Ив Лангле

Преднамеренное похищение

Серия: Похищения пришельцами (книга 2)

Автор: Ив Лангле

Название на русском: Преднамеренное похищение

Серия: Похищения пришельцами_2

Перевод: Сандра

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Таня Медведева

Оформление:

Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

— Настало время тебе уложить в постель мужчину и забеременеть.

Услышав это заявление посреди спарринга с ее учителем, Эйли на долю наносекунды замешкалась и получила резкий удар в голень в наказание за это. Пошатнувшись от удара, она закрутила своей деревянной палкой защищающимися петлями, чтобы противостоять шквалу ударов ее учителя.

— Не хотелось бы подвергать сомнению твое…

Пантариста, ее учитель, прервала ее.

— Тогда не делай этого.

Сузив свой желтый пристальный взгляд на Эйли, она плотно натянула свои коротенькие крылышки, усилив свои вихревые нападения.

Однако, несмотря на упрек ее учителя, Эйли не смогла удержаться от того, чтобы не поставить под сомнение это шокирующее заявление.

— Но разве это была не ты, кто говорила мне, что когда до этого дойдет, будучи найденышом, я не смогу совокупляться с зониянским мужчиной? — вставила Эйли, блокируя агрессивную серию ударов своего учителя. Она взмахнула ногой по дуге и едва не достигла когтистую лапу своего учителя.

Стремительный разворот и Эйли избежала выпада, от которого остался бы красочный синяк. Она, не мешкая, нанесла удар Пантаристе, как только завершила поворот. Рука в кожаном защитном нарукавнике заблокировала его, но даже ее быстрый учитель не могла избежать ноги Эйли, направленную вверх под прямым углом, чтобы пнуть ее в живот. Ее удар едва сдвинул с места ее опекуна и учителя, обязанности, которые возлагались на ней с тех пор, как двадцать четыре планетных вращения назад Эйли попала сюда как сирота.

Пантариста улыбнулась, показывая острые зубы.

— Совершенно верно. Твои более хрупкие женские части не справятся даже с одним из наших слабых зонияновских мужчин, не говоря уже о твоем двух-грудьевом статусе, который вызывает у них отвращение (прим. имеется в виду: женщина с 2 грудями). Тем не менее, несмотря на твои недостатки, тебе уже давно пора выучить плотские ритуалы совокупления и начать свою линию родословной. Раз уж у нас нет подходящих мужчин, старшими матриархами было решено, чтобы ты должна отправиться на селекционные поиски.

Неожиданное объявление о ее отъезде заставило Эйли споткнуться, а Пантариста, никому не позволяющая ее обвинить в слабости или фаворитизме, со свистом, рассекающим воздух, закрутила своей деревянной палкой петлю и сбила Эйли с ног. Но Эйли уже и так не могла вздохнуть, поскольку изо всех сил пыталась осознать, что сказала ее учитель.

— Я должна покинуть планету? — она пыталась казаться не слишком взволнованной этой перспективой даже при том, что она давно мечтала покинуть Зониян и увидеть вселенную — и возможно, только возможно, найти других из ее вида. Другие сироты из ее вида на этой планете все же были, однако все еще были детьми, которых точно нельзя было назвать закадычными друзьями. Дело не в том, что ей не хватало общения. Зонияновские женщины, которые с самого ее детства были ее подругами, в последнее время просто очень сильно заняты, поскольку переходили от девичьих игр к роли матерей и матриархов собственных семейных линий.

Стоя над своей ученицей, Пантариста фыркнула и покачала головой.

— Ну, конечно же, покинуть планету. Как еще ты сможешь отыскать мужчину, подходящего в отцы твоей линии? Детка, тебе что, наши сражения совсем мозги отшибли? Вставай.

Пантариста протянула когтистую руку и дернула Эйли, подняв ее на ноги.

Кипя множеством вопросов, Эйли побежала рядом со своим учителем, когда та полетела к оживленной аллее.

— Но как я найду подходящий экземпляр? Я даже не знаю, где искать.

— Я уже организовала для тебя кое-какие новые занятия для подсознания. Ты научишься всему, что должна знать о навигации одного из наших космических кораблей, различных расах, и как вести себя вне планеты. То, чего не выучишь, сможет тебе ретранслировать бортовой компьютер корабля. Что же касается возможности установления местонахождения подходящего мужчины, то это является частью усилий по поиску. По твоему, отцы моих дочерей просто с неба свалились?

— Мне казалось, что один из них и правда свалился.

— Только после того, как я подстрелила его, но я до сих пор выслеживаю его сквозь дикие джунгли Понтусияна на три восхода солнца.

В ней осело осознание реальности ее задания, и от волнения у нее практически голова шла кругом как от кевловиянского вина, контрабандой которого она с подругами занимались, когда была моложе.

— Предоставляешь разрешение завизжать?

— Предоставляю, — сухо ответила ее учитель, но Эйли заметила огонек в ее желтых глазах-бусинках.

Выкрикивая пронзительный боевой клич, Эйли рванула через деревню, от радости делая сальто и кувырканья. Несколько почтенных женщин останавливались, чтобы посмотреть на нее, тряся головами и снисходительно улыбаясь.

В жизни общества Зонияна тот день, когда женщина покидала ряды детей и признавалась истинным воином, не имел ничего общего с ее первым уничтоженным врагом — она делала это на восьми революциях — а день, когда учитель посчитал женщину достаточно готовой, чтобы производить потомство и сформировать свою собственную династию, был поистине важным событием.

Захватывающие новости для чужачки-аутсайдера с хрупкой кожей, которой пришлось вдвое упорно работать, чтобы доказать свою ценность, но это не то, что воодушевляло Эйли больше всего. Впервые в своей жизни она оставляла единственный мир, который знала, и отправлялась в космос.

«Я найду мужчину похожего на меня, с которым совокуплюсь».

Глава 2

«Ну почему я никогда не могу отказаться от брошенного мне вызова?»

В голове Джаро крутился этот вопрос, в то время как он стоял и пялился на неуклюжее, восьмифутовое чудище (прим. ок. 240 см), с которым он согласился выйти на поединок. Само собой, он выиграет отвратительно огромную сумму кредитов, как только разгромит этого монстра, хотя дело даже не в том, что он в них действительно нуждался, ведь его кредитные счета, как законные, так и нет, располагают уже более, чем достаточными кредитными средствами, чтобы хватило ему на несколько жизней. А что до его репутации, ему даже не нужен толчок в ее повышении в виде подобной банальной победе, учитывая только одного мужчину, единственного в Галактике, который своей квалификацией чуть не перерос его в профессиональных навыках и которому случилось оказаться его братом. Гребаный засранец.

Так какого черта, кроме мучительной скуки, Джаро вдруг решил согласиться выйти на бой против этой машины для убийств с четырьмя бивнями и острыми, как бритва, когтями, которая сейчас тяжело сопит в противоположной от него стороне клетки? О, ну конечно, это ж его чертовы кузены Бракс с Ксарном поймали его «на слабо». Эта парочка огромных, тупоголовых идиотов подстрекали его к этому вызову, заявив, что никто не может завалить в силовой схватке лэхрокъянца, за исключением, конечно, Трена, чертового старшего брата Джаро. И из-за этих насмешек — наряду с несколькими обжигающими стопками алкогольного Кергона, которые он в себя опрокинул, — они не оставили ему иного выбора.

«Ведь, что должен делать мужчина, когда его сила и хитрость ставятся под сомнение?» Конечно же, победить.

Сняв рубашку, Джаро раскинул руки и выполнил целый ряд упражнений для разминки тела, размяв свои мускулы. От брызг жидкости на спине он зарычал, приподнимая свои темные губы в оскале, и резко развернулся, только чтобы неожиданно встретиться лицом к лицу с ухмыляющимися физиономиями своих кузенов.

— Какого хрена вы творите? — проревел он.

— Намазываем тебя маслом, разумеется, — сообщил Бракс. — Так лэхрокъянцу будет куда сложнее схватить и раздавить тебя в вязкое месиво.

— А еще от этого твои мускулы будут выглядеть в лучшем свете для взора женщин среди зрителей, — шевеля своими бровями, добавил Ксарн.

Джаро принялся считать до десяти в надежде совладать с собой, но сорвался на цифре четыре и врезал Ксарну кулаком в лицо. В нокаут это его кузена не отправило, однако стерло с его лица ухмылочку.

— Поприбереги это для поединка, — предупредил Бракс. — Я поставил на тебя кучу кредитов.

Увидев направленный на них свирепый взгляд Джаро, оба его кузена разразились хохотом.

— Не смешно, — удалось произнести Джаро сквозь стиснутые зубы.

— Все ровно на ум приходят словечки: «чокнутый», «тупой» и «страдающий суицидными наклонностями».

— А я бы сказал: «мужественный», «стремительный» и «размахивающий ногами».

Джаро закатил глаза. Его чертовы кузены вообще ни черта не воспринимали серьезно. Это то, что делало их такими веселыми, долбанутыми на всю голову идиотами.

— Когда я разберусь со всем этим, пенделем вышибу обе ваши фиолетовые задницы в следующую Галактику.

— Если выживешь, то жду не дождусь этого, — парировал Ксарн, прежде чем выброситься вон из корпуса клетки для поединка. С лязгом с обеих сторон захлопнулись проходы, и Джаро получил более-менее полное представление о своем противнике.

Нелепый до безобразия и гораздо больше, чем ожидалось. Джаро не спускал глаз, нацеленных на монстра, выискивая любые признаки слабых мест. С пронзительным воем включился громкоговоритель, всколыхнув публику.

— В правом углу, весом в сто пятьдесят галактических метеоритов, K’иллор, лэхрокъянец и непобежденный чемпион клетки.

«Непобежденный?» — рычал Джаро, обдумывая повреждения, которые после своей победы он нанесет своим кузенам.

— В другом углу встречайте нашего второго участника, бросившего вызов чемпиону, весом в тщедушные сорок девять метеоритиков, Джарокалуана, бича Галактики и воина первого класса Аресотла.

Ну, по крайней мере, инопланетянин, ответственный за этот поединок, произнес его имя правильно. Как только он победит, это, наверное, приведет к огромному потоку новых контрактов — и реальных, требующих высокую квалификацию и специальных навыков, и тех, которые всего лишь требуют личные встречи с женщинами, которым любопытно узнать, смогут ли они бичу Галактики присвоить дополнительные очки.

С пронзительным воплем «Да выживет наиболее достойный!» поединок начался.

Оценивая своего противника, Джаро подпрыгивал на носочках, наблюдая за тем, как двигался лэхрокъянец. То, что от каждого шага его противника содрогался пол клетки, что-то вообще не прибавляло в Джаро уверенности. «Это ж сто пятьдесят галактических метеоритов, фиолетовый дебил!» Используя свое растущее раздражение на кузенов, чтобы разжечь прилив адреналина, Джаро с легкостью уклонился и от первого, и второго размахивающего удара кулаком. Он сделал удар, разодрав кожу на костяшках своих пальцев о твердую поверхность, которая покрывала кожу его противника.

«Проклятье!» Просто взять, да вырубить его не получиться, ведь хорошую службу ему это не сослужит.

Не поможет и грубая сила. Будучи безоружным из-за характера поединка, ему придется полностью полагаться на свою смекалку — и гравитацию.

План сформировался, но сначала ему необходимо утомить возвышающегося над ним башней инопланетянина. Испустив боевой кличь, который в прошлом добивался большего, чем заставить целую экскадрилью зеленокожих працгодъян намочить в штаны, он принялся действовать, — дразнить и утомлять монстра.

Он старался специально добавлять к своим движениям цветастые выражения, поскольку уголками своих глаз замечал наблюдающих за поединком кричащих леди — если так можно назвать скудно одетых, возбужденных женщин. Ему было плевать на это. В существующих широко распространенных в этом мире теориях отмечалось — зачем платить за удовольствие, когда можешь получить его бесплатно — и с более чем одной женщиной сразу.

Само собой, удовлетворение его члена придется отложить до тех пор, пока он не повяжет своих кузенов и не закинет их на корабль, направляющийся в колонии. Сначала первоочередная задача, а уже потом удовольствие.

* * *

Эйли не могла оторвать глаз от потрясающего воина на ринге. Лёгкий и быстрый в движениях, обладающий не столь явно выраженной, но все же обнадеживающей и впечатляющей силой, и что еще больше поражало, так это то, что ей пришлось признать, что ей нравится им любоваться. С первого взгляда на его смазанные маслом, фиолетовые мышцы — перекатывающие и столь четко очерченные — на его большом, полуобнаженном теле, она обнаружила, что очарована и не просто захвачена зрелищем, наблюдая, как он сражается, но еще и возбуждена, или что-то вроде того, как она предположила, учитывая ответную реакцию своего тела. Под ее тяжелым плащом с капюшоном ее соски напряглись в ноющие комочки, а ее киску оросило влагой, поскольку воображение волей-неволей представило, что она заполучает этого воина в свою милость, чтобы поиграть с ним. Мужчину, заслуживающего честь стать отцом ее линии. Мужчину, достойного того сокровища, что у нее между ног.

Она будет обладать им. Если он выживет, именно это и произойдет.

Совершенно очевидно, что он страдает от легкой формы помешательства, раз добровольно выступил в клетке против этого жуткого существа. Она могла только надеяться, что в отличие от других до него, он не умрет, став одной из жертв мужской тупости. Уже несколько галактических циклов, как Эйли скиталась по этому конкретному астероиду, подходящей промежуточной станции, о которой сообщил ей компьютер корабля и где встречаются пролетающие путники со всей Вселенной. Прояви она немного терпения, то мужчина, который отвечает ее потребностям, в конечном счете, появится.

Она уже почти потеряла всякую надежду. В поисках захватить семя сильного мужчины, достойного донора для ребенка, которого она создаст, она наивно предположила, что как только попадет в космос, этот таинственный донор попадет в ее сети или, по крайней мере, даст о себе знать, а она сможет его выследить в установленные сроки веками проверенным способом Зонияна.

Вместо того, чтобы отыскать нескольких бледнокожих существ, подобных ей, она обнаружила более странные существа, которые, подобно зониянам, не имели с ней никакого сходства. Инопланетяне, которые, если в отдельных случаях и имели пенисы, способные к проникновению, не обеспечили бы ей жизнеспособное семя для ее использования. Воообще-то, это было не совсем так. Она обнаружила пару слабых экземпляров, трусливых существ, которых она разгромила без использования оружия.

Ей совсем не хотелось заполучить их семя, тем более не для ее первой дочери. Для такого рода чести она хотела только самое лучшее.

«Если бы мне пришлось признаться с эгоистической точки зрения, то мне нужен кто-то, с кем я могла бы получить удовольствие от размножения». Только потому, что зониянки охотились на своих мужчин ради продолжения рода, не означало, что они этим не наслаждались. В то время как сложившиеся традиции служили основой в их выборе, влечение и привлекательность играло столь же важную роль, как и сила. До этого Джарокалуана ей казалось, что никогда не испытает голод желания. До сих пор она задавалась вопросом, а не замахнулась ли она слишком уж высоко. Однако, по всей видимости, складывалось впечатление, что ей просто нужно набраться терпения.

И сейчас, ко всему прочему, она нуждалась в толике удачи и молилась, чтобы ее избранник победил, вновь подтвердив свою приемлемость. Почти забыв о своей потребности в осторожности, она закричала, потому что фиолетовый воин, шатаясь, расхаживал по клетке, колени у него были чуть согнуты, а руки слегка сжаты в кулаки. Она застонала, когда он не поторопился увернуться от размахивающего кулака и полетел по воздуху. Но, едва успев упасть на пол, он сгруппировался шаром и резким прыжком вдруг снова вскочил на ноги. Улыбка растянула ее губы, так как ее избранник, насмехаясь над леденящим кровь монстром, спровоцировал его слишком стремительно броситься на него, а затем в быстром движении, достойном зониянки-воительницы, вскинул ногу и ударом повалил его на пол.

Эйли все еще не перестала поражаться, обнаружив, что за пределами ее планеты доминирующими в сексе были мужчины. Выросши в мире, где правили женщины, а мужчины были низведены до положения раба или рабочего, она была ошеломлена осознать, что в других регионах мира мужчины были не только крупнее женщин, они могли спорить и даже сопротивляться! Они не трусы, как мужчины на Зонияне, которые и понятия не имели об отваге или нагло заявляли «нет» прямо перед тем, как свалиться в обморок.

«А как это, когда все наоборот?» Впрочем, это делало ее поиски все более захватывающими. В отличие от традиций ее родной планеты, ей будет не просто захватить своего фиолетового мужчину парой болевых приемов. Кроме того, по ее мнению, она не лучше его в силовом поединке, ведь ее цель определенно превосходила ее в весе и демонстрирует впечатляющий объем мышц.

«Но Пантариста предупреждала меня, что нечто подобное может произойти. Именно поэтому мой корабль оборудован парочкой дополнительных штучек, которые помогут мне в моих усилиях. Как бы там ни было, но я захвачу этого фиолетового воина».

Учитывая ее влажное женское местечко, ей явно не терпелось.

Глава 3

Залпом осушив обжигающее спиртное, разбавленное целебными снадобьями, которое принесли ему его раздражающие кузены, Джаро начал моргать, прочищая глаза от заливающего их пота и крови, пытаясь фильтровать их болтовню.

— Неплохо отработал бой, — сказал Ксарн, шлепнув его по спине, прямо по красиво сформировавшемуся синяку.

Сдержавшись, чтобы не вздрогнуть, он опрокинул в себя еще одну стопку выпивки, ожидая, когда подействуют лекарства.

— Но разве нельзя было победить чуть менее эффектно? — сетовал Бракс, вскидывая руки.

— Восемнадцать жен этого лэхрокъянца и шесть из его сыновей были среди зрителей. И они не шибко-то обрадовались, что ты взял верх над этим уродливым типом.

— Что ж, ну извините, что там не помер.

— Мы имели в виду совсем не это, — поспешил вымолвить Бракс.

— И все же, тебе обязательно нужно было выкалывать его глаз, используя его же собственный коготь?

— А еще кастрировать его, пока он визжал, как девственница в борделе? — говоря это, Ксарн, этот кровожадный мерзавец, ухмылялся.

Джаро безразлично пожал плечами.

— Ему и его семье стоило бы обрадоваться, что я не убил его. Сегодня я очень великодушный.

— Да, ну, в общем, тебе лучше подумать насчет того громкого во Вселенной слова на букву «Б», потому что пошли слухи, что они уже в пути, чтобы тебе отплатить.

— Серьёзно? — Джаро удивленно приподнял бровь. — Больше я не безоружен. Хотел бы я взглянуть, как у них это получится.

Бич Галактики никогда не ходил без оружия, хотя это порождало хаос в металлоискателях. Не то, чтобы его это заботило. Любой, вставший на его пути, делал это не столь уж долго.

— Эй, да не убивать тебя они собираются, — ответил Ксарн, и его губы скривились в ухмылке. — Они решили тебя женить на старшей дочери этого уродливого громилы. Своими навыками ты произвел на них настолько сильное впечатление, что они тут же решили сделать из тебя ее мужа.

Алкоголь, который он глотал, попал не туда, куда следовало, и Джаро, вытянувшись по струнке в своем кресле, фыркал и отплевывался, а глаза у него заслезились.

— Чего? — проревел он. — Да нихрена подобного! Передайте им мою благодарность, но я отказываюсь.

— И чтобы на них пало бесчестие? — Бракс понукал ему, как нашкодившему ребенку, и покачал головой. — Ты уж извини, дорогой кузен, но наши тела нам нравятся без расчлененки по частям. Самое лучшее, что ты можешь сделать — ускользнуть от поимки.

— Ясно. Все равно я собирался уехать во время следующего галактического цикла. Хотя я бы с удовольствием насладился плодами своих трудов, — Джаро недовольно пробурчал скорее по привычке, нежели из-за чего-то другого. Если честно, его ноющее тело с удовольствием бы насладилось небольшой передышкой, которой он был бы лишен, если бы развлекал ожидающих его женщин.

— Не расстраивайся, кузен, мы будем счастливы ради тебя насладиться твоим плодами. И никто не осмелится сказать, что мы не делаем все от нас зависящее, чтобы укрепить честь семьи.

Джаро начал было уже рычать, но, откровенно говоря, эта парочка идиотов была до нелепости смешной, когда не подвергали его испытаниям, в которых его бы прикончили. Насколько бы сильно ему не хотелось в половине этих случаев перерезать им глотки, он не мог отрицать тот факт, что они его развлекали, а в случае схватки они в любой момент могли рассчитывать на него.

— Мой корабль уже должен быть заправлен и забит запасами, чтобы уехать, поэтому, если у вас плохих новостей для меня больше нет, мне пора удалиться.

Бракс замотал головой.

— Только не в таком виде, как ты вырядился. Я уже упоминал, что они тут повсюду расставили свои отряды?

— Не за моей дверью, это невозможно, — уставший от своей каюты на космическом корабле, Джаро анонимно снял уютный номер в отеле на время своего пребывания. Он получал большое удовольствие от роскошных жидких душевых в отличие от лазерной очистки, установленной на борту его корабля.

— Уже нет, — Ксарн принялся невинно насвистывать, тогда как Бракс разразился хохотом.

— Что вы, идиоты, опять натворили? — спросил Джаро, сдерживая дыхание.

— Кто, мы? — спросил Ксарн, широко раскрыв свои невинные глаза.

— Ну, мы подумали, что полудюжина солдат, которых они отправили схватить тебя, было не по-спортивному. Мужчина твоей репутации и авторитета заслужил, как минимум, вдвое больше воинов. Поэтому мы позаботились об этом слабеньком первом отряде.

Джаро со вздохом зажал себе переносицу.

— Отлично. Будем надеяться, что это взбесило их еще больше. Вы ведь знаете, что я никогда не хожу через парадную дверь, верно?

— Разумеется, но мы не забыли упомянуть, что твой обычный путь отступления может оказаться скомпрометированным?

— Вот как? А почему?

Ксарн сделал вид, что заинтересовался потолком, а Бракс сверкнул в него глазами.

— Кто-то во время мук коитуса (прим. совокупление, половой акт) нечаянно об этом проболтался, но не переживай, у нас есть запасной план.

— А он включает в себя убийства тварей? Потому что как раз сейчас я решительно настроен пролить немного крови, — прорычал Джаро.

— И развязать войну? — ответил Бракс. — Ты же знаешь, как это взбесит твоего брата.

Трен, брат Джаро, когда-то величайший наемник Галактики, теперь кровожадный политик в галактическом совете.

Если он создаст большие неприятности, его старший братец наверняка лично бы подписал приказ казнить Джаро и, делая это, улыбался бы.

— Ладно, тогда никаких убийств тварей. Что у вас за план? — со вздохом спросил он.

Одинаковые ухмылки его совершенно не успокоили.

* * *

Сначала Эйли чуть было не упустила его. Заинтриговавший ее мужчина-воин очень успешно выбрал свою маскировку. Если бы те неуклюжие фиолетовые идиоты, которые следовали за ним, не пытались выглядеть осторожными, но при этом делали все, что в голову взбредет, она бы упустила его. Один взгляд на его наряд, и она благословила звезды, что ее привлек его маскарад.

Одевшись под профессионального наемника борделя, типа своенравной породы, с которыми никто не смел связываться, он успел сменить свои штаны на маленькую откровенную набедренную повязку, которая тесно облегала его впечатляющее мужское достоинство. Его кожа казалась серой, а не его природного фиолетово-сиреневого цвета. Веревка с узлами, охватывающая его грудную клетку, образовывала темную линию, а лишь увидев блеск серебряных кинжалов, спрятанных под мышкой, она готова была поспорить, что и меч у него закреплен на спине.

Одна его рука была обвязана крест-накрест, этим еще больше украшая его тело веревками, а петляющий узор привлекал внимание к накачанному бицепсу. Согласно компьютерным базам и банкам данных, которые она изучала, особое переплетение, которое было на нем, требовало лишь простой взмах, чтобы его размотать и использовать в качестве хлыста. Ее внутренний воин был в восторге от изящества этого дизайна.

Еще на него были надеты черные по колено сапоги, и когда он шел, вспыхивал блеск заправленных в них рукояток. Однако ярчайшим штрихом его ансамбля был изумрудный плащ. Он покрывал его голову, оставив видимыми только глаза, пронзительный взор которых бегло пронесся по ее замаскированной фигуре и отставил ее. Шелковистый материал струился позади него, когда он, истинный воин до кончиков ногтей, величаво шествовал сквозь толпу, и всякий инопланетянин на их пути норовил поскорей убраться, чтобы спастись. В этом квадранте правил секс, а те, кто обеспечивал и вершил этим удовольствием, контролировал все.

Когда они раскидали банду головорезов и непревзойденных убийц, или, по крайней мере, так говорится в записях, только полный глупец стал бы стоять у них на пути.

А, судя по всему, лэхрокъянец, наряду с уродством, страдал еще и от недостатка умственных способностей, потому что его прихвостни переполнили посадочный док космопорта и, пронзительно заревев, пихались и толкались в направлении мужчины, который должен стать папочкой ее первого малыша.

Абсолютно неприемлемо.

По-видимому, вмешаться — это единственный выход, когда десятки тварей, окружив, стали наступать на него, а когда над всем этим поднявшимся хаосом раздался громогласный визг женщины, губы Эйли напряглись от гнева.

— Только не сильно его бейте! Он должен быть в состоянии после свадебной церемонии подтвердить брак.

«Ты уж извини, но этот мужчина принадлежит мне», — издав рык, подумала Эйли.

Промчавшись мимо оцепеневшей публики, застывшей от изумления с разинутыми ртами и вытаращенными глазами, она пробралась в тыл рядов гигантских инопланетян. Вытащив меч из спрятанных ножен с едва заметным шорохом, девушка закружила между ними.

Пантариста научила ее многим хитростям боевой тактики. В этом случае стратегия, примененная ею для нападения, была не особо изысканно известна под названием «как победить врага более крупных размеров, который тому же превосходит тебя по численности». Лично Эйли считала, что им стоило бы ее переименовать в «полный пи*дец». Независимо от того, под каким названием была сложившейся ситуация, у нее все же имелся способ ее решения. Без всякого предупреждения она принялась выводить из строя возвышающихся башней вооруженных стражей. Проносясь ураганом сквозь них, она извивалась и крутилась всем телом, резко подкашивая гигантских тварей, своим острым мечом она перерезала сухожилия их ног прямо на суставах. Это не было ее обычным и постоянным методом навсегда решить проблему смертью, тем не менее, учитывая нынешнюю ситуацию, он отлично служил достижению поставленной цели.

В то время, как она сокращала количество инопланетян, интонация их воплей менялась от угроз к удивлению, пронизанному болью, у нее перед глазами периодически мелькала ее мишень. Вспыхивал блеск его серебряных клинков, а изумрудный плащ воина волнообразно парил позади него, пока он занимался расправой. Яркие вспышки света исходили от его спутников, таких же фиолетовых парней, как и он сам, которые с абсолютным спокойствием стреляли в надвигающееся полчище. Это точно нельзя назвать самым умным маневром обороны в посадочном доке, где случайный выстрел может разгерметизировать все помещение, но она ничего не могла с этим поделать, кроме как избавить помещение от нападавших, и им пришлось бы прекратить стрельбу.

Однако странно, что чем больше сокращалось количество воинов, тем более решительными казались оставшиеся. От бешенства у крикливой женщины, наблюдающей с безопасного места на платформе, зависшей в воздухе, вот-вот потечет пена из-за рта. Разозлившись из-за вопиющей похоти, проявленной к ее избранной добыче, Эйли мигом выхватила свои свинцовые гирьки и раскрутила прикрепленную к ним веревку.

Отправив их в полет, она позволила себе улыбнуться мрачной улыбкой удовлетворенности, когда они попали прямо в лицо шумной инопланетянки, и та навзничь свалилась с пьедестала своей значимости. Разобравшись с одним отвлекающим раздражителем, она шмыгнула обратно в сражение.

В какой-то момент в пылу сражения, которое стало утихать, так как вновь прибывшие замешкались нерешительностью, пробираясь сквозь кровавое море, Эйли столкнулась лицом к лицу со своей мишенью. Ну ладно, глаза в глаза, учитывая, что они оба покрыли головы, чтобы скрыть свою личность. Своим леденящим взглядом, отражающим зеленый оттенок его плаща, он внимательно рассматривал ее аж целое мгновение, наносекунду, заставляющую замирать ее сердце до такой степени, что все исчезло, потеряв свое значение, до тех пор, когда он, развернувшись, не побежал прочь, демонстрируя пару тугих ягодиц, которые напрягались, когда он спасался бегством.

Это подтверждало хорошую новость, что сражение, по большому счету, закончилось в то время, когда она таращилась ему вслед, как оцепеневшая дурочка, впервые увидевшая сражение. Не в силах оторвать взгляд, она следила за ним, пока он мчался прочь от нее и вверх по стыковочному туннелю, ведущему к его кораблю.

Будущий папочка ее малыша в безопасности, поэтому Эйли растворилась в хаосе и тенях, стремясь к своему собственному маленькому кораблику. Не следовало бы теперь его потерять. Кроме того, их отъезд с этой вонючей выгребной ямы, этого города, вполне ее устраивал. Выйдя в космос, она может догнать свою добычу, не опасаясь вмешательства, а что еще лучше, — держать его у себя столько, сколько потребуется, чтобы достичь цели поставленной задачи.

К тому же, ее учитель приняла все меры, чтобы она взяла с собой много веревок, чтобы держать его связанным на протяжении всего времени. Несмотря на свою неопытность, растущее желание в ее теле и ее любопытство давали Эйли надежду, что процесс спаривания будет продолжаться очень долго.

* * *

Джаро бросил своих кузенов закончить сражение.

А почему бы и нет? В конце концов, это именно они спровоцировали его. Зная эту пару везунчиков, они найдут способ, чтобы выбраться из этой ситуации с выгодой для себя.

Джаро, в свою очередь, должен затаиться пока последствия этой мини-войны, произошедшей в космопорте, утихнут. А жаль. Он заметил интереснейшую женщину, в то время как обрывал свою невольную помолвку с инопланетной лэхрокъянской принцессой. Несмотря на плащ, который скрывал от взгляда ее фигуру и лицо, он заметил проблески ее подтянутых ног, когда она с их помощью нападала на кого-нибудь, нанося увечья. А эти ее глаза… Лишь мельком их увидев, он практически забыл о той опасности, которая окружала его, так как его тут же обуяло острое желание увидеть черта ее лица. Он задавался вопросом, почему она помогала ему, но, учитывая количество нападавших на него, переживал об этом недолго. Хотя, если она надеялась заработать себе его одолжение, ее ждет жестокое разочарование.

Когда сражение завершилось, сработал инстинкт самосохранения, и он сбежал под шумиху воцарившегося хаоса, пока не накатила новая волна пришельцев. Он не стал терять время понапрасну, и, как только оказался на борту, тут же принялся выкрикивать приказы своему компьютеру.

— Запечатать порталы и отцепиться от стыковочного дока.

— Последовательность запуска корабля начинается, — ответил чувственный женский голос. — Место назначения?

