Иоланда Олсон Пустой горизонт

Пролог

Я хочу рассказать вам секрет о монстрах. Монстры, настоящие монстры, не прячутся по углам или в темноте. Они не живут под вашей кроватью и не сидят в шкафу, ожидая, чтобы схватить вас, когда вы потянетесь за курткой. Самый страшный монстр — это тот, кто проходит мимо вас по улице среди бела дня. Тот, кто стоит перед вами в очереди в продуктовом магазине. Тот, кто вовлекает вас в вежливую беседу, когда вы покупаете себе кофе по дороге на работу. Тот, кто, кажется, появляется везде, где бы вы ни находились, даже когда вы меняете свой распорядок, потому что это становится слишком очевидным.

Худшее в знании того, что монстры существуют — это признать себя одним из них. Не то чтобы он это полностью принял, не то чтобы это сделала я. Но когда вы попадаете в плен к монстру, вы учитесь приспосабливаться. Вы изучаете их распорядок, учитесь завоевывать доверие и выбираться, когда вас обучили всему, что нужно знать.

Конечно, это все идет по правилам: первое — не попадаться, второе — брать только того, кого ты уверен, что сможешь уничтожить, третье — не будь небрежным, и, наконец, есть предупреждение — звонить, когда оказался в затруднительном положении, из которого может вытащить тебя только твой наставник. Но если ты позвонишь, ожидай и прими наказание за свои проступки.

Когда я поправляю большую спортивную сумку на спине, поднимаясь по трапу в моторную лодку, я думала, с чего это все для меня началось. С Райли. Боже, она была такой красивой. Я так сильно ее хотела и, конечно, думала, что это взаимно. Однако это оказалось ловушкой — она выбрала меня и подала своему наставнику на серебряном блюде. Своему невменяемому, в некоторой степени заботливому и невероятно сексуальному (если такое в вашем вкусе) наставнику Джекстону Уитлоку.

Закинув спортивную сумку через борт в мою маленькую лодку «Темпест», я думала о них, когда они были вместе. Это было похоже на трагическую симфонию: чем громче она играет, тем больше вы боитесь за всех участников, но мелодия настолько прекрасна, что вы хотите слышать ее громче, вам нужно слышать ее громче.

Залезая в лодку, я направляюсь к мотору и вставляю ключ в замок зажигания. Заведя лодку, я мчусь к Коралловому морю.

Да, я все еще в Австралии, но я уехала из Нового Южного Уэльса, как только мой наставник любезно предоставил мне такую возможность. Он остался в Ньюкасле, а я переехала в Рокхэмптон. Пока мне удавалось держать себя в руках, и чертовски хорошо делать то, чему меня учили. Я еще не нарушила ни одного правила. Я усердно работала, чтобы убедиться, что мне никогда больше не придется с ним встречаться, но одна вещь, которую он сказал мне перед тем, как я ушла от него, была правдой.

Одиночество вызывает плотский голод. Тебе нужно делать что-то, чтобы выжить, чтобы поддержать себя. То, что я делаю, то, что мы делаем, вызывает больше привыкания, чем любой наркотик в мире. Сексуальную эйфорию, которую ты чувствуешь на протяжении всего процесса и особенно после того, как все закончилось, невозможно передать словами.

Ветер трепал мои волосы, которые больше не были полностью фиолетовыми, потому что, как только он решил, что я — Райли, он использовал отбеливатель, чтобы вывести этот цвет. Не средство для обесцвечивания волос, заметьте, а отбеливатель для санузлов. Почти все мои волосы выпали, и я чуть не ослепла, но в итоге мне пришлось сбрить их и дать им снова отрасти. Я убедила его позволить мне снова окрасить некоторые пряди в фиолетовый цвет, хотя он все еще был убежден, что я была Райли.

— У Райли не может быть фиолетовых волос, глупая девочка, — сказал он.

Через полчаса я снизила скорость и заглушила двигатель. У меня все еще бегали мурашки по коже, когда он думал, что я кто-то другой. Меня тошнило от того, что он делал со мной, потому что до того, как Джекстон неоднократно насиловал меня, у меня никогда не было секса с мужчиной. Я хотела заняться сексом с Райли.

Кряхтя, я приподняла спортивную сумку и перекатила ее за борт в Кораллово море. Вздохнув, я легла на дно лодки и заложила руки за голову. Вещь, которой он научил меня — подождать хотя бы час, чтобы убедиться, что выброшенный мешок опустился на дно. Если он всплывет, то мне придется звать Джекстона на помощь, но я скорее сама прыгну в море и утащу его вниз на морское дно.

Закрыв на мгновение глаза, и чувствуя под собой мягкое покачивание лодки, я думала о Райли. Бедная девушка. То, как она умерла, было, вне всякого сомнения, трагично, но тот факт, что она полюбила его в самом конце, действительно полюбила, просто приводил в ужас. Я имею в виду, что Джекстон был довольно красив, если вам нравится такой тип. Он был довольно высок, хорошо сложен, у него были светло-карие глаза и прямые светлые волосы. А еще он был сильным, злым, манипулятивным, требовательным, властным, коварным. И теперь я такая же, как он.

Я не могу полностью его винить, он был результатом того, что с ним сделали, а теперь я стала результатом того, что он сделал со мной. Честно говоря, хотя я никогда не признавалась ему в этом, после первых нескольких попыток побега я обнаружила, что мне действительно нравится быть с ним. Частично потому, что когда у него были хорошие дни и он не называл меня другим именем, он казался почти нормальным. В те дни, когда он называл меня Райли и забирал в свою Комнату Одиночества (мы никогда не трахались в его постели, он сказал, что эта привилегия умерла вместе с Райли), я научилась терпеть его внутри себя. Настолько, что все мои жертвы были мужчинами, и все они, так или иначе, напоминали его. У меня были проблемы с наставником, и эти люди расплачивались за его грехи.

Все бы изменилось, если бы я смогла убраться к чертовой матери из Австралии. Я бы покинула свой дом и начала все заново, и он бы меня никогда не смог найти.

Зазвонивший мобильный телефон вырвал меня из моей фантазии о побеге и вернул в реальность.

— Алло? — ответила я.

— Готово?

— Да, сэр, — дрожащим голосом прошептала я.

— Хорошо. Как только он исчезнет, возвращайся домой.

Он повесил трубку. Убрав телефон дрожащими руками, я, гадая, когда голос Джекстона перестанет вызывать у меня кошмары.

Я знаю, что единственный способ избавиться от этих чувств — это убить монстра. Усыпить его, как больное животное, которым он и является, и бежать.

Сев, я посмотрела за борт. Сумки нигде не было видно, и я, вернувшись к мотору, завела его. Развернув лодку, я обнаружила, что выполняю новую миссию. Никто не смог спасти Райли, и я знала, что не смогу спастись, пока не избавлюсь от него.

Райли называла меня Пурпурой.

Джекстон — Райли.

Мои друзья — Темпест.

Но мое настоящее имя Вторник Зерич. Я хотела быть свободной, по-настоящему свободной, и была готова убить ради этой свободы.

Глава 1

Зевая, я закрыла за собой дверь гостиничного номера. Прошло двести сорок шесть дней с тех пор, как я обрела свободу и видела его в последний раз. Снятие напряжения на прошлой неделе было особенно сладким, потому что тот человек был больше похож на него, чем другие, и монстр внутри меня рос с каждым днем. Сегодня наступил новый день, и я решила провести его на пляже Бонди-Бич (прим.: город в Австралии в штате Новый Южный Уэльс). Я ехала почти семнадцать часов, чтобы поиграть с огнем, находясь в опасной близости от Джекстона. Но будучи любопытным человеком и слышав временами, как он бормочет о Бонди-Бич, мне захотелось увидеть это собственными глазами. Не говоря уже о том, что после обширного исследования я обнаружила, что его не было в стране в течение нескольких месяцев.

«Наверное, охотится за очередной девушкой», — подумала я, качая головой.

Но сначала я должна была немного поспать. Я приехала сюда сразу после снятия напряжения, имея для этого достаточно поводов. Потянувшись, я упала лицом вниз на жесткую кровать и закрыла глаза.

Я беспокойно ворочалась на кровати, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы заснуть, но пакет, лежащий в моей сумке, прожигал дыру в моих мыслях. Он был от него — Джекстон дал его мне в тот день, когда я заслужила свободу. Мужчина сказал, что я могу его открыть в любое время. Единственное правило, прилагаемое к пакету — открывать в одиночку и наслаждаться тем, что находится внутри. Это был его прощальный подарок мне, который он заберет, если ему когда-нибудь придется решать одну из моих проблем.

Перекатившись на спину и раскинув руки и ноги, я громко застонала. Не так я хотела начать свой отпуск. Сев на кровати и скрестил под собой ноги, я уставилась на сумку с подарком. Учитывая, кто мне это дал, я предполагала, что в гребаном пакете могла быть даже отрубленная голова.

Вздохнув, я встала с кровати и взяла сумку. Найдя ключи от машины, я пошла к ней, открыла багажник и бросила сумку туда. Я решила, что лучший способ не думать об этом — не видеть ее.

Это касается многих вещей в жизни, не так ли? С глаз долой, из сердца вон. Хотела бы я, чтобы это работало с тем, через что я прошла. У меня не было физических шрамов, но мои эмоциональные шрамы были настолько глубоки, что даже команда всемирно известных археологов не смогла бы снова вытащить настоящую меня на поверхность.

— C’est la vie (прим.: с франц. «Такова жизнь»), — пробормотала я про себя, забираясь обратно на кровать.

Я не могла заснуть. Не то чтобы я сильно устала, но знала, что мне нужен отдых. К сожалению, когда я закрывала глаза, то видела его — сильного, красивого, решительного, лишенного человеческих эмоций. С тех пор, как Райли случайно умерла от его рук, Джекс потерял все чувства, которые она рождала в нем. Он снова превратился в наставника, в монстра. Мне казалось, если бы Райли выжила, если бы она убила меня так, как он ей сказал, у него был бы шанс на нормальную жизнь. Или, по крайней мере, жизнь с тем уровнем нормальности, которая была бы у него на тот момент.

Открыв глаза, я уставилась в потолок, ясно представляя, как Джекстон спустился в Комнату Одиночества и сказал, что мне нужно пойти с ним. Введя код, открывающий входную дверь, он сказал мне пойти на задний двор, взять немного дров и развести костер в яме. Он сказал, что, если я попытаюсь сбежать, найдет меня, перережет горло и оставит истекать кровью. Из страха я сделала все, как мужчина велел.

