Эмма Хамм

Безликая женщина

(Другой мир — 4)

Перевод: Kuromiya Ren

ПРОЛОГ

Как-то раз на далекой земле жила пара сестер-лебедей. Они были прекрасными созданиями, ими восхищались все в королевстве из-за их волшебных перьев.

В историях говорилось, что одно перо, отданное свободно, могло даровать желание без ограничений. Короли, рыцари и лорды из далеких земель собрались у пруда лебедей. Они не могли отвернуться от такого шанса.

Один гордый король опустил свою корону у их ног и радостно сказал:

— Я — самый сильный король этой земли. Я прошу одно ваше перо.

— Что вы будете с ним делать? — спросила старшая сестра.

— Я пожелаю богатство, чтобы мое королевство процветало.

Но лебеди видели только гордость в его сердце, а не сострадание. Они прогнали его и сказали ему думать, как обогатить народ, а не свои карманы.

Рыцарь встал на колено перед ними, опустил шлем на землю у их ног.

— Леди-лебеди, я защищал многих королей, бился во многих войнах, спас многих девиц. Я прошу у вас одно перо.

— Что ты будешь с ним делать? — спросила младшая сестра.

— Пожелаю неизмеримую силу, чтобы лучше защищать.

Но они видели, что он хотел не защищать, а вредить. Они прогнали его и попросили его учиться на ошибках, а не просить о грубой силе.

Самые сильные и богатые мужчины и женщины королевства собирались у воды, каждый просил перо, но их всех прогоняли. После многих лет разочарования сестры подплыли ближе к центру пруда. Они боялись будущего, видели, как жадность поглощала сердца людей.

И настал день, когда ворон каркнул над ними, сидя на ветке древнего дуба, тень от которого падала на их воды.

Младшая сестра подняла голову и посмотрела на него.

— Ты тоже просишь о желании?

— Мне не нужны желания. Меня устраивает мое гнездо, — он склонил голову. — Но если свободно дадите мне перо, я использую его с умом.

— Что ты сделаешь?

— Я пожелаю, чтобы ты стала человеком, чтобы я обеспечил тебе богатую и счастливую жизнь.

Просьба была странной, сестры удивленно переглянулись. Никто раньше не желал ничего для них. Они посовещались и согласились подарить ворону перо.

Младшая сестра подплыла к берегу, выщипнула белое перо из своего бока и опустила перед вороном.

— Загадывай желание, — сказала она.

— Я хочу, чтобы ты стала человеком и никогда меня не покидала.

Магия замерцала, и лебедица стала красивой женщиной с волосами цвета полуночи. Она протянула руку к ворону, но охнула, когда он стал мужчиной.

— Я — принц фейри, — сказал он. — И я пришел взять тебя в жены.

1

ВЕДЬМА И ВОРОН

Дети собрались вокруг котла, их глаза были круглыми, они затаили дыхание в предвкушении магии. Они были любопытными. Некоторые лица Айслинг узнавала, другие — нет. Они всегда оказывались у ее двери на закате, и она всегда наполняла их пустые животы.

Она вытащила редьку, широко взмахнув рукой, и выставила ее перед собой.

— Что это?

— Редька, — отметила девочка с волосами цвета тыквы.

— Нет, — она прижала редьку к груди, словно ребенок оскорбил корнеплод. — Это не просто какая-то редька. Какие еще варианты?

Дети задумались, переглядывались, и девочка прошептала:

— Это глаз великана?

Айслинг щелкнула пальцами и указала на девочку.

— Именно. Это глаз великана, и я сама на него охотилась.

— Нет! — закричал один из мальчиков, вытирая грязной ладонью сопливый нос.

— Да. Я дошла до его пещеры по запаху, — она коснулась носа. — Великаны никогда не моются, так что их просто найти.

Мальчик нахмурился.

— А как же отпечатки его ног?

— Они большие, но он знал, что я преследовала его. Он шел по рекам, чтобы я потеряла его след. Вода текла по вмятинам, что он оставлял в земле, скрывая их.

Он почесал щеку, прищурился и попытался найти изъян в ее истории.

— Зачем тебе глаз?

— Для зелья, конечно! — она указала на котел и бросила редьку в нагретую воду. — Это эликсир бессмертия.

Десять пар глаз уставились на нее.

Слова были слишком сложными. Она отругала себя.

— Зелье, что поможет нам жить вечно.

Радостные вопли поднялись к потолку, Айслинг просияла. Дети были без семей, что заботились о них, или те семьи не могли постоянно обеспечивать еду или убежище на ночь.

Ведьма кормила бедняков. И она не была против.

Айслинг поправила много слоев одежды, скрывающие ее тело. Она рано поняла, что красивая и одинокая женщина привлекала беды. И хоть она хотела уродства, она такой не была.

Как только длинные рукава закрыли ее ладони, она кашлянула.

— Теперь эликсиру нужно настояться до восхода луны. Соберемся у огня?

Самая робкая девочка из них прикусила губу и тихо спросила:

— Для истории?

— Если вы этого хотите.

Крохотные тела падали друг на друга, дети спешили к камину. Айслинг затаила дыхание, надеясь, что они не пострадают.

Хижина, в которой она жила, была едва ли домом. Гнилая солома на крыше позволяла местами видеть луну, словно та слушала ее истории. Грязь была на полу, доски давно были ободраны для огня, а сам камин был в трещинах во всю стену. Но это был дом, и никто в городе не помнил о нем.

Этого хватало.

Она опустилась на стульчик, дети собрались вокруг нее. Как только они оказались вместе, они посмотрели на нее, выжидая.

— Что хотите услышать этой ночью?

— Все! — закричала девочка с веснушками.

— Не все, — рассмеялась Айслинг. — Иначе мы не сможем съесть эликсир.

— Ладно, — она вздохнула, — расскажи нам историю о любви.

Один из мальчиков возмущенно поднял голову.

— Только не о любви!

Айслинг покачала головой, пока дети спорили. Так было каждый вечер. Девочки хотели слушать о любви, а мальчики — о приключениях, и как бы она ни пыталась угодить всем, кто-то всегда оставался недоволен.

Она взглянула раздраженно на небо, заметила, как тень мелькнула на фоне луны. Крылья были широко раскрыты, ворон парил над ними миг и пропал. Было необычно для ворона летать ночью, и это напомнило старую историю.

— Я расскажу историю из своего детства, — начала она. — Когда я жила на улицах, как вы.

— Ты жила на улицах? — спросил мальчик, что-то вязкое прилипло к его лбу. — Но ты — ведьма!

— Даже ведьмы начинают просто. Может, однажды я научу вас, как стать ведьмой.

Он восторженно заерзал.

Айслинг улыбнулась и закрыла рукавами ладони.

— Давным-давно была легенда о фейри, который приглядывал за такими детьми, как мы. Мы звали его Фиах Дуб Ри, Король-ворон. Он был чудовищным, королем Неблагих, чьи имена нельзя произносить, ведь они могут забрать наши души ночью, — она прижала ладонь ко рту и прошептала настоящее название этого народа. — Слуа.

Дети охнули, глаза расширились, и они отпрянули от страха.

Айслинг подыгрывала своей истории, склонилась, качая головой.

— И я не стала бы рисковать походом домой после того, как произнесли слово, — Айслинг подмигнула и продолжила историю. — Он правит железным кулаком, но позволяет своему народу играть, когда они хотят. Такие существа высосут душу из вашей груди раньше, чем вы успеете помолиться. Они слушают тех, кто утратил все надежды, чтобы заманить их в тень. Они украдут вас в Подхолмье, глубоко в землю, под холмы фейри.

Ладонь коснулась ее ноги.

— Король плохой?

— Нет, хотя многие со мной не согласятся. Он дает своим подданным играть, но Фиах Дуб Ри приглядывает за такими детьми, как мы. Нужно лишь позвать его по имени, и он придет на помощь.

— Ты его видела? — спросил мальчик, который всегда задавал вопросы.

— Да. Когда я была юной, мальчик, похожий на тебя, вызвал Фиаха Дуб Ри. Его отец бил его каждую ночь, и его ребра были в синяках. Одна ночь была хуже остальных. Он лежал на полу, держась за бока, гадал, заберет ли его смерть. А потом он позвал Короля-ворона, чтобы он спас его, — она сжала кулаки. — Я ничего такого раньше не видела. Король прибыл в стае воронов. Они были быстрыми и холодными, их клювы вспыхивали как мечи в ночи, пока его отец не погиб. Они освободили его от жестокости, не оставив ничего, кроме черного пера.

Она опустила почти все детали. Дети не смогли бы спать, если бы она рассказала, что вороны выклевали глаза отца и пропали, словно их и не было. Сын не понимал, было ли это на самом деле, а потом проснулся, а тело все еще лежало на полу.

— Нужно осторожно произносить его имя, — посоветовала она. — Он — сильный фейри, который требует высокую цену.

— Я думал, заключать сделки с фейри плохо?

— Да, — она показала пару пальцев, кончики были черными от татуировок. — И если вы хотите заключить следку, нужны предосторожности.

Девочка взяла ее за руку. Она сдвинула ткань, перевернула ладонь, посмотрела на глаза, вытатуированные на ладонях Айслинг.

— Что это?

— Защита от фейри.

— Зачем тебе защита?

Айслинг прикусила язык, чтобы не выпустить слова.

Она знала, на какую жестокость были способны фейри, и так они не могли ее найти. И она была плохой женщиной, и эти дети не должны были находиться в ее доме.

Но она не хотела отпугивать их. Она собирала бедные души, и эти были самыми редкими. Дети сияли невинностью как светлячки в ночи. Если бы она могла, Айслинг закрыла бы их в бутылке и хранила на полке. Они напоминали ей, что жизнь могла быть хорошей.

Она сжала пальцы и отодвинула ладонь от девочки.

— Это история для другого раза.

Шорох донесся от окна. Неуклюжий и огромный черный кот забрался на подоконник и драматично вздохнул.

— Здравствуй, Лоркан. Поймал что-то на ужин? — спросила Айслинг.

Он уставился на нее строго, потом на детей. Они знали, что его нельзя гладить. У некоторых остались шрамы от его когтей.

— Айслинг, — спросила девочка, — он хочет, чтобы мы ушли?

Она поймала взгляд кота, он медленно кивнул.

Она прищурилась и ответила:

— Думаю, да. Куда, Лоркан?

Он кивнул на заднюю дверь. Тайный выход из ее дома, который она использовала в крайнем случае. Прося ее выпустить детей через ту дверь, он предупреждал, что опасность была близко.

Айслинг вскочила на ноги.

— Идемте, дети. Простите, что не попробуем мой эликсир этой ночью, но я сохраню его теплым до завтра. Если в домике не будет гореть свет, не заходите.

Кусок кожи закрывал дыру в задней стене. Она подняла ее, выпуская детей через трещину, их тела были достаточно маленькими, чтобы убежать.

Последняя девочка, ангелочек со светлыми волосами, похожими на одуванчик, но очень худая, замерла и оглянулась.

— Все хорошо, Айслинг?

Она видела тревогу в глазах девочки, но не знала, как все исправить.

— Иди. И если попадешь в беду, зови Фиаха Дуб Ри, хорошо?

— Ты будешь звать его этой ночью?

Айслинг подумывала об этом, но не хотела пугать малышку.

— Иди уже!

Девочка выбежала из дома и побежала за друзьями. Их ноги были тихими в лесу. Айслинг не слышала их, даже когда они были возле ее дома.

Она повернулась и хмуро посмотрела на кат ши на подоконнике.

— Хочешь сказать, что это было?

— Как тебе нравятся эти существа? Они гадкие, — Лоркан спрыгнул с подоконника, стукнул об пол и прошел по хижине, словно хозяином был он. Белая звездочка на его груди поймала свет, мерцая, когда он миновал тень.

— Они замерзшие и голодные. Хочешь, чтобы они мылись в ручье на случай, если встретят тебя тут?

— Это было бы неплохо.

— Они приходят не к тебе.

Он сел и облизнул лапу.

— Но и не к тебе. Они за твоим «эликсиром», и это самая глупая история из всех, что я слышал.

— Это забавно.

— И это ложь.

— Не ложь! — она вскинула руки. — Это просто сказка, чтобы им тут нравилось. В этом нет вреда.

— Ложь всегда приносит тебе вред.

— И ты говорил мне так всю жизнь, — Лоркан был с ней во многих невзгодах. Большие желтые глаза с тонкими черными зрачками были первым, что она помнила, проснувшись одна в лесу, не зная своего имени. Она выдохнула. — Ты сказал, была беда?

— Жители деревни, — с сарказмом сказал он, — идут по дороге. Нам нужно уходить через заднюю дверь.

— Я лучше притворюсь, что прокляла их. Они оставят меня в покое на время.

— Это не… такое, — Лоркан опустил лапу. — Это толпа с вилами и факелами.

Она выругалась.

— Дошло до этого.

— К этому все вело. Нам нужно идти.

Нужно было собрать много вещей. Ей потребуются все ее книги заклинаний. Как она будет с ними путешествовать? Айслинг могла забрать любимые, но тогда остальные найдут жители деревни. И книга фейри могла навредить людям так, что она не хотела думать об этом.

Она побежала по хижине, сердце билось быстрее с каждым мигом.

— Сколько у нас времени?

— Достаточно.

— Достаточно, чтобы уйти, или достаточно, чтобы задержать дыхание и ругаться на бегу?

Ее дверь распахнулась, ударилась об стену так, что земля посыпалась с потолка. Мужчина поднял вилы и прошел внутрь, глаза были дикими от страха и гнева.

— Я знал, что ты что-то затеяла, ведьма.

Айслинг не узнавала его. Она знала всех в этой деревне, но редкие знали ее. Почему она не знала его?

Его борода была ухоженной, с проседью, он был достаточно взрослым. Его одежда была выглаженной, слишком хорошей для их деревушки. Белый воротник поднимался к горлу, золотой кулон покачивался на шее.

Она оскалилась.

— Они наняли охотника на ведьм?

— Разбираться с порождениями дьявола могут лишь те, кого учили.

— Учили? — она рассмеялась и указала на его вилы. — Я вижу твою подготовку к тому, чтобы поймать меня.

Он снял крест с шеи и дико взмахнул им.

— Спиной к стене! Живо!

Он был безумен. Он не знал, как поймать ведьму. Айслинг взглянула на Лоркана, тот шел к углу.

— Стой! — закричал охотник на ведьм. — Скажи своему фамильяру уйти.

— Я не знаю, что ты слышал о ведьмах, но я не управляю животными.

— Я знаю ваши обычаи. Скажи ему уйти.

Айслинг покачала головой, подняла руки, ожидая, что Лоркан толкнет горшок, чтобы наполнить хижину дымом. У них были планы для всех ситуаций. Вилы и факелы были одной из самых опасных. Охотник на ведьм был ниже.

Она не ожидала, что жители деревни заплатят, чтобы избавиться от нее. Она помогала им! Любовные зелья, чары для их скота, амулеты от кошмаров.

Лоркан прыгнул на стол, поднял тело на полки выше, коснулся лапкой глиняного горшка. Еще пара мгновений. Она побежит к входной двери, а не к задней, как дети. Она надеялась, что времени хватало до прибытия толпы.

— Ты недооцениваешь меня, ведьма, — прорычал мужчина.

Она смотрела на Лоркана, иначе заметила бы, что хватка охотника поменялась. Он взмахнул вилами и задел ее щеку.

Закричав, Айслинг отпрянула к стене. Она прижала ладонь к камню, моргала, свет вспыхивал перед глазами. Теплая кровь текла по ее щеке. Она не могла сосредоточиться. Взгляд сдвигался в сторону, куда накренилось тело. Он ударил ее так сильно, что она не могла отличить верх от низа.

Громкий вой ударил ее по ушам.

— Давай, Лоркан, — она могла кричать или шептать. Ее верный кот сбил горшок, и тот взорвался пылью, что была такой густой, что она закашлялась. Комната кружилась, но Айслинг знала, где была дверь. Она знала, какой была комната. Она сможет.

Лоркан спрыгнул со стола. Она думала, что это был он. Тяжелый стук по полу звучал знакомо.

Она потерла щеку, кашляла от дыма. Еще пара шагов, и дверь будет… там.

Она добралась до дверной рамы, холодная металлическая цепь обвила ее горло. Она потянула за цепочку пальцами, безумно впивалась, сломала несколько ногтей. Но цепочка была тонкой, крепкой, и он обвил ею шею так, что Айслинг не могла дышать.

Она задыхалась, хрипела, а его жаркое дыхание задело ее шею.

— Я знаю твои трюки, ведьма. Ты не уйдешь так просто.

— Лоркан…

Что-то ударило охотника по спине, толкая их на траву перед ее хижиной. Цепочка ослабла на миг, и Айслинг успела отчаянно вдохнуть и встать на колени. Ее легкие пылали, кашель не помогал.

Она поползла, освободилась от охотника. Лоркан вопил, черная шерсть мелькала над извивающимся телом мужчины, когти сияли в свете луны. Он растерзал бы охотника на клочки, если бы получил шанс.

— Быстрее, — прошептала она. — Покончи с ним, нужно уходить.

— Вот уж вряд ли, — перебил низкий голос. Она узнала лидера деревни, господина О’Коннелла, не оглядываясь.

Айслинг скрипнула зубами до крови на деснах. Она развернулась на четвереньках, оставив Лоркана и охотника позади. Вся деревня собралась на дороге, что вилась из деревни. Вилы и факелы были преуменьшением. Это была армия с огнем ненависти в глазах.

Их вел высокий худой мужчина с усами, которые подрагивали, когда он испытывал сильные эмоции. Она видела по движениям усов, что он скорее потеряет их, чем успокоится.

— Господин О’Коннелл, — сказала она и закашлялась. — Как ваша жена? Надеюсь, мое зелье убрало кашель из ее горла.

— Даже слишком хорошо, ведьма.

— Госпожа Хайес? Надеюсь, ваша корова дает молоко, как вы и просили.

— Дает. Но она не перестает вопить посреди ночи, словно дьявол тянет ее за хвост.

Она посмотрела в глаза всех, кому помогала за многие годы жизни тут, и поняла, что никто не жалел ее. Они боялись ее.

— Теперь, — господин О’Коннелл шагнул вперед и потянул за края своего древнего пиджака, — отзови своего фамильяра. Нас ждет работа.

— Работа? — повторила она. — Так вы это зовете? После всего, что я для всех вас делала.

— Что ты нам сделала, кроме проклятий твоей черной магией?

— Я помогала вам выжить! — она прижала кулаки к земле.

— Нет, — прорычал он. — Ведьмы могут лишь вредить. Теперь скажи своему чудищу отпустить охотника.

Она плюнула на его ноги.

— Или мы можем убить зверя. Тебе выбирать.

Лед пробежал дрожью по ее спине. Лоркан много для нее значил. Он приглядывал за ней, и она уже вряд ли сможет отплатить ему тем же.

— Лоркан, — прохрипела она. Ругательства и крики охотника затихли. — Отпусти его.

Резкий топот намекал, что кат ши протоптался по человеку, покидая его. Охотник стонал.

Айслинг оглянулась и вытерла кровь, стекающую на глаза.

— Беги.

Он оскорбленно посмотрел на нее.

— Беги и не останавливайся, пока не перестанешь меня слышать.

— Хватит, ведьма, — лидер деревни схватил ее за лохмотья у шеи и поднял. Он резко завел ее руки ей за спину и связал запястья веревкой, что впилась в кожу.

Его смех заставил ее скрипеть зубами.

— Она помечена! — закричал он. — Глаза в центре ладоней, как у самого дьявола!

— Ты не заметил бы дьявола, даже если бы встретил его на улице, идиот! — она вырывалась, извивалась, но он толкал ее вперед. — Те метки не от дьявола.

Он не слушал ее, толкал в ждущие руки толпы. Они тянули за ее одежду, вопили, отрывая куски ткани.

Она смотрела на ночное небо, обрывки ткани мешали увидеть звезды. Ладони тянули за ее плоть, гладили ее руки, сжимали ее груди, обводили ее изящные ключицы. Не в первый и не в последний раз.

— Смотрите-ка! — закричала Розамунда. Айслинг постоянно давала ей лекарство от пятен, и у женщины была фарфоровая кожа. — Не старуха, да, ведьма? И я думала, что ты скрывала лицо из-за шрамов от оспы!

Первый гвоздь в ее гроб, мурашки пробежали по ее рукам.

— Девушка? — голос старого Хэмиша было легко узнать. Она помогала его гусям нести больше яиц прошлым летом. — Но она была тут долго. Она не может быть такой юной.

— Сколько она тут была? Она появилась внезапно годы назад. Может, она всегда была юной, — она не узнала мужчину, и он сжал ее руки за спиной до боли, голос стал рычанием. — Или она была беременна, когда прибыла.

— Или она — невеста дьявола! — закричала женщина, ногти впились в руки Айслинг. — Он хранил ее юной все это время!

Если бы она знала дьявола так хорошо, не оказалась бы в этой ситуации.

Айслинг вытолкнули из толпы, она упала на колени в потрепанном нижнем платье, в каком была с детства. Оно доставало до середины ее голеней и уже было без рукавов. Они оставили ее почти без одежды, чтобы повеселить мужчин.

Она сжала пальцами грязь. Любое заклинание с землей и кровью… Она могла что-нибудь сделать.

Ладонь сжала ее волосы.

— О, нет, мы не будем рисковать. Поздно, ведьма.

Он поднял ее голову, и она увидела, что мешало им быстрее добраться до ее дома. Они собрали охапки хвороста вокруг древнего мертвого дерева. Оно ждало ее, зловеще подняв ветви в воздух, гремящие на ветру.

— Костер? — спросила она. — Я думала, ведьм обычно вешали.

Охотник встал перед ней, кровь запачкала его белый воротник, а идеально выглаженный наряд был истерзан.

— Я выяснил, что с ведьмами старые обычаи работают лучше.

Ее сердце трепетало, ладони вспотели, пока они толкали ее к дереву. Она не хотела сгорать заживо. Лоркан кричал, но оставался на расстоянии. Она слышала его в лесу, он трещал сломанными ветками и зло шипел. Между ними было слишком много людей. Ему было опасно пытаться помочь. И ему приходилось смотреть.

Они привяжут ее к дереву и сожгут.

Айслинг не могла дышать, словно дым уже наполнил ее легкие.

— Не делайте этого. Не заставляйте меня доказывать, что вы правы.

— Мы уже знаем, что ты ведьма! — крикнул кто-то из толпы.

— Я помогала вам. Давала все, о чем вы просили, чего вы хотели. Что еще я могу?

Она не слушала их крики гнева и обоснований их действий. Чары кипели на кончиках ее пальцев, проклятия, что вывернут их, обожгут их кожу или заставят рвоту литься из носа. Столько вариантов, которые она могла воплотить, пока ее привязывали к дереву.

Она не помнила ни одного заклинания. Они вытекли из ее ушей от страха, от которого дрожали колени.

Кора впивалась в ее руки, кровь пачкала ее кожу мазками. Веревка терзала ее нежную плоть, и прутья задирали ее платье, пока они собирали все больше хвороста вокруг нее. Наверное, она выглядела как странная фейри, выросшая из дерева. Пряди ее темных волос запутались на стволе, тянули за кожу головы, покалывая с болью.

Айслинг отклонила голову и прижала ее к коре, охотник в это время озвучивал бред:

— Ведьмы должны вернуться в ад, откуда прибыли! Она будет давить на вашу жалость, но мы спасаем ее. Только так можно очистить ее душу.

Она рассмеялась, и ее смех плясал с ветром, что трепал ее волосы и его порванную одежду.

— Охотник, думаю, тебе это нравится. Думаю, у тебя извращенное наслаждение от сжигания женщин.

— Ведьма! — завизжал он и повернулся к ней с огнем в глазах. — Ты не женщина. Помни это, пока будешь гореть. Твой хозяин откажется тебя принять.

— У меня нет хозяина.

— Ты не спасешь душу, отказываясь от своих деяний! Поздно.

Он отвернулся от нее, Айслинг закрыла глаза. Она не хотела видеть их ненависть. Ей нужно было сосредоточиться.

Чары, любые чары подошли бы. Она годами запоминала каждую страницу каждой книги, но ничего не могла вызвать в голове.

Кора. Она могла использовать кору. Деревья все слушали, и дерево тоже сгорит.

Она повернула ладони в путах. Охотник продолжал глупые слова. Он не догадывался, что у нее остались шансы выжить, потому что еще не имел дела с ведьмой, что училась у фейри.

Ладони прижались к коре, и она зашептала:

— Корни потянут, ветви согнутся. Прогони этот народ, чтобы мы не погибли.

Магия не покалывала на ее кончиках пальцев. Дерево давно умерло, и его душа улетела с ветром.

— Нет, — пробормотала она. — Проснись. Проснись, старый друг, и беги.

Холодное молчание было ответом на ее тихие крики помощи.

И время было на исходе.

— Ведьма, — мужчина обернулся и холодно посмотрел на нее, — тебя признали виновной во лжи и связи с дьяволом. Хоть я так не делаю, твой народ попросил дать тебе миг с богом. Проси о прощении.

Она плюнула в него.

— Я не в браке с дьяволом, и мне не нужно просить прощения. Я не сделала ничего неправильного. Это жители деревни получат метку на душах за такое.

— Ты проклинаешь нас?

Айслинг заметила пыл восторга в его глазах. Он хотел, чтобы она прокляла их. Чтобы показала, что он был прав, что его глупое желание доказать миру, что он — хороший, верно вело его вперед.

Если он хотел этого, она так и поступит, надеясь, что он будет видеть кошмары о настоящей ведьме. Жители деревни не видели всего, что она могла, и не увидят.

Она давно узнала, что самым эффективным проклятием было фальшивое.

— Я проклинаю вас, — тихо начала она, голос постепенно превращался в вой. — Я проклинаю ваши души бродить по земле и гадать, поступили ли вы правильно. Вы вечно будете гадать, была ли я невинной, станут ли ваши жены следующими, и ваши души никогда не обретут покой!

Охотник закатил глаза.

— Хватит. Сожгите ее.

Он не колебался. Трое мужчин опустили факелы к связкам хвороста, сухие прутья жутко вспыхнули.

Жители деревни отпрянули, подняв руки к лицам, словно это спасло бы их от яркого света и волны жара. Она уловила запах торфа и китового масла. Они не хотели долго ждать ее криков.

Огонь облизнул ее лодыжки. Запах горящей плоти заполнил воздух, ударил по ее ноздрям. Она не будет кричать. Она не обрадует их пониманием, что они сломали ее.

Айслинг подняла голову и упрямо смотрела на толпу. Она встречалась с ними взглядом, хотя глаза слезились от яркого огня. Дым наполнил легкие, но она не кашляла. Она хотела выжечь их лица в своей памяти навеки.

Тени двигались за толпой. Нет, не тени. Вороны большой стаей устроились на деревьях. Они подняли дружно крылья и опустились на землю, став темным существом, что смотрело на нее бездушными глазами. Один ворон сидел на ветке рядом с ним.

— Фиах Дуб Ри, — прошептала она. Он пришел к ней без зова.

Огонь достиг веревки на ее ладонях, ослабил путы. Она высвободила запястье, протянула руку к нему. Ноги все еще были связаны, и она ощущала боль горящей плоти.

— Помоги мне, — кричала она. — Лорд-фейри, прошу.

Он был красивее, чем она помнила, но она видела его лишь раз в детстве. Он был очень высоким, на две головы выше самого высокого мужчины, что она видела. Его кожа была гладкой как фарфор, темные волосы обрамляли точеное лицо. Его голова была бритой с одной стороны, что придавало ему дикий вид. Серебряная серьга блестела в левом ухе, мерцая в свете луны.

Он улыбнулся ей, острые зубы пугали.

— Прошу, — взмолилась она.

Он и его ворон не двигались. Он смотрел на нее как на странного жука, которого только обнаружил. На существо, в котором не было смысла, но оно существовало, хотя, по его мнению, не должно было.

— Ты не поможешь мне? — она оскалилась. — После всего что ты и твой народ сделали со мной? Ты оставишь меня гореть?

— Видите? — охотник раскинул руки и повернулся к толпе. — Она зовет своего хозяина на помощь! Держите семьи ближе, народ. Мы не позволим ей открыть путь в наш мир для дьявола.

— Жалкий человек, — процедила она. Боль была невыносимой. Огонь поднялся по ее платью и обжигал бедра. Ее ноги были красными углями, боль пронзала все тело, а проклятый фейри не помогал.

Они все были бесполезными.

Она выпрямила ладонь, уже не тянулась к нему, а показывала ему свою ладонь. Она могла использовать энергии в этом мире, но лишь одна создала бы длительное проклятие. Айслинг направила свою жизнь в покалывание в ладони. Татуировка глаза потянула за кожу, моргая.

— Порвется плоть, сломается кость, и ощутишь ты это все. Ворон, я связываю тебя, привязываю, фейри, от ног до лба.

Чары зашипели на чернилах на ее ладонях. Они вырвались из ее пальцев и ударили по его груди так, что он отшатнулся. Он прижал ладонь к груди и потрясенно посмотрел на нее.

Чары были опасными, она их еще не применяла. Связывающие чары не должны были использоваться просто так. Они вредили больше, чем помогали, но могли защитить странным образом колдующего.

Кровь текла по ее щеке, холодная, по сравнению с огнем на ее бедрах. Ее истерзанное тело болело, боль искрилась за глазами, слезы мешали видеть.

— Теперь мы в этом вместе, фейри, — выдавила она. Язык казался тяжелым во рту, губы онемели от боли и шока. — Если я умру, умрешь и ты.

Мир накренился, или это была ее голова. Она пыталась остаться в сознании, хотела продержаться как можно дольше. Она в последний раз видела землю. И если при этом она видела людей, которые ненавидели ее, так тому и быть.

Холодный ветер задевал ее щеки. Ветки дерева трещали как кости, труп когда-то зеленого растения прижимал ее к себе. Они умрут вместе, хоть ее утешала только оболочка.

Луна появилась из-за облаков, залила поляну серебряным светом. Она горько улыбнулась, закрыла глаза.

Хорошая ночь для смерти.

* * *

Бран не должен был там находиться. Он должен был вернуться к Неблагому двору, где по нему скучали, а не шалить в царстве Благих, а теперь в мире людей. Были занятия важнее, чем смотреть, как люди занимались повседневными делами.

Но он летел по ночному небу и смотрел на земли смертных. Снова.

Он всегда оказывался в мире людей, когда его мысли путались. Люди были простыми. Их было легко убедить в суевериях и опасности, хотя они должны были помнить, кто первым принес магию в этот мир.

Ворон каркнул ему на ухо, посмотрел на толпу в лесу. Люди обычно не собирались так поздно. Они боялись темноты почти так же сильно, как неизвестности.

Хмурясь, Бран опустился в чаще, пригнулся и смотрел на кричащих людей.

Они привязывали женщину к дереву, направляя на нее вилы. Мужчина стоял в центре, распалял безумие черствыми словами, тон был пылким.

Охотник на ведьм.

Люди всегда хотели получить больше власти до того, как их души покинут плоть.

Фыркнув, он посмотрел на одного из своих воронов.

— Почему мы остановились?

Он каркнул снова.

— Та же история, что и в прошлый раз. Женщина горит, толпа успокаивается и уходит к своим грязным жизням, пока не найдут другую ведьму.

Ворон перебирал лапками, щелкал клювом. Что-то тревожило его, хотя Бран не мог понять, что.

Он погладил ладонью бритую сторону головы.

— Мы не будем спасать ведьму. Мы тут, чтобы забыть неугомонных женщин.

Он не должен был помогать нуждающимся. Они могли спасти себя или гнить, ему было все равно. Он достаточно влез в дела Благого двора, так что мог дать себе благородный титул до конца дней.

Бран опустил колено на землю, положил руку на другое колено.

— Что ты видишь? Покажи.

Ворон раскрыл крылья и взмыл в небо. Они разделали особую связь, потому что эти птицы не были настоящими. Они были частью него. Бран был Неблагим фейри с двумя сторонами, Туата де Дананн и хищной птицы.

Это исказило его облик в наполовину мужчину, наполовину зверя. Его лицо было кривым слева, блестящие черные перья окружали вороний глаз, что двигался сам по себе. Его левая нога была тоньше правой, и на ней была когтистая ступня, что стучала при ходьбе. Перья торчали из головы, и он выщипывал их каждую неделю, чтобы выглядело так, словно голова была бритой.

Он выдохнул, закрыл человеческий глаз и дал ворону овладеть его зрением.

Они летели по небу миг, а потом ворон опустился на ветку возле толпы. Он повернул голову и посмотрел на женщину, привязанную к дереву.

Огонь поднимался по бледной ткани ее нижнего платья. Она была почти без одежды, как для человека, и его взгляд замер на силуэте ее ног. Длинные ноги, тонкая талия, сильные мышцы были необычными для человека. Обычно они были мягкими. И если они не были мягкими, то они были кривыми, работали в полях.

Но ее мышцы были не как у женщины с фермы. Она была даже красивой.

Кем была эта ведьма? Как жаль, что она не увидит рассвет.

Ее темные волосы прицепились к грубой коре как паутина. Темные пряди, казалось, впитывали свет, падали перед ее лицом спутанными кудрями.

Бран резко вдохнул, и ворон раскрыл удивленно крылья.

Ее лицо.

У ведьмы, привязанной к дереву, не было лица. Магия размывала то, что явно было видением. Почему у нее не было лица?

— Корвин, вернись.

Бран закрыл глаз ворона, чтобы больше ее не видеть. Он не хотел знать, каким существом она была. Искушение из-за нерассказанной истории горело в его венах.

— Нет, — пробормотал он.

И все же было любопытно. Он вышел из-за кустов и замер на краю поляны. Она смотрела на него, он был уверен. Она протянула руку в его сторону, несколько голов повернулось.

Люди не могли его видеть. Морок Брана был сильным, и он рано научился этим чарам. Но она его видела.

Кем она была? Подменышем? Он бы понял. Фейри знали других фейри, и от нее не пахло магией.

Хотя в воздухе было столько дыма, что он мог не учуять ее магию. И это объяснило бы красоту ее тела, грацию пальцев, даже напряженных от боли.

Он не знал о подменышах в этих краях. Он приглядывал за бедными созданиями, пытался дать им совет, когда мог. Им не повезло. Он хотя бы мог рассказать им, как шутить над людьми, чтобы они смогли вырваться из хватки приемной семьи. Подменыши страдали от отношения людей, но хорошо справлялись, если брали жизнь в свои руки.

Его череп покалывало, острые растущие перья встали дыбом, и самое сильное проклятие из всех, что он видел, попало в его грудь.

Бран отшатнулся, прижал ладонь к опаленной коже груди. Проклятие прошло, не задев рубашку, оставив вспышку, выжженную над его сердцем.

— Что…?

Боль опалила его плоть. Его ноги горели, его руки болели так, что он стиснул зубы. Бран сжал колени, дышал, подавляя шок.

Ведьма прокляла его.

Нет.

Привязала.

Он зарычал и пошел сквозь толпу. Люди разбегались, вопя, что невидимый дьявол прибыл забрать их души. Шаги гремели по лесу, они спешили в безопасность деревни, к теплым кроватям. Они не могли его видеть, но если бы видели, у них было бы больше поводов кричать.

Охотник размахивал крестом перед огнем.

— Прочь, демон! Я не позволю тебе забрать твою шлюху.

Бран ударил мужчину ладонью по лицу и толкнул его на землю.

Он прошел сквозь огонь, раздвигая хворост, пока не встал перед ней. Вороны поднялись за ним, били крыльями, отгоняя пламя, и кричали.

— Кто ты? — прорычал он.

Она плюнула в него. Вязкая и горячая слюна медленно поползла по его щеке.

Он гневно схватил ее за подбородок и повернул голову. Ничего. Лица не было, даже намека, лишь туман цвета ее бледной кожи.

— Ты прокляла меня, — возмутился он. — Убери это, ведьма.

— Если так сильно хочешь, убери проклятье сам.

— Я не буду повторять.

— И не нужно, — ее подбородок выскользнул из его ладони, она потеряла сознание.

Он коснулся ее лица, ощутил ее острый подбородок, давящий на его ладонь. Он не видел его, и это проклятие было странным.

Почти таким же плохим, как привязать жизнь незнакомого фейри к себе.

Ворон закричал и опустился на его плечо. Когти впились в его кожу сквозь рубаху.

— Как думаешь, кто она? — спросил Бран.

Карканье было простым. Она могла быть подменышем? Люди не могли исполнить такое проклятие связи, но они должны были знать о ней.

Тихие и звериные шаги зазвучали в лесу. Фейри, который не хотел, чтобы Бран знал о нем. Он прищурился, глядя на тени, а потом посмотрел на женщину, обмякшую перед дымящимся деревом.

Он не хотел брать ее с собой. Это было бесполезной затеей, он лишь потакал своему любопытству, и от этого проблем будет больше, чем стоило.

Он прижал палец под ее подбородком, склонил ее лицо к лунному свету.

— Странно, — пробормотал он. — Кто хотел скрыть твое лицо? И зачем?

Он хотел как можно скорее узнать ответы. Бран уже отставал от планов, но чем были еще несколько ночей? И ему нужно было снять с себя проклятье связи, которое наложила на него эта интересная женщина.

Она не знала, что эти чары были опасны? Ей повезло, что он знал магию. Многие Неблагие не знали, как применять сложные проклятия, и они скорее всего убили бы ее, чем попытались разрушить связь.

— Ты применила его, потому что думала, что умрешь? — спросил он, обходя дерево. — Странное наказание для того, кого ты никогда не встречала.

Он подцепил когтем веревку, и та поддалась под его пальцами, упала на землю. Он скривился от эха боли в груди, мешавшего дышать, напоминающего, что они были связаны. Ее боль была его, ее жизнь была его, и ему нужно было заботиться о ней.

— Нам не нужно, чтобы ты умерла раньше времени, да? — он закинул ее на свое плечо. — Может, поищем тихое место и поболтаем, хм?

2

ЖЕНЩИНА БЕЗ ЛИЦА

Сны мучили Айслинг, воспоминания из детства, которые она отчаянно пыталась подавить.

— Айслинг, — голос дрожал от старости, но оставался твердым. — Это ради блага.

Она сжала ладони на коленях, глядя на пальцы, словно из-за них она была в беде.

— Я не сделала ничего плохого. Я хотела лишь поздороваться. А они… они…

Ладони накрыли ее ладони. Руки были красивыми, с длинными пальцами и гладкой кожей. Плоть в пятнах была неровной и странной, но знакомой больше, чем ее.

Бадб всегда говорила, что в ней были заперты два человека. Один со светлой кожей, другой с темной, и они бились за ее тело, надеясь подавить другого. Она была красивой, и кожа в пятнах делала ее неземной.

Она была одной из самых страшных Туата де Дананн. Отражение и сестра Морриган, богини войны, Бадб летала над полями боя, вызывая страх и панику в сердцах воинов. Многие видели ее как серую ворону, но в пятнах, как на ее коже. Эти вороны питались падалью с войны и отвечали только на ее зов.

Но она была основой жизни Айслинг. Бадб была ее тихой защитницей, которая исцеляла ее ободранные коленки.

— Дитя, ты не сделала ничего плохого. Они глупые создания, они не понимают то, что ты предлагаешь.

— Я предлагаю только дружбу, — прошептала она, — но они бросали в меня камнями.

Ей было всего семь лет, а она уже так много потеряла. Семья бросила ее год назад. Люди не хотели брать к себе юную ведьму, хоть она и работала сильнее, чем о ней заботились. Фейри даже не смотрели на нее, потому что она была подменышем, так что была недостойной. Она была ничем для всех.

Бадб вздохнула и убрала прядь волос Айслинг ей за ухо. Она медленно гладила ее темные волосы, но все равно задевала синяки и мелкие порезы от камней. Жители деревни не впервые напали на Айслинг, но она впервые вызвала к себе Туата де Дананн.

— Они не понимают твою красоту.

— Я не красивая. — Айслинг покачала головой, и волосы упали на ее лицо. — Не как ты.

— Ты милая, но многие считают меня страшной. Красота меняется в сердцах каждого живого существа. Помни это. Я не могу защитить тебя от людей. Это твое проклятие. Но я могу защитить тебя от фейри.

— Я не переживаю из-за фейри. Они всегда были добры со мной.

Бадб помрачнела. Она прищурилась, что-то темное мелькнуло в ее взгляде, вызвав дрожь у Айслинг.

— Фейри тебе не друзья, дитя. Мы не знаем, как дружить с людьми, как ты.

— Как я?

— Ты чудесное создание, тебе суждены великие дела, Айслинг. Но не сближайся с фейри. Слышишь?

— Да, миледи.

Ей это не нравилось. Фейри странно манили ее. Она видела их в лесу всю жизнь. Их крылья трепетали в свете луны, смех плясал на ветру, магия пульсировала в воздухе, пока она не ощущала цитрус на языке. Айслинг нравилось играть в кругах фейри, плясать с ними по вечерам.

Может, потому люди не любили ее. Она знала то, что не должна была.

Айслинг опустила голову и выдохнула.

— Но мне придется отдать лицо?

— Я могу скрыть тебя от фейри, если они не узнают, кто ты.

— Я не знаю, кто я.

Бадб склонилась и поцеловала лоб Айслинг.

— Прости, что пришлось так поступить, моя маленькая воительница. Однажды ты поймешь, кто ты. А пока нам нужно скрывать тебя.

Она не хотела скрываться. Она хотела убежать от людей, что ненавидели ее, и жить с фейри. Но она умоляла Бадб об этом много раз, до боли в горле.

Айслинг не должна была жить с фейри. Бадб сказала, что это было опасно.

Она вздохнула и протянула руки.

— Будет больно?

— Немного. Это того стоит.

Бадб водила пальцами по ладони Айслинг, рисуя раскаленные линии. Ее ногти оставляли темные следы, как кисть. Она снова и снова водила пальцами, пока Айслинг не увидела глаз в центре своей ладони.

— Почему глаз? — спросила она.

— Чтобы твоя энергия была открыта. Я хочу, чтобы ты защищала себя, несмотря на твои оковы. Дай другую.

Магия обвивала пальцы и руки Айслинг. Это не было больно, но и не было приятно. Она выдохнула с шипением, сосредоточилась на биении сердца, пока рисовали другой глаз. В этот раз было хуже, ведь она знала, что ожидать.

Ток наполнил воздух, приподнимая пряди ее волос, жаля ее тело. Бадб работала старательно, пока два глаза не посмотрели на нее.

Айслинг подняла ладони, глядя на глаза. Они моргнули, двигаясь на ее коже.

— Чьи они? — спросила она.

— Твои из другого времени. Кто лучше присмотрит за тобой, если не та, какой ты станешь?

Она кивнула. Это было хорошим решением. Даже в юном возрасте Айслинг понимала, что доверять могла лишь себе.

— А теперь?

— Теперь ты ощутишь боль.

Бадб сжала кончики ее пальцев. Огонь опалил чувствительные подушечки, от боли Айслинг не могла дышать.

— Больно, — проскулила она. — Бадб, прошу.

Пот стекал между ее лопаток, но ее ждало еще семь пальцев. Ее челюсть болела от того, как она сжимала зубы, она задерживала дыхание. Ее ладони отрубили? Казалось, Бадб медленно отпиливала их, но они оставались с ней. Почему они не отваливались, если она резала кости?

— Готово, — Бадб вздохнула. Она сжала последний кончик пальца Айслинг, и боль пропала.

Айслинг обмякла и вытерла потный лоб.

— Вы закончили?

Бадб прижала ладонь к ее щеке.

— Я больше не вижу твое милое лицо. Ты в безопасности.

* * *

Айслинг дернулась, охнув от неприятного воспоминания. Она прижала ладонь к груди, заставляя себя дышать.

Снова тот ненавистный сон. Миг, когда она потеряла все ощущение себя и стала ведьмой. Он не давал ей покоя всю жизнь.

Проклятье оставалось с ней, всегда поднимало страшную голову в худшие моменты. Она не была человеком и не была фейри. Она была отмеченным существом, замершим между мирами.

Что вызвало этот сон?

Ощущения возвращались, сон отпускал ее. Она скривилась, агония впивалась в ноги.

— Точно, — пробормотала она. — Они сожгли меня.

— Они пытались тебя сжечь.

Она напряглась.

Она не узнала голос, хотя тон был знакомым. Слишком гладким и милым для тона человека.

— Фейри, — проворчала она.

— Вижу, моя репутация опережает меня.

Айслинг оглядела лес, но не видела ничего знакомого. Она сидела на земли среди опавшей красной листвы в одном белом нижнем платье. Черный плащ укрывал ее ноги, обгоревшая плоть стала раскаленной, когда она подвинула мешающую ткань.

Огонь трещал неподалеку, небольшой, дающий свет, но не напоминающий о пожаре. Но она хмуро смотрела на него, а потом потянулась к плащу.

— Я бы на твоем месте так не делал, — сказал бестелесный голос. — Ты еще не исцелилась.

— «Я бы на твоем месте так не делал», — передразнила она.

Шипя, она убрала плащ с ног и смотрела на кошмарный вид. Волдыри покрывали ее длинные ноги, красные, полные жидкости. Ей нужно было двигаться осторожно, она вряд ли сможет вернуться в свою хижину.

Но ей нужны были ее книги заклинаний. Там были чары, что исцеляли обгоревшую кожу, ведь многие ведьмы проходили через такое. Нужно было только найти…

— Как ты понимаешь, ты никуда не идешь.

— Это ты так думаешь, — она прижала ладони к земле и поискала во мраке палку. Ей нужно было то, что поможет ей встать, но с костылем она сможет доковылять до дома и…

— Что ты делаешь?

— Ухожу.

— Думаю, ясно, что ты не в состоянии встать.

— Это твое мнение, фейри, — она встанет, если захочет, и он не сможет остановить ее.

— До этого ты звала меня иначе, — сказал он. Она слышала нотку отчаяния в словах. Он отвлекал ее? — Ты можешь звать меня так, если хочешь.

— Нет.

— Нет?

— Я предпочитаю «фейри», — она ценила оскорбление. — Я сомневаюсь, что ты — Фиах Дуб Ри.

— Почему?

Листья шуршали в чаще за ней. Он был там? Или другое существо подглядывало за ней?

Айслинг попыталась отыскать силуэт тела фейри в лесу, но видела только деревья. Она не понимала, почему он прятался. Она даже не помнила ничего, кроме тени и мягкого прикосновения к щеке. Фейри нравилось, когда люди их видели. Они были самыми красивыми существами. Хотя, может, Неблагие такими не были.

Она не знала толком об их виде. Благие не скрывали свои законы, образ жизни, свой облик. Неблагие оставались подальше от людей, а если играли с ними, то всегда скрывали себя мороком. Она еще не встречала Неблагого.

Она вздохнула.

— Не думаю, что настоящий Фиах Дуб Ри ждал бы так долго, чтобы забрать умирающую женщину из костра.

— Ведьминого огня.

— Что, прости?

Он кашлянул.

— Думаю, это зовется ведьминым огнем, ведь они пытались убить ведьму.

— Разве ты не солнышко? — она подвинула ногами и скривилась. Как она собиралась встать? Если бы тут был Лоркан… Она сжала кулаки. — Где мой фамильяр?

— Что?

— Мой фамильяр.

Смех разнесся по воздуху, словно дождь падал с неба.

— Ты все еще изображаешь ведьму?

— Я — ведьма. Так где…

— Да, — с сарказмом перебил он, — твой фамильяр. Откуда мне знать, куда пропал кат ши? Они не славятся верностью.

Листья зашуршали снова, послышалось тихое шипение. Она напряглась, пока теплое тело не потерлось об ее спину.

Айслинг вздохнула.

— Вот и ты, Лоркан.

Он заурчал и ткнулся головой в ее локоть.

— Не славятся верностью? О тебе тоже можно так сказать, фейри.

— Обо мне? — фыркнул мужчина. — Ты даже не знаешь, кто я.

— Разве? — Лоркан ткнулся лбом в локоть Айслинг, чтобы она встала, и они ушли. — Когда это Неблагие стали читать разумы?

Она нахмурилась, глядя на кота.

— Неблагой?

— Благие фейри не прятались бы в тенях, когда леди нужна помощь, — Лоркан оскалился, глядя на тьму. — Если только им не нужно что-то скрыть.

Боль от ног пронеслась до головы. Она выгнулась с шипением.

— Хватит, — прорычала она. — У меня нет времени на ваши состязания. Вы оба можете оставаться тут, но я иду домой.

Она встала на колени, резко вдохнула и рывком поднялась на ноги. Разум опустел, боль разнеслась по телу, лишив зрения. Она не понимала, что на ступнях были волдыри, готовые лопнуть, едва она встанет на них.

Она закричала и упала бы на землю, но оказалась у сильной груди. Он обвил рукой ее талию, приподнял над землей, касались только пальцы ног.

Низкий голос звучал теперь у ее уха:

— Вряд ли тебе можно сейчас ходить.

— Я не останусь тут.

— Останешься.

— Я даже не знаю, где «тут», — она сжала его предплечье, давя, чтобы убрать вес с покалеченных ног. — Мне нужно исцелиться. И я могу сделать это с моими книгами заклинаний.

— Хоть немного поверь в меня, ведьма.

— Лоркан?

Кат ши сидел у костра, повернулся, открывая живот теплу.

— Тут не так и плохо.

— Мне нужно исцелиться.

Фейри за ней фыркнул.

— Тебе нужно довериться, что о тебе могут позаботиться.

— О, и кто же? Ты? Я тебя еще даже не видела.

— Ты видела меня на краю леса.

Она покачала головой.

— Нет. Я видела силуэт среди огня и подумала, что меня пришла спасти детская история. А не создание из плоти и крови.

Он не ответил. Он отклонился и уложил ее на землю.

Она не заметила, что под ней был еще один плащ. Фейри вел себя не очень вежливо, но хотя бы был добрым. Фейри обычно не переживали за удобства других.

— Я обработал бы твои ноги, если бы ты позволила.

Айслинг кусала губу, задумавшись. Она могла дать ему исцелить свои ноги, а потом разобраться с последствиями помощи фейри. Или она могла настоять, чтобы он отпустил ее, и брести, пока она не наткнется на свою хижину.

Выбор был понятен.

Она вздохнула и смотрела на землю.

— Ладно. Что ты хочешь взамен?

— Мне нужно что-то просить?

— Фейри всегда хотят заключить сделку.

— Ах, — она слышала, как он обошел ее. Он опустился рядом с ее ногами. — Как насчет снятия связывающего проклятия?

— Забавно. Я сделаю это, когда ты исцелишь мои ноги.

— Я не шучу. И почему ты не смотришь на меня?

Потому что она отчасти еще верила, что он мог быть Фиах Дуб Ри. Она облизнула губы.

— Фейри предпочитают уединение. Я не хочу тебя оскорбить, господин.

— Господин? Давно меня так не звали, — его голос стал веселым. — Ты можешь посмотреть на меня, если хочешь, ведьма.

Она стиснула зубы, вдохнула и подняла взгляд.

Сначала она не могла понять, что видела. Мужчина перед ней был красивым. Его челюсть была точеной, губы были полными, и когда он улыбнулся ей, появилась ямочка.

А потом она поняла, что он вовсе не был красивым.

То, что выглядело как тень на левой стороне его лица, оказалось темными перьями, прилегающими к черепу. Его голова не была бритой. Из кожи торчали растущие перья. Его глаза были разными — один зеленый, а другой был полностью желтым и дико крутился, глядя на нее, пока другой оставался неподвижным. Нога на земле рядом с ее коленом была с четырьмя пальцами с когтями, черной кожей и твердой чешуей.

Ее рот раскрылся, она смотрела на него с пылающими щеками.

— Что ты такое? — прошептала она.

— Неблагой, — его губы скривились, глаза мерцали. — Или ты ждала, что тебя спас красивый фейри?

Она едва дышала, когда он так смотрел на нее. Он выглядел не как ворон, а как голодный волк.

— Я не считаю фейри красивыми.

— Да? Тогда почему ты краснеешь? — он прижал ладони к ее ногам, она не успела уследить за движением.

— Совпало, — она оскалилась, зарычала от боли. — Ты специально так сделал, — возмутилась она.

— Что сделал?

— Отвлек меня, чтобы я не знала, когда ты меня дотронешься. Ты не видишь мое лицо. Ай. Кто учил тебя исцелять? Ты трогаешь не мягко, а неприятнее всего, что я испытывала.

— Мягко? Что во мне намекает, что я буду мягким? — он гладил ладонью от ее голени до стопы. Волдыри сдувались, таяли на коже от его прикосновения. Она была красной, но жгло уже меньше.

— Исцеление означает, что ощущаешь себя лучше, а не еще хуже.

— Тебе лучше? — он приподнял темную бровь и изумленно посмотрел на нее. — Или хуже?

Она поджала губы.

— Я не собираюсь отвечать на это.

— Ах. Твое молчание говорит громче слов.

Айслинг скрестила руки и смотрела на его работу. Она не спорила, он был умелым. Волдыри таяли, боль была почти терпимой, и она была уверена, что он почти не тратил на это силы.

Он смотрел на окружающий лес пристально, от такого взгляда ее сердце грохотало. Если в лесу была опасность, он вряд ли станет защищать их. Он мог бросить ее, если возникнет беда, и даже не будет сожалеть. Она подумала бы, что он затерялся в своих мыслях, если бы глаз ворона не двигался постоянно в глазнице.

— Так что это? — выпалила она, нарушая молчание.

— Что?

— Твой глаз. Необычно видеть такого фейри.

Она поняла, как грубо звучала, когда его ладони сжали ее лодыжки. Она тихо заскулила, и он ослабил хватку.

— Это необычно, да.

— Объяснишь?

Он покачал головой, двигал теплыми ладонями по ее ногам. Она затаила дыхание, когда он добрался до ее колен. Жаркий взгляд как-то встретился с ее, и Айслинг затерялась в его глазах.

Листья развернулись в ярких лучах солнца. Изумруды сияли в короне короля. Море травы покачивалось от ветра, который она не ощущала. Вся природа была в глубинах его взгляда.

Когда его пальцы подвинулись к коже под коленом, тепло расцвело там. Его прикосновение стало нежнее. Неблагой пытался быть мягче с ее ранами? Еще одна странность, которую она не могла понять.

Ее мысли рассеялись, когда он снова стал гладить ее ноги. Когда последний раз кто-то так ее касался? Она не помнила. Дети были вежливыми, касались ее рук, когда она позволяла. Но не так.

Легкие прикосновения отвлекли ее, она могла сосредоточиться только на нежных пальцах, прогоняющих боль. Он хотел помочь ей, даже если хотел что-то взамен.

— Дыши, — сказал он, смеясь.

Айслинг оторвала взгляд от его ладоней на своих ногах и увидела смех в его глазах. Она попыталась выбраться из его теплой хватки, но он сжал крепче.

— Я еще не закончил, ведьма. Не отвлекайся на мое очарование.

— Очарование? — она закатила глаза. — Ты, похоже, думаешь, что я увлечена тобой. Это не так.

— Тогда я ошибся. Обычно, когда я касаюсь голых ног женщины, и она перестает дышать, я предполагаю, что она ждет большего.

— Может, ты знаешь некоторых женщин, фейри, но не знаешь меня.

Он хмыкнул и поднял ладони по ее ногам. Когда его ногти задели ее бедра, она прикусила губу, чтобы молчать. Она не обрадует его, дав понять, что он был прав. Он влиял на нее.

Айслинг это не нравилось.

Он быстро исцелил ее, опустил юбку, пока она не легла до ее голеней, и отклонился.

— Готово.

— Еще увидим, — она уже хотела много раз указать, что у него плохо удалось исцелить ее. Но, когда она склонилась, задрала юбку и посмотрела на его работу, спорить было почти не с чем. Волдыри пропали. Кожа была еще красной, но словно обгорела на солнце, а не пострадала от костра.

Она недовольно шмыгнула носом.

— Хорошая работа.

— Может, скажешь, что я исцелил тебя?

Ей уже не нравилось, как он ее дразнил. Хмурясь, она бросила на него взгляд, который должен был заставить его ссохнуться.

— Не перегибай, фейри.

Он поднял руки и рассмеялся.

— Что у тебя против фейри?

— Ничего. У меня же есть он? — она указала на Лоркана.

— Кат ши — другие, они не всегда рождаются фейри, — он изогнул бровь. — Ты не хочешь доверять мне. Ты — хмурая кроха, которая насторожилась, увидев меня. Почему так?

— На тебя не так просто смотреть.

Удар был подлым, и она это знала. Айслинг отвела взгляд, хотя он не видел этого. Говорить с фейри было сложно, когда они не могли видеть выражение ее лица. К счастью, он не мог узнать и то, была ли она смущена от своей грубости.

— Я так не думаю, — ответил он. — Ты не боишься. Ты выпускаешь шипы, чтобы я не подобрался слишком близко.

Он увидел слишком много. Больше, чем ее устраивало.

— Спасибо за исцеление, — процедила она, — но мне пора идти.

Она встала, задержав дыхание, ожидая ослепляющую боль. Она выдохнула, когда боль не последовала. Он хорошо постарался.

Проклятые фейри. Они во всем были хороши.

— Лоркан, идем.

— Но тут тепло, — заворчал он. — Огонь такой приятный.

— Мы не остаемся.

— Мои лапы не слушаются.

— Слушаются, — она закатила глаза и щелкнула пальцами в сторону ленивого кота. — Вставай! Мы идем домой.

Он открыл глаз и прищурил его.

— Ты щелкнула пальцами мне, словно я обычный кот?

Айслинг сжала кулаки. Может, кот и был необычным, но он должен был слушаться. Если он хотел жить с ней, им нужно было договариваться.

Она открыла рот, чтобы едко парировать, но ее перебил Неблагой:

— Я тоже попрошу остаться тут.

— Мы уже тебя слышали, фейри. Мне не нужно повторять их.

— Но ты заключила со мной сделку.

Она медленно выдохнула. Слова не должны были звучать чувственно, но они скользили по ее ощущениям как бархат. Сделка. Она глупо заключила сделку с Неблагим фейри назло ему.

— Конечно, — буркнула она, — проклятие связи.

— Убери его, — он потер ладонью грудь, двигая тунику и жилет, словно собирался совершить нечто важное. Он постучал пальцем по небольшому ожогу над сердцем. — Тут, если тебе нужно напомнить.

— Не нужно.

— Хорошо. Тогда колдуй, и мы сможем пойти своими путями.

Она окинула его взглядом. Фейри был странным, действовал ей на нервы, но она хотела запомнить его.

Перья на его лице лежали ровно, он хмурился. Его пальцы дрогнули, когти на ноге стучали по земле, пока он ждал ее действий. Жаль, что она не могла узнать его лучше. Из тех фейри, которых она видела, он был самым интересным.

Айслинг подняла руку и раскрыла ладонь. Глаз двигался на ее коже, озираясь.