— Да куда угодно, где у меня нет гребаных врагов или куда за мной не погонится ни один охотник за головами, — проворчал он, плюхнувшись в свое кресло командующего.

— Осуществляется сканирование.

Джаро барабанил пальцами, ожидая ответ компьютера. Произошел толчок взлета наряду с увеличением скорости, прежде чем его единица AI вернулась с ответом.

— Ответ отрицательный.

Он нахмурился.

— Как это — отрицательный?

— На данный момент неизвестна ни одна часть галактики, где не действуют охотники за головами.

— Надо полагать, — пробормотал он. Как Бич галактики, имя, приобретенное благодаря щекотливым миссиям, которые он брался осуществлять для различных правительств и отдельных лиц, он вполне заработал за свою довольно приличную репутацию, которая, оказалось, имела как полезную, так и свою негативную сторону. С одной стороны, его дорогостоящие услуги всегда были востребованы; с другой — никому не хотелось, чтобы он оказался в их секторе из страха, что он охотиться за ними.

— Место назначения? — требовал у него компьютер, и впервые, должно быть, за всю свою жизнь, Джаро почувствовал досаду, что у него нет такого места, которое он может назвать своим собственным, — убежище, где можно было бы скрыться от галактики и ее кровавых игр.

Как бы это ни было неприятно, Джаро было необходимо ненадолго залечь на дно. По правде говоря, ему не помешало бы воспользоваться этой передышкой от непрерывных сражений и защитить свою жизнь. Как это ни прискорбно, было всего лишь одно место, где, как он знал, он мог бы это сделать.

Он вздернул губу от отвращения, когда отдавал приказ.

— Компьютер, доставь меня к моему брату, — он громко передал координаты, так как он просто забыл сохранить их в памяти своего корабля. Они ведь воссоединились совсем недавно.

Несмотря на их взаимную неприязнь друг к другу, он знал, что Трен его не прогонит. Он принялся бы без малейшей жалости дразнить Джаро, он вместе с этой человеческой варваркой, которую тот взял себе в пару, но, по крайней мере, в доме своего брата он мог бы сосредоточиться и решить, куда он хотел отправиться дальше — и что он в действительности хотел.

Самое смешное, что всего несколько планетарных циклов назад он насмехался над своим братом за то, что тот ушел в отставку с должности профессионального наемника, потому что устал от непрерывных драматических событий. И вот сейчас Джаро понял, что завидует. В объятиях слабого, бледнокожего человека его брат обрел удовлетворение и, что более странно, — радость. Джаро не совсем понимал, как это работает, но он не мог отрицать факт, что те несколько раз, что он видел своего старшего брата, он выглядел… счастливым.

Что за новаторская идея для кровожадных воинов, подобных им, кто жил ради острых ощущений и приключений, запаха крови и вкуса смерти. Все же Трен бросил все это без малейших сомнений или сожалений, ради Меган. Неужели и Джаро тоже может обрести такое же счастье?

Не то, чтобы Джаро позволит какой-нибудь женщине заарканить его. Он знал не понаслышке, насколько они были двуличными.

Женщинам всегда что-то надо от мужчин, либо это деньги, известность, либо возмездие их врагам, и как только они это получают, тут же показывают свое истинное лицо, прежде чем отправиться ловить свою следующую жертву. Именно поэтому Джаро никогда не позволял женщинам сближаться с ним, больше нет, не со времен Шиньи, этой дешевой потаскухи.

В его жизни женщины служили только одной цели — ублажали его. Он спал с ними один, может, даже два раза, но после этого он забывал о них. Ему и не было нужды довольствоваться вниманием лишь одной женщины, не тогда, когда у него в каждом порту были дюжины, которые так и норовили забраться на его жезл.

Нет, в отличие от своего брата, Джаро никогда не стал бы создавать семью с женщиной и рожать маленьких кричащих инопланетян. Более того, он…

— Командующий, по всей видимости, нас преследует космический корабль. Приказы?

Ход его мыслей оборвался угрозой опасности, привлекая его внимание.

— Выведи его на видеоэкран, — панорамный вид на загроможденную звездами галактику исчез, сменив его на вид гламурного корабля. — Происхождение корабля? — спросил он, не узнав ни его уникальный стиль, ни маркировку.

— Космический корабль-исследователь Зонияна. Сенсоры показывают наличие на борту одной формы жизни.

Все же, далековато от родной планеты. Их раса предпочитала далеко не улетать от своей солнечной системы.

— Я за что-то разыскиваюсь Зонияном? — он надеялся, что нет. Это ожесточенное племя женщин, которые, хоть и редко, но покидали свой родной мир, были известны своими боевыми навыками — и фактом, что мужчины не их расы не дотягивают до конца спаривания, которым они предаются после битвы.

— Отрицательно, командующий. Как выяснилось, корабль сворачивает.

— Есть признаки других преследователей?

— Нет.

— Отлично. Сейчас я ложусь спать. Разбуди меня, если что-нибудь изменится.

Войдя в свою каюту, Джаро снял с головы покров наемника и крошечные трусы, которые не оставляли места воображению. Несмотря на это, он положил все в чистящее устройство корабля, наряду с обматываемым на руку окровавленным кнутом. Воин и наемник никогда не знал, когда такой маскарад может пригодиться, либо ради хитрости — либо в спальне. Раздевшись догола, он принял лазерный душ корабля, чтобы разрушить серую краску на своей коже.

Вернувшись обратно к своему фиолетовому цвету, он надел пару свободных шорт.

Воспользовавшись в своей каюте маленькой компьютерной единицей, он сделал проверку системы и галактического периметра. Все казалось спокойным и никаких кораблей, а это означало, что он мог отдохнуть.

Мужчина погрузился в сон, но вскоре после этого его разбудил сигнал тревоги корабля. Не успел он еще встать, как корабль сотрясла ударная волна. Вдруг все погрузилось в молчаливую тьму, кода энергетический импульс на время вырубил его компьютер.

«Проклятие! Будь все проклято! Мне следовало догадаться, что меня так легко бы не отпустили».

Глава 4

Через жучок, который она установила на корпус корабля своей цели, Эйли отлеживала его только до тех пор, пока не подслушала его планы.

В то время как настоящее отслеживающее устройство или попытка захватить под контроль его компьютер привлекли бы внимание, простое прослушивающее устройство звукозаписи, сделанное из органических компонентов, на практике так и оставалось незамеченным. Как только она узнала его направление, она изменила курс, чтобы следовать за ним вне зоны досягаемости, активировав маскировочное устройство своего корабля — редкая и дорогая функция, позволяющая ей скрыться от радара его корабля.

С нетерпением выжидая, когда ей представится шанс и когда они достигнут менее населенную часть галактики, она невольно в своем кресле ерзала и никак не могла остановиться, охваченная предвкушением. «Совсем скоро мой фиолетовый воин будет у меня в руках, ну а потом…»

К чему дальше готовиться, она не совсем понимала, хотя и посмотрела несколько образовательных видеоматериалов, исходя из которых можно было сделать вывод, будто это множество стонов и хаотичных покачиваний. Судя по всему, предающиеся этому существа находили это приятным, хотя некоторые искаженные выражения лиц и вопли заставили ее призадуматься.

«Однако здесь идет речь не о личном удовольствии, а о начале моего будущего как матриарха Зонияна». Что бы ни говорил по этому поводу ее разум, трепет ее сердца все же утверждал обратное. Ей также пришлось задуматься о том, станет ли ее испытание зеркальным отражением того, что она увидела на экране, учитывая, что ни одно из показанных существ не выглядело таким же, как она, они полностью отличались.

Большинство женщин, похоже, щеголяли более чем двумя грудями, а оттенки их кожи варьировались в зависимости от цвета, за исключением бледно-белой окраски кожи, как у нее. «Я что, какой-то мутант?» Она запустила компьютер провести на себе тесты, и в его докладе утверждалось, что она, по-видимому, произошла от людей, выходцев из по-варварски защищенной планеты под названием Земля. Вот только в изображении женщины, которая была продемонстрирована, отражалось существо с черной кожей, которая явно имела всего лишь две груди, цвет кожи у них даже близко не совпадал. Не то чтобы это имело значение. Несмотря на свое происхождение, теперь она была зониянкой.

Проведение этого исследования служило еще и другой цели, которая включала в себя отображение на экране компьютера потенциальных рас, с которыми она могла бы спариваться, генетический состав которых был бы достаточно похож на ее собственный, чтобы c размножением все получилось. «И к счастью для меня, у выбранного мною фиолетового воина самые подходящие гены».

Исчерпав запас всякого терпения, Эйли приступила к действию, как только его корабль вошел в галактическое пылевое облако, заряженные частицы которого принялись кружить вокруг их кораблей, внося путаницу в показания компьютеров.

Эффект воздействия лишь временный, и он привел корабль к полной непригодности, пока его системы не перезагрузятся. Не теряя времени даром, она с помощью компьютера разместила свой корабль поверх другого, скрепив их вместе. Люк у ее от ног открылся, и, нацелив лазерный паяльник на металл корпуса, она вырезала в нем дыру. Бросив вырезанный круг в пространство космоса, она хлопнула рукой по консоли, чтобы запечатать проход, после чего стала считать.

На то, чтобы газ от гранаты с усыпляющим газом распространился, потребуются всего несколько галактических мгновений, лишив ее добычу сознания. Надев на лицо защитную маску, чтобы отфильтровывать оставшиеся испарения газа, она открыла проход и бросилась в темноту. Эйли отстегнула от своего пояса фонарь и включила его, слабое свечение которого было для нее достаточным, чтобы бесшумно отыскивать путь через корабль во время обыска. Это более внушительный по размерам корабль, чем ее собственный, к тому же электричество восстановилось до того, как она нашла местонахождение своей добычи. При первом взгляде на его почти голую фиолетовую плоть ее сердце бешено заколотилось, а по телу разлилось странное ощущение покалывающего жара.

Перекатив его на спину, она не смогла удержаться от того, чтобы полюбоваться сильными чертами его лица, которые даже в его бессознательном состоянии ей нравились. Создавалось впечатление, что единственная в нем мягкость — это его темные губы.

Все остальное, начиная от его квадратного подбородка, скульптурно точеных скул и закачивая его крепкого носа, прямо кричало о его мощи. Она не смогла перебороть себя и скользнула взглядом по его телу, этому невероятно грозному экземпляру рельефно очерченных мышц, покрытых гладкой фиолетовой кожей, безволосой груди, спускающейся вниз к паре свободных трусов. Подгоняемая любопытством, она достала нож и, разрезав на нем ткань, раскрыла ее части в стороны и обнаружила… весьма разочаровывающий, вялый жезлик.

Но это потому, что он спит. Если верить данным компьютера, чтобы он встал как могучий меч, мужчина должен испытывать возбуждение. Она даже думать отказывалась о том, как она заставит его достичь такого состояния. Наверняка, это не должно быть слишком уж трудным делом. Все видео, которые она просмотрела, демонстрировали, что мужчины твердели при первых же проявлениях женской наготы.

У нее достаточно времени, чтобы позже выяснить, как заставить его член набухнуть, но с начала ей необходимо расположить этого мужчину, прежде чем он пришел в себя. Однако во всех своих сценариях, планируя это похищение, об одном она ни разу не задумывалась. Что этот мужчина будет чертовски тяжелым!

В жизни общества Зонияна женщины превосходят мужчин в весе, и тем самым у них не возникало никаких проблем при поднимании и перекидывании их выбранной добычи через плечо, чтобы забрать их в укромное местечко, где они могли бы их насиловать.

Однако в ее случае мужчина оказался огромным, и, когда она попыталась поднять его, ей удалось лишь частично оторвать его от пола и сдвинуть с места на несколько ничтожных единиц.

Когда она уронила его, он упал, тяжело ударившись об пол. От напряжения ее грудь вздымалась, и в раздражении она уперла руки в бока. Ей нужна была новая стратегия, потому что о том, чтобы таскать его на себе не могло быть и речи.

В итоге она отказалась от своего первоначального плана относительно того, чтобы перетащишь его на свой корабль в… специально изготовленную кровать с наручниками, которые уже ждали его там. Вместо этого при использовании кое-какой веревки и импровизированного подъемника ей удалось вернуть его обратно на его постель. Но на этом ее задача не заканчивалась.

Увидев проявившиеся признаки его движения, она вколола ему транквилизатор, ну а потом принялась за работу. Используя электромолоток, она загнала несколько кольев в его пол и стены, чтобы она могла протянуть веревки, которыми хотела связать и обездвижить его. От самого лишь акта его связывания распластанного мощного тела, от ощущения его горячей кожи против своей собственной, ее расселина увлажнилась. Она не могла удержаться и гладила его по мускулистой груди, обводила круги вокруг его члена, пока еще не набравшись смелости, чтобы прикоснуться к нему. Эйли обратила внимание на то, что в отличие от множества представителей мужского пола, которых она изучала, у этого под его стволом не было яиц. Ее это сильно расстроило, поскольку во время своих исследований разновидностей мужчин свисающие яйца она нашла очень даже захватывающими.

В итоге, пока выполняла свои задачи, она вкалывала ему транквилизатор несколько раз из-за устойчивости организма ее добычи к серьезным препаратам. Наконец она закончила готовить его и прилегающую зону для его изнасилования, успев до того, как он пришел в сознание — это, наверное, потому, что недавно она вколола ему тройную дозу, устав от постоянной необходимости делать ему инъекции. Будучи разочарованной расстроенными планами и слишком нетерпеливой, вместо того, чтобы стоять над ним, пялясь как какой-то пораженный сражением новичок, она оставила его, чтобы позаботиться о кораблях. Она должна была принять меры к тому, чтобы ее корабль не отстыковывался, пока она не отремонтировала дыру в корпусе. Как только девушка заварила отверстие, она направила свой корабль тенью следовать за кораблем ее пленника до тех пор, пока она не выполнит свою задачу. Работая руками, она использовала звуковые команды, чтобы запустить обводное соединение от своего компьютера к его и взять под контроль его корабль. Хотя зониянки предпочитали свою родную планету огромным просторам космоса, их корабли и компьютеры были чрезвычайно высокотехнологичны и опережали многие цивилизации, хотя она с неохотой должна была признать, что корабль ее добычи с небольшим отставанием идет на втором месте.

Все время, пока она решала рутинные задачи по обеспечению их безопасности и дальнейшему уединению во время их космической одиссеи, она не могла ничего поделать со своим неоперившимся возбуждением и с тем, как она подскакивала всякий раз, когда заговаривал компьютер. Когда, наконец, пришло объявление о том, что ее добыча очнулась, она так нервничала, когда, подготавливаясь к спариванию, оголяла свое тело и расчесывала свои длинные волосы.

Пока она шла к его покоям, все ее тело пробирала дрожь, захватывающий трепет, которого она не чувствовала со времен битвы, когда пролила первую кровь.

«Правда, в той битве я одержала победу, а теперь покорю и его».

Сделав глубокий вдох, она вошла внутрь.

***

Джаро очнулся и в замешательстве затряс головой. Он моргнул, а затем еще разок, и ничто из того, что он увидел, не имело какого-либо смысла. Последнее, что он помнил, — его корабль был поражен каким-то электромагнитным импульсом, и он потерял контроль над своим кораблем, ну, по крайней мере, компьютером, который управлял функциями корабля.

Он вспомнил, как пытался добраться до мостика, чтобы вручную включить запасную систему, но в чертовой темноте он споткнулся о собственные сапоги. А после этого позорного падения, — ничего.

Судя по всему, он все-таки выжил, какое бы бедствие ни постигло его корабль, даже несмотря на то, что его положение казалось странным, учитывая, что он оказался распластан на какой-то мягкой поверхности. Судя по знакомому потолку и стенам вокруг него, он лежал в собственной постели, однако шелковая материя, которая под ним постелена, определенно принадлежала не ему. Красно-рыжеватое освещение, исходящее от его покрытых тканью ламп, придавало сюрреалистическую нереальность уже знакомому ему помещению.

Потянув за руки и ноги, он нахмурился, обнаружив, что они связаны. Приподняв голову, он также заметил, что, похоже, полностью лишился одежды.

К тому же… была и женщина, которая вошла в его поле зрения. Эта миниатюрная красавица имела бледную кожу, как у той варварки, с которой спарился его брат, и она была обладательницей пары полных грудей — очень даже щедрых, если верить собственным глазам, — с розовыми кончиками, проколотыми золотыми колечками. Ее волосы огненно-рыжей завесой спадали ниже ее талии и в точности совпадали с цветом ее лобковых волос. Зеленые глаза с золотыми крапинами рассматривали его с холодным интересом, знакомые глаза, хотя в этом он был не совсем уверен и немного сомневался. Не то, чтобы это было для него важно; он и так трахнул бы явно желающую женщину. И получал бы от этого огромное удовольствие.

«Что за тщательно продуманная, сложная схема, только чтобы забраться в мою постель? Учитывая ее внешность, должен признать, что я польщен. И возбужден».

Несмотря на свою ситуацию, Джаро не смог перебороть резкий всплеск похоти, из-за которой его член поднялся. Она тоже это заметила и прошлась пристальным взглядом по всему его телу, и ее взгляд воспламенял его кровь неукротимым желанием, еще больше увеличив его член.

Когда она подошла к нему, ее соски напряглись, и она поджала губки. О Боже, что бы он вытворял с этим восхитительным ротиком, схватив ее за эти пылающие огнем локоны, пока вонзался бы в него. Тем временем незнакомка провела пальцем, заканчивающимся острым ногтем, вниз по его груди. Тело Джаро задрожало, охваченное желанием востребовать эту женщину, погрузиться в ее тугое тело и поглощать ее сладкие груди до тех пор, пока она не кончит, царапая его спину. Его удивило собственное яростное возбуждение. «Она что, накачала меня чем-то типа афродизиака?»

Ну ладно, значит, придется ему иметь дело с этой ее западней после того, как она доведет его до оргазма.

Она ласкала его, медленно, и, наклонившись лицом вперед, она наблюдала за своей ладонью, такой бледной, сомкнутой вокруг его члена, двигающейся вверх-вниз.

Воздух наполнил запах ее возбуждения, роскошный аромат, который сводил Джаро с ума от похоти — и потребности.

— Развяжи меня, — сказал он хрипло, желая дать ей то, что она явно хотела.

Движения на его члене остановились, а ее глаза прекратили рассматривать его тело. Ее взгляд метнулся вверх, встречаясь с его взглядом, и поймал его.

— Думаю, нет, фиолетовый воин. Я нуждаюсь в твоем теле, и это положение меня вполне устраивает.

Джаро нахмурился от зловещего тона, которым были произнесены ее слова.

— Ни черта не понял.

Она взобралась на кровать и оседлала его талию, а ее влажная сущность зависла над головкой его члена.

— Очень скоро ты все поймешь. Не волнуйся. Ты не пострадаешь — сильно.

Джаро не смог сдержаться. Он взорвался хохотом, и в ответ на такую реакцию она нахмурила брови от явно уязвленного самолюбия.

— Что здесь такого смешного? — потребовала она тоном величественной королевы.

Впрочем, королевские особы, когда получают удовольствие, кричат так же громко, как любая другая женщина, так что это отнюдь не способствовало ему обуздать свое чувство юмора.

— Ты возомнила, что в состояние причинить мне боль.

— Могла бы, если б захотела, — заявила она, уперев руки в бока, при этом соблазнительно выставив вперед свои округлые полушария.

— И как же? Собираешься меня отмутузить своими грудями? А может, у тебя киска зубастая?

— Нет и нет. Все складывается не так, как запланировалось, — ее раздражение, отчетливо отражающиеся у нее на лице, ничуть не умаляло ее красоту. Более того, оно ее усилила.

— Тогда развяжи меня и дай мужчине взять все под контроль, как и подобает. Если ты хотела переспать со мной, тебе нужно было просто об этом сказать. Не было никакой надобности проходить через все эти сложности.

Ее глаза вспыхнули гневом.

— Я — та, которая тут всем заправляет. И речь сейчас идет не об обольщении, а о необходимости.

Слово «необходимость» поразило его, и в его груди возникло странное тепло. Его потрясло это ощущение.

— Если я тебе нужен, тогда возьми меня. Но я предупреждаю тебя, моя маленькая огненная принцесса, что, как только ты отпустишь меня, тебе лучше быть готовой понести наказание.

Ооо, он уже сейчас представлял это восхитительное зрелище — она перегнулась через его колени, а его ладонь поочередно шлепает и ласкает ее ягодицы. Его член, который смягчился во время их разговора, затвердел от этой картины.

Вскинув голову, она холодно улыбнулась.

— А с чего ты вообще решил, что я тебя отпущу? Ну, я бы сказала, что ты не в том положении, чтобы угрожать или предъявлять требования.

— Если это какая-то нелепая уловка, чтобы заставить меня спариться с тобой, можешь забыть об этом. Я никогда не женюсь ни на одной женщине.

Ее смех, тихий и хриплый, скользнул по его коже, и он не смог сдержать дрожь возбуждения, пронзившего его тело.

— Кто сказал, что я хочу оставить тебя себе навсегда? Мне всего лишь нужно твое семя. Как только я его получу, возможно, отпущу тебя. Или продам тебя, — она пожала плечами. — Мне на самом деле все равно, что с тобой произойдет после того, как я закончу. Ты не что иное, как средство достижения цели.

Ей нужно его что? До него дошел смысл ее слов, и его накрыла холодная ярость.

— Ничего не выйдет.

— Уж извини меня, но откуда ты взял, что у тебя есть выбор? — она приподняла бровь наряду с одним уголком своих губ в насмешливой улыбке.

— Ты решила использовать мой член, чтобы утолить какую-то извращенную фантазию? Ладно. Утоляй, и покончим с этим. Но даже не надейся заполучить мое семя. Я не буду отцом ублюдков.

Если честно, в данный момент он даже не смог бы. Много лет назад он предпочел внедрить имплант, который сделал его семя нежизнеспособным. Но это не то, что он скажет этой наглой шалунье. Пусть она думает, что у нее есть шанс. Впоследствии это только сделает его месть намного слаще. Джаро не сомневался, что сумеет сбежать. В конце концов, с его родом занятий, захваты в плен силой происходят практически регулярно. Его никогда не переставало сбивать с толку, что тем, кому удавалось пробраться мимо его защиты, не удавалось тут же убить его. Идиоты. Он предположил, что богатые вознаграждения за его голову помутнили ясность их суждения. Они никогда не получали возможность сделать одну и ту же ошибку дважды, ну…, наверное потому, что Джаро никогда не проявлял милосердия.

— Я выбрала тебя в качестве того, от которого будет зачата моя дочь, и меня не волнует, хочешь ты этого или нет, — сказала она, тяжело усаживаясь на него и сдавливая его смягчившийся член. На его лице появилась мрачная улыбка удовлетворения. Она терлась об него, а выражение ее лица олицетворяло собой полнейшее недоумение. — Сделай его снова твердым, — прорычала она, поднимая свои пылающие зеленые глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Нет! — удовольствие это одно дело, но ее план слишком сильно смахивал на изнасилование, и он не собирался принимать в этом участия. «Я — тот, кто занимается мародерством!»

— Но я ведь голая, — воскликнула она, разведя руки в стороны, чтобы продемонстрировать свои чары.

Прикусив внутреннюю сторону щеки, он воспользовался острой болью, чтобы его член не возбуждался, а также не лопнуть со смеху из-за ее немалого огорчения.

Это сработало лишь частично. Воистину, она была слишком красива для созерцания.

Скатившись с него, она встала возле его постели и принялась свирепо смотреть в сторону его паха. Она схватила его за полутвердый член.

— Ну что за упрямый воин! Попробую снова к тебе прикоснуться и сделать твой пенис твердым.

Она начала поглаживать его, поначалу рывками, но вскоре попала в устойчивый ритм, которому он отчаянно сопротивлялся.

Но, как бы он ни пытался игнорировать ее действия, — чтоб ее черти забрали! — его член, у которого свое на уме, проснулся. Не помогло и то, как она следила за собственной бледной рукой на его темной коже члена, ее нескрываемое восхищение было почти таким же возбуждающим, как и ее простое прикосновение. Он уже не мог остановить свой восставший член так же, как не мог предотвратить восстание на Риллъон Пять. Вид ее руки, скользящей вверх-вниз по его стволу, гипнотизировал его так же, как и явный голод на ее лице.

Вместо того, чтобы как обычно сдерживаться до тех пор, пока он не погрузился во влажные и гостеприимные ножны, он дал себе волю, его бедра взбрыкивали, а член налился кровью едва не до боли. Он выстрелил своей сущностью ей прямо в лицо, покрыв ее густым кремом, и попал в рот, когда она вскрикнула от удивления.

«Должен признать, что покрытая моим семенем она выглядит очень даже неплохо». Когда она шокировано взвизгнула, он расхохотался.

— Что ты наделал? — завопила она, вытирая уйму его крема со своего лица.

— Ты хотела мое семя, ты его получила, — ответил он язвительно.

— Аааах!

К несчастью для него, он не мог пошевелиться, когда она принялась махать своими липкими руками около него, обрызгав его собственными же телесными жидкостями. Его смех оборвался, при этом он съежился от липкой слизи, прилипшей к его грудной клетке и нижней части подбородка.

— Сотри это! — проревел он.

Плотоядная улыбка осветила ее лицо.

— Зачем? Разве не ты мне сказал, что не хочешь отдавать мне свое семя? Ну что ж, пожалуйста, я вернула его обратно.

Высказав эти дерзкие слова, она развернулась и вышла из его каюты, а покачивание ее совершенных ягодиц практически рассеяло его гнев.

«О, это война, моя огненная принцесса!» Он уже представлял свою победу, в которой он поставил ее на колени, а она, глядя на него снизу вверх, глотает его следующий взрыв освобождения. До последней чертовой капли.

Глава 5

— Что за упрямый глупец этот воин! Он вздумал помешать мне, да? — бормотала Эйли вслух, направляясь в комнату очистки, чтобы избавиться от липкой высыхающей дряни, которой залито ее лицо и руки.

Она хлопнула рукой по панели управления, чтобы запустить поток душа и дать его покалывающим лучам удалить липкую жижу со своего тела, но, хотя они и очищали ее кожу, они отнюдь не способствовали исчезновению сексуального желания, свирепо терзающего ее тело. Ну, или, по крайней мере, она подозревала, что реакции в ее теле и есть сексуальное возбуждение.

То, что началось как жар в нижней части ее живота, пока она осматривала его после пленения, превратилось в полномасштабный пожар, когда она прикоснулась к нему. Даже сейчас, после того, что он сделал, ей хотелось вернуться к нему, чтобы снова ласкать его, разместиться своим промокшим центром на его член и посмотреть, что произойдет.

Однако этот засранец перехитрил ее, впустую растратив свою сущность ей в лицо вместо ее утробы. Что еще хуже, исследования, проведенные на его виде, показали, что им нужно некоторое время, чтобы восстановить силы для очередного раза. Она ему его даст, и во время своего следующего его посещения она не станет разговаривать, даже несмотря на то, что ей нравится его рычащий голос.

«Сдается мне, придется заткнуть его кляпом».

Однако, почему-то, вместо того, чтобы вообразить себе, что его рот набит тканью, она тут же вместо нее представила свою грудь. Получившейся образ никоим образом не охладил пламя ее желания.

Закончив очищаться, Эйли вышла и завернулась в льняное полотенце. Сгорая от любопытства, как он отреагировал на ее уход — и проникшись какой-то странной необходимостью увидеть его — она приказала компьютеру показать ей его каюту. И это оказалась хорошей идеей, потому что он уже успел с одной стороны развязать ряд ее замысловатых узлов, удерживающих его руку, и сейчас с усердием занимался с другой стороны.

Выругавшись, она кинулась обратно в его каюту, по пути потеряв полотенце, и ворвалась внутрь именно тогда, когда он освободился от связывающих его уз. Его ноги, однако, по-прежнему оставались захваченными в ловушке, поэтому не мог спрыгнуть с постели, как он того хотел, о чем свидетельствовало его предвещающее неприятности выражение лица. Поднявшись на матрасе в сидячее положение, он скрестил на груди руки, из-за коварного выражения лица его глаза пылали огнем, а губы изогнулись в насмешливую ухмылку.

— Уже вернулась? Иди сюда, моя нетерпеливая маленькая принцесса. Я дам тебе то, что тебе нужно.

Судя по тону его голоса, он считал, что она должна серьезно об этом задуматься.

— Я так не думаю. Вижу, что в следующий раз мне нужно будет затянуть узлы покрепче.

— Следующего раза не будет, и на твоем месте я бы сейчас же бежал отсюда. Убегай, и возможно, только возможно, у меня не возникнет желания наказывать тебя.

Эйли расхохоталась.

— Громкие слова для мужчины, который не в состоянии встать со своей постели. Я никуда не собираюсь сбегать. Я еще не закончила с тобой, мой фиолетовый воин.

— Джаро. Меня зовут Джаро. Запомни мое имя, потому что будешь его выкрикивать, когда перегну тебя через колено ради первого из твоих многочисленных наказаний.

Эйли наклонилась вперед, ровно настолько, чтоб до нее невозможно было дотянуться, и медленная улыбка растянула ее губы.

— Я никогда не называю по имени свою добычу.

— Ну ты и нахалка! — сказал он почти восхищенно. — Какая жалость, что мне придется тебя убить.

— С удовольствием бы посмотрела, как ты это будешь делать, — хрипло прошептала она, подходя поближе, притворяясь, будто не замечает, что вошла в зону его досягаемости.

Прежде чем он успел напасть, ее рука вылетела вперед и врезала по болевой точке у него на шее.

Он только и смог, что широко открыть глаза от удивления, прямо перед тем, как неуклюже обмякнуть. Из ее груди вырвался вздох облегчения. Она была не совсем уверена, что это сработает. Но надолго ли? Она толкнула его назад, и он рухнул, глухо ударившись о матрас. Быстренько повторно связав его веревками, она поспешила в угол, чтобы взять металлические наручники, которые она также прихватила со своего корабля. Эйли надеялась, что ей их не придется использовать, поскольку они довольно громко бряцали, однако, учитывая ту легкость, с которой он развязал ее узлы, она нуждалась в чем-то посерьезнее, чтобы помешать ему освободиться.

В то время как он лежал в неподвижно коматозном состоянии, она нашла одну из его рубашек и смочила ее, используя воду из графина, которую заказала в кулинарном агрегате корабля. Она стерла с его груди и подбородка его ранее скопившейся семя, думая больше о самой себе, нежели о нем. Прикасаться к холодной, высыхающей дряни ни в малейшей степени не привлекало, а учитывая, что, когда она примется трахать своего взбрыкивающего жеребчика, ей вполне возможно придется упираться руками в его грудь, поэтому она предпочитала позаботиться об этом сейчас, чем столкнуться с этой проблемой в неподходящий момент.

Ткань прокладывала путь вниз по его груди, и, прежде чем она успела себя остановить, принялась гладить ею его дремлющий член. В состоянии покоя он казался таким покорным, совсем не похожим на набухший, пульсирующий столб, как раньше.

— Если хочешь, чтобы он проснулся, попробуй его поцеловать, — сказал он хриплым шепотом, напугав ее.

Совсем не удивившись его быстрому восстановлению, а определенно его предложением, она окинула его лукавым взглядом.