Через некоторое время после того, как огонь разгорелся, я увидела, что он идет ко мне с безжизненным телом, но не могла сказать, кто это был, пока он не бросил его на горящие дрова. Упав на траву в нескольких метрах от меня, он закрыл лицо руками. Я могла поклясться, что видела, как его плечи тряслись, но мне не хватило смелости подойти достаточно близко, чтобы проверить, поэтому я продолжала смотреть на него издалека.

Вместо этого, когда до меня начал доноситься запах горящей плоти, и мое любопытство взяло верх, я пошла к импровизированному костру, чувствуя глубоко внутри страх. Если только он не поймал кого-нибудь за очень короткое время, это должна была быть…

«Райли?» — недоверчиво подумала я, когда подошла к костру так близко, как только могла.

— Отойди от огня, Райли, — внезапно сказал Джекс позади меня.

Обернувшись, я посмотрела на него. У него был строгий взгляд и красные глаза, но я не видела слез на его лице.

— Я не Райли, — испуганно ответила я. — Я Темпест.

Джекстон усмехнулся, поднявшись на ноги и подходя ко мне. Крепко взяв меня за руку, он отвел меня от огня.

— Не пытайся меня обмануть. Я знаю кто ты.

Я задрожала, осознав, что все его здравомыслие и любая надежда на перерождение лежали сейчас в огне. Боялась спросить его, как умерла Райли, потому что он, похоже, не понимал, что я — не она.

— Может, развеять пепел на пляже? Или просто похоронить тело, Райли? — спросил он, глядя на меня.

Я помню, что не могла смотреть на него в этот момент. Меня парализовал страх того, что если я скажу что-то не так, меня с таким же успехом могут бросить в этот огонь.

Явившись каким-то актом милосердия, раздавшийся стук в дверь разрушил воспоминания о том, как горело тело Райли. Вздохнув, я слезла с кровати, решив поблагодарить кого бы то ни было за то, что он вернул меня в нынешнее состояние реальности. Состояние, в котором Джекстон не потерял рассудок, в котором я все еще оставалась Темпест, в котором мне нечего было бояться.

Но когда я подошла к двери и взялась за ручку, то почувствовала, что что-то было не так. Никто не знал, что я здесь, так кто же мог стучать в мою дверь? Решив отказаться от обслуживания номеров, я накинула цепочку на дверь, прежде чем приоткрыть ее и выглянуть в коридор.

Увидев, что в коридоре никого нет, я удивленно приподняла бровь. Вопреки здравому смыслу я распахнула дверь и вышла, споткнувшись о небольшую коричневую коробку. Уставившись на нее, как на ядовитую змею, я запрыгнула обратно в комнату.

Коробка была обвязана фиолетовой лентой почти того же оттенка, что и мои волосы. Скрестив непроизвольно руки на груди, я продолжала смотреть на коробку, прежде чем, наконец, глубоко вздохнув, потянуться за ней. Закрыв дверь и снова накинув цепочку, я подошла к кровати и поставила на нее коробку. Сев рядом с ней, я смотрела на нее целую вечность.

— Просто сделай это, — сказала я себе.

Как можно быстрее я развязала ленту и открыла коробку. Внутри находилась фиолетовая ткань, поверх которой лежала маленькая карточка с моим именем — не именем Райли. Трясущимися руками я взяла карточку и перевернула ее.

«Я скучал по тебе» — это было всем, что там было написано. Просто и мило, только я знала, что человек, написавший это, не мог быть милым.

Бросив карточку на пол, я сорвала фиолетовую ткань, чтобы увидеть, что именно он для меня оставил. Под тканью был набор из трех полароидных снимков, и на всех них была я. Снимок снаружи, когда я только приехала в отель, из вестибюля, где я регистрировалась, и из конца холла, на котором было видно, как я захожу в свой номер.

В этот момент стало очевидно, что Джекстон не уехал из Австралии, как я думала. Он был здесь, в Бонди-Бич. И давал понять, что все еще следит за каждым моим шагом.

Глава 2

Казалось, я могла сказать, что за время, проведенное с Джексом, я стала своего рода пироманьяком. Он сказал мне, что огонь обычно избавляет от всего, что нужно утилизировать. Обычно.

Поэтому, когда я сидела в ванной комнате, наблюдая за горящими фотографиями, я задавалась вопросом, какая из них, если это вообще возможно, сохранится. Я знала, что остался бы пепел, но был бы он мягким или пластичным? Исчезнет ли этот проклятый запах или мне придется пойти в магазин и купить ароматические свечи? Как я могла подумать, что он, бл*ть, уехал из Австралии, когда перебрался в свой родной город и был здесь?

Я чувствовала себя немного странно, когда смотрела, как горят фотографии. Он мне сказал одну вещь после того, как облил тело Райли жидкостью для розжига — «ты всегда должна сжигать все, что любишь».

Мне не нравились эти фотографии. Вместо того, чтобы провести приятный расслабляющий отпуск, он наблюдал за мной, и я знала, что мужчина заставит меня взяться за новую жертву. Если бы я этого не сделала, он бы меня убил, что донес до меня предельно ясно. Странно то, что Джекс переставал брать людей, когда это делала я. Он наблюдал за тем, что я делала, и вмешивался, если считал, что я выполняла что-то неправильно. В каком-то смысле мне казалось, что он переживал сексуальные пытки и разрушение человека через меня.

Мне нужно выбраться из этой комнаты, но я не могу рисковать, чтобы он меня увидел. Я должна убраться из Бонди-Бич и сделать это как можно скорее.

Включив душ, я позволила ему потушить небольшой огонь. Встав с того места, где сидела на краю ванны, я одной ногой подтолкнула кучку влажного пепла в канализацию, а затем выключила воду и вытерла ногу полотенцем.

«Черт, Вторник. Черт, черт, черт!» — скандировала я про себя.

Пройдя в спальню, я схватила свою неразобранную сумку. Обойдя кровать и достав из нее сумочку, я заглянула внутрь, чтобы убедиться, что оба моих телефона на месте. Телефон, которым я владела, и который говорил мне, что я свободна, и телефон, который дал мне он, чтобы напомнить о том, что свобода была ложной реальностью.

Отключив свой, я спрятала его в карман на молнии. Если бы он узнал, что у меня был этот телефон, все ставки на то, чтобы быть свободной, были бы отменены, и я вернулась бы в Комнату Одиночества. Навсегда.

Бросив последний взгляд на комнату, я подошла к двери и открыла ее, когда мое тело напряглось. Я не знала, был ли он в этом отеле или за мной следил кто-то другой, что также могло быть очень вероятным.

Я вышла в коридор, который был пуст, за исключением молодой пары, которая, смеясь, шла в мою сторону. Я так торопилась, что оставила дверь в свой номер открытой, и мне было все равно, пусть берут все, что хотят. Мне просто нужно было убраться из Бонди-Бич как можно скорее.

Опустив голову, я быстро прошла мимо них и практически сбежала по пандусу к стойке регистрации. Увидев небольшую очередь, ожидающую администратора отеля, у меня возникло искушение бросить ключ на стол и убежать.

Но я решила быть хорошей девочкой и постоять в очереди. Итак, десять минут спустя, когда я стояла у стола, нетерпеливо постукивая по нему пальцами, я не могла сказать, что была удивлена, когда почувствовала, как кто-то прижался ко мне. Я не была удивлена, почувствовав две сильные руки, внезапно появившиеся по обе стороны от меня, и не была удивлена, увидев, как руки, которые сделали со мной столько ужасных вещей, легли на стойку.

— Привет, — прошептал он, касаясь губами моего правого уха.

Мое тело напряглось, но мне удалось сохранить самообладание. Я не могла дать понять девушке за стойкой, что что-то не так, и я не могла дать понять ему, что так напугана им, что стараюсь не обмочиться прямо здесь, возле стойки регистрации.

Я не ответила Джекстону словами. Слова для него ничего не значили. Вместо этого я ответила ему телом, слегка прижавшись к нему, что заставило его немного расслабиться.

— Думал, ты собралась сбежать, — тихо сказал он со смешком.

Покачала головой.

— Мисс Зерик? — позвала девушка за стойкой регистрации.

Я посмотрела на нее, приподняв вопросительно бровь.

Внезапно я потеряла свою способность общаться вербально. Я отказывалась говорить до тех пор, пока он не сказал бы мне, что я могла это сделать. Как я уже говорила, слова для Джекса ни хрена не значили, но, если ты ему принадлежишь, не можешь говорить без его разрешения.

«Свобода, твою мать. Пока он жив, я всегда буду под его контролем», — с горечью подумала я.

— Мне просто нужно, чтобы вы расписались здесь и здесь, — сказала она, подтолкнув ко мне по стойке листок бумаги.

Дрожащими руками я потянулась за ручкой и Джекс позади меня усмехнулся. Убрав руки со стола, он стал потирать ими мои плечи, пытаясь заставить меня успокоиться. Тяжело сглотнув, я расписалась в тех местах, которые она указала, и вернула ей листок.

— Спасибо, — сказала она с улыбкой, снова обратив свое внимание к компьютеру.

Прочистив горло, я стояла там, пока он продолжал растирать мои руки. Именно тогда я увидела, как девушка украдкой на него поглядывает. Я могла понять ее похотливые взгляды, потому что, как я уже сказала раньше, вы никогда не видели мужчину, похожего на него, а он был чертовски красив.

— Мы закончили? — спросил он, наклоняясь ко мне ближе и кладя подбородок на мою макушку.

— Секундочку… — сказала девушка и быстро нажала пару кнопок на клавиатуре. — Хорошо! Все готово, мисс Зерик и мистер…?

— Уитлок, — ответил он.

Она кивнула, кокетливо улыбнувшись. Я закатила глаза и отвернулась. Если она его хотела, он был полностью ее. Мне было все равно, что он, черт возьми, с ней сделает, я просто не хотела вмешиваться. Может, если он взял бы ее, то забыл бы обо мне.

— Что ж, мы надеемся, что вам понравилось ваше пребывание, мисс Зерик, — сказала она, глядя в глаза Джекстону.

— Тебе понравилось пребывание? — спросил он меня, убирая подбородок и наклоняясь, чтобы посмотреть на меня.

— Да. Спасибо, — ответила я больше ему, чем ей.

Он начал медленно от меня отстраняться. Дождавшись, когда он сделал это полностью и немного отошел, я протянула руку, схватила сумку и повернулась к нему лицом.