— Разбейся проклятье, освободись, магия с моих губ, действовать прекрати.

Сила шипела в кончиках ее пальцев, хлопнула в ее руке. Ток заставил волосы встать дыбом, боль опалила ее пальцы мелкими молниями. Она с криком сжала запястье и заставила себя опустить руку. Магия трещала в воздухе громом.

Поляна стала тихой, лишь Айслинг шумно дышала. Она направила ладонь на землю, чтобы глаза не видели ничего другого.

— Что это было? — прорычал фейри.

— Я не знаю.

— Как это, не знаешь? Это твоя магия!

— Я не знаю, — такого еще не было. Глаза на ее ладони помогали направлять ее магию, пока оковы на кончиках пальцев скрывали ее лицо. Они еще не перечили ей.

Она взмахнула рукой, чтобы попробовать снова, но ей в грудь попал такой сильный шар магии, что сбил ее на пару шагов. Она услышала треск силы, собравшейся в ее ладони еще раз, и направила ладонь на землю.

— Я отпускаю эти чары в землю, — безумно сказала она.

Заряд ударил по земле с грохотом. Айслинг скривилась. Она оставила дыру в земле формой с ее ладонь, и она даже не коснулась земли.

Лоркан в это время отбежал от огня. Он теперь сидел рядом с Неблагим, почти на его ноге, глядя на нее большими глазами. Он чихнул.

— Что с глазами?

— Не знаю точно.

— Они так еще не делали.

Она осторожно повернула ладонь и пригляделась к татуировке глаза.

— Ни разу.

Неблагой потер голову, шорох звучал в тишине.

— Кто-нибудь объяснит, что тут происходит?

Лоркан поднял голову.

— Нет.

Другой фейри посмотрел на небо.

— Я забыл, как ненавижу кат ши.

Она узнала в дрожи усов Лоркана предупреждение. Она не знала, что кроха мог сделать с таким большим фейри, но не хотела искушать судьбу.

— Насчет проклятья… — она прикусила губу. — Как сильно я тебя прокляла?

— Достаточно, чтобы оттолкнуть на пару шагов, — он вытянул ногу с когтями и указал на облезшую кожу с гримасой. — И чтобы разделить боль.

— Какой бред.

— Но уж точно не мой, — он приподнял бровь. — Может, твой?

Она ненавидела его. Ненавидела его с пылом, что горел хуже волдырей. Она фыркнула и широко раскрыла руки.

— Что ты от меня хочешь, фейри? Я не могу снять проклятие.

— Должна. Я не отдам бессмертие из-за ошибки жалкой человеческой ведьмы, — выдавил он.

— Эта жалкая ведьма смогла создать такое сильное проклятие, что его не может разорвать фейри, так что следи за языком.

— Я могу говорить, как хочу. Ты украла мою жизнь, а теперь не хочешь вернуть ее?

Она хотела рвать волосы от раздражения.

— Я отдала бы ее, если бы могла.

— Постарайся лучше.

— Ты не видел ту молнию, что слетела с моих ладоней? Оттуда моя магия. Я могу тебя ударить этим — поверь, я бы с радостью — но вряд ли это хорошо кончится для нас обоих.

Глаз ворона перестал крутиться и сосредоточился на ней так, что она отпрянула на шаг. Он оскалился.

— Я пока что был добр. Я не спрашивал толком о проклятии, не пытался понять, кто ты. Не заставляй меня быть недобрым.

— Ты мне угрожаешь?

— Только если снова откажешься убирать проклятие связи.

— Я не отказываюсь.

Он заметно расслабился.

Он не успел заговорить, она облизнула губы и продолжила:

— Я не могу убрать это проклятие. Не просто так в книгах предупреждали насчет них. Они не хотят отпускать. Это как пытаться распутать гобелен, где нити запутались узлами.

— Я не буду повторять…

— Я тоже, — перебила она. — Можешь угрожать, сколько хочешь, но я не знаю, как разорвать такое проклятие.

— Тогда не нужно было колдовать так!

Айслинг вскинула руки.

— Хоть в чем-то мы оба согласны.

Ветер отбросил ее волосы с лица, перья коснулись ее щеки. Он склонился, чтобы запугать ее, давил телом и ростом. Его дыхание задело ее лицо, он прошептал:

— Убери проклятие.

— Убери его сам, — прошипела она.

— Меня не одолеет чумазая девчонка…

— Ты кого назвал чумазой?

— …с никудышными магическими силами, которая не может…

— Никудышными? Я прокляла тебя, так ведь?

— …управлять своими проклятиями, потому что не понимает, как работает магия.

— Как ты смеешь? — охнула Айслинг.

— О, я смею, — он был так близко, что она ощущала его запах дуба и мха. — Ты не знаешь, кто я, ведьма. Ты понятия не имеешь, что я могу.

— Взаимно.

Голос Лоркана перебил их спор:

— Почему бы всем нам не сделать пару шагов друг от друга?

Она сжала кулак и погрозила ему, чтобы он отошел первым. Она не станет рушить гордость, когда он был неправ.

Кроме проклятия. Это, наверное, была ее вина.

Лоркан зашипел.

— Одновременно, если так проще. Три, два…

Они оба отпрянули. Грудь Неблагого вздымалась от гнева, и Айслинг пришлось ущипнуть себя, чтобы не послать новое проклятие. Он выглядел бы мило с дырой в груди. Или голове.

Лоркан глядел на них.

— Похоже, проклятие останется, хотя бы на время. Так что вам придется быть вместе и думать, как разрушить проклятие.

— Я не буду с ним работать, — выпалила Айслинг.

— А я с ней, — прорычал Неблагой.

— Жаль, потому что теперь ваши жизни связаны. Или будете жить, делясь жизненной силой, или думайте, как это разрушить.

Вороний глаз Неблагого крутился. Он отвернулся от них и пошел к лесу.

— Мне нужно подумать.

Айслинг плюхнулась на землю.

— Желаю удачи! Уверена, в твоей голове и мыслей-то нет.

Когда они перестали слышать шаги Неблагого, Лоркан повернулся к ней и моргнул.

— Это необходимо?

— Да.

— Не нужно так грубить, — Лоркан потянулся, его лапы сжались перед костром, а потом повернулся и тряхнул хвостом. — Зачем ты всех отталкиваешь? Хм?

Она потерла ладонями руки и смотрела на огонь. Она прекрасно помнила, что случалось, когда к ней подбирались близко. Айслинг предпочитала не пускать никого, чем терять их.

* * *

Бран шагал по лесу, бил по веткам и ломал их в гневе. Как она смела? Что за человек мог ему отказывать?

Ему? Неблагому принцу?

Но она не могла быть просто человеком. Смертная ведьма не могла наложить такое сильное проклятие, у смертной ведьмы лицо не прятала магия. В ней было нечто большее, и если бы он так не злился, он мог бы понять ее секрет. У него не было времени разбираться с проклятием. Ему хватало своих проблем.

Лес сменился скрытой лощиной. За деревьями были изумрудные холмы, журчала вода во множестве ручьев, собиралась посередине с неподвижный серебряный пруд.

Бран выдохнул. Он хотел остановиться ненадолго в царстве людей, перевести дыхание перед продолжением пути. Прошло столько лет, и он нашел способ сломать цепи на себе.

Он поднял ладони, почти ожидая увидеть блеск серебра в свете луны. Но его бремя не было только физическим. Это был вес роли Неблагого принца и проклятое будущее, которое шло в придачу с титулом.

Он был так близко, что мог ощущать это. Свобода манила с угасанием света.

Лапы прошли по земле, кат ши прыгнул на камень и сел рядом с ним.

— Она не такая и плохая.

— Я вообще о ней не думал.

— Ясное дело.

Бран кашлянул.

— Я думал, леди будет больше радоваться тому, кто спас ее жизнь.

— Она не будет рада никому, кто спас ее жизнь. Она ужасно независимая.

— Это не умно.

— Тише, принц, — кот бросил на него взгляд, — вы оба слишком юны, чтобы бросаться оскорблениями. Ты еще не научился держать язык за зубами.

Бран не хотел соглашаться с кат ши, но тот был прав. Как самый младший в семье, Бран всегда получал, что хотел. Он уходил от них, когда желал, но его всегда ждали в Неблагом дворце. Его легко можно было описать словом «избалованный».

Он скрестил руки на груди. Перья росли на боку головы, кожа зудела, зля его сильнее.

— Что у нее за история? — спросил он. — Она не может быть человеком.

— Почему?

— Посмотри на нее. Она слишком изящная и вспыльчивая. И любой со знанием магии может понять, что проклятие на ее лице создала фейри.

— Хочешь, чтобы я рассказал ей твою историю?

Бран ощутил, как кот окинул его взглядом.

— Что ты знаешь о моей истории?

— Полевые мыши говорят, что Неблагой принц ищет способ освободиться от долга семьи. Раз ты — единственный Неблагой принц, который покинул темный замок, за века, кот может сделать выводы.

— Ты перегибаешь, ши.

— Можешь звать меня Лоркан, — кот спрыгнул на землю. — Иди за мной.

— Зачем?

— Увидишь, — Лоркан тряхнул головой, прошел к краю пруда. — Ты больше похож на девочку, чем думаешь. Она такая же упрямая.

— Но язык у нее острее.

— Это так плохо?

Не всегда, отметил Бран. Ему нравились женщины с пылом. Он всегда ходил не за теми фейри, потому что так было интереснее.

Эта женщина была другим делом. Она была упрямой, глупой… Он потер ладонью след ожога на груди. Она не могла подумать наперед, поступала, как хотела.

— Хватит тереть, — буркнул Лоркан. — Это еще не скоро пропадет.

— Я не трогал метку.

Кот недоверчиво посмотрел на него.

— Ладно, может, и трогал. Но и ты так делал бы, если бы был привязан к ведьме.

— Иди сюда, Неблагой принц. Я кое-что покажу, — кот нарисовал лапой руну на земле.

Бран подошел к кат ши, с любопытством глядя на него.

— Что такое?

— Смотри.

Он посмотрел на пруд и нахмурился. Двое мужчин глядели на него, оба были искажены магией из сияющих рун, что создали волны, полные силы и правды.

Отражением кат ши был мужчина с тонкими руками и ногами. Он был не таким высоким, как Туата де Дананн, но высоким как для человека. Его волосы были длинными, но лицо было гладко выбрито. Темные волосы и глаза сочетались с его обликом кота.

Бран смотрел на свое отражение. Метку проклятия пронзило болью, он видел себя целым, без искажений Неблагого. Его глаза были одинаковыми, его нога была сильной, и на всей голове были волосы. Это была мечта, которую он не надеялся исполнить.

— Это то, чего мы оба хотим, — сказал Лоркан. — Но результат не достичь без нее.

— Как это?

— Потому что мы любим и ненавидим девочку-ирландку, но не уберем ее из наших сердец.

Слова опустились камнем в животе Брана. Они тянули его к будущему, которое ему не нравилось.

— Мой результат возможен без помощи ведьмы.

— Да, принц? Озеро не врет.

Бран закатил глаза.

— Хорошо, если хочешь казаться загадочным, но это временный пруд, созданный долгими дождями. Руна на земле не меняет мои планы, и откуда тебе о них известно?

— Кат ши — не всегда фейри.

И Бран сообразил.

— Ты — ведьмак, — обвинил он. — Настоящий, который использовал одну из жизней, чтобы стать… чем? Фамильяром другой ведьмы?

— Она не ведьма. Но ты уже это знал.

У него были догадки, и это ему не нравилось. Бран кашлянул.

— Так она фейри?

— А ты считал ее человеком? Ты уже знаешь ответ, — Лоркан тряхнул хвостом. — Сколько человек прожило бы так долго с проклятием фейри на них?

Кат ши был прав. Бран смотрел на их отражения и гадал, как сюда попал. Какой-то древний Туата де Дананн отправил его по этому пути намеренно?

— Я не могу отвлекаться, — ответил он.

— Думаю, если ты попросишь, она скорее поможет, чем помешает.

— Со всеми спорами? Вряд ли ты прав, — он опустился на корточки и коснулся мягкой шерсти кота. — Но я ценю помощь.

— Тебе нужно взять ее с собой, куда бы ты ни шел. Жители деревни снова попытаются ее сжечь.

— И наши жизни связаны, — он вздохнул. — Проклятие, которое мы не можем порвать.

— Что бы ты ни думал, она одарена магией. Если проклятие можно было бы легко разбить, она бы справилась.

— Этого я и боялся, — он не хотел брать с собой девчонку. Она будет отвлекать его, хоть он и не хотел признавать это. Она была загадкой, которую он не знал, как разгадать.

Только это его интересовало. Это не было связано с ее молочно-бледной кожей ног, нежнее бархата, и тем, как ее мышцы напрягались под его пальцами, пока он исцелял ее.

Его бедра горели в ответ. Это была их связь, ответная боль, которую он ощущал, потому что это чувствовала она. Только поэтому он снова хотел ее коснуться.

Бран не хотел верить, что было что-то еще.

— Если мы должны путешествовать вместе, так и быть, — он поймал взгляд Лоркана и стиснул зубы. — Вот только согласится ли она?

— На что я соглашусь? — ее голос раздался во тьме и разбил его настроение.

Хмурясь, он расправил плечи, ожидая еще один спор.

— Я знаю другой способ разрушить проклятие связи, но тебе нужно сперва помочь мне.

— Умный попросил бы иначе. Порвать проклятие, чтобы моя смерть не задела тебя, а потом просить плату.

— С тобой всегда нужно спорить?

Она приподняла плечо.

— Не всегда, но с тобой просто.

Путешествовать с ней будет сложнее, чем он думал. Бран знал злобность, когда видел ее, как и веселье под поверхностью. Она шире расставила ноги, скрестила руки на груди. Он услышал, как она тихо фыркнула, словно она сдерживала смех.

Она хотела бросить ему вызов. Ей нравилось, как она раздражала его, и она хотела все усложнить.

Она ожидала, что он сдастся.

Он прищурился, как хищная птица над мышью.

— Ты хочешь сохранить проклятие связи, чтобы оставаться целой?

— Я лучше порвала бы с тобой все связи сейчас.

— Хорошо. Я знаю, как это с тобой сделать, но ты должна сперва помочь мне. Так что нам нужно поддерживать жизнь друг друга. Думаешь, ты можешь так сделать?

Она узнала вызов в его голосе. Она расправила плечи, старалась свысока посмотреть на него.

— Если не будешь рисковать собой, уверена, будет просто.

— О, я переживаю не за себя. То, что мы будем делать, не для слабых сердцем.

— Тогда вперед. Что такого опасного мы будем делать?

Бран хитро улыбнулся ей.

— Сначала нам нужна кровь мертвого божества.

3

НАЧАЛО ПУТИ

— Кровь мертвого божества? — спросила Айслинг в десятый раз. — Что ты имеешь в виду?

Она не хотела идти с Неблагим, но Лоркан умел быть убедительным, когда хотел. Кат ши выл ей на ухо всю ночь в лесу, и она сдалась и согласилась.

Они шли несколько дней по долам и лугам. Они миновали стада овец, таких белых, что они слепили ее глаза, или таких грязных, что они сливались с землей.

Она несла небольшую сумку с провизией, что дал ей фейри. Неблагой ничего не нес. Он шагал перед ней, сунув руки в карманы, посвистывая и делая вид, что не слышал ее вопросы.

— Неблагой, — прорычала она. — Я не перестану, пока не объяснишь.

— Думаю, это все объясняет.

— Нет. Как мы получим кровь? Как кровь могла остаться в мертвом теле? Мы сначала убьем божество, а потом соберем кровь? Тысяча вопросов, а ты не отвечаешь.

— Мы разберемся на месте.

Она остановилась и потрясенно смотрела на него спину.

— Это твой план?

— Проблем с ним пока не было.

— Потому что мы туда не попали!

— Я разберусь на месте. Вот, видишь? План не изменился, хоть мы и спорили.

Зараза. Он не хотел выжить? Она смотрела на его силуэт, гадала, станет ли он сотнями воронов, пропав в любой миг? Он явно хотел погибнуть, или его послали Туата де Дананн, чтобы мучить ее.

В любой миг она могла очнуться, привязанная к дереву, с огнем, пылающим у ее колен. Жители деревни будут кричать, и она поймет, что не была в пути с загадочным фейри, и что все это был бредовый сон.

Айслинг с силой ущипнула себя за руку.

Зеленые пастбища не пропали, и она недовольно выдохнула. Она не знала, предпочла бы смерть от огня или неизвестную смерть с Неблагим, который не любил планы.

Трава раздвинулась, волна неслась к ней. Шорох почти добрался до них, Лоркан вскочил в воздух. Его уши прижались к голове.

— Думаю, я нашел портал, — крикнул он.

Неблагой усмехнулся.

— Хорошо! Веди, ши.

Эта улыбка была мрачной, как полночь, и такой же загадочной. Айслинг прижала ладонь к груди, ей вдруг стало не по себе. Он был даже красивым, когда так делал.

Качая головой, отгоняя глупые мысли, она поспешила догнать двух фейри.

— Постойте, портал?

— Нам нужно попасть в дом моего народа, в Другой мир, — ответил Неблагой. — Я думал, это было до ужаса очевидно. Нет?

— Ты не говорил о походе в Другой мир. Я не могу туда идти, — ее сердце колотилось от мысли о той проклятой земле фейри. Она потерла урчащий живот, что грозил выбросить ее жалкий завтрак на землю.

— Я иду туда, ведьма. И, если я правильно помню, проклятие связи требует, чтобы пара находилась в одном мире, да?

— Ты прав, так что тебе придется…

Он развернулся и пронзил ее взглядом, настолько наполненным гневом, что Айслинг замерла.

— Я иду в Другой мир с тобой или без тебя. Предлагаю тебе хорошо подумать о том, хочешь ли ты сохранить голову на плечах. Мне почти плевать, живу я или умру. А тебе?

Айслинг сглотнула, ощущая себя как мышка перед большим котом. Он глядел на нее пару мгновений, кивнул и повернулся, словно не угрожал убить их обоих.

Фейри.

Она хмуро смотрела на Лоркана.

— Нужно было найти портал в Другой мир? Из всех мест?

Он тряхнул хвостом.

— Я на его стороне в этом. Ты привязана к нему, и мне это не нравится. Чем скорее мы разорвем проклятие, тем раньше вернемся к обычным жизням.

Обычным? С каких пор их жизни были обычными?

Айслинг смотрела, как кат ши пропал в траве. Она могла отследить его только по движущейся линии, что разделяла траву. Лоркану нравилось указывать людям, что делать, и теперь ей придется терпеть его и приказы от Неблагого, которого кот возомнил своим подданным.

Лоркан вел их к ручью, что ниспадал с утеса над ними. Белая пена появлялась на земле там, куда он падал, вода бурлила жизнью. Камни у основания были гладкими от воды.

Она отклонила голову и смотрела на дикую красоту. Порой ее потрясало, какой милой была земля. Изумрудный мох цеплялся за шершавые камни, пятна цвета виднелись там, где гранит мелькал среди грязи и земли. Уи-Нейлл был нетронутой, чистой землей.

— Что это? — воскликнул Неблагой. — Шутка?

Лоркан прошел к ручью, сунул лапу в холодную воду. Он стряхнул капли в их сторону и облизнул подушечки.

— Возможно.

— Бегущая вода убирает магию фейри. Это не портал.

— Но может быть.

— О чем ты?

Лоркан тряхнул хвостом в сторону Айслинг.

— Она будет в этой ситуации полезнее меня. Спроси у нее.

— У ведьмы? — Неблагой упер руки в бока и повернулся к ней со строгим взглядом. — Ты тут при чем?

— Разве ты теперь не рад, что мы связаны? — она отбросила волосы за плечо.

— Тебе нужно сотворить чудо, чтобы это произошло. Объясняй.

— Я могу открыть портал в Другой мир, — Айслинг пожала плечами. — Магия чудесна, да?

— Ты можешь открыть портал в Другой мир?

— Да.

— Ведьма.

— Да.

— Не верю, — он потер голову, где росли перья. — Это невозможно.

— Наоборот, очень возможно. Я так уже делала.

Айслинг нравилось, как он пытается подобрать слова. Если он спросил бы, она не собиралась рассказывать ему, что открывала портал лишь раз для девушки-фейри. Она была доброй, и Айслинг дала ей проскользнуть в портал и закрыла его. Она даже не знала, выжила ли девушка.

Глаза Неблагого сверкали от гнева, словно он читал ее мысли.

— Показать тебе? — спросила она, помахав ладонью в воздухе, словно веером.

— Как? — он опустил руки по бокам, перестав притворяться. — Как ты этому научилась?

— Бабушка. У нее было много книг, которых не должно быть, и она дала их мне запомнить. Признаюсь, я плохо запоминаю чары, но несколько книг украла себе. Она забирала те, которые я закончила, туда, откуда они были изначально.

— Откуда?

— Я не спрашивала.

— Почему? Старушка давала тебе книги заклинаний с тайнами фейри, и ты не спрашивала, откуда она их воровала?

Айслинг поджала губы.

— Вряд ли она их воровала.

— Тогда как она их получала?

— В долг.

Он зарычал так громко, что Лоркан подпрыгнул.

— Что ты, брауни? Никто не берет в долг книги заклинаний у фейри!

— Хочешь, чтобы я открыла портал или нет?

— Да! — закричал он. Раздражение звенело в его тоне с придыханием, и это звучало слишком чувственно для нее. Ее щеки пылали, и она была рада, что он не видел ее реакцию.

Почему фейри так манили? Почему они не могли быть уродливыми кривыми существами, которые хромали в тенях? Хотя этот был близок. Но все равно притягивал!

Она глубоко вдохнула.

— Ладно. Мы договорились, что я открою портал, и мы пойдем в Другой мир. Куда я не хочу идти.

— Объяснишь это?

— Нет.

— Тайны, все больше тайн, — буркнул он. — Ты ужасно злишь, женщина, знаешь это?

— Ты тоже не лучше.

— Возможно, — его ладони раскрылись и сжались, она услышала треск его костяшек. — Мне нужно очистить разум. Просто открой портал. Я скоро вернусь.

— Портал открывается не быстро. Вряд ли я успею к тому времени, как ты вернешься.

— Не шути, ведьма.

— Ты хочешь уйти на весь день?

Он хмуро посмотрел на нее.

— Просто сделай это.

Айслинг смотрела на его спину, когда он отвернулся от нее. Сильные линии его мускулов могли быть у танцора, солдата, даже принца. А не у буйного Неблагого, который…

Она охнула, когда он стал воронами. Они все взлетели облаком, как она видела в лесу, когда огонь лизал ее колени. Это была не стая воронов, а один фейри, смотрящий на нее частичками себя.

— Переигрывает, — буркнул Лоркан. Он растянулся на большом камне, солнце блестело на его блестящей черной шерсти. — Фейри всегда любят выступления.

— Глупые существа. Он скоро вернется?

— Если изменил облик, вряд ли.

— Хорошо.

Она вытянулась на животе рядом с котом, солнце грело ее уставшие кости. Сумка давила на ее ребра, но Айслинг было все равно. Ее тело пульсировало от радости, что можно было отдохнуть пару мгновений.

Ходить не всегда было так тяжело. Может, она просто никогда в жизни не ходила так далеко. Но ее ноги, казалось, могли отвалиться, бедра дрожали, когда она просто стояла.

Как фейри это делали? Он легко ходил по полям, порой свистел и срывал траву, чтобы покрутить пальцами. Он словно не ощущал ту же усталость, что и она.

— Они впечатляют, да? — спросил Лоркан. Он лег на спину, белая звезда на груди сияла.

— Кто?

— Фейри.

— Я еще не видела, чтобы он сделал то, что впечатляет.

— А то, что он разлетелся стаей воронов, не считается?

— Тьма, — прошептала она.

— Что?

— Это не стая воронов, а тьма воронов. Как туча ворон.

Лоркан фыркнул, словно подражал смеху.

— Я не знаю, как мне нравится больше.

— Я знаю, — Айслинг легла на бок и почесала его живот. — Мне они вообще не нравятся, я хочу жить счастливее.

— Не надо, — заворчал он, извиваясь под ее ладонью. — Хватит, Айслинг, щекотно!

— О, прости, я тебя не слышу. Что ты сказал?

Его когти вспыхнули, он поднес их опасно близко к ее ладони.

— Я тебя поцарапаю.

— Тебе все равно придется встать и принести мне птицу.

— Жертва? Снова?

Она ткнула его в бок, в мягкое брюхо, пока он не перевернулся на лапы, бурча.

— Да, жертва. Я не могу колдовать без нее.

— Я не знаю, согласятся ли с тобой другие ведьмы.

— А я уверена, что все ведьмы со мной согласятся. Фейри могут все делать иначе, но ведьмам нужно изобретать всякое. Так что найди рябчика или что-то подобное в кустах и принеси. Я буду работать с рунами.

— Мне не нравится, как ты при этом устраиваешь бардак.

— Лоркан, ты все время ешь тех птиц сырыми.

— Это все кажется ужасной тратой.

Она фыркнула.

— Я уже тебе говорила, я не отдам тебе останки птицы. Она впитает много магии, и я не знаю, что будет с тобой, если ты это съешь.

— Например, стану человеком?

Бедный Лоркан. Он хотел стать человеком отчаянно, но магия не была такой простой. Ведьмы могли использовать одну из своих жизней в облике кота, и обычно они легко возвращались в прошлый облик, но Лоркан застыл. Он не знал, почему. Айслинг казалось, что он не очень-то хотел возвращать тот облик. Жизнь человека была намного сложнее.

Он убежал в кусты, ворча по пути. Она покачала головой. Лоркану нравилось помогать, как бы он ни жаловался. И ловля рябчика отвлекла бы его от черной магии, которую она собиралась исполнять. Он ненавидел черную магию.

Айслинг медленно сняла сумку с плеч и застонала. Ее спина пылала, мышцы покалывало.

Сумка Неблагого звякнула, ударившись об камень рядом с ней.

— Даже интересно, — пробормотала она.

Любопытство всегда мучило ее. Оно шептало ей на ухо посмотреть на то, что она не должна была, коснуться чужого.

Она вгляделась в тени в поисках Неблагого. Он же не доверил ей сумку так глупо? Он не знал ее, и оставлять ведьму с доступом ко всему, что он нес…

Она не мешкала, впилась в шнурки. Каким был этот Неблагой? Если он не собирался рассказывать о себе, то она выяснит его историю сама.

Немного еды, запасная одежда, пояс и всякие мелочи заполняли сумку доверху. Почти весь вес был от еды, хотя в поясе были вставлены тяжелые камни.

Она вытащила его из ткани. Он был красивым, но не функциональным. Множество камней были размещены бережно, узор напоминал ночное небо. Она еще не видела таких кристально чистых камней.

Айслинг провела пальцем по узору. Он вырос в богатой семье, и хоть это не должно было ее удивлять, это удивило. Она думала, что он мог быть как она — изгой, забытый сын, мальчик, которого прогнали, потому что семья не хотела его.

Пояс намекал на другое.

Она опустила его в сумку и порылась глубже. Когда она решила сдаться, блеск внизу привлек ее взгляд.

Шнурок запутался в ее пальцах. Серебряный ключ с серым лунным камнем сверху висел на шнурке. Айслинг подняла его к свету и охнула.

Она еще не видела такой гладкий камень. Это был хороший знак, но опасный. Серые лунные камни были для того, чтобы смотреть за вуаль. Они видели сквозь морок, ложь, даже будущее, если решения были неясными.

— Итак, — пробормотала она, — ты знаешь не только исцеление, Неблагой.

Она опустила ключ в сумку, боясь резкого желания и дальше его касаться. Лунные камни всегда дрожали магией, хотели, чтобы их использовали, хотя они показывали даже то, что владелец не хотел видеть. Они были мстительными, когда хотели.

Ее рука дрожала, она заставила себя отпустить шнурок. Ей не нужно было использовать магию, она не была зависима от силы, и она не хотела, чтобы магия правила ею.

С этим она боролась каждый день.

Что-то в ней хотело все время использовать магию. Хотело, чтобы искры летели с ее пальцев, и мир был у ее ног. Может, потому она и оказалась на костре.

Воспоминание о костре вызвало покалывание в ногах. Она скривилась и задрала платье. Ее белая плоть все еще была раздраженной и красной.

Фейри постарался, исцеляя ее, но не закончил дело. Айслинг нахмурилась и прижала большой палец к покраснению. Белый след остался от ее пальца и пропал, когда кровь вернулась к ноющей зоне.

Если они будут и дальше так идти, ей нужно было что-то с этим сделать. Ее обувь едва уцелела в костре, подошвы отваливались.

Айслинг взглянула на сумку Неблагого.

— Если не хочешь, чтобы я носила твою запасную одежду, кричи, Неблагой, — заявила она, ждала ответ. — Жалоб нет? Идеально.

Она подтянула сумку к воде, разложила одежду на солнце. Вещи нагреются на камнях, пока она смоет грязь пути. Холодная вода остудит ее ноги и, может, поможет опухшим лодыжкам.

Она вытянула руки над головой, смотрела, как солнце искрится на воде, слепя ее.

— Лоркан, не смей подглядывать, или выколю глаза!

Никто не ответил, листья не зашуршали, и она поняла, что была в безопасности достаточно, чтобы нырнуть в воду.

Она сорвала платье через голову, бросила кучей рядом с вещами Неблагого. Было странно ощущать себя голой там, где ее мог увидеть кто угодно. Но это было не важно. Если это будет человек, она превратит его в жабу. Если фейри, они не поймут, кто она.

Она зашипела, когда холодная вода коснулась пальцев ног.

— Весенняя вода, — ледяная и чистая, она текла из земли, и холодная температура почти обжигала.

Но это поможет ее ранам лучше всего. Айслинг стиснула зубы и прошла в воду по грудь. Ее челюсть болела, она подавляла стук зубов. Она замерзнет насмерть в этой воде. Заставляя себя оставаться, пока холод не станет терпимее, она смогла выдохнуть.

Небольшие потоки тянули ее за ноги. Смех сорвался с ее губ. Как давно она не плавала?

Она не помнила, когда в последний раз была чистой. Она мылась тряпками и парой ведер воды раз в неделю в хижине. Ей было опасно мыться в реках или ручьях, ведь жители деревни считали, что она — старушка.

Можно было побаловать себя немного. Айслинг зацепилась пальцами ног за покрытые водорослями камни, расправила руки.

Волны ласкали ее макушку, нежно гладя. Птицы пели, успокаивая ее истерзанную душу. Вода остужала ее плоть, лечила ее раны.

Заклинание могло подождать пару мгновений. Сначала она исцелит тело и сердце.

* * *

Бран расправил крылья, ветер остужал его гнев. Он свистел в его перьях, задевал что-то хищное в его сердце.

У него не было повода злиться на девушку. Она не знала сложности такого проклятия, и он обычно не винил невинных. Хоть и сильных невинных. Он был хорошим братом, и он единственный из Неблагого двора мог пойти в Благому двору, ведь не хотел вредить остальным.

Почему эта маленькая ведьма пробралась под его кожу?

Он хотел задушить ее каждый раз, когда открывала рот. Она считала себя умной, но была лишь секундой в огромном гобелене времени.

И она знала, как открыть портал в Другой мир.

А он — нет.

Бран не хотел думать, что она могла знать о магии больше него. Он всю жизнь оттачивал навыки. А ей просто повезло получить несколько редких книг заклинаний.

И кем была ее бабушка? Что за женщина имела доступ к таким книгам?

Вопрос горел в голове, и Бран мог думать только об этом. Было что-то не так в этих словах, и ведьма могла бы соврать. Она воровала у фейри?

Теория была интересной, и он направил крылья и голову к водопаду. Он щелкнул клювом, предвкушая то, что она сделала.

Он уже видел, как она сжимала кулаки по бокам, словно хотела ударить его. Что было бы, если бы она ударила? Огонь пылал в его груди от мысли. Она могла попробовать ранить его, но ничего не выйдет. Он был больше нее, обучен войне, выжил во множестве сражений.

Он летел по небесам, убирая облака по пути, пока возвращался. Ведьма уже должна была закончить с порталом, хотя он сомневался. Она дала понять, что это было сложным делом, и он отсутствовал не так долго.

Магия обвила его тело, растягивая его с тихим хлопком. Он перекатился на земле, остановился, сидя на корточках, ладонь прижалась к твердой земле. Перья на боку его головы встали дыбом.

Где она была?

Он не выпрямлялся, озирался в поисках ее следа. Если она думала, что могла убежать от него, она ужасно ошибалась. Он мог развернуть проклятие связи и отследить ее, если она его заставит.

Плеск воды прогнал его злые мысли.

Она…?

Он осторожно пробрался через ручеек, шагая по камням, чтобы не сообщить ей, что он вернулся. Бран не понимал, почему так осторожничал. Ему не было смысла подкрадываться. Если она переживала бы, что он увидит ее, не стала бы мыться, не зная, где он.

Кусты терновника скрывали его от нее. Он чуть раздвинул острые ветки.

Хорошо, что он стоял на коленях, иначе упал бы. Она поднялась из воды, как нимфа, вода стекала по коже. Ее темные волосы извивались по бледной коже водопадом темного цвета. Она отвернулась от него, идеально позволяя разглядеть стройную фигуру и ямочки на пояснице.

Она была прекрасна. У нее могли быть кривые зубы, бородавки или третий глаз, но ее тело могло свести мужчину с ума.

Она провела ладонями по голове, приглаживая волосы, пока они не стали напоминать кожу, смазанную китовым маслом. Она склонила голову, и ему стало интересно, о чем она думала. О нем? Об их сложной ситуации?

Бран предпочел бы, чтобы она думала о нем, потому что она не покидала его мысли с их встречи. Он не мог выгнать ведьму из головы, и это сводило его с ума.

Она подвинулась, и все мышцы в его теле напряглись. Еще немного левее, и он увидит куда больше, чем просто ее спину.

Он мог бы принять правильное решение. Отвернуться, отпустив ветки, перестать подглядывать из-за кустов за моющейся женщиной. Но он не смог.

Изгиб ее бедра появился над водой. Она прошла на пару футов выше, и кончики ее волос прикрывали изгиб ее ягодиц. Она была вся белая, как лилия, такая бледная, словно ее вырезали из мрамора, а не плоти и крови.

Он ощутил легкое прикосновение к ноге. Он опустил голову, кот сидел на его ноге, лапа касалась другой ноги.

Бран встревоженно выдохнул:

— Давно ты тут?

— Достаточно давно, чтобы понять, что ты пялился какое-то время.

— Это ничего не значит.

— Да. Но я отмечу, что ты выглядишь как мужчина, который идет на виселицу, или как тот, кто понял, что по уши влюблен в красивую женщину. Какой вариант твой?

Бран сглотнул. Он не собирался признаваться, особенно кат ши, играющему роль фамильяра.

— Я смотрю на ведьму, которая привязала меня к смертной жизни. Виселица, ясно же.

Кот впился когтями в кожу его сапога.

— Можешь и дальше так себе говорить. Однажды ты поверишь в это. Но закрой рот. Мухи налетят, а они на вкус не очень.

Бран нахмурился. Он хмуро посмотрел на Лоркана, а кот ушел за кусты к ручью. Ведьма посмотрела на фамильяра, а тот хмурился, но глаза сияли весельем.

Он застрял. Если он выйдет из-за кустов, ведьма поймет, что он подглядывал. Если нет, кот его выдаст. Проклятый кат ши. Они всегда были близки к Неблагим, любили устраивать проблемы.

Он стал вороном, направился прыжками к ручью. Было проще скрываться в мелкой форме, но это задевало его гордость. Когда в последний раз он так убегал от женщины? Это было унизительно.

Он прыгал по камням, расправил крылья и перемахнул через журчащую воду. Он тихо щелкал клювом все время. Если бы он мог ворчать, так и делал бы. Глупости. Было глупым, что он так низко опустился. И все из-за маленькой ведьмы, которая не покидала его голову.

Он добрался до другой стороны ручья и изменил облик с шорохом перьев. Он провел ладонью по отрастающим перьям и повернулся к ручью.

Ему хотелось отчасти заметить, как она выходит из воды. Он не гордился этим, но мужчина хотел использовать шанс.

Она была по шею в воде, руки были скрещены на груди, словно он был жутким существом, выбравшимся из ила. Она точно знала, что он был там, до того, как он повернулся. Может, она видела, как он миновал ручей.

Он не давал себе думать, что она могла видеть, как он глупо прыгал по камням.

— Ты уже закончила с порталом?

— А похоже на это?

— Я не знаю, что подразумевает заклинание, так что не могу ответить.

Она долго молчала. Он привык к ее пылким ответам и приподнял бровь.

— Нечего сказать? — спросил он. — Кот украл твой язык?

— Эй! — закричал Лоркан с другой стороны ручья.

Ведьма переминалась с ноги на ногу.

— Я стою в ледяной воде, фейри. А ты мешаешь мне покинуть ручей. У меня отмерзают ноги. Отвернись.

— Не собираюсь.

— Обернись, или я снова тебя прокляну. В этот раз чем-то хуже проклятия связи.

Бран хотел смеяться, но и не хотел искушать ее. Ведьма знала, как открыть портал в Другой мир. Что еще она знала?

Он повернулся и слушал. Вода стекала по ее телу, била по пруду каплями, и он представлял, как она выглядела. Она сама была как мифическое существо. Длинные темные волосы могли оставлять жемчуг в потоках ручья.

А потом он услышал, как она ругается, и улыбнулся. Она замерзла, он знал, какой холодной была вода. И в тонком белом платье она не скоро согреется.

Это было ей за то, что она плавала, а не делала портал. Он мог предложить ей, что его тело было вдвое теплее ее одежды… но те мысли были опасными.

— Что еще тебе нужно? — спросил он. — Ты явно не просто так нежилась в ручье, причина не только в естественной лени.

— Заклинания ведьмы не делаются взмахом руки, как у фейри, Неблагой. Нужны работа и подготовка. И внимание к деталям, ты к такому и не привык.

— Что, прости?

— Можешь развернуться.

Он развернулся, слова горели на языке. Он хотел впиться в нее за предположение, что он не мог колдовать сам. Но она стояла на краю ручья и выглядела… очаровательно.

На ней была его одежда, висела мешком. Черная туника и коричневые штаны ни капли не подходили ее телу, и она выглядела как ведьма в лохмотьях, как и пыталась. Но ее волосы были заплетены, длинный хвост оставлял мокрые следы на тунике. Ее сильная стойка и подрагивающие пальцы показывали, что она была довольна собой.

Ведьма закатала рукава и пожала плечами.

— Хочешь что-то сказать, Неблагой?

Бран покачал головой.

— Ничего, ведьма.

Она была удивлена, тут же скрестила руки, переминаясь с ноги на ногу. Это удивление было победой, доказательством, что он превзошел ее.

Так он говорил себе, но знал, что это была ложь.

Он кашлянул и прошел к ней, сцепив руки за спиной.

— Насчет портала.

— Что ты хочешь знать?

— Как скоро ты его закончишь?

— Мне нужно сначала построить его, и мне нужно, чтобы Лоркан принес жертву.

Бран кивнул. Он слышал, что черная магия требовала кровь. Редкие ведьмы в его дни использовали такое в заклинаниях, еще меньше фейри придерживались старых обычаев.

Он медленно обошел ее.

— Насколько я понимаю, мы ждем, пока Лоркан что-то принесет. Птицу, наверное?

— Птица подойдет.

— Почему же?

Она фыркнула.

— Во-первых, мне не нравится тон. Я знаю, что делаю. Во-вторых, в птице нужное количество крови для заклинания, и я не хочу тратить жизнь зря.

— Ворон подойдет размером?

— Ты вызываешься? — она окинула его взглядом, склонив голову. — Вряд ли твой облик ворона достаточно большой.

Она задела его, но он учился читать ее. Она не пыталась быть грубой, она пыталась отвлечь его.

Бран знал, как женщины отвлекали мужчин, сжимая пальцы и покачиваясь. Они разглядывали его тело, облизывали губы или водили пальцами по волосам, чтобы он не видел настоящие мысли.

Она так не делала. Маленькая ведьма перестала двигаться, расставила ноги шире, готовясь выстрелить оскорблениями.

Между ними была искра, и он собирался использовать это для своей выгоды. Он окинул ее взглядом.

— Почему ты ходишь, как хищник, вокруг меня? — буркнула она. — Ты не можешь посидеть, или это еще один изъян, который я еще не видела?

— Когда ты в последний раз была с любовником?

— Что? — пролепетала она, закашлялась и скрестила руки на груди. — Я не вижу, как это поможет нам пройти в Другой мир.

— Я пытаюсь понять тебя, — он поправил свою тунику на ее плече, задержался пальцами, погладил мышцы ее шеи и опустил ладонь по ее руке.

Она стряхнула его руку.

— Хватит.

— А что? Что тебе не нравится?

— Те, кого я не знаю, трогают меня и ходят вокруг, словно я редкий кусок мяса, и от этого мне не по себе, — она отпрянула от его руки. — Неблагой, я предупреждаю.

— Твои щеки красные? Ты краснеешь, маленькая ведьма? — он хотел увидеть яркий цвет на ее лице. Чем дольше он знал ее, тем больше она манила, и ему все меньше было дела до того, каким было ее лицо. Лицо было лишь лицом, но женщина, постоянно бросающая ему вызов, была редкой красотой.

— Последнее предупреждение, Неблагой.

— Я слышу нотку интереса? Ведьма, если тебе интересно, нужно лишь…

Ее ладонь ударила по груди, где был след проклятия. Ток пробежал от ее пальцев и отбросил его в воздух. Бран рухнул, ветер вылетел из его легких, черные точки плясали перед глазами.

Ох, девчонка была сильной.

Она уперла руку в бок и склонила голову.

— Прости, ты что-то говорил?

Он пытался говорить, но мог лишь хрипеть.

— Так я и думала. Сиди там, Неблагой, и дай женщине выполнить тяжелую работу. Скажи «да».

— Да, мэм, — выдавил он, все еще тяжело дыша.

— О, мне нравится, как это звучит.

Она пошла прочь, хотя ей пришлось пару раз замереть, чтобы поправить его штаны. Он чуть не предложил пояс из своей сумки, но знал, что она оттолкнет его на землю.

Эта ведьмочка притягивала его больше любой фейри. И дело было не в отсутствии ее лица или ее «сияющей» личности, а во внутренней силе. Она была из стали и уксуса, и это как-то его дико привлекало.

Она крикнула у воды.

— Ты еще предлагаешь птицу?

— Поздно, — он скрестил руки за головой и расслабился на земле. — Ты меня оскорбила. Сама ищи птицу.

Возмущения под нос донеслись до его ушей. Бран улыбнулся и закрыл глаза. Если она хотела все сделать, пускай. Она признается вскоре в своем интересе. Он был уверен.

* * *

Айслинг закончила круг рун с размахом, который не требовался, но радовал. Если Неблагой думал, что она не могла исполнять магию не хуже фейри, она покажет ему, на что была способна ведьма. И это было ее лучшее заклинание.

Круг рун был на земле у ручья. Было опасно ставить его там, но так портал продержится открытым дольше. Ручья прогоняли магию, защитят ее заклинание от других.

Она отряхнула руки о штаны Неблагого и кивнула.

— Сойдет.

Лоркан вытянул лапы на земле, выгнул спину.

— Готово?

— Готово. Пополам нас не разрежет.

Неблагой пошевелился в тени.

— А была такая возможность?

— С порталом бывает всякое. Если они закрываются рано, — она шлепнула ладонями, — то разрезают.

— Ты пытаешься запугать?

Она приподняла бровь.

— А ты запуган?

Он сел и провел ладонью по волосам. Одна сторона очаровательно торчала во все стороны. Другая потемнела из-за отрастающих перьев.

Она хотела коснуться его. Она сжала кулак, говоря себе, что никогда так не сделает. Касаться его нельзя было. Не важно, что малейшее прикосновение его пальцев вызывало слабость в ее коленях. Она не могла дать ему знать, что он проник в ее мысли.

Хотя он мог уже знать. Ее щеки стали горячими, она вспомнила, как он хрипло спросил, краснела ли она.

Он не имел права вызывать у нее такие чувства. Он не должен был лезть туда.

Айслинг недовольно выдохнула и повернулась.

— Лоркан, принес рябчика?

— Фазана.

— Близко, — она протянула руку. — Давай.

Он не вложил птицу в ее руку, как она ожидала, а опустил у ног, морща нос, и отошел к Неблагому.

— Ты ведешь себя нагло.

— Я пытаюсь сосредоточиться на создании портала и сохранении наших жизней.

— Ты играешь. А мне не нравится, когда со мной обращаются как с фамильяром.

Она посмотрела на него большими глазами.

— Ты и есть фамильяр.

— Нет, я ведьмак в теле кота. Это не делает меня зверем, — он тряхнул хвостом. — Открывай уже портал, ладно?

Айслинг зло вздохнула и схватила фазана с земли.

— Что с мужчинами?

— Может, мы были бы милее, веди ты себя мягче! — крикнул Лоркан.

Неблагой встал на ноги.

— Поддерживаю.

— Я милая!

Он добрался до нее и провел ладонью по ее плечу, проходя мимо. Она отдернула руку.

— Нет, ведьма, ты не такая, — рассмеялся он. — Но мне это даже нравится в тебе.

Она не хотела гадать, почему от этих слов ее желудок сжался. Он не был привлекательным с перьями на лице и крутящимся глазом. Он был высоким, гибким, почти женственным, когда не выглядел так, словно мог вот-вот напасть на нее. Но это не делало его привлекательным.

Голос в ее голове хохотал.

Айслинг никогда не могла врать себе. Всегда какой-то колокольчик в голове ясно звенел. Неблагой стал ей симпатичен, хоть она этого не хотела.

Его смех был немного жестоким. Он двигался, словно не давал себе взлететь в гневе или прижать ее к ближайшему дереву. И он смотрел так горячо, что она снова ощущала огонь. Но в этот раз она была не против жара.

Глупые мысли. Она покачала головой, сжала шею фазана и пошла к кругу рун с новой решимостью. Она выстроила стены вокруг себя так высоко, что он не пробьется. Сближение с фейри добром не кончится. Ей нужно было оберегать себя.

Айслинг проверила руны в последний раз и протянула птицу. К счастью, она уже была мертва. Лоркан знал, что она не любила убивать зверей ради магии. Это было необходимо, но всегда ощущалось неправильно.

— Открой портал, услышь мой зов. Открой его быстро, не дай провалиться.

Она разжала руки, рана на шее птицы открылась. Кровь полилась на руны, и они засияли красным цветом.

Не такие чары она использовала месяцы назад. Там требовалась помощь фейри, и, хоть рыжеволосая девушка не понимала, Айслинг знала, что в ней была кровь фейри. Эти чары были для людей.

Земля пропала в ее круге, на ее месте появилась густая субстанция. Она двигалась как вода, но не была ею. Вязкая магия перенесла бы их, но Айслинг не знала, как назвать это вещество. Прошлый портал был голубым и мерцал магией фейри. Этот был красным, как кровь, и человеческим.

Айслинг кусала губу, уперла руки в бока.

— Вот и портал.

— Это портал?

Она оглянулась на Неблагого, тот ошеломленно смотрел на ее творение.

— Какие-то проблемы?

— Выглядит небезопасно.

— Порталы такие и есть. Хочешь безопасный, ищи созданный фейри. Мы проникаем в Другой мир. Это не так просто.

— Мне не нужно проникать в свой дом, и мне плевать, кто знает, что я пришел. Я могу пройти через портал фейри и не рисковать своей шеей.

— А я не могу, — она смотрела на портал, словно он мог укусить ее.

— Что такое? — он подошел так близко, что она ощущала жар его груди спиной. — Боишься своего заклинания?

Она сглотнула, глядя на красную массу. Воспоминания крутились в голове о древней женщине, что улыбалась ей с предупреждением.

— Моя бабушка всегда говорила, что все изменится, если я войду в Другой мир. Она просила не ходить на те запрещенные земли.

— Ты живешь с другой ведьмой в теле кота. Молишь о подачках, потому что никто не платит тебе за услуги. И жители деревни пытались сжечь тебя заживо. Что может быть хуже?

Он был прав.

Что дала ей эта жизнь? Она могла исполнять любую магию, но ее сковывали знания людей. Они не понимали ее желание создавать, давать жизнь, использовать магию без страха или вины.

Другой мир был полон колдунов. Они были не как она, но никто не видел ее лицо. Было ли это так опасно?

Ее бабушка сказала бы «да». Она не говорила Айслинг, что будет, если она пойдет туда. Она лишь повторяла, что ее жизнь изменится.

Айслинг выдохнула и кивнула.

— Ты прав.

— Нет повода колебаться.

— Точно.

— Просто прыгни в портал, и мы порвем проклятие.

— Нужно лишь прыгнуть.

Неблагой поскреб землю когтем.

— Ты не прыгаешь.

— Тебе не нужно идти первым? — она оглянулась на него. — Я еще не была в Другом мире. Кто знает, что нас там ждет?

— Куда ты открыла портал?

Она пожала плечами.

— Там, где есть место. Где-то в Неблагом дворе, раз туда ты хотел.

Айслинг смотрела, как он ругался, ворчал, а потом недовольно повернулся к порталу.

— Неблагие земли опасны. Нельзя выпускать нас где угодно.

— Я так сделала.

— Это глупое решение, хотя не стоило ожидать ничего лучше от ведьмы, проклинающей всех без разбора, — он замер у края портала, указал на нее. — Иди за мной сразу же, или мы оба умрем. Понятно?

— До боли.

— Хорошо.

Он шагнул вперед, красная жидкость обвила его ноги. Она тянула за ткань его одежды. Она успела услышать его вопль отвращения, и его засосало в красную массу.

Айслинг посмотрела на Лоркана.

— Нет времени на колебания.

— Это лучше смерти, да?

Она не была в этом уверена. Но она закинула сумку Неблагого на спину, затаила дыхание и прыгнула в портал.

4

КРОВЬ МЕРТВОГО БОГА

Айслинг открыла рот в беззвучном крике, портал бросал ее между мирами. Красная жидкость сжимала ее ребра и грудь, как змея. Она не могла дышать, думать и существовать в этой пульсирующей боли.

Она пыталась позвать Лоркана, но не могла выдавить ни звука горлом. Он должен быть с ней. Он должен был, ведь у нее только он остался. Айслинг пыталась пробиться сквозь магию, но от этого тиски на груди стали давить еще сильнее.

А потом вся боль пропала, и ее выплюнуло на землю.

Кашляя, она избавила тело от остатков магии. Вязкая жидкость уползла вяло к открытому порталу.

Он выплюнул мохнатое тело в нее, и она прижала его к груди. Лоркан дико царапался, шипел и проклинал магию.

— Шш, — прошептала она. — Мы выжили, Лоркан. Хватит.

— Прочь от меня!

— Хватит пытаться убежать. Мы не знаем, где мы.

— Пусти!

Хриплый голос Неблагого прервал их спор.

— Лучше отпусти кота, ведьма.

— Он убежит, и мы его больше не найдем, Неблагой.

— Я ощущаю все царапины, что он открывает на твоем теле, и это мне не нравится. Отпусти его, — сталь в его голосе предупреждала, что он злился.

Они были в Другом мире, и она не знала, что он мог сделать. Фейри были тут сильнее? Не хотелось выяснять.

Она отпустила Лоркана, и тот убежал в чащу, словно его хвост горел. Она хмуро посмотрела на Неблагого, но он не видел ее взгляд.

— Вот видишь? — рявкнула она. — Теперь он убежал, и придется ждать, пока он найдет нас.

— Он догонит.

— Я не оставлю его тут.

— Ты перестанешь говорить хоть на миг, ведьма? Ты впервые в Другом мире. Оглядись и наслаждайся.

Она нахмурилась от его тона, но любопытство победило. Вздохнув, она огляделась, и вид Другого мира лишил ее дыхания.

Стволы деревьев были шире, чем дома, высокие и сильные. Их ветки были не спутанными, а росли с понятным узором. Ветки образовывали силуэты цветов, листьев, зверьков. Листья заполняли узоры, придавая зверькам силуэты шерсти, а растениям правдоподобный вид.

Земля под ее ладонями была мягкой. Она впилась пальцами в мох, охнула, когда он выпустил сладкую пыльцу в воздух.

Все было таким зеленым, что слезились глаза. Свет пронзал лес копьями, золотые шары плясали в этом свете среди пыли и магии. Мох покрывал землю, тянулся по деревьям изумрудным покровом. Роса мерцала как жемчуг, разбросанный по земле и деревьям.

— Ох, — потрясенно прошептала она.

— Что думаешь о моем доме, ведьма?

— Почти невозможно описать.

Он опустился на колени перед ней, закрывая вид на прекрасный лес. Воздух вылетел из ее легких, она смотрела на него в новом свете. Все в Неблагом подходило этому дикому месту. Растения бросали тени на его необычные волосы, которые трепал ветерок. Извивающиеся ветки над его головой выглядели как рога божества.

Он держался уверенно, она такого еще не видела. Он держался как властелин, как… Ее рот раскрылся.

Как король.

— Кто ты? — тихо спросила она.

— У меня много имен. Но тут они зовут меня Принцем Неблагого двора, Лордом тьмы, наследником Ночных царств.

Ее пальцы онемели.

— Ты… из королевичей?

— Можешь и так назвать, — он протянул руку, словно хотел коснуться ее щеки, ладонь замерла между ними. — Мои братья первые в очереди. Вряд ли я буду королем.

Королем? Неблагого двора? Она не могла осознать его слова.

— Ты хочешь сказать, что я связала проклятием не просто Туата де Дананн, что уже плохо, а наследника Неблагого трона?

— Ты права.

Айслинг отбила его ладонь и завизжала:

— Почему ты не сказал?

Ее ждала смерть за такое, потому что Неблагие не обрадовались бы, если бы она случайно убила их сына. Почему она пришла сюда? Бабушка была права, и все изменится, потому что завтра утром она уже не будет дышать.

— Зачем бы я рассказывал? — его голос стал бодрее от смеха.

— Издеваешься? — она толкнула его в плечи обеими руками. Он почти не сдвинулся, и она сделала этого снова, ворча. — Ты убил меня, глупый ты мужчина! Я прокляла Неблагого принца.

— Я говорил, что меня это удивило, — он дал ей толкнуть его на зад. — Никто не осмеливался проклинать меня до этого.

— Ясное дело! За такое на них охотился бы весь Неблагой двор, — она потянула за волосы. — Боги, мне нужно в укрытие. Я не должна была поддаваться и приходить сюда. Смерть была бы лучше того, что Неблагие сделают со мной.

— Никто не будет на тебя охотиться.

— Я прокляла принца. Конечно, будут! Око за око, сердце за сердце.

— Они не будут мстить, — он встал, стряхнул грязь сзади.

Ей нужно было спрятаться. Бежать, хоть она не знала, куда, в этих проклятых землях. Портал не был выходом. Как только она пройдет, их связь порвется, и они оба умрут.

Это было лучше? Айслинг не знала. Жить было идеальным решением, но будет ли жизнь, если Неблагой фейри разламывал ее по кусочку?

— Ведьма.

— Молчи. Я пытаюсь понять, как сохранить себе жизнь.

— Ведьма! — он встал перед ней и убрал ее ладони от ее волос. — Хватит. Я не дам никому навредить тебе.

Она застыла, глядя на него.

— Почему ты так говоришь?

— Ты же поможешь мне разорвать проклятие? Этого хватит для извинений.

— Неблагие так не делают.

Он приподнял бровь, глаз ворона впился в нее. Она поняла, что он пытался смотреть ей в глаза.

— Что ты знаешь о Неблагих?

— Достаточно, чтобы понимать, что это против ваших правил.

— У нас нет правил, милая. Потому мы Неблагие, — он улыбнулся так, что огонь вспыхнул в ее животе, развернулся и пошел прочь.

Она была потрясена. Он не даст никому навредить ей? Он шел против всего, чем был он и его народ, чтобы что-то доказать? Она знала, что фейри любили играть с людьми, но что он пытался доказать тут?

— Ты свистишь? — крикнула она ему вслед.

— Поспеши, ведьма. Мы же в Другом мире.

Он был прав.

Она вздохнула и оглянулась на портал, решаясь, побежать туда или поверить, что он не врал ей.

Айслинг пожала плечами и пошла за ним. Фейри не могли врать, и если он искажал слова, то отлично справлялся. Это было редким шансом, и она хотела биться зубами и ногтями, чтобы не лишиться головы.

Ветки задрожали, треща, и черное мохнатое тело вырвалось из кустов, побежало по лесу за Неблагим. Лоркан прыгал по изумрудному мху, оттолкнулся от ствола, изящно описал дугу в воздухе и опустился на лапы.

— Айслинг, ты слишком медленная, — крикнул он.

— Ты счастлив тут?

— Конечно. Это Другой мир, глупая девчонка!

Даже ее «не» фамильяр любил это место больше мира людей. Она поправила сумку Неблагого, покачала головой и пошла за ними.

К счастью, у них еще оставалась человеческая еда. Этого не хватит надолго, но она не собиралась трогать хоть что-то в Другом мире, пока не убедится, что сможет вернуться в мир людей. В легендах говорилось, что тот, кто съест еду фейри или выпьет у них, останется тут навеки.

Это было не худшим местом для жизни. Она коснулась дерева, поражаясь серебряной корой. Даже растения тут были в сто раз изящнее тех, с которыми она росла. Листья медленно опадали, стволы напоминали серебро, а корни выглядывали из земли, извиваясь спиралями.

Как могло существовать такое красивое и опасное место?

Она шла за Неблагим, пока солнце двигалось по небу. Она порой считала шаги, но сбивалась, замечая что-то волшебное по пути.

Они миновали темную часть леса с густой листвой, не пропускающей свет. Она перепрыгнула бревно и охнула, когда существо подняло рогатую голову. Его ноги были как у козла, на морде был плоский нос. Двойные рога росли из его черепа и круглые татуировки извивались на его щеках.

Фейри склонил голову, мудро кивнув ей. Айслинг увидела, как его огромные глаза расширились, он понял, что не видел ее лица.

Они вырвались из тьмы и пошли вдоль реки, тянущейся по лесу. Деревья были тут больше, как замок по ширине, но низкие. Их ветки были сплетены в проходы, где фейри ходили по витым ветвям. Фейри пленили ее странными обликами, красивыми лицами и грацией движений.

Неблагой вытащил плащ из своей сумки и укутал ее плечи, кивнув.

— Лучше не привлекать внимания.

Айслинг скрыла лицо капюшоном. Ей не нужно было, чтобы кто-то стал спрашивать, почему они не видели ее лицо. Хорошего ответа не было.

Женщина работала в саду, летая над салатом на больших крыльях бабочки. Мужчина прошел мимо них с острыми ушами и грибами, растущими на его плечах. Снова и снова новые и невозможные черты наполняли ее, пока она не была готова лопнуть.