— Вот так? — схватив его медленно укрепляющийся член, Эйли наклонилась и, поднеся его ко рту, прижалась к нему губами. Она видела, как это делалось в видео, и во всех случаях у мужчин практически мгновенно вставал. Он не исключение.

— Это не поцелуй. При настоящем поцелуе используется язык, — поддразнивал он.

«Я сделала очень даже неплохой выбор. Несмотря на то, что он мой пленник, он все равно считает, что может мне приказывать, и не проявляет страха».

Ее тихое хихиканье обдало жаром головку его ствола, и тот резко дернулся, напрягшись еще сильнее. Высунув кончик своего языка, она провела им по всей крупной головке. Он ни слова не промолвил, но она слышала его прерывистое дыхание и подула на влажную кожу, прежде чем принять в рот самый кончик, чтобы пососать его, желая сделать то, что видела в учебных видеофильмах. Ее вкусовые рецепторы поразил сладко-соленый вкус, и она, нахмурившись, слегка отшатнулась назад. «Неужели он уже отдает мне свое семя?»

Она отметила, что струей ничего не извергается, как до этого, а его член оставался стоять по стойке «смирно», по-прежнему готовый к проникновению в нее. Забравшись на постель, расставив ноги, она оседлала его и подтолкнула головку его члена к своей расселине.

— Куда ж ты так быстро? А я-то подумал, что тебе захочется, чтобы я отблагодарил тебя тем же…

Когда он глядел на нее, от сильного желания и чувственной благодарности у него глаза аж горели, а его губы изогнулись в озорную ухмылочку. В ответ тело Эйли затрепетало, и как только она задумалась, каково было бы ощущать его губы на своей киске, ласкающие ее аналогично тому, как она ласкала его, жар в ее киске тут же накалился. Точно так же, как на тех видео, которые она смотрела. Девушка для себя отметила, что все, кто допускали подобного типа интимность, по всей видимости, наслаждались, крича во весь голос.

«Но от этого я не забеременею». Она мотнула головой, развевая волосы. Нет, не важно, насколько это интригующе, она знала, что для выполнения своей миссии она должна была принять его в свое тело. Прежде чем он успел снова для нее смягчиться — или сама передумать относительно его соблазнительного предложения — она резко опустилась на его длину.

И завизжала, удивившись неожиданно резкой боли.

***

Девственница! Из всего того, что преподнес этот чудной день — в том числе одну гуманоидную женщину, замыслившую принудительное обольщение — он никак не ожидал напороться на преграду, через которую проложил себе путь, когда она без надлежащей предварительной подготовки насадила себя на его член.

Ее вопль, похоже, был вызван не болью, а скорее удивлением. Это навеяло на нее какой-то таинственностью, а ее усилия делало более содержательными, глубокими, но не настолько глубокими, как его член, уютно расположившийся внутри нее. Проклятие, какое же это наслаждение! Влажные стенки ее канала крепко сжимали его, и, хотя он уже кончил до этого, он уже чувствовал, что снова достигает те немыслимые высоты наслаждения.

И совсем скоро он достигнет этого пика, сам по себе, если она не перестанет ерзать, при этом выражение ее лица излучает скорее сосредоточенность, нежели блаженство.

— Эй, ты что делаешь? — спросил он сквозь стиснутые зубы.

Он знал, что его ждет; он извергнет свою сущность глубоко внутри нее, так как едва соображал. Она застала его врасплох, сделав его совершенно беспомощным, стремительно насаживаясь с помощью давления. «То, что мне следовало сделать первым, но ее дьявольские обнаженные груди отвлекли меня».

Пробуждение от ее прикосновений к нему оказалось больше, чем мог вытерпеть его член, отсюда и его предложение его поцеловать. Казалось полнейшей глупостью воспрепятствовать удовольствию, которое она, по всей видимости, была полна решимости доставить ему. И все же, доведенный до оргазма или нет, обрел ли он блаженный рай в ее киске или нет, он все равно накажет ее восхитительную задницу, как только освободится.

Сразу же после того, как он останется в живых после жесткого сжимания ее канала вокруг его члена.

Ее нижняя губка втянулась между зубов, так как она заволновалась.

— Я бы сказала, что совершенно очевидно, что я делаю. Я трахаю тебя.

Ее невинность лишь заставила его стать еще тверже.

— Нет, ты ерзаешь.

Как будто чтобы доказать свою точку зрения, она снова пошевелилась.

— Хочешь сказать, я все делаю неправильно? Твой жезл внутри меня, разве нет? И ты твердый. Теперь мне просто нужно подождать, пока твой член не выплеснет семя, и сможем с этим покончить.

Он уставился на нее, разинув рот.

— Ты что, и правда такая тупица в сексе?

Даже непорочные девы знали больше, чем, судя по всему, знала эта женщина.

— Я знаю все, что требуется, — процедила она властной интонацией, очевидно противоречащей тону ее щек, внезапно запылавшим румянцем.

— Нет, не знаешь, — ответил он сухо.

— Но те видео…

У него вырвался лающий смешок и, качнув бедрами вверх, в нее, он наблюдал, как расширяются ее глаза.

— Ну, я бы сказал, что тебе не хватает обучения. Развяжи меня, и я исправлю это.

— Ха-ха! Думаешь, я такая доверчивая?

— Ну и ладно, усложняй все, но могу сразу тебе сказать, что, если в твоих планах только сидеть на мне, ты не получишь то, что хочешь, — вообще-то… это не совсем так, но, как это ни извращенно, он не хотел кончать, пока и она не получит удовольствие. Каким-то образом ее точка зрения со всеми пробелами относительно этого бросала ему вызов. Кроме того, чем раньше он даст ей то, чего она так сильно хотела — его семя, даже если в ней нет жизнеспособного материала — тем скорее прекратится этот балаган с похищением, и он сможет поменяться с ней ролями. — Так тебе нужна помощь или нет?

В ее глаза закралась подозрительность.

— С чего вдруг тебе так не терпится мне помочь?

Он пожал плечами.

— Чем раньше ты получишь то, чего хочешь, тем быстрее я смогу выбраться из этой постели. И вообще, только глупец откажется от возможности получить удовольствие.

Ей понадобилось пару мгновений, чтобы спросить его, поскольку любопытство вело войну с ее гордостью.

— И что же мне вместо этого делать?

Когда прозвучали чарующие слова, они оказались полным отстоем, но по какой-то причине сама их невинность разжигала его.

— Ты когда-нибудь скакала верхом на звере, без седла или в седле?

— Конечно.

— И ты только и делала… что неподвижно сидела, или плавно двигалась заодно со зверем. Приподнималась и опускалась в то время, как он скакал?

Она пыталась уяснить для себя его аналогию, но пульсация его члена внутри нее оказалась весьма отвлекающей, или он судил по ее расширяющимся зрачкам и ускоренному сердцебиению.

— Но ты же не двигаешься.

— Пока еще. Но даже если я и неподвижен, ты должна обеспечить трение, следовательно, нужно скакать на мне.

И тут ее накрыло озарение.

— Значит, я должна двигаться так?

Она приподнялась и внезапно толкнулась вниз, а затем снова вверх.

С его губ сорвался низкий стон в ответ на это влажное, засасывающее движение.

— О да, именно так. Но это еще не все, что ты должна делать. Скользни рукой между своих ног и найди свой комочек.

— Что? — уставившись на него, она перестала скакать. — С какой стати я должна к себе там прикасаться?

Удивление заставило его выпалить:

— Ты что, хочешь сказать, что никогда раньше не пробовала?

— Нет. И не собираюсь начинать делать это сейчас, — дерзко ответила она, возобновляя двигаться вверх-вниз.

И тогда Джаро забыл, почему ему было не плевать, получит ли она от этого удовольствие, поскольку ее скользкое трение уже наполняло его тело его собственным неизбежным, по спирали восходящим блаженством. Стиснув зубы, он сдерживался и наблюдал за ней прищуренными от страсти глазами, в то время как она продолжала свою веселую скачку. Он заметил, что ее дыхание ускорилось, а щеки покраснели от страстного перенапряжения. Он слышал ее хныкающие крики, когда приближался ее оргазм, но собственного пика достигать отказывался.

До этого момента она скакала на нем, сидя в вертикальном положении, но, когда ее тело покрылось капельками пота, она наконец наклонилась вперед, своими маленькими ручками заклеймив кожу его груди. Другой угол оказывал давление на ее клитор, и ее хныканье превратилось в вопль, когда ее тело достигло своего апогея. Толкаясь своими бедрами, он увидел тот момент, когда она кончила, так как ее рот широко раскрылся в безмолвном крике, когда все мышцы ее канала стиснулись вокруг его члена, а затем разразились судорожными волнообразными сокращениями, которые толкнули его взорваться внутри нее.

Несмотря на сложившуюся ситуацию, отсутствие у нее опыта и даже прелюдии, Джаро не мог сказать, что когда-либо в своей жизни чувствовал себя более удивительно.

Какая жалость, что ему придется убить женщину, которая показала ему нирвану.

Глава 6

Собравшись как физически, так и эмоционально, Эйли, не говоря ни слова, оставила фиолетового воина и отправилась на мостик, где оставила свою одежду.

Липкая жидкость стекала по ее бедру, но она не осмеливалась мыться, не раньше, чем семя успеет укорениться.

Глянув вниз, она на мгновение почувствовала оцепенение, увидев там кровь.

«Он что, порвал меня? Неужели он все-таки не совместим с моим видом? А, может, из-за его большого размера это нормально?»

В конечном счете, она почувствовала боль от прорыва в нее.

— Компьютер, перечень возможных травм женщины во время совокупления.

— Девственность, крупногабаритный половой член, внедрение объекта…

— Погоди-ка. Как девственность может повлечь за собой травму? — спросила она.

Все женщины-воины оставались девственными, пока их не признавали уже достаточно сильными, чтобы начать свою линию родословной. Однако она никогда не слышала о целомудренном состоянии, вызывающем травмы.

— У некоторых гуманоидных существ имеется мембрана из тонкой кожи, называемая девственной плевой, которая прикрывает вход во влагалище, и чаще всего разрывается во время первой попытки совокупления.

— А эта кожа потом восстанавливается обратно?

— Отрицательно. Хотя женщины, которые хотят вернуться в девственное состояние, могут прооперироваться, чтобы восстановить ее.

— Зачем она зониянке? — пробормотала она. Ну, по крайней мере, это объясняло одно. Он не порвал ее, хотя определенно показал ей звезды.

Когда она раньше расспрашивала Пантаристу, доставляет ли удовольствие спаривание с мужчинами, она в ответ лишь загадочно улыбалась, и это же выражение постоянно повторялось на лицах ее подруг детства, которые пополнили матриархальные ряды. Оглядываясь назад, Эйли поняла, что ответом на этот вопрос, скорее всего, был звучный «да». С чего бы еще ее наставница отправлялась бы в путь в течение многих галактических циклов подряд, а, возвращаясь, выглядела бы усталой, но счастливой и довольной?

Что ж, теперь она поняла, почему. Чувственный взрыв ее тела на его жезле затмил все предыдущие удовольствия, которые встречались ей в жизни до этого.

И ей хотелось еще.

Но ее учитель не отправила бы просто так ее в экспедицию по бескрайним просторам лишь с маленькой сумочкой с водой и горсткой орехов. Эйли научилась, как самой обеспечить себя, будь то еда или удовольствие. Она способна сдерживать себя и не поддаваться искушению побаловать себя еще разок слишком быстро. Тем не менее, она не могла полностью игнорировать ни его, ни свой урчащий живот, жаловавшегося на голод, потому что могла представить, что и его делал то же самое.

Переодевшись в свободный халат, она заказала в пищевом репликаторе кое-что из блюд, типичных в ее мире. С поносом с тарелками в руках она возвращалась в его каюту, а быстрое биение ее сердца, конечно же, не вызвано слишком бурным волнением от предвкушения снова увидеть ее упрямого воина.

Когда она вошла в комнату, он тут же повернул голову и посмотрел на нее, своими ясными синими глазами следя за ее передвижениями.

— Проголодался? — спросила она, опустив глаза, а не встретившись с взглядом его глаз, так как ее охватила какая-то странная робость.

— Ну, это зависит от того, что ты предлагаешь.

— У меня немного зониянского орехового супа, фрукты джая и…

— Я бы предпочел чего-нибудь послаще.

Она позволила своему взгляду встретиться с его, и от яркого блеска в его глазах у нее аж дыхание перехватило.

— Например?

— Местечко между твоих бедер.

От его столь вопиющего предложения у нее загорелись пылающим жаром щеки.

Она проигнорировала его предложение, несмотря на покалывающие ощущения в ее щели. Но, о Господи, как же сильно в глубине своего сердца ей хотелось испытать то удовольствие, которое обещали его глаза и коварная усмешка.

Не обращая внимания на свое странное желание, она села на кровать и поставила поднос себе на колени. То, что она кормила его с ложечки, как инвалида, придало этому моменту необыкновенную интимность. Избегая его взгляда, она старалась сохранить на лице маску безразличия, но будучи так близко к нему, она была не в силах предотвратить дрожь от накала страстей и удовольствия, которые непрерывно струились по ее телу.

Во время трапезы он не произнес ни слова, но пару раз, когда она осмеливалась поднять взгляд на его лицо, она застала, что он пристально смотрит на нее. Такое испытующее внимание вогнало ее в краску, как неопытную девицу. Кроме того, оно ее безгранично раздражало, и ее движения стали более резкими.

— А с чего такая необходимость забеременеть? — спросил он после того, как она поднесла чашку к его губам, чтобы попить.

— Чтобы начать свою линию родословной, разумеется, — ответила она, вздрогнув от его вопроса после такого долгого молчания. Ей даже не приходило в голову солгать.

— Ты мне это уже говорила, но почему именно я и зачем нападать на меня и связывать? Ты привлекательная женщина. Не сомневаюсь, что мужчины выстроились бы в очередь за честь стать твоей парой.

Жар распространился по всему ее телу.

— Ты находишь меня красивой?

Она никогда не задумывалась о себе в этих категориях. По сравнению с зониянками, она была слишком бледной, слишком тощей, бескрылой и имела две мягкие груди вместо одной крепкой.

Он фыркнул.

— Неужели никогда не загадывала в зеркало? И ты уклоняешься от ответа на мой вопрос. Почему я и почему вся эта катавасия, только чтобы забеременеть?

— Таков образ жизни зониянок.

На ее ответ от смотрел на нее пустым, невыразительным взглядом.

Она вздохнула.

— Я Эйли Ама' Зониян с планеты Зониян. В моей культуре, как только доказываешь, что ты достойный воин, старейшины дают тебе разрешение начать свою собственную линию родословной.

Он хмуро свел брови.

— Зониянка? Некоторых из них я уже встречал, и ты определенно не их отпрыск. Это гигантские женщины с когтями на ногах и руках, массивными крыльями и только одной грудью.

Схватив обеими руками свои груди, она сжала их, бросив ему озорную улыбку.

— Ну да, когда у меня в отличии от моей приемной сестры и матери стала расти эта парочка, меня частенько высмеивали. Они даже предложили одну отрезать, чтобы я стала больше на них похожа, но я отказалась.

Он аж содрогнулся от ужаса.

— И правильно сделала, что не согласилась. Разделить этих красавиц было бы просто грешно. — От жара, пылающего в его взгляде, у нее перехватило дыхание, а в обсуждаемых его объектах ощущалось покалывание, даже ее соски напряглись. — Так ты сирота? Полагаю, человек, так же, как и пара моего брата.

— Тебе что, уже встречались другие из моего вида? — спросила она, не в силах сдержать в своей интонации проявление горячей заинтересованности. — Когда я была еще ребенком, зониянки спасли меня от работорговцев, и после того, как забрали, удочерили меня, передав забвению мою прежнюю жизнь. По идее, так должно быть легче. И все же я должна признать, что иногда ловлю себя на мысли, что мне интересно было бы узнать о планете, где я родилась, и народе моего происхождения.

Она не смогла удержаться от тоскующе-грустной нотки в голосе, которой был пропитан ее ответ.

— Знаешь, ты же можешь туда отправиться. Несмотря на то, что она находится в весьма глухом захолустье, добраться до нее не невыполнимая задача, хотя Галактический Совет строго запрещает нам там каким-либо образом проявляться, допустив возможность нас обнаружить, и вторгаться в жизнь людей. Они до сих пор почти что варвары.

Эйли мотнула головой.

— Нет, я на миссии и не могу позволить себе отвлекаться на то, что не имеет никакого значения.

— А, ну да, твоя миссия. Забеременеть, — сказал он, выпячивая губы от отвращения, заставив ее встать в штыки.

— Да ты должен быть польщен, что среди всех прочих я выбрала именно тебя! Мой народ ценит силу и смышленость. Любой ребенок, которого я зачну от тебя, обязательно будет могучим воином.

— Почему бы вместо всего этого просто не обратиться в какой-нибудь из банков спермы и оплодотвориться искусственно? Доноров у них, должно быть, тысячами, которые, я более чем уверен, отвечали бы твоим установленным требованиям.

Эйли знала, о чем он говорил. Если ей не удалось бы найти подходящего мужчину, Пантариста затрагивала и это в качестве одной из возможностей решения задачи, но, судя по мелькнувшему отвращению в голосе своего учителя, она успела понять, что, следуя этому пути, — чести маловато.

— Согласно давно установившейся традиции зониянки-воины выслеживают мужчину, с которым она хочет спариться. После его пленения она удерживает его силой или страхом, после чего похищает его семя.

Гнев ужесточил черты его лица.

— Ты ведь в курсе, что этому есть название. Изнасилование.

Эйли прикусила нижнюю губу.

— Как так получается, что это изнасилование, если ты наслаждаешься процессом?

— То, что от твоих прикосновений у меня встает член, еще не означает, что я хочу отдавать тебе свое семя. Заруби себе на носу, что, как только я выберусь из этих цепей, ты поплатишься.

Ощущение тревоги, которое, как он думал, в ней проявиться, не появилось, к тому же она улыбнулась.

— Так и знала, что я сделала правильный выбор. Говорят, что, чем больше мужчина сопротивляется, тем сильнее будет малыш. Учитывая твои самонадеянные попытки дать отпор и запугать меня, я рожу самого величайшего зониянского воина из всех, что когда-либо жил.

Он простонал.

— Ты совсем чокнутая.

— Нет, конечно. Я зониянка, и ты будешь первым, кто отдаст должное моей линии родословной, — встав на ноги, она сбросила халат и обнажила свое тело.

— Я не дам тебе того, чего ты хочешь! — заявил он холодным голосом, который несколько отрезвлял от пылающего жара в его глазах и неуклонно увеличивающегося члена.

— Ты сделаешь все, чего бы я ни пожелала. Я та, кто тут все решает! — чтобы подчеркнуть свое утверждение, она схватила его за ствол и сжала. Его жезл в ее руке запульсировал, и мужчина стиснул зубы.

Залезая на кровать, она пристально смотрела ему в глаза. Его пылающие глаза смотрели на нее с гневом, но он не смог скрыть под ним таящиеся похоть. С улыбкой, полной триумфа, она вела его в свою киску, так как ее канал уже промок от предвкушения. Опустившись на его плоть, она от удовольствия закрыла глаза, и тут раздались пронзительные сирены, от которых у нее аж в ушах зазвенело.

Сирены?

Резко распахнув глаза, она поняла, что пронзительный звон раздавался не в ее голове, а по всему кораблю.

— Предупреждение, — объявил компьютер корабля. — Приближающиеся корабли. На попытки выйти с ними на связь не реагируют.

Выкрикивая команды, Эйли слезла со своего фиолетового воина и натянула обратно на себя халат.

— Расстояние?

— Сорок парсек. Предполагаемое прибытие — четверть галактической единицы.

— Зарядить оружейные системы, поднять щит! — рявкнул Джаро.

Эйли зыркнула на него.

— Здесь главная я, а не ты.

— Ты когда-нибудь сражалась в космических битвах? — спросил он.

— Нет. У моего корабля маскировочное устройство, поэтому я обычно путешествую невидимой.

— Ну, этот корабль слишком велик для такого рода технологий и поэтому является основной мишенью для наемников.

— Почему бы тогда не купить корабль поменьше?

— И лишиться всего того веселья и тренировок, которые я получаю, уничтожая их? — от широкой ухмылки темные губы Джаро приоткрылись в свирепую улыбку, демонстрирующую его острые зубы.

Кровь вскипела в ней, так как ее наполнила жажда битвы.

— Звучит довольно весело.

— Неизвестные корабли зарядили свое оружие, — компьютер прервал их матч в «гляделки».

— Огонь по ним! — приказала она.

Он вздохнул.

— Ты должна быть у штурвала.

— Для чего?

— Чтобы пилотировать корабль, конечно, — интонация его голоса передавала нетерпение по поводу ее вопросов.

— Компьютер с этим справляется.

— Ты истинное лицо девственницы и не только в прямом смысле, — сказал он, умудряясь каким-то образом покачать головой и заставив ее почувствовать себя малым ребенком, которого в очередной раз отчитывает ее учитель.

Толчок сотряс корабль, и Эйли споткнулась перед тем, как успела удержаться.

— Столкновение. Повреждения щитов, пятнадцать процентов.

Эйли замерла в нерешительности. На поле сражения она знала, что делать — убить врага. В космическом пространстве не бьешься с мечом в руке, даже не встречаешься с врагом лицом к лицу, просто какой-то компьютер выдает команды, которые до конца она так и не освоила.

Еще один грохот сотряс корабль, на этот раз более сильный, от которого задребезжали вещи.

— Черт тебя дери, принцесса. Может, отпустишь меня, чтоб нас не убили?

— Но ведь ты мой пленник, — тупо таращась на него, ответила она.

— Ну хорошо. Свяжешь меня обратно после битвы, но сейчас, давай, объявим перемирие и разберемся с этими ублюдками.

Соблазн увидеть его в режиме боевых действий перевесило предупреждающий голос в ее голове.

— Ты даешь слово, что, как только бой закончится, ты немедленно вернешься на свое место моего пленника?

— Я тебе даю слово.

Нахальная ухмылка не совсем ее успокаивала, но именно тогда еще один толчок сотряс корабль, и сирена заревела по новой, предупреждая, что герметичные переборки опечатываются из-за разгерметизации.

Бросившись действовать, она схватила ключ в углу каюты, где спрятала его, и принялась за дело, чтоб освободить его. Как только его запястья были освобождены, он сел и, потирая их, выдал серию команд компьютеру корабля. Расстегивая его лодыжки, Эйли пыталась отследить его сложные инструкции, но совсем потерялась со всеми его техническими астральными терминами.

Она научилась пилотировать на симуляторе и полагалась на свой компьютер для выполнения большей части работы. Джаро, в свою очередь, казалось, досконально знал, как работает его корабль и как использовать его для своей же пользы. Просто еще одна черта и сила мужчины, которого она выбрала.

Схватив какие-то штаны, он залез в них и босиком пошел к капитанскому мостику, при этом без умолку продолжал разговаривать с компьютером. Хотя он не обращал на нее внимания, она должна была признать, что восхищалась, как рельефно прокатывали мышцы его спины, пока он шел. Совсем другой ракурс на него в отличии от его ранее лежачего положения. Это также заставляет ее осознать, насколько он крупнее и шире по сравнению с ней.

«Если он решит со мной драться, я могу оказаться в невыгодном положении».

Но ведь он дал слово. И как воина, его честь обязывает его сдержать.

— Бери оружие, — сказал он, наконец заговорив с ней, когда они достигли командного центра корабля.

— А разве сбить их ты не можешь? — спросила она, пристегивая свое различных видов оружие к телу, поднимая их из кучи, которую она оставила на полу. Она никогда не ходила к нему вооруженной.

— Ты слишком долго тянула, — упрек в его голосе прозвучал четко и недвусмысленно.

Ее охватило ребяческое желание высунуть язык и показать ему. Она обуздала его — с трудом. Он не ее учитель; как он посмел ее критиковать.

От скрипа металла на металл, когда один из атакующих кораблей подошел параллельно к борту, она вздрогнула.

Подойдя к стене, он набрал код на консоли, и панель, бесшумно скользнув, открылась, демонстрируя впечатляющее разнообразие оружия.

Вооружившись, он повернулся, чтобы посмотреть на нее, когда она пристегивала свой последний нож.

— Я так понимаю, что в посадочном доке ты была той, что в плаще?

Она кивнула головой.

— Ну, ты хотя бы немного умеешь драться.

У нее отвисла челюсть.

— Немного? Подождем и посмотрим, кто из нас убьет больше.

Коварная улыбка изогнула его губы.

— Просто старайся и поспевай за мной.

Длинным шагом он покинул командный центр, а она быстро шла следом, чтобы своими короткими ногами успевать идти в ногу с ним. На этот раз, разглядывая его спину, она задумывалась о различных способах, как она могла бы его убить. «В самом деле, а ну-ка возьми себя в руки! Я докажу ему, почему зониянки — это народ, который требует уважительного к себе отношения».

Остановившись где-то посередине корабля, он поднес палец к губам и склонил голову в сторону закрытой двери.

Они расположились с обеих сторон входа и стали ждать. Дверь, скользнув, открылась, выпуская сжатый воздух, и наружу высунулась голова уродливой твари. Джаро мечом перерезал ее слизистую, сплошь покрытую сморщенными складками шею, и из раны стала фонтаном бить зеленая жидкость.

— Первый, — произнес он, дерзко ухмыльнувшись прежде, чем нырнуть в открывшуюся дверь.

— Болван, — пробормотала она, следуя за ним, в каждой руке держа по кинжалу, длинной в фут.

Сразу за дверью ее нос обожгла вонь выжженного металла и расплавленного пластика, тем не менее опьяняющий аромат битвы приводил ее в восторг. Джаро уже вступил в бой с двумя врагами, а еще четыре проникали внутрь через самодельную дыру.

С боевым кличем, перенятым от своей учительницы, Эйли нырнула в сражение, серебряные лезвия ее клинков вспыхивали в мерцающем красном свете безмолвной, но все еще звучащей сирены сигнализации.

Раскачиваясь и крутясь среди пиратов, она исполняла смертоносный танец, каждый удар ее кинжалов, каждый ее пинок ногой попадал в мясистые части головорезов, которые прерывали ее развлечение. Она видела, что рядом с ней ее фиолетовый пленник создал свою собственную сцену смерти, своими мощными ударами оставляя смертельные раны.

И количество трупов росло, пока никого больше не осталось.

Тяжело дыша, она обнаружила, что стоит лицом к лицу с Джаро, скользкий блеск крови не отпугивал, не тогда, когда это доказательство его доблести. Сверкая глазами, он шагнул к ней, и, должно быть, она тоже пошла, потому что мгновение спустя она оказалась прижатой к нему, ее руки, все еще сжимающие кинжалы, висели по бокам, и тогда он поймал ее губы своими.

Их первый поцелуй. Ну, вообще-то ее единственный поцелуй. И… о, Господи, как он разжег пламя ее желания.

Из ее горла вырвался стон, когда он провел языком по шву ее губ.

— Открой рот, — приказал он.

Она так и не поняла, что ей делать; повиноваться и заняться исследованием только что открытого, нового чувственного наслаждения или укусить его язык за его дерзость, и в этот момент до них дошли тяжелая поступь сапогов и гортанные выкрики надвигающейся на них второй группы захватчиков, которая, должно быть, пристыковала корабль в другом месте.

Несколько мгновений спустя они снова оказались в заварушке битвы, но Эйли не могла не обращать внимание на покалывание своих губ, бешено колотящееся в груди сердце. От этого она сделалась неуклюжей и один из врагов наконец-то нанес длинный порез на ее руке.

С воплем ярости она отсекла руку пирата, наряду с этим, Джаро с мрачным выражением лица, воспользовавшись своим длинным мечом, отрубил ему голову.

Вторая группа, численностью поменьше, пала быстро, оставив ее снова наедине с ее пленником.

В глупой части своего сердца она надеялась, что он возобновит поцелуй.

Но, вместо этого, он, похоже, избегал встречаться с ней взглядом. Она вытерла лезвия о тунику павшего врага и, последовав его примеру в том, чтобы тела мертвецов переместить обратно в трюм пристыкованного пиратского корабля. Некой частичкой себя она понимала, что должна восстановить обратно свое былое господство и снова его приковывать, но другой частичкой она наслаждалась общим духом товарищества, очень похожим на то, которым наслаждалась бы со своим учителем. По правде говоря, ей не сильно-то хотелось, чтобы перемирие закончилось, тем самым возвращаясь к их словесным стычкам, и хотя ее кровь все еще кипела от битвы, она не могла отрицать, что ей хотелось взобраться на его жезл и проверить, доставил бы второй раз ей столько же удовольствия. Мысль, которая, очевидно, его совершенно не мучила, учитывая то, как он игнорировал ее присутствие, пока очищал свой корабль от пиратов.

Как будто уловив ее обращенный к нему взгляд, его глаза наконец-то встретились с ее.

— Ты что, принцесса, так и собираешься весь день там стоять, или поможешь мне заделать эту дыру, пока нас не засосало в космос?

Его упрек стал холодным напоминанием о том, что их отношения не обусловлены их взаимным желанием и привязанностью. Не то чтобы она чувствовала что-то подобное к нему. «В конце концов, он всего лишь мужчина и годится только для того, чтобы отдать мне свое семя».

Заставив себя двигаться, она ни словом ему не ответила, потому что все, сказанное ею, скорее всего, выразило бы ее разочарование в связи с нынешним положением вещей. Она открыла одну из раздвижных дверей, которые усеивали корабль, и вытащила определенные материалы для проведения ремонта.

Она пристроила металлический лист на нужное месте и удерживала его там достаточно долго, чтобы он прикрепил этот кусок к месту заклепками для дальнейшей сварки. Когда он зажег паяльную лампу, она ушла, чтобы заняться поисками второй дыры, которая обнаружилась в кладовой и, к счастью для них, оказалась намного меньше, поэтому она смогла запечатать ее самостоятельно. Обезопасив корабль, она развернулась в коридоре и подпрыгнула с испугу, когда на расстоянии не более фута позади себя увидела стоящего Джаро.

Его холодный взор внимательно ее рассматривал, лицо — пустая маска без каких-либо эмоций и чувств, в силу чего она занервничала. Когда он и слова не сказал, она сказала первое, что пришло ей в голову.

— Ты отлично сражался, — сказала она банальный комплимент, которому он отдал должное холодно улыбнувшись. — Благодарю тебя за помощь. Теперь попрошу тебя вернуться в свою каюту, поскольку я должна продолжить свою миссию.

Его улыбка растянулась еще шире, но не проявляла ни малейшего веселья, ну если только дьявольские огоньки, танцующие в его глазах, являлись какими-то его признаками.

— О да, я сейчас же туда возвращаюсь, но не как твой пленник.

Сделав шаг назад, она опустила руки к бокам, где находились ее ножны. Она посмотрела на него, прищурив глаза.

— Ты поклялся, что вернешься, как только мы победим захватчиков.

Он сделал шаг вперед, а она отступила, сохраняя дистанцию между ними.

— Ага, поклялся, но ты, кажется, кое-что забыла. Нет у меня никакой чести. Спроси моего брата.