О, черт.

Сегодня у Джекстона было то, что я называю «дикими глазами». Несмотря на то, что его голос был спокойным и ровным, я видела по его глазам, что сегодняшний день не был одним из его хороших. Сегодня я буду Райли, а он будет вечно любящим садистским ублюдком, который пойдет на все, чтобы меня удержать.

Я сделала единственное, что могла. Повернувшись, я выбежала из вестибюля так быстро, как только возможно. Не знала, куда бежала и куда действительно можно было убежать, но если бы знала, то переплыла бы океан, если бы это помогло от него скрыться.

Джекс усмехнулся, когда я выбежала за дверь. Я слышала это и использовала его смех как топливо, чтобы поддержать себя в беге, пока неслась по улицам Сиднея.

Где-то на оживленных улицах мне удалось потерять сумку. Она выпала из моих рук, но я продолжала бежать. Я не знала, бросился ли он за мной в погоню, и, черт возьми, не собиралась останавливаться и выяснять это. В этой сумке не было ничего такого, чего нельзя было бы заменить. Ничто в этой сумке не стоило моей жизни, потому что я решила бежать от него и теперь на кону была моя жизнь.

В конце концов, я перестала бежать. В конце концов, меня настолько одолела жажда, что я оказалась в кафетерии, вытащила деньги из бюстгальтера и купила три бутылки воды. Заплатив за них, я опустилась на стул в задней части кафетерия в самом темном углу, который смогла найти. Учитывая, что сейчас в Сиднее был ясный и прекрасный день, я знала, что не было такой темноты, в которой можно было бы спрятаться, поэтому просто пыталась почувствовать себя лучше, прячась в самом дальнем углу от двери.

Выпив наполовину второй бутылки воды, я закрутила ее и отодвинула. Сложив руки на столе, я положила на них голову. Как я могла так ошибиться? Я могла поклясться, что он уехал из страны, но вместо этого мужчина все это время был здесь.

Внезапно меня охватило ужасное осознание. Я не просто потеряла свою сумку, я потеряла свою сумочку. Я официально застряла в Сиднее, если не вернусь назад и не произойдет чудо.

«Ладно, Джекстон, — подумала я со злостью. — Похоже, у нас нет другого выбора, кроме как покончить с этим раз и навсегда».

Глава 3

Двести девяносто три дня свободы, и я задавалась вопросом, как можно было все еще чувствовать себя в ловушке. На следующий день после того, как я сбежала от Джекстона, мне удалось устроиться барменом в джентльменский клуб. Протирая верхнюю барную стойку и готовя бутылки к открытию клуба, которое должно было произойти через пару минут, я обнаружила, что думала о нем.

Вес его тела на мне мог бы приветствоваться иным образом, если бы он сделал это не так, как в отеле. Однако это был один из его многочисленных способов контролировать, толкнув вас к чему-то и удерживая на месте, пока он делал все, что, черт возьми, хотел. Иногда он просто хотел посмотреть, смог ли он удержать ваше внимание. В других случаях он просто желал лишить ваши легкие воздуха.

Я уже говорила это раньше, знала, что говорила, но не могла выразить словами, насколько невменяемым стал Джекстон Уитлок.

Были времена, когда я действительно жалела его и хотела помочь. Хорошие дни, когда он сидел в гостиной, ел свои проклятые хлопья и смотрел телевизор, словно в его голове не происходило ничего ужасного. В эти дни я сидела с ним на диване или на полу рядом, в зависимости от того, что он мне позволял, и мы просто смотрели все подряд и болтали, как друзья.

В его плохие дни я была Райли, и он хотел сделать все возможное, чтобы сохранить мне жизнь и никогда меня не отпускать. Это были дни, когда он обещал мне весь мир, в то время как связывал меня и подвешивал над кроватью, а затем силой запихивал член мне в рот, толкаясь снова и снова, пока не возникали рвотные позывы.

Я заметила, что в этот момент ему было легче всего… кончить. Когда я была связана, и мне было больно, а он мог использовать меня, как хотел, услышав звуки рвотных позывов, он всегда кончал.

— Вторник! Ты собираешься затереть стойку до дыр?

Стряхнув воспоминания, я взглянула на Оуэна, владельца клуба. Он стоял, прислонившись к концу стойки, и улыбался мне, в его темно-зеленых глазах искрилось веселье.

Оуэн Келли казался хорошим человеком. Он дал мне работу, когда я забрела сюда, спрашивая, можно ли мне как-нибудь заработать деньги, не показывая при этом сиськи. Его смех в этот момент успокоил меня, а то, как он провел рукой по своим светло-каштановым волосам, подсказало мне, что он не представлял угрозы. Думаю, он просто влюбился в меня с первого взгляда. И хотя мне иногда нравилось быть с Джекстоном, меня все же больше интересовали женщины, чем мужчины, поэтому я старалась не уделять его смущенному лицу и нервной улыбке слишком много внимания.

Тело Оуэна было хорошо сложено, но не было таким большим, как у Джекса, что меня вполне успокаивало, хотя он был высоким, может быть, ростом с Джекса или чуть выше. Я не была уверена, но знала, что с этого момента любого мужчину все время буду сравнивать с Джекстоном Уитлоком.

— Извини, босс, — сказала я задорно.

Оуэн покраснел и, подойдя к стулу, что стоял передо мной, сел. Несмотря на то, что я не интересовалась им в этом смысле, я не возражала против небольшого флирта.

— Готова к сегодняшнему вечеру? — спросил он с улыбкой на своем по-мальчишески красивом лице.

— Всегда готова!

— Хорошо. Ты уверена, что не хочешь выйти на сцену? Думаю, там ты заработаешь намного больше денег, чем здесь, — сказал он, указывая подбородком с одного места на другое.

Я бросила в него тряпку, покачав головой. Пожав плечами, он снял тряпку, и швырнул ее мне.

Я улыбалась.

Оуэн улыбался.

«И это неловкое молчание, которое следует за этой повторяющейся последовательностью действий», — с сожалением подумала я.

Я бы никогда не доверилась ни ему, ни кому-либо другому. Мне нравилось держать дистанцию между мной и входящими в клуб «джентльменами».

— Привет, Вторник! — крикнул весело голос.

Повернув голову налево, я увидела, что из-за кулис вышла Саманта Галлоуэй, сценическое имя Капри Скай, и села на пустой стул рядом с Оуэном. Теперь настала моя очередь краснеть — я была влюблена в нее, и всякий раз, видя девушку, начинала нервничать. К сожалению, я не знала, была ли это обычная влюбленность или та, которую Джекс испытывал к Райли. Схватить их, сделать своими униженными и напуганными сексуальными рабами и избавиться от них, когда страсть закончится. Если вы не найдете кого-то вроде Райли.

Поскольку я больше не видела разницы, то изо всех сил старалась держать планку между нами. Кроме того, я так давно не занималась сексом с другой женщиной, поэтому сомневалась, что смогла бы это сделать.

«Но с другой стороны, — подумала я, снова посмотрев на Оуэна, — было бы очень весело».

Оуэн улыбнулся мне, когда понял, что мой взгляд снова устремлен на него, и я вздохнула.

Теперь мы втроем разделили неловкое молчание. Саманта, подперев подбородок рукой, посмотрела на часы на стене позади меня, а Оуэн, больной любовной лихорадкой, украдкой поглядывал на меня, оглядывая бар.

— Кажется, все готово, — наконец, сказала я, нарушив тишину.

— Ага, я пойду за кулисы и немного расслаблюсь, — сказала она, вставая со стула и махая нам рукой.

Нам. Две трагические половинки любовной истории, которая никогда не будет написана. С одной стороны, это было позором, а с другой — большим утешением, что я все еще могла отличать любовь от невыносимой жестокости. Откашлявшись, я повернулась спиной к Оуэну, ища место, куда можно было бы пристроить тряпку. Конечно же, я прекрасно знала, куда ее нужно деть — положить в серое пластиковое ведро, но теперь, когда я снова была с ним наедине, не хотела, чтобы он задерживался. Не хотела, чтобы эти мысли, чтобы сделать его своей следующей жертвой, начали течь по моему телу, потому что, как только я почувствую желание, пути назад уже не будет. Оуэн станет еще одним кровавым беспорядком, и мне придется связаться с Джекстоном, чтобы сообщить ему, что я нашла жертву. Убежав от него, я планировала затеряться в человеческой суматохе, пока не накопила бы достаточно денег, чтобы покинуть Австралию. Я ненавидела идею покинуть свой дом, но я знала, что это будет единственный способ остаться в безопасности и, возможно, получить шанс снова стать нормальным человеком.

— Она тебе нравится, не так ли? — внезапно спросил Оуэн.

«Полагаю, старый трюк со спиной на него не подействовал», — подумала я, закатив глаза.

— Что? — спросила я, поворачиваясь к нему лицом.

— Саманта, она тебе нравится. Я вижу, — сказал он с грустной улыбкой на лице.

— Что заставило тебя так думать? — поинтересовалась я более раздражительным тоном, чем хотела.

— Потому что ты смотришь на нее так, как я смотрю на тебя, — мягко ответил он.

Я стала внимательно рассматривать свои ногти. Если была такой очевидной, мне нужно было сказать что-то утешительное. Или, по крайней мере, успокаивающее.

— Как ты смотришь на меня? — спросила я, все еще глядя на свои ногти.

Оуэн добродушно рассмеялся.

— Да ладно тебе, Вторник, я знаю, что ты не слепая.

Медленно подняв голову, я посмотрела на него, и то, как его глаза сверкали, когда он улыбался, поразило что-то глубоко внутри меня.

Желание.

Голод.

Они вернулись.

— Поехали ко мне домой, когда мы здесь закончим? — предложила я с ухмылкой.

Это была не моя ухмылка, я знала это. Ухмылялось животное, которое таилось во мне, монстр, который сказал мне, что он сидел взаперти слишком долго. Чудовище, которое хотело Оуэна, которому нужно было увидеть Джекстона. Я официально больше не была собой, была той девушкой, которую Джекс называл Райли, и я собиралась накормить тьму внутри.

Глава 4

Ночь тянулась ужасно долго, большую часть которой я старалась не срываться на клиентов-джентльменов, изо всех сил сохраняя заинтересованную улыбку и услужливое поведение, хотя знала, что произойдет всего через несколько часов.