Айслинг потянула Неблагого за рукава.

— Они все такие?

— Все? — он оглянулся с нечитаемым выражением. — Это двор Неблагих, ведьма. Тут живут только уродливые и искаженные.

Ее рот раскрылся, он шел прочь. Уродливые? Искаженные?

Она поспешила за ним, ловко оббегала корни и пни.

— Уродливые? Но эти существа самые красивые из всех, кого я видела!

— Скажи это двору Благих.

— Но я думала… — она замерла, мимо них прошел чудище. — Моя бабушка всегда говорила, что Благой или Неблагой — это выбор.

— Порой. Но существо, которое не подходит требованиям Благих, не принимается, — он закатил глаза, вороний глаз продолжил крутиться, когда другой остановился. — Половина Неблагих тут, потому что они недостаточно красивые. Другая половина деградировала, когда перестала следовать правилам Благого двора и стала делать, что хотела.

Айслинг нахмурилась и задумалась об этом. Благой двор, по слухам, был полон самых красивых существ. Было понятно, что они прогоняли тех, кто не подходил под их мерки красоты. Но почему? Зачем?

— Неблагой… — начала она.

— Я не буду объяснять дальше, ведьма. Смотри на ноги, пока не покинем эту часть леса.

Когда она замерла, Лоркан стал виться меж ее ног. Он посмотрел на нее большими глазами.

— Он, наверное, прав. Многие могут подслушать нас.

Она покачала головой.

— Мне это не нравится. Он что-то скрывает.

— Не все пытаются врать тебе, — он тряхнул хвостом. — Если немного расслабишься, ты это поймешь.

— Ты говорил мне так тысячу раз, и я все еще такая же, какой была годы назад.

— Не думаешь, что в этом и проблема?

Айслинг нахмурилась и крикнула ему вслед:

— Это не про меня!

Маленькие домики фейри остались за ними, и звук леса заполнил ее уши. Птицы не чирикали, а пели. Их голоса звенели как хор. Она поймала себя на том, что шагала в такт песне.

Почему она не пришла в Другой мир раньше, когда открыла портал для рыжеволосой женщины? Тут было чудесно, как для места, которое считалось проклятым.

Солнце опустилось за горизонт, розовый и красный свет проникли сквозь листья. Каждое дерево из летнего стало осенним. Несколько листьев упало вокруг нее, и Айслинг охнула, когда ветки свернулись.

— Что происходит? — спросила она.

— Ночь, — ответил Неблагой. — Они собираются спать.

— Они спят?

— В Другом мире все более живое, чем в мире людей. Деревья тут похожи на нас с тобой.

Айслинг провела ладонью по коре огромного дерева.

— Спасибо, что не раздавило корнем.

Листья посыпались ей на голову. Она хмуро убрала листья из волос, а Неблагой рассмеялся.

— Не смешно, — буркнула она.

— Смешно. Деревья смеются над тобой, ведьма. Они не хотят вреда.

Смеются? Ветки дрожали, но она думала, что они злились, а не смеялись. Она медленно попятилась от дерева, побежала за Лорканом и Неблагим. Звук их смеха заполнял воздух и помогал понять, где они.

Она нашла их, устраивающихся на ночлег в долине между корней, что были толще людей. Она перебралась во впадину и села на твердую землю.

— Огонь? — спросила она.

— В лесу? — Бран рассмеялся.

— Точно, — она нервно похлопала по корню. — Я не думала. Не стоит сжигать то, что вы бросили, да?

Вспышка света появилась в центре впадины. Айслинг отпрянула к корню. Синий огонь ярко горел, похожий на костер и почти такой же высокий.

— Ты же сказал, что огонь нельзя? — закричала она.

— Огонь фейри — другое дело. Он не обжигает, — огоньки плясали в его глазах вместе с искрами юмора.

— Тебе нравится путать меня, Неблагой.

— Даже слишком, — он отклонился на корень неподалеку, скрестил ноги в лодыжках и заерзал, устраиваясь глубже в земле. — Ты голодна?

— Я не хочу еду фейри, если ты об этом.

Он взмахнул рукой, и идеальное яблоко появилось на его ладони.

— Жаль. Еда фейри куда лучше человеческой.

— Конечно. Как и фейри превосходят людей, да?

Он откусил большой кусок от яблока, сок стекал по подбородку.

— Я недооценил твой ум. Ты быстро схватываешь, ведьма.

— Не заставляй проклинать тебя снова.

— Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься тут.

Он во второй раз намекнул, что был сильнее в Другом мире. Айслинг теребила нить его туники, облизнула губы.

— Магия фейри тут сильнее?

— В какой-то степени, — он смотрел задумчиво на небо. — Туата де Дананн сделали это место раем для фейри. Мы тут сильнее, потому что тут безопасно. Счастливые исполняют магию лучше, чем те, кого отвлекают плохие мысли.

Она помрачнела. Конечно, магия была сильнее у тех, кто был сосредоточен. Чары требовали концентрации, а естественная магия фейри требовала не только знаний. Она была сильной и красивой, когда с ней правильно обращались.

Айслинг такая магия никогда не давалась.

Неблагой разглядывал ее, огоньки снова плясали в его глазах.

— Ты пробовала магию фейри?

— Много раз.

— Но неудачно, полагаю.

— С чего ты взял? — она сунула его сумку в корни за своей головой, лишив его их единственной подушки.

— Потому что ты выглядела так, словно я ударил щенка при тебе, когда я сказал это.

— Я даже не люблю щенков. Я предпочитаю котов, — Айслинг ударила по сумке.

— Почему ты всегда язвишь?

Она нахмурилась, кусая губу, жар огня грел ее спину.

— Просто у меня натура победителя.

— Не пытайся отмахнуться. Мне искренне интересно, ведьма. Что заставляет тебя всех так отталкивать?

Она не хотела говорить ему. Не потому, что ей не нравилось говорить об этом, но прошлое было в прошлом. Оно странно повлияло на нее, но она справлялась. Она не хотела рассказывать ему, потому что ее история ощущалась как слабость, и он будет смотреть на нее свысока.

Айслинг ударила по сумке еще раз на всякий случай.

— История. Лоркан вырастил меня. Он нашел меня в лесу маленьким кричащим ребенком, брошенным умирать. Долгое время были только я и он.

— Лоркан тебя вырастил? — он посмотрел на кота. — Серьезно? Кот?

Тот зевнул, белые зубы сверкнули в свете огня фейри.

— Тогда он не был котом, дурак.

— Лоркан изменил облик… потом?

Айслинг повернулась и устроилась глубже в корнях дерева.

— Когда первый раз напала стая волков — жители деревни. Лоркан закрыл меня от стрелы и изменил облик, чтобы выжить.

Неблагой потер грудь. Он молчал, но она знала, что они думали. У них обоих были схожие метки. Его ожог в форме звезды напоминал метку Лоркана. И они были знаком, что она вредила тем, кто был рядом. Жаль, что она отказывалась нести ответственность за их выборы. Лоркан не обязан был спасать ее, а Неблагому не стоило смотреть, как она сгорает. Они сами ошиблись.

— Так ты была одна всю жизнь, — пробормотал Неблагой.

— Эй! — буркнул Лоркан со своей стороны огня. — Я был там.

— Как кот.

— Но и личность.

— Но не тот, кто мог перевязать ее ободранные колени, дать ей еды и помочь починить убежище, когда дует ветер.

Айслинг фыркнула.

— Даже когда он был человеком, Лоркан заставлял меня делать все это.

— Это строило характер.

— Ты был ленивым человеком, — исправила она. — Кот — отличный облик.

— Это не мой выбор, — Лоркан повернулся на спину, лапы были в воздухе, он грел брюхо у огня. — Ведьмы становятся котами. У нас девять жизней.

Айслинг коснулась пальцами глаз на ее ладонях. У ведьм, может, и было девять жизней, но не у нее. Когда она была младше, и глаза были новыми, она попыталась срезать их со своей кожи. Нож впился в плоть слишком просто. Лоркан нашел ее истекающую кровью на полу, но глаза оставались на раскрытых мышцах.

Она подхватила лихорадку и месяцами лежала в постели, борясь с заражением. Она даже умерла несколько раз, но Лоркан зарядом магии приводил ее в чувство. Ее не спас бы облик кота.

Сначала она думала, что так было, потому что она не понимала магию. Но потом Лоркан объяснил, что она не была настоящей ведьмой, и ее мир перевернулся.

Неблагой кашлянул, глаза на ее пальцы, обводящие силуэт глаз.

— А это?

Она протянула ладони к огню.

— Это мои цепи.

— Что, прости?

Лоркан дернул хвостом и драматично вздохнул.

— Доказательство ее проклятия.

— Того, что не дает мне видеть твое лицо? — Неблагой встал и быстро оказался на коленях перед ней. Он не касался ее ладоней, но склонил голову и рассматривал их. — Я не узнаю такую магию.

— Потому что она оригинальная, — Айслинг глупо гордилась тому, что носила такое, хоть и презирала проклятие. — Глаза направляют мою силу через чары, что скрывают мое лицо. Почерневшие кончики — оковы, не мешают сломать его.

— Все заклятия можно сломать.

— Потому бабушка и приносила мне все те книги заклинаний фейри. Я всю жизнь искала способ сломать это проклятие. Как только я увидела фейри, я поняла, что хотела, чтобы меня видел твой вид до конца моей жизни.

Он смотрел на нее с чем-то важным во взгляде. Там было невысказанное обещание, от которого стена вокруг ее сердца могла треснуть.

Айслинг кашлянула.

— Жаль, что я не знала тогда тебя. Может, потратила бы меньше времени.

— Ах, я ждал такую реакцию, — пробормотал он, склонился, и ладонь замерла у ее щеки, она ощущала его тепло. — Чары мешают и трогать твое лицо?

Айслинг не знала. Фейри еще не выражали желание коснуться ее или быть еще ближе.

Она подавила желание пожевать губу, радуясь, что он не видел ее лицо. Он заметил бы, что ей неловко, но и интересно. Айслинг редко получала добро, симпатию или что-нибудь еще в этом роде.

От одной мысли, что кто-то коснется ее лица, сердце колотилось. Это было потрясающе, а еще огонь согревал ее ноги и озарял впадину ледяным сиянием.

— А что насчет тебя? — она проигнорировала его вопрос.

— Мое лицо трогать можно.

— Я про твою жизнь. Ты знаешь, как я выросла, и я такая из-за этого. Теперь твоя очередь.

Он выдохнул и опустил руку. Айслинг опечалилась, упустив шанс, но и расслабилась. Ее тревога пропала, когда внимание перешло на мужчину, что хотел ее коснуться.

— Я самый младший сын Неблагих короля и королевы. Так что я наименее важный их ребенок. Мне позволялось делать все, чего я хотел, и у меня было идеальное Неблагое детство.

— Да? — отозвалась она. — Как по мне, если бы ты был счастлив в жизни, ты остался бы в замке, а не проводил бы время, похищая ведьму.

— Я тебя не похищал. Ты прокляла меня.

— И все же ты привел меня сюда.

— Потому что хочу убрать проклятие! Думаешь, есть другая причина? — он фыркнул. — Ты себя переоцениваешь.

— Я права. Поэтому ты так расстроен, да? Ты не был там счастлив.

Она склонилась, искала эмоции в его глазах. Глаз ворона крутился, не хотел смотреть на нее. Айслинг пришла в голову мысль, и она охнула.

— Твой глаз… — начала она.

— Я не расскажу о нем.

— Он может меня видеть, да?

Он глядел на нее, раскрыв рот, оба глаза были большими.

— Это все еще мой глаз. Я бы упомянул, если бы мог тебя видеть.

— Я говорю не с тобой, а с этим, — она указала на его глаз, — потому что он может меня видеть. Я не понимала до этого, но он реагирует. Он не смотрит мне в глаза, и ты слишком легко понимаешь мои эмоции. Ты как-то меня видишь.

Он замешкался, а потом признался:

— В каком-то смысле. Другой глаз лучше в предсказании, чем видении сквозь проклятия. Он все еще не видит твое лицо, но я вижу подобие чего-то. Эмоции, мысли, что делают тебя тобой, а не просто выражения лица.

— Ты всегда так мог?

— С детства. Этим изъяном мои родители гордились сильнее всего, ведь я получился слишком нормальным по их меркам.

Она впервые не хотела оскорблять его. Айслинг знала, как жилось с отличиями, и какую боль это могло причинять. Но он для нее казался достаточно странным.

Она попыталась взбодрить его, фыркнув.

— Как тогда выглядел бы их идеальный ребенок? Маленькое мохнатое создание, что бегает по коридорам замка, высекая ногами огонь?

— Поразительное воображение, но нет. Моя семья… — он провел ладонью по пернатой стороне головы и вздохнул. — Странная, лучше не опишешь. Жуткая и пугающая для людей… я даже слышал, что их описывали как кошмары.

Она нахмурилась.

— Почему этим нужно гордиться? Или стремиться к такому?

— Неблагие гордятся тем, что не делает их красивыми. Благие предпочитают придерживаться строгих правил, а мы живем, как хотим. С обоими вариантами приходит искушение в виде жестокости, гордости. Ни один двор не сбросил оковы старого образа жизни, — он отклонился от нее, но сидел ближе к ней. — Хотя дворы постоянно меняются. Они могут изменяться и сейчас.

Она смотрела на огонь, новые знания плясали в разуме. Она не знала, что дворы были такими изменчивыми. Легенды делали их чистыми, ведомыми фейри, которые давно научились искусству политики.

Судя по его словам, они были не такими. Он осуждал фейри за их изъяны и поступки. Что он сказал бы, если бы она поведала ему о своем народе? О стычках, боях, войнах?

Судя по его мнению о людях, он уже знал эти истории.

Она пожала плечами.

— Политика. Я такое никогда не понимала.

— Я тоже.

Айслинг повернулась на бок подальше от огня и путающего фейри, от которого ее ощущения оживали. Она не хотела давать ему слои. Он был помехой, и все.

Он думал о ней как о ведьме, она была лишь средством убрать проклятие. Только поэтому он был рядом, и у нее не было повода верить в иное.

Она сунула ладонь под голову и закрыла глаза. В этом фейри было больше, чем она хотела признавать, и от этого ей было не по себе.

* * *

Они шли еще три дня, и Неблагой поднял руку и остановил их. Айслинг смотрела на его лицо внимательно, и он кашлянул.

— Дальше не надо. Тут нужно оставить сумку. Мы вернемся за ней потом.

— Почему? — спросила она, но все равно сняла сумку.

— Я не поведал тебе всю правду, ведьма. Это очень опасное место, и я не обещаю, что кто-то из нас выживет.

Что-то в ней обрадовалось. Айслинг ощущала, что он что-то скрывал, и ощущение правоты было достойным празднования. Как-то ощущалось неправильным тыкать ему в это, ведь он так старался скрыть это.

И она обдумала слова и пожала плечами.

— Если один из нас умрет, погибнет и другой. Так что мы будем осторожнее, будем заботиться о себе. Звучит неплохо.

Он яростно пронзил ее взглядом.

— Ты не боишься умереть?

— Я никогда не боялась смерти. Мы — старые друзья, — Айслинг опустила сумку под гору листьев у серебряного дерева. — Идем?

— Ведьма…

— Прибереги это для нашего возвращения, — она улыбнулась ему, надеясь, что губы не дрожали.

— Ты — самая странная из всех, кого я встречал, — сказал он, открыл рот, но слова остались на его языке. Он покачал головой и сменил тему. — Мы пройдем в портал в стволе дерева. Это божество священное, безымянное и древнее. Он должен быть один и без оружия.

— Вроде бы ты говорил, что он был мертв.

Неблагой облизнул губы.

— В каком-то смысле.

Айслинг застонала и пошла вперед, топая.

— Проклятые фейри и их искажение правды. Если бы ты просто сказал мне, я смогла бы помочь.

— Я не мог рассказать всю правду об этом.

— Не мог, не можешь или не станешь? — бросила она через плечо. — Результат один. Ты подвергаешь опасности всю эту миссию, не говоря мне всей правды.

— Даже если бы я рассказал, ты не была бы готова к тому, что нас ждет.

— Ты недооцениваешь меня.

Дурацкие идеалы проклятого фейри. Он должен был рассказать ей все, что знал об этом. Проклятие связи влияло и на нее, хотя он явно считал, что страдал только он.

Она не хотела ни к кому быть привязанной. Она хотела быть свободной, как привыкла. Без привязи Айслинг могла путешествовать, куда хотела, пропасть в мире, если бы пожелала. А теперь?

Теперь она застряла с глупцом, который скрывал правду, чтобы она не боялась.

Она отбила ветку с пути. Деревья стонали вокруг нее, прижимали ветви ближе к своим телам.

Тропа появилась у холма с одним деревом на вершине. Айслинг пошла к ней, ворча про мужчин и их изъяны. Неблагой и Лоркан не мешали ей.

Может, мужчины были умнее, чем она описывала. Она растоптала бы их, если бы они посмели остановить ее.

Айслинг затерялась в мыслях, пока не замерла перед деревом. Оно трепетало по краям, словно не находилось там. Она прищурилась и шагнула ближе.

— Что ж, — пробормотала она, — это плохой знак.

Она услышала мягкие шаги за собой, а потом и беспечную поступь фейри. Они остановились за ней и смотрели на дерево.

Лоркан громко сглотнул.

— Это то, о чем я думаю?

Айслинг кивнула.

— Похоже на то.

Неблагой шагнул вперед, его ладонь замерла над ее плечом, словно он хотел коснуться ее.

— Что это?

— Дерево-виселица.

На миг она увидела сотни тел, качающихся на ветру. Привязанные за шеи, они смотрели на нее пустыми глазами. Они кричали, что она была не одна из них, что ее не приняли бы в их ковен, что она была лишь нежеланной ошибкой.

Айслинг поежилась.

— Такие деревья появляются, когда снова и снова исполняются темные дела. Они — трещина. Они появляются во всех измерениях в одном месте.

Они были знаком плохого для тех, кто шел мимо их темных ветвей. Ветер свистел в них, гремел мертвыми ветвями, оставшаяся магия потянулась к ней. Дерево желало больше смерти, это питало его корни и помогало ему расти.

— Тут нет ведьм, — сказал Неблагой.

Она сглотнула.

— Не важно. Темная магия всегда находит, кого повесить.

Со страхом, легшим на плечи как поношенный плащ, она обошла толстый ствол. Мерцающий занавес тьмы рассекал ствол на другой стороне. Казалось, женщина приподнимала юбки для возлюбленного, но Айслинг знала лучше.

Гладкое дерево обрамляло портал, кора разделялась, становилась пеплом там, где ее касался портал. Темные паутины силы закрывали от взгляда то, что было за порталом.

— Просто пройти сквозь него? — спросила она.

— Должно сработать.

— Лоркан? Оставайся тут.

Кот зашипел.

— Как ты смеешь! Я могу помочь. Ты не знаешь, что кот может сделать, на что не способен человек…

— Лоркан, — перебила Айслинг. — Я знаю, что ты не хочешь идти. Останься тут, ты подлатаешь нас, если мы вернемся.

Ее постоянный спутник не был храбрым. Он не жил опасной жизнью, не хотел этого, хотя и практиковал магию. Тихое счастье и теплый камин были тем, что он просил. Она не потащит его в непродуманный план Неблагого из-за своих ошибок.

— Ладно, — буркнул он. — Но будь осторожна. Я не хотел бы потерять твою голову.

Неблагой посмотрел на кота.

— Ты можешь ее видеть?

— Понятное дело, — ответила она с тихим кашлем. — Он не фейри.

Он резко нахмурился и пронзил воздух перед ней изогнутым пальцем.

— Когда мы вернемся, мы обсудим подробно твое проклятие.

— Вот и нет.

— Не спорь со мной. Мы застряли вместе, пока проклятие связи не снято. Твое проклятие не лучше.

— Верно, — она фыркнула. — Я расскажу о своем, а ты — о своем, — она посмотрела на глаз ворона, пока он не отвел взгляд. Золотой глаз не перестал на нее смотреть, и Айслинг отвечала такой же пристальностью. — До смерти? — спросила она.

— Не говори так.

Закатив глаза, Айслинг прошла к порталу, стряхнула покалывание с пальцев и шагнула вперед.

Она ожидала туннель и врата, но не думала, что окажется в пещере, такой высокой, что не видела потолка. Летучие мыши шелестели в воздухе, мелкие зверьки убегали из-под ее ног.

Ее легкие наполнил древний воздух. Лишь некоторые дышали им до нее, но она знала, как они пахли. Каждый, что был тут, оставил свой запах. Сандал, лаванда и слабый запах мха.

Ее глаза привыкли к темноте, впились в густой туман, раскатывающийся во внезапной тишине. Она лишь раз испытывала такую тишину. Айслинг забрела в гробницу. Над ей были тридцать футов земли, и тишина была гуще воды. Как и в тот раз, она слышала только биение своего сердца.

Хоть она и практиковала черную магию, Айслинг ненавидела тьму.

Портал напрягся за ней, поверхность, похожая на барабан, загудела, и Неблагой вошел. Глаз ворона дико крутился, отмечая все детали в тусклом свете.

Он застыл на миг и дернулся вперед. Его ладонь сжала ее плечо и заставила ее опуститься на колени за камнем. Нежное прикосновение на плече пылало.

Жар побежал до ее щек и пальцев ног. Он трогал ее, и хоть он делал это раньше, этот раз был решительным, он хотел уберечь ее.

Он выругался, яркий язык отвлек ее от мыслей. Айслинг скривила губы.

— Такие я еще не слышала.

— Потому что это не твой язык. Ты будешь воспринимать это серьезно?

— Уже.

Нет. Как она могла воспринимать это серьезно, если он был так оживлен, прижимал ладонь к ее плечу, и они рисковали жизнями? Если она воспримет это серьезно, то признает страх, что холодными пальцами скользил по ее шее. Она не хотела ощущать это.

— Смотри, — он слепо вытянул руку, его пальцы нашли ее подбородок, хотя он не видел ее лица. Она заставила себя замереть, позволила ему повернуть ее голову к центру пещеры. — Разве ты не видишь их?

— Кого? — она смотрела на тьму и туман, пожала плечами. — Я ничего не вижу.

Он приподнял бровь.

— Попробуй еще, ведьма.

Она фыркнула и прищурилась. Голос бабушки шептал на ухо:

«Присмотрись, Айслинг. Ты видишь сквозь вуаль, как я. Нужно захотеть это, дитя. Пожелать увидеть сквозь то, за чем прячутся фейри».

Туман закружился, расступился и открыл то, что взволновало Неблагого.

Десятеро мужчин стояли в центре пещеры, хотя она не была уверена, что могла назвать их мужчинами. Ткань обвивала их бедра, такая золотая, что напоминала жидкий металл, стекающий по их телам к земле. Мечи высотой с нее были свободно зажаты в их руках, рукояти касались голых грудей.

Их лица скрывали золотые маски. Она видела детали с места, где пряталась с Неблагим. Птицы летали на металле одной. Другая была в паутине, что закрывала сцену под водой. Маски, похоже, изображали стихии, хотя Айслинг не знала, как много, и не понимала, какими были некоторые из них.

— О! — охнула она. — Это нечто другое.

Золотые мужчины в унисон повернули тела на звук. Глаза Айслинг расширились, и она юркнула за камень.

Неблагой с паникой посмотрел на нее.

— Это было не очень умно, — возмутился он.

— Я себя такой и не звала. Что делать? Ты же говорил, что божество будет одно?

— Я так и думал!

— Но он не один. Придумывай что-нибудь, Неблагой.

Он фыркнул.

— Хватит меня торопить.

— Я тороплю тебя. Они посмотрели на меня. Они знают, что мы тут, — Айслинг вздохнула от шороха ткани по полу. — И они явно идут посмотреть на нас.

— Молчи, ведьма.

— Я рассуждаю вслух.

— Ты бормочешь и отвлекаешь меня, — он пригнулся, вонзил пальцы в землю. — Боги, спасите меня от надоедливых женщин, которые не умеют помолчать. Это должно было стать быстрой миссией. И молчаливость была главным пунктом.

— Если бы ты мне сказал, мы могли бы придерживаться того плана.

— Умолкни, ведьма.

— Если скажешь так еще раз, я отрежу тебе ухо.

Он взглянул на нее и приподнял бровь.

— Это твоя лучшая угроза?

— Попытайся жить без уха. Ты будешь вспоминать меня каждый раз у зеркала. Скорее!

Неблагой поднял горсти земли, она сыпалась на землю.

— Ага!

Она поджала губы.

— Будешь бросать это в них? Мы для этого уже взрослые, не думаешь?

Румянец на его щеках радовал. Не важно, что магические стражи шли к ним. Она смогла задеть его, несмотря на страх, и это было ее планом все это время.

— Идеально, — сказала Айслинг. Она похлопала его по щеке. — Удачи. Я принесу кровь.

— Что? Ведьма, не двигайся.

— Мило, что ты думаешь, что я не могу о себе позаботиться, — она всегда заботилась о себе. После царапин от встречи с детьми в деревне в пять лет Айслинг всегда заботилась о себе сама. Если нужно было забрать кровь у божества, она это и сделает.

Она оббежала его и прижала глаза на ладонях друг к другу. Магия побежала между ними, нагревая ее ладони, растекаясь от ее лица по телу, как занавес. Тяжелая магия надавила на ее макушку, неприятно, но не больно.

Ей нужно было проверить, насколько хорошо стражи видели сквозь магию. Она обошла камень, глубоко вдохнула и помахала.

Они не ответили.

Они были неким подобием фейри. Они не видели ее лицо, потому, видимо, подошли ближе. Она была диковинкой, выделялась сильнее всех. Но они не могли видеть ее, если проклятие с ее лица растекалось по всему телу.

— Ведьма? — прошипел Неблагой. — Не знаю, что ты сделала, но добудь кровь быстрее.

Быстро не будет просто. Только половина стражей ушла к камню, где еще прятался Неблагой. Другие стояли на местах, густой туман кружился за ними. Она пыталась увидеть, что было за ним, но без толку.

Где-то в том мраке лежало божество.

— Эй! — закричал Неблагой за ней.

Жуткие маски повернулись в унисон, все десятеро медленно пошли к нему. Она повернулась и успела увидеть широкую улыбку Неблагого.

— Вот так, дурачье. Можете идти быстрее? Я умру и сгнию, пока вы дойдете, — страж возле него взмахнул мечом. Неблагой отскочил, клинок рассек воздух в дюймах от его живота. — Неплохо, но нужно быть еще лучше.

Он бросил землей, и та взорвалась облаком жуков из ярко-зеленых листьев, закрывающим его от взглядов. В земле явно были семена, или он смог распространить одно семя.

Она прижала ладонь к груди, не дала себе вздохнуть. Было глупо так реагировать на мужчину, который умел использовать магию. Но, пока жук плясал по воздуху перед ней, отлетевший от облака, она отметила, что у него даже были прожилки на крыльях.

«Не вовремя», — напомнила она себе.

Не важно, что он создавал жизнь магией, еще и в таких деталях, что ее сердце грохотало об ребра, у нее была работа.

«Кровь мертвого божества. Разрушить проклятие связи. Уйти домой».

Мысль уже не так радовала. Она прикусила губу и погрузилась в густой туман.

Почему она хотела снять проклятие связи? Ее жизнь была связана с его желаниями. Если он хотел бросить тело в яму гадюк, то она ощутит каждый укус, и они оба умрут.

Боль тянулась от плеча до плеча, тонкая линия горела миг, потом боль притупилась. Он не успел отпрянуть вовремя. Она хотела крикнуть ему быть осторожнее, но не хотела привлекать стражей к себе.

— Проклятый Неблагой, — прошептала она. К счастью, боль не убивала.

Она пробивалась сквозь туман, но он прилипал к ней. Обвивал ее руки, пытался удержать на месте. Айслинг стиснула зубы и оскалилась.

— Ты меня не остановишь. Пусти.

Туман не слушался. Он сжал крепче, стал оковами на запястьях и лодыжках. Туман быстро стал темным и ожившим. Она почти видела высокие фигуры в тумане. Они стояли вдали, не приближались, не доказывали, что они там были.

Но она их ощущала. Их магия была живой, дышащей в густом тумане.

Еще боль пронзила плечо. В этот раз попало по прошлому порезу. У нее оставалось мало времени. Неблагой проигрывал или хотя бы позволял наносить ему удары, и если в клинках был яд, то они оба проиграют.

— Хватит, — прорычала она.

Айслинг подняла ладони, направила их на фигуры. Она ощутила, как татуировки глаз моргнули, их магия ожила и сосредоточила внимание на том, что стояло перед ней. Магия копилась в кончиках пальцев.

— Огонь, гори и сжигай. Пусть они ощутят страх.

Она не видела огонь в своих ладонях, но ощущала волны жара, исходящие в воздух. Она выпустила шары энергии с выдохом. Эта магия ощущалась не как ее, но все же была такой же ее частью, как воздух.

Магия рассекла туман, оставила ей проход. Белые завитки не лезли в брешь, словно она разрезала их ножом.

Тонкое скуление зазвучало в пещере, а потом стало тихо. Стражи приостановили нападение. Она слышала, что Неблагой рассмеялся, а потом со стуком что-то рухнуло на землю.

— Шевелись, ведьма! — закричал он. — Я не могу долго их отвлекать!

Она не хотела говорить ему, что это было из-за нее. Он закричит снова, а она не могла сейчас с ним спорить.

И она не хотела проигрывать этому невыносимому мужчине хоть в одном споре.

Она побежала вперед, благодаря богов, что Неблагой не забрал у нее свои вещи. Ее юбка мешала бы так бежать. Она пролетела по пещере, размахивая руками и топая по земле.

Шорох ткани стражей утих. Айслинг чуть не упала, когда скрежет металла заполнил пещеры. Их маски скрежетали, они отслеживали звук ее движений. Им нужно было смазать металл, но он был в пыли и грызи. Они смотрели на нее? Неблагой крикнул снова, и звон раздался в пещере.

— Вот, — выдохнула она.

В центре пещеры маленький столик поднимался из земли и камня. Колонны окружали его. Они соединялись с потолком, кристальные структуры пульсировали темным светом, похожим на магию, а не камень.

Может, так они удерживали божество. Как еще поймать такое существо?

Она затормозила за алтарем и присела за ним. Тяжело дыша, она не сразу смогла собраться с мыслями. Кровь божества. Ей было некуда ее собрать.

— Проклятье, — буркнула она. Как они могли не обдумать это?

Айслинг огляделась в поисках чего-то подходящего. Камень подошел бы, но земля была пустой.

Она скривилась. Вариантов было мало. В руках, но из-за стражей это была плохая идея. Или… Она сглотнула и облизнула губы. Не лучший вариант, но наиболее подходящий.

Она провела рукой по рту, надеясь, что для заклинания Неблагого не требовалась чистая кровь.

Айслинг посмотрела на алтарь. Сверху лежало тело из камня, такое подробное, что его могла создать только магия. Она знала о проклятиях достаточно, чтобы видеть, каким мужчина был на самом деле.

Он не был красивым в жизни. Шрамы покрывали его лицо, грудь и даже ноги. Она видела всего его. Они не стали вырезать одежду на мертвом боге. Его лоб был сильным, уши — больше, чем должны быть, и рот был слишком широким. Но его грудь была хорошо развита, ладони были сильными, и ей показалось, что он выглядел по-доброму.

Но такие были опаснее всего.

Она выдохнула, когда поняла следующее препятствие. Он был из камня. Как ей порезать его плоть?

Было несколько заклинаний. Одно уничтожило бы всю каменную структуру, не только его. Но это решение не было правильным.

Она склонилась над ним, прижала ладонь рядом с его головой.

— Что у тебя за тайны? — прошептала она. — Что мне делать?

Жар пронзил ее плечо, эхо боли через проклятие связи заставило ее закричать. Это была не поверхностная рана. Магический клинок вонзился в его плечо и прижал к земле. Над сердцем. Не смертельно, но рана была опасной и могла убить через мгновения.

Кровь пропитала ее тунику.

— Даже на мне показалось, — выдохнула она. — Неблагой, будь осторожнее.

Голова кружилась от боли, она прижала ладонь к плечу, а потом к груди мертвого бога, чтобы не упасть. Кровь поможет ее магии, хотя она не могла подобрать слова.

Воздух захрипел между губ мертвого бога. Ее рот раскрылся, она потрясенно смотрела, как на камне вокруг его рта появились трещины. Они змеились по мрамору, будто он был глиной. Они тянулись по его лицу, окружили веки, и те открылись, внутри был черный взгляд.

Она сглотнула.

— Приветствую в мире живых.

Ямочка появилась на его щеке, кусочки камня осыпались на алтарь.

— Меня впервые так встретили.

Его голос был грохотом рушащейся горы. От него болели ее уши, и она услышала ответный крик вдали. Кривясь, она прижала ладонь к уху.

— Все бывает впервые. Даже для бога, наверное.

Он рассмеялся, и это было хуже его голоса.

— Обычно я не веселюсь, когда просыпаюсь.

— Ты давно не просыпался с милой женщиной, сидящей на твоих коленях, — хоть ей было больно, она смогла похлопать ресницами, надеясь, что он не слышал сарказм в ее голосе.

— Твой язык впечатляет, хотя ты так юна.

— Лесть везде поможет, мертвый бог.

— Но тебе — не везде, подменыш.

Его слова ударили ее по груди сильнее, чем меч, пронзивший Неблагого. Она охнула, отпрянула, глядя в его глаза. Она не могла думать или говорить. Лишь его слова звенели в голове.

Подменыш.

Камень разбивался, его рука поднялась, холодные пальцы нежно коснулись ее лица.

— Думала, сможешь прятаться вечно? Что никто не увидит женщину под маской?

— Как такое возможно?

— Магия не может скрыть твое лицо от бога, — его большой палец погладил под ее глазом. — Твоя бабушка говорила, что тут твоя жизнь изменится, так и будет. И сокрытие лица тебя не спасет.

— Только так можно уберечь себя.

— В мире людей, да. Но ты уже не там. Тут тебе безопаснее, чем где-либо. Тут ты не подменыш, а просто фейри.

— Шш, — она прижала окровавленный палец к его губам. — Не говори громко. Никто не знает, кто я, какая я. И я бы хотела, чтобы так осталось.

Мечи звенели, вдали шел бой.

Он слизнул кровь, камень обвалился сильнее. Она скривилась. Магия крови была опасной, и давая такой ценный дар такому существу, она будто просила о проклятии.

Хотя еще хуже проклясть ее вряд ли могли. Проклятия связи губили жизни. Этот мертвый бог не мог навредить ей сильнее, чем она уже навредила себе.

— Что ты от меня хочешь, подменыш? — спросил он.

— Почему ты думаешь, что я что-то хочу?

— Стражи не пропустят меня. Каждые несколько веков кто-то хитрый пробирается, а каждые несколько тысяч лет приходит кто-то умный и будит меня. И у каждого свои причины, но они всегда чего-то хотят.

Она пожала плечами.

— Если ты знаешь все, то понимаешь, зачем я тут.

— Ах, да, проклятие связи.

— Мне нужно его убрать.

Он приподнял бровь, камень на лбу потрескался.

— Не вижу, как я могу помочь.

— Со мной Неблагой, он бьется со стражами. Он знает заклинание, что может разорвать проклятие, но нужна кровь мертвого бога.

Ее сердце пропустило удар от выражения его лица. Он смотрел с сожалением, и она ожидала, что он скажет, что Неблагой неправ. Что этим заклинанием они лишь потратят время.

— Он в чем-то прав, — пробормотал он.

Облегчение заставило ее обмякнуть на его груди. Тупая боль в плече стала терпимее. Может, Неблагой успел исцелиться. Может, он снова побеждал или бросил ее тут одну.

Бог покачал головой.

— Но я не верю, что он тут поэтому, подменыш. Ты забываешь, что имеешь дело с фейри, а фейри — мастера манипуляций. Он хочет чего-то еще, а не только снять проклятие связи.

— Это его дело, не мое.

— А ты тут, потому что пошла все-таки по пути к своей семье?

Он прищурился.

— Ты ничего не знаешь о моей семье.

— Нет, но я вижу твое сердце и знаю, зачем ты тут. Не суди Неблагого за искажение слов, ведь ты делаешь так же.

Айслинг хотела кричать на него. Она хотела вопить, что он неправ, что он судил без повода.

Но он был прав. Она использовала его, как он использовал ее. Так что его обман не должен был так сильно ранить.

— Мне нужна твоя кровь, — прошептала она, — и я боюсь, что не могу ждать дольше.

Он искал что-то в ее взгляде. Айслинг ждала, а потом он кивнул.

— Над моей головой нож. Возьми его и пронзи мое сердце.

— Что? Я не могу так. Мне просто нужна кровь. Мне не нужно убивать…

— Подменыш, — он опустил ладонь на ее руку, их пальцы переплелись над его сердцем. — Я уже мертв. Они вонзали кинжал в мое сердце сотни раз так давно, что земля не помнит мое имя. Пусть моя кровь потечет, возьми ее себе. Это подарок.

Неблагой кричал за туманом, она ощутила боль спиной. У нее там будет синяк, но у него будет шрам.

— Прости, — прошептала она.

Она подняла его ладонь и поцеловала пальцы, только так могла выразить уважение. Он был без имени, но она будет помнить его вечно.

Ее пальцы сжали рукоять каменного ножа, и он смиренно вздохнул.

— Твое восхищение — дар, который я не надеялся получить. Удачи в твоем пути, дитя-подменыш.

Айслинг не теряла время. Она подняла нож над головой и опустила на центр его груди. Он выдохнул с хрипом, но дышал ровно и медленно. Его глаза и рот закрылись, камень разгладил его черты.

— Прощай, — тихо сказала она.

Кровь собралась вокруг ножа. Айслинг осторожно вытащила клинок из камня и смотрела, как рана заживает. Она заполнилась камнем, вытолкнула немного крови, что затвердела в центре. Красный кристалл на груди мерцал так ярко, словно был живым.

Ее колени задрожали от облегчения. Ей не придется нести кровь во рту. Слава богам за такое.

Айслинг забрала кристалл и убрала в карман украденных штанов. Острые края впились в ее бедро.

— Хватит забирать кровь, — проворчала она. — Я уже отдала достаточно.

Она услышала тихий смех в ответ, словно мертвый бог еще ее слышал.

Она повернулась и побежала сквозь туман. В этот раз он выпустил ее, наверное, реагировал на магию, которую его господин отдал ей. Она не могла сейчас отвлекаться на заклинание, как и на размышления, почему туман передумал.

Айслинг вырвалась из-за тумана и застыла. Неблагой был жив, она ощутила бы его смерть, но она не ожидала увидеть резню на полу и стенах.

Всего два стража выжили, оба были прижаты к дальней стене их мечами. Восемь других были разрезаны на куски. Она заметила руку возле своей ноги и оттолкнула ее носком.

Неблагой стоял посередине в крови, грудь вздымалась, он щурился. Он держал один из золотых мечей в руке, забрал его у падшего стража. Она слышала о таком раньше. Фейри в бою выходили из себя, проливали кровь, и их гнев терзал камень и бурю.

Айслинг кашлянула.

— Получилось.

— Почему так долго? — прорычал он.

— О, прости, мне нужно было в спешке терзать труп бога?

— Когда я сражаюсь с десятью его стражами, да, нужно спешить, глупая женщина.

Она скрипнула зубами и кивнула ему.

— В следующий раз я не стану подавать ему чай с печеньем, пока ты убиваешь его стражей. Ты закончил спорить или хочешь оставаться тут, пока не докажешь, что ты прав?

— Иди через портал, пока я не добавил тебя к куче на полу.

Она сладко улыбнулась и выпятила бедро.

— О, Неблагой, я не знала, что ты такой романтик. Умереть со мной из-за своей глупости.

— Молчи, ведьма, — проворчал он, проходя к порталу.

— Ты должен мне ухо.

Он резко и плавно склонился и схватил кусок с пола. Он бросил его через плечо в ее сторону.

Она поймала предмет из воздуха, раскрыла ладонь и увидела ухо.

Айслинг рассмеялась, уронила ухо на пол.

— Я знала, что ты — романтик!

5

КРОВАВЫЕ СНЫ

Айслинг вышла из портала, магия липла к ее ногам, тянула за собой в пещеру. Стряхнув вязкие нити, она прижала ладонь к дереву, чтобы не упасть.

Ее голова кружилась. Глаза отказывались видеть что-то, кроме земли, и плечо ужасно болело. Как воины делали это? Они бились днями напролет. Конечно, так много умирало.

Неблагой пошел прочь от нее, но споткнулся, боль пронзила их тела. Он вытянул руку, но не поймал дерево и упал на бок. Айслинг содрогнулась, а у него дыхание вылетело из легких.

— Упрямец, — пробормотала она под нос. — Я могу помочь.

— Могла бы. Пока я сражался с теми проклятыми штуками, ты неспешно разгадывала головоломку.

— Ты перестанешь спорить хоть на секунду? Дай осмотреть тебя.

Он встал на четвереньки и хмуро посмотрел на нее.

— Почему ты такая упрямая?

Смех вырвался из ее груди.

— О, забавно слышать это от тебя.

— Я в порядке.

— Я ощущаю, что ты не в порядке. Ты сводишь меня с ума болью, так что дай помочь.

— Мне не нужна помощь от тебя.

— Пару секунд назад ты говорил, что я могла бы помочь. Уже определись. И пока ты думаешь, как дальше меня оскорбить, прислонись к дереву, чтобы я обработала твои раны.

Она сунула ладони под его руки, игнорируя стон боли и ответную вспышку в ее плече, и потащила его к дереву.

— Для маленькой женщины ты удивительно сильная, — выдавил он.

— Жизнь тяжелого труда так влияет на тело. Отклонись.

Она смогла прислонить его к дереву, но ей не нравилось оставлять его там. Плохая магия пульсировала в коре. Она прижала ладонь к стволу, ждала, что ощутит холодное покалывание тьмы.

Но этого не было, она убрала руку и кивнула.

— Думаю, магия заперта в дереве. По крайней мере, пока что.

Неблагой накренился в сторону и прижал ладонь к земле для равновесия.

— Ты — целительница?

— Нет.

— Тогда с чего мне позволять тебе исцелять меня? Я и сам могу.

— Ты в состоянии использовать магию? — она строго окинула его взглядом, поймала пальцами ткань, промокшую от его крови. — Тебе явно нужно закрыть рот. Но если захочешь открыть его, можешь сказать «спасибо».

Он закрыл рот и хмуро глядел на нее. Но хотя бы замолчал.

Айслинг отодвинула его длинные волосы и оттянула изорванную ткань рубахи. Открытая рана истекала. Красные струйки вяло текли по его груди и рукам.

Бормоча под нос, она сосредоточилась на своей боли, чтобы найти другие раны. А потом она отклонилась и махнула руками.

— Снимай рубаху.

Он приподнял бровь.

— Если ты хотела увидеть меня голым, можно было просто попросить, ведьма.

— Я, помнится, просила не говорить?

— Я плох в этом, — он робко взялся за края рубахи и поднял над головой.

Она любовалась бы гладкими линиями мышц, если бы не задыхалась от боли. Айслинг подавила дыхание, дрожащими руками помогла ему снять изорванную рубаху. Чем скорее с этим будет покончено, тем быстрее им станет лучше.

Она надеялась.

— Хорошо, — она смогла вдохнуть, — это есть. Теперь нужно остановить кровь.

— А не прочистить раны?

— Сначала кровь, потом прочистка.

— Как-то это неправильно, ведьма.

Она вспыльчиво выпалила:

— Айслинг.

Неблагой замер. Он не дышал, глаза на ее лицо, искал ее глаза, хоть и не видел их.

— Что ты сказала?

Его глаза горели. Айслинг сглотнула и коснулась ладонью своей груди.

— Меня зовут Айслинг.

— Глупо говорить это фейри.

— Ты сохранил мне жизнь там. Думаю, ты заслужил имя, — она с насмешкой пожала плечами. — И если ты навредишь мне, навредишь и себе.

— Не навсегда. Мы разорвем проклятие.

Он почти запаниковал от ее признания. Почему он так переживал? Ему выбирать, использовать ее имя или нет.

Айслинг покачала головой и прижала ладонь к его ране. Укол боли стоил того, когда он зашипел.

— Хватит отвлекаться, Неблагой. Это ничего не значит.

Она убрала длинную нить с его раны на плече и провела пальцами по окровавленной плоти. Рана не скоро будет чистой, но фейри должны были быстро исцеляться. В теории ее план должен был хорошо сработать.

Его ладонь накрыла ее руку, теплая и сильная.

— Бран. Меня зовут Бран.

Айслинг ослепительно улыбнулся, и, хоть он не видел, она надеялась, что он ощутил это. Имя проникло в ее разум первым лучом солнца после бури. Бран. Сильное имя идеально подходило ему.

— Они назвали тебя в честь ворона? — она тихо рассмеялась. — Немного очевидно, не думаешь?

— Ты же не догадалась?

— Я и не пыталась.

Он фыркнул и отклонился к дереву.

— Не отвлекайся, ведьма. Это пустяки.

Она ухмыльнулась. Имя могло сейчас ничего не значить, но потом могло пригодиться. И если он доверял ей, то, может, объяснит их глупую затею.

— Приятно не будет, — начала она, — но это поможет.

— Звучит не очень.

— Ясное дело.

Она схватила горсть грязи возле дерева и прижала к открытой ране на его плече. Земля была довольно чистой. Люди тут не ходили, загрязнить ее могли лишь животные. Грязь высохнет и закроет рану, пока они не найдут тихое место для отдыха.

Он выдохнул с шипением:

— Что ты делаешь?

— Тихо, ты сказал, что я могу обработать твои раны.

— Но не как зверю!

— Если на зверях работает, то и на тебе сработает. Тихо.

Это даст им время. Лоркан знал бы, что делать, но он не знал, что они вернулись. Куда делся кот? Он почти всю человеческую жизнь исцелял других. Потому он и хотел использовать магию.

— Повернись, — приказала она. — Я обработаю спину.

Ворча, Бран оттолкнулся от корней и опустился на колени у ее ног.

Он был таким высоким, что его голова доставала до ее груди. Его глаза закрылись, боль и усталость охватили обоих, накрыли волной. Она пошатнулась, но устояла на ногах и обошла его.

Ее ладонь на его целом плече помогла не упасть. Даже раненый и страдающий от боли, он был теплым. Она сжала пальцы, ощущая мышцы под ладонью.

Длинные линии его спины приковали ее взгляд. Мышцы спускались к пояснице, где были ямочки. У него были ямочки. Хоть он был весь из мышц, у него были ямочки, что молили о прикосновении.

Она сглотнула, глаза на ее ладонях открылись.

Его мышцы пошевелились, и она повела свою ладонь от его шеи к ране от меча на его теле. Порез был неглубоким, но она едва могла сосредоточиться. Она видела только бледную кожу, медленно покрывающуюся мурашками от ее нежных прикосновений.

— Готово, — прошептала она. — Это остановит кровотечение, пока Лоркан не прочистит раны.

— Почему ты легко зовешь его по имени? — хрипло спросил он. — Ты не открывала свободно свое, так что знаешь, что я могу сделать с твоим именем.

— Это не его имя, — от его резкого взгляда она пожала плечами. — Он скрытный. Лоркан — это то, как я прозвала его в детстве, и прозвище осталось.

— Тогда это почти как имя.

— Не для магии, — Айслинг похлопала его по плечу и отошла на дрожащих ногах. — Нам нужно уходить от этого дерева.

— Где твой спутник?

— Понятия не имею. Кот делает, что хочет.

Ветка на их головами дико задрожала. Она посмотрела на пушистое тело, которое медленно встало, потянулось, выгнув спину, а потом спрыгнуло к ее ногам. Лоркан снова зевнул, мелкие клыки сверкнули.

— Меня искали? — спросил он.

Айслинг возмущенно указала на кровь на себе и Неблагом.

— Что думаешь, кот?

— Не нужно злиться, — проворчал Лоркан. — Я часами вас ждал. Подумал вздремнуть.

— Ты все время спишь.

Он не ответил. Вместо этого он поднялся по длинным ногам Неблагого. Его лапы ударяли по ранам по пути, и Лоркан явно улыбался от ответного кряхтения.

— Опустись, — посоветовал он. — Или не заживет правильно.

Бран потрясенно посмотрел на нее и лег на землю.

— Что ты собираешься сделать?

— Исцелить тебя. Разве ты не этого хочешь?

— Так меня еще не исцеляли.

Лоркан опустился в центре груди Брана. Он поднял лапу, медленно лизнул ее и чихнул.

Айслинг закрыла рот, подавив смех, Бран хмуро посмотрел на нее.

— Так он исцеляет? Это не очень-то работает.

— Вряд ли он уже начал.

— О, тогда ладно, — Бран впился пальцами в землю, глядя на небо. — Я просто полежу тут, истекая кровью.

Лоркан стукнул лапой по ране фейри, и они оба зашипели друг на друга.

— Исцеление — это искусство, Неблагой. Я не буду торопиться, и ты не будешь подгонять меня. Иначе я выращу из этой раны еще одну руку, и мы посмотрим, как тебе это понравится.

— Уверен, другим Неблагим это понравилось бы, — процедил Бран.

— О, я знаю, как всем вам нравятся ваши причуды. Я прослежу, чтобы новая конечность была как можно неприятнее на вид.

— Ты не посмеешь.

Айслинг хлопнула в ладони.

— Идиоты! Просто исцели его, Лоркан, прошу. И, Неблагой, молчи, пока он делает это. Мне надоело ощущать твою боль от ран.

— Ты это точно заслужила… — голос Брана оборвался, лапа кота накрыла его рот.

— Почему вы все время такие? — спросил Лоркан. — Вы словно не смогли бы поладить, даже если бы миру пришел конец.

— Он мил со мной, но я не могу опуститься до интереса к фейри, — Айслинг отбросила волосы за плечо и развернулась. — Заканчивай, Лоркан. Я пойду к огню. Вы можете присоединиться, когда успокоитесь.

Она расправила плечи и высоко подняла голову, пока шла по тропе, хотя ей хотелось развалиться на куски. Она устала, плечо горело, спина болела, и она хотела поспать сто лет.

Они не могли знать об этом. Проклятие связи передаст ее усталость Неблагому, но он мог легко спутать ее за свою. У них был тяжелый день.

Ее ноги застревали в грязи, засасывающей ее, пытающейся удержать на месте для существ, что обитали тут. Ей не хотелось, чтобы какой-то фейри из болота нашел ее застрявшей в грязи. Неблагой двор, по слухам, съедал слабых.

— Вот только я невкусная, — она вытягивала ноги из грязи по очереди. — Я слишком твердая и горькая.

Это было худшей частью пути. Айслинг не нравились открытия о себе. Ее жизнь была простой. Она была грубой, ехидной, подло прогоняла людей, чтобы не помнить, как ощущалось, когда тебя бросали в темноте.

Но тот проклятый Неблагой пробирался за ее защиту, и она уже видела надпись на стене. Он ей нравился. Как спутник, напарник, личность.

Искра в его глаза, когда уголок его рта приподнимался, заставляла ее желудок сжиматься. Обещание шалостей, когда они говорили, вызывало дрожь в коленях. И то, как он сжимал кулаки, пока они спорили, вызывало желание схватить его и никогда не отпускать.

Он не знал, кем она была, какой она была. Они не смогут быть вместе, когда секреты между ними заполняли пространство огнем и битым камнем.

— Такого не будет, — пробормотала она и покачала головой. — Это слишком опасно.

Это никуда не приведет. Она была не с одним проклятием. Все ее части были рассеяны по ветру, она едва знала, кем была. Как ей впускать другого человека в свою жизнь?

Она спешила. Он мог и не интересоваться ею.

Исцеляющая энергия ударила по ее плечу, и она упала на колени, миновав грязь. Выдохнув, она смотрела на пузырьки в болоте.

— Ох, Лоркан, — проворчала она. — Не нужно так сильно.

Неблагой, наверное, злил его так, что он стал исцелять силой. Кот всегда плохо сдерживал эмоции, потому его заклинания вызывали жуткую боль. Даже те, что не должны были вызывать боль.

Айслинг заставила себя встать и пошла туда, где они оставили сумку. Она сжалась в комок в корнях, хотела закрыть глаза, но мысли кипели. Она устала, но разум не был готов спать.

Она дремала, пока они не пришли. Бран выглядел так же утомленно, и он быстро присоединился к ней в корнях и тут же уснул. Она поражалась тому, как легко он устроился со своим высоким телом, но недолго. Она пронзила Лоркана хмурым взглядом покрасневших глаз.

— Это было необходимо?

— Да, — он драматично плюхнулся ей на ноги. — Он невыносим.

— Это я уже говорила.

— Да, но теперь это задевает меня, и я не рад.

Айслинг закатила глаза и провела ладонью по его жесткой шерсти. Он был не таким, как другие коты. Шерсть Лоркана кололась, впивалась в ладони.

Он повернулся, чтобы она почесала его брюхо.

— Что там произошло?

— Хм?

— В дереве. Что случилось? Ты получила кровь мертвого бога?

— Да, — прошептала она. — Получила.

Он повернулся и посмотрел на нее.

— Почему ты так звучишь?

Она смотрела во тьму, язык не слушался.

— Он знал.

— Кто знал? Что знал? — Лоркан впился когтями в ногу. — Айслинг, поговори со мной. Ты меня пугаешь. Что случилось?

— Бог. Он знал все тайны. Видел сквозь магию, скрывающую мое лицо. И он знал, какая я, — она посмотрела на него, подняла ладонь к ее острым ушам, скрытым проклятием бабушки. — Он отдал свою жизнь снова, по своей воле, не жалуясь, потому что знал, что я была подменышем.

— Не все фейри ненавидят подменышей.

— Подменыши — напоминание, что фейри не идеальны, — ответила она. — И они не любят это напоминание. И мне все еще опасно тут. Если есть один, видящий сквозь проклятие, сколько еще таких? Разве весь смысл не был в скрытности? Чтобы уберечь меня от тех, кто навредит мне?

— Хватит, Айслинг. Никто не знает, почему твоя бабушка так сделала. Никто не знает, кто ты, даже если знают, какая ты. В этой тайне слишком много слоев, чтобы разобраться в ней без помощи.

Она выдохнула, тревога сжала ее желудок.

— Ты права. Никто не может знать.

— Никто не узнает. Никогда.

Лоркан сжался в комок рядом с ней, его дыхание медленно выровнялось. Айслинг ждала, пока не убедилась, что он глубоко уснул, и ее голова прислонилась к стволу.

Айслинг завидовала ему. Он так легко врал, не думая, что говорил, и почему это было неправдой. Они оба знали, что она не сможет сохранить тайну. Фейри были умными. Они видели сквозь ее искаженные слова, потому что она не могла заставить себя врать.

Как ей идти среди этого народа, не выпалив, кто она?

Айслинг сжалась вокруг Лоркана, опустила голову на корень. Ей придется что-то придумать, и быстро. Бран был умным, мог понять правду. Он разберется, и все рухнет.

Лоркан фыркнул во сне, опустил лапу на ее раскрытую ладонь, его усы щекотали ее щеку. Она была в безопасности. Пока что.

* * *

Туман окружал ее лодыжки, гладил ее щеки и играл с волосами. Он был живым и хотел, чтобы она проснулась.

Айслинг поднялась на локтях, глядя в шоке на странную магию у своих ног. Она узнала прикосновение и его беспечность.

— Бабушка? — прошептала она.

Часть нее узнала в этом сон. Все было мутным, бледным и не похожим на живое.

Айслинг поднялась из гнезда в корнях. Она отделилась от тела, как змея от кожи. Без цвета или твердого облика она была отражением себя, но без страха или тревог.

Она посмотрела на двух мужчин, спящих у дерева.

Они не узнают, что она ушла. Они могли отдохнуть, а она пожалеет об этом утром. Но семья звала, и она не могла отказывать бабушке.

Айслинг прошла в туман. Он направит ее туда, куда нужно ее душе, легко переместит между мирами, если нужно. Ее бабушка использовала магию, как дыхание, не задумываясь, что было возможно, используя столько, сколько было можно.

Она прошла за мерцающей массой тумана к пещере в утесе в склоне горы. Она не помнила горы в этой части земель Неблагих. Может, она не заметила.

Она смотрела на большие монолиты и сомневалась. Это были не земли Неблагих. Может, это не была и Ирландия.

Ладошка сжала ее руку, кожа была грубой.

Айслинг вздрогнула и опустила взгляд на маленькое рогатое существо. На его голове был клочок волос, большие глаза смотрели на нее, голубые радужки заполняли пространство. Существо улыбнулось, зубы заполняли рот, едва помещались.

— Хобгоблин, — буркнула она. — Что ты тут делаешь?

— Веду тебя к госпоже.

— Я не соглашалась на прикосновения.

— Не хочу, чтобы убежала, — ответил он. Его голос был тихим скрежетом ногтей по камню, слушать было больно.

— Я и не собиралась.

— Осторожность не помешает.

Она хотела ударить его по рту, похожему на жабу. Хобгоблин не имел права тащить ее в пещеру, словно она была питомцем. Это была ее бабушка! Она знала, как входить как леди, а не злить женщину, проклявшую ее.

Вода капала с потолка пещеры, попадала на ее плечи ледяными каплями. Место было старым, даже древним, источало боль.

Тут ее бабушка проводила дни?

— Дальше не надо, — захихикал хобгоблин. — Скоро увидишь, маленький подменыш.

— Не зови меня так.

— Почему? Ты такая.

Айслинг отклонилась, чтобы посмотреть на него. Его рост подходил, чтобы подбросить его. Она даже сможет подцепить его носком и выбросить из пещеры.

— Внучка, — знакомый голос донесся из тьмы, — будь доброй.

Получив упрек, хоть она была взрослой, Айслинг стряхнула руку хобгоблина и пошла на голос бабушки.

— О, ты растила меня не такой.

— Я растила тебя человеком.

— Люди не добрые.

Ее ноги все еще болели после костра, устроенного людьми, боящимися магии так, что не признающими ее помощь. Ее спина помнила избиения, брошенные камни и палки, оставляющие синяки на ее теле.

Люди не были добрыми. Они не знали, как быть щедрыми к тем, кого считали другими.

— Иди сюда, дитя. Давно не виделись.

Свет расцвел во тьме как роза. Айслинг прошла в серебряный свет и попала в небольшую пещеру, озаренную магией и огнем.

Ее бабушка сидела у золотого огня, пятна на ее коже напоминали перепелиное яйцо. Она подняла взгляд, карий и голубой глаза сияли силой. Ее темные волосы были убраны с лица, и это усиливало строгие черты и агрессивно изогнутые губы, сдвинутые в сторону.

— Присядь у моего огня, внучка.

Она не могла отказать Бадб, вороне войны. Туата де Дананн могла вывернуть ее, перевернуть, бросить в стороны, если бы хотела. Она была сестрой Морриган, создателем страха на поле боя, женщиной, которая пировала душами воинов.