Эйли едва удалось уклониться от его внезапного выпада. Высунув ногу, она сделала ему подножку, и он споткнулся, но тут же удержался на ногах и снова бросился на нее, его глаза при этом горели мрачным удовольствием.

Ее пробирала сладкая дрожь, несмотря на ситуацию.

«Черт, но он так красив, когда пытается убить кого-то, даже меня».

Она подавила в себе желание покачать головой не только из-за своих блудных мыслей в этой опасной ситуации, но и из-за своей глупости, что хоть на мгновение могла поверить в то, что он покорно вернется к роли пленника. Она вытащила кинжал и держала его перед собой.

— Не вынуждай меня тебя прирезать.

Он разразился смехом со всей ясностью демонстрируя свою надменность.

— А ты рискни, принцесса. Я ведь предупреждал тебя, что произойдет, когда освобожусь. Сейчас будь умницей, принцесса, и беги. Я как раз в настроении для погони.

Она упрямо вскинула подбородок и фыркнула.

— Да никогда! Приготовься умереть!

— Что, и убьешь будущего папочку своего ребенка? — смеялся он.

— Там, откуда ты, есть еще много мужчин, — дерзко ответила она. «Только не настолько раздражающих — и соблазнительных, черт бы его побрал!»

***

От ее брошенных небрежным тоном слов он пришел в бешенство.

«Как она посмела сравнить меня с другими?»

Он выхватил свой кинжал, чтобы вступить с ней в бой, даже если он предпочел бы ее не убивать. Для мести, которую он запланировал, она должна оставаться живой. Блокируя ее удары, он выжидал своего шанса. Ему пришлось признать, правда неохотно, что сражалась она хорошо, ее движения были плавными и коварными. И все же он обладал преимуществом величиной своего роста и бόльшей силы, не говоря уже о решительном намерении.

Они парировали взад-вперед, но осознание того, что они оба воздерживались от нанесения смертельных ударов, не ускользнуло от него.

Несмотря на свои заявления, она не смогла заставить себя его убить. К своему замешательству, он тоже не смог, но это не означало, что он отпустит ее. Однако наказание все ровно явно не помешает.

Потребовалось больше времени, чем ожидалось — и заставило его неохотно признать ее мастерство — прежде чем усталость замедлила ее движения. Словно чувствуя свои убывающие силы, она выбросила кинжал вперед, но их непосредственная близость не допускала инерции, необходимой для нанесения вреда. Пока он уворачивался, чтобы уклониться от острия кинжала, она сорвалась с места и побежала.

И Джаро бросился в погоню.

Кровь у него в жилах закипела, когда он несся за ней, так как ее стремительный полет босиком быстро покрывал расстояние коридора. Тем не менее, она не надеялась сбежать от него из-за его более широких шагов, не говоря уже о том, что он знал этот корабль, как свою ладонь.

Но он не был готов к тому, что она расставила ловушки.

— Мера безопасности «один Б», — прокричала она, приближаясь к грузовому отсеку.

У Джаро даже не было времени удивиться ее команде, поскольку врезался в невидимую стену. Дерзкая девчонка воздвигла защитное поле.

Отскочив назад, ему все же удалось остаться в вертикальном положении, но ярость охватила его, когда он увидел ухмылку, которую она бросила ему через плечо.

И тогда она исчезла в грузовом отсеке. Тяжелые двери захлопнулись, хотя Джаро выкрикивал своему кораблю команды, на которые тот не реагировал, так как эта чертова штука оказалась под ее контролем. Когда он сдернул со стены панель управления и принялся возиться с компонентами электрооборудования, он почувствовал, как по его кораблю пробежала вибрация, когда к нему пристыковался корабль. С искрой, которая опалила его пальцы, защитное поле рассеялось, и он помчался к тяжелым дверям и вовремя заглянул в окно из толстого стекла, чтобы увидеть, как она открывает двери грузового отсека, используемую, когда корабли состыковывались друг с другом в космическом пространстве.

Словно почувствовав его взгляд, она остановилась и обернулась. Их глаза встретились и, несмотря на его гнев, красота ее зеленых глаз бросила его в дрожь от внезапного и яростного возбуждения. Необходимость обладать этой раздражающей женщиной с ее красивым личиком и соблазнительным телом, сжигала его изнутри.

Ярость быстро пересилила его желание, когда она показала ему общеизвестный грубый жест и с улыбкой на губах скрылась внутри.

Не теряя времени, он побежал к своему командному центру, его тяжелая поступь отдавалась по коридорам глухим эхом, но, несмотря на все усилия, было уже слишком поздно. Он прибыл вовремя, чтобы увидеть, как ее корабль отделился от его собственного, а затем исчез из поля зрения.

— Компьютер, следовать за этим кораблем! — прокричал он.

— Не в состоянии выполнить, — сладким голоском ответил его компьютер. — Посторонние материалы подсоединены к…

Джаро отключил компьютер, когда тот перечислил ущерб, нанесенный пиратами, и тот факт, что они все еще оставались прикрепленными к его корпусу, препятствуя ему отправиться в погоню. По мере того, как он исправлял проблемы одну за другой, включая отмену захвата собственного компьютера, он пытался мысленно перечислить все причины, по которым было глупо следовать за Эйли.

«Самое главное то, что я свободен, а она не получила того, что намеревалась украсть».

Но это означало, что его коварная, рыжеволосая принцесса снова блуждала по космическим портам галактики в поисках нового мужчины для пленения, чтобы на нем оттачивать свои девственные штучки. Чтобы продемонстрировать свои сочные двух-грудые изгибы другому взору. Чтобы с нескрываемым восторгом прикасаться к другому члену. Чтобы с разрумянившимися щеками, задыхаясь и сдавливая канал, она беспощадно объезжала свою жертву во имя своей миссии.

Это неприемлемо. Он пытался убедить себя, что должен выследить ее, чтобы спасти других мужчин от ее попыток изнасилования и похищения. Но в глубине души, в небольшой части себя он отказывался признавать, что вспыхнувшая ревность — и неразделенная доза похоти — сделали его неспособным вынести мысль о том, что она ублажает другого.

«Она принадлежит мне».

Просто он пока еще не знал, что он намерен с ней делать, когда поймает ее, правда, несмотря на все его планы отмщения, у его члена были кое-какие очень даже интересные идеи.

Глава 7

Эйли подперла рукой подбородок, пытаясь делать вид, что проявляет интерес к дерущимся в клетке самцам. Но она никак не могла избавиться от зевоты, даже тогда, когда на ринге огромный гуманоид расплющил своего противника.

«Что со мной случилось?»

После побега с корабля Джаро она пыталась возобновить свою поисковую миссию. Когда компьютер выдал отрицательный результат на запрос о беременности, у нее не осталось иного выбора. Обнаружив в отдаленном уголке галактики еще одну промежуточную станцию, она возобновила поиски достойного самца. Однако невозможно было избавиться от разочарования по поводу того, что ее фиолетовый воин не сделал ей ребенка. «По-видимому, спермо-стимуляторы, которые я ему скормила после того, как отключила его контрацептивную капсулу, явно недостаточно». Судя по всему, наивно было полагать, что у нее может получиться забеременеть от одного спаривания.

Если бы только эти пираты держались подальше и не пошли в атаку, до тех пор, прежде чем она смогла трахнуть его еще разок-другой. Как бы то ни было, изменить прошлое не в ее силах, и она точно знала, что сказала бы ее учитель, если б увидела, как она сейчас дуется и хандрит.

«Хватит ныть, или я в самом деле дам тебе повод для слез».

От одной лишь мысли о тех рычагах, которые Пантариста использовала, чтобы укрепить свои уроки, она сморщилась. Поэтому Эйли изо всех сил пыталась оставить все мысли и сожаления о Джаро в прошлом — однако он все равно вторгался в ее сны, и она часто просыпалась возбужденной и изнывающей от желания.

Эйли вновь приступила к своим поискам, но уже без того рвения, что проявляла раньше. Она установила местонахождение нескольких подходящих особей мужского пола. Двое из них обладали той силой, которую она искала. Первый, с синей кожей и белоснежной улыбкой, как у нее самой, выглядел довольно-таки неплохо, но он уехал со станции в увеселительный круиз и не вернется в течение нескольких астрономических единиц. Другой, — огромный, серый и двуногий, стал причиной того, что она появилась на этом поединке.

Она решила преодолеть свою апатию и понаблюдать за ним в живую. Но это ничего не изменило.

С момента ее разлуки с Джаро возникла серьезная проблема; она не хотела никого из подходящих самцов, которых она находила. Сама мысль о том, чтобы прикоснуться к ним, оставляла ее безразличной, а, в случае с тем, серокожим, вызывала в ней тошноту. А что касается того, чтобы терпеть, как они лапают ее своими руками… она сильно сомневалась, сможет ли остановить себя и не попытается оторвать эти наглые конечности, чтобы избить их ими.

«Но мои поиски основаны не на моих личных предпочтениях и удовольствии. Я должна найти того, кто положит начало моего рода, и пора мне перестать тосковать по фиолетовому воину, которого я лишилась». Она не обращала внимания на назойливый голос, который напоминал ей, что всем ее сестрам из племени и учителю получалось находить удовольствие в ритуале спаривания. Оказавшись в полном одиночестве, ей страстно хотелось поскорее довести это дело до конца, чтобы она могла вернуться домой, подальше от окружающих ее причуд, чтобы просто не успеть потворствовать своим слабостям, или поддаться глупым, женским фантазиям.

Укрепившись в своей решимости, она направилась к Тукилу, победителю боя в клетке, как только он в задымленной таверне принялся праздновать свою удачу. На этот раз она решила уладить все по-другому. Ее провал в обладании Джаро под принуждением послужил ей уроком того, что за пределами ее планеты навязать свою волю силой ее меньший рост делает практически невозможным, если только она не решила выбрать слабого самца. Однако следует учитывать, что жалкий субъект, в свою очередь, будет означать слабую дочь. Гордыня всегда влекла за собой падение воина, а в ее характере ее было навалом.

Сделав глубокий вздох и расправив плечи, она пошла уверенным шагом и изящно остановилась прямо перед столом Тукила. Выжидая, пока он ее заметит, она стояла совершенно неподвижно, как статуя.

Когда это не сразу произошло, она откинула капюшон своего плаща, показав свои огненно-рыжие волосы, которыми, как она заметила, в этой части галактики щеголяют лишь немногие самки. Это привлекло к ней внимания большее, чем ожидалось, поскольку все помещение погрузилось в тишину.

Зато она зацепила интерес данного индивидуума.

— Ну привет, — протянул он, его хриплый голос совершенно не вызвал у нее мурашки по телу, как голос Джаро. — Ты что-то хотела? — его глаза-бусинки блуждали по ее телу, все еще скрытому плащом.

— Мне нужно семя самца, чтобы начать свою родовую линию. С вашей очевидной силой я решила, что вы подойдете. — Эйли не выражала свои слова в ложной лести — на самом деле, она даже не проявляла в них воодушевление. Она не могла этого сделать, потому что ничего не хотелось.

Из серокожего гуманоида вырвался громогласный кудахтающий смех.

— У меня нет ни малейшего желания становиться папашей.

Потребовалось все ее самообладание, чтобы не закатать глаза.

— Я и не говорила, что станешь. Мне всего лишь нужно твое семя. Как только я забеременею, мы расстанемся и никогда больше друг друга не встретим.

Даже для нее это прозвучало холодно и клинически в буквальном смысле этого слова. В душе она все же надеялась, что это ее предложение он отвергнет.

— Сними плащ и покажи-ка сначала, что ты под ним прячешь.

Ожидая нечто такое, Эйли утром оделась в весьма откровенный наряд, который зониянки носят во время праздников, отмечая успешные сражения. Он состоял из юбки с низкими бедрами с разрезом по бокам и топом в обтяжку, который оставлял ее живот обнаженным и увеличивал и без того пышные груди.

Глаза Тукила засияли голодным блеском, пока он внимательно осматривал ее, а потом он облизнул свои толстые губы.

— Очень даже симпатично.

Потребовалась огромная сила воли, чтобы не содрогнуться.

— Значит, ты согласен?

— Для меня будет одно удовольствие вспахивать тебя столько раз, сколько потребуется, чтобы обрюхатить тебя своим сосунком.

Говоря это, он вставал, протягивая свое мясистое лапище, чтобы схватить ее за талию и прижать к себе. Когда он наклонялся к ней, чтобы поцеловать, Эйли отпрянула, поскольку у нее скрутило живот от отвращения.

Однако, несмотря на личную неприязнь относительно этой проблемы, ей все-таки придется выполнить свой долг. Таков образ жизни зониянок.

— Не здесь, — пробормотала она, повернув голову, поэтому его губы оставили слюнявый поцелуй на ее щеке. — Давай-ка отложим это и отправимся ко мне.

Хрипло засмеявшись, Тукил отстранился и дал ей провести себя через бар, посетители которого выкрикивали им вслед непристойности, от которых ее щеки горели от стыда.

«Пожалуй, мне все же следовало проглотить свою гордость и выбрать вариант искусственного оплодотворения. О какой чести в нечто подобном может идти речь?»

По мере того, как она приближалась к комнате, которую она снимала в течении последних галактических циклов, ее шаги замедлялись. Когда она наконец добралась до своей двери, она изо всех сил сопротивлялась острому желанию вырваться из хватки Тукила и сбежать. Однако это слишком смахивало на трусость.

«Но как я могу позволить этому существу прикасаться ко мне?» Ответ так и не приходил ей на ум.

Нажатие ее ладони на панель, и дверь открылась, скользнув в сторону. Тукил грубо втолкнул ее внутрь, и она резко развернулась, от ярости напряглось все ее тело. Прежде чем она успела что-то возразить, он швырнул ее в стену, придавив ее своим тяжелым телом. Запаниковав, что с ним у нее полный провал, она подняла колено и нанесла ему удар.

Хмыкнув и с вожделением глядя на нее сверху вниз, он ухмыльнулся.

— Так ты любишь пожестче?

Его мясистое лапище потянулось, чтобы сжать ее грудь, а Эйли, как ни пыталась, не смогла его оттеснить от себя.

— Прекрати! — крикнула она, так как события быстро вышли из-под контроля.

Но самец, которого она выбрала из-за его силы, не хотел даже слушать, а вместо этого наклонился вниз, и его дыхание, разящее алкоголем, омывало ее лицо, вызвав у нее тошноту.

Когда его губы приближались к ней, она крепко зажмурила глаза и пыталась расслабиться в его руках, напоминая себе о том, что это — то, что она сама выбрала. «Я могу вытерпеть все, чтобы он ни делал». Храбрые слова, которые никоим образом не способствовали тому, чтоб подавить страх, который таился в ее душе из-за того, что она оказалась в незнакомой для нее роли жертвы.

Вместо слюнявого прикосновения рта Тукила раздался знакомый, пронизанный холодной яростью голос.

— А ну-ка, руки прочь от нее!

К ее постоянно разрастающимся позору, ее переполнило облегчение и, да, даже счастье.

Тукил быстро отвернулся от нее, а Эйли, открыв глаза, увидела Джаро — выглядевшего еще великолепнее, чем она помнила — беззаботно прислонившегося к стене.

— А ты кто такой? — прорычал Тукил, сжав по бокам кулаки.

— Не твое гребаное дело. Единственное, что тебе нужно знать, так это то, что это моя женщина. Так что проваливай, пока я не прикончил тебя.

Рычание сотрясло громадного серого гуманоида.

— Я бы сказал, что ты вдвойне неправ. Во-первых, никто не побьет меня в драке. Во-вторых, эта самка сама меня выбрала, и я как раз собираюсь с ней поразвлечься.

Джаро не торопился вытаскивать какое-либо оружие, но то, как он выпрямился, каким диким огнем засветились его глаза, придало ему настолько опасный вид, что Эйли не могла не вспыхнуть жаром у нее между ног. Создалось впечатление, что, когда речь идет о ее теле, то подходит лишь один самец, — и это меня вполне устраивает.

— Эта самка моя, — повторил Джаро, и сердце Эйли забилось быстрее при этом его заявлении.

Тем не менее она не могла позволить эмоциям затуманивать трезвость ее ума.

— Ты же не хочешь меня, или уже забыл, что мне приходилось силой заставлять тебя сотрудничать, — напомнила она ему тихо в то время, как оба самца сцепились в гляделки.

Рык скривил губу Джаро, когда он бросил на нее ожесточенный взгляд.

— А кто говорил, что сейчас я хочу тебя? — почему-то его слова вызвали внезапную острую боль в ее сердце. — Я говорил тебе с самого начала, что, освободившись, я отомщу.

«Так вот почему он вернулся. Не потому, что хотел меня и ему меня не хватало. Ради мести». Ее уважение к нему как к воину поднялось на ступеньку выше, но сердце рухнуло еще больше. Прежде чем Эйли успела что-либо сказать в ответ, Тукил атаковал Джаро — и умер.

Быстрее, чем над пустынями Ксано могла подняться песчаная буря, руки Джаро двинулись, послышался хруст, и ее второй избранный воин — с омерзительными поцелуями — свалился, с глухим стуком ударившись об пол.

Джаро выпрямился и посмотрел на нее, его глаза горели гневом — и изголодавшимся желанием.

Ее охватил жар, а в ее щель нахлынула влага, что происходило вопреки тревоге, сотрясавшей ее тело.

В полном замешательстве, что ей следовало делать дальше, так как о подобной ситуации ничего не было сказано в ее обучении, Эйли впервые в своей жизни избрала путь проявления трусости. Она спасалась бегством.

Или планировала. Открылась дверь, она добралась до коридора, и… с силой врезалась в пару тел. Чьи-то руки удерживали ее, и, как бы она ни пыталась отбиваться и пинаться, ей не удавалось вырваться из их неослабевающей хватки, хотя она причиняла достаточно боли, чтобы ее новые похитители стонали от боли.

— Да ну нахрен, кузен! Когда ты предложил схватить особо опасную преступницу, представляющую угрозу обществу, ты не предупреждал, что она попытается кастрировать меня, — прохрипел самец с фиолетовой кожей и шокирующе белыми волосами.

Сдавленное хихиканье, которым прыснул второй самец с тем же оттенком кожи, заставило ее аж вскипеть от злости, тем более, что ей никак не получалось освободить руки, чтобы хорошенько ему врезать, когда он такое ляпнул:

— Проклятье, ну до чего же она злющая бестия. Готов поспорить, что трахается она как свирепая дикарка.

— Не вздумай к ней подкатывать, — прорычал сзади Джаро. — У меня на счет этой штучки другие планы.

Эйли вытянула шею, чтобы увидеть его.

— Что ты собираешься со мной делать?

— Что собираюсь делать? Да ну что ты, я просто выполню твое желание и дам тебе то, чего ты так сильно хочешь, — ответил он насмешливым голосом. — Ты говорила, что тебе нужно семя. Вот поэтому я собираюсь продать тебя в бордель, где наберется полным-полно самцов, готовых дать тебе именно то, чего ты так добиваешься.

«Превратить ее в шлюху? Ни хрена подобного».

— Никогда! — выплюнула она ему в лицо. — Так и знала, что следовало прикончить тебя, когда у меня была такая возможность.

Его лицо напряглось, а губы сжались, превратив лицо в маску сдерживаемого гнева.

— Да, следовало.

Он шагнул к ней, подойдя настолько близко, что она могла вдохнуть его мускусный запах. Когда он наклонялся к ней, ей показалось, что он намеревается ее поцеловать, но вместо этого он разоружил ее. Он забрал все ее оружие — вложенные в ножны ножи, спрятанные зубчатые звезды, маленький лазерный пистолет, даже ожерелье, которое она носила, накинутое петлей на шею как удавку.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты нечаянно поранила моих кузенов, Бракса и Ксарна. Они могут быть ужасно назойливыми и раздражать, но моя тетя сильно их любит.

— Мне не нужны эти орудия, чтобы покончить с тобой, — огрызнулась она. — Я владею более чем несколькими способами, как убить самца голыми руками.

— Давай, попробуй. Я разрешаю тебе, — прошептал он ей в губы, и от смертельного обещания в интонации его голоса ее бросило в дрожь, но не от страха. Он отстранился и отошел от нее. — Доставьте ее обратно на мой корабль и держите привязанной к капитанскому мостику, — приказал он.

— Как скажешь, кузен.

Мгновение спустя Эйли оказалась переброшенной через мускулистое плечо, и тяжелая рука обхватила ее ноги, а сама смотрит на тугую, брюками охваченную задницу. Подняв голову, она увидела второго фиолетового самца, следующего за ними.

Его губы изогнулись в улыбке, и она обратила внимание, насколько он привлекателен и мускулист. Но, как ни странно, в отличие от его кузена Джаро, она ничего к нему не почувствовала, а это дилемма, над которой она поразмыслит позже, после того, как сбежит.

— Сейчас же отпусти меня, и я обещаю не убивать тебя, — великодушно предложила она.

От смеха его глаза заблестели.

— Ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Хотя я уверен, что ты попытаешься меня убить, пусть и безуспешно, однако могу добавить, что Джаро совершенно точно убьет. Кроме того, он член семьи, поэтому мне вроде как приходится делать то, что он велит. Правда, я должен признать, что еще ни разу не видел, чтобы он настолько потерял над собой контроль. Не знаю, что ты такое натворила, но должен сказать, что справилась ты отлично.

— Я всего лишь захватила его в плен и трахнула, чтоб заполучить его семя и я могла начать свою родовую линию. Не то чтобы я причинила ему вред, к тому же знаю, что он получил от этого удовольствие, — ответила она.

Его фиолетовая челюсть отвисла, а плечо, на котором она висела, затряслось, как только оба кузена Джаро громко захохотали.

— Что тут такого смешного? — осведомилась она.

— Все, — сказал тот, кто нес ее.

— Проклятье, если тебе захотелось завести фиолетовых детишек, нужно было всего лишь сказать нам. Мы были бы счастливы оказаться донорами.

— Ну, я все еще в поисках, — пробормотала она.

Попав на уже знакомый корабль, она выжидала свою шанс сбежать, но, несмотря на шутливое настроение кузенов, они не дали ей ни единой возможности. Похоже, придется дождаться своего наказания, потому что знала, что Джаро имел в виду именно то, что сказал. Засранец. Однако какого рода мести он подвергнет ее, пока еще неизвестно. Ведь он же не собирается на самом деле продавать ее в бордель?

Прислонившись к стене в командном центре, она наблюдала за обоими кузенами сквозь прикрытые веки, выжидая возможности их вырубить. Однако, хоть у них и был более беспечный вид, чем у Джаро, охранниками они были эффективными. Они держались вне ее досягаемости и наблюдали за ней в ответ с той же напряженностью.

Когда наконец вошел Джаро, одетый в обтягивающие штаны, очерчивающие его мускулистые бедра, и свободную рубашку, скрывавшую его великолепную грудь, она не могла унять ни учащенное биение своего сердца, ни покалывание, распространяющееся по всему ее телу. Он не уделил ей ни единого взгляда, вместо этого сел в свое командное кресло и принялся выкрикивать приказы запустить космический корабль.

Эйли выпрямилась, разозлившись на то, что он продолжал вести себя так, словно ее вообще не существует.

— Отпусти меня.

Пара холодных глаз повернулась, чтобы посмотреть на нее, и отмахнулась от нее.

— Нет, — ответил он категорически и отвернулся. — Кроме того, я уже назначил дату аукциона с борделями на ближайшей планете удовольствий. Не хотелось бы их разочаровывать.

В ней вскипел гнев.

— Да по какому праву ты решил продавать меня? Я этого не допущу.

Он даже не взглянул на нее.

— Тебе не оставлен выбор, так же как ты не оставила выбора мне, когда приковала меня цепями, как какое-то животное, и попользовалась моим телом.

Раздавшиеся хихиканье заставило их обоих стрельнуть свирепыми взглядами в кузенов, которые тут же приняли скучающие выражения.

— Убирайтесь, — Джаро произнес это слово мягким голосом, тем не менее парочка тотчас же вылетела вон, однако дверь задвинулась не столь быстро, чтобы их не достиг взрывной звук их громкого хохота.

— Если ты доведешь свой план до конца и продашь меня, я сбегу, а когда это произойдет, я выслежу тебя и убью, — поклялась она.

Он наклонил к ней голову, и холодная улыбка накрыла его губы.

— С удовольствием бы посмотрел, как ты на это осмелишься.

Затем он снова полностью ее игнорировал. Во время ее обучения на воина Пантариста научила ее многому, терпение было первым и самым важным уроком, вслед за которым следовал урок никогда не терять самообладания, невзирая на насмешки или того, насколько силен соблазн.

Столкнувшись с его безразличным отношением в то время, как он управлял кораблем, Эйли забыла все, чему ее учили. От подобного его обращения, которому она подверглась, ее охватили ярость и возмущение. Без какого-либо слышимого предупреждения она набросилась на него, безоружная, но ни в коем случае не беззащитная.

Джаро встретил ее нападение, поднявшись со своего места и повернувшись, чтобы справиться с ней, несмотря на то, что она наносила удары кулаками и локтями, при этом билась ногами и пиналась. Некоторые из ударов, которые она наносила, наверняка оставят потрясающие синяки, но в итоге победу все же одержала его бóльшая сила, и как только она развернулась, чтобы обеспечить себе больше места для схватки, его руки обвились вокруг нее, крепко прижав ее к себе.

Грудь Эйли вздымалась, тело было залито струящейся кровью, но она ничего не могла поделать с возбуждением, которое охватило ее тело из-за его близости. Твердая выпуклость тыкала ей в поясницу, и влажный жар наводнил ее расщелину, поскольку она осознала, что, несмотря на свои слова, ее присутствие все-таки влияло на Джаро.

Едва до нее это дошло, он отшвырнул ее от себя, дав ей споткнуться. Пойманная врасплох, она развернулась и присела в нижнюю стойку, дожидаясь, что он будет делать дальше.

Она глазам своим не верила, когда он достал пистолет и нацелил его на нее.

— Трус, — выплюнула она.

На его щеке запульсировал нервный тик, затем без предварительного предупреждения он выстрелил.

Глава 8

Джаро поймал ее бессознательное тело, прежде чем оно упало бы на пол. Он понятия не имел, с чего бы ему это делать. Его пронизывал гнев, раскаленная ярость, из-за чего, слетев с катушек, он впал в кровожадное неистовство, и это была ее вина. Он тщательно спланировал ее захват, и все шло по его плану, вплоть до того момента, когда он поймал ее, когда она возвращалась в свою комнату с тем серокожим самцом. Лютость и близко не то слово, чтобы описать его эмоции, когда тот инопланетянин осмелился прикоснуться к ней и применить к ее маленькой фигурке свою грубую силу. Незнакомое чувство напрочь поглотило его — ревность. А еще интересней то, что он не понимал, почему оно разбушевалось в нем до такой степени, что он должен был уничтожить другого самца, которого она выбрала. На самом деле это была ложь.

Он очень хорошо знал о причине, что сподвигло его уничтожить того двуногого инопланетянина.

«Он посмел коснуться того, что принадлежит мне».

Он пришел в бешенство, узнав, что она так небрежно отвергла его кандидатуру и тут же обратилась к другому. Конечно, он знал, что она занималась поисками отца, но отказаться от него, величайшего воина и грозного воина галактики, ради громилы с промежуточной станции? Из-за этого ему захотелось еще раз убить этого ублюдка.

Держа ее безвольное тело на руках, он не мог не вдыхать ее сладкий аромат, который преследовал его во снах — и даже в минуты его бодрствования — все то время, что он разыскивал ее. Чтобы ускорить исполнение своего плана, он подключил своих кузенов — в самый последний момент, потому что из-за их последней аферы они снова заработали себе проблем. Каждая галактическая станция, где он проводил поиски, вызывала в нем жгучую ярость и бурлила кровь в его жилах, лишь представив ее в объятиях другого.

Даже сейчас он не был уверен, что она не делилась своим телом в то время, что они провели порознь. Всепоглощающая ревность при этой мысли заставила его сжать ее в своих руках сильнее.

Выйдя из командного центра, он направился в свою каюту. Не успел он положить ее на кровать, как его кузены уже столпились позади него. Когда он щелкнул наручниками, которые в свободное время он уменьшил под ее тонкие запястья и лодыжки, он почувствовал у себя за спиной их безмолвные вопросы.

— Послушай, кузен, не хочу быть занудой, но тебе не кажется, что ты немного перебарщиваешь?

Вполне возможно, но он запланировал эту часть своей мести во время их разлуки — более того, фантазировал об этом.

— Вы же сами ее видели. Она слишком опасна, чтобы оставить ей возможность сбежать отсюда.

— Немного возбуждающе, если хотите знать мое мнение, — заявил Ксарн. — Со мной она может драться в любое время, предпочтительно голая. — Даже не глядя, Джаро пнул ногой назад, врезав по ноге Ксарна, заставив его вскрикнуть, сморщиваясь от боли. — Ау! За что?

Почему-то объяснять, что от любого упоминания Эйли с другим самцом он впадал в бешенство, не сильно тянуло на хорошую идею, если только он не мечтал о том, чтобы его кузены беспощадно над ним издевались. Он выбрал:

— Не позволяй ее хрупкой внешности себя одурачить. Она машина для убийств.

Он проигнорировал хихиканье, когда направился, чтобы сковать ее лодыжки в кандалы.

— Ты ведь не всерьез по поводу ее продажи, да? — спросил Бракс.

— В бордель, обеспечивающий наибольшее вознаграждение, — лаконично ответил Джаро, закрывая последнее из оков. Он встал и повернулся, чтобы не видеть ее в своей постели такой беспомощной и маленькой, бледность кожи ее лодыжек и запястий, омраченных сковывающим их черным металлом.

Оба его кузена не испытывали таких угрызений совести и заглядывали вокруг него на ее неподвижное тело.

— А что, если взамен этого, ее купим мы? У нас есть кое-какие накопления кредитов, и в общем… я с удовольствием отдал бы свое семя такой бойкой бестии. Что за малыш у нас получился бы!

В мгновение ока Джаро толкнул Ксарна к стене, прижав острый край клинка к его шее.

— Никто не прикоснется к ней, — прорычал он. — Понял? Никто! — последнюю часть Джаро прокричал, ошеломляя даже себя своей горячностью.

— Не вопрос, кузен. — Ксарн имел глупость не проявить столько страха, сколько следовало бы, когда нужен всего лишь легкий толчок, чтобы кинжал перерезал ему глотку.

Внезапно осознав, что сделал, Джаро отпустил его и отступил, но свой кинжал в ножны он вкладывать не стал. Кое на ком все еще слишком много одежды.

— Исчезните. — Следующая часть его плана не требовала публики. Занимаясь этим, он отказывался выставлять зрителям напоказ наготу своей пленницы. Чем-то ценным он никогда с другими не делился.

— Ты же не собираешься ее убивать, так ведь? — с явным беспокойством в голосе спросил Бракс.

Зачем убивать ее, когда месть намного слаще?

Джаро оскалил зубы.

— Нет. Она пока что в безопасности, но если вы оба отсюда не уберетесь, я прикончу вас.

