только он оказывается передо мной, откидывает мои волосы с плеч, открывая низкий ворот. Я опускаю взгляд и вижу, что у меня такое же платье, что и в ту ночь. Единственная причина, по которой я это помню — Бен сломал молнию, пытаясь стащить его с меня. Тогда мы рассмеялись, но смех превратился в стоны, стоило платью упасть на пол.

— Почему здесь? Почему сегодня? — спрашивает Бен, пальцами очерчивая мои плечи и шею.

— Я... я не знаю, — отвечаю я, затаив дыхание.

— Думаю, что знаешь, — упорствует он, разворачивая меня, прижимаясь грудью к моей спине. — Ты что-то… изменила.

Я пытаюсь понять, о чем он говорит, но как только ощущаю его губы на своей шее, все мысли исчезают. Он скользит пальцами по моим рукам, откидывая волосы.

— Что-то, что тебе было нужно. — Чувствую движения его губ напротив моей кожи. — Ты помнишь, когда я нашел это место?

Бен языком скользит и кружит по чувствительной области под моим ухом. Все мое тело дрожит, и я поднимаю руку и оборачиваю вокруг его головы, удерживая его.

— Я помню, как ты извивалась в первый раз, когда я тебя целовал, — шепчет он.

Я стараюсь не извиваться в этот раз, крепко стоя на ногах и прижимаясь к Бену сзади, на что он тихо смеется.

Бен целует мою шею, медленно двигая губами, и поднимает руку, обхватывая ладонью мою грудь.

— Бен... — стону я.

— Что, детка? Что тебе нужно?

— Ты знаешь что, — всхлипываю я.

Он выдыхает.

— Я знаю. Но знаешь ли ты?

Я вздыхаю от разочарования. Почему он продолжает говорить одно и то же? Почему не избавляет нас от одежды?

— Ты сводишь меня с ума. Чего ты ждешь? — говорю я, практически умоляя.

Он отстраняется от моей шеи и поворачивается ко мне, всматриваясь в мое лицо. Его губы слегка приоткрываются.

— Ты здесь все контролируешь, детка. Только ты. Ты решаешь, когда мы начнем, когда остановимся.

— Я не хочу останавливаться, — говорю я поспешно. — Я хочу тебя.

Он ничего не говорит на это, как будто дает мне возможность передумать. Но я сгораю от желания.

— Разве ты не хочешь меня? — спрашиваю я.

Легкий прилив неуверенности проносится по моему телу, заставляя задуматься, что, может быть, после всего прошедшего времени он не нуждается во мне, как раньше. Бен видит мое беспокойство и немедленно поднимает руки, обхватывая мое лицо.

— Всегда, — говорит он. — Я хотел тебя так сильно в ту ночь, и каждую ночь после. Днем тоже, — улыбаясь, добавляет он.

Я улыбаюсь, чувствуя облегчение.

— Итак, чего же мы ждем?

Выражение его лица меняется, становясь серьезным.

— Ты уверена, что все еще хочешь меня?

Эти слова оглушают меня, и я отшатываюсь от Бена, как будто получаю удар.

— Что?! — спрашиваю я. Мой голос дрожит от потрясения и... гнева. — Что это значит?

Бен, как только видит боль на моем лице, поднимает руки, словно сдаваясь и извиняясь.

— Ничего. Это ничего не значит. Прости.

Я все еще слишком потрясена, чтобы двигаться, поэтому Бен делает шаг ко мне, медленно опустив руки на мои бедра. Наши тела соприкасаются и вжимаются друг в друга. Он наклоняет свою голову к моей, побуждая взглянуть на него. Когда я это делаю, желание в его глазах вновь возвращается.

— Прости, — повторяет Бен, сильнее сжимая пальцами мою кожу. — Я знаю, что тебе нужно, и знаю, почему мы здесь. Позволь дать тебе это.

Бен медленно опускает голову, ожидая, не возражу ли я. Я не возражаю. Когда наши губы встречаются, я открываю рот и позволяю ему действовать. Он ведет меня к кровати, медленно и осторожно укладывает. Наконец, ощущаю вес его тела.

— Мы с тобой оба знаем, что это нереально, но, когда ты проснешься, не почувствуешь разницы, — говорит он между поцелуями в шею и грудь.

— Когда я проснусь... — повторяю я спокойно.

— Ты не почувствуешь разницы.

Бен тянется к той самой застежке-молнии, которую он сломал много лет назад — на этот раз она легко разъезжается. Он медленно снимает платье, обнажая сначала мои плечи, потом грудь, а затем и живот. Бен тратит время, чтобы поцеловать каждую только что открытую область кожи.

— Твоя кожа по-прежнему такая мягкая, — говорит он.

Я извиваюсь под ним, снимая остальную часть платья. Я снимаю бюстгальтер и начинаю стягивать трусики, но Бен останавливает меня.

— Я… — прерывает он. — Это всегда было моей любимой частью.

Он заводит пальцы глубоко под полоску ткани и поглаживают мою чувствительную кожу. Я слышу свой стон, задыхаюсь и жду большего. Бен стягивает ткань, снимая последний предмет моей одежды.

Он смотрит на меня, улыбка, которую я не могу разгадать, украшает его губы. Она похотливая, но печальная. Он повторяет свои прежние слова:

— Ты не почувствуешь разницы.

Затем опускает голову между моих ног.

Глава 9

Я борюсь за каждый глоток воздуха. Мои вдохи короткие и быстрые, легкие горят. Сердце бьется со скоростью, с которой никогда не билось. Пот стекает со лба по вискам. Чувствую, как бисеринки пота бегут по шее, теряясь под футболкой. Ноги горят, словно в огне. Тело требует, чтобы я остановилась, но у мозга столько адреналина, текущего через меня, что он отказывается замедляться.

Вечернее солнце начинает садиться, дымка пурпурных и розовых цветов освещает небо. Магнолии цветут в полную силу, на каждой ветке находятся бутончики розового цвета. Новая жизнь, новые начинания, новая красота. Хотела бы я взглянуть на все это, но я не могу.

Единственное, на чем сосредоточен мой взгляд — это Джексон Перри, бегущий на несколько шагов впереди меня. Его длинное жилистое тело движется так легко, руки мягко раскачиваются в ритме с каждым шагом, который он совершает. Пот тонким слоем покрывает его руки, и в свете заката кожа блестит золотистым цветом. Задняя часть его серой футболки влажная, пот выделяется буквой «V» от плеч до середины спины. Опускаю взгляд вниз и вижу контуры боксеров на бедрах каждый раз, когда его шорты прилегают к ногам. Несколько раз этот вид отвлекает меня настолько, что я спотыкаюсь о свои ноги.

Две недели. Прошло две недели с момента совместной поездки на рынок, и мы с Джаксом поддерживали контакт практически каждый день. Иногда это были простые сообщения, иногда — телефонные звонки, наполненные смешными пересказами попыток заигрываний Дилана с очаровательными новыми клиентками. И были такие дни, как этот, которые я с нетерпением жду. Дни, которые мы действительно встречаем с радостью. Мы с Джаксом бегаем вместе.

Он определенно в лучшей форме и может бегать быстрее и дольше, чем я, но это не останавливает нас. Джакс отлично подстраивается под мой темп, иногда замедляясь, мотивируя меня бежать все быстрее. Проблема с этим типом мотивации заключается в том, что я часто отвлекаюсь на Джакса, когда он находится впереди, и теряю концентрацию.

Джакс поворачивается лицом ко мне, бежит на месте и ждет, пока я догоню. Его волосы влажные, челка спадает на лоб. Спереди его футболка тоже влажная от пота.

— Давай! — кричит он, прежде чем повернуться и снова рвануть вперед.

Его подбадриваний достаточно, чтобы мои ноги двигались быстрее. С каждым шагом расстояние между нами сокращается, и я оказываюсь рядом с ним. Джакс чуть поворачивает голову, наблюдает за мной и усмехается.

Ох уж эта усмешка.

Я знаю, что никогда не устану видеть ее, но иногда мне жаль, что не видела ее раньше.

Я начинаю бежать быстрее, чуть опережая Джакса, мой хвост бьет по спине, пряди прилипли к шее. Слышу, как он смеется, прерывисто дыша. Ускорившись, он снова оказывается рядом со мной, а после и обгоняет, вновь подталкивая меня двигаться быстрее. Пытаюсь обогнать, но он оставляет меня позади, и я позволяю ему это. Я успокаиваюсь, бегу в своем медленном темпе, пока Джакс не поворачивается и не смотрит на меня. Тогда я не могу не начать догонять, будто он мой финиш, к которому я стремлюсь в течение всего этого времени.

Ускоряясь, я напрягаюсь и догоняю его, готовая пересечь финишную черту бок о бок.

— О, нет-нет! — Голос Джакса полон смеха, и это все, что я слышу, прежде чем он обгоняет меня и финиширует первым, на несколько хороших метров впереди.

Он наклоняется, упираясь руками в колени, и глубоко вздыхает. Я, наконец, присоединяюсь к нему.

— Ты мог бы позволить мне выиграть один раз, — говорю я между судорожными вдохами. Кладу руки на бедра и смотрю в небо, глубоко вздыхая.

— Никогда, — отвечает он.

Перевожу взгляд на Джакса и вижу, что он уже выпрямился и наблюдает за мной. Его взгляд сосредоточен на моем оголенном животе — обрезанный топ, который я надела, задрался во время моего предыдущего движения. Джакса переводит взгляд к моей груди, замирая на долю секунды. Его глаза сегодня скорее серые, чем синие, взгляд напряжен и задумчив. Джакс приближается ко мне.

— Я всегда побеждаю, — спокойно говорит он.

Мурашки появляются на коже, дрожь пробегает по моему позвоночнику.

— Я начинаю это понимать.

За последние две недели я стала лучше понимать реакцию, которую испытывает мое тело, когда рядом Джакс. Хотелось бы мне контролировать это, игнорировать его, притвориться, что это не влияет на меня. Мне жаль, что это не стало причиной, по которой моя потребность оставаться на связи с Беном станет неважной.

Я потираю ладони друг о друга, пытаясь стереть физическую реакцию. Сделав шаг назад, сцепляю пальцы и закидываю руки за голову, потягиваясь. Джакс делает то же самое. Мы стоим в напряженной тишине, позволяя теплому воздуху охлаждать наши перегретые тела.

— Ты должна пойти ко мне. У меня кое-что есть для тебя, — нарушает тишину Джакс.

Я замираю, вытянув руки перед собой. Джакс округляет глаза, понимая, как это звучит.

— Ох, это прозвучало... — Я смотрю на него, пытаясь найти слова.

Его рот открыт, в глазах смущение. Думаю, это первый раз, когда я вижу Джакса смущенным. Это весело и отчасти я хочу продолжать играть. Это справедливо, учитывая, сколько раз я краснела перед ним.

— Не волнуйся. Я поняла, что ты имел в виду, — Я пожимаю плечами и машу рукой, чтобы он расслабился.

Через секунду он улыбается, но улыбка не затрагивает его глаз.

— Ты готова?

— Сейчас?

— Конечно. Если только у тебя нет других планов? — спрашивает он.

Я смотрю на свою пропитанную потом одежду.

— Нет, никаких планов. Но, может быть, мне переодеться? Я немного влажная.

Теперь я понимаю, как это двусмысленно прозвучало, и Джакс тоже. Он так смотрит на меня, что дрожь вновь пронзает мой позвоночник.

— Я не против. — Джакс улыбается и кивает головой в сторону своего кондоминиума, безмолвно спрашивая.

Через мгновение я киваю и иду с ним в сторону его дома.

* * *

Здание кондоминиума Джакса — одно из самых новых, построенных в городе вдоль берега озера. Снаружи здание в стекле, с широкими серебряного цвета пластинами, которые установлены вдоль всех окон. Перед входными дверями стоят огромные урны, с посаженными в них большими зелеными кустами, которые идеально пострижены в виде спиралей. Вращающиеся стеклянные двери настолько большие, что вместят, по крайней мере, четырех людей в каждой своей четверти. Швейцар приветствует нас, как только мы приближаемся:

— Добрый вечер, мистер Перри, — говорит он, открывая дверь. — Мисс, — приветствует он меня, приподнимая фуражку.

Внутри вестибюля полы выложены красивым кремовым и золотым мрамором, стены выкрашены в тон. Также туту кремовый кожаный диван и несколько кресел, расположенных вокруг темного журнального столика. За стойкой консьержа работает пожилой джентльмен, внимание которого сосредоточено на небольшом телевизоре.

— Джимми! Какой счет? — интересуется Джакс, проходя мимо него к лифтам.

— Им нужно больше тренироваться, — отвечает он, качая головой.

— Может быть, в следующий раз, — смеясь, говорит Джакс и наклоняется ко мне. — Фанат «Кабс».

Я киваю, как будто понимаю, о чем говорит Джакс, наблюдая, как он нажимает кнопку вызова лифта.

— Ты не переживаешь, что кто-нибудь может войти сюда, когда консьерж так погружен в игру? — спрашиваю я с любопытством.

— С Джимми? Не получится. У него глаза на затылке. Никто не пройдет мимо него. К тому же, если я опаздываю с утра, всегда могу положиться на него в плане спорта.

Подъезжает лифт, и Джакс взмахивает рукой, приглашает меня войти первой. Стены лифта зеркальные, включая внутренние двери. Как только они закрываются, я вижу свое отражение. Волосы в беспорядке, на одежде все еще присутствуют пятна пота, и макияж выглядит так, как будто ему три дня.

Боже.

Я пытаюсь незаметно подтереть «глаза енота», пока Джакс нажимает кнопку этажа. Я смотрю на кнопки и вижу, какая кнопка горит, и приподнимаю бровь.

— Пентхаус?

Глядя на меня, Джакс пожимает плечами.

— Просто лучший способ назвать двадцать седьмой этаж.

— Забавно, но я не вижу, чтобы у других этажей были названия, — дразню я.

— Туше́.

Джакс делает шаг назад, упираясь руками в перила, и скрещивает ноги. Я снова поворачиваюсь лицом к двери, наблюдая, как медленно загораются цифры. Каждые несколько секунд я бросаю взгляд на отражение Джакса. Слышу, как он стучит пальцами по перилам, медленно и ритмично. Находиться в таком замкнутом пространстве, где так мало отвлечений, нервирует.

Когда мы достигаем нужного этажа и двери открываются, я вздыхаю с облегчением. Следую за Джаксом к двери в конце холла, «ПХ-3» — написано чуть ниже глазка.

Джакс отпирает дверь, позволяя мне войти первой. Я чувствую, как его рука касается меня, когда он тянется к выключателю. Свет освещает квартиру, и я озадачена пространством передо мной. Небольшая прихожая ведет в открытое жилое пространство, где окна от пола до потолка занимают всю стену, открывая прекрасный вид на городской пейзаж.

— Поразительно.

— То же самое я сказал, когда впервые пришел посмотреть на эту квартиру. После этого вида, как я мог сказать «нет»?

— Ты не мог! Точно! — говорю я, подходя к окну, чтобы насладиться видом. Солнце еще не полностью село и между зданиями сияют красивые лучи света. Внизу под нами вижу маленькие точки людей, идущих по тротуару. Насколько маленькими они кажутся, напоминает о том, как высоко мы на самом деле.

Обернувшись, я осматриваю оставшуюся часть квартиры Джакса. Гостиная еще совсем не обставлена, стены светло-кремового цвета, приятный контраст с темными дубовыми полами. Представляю, как он отдыхает на шоколадно-коричневом кожаном диване, сложив ноги на деревянном журнальном столике, глядя телевизор с плоским экраном — единственное, что в настоящее время висит на его стенах. Я прохожу мимо красивого газового камина с деревянной отделкой. Только одна фотография стоит сверху, с изображением его родителей. Просто стоя в гостиной, я понимаю, что это место огромное.

— Я только переоденусь. Чувствуй себя как дома. Хочешь свежую футболку или еще что-нибудь?

Джакс останавливается у коридора, который, как полагаю, ведет в спальню или спальни.

— Нет, я в порядке, но, могу воспользоваться твоей уборной? — спрашиваю я. Хотя и не прочь немного освежиться, носить одежду Джакса — это слишком интимно.

— Конечно, я проведу для тебя небольшую экскурсию. — Он машет мне, призывая следовать за ним.

Первая дверь, к которой он нас приводит, это кабинет. Перед окнами от пола до потолка стоит стол из красного дерева и черное кресло. Плоский экран висит на стене лицом к столу. Встроенные полки с рядами книг аккуратно и организованно расположены на противоположной стене.

— Очень мило, — говорю я одобрительно.

— Благодарю. Когда находишься в удобном месте, хорошо работается, — улыбается Джакс.

Следующая дверь — пустая спальня. В ней нет ничего, кроме открытых коробок.

— Здесь еще предстоит работа, — поясняет Джакс, двигаясь к следующей двери. — Моя спальня, — тихо говорит он, открывая дверь.

Не знаю почему, но это единственная комната, в которую я захожу. Джакс щелкает выключателем, и две прикроватные лампы загораются.

Его спальня именно такая, какой я ее себе представляла. Как и остальная часть квартиры, мебель из темного дерева и кремовые стены. Кровать огромного размера аккуратно застелена темно-синим стеганым покрывалом. Кроме комода и еще одного плоского экрана, в комнате больше ничего нет. Я вижу две двери — одна закрыта, предполагаю, что это ванная комната, а другая ведет в гардеробную. Склонность Джакса к опрятности распространяется и на его гардеробную, так как все его пиджаки и рубашки весят ровно и организованы по цвету.

— ОКР? — спрашиваю я, приподнимая брови и указывая в сторону гардеробной. (Примеч.: ОКР — обсессивно-компульсивное расстройство).

— Мне нравится, когда все организовано, — отвечает Джакс.

Еще раз оглядев спальню, я киваю. Хотя большая часть квартиры Джакса все еще пуста, она производит приятное впечатление чисто мужского пространства. Единственное, что кажется неуместным, это джинсы, оставленные лежать на кровати.

Чувствую, что Джакс подходит ко мне ближе, и понимаю, что слишком долго смотрю на его кровать. Моргаю и поигрываю прядями волос, заправляя их за ухо.

— Дам тебе переодеться, — говорю я, быстро направляясь к двери и выходя из спальни.

— Уборная слева, — кричит вдогонку Джакс.

Прежде чем дохожу до двери ванной, поворачиваю голову обратно в сторону спальни и смотрю, как Джакс стягивает футболку через голову. Он стоит спиной ко мне, и я наблюдаю, как мышцы вдоль его плеч двигаются, пока он раздевается. Торс Джакса сужается к бедрам, и я замечаю полоску его боксеров, выглядывающую из-под пояса беговых шорт. Мой взгляд словно приклеивается к области прямо над этой полоской, где две ямочки. Я помню, Тесс однажды читала статью о самых сексуальных частях тела мужчин, и в этом списке были ямочки на пояснице. Я никогда не понимала почему. До сих пор. Они выглядят как идеальные маленькие углубления, в которые могут поместиться ладони рук или пятки ног.

Джакс поворачивается, и я вижу его пресс. Не слишком накачанный, но достаточно выраженный. Тонкая линия волос теряется за поясом шорт. Недолго думая, я следую взглядом за этой линией вниз... пока голос Джакса не возвращает мое внимание к его лицу.

— Все в порядке? — Сейчас его голос другой, слегка с придыханием и хриплый. Он смотрит на меня с такой интенсивностью, какой я никогда раньше не видела, и делает шаг вперед. — Рэйчел?

Смутившись, я быстро киваю и указываю на дверь передо мной.

— Эта дверь, правильно?

Я открываю дверь и быстро закрываю ее за собой, прежде чем Джакс успевает что-либо ответить. Прислоняюсь к двери и закрываю глаза. Я одновременно унижена тем, что меня застукали откровенно наблюдающей за тем, как он раздевается, и чувствую себя ужасно за то, как мне... понравилось.

Делаю несколько глубоких вдохов и приближаюсь к раковине. Ванная комната лишена даже малейшего беспорядка и выглядит безупречно чистой. Джакс, должно быть, использует ту, которая примыкает к его спальне, потому что кусок мыла, лежащий рядом с краном, выглядит совершенно новым, а полотенце, свисающее со стойки, все еще идеально сложено. Я брызгаю холодной водой на лицо снова и снова, прижимаю ледяные ладони к шее, надеясь согнать румянец. Схватив чистое полотенце, я протираю лицо и шею, глядя на свое отражение в зеркале.

— Возьми себя в руки, Рэйчел, — шепчу я себе.

Стук в дверь пугает меня.

— У тебя все в порядке? — спрашивает Джакс.

— Я сейчас вернусь! — отвечаю я.

В последний раз взглянув на себя, я набираюсь смелости, чтобы выйти и встретиться с Джаксом лицом к лицу.

Выхожу в гостиную и вижу, что Джакс переоделся в черную хлопчатобумажную рубашку с длинными рукавами и надел те джинсы, которые лежали на его кровати. Он слышит, как я вхожу, хлопает в ладоши от волнения и подводит меня к дивану. Я сажусь, с облегчением думая, что момент моего подглядывания, кажется, забыт. Джакс направляется к двери шкафа.

— Как я уже сказал, в квартире все еще довольно пусто... — Он достает из шкафа большой предмет, завернутый в коричневую бумагу, и несет его к дивану. — Но надеюсь, это поможет все исправить.

Глядя на завернутый предмет, я точно знаю, что это такое. Как ребенок рождественским утром с нетерпением и без колебаний начинаю тянуть за коричневую бумагу. Вижу улыбку Джакса, когда оторванные куски бумаги взлетают и падают на пол. Как только вся бумага снята, передо мной предстает картина, которую Джакс купил несколько недель назад, только в новой красивой темной деревянной раме.

— Прекрасно, — я улыбаюсь.

— Выглядит хорошо, не так ли?

— Где ты ее повесишь? — спрашиваю я.

— Вот для этого ты здесь. Я подумал, что у тебя будет лучшее представление о том, куда ее можно повесить, чем у меня. — Джакс обводит комнату рукой. — И что? Где мы должны ее повесить?

Я оглядываюсь и вижу несколько различных вариантов. Она может висеть в прихожей. Она также может вписаться в небольшую нишу рядом с телевизором, туда же можно потом поставить красивый стул и маленький столик. Но есть только одно идеальное место, где можно повесить эту картину. Я забираю из рук Джакса картину и подхожу к камину.

— Здесь. Она должна висеть здесь, — говорю я, держа картину в том месте, где, по моему мнению, она должна висеть, и оглядываюсь через плечо.

Расставив ноги и скрестив руки, Джакс смотрит на картину, которую я держу над центром отделки камина, и кивает. Он исчезает в коридоре, возвращаясь спустя мгновение с молотком и гвоздем.

— Ты будешь глазами, я буду мускулами. — Он подмигивает и забирает у меня картину.

Я тихо смеюсь и встаю у дивана. Через несколько минут влево и еще чуть-чуть вверх, Джакс забивает гвоздь в стену. Он поднимает картину и вешает ее совершенно прямо и по центру. Всплеск цвета, который картина приносит в комнату, мгновенно все преображает.

— Мне нравится! — говорю я с энтузиазмом.

Улыбаясь, Джакс встает рядом со мной, любуясь новым дополнением.

— Мне тоже.

Мы оба стоим минуту бок о бок, глядя на картину.

— С несколькими подушками на полу и, возможно, книжным шкафом это место будет выглядеть так, будто здесь кто-то действительно живет. Как настоящий дом, — дразню я.

— Подушечки? Ты ведь не одна из тех женщин, не так ли? — Джакс шутит в ответ, пихая меня боком.

Трение, которое создают наши тела, посылает будто энергетический заряд по моему телу. Я думаю, Джакс тоже это чувствует, потому что смотрит туда, где наши тела соприкасаются.

— Думаю, это только начало, — тихо говорит он. Слегка улыбается и снова смотрит на картину.

Я же не могу отвести взгляд от того места, где наши тела соприкасаются.

Глава 10

— Я встретила кое-кого.

Доктор Эмбри замирает, застигнутая врасплох. Мы находимся на наших обычных местах — я сижу на диване, она в кресле напротив меня.

— Кое-кого? — повторяет доктор Эмбри с неуверенной и удивленной улыбкой.

Я медленно киваю, теребя подол своей блузки. Окидываю взглядом ее кабинет, не уверенная, что хочу рассказывать больше, чем есть. Я замечаю, что орхидея, которая стояла на полке позади нее, исчезла. На ее месте стоит хрустальная статуэтка, а у окна — новая орхидея.

— Рэйчел?

Голос доктора Эмбри возвращает меня в реальность, она ждет, когда продолжу, но я даже не знаю, что сказать. От моей новой дружбы с Джаксом я… в замешательстве. Полном.

— Мужчину... — начинаю я.

Доктор Эмбри заинтересованно склоняет голову.

— Я поняла. И эти отношения...

— У нас нет отношений, — быстро обрываю ее, отчего брови доктора Эмбри взлетают вверх. — Я имею в виду, мы не встречаемся. Мы друзья.

На ее лице отражается понимание.

— Я поняла. Значит, этот друг, ты часто его видишь?

Я вспоминаю последние недели.

— Я не знаю. Может быть.

— Чаще, чем других?

Я собираюсь сказать «нет», но останавливаюсь перед ответом. Я не могу вспомнить ни дня, когда мы с Джаксом не разговаривали и не видели друг друга. Неосознанно он стал частью моей повседневной жизни.

— Думаю, да.

Доктор Эмбри наблюдает за мной минуту, прежде чем продолжить:

— Итак, как он?

— Что вы имеете в виду?

Если она спрашивает о нем в физическом плане, то после прошлого вечера, когда я наблюдала, как он переодевается, я могла бы дать очень подробное описание. Но уверена, это не то, что она имеет в виду.

— Его личность. Он открытый? Веселый? Хороший слушатель? — спрашивает доктор.

— Хороший слушатель?

Она кивает.

— Да. Ты могла бы ему довериться?

Я задумываюсь об этом на мгновение.

— Наверное, но я бы не стала.

Одна из лучших вещей в моей дружбе с Джаксом заключается в том, что мне не нужно думать или говорить о чем-либо, чего я не хочу. То, что встроено во все мои другие отношения, и чего невозможно избежать. Наша дружба — чистый холст, и последнее, что я хочу сделать, это разрисовать его печальными историями.

Доктор приподнимает бровь, но больше не сомневается в том, что я имею в виду. Она, будто прочитав мои мысли, использует другой подход:

— Как ты себя чувствуешь, когда вы вместе?

— Что вы имеете в виду?

Она улыбается, как будто у нее уже есть ответ.

— Приятно ли снова быть «просто Рэйчел»?

Вопрос кажется достаточно простым, чтобы ответить, и слова вертятся на кончике языка.

Да. Приятно быть...

Счастливой.

Беззаботной.

Живой.

Но последствия от того, что потянет за собой произнесенное, ввергают меня в молчание. Прошло много времени с тех пор, как я была «просто Рэйчел». В течение многих лет мое имя было связано с другим. Я никогда не думала, что смогу почувствовать, что рядом с моим именем не будет имени Бена. Всего несколько месяцев назад мне нужны были ночи с Беном, чтобы пройти через дни без него. Теперь мои дни не кажутся такими уж сложными, чтобы их просто переждать, и в некотором смысле это чувствуется ужасно.

— Рэйчел, тут нет осуждения. То, что я пытаюсь достичь здесь с тобой, является безопасным для обсуждения твоих чувств. В частности, твоих чувств о том, куда движется твоя жизнь, и как ты планируешь туда добраться. Довольно часто вокруг нас присутствуют люди, которые могут помочь с этим. Из того, что ты сказала, кажется, что твой новый друг — это тот, кого ты хочешь видеть частью своей жизни. И в этом нет ничего плохого. Приятно познакомиться с новыми людьми, особенно если это люди, которые приносят счастье. Итак, я спрашиваю: помогает ли этот мужчина тебе добраться туда, где ты хочешь быть? Ты с ним счастлива?

— Если я скажу «да», — тихо произношу я, — это сделает меня ужасным человеком?

Ошеломленное лицо доктора Эмбри вызывает некоторую озабоченность.

— Почему ты так думаешь?

— Мы с Беном были вместе много лет и планировали прожить вместе еще больше. Моя любовь к нему никуда не делась. Во всяком случае, я чувствую, что стараюсь держаться за нее сильнее, чем когда-либо. Но что-то происходит, когда я с Джексоном. Когда с ним, я чувствую, как моя связь с Беном ослабевает. Как будто меня тянет в другом направлении. Этого я не ожидала.

— И в каком направлении?

Я глубоко вздыхаю, впервые признавая то, что было правдой уже несколько недель.

— Меня влечет к нему.

Чувствую, как груз облегчения от моей исповеди оставляет одно плечо только для того, чтобы присоединиться к весу вины на другом.

— Я, правда, имела в виду то, что сказала — мы просто друзья. Ничего не было. Но Джексон меня привлекает. — Я скрещиваю руки на груди, как будто защищаю любовь к Бену, которая живет у меня в сердце, от произнесенных слов.

Доктор Эмбри смотрит на меня сочувственным взглядом. Если она удивлена, услышав мое неожиданное признание, то хорошо это скрывает.

— Мужчины и женщины постоянно чувствуют симпатию друг к другу. Естественно замечать окружающих. Это не значит, что мы должны что-то делать, если мы не хотим или не готовы, — замечает она.

— Как только я встретила Бена, я никого не замечала вокруг. Он полностью заполнил мой мир. Я боюсь, что, чем больше времени провожу с Джаксом, тем больше упускаю Бена.

— Похоже, ты сильно давишь на себя. Ты несешь ответственность за память Бена на своих плечах.

Я? Я боюсь, что, если не сохраню воспоминания о нем столь живыми, никто больше этого не сделает?

— Естественно, что ты хотела бы сделать все, что в твоих силах, чтобы продолжать отдавать дань вашим отношениям. Это может быть трудно — отпустить часть этой ответственности. Возможно, лучший способ сохранить воспоминания об этих отношениях — жить своей жизнью в полной мере. Нет ничего неправильного или неуважительного в том, чтобы снова найти счастье.

Я знаю, что эти слова должны быть утешительными и обнадеживающими. Знаю, что никто в моей жизни не будет подвергать сомнению любовь, которую я испытывала и до сих пор чувствую к Бену. Но мой самый большой страх в том, что если я продвинусь вперед, потеряю то, что связывает меня с моим прошлым. Что я снова потеряю Бена.

— Сосредоточься на том, чтобы делать один маленький шаг за раз. Здесь нет спешки, и ты не на какой-то временной шкале, — заявляет доктор Эмбри, закрывая блокнот, тем самым указывая, что наше время заканчивается.

Один маленький шаг за раз. Эти шаги будут двигать меня к чему-то.

Направление. Решение. Выбор.

Развилка на дороге, где в один прекрасный день мне придется выбирать, какой путь принять.

Я содрогаюсь от этой мысли.

* * *

— Привет, мам, — отвечаю я на звонок.

Уже поздно, и в магазине осталась только я. Это идеальное время, чтобы потратить его на счета-фактуры, заказы и электронные письма.

— Как хорошо, что ты ответила, — говорит мама наполненным сарказмом тоном. Я закатываю глаза и откидываю голову назад. — Ты не позвонила мне и не ответила ни на одно из моих сообщений.

— Мама, я была занята. И я разговаривала с тобой два дня назад, — возражаю я.

— Хорошо, прости меня за то, что я хочу слышать мою дочь немного чаще. Возможно, услышать, как прошел сегодняшний сеанс, или вдруг что-то новое происходит в ее жизни, о чем я должна знать.

Расспросы о моих встречах с доктором Эмбри даже не удивляют, но все остальное, что она говорит, привлекает мое внимание.

— Нет. Ничего нового, — говорю я.

— В самом деле? Ничего? Это кажется странным, так как я столкнулась с Дороти Перри в клубе, и она упомянула, как хорошо, что вы с Джаксом встретились.

Черт!

— Представь мое удивление, ведь ты так противилась, когда я упоминала об этом несколько недель назад. Должно быть, я выглядела дурой.

Ее тон больше обиженный, чем сердитый, и от этого я чувствую себя слегка виноватой. Но я знаю свою мать, и, если бы она знала о моей дружбе с Джаксом, я бы каждый раз сталкивалась с допросами. И учитывая, как я запуталась в этой новой дружбе, даже не представляю, как объяснить ей это.

— Мама, ты говоришь так, будто это большой секрет.

— Разве не так? Ты начала отношения...

— У нас нет отношений, — прерываю я. Почему все так быстро ставят ярлыки? Разве... Может, Джакс что-то сказал?

— Хорошо. Тогда дружба.

— Так сказала миссис Перри? — спрашиваю я.

Теперь мне любопытно. Кажется, теперь я полагаюсь на сплетни наших матерей, чтобы разобраться, что именно происходит в моей жизни.

— Нет. Она только упомянула, что Джексон сказал, что он столкнулся с тобой несколько раз. Немного информации, которой, я думала, ты могла бы поделиться со своей собственной матерью, — ругает мама.

Я откидываюсь назад в кресле, повторяя эту мысль снова и снова.

Несколько раз столкнулись друг с другом.

Несколько раз столкнулись друг с другом.

Это все, что он сказал. Не знаю, почему эти шесть слов так сильно засели в моих мыслях. В них нет лжи. Ничего неточного. Но звучит так, будто Джакс говорил о том, что столкнулся со своим почтальоном. Чувствую, как на мои плечи опускается разочарование.

И тогда чувствую себя глупо. Глупо от того, что переживаю из-за моей растущей симпатии к Джаксу и того, что это все может быть зря. Когда мы впервые встретились, я сказала Джаксу, что могу быть другом. И даже на это я согласилась неохотно. Теперь посмотрите на меня. Разочарована, что именно другом я для него являюсь? Что я некто, с кем он столкнулся?

— Наверное, поэтому и говорить тут нечего, — говорю маме и ловлю намек на разочарование в своем голосе. — Как и сказала миссис Перри, мы несколько раз столкнулись друг с другом.

— Возможно, если ты снова его увидишь… Познакомились бы друг с другом...

Последнее, чего я хочу, чтобы мама узнала, что мы с Джаксом встречались, и все, что он сказал по этому поводу: «Мы несколько раз столкнулись друг с другом».

— Мама, знаю, ты пытаешься помочь, но я в порядке. В самом деле.

— Я просто подумала…

— Я знаю, что ты думаешь. Но повторяю: все в порядке, — говорю я решительно. — Как он и сказал, мы несколько раз просто столкнулись друг с другом.

* * *

Сидя на своем диване в пижамных штанах и старой футболке, я все еще стараюсь не зацикливаться на этих шести словах. К сожалению, даже сериал «Проект Минди» не помог отключить мысли в моей голове. Мои более ранние беседы с доктором Эмбри и матерью продолжают воспроизводиться в моем сознании, хорошо это или плохо.

Мягкий стук в дверь, наконец, дает моему мозгу небольшую передышку. Взглянув на часы, вижу, что уже чуть за десять, интересно, кто мог прийти так поздно. Слышу еще один стук, за которым следует хорошо знакомый голос.

— Рэйч, это я, — говорит Пол по ту стороны двери.

Я открываю два замка и вижу Пола — руки в карманах пиджака и извиняющаяся улыбка на губах.

— Сожалею. Я знаю, что уже поздно, но только что закончил смену и подумал, хорошо бы заскочить. — Пол быстро оглядывается и внимательно осматривается внутри моего дома. Вытаскивает руки из карманов и указывает через плечо на припаркованную машину. — Я могу зайти в другой раз, если ты занята.

— Не смеши меня, — говорю я, открывая дверь, чтобы впустить его. Холодный ночной воздух налетает на меня, напоминая, что я в одной пижаме. К счастью, на мне все еще надет бюстгальтер. — Я просто наброшу свитер, — поясняю я, направляясь в спальню. — Я никого не ожидала.

— Да, извини. Вероятно, я должен был позвонить, — кричит он мне.

Слышу, как он ходит по кухне, открывает дверь холодильника. В течение многих лет Пол приходил и вел себя, как будто он у себя дома. И то, что он все еще так и делает, утешает. Старые привычки неизменны — независимо от меняющихся обстоятельств.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Пол сидит на диване с банкой диетического имбирного эля в руке. (Примеч.: Сладкий сильногазированный напиток с ароматом имбиря).

— Серьезно? Это все, что у тебя есть? — спрашивает он, поднимая банку.

— Если бы знала, то подготовилась бы лучше, — беззлобно возражаю я и сажусь рядом с ним на диван. — Ну, что случилось?

Пол качает головой.

— Ничего, просто подумал, что заскочу. Удостоверюсь, что дом все еще стоит, — игриво говорит он.

— Ну, как ты можешь заметить, дом все еще стоит, крыша все еще над головой, и я использую обе задвижки, которые ты установил, — говорю я, указывая на дверь.

— Хорошо, — строго говорит он. — Всегда двойной замок. Даже днем.

— Да, лейтенант, — отвечаю я, прикладывая ладонь к невидимой фуражке. На что глаза Пола сверкают, но губы приоткрываются в улыбке. — Итак, это единственная причина, по которой ты решил заехать? Или это из-за моей диетической газировки? — шучу я.

Пол смеется, проводя ладонью по губам и подбородку.

— Определенно не из-за газировки. Прошло много времени, когда мы просто зависали вместе и говорили. Просто скучал по тебе.

— Да, это было давненько, — грустно говорю я. Мне нужно приложить больше усилий, чтобы общаться с Полом. — Но я слышала, что много твоего свободного времени теперь занимает кое-кто другой, — дразню я, подталкивая его ногу своей.

— О, понеслось, — вздыхает он, глядя в потолок.

— Что? О чем ты? — невинно говорю я.

Пол поворачивает голову и бросает на меня красноречивый взгляд.

— О, перестань, ты не мог ожидать, что я не спрошу! — говорю я сквозь смех.

Пол выпрямляется и наклоняется вперед. Ставит свою газировку на стол, переплетает пальцы и упирается локтями в колени.

— Хорошо, спрашивай, — решает он.

— Ты скажи мне! Тесс рассказывала, что вы зависаете вместе, — говорю я, не желая выдавать наши с Тесс тайны.

— О, я уверен, это все, что она сказала, — саркастически говорит он, делая глоток из банки.

Я смеюсь.

— Ну, что ты скажешь?

Он тяжело вдыхает, приподнимая плечи.

— Да, мы зависаем вместе, — повторяет он мои слова.

— А еще?

— И мы веселимся.

— Все? — спрашиваю я.

— Что еще ты хочешь, чтобы я сказал? — спрашивает он, улыбаясь.

— Ну, я не знаю! Детали. Как ты думаешь, к чему это приведет, к чему ты хочешь, чтобы это привело? — предлагаю я.

— Эй, — говорит он, поднимая руку, останавливая меня. — Я пришел сюда не для того, чтобы красить ногти на ногах и кудахтать, словно в курятнике. Если ты хочешь этого, то иди к Тесс.

— Но я уже знаю, что она думает! — Я тут же закрываю рот, понимая, что только что выдала то, что Тесс уже говорила со мной о нем.

У Пола появляется знакомая улыбка.

— Я знал это. Ко-ко-ко, ко-ко-ко, ко-ко-ко. — Он закидывает ногу на ногу. — И что она сказала? — заинтересованно спрашивает он.

Я качаю головой и сжимаю губы, запираю их и притворяюсь, что выбрасываю ключ.

— Тогда мой тоже на замке, — самодовольно отвечает он.

Я хмурюсь.

— Хорошо. Храни свои секреты.

Пол усмехается, снова откидываясь на диван. Его взгляд начинает бродить по комнате. Скорее всего, воспоминания о Бене пробегают в его мыслях.

— Я не был уверен, что тебе нужно, чтобы я зашел и осмотрел дом, — тихо говорит он, его тон резко меняется.

— Что ты имеешь в виду? — смущенно спрашиваю я.

— Тесс упомянула, что ты видишься довольно много с этим парнем… — Пол хмурится, почесывая затылок. Ему некомфортно, будто даже упоминание о другом мужчине в этом доме нарушает какую-то преданность Бену.

— Джексон, — я медленно киваю, — да, мы просто друзья.

Пол смотрит на свою банку газировки и кивает.

— Хорошо.

— Мы встречались несколько раз. Ничего похожего на свидание или что-нибудь еще, — говорю я, чувствуя странную необходимость защищаться. — В основном, мы просто бегаем вместе. Я имею в виду, я не ищу... Его не интересует... — Я дрожу, и мне очень трудно подобрать правильные слова.

Пол смущается.

— Если он слеп, чтобы увидеть, насколько ты прекрасна, то хорошо, что вы не... — Он замолкает, не в силах закончить мысль. — Так лучше. Мне не нужно будет беспокоиться о том, что ты встретила кого-то, кто слишком глуп, чтобы понять твою ценность. Ты заслуживаешь лучшего. Ты заслуживаешь такого, как Бен. — Упоминание имени Бена вызывает у Пола грустную улыбку. — Он знал, что ты станешь его единственной, как только увидел тебя. Я в курсе, он говорил тебе это, но выражение его лица в тот день… я никогда не забуду. Я знал, что попал на крючок еще до того, как он закончил переходить дорогу.

В горле образуется ком, и я чувствую подступающие слезы, но делаю все, что в моих силах, чтобы удержать их. Пол видит, что я борюсь со слезами, и выражение его лица тут же становится извиняющимся.

— Черт, извини, — тихо говорит он.

— Нет-нет, все в порядке. — Я отмахиваюсь, глядя на свои колени. — Мы должны больше говорить о нем.

Пол кивает, соглашаясь.

— Он просто так любил тебя. Раньше я думал, что это полная фигня. Все время срывался на него из-за этого, — тихо говорит он. Пол погружается в свои мысли и на его лице расплывается улыбка, о существовании которой, думаю, он не знает. — Я скучаю по нему, — шепчет он.

— Я тоже.

— Он этого не заслужил. И ты тоже.

— Или ты, — говорю я. — Я знаю, как близки вы... были. Знаю, я не единственная, кто потерял его.