Айслинг села, куда сказали.

Тепло от огня проникло в ее душу. Бадб протянула каменную чашку с травами, от нее пахло землей и исцелением. Айслинг пила, осторожно обхватив чашку бледными руками.

— Спасибо, бабушка. Для меня честь быть тут.

— Да? — Бадб оскалилась. — Мы обе знаем, что ты не веришь в это.

— Я не могу и врать.

— Не принимай меня за дуру. Подменыши могут врать, когда люди учат их тьме в своих душах. Твоя душа потемнела с тех пор, как я оставила тебя у того ведьмака.

Лоркан был ужасным отцом, но и он тогда был ребенком. Айслинг решила заступиться за него.

— Он старался.

— И превратил тебя в одну из них. Ведьмак знал, что я думала о таких, как он.

— Он знал и то, что ты оставила меня в руках незнакомца, а не там, где было мое место, — она не впервые говорила такое Бадб. — Он сделал то, что помогло нам выжить.

— Ты выжила? В каком-то смысле. Ты еще жива. Сердце еще бьется, — она склонилась и постучала длинным ногтем по груди Айслинг до боли. — Но в тебе не больше фейри, чем в твоем коте. Тебе придется всему учиться заново.

— Я пытаюсь, — прошептала Айслинг. Боль пронзила ее тело, но не от удара бабушки. Она знала, что не была фейри, и что ее никогда не примут как такую. Но она не знала, почему ее бросили умирать в лесу годы назад.

Подменыши были нежеланными фейри. Старые существа, которые хотели пошалить перед смертью. Уродливые дети, которых стыдились их родители. И хотя Айслинг не видела себя в зеркале с детства, она знала, что не была такой.

В детстве она была довольно милой, хоть немного нескладной. Ее ноги были как у новорожденного жеребенка, а глаза были большими, как луны. Может, она задавала слишком много вопросов, ее любопытный разум поглощал информацию, всегда голодный. Или, может, ее семья просто не хотела ее.

— Как они? — тихо спросила Айслинг.

Бадб знала, о ком она говорила. Айслинг всегда спрашивала о семье, бросившей ее, даже не проверявшей ее. Не важно, что им было все равно.

Она переживала.

— Выживают, — выдавила Бадб. — Твоя мать медленно погружается в безумие. Твой отец рвет волосы от потери твоей сестры. Твой брат все еще борется со всеми, кого может найти, и это ему слишком нравится.

— Так ничего не изменилось.

— Фейри не меняются. И это самый важный урок, который я могу тебе преподать.

Когда огонь вспыхнул, Айслинг посмотрела на него. Она увидела фигуры, танцующие в пламени. Мужчины и женщины извивались в странном танце вокруг женщины. Ее голова была отклонена, она кричала от боли или гнева, Айслинг не знала.

— Зачем ты привела меня сюда? — тихо спросила она.

— Я этого не делала.

Айслинг посмотрела в глаза Бадб. Женщина с пятнистой кожей покачала головой.

— Что? — спросила Айслинг. — Кто привел меня сюда, если не ты?

— Ты заинтересовала других, внучка. Я говорила тебе не приходить сюда.

— Перемены в жизни — это не плохо. Порой это и нужно, чтобы взлететь.

— Или упасть, — Бадб медленно встала и вытянула руки над головой. Ткань ее простого платья задралась, показывая сильные бедра с выпирающими мышцами.

— Я не собираюсь падать, бабушка.

— Ты ничего не собиралась делать в жизни. Тебя бесконечно носило по твоему миру, и теперь ты не готова к тому, что бросит в тебя этот мир. Я хотела избавить тебя от этой судьбы, но, похоже, ты выбрала ее сама.

— Я хотя бы это выбрала, — Айслинг сцепила пальцы на коленях, не давая бабушке шанса увидеть ее переживания. Туата де Дананн были непредсказуемыми, и не помогало то, что Айслинг была ее потомком. Всегда были другие.

— Маленький подменыш, нет ничего милого в судьбе, которую ты себе выбрала. Судьба все равно жестока, — Бадб подняла ладонь и указала на вход в пещеру. — Кое-кто хочет тебя увидеть.

— Тогда почему хобгоблин привел меня сюда?

— Я хотела дать тебе шанс передумать. Теперь я вижу, что ты выбрала путь, каким бы ни был конец.

— Ты видела конец? — спросила Айслинг. — Потому ты тут?

— Даже я не могу видеть будущее. Но ты идешь по стопам многих до тебя. Я буду защищать тебя, когда смогу, моя любимая внучка, — она прижала ладонь под челюсть Айслинг, погладила по ее упрямому подбородку большим пальцем. — Желаю удачи.

Айслинг переживала, что ей это понадобится. Весь мир, казалось, затаил дыхание, но она не знала, почему. Что менял в жизни ее выбор? Как поход в Другой мир мог сильно изменить ее судьбу?

Она встала, отвернулась от бабушки и прошла туда, откуда появилась.

Тусклый свет виднелся в конце туннеля. Даже свет луны был слабым в этом месте между мирами. Грубый камень царапал ее ладонью, но она не отпускала стену. Хобгоблин не появился снова. Ладонь не вела ее безопасно сквозь тьму.

Так она жила всю жизнь. И хотя укол жалости к себе задел ее душу, она понимала, что так ей нравилось больше.

Одной было безопасно. Никто не ударит в спину, не бросит волкам, не порвет на кусочки, покидая девочку-подменыша, которую не захотела ее семья.

Ее сердце было защищено, заперто от всего мира. Она хотела, чтобы так и было.

Камни катились у ее ног, она задела ступнями вход в пещеру и выбралась в тусклый лунный свет. Ее душа вернется в тело, как только солнце озарит ее. Она не знала, откуда ей было это известно, но это было как ее магия. Знания были скрыты в ее разуме, всплывали, когда были нужны.

Ей стоило поблагодарить Бадб за все книги фейри, которые она воровала годами. Айслинг впитывала чары, словно еду. Они оставались с ней, хотя некоторые парили вне досягаемости.

Кусок камня пошевелился рядом с ней. Она посмотрела туда, а потом отпрянула. Не камень, а существо.

Оно тряхнуло плечами, развернулось во весь рост, и ей пришлось вытянуть шею, чтобы смотреть на него. Серая ткань покрывала его плечи, свисала кусками с дырами от моли. Как и в ее случае, она не видела его лица.

Охнув, она закрыла рот рукой. Рога тянулись в небо с его головы. Кожа с шерстью ниспадала с них, хотя не была весна. Существо тряхнуло головой и фыркнуло.

— Кто ты? — прошептала она.

Это ее ждало? Это существо было чем-то из кошмара, не фейри, но близко. Оно шагнуло к ней, и она отпрянула.

— Чего ты от меня хочешь?

Существо подняло ладонь с когтями к своему лицу и прижало палец туда, где должны были находиться губы. Грибы росли на его плечах, ядовитые красные шляпки повернулись к ней, двигались своей жизнью.

Существо указало на нее, капля кровь упала с его рогов на его палец. Она услышала карканье за ней и знакомые скребущие шаги.

Ворон прыгал рядом с ней, смотрел на нее золотым глазом.

— Один для печали, — прохрипело рогатое существо.

Другой ворон присоединился. Он хлопнул крыльями, ее ноги задел такой сильный ветер, что она пошатнулась.

— Два для веселья.

Еще один опустился на дерево над ней, а с ним и другой, такой темный, что перья блестели.

— Три для похорон, четыре для рожденья.

Айслинг знала эту считалку, которую пели дети, когда видели сорок или воронов в небе. Они считали птиц, чтобы понять знак. Они мало знали, ведь предзнаменования озвучивали только такие существа.

— Пять для рая, шесть для ада, — существо притихло и указало на пещеру. — Семь для Короля-ворона и звона колокола.

Она поежилась. Тут было послание, мрачное, что предупреждало ее или направляло в опасное направление. Она не знала, что он хотел, чтобы она поняла.

— Это предупреждение или совет?

Существо молчало. Оно замерло, как камень, смотрело на нее, пока она не ощутила прикосновение взгляда глаз, которых не видела.

Не стоило давить на такое существо. Но она не понимала слова. Король-ворон? Кто это был?

Она робко кивнула.

— Спасибо.

Оно опустилось в странную позу, на колени с ладонями, лежащими на бедрах. Оно смотрело на небо, и они вместе ждали солнца.

Айслинг отклонила голову, слушала, как вороны несчастно кричат из-за угасающей луны. Этот странный сон дал лишь больше вопросов. Ей казалось, что Неблагой мог ответить на них.

* * *

Она открыла глаза, нежные золотые лучи касались ее щек. Свет проникал сквозь листья и падал на землю, напоминая блуждающие огоньки. Улыбнувшись, она села и вытянула руки над головой.

Хоть ее сны были странными, они не были неприятными. Бадб не говорила с ней годами. Эта фейри скорее кричала бы над полем боя, чем успокаивала внучку. Айслинг была рада знать, что про нее не забыли.

Другое существо было не таким приятным. Она не знала, что это было. Забытый зверь из Другого мира? Ее воображение, принявшее такой облик после встречи с фейри?

И что было с его посланием?

Считалка звучала в голове. В ней было значение, она должна была это понять, но не могла.

Шерсть задела ее ногу, Лоркан вытянул лапы.

— Утречко, — мяукнул он. — Хорошо спалось?

— Не так хорошо, как тебе. Ты даже не двигался ночью, да?

— Нет ничего удобнее земли, — он повернулся на спину, извиваясь. — Так тепло.

— Тебе нужно проверить пациента.

— Кого?

Айслинг строго посмотрела на него. Кот зашипел, но встал. Он ударил хвостом, прошел к Неблагому, который тоже не сдвинулся за ночь.

Лоркан ударил лапами по телу Брана, и от каждого шага Айслинг кривилась. Кат ши впечатлял, весил не меньше собаки. Он оставит синяки, если так продолжит.

— Почему он не просыпается? — спросила она.

— Часть заклинания. Ему нужно было спать как можно дольше. Его телу нужно было нагнать исцеляющую энергию его разума.

— Я не поняла ни слова.

— Потому что тебя не интересовала магия исцеления. Ты хотела учиться лишь тому, как вредить другим и защищать себя, — Лоркан закатил глаза. — Опасная кроха. А животным зовут меня.

Он склонился и зашипел в лицо Брану, скаля зубы, желтые глаза сияли магией.

Он просыпался медленно. Айслинг смотрела, как дрогнули его пальцы, ладонь сжала грязь, а потом открылись глаза. Он нахмурился в смятении, глядя в глаза Лоркана.

Кат ши раскрыл пасть в подобии улыбки.

— Доброе утро, спящая красавица.

Бран отпрянул, вжался в корни и сел так быстро, что сбросил Лоркана с колен. Рыча, спутник Айслинг прошел к огню и лег на бок.

— Больше так не делай, кот, — гневно рявкнул Бран.

— Не за что.

— Ты о чем? — его крик разнесся над полянкой.

— Я тебя спас, исцелил, соизволил разбудить, хотя мы могли бросить тебя спать в корнях до конца жизни. Так мы бы остались в Другом мире, Айслинг стала бы бессмертной, и все кончилось бы идеально. Но мы тебя разбудили, — Лоркан моргнул. — Хотя я не знаю, зачем.

Айслинг встала и потянулась, вмешиваясь, чтобы Неблагой не порвал ее друга.

— Хватит, мальчики. У нас впереди долгий путь, споры не помогут.

— Но так я ощущаю себя лучше, — заскулил Лоркан. — Он так легко злится.

— Твоя работа исцелить его, а не ухудшить его состояние.

— Но как насчет того, чего я хочу?

Она смотрела на него, гадая, как быстро он прыгнут, если она бросится на него.

— То, чего ты хочешь, не важно. Тебе не нужно было идти в это путешествие для снятия проклятия, которое я наложила на нас.

Он тяжко вздохнул.

— В Другой мир попасть удается редко. Я выживу.

— Это уже лучше.

Он был ей как ребенок, как всегда было, даже когда она была маленькой. Он не защищал себя, не нес ответственность. Качая головой, Айслинг повернулась к Брану и глубоко вдохнула.

Он выглядел чуть лучше, чем вчера. Цвет вернулся бледной коже, на щеках был румянец, а губы снова были темными. Она смотрела на его нижнюю губу, пока не поняла, что делала. Ее щеки вспыхнули, хотя он не знал, куда она смотрела.

— Как ты? — спросила она, хрипотца в ее голосе вызвала у нее ужас.

— Будто на груди всю ночь сидело дерево, — он хмуро посмотрел на Лоркана, а потом перевел взгляд на нее. — Но лучше, чем раньше.

Это не должно было согреть ее. Она не должна была переживать за него. Айслинг отчаянно попыталась закрыть замок на сердце, но не получалось. Он не подходил ей, он не ответит ей взаимностью, но она не могла оторвать от него взгляда.

И он не мог этого увидеть из-за проклятия на ее голове.

Айслинг убрала волосы за плечи и опустилась рядом с ним.

— Можно?

Глаз ворона кружился, но Бран кивнул.

— Думаю, все зажило.

— Это мне судить.

Он подвинулся, потянулся за голову и снял тунику. Движение было грациозным. Он ни капли не мешал, не стеснялся своего тела.

Айслинг не хотела любоваться им, как девочка, увидевшая свою первую любовь у реки, но она сглотнула и смотрела.

Она видела его грудь, касалась широких мышц, но он был ранен, а ей было больно. Теперь ее разум был ясным.

Она смотрела на гладкую кожу. Ни один изъян не портил его — не было ни шрамов, ни синяков, лишь изгибы кожи между мышцами, созданные лучшим творцом.

Его плечи были широкими, а пояс — узким. Его грудь была плоской, а мышцы напряглись на животе, когда он отклонился к дереву. Изгибы вели ее от его бедер под пояс его штанов, направляя взгляд.

Она снова сглотнула.

— Как твое плечо?

— Ты смотришь не на мое плечо.

Веселье в его голосе задевало. Она посмотрела на него, надулась от его понимающей улыбки. Он не мог даже видеть ее лица, но как-то знал.

Ее гордость не хотела, чтобы он сохранил эту довольную ухмылку.

— Не льсти себе. Я хочу убедиться, что ты больше не причинишь мне боль.

— Немного боли может быть весело.

— Потому ты Неблагой? — она провела пальцами по ране, которая теперь была лишь красным следом на теплой коже. — Тебе слишком сильно нравится боль?

— Я Неблагой, потому что считаю, что правила нужно нарушать.

Ее ноздри раздувались, запах граната и вина задел ее лицо. Его дыхание было нежным на ее коже, жар растекался, словно она стояла перед огнем. Когда он оказался так близко?

Он коснулся ее плеча, провел пальцами по грубой ткани его туники до ее шеи.

— Странно, — прошептал он. — Чары начинаются там, где я вижу твой учащенный пульс.

— Мой пульс не такой.

— Ты могла бы обмануть меня, ведьма, — теперь прозвище звучало иначе. Он нежно гладил языком буквы, и резкий звук смягчился до ласки.

Айслинг облизнула губы.

— Как обмануть?

— Проклятие только скрывает твое лицо? — вопрос был знакомым. — Или я могу тебя коснуться?

— Я бы этого не хотела.

— Почему?

— Меня давно никто не трогал, — выдохнула она.

— Так дай мне быть первым.

Она застыла, но не знала, от страха или предвкушения. Айслинг затаила дыхание, его длинные пальцы скользили вверх по ее шее. Там, где он касался, появлялся жар, струйками света бежал по ее телу.

Его большой палец обвел ее челюсть. У него были мозоли на подушечках пальцев, они задевали ее нежную кожу. Это была не рука рабочего, его ладони были гладкими, как у нее.

— Ты играешь музыку, — охнула она, пока его пальцы гладили ее подбородок.

— Порой.

— У тебя мозоли на кончиках пальцев, — она узнала их, потому что скрипач как-то заходил и просил у нее мазь для своих мозолей. Он играл для королевичей, а мозоли были признаком рабочих.

— Шш, — сказал он и прижал пальцы к ее губам. Она затаила дыхание, а он гладил нежный силуэт, задержался на изгибе сверху.

Бран улыбнулся, закрыл глаза и сосредоточился.

— Я думал, у тебя будут тонкие губы.

— Почему?

— Они такие у сварливых женщин, — он обвел ее сдвинутые брови и рассмеялся. Он поднял другую ладонь, обе руки легли на ее щеки. — У тебя лицо в форме сердца.

Она не ответила. Он узнает слишком много, если она признается, что сама не знала, как выглядело ее лицо. Много лет проклятие скрывало ее отражение.

Его пальцы задели ее лоб, длинные ресницы, тонкую линию ее носа.

Она смотрела на его лицо, следила, как он нахмурился.

— Ведьма, ты явно красивая женщина.

— С чего ты взял?

— Я знаю идеал, когда касаюсь его.

Айслинг не знала, что сказать, что чувствовать. Она облизнула губы, кончик ее языка задел его большой палец, он снова гладил ее нижнюю губу. Они оба застыли. Его глаза открылись и, что невозможно, смотрели в ее глаза.

Она отпрянула так быстро, что чуть не рухнула на огонь. Она кашлянула и покачала головой.

— Идеала нет, Неблагой.

— Бран.

— Неблагой, — ей нужно было расстояние между ними. Он не был юношей, какого она встретила в пути. Он был темным фейри, который мог порвать ее на куски и не ощущать себя виновато.

Она тратила время на то, чего не могло быть.

Лоркан дернул хвостом и нахмурился.

— Закончили? Дай ему кровь, покончим с этим.

— Кровь? — Айслинг покачала головой. — А, кровь.

Она вытащила из кармана каплю, похожую на рубин. Она была красивой и странной, пульсировала в ее ладони своим биением сердца. Ее грудь сдавило.

Капля крови не хотела, чтобы она отдавала ее. Она хотела оставаться в ее кармане, в безопасности.

Бран зло выдохнул, глаза расширились.

— Это все еще на тебе?

— А что мне делать с этим? Это кровь божества, Бран.

Он надел рубаху и прошел к сумке. Он нашел кожаный мешочек, возился, но смог его открыть и протянул к ней дрожащими руками.

— Положи сюда, скорее.

— Почему? — она опустила взгляд и поняла, что ее пальцы невольно сжали камешек. — Что с ним?

— Даже кровь бога может толкать людей слушаться его. Он там не зря, Айслинг. Брось сюда.

Оковы ее имени сжали ее горло. Она прищурилась и ждала, а потом вытянула руку. Даже избранное имя управляло ею, но он не знал, что она была подменышем. Он не мог знать, что ее имя было оружием, и он мог управлять ею.

Ее ладонь дрожала, дыхание ранило легкие, но она перевернула ладонь и бросила каплю в протянутую сумку.

— Молодец, — с сарказмом сказал Бран. — Это было так тяжело?

Она не ответила, а он завязал мешочек и убрал в сумку, которую она несла. Магия в крови была опасной, темной и очень сильной. Она боялась думать, что магия сделала бы, если бы она держала камешек немного дольше.

Потирая грудь, она повернулась к огню и стала забрасывать его землей.

— Что дальше? — спросила она.

— Лучше вернуться в мой дом, привести себя в порядок. Я покажу тебе с балкона звезды. Замок неплохой. Я говорил, что живу в замке?

Она улыбнулась.

— Ты пытаешься меня отвлечь?

— Работает?

— Нет, Неблагой. В твоем заклинании еще две части, и мне хочется разорвать это проклятие связи.

Стена жара прошла по ней от колен до плеч. Он подошел близко, и она ощущала сладкое вино в его дыхании.

— Уверена?

Айслинг ущипнула себя за руку до крови. Неблагой охнул и вздрогнул, тряхнул рукой, словно его укусил жук. Она указала на маленькую рану и склонила голову.

— Уверена.

— Женщины, — буркнул Бран. — Чересчур драматичны.

— Привыкай. Что еще нам нужно вытерпеть?

Он махнул рукой, и огонь пропал. Лоркан вскочил на лапы и потянулся.

— Оставшиеся части не такие простые.

— Это было просто? — перебила она.

— Мы достаточно близко к следующей, хотя я бы лучше оставил это напоследок. Нам нужен сосуд из сердца, воды и Лебединого озера, и чары нужно исполнить в моем доме.

Айслинг уперла руку в бедро и приподняла бровь, хотя он не видел.

— Ты про замок?

— Да. Замок.

— Сосуд из сердца может быть чем угодно. Что это за чары? В магии есть правила, точные шаги, иначе все расплетется.

— Это скорее пророчество, чем заклинание.

Она сжала кулаки.

— Так ты говоришь, что мы бродим по Другому миру, гоняясь за тем, что может даже не сработать?

Он сглотнул.

— Как-то так.

Энергия трещала на ее пальцах, гнев плясал в сжатых кулаках, молил выпустить его.

— Ты притащил меня сюда, рисковал моей жизнью, но говоришь, что все зря?

— Не зря. Это может сработать.

Заряд энергии вырвался из ее руки и попал по земле возле него. Бран отскочил от магии, пока его магия трепетала на его теле. Перья раскрылись на его руке, а потом слились с кожей.

— Ты сказал, что это сработает, — прорычала она. — Что только так можно снять проклятие.

— Я знаю только такой способ.

— Это не чары! Это прихоть, этого не существует. И ты рискуешь нами ради детской фантазии?

Он выпятил челюсть, упрямый вид был знакомым.

— Это настоящий способ снять проклятие связи. Я знаю. Просто ни разу не видел это на практике.

— Почему?

— Потому что никому не удавалось это сделать.

Она вдохнула, но успокоиться не смогла.

— Бран, прошу, скажи, что мы не зря этим занялись.

— Не зря.

— Прошу, скажи, что ты знаешь, что делаешь, и мы не останемся в конце вместе.

— А это было бы так плохо?

Она сжала губы, ущипнула себя снова. Он вскрикнул и упер руку в бок.

— Да, это было бы плохо. Мне напомнить, что происходит? Что ты чувствуешь то, что чувствую я? — она указала на него. — Если не сможешь снять проклятие, значит, ты притащил меня в Другой мир без повода, и я сделаю твою жизнь адом.

— Я жду этого, ведьма. Готова идти?

— Куда?

Он подмигнул.

— Есть лишь один сосуд из сердца в Другом мире, и он заперт в Герцогине сумрака.

— В ком?

— Увидишь, — он вытащил яблоко из сумки и бросил ей. — Последнее, ведьма. Тебе вскоре придется есть нашу еду.

— Я лучше буду голодать.

6

СУМРАЧНЫЙ ЗАМОК

— Ты знаешь, куда мы идем?

— Да, ведьма.

— Уверен? Потому что мы часами продираемся сквозь эти кусты, и я точно уже видела то дерево.

Бран посмотрел на дерево и стиснул зубы. Он тоже его видел, несколько раз. Она была не такой внимательной, как он думал, если только сейчас поняла, что они уже проходили его. Но ему казалось, что она сдерживалась. Лоркан ушел в лес, ворча, что найдет свой путь, час назад.

Он знал, куда они шли, просто не знал, как туда добраться. Герцогиня сумрака была самой скрытной Неблагой фейри. И она ужасно ненавидела Брана.

Он не был виноват, что родился принцем. Он не мог всем управлять, и если она хотела ненавидеть его за это, так и быть. Он не спорил. Он не мог стать королем, не хотел трон. Если бы он мог выбирать, он отдал бы свое место ей и убежал.

Жаль, что он не выбирал. Она была бы хорошей королевой.

Он резко остановился, неспешно насладился теплом весом ее тела, врезавшегося в него.

— Почему бы не остановиться на минутку, а, ведьма?

— Может, хватит так меня звать?

— Тогда не зови меня Неблагим.

Она сжала кулачки, и он ощутил укол удовлетворения.

Брану нравилось причинять другим неудобства. Нравилось дразнить их, раздражать, чтобы их голова кружилась. Даже королевичи считали его невыносимым, но это было частью игры. Раздражение раскрывало настоящие характеры.

Ему нравилось задевать ее больше других. Может, потому что он не видел ее лицо. Вместо этого он смотрел, как все ее тело искажает гнев, пока она пыталась сдержаться.

И она всегда старалась скрыть гнев. Она вежливо отвечала, хотя и шипела сквозь зубы. Это было очаровательно.

Лучше было бы только с видом ее лица. Ему казалось, что ее щеки ярко пылали, когда она злилась. Огонь бежал по ее венам.

Его кончики пальцев горели от воспоминаний, как он касался ее. Ее кожа была нежной, как лучший бархат, но ее спина была твердой, как сталь.

Он знал красоту, когда касался ее. Он нарисовал ее лицо в своем разуме. Высокие скулы, нежно изогнутые брови, тонкий нос и полные губы. Кусочки складывались в красивую картинку, но он задумывался о деталях, которые не знал. Цвет ее глаз, румянец, форма ее улыбки.

Все это было закрыто. Она носила свои остроумие и сарказм как знамя, зная, что они оградят ее от мира.

Он знал, потому что сам так делал.

Айслинг споткнулась об ветку и выругалась.

— Расскажи про Герцогиню еще раз.

— Герцогиня сумрака — имя, что она дала себе. Она не из королевичей, но сделала себя лидером всех, кого не признает двор, — он поднял ветку, чтобы она прошла под ней. — Как понимаешь, она не любит меня или мою семью.

— Даже не знаю, почему.

— Я слишком красивый. И мой вид ее запугивает. А тебя?

Она не ответила. Его взгляд упал на ее пальцы, стучащие по ее боку, и он улыбнулся. Она не хотела врать ему, но ее явно это задело.

— Сколько Неблагих ты видела в своей жизни? — спросил он.

— Тебя. Хобгоблина. Пару рогатых зверей. И всех существ, мимо которых мы шли.

— Тогда ты еще не повидала толком Неблагой двор. Ты видела меньших фейри, но ты не видела королевичей.

— Я жила в мире людей, Бран. Что ты ожидал?

— Ты просила подготовить тебя. Я пытаюсь, — он убрал листочек из ее волос, поднял его к свету и покрутил между пальцев. — Или хочешь снова идти вслепую? Мы можем так и сделать.

Она фыркнула.

— Я жаловалась насчет этого. Конечно, я хочу знать, что могу. Потому и спросила.

Показалось, что она пробормотала что-то под нос. Звучало как оскорбление, но он не стал злиться.

— Герцогиня сумрака — идеальный пример того, как должен выглядеть Неблагой фейри.

— А ты — нет? — она повернулась к нему. Волна жара поднялась от его носков до макушки, и он знал, что она пронзила его обжигающим взглядом. — Ты тоже не пример красоты как Благие фейри.

— Это лучшее из всего, что ты мне говорила, ведьма.

— Не радуйся.

Айслинг замедлилась, вытянула руку и уперла ее в дерево. Она устала, но не хотела говорить ему. И он подавил зевок и опустился на бревно. Она не обрадуется, если он укажет на слабость, так что он устроился удобнее, отклонившись к стволу, уперев ногу на кору.

— Вот, в чем дело, ведьма. Герцогиня и ее царство не полные, — он поднял ладонь, когда она открыла рот. — Я не закончил. Не перебивай. Это грубо. Все, кто зовет Сумрачный замок своим домом, чего-то лишены. Земля, которую она забралась, была домом каннибалов, а теперь там те, кого считают неполными.

— Они все еще каннибалы? — спросила она.

— Некоторые. Вряд ли они нападут на нас, если ты переживаешь об этом.

— Вряд ли или не нападут?

Он приподнял бровь.

— Мы в Другом мире, ведьма. Тут нет уверенности ни в чем.

Отвращение донеслось от ее плеч, и он улыбнулся. Ее было просто задеть, и он восхищался тем, как она пыталась не топнуть ногой и не закричать на него. Хотя он почти хотел, чтобы она закричала.

Ему даже нравилось это.

Айслинг выдохнула.

— Избавь меня от загадок. Насколько опасно это место?

— Очень.

— Стражи?

— У нее целая армия.

— У нас есть оружие?

— Оно нам не требуется, — он улыбнулся ей. — Мы дадим им поймать нас.

— Что, прости?

— Все просто, ведьма. Герцогиня сумрака ненавидит меня. Она искала способ лишить меня головы долгое время. Теперь у нее есть шанс, и она им воспользуется. Нужно лишь найти вход в ее царство, и она сама притащит нас к своему порогу.

Ведьма застыла так, что он подумал, что она ошеломленно смотрела на него. Ему нравилось думать, что он потряс ее.

— С ума сошел? — закричала она. — Мне нравится моя голова на плечах! Если она хочет убить тебя, что помешает ей сделать это сразу?

— Она любит шоу. Она не упустит шанс доказать ее народу, как она сильна.

— Это не значит, что она не убьет тебя.

— О, она попытается, — он улыбнулся от ее недовольного фырканья.

— Бран. Прошу, расскажи мне больше о плане, не как с мертвым богом.

— Я не люблю планы. Это сковывает.

Она вскинула руки и пошла в другую сторону. Ветки трещали под ее ногами, и она била по деревьям. Они стали убирать ветки от нее, и это вызвало ее ворчание, что растения не давали ей выместить эмоции.

Как часто она так срывалась? Точно чаще всех, кого он видел, но он старался разозлить ее.

— Куда ты идешь? — крикнул он. — Нужно, чтобы нас поймали вместе.

— Я проведу остаток жизни, наслаждаясь головой на плечах! — заорала она. — Ты попадайся, разбирайся с Герцогиней и удиви меня, когда мы умрем.

Он не сдержался и фыркнул.

— Мы посреди Неблагого леса, ведьма. Ты не боишься?

Она развернулась, темные волосы взлетели занавесом, похожим на ночь.

— Я — самое страшное в этом лесу, Неблагой. Они должны бояться меня.

О, он мог полюбить эту женщину.

Он опустился на бревно, глаза были огромными, сердце колотилось. Пару ночей назад он рассмеялся бы ей в лицо. Он спорил бы, что он был самым жутким в этом лесу. Но крохотная ведьма была сильным источником магии, что мог соперничать с ним, и ее тайна была такой густой, что он не мог понять. Она могла быть не сильнее него, но точно была опасной.

Она выругалась, развернулась и пошла по лесу, высоко поднял голову. Она напоминала королеву.

Бран вскочил на ноги, неловко перебирал длинными конечностями, пока не нашел равновесие.

— Погоди, — крикнул он. — Я тебя не отпускал!

— А мне нужно просить этого? Я — не часть твоего королевства, Неблагой.

— Бран, тролль побери. Меня зовут Бран.

— Я прекрасно помню. Я знаю твое имя.

— Так зови меня им.

— Я буду звать тебя по имени, когда ты это заслужишь, — прорычала она.

— Так ты зовешь меня Неблагим, когда злишься?

— С чего ты взял?

Он щелкнул пальцами, догнав ее.

— Раз я не вижу твоего лица, я думал, это ласкательное прозвище.

Она зарычала снова. Этот звук был милым, но и немного пугающим.

— С чего ты вообще взял, что это было ласкательное?

— О, может, из-за тона, словно ты уже думаешь обо мне на земле в лесу, голого и слушающегося тебя.

— У меня не было таких мыслей!

Она ответила слишком быстро, и он понимал, что это значило. Она думала об этом. Она думала о нем в таком плане.

Его улыбка была непрошенной. Но было приятно знать, что она не считала его просто очередным фейри. Она даже дала ему потрогать ее лицо. Это ведь что-то значило?

Айслинг снова ушла вперед, скользила мимо ветвей, что поднимались за ней. Он толкнул одну, стараясь быть нежным, но даже деревья пытались замедлить его.

— Постой, — крикнул он. — Айслинг, ты слишком далеко оторвалась.

— Так шевелись.

— Биться в лесу не стоит. Подожди меня.

— И не подумаю.

— Женщина, это мой дом. Ты будешь меня слушать? — его голос стал громким, даже слишком, потому что после следующей ветки Айслинг стояла, уперев руки в бока, и ждала его.

Как только он вошел на полянку, она пошла на него, как на войну. Он не знал, что она делала, ведь не видел выражение ее лица, но плечи были упрямо напряжены, и кулаки были сжаты.

Он отпрянул, на миг замешкался, когда пятка задела корень дерева.

Она указала на него.

— Меня растили ведьмой, Неблагой. Я спокойна, только потому что заставляю себя.

— Ты точно опасная, — пробормотал он.

— И тебе нужно это помнить.

Он не сдержался, провел пальцами по ее длинной шее.

— Когда вернемся в замок, я повяжу черную шелковую ленту на твоей шее, чтобы все знали, что ты — моя.

— Зачем ты сейчас это сказал? Когда я тебе угрожаю? — она задыхалась, тон шептал обещания, которые стоило говорить, когда тень закрывала луну.

Бран шагнул ближе, вдохнул ее запах дыма и мха, земли и пространства меж тенями.

— Ты была создана носить черный бархат с паутиной в волосах и кольцами с ониксом на пальцах. Ты — полночная женщина, созданная из праха сожженных ведьм, управляющая магией, рожденной из их криков.

Слова слетали с его языка с прикусом красного вина, пророчества. Магия нагрела его кровь, растущие перья приподнялись на голове, покрыли его руку обсидианом. Они пропали так же быстро, как появились, и остались лишь его черные когти на ее горле.

Она была красивой, несмотря на ее лицо, цвет глаз и полноту губ. Это все не было важно. Бран видел ее душу глазом ворона, и она была темной, как его.

— Бран, — прошептала она.

И он сдался.

Он коснулся ее подбородка, приподнял ее голову. Его легкие замерли, мышцы напряглись в предвкушении, мысли пропали, он мог лишь следовать инстинктам.

Бран склонился, коснулся губами ее губ, и фундамент его мира треснул.

Она была на вкус как дым и опасные мечты. Нежная и податливая, она прижала ладони к его груди и сжала рубашку кулаками. Тихий звук задрожал в ее горле. Звук желания, такого отчаянного, что это разбивало его сердце.

Он притянул ее ближе, ладонь спускалась по ребрам, другая придерживала ее голову. Темные волосы путались в его пальцах, но ему было все равно.

В тот миг он ощущал каждый дюйм своей бессмертной души. Тысяча и один поцелуи привели его к бархату ее губ, к жалящим укусам ее зубов и пьянящему вкусу магии, пропитанной светом луны.

Она уничтожала его, шепча, сжимая пальцы и покусывая его губы.

Бран отодвинулся, когда они оба стали задыхаться, но прижался лбом к ее лбу, потому что не мог быть далеко. Он перевел дыхание и потерся носом об ее нос.

— Ведьма, если бы я знал, что ты так целуешься, я бы настоял на этом намного раньше.

— У тебя много талантов, — ответила она. — Я правильно поняла, что в этом ты опытен.

— Я бы так не сказал.

— Ты делал это раньше.

— А ты — нет? — он потрясенно посмотрел на нее, отодвинувшись. — Врешь.

Она покачала головой, и он отчаянно хотел увидеть ее лицо.

— Нет. У ведьм мало шансов на такие прихоти.

— Прихоти?

— Они пытались меня сжечь, Бран. Думаешь, они хотели перед этим поцеловать меня?

Он и не подумал об этом.

— Они могут тебя видеть. Хоть у кого-то хватило ума?

Айслинг отошла от него, скрестила руки и отвернула голову. Ему это не нравилось. Он знал, что это значило. Она отстранялась.

— Нет, не нужно так, — он шагнул вперед и заставил ее посмотреть на него. — Я не сказал ничего плохого. Это комплимент.

— Я не хочу говорить об этом.

— Порой лучше говорить. Посмотри на меня, Айслинг.

— Я смотрю на тебя.

Он слышал боль в ее голосе, возникшую, потому что он не понимал, где ее взгляд. Но глаз ворона говорил ему иное.

— Смотри мне в глаза, Айслинг, — она не пошевелилась, и он выругался. — Я не считал тебя трусливой.

— Я не такая.

— Тогда почему ты не смотришь на меня?

Она подняла голову, но смотрела поверх его плеча. Он вздохнул и покачал головой.

Вокруг этой женщины было больше стен, чем вокруг многих. Она не хотела, чтобы он знал ее, видел настоящей, и это было печальнее всего. Люди могут спеть об их истории годы спустя.

Они будут рассказывать, как Неблагой принц преследовал потрясающую женщину по всему Другому миру, но ее сердце было заперто так прочно, что ни один ключ не мог его открыть.

— Айслинг, — начал он.

— Шесть, — прошептала она.

— Что?

— Шесть для ада. Ты сказал, Герцогиня живет в твоей версии Загробного мира? — она указала поверх его плеча. — Думаю, нам нужно идти туда.

Он обернулся, увидел большую гору, что появилась перед ними. Горы обычно не появлялись в Другом мире, еще и такие большие. В центре открылась пещера, будто пасть старинного существа.

— Где ты услышала эту считалку? — спросил он.

— Во сне.

— Кто был во сне?

Она покачала головой.

— Идем. Я не хочу тратить время и дальше на поиски Герцогини.

— Айслинг, — он сжал ее руку. — В этом лесу много существ, и некоторые опасны. Кто рассказал тебе считалку?

— Не знаю, — она покачала головой, слова дрожали. — Тот, кто напугал меня, но, думаю, ему можно доверять.

— Как это?

Она повторила детскую считалку слово в слово до последней строки.

— Семь для Короля-ворона и звона колокола.

Он отшатнулся, каждое слово било по груди почти физически. Она протянула руку, словно хотела схватить его, но замерла, когда он отпрянул от ее ладони.

— Как он выглядел? — прохрипел он. — Скажи, прошу.

— Словно он был из камня и чего-то еще. Большие рога на голове, с них падала кожа, — она поежилась. — Я не слышала о таком существе.

— Как и я, — и он обрадовался, поняв, что она встретила существо Другого мира, а не самого Короля-ворона.

Время еще было. Его план еще мог сработать.

— Может, стоит довериться этому существу, — он кашлянул. — Значит, пещера?

— Я попробую, если ты не против.

— Веди, ведьма.

— Айслинг, — исправила она. — Ты видел Лоркана?

— Он пошел своей дорогой.

— Я не уйду без него.

— Ты говоришь так каждый раз, но мы идем дальше. Ведьмак нас найдет. Это жутко, но он это умеет.

Она сжала кулаки.

— Я не уйду без него.

Кусты зашуршали за ними, мохнатое тело вырвалось с недовольным воем:

— Вы уходите без меня!

Айслинг покачала головой и вытянула руки.

— Нет! Я не уходила.

Он прыгнул на ее руки, хмуро глядя на Брана, пока Айслинг гладила его голову.

— Он ушел бы.

— Да, — согласился Бран. — Без колебаний.

— Бран, — возмутилась Айслинг.

— Что?

— Если вы не перестанете спорить, я возьму с собой только одного.

— Тогда лучше бери меня, ведь эти каннибалы съедят тебя заживо без меня.

— Похоже, они съедят меня в любом случае.

Он смотрел, как она покачивала бедрами, уходя, шурша занавесом спутанных темных волос.

Упрямица. Она ничего не боялась, и это доведет до беды. Другой мир заслужил уважения и страха. Если она не могла дать это лесу, земля заберет сама.

Качая головой, он пошел за ними.

Пещера была больше, чем он думал. За входом был высокий потолок, кости свисали со спутанных корней. Вырезанные руны украшали стены, и магия была током в воздухе, волоски на его руках встали дыбом.

Ветер свистел в пещере, принося шепот молитв тысяч мужчин и женщин. Их голоса неслись к небесам, они каялись в темных делах, надеясь, что боги и богини слушали.

— Что это за звук? — спросила Айслинг.

— Мольбы нижнародца, — ответил он. — Они просят прощения у Туата де Дананн, чтобы вернуться в Другой мир.

— Кто-то возвращался?

— Нет. Только осужденных отправляют в Подхолмье, и они остаются там навеки.

Он смотрел, как она замерла у входа в пещеру, гадал, что она думала. Подхолмье было темной частью истории фейри. Слуа были опасными существами, воровали души, что кричали о помощи. Съеденные люди добавляли им сил. Они радовались своей уродливости и скрывались в темнейших частях кошмаров.

Она боялась?

— Я встречала слуа раньше, — прошептала она. — Они не были добрыми.

— Они не знают о доброте. Они не знают, что это такое.

— Печально.

— Неблагие жалеют их. Их тела пострадали не только от нехватки еды, но и от нехватки любви. Мы видим в них отражение всего, что забыто внутри нас.

Она переминалась с ноги на ногу, погладила шерсть Лоркана.

— А Благие?

— Они боятся их, как и люди.

Ее плечи расправились, его маленькая храбрая ведьма прошла в пещеру без колебаний. Он отдал бы многое, чтобы понять ее мысли.

Какой она была, если сожалела тем, кому не хватало любви? Слуа были худшими существами, но она была связана с ними. Она шла к ним решительно, и на нее словно давил вес короны.

— Почему мне кажется, что на нас кто-то смотрит? — спросила Айслинг.

— Потому что так и есть.

Он ощущал ее. Герцогиню. Ее магия была знакома ему. Не так, как вторая магия, что сплелась с ее и на вкус была как опиум и темные деяния.

Герцог.

— Проклятье, — прорычал он. — Будет сложнее, чем я думал.

— Почему?

— Герцогиня теперь замужем, и ее супруг — не тот, с кем нам нужно связываться.

— Хуже мертвого бога?

— Намного.

Камень упал справа от них во тьму, эхо разнеслось от падения в воду. Они были не одни.

Айслинг приблизилась к нему. Не от страха, эту эмоцию маленькая ведьма не знала. Он ощущал, как ее магия с напряжением тока копится в ее теле.

— Почему я должна бояться его?

Он отодвинул паутину от ее головы.

— Герцог в ранние годы исследовал темную магию, а потом один из Фир Болг дал ему лучшую книгу заклинаний. Некрономикон.

Она сглотнула, так что знала, о чем он.

— Изучение такой магии в юном возрасте влияет на тело. Он быстро понял, что с силой не только рождались, ее можно было забирать. В Сумрачном дворце честью считается отдать кусочек себя Герцогу.

— Кусочек себя?

Бран хмыкнул.

— Когда я видел его в последний раз, у него было шесть пар рук.

— Вряд ли осталось место еще на что-то.

— Тебя ничем не запугать, да? — он поднял ладонь, голубой свет фейри расцвел в его руке и взмыл в воздух.

— Да. Но когда тебя растят ведьмой, и ты знаешь, как много есть вокруг, сложно пугаться такого.

— Ты не боишься за свою душу?

— Я не знаю, есть ли она у меня.

Она оставила слова у его ног как подношение, миновала его и пошла дальше по пещере.

Шар его магии следовал за ней как верный щенок, и Бран невольно ощутил, будто делал так же. Она потрясала, эта его ведьма. Ни страха, ни доброты, ни чувства правильного и неправильного. Айслинг просто была, и она этого не стыдилась.

Она пригнулась под сталактитом и пробормотала:

— Ты понимаешь, что нас преследуют?

— Да.

— Хочешь что-то сделать с этим?

— Нет, — он догнал ее и приподнял темную бровь. — Тебе от этого не по себе?

— Хочу знать, кто меня преследует.

— Это просто. Это один из личных стражей Герцогини, хотя я не ожидал такого приема. Она явно переживает из-за того, зачем я тут.

Лоркан подвинулся и лег на плечо Айслинг, словно странный воротник.

— Они захотят знать, кто такая Айслинг.

— Наверное, ты прав, — согласился Бран. Он постучал пальцем по подбородку, изображая, что думал, а потом щелкнул пальцами. — Знаю! Скажем, что ты моя служанка.

— Служанка? — голос Айслинг разнесся эхом. — Ну уж нет.

— В это хоть поверят.

— Может, ученица? Будущая жена? Только не служанка.

— Рабыня?

Она возмущенно выдохнула:

— Нет.

— Тогда служанка. Рад, что ты со мной согласилась.

— Не соглашалась! — она вскинула руки. — Никто не поверит, что я — твоя служанка. Я слишком грубая, и мы постоянно спорим.

— Жаль. Надеюсь, играешь ты лучше, чем врешь.

— Что…

Она не успела закончить, потому что он встал перед ней и громко закричал:

— Герцогиня! Я вернулся со своей верной служанкой. Мы хотим поговорить с тобой, твоим мужем и, если настаиваешь, с твоим двором, хотя лучше бы им смотреть издалека.

— Что ты делаешь? — прошипела Айслинг.

— Зову, чтобы нас поймали, — он оглянулся и улыбнулся. — Я не говорил тебе, что такой план.

Она уронила Лоркана на землю.

— Прячься. Приди, когда сможешь.

Кот убежал, темные фигуры бросились из теней, где прятались. Ему нужно было просто попросить, и они вышли из укрытий. Он с трудом подавил желание закатить глаза.

Бран держал руки по бокам. Он знал, что не стоило бороться со стражей Герцогини.

Стражи были похожи на Герцогиню. Боль для них была приятной, тьма была светом, а крики — музыкой.

— Не трогайте меня! — зарычала Айслинг, тени схватили ее.

— Пускай, слуга. Они не навредят тебе до аудиенции.

— Слуга? — она дернулась вперед, чтобы стоять рядом с ним. — Я убью тебя за это.

— Не обещай то, чего не выполнишь.

— Я сделаю твою жизнь адом, это уже точно.

— Уже хочу увидеть, что ты придумаешь.

Удивительно, но так и было. Маленькая ведьма интриговала его каждым своим поступком, каждой угрозой. От нее все его нервы покалывало. Хотя он не боялся того, что она сделает.

Он ждал этого.

Она зарычала, когда существо толкнуло ее. Оно было в язвах, доставало до пояса Брана, и у него был полный рот острых зубов.

— Гоблин, — сказал он.

Он понюхал ее и толкнул Айслинг вперед.

Бран ощутил мозолистую ладонь на своей спине и сразу понял, кто это был.

— Дараг, — буркнул он. — Я думал, ты уже умер.

— Сложно убить бессмертного, — голос был грохотом земли, разбивающихся костей об камень и стоном умирающего.

Это било по ушам Брана. Он забыл, как ненавидел голос телохранителя.

— Жаль. Думаю, тебя бы радостно забрали слуа.

— Я не пойду в их ряды, — ответил Дараг. Он толкнул Брана в спину, хотя Бран отказывался двигаться. — Шевелись, Неблагой.

— Разве ты не такой?

Он повернулся, голубой огонь фейри сиял в его ладони. Он озарил пещеру, открыл мужчину в шрамах рядом с ним. Дараг никогда не был красивым. Его тело было в сыпи, шрамах, и он хромал от старой раны. Серебряные волосы были убраны с уродливого лица в хвост, смазанный его же жиром.

Бран приподнял бровь.

— У тебя все еще одна рука?

Дараг поднял обрубок в ответ.

— Жаль, — пробормотал Бран. — Я думал, он хотя бы отдаст ее, когда закончит с ней.

— Герцог никогда не заканчивает с нашими воспоминаниями.

— Что за воспоминания в руке? — он подчинился толчку, но говорил по пути. — Может, как держать меч? Под каким углом лучше справлять…

Дараг ударил его по затылку.

— Умолкни.

— Моя служанка угрожает отрезать мне ухо, когда я так ей говорю.

Ладонь существа сжала волосы Брана, отклонила его голову, и Дараг зашипел ему на ухо:

— Я отрежу тебе, если не закроешь рот.

Он толкнул голову Брана. Темные волосы упали на глаза Брана, и он с трудом сдержался. Он мог убить их одним взмахом. Но он не осмелился. Ему нужно было подобраться к Герцогине и забрать ее сердце.

Они вышли из пещеры и попали в Подхолмье. Там было красиво и жутко, как он и помнил.

Бран поспешил к Айслинг, они вместе пошли вниз по ступеням, вырезанным из камня, в центре горы, что вели в долину внизу.

Каждый внушительный дом был вырезан из камня, украшен костями и выглядел так, словно никто там не жил веками. Паутина покрывала дорогу, и было зловеще тихо. Никто не говорил, дети не смеялись, даже звери не осмеливались шуметь, пока Герцогиня сумрака ждала добычу.

— Каннибалы? — прошептала Айслинг под нос.

Он заметил, что она сцепила пальцы. Он осторожно дотянулся и забрал ее ладонь в свою.

— Каннибалы.

— Они съедят нас?

— Я им не позволю.

— Это не успокаивает.

Он улыбнулся.

— Разве я позволил хоть чему-то плохому случиться с тобой? Доверься мне немного, ведьма. Я заберу сердце и выведу нас отсюда без проблем.

Она шагала к замку, стражи вокруг них становилось все больше. Каждое существо было страннее предыдущего. Она не могла различить отдельные черты, только бородавки, мозоли и шрамы. Окна-витражи когда-то впечатляли, но теперь потрескались и разбились, усеяв землю радужными осколками.

Врата заскрипели, страж, похожий на дерево, толкнул их плечом. Бран отметил, что у мужчины не было обеих рук.

Великая честь, хотя он не понимал, как это. Последователи Герцога были странно религиозными в поклонении ему. Если он захотел бы новую часть тела, фейри выстроились бы в линию.

В прошлый раз, когда Бран видел такое, они ликовали. Потеря конечности стала наркотиком, и передача части себя их лидеру была высшим просвещением, и они падали ниц перед ним в благодарности.

Герцогиня при этом выглядела радостно. Она питалась хаосом и вышла за идеального мужчину, создающего эти беспорядки.

Потрескавшаяся брусчатка вела к замку, где их ждала небольшая группа. Стражи с отсутствующими конечностями, странными глазами, и все с историей сражений.

Бран оглянулся.

— Вы ввели декоративное шрамирование с тех пор, пока меня не было?

Дараг толкнул его вперед, схватил его руки и завел грубо за его спину.

Бран тряхнул головой, убирая темные волосы за плечо, чтобы глаз ворона мог видеть Айслинг. Она держалась хорошо, но ей явно было не по себе. Наверное, потому что фейри рядом с ней опустил обрубок руки на ее плечо, чтобы удержать ее на месте.

— Эй, — пробормотал он, — ведьма.

Она посмотрела на него.

— Все еще хорошо?

— Пока тебя не было? — спросила она. — Зачем ты вообще тут был?

— По глупости попался герцогине.

— Почему она тебя поймала?

— Ей понравился мой вид. Сказала, что я подошел бы для ее рядов, хотя она считала меня слишком милым.

Он ненавидел воспоминание, а поход по ступеням замка со стражами вокруг него был как возвращение в прошлое. По этому пути он шел в прошлый раз, когда пытался проникнуть в Сумеречный двор. И он презирал этот раз не меньше прошлого. Герцогиня была слишком извращенной даже для него.

— Почему все нужно усложнять? — проворчала Айслинг. — Вряд ли я смогу всех их проклясть.

— Это и не поможет. Они любят боль.

Айслинг расправила плечи и сжала кулаки, готовясь к бою. Бран ощутил ответный стук в груди. Она встряхнулась и ответила:

— Они еще не ощущали боль от меня.

Ему хотелось узнать, какой была боль от нее. Его мышцы напряглись, разум опустел, и Бран представил, как убивает стража, чтобы увидеть, как она выглядела в кровью в волосах.

— Смотри вперед, — прорычал Дараг.

Браг стиснул зубы и говорил себе, что нападать на жалкое подобие фейри не стоило. Герцогиня уже злилась на него. Ему не нужно было ухудшать все, принеся на ее крыльцо голову ее стража. Но он хотел бы сделать это.

Дворец был развалинами. Когда-то красивое здание от времени и отсутствия ухода теряло былую роскошь. Мох покрывал пол, деревья росли в стенах, дыры усеивали потолок. Свет копьями озарял странное собрание нижнародца.

У них не хватало частей себя. Конечностей, глаз, а у некоторых и половины тел. Они лежали ниц на полу перед троном из позолоченных листьев.

Герцогиня сидела на изумрудных подушках, ее ладони лежали на подлокотниках, вырезанных в форме двух больших котов, их пасти застыли раскрытыми. Она была изящной и маленькой. Ладошки, хрупкое тело, немного детское лицо. В центре ее груди была дыра, и стеклянное сердце сияло ярко-зеленым светом.

Перед ними была самая опасная женщина всех дворов фейри, и она выглядела как ребенок.

— Неблагой принц, — ее голос звенел сладко, как первая капля меда осенью. — Давно ты не радовал наш двор своим появлением.

— У меня не было выбора, Герцогиня сумрака.

— Мои птички говорят не так.

Он чуть не выругался. Он забыл о жалких мелких существах, которых она звала «птичками». Их крылья были кожистыми, как у летучих мышей, но они все еще были в форме птиц. Она исказила их темной магией, и они шпионили для нее.

— Да? — спросил он. — Что же они поведали?

— Многое. Но ты вошел в мое королевство с женщиной. Я думала, тебя не интересует невеста.

Айслинг фыркнула за ним.

Он задержал дыхание. Герцогиня склонила голову и прищурилась, глядя на ведьму.

— Хочешь что-то сказать?

— Я не вышла бы за него замуж, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Он зажмурился. Почему она не могла помолчать? Женщина бросила фейри вызов этими словами, и теперь он не знал, что придумает герцогиня.

Брану нужно было подобраться близко, чтобы забрать сердце из ее груди. Вырвать его из ее тельца, чтобы они могли убежать. Он сделает все, что нужно, даже если придется жениться на ведьмочке, чтобы развлечь герцогиню.

Но он не хотел жениться на ней вот так.

Мысль беспокоила его. Он не хотел жениться вовсе. Не такой тропой он шел. Он собирался снять проклятие, а потом полететь по миру беспечно и самостоятельно.

Он был Неблагим. Так они жили.

Но… он посмотрел на нее. Айслинг упрямо смотрела на герцогиню, ее спину не согнули страх или нерешительность. Она была сильной, и он оказался посреди сражения упрямых женщин.

Бран не мог решить, повезло ему или нет.

Герцогиня рассмеялась.

— Я бы не вышла за него за все золото мира. В этом мы с тобой совпадаем.

— Хорошо.

— Но ты ошибаешься.

Айслинг вздрогнула.

— Что, простите?

— Он тебе интересен. Влюбленная женщина движется не так, как свободная. Твои глаза затуманены обещаниями будущего. Твое сердце бьется не в своем ритме, пытаясь совпасть с его ритмом. И ты покачиваешь бедрами, чтобы привлечь его внимание.

Бран приподнял бровь и обернулся на нее.

— Нет, — едко ответила Айслинг. — И мне не нравится, что ты хочешь понять, что я думаю, не зная, кто я.

— Я не читаю твой разум. Я читаю твое тело, а это другое.

— Ты ничего не читаешь, потому что ты ошибаешься.

Герцогиня постучала ногтями по головам вырезанных котов.

— Интересно. Ты не хочешь, чтобы он знал.

— Я хочу знать, почему ты решила, что меня так легко прочесть?

— Потому что ты пришла сюда не с одним или двумя, а с тремя проклятиями, — герцогиня поднимала пальцы, считая. — Женщина с таким бременем знает, когда ей попадается что-то хорошее. И такие женщины оберегают себя. Ты хочешь держаться за него, надеясь, что не утонешь. Но если думаешь, что это сработает, то ты очень глупая.

В ушах Брана звенело. Слова, казалось, были направлены на него, но она говорила их Айслинг. Что за третье проклятие несла ведьма? Что еще за тайны скрывала?

Айслинг повернула подбородок к нему, и он ощутил жжение от ее взгляда, хоть и не видел его.

Он кашлянул.

— Не смотри на меня. Я не знаю, что за бред она несет. Она явно не понимает, что отношения между господином и слугой священны. Я не опущусь до ее положения.

Герцогиня рассмеялась.

— Я и забыла, какой ты забавный, мой дорогой Неблагой принц.

Двери за ними распахнулись, хлопнули об стену, резкий стук шагов поднялся до разбитого потолка.

— Не такой забавный, как я.

Герцог сумрака прошел к себе домой с уверенностью, какую могли позволить редкие. Черные сапоги с серебряными пряжками сверкали, темные штаны были заправлены в них. Его туника когда-то была с замысловатой накидкой из красной кожи, пришитой к черной шерсти, но теперь все было изорванным и поеденным молью. Туника сидела на его бедрах и груди тесно, но подчеркивала его силу.

Может, страннее всего была металлическая маска герцога. Болты держали ее на черепе, по краям была раздраженная красная кожа. Когда Бран видел его в последний раз, герцог был целым. Он помнил поразительные черты и глаза, что видели его душу.

— Герцог, — Бран кивнул другому мужчине.

— Неблагой. Пришел украсть мою жену?

— Вряд ли. Ты сам это выбрал, я тебя спасать не буду.

Герцог хотя бы считал Брана забавным. Его смех зазвенел и ослабил напряжение в воздухе.

— Жена, — он прошел к трону, склонился и поцеловал щеку герцогини. — Что ты привела в наш двор?

— Неблагих.

Айслинг фыркнула снова.

— Я не Неблагая.

— Да? — герцогиня выглянула из-за герцога и указала на Айслинг. — Женщина без лица, без народа и цели. Что ты такое?

— Женщина, оказавшаяся далеко от дома. Мне нужна твоя помощь, чтобы вернуться туда.

— С чего мне тебе помогать?

— Ты — герцогиня нижнародца, но я уверена, что ты все еще фейри. Мою историю знают редкие, но ты теперь будешь ее частью.

Герцогиня подняла ладонь к своему мужу, медленно встала с трона. Она едва доставала до груди герцога, но как-то выглядело, что она была сильнее. Он опустил ладонь на ее плечо, и сердце засияло ярче.

Бран надеялся, что она не собиралась выгнать их. Или рубить им головы. Айслинг затеяла опасную игру, хотя он сам собирался поступить схоже.

Фейри любили истории. Им нравилось рассказывать их снова и снова, пока слова не сплетались в нечто новое. Ее история была странной.

Он шагнул вперед.

— Я предложу свою историю. Как Неблагой принц оказался привязан к простой ведьме.

— Это неинтересно. Такое случалось тысячу раз, и я знаю каждую историю на языке оригинала, — герцогиня отмахнулась, и пара пошла прочь.

Бран был потрясен. Как она могла так легко отказать? Как еще ему привлечь ее внимание? Она просто прогнала их?

— Постойте, — зазвенел сильный голос Айслинг.

Герцогиня замерла, но не обернулась.

— Я предлагаю свою историю.

— Какую часть?

— Всю. Слово в слово, взамен на то, чтобы мы остались в твоем замке на несколько ночей, и что ты будешь хранить мою историю в тайне.

— Что хорошего знать историю, которую никто больше не может услышать? — фыркнула герцогиня.

— Потому что тогда только ты будешь ее знать, кроме меня.

И Бран знал, что Айслинг так поймала герцогиню в паутину. Фейри любили хорошую историю. Но хранить нечто важное, быть единственным, кто знал это?

Такое искушение никто из них не мог побороть.

Герцогиня чуть обернулась, темная ткань завитком собралась вокруг ее ног.