Обмениваясь взглядами друг с другом, его кузены ушли, и дверь за ними закрылась. Воцарилась тишина, за исключением ее тихого дыхания.

Джаро повернулся и посмотрел на нее сверху вниз, на то, как ее темные ресницы трепещут на ее щеках. Как ее полный рот слегка приоткрывался с каждым выдохом, а грудь двигалась при каждом вдыхании. Покачав головой, он принялся за работу, срезая с нее одежду, обнажая своему взору ее тело. От одного его вида у него перехватило дыхание — а его член поднялся.

Разделавшись с тканью, он не смог удержаться и провел пальцем по мягкой плоти ее груди, наконец-то прикоснувшись к телу, в котором она ему отказала. Он провел пальцем вокруг ее пухлых грудей, прежде чем подвести его к соску, который при его прикосновении тут же сморщился. Он потянул за каждое из золотых колечек, пронизывающих ее смуглые ореолы, с легкостью представив, как он тянет за них в то время, как она трахает его, а ее огненно-рыжие волосы колышутся вокруг них шелковым занавесом. Он не смог удержаться от того, чтобы скрутить металл, и резкое натяжение растянуло ее сосок.

Даже в состоянии спокойствия ее тело отвечало ему, запах ее желания усиливался, окружив его, и его член затвердел до болезненности. «Что такого в этой самке, к которой меня так влечет?»

Огненный клочок волос на стыке ее бедер манил его, и он даже не стал утруждать себя попыткой удержаться от того, чтобы скользить пальцами по этим завиткам до влажной щели под ними. При его прикосновении ее тело бросило в дрожь, и тихий вздох подал ему знак о ее скором пробуждении от оглушающего выстрела, которым он ей уложил. И он снова погладил ее, влага ее киски покрыла его палец, умоляя его попробовать ее на вкус.

Словно обжегшись, он отошел от нее, когда ее веки распахнулись.

— Я что, не умерла? — прошептала она.

Почему-то, судя по голосу, она казалась удивленной, и он ощетинился, из-за чего его ответ оказался более грубым, чем он собирался.

— Умереть слишком легко. Я же говорил тебе, что намерен тебя наказать.

У нее вырвался еще один вздох, на этот раз раздраженный, в отличие от тихого, довольного звука, прозвучавшего раньше.

— Все самцы за пределами Зонияна настолько мстительны? На моей планете, если самцы сопротивляются, это скорее ради традиции. В конечном счете, оба участника вполне довольны такому положению дел.

— Я тебе не слабак зониянец, — прорычал он. — Так что прекрати сравнивать меня с этими трусливыми существами. — Потом из-за того, что должен был знать, спросил: — Итак, сколько самцов ты использовала, прежде чем я отыскал тебя?

— Какая тебе разница? Разве не ты — тот, кто планирует продать меня в бордель, где буду обслуживать сотнями?

«Никогда. Ты принадлежишь мне». Слова не по его воле возникли в его сознании, и, оказавшись там, отказывались оставлять его.

— Я должен знать, чтобы я мог рассказать о твоем опыте владельцу публичного дома.

— Ублюдок.

— Отвечай, — приказал он, взбесившись, что она продолжала уклоняться от ответа на его вопрос.

Словно почувствовав его ярость, она усмехнулась.

— А что, если б я сказала, что дюжины? А что, если я спала с ними столько раз, что сейчас наверняка уже беременна полудюжиной младенцев.

На мгновение бешеная ярость затуманила его зрение, и он уже мысленно представлял себе, как выслеживает тех инопланетян, которые прикасались к ней, и убивает их всех кровавой расправой. И тут до него дошел смысл ее слов, и он взорвался громким хохотом.

— Что тебя так рассмешило? — спросила она, нахмурившись.

— Ты. Ты ведь слабо разбираешься в процессе оплодотворения, верно? Во-первых, я знаю, насколько ты была привередлива в своем отборе кандидатов. Подойдет лишь самый лучший. И женщина, с такой легкостью раздающая свою благосклонность, не сопротивляется самцу, когда тот ее целует, как это делала ты, когда я тебя нашел.

Свирепый взгляд несколько смягчил его ревность.

— Ненавижу тебя.

— Потому что я прав. Ты ведь не спала с другими самцами, я прав?

Ее рычание сказало ему все, и что-то внутри Джаро успокоилось.

Нетронута, за исключением его самого.

Отчаянная потребность оставить на ней свой неизгладимый след заставила его наклониться, и его лицо нависло над ней, поскольку ее губы были слишком соблазнительным искушением, перед которым не в его силах было устоять. Он поцеловал ее, свирепо отмечая ее клеймом самца, покоряющего свою самку и объявляющего ее своей.

Или, по крайней мере, все именно так и началось, но тогда ее рот приоткрылся, и из нее вырвались легкие стоны удовольствия, возбуждающие звуки, которые вскружили ему голову. Он скользнул языком мимо преград ее губ, пробуя ее сладость на вкус, и застонал, когда она нерешительно своим языком коснулась его в ответ. От ее невинной ласки он пропал.

Он накрыл ее обнаженное тело своим, расположившись своим телом между ее бедер, своим набухшим членом, еще покрытым материалом штанов, прижимаясь к ее киске. Ее бедра упирались в его твердость, умоляя его о большем.

И он намеревался засадить его в нее. Погружаться в ее глубины до тех пор, пока она ни о каком другом самце, кроме него, даже думать больше не сможет. Пока она не станет выкрикивать его имя в то время, как будет кончать на его член. Он будет входить в нее снова и снова, до тех пор, пока не засеет ее утробу, связав ее с собой безвозвратно.

Словно дождем из ледяного града, поток его мыслей пробился сквозь его вышедшее из-под контроля возбуждение. Испустив страдальческий рев, он скатился с ее приветливого тела и спешно вылетел из комнаты. Он протолкнулся мимо своих болтающихся в коридоре кузенов, которые пытались остановить его вопросами, выражающими их обеспокоенность. Проигнорировав их, он направился к командному центру, где резко плюхнулся в кресло, невидящим взглядом уставившись на большой обзорный экран.

«Да что со мной такое?»

Подобного рода поведение, не поддающегося контролю, и эмоциональный хаос нелогичны. Эйли была просто самкой — красивой, отважной, сильным воином — соблазнительницей. Он должен ненавидеть ее за то, что она пыталась украсть, или, по крайней мере, чувствовать безразличие, поскольку ему было плевать на все и на всех. Вместо этого, с тех пор, как он встретил ее, несмотря на их краткие встречи, он обнаружил, что стал думать совершенно по-новому. О том, что хочет того, чего раньше и представить себе не мог. Самое поразительное было то, что если он был бы искренне честен с самим собой, то он хотел, чтобы она осталась в его объятьях, в жизни и в постели… навсегда.

«Этому не бывать». Спаривание подобно кастрации, лишающей мужской сущности, ну, по крайней мере, такое у Джаро осталось впечатление, наблюдая, как его брат поддался любви. Он нашел его поведение настолько тошнотворным, что должен был немедленно уехать. Какому самцу захочется ухаживать за самкой?

Какой глупец захочет остепениться и каждую ночь получать удовольствие в одной и той же голой щели? Хуже того, зачем самцу в здравом уме хотеть детей, шумных маленьких существ, которые большую часть времени проводят, поглощая пищу, гадя и вопя во весь голос?

«И почему мне хочется иметь все это именно с Эйли? Я едва с ней знаком».

После Шиньи, шлюхи, которая уложила его в постель, раздвигая при этом ноги для всего полка, в котором он служил, он поклялся никогда больше не позволять другой самке захомутать его. Никогда больше не позволять другой шлюхе заставить его привязываться к ней.

«Тупой идиот». Видимо, его сердце не придавало этому никакого значения, потому что, несмотря на то, что Эйли пытался украсть его семя, и тот факт, что она лишь хотела, чтобы самец, любой самец, оплодотворил ее, он хотел ее — для самого себя. В то же время она не хотела его возвращения.

Умный воин от нее избавиться. Оставит ее на следующей же промежуточной станции, отпустив на все четыре стороны, дабы вернуть себе нормальную жизнь. Но, по всей видимости, Джаро унаследовал тот же дурной ген, который был и у его брата, потому что не мог этого сделать. Не хотел этого делать.

А может его одержимость просто связана с похотью?

Может, все дело в банальном факте, что она пыталась отказать ему в доступе к своему телу несмотря на то, что она использовала его собственное, что и делало ее такой заманчивой.

Может ли решение его проблемы лежать между ее бедер? Если он будет трахать ее почаще да побольше, оставит ли она наконец-то его бедный разум в покое?

Или плотские утехи с ней только усугубят положение?

Ну, выяснить это можно лишь одним путем. Проявляя твердую и непоколебимую решимость, он направился обратно в комнату, в очередной раз отмахиваясь от своих кузенов, когда те пытались его перехватить. Он стремительным, тяжелым шагом вошел в комнату, тут же привлекая к себе ее настороженный взгляд.

— Что, опять заявился дразнить меня? — раздраженно сказала она, не в силах скрыть свидетельства своей заинтересованности в его возвращении.

Некоторое время он разглядывал ее соски, поскольку они сжались в тугие бутончики, так и напрашиваясь, чтобы их взяли в рот и пососали.

— Я тут подумал, что не-девственница, при этом не обладющая нужными навыками, не принесет мне наиболее выгодную цену. Так что мне придется потратить часть своего драгоценного времени, чтобы обучить тебя, как ублажать самца, — слова он высказал резким, грубым голосом.

Она фыркнула.

— Можешь не утруждаться. Судя по тому, что я видела, чтобы пробудить интерес, все, что от меня требуется, это раздеться. По правде говоря, мой второй кандидат не потребовал даже этого. Так что ради меня хлопотать не стоит.

Ее напоминание о ныне мертвом инопланетянине придало ему большую, чем когда-либо решимость. «Я покажу ей, что меня и сравнивать нельзя с другими. А что еще важнее, покажу ей, что такое удовольствие и какое это наслаждение, — хочет она этого или нет».

Несмотря на ее попытку заставить его уйти, он остался и разделся. Сложив одежду и положив ее на стул, он сказал тихим голосом:

— Тебе что, совсем не интересно, какое блаженство можно получить с надлежащим партнером?

— Уверена, у меня будет уйма времени, чтобы это выяснить, учитывая новую карьеру, которую ты намерен для меня организовать.

— А-а, но удовольствие ведь достигается удовольствием. И как же ты можешь рассчитывать, что получишь его, если понятия не имеешь, как его доставлять? — пока говорил, он проводил рукой вверх по ее ноге, отмечая про себя дрожь ее конечностей, покуда он перемещался все ближе и ближе к ее женской сущности.

— Не сомневаюсь, что смогу разобраться, — сказала она, сдерживая дыхание.

— А-а-а, но ничто не может сравниться с личным опытом, — прошептал он, наклоняясь, чтобы прижаться губами к сливочной плоти ее бедра.

От его прикосновения по ее телу пробежала несомненная дрожь, и он улыбнулся ей в кожу, касаясь нежными поцелуями ее ноги, двигаясь вверх до тех пор, пока не оказался настолько близко, чтобы почувствовать ее возбуждение, пьянящий аромат, который заставил его закрыть глаза и просто наслаждаться мгновением. Он прижался к мягкому пушку на стыке ее бедер и услышал, как она ахнула.

— Что ты делаешь? — спросила она дрожащим голосом. — Давай уже к делу. Засунь в меня свой член и поскорее покончи с этим. Я устала и хочу вздремнуть.

— Хватит болтать или я заткну тебе рот своим членом, — прорычал он, раздраженный тем, что она задумала с ним ссориться, вместо того, чтобы поддаться желанию. Ну и усугубило положение то, что он оказался охваченным похотью и жаждал попробовать ее на вкус. Его член болел от нужды так сильно, что ему хотелось наброситься на нее и трахать, пока не потеряет сознание.

Разумеется, его слова о затыкании ее рта своим членом ухудшили ситуацию еще больше, особенно тогда, когда аромат ее возбуждения усилился, свидетельствуя о ее интересе относительно его угрозы. Опять же, был способ потакать обоим его желаниям одновременно.

Он переставил свое положение, своими коленями окружив ее голову, а лицом оказавшись над ее киской.

В кои-то веки она не сказала ни слова, наверное потому, что он опускал вниз свой член, до тех пор, пока тот не прижался к ее губам, и, к счастью для него, намек она поняла и широко распахнула рот, чтобы принять его. Ему запоздало пришло в голову, что, вполне возможно, вставлять свой член ей в рот, чтобы она могла его откусить, было, наверное, не самым разумным поступком, но когда посасывание ее рта потянуло его член, эта мысль вылетела из его головы наряду со всем остальным, за исключением полнейшего блаженства.

Неопытная или нет, пробуя его на вкус, инстинктивно посасывая, она все ровно разжигала его, вытягивая из него стон. Но он не мог позволить ей полностью отвлечь его, не тогда, когда его ждало настоящее сокровище. Он опустил голову между ее бедер и, высунув язык, провел длинную дорожку языком между ее пухлых губ.

Но потом он вздрогнул, когда она, испустив крик, сжала его член, и чуть не сбила его с ног, волнообразно задвигав вверх бедрами. Он положил руки ей на бедра, прежде чем снова скрылся между ее ног и снова принялся облизывать. Он проводил языком взад и вперед, тогда как она пыталась увиливать, а ее стоны вокруг члена, переполнявшего ее рот, еще больше подстегивали его. Он раздвинул складочки ее киски и напал на нее, пробуя на вкус ее медовый нектар, который сказал ему больше, нежели ее мяуканье, о том, что она этим наслаждалась. Когда он, наконец-то, поиграл с ее клитором, она кончила, испустив вопль, звук которого завибрировал вокруг его члена, и он обнаружил, что ему приходится изо всех сил стараться, чтобы не последовать за ней.

В то же время слишком много галактических единиц он фантазировал о бархатистых ножнах ее киски.

Высвободившись от нее, он встал между ее ног и уставился на нее. Она лежала, тяжело дыша, ее кожа раскраснелась, ее губы приоткрыты, а глаза закрыты, покуда она наслаждалась отголосками своего оргазма.

Ничего более прекрасного он в жизни не видел.

Положив ладони ей под ягодицы, он приподнял ее задницу, не слишком высоко, поскольку кандалы не позволяли этого, но достаточно высоко, чтобы она была на одном уровне со его раскачивающийся членом. Он толкнулся в ее влажную расщелину, раздвинув складочки своей распухшей головкой, и наблюдал, как тот скользил внутрь ее розовой плоти, нежный цвет которой контрастировал с его темно-фиолетовым членом. Долгий вздох слетел с ее губ, и метнув взглядом вверх, он увидел, что она смотрит на него сквозь опущенные ресницы.

Сцепившись взглядами, он взял ее, скользя своим членом в ее гостеприимные ножны и отступая. Толкаясь в нее, он входил и выходил так, что его плоть шлепалась о ее, от его полного погружения она мяукала при каждом длинном толчке. Внезапно упав, он подмял ее под себя, его рот нетерпеливо устремился к ее губам, покуда он ускорял темп, до тех пор, пока это привело к тому, что он вонзался в нее словно поршень. Но его злющая принцесса легко со всем справлялась, ее бедра приподнимались на встречу его толчкам, ее влажная киска стискивала его жезл, пока он не мог больше сдерживаться. Мощно пульсируя, его член извергался семенем, и это спровоцировало мышцы ее киски начать дрожать, так как ее пронзил второй оргазм. Его сила заперла его внутри нее, выдаивая его, но ему на это было плевать. Он обрел нирвану, и подобно тем, которые познали ее до него, ему уже не хотелось с ней расставаться.

Глава 9

Эйли должна была бы прийти в ярость от того, что он приковал ее цепью, кардинального изменив ситуацию так, что именно он стал главным. Вместо того чтобы отдыхать, ей следовало бы придумать способы побега и убить его за то, что он осмелился заставить ее подчиняться его воле — и телу. Подчинение не в характере зониянок, тем более по отношению к мужчинам. Однако ожидаемого гнева по поводу ее ситуации и разочарования по поводу ее неспособности освободиться так и не появилось. Даже тогда, когда она дергала за свои оковы и слышала грохот звеньев, все, что переполняло ее, было исступленным восторгом, запретным наслаждением, которые она для самой себя вдруг ощутила, оказавшись в его милости, пленницей его эротических пыток.

«А я-то думала, что сгодится любой самец». Теперь, когда Эйли лежала под движущимся тяжелым телом Джаро, и ее собственное тело все еще дрожало от экстаза, который он ей открыл, она понимала, что это не так.

Похоже, возможность и уровень удовольствия от процесса спаривания и правда зависели от самца. В ее случае, судя по всему, только Джаро мог подойти. Эта идея испугала ее не так сильно, как другая мысль. «Если он продолжит отдавать мне свое семя, я скоро забеременею, и мне придется покинуть его».

Впервые мысль о возвращении домой победительницей не приводило ее в восторг. Напротив, печаль и странная боль у нее в груди вынудили ее понять, что она не готова потерять Джаро. За то короткое время, пока они друг друга познавали, она обрела того, кто заинтриговал ее и заставил почувствовать то, о существовании чего она никогда раньше не ведала. И это вышло далеко за рамки секса, каким бы невероятным он ни был. Ей хотелось узнать о нем больше, кто он такой и откуда. Что ему нравилось, а что нет. Ей хотелось снова сражаться с ним бок о бок, два воина разделяющие танец смерти. Ей хотелось родить его детей и видеть гордость на его лице, когда он смотрит на них. Ей хотелось того, что она видела в видео и на космической станции — отношения между мужчиной и женщиной, а не «свидание» с целью зачатия ребенка. «Я хочу прямо противоположное образу жизни зониянок».

Но этому не суждено случиться. Она обязана своей жизнью и верностью народу, который принял ее.

— Чего ты такая задумчивая? — его вопрос оборвал ее размышления, и она подняла глаза и увидела, что он смотрит на нее, и его глаза светятся нежностью, а его лицо на этот раз не являло собой маску равнодушия или гнева.

Она решила сказать лишь часть правды.

— Просто я думала о том, что когда уеду отсюда, мне будет не хватать сражений с тобой.

Ее слова вернули его взгляд.

— Я же говорил, что побега не будет.

— Ты не можешь сторожить меня вечно. И как только ты исполнишь свой план и продашь меня, тебя уже не будет рядом, чтобы остановить меня.

Он скатился с нее и принялся быстрым темпом расхаживать взад и вперед, а его обнаженное тело — самая настоящая услада для глаз. Оно всколыхнуло в ней только что утоленную похоть.

— Может, тогда мне просто следует тебя оставить? — пробормотал он мрачно. — Если ты моя пленница, то я могу позаботиться, чтобы ты никогда не сбежала.

— Бордель или твоя постель, мне все равно. Как только я получу то, что хочу, я исчезну, и не ты, не целый бордель, полный охранников, меня не остановит.

«Если только ты не попросишь меня остаться». Эта случайная мысль потрясла ее настолько, что она не заметила, как он внезапным движением оказался на ней, и его обнаженная жаркая плоть восхитительно терлась о ее собственное.

— Никогда, — прорычал он, а затем его уста смяли ее губы в страстном поцелуе, не оставив места для размышлений, лишь одному удовольствию.

И о да, звезды и луны, да и вся галактика свидетели, он знал, как доставить ей удовольствие. Его руки блуждали по ее плоти, заставляя ее осознавать свою кожу и тело так, как она никогда не могла представить себе это возможным. Своими устами он вытягивал из нее мучительные крики, те блаженные звуки, которые, казалось, побуждали его дать ей больше и еще больше, пока ей не стало казаться, что умрет от чистого удовольствия.

Но какая же это красивая смерть!

Глава 10

Соскользнув с кровати и теплых изгибов ее тела, Джаро оставил Эйли спать безмятежным сном очень даже неплохо утомленной женщины. Однако он обнаружил, что сильно встревожен. Выйдя из комнаты, он столкнулся с Браксом, который на этот раз не дал ему сбежать от него.

— Похоже, твое настроение улучшилось, — осторожно сказал его кузен.

— Вообще-то нет, — ответил Джаро, направляясь в каюту отдыха, а Бракс наступал ему на пятки.

— Странное дело, ведь я бы сказал, что из-за тех многочисленных воплей, до которых ты ее довел, ни один мужчина не переставал бы улыбаться от уха до уха, как минимум, до следующего поворота планеты. Или, может, чтоб наказать ее, ты отказался кончать?

В ответ Джаро изогнул бровь.

Бракс рассмеялся, откидываясь на спинку кресла.

— Ладно, это был дурацкий вопрос. Ну, и какие теперь у тебя планы на ее счет?

— Продать ее. — Ни за что! Но старые привычки — упрямая штука и от них тяжело избавиться, а признание того, что эта женщина стала ему дорога, казалось слабостью.

— Нет, я серьезно.

Джаро пожал плечами.

— Это и следует сделать, учитывая то, к чему она сама стремилась.

— Согласись, что теперь вы квиты, так как только что ты сделал с ней то же самое.

— Я ее не отпущу. — Он не смог сдержать резкость своих слов, и Бракс это заметил.

— На мой взгляд, она тебе не безразлична.

— Нет, это не так. Она всего лишь удобное вместилище для моего члена.

— Ну тогда продай ее мне. Вот бы я посмотрел, удастся ли мне заставить ее так же кричать, когда она будет кончать.

Джаро даже не понимал, что двигается, пока стул, на котором сидел его кузен, не оказался опрокинутым, а он сидит, оседлав грудь Бракса, с отведенным назад кулаком, готовым ему врезать.

В глазах Бракса блеснул огонек.

— Наверное, это означает «нет»?

С отвращением фыркнув, Джаро слез с кузена, направился к судовому агрегату напитков и заказал стопку алкоголя, который, хоть и был умеренно холодной версией настоящего спиртного, все же разлился огненным теплом в его желудке.

— Нет ничего позорного в том, что тебе не безразлична женщина.

— Все же бывает, когда она изменяет и дурачит тебя, — ответил Джаро, и в его словах отразился горький опыт прошлого.

— Да ну нахрен, кузен, только не начинай снова о Шинье. То, что она оказалась шлюхой, не значит, что такой окажется и эта.

Нет, в сексуальном опыте Эйли однозначно и сравниться не могла с Шиньей, или любой из его прошлых любовниц.

Однако она не делала секрета о том, что ей нужен всего лишь ребенок. «И как только она его получит, она бросит меня».

Под натиском внезапно охватившего его разочарования и ярости он швырнул стакан в стену, где тот отскочил, и едва не попал в Бракса.

Дурацкий, небьющийся пластик. В следующем порту ему придется потратиться на новую посуду из стекла, чтобы в следующий раз, когда он захочет выпустить пар, то получил бы удовольствие от звона бьющегося вдребезги стекла.

— Послушай, я понимаю, что сама мысль о том, чтобы снова сблизиться с женщиной, страшит тебя.

Джаро зарычал, услышав намек на его слабость.

— И не рычи на меня, когда я говорю правду. Вовсе не признак слабости признать, что Шинья сильно тебя ранила, и из-за этого теперь ты опасаешься снова привязываться к другой. Но взгляни правде в глаза. Тебе ведь нравится эта рыженькая варварша.

— Она зониянка, а не варварская женщина, как пара Трена.

Бракс выгнул бровь.

— Ну разумеется, и у зониянок только две груди. В общем, кем бы она там ни была по своему происхождению, она тебе нравится. И несмотря на то, что она наверняка попытается тебя прикончить, думаю, ты ей тоже нравишься, иначе она, скорее всего, откусила бы кое-какую часть твоего тела, как только ты завалился к ней в постель.

В словах Бракса имелся смысл. Во время совокупления она ни разу не пыталась причинить ему боль, по крайней мере, намеренно.

— Не все так просто. От меня она хочет только ребенка. Как только я ей его заделаю, она меня бросит.

Бракс нахмурился.

— Но у тебя же тот контрацептив, который делает тебя стерильным. Поэтому ей никогда не забеременеть, а это значит, что никуда она от тебя не денется.

— Боюсь, в какой-то момент она заметит, что мое семя не приживается. И что тогда?

Его кузен издал громкий вздох.

— Для такого гениального наемника и смертоносного киллера, как ты, порой ты жутко тупишь. А тебе в голову никогда не приходило, что, чем дольше ты ее у себя продержишь, тем вероятней, что она влюбится в тебя и захочет остаться? Может быть, если ты хоть на пару наносекунд перестал бы быть идиотом, ты бы понял, что держать ее связанной в качестве своей секс-рабыни может оказаться не наилучшим планом действий, если она тебе нравится и тебе хочется продолжить с ней отношения.

— Но ведь распластанной и связанной она так прекрасно смотрится, — ответил Джаро, ухмыляясь.

— О, нисколько в этом не сомневаюсь. Но разве не было бы веселее, если бы все эти веревки и цепи использовались лишь для спортивного секса, а не удерживали ее в плену?

— Ну почему ты не можешь быть таким же глупым, как твой братец?

— Потому что смекалка дает меня почаще забираться между бедер, — пошутил Бракс перед тем, как покинуть каюту отдыха.

Джаро остался сидеть в задумчивом молчании, прокручивая в своих мыслях все то, что наговорил его кузен, большая часть которого имела смысл.

Ему нравилась Эйли, но ничего такого ей говорить он не собирался. Подобного рода бомбы не предназначены для рук ни одной женщины. Он и правда хотел проводить с ней больше времени, и не только тогда, когда она лежала в его постели на спине, а это было ограничено его личным сводом правил.

«Как мне сделать, чтобы ей понравиться? Чтобы уговорить ее остаться со мной, дабы я мог либо освободиться от этой страсти к ней, либо разобраться, не поддался ли я чему-то более трагическому, например… захлебываюсь… любовью».

От направления его мыслей он нахмурился. И тут же он понял — он стал бы похожим на своего брата, влюбленным без памяти и полностью изменившим свой образ жизни, чтобы угодить женщине.

Несмотря на его сильное отвращение к самой этой идее, он все время спрашивал себя, в каком месте Галактики он предпочел бы поселиться, если бы решил когда-нибудь остепениться и пустить корни. Но он торопил события. Сначала ему нужно было убедить Эйли, что она ему не безразлична. А самый кратчайший путь к сердцу любой женщины, который ему был известен, — это шопинг, самая страшная миссия мужчины.

***

Эйли проснулась и обнаружила, что она свободна, тяжелые кандалы исчезли вместе с веревками. Сев, она огляделась, оставив без внимания укол разочарования от того, что она, по-видимому, одна. Как только выбралась из кровати, она потянулась всем телом, хрустя своими суставами и растягивая мышцы. Несмотря на ее прежнее связанное положение и множество способов, которыми Джаро демонстрировал ей удовольствие, преклоняясь ее телу, она чувствовала себя прекрасно, на самом деле даже лучше, чем прекрасно, если б она не проголодалась. Подойдя босиком к двери, она хлопнула по панели управления, и не удивилась, что та не открылась.

Видимо, хотя он решил, что больше нет необходимости заковывать ее в цепях, он сомневался в ней и не позволял бродить по его кораблю — и не видел смысла ее одеть. Он запер все в своей каюте, не оставив ей ничего, чем прикрыться, за исключением простыни. Не желая запутаться в складках драпировки, если ей придется драться, она предпочла остаться обнаженной.

Усевшись на кровати, скрестив ноги, она пыталась погрузиться в состояние транса — успокаивающей технике, которой безуспешно пыталась ее обучить Пантариста. Как и всегда, в ее голове закружили мысли, но не о битвах и приключениях, как обычно, а воспоминания о том удовольствии, которое ей доставил Джаро. От одной мысли о том, как он ласкал ее, и трахал, снова и снова, ее тело воспламенилось.

Словно ее стремительный всплеск возбуждения послужил сигналом, открылась дверь и вошел Джаро. Эйли держалась неподвижно с закрытыми глазами, поскольку притворялась равнодушной, но ее тело, тот еще предатель, откликнулось на его близость, — ее соски набухли для его прикосновений, а ее киска сильно намокла для его члена.

В ее лицо шлепнулась ткань, и ее глаза распахнулись, когда шелковая масса упала ей на колени. Весь воздух вырвался из ее легких, когда она увидела его, снова одетого в экипировку убийцы публичного дома, узловатая веревка, охватывающая его грудную клетку, совершенствовала его мускулатуру, а плащ, покрывавший его голову, оставлял видимыми только его завораживающие глаза.

— Одевайся, — приказал он грубым голосом.

Разбирая материю, лежащую у нее на коленях, она наморщила лоб, пытаясь понять, что это за тонкие, как паутинка, голосочки.

— Что это?

— Одежда, соответствующая для персонала публичного дома.

Она не думала, просто отреагировала, бросив в него одежду, едко сказав:

— На вот это я не согласна.

Он поймал скомканный комок и направился к ней высокой хищной походкой, которая просто сводила с ума ее плоть. Не позволяя себе отвлекаться на это соблазнительное тело, Эйли вскочила на ноги, встав на кровати, сжав кулаки и слегка согнув колени.

— О, ты наденешь ее, как миленькая. А теперь либо ты ее сама наденешь, либо я надену ее на тебя, но тем или иным способом ты все ровно оденешься.

Она согнула палец крючком и поманила его.

— Тогда подойди и схвати меня, потому что без боя я ее не надену.

— Ты не победишь, — заявил он с дерзкой уверенностью.

— Может и так, но в процессе я сделаю тебе больно. Или собираешься позвать своих кузенов, чтоб помогли тебе?

В его глазах вспыхнул гнев.

— Ты только этого и хочешь, да? В конечном счете, единственное условие, которое ты требуешь, — это сила; между твоих ног подойдет любой мужчина.

Эйли уставилась на него, разинув рот, не улавливая суть его обвинений.

— Прости, что?

— Ты меня слышала. Ты достаточно ясно дала понять, что тебе плевать, от кото забеременеешь, при условии, что он силен. А что потом? Ты вернешься обратно и будешь прятаться в своем родном мире до тех пор, пока тебя не приспичит заполучить следующего ребенка?

Если вопрос сформулировать так, то звучало, конечно, не очень.

— Но это образ жизни зониянок.

— Но ты же не зониянка! — прокричал он.

— Не понимаю, почему ты так злишься. Какое тебе вообще дело до того, с кем я сплю и чем буду заниматься, когда забеременею? Мне казалось, ты будешь счастлив от меня избавиться. Или твоя месть еще не закончилась?

— Ты пыталась похитить мое семя.

— А ты дал мне свое семя, и несколько раз. Я бы сказала, что мы квиты. Вполне возможно, что, благодаря твоим «планам», я уже сейчас беременна.

— От меня ты никогда не забеременеешь. Контроль над рождаемостью, принцесса. Ни один мужчина не покинет свою родную планету без этого.

Раздраженная таким отношением и сбитая с толку его обвинениями, она, можно сказать, наслаждалась следующими словами, которые бросила ему в лицо.

— Я же не идиотка. Твой контроль над рождаемостью — это первое, что я отключила после того, как захватила тебя. Так что, смеется тот, кто смеется последним. Благодаря тому, что ты так расстарался показать мне, как ублажить самца, ты наверняка дал мне именно то, к чему я стремилась.

Неподвижность его тела должна была предупредить ее, тем не менее это все равно застала ее врасплох, когда он прыгнул на нее, и его большое тело врезалось в нее, толкнув о стену.

Прежде чем она успела вступить в бой, он схватил обе ее руки и дернул их над ее головой, поймав в ловушку.

Покорная поза должна была бы напугать ее или взбесить. Но, вместо этого от его близости и видимого доказательства его силы ее пронзило желание.

— Да как ты посмела? — прорычал он. Шелковая ткань его головного убора, прикрывавшая его рот, скользила по ее лицу.

— Я никогда не лгала о своей миссии. Не моя вина, что ты считал меня дурой.

— О, дурой я тебя никогда не считал, скорее безрассудной и, пожалуй, слишком наглой, однако, как ни странно, эти черты твоего характера мне нравятся. — Он прижался к ней, и, несмотря на то, что говорил он вполголоса, он не мог скрыть очевидную твердость своего члена, прижимающегося к стыку ее бедер.

— Правда? Мой учитель пыталась выбить из меня эти черты характера на протяжении целого ряда планетных циклов.

— У всех лучших воинов есть жилка безрассудства. Мне ли не знать, ведь я лучше всех. Но ты меняешь тему. Я не разрешал тебе забирать мое семя.

Он оттолкнулся от нее, и, хотя его голос гнева не выражал, судя по напряжению мышц его спины, он кипел внутри него.

— Я зониянка. Мы не спрашиваем. Мы забираем. И, наверное, ты уже не самый лучший воин, не после того, как я, кажется, обыграла тебя.

За свои дерзкие, подстрекательские заявления она ожидала вспышку гнева и немедленную кару.

К ее удивлению, он рассмеялся.

— У тебя получилось, принцесса. Но не надейся снова поймать меня врасплох. А теперь хватит болтовни. Одевайся.

Похоже, он ошибочно принял ее за кроткую и послушную служанку.

В ответ она, скрестив руки на груди, вызывающе заявила.

— Если хочешь, чтобы я оделась, принеси мне мои собственные одежды. Я не надену тряпье проститутки.

Когда он резко повернулся к ней лицом, шелковая ткань его плаща взмахнула вместе с ним, осев на его широких, мускулистых плечах, и она не смогла сдержать дрожь, пробегающую по ее телу.

— Всю одежду, которая на тебе была, я с тебя срезал и утилизировал. Не то, чтобы она намного больше прикрывала, чем это одеяние.

— А что насчет вещей с моего корабля?

— Корабль вместе со всем, что было на борту, продан в порту, c которого я тебя похитил.

Ее средство, чтобы добраться домой, потеряно?

— Ты ублюдок.

— Вообще-то нет, если верить словам моей матери. А теперь ты оденешься, или мне устроить тебе парадное шествия голышом по улицам планеты, на которой мы пристыковались?

Разведя бедра, она положила руки на талию и выпятила грудь вперед.

— Зачем все это скрывать? Я бы с радостью покрасовалась еще до проведения аукциона, чтобы обеспечить непрерывный поток мужчин, желающих отдать мне свое семя. Чем быстрее я забеременею, тем быстрее смогу вернуться домой.

Подкрадывающийся зверь — вот что он напоминал ей, когда приближался к ней медленными, плавными движениями.

Бессознательно она пятилась назад, до тех пор, пока не врезалась в стену.

Он остановился прямо перед ней.

— Ты самая раздражающая женщина, которую я когда-либо встречал.

— Честно говоря, я всего лишь бледная тень по сравнению с настоящими зониянками, — парировала она.

— Но ты не зониянка.

— Возможно, не внешним видом, но во всем, что имеет значение, я зониянка.

— Неужели тебе совсем не любопытно твое происхождение? Согласно моему компьютеру, ты явно человек с варварской планеты Земля.

— Нашему прошлому нет места в настоящем, — повторила она заученные слова, несмотря на внутреннее побуждение, которое прямо умоляло ее выяснить, что еще ему известно.

— Но должно бы, поскольку обычаи, за которые ты так отчаянно пытаешься цепляться, не твои. В вашей культуре, женщины после определенных брачных ритуалов выбирают одного самца, с которым завести потомство. Пара, как правило, остается вместе, чтобы растить детей, которых они решили иметь.

— Откуда ты это знаешь?

— Провел исследование. Это ни для кого не секрет, но, если тебе интересно, поинтересуйся в компьютере. Конечно, наши знания о твоей родной планете ограничены из-за того, что она находится под запретом, но если ты на самом деле задумаешь открыть для себя культуру своего народа, я более чем уверен, что пара моего брата была бы счастлива с тобой об этом поговорить.

— Она такая же, как я?

— Да, вплоть до особенности вызывать раздражение. Как это ни странно, мой брат находит ее раздражающие манеры очаровательными. Но мне он всегда казалось странным. Сам я, к счастью, этой болезнью не страдаю.

— Что ж, прошу извинить меня за то, что раздражаю тебя, — огрызнулась она. — Должно быть, это мой варварский ген дает о себе знать.

— Я тебя прощаю. — Она могла бы поклясться, что его комментарий пронизывала насмешка, что не так-то просто было определить из-за плаща, закрывающего его лицо. — Ладно, хватит болтать, принцесса. Пора одеваться, или так ты пытаешься мне сказать, что снова хочешь почувствовать мои руки на своем теле? Не сомневаюсь, что могу оттягивать нашу прогулку столько, сколько нужно для того, чтобы ублажить твою ненасытную сторону.

Честно говоря, она и правда хотела почувствовать, как он к ней прикасается и трахает ее своим толстым членом, но признавшись в этом, это отдавало бы отчаянием. Он четко дал понять, что она ему не нравится, несмотря на то, что пользуется ее телом. К тому же, несмотря на ее смелые слова, она не хотела расхаживать в обнаженном виде, а это оставляло ей только один, жутко раздражающий выбор.

В тишине она с явной неохотой принялась надевать наряд, а он, прислонившись к стене, наблюдал вроде бы с беспечным видом. Одевшись, она с раздражением осмотрела себя.

— Думаю, голой я меньше бросалась бы в глаза.

Тонкая, как паутинка, юбка, сшитая из тонких узких полосок, покрывала, но не скрывала, ее киску, так как мягкая ткань прилегала к ее лобковой зоне, очерчивая ее. Она могла лишь представить, как выглядит ее зад. Шелковый топ, казалось, еще больше ничего не скрывал, поскольку материя облегала ее груди и соски, четко очерчивая кольца ее пирсинга.

— Бл*дь!

Его ругательство заставило ее взглянуть на него, и она не могла не заметить твердую выпуклость, растягивающую тонкую ткань вокруг его чресл. Вихрем развернувшись, он принялся рыться в проеме, который открылся в стене после того, как он прорычал команду. Не оглядываясь, он бросил ей скомканный комок.

— Надень это.

«Это» оказался длинным плащом, который покрывал ее с головы до пят. Ей показалось это странным. В конце концов, он сам дал ей этот дьявольский наряд, и теперь, очевидно, не хотел, чтобы ее в нем видели. В том или ином виде — ей было плевать.

Их выход с корабля на прогулку означает, что в самое ближайшее время она сможет сбежать, прежде чем какой-нибудь бордель купит ее, надеясь на то, что получиться заставить ее работать.

Но похоже, их подготовка не закончилась. Он подошел к ней, сжимая что-то в ладони, и когда она увидела, что он держал в руке, она дралась, называя его всеми мерзкими словами, которые только могла вспомнить, но, в конце концов, его бόльшая сила победила — хотя она и нанесла ему ряд ударов, после которых появятся неплохие синяки. Он повел ее из комнаты, дернув за поводок, прицепленный к ошейнику, который он надел на нее.

Пока она неподвижно стояла рядом с ним, ожидая, когда откроется дверь стыковочного отсека, она не обращала внимания на его тихое бормотание:

— Прости за поводок и ошейник. Поверь, когда я говорю, что так будет лучше, поскольку обеспечит твою безопасность там, куда мы направляемся.

— Также, как и нож, — огрызнулась она.

— Если я тебе один дам, можешь пообещать не использовать его против меня?

Его ясный взор встретился с ее, и ее прям бесило, что даже после такого его обращения с ней и унижения она все еще таяла под его взглядом.

— Появись у меня шанс, я выпотрошу тебя собственными ногтями.

Вместо того, чтобы ее наказать, этот засранец взорвался хохотом, а потом вытащил ее с корабля, как какого-то причудливого питомца на поводке, покуда она мысленно представляла способы, которыми она могла бы его прикончить.

Глава 11

Несомненно, Джаро с лихвой заслужил выбранные оскорбления, которые она бормотала себе под нос, когда он оставил ее плестись за собой. Наряд, который был на ней, как выяснилось — единственный предмет женской одежды, который ему удалось найти на борту, едва не оказался разорванным на клочки, когда он увидел, как аппетитно он очерчивает ее тело. Вместо того, чтобы скрыть ее щедрые изгибы, он усовершенствовал их эффектность, отсюда и накидка, чтобы прикрыть ее, пока он не сможет отправиться с ней по магазинам, чтобы купить новую одежду. Или это, или придется устранять всякого самца, который лишь взглянет на нее.

Поводок, на который он ее посадил, ну… о его предназначении он рассказал правду только частично. Да, закованные в ошейник рабыни, как правило, не подвергались преследованиям — так же сильно — однако его цель заключалась в том, чтобы обеспечить, чтоб она от него не сбежала — и он извращенно наслаждался самой мыслью о том, что заполучил под свой контроль. Но как только он достал ошейник, он уже знал, что без драки его ей на шею ему не надеть.

«Все что угодно, лишь бы заставить ее полюбить меня».

Обольстительные и изобилующие красивыми, замысловатыми оборотами слова, такие, какими пользовались его кузены, давались ему нелегко. Самки, как правило, видя его безудержную, лихую смелость, сами бросались к его ногам. Ну… вообще-то на его член. Все просто. Ему никогда раньше не приходилось делать что-то, чтобы его полюбили. Он даже не был уверен, что это возможно. «Я тот, кто я есть — воин, наемник и, если возникает такая необходимость, то и убийца. Я не знаю, как проникнуться ролью любовника». И чем больше времени он проводил с Эйли, тем больше ему хотелось, чтоб он знал, как это сделать.

«Пожалуй, мне стоит спросить Трена».

«Когда-то он был таким же неотесанным, как и я, но все же ему удалось заставить свою женщину полюбить его». Возможно, его брат нашел волшебный эликсир, который заставил ее игнорировать все его многочисленные недостатки? Он заплатил бы большую сумму кредитов, чтобы заполучить в свои руки подобное средство.

Впрочем, если бы он ей нравился и не испытывай она постоянно его терпение, он бы не почувствовал непреодолимой потребности обладать ею. Может, брошенный ею вызов стал причиной его противоестественного влечения к ней? Может, перестань она с ним сражаться, он потерял бы всякий к ней интерес?

Поглядывая через плечо на ее хмурое личико — очень даже очаровательное, хотя ее глаза и метали в него кинжалы — он почему-то сильно в этом сомневался. Его огненная зониянская принцесса каким-то образом закралась в сердце, которое, как он считал, он лишился, и он сильно сомневался, что что-либо кроме предательства огромных эпических масштабов когда-либо изгонит ее оттуда. «Или же операция лоботомии на мозг, потому что я наверняка спятил, чтобы даже подумать о том, чтобы снова дать себе волю и увлечься самкой».

Когда они приблизились к рынку, череда инопланетян все уплотнялась и, чтобы ее защитить, он укоротил ее поводок, намотав его на кулак, притягивая ее к своему боку.

Рыжая злючка или нет, она все же не обладала ростом, чтобы защититься от ряда негодяев, наводняющих это место. К его удивлению, она позволила ему прижать ее к себе, и своей рукой она даже обняла его вокруг талии и ее ладонь легла на его бедро. На мгновение он купался в ощущениях, что они ходят как пара, которая столь тесно переплетена друг с другом.

Без сомнения, он ненадолго забыл, с кем имел дело. Прежде чем она успела полностью вытащить нож из ножен, висящих на его боку, он поймал ее за запястье и рассмеялся в ответ на ее раздраженный рык.

— И что ты планировала с ним делать?

— Вспороть тебе брюхо.

— Обижаешь, — насмешливо ответил он.

— Не так сильно, как хотелось бы, — пробормотала она, покуда он поменял направление их пути и толкнул их за угол в переулок. Зловоние беспорядочно разбросанного там мусора нельзя было назвать приятным, но они хотя бы выбрались из толпы, и он обеспечил им хоть какое-то подобие уединения.

Рука, которую он держал, сделала рывок, пытаясь освободиться.

Ну, это маловероятно. Он дернул ее ей над головой, прежде чем схватить другую, уже сжатую в кулак и готовящуюся размахнуться. Он вынудил ее присоединиться к первой. Ей совсем не понравилась эта покорная поза, и она начала взбрыкивать своими бедрами в его хватке, изгибаясь телом и метко наведенными коленями нанося синяки. Но ему приходилось переживать и нечто похуже, поэтому он не обращал внимание на ее попытку сбежать в то время, как охватил оба ее хрупких запястья одной своей рукой, а другой, свободной, принялся вокруг них наматывать поводок, связывая ее.

Удерживая ее связанные руки над головой, он использовал другую, чтобы раскрыть ее плащ, обнажив ее полуобнаженный живот.

Он пощекотал пальцами ее кожу, сдерживая желание улыбнуться от успеха, когда она ахнула. Несмотря на ее попытки навредить ему, она, похоже, не могла устоять перед его прикосновениями. А он играл на этой слабости — и получал от этого огромное удовольствие.

— Что ты творишь? — спросила она, мрачно надув губки, наверное, из-за того, что он сорвал ее попытку прирезать его.

— Я же не могу оставить безнаказанной твою попытку выпустить мне кишки, не так ли?

Она собралась с силами, все ее тело напряглось, а губы сжались, скорее всего, ожидая наказания, но вместо того, чтоб причинить боль, у него было более лучшее решение относительно ее посягательств.

Его губы смяли ее в ненасытном поцелуе, занявшись тем, чего он так жаждал с тех пор, как наблюдал, как она надевала тот мучительно провоцирующий наряд.

В то время как его рот прижимался к ее губам — покусывая и уговаривая ее открыть уста, — его рука обвила ее талию. Жар ее кожи почти опалил его. Он поддался вперед, придавив ее, пересекающиеся кожаные ремни на его груди не мешали ему чувствовать соприкосновения своей кожи с ее. Он потерся о шелковую ткань ее верхушки, которая облегала ее груди, и от трения его движений ее соски превратились в напряженные точки, которые тыкали в него.

Ее спина выгнулась, без слов выражая ее желание. Он поднял свободную руку и, обхватив одну из ее тяжелый грудей, своим большим пальцем коснулся напряженного кончика, вызвав у нее вскрик.

— Прекрати, — выдохнула она ему в рот.

— Почему? — рассеянно спросил он, слишком заведенный ощущением ее тяжелой груди, лежащей в его ладони, чтобы дать ей возможность еще раз подумать. Поддавшись искушению, он наклонил голову и втянул кончик в рот, вместе с тканью и всем прочим.

Она громко застонала от удовольствия, прежде чем вывернуться и пробормотать.

— Нет, нет. Это неправильно.

— Как по мне, так все правильно, — поддразнил он, пощупывая кончик губами, прихватывая пирсинг, чтобы потянуть за него и покрутить, заставляя ее задыхаться и ахать.

— Нас кто угодно может увидеть. — От ее ответа он понял, что она все еще прекрасно отдает себе отчет в том, что они находятся в публичном, пусть и скрытом, месте.

— Ну, тогда я их просто убью. — И он был абсолютно серьезен. Судя по всему, он обнаружил нечто, стоящее ублажать и защищать.

Но, возможно, он мог бы воспользоваться ее просьбой, чтобы добиться от нее согласие ему уступить — или, по крайней мере, пообещать временное перемирие.

— Я остановлюсь, но лишь в том случае, если ты поклянешься, что усвоила урок. Ну так что, усвоила? Оставишь попытки меня убить?

— Зониянки никогда не сдаются, — ответила она, как и следовало ожидать, и будь он проклят, если в ее глазах явно не читался такой вызов, словно побуждая его дерзнуть продолжать начатое.

— Порой бывают случаи, когда стоит отступить и признать силу превосходящего тебя противника, — поддразнил он.

— Ты себя слишком переоцениваешь. Да никогда в жизни я не склонюсь перед тобой.

«Нет, не склонишься, зато вопить будешь».

Его подзадоривала самка, которая даже не дотягивала до его подбородка, и сейчас самое время ей продемонстрировать, что подчинение чьей-либо власти может иметь свои преимущества. Его пальцы пробирались под ткань, прикрывающую ее расщелину, и погладили ее. Оставаясь в достаточно трезвом уме, она отталкивала его, плавно потираясь о него своим телом, прикусив зубами его губу. Однако он знал, что она способна на гораздо большее. Она сопротивлялась, ломая комедию, так как ее гордость не позволяла ей сдаться без хотя бы символического сопротивления. Ей-богу, она понравилась ему еще сильнее, черт бы ее побрал.

Он толкнулся обратно к ней, припечатав ее к стене, тогда как одним пальцем начал тереть ее комочек. У нее пропало всякое желание бороться, поскольку удовольствие, которое он вызывал, поглотило ее, заставив задыхаться и извиваться, пытаясь достичь блаженного апогея. Он уткнулся лицом в изгиб ее плеча, его дыхание было таким же прерывистым, в то время как вгонял в нее свои пальцы. То, как она реагировала на него, обрадовало и возбуждало его больше, чем все то, что он когда-либо испытывал. Впервые в своей жизни он доставлял удовольствие самке, и не просто какой-то самке, а Эйли, — и это было все, что он хотел. Увидеть и услышать, как она достигает оргазма, — добиваясь самую достойную цель, к которой он когда-либо стремился. Он посасывал кожу на ее шее, оставляя временный след своей страсти, подавляя в себе желание оставить на ней постоянный в виде отметин своих зубов, согласно древнему обычаю, которым в его народе связывали пару на всю жизнь. Он был не готов к такого рода обязательствам, даже несмотря на то, что все его существо кричало, чтобы он решился на это.

Джаро сосредоточил все свое внимание на другом, вроде ее хныкающих стонов, и что, хотя она и размотала со своих рук поводок, она прижала его голову к себе, своими пальцами крепко вцепившись в его волосы. Снова и снова он вонзался в нее пальцами, а его большой палец прижимался и терся о ее опухший клитор. От тугой влажности ее канала его член за тканевым гульфиком, который был на нем, запульсировал, и больше всего на свете ему хотелось погрузиться в нее, позволив ей скакать на его стволе до тех пор, пока она не кончит, испустив тот свой вопль, преисполненный чувственных наслаждений. Но он начал это, чтоб преподать ей урок за провинность, и он должен был продолжать в том же духе.

Впрочем, как только он встал между ее бедер, он полностью утратил связь с реальностью, позабыв обо всем, и позволил своему члену захватить над собой власть. В этом опасном месте ему следовало бы сохранить хоть немного своего острого ума — того немногого, что у него еще осталось.

Но, разумеется, чем сильнее ее сладкая плоть сжимала его пальцы и чем громче становились ее вопли, тем больше ему было плевать.

Его мог бы окружить целый отряд солдат, а он бы этого даже не заметил, настолько он был зациклен на то, чтоб довести ее до экстаза.

Отводя лицо от мягкого изгиба ее шеи — и от соблазна оставить круглый след зубов — он посмотрел ей в лицо. Он увидел именно тот момент, когда она достигла своего оргазма. Ее глаза открылись, их ясные зеленые глубины были затуманены страстью, и из нее вырвался сдавленный стон. Он продолжал вгонять в нее свои пальцы, стенки ее влагалища конвульсивно их сжимали, и его собственные бедра двигались в такт ее колебаниям. Этот момент оказался настолько эротичным, что он сам едва не кончил. Даже более поразительным было то, что ему не хотелось, чтобы это когда-либо заканчивалось.

Это дошло до него, когда она тяжело осела прямо в его руки, а ее высвободившейся руки обвились вокруг его талии в крепком объятье, и что бы ни случилось, он не сможет ее когда-либо отпустить. «И мне вообще-то плевать, если это не по-зониянски».

***

Потребовалось несколько мгновений, чтобы дрожь в ее теле утихла, и когда она успокоилась, ее способность здраво рассуждать вернулась. Чтобы открыть глаза, пришлось приложить немало усилий, тем не менее кулак, которым Эйли замахнулась на Джаро, без проблем с боку врезал по его лицу.

— Да как ты посмел! — она чуть не закричала, взбесившись его действиями, но еще больше злясь на себя за то, что все это допустила и этим наслаждалась.

— Посмел что? Заставить кончить мне на пальцы? Тогда уж извини меня за то, что доставил тебе огромное удовольствие. — Он ни в малейшей степени не раскаялся. На самом деле он выглядел самодовольным.

— Мы же в общественном месте. Это перешло все границы, — прошипела она.

— Тогда тебе не следовало пытаться меня разоружить, — заявил он, расставив ноги и скрестив руки на груди. Однако именно из-за его наглой ухмылочки она потеряла над собой контроль настолько, чтобы броситься на него, задействуя свои ногти, чтобы ранить его.

Джаро с легкостью отразил ее атаку. Как всегда, к ее досаде. Учитель поколотила бы ее за подобное бессилие.

— Держи себя в руках, или я сорву с тебя эту одежду и трахну на виду у всех.

— Ты не посмеешь.

Его глаза заблестели, и этот блеск, который в них загорался, с самого начала, по-видимому, сигнализировал о его возбуждении. Жестко дернув ее к себе, он принялся тереться о нее своим пахом с выступающей выпуклостью.

— Ну, давай, рискни!

Прежде чем она успела возразить, он шлепнул себя по шее, после чего с ревом развернулся.

— Гребаные ублюдки! Я вас всех на куски раскромсаю!

Совершенно ничего не понимая, она с открытым ртом уставилась на него, когда он перед ней опустился на колени.

— Беги, — выдохнул он, пока с закатывающимися глазами продолжал оседать на землю бескостной кучей.

Бежать? Как будто она стала бы делать что-то настолько трусливое. С другой стороны, она безоружна и пришлось бы сражаться в одиночку против приближающейся парочки профессиональных убийц борделя, распознаваемых по их одежде, очень похожей на ту, что носил Джаро, только в оттенках синего, наряду с полудюжиной вооруженных охранников, и она поняла, что у нее нет ни единого шанса.

Она колебалась лишь мгновение, прежде чем рвануть наутек, в то же время проклиная отсутствие у себя оружия. «Этого бы никогда не случилось, если бы для самозащиты он дал бы мне хотя бы кинжал или пистолет».

Из-за тонких тапочек, которые были на ней, при каждом ударе ее ног о землю у нее вибрировали икры, но она не смела останавливаться.

Преследование казалось вполне вероятным, однако убегая все дальше, уклоняясь от заторов интенсивного движения, которые у нее возникали по пути, достигнув конца переулка, она быстрым взглядом оглянулась через плечо и стало видно, что она осталась одна.

«Значит, не я была их целью».

Замедляя шаги, она обдумывала, что делать дальше, в то время как натягивала свой плащ потуже вокруг себя, чтоб замаскироваться.

На короткое время ей пришло в голову, что она может воспользоваться возможностью, чтобы сбежать, но она тут же подавила эту мысль, потому что уже практически слышала насмешки своего учителя. «Ты не сбежала, тебя кто-то спас… по чистой случайности. Слабачка». Так что же делать зониянке-воительнице с чрезмерной гордостью? Вернуть обратно свой чертов генератор семени, разумеется.

Но сначала ей нужно было вооружиться и, пожалуй, найти подкрепление. К счастью для нее, она уже знала двух болванов, которые должны ей в этом помочь. Найти корабль оказалось несложно, но вот добраться до него, не раскрыв себя, при этом в целости и сохранности, оказалось немного сложнее. Правда, те немногие злодеи, которые пытались направить ею усвоенные уроки на себя, к их смертельному огорчению, хоть она и маленькая — к тому же чрезвычайно разозленная — оказалась не столь же беспомощной. Эти для нее неуместные стычки из-за дурных намерений, по крайней мере, дали ей возможность вооружиться, пускай и оружием плохого качества.

Подкрадываясь к стыковочному отсеку, ведущему к кораблю, она поочередно то досадовала на себя за то, что не использовала возможность сбежать, то боялась, что Джаро, возможно, уже мертв, и приходила в ярость, что ее это вообще волновало.

Панель управления корабля не распознала ее и не дала ей войти, так что она начала колотить по прочной входной двери прикладом ружья, который она заполучила.

Когда этот долбеж не сработал, она начала кричать.

— Впустите меня, неуклюжие фиолетовые болваны-переростки!

Дверь открылась, скользнув в сторону, и воину с потрясающе белыми волосами едва удалось избежать ее следующего удара в дверь.

— Эй, какого хрена ты здесь делаешь? Ты одна? — его брат, нахмурившись, оттолкнул его в сторону. — А где Джаро?

— Похищен. Возможно мертв. Я точно не знаю. Собралось слишком много наемных убийц и вышибал из публичного дома, чтобы я могла остаться и выяснить.

— Я же говорил ему не разгуливать в одиночку, — пробормотал светловолосый.

— Да ладно тебе, Бракс. С каких это пор Джаро нуждается, чтобы кто-нибудь водил его за ручку? Спорю, что кто-то отвлек его, в противном случае, как мы оба знаем, никому бы не удалось бы застать его врасплох. — Две пары холодных глаз, полные обвинения, приковались к ней.

Эйли не смогла помешать жгучему румянцу залить ее лицо.

— Неважно, как это произошло. Мы должны вернуть его обратно.

— Ну, конечно должны, но с каких это пор тебя заботит наш кузен?

— Меня он совсем не заботит, но на случай, если я вынашиваю его ребенка, спасти его жалкую пурпурную тушу кажется правильным. Возможно, он мне еще пригодится, если его семя не прижилось.

— Клянусь огненной кометой, вы точно созданы друг для друга, — сказал Бракс. — Эй, Ксарн, ты готов отправиться на маленькую спасательную операцию, плавно перетекающую в парочку фейерверков?

— Фейер что? — спросила она, нахмурив брови.

— Своего рода взрывы, — ответил Ксарн. — Именно это, скорее всего, и произойдет, когда мы примемся спасать Джаро, который известен своей горденей в том, что никогда не нуждается в спасении, и может привести к нашей преждевременной кончине, когда он увидит, что мы разрешили тебе отправиться на помощь вместе с нами.

— Все это, конечно, объясняет, с чего он вдруг может почувствовать позыв прикончить вас, — прорычала она.

— А с того, что он нас любит, — лучезарно заулыбался Ксарн, сверкнув своими острыми зубами.

Бракс сумел шлепнуть брата раньше нее, стерев с его лица идиотскую улыбку.

— Хватит забавляться. Мне нужно оружие, способ вычислить местонахождение Джаро, и чтобы вы, болваны, отвлекали внимание, пока я вытаскиваю его, если он все еще жив. Да, и еще немного темной одежды, чтобы скрыть кровь.

— Как я и говорил, вы двое прям созданы друг для друга, — фыркнул Бракс с улыбкой на лице.

Как ни странно, но вместо того, чтобы сделать ему больно за подобное его заявление, Эйли пронизало странное тепло. Интересно, каково было бы остаться с ним, а не вернуться обратно домой после того, как забеременеет. В глубине сердца она хотела просто проигнорировать свое зониянское воспитание, чтобы это выяснить.

Она дала себе воображаемую пощечину.

Глава 12

Как только Бракс с Ксарном привели ее к ее собственному оружию, много времени, чтобы вооружиться, ей не потребовалось, хотя сначала они попытались затолкнуть ее в комнату и запереть. Из этого ничего не вышло.

Ксарн по-прежнему бросал на нее похотливые взгляды, обхватив свой пах, — слабое место в их телосложении, которую Эйли не прочь была использовать в своих интересах.

Однажды они поймали ее, застигнув врасплох, и из-за их родственной связи с Джаро она обошлась с ними мягко, но сейчас, когда он в опасности, она не могла позволить себе терять время. Беспокойство за ее фиолетового воина терзало ее наряду с мучительным страхом, что она прибудет слишком поздно.

Это сбивало ее с толку. Она не могла представить, чтобы Пантаристу или кого-либо из ее сестер из племени беспокоило, пострадают ли отцы их детей, и все же, вопреки себе, она была не в силах сдержать эмоции, которые ее переполняли. Эти не-зониянские чувства казались предательством всему, чему она научилась в удочерившем ее племени, и все же она не могла заставить себя перестать беспокоиться о том, что с ним случилось.

Не обращая внимания на внутренние заморочки, она сосредоточилась на поиске Джаро, и на этот раз эти фиолетовые дурни, его родственнички, оказались полезными. Оказалось, что Бракс умел управлять компьютерами, и он взломал центральный компьютер города, в котором они оказались пристыкованными. Просматривая камеры видеонаблюдения, он обнаружил записи кадров, на которых пара охранников борделя бесцеремонно тащат Джаро в окружении как минимум дюжины других мерзавцев и парой особых убийц. Она внимательно изучала здание, куда его доставили, — одно из дюжины в городе, и ее пристальный взгляд сосредоточился на охране у главного входа.

— Нужно придумать, как пробраться внутрь, — размышляла она вслух. — Все его входы хорошо охраняются?

— Это же бордель. Разумеется, они и трещинки не оставили, чтобы ублюдки-скупердяи не пробирались внутрь. К счастью для тебя, у нас есть план.

Их идея ей не понравилась — она ни за что не станет голышом строевым шагом подходить к борделю и требовать проведение кастинг-отбора, к их великому разочарованию. Тем более, что у нее был лучший план, и ее план был сопряжен с насилием и кровопролитием, что всегда было более подходящим решением.

Пока Бракс и Ксарн подходили к двум парадным входам поприставать к их охранникам — типа пьяными и нарывающимся на драку, что было не так уж и сложно для них выполнить — она ​​прокралась к выходу на кухню. Установив пистолет на оглушение, она выстрелила в работников, которые стояли снаружи, посасывая трубки, из которых бурлили клубы дыма. Странное времяпрепровождение, которое почему-то нравилось многим инопланетянам.

Накинув на себя капюшон своего тяжелого плаща, она, опустив голову, направилась вниз по главному коридору, который в это время дня был пуст, так как плотские утехи в основном происходили в темное время планетарного цикла. В любое другое время она бы остановилась, чтобы осмотреть первый бордель, в который она попала, с разинутым ртом поглазела бы на высокие потолки, позолоченные драгоценными камнями и другими сокровищами, погладила бы полированные деревянные стены и обтянутую парчой мебель, однако ей нужно было быстро найти Джаро, до того, как они обнаружат ее присутствие и поднимут тревогу.

То, каким именно образом они с Джаро сбегут, когда она его найдет, все еще не приходило ей на ум, но она надеялась, что они вдвоем найдут решение — или умрут, пытаясь это сделать. Пантариста всегда говорила, что самая большая честь — умереть в бою. Лично она предпочла бы сначала дожить до глубокой старости, прежде чем заняться проверкой этой теории.

«И я была бы не прочь побольше поединков плотской радости с моим фиолетовым воином».