Я бы накормила зверя, который сидел во мне, и смогла бы двигаться дальше. Или, может быть, мне не придется уезжать, потому что мои пристрастия умрут вместе с Оуэном. Я не знала, но страстно желала узнать это.

«Держись, Вторник. Скоро ты сможешь вывести Бурю (прим.: прозвище героини, Темпест, с англ. означает «буря, шторм») на поверхность», — подумала я, наскоро вытирая барную стойку.

— Осторожно, или мне придется ее заменить, — сказал Оуэн, неожиданно появляясь рядом со мной.

Улыбнувшись, я бросила в него грязную тряпку. Если бы это зависело от меня, он бы закрыл двери на ночь и разрешил девушкам отдохнуть, но это был его бизнес, и так он зарабатывал деньги.

— Извини, я просто взволнована, — честно ответила я.

— Я тоже, — признался он, проходя мимо меня и улыбаясь.

Я наблюдала, как он, начав считать деньги в кассе, приподнял бровь. Никогда не видела, чтобы он делал это, когда заведение было еще открыто.

— Я чувствую на себе твой взгляд. Мы закрылись десять минут назад, Вторник, — сказал он со смехом, продолжая считать.

Закончив убирать остальную часть бара, собирая бутылки и выбрасывая их в контейнер, который был для них предназначен, я сказала Оуэну, что встречусь с ним на улице и что он может проводить меня домой. Почувствовав пронизывающий меня заряд чистого возбуждения от осознания того, что скоро буду кормить монстра, я слегка задрожала. Пробежав в заднюю часть заведения мимо всех полуголых девиц, которые надевали свою обычную одежду, я нашла свой маленький боковой офис, в котором была моя сумочка, и пока я рылась в ней в поисках ключей, задавалась вопросом, как долго смогу сохранять ему жизнь. Мне было интересно, будет ли это так же легко, как в случае с моей последней жертвой, или он окажется для меня таким же вызовом, как Райли для Джекстона.

Мои пальцы коснулись прохладной длинной трубки, и я вытащила ее, внимательно осматривая. Я так давно его не использовала, что задавалась вопросом, не испортился ли находящийся внутри шприца транквилизатор. Сняв колпачок, я слегка нажала на поршень. Из кончика иглы брызнула прозрачная жидкость, и я почувствовала внезапный прилив эйфории. Джекс однажды признался мне, что именно его он использовал на Райли и что этот препарат лучше всего подходит для похищений. Я быстро закрыла шприц колпачком, все еще не зная, жизнеспособен ли «Ксилазин». Мне также нужно было помнить, что его нельзя передозировать, иначе я могу убить, так как это был транквилизатор для животных.

«Думаю, мне просто придется рискнуть» — подумала я, пожав плечами, и осторожно вернула шприц обратно в сумочку, спрятав его в отделение на молнии. Я должна была быть уверена, что не уроню его и не разобью.

Дрожащими руками я сунула сумочку подмышку и, выйдя, надежно закрыла дверь. Не успела я обернуться, как наткнулась на Оуэна, который, очевидно, ждал меня возле офиса.

— Черт, — пробормотала я, когда моя сумочка упала на пол.

— Прости, — сказал он со смехом. — Не хотел тебя напугать, я просто пришел посмотреть, все ли с тобой в порядке. Похоже, ты не торопишься.

— Я в порядке, — ответила.

Потянулась за сумочкой, и осторожно сжала ее стенки, чтобы ощупать. Не отметив сырости, я вздохнула с облегчением. Уцелевший шприц дал мне полную уверенность в том, что Оуэн станет моей следующей жертвой.

— Итак, ты поедешь со мной, верно? — спросила я, шагая по коридору. Идя на шаг позади меня, он кивнул.

— Я рад, что ты решила дать мне шанс, — сказал он с улыбкой.

«Я тоже», — мрачно подумала я.

Чтобы добраться от работы до места, которое я теперь называла своим домом, невинном, на первый взгляд, потребовалось всего двадцать минут. Под домом скрывалась моя личная Комната Одиночества. Я обустроила ее с тех пор, как переехала, и, хотя не была такой роскошной, как у Джекстона, она была моей и могла удовлетворить мои потребности на сегодняшний вечер.

— Ты в порядке, Вторник? Ты кажешься немного… настороженной, — сказал он, как только мы вышли наружу, и запер входную дверь.

— Я в порядке, — снова сказала я.

Сунув ключи от своего клуба в карман, он скрестил руки на груди. Я чувствовала на себе его взгляд, хотя была занята изучением своих ногтей. Очевидно, он пытался решить, будет ли поехать со мной хорошей идеей. Было еще более очевидно, что мне придется сделать ему инъекцию прямо здесь, а потом тащить его к своей машине.

— Хм. Я просто хочу убедиться, что ты по-прежнему не против, что я поеду, вот и все. Я имею в виду, что обычно ты говоришь мне что-нибудь в течение своей смены, но мы никогда раньше не тусовались, — сказал он, пожав плечами, когда мы, наконец, двинулись к парковке.

Я покосилась на него и улыбнулась. Ничего слишком сердитого, зловещего или немногословного. Я хотела, чтобы Оуэн поверил, будто мы собираемся потусоваться. Что это будет обычная ночь, которая приведет к сексу, разрушит наши рабочие отношения и закончится тем, что меня трахнут на барной стойке в закрытом клубе. Это было то, чего он хотел, и мужчина должен был в это поверить.

— Где ты припарковался? — неуклюже спросила я.

Я знала, что его машина стоит рядом с моей, но в этот момент мне нужно было сказать что-то, чтобы хотя бы отдаленно напоминать человека.

Оуэн приподнял бровь и усмехнулся, проходя мимо моей машины к своей:

— Прямо здесь. Эй, Вторник, подойди сюда на секундочку.

Нетерпеливо вздохнув, я подошла к нему, стоящему рядом с водительской дверью своего черного гладкого пикапа «Holden Colorado». Он улыбался, прислонившись к окну и засунув руки в карманы, глядя на меня, как на нервного маленького мальчика.

— Ну, теперь то что? — с любопытством спросила я.

— Это, — прошептал он.

Последовала серебряная вспышка и серия быстрых движений. К тому времени, когда я, наконец, снова поняла, что со мной происходит, он мягко надавил на поршень, и мой мир начал переходить от прекрасного ночного неба к кошмарной тьме.

Через несколько дней я проснулась. Моя голова пульсировала. Неуверенно приложив руку ко лбу, я неровно вздохнула. Что, черт возьми, со мной случилось? Я не могла ничего вспомнить и ослепляющая головная боль, с которой я пыталась бороться, никак не помогала. Быстро моргнув несколько раз в попытке избавиться от нечеткости, я могла поклясться, что слышу голоса. Я попыталась перевести себя в сидячее положение, но что-то сдерживало мое левое запястье, из-за чего мне было почти невозможно сесть.

«Наверное, я сломала его, когда вышла из клуба», — подумала я с внутренним стоном. Я снова в больнице с очередной травмой.

Вздохнув, я заставила себя открыть глаза.

Высокий потолок комнаты, в которой я находилась, был белым и знакомым. Услышав приглушенные звуки, я поняла, что они исходят из телевизора, стоящего где-то в комнате, относительно недалеко от меня. Повернув голову влево, я увидела большой плоский экран, на котором шел рекламный ролик, и нахмурилась. Где я, черт возьми? Послышались спокойные шаги, направляющиеся ко мне, и я быстро повернула голову, чтобы посмотреть, кто входит в комнату.

Моя кровь превратилась в лед, весь воздух словно вышибли из моих легких, и я быстро закрыла в страхе глаза.

— Проснулась наконец-то? — спросил он со смешком, усаживаясь на свое обычное место, подлокотник дивана, с тарелкой хлопьев.

Я не могла поверить в это.

Джекстон вернул меня.

Глава 5

Открыв рот, я закричала так громко, как только могла. Он засмеялся и немного увеличил громкость телевизора.

— К настоящему времени ты должна уже знать, что это не работает, — сказал он, опуская ложку в миску.

Если я выберусь отсюда, Бог свидетель, и запихну эту миску в его гребаное горло.

Я перестала кричать и снова попыталась сесть, но на этот раз он поставил свою миску, подошел ко мне и привязал мое правое запястье к столу, на котором я лежала. Предположила, что это был журнальный столик, но почему здесь? Почему я была в его гостиной, а не в Комнате Одиночества?

— Перестань кричать, Вторник. У меня от твоего крика разболелась голова, — мягко сказал он, возвращаясь на свое место на диване.

Повернувшись к нему лицом, я заметила, что теперь он сидит на подушках, а не на подлокотнике, согнув одну ногу и глядя на меня.

— Как давно это было? Дни? Месяцы? Я действительно не могу вспомнить. У меня нет представления о времени, когда мы вместе.

Я была в бешенстве в этот момент. Никогда в истории, будучи его личной куклой для пыток, он не называл меня Вторником. Всегда только Райли или Темпест, но не Вторник. Я изо всех сил потянула за ограничители, но они не поддались. Обычно вы никогда не должны сопротивляться человеку, от которого пытаетесь сбежать, но мне было все равно. Джекстон Уитлок не был человеком. Он был чертовым монстром, который, скорее всего, собирался использовать меня, прежде чем бросить в Тасманово море за то, что я сбежала в первый раз.

«Не сопротивляйся. Будь послушной. Маскируй боль».

Это были слова Райли, которые она сказала мне, когда мы были в Комнате Одиночества. Она знала, что умрет, но она также сказала мне, что была уверена, что я буду жить, если буду следовать этим трем простым правилам.

— Я не уверена, — наконец, ответила я.

Решила, что попробую поступить так, как она говорила, и посмотрю, смогу ли я снова выбраться из этого.

— Где Оуэн? — неожиданно спросила я.

— Ушел.

«Куда ушел, больной ты человек?» — хотелось мне закричать.

— Хм, он вернется? У меня есть кое-что, что я хотела бы ему отдать, — сказала я, устраиваясь на столе поудобнее.

Джекс усмехнулся, но ничего не ответил.

— Ты знаешь Оуэна? — с любопытством спросила я.

— Да.

— Откуда? — давила я.

— Нас тренировали одни и те же два человека. Почти в одно и то же время. Ему было безопаснее выйти в общество и функционировать как нормальный человек, тогда как я считаю себя непригодным для этого. Вот почему я почти не выхожу из этого дома. Вот почему я очень хорошо и быстро делаю то, что делаю.