— Мое внимание у тебя, ведьма. Я принимаю твое предложение, — она указала на Брана. — И твое. Начнем с тебя, Неблагой принц. Иди с нами.

Зловеще.

Бран шагнул вперед, провел по пути ладонью по руке Айслинг, надеясь, что приободрил ее. Герцогиня обещала безопасность, и ее слово в этом замке было законом.

Он надеялся, что Айслинг не натворит глупостей, но это было глупым желанием.

7

ГЕРЦОГИНЯ СУМРАКА

Бран прошел за герцогом и герцогиней к их покоям. Коридоры и тусклый свет были такими же, как он помнил. Было странно, как мало изменилось в замке за столько лет.

Когда она впервые притащила его сюда, он был юношей, обвиняющим других в его бедах. Он был юн для фейри, но Брану нравилось думать, что с тех пор он вырос.

Теперь он шел по коридорам с новыми глазами. Резьба украшала древний камень, каждое потрясающее творение было знаком, что кто-то хотел оставить след на этом месте. Хотя герцогиня и ее народ были странными, они любили друг друга.

Герцог прижал ладонь к талии герцогини, он направлял ее по пути. Он носил ладонь в себе так, как герцогиня описывала Айслинг. Герцог не сводил взгляда с жены.

— Маска? — спросил Бран, шагая за ними. — Это что-то новое.

— Да.

— В прошлый раз у тебя было шесть пар рук.

— Надоело столько конечностей. Все ждали, что я буду делать в шесть раз больше работы.

— Звучит логично.

Герцог фыркнул.

— Мне это не нравилось.

Они замерли перед красной дверью, отпечатки ладоней украшали края, где сотни маленьких гоблинов открывали ее для герцога и герцогини. Бран замер, давая им первыми войти в их покои. Он не удивился бы, если бы они спрятали убийцу, чтобы посмотреть на реакцию Брана.

Внутри огонь трещал в позолоченном камине. Потертая мягкая мебель ждала их в комнате с золотыми украшениями и красными обоями. Комната подходила королевичам, и Бран не ожидал увидеть такое в доме герцогини. Ей нравилось все умирающее.

— Странная у тебя комната, — отметил он. — Я думал, тебе не нравились яркие цвета.

Герцогиня указала ему присесть.

— Мы все меняемся, Неблагой. Даже ты.

Тут она его поймала. Он не мог сказать, что ее замок изменился, не признавшись, что был другим, когда ходил по этим коридорам годы назад. Жаль, потому что ему нравилось критиковать Герцогиню сумрака.

Качая головой, он опустился на широкое кресло и вытянул руку на спинке.

— История за безопасную ночь, таким был уговор?

Они сели напротив него, герцог не убирал от нее руку. Герцогиня улыбнулась и спросила:

— Чаю?

— Там может оказаться яд.

— Глупый. Я не собираюсь отравлять тебя перед историей, — она склонилась и зацепила пальцем ручку чайника на столике перед ними. — Я отравлю тебя после этого.

— Тогда наливай.

Пока она играла хозяйку, герцог смотрел на него в прорези маски. Бран узнал взгляд. Его оценивали, медленно лишали щитов. Он сожалел мужчине, забывшему, как хорошо Бран умел скрывать эмоции и тайны.

Герцогиня протянула маленькую чашку, фарфор потрескался, но удерживал горячий чай. Он взял ее, хмурясь.

— Теперь у тебя вошло в привычку принимать гостей с удобствами? — спросил он.

— Только тех, от которых я что-то хочу, — она передала чашку мужу. — Или, может, тех, кто хочет что-то от меня.

— Я ничего от тебя не хочу. Мы просто проходили мимо, когда твой страж поймал нас. Нужно быть добрее к путникам, — с сарказмом сказал он.

Она смерила его взглядом, не впечатленная.

— Мы все знаем, почему ты тут, Бран.

Он надеялся, что она не знала, или все будет сложнее, чем он думал. Сохраняя лицо спокойным, как полночный пруд, он опустил палец в горячую воду и тихо выругался. Когда он стал темным, показывая, что чай не навредит ему, он сделал глоток.

— Просвети меня, герцогиня. Боюсь, ты что-то не поняла, — он сохранял тон сдержанным.

— Ты хочешь мое сердце.

Бран подавился и вылил чай в кружку.

— Что, прости?

— Не все такие глупые, как ты думаешь, — она улыбнулась. — Я не буду упрощать для тебя кражу моего сердца.

Он уже не мог искажать слова. Она знала, что он не соврет, не станет убеждать ее в другом. Бран облизнул губы и остановил подпрыгивающее колено.

Он кашлянул и сказал:

— Я был бы разочарован, если бы все было просто.

— Хорошо. Теперь, раз мы разобрались с этим безумием… — она склонилась и опустила чашку на стол со стуком. — Что за женщину ты привел в мое королевство, и почему я не вижу ее лицо?

— Я сам не знаю ответов, — честно сказал он. — Она загадочная. Я пролетал мимо деревни людей и замер, увидев, что они сжигали ведьму. Она как-то увидела меня сквозь мой морок и бросила в меня проклятие связи так, что оставила шрам.

Он потер грудь, хотя метка уже не болела. Воспоминание уже не злило его. Оно наполняло его легкие другим огнем.

Герцогиня рассмеялась.

— Она прокляла тебя?

— И угрожала сделать куда больше.

— А она пугающая. Проклясть принца фейри — смертный приговор для многих.

— Она не знала, что я принц.

— Но увидела тебя сквозь морок? — герцогиня постучала пальцем по подбородку. — Странно. Я не слышала, чтобы ведьмы так могли.

— Как и я, — это все еще беспокоило его. Лоркан намекал, что она не была человеком, но она не могла быть фейри. Он знал бы. Она бы не могла так хорошо врать.

Герцог поймал взгляд жены и хмыкнул под нос.

— Мы встречали кое-что похожее, хотя встреча была странной, и я не знаю, что за существо то было.

— Да? Расскажите.

— Он был человек, но не просто. Мой кузен встретил его ребенком, увидел талант мальчика в искусстве и привел его в Другой мир. Они пытались научить его магии, но к этому у него таланта не было. И они отрезали его ладони и заменили его ладонями фейри, чтобы он мог создавать работу, которую они так желали.

Мысль была жуткой, но Бран слышал о похожем раньше.

— Как долго он оставался в Другом мире?

— Достаточно долго, чтобы устроить проблемы в семье, где оставался. Глупые смертные не должны влюбляться в фейри.

— Думаете, она — человек? Чуть больше, чем человек, тронутая Другим миром, но рожденная в мире людей?

— Чем еще она может быть? — герцог опустил чашку. — Она не фейри. Тут мы все согласны.

Бран был согласен. Айслинг была загадкой, но она умела врать. Все в ней кричало о человеке, от ее ног до макушки проклятой головы. Он хотел, чтобы она была фейри. Странная часть него желала знать, что она могла существовать так же долго, как он.

Но этим мечтам было суждено разбиться.

Герцогиня покачала головой.

— Нет, не думаю, что она — тронутая Другим миром. Думаю, она — диковинка, укутанная тенями. Она удивит нас, когда раскроется правда.

Если маска герцога могла выглядеть удивленно, она это сделала.

— Жена?

— В ней есть что-то знакомое, не думаешь? Я много лет провела при дворах фейри, прежде чем пришла сюда, и в ней есть нечто не от человека. Не в речи и манерах, а в том, как она двигается.

— Она двигается как все, — буркнул ее муж. — Нет в ней ничего особенного, кроме странного проклятия.

— Соглашусь, многие фейри давно убрали бы такое проклятие, и не видеть ее лицо неприятно, но что-то вертится в голове, и я никак… — герцогиня постучала пальцем снова, словно это приводило мысли в порядок. — Я поговорю с ней. Может, так я пойму, что происходит.

Бран чуть не обиделся.

— Что она тебе расскажет из того, что не рассказала мне?

— Неблагой, — герцогиня звучала с упреком, — женщины рассказывают друг другу то, что мужчины и представить не могут. Ты обманываешь себя, если думаешь иначе.

Он посмотрел в тревожные глаза герцога. Между ними пролетело безмолвное предупреждение. Герцогиня говорила о загадках женщин.

Кашлянув, Бран встал.

— Тогда я хотел бы удалиться в свою комнату.

— Да, это я могу пообещать, — герцогиня цокнула языком. — Жаль, я хотела бы оставить тебя на ночь со скотом.

— Жаль, что ты согласилась на мою безопасность ради истории.

— Я коллекционирую это, Неблагой принц.

— Я был бы разочарован, если бы это было не так, — он изящно поклонился. — До встречи, миледи. Путь меня утомил.

Она фыркнула.

— Ничто не может утомить Неблагого принца, но твои искаженные слова приняты. Страж ждет за дверью. Он отведет тебя в одни из покоев аристократов.

— А девочка?

— Ты не можешь требовать за нее, Неблагой.

Бран стоял, расправив плечи, готовясь к тому, что герцогиня задумала для него.

— Она останется в комнате, что лучше моей. После всего, что она пережила от рук фейри, она это заслужила.

— Фейри? — тихо спросила герцогиня. — Или тебя?

Он скрипнул зубами и покачал головой.

— Не пытайся искажать мои слова, герцогиня.

— Я не искажаю слова, принц. Ты сам сказал, что из фейри за эти недели она была только с тобой.

— Я уже устал от твоего острого языка.

— И она устала от твоего, — она хитро улыбнулась. — Не переживай, Неблагой. Я позабочусь о твоей маленькой ведьме. И когда я закончу с ней, у меня будут все ответы.

— Она не привыкла к нашей жестокости и не играет словами как мы.

— Знаю.

Дверь открылась, и невидимая ладонь вытолкнула его к стражу. Он зарычал, но позволил увести его.

— О, Неблагой? — окликнула герцогиня. — Надеюсь, ты не устроишь проблемы, пока ты тут. Это перемирие в силе, пока ты послушный.

— Я не собираюсь воровать твое сердце этой ночью, если ты об этом.

Ее смех звенел в его ушах, пока страж уводил его.

* * *

— Надеюсь, эта комната подойдет, — сказала служанка, прижимаясь спиной к деревянной двери и толкая с усилием. Она была высокой, худой, с огромными для ее лица глазами. — Герцогиня с трудом смогла отыскать для вас идеальное место.

Айслинг сомневалась, что женщина перетрудилась от этого, но не стала исправлять служанку. Отдельная комната была чудом. Она могла бы оказаться в конюшне.

Выдохнув, задев этим волосы, упавшие на ее лицо, она ждала, пока служанка пролезет в брешь, а потом протиснулась сама в дверь, что застряла, открывшись наполовину. В этом замке ничто не работало так, как должно было. Даже двери не открывались так, как ожидалось.

Комната была по-своему примечательной. Паутина висела с потолка, маленькие пауки бегали по нитям. Кроваво-красный полог в пыли вяло свисал вокруг горы подушек, и это, видимо, была кровать. Возле подушек был маленький камин, где потрескивал огонь, пруд воды блестел в дальнем углу.

Комната была скромной, и тот, кто привык к местам лучше, заметил бы трещины на полу, летающую пыль и зеленый оттенок воды. Но Айслинг родилась в тени обоих миров. Для нее не было комнаты лучше.

Служанка строго смотрела на нее.

— Ну?

Айслинг моргнула.

— Что, ну?

— Подходит, или мне сказать госпоже поискать вам другую комнату?

Это явно была проверка. Герцогиня была слишком умной, чтобы дать ей лучшую из доступных комнат. Айслинг была уверена, что эта комната была из худших, но хотела сохранить главенство в споре.

Она улыбнулась, хотя служанка и не видела, и прижала ладони к груди.

— Это прекрасно подойдет. Мне взбить подушки?

Служанка напряглась. Айслинг ухмыльнулась и бодро прошла к кровати. Она не боялась труда, и если они не хотели убирать в ее комнате, она справится сама.

Она схватила первую подушку и ударила по ней. Пыль поднялась в воздух, белая, как облако, ударила по ее носу с удивительной силой. Она отшатнулась, много раз чихнула, пока воздух не прояснился.

Служанка прикрыла рот и захихикала.

— Ого, — выдохнула Айслинг. — Как давно не трогали эти подушки?

— Около половины века, мадам.

— Понятно, — она опустила подушку и осторожно попятилась. — Тогда оставим их там. И, прошу, не зови меня мадам. Я не такая.

— Вы с Неблагим принцем. Вы такого же ранга, как герцогиня?

— Вряд ли. Не слышала, что он звал меня служанкой? — она с трудом не скривилась. — Я — не леди.

— Странно, что госпожа дала вам служанку.

Да, но Айслинг не собиралась поощрять болтовню. Она кивнула и указала на дверь за служанкой.

— Если ты не против, я хотела бы отдохнуть. Путь был долгим.

— Уверена в этом, — служанка указала на камин. — Если ты — служанка, то, может, там лечь лучше, чем на подушки.

— Не указывай.

Служанка ушла с уцелевшей гордостью. Айслинг не могла так сказать про свою.

Она посмотрела на гору подушек, тело желало хоть миг невесомости. Как давно она не спала в кровати?

Качая головой, она прогнала мысль. Она спала на полу почти всю жизнь. Было странно переживать из-за кровати.

Айслинг посмотрела на дверь, гадая, как скоро фейри попытаются шпионить за ней. Она не могла начертить руны на полу. Их легко найдут, и герцогиня не будет рада испорченному полу.

Она схватила ближайшую свечу и обошла комнату.

— Огнем я тебя ограждаю. Оберегай это место от злой воли и тех, кто хочет мне навредить.

Айслинг повторила жест с брызгами затхлой воды, своим дыханием и оставшимися огрызками яблок из сумки. Этого было мало, но это было хоть что-то. Она ощутила, как золотой свет чар поднимается с ее головы до потолка.

Теперь она могла уснуть.

— Неблагой тебя разбаловал, — ворчала она, притягивая ковры к камину. — Ты делала так раньше, сделаешь снова. Глупая женщина. Думать о том, чему не место в голове. Где твоя смелость?

— Да, где твоя смелость?

Айслинг напряглась. Она узнала легкий голос, но не ожидала, что он прозвучит в ее комнате.

Герцогиня стояла на пороге. Она смотрела вверх на узоры в воздухе, которые Айслинг не видела. Хрупкая женщина подняла ладонь и постучала ногтем по чему-то невидимому.

— Неплохие чары, — сказала герцогиня. — Тут не хватает кусочка, — она указала на часть заклинания Айслинг, а потом без проблем прошла в комнату.

Айслинг нахмурилась.

— Всего хватает. Те чары герметичны.

Магия скользила по ее спине, сильная и без изъянов. Она накладывала чары защиты с детства. Она не могла создать чары с дырой.

Герцогиня прищурилась.

— Как интересно. Почему в твоей магии не может быть изъяна? Ты же человек.

Колокольчик звенел в ухе Айслинг. Слова были не совсем правдой. Они были сказаны осторожно, чтобы вытащить тайну. Герцогиня не верила в них и не намекала, что Айслинг была человеком.

Сарказм был самым сильным оружием фейри.

Она развернулась и подняла ладонь, глаз в центре моргал.

— Что ты знаешь?

— Ничего пока что, — сказала герцогиня. — Но хочу понять, что ты такое. Или кто ты, если ты знаешь.

— Ты знаешь, что я не человек.

— Эта мысль возникла у меня, как только ты вошла.

— Жаль, — прорычала Айслинг. — Я думала, никто не может видеть за проклятием, скрывающим мое лицо.

— Любое лицо — маска, как твое проклятие. Мы носим ложные выражения, шепчем тайны и ложь, пока плоть не становится твердой, как камень. Твое проклятие скрывает твою личность, но не душу.

Айслинг выдохнула и опустила руку.

— Не знаю, нравится ли мне это больше, чем то, что мое лицо не видят.

— Можно? — герцогиня указала на камин. — Ты обещала историю, а я редко сплю ночью.

— Почему?

— Кошмары мучают даже лучших из нас.

Айслинг искала во взгляде женщины подсказку о том, что она задумала. Почему герцогиня была тут? Она хотела только историю?

Айслинг было сложно разгадать искаженные слова. Она порой пересекалась с юными фейри, когда те проходили мимо ее хижины. Но они обычно были слабыми и лезли в дела людей, чтобы спастись от скуки. Королевичи были другими. Герцогиня тысячи лет оттачивала навык скрывать правду в сплетенных словах.

Айслинг переживала из-за того, какие тайны раскроет. Ее история окажется перед этим сильным существом, как и ее душа.

Она осторожно прошла к огню и опустилась рядом с герцогиней.

Маленькая фейри протянула ладони к теплу и потерла их, радостно напевая.

— Тут мило, да? Огонь в холодную ночь всегда напоминает мне о доме.

— Я не думала о замке, как о теплом месте.

— А я никогда не считала его своим домом, — пробормотала герцогиня. — Я не всегда была герцогиней.

Айслинг кивнула.

— Верно. Ты сделала себя сама.

— Я боролась, чтобы получить свое, и я буду делать так дальше до последнего вдоха.

Боги, Айслинг не хотела видеть себя в этой женщине. Герцогиня была опасной, жила в рушащемся королевстве забытых существ. Ее муж отрывал кусочки подданных и прицеплял к себе, и герцогиня правила останками.

Она боролась. Побеждала. Поглощала. Она одолевала все сложности в жизни.

Желудок Айслинг сжался.

— Моя история, герцогиня. Я обещала ее, но с условием, что ты никому не расскажешь.

— И я не расскажу. Клятву фейри непросто нарушить.

Она никому еще не рассказывала о себе. Только Бадб и ее настоящая семья знали, откуда она была, кем она была, и что произошло. Теперь слова застряли в горле, когда она попыталась заговорить.

Айслинг кашлянула и начала:

— Я родилась в семье Благих высокого положения, младшая дочь лорда Иллюмина и его жены. Они поняли, что я другая, как только я покинула утробу. Из всех их золотых детей я первая родилась с темными, как ночь, волосами и кожей белой, как снег. Они знали, что моя история не будет связана с их образом жизни. Самоубийство — оставлять ребенка, которого тянет к Неблагим. Они пытались, но, чем старше я была, тем больше становилась Неблагой. Я не следовала правилам. Я хотела бегать среди дикой природы, лазать по деревьям, рвать ткань и пачкать грязью кожу. Они пытались годами подавить мои инстинкты. Они вбивали честь в мою спину, вливали правду в мое горло и вырезали долг на моих руках, — Айслинг потерла руки, воспоминания вызывали мурашки. — Ничто не работало.

Герцогиня заерзала на ковре, рябь пробежала по ней, как по воде.

— Они пытались заставить тебя быть Благой?

— Да.

— Потом они попытались расплести ткань твоей души и создать новую, — гнев пропитал ее слова.

— Они пытались спасти своего ребенка.

Герцогиня покачала головой.

— Они пытались спасти себя.

— Может, это верно, но я давно перестала их судить. Они старались ради семьи.

— Что они сделали с тобой?

Огонь потрескивал, искра вылетела из камина на ковер. Айслинг раздавила уголек пяткой.

— Они оставили меня в лесу и ждали, пока меня заберет семья. Это сделал юный ведьмак Лоркан, хотя это не его настоящее имя. Взамен они забрали его младшую сестру, которая была болезненной. Она умерла бы, если бы ее не забрали фейри. Они не держали человека-подменыша вместо меня. Она теперь живет со служанкой-фейри, у которой так и не родились свои дети. Насколько я знаю, она живет неплохо. Становится идеальной фрейлиной.

Еще уголек треснул. В этот раз герцогиня поймала искру в воздухе. Уголек пылал красным в ее ладони. Айслинг смотрела, как фейри прижала его к груди, и зеленое стеклянное сердце впитало жар. Сияние стало ярче, нити зеленого света потянулись под ее кожей.

— А метки на твоей коже? — спросила герцогиня.

Айслинг поднесла ладони к свету. Глаза моргали, смотрели по-доброму.

— Дар от моей бабушки. Мои родители — известные Благие, и хотя они отдали меня, они не хотят мне зла. Если кто-то узнает, кто я, это смогут использовать против них. Мою личность нужно скрывать ото всех.

— Пока ты не сможешь защищать себя.

— Это я могу, — она сжала кулаки, впиваясь пальцами в татуировки глаз. — Но проклятие остается.

Герцогиня отклонилась на ладони, задумчиво глядела на огонь.

— Ты бы убрала это проклятие, если бы могла?

— Я всю жизнь пыталась понять, как разбить свои цепи. Но проклятие связи навеки, — она так думала до этого. Если у Неблагого принца получится, то, может, удастся и снять проклятие на ней.

— А если снятие проклятия принесет больше вреда, чем добра? — спросила герцогиня. — Ты не знаешь, что оно сдерживает.

— Оно просто скрывает мое лицо, — она вытянула руки. — Глаза направляют мою магию. Черные кончики скрывают мое лицо. Довольно простые чары сплетены с темной магией.

— Можно?

Айслинг кивнула, герцогиня взяла ее ладони и притянула к себе. Она смотрела на глаза, и Айслинг ощущала покалывание их магии.

Магия герцогини была как белая молния. Холодная и древняя, она текла по ее венам как поцелую ночи на ледяном озере. Она увидела перед глазами снежное поле. Безоблачное небо тянулось над озером, и ему не было конца. Прозрачный лед покрывал поверхность, и темные глаза смотрели из-под холодных долин, моргая в лунном свете.

Магии герцогини, казалось, не было конца.

Айслинг сглотнула, ладони дрожали. Холод проникал под ногти, покалывал на коже и тянул за ее магию. Он попробовал ее, и герцогиня отпустила ее.

— Ты долго искала, — тихо сказала герцогиня, — но не в тех местах.

— Что?

— Это не проклятие связи. Ты скована чарами защиты, а не привязывающим проклятием. Та магия создана из любви. Проклятие связи не создать с такой эмоцией.

Слезы обжигали глаза Айслинг.

— Чары защиты?

Она потратила так много времени. Было много контрзаклятий от такого проклятия, и они не зависели от оригинальной магии.

Герцогиня подняла ладонь, быстро махнула ею, и стало видно кусочек бумаги в ее руке.

— На все вопросы можно ответить этой каплей магии, — она отодвинула руку, когда Айслинг попробовала забрать бумагу. — Но ты должна быть уверена, подменыш. Снятие оков магии на тебе выпустит все, что сдерживает проклятие. Если хочешь его снять, нужна уверенность.

— Что угодно, — прошептала она. — Я сделаю все, лишь бы увидеть свое лицо, лишь бы меня видели впервые за столько лет.

— Тогда бери бумагу и ищи свою судьбу.

Ее сердце громко билось в ушах, но Айслинг взяла чары. Они были простыми, и она, конечно, их не учла. Она не думала, что такое сложное проклятие можно убрать такими простыми чарами.

Надежда ожила в ее груди. Любой мог посмотреть ей в глаза и понять, кто она, что чувствовала. Все остальные принимали это как должное. Она сможет стать личностью.

— Спасибо, — выдохнула она. — Спасибо, герцогиня.

— Не благодари меня, дитя. Снятие проклятия не всегда ведет к счастью.

Герцогиня встала. Ее юбки грациозно покачнулись, она пошла от Айслинг, которая не смогла бы встать, даже если бы хотела. Ее колени дрожали, душа сотрясалась, и она смотрела на герцогиню с признательностью.

— О, — герцогиня замерла у двери, — я устрою бал, чтобы представить тебя своему народу. Как по мне, проще узнать кого-то, когда от них ждут определенное поведение. Ты не забудешь то, как тебя примет наш народ. Я пришлю нескольких фейри подготовить тебя.

Айслинг не успела ничего сказать, герцогиня исчезал.

Она держала кусочек бумаги в руке, словно это было лучшее стекло. Она не хотела смять его пальцами. Если это была жестокая шутка, она разгромит весь замок.

Айслинг выдохнула с облегчением, увидев, что буквы остались на бумаге. Герцогиня не врала. Там были чары, что освободят ее.

В окно кто-то скребся. Она оглянулась и увидела Лоркана, добравшегося по замку до окна. Он перелез через подоконник и рухнул на пол.

— Ты собираешься сделать это?

— Ты слушал?

— Я хотел войти в комнату, но ты настаивала, чтобы я прятался, и я решил, что пока не должен входить.

Она строго посмотрела на него.

— Лоркан.

— Я пытаюсь не быть нахальным, — прорычал он. — Ты сделаешь это? Бадб не просто так тебя прокляла, хоть тебе и десяти лет не было. Вряд ли снятие чар — хорошая идея.

— Я устала не существовать для своего вида, — тихо ответила она, гладя бумагу, в которой содержалось ее будущее. — Я стою перед ними, а они меня не видят. Я могу хмуриться, могу улыбаться, корчить гримасы, а никто из фейри не отреагирует. Я существую между миром живых и мертвых.

— Но разве стоит обменивать на это свою безопасность?

— Я просто хочу быть личностью. Чтобы мне смотрели в глаза и видели мою душу. Я хочу увидеть свое лицо впервые за годы, — она вытерла слезу со щеки. — Лоркан, я даже не помню, как я выгляжу.

— Я всегда мог тебя видеть, — прошептал он. Он спрыгнул с выступа, замер, а потом прошел к ней. Его хвост покачивался, он потерся об ее колени, прошел между ее ног. — Думаю, обидно скрывать такую красоту от мира и дальше.

Она медленно выдохнула.

— Тогда пора снять это проклятие.

Лоркан отошел и прыгнул на гору подушек. Пыль взлетела в воздух вокруг него, и он сильно чихнул. А потом тихо сел и смотрел на нее большими глазами.

Что она делала? Она так просто приняла решение?

Бадб прокляла ее с добрыми намерениями. Она хотела, чтобы Айслинг была в безопасности, и чтобы ее душа была целой, если фейри попытаются использовать ее против ее семьи.

Но…

Она поймала свое отражение в зеркале. Гладкая поверхность лица, неясное пятно на месте черт. Она устала быть призраком в клетке из плоти и костей.

Айслинг теребила края пергамента, отнесла его к пруду в углу. Она стряхнула лохмотья с плеч, одежда Брана упала кучей на краю пруда.

Она глубоко вдохнула, коснулась воды носком, а потом медленно пошла вперед. Пруд был достаточно глубоким, чтобы укрыть ее по плечи. Соль покалывала губы, едкий вкус возник на языке.

Прижимая бумагу к груди, она смотрела, как темные чернила растекаются на воде.

— Именами моих предков, моих богов и меня я взываю, духи воды. Придите, очистите меня от всей магии, восстановите баланс моей души. Объединив наши воли, мы сделаем это.

Мелкая рябь появлялась на воде от каждого ее выдоха. Чернила кружились, сгущались, магия текла из ее ладоней в пруд. Она тянулась из ее кожи с каждой секундой.

Мелкие ладони гладили ее бока, духи воды убирали чары защиты с ее кожи. Созданные только водой, они были поразительными и бесконечно добрыми. Их тела сливались с водой, невидимые, но легко ощущаемые.

Они существовали на магии, и она устроила им пир.

Ладошка толкнула ее вперед. Они тянули ее глубже в пруд, пока она не опустила голову под воду.

Темные волосы развевались вокруг нее. Чернила текли, и она ощутила горечь на языке. Духи воды тянули за потрепанные нити ее проклятия и гадали, будет ли больно.

Наконец, проклятие распуталось, покидало ее ладони как вены, которые тянули из ее кожи. Она открыла рот и вдохнула затхлую соленую воду.

Айслинг взмыла к поверхности, схватилась за край пруда и откашляла воду и чернила. Они не кончались. Ее глаза расширились. Она царапала камень пальцами, все больше черной жижи лилось из ее рта.

Она заскулила, но терпела, ее тело избавлялось от эффектов проклятия.

Темные чары погрузились в камень. Выжженные пятна показывали, куда из нее вылилась тьма, что погрузилась в ее легкие и кости. И хоть это пугало, это и освобождало.

Дрожа, она перевернула руки. Татуировки глаз остались на ладонях, но не пульсировали силой. Глаза не моргали, но кончики пальцев стали бледными, как вся ее кожа, и ногти были светлыми.

Слезы полились из ее глаз. Она тихо всхлипнула и опустила лоб на шершавый камень.

— Айслинг? — тихо спросил Лоркан.

— Да?

— Ты закончила?

Она кивнула у камней.

— Думаю, да.

— Хорошо, потому что это было отвратительно, — она услышала, как он спрыгнул на пол. Он прошел к ней, когти стучали с каждым шагом. — Ты знаешь, что мне не по себе от рвоты.

— Ох, прости, что тебе было неприятно, — казалось, ее голова не была соединена с телом. Она была такой тяжелой, но Айслинг смогла поднять ее и пронзить его взглядом. — Прости, что я пытаюсь быть нормальной.

— Да, если бы ты обошлась без всего… — он поднял лапу к пасти и изобразил тошноту. — Я не хочу думать об этом, а то и меня стошнит.

— Лоркан, как ты практиковал магию всю жизнь и сохранил слабый желудок?

— Я не делал такого.

— Просто отойди, или ты промокнешь, — она выбралась из пруда, вода летела в стороны.

Он заворчал и побежал в другую часть комнаты.

— Ты знаешь, что я не люблю быть мокрым!

— Ты можешь помолчать?

— Я бы хотел поесть. Я долго тебя выслеживал, мне нужно питание.

— Еда будет через минуту.

— Я бы хотел сейчас.

Айслинг посмотрела на потолок, бормоча напевы, что должны были ее успокоить. Они не сработали, и она сдалась и хмуро посмотрела на него.

— Я могу сначала посмотреть на себя впервые за двадцать лет? Или мне ждать тебя, а потом увидеть, насколько изменилась моя жизнь?

— Ждать, — кивнул он. — Я очень голоден.

— Я бы выкинула тебя из окна, жалкое подобие человека.

Она отвернулась от него и прошла к трюмо в углу. Зеркало треснуло и потемнело от времени, но этого хватит, чтобы она увидела, что магия прятала от нее.

Осколок меньше ее ладони остался чистым, и ей пришлось согнуться, чтобы поднять его. Она закрыла глаза, боясь того, что увидит. Она была милой? Или жуткой? Она вообще узнает себя?

Айслинг взяла себя в руки и посмотрела в свои глаза.

Женщина в зеркале глядела на нее, такую она еще не видела. Она думала, что постарела, как ее семья. Айслинг знала, что ее сестра была красивее нежной паутины. Она видела в зеркале немного от ее семьи, но видела и себя.

Темные локоны обрамляли лицо в форме сердца, это уже было приятно. Темные брови изящно изгибались над темными глазами. Нос плавно изгибался, а над упрямым подбородком были губы цвета вина.

Но в ее глазах бушевала буря. Тонкие морщинки были у ее глаз, линии трудностей, страданий и усталости, навеки отметившие ее кожу. Маленький шрам пересекал ее левую бровь от камней, что бросали в нее дети. Она строго сжимала губы, выглядела как женщина, идущая в бой. Она гадала, как часто так зло выглядела.

Лапы прошли к ней и замерли.

— Что думаешь?

— Она не такая, как я ожидала.

— То есть ты не такая, как ты ожидала.

— Да, — Айслинг подняла ладонь и коснулась щеки, сверяясь, видела ли себя в зеркале. — Я не ожидала, что выгляжу так…

Лоркан прыгнул и опустил лапу на ее ладонь.

— Ты всегда была красивой, Айслинг, как бы ни выглядело твое лицо.

Она коснулась пальцем губы еще раз и подула.

— Давай спать.

— Ты в порядке?

Она тихо покачала головой и опустилась у камина.

Ее лицо. Таким оно было теперь, и она не знала, что чувствовала насчет этого. Она была красивой, да. Но она не ожидала, что будет так похожа на свою семью.

Айслинг видела их лишь раз после того, как они отказались от нее. Издалека. Они с Дикой Охотой искали в окрестностях таких, как она. Но не пришли за ней.

У нее был упрямый лоб отца. Она помнила, как он уводил охоту от ее хижины. Полные губы ее матери, сильная челюсть ее брата, поразительный взгляд ее сестры смешались на лице, которое она с болью узнала. Она выглядела совсем как ее сестра.

Лоркан свернулся рядом с ней. Он пару раз поднимал голову, но вздохнул и опустил лапу на ее ладонь еще раз.

— Спи, ведьмочка. Это уже сделано.

Точно.

Пытаясь скрыть дрожь, она легла на ковер с Лорканом у груди, говоря себе не бояться. Она сделала этот выбор, зная, что не сможет вернуться.

Она все еще была дикой, женщиной с сердцем волчицы и лицом, что могло разорвать города. Теперь все об этом знали.

8

ТАНЕЦ КОСТЕЙ

Служанка накручивала волосы Айслинг на раскаленную кочергу, которую постоянно совала в огонь. Она кривилась, когда та тянула, и кусала губу, чтобы молчать. Споры с ними были тщетными. И не важно, что ее волосы и без того вились. Они настаивали, что они завивались не в ту сторону.

Как такое было возможно?

Она тихо заскулила, когда за волосы дернули сильнее. Они не давали ей сдвигаться со стула.

Айслинг все утро ходила как по иголкам. Она переживала, что служанки могли видеть ее лицо. Как они отреагируют? Посчитают ее красивой? Поймут, кто ее семья? Или выбросят ее, потому что она явно из Благих?

Но женщины, что пришли в комнату, не знали, что проклятие было снято. У них не было глаз.

Их кожа была темной, как полночь, лица без глаз были гладкими, как фарфор. Золотые узоры украшали их лица как маски, подчеркивая черты, которых им не хватало, но без которых они особо не страдали. Они двигались по комнате с грацией танцоров.

Они не выглядели как служанки, как ей казалось. Их одежда была из лучшего шелка, она скользила по их телам, тихо шурша, пока они двигались. Маленькие диадемы были вплетены в их косы. Даже пальцы были смочены в золоте.

— Кто вы? — спросила Айслинг в сотый раз.

— Мы из фаворитов.

— То есть вас одобряет Герцогиня сумрака?

Фейри мудро кивнула.

— Но это ничего не объясняет, да? — пробормотала Айслинг. — Ай!

Вошла другая женщина, идеальная копия той, что тянула волосы Айслинг так, что могла их вырвать.

В руках прибывшей был сверток черной ткани.

— Ваш наряд для бала, миледи.

— Не леди.

Фейри склонила голову и протянула платье. Айслинг не хотела касаться его. Оно было сделано из слишком хорошего материала для нее, и она всю жизнь убегала от такого.

Но оно было там. Близко, можно было коснуться, и Айслинг знала, что оно было гладким. Такой шелк могли сделать только фейри.

Она выдохнула и встала. Они помогли ей одеться, вылили платье на ее тело, словно воду, пока оно не опустилось вокруг нее как вторая кожа. Юбка чуть расходилась у ее бедер, ниспадала до пола. Все ее тело было прикрыто, кроме опасного выреза между грудей, останавливающегося над ее пупком.

Издалека платье выглядело просто. Но вблизи она видела темную вышивку на плечах и талии с изображением Дикой Охоты. Крохотные кусочки обсидиана в вышивке сияли, когда она двигалась. Но она сияла не светом. Она сияла тьмой.

— И последнее, — фейри протянула серебряное ожерелье. Оно впечатляло плетением. Лозы винограда с шипами окружили ее тонкую шею.

Айслинг охнула, когда холодный металл коснулся ее горла. Шипы нежно легли у ее пульса, и когда она сглатывала, ощущала, как они впиваются. Это ужасало, но все ощущения в ней проснулись с волной жара.

Она прижала пальцы к ключице.

— Всю ночь?

— Да, госпожа, это нужно носить остаток ночи, — фейри нанесла парфюм на ее грудь.

— Почему?

Хриплый голос ответил ей:

— Герцогиня хочет, чтобы мы делали то, что она желает.

— Бран, — ответила Айслинг. Румянец поднялся от ее груди к щекам, она отвернулась от него.

Он не мог увидеть ее лицо. Не сейчас. Она не была готова. Она многое хотела рассказать и объяснить.

Почему она не рассказала ему раньше? Потому что часть ее души хотела, чтобы он всегда видел ее как странную ведьму, проклявшую его. Она не хотела быть Благой фейри, соперницей. Ее устраивало одиночество, она была тенью в ночи, которая не оставалась в памяти.

До него.

Ее дыхание застряло в горле, фейри сделали реверансы рядом с ней.

— Прочь, — буркнул он. Их спешные шаги чуть не вызвали ее улыбку, пока она не услышала, что он прошел вперед. — Глупое занятие. Я не знаю, чем она думает, устраивая бал. У нас есть работа.

— Она не знает, что мы тут за ее сердцем, — прошептала Айслинг, застыв в центре комнаты.

— О, она знает. Она дала ясно понять, что принимает вызов.

— Тогда, может, она ощущает себя безопаснее в окружении подопечных.

— Возможно, — ответил Бран. — Или она играет. Она явно считает нас слабыми. Но мы не такие.

Она знала, что он хотел так похвалить, но она не могла дышать, горло сдавило. Айслинг не ощущала себя сильной в этот миг. Она хотела сжаться на земле, прижать ладони к груди и молить сердце успокоиться.

— Айслинг? — тихо спросил он. — Что-то не так?

Все было не так, и она не могла сказать ему, потому что ей не хватало смелости развернуться. Она хотела, чтобы он увидел ее лицо, но все в ней отказывалось повернуться.

— Я… я… — пролепетала она и кашлянула. — Все будет хорошо.

— Будет, — он прошел в комнату, голос стал ниже. — Она дала тебе красивое платье. Боишься в нем двигаться?

— Нет.

Он приблизился, и она ощутила спиной его жар. Он глубоко вдохнул.

— Ты пахнешь орхидеями.

— То-то запах показался знакомым. Тебе нравится?

— Твой запах мне нравится больше, — он подвинул ее волосы, оголил горло и металл, обвивающий ее бледную шею. — Так лучше. Теперь я знаю, что это ты.

Она хрипло выдохнула.

Она почти ощущала, как он нахмурился.

— Айслинг, что такое?

— Ничего, просто… изменилось, — ее сердце колотилось, но она медленно повернулась к нему. Ей пришлось глубоко вдохнуть, чтобы поднять взгляд. Она посмотрела в его глаза, в бесконечность океана под ночным звездным небом.

Бран выдохнул. Звук наполнил ее желанием, какое она еще не ощущала. Его выражение лица смягчилось, и он медленно поднял ладонь к ее щеке.

Кончики пальцев нежно, как перо, задели линии ее лица. Он гладил ее челюсть, нижнюю губу, ресницы, которые с трепетом закрылись. И в тот миг Айслинг впервые ощутила, как это, когда относятся с любовью. Он касался ее, словно она была хрупкой. Словно частички нее могли испортиться навеки, если он будет слишком грубым.

— Бран, — прошептала она. Она расскажет ему все — кто она, откуда, объяснит чувства в груди, которыми не могла управлять.

— Прости, — ответил он.

Она вглядывалась в его темные глаза.

— За что ты извиняешься?

Он больше не улыбался. В его глазах не было нежности, с лица пропал восторг. Он смотрел на нее с разочарованием. Нет, с ужасом.

— Это герцогиня сделала, да? — он не дожидался ее ответа. — Она дала тебе это лицо, чтобы навредить мне. Отвлечь меня. Я не позволю, но обидно, что она пытается использовать тебя для этого.

Слова Айслинг застряли в ее горле.

— Чье у меня лицо?

Она могла догадаться, но хотела услышать от него. Она все еще выглядела как ее семья, он мог узнать, откуда она прибыла, с кем была в родстве. Она просто не думала, что он так знал ее сестру. Те проклятые слова останутся с ней до конца жизни, но она хотела услышать их от него.

— Женщины, которую я когда-то любил. Я и другой пытались завоевать ее сердце, и я был уверен, что она выберет меня. Но она была обещана принцу, хотя было время, когда она могла стать моей. Она выбрала Благого принца, как все от нее хотели, — он прижал ладонь к груди. — Это годами мучило меня. Веками.

— Мне жаль.

— Ты не виновата, маленькая ведьма, — он прижал палец под ее подбородком, повернул ее лицо к свету. — Поразительно сходство, хотя я ценю, что она добавила мелкие отличия. Герцогиня жестокая.

Айслинг сглотнула, сердце подлетело к горлу и вытолкнуло слова, которые она не хотела произносить.

— Ты мог бы снова полюбить ее?

— Женщину, чье лицо у тебя? — он покачал головой. — Нет. Никогда. Я изменился, и я знаю, что у красоты много слоев, и плоть ниже всех.

Его ладонь отпустила ее подбородок, сердце Айслинг разбилось.

— Вряд ли бал будет длиться долго. Отдохни после него. Я работаю над планом. Будет непросто. Я недооценил герцогиню, но ничего. Ты видела что-нибудь полезное?

Она сглотнула и смогла покачать головой.

— Нет.

— Хорошо, — он провел рукой по волосам и вздохнул. — Будь начеку. Может, одна из служанок что-то узнает. Ты готова?

— Не совсем, — она прижала ладони к животу, подавляя бабочек. — Дай мне минутку, нужно поправить корсет под платьем.

Его щеки ярко вспыхнули.

— Ах, ну… Да, тебе не нужна помощь?

— Нет.

— Тогда я просто… — он указал на дверь и выбежал.

Она выдохнула и повернулась к окну. Тьма встретила ее взгляд, как всегда в этом месте, но она ощущалась опаснее, чем раньше.

Что ей делать?

Лоркан выбрался из-под подушек, прижимая уши к голове.

— Айслинг, нет.

— Он думает, что я выгляжу как она, — прошептала она. — Как моя сестра.

— Она бы не хотела такого. Ее выбор повел ее по неправильной дороге, но это не значит, что она не сойдет с нее вовремя.

— Это важно? — она подняла слезящиеся глаза. — Он не хочет видеть это лицо. Оно напоминает ему о боли.

— Он не знает, что это твое лицо.

— Он многого не знает, — она провела ладонью по животу, заставляя глаза оставаться сухими, хоть и хотелось всхлипывать. — И теперь он не может знать.

— Это глупо, Айслинг. Тебе нужно поговорить с ним.

— Скоро. Скоро я все ему расскажу, но не этой ночью, — она выпрямила спину и расправила плечи, спокойствие легло на ее новое лицо. — Может, тебе нужно реже показываться, Лоркан.

— Не делай то, о чем пожалеешь, — его глаза потемнели от печали. — Миг с ним не стоит жизни с разбитым сердцем.

Айслинг не знала, могла ли согласиться.

— Он уйдет, как только узнает правду.

— Ты не знаешь этого.

Но она знала. Он не захочет оставаться с женщиной, напрямую связанной с принцессой, разбившей его сердце. Он не был первым. Сестра Айслинг многим разбила сердца. Она любила делать так в юности.

Бран не мог смотреть на нее без боли на лице. Это было ужасно.

Лоркан заерзал.

— Тебе нужно на бал. Герцогиня дала понять, что отказаться не выйдет.

— Я буду избегать его, насколько это возможно.

— Думаешь, он тебе позволит?

Вряд ли. Бран был настойчив, когда чего-то хотел, и сейчас он хотел, чтобы она поняла этих фейри. Он хотел, чтобы она следила за всем, искала брешь в броне герцогини.

Глаза Айслинг закрылись. Ее ждала работа, и она закончит это, одобрял он ее лицо или нет.

— Это моя девочка, — тепло проурчал Лоркан. — Ты всегда была сильной, и ни один мужчина с неодобрением твоей внешности не может изменить это.

Она развернулась. Пальцы сжались, когда она миновала трюмо. Она отчаянно желала маску, хоть что-то, чтобы снова скрыть лицо. Но она прижала ладонь к двери и прошла в брешь.

Он ждал ее на другой стороне, темная тень мелькнула в углу коридора, словно что-то хотело напасть на нее. Айслинг никогда не боялась тьмы, а теперь она понимала, почему. Все лучшее было по краям ее зрения, скрытое от света.

— Готова? — тихо спросил он.

— Теперь да.

Он потянулся вперед плавно, и копье света упало из окна на расшитый рукав.

Айслинг упивалась его видом, словно он был спасением, а она была обречена. Вышивка спускалась с его плеч камзола с высоким воротником. Рубашка из черного шелка была расстегнута на груди. Айслинг хотела прижаться к теплой коже и считать приподнятые мышцы, ощущать каждый вдох.

Она опустила ладонь на его протянутую руку, ее мозоли задели края вышивки.

— Герцогиня что-то задумала, — пробормотал он, взглянув на ее лицо. — Я это чувствую.

— Может, она просто хочет насладиться последними ночами жизни.

— Вряд ли.

Он уже не смотрел на нее. Айслинг прикусила губу и прогнала эмоции с лица, напоминая себе, что теперь ее видели. Она уже не могла прятаться за проклятием, скрывающим ее гримасы. Они могли видеть ее так же, как люди.

Их шаги разносились эхом, пока они шли по пустым коридорам. Камень крошился под ее ногами, волшебные корни тянулись на древних стенах. Каждый дюйм кричал, что это был не дом для людей.

Она не была человеком. Айслинг нужно было принять, что она фейри, но она не могла. Все в ней было против того, чтобы считать домом это место, а не хижину, где началась ее скромная жизнь.

Все в ней хотело вернуться туда. Увидеть четыре стены дома, где все было под рукой, и ее любимые книги заклинаний стояли на полочке, огонь трещал неподалеку, и Лоркан лежал на ее ногах. Та жизнь была простой, но теперь она знала, что простая жизнь была лучшей.

Бран подвинул руку, ее ладонь опустилась. Его рука легла на ее плечо.

— Терпеть не долго, — прошептал он. — Мы узнаем их тайны и уйдем.

Она поймала его взгляд. Что-то смягчилось там, появилась искра, которую она уже видела. И угасла от разочарования.

Он отвел взгляд, и осколки сердца впились в нее.

— Тогда недолго, — кивнула она. — И вернемся в мою комнату и обсудим следующий ход.

— Ты налево, я — направо?

Они замерли у двойных дверей, где были нарисованы подвиги Нуады.

Айслинг кивнула, толкнула дверь и прошла в толпу. Она старалась не думать о его обеспокоенном взгляде.

Он не мог знать.

Серебряный лунный свет проникал сквозь осколки витражей. Он бросал на зал серые тени. Весь двор точно собрался тут. Сотни тел жались плечом к плечу, окружив большие разбитые колонны.

Мужчина кивнул и отошел. Его плечи украшала накидка из костей, мелкие черепки висели на нитях и смеялись, пока он двигался.

Она перешагнула упавшую колонну, камень был белым, как кость, сиял от света. Юбки собрались вокруг нее. Ткань двигалась сама по себе. Стоило ее коснуться, и волны трепетали по бокам.

— Вот и ты! — позвал бодрый голос. — Ведьма! Иди и развлеки нас.

Герцогиня была требовательной, но если Бран хотел узнать тайны, нужно было идти к источнику. Айслинг повернулась, налепив улыбку на новое лицо.

— Я рада бы, но моя магия не отличается от вашей.

— Ведьмы давно могли использовать не ту магию, что фейри, — герцогиня изящной ладонью указала Айслинг подойти ближе.

Она выглядела красиво этой ночью. Бледно-зеленое платье сидело на ее изгибах так плотно, что Айслинг видела отпечаток ее пупка. Сияющее сердце пульсировало за бархатом.

Простота была стилем герцогини, и это объясняло, пожалуй, платье Айслинг. Она сделала реверанс.

— Для меня будет приятно показать таланты ведьмы. Меня тренировали с детства.

— Да, да. Мы знаем, что дитя-подменыш решила взять судьбу в свои руки.

Айслинг резко подняла взгляд.

— Тише, кроха. Твой любимый не знает.

— Он не мой любимый.

— Если еще нет, тогда будет, — герцогиня приподняла изящную бровь. — Я знаю, как выглядит влюбленная женщина. Я смотрю на такое лицо в зеркале каждый день. Было бы глупо не узнать такую же.

Айслинг скрипнула зубами и сменила тему.

— Что мне нужно сделать?

— Погадай на листьях.

— Что?

Герцогиня указала на стол за ними, стоящий на спинах трех мужчин без глаз.

— Мы пили чай, пока ждали тебя и вороноголового. Теперь хотим узнать нашу судьбу.

— Мне погадать на листьях? — Айслинг не дала челюсти упасть. — Это магия торговцев. Ничего интересного.

— Но нам будет весело.

Она не могла отказать той, что угрожала их безопасности. Айслинг опустила голову, шагнула к столу и взяла первую чашку.

Хороший фарфор обжигал ее пальцы. Он был милым, хоть и надкололся по краю. Она крутила чашку, пока не ощутила искру там, где ладони держали чашку до этого.

— Чья эта? — спросила она.

— Моя, — голос был милым, тихим, как песня, но сильным, как предвестник бури.

Айслинг быстро подняла взгляд, затерялась во взгляде странной женщины. Ее кожа была голубой, как небо утром, а голову покрывали темные змеи. Одна подняла голову и зашипела.

— Что за чай там был?

— Ничего особенного, — ответила женщина с волосами-змеями.

Айслинг кивнула и посмотрела на оставшиеся листья. Тут был трюк, хотя ей не нужно было смотреть на них. Искра магии задержалась, даже когда листья подвинулись.

— Я вижу медведя в вашем прошлом, — начала она, — человек, не достойный доверия, следует за вами. Я вижу быка в настоящем, вестника неудач и оскорбления от ваших врагов. Это предупреждение.

Женщина с голубой кожей склонилась ближе.

— А будущее?

Губа Айслинг дрогнула.

— Стрела, окруженная тучами.

— Что это значит?

Гнев дрожал в руке Айслинг, чашка звенела, пока Айслинг сжимала ее. Она посмотрела на самодовольную герцогиню.

— Это плохой знак, и он указывает на вас.

Герцогиня попыталась выглядеть удивленно. Она прижала ладонь к груди и изобразила шок.

— Что это значит? Ты точно не так повернула чашку, маленькая ведьма. Стрела не могла указать на меня.

— Она указывает на вас, герцогиня. И я не люблю, когда меня используют для себя.

— Тогда развлечение завершено.

Герцогиня щелкнула пальцами, и женщина с голубой кожей попыталась сбежать. Она повернулась, врезалась в однорукого стража за собой. Айслинг даже не слышала миска, крупный мужчина обвил рукой ее голову и резко повернул. Стук тела был скрыт за сотнями голосов, звенящих от смеха.

Она повернулась к герцогине, подавляя эмоции.

— Это было необходимо?

— Не люблю лжецов, — герцогиня налила еще чаю. — Погадать тебе?

— Вы же говорили, что у ведьм есть магия, какой нет у фейри?

— Да. Но гадание по листьям довольно простое дело, не находишь.

Айслинг взяла протянутую чашку, тряхнув головой.

— Каковы шансы, что чай отравлен?

— Если бы я хотела тебя убить, я не сделала бы это посреди бала.

Айслинг посмотрела на стража, уносящего тело.

— Разве?

— Убить кого-то так просто — это оскорбление. Ты достойна другого, — герцогиня подняла чашку и стукнулась набитым краем об чашку Айслинг.

— Это точно, — Айслинг подняла чашку губам и изогнула бровь.

Чай был с привкусом фруктов, но больше напоминал гниль. Ужасно сладкий, он обжигал ее нёбо, послал боль в ее зубы. Боль впилась в ее череп как колючки, похожие на шипы на ее шее.

Она не ощущала яд и за это была благодарна. Айслинг ненавидела горечь паслена на языке.

Когда герцогиня не стала говорить, Айслинг проследила за ее взглядом.

Бран шел сквозь толпу, тихо говорил со всеми, кто был не против. Он замер возле мужчины из коры и улыбнулся. Айслинг ощутила это в глубине себя.

Кого могло радовать такое место? Мужчина-дерево поднял кривую ладонь и опустил на плечо Брана, а тот и не вздрогнул. Этот народ подходил ему больше всех, что они видели. Он был дома среди странных и даже жутких.

Может, потому она ощущала его глубоко в своей душе. Он видел красоту в сломанном, но не пытался починить. Сломанный не был бесполезным.

Герцогиня рассмеялась.

— Он красивый, да?

— О чем это вы? — Айслинг потягивала чай.

— Ты знаешь, о чем я, дитя. Таким, как он, приемлемо восхищаться, но только издалека.

— Почему это?

— Такие мужчины, как он, не созданы для прикосновений женщин со шрамами на руках. Он из черноглазых красавцев, прячущихся среди гнили. Ты видела в его взгляде звезды. Женщины легко теряются в тех глазах.

Айслинг не дышала. Ее грудь сдавило, воздух застрял, будто боль в ребрах могла подавить боль в сердце.

Жалость исходила от фейри рядом с ней. Герцогиня опустила ладонь поверх ее.

— Расскажи больше о себе, маленькая ведьма. Мы посмотрим, как этот темный мужчина пытается узнать у моих подданных способ убить меня. Я послушала бы больше о тебе, чтобы не убить его сейчас.

Айслинг убрала руку и прижала чашку к губам.

— Я всю жизнь боялась огня.

— Это странно. Магия ведьм стихийна.

— Я просыпалась в поту, думая, что огонь лижет мои ноги, посреди ночи. Я видела людей в тенях, сжимающих трут и огниво, опасно улыбаясь. Каждую ночь я шла по лесу и гадала, когда меня найдут. Маленьким девочкам говорят опасаться леса. Говорят, там живут темные, сильные и проклятые существа. Они не говорят девочкам, что монстры живут на улицах, в теплых домах и носят красные свечи, чтобы отогнать тьму, что якобы пугает детей. Люди боятся тьмы, потому что там то, чего они не понимают, — Айслинг покачала головой. — Я никогда не ощущала страх во тьме. Но я боялась огня, окружающего меня так, что даже тень убегала от света.

Герцогиня хмыкнула.

— Так это правда. Они все еще сжигают ведьм.

— Они предпочитают вешать нас, — она вспомнила дерево, сотни душ кричали, что ей не быть одной из них, потому что она уже была с фейри. — Но огонь всегда подходит.

— Тогда почему он? — герцогиня кивнула на Брана. — Почему Неблагой, которому нет дела ни до чего в мире.

— Он спас меня от огня.

— Ой, избавь меня от этого. Он интересует тебя не поэтому. Любой мог спасти тебя от огня. Даже тот фамильяр, что ходит по моим коридорам и кричит на мою стражу, словно он у себя дома.

Айслинг осторожно опустила чашку на стол и подвинула ноги, чтобы не ударить одного из держащих стол мужчин по лицу. Они держали стол тихо, без жалоб. Их лица без глаз напоминали ее.

Почему ее так интересовал Бран? Из-за его глупой натуры, споров с ней, смелости, желания делать добро, ненависти ко всему в четких рамках. Все это и даже больше.

— Огонь был, — ее голос дрожал. — Не физический, что пытался забрать мою жизнь, а страх огня. Он как-то стер во мне остатки, желавшие свет. Он понял мой страх и принял во тьму без осуждения. Он хочет гнили и разрушения. Мы с ним из одной поеденной молью ткани.

Сердце болело от мысли об этом. Он уже признался, что не мог смотреть на ее лицо, и она не могла снова проклясть себя. Айслинг не собиралась унижать себя ради него. Она не могла представить, чтобы он забыл древнее горе от разбитого сердца, и к чему это их вело?

В место между местами. В мир между мирами. Они замерли, и ни один не знал, как это исправить.

Он поднял взгляд, словно ощутил ее. Она увидела вспышку жара, глаза потемнели, перья на его черепе приподнялись. А потом все угасло, маска скрыла весь интерес.

— Думаешь, он не заинтересован в тебе из-за твоего лица? — спросила герцогиня.

— Думаю, вы знаете, почему он уже не заинтересован мной, и это вы скрыли нарочно.

— Даже я не знаю историю всех фейри, приходящих ко мне.

Айслинг нахмурилась.

— Может, я знала, что была история между ним и другим, но я не знала, что ты будешь так похожа на нее. Сходство потрясает.

— Вы знаете мою сестру?

— Я знаю всю твою семью, Иллюмина. Так ведь тебя назвали?

Сила вспыхнула в ее бедрах, потекла по ногам и приковала к полу. Использование истинного имени обжигало.

— То имя не произносили с моего детства, — прорычала Айслинг. — Я не считаю его своим.

— Но в нем осталась капля власти, — герцогиня взяла ее чашку, покрутила ее три раза и перевернула. Остатки чая вытекли на блюдце, растянулись, как щупальца.

Айслинг не хотела вспоминать жуткое имя. Оно не было связано с ней теперь, лишь напоминало о бледной женщине, которая когда-то гладила ее волосы во время кошмара.

— Иллюмина, — прошептала женщина, прижав губы к ее лбу. — Это был просто кошмар, милая.

Но Айслинг даже в детстве знала, что это был не кошмар. Ее желания и мысли не были нормальными. Она отчаянно хотела быть не просто милой дочерью Благих фейри. Ее сестра играла в золотых полях с голубыми цветами и не смотрела на темный лес за ними.

Ее семья назвала ее Иллюмина, дочь света. И всю жизнь ей снились монстры в лесу, воющие ее имя. Но она не боялась монстров.

Она хотела стать такой.

— Я еще не видела таких листьев, — прошептала герцогиня. Она протянула изящный палец и коснулась дна чашки. — Ни одного не на месте, и каждый отображает твое будущее.

— Да? — она пыталась подавить дрожь в голосе.

— Я вижу боевую ворону, — продолжила герцогиня, — возвращающуюся из сражения, кровь капает с перьев. Я вижу паслен, горький и ядовитый, обвивший сердце. Я вижу корону, землю в крови и перья, падающие с неба как дождь.

Тихое оханье Айслинг, казалось, разнеслось эхом.

Герцогиня поймала ее взгляд, страх сиял в глубинах ее изумрудных глаз.

— Возможно, это ты меня убьешь.

— Где ваш муж?

— Он предпочитает не участвовать в таких мероприятиях.

— Тогда вы в ужасной опасности, — прошептала Айслинг. — Я не хочу вас убивать.

— Потому что видишь себя во мне?

— Нет, — сдавленный всхлип сорвался с ее губ, — потому что вижу себя, становящуюся вами.

Они смотрели друг на друга. Две темные женщины с кровью невинных на душах. Магия пела в их костях, оплакивая смерти, но празднуя власть от такой потери. Они обе пострадали от беспечных рук тех, кто пытался лишить их силы, и обе показали врагам, что случается, когда они пытаются сжечь женщину с огнем в груди.

Она боялась потерять часть себя, что делала ее теплой к остальным. Айслинг всегда была в стороне, но ощущала глубоко в душе. Каждый камень, каждый порез, каждая угроза — они ранили ее душу. Но она видела, что со временем такое могло перестать волновать ее.

И эта холодная женщина перед ней была результатом.

Герцогиня провела пальцем в чае по ладони Айслинг.

— Ты тут для развлечения, девочка. Не забывай об этом.

Скрытое значение звучало в словах: «Если я умру, это будет приключение».

Айслинг кивнула, вытерла слезы со щек.

— Тогда как мне вас развлечь этой ночью?