Через некоторое время блужданий ей пришло в голову, что она не имеет ни малейшего понятия, где искать Джаро, и чем больше времени у нее уйдет на поиски, тем больше вероятность, что ее разоблачат. К этому моменту она несколько раз едва не столкнулась со слугами и не могла рассчитывать, что ее везение будет длиться вечно.

И вдруг, словно некий божественный дух прислушался к ее мольбам, она услышала грохочущий ропот его голоса, проходящий сквозь занавес, задернутый над аркой.

Но как проскользнуть внутрь, не будучи замеченной?

Отголоски ее скользящих шагов могут выдать, как она двигается, чтобы спрятаться за витиеватой статуей инопланетянина, у которого членов больше, чем у нее отверстий — и это по меньшей мере вызывало беспокойство. Заглянув за край пьедестала, она увидела слугу, толкающего тележку на воздушной подушке, нагруженную серебряными тарелками под куполообразными крышками. Он остановился перед крытым входом. Сначала поправив сюртук, краснокожий одноглазый трехножец отдернул занавес и вошел в комнату.

— Освежающие напитки с закусками в соответствии с требованиями доставлены. — Пока он обращался к обитателям комнаты, Эйли спешно прокралась к тележке и нырнула под ее драпированную ткань. К счастью, на той полке внизу, где она скрылась, были только салфетки, и она съежилась калачиком и затаила дыхание, чтобы слуга ее не заметил, пока вкатывал сервировочный столик в комнату.

— Доставь их сюда. — Этот женский голос пронизывала стальная нотка, которая странно напоминала ей Пантаристу с ее серьезным подходом к делу.

Тележка, дрейфуя по полу, тихонько гудела, и прежде чем остановиться, медленно двинулась вперед. Эйли, затаив дыхание, прислушивалась, выискивая подсказки, которые помогли бы ей понять численность врагов в этой комнате и где находится Джаро.

С тарелки было поднята куполообразная металлическая крышка, этим распространив резкий запах, проникающий даже сквозь ткань, за которой она пряталась.

— Могу я соблазнить тебя пирожными кигар? — спросил раньше звучавший стальной голос.

— Я правда не могу здесь задерживаться, — ответил Джаро грубоватым голосом.

Она достаточно хорошо узнала его нрав, чтобы, судя по голосу, понять, что он недоволен. Эйли задавалась вопросом, что ему пришлось выстрадать в то время, пока она вооружалась и с его кузенами планировала его побег.

— Но ведь мы еще даже не начали. Несносный Джаро. Как только до меня дошли слухи, что ты пристыковался в доках, мне с трудом верилось, что ты не пришел тут же ко мне. Тебе стоило хорошенько подумать, прежде чем пытаться от меня увиливать.

Брови Эйли нахмурились от этой едва заметной угрожающей интонации в голосе.

Она все еще не могла четко определить точное количество находящихся в комнате, так как звон посуды и шорох тканей могли вводить в заблуждение.

Осмелиться ли ей попытаться хоть одним глазком выглянуть из-за ткани тележки, или такое движение привлечет внимание к ее укрытию?

— Рекслия, я был занят другими делами, от выполнения которых твои охранники меня и уволокли.

— Да-да, слышала я о той рабыне, с которой ты резвился в переулке, — в голосе женщины сквозило явное отвращение. — Вообще-то я считала, что ты самец уровня посолидней. Зачем развлекаться на улице с сопротивляющейся варваркой, если и так можешь всем этим насладиться? Ну же, Джаро, дай я тебе напомню, почему я единственная самка, которая тебе нужна для объезжания твоего члена.

«Что?» У Эйли аж глаза округлились от разбушевавшейся в ней ярости.

Она не стала заниматься предварительной проверкой; она просто выскочила из своего укрытия, вытянув вперед руки, удерживающие кинжалы, ошеломив обнаженную трехгрудую женщину, нависшую над Джаро — «над моим мужчиной».

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы, будучи слишком ошарашенной, переварить это разворачивающейся перед ней зрелище.

Одетый лишь в малюсенькую набедренную повязку, с блестящими, намазанными маслом мускулами и уложенными волосами, окруженный множеством обнаженных шлюх, не считая той, что прожигала Эйли взглядом, ей улыбался Джаро.

— Тоже пришла объездить мой жезл, да?

— Охрана! — завизжала самка со стальным голосом.

Разозлившись и, пожалуй, слегка ревнуя, хоть и не признавая этого, Эйли отбросила капюшон.

— А я-то уж подумала, что тебя похитили и ты нуждаешься в спасении.

Он пожал плечами.

— Меня похитила стая красоток, пришедших в бешенство из-за того, что я вынуждаю их ждать, когда соизволю их ублажить. Ну что тут скажешь? Мои выдающийся способности простираются от сражений вплоть до спальни, как тебе хорошо известно. Или ты уже забыла тот переулок?

Его подмигивание и слова тут же вызвали в ее памяти кое-что из того, что он с ней вытворял. И проделывал с… этими шлюхами!

В то время как от его напоминания о ее собственной слабости относительно него у нее щеки залились густым румянцем, свое смущение она скрыла под маской гнева. Задача не из сложных, учитывая, насколько она была взбешена.

— Поверить не могу, что я так тряслась о твоем благополучии! — выкрикнула она, развернувшись, чтобы выбежать из комнаты именно в тот момент, когда в комнату посыпались охранники.

— Я не при чем, что мое мастерство востребовано. Разве это не одна из причин, почему ты меня выбрала?

— Да пошел ты на хрен! — бросила она через плечо.

— Пристрелите ее! — прокричала Рекслия.

Прежде чем трехгрудая самка перестала кричать, Эйли подняла пистолет и открыла огонь по охранникам, но в конечном итоге ей пришлось покончить со стрельбой, так как перед ней возникло практически обнаженное фиолетовое тело.

Он прорычал:

— Только посмейте тронуть хоть один волосок на ее голове! — Джаро набросился на оставшихся охранников, не замедляя скорость, даже тогда, когда они выстрелили в него несколько раз из шокера для оглушения.

Эйли пришло в голову, что она могла бы ему помочь, но по-прежнему будучи очень разозленной, она врезала кулаком одному из охранников, не поглощенному потасовкой с Джаро, и гордо вышла из комнаты борделя. «Подлый, гребаный придурок, пусть сам себя спасает». Она добралась до парадного вестибюля целой и невредимой, после перестрелки с несколькими охранниками, которые встретились ей на пути, а в одном случае и обезглавливания, прежде чем Джаро догнал ее и развернул.

— Ты что, принцесса, не слышала, что я сказал? Я сказал: «Стой!»

Она окинула его ледяным взглядом.

— Да мне плевать, что ты сказал. Теперь, когда вижу, как я ошибалась относительно необходимости тебя спасать, я сваливаю.

— Нет, даже не думай.

— А я говорю, что сваливаю! — прокричала она.

— Отчего ты так злишься? — спросил он, в то время как небрежно направил пистолет в сторону и выстрелил в подкрадывающегося к ним убийцу.

— Я вовсе не злюсь, — прорычала она, все еще не в силах избавиться от зрелища той донага раздетой женщины прямо перед Джаро, и что еще хуже, от мыслей, что он отлично знал эту трехгордую шлюху. Испустив крик разочарования, она повернулась боком, лезвием своего кинжала пронзив насквозь убийцу, который задумал воспользоваться колонной, чтобы подкрасться к ней.

Она вытерла кинжал о головной убор своей жертвы, но стоило ей вновь направиться к выходу, как Джаро опять встал перед ней.

— Прочь с дороги! — приказала она.

— А ты заставь меня.

На этот раз она не стала себя сдерживать и, замахнувшись, впечатала ногу в его мужское достоинство. Надо отдать ему должное, он не завизжал, как девчонка, и не согнулся. Правда, в его глазах блеснул опасный блеск.

— Ну, это было неуместно. Но твое наказание за это потом обсудим. А теперь изволь объяснить, почему ты так на меня злишься? Здесь я пострадавший, не забыла?

— Ага, видела я, как ты страдал от всех этих голых баб, — прорычала она.

Его лоб нахмурился, а потом его губы растянула широкая улыбка.

— Да ты ревнуешь!

— Вовсе нет, — парировала она. — Я просто-напросто раздражена, что впустую потратила свое драгоценное время, спасая твою фиолетовую задницу, вместо того, чтобы возвращаться домой.

Ее слова стерли улыбку с его лица.

— Ты никуда не уезжаешь. Я запрещаю.

Он что? Она уставилась на него, разинув рот, а потом рассмеялась.

— Послушай, ты мне не хозяин. И тебе меня не остановить.

Она бросилась на землю, и, поддавшись внезапному импульсу, он выпустил ее руку из своей хватки. Быстро перекатившись, она вскочила на ноги и, побежав, вырвалась через дверь борделя, проносясь мимо обоих удивленных кузенов, стоящих посреди груды вырубленных охранников, и вниз по безлюдной улице. По-видимому, находившиеся рядом местные обитатели бежали от этого насилия.

Оставшись одна, в полной тишине, она внимательно прислушалась, но не услышала никаких признаков преследования, и, конечно же, она не испытывала разочарование, что, несмотря на свои слова, он не захотел за ней последовать. Джаро ей не нужен. Более того, он уже столько раз давал ей свое семя, что она, скорее всего, носит его ребенка, а это значит, что она могла отправляться к себе домой. В родной дом, где жизнь шла по установленному порядку, без хаоса и эмоциональных потрясений, которые он ей доставлял.

Когда у нее земля ушла из-под ног, она только и смогла, что пикнуть, когда вдруг поняла, что ее перекинули через мускулистое плечо. Глянув вниз, она с удовлетворением отметила обнаженные фиолетовые ягодицы мужчины, несущего ее, а полоску ткани в их складке, удерживающую его набедренную повязку на месте, по меньшей мере интригующей. Неописуемое удовольствие наполнило ее, однако упрямая гордость его пересилило.

— Немедленно поставь меня обратно!

— Поставлю, когда сочту это нужным, — прорычал он.

— Ну а я уже считаю это нужным, так что… — он крепко удерживал ее ноги, но руки он ей не связал. Достав пистолет, она проверила, остался ли он по-прежнему на оглушение, после чего стрельнула ему при ходьбе поигрывающую мышцами ягодицу.

Он содрогнулся, но продолжал идти. Она снова стрельнула в него, и в ответ на это он шлепнул ее по заднице.

— Почему ты не отрубаешься? — крикнула она, колотя прикладом пистолета по его спине. Недолго, правда, потому что Бракс с Ксарном, следовавшие за ними по пятам, вырвали его у нее из рук.

— Инъекция адреналина. Рекслия ввела его мне, когда ее охранники привели меня к ней. Он сводит на нет не только эффекты успокоительного, которым в меня стреляли ее охранники, но и на время нейтрализует попытки оглушить.

— Сведи на нет вот это, — прорычала она и, сцепив вместе пальцы, замахнувшись руками, как дубинкой, врезала ему в основание черепа.

Невнятное ворчание было всем, чего она добилась своими действиями, и «Тебе не стоило этого делать» от Бракса.

Наносекунду спустя она обнаружила, что ее плащ взметнулся вверх и, опустившись обратно вниз, он ниспадает на его спину, накрыв ее голову. Раздался звук рвущейся материи, когда с нее сорвали нелепую юбку. Ее обнаженной задницы коснулся прохладный воздух, и она изо всех сил попыталась сопротивляться в то время, как первый шлепок отпечатался на ее ягодице.

— Поганый, конченный ублюдок! — кричала она, пока он ладонью шлепал ее зад.

Шлеп! Не обращая на нее внимания, он опять шлепнул ее.

— Я выпущу твои жалкие кишки наружу, а сам ты будешь за этим наблюдать, — провизжала она, когда последовал еще один удар.

Последовал шквал тяжелых шлепков, от которых у нее на мгновение аж дыхание перехватило, и в конце концов он заговорил сквозь стиснутые зубы.

— Я терпел от тебя многое, принцесса, но начиная с этого момента ты прекратишь попытки навредить мне или убить.

— Никогда!

Этим она заработала очередной шлепок.

— Во-вторых, ты больше не будешь затевать какую-нибудь глупость, вроде попытки спасать меня. Очень скоро я бы сам освободился и вернулся, чтоб найти тебя.

Он бы сделал это? Как будто она нуждалась в спасении. Она в состоянии сама о себе позаботиться.

— Можешь не беспокоиться. В следующий раз я дам им оставить твою жалкую тушу у себя.

— Ну вот, опять в тебе говорит ревность.

Она ударила его.

Он усилил хватку и, просунув руку между ее бедер, кончиками пальцев принялся дразнить ее киску. Она замерла, внезапно осознав, насколько она выставлена на показ, а свист одобрения, раздавшийся слева от нее, дал ей понять, что у них зрители.

— Немедленно отвернись или потеряешь глаза, — прорычал Джаро.

— Какие мы чувствительные, — сказал Бракс, цокая языком.

— Хоть тронешь ее, и потеряешь руку, — прорычал Джаро. — Бракс, иди вперед и проверь, готов ли корабль к отлету. Ксарн следи за нашим тылом.

— Слушаюсь, капитан Ворчун, — заявил Бракс.

— А-а-а, но я ведь пропущу такое шоу, — проворчал Ксарн.

Джаро тут же зарычал.

Воспользовавшись его видимым отвлечением, она дернула за ниточку, застрявшую между его ягодицами, не будучи до конца уверенной, чего она добьется, но его раздраженное шипение ей очень понравилось.

Что ей совсем не понравилось, так это шлепок по ее жалящей болью страдающей заднице.

— Ну хватит. В этих отношениях самец я, и я требую, чтобы ты прекратила свои напрасные попытки мне навредить и повиновалась.

Она фыркнула. Можно подумать, что это когда-нибудь случится.

Она вонзилась зубами в плоть его спины, но не так сильно, как ей бы хотелось. Та состояла из крепких мышц, и ей не удалось заполучить хороший захват.

Она услышала, как Ксарн испустил «ого!» прямо перед тем, как шлепок поразил ноющую кожу ее ягодицы, которая прям кричала в чистой агонии. Затем ей пришлось подавить стон, когда его рука снова вторглась между ее бедер, пощекотав ее.

«Мне нельзя возбуждаться, это неправильно. Он унизил меня. Оголил и выставил меня напоказ своим кузенам и всему городу, не говоря уже о том, что отшлепал меня. Я его ненавижу!»

Разумом, может, он ей и не нравился, но по всей видимости ее телу он все равно очень сильно нравился, потому что оно откликалось на легчайшую его ласку, а ее расщелина сама увлажнялась. По крайней мере, плащ все еще закрывал ее лицо, пряча горящие щеки. Однако скрыть доказательства своего возбуждения она не смогла, потому что они увлажнили его пальцы.

К счастью, несмотря на очевидный интерес ее тела, ласки он больше не применял, правда, его шаг ускорился до бега трусцой, из-за чего ее трясло.

— Как я понимаю, мы сейчас же улетаем, — сказал Ксарн с левой стороны.

— Как только сядем на борт. Что-то мне подсказывает, что, скорее всего, нам здесь больше не рады.

— Можно найти бордели и получше, кузен, — ответил Ксарн. — Не сомневаюсь, что один из них захочет купить твоего человека.

Звук кулака, ударяющегося о плоть, был безошибочным, и она удивилась его причине. Ксарн не сказал ничего, чего Джаро сам не обещал. Придурок.

— Кое-кто явно вне себя от злости, — высказал предостережение Бракс, который, похоже, вернулся обратно к ним.

— Эйли уже заполучила господина, поэтому я не хочу слышать от кого-нибудь из вас ни слова.

«Он что, уже продал меня?» Понимание этого причиняло боль, и вопреки ее попыткам, у нее на глаза навернулись слезы. По крайней мере, его грубое с ней обращение упростит ей задачу его бросить, как только у нее появиться такая возможность — «прежде чем я наделаю какую-нибудь глупость, например, стану унижаться, умоляя его оставить меня у себя».

Глава 13

Когда в него попал дротик, повергнувший его на колени из-за вызванного наркотического дурмана — одновременно напомнивший ему о необходимости поработать над устойчивостью к седативным средствам, — Джаро был в силах думать лишь о спасении Эйли. Ее безопасность также была его первой мыслью, когда он пришел в сознание, лежа на обшитом материей диване в окружении грудей всевозможных форм и расцветок — однако ни одной из них не было парой с пирсингом, которую ему хотелось. У него вообще еще не было времени на то, чтобы спланировать свой побег, когда объект его мыслей выскочила из сервировочного столика и выглядела при этом как богиня возмездия… очень сексуальная, но очень злющая.

Как будто с ее неожиданным появлением, с взглядом, стреляющим кинжалами, было недостаточно причин поволноваться, у него сердце чуть не остановилось, когда охранники открыли по ней стрельбу.

И неважно, что она вроде бы держала ситуацию под контролем, с экспертной меткостью убивая их всех, одного за другим. Никто не смеет причинять вред его принцессе. Роли не играли ни холодная логика, ни даже боевые навыки и опыт, когда он бросился на ее обидчиков. Одна лишь потребность защитить Эйли, а если нужно — то и собственным телом.

«А она осталась, чтобы оценить все эти мои старания и искупать меня в поцелуях? Нет». Она бросила его, и ему пришлось последовать за ней, добывая по дороге оружие, следуя по ее смертоносному пути разрушения — долгому и кровопролитному. Какая потрясающая самка.

Догнать ее оказалось легким делом, ведь она расправлялась со всеми, кто попадался у нее на пути, оставляя для него путь свободным. Он увидел, как она вступила в бой с охранником, и крикнул ей, чтобы она остановилась, но она, даже не глянув на него, своим ножичком просто снесла охраннику голову и продолжила уходить.

Как если бы он отпустил ее, и основываясь на эту мысль, он схватил ее, греясь в раскаленных лучах ее ревности.

Возможно, когда она объявила о своем намерении уйти, ему не следовало ей запрещать, но он мог поклясться всеми чертовыми богами, в которые он не верил, что ни за что во всей Вселенной он ее не отпустит.

Перебрасывание ее через плечо доставило ему какое-то дикое удовольствие, которое только усиливалось, когда он наказывал ее способом, о котором он лишь слышал, но сам ни разу еще не пробовал применить. Порка стара, как мир, зато доставляет удовольствие, тем более, когда он обнаружил влажность у нее между бедер.

Ускорив шаги, он практически побежал к своему кораблю, но не из-за возникшей опасности — его кузены, прикрывающие его сзади, позаботились бы о любых угрозах, — а потому, что он хотел Эйли.

Принеся ее прямо к капитанскому мостику, который он запечатал прежде, чем его кузены успели войти, он принялся выкрикивать кораблю команды, одновременно продолжая удерживать свой сопротивляющийся вожделенный приз. Лишь после того, как они вышли на орбиту, он опустил ее вниз, а она тут же набросилась на него, колотя своими сокрушительными кулаками и обзывая его чередой изобретательной ругани.

— Хватит, — прорычал он, схватив ее за запястья и рванув ее к себе.

— Я не какая-то рабыня, которой ты можешь командовать.

— Нет конечно, но я намного больше тебя.

Возвышаясь над ней башней, он крепко прижал ее к себе, настойчиво толкаясь бедрами о ее. Выражение ее лица не искажало ни капли страха, а голод, потребность столь же яростная, как и его собственная, и он был готов биться об заклад, что глаза у нее заблестели, а щеки залил румянец.

Он завладел ее губами, заклеймив ее жаром своего поцелуя, и хотя она могла укусить его или плотно сжать губы, она приняла его объятия с не меньшей страстью. От необходимости прикоснуться к ней в то время, как своим языком пробовал ее на вкус, он отпустил ее руки, а она, ухватив за его плечи, впившись пальцами в его плоть, притянула его к себе еще ближе.

Не теряя времени даром, он снял с нее плащ и оставшуюся одежду, обнажив ее, чтобы прикоснуться к ней, и ее нежная кожа, соприкоснувшись с его, была шелковистей любой ткани. Обхватив ее ягодицы, он сжал округлые полушария, обожая, как она простонала его имя.

«Моя».

Не в силах больше терпеть, он приподнял ее, а она инстинктивно обернула ноги вокруг его талии, и ее влажная сердцевина прижалась к его по-прежнему прикрытому тканью члену. Ему потребовался всего лишь рывок, чтобы разорвать материю, и его член выскочил на свободу, после чего он принялся тереться своей длиной о ее скользкую щель.

— Хватит меня дразнить, — прорычала она, покуда он воспользовался мгновением, чтобы просто скользить взад и вперед по ее сочным губам.

— Скажи, что ты этого хочешь. — «Скажи, что хочешь меня».

— Ты же знаешь, что хочу. Так что кончай уже придуриваться и займись делом.

Ну, это нельзя назвать признанием в бессмертной любви, но все равно в каком-то смысле равносильно признанию.

Направив ее на свой член, он закрыл глаза, и его голова откинулась назад, когда она скользнула на него, всасывая его глубоко внутрь своего тела, а ее мышцы крепко сжали его.

— Ах, принцесса, ну почему это всегда ощущается так чертовски приятно? — прошептал он, прежде чем снова поцеловать ее, его объятия были такими ласковыми.

Ему хотелось насладиться этим моментом. Он погружался в нее, руками направляя ее по своей набухшей длине с изысканной медлительностью. Ее протяжный стон возбуждал его так же сильно, как и сжатие ее киски. Погруженный глубоко внутри нее, он с трудом мог себя сдерживать, но все же продержался достаточно долго, чтобы она вокруг него запульсировала, ее оргазм вызвал вопль, который успешно сочетался с его ревом, поскольку объединившись, они обрели блаженство.

Однако, к большому сожалению, страсть постепенно утихла, и он позволил ей соскользнуть вниз по своему телу, и они оба напряглись в ожидании их следующего проявления враждебности, сражения, от которых он уже устал.

— Мы можем заключить перемирие? — спросил он.

Она вскинула голову, и ее зеленые глаза устремился к нему.

— Какие подразумеваются условия?

— Никто больше не будет пытаться друг друга убить.

— Или наказывать, — добавила она.

— Ааа…, но тебе же порка понравилась, — поддразнил он.

— А мне можно отшлепать тебя в ответ? — вернула она.

Он нахмурил брови.

— Нет. Это было бы неправильно. Я ведь воин.

— Также, как и я, так что относись ко мне так, как ты ожидаешь, что я буду относиться к тебе.

— Прекрасно. Во время перемирия мы будем спать в одной постели.

Он хотел, чтобы, пока он спит, держать ее в своих объятиях, чтобы, когда проснется, он мог бы сделать это, погрузившись своим членом в нее. Отличный способ начинать день.

— Не знаю, удастся ли мне это сделать.

— Все просто. Ты занимаешь одну сторону, я — другую, и закрываешь глаза.

— Болван.

— Принцесса. — Он ухмыльнулся ее раздраженному взгляду. — Пока мы вместе, ты никому другому удовольствие не доставляешь.

— Это относится и к тебе. Прикоснешься к другой самке, и я задушу тебя ее же грудью.

Ну что за маленькая дикарка, но ему это нравилось.

— Думаю, это все.

— Разве что относительно срока, — добавила она. — Как только я забеременею, я уйду отсюда.

— Конечно, — любезно согласился он.

Он уже решил реактивировать свой контроль над рождаемостью, так что, если его семя еще не пустило корни, Эйли будет в его власти еще долго.

«Надеюсь, настолько долго, чтоб она осознала, что не хочет расставаться со мной… никогда».

Глава 14

После того, как они решили заключить перемирие, их жизнь в течение следующих нескольких галактических циклов погрузилась в приятную рутину, которой Эйли чертовски сильно наслаждалась. И не только из-за того удовольствия, которое Джаро доставил ей во время секса, хотя он был потрясающим. Они стали компаньонами в том смысле, который не влечет за собой раздевание. Чтобы оставаться в хорошей форме, они устраивали тренировочные бои с использованием разного вида оружия, иногда друг против друга, а иногда против кузенов. Она была очень счастлива видеть в его глазах восхищение, когда ей удавалось подловить его хорошо продуманным ударом или уделать его придурковатых родственничков. Она заводилась во всех отношениях, наблюдая, как рельефно перекатывались его мускулы, когда его тело совершало смертельный танец, демонстрирующий его ловкость и силу.

По мере того, как они узнавали друг друга, разговоры между ними текли поначалу какими-то крупицами и обрывками, затем более сглажено, когда они стали чувствовать себя друг с другом уютно. Когда они, приводя примеры своего мастерства, хвастались прошлыми сражениями, это, как правило, сильно их бесило, что, в свою очередь, обычно приводило к необузданному сексу, где бы они ни находились, и к захватывающему шоу Браксу с Ксарном. Они даже не утруждались покидать корабль веселья ради, за исключением лишь одного случая, чтобы купить ей одежду.

Сражение за то, чтобы им убраться с той планеты после того, как Джаро разрубил надвое двуногое существо за то, что он коснулся ее волос, оказалось волнующим и послужило толчком к бешеной схватке занятия любовью, даже несмотря на то, что их преследовали вражеские корабли, открывшие по ним стрельбу.

Ну что за славное время! И, разумеется, оно закончилось, когда Эйли это совсем не ожидала. Проведя пальцем по мускулистой спине Джаро, поскольку ей никогда не надоедало к нему прикасаться, она, оставив его спящим, вышла из каюты. В животе у нее урчало от голода, скорее всего, из-за энергии, которое они израсходовали в его постели — и на полу. Этот мужчина знал несколько довольно любопытных техник.

Заказав еду, Эйли нахмурилась, увидев, что именно компьютер выбросил на тарелку вторичной переработки. Она в недоумении пялилась на свою порцию трапезы, совсем не похожую на ее обычную еду, ни в коей мере, если принять во внимание все эти фрукты и полное отсутствие мяса.

— Компьютер, что это за помои?

— Согласно моей базе данных, самка, которая вынашивает потомство, нуждается в продуктах, более богатых витаминами и минералами, чтобы обеспечить здоровье ребенка.

Ребенок? На какое-то мгновение в ней закипел восторг.

«Семя Джаро во мне укоренилось». Потом ее настроение поугасло. «Если я вынашиваю ребенка, то настало время возвращаться домой, настало время покинуть Джаро». От осознание этого ей захотелось плакать.

Откуда взялось это сожаление? Она добилась того, к чему стремилась. В результате их связи будет зарождена династия, сильная девочка, которая, как она надеялась, будет вылитая копия своего отца. «Отца, расставание с которым мне невыносимо».

Ее ошеломило осознание того, насколько сильно ей небезразличен Джаро, осмелилась даже допустить, что его любит, чувство, которое она никогда раньше не испытывала ни к кому за пределами племени. Она уж точно не ожидала, что почувствует это по отношению к представителю противоположного пола. Подобное было просто неслыханным в сообществе Зонияна. Но до чего же ей хотелось отказаться от своего племени и их традиций и навсегда остаться в его объятиях.

Но… реальность взяла свое. Он никогда не говорил, что их положение не временное, и он знал подробности ее поисков. Как только он выяснит, что она добилась своего, он тут же отправит ее восвояси.

Кроме того, он никогда не утверждал, что хочет ее для большего, чем просто совокупления.

Если верить слухам и рассказам его кузенов, Джаро даже в планах не было остепениться, никогда. «Но вроде бы я ему небезразлична. Возможно, если бы я спросила его, он бы… что? Сказал бы, что он меня любит и стал бы умолять меня остаться с ним?» Воин с его репутацией не умоляет, а ее гордость не позволяла ей показаться слабой и опускаться до мольб. Лучше покончить со всем окончательно.

Конечно, Джаро должен был поймать ее, когда она попыталась уйти тайком, как трусиха, не в силах вынести встречу с ним лицом к лицу и увидеть в его глазах отказ от нее.

— Куда собралась, Эйли?

Остановившись в дверном проеме, который ведет с корабля в переполненный космодром, где они только что приземлились, она с болью в сердце повернулась к нему лицом.

— Пришло время мне вернуться на мою планету.

Недоумение затуманило его взгляд, и вдруг в нем вспыхнуло понимание.

— Ты забеременела моим ребенком?

Он сказал это, как будто спрашивая, и это разъярило ее.

— Да, твоим ребенком. Чей еще он может быть? А теперь оставь это. Мы оба знали, что это произойдет. В конце концов, именно поэтому я и похитила тебя.

В глубине души она молилась, чтобы он перебросил ее через плечо и вернул обратно в его комнату и приковал наручниками.

— Понятно. — Его лицо накрыло выражение полной отчужденности, и он отступал назад, махнув рукой в сторону люка, ведущего к стыковочному тоннелю. — Тогда не смею тебя задерживать. Дай знать, если тебе когда-нибудь придется искать очередного самца-производителя.

Его холодные слова поразили ее, словно удар, и она вздрогнула.

— Все не так просто.

— Конечно же нет. Значение имеют лишь умышленные похищения, а не взаимные желания или что-то вроде того. Как я мог такое забыть?

— Я зониянка. У меня нет выбора, — сказала она вполголоса, будто комок застрял у нее в горле.

— У тебя мог бы он быть, если бы ты приняла свою человечность вместо того, чтоб следовать обычаям инопланетной расы.

— Расы, которая приняла меня и дала мне дом, — возразила она.

— Ну да, выдающийся дом. А что, если это мальчик? Тебе это в голову не приходило? Вообще-то, наши детеныши не выживут без вскармливания их матери. Как ты думаешь, что произойдет, если ты родишь дитя мужского пола?

Они бросили бы его в дикой глуши, также, как и мужчин зониянцев, однако в ее случае ребенок бы умер. Эйли даже думать не хотела о том, что это может произойти, и ее рука опустилась на ее живот.

— И что по-твоему мне делать? — крикнула она.

«Попроси меня остаться». Несмотря на все свои проявления обиды и злости, он еще не просил ее остаться — с ним. Она могла поклясться, что в его глазах вспыхнула боль. Но все же он не сказал тех слов, которые ей хотелось услышать.

— Мне не нужно, чтобы ты что-нибудь делала. Уходи. Убирайся отсюда. Именно это ты планировала с самого начала. Так будет лучше для всех. Все равно я уже устал от тебя.

Крепко сжав губы и сверкнув глазами, Джаро развернулся и пошел прочь, и линии его напряженной спины были более зловещими любого из врагов, с которыми ей когда-либо приходилось сталкиваться. Она вдруг поймала себя на том, что протягивает к нему руку, в безмолвной мольбе. Он даже головы ни разу не повернул.

С разбитым сердцем, на свинцовых ногах она побрела прочь, покидая его корабль, оставив самца, из-за которого ей захотелось, чтобы ее обычаи были другими. Самца, из-за которого ей захотелось, чтобы у нее хватило смелости умолять остаться с ним, сказать ему, что любит его. Больше не осталось никаких сомнений в ее чувствах. Несмотря на все свое воспитание, она влюбилась в Джаро, вот только ей его никогда не получить. «Потому что он меня не хочет».

Гордость заставляла ее ноги двигаться, даже несмотря на то, что слезы затуманивали ее взор. Ее чувства притупила боль, намного более острая, чем все ее телесные ранения вместе взятые, и она не заметила, что у нее появилась компания, вплоть до того момента, когда к ее ногам резко не рухнуло тело, четыре глаза которого остекленели смертью. Подняв глаза, она поймала недоуменный взгляд Бракса.

— С тобой все в порядке?

Она пожала плечами, не в силах говорить из-за страха опозориться.

Рядом со своим братом появился Ксарн и нахмурился, глядя на нее.

— Мы здесь, чтобы удостовериться, что ты добралась до дома в целости и сохранности. Похоже, мы прибыли как раз вовремя.

Намек, из которого следовало, что она не способна о себе позаботиться, притупил ее страдания, и она с радостью встретила этот порыв гнева.

— Вы мне не нужны. Мне никто не нужен, — пробурчала она решительно. Точно так же, как она была не нужна Джаро.

— Да, конечно, — успокаивающе сказал Бракс. — Просто притворись, что нас нет.

— Или можете просто меня оставить.

— Не можем. Приказ Джаро.

«Он приказал своим кузенам проводить меня в качестве охранников, потому что я ему не безразлична, или потому что он хочет убедиться, что я не вздумаю вернуться, со слезами на глазах умоляя его, чтобы он оставил меня себе?» Как бы сильно ей ни хотелось верить в первое, она не могла перестать думать о втором, потому что тот воин, которого она узнала, ни за что бы ее не отпустил, если у него были бы к ней настоящие чувства. Джаро, которого она любила, держал бы ее привязанной к кровати до тех пор, пока она бы не поклялась, что никогда его не бросит.

К своему позору, она мечтала о том, чтоб он передумал и вернулся, чтоб ее похитить, и даже после того, как она вернулась домой, это желание не изменилось. Напротив, оно лишь усиливалось.

***

Как только Эйли его покинула, прихватив с собой его сердце, Джаро отправился в единственное место, которое пришло ему на ум — после того, как питье до беспамятства не помогло, — где он мог обрести покой, и никто не попытался бы его убить. С учетом его нынешнего состояния, его шансы на выживание при нападении были равны нулю.

Когда он прибыл к порогу своего брата, Трен, лишь взглянув на него, фыркнул.

— Что с тобой стряслось?

— Самка, что ж еще? Гребаные создания.

— После Шиньи ты же вроде этот урок усвоил?

Джаро стрельнул в него взглядом.

— Так и есть, но, похоже, твоя любовь к твоей человеческой паре заразна. Можешь мне поверить, я совсем не в восторге таким положением дел.

Трен провел его в главную гостиную и усадил, прежде чем налить им спиртное.

— Так что же произошло? Ты застал ее с другим самцом? Другой самкой?

— Да нет. Эйли была мне верной.

— Она что, упала в обморок, когда выяснила, кто ты такой?

— Нет, конечно, из-за моей физической мощи она сама выбрала меня в отцы своего ребенка, — хвастался Джаро. «Еще она лучше всех могла со мной тягаться как спарринг-партнер. Сводила меня с ума и удовлетворяла меня, как никто другой».

Покачав головой, Трен разразился хохотом.

— Тебя? Отцом? Да нет же, я серьезно.

— Я говорю на полном серьезе. Она человек, но еще ребенком ее удочерили зониянки. Они отправили ее в миссию спариваться, и она выбрала меня. Как только мое семя укоренилось, она меня бросила. — «И разорвала мое сердце на части, дьявол бы ее побрал».

— Поздравляю тебя тем, что ты избежал ловушки. Не всем самцам так крупно везет. Большинство самок, особенно те, кто вынашивают детей, остаются рядом, поэтому они могут свести самца с ума.

— Я это слышала! — крикнула Меган, пара его брата, из соседней комнаты.

— А я никогда не говорил, что мне это не нравится! — крикнул в ответ Трен.

Подавшись вперед, он усмехнулся.

— Позже мне за это придется расплачиваться.

Почему-то казалось, будто это делало Трена счастливым.

Джаро его брат стал еще больше противен.

Наливая каждому по еще одной рюмке спиртного, его брат окинул Джаро внимательным взглядом, так как тот промолчал.

— Скучаешь по этой самке, да?

— Нет, — солгал Джаро. Взглянув на брата, который вопросительно изогнул бровь, он вздохнул. — Не следовало бы, однако это так. Но она же меня бросила! — прокричал он, вскочив на ноги. — Она получила, что хотела, и свалила домой.

— А ты сказал ей о своих чувствах перед тем, как она свалила? — спросила Меган, входя в комнату, переваливаясь утиной походкой. Ее округлый живот выступал перед ней, как какое-то причудливое оптическое отклонение. Джаро не мог оторвать от него глаз. «Неужели и Эйли будет так выглядеть, когда мой ребенок начнет расти?» Отвращение, которое, как он думал, почувствует, так и не появилось. Вместо этого его наполнило какое-то странное нетерпение это увидеть, особенно тогда, когда он наблюдал, как его брат нежно потер этот холмик и его лицо смягчилось от любови и гордости.

Впрочем, он вернулся к вопросу Меган.

— Нет. Если б я ей был бы небезразличен, она бы осталась.

— Подойди сюда! — властно приказала Меган, уперев руки в бока.

Охваченный любопытством, Джаро подошел к ней.

— Пригнись.

Пригнувшись, он свалился на бок, когда она врезала ему с боку по голове.

— Эй! — воскликнул Джаро, когда он, спотыкаясь, поднимался. — За что?

— За то, что ты идиот! На кой черт ей было оставаться? Ты ее трахнул. Она беременна. Ты не сказал, что хочешь ее и ребенка, поэтому она и уехала. Что, по-твоему, она должна была делать? Я читала об этих зонияновских девицах. У них своя гордость, и даже если в своей сути она человек, не жди, что она запросто пустит под откос всю свою жизнь ради мужчины, который не в силах произнести трех коротеньких слова.

— Но у меня тоже есть гордость. Я не стал ее умолять, когда она однозначно заявила, что хочет уехать.

— Гордость. Из-за нее и я чуть не потерял Меган, — вставил замечание Трен, усаживая свою пару к себе на колени. — К счастью, она вбила в меня хоть немного здравого смысла.

— Да какая разница, из-за чего, сейчас все ровно уже слишком поздно. Она уехала, — мрачно ответил Джаро, у него аж живот сводило узлом от тяжелых страданий.

— Размазня. Я и не подозревала, что ты из тех, кто так легко сдается. Трен, будучи истинным альфа-самцом, никогда этого не делал, а ведь зачастую по отношению к нему я была настоящей сукой.

— Мой пара совершенно права. Она была настоящей мегерой. — Трен смеялся, хотя Меган ткнула его локтем под ребра. Он обнял ее и уткнулся лицом ей в шею. — Это одно из ее самых очаровательных достоинств. Что до тебя, почему тебе не вернуть свою самку обратно?

— Потому что она отправилась домой, на Зониян. Вы же в курсе, что это планета с полчищами самок, которые без предупреждения убивают самцов, как только их увидят, — саркастически ответил Джаро. — Пытаться похитить ее оттуда было бы равносильно самоубийству.

— Трен с этим бы справился, — с явной гордостью заявила Меган.

— Разумеется, справился бы. В конце концов, я величайший наемник в известной вселенной, — отметил Трен.

— Бывший, — поправил Джаро. — И если ты смог бы с этим справиться, то и я смог бы.

Как только он это сказал, что-то внутри него успокоилось, и он рассмеялся. Трен присоединился к нему. Эти же самые слова, как никак, на протяжении прошедших галактических циклов доставляли им обоим больше проблем, чем что-либо другое. И сделали из него опытного самца, которым он сегодня себя чувствовал. «Если кто и способен целенаправленно похитить зониянскую воительницу из-под носов этих полчищ, так это я». Однако планирование проникновения на планету, где доминируют самки и на которую ступала нога лишь немногих, оказалось непростым делом. Пока Джаро готовил свой корабль к отплытию, он изучал каждую крупицу информации, которую мог заполучить его брат.

Когда он выходил из дома Трена, отвлеченный мыслями об Эйли и расстроенный тем, как долго длилась подготовка для того, чтобы отправиться за ней, он не заметил кулак, который нанес удар ему в челюсть.

Он пошатнулся и вслепую замахнулся в ответ.

Бракс, между тем, отскочил назад, вне его досягаемости.

— За что ты меня? — прорычал Джаро, потирая подбородок.

— За то, что навредил красивой зониянской воительнице, — отрезал обычно приветливый Бракс.

— О чем ты? Эйли ранена? Дебилы! Вы же должны были ее защищать! — крикнул Джаро, сжимая кулаки, дабы не поубивать болванов-переростков своей тети.

— С ней все в порядке, но не благодаря тебе. Все закончилось тем, что мы проводили ее всю поездку до самого дома, потому что после того, как ты ее вышвырнул, она поочередно то наносила тяжкие телесные повреждения самцам, которые осмелились заговорить с ней или даже посмотреть на нее, то заливалась слезами.

Эйли заливалась слезами? Он не мог себе этого представить.

— С чего бы ей плакать? Это ведь именно она захотела меня бросить, поскольку забеременела. Ребенок было всем, что она когда-либо от меня хотела.

Ксарн нацелился врезать ему, но Джаро увернулся.

— Ну ты и идиот. Она не хотела уезжать. Как же ты мог не заметить, что она хотела, чтобы ты попросил ее остаться?

— И разве тебя убило бы, если б ты сказал ей, что любишь ее? Любой дурак, у которого было хотя бы половина мозга, видел, насколько влюбленной по уши парой вы оба были, — вставил Бракс.

— Уж извините меня за то, что до меня эта гребаная истина не дошла, — прорычал Джаро, раздраженный тем, что то, что Эйли он все-таки был нужен, по-видимому, знали все, за исключением его самого. — Ну, если вам от этого станет легче, то я сейчас собираюсь тайком пробраться на планету Зониян и выкрасть ее обратно.

— Серезно? — глаза его кузенов загорелись. — А можно нам с тобой?

Почему бы и нет? В самом худшем случае он всегда может эти две боли в своей заднице бросить зониянкам, пока сам скроется со своей огненной принцессой-воительницей.

А в лучшем случае какая-нибудь зониянка похитит этих дурней и попытается спариться с ними. В обоих случаях он останется в выигрыше, так как получит обратно свою Эйли.

Глава 15

Пантариста сбила ее с ног третий раз подряд, но не то чтобы Эйли не смогла бы собраться, чтобы проявить себя. Боль казалась единственной, что могла пробиться сквозь броню ее оцепенения.

— Да что с тобой происходит? — проворчала ее учитель. — С тех пор, как ты вернулась, успешно зачав ребенка, ты все время хандришь.

— Все это пустяки, — горько вздохнув, ответила Эйли. «Пустяки, если не считать того, что каждой крупицей своего существа я скучаю по Джаро, и теперь мне хочется, чтобы я никогда его не бросала».

Что еще хуже, так это то, что она не могла вернуться обратно, не тогда, когда это означало проглотить свою гордость и умолять его забрать ее себе. Вот же жалкое позорище.

Кроме того, перебирая в своей голове их разговор в миллионный раз, она пришла к выводу, что она сама чем-то оскорбила Джаро, а она ведь знала не понаслышке, что воины не прощают тех, кто позволяют по отношении к ним таких прегрешений. Они их просто убивают. Даже если он ее и не убил бы, и позволил бы ей сказать свое слово, дав ей признать, что она совершила ошибку, бросив его, больше всего на свете она боялась, что он ее отвергнет.

— По-моему, твои гормоны подорвали твое психическое здоровье. Все уже заметили, что ты не в себе.

— Тебе не понять, — проворчала Эйли, швырнув посох на землю и уходя прочь. Но ее учитель не оставила ее в покое и пошла рядом с ней.

— Понять, что? Что ты скучаешь по самцу, с которым спарилась в свой первый раз.

В полном потрясении Эйли повернулась к своему учителю.

— Как ты догадалась?

Пантариста фыркнула.

— Думаешь, ты первая самка, которая воспылала чувствами к своей жертве? Дай-ка я тебе кое-что скажу, но я буду все отрицать, если кому-то перескажешь. Отец у всех моих детей один и тот же.

Потребовалось мгновение, чтобы смысл сказанного дошел до ее сознания.

— Хочешь сказать, что ты все одиннадцать раз спаривалась с одним и тем же самцом? Но как? Я думала, что ты охотилась на самцов в дикой природе, выбирая из них самых сильных и коварных.

Клюв ее учителя растянулся в усмешке.

— Я так и делаю. Мой самец настолько коварный, что заставил меня привязаться к себе. Когда я охочусь для зачатия, он обязательно подразнивает меня, устраивая мне веселую погоню. После захвата в плен, зачастую бывает, что не я являюсь обольстителем. — При этом признании ее щеки покрылись зеленоватым оттенком. — Я даже встречалась со своими сыновьями. Они не такие свирепые, как мои дочери, но когда-нибудь они сами станут хорошими отцами для каких-нибудь зониянок, которым улыбнется удача.

Пребывая в ошеломлении, Эйли должна была спросить:

— Раз он тебе небезразличен, тогда почему ж ты возвращаешься?

— Таков образ жизни зонияннок, — печально ответила Пантариста. — Проявить храбрость в битве проще простого. Проявить храбрость, чтобы пойти против обычаев? Нет.

— А если б не этот образ жизни зониянок?

— Ну… так же, как и ты, я бы с радостью каждый рассвет просыпалась бы в объятиях своего любимого.

Вздохнув, Эйли снова посмотрела в окно.

— Сейчас уже слишком поздно. Он, скорее всего, возненавидел меня за то, что я его бросила. К тому же, он никогда не хотел меня. Похитив его, я ему даже шанса не дала. А меня он похитил только, чтобы отомстить.

Пантариста фыркнула.

— Месть подразумевает кровопролитие и страдания. Я не заметила на тебе никаких следов этого. Так что, я бы сказала, что он похитил тебя, потому что хотел.

— Может быть, но потом я все испортила.

— Вот же упрямая девчонка. Ты прямо как мои собственные дочери. Будь спокойна. Со временем все наладится. Возможно, во время следующей миссии спаривания ты снова его отыщешь.

Эйли сильно сомневалась, что у нее когда-нибудь хватит духа снова отправиться в эту миссию, если не будет знать наверняка, что найдет Джаро. Но если она этого не сделает… будущее казалось мрачным — и одиноким.

* * *

Ее разбудила ладонь, зажавшая ей рот, и она начала сопротивляться, пока не услышала его низкий голос.

— Хватит со мной драться, или мне придется воспользоваться веревкой.

Она тут же замерла, у нее бешено заколотилось сердце, в голове закрутились мириады самых разных причин, ради которых он мог заявиться. Он хочет ребенка. Он хочет мести. Он хочет меня? Вот только последняя мысль больше походила на вопрос, но ей так сильно хотелось, чтобы это оказалось правдой.

— Будешь вести себя тихо, если я уберу руку? — она кивнула, и он убрал ее, своими пальцами погладив ее щеку.

— Что ты здесь делаешь? Они убьют тебя, если здесь обнаружат, — прошептала она, забеспокоившись о его благополучии.

Его острые зубы сверкнули в темноте комнаты.

— С удовольствием бы посмотрел, как они попытались бы это сделать. И я здесь потому, что не устоял. Да пошло оно все на хрен, Эйли, ибо не знаю, как так получилось, но я не могу без тебя жить.

Он не может жить? Ночь вдруг стала явно светлее, что проявлялось в сиянии ее улыбки.

Она бы ему ответила, но его губы завладели ее губами в пламенном поцелуе, от которого все мысли покинули ее голову и по всему телу разлилось возбуждающее покалывание. Несколько мгновений он обнимал ее с пылкой страстью, на которую она ответила взаимностью. Она проводила руками по его телу, вновь познавая ширину его плеч, прочность мускулов его спины, его запах.

Она хныкнула от утраты, когда он отстранился, его глаза светились в темноте. Обняв его за шею, она попыталась нагнуть его вниз, но он с непоколебимой силой не поддался ее тяге.

— Пойдем со мной, Эйли, прошу тебя. Я найду для нас планету, где жить, в любом месте на твой выбор. Если пойдешь со мной, я обеспечу тебя всем, в чем бы ты не нуждалась. Я не могу жить без тебя. — Он тяжело сглотнул, и она могла поклясться, что он дрожал от волнения. — Я люблю тебя, принцесса.

При его заявлении из нее вырвался воздух, и она уставилась на него, разинув рот. От счастья у нее сжалось сердце, и она, улыбнувшись, нежно погладила его по щеке.

— Ты мне тоже нужен. Я очень тебя люблю, Джаро.

Она сказала бы больше, всякие цветистые глупости о том, что он значил для нее, но он, набросившись на нее, принялся срывать с нее одежду, в то время как ртом прокладывал путь от ее рта вдоль линии ее подбородка и вниз по шее.

Эйли под ним выгнулась, его обжигающие поцелуи разжигали ее возбуждение, доводя ее до безумия. Его рот добрался до ее груди, и, обхватив ладонью ее обилие, он поймал зубами ее колечко и потянул, послав разряд прямо в ее киску. Она вплела пальцы в его шелковистые волосы, хватаясь за него, покуда он терзал ее, в одно мгновение посасывая ее сосок, а в следующий момент крутя пирсингом. Как будто этого ощущения было недостаточно, его свободная рука скользнула вниз по ее телу, между ее бедер.

Его мозолистые пальцы ласкали ее между складочек, используя ее собственный мед, чтобы тереть ее набухший бугорок.

Бедра у нее волнообразно покачивались, и с ее губ сорвался крик, когда ее тело после такой долгой жажды достигло апогея.

— Шшш, — прошептал он, поднимаясь вверх по ее телу, прежде чем захватить ее губы. Пока их языки вели влажную схватку, ее руки дергали его штаны, желая ощутить его внутри себя.

Ее рука обхватила его жезл, и он застонал ей в рот. Она принялась гладить его горячую длину, пока он не зарычал на нее.

— Перевернись.

Она тут же перевернулась на живот. На поле боя или во время небольшой заварушки она наслаждалась ролью воина, но с Джаро, будучи обнаженной и возбужденной, она обнаружила, что получает удовольствие в повиновении. Особенно после того, как она поняла, что ему хотелось ее подчинить.

— Я собираюсь заявить на тебя свои права, — уверяет он, приподнимая ее задницу, пристраиваясь телом между ее бедер. — После этой ночи ты будешь принадлежать мне. И только мне.

Его собственнические слова заставили ее испустить стон.

— Да.

— Эйли, я не буду тобой делиться. Твои дети будут только моими. И я намерен принимать участие в их воспитании.

— Я убью тебя, если ты хотя бы посмотришь на другую женщину, — прорычала она, глянув через плечо.

Он шлепнул ее по ягодице, но играючи.

— Мы и правда созданы друг для друга, любовь моя.

Вонзив пальцы в ее плоть, он расширил ее, а затем пронзил ее своей длиной. Джаро врезался в ее плоть, его член растягивал ее киску, погружаясь в нее. Эйли раскачивалась ему на встречу, наслаждаясь тем, что он вмещался в нее настолько глубоко. Он двигался вперед и назад, каждым толчком усиливая ее удовольствие и заставляя ее киску сжиматься вокруг него. Его плоть в быстром ритме шлепалась о ее плоть, и он увидел, что она впилась зубами в кулак, чтобы сдерживать стоны удовольствия, дабы кто-нибудь не услышал и не пришел разузнать, в чем дело.

Наклонившись вперед, он прижался верхней частью тела к ее спине, его губы продолжали целовать ее лопатки.

— О, Эйли, — шептал он. — Моя огненная принцесса. Ты моя. Полностью моя. Навсегда.

С этими словами он вонзился зубами в ее плоть, и она не смогла в полной мере сдержать вырвавшийся из нее тихий крик, не боли, а чистейшего удовольствия. В тот самый момент, когда он клеймил ее, она достигла оргазма, и ее киска запульсировала вокруг всей его длины, а он продолжал врезаться, прежде чем извергнуться в нее горячими струями его семени.

Они рухнули на ее кровать, переплетясь телами, а их сердца бешено колотились от любовных усилий.

Джаро вздохнул.

— Что случилось? — спросила она, проводя пальцем по его груди.

— Это не входило в план, а это значит, что мой брат с Браксом и Ксарном, скорее всего, сейчас беспокоятся.

— И какой же у тебя был план? — спросила она, приподнявшись на локте.

— Ну, я собирался перебросить тебя через плечо и вернуть обратно на свой корабль, надеясь сделать это раньше, чем кто-нибудь заметит. После этого я собирался привязать тебя к своей кровати и мучить своим членом до тех пор, пока ты не признаешься, что любишь меня.

— Звучит интригующе. Так чего же мы ждем?

От смеха его грудь задрожала.

— Моя идеальная пара. Давай, двигай своей сладенькой задницей. Нам нужно бежать, прежде чем эти дурни развяжут войну.

Эйли испустила стон.

— О нет! Только не говори мне, что эта парочка села на эту планету.

— Ну да.

Они уставились друг другу в глаза во взаимном понимании, и в тот же миг принялись одеваться. Эйли надеялась, что ей удастся вытащить их отсюда до того, как что-то произойдет, потому что, хотя она и любила свое племя, она также переживала и за кузенов Джаро и не хотела, чтобы они пострадали.

Если бы им удалось скрыться незамеченными, она сможет послать сообщение Пантаристе и своим подружкам позже — после того, как даст Джаро использовать на себе веревки. «А может, даже намного позже, чтобы я тоже получила возможность связать его в полной своей власти».

Глава 16

Когда они вышли из ее жилища, Джаро пытался удержать ее за своей спиной, но, конечно же, его принцесса-воительница не хотела этого и оставалась рядом с ним. Во имя всех звезд галактики, он прям обожал ее боевой дух.

Однако, судя по всему, их незаметное передвижение оказалось напрасным, поскольку поляна перед ее домом вдруг залилась светом, и он подавил стон, увидев плотное окружение зониянок, рассредоточенных прямо перед ним. Вот дерьмо. Если он их поубивает, Эйли с ума сойдет. А если он этого не сделает, они, скорее всего, сотрут его в порошок.

Вперед выступила злобно выглядящая зониянка с висячей грудью и свирепыми желтыми глазами.

— Кто ты и что здесь делаешь?

Гордо выпрямившись, Джаро, оскалив зубы в улыбке, вселявшей ужас не одной расе, ответил:

— Я Джарокалуан, проклятие галактики и воин высшей категории Аресотла, и, следуя почетному обычаю моего народа, я прибыл сюда, чтобы похитить Эйли себе в пару.

Поднялась возбужденная шумиха.

— Это не соответствует обычаям Зонияна, — возразила птицеобразная представительница.

— Только потому, что ваши самцы слабаки, — выпендриваясь, Джаро хвастливо выпятил вперед грудь. — Но я не такой, как они, и я уже покорил воина, известного как Эйли, и буду драться с любым, кто рискнет ее у меня отнять.

— Покорил?

Он тут же пожалел о выборе своих слов, когда его огненная принцесса обратила на него свирепый взгляд, и в особенности, когда ее кулачок врезался прямо в его диафрагму, из-за чего он чуть не задохнулся.

— Джарокалуан, а с чего ты решил, что победил именно ты? — самодовольно ухмыльнулась зониянка.

— Ну хорошо. Мы с ней наравне. Почти. Да это и неважно, кто из нас сильнее, ведь я люблю Эйли, ее темперамент и все остальное. — Лицо Эйли расплылось в улыбке.

Глаза-бусинки зониянки прищурились.

— В самом деле?

— И сейчас, и во веки веков.

По всей поляне раздались фырканья, полные отвращения, и звуки перекладывания оружия в неспокойных когтях. Джаро было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем он умрет. Он притянул Эйли к себе, решив обнять ее в последний раз, прежде чем смерть заберет его.

Внезапно прямо перед ним с неба упала веревка, наряду с громким воплем:

— Кузен, держитесь покрепче! Мы прибыли, чтобы спасти вас!

Джаро обмотал эту веревку вокруг своего предплечья, а второй рукой обхватил Эйли вокруг талии. Но она уже обвила ногами его талию и тоже ухватилась за веревку. Они поднялись в небо, а вокруг них воздух рассекали копья и ножи.

— Милая семейка, — заявил он саркастически.

Его принцесса захихикала, судя по всему, не испытывая совершенно никаких опасений.

— Да ладно тебе. Очевидно же, что они нас одобрили, иначе нам никогда не удалось бы покинуть эти земли.

Как будто в подтверждение этого заявления, Джаро услышал, как зониянка, говорившая с ним, крикнула:

— Если родится дочь, привезите ее обратно, и я сама буду ее обучать. И береги ее, воин, иначе я выслежу тебя и вырву тебе все органы, один за другим.

— Я тоже тебя люблю, Пантариста! — прокричала Эйли. — Попрощайся с моими сестрами!

Воздух вокруг них похолодел, и дождь из оружия постепенно стихал, затем полностью прекратился. Веревка в его хватке, когда ее наматывали, судорожно подергивалась. Спустя несколько мгновений они с Эйли оказались на борту посадочного модуля его космического корабля.

Фиолетовые болваны, вполне довольные собой, ухмылялись, и в кои-то веки Джаро не стал придираться, особенно, когда Эйли осталась вместе с ним на всю оставшуюся вечность.

Словно почувствовав его внимание, она повернулась, чтобы улыбнуться ему, и он услышал тяжелый стон Ксарна.

— Ох, да ну нахрен, они опять собираются заниматься тем самым.

Они так и сделали, в схватке по-быстрому, во время которой он прижал ее к стене посадочного модуля. И еще раз, когда они добрались до его каюты.

И, несмотря на его заявление, что он ее свяжет, он позволил ей сделать это первой. Ах, на какие сладкие жертвы ему приходилось пойти во имя любви.

Эпилог

Гуляя с Меган, Эйли потирала свой маленький округлый живот. Ее новая подруга ковыляла по пятам утиной походкой, настолько огромной стала ее талия.

— А ты уверена, что это нормально?

— Стопроцентно. По крайней мере, человеческие женщины, бедняжки, вынашивают этих гигантских младенцев девять месяцев, э… это что-то около двухсот шестидесяти галактических циклов, если я правильно помню математические вычисления.

— А потом они вылезают из… — Эйли скептически опустила взгляд на стык между ее бедрами. — По мне так я предпочла бы снова сразиться со стаей хищных рапторов. У зониянок с родами все гораздо легче, поскольку они откладывают яйца.

— С этим не поспоришь, — печально вздохнула Меган.

— Ну, по крайней мере, у меня уже почти все. О, смотри, сюда идут наши ребята, и они прихватили с собой Кёрли и Мо*.

* Прим.: Мо Шемп Ховард и его младший брат Кёрли Джером Ховард. Оба принимали участие в «Три балбеса» — трио американских артистов водевиля, а также комедийных актеров, период активности которых пришелся на 1922-1970-е годы. Известны по своим ролям в 190 короткометражных фильмах студии «Columbia Pictures» которые регулярно транслировались на телевидении с 1958 года. Их отличительной чертой были юмористический фарс и буффонада.

— Кого-кого? — спросила Эйли, оглядываясь по сторонам, но она видела лишь Джаро и его брата в сопровождении обоих кузенов, только что вернувшихся из поездки за припасами.

— Не бери в голову. — Меган засунула пальцы в рот и пронзительно свистнула. — А вы какие-нибудь подарки мне привезли? — крикнула она.

Самцы сорвались на бег и помчались со свертками в руках, первым из которых с торжественным размахом Меган вручил Бракс.

— Для тебя, прекраснейшая.

Она нетерпеливо разорвала его.

— Оооо, детские вещички, — ворковала Меган, поднимая одежду, слишком маленькую, чтобы вместить что-либо живое. С другой стороны… глядя на округлый живот своей подруги, Эйли не хотела, чтобы тот разросся еще больше. Ее живот может лопнуть.

— Вы, двое, давайте сюда. — Меган потянула Бракса с Ксарном вниз и чмокнула в щеку, а они ухмыльнулись Трену, который нахмурился.

— Тебе обязательно это делать? — прорычал он.

— Конечно, потому что в последнее время моя пара подарков мне не привозила.

У Трена глаза аж округлились.

— Потому что из-за приближающихся родов ты строжайше мне запретила уезжать.

— И очень вовремя, потому что я смотрела фильмы про инопланетян. Скорее всего, этот гигантский малыш прогрызет себе выход наружу через мой живот.

Он бы так явился? Эйли затошнило, но потом она увидела, как Меган, стрельнул в ее сторону взглядом, подмигнула. Она расслабилась, но ей пришлось подавить хихиканье, когда Трен с грозным выражением лица резко поднял свою пару на руки и пошел прочь, их голоса в споре становились все громче.

Никто не обращал на них внимания. Эта парочка всегда уходила, когда ссорилась, и Эйли наконец-то поняла, почему. Она усмотрела в этом преимущества.

Словно чувствуя направление ее мыслей, Джаро заключил ее в свои объятия и поцеловал, его прикосновения, как обычно, разожгли в ней страсть, заставившая вскоре ее испускать вздохи в его объятиях.

— Валите в свою комнату! — воскликнул Бракс.

— Нет, стойте-стойте, разденьтесь и займитесь опять тем самым.

Эйли врезала Ксарну в живот, и он, задыхаясь, согнулся. Потом она ударила его по голове. Обернувшись, она увидела, как Бракс отшатнулся, а Джаро свирепо на него смотрит.

— Прям созданы друг для друга, — прохрипел Ксарн.

— По уши влюблены, — согласился Бракс.

Стрельнув ей жгучей улыбкой, Джаро согнул в локте руку и склонил голову.

— Ну что, пойдем, моя огненная принцесса?

— Только если поймаешь меня, — дерзнула она, прежде чем броситься бежать, все еще шустро, несмотря на то, что вынашивала ребенка. Как и всегда, с того самого момента, как она намеренно похитила его, он поймал ее, но она больше не возражала.

Она отказалась от традиций Зонияна ради чего-то лучшего, ради самого прекрасного, называемого любовью.

***

Несколько галактических циклов спустя, где-то очень, очень далеко в галактике…

Бракс кивнул Ксарну, прежде чем они нырнули в последний дверной проем пиратского судна, которое они захватили. Не их обычная нажива, но они получили зацепку, что на этом корабле целое состояние из сокровищ, а после провала на Келтрин 9 они нуждались в кредитах, поскольку их собственные капиталы были заморожены на время расследования.

Стоя плечом к плечу, сводные братья, не веря глазам, уставились на по крайней мере две дюжины лиц, пялящихся на них, а в силу их малых размеров это — дети. Все, за исключением одного.

Невысокая и фигуристая, одетая только в тряпку, которая ничего не скрывала из изумительных изгибов, с каштановыми волосами, заколотыми на макушке в полном беспорядке, эта человеческая самка замахивалась на них металлическим прутом.

— Не подходите, вы… паршивые инопланетяне, пока я… э… не навредила вам? — закончив свою угрозу на вопросительной нотке, она втянула свою нижнюю губу и тревожно покусывала ее. Более красивого — более ожесточенного — зрелища им ни разу не приходилось наблюдать во всей известной галактике.

Словно одной мыслью и одним голосом, Бракс с Ксарном закричали:

— Моя! Я так сказал.

И после этого короткого заявления их тщательно спланированное нападение превратилось в мощный кулачный бой.

Конец