Смотрю на Пола, признавая его потерю. Я знаю, когда он приходит сюда и делает что-то по дому, это помогает ему справиться с потерей Бена. Так он чувствует себя полезным и, возможно, даже ближе к Бену, находясь рядом с его вещами. Через несколько месяцев после аварии я отдала значок Бена Полу. У меня осталось достаточно личных вещей, чтобы помочь мне преодолеть трудные времена. Но значок должен быть у Пола. Сначала они стали братьями в полиции, а потом и в жизни.

Через несколько минут тишины Пол трет ладонями лицо и встает с дивана.

— Ладно, хватит, — говорит он, протягивая мне руку, чтобы поднять с дивана и обнять.

Теперь я знаю истинную причину, по которой он пришел. Я самая близкая связь, которая осталась у Пола с Беном, и сегодня вечером ему нужен был маленький кусочек его лучшего друга. Я крепче обнимаю его, надеясь, что Пол получил то, что ему нужно.

Отстранившись, он поворачивается и идет к выходу.

— Спасибо за газировку, — благодарит он, открывая дверь.

Я улыбаюсь, понимая, что не за это он меня благодарит, но просто киваю. Пол выходит на улицу и поворачивается ко мне.

— Используй все замки, — серьезно говорит он.

Обещаю использовать их и наблюдаю, как он идет к своей машине. Как только Пол выезжает на дорогу, я закрываю дверь, используя все замки, как и сказано. Сажусь на диван и думаю о словах Пола, как Бен любил меня, и это напоминает мне, как его любила я. Все еще люблю. Это укрепляет мою веру в то, что человек получает только одну настоящую любовь в своей жизни, одну вторую половинку.

И Бен был моей.

Я беру мобильный телефон и нажимаю быстрый набор. После двух гудков, и даже не здороваясь, я говорю:

— Ты мне нужна.

— Двадцать минут, — это единственное, что говорит Тесс, прежде чем завершить звонок.

Через пятнадцать минут она у моей двери с двумя бутылками вина, ведерком мороженного и ужасным фильмом с Адамом Сендлером. Я обнимаю Тесс, как только она заходит. Я понимаю, для чего нужны друзья, но только моя лучшая подруга знает, что я ем мороженое «Роки-роуд» с красным вином.

Глава 11

Здесь так спокойно. Слышу звук волн, ударяющихся о берег, лягушек и сверчков, щебечущих в глубокой темноте. На расстоянии горит костер, издавая треск и шипение, высасывая из леса любую оставшуюся влагу. В звуках костра есть что-то такое знакомое и успокаивающее. Напоминает ли это детство или что-то подобное, но спокойствие, которое он приносит, согревает изнутри.

Мне нравилось приезжать сюда, в семейную хижину Бена. В нескольких шагах от озера маленький домик с тремя спальнями был идеальным сочетанием современного и деревенского. Весь дом был сделан из дерева, но невероятно теплым. Не было телевизора, но зато была большая кухня. Ужасная мобильная связь, но полностью полноценная ванная комната. Здесь идеальное сочетание того, чтобы уйти от благ цивилизации, не испытывая слишком большого дискомфорта. Я помню, как была приятно удивлена, когда Бен привез меня сюда в первый раз.

Наши дни были наполнены греблей на каноэ, плаванием и прыжками с причала. Ранние вечера мы проводили в гамаке с хорошей книгой. С наступлением темноты мы разводили костер и обжаривали зефир. Здесь проводились прекрасные дни лета, создавались чудесные воспоминания, и прямо здесь, на этой пристани, я влюблялась.

Закутавшись в одеяло, я дышу свежим воздухом. Трудно что-то разглядеть, когда темнеет, луна и звезды на небе настолько яркие, что их отражения на озере достаточно для освещения пространства вокруг меня.

— Приятная ночь, — говорит Бен.

Он откидывается на кресле, и я смотрю на него. Он одет в поношенную фланелевую рубашку поверх белой футболки, и бейсболка надета козырьком назад. Он за горлышко вытаскивает две бутылки пива из переносного холодильника, предлагая мне одну. Я радостно соглашаюсь, чокаясь с его бутылкой, и делаю глоток.

— Каждая ночь здесь приятная, — отвечаю я ему, погружаясь глубже в кресло и закутываясь плотнее в одеяло. — Я всегда любила это место.

— Когда я попросил тебя приехать сюда в первый раз, ты была не слишком уверена в этом, — усмехается он.

Бен прав. Когда он впервые предложил съездить на выходные в свою семейную хижину, я представила четыре стены, окружающие несколько раскладушек, стол с несколькими стульями и дровяную печь для приготовления пищи. Это был первый раз, когда мы выбрались вместе, и я с ужасом представляла, как в первом совместном месте отдыха мы будем использовать туалет на улице.

— Ты мог бы точнее описать место, куда мы едем. Ты так это озвучил, что я подумала, что мы будем ловить рыбу для нашего обеда и потрошить ее перочинным ножиком.

Бен смеется.

— Мы и ловили наш обед, — напоминает он мне. — Я думал, весело будет напугать тебя. Проверить. Посмотреть, достойная ли ты женщина, чтобы выдержать это.

— Достойная ли я женщина? — возмущаюсь я. — Как будто другие, которых ты спрашивал, не были?

Бен ухмыляется и делает еще один глоток своего пива. Если бы он не был таким милым, я бы ударила его. Но меня не интересует, сколько других женщин он привозил сюда. После всех прошедших лет не могу поверить, что это возникает в разговоре. Мы с Беном не выясняем отношения. Я, очевидно, понимаю, что не первая женщина в жизни Бена, точно так же, как он не первый мой мужчина, но мысль о том, что он привозил сюда других женщин... раздражает меня.

Я прищуриваю глаза, глядя на него. Ощущая мой взгляд, он смотрит на меня и едва не давится пивом, когда видит выражение моего лица. Вытирая жидкость, стекающую по подбородку, он стонет.

— О, давай! Теперь ты хочешь услышать обо всех женщинах, которые были здесь?

Этот комментарий еще больше раздражает меня.

— Вау. И как много?

Делаю большой глоток пива и смотрю на озеро. Если бы мои руки не оказались в ловушке внутри этого одеяла, я бы толкнула его.

— Ну, давай посмотрим, — начинает он, загибая пальцы. — Была Крисси Уитсли, но наши родители были друзьями, поэтому она приехала с ними. Нам было десять. Я поцеловал ее за этим сараем. — Бен кивает в сторону небольшой лачуги, в которой хранятся дрова. — Затем была Дороти Лессер и, поверь, чем меньше ее, тем лучше. Она была самой раздражающей девушкой, с которой я когда-либо встречался. Но она нравилась моему брату, поэтому не считается. — Бен загибает третий палец. — Однажды я спросил девушку, которую знал несколько месяцев, захочет ли она приехать. Проконтролировал, что здесь никого больше не будет, чтобы мы могли побыть одни. Я сходил и купил все ее любимые продукты, даже ужасные лакричные леденцы, которые ей очень нравились.

Я смотрю на Бена, наблюдая, как он роется в передних карманах джинсов и вытаскивает аккуратно завернутые черные лакричные конфеты. Я очень стараюсь скрыть свою улыбку, кусая внутреннюю часть щеки. Принимая конфету, разворачиваю ее и кладу в рот.

— Я на самом деле единственная девушка, которую ты когда-либо привозил сюда? — спрашиваю я, посасывая конфету.

— Я не стал бы тратить сорок восемь часов подряд на кого угодно. Это должен быть кто-то особенный. — Он подмигивает, давая мне еще одну завернутую конфету.

— И я была особенной? — Приподнимаю бровь, отправляя следующую порцию в рот.

Бен поворачивается ко мне в кресле, наклоняется ближе и, захватив в кулак одеяло, тенет меня к себе.

— Абсолютно, — шепчет он, прежде чем приблизить свои губы.

Я чувствую на них вкус пива, как и он, уверена, чувствует лакрицу на мне. Я открываю рот, чтобы впустить язык Бена, когда он поднимет руку и зарывается пальцами в моих волосах.

Я всегда могла потеряться в поцелуях Бена. Больше не слышу потрескивание костра на фоне или плеск волн, ударяющихся о стены доков. Все, что я слышу, это как дыхание Бена становится более прерывистым и мягкие стоны, которые издаю. Языком Бен мягко ласкает мой, затем нежно откидывает голову и облизывает мою верхнюю губу, прежде чем захватить в поцелуе.

Как только он отстраняется, я сразу открываю глаза. Бен убирает мои волосы за уши, наблюдая за каждым поглаживанием.

— Здесь я влюбилась в тебя, — тихо признаюсь я.

Бен приподнимает бровь.

— Это всё мои навыки рыбалки, после которых ты сорвалась в пропасть? — шутит он.

Я смеюсь.

— Нет. Это было не во время первой поездки. — Бен заинтересованно щурит глаза. — Я имею в виду, что после этого уик-энда я поняла, что ты стоишь того, чтобы задержаться чуть подольше, — поддразниваю я.

— Я так польщен, — саркастически заявляет он.

— Ты позволишь мне закончить? — Бен кивает и подмигивает. — Это было несколькими выходными позже. Мы приехали сюда, и я впервые познакомилась с твоей семьей. Твоя мама была такой гостеприимной и милой, и твой брат и его жена были так хороши. Твоя семья была потрясающей! Но когда я увидела тебя с Лорен и Линдси…

Бен удивлен. Его племянницам было только два и четыре, когда я впервые встретила их в те выходные, но их лица буквально засветились при виде Бена. Это ошеломило меня. В ту минуту, когда они увидели его, обе подошли к нему, хватая его за руки, борясь за внимание. Он мягко объяснил им, что должен сначала познакомить меня со всеми, но обещал вернуться и поиграть. Позже в тот же день, наблюдая, как Бен играет с этими двумя маленькими девочками на этой самой пристани, поднимая их на плечи, догоняя на пляже, угрожая бросить в озеро, слушая их возгласы восторга... это был тот самый момент. Я влюбилась.

— Ты был не просто Беном, мужчиной, с которым я встречалась. Ты стал Беном, мужчиной, в которого я была влюблена.

Бен приподнимает брови, подбирая слова.

— Тебе потребовалось так много времени, чтобы понять это? — наконец спрашивает он. — Боже мой, женщина! После всех свиданий, цветов и конфет? Стихи, которые я написал? Если бы кто-нибудь из моих коллег когда-либо увидел их, они бы дали мне пинка! После всего этого тебе понадобилось время, чтобы понять это? — Он практически кричит.

— Заткнись! — Я смеюсь, слегка толкнув его плечом.

Бен хватает меня за руки и тянет к себе. Я едва не проливаю пиво на него из-за резкого движения, но, как только Бен сажает меня на свои колени и обнимает, мне становится все равно.

Я прислоняюсь головой к местечку между шеей и плечом, наслаждаясь ощущением его губ, когда он целует меня в макушку. Сидя здесь с ним, как будто и не было прошлых полутора лет. Это словно еще один уик-энд в хижине, где реальная жизнь не может дотянуться до нас.

— Хотела бы я остаться здесь навсегда, — говорю я ему.

Я чувствую, как Бен глубоко вздыхает. Не дождавшись его ответа, я поворачиваю голову и смотрю на него.

— Не так ли?

Бен держит голову прямо, глядя вперед. Я вижу, как его взгляд направлен вдаль, он обдумывает, что же сказать.

— Бен?

— Я желаю много чего, — говорит он.

— Я вхожу в эти желания? — шепчу я.

— Ты включена во все. — Бен смотрит на меня сверху вниз и улыбается, но улыбка не касается его глаз так, как я привыкла видеть это. Он держит что-то внутри, сохраняя некоторые мысли для себя.

— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, оглядываясь на озеро.

— О тебе, — говорит он мне в шею.

В его голосе я улавливаю намек на беспокойство. Я хочу заверить, что у него нет для этого причин.

— Тебе не нужно беспокоиться обо мне. Сейчас я в полном порядке. Я здесь, с тобой. Мне больше ничего не нужно.

Я поднимаю руку вверх по одеялу и тянусь к его шее, наклоняя голову, чтобы Бен мог посмотреть на меня. Он осматривает мое лицо, затем кивает и целует кончик моего носа. Я прижимаюсь к нему, укутываясь в одеяло и объятья Бена. Закрыв глаза, слушаю звуки ночи, эхом отражающиеся от озера. Но что я слышу громче всего, это еле слышный шепот Бена:

— Это меня и беспокоит.

Глава 12

Я просыпаюсь утром от запаха свежезаваренного кофе. Несмотря на то, что во рту пересохло, и у меня занимает несколько лишних секунд, чтобы открыть глаза, я чувствую себя довольно хорошо. По крайней мере, я так думаю. Комната не вращается, а голова и желудок, в порядке, что удивительно, учитывая, сколько вина я выпила прошлой ночью.

Как только прибыла моя лучшая подруга, я сразу открыла первую бутылку вина, выпив половину бокала, прежде чем Тесс успела сделать первый глоток.

— Вот это ночь, — сказала она, наблюдая, как я делаю еще один большой глоток.

Я смогла только кивнуть, мой рот был наполнен Мерло. Подняв бутылку, я начала наполнять свой бокал, и Тесс забрала его у меня, когда он наполнился до середины.

— Я буду отвечать за наполнение, — заявила она, садясь на диван. — Ладно, начни с самого начала.

Так я и сделала. Я рассказала ей о звонке моей матери. Рассказала о шести словах, которые по отдельности ничего не означают, но вместе сводят меня с ума. О неожиданном визите Пола. Хотя я понимаю, что ее убивала невозможность выпытать у меня то, что он мог сказать о ней, Тесс сидела, позволяя мне изливать душу. Я рассказала, как моя беседа с Полом вызвала воспоминания о Бене, насколько мы оба все еще скучали по нему. О том, что Пол сказал о моей дружбе с Джаксом. После этого мы открыли вторую бутылку, и Тесс не сказала ни слова, когда я наполнила свой бокал.

На самом деле, мне очень повезло, что я чувствую себя так хорошо.

Когда не могу больше игнорировать аромат, заполняющий спальню, направляюсь на кухню, где нахожу Тесс. Я даже не заметила, что она привезла с собой сумку, и вот она, свежо одетая, макияж и волосы в порядке, готова идти на работу.

— Доброе утро, — говорит она, наливая мне чашку кофе.

— Доброе, — приветствую я, принимая горячую чашку.

Сажусь за кухонный стол, Тесс следует за мной со своей чашкой, напевая себе под нос.

— Ты всегда такая счастливая рано утром? — спрашиваю я, вдыхая пар, поднимающийся от чашки.

Улыбаясь, Тесс смотрит на меня поверх кружки с кофе.

— Не всегда, но, если мне рассказывают сексуальную историю на ночь, это обычно помогает мне очень спокойно спать.

Смущенная и обеспокоенная, я смотрю на нее, затем в коридор в гостевую комнату, где она спала.

— Не уверена, что хочу знать, что это значит.

Поставив кружку на стол, Тесс садится на стул и скрещивает руки. На ее губах играет хитрая ухмылка.

— После того как ты легла спать, я позвонила Полу.

Я ставлю кружку и машу рукой.

— Ладно, этого достаточно. Мне не нужно слышать о странных непристойных вещах, которые вы, ребята, делали по телефону… которые, между прочим, вы делали в моей комнате, пока я была дома. Когда-нибудь слышала о границах, Тесс?

— Во-первых, — начинает она, поднимая один палец в воздух, — они были не странными.

Я закатываю глаза.

Она поднимает второй палец.

— А во-вторых, я позвонила с намерением узнать, как у него дела. После того, что ты сказала, я подумала, что ему нужен кто-то, с кем можно поговорить. Я хотела убедиться, что с ним все в порядке.

Знать, что кто-то еще заботится о Поле, приносит чувство спокойствия. Несмотря на то, что прошло много времени с момента аварии Бена, после прошлой ночи мне стало ясно, что Полу все еще нужно исцелиться, а наличие поддержки имеет решающее значение.

— И как он?

Тесс пожимает плечами.

— Он сказал, что все в порядке. Когда я попыталась заставить его сказать больше, он просто сменил тему. Очевидно, не хотел говорить об этом. По крайней мере, не со мной.

— Не принимай это близко к сердцу, — говорю я, пытаясь помочь.

Тесс отметает комментарий, но я замечаю, что ей обидно от нежелания Пола открыться.

— Он человек немногословный. Только если слова не пошлые. Тогда он гребаный тезаурус.

— Ладно. Это лишнее, — говорю я, вставая, чтобы наполнить свою кружку.

— Это была не единственная причина, по которой я позвонила Полу, — продолжает Тесс позади меня. — Я также хотела сказать ему думать дважды, прежде чем говорить.

Я оборачиваюсь и приподнимаю бровь.

— Думать дважды?

— Да. О тебе. О твоей жизни. О Джаксе, — говорит она, и ее голос вдруг становится серьезным. — Это было неправильно с его стороны заставлять тебя чувствовать себя виноватой. Я уверена, что это было ненамеренно, но, может быть, он немного чересчур защищает тебя. И Бена.

Чувствую, как по моей шее поднимается жар, реальность всего, что я сказала прошлой ночью, ударяет меня в лицо. Смущенная, я хочу сменить тему.

— Как я уже говорила, мы...

— Просто друзья, — продолжает вместо меня Тесс. — Да, я знаю. Просто друзья. Но ты должна знать, что если ты хочешь быть больше, чем друзьями, все в порядке. Тебе можно снова чувствовать, получать удовольствие, быть открытой. И ты слепая, если считаешь, что Джакс не заинтересован.

— Даже если, может быть, он заинтересован, то я нет, — говорю я, но слышу нерешительность в своем голосе.

— Я не верю в это, — возражает Тесс. Она ополаскивает свою кружку в раковине, а затем поворачивается ко мне. — Не будем притворяться, что ты не заметила, насколько он восхитителен, потому что мы знаем, что это неправда. Помимо того, насколько сексуальный, — я посылаю ей снисходительный взгляд, — он умный, успешный и после того, что он сделал с той картиной, очень заинтересован в тебе. Если ты его не заполучишь, это сделает кто-то другой.

Новое чувство зарождается внизу желудка. Чувство, которое я не ощущала в течение долгого времени, но сразу узнала. Это вспышка ревности при мысли, что Джакс встречается с кем-то другим. Я не имею права чувствовать такое по отношению к Джаксу, особенно когда делаю все возможное, чтобы удержать Бена. Но чувство есть, и его трудно игнорировать. Я такая лицемерка. Джаксу было бы лучше держаться от меня подальше.

— Ни один парень не проводит столько времени с девушкой, если он не заинтересован. И я ненавижу расстраивать тебя, но это работает в обоих направлениях.

* * *

Утро просто пролетело в магазине. Сегодня он более заполнен, чем обычно в такое же время в середине недели. Несколько часов подряд я провела, заказывая цветы, обслуживая посетителей, а также встретилась с двумя невестами. Только когда слышу, как урчит желудок, понимаю, что обед уже прошел. Я направляюсь в закусочную C'est Bon, чтобы купить себе и Анне пару лепешек.

У прилавка стоит небольшая очередь — поздний приход на обед, прибывающих в то же время, что и я. Читаю панель меню за прилавком, когда слышу уведомление, пришедшее на телефон.

Джакс: Ради меня, надеюсь, у них есть брауни.

Я поднимаю взгляд, осматривая ресторан. Автоматически поворачиваюсь к входной двери, когда над ней звенят колокольчики, и мой взгляд останавливается на мужчине, который входит в закусочную. Я также знаю, что я не единственная сейчас смотрю на дверь.

Он одет в костюм тройку цвета полуночи. Костюм настолько темный, что практически черный, но в паре с накрахмаленной белой рубашкой и синим галстуком, оттеняет синеву. Облегающий жилет и пиджак идеально обтягивают его тело, демонстрируя широкие плечи и талию. Образы его обнаженной груди автоматически проносятся в моей голове. Мои ладони начинают потеть от воспоминаний. Я стараюсь как можно незаметнее вытереть их о свои обтянутые джинсами ноги.

Джакс находит меня в очереди и улыбается, снимая солнцезащитные очки. Затем преодолевает расстояние между нами в несколько шагов. Я наблюдаю, как каждая женщина, мимо которой проходит Джакс, провожает его взглядом — в том числе та, которая просто прошла прямо в закрытую дверь.

— Привет, — говорит Джакс, убирая свой телефон в карман пиджака.

— Привет, — говорю я.

Утренние слова Тесс решают, что сейчас подходящее время, чтобы начать повторяться в моей голове.

Мы становимся больше, чем друзьями? Он этого хочет? А я?

Очередь начинает двигаться, и мы делаем несколько шагов вперед.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Даже с ароматами пекарни вокруг, чистый свежий аромат Джакса вторгается в мои чувства. Он пахнет чистым бельем и легким шлейфом одеколона.

— Мы были в этом районе на встрече за обедом. Шел мимо и случайно увидел тебя здесь, — говорит он, кивая в сторону улицы. Через стеклянное окно я вижу, как Дилан говорит по телефону. Он смотрит в мою сторону, коротко улыбается и машет, прежде чем сосредоточиться на своем телефонном разговоре. Я машу в ответ, а затем оглядываюсь на Джакса. — Хороший сюрприз, — добавляет он.

Я чувствую, как мое сердце подпрыгивает от его слов. Как рефлекс после того как доктор стучит по колену, я не могу остановить или контролировать его. Как будто у сердца есть собственный разум, и я бессильна против него.

— Как прошла твоя встреча? — Я сосредотачиваюсь на меню, надеясь восстановить контроль.

— Хорошо. Перспективные новые клиенты для фирмы. Думаю, что мое обаяние победило их.

Я улыбаюсь.

— Хорошо, что ты остаешься скромным.

Джакс посмеивается.

— Всегда.

Леди за прилавком кричит, кто следующий, и я понимаю, что это я. Заказываю две куриные лепешки и два чая со льдом.

— И шоколадное брауни, — Джакс указывает на вкусные десерты. Я смотрю на него, когда он наклоняет голову к моей. — Я точно помню, что они заставляют тебя чувствовать, — говорит он, глядя на мои губы.

Я остаюсь неподвижной, не желая, чтобы кто-то из нас отступил еще немного.

Но женщина, принимающая заказ, рушит момент, когда просит оплатить. Я вытаскиваю свой кошелек, но Джакс уже дает ей наличные.

— Подожди, нет! Ты не должен платить за мой обед или обед Анны, — начинаю я спорить, но это бесполезно. Джаксу уже возвращают сдачу, и он отправляет ее в банку с чаевыми.

— Несмотря на то, что я не знаю, кто такая Анна, мне было очень приятно, — улыбается Джакс. Так трудно сосредоточиться на чем-либо, кроме этой улыбки, когда она появляется. — Сегодня я собирался зайти в магазин. Надеюсь, ты сможешь мне кое с чем помочь, — добавляет он.

Оторвав взгляд от его очаровательной улыбки, я несколько раз моргаю и киваю.

— Конечно, что тебе нужно?

Он смотрит на меня, так как ответ очевиден. И даже слегка хихикает.

— Цветы.

Я проглатываю комочек в горле, мгновенно злясь на него.

— Ну, ты определенно обратился к правильному человеку, — говорю я, выдавливая улыбку, не находя юмора в моем глупом вопросе.

— Я так и думал, — отвечает он, улыбаясь. — Что-то классическое. Она любит белые, я это знаю.

Она.

— Конечно, без проблем. Когда они тебе нужны? — спрашиваю я, отодвигаясь, чтобы не прикасаться к нему.

Мой взгляд при этом сосредоточен на мужчине за прилавком, который собирает мой обед. Мне хочется побыстрее убраться отсюда, чтобы не слышать, как Джексон говорит о покупке цветов для другой женщины. А также ускользнуть от моего ревнивого сердца.

— У нее в четверг день рождения. Я надеялся, что смогу забрать их в этот день.

Он приближается ко мне, его грудь в опасной близости от моей спины. Я киваю несколько раз, не сводя глаз с самого медленного собирателя сэндвичей, которого я когда-либо видела.

— Конечно, никаких проблем, — повторяю я.

Джексон не дает больше никакой информации.

Я ненавижу себя за то, что спрашиваю, ненавижу себя еще больше, потому что мне нужно знать ответ, и не могу остановить себя.

— Тебе нужно заполнять карточку? Кому я должна ее подписать?

— Нет, спасибо. Моя мать ненавидит их. Она думает: что бы ни было написано на карточке, вы должны быть в состоянии сказать это сами.

Мама. Цветы для его матери.

Комок, который стоял у меня в горле, исчезает, и груз, о котором я даже не подозревала, опускается с моих плеч. Но потом я вспоминаю слова мамы.

— Кстати, о матерях. Моя меня отчитала, — заявляю я. Я знаю, что сама поднимаю вопрос, которого активно хотела избежать. Приближаюсь к линии, которую сама же и нарисовала, но меня не остановить. Кажется, я не могу тормозить, когда нахожусь рядом с ним.

— Отчитала? За что? — спрашивает Джакс заинтересованно.

— Твоя мать сказала моей, что ты упоминал, что мы сталкивались друг с другом несколько раз, — начинаю я, стараясь говорить беззаботно, однако нотки разочарования все же проскальзывают. — Полное предательство с моей стороны, что я не сказала ей первой. — Я отвожу взгляд, говоря себе, что это для того, чтобы узнать, сколько осталось времени от моего обеда, но понимаю, что это ненастоящая причина, по которой я не могу встретиться с ним взглядом.

— Я не должен был ничего говорить? — спрашивает Джакс.

Я качаю головой.

— Совсем нет. — Старательно не смотрю на него.

Я беру с прилавка несколько питательных батончиков и начинаю читать список ингредиентов, чтобы было чем заняться. Но Джакс протягивает руку из-за моей спины и забирает батончик, и у меня не остается выбора, кроме как обратить на него внимание.

— Так, тебя расстраивает, что я сказал маме, что мы виделись? Или то, как я это сказал? — спрашивает он с легким намеком на беспокойство в голосе.

— Я не расстроена.

Джакс кивает головой, но я знаю, что он мне не верит.

— Я обычно не рассказываю матери о моих личных делах. Мне нравится держать личную жизнь личной.

От его ответа мое сердце бьется немного быстрее. И прежде чем это понимаю, я пересекаю линию:

— Я часть твоей личной жизни?

Он улыбается.

— А это не так?

Я знаю, что мои следующие несколько слов оставят эту черту позади меня так далеко, что не смогу ее увидеть. И мне все равно.

— Хочешь заняться чем-нибудь сегодня вечером? — говорю я, прежде чем передумаю.

Джакс удивленно приподнимает брови, возможно, потому, что это первый раз, когда я проявляю инициативу, чтобы встретиться.

— Ладно, — говорит он, слегка приподнимая правый уголок губ в полуулыбке, — Должны ли мы встретиться в парке? Пробежка, как обычно...

— Не для бега, — прерываю я. — Я подумала, может быть, мы могли бы...

Что? Что я спрашиваю?

Тишина, когда он не отвечает, заставляет меня почувствовать себя неудобно. Я быстренько начинаю придумывать оправдание, чтобы вытащить его и меня из неловкости, но почему-то не думаю, что «я пошутила» сработает.

— Я заберу тебя в семь, — наконец произносит Джакс.

Я оглядываюсь на него, и мы встречаемся взглядами. Знаю, что должна сказать что-то в ответ, так как это я его пригласила, но могу лишь кивнуть. Слышу, как кто-то начинает раздражающе выкрикивать «сорок два» снова и снова. Собираюсь сказать им заткнуться, когда Джакс начинает смеяться.

— Это тебе, — говорит он.

— О, черт! — Быстро разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с недовольным собирателем сэндвичей. Я извиняюсь, хватаю пакет и поспешно направляюсь к выходу.

Снаружи Дилан заканчивает свой разговор и идет к нам.

— Привет, красотка, — говорит он, снимая солнцезащитные очки, и откровенно оглядывая меня с головы до ног.

Протрясенная, я неуверенно улыбаюсь.

— Привет, Дилан.

— Знаешь, мы должны избавиться от этого парня. — Он кивает в сторону Джакса. — Освободить оставшуюся часть дня и отдаться неоспоримому влечению между нами.

Притворяясь, что в серьез рассматриваю его предложение, я смотрю на Джакса, который, похоже, не считает предложение Дилана таким же забавным, как я. Легкий трепет при мысли о том, что Джакс ревнует, проносится через меня.

— Сожалею. У меня уже есть планы.

— Наверное, это к лучшему. У нас ничего бы не сложилось, — соглашается Дилан, — мне нужен кто-то немного более... злобный. Кстати, как Тесс?

Я смеюсь.

— Я собираюсь притвориться, что просто не слышала, как ты почти называл мою лучшую подругу сукой. Но из того, что я понимаю, твои услуги в баре приняли во внимание. Сожалею…

Он отмахивается.

— Все мои таланты потрачены впустую.

Телефон Дилана звонит, и он, извинившись, отвечает на него, оставив меня и Джакса наедине. Мне трудно сказать «до свидания», хотя понимаю, что увижу его через несколько часов.

— Итак... сегодня вечером, — говорю я, держа перед собой пакет с обедом, как щит.

Джакс кивает и улыбается.

— Сегодня вечером.

* * *

Осталось десять минут до семи, и мой шкаф выглядит так, будто его вырвало по всей спальне. Каждый из топов, что у меня есть, выброшен на кровать или на пол. Одета я только в пару синих джинсов в обтяжку и бюстгальтер. Я примеряла каждый топ, прежде чем отбросить его и взять другой. Понимаю, что не должна нервничать. Мы не обозначали, что это свидание. Мы всего лишь два друга, которые проводят время вместе, как делали это последние несколько недель.

Это ложь, и я это знаю. На этот раз все по-другому.

Черный топ почти надет, когда слышу звук мотоцикла, доносящийся с улицы. Я бегу в ванную, последний раз осматриваюсь. Мои волосы убраны в низкий конский хвост (выученный мной урок после первой поездки на мотоцикле), а макияж минимален. Я несколько раз брызгаю спрей для тела, когда слышу звонок в дверь.

В последний раз смотрю в зеркало, настраивая себя к своему обычному поведению. Не думать об этом. Я спокойно, не торопясь иду к двери. Во-первых, чтобы дать себе несколько лишних секунд собраться, во-вторых, для того, чтобы не выглядеть так нервозно.

Господи, как незрелый подросток.

Глубоко вздохнув, открываю дверь и вижу Джакса. Его кожа на лице выглядит совершенно гладкой, и мысли о нем, бреющемся в ванной, приходят на ум. Опускаю взгляд ниже, к свитеру с капюшоном и темным облегающим джинсам. Идеальное сочетание классики и повседневности.

Джакс выпрямляется и улыбается, его взгляд пробегает по всему моему телу сверху-вниз. Затем он протягивает мне шлем.

— Готова? — спрашивает он, казалось бы, даже не заинтересованный в том, чтобы войти внутрь, что, вероятно, к лучшему, так как моя гостиная нуждается в небольшой уборке.

Я киваю, беру сумочку и запираю за собой дверь.

— Итак, куда? — спрашивает Джакс, когда мы идем к мотоциклу.

Я застываю, когда понимаю, что со всеми этими сборами на самом деле не составила никаких планов. Джакс останавливается, оглядываясь на меня, когда понимает, что я больше не иду позади него. Он видит, что я медлю с ответом, и издает смешок.

— Не думала так далеко вперед?

— Я... я подумала, может быть, мы сможем... — Я заикаюсь, пытаясь что-то быстро сообразить.

Джакс подходит ко мне. Забирает шлем из моих рук, надевает мне на голову и закрепляет ремешки. Его улыбка показывает, что он жалеет меня.

— Ты ела после обеда? — спрашивает он, слегка дергая шлем, убеждаясь, что он плотно сидит.

Я качаю головой.

— Нет.

— Хорошо, — говорит он с кивком, и мы идем к мотоциклу.

Когда я сажусь за спиной Джакса, он заводит мотоцикл, оглядываясь перед стартом, чтобы сказать:

— Держись крепче.

* * *

Джакс паркуется у здания из красного кирпича с вывеской «8 шаров» наверху. Над окнами светятся неоновые рекламные вывески: «ПИВО», «НФЛ» и «БИЛЬЯРД». Когда мы заходим внутрь, я осматриваюсь, насчитывая десять бильярдных столов; на половине из них уже играют. В комнате темные стены, но лампы, висящие над каждым столом, освещают помещение. Во всех углах висят телевизоры, и каждый транслирует спортивную игру. Джакс направляется к бару, заказывает нам два пива, крылышки и начос. Он также забирает то, что выглядит как маленький портфель.

Подойдя к столу, он кивает на стенд с установленными киями.

— Возьми два. Убедитесь, что они прямые.

Я делаю, как он говорит, и беру два кия. После мы выбираем бильярдный стол и устраиваемся. Джакс открывает маленький портфель и демонстрирует аккуратно уложенный набор бильярдных шаров.

— Надеюсь, все в порядке. У меня не было времени планировать что-либо, — говорит он.

Я понимаю, что он насмехается надо мной, и чувствую себя неудобно из-за того, что не продумала, чем нам заняться.

— Да, извини, — говорю я застенчиво.

— Постараюсь не принимать это на свой счет, ну, недостаток воображения, — усмехается Джакс, выкладывая шары на стол.

Хочу сказать ему, что он не прав, и что я думала о вечере весь день, но держу язык за зубами. Просто беру свой кий и начинаю мелить кончик.

— Ты играешь? — спрашивает Джакс, когда берет и себе кий.

Качая головой, я говорю ему:

— Нет, не очень. А ты?

— Немного, — дьявольски улыбается он.

— В самом деле? Ты бы не стал меня обманывать, не так ли?

Я наклоняюсь к столу, готовясь разбивать. Ударяю кием в белый шар, и он соскальзывает влево и медленно укатывается прочь. Я разочарованно морщу нос и, схватив этот шар, возвращаю его в исходную точку.

— Повторяю, — говорю я.

Джакс хихикает.

— Без вопросов.

Я пытаюсь снова, и на этот раз шар поворачивает вправо и катится прямиком в боковую лузу. Джакс ставит свое пиво на стол, достает шар и подходит ко мне.

— Может быть, тебе следует начать с того, чтобы правильно держать кий?

Джакс кладет шар на исходную позицию и встает за мной. Берет меня за руки и кладет их на кий. Его ладони намного больше и полностью накрывают мои. Джакс стоит прямо позади меня и наклоняет нас к столу. Чувствую, как грудью он слегка прижимается к моей спине, а своей правой ногой я упираюсь в его правое бедро. Я глубоко вдыхаю, и его теперь знакомый аромат чистых вещей и одеколона обволакивает меня, только на этот раз добавляется запах ветра от нашей поездки. Я стараюсь сосредоточиться на том, что он говорит, так близко к моему уху, но никак не могу сосредоточиться.

— Старайся попасть в центр шара, держи кий прямо и завершай удар, — говорит Джакс спокойно, так близко, что я чувствую слабый запах пива из его дыхания.

Джакс тянет наши правые руки назад, и быстрым движением мы ударяем по центру белого шара и разбиваем шары. Два из них даже попадают в лузу. Отпустив меня, он выпрямляется и делает два шага назад, оставляя меня наклонившуюся над столом. Одну.

— Идеально, — говорит он.

Я стою на дрожащих ногах. И понимаю, что на меня влияет не победное чувство от удачных ударов. Никогда раньше так много участков тела Джакса не касалось моего одновременно. Меня переполняет потребность в большем.

Джакс возвращается и вновь становится позади меня, помогая мне выровнять еще два удара. Оба раза у меня головокружение от его близости, и оба раза шары попадают в лузы. После этого он позволяет мне играть самой, и, хотя мой прицел и удары лучше, я все еще ужасна в игре. Самому Джаксу удается каждый удар. Я наблюдаю за ним через стол, подмечая все: его длинный торс и руки, упирающиеся в стол. И хотя я отвлекаюсь от наблюдения за ним, глядя на телевизионные экраны, чтобы увидеть множество игр, которые меня не волнуют, мой взгляд всегда возвращается к его движениям.

После того как мы заканчиваем две партии — в обоих я проиграла — приносят заказанную еду. Джакс заказывает мне еще одно пиво и воду для себя.

— Итак, мистер Я-немного-играю, где ты научился так хорошо играть? — спрашиваю я и беру куриное крылышко.

Джакс улыбается и кусает начос.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я смотрю на свою бутылку с пивом и приподнимаю брови.

На что Джакс смеется.

— Я, возможно, однажды сыграл партию или две. Друг в Швейцарии был игроком в пул. Научил меня нескольким приемам. Думал, что это отличный для нас способ заработать несколько лишних долларов. Устроить дружеские пари, — говорит Джакс.

— Дружеские пари? — спрашиваю я.

— Ну, мы думали, что они есть, — добавляет он. — Срабатывало довольно много раз, пока один парень не поймал нас и воспринял это не так уж хорошо. Мы ушли без денег и с синяком под глазом у Стефана.

Я широко распахиваю глаза.

— Для меня это звучит не по-дружески. Больше, как будто ты был нарушителем порядка.

Улыбка Джакса игривая и достаточно широкая, морщинки от нее появляются в уголках его глаз. Я понимаю, что эта улыбка становится одной из моих любимых.

— Да нет. Как уже говорил, в основном, я работал. В фирме, в которой я трудился, были довольно крупные клиенты, требующие большого внимания. Это не оставляло много свободного времени.

— Да, ты упоминал об этом раньше, — говорю я, вспоминая наш предыдущий разговор. — А теперь? Находишь время, чтобы попадать в неприятности?

Когда Джакс отвечает, его глаза озорно блестят:

— Я пытаюсь.

Я беру еще одно крылышко и сосредотачиваюсь на том, чтобы снять пальцами мясо с косточки.

— А как насчет тебя?

Я глотаю кусочек курицы, глядя на него.

— Меня?

Джакс усмехается уголком рта.

— Да. Ты находишь время, чтобы попадать в неприятности?

Я чувствую, что каждая минута, проведенная с ним, является неприятностью для меня.

— Ну, ладно, я провожу большую часть своего свободного времени с тобой, так что... — Добираюсь до другого куриного крыла, перевожу взгляд на него и вижу, что Джакс улыбается и, похоже, рад слышать это.

— Для меня большая честь, — усмехается он. — А что тот другой парень?

Я судорожно делаю глоток пива, которое только что отпила.

— Другой парень?

Джакс кивает.

— Из бара.

— Пол?

Он снова кивает.

— Он вместе с твоей подругой?

— Да, вроде бы. Я надеюсь, что это так.

— Значит, он не... — Джакс выжидающе смотрит на меня.

О, мой Бог. Он считает, что мы с Полом... вместе?

— Нет! — вскрикиваю я, наверное, слишком громко. — Нет, — уже тихо повторяю я.

Страшно медленная тихая минута проходит, прежде чем я спрашиваю его то же самое:

— А ты?

— Я тоже с ним не вместе.

У меня вырывается смех, и я прыскаю пивом через стол. Сразу прикрываю рот, пытаясь проглотить все остальное.

— Извини, — говорю я после того как успокаиваюсь.

Я должна быть смущенной, но огромная улыбка на лице Джакса заставляет забыть, что окатила его и нашу еду пивом.

— Не извиняйся. Не за смех, достаточно сильный, чтобы прыснуть пивом через стол, — говорит Джакс, берет салфетку и вытирает темные пятна на свитере.

Я следую примеру, беру салфетки и вытираю стол.

— Нет, — говорит Джакс. Я удивленно смотрю на него. — На твой вопрос. Это «нет» для меня тоже.

Мое сердце отзывается еще раз, как рефлекс после удара по колену. И Джакс это понимает.

— Готова к еще одной партии? — спрашивает Джакс, вставая и меняя тему.

— Знаешь, по-джентельменски можно было бы позволить мне победить, — говорю я, повторяя свои слова, когда мы бегали в парке.

Джакс кивает.

— Жулик во мне просто не может этого допустить. — Он подходит к противоположной стороне стола, наклоняется и подмигивает мне.

Я наблюдаю, как он ударяет кием резко и быстро. С громким звуком белый шар ударяется в остальные, и три шара попадают в лузы.

Глава 13

Я стою над букетом белых роз и пионов. Они в простой квадратной вазе, полупрозрачный кремовый бант обернут вокруг нее. Я потратила два часа на этот букет. Два часа, добавляя и убирая. Два часа, пытаясь сделать букет самой красивой композицией, которую кто-либо когда-либо видел. За то время, что я возилась с ним, Анна составила четыре больших букета для доставки.

— Расслабься, — говорит Тесс мне в ухо — я прижимаю свой телефон плечом, одновременно пытаясь работать и разговаривать. Добавляю еще один большой зеленый лист, а затем сразу вынимаю его. — И что? Вчера он не написал. Не беда. Ты же сказала, что на вашем свидании все пошло отлично, — успокаивает она меня.

— Это было не свидание, — поправляю я. По крайней мере, я не верю в это. Тем не менее, вчера не получить от Джакса никаких сообщений было... неожиданно.

После еще нескольких партий в пул Джакс отвез меня домой. Помог слезть с мотоцикла, провел меня к двери, подождал, пока я ее открою, а затем просто улыбнулся и пожелал спокойной ночи. Не было никакого неловкого момента, никакой неуверенности в том, как закончится вечер. Казалось, что Джакс совсем об этом не думал.

— Полегче, Тесс. Хватит, — бормочу я в телефон. Слышу звуки машин на фоне. Я поймала Тесс между встречами, передвигающейся по городу на такси.

— Знаешь, честно говоря, тебя не так легко понять. Может быть, он просто пытается следовать за тобой, что, насколько я могу судить, значит ходить кругами. Простите, сэр, не могли бы вы ехать медленнее? Мне нравится появляться на встречах на двадцать минут позже. — Ее голос сочится сарказмом и раздражением. Я даже начинаю переживать за водителя. — Ты знаешь, что тебе следует делать. Иди в его офис. Принеси цветы, с которыми ты возилась, — я немедленно отдергиваю руки от композиции, — и удиви его. Возьми инициативу на себя! — подчеркивает она.