В глазах герцогини было заметно уважение, она встала. Айслинг поняла, что она сидела на еще одном преклонившемся мужчине. Его спина осталась согнута, словно мышцы свело от долгого пребывания в одной позе.

Герцогиня подняла ладони над головой и громко хлопнула.

— Семья моя! У нас редкое событие. Неблагой принц и его ведьма порадовали наш двор своим присутствием. Я зову их танцевать!

— Танцевать? — выдавила Айслинг. — Я не танцую.

— Научишься.

Ладони направили ее вперед сквозь толпу мимо разных Неблагих. У них не хватало глаз, ушей, рук, губ. Каждое жуткое лицо смотрело на нее, скалилось, они толкали ее, пока она не оказалась в центре бального зала и развернулась.

Она врезалась спиной в другого, лопатки прижались к его жару, и она тут же поняла, кто это был. Она вздохнула, говоря себе готовиться. Он снова посмотрит на нее так, словно она ужасна. И ей придется терпеть.

Он повернулся, его дыхание задело ее шею, и Айслинг забыла как дышать. Было просто держать себя в руках, когда она была в стороне от него. Но теперь она ощущала себя обнаженной для него, и она не знала, как себя вести.

— Айслинг, — пробормотал он, — они ждут от нас танец.

— Я не соглашалась выступать этой ночью.

— Это не худшее, что мы делали вместе, — она ощущала его взгляд, скользящий по ее плечам и до изгиба талии. — Станцуем?

Она сглотнула.

— Я не хочу причинять тебе неудобства своим новым лицом.

— Ты не могла бы это сделать, даже если бы попыталась, — рассмеялся он.

— Это вызов, Неблагой?

— Он всегда был между нами.

Слова наполнили ее решимостью, пониманием их ситуации. Он не собирался держать свой дискомфорт над ее головой как трофей. Они пойдут вперед сквозь его прошлое.

Она выдохнула с дрожью, его пальцы плясали на ее плече. Каждый кончик осторожно задевал ее руку. Два его пальца скользнули под руку к нежной коже, где дико билось ее сердце, а потом он изящно поднял ее руку в воздух.

Музыкант ударил смычком по струнам скрипки. Нота зазвенела, отражаясь дрожью в ее душе. Ответный звон прозвучал из другой части комнаты.

Бран осторожно шагнул вперед, жар окутал ее плечи. Она пыталась сосредоточиться, дышать, но все пропало, когда другая его рука потянулась перед ней. Его ладонь легла на изгиб ее талии, а потом поползла вперед, пока не оказалась на ее животе.

Он потянул ее к себе, и все мышцы в ее теле напряглись. Огонь растекался от его ладони, но она не боялась. Жар охватил ее тело, и ей казалось, что она могла летать.

Его голос шепнул ей на ухо:

— Готова?

Она чуть склонила голову и заметила темные перья.

— Неблагой, ты будто пытаешься меня соблазнить.

— Ведьма, — прорычал он, — что если да?

Они закружились, скользя по полу, ее спина была прижата к его груди. Он управлял ее телом и душой, легонько подталкивая и давя. Она знала, что он хотел от нее, как ей нужно было двигаться, и она тянулась к нему. Не важно, что она не знала, как танцевать. Он знал.

Ей было непросто отдать контроль. Он заставлял ее поддаваться, и каждый раз, когда она напрягалась, его тело реагировало. Легкое движение, давление на ее бедра, мелкие указания, что ей нужно было делать, и даже не приходилось видеть его лицо.

Неблагие проносились мимо, их лица слились в одного монстра, какого не могло существовать.

Скрипачи играли все громче, гремели барабаны, и он отпустил ее бедро и закружил. Она видела только вспышки звезд, пока он не развернул ее и не поймал у своей груди.

Айслинг сосредоточилась на его губах, изогнувшихся в улыбке, что опалила ее до костей. Его руки скользнули под ее, он держал ее, пока ее колени дрожали. Он кружил их по залу. Свет луны плясал лучами на ее плечах, падал на открытую часть ее платья, собирался в ней и наполнял ее женственным сиянием.

Он не отпрянул от ее лица. Чем больше он смотрел, тем меньше разочарования было в его взгляде.

— На что ты смотришь? — спросил он.

— На тебя.

— Почему?

Боль в ее груди усилилась, она едва могла дышать. Она хотела сказать ему, что он заполонил ее мысли и сны. Она боялась его отказа и не понимала этого раньше. Их путешествия сделали ее другой, и она больше не знала себя.

Вместо этого Айслинг пожала плечами и шагнула ближе.

— Только на тебя и можно смотреть.

Он приподнял бровь, вороний глаз глядел на нее.

— Не этого ответа я ждал.

— А чего ты ждал, Неблагой принц?

Скрипки затихли, бой барабанов растаял. Бран поднял ладонь, прижал к ее голове и мягко отклонил ее, чтобы она смогла видеть только пернатую часть его лица, окруженную осколками витража.

— Даже со всей своей тьмой ты слишком хороша для меня, — прошептал он.

— Я не верю, — ответила она.

— Почему?

— Потому что у тебя кривая улыбка, добрая и жестокая. Ты — Неблагой, но твои ладони нежные и хотят творить добро. У тебя звезды в глазах, и ты восхитителен.

— Осторожнее, ведьма, — предупредил он. — Или я подумаю, что тебе нравится моя компания.

— Да, — слово вырвалось само по себе. Она не хотела признаваться, но оно выбралось, потрепанное и дрожащее в холодном воздухе бального зала.

Его глаза расширились, шок пронзил его дрожью, что донеслась до нее. Его рука крепче обвила ее талию, он притянул ее лоб к своему. Дыхание задевало ее губы, и это было сильнее поцелуя.

— Что ты делаешь со мной? — прошептал он, слова спускались по ее горлу и вонзались в сердце.

Голос герцогини перекрыл их разговор. Она медленно хлопала, звук разносился эхом.

— Браво! Удивительное выступление. Это развлечет нас на века.

Бран медленно выпрямился, не отпустил ее.

— Мы рады выполнить просьбу, герцогиня.

— Ясное дело, — улыбка на ее лице стала хищной. — Бегите, детишки. Вряд ли вы захотите видеть охоту.

Айслинг увидела, что Бран побелел. Он повернулся и обвил рукой ее талию, повел ее по бальному залу как можно скорее, не переходя на бег.

— Бран? — спросила она. — Что за охота?

— Извращенная версия герцогини для конца вечера. Герцог не приходит на такие балы, но всегда ждет, что кусочки принесут ему.

— Кусочки? — она повернулась в его руках и увидела, как первая капля крови прилетела на лицо герцогини.

Айслинг ни разу не видела такой радости от боли остальных. Первый крик раздался, когда они были у двери. Это была симфония голосов, несущаяся к потолку, все звали на помощь.

Они бежали по коридорам, словно их гнала Дикая Охота. Айслинг хрипло дышала, плечи болели от бега, ребра ныли в корсете. Шипы впивались в шею. Каждое дыхание заставляло металл вонзаться глубже в горло.

Наконец, они добрались до ее комнаты. Бран толкнул дверь плечом и ворвался, втянул Айслинг внутрь быстрым движением.

Она прошла мимо него. Она охнула, но они оба не отреагировали на этот звук. На это будет время, но позже. Она прижала ладонь ко рту, чтобы подавить громкое дыхание, а Бран остался у двери, слушал, последовали ли за ними из бального зала.

Он издал смешок.

— Такое не увидишь на всяком болу.

— Не знаю, — она тихо рассмеялась, глядя на пол. — Ты упустил шанс попробовать убедить меня, что все Неблагие балы заканчиваются жертвоприношением.

— Зачем мне это делать?

Его голос звучал иначе, гладко, как бархат, скользящий по ее коже. Айслинг поежилась.

«Не смотри, — говорила она себе. — Он не знает, как справиться с эмоциями от этого нового лица. Он думает, что тебе дали лицо твоей сестры, чтобы мучить его. Не смотри».

Но она посмотрела.

Он прислонялся к двери, скрестив руки на широкой груди, скрестив лодыжки. Пряди волос закрыли его лицо. Его перья почти отросли на боку головы, лежали гладко, отливали синим в тусклом свете огня и луны.

Он смотрел на пол пару секунд, а потом пронзил ее тяжелым взглядом. Он прикусил губу, она была уверена, что смерть догонит ее на месте.

Она напомнила себе, что он видел ее сестру. Что он любил ее сестру. Но этот взгляд она узнавала, только он был в тысячу раз сильнее.

— Ведьма, — пробормотал он, — скажи, что ты не хочешь этого.

Она покачала головой. Что еще она могла сказать? Она знала, чего хотела. Она желала мужчину перед ней так сильно, что едва могла дышать.

Бран оттолкнулся от двери и прошел к ней медленными решительными шагами.

— Скажи, что я достаточно хорош для тебя.

— Не могу.

Это был ее голос? Этот тон с придыханием раньше у нее не звучал.

Он обошел ее, большой черный ворон смотрел на поле боя и выбирал, каким падшим воином будет пировать.

— Скажи, что ты боишься меня.

— Не боюсь.

Он замер перед ней, медленно коснулся костяшками ее открытых ключиц.

— Последний шанс, маленькая ведьма. Потом я не остановлюсь.

Он слышал биение ее сердца? Оно грохотало, просило его внимания.

— Я не боюсь тебя и не хочу, чтобы это прекращалось, — она сглотнула и поймала его пылкий взгляд. — Но если ты думаешь, что я не смогу помешать тебе коснуться меня после этого, ты плохо меня знаешь.

Его костяшки спускались по ней спереди. Нежно и медленно они скользнули между ее грудей и замерли на нежной коже между ее ребер.

— Ты при Неблагом принце, — он склонился, его дыхание задело ее шею. — Ты не знаешь, на что я способен.

Воздух пропал из ее легких. Она застыла в центре комнаты. Он медленно обошел ее по кругу, шагал в такт ее сердцу.

— Закрой глаза, ведьмочка, — выдохнул он в ее ухо. — Ощущай. Не смотри.

Впервые в жизни Айслинг закрыла глаза и отдала контроль другому. Она не боялась, а радовалась. Она доверяла ему.

Его ладони задели ее плечи, погладили мышцы и изящные кости. Он поднял ее волосы с одного плеча и опустил их шелковым занавесом на другое. Он провел когтями по ее шее, обвел выпирающие позвонки поверх ткани платья.

Он склонился и спокойным голосом сказал ей на ухо:

— Знаешь, что я подумал, увидев тебя впервые?

— Что за глупая девчонка?

— Нет, — изумление согрело его тон. — Я подумал, что это женщина с бушующей бурей в ней. Огонь не сожжет ее. Он не посмеет оскорбить богиню.

Когда он расстегнул первую пуговицу платья, она пошатнулась, охнув.

— Тише, — он убрал еще пуговицу. — Я подумал, что они не знают, как она сильна.

Еще пуговица, еще, и каждая расстегивалась с треском. Он спускался все ниже, пока его костяшки не прижались к ее пояснице.

— Я подумал, что они не знают о ее власти.

Пуговица расстегнулась, и ткань раскрылась, кончики его пальцев гладили ее поясницу.

— Они думали, что могли тебя сжечь, — пальцы скользнули по ее ребрам. — Они не помнили, что то, что родилось в костре, может лишь процветать в его жаре.

Это было слишком. Его ласка, его слова и тон…

— Бран…

— Шш, — отозвался он. — У меня вся ночь с тобой, ведьмочка. И я собираюсь использовать каждый час.

— Сначала мне нужно кое-что тебе сказать.

— Утром. Мы расскажем все друг другу утром.

У него были еще тайны? Они оба врали друг другу по-своему?

Она покачала головой.

— Просто… знай, что я понимаю. Не это лицо ты хотел увидеть, и если бы я могла его изменить, я бы это сделала.

Он потянулся вперед, скользнул ладонью по ее челюсти и отклонил ее голову, чтобы посмотреть на нее.

— Ты пленила меня без лица, Айслинг. Что заставляет тебя думать, что это меня отпугнет?

Она шумно выдохнула, а потом охнула, когда он развязал шнурки корсета. Она все еще была в одежде, но ощущала его всюду.

Ее ребра раздвинулись от нужного воздуха. Он убирал шнурок все сильнее, оголял все больше ее кожи для своего взгляда. Он не спешил, и ее пыл остывал, позволяя ей думать.

Пока он не поцеловал ее плечо, хмыкнув под нос.

— Я всегда ненавидел эти наряды.

— Мне больше нравятся мужские рубашки.

— Этой ночью я увижу тебя только в моей рубашке.

— Шелк? — она прислонилась головой к его плечу, повернула ее и вдохнула запах мака и вина. — Неблагой, ты меня балуешь.

Она не могла думать, когда его ладони скользнули под корсет по ее животу. Он раскрыл плотную ткань и бросил ее на пол с приглушенным стуком. Их разделяли само платье и нижнее белье, но она ощущала все его прикосновения.

— Позволь мне, — взмолился он.

— Пожалуйста.

Он медленно убрал руки от нее, сунул их под раскрытую ткань платья сзади, спустил по дюйму ткань с ее рук. Он осторожно высвободил ее ладони, прижал одну к своей щеке.

Перья щекотали ее пальцы.

Он повернул ее ладонь и поцеловал в центре, отпустил и стал гладить ее бедра, спуская платье к полу.

Она стояла обнаженная, как при рождении, прохладный воздух задевал ее бедра и живот. Стена жара за ней пропала, он обошел ее. Он разглядывал все детали, все изгибы.

Айслинг отказывалась стесняться. Она знала свое тело. Понимала, что оно было желанным, потому она и скрывала его так долго. Но восхищение в его взгляде все еще вызывало в ней жар.

Он шагнул вперед, замер, когда она подняла ладонь.

— Я обнажена, но ты все еще в одежде.

Он приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Снимай одежду, Неблагой, — приказ был твердым, увереннее, чем она себя ощущала.

— Позволь сначала ублажить богиню, — он насмешливо поклонился. — А потом я покажу тебе всего себя.

Она хотела парировать, но он бросился вперед и захватил ее рот обжигающим поцелуем. Он открыл ее губы зубами и языком, поглотил ее дыхание и наполнил ее собой, и она перестала понимать, где был верх.

Он двигал ее спиной вперед к кровати, шаг за шагом, очаровывая ее силой своего тела, жаром его внимания и желания.

От малейшего толчка она упала на подушки. Пыль поднялась вокруг них, но он отогнал ее взмахом руки. Магия шипела от ее макушки до пальцев ног.

Она хотела спросить, что за чары он использовал, но он был на ней. Его зубы играли с ее нижней губой, тянули, и она была уверена, что губа опухла, но Айслинг не переживала. Он был чудом, и она была проклята.

Он гладил ее бедро, сунул ладонь под ее колено и поднял, чтобы оказаться между ее ног. Он прижался к ней, а потом отодвинулся, чтобы вдохнуть.

Его шея была напряжена, он боролся с собой. Он зарычал:

— Я своими руками заканчивал сражения, носил кровь как броню, заставлял королей дрожать от моего имени, и никто не ставил меня на колени до тебя.

Она скользнула своей ладонью с мозолью и татуировкой под ткань его рубашки, ощутила мышцы его груди. Она задержалась на впадинке, где шея встречалась с плечом, гладила артерию, что пульсировала под ее пальцами, а потом прижала ладонь к его затылку и притянула к себе.

Они замерли, губы едва соприкасались, дыхание смешивалось с жаром.

— Истории всегда говорят, что самые жестокие существа исполнены греха и наслаждения, — выдохнула она. — И ты — самый опасный соперник, с которым я сражалась.

— Думаешь, я тебя уничтожу?

— Да, — простонала она. — Да, думаю, да.

И потом не было слов.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на его хриплом дыхании и ощущении его костяшек и мозолей на них от кулачных боев.

Ее глаза открылись, чтобы насладиться им. Он изогнулся, сорвал быстрым движением камзол и рубашку. Он едва сдерживал энергию, от которой пульсировало его тело.

Тени плясали по тонкому, но сильному телу. Лунный свет гладил его грудь и мышцы живота. Огонь за ним придавал ему позолоту, делал волосы с медным отливом.

Он был прекрасен. Мужчина с крыльями ворона, силой льва и глазами бога.

Его ребра раздвинулись, мышцы были напряжены, он смотрел на нее. Он разглядывал ее тело, и она ощущала путь его взгляда как прикосновение.

Двигалась только ладонь Брана, он нежно погладил ее плечо, изгиб талии, силуэт бедра. Он выдохнул и покачал головой.

Айслинг не спрашивала, что он думал, она знала. Он потянулся вперед, снял с себя остатки ткани и прижался кожей к коже. Она охнула, когда он стал водить пальцами туда-сюда по ней.

Он прижался губами к ее ключице. Он играл зубами и языком с ее грудями, добрался до ее пупка. Он задел зубами кожу на ее бедре, лизнул колено.

Он снова и снова раскрывал новые загадки ее тела. Он оставлял свой след на ней, и она могла думать, ощущать, знать…

Только его.

Ее мир начинался и заканчивался странным невозможным мужчиной. Не важно, что, когда он склонился и прижался к ней, ее сотрясла боль.

Перья давили на ее щеку, точно оставляли следы. Он отодвинулся, сел на свои пятки, притянул ее на свои колени. Он будто дал ей крылья.

Она вдыхала его выдохи, его запах и вкус опьяняли. Он нежно провел пальцами по ее спине, играл на позвонках как на арфе. Он извлекал из нее музыку, и она уже была уверена, что была богиней, как он и говорил.

Она откинула голову, он прижался губами к ее горлу.

— Со мной, — прошептал хрипло он. — Вместе, как должно быть с самого начала.

Все в ней собралось и разбилось. Она стала звездной пылью. Он притянул ее к своей груди, словно собирал все кусочки. Он подрагивал, тихий и сытый, как она.

Айслинг затерялась в невесомости, которую он создал. Она прижалась к нему, к его биению сердца, он поцеловал ее в макушку.

Ее сердце трепетало как раненая птица. Она вдруг была не собой, а его частью. Он существовал где-то внизу ее ребер, теплое и нежное напоминание, что хотя бы в одну ночь своей жизни она была сокровищем.

— Останься, — прошептала она в его грудь, — хотя бы на ночь.

Он притянул ее на подушки, опустил ее голову на свое сердце.

— Спи, ведьмочка. Я отгоню кошмары.

И она погрузилась в глубокий сон.

9

СМЕРТЬ ГЕРЦОГИНИ

Айслинг потянулась, мышцы затекли, даже те, о которых она не знала. Она не могла понять, который был час, солнце не добиралось до забытого места, но ей было уютно и тепло. Она прижала подушку к груди, вздохнув.

Когда она в последний раз спала на чем-то, похожем на кровать? И точно не на такой мягкой.

Она сонно фыркнула, повернулась на бок и открыла глаза.

Они расширились от шока. Он все еще был тут. Бран, воин-ворон, который разбил ее прошлой ночью, все еще лежал на кровати, растянувшись, как божество-фейри.

Айслинг моргнула. Даже во сне он выглядел опасно. Темные ресницы отбрасывали тень на бледную кожу. Одна ладонь лежала раскрытой у его челюсти, другая была на гладкой груди.

Она еще не видела мужчину с гладкой грудью. Мужчины людей были в этом как звери, темные, загорелые на солнце, покрытые волосами, чтобы защититься от стихий. Но этого Неблагого не нужно было защищать. Он одолел бы все, что попыталось бы навредить ему, одним взглядом.

Айслинг скривилась. Она не могла так терять себя. Он был мужчиной, все они были одинаковыми.

Так ведь?

Давление в груди стало невыносимым. Она всегда была одиночкой. Ей не нужен был никто в ее жизни, и никто не хотел связываться с ее ведьмовством. Этот мужчина пробил ее стены, разбил клетку вокруг ее сердца, и теперь она… падала.

Падала так сильно и быстро, что не могла дышать. Она прижала ладонь к своей груди, но это не помогло.

Сглотнув, она осторожно свесила ноги с края горы подушек и подползла к своей одежде. Не к платью, это было бы очевидно. Она нашла одежду, в которой прибыла.

Ткань была в грязи, но была знакомой. Она прижала ткань к лицу, вдохнула запах труда, длинных часов и бесконечных дней. Она не стирала одежду, и запах пути остался на ней. Кому-то запах показался бы вульгарным. Но для Айслинг это был дом.

Она надела потрепанную одежду, тихо пошла по комнате, чтобы не побеспокоить спящего фейри.

— Я и не думала, что такое будет, — пробормотала она. И наверху этого списка был Неблагой принц на шелковых подушках и без одежды.

Ох, этот вид будет выжжен в ее голове до конца ее жизни.

Она не была против тонкой ноги, что заканчивалась птичьей лапой. Она была не против перьев на голове и лице. Он был просто Браном, самым красивым мужчиной, которого она видела.

Айслинг позволила себе еще раз радостно вздохнуть и выскользнула за дверь.

Коридоры были пустыми. Ее шаги разносились эхом, отражались от холодного камня. Место вдруг стало напоминать гробницу, и мурашки побежали по ее рукам. Странно, до этого ей не было неуютно в Сумрачном замке.

Потирая руки в грязных рукавах, она спешила по коридорам, заглядывала в двери, пока искала выход из замка.

Даже стражи спали, это ее удивило. Они прислонялись к стенам, закрыв лица шлемами. Может, «охота» утомляла больше, чем Айслинг представляла.

Ей хотелось думать, что герцогиня была не такой неразборчивой в убийствах. Ее двор точно знал, кого принесут в жертву ночью. Но, судя по усталости на лицах фейри, она могла ошибаться.

Деревянная дверца поддалась под ее ладонью, гнилое дерево прилипло к пальцам, мох потянулся в жару ее ладони. Она похлопала его с теплом, вышла из замка в сад.

До этого Сумрачный замок почти не радовал красотой. Он был древним и изящным, как для гниющего замка, но не красивым.

Может, вся красота ушла в этот сад. Яркие цветы окружали ее. Их мерцающие лепестки были с мелкими каплями росы. Сотни цветов покрывали землю и наполняли воздух пыльцой. Вдали, где два лебедя плавали по большому пруду, деревья сгибались от розовых лепестков.

Это было спокойствие, запечатленное в одном миге.

Айслинг выдохнула и шагнула на тонкую тропу из гравия. Она вилась среди растений, будто длинная змея среди листвы. Айслинг шла по тропе без вопросов, отмечая ядовитые растения по краям.

Аконит, борец, красавка — красивые, но опасные и ядовитые растения. Что еще она ожидала в саду герцогини? Фейри была опасной, как гадюка. Сад отражал это.

Ноги хрустели гравием, она завернула за угол и застыла. В центре сада была небольшая беседка из витого черного металла. Неровные края впивались когтями в небо, словно защищая обитателей от всего.

В странной клетке сидели герцогиня и ее герцог. Ее длинное черное платье ниспадало на изумрудную траву, трепетало, как странный зверь, которым она укуталась. Низкий вырез декольте раскрывал сияющее зеленое сердце, что пульсировало в ее груди.

Ее муж был в простой одежде. На нем была простая туника, шнурки не были завязаны у шеи, штаны и не завязанные сапоги. Герцог не переживал из-за внешности, но маска закрывала его лицо.

Перед ними стоял столик с шахматной доской, готовой для игры. Фигуры не были сдвинуты, и Айслинг подумала, что они вряд ли играли вместе. Они сидели с одной стороны столика.

Герцогиня подняла голову и улыбнулась.

— Ах, вот и наша ведьмочка! Я так и думала, что мы увидим тебя утром.

Она попалась. Айслинг хотела убежать из сада в объятия Брана, но не дала себе. Отказать фейри в игре было смертным приговором.

Она вздохнула и пошла к ним.

— Вы знали, герцогиня? Боюсь, я сама не знала, что найду это место.

— Они всегда находят, — герцогиня указала на стул напротив них. — Играешь?

— Стараюсь не связываться с этим.

Искра заблестела за маской герцога.

— Тогда ты играла раньше?

— Да, но редко, — она села на стул с подушкой, теребя нити рукавов.

Это было умно? Вряд ли. Фейри были загадочными, и она не хотела, чтобы простая шахматная игра стала игрой остроумия. Айслинг прищурилась, глядя на герцога.

— Мы играем лишь для веселья. Ставок нет.

— Это скучно, ведьмочка, — ответил он.

— Мне нечего давать, и я подозреваю, что вы ничего не хотите потерять. Эта игра для развлечения и изучения, и все.

Он отклонился, вытянул руку за женой. Его пальцы играли прядями волос герцогини, а потом он кивнул.

— Эта умнее, чем мы думали, любимая.

— Она необычная, да? — герцогиня похлопала по его ладони. — Сыграй с ней забавы ради, милый. Может, тогда ты сможешь победить егеря.

— Он не умеет играть. Он побеждает удачей.

Она склонилась и подвинула пешку на две клетки. Игра началась, и она не знала, что делать, кроме как тихо сидеть в грязной одежде.

Герцогиня будто касалась взглядом. Она взвешивала Айслинг, ее вид, ее действия, ее поведение. Айслинг ощущала себя жуком под лупой.

— Я думала, мои служанки уничтожили это тряпки, — сказала герцогиня. — Жаль, что они еще существуют.

— Это моя одежда.

— И зачем ты это надела? Тебе подарили лучшее платье при дворе фейри, а ты выбрала, — она махнула рукой, — это.

— В этом удобно.

— Тебе удобнее прятаться за тряпками, ты об этом?

Айслинг прикусила губу. Герцог подвинул пешку с другой стороны доски. Не лучший выбор, но Айслинг этого хватило, чтобы возник план.

— Вы видите меня насквозь, герцогиня.

— Тебе глупо прятаться. Ты сильная. Твой облик должен соответствовать силе.

— Не согласна, — пробормотала Айслинг, двигая фигуру. — Думаю, самые сильные существа — те, кто такими не кажутся. Мелкий паук самый ядовитый. Так в дикой природе.

Герцог фыркнул.

— Мелкий паук не менее опасный, чем яркая рыба. Яд — это яд, дамы, облик не важен.

Он убрал одного из ее слонов с доски, склонился к столу. Она узнала его взгляд. Он думал, что поймал ее, но Айслинг никогда не попадалась так просто.

Она подвинула фигуру, чтобы прикрыть ферзя, и приподняла бровь.

— Разве вы не согласны, что яд эффективнее, когда он неожиданный?

— Нет, — герцог покачал головой. — Ты описываешь личное удовольствие. Есть радость в том, что жертва не знает, что ты ее убиваешь, или что она умрет в этот день, но яд эффективен, каким бы ни был облик.

Она беспечно подвинула пешку и хмуро посмотрела на доску.

Герцогиня провела ладонью по юбке.

— Ведьмочка, ты обдумала наш разговор?

— Какой? У нас их было много, — ее ворчливый голос был смелым поступком, но Айслинг не собиралась показывать этим фейри слабость.

— Ты сняла свое проклятие.

Смелые слова заставили Айслинг отпрянуть. Она сжалась, вдруг ощутив себя слабой и уязвимой. Ее проклятие всегда было ее убежищем, и было все еще не по себе вспоминать, что ее лицо видели.

— Вы уже это знали.

— Да, но я кое-что говорила давным-давно. У тебя три проклятия, и мне интересно, раскрыла ли ты третье.

— Меня прокляли лишь дважды.

Герцогиня взмахнула рукой, быстрая, как змея, и сжала тонкой ладонью предплечье Айслинг. Она увидела неровную кожу под мороком герцогини. Она была существом из корней и шершавой коры. А потом морок вернулся на место, и на нее посмотрела красивая женщина.

С удивительной силой она повернула ладони Айслинг, татуировки глаз оставались в центре.

— Ты убрала одно проклятие и освободила следующее, ведьмочка. Вопрос в том, что это за загадочное проклятие.

Айслинг выдохнула с шипением.

— О какой искаженной магии ты говоришь? Меня прокляли только дважды.

Сердце гремело, звук разносился по саду. Каждый удар притягивал Айслинг все ближе к герцогине. Ее легкие сжались, но она не могла противиться магии герцогини.

— Покажи свои тайны, — прошептала герцогиня. — Ты обещала это, ведьмочка. Покажи истории, написанные магией крови на твоей коже.

Сила трещала в воздухе, окружая их, копилась и била по коже, пока не взорвалась ослепительным зеленым светом. Айслинг закрыла глаза и подняла свободную руку к лицу, но было слишком поздно.

Она снова видела воспоминание. Обжигающая боль магии в ладонях, агония, зачарованная плоть, которую не удавалось срезать. Снова и снова она видела воспоминания, пока они не стали ясными.

Бадб перевернула ее ладошки, гладила пальцами глаза, но не создавала татуировки. Нет.

Она обводила их.

Глаза были на ее ладонях до черных кончиков. Глаза Айслинг открылись, зеленый свет обжигал, но это не имело значения. Весь ее мир пошатнулся.

Бадб не проклинала ее. Она добавила чары, чтобы запереть проклятие, которое уже существовало в ее ладонях.

Она отдернула руку от герцогини, грудь вздымалась и опадала от панического дыхания. Почему она так не помнила? В ее голове было воспоминание, как Бадб наносила татуировки. Кто влез в ее разум?

— Ах, — отметила герцогиня, — так вот, кто ты.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Лги себе, сколько хочешь, чтобы успокоить, ведьмочка. Но я вижу тебя, как еще никто не видел, — она склонилась к плечу мужа и радостно вздохнула. — Помнишь его, любимый? До того, как его отправили в Подхолмье и заперли, утопив ключ в ужасно глубоком озере?

— Кого? — Айслинг было не по себе.

Герцог отклонился и прижал жену к своему боку.

— Ах, конечно, он. Он был величавым в свои дни. А теперь? Правит империей гнили. Позор. Он мог быть великим, если бы ему дали шанс.

— Обидно, — ответила герцогиня. — Он был забавным, но и невероятно сильным. Полагаю, понятно, почему они выбрали его, и почему он выбрал ее. Странно, что они отослали ее как подменыша. Представляешь? Наглость ее семьи?

Айслинг ударила ладонью по столу, фигуры пошатнулись от силы ее гнева.

— Скажите!

Странная искра блестела в глазах герцогини.

— Король-ворон, конечно. Или ты не знала, что была избрана его супругой?

Она ощутила, как кровь отлила от лица.

— Супругой?

— У каждого короля должна быть королева, — ответил герцог. Он склонился и сбил ее ферзя одним ходом. — Когда королева падает, падает и король. Шах и мат.

Она не могла дышать. Грудь сдавило, она не могла видеть. Невозможно. Она не могла быть избрана супругой Короля-ворона. Она его даже не видела…

Но это была ложь. Она видела его всю жизнь, от детских историй, спасения друзей и воронов над ее хижиной до сопровождения ее сюда. Она рассказывала все истории про Короля-ворона.

И теперь знала, что ей было суждено стать его невестой.

Айслинг сдавленно выдохнула:

— Это невозможно.

— Почему? Потому что ты любишь Неблагого принца? — герцогиня рассмеялась. — Истории не всегда кончаются так, как мы хотим, да?

— Я не буду супругой того, кого не встречала.

— О, ты точно его скоро встретишь. Ты же убрала проклятие, что скрывало тебя от него. Ему осталось только найти тебя, и я уверена, что он хочет тебя рядом. Он будет сильнее с тобой в его королевстве.

— Королевстве? — Айслинг уставилась на них. — В каком?

— Подхолмье! Девочка, ты не знаешь легенды? Он правит Дикой Охотой, когда она не рыщет на земле. Правит существами, которые крадут человеческие души, — герцогиня драматично склонилась. — Слуа.

Айслинг могла поклясться, что ветер поднялся от слов, скользнул по ее рукам, вызывая мурашки. Хоть она знала, что они не украдут ее душу, она всю жизнь боялась их. Произносить их имя было как кричать в тени, чтобы они пришли и забрали ее.

— Я ничья супруга, — прошептала она. — У меня свой путь.

— Не с этими метками, — герцогиня хлопнула по ее ладоням, улыбаясь. — О, это так весело! Я не знала, что у нас два королевича в гостях. Теперь будет куда проще. Да, милый?

— Проще? — Айслинг сглотнула и посмотрела на них по очереди. — Что значит проще?

— Прости, милая. Мне, правда, жаль. Ты была забавной, и, будь ты кем-то другим, я оставила бы тебя как питомца.

Айслинг не собиралась оставаться и слушать, что герцогиня собиралась сказать. Она быстро встала, толкнула столик на их колени и развернулась бежать. Хорошо, что ей хватило ума надеть штаны, или она не смогла бы побежать к замку.

Ей нужно было забрать Брана и Лоркана. А потом они убегут из этого гадкого места. Не хватит магии в мире, чтобы убедить ее остаться.

Ладонь с когтями поймала ткань ее рубахи, толкнула ее вперед. Айслинг с криком упала на колени. Она отбивалась ногой, попала по ребру, которое громко треснуло.

Герцогиня впилась ногтями в бока Айслинг. Она вздрагивала от движения ногтей, длинные порезы открывались на ее коже, фейри заставляла ее перевернуться на спину.

Для такой маленькой женщины герцогиня была удивительно сильной. Она подавила Айслинг с легкостью, но тяжело дышала, мешая ей двигаться. Фейри дико улыбалась.

— Милая, ты всегда забавная.

Айслинг плюнула ей в лицо.

— Катись в ад.

Она смогла вырвать руку из ее хватки и отчаянно потянулась к сердцу герцогини, которое было так близко.

Фейри чуть отклонилась, не давая дотянуться.

— Нет, я знаю, зачем оно тебе, но ты не получишь его. Если убить супругу Короля-ворона, это его разозлит, но это весело. Мне интереснее убить Неблагого принца, и когда я объясню, почему тебе пришлось умереть, уверена, он поймет.

— Почему ты так его ненавидишь?

— Я не ненавижу его, — когти впивались в ее бока. — Я хочу быть им.

Гнев нагревал кровь Айслинг. Она зарычала, извивалась, пытаясь дотянуться до сердца в груди герцогини.

— Он намного сильнее тебя.

— О, милая девочка. Думаешь, мне придется одолеть тебя, чтобы добраться до него? — герцогиня покачала головой и цокнула языком. — Нет. Нужно лишь отравить тебя. Ты же говорила, что предпочитаешь неожиданный яд?

Когти впились глубже, и Айслинг поняла, что ощущала боль не так, как раньше. Холод все сильнее растекался от ее боков в кости из-за вязкого покрытия на ногтях герцогини.

— Что ты наделала? — прошептала она.

Ее тело охватывало онемение, герцогиня склонилась и прижалась губами к уху Айслинг.

— Скажи, ведьмочка, что за вкус на твоем языке?

Губы опухли, зубы хотели стучать, но мышцы не двигались. Айслинг яростно выдавила:

— Горький.

— Точно. Горькость паслена легко уловить. Те из нас, кто сами являются ядовитыми существами, укутанными в шелк, хорошо знают вкус. Но те, кто лишь мелкие паучки, использовали бы что-то болезненное, как красавка. Милая невинная ведьмочка. Ты будешь умирать медленно, и я буду любоваться каждой секундой.

Герцогиня медленно поднялась с тела Айслинг, и та не могла помешать. Ее руки были тяжелыми, на них давил весь мир. Ее ноги замерли, она не чувствовала пальцы ног. Все ощущения притупились, сила в ней еще раз вспыхнула.

Морок с сада в центре Сумрачного замка пропал. Беседка исчезла. Изогнутый металл стал кривыми ветвями, а темное серебро оказалось простой корой.

Айслинг смотрела на гремящие ветви дерева-виселицы и поняла, что зашла не так далеко. Ведьмы всегда умирали под ветвями этого дерева.

Гневный рев разносился эхом в рушащемся замке. Неблагой принц кричал в гневе, скорее зверь, чем мужчина. Но он опоздал.

Она пыталась шептать его имя, но ее губы не двигались. Она пошевелила пальцем в земле. Только это она могла, а хотела помешать ему рисковать своей жизнью.

Ее взгляд нашел герцогиню, глядящую на окна замка с безумием во взгляде.

— И охота начинается, — выдохнула она. — Зверь зовет свою супругу, вой гнева и скорби. Он ощущает, что ты умираешь. Кусочки жизни вытекают из тебя, как и из него.

Стекло разбивалось, и она ощущала ответную боль в плечах и затылке. Он вырвался из окна.

Темная тень мелькнула перед луной. Занавес воронов из его магии, его горе. Айслинг позволила слезе покатиться из глаза, темное перо упало с неба на ее щеку.

Ветер нес их, и они напоминали бурю, заряженную током и близкую. Она ощущала его. Вороны собрались тучей, приняли облик мужчины на коленях на тропе. Он медленно поднял голову и посмотрел на герцогиню гневным взглядом.

— Что ты наделала? — прорычал он.

— То, что сделал бы ты на моем месте.

Перья тянулись от его головы по спине. Тьма окутывала его тело. Она покрывала его тело магией и кошмарной бездной, в которой не было света.

— Тебе не позволено трогать ее.

— И ты связан, — герцогиня с жалостью улыбнулась ему. — Ты ощущаешь вес паслена, Неблагой принц. Пади в его теплые объятия. Хватит бороться так, как ты делал всю жизнь.

— Ты еще не одолела меня.

Айслинг вздохнула, тихо заскулила, когда он бросился к герцогине. Он был пятном темных перьев и ночным небом. И он не подобрался близко к герцогине.

Герцог вдруг возник и обвил Брана руками. Они боролись, как две большие змеи. Зубы Брана вспыхнули в свете луны. Острые клыки стали смертельными и впились в предплечья герцога.

Она слышала треск ребер, ощутила боль, герцог сжимал тело Брана. Стон боли заполнил двор, а потом Бран смог высвободить руку. Он потянулся за себя, вонзил пальцы под маску герцога и дернул с такой силой, что болты вырвались из лица герцога.

Айслинг и Бран резко вдохнули, когда он упал. Он перекатился, встал на корточки, прижимая ладонь к земле, с опаской следя за герцогом, прикрывшим лицо ладонью.

— Моя маска, — выдохнул он. — Моя маска. Отдай ее.

— Нет, — Бран схватил ее с земли и сломал пополам.

— Что ты наделал? — взревел герцог.

Крик ударил по ушам Айслинг. Кровь текла из них на ее волосы. Она пыталась кричать, но паслен парализовал ее.

Бран встал на ноги, и герцог повернулся к ней, раскрывая кошмарное лицо, которое он прятал от мира.

Она помнила, как Бран говорил, что герцогу нравилось воровать части народа. Она не понимала, что он мог воровать глаза.

Каждый дюйм его лица был покрыт разноцветными глазами. Они моргали в своем ритме, но все смотрели в ее глаза со смесью ужаса и смирения. Хоть он пытался скрыть этот ужас ладонями, она видела, что он знал, что его ждало. Кто его ждал.

Бран стал облаком воронов и напал на глаза герцога. Каждый глаз был пробит клювом, сверкающим на свете. Никто не жалел мужчину, который так много украл у многих.

Перья летели в воздух, но герцог не пытался остановить его. Он упал на колени перед Айслинг и протянул руки, сдаваясь. Она ощущала боль, агонию, что скрывалась глубоко в его душе от того, что он не узнавал себя.

Сила текла из Брана, и она смогла протянуть руку и коснуться окровавленной ладони герцога.

— Спасибо, — вздохнул он. — Я свободен.

Айслинг отвернулась от проклятого. Герцогиня прижимала ладони к губам, визг вырвался из ее груди. Сердце разбилось, трещина побежала по нему.

— Моя любовь, — проскулила она, протянула руку, словно могла коснуться герцога. — Что ты с ним сделал?

— То, что ты сделала бы на моем месте, — Бран бросился вперед, неуклюжий, но еще на ногах. Герцогиня не заметила его, потому что смотрела на герцога. Но она поймала запястье Брана, когда он потянулся к ней.

Айслинг смотрела, как его лицо исказилось, их руки задрожали.

— Нет, — прошептала герцогиня. — Все должно было произойти не так.

— Ты дала мне свое сердце, когда решила навредить ей.

Бран вонзил ладонь в ее грудь, сжал стеклянное зеленое сердце и вытащил его.

Герцогиня тихо выдохнула. Ее лицо застыло в нежной радости, и она упала изящно на колени. Слабая и умирающая, она рухнула на бок.

Айслинг прохрипела. Она не была уверена, слышал ли ее Бран, но он оказался рядом, склонился над ней, и черные перья летали вокруг них. Призрачные крылья тьмы тянулись от его лопаток, скрывая внутри себя галактики.

— Айслинг? — спросил он, убирая волосы с ее лба. — Ты меня слышишь?

Ответом был ее судорожный вдох. Она не могла сказать ему, что пила паслен с детства, и яд только парализовал, но не убивал ее.

Но тьма поглотила ее целиком. И хоть она перестала видеть мир, за ее веками были звезды.

10

ПОЛЕТ К ОСТРОВАМ

Бран поднял ее обмякшее тело и прижался лбом к ее лбу. Прохлада растекалась по его телу. Горечь заполнила рот, гадкий привкус яда и вины.

Он даже не заметил, как она покинула спальню. Он уснул крепко, проснулся спокойно. Когда он в последний раз так спал? Наверное, века назад.

Странно, что ведьма первой смогла отправить его в эту приятную тьму, но с ней многое было странным.

Он ощущал пустоту, когда проснулся. Часть его знала, что ее не было на другой стороне горы подушек, но он все равно поискал ее. Он хотел ощутить теплую податливую кожу. Он хотел увидеть улыбку на ее украденном лице, хоть оно и не было ее.

Но его встретил холодный воздух и подушки, на которых не осталось углублений от ее тела.

Он даже задумался, не вообразил ли ее. Такая женщина не могла быть настоящей. Но он вспомнил все, и ведьма снова стала реальной в его голове.

А потом боль копьем пронзила его тело. Он вскочил на ноги и с выдохом боли отшатнулся к стене. Айслинг умела искать проблемы, пока он спал. Другая женщина не осмелилась бы ходить в одиночку по Сумрачному замку. Но его ведьма? Она смотрела опасности в глаза и смеялась над ее наглостью.

Он надел те же вещи, в каких был прошлой ночью, и вырвался в окно. Остальное было размытым. Боль, борьба, трепет все еще бьющего сердца в хрустале в его ладони.

И теперь они оба затихли. Его сердце билось медленно, адреналин рассеялся, и он ощущал холодную тишину ее души.

— Паслен не убьет нас, — сказал он ей.

Лапы застучали по саду. Бран притянул Айслинг к груди, зарычал, глядя следующего противника. Он одолел герцога и герцогиню. Пусть идут остальные. Он порвет их на куски.

Лоркан появился из-за угла и застыл перед ними.

— Что случилось?

— Паслен.

— Она мертва?

— Пока что нет.

Лоран зашипел. Шерсть поднялась дыбом на его спине.

— Мне нужно было оставаться ближе.

— Я сказал «еще нет», — прорычал Бран. — Я знаю, кто может спасти ее.

— А ты? Ты сможешь отнести ее туда?

Он посмотрел на нее, обмякшую в его руках, ужасно холодную. Его сердце перевернулось, глупая эмоция, ведь он был уверен, что мог спасти ее. Но она не должна была выглядеть такой слабой. Она должна была извергать в него огонь и кричать, а не замирать так, что он едва видел движение ее груди.

— Усыпи ее, — тихо попросил он. — Наложи сон, похожий на смерть.

— Я не знаю такие чары.

— Не ври, ведьмак. Это не проклятие. Она проснется. Яд замедлится, и я успею найти для нее помощь.

— Куда ты ее заберешь? — Лоркан понюхал ее свисающую руку. Шерсть опустилась на его загривке. — Я не стану рисковать ее жизнью из-за магии фейри, Неблагой.

— Я отнесу ее в единственное безопасное место в Другом мире для такой женщины, — он осторожно поднял ее ладонь и опустил на ее грудь. — Скатах и ее девы — единственные, кто могут остановить действие проклятого паслена. Они исцелят ее.

— Ты хочешь отнести ее в Крепость теней? С ума сошел?

— Думаешь, они отвернутся? — ярость звенела в его словах. — Они примут ее, исцелят ее и восхитятся ее духом. Она будет жива до этого.

— Путь долгий.

— Мы можем открыть портал, — Бран подвинул ее в руках, подхватил ее ноги и с дрожью поднялся. — Колдуй, Лоркан.

— Ты не знаешь, как открывать портал.

— Колдуй.

— Даже я не знаю, как она открывает портал. Ты всех нас погубишь!

Перья затрепетали на его лице и руках.

— Кат ши, я клянусь перед предками, если ты не околдуешь эту женщину в этот же миг, я буду к утру убирать твои кости из своих зубов.

— Ты не посмеешь.

Но кот увидел нечто в яростном взгляде Брана, буркнул что-то под нос и стал чертить руны на земле. Он порой оглядывался, замечал дрожь рук и ног Брана, шипел и продолжал.

Бран узнал чары. Они были простыми, основными, но сработали бы. Чары сна были тихими, как и состояние, которое они вызывали.

Лоркан встал на задние лапы, потянулся к Айслинг и указал лапой, чтобы Бран склонился. Тот послушался. Кот почти коснулся носом губ Айслинг. Медленный выдох был всем, что ему требовалось, чтобы колдовать. Серебряный свет засиял вокруг его усов, проникая в нос и губы Айслинг.

Чары тут же сработали. Холод медленно покинул Брана. Его мышцы наполнились силой, плечи расправились, и он тихо застонал.

— Неплохо, кот. Может, в следующий раз я попрошу тебя создать портал.

— Я не умею, как и ты!

Бран подмигнул.

— Когда растешь в Темном замке, можно научиться паре трюков. Важнее всего то, что, если смотришь, как кто-то колдует, можешь повторить заклинание.

— Невозможно. Я много раз смотрел, как она колдует.

— Тогда стоит пробовать силы, кот.

Он прошел по саду подальше от проклятого дерева. Он ощущал темную магию, пульсирующую в его голове. От этого дрожь бежала по телу.

Дерево-виселица. Почему он не видел их до нее? Бран умел видеть сквозь морок, но этот сосуд темной силы избегал его. Было даже оскорбительно, что он мог видеть его только сейчас, когда Айслинг появилась в его жизни.

Лоркан плелся за ним, шумно дыша, пока не проворчал:

— Ты не можешь сделать портал, раз посмотрев на нее, да?

— Конечно, могу.

Он мягко опустил Айслинг на мох, убрал прядь волос с ее лица. Он должен был находиться рядом. Герцогиня не добралась бы до нее своими когтями, если бы Бран не нежился в постели.

Лень не беспокоила его до этого. Неблагой ценил отдых и презирал работу, но…

Он должен был находиться рядом.

Царапины на ребрах ныли, но это было не сравнить с глубокими ранами на ее боках. Ему нужно было остановить кровотечение, но он не был целителем. Его сестра была в этом лучше.

Одна из сестер. Он не помнил, какая именно.

Опустившись на колени, он стал рисовать руны на земле. Он запомнили их, как только увидел. Они не были необычными, но их комбинация была странной. Никто не догадался бы смешать языки. Некоторые из них были древними рунами Туата де Дананн, а другие — древними кельтскими.

Фейри и человек. Вместе они создавали нечто уникальное. Как подменыш.

Качая головой, он отклонился и кивнул.

— Вот так.

— Я не дам свою кровь, Неблагой, — проворчал Лоркан с места у головы Айслинг. — И я не буду искать птицу.

— Тут не нужно так много крови, как она думает, — он вонзил ноготь в подушечку большого пальца. Окропив круг тремя каплями, он подул туда, потом послал в круг огонь фейри.

Земля пошла рябью и провалилась. Портал выглядел как ее, но с ноткой тени, его магия сплелась со странным заклинанием, которое она использовала.

— Идем, — буркнул Бран. Он повернулся к Айслинг, но руку обожгли когти.

— Постой, — возмутился Лоркан. — Я хочу знать твой план. Почему Скатах поможет нам? Она меня не знает, как и не знает Айслинг, и я думал, что те девы не любят Неблагой двор.

— Мы будем просить помощи не у нее.

— А у кого?

Бран раздраженно выдохнул.

— Она истекает кровью.

— Но не быстро. Отвечай, фейри.

— У старого друга.

— У давней любовницы? — если бы коты могли приподнять бровь, Лоркан бы так сделал. — Я не глупый. Что ты будешь делать взамен? Есть другие способы.

— Это не услуга, а помощь другу. И нам поможет друг, кот, — он подчеркнул слово как можно сильнее.

— Любовники всегда нечто большее, чем друзья, но не одно и то же. Будь осторожен. Я не хочу потом собирать все по кусочкам.

Кот усиленно оберегал Айслинг. Бран это понимал. Лоркан был ее единственной семьей всю ее жизнь. Это восхищало, но мешало, когда он видел кровь, текущую из ее тела.

Он не ответил на безумные обвинения, а поднял Айслинг на руки, где ей и было место.

От этой мысли он замер.

Где ей и было место? Так он теперь думал? Они разделили лишь одну ночь страсти. Было рано клясться ей в верности. Но…

Нет. Он тряхнул головой. На такие мысли не было времени.

— Ты идешь? — позвал он.

Ответом было шипение, но Лоркан прошел вперед и нырнул в портал без колебаний. Кот был очень смелым. Бран признавал это.

Качая головой, он поправил хватку на Айслинг.

— Я буду держать тебя весь путь, — прошептал он. — И не отпущу, как бы ни бушевала буря.

Он прижался губами к ее лбу и закрыл глаза. Двери замка открылись. Гневный рев и крики боли заполнили двор, народ герцогини увидел тело своей матери, лежащее на земле без сердца. Скоро они нападут на него.

Бран прошел в портал и дал густой магии подняться до его бедер. Он крепко сжал Айслинг.

Не убирая губ от ее лба, он ехидно улыбнулся.

— Ведьмочка, ты была очень близко к идеальным чарам. Чуть изогнуть дугу, и ты могла бы путешествовать где угодно в Другом мире. Теперь я заберу тебя в мир людей, чтобы исцелить.

Магия сомкнулась над их головами и потянула на их тела. В отличие от первого раза, эта магия была нежной. Он тянул за пряди их волос, красное сияние тихо скулило, задевая раны на их боках.

Порой магия была живой. Дышала в сущности того, кто ее создал, становясь чем-то еще. Бран любил из-за этого создавать чары. Он ощущал, что создавал жизнь.

Портал перенес их на каменистый берег. Он стоял на коленях на гладких камнях, волны набегали на его колени. Чайки кричали сверху, спокойствие берега утихомиривало его душу. Бран поднял взгляд и увидел изумрудные горы, поднимающиеся из океана, будто идеально размещенные великаном.

Его душа отпустила страх. Это был дом. Даже вдали от дворов, запахи торфа, вереска и свежего дождя напоминали ему, откуда он прибыл.

Это место было правильным. Держать Айслинг в руках было правильно. Впервые за долгую жизнь Бран понимал, что такое принадлежать. Это было не место. Не принятие остальных. Дом и любовь начинались изнутри.

— Бран?

— Эльва?

Она стояла там, где песок сменялся мхом, на ней была кожаная броня. Она хмурилась, ветерок трепал ее золотые волосы. Косы тянулись среди яркой гривы словно фьорды в земле. Ее кожа была розовой и невозможно золотой, а не загорелой.

Глаза цвета аквамарина посмотрели на него с удивительной строгостью. Он помнил ее не такой, но он видел ее давно.

Он заметил мечи на ее спине, стойку и ладонь на бедре, готовую к тому, что он станет делать. Он ухмыльнулся, хотя тело дрожало. Чары не работали долго. Айслинг нужно было помочь скорее, или он тоже глубоко уснет.

— Ты будешь нападать? — спросил он. — Или помогать?

— Что ты тут делаешь, Неблагой?

— Неблагой? Ты знаешь меня лучше, Эльва, — он намеренно использовал ее имя. Оно напоминало, что они дружили с детства. Она была должна ему больше, чем признавалась, после всего, что заставила его пережить. Их прошлое было сложным, и им обоим не нравилось думать об этом.

Что-то искрилось в ее глазах, и он знал, что она поняла его опасный тон. Он не был рад тому, что она выбрала не его, но они когда-то были друзьями.

И он не примет отказа.

— Скатах не будет рада этому. Мужчинам тут не рады.

— И я прибыл, осознавая это. Я ищу убежища не себе, — он подвинул Айслинг в руках, водопад ее темных волос почти задевал землю. — Я прошу тебя и дев забрать мою… забрать ее. Исцелить ее.

Эльва смягчила стойку, опустила руку.

— Отдай ее. Кто она?

Он не хотел, чтобы ее кто-то забрал. Он хотел быть рядом во время исцеления, помочь ей с горечью паслена. Но он знал, что мысли были глупыми.

Его ноги ослабели, Бран шагнул вперед, чтобы передать Айслинг Эльве.

Золотая фейри шагнула к нему, подняв руку.

— Ты дрожишь.

— Проклятие связи влияет.

— Что ты наделал?

Он узнал этот упрек. Он с улыбкой поднял Айслинг выше и изогнул бровь.

— Ты хочешь помочь ей или нет?

Эльва выругалась.

— Вечно ты в беде, Бран. Что ты принес? Ведьму?

— Похоже, подменыша, — он сделал паузу и продолжил. — Предупрежу, Герцогиня сумрака прокляла ее твоим лицом. Это была жестокая шутка, не воспринимай ее…

Эльва бросилась вперед, отчаянно убрала волосы с лица Айслинг. Он еще не видел на ее лице такой паники. Она не просто боялась, а была в ужасе от того, что женщина в его руках могла быть мертва. Она побелела, глядя на неподвижную Айслинг.

— Это можно снять, — хрипло сказал он. — Исцели ее, и мы обсудим снятие чар.

— Бран, ты идиот, — выдохнула Эльва. — Дай ее мне.

— Это просто чары, Эльва, — он не мог понять сотни эмоций, что мелькали в глазах Эльвы, и как она с бесконечной заботой забрала Айслинг из его рук.

— Это не чары, — рявкнула она, глаза пылали гневом и чем-то глубоким. — Я помнила тебя не слепым дураком. Она не носит мое лицо, Бран. Она — моя сестра.

Все перевернулось. Бран был так потрясен открытием, что не знал, где был верх, все расплывалось перед глазами.

Конечно, Айслинг была ее сестрой. Как он не увидел этого раньше?

Правда была перед ним все это время. То, как Айслинг взмахивала руками, когда говорила, и как наклоняла голову, злясь на него, как топала ногой, когда была нетерпелива. Манеры Эльвы отражались в Айслинг.

Конечно, они были сестрами. Он должен был понять, как только увидел красавицу, привязанную к дереву. Женщины их рода всегда были скованы чем-то: Эльва своей красотой, Айслинг — своей магией. И его влекло к ним как мотылька к огню.

— Бран? — Эльва нарушила молчание. — Ты не можешь тут оставаться.

— Я останусь с ней.

— Этот остров не для мужчин.

— Но мы звали это место домом раньше. Я останусь с ней.

Она скривила губы и окинула его взглядом.

— Если это жалкая попытка завоевать меня, то дам тебе знать…

— Стой, — Бран поднял ладонь и медленно сжал ее в кулак. — Не сейчас. Мы поговорим позже. Прошло много времени. Но сейчас меня беспокоит только ее состояние. Бери ее, куда нужно, но я пойду следом.

Эльва прищурилась, отвела взгляд от вороньего глаза, глядящего на Айслинг.

— Ты изменился, Бран. Не знаю, стал лучше или хуже.

— Еще узнаем.

Он не спорил с ней. Он изменился. Влиянию Айслинг было сложно противостоять. Она заставляла видеть мир так, как его видела она. И ее нежные прикосновения и смелость стерли острые края его гнева.

Благие фейри видели в нем зверя. Неблагие видели в нем смесь человека и зверя без опасности. Айслинг видела в нем мужчину, и она первой приблизилась к тому, чтобы признать, что у него была душа.

— Она истекает кровью, — тихо сказал он. — Нужно помочь ей.

— Ты удержишься на ногах, если пойдешь за мной?

Вряд ли, но он расправил плечи и кивнул.

Они пошли по каменному берегу, обходя трещины с водорослями. Он чуть не поскользнулся пару раз, но удержался на ногах. Когда они добрались до вершины небольшого холма, море пропало. Перед ними раскинулась изумрудная трава, будто одеяло, расстеленное для божества.

Крепость торчала из земли вдали. Она соответствовала имени, будучи из черного камня. Крепость теней была домом самых сильных женщин Другого мира. Короли молили их о поддержке, о тренировках, но лишь один смог уговорить женщин преклонить колено.

И это плохо для него кончилось.

Он выдохнул и следовал за Эльвой, идущей по тропе к дому великой леди Скатах.

Бран ярко помнил истории о ней. Как она сама одолела армию. Как она поднялась из земли взрослой женщиной с сильными руками, острым мечом и душой, просящей мести.

Ее боялись в Другом мире, но не из-за злости. Она воплощала месть.

Темные стены выпирали из земли и нависали над ними. Эльва прошла мимо, лучницы направляли на них луки, но не выстрелили.

Женщины выглядывали из палаток вокруг крепости. Все они тренировались, чтобы быть опасными, как Скатах. Многие преуспеют и отправятся захватывать свои королевства, убивать тех, кто обидел их, учить мужей и сыновей истинному искусству войны.

Он ощущал себя мелким рядом с ними. Бран не был маленьким. Он был высоким, хотя и худым, в отличие от его родни. Но эти женщины были сильны во всем. Мышцы напряглись на их шеях, они скрестили руки и свысока смотрели на него.

Броня звякнула, ветер трепал их кольчуги. Даже дома они были готовы к бою.

Курица пробежала мимо, удивительно тихая, словно бежала от скрытой силы. Это было странно. Бран скрипнул зубами и надеялся, что странный фамильяр Айслинг не покажется. Им не хватало еще, чтобы черный кот перешел дорогу.

Двери распахнулись, и сама Скатах вышла из крепости и направилась к ним. Она была огромной, волосы пылали как огонь, и каждое ее движение ужасало ростом и силой. Мышцы двигались, броня скрипела, но именно буря в ее взгляде заставила перья Брана встать дыбом на его руке.

— Спокойно, Неблагой, — крикнула она. — У меня нет энергии на тебя. Несите девочку.

Эльва побежала к госпоже и отдала сестру в протянутые руки.

— Она сильно ранена.

— Проклята?

— Много раз, — ответил Бран. — Чары погрузили ее в сон. Это замедляет яд.

— Тогда чары не бесполезны, — Скатах прижалась ухом к губам Айслинг, а потом выпрямилась. — Жить будет.

Воительница развернулась и пошла к крепости. Бран шагнул за ней, но ладонь Эльвы вонзилась в его грудь.

— Мужчины не входят в Крепость теней.

— Это не считается?

— Ты не в здании, а во дворе. Не путай слова, Бран, и оставь ноги на земле.