Я внимательно посмотрела на него. Он казался расслабленным, как любое опасное животное перед прыжком, и я должна была думать быстро. Каким-то образом мне нужно было убедить его снять эти ограничители, но на данный момент нужно было заставить его со мной разговаривать, пока я не придумала план.

— Это как академия? — с любопытством спросила я.

Он запрокинул голову и рассмеялся. Это был первый искренний, приятный смех, который я когда-либо слышала от Джекса, и на мгновение меня это поразило. Я почти увидела человека в монстре. Почти.

— Нет, — ответил он, когда его смех утих. — Точно нет.

— Тогда что же заставило вас двоих стать такими? — осторожно спросила я.

Я увидела, как словно по щелчку пальцев его лицо покинуло веселье, а из его глаз исчез свет. Я наблюдала, как он, уронив ногу с дивана, встал, сердито схватил свою любимую миску с любимыми хлопьями и вышел из комнаты. Несколько мгновений спустя я услышала его гневный крик, за которым последовал звук разбиваемой посуды, и в этот момент я поняла, что задала не тот гребаный вопрос.

Сделала несколько прерывистых вдохов, когда услышала, как он открывает ящики на своей роскошной кухне. Открывает. Захлопывает. Открывает. Захлопывает. Это выглядело так, будто он насмехался надо мной. Наконец, я услышала его быстрые возвращающиеся шаги и вытянула шею изо всех сил, чтобы увидеть его. Как только я его увидела, то закрыла глаза и сделала то, чего не делала уже очень давно. Я заплакала.

— Открой глаза, Райли, — прошептал он.

— Я не Райли, Джекстон! — завопила я. — Я Вторник, помнишь? Пожалуйста, вспомни!

Я чувствовала его присутствие, когда он стоял надо мной, крепко сжимая в руке длинный широкий кухонный нож, который стал причиной моих слез и кончик которого сейчас, вероятно, указывал на мое сердце, но я отказывалась смотреть.

— Посмотри на меня, или я перережу твое гребаное горло, — опасно прошептал он.

Мои глаза распахнулись. Если он ставил мне ультиматум, то, скорее всего, он еще не собирался меня убивать. Повернув к нему голову, я некоторое время смотрела на лезвие, прежде чем взглянуть в его глаза. Красивые карие глаза, лишенные света и полные диких намерений.

— Хочешь узнать, что сделало меня таким, какой я есть? Хочешь узнать мою историю? — тихо спросил он.

Я кивнула. Чем дольше я заставлю его говорить, как изначально планировала, тем больше шансов, что он опустит нож. Джекстон быстро разрезал лезвием ножа мои ограничители, а затем грубо усадил меня на столе. Вытерев своей рубашкой скатывающиеся по щекам слезы, я осталась сидеть на месте. Я не доверяла ему достаточно, чтобы двигаться больше, чем я это уже сделала.

— Все началось с моей матери, — сказал он, начиная расхаживать передо мной взад и вперед, скрестив за спиной руки с крепко зажатым в них ножом. — Ее звали Сорроу (прим.: с англ. «печаль, скорбь»). По-моему, это вполне подходящее ей имя, если учесть, что я был одной из вещей, которые у нее были, но которую она не хотела. Видишь ли, она была из очень богатой семьи, но не знала, как с этим справиться. В раннем возрасте она увлеклась наркотиками и сексом. Ей потребовались годы, чтобы завязать, и когда она, наконец, это сделала, ее изнасиловал один из бывших друзей-наркоманов. Однако я никогда не знал ее любви. Как только я родился, она сразу же отдала меня. Она даже не дала мне ни одного гребаного шанса. Я не просил об этом, Райли! Не просил быть продуктом изнасилования, но я чертовски уверен, что заслужил любовь своей матери! — крикнул он, метнув нож через всю комнату.

Я вздрогнула, но, крепко вцепившись руками в колени, продолжила слушать. Джекстон, опасно близкий к слезам, мельком взглянул на меня, и снова упав на диван, он закрыл лицо руками и продолжил свой рассказ.

— Итак, я прожил с приемными родителями пятнадцать лет. Они были абсолютно потрясающими, но я никогда не верил, что был их сыном. Что-то внутри меня говорило, что это не так, понимаешь? Примерно в это же время я решил найти своих биологических родителей. Я просто хотел с ними встретиться, посмотреть, на кого я похож, спросить, почему я был недостаточно хорош, чтобы оставаться с ними. Как ты, наверное, догадалась, я так и не нашел своего отца, но получил зацепку по Сорроу. Мои приемные родители помогли мне найти ее имя и информацию по ней.

Джекс замолчал и убрал руки от лица. Слез, которые, как я была уверена, он пролил из-за этих нескольких незабываемых моментов, не было видно. Ни единой влажной дорожки, ни покрасневших глаз. Прислонившись к спинке дивана, он с помощью пульта дистанционного управления выключил телевизор, а затем, устремив взгляд в потолок, продолжил свой рассказ.

— Мне так и не удалось с ней поговорить. Я связался с ней за неделю до того, как меня похитили мои наставники, и спросил, встретится ли она со мной. Она согласилась, и мы назначили дату. Она так и не пришла. Или, может быть, она это сделала, но, когда увидела меня, я напомнил ей своего отца, и женщина убежала, не знаю. Но из-за того, что она избегала меня, в тот день я напился и оказался в руках двух самых коварных людей, которых когда-либо встречал. Они не сразу меня оставили у себя. Они хотели сначала узнать, смогу ли я соблюдать их строгое правило молчания, и я сдержал свое обещание, Райли. Я никому не сказал ни слова о том, что они со мной сделали. Они подготавливали меня три года. И каждый день мне все больше нравилось то, чем я становился. Я понял, что нуждаюсь в монстре, жаждая того, ради чего меня растили. Я понимаю, почему они выбрали меня. Я был легкой мишенью как пьяный пятнадцатилетний мальчишка, убитый горем из-за того, что его мать отвергла его во второй раз. В общем, когда мне исполнилось восемнадцать, я принял их предложение жить с ними и наблюдать за тем, что они делают с другими, пока не подойдет моя очередь. В конце концов, женщина умерла, но пожилой мужчина остался со мной. Он показал мне, как использовать свой гнев против матери и потребность причинять боль в успокаивающем ключе. Звучит ужасно, не правда ли? Но для меня это было своего рода психологическим упражнением. И до сих пор им остается. Что-то, что я делаю в качестве психологической разгрузки всякий раз, когда чувствую необходимость снова найти Сорроу. Я почти уверен, что никогда не увижу ее до конца своей жизни, но думаю, что вместо того, чтобы убить ее, сейчас я бы поговорил с ней. Я не уверен в этом до конца, но мне хотелось бы так думать. И это история Джекстона Уитлока. Я ответил на твой вопрос?

Я кивнула, не зная, смотрит он на меня или нет. У меня не было слов для того, что он только что сказал мне, и, честно говоря, я была в ужасе, что снова могу сказать что-то не то, и это заставит его снова сойти с ума.

— Знаешь, что тебе нужно прямо сейчас? — спросил он, подаваясь вперед.

Я медленно подняла глаза, чтобы посмотреть на него. Ничего из того, что он сказал бы мне сейчас, не было бы хорошим или обоснованным, но я все равно позволила ему это сказать.

— Пойдем со мной, — сказал он, вставая и протягивая мне руку.

Я без колебаний взяла ее и позволила ему помочь мне встать со стола, хотя все внутри меня кричало не идти с ним. Думаю, сжав мою руку, он почувствовал, как все мое тело задрожало, потому что снова усмехнулся.

— Я не причиню тебе вреда, Пурпурка. Не сегодня, — сказал он, нежно сжав мою ладонь.

Взглянула на него и позволила ему вывести себя из гостиной. Он называл меня Пурпурой, когда начинал понимать, что я не Райли. Когда он снова успокоиться, то станет называть меня Темпест.

— Завтра? — спросила я, как испуганный ребенок.

Он просто улыбнулся мне, пока мы шли к главной лестнице. Когда мы поднялись на площадку, он отпустил мою руку и жестом велел идти впереди него. Для меня стало очевидно, что он думал, будто мне нужно, чтобы он снова навязал мне себя.

Высоко подняв голову, я поднялась на его этаж, вспоминая мудрые слова Райли — не сопротивляйся. Так работало с Джекстоном: чем меньше вы ему сопротивлялись, тем меньше вам было больно. Не то чтобы он был нежным, но борьба с ним только привела бы к появлению дикого зверя. С ее первым и основным правилом в своей голове я послушно подошла к двери его спальни и стала ждать разрешения ее открыть.

— Что ты делаешь? — с любопытством спросил он.

Обернувшись, я увидела, что он остановился возле двери чуть дальше своей комнаты. Прислонившись к ней и скрестив на груди руки, он весело на меня смотрел.

— Это то, чего ты хочешь, Пурпура? Я, конечно, могу удовлетворить это желание, если оно у тебя есть, но собирался позволить тебе остаться в этой комнате, — сказал он, постукивая по двери, — до конца дня и на ночь. Я подумал, что больше всего тебе сейчас понадобится отдых.

— Спасибо, — сказала я.

Быстро подходя к нему, я взялась за дверную ручку. Джекс положил свою руку поверх моей и крепко ее сжал.

— Только до утра, — прошептал он мне на ухо, наклонившись, прежде чем отпустить мою руку. — Завтра я снова должен буду тебя сломать.

Глава 6

Можно было с уверенностью сказать, что той ночью я не спала. Осознания того, что мне снова придется пройти через жестокое надругательство, которое Джекстон называл тренировкой, было достаточно, чтобы мне захотелось выпрыгнуть из окна. Однако я не была трусихой, не говоря уже о том, что была уверена, что окно заперто на код, и, вероятно, в комнате где-то была камера, наблюдающая за каждым моим движением.

Я знала, что Джекстон невероятно умен, но это не остановило меня от поисков выхода из комнаты. Как я и предполагала, окна были закодированы, а дверь открывалась только снаружи. Я потратила добрый час, проверяя каждый угол, каждую поверхность комнаты на наличие камер, но не нашла ни одной. Я также знала, что то, что я не могла видеть камеру, не означало, что ее не было, поэтому вернулась к кровати королевского размера и легла на пастельно-фиолетовое одеяло. Перекатившись на правый бок, я уставилась на темно-фиолетового плюшевого медведя, который сидел за будильником.

«Странно», — подумала я, нахмурившись. Я села и внимательно огляделась, замечая все фиолетовые акценты в комнате. Как будто он знал, что снова найдет меня.

Я упала на спину и уставилась в потолок прямо над собой. Именно тогда я увидела мигающий красный огонек размером с булавочную головку. Нашла тебя, сучка. Быстро поднявшись, я потянулась к скрытой камере. Проблема заключалась в том, что я была слишком низкой, чтобы дотянуться до нее, поэтому, когда я подпрыгнула несколько раз на кровать, мои пальцы только задели потолок.

— Почему бы тебе просто не убить меня и не покончить с этим? — крикнула я в камеру.

Сердито рухнув на кровать, словно избалованный ребенок, который не добился своего, я услышала, как открылась дверь его спальни. Повернув голову набок, я услышала, как его шаги, тихим эхом раздававшиеся по коридору, остановились перед моей дверью. Раздалось мягкое постукивание, будто он спрашивал у меня разрешения войти в комнату, а затем я услышала звук клавиатуры, когда он набрал код и толкнул дверь.

Дверь медленно открылась? и Джекс, заглянув внутрь, осмотрел комнату. Увидев, что я сижу на кровати, он вошел и закрыл за собой дверь. Я не могла не оценить снова его физическую форму, когда он стоял там в свободных хлопковых шортах, демонстрирующих его сильные ноги и майке, обтягивающей его торс. Этот человек мог быть совершенно ненормальным, но вид у него был невероятный.

— Могу я присесть рядом с тобой? — мягко спросил он, приближаясь ко мне.

Часть меня хотела сказать ему «нет», ударить его будильником и убежать, но я знала, что мне некуда идти. Поэтому вместо этого я кивнула и отодвинулась как можно дальше к краю кровати, стараясь не упасть с нее.

— Ты просила меня прийти сюда и убить тебя, поэтому я пришел спросить, как ты хочешь умереть, — сказал он, потирая затылок. — Я больше не буду хранить то, что не хочет быть сохраненным.

Я посмотрела на свои руки. Хотела сказать ему, чтобы он просто сделал это. Не хотела, чтобы меня больше использовали. Жить в постоянном страхе и боли. Но потом у меня возникла мысль, что-то, что могло бы спасти меня от него раз и навсегда.

— Тогда ты будешь не лучше Сорроу, — сказала я чуть громче шепота.

Джекс усмехнулся.

— Нет, ты ошибаешься. У меня не было выбора. Шлюха бросила меня, как только я вошел в этот мир. Она не хотела иметь меня. Я хотел бы оставить тебя, но не буду заставлять тебя оставаться здесь.

— Просто отпусти меня, — сказала я, будучи в опасной близости от слез. Повернувшись к нему всем телом, я стала горячо умолять его.

— В прошлый раз я никому ничего не сказала. Я продолжала делать то, чего ты от меня хотел. Я думала, что тебя нет в стране, поэтому поехал в Бонди-Бич. Джекстон, пожалуйста. Просто отпусти меня.

Поднявшись на ноги, он посмотрел на меня, как хищник, оценивающий свою добычу. Нежно положив руку мне на голову, он стал гладить мои волосы. На мгновение я закрыла глаза и просто позволила ему это. Если бы это было то, что ему сейчас было нужно, чтобы успокоиться, я бы дала ему это.

— Нет.

Издав всхлип, я быстро зажала рот рукой, чтобы подавить следующий.

— Ты все еще мне не ровня, Темпест. В каком-то смысле Райли была и остается ею. Ты должна заслужить свою свободу. Я отпустил тебя, потому что мне стало с тобой скучно, и я хотел провести немного времени в Комнате Одиночества. Утром ты увидишь, как это чудесно. У меня появилось много нового, что я с нетерпением хотел бы показать тебе. Это единственная причина, по которой я тебя отпустил. Ты просто никогда не осознавала, что твоя свобода ложная, временная.

Я сделала несколько судорожных вдохов, зная, что мне придется испытать, чтобы выбраться отсюда. И я также решила в этот момент, что единственный выход — это смерть.

— Я не хочу ждать до завтра, — сказала я, вставая с кровати и проходя мимо него. — Открой дверь.

— Так не терпится узнать? — тихо спросил он.

— Открой чертову дверь, Джекстон. Давай покончим с этим.

Он медленно повернул ко мне голову, но поскольку в комнате было темно, я не могла сказать, были ли у него дикие глаза. Медленными, неторопливыми движениями он подошел ко мне и на мгновение прислонился к двери.

— На этот раз я не буду облегчать тебе задачу. Райли — единственное, что меня сдерживало, — предупредил он.

— Понятно.

— Отвернись, — сказал он перед тем, как начать возиться с дверной ручкой. Через несколько секунд дверь распахнулась, и он схватил меня за руку.

Когда он вел меня по коридору и лестнице к потайной двери его дома, я сделала глубокий вдох и в последний раз посмотрела в окно.

Я знала, что это был последний раз, когда видела ночное небо.

Глава 7

Джекстон

Это заняло всего несколько минут. Я оставил Темпест в Комнате Одиночества с множеством острых предметов, надеясь, что она сама справится. Она сказала правду, что я буду не лучше Сорроу, и не хочу, чтобы это было на моей совести. Я больше не могу нести это бремя.

Поднимаясь по лестнице к двери, я слышал ее крик, вызвавший у меня на губах легкую улыбку. Было очевидно, что она выбрала предмет и нашла свой собственный путь наружу. Это было хорошо, потому что тогда мне оставалось только развести костер и сжечь ее тело.

Поднявшись на первый этаж своего дома, я решил пойти в свой кабинет. Я хотел посмотреть, что она делает, а также провести время с Райли.

Все, что у меня осталось от нее, это наши записи, которые я сделал, когда она была здесь. Моя любимая — запись ее первой ночи со мной. Пока она спала, я отнес ее в Комнату Одиночества и сорвал ее сладкий цветок. Это был безупречно красивый момент, и мне было приятно знать, что я не забыл записать его. Райли была такой красивой и почти стала мне равной. Я никогда раньше не чувствовал подобного к жертве, но скучал по ее слезам, смеху, сопротивлению, мягкости ее тела на мне, когда мы смотрели телевизор. Я не хотел ее убивать, хотел оставить ее себе. Она должна была быть моей, но, как и со всем остальным в моей жизни, я облажался, потянув слишком сильно.

Тяжело вздохнув, я открыл дверь в свой кабинет и подошел к столу. Запустив руки в волосы, я просто сидел там. Мне нравится думать, что я не такой сломленный, как все думали, но также знал, что лгал себе каждый раз, когда у меня возникала эта мысль.

Наклонившись, я включил питание компьютера и снова откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. Приглушенный голос из книжного шкафа, стоящего у окна, заставил меня закатить глаза.

Когда компьютер включился, я подошел к шкафу и отодвинул его в сторону. Протянув руку, я взял небольшой фонарик, который держал на нижней полке, и присел перед импровизированной клеткой, которую прятал в стене за ним.

— Я думал, что мы поняли друг друга. Когда я закончу, ты получишь по заслугам, но сейчас должен молчать. Я не хочу, чтобы она знала, что ты здесь.

Оуэн сердито посмотрел на меня. Рана на его голове затянулась и кровь, которая так обильно текла из нее, залила его лоб и попала на изоленту, которой был заклеен его рот. Я восхищался его выдержкой. Он пробыл здесь несколько дней с прикованными над головой руками, истекая кровью, как я ошибочно предположил. Но больше всего меня интересовало, откуда он черпал силы, чтобы издавать эти звуки. Максимум, что я дал ему, была вода. Я не стал тратить на него еду и впускал в комнату лишь небольшие порции воздуха.

Он снова начал издавать свои приглушенные звуки и из чистого любопытства я просунул руку в клетку и оторвал изоленту.

— Да? — спросил я.

— Я сделал то, что ты хотел, Джекстон, — сказал он, тяжело дыша. — Я нашел эту суку и убедил ее остаться со мной наедине. Почему ты так со мной поступаешь?

Улыбнувшись, я вернул изоленту на место. Очевидно, Оуэн не понял. Дело не в том, что он сделал, как я просил, а в том, для чего его воспитали. Старик тренировал Оуэна примерно в то же время, что и меня. В каком-то смысле он был моим братом, но я мало нуждался в нем, поэтому, когда он нашел меня за несколько лет до того, как я взял Райли, я знал, что смогу убедить его в том, что однажды мне понадобится его помощь.

— Ты выполнил свою задачу. За это я тебе благодарен, — просто ответил я.

Выключил фонарик и стал задвигать книжный шкаф назад. Я слышал звон цепей, когда он начал бороться с ними, и его приглушенные крики о помощи, которые, как я знал, со временем стихнут. Так было всегда.

А пока я оставлю его в этой клетке умирать от голода или истощения, в зависимости от того, что наступит раньше, а затем избавлюсь от него, как от Темпест.

Вернувшись к компьютеру, я сел, ввел пароль для доступа к своему рабочему столу и, как только он ожил, открыл программу для камер видеонаблюдения. Я выбрал одну, чтобы посмотреть, что Темпест делала с собой, и другую, чтобы посмотреть, что я сделал с Райли.

Через мгновение на рабочем столе появились несколько экранов. Я закрыл те, которые показывали другие части дома, и оставил ту, которая транслировала изображение из Комнаты Одиночества, и камеру ночного видения, что показывала Оуэна. Нажав несколько кнопок, я открыл файл с надписью «Райли» и нашел видео, озаглавленное «Наш первый раз».

Пока видео открывалось, я рассеянно полез в верхний ящик стола, вытащил небольшой острый нож и стал крутить его между пальцами. Взглянув на происходящее в Комнате Одиночества, я увеличил размер экрана.

Наклонившись ближе к экрану, я прищурился. Я не мог точно сказать, что она там делала, но, похоже, она не переучивалась. Похоже, она пыталась взломать дверь, за которой я хранил свое оборудование. Возможно, она подумала, что это было выходом? Я этого не знал, но осознавал, что у нее должна была быть сила тысячи мужчин, чтобы снять эту дверь с петель.

— Твою мать!

Вскочив из-за стола, я помчался по коридору с ножом в руке. Видимо я ошибался — все, что ей было нужно, это адреналин и сила воли.

Все, о чем я мог думать, — это о том, как мне подойти к ней, чтобы привязать ее к кровати, и кого мне найти, чтобы починить эту гребаную дверь. Я мог сделать это сам, но не хотел брать в руки электроинструмент. Я боялся, что искушение окажется слишком сильным для меня и…

«Не думай об этом», — сказал я себе, открывая дверь и плотно захлопывая ее за собой.

— Темпест? — позвал я.

Ее всхлипы тут же стихли, и я услышал топот ее ног, бегущих через комнату. Я мог только представить, что она чувствовала прямо сейчас, зная, что когда-то сам проходил обучение в Комнате Одиночества.

— Выходи, красавица. Я не причиню тебе вреда, — сказал я, спускаясь по лестнице.

Войдя в комнату и оглядевшись, я обнаружил ее сидящей на кровати с прижатыми к груди коленями и крепко сцепленными вокруг них руками. По ее лицу текли слезы, а кончики пальцев были в крови. Бросив взгляд на дверь, я улыбнулся, понимая, что она обломала свои ногти под корень, срывая ее.

— Больно? — спросил я, засовывая нож за пояс спортивных штанов, которые были на мне.

Она быстро покачала головой.

— Дай мне взглянуть, пожалуйста, — сказал я, подходя к ней и опускаясь на одно колено.

Она протянула ко мне свои дрожащие руки, и я внимательно посмотрел на кончики ее пальцев. Она не нанесла им достаточного ущерба. Ногтевое ложе было окровавлено от силы, которую она применила, чтобы открыть дверь, но не более того. Я отпустил ее руки и подошел к двери, прислоненной к стене.

— Поразительно, не так ли? — спросил я, оценивая ущерб.

— Прости. Я просто подумала…

— Что это был выход? — закончил я за нее.

Она отвернулась и всхлипнула. Ей не нужно было мне отвечать, я глупо предположил то же самое, когда меня заперли в комнате, похожей на эту. Конечно, я не был настолько глуп, чтобы рассердить их, сделав что-то подобное.

— Осмелюсь сказать, что ты более дерзкая, чем Райли, но это было бы неверной оценкой во многих аспектах, — сказал я со смешком.

— Ты убьешь меня сейчас? — спросила она, словно испуганный ребенок.

— Нет.

Я не совсем понимал, почему она все время искушала меня это сделать. Эта мысль всегда оставалась у меня в голове с любой из моих жертв, но с Темпест я чувствовал, что если сдамся и убью ее, когда она этого попросит, то она победит. Я не мог этого допустить. Это был мой дом, и хотя я мог позволить задержаться этой идее в ее голове, она должна была знать, что я убью ее не раньше, чем трахну.

Внезапно мне в голову пришла блестящая идея. Нет, не я это сделаю с ней, а он. Затем я сожгу их тела на заднем дворе, разбросаю их пепел по Бонди-Бич и продолжу жить, как и прежде, с тоской по Райли.

— Жди здесь и будь хорошей девочкой, пока я не вернусь, — сказал я ей, отходя от кровати и снова поднимаясь по лестнице.

Честно говоря, я никогда не пойму, почему она не напала на меня. В той комнате было так много вещей, которыми можно было убить или искалечить меня, но Темпест никогда не казался очень умной. Если бы она была такой, ее бы не было так легко поймать. Не говоря уже о том, что на ее месте я бы, возможно, ударил своего похитителя несколько раз всем, что попалось бы мне под руку.

Бодро насвистывая, я вернулся в свой кабинет, подошел к столу и стал рыться в нем в поисках ключей от наручников Оуэна, затем подошел к книжному шкафу и отодвинул его в сторону. На этот раз я не стал использовать фонарик, а вместо этого решил вытащить клетку на середину кабинета.

— Слушай меня внимательно, — сказал я ему, держа ключи на уровне его глаз. — Я выпущу тебя из клетки, но только если ты поможешь мне с ней. У меня есть кое-что, что ты должен сделать. Не пытайся сразиться со мной — ты стал слишком слаб, не ел несколько дней, и я могу свернуть тебе шею. А теперь, если ты согласен на мое условие помочь мне разобраться с Темпест, я выпущу тебя отсюда и накормлю. Затем мы спустимся вниз и продолжим нашу работу как братья.

Оуэн взглянул на меня. Я мог сказать, что он хотел отказаться, но он знал, что у него нет выбора. Если бы он не согласился, я затолкал бы его обратно в нишу и позволил ему там умереть.

Наконец, с ворчанием и кивком согласия судьба Темпест была решена.

Глава 8

Темпест

Закрыв лицо руками, я обнаружила, что в моей голове снова и снова всплывают мои мысли, впервые возникшие в этой адской дыре. Боже милостивый, неужели мне никто не поможет?

Я бегло окинула взглядом комнату. Здесь должно быть что-то, что угодно, что поможет мне выбраться отсюда. Я чувствовала себя так, словно оказалась в логове волка, и хотя Джекстон был единственным монстром, который мог причинить мне боль, я всегда чувствовала себя в его присутствии невероятно слабой. Я чувствовала, что все, что я попытаюсь сделать, чтобы спастись, пойдет наперекосяк, и он убьет меня медленно и мучительно.

Именно в этот момент я приняла решение. Если он собирается убить меня, он получит охренительную битву.

Больше не заботясь о том, наблюдает ли он за мной, я быстро подошла к двери, которую каким-то образом сумела снять с долбанных петель, и вытащила один из гвоздей, который торчал в дверной коробке. Мои губы дрожали от страха, когда я вернулась к кровати и стянула с нее простыню. Как обычно, пребывание в Комнате Одиночества означало, что с вас снимали всю одежду, поэтому я обернула простыней нижнюю часть своего тела, сделав себе импровизированную длинную юбку. Не то чтобы во мне осталась хоть капля скромности, но я знала его почерк — прежде, чем убить меня, он будет пытаться навязать мне себя, и тогда я нападу на него. Именно тогда я снова и снова вгоню в него этот тупой гвоздь, надеясь, что он выведет его из строя настолько, что я смогу выбраться.

Снова сев на кровать, я засунула гвоздь под левую ногу и закрыла глаза. Я не знала, куда он ушел и сколько времени ему потребуется, чтобы вернуться, но я знала, что мне понадобятся силы, чтобы отбиться от него.

Не знаю, как долго я спала, но когда я снова открыла глаза, я лежала на спине, чувствуя давление, которое кто-то оказывал на меня, ритмично в меня толкаясь. Я чувствовала тяжесть человека сверху и отдаленно слышала мягкие стоны его удовольствия.

Я немедленно попыталась оттолкнуть его, но обнаружила свои руки связанными над головой. Меня снова обездвижили, и я не могла отбиться от своего нападавшего, что также означало, что я лишилась своего единственного оружия.

— Слезь с меня! — удалось мне закричать. — Джекс! Слезть!

— Но в тебе не я, — ответил он с усмешкой.

Что? Но я думала…

Заставив свои глаза сфокусироваться, я обнаружила, что смотрю в потное лицо Оуэна.

— Какого хрена ты делаешь? — закричала я, пытаясь оттолкнуть его ногами.

Оуэн лег на меня всем своим весом, продолжая толкаться в меня.

— Сохраняю тебе жизнь, — прошептал он мне на ухо.

Как только я поняла, что происходит, все было кончено. Оуэн был грубо оторван от меня, и я услышала тошнотворный треск.

— Не люблю секреты, — пожал плечами Джекстон, когда безжизненное тело Оуэна упало на пол к его ногам.

— Зачем ты это сделал? — лихорадочно спросила я. Мои руки были так надежно связаны над головой, что я не знала, каким образом я смогу ослабить веревки. Единственный человек, который мог освободить меня, был он, и он не собирался этого сделать.

Подойдя, Джекс сел рядом со мной и осторожно раздвинул мои ноги.

— Я нашел это, Темпест, — сказал он, вытаскивая гвоздь. — Ты собиралась причинить мне боль?

— Нет!

С улыбкой он положил гвоздь и вытащил из-за пояса своих штанов нож.

— Ты знаешь, как красиво ты сейчас выглядишь? — тихо спросил он, одна его рука сжимала нож, а другая, скользнув по моему голому животу, мягко коснулась моей шеи.

Моя грудь демонстрировала мое частое дыхание, и мне нужно было найти способ контролировать его. Я не хотела, чтобы Джекс думал, что мне не нравятся его руки на мне. Это свело бы его с ума, и он, вероятно, вонзил бы в меня нож и разрезал бы меня пополам. Хотя я и хотела, чтобы он меня убил, я желала той смерти, которая настигла Райли — быстрой и безболезненной. Я, блядь, заслужила этого.

Быстро взглянув на него, я увидела, что у него были дикие глаза. Темпест снова ушла.

— Джекс? — позвала я, стараясь сдержать дрожь в своем голосе.

— Да, Райли? — мягко спросил он и его рука начала медленно сжиматься на моем горле.

— Я скучала по тебе, — ответила я, решив сыграть на том факте, что он думал, что я Райли. — Я так рада, что мы снова вместе. Но почему ты связал меня? Ты перестал так поступать со мной. Ты позволял мне прикасаться к тебе, когда я захочу, мне нужно начинать все сначала?

— Нет. Прости, Райли, — сказал он и, быстро подняв нож, разрезал мои веревки. Я села и, посмотрев ему в глаза, провела рукой по его лицу.

— Ты скучал по мне? — спросила я.

— Отчаянно, — прошептал он, и по его щеке медленно скатилась слеза. — Мне так жаль за то, что я сделал. Я… я мог бы любить тебя, знаю, что мог бы, и все испортил. Как и все остальное в своей жизни. О, Райли, мне так жаль, — всхлипнул он, уронив голову на мою обнаженную грудь.

Погладив его по волосам и успокаивая, я сказала ему, что все хорошо и это не его вина. Крепко прижав его к себе левой рукой, правую я положила на его кулак с зажатым в нем ножом. Если бы я смогла как-нибудь вырвать нож из его хватки, я могла бы положить этому конец прямо сейчас.

— Думаешь, я дурак? — внезапно сказал он.

— Что? — спросила я в замешательстве.

Джекстон поднялся на ноги и оттолкнул меня, используя руку, в которой был нож, чтобы вытереть слезы.

— Ты никогда не полюбишь меня, Райли. Ты сказала мне, что я монстр. Хотела уйти от меня любой ценой. Ты ушла, почему я должен хотеть вернуть тебя сейчас? Зачем мне тебя возвращать? — крикнул он, повернувшись ко мне лицом.

«Вот как это закончится, — подумала я, едва не расплакавшись. — Со мной, как с Райли и с ним, как с вечно сбитым с толку сумасшедшим».

Я смотрела на блестящее лезвие ножа в его руке, когда он подошел ко мне сзади и поднял меня с кровати за шею.

Глава 9

Я помню себя маленькой девочкой, которая росла в Аделаиде (прим.: город на южном побережье Австралии). В нескольких кварталах от меня жил мальчик, который приходил к моему дому всякий раз, когда уезжали мои родители, и вызывал меня драться с ним.

Он сказал, что это из-за того, что я была меньше, чем большинство девочек моего возраста, и что однажды мне нужно будет научиться защищаться. Мы шли ко мне на задний двор, и он всегда говорил мне поднять кулаки, а потом наносил первый удар.

В первый раз, когда он ударил меня, я плакала, потому что это было больно, и, поскольку он был на несколько лет старше меня, он всегда говорил мне просто повзрослеть уже и дать ему отпор. Шли месяцы, из которых как минимум одна неделя была посвящена тому, чтобы быть с ним наедине, постоянно получая удары, как будто я тоже была мальчиком. Я истекала кровью, я плакала, у меня были синяки, но он никогда не останавливался. Он всегда насмехался надо мной, чтобы вынудить меня нанести ему ответный удар.

Однажды, когда он пришел ко мне домой, зная, что мы одни, я повела его на задний двор. Мы повернулись лицом друг к другу, и я подняла кулаки до того, как он сказал мне это сделать. Я помню улыбку на его лице, когда он подошел ко мне с поднятыми кулаками, готовый ударить меня со всей силы.

Когда он был всего в нескольких метрах от меня, я, упав на колени, быстро подняла палку, которую спрятала в траве перед его прибытием, и треснула его под подбородок изо всех сил, которые были в моем крошечном теле.

Он упал, приземлившись на траву. Встав над ним и высоко держа двумя руками над головой деревянную палку, я сказала, что если он когда-нибудь снова ударит меня, я разобью ему лицо.

Через некоторое время он поднялся на ноги, потер подбородок и, сплюнув кровь, сказал мне, что я, наконец, усвоила урок, который он пытался преподать мне все это время. Независимо от того, насколько сложной может казаться ситуация, независимо от того, насколько крупнее кажется человек, мы все можем дойти до той точки, за которой сломаемся. Мы все дойдем до того момента, когда не сможем больше терпеть и научимся постоять за себя.

Это был последний раз, когда я видела того мальчика. Я никогда не знала, что с ним случилось, но из-за него и его акта жесткости из лучших побуждений у меня никогда не было проблем с защитой. До Джекстона.

Но это должно было измениться.

Я быстро поднялась на ноги и оттолкнула его так сильно, как только могла. Когда он приземлился на спину, нож выпал из его руки и заскользил по полу Комнаты Одиночества.

Я нырнула за ним, зная, что если он встанет и дойдет до ножа раньше меня, то перережет мне горло, а я не могла допустить, чтобы это со мной случилось. Райли не могла спастись, но я знала, что могу это сделать.

Как только моя рука сомкнулась на рукоятке ножа, я почувствовала, как его руки крепко вцепились в мои лодыжки. Я попыталась развернуться и взмахнуть ножом, но он двигался быстрее меня. Захватив мою левую руку, он начал бить ею об пол. Я отчаянно пыталась удержать нож, но боль, охватившая мое запястье от ударов, заставила меня отпустить его.

Переместившись вверх по моему телу, он отбросил нож в другую комнату и начал срывать с меня мою самодельную юбку. Я не понимала, что он делал, пока не почувствовала, как он сдирает с себя спортивные штаны.

«Нет, только не снова. Пожалуйста!» — в отчаянии подумала я.

Закрыв глаза, я прижалась лбом к холодному цементу, почувствовав, как он глубоко вошел в меня. Я хотела кричать о помощи, о пощаде, о чем угодно, но он думал, что я снова Райли, а Райли не будет плакать по этому поводу.

— Я скучал по тому, как быть в тебе, — выдохнул он мне в ухо, входя и выходя из меня.

Мои губы задрожали, и я прикусила их, чтобы не умолять его остановиться. Мое тело реагировало на ощущение Джекса внутри меня. Моя киска была влажной и производила у него впечатление, что я наслаждаюсь тем, что он делает, но мое тело часто предавало меня, когда он со мной это делал. И хотя я думала, что научилась любить это чувство, в тот момент я знала, что ненавижу его больше всего на свете.

Еще пару неистовых толчков внутри меня, и я почувствовала, как он кончил. Это был безошибочно угадываемый горячий прилив, который я чувствовала каждый раз, когда этот мужчина держал меня и трахал против моей воли.

Джекстон глубоко, судорожно вздохнул и вышел из меня. Я оставалась во тьме своего личного ада, пока он не поднялся на ноги и не натянул спортивные штаны. Повернув голову влево и приоткрыв глаза, я наблюдала, как его ноги исчезают в другой комнате, затем возвращаются ко мне и останавливаются перед моим лицом. Он присел на корточки, и я увидела перед своим лицом кончик ножа.

— Поднимайся.

Я села на колени, помогая себе трясущимися руками, и сидела так мгновение, пока он не наклонился и не поднял меня, схватив за руку.

— Подожди меня наверху, — сказал он и, подойдя к телу Оуэна, перекинул его через плечо.

Кивнув, я как можно быстрее побежала вверх по лестнице. Я знала, что мы собираемся сделать дальше. Мы сожжем тело Оуэна, а затем он, вероятно, убьет меня и сожжет мое. Честно говоря, мне было все равно. Я просто хотела, чтобы все закончилось.

Джекс, встретив меня на первом этаже, протянул мне простыню с моей кровати, сказав обернуть ее вокруг себя и быть рядом, пока он будет идти к задней части своего дома на задний двор.

Я могла видеть вдали неясно виднеющиеся контуры импровизированного погребального костра, обугленное дерево и разбросанные вокруг бутылки с жидкостью, с помощью которой он собирался поджечь поленья.

Положив тело Оуэна на траву, он сказал мне подойти к нему и убедиться, что тот не двигается. Я не была уверена, чего он ожидал от него, сломав ему его гребаную шею, Оуэн никуда не собирался уходить, но я сидела на траве рядом с его телом и охраняла его, пока Джекс разводил костер.

Услышав, как пламя начинает охватывать бревна, я подняла глаза и прикрыла их рукой, чтобы немного приглушить яркость танцующего огня, когда Джекстон подошел ко мне и поднял тело Оуэна.

В считанные секунды он швырнул его тело в огонь, а затем вернулся и сел рядом со мной. Сначала мы молчали, наблюдая, как пламя начинает поглощать еще одно безжизненное тело, а затем он, наконец, заговорил со мной.

— Ты напоминаешь мне девочку, за которой я наблюдал, когда был маленьким, — сказал он, притягивая колени к груди и обхватывая их руками.

— Что ты имеешь в виду? — с любопытством спросила я.

— Была одна маленькая девочка, которая дралась с мальчиком на заднем дворе. Я знаю, что говорил, что раньше жил в Бонди-Бич, но какое-то время я жил в другом городе, пока мы с приемными родителями из него не переехали. Как бы то ни было, в ней было невероятно много борьбы, но ее всегда побеждали. Пока она однажды не ударила его изо всех своих сил и прекратила драки.

Джекстон взглянул на меня и улыбнулся.

— Что-нибудь из этого тебе знакомо, Вторник?

— Да, — мягко ответила я.

— Хорошо. Знаешь, я завидовал ему. Потому что он мог говорить с девочкой без страха. Потому что я знал, что хотя они все время дрались, они все равно были друзьями. Я никогда таким не был. Я никогда не чувствовал необходимость или нужду в ком-то, но сидя в окне своей спальни и смотря на них, я хотел быть похожим на него.

В тот момент у меня перехватило дыхание. Мысль о том, что Джекстон Уитлок наблюдал за мной с тех пор, как я была маленькой девочкой, меня до чертиков напугала. Это не было совпадением. Райли верила, что выбрала меня случайно, но пока я сидела и слушала его, я поняла, что как только Джекстон был подготовлен к тому монстру, которым он стал, он вспомнил обо мне и захотел найти меня.

Но зачем?

— Я всегда считал тебя красивой. Слишком красивой, чтобы быть побежденной тем мальчиком. Слишком красивой, чтобы беспокоиться о борьбе с другими. Слишком красивой, чтобы жить.

Он начал крутить нож между пальцами и снова переключил свое внимание на тело Оуэна. Запах. Фуу. Запах горящего тела Оуэна начал проникать в мои ноздри, вызывая тошноту.

— Ты знала, что он был тем мальчиком, который с тобой дрался? — спросил Джекстон, кивая в сторону пламени. — Когда наставники меня забрали, однажды я увидел Оуэна и сказал им, что знаю еще кое-кого, кому нужна их особая дисциплина, и они забрали его. Я просто хотел, чтобы он ежедневно чувствовал то, что он делал с тобой в те моменты, когда ты была одна. Итак, как видишь, Вторник, в действительности я не монстр. Но я устал, — сказал он, протягивая мне нож. — Я хочу, чтобы ты помогла мне положить конец моей боли.

Взяв у него из рук нож, я мельком взглянула на него и, поднявшись на ноги, посмотрела в его глаза. Его дикие улыбающиеся глаза говорили мне, что он закончил. Они говорили мне, что он больше не хочет найти Сорроу. Его глаза говорили мне, что он не хочет больше кормить монстра.

Но если бы я это сделала, то была бы не лучше его. Я бы дала ему легкий выход, свободу, которую он не заслужил.

— Ты можешь мне помочь, или все останется как прежде, — сказал он, вставая на ноги и глядя на меня сверху вниз. — Я бы предпочел знать, что миру больше не нужно беспокоиться обо мне, зная, что это ты положила конец этому.

Это было стремительное движение, которое, наконец, привело Джекстона Уитлока к его концу. Лезвие ножа вонзилось в его горло, перерезав его яремную вену, отчего он упал сначала на колени, а затем повалился на бок.

Я стояла над ним, пока он истекал кровью, крепко сжимая нож в руке, и слезы катились по моему лицу.

Я сделала это. Убила монстра, и самое ужасное в этом было то, что, посмотрев на его красивое безжизненное лицо, я увидела, что он умер с улыбкой на лице.

Но… кто убьет меня, когда я устану? Кого я найду, чтобы положить конец своему безумию раз и навсегда?

Кто мне поможет, когда я буду нуждаться в этом больше всего?

КОНЕЦ СЕРИИ