— Идти в его офис? Разве это не вызывающе? Он сказал, что заедет в магазин. Не будет ли это выглядеть немного... отчаянно?

— Нет, это будет выглядеть так, будто ты — независимая женщина, которая не ждет, когда мужчина придет к тебе. Перестань сводить себя с ума и иди к нему!

— Но я не независимая женщина, которая не ждет. На самом деле я полная противоположность.

— Просто сделай это! — кричит Тесс, поражая меня.

— Ладно, хорошо! Боже. — Я вешаю трубку и смотрю на букет, убеждая себя, что это хорошая идея.

Просто иди.

Независимая женщина.

Я повторяю мантру про себя снова и снова.

Я просто поздороваюсь, отдам цветы и уйду. Ничего страшного.

Добавляю еще две розы в композицию и смотрю на нее.

— Мне нужно начать все сначала, — бормочу я.

* * *

Здание офиса Джакса находится в центре города, не очень далеко от моего магазина, но я не хочу нести тяжелую вазу всю дорогу, поэтому предпочитаю взять такси — намного проще, чем пытаться найти свободное место для парковки в это время дня.

Как только плачу водителю и выхожу на тротуар, начинаю переосмысливать эту поездку. Миллионы причин, почему это плохая идея, приходят мне в голову. Джакс может быть занят или на встрече, или даже не в офисе, если на то пошло. Я должна была просто позволить ему забрать цветы самому.

Я уже собираюсь поймать такси, когда слышу, как меня зовут. Поворачиваюсь и вижу Дилана, который подходит ко мне. Он смотрит на букет и усмехается.

— Для меня?

— Для Джакса, — отвечаю я с улыбкой. На что брови Дилана слегка приподнимаются. — Для его мамы на самом деле! Они для его мамы, — быстро повторяю. — На ее день рождения.

Дилан улыбается и кивает на вход в здание.

— Пойдем, я проведу тебя.

Следую за ним внутрь, охрана пропускает нас легко, как только Дилан заявляет, что я с ним. Когда мы поднимаемся в лифте, мои предыдущие страхи начинают всплывать. Я постукиваю ногтями по стеклу вазы, взгляд устремлен вперед.

— Я уверен, что Джакс упоминал об этом, но некоторые из офиса собираются оттянуться в пятницу вечером после работы. Просто я закрыл огромную сделку. Это заняло дофига времени, но все переговоры завершены, документы подписаны, и пришло время нажраться. Ты должна прийти.

Я киваю, не обращая внимания на то, что он только что сказал.

— Круто, — говорит он. — Мы собираемся в «Порок».

— Хорошо.

Стоп, что? Прежде чем я успеваю переспросить, на что только что согласилась, двери лифта открываются и Дилан выталкивает меня наружу.

Четырнадцатый этаж впечатляет. Рядом с лифтами стоит большая стойка регистрации, а за ней сидит молодая, очень красивая блондинка. Она вежливо улыбается Дилану, прежде чем перевести взгляд на меня.

— Доставка? — спрашивает она.

— Хм, да. — Я смущенно киваю.

— Все в порядке, Келли. Эта может быть отдана лично в руки, — добавляет Дилан.

Он ведет нас мимо стойки, и я следую за ним к стеклянным дверям. Как только мы входим, ощущаю, что нахожусь в эпицентре юридической драмы. Двери кабинетов с одной стороны коридора, а с другой небольшие шкафы. Мы идем по коридору, и я не могу не заглянуть в каждый кабинет. У большинства установлены двери, но у каждого гигантское стекло, чтобы легко видеть, что внутри. Некоторые люди неистово работают на своих компьютерах, другие говорят по телефону. Все выглядят очень занятыми. Несмотря на то, что у меня степень по бизнесу, я никогда не представляла себя в такой рабочей среде. На самом деле, я даже немного напугана всем этим.

Мы заходим в угловую зону этажа, где четыре двери в кабинеты снабжены отдельной стойкой регистрации. На этот раз за ней сидит мужчина. У него короткая стрижка и очень юное лицо. Выглядит так, будто он играет в маскарад, используя костюм своего отца.

— Джакс занят? — спрашивает его Дилан, проходя мимо, не дожидаясь ответа.

— Мистер Перри встречается с мисс Васкес, — отвечает он. — Я могу взять их, — предлагает он, вставая, чтобы взять цветы.

Понимаю, что в своей одежде — черные лосины и свободная фиолетовая блуза — реально выгляжу, как девушка из доставки. Кем я, по-моему, технически и являюсь, и чувствую, что румянец начинает ползти по шее. Я, должно быть, действительно выделяюсь.

— Это не важная встреча, — говорит Дилан, направляясь к первой двери. — Пойдем, — говорит он мне.

Он дважды стучит и открывает дверь.

— Доставка, — заявляет он нараспев.

Я вхожу в кабинет следом за Диланом. И сразу вижу Джакса, сидящего за своим столом, но не это привлекает мое внимание. А рыжая, которая стоит за креслом, наклонившись над его плечом, и указывает на что-то на ноутбуке, на котором теперь я сосредотачиваю свой взгляд.

Не обращая внимания на то, что мы только что прервали, Дилан отходит в сторону и оставляет меня стоящей посреди кабинета, полностью смущенной.

— Посмотри, кто зашел, — говорит Дилан, улыбаясь.

— Рэйчел! — удивленно говорит Джакс, увидев меня у себя в кабинете.

— Привет, — здороваюсь я.

Но смотрю мимо Джакса на сексбомбу позади него. Она медленно выпрямляется, и я могу полностью рассмотреть ее внешность. Если у Софии Вергары есть младшая рыжеволосая сестра, она должна выглядеть так. Мало того, что эта экзотическая женщина великолепна, ее белая юбка-карандаш удачно обтягивает изгибы, а блузка с низким вырезом наиболее четко выделяет ее активы. Джакс не отводит взгляд от меня. Он быстро встает и подходит ко мне вдоль стола.

— Позволь мне взять их, — предлагает он, берет у меня вазу и ставит ее на маленький журнальный столик в углу.

— Я думала, что спасу тебя от поездки за ними, — говорю я, все еще не в силах оторвать взгляд от этой женщины. Тут ощущаю, что Джакс стоит рядом со мной.

— Я рад, что ты это сделала, — тихо говорит он.

Наконец, перевожу взгляд с «сестры Вергары» и смотрю на Джакса. Его взгляд сосредоточен исключительно на мне, будто я единственная нахожусь в кабинете. Оглядываюсь, нарушая некоторую интенсивность его взгляда. Это также дает мне минуту, чтобы оценить его облик в ином деловом костюме. Серые брюки и жилет поверх нежно-голубой рубашки с белым воротником. Журнал GQ обязательно должен поместить его фото на своих странницах, если хочет увеличить свои продажи. Этот мужчина определенно знает, как носить костюм.

Легкое покашливание возвращает нас обратно в реальность присутствия женщины, которая только что вытащила нас из нашего пузыря.

— Джессика, может быть, мы закончим позже? — предлагает Джакс.

Чувствую детский восторг от того, что ее отослали. Я смотрю на Джессику, как она подходит к столу Джакса и забирает несколько документов и папок. Она останавливается перед ним, откидывает длинные волосы с одного плеча, обнажая шею и воротничок.

— Конечно, я вернусь позже. — Ее взгляд встречается с моим, и она сдержано улыбается, беззвучно давая мне знать, что вернется, как только я уйду. Удивительно, что женщины могут говорить слова, не произнося их вслух.

В таких случаях мне хочется быть похожей на Тесс, быть решительной и самоуверенной, чтобы улыбаться так же. Говоря: «Старайся лучше, слабо?!» Но я не такая как Тесс, и знаю, что моя улыбка выходит слабой.

К счастью, Дилан приходит мне на помощь:

— Джессика, почему бы тебе не купить мне обед?

Она поворачивается, звук ее каблуков, стучащих по полу, когда она идет к Дилану, едва не оглушает.

— Я не голодна, — сухо говорит она.

— Тогда и не ешь, — отвечает он, закрывая за ними дверь.

Наконец мы остаемся одни. Джакс шагает мне навстречу, убрав руки в карманы брюк.

— Они красивые. Спасибо, — восхищается он, указывая на букет.

— Надеюсь, твоей маме понравится.

— По-другому и быть не может, — улыбается он. — Я очень рад, что ты зашла. Хочу извиниться за то, что не звонил вчера.

Я пытаюсь прервать его извинения, качая головой, как бы говоря не беспокоиться об этом, но он останавливает меня.

— Нет. Мне следовало. Я хотел, — подчеркивает он. — Возникла проблема с работой, и мой день был монополизирован встречами и конференциями. Было уже ближе к девяти часам, когда я смог проверить время, и все еще был на совещании. Но все-таки я должен был позвонить.

Джакс, кажется, действительно сожалеет, и я начинаю чувствовать себя глупо за то, что думала об этом так много. Когда наши взгляды встречаются, он улыбается.

— Спасибо, что принесла их. Мне пора было отвлечься. И хорошо, что это ты.

Дрожь пробегает по моим рукам.

— Пожалуйста. — Я смотрю на свои лосины и ботинки. — Хотя, кажется, все тут думают, что я девушка из доставки. Недостаточно хорошо одета для офиса, — нервничаю я.

Стена из окон с одной стороны кабинета пропускает много естественного света, и в этой яркости глаза Джакса того же цвета, что и безоблачное небо.

Джакс медленно качает головой.

— Я думаю, ты — глоток свежего воздуха.

Когда Джакс говорит такие вещи, мне становится трудно дышать.

— Итак, каковы планы на сегодня? — спрашиваю я, указывая на цветы.

Несколько раз он моргает, прежде чем посмотреть на букет.

— Мы с отцом отвезем маму в ее любимый ресторан. Ей не нравится делать из дня рождения что-то важное. По крайней мере, сейчас. — Джакс вынимает руки из карманов и провожает меня к маленькой черной кожаной кушетке у дальней стены кабинета. Он садится рядом со мной, немного сгибаясь, локтями упираясь в колени, оставляя кисти свободно свисать.

— Когда я был младше, мама любила справлять дни рождения, особенно ее собственные. — Джакс улыбается. — Планировала большую вечеринку каждый год. Все организовывала, приглашала всех своих друзей. Каждый год они открывали шампанское в десять семнадцать, время ее рождения. Я раньше думал, что эти вечеринки ужасно скучные. Оставался в своей комнате и играл в видеоигры до тех пор, пока не ложился спать, а когда стал старше, уходил гулять с парнями, но ей это нравилось.

Когда Джакс рассказывает о своей матери, в его взгляде такая нежность. От этого мое сердце бьется несколько быстрее.

— Почему в этом году не будет вечеринки? — спрашиваю я, желая услышать больше подробностей, узнать все, что могу о нем, о его семье.

Он поворачивает голову, но избегает смотреть мне в глаза.

— У мамы еще несколько лет назад была раковая опухоль. К счастью, врачи обнаружили ее достаточно рано, чтобы сделать несколько операций.

Мое сердце замедляется, и в нем появляются сочувствие и утешение. Не колеблясь, я пересаживаюсь ближе к Джаксу и накрываю обе его руки одной своей. Он улыбается этому жесту, и я чувствую, как он перебирает мои пальцы. Смотрю вниз на наши ладони, удивляясь, насколько естественным это ощущается. Некое чувство растет и, как я ни пытаюсь игнорировать или называть его чем-то другим, оно смотрит мне в лицо, не желая уходить.

— После этого мама сказала, что больше не хочет вечеринок и шампанского. Она просто хочет отпраздновать жизнь с двумя людьми, которые значат для нее больше всего.

Я слишком хорошо понимаю желание проводить важные дни с теми, кого любишь. Они могут быть отняты в мгновение ока.

— Я думаю, что мне очень понравилась бы твоя мама, — тихо говорю я.

— Думаю, она тебе действительно понравится. — Джакс поднимает свою свободную руку и прикасается к моему лицу, пальцами мягко поглаживает мою щеку. — Я думаю, что ты мне действительно нравишься.

У меня перехватывает дыхание, и я могу только удерживать воздух внутри, боясь того, что будет дальше.

Это напоминает, как чувствуешь себя, прежде чем сорвать пластырь. Ведь это простой акт, но вызывает волнение в животе. Не знаю почему, но, прежде чем сорвать пластырь, я всегда проводила что-то вроде ритуала, чтобы подготовиться. Задерживала дыхание, закрывала глаза и считала до трех. Я понимала, что боль будет минимальной, но мое тело все равно среагирует — дрожью или судорогой. Даже со всеми моими приготовлениями я никогда не была готова. Эта последовательность: чувство, потрясение, непроизвольный рывок тела — происходит со мной прямо сейчас.

Этими несколькими словами Джакс сорвал пластырь, который был на моем сердце почти два года. Я не была готова. У меня даже не было возможности сосчитать до трех.

— Мистер Перри, клиент на два часа здесь, — голос его помощника отражается от стен кабинета.

Я выпускаю воздух, который сдерживала в легких, медленно тяну ладонь из руки Джакса и начинаю вставать. Джакс сжимает свою ладонь в кулак, прежде чем встать.

Наши тела остаются рядом, ни один из нас не отступает. Чувствую, что происходит перемена. Впервые я не просто замечаю, как мое тело реагирует на близость, но и вижу изменения в Джаксе. Обычно ровное, его дыхание слегка прерывистое, губы немного приоткрыты, языком он быстро пробегается по губам, увлажняя их. Вижу, как он снова убирает руки в карманы.

— Я должна идти. — Хватаю свою сумочку со стула напротив. — Я и так отняла у тебя слишком много времени.

Иду к двери его кабинета и кладу руку на дверную ручку. Начинаю поворачиваться, чтобы попрощаться, когда рука Джакса возникает передо мной, не давая распахнуть дверь.

Поворачиваюсь к Джаксу и перевожу взгляд с его ладони с растопыренными пальцами к запястью, на котором надеты классические часы на кожаном ремешке, а затем к его лицу.

— Еще раз спасибо за цветы. Они идеальны, — говорит он, его взгляд скользит по моему лицу.

— Передай маме от меня поздравления с днем рождения.

— Передам.

Я киваю и снова поворачиваюсь, чтобы уйти.

— Ты занята в пятницу вечером? — От звука его голоса моя рука на дверной ручке замирает. — Дилан, наконец то, заключил сделку и хочет отметить. Собирается поехать в какой-то клуб. «Порок», кажется. А я ненавижу клубы. Приходи ненавидеть его со мной, — просит Джакс мягким голосом.

Я улыбаюсь.

— Он что-то говорил об этом.

Мгновенная вспышка неприязни пересекает его лицо.

— В самом деле? Ну, мне придется поговорить с ним об этом.

— О чем?

Джакс ухмыляется.

— Ему нужно держаться подальше от моей девочки. — Он сдвигает руку, которой опирался на дверь, чтобы накрыть мою, и мы вместе поворачиваем дверную ручку. Звуки офисной суеты и звонков телефонов — такое грубое прерывание идеальной тишины, которая была только что между нами. — Я пришлю тебе подробности, — тихо говорит он мне на ухо.

Я киваю и выхожу из его кабинета. Слышу, что Джакс возвращается в бизнес-режим, приглашая на очередную встречу в своем кабинете, как будто между нами ничего и не произошло, а сама ничего не вижу вокруг, кроме лифта в конце коридора.

Только когда выхожу наружу из здания, мой разум очищается. Достаю телефон и звоню Тесс.

— Итак, как все прошло? — спрашивает она с любопытством. А я не думаю, что смогу рассказать, даже если и попытаюсь. — Рэйчел?

— Не планируй ничего на вечер пятницы. Мы собираемся в клуб.

Глава 14

Слышу, как басы бьют снаружи здания, когда мы приближаемся к клубу. Тесс и Софи идут впереди меня. Когда мы выходим из-за угла, видим дурацкую очередь на входе. Я не ожидала, что придется ждать, но напоминаю себе, что сегодня пятница, вечер, десять часов, и именно этим люди занимаются, если они не дома в одиночку смотрят повторы по телевизору.

— Черт, — бормочет Софи, когда мы видим, что очередь не движется.

Как и обещал, Джакс позвонил мне вечером, когда я уже готовилась ко сну. Он хотел снова поблагодарить меня за цветы и дать знать, как сильно они понравились его матери. Он также сообщил подробности пятничного вечера.

— Я могу забрать тебя, — предложил он тогда.

— Спасибо, но Тесс и Софи тоже идут. Встретимся там.

У нашей четвертой подруги, Ланы, запланирована ночь с ее любимым барменом.

— Хорошо, тогда до завтра, — его голос звучал слегка разочаровано.

— До завтра.

Но теперь, глядя на эту очередь у двери, я начинаю думать, что могу вообще не увидеть его.

— К черту это, — говорит Тесс, пробираясь к вышибале.

Я смотрю, как она хлопает его по плечу и, приподнявшись на носочки, что-то говорит прямо в ухо. Вышибала кивает несколько раз, а потом отстраняется, приподняв от удивления брови. Улыбка появляется на лице Тесс, и вышибала усмехается, после этого начинает смеяться. Он качает головой и отходит в сторону, чтобы открыть для нее дверь. Тесс нежно хлопает вышибалу по груди несколько раз, прежде чем посмотреть на нас, показывая следовать за ней внутрь.

— Что ты ему сказала? — спрашивает Софи, как только мы оказываемся внутри.

Тесс ухмыляется.

— Ничего, что не говорила раньше, чтобы получить желаемое.

Я качаю головой и следую за подругами дальше в клуб. «Порок» — это популярный клуб с приватными кабинками, предлагающий выпивку на втором этаже, который в свою очередь выходит на огромный танцпол. За баром расположена стена падающей воды с разноцветной подсветкой от пола до потолка. Громкая музыка звучит из динамиков, стоящих в каждом углу. Диджей крутит пластинки с платформы, которая установлена чуть выше толпы, смешивая текущие хиты с ритмами музыки девяностых. Сейчас песня Селены Гомез миксуется с Culture Beat’s «Mr. Vain». Казалось бы, как это сочетается, но, как ни странно, звучит хорошо. Перед нами огромный танцпол, наполненный телами, которые двигаются и смешиваются друг с другом.

Я смотрю выше на приватные кабинки. Все они заполнены, и официантки в обтягивающих черных платьях проходят мимо с подносами, полными бутылок, бокалов и закусок. Тесс перекрикивает музыку, спрашивая, не заметила ли я Джакса. Нет, но я не удивлена, здесь столько людей.

Чувствую прикосновение к плечу и, повернувшись, вижу счастливого Дилана с широко распахнутыми глазами. Теперь на нем не костюм с галстуком, а черные брюки и черная рубашка на пуговицах, верхние две расстегнуты.

— Ну, посмотрите, кто решил зайти и присоединиться к веселью, — перекрикивает он музыку.

В каждой руке бокал, наполненный прозрачной жидкостью. Он осматривает меня с головы до ног, и возвращает взгляд к моему лицу, улыбаясь.

— Очень мило.

Я знаю, что выгляжу довольно невинно, но рада, что Дилан заметил. Я перемерила пять платьев, прежде чем остановиться на этом. Платье из шифона с блестками ниспадает до середины бедра, и я решила сочетать его с парой золотистых босоножек. Мои волосы уложены в свободные волны. «Трахни меня» — охарактеризовала мой вид Тесс.

— Всегда ли здесь так? — кричу я.

— Да. Вот почему у нас кабинка наверху.

Дилан кивает в сторону второго этажа. Сразу после этого он замечает подошедших ко мне Тесс и Софи. Дружеская улыбка, предназначенная для меня, превращается во флиртующую, когда он видит моих подруг.

— Тесс, — кивает Дилан ей в знак приветствия. Он осматривает пространство вокруг нее. — Я не вижу мистера Правоохранителя. Не смогла удержать его поблизости? — спрашивает он и делает глоток из одного бокала.

— Ночная смена, — отвечает Тесс, забирая у него другой бокал и делая из него длинный глоток.

Дилан ухмыляется, обращая свое внимание на Софи.

— Тесс, ты не собираешься нас представить?

Кажется, они так и не пересеклись в тот вечер, когда мы впервые встретились с Диланом и Джаксом.

— Софи — Дилан. Дилан — Софи, — представляет Тесс и переводит свое внимание на танцпол.

Я смотрю, как Дилан прищуривает глаза, глядя на Тесс, прежде чем сделать шаг ближе к Софи. Здесь громко, но все же я слышу, как он пытается очаровать Софи в той же манере, как в первый раз меня, когда мы только познакомились.

— Она просто злится, что я ждал тебя всю свою жизнь, — говорит он Софи.

— Подойдешь на шаг ближе, и мне, возможно, придется сделать тебе больно, — говорит Софи насмешливо сладким тоном.

— Причини мне боль, пожалуйста! — умоляет Дилан.

Я смотрю, как Софи пытается с трудом удержать улыбку, но это бесполезно. Ее сжатые губы начинают дрожать, и ухмылка расползается по лицу. Она стала жертвой его обаяния. Я на самом деле немного удивлена, что его тактика сработала на ней.

— Пойдем наверх, мне нужно заправиться. Дважды, на самом деле, — говорит он, когда Тесс возвращает ему пустой бокал.

— Джакс здесь? — спрашиваю я, все еще не увидев его.

Дилан кивает.

— Где-то ходит. Мы сможем найти его лучше оттуда. — Он подмигивает Софи, и показывает нам следовать за ним. Мы поднимаемся по лестнице и пробираемся к кабинке.

Дилан точно знает, как праздновать, потому что это самая большая кабинка в клубе. Она может легко вместить двадцать человек. Вдоль стен стоят скамьи, образуя квадрат. Дополнительно в каждом углу стоят маленькие столики, на каждом стоит по бутылке водки Grey Goose и джина Bombay Sapphire. Также столы заставлены кувшинами с соком, причудливыми бутылками итальянской газированной воды и маленькими мисочками с нарезанными фруктами. Я осматриваю кабинку и насчитываю десять человек — и среди них я не вижу Джакса.

Дилан быстро вливается в компанию, и из того, что я слышу сквозь музыку, многие присутствующие из его фирмы. Быстрые приветствия перемешаны с предложениями смешать нам выпивку. Прежде чем осознаю, у меня уже водка с клюквенным соком в руке, и я сижу посреди кабинки. Подходит Тесс и садится рядом со мной.

— Так, где же кавалер? — спрашивает она, оглядываясь вокруг.

— Хороший вопрос.

Мы разворачиваемся в сторону защитной перегородки, чтобы взглянуть на нижний уровень клуба. Осматриваем набившуюся толпу в баре, с нетерпением ожидающую, чтобы сделать свой заказ. Делаю глоток своего напитка, радуясь, что мы не находимся в этой очереди. Мой взгляд устремляется к концу бара, где Джакс пьет что-то из бокала. Понимаю, что Тесс тоже увидела его, когда она возмущается:

— Кто эта шлюха?

Шлюха, о которой она говорит, это Джессика из его кабинета. Логично, ее присутствие здесь имеет смысл. Но логика сейчас не работает.

Уродливая ревность превращается в камень внизу моего живота, и я резко выпрямляюсь. Немного водки выливается из моего бокала из-за резкого движения, но я не обращаю на это внимания.

— Ее зовут Джессика. Она работает с ним, — отвечаю я.

— Ты имеешь в виду «работает над ним». Или, по крайней мере, пытается. Похоже, безрезультатно, — сквозь зубы говорит Тесс, прищурив глаза.

Она права. Джессика стоит рядом с Джаксом, достаточно близко, чтобы говорить прямо ему в ухо, но его тело обращено от нее в сторону бара.

— Ты должна пойти пометить свою территорию.

— Он не моя территория.

Тесс оборачивается и смотрит на меня, как на сумасшедшую. Потом разворачивается всем телом ко мне, ладонями сжимает мое лицо, заставляя смотреть на нее.

— Пометь. Свою. Территорию.

Подходит Дилан и садится между нами, нарушая нашу связь, и смотрит на Тесс.

— Софи хочет сходить в уборную. Скорее всего, обсудить меня. Будь милой.

Тесс хихикает и выходит из кабинки вместе с Софи, оставив меня с Диланом. Я стараюсь, но не могу удержать свой взгляд от Джакса и Джессики. Дилан прослеживает мой взгляд.

— Ах, ты нашла его. — Он раскачивается под музыку, глядя на бар, где по-прежнему стоят Джакс и Джессика. — Такие парни, как он, отпугивают девушек от всех нас. Если бы он не был моим другом, я бы его ударил.

Я чувствую толчок — Дилан локтем пихает мою руку. Я переключаю внимание на Дилана, который кивает в направлении Джакса.

— Тебе не нужно беспокоиться о ней. Она безрезультатно пыталась, и это не дает ей покоя.

Смущенная тем, что насколько очевидна, я отвожу взгляд от Дилана и оглядываюсь на Джакса. В этот раз он замечает меня. Говорит что-то Джессике, не отводя взгляда от меня, и уходит от нее.

— Говорил же. — Дилан снова пихает меня локтем.

Он встает и наливает себе еще одну порцию, пока я смотрю, как Джакс пробирается к лестнице. Многие поворачивают головы, когда он проходит мимо. На мгновение я теряю его в толпе. Делаю огромный глоток алкоголя, надеясь, что он успокоит мои ноги от непреодолимого подпрыгивания.

Через минуту Джакс входит в кабинку. Одетый в темно-серые штаны и черную рубашку, он улыбается и садится рядом со мной.

— Привет. — Он наклоняется и говорит мне на ухо.

— Привет, — говорю я, размешивая кубики в бокале.

— Давно ты сюда пришла?

— Некоторое время назад. Дилан нашел нас внизу и привел сюда. Хорошая кабинка, — говорю я, оглядываясь вокруг.

Джакс кивает в знак согласия.

— Да, Дилан сейчас на высоком счету.

Наши тела очень близки друг к другу, и я ловлю его взгляд на моем платье.

— Ты выглядишь... Вау, — говорит он.

Я улыбаюсь.

— Благодарю.

Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не подпрыгнуть от радости на реакцию Джакса; остаюсь спокойной и продолжаю перемешивать кубики льда, которые остались в моем бокале. Смотрю через перегородку вниз, наблюдая, как тела движутся друг напротив друга на танцполе. Замечаю, что Джессика все еще стоит возле бара, пьет из бокала вино и отмахивается от внимания других мужчин. А их несколько.

— Я пошел к бару, чтобы подождать тебя. Хотел встретить, но был загнан в угол разговором. Извини за это.

Ощущаю дыхание Джакса, когда он говорит, мягкое тепло, которое касается моей шеи чуть ниже уха. Чувствую слабый запах алкоголя, смешанного с мятой, и дрожь проходит по моему позвоночнику.

Я пожимаю плечами и качаю головой. Джакс поворачивает голову и следует за моим взглядом.

— Просто, чтобы ты знала, — начинает он, но прерывается, когда Тесс и Софи, хихикая, возвращаются в кабинку.

— Джексон, так мило с твоей стороны, что ты закончил и к нам присоединился, — радостно кричит Тесс, но глаза выдают ее, и улыбка натянута.

Боже.

Я уже собираюсь встать между ними, надеясь, что смогу заставить Тесс остановиться. Но, похоже, Джаксу не нужна моя помощь. Он просто улыбается ей.

— Я как раз извинялся за это перед Рэйчел. Поверь мне, этого больше не повторится.

Джакс кладет руку на мое колено, слегка сжимая его. Такой маленький жест, но он говорит так много. Мы с Тесс одновременно переводим взгляд на его руку. Это, кажется, успокаивает Тесс, ее тело становится более расслабленным, но делает противоположное со мной. Рука Джакса, может быть, и лежит на моем колене, но я чувствую ее везде. Постукивание кончиков его пальцев на моей коже вторит темпу моего неустойчивого сердцебиения.

— Хорошо. — Тесс улыбается, прежде чем сесть рядом с Софи.

Дилан ходит с бутылкой водки, наливая всем в бокалы, когда Джессика входит в кабинку. Ее взгляд сразу же падает на Джакса и на секунду позже на его руку. Мгновенно отведя взгляд, она садится рядом с одним из парней из фирмы.

Приходит официантка, спрашивая, не хотим ли мы еще напитки. Тесс поднимает свой наполовину пустой бокал.

— Я не отказалась бы от «Рыжей шлюхи». (Примеч.: Алкогольный коктейль из ликера «Егермейстер», шнапса и клюквенного сока). На самом деле двух, один коктейль для моей подруги, — говорит она, кивая на меня.

Официантка кивает и уходит. Тесс поворачивается к Джессике и посылает ей хитрую улыбку, салютуя ей своим бокалом. Джессика смотрит в глаза Тесс мгновение, прежде чем вернуться к разговору с коллегой.

Я метаю взглядом кинжалы в Тесс, надеясь, что они заставят ее перестать унижать меня, вставая на защиту, в которой я не нуждаюсь. Она чувствует мой взгляд, поворачивается ко мне, сладко улыбается и пожимает плечами, как бы говоря: «Что?».

Рука Джакса начинает трястись от смеха.

— Она не очень... деликатная, не так ли?

Я качаю головой, его веселая улыбка облегчает мое смущение.

— Есть такое.

Он наклоняется ближе, его губы касаются моего уха.

— Она защищает. Понимаю. Кажется, она делает это довольно часто. Но, думаю, ты можешь постоять за себя. — Джакс губами слегка прижимается к моему уху, и тут же отстраняется. В это мгновение мое дыхание прерывается, и я знаю, что он заметил.

— Ладно, — Тесс встает, — время танцев, девочка. — Затем переводит внимание на Джакса. — В следующий раз не заставляй ее ждать!

— А как же насчет напитков? Кажется «Рыжая шлюха»? — спрашивает Джакс, бросая вызов Тесс.

— Какая разница, — пожимает плечами Тесс, протягивая руку мне.

Я даже не успеваю сообразить, как Тесс и Софи вытаскивают меня из кабинки. Поворачиваю голову к Джаксу и открываю рот, чтобы извиниться, но то, как он смотрит на меня оценивающим взглядом, останавливает. Он бесстыдно огладывает меня, чтобы все увидели. Как сказала бы Тесс, он просто «помечает свою территорию». И... мне это нравится.

По пути мы проходим мимо Дилана, тянем его за руки, приглашая к нам.

— Танцы! — кричит Софи.

Мы пробираемся на танцпол, проходя мимо одного тела за другим. Тесс останавливает официантку, которая ходит по танцполу и подает шоты.

— Три! — говорит ей Тесс и указывает наверх. — Счет в ту кабинку.

Нам дают наши напитки, мы поднимаем их, чокаемся, а затем выпиваем. Прошло много времени с тех пор, как я пила крепкий алкоголь, и я уже захмелела.

Тесс ведет нас к центру танцпола, где мы становимся в круг. Люди окружают нас плотным кольцом, натыкаются, трутся друг об друга.

Я нахожу свой ритм, и песня начинает набирать более быстрый темп. Смотрю на Тесс и Софи, с радостью танцующих под музыку, поднимаю руки в воздух и качаю бедрами. Тесс хватает меня за руку и крутит.

Не помню, когда в последний раз танцевала в клубе. Раньше мне это нравилось. Здесь на танцполе я вспоминаю, как сильно. Чувствую улыбку на своем лице. Слышу, как смеюсь.

Я развлекаюсь. И это так приятно.

Мы остаемся на танцполе еще на пару песен, кружимся вокруг друг друга, полностью расслабляясь. Я танцую так, как не танцевала уже много лет. Танец освобождает, так хорошо отпустить себя и заблудиться в пульсации музыки и звуков.

Тесс наклоняется ко мне, крича сквозь музыку:

— Не смотри, но за тобой наблюдают!

Что?

Где?

И как, черт возьми, не смотреть, когда она сказала что-то подобное?

Я поднимаю голову, и встречаюсь с взглядом Джакса. Он прислонился к перегородке, упираясь на руки. Дилан склоняется к нему, и что-то говорит. Джакс кивает, но все внимание сосредоточено на мне.

Меняется песня, новые ритмы доносятся из динамиков. Я наблюдаю, как Джакс хлопает Дилана по плечу и исчезает из вида. Стараясь не удивляться, куда он пропал, продолжаю танцевать. Неожиданно чьи-то руки обхватывают меня за бедра.

Я поворачиваюсь, и передо мной стоит Джакс — так близко, что приходится запрокинуть голову, чтобы смотреть на него. Он кивает головой в сторону, указывая на двери, ведущие в патио на открытом воздухе. Я киваю, и он берет мою руку и выводит с танцпола.

Оказавшись снаружи, я сразу же чувствую на своей разгоряченной коже прохладный ночной бриз. Джакс отводит нас в наименее оживленную часть, уединенное место в углу. Я прислоняюсь спиной к кирпичной стене, а Джакс опирается на руку, которую располагает рядом с моей головой. Тут довольно громко, и вокруг нас люди, но достаточно тихо, чтобы не кричать друг другу. Он наклоняет голову, приближая губы к моему уху, и говорит достаточно громко:

— Я ненавижу клубы. Ненавижу танцевать. Но наблюдая, как ты танцуешь… подумал, что приходил бы сюда каждый вечер, чтобы увидеть это.

Может быть, это алкоголь или колоритная атмосфера, в любом случае, Джакс пересекает линию, к которой мы оба подошли. Это выход на новую территорию. Просто друзья... Нет, больше, чем друзья.

— Да? Но выглядело так, будто у тебя все было хорошо до моего прихода, — отвечаю я. Алкоголь, очевидно, придает мне смелости, но даже если это так, я удивлена тем, что сказала это. Надеюсь, что это прозвучало дразняще, но скорее всего это не так.

Удивление отражается на лице Джакса, но быстро сменяется весельем. Он слегка наклоняется.

— Это прозвучало немного ревниво. Ты ревновала, Рэйчел?

Его улыбка указывает на то, что он наслаждается этим, и это просто меня заводит.

— Я думаю, она к тебе неравнодушна.

Джакс пожимает плечами.

— Ну и что?

— Ну и что?!

Он с легким смешком выдыхает.

— Может быть, тебе стоит подумать, к кому я неравнодушен.

От этих слов у меня кружится голова. Мурашки бегут по моим рукам — и не от прохлады ночного воздуха.

— И к кому ты неравнодушен? — спрашиваю я, уже зная ответ, но желая услышать его от Джакса.

— Думаю, ты знаешь. Думаю, ты уже давно знаешь.

Ко мне.

Я с трудом сглатываю. Несмотря на то, что ожидала услышать эти слова, это не меняет эмоций, вызванных ими.

— Ты заставляешь меня нервничать, — шепчу я.

— Хорошо.

Я удивленно моргаю.

— Большинство людей интересуются, как они могут это исправить.

Джакс наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:

— Может быть, я не хочу быть для тебя большинством.

Он отстраняется, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я кусаю нижнюю губу, боясь ответить. Переживая, что могу сказать. И что это может значить.

— Давай встретимся завтра вечером. Свидание. Настоящее.

Я в замешательстве качаю головой.

— Настоящее?

— Не для пробежки. Никаких неожиданных дел в последнюю минуту. Ужин. Вино. Я заеду за тобой. На машине. — Он ухмыляется. — Настоящее свидание.

— У тебя есть машина? — Я удивляюсь, полностью игнорируя его предложение.

Джакс смеется.

— Да, у меня есть машина.

— А то, что мы делали до сих пор... — Я возвращаюсь к первоначальному вопросу.

— Это была разминка.

Я нервно смеюсь и вижу, как глаза Джакса загораются от этого звука.

— Хорошо, — говорю я, кивая. Что я делаю?

— Хорошо, — соглашается он. — Теперь давай вернемся. Мне нравится смотреть, как ты танцуешь.

Джакс берет мою руку и нежно прижимает губы к костяшкам моих пальцев, прежде чем привести нас обратно внутрь — жест, из-за которого мое тело плавится еще до того, как мы входим в душный клуб.

Мы видим, что Тесс и Софи все еще танцуют с бокалами в руках. Дилан прижимается к спине Софи и трется об нее. Джакс наклоняется и говорит ему что-то, а затем указывает на кабинку. Дилан кивает, говорит что-то в ухо Софи, а затем уходит за Джаксом с танцпола.

Проходя мимо меня, Джакс берет меня за руку, притягивает к себе и шепчет мне в ухо:

— Надеюсь на хорошее шоу.

В шоке от его слов, я наблюдаю, как он теряется в толпе, гордясь тем, что он хочет посмотреть на меня.

— Похоже, тебе требуется это! — Тесс ухмыляется, впихивая выпивку в мою руку.

Я быстро делаю три глотка, и водка с соком стекают по внезапно пересохшему горлу.

Воодушевленная алкоголем, я начинаю двигаться под музыку, следуя примеру Тесс и Софи. Закрываю глаза, зная, что Джакс наблюдает за мной.

Странное чувство охватывает меня. Я волнуюсь, но в тоже время приятно взбудоражена. Хочу спрятаться среди толпы, но надеюсь, что свет прожекторов не помешает Джаксу видеть меня.

С любопытством я смотрю наверх и вижу Джакса в том же положении, что и раньше — упираясь в перегородку руками, он, как и сказал, наблюдает за мной.

Мой пульс ускоряется, и впервые за долгое время я возбуждена. Не чувствовала такого желания со времен Бена.

С этой мыслью я понимаю, что происходит. Что я делаю.

Роман.

У меня роман. Но я не могу понять, кому же в итоге изменяю.

Глава 15

Тихий стук в дверь удивляет. Я так привыкла к реву мотоцикла Джакса, что мне понадобилась секунда, чтобы вспомнить, что сегодня вечером он забирает меня на машине.

Потому что это свидание.

Настоящее.

Я бросаю последний взгляд в зеркало и быстро наношу еще один слой блеска для губ. Прежде чем пройти к двери, забрасываю обувь и несколько курток в шкаф в прихожей. В дверном проеме, одетый в темные брюки, облегающую джинсовую рубашку и темно-синий галстук, стоит мужчина, слишком красивый, чтобы быть настоящим. Он так хорошо выглядит, что трудно представить, что скрывается под этой великолепной одеждой.

— Привет, — говорит он, держа одну руку в кармане, а в другой у него высокая белая коробка с цветами, украшенная красным бантом.

Я улыбаюсь, пытаясь взять себя в руки, и открываю дверь шире, позволяя ему войти.

— Привет, — говорю я с придыханием.

Когда Джакс проходит мимо, до меня доносится аромат его одеколона. Этот запах настолько захватывает, что мне тут же хочется следовать за ним, чтобы просто вдыхать его. Я наблюдаю за Джаксом, когда он осматривает пространство дома, ведь он никогда не бывал дальше входной двери. Его взгляд блуждает, задерживаясь на рамках с фотографиями, расставленных по комнате. На большинстве из них — я, Тесс или моя семья. Здесь нет Бена.

Джакс поворачивается, и настает моя очередь. Он медленно осматривает мое лицо, а затем и тело. Понимаю, что прошли только секунды, но то, как он смотрит, вызывает ощущение, что проходят часы.

— Ты прекрасно выглядишь, — одобрительно говорит он.

Я улыбаюсь и осматриваю комнату, чтобы отвлечься от его взгляда. Только тут обращаю внимание на белую цветочную коробку, которую Джакс поставил на стол. Проследив мой взгляд до коробки, он подходит к ней и поднимает, предлагая мне.

— Для тебя.

Я беру ее, благодаря его.

— Я только найду вазу, чтобы поставить их, прежде чем мы уйдем.

— Не нужно. — Он качает головой.

Я недоуменно смотрю то на цветочную коробку, то на его лицо. Глаза Джакса загораются от удовольствия.

— Открой ее сначала.

Он помогает держать коробку, чтобы я могла развязать ленту и поднять крышку. Разворачиваю упаковочную бумагу и начинаю смеяться. Смотрю на Джакса и вижу воодушевленную улыбку.

— Ты же не ожидала, что я принесу цветы флористу, не так ли? — спрашивает он.

Внутри коробки шесть пластиковых розовых стеблей, а в бутонах — разнообразные вкусные пирожные. Все разные, но выглядят одинаково восхитительно.

— Ты меня хорошо знаешь. — Я отламываю с краю кусочек одного из шоколадных пирожных и кладу в рот.

— Еще нет, но я над этим работаю.

Я не могу сказать, то ли это вкуснейший шоколад, тающий в моем рту, или слова, сказанные Джаксом, заставляют меня чувствовать себя слегка легкомысленной.

— Пойдем? — спрашивает он.

Я киваю, неспособная на любой другой ответ.

Джакс ждет, когда я возьму свою сумочку и ключи от дома, и после открывает дверь, позволив мне выйти первой. Мы молча идем к его машине. Это черный «Рэнж Ровер» со слегка тонированными стеклами и спортивной стойкой на крыше. Прежде чем успеваю коснуться ручки, Джакс открывает мне дверь. Внутри довольно чисто, только пустая бутылка с водой в держателе для чашек. Смотрю, как Джакс огибает автомобиль спереди и направляется к стороне водителя. Когда он заводит машину, в стереосистеме начинает играть группа Thirty Seconds To Mars. Я тихо смеюсь над тем, что наши музыкальные предпочтения похожи. Джакс тянется, чтобы настроить стерео, но я останавливаю его руку.

— Не надо. Мне нравится эта песня, — говорю я.

Он кивает и кладет руку на руль, оставляя эту песню. Машина срывается с подъездной дорожки, направляясь в центр города.

— Как прошел твой день? — спрашивает он, когда останавливается на красный свет.

— Хорошо. Две встречи с потенциальными клиентками-невестами. Одна надеется переплюнуть свадьбу Ким и Канье, поэтому уверена, что это будет очень напряженный проект. После этого день пролетел быстро.

— Ким и Канье?

Я смотрю на него, не зная, серьезен ли он или нет.

— Ты ведь шутишь, правда? Кардашьян?

Он слегка приоткрывает рот.

— Канье женился на Кардашьян?

— О, Боже мой, где ты был? — спрашиваю я, пораженная тем, что на этой планете есть тот, кто этого не знает.

Джакс смеется.

— Не знаю. Я думаю, это хорошо, что сейчас у меня есть ты. Ты можешь наполнять меня новостями мира.

— Я даже не знаю, с чего начать, — ошеломленно говорю я.

Он улыбается.

— Как насчет того, чтобы начать с основ. Я не хочу, чтобы моя голова взорвалась до ужина.

Я смеюсь, зная, что он дразнит.

— Да, мы лучше начнем медленно. — Я вновь осматриваю интерьер автомобиля. — Это так отличается, — говорю я, оглядываясь.

— Что?

— Машина. Не наш обычный способ путешествий. Но должна сказать, что я скучаю по мотоциклу.

— В следующий раз, — обещает он, склонив голову ко мне. — Но я думаю, машина мне нравится больше. Так, находясь за рулем, я могу видеть твою улыбку.

Я не собираюсь лгать, мне тоже нравится больше наблюдать, как двигаются губы Джакса, когда он улыбается, смеется и разговаривает.

Проходит не так уж и много времени, прежде чем машина въезжает на парковку автомобилей итальянского ресторана «Ночь», известного своей удивительной кухней, а также абсурдным списком ожидания. Зная, что Джакс вернулся только несколько месяцев назад, я немного переживаю, что он не знает, что список ожидания здесь как минимум на несколько недель вперед. Я знаю это потому, что Тесс много раз жаловалась на это. Я собираюсь поделиться своим беспокойством, когда мы расстегиваем ремни безопасности, но Джакс поворачивается ко мне.

— Оставайся здесь.

Он выходит из машины, останавливая паренька-служащего, и приближается к пассажирской стороне. Открыв дверь, Джакс протягивает руку, чтобы помочь мне.

— Ты действительно выработал идеальный джентльменский подход, — говорю я, подавая ему руку.

— Делаю все, что могу, — говорит он, выводя меня из машины.

Джакс запирает за собой дверь, дает ключи служащему и ведет нас в ресторан. Мы заходим, наши руки все еще соединены, пальцы идеально переплетаются. Я улыбаюсь, когда чувствую, что он сжимает мою руку, пока мы двигаемся к стойке администратора.

— М-м... в это место трудно попасть, — тихо бормочу я, увидев несколько групп людей, ждущих у стола администратора.

Джакс оглядывается.

— Я думаю, с нами все будет в порядке.

Он идет к стойке администратора, и молодая женщина сразу улыбается. Я хочу закатить глаза, но передумываю, учитывая, что она смотрит на нас.

— Добро пожаловать в «Ночь», — говорит весело администратор. — Вы бронировали столик?

Беспокойство затмевает мое желание глядеть по сторонам — я переживаю, что нам сейчас дадут от ворот поворот.

— Да. Перри, — говорит Джакс.

Я поворачиваюсь к нему, пока администратор смотрит на экран компьютера.

— Перри, на двоих. Пожалуйста, следуйте за мной.

Джакс слегка подталкивает меня, призывая следовать за ней. Я удивлена тем, как он получил бронь за такой короткий срок. И у нас не только забронирован столик, но мы сидим за столом в углу помещения у окна, в стороне от всех остальных. Джакс отодвигает стул для меня, прежде чем перейти к своему. Наконец-то я могу осмотреться в ресторане, любуясь тем, насколько он прекрасен. Приглушенные голоса и запах специй, смешанный с ароматом чеснока, наполняют воздух.

Меню кладут перед нами, и администратор сообщает, что наш официант подойдет в ближайшее время. Джакс улыбается и кивает, поблагодарив ее. Но женщина немного задерживается, прежде чем покинуть нас.

Как только мы остаемся одни, я приподнимаю брови, не в силах сдержать внутри свое любопытство.

— Как ты провел нас сюда? — шепчу я.

Джакс прищуривается, глядя на меня поверх своего меню.

— Через дверь, — шепчет он в ответ.

Я откидываюсь назад, стараясь не рассмеяться, но проигрываю. Джакс улыбается, и это настолько заразительно, что я не могу не улыбнутся в ответ.

— Ты знаешь, что тут список ожидания длиной в километр. На данный момент Тесс в нем сорок седьмая, — говорю я.

Он выглядит удивленным.

— В самом деле? Не имею представления.

— Значит, ты не собираешься открывать секрет, как получил бронь? Заказав за один день и... — я снова осматриваю ресторан, — наверное, получив лучший столик из всех?

— Это имеет значение?

Я смотрю на него, одновременно удивленная и недовольная его скрытностью.

— Нет. Наверное, нет.

Тут приходит наш официант, представляется и предлагает нам выпить что-нибудь из винной карты. Джакс спрашивает, предпочитаю ли я красное или белое.

— Красное. Всегда красное, — отвечаю я.

Джакс заказывает нам бутылку вина, название которого я никогда не слышала, только поняла, что оно из Аргентины. Мы некоторое время смотрим меню — все варианты кажутся такими аппетитными, что я не могу выбрать. К моменту возвращения официанта, который приносит нам вино, я все еще колеблюсь между двумя блюдами.

Джакс смотрит на официанта.

— Она будет и равиоли, и цыпленка по-тоскански, а я буду ягненка. — Официант посылает мне странный взгляд перед уходом. — Если мы будем ждать, пока ты решишь, то оба останемся голодными.

— Могу только представить, что он подумает о моих вкусах в еде, — говорю я немного смущенно.

— Я бы не волновался. В этом нет ничего плохого. Особенно учитывая то, как ты выглядишь в этом платье, — говорит Джакс, поднося бокал к губам, скрывая свою улыбку.

Джакс обладает сверхъестественным даром, позволяющим перейти от настоящего джентльмена к законченному льстецу в считанные секунды. Обе его стороны вызывают во мне трепет.

Сделав глоток вина, я откидываюсь на спинку стула.

— Ты слышал, как я провела свой день, теперь твоя очередь.

Джакс наклоняется над столом, складывая руки перед собой.

— Мне пришлось зайти в офис на несколько часов. Я работаю над сделкой, и мне нужно было разобраться в последних деталях до того, как уеду в командировку.

Я склоняю голову набок.

— Командировка?

Джакс кивает несколько раз.

— Я должен лететь в Лондон на следующей неделе на несколько дней.

— О! — Я даже не скрываю свое разочарование, и понимаю, что Джакс слышит это.

— Похоже, кто-то будет скучать по мне. — Уголок его рта приподнимается.

Я не отвечаю. Просто делаю еще глоток вина.

Джакс посмеивается.

— Не волнуйся, я вернусь, прежде чем ты осознаешь, что уезжал. Может, я даже привезу тебе что-нибудь английское.

Я удивляюсь тому, как сильно ранит мысль о его отъезде, даже если это только на несколько дней. Следом другая мысль приходит мне в голову.

— Ты едешь один? — Я опускаю взгляд, играя с салфеткой на коленях. Не знаю, как отреагирую, если Джессика поедет с ним.

Когда Джакс не отвечает, я поднимаю глаза и вижу выражение на его лице — он абсолютно наслаждается и не скрывает этого.

— Знаешь, твоя правая бровь приподнимается, когда ты ревнуешь.

Я смотрю вверх, немедленно расслабляя лоб. Посмотрев на меня несколько секунд, Джакс улыбается, но уступает.

— Да, я поеду один.

Я отпускаю дыхание, которое задерживала.

Джакс наклоняется ближе.

— Хочу напомнить, о чем сказал вчера: мое внимание, — его взгляд изучает меня, — всецело сосредоточено на одной женщине.

В горле пересыхает, и я поднимаю свой бокал, надеясь, что вино поможет. Прежде чем делаю глоток, Джакс поднимает свой бокал, легонько чокаясь со мной.

Джакс быстро меняет тему, рассказывая мне больше о его предстоящей поездке и инвестициях, которые он предлагает. Некоторая информация абсолютно не оседает у меня в голове, но я очарована и хочу услышать больше. В основном, потому, что Джакс так воодушевлен, и наблюдать за ним, когда он так страстно говорит, это что-то восхитительное.

— Тебя всегда интересовало все это?..

— Инвестиционная деятельность банков?

Я киваю.

— Мне всегда нравилось работать с цифрами. В школе математика всегда имела для меня наибольшее значение. Больше, чем любой другой предмет. Просто спроси меня о цифрах, и я могу говорить о них и говорить. Спроси меня о Шекспире или поэзии, и я потеряюсь.

Я застенчиво улыбаюсь.

— А я наоборот. Но кажется, ты немного разбираешься в романтике, — говорю я, осматривая интимную обстановку, в которой мы находимся.

Глаза Джакса слегка темнеют.

— Это не романтика, — поправляет он. — Это ресторан с хорошей едой и вином. Романтика — это то, что происходит между нами. То, что я еще не имел возможности показать тебе.

Джакс смотрит на меня, в его глазах обещание, что если я позволю ему, он покажет, что имеет в виду.

— Ладно, — говорю я дрожащим голосом.

Нам приносят наш заказ, и после первого укуса я понимаю, почему список ожидания этого ресторана такой длинный. Еда просто тает на языке самым удивительным образом.

— Еще будет хорошо вновь вернуться в Европу, даже если это будет короткий визит.

Это глупо, но иногда я забываю, что Джакс провел последние несколько лет своей жизни в совершенно другой стране. Мы говорили об этом, он рассказывал мне истории из своей жизни там, но, когда мы вместе, кажется, что мы знаем друг друга уже несколько лет. Когда я с ним, легко забыть печаль, в которой утопала до знакомства с ним, и быть сейчас поглощенной счастьем.

— Ты скучаешь по ней? — спрашиваю я. Беспокойство, что он захочет когда-нибудь вернуться назад, пульсирует в голове.

— Скучаю «по ней»? — переспрашивает Джакс, нарезая ягненка.

— По Европе? По жизни, которая у тебя была?

Он думает об этом некоторое время, а затем кивает.

— Частично, да. Может быть: культура, природа, еда, — и указывает на свою тарелку. — Это было прекрасное место для жизни на тот момент. Но иногда что-то случается, и требуется корректировка. Какое-нибудь изменение.

Джакс выстраивает слова так, будто о чем-то умалчивает. Возможно, о настоящей причине, по которой он решил покинуть Швейцарию. Несколько недель назад я помню, как спрашивала, была ли у него там девушка.

«Ничего серьезного», — ответил он тогда.

Но его тон заставил меня задуматься над вопросом, который я, похоже, не могу сейчас не озвучить.

— Ты упоминал девушку, — говорю я, вспоминая наш предыдущий разговор.

Джакс поднимает на меня взгляд, озадаченный моими словами.

— Нет, не думаю, что упоминал об этом.

Черт.

— О... моя ошибка, — говорю я смущенно.

Боже, это ужасно. Зачем я вообще про это вспомнила?

Джакс смотрит на меня вопросительным взглядом.

— Так ли это? Ошибка? — спрашивает он, любопытство пронизывает его голос.

— Прости. Это не мое дело. Не знаю, почему я это сказала. — Смотрю вниз на свою еду и вилкой перекатываю равиоли по тарелке, избегая его взгляда.

— Рэйчел? — В тоне его голоса я слышу просьбу посмотреть вверх. — Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. Это просто... не совсем тот разговор, который, как я думал, у нас будет на первом свидании, — пояснят он.

Я киваю, соглашаясь.

— Ты прав.

Но теперь между нами повисает молчание. То, которое я привнесла сюда собственной глупой необходимостью узнать о прошлом Джакса, о женщинах, которые, возможно, были частью его жизни. Почему я просто не закрыла рот?

Поднимаю свой бокал, делая большой глоток вина, практически опустошая его. Едва ставлю бокал на стол, как Джакс берет бутылку и тут же его наполняет. Он смотрит только на меня, когда наливает вино, едва взглянув на сам бокал. Когда он заканчивает, делает глоток из своего бокала, прежде чем начать:

— Ее звали Ингрид. Мы работали вместе. Я знал, что она влюблена меня, и никогда не собирался заходить дальше флирта. Но однажды вечером после работы я позволил нам пересечь границу, которую мы не должны были переходить. Я знал, что не отвечаю взаимностью на чувства Ингрид, но позволил продолжаться этому дольше, чем следовало бы, и это стало проблемой для меня на работе. И когда я прекратил эти отношения, Ингрид не справилась с этим. И в этом моя вина, я должен был реально воспринимать ситуацию. В итоге Ингрид покинула компанию, и я чувствовал себя ужасно.

— О, — только и говорю в ответ.

Я не знаю что сказать. Наверное, я немного шокирована, поняв, что Джакс так же, как и все остальные мужчины — испорчен. Он не совсем безупречный человек, которого я из него сделала. Он тоже ошибся и принял несколько плохих решений. И одно из них он только что обнажил. И вместо того, чтобы скривиться или оттолкнуть от себя, услышав о его прошлых неудачах, я хочу приблизиться и прижаться крепче. Не потому, что Джаксу нужно подтверждать, что он все еще хороший человек, а потому, что его недостатки делают его более совершенным.

— Как я уже сказал, это не совсем то, о чем, я думал, мы будем говорить сегодня вечером, — говорит он, делая еще глоток из своего бокала.

— Нет, но я рада, что мы это сделали, — признаюсь я. — Я уж начала думать, что ты слишком совершенен, чтобы быть настоящим.

От выразительности взгляда Джакса в ответ на мои слова я внезапно чувствую себя уязвимой, как будто это я поделилась тайной правдой о себе. Впервые какая-то небольшая часть меня хочет раскрыть мою правду, чтобы Джакс увидел мои недостатки.

Но я этого не делаю.

Вместо этого прошу раскрыться больше:

— Ты не думал, что все же сможешь полюбить ее? — Я знаю, что Джакс не употреблял слово «любовь», чтобы описать чувства Ингрид к нему, но ему и не нужно было.

Джакс смотрит на меня, удивленный этим вопросом. Долгую минуту он смотрит прямо мне в глаза. Нет, он смотрит внутрь меня, прямо в водоворот отчаяния от будущего ответа.

— Я знал, что не смогу. Это чувство, когда сердце бьется быстрее, легкие не могут вздохнуть достаточного количества воздуха, а глаза не могут смотреть в сторону. — Джакс замолкает, позволяя всему, что он сказал, осесть между нами. — Тогда я этого не чувствовал. Я ждал.

Я сглатываю.

Не дождавшись от меня ни слова, он продолжает:

— После того как у моей мамы возникли проблемы со здоровьем, я захотел быть ближе. Начал думать о серьезных вещах. О том, что хочу от жизни, что планирую. О том, что до сих пор не нашел.

Я могу понять тоску по той жизни, которой нет. Например, у меня все было спланировано: выйти замуж, родить детей. Удивительно, как быстро все может измениться, а затем стать настолько незначительным.

Когда наши взгляды встречаются, впервые за долгое время я позволяю ему увидеть мое желание такой жизни.

Джакс глубоко вздыхает, а затем слегка нервно замечает:

— Ну, это было немного глубже, чем я ожидал.

Я улыбаюсь.

— Оставь это мне — делать ситуацию неловкой.

— Ты не сделала ее неловкой, — уверяет он меня. — Ты делаешь все очень… реальным.

Затем Джакс переводит разговор к десерту. Это происходит так неожиданно, но я за это благодарна. Он настаивает на заказе сладкого, заявив, что в этом весь смысл еды. Мы заказываем на двоих, и когда приносят счет, Джакс даже не позволяет мне его увидеть. Он просто кладет на счет свою кредитную карту и позволяет официанту забрать ее. Когда я готова встать, Джакс оказывается позади, помогая мне встать со своего места. Не думаю, что когда-либо встречала кого-то столь же галантного, как он.

Служащий подгоняет машину, и мы едем к моему дому. Я поворачиваюсь к Джаксу, наблюдая за тем, как он сосредоточен на дороге.

— Спасибо тебе за сегодняшний вечер. Я отлично провела время.

Джакс поворачивается ко мне, его лицо лучится благодарностью за комплимент.

— Я тоже. Определенно, одно из самых интересных свиданий, которые у меня были, — говорит он, дразнясь.

Я смеюсь.

— Да, одно «из»?

Он возвращает внимание к дороге и улыбается.

Оставшуюся часть пути мы говорим о предстоящей неделе, о запланированных мероприятиях в моем магазине и о подготовке к поездке Джакса. Наш разговор небрежно переходит к Дилану и новой любви, которую он, похоже, обнаружил к Софи. Мы смеемся, задаваясь вопросом, закончится ли это все катастрофой.

Разговор между нами настолько прост, что я почти не замечаю, как мы доезжаем и оказываемся на моей подъездной дорожке. Джакс выходит первым и снова просит подождать. Я наблюдаю, как он обходит машину, явно расстроенный тем, что вечер закончился. Когда он помогает мне выйти из салона, возникает новое чувство.

Беспокойство.

Технически, это было наше первое свидание. Свидания обычно заканчиваются поцелуем. Я готова к этому? Что, если он наклонится, и я отстранюсь? Что делать, если я готова? Если он наклонится, и я захочу его больше всего на свете?

Когда мы подходим к входной двери, я медленно поворачиваюсь лицом к Джаксу.

— Помогая мне выйти из машины, провожая затем к двери, думаю, что сегодня вечером ты прошелся по каждому пункту из списка джентльменов, — говорю я.

— Пока ты так думаешь, это имеет значение.

Мы застыли у двери, глядя друг на друга. Наконец, Джакс делает шаг ближе, и полуулыбка играет у него на губах.

Когда он наклоняется ко мне, я закрываю глаза, зная, что хочу этого. Я облизываю губы в ожидании, но не встречаюсь с его губами. Они прикасаются к моему лбу на несколько секунд, и затем делает шаг назад.

— Спокойной ночи, Рэйчел, — шепчет он и разворачивается, направляясь к своей машине.

Я ошеломлена, и не в хорошем смысле. Лоб? Чертов лоб? Он серьезно?

— Что это было?

Джакс останавливается и оборачивается, нахмурив брови.

— Прости?

— Лоб? — Я указываю пальцем на область, о которой идет речь. Кажется, я смущена и оскорблена, и мой тон показывает это. — Кто целует в лоб?

Понимаю, что мне должно быть стыдно — я практически закатываю истерику из-за того, что меня не поцеловали. Но мое разочарование и внезапная злость затмевает все остальные чувства.

Джакс смотрит на меня мгновение, и затем делает шаг вперед. Потом еще один. И еще. Эти шаги твердые и властные. Когда он достигает меня, то нависает надо мной. Его глаза полны решимости, готовят меня к тому, что он собирается сделать, прежде чем уйдет.

— После нашего разговора я подумал, что дам тебе время, чтобы переварить услышанное, прежде чем поцеловать тебя. Потому что, поверь мне, когда я говорю, что не поцеловать тебя — это было трудное, что мне пришлось делать за долгое время, — серьезно говорит он, глядя мне в глаза. — Если ты хочешь этого хотя бы отчасти так же сильно, как хочу я, скажи мне.

Он поднимает руки, ладонями касаясь моего лица, а кончиками пальцев погружается в мои волосы.

— Ты скажешь мне, Рэйчел? — шепчет он, практически умоляя меня сказать «да».

Едва киваю, и Джакс прижимается губами к моим.

Как только наши губы соприкасаются, я рада, что он держит меня, потому что мои колени ослабевают. Моя правая рука лежит на его груди, а левой обвиваю вокруг его предплечья. Мягкий тихий стон вырывается из моего горла, давая Джаксу подтверждение, которое он ждал, и чувствую, что языком он нежно лижет мою нижнюю губу. Я открываю рот, надеясь подтолкнуть Джакса.

Он понимает мой намек.

Сначала мягко, затем властно, языком гладит меня, устанавливая скорость и ритм, и я ему следую. Легко подчиняюсь и закрываю глаза от наслаждения, когда он прикусывает мою нижнюю губу.

Джакс замедляется и дарит моим губам два коротких прощальных поцелуя, а потом медленно убирает ладони с моего лица.

Мне нужно время, чтобы открыть глаза, и когда делаю это, вижу, что Джакс все еще достаточно близко, и чувствую его дыхание, когда он говорит:

— Я солгал. Остановиться — вот что самое трудное, что мне когда-либо приходилось делать, — говорит он хрипло.

Я киваю, мои губы все еще слегка приоткрыты, беззвучно умоляют снова прикоснуться к ним.

Но Джакс поворачивается и подходит к своей машине.

— Запри дверь, как только окажешься внутри.

Как только машина отъезжает, я поступаю так, как он сказал. Прислонившись к двери, прижимаю пальцы к губам. Они все еще влажные.

Наконец отталкиваюсь от двери и направляюсь на кухню, захватывая со стола в гостиной коробку с пирожными, которые принес Джакс. Несмотря на то, что я сыта после нашего ужина, после этого поцелуя у меня появляется подавляющая нужда что-то сделать, чтобы занять свой рот. Покалывание губ, ощущение вкуса, который Джакс оставил на моем языке, сводит меня с ума. Мне нужно что-то сделать и немедленно.

Захожу на кухню и открываю коробку с пирожными, отправляя их в рот целиком. Когда жую, слишком большие крошки выпадают, приземляясь на стол, но мне все равно. Это не то насыщение, которое я жажду, но на данный момент придется довольствоваться этим.

Глава 16

Чувствую ласковое колебание воды, покачивающей крошечную лодку, в которой я сижу; звуки волн успокаивающе ударяют по деревянным бортам, легкий ветерок колышет мои волосы. Свежий воздух вокруг говорит, что это осень, но мне не холодно. Открываю глаза и узнаю где я. Рядом со мной не плавают другие лодки, ни одного человека не видно на тропинке вдоль берега, нет уток, которые обычно шумят в округе.

Я никогда не забуду этот день. Помню, как Бен привез меня сюда в чуть более теплый, чем обычно в это время года, ноябрьский день. Подойдя к маленькой арендованной лодке, привязанной к металлическому штырю, торчащему из земли, я подумала, что он сошел с ума. На пороге стояла зима, а он хотел, чтобы мы сели в лодку и поплыли по холодной воде. Бен конечно проконтролировал, чтобы мы были одеты подходяще: мои угги и куртка были достаточно теплыми, чтобы защитить от холодного ветра.

Я сказала Бену, что если упаду, потребуется меньше минуты, чтобы одежда набрала вес от воды и утащила меня на дно озера, но он был неумолим.

Я предложила вернуться сюда весной.

Он сказал, что ждать слишком долго.

В итоге Бен поднял меня и посадил в лодку, потом оттолкнул ее от берега, взял весла и вывел нас в открытую воду. Это был прекрасный день. Солнце сияло, и его лучи пытались согреть мое лицо. Я огляделась и заметила, что мы были единственными на воде, что и не должно удивлять, учитывая время года. Все лодки были пришвартованы и зачехлены до следующего сезона. Я даже не подумала, почему одна одинокая лодка все еще была прикреплена к пристани. Я должна была обратить на это внимание, но не сделала этого. Не подумала о том, что Бен, казалось, точно знал, куда плывет. Он не просто греб параллельно течению. Он куда-то направлялся.

Он направил лодку в небольшой ручей, который брал свое начало от озера. Через несколько минут ручей растекался в небольшой пруд, где все еще плавали водяные лилии, не тронутые морозом. Суровые холодные ночи еще не убили их. Знал ли Бен, что так и будет? Он просто пожал плечами, когда я спросила, и криво улыбнулся.

— Это похоже на сцену из «Дневника памяти», — сказала я тогда Бену про фильм, который заставляла смотреть много раз. Он знал это так же хорошо, как и я. Он посмотрел на меня и застенчиво улыбнулся.

Именно эта улыбка сказала мне всё. Сказала точно, что должно произойти. Выражение любви и нервозности появилось на его лице. Моя жизнь скоро изменится.

Хотела бы я вспомнить точные слова, которые он сказал. Слова, описывающие, что он почувствовал, когда впервые увидел, как я перехожу улицу. О том, как после нашего первого свидания понял, что я особенная. Слова о том моменте, когда осознал, что любит меня, обещания, что он будет любить меня каждый день до конца своей жизни. Но было всего четыре слова, которые я точно помню:

— Ты выйдешь за меня?

Я смотрю в небо и ощущаю лучи тепла, падающие на щеки. Улыбаюсь, чувствуя, что я уже не одна. Опуская голову, я смотрю вперед.

— Это был хороший день, — говорю Бену, глядя ему в глаза.

Его улыбка повторяет мою. Он тоже вспоминает об этом, о жизни, которую мы планировали в тот день.

— Да, это так, — соглашается он.

Бен берет весла и начинает плавно и медленно грести вдоль пруда. Его улыбка постепенно исчезает, с каждым гребком во взгляде появляется тоска. Что-то не так. Над нами сгустилась тьма, темные тучи скрывают солнце.

Я смотрю на Бена, его лицо лишено какого-либо счастья, которое мы чувствовали в тот день. Я отчаянно хочу, чтобы эта улыбка вернулась, чтобы выражение чистой любви, которое он приберегает только для меня, вновь появилось на его лице.

Бен выдыхает, выпускает весла и оставляет нас плыть по течению.

— Иногда задуманное не сбывается.

В горле образуется комок, мешая дышать. Я стараюсь сделать несколько успокаивающих вдохов, чтобы облегчить мою тревогу, но они слишком прерывисты, чтобы помочь.

— Это несправедливо, — шепчу я.

Глаза Бена наполняются грустью. Он берет мои ладони в свои и подносит к губам. Выдувает на них горячий воздух, согревая, хотя они не холодные.

— Нет, это не так, — отвечает он, глядя на меня. Он целует каждую руку, прежде чем отпустить, и снова начинает грести.

Обычно наши встречи во сне полны объятий, поцелуев и смеха. У этого сна совершенно другое чувство. И оно мне не нравится. Возможно, это связано с местом, где мы находимся, оно напоминает нам об украденном будущем. О том, что у нас никогда не будет того счастья, которое обещал мне Бен много лет назад. Небольшой страх просыпается внутри меня, и я гадаю, не связано ли это с чем-то совершенно другим. С кем-то совсем другим.

— Это был лучший день в моей жизни, — говорю я Бену, надеясь, что если мы сосредоточимся на этом дне и ни на чем больше, реальность того, что произошло на самом деле, не всплывет на поверхность.

Глаза Бена мгновенно вспыхивают.

— Это уже комплимент.

— Я серьезно. Это было идеально. От места до слов, хотя я не могу их все вспомнить, мое сердце помнит. И я счастлива переживать этот момент с тобой снова и снова.

Он выглядит гордым, услышав это, как будто получает подтверждение, что все, что делал в тот день, было для меня идеальным.

— Ну, я не смог бы сделать это без тебя, — говорит он, подмигивая.

Качая головой, я смеюсь.

— Ты прав! Ты должен поблагодарить меня!

— Не перетрудись, — говорит он, поднимая руки, словно успокаивая меня. — Ты уже сказала, что я совершенен. Больше не нужно повторять.

— Бужу повторять до тех пор, пока твоя голова не взорвется от твоего огромного эго, — шучу я.

— Моя? Ни в коем случае! — улыбается он.

Через несколько секунд его поведение снова меняется. Дерзкая ухмылка уходит. Бен поворачивается ко мне, и я вижу, что он совершенно серьезен.

— Может быть, ты расскажешь мне о другом замечательном моменте, который у тебя был, — просит он.

Я прищуриваюсь и в замешательстве дергаю головой.

— Что ты имеешь виду? Другой раз, когда ты был идеален? Вау, ты на самом деле напрашиваешься на комплименты, — шучу я, пытаясь вернуть ему улыбку, хотя знаю, что это не сработает.

Бен опускает взгляд, проводит руками по джинсам, и когда смотрит на меня, его лицо серьезно.

— Нет. Я имею в виду замечательный момент после моего ухода.

Просьба Бена удивляет, и это должно быть видно по мне, потому что на его лице появляется беспокойство, будто он боится, что оскорбил меня. Мысль о том, чтобы обсудить, какой была моя жизнь без него, выбивает из колеи. Об этом мы не говорим. Мы не обсуждаем жизнь. Мы не обсуждаем счастливые моменты, если они есть, поскольку он ушел. Мы не обсуждаем жизнь за пределами этого маленького пузыря. Когда мы здесь, мы игнорируем все остальное и просто существуем вместе.

— Их не было, — отвечаю я довольно грубо.

— Это не может быть правдой, — говорит Бен с ноткой разочарования в голосе.

— Ну, это так, — огрызаюсь я.

Я сержусь, что Бен спрашивает об этом. Потому что знаю, что он прав. Я понимаю, что начинаю обороняться, и это подпитывает мою неуверенность и вину. У меня были прекрасные моменты. На самом деле, несколько. И когда мне на них указывают, я чувствую себя предателем.

Плечи Бена опускаются, и он смотрит в сторону. Мне стыдно за то, что я набросилась на него, но чувство вины имеет отвратительный способ показать себя. Но на самом деле, чего ожидает Бен? Что хочет услышать? Он хочет, чтобы я что-то признала? Спрашивает, нашла ли я кого-то, кто заменит его? Он злится? Страдает? Расстроен? Эти вопросы возникают в моем сознании, и я мог думать только о том, что обычно мы не говорим об этом, когда встречаемся.

— Что ты делаешь? — мягко обвиняю его.

Он переводит взгляд на меня и переадресует вопрос:

— Что ты делаешь? — Тот же обвинительный тон в голосе.

— Я пытаюсь вести приятный разговор. Вспоминать и ощущать себя рядом с тобой. Вспоминать нашу жизнь вместе. Это то, что я пытаюсь сделать. — Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. — Не хочу спорить с тобой. Хочу наслаждаться нашим временем, прежде чем проснусь.

Бен наклоняется ко мне и обхватывает мое лицо ладонями. Осматривает меня, а затем прижимается своими губами к моим. Его губы мягкие, но сам поцелуй жесткий. Он длится всего несколько секунд, прежде чем Бен отстраняется.

— Именно, — говорит он. Бен все еще близок. Достаточно близко, что я чувствую дыхание на лице, когда он говорит: — Это все сон. Меня не будет рядом, когда ты проснешься. Меня не будет рядом, когда ты заснешь. Я больше не буду рядом в твоих «прекрасных моментах».

Каждое слово кажется ударом в грудь. Мое сердце разбивается. Я отталкиваюсь от Бена, нарушая наш контакт.

— Прекрати! — умоляю я. — Прекрати то, что ты делаешь.

— Возможно, тебе нужно остановиться. Все в порядке, Рэйч. Я хочу, чтобы у тебя были прекрасные моменты. Более того, я хочу, чтобы у тебя были прекрасные дни! Эти сны? Они просто мешают...

— Не говори это! Не смей это говорить! — Я кричу, перебивая его. Ненавижу, как незрело звучу сейчас, но не знаю, как остановить этот разговор. Я не готова. — Я не буду это слушать!

— Рэйчел, нам нужно поговорить об этом.

— Нет! Нет, мы этого не сделаем! — возражаю я. — Я не буду слушать, как ты пытаешься порвать со мной!

— Порвать с тобой? — повторяет встревоженно Бен.

Стараюсь держать голос ровным, но мое дыхание становится прерывистым и быстрым. Я в панике. Мой взгляд мечется с дерева на дерево, от водяной лилии до водяной лилии. Я ищу выход, хочу сбежать.

Я оглядываюсь на Бена, выражение его лица умоляет поговорить с ним. Но я не могу. Не сейчас. Закрываю глаза. Я не готова к этому спору. Не готова к своим признаниям. Я не готова к тому, что Бен хочет для нас.

— Проснись, Рэйчел! — шиплю я себе.

— Рэйч, не делай этого, — просит Бен, умоляя меня остаться. Но я стараюсь игнорировать его.

— Вставай! Проснись, проснись, проснись! — повторяю я снова и снова.

— Давай поговорим об этом, — снова пытается Бен, но его голос начинает исчезать.

Делаю один глубокий вдох, прежде чем открыть глаза и посмотреть прямо на Бена. Я открываю рот и говорю, так яростно, но одновременно спокойно:

— Рэйчел, проснись…

Глава 17

— Есть где-то правило, которое запрещает приходить и стучатся в чужую дверь в семь тридцать в воскресенье утром?

Волосы Тесс в беспорядке, и шелковый халат, который она небрежно завязала, выглядит так, будто он единственное, что на ней надето. Понимаю, что сейчас рано, но я на ногах с пяти, неспособная вновь заснуть.

Предлагаю ей стакан кофе, который принесла с собой, чтобы подкупить, надеясь, что Тесс впустит меня. Усаживаясь на диване, снимаю солнцезащитные очки. Обеспокоенная Тесс отстраняет стакан от лица.

— Что случилось? — спрашивает она, когда видит мои красные и опухшие глаза.

Я очнулась ото сна, моя подушка была влажной от слез. До прошлой ночи я даже не могла вспомнить, когда в последний раз мы с Беном ссорились. Скорее всего, это было что-то глупое, например, что я не поднимала свою одежду с пола. Но ни разу ни одна из наших ссор не оставляла меня такой… не оставляла мое сердце в ссадинах и синяках. Хуже всего, я понятия не имею, когда смогу прийти в себя.

В наших отношениях у меня никогда не было секретов от Бена. Я всегда ему все рассказывала. Теперь, кажется, что я только и делаю, что утопаю в секретах. Храню тайны от Бена. И от Джакса. Я держу части своей жизни скрытыми от окружающих. Скрываю правду, которую даже сама не могу признать.

— У меня была плохая ночь, — говорю я Тесс, делая большой глоток из собственного стакана кофе.

Тесс оглядывает меня, потом предупреждающе поднимает палец, прося дать ей минуту. Она возвращается в свою спальню, и я слышу оттуда голоса.

Черт.

Она не одна.

Прежде чем я успеваю встать и уйти, чувствуя себя ужасно из-за того, что вот так ворвалась, по коридору раздаются торопливые шаги. Сначала я вижу Пола, а за ним Тесс, которая, кажется, подталкивает его двигаться быстрее.

— Хорошо, я ухожу!

Пол на ходу застегивает ремень на штанах, а его футболка перекинута через плечо, но, увидев меня сидящей на кушетке, он резко останавливается.

— Какого черта? Что случилось? — Он начинает подходить ко мне, но Тесс ловит его за руку и разворачивает обратно к двери.

— О нет! Тебе нужно идти. Мы сейчас нуждаемся во времени для девочек.

Пола несколько раз переводит взгляд от меня к Тесс, а затем указывает на меня пальцем:

— Если он сделал что-то, что причинило тебе боль...

О нет!

Я подскакиваю с кушетки в ту же секунду.

— Нет! Это не так! В самом деле. Тесс права. Мне просто требуется немного времени для девочек.

Пол скептически смотрит на меня. Сама мысль, что кто-то думает, что Джакс не является джентльменом, расстраивает меня.

— Это правда, — говорю я.

Пол смотрит на меня еще несколько секунд, решая, верить ли мне, прежде чем, наконец, кивает. Потом натягивает на себя футболку, подходит к двери и обувается.

— Позвони, если понадоблюсь.

Пол смотрит на меня, затем Тесс целует его в щеку и окончательно выталкивает за дверь.

Когда она возвращается, по пути хватает стакан с кофе со стола и садится рядом со мной.

— Ладно, Пол ушел. Что случилось?

— Мне очень жаль! Не знаю, почему решила, что это нормально просто появиться здесь. Я должна была позвонить или, по крайней мере, подождать, пока не наступит рассвет. Я полностью испортила твою ночь. И утро.

Тесс отмахивается от извинений, совсем не желая их выслушивать.

— Я не переживаю об этом. А вот то, что твои глаза выглядят так, будто их ужалила пара шмелей, беспокоит. Что случилось? Свидание было ужасно?

Я медленно качаю головой. Снова чувствую слезы, собирающиеся в уголках глаз.

— Нет, — говорю я, глубоко вздохнув. — Это было потрясающе.

Тесс выглядит расстроенной.

— Точно?

— Джакс был идеальным джентльменом. У меня был отличный вечер, и я не хотела, чтобы он заканчивался. Он отвел меня в «Ночь». — Тесс тихо вздыхает и ее глаза широко распахиваются от зависти. — Мы о многом разговаривали. — Чувствую, что неправильно рассказывать личные подробности о Джаксе, поэтому немного опускаю. — Он заставил меня смеяться. Я чувствовала себя особенной. — Так и было. С ним я чувствовала, что единственная девушка в этом ресторане. — Он поцеловал меня, — добавляю я. — По-настоящему поцеловал меня. И мне это очень понравилось.

Тесс ждет больше информации, чтобы понять причину моих слез, и качает головой в нетерпении.

— Думаю, мне понадобится чуть больше слов.

— Когда Джакс поцеловал меня, я подумала: наконец-то, — тихо говорю я. — Как только он сел в свою машину и уехал, я начала считать минуты до следующей встречи с ним.

— Пока звучит неплохо, — поощряет Тесс.

Замолкаю на минутку, чтобы собрать мысли. Я не могу рассказывать Тесс о моих снах, о Бене. Не могу рассказать об этом никому. Мне просто скажут, что мои разговоры с ним нереальны, что так мое подсознание помогает справиться с его смертью. Никто не сможет понять, что в этих снах Бен для меня живой.

— Я все еще сплю в его футболках, — говорю я. Это еще не признание, насколько глубоко тянется моя связь с Беном, но хоть что-то. — Я надеваю одежду Бена — то, что осталось от него, потому что не могу отпустить. Я не хочу отпускать его. И как после этого я могу хотеть целовать другого мужчину? — Чувствую, как все больше и больше слез стекают по моему лицу.

— И худшая часть, — практически выкрикиваю я, — ожидание, когда же почувствую, что это неправильно. Когда я с Джаксом, это ощущается нечто другим. Это только я и он. Все остальное перестает существовать. — Я смотрю на Тесс, наконец, понимая, каков мой настоящий страх. — Что, если в один прекрасный день я забуду про Бена?

— Этого никогда не случится, — твердо говорит Тесс. — Он всегда будет с тобой, со мной, со всеми, кто его знал. Это никогда не изменится.

— Я как будто изменяю ему, — признаюсь я.

Тесс ставит кофе на стол и поворачивается ко мне.

— Ты говорила с доктором Эмбри об этом?

Вместо ответа я смотрю на нее и закатываю глаза.

— Ладно, как насчет Джакса?

Я фыркаю.

— Конечно, потому что уверена, что каждый парень захочет это услышать. Про преданность и любовь к другому мужчине.

Но Тесс, похоже, не согласна со мной.

— Ты можешь удивиться. Может быть, ты так себя чувствуешь, потому что не говоришь об этом вообще. Тебе не нужно держать Бена в секрете от Джакса.

Я даже не знаю, с чего начать рассказывать Джаксу о Бене. Как сказать мужчине, что, несмотря на то, что думаю о нем весь день, ночью вижу сны о другом?

— Это слишком скоро? — спрашиваю я, надеясь, что Тесс знает ответ. — Слишком скоро снова почувствовать себя так?

Тесс берет мою руку, нежно сжимая ее.

— Рэйч, это не скоро. Бен ушел уже давно.

Я качаю головой, не соглашаясь.

— Это не так. — Делаю два долгих неуверенных вдоха, прежде чем продолжить: — Иногда мне кажется, что я только что была с ним, — тихо говорю я.

И я была. Только что мы сидим вместе в лодке, а затем я просыпаюсь в своей постели. В одиночестве. Ненавижу это признавать, но, когда мои реальности переключаются так резко, я начинаю сходить с ума.

— Иногда мне кажется, что это не моя жизнь. Что все это странный эксперимент, чтобы увидеть, сойду ли я с ума. Я схожу с ума? — спрашиваю я, в какой-то степени шутя, но тем не менее, а вдруг так и есть.

Это безумие, следовать за призраком, будучи реально увлеченной другим?

— Нет, ты не сходишь с ума. Сумасшедший, чтобы развязать свою эмоциональную драму, явился бы в шесть тридцать утра. — Она улыбается, вытирая слезы с моего лица рукавом своего халата.

Я смеюсь искренним, таким нужным смехом.

— Тогда я в безопасности. Спасибо, — говорю я между вздохами.

— В любое время. — Тесс поднимает стакан с кофе. — Восемь утра, и ты даже не принесла пончики?

* * *

Всю поездку домой я вспоминаю разговор с Тесс. Я не очень много рассказала о себе Джаксу, но он, в свою очередь, и не особо спрашивал об этом. После вчерашнего вечера, когда он так отрыл свое прошлое, сохранять мое в секрете кажется... неправильным. Я раскачиваюсь вперед-назад, задаваясь вопросом, должна ли поднять эту тему. Что я скажу? Что должна сказать? Что не должна?

Большинство людей не начинают отношения втроем. Как можно с этим справиться? Могу ли я ожидать, что Джакс нормально это воспримет?

Мой телефон звонит, когда я сворачиваю на подъездную дорожку, тем самым вырывая меня из мыслей. Слишком рано для звонка. Роюсь в своей сумке, пытаясь найти телефон до того, как включится голосовая почта. Наконец, взяв его, я скольжу пальцем по экрану, увидев имя, которое занимало половину моих мыслей этим утром.

— Привет, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно.

— Доброе утро. — Голос Джакса до смешного нормальный, совсем непохожий на мой. — Я не разбудил тебя, правда же?

— Нет, не разбудил. — Я ни за что не дам понять, как давно проснулась, думая о нем. Бросаю быстрый взгляд на часы и вижу, что всего восемь тридцать. — Кто-то рано встает.

Джакс хихикает.

— Иногда. И только если у меня есть что-то важное.

— О. — Беру сумочку и направляюсь к своей входной двери, стараясь не слишком шуметь. — И у тебя есть что-то важное, что нужно сделать?

— Очень, — говорит он, его голос становится игривым.

Я захожу в дом, кладу сумку на стол и сажусь на диван.

— И что это?

— Мне нужно было сделать очень важный утренний звонок. Есть одна женщина, которую мне нужно увидеть снова. Как можно скорее. На завтраке. Это очень важно.

— Понимаю. И чтобы было ясно, мы говорим обо мне, верно? — спрашиваю я.

Слышу, как смеется Джакс, и понимаю: это лучшее, что услышу за весь день.

— Да, я говорю о тебе.

— Еще одно свидание, спустя меньше двенадцати часов? Ты знаешь, что у тебя не получается следовать правилу трех дней.

— Мне нравится держать тебя в напряжении, — заявляет он. — Но у меня есть скрытый мотив.

— Да?

— Да. Я узнал поздно вечером, что моя поездка переносится. Уезжаю завтра утром, и хотел бы увидеть тебя раньше.

Я уже и забыла о командировке Джакса, и теперь, услышав, что он уезжает завтра, чувствую, как мое сердце болезненно сжимается.

— Ну, это... отстой.

— Будет отстойно, если я не увижу тебя сегодня. Итак, как насчет этого? Ты, я, кофе?

Просто осознавать, что я не смогу увидеть Джакса неделю, достаточная причина.

— Я люблю кофе, — говорю я, соглашаясь встретиться.

Мы быстро договариваемся встретиться в парке, куда я принесу кофе, а он принесет рогалики. Я быстро запрыгиваю в душ и провожу больше времени, чем обычно, пытаясь выглядеть непринужденно для свидания за кофе в парке.

* * *

Я легко нахожу Джакса, сидящим на скамейке, рядом с ним стоит бумажный пакет. Он одет в джинсы, белые кроссовки и худи с капюшоном. Похоже, что он не брился, потому что у него на лице легкая щетина. Увидев меня, он улыбается и встает, когда я подхожу.

— Доброе утро.

Джакс оставляет легкий поцелуй на моей щеке, слегка царапая щетиной. Я хочу, чтобы он сделал это снова с другой стороны.

Он берет один из стаканов кофе из моих рук и ведет меня к скамейке. Усаживаясь рядом, открывает бумажный пакет, подавая мне поджаренный рогалик со сливочным сыром.

— Я рад, что мы это сделали, — говорит он, глотнув кофе.

— Я рада, что ты не ждал три дня, — улыбаюсь я.

Джакс качает головой, подмигивая.

— Без шансов. Это смешное правило. Ему следуют идиоты, которые еще не поняли, что быть рядом с красивой женщиной намного лучше, чем без нее. — Уголки его губ почти незаметно приподнимаются. — Я бы скорее проводил с тобой каждую минуту.

Чувствую легкое головокружение от его слов.

— У меня от тебя кружится голова, — признаюсь я, сразу смутившись.

Джакс медленно обводит взглядом мое лицо, и дыхание замирает.

— Надеюсь, я заставил тебя почувствовать еще много чего.

Я медленно киваю, давая понять, что так и есть. Джакс приподнимает уголки губ, растягивая их в довольной улыбке, прежде чем переключить внимание на пробегающих мимо утренних бегунов.

— Как долго ты будешь в отъезде? — спрашиваю я, заранее скучая по нему.

— Около недели, надеюсь, не дольше.

Я несколько раз киваю и отвожу взгляд, мысленно погружаясь в тот день, когда Джакс прилетит назад. Чувствую касание его руки к моей, а затем он берет ее в плен, потом встает, поднимая меня за собой.

— Давай прогуляемся.

Мы начинаем путь, лепестки из цветов магнолии покрывают дорожку, по которой мы идем. Еще один сезон их цветения подходит к концу. Это словно напоминание о том, что время не замедлить и не остановить, как бы сильно ты этого ни желал.

Мы продолжаем путь, и я думаю о том, какой я когда-то представляла себе свою жизнь, и как все случилось в реальности. Я беспокоюсь о том, насколько комфортно мне становится сейчас. Какой безболезненной сделал Джакс мою жизнь. Как легко мне забылось.

— Я предполагала, что к этому времени буду замужем, — неожиданно выпаливаю я. Не совсем уместно, но опять же, я никогда не умела думать, прежде чем говорить. — Может быть, даже с ребенком, — продолжаю я. — Я всегда представляла себя с детьми. Несколько лет назад я точно представляла, как будет выглядеть мое будущее. — Замираю на месте и смотрю на Джакса. — Настоящее не похоже на него.

Джакс смотрит мне в глаза. Не дождавшись от меня больше слов, он сжимает мою руку и тянет нас по тропинке. Медленно он поднимает наши сцепленные руки и прижимает тыльную сторону моей ладони к своим губам. Чувствую, как его губы двигаются по моей коже, когда он тихо говорит:

— Несколько лет назад мне было очень трудно представить, как будет выглядеть мое будущее. Я знал, чего хотел, что нужно искать, но образы были расплывчатыми. — Он поднимает взгляд с моих рук, поглаживая большой палец, где его губы только что оставили свой след. — Они больше не кажутся такими размытыми.

С каждым словом, каждым осторожным упоминанием о надеждах на будущее, я чувствую нечто. Как некая сила толкает нас ближе друг к другу, и понимаю: я влюбляюсь в Джакса, и он влюбляется в меня. Я, наверное, должна быть в ужасе. Думаю, что какая-то часть меня в ужасе. Но не потому, что влюбляюсь в него. Я боюсь, что он остановится, как только узнает о Бене.

— Почему ты не интересуешься моим прошлым? — спрашиваю я. Джакс наклоняется ко мне, удивленный вопросом. — Мы говорили о твоем. Ты никогда не спрашивал меня о моем.

Джакс открывает рот, чтобы ответить, затем снова закрывает. Я смотрю на его лицо, поскольку он думает не что сказать, а как это сказать. Через какое-то время он, наконец, отвечает:

— Я ждал, когда ты будешь готова сама поговорить об этом.

Я различаю сочувствие в его голосе, ловлю жалостливый взгляд, к которому привыкла, и понимаю, что он уже знает.

— Кто тебе сказал? — спрашиваю тихо, глядя себе под ноги.

Джакс глубоко вздыхает. Краем глаза вижу, как его грудь поднимается и опадает. Он забирает у меня пустой стакан и выбрасывает вместе со своим в урну, как можно дольше уклоняясь от ответа. Когда он подходит ко мне, выглядит более подготовленным к ответу.

— В тот вечер, когда мы встретились в баре, после того как ты ушла домой, Тесс искала тебя за нашим столиком. Я сказал ей, что ты ушла, и начал расспрашивать о тебе. Мне было интересно. Она упомянула о том, что ты не выходила развлекаться какое-то время. Я спросил.

Мое лицо вспыхивает. Нет, я не смущена, что он знает о моем прошлом. Этот сочувственный взгляд, легкое изменение тона в голосе — я надеялась никогда не видеть и слышать это от него. Я хотела всего этого избежать.

И я злюсь. Злюсь, что Тесс никогда и не думала рассказать мне, что Джакс знал о моем прошлом. Что она и не думала даже упомянуть тот небольшой разговор с ним. Неудивительно, что она уверена, что разговор с ним поможет. Она уже заложила основу.

— Я не знаю, что сказать, — шепчу я, не зная, как должна реагировать.

Джакс пальцами захватывает мой подбородок, слегка приподнимая мое лицо.

— Тебе не нужно ничего говорить. Не сейчас. Не нужно, если ты не готова. — Он глубоко вздыхает. — Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление и рассказывала то, что не готова рассказывать. Мы можем двигаться с удобной для тебя скоростью.

— Я не знаю, справедливо ли это.

— Почему бы тебе не позволить мне самому судить?

Кажется настолько несправедливым, что Джакс основывает свое решение на полуправде. Да, он может знать о Бене. Он может знать, что Бен умер. Но он понятия не имеет, насколько жив Бен для меня. Я должна сказать ему правду. Пусть он знает, какое это безумие для меня. Но я ничего не говорю. Слова не складываются, звуки не покидают моего рта. Все потому, что я эгоистка. Я хочу Джакса слишком сильно. Мои чувства к нему стали настолько сильными, что потеря его разрушит меня. Я должна была остановить это несколько месяцев назад, но не сделала этого. Не могла. Уже тогда я была бессильна против него. Наши тела сближаются, а я даже не замечаю этого. Поднимаю руку и прижимаю ладонь к его груди. После становлюсь на носочки и жду, когда Джакс приблизит свои губы.

Когда он это делает, я открываю рот, приглашая. Втягивая его в мой беспорядок, в мое замешательство, мое сердце. Джакс языком скользит по моей нижней губе, прежде чем проникнуть в рот. Руками обхватывает меня и за бедра тянет еще ближе. Чувствую твердость его груди, когда она прижимается к моей. Давление его рук на моих бедрах становится более напряженным, а я сжимаю материал его худи, притягивая ближе. Он слегка прикусывает губу, и я издаю короткий стон. Этот звук служит Джаксу ободрением, потому что он прикусывает еще раз.

Я ничего не чувствую вокруг себя, кроме ощущения его рук, губ и звука его дыхания. Все мое предыдущее беспокойство быстро оставляет меня от одного простого поцелуя. Меня пугает, как легко Джакс это делает. Меня беспокоит, что я до сих пор не была полностью честна с ним.

Когда он отстраняется, я нервничаю и боюсь открыть глаза. Боюсь разоблачения, что Джакс увидит секреты, которые я до сих пор храню.

— Я боюсь, что меня недостаточно, — признаюсь я.

Джакс целует меня в лоб. На этот раз это чувствуется гораздо более интимно, чем после нашего свидания вчера.

— Не надо, — шепчет он. — Я просто чувствовал, как ты отдаешь мне все.

Я открываю глаза и смотрю на него. Джакс забирается руками под мою рубашку, пальцами оставляет следы на моей коже чуть выше бедер. Я полностью потерялась в нем.

— Ты такая красивая.

Затем его губы снова прижимаются к моим. На этот раз мягче, не двигаясь. Наши губы просто вжимаются друг в друга. Мы остаемся в объятиях еще на несколько ударов сердца, а затем слышим звуки детского смеха. Отстранившись, поворачиваем головы в сторону шума.

Две девочки — я думаю, сестры — хихикают и закрывают глаза.

Мы с Джаксом начинаем смеяться.

— Похоже, мы собрали аудиторию, — говорит он, убирая руки с моих бедер, берет меня за руку и снова ведет нас по тропинке.

Когда мы проходим мимо девочек, Джакс кивает им и улыбается.

— Дамы.

Девочки начинают снова хихикать, и от этого мы смеемся.

— Я буду скучать по тебе, — говорю я.

Джакс смотрит на меня и улыбается.

— Я знаю.

Глава 18

— Звучит, как будто вы продвинулись в ваших отношениях, — говорит доктор Эмбри. — Как вы к этому относитесь?

Как я к этому отношусь?

Я думаю об этом, несколько раз прогоняя слова в голове.

Как я к этому отношусь?

Как я к этому отношусь?

Правда такова — я чувствую все: хорошее, плохое, всё между ними.

Джакс находится в Лондоне уже три дня. Три дня прошло с тех пор, как я слышала его голос. Три дня с тех пор, как видела его улыбку, чувствовала его поцелуи. Три дня тоски по кому-то. Такого я не ожидала.

Честно говоря, между нами не было полной тишины. Джакс прислал мне несколько сообщений — вскоре после того, как приземлился. Это была фотография приветственного знака из аэропорта. Я не понимала, насколько ждала услышать от него что-нибудь, пока не проснулась утром на следующий день после отъезда Джакса, с телефоном в руках, заснув с ним накануне.

Джакс понятия не имеет, насколько я с нетерпением жду его сообщений. Они — маленькие напоминания, что он тоже думает обо мне. Мое любимое — фотография, которую он отправил из Букингемского дворца. На ней он стоит рядом с королевским гвардейцем, подражая его положению. Должно быть, он приехал с деловой встречи, потому что одет в костюм. Я не могла перестать смеяться над сообщением, которое сопровождало фотографию:

«Даже не моргнул. Чертовски здорово».

За последние семьдесят два часа я возненавидела часовые пояса. Они очень мешают общаться. Из-за разницы во времени и напряженного графика Джакса, эти короткие сообщения — все, что у нас осталось.

Поэтому, когда доктор Эмбри спрашивает, как я отношусь к прогрессу в отношениях с Джаксом, мой ответ так же запутан, как и мои чувства.

— Опечалена и счастлива.

Доктор Эмбри прищуривает глаза.

— Боишься разорваться?

Я вздыхаю и смотрю в одно из окон. На улице чудесный день. Солнце сияет, в небе нет облаков. Это идеальное начало летнего дня. И, как обычно, мои мысли инстинктивно возвращаются в Лондон, гадая, какая там погода.

— Я не думала, что так сильно буду скучать по нему.

— Начало новых отношений может быть одинаково интересным и пугающим. За последние два года вы многое пережили. Больше, чем большинство. Ожидаемо и естественно чувствовать себя смущенной.

— Думаю, что какая-то часть меня надеялась, что я не буду скучать. Это бы облегчило ситуацию.

— Как именно?

Я пожимаю плечами.

— Если бы я не скучала по нему, я бы понимала, что чувства, которые испытываю, не такие уж и реальные. Что мой разум просто играет со мной. Что это мираж. Я была бы уверенна, что никто не занял место Бена.

— А сейчас? Зная, что ваши чувства реальны?

— С каждой мыслью о Джаксе, я все меньше думаю о Бене. — Я смущенно смотрю на свои руки. Мне стыдно испытывать облегчение от того, что не нужно все время думать о Бене. — Чувство вины... подавляет.

— Почему вы должны чувствовать себя виноватой за это? — спрашивает доктор Эмбри. — Жизнь должна продолжаться для всех, включая вас.

Я фыркаю.

— Тогда зачем мне искать вещи по дому, которые напоминают о Бене? Я вытаскиваю старую футболку или открываю шкатулку с драгоценностями и в течение часа рассматриваю свое обручальное кольцо. Почему я говорю себе, что никогда не встречу такого, как он?

У меня не было больше снов с Беном, с тех пор как я захотела проснуться от последнего. Это само по себе пугает, что я намеренно решила оставить Бена. Что, если мои сны не вернутся? Что, если тот был последний? Что, если я никогда не смогу сказать ему, что сожалею и обещаю, что его никто никогда не заменит?

— Не будет. У вас с Беном уникальная история. Вы не должны искать кого-то, чтобы заменить его, — начинает доктор Эмбри. — Но, похоже, что вы пытаетесь прожить две отдельные жизни вместо того, чтобы найти способ сбалансировать их. Скорбь — сложный процесс и отличается у каждого. Отпускать — это всегда самая сложная часть, но это не значит, что вы забудете Бена, или воспоминания и любовь между вами. Цель, которую вы должны стремиться достичь, Рэйчел, заключается в том, что ваша потеря является частью вашей жизни, а не ее центром. Храните память о Бене в безопасности и защищенности в своем сердце, но оставляйте достаточно места для чего-то большего. Чтобы это произошло, зависит от вас. В противном случае, вы будете в постоянной битве. Вы должны выбрать, как вы хотите прожить всю оставшуюся жизнь.

Как я могу выбрать? Это невозможно. Как я могу отпустить того, кого так старалась удержать? Как могу удержать Бена, если это может стоить мне всего, что я только что нашла? Как я могу оставить одного?

* * *

— Я знаю, что ты игнорируешь меня. Объяснись.

Я смотрю поверх своего ноутбука на Тесс в дверях моего кабинета. Она стоит, скрестив руки и, по-видимому, рассержена. Я нахожу это забавным, учитывая, что это я должна злиться. Она действовала за моей спиной и рассказала Джаксу о моих личных делах через две минуты после встречи с ним. Мне кажется, это достаточно хорошая причина быть менее чем в восторге от нее.

Я смотрю, как Тесс подходит к креслу, садится и смотрит на меня. Кладет одну ногу поверх другой, снова складывает руки на груди и приподнимает брови, ожидая объяснений.

— Ты сказала Джаксу о Бене. — Нет смысла ходить вокруг да около.

Тесс хмурит брови и прищуривает глаза до маленьких щелей. Через мгновение она кивает.

— Да.

Я жду извинений, но этого не происходит.

— Ты не имела права, Тесс.

Я остаюсь спокойной, потому что глубоко внутри понимаю, что Тесс никогда не будет делать что-то за моей спиной, чтобы причинить мне боль. Но все же, это моя история, и я расскажу ее, когда буду готова.

Тесс переставляет ноги, снова скрещивая их, и садится поудобнее.

— Я не дала никаких подробностей. После того как ты ушла домой, Джакс спросил меня о тебе. Он предположил, что ты пережила расставание, поэтому никуда не ходила в последнее время. Я поправила его. Пусть он знает, что ты кое-кого потеряла. Я думала, что защищаю тебя. Когда Софи сказала, что ты отправилась домой, я подумала, что поставила тебя в такое положение, к которому ты была не готова. Мне было страшно за тебя. Поэтому я решила, что сделаю тебе одолжение. Он не хотел услышать больше. Не спрашивал подробности. Только сказал: «Надеюсь, она сегодня повеселилась». И затем ушел с Диланом. Все, что произошло между вами с тех пор, не имеет никакого отношения ко мне или к тому, что я рассказала.

Тесс сидит напротив, глядя в упор, и осмеливается спорить.

Мурашки пробегают по моим рукам, как физическое напоминание о том, что все, о чем она говорит, верно. То, что произошло между Джаксом и мной, было моим решением. Я согласилась на его предложение о том, чтобы мы стали друзьями. Согласилась на первую поездку на мотоцикле. Я не отняла свою ладонь в первый раз, когда Джакс взял меня за руку. Я влюбилась в него по своей воле. Моргаю несколько раз, прежде чем перевести взгляд на свой ноутбук.

— Все равно, ты мне ничего не сказала, — бормочу я.

Краем глаза вижу, что Тесс встает, подходит ко мне и обнимает за плечи.

— Не сердись. Кроме того, мы обе знаем, что ты не можешь сердиться на меня.

Я смотрю на нее, зная, что она права.

Тесс просто улыбается и возвращается к своему креслу. Мой телефон вибрирует на столе, и я сразу же беру его. Это уведомление по электронной почте, что мой цветочный заказ обработан. Наверное, мое разочарование очевидно, потому что Тесс начинает смеяться.

— Сколько раз ты делаешь это за день?

— Больше, чем хочу признать.

— Джакс шлет тебе сообщения с тех пор, как уехал?

Я киваю, нахожу в телефоне фотографию Джакса с королевским гвардейцем и показываю Тесс.

Она качает головой.

— Боже, он великолепен.

Я забираю телефон, боясь, что она пролистает фотографии.

— Я знаю, — говорю я, сдаваясь.

— Когда он вернется?

— В пятницу вечером. — Я убираю телефон из виду. — Давай поговорим о чем-нибудь другом. Мне нужно отвлечься. Расскажи мне о вас с Полом. Все еще выталкиваешь его за дверь в семь утра?

Ее лицо меняется, глаза загораются при упоминании Пола.

— Кто-то влюблен? — дразню я.

Она закатывает глаза.

— Не говори ерунды, — рычит она. — На днях случилось что-то... странное.

Я приподнимаю брови.

— Странное? Если это секс, то не уверена, что хочу слышать подробности.

Тесс откидывается на спинку кресла.

— Несколько дней назад мы планировали пойти на ужин. Я застряла на собрании, поэтому Пол предложил заехать за мной на работу. Он ждал меня, пока я заканчивала кое-какие дела. В общем, — она машет руками, — помнишь Калеба?

Я качаю головой.

— Калеб! Ну, Кунни Калеб — модель с говорящем именем? (Примеч.: Cunny с англ. — женские половые органы).

О да. Кунни Калеб. Теперь я вспомнила.

Он работал в сегменте рекламы мужской одежды. У него с Тесс был перепих. Думаю, несколько перепихов.

— Ну, он был у нас и зашел ко мне, чтобы поздороваться. Он начал немного флиртовать, и я сразу же его остановила, но, по-моему, Пол был зол. Я честно рассказала, что пару раз встречалась с Калебом, но это все. Пол оставался довольно тихим большую часть вечера, а позже, когда мы трахались, это было тяжело. Не пойми меня неправильно, мне понравилось, — усмехается она, — но чувствовалось, что он был в гневе, трахая меня.

Несмотря на то, что мы с Полом довольно близки, я не очень хорошо разбираюсь в его прошлых отношениях. Бен как-то рассказывал мне, но редко упоминал кого-то конкретного. Я полагала, что Пол никогда не искал ничего серьезного.

— Я уверена, что это ничего не значит. Как ты уже говорила ранее, мужчины становятся собственниками. Держу пари, это все пройдет.

— Может быть. Я надеюсь, что это так. Потому что ты права. О том, что сказала раньше, — ее голос стихает, и я наблюдаю, как она неуверенно и смущенно ерзает на своем месте.

Мои щеки болят от широкой улыбки.

— Ты влюблена!

— Давай немного успокоимся, хорошо? Это не важно.

— Конечно, это важно! — Теперь настала моя очередь подойти и обнять ее. — Это очень важно.

— Да-да, — издевается она. — Не то чтобы мы говорили это друг другу или что-то в этом роде.

Знаю, она старается выглядеть отстраненной, но внутри Тесс впадает в панику. Это все очень ново для нее.

— Пойдем выпьем. Прямо сейчас. Я быстренько закончу здесь, и ты можешь рассказать мне об этом. Как ты поняла, как ты себя чувствовала...

Тесс смеется.

— Сейчас ты больше похожа на себя.

Но я знаю, Тесс хочет поговорить об этом, когда встает и собирает свои вещи. Мы уходим, как только я заканчиваю работу. Когда тебе грустно, ты выпиваешь и ешь шоколад. Ты также делаешь это, когда твоя лучшая подруга понимает, что она влюблена в первый раз.

* * *

Когда возвращаюсь домой, на часах больше одиннадцати. Один бокал превратился в три, и один десерт превратился в дегустационный стол из нескольких блюд. Ощущая себя довольно нетрезвой, мне хочется только надеть пижаму и поспать. Умываюсь и чищу зубы, и уставшая закрываю глаза, падая в постель.

Неожиданно звонит телефон. Я распахиваю глаза, и поворачиваюсь, пытаясь найти аппарат. На экране светится международный номер.

— Привет, — улыбаюсь я.

— Надеюсь, что ты такая, потому что знала, что это я, — игриво говорит Джакс.

— Ну, это должен быть ты или принц Гарри. Я была бы счастлива в любом случае.

Выпитые ранее напитки, должно быть, оказали больший эффект, чем я думала изначально. Единственный раз, когда я откровенно флиртовала с Джаксом, был после нескольких коктейлей.

Джакс смеется на другом конце линии.

— Рад слышать это. Я ведь не разбудил тебя?

— Нет, я только пришла.

— Как только я уезжаю из города, Рэйчел-вечеринка вступает в игру? — дразнит он.

Я вжимаюсь в подушки, улыбаясь его подшучиванию.

— Да. Рэйчел-вечеринка тусовалась, окуная лицо в десерты и мартини с Тесс. Я думаю, что немного пьяна. — Я подкладываю одеяло и поворачиваюсь набок, зажимая телефон между ухом и подушкой.

— Пьяная Рэйчел — моя любимая, — говорит он, насмехаясь надо мной. Его голос такой сексуальный.

— Как проходит поездка? — спрашиваю я, успокаивая дыхание.

— Успешно, но не так весело, как тебе.

Слышу, как он смеется, и пытаюсь заглушить зевок. Полагаю, Джакс сейчас лежит в кровати отеля. Интересно, что он надел, и спит ли в нижнем белье или... голым. Эта мысль посылает волну удовольствия в низ моего живота. Это ощущение меня немного удивляет.

— Как это может быть? Ты же в Лондоне! — говорю я, чуть запыхавшись, удобно устраиваясь на кровати.

— Да, но я весь день на встречах. Даже по вечерам один бизнес. Сегодня первый день, когда у меня есть несколько свободных часов. Может быть, я смогу найти сувенир, который обещал.

— Гарри? — спрашиваю я, хихикая.

Джакс фыркает в трубку.

— Ни единого шанса. Я бы предпочел, чтобы ты ждала моего возвращения домой, а не этого рыжика.

Я перестаю хихикать и смущенно улыбаюсь.

— Я жду, — говорю я тихо.

— Хорошо, — шепчет Джакс. — У тебя усталый голос.

Я смотрю на часы и вижу, что время приближается к полуночи.

— Который у вас час?

— Почти шесть.

— У тебя ранняя встреча?

— Да. Конференц-связь с одной брюнеткой. Это единственное время, когда ее можно поймать.

Меня охватывает дрожь от осознания, что Джакс рано проснулся, чтобы позвонить мне.

— Ты меня поймал, — тихо говорю я.

Он молчит, и мы оба понимает двойной смысл в моих словах. Я позволяю им повиснуть в воздухе, и образы его в постели возвращаются мне в голову. Не осознавая, тянусь к груди, где затвердели соски.

— Скажи, что ты не занята в субботу вечером, — просит он. В его голосе слышна потребность.

— Я не занята.

— Приходи ко мне домой. Позволь мне приготовить для тебя.

— Ты готовишь?

— Я попробую.

Мысль о том, чтобы увидеть Джакса, меня возбуждает. Ненавижу, что завтра будет только четверг.

— Хорошо.

— Хорошо, — говорит он довольно. — Теперь поспи. Спокойной ночи, Рэйчел.

— Доброе утро, Джексон, — шепчу я.

После того как вешаю трубку, снова беспокойно падаю в постель. Мой разум в тумане из-за коктейлей, но тело в состоянии повышенной готовности. Я чувствую возбуждение и жар, и знаю только один способ, с помощью которого смогу заснуть. Только один способ, чтобы мое тело расслабилось.

Нужно кончить.

Рукой скольжу в пижамные штаны, играя с кромкой трусиков. Пальцами пробираюсь под тонкий слой ткани и не удивляюсь тому, что нахожу — все из-за голоса Джакса. Влага покрывает мои пальцы, и я невероятно чувствительна к прикосновению.

Прожив одной в течение двух лет, я довольно часто кончала таким образом. Но в этот раз по-другому, сейчас все чувствуется по-новому. На этот раз, когда закрываю глаза и трогаю свое самое чувствительное место, вижу серо-голубые глаза, сексуальные ямочки и голос из телефона, шепчущий мое имя. Представляю его в постели в Лондоне, как он думает обо мне, возможно, делает то же самое.

И я кончаю сильно, не открывая глаз, чтобы сохранить этот образ перед глазами чуть дольше.

Как только начинаю расслабляться, убираю руки и закидываю их на подушку над головой. Мое дыхание замедляется, и ноги начинают тяжелеть. Истощение, которое я чувствовала ранее, медленно завладевает мной. Я легко засыпаю и не просыпаюсь до самого утра.

Глава 19

Шагая по вестибюлю здания кондоминиума Джакса, я замечаю, что охранник, сидящий за стойкой консьержа, тот же, что был в прошлый раз. Он тепло улыбается.

— Добрый вечер, мисс Миллер. Мистер Перри ждет вас.

Я улыбаюсь, но внимание быстро возвращается к лифтам, которые доставят меня к двадцать седьмому этажу и мужчине, который ждет меня.

Последние несколько дней проползли мимо со скоростью улитки, но теперь, когда я здесь, стало жаль, что у меня не осталось времени на подготовку, потому что после сегодняшнего вечера между нами уже ничего не будет по-прежнему.

Слова Тесс о том, что принесет эта ночь, только больше будоражат мои нервы…

— …ты побрилась? — прозвучал ее голос в динамике, когда я заканчивала наносить тушь для ресниц.

— Что? — Я так быстро заморгала, что чуть не выколола себе глаз.

— Ты побрилась? — повторила она.

Я вспомнила себя с бритвой в руках в душе, за час до этого.

— Я в платье. Конечно, да.

— Я не говорю о твоих ногах.

Я продолжала наносить тушь для ресниц, отказываясь отвечать.

— Да, я так и подумала. Объясняет, почему ты нервничаешь.

— Ты невероятна, — я покачала головой.

Тесс засмеялась.

— Скажи мне, что это не так, и я сейчас же заткнусь.

Смотрю на себя в зеркало лифта: макияж нанесен, волосы собраны в небрежный пучок. Мне потребовалось двадцать минут, чтобы выглядеть так, будто не потратила на это много времени. Снаружи я выгляжу самоуверенно и решительно. Но внутри все сжимается, сердце бьется, как будто пытается вырваться из груди.

Все сказанное Тесс верно. Любой довод, который я приводила, был разгромлен дополнительными пятнадцатью минутами в душе за подготовкой: тело отполировано, выбрито и готово. Я не думала серьезно о близости с мужчиной. До недавнего времени. Всего две ночи назад.

Меня это пугает. Что, если появились какие-то новые тенденции, о которых меня не предупредили? Что, если я забыла, как быть с мужчиной? В течение многих лет я точно знала, что делать, как делать. Я не практиковалась почти два года. Многое может измениться за это время.

— Это как кататься на велосипеде, — заверила меня Тесс.

Ей легко говорить. Колеса ее велосипеда никогда не переставали вращаться.

Когда двери лифта закрываются, кнопки этажей загораются, и кабина начинает подъем, я делаю несколько глубоких вдохов.

Может быть, я забегаю вперед. Возможно, Джакс даже не думал о том, чтобы перевести наши отношения на следующий уровень. Может быть, он и не планирует сегодня это.

Только и успеваю закатить глаза на эту мысль, как двери лифта открываются, когда я прибываю на нужный этаж.

Стучу в дверь и слышу шарканье, а потом и звук приближающихся шагов, все громче и громче. Прошла почти неделя с тех пор, как я видела Джакса — его рейс из Лондона прибыл только сегодня днем. Моя нервозность начинает рассеиваться, и от того, что, наконец, его снова увижу, меня переполняет восторг.

Упираясь одной рукой в бок, другой Джакс держится за открытую дверь — вот тот мужчина, о котором я думала так много раз в последние несколько дней.

— Боже! Рад тебя видеть, — улыбается Джакс. Шире открывает дверь, втягивая меня внутрь. Несколько секунд, и он наклоняется ко мне, практически касаясь губами. — Привет, — шепчет он.

— Привет, — шепчу я еще тише.

Мы стоим близко, глядя друг другу в глаза. Я с нетерпением жду, когда Джакс опустит голову на пару сантиметров ниже и прижмет свои губы к моим, показав, что он скучал по мне так же, как я по нему.

Но он этого не делает.

Он просто подмигивает и делает шаг назад, проходя мимо меня на кухню. Мне не остается ничего, кроме как последовать за ним.

— Здесь вкусно пахнет, — говорю я, вдыхая ароматы, исходящие из духовки. Смотрю на стойку — сыры и фрукты аккуратно лежат на тарелке, а рядом стоит бутылка вина.

Джакс выключает огонь и опирается на стойку, скрестив руки на груди. Приподняв бровь, он усмехается.

— Ты говоришь так, будто удивлена.

Я качаю головой.

— Совсем нет. За последние несколько недель я привыкла ожидать от тебя сюрпризов.

Джакс улыбается шире, довольный услышанным. Опускаю взгляд, впервые полностью оценив его с момента, как вошла в его квартиру. Одетый в брюки хаки и серую футболку, он выглядит совершенно расслабленным.

Оттолкнувшись от стойки, Джакс делает два шага ко мне и обнимает обеими руками, зажимая меня между стойкой и своей твердой грудью. Наши тела слегка соприкасаются, и я задерживаю дыхание. Держу свои руки перед собой, готовясь положить их на его грудь, отчаянно желая почувствовать его.

Но прежде чем у меня появляется шанс, Джакс отступает, берет бутылку вина в одну руку и тарелку в другую. Он кивает головой в сторону двух пустых бокалов, чтобы я взяла их, и направляется в гостиную.

Уже дважды Джакс делает это — дразнит меня, подходя так близко, чтобы через несколько секунд отступить.

Гостиная все еще кажется довольно пустой, но я вижу небольшие дополнения и изменения, которые сделал Джакс. На большие окна повешены шторы, а темный деревянный обеденный стол с четырьмя стульями, в настоящее время накрытый на двоих, теперь стоит у камина. Мой взгляд автоматически поднимается выше, к картине, красиво висящей над каминной полкой.

Мы садимся на диван, и Джакс наливает нам вино, вручая мне бокал. Поднимая напиток, мы аккуратно чокаемся.

— За возвращение домой, — говорю я.

— Я выпью за это, — говорит он, улыбаясь.

Делаю небольшой глоток, радуясь, что могу смочить пересохшее горло. Почувствовав себя слегка более расслабленно, откидываюсь на спинку дивана.

— Расскажи мне о Лондоне, — прошу я. Мне любопытно услышать о его поездке.

Джакс вздыхает:

— Ну, было дождливо и серо, и большую часть времени я проводил на собраниях. Со стороны работы, это было здорово. Со стороны туризма, так себе.

— Ты никогда не был там раньше?

Он качает головой.

— Странно, но нет. Даже на протяжении нескольких лет проживания в Швейцарии я никогда не ездил в Лондон. Я хотел бы однажды туда вернуться, только не по работе. Там так много всего, что нужно посмотреть, — говорит Джакс, проводя пальцами по верхней кромке своего бокала. — У меня был только один день, когда я смог немного погулять. Кстати, говоря о... — Он поднимает палец и ставит бокал на стол.

Джакс встает и идет к своей спальне. Насколько могу, я откидываюсь назад и слежу за ним, пока он не исчезает из виду. Потом он кричит из спальни:

— Я обещал, что привезу тебе кое-что английское!

Через несколько секунд он возвращается в гостиную, спрятав руки за спиной. Я выпрямляюсь и качаю головой.

— Ты не должен был ничего привозить мне.

— Сначала посмотри, — поддразнивает он.

Из-за его спины появляется что-то большое и черное. Когда я понимаю, что это такое, то начинаю смеяться.

Джакс надевает мне на голову высокую шапку из медвежьей шкуры и подтягивает резинку под подбородок.

— Как это вообще поместилось в чемодан?

Он откидывается назад и осматривает меня.

— С трудом.

Я полностью вытягиваю руки, чтобы нащупать верхнюю часть шапки. Делая все возможное, чтобы удержать на лице бесстрастное выражение, я говорю с ужасным британским акцентом:

— Я шикарно выгляжу?

Джакс медленно и бесцеремонно осматривает меня сверху донизу.

— Очень.

Я смущенно улыбаюсь.

— Спасибо. Скажу честно: это не похоже ни на что, что я когда-либо получала раньше.

Джакс улыбается и тянется за диван.

— Надеюсь, ты сможешь сказать то же самое об этом. — И протягивает мне большой брендовый пакет с искусно напечатанными словами BURBERRY LONDON.

— Что это? — спрашиваю я.

Он смеется.

— Твой настоящий подарок.

Беру пакет и достаю матерчатый чехол. Развязав узел, вытаскиваю великолепную черную кожаную сумочку. Передняя и задняя части жесткие, а боковые панели — красивого верблюжьего цвета с черными сердечками.

— Мне однажды сказали, что у женщины никогда не может быть слишком много сумочек. Должен признаться, продавщица помогла выбрать ее. Тебе нравится?

Мне нравится? Она великолепна! У меня никогда не было такой сумки. Я даже думать не хочу, сколько она стоит.

— Она прекрасна, — говорю я, переворачивая ее в своих руках. Я, вероятно, не должна принимать такой подарок, но не могу выпустить сумку из рук.

— Хорошо. Я рад.

Я смотрю на лицо Джакса, он явно доволен моей реакцией.

— Ты уверен, что это для меня? Может быть, ты хотел подарить ее кому-то другому? Может, маме? — говорю я, периодически осматривая и любуясь сумкой.

Джакс хихикает и наклоняется вперед, обхватывая мой подбородок большим и указательным пальцами. Наши взгляды встречаются.

— Совершенно уверен. Это для тебя.

Я смотрю на его губы, и мой разум кричит: «Ну поцелуй же меня!». Джакс бросает взгляд на мой рот, и сердце ускоряется в ожидании. Он видит, как я облизываю губы, держа их слегка раскрытыми.

В этот момент звучит сигнал с кухни, и нарушает нашу связь. Джакс отпускает меня.

— Надеюсь, ты голодна, — улыбается он.

Джакс встает и идет на кухню. Расстроенная, я встаю и отношу вино и бокалы к столу, где уже ждет приготовленный салат.

— Нужна помощь? — обращаюсь к Джаксу.

— Садись и готовься удивляться, — говорит он с кухни.

Я сажусь, наблюдая, как он передвигается по кухне. Мой взгляд следует за каждым его шагом, даже когда он с тарелкой возвращается к столу.

Перед нами стоит замечательное блюдо из жареной курицы и летних овощей.

Впечатленная, я смотрю на него.

— Ты все это сделал сам?

Смесь изумления и чувства вины пробегает по его лицу.

— Это зависит от того, что ты подразумеваешь под «сделал». Если ты имела в виду «я взял это и, следуя инструкциям, разогрел», тогда да, я сделал это.

Я смеюсь.

— Главное — внимание.

— Я хотел произвести хорошее впечатление. Боюсь, что мои кулинарные навыки заканчиваются на приготовлении макарон с сыром из коробки, — говорит он. Потом смотрит на меня, его взгляд становится напряженным. — Я подумал, что сегодняшний вечер заслуживает лучшего.

— Я люблю макароны с сыром, — шепчу я.

Джакс улыбается, и это так сексуально.

— В следующий раз, — обещает он.

Моя прежняя нервозность и беспокойство исчезают, и их заменяет вожделение и желание. Надеюсь, он увидит эту интенсивность в моих глазах. В них то, что не могут произнести мои губы.

Да, я понимаю, что означает этот вечер.

Да, я думала о тебе каждую минуту, когда тебя не было.

Да, я тоже хочу тебя.

Не говоря ни слова, Джакс берет меня за руку и целует пальцы.

— Ешь, — говорит он, прежде чем потянуться за тарелкой.

Мы едим, и он рассказывает мне о своих деловых встречах в Лондоне. Мы говорим о моем магазине, о двух предстоящих мероприятиях, которые будем обслуживать. Я подробно рассказываю о цветах и цветовых решениях, которые буду использовать. Иногда люди теряются во всех деталях, но Джакс внимательно слушает все, что я говорю. Он даже задает вопросы. Я смеюсь над большинством из них, поскольку все они крутятся вокруг: «и как ты их установишь?» и «как много возможных оттенков розового?».

Наша близость комфортна. Даже когда мы не разговариваем, между нами не возникает неловкость. Думаю, мы оба пытаемся узнать друг друга в тишине столько же времени, как и за разговором.

С каждым проходящим мгновением я жажду следующего. Хочу услышать снова смех Джакса, увидеть его улыбку. С каждым движением его тела я надеюсь, что он приблизится. Каждое легкое прикосновение его руки или ноги под столом хочу чувствовать интенсивнее.

После того как мы заканчиваем есть, Джакс встает и забирает наши пустые тарелки. Направляясь к кухне, он оглядывается.

— Еще есть десерт. Вот только думаю, что на этот раз все перепутал.

Я встаю, следуя за ним, наблюдая, когда он двигается по кухне. На стойке вижу коробку с десертом. Стоя спиной ко мне, он открывает крышку, доставая идеальный пирог. Когда он тянется за тарелками, мускулы на плечах перекатываются под рубашкой, эти движения на мгновение гипнотизируют меня.

Я хочу видеть его без рубашки. Хочу знать, как чувствуются эти мышцы под кончиками пальцев. Мне нужно знать, на что это похоже, когда обнаженная кожа Джакса коснется моей.

Я медленно подхожу к нему сзади, всего лишь несколько сантиметров разделяют нас.

— Клубничный ревень. Это мой любимый вкус с детства...

Джакс замолкает, когда я опускаю руку между его лопаток. Чувствую, как мускулы слегка смещаются, когда Джакс опускает руки. Он медленно поворачивается лицом ко мне, и пока двигается, мои пальцы очерчивают его руку, а затем грудь.

Как только мы оказываемся лицом к лицу, Джакс смотрит на мои пальцы, едва касающиеся его. Поднимает взгляд и встречается с моим, в его глазах вопрос.

— Думаю, — начинаю я, двигаясь ближе к нему, — десерт может подождать.

Взглядом спускаюсь к его губам и вижу, как его рот слегка приоткрывается, но Джакс медлит несколько секунд, прежде чем ответить:

— До чего? — спрашивает он. В его голосе звучат рычащие нотки, и это говорит мне о том, что он точно знает, почему клубничный ревень может подождать.

Но по какой-то причине я не могу сформулировать ответ. Замолкаю, моя прежняя уверенность начинает таять. Я колеблюсь, обдумывая следующий шаг, не уверенная как действовать. С каждой секундой, которая проходит, глаза Джакса темнеют в ожидании, когда я что-нибудь сделаю, или скажу.

Джакс опускает голову, останавливаясь в нескольких сантиметрах от меня. Я облизываю губы, его взгляд следует за движением моего языка. Наконец, он говорит:

— Поцелуй меня.

Два простых слова. Одна простая инструкция.

Наши взгляды снова встречаются, и в ту же секунду я понимаю, что он делает. Он расслабляет меня. Начнем с одного маленького шажка.

Но я вижу еще кое-что, когда смотрю в глаза Джакса. Он хочет, чтобы я сделала первый шаг. Какая-то часть его нуждается во мне. Ему нужно, чтобы я показала, что хочу этого так же, как и он. Джакс подсказывает, как дать ему понять, что наши желания совпадают.

Я сильнее прижимаю руку к его груди, приближаясь еще ближе. Чувствую, как бьется его сердце, и поднимаю руки, чтобы коснуться его лица. Поднимаясь на носочки, закрываю глаза и касаюсь его рта.

Сначала мягко прижимаюсь губами к его губам, но когда чувствую, как Джакс опускает руки на мою поясницу, подтягивая меня ближе, что-то внутри пробуждается. На этот раз с большей силой прижимаю губы к его губам и провожу ладонями вверх по волосам до затылка, заманивая его в ловушку, не оставляя места для отступления. Джакс широко раскрывает ладонь на моей спине, впиваясь в кожу кончиками пальцев, прижимая меня все ближе и сильнее к себе.

Я открываю рот шире, и когда язык Джакса находит мой, тихо стону. Тяну его волосы, поощряя, умоляя продолжить. Наши губы не отрываются друг от друга, и я делаю все, чтобы этого не случилось. Провожу руками по его телу, ногтями слегка царапая грудь, и двигаюсь вниз к краю рубашки. Пальцами пробираюсь под ткань, касаясь горячей гладкой кожи и кудрявых волос под пупком. Как только пробегаю ногтями по этой дорожке, Джакс отстраняется.

— Рэйчел... — начинает он, поднимая руки и сжимая мое лицо.

Но я не хочу, чтобы он заканчивал свою мысль. Не хочу, чтобы он думал о чем-то кроме нас, прямо здесь и сейчас. И больше всего я не хочу, чтобы это прекратилось.

— Мне это нужно, — прерываю я его.

Джакс осматривает мое лицо, ища любые признаки сомнений, но он не найдет. Я беру его руку и кладу ее на грудь, к моему сердцу, чтобы он чувствовал, что оно колотится, стучит тяжело и быстро.

— Я хочу этого, — настаиваю снова, надеясь, что мой голос передает, насколько желаю этого.

Джакс сглатывает и делает шаг вперед, уничтожая малейшее пространство между нами. Закрываю глаза, и он снова целует, на этот раз контролируя наш поцелуй. Пальцами запутывается в моих волосах и стягивает их в кулак. Я тоже не останавливаюсь — руками касаюсь Джакса, от лица к груди и до пояса. Чувствую, как он начинает выводить нас из кухни, по коридору в свою спальню.

Наощупь нахожу резинку и освобождаю волосы. Как только локоны рассыпаются по плечам и падают на спину, Джакс откидывает их в сторону, опускаясь поцелуями вниз по моей шее, слегка посасывая и покусывая.

Я снова пробегаюсь пальцами по его животу, испытывая нужду в его теле. Беру край рубашки и тяну ее вверх. Джакс на время отстраняется от изгиба моей шеи, и снова возвращается с жаркими поцелуями, после того как я избавляюсь от рубашки.

Джакс останавливается, и я понимаю, что мы вошли в его спальню. Небо за окном темное, но из угла комнаты льется тусклый свет от прикроватной лампы. Он целует меня и делает шаг назад, медленно скользя пальцами между моей грудью, ниже к животу. Доходит до кромки трусиков и начинает поглаживать сквозь шелк платья, наклоняется и прижимает губы к моему уху:

— Ты уверена? — тихо спрашивает он.

От ощущения его пальцев, двигающихся по краю кружева, пропадают все слова. Концентрируюсь, чтобы просто кивнуть.

Кожей ощущаю, как Джакс улыбается, а затем медленно опускается на колени. Обхватывает мою лодыжку и, поставив ее на свое бедро, развязывает мою сандалию. Я опираюсь на его плечи для равновесия и смотрю, как он берет другую ногу и снимает вторую сандалию.

Но после Джакс не встает. Он просто смотрит мне в глаза и руками скользит под подол длинной юбки платья, проводя ладонями вверх и вниз по телу. Мое дыхание становится прерывистым. Каждый раз, когда его пальцы касаются задней части бедер, мои ноги слабеют. Я вонзаю ногти в его плечи каждый раз, надеясь, что это не позволит мне упасть.

Джакс оставляет мои ноги, и я чувствую, что платье поднимается снизу. Он медленно встает, поднимая с собой платье, а когда мы снова оказываемся лицом к лицу, я просто поднимаю руки над головой, позволяя Джаксу избавиться от него. Сегодня я надела черный кружевной бюстгальтер без бретелек и трусики одного комплекта, и не думала о белье, пока Джакс не откинул платье в сторону и не уставился на меня.

Я думала, что моим первым инстинктивным движением будет прикрыть себя руками. Но нет. Сейчас я чувствую себя комфортно и уверенно. Чувствую себя сексуально.

Единственная мысль, которая приходит мне в голову, что я хочу дать ему больше. Показать ему больше.

Дотягиваюсь до своей спины и расстегиваю два маленьких крючка. Джакс не отводит от меня взгляда, когда я делаю это, но как только бюстгальтер падает на пол, его взгляд устремляется на мою грудь.

— Ты понятия не имеешь, что делаешь со мной прямо сейчас, — говорит он пропитанным желанием голосом.

Я опускаю взгляд на его брюки и ширинку.

— Кажется, догадываюсь.

Приближаюсь к нему, позволяя нашим телам — нашей коже — соприкоснуться. Кончиками пальцев он описывает круги по моей спине, пока я работаю над пуговицей на его штанах. Чувствую, какой он твердый, потому что рукой постоянно касаюсь его, когда выполняю свою задачу. Джакс обхватывает мою грудь и пальцем кружит по соску, обводя вершинку.

Когда брюки Джакса падают на пол, он выходит из них, наблюдая за мной, пока я двигаюсь к его кровати. Сажусь на край, любуясь каждым сантиметром его тела, и считаю три медленных шага, которые он делает, чтобы добраться до меня.

Медленно Джакс наклоняется и обхватывает меня. Осторожно поднимает и укладывает выше на кровать, сам же нависает сверху, скользя поцелуями по животу, между грудью, подбородку и, наконец, моему рту.

Одной рукой касается моего бедра и обхватывает так сильно, что я чувствую давление каждого пальца. Поднимаю ногу, закидывая ее на Джакса. Пальцами он сжимает мои трусики, слегка оттягивая их от бедер. Почувствовав трение, которое Джакс вызывает между моими ногами, я тихо стону, умоляя повторить это снова.

Джакс целует меня долго и нежно, и я вжимаюсь бедрами в его пах, трусь об него.

Он слегка отстраняется от моего рта и шепчет мне в губы:

— Следи за собой, иначе все закончится быстрее, чем я хочу.

Я опускаю бедра на матрас, но наощупь нахожу резинку его боксеров и начинаю стягивать их. Улыбаясь, он приподнимает таз, помогая мне снять последнее, что осталось от его одежды.

Приподнимаюсь и не могу не посмотреть на то, что только что обнажила. Как и во всех остальных местах, его пах подстрижен, Джакс великолепен и... хорошо одарен.

— Кажется, немного несправедливо. Ты видишь меня, но я не вижу тебя. — Джакс улыбается и пальцами играет с кромкой моих трусиков, поддразнивая.

Он замирает между моими согнутыми ногами, мягко целуя каждое колено, прежде чем пробежать языком по моему бедру. Нежно целует вдоль резинки трусиков, затем стягивает их и раскрывает меня. Сидя на коленях, Джакс скользит черными кружевами по моим бедрам, лодыжкам и ступням. Держа в руке, он поднимает их, позволяя свисать с указательного пальца. Он оценивающе переводит взгляд с трусиков на меня, и бросает кружево через плечо.

Я автоматически смыкаю ноги, и, почувствовав руку Джакса на колене, глубоко вздыхаю. Медленно раздвигаю ноги и вижу, как он смотрит на меня — всю меня.

— Ты такая великолепная, что мне тяжело удержаться, — говорит он, прежде чем припасть к моей груди. Джакс вбирает мой сосок в рот, слегка посасывая.

Я закрываю глаза и зарываюсь пальцами в его волосы, притягивая голову к своей груди. Потребность быть рядом с ним берет верх, и я обхватываю его ногами за талию. Джакс перемещается с одной груди на другую, пощипывая один и покусывая другой сосок. Я изо всех сил стараюсь подавить стон, но это бесполезно.

— Мне нравится этот звук, — говорит Джакс между каждым посасыванием и укусом.

Он целует вершинки моих напрягшихся сосков, прежде чем медленно начать спускаться. Я чуть напрягаюсь, но Джакс замечает это и с осторожностью смотрит на меня.

— Я не буду, если ты не готова, но очень хочу тебя попробовать. Хочу понять, насколько ты сладкая.

Эти слова заводят меня так сильно, что я забываю о своей первоначальной реакции и откидываю голову на подушку, раскрывая широко ноги. Но ничего не почувствовав через несколько секунд, поднимаю голову и обнаруживаю, что Джакс рассматривает мое тело. Переживая, что что-то не так, я открываю рот, чтобы спросить, все ли в порядке, но Джакс опережает меня:

— Я без ума от тебя. — Он переводит взгляд на мое лицо. — Мне нужно, чтобы ты это знала.

Моргнув несколько раз, я киваю, а затем наблюдаю, как Джакс опускает голову между моих ног. Откидываюсь назад на подушку, когда чувствую, как пальцами Джакс раздвигает мои половые губы. Теплый воздух из его рта мягко касается меня, и я подпрыгиваю. Слышу, как он тихо смеется.

— Я еще даже не тронул тебя.

— Пожалуйста, — тихо умоляю я. — Пожалуйста, прикоснись ко мне.

И после этой просьбы, чувствую, как кончиком языка Джакс пробегает по моим складочкам. Я сильно вжимаю голову в подушку. Языком Джакс выводит маленькие круги там, где мне больше всего нравится. Все мое тело горит.

— Ты такая сладкая, — слышу я его голос. — Такая влажная.

Чувствую, как один палец, а затем другой входит в меня, пока он прижимается ко мне языком, и жара от его дыхания почти достаточно, чтобы отправить меня за грань.

Ощущение его пальцев, двигающихся во мне, и языка, дегустирующего все, что я могу предложить, — и я падаю за край. Джакс держит извивающуюся меня, руками сжимает мои бедра, не позволяя мне двигаться, пока продолжает ласкать языком. Его взгляд напряжен, его желание для меня очевидно. Джакс пробегает языком по губам, снова пробуя меня, и это самое эротичное, что я когда-либо видела.

— Я знаю, что ты можешь дать мне еще один, — говорит он.

— Джакс, — всхлипываю я.

— Тс-с. Еще один. — И вновь опускает голову между моих ног.

Раньше у меня никогда не случалось двух оргазмов подряд. Я даже не уверена, что смогу, мое тело все еще дрожит от первого. Но к моему удивлению, чувствую, что быстро начинает нарастать еще один. После очередной минуты ласк, я взрываюсь второй раз.

— О, Боже! — кричу я, содрогаясь всем телом.

Джакс садится на колени и несколько раз сжимает свой член, прежде чем, целуя меня по пути, подняться. Как только он достигает моего лица, колеблется, не зная, должен ли целовать меня в губы. Я приподнимаюсь, прижимая его губы к своим, пробуя себя на его языке.

— Я хочу чувствовать тебя внутри меня, — говорю я между поцелуями.

— Мне нужно быть внутри тебя, — выдыхает он, прикусывая зубами мою нижнюю губу.

Джакс тянется к тумбочке и открывает ящик. Вытащив квадратик из фольги, он садится на ноги, одной рукой пробегает по моим складочкам, дразня меня, убеждаясь, что я готова для него, и разрывает обертку зубами. Я без стеснения смотрю, как Джакс обхватывает полностью возбужденный член, надевает презерватив и опускается на меня. Убирает волосы с моего лица, когда я раскрываю ноги для его бедер. Немного нервничаю, поскольку помню, что прошло почти два года с тех пор, как я занималась сексом.

Будет больно?

Джакс обхватывает мой подбородок двумя пальцами, привлекая внимание.

— Я войду медленно, — обещает он, словно прочитав мои мысли.

Я киваю один раз, а Джакс одновременно целует и входит. Делает один толчок и замирает, пока я подстраиваюсь под его размер. Но я такая мокрая и так хочу этого, что уже к третьему толчку задыхаюсь, нуждаясь в большем.

— Черт, — шепчет он, когда входит и выходит, целуя меня в шею. — В тебе так тепло. Не думаю, что когда-нибудь захочу выйти.

— Не надо. — Дышу в унисон с ним с каждым толчком.

— Ты ощущаешься настолько хорошо. Так хорошо, — говорит он, в его голосе слышна нужда.

— Джакс... — стону я, приподнимая бедра, чтобы подстроиться к его движениям.

Он снова находит мои губы и поднимает мою ногу, закидывая ее на бедро. Его дыхание становится рваным, пока он продолжает двигаться внутри меня.

— Чувствуй меня. Почувствуй это, — говорит он и целует меня, вторя языком толчкам бедер. — Почувствуй, как это удивительно.

— Да… — говорю я между тяжелыми вдохами.

И это так.

Он чувствуется потрясающе.

С каждым толчком, каждым поцелуем, каждым укусом.

Ощущаю, что движения Джакса становятся более жесткими, его живот напрягается, и я понимаю, что он близок. Его спина напрягается, и ручейки пота собираются на пояснице. Обвиваю обе ноги вокруг его талии, пятками вжимаясь в его зад. Джакс рвано выдыхает и произносит мое имя, а потом падает на меня. Я руками провожу по его спине, наши потные тела прижаты друг к другу. Через мгновение Джакс поднимает голову и смотрит на меня.

— Ты в порядке? — Он осматривает мое лицо, чтобы убедиться, что со мной все в порядке.

— Я больше, чем в порядке.

Он улыбается, осторожно поднимается и выходит из меня.

— Не двигайся.

Я смотрю, как он идет к ванной, и улыбаюсь тому, что вижу — его задница создана для рекламы нижнего белья Calvin Klein. Слышу, как он избавляется от презерватива и включает кран. После возвращается с влажным полотенцем.

Джакс приближается и улыбается мне. Сев, раздвигает мои ноги и аккуратно вытирает мои бедра и складки, очищая. Наблюдаю, как он смотрит вниз и фокусируется на том, что делает, и мое сердце щемит. Когда заканчивает, он поднимает взгляд, чтобы обнаружить, что я смотрю на него.

— Что? — улыбается Джакс.

— Никто никогда не делал этого раньше, — тихо говорю я.

Его улыбка смягчается.

Джакс бросает полотенце обратно в ванную и взбирается на постель, натягивая сверху простыню, покрывая нас до бедер. Он озорно поигрывает бровями, оставляя специально грудь непокрытой, и поворачивается ко мне. Джакс осторожно берет меня за руку и целует открытую ладонь. Мой взгляд блуждает по его лицу, и, хотя в комнате мало света, я замечаю покрасневшие веки. Джакс явно истощен.

— Ты, наверное, сейчас так устал от перелета, — говорю я, скрывая улыбку в подушке.

Как будто по команде, Джакс зевает.

— Немного. Но усталость того стоит.

Джакс приподнимает одну руку и располагает над моей головой, а другую укладывает на мое бедро. Он борется, чтобы не закрывать глаза, но это провальная битва. После того как целую минуту Джакс лежит с закрытыми глазами, я целую кончик его носа и прижимаюсь к нему.

— Спокойной ночи, Джексон, — шепчу я.

Закрываю глаза и позволяю сну овладеть мной.

Глава 20

Я медленно переворачиваюсь, по телу разливается удовольствие, разум в покое. Моя голова идеально сливается с подушкой, а тело согрелось в коконе одеяла. Я помню это чувство. Узнаю его, хотя прошло какое-то время с тех пор, как чувствовала это.

Счастье.

Я наслаждаюсь несколько минут, не желая открывать глаза, не желая ничего чувствовать, кроме того, что ощущаю в этот момент. Лежу с закрытыми глазами, еще немного избегая мира за пределами моих век.

Вытягиваю руки над головой, касаясь спинки кровати. Кончики пальцев касаются мягкой ткани замши. Это странно. Я замираю и хмурю брови, что-то в этом изголовье кажется неправильным. Неуместным.

Медленно открываю глаза и смотрю на потолок своей спальни. Поворачиваю голову налево, и узнаю тумбочку, мою лампу с кремовым абажуром и книгу, которую я читала при ее свете. Все на своих местах, но я не могу избавиться от ощущения, что всего этого здесь не должно быть.

— Доброе утро, — слышу глубокий, но нежный шепот позади.

Я просыпалась от этого голоса слишком много раз по утрам, что не сосчитать. Поворачиваюсь к мужчине, который много месяцев преобладал в моих снах.

— Доброе утро, — улыбаюсь я, зарываясь глубже в подушку и одеяло.

— Давно не виделись, — говорит Бен, убирая мне волосы за ухо.

Я закрываю глаза и киваю в знак согласия. Вспоминаю наш последний разговор. Как все закончилось.

— Я не хочу ссориться, — говорю я.

Бен касается губами моего лба и целует. Как только эти губы касаются моей кожи, я чувствую облегчение, что Бен вернулся. Облегчение, что все еще могу говорить с ним. Его губы задерживаются, но чувствуются иначе. Грубее. Не так мягко, как обычно. Где-то в глубине души я знаю почему, но отбрасываю эту мысль.

— Помнишь тот день, когда мы переехали сюда? — Бен переворачивается на спину, поднимая взгляд к потолку. — Я помню, подумал: «Наконец-то, что-то мое». И то, что я делал это с тобой, только сделало этот момент лучше.

— Это не совсем так, как я помню, — возражаю я.

— Нет? Как ты это помнишь?

— Я помню, как ты ругался, как много коробок нужно переносить. Помню, как мы ссорились на подъездной дорожке, когда ты вносил свой старый разорванный и заляпанный диван. Помню, как ты вышел из нашей ванной, раздраженный, что после того, как я распаковала свои вещи, у тебя не осталось места. О, и мой личный фаворит — душ. Когда ты его принимал вечером, на тебя со стены упала лейка. Ты был так зол.

Это воспоминание всегда вызывает у меня смех.

Я смотрю на Бена, пытаясь скрыть веселье.

— Чуть-чуть не так. — Бен качает головой. — Но у тебя на самом деле было слишком много вещей в ванной. Это я помню!

Я закатываю глаза.

Но когда я вспоминаю все эти моменты, все, что выплывает на первый план, радует. Первые несколько недель после переезда — свежая краска и новая мебель, новая сантехника, коврик с надписью «Добро пожаловать», который я купила для входной двери, все вещи, которые сделали этот дом нашим.

— Это был отличный дом, — говорю я.

Мы избегаем смотреть друг на друга, и оба замечаем, что я использовала прошедшее время. Тишина заполняет комнату.

Взгляд Бена блуждает по комнате.

— Сейчас почти не изменился.

— Ты, правда, так считаешь?

Он пожимает плечами.

— Я не знаю. Может быть.

Я следую примеру Бена, осматривая спальню, пытаясь увидеть, что он ожидал. Единственное, что действительно изменилось — это шкаф. Большая часть одежды Бена исчезла. Упакована в коробки и некоторое время назад отдана на пожертвование, за исключением нескольких предметов, с которыми я не захотела расставаться.

— Многие твои вещи в гараже, — говорю я ему, внезапно чувствуя необходимость пояснить. — Твой рабочий стол, инвентарь для спорта. Это все там.

Бен кивает, кусая внутреннюю часть щек. Впервые за долгое время я понятия не имею, где блуждают его мысли. Раньше мы могли заканчивать предложения друг друга. Теперь я остаюсь в неведении.

Через долгую минуту Бен поворачивается ко мне и берет за руку. Затем целует наши переплетенные пальцы.

— Может быть, пришло время все это убрать?

Я удивленно поворачиваю голову.

— Почему ты говоришь такое? — начинаю я говорить, но вспоминаю нашу последнюю встречу. — Ты снова пытаешься порвать со мной, — обвиняю я его.

Бен сжимает мою руку.

— Ничто не может развести нас, — уверяет он меня. — Ничто.

Выражение на его лице становится грустным, практически болезненным. Я хочу найти правильные слова, чтобы успокоить его, но сильнее хочу, чтобы у него были такие же слова для меня.

— У меня было так много мечтаний о нас. Я представлял себе будущее. Видел пару детей, бегающих по заднему двору. Воображал, как веду их к озеру, обучаю, как ловить рыбу и жарить маршмеллоу у костра. Представлял их внешность и молился, чтобы они были похожи на тебя. — Бен грустно улыбается и снова целует мои пальцы. — Я знал с первого момента, как увидел тебя — ты для меня всё. Знаю, что говорил об этом раньше, но мне на самом деле нужно, чтобы ты это услышала еще раз. Ты была для меня будущим. Все, что было до тебя, не имело значения, и всё после этого не имело значения, потому что как только ты вошла в мою жизнь, мое сердце билось только для тебя.

Мои глаза наполняются слезами. Я боюсь того, к чему ведет этот разговор.

— Не прощайся, — умоляю я.

— Я люблю тебя, Рэйчел. Всем своим существом, я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — говорю я. — Навсегда.

Я пытаюсь приблизиться к нему, но он сопротивляется. Я придвигаюсь на сантиметр, а Бен отдаляется на целый шаг.

— Я знаю. — Он кивает, но не отводит взгляда от наших сцепленных рук. Он не смотрит на меня, и тогда я понимаю: то, что он собирается сказать, будет мучительным. — Ты не можешь удержать нас обоих.

Я напрягаюсь. Мой разум переполнен мыслями, которые слишком быстро сменяются. Как торнадо, выхватывает несколько мысленных образов, прокручивает в моем сознании, потом выплевывает, чтобы захватить другие. Только я сосредотачиваюсь на одном, как оно заменяется другим. Образы этого дома смешиваются с образами комнаты с темными полами из твердых пород дерева. Обжитая изношенная мебель смешивается с новой, из темно-коричневой кожи.

— Ты была в замешательстве, когда проснулась здесь. Как будто этого не должно быть.

Голос Бена мягко поощряет меня, подталкивая к чему-то. Все, что он говорит, правда, но я никак не могу ухватить четкую мысль. Пока Бен не говорит:

— Это не то место, где ты уснула ночью, не так ли? — Его голос под конец фразы затихает.

Мысли о Джаксе наполняют мой разум. О нашем свидании прошлым вечером. С каким видом он открыл дверь, и чувство волнения, что он наконец-то вернулся домой. Что я в его доме. Темные деревянные полы и кожаная мебель. Шапка из медвежьей шкуры, которую Джакс привез для меня в шутку.

Ужин, который он приготовил.

Десерт, который мы не съели.

Бен прав. Вчера вечером я уснула не в этой постели. Я даже сейчас не там.

Озарение ударяет, и словно это пощечина. Я сплю в постели другого мужчины, до этого занималась с ним любовью, и мне снится Бен!

— Боже, — говорю я, переворачиваясь на спину, прикрывая рот руками. Ощущаю, как тело обдает жаром и выступает пот. Чувствую отвращение. Меня тошнит.

— Рэйч, сделай глубокий вдох, — говорит обеспокоенно Бен.

Рукой гладит мою руку вверх и вниз, надеясь успокоить меня, но после такого не успокоиться. Я качаю головой снова и снова.

— Что я за человек? — в ужасе спрашиваю я.

— Хороший человек. Никогда не сомневайся в этом, — говорит Бен однозначно и с такой любовью. Это только стыдит меня больше.

— Нет. Нет. Хороший человек не лежит в постели с одним мужчиной, а сны видит о другом.

Бен ласкает мою щеку жестом, который я любила. Теперь он вызывает во мне противоположное. Мне сложно терпеть доброту и любовь, которую он пытается показать мне.

— Хороший человек так не поступает с мужчиной, которого любит, — возражаю я. С любым из них.

— Рэйчел.

Я поворачиваюсь лицом к Бену, останавливая его, не позволяя ему продолжать.

— Нет! Ты был прав, сказав это. Это несправедливо. — Голова идет кругом. — Я должна это исправить, — говорю я решительно.

— Рэйчел, ты не слушаешь...

— Я услышала! Я услышала, что ты сказал! — Мой голос срывается, и слезы свободно текут по щекам.

Я не могу находиться здесь, в постели Джакса, и видеть сны о Бене. Но я боюсь просыпаться. Мысль о том, что нужно сделать, когда я проснусь, чертовски ранит меня. Я уже чувствую боль от очередной потери. Хочу дать себе еще несколько секунд, но чувствую, что вздрагиваю, и мое эмоциональное состояние вырывает меня из сна.

Глава 21

Простыни подо мной влажные от пота и слез. Я поворачиваю голову и вижу спящего Джакса. Он выглядит таким спокойным, совершенно не подозревающим о срыве, что случился у меня всего лишь в нескольких сантиметрах от него. Его волосы в беспорядке, как от сна, так и от моих рук. Поднимаю руку и нежно убираю их с его лица. Джакс даже не шевелится.

Несколько минут я наблюдаю, как он спит. Его грудь медленно поднимается, рот приоткрыт. Я знаю, что если бы прикоснулась к нему губами, то они отлично вписались бы в это маленькое пространство.

Медленно поднимаюсь, не могу больше оставаться рядом с Джаксом. Осторожно убираю его руку, которая покоится поверх моего бедра. Когда встаю, он просто перекатывается на спину, теперь его рука над головой. Почти невозможно оторваться от этого мужчины, но чем дольше я остаюсь здесь, наблюдая, тем сложнее будет.

На цыпочках иду в ванную, по дороге поднимаю мои отброшенные трусики и тихо закрываю дверь. Надеваю их и подхожу к раковине, включая воду небольшим потоком. Брызгаю холодной водой на лицо, надеясь, что это поможет очистить голову, поможет сосредоточиться на следующем шаге.

Глядя на свое отражение, я поражена тем, насколько серьезным все стало. Глаза красные и опухшие — доказательство того, насколько реальны мои сны и насколько грустно мое существование.

Бен был прав. Я не могу удержать их обоих. Я была глупа, думая, что смогу жить одной жизнью в двух реальностях. Я заблуждалась в том, что буду способна удерживать свои мысли, чувства и два мира отдельно.

Я понимала, что мои отношения с Джаксом меняются, становясь чем-то большим, чем просто дружба. Знала это задолго до того, как пришла сюда сегодня вечером, — что мы направляемся в точку невозврата. Сегодня вечером именно я инициировала это. И теперь мне придется оставить его.

Выключаю воду и вытираю лицо насухо. Быстро осматриваю туалетный столик Джакса. В стаканчике одиноко стоит зубная щетка, рядом бритва. Беру флакон туалетной воды и подношу ее к носу, вдыхаю несколько раз, запоминая.

Игнорирую любой импульс, говорящий мне остановиться и все переосмыслить. Отодвигаю все подобные мысли в сторону, потому что есть одна вещь, в которой уверена, — Джакс заслуживает большего. Он заслуживает женщину, которая не спит в его постели, мечтая о другом. Заслуживает женщину, которая может отдать себя полностью и до конца.

Я бы хотела, чтобы это была я.

Но знаю, что это невозможно.

— Ты можешь это сделать, — твержу я себе.

Выхожу из ванной, на цыпочках хожу по спальне. Еще раз смотрю на Джакса, который так и не поменял позу. Собираю свою одежду и сандалии с пола, и выхожу в гостиную. Сейчас в квартире гораздо прохладнее, и я покрываюсь мурашками, когда одеваюсь. Даже не надеваю бюстгальтер, пряча его в сумке.

Когда сажусь на диван, чтобы завязать сандалии, чувствую за спиной привезенную Джаксом шапку. Беру ее и укладываю на колени. Пробегаю пальцами по меху, снова растерявшись от того, как все может измениться за короткое время. Всего несколько часов назад эта шапка вызывала веселье. Теперь грозит принести слезы.

Минута времени. Это все, что потребовалось, чтобы сдвинуть мой мир с оси. Опять.

Оставляю шапку на диване, не желая больше напоминания.

Иду на кухню, чтобы найти, на чем и чем можно писать. В первом же ящике, который открываю, нахожу пустой конверт и ручку. Я торопливо пишу только два слова, которые вертятся в голове.

«Прости меня»

Смотрю на конверт сверху вниз.

— Трусиха, — говорю себе с отвращением и оставляю конверт на стойке, где уверена, Джакс сразу заметит, затем направляюсь к двери.

— Рэйчел? — сонный тихий голос пугает меня, останавливая на середине пути.

Джакс щелкает выключателем, свет наполняет коридор, и я медленно поворачиваюсь. Он практически обнажен, за исключением боксеров, которые были на нем вчера вечером. Его глазам понадобилась секунда, чтобы приспособиться к свету, а затем он видит меня, одетую и готовую выйти за дверь.

— Что происходит? — Его голос хриплый ото сна, а брови нахмурены.

Проглатываю комок в горле, зная, что лицом к лицу все будет намного сложнее.

Я прочищаю горло.

— Я вспомнила, что завтра в магазине будет много работы, и подумала, что лучше уйти сейчас. Завтра рано вставать.

Я лгу, потому что не могу говорить правду.

Буквально вижу, как Джакс прокручивает мои слова у себя в голове. Он поднимает руку и ерошит волосы на затылке.

— Ты подумала, что лучше уйти, — он смотрит на часы на кухне, — в четыре тридцать утра?

— Я старалась не разбудить тебя, — говорю я, нервно постукивая пальцами по сумке.

Выражение лица Джакса говорит, что ему все равно, если я его разбужу.

— Ты должна разбудить, если это так важно. — Его голос низкий и взволнованный. — Позволь мне одеться. Удостоверюсь, что ты вернешься домой в порядке.

Он поворачивается и начинает идти к спальне, и я паникую.

— НЕТ! — кричу ему вслед.

Джакс поворачивается ко мне, замешательство написано на его лице. В ванной я не думала, что смогу ненавидеть себя еще больше, но прямо сейчас понимаю, что достигла совершенно нового уровня.

— Пожалуйста, не надо. Все будет хорошо.

Я перевожу взгляд на записку, которую оставила на стойке, и понимаю, что Джакс, проследив за моим взглядом, замечает конверт. Я снова возвращаюсь к двери. Как только рукой касаюсь ручки, слышу, как выдыхает Джакс.

— Рэйчел, что ты делаешь? — спрашивает он. Такой тон я еще не слышала. Неверящий, даже сердитый.

— Я же сказала тебе. Завтра напряженный день. — Я так и не оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Да, я слышал, что ты сказала.

Продолжаю стоять спиной к нему. Тишина, которая окружает нас, похожа на тяжелое душное одеяло. Больше не в силах терпеть, я поворачиваюсь и смотрю на него. Вижу гнев в его глазах, который слышала в голосе.

— Прости, — тихо говорю я, и мой голос под конец срывается.

— Не извиняйся. Просто скажи, что происходит, — говорит он твердо.

Беру минутку и спокойно готовлюсь к тому, чтобы уничтожить лучшее, что случилось со мной за два года.

— Я не могу этого сделать, — говорю я, глядя в глаза Джаксу. — Я думаю, мы... Мне нужно сделать несколько шагов назад.

Мое сердце разрывается пополам, как только произношу эти слова.

Джакс склоняет голову, слегка кивнув. Он упирает руки в бока, пальцами теребя кромку боксеров. Когда он приподнимает голову, его губы сжаты в линию, лицо напряжено.

— Понятно.

Его короткий резкий ответ причиняет боль, но это ничто по сравнению с тем, что я делаю с ним прямо сейчас. Мне нужно уйти и срочно. Чем дольше я жду, чем дольше остаюсь здесь, тем больше шансов, что я распадусь на части.

— Я должна идти, — говорю я, поворачиваясь к двери.

Слышу, что Джакс делает несколько шагов ко мне.

— Нет, я так не думаю, — твердо говорит он. — Ты никуда не идешь, — бросает он вызов.

— Прости? — поворачиваюсь я.

— Я тебе не верю.

Джакс делает еще один шаг вперед.

— Я. Не. Верю. Тебе. — Он медленно произносит слова. — Я не верю, что ты не можешь этого сделать. Не верю, что ты хочешь уйти прямо сейчас. Я на самом деле считаю, что сейчас ты чувствуешь много чего, но ничто из этого не касается того, что ты этого не хочешь. — Джакс делает еще один шаг вперед. — Не хочешь нас.

Его голос довольно силен. Потому что он знает, что прав.

Я не хочу уходить, но это должно произойти. Джакс не знает, насколько я была нечестна, что есть секреты, которые я храню. Он не понимает, что Бен все еще имеет влияние на меня. Оставаться здесь и спорить — ничего не изменит. Это только ухудшит ситуацию. Если я не могу сказать правду, придется солгать. Если Джакс не позволит мне уйти, нужно заставить его оттолкнуть меня.

— Я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала. — Меняю свой тон на вызывающий, даже враждебный.

Ненавижу, как звучу, но это единственный способ.

— Нет. Ты знаешь, — категорично говорит он. — Просто скажи мне правду. Скажи, что тебе тяжело, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь нам справиться с этим. Я говорил тебе прежде, я никогда не буду давить на тебя, если ты не готова, но не хочу, чтобы это было причиной того, что мы вообще перестанем общаться.

Джакс делает еще один шаг ближе. Еще один, и он будет прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки. Не могу этого допустить. Не могу позволить ему приблизиться.

— Прекрати! — говорю я, вытягивая руку.

Он останавливается и поднимает руки, соглашаясь.

— Просто поговори со мной, — просит он мягко. — Скажи, как тебе помочь.

Я хмурю брови.

— Помочь мне с чем?

— С чем угодно! — отвечает он. — Излечиться. Забыть. Позволь мне помочь тебе... чем угодно.

— Забыть? — сердито говорю я. Только на этот раз я действительно сержусь. — Я не хочу забывать. Ты не поймешь этого. Вот почему я не могу этого сделать. Я не забуду. Никогда.

— Я не это имел в виду. Я бы никогда не попытался, и не заменил...

— Ты и не можешь! — кричу я.

На лице Джакса появляется потрясение из-за моей вспышки, а затем меняется на что-то другое.

Боль. Разочарование. Обида.

И это моих рук дело.

— Ты боишься, — шепчет Джакс. — Если ты чувствуешь себя виноватой...

— Виноватой? — Слово задевает какую-то струну внутри, заставляя напрячься.

Джакс глубоко вздыхает и смотрит на меня. Умоляет меня.

— Да. Виноватой. Не представляю, чем эти последние два года были для тебя. Я не могу вообразить, что потеряю кого-то близкого мне. Знаю, что это нелегко.

Джакс осторожно делает последний шаг, приближаясь ко мне. Поднимает руки и осторожно прикасается ладонями к моему лицу.

— Я знаю, мы сможем это сделать. Знаю, потому что понимаю, что мы того стоим. Ты тоже это понимаешь.

Я чувствую, как мои слезы стекают по его пальцам. Джакс кажется настолько уверенным в своих словах. Так уверен в себе. Но это только подпитывает мое решение.

Потому что Джакс не знает правды. Он не знает моей неспособности отпустить другого мужчину. Если бы он знал, то понимал бы, что я не заслуживаю его.

— Ты ничего не знаешь, — говорю я как можно холоднее, но внутри разваливаюсь на каждом слове.

— Не делай этого, — просит Джакс, качая головой. — Не говори о нас, как будто это ничего не значит. Как будто то, что у нас есть, это что-то нехорошее. Что-то не потрясающее!

Боль от необходимости смотреть в глаза Джаксу и лгать о моих чувствах к нему можно сравнить только с одним другим моментом в моей жизни. По иронии судьбы, это тот самый момент, который сделал нахождение здесь с Джаксом возможным.

— Это была ошибка, — говорю я. Беру его за запястья и убираю руки от своего лица.

Джакс расстроенно качает головой, проводя пальцами по волосам.

— Я в это не верю. Это была не ошибка. Я знаю, что это! Ты знаешь, что это! — Джакс смотрит на меня, в его глазах решимость. — Это любовь, Рэйчел. Мы влюбляемся, — уверенно заявляет он.

Мое сердце замирает от этих слов. Я знаю, что Джакс прав. И он знает, что прав. Мы медленно и одновременно быстро влюблялись. Я боролась с этим, и жаждала этого. Я оттолкнула Джакса столько же раз, сколько притянула. И от этого то, что я делаю с ним, становится намного хуже.

— Скажи что-нибудь, — умоляет Джакс. — Скажи мне, что я не одинок в этом.

Ты не одинок, Джакс. Я тоже это чувствую.

Но не могу остаться. Даже если это означает, что я должна оттолкнуть его. Я не готова закрыть свое сердце для того, кто прожил там столько лет.

— Я не люблю тебя, Джексон. Прости.

На его лице вспыхивает боль, и это слишком много, чтобы вынести. Я опускаю взгляд, прежде чем развернуться и направиться к двери.

На этот раз я знаю, что не остановлюсь.

— Рэйчел...

И все. Что еще он может сказать?

Открываю дверь и заставляю себя выйти, отказываясь оглядываться назад. Слышу щелчок замка позади, и, к счастью, лифт прибывает, как только я нажимаю кнопку вызова.

Как только двери закрываются, слезы стекают по лицу, и я издаю тихий всхлип.

Плачу так же, как и ночью, когда умер Бен. Я плачу, потому что второй раз мое сердце разбито.

Только на этот раз я разбила чье-то другое вместе со своим.

* * *

Я с трудом помню, какими были первые несколько часов после аварии Бена. Казалось, время остановилось, я была слишком оцепеневшей, чтобы замечать, что вокруг что-то происходит.

Эти же последние несколько часов прошли по-другому. Единственное сходство — медленное, как улитка, движение времени вперед. Но я чувствовала каждую минуту. Каждая останавливающая сердце и перехватывающая дыхание секунда приносила боль. Я желала, чтобы на меня снова нашло онемение и помогло заглушить боль, хотя бы всего на минуту.

Передо мной повисает бумажный платок, зажатый пальцами с прекрасно ухоженными ногтями.

— Черт, — говорит Тесс с явным беспокойством и сочувствием на лице. — Что случилось потом?

— Я ушла. Повернулась и вышла за дверь. — Этот момент повторяется в моей голове снова и снова, как в кино. Я так хочу, чтобы это прекратилось, но не могу ничего сделать.

— Черт, — снова бормочет Тесс, наморщив лоб.

— Да, — соглашаюсь я, всхлипывая в свежий платок. Куча использованных смятых белых квадратов уже сложена передо мной.

Ранить того, кого вы любите, мучительно. Понять, насколько несправедливо вы поступили с ним — не простая пилюля, ее сложно проглотить. Особенно, когда эта таблетка всего вдвое меньше собственного сердца.

— Так будет лучше, — повторяю я, надеясь, что чем больше буду это произносить, тем скорее все поверят в это.

— Ты вправду в это веришь? — спрашивает Тесс.

Я неистово киваю, подтверждая.

— Я не могу дать Джаксу то, что ему нужно. То, что он заслуживает. — Слезы с новой силой бегут по щекам. — Он заслуживает того, кто будет любить его без остатка, не такую неполноценную, как я.

Тесс качает головой.

— Ты не неполноценная. Иногда влюбляться страшно. Но любовь стоит того, — говорит она, пытаясь быть оптимистом.

Я смотрю на нее поверх испорченного платка.

— Я не хотела, чтобы это произошло, — шепчу я.

Тесс грустно улыбается.

— Я знаю, милая. Никто никогда не хочет. Некоторые люди влюбляются охотно, другие постоянно спотыкаются. — Немного помолчав, она продолжает: — В любом случае, когда достигаешь дна, это больно, черт возьми.

Она как будто знает, о чем говорит. Это вызывает настороженность, и я смотрю на Тесс — ее волосы в беспорядке, еле удерживаются одной заколкой, на теле старая растянутая футболка и леггинсы. Но что по-настоящему привлекает внимание — красные глаза. Глаза, которые говорят, что она плакала, прежде чем пришла ко мне. Все это время мы говорили о моем горе, и только теперь я замечаю то же самое в подруге.

— Ты в порядке?

Я ругаю себя, что только что заметила, что что-то явно беспокоит Тесс. Кажется, я стала эгоисткой, погрузившись в свою драму отношений.

Она отмахивается от моего вопроса, махнув рукой, но я знаю, что ее нужно сильно расстроить, чтобы вызвать слезы.

— Что случилось? — на этот раз, спрашиваю с большей настойчивостью.

Тесс глубоко вздыхает и грустно смеется.

— Думаю, я тоже попала на дно.

Когда она отворачивается, вижу, как одинокая слеза сбегает с уголка глаза и медленно ползет по щеке. Тесс даже не потрудилась вытереть ее. Вытаскиваю из коробки свежий платок, и на этот раз, предлагаю подруге.

— Что случилось? — Озабоченность за нее теперь затмевает мои собственные чувства.

— Самое смешное, что я даже не знаю. В одну минуту — горячие разговорчики и срывание одежды друг с друга. В следующую, Пол говорит, что мы живем в разных мирах, смотрим на жизнь по-разному и прочая ерунда. Он ушел сегодня утром, сказав, что нам нужно «немного охладиться». Что бы, черт возьми, это ни значило.

Я не могу поверить, что у Тесс и Пола была такая же ссора, как у нас с Джаксом. Это какая-то странная сумеречная зона, направленная на то, чтобы причинять мне только горе. После произошедшего утром, я не думала, что моему сердцу будет еще больнее, но когда вижу Тесс такой грустной и растерянной, понимаю, что сердце еще может продолжать ломаться. Видимо, край еще не достигнут.

— Это случилось сегодня утром?

Тесс медленно кивает.

— Ага. После того как я поговорила с тобой. Но ничего про тебя не сказала Полу. Я соврала и сказала, что на работе случилась неполадка, которую только я могу исправить. Ну и кто, черт возьми, злится на подобное? Не успела опомниться, как Пол все высказал мне и вылетел за дверь.

— Тесс, мне очень жаль! Это не похоже на Пола. Что-то еще его беспокоит. Я могу поговорить с ним, узнать, что происходит...

— Нет! — выкрикивает Тесс.

— Может быть, он...

— Может быть, он просто мудак! — прерывает она меня. Вздыхает и снова начинает: — Как бы там ни было, это дело Пола. Он должен сам в себе разобраться.

Я сдаюсь и медленно киваю. После нескольких секунд молчания Тесс начинает смеяться. И это грустный, жалкий смех.

— Посмотри на нас, — начинает она. — Я не могу удержать мужчину, а у тебя их слишком много.

Я грустно усмехаюсь.

— Довольно жалко, да?

Тесс кивает в знак согласия, потом на несколько секунд опускает голову на сложенные руки.

— Я не хочу быть одной из дам, у которых остались только кошки, — говорит она грустно.

— Я тоже, — отвечаю я.

Она откидывает голову назад, и я повторяю ее положение. Через несколько секунд ее лицо смягчается.

— Бен хотел, чтобы ты была счастлива.

Я выпрямляюсь, не желая это слышать.

— Просто позволь мне закончить, — говорит Тесс. — Я наблюдала за тобой последние несколько месяцев. Ты была счастлива. Джексон вернул улыбку на твое лицо, когда никто другой не смог.

Да, это так, но все равно ничего не меняет.

— Я знаю, — шепчу я. — Но я не могу быть с одним, когда не могу отпустить другого. — Мои мысли блуждают между Беном и Джаксом, туда-сюда, снова и снова. Я чувствую, что мое сердце разбивается все больше и больше. — Кто бы мог подумать, что любовь может быть такой душераздирающей?

Тесс фыркает.

— Вот так и узнаешь, что это реально.

Глава 22

— Вы нашли облегчение, которое искали? — спрашивает доктор Эмбри, закрывая блокнот и положив его на колени.

Я хмурю брови от ее выбора слов. «Облегчение» — это не то, что я бы выбрала.

— Облегчение?

Она слегка кивает.

— Вы сделали свой выбор. Вы закончили свои отношения с Джексоном... э-э-э… — Вижу, как она мысленно отсчитывает время.

— Две недели назад, — тихо говорю я.

— Да. Две недели назад, — повторяет она. — Вы нашли облегчение, которое, как считали, принесет ваше решение?

Я сижу и рассматриваю свои ногти, но, услышав вопрос, смотрю на нее. Доктор Эмбри наблюдает за мной, ожидает реакции, признания истины. Истины, которую она уже знает — правду легко увидеть.

Каждое утро я просыпаюсь с тяжелым грузом на сердце. Печаль. Бремя. Оно не прекращается. Я просыпаюсь, думая о мужчине, которого потеряла. Засыпаю, думая о мужчине, от которого отказалась. Раны, оставшиеся от Бена, все еще в рубцах, свежие порезы от Джакса глубоки.

Я говорю себе, что приняла правильное решение. Что существует причина, по которой я поддерживаю жизнь Бена во сне. Причина, по которой мы продолжаем встречаться и быть вместе. Причина, которую я не совсем понимаю, но не могу игнорировать.

Я говорю себе, что Джаксу лучше без меня. Он заслуживает большего. Он встретит другую, ту, кто даст ему все те чувства, которые, как он когда-то сказал мне, ищет. Ту, кто даст их легко, без усилий, без колебаний. Каждый раз, когда я говорю себе это, по щекам начинают катиться слезы от того, что это может стать реальностью.

— Рэйчел?

— Я знаю, что вы делаете, — говорю я.

Доктор смотрит на меня с недоумением.

— Что вы думаете, я делаю?

— Вы пытаетесь заставить меня признать, что я допустила ошибку. Что я ошиблась. Признать другую истину.

— Есть ли другая истина?

Я смотрю в окно на пасмурный день. Серые облака парят над городом, обещая дождь. Мой разум уплывает в воспоминания о том, как мы с Беном попали под ливень. Ни один из нас не подготовился к дождю, ни зонтика, ни капюшонов, чтобы спрятаться.

Сначала мы оба бросились искать укрытие, но дождь лил так сильно, что за секунду мы промокли насквозь. После этого искать убежище казалось бессмысленно. Бен взял меня за руку и замедлился, и небрежно повел нас по улице, останавливаясь, чтобы посмотреть в витрины магазинов, как будто ничего не случилось.

— Как думаете, можно одновременно влюбиться в двух мужчин? — спрашиваю я, слушая легкий стук капель дождя, которые начинают ударять по окну.

— Я верю, что жизнь полна возможностей, — начинает доктор Эмбри. — Когда дело касается любви, в одном из вариантов можно найти самую большую из всех.

— Это кажется... неправильным. Вероломным.

— Возможно, вы так себя чувствуете, потому что не разлюбили. — Я вопросительно смотрю на доктора Эмбри. — Ваши отношения с Беном. Они закончились не по собственному выбору. Они закончились не потому, что любовь прошла. Их отняли. Несправедливо, нечестно. Так не должна была закончиться ваша история с Беном. Вы не потеряли любовь. Вы потеряли мужчину. Но затем снова влюбились. — Доктор Эмбри смотрит на меня, и в первый раз я чувствую, что кто-то другой понимает меня. — Должно быть, очень сложно сбалансировать эти чувства. Вновь не контролировать ситуацию.

— Иногда мне кажется, что не могу дышать, — признаюсь я. — Будто сейчас сердце взорвется. Ходить туда-сюда и выбирать между Беном и Джаксом, это слишком.

— Почему вы думаете, что нужно выбирать? Разве не может быть места для обоих?

— Я даже не знаю, как это сделать.

— Рэйчел, сам факт признания, что вы снова влюбились, доказывает, что сможете.

От ее слов в горле появляется ком, который трудно проглотить.

— Он сделал это так легко, — шепчу я.

Мне даже не нужно разъяснять, о ком я говорю.

— Он, должно быть, особенный.

Я думаю о Джаксе. Думаю о чувствах, которые испытываю к нему, чувствах, которые казались абсолютно невозможными еще так недавно.

— Я думаю, что в нашей жизни есть события, которые помогают нам. Формируют нас. Помогают нам стать людьми, которыми мы должны быть. Уроки, которые мы извлекаем, шансы, которые используем. Они приходят в нашу жизнь, чтобы научить нас. И иногда урок не ясен до самого конца.

— Вы имеете в виду Джакса? — спрашиваю я тихим и дрожащим голосом.

— Возможно, Джакса. Может, Бена. Это непросто, — сочувственно говорит доктор Эмбри, — двигаться вперед, восстанавливаться. — Она наклоняется, и впервые за время всех наших сеансов накрывает мои руки своими, легонько сжимая. — Впустить кого-то в свое сердце — не означает, что нужно отпустить другого. Это значит, что ваше сердце просто увеличится. Появится больше места.

* * *

Какими бы ужасными ни были для меня прошедшие две недели, наблюдать за тем, как Тесс переживает собственное горе, было так же сложно. Хоть она и намного лучше скрывала свои чувства и нацепила маску смелости, я видела печаль в ее глазах. С момента ссоры они с Полом толком не разговаривали. Знаю, что она шла на контакт, звонила и отправляла сообщения, но получала короткие односложные ответы. Я снова предложила Тесс поговорить с Полом, но получила тот же ответ:

— Черт возьми! Пусть он отрастит яйца и расстанется со мной, глядя в лицо! Гребаный мудак.

Ненавижу видеть ее такой. А еще больше раздражает, что я ничем не могу помочь ей. Даже постепенно начала бояться потерять самого Пола. У нас была своего рода связь, узы. Дружба. Мне трудно представить, что могу потерять еще кого-то.

В довершении всего, мама, узнав, что мы с Джаксом больше не «друзья», постоянно названивает. Интересуется, что случилось, почему мы больше не общаемся. И каждый раз мне приходится сдерживаться и не спрашивать, видела ли она мать Джакса, и не упоминал ли он меня при ней в любом контексте. Не знать, как он, очень болезненно.

* * *

Я стучу в дверь, и с облегчением слышу шаги Пола. Как только дверь открывается, я вижу на его лице выражение удивления.

— Привет, Рэйч. Что случилось?

Пол отходит в сторону, приглашая меня внутрь. Его дом выглядит так, как и можно ожидать от холостяка. Голые стены, только пара картин в рамках. Мишень дартса в одном углу. Маленький диван и кресло перед плоским экраном, на котором идет фильм с Сильвестром Сталлоне. Все напоминает мне квартиру Бена до того, как мы съехались.

Взглядом пробегаюсь по комнате, выискивая подсказки того, как Пол справлялся эти две недели. Помимо пустой коробки из-под пиццы и нескольких бутылок с пивом, разбросанных по помещению, в комнате довольно чисто и аккуратно. Какая-то часть меня надеялась, что я найду ее в руинах, в свидетельствах, может быть, разбитого сердца? Но озираясь, я не нахожу признаков сломанного человека.

— Присаживайся. Хочешь пива или что-нибудь еще? — предлагает Пол, направляясь в кухню. Я слышу звук открытия двери холодильника. — Извини, но у меня ничего нет, не ожидал никого.

— Наверное, у нас это общее, — говорю я, вспоминая, что в последний его визит ко мне могла предложить ему только диетическую газировку. — Пиво будет отлично.

Я сажусь на диван, положив сумку на пол. За все годы, что знакома с Полом, я была в его доме несколько раз. В основном у входной двери, что-то отдавая или что-то забирая. Они с Беном обычно всегда тусовались у нас.

Наблюдаю, как Пол возвращается в гостиную. Подает мне пиво и садится на другом конце дивана. Звук взрыва из телевизора захватывает наше внимание, и я смотрю, как Сталлоне убегает от группы людей, пока Пол выставляет беззвучный режим.

— Так совсем другое дело. Ты здесь, — говорит он с улыбкой.

Я возвращаю улыбку, откидываясь на спинку дивана.

— Да, давно тебя не видела. Подумала, а заеду-ка я в гости.

Пол удивленно приподнимает бровь.

— Ну, это мило с твоей стороны, — говорит он, отпивая пиво. Ставит бутылку на журнальный столик и смотрит на меня. — Извини, что пропадал в последнее время.

Я небрежно машу рукой, давая понять, чтобы Пол не беспокоился об этом.

— Не надо, — начинаю я, — у тебя есть своя жизнь.

— Я знаю, но все же, — говорит он. — И это не потому, что я думаю, что должен, а потому, что хочу.

Я улыбаюсь, молча благодаря его.

— Итак, что случилось? — спрашивает Пол, слегка расслабляясь.

— Я собиралась спросить тебя о том же, — отвечаю я.

Пол поднимает взгляд от бутылки в руках, и на его лице отражается понимание.

— Вот почему ты зашла.

Я знаю, что нет смысла лгать, потому что, да, это одна из причин, по которой я зашла.

— Да. Но не единственная причина. Я немного скучала по тебе, — улыбаюсь я.

Пол откидывается на спинку дивана, зажимая бутылку в руках напротив груди, я же, наоборот, наклоняюсь вперед.

— Тесс думает, что ты расстаешься с ней.

— Она сказала это? — Пол слегка приподнимает брови.

Я киваю.

Пол ерзает, сглатывает и говорит:

— Может быть, это к лучшему.

Я вижу, что он на самом деле так не думает, не хочет, чтобы это было правдой.

— Ладно, что происходит? В одну минуту вы оба счастливы и отлично справляетесь, а затем... — Я знаю, что нарушу правила лучших подруг, сказав все Полу, тем более, что Тесс попросила меня не вмешиваться, но если хоть так могу помочь, мне нужно попробовать. — Она убита горем. А Тесс обычно не убивается.

Я наблюдаю, как Пол крутит бутылку в руках, сжав челюсть.

— Мы слишком разные, — наконец говорит он.

— С каких пор это проблема? Вы всегда были полярными противоположностями.

— С тех пор как я увидел, что она на самом деле… — он вздыхает, затем тихо продолжает, — …удивительная.

Я смущенно качаю головой. Ничего не понимаю.

— Эта девушка, — многозначительно говорит Пол. — Эта девушка не похожа ни на одну другую, с которой я когда-либо встречался. Похожа на чертову модель, личность-фейерверк. Черт, кое-что из того, что вылетает из ее рта, я даже не слышал в раздевалке. — Пол вздыхает. — И она чертовски восхитительная.

Впервые я вижу, как чувства Пола к Тесс написаны на его лице. Он в нее влюблен. И это смущает меня еще больше.

— Теперь я и вправду не понимаю. Если она такая совершенная, зачем ты все рушишь?

Он качает головой.

— Потому что она предназначена для лучшего.

— Это неправда, — настаиваю я.

— Это так, — грубо смеется он. — Несколько недель назад я заехал за ней на работу. Наблюдал, какой она босс. Видел, как люди тянутся к ней, ищут ее одобрение. Стажеры хотят быть ею. Тесс только отдает приказ, а люди уже бегут выполнять его. Я услышал, как несколько солидных мужчин в костюмах обсуждали, что ей бы работать в Нью-Йорке и в Лос-Анджелесе. И они правы. — Пол прерывается и делает глоток пива из бутылки. — А я останусь здесь навсегда, и не хочу быть причиной, по которой Тесс не получит все, что заслуживает, все, ради чего она работала.

Я вспоминаю наш с Тесс разговор, после того как Пол заехал за ней на работу. У нее тогда сложилось впечатление, что реакция Пола касалась Кунни Калеба и ревности. Теперь я понимаю, что это не так.

— Я делаю ей одолжение.

Я немного шокирована, услышав все это, и мне необходимо время, чтобы сформировать мысль. Я и не подозревала, что Пол так много об этом думал. Это показывает, насколько он заботится о Тесс, насколько сильно хочет для нее лучшего. Не могу поверить, что он не включил себя в этот план.

— Все, что ты сказал о Тесс, верно. Она красивая и умная, и да, иногда то, что выходит из ее рта, беспокоит меня, — говорю я. — За эти два года всякий раз, когда я нуждалась в ней, она поддерживала меня. Независимо от того, в какое время или куда она должна была прийти, она была рядом. Но в последние две недели она нуждалась во мне.

Пол пытается прервать, но я продолжаю:

— Я говорю об этом не для того, чтобы ты чувствовал себя плохо или виноватым, или что-то в этом роде. Я говорю тебе это, чтобы ты понял. Эти две недели Тесс нуждается во мне, потому что боится потерять тебя. Ты ошибаешься, Пол. Ты ошибаешься, если считаешь, что она не нуждается в тебе, или что многое отдаст, ради того, чтобы быть с тобой. Она любит тебя, — говорю я ему. — Она влюблена в тебя. И ты явно в нее влюблен. И, если думаешь, что Тесс больше заботится о шикарной жизни, чем о счастливой, то ты ее вообще не знаешь. Те чувства, которые ты испытываешь к ней, не исчезнут, если ты их будешь игнорировать. И ее чувства не пройдут. Независимо от того, какой ты осел.

Пол обиженно смотрит на меня.

— Они останутся, и будут давить на тебя до тех пор, пока ты не сможешь больше стоять, — грустно говорю я. — Поверь мне, глупо тратить свое время на размышления о любви, чем жить в любви.

— Разве ты не делаешь то же самое? — бросает вызов Пол. — Думаешь о том, что влюблена в того парня, а не просто «любишь»?

Я качаю головой.

— Моя ситуация совершенно другая.

Пол смеется.

— Нет, это не так. Это то же самое. Вместо того чтобы беспокоиться о том, как эти отношения повлияют на твое будущее, ты слишком беспокоишься о том, как это повлияет на твое прошлое.

Я замираю, не зная, как оспорить его точку зрения. А возможно ли?

Пол внимательно осматривает мое лицо и становится серьезным.

— Я понимаю, что, возможно, показал, будто... — он, пытается подобрать правильные слова, — неодобрительно отношусь к твоим отношениям с... — Пол машет рукой, глядя на меня, чтобы вспомнить имя.

— Джаксом, — говорю я, хотя знаю, что Пол знает его имя.

— Да. — Он смотрит на меня, и его щеки краснеют. — Я был придурком. Это было несправедливо.

Я сдвигаюсь со своего конца дивана и сажусь рядом с Полом. Беру его за руку, благодаря, но понимаю, что это на самом деле не имеет значения.

— Ты была счастлива с ним, — утверждает он.

— Очень. Бен делал меня очень счастливой.

Пол улыбается.

— Я знаю, но я говорю не о нем.

Я удивленно смотрю на Пола, и через мгновение кратко киваю. Он сжимает мою руку, поджав губы.

— Я закончила это.

Пол медленно кивает.

— Любовь — отстой, — печально говорю я.

Пол смеется.

— Наверное.

Надеюсь, я сказала достаточно, чтобы заставить его переосмыслить ситуацию. Пройти мимо того, что он считает правильным, и делать то, что правильно.

Мы молчим, зная, что сказали все, что могли.

— Хочешь еще пива? — спрашивает Пол вставая.

Я киваю.

— Конечно.

Пол возвращается с двумя бутылками, включает звук телевизора, и взрывы снова заполняют пространство комнаты.

— Отлично. Это лучшая часть. Рэмбо серьезно собирается надрать кое-кому задницу, — говорит он.

И в течение следующих двадцати пяти минут мы смотрим в тишине, как Рэмбо делает именно это.

Глава 23

Я перекладываю все, что несу, из одной руки в другую, пытаясь найти удобное положение. Тротуар заполнен людьми, выполняющими поручения и направляющимися на обед. Большинство из них говорят по телефону, не обращая внимания на то, где или с кем они могут столкнуться. Я совершаю глупость, решив вернуться в магазин со встречи с новым клиентом пешком. Не учла, насколько неудобно идти шесть кварталов с ноутбуком, папками и каталогами в руках.

Пытаясь удержать все съезжающие с рук предметы для презентации, поворачиваю за угол, и меня за плечо задевает мужчина, разговаривающий по телефону. Часть папок падает. Я провожаю взглядом мужчину, который удаляется, даже не потрудившись оглянуться.

— Придурок, — ругаюсь себе под нос.

Наклоняюсь, чтобы подобрать упавшие папки, мимо множества пар ног, которые спешно идут мимо. Когда я складываю все вместе, поднимаю голову, глядя в большие уличные окна оживленного ресторана в центре города. Все столики заняты. Везде люди, говорят, смеются и едят. Стены белые, как и скатерти со стульями. Поэтому, когда в глубине ресторана появляется всплеск яркого красного цвета, не могу не обратить на него внимание. И тут же понимаю, что больше всего на свете хочу не видеть этого.

Вижу, как Джессика Васкес элегантно двигается между столиками. В красном платье и белом пиджаке, длинные рыжие волосы убраны в гладкий конский хвост, обнажая длинную шею и изящное ожерелье. Она подходит к столу недалеко от окна, где я присела.

А потом мое дыхание останавливается. Мощная боль возникает в груди, едва не сбивая с ног. В нескольких метрах от меня, так близко, но с таким большим количеством препятствий между нами, одетый в легкий полосатый костюм и галстук пастельного цвета, печатая что-то в телефоне, сидит источник, из-за которого мое сердце одновременно бьется и разбивается.

Я смотрю, как Джессика подходит к столу, рукой касается плеча Джакса и спускает ее на грудь, привлекая его внимание. В голове пробегают мерзкие мысли. Его откровения об Ингрид и свиданиях на работе. Это случилось снова?

Пока наблюдаю, как рука Джессики скользит по руке Джакса, когда она садится рядом с ним, волна чистой ревности ударяет меня. Мне тошно наблюдать за этим, но не могу отвести взгляд. Мой желудок сжимается от желчи, когда Джессика сжимает запястье Джакса и наклоняется ближе к нему. Невероятное желание ворваться туда и узнать, есть ли что-то между ними, накрывает меня.

Единственное, что меня останавливает, это реакция Джакса.

На всякую попытку близости от Джессики, он отклоняется. Он спокойно убирает свою руку и предлагает ей меню, которое лежит на столе.

Гудок автомобиля прямо за спиной выводит меня из транса. Я моргаю несколько раз, стыдясь своего поведения.

И как бы ни убивало видеть Джакса с другой женщиной, я должна помнить, что сделала это сама.

Я сделала это с нами.

С ним.

Со мной.

Я просто не была готова к тому, что буду так сильно страдать.

Возвращаюсь к своим папкам на коленях и ноутбуку, желая убраться как можно дальше от этого места. Как только поворачиваю за угол, меня останавливает твердая грудь, облаченная в светло-голубую рубашку и фиолетовый галстук. На этот раз, однако, я получаю незамедлительное извинение, за которым следуют слова:

— Так, так, так. Посмотрите кто это.

Поднимаю голову и вижу улыбающегося Дилана, который смотрит на меня. Тут же задаюсь вопросом, видел ли он, как я смотрела на Джакса, и если да, то как долго. Знает ли он что-нибудь о нашем расставании? Знает ли что-нибудь о том, почему Джакс и Джессика обедают вместе?

Джакс и Джессика. Ненавижу, как это звучит.

— Привет, Дилан, — говорю я, выпрямляясь.

От страха быть пойманной, снова теряю контроль над своими вещами. Я пытаюсь удержать все предметы, когда Дилан приходит на помощь. Он поправляет несколько папок, что позволяет мне взять их крепче.

— Спасибо, — говорю я.

— Нет проблем. Как твои дела? Я не видел тебя уже какое-то время.

Его поведение дружелюбное, как и всегда. От этого расслабляюсь достаточно, чтобы улыбаться, но мои ответы выходят отрывистыми и короткими.

— Хорошо. Занята.

Дилан кивает.

— Хорошо. Рад слышать это.

Он смотрит в окно, в зал ресторана, и я понимаю, что он видит Джакса и Джессику. Я тоже, следуя за его взглядом, снова смотрю в окно ресторана. Когда поворачиваю голову к Дилану, вижу, что он наблюдает за мной.

— Я должен идти.

Я смотрю на бумаги в своих руках, киваю, как бы прощаясь, и начинаю уходить. Делаю пару шагов, но Дилан окликает меня. Я тяжело вздыхаю и медленно поворачиваюсь к нему. Он делает шаг ко мне и кивает головой в сторону ресторана. К Джаксу и Джессике.

— Это деловая встреча. Больше ничего.

Я качаю головой и быстро улыбаюсь.

— Это не мое дело.

Дилан приподнимает брови.

— Хорошо, — кивает он. — Просто подумал, что тебе нужно прояснить.

Скорее всего, Дилан в курсе, что мы с Джаксом больше не видимся, но он не дает понять, знает ли, что на самом деле произошло, или почему все закончилось. Не зная, как реагировать на его слова, я просто киваю. Дарю Дилану еще одну быструю улыбку и ухожу, на этот раз без препятствий.

Я практически бегу по улицам к своему магазину, повторяя снова и снова в голове картинку, как увидела Джакса в ресторане, за которой следуют мысли о нашей совместной ночи. Как он коснулся меня, попробовал меня, обращался со мной так, будто я была самой хрупкой и драгоценной вещью в мире. Его голос, тяжесть его тела, дыхание, мягко касающееся моей кожи. Боже, я скучаю по нему.

Надеюсь, что со временем станет легче.

Боль заставляет меня бежать быстрее, от толпы, шума, но в основном от мужчины в костюме в полоску, сидящего в ресторане в нескольких кварталах от меня.

* * *

Когда после долгого дня я возвращаюсь домой, потребность в пробежке в парке накрывает меня. Мне необходимо очистить свой разум, сосредоточиться на чем-то простом. Например, услышать чужой голос через наушники.

Как только одеваюсь, выхожу и начинаю бег с улиц моего квартала. Я бегу вдоль тротуара, мельком замечая семьи в окнах домов. Дети, подпрыгивая, бросаются к своим родителям, смеясь и улыбаясь. Я пробегаю мимо пожилой пары, которые сидят на крыльце, держась за руки, и улыбаются мне.

Добираюсь до парка, не останавливаясь ни разу. Бегу своим обычным маршрутом, мимо пустой в это время детской площадки и тихого безлюдного берега озера. Проверяю свой фитнес-браслет, замечая, что пробежала уже около пяти километров.

Следую за поворотом тропинки и добегаю до деревьев магнолии. Замедляю свой темп, останавливаясь посредине дорожки. Наклоняюсь, опираясь руками в колени и пытаюсь перевести дыхание.

Я позволяю себе отдохнуть и посидеть на одной из скамеек. Солнце практически село, и сейчас голые деревья отбрасывают тени на тропу, отчего на ней качаются и танцуют темные фигуры. Они напоминают мне мультяшных призраков.

Знаю, что должна начать двигаться снова, чтобы не терять темп, но что-то не позволяет мне уйти. Чувство спокойствия, которое я не готова отпустить. Чувство сопричастности, которое я не испытывала в течение нескольких недель. Я сижу и стараюсь поглотить столько, сколько могу, зная, что как только уйду отсюда, одиночество снова возьмет верх.

Провожу так еще несколько минут и заставляю себя встать. Одна нога, затем другая — начинаю медленной трусцой, а после перехожу на полноценный бег.

Как только вхожу в свой дом, начинаю снимать одежду. К тому моменту, когда добираюсь до ванной, на мне остаются только трусики и спортивный лифчик. Настраиваю воду в душе максимально горячо, как только могу выдержать, и помещение начинает наполняться паром. Протираю зеркало полотенцем и смотрю на свое отражение. Я выгляжу усталой и знаю, что это не просто от бега. Я истощена и боюсь, что это будет происходить и дальше, если буду продолжать в том же духе.

Я никогда не думала, что буду чувствовать себя более одинокой, чем в первые несколько ночей после смерти Бена. Никогда я не чувствовала себя такой подавленной, такой испуганной, как тогда. Я бы, наверное, до сих пор так себя чувствовала, если бы Бен был единственной любовью, которую я потеряла.

Теперь жить с двойной утратой почти невыносимо.

Сегодня я хорошо напрягла свое тело бегом, чтобы легко заснуть. Если бы мой разум так же устал, как и тело, шанс был бы хорошим. Я остро нуждаюсь в этом каждую ночь в течение последних нескольких недель. В определенности. Вере. Понимании. В уверенности в том, что я сделала все правильно.

В завершенности.

После душа я надеваю шорты и футболку. Завязав волосы на макушке, ложусь в постель, ворочаясь, пока не нахожу удобную позицию.

Чувствую, что мое тело, наконец, расслабляется, а веки тяжелеют.

Прежде чем полностью погрузиться в сон, я тихо прошу Бена прийти.

Глава 24

Оттенки зеленого и розового качаются на легком ветру, шелест ветвей — единственный звук, который я слышу. Со спины дует легкий ветерок, отчего мои волосы взлетают к лицу. Я смотрю на свое запястье и нахожу резинку для волос — как раз то, что мне нужно. Убираю волосы с лица и завязываю в хвост.

Я сижу на деревянной скамье и терпеливо жду. Обычно для появления Бена требуется всего лишь момент, но на этот раз ожидание дольше обычного. Легкая паника начинает расползаться по моему позвоночнику, отчего ощущаю на плечах тяжесть. Я ищу вокруг, смотрю, жду.

Наконец, вдалеке вижу его. Одетый в черное, Бен бежит в мою сторону. Я встаю со скамейки и, подняв обе руки, размахиваю ими в воздухе, давая понять, что я здесь. Он продолжает бежать, все ближе и ближе, но затем поворачивает налево и убегает в другом направлении.

— Эй! Куда ты? — Я кричу ему вслед.

Бен не оглядывается назад. Он просто продолжает бежать все дальше и дальше. Я пытаюсь свистнуть, положив два пальца в рот, но звук едва слышен. Раздраженная, я готова снова кричать ему вслед, но голос позади останавливает меня.

— Ты никогда не умела свистеть.

Я поворачиваю голову и вижу, как Бен небрежно сидит на скамейке, одна нога лежит на другой, руки сложены на животе. Он улыбается, почти смеется.

Я смущаюсь и моргаю. Оглядываюсь туда, где видела его бегущим всего несколько секунд назад, но теперь местность пуста, только деревья и трава. Человек в черном пропал. Я указываю туда, оглядываясь на Бена, одетого в легкие джинсы и белую футболку с надписью «Чикаго Кабс».

— Как ты это провернул?

— Что провернул?

Я стою несколько секунд, потом качаю головой, решив забыть об этом и сосредоточиться на Бене. Я приближаюсь и сажусь рядом с ним. Бен поднимает руку, обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

— Где ты был? — тихо спрашиваю я, поднимая руку и переплетая наши пальцы.

— Что ты имеешь в виду? — Бен поворачивает голову в мою сторону.

— Я ждала тебя, — говорю я ему. — Неделями. Почему ты не приходил?

Бен приподнимает брови.

— Детка, я уже говорил, я не могу контролировать это. Это все ты.

Его ответ не дает мне утешения. Я хотела услышать, что он борется, чтобы вернуться ко мне. То, что он так же нетерпелив. Бен видит мою реакцию и сжимает мою руку.

— Сейчас я здесь, — говорит он.

Я киваю и стараюсь выбросить все остальное из головы. Бен прав. Он здесь сейчас, и это все, что имеет значение.

Мы оба смотрим на пейзаж вокруг нас. Тут столько зелени и красоты. Брызги белого и розового от лепестков магнолии нежные, но при этом яркие.

— Мне нравится здесь, — говорю я, закрывая глаза и вдыхая теплый воздух.

— Мило. Кажется, я никогда не был здесь раньше.

Я распахиваю глаза.

Как Бен не узнал, где мы находимся? Эта скамья, эти деревья, цветы. Все так знакомо. Я удивлена его словами.

— О чем ты говоришь? Мы приходили сюда раньше, — говорю я Бену и смотрю на него, ожидая, когда он вспомнит, что это за место.

Бен трет лицо, его короткая щетина издает тихий скрежет с каждым движением пальцев. Он смотрит слева направо.

— Уверен, что проезжал мимо много раз, но никогда не сидел здесь. Тут мило. Спокойно.

Я еще больше путаюсь. Почему он так говорит? Я оглядываюсь вокруг. Все в этом месте согревает мое сердце. Как Бен может этого не помнить? Может быть, он хочет пошутить, посмеяться надо мной. Но когда смотрю на него, вижу, что он серьезен. Он оглядывается, как будто восхищается этим видом в первый раз.

Бен убирает руку с моего плеча и наклоняется вперед, переплетая свои пальцы. Он снова смотрит на меня, и на его губах появляется легкая понимающая улыбка.

— Это не одно из наших мест, — говорит он.

Я снова осматриваю парк. Недалеко детская площадка, тропинка вдоль озера, ряды деревянных скамеек по обе стороны дорожки, деревья магнолии, снова в полном цвету, как и несколько недель назад.

Вот когда меня поражает. Магнолия. Теперь я понимаю, что сделала. Я привела Бена в место, напоминающее мне о Джаксе.

Мужчина в черном.

Желудок начинает скручиваться в невероятно плотный шар, и кажется, что кто-то сжимает мою грудь, пока я изо всех сил пытаюсь сделать вздох. Бен сразу замечает мое состояние, быстро вскакивает на ноги и опускается на колени передо мной. Руками начинает растирать мои ноги.

— Просто дыши. Все будет хорошо.

Я отрицательно качаю головой. Я позволила этому случиться снова. Боже, Бен, должно быть, ужасно себя чувствует, ведь Джакс снова брошен ему в лицо. Я показала Бену свою жизнь без него.

— Детка. Посмотри на меня, — тихо говорит Бен.

Я поднимаю глаза, чтобы встретить его взгляд. Его глаза полны понимания, любви и поддержки. В моих он видит панику, неуверенность, чувство вины.

— Я не злюсь, — пытается успокоить меня Бен. — Все хорошо.

Я качаю головой.

— Ты должен быть в бешенстве, — говорю я. Должен, но это не так. — Почему ты не злишься? — спрашиваю я, понизив голос.

Бен смыкает губы в тонкую линию и сжимает мои бедра, а затем встает и садится рядом. Краем глаза я вижу, как его грудь поднимается, когда он глубоко вздыхает.

— Ты знаешь почему, — отвечает он.

Я смотрю вверх, глаза пекут он непролитых слез. Надеюсь, если буду так держать голову, смогу сдержаться. Но мое зрение становится все более размытым. Я опускаю голову и чувствую, как слезы стекают по щекам.

— Но я люблю тебя, — шепчу я.

Бен выглядит грустным, но больше за меня, чем за себя.

— Я знаю. И я люблю тебя. Больше, чем кого-либо. Больше, чем я когда-либо считал возможным. Больше, чем я когда-либо верил, что способен. В ту минуту, когда я увидел тебя... — говорит он, поворачиваясь ко мне. — Я понял, что ты мне нужна. Ты притягивала меня с каждым шагом, который делала. И я помешался на тебе. — Бен замолкает и улыбается от собственных слов. — Я хотел бы это будущее для нас больше всего на свете.

Я всхлипываю, вытирая слезы рукавом.

— А сейчас?

Бен осматривает мое лицо, фиксируя в памяти, и я подозреваю, что это последний раз.

— Ты знаешь мой самый большой страх?

— Я не думала, что ты чего-то боишься, — говорю я.

Появляется намек на улыбку, но Бен вновь становиться серьезным.

— Мой самый большой страх в том, что кто-то другой станет любовью всей твоей жизни.

Его признание сбивает меня с толку, заставляет онеметь. Никогда не думала, что Бен будет беспокоиться об этом. Как он может так думать? Почему он так думает? Я открываю рот, готовая заверить его, что никто не сможет занять его место, но Бен опережает меня:

— Это также моя самая большая надежда, — тихо говорит он.

Я моргаю, неуверенная, что услышала правильно.

— Бен…

— Для меня нет ничего важнее, чем твое счастье, Рэйчел. Если бы я думал, что это может сделать тебя счастливой... — он замолкает, не зная, как продолжить.

— Видеть тебя — радует меня, — возражаю я.

— Эти сны делают тебя такой же счастливой, как та картина? Или та шапка?

Его слова раздражают. Они звучат как обвинение, но я знаю, что это не так. Больно потому, что они напоминают о Джаксе.

— Мне нужно, чтобы ты это услышала, Рэйчел. На самом деле услышала. — Бен разворачивается и смотрит на меня. — Я не хочу, чтобы ты провела остаток своей жизни в одиночестве, слишком погрузившись в тоску по мне.

Я поднимаю руку и прижимаю ладонь к щеке Бена.

— Но я всегда буду скучать по тебе.

Бен целует мою ладонь.

— И я буду скучать по тебе каждый день. Но тебя ждет больше, чем такое существование. Больше за пределами этого пузыря. Больше жизни. И мне нужно, чтобы ты прожила ее. За нас двоих.

Так тяжело слышать эти слова. По большей части потому, что, похоже, Бен пытается отпустить меня.

— Мы так и не попрощались. — Его голос становится грустным. — Возможно, в этом все и дело. Мы были так заняты, планируя начало нашей совместной жизни, что не были готовы к ее окончанию

Если я думала, что раньше было больно, то эти слова просто разрушили меня. Так это все? Нужно попрощаться? Разве эти сны для того, чтобы разлучить нас, а не свести вместе?

Я опираюсь коленями на сиденье скамьи и с силой прижимаюсь к Бену. Потребность быть как можно ближе к нему ошеломляет. Бен обнимает меня и крепко прижимает к себе. Мы молчим в течение нескольких минут, буквально завернувшись друг о друга.

— Ничто не может сломить нас, — бормочу в грудь Бена, повторяя слова, которые он мне однажды сказал.

— Ничто, — соглашается он. — Но это не значит, что тебе не нужно расставить все по местам.

Я дрожу от правды в его словах.

— Он это сделал. Ты была счастлива. Я хочу этого для тебя, — шепчет Бен мне на ухо.

Мне так трудно понять это.

— Как ты можешь этого хотеть? Если бы мы поменялись местами, я бы хотела, чтобы ты тосковал по мне всю оставшуюся жизнь, — говорю я Бену в плечо.

Ощущаю, как легкий смех сотрясает его грудь.

— Мы оба знаем, что это неправда. — Бен поднимает мою руку и целует ее.

Он прав, но я все еще не могу вынести эту мысль.

— Ты его любишь? — спрашивает он.

Я прижимаюсь лицом к его груди, и не могу взглянуть на него, когда киваю. Это так неправильно, признаваться в таком Бену, но я никогда ничего от него не скрывала. Даже если бы я не ответила, он бы понял. Он видит меня насквозь, как никто другой.

— Прости меня, — шепчу я.

— Не извиняйся.

— Я не готова сказать «прощай». — Прячу свое лицо на груди Бена, мои слезы пачкают его рубашку.

Бен целует меня в голову.

— Так давай и не будем. Как насчет: «Увидимся через шестьдесят лет?»

Я качаю головой.

— Это слишком долго.

— Неа. Время быстро пролетит. Знаешь, откуда я знаю?

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на Бена. Его взгляд настолько полон уверенности в том, что он собирается сказать, что у меня нет выбора, кроме как поверить.

— Потому что у тебя будет лучшая жизнь. Она будет полна веселья и новых впечатлений. Будет семья. Твоя жизнь будет такой полной, что ты пожелаешь, чтобы время замедлилось.

Эти слова наполняют мое сердце такой любовью к нему. Я обхватываю Бена руками за шею и тянусь к нему за поцелуем. Вкладываю все эмоции, что у меня есть в то, что, я знаю, будет нашим последним. И он целует меня с той же силой, с той же страстью.

Когда Бен отстраняется, губами находит путь ниже, на мою шею, потом на плечо. Я чувствую движение его губ на моей коже, когда он говорит:

— Ты сделала мою жизнь достойной.

Я издаю крик, который держала в себе, и крепче обнимаю Бена, прижимая ближе. Пытаюсь удержать этот момент как можно дольше, но чувствую, что Бен начинает исчезать. Мой сон подходит к концу, и остается немного времени, чтобы попрощаться с ним навсегда.

Я отступаю и смотрю на Бена, надеясь, что смогу найти слова, пока не стало слишком поздно. Но как только я собираюсь озвучить их, Бен улыбается и подмигивает. Как и раньше.

Он уже знает всё, что я хотела сказать.

Глава 25

Просыпаясь этим утром, я чувствую целый коктейль эмоций. Облегчение. Печаль. Надежду.

И, наконец, завершенность.

Каждая секунда сна казалась такой реальной — каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое признание. Невозможно описать, что чувствуешь, когда говоришь мужчине, которого любишь, что влюбились в другого.

Мне так невероятно повезло, что я влюбилась в Бена. Еще больше повезло, что он полюбил меня в ответ. Теперь я чувствую признательность за время, которое мы провели вместе, и не сержусь на то, что оно кончилось. То, что я узнала благодаря Бену о себе, о жизни и любви, превратило меня в женщину, которой являюсь сегодня.

И ради Бена, я обязана начать жить своей жизнью. Сегодня, завтра и послезавтра. Сегодня первый день, когда я оставлю прошлое позади.

Несмотря на то, что сегодня мои ноги чертовски болят из-за вчерашней вечерней пробежки, я встаю, одеваюсь, наливаю кофе в кружку-термос и выхожу на улицу.

На этот раз я иду, а не бегу. Прохожу по обычному пути, через знакомые окрестности, мимо домов, на которые обычно глядела мельком. На этой скорости я воспринимаю все более подробно, не то, что раньше. Замечаю, что у дома на углу ставни на первом этаже отличаются по цвету от ставней второго этажа, у дома через дорогу растут самые красивые кусты гортензии — мимо всего этого я буквально пролетала каждый день в течение многих лет и сегодня замечаю в первый раз.

Я так погружена в свои мысли о прошлой ночи, что пока не останавливаюсь и не сажусь на знакомую деревянную скамейку, не понимаю, что пришла туда, где все началось — в парк под деревья магнолии. В тот день Джексон Перри сел рядом на эту самую скамейку и улыбнулся мне.

Тогда я не была готова к нему.

Мне повезло, что в мою жизнь вошли два мужчины и изменили меня. Один из них сделал меня той, кто я есть, другой спас меня от той, кем я стала. У одного навсегда останется часть моего сердца, а другой полностью заполнит его.

Прошло три недели с той ночи, когда я ушла от Джакса, и я скучаю по нему каждую секунду. Я была так несчастна. Я не сожалею о том, что ушла, потому что без этого, вероятно, никогда не получила бы шанс попрощаться с Беном. И мне это было необходимо, чтобы я смогла полностью открыть себя для любви.

Сегодня первый день, когда я буду тем человеком.

Мои мысли прерываются вибрацией телефона в кармане.

— Привет.

— Что я сказала? — выкрикивает Тесс.

Я выпрямляю спину и придвигаюсь к краю скамейки.

— Что ты имеешь в виду?

— Разве я не конкретно просила, чтобы ты не говорила с Полом? Потому что, кажется, что просила. И я точно помню, как специально сказала: «Не разговаривай с ним».

Черт!

— М-м-м... — Я прищуриваюсь, глядя на небо, пытаясь придумать оправдание, которое могла бы принять Тесс.

— М-М-М?! Это лучшее, что ты можешь сказать?

— Что ж…

На какое-то время на линии воцаряется тишина. Я пытаюсь придумать, что сказать, чтобы защитить себя, заставить подругу понять, что хочу только помочь. Затем я слышу, как Тесс издает короткий смешок.

— Я напугала тебя? Боже, надеюсь. Ты заслужила испуг за то, что делала это за моей спиной.

— Да? — Я в недоумении от того, что происходит. — Тебе придется вернуться немножко назад. Я в беде или нет?

Я слышу смех Тесс, и она приглушенно продолжает:

— Нет, у тебя нет проблем, хотя и могли бы быть. Ты действовала за моей спиной! Чертовски невероятно. За моей! Твоей лучшей подруги!

— Что ж, судя по твоему смеху, я сделала все хорошо. Так ты объяснишь или будешь и дальше насмехаться надо мной? И почему ты шепчешь?

— Пол в душе. Я не хочу, чтобы он слышал.

Пол в душе Тесс? Так рано утром?

Я улыбаюсь.

— Давай начнем с того, как Пол так рано утром оказался в твоем душе.

— Ладно! Но просто знай, я запомню это предательство!

— Да, отлично. Как скажешь, — соглашаюсь я. — Итак, душ?

— Полагаю, после того как ты немного поболтала с ним за моей спиной, на Пола нашло какое-то прозрение. Он заявился ко мне на работу прошлым вечером, когда я была в разгаре процесса подбора и примерки мужских плавок для моделей. Не могло быть и лучше. Ты бы видела лицо Пола, когда он увидел этих парней в плавках, вот черт! Жаль, что у меня не было камеры под рукой. Я бы напечатала открытки и отправила их всем, кого он знает, — хихикает Тесс. — Пол выскочил из ниоткуда, впихнул мне в руки какие-то простенькие цветы из продуктового магазина и сказал парням чуть-чуть отступить. Ты можешь поверить в это?

Я стараюсь сдержать смех, представляя эту сцену.

— Вообще-то, я тебя слышу, — раздается на заднем плане.

— У меня личный разговор! — в ответ кричит Тесс Полу. Через несколько секунд она говорит в трубку: — Ладно, он ушел.

— Так? И что? Твое сердце дрогнуло? — спрашиваю я, хихикая, и слышу ее фырканье.

— За кого ты меня принимаешь? Конечно, нет. Я встала перед Полом и прямо в лицо сказала, чтобы он ушел. Это неприемлемо. Он не может просто заявиться ко мне на работу, вести себя как Тарзан и ожидать, что я тут же стану Джейн. Я — чертов Тарзан в этих отношениях!

— И как это все закончилось с ним в душе?

— Пол отказался уйти, пока мы не поговорим, поэтому я попросила его подождать в моем кабинете. Оставила его там на сорок пять минут.

— И он прождал столько времени? — удивилась я.

— Ему повезло, что так недолго. После нескольких недель разлуки, через которые Пол меня провел, он легко отделался!

Я смеюсь.

— Короче говоря, как только я вернулась в кабинет, Пол извинился. Практически на коленях. За то, как вел себя. Сказал, что понял, что некоторые из его комплексов взяли верх над ним. Сомнения о нас, о моей работе. Где мы можем оказаться.

— И тогда вы поцеловались и покувыркались?

— Нет. Сначала я сказала, что ему нужно преодолеть свое шовинистическое отношение и поприветствовать двадцать первый век. И также заявила, что, если он еще раз когда-нибудь снова так со мной поступит, ему повезет, если после этого он сможет иметь своих детей. — Затем голос Тесс смягчается. — Потом я посмотрела на жалкий букет цветов, который Пол держал в руках, цена, кстати, была по-прежнему на обертке, и поняла, что это первый раз, когда он дарит мне цветы. И вообще, что-то принес мне. Пол пришел, он сожалел, и он просил принять его обратно. И это все, чего я хотела.

— Я так рада за вас. Это потрясающе, Тесс.

— Если ты когда-нибудь расскажешь ему, что я сказала это, я убью тебя, — угрожает она.

— Секрет в безопасности, — клянусь я.

— Я думала, что мне понадобится от него какой-нибудь грандиозный жест, или чтобы он страдал подольше. Наверное, на самом деле я этого не хотела. Как только Пол вошел в студию, я поняла, что мы уйдем вместе.

Теперь я вижу, что жесткий фасад Тесс, наконец, дал трещину. Нашелся тот, кто смягчил ее.

— Впрочем, я заставила Пола встать на колени и дать по одному оргазму за каждую неделю, когда он был придурком. И он это сделал. Поэтому, думаю, что должна сказать спасибо. — В голосе Тесс признание. — Кто знает, как долго он бы выяснял это сам. Мужчины так чертовски глупы.

Я улыбаюсь.

— Пол бы понял это рано или поздно.

— Хорошо, я просто счастлива, что это случилось раньше. Вибратор мне уже наскучил.

— Фу! — Я морщусь. — Слишком много информации!

Слышу, как на заднем плане Пол что-то кричит Тесс.

— Я должна идти. Полу предстоит еще много работы.

— Ладно, хватит!

Тесс смеется. Через несколько секунд она добавляет последний комментарий:

— Просто хочу показать тебе, что может сделать простой унылый букет подсолнухов и извинения.

Она намекает мне. Но потребуется больше, чем просто извинение, чтобы исправить ситуацию между мной и Джаксом. Для начала, мне самой нужно быть готовой, чтобы все исправить. Но не успеваю подумать об этом, так как Тесс просто не может ничего с собой поделать:

— Счастливые оргазмы... всю ночь напролет!

— Ладно, я вешаю трубку!

* * *

Я скучаю по Джаксу. Безумно.

Всё вокруг напоминает мне о нем. Съеденный брауни в C'est Bon, планы невесты, заказывающей у меня цветы на медовый месяц в Лондоне, рев мотоцикла. Самым ярким напоминанием является заказ ветвей цветов магнолии, чтобы они были в наличии в магазине. Тесс думает, что я заполняю пустоту, которую оставил Джакс, вещами, которые напоминают мне о нем. Возможно, она права.

Сейчас поздний вечер, и я заканчиваю вносить счета в рабочий компьютер, когда звонит Тесс. Прежде чем успеваю поздороваться, она выпаливает:

— Он дома. Тебе нужно пойти и наконец исправить это.

На заднем фоне громко звучит музыка. Вспоминаю, Тесс упоминала, что планирует сходить выпить с Полом и друзьями.

— Дилан здесь. Софи привела его. Ты знала, что она все еще встречается с ним? Какая скрытная сучка, — замечает Тесс. — В любом случае, я спросила о Джаксе. Дилан сказал, что он дома.

Мое сердце ускоряется при упоминании имени Джакса, как это всегда бывает, но потом быстро следует страх и неуверенность. Прошло уже несколько недель с тех пор, как мы видели друг друга. Насколько я знаю, Джакс может быть дома не один. От этой мысли мне становится нехорошо.

— Я даже не знаю, откроет ли он дверь, — говорю я.

— Он откроет. — Тесс, в отличие от меня, так уверена. — Рэйчел, ты в него влюблена, не так ли?

Ответ на этот вопрос «да», но он не помогает избавиться от страха увидеть Джакса.

— Тогда иди туда. Он заслуживает того, чтобы знать, и ты заслуживаешь того, чтобы, наконец, сказать ему! — говорит подруга, а затем вешает трубку.

Я расхаживаю по кабинету туда и обратно, одновременно разговаривая сама с собой, уговаривая себя не ходить к Джаксу. Знаю, что это трусость, но риск быть отвергнутой очень трудно принять. Понимаю, как это ужасно звучит, ведь я сама отвергла его всего несколько недель назад.

Но мне было необходимо это время.

Мне нужно было отпустить, встать на ноги, не опасаясь потерять части меня, которые делают меня той, кто я есть. Нужно было время, чтобы понять, что хочу будущее, хочу жизнь, которую Бен хотел бы для меня.

Более того, мне нужно было самой осознать, как глубоко я снова смогу полюбить. Рискуя быть отвергнутой, я решаюсь, ведь Джакс тоже заслуживает услышать всё.

Он заслуживает это знать.

* * *

Входя в вестибюль здания Джакса, я удивлена, что по дороге не споткнулась о свои ноги. Моя нервозность так обострилась, что я двигаюсь почти как робот. Я буквально сосредотачиваюсь на том, чтобы ставить одну ногу впереди другой.

Время приближается к десяти вечера, и мимо меня проходит небольшая группа женщин, направляющихся на ночь в город. Все они выглядят великолепно. Каждая с прической и макияжем, в коротких юбках и на каблуках. Я тут же жалею, что сначала не сходила домой и не переодела джинсы и футболку со спущенным плечом. Я пытаюсь вспомнить, красилась ли сегодня утром. Даже если и так, уверена, что макияж уже смылся.

Я подхожу к стойке охраны и неожиданно пожилой консьерж вспоминает меня.

— Мисс Миллер, рад видеть вас снова.

Я нервно улыбаюсь.

— Спасибо, — смотрю на его имя на бейдже, — Джеймс.

— Джимми, пожалуйста. Пришли повидаться с мистером Перри? — Он смотрит на то, что я держу в руках. Как он все это помнит?

Я так нервничаю, что не отвечаю.

Что, если Джакс откажется меня пропускать? Что, если Джимми позвонит в квартиру, а затем скажет, что Джакс не хочет меня видеть? Что, если у него уже есть гость?

Джимми выжидающе смотрит на меня, ожидая ответа. Я чувствую, как мои щеки краснеют.

Какого черта я решила прийти сюда? Прошло слишком много времени. Джакс, вероятно, с облегчением думает, что ему больше не нужно возиться со мной. Я уже собираюсь извиниться перед Джимми, повернуться и броситься к дверям в вестибюле, когда слышу голос:

— Рэйчел?

Джимми смотрит мне за спину, слегка склонив голову набок. Переводит взгляд сначала на меня, а затем обратно, как будто следит за теннисным матчем.

Я глубоко вздыхаю и медленно поворачиваюсь, крепко сжав руками стеклянную вазу. Делаю все возможное, чтобы вести себя непринужденно. Я пытаюсь улыбнуться, но в тот момент, когда вижу Джакса, вздрагиваю, и мои нервы натягиваются, как канат — выражение на его лице, меня поражает. Помимо легкого удивления, его лицо лишено каких-либо эмоций. Просто несгибаемый мужчина.

— Привет, — это все, что мне удается выдавить.

Джакс быстро оглядывает меня, и я снова мысленно ругаюсь, что не зашла домой, чтобы переодеться. Могла бы хоть немного освежиться, прежде чем прийти сюда и заявить о своей любви.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Джакс.

Я слышу шелест бумаг позади и вспоминаю, что мы не одни. Оглядываюсь за спину, туда, где Джимми старательно скрывает, что не подслушивает нас. Делаю несколько неуверенных шагов к Джаксу, надеясь на чуть большее уединение.

Но с каждым шагом мой разум становится более туманным. Я чувствую запах его лосьона после бритья, смешанного с мылом и шампунем. Его волосы выглядят влажными, как будто только высушены полотенцем. На нем легкие джинсы с дырками на коленях, футболка и шлепанцы, в руках ключи и почта. Он самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела.

— Мы можем поговорить? Может, поднимемся наверх? — Мое сердце бьется так быстро, и я так сильно нервничаю, что боюсь упасть в обморок.

Джакс смотрит мимо меня на Джимми, а затем снова на меня. Взгляд падает на мои руки и предмет в них. Он слегка кивает.

— Конечно.

Мы направляемся к лифтам, и Джакс поднимает руку, махая на прощание пожилому консьержу.

— Мистер Перри. Мисс Миллер. — Джимми наклоняет голову.

Как только мы оказываемся в лифте, я выдыхаю воздух, который давно задерживала. Пытаюсь восстановить самообладание, чувствуя себя лучше от того, что Джакс согласился поговорить со мной. Я не могу перестать смотреть на него через зеркальное отражение в дверях лифта. Он это замечает. Его взгляд не читаем — только мимолетные взгляды в мою сторону. Я собираю все самообладание, чтобы сдержаться и не начать просить прощения прямо здесь и сейчас. Жесткий внешний вид Джакса и выражение лица говорят, что если хочу все исправить, то не должна спешить. Никто из нас ничего не говорит во время всей поездки, только гул лифта заполняет маленькую кабину.

Лифт достигает нужного этажа, двери открываются, и Джакс ждет, когда я выйду первой. Я на несколько шагов опережаю его, пока мы идем к двери квартиры. Чувствую, как его взгляд сверлит мне затылок, и слегка ускоряю шаг. Останавливаюсь у двери, взгляд Джакса все так же приклеен к моему затылку. Джакс отводит взгляд, когда оказывается в десяти сантиметрах от меня, чтобы открыть дверь. Находиться так близко к нему, после всех недель разлуки, очень возбуждающе. Чувствую, что моя кожа излучает жар, на руках и ногах появляются мурашки. Смотрю на профиль Джакса, на недавно выбритое лицо, и его кадык слегка двигается, когда он сглатывает. Только услышав щелчок замка, отвожу взгляд в сторону.

Джакс открывает дверь, толкая ее внутрь, и жестом приглашает войти. Воспоминания, как я в последний раз проходила через эту дверь, наводняют мой разум. Он на кухне, застегивает на мне огромную шапку, наш поцелуй, наше... всё в спальне. С тех пор квартира не изменилась. Легкий вздох облегчения вырывается из меня, когда замечаю картину, все еще висящую над камином.

Джакс проходит мимо меня, наши руки мимолетно соприкасаются. Он бросает корреспонденцию на стол и разворачивается ко мне, прислонившись к столешнице, скрестив руки на груди.

Джакс ждет, когда я что-нибудь скажу. Наверное, именно я должна начинать, ведь это я пришла сюда в поисках его. Но не знаю, с чего начать. Его трудно понять. Тело напряжено, но на лице любопытство, что слегка смягчает впечатление. Мой разум переполнен мыслями. Я пытаюсь разобрать их и придумать ясное и, надеюсь, значимое начало, но говорю первое, что мне приходит в голову:

— Я совершила ошибку.

Шагнув от стола, Джакс опускает руки и удивленно приподнимает брови.

Мой разум продолжает перебирать, что хочу и что нужно сказать. Сначала попросить прощения? Сказать, что я скучала? Попросить еще один шанс? Как объяснить эти последние недели? Вес всех этих вопросов такой же тяжелый на моих плечах, как и тяжесть большой стеклянной вазы, которую держу в руках. Осознавая это, протягиваю подношение Джаксу.

— Это тебе, — говорю я, приближаясь к нему на несколько шагов, и ставлю вазу на стойку. Ветви цветов магнолии выделяются на фоне пустого пространства. Джакс смотрит, как я ставлю цветы.

— Спасибо. — Его голос тихий, в нем сквозит неуверенность. — Как и те, из парка. — Джакс протягивает руку и аккуратно касается лепестков кончиками пальцев. Он смотрит на меня, и на его губах появляется намек на улыбку. Это первый проблеск эмоций, с тех пор как я пришла сюда.

— Да, в этом и был смысл, — говорю я.

Джакс молчит, ожидая продолжения. Глубоко вздыхаю и бесцельно начинаю идти вглубь квартиры. Джакс наблюдает за тем, как я медленно иду по комнате. Может быть, мне следует начать с простого, спросить его о прошедшем дне и развить тему? Но Джакс довольно быстро устраняет эту возможность.

— Рэйчел, что ты здесь делаешь?

Его голос раздается рядом, поэтому понимаю, что он последовал за мной в комнату. Чувствую, как крошечные волоски на задней стороне шеи встают дыбом от непосредственной близости с ним. Собираю в кулак свое мужество, готовая сказать, почему я здесь. Сжимаю кулаки, закрываю глаза, считаю до пяти и поворачиваюсь.

Но как только оказываюсь с Джаксом лицом к лицу, вся отвага покидает меня, и я становлюсь испуганной уязвимой девушкой — она боится, что мужчина, которого она любит, разлюбил ее.

— Прости, что я так ушла в ту ночь. Ты этого не заслужил. Мы этого не заслужили.

Джакс глубоко вздыхает.

— Да, мы этого не заслужили.

Я делаю несколько неуверенных шагов к нему и радуюсь, что Джакс не отступает назад. Мне нужно многое объяснить, и надеюсь, что он открыт для этого.

— Ты застал меня врасплох, — начинаю я. Джакс слегка приподнимает брови, но глаза остаются сосредоточенными на моем лице. — Я не ждала тебя и даже не искала. Не думала, что у меня еще будет возможность влюбиться. Я даже не хотела этого. — Замолкаю, глядя вниз и глотая комок в горле. — Но это случилось. И я почувствовала себя... ужасно.

Джакс делает шаг ближе. Смотрю на него и вижу, что ему трудно слышать такое от меня.

— Мне казалось, что я предаю Бена. Его память. Нашу жизнь вместе. Каждый миг, что я провела с тобой, я не думала о нем. И я не имею в виду, что ты был просто отвлечением. Ты был больше этого. Больше, на что я была готова в то время.

Джакс смотрит вниз и чешет затылок, обдумывая все, что я сказала. Когда он, наконец, поднимает взгляд, в его глазах доброта, но и отстраненность. Тогда я понимаю, что он не простит меня. Он не отпустит эту ситуацию.

— Рэйчел... — начинает он.

— Пожалуйста, не сдавайся, — умоляю я. — Мне все еще так много нужно рассказать тебе. — Чувствую, что благоприятный момент исчезает с каждой секундой. Мне нужно рассказать Джаксу все, я за этим и пришла. Он должен услышать это хотя бы до того, как откажет мне.

Он смотрит на меня с выражением покорности и говорит:

— Эти несколько недель были... тяжелыми. Сложнее, чем я ожидал. Но это дало мне время подумать.

Надежда начинает рассеиваться, и страх быть отвергнутой появляется снова.

Он продолжает:

— Я знаю, это может показаться грубым, но не знаю другого способа сказать это.

Мое сердце разбивается. Я хочу остановить Джакса, прежде чем он скажет то, что может положить конец нашим отношениям. Собираю всю оставшуюся решимость, приближаюсь к нему и беру его за руки.

— Джакс... — умоляю я.

— Я не могу конкурировать с призраком, Рэйчел. Я никогда не смогу победить.

Он медленно отпускает мои руки и делает шаг назад. Боль невыносима. Мне нужно сделать что-нибудь. Сказать что-нибудь, чтобы он понял. Пусть Джакс знает, что нет никакой конкуренции. Я взглядом умоляю его остановиться. Простить. Дать мне еще один шанс.

— Наушники, — выпаливаю я.

Джакс в недоумении смотрит на меня.

— Этот первый день в парке. Ты подошел и вытащил мои наушники. Я впервые это почувствовала, — говорю я.

Джакс прищуривает глаза и качает головой, все еще не понимая.

— Это был первый раз, когда я почувствовала, как мое сердце дрогнуло из-за тебя. Совсем слегка. Но это было, и я это почувствовала. Как и чувствовала это каждый день после этого. Это чувство становилось все сильнее и сильнее. Когда я впервые села на твой мотоцикл, мое сердце быстро билось не от страха. А от того, насколько мы были близки. Когда мы стояли на этом месте и вешали эту картину, началась тяга. Я знаю, ты тоже это почувствовал. Я могу продолжать и продолжать. Рассказать, как это было, когда ты, наконец, поцеловал меня на пороге? Что для меня в тот момент ничего больше не существовало, кроме тебя? И что мы здесь разделили? Ты ведь поверил мне, когда я сказала, насколько этого хотела. Я знаю, что ты это видел. И я это сделала! — Я перевожу дыхание. — Ты видел, что делаешь с моим сердцем. И ты был так ласков с ним. Ты догадался, что происходит до того, как я сама поняла, и ты был так терпелив. Ты ждал, когда я пойму.

Я делаю еще один шаг ближе и даю понять, что еще не закончила сражаться за нас.

— Теперь я знаю, что мое сердце говорило мне все эти недели. Я, наконец, поняла. И очень боюсь, что уже слишком поздно, что твои чувства изменились. Пожалуйста, скажи мне, что еще не слишком поздно.

Джакс пожимает плечами, качая головой.

— Влюбиться легко, а разлюбить...

Я делаю еще один шаг, оставляя между нами лишь с десяток сантиметров. Чувствую, что его тело напряжено. Как бы я ни нервничала, придя сюда и раскрыв Джаксу свои чувства, понимаю, что он так же взволнован.

— Я рассказала ему о тебе, — говорю я. Взгляд Джакса встречается с моим, и я вижу проблеск... чего-то… Это лучше, чем отторжение, которое я видела раньше. — Знаю, что это может показаться не главным, но для меня это все. Рассказать Бену о тебе. О моих чувствах к тебе. — Я молюсь, чтобы Джексон увидел, насколько искренни и правдивы мои слова. — Нет никакого соперника. Мне очень жаль, что заставила тебя почувствовать так. Мне жаль, что не была более честной с тобой, что не сказала, как напугана. Как испугалась чувств к тебе. Они росли так быстро, что я не знала, что делать. Как себя вести.

Лицо Джакса смягчается, и это побуждает меня продолжать:

— Мое сердце хотело тебя. Этого. Нас. — Я указываю на себя и на него. — Все развивалось быстрее, чем мой разум мог понять. Пожалуйста, поверь мне, теперь мое сердце и разум в одной точке.

— И где это? — тихо спрашивает он.

— Они оба кричат, как сильно я люблю тебя, и умоляют, чтобы ты поверил мне, чтобы дал второй шанс.

Как только слова покидают мой рот, чувствую, что вся тяжесть уходит. Независимо от того, что сделает Джакс или как он отреагирует, я знаю: то, что сказала ему — истинная правда.

Джакс напрягается и приближается — так близко, что наши тела касаются друг друга.

— Скажи это снова, — требует он.

С облегчением, зная, что у меня не осталось никаких сомнений, я повторяю это:

— Джексон Перри, я люблю тебя. Я влюблена в тебя. И надеюсь, ты все еще любишь меня, и дашь мне шанс показать это тебе.

Его ноздри раздуваются, и спустя мгновение он отвечает словами, которые я ждала и надеялась услышать:

— Я собираюсь тебя поцеловать.

Мое сердце радостно бьется.

— Хорошо, потому что я ждала... — Прежде чем успеваю закончить, Джакс прижимается к моим губам своими.

Он обхватывает мою голову ладонями и проталкивает свой язык ко мне в рот. Он решителен, но я с нетерпением отвечаю ему. Этот поцелуй отличается от любого другого поцелуя, который мы разделили. Это не пробующий, нежный или эмоциональный. Этот поцелуй первобытный, собственнический. Джакс помечает меня, как свою, а я помечаю его, как своего.

Неожиданно он кусает мою губу достаточно сильно, и я вздрагиваю, но в следующую секунду, когда он пробегает языком по чувствительной области, стону. Джакс одной рукой сжимает мое бедро, а другой касается талии. Я пробегаюсь пальцами по его влажным волосам. Они гладкие, как шелк, и я тяну за них, когда он кусает мою шею. На этот раз стонет Джакс. Он сжимает мою талию и приподнимает меня, призывая обхватить ногами его бедра. Я закидываю руки за его шею, держась, когда Джакс несет меня по коридору к спальне.

Оказавшись на месте, Джакс прижимает меня к стене, и ногами я сильнее сжимаю его бедра. Наши губы на мгновение отрываются друг от друга, когда Джакс снимает с меня футболку через голову. Бросает ее через плечо и опускает взгляд на мою грудь. Кажется, простой белый кружевной бюстгальтер вводит его в транс. Джакс оглядывается назад, на кровать, и улыбается уголком рта.

— В прошлый раз я сделал это медленно. Не думаю, что сейчас получится так же.

От этих слов я извиваюсь и потираюсь о его твердость, которую чувствую сквозь джинсы. Джакс издает хриплый смешок, его плечи трясутся. Он отодвигается, становясь вне моей досягаемости.

— Продолжай делать так и увидишь, что случится, — грозит он с усмешкой.

— В этом смысл, не так ли? — дразню я, и он удивлен моим ответом.

В тот раз он был не единственным, кто не торопился. Я была тогда робкой и нервничала, даже боялась. В этот раз мое желание и потребность в нем — это единственные чувства, которые у меня есть.

Тянусь к его футболке и стягиваю ее через голову, вздыхаю с облегчением, когда наша кожа соприкасается. Джакс прижимает меня к стене бедрами, чтобы использовать руки и расстегнуть застежку моего лифчика. Как только он исчезает, чувствую руки Джакса на мне.

— Я думал об этом так много за последние несколько недель, — говорит он между поцелуями и ласками моей груди. Руками приподнимает мою грудь, чтобы поцеловать каждую и пососать каждый сосок. — Расскажи мне. Скажи, что ты тоже об этом думала.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Ладонями обхватываю лицо Джакса, убедившись, что он видит меня, и говорю:

— Я думала.

Кажется, Джакс доволен, потому что снова обрушивается на мои губы и начинает двигаться к кровати. Он не кладет меня мягко на матрас, а бросает в центр. Я поднимаюсь выше и наблюдаю, как он становится коленями на матрас, начинает расстегивать ремень, за которым следуют пуговица и молния джинсов. Он смотрит на меня и кивает на мои штаны.

— Это. Прочь.

Я хихикаю и начинаю снимать штаны, но отвлекаюсь на Джакса, снимающего с себя боксеры вместе с джинсами. Пальцами начинаю водить по его обнажающейся от джинсов коже. Джакс на это усмехается, заканчивает расстегивать мои штаны и стаскивает их по моим ногам, снимая вместе с трусиками. Оставшись без одежды, мы оба не можем удержать наши глаза и пальцы от желания изучения.

Убираю руки от его тела, когда Джакс сжимает мою задницу и поднимает ее в воздух, забрасывая мои ноги на свои плечи, а сам ложится на кровать. В прошлый раз я нервничала, когда он хотел попробовать меня. В этот раз руками зарываюсь в его волосы и прижимаю лицо ближе. С каждым облизыванием, поцелуем, даже укусом, я стону. Несколько раз очень громко, но Джакса, похоже, это заводит еще больше.

— Мне нравится этот звук, — бормочет он между моих ног.

Потом поднимает руки, чтобы заняться моей грудью. Я не могу не потереться об него, когда чувствую, что подхожу к краю. Когда кончаю, выгибаю спину над кроватью, хватая ртом воздух. Чувствую кожей улыбку Джакса, когда он снимает мои ноги с плеч, целуя внутреннюю часть бедра.

Он смотрит мне в глаза, прокладывая дорожку из поцелуев вверх.

— Мне нравится, как ты выглядишь сейчас. Смущенная и удовлетворенная.

— Мне нравится то, что я чувствую, — говорю я, надеясь, что моя улыбка передает, насколько мне хорошо. И когда Джакс собирается лечь на меня, я толкаю его в грудь и выбираюсь из-под него, меняясь ролями.

— Моя очередь, — говорю я.

Джакс слегка приподнимается, опираясь на локти, и наблюдает за мной, пока я целую его грудь, живот, ниже пупка. Пальцами прослеживаю линию его таза и вижу, как его живот напрягается. Я облизываю губы, чтобы убедиться, что они влажные и скользкие, прежде чем возьму его в рот. Слышу, как Джакс громко выдыхает, когда беру его член в рот. Как бы он ни был тверд, кожа невероятно мягкая. Мне нравится слышать звуки, которые он издает каждый раз, когда я двигаюсь вверх и вниз, сосу его сильнее. Смотрю вверх и вижу, как Джакс наблюдает за мной. Он убирает волосы от моего лица для лучшего обзора. Выражение его лица дает понять, что ему очень нравится то, что я делаю. Спустя некоторое время, он ерзает и пальцами приподнимает мой подбородок, отстраняя меня.

— Хватит, иначе это закончится прежде, чем я смогу тебя трахнуть.

Я нежно целую головку, медленно поднимаюсь по его телу, и наши губы встречаются. Садясь полностью, Джакс переворачивает меня, и я оказываюсь на коленях. Он целует мою спину вдоль позвоночника, по плечам, щеке; берет мою руку и кладет ее на спинку кровати. Делает то же самое с другой рукой. Пробегает пальцами вдоль моих рук и по бокам. Достает из тумбочки презерватив и устраивается позади меня. Я слышу, как он разрывает обертку и дрожу от предвкушения.

— Мне нужно, чтобы ты держалась, — рычит он.

Я сжимаю изголовье, готовая к тому, что он хочет мне дать.

Джакс врезается в меня, наполняя, и я вскрикиваю от неожиданности и напора, но, когда он начинает двигаться, начинаю стонать. Джакс медленно растягивает движение на выходе, и резко толкается вперед. Руками крепко удерживает мою талию, регулируя силу и быстроту движения, подчиняясь своему желанию.

Хотя мы наслаждаемся этим, но то, что происходит, это не просто похоть. Джакс вымещает свое разочарование на меня за то, через что я нас провела. И все в порядке. Ему это нужно. Мне нужно это. Необходимо, чтобы двигаться вперед.

— Скажи это снова, — говорит Джакс между толчками.

Я смотрю назад, не зная, что он имеет в виду. Его взгляд встречается с моим. Его глаза наполнены тем, что я никогда не видела от него. Жадностью.

— Скажи это снова, — повторяет он, на этот раз мягко. Тогда я понимаю.

— Я твоя, — говорю я. Джакс не улыбается, но я вижу улыбку в его глазах. — И ты мой, — добавляю я.

И тут вижу, как его губы изгибаются.

— Да, я твой.

* * *

Истощенность и пресыщенность — лучшие слова, чтобы описать мое состояние прямо сейчас. Джакс не лгал, когда сказал, что не будет двигаться медленно, но во второй раз он был мягче, нежнее. И теперь у нас время для разговора.

Лежа на боку лицом друг к другу, с простыней, покрывающей наши обнаженные тела, мы говорим на темы, которые не могли озвучить раньше. Джакс рассказывает, как тяжело ему было смотреть, как я ухожу. Я рассказываю, как трудно было мне двигаться вперед. Обещаю, что когда-нибудь расскажу ему больше о Бене, о моем прошлом и надеждах на наше будущее. Джакс обещает ждать и выслушать, когда я буду готова. Я подробнее пытаюсь объяснить, почему мне так трудно признать свои чувства к нему.

Самое главное, мы постоянно говорим «я люблю тебя», чтобы компенсировать недели разлуки.

— Я никогда не устану слышать или говорить об этом, — говорит Джакс, смеясь после того, как я заметила, что мы звучим, как повернутые на любви.

Джакс укладывается на спину, прижимая меня к своему боку. Моя голова отлично покоится на груди Джакса, пока он рукой играет с моими волосами, периодически касаясь пальцами моей обнаженной спины.

— Я очень скучала по тебе, — тихо говорю я.

Чувствую, как он прижимается к моей голове губами.

— Я тоже.

— Я видела тебя. Несколько недель назад. — Я раскрываю карты.

Джакс поднимает голову с подушки и поворачивается лицом ко мне.

— Видела? Где?

— В ресторане. Я возвращалась со встречи и увидела тебя. — Вижу, как Джакс вспоминает прошедшие несколько недель. — Ты был с Джессикой, — тихо добавляю я.

Джакс широко распахивает глаза, наконец, вспоминая.

— У нас был деловой обед.

— Она определенно выглядела так, будто ты — ее дело, — говорю я и морщусь от того, как это звучит.

После всего, через что заставила пройти Джакса, я не имею права осуждать. Но ничего не могу с этим поделать. Смущенно прячу лицо в подушке. Джакс пальцами отводит мои волосы, и когда я пытаюсь спрятать лицо еще глубже, он вытаскивает подушку из-под меня, не давая скрыться.

Он усмехается, забавляясь. Даже при тусклом освещении спальни вижу, как сияют его глаза.

— Ты... ревновала?

— НЕТ! — Да. Ужасно.

— Ты уверена? Потому что... — Он проводит пальцами по моей брови.

Я делаю глубокий вздох.

— Отлично, да. Я видела вас и мне это не понравилось. Счастлив?

Его улыбка не может быть еще шире.

— Очень.

Я закатываю глаза и отворачиваюсь от него.

— О, перестань, — смеется Джакс, пытаясь перевернуть меня в свою сторону, но я отказываюсь двигаться.

Он осторожно прижимается обнаженной грудью к моей спине. Потом целует мои плечи, поднимаясь по шее прямо к уху, и я вздрагиваю от каждого прикосновения.

— У тебя нет причин ревновать, — бормочет он мне на ухо, захватывает зубами мочку и слегка ее сосет. — Нет никого, кроме тебя. С той ночи в баре не было никого, кроме тебя. — Его голос меняется от воспоминаний. — Ты выглядела такой испуганной той ночью. Потерявшейся. Тогда я это понял.

Я поворачиваю голову и смотрю на него.

— Я сразу понял, что хочу быть тем, кто тебя успокоит. — Джакс нежно целует меня в губы. — Это была только ты.

Таким образом Джакс отвечает на вопрос, который я очень боялась задать. Я не могла винить, если он встречался с кем-то, но чувствую облегчение из-за того, что никого не было. Я переворачиваюсь на спину и смотрю в лицо моего мужчины. Подхватываю пряди, которые упали ему на лицо, и начинаю играть с ними.

— Только ты. — Я тоже даю слово.

Джакс целует меня долго и нежно. Чувствую его твердость, упирающуюся мне в живот, и удивляюсь, что так быстро, но и мое тело начинает реагировать. Но продолжения не следует — Джакс скатывается с меня и хватает телефон, который лежит на тумбочке.

— Что ты делаешь? — Смотрю, как он скользит пальцами по экрану и начинает печатать сообщение.

— Пишу помощнику, чтобы он отменил мои встречи на завтра, — Джакс смотрит на время, — на самом деле, сегодня.

— О? — Я стараюсь выглядеть безразлично, но глупая улыбка на моем лице определенно выдает, что я заинтересована подменить эти встречи. Я поднимаю простыню, закрывая нижнюю половину лица — Что-то придумал?

— Ты ужасная лгунья, — усмехается Джакс. — И мы с тобой знаем, что это «что-то» на всю ночь.

Я хихикаю в простыню.

Джакс кладет телефон на прикроватную тумбочку и забирается ко мне под простыню.

— Я думаю, что после того, как поцелую тебя и снова почувствую каждый сантиметр тебя, — говорит он между поцелуями моей груди и шеи, — мы могли бы немного поспать, а потом я приглашу свою девушку за завтрак.

Мое сердце и так билось быстро, но после слова «девушка» еще больше ускорилось.

— Как это звучит? — Джакс приподнимает голову, изучая мое лицо, ожидая реакцию.

Я знаю, он спрашивает не про завтрак. Обхватываю ладонями его лицо и целую в губы.

— Звучит превосходно.

Эпилог

Десять месяцев спустя

Потребовалось время, чтобы найти нужное место, и то, только когда спросил местного уборщика, наконец, был направлен в правильную сторону. Снег растаял, и только-только появилась зеленная трава. Через это тяжело пройти, но я и так откладывал достаточно долго. Даже не знаю, что сегодня привело меня сюда — мужская гордость или джентльмен во мне. А вообще, это не имеет значения, это просто то, что я должен сделать.

Вокруг никого нет, по крайней мере, насколько я вижу. И помогает то, что у меня нет аудитории, учитывая, как странно уже чувствую себя здесь. Небольшой порыв ветра проносится мимо, сдувая несколько прошлогодних листьев. Я добираюсь до места назначения и слегка улыбаюсь, узнав уникальность лежащего букета. Теперь, спустя время, я узнаю работы Рэйчел где угодно.

Я больше не чувствую муки ревности, зная, что гарантированно каждую неделю здесь появляется новый букет. Знаю, что это не Рэйчел приносит их сюда каждый раз. В последнее время это водитель из доставки. Она же приходит только в определенные дни. Два из них выгравированы на мраморном камне, что находится передо мной.

Кладу свой собственный букет из белых роз, который купил в магазине на углу по дороге. Я подумал, что лучше не рассказывать Рэйчел, куда иду. Мне не нравится скрывать что-то от нее, особенно учитывая, насколько мы открыты друг с другом, но то, что мне нужно сделать, это нечто личное. Чисто мужское дело.

— Привет, Бен, — говорю я, смахивая с камня опавшие ветви, лепестки цветов и листья.

Я знаю, это будет односторонний разговор, что не делает его честным, но честность — это не то, к чему я стремлюсь. Смотрю на букет рядом с моим — красивая композиция из кремовых и желтых цветов.

— Букет, который собрала Рэйчел, очень красив. Уверен, она потратила на него много времени.

Сначала, когда Рэйчел сказала, что каждую неделю приносит букет на могилу, я немного ревновал. И, если честно, волновался. Беспокоился, что, возможно, она не отпустила Бена, как сказала мне. Но Рэйчел заверила меня, что это не имеет никакого отношения к нам, что это, скорее, некая обязанность. Она также добавила, что Бен заслуживает цветов, чтобы понимать, что она его не забыла. Поначалу мне трудно было это принять — чувство ответственности Рэйчел перед Беном, — но я знал, что мне нужно преодолеть свою собственную неуверенность в этом. Однажды она сказала мне, что я не соревнуюсь с призраком. Я должен был сделать выбор и поверить ей.

Даже сейчас, спустя несколько месяцев, Рэйчел контролирует, чтобы о последнем пристанище Бена всегда заботились. Но теперь не чувствует, что эта обязанность лежит только на ее плечах. За это я эгоистично благодарен.

Глядя на ухоженный камень, я не могу подобрать слов.

— Я думал, что знаю, что собираюсь сказать тебе, но оказывается нет. — Я глубоко вздыхаю и оглядываю кладбище. Хотя здесь должно быть удручающе и грустно, я считаю его одним из самых красивых мест в городе. Здесь тихо и спокойно. Смотрю на камень передо мной, гравировка на нем бросается в глаза.

Бенджамин Тайлер МакЭвой.

Любимый всеми, кто знал его.

Я улыбаюсь словам, зная, насколько они верны. Теперь зная, что такое быть любимым тем, кто делает это так неистово. Это удивительно, иметь что-то общее с совершенно незнакомым человеком.

— Я пришел, чтобы сообщить тебе о моих планах.

Я вытаскиваю из кармана пиджака коробочку с кольцом и начинаю крутить ее в руках.

— Я не ищу твоего одобрения или благословения, ее отец уже дал мне его. Ее мама плакала, когда я показал ей кольцо. Наверное, я пришел, чтобы дать тебе обещание.

В прошедшие месяцы я с каждым днем все больше и больше влюблялся в Рэйчел. Знаю, звучит как клише, но это правда. И когда я думаю, что достиг предела своей любви, как Рэйчел делает или говорит что-то, что заставляет меня рассмеяться или просто улыбнуться, и я понимаю, что влюбляюсь в нее еще больше. Я перевожу взгляд с кольца на выбитое на камне имя Бена.

— Я уверен, что ты можешь меня понять.

Много изменилось с того вечера, когда Рэйчел пришла в мою квартиру. Наши отношения изменились. Это стало намного большим, чем я ожидал. Стало для меня всем. Я считаю, что Рэйчел чувствует то же самое, по крайней мере, я надеюсь. Можно сказать, что она теперь живет у меня, и это меня нисколько не беспокоит. За исключением того, что я узнал, что она немного неряха. Постоянно оставляет посуду в раковине, обувь в любом месте, но только не в шкафу. Вчерашняя одежда всегда сваливается на пол. Я расчистил место для нее в моем шкафу, поэтому ей не нужно спешить домой за чистой одеждой. Большинство ее одежды валяется на полу рядом с кроватью.

— Она всегда была неряхой? — спрашиваю я. — Не пойми меня неправильно, я люблю быть рядом с ней, но, черт, мне пришлось нанять экономку, которая приходит один раз в неделю. Кстати, Рэйчел не знает об этом.

Очередной порыв ветра доносит запах весны.

— Послушай, я знаю, что это странно, я здесь разговариваю с тобой так, как никогда не хочу разговаривать с другим мужчиной, но думаю, что наша ситуация... уникальна. — Поднимаю кольцо перед лицом. — Никто, кроме ее родителей и тебя, не знает об этом. Я еще даже не сказал своим родителям. Наверное, потому, что я слегка испуган. Знаю, Рэйчел все еще думает о тебе. Особенно в определенные дни. — Я смотрю на даты рождения и смерти, выгравированные на камне. — Но я знаю, что она любит меня, и знаю, что она счастлива. Иногда, когда она думает, что я не замечаю, ловлю ее, наблюдающей за мной. Трудно описать этот взгляд, но чувствую, будто могу разорвать свою грудь и преподнести ей сердце на блюдце. Это те времена, когда я не сомневаюсь. Это времена, когда я вижу, как сильно она меня любит.

Я замолкаю и через секунду продолжаю:

— Наверное, я здесь, чтобы сказать тебе, что Рэйчел счастлива, и пообещать тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы она осталась такой на всю оставшуюся жизнь. И я надеюсь, ты не против.

Сейчас я чувствую себя лучше. Чувствую облегчение, зная, что сказал все, что хотел. Показал, что я не против, что Бен является частью прошлого Рэйчел, потому что я ее будущее. И, надеюсь, Бен тоже с этим справится.

* * *

Я вхожу в дверь, мои руки заняты пакетами с продуктами. По дороге на кухню я спотыкаюсь о кроссовок Рэйчел.

— Черт возьми, — бормочу я.

Кладу пакеты на кухонную стойку и замечаю, что Рэйчел выходит из ванной. Я только собираюсь высказать, что мог сломать себе шею, когда вижу, что на ней только полотенце. Она смотрит на меня и улыбается. И я забываю о ее дурацкой обуви. Она идет к кухне, оставляя за собой следы капель воды.

— Что на ужин? — Она перегибается через стойку.

— Твое любимое. — Роюсь в пакете, пока не нахожу то, что ищу. Вытаскиваю две коробки макарон и кусок сыра.

Она смеется.

— Отлично. Я голодна. Только надену что-нибудь.

Я смотрю, как она идет по коридору в спальню. Она бросает полотенце у двери, даже не думая об этом. Ох, что за девчонка! Она не пытается соблазнить меня, но все равно это делает.

Я вздыхаю, приказывая своему напрягшемуся дружку, чтобы он успокоился.

Начинаю готовить, выкладывая продукты на стол, хватая кастрюли и посуду. Рэйчел появляется в пижамных шортах и моей футболке. Есть много образов Рэйчел, которые я люблю, но этот мой любимый. Ее ноги блестят от только что нанесенного лосьона. Грудь — красивые холмики, скрытые под моей изношенной футболкой, соски мягко приподнимают тонкий хлопок — показатель того, что она без лифчика. Это насколько сильно возбуждает, но больше заводит, что я единственный, кто может ее увидеть такой.

Мы сидим перед полными тарелками, и она спрашивает меня, как я провел день.

— У меня были некоторые неоконченные дела, и я их, наконец, выполнил, — отвечаю я.

Рэйчел рассказывает о своем дне и о новых планах расширения магазина. Воодушевление очевидно на ее лице, когда она рассказывает все детали. После того как мы заканчиваем есть, она встает и подходит ко мне сзади. Обнимает меня за шею, ее влажные длинные волосы падают через мое плечо.

— Было вкусно. Спасибо, — говорит она, целуя меня в шею.

— На здоровье, — улыбаюсь я.

— Мне нужно сделать несколько звонков по работе. Ничего, если я использую твой кабинет... после того, как помогу тебе с посудой?

Я смеюсь по нескольким причинам. Во-первых, потому что она просит разрешения воспользоваться кабинетом, как будто он уже не наполовину ее. Во-вторых, я знаю, что она не будет мыть посуду.

— Беру посуду на себя. Иди, сделай свои звонки.

Я чувствую ее улыбку кожей, за которой следует поцелуй. После Рэйчел уходит, чтобы позвонить. Я собираю тарелки и остатки ужина. Убираю еду в холодильник, вынимаю чистую посуду из посудомоечной машины и снова загружаю ее грязной. Вручную мою бокалы, когда чувствую, что она стоит позади меня.

Я продолжаю мыть, гадая, скажет ли что-то Рэйчел, но она молчит. Она думает, я не знаю, что она здесь, но все волоски на моем теле встают дыбом, когда она рядом.

Я поворачиваю голову, заставая ее врасплох, прежде чем она успевает стереть тот самый взгляд с лица.

И мое сердце трепещет в груди. Этот взгляд говорит, что я единственный.

Этот взгляд говорит, что она ответит «да».

* КОНЕЦ *