Тяжелые двери закрылись за Скатах. Гул отозвался эхом в его голове, но он мог ощущать лишь расстояние между собой и ведьмой, которая умудрилась пробраться в его сердце.

Взгляд Эльвы пылал.

— Ты сам не свой, — отметила она. — Идем. Я дам тебе поесть и, может, мы замедлим эффект от проклятия связи.

— Я думал, ты сказала мне стоять на месте, — он был не против, хотя его это удивляло, но часть его хотела смотреть на двери, пока они не откроются снова.

Могла ли Скатах ее спасти? Или он обрек их обоих?

Эльва толкнула его вперед.

— Идем. Хватит глазеть как влюбленный щенок. Я всегда ненавидела, когда ты это делал.

— Я смотрю не на тебя.

— Нет, ты смотришь на мою сестру, и это даже хуже.

Она была права. Он не мог представить, что она думала. Со всей их историей…

Бран выругался. Он ничего не вспоминал, попав сюда. Точнее, со встречи с Айслинг. Как он мог забыть разбитые помолвки, детские мечты и обещания, звучавшие шепотом в ночи?

Он был таким дураком.

Он склонил голову и пошел за ней сквозь толпу женщин, стоящих и глядящих на него, словно он был конфетой. Эльва несколько раз отталкивала их плечом, другим улыбалась, пока вела его в свою палатку.

Эльва указала на маленький ковер перед ее домом, и Бран сел без вопросов. Он стучал пальцами по коленям. Он поглядывал на крепость через каждые пару ударов сердца. Он доверял Скатах — она была способна на больше, чем он знал — но тревога терзала его все равно.

— Она исцелится, — сказала Эльва. Она сняла меч со спины и мягко опустила его на землю. — Рана не смертельна.

— Мне станет лучше, когда она уже не будет забирать жизнь из меня, — он потер метку под рубашкой.

— Придется подождать. Расскажи, что случилось, Бран. Все.

Он неспешно объяснял. Между ними была история. Эльва была его первой любовью, первым расставанием и всем между. Она заслуживала знать все детали.

Она слушала внимательно, пока точила клинок, отложив его, когда он заговорил о мертвом боге и герцогине. Порой она спрашивала, но в основном позволяла ему говорить.

Каждое слово снимало вес с его плеч, о котором он и не подозревал. Она всегда была хороша в этом. Эльва умела заставить остальных ощутить себя важными. Она слушала, понимала и исцеляла без слов.

Это было ее благословение и проклятие.

Он заговорил о паслене в венах Айслинг и его полете в окно, когда ощутил прилив энергии в теле. Он выдохнул с облегчением.

Эльва кивнула.

— Получилось.

Огненные царапины по его бокам пропали.

— Как она это делает?

— Скатах — загадка для всех нас.

— Даже для тех, кто живет с ней?

Она отвела взгляд.

— Она говорит, каждый воин должен быть и целителем. Чтобы понимать, что причиняет больше всего боли, мы должны знать и о том, что избавляет от нее.

— Как интересно, — взгляд Брана снова отыскал крепость.

Айслинг боялась? Это было бы логично. Она хорошо притворялась, что ее ничто не пугало, но он видел вспышки страха в ее глазах. Она придет в себя с незнакомкой над ней, может, касающейся ее, а он не сможет быть рядом и успокоить.

— Сядь, Бран.

Он и не понял, что встал.

Он медленно опустился на ковер и вздохнул.

— Что ты обо мне думаешь?

— Многое, Неблагой принц. Но я не думаю, что ты сможешь догадаться.

Он провел рукой по перьям на голове.

— Наверное. Но я знаю, каким был тогда. Я усложнил тебе жизнь, когда ты не выбрала меня.

— Я была пешкой. Мои родители хотели дочь в королевской семье. Им было все равно, кого я выберу.

— Точно.

Он помнил те дни. Ему искали Благую невесту. Его мать хотела ту, что понимала обычаи Благих, чтобы выведать из нее тайны. Он желал Эльву, но не смог бросить ее в паутину матери. И он решил быть эгоистом и забрал ее себе, не слушаясь планов матери.

Он ухаживал за ней. Направлял в нее энергию и симпатию, удивляя себя. До Эльвы Бран и не знал, что мог быть нежным и добрым, каким был с ней.

А потом пришел Благой король.

Он приехал на золотом коне, белые волосы были идеально уложены. Бран увидел его и сразу понял, что проиграл. Эльва не выбрала бы наполовину зверя. Она выбрала бы идеал фейри.

Она оставила его с пустыми руками, и его сердце разбилось на кусочки. Он годами собирал себя, но даже так остались осколки сомнений, которые порой впивались между ребер.

Он смотрел на нее теперь и видел личность. За всей той золотой красотой была женщина. Женщина, которая многое пережила и тысячу раз пожалела о выборе мужа.

Выражение его лица смягчилось.

— Как ты?

Милый румянец появился на ее щеках, и ее губы дрогнули в мелкой улыбке.

— После того, как ты помог Благому королю забрать трон у моего мужа, я покинула замок. Он прогнал Фионна в мир людей. Я не знаю, где он и что делает, и я рада этому. Я учусь снова быть собой. На это уходит больше времени, чем я ожидала.

— Мы все обнаруживаем это в какой-то момент жизни, — Бран смотрел на свои ладони и гадал, когда они стали такими. Он забыл об уверенности. Она забыла как быть личностью. Но они оба ждали у двери крепости женщину, которые оба толком не знали.

— Ты знала о ней? — спросил он. — О своей сестре?

— Иллюмина покинула нас рано, но не так рано, как многие подменыши.

Он поднял руку.

— Иллюмина?

— Это ее имя, — Эльва прищурилась. — Она не назвала тебе свое имя?

— Она сказала, что ее зовут Айслинг.

— Это имя она выбрала сама, но не родилась с ним. Ее зовут Иллюмина. Она — моя младшая сестра, последняя в роду нашей семьи. Наши родители удерживали ее, сколько могли, но было ясно, что Благой ей не быть. Они не могли выдержать такое пятно на имени семьи.

— И избавились от нее.

— Было поздно делать это. Нам пришлось… вызвать не самую приятную родню, чтобы доставить ее в мир людей. Боюсь, ей было очень больно.

Бран скрипнул зубами, удерживая себя на месте.

— Такие практики давно запретили.

— Да. Но мы это сделали.

— Кто вам помог?

— Моя бабушка, — Эльва подняла взгляд, в ее глазах пылал тот же гнев, который он ощущал в своих венах. — Бадб.

Великая Туата де Дананн, пожалуй, самая загадочная из всех, была бабушкой Айслинг? Он должен был понять. Только богиня войны могла создать такое запутанное и простое проклятие, сковавшее его ведьму.

Он не успел задать еще вопрос, Скатах перебила их низким голосом:

— Она будет жить, но должна оставаться в твоей палатке, пока не проснется.

Высокая женщина прошла к ним с Айслинг в руках. Он бросился вперед, но Эльва обогнала его. Она осторожно взяла сестру, прижала голову Айслинг к своему плечу.

— Я буду рада приглядеть за ней до ее пробуждения.

— Она может оставаться, сколько нужно, — сказала Скатах, — но он должен уйти.

Бран покачал головой и подавил рычание.

— Я там, где она.

— Тогда вы оба уйдете, когда она очнется. Я помогаю только женщинам. Я приняла мужчину на этом острове, хотя не такого, как ты, Неблагой. Я знаю о горьком предательстве мужчин.

Он не спорил. Все знали историю Кухулина, который пришел к Скатах тренироваться, а потом от него забеременела ее сестра-близнец. Скатах и ее сестра поссорились после этого, но ее племянник был любим. Она послала его воевать с отцом, чего он и желал. Но Кухулин убил сына по ошибке. Рана в сердце Скатах так и не зажила, она страдала даже во снах. Теперь она оставалась на своем острове и тренировала женщин сражаться, отвернувшись от мужчин.

Эльва мрачно посмотрела на него. Может, она не хотела, чтобы они ушли, но он не забыл их цель. Он был близко к свободе, почти ощущал ее. Даже рана Айслинг сейчас не остановит его.

Она сделала бы так же, будь это ее проклятие, он был уверен.

Он пошел за Эльвой в палатку, чуть не наступая ей на пятки в спешке. Кислый вкус во рту и бурление в животе пропадут от ее вида. Или если он ощутит ее. Ему, что странно, хотелось поднести ладонь к ее рту и ощутить ее дыхание.

Это не было нормально, да? Он не знал, что с ним происходило. Он еще не переживал за кого-то другого, не так. Он едва узнавал эмоции, хотя всю жизнь думал, что уже любил. А теперь он не мог сосредоточиться, не узнав, что она в порядке.

Ему это не нравилось.

Ткань палатки тихо зашуршала за ними. Свет проникал в мелкие отверстия в ткани, окружившие их узорами звезд. Эльва могла даже палатку в Шотландии сделать красивой.

Он поспешил к койке, куда Эльва опустила Айслинг. Он нависал за ней, напоминая себе, что Эльва была семьей. Она имела право увидеть сестру, убедиться, что она жива.

Эльва выдохнула.

— Если будешь стоять за мной, посмотри уже на нее. Ты сводишь меня с ума нервной энергией.

Бран едва дождался очереди рядом с Айслинг. Он поднес ладонь к ее губам, ждал выдоха. Когда воздух задел кончики его пальцев, напряжение покинуло его плечи.

Когда он был младше, он смутился бы проявлению эмоций при Эльве. Он хотел, чтобы она видела его не просто мужчиной, а сильным, умелым и непоколебимым. Теперь он едва замечал, что она была в комнате, опустил голову на грудь Айслинг.

Он ощущал биение ее сердца лбом, ее грудь вздымалась и опадала, и в мире все было хорошо.

— Ты меня напугала, — прошептал он. — Я знаю, что ты в порядке. Я ощущал, что ты будешь в порядке, но все равно не мог отогнать страх.

Тихое движение зашуршало за ним.

— Ты не был таким. Я не таким тебя помню.

Бран склонил голову, чтобы видеть Эльву. Дискомфорт портил ее обычно красивое лицо. Он должен был поднять голову, но биение сердца Айслинг успокаивало его. Он оставил голову на ее груди и тихо говорил с ее сестрой:

— Не был. Я был тогда другим. Даже после того, как ты меня бросила. Эгоист. Злой.

— Что изменилось? — сглотнула она. — И не неси бред, что она тебя изменила. Мы знаем, что любовь этого не делает.

— Не думаю, что ты права. Но это была не она, — он покачал головой, — а ты. Ты изменила меня, потому что я узнал, что такое — потерять. Собирать себя по кусочкам, пока мне не стало легче. Я впервые в жизни решал, кем хочу быть, а не слушал желания других.

— Потеря так влияет? Заставляет стать лучше?

— Я не терял тебя, Эльва. Я тобой никогда и не владел.

Бран не хотел ощущать вину, когда его прошлая любовь развернулась и покинула палатку. Если она хотела бежать от прошлого, он не будет ее останавливать. Он бежал от прошлого, сколько себя помнил.

К счастью, больше бежать не требовалось.

Айслинг пошевелилась под его головой. Мир накренился, ее ладонь поднялась и опустилась на его макушку.

— Бран?

— Ты очнулась, — он поднял голову, ее ладонь съехала к его щеке и лежала там.

Она была сонной, взгляд не мог сосредоточиться, но она очнулась, была жива, и он радовался тому, что она все еще была рядом.

— Где мы? — спросила она. — Я не помню это место.

— Что ты помнишь последним?

— Герцог… — она покачала головой. — Вряд ли он хотел быть таким.

— Нет. Некоторые пытаются изменить себя, чтобы тот, кого они любят, ответил взаимностью.

— Герцогиня может любить?

— Могла ли? — он подвинул ее ладонь и скромно поцеловал ее пальцы. — На этот вопрос мы уже не узнаем ответа. Как ты?

— Тяжко, — прошептала она. — Словно меня ударили веткой по голове. Что случилось?

— Герцогиня отравила тебя.

Он смотрел, как ее глаза проясняются.

— Паслен.

— Наверное, это был ее любимый яд. Я принес тебя сюда, когда мы не смогли тебя разбудить.

— Мы? — она попыталась сесть, но он надавил на ее плечо, чтобы она лежала. — Где Лоркан? Он должен быть тут. Он знает, как меня исцелить.

— Он сказал, паслен ему не по силам.

— Нет, — фыркнула она. — Он исцелял множество отравившихся. Так он и стал ведьмаком. Паслен не сложнее красавки.

Бран выругался.

— Врущий мелкий…. Мы тут из-за него.

— Как мы сюда попали?

— Я… — он кашлянул и отклонился. — Допустим, я открыл портал.

— Ты умеешь теперь открывать порталы?

— Ну… да?

Даже ослабев от усталости, она пронзила его пугающим взглядом.

— Ты всегда мог, или это недавно появившийся талант?

Он сглотнул.

— Недавно.

— Бран, нельзя воровать заклинания! А если бы ты увидел руну не под тем углом? А если…

Он не мешал ей ругать его, но не слушал. Он улыбался. Он и не думал, что когда-то обрадуется тому, что его ругают за глупость, но это случилось. Важно было, что она могла кричать на него, ведь была жива и здорова. Она еще дышала, только это имело значение.

Он решил, что упреков хватит, склонился и накрыл ее губы своими, прижимаясь улыбкой к ее еще двигающемуся рту.

— Айслинг, хватит говорить.

— И еще одно!

Он изобразил стон, прижал ладони к ее щекам и попросил ее помолчать своим поцелуем. Он изучал ее рот заново: нежный бархат губ, изящную форму зубов и робкий язык. Он задержался, раскрывая части нее, которые должен был изучать дольше одной ночи.

А потом отодвинулся и вдохнул ее тихий выдох.

— Глупый, ты мог погубить нас обоих.

— И я не впервые рисковал нами.

— Тихо, — она провела пальцем по его лбу, нежно поправляя перья.

Он облизнул губы.

— Я принес тебя в Крепость теней. Только там тебя могли исцелить. Прости, если тебе не хочется быть тут. Я не знал, кем была твоя семья, и я…

Она прижала ладонь к его рту.

— Я проснулась раньше, чем подала вид. Я слышала, что ты говорил Эльве. Все слышала.

Если бы она раскрыла землю под его ногами, она удивила бы его меньше. Его рот раскрылся, но он не знал, что сказать. Как он мог объяснить, что любил ее сестру? Должен ли? Вряд ли такой разговор хотелось бы проводить с тем, кто важен.

Она закрыла пальцем его челюсть.

— Все хорошо, Бран. У всех нас есть прошлое, и я хотела рассказать тебе о своем раньше. Я не думала, что герцогиня попытается убить меня, или что у моей сестры была история с тобой. И я не знала, что могла встретить тебя давным-давно, если бы мои родители не отдали меня.

Он не думал об этом так, но он разозлился, поняв, что мог встретить ее, как только ступил на Благие земли. Он знал бы ее лицо с детства, смотрел бы, как пухлые румяные щечки становятся изящными, которыми он восторгался.

— Хотел бы я больше времени для нас, — он коснулся ее ладони. — Похоже, ты знаешь меня больше всех.

Она зевнула, челюсть хрустнула от силы ее усталости.

— Я думала, они исцелили меня.

— Ты ведь проснулась?

— С трудом.

Он поцеловал ее в щеку и встал.

— Я узнаю, смогу ли уговорить их на еще одну ночь.

— Мы не остаемся?

— Я не могу, — Бран замер на пороге, гадая, сколько ей рассказать. — Мужчинам тут не рады.

Она станет давить? Попытается проникнуть глубже в его жизнь, чтобы он раскрыл все свои тайны?

— О, это глупо, — она еще раз зевнула. — Им не повезло, ведь на данный момент мы — пара. Я там, где ты.

Он обожал ее в тот миг. Она не спрашивала. Не гадала, почему им нужно было сразу уходить. Айслинг была странной и необычной женщиной. Жаль, что он ее потеряет.

Он вышел из палатки и провел рукой по животу. Скоро все кончится. Он отведет ее в Неблагой замок. Они снимут проклятие и смогут понять, что делать. Если его мать не попытается съесть ее.

Осколки ее доверия будет сложно собрать, но он сможет веками завоевывать ее снова. Теперь он знал, что она была фейри, и он мог строить серьезные планы. Ему не придется смотреть, как она умирает или медленно стареет. Нет, они будут изящно жить вместе, их ждало бессмертие.

— Прошу, не спрашивай у меня, — голос Эльвы прервал его мысли. Она сидела на бревне напротив огня, уперев предплечья в колени. — Я многое могу вытерпеть, но не тебя и мою сестру, спящих в моей палатке, пока я на холоде.

— Что? И чем мы бы занялись в палатке?

— Я знаю, что мужчина и женщина делают наедине, — она закатила глаза. — Я была веками супругой Благого короля, Бран. Уважай меня чуть больше.

— Я попрошу о том же, — ряд перьев пробежал до его пальцев, но пропал, когда он сжал их. — Я не знаю, что тот король делал с тобой, но мы с Айслинг прошли долгий путь. Она ранена, устала, и ей все еще нехорошо. Я прошу лишь дать время, чтобы мы отдохнули перед отправлением. И все.

Ему было не по себе, что она думала, что он мог сейчас не просто отдыхать, обняв Айслинг. Нужно было многое сделать и обдумать, а она все еще была ранена. Хоть он и был Неблагим, он был джентльменом.

Эльва смотрела на него, и он был уверен, что в ее глазах было смятение.

— Я узнаю, что могу сделать.

— Станах не хотела позволять мне оставаться тут ни минуты дольше.

— Она не узнает. Тихо веди себя ночью, и я прослежу, чтобы вас никто не тревожил.

Он повернулся к палатке, но замер. Он оглянулся, запомнил, как она выглядела.

Эльва заплела волосы в косу. Золотые локоны извивались и переплетались, мерцая в свете костра. Она была идеальной, на нее было почти больно смотреть. Может, это было ее проклятием сильнее, чем ее доброта.

— Спасибо, — сказал он. — Я хочу позаботиться о ней.

— Я это вижу.

— Это тебя беспокоит?

Она подняла голову, тени собрались в ее аквамариновых глазах.

— Я уже не знаю, кто ты.

— Все могут меняться, Эльва, хоть это и странно.

Он прошел во тьму палатки, где от воспоминаний не болело сердце. Он ничего не мог поделать для красивой женщины-фейри. Она принимала свои решения, хоть они и задевали.

— Бран?

Тихий голос Айслинг успокоил его уставший разум. Он ничего не мог сделать для Эльвы. Времени не было, и она не примет помощь от него. Может, найдется тот, у кого получится открыть ее сердце любви и доброте, и, может, Бран поможет ей найти его.

А пока что сестра Айслинг останется хрупкой и сломленной, какой стала, потому что потратила много времени на разрушительные отношения. Он помнил Благого короля, и Эльва раскрыла всем не всю историю.

Он шагнул к койке и опустил плечи.

— Мы можем остаться на ночь.

— А потом?

— Отправимся дальше. Это последняя остановка. Надеюсь, там мы снимем проклятие связи, — он потер грудь, где вдруг появилась боль.

— Бран, куда мы отправимся?

Боги, что она сделает, узнав? Он не хотел возвращать ее в опасность, но они были так близко. Так близко к тому, чтобы снять проклятие и быть собой.

Он сел рядом с кроватью, прислонился к ней спиной. Они не уместились бы там вдвоем, и хотя он отчаянно хотел обнять ее, он хотел убедиться, что она поспит. Из них двоих она нуждалась в этом больше.

— Мы отправимся к Неблагому дворцу. К сожалению, я не могу и дальше скрывать тебя от своей семьи.

— Я не боюсь их.

— Они все наполовину звери. Чудища, в которых больше магии, чем черт мужчины или женщины. Ты ведь слышала истории о моих родителях?

Айслинг заерзала, ее пальцы играли с длинными прядями его волос.

— Я слышала о Неблагих короле и королеве, наполовину пауках, наполовину фейри. Я слышала все истории, какими пугали детей ночью. Но я не боюсь.

— А стоит.

— Они навредят мне?

Он убьет их, если они попробуют тронуть ее пальцем. Семья все равно ему не очень нравилась.

— Я им не позволю.

— Они проклянут меня?

— Никогда.

— Они как-то разделят нас, и я никогда тебя не увижу?

Бран чуть повернулся и прищурился.

— Ты хотела бы этого?

Часть его разбилась от одной мысли. Она была не просто соперницей, но и первой, кого он считал другом. Она не смотрела на него как на мерзость, и ему это нравилось. Брану нравилось быть личностью в чьих-то глазах. Как он мог выжить без этого ощущения?

Айслинг пригладила его торчащие перья с мягкой улыбкой.

— Нет. Думаю, ты нравишься мне достаточно, чтобы оставить тебя рядом на время.

Он приподнял бровь.

— На время?

— Женщине нужно вызывать у мужчины вопросы насчет того, что будет дальше. Я не буду упрощать тебе жизнь.

Он фыркнул и развернулся, закрыл глаза.

— У тебя и не получалось. Вряд ли «просто» вообще есть в твоем словаре.

— А зачем ему там быть? Я предпочитаю тернистый путь.

— И в конце будут ветки в волосах.

— Но так будет намного интереснее.

Боги, он так легко мог любить эту женщину. Бран потянулся за себя, поднял ее ладонь и опустил на свою голову.

— Не останавливайся.

— Тебе нравится?

— Угу.

Она гладила пальцами его волосы, не вздрогнув, когда задела перья. В час между сумерками и полуночью Бран ощущал себя просто мужчиной. Лишь плоть и кости. Перья были не важны, ведь они не пугали ее.

Хоть раз он ощущал себя целым, засыпая с ее ладонью на своем плече и его головой возле ее бока.

11

ПОСЛЕДНИЙ ПУТЬ

Айслинг поднялась на небольшой холм, ее ноги тонули в изумрудном мхе, который выпрямлялся, стоило ей поднять ногу. Она словно и не шла по холму. Следов не оставалось.

На миг она потерялась. Она часто ловила себя на воспоминаниях о том, как была без лица, как была ненастоящей. Больше всего она боялась, что проклятие вернется вдесятеро сильнее, и ее накажут за попытку снять его.

Лишившись всего, что делало ее настоящей личностью, она лишится всего обретенного счастья.

Айслинг отогнала мрачные мысли, обходя гранитные камни. Ее сестра ждала на вершине с видом на море.

Ее сестра. Айслинг и не думала, что снова скажет эти слова.

Она всегда знала о своей семье. Бадб не скрывала это. Они бросили ее, отдали ее, не заслуживали места в ее голове. Но она все равно думала о них.

А как иначе? Семья была мифической системой поддержки, которая не навредит. Она ничего о них не помнила сначала. Даже как мама целовала ее в лоб, или как папа лохматил ей волосы.

Те воспоминания вернулись с возрастом. Понемногу чары Бадб отпускали ее разум. И она уже хорошо их помнила. Она видела их холодные лица, когда они заставили ее покинуть их навеки.

Эльва появилась на вершине холма. Ее волосы развевались вокруг нее, спутанные ветром. Ноги уверенно стояли, ладони были сцеплены за спиной, она была воплощением воина в дозоре.

Что случилось с лепечущим ребенком, которого она помнила? Айслинг помнила, что равнялась на нее. Она не узнавала женщину перед ней, не могла совместить того избалованного ребенка и эту стойкую фигуру.

Она должна была поблагодарить за одолженную одежду. Простое коричневое платье, плотный корсет, ничего вычурного, но одежда подошла бы для встречи с правителями Неблагих.

— Мы уходим, — сказала Айслинг, добравшись до сестры. — Спасибо за лодку. Это будет проще, чем создавать портал.

— Ты могла бы остаться, — ветер поднял прядь золотых волос и прижал к щекам Эльвы. — Тут неплохо живется.

— И что мне делать? Учиться сражаться?

— Это полезно знать.

Айслинг покачала головой.

— Я заботилась о себе годами, Эльва. Мне не нужно оставаться тут.

— Мы могли бы снова стать семьей. Если позволишь.

Айслинг посмотрела на сестру и увидела слезы в глазах Эльвы. Странно, что непоколебимая женщина могла выражать такие эмоции.

— Семьей? — Айслинг попыталась смягчить слова. — Этот вариант у нас давно забрали.

— Мы можем это вернуть. Я не хотела тебя отпускать. Я рыдала днями после этого, закатывала истерики, но они не вернули тебя.

— Это ничего не меняет, Эльва.

— А должно! — ее крик приглушил ветер, забрал его у нее. — Я потеряла тебя, а потом его, а потом потеряла все, потому что думала, что хотела трон. Я смотрю на вас двоих и вижу… что-то. Я не знаю, что. Я не знаю, как чувствовать такое. Думаю, ты могла бы меня научить.

— Это мне не по силам, — Айслинг взяла сестру за руки. — Научиться можешь только ты сама. И ты научишься, я уверена. Но пока что перестань торопить исцеление. Это не порез, который можно замотать бинтом. Нужно время.

— Прошла жизнь.

— И пройдет еще. Но ты выживешь. Так мы делаем.

Эльва коснулась пальцем челюсти Айслинг. Она провела им до ее подбородка и постучала по нему.

— Ты выросла не такой, как я думала.

— Я стала, кем хотела. Знай, я не сожалею, что потеряла семью. Это сделало меня такой ведьмой. Я не променяла бы это ни на что.

Айслинг заметила вспышку узнавания в глазах Эльвы. Что-то еще горело в глубине ее души. Может, она уже слышала похожие слова.

Они повернулись и смотрели на море. День был ясным, хорошим знаком для их с Лорканом и Бранном пути. Но было странно общаться с семьей, которую она только нашла.

Как только Айслинг могла, она колдовала, чтобы увидеть свою Благую семью. Отец узнавал чары и тут же отражал их. Мать пропадала моментально из виду. Но Эльва позволяла ей смотреть часами.

Айслинг очаровывало то, как Эльва расчесывала волосы, прикладывала тонкие листки золота к лицу, чтобы кожа мерцала. Она словно смотрела на принцессу каждое утро.

Пока она не пропала навеки. Айслинг смогла увидеть ее лишь теперь.

Она хотела бы больше времени. Эту женщину она хотела узнать. Ее прошлое, будущее, ее историю. Все было невероятно ценным. Айслинг казалось, что это вырвали из ее рук.

— Любить того, кто не может любить себя, ужасное бремя, — тихо сказала Эльва.

Айслинг смотрела на бушующие волны.

— Или редкий шанс показать ему, что какая бы тьма ни лежала в его разуме, кто-то всегда отыщет там свет?

— Ты в это веришь?

— Должна, — она выждала миг и повернулась к морю. — Я бы хотела увидеть тебя снова, когда все будет сделано.

— Не нужно доверять ему.

— Кому?

— Брану. Он не тот, кем ты его считаешь, и ты не рассказываешь ему всю правду, — Эльва сорвала белое перо с плеча Айслинг. — Тебе нужно все ему рассказать, пока ты не закончила путь.

— Про Короля-ворона?

Она не боялась правды. Айслинг всю жизнь провела под проклятиями. Это была еще одна гора на пути, и она переберется через нее.

— Ты — супруга сильного существа. Король-ворон уже даже не фейри. Он — нечто другое, темное, и от него не убежать.

— Ты так говоришь. Я всю жизнь убегала от тех, кого встречала.

— Иллюмина, он заслуживает знать.

— Я давно оставила это имя, — Айслинг сглотнула и сунула дрожащие руки в платье. — И то, чего он не знает, не навредит ему.

— Если ты боишься навредить ему, то ты его на самом деле любишь?

— Люблю? — она покачала головой. — Мы на это не способны. И он узнает. Может, это будет нашим следующим приключением. Снять проклятие связи, а потом проклятие супруги.

— Невозможно. Это не проклятие, а клятва. Магия не управляет тем, какой ты родилась.

Айслинг снова покачала головой. Она не хотела верить словам Эльвы. Выход был всегда. Всегда был шанс освободиться от оков прошлого. Нужно было просто его найти.

— Надеюсь, мы еще увидимся, сестра, — выдавила Айслинг.

— Я попрошу еще раз. Останься, пожалуйста.

Ее сердце разбивалось. Это был первый член семьи, который заговорил с ней. Эльва призналась, что скучала, не хотела расставаться, и Айслинг хотелось остаться. Попробовать жить в семье.

Но она не могла. Пока что.

Она покачала головой, но не стала говорить, голос мог дрогнуть от эмоций.

Эльва вздохнула.

— Жаль. Я не хочу, чтобы ты пошла по тому же пути, что и я.

— Почему? — выдавила Айслинг.

— Потому что я с трудом оправилась от него.

— Тогда мне нужно быть сильнее тебя.

Держа голову высоко, Айслинг пошла прочь от сестры и вниз по холму. Она говорила себе не плакать. Не было повода плакать.

Жизнь Эльвы могла быть не такой, как она хотела, но это не значило, что Айслинг повторит ее ошибки. Она не могла объяснить чувства к Брану. Это была не любовь или временная симпатия, даже не зачатки этого. Она ощущала в нем родственную душу, того, кто всю жизнь боялся того, что другие думали о нем.

Каждый миг с ним освежал. Он знал, как говорить, как действовать, как быть тем, с кем ей было просто. Она могла быть ведьмой, но он не стал бы строить костер и сжигать ее мысли, желания и мечты.

Это было разницей между тем, что Эльва знала, а Айслинг испытала. Во всей лжи она была уверена, что Бран останется в ее жизни.

Трава зашуршала за ней, и стало видно черное мохнатое растрепанное тело.

— Лоркан! — завопила Айслинг, присела на корточки и раскрыла объятия, выдохнув с легкостью, когда он бросился к ней.

Прижимая его мягкое тело к груди, она ощущала себя непобедимой.

— Я так переживала за тебя, — пробормотала она в его шею. — Где ты был?

— Тут не любят мужчин.

— Вряд ли это касается котов, — рассмеялась она, сунула ладони под его лапы и подняла его. От его недовольной морды она рассмеялась сильнее. — Где ты был?

— Старался быть подальше от тех женщин! Они сразу поняли, кто я, — он ощетинился. — Я пытался сказать им, что я просто кот, но это явно было не лучшей идеей.

— Лучше бы ты ничего не говорил.

— Наверное. Но они хотели знать, откуда я, и я не хотел зваться котом с корабля. Они едят крыс, ты же знаешь.

— А у тебя вкусы куда лучше, — она встала с ним в руках, он обвил ее плечи, как делал, когда она была маленькой. — Что тебя выдало? Речь или размер?

— Хочешь сказать, что я поправился?

— Ты тяжелее, чем я помню.

Он вытянул лапу, ногти сверкнули на солнце.

— Осторожнее, ведьма. Я у твоего горла.

— Ты не посмеешь.

Они спорили, шагая по холму, и на сердце стало легче. Может, ее старой семьи и не было в ее жизни, но разве это был конец света? Она создала новую семью для себя. Двое мужчин любили ее, заботились о ней и даже рисковали собой, чтобы порадовать ее. Редким так везло.

Семья не была плотью и кровью, это были те, кто успокаивал ее душу и наполнял легкие воздухом.

Лоркан прижал холодный мокрый нос к ее щеке и спросил:

— Мы все-таки идем с ним?

— Куда еще нам идти?

— Куда угодно. Мы в нашем мире, хоть это и остров Скайе. Мы можем уплыть в океан, найти портал и остальную твою семью. Создать свою семью. Возможностей куча.

— Я все еще буду проклята.

— Ты пахнешь иначе, — тревога и горечь звучали в его голосе. — Не собой.

— Я обменяла одно проклятие на другое.

— Это можно снять?

Она пожала плечами, тряхнув его.

— Вряд ли, но я не сдамся. Супруга Короля-ворона — титул леди, а не ведьмы.

— Если не сможешь разобраться с этим, он получит от меня, — Лоркан сделал паузу, отклонился и похлопал ее лапой. — Не переживай. Вряд ли Бран сдастся.

— И я так думаю.

Они сошли со мха и травы на песок берега у основания горы. Воздух тут был чище. Он обжигал ее легкие прохладой при каждом вдохе. Айслинг наслаждалась болью, пока шла к лодке, где стоял Бран и смотрел на волны.

Он был темным пятном среди солнца, отражающегося от воды. Его силуэт трепета от света, но оставался одной формы. Он не скрывался за мороком. Он так и выглядел — зверь и мужчина слились в загадочное создание, которое вышло из теней как древнее божество.

Он повернулся к ней, свет сиял вокруг его тела. Бран протянул руку.

— Готова?

Она опустила ладонь на его, и он помог ей забраться в лодочку. Лоркан пропал под скамьями, песок и камешки хрустели под ногами Брана, толкающего их в воду.

Айслинг прикрыла глаза рукой и смотрела на гору, на неподвижную фигурку сестры. Эльва помахала на прощание. Кусочек ее души останется на острове со сломленной сестрой, чью душу слишком много раз ломали.

Однажды она вернется. Она построит отношения, какие у них должны были сложиться. Айслинг хотелось, чтобы этот день уже настал.

Бран запрыгнул в лодку, взялся на весла и направил их прочь от острова.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Пока не знаю.

Бран кивнул на остров, который медленно уменьшался.

— Семья — странное дело, да? Хоть мы и отличаемся, мы хотим любить их.

— По своему опыту говоришь?

— Точно, — он рассмеялся. — Моя семья страннее всех. Ты их скоро встретишь.

— Я толком и не знала свою семью. Я наблюдала за ними порой с помощью чар, но не знала их, — она притихла и исправилась. — Я мало помню. Части воспоминаний будто принадлежат другой.

— Хотел бы я так, — фыркнул он.

Айслинг сцепила пальцы на коленях. Между ними было так много. Но они ничего не говорили, лишь весла хлюпали, опускаясь под волны.

Наконец, она выдохнула.

— Бран, я не была с тобой полностью честной.

— Знаю, — перебил он. Черное перо слетело с его головы, упало на воду и стало морской пеной. — У нас обоих есть тайны, Айслинг. Просто… пусть будет так, пока мы не закончим с этим. Потом мы соберем кусочки и расскажем все, что нужно.

— Пусть все так остается, пока проклятие не снято?

— Еще немного, — его печальная улыбка отражала ее улыбку. — Я так много хочу тебе рассказать.

— Тогда мы останемся пока что такими, как есть.

— И начнем заново, когда все кончится.

— Заново? — она приподняла бровь. — Для этого уже поздно.

— Насколько возможно, я хотел бы повторить эту часть приключения.

Она уперлась локтем в край лодки, опустила подбородок на кулак и склонила голову.

— Что же получится, Неблагой?

Вспышка его улыбки чуть не ослепила ее. На миг Айслинг позволила себе поверить, что это сработает. Они снимут проклятие и уедут в закат искать способ снять ее проклятие. И у них получится, потому что они приложат все усилия.

Волны брызгали на них. Солнце касалось их теплыми лучами, которые не обжигали. Чайки кричали сверху, улетали к острову, понимая, что не поймают тут рыбы.

Каждый миг был идеальным, и она наслаждалась каждой секундой, зная, что лишится этого.

Вода скребла по доскам лодки. Звук был странным, ведь волны были слабыми. Айслинг выпрямилась и с подозрением огляделась.

— Бран?

— Наконец-то услышала?

Она попыталась посмотреть на него с укором, но отвлеклась, сжав пальцами края лодки.

— Я думала, мы поплывем в Ирландию и найдем портал там.

— На это уйдет месяц на такой лодке, — его вороний глаз крутился в глазнице. — Есть способы попасть домой быстрее.

— Какие?

Бран отпустил весло и указал поверх ее плеча.

— Стоящие камни.

— Мы посреди океана.

— Они появляются всюду. Порталы — это порталы, где бы они не появились.

— И как выглядит портал со стоящими камнями, когда он создан под волнами? — она уже знала, что он скажет. Соленые брызги попали ей в лицо, и, облизнув губы, она ощутила вкус моря.

— Напоминает водоворот.

— С ума сошел? Мы в лодке размером с детскую игрушку. Водоворот растерзает нас!

— Разве не ты говорила, что близость смерти — это приключение?

— Я так не говорила, Бран, — она развернулась и хмуро посмотрела на него. — Ты меня погубишь.

— О, не переживай, ведьма, — он улыбнулся, поднял весла в лодку и протянул руки. — Разве не я спас тебя от почти верной смерти?

Айслинг закатила глаза и взяла его за руки.

— В один из таких случаев ты меня не спасешь.

— Такого не будет.

— Ты направил нас в водоворот, да?

— Именно.

— Похоже, я тебя ненавижу.

Он подмигнул.

— Ты фейри, помнишь? Ты уже не можешь врать.

Когти впились в ее ноги, она сжимала Брана, и лодка отклонилась назад и покатилась внутрь водоворота.

Вода бушевала вокруг них, жидкость крутилась так быстро, что выглядела как прозрачное стекло. Айслинг видела океан за ним, темные воды и копья света, мутную бездну. Она заметила темную тень, пока они неслись к морскому дну.

Ее волосы спутались перед лицом. Она зацепилась ступнями под лавкой, но не переживала. Бран уверенно сжимал ее ладони. Она ощущала нежное давление магии на плечах, прижимающее ее и Лоркана к лодке.

Он пробормотал заклинание, темные волосы развевались вокруг его лица, перья встали дыбом.

Она хотела спросить, сколько еще, и лодка ударилась об камень. Дерево разбилось под Айслинг, боль пронзила ноги, мышцы и плоть страдали. Айслинг увидела вспышку белой магии, но не успела закричать от боли.

Волны набегали на лодку. Айслинг выдохнула с шумом и широко открыла глаза.

Они были среди спокойного темного моря, лодка была целой, словно ничего не случилось. Звезды усеивали ночное небо над ними, отражаясь в стеклянной воде, словно лодка была среди галактики. Тысячи точек света окружали их.

Бран поймал ее взгляд. Она видела звезды в его глазах, ее грудь сдавило.

— Что это было?

— Портал стоящих камней.

— Ты меня не предупредил.

Он пожал плечами.

— Я не мог это правильно описать. Такое лучше просто испытать.

Она поежилась и отпустила его руки.

— Я больше так делать не буду.

— Возможно, выбора не будет.

— Я не повторю такое, Бран, — твердо ответила она.

Айслинг склонилась, чтобы проверить Лоркана. Ее волосы ниспадали на дно лодки. Его когти все еще впивались в ее лодыжки, но тени скрывали все, кроме его вытянутых лап.

— Можешь уже отпустить, — сказала она.

— Нет уж. Скажи Неблагому, что, когда я выберусь из лодки, я выцарапаю ему глаза.

Айслинг рассмеялась.

— Ты не станешь.

— Стану. Коты едят птиц.

Бран фыркнул.

— Я бы посмотрел на твою попытку. Некоторые птицы тебе не по зубам.

— Справлюсь, — прорычал Лоркан.

— Ребята, — перебила Айслинг, смеясь, — вы закончили?

— Еще нет. Я все еще хочу расцарапать его. Хотя бы одной лапой точно.

— Нет, Лоркан.

— Одним когтем.

— Нет! — она покачала головой и выпрямилась. Ее голова закружилась от быстрого движения, звезды вокруг Брана размазались, и он слился с тьмой между ними.

Она еще не считала мужчин красивыми до него. Они были крупными, с широкими плечами, поднимали тяжелые грузы. Но он был куда больше. Бран был произведением искусства. Изящные линии соперничали с величайшей архитектурой ее времени, от его лица рыдал бы скульптор. Он был двумя сторонами монеты. Гладкая красивая кожа с одной стороны, грубый зверь с другой.

— Насмотрелась? — спросил он.

— Вряд ли у меня когда-нибудь получится.

— Оглянись, Айслинг. Первый взгляд на Темный замок ты запомнишь на всю жизнь.

Она глубоко вдохнула и повернулась, чтобы увидеть дом Неблагих.

Острые шпили поднимались в воздух, были острее клинка. Высокие пики было видно всюду, гора и замок переплелись, и все было на краю океана, который бил по скалам. Красно-оранжевые точки света отмечали окна, сияющие от свеч и магии.

Стая темных силуэтов летала вокруг замка. Не птицы, эти силуэты были слишком большими. Это были крылатые чудища, наполовину фейри, наполовину звери. Ветер донес смех, но не веселы, и крики, но не от боли. Оба звука разносились эхом, были окрашены наслаждением от боли.

Айслинг должна была бояться. Ее сердце должно было сжаться от вида этой тьмы, но она не могла заставить себя чувствовать такое. Она ощущала только любопытство и настороженность.

— Темный замок, — повторила она. — Дом Неблагого двора.

— Правителей.

— Твой дом, — она оглянулась и увидела его гримасу. — Или… место, где ты вырос.

— Это звучит точнее.

Он взял весла и направил их к небольшой нише, которую она не заметила до этого. Ступени поднимались из океана, озаренные маленькими парящими шарами, бросающими желтый свет на море. Она никогда не боялась воды. Айслинг всегда умела плавать. Но это черное море заставляло ее нервничать.

— Помнишь, я сказал, что нам нужна вода из Лебединого озера?

— Да, — прошептала она. Лодка стукнулась о ступени.

— Оно скрыто под замком. Мы пойдем через библиотеку. Придется избегать моих сестер. Надеюсь, они не изменили чары. Иначе мы попадем в лабиринт.

— Это легко?

Он покачал головой и прыгнул на скользкие ступени с уверенностью, которой она завидовала.

— Нет. Послушай, Айслинг. В моей семье нет нормальных, но мои сестры хуже всего. Они не смогут тебя увидеть, но услышат. Так что будь тихой. Ни слова, пока не выберемся из библиотеки. Понятно?

— Ты меня пугаешь, Бран.

— Невозможно, — он протянул руку и с дрожью улыбнулся, но она не поверила. — Ты слишком сильна, чтобы ощущать страх.

— А ты все льстишь, — она опустила ладонь на его руку, и он плавным движением вытянул ее из лодки.

Он держал ладонь под ее рукой мгновением, чтобы она не упала, жар проникал в ее кости. А потом он оставил ее на скользких камнях и склонился к лодке. Бран спросил:

— Ты идешь, Лоркан?

Тихое шипение донеслось из-под скамьи.

— Видимо, нет. Тогда скоро увидимся?

Тот снова зашипел.

Айслинг скрыла улыбку за ладонью.

— Он догонит. Так всегда. Он не сразу может собраться с храбростью, но потом его не остановить.

— Да? — Бран встал и проворчал. — Тут опасно ходить в одиночку.

— Не переживай за Лоркана. Он чуть меньше многих, но он опасный мужчина, когда хочет таким быть.

Они улыбнулись друг другу, и он взмахнул рукой.

— Миледи, прошу, поднимайтесь по лестнице.

— Я? — она прижала ладонь к груди. — Я не знала, что ты такой джентльмен.

— Теперь тихо, Айслинг. Нельзя никому позволить раскрыть нас.

Она похлопала его по руке, проходя мимо.

— Ты учишься. Наконец, ты сказал мне, что нужно быть тихой.

Бран улыбнулся и прижал палец к своим губам.

Она будет держать рот на замке, если это поможет им пройти безопасно. Он стал лучше сообщать ей нужную информацию. Она знала, что шум привлечет его сестер, но не знала, почему это было плохо.

Казалось, воссоединение семьи должно было помочь им. Он мог пройти в тронный зал — или как он там звался у Неблагих? — и попросить флакон жидкости, а потом проклятие будет снято.

Звучало довольно просто.

Она не могла понять, усложнял ли он по необходимости, или потому что Неблагим нравился хаос. Часть него всегда будет желать создавать шалости.

Айслинг осторожно шагала по скользким ступеням, решив, что была не против шалостей. Так было интереснее.

Они добрались до вершины лестницы, Бран постучал пальцем по ее плечу. Айслинг замерла и дала ему обойти ее. Он провел ладонями по гладкой каменной стене, руны засияли алым.

Кровавая магия. Она еще не видела такое древнее заклинание. Оно было создано во время сложностей, и его редко убирали. Многие поспешили бы покинуть место, так пропитанное магией.

Бран выдохнул с шипением и провел кровавой ладонью по штанам. Он заплатил цену, и каменная стена пропала, пропуская их в пещеры в замке Неблагих.

Жидкость капала с потолка, тихий стук скрывал эхо их шагов. Белый туман сиял у пола, но даже тусклого света не хватало, чтобы падали тени. Они прижимали ладони к стенам и шли дальше.

Айслинг ступала туда, где до этого был Бран, каждый поворот вел в новые туннели, вариантов было множество. Воздух ощущался заряженным, магия пульсировала в ее венах, кончики пальцев пылали.

Бран поднял палец и прижал к своим губам.

Она не шумела. Поджав губы, она жестами указала, что следовала правилам.

Он нахмурился, указал на нее и изобразил глубокий вдох и выдох.

Он намекал, что она громко дышала?

Айслинг хотела стукнуть его. Она знала, как быть тихой, и если ее дыхание было чуть громче, чем он хотел, то ему нужно было стукнуть ее по голове, чтобы утихомирить. Она сверлила его хмурым взглядом, пока он бежал тихими шагами, прижимаясь к стене.

Бран не смотрел на нее. Он просто поднял руку и указал ей двигаться вперед.

Айслинг оглядела пещеру. Магия не мерцала в воздухе, намекая на чары, скрывающие кого-то из виду. Они были в пещерной системе, и тут никого не было.

Она вздохнула и пошла к нему. И хоть ее шаги были тихими, ей было далеко до него.

Он помрачнел. Он ждал, что она приблизится, схватил ее за руку и толкнул к стене, укрыл ее тело своим. Он склонился, прижался губами к ее уху.

— Что я говорил о соблюдении тишины? — прошипел он.

— Тут никого нет.

— Это Неблагой замок. Уверенности нет.

— Я не вижу, чтобы кто-то смотрел на нас. Мы среди туннелей, Бран. Тут не скрыться, я вижу оба конца, и здесь только мы.

— Нужно быть тихими.

Она резко выдохнула и прорычала ему на ухо:

— Одно дело — быть осторожными, когда нужно, но ты ведешь себя глупо.

Ее слова были как взмах меча сквозь жар между ними. Он отошел на пару шагов, тучи собирались в его глазах.

Айслинг знала, что умела выводить его из себя. Она изумленно смотрела, как он скрестил руки, а потом распрямил их и упер в бока, покачал раздраженно головой и вскинул руки.

— Они изменили чары. Я иду тут вслепую. Все коридоры другие.

— Если не можешь разобраться, то дай мне идти нормально, когда тут никого нет.

— Ладно, — шепнул он. — Иди. Посмотрим, сработает ли.

— Сработает.

— Вот и ладно.

— Ты не знаешь, на что я способна, Неблагой. Ты уже сказал мне, где озеро. Ты мне не нужен.

Он шагнул вперед и направил палец на ее лицо.

— Я нужен тебе, чтобы снять проклятие.

— Нет.

— У меня другие ингредиенты.

Тут он ее поймал. Ей нужно было все для завершения заклинания, и он вряд ли это отдаст.

Айслинг раздраженно выдохнула.

— Ладно. Тогда встретимся тут.

— Глупая! — он провел ладонью по перьям, явно борясь с собой. Он не сможет ее защитить, если накричит на нее. Наконец, он снова направил на нее палец. — Ты будешь держаться подальше от проблем и вернешься сюда, когда что-то найдешь. Иначе я пойду за тобой, и даже вся Неблагая армия не сможет меня остановить.

Она похлопала его по щеке.

— Я люблю твой пыл.

Они оба застыли с ее ладонью на его щеке. Боги, она призналась ему в любви? Нет. Она призналась, что любила черту его личности. Это ничего не значило. Ему нужно было понять это.

Его взгляд стал горячим, и звезды в глазах ожили. Они шептали обещания о долгих ночах, бархатных простынях и мужчине, который сливался с ночным небом.

Айслинг отдернула руку и отошла на шаг.

— На это нет времени.

— Скоро будет.

— Просто отыщи воду и найди меня.

— Взаимно, ведьма.

Он оглянулся и пропал в туннеле. Он шагал осторожно, тихо и так медленно, что Айслинг закатила глаза.

Айслинг повернула в другую сторону, вернулась к прошлой развилке. Она выбрала туннель, который казался ей правильным. Он уводил во тьму, туман вяло кружился над камнями. Ниши в стенах оживали, пока она проходила, озаряя коридор болезненным красным сиянием. Ее тень плясала на стенах, а потом исчезла, словно у нее и не было тени.

Она провела ладонью по своим рукам. Она это выбрала. Она хотела идти сама, без его глупостей. По своей вине она была одна в самом опасном месте в мире.

Она прижалась спиной к стене, когда туннель разделился снова. Она посмотрела в обе стороны, а потом решила пойти налево. Если Бран был прав, и это место было лабиринтом, то она знала, как его пройти.

Но она сомневалась, что он был прав. Она все еще находилась в туннелях. Стены были будто выгрызены большим монстром, который пытался пробиться сквозь гору.

Она поежилась. Что за монстр мог создать такие туннели?

Тихое эхо звука пронеслось по туннелю. Звучало как стон, словно зверь или фейри страдал.

— Чудесно, — буркнула она. — То, что нужно, чтобы сделать это интереснее.

Айслинг шагала все осторожнее. Стон становился все громче, пока она не прижала ладонь к уху. От звука глаза разбегались. Она быстро заморгала, потерла их рукой и посмотрела огромными глазами на стену перед ней, которая дрогнула на миг.

Она коснулась пальцем скользкой стены рядом с собой, а потом брызнула каплей воды на зачарованную стену.

— Землей и водой развей весь морок и покажи истину.

Чары держались.

Ее гнев рос, разбивая странный звук, что держал ее в хватке.

— Развей весь морок, — повторила она, — и покажи истину.

Стена дрожала, а потом чары растаяли. Ветер пронесся по туннелю. Он обвил ее ноги, тряхнул тканью ее одолженной одежды, запутался в ее волосах, а потом улетел дальше.

Дыра в туннеле показала звезды, что отражались в спокойном море. Тьма была красивой, грозной и до боли опасной, глаза Айслинг обжигало.

Вода вдали пошевелилась. Большое существо поднялось из-под волн, бок в чешуе блестел в свете луны, плавник появился из воды и медленно пропал.

Они плыли по тем водам, ни о чем не переживая. Она даже не думала смотреть на волны, любуясь своим Неблагим.

Что за существа смотрели на них?

Айслинг поежилась снова, потерла ладонями руки и повернулась. Она пошла направо по лабиринту.

Казалось, она шагала часами. Ее ноги болели, спину сводило, сердце колотилось в груди. Туннели не кончались.

Все были одинаковыми. Вода капала со стен. Куски выпирали из стен. Развилка всегда предлагала два варианта, и она всегда поворачивала направо.

Если она заходила в тупик, приходилось осторожно возвращаться. Они не брали с собой то, чем можно было отметить путь. Она стала чертить руны на водорослях на стенах. Никто не заметит следы, просто водоросли будут расти немного странно. Но Айслинг знала свои метки.

Когда она подумала, что сойдет с ума, ее нога задела что-то на полу. Это отличалось.

Она склонила голову и увидела открытую книгу. Страницы трепетали, картинки проносились так быстро, что она не успевала их различить. Айслинг склонилась, подняла ее и перевернула, чтобы увидеть позолоченную обложку.

— История Неблагого двора, — прошептала она. — Интересно.

Сунув книгу под руку, Айслинг пошла дальше. Еще несколько книг появились вдали, и каждая была интереснее предыдущей.

Вскоре она собрала целую серию книг о Неблагом дворе — большую, из четырнадцати позолоченных томов. Когда книги перестали помещаться в руки, она собрала их стопкой у стены, ощущая сожаление. Было обидно оставлять их там, где стихии их уничтожат.

Книги были священны. Их долго перевязывали, еще дольше писали, и каждое рукописное слово было чудом. Странно, что Неблагие фейри бросали их беззаботно на пол.

Айслинг видела в жизни больше книг, чем видели люди. Но она и не была человеком.

Огонек загорелся в конце туннеля. Он описал круг и пропал.

Она застыла.

Он появился снова, уже дальше, все еще беззвучно. Кто-то нес огонек? Или какое-то Неблагое существо заманивало ее в глубины?

— Ты не боишься, — сказала она себе.

Ее ладони стали скользкими от пота, но она заставила себя двигаться. Ей нужно было идти, искать воды, снять проклятие. И многое другое.

Все больше книжек валялось в коридоре, словно умирающие существа, трепещущие крыльями. Она осторожно обходила их. Теперь она понимала Брана. Система туннелей под землей, где лежали книги, была ненормальной.

Туннель привел к комнате. Айслинг прижалась спиной к выступу и выглянула из-за края, а потом опешила.

Они сделали лабиринт из полок. Стены из книг и дерева тянулись высоко над ее головой и терялись в тумане. Тысячи книг, беспорядочно брошенные на полках, попадались ей на глаза, кружа голову. Они сыпались на пол, открытые, залитые водой и изорванные.

О книгах не заботились, но какая разница, когда их количество соперничало с раем? Она прижала ладонь к груди и прошла в библиотеку Неблагих. Она была точкой, крошкой рядом с монолитами написанных слов. Айслинг брела среди них, гладя пальцами корешки.

Каменный пол был гладким. Множество ног ходило тут, неспешно отыскивая идеальный том, который даст ответ или наполнит разум выдуманными мирами. Ее ноги ступали по страницам, усеивающим пол, вырванным из книг и похожим на опавшую листву.

От внезапной тишины ей стало холодно. Айслинг не осознавала до этого естественные звуки комнаты — капанье воды, шелест крыльев летучих мышей, свист ветра. Все пропало, когда она издала звук, от которого пошло эхо.

Высокий визг раздался сверху. Айслинг попыталась не дышать, не издавать ни звука.

Что-то ползло над ней. Полки трещали от веса, несколько книг сорвалось оттуда. Она не осмелилась поднять взгляд, но быстро поняла, что это и не требовалось. То, что услышало ее, спускалось.

Ткань шуршала над ней, тело рухнуло в двух шагах перед Айслинг.

Существо было покрыто белой тканью, которая парила, словно была в воде. Белые волосы трепетали в воздухе, пока оно двигалось. Голова дергалась, острые уши подрагивали, ожидая услышать движение.

Айслинг медленно подняла ладонь и накрыла рот. Глаз у существа не было, только зияющие дыры на белом лице.

Она поняла, что это была женщина. Тело было женственным, но Айслинг не хотела признавать его не существом. Тонкие, как прутья, руки торчали в стороны, пальцы подрагивали.

Паутина свисала со спины существа. Айслинг чуть не закричала, увидев ржавый металл, пронзивший кожу существа. Кровь засохла вокруг раны, но это не беспокоило существо.

Оно дернулось снова, трепетало, потянуло за паутину. Нити натянулись, и существо взлетело к потолку.

Айслинг медленно опустила дрожащую руку.

Что это было? Одна из сестер Брана? Вряд ли. Она была совсем не похожа на него, но он сказал…

Она шагнула вперед, забыла о бумаге на полу. Раздался хруст, и от ответного визга Айслинг задрожала от страха.

Тело вылетело из теней, поймало ее за талию и оттащило назад. Существо вернулось, сжимая клинки в руках, рот был раскрыт в беззвучном крике. Оно рухнуло на пол и пригнулось. Оно склонило голову и ожидало следующий звук.

Ладонь, легшая на ее рот, была знакомой. Острые ногти лежали на ее щеках, широкая грудь дрожала, он дышал одновременно с ней.

Сестра Брана издала низкий хриплый звук. Он заполнил воздух запахом магии, обжигающим ноздри Айслинг, наполняя ее легкие желанием закашляться. Ее грудь содрогнулась. Его ладони сжали ее ребра и рот. Они не издавали ни звука, пока существо не убрало двойные клинки в складки юбки и не потянуло за паутину еще раз.

Она поднялась в воздух, и Айслинг выдохнула едва слышно. Губы коснулись ее уха так близко, что волосы перед ее лицом не пошевелились.

— Это была одна из моих сестер.

Айслинг кивнула. Она не могла сейчас издать ни звука.

— Избегай бумаг. Они бросают их с потолка, чтобы слышать, как кто-то ходит.

Она это поняла. Страницы были с рисунками от руки, слова были записаны прекрасным шрифтом, и на ее глазах выступили слезы. Как можно было выбрасывать такие произведения искусства?

Бран протянул ей руку. Реки страниц тянулись перед ними так широко, что она не смогла бы их перешагнуть. Она нахмурилась, но взяла его за руку без колебаний. Она не знала, что он собирался сделать, но знала, что у него получится.

Он сжал пальцами ее ладонь, другой рукой скользнул к ее локтю, а потом бросил ее через бумаги, словно она весила не больше перышка. Айслинг стиснула зубы, чтобы молчать. Он издевался!

Она осталась на ногах чудом, а не умениями. Он перепрыгнул разбросанную бумагу и приземлился, присев на корточки, рядом с ней.

Его улыбка вызывала желание ударить его. Он не знал, что она не закричала бы!

Он подмигнул.

Ноздри Айслинг гневно раздувались, и если бы ее глаза могли поджечь его, она бы это сделала. Она как раз знала чары, которые сработали бы отлично, если бы он остался на месте, чтобы она не попала по книгам…

— Идем, — шепнул он.

Что-то зашуршало над ними от звука. Она не хотела встречать его сестер, так что пошла вперед, подав ему руку, позволив ему повести ее сквозь библиотеку.

Они бежали между монолитов книг, замирая, когда его сестры падали с потолка. Порой они случайно шумели, а иногда его сестры просто опускались за книгами.

Айслинг следила за их движениями, когда приходилось замирать. Они не защищали книги. Им было все равно, что они страдали, так что они делали?

В один из спусков Бран прижал ее к полкам и накрыл собой. Уперев руки по бокам от нее, он смотрел в ее глаза и не двигался, пока его сестра не поднялась к потолку в тумане.

— Они записывают все, что происходит в мире Неблагих, — пробормотал он так тихо, что она его едва услышала.

Айслинг приподняла бровь, спрашивая без слов, зачем.

— Моей матери нравится знать обо всем, что происходит при дворе Неблагих. Ничто не проходит мимо нее.

Это было излишней опекой, по мнению Айслинг, но разве она могла осуждать выбор королевы? Она не была королевой. Кто знал, что она сделала бы, управляя двором.

Что-то не менее безумное. Айслинг захотела бы узнать каждого, попытаться запомнить их имена и семьи. Она не хотела бы, чтобы кто-то из ее подопечных ощущал себя так, как она, пока росла.

Эти мысли были глупыми. Бран не будет королем. В очереди на трон перед ним было много родственников. Он сам так сказал…

Она застыла на миг, сжала кулак, желудок мутило. О чем она думала? Она не собиралась выходить за Брана. Она точно не будет его королевой, если он…

Айслинг снова остановила себя. Этот путь было опасным, и она отказывалась идти по нему.

Он прошел мимо стопки книг выше него, их страницы сыпались на пол водопадом ярких красок и чернил с кляксами. Она смотрела миг, ждала, что он оглянется, пока ждал ее.

В этот раз он только поманил ее рукой.

Такие жесты с Айслинг лишь заставляли ее идти медленнее. Хмурясь, она подобралась к нему, замедлившись, когда он махнул ей идти быстрее.

Они не шумели. Его сестры не вопили, и она не слышала странный шелест, с которым они скользили по паутине. Все было хорошо. Зачем он ее торопил?

Она встала рядом с ним, за углом их ждала тьма. Библиотека кончалась, и начинался тронный зал.

Комната была огромной, полной дыма и тумана. Центр был странно озарен зловещим голубым сиянием. Магия обвивала большие троны, один больше другого. Туда могли уместиться десять человек, встав бок о бок. Она такого еще не видела.

Летучие мыши облаком летали по залу, их вопли били по ее ушам как колокольчики. Это место было опасным.

Она взглянула на Брана и поняла, что он не собирался приводить их сюда. Его рот раскрылся, глаза были большими, и она впервые видела, чтобы его руки дрожали. Айслинг сжала его ладонь своими руками.

Он посмотрел на нее, его глаза сияли эмоцией, которую она не могла назвать.

— Что такое? — спросила она.

— Тут живет моя мать.

Шорох начался над ними, схожий, но и отличающийся от звука его сестер. Ее спина напряглась. Айслинг совершила ошибку, посмотрев наверх, и ее кровь похолодела от страха.

Потолок был из паутины. Широкие полосы липких нитей тянулись, сколько хватало взгляда. В чем-то это было красивым. Паутина мерцала серебром, бросала голубые блики на пол, и казалось, что зал находился под водой.

Паутина тянулась там, где когда-то отдыхала большая пухлая фигура. Желудок Айслинг сжался. Бран говорил, его семья не была нормальной. До этого она не осознавала, какими искаженными могли быть их фигуры.

Брешь в паутине, накинутой на трон. Нити паутины свисали мотками, беспечно брошенными и спутанными.

Айслинг уставилась на огромную тень, что шла среди паутины. Длинная паучья лапа вытянулась из тьмы, мягко похлопала трон и скользнула на сидение. За ней последовала другая лапа, еще и еще, пока все восемь лап не устроились изящно на троне.

Волоски торчали, как шипы, на лапах. Свет сиял на их концах, отражаясь от гладких пластинок, покрывающих лапы. Опустилось пухлое брюхо, паутинная бородавка двигалась, королева Неблагого двора опускалась, и ее становилось видно.

Рвота подступала ко рту Айслинг. Она отвернулась, чтобы королева не увидела этого. Ни одно существо не должно было так выглядеть.

Королева была паучихой и женщиной. На месте глаз нормального паука рос человеческий торс. Она была мускулистой, почти как мужчина, особенно на животе и плечах.

Она села на трон. Она вытянула несколько лап вперед, наверное, пытаясь устроиться удобнее на сидении, созданном для существ с двумя конечностями. Она изящно опустила руки на подлокотники, тряхнула темными волосами, и они скрыли ее грудь, а потом поманила их пальцем.

— Блудный сын вернулся.

— Мать, — процедил Бран.

— Я всегда знала, что ты вернешься домой. Вопрос был, когда.

— Я не сам это выбрал.

— Конечно. С тобой всегда так, — она снова пошевелила пальцами. — Подойти, сын мой. Дай на тебя посмотреть.

Он отодвинул Айслинг и шагнул вперед. Она ушла в тень, молясь, чтобы Неблагая королева не увидела ее. Им точно не нужны были проблемы. И эта женщина была одной из тех, кто мог их устроить.

Она смотрела, как Бран поднимается по ступеням к трону и опускается на колени перед матерью.

— Милый, как всегда, — отвращение искажало слова королевы, делая их оскорблением, а не похвалой.

— Я не могу такое изменить, мать.

— Твой брат смог. Сестры смогли. Но ты всегда был упрямым, убегал, куда мог. Не знай я лучше, решила бы, что ты Благой.

Она протянула руку и взлохматила его волосы. Айслинг скривилась от звука сломанных перьев, падающих на пол. Королева толкнула голову Брана, чуть не сбив его со ступеней.

— Позор. Ты мог стать великим. Зачем ты вернулся в этот раз?

Бран опустил ладони на бедра.

— Воды из Лебединого озера.

— Зачем?

— Я до этого ничего у тебя не просил, мать.

— Я хочу знать, зачем, — одна ее лапа поднялась и царапнула землю с оглушительным звуком. — Что заставило моего сына вернуться в темный замок?

Айслинг знала, что ему будет сложно. Признание матери, что он был проклят, еще и человеком, как он тогда думал, не пройдет хорошо. Особенно, если он был наименее любимым ребенком, что она уже видела сама.

— Я был проклят, — прорычал он. — Мне нужно снять проклятие.

Его мать отклонилась в удивлении. Не такую реакцию ожидала Айслинг, и это потрясло ее так, что она чуть не вышла из теней помочь ему.

Шепот королевы зазвучал в тронном зале:

— С чего тебе хотеть сделать это?

— Мое право решать, хочу я оставляться проклятым или нет.

— Но снятие…

Бран перебил ее:

— Я этого хочу, мать. Что бы ни думали вы с отцом, я делаю это.

Они говорили об одном? Айслинг нахмурилась, пытаясь понять суть разговора. Они словно говорили о том, что он ей не поведал…

Ей казалось, что она должна была настоять, чтобы они узнали тайны друг друга перед тем, как пришли сюда.

Королева вдруг подняла взгляд, впилась им в тени, встретилась с взглядом Айслинг с таким пылом, что холодная дрожь побежала по ее стене.

— Кто прячется в тенях? — прошептала королева. — Что за подарок ты мне принес, сын?

— Она — не подарок для тебя.

— Обычно королеве приносят жертву.

— Ты — моя мать, — осторожно ответил он. — Сначала мать, а потом королева. Если убьешь ее, убьешь и меня.

Королева пронзила его взглядом, а потом поняла значение его слов.

— Это? Эта букашка тебя прокляла?

— Мать, — предупредил Бран.

— Подойти, тень. Дай на тебя посмотреть.

Она ощущала себя насекомым в паутине. Кашлянув, Айслинг шагнула вперед, и странное голубое сияние упало на ее платье и заплясало на темных локонах ее волос.

— Ах, — сказала королева. — Ты влюбился в еще одно создание света.

— Я не Благая, ваше величество, — ответила Айслинг.

— Ты не из моего двора.

— Я была подменышем. Родители оставили меня в лесу взамен на нежеланного ребенка, надеясь, что люди меня примут.

Королева приподняла бровь.

— И они приняли?

— Нет.

— Как обычно. Люди всегда думают, что хотят чего-то, пока не получают это. Им нравится гонка, а не владение, — она цокнула языком. — Ты — лишь мелкая сошка.

— Я выгляжу не так опасно, какой являюсь.

Королева откинула голову и рассмеялась.

— Ого, ты можешь за себя постоять. Любопытная. И ты смогла проклясть моего сына? Интересно, это значит, что ты — сильная ведьма, или что он слабее, чем я думала?

— Ваш сын — сильный, — прорычала Айслинг. — Я еще ни разу не боялась других созданий до него.

— Высокие слова для такой едкой малышки, — одна ее лапа проехала по полу. — С чего ты взяла, что он сильный?

— Я видела, что он может делать.

— И что же?

Айслинг раздраженно выдохнула.

— Он убивал, колдовал чарами и проклятиями. Ваш сын на многое способен.

— Ты словно его хвалишь.

Бран поймал ее взгляд, все еще стоя на коленях на полу. Он медленно улыбнулся.

— Нет, мать. Она не стала бы меня хвалить.

— Если она и дальше будет тебя хвалить, у меня возникнет вопрос, почему ты последний в очереди.

— Ты ее не знаешь, — ответил он. — Она бесстрашная, так что не станет хвалить того, кто этого не заслужил.

Щеки Айслинг пылали, ее сердце с болью билось о ребра, и ее кожа ожила. Она пела бы ему похвалу, пока луна и солнце не встретятся на горизонте. Он заслуживал всех ее слов, потому что никто не говорил их ему раньше.

Королева посмотрела на них по очереди.

— А проклятие связи?

Кончики ушей Брана покраснели.

Она не собиралась позволять ему брать вину за это. Айслинг расправила плечи, подняла голову и твердо ответила:

— Это было мое.

— Да? Где ты научилась такому заклинанию?

— От бабушки.

— А кто она? — королева нетерпеливо стучала длинными ногтями по подлокотнику трона. — Я устала от этих игр, девочка. Отвечай.

— Бадб, — рявкнула Айслинг. — Моя бабушка — Бадб, боевая ворона.

Она с удовольствием наблюдала, как глаза королевы расширяются от шока, а потом она фыркнула от смеха.

— Конечно. Эта ведьма не могла оставить мою семью в покое. Забавная, в крапинку. Она еще жива, да?

— Жива и здорова.

— Назло мне, я уверена, — королева посмотрела на сына и издала звук отвращения. — Встань с колен. Выглядишь жалко.

Бран медленно встал, развернул свой рост, перья трепетали на его шее и тянулись под воротник рубашки.

— Мать…

— Не перебивай меня. Ты знаешь, что я не люблю такое поведение.

— И ты знаешь, что я больше не послушная собачка.

— А разве когда-то был? — королева хмуро глядела на него. — Ты всегда был сложным ребенком. А теперь хочешь снять проклятие, которое не имеешь права снимать.

— Довольно.

Айслинг еще не слышала, чтобы он так говорил. Эхо зверей звенело в его голосе, рычание неизвестного существа, крадущегося за добычей во тьме. Она впервые поняла, почему многие боялись его. И дело было не в его силе или самоконтроле, а в том, что он скрывал от мира.

Его мать поднялась на лапы. Тяжелое брюхо тянулось по полу, пока она шла, шаркая по полу.

— Ты смеешь так со мной говорить? — спросила она, ее голос был затишьем перед бурей.

— Ты не будешь так говорить со мной. Ни при ней, ни при ком-то еще.

Королева склонила голову. Она смотрела на сына так, словно его слова ее запутали.

— Ты давно не жил с нами. Может, тебе нужно напомнить, кто твои родители.

Айслинг не успела предупредить его о лапе, что тянулась сквозь паутину к нему. Она едва заметила тень намного больше королевы, пока та не поймала Брана за пояс и не утащила его в паутину.

— Бран! — закричала она, побежала, словно могла забрать его.

— Ну уж нет, — королева вытянула лапу.

Айслинг не успела остановиться. Жуткая конечность попала по ее голени, и она отлетела на пол, рухнула кучей. Волосы ниспадали вокруг нее, темные пряди сливались с полом, и она не могла понять, где заканчивался замок, и где начиналась она.

Она растопырила пальцы. Она была тут, в замке, и какой бы магией на нее не нападали, она еще существовала. Королева не сломает ее.

Пол дрожал, восемь лап топали, направляясь к ней, и королева замерла вне досягаемости. Айслинг ощущала жар от ее брюха. Ее ног коснулись жесткие волоски.

— Откуда ты знаешь моего сына?

— Я прокляла его.

— Проклятие связи? Его довольно просто убрать, но ты явно видела его раньше.

Айслинг покачала головой.

— Я никогда в жизни не видела Брана.

— Брана? — смех королевы сотряс Айслинг, и она поняла, что Неблагая королева сыграла козырем. Теперь она знала, как близки они были. — Любопытно, ты удивляешь, подменыш. Странно, но твой вид интересный.

— Я не простой подменыш.

— Я это вижу, — королева отошла. Одна ее лапа проехала по Айслинг, и та стиснула зубы, чтобы не заскулить. — Так ты еще интереснее.

— Я не хочу такой быть.

— Ты была интересной для многих. Во-первых, ты привлекаешь внимание как внучка Бадб. И среди людей ты всегда была уникальной, другой. А теперь ты интересна мне. Я дам тебе решить, чье внимание опаснее всего.

— Людей, — рявкнула она. — Ответом всегда будут люди, — она рывком села и оглянулась.

Лицо королевы исказило удивление, а потом она прищурилась.

— Люди? Опасны? Если ты в это веришь, то, наверное, ты и не видела опасности.

Айслинг глубоко вдохнула.

— Если бы я спросила, будете вы меня убивать или нет, что бы вы сказали?

— Я не решила.

— Потому я ставлю фейри ниже людей в плане опасности. Вы не можете врать мне.

Королева постучала пальцем по подбородку.

— Что сказал бы человек?

— Что не убьет. И это была бы ложь.

— О, ты мне нравишься, девочка. Довольно-таки, — королева согнула лапы, опускаясь, и махнула Айслинг подойти ближе. — Дай на тебя посмотреть.

Айслинг не думала, что сама пойдет в могилу. Но каждый шаг нес ее все ближе к смерти, ждущей с нежной кожей и опасной улыбкой.

Она глубоко вдохнула и замерла перед королевой.

— Хотите прочесть меня?

— Я хочу содрать с тебя кожу, раскрыть твой череп и посмотреть, как работает твоя голова, — королева протянула нетерпеливо руку. — Считай это моим подарком, раз ты нравишься моему сыну. Я попрошу только показать прошлое.

Если королева говорила правду, то на это можно было согласиться. Айслинг опустила ладонь на руку королевы.

Магия покалывала на их ладонях, кожа королевы была в мелких жестких волосках. И впервые с тех пор, как она сняла проклятие с лица, глаза на ее ладонях открылись.

Заряд магии откинул ее голову. Она широко открыла глаза, глядела в потолок, но ничего не видела. Воспоминания проносились перед глазами, но она не успевала сосредоточиться, было сложно вспомнить. Они мелькали в ее голове с молниеносной скоростью, пока она не ослабела, пока не закружилась комната.

Ее сердце колотилось, легкие с трудом набирали достаточно воздуха, и ее разум грозил разбиться. Это было слишком много, слишком быстро и слишком сильно, магия королевы пронзала ее разум, громя его на куски.

— О, — прошептала королева и отпустила ее руку. — Так вот кто ты.

Айслинг ответила, задыхаясь:

— И кто же?

— Маленькая беглянка. Похоже, у вас с моим сыном куда больше общего, чем вы думаете.

— Объясните.

— Ваши родители заключили сделку. Одна Благая дочь, красивая, добрая и успешная. Взамен мы даруем ей удобную жизнь. Это была хорошая сделка между родителями, чьи дети не доберутся до трона. Это должна была быть ты, — королева указала на нее, — но ты пропала. И сделка отменилась. Твоя сестра выбрала, кого хотела, твой брат отправился воевать, и у твоих родителей больше не было детей.

— Они порвали сделку с вами?

— Вы были детьми. Порвать сделку довольно просто, когда ребенок оказывается совсем не Благим.

Королева смотрела на нее проницательно, и Айслинг стало не по себе. Она должна была выдержать просмотр королевой ее воспоминаний, а не мыслей.

— Я подменыш. Я ведьма. Я — многое, и вы не можете опустить один титул на мои плечи, не признавая остальные мои грани.

— Умная женщина. Ты хорошо тут приживешься, — королева подвинулась, подняла лапу, словно хотела встать, но замерла в последний миг. — Ты — супруга Короля-ворона.

Тревога ужалила ее грудь.

— Знаю.

— Тогда ты понимаешь, что он не отпустит тебя просто.

— Я еще не видела мужчину, который не пытался избежать брака.

Королева улыбнулась.

— Всегда есть способ испытать тебя, ведьма. Но если ты хочешь снять проклятие и отказаться от своего будущего, иди и поговори с ним.

Айслинг потрясенно смотрела на нее. Поговорить с ним? С Королем-вороном? Королева говорила так, словно…

— Король-ворон тут? — тихо спросила Айслинг. — В замке?

— Под нашими ногами. Ты все равно с ним пересечешься, — королева поднялась и направилась к трону. — Если хочешь воды Лебединого озера.

Ее голова кружилась. Айслинг прижала ладонь ко лбу и пролепетала:

— Почему вы дадите мне воды? Вы не хотели, чтобы Бран снял это проклятие, хотя я не понимаю, почему.

— Ты не поймешь всего в жизни, ведьмочка. И позволь мне наказывать сына так, как я считаю нужным. Не важно, хочет ли он снять это проклятие. Важна честь. Неблагой носит проклятие как почетный знак. Это благородная борьба, и еще благороднее убить того, кто проклял. Бран никогда не признавал наш образ жизни. В отличие от тебя.

Айслинг хотела спорить, но чуть не согласилась. Бран не подходил к дворам. Неблагие ценили свободу и беспорядок, но Бран не хотел вредить по своей воле. Он искал свой путь в жизни и не тратил время на других. Но он и не был Благим с их правилами и законами.

Она пожала плечами.

— Он все еще хочет снять проклятие, и я хотела бы сделать это для него.

— А если я скажу тебе, что снятие проклятия — большой риск для тебя?

— Я все равно сделаю это, — сказала Айслинг. Она не мешкала с ответом. — Он сделал достаточно для меня.

— Так ты в долгу перед ним?

— Даже без этого я бы так сделала.

Королева кивнула и опустила ладонь на свой темный трон.

— Тогда я желаю тебе удачи с Королем-вороном. Может, ты убедишь его разорвать контракт. Но, думаю, ты найдешь там внизу кое-что еще.

— Где внизу?

Королева подняла ладонь и забралась на паутину.

— Ваше величество, о чем вы говорите? Я не знаю путь к озеру.

Тихий смех заполнил воздух, и Айслинг поняла, что случится нечто плохое. Она выждала миг, и дыра открылась в полу под ее ногами. Она полетела во тьму.

12

КОРОЛЬ-ВОРОН

Она, казалось, падала вечность, а потом попала в холодную воду. Лед и тишина накрыли ее голову, она погружалась в темные глубины.

Айслинг замерла там на миг, парила в бездне, приходила в себя. Это было Лебединое озеро? Ощущалось как простая вода. Магия не скользила по ее губам, не встретила ее замерзшими пальцами.

Свет пронзил замерзшее озеро. Не водные духи, не нимфы и не келпи, хотя она ждала увидеть их в Темном замке. Только тишина и тени от кусков льда над ее головой.

Она поплыла к поверхности. Ткань запуталась вокруг ее ног. Сапоги слетели с ног. Легкие горели.

Айслинг вынырнула и вдохнула. Дрожь бежала по телу, холод проникал глубоко в кости. Ее губы онемели, пальцы покалывало из-за льда. Но она плыла, надеясь, что отыщет берег.

Ее ноги коснулись камешков. Она не могла уже добраться до земли. Она видела всюду воду, насколько позволял тусклый свет. Но под ногами точно были камни. Твердая земля грозила подвернуть ей лодыжку, пока она брела по озеру, направляясь к небольшому острову в центре ледяной воды.

Воздух задрожал колоколами. Они звенели тише, чем в церкви, но выше, чем гонг. Они были как колокольчики на упряжке лошадей, как колокольчик в комнате слуги.

Айслинг оттолкнула кусок льда с дороги, пальцы пылали от небольшого прикосновения. Ткань прилипла к груди. Она оттянула платье, но оно хлюпнуло и прилипло снова. Ей нужно было снять эту одежду, иначе она замерзнет насмерть. Но как?

— Как повезло. Я и не думал, что увижу тебя в своей жизни.

Голос был полон тысячью полуночей, тьмой и звездами, сплетенных так плотно, что продержались бы так вечность. Она видела вспышки перед глазами. Видения перьев ворона, раздавленных в следе от сапога на земле, медленно наполняющемся водой. Чешуйки тянулись по фарфоровому полу, мышцы двигались, существо скользило по роскоши.

Запах опавших листьев заполнил воздух, нотка магии добавляла сладость, от которой хотелось сжаться. Она видела перед глазами гнилые фрукты, глаза на ее ладонях дрогнули.

— Прячешься в тени? — позвала она, подавив страх. — Это не пугает.

— Тени — мой дом, дитя-подменыш. Это ты не пугаешь, озаренная светом.

Ее тело содрогнулось. Она прошла несколько шагов в воде, чтобы устоять на ногах, а потом выбежала на выступ.

— Кто ты? — спросила она.

— Думаю, ты знаешь.

— Тогда я бы не спрашивала, фейри, — она смотрела на тьму. Он точно был фейри, иначе это было нечто опаснее.

— Хорошо, — ответил голос с низким смехом. — Это начало.

Айслинг сжала кулаки.

— Я тут за водами из Лебединого озера.

— Зачем тебе это?

— Чтобы снять проклятие.

Ветер толкнул ее назад, потом вперед. Она поздно развернулась. То, что пронеслось мимо нее, уже пропало.

— Проклятие? — спросил низкий голос. — Какое?

— Связывающее.

— Странно хотеть для такого воды.

— Мне говорили, что только так можно снять проклятие связи, — она пыталась вглядываться во тьму. Там должно быть движение, то, что раскроет, где было это существо. — Они ошибались?

— Ты доверяешь мне настолько, что поверишь моим словам?

— Я никому не доверяю, но ты не можешь соврать, потому что ты точно фейри.

Голос зарычал ей на ухо:

— Как и ты.

Она снова развернулась, подняла кулаки, чтобы ударить его по лицу, но никого за ней не было. Дым двигался вокруг ее поднятой руки. Айслинг глубоко вдохнула.

— Как ты это делаешь?

— Что делаю?

— Ты знаешь.

Он рассмеялся.

— Ты прямолинейна, да. Как думаешь, что я такое?

— Если бы я догадывалась, я бы не спрашивала. Скажи мне, кто ты, или скажи, что это Лебединое озеро. Только это я хочу от тебя слышать.

— Как грубо, — он цокнул языком. — Ты уже знаешь, кто я.

Из тьмы над ней упало воронье перо, опустилось на ее поднятый кулак. Темное, как обсидиан, оно мерцало, отливая синевой в тусклом свете. Оно ощущалось как бархат на ее костяшках, скользнуло по ее ладони и упало на воду.

— Король-ворон, — выдохнула она.

— Единственный и неповторимый. Но ты это уже знала, да?

Трепет крыльев заставил ее оторвать взгляд от уплывающего пера. Ее дыхание вырывалось паром в воздухе, мешало видеть. А потом все рассеялось, и она увидела его.

Вороны летели из тьмы. Они кричали и каркали, магия собрала их вместе, сливала их, пока он не стал массой движущихся перьев и острых клювов. Они замерли, и стало видно огромного мужчину.

Он выглядел как…

— Бран, — выдохнула она.

Король-ворон приподнял бровь, губы изогнулись в улыбке.

— Близко, но не совсем.

Айслинг видела разницу, хотя небольшую. Этот мужчина был намного старше Брана. Его нос был крючковатым, а перья на лице выделялись сильнее. Морщины обрамляли его глаза и виднелись вокруг рта.

Он был не совсем Браном, но и не был кем-то еще.

Король-ворон парил над водой, шагнул к ней, не вызвав ряби движением. Перья тянулись от его плеч трепещущей мантией, что сияла изумрудами и сапфирами. Он приближался решительно с понимающей улыбкой.

— Но ты выглядишь как он, — прошептала Айслинг, отступила на шаг, и ее пятки задели воду.

— Он выглядит как я. Но сходство поражает, да?

Король-ворон замер перед ней, и она смотрела в его глаза, отмечала разницу. Его глаз ворона был красным, а не желтым. Его челюсть была не такой острой, и нос был чуть длиннее, но он был прав. Они могли быть братьями.

— Семейное сходство? — спросила она.

— Ни капли кровного родства.

— Странно.

— Нет, когда вмешивается магия, — он протянул руку и накрутил на палец прядь ее мокрых волос. Пар поднимался от пряди на его плоти, а потом магия стала пульсировать на пряди, высушивая ее. — Я представлял тебя не такой.

— Прости, что разочаровала.

— Вовсе нет.

Она смотрела на него, щуря глаза, пока он обходил ее по кругу. Плащ развевался за ним, головы ворон тянулись на свободу, но их подавляла в ткань невидимая рука.

Айслинг не знала, какую игру он затеял, но было неприятно. Он окинул ее взглядом, оценивая, отыскивая в ней изъяны. Она ощутила нежное прикосновение магии, не давала себе ответить первыми пришедшими в голову чарами.

— Когда они выбрали тебя мне в супруги, я гадал, как ты будешь выглядеть, когда вырастешь. Когда я видел тебя в последний раз, ты была крохой, — Король-ворон поднял мизинец. — Руки, ноги и глаза. Ты выглядела странно, но стала интересной женщиной.

— Ты не имеешь права комментировать мою внешность.

— Разве? Я твой муж.

— Еще нет, — прорычала она.

— У тебя нет другого, — он нахмурился, строго сдвинув брови. — Жаль, что ты этого не видишь, но со временем ты поймешь.

Она не собиралась оставаться тут. Король-ворон мог следовать за ней по всему миру, но она не перестанет убегать. Он мог поймать ее, но она сбежит. Он мог приковать ее цепями к стене, но она отгрызет себе руки, но убежит от темного существа.

Его смех наполнил воздух темными обещаниями.

— Я вижу твои мысли, подменыш. Знай, преследование меня только радует.

— Приятно знать, — ответила она. — Хоть что-то во мне развлечет тебя. Может, ты будешь держать меня дольше своих прошлых супруг.

— Других не было, — его жар давил на ее спину, он не касался, но давление было. — У каждого Короля-ворона лишь одна. Одна жизнь, одно царство, одна невеста.

— Это точно обидно для тебя.

— Почему? — он снова коснулся ее волос.

— Потому что ты долго будешь один.

Она развернулась, подняв ладонь, магия мерцала в руке. Чары были простыми — игрушка — но сработали бы. Ток едва сдерживался, она подняла ладонь и выпустила его.

Белый свет пролетел над водой. Мелкие волны отмечали его путь, а потом он врезался в стену и угас.

— Что? — выдохнула она.

Его голос снова зашептал ей на ухо:

— Убить короля не так просто.

Она ненавидела его каждой клеточкой себя. Она сжала кулаки, мышцы напряглись. Айслинг стиснула зубы до боли.

— Я не перестану пытаться.

— Иначе я был бы разочарован, дорогая.

Холодный воздух заменил его. Айслинг повернулась, искала его взглядом в тенях, пока не нашла искаженную форму. Вороны двигались под его кожей, один выглянул из шеи и опустился голову обратно в бледную плоть.

Он протянул ей руку.

— Ты хотела воды Лебединого озера?

— Да, — она прикусила губу, мешкая. Брать его за руку было как обещание. Если она поступит неправильно, может застрять тут до конца жизни. Она не собиралась задерживаться тут дольше необходимого.

— Идем, подменыш. Думаешь, я стану теперь тебя обманывать? Это было бы слишком просто.

Храбрость текла по ее венам, и она взяла его за руку.

Когти сомкнулись вокруг ее ладони, такие длинные, что задели кожу ее запястья.

— Так-то лучше.

Она не была согласна. Его кожа была жесткой. Перья впивались в ее ладонь, в татуировки глаз, вонзались в нее как шипы розы.

— Ты знаешь, где воды?

— Я знаю куда больше. И пока мы идем, почему тебе не рассказать, зачем они тебе?

— Чтобы снять проклятие связи.

— Да, ты уже это говорила. Объясни.

Он потянул ее в воду, но в этот раз Айслинг осталась над ней. Ее ноги касались неподвижной поверхности, которая вела себя как камень.

— Я могу рассказать, но вряд ли ты будешь слушать.

— Расскажи мне все. Путь достаточно долгий.

Она так и сделала.

Айслинг ничего не скрывала, даже то, что могло его разозлить. Он не реагировал. Король-ворон серьезно кивал, когда она описывала, какие опасности они преодолели. Он взглянул на нее печальными глазами, когда она заговорила о мертвом боге и его судьбе. Он дрогнул, когда она упомянула смерть Герцогини.

Но не останавливал ее. Он лишь немного менял поведение. Это впечатляло бы, если бы она не хотела ненавидеть его.

— У тебя было поразительное путешествие, — сказал он, когда она закончила.

— Не такое, как мой образ жизни. Магия всегда была со мной. Меня словно готовили к этому моменту всю жизнь.

— Моменту со мной? — он приподнял темную бровь.

— Не совсем.

— Конечно. Мне не стоило даже думать о таком. Ты всю жизнь готовилась для… чего? Для него?

Она знала, что он имел в виду Брана, и ее уши смущенно загорелись.

— Нет. Быть в Неблагом дворе. Я всегда должна была находиться тут, да? Мои родители отослали меня, потому что я была одной из вас.

— Я не Неблагой, подменыш. Как и ты, — он поднял их ладони и указал на воды вокруг них. — Это Лебединое озеро, но если ты хочешь использовать воду для заклинания, нужно взять ее из сердца.

Он указал вниз, где она могла увидеть центр озера.

Женщина плыла внизу. Ее длинные волосы были белыми, как снег, пряди постоянно парили. Белые лебединые перья плавали в воде вокруг нее, медленно кружились. Она сжимала в ладони сосуд, откуда текла сияющая голубая вода. Пар поднимался от воды над ней, словно озеро там было теплым, а не холодным.

— Кто она?

— Сердце озера, — он присел на корточки, увлекая ее за собой, и они оба прижали ладони к твердой поверхности. — Супруга первого Короля-ворона.

— Что с ней случилось?

— Он должен был стать вечным, единственным. Но другой пожелал руку его жены. Они бились веками. Дикая Охота вырвалась, уничтожала мир людей и становилась все сильнее. Кернунну пришлось вмешаться. Он убил обоих мужчин и изгнал ее сюда навеки.

— За что ее наказали? — Айслинг в ужасе смотрела на нее.

— Она была слишком красивой для мужчин. Он боялся, что она продолжит идти по земле и вызывать войны, пока не умрет. Но он не мог ее убить, ведь ее красота задела даже его сердце.

Айслинг растопырила пальцы на гладкой поверхности озера. Отражение ее лица сливалось с бледной женщиной, и она не могла найти отличия между ними.

Она всю жизнь бежала от тех, кто хотел определять ее из-за ее внешности или умений. Эта женщина пострадала от той же судьбы и заплатила огромную жертву.

— Ты хотела воды, — сказал Король-ворон. — Так возьми их.

— Как?

Он потянулся под плащ и вытащил маленький стеклянный сосуд.

— Нужно лишь прыгнуть.

Айслинг забрала у него сосуд, покрутила в ладони и подняла взгляд на Короля.

— Как?

— Это просто.

Он отпустил ее руку, и она с плеском рухнула в воду.

Айслинг оказалась под поверхностью. Холодная вода попала в ее рот, заполнила ее уши, послала струйки льда по ее телу, и пальцы с ногами закоченели. Она добралась до поверхности и вдохнула.

А потом нырнула под стеклянную поверхность и поплыла к женщине. Зловещее ощущение заставило Айслинг оглядеться, но свет от сердца озера был слабым. Что угодно могло смотреть на нее из глубин озера.

Она спешила, протянула руку и нежно коснулась щеки женщины. Лебединые перья, такие бледные, что были почти прозрачными, покрывали ее щеки. Она могла бы быть сестрой Айслинг, и она гадала, что это могло значить. Что за странное место? Она видела лица других у всех, кто существовал тут? Или было что-то еще?

Женщина открыла глаза.

Айслинг отпрянула, пузырьки вылетели из ее раскрытого рта, и она поспешила закрыть его.

Их взгляды пересеклись, и она узнала эту женщину. Это было не воспоминание. Даже не чувство, но что-то глубоко в ее душе узнало это замерзшее тело как свое.

Женщина медленно протянула ладонь с маленьким фарфоровым сосудом, откуда слабо текла вода. Свет был тусклым и угасал все сильнее с каждой секундой.

Сердце озера умирало? Озеро могло умереть?

Айслинг потянулась вперед, собрала как можно меньше воды из сияющего голубого света. Словно ощутив другой сосуд неподалеку, свет направился к сосуду в ее руке. Набрать его было просто. Эти воды, что странно, хотели уйти с ней.

Айслинг осторожно закупорила сосуд пробкой. Она смотрела на парящую в воде женщину. Отчасти она переживала, что сама станет этой бедняжкой, навеки обреченная за то, что просто была женщиной.

Потому она так долго скрывалась. Было проще прятаться под грязью, чем быть известной за красоту.

Она оттолкнулась и устремилась к поверхности. Легкие горели, голова кружилась. Она вынырнула, громко вдохнув. Темные волосы мешали видеть, пока теплая ладонь не убрала их с ее лица.

Король-ворон улыбнулся ей, его глаза выглядели почти печально.

— Ты нашла то, что искала?

— Да, — она подняла флакон, показывая ему.

Он посмотрел на нее с презрением, а потом протянул ладонь еще раз.

— Теперь выберешься из воды?

— Да.

Голос Айслинг был слабым. Что-то в виде женщины в воде повлияло на нее. Она ощущала себя иначе, была хрупкой версией, что могла разбиться от одного прикосновения.

Его теплая ладонь сжала ее запястье и вытянула ее из воды на стеклянную поверхность, словно она весила не больше пера. Он помахал ладонью перед ней. Теплый воздух ударил и тут же высушил ее одежду.

— Спасибо, — прошептала она, смутившись из-за всей ситуации. — Как мне вернуться в замок?

— Уверен, королева отправит одну из своих дочерей за тобой, — он сделал паузу. — Хотя почему мне самому не поднять тебя?

— А ты можешь?

— Я не заточен, — он рассмеялся. — Никто не может запереть Короля-ворона в клетку. И я давно не видел Неблагую королеву.

— Вряд ли ты захочешь.

— Она пугает видом, да? Ее дети почти хуже.

Айслинг поежилась от воспоминания. Неблагие принцессы будут еще долго сниться ей.

— В этом я согласна с тобой.

Король-ворон протянул руку, темные когти изгибались как иглы.

— Идем?

Она не хотела. Было странно желать остаться среди льда и воды с плавающей версией себя под их ногами. Но если она вернется в Неблагой замок, будет шанс покончить со всем этим.

Бран не собирался убегать после снятия проклятия, но он мог искажать слова.

Она не знала, что будет, если он откажет ей. Он был первым, кого она пустила к себе.

Глубоко вдохнув, она взяла его за руку.

— Тогда в замок.

— Держись крепче.

Он притянул ее к груди. Вороны тянулись в нем, крылья били ее по спине, клювы отчаянно пытались задеть ее спереди. Король-ворон держал ее достаточно далеко от этих существ, чтобы они не ранили ее.

Они легко взмыли в воздух. Крылья уносили их от замерзшего озера к маленькой дыры, в которую она упала. Дыхание Айслинг застряло в горле, но она не давала себе шевелиться. Она не хотела снова упасть в ледяную воду.

Король-ворон пронесся сквозь небольшое отверстие и легко опустился на ноги. Он опустил ее, тряхнув плащом при этом как большим крылом и покружив ее, прежде чем отпустить.

Айслинг сделала еще круг, пока не смогла остановиться, зло посмотрела на него, прижимая сосуд к груди.

— Это было необходимо?

— Шоу всегда необходимо, когда развлекаешь Неблагую королеву.

Смех зазвучал над ними. Паутина прогнулась под весом королевы, она шагала сверху.

— Король-ворон. Давно не виделись.

— Не очень давно. Я бы не хотел, чтобы ты забыла мое милое лицо.

— Как я могла? Я хотела выцарапать твои глаза с того дня, как встретила тебя.

Король-ворон прижал ладонь к груди, щурясь, глядя на лапу, что появилась в бреши паутины над троном.

— Я польщен, что ты думала обо мне сотни лет, дорогая королева.

— Потому я и хотела убить тебя с того дня, как мы встретились, — королева опустилась с потолка и устроилась на троне, улыбаясь с сарказмом. — Чего ты хочешь?

Он поднял руку и указал на Айслинг.

— Она хотела бы исполнить заклинание.

— Она или мой сын?

— Оба, похоже. У них один конец в их желаниях.

Королева закатила глаза.

— Ты хочешь сделать из этого шоу?

— Ты ждала чего-то меньшего?

— Нужен мой сын? — Неблагая королева вытянула перед собой длинные ногти, глядя на них. — Пока что твое выступление не впечатляет.

— О, станет лучше, дорогая. Нужно его спустить.

— Он с отцом.

Король-ворон схватил Айслинг за руку и притянул к своему боку.

— Он захочет увидеть это.

Королева прищурилась, глядя на них. Айслинг видела, как мысли мелькали за ее веками. Она пыталась понять, что задумал Король-ворон. Когда она это поняла, ее глаза восторженно загорелись.

— О, — воскликнула она. — О! Ты интересный. Как уникально, — она посмотрела на паутину сверху, взгляд смягчился. — Ладно, мой дорогой король, опусти нашего сына, чтобы я увидела, что произойдет.

Айслинг на миг подумала, что она говорила о Короле-вороне. Но он сжал ее крепче, паутина раскрылась в центре комнаты. Брана выбросили, и он приземлился на корточки.

Он отбросил волосы назад и хмуро посмотрел на мать.

— Это было необходимо?

— Тебя нужно было приструнить.

— Ты зашла слишком далеко, мать.

— Нет, я не зашла далеко, — она указала на Короля-ворона. — Думаю, ты хочешь его послушать.

Бран посмотрел на них. Он тут же напрягся, вскочил на ноги и протянул к ней руку.

— Айслинг, иди сюда. Сейчас.

Она не успела ответить, Король-ворон вмешался:

— Она останется рядом со мной. До меня дошел слух, что ты пытаешься снять проклятие.

Мышца дергалась на челюсти Брана.

— Ты не остановишь меня.

— Я могу попытаться.

— Это мой выбор.

— Нет, — рассмеялся Король-ворон. — Ты не можешь изменить судьбу, мой мальчик.

Голова кружилась, Айслинг оттолкнулась от груди Короля-ворона.

— Вы перестанете все говорить о том, чего я не знаю?

— Айслинг, — прорычал Бран, — не лезь в это.

— Нет! Это же не про проклятие связи, да?

— Мы обещали, что потом все раскроем. Нам нужно сначала закончить это.

— Я не уверена, что хочу, она прижала сосуд к груди, голубой свет лился сквозь пальцы.

Он умолял ее взглядом.

— Не меняй мнение именно сейчас. Дай мне сосуд, я сниму проклятие, и все будет хорошо.

— Что они говорят о Бране?

Король-ворон отпустил ее и встал между ними, медленно хлопая руками. Туман кружился у его ног, и ворон вытянулся из его плеча, щелкнул на нее клювом.

— Все, как я и думал. Ты не знаешь, что он пытается сделать.

— Не лезь в это, Король-ворона, — рявкнул Бран.

— Нет уж. Ты обманываешь эту прекрасную женщину, и я не могу позволить тебе продолжать, — он взмахнул плащом одной рукой. — Айслинг, милая. Проклятие связи не снять.

— Фейри не могут врать, — прошептала она. — Это сработает.

— Ингредиенты, которые ты собрала — спасибо, что все подробно описала — не для проклятия связи. Видишь ли, — он указал на Брана, — он — мой преемник. Каждый Король-ворон выбирает того, кто займет его места, раз в тысячу лет. Он может попробовать снять проклятие Короля, конечно. Невозможное задание, которое с трудом можно выполнить. Поразительно, ведь никто до вас это не смог сделать.

Бран бросился вперед. Паутина потянулась и потолка и придавила его к полу. Он пытался встать.

— Айслинг, не слушай его.

Она игнорировала его, подняла флакон.

— Тогда для чего это?

— Это лучшая часть, моя дорогая. Все, что ты пыталась добыть, рискуя жизнью, снимет проклятие Короля. Несколько рун, круг магии, фейри, которая не знает, что делает, — он поднял руки и покачнулся, словно в вальсе. — Кровь мертвого бога внутри еще бьющегося сердца — а сердце герцогини еще бьется. Ты нальешь воды Лебединого озера внутрь, но не для того, чтобы утопить, а чтобы дать жизнь. Проклятый выпьет эликсир, и он вдруг освободится от будущего с правлением слуа в Подхолмье.

— Что хорошего в этом для снятия нашего проклятия связи?

Король-ворон отклонил голову и рассмеялся.

— Посмотри на него, Айслинг. Внимательно. Почему, по-твоему, он не похож на своих родителей? Вся его родня напоминает пауков, или ты думала, что это сделала магия? Он не такой, как они, не просто так. Он эгоистично вел тебя по царству, потому что у него не было выбора. Истекало время, чтобы снять проклятие Короля, и тебе нужно было пойти с ним, потому что ты была с ним связана.

Она смотрела на Брана внимательно, словно пыталась забраться в его душу. Она смотрела на топорщащиеся перья на его голове. Полоса темных перьев покрывала его лоб и сужалась над носом. Острые черты его лица. Птичья лапа отчаянно терзала землю, пытаясь добраться до нее.

Она видела его таким, какой он был. Ложь, тайны, запретное прошлое, которое он не доверил ей.

— Бран, — прошептала она, почти всхлипывая. — Почему ты не сказал мне?

Он покачал головой.

— Я не мог.

Король-ворон потирал ладони.

— Видишь ли, если он снимет проклятие Короля, то он станет фейри, похожим на паука, каким был до того, как я его выбрал. Это снимет проклятие связи и проклятие Короля. Они оба были наложены на него, Брана, наследника Короля-ворона, а не на Брана, Неблагого принца. Проклятие связи останется на том, кого прокляли изначально. Если Бран — Неблагой принц, то проклятие связи не существует.

— Тогда сделай это, — сказала она. — Какая разница? Проклятие будет снято.

Король-ворон драматично повернулся к Брану.

— И тут раскрывается лучшая часть. Потому что Бран не знает, что ты, — он повернулся и указал на нее, — моя супруга.

Тишина в комнате была громче крика. Айслинг выпрямилась, посмотрела в испуганные глаза Брана.

— Нет, — пробормотал он. — Не ты.

— Она, — ответил Король-ворон. Он закружил Айслинг, прижался губами к ее уху и прошептал. — Давай. Почему не показать им, чему за годы научили тебя люди? Соври.

— Нет, — прошептала она, губы дрогнули от страха.

— Сделай это.

— Нет.

— Скажи ему, что ты не такая, как он думал. Соври ему.

— Не могу.

Король-ворон недовольно цокнул языком и отошел от нее.

— Я не знаю, как магия нашла именно ее из всех, но я рад сохранить ее. Если Бран снимет проклятие. Айслинг, то ты моя. Если нет, то он навеки обречен на мое место Короля-ворона, но у него будешь ты.

Она смотрела в темные глаза Брана и знала, что он выберет. Она медленно опустилась на корточки, прижала сосуд к полу и подтолкнула к его кулаку.

— Мы оба знаем, чего ты хочешь.

— Ты не знаешь, что ты говоришь. Он — Король-ворон, Айслинг. Он опасен.

— Как и ты, — она улыбнулась, хоть и с дрожью. — Как и я. Это моя судьба, Бран. Я знаю, как это — быть привязанной к проклятию, которое делает другой. Я не хотела бы жить с этим до конца твоей жизни только из-за того, что ты боялся, что я не смогу позаботиться о себе. Я так уже делала, сделаю снова, Король-ворон ты или нет.

Она изливала сердце, но не могла пока произнести те три слова, которые означали больше ее жизни. Это было неправильно. Не сейчас. Ему не нужно было добавлять вины за его выбор.

«Колдуй, — она пыталась направить к нему мысли, чтобы не смутить их обоих. — Попробуй вкус свободы. Живи так ради меня».

Неблагая королева захлопала в ладоши, восемь лап пританцовывали на полу в такт.

— Это было лучшее развлечение за века! Трое с проклятиями между вами. От этого у меня голова кружится.

Айслинг хмуро посмотрела на нее.

— Вас это не касается.

— Касается, ведь это мой сын, и я хочу его вернуть.

Король-ворон развернулся.

— Мы договорились.

— Ты порвал сделку, когда направил Дикую Охоту на моих дочерей и прогнал их в это царство.

— Они не имели права находиться в мире людей.

— Это не тебе решать.

Айслинг откинула голову и завизжала:

— Хватит!

Вся комната затихла, все глядели на нее, будто она сошла с ума. Может, так и было.

Она смотрела на Неблагого на коленях, все еще прибитого его семьей к полу. Она печально покачала головой.

— Сделай это, Бран. Покончи с этим.

— Я бы не сделал этот выбор, — ответил он. Его лицо искажали печаль и разочарование. — Это не для нас.

— Знаю. Но это правильный выбор.

Она выживет, так всегда было. Каждый миг жизни она провела одна. Она знала это чувство, и она справится, когда оно снова обрушится на нее.

Воспоминания помогут ей существовать там, куда ее заберет Король-ворон. Она поспешила жестоко судить о нем. Может, он будет хорошим. Это была судьба ее сестры. Теперь Айслинг понимала чувства Эльвы.

— Милая, — прошептал Бран, — верь хоть немного больше.

Он поднял ладонь и опустил ее с силой на маленький сосуд. Он разбился от его прикосновения, голубое сияние тут же угасло на полу.

— Что? — выдохнула она. — Зачем ты это сделал?

Бран посмотрел ей в глаза и улыбнулся.

— Ради тебя.

Айслинг лишь миг наслаждалась этим ощущением, а потом жгучая боль пронзила ее тело. Она откинула голову с огромными глазами, беззвучный крик сотрясал ее.

Ее плоть таяла, кости двигались, хруст преобразования бил по ушам, и она могла думать только о нем. Она подняла руку и смогла закричать, когда перья пронзили ее кожу, терзая по пути мышцы. Ее позвоночник двигался, шея удлинялась, плечи опускались.

Наконец, она осталась лежать на полу, тяжело дыша. Что-то было не так. Она ощущала себя другой.

Айслинг подняла голову, ощутила грацию движения. Она тряхнула головой и попыталась заговорить. Но прозвучал сдавленный хрип.

Она покачала головой и посмотрела в испуганные глаза Брана.

— Айслинг, — выдохнул он. — Мне так жаль.

Пол был отполирован, напоминал зеркало. Она посмотрела на себя и тихо недовольно вздохнула.

На нее смотрел лебедь. Белые перья были такими чистыми, что казались ненастоящими, покрывали ее тело. Черный клюв был изящно изогнут, заканчивался над ее глазами.

Она попыталась хлопать крыльями, но не знала, как управлять этим странным телом. Она подняла голову, другой звук заполнил комнату. Шум воронов.

Они покинули Короля-ворона стаей и бросились в тело Брана. Он выгнулся, терзая паутину с внезапным приливом сил, широко раскрывая руки и принимая их в себя. Его шея напряглась, он закричал от облегчения.

Когда все кончилось, они смотрели друг на друга. Уже не Неблагой и Ведьма, а нечто большее.

Бран тяжело дышал от боли, протянул к ней руку.

— Еще одно проклятие, Айслинг? Не переживай. Я спасу тебя. Обещаю.

* * *

Солнце на закате превращало воду в смесь розового, фиолетового и индиго. Радуга цветов мерцала вокруг нее как картина из разума художника. И она, маленький лебедь, была в центре, напоминая всем, что в мире была красота.

Айслинг изящно поправила крылья. Она подняла одно, другое, вытянула их, чтобы видеть изящные изгибы перьев. Каждое было красивым, они отражали солнце, как опалы. Говорили, одно перо с ее крыла могло прокормить семью фейри на века.

Они еще не видели никого, похожего на нее. Тысячи лет назад у Короля-ворона была супруга. Но даже те, кто жил тогда, не помнили, как она выглядела.

Некоторые говорили, что она была самой красивой женщиной в мире. Когда она пела, небеса плакали из-за горя в ее песне. Когда она смеялась, деревья бросали листья, чтобы она могла покружиться под ветками. И когда она плакала… Они не говорили, что тогда было.

Нежное перо упало с ее шеи на воду. Оно изогнулось. Поток понес его к берегу, но перо не добралось туда. Айслинг жестоко растерзала его клювом, опуская его в воду снова и снова, пока не испортила его.

— Это было не очень мило, — раздался низкий голос над водой. — Мы могли бы его использовать.

Она щелкнула клювом, хмуро глядя на Брана, стоящего на берегу.

Король-ворон глядел на нее. Он был собой и не был. Тот же мужчина, та же плоть, то же тело, но чего-то не хватало от того, кого она знала и любила.

Он дал волосам отрасти, пока они путешествовали к Подхолмью. Голова уже не была наполовину обритой, перья росли сквозь длинные волосы, запутавшись в них. Он заплел часть прядей, создав дикую путаницу перьев, прядей и кельтских узлов.

В отличие от его предшественника, Бран не носил плащ. На нем была черная кожаная броня, каждая часть изображала Дикую Охоту. Она тянулась по его телу, встречалась с эполетами из темных перьев и черных бриллиантов.

Он протянул руку и позвал ее:

— Айслинг, пора.

Так и было, и так будет вечность.

Она медленно поплыла к нему. У них было все время мира, но при этом времени не было.

Берег был на расстоянии тела от нее, когда она замерла и склонила голову. Бран улыбнулся ей, его вороний глаз глядел на нее, словно только она существовала в мире.

— Ты прекрасна, — тихо сказал он. — Даже сейчас. Даже такой ты пленишь меня.

Она опустила голову, стесняясь, не в состоянии ответить.

— Еще пара мгновений. Чувствуешь это?

Она ощущала этот миг всем телом. Она знала, когда луна озарит воду, и проклятие с ее тела будет снято. Солнце скрылось за горизонтом, и серебряный свет залил озеро.

Его успокаивающее прикосновение заполнило ее. Вода поднялась по ее телу, окружила, и ее крылья стали руками и пальцами, а лапы превратились в нежно изогнутые ноги, длинная шея опустилась до плеч.

Серебряный свет луны превращал капли воды в жемчуг, падающий в озеро.

Айслинг вздохнула, подняла руки к волосам и мгновение наслаждалась своим телом. Она вытянула руки, посмотрела на черные татуировки, покрывающие теперь всю ее. Метки соединяли руки, провозглашая ее супругой Ворона.

— Иди сюда, — позвал он ее. — У нас есть лишь пара мгновений.

Она выбралась из воды и подбежала к нему.

Бран поймал ее, смеясь, прижал к груди, и она слушала биение его сердца. Он был теплым, а она — холодной, сильным там, где она была слабой, и было приятно позволить ему забрать вес с ее плеч хоть на миг.

Он склонился и зашептал песнь сирены:

— Ты знаешь поводы, по которым я не должен тебя сейчас целовать?

— Ни единого.

Бран прижался губами к ее лбу.

— Никто не учил меня быть нежным с женщиной. Я касаюсь тебя руками, которые знают только, как наносить шрамы.

— Тогда добавь их к моим, и я буду носить их с гордостью, ведь я знаю, что они были даны с намерением исцелить, а не навредить.

Он скользнул бархатными губами к ее щеке, едва задевая ее.

— Ты так хороша, свет в моей тьме, и я не могу потушить еще одну свечу.

— Я умею выживать во тьме.

Он подвинулся снова, губы задержались на кончике ее носа. Он поднял ладонь и нежно провел когтями по ее шее.

— Ты — солнце, сжигающее мои крылья. Но я буду смеяться в горьком триумфе, падая с неба, потому что так я буду достаточно близко, чтобы поцеловать тебя.

— Глупый. Я — не солнце, а ты — не крылатое существо. Ты — мой Неблагой принц, а я твоя ведьма.

— Моя мама всегда говорила, что нужно брать то, что хочется.

Она привстала на носочки и ощутила жар его рта.

— Только в этом я и соглашусь с твоей матерью.

Он рассмеялся, а потом предался желанию. Бран целовал ее с силой тысячи звезд, глядящих на них. Она ощущала появление каждой точки света, создающей созвездия. Она ощущала цветные галактики, слившиеся в одном миге, пока он прижимал ее к сердцу.

Каждый миг был ценным, каждый миг был украденным даром.

Бран отодвинулся с тихим вздохом.

— Они ждут тебя.

— Знаю.

— Ты им нравишься.

— Ты говоришь так каждый раз, но я не уверена в этом. Пока что.

— Скоро, — он прижался губами к ее губам. — Скоро они увидят то же, что и я. Дай им время.

— Береги себя ночью.

Он отошел от нее с хитрой улыбкой, которая не затронула его глаза.

— Ты знаешь, что я всегда пытаюсь.

— Ты плох в этом.

— Я плох во многом. Постараюсь быть лучше, ведьма.

— Уж изволь.

Он отпустил силу в нем, разлетелся тучей воронов, что устремились прочь от нее. Они кричали в ночи, загорелась последняя звезда. Она проводила их взглядом, ее сердце было с ее проклятым королем.

Слеза покатилась по ее щеке, но Айслинг быстро смахнула ее, чтобы никто не увидел. Она не могла быть слабой тут.

Она взяла платье, которое один из их слуг оставил на краю берега. Черный бархат был гладким под ее пальцами, прохладным. Он скользил по ее телу с журчанием воды. Он облегал ее изгибы как вторая кожа. Разрезы по бокам открывали ее длинные ноги.

Вырез воротника впереди был низким. Там ее покрывало еще больше татуировок и огамического письма, что рассказывало историю Короля-ворона. Она была не просто супругой, не просто проклятой. Она была живым воплощением всего, чем было Воронье королевство.

Подхолмье.

Айслинг вышла из озера, длинный шлейф ее черного платья шуршал по земле за ней. Она хрустела опавшей листвой, потому что тут всегда была осень. Деревья пытались вырастить почки, но они опадали, оранжевый и желтый умирали вдали.

Запах граната наполнил ее нос. Она знала, почему. Магия Брана была теперь сильнее. Почти жила самостоятельно.

Шаги мягко зазвучали рядом с ней.

— Лоркан, — выдохнула она. — Ты вернулся с новостями?

— Пока ничего. Никто не слышал о супруге Короля-ворона, как и о способе снять проклятие.

— Оба проклятия?

Он тряхнул головой, белая звездочка на груди сияла в свете луны.

— Оба.

— Мы хотя бы пытаемся, — ответила она. — Это уже хорошо.

— Я не буду жить вечно.

— Думаешь, я позволю тебе умереть? Мой верный друг… — она притихла и провела ладонью по его мягкой шерсти. — Ты бессмертен, пока того желаешь.

— Меня пугает, что у тебя теперь такая сила.

— Это пугает и меня.

Она выпрямилась и расправила плечи. Они ждали ее.

Она шла по лесу мертвых деревьев босиком по простой тропе на земле. До витой лестницы. Та постоянно осыпалась, магия подхватывала кусочки, ставила их на место, как было со всем лабиринтом Подхолмья.

Лестницы вела выше, заканчивались в воздухе у зданий, порой просто резко обрывались. Спутанную сеть троп знали только те, кто тут жил.

В воздухе послышался общий вздох. Она всегда могла их слышать, но редко видела.

У правильной лестницы ее ждал дуллахан. Он держал улыбающийся череп в руках, кивнул ей. Его карета из кожи стояла за ним, была готова. Она мягко улыбнулась ему и взяла его за протянутую руку.

— Не сегодня, — сказала она. — Но скоро ты понесешь меня в другое путешествие.

Дуллахан склонил голову над ее пальцами, и она поцеловала голову в его руках. Тропы были все еще загадкой для нее, но всегда был тот, кто хотел отвести ее. Они следили, чтобы она шагала верно, чтобы лестницы не подвели ее.

— Сюда, госпожа, — позвал тихий голос. — Они ждут вас.

— Благодарю.

Дарг-ду была милой в свое время. Жаль, что ее убили. Рана от ножа на ее горле будет вечно истекать кровью, питая ее желание получить кровь людей, чтобы выжить.

Айслинг коснулась пальцем раны. Кровь пропитала ее ладонь, но замедлила течение.

— Вы тратите свой дар на меня, — прошептала Дарг-ду. — Прошу, госпожа. Есть те, кто достоит больше.

— Нет никого достойнее тебя, — она коснулась пальцем подбородка женщины. — Я знаю, куда дальше идти.

— Как пожелаете.

И так будет до конца ее жизни. Айслинг улыбнулась и пошла к замку, где не хватало кусочков. Внутри было почти хуже, чем снаружи.

Центр замка был съеден системой туннелей под ним. Она перебралась через самую большую дыру и пошла к главному залу, где ждали самые опасные обитатели Подхолмья.

Они не навредят ей. Они не посмеют тронуть супругу Короля-ворона.

Двойные двери открылись, серебряные ручки сияли, кто-то с другой стороны повернул их. Она медленно выдохнула, когда первый слуа встретил ее.

Осунувшееся и худое, существо перед ней было наполовину птицей, наполовину женщиной. Тонкая, как бумага, кожа открывала болезнь глубоко в теле. Свет мерцал внутри, останки душ, которые они воровали, чтобы существовать.

Кожистые крылья тянулись из ее спины. Айслинг отметила новые дыры, которые слуа пыталась спрятать, прижимая крылья к телу как плащ. Бран брал их на охоту недавно? Или они атаковали друг друга?

Слуа прикрывала как можно больше свое тело. Они все еще думала, что она считала их отвратительными, и оставшаяся капля их человечности смущалась их внешности.

Она провела ладонью по голове существа, редкие пряди волос впивались в ее ладонь. Айслинг нежно спустилась пальцами по ее искаженному лицу, по клюву, торчащему из носа и рта.

— Здравствуй, милая. Как ты?

— В порядке, госпожа.

— Они готовы?

— Как всегда.

Главный зал был полон слуа. Она не могла столько сосчитать или осознать. Волна кожистой плоти, кривых клювов и глаз-бусинок с предвкушением ждала ее.

Ступени вели ее к вершине пьедестала, кривая корона лежала там на черной подушке. Сделанная из изогнутых корней и затвердевших лоз, корона была жуткой и красивой.

Небольшая группа слуа ждала ее. Они были крупнее остальных, их тела были сильнее.

Первый взял ее за руки, когти впились в ее запястья.

— Пусть наши разумы работают вместе для блага этого королевства.

Айслинг подняла их сжатые ладони и прижала их к своему лбу.

— Пусть я буду видеть ваши истинные облики и останусь доброй.

Она прошла к следующему, он опустил ладонь над сердцем Айслинг.

— Пусть ваше правление будет справедливым и по велению сердца.

Айслинг улыбнулась.

— И по старым традициям на языке, что древнее слов.

Последний слуа ждал на вершине лестницы. Айслинг поднялась, поправив шлейф, чтобы он ниспадал с лестницы как черный водопад.

Это существо было едва живым. Оно дрожало, шагнув вперед, прижалось к Айслинг, чтобы уткнуться лбом в ее лоб.

— Как сверху, — прохрипело оно, — так и внизу.

Айслинг нежно обняла существо.

— Как внутри, как и снаружи.

Еще один слуа шагнул вперед и забрал у нее корону. Айслинг глубоко вдохнула и напомнила себе, что они делали так каждую ночь. Она была проклята как лебедь днем, а Бран — проклят как ворон ночью.

Это было их существование. Их наказание.

Она забрала корону, подняла ее высоко, чтобы все видели, а потом опустила на свою голову, ощутила, как шипы пронзают кожу до крови, взимая плату. Айслинг развернулась и слушала крики слуа.

Древняя старуха шагнула вперед, ее голос зазвучал сильным звоном:

— Да здравствует Воронья королева!