Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

МЫ СЛИШКОМ РАЗНЫЕ

Серия: Противоположности притягиваются. Книга 2

Автор: Рейчел Хиггинсон

Переводчик: Siberian_forest

Редактор: svetik99, Siberian_forest

Вычитка: Lianak, Siberian_forest

Переведено для сайта http://booksource.fun

и группы https://vk.com/booksource.translations

При копировании просим Вас указывать ссылку на наш сайт!

Пожалуйста, уважайте чужой труд.

АННОТАЦИЯ

Я проклята.

По крайней мере, когда дело касается поисков Того Самого.

Я устала от мужчин, которым нужен секс на одну ночь, устала от свиданий в слепую, в которых нет ничего кроме неловкости и стеснения. Я устала игнорировать непристойные текстовые сообщения, и ещё устала от постоянного разочарования из-за того, что я вечно нахожу Не Того Самого.

После всех этих лет безуспешных свиданий я готова признаться, что это всё я. Проблема во мне. Я застенчивая и избирательная, и ещё я проклята. Определённо проклята.

Поэтому я решила для себя две вещи.

Первое? Я отказываюсь от свиданий, отношений и мужчин в целом. Вполне возможно, что навсегда.

Второе? Я постараюсь ещё лучше избегать Эзру Батиста.

Если я не смогла научиться плавать в "лягушатнике", мне совершенно точно нечего было делать в том омуте, в котором плавал он. А он был слишком успешным. Слишком крутым. Он был настоящим мужчиной, тогда как я привыкла к мальчикам, которые только притворялись взрослыми. Он был воплощением всего того, чего я боялась хотеть, и совсем не из моей лиги. Мы с тем же успехом могли бы принадлежать к абсолютно разным биологическим видам.

Поэтому ему надо найти другого художника для росписи своих стен. И другого дизайнера для сайта. Ему надо найти кого-то ещё, кого можно разглядывать, и с кем можно флиртовать и целоваться.

Я не могу быть этим человеком.

Мы слишком разные.

ГЛАВА 1

Я опоздала на совещание на пятнадцать минут.

Вот тут-то и начались убийства...

Шутка!

Никого пока не убили. Никто за такое не убивал. Это было всего лишь плановое совещание, проводимое раз в неделю по понедельникам, и ему не смогли бы помешать ни дождь, ни снежная буря, ни землетрясение, ни зомби-апокалипсис.

Каждый понедельник в одно и то же время "626 Marketing" полным составом собирались в сверкающем конференц-зале на девятом этаже делового центра Дарема, и начиналась война. По крайней мере, выглядело это именно так. Мой босс, мистер Такер, или Мазафакер, как я любила его называть, руководил собранием и сидел во главе стола. Его крепкий кулак стучал по столу, словно судейский молоток, в то время как я и мои коллеги боролись за выгодных клиентов и желаемые позиции, мастерски увиливая от менее прибыльных проектов.

Но я была всего лишь мелкой рыбкой в море акул, поэтому, угадайте, кому доставались самые неудачные клиенты?

Семейному страховому агентству нужен новый логотип? Что-то обновленное и яркое, но при этом точная копия логотипа, который они использовали в течение восемнадцати лет? Я вся ваша.

Стоматологический кабинет желает привлечь новых клиентов эффектной рекламой в социальных сетях? О да, это прям моё.

Небольшая баптистская церковь просит, чтобы кто-то объяснил им PowerPoint? Ну, держитесь, бог PowerPoint идёт к вам.

Похоже, пастор действительно решил, что я бог, так как он попросил меня "изгнать Дьявола из этой программы", чтобы они могли использовать её во время воскресной службы.

Я была фактически той, кому сливали всё самое скучное и неинтересное. Но мои счета оплачивались, и я очень надеялась когда-нибудь переехать. Пока что я была в какой-то степени рада, что могу покрывать все свои долги. Сегодня я создаю логотипы и промокартинки, чтобы завтра заниматься дорогими медиапроектами и рекламными кампаниями, охватывающими весь город.

Таков был мой пятилетний план. Туда же входил пункт о том, чтобы не опаздывать на совещания, хотя бы иногда.

Мой босс пристально посмотрел на меня со своего трона места, следя за каждым моим шагом. Тихо на цыпочках я обошла конференц-зал на своих 8-сантиметровых каблуках. По правде говоря, не совсем, конечно, на цыпочках. Я неуклюже клацала по бамбуковому полу так, что все вокруг оборачивались в мою сторону.

Скромно помахав рукой из-за папки, я проигнорировала самодовольные ухмылки своих пафосных коллег. Они считали себя очень важными, потому что имели гарантию занятости и сберегательные счета. Я же была благодарна только за то, что могу сидеть за этим столом.

В свои двадцать семь я была самым молодым дизайнером, работающим в дико успешной компании в сфере графического дизайна. У меня не было тонны бонусов. Коллеги меня не любили, клиенты недооценивали, а мой босс едва ли помнил, что я не его секретарша. Я всё ждала, когда же меня вызовут в угловой офис.

Мистер Такер приподнял одну из своих густых бровей и сказал:

— Мы ценим всё то, что вы для нас делаете, Холли, но мы также очень ценим пунктуальность.

Протиснувшись между двумя вращающимися кожаными креслами, я заняла единственное свободное место. Я опустила папку на стол, незаметно положила телефон на колени, и вытащила ручку из пучка волос. Закинув ногу на ногу, я наклонилась вперёд, приготовившись внимательно слушать — непревзойдённый профессионал.

— Так мило, что вы к нам присоединились, Митчелл, — хмыкнул он.

Моя фамилия — Маверик. А имя — Молли. Но почему-то мне никогда не хватало смелости поправить его. Сейчас это было уже бессмысленно. Я разрешала ему это делать уже года три, поэтому было бы унизительно и неловко напоминать ему своё имя сейчас.

Каждый раз, когда мне платили, я с облегчением выдыхала. Хорошо хоть в отделе кадров знают моё имя.

Я сдержанно улыбнулась ему и подождала, пока он отвернётся, чтобы убрать чёлку с глаз. Слегка отклонившись в кресле, я нажала на кнопку ручки и притворилась, что делаю записи на полях своего ежедневника.

Для Мазафакера я выглядела прекрасным слушателем. Но для своего стильного ежедневника я устроила вечер четвёртого июля — с кучей фейерверков всех размеров и форм. Точно так же развивалась и моя карьера.

И главное в этой метафоре не праздник, а порох и яркие взрывы.

Мистер Такер начал с постоянных клиентов. Различные дизайнеры рассказывали о том, что у них нового и представляли 4-5 минутные доклады. Я же сосредоточилась на деталях своей картины, чтобы не заснуть и не опозориться ещё больше.

В итоге после всего этого жополизства со стороны моих коллег, от которого, кажется, даже у меня потрескались губы, мистер Такер достал блок карточек для записей кремового цвета. Несмотря на все современные достижения, которых добились "626 Marketing" за последние несколько лет, сам мистер Такер безнадёжно устарел, также как и его карточки.

Его представления о маркетинге вращались вокруг рекламы в магазинах и телефонных опросов. Я даже была не уверена, есть ли у него персональный аккаунт электронной почты. Он основал компанию в те далекие времена, когда Александр Македонский пытался захватить Индию, и назвал её в честь годовщины своей свадьбы. Чтобы не забыть, наверное.

Романтично, правда?

Уверена, первая миссис Такер была польщена. Трудно сказать, что по этому поводу думали вторая, третья и четвёртая.

— Сегодня у нас несколько новых заказов, — он широко улыбнулся нам, как будто бы у него в руках были счастливые лотерейные билеты, и кто-то из нас должен был выиграть их. — И это очень хорошие заказы, — он повернулся к своему сыну и наследнику, Генри Такеру, и подмигнул.

После того, как Генри пристал ко мне на Рождественской вечеринке после выпитой на треть бутылки "Джэка Дэниэлса", я любила называть его не иначе, как Крошка Такер.

Воодушевлённый отцовским одобрением, Генри засиял, наслаждаясь незаслуженным признанием.

Генри тратил больше времени, гоняясь за девушками по всему офису, чем на развитие отцовского бизнеса. И он понимал в современном маркетинге не больше, чем мой ботинок. К счастью для обоих Такеров, большинство наших счетов оплачивались с денег заказчиков.

Именно денежные стимулы привели эту компанию к успеху. Точнее, деньги и кофе. А также изрядное количество блюд тайской кухни из ресторана через дорогу.

А ещё, наверное, желейные рыбки, хотя это относилось только ко мне и моим скромным успехам. А как ещё я должна была бороться со сном, выполняя все эти проекты? Я делала логотипы для стоматологий, вы же помните? Не такое уж большое количество шрифтов может быть использовано для имитации улыбки из слов.

Мистер Такер прошёлся по своему списку, назначая дизайнеров для каждого заказа. При этом он не обращал внимания ни на информацию о клиенте, ни на квалификации своих сотрудников. После долгих часов наблюдения за ним во время этих собраний, я пришла к выводу, что он просто выбирал того, кого первым заметил. А, может быть, это были имена, которые он мог быстро запомнить, либо понравившийся цвет рубашки или галстука. Вполне возможно, он просто выбирал тех, кто моргал не так медленно.

Его безумную логику было невозможно объяснить. Одни и те же дизайнеры, которых он выбирал в качестве арт-директоров, на следующей неделе занимались развитием имидж-бренда. Он объединял сотрудников так же талантливо, как свинья, играющая на скрипке. Но каким–то странным образом нам удавалось оставаться ведущим рекламным агентством в городе.

Единственным плюсом в том, как Мазафакер управлял компанией, было то, что мы все были вынуждены разносторонне развиваться. Когда я устраивалась в компанию, я была рада тому, что буду специализироваться на рекламе в социальных сетях. Но благодаря беспорядочным заданиям, я так же круто умела создавать логотипы, а ещё заниматься брендингом и сайтами.

— И вот мы подходим к клиенту года. Мистер Такер сделал драматическую паузу, подготавливая присутствующих к тому, чего все так ждали. Была только середина февраля, поэтому вряд ли у нас набралось достаточное количество клиентов для сравнения. Но по офису уже разлетелись слухи об этом заказе мечты.

— Для этого проекта нам нужно как минимум три ведущих дизайнера, — сказал Генри Такер, помахав у всех перед носом морковкой. — Поэтому будьте готовы разделить процент заработка, — он самодовольно улыбнулся. — Со мной.

Я поморщила нос от того, как мерзко прозвучали его слова. Этот заказ был важен не только из-за денег и процентов, он позволял поднять репутацию. Это был способ продвинуться по служебной лестнице, заставить уважать себя и стать легендой "626".

Конечно, деньги мне были нужны всегда, но мои амбиции были больше размера моих счетов. Если бы мне удалось получить этот заказ, я смогла бы быть более избирательной в отношении своих будущих заказов. Я, вероятно, даже обратила бы на себя внимание мистера Такера, и он наконец-то запомнил бы моё имя.

— Итак, — крякнул мистер Такер, он дышал так тяжело, как будто бы ему стоило значительного труда сидеть в своём комфортном кожаном кресле. — Компания "Блэк Соул Продакшнс" попросила нас модернизировать всю их платформу. Они хотят новый логотип и новую рекламную кампанию. Также они хотят маркетинговую стратегию для социальных сетей. И это ещё не всё. Этот заказ может очень сильно повлиять на наше будущее. У "Блэк Соул" огромная база клиентов. Если мы сделаем работу хорошо, поток клиентов на годы вперёд нам обеспечен. Конечно, я попросил Генри стать руководителем. Я доверяю его взгляду и думаю, что его лидерские качества помогут ему справиться с этим важным заказом.

Отец и сын обменялись улыбками.

— Почему бы тебе самому не набрать себе команду, сын? Бери только лучших из лучших.

"Блэк Соул Продакшнс" были местной звукозаписывающей компанией, которая недавно подписала несколько контрактов с артистами, подающими большие надежды. Когда по офису поползли слухи, что они хотят обновить имидж и расширить присутствие на рынке, я провела своё собственное исследование. У них был достаточно внушительный список клиентов, куда входили артисты класса B, и несколько недавних контрактов с хорошим потенциалом. Таким образом, они имели все шансы стать брендом национального уровня. Их присутствие в социальных сетях должно было стать всеобъемлющим. Если бы мне удалось попасть в команду и создать надёжную маркетинговую стратегию, их было бы уже не остановить. Это действительно была очень серьёзная задача, но она стоила того.

— Спасибо, папа. И не беспокойся по поводу этого заказа. Я обо всём позабочусь.

Генри оглядел конференц-зал и всех присутствующих за столом, переводя взгляд с одного дизайнера на другого. Я еле удержалась от того, чтобы не завизжать от нетерпения. Такер-старший, по крайней мере, тыкал пальцем наугад, и мне можно было не расстраиваться, если меня не выбирали. Но с Такером-младшим дело обстояло иначе.

По какой-то непонятно причине, Генри считал себя любимцем женщин, и поэтому вёл себя так, словно он был самым главным подарком для женщин от Бога. Насколько мне было известно, везло ему не всегда, но это никак не подрывало его уверенности в себе, что говорило о многом, так как Генри был вторым самым высокооплачиваемым сотрудником, и рано или поздно возглавил бы маркетинговую империю, созданную для него папочкой.

Он, в общем-то, даже не был уродом. Правда он использовал слишком много геля для волос, по моим меркам, из-за чего его голова выглядела немного грязно. Да и золотая цепь, которую он носил под дорогими футболками, не была эталоном мужской моды. Но у него были приличные зубы, и он качался.

Однако в нём было что-то отталкивающее. Мне трудно было понять, что конкретно, но мне хватило этого ощущения для того, чтобы поднырнуть под его руку и улизнуть по задней лестнице, когда он пьяный зажал меня в углу нашего офиса на Рождественской вечеринке. И это несмотря на то, что тогда я была не в том положении, чтобы отказывать мужчинам. Моё последнее свидание было четыре восковых депиляции назад.

Взгляд Генри задержался на Катерине Довз, убийственно красивой блондинке с идеальными, словно отфотошопленными, формами, которые подчёркивало винтажное платье в стиле "Безумцев"¹. Он какое-то время восторженно смотрел на неё, но потом передумал. Вне всяких сомнений, она была самой красивой женщиной в офисе. Но также она была женщиной со стальными яйцами, и сомневаюсь, что она стала бы мириться с Генри и его дерьмом, каким бы особенным он не был для своего папочки.

В конференц-зале нарастало напряжение, невидимая пружина натягивалась и готова была разжаться в любую секунду. Мы все хотели, чтобы нас выбрали. И хотели очень сильно.

В конференц-зале не было ни одного человека, который бы не стал сражаться до потери крови за то, чтобы попасть в команду. И это несмотря на то, что нам пришлось бы работать с Такером-младшим.

— Итан, — решился Генри, удивив нас всех.

Итан Бэйкер был как минимум на десять лет старше меня, у него была жена и пара детишек. Весь зал загудел от удивления. Не то, чтобы Итан был плохим дизайнером. Он, вероятно, был самым лучшим разработчиком брендов в офисе, но мы все были удивлены тому, что Генри смог преодолеть соблазн окружить себя горячими девушками.

— Я хочу, чтобы ты занялся брендингом. Ты готов?

Итан уверенно улыбнулся ему.

— Абсолютно, — он откашлялся и наклонился вперёд в своём кресле. — Вообще-то, я услышал об этом заказе на той неделе и уже накидал некоторое количество идей. Если вы хотите ознакомиться с тем...

Резко прервав Итана, Генри улыбнулся, сверкнув своими неестественно белыми зубами, и сказал:

— Я ознакомлюсь. Позже.

Взгляд Генри вернулся к присутствующим за столом, он наслаждался каждой секундой своей власти над нами.

Я затаила дыхание и ждала, когда меня уже пропустят. Я смутно осознавала, что начала вызывающе щёлкать ручкой. Нервное возбуждение переполняло мою кровеносную систему, словно я была бешеным кроликом.

Я заставила себя спокойно улыбнуться и выглядеть максимально взросло. Я ничего так не хотела, как этот заказ. Я в тайне начала готовиться к нему, как только услышала об этой возможности. Этот проект был абсолютно по моей части. Компании "Блэк Соул" был нужен сильный игрок в сфере рекламы в социальных сетях. Им был нужен кто-то, кто был способен понять молодое поколение и при этом ввести их в сложный мир интернета. Кто-то, кто разбирался в фильтрах и поисковых системах. Кто-то, кто знал, что на новую информацию люди тратят около семи секунд.

Я не знаю, понял ли это Генри, или это была сила моей мысли и моё желание обратить на себя внимание. Но он повернулся ко мне со своей мерзкой лучезарной улыбкой:

— Что думаешь, Маверик?

Мои щёки вспыхнули, как только внимание всего зала обратилось на меня. Я ненавидела быть центром внимания. Мне не нравилось, что все теперь пялились на меня, осуждали, оценивали мою компетентность. Неважно, что я понимала, что эта работа для меня, и что мои навыки позволяли мне справиться с этим проектом. Теперь, когда все на меня смотрели, я чувствовала себя абсолютно профнепригодной. Но не настолько, чтобы сдаться.

— Д-да. Конечно, — я отложила ручку и оттолкнула её подальше, чтобы не поддаться искушению и не начать щёлкать снова. — Я бы очень хотела получить возможность поработать над этим проектом.

— Это довольно много часов работы, — напомнил мне Генри. — Придётся часто задерживаться допоздна.

Краем глаза я увидела, как лицо Катерины передёрнуло от отвращения. Её реакция только добавила мне нервозности. Что это было?

— Я справлюсь, — сказала я твёрдо.

В офисе было всего лишь несколько дизайнеров, которые могли одновременно работать с графикой и визуальной частью проекта. Конечно, они были более опытные, более профессиональные и более крутые. Но я как раз собиралась всем этим стать.

Вроде того.

Когда-нибудь.

Моя уверенная улыбка дрогнула. Окей, крутой я вообще не была. Но я могла бы стать такой. Благодаря "Блэк Соул".

— Хорошо, — подытожил Такер-старший со своего места во главе стола, после того как Генри выбрал ещё несколько дизайнеров для вспомогательного состава. — Со всем определились. Как обычно, если у вас есть какие-то вопросы или соображения, не надо меня ими беспокоить.

Мои коллеги и я натужно засмеялись, как мы делали каждый раз после этой его шутки, и начали собирать свои вещи. Совещание было официально окончено. На тридцать минут позже. Но в остальном всё было как обычно.

Я глянула на свой телефон. Три пропущенных сообщения и два звонка.

Ты где???

Чёрт. Мне надо было идти.

К тому моменту, как я поднялась, конференц-зал гудел от возбуждения из-за проекта "Блэк Соул". Компания "626" была лучшим рекламным агентством во всём Дареме. Но этот проект мог вывести нас на национальный уровень. Оплата тоже обещала быть неплохой.

Я постаралась тихонько прокрасться к выходу, но сделать мне этого не удалось.

— Так значит, "Блэк Соул"? — это был Брайан, один из немногих дизайнеров, которым было меньше тридцати. Он был полнейшим хипстером, носил узкие штаны и пучок на голове. Но вообще, он был очаровашкой.

— Здорово, правда? — я постаралась протиснуться мимо него, но Дариа из отдела продаж преградила мне дорогу.

— Как думаешь, ты встретишь там кого-нибудь известного? — спросила она.

— Кто, я? Э... нет, — я развернулась вправо и смогла сделать пару шагов к двери. Генри встал передо мной, его долбаная ухмылка растянулась по лицу, покрытому автозагаром.

— У тебя есть минута, Молли? Я хотел лично поприветствовать тебя в нашей команде.

Максимально незаметно проверив свой телефон, я сделала всё возможное, чтобы не сбежать и соврала.

— Да, конечно. У меня есть минута.

У меня и правда была всего лишь минута, в буквальном смысле.

Он отошёл в угловую часть конференц-зала, и я выдохнула с облегчением, так как он мог бы пригласить меня к себе в офис. Хотя бы мне будет проще вырваться.

Рука Генри опустилась на моё предплечье, как раз над тем местом, где моя рука была согнута в локте. Его пальцы нежно сжались и застыли.

Тут же все волнения по поводу моего опоздания и радость от того, что меня выбрали в команду, исчезли. Меня накрыло мерзкое и неприятное чувство. Он, нет, Генри Такер подкатывает ко мне?

Я бросила взгляд на его руку, такую тёплую и липкую, на голой коже моей руки. Он всё не убирал её. Я шевельнулась и сделала небольшой шаг назад.

Он двинулся за мной.

Фууу.

— Я очень многого жду от тебя, Молли, — сказал он мягким низким голосом.

Страх того, что я слишком неопытна для той должности, на которую меня только что назначили, заполнил моё нутро. Словно болото. С пятиметровыми аллигаторами. Я широко улыбнулась, чтобы скрыть раздражение.

— Я знаю. Это большой проект. Я в восторге от того, что являюсь частью команды.

Его выражение лица смягчилось:

— Я верю в тебя, Маверик. Я думаю, у тебя есть именно то, что мне нужно.

Я облизнула пересохшие губы и постаралась не замечать, как Генри опустил взгляд на мою грудь. Мерзость.

Закрыв грудь папкой, я мысленно отругала себя за то, что не застегнула свою блузку с коротким рукавом до самого подбородка.

— Спасибо, Генри. Очень жду того момента, когда можно будет начать работать с тобой и Итаном над проектом.

Ложь. Полнейшая, наглая ложь. Но именно это нужно было сейчас сказать.

Генри подался вперёд, сократив до неприличия расстояние между нами.

— Но в основном со мной, не так ли? — он подмигнул.

Он на самом деле подмигнул мне.

Издав нервный смешок, я кивнула и сказала:

— Всё верно.

Наконец он выпустил мою руку, я сделала глубокий вдох, чтобы вернуть себе часть моего личного пространства.

— До марта никаких встреч с "Блэк Соул" не будет. Они хотят увидеть готовый план, прежде чем одобрить его, поэтому нужно хорошо поработать и подготовить великолепную презентацию. Начнём планирование завтра. Я вышлю тебе детали сегодня вечером.

— Я поработаю с ними, — пообещала я.

Он заметил, что я опять смотрю на телефон.

— Ты торопишься уйти с работы? Я думал, что ты захочешь остаться и отпраздновать.

Моя улыбка уже давно застыла на моём лице, поэтому не было смысла избавляться от неё.

— Празднования это не про меня, — сказала я ему. — К тому же, я уже опоздала на встречу.

— Что, правда? Это по работе?

Я покачала головой.

— Это определённо по работе, но не связано с "626". Я планирую вечеринку в честь помолвки для лучшей подруги, и я должна была встретиться с менеджером ресторана сорок пять минут назад.

Генри сделал шаг назад. К моему большому удовольствию, нас теперь разделяли ещё пятнадцать сантиметров. Обычно я не имела ничего против того, чтобы меня касались, но у Генри отсутствовало представление о личном пространстве. Я работала в "626" уже три года. За всё это время я так и не потеплела к Крошке-Такеру, хотя он всегда хорошо ко мне относился. И он смог запомнить моё имя, в отличие от своего отца.

Выскользнув из конференц-зала вместе с потоком сотрудников, жаждущих отправиться домой, я поспешила к своему столу, чтобы взять сумку. Эмили, мой единственный друг в "626", остановилась у моего стола. Она облокотилась руками о стол, перенеся на них весь свой вес и задрав ноги.

— Поздравляю!

Я улыбнулась ей, и на это раз улыбка была искренняя. Я чувствовала себя очень хорошо.

— Спасибо! Хочется ущипнуть себя. Не могу поверить, что меня выбрали.

— А я могу, — сказала она искренне.— Ты лучше всех умеешь работать с деталями, — она подалась вперёд, подперев рукой подбородок. — И у тебя отличный вкус. "Блэк Соул" должны просто влюбиться в тебя.

— Надеюсь, они меня не уволят.

Она закатила глаза.

— Хватит скромничать, Молли. Ты этого заслуживаешь. Нам определённо надо отметить. Выпивка? Ужин? Стриптиз?

Мои плечи опустились, ослабив лямку моей сумки.

— Хотелось бы. Стриптиз, определённо, годится.

Надеюсь, она поняла, что я шучу насчёт стриптиза. Иногда мне было сложно сказать, шутит она или нет. Хотя мне было сложно представить Эмили с её лиловыми волосами и пирсингом в носу, окружённую намасленными полуголыми мужчинами, трясущими своей промежностью у неё перед лицом. Я помотала головой в попытке стереть эту ужасную картинку в своем воображении.

— Только я должна ещё согласовать меню для вечеринки в честь помолвки Веры. Уайетт убьёт меня.

— О, это ещё лучше! — она поиграла бровями. — Отпразднуй с Уайеттом. Хорошенько отпразднуй.

Я закинула папку в сумку и фыркнула:

— Что с тобой не так?

Она вскинула брови.

— Это с тобой что не так? Ты вообще видела Уайетта? — она обмахнула лицо рукой, как всегда драматизируя. — Он красавчик, да ещё с таким телом. Тебе не помешало бы сейчас какое-нибудь тело, если ты понимаешь, о чём я.

Помотав головой, я напомнила ей в сотый раз:

— Мы просто друзья, Эм. Серьёзно, просто друзья.

Уголки её рта опустились и она нахмурилась.

— Какая досада. Ты всё время сливаешь горячих мужчин.

Я опять вскинула свою сумку, проигнорировав румянец, заливший мои щёки.

— О да, не всем дано быть тобой и иметь идеального парня, идеальные отношения и идеальный дом с тремя спальнями.

— И идеальную собаку, — добавила она. — Ты забыла про идеальную собаку.

Я показала ей язык.

— И идеальную собаку. Исходя из моего небогатого опыта, все горячие мужчины, которые были во мне заинтересованы, оказались придурками. Я уж лучше буду с кем-нибудь милым, чем горячим.

— Хмммм... — задумалась она, размышляя о своём парне. — Алекс совмещает в себе обе эти вещи. Также как и Уайетт.

— И всё равно мы только друзья.

Она закатила глаза, но не стала развивать эту тему.

— Ещё раз поздравляю! Отпразднуем завтра в баре.

— Безусловно.

Она послала мне воздушный поцелуй. Я помахала ей рукой на прощание и затем фактически побежала к своей машине. Мой телефон завибрировал опять, просигналив о входящем сообщении.

Я тебя ненавижу.

Уайетт действительно был только другом, что доказывало сообщение с текстом "Я тебя ненавижу". Хотя возможно мы уже не были друзьями, учитывая, что он ждал меня уже больше часа.

ГЛАВА 2

Я припарковалась у магазина велосипедов "Сайкл Лайф", которым владел брат моей лучше подруги, Ванн. По глупости я надела сегодня каблуки, и мои ноги устали, пока я бежала вдоль улицы к "Лилу", одному из самых популярных ресторанов в городе. Это было идеальное место для вечеринки по случаю помолвки двух моих самых любимых людей.

Особенно учитывая тот факт, что Вера и Киллиан познакомились здесь. Точнее на парковке, где я только что оставила свою машину. В общем, это место сыграло значительную роль для развития их отношений и будущей семейной жизни.

Сначала Вера и Киллиан ненавидели друг друга. Он был заносчивым придурком, а она боялась доверять кому бы то ни было после долгих лет абьюзивых отношений, проведённых с её поддонком-бывшим. Моё сердце сжималось, когда я вспоминала о том времени. Сейчас же Вера полностью успокоилась. Она нашла своё счастье, которое должно было длиться вечно. Но я не могла не чувствовать сострадания каждый раз, когда я думала о ней и Дереке.

Шрамы, которые оставили отношения с ним, не зажили. Даже несмотря на то, что Киллиан был чудесным, понимающим и добрым. Иногда я задавалась вопросом, сможет ли она полностью отпустить тот период своей жизни. И я поставила себе цель, помочь ей забыть. Я стала самым главным поборником её счастья.

Именно поэтому я вызвалась организовать её помолвочную вечеринку-сюрприз. Я не очень горела желанием руководить всем, но и не собиралась оставлять вечеринку на Ванна. Этот супер-спортивный братец, скорее всего, организовал бы её в горах на велосипедных дорожках и с фитнес батончиками в качестве закуски.

Не то, чтобы я лучше разбиралась в еде. Вера и Киллиан были шеф-поварами. Я же рассказывала людям о том, что люблю подгоревшие тосты, потому что я физически не смогла бы приготовить их иначе.

Именно поэтому я попросила ещё одного нашего хорошего друга, Уайетта, помочь мне с меню. К тому же, он каким-то образом уговорил своего босса разрешить нам провести мероприятие в "Лилу", но только потому, что эксцентричный ресторатор, Эзра Батист, был лучшим другом Киллиана.

Как только я подошла к боковой двери "Лилу", я отправила короткое сообщение Уайетту.

Я здесь.

Я походила туда-сюда минут пять, пока он не открыл мне дверь. Мои ноги ломило от каблуков, а голова у основания черепа начала болеть. Несмотря на мою победу с "Блэк Соул", мне хотелось, чтобы этот день закончился.

Я подумала о моём недавнем разговоре с Эмили. Она любила праздновать рабочие успехи. Но меня, если честно, успех вгонял в стресс. Я не чувствовала себя тем компетентным дизайнером-графиком, которым хотела казаться. Что бы ты ни делал, самая лучшая работа была сопряжена с чрезмерным стрессом. И у меня всегда было ощущение того, что в работе я не дотягиваю до своих коллег. Каждый раз мне нужно было что–то доказывать, и я не могла избавиться от необходимости быть всегда интересной, оригинальной и уникальной.

Я предпочитала праздновать одна, в моей зоне комфорта с бутылочкой вина. Или перед чистым листом с кистью в руке. Последнее чего мне хотелось, это пойти в набитый людьми бар и рассказывать о том, как мне повезло ничего не испортить. Мне гораздо больше нравилось выражать свои эмоции в виде ярких красок, нарисованных портретов и других форм художественного выражения.

Боковая дверь распахнулась и Кайа высунула наружу свою голову, покрашенную в голубой цвет.

— Он так зол на тебя.

Я проигнорировала грубоватого су-шефа Уайетта и её злорадный тон. Больше всего на свете она любила доводить Уайетта, поэтому моё опоздание на полтора часа в самый разгар ужина, вероятно, сделало её день.

Каждый, кто ступал на кухню в "Лилу", попадал в торнадо. Повсюду были люди, которые резали продукты, готовили и раскладывали еду по тарелкам, и всё это одновременно. Стальные поверхности были покрыты посудой, идеально оформленной едой, и такими острыми ножами. Уайетт стоял посреди всего этого буйства, высокий колпак шеф-повара покрывал его коротко стриженую голову, из-под воротника его белоснежной униформы выглядывали татуировки.

Он сильно изменился за последние несколько месяцев. Когда Вера познакомилась с ним, он был более расслабленный и непринуждённый. Он часто навещал нас в вагончике Веры, который был припаркован у "Сайкл Лайф". А ещё мы с ним любили доставать Веру, подкалывая её по поводу Киллиана.

Но с тех пор, как Киллиан ушёл из "Лилу", чтобы вместе с Верой открыть свой собственный ресторан, Уайетт заступил на должность шеф-повара и разучился расслабляться. Он был в постоянном движении, полностью погружённый в работу и всё время во включенном режиме безупречной точности.

По правде говоря, каждый день, каждую секунду своей жизни он работал. Работа стала стилем его жизни и средством выживания. А я скучала по своему другу, который любил шутить и красть еду у Веры, когда она отворачивалась.

— Помой руки, — рявкнул на меня Уайетт.

До меня дошло, что я только что нарушила несколько санитарных правил, болтаясь на кухне, к которой не имела отношения, поэтому я решила не ругаться с ним. И не просить его сказать "пожалуйста".

— Прости меня, — сказала я вместо этого. — Совещание задержали.

Высушив руки о бумажное полотенце, я повернулась к нему. Он наклонился над блюдом, от которого у любого потекли бы слюнки, и внимательно изучал его. Обмотав палец полотенцем, он провёл им по краям тарелки, чтобы убрать непослушную каплю соуса. Затем передал блюдо официантке невозмутимого вида и кивнул. Она взяла тарелку и исчезла в зале ресторана.

Он повернул своё красивое лицо ко мне.

— Ну и? Тебе достался тот большой судьбоносный проект?

Я расплылась в улыбке.

— Он мой!

Уголки его губ приподнялись в гордой улыбке.

— Вот это моя девочка.

Я ласково улыбнулась ему в благодарность за его веру в меня. В последнее время, планируя вечеринку для Веры и Киллиана, мы общались с помощью текстовых сообщений больше, чем обычно.

Уайетт повернул голову в сторону стола рядом со складскими помещениями. Он опять включил режим серьёзности.

— Всё уже остыло, но зато там представлены все варианты, которые я придумал. Ты можешь попробовать и сказать мне, что, на твой взгляд, больше всего понравится Вере.

— Ты можешь приготовить всё, что угодно. Ей точно понравится, Уайетт. Она не привередлива.

Он издал горловой звук:

— Я не собираюсь готовить "всё, что угодно" для Киллиана Куинна и Веры Делайн. Они оба более чем привередливы. В этом заключается их работа.

Я закатила глаза. Уайетт, определённо, всё также боготворил Киллиана.

— Ладно, ладно. Я тогда тоже буду привередливой.

— Буду очень тебе благодарен.

Уайетт вернулся к работе, а я подошла к раздаче с приготовленной им едой. Разнообразные блюда в тарелках и мисках всех мастей покрывали стальную поверхность стола. Всё было приготовлено идеально и выглядело прекрасно. Уайетт просто взял меню и превратил его в великолепное произведение искусства.

Я любила рисовать. По-настоящему любила. Больше всего на свете мне нравилось брать чистый холст и оживлять его, делать из него нечто большее. Смотря на мир, я видела яркие краски и интересные ракурсы. Смотря на людей, я видела выражения лиц, которые хотела увековечить, и позы, которые я могла бы запечатлеть. Я не была художником. Но в создании чего-то своими руками я видела глубокий смысл.

То же самое я чувствовала, когда смотрела на еду, приготовленную Уайеттом. Или Киллианом и Верой, или их друзьями поварами. Они не просто готовили еду. Они творили — создавали нечто вдохновляющее и долговечное. Они не просто добавляли специи, а выстраивали незабываемые вкусовые схемы. И они не просто смешивали ингредиенты, а с особой тщательностью создавали идеальное гастрономическое впечатление. Каждое блюдо было достойно того, чтобы его смаковали.

Они были художниками. И я глубоко уважала их за то, что они делали.

Я взяла шпажку с кусочком мяса, жареным помидором, и ломтиком огурца в каком-то белом соусе, который выглядел знакомо. Закинув всё разом в рот, я застонала.

— Все дело в соусе? — спросила я, продолжая увлечённо жевать.

— Да, — ответил Уайетт через плечо, ему даже не надо было смотреть, чтобы понять, о чём идёт речь.

— Тогда вот это точно. Я перешла к мини клин-салатам с беконом и кусочками голубого сыра, а затем к шарикам моцареллы, завернутыми в прошутто, с соусом из томатного пюре и базилика. Ещё там были мясные шарики, и картошка фри с крылышками "Баффало". Там даже были домашние сосиски, завёрнутые в какое-то хрустящее тесто и разрезанные на кусочки, которые хотелось есть ещё и ещё.

Я опять в шоке уставилась на расставленные блюда. Эмоции переполняли меня, и я готова была разрыдаться.

— О Боже, ты приготовил все её блюда?

В голосе Уайетта послышалась растерянность, когда он ответил:

— Только те, что мне удалось вспомнить. И ещё некоторые блюда Киллиана, — он глянул на меня через плечо. — И кое-что своё, конечно.

— Уайетт, это невероятно. Я большего и желать не могла. Ты гений!

— Это было не сложно.

— Ты шутишь? Они будут в восторге. От каждого блюда.

Он проигнорировал мои комплименты.

— Сколько человек ты думаешь позвать?

— Я не уверена. Вера близко общается только с десятью. Это Киллиан у нас популярный.

Работники Уайетта засмеялись, как будто бы я пошутила. Но это была правда. В целом Вера была даже более приятна в общении, чем Киллиан, но круг её друзей не был широким. В каком-то смысле её единственным другом была я, так как долгое время Дерек старался изолировать её от всех. Что касается Киллиана, то, каким бы противным он иногда не был, он знал кучу людей. Конечно, большая их часть была из его профессиональной сферы, но, тем не менее, это были такие знакомые, которых можно было пригласить на помолвочную вечеринку.

Уайетт засмеялся, когда другой повар пошутил по поводу популярности Киллиана и его способности быстро заводить друзей благодаря тому, что люди слишком боялись отказывать ему. Затем он сказал:

— В общем, сообщи мне, когда, наконец, определишься с итоговым количеством блюд, чтобы я мог закупить достаточно ингредиентов.

Я взяла небольшую десертницу. Шоколадный мусс. Ням-ням.

— Я выслала около пятидесяти приглашений друзьям Киллиана. Думаешь, они все придут?

Уайетт покачал головой из стороны в сторону, размышляя:

— Я запланирую на это количество. Остатки можно будет забрать домой.

Я облизнула губы с остатками шоколада.

— Я готова внести свой вклад. И ещё когда закончишь закупать продукты, сообщи мне точную сумму, я верну деньги.

Он отмахнулся.

— Не беспокойся об этом.

Мы не первый раз разговаривали об этом, но он был ужасно упрямым.

— Уайетт, ну серьёзно, ты и так уже готовишь еду. Дай мне хотя бы заплатить за неё.

— Этого не будет, — пробормотал он.

— Я всё равно тебе заплачу. Даже если мне придётся это делать наугад.

Уайетт повернулся, его глаза сверкнули, и рот растянулся в улыбке.

— Ну и как ты думаешь, сколько?

— Что сколько?

— Сколько в сумме?

Я посмотрела на еду на столе, умножила на двадцать и учла сколько сама трачу на еду.

— Сто долларов.

В кухне опять раздался смех.

— Эм, двести долларов?

Они продолжили хохотать.

— Десять тысяч долларов! Я очень надеялась, что это не так, потому что тогда мне бы пришлось обратиться в микрокредитную организацию.

Ещё четыре блюда прошли проверку у Уайетта, и поток официантов, одетых в чёрное, вынес их из кухни через салонные двери.

— Как ты собираешься заставить их прийти сюда, чтобы они при этом ни о чём не узнали?

В этот самый момент, открылась проходная дверь, и Эзра Батист вошёл в кухню. Его холодный взгляд бегло оглядел пространство кухни, пока не упал на меня.

— Попались, — прошептала я себе под нос.

Его взгляд сделался ледяным, как только осознание пришло к нему. Он явно не ожидал, что я вторгнусь к нему в ресторан. Мышцы его челюсти напряглись несколько раз. Но хотя он и был в бешенстве, он застыл на месте, не зная, как поступить дальше.

— Привет, босс, — поприветствовал его Уайетт.

Я знала, что его тон прозвучал более уверенно, чем это было на самом деле, потому что он хотел, чтобы Эзра воспринимал его серьёзно и уважал как профессионала в своей области.

Удачи, Уайетт.

Большую часть времени мне казалось, что у Эзры нет души, не говоря уже о способности выражать человеческие эмоции, такие как уважение и доверие. Но эта работа была создана для Уайетта.

С другой стороны, мне не нужно было, чтобы Эзра восхищался мной или воспринимал серьёзно. Я не работала на него, и если бы не вечеринка, я бы ни за что не захотела бы работать с ним. В основном, я просто хотела, чтобы он навсегда забыл о моём существовании.

Эзра посмотрел на Уайетта так, как будто бы он был удивлён увидеть его на своём месте. На самом деле, он выглядел непривычно растерянным. Откашлявшись, он сказал:

— Я пришёл поговорить с тобой о... это может подождать, — он переключил своё внимание на меня, и я почувствовала, что готова рухнуть на пол и поползти к выходу. — Молли, что ты здесь делаешь?

Каким-то образом я осталась стоять на ногах и осмелилась ответить ему, хотя инстинкт говорил мне бежать.

— Пробую блюда, — услышала я свой голос.

Его широкие плечи шевельнулись и приподнялись. Было видно, как он старается сохранить терпение. Затем он сказал:

— Что, прости?

Я махнула рукой на накрытый стол:

— Для помолвочной вечеринки. Уайетт хотел, чтобы я попробовала блюда.

Эзра сощурил глаза.

— Уверен, что Уайетт и сам способен составить меню. Тебе запрещено находиться на моей кухне во время рабочих часов, Молли. Ты здесь не работаешь. Я прошу тебя уйти.

Меня тут же захлестнуло волной стыда и смущения, да так сильно, что я уже хотела отменить вечеринку. Или, по крайней мере, перенести её в другое место.

В любое другое место.

Например, в боулинг.

Или на Луну.

Это преподало бы ему урок.

Я откашлялась и выдавила из себя слабое:

— Да, конечно.

Подняв свою сумку с пола, я постаралась спокойно уйти через ту же боковую дверь, через которую пришла.

— Не туда, — прозвучал его голос в гробовой тишине кухни.

Весь персонал застыл, с интересом и страхом наблюдая за тем, как их ужасный босс напал на бедную и беззащитную меня. Ну, хорошо, может быть я и нарушила правила, и Эзра имел полное право вышвырнуть мою задницу с кухни, но разве ни один из них не хотел заступиться за несчастную девушку?

Где же ты мой рыцарь в сияющих доспехах?

Мой бунтарь без причины?

Я глазами попросила помощи у Уайетта, но всё что он смог сделать, это бросить в мою сторону извиняющийся хмурый взгляд.

Предатель.

Я закрыла глаза. Я была бы не против, если бы меня прямо сейчас похитили инопланетяне. Или банда жестоких пиратов? Или лучше Годзилла? Я была даже согласна на Годзиллу из того старого фильма. Всё что угодно, что могло бы избавить меня от гнева Эзры.

Повернувшись на каблуках, я подняла подбородок вверх, хотя мне очень хотелось опустить голову, точно я пристыженный ребёнок. Я прошла через всю кухню, стараясь сохранять равновесие, насколько это было возможно, хотя мои ноги устали от высоких каблуков ещё три часа назад. Думаю, не стоит и говорить, что это был не самый изящный мой выход.

Эзра Батист был один из самых невыносимых людей, которых я когда–либо встречала. Высокомерный, презрительный, но при этом до неприличия красивый, он имел все те качества, что я старалась избегать в людях. И не только это. Однажды он оскорбил мой профессиональный вкус, и за это я не простила бы его никогда.

Мы были вынуждены взаимодействовать, потому что имели общих друзей, но в последние несколько месяцев я очень успешно его избегала. Не то чтобы это было сложно. Он владел тремя успешными ресторанами в Дареме и был совладельцем ещё одного. Он был состоятельный и занятой, и было бы странно, если бы мы общались с одними и теми же людьми.

Он был весь такой крутой и важный бизнесмен. Я же большую часть времени ощущала себя ребёнком, который притворяется взрослым. Я платила по счетам, ходила на работу и жила одна. И всё это как будто мне не подходило, как те мамины платья, которые я примеряла, будучи маленькой девочкой.

Эзра был человеком, который знал, кто он такой и чего он хочет от жизни. А я была просто девочкой, которая даже толком не может проверить масло в машине.

Он прошёл за мной через всю кухню, мы обошли его офис. Я подумывала удрать через парадную дверь. Последует ли он за мной? Нет. Он был слишком сдержан для этого. Наверное, подаст на меня в суд за нарушение общественного порядка. Стоит ли оно того?

Я втянула свою нижнюю губу и решила, что да. Оно того стоит. Но затем я вспомнила, что мне надо поговорить с ним о вечеринке, которая должна была состояться в его ресторане. Поэтому я неохотно подавила свой страх и последовала за ним в небольшое, но хорошо организованное, пространство офиса.

Он развернулся и положил руки на бёдра. Он выглядел очень элегантно в своём костюме, и это при том, что пиджак висел на спинке его кресла, а галстук был слегка ослаблен. У меня возникла странная необходимость провести большим пальцем по его скуле.

Я содрогнулась и попыталась отбросить это нелепое и жалкое чувство.

Мысленно напомнив себе о том, кто он такой, я заговорила, прежде чем он успел открыть рот:

— Извини, Эзра. Этого больше не повторится.

Он уставился на меня:

— Я надеюсь, ты понимаешь, что я не могу позволить людям, не являющимся сотрудниками, болтаться на моей кухне в рабочие часы. Санинспектор будет очень рад поймать тебя здесь и прикрыть меня.

К чувству стыда добавилось теперь ещё и чувство вины, моё сердце сжалось от огорчения. Я подняла руки вверх.

— Я понимаю. Правда.

Посмотрев на дверь, затем на меня, он сделал медленный выдох.

— Так что, ты готова к пятнице? От меня что-то ещё требуется?

Это была идея Уайетта устроить вечеринку в "Лилу", и именно он договорился об этом с Эзрой. Я каждый день пинала себя за то, что он уговорил меня ввязаться во всё это. Конечно, это место особенное для Веры и Киллиана, но как же я? Все, что я от этого получала — неловкий разговор с этим человеком и огромная порция вины из-за того, как много вкладывали в эту вечеринку Уайетт и Эзра.

Я имею в виду, что это, конечно, была моя вечеринка. Я уже отправила приглашения и нашла милое платье на распродаже.

— Думаю, мы готовы. Я приеду днём в пятницу, чтобы всё украсить, если тебя это устраивает?

Он кивнул.

— Ты уверен, что для тебя не будет проблемой закрыть "Лилу" на весь вечер?

Его лицо расслабилось, и взгляд стал мягче.

— Я рад помочь.

Я хотела поспорить с ним, но прикусила язык. Именно он предложил дату. Это он выбрал пятницу, не я.

Я нашла в себе смелости и попросила его ещё об одной услуге.

— Есть ещё один момент, — начала я.

Он прищурил глаза, губы его сжались.

— Даже не знаю, как начать. Я вот думаю, а ты не мог бы придумать какой-нибудь предлог и пригласить их? Например, позвонить им под предлогом вымышленного форс-мажора, который ты не можешь уладить без них?

Высокий и темноволосый, Эзра Батист был воплощением мужской красоты. Он всегда был аккуратно пострижен, а его прическа просто кричала о том, какой он важный. Его лицо было всегда чисто выбрито, и он носил одежду идеального кроя, которая всегда была мастерски наглажена. По сути, он был полной противоположностью своего лучшего друга Киллиана.

Но сейчас он был в полном недоумении, вся его деланная отчуждённость, над которой он так усердно работал, стёрлась.

— Ты хочешь, чтобы я позвонил им?

— Можешь отправить сообщение, — предложила я. — Как тебе больше нравится. Просто придумай правдоподобную причину, чтобы они прибежали сюда.

— Лучше, наверное, если это сделаешь ты, — возразил он. — Мне кажется, что у тебя это хорошо получится.

Что он этим хотел сказать? Что у меня хорошо получается врать?

— При каких таких обстоятельствах я могу позвать их в "Лилу"?

Его челюсть сжалась.

— Я не люблю врать своим друзьям.

Я откашлялась. Я ненавидела его за то, что он заставил меня чувствовать себя виноватой лишь потому, что я хочу устроить сюрприз друзьям в виде классной вечеринки. "Я делаю хорошую вещь", — напомнила я себе. Это была совсем даже не ложь.

— Тогда не ври им. Скажи, что у тебя есть сюрприз для них. И это будет правда.

— Это испортит вечер.

Я положила руки на бёдра, имитируя его высокомерную позу.

— Можешь забыть о моей просьбе. Я что-нибудь сама придумаю.

— Ну вот, теперь ты злишься, — обвинил он меня.

— Я не злюсь, — я была в полном бешенстве. — Тут не на что злиться.

Ну, кроме того, что он был неоправданно сложный, тогда как я всего лишь хотела, чтобы он отправил Киллиану короткое сообщение и попросил зайти на минуту.

— Я подумала, что будет логичнее, если это сделаешь ты, но это уже неважно.

Он посмотрел на меня в течение довольно продолжительного времени, прежде чем сказал:

— У тебя есть пальто?

— Что?

— Пальто, — повторил он. — Ты оставила его на кухне?

— Э... нет, — оправившись от неожиданного поворота в разговоре, я объяснила. — У меня его и не было. Я прямо с работы.

А ещё я их ненавидела. На улице, правда, было холодно, и моя машина к этому времени уже должна была превратиться в морозильную камеру, но пальто всегда мне мешали. На мне была длинная кашемировая туника, а под ней розовая блузка и серые штаны, и мне этого было достаточно. Тем более, зимой в моём офисе было жарко как в преисподней, поэтому даже если я и надевала на работу свитер, я обычно скидывала его ещё до обеда.

Эзра сердито посмотрел на меня, но не стал развивать тему пальто.

— Значит — в пятницу, тебя всё устраивает? — спросила я, в надежде свернуть разговор.

Впереди меня ждал увлекательный вечер, который я планировала провести за ужином в абсолютном одиночестве, а потом за мытьём головы. И мне не терпелось начать его.

— Какое оформление ты собираешься использовать?

Он опять сменил тему. У меня уже начинала кружиться голова от попыток уследить за ходом его мысли. Я просто хотела пойти домой, разогреть тарелку супа, и залипнуть в телевизоре за просмотром убогого реалити-шоу.

— Ничего такого из ряда вон, — сказала я ему. — "Лилу" вполне самодостаточный ресторан. Я просто хотела принести цветов, чтобы украсить столы, у меня есть несколько картин и кое-что ещё, что бы я хотела принести.

— У меня есть флорист, — предложил он. — Тебе не надо будет беспокоиться о цветах, если только ты сама этого не хочешь.

— О, это совсем не слож...

— Она знает это место, — продолжил он. — Я сейчас ей позвоню.

Перевожу: Не надо приносить свои убогие гвоздики в мой храм красоты.

— Я не хочу ещё больше напрягать тебя, — добавила я слабым голосом.

Он обошёл свой стол, взял телефон и начал листать контакты.

— Ты уже придумала, какие цветы выбрать?

— Вера любит пионы, — сказала я. — Но сейчас февраль, поэтому я собиралась посмотреть, что можно купить сейчас.

Переварив информацию, он кивнул.

— Цветовая гамма?

— Красная, — сказала я ему. — Я нашла винтажные подставки для специй, такие плоские с отверстиями. Я думала использовать их как центральные элементы.

— Вот, запиши адрес своей почты, и я вышлю тебе контакты флориста. Можешь завезти подставки заранее, а она уладит всё остальное.

Я безропотно взяла белый блокнот и небрежно записала на нём адрес своей электронной почты. Наверное, я должна была быть более настойчивой и сказать ему, что я уже уладила вопрос с цветами и оформлением. Но я была напугана.

Серьёзно напугана.

Он забрал назад блокнот и изучил адрес моей почты так, как будто я подсунула ему фальшивку. Он поднял на меня глаза, и я буквально увидела, как шестерёнки крутятся у него в голове. Он хотел что-то сказать, но кто знает что именно.

— Есть кое-что ещё, — сказал он.

В животе у меня что-то перевернулось от внезапного нервного возбуждения.

— Что такое?

Он открыл рот, чтобы ответить, но тут у него в руке зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и издал нетерпеливый вздох:

— Я должен ответить, — проговорил он.

Я могла довольно легко определить, что кого-то отшивают, особенно если этот кто-то был я.

— Нет проблем. Увидимся в пятницу. Если тебе что-то ещё нужно, у тебя есть моя почта.

Направившись к выходу, я обернулась и посмотрела на него. Он глянул на меня с другого конца офиса, и меня снова поразило то, насколько привлекательным был этот мужчина. Обычно, личные качества значили для меня больше, чем внешность, но Эзре не обязательно было обладать прекрасным темпераментом для того, чтобы я могла заметить, насколько он был эффектным. Мне хотелось нарисовать его. Запечатлеть это пугающее выражение его лица, увековечив его на холсте.

Он провёл большим пальцем по экрану телефона и ответил на звонок, прежде чем я покинула офис.

— До свидания, Эзра, — прошептала я в его невозмутимое лицо. Он не ответил.

Я развернулась в дверях его офиса и попрощалась с "Лилу", с этой частью города, и всем этим днём.

ГЛАВА 3

По пути домой я взяла бутылку вина и открыла её, как только переступила порог. Моя квартира находилась на шестом этаже в здании на краю центра города. Она была мне вполне по средствам и находилась недалеко от работы. Я переехала сюда два года назад, после того как удостоверилась, что мой доход в "626" внезапно не исчезнет.

Это должно было ознаменовать моё вхождение во взрослую жизнь. У меня была постоянная работа и своя квартира, ура! Только вот большую часть времени я чувствовала себя одиноко. Я не принадлежала к тому типу девушек, которым всё время были нужны люди вокруг. Мне нравилось это место. Мне нравилось личное пространство. Но в этом одиночестве было что-то такое, что заставляло меня чувствовать... изолированность. Как будто это уже был не мой выбор.

Я подумывала завести кошку.

Съев обещанную себе тарелку супа, я попыталась посмотреть что-нибудь на Нетфликсе, но не смогла ни на чём остановиться. После сорока пяти минут блуждания по каналам с бесконечными бездарными передачами, я отложила пульт в сторону. Не знаю, сколько раз нужно было посмотреть "Офис", чтобы перестать просить у вселенной своего собственного Джима Халперта². Без злюки Пэм, конечно. Я не переставала прокручивать этот день у себя в голове, пока не налила ещё один бокал вина и не отказалась от попыток разобраться в том, почему я чувствовала себя так пусто, хотя я и получила такой желанный для себя проект. "Блэк Соул" должен был стать большим шагом в моей карьере. В течение нескольких недель я мысленно изобретала план адекватной, и в то же время оригинальной рекламной компании.

Именно этот проект должен помочь мне закрепиться в "626", добиться уважения со стороны коллег и заставить наконец-то мистера Такера запомнить моё имя. Именно сейчас наступал переломный момент, и я должна была пересмотреть свои жизненные цели. Была ли это работа моей мечты? Могу ли я провести всю свою жизнь, создавая рекламу в социальных сетях для людей, которые даже не понимают, как правильно пользоваться хэштэгами?

Заметка: #ясъеласалатнаобед — это бесполезный хэштэг.

Ещё заметка: #хэштэг — тоже бесполезный хэштэг.

Только попробуйте объяснить термин "индексируемый контент" человеку, который не пользуется банковской карточкой. Лично мне всегда везло на старомодных клиентов, которые отказывались развивать свой бизнес с помощью знака решётки.

Закусив нижнюю губу, я унесла бокал и телефон к себе в кабинет. Точнее, подобие кабинета. Я планировала организовать во второй спальне рабочий стол, книжные полки, и комнатный папоротник под настроение. Вместо этого, я держала свой ноутбук на журнальном столике, рабочие принадлежности хранились в ящике на кухне, а книжки были сложены в стопки высотой в половину моего роста рядом с кроватью.

В этой комнате пол был усыпан старыми листами бумаги, мольберт я прислонила к окну. Небольшой шкаф-купе был заполнен полотнами всех возможных размеров — некоторые были свежие, некоторые завершённые, несколько полотен были закончены где-то наполовину.

Сюда же я поместила складной столик, который ухватила на гаражной распродаже недалеко от дома моих родителей. Я постелила на него ещё один лист бумаги, и использовала его для своих красок, кистей и других принадлежностей. К комнате примыкала ванная, которая была переделана в сушильную комнату — ещё больше кистей расположились везде, где только могла дотянуться рука.

Вера называла это моей рабочей студией. Для меня же это было больше тайным увлечением. Постыдным хобби, которое иногда лечило меня от скуки, иногда становилось спасением от огорчений и разочарований, а иногда было даже важнее, чем кислород для дыхания.

Но это было не более чем хобби. Когда-то у меня была подростковая мечта стать всемирно известной художницей и проводить дни напролёт за мольбертом, размахивая кистью и изливая свою душу на полотна. Но это было до того, как я столкнулась с неизбежным злом в виде оплаты счетов, содержания машины и готовкой еды. Теперь я была по-настоящему взрослой и с настоящей взрослой работой, которая мне даже иногда нравилась. Становиться голодным художником не имело практического смысла.

Я потакала творческой стороне своей личности всё время, пока училась в старших классах, а потом сделала то, что делает большинство художников после выпуска. Нашла более или менее креативную работу и оставила все свои бесполезные мечты, которые не могли гарантировать мне стабильность, оплату счетов и достойную пенсию.

Но в такие дни как сегодня, — когда я вспоминала о том, насколько неприятно быть взрослой и насколько сильно я хотела вернуть свои юные годы, где мне не надо было оплачивать счета или жить одной, или задаваться вопросом, что думают такие мужчины как Эзра Батист, — я тихо закрывалась в этом святилище и изливала все эти иррациональные, противоречивые мысли на свой абсолютно белый и такой прекрасный холст. По сути, в такие моменты я просто переставала думать.

Хозяин квартиры пытался навязать мне соседку, когда я только переехала, но я решила, что иметь дело с другим человеком каждый день было довольно утомительно. Когда я сняла эту квартиру, Вера всё ещё жила в Шарлотте. А она была единственным человеком, с которым, как мне казалось, я могла бы разделить жилое пространство более чем три дня.

Но у неё уже был Киллиан.

Их отношения стали ещё одним событием последнего времени, которое повлияло на меня. Я была очень рада за свою подругу. Даже более чем рада. Вера заслуживала каждую секунду своего счастья, заслуживала выйти замуж и жить долго и счастливо. С Дереком она побывала в сущем аду, и Киллиан был для неё идеальным во всех смыслах. Это была по-настоящему #любовь. Видите? Вот это грамотное использование хэштэга.

Но почему я чувствовала, что меня оставили?

Я стянула резинку с запястья и завязала длинную гриву моих, практически чёрных, волос на макушке. Поколдовав с чёлкой, пока она не перестала мне мешать, я сняла рабочую одежду и накинула безразмерную футболку своего бывшего парня из колледжа, которую он так и не попросил назад. Не то, чтобы я предлагала её вернуть.

У меня не было никаких остаточных чувств к Брэди... Брэди... Брэди, как там его. Но его футболка периода старших классов была огромная и очень комфортная, и я не желала с ней расставаться.

Я приготовила краски и прикрепила чистый холст к мольберту, заменив им портрет, над которым я работала ранее. И вот я уже рисую зимний закат. Розовые, оранжевые и тёмно-фиолетовые мазки легли на небо, покрытое серыми облаками. Оранжевый диск солнца висел над Даремом, покрытым слоем белого снега, которого в этом году практически не было. Окна горели жёлтым светом и улицы, ведущие вниз... их ещё предстояло нарисовать.

Я планировала закончить эту работу, добавив людей и транспорт, и все эти мелочи, за которые я любила свой город. У меня чесались руки сделать солнце темнее, размыть края и добавить ярких полос. Но сегодня мне недоставало солнца внутри меня. Снаружи было холодно, хотя снега не было, а мои мысли были беспорядочны и разрозненны, поэтому мне не хотелось рисовать ничего красивого.

Мне нужно было что-то примитивное, что-то ранимое и неясное.

Мне нужно было высвободить эти едва уловимые эмоции и превратить их во что-то, что я смогу увидеть, понять и отпустить.

Пальцы мои дрожали, когда я взяла кисть, поэтому я сжала её сильнее, так что её кончик вонзился мне в ладонь. Сидя на самом краю стула, я прекратила все внутренние войны и перенесла их на холст. Это было больше чем катарсис. Это одновременно исцеляло, заставляло думать и успокаивало.

Я вся отдалась искусству созидания, у меня даже не было какой-то осмысленной идеи того, что я собираюсь нарисовать. Я просто позволила этому дню свалиться на меня, придавив своим весом, и тогда всё то, что я не осознавала, начало изливаться на холст через мои пальцы в виде решительных мазков и цветных линий.

Когда я заставила себя выпрямиться и дала перерыв своей ноющей шее и плечам, я осознала, что прошло два с половиной часа. Творческое наваждение ушло, и я в оцепенении смотрела на свою работу, как будто бы видела её впервые.

Дугообразные линии складывались в мощную челюсть. Чувственные губы были неодобрительно сжаты. Нос был нарисован резким росчерком. Тёмные глаза цвета шоколада смотрели из-под прямых бровей. Волосы были небрежно убраны назад так, как он никогда не позволил бы себе. Но они хорошо сочетались с его слегка ослабленным галстуком и растерянным взглядом — всё это было плодом моего воображения. Те качества, которыми я наделила его, он никогда бы не потерпел в реальной жизни.

Уставившись на своё произведение, я увидела, что на самом деле я совсем не передала образ Эзры. Линии были слишком жёсткими. Цвета не совсем подходили. Его глаза были слишком пустые. Линия подбородка... скулы... и чёткие очертания лица были слишком резкие и слишком неправильные, и я ненавидела себя за то, что мне не удалось воздать ему должное. Что я провалилась. И я не могла избавиться от надоедливого ощущения, что я что-то пропустила.

Это был не Эзра. Совершенно ясно, что это была картина кого-то, кто пытался нарисовать Эзру.

Я опустилась на стуле, покрутив шеей туда-сюда.

— Ааа... ну, почему я вообще с тобой вожусь? — спросила я у холста и уставилась на глаза, которые даже не были глазами Эзры. — Ты мне даже не нравишься.

Мой телефон завибрировал в соседней комнате, поэтому я оставила Эзру, и пошла за ним. Оказалось, что у меня четыре пропущенных сообщения, но услышала я только последнее. Все четыре были от Веры.

7:03: Ты уже рок звезда?

7:48: Надеюсь, ты хотя бы знаменитый графический дизайнер, работающий с рок звёздами?

8:56: Судя по твоему молчанию — всё плохо? Могу дойти до твоего офиса и устроить скандал? Кому мне надрать задницу?

8:59: К другим новостям: я собираюсь на велотренажёры завтра утром в 5:30, и мне нужен друг. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста? Не заставляй меня приходить в свадебную форму в одиночестве!!!

Что, велотренажёры? Моему заду с утра только велотренажёра не хватает.

Я: Извини, телефон был в другой комнате. Конечно, я звезда. Прямо как те звёзды на старых кассетах с порно. А почему велотренажёры? Может лучше йога для беременных? Горячая йога? Любая другая йога?

Вера: В последний раз, когда мы утром ходили на йогу, ты заснула в позе ребёнка.

Я: Так же как и ты.

Вера: Именно поэтому мы идём на велотренажёры.

Сразу после помолвки Веры мы записались в спортзал. Она решила скинуть семь килограммов к свадьбе и хотела, чтобы я прошла через боль и страдания вместе с ней. Она была одной из тех девушек, которые несли по жизни свой вес как Кардашьян. Нет, она точно не была худышкой. Но, чёрт побери... какая попа!

У меня попы не было. Как и бёдер. Да и вообще мышц. Я была женской версией пластилинового человечка Гамби³. Если бы у Гамби была более менее приличная грудь и хипстерская чёлка.

Я: Вера, не заставляй меня.

Вера: Это для твоей же пользы. Я мучаю тебя, потому что люблю.

Я: А я тебя нет.

Вера: На врунишке горят штанишки!

Я: С тебя кофе после тренировки. И МакМаффин с яйцом. И ещё я требую картофельные оладушки.

Вера: Какой смысл идти в спортзал, если после этого я куплю тебе гамбургер? И ещё, АУ! Я вообще-то шеф-повар. Ни в какой Макдоналдс мы не пойдём.

Я: Посмотрим.

Вера: 5:30. Не опаздывай!

Я поняла, что меня обвели вокруг пальца, но Вере это всегда удавалось. И лучше бы ей не лишать меня Макдоналдса. Насчёт него я была предельно серьёзна.

Мой телефон опять завибрировал, но на этот раз мне пришло письмо на почту. Я решила проигнорировать его на какое-то время и принялась мыть кисти, и убирать рабочее место. После того, как я оставила бокал рядом с раковиной, я проверила замки на входной двери и двери, ведущей на балкон. Я не очень верила в то, что кто-то будет забираться на шестой этаж для того, чтобы украсть мою бижутерию и дешевую мебель, но я просто знала, что именно в ту ночь, когда я забуду проверить замки, мне придётся иметь дело с серийным убийцей. Серийным убийцей-Спайдерменом.

Почистив зубы, умывшись и переодевшись из безразмерной футболки, которую я использовала для рисования, в безразмерную футболку для сна, я забралась в постель и пошевелила пальцами ног под одеялом. Ещё было не очень поздно, но если я собиралась встретиться с Верой с первыми лучами солнца, надо было лечь спать пораньше.

Проверив телефон в последний раз перед тем как поставить его на зарядку на всю ночь, я увидела письмо, которое проигнорировала ранее. Сердце подпрыгнуло у меня в груди, а в животе вдруг зашевелилась огромная стая бабочек. Они взлетали, а потом падали вниз, махая своими гигантскими крыльями.

Ezra . baptiste @ yahoo . com

Странная паника взбудоражила мои, и без того расшатанные, нервы. Я удивилась тому, откуда у него мой электронный адрес, но потом с запозданием вспомнила, что это именно я его дала. Для флориста.

Потому что у него был флорист.

У человека был флорист!

Давайте все дружно закатим глаза. Будьте так любезны. Спасибо.

Мой палец завис над экраном, но я не могла себя заставить открыть письмо. Что ему надо? Почему он написал мне? Почему ему не всё равно?

Я подумала о наполовину законченном портрете Эзры в своём кабинете и решила сжечь его. Все доказательства того, что я разглядывала форму его глаз и подбородка, должны быть уничтожены как можно скорее.

А–А–А, это было глупо, но правду было сложно принять. Я хотела ненавидеть Эзру. Ну, может, не то чтобы ненавидеть, но, по крайней мере, не реагировать на него. И я всё ещё не могла этого сделать.

Он был слишком классным, успешным, нереальным. Я не могла не попасть под его очарование. Я хотела знать, до которого часу он работает каждый день, и как рано встаёт. Я хотела знать, какой кофе он любит, и какой из четырёх ресторанов его любимый. Я хотела знать, правдивы ли те слухи о том, что он назвал рестораны в честь своих бывших. И поскольку таких вещей было очень много, мне не следовало этого хотеть.

Увидев его имя в папке входящих сообщений, я чудесным образом забыла о своём намерении игнорировать его. Он произвёл на меня ужасное первое впечатление, и если бы он не был таким устрашающим, я, может быть, и дала бы ему второй шанс. Но дело было не только в том, что этот бизнесмен оскорбил моё профессиональное чувство стиля... Эзра Батист унизил меня.

Пока я разглядывала письмо Эзры, на мою почту пришло ещё одно. Оно было от моего босса, Крошки Генри Такера, Итан Бэйкер стоял в копии. Нажав пальцем на экран, я открыла письмо без какого-либо страха и неуверенности.

Я пробежала глазами информацию о проекте, обратив внимание на время нашей завтрашней встречи. Прежде чем я закончила читать, Генри прислал мне ещё одно письмо. Когда я открыла его, я застыла в нерешительности от того, каким странным оно было. Похоже, он опять вернулся к своему неадекватному поведению. Я удалила второе письмо, как только закончила читать его: "Я с нетерпением жду, когда мы начнём работать с тобой, дорогая. Надерём задницу "Блэк Соул"".

Поморщившись, я обнаружила, что после прочтения письма Генри мне было гораздо проще открыть письмо Эзры. Хотя мне и понадобилось несколько секунд для того, чтобы разглядеть слова, было довольно сложно избавиться от мерзкого ощущения, которое оставило письмо Генри.

Может быть, оно ничего и не значило, и он просто хотел, чтобы работа над проектом прошла хорошо. Этого же хотели Итан и я. Там не было никаких скрытых смыслов. Я решила забыть об этом письме и никогда не вспоминать. Всё. Точка.

Отрицание признак взрослости, не так ли?

Я моргнула, и разглядела, наконец, короткое и неожиданное письмо Эзры.

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От кого: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 20 фев. 2017, 19:48:22

Тема: Вечер пятницы (уточнение)

Молли,

Я не уточнил, что я смогу позвать Киллиана и Веру в ресторан. Я придумал, как это сделать, поэтому ни о чём не беспокойся.

Я также поговорил со своим флористом, она свяжется с тобой завтра.

Что думаешь насчёт вина? Ты не хотела бы осмотреть мой погреб? У меня есть время на неделе, но мне надо сообщить заранее.

Дай мне знать.

Эзра.

P . S . Завтра обещают не выше нуля. Надень пальто.

Я перечитала письмо три раза. А потом ещё как минимум три раза.

Он это серьёзно?

Я перевернулась на другой бок и подумала переслать письмо Вере. Ситуация требовала взгляда со стороны. Но сейчас Вера была влюблена и могла быть предвзята.

На данный момент её сознание было замутнено сердечками и свадебными колоколами.

И это испортило бы сюрприз с её вечеринкой.

Надень пальто.

Эзра Батист. Бизнесмен, ресторатор, синоптик.

Через двадцать минут наблюдения за моим телефоном, после того как значок батарейки загорелся красным и мне пришлось поставить его на зарядку, я придумала ответ.

Кому: ezra . baptiste @ yahoo . com

От кого: mollythemaverick @ gmail . com

Дата: 20 фев. 2017, 21:58:52

Тема: Вечер пятницы (подтверждение)

Здравствуй, Эзра...

Здравствуйте, мистер Батист...

Придурок...

Всем, кого это касается...

Эзра,

Спасибо, что согласился позвать влюблённую парочку в "Лилу". Я очень ценю всё, что ты делаешь для вечеринки. Уверена, твой флорист знает свою работу. Она может заняться цветами. Не думаю, что в этом случае моё присутствие необходимо. Что касается вина, то у меня ноль мыслей. Здесь я доверяю твоему вкусу. Если у тебя нет на это времени, можем попросить Уайетта выбрать.

Увидимся в пятницу.

ММ.

Кстати, если тебе интересно, завтра я надену блузку и юбку-карандаш. Пальто в планах нет.

Я нажала на "Отправить", пока не передумала. Оглядываясь назад, я решила, что можно было бы придумать что-то более умное, если бы я потратила на ответ чуть больше времени.

Не желая больше размышлять об этом, я отложила телефон и выключила лампу. Конечно же, мне понадобилось ещё полтора часа для того, чтобы уснуть. И когда это случилось, мне приснился волевой подбородок, и хорошая кисть, которая могла правильно передать линию его бровей и изгиб едва заметной улыбки. Мне снились тёмные-темные глаза и странный интерес к моему пальто.

Проснувшись, я пожалела о том, что отправила своё последнее письмо и о том, что меня так мало заботили цветы, вино и "Блэк Соул Рекордс".

По пробуждению меня ждало простое, короткое, возмутительное письмо.

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 21 фев. 2017, 01:19:38"

Тема: Re : Вечер пятницы (подтверждение)

Упрямая женщина.

ГЛАВА 4

— Ты официально умерла для меня.

Вера облокотилась о стену и хватала ртом воздух:

— Я сама для себя официально умерла.

Я вытерла пот со лба тыльной частью руки и посмотрела на неё:

— Я ног не чувствую.

— Я свою попу не чувствую, — парировала она.

— Зато я свою, ох, как чувствую. После всего того, через что я прошла, этот тренажёр должен мне обед.

Вера засмеялась, но смех был слабым и сдавленным. Мы вышли из зала, словно профи, приветственно махая руками случайным незнакомцам и небрежно попивая воду из своих бутылок так, как будто бы нам это было совсем не нужно.

Но как только мы завернули за угол, маски были сброшены. Я никогда так быстро не пила воду. У меня было ощущение, что кто-то поджёг мои лёгкие изнутри. Ай.

— Наверное, велотренажёры были плохой идеей, — сказала Вера мягко. — По крайней мере, надо было начать с курса для новичков.

Мои глаза округлились.

— А это разве был не он?

— Какая теперь разница?

Я глянула на неё.

— Вера, я пошевелиться не могу. Мои мышцы решили бойкотировать меня, — в доказательство своих слов я слабо помотала ногой, после чего уронила её на землю. — Ты могла бы, по крайней мере, предупредить меня, что это был курс для профессионалов.

— И что бы это изменило? — она засмеялась.

Я упрямо задрала подбородок.

— Я бы тогда подготовилась.

— Ты бы привела себя в форму менее чем за двенадцать часов?

— Я бы убежала в Мексику, чтобы ты не могла меня найти.

Она закатила глаза, взяла меня за руку и потащила в раздевалку.

— Пойдём, лентяйка. Я куплю тебе завтрак из долларового меню в качестве компенсации.

Обещание Веры отвести меня в "Макдоналдс" придало мне дополнительных сил, которые были так необходимы для похода в душ. Я стояла под горячим потоком воды дольше, чем следовало, а когда вышла из душа и попыталась одеться, мои движения всё ещё были довольно вялыми. Слава Богу, тренировка, которую мы только что пережили, задействовала только ноги, потому что если бы мои руки тряслись точно также как и мои ноги, макияж обернулся бы катастрофой.

— Ты сегодня вообще спала? — спросила я Веру, которая наклонилась вперёд и с открытым ртом наносила тушь.

Убрав щёточку от лица, чтобы зевнуть, она ответила:

— Пару часов. Я думала, что открытие фургона с едой требует много работы. Но это ничто в сравнении с рестораном.

— Вы с Киллианом уже придумали название?

Она фыркнула:

— Нет. На данный момент мы разрываемся между двумя вариантами: "Вериан" — это производное от наших имён, и "Синий стол" — это ничего не значит, но классно звучит.

— Мне оба нравятся, — сказала я ей. — Но "Вериан" более глубокое.

— Банальное, — поправила она меня. — Оно очень банальное. Но меня устраивает, как оно звучит.

Я улыбнулась своему отражению и нанесла помаду.

— Знаешь, как тебе надо его назвать?

Повернув голову, она посмотрела на меня.

— Как?

— "Соль", — сказала я, имея в виду одно из их первых столкновений, когда Киллиан познакомился с её готовкой.

Я думала, что она посмеётся вместе со мной, и была очень удивлена, когда она этого не сделала.

— Я шучу, — быстро добавила я.

Она хлопнула ладонью меня по плечу так, словно собиралась дать пять моей ключице. Мои бедные измученные ноги дрогнули, но волшебным образом мне удалось устоять.

— Молли, ты чёртов гений!

— А?

— "Соль". Это блестяще. Блестяще, чёрт побери! Не могу поверить, что мы не подумали об этом раньше.

— Ты серьёзно?

Она бешено закивала:

— Серьёзнее некуда. Это так просто, и легко запоминается, и ещё много значит для нас. Серьёзно, это лучшее название, которое я когда-либо слышала.

Мой рот расплылся в гордой улыбке. Проработав в маркетинге достаточное количество времени, я знала, что она права. Название "Соль" звучало хорошо. Оно транслировало идею нового модного ресторана, который должен был покорить город. Конечно же, с такими руководителями как Киллиан и Вера, судьба ресторана была предрешена, но яркое имя добавляло чего-то особенного, что заставило бы людей говорить о нём.

Прежде чем я успела что-то сказать, она уже достала свой телефон и позвонила Киллиану.

— Он, наверное, спит, — пробормотала она рассеянно.

Было только 7:30 утра. Была ещё совсем ночь по их меркам. Киллиан и Вера были ночными созданиями. Они начинали работу, когда многие из нас её уже заканчивали, и оставались на работе почти до утра для того, чтобы убраться и закрыть заведение.

На данный момент они работали над открытием нового шикарного места, где бы они могли готовить бок о бок, что позволило бы им познакомить город с новым уровнем кулинарного мастерства. Пока они официально не открылись, их жизнь была более менее уравновешенной. Но по понятным причинам, после стольких лет и стольких ночей работы на загруженных кухнях, ни один из них по настоящему не был готов отказаться от ночной жизни.

— "Соль"! — Вера буквально заорала в телефон, как только услышала в трубке голос Киллиана, хриплый ото сна.

Я услышала, как он озадаченно проворчал:

— Чего?

— "Соль", — взвизгнула она. — Ресторан. Давай назовем его "Соль"!

В следующий раз, когда он заговорил, его голос прозвучал бодрее. Вера начала щебетать о том, что это была моя идея, и что это идеально. Она переместилась на другой конец комнаты, так как ей было нужно личное пространство. Она всегда размахивала руками во время разговора. Она была в таком воодушевлении, что могла бы поставить кому-нибудь фингал, будь она чуть менее осторожной.

Я закончила с макияжем и уделила особое внимание чёлке. Я забрала свои длинные волосы в пучок на затылке, в надежде выглядеть профессионально в первый день работы над проектом для "Блэк Соул". Мой наряд состоял именно из тех предметов одежды, которые я описала Эрзе во вчерашнем письме.

Юбка-карандаш сливового цвета едва закрывала колени и облегала мои бёдра и попу, которая всё ещё горела. К юбке я подобрала серую гофрированную блузку с длинным рукавом и серые туфли-лодочки. Поскольку на улице была зима, и было холодно, я даже надела колготки. Это были колготки со швом-стрелкой сзади, потому что мне явно был нужен дополнительный стимул для того, чтобы заставить себя надеть колготки.

Я добавила немного бижутерии, проверила, насколько хорошо смотрятся складки моей заправленной блузки, и на месте ли украшения. Оглядев себя, не выспавшуюся, в зеркале раздевалки при ужасном свете, я задалась вопросом, всё ли на месте. Что-то явно было не в порядке.

Мой макияж был уместным, одежда была достаточно стильная. Волосы были прибраны, на ногтях был свежий маникюр. Предполагалось, что именно так я должна выглядеть для работы, предложенной мне.

Конечно, я изменила бы кое-какие вещи, если бы могла. Мне всегда казалось, что мой нос слишком вздёрнутый, а глаза слишком большие для такого маленького лба — именно поэтому я носила чёлку. Я точно не стала бы жаловаться на свою грудь и бёдра, которые были вполне себе округлые. У меня был шрам на ключице, который я предпочитала скрывать. Я заработала его, когда Вера и я были маленькие, а Ванн решил, что он ниндзя. Ванн до сих пор извинялся за тот инцидент с метанием звёздочек.

В любом случае, я определенно поменяла бы кое-что в своей внешности. Но сейчас мне было сложно понять, чего недоставало. Мне казалось, это было что-то нематериальное. Что-то более глубокое. Более сложное.

В груди у меня заболело. Я рассматривала себя в зеркало, покусывая нижнюю губу, и не понимала, почему я просто не могу быть счастливой на данном этапе своей жизни? Почему я не могу просто радоваться за свою лучшую подругу и не переживать при этом экзистенциальный кризис, который ставил под вопрос все те решения, которые я когда-либо принимала?

Я глянула на Веру, которая стояла, прислонившись к стене. Её свободная рука перебирала растрёпанные волосы, которые всё ещё сушились. Она улыбалась в телефон, глаза её были распахнуты, а вокруг головы кружились воображаемые сердечки. Она никогда не была более влюблена. Она никогда не была так счастлива.

И я была за неё рада. Правда. Но её счастье только подчёркивало то, какой несчастной я была, и проливало свет на мою убогость. Её радость раскрывала отсутствие оной у меня. А её спокойствие только усиливало мою тревожность.

Я не могла понять, почему. Это точно не было связано ни с Киллианом, ни с помолвкой, ни с предстоящей свадьбой. Это не было связано с тем, что Вера нашла своего человека, свою настоящую любовь и Диснеевскую сказку.

Если честно, я никогда по-настоящему не верила во все эти "жили они долго и счастливо". Даже будучи маленькой, когда я представляла себя взрослой, я видела работу мечты, а не мужчину. Я хотела построить карьеру, а не дом на окраине города с двумя (или пятью) детьми и милым пуделем. Также в моём окружении не было никого, кого бы я рассматривала в качестве материала для свиданий.

Ну, кроме разве что Криса Пратта⁴. Вообще, практически весь актёрский состав "Стражей Галактики" был включён в этот список.

Тогда почему у меня в груди была эта зияющая дыра, тогда как там не должно было быть ничего кроме сумасшедшей радости за подругу?

Она закончила разговор и исполнила небольшой танец радости.

— Ему нравится! — взвизгнула она. — Он уже звонит нашему коммерческому директору.

— Коммерческому директору? Вы такие модные, я прямо не могу.

Она поморщилась.

— Да совсем не такие. Но парень реально нас выручает. Он отвечает на миллионы звонков и берёт на себя работу с подрядчиками, если они идиоты. По сути, он делает всё то, чего я не хочу делать.

— Как вы нашли его?

— Эзра, — ответила она непринуждённо.

Как будто бы ей было легко произносить его имя, говорить о нём, вставлять его в разговор. Как будто бы он не был тем успешным человеком, которого мы обе знали.

— У него есть все необходимые связи.

— До сих пор не могу поверить, что он не против того, чтобы Киллиан открыл ресторан. Вы же будете его конкурентами. Неужели он хоть немного не злится?

Она отрицательно покачала головой.

— Он вообще не злится. Но я также думаю, что для него это как соревнование. Эзра и Киллиан очень похожи тем, что их сложно узнать, но если уж они тебе доверяют, это доверие уже непоколебимо. Эзра действительно очень рад за Киллиана.

Я хмыкнула вместо ответа.

— Тебе надо дать ему ещё один шанс, Моллс, — предложила Вера. — Он не такой уж плохой, как только ты узнаёшь его получше.

Собрав всю свою косметику, я закинула её в косметичку и направилась к спортивной сумке. Раздевалка начала заполняться людьми, пришедшими в зал перед работой, и в помещении стало душно и слишком жарко.

— Уверена, что так и есть, — согласилась я. — Он весь такой радужный, светлый, никогда никого не осуждающий.

Вера хихикнула.

— Нет, он совсем не такой. Но, тем не менее, он начинает тебе нравиться.

Мой желудок громко заурчал, и я воспользовалась шансом сменить тему.

— Я умираю от голода, Вер. Накорми меня.

Она взяла свою спортивную сумку и сделала кислое лицо.

— Я бы хотела накормить тебя. Настоящей едой. То, что мы собираемся сейчас сделать — это осквернение пищевой индустрии. Просто хочу, чтобы ты это знала.

Я сощурила глаза, размышляя:

— Я думаю, я ещё возьму буррито из утреннего меню. Я это заслужила, после того, что ты со мной сделала.

— Это кощунство!

Ухмыльнувшись, я придержала дверь раздевалки.

— Это всё твоя вина.

Она похлопала глазами и пошла на выход.

— Может попробовать кроссфит в следующий раз? Или программу Whole30⁵? Или старые видеокассеты твоей мамы с Синди Кроуфорд?

Мы смеялись всё то время, что шли до наших машин. А потом ещё всё то время, что завтракали. И затем, когда прощались на парковке, чтобы пойти по своим делам.

Самое безумное, что я бы согласилась на любую дурацкую тренировку или диету, и даже пошла бы к сектантам, которые верят в конец света, потому что я слишком сильно её любила и не могла сказать нет. Поэтому я так ненавидела то время, когда она жила в Шарлотте. И я действительно ненавидела то время, когда она была с Дереком.

Вера прошла ад, пока не вернулась в Дарем год назад. Какое бы эмоциональное смятение я бы сейчас не испытывала, это не могло бы сравниться с тем, через что прошла моя лучшая подруга. Честно говоря, хорошее в любом случае перевешивало плохое. Радость за неё была гораздо больше моего собственного эгоистичного чувства жалости к себе. Моя гордость от того, кем она стала, и как усердно работала, чтобы стать такой как сейчас, затмевала мои сомнения и неуверенность в себе.

Потому что Вера была мне ближе, чем кто–либо. Потому что вместе мы прошли хорошее и плохое, очень-очень хорошее и очень–очень плохое. Именно это и делали друзья. Мы ставили интересы другого выше своих собственных. Мы забывали о себе и своих проблемах, если кто-то из нас нуждался в поддержке. И мы радовались счастью друг друга.

Вера нашла своего человека, и это давало мне надежду. Может, у меня и не было чёткого представления о том, как должен был выглядеть мой счастливый финал, но это не означало, что у меня его не будет.

****

Благодаря затруднённому дорожному движению, которое я должна была предвидеть, я вошла в офис на двадцать минут позже запланированного. Я была взволнована, у меня всё болело, и я почему-то задыхалась, хотя по моим подсчётам, после моего сумасшедшего заезда на велотренажёрах этим утром, я должна была находиться в отличной форме.

У меня оставалось совсем немного времени, чтобы поздороваться с Эмили, бросить сумку на стол, взять блокнот и ноутбук для утреннего брифинга с Итаном и Генри.

— Они уже ждут тебя, — пробормотала Эмили, пока я искала свою любимую ручку.

— Я даже не опоздала! — запротестовала я.

— Э, ну, попробуй это им объяснить.

Я прорычала что-то непристойное, и поспешила в офис Генри. Эмили была права. Они были там и уже обсуждали заказ.

Быстро обойдя стул Итана, я села и распрямила плечи, хотя мне очень хотелось свернуться в клубочек и начать извиняться за то, какой я человек.

— Молли, — поприветствовал меня Генри. — Так мило, что ты к нам присоединилась.

— Простите, — выпалила я. — Я думала, что совещание начинается в 9:30.

Никто из мужчин не подтвердил моё утверждение. Вместо этого, Генри передал мне пакет документов по "Блэк Соул", включая маркетинговый план, который они уже разработали. Моё сердце упало. Я хотела быть частью этого процесса, а не выполнять делегированные мне задания, с которыми он не хотел иметь дела.

— Как креативный директор я хочу, чтобы вы знали, что моя дверь всегда открыта. Я здесь для того, чтобы проработать каждую деталь и направить вас в нужном направлении, — объяснил Генри. — У Итана уже есть несколько отличных идей для обновленного логотипа. Мы обсудили его видение, и я уверен, что это может стать хорошим началом.

Мое сердце упало ещё ниже. У меня было несколько классных идей для их нового логотипа. Можно было столько всего сделать с таким названием как "Блэк Соул"⁶.

— Молли, я собираюсь работать вместе с тобой над пакетом для социальных сетей. Я хочу участвовать во всех этапах этого проекта.

Избегая неловкости, я старалась не смотреть на Генри, и только кивала и делала заметки на полях своего ежедневника, как будто бы не ожидала всё это услышать. Конечно, я надеялась на большее. По крайней мере, я ожидала поучаствовать в разговоре, где я смогла бы попросить о большем. Но почти вся моя карьера вращалась вокруг социальных сетей.

С одной стороны, я уже знала, что сделаю всё на отлично, потому что здесь я чувствовала себя комфортно. С другой стороны, в этом было ноль уважения ко мне. Дизайнеры более старшего возраста в моём офисе даже не подозревали, насколько важно присутствие в социальных сетях. Можно было придумать множество способов рекламирования на различных платформах, которых было огромное количество, и которые имели неограниченный потенциал для создания чего-то нового и уникального.

Но люди, с которыми я работала, всё ещё делали ставки на дорогие места для рекламы в журналах и рекламу на телевидении. Именно такие люди и поддерживали бизнес издателей журналов. А не толпа подписчиков, которой не было. И не надо заставлять меня рассказывать про телерекламу.

У кого ещё, кроме пенсионеров, хватало терпения смотреть телевизор?

— Ты сможешь создать оформление в стиле логотипа, разработанного Итаном? — спросил Крошка Такер.

— Ага, — ответила я, пытаясь сглотнуть горький комок разочарования. Итану же я сказала: — Пришли мне все макеты, которые ты собираешься им отнести, тогда я смогу создать соответствующий план для соцсетей. Если вы дадите мне достаточно времени собрать всё воедино, мы сможем предоставить им цельную картину того, как будет выглядеть их кампания.

Итан пометил что-то в своём блокноте.

— Отличная идея, Молли.

Я издала лёгкий вздох облегчения. Я не первый раз применяла такой подход. Обычно я получала вежливые кивки и покорное согласие, а потом про меня полностью забывали до следующей презентации. Я хорошо делала свою работу, но даже мне требовалось больше тридцати минут на то, чтобы собрать воедино целую кампанию.

Иногда я даже спорила с дизайнерами, с которыми часто работала, пытаясь объяснить, почему мне надо было придумывать рекламную кампанию вместе с новым логотипом, но я никогда не могла заставить этих милых мальчиков увидеть всю картину целиком.

Причём некоторые из них даже не были мальчиками! Сначала я думала, что смогу рассчитывать на женщин в своих битвах. Потому что девушки — сила! И у нас есть чувство солидарности. И сильная ненависть к месячным. Но оказалось, что женщины на работе могут быть такими же вредными, как и мужчины, если не хуже.

Там где мужчины отшивали меня и игнорировали мои просьбы, мнения и талант, женщины доставали оружие и начинали войну. Мужчины едва ли замечали мои усилия. Женщины же думали, что я пытаюсь уничтожить их карьеру, продвигая свою.

К сожалению, Генри не был таким же дальновидным как Итан.

— Ты собираешься создать отдельную рекламную кампанию для каждого логотипа? Мне кажется, это значительно увеличит объём твоей работы. Я думаю, лучше тебе направить свои силы на изучение цен и возможный охват.

— Я не буду придумывать отдельную кампанию для каждого логотипа. Это будут скорее наброски с логотипами в различных вариациях. Я бы хотела сделать визуализацию для ПК и мобильного телефона, вебсайта и социальных сетей. Это позволит клиенту увидеть цельную картину того, как будет выглядеть логотип в рамках всей кампании.

Генри зажал свой нос между большим и указательным пальцами, размышляя над моей идеей.

— Логотипы от этого только выиграют, — добавил Итан. — И это поможет клиенту выбрать лучший. Думаю, Молли здесь права.

Генри уставился на мои ноги, и я уже подумала о том, что надо было надеть что-то более практичное. Например, мешок. Или гигантскую плащ-палатку.

— Посмотрим, — вздохнул он, наконец. — Но я хочу, чтобы ты сделала и всё остальное, дорогуша. Тот факт, что ты сейчас будешь занята этой работой, не значит, что ты можешь увиливать от моих поручений.

Я подавила в себе раздражение, вызванное его обвинением и тем, как он назвал меня. — Я и не собираюсь, — пообещала я. — Я со всем справлюсь.

Он наклонился вперёд, положив локти на стол, и улыбнулся мне. Он улыбался и смотрел на меня, и это длилось довольно долго, так что я уже начала чувствовать дискомфорт от его разгорячённого взгляда. Я нервно положила ногу на ногу, и он проследил за моим движением голодными глазами.

— Готов поспорить.

Откашлявшись, я посмотрела вниз на свои записи и притворилась, что записываю что-то. На самом же деле, там был крошечный рисунок глаза. Мне нужно было куда-то выплеснуть свою нервозность. Крошка Такер был таким назойливым. Было ли уместно с моей стороны попросить его следить за своими похотливыми наклонностями, пока мы на работе?

Генри опять вернулся к Итану, а я в это время добавила надменно вскинутую бровь и густые ресницы, которые не принадлежали человеку на моём рисунке. Глаз смотрел на меня со страницы моего блокнота, оценивая, препарируя... разглядывая те части меня, которые я хотела скрыть.

Эзра.

Он даже на работе меня преследовал. Я подумала о его утреннем письме. Упрямая женщина.

Горячее тепло разлилось внутри меня. Большую часть времени я чувствовала себя ребёнком с детской короной на голове, на маминых каблуках и с маминым кошельком, который играл во взрослую жизнь. Я и жила сейчас в этой жизни, с которой не знала, что делать. И теперь это письмо заставило меня чувствовать себя той самой маленькой девочкой.

Я добавила линий вокруг зрачка так, чтобы глаз казался налитым кровью. Я нарисовала тени под нижним веком, затемнила внутренний угол, и добавила внизу синяк. Через несколько мгновений рисунок трансформировался во что-то загадочное и принял гротескный вид.

Я глубоко вдохнула. Так-то лучше.

К тому моменту, как Генри свернул заседание, у меня появилось отчаянное желание выпить ещё одну чашку кофе. "Макдоналдс" предлагал не самое ужасное пойло в мире, но передозировка сахаром и углеводами от похода туда долбила у меня в висках нарастающей головной болью.

— Погоди секунду, дорогая, — приказал мне Генри, когда Итан собрал свои вещи.

Я закусила нижнюю губу и прижала блокнот к груди, чтобы он не увидел глаз Саурона Эзры, который я так преобразила.

— Я начну высылать тебе наброски по мере готовности, Молли, — добавил Итан. Со своими вещами в руках он был уже на полпути к выходу. — Если у тебя есть какие-то замечания, не стесняйся. Мне бы хотелось знать твоё мнение.

Мой рот расплылся в искренней улыбке.

— Хорошо. Спасибо, Итан. Я тоже пришлю тебе свои наработки.

Он слегка наклонил голову.

— Звучит неплохо.

Итан вышел из офиса, но прежде чем он успел покинуть зону слышимости, Генри бросил в меня мерзкое обвинение:

— Он женат.

В горле у меня пересохло, словно из тела испарилась сразу вся жидкость. И если бы сейчас я смогла скукожиться до размеров изюминки, я бы с удовольствием согласилась на это.

— Что, прости?

— Итан женат, Молли. Я был о тебе лучшего мнения.

Сердце бешено застучало у меня в груди, норовя подобраться к горлу и выпрыгнуть наружу. Я посмотрела на окно за спиной Генри, подумывая поддаться импульсу и выпрыгнуть.

— Я не понимаю, на что ты намекаешь.

Раздражающее выражение лица Генри сделалось покровительственным. Он издал сдержанный вздох и встал. Он обошёл стол, проведя пальцами руки по его поверхности, и встал передо мной.

Его офис был второй по величине, уступая только офису его папы. Там было достаточно места для того, чтобы развернуться, но во время заседания я подвинула свой стул поближе к столу, чтобы видеть всё, что происходит на его компьютере и казаться заинтересованной. Это оказалось большой ошибкой.

Теперь, когда он стоял передо мной, он отклонился назад, балансируя попой на краю стола, и вытянул свои длинные ноги в моём направлении. Они расположились по бокам моих ног, касаясь моих, практически голых, лодыжек.

Я оттолкнулась пальцами ног и отодвинулась назад на своем кресле, создав между нами довольно большое пространство. К сожалению, ножки моего кресла врезались в ковёр. Его лодыжка прижалась к моей, и в голове у меня что-то завертелось от беспокойства. Как мне теперь выйти из этой ситуации, не сделав её ещё более неловкой?

Насколько уместно было бы сейчас сымитировать сердечный приступ?

Или лучше что-то менее сексуальное?

Может понос?

Если Генри опять ко мне подкатывал, то понос точно помог бы мне разобраться с этим дерьмом.

В буквальном смысле.

Я имею в виду воображаемое дерьмо... и не только.

Но смогу ли я потом работать здесь, если весь офис узнает, что мне пришлось сбежать из офиса Крошки Такера из-за приступа дизентерии?

Нет. Нет, не смогу.

Хотя ситуация и была не приемлемой, лучше уж Генри, чем такая репутация. К тому же, после инцидента на Рождественской вечеринке я начала задаваться вопросом, может быть, Генри Такер просто не знает что такое личное пространство? Его языком любви был определённо физический контакт и ещё, наверное, потребность ставить людей в неловкое положение своим надоедливым и неуместным поведением.

Вместо того чтобы придумать предлог и уйти, я подогнула ноги под стул и в ожидании посмотрела на своего босса. Может быть, он и не умел вести себя профессионально, зато я умела. Ему не мешало бы поучиться у меня некоторым вещам, включая умение создавать обширное личное пространство.

— Он женат, — повторил Генри. — Я не думал что ты из тех девушек, которые гадят там, где едят. Но, похоже, я ошибся.

Его комментарий напомнил мне о мнимом поносе, и я поморщила нос от отвращения. — Меня не интересует Итан, — сказала я твёрдо, чтобы до него уже наконец-то дошло. И чтобы он прекратил говорить так громко.

— Даже если бы он не был женат, он не в моём вкусе.

Уголки губ Генри приподнялись в хитрой улыбке.

— Вот как? Кто же тогда в твоём вкусе?

— Мужчины, которые не женаты, — выдала я, изо всех сил стараясь быть вежливой.

— То есть я? — он улыбнулся.

Я заметила кофейное пятно на его лацкане.

— Что прости? — я уже в третий раз задавала этот вопрос.

Этого не может быть. Не может же он опять ко мне подкатывать! Даже после трёх шотов текилы на том Рождестве, я довольно четко дала понять, что меня зовут "нет" и мой телефонный номер точно такой же.

— Ты сказала, что тебе интересны мужчины, которые не женаты. Я не женат. Значит, я тебе интересен, — его улыбка растянулась и сделалась жадной, хищной.

Сглотнув комок нервов, страх потерять работу и большой контракт, я мягко сказала:

— Вообще-то, у меня довольно длинный список критериев. Поэтому я до сих пор одна.

— Слава тебе, Господи, — пробормотал Генри.

Его взгляд совершил ещё одно путешествие вдоль моего тела, медленно поглаживая каждый его сантиметр, начиная от выреза моей блузки и заканчивая колготками, которые я так хотела сегодня надеть.

Тошнотворное чувство накатывало на меня каждый раз, когда его взгляд задерживался то здесь, то там. Я подавила желание застегнуть ворот блузки и ударить его.

Но он был моим боссом. Может быть, он вёл себя неприемлемо и оскорбительно, но он всё ещё был моим боссом.

И причиной, по которой я работала над этим заказом.

— Тебе нужно что-то ещё, Генри? Или я могу идти?

Я пожалела о своих словах, как только этот вопрос слетел с моих губ. Что бы я ни говорила, казалось, Генри воодушевлялся ещё больше. Выражение его лица загорелось интересом, и он наклонился ко мне так, что наши тела стали ближе. Он пах сыром и дешёвым одеколоном.

— Пока что можешь идти, Молли.

Я выбежала из его офиса словно испуганная церковная мышь, но к тому моменту, как я добежала до своего стола, я почти убедила себя в том, что в его поведении не было ничего плохого.

Генри Такер был засранцем, но он всё ещё был моим боссом. И сыном генерального директора, и ему было суждено унаследовать весь наш офис. Он не стал бы рисковать всем этим из-за одного из своих подчинённых.

Вообще, мне было бы несложно передать заказ кому-то ещё, кому-то более квалифицированному и более терпимому к Крошке Такеру. Может быть, потом появится ещё более чудесный заказ. Может быть, я смогу неплохо продвинуться в карьере и без этого заказа, не привлекая внимания к себе.

Может, у меня умрёт какая-нибудь дальняя родственница и оставит мне в наследство огромную сумму денег, сделав меня богатой и независимой.

Я отклонила эту идею так же быстро, как она возникла. Если бы я сейчас отказалась от проекта, это отбросило бы меня назад на несколько световых лет. Не для того я рвала задницу, чтобы потом потратить тонну освободившегося времени на местные катки и мини гольф. В конце концов, моя тяжёлая работа должна была вылиться в рекламную кампанию национального масштаба и принести огромную кучу денег. И я не облажаюсь, даже ради того, чтобы отделаться от Такера-младшего.

Хотя он был жуткий, бестактный и распускал руки, но пока он держал их при себе — также как свои ноги, лицо и другие части тела — я вполне могла бы примириться с ним до конца проекта. Всё то хорошее, что могла дать работа с "Блэк Соул", компенсировало всё плохое, что делал Генри. Тем более, "626" было лучшим рекламным агентством в этой области.

Я приземлилась на свой стул и кинула блокнот на клавиатуру. Холодок пробежал у меня по затылку, заставив меня содрогнуться.

"Ты сможешь, — сказала я сама себе. — Он просто любит флиртовать. Дело не в тебе. Он ведёт себя так со всеми девушками".

Я поверила, что это правда. Но от этого я не чувствовала себя менее грязной.

ГЛАВА 5

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 23 фев. 2017, 16:13:29

Тема: Последние детали

Молли,

Мег спрашивает про подставки для специй, которые ты упоминала. Ты сможешь привезти их в "Лилу" сегодня днём? Я могу прислать кого-то за ними, если это слишком хлопотно для тебя. Я бы хотел ещё знать, в какое время ты планируешь завтра приехать. Мне надо, чтобы кто–то открыл тебе дверь.

Эзра.

P . S . Завтра около 10 градусов тепла. Я уверен, что ты захочешь надеть бикини на вечеринку.

Я смотрела на последнее письмо Эзры, курсор мыши завис над кнопкой "Удалить". Я слышала, что успешные люди часто бывали довольно эксцентричными, несмотря на свой лоск и деньги. Наверное, поэтому Эзра был так одержим погодой.

И моей верхней одеждой.

Эмили прошла между нашими столами.

— Это опять Крошка Такер?

— Ха! — оторвав свой взгляд от неожиданного письма Эзры, я повернулась к своей подруге. — Нет, не на этот раз. Но дай ему пять минут. Я уверена, он объявится с минуты на минуту.

После нашего заседания во вторник Генри Такер прицепился ко мне как репей. Есть люди, которые любят контролировать каждый шаг. А есть Генри-младший, который супер-мега-контролировал каждый мой шаг, и за это мне хотелось проткнуть его своим степлером. Он либо слал мне письма, либо звонил в любое время дня и ночи. И когда я была на работе, он подкрадывался ко мне каждый раз, когда я была одна — в комнате отдыха, у туалета, на парковке. Я уверена, что он носил тапочки, потому что я никогда не слышала его приближение.

Он настолько заполонил собой всё моё рабочее пространство, что у меня просто не оставалось времени на мои проекты. Он хотел знать обо всех, даже о самых мелких, деталях моей работы, и хотел, чтобы я объяснила ему зачем и почему это надо, чтобы быть уверенным, что оно того стоит.

Всё это время, он, казалось, не помнил, как меня зовут. Я начала подозревать, что деменция — это у них семейное. Сначала Мазафакер, который никогда не звал меня по имени, теперь его сынок, который использует какие-то ужасные прозвища, обращаясь ко мне. Дорогая. Милая. Детка. Красавица. И ещё одно, моё любимое за которое так хотелось его зарезать — сладенькая.

Я содрогнулась от отвращения, вспомнив об этом. Когда я осознала, что поток унизительных ласкательных прозвищ не собирается заканчиваться, я начала подумывать сходить к Такеру-старшему. Разве это не было своего рода домогательством? Но потом я услышала, как он назвал Катерину Довз куколкой, и она просто проигнорировала его. Если она может проглотить такое, и я могу.

К тому же мы только начали работу над заказом для "Блэк Соул". И я не хотела, чтобы ситуация с Генри стала ещё более напряжённой, так как нам предстояло работать вместе ещё несколько месяцев.

Да, эти прозвища были оскорбительными. И старомодными. И более чем безвкусными. Но они не задевали меня физически или эмоционально.

Они просто раздражали.

Поэтому, я смирилась с этим и напоминала ему своё настоящее имя каждый раз, когда представлялась такая возможность.

— Если это не ГТ, то почему ты уставилась в свой компьютер? — спросила Эмили.

Я вскинула брови и убрала с лица улыбку, которая невольно там появилась. — Это насчёт помолвочной вечеринки, — сказала я. — Мне приходится работать с другом жениха, и он очень сложный.

— Шеф-повар?

— Владелец, — уточнила я. — Эзра. Мистер Всезнайка. И, похоже, он повёрнут на деталях, потому что он хочет согласовывать со мной каждую мелочь. Вообще, я обычно не так легко соглашаюсь, но именно ему мне всё время хочется сказать что-то вроде, "чувак, пусть будут любые салфетки, которые тебе нравятся".

Я улыбнулась ей, чтобы она поняла, что я наполовину шутила.

Она засмеялась.

— Если бы он пропускал детали, он бы не стал тем, кто он есть сейчас.

Я фыркнула.

— Наверное, ты права насчёт этого.

Взглянув на часы ещё раз, я начала подумывать уйти с работы пораньше, чтобы забежать домой и взять подставки для специй. Если я уйду сейчас, мне не придётся стоять в пробках по пути в "Лилу".

Было ещё несколько вещей, которые я хотела забрать перед завтрашним вечером, и мне не хотелось ездить по городу, упираясь бампером в другие машины.

Эмили подошла ко мне и, понизив голос, чтобы любопытные коллеги не смогли нас услышать, сказала:

— Эй, я и несколько ребят хотим пойти в бар после работы. Ты с нами?

Я кликнула мышкой на "Ответить" и покачала головой, коря себя за слабость.

— Я бы хотела, — пробормотала я. — Из-за этого заказа я точно стану алкоголиком.

Она бросила на меня сочувствующий взгляд.

— Но я не могу, — продолжала я. — Мне нужно кое с чем разобраться для вечеринки. Может, на следующей неделе?

Эмили укатилась на стуле назад за свой стол.

— Ты стольким жертвуешь ради этой вечеринки.

Я пожала плечами, почувствовав себя неловко.

— Вера заслуживает этого, — сказала я просто. — Я рада тому, что помогаю организовать всё. К тому же, не так уж много я и делаю. Уайетт и Эзра решают все вопросы. Я просто появляюсь там.

— Ты хороший друг, — заключила Эмили.

Я закатила глаза, продолжая смотреть в компьютер.

— Ты этого даже не знаешь. А с Верой мы уже очень давно. Очень-очень давно. Без неё я не была бы тем, кто я есть.

— А-а-а, так она одна из тех друзей.

Я улыбнулась нашей фотографии в рамке на моём столе. Она была одной из моих любимых и была сделана, когда мы обе были в колледже — ещё до Дерека. Мы были в доме её отца и дурачились на кухне. У неё в руках был венчик, а у меня кисточка. Мы делали капкейки для Ванна и большого открытия "Сайкл Лайф". Вере пришла в голову отличная идея, попробовать сделать их в форме маленьких велосипедов. Она испекла идеальные капкейки, и подрядила меня заняться глазировкой. К концу дня мы были в муке и сахарной пудре, и нас уже тошнило от съеденного теста и смеха. Её папа сделал эту фотографию. У Веры на щеке была сахарная пудра, а у меня чёрная полоска глазури под носом.

Прошло всего лишь семь лет, а казалось, что целая жизнь. Столько всего произошло с тех пор.

— Мы вырастили друг друга, — сказала я Эмили. — Так странно, что она выходит замуж.

Не услышав подвоха в моём тоне и не заметив, что мои глаза стали влажными, Эмили сказала: — Ты хочешь сказать, что мне надо свести тебя с другом Адама?

Я глянула на неё.

— Э, нет. Это не то, что я хочу сказать. Это последнее, что мне сейчас нужно. Моё лицо скривилось, и я закусила губу, чтобы скрыть это. А правда ли всё то, что я сказала? Я выглядела занятой и взволнованной, но что у меня на самом деле происходило? Да, у меня, вероятно, наступил кризис среднего возраста и я в тайне гуглила породы котов, подходящих для городской квартиры. Я начала беспокоиться о количестве диетической Колы, которую я выпиваю, и о том, не пора ли начать пользоваться антивозрастными кремами. Но помимо всего прочего, свадьба Веры была самым волнительным событием, которое происходило в моей жизни. И это было даже не моё событие.

Насколько это было жалко?

Телефон Эмили зазвонил и отвлёк её внимание на достаточно продолжительное время, которое я использовала для ответа на письмо Эзры.

Кому: ezra . baptiste @ yahoo . com

От: mollythemaverick @ gmail . com

Дата: 23 фев. 2017, 16:27:33

Тема: Пункт назначения

Эзра,

Я забегу к себе и возьму подставки для специй. Я могу закинуть их в "Лилу" через час. У меня их всего четыре. Уайетт планирует запустить меня завтра внутрь. Пойдёт?

ММ.

Бикини так бикини! Пусть будет тропическая тема. Не поздно ли отменить пионы? Можем украсить всё орхидеями и гавайскими гирляндами. И нам точно понадобятся факелы. Уайетт зажарит свинью! Может ещё попугайчика или двух? Трёх? Ты настоящий гений, Батист. Настоящий гений.

— У тебя готовы эскизы для новых логотипов?

Я подпрыгнула, издав испуганный визг. Генри Такер навис над моим плечом, его лицо было слишком близко к моему. Поспешив избавиться от его кофейного дыхания и его присутствия в моём личном пространстве, я откатилась назад на стуле, наехав на какой-то провод, который сработал как лежачий полицейский.

Он засмеялся.

— Я напугал тебя?

"Ты всегда меня пугаешь", хотела сказать я, но сдержалась.

— Я прослушала, извини.

Его улыбка сделалась хитрой.

— Эскизы? — надавил он опять. — Я увижу их до конца дня?

Я кивнула.

— Я как раз собиралась их отправить. Мне осталась пара финальных штрихов, и я загружу их в общий файл.

Генри обычно писал напрямую Итану или мне. Он говорил, что ему нравится личное взаимодействие, так ему было проще следить за успехами каждого. Я отказалась общаться с ним через почту и после заседания во вторник попросила его обращаться к нашему общему с Итаном файлу.

Это было глупо. И даже немного слишком, учитывая, что изначально речь шла про электронную почту. Но с Итаном я чувствовала себя спокойнее. Генри не использовал прозвища в общем файле.

— Уж постарайся, куколка, — сказал Генри. — Ты будешь здесь позже? У меня могут быть замечания по эскизам.

Какое-то скользкое беспокойство заставило мой желудок сжаться. Это был закономерный вопрос. Только вот в нём был двойной смысл. Вдруг я почувствовала благодарность Эзре за письмо.

— Вообще-то, сегодня вечером у меня одно дело. Извини. А завтра я буду здесь только утром. Сохрани свои замечания в общем файле. Я могу поработать над ними на выходных.

Улыбка Генри тут же стала слабой и вымученной.

— Мне следует заставить тебя выйти в субботу и отработать всё пропущенное время. Это очень важный заказ.

Я поёрзала на стуле, потом скрестила руки на груди и отъехала ещё дальше:

— Мы ещё даже с клиентом не встречались.

Он издал громкий смех.

— Да я шучу. Наслаждайся своими выходными, дорогуша. Но в понедельник мы серьёзно возьмёмся за работу.

Я попыталась улыбнуться, но моя улыбка искривилась и пропала.

— Звучит здорово.

Он подмигнул мне.

— Но мне нужны эскизы сегодня. Справишься?

Уверенно кивнув, лишь бы избавиться от него, я сказала:

— Абсолютно. Там, на самом деле, осталась только пара финальных штрихов.

Он выпрямился, сложил из пальцев воображаемый пистолет и направил на меня.

— Ты бриллиант, Молли.

Я выдохнула при звуке своего настоящего имени. Это так освежало после всех этих дорогуш, куколок и всех остальных тошнотворно приторных кличек, используемых только для женщин.

Вообще-то, я не была одной из тех феминисток, которые при виде мужчины срывали с себя лифчик, чтобы сжечь его вместе с чучелом этого самого мужчины. В этом отношении я была более расслабленной, в XXI веке равноправие означает равные права для девушек. И да, чёрт побери, платить мы тоже должны поровну. Хотя я понимала, что есть женщины, которые выбирали вообще не устраиваться на работу, чтобы заниматься семьёй. И я рада за них. Мы живём в обществе, где женщины, что бы они ни выбирали, превозносятся и почитаются. И это прекрасно.

Однако давайте на секунду задумаемся и представим, что могло бы произойти, если бы в следующий раз, когда Генри попросил меня что-то сделать, я бы подмигнула ему и заявила: "Будет сделано, чувак. (Или "братишка". Или нежно так — "дурила")".

Я взглянула на дверь Такера-старшего и представила, что он вызывает охрану, чтобы та вывела меня из здания за оскорбление его любимого сыночка.

Мой компьютер издал звук, и на экране высветилось ещё одно письмо от Эзры.

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 23 фев. 2017, 16:49:44

Тема: Ты уморительна...

Если ты надумываешь притащить в "Лилу" птицу, то упаси тебя Бог, Маверик...

Я обнаружила, что опять улыбаюсь экрану компьютера. Я представила, как брови Эзры нахмурились от страха, губы сжались. Я буквально видела, как его длинные, элегантные пальцы печатают мне гневный ответ.

Может Эзра Батист и не нравился мне как человек, но мне нравилось дразнить его.

Отбросив идею отправить ему очередное письмо, я вернулась к эскизам, которые обещала Генри. Я отправила их только тогда, когда собрала все свои вещи. Я повесила сумку на плечо, отправила файл, выключила компьютер, и выскочила из офиса, даже не попрощавшись с Эмили.

Я не хотела рисковать и столкнуться с Генри опять. Мой рабочий день официально закончился.

Мне понадобилось больше времени, чем я рассчитывала, для того, чтобы забежать в квартиру и взять подставки, но в итоге я добралась до «Лилу» и смогла унести их все. Я составила из них башню, взяла на руки и подпёрла подбородком.

Хостес поспешила открыть мне дверь, и я протиснулась между ней и дверным проёмом, едва удерживая подставки.

— Могу я вам помочь? — спросила она. Хостес была одета во всё чёрное и выглядела довольно юно.

— Мне просто нужно оставить их здесь, — сказала я ей. — Это для завтрашней вечеринки.

Она уставилась на меня.

— Вас кто–то ожидает?

— Да, — сказала я, оглядев стойку.

Лучше бы Эзра выдал мне более подробные инструкции.

— Кто? — спросила она меня напрямую.

— Эзра, Уайетт, большая часть ваших работников.

Она вскинула брови в удивлении.

— Я найду мистера Батиста, — предложила она.

— Нет, это лишнее...

Но она уже ушла. Я с запозданием поняла, что мне следовало бы спросить менеджера зала. Теперь мне придётся иметь дело с Эзрой.

Упаси тебя Бог, Маверик...

Я вздрогнула, и это не было связанно с холодной погодой.

Через несколько секунд ко мне подошёл менеджер зала и поинтересовался, что за доставку я привезла. Я объяснила, что хостес пошла за Эзрой. Он встал рядом со мной, чтобы выяснить, правду ли я сказала. Потому что в своих широких штанах и свитере с прорезями на плечах я, по всей видимости, выглядела как опасный преступник.

Эзра появился через тридцать секунд, уголки его рта были снова опущены, а взгляд был направлен на меня точно лазерный луч.

— Молли, — поприветствовал он меня в своей обычной манере. — Давай я возьму это. Он бросил взгляд на менеджера зала и поднял подставки, прежде чем я успела возразить.

— Эм, спасибо.

Он кивнул головой в сторону офиса.

— Идём со мной.

Не дождавшись ответа, он развернулся и пошел в том направлении, откуда только что пришёл. Я нервно взглянула на высокомерного менеджера и растерянную хостес.

Ни один не стал утешать меня или предлагать помощь.

Эзра остановился у входа в обеденную зону и обнаружил, что сзади него меня не было.

— Молли, — сказал он резко.

Его короткий приказ заставил мои ноги начать двигаться, и я неохотно последовала за ним в офис, обходя по стене зал ресторана.

Внутри меня что-то подпрыгивало и гудело от нервов, пальцы рук покалывало, и я постаралась поскорее разобраться в своей реакции на этого человека, о котором не знала, что теперь и думать.

Я решила, что это из-за того, как он произнёс моё имя. И из-за того, как он отдавал мне свои поручения.

Мне никогда не нравилось моё имя. Даже в детстве я понимала, что оно звучит по-детски. Теперь, когда я была взрослой, оно совсем не добавляло мне зрелости. Оно было полной противоположностью тому, что считалось сексуальным и утончённым.

Молли.

Это звучало как имя для трёхлетки. Или имя для твоей лучшей подружки. Или для эксцентричной леди с кучей кошек, которая не покидает квартиру.

Не удивительно, что я часто попадала во френд-зону. Ни один из парней не смог бы представить себя женатым на простой и скучной Молли.

Только то, как произнёс моё имя Эзра, не казалось скучным, простым и дружеским. Он произнёс его как команду. Он прокатился по согласным и нежно тронул гласные. Когда Эзра произносил моё имя, я была чем угодно, только не сумасшедшей кошатницей. Я была смелой, красивой и всем, что олицетворяло женственность.

Я отреагировала на Эзру, потому что он произнёс моё имя так, как я всегда хотела его слышать.

— Закрой дверь, — приказал он и поставил подставки для специй на середину своего стола.

— Я не доставила никаких неудобств? — спросила я насмешливо.

Он стоял спиной к стене, но я чётко услышала, как он сказал:

— Ты же не принесла с собой тропических птиц.

— Они в машине. "Шикарно! Обожаю перья!"

Когда он не засмеялся на мою отсылку, я постаралась помочь ему:

— Аладдин. Диснеевский мультик.

Он повернулся и положил руки на бёдра.

— Ни разу его не смотрел.

— Ты серьёзно? Это главный мультик моего детства. Вера и я всё время спорили из-за того, кто будет Жасмин.

Он пожал плечами.

— У меня было не диснеевское детство.

Я тут же пожалела о каждом своём последнем слове. Я хотела выловить их из воздуха и засунуть обратно себе в рот. Но они порхали по его маленькому офису как кусачие мухи. Я знала, что у него было трагичное прошлое. Я знала, что его мама умерла, когда он был ребёнком, и он прожил оставшуюся часть своей детской жизни в приёмной семье. Он узнал своего отца только тогда, когда тот был уже при смерти. Но поскольку я знала это только от Веры, я не могла сейчас говорить об этом.

Поэтому я выдала только слабое и жалкое:

— Эм...

Он оглядел меня, отметив мой приталенный свитер и прорези, открывающие плечи и верхнюю часть рук. Уголки его губ слегка приподнялись в улыбке и застыли.

— Спасибо, что занесла их. Извини, что Мег забыла связаться с тобой напрямую. Она может быть рассеянной.

— Не проблема, — сказала я ему. — Думаешь, они будут мило смотреться?

Он приподнял верхнюю подставку за угол.

— Они функциональные.

Я не могла сказать, был ли это комплимент или оскорбление, поэтому я решила продолжить. Ой, я сказала продолжить? Я имела в виду, подразнить медведя.

— Представь, что они украшены пионами.

Он посмотрел на меня, и хотя я ожидала увидеть сопротивление в его взгляде, там было только изумление.

— Я даже не уверен, знаю ли я, как выглядят пионы.

Я не могла не улыбнуться.

— Мило, — сказала я. — Они выглядят мило.

Его рот расплылся в умопомрачительной улыбке так, что уголки губ почти достали до глаз шоколадного цвета. Я резко выдохнула от неожиданности. Я думала, что он будет спорить со мной, усомнится в моём вкусе. Я не ожидала, что он смягчится и потеплеет, и что он будет так выглядеть.

Я закусила нижнюю губу, пытаясь контролировать своё выражение лица и переполняющее меня раздражение. Я хотела, чтобы он начал спорить со мной. Я хотела, чтобы он попытался избавиться от меня с помощью важного звонка или забыл о моём существовании. Мне не надо было, чтобы он улыбался мне, уделял мне внимание и разговаривал об Аладдине — который, как все знают, самый сексуальный из диснеевских героев.

Всё дело в шароварах и кубиках пресса.

— Так сколько человек в итоге? — спросил он.

Я была рада сосредоточиться на чём-то и быстро ответила:

— Думаю, около пятидесяти. Я не уверена, потому что многие из друзей Киллиана не знают точно, придут ли они. Либо они планируют прийти попозже, после того, как закончат работу на своих кухнях.

Эзра усмехнулся своим низким хриплым голосом:

— Поэтому я и выбрал вечер пятницы, — признался он. — Надеялся, что они все будут работать.

— Ты серьёзно? — спросила я, потому что не была уверена, шутит он или нет. — Разве Киллиан не будет из-за этого зол на тебя?

— Я сделал это для Киллиана. Честно, ему всё равно, появится ли кто-то из его коллег. У него есть Вера. Это всё, что для него важно.

Мне стало интересно, понимает ли Эзра суть помолвочной вечеринки. Нашей целью было позвать как можно больше друзей счастливой пары, чтобы они принесли подарки и деньги, или просто пришли и осыпали их любовью. Вечеринка затевалась ради того, чтобы выразить дружескую поддержку, а не ради спокойствия Киллиана и Веры. Определённо.

— Есть ли кто-то среди этих пятидесяти человек, с кем ты идёшь? — спросил Эзра непринуждённо.

Я отмахнулась от мысли, что он флиртует со мной, потому что это было нелепо.

— Мне кажется, Стеф говорила, что собиралась свести меня с кем-то, но я не помню его имени.

Улыбка Эзры сменилась его обычным угрюмым выражением лица.

— Стеф, которая работает на меня?

— Да.

— Откуда ты её знаешь?

— Уайетт, — объяснила я. Затем я наклонила голову, размышляя о том, каким всё-таки замкнутым был этот человек. — Уайетт и я дружим.

— Так это с ним тебя свела Стеф?

— О Боже, нет, — засмеялась я. — Нет, тот парень работает в другом ресторане, насколько я знаю. И он не шеф-повар. Стеф уверена, что мне не надо встречаться с шеф-поваром.

— Не надо, — согласился Эзра. Он, должно быть, заметил замешательство, отразившееся на моём лице, и быстро добавил. — Я недавно нанял на работу нескольких шеф-поваров, и с ними не надо встречаться. Они ужасны.

— Даже Киллиан? — подразнила я.

— Особенно Киллиан. Хотя он больше не работает на меня.

— В общем, тот парень, он работает где-то официантом. Или барменом? Не помню деталей. Если честно, я классическая одинокая подружка. Меня так часто сводят с кем-то, что я уже не запоминаю их имена, не говоря уже о профессии.

К Эзре снова вернулась улыбка, моё сердце встрепенулось, и неугомонные бабочки в животе начали свой полёт. Он открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но нас прервал громкий стук в дверь, после чего она приоткрылась, и показалась голова Уайетта.

— Ой, простите, — пробормотал Уайетт, хотя его тон не был извиняющимся. — Карен Савой здесь. Она хочет поговорить с тобой. И, похоже, со мной тоже.

Милое выражение лица Эзры исчезло, и он опять стал абсолютно серьёзным и профессиональным.

— Буду через минуту, — мне же он сказал. — Ещё раз спасибо, Молли. Увидимся завтра.

Я мило улыбнулась, попрощалась с Уайеттом и Эзрой, чтобы они могли поговорить с Карен Савой, кем бы она ни была. Решив забыть о своём почти нормальном разговоре с Эзрой, я доделала свои дела и купила китайской еды по пути домой. Остаток вечера я провела за просмотром документального фильма о нераскрытом убийстве, доведя себя до паники, хотя всё чего мне хотелось, это рисовать.

Но когда я, наконец, уснула, не меньше чем через двадцать минут после моей истерики, я была горда собой, что оставила в покое свои рисунки. И образ улыбающегося Эзры. И складочки вокруг его смеющихся глаз. И то, как он смягчился и потеплел, и сделался кем-то совершенно другим.

Когда я проснулась утром и проверила почту, у меня было сильное желание заново нарисовать его, но я подавила его.

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 24 фев. 2017, 02:39:01

Тема: Шикарно! Обожаю перья!

Я посмотрел Аладдина. Ты всегда должна была быть Жасмин. Каждый раз.

ГЛАВА 6

Я сжала в руке холодный стакан и улизнула в угол комнаты, где я могла бы спрятаться от парня, которому меня представила недавно Стеф. Стеф была одной из подруг Уайетта, и я познакомилась с ней через него. Она была милая, энергичная и у неё был ужасный вкус, когда дело касалось мужчин. Она клялась и божилась, что её друг Трент идеален для меня.

Трент был барменом в "Гринлайт", одном из классных баров в деловом центре. Как только она представила нас, я поняла, что знаю, кто он такой, и что мне не противно смотреть на него, поэтому я провела первую треть вечера, пытаясь разговаривать с ним.

Сначала он показался довольно милым, хотя я не почувствовала никакой искры или интриги. И это было хорошим знаком. Он был выше меня, и его занятия спортом занимали, очевидно, больше времени, чем случайные походы на велотренажёры. У него была милая улыбка и крепкие зубы. Его смех не был противным, и я знала, что у него есть работа. Может быть, мне бы удалось составить полный список его качеств, если бы я могла удержать его внимание дольше трёх секунд.

Исходя из моего недавнего опыта общения с людьми из пищевой индустрии, о барменах я знала две вещи: 1. Они много двигаются. 2. Они ожидают этого от других.

Бонус: 3. Они обожают внимание. Но им, в общем-то, не важно, от кого они его получают.

Это касалось, по крайней мере, тех барменов, что я встречала. Поэтому я дала Тренту немного времени, тогда как он продолжал осматривать помещение в поисках потенциальных собеседниц в случае, если со мной ничего не получится, а потом смылась при первой представившейся возможности.

Я уже решила, что моей миссией на сегодня будет — избегать его до конца вечера. Тем более, вечеринка, казалось, удалась, и я хотела оценить мою работу.

То есть, это была не полностью моя работа.

Вообще-то, едва ли что-то из этого было моей работой.

Я принесла несколько центральных элементов и наняла часть команды, но всё остальное сделали Уайетт и Эзра.

И также Мег, флорист Эзры, которая даже не была флористом. Подпись её электронной почты отсылала к одной из городских фирм, занимающихся дизайном интерьеров. Я погуглила её, ожидая увидеть блондинку с надутыми губами средних лет. Вместо этого я получила рыжеволосую красотку, которая не могла быть сильно старше меня.

Я сразу её возненавидела.

Нет, не так. Она сразу мне не понравилась. Я стала ненавидеть её после того, как зашла в "Лилу" через три часа после неё и увидела, что она сделала с этим местом.

"Лилу" и так был великолепен, но когда я переступила его порог сегодня вечером, я потеряла дал речи. Мег взяла мои винтажные подставки для специй и наполнила их ярко-красными пионами в виде пышных букетов, что добавило магии и без того волшебному декору "Лилу".

Она также поместила пионы в стеклянные фонари и подвесила их к потолку над железными решётками на окнах. Она натянула лёгкую ткань вдоль потолка в виде полос, превратив "Лилу" из модного ресторана в грандиозную культурную площадку, которую она также украсила мерцающими гирляндами, потому что нам точно нужно было добавить ещё уюта.

Она продуманно разместила столы для еды по кругу зала. Блюда Уайетта, на создание которых его вдохновило меню Веры времён вагончика, были сгруппированы в прекрасные вкусовые созвучия. И она как-то убедила Эзру сдвинуть столы так, чтобы получился танцпол, который на данный момент был заполнен.

Я и мечтать не могла о такой вечеринке. Во многом она удалась именно благодаря "Лилу". Второй составляющей успеха было то, что удалось сделать Мег. И, конечно, здесь следовало бы поблагодарить Эзру.

Кстати, об Эзре. Он не разочаровал меня. Он позвонил Киллиану заранее и попросил его привести Веру в ресторан, чтобы попробовать меню нового шеф-повара, которого он рассматривал для "Бьянки", одного из его ресторанов. Киллиан и Вера воспользовались возможностью оценить "новую кровь".

Правда, сюрприз был почти испорчен, когда они вошли через боковую дверь, ведущую на кухню, а не через центральный вход. Гости не ожидали, что Киллиан и Вера подкрадутся к ним сзади.

В любом случае, сюрприз есть сюрприз. Вера разрыдалась, а Киллиан обхватил её руками и поцеловал в макушку. Фотограф, которого наняла Мег, сделала снимок, запечатлев этот прекрасный момент.

Теперь что касается вечеринки. Я выпила уже три бокала шампанского и была уже на четвёртом. Вера танцевала с Киллианом посреди танцпола, обхватив его за шею руками и прижавшись щекой к его груди.

Моё сердце забилось при взгляде на них, я сделала глоток шампанского. Я осмотрела зал, обратив внимание на то, что Эзра улыбается Мег, очевидно, поздравляя её с прекрасно сделанной работой. С моей прекрасно сделанной работой. Я сделала ещё один глоток шампанского.

— Где я могу достать себе такое? — милая блондинка указала на бокал у меня в руке.

Она, вероятно, была из списка приглашённых Эзры, потому что я не знала её. Она была великолепна в своём белом прямом платье, которое открывало её изящное плечо и значительную часть ноги. Интересно, донимал ли её Эзра тем, чтобы она носила пальто.

Я сделала ещё глоток.

— Просто подожди меня здесь минуту, — произнесла я онемевшими губами.

Я указала на поднос с напитками, который как будто бы парил, и направилась к нему через толпу.

— Только будь осторожна. Они настолько хороши, что могут быть небезопасны.

— Да, Эйдан, конечно, лучше всех.

Имея в виду бармена, она потянулась к своей туфле на опасно высоком каблуке и поправила ремешок.

— Хотя мой брат нанимает только самых лучших.

Её слова запрыгали в моем мозгу, затуманенном шампанским.

— Твой брат?

Она кивнула в сторону противоположного конца комнаты.

— Эзра, — уточнила она.

Её ответ озадачил меня ещё больше.

— Эзра твой брат?

— По отцу, — уточнила она. — Хотя чаще всего он как заноза в заднице.

Она вдруг широко улыбнулась, закинув голову назад, и засмеялась как безумная. Когда она снова выпрямилась, она прошептала:

— Притворись, что мы весело проводим время. Если он решит, что у меня плохое настроение, он подойдёт сюда и устроит сцену.

Я нашла его глазами, предварительно разрешив себе это сделать. Конечно же, он смотрел на нас, внимательно разглядывая свою сестру. С запозданием я натянула улыбку и засмеялась её воображаемой шутке.

Она снова засмеялась, но на этот раз это выглядело искренне.

— Спасибо, — сказала она. — Кстати, я Диллон. Младшая, более мудрая и привлекательная сестра Эзры.

Я улыбнулась ей.

— Я Молли. Младшая, более мудрая и привлекательная лучшая подружка Веры.

Мы опять засмеялись. Мой смех был громче обычного, подогретый стрессом и алкоголем.

— Это же ты спланировала весь вечер? Эзра сказал, что это всё ты.

Я покосилась на неё, пытаясь понять, правильно ли я её услышала. Музыка играла довольно громко, но не настолько.

— Ты имеешь в виду вечеринку? Да, видимо, это я. Хотя Эзра тоже много сделал. Как и его флорист, Мег. Она сделала весь... — я махнула рукой в сторону цветов. — Декор.

Диллон фыркнула:

— Я это поняла. Так как это в её стиле.

— Роскошно, не правда ли?

Диллон поморщила нос.

— Я подумывала сказать, что тут пахнет как в ритуальном зале. Но давай остановимся на твоём ответе. Он поприятнее.

Я опять засмеялась, мне уже нравилась эта милая блондинка, которая была совсем не такой как её брат. Они даже выглядели по-разному. Их вряд ли можно было принять за брата с сестрой, и в моём пьяном мозгу возник вопрос, не врёт ли она.

— Ты уверена, что ты сестра Эзры? — спросила я её, прежде чем успела подумать над вопросом. — Ты кажешься более...

— Бледной? — закончила она.

— Я хотела сказать, приятной.

— Ха! Я думаю, и это тоже.

Я перевела взгляд с Диллон на Эзру и обратно. У него были тёмные волосы, карие глаза, и кожа оливкового цвета. Её же светлые волосы были всего на пару тонов темнее её белого платья, а в её больших голубых глазах, таких ласковых и манящих, не было той холодности.

— Вы вообще не похожи, — сказала я. — Он такой... — я осеклась, прежде чем успела закончить предложение глупыми определениями в духе, "горячий" и "сексуальный".

— Он пошёл в нашего отца, — объяснила она. — А я больше в маму. Она была похожа на викинга.

— Извини, — быстро добавила я, с запозданием осознав, что я задаю странные вопросы о брате человеку, которого вообще не знаю.

Я открыла рот, чтобы задать ещё один глупый вопрос в духе, откуда Эзра знает Мег, или как часто Мег занимается цветами для Эзры, или стоит ли что-то ещё за этими цветочными занятиями? Сексуальные услуги? Но Диллон оборвала меня и тем самым спасла от назревающей катастрофы, готовой вырваться у меня изо рта.

— О, чёрт, — пробормотала она. — Он идёт сюда. Если он спросит, скажи ему, что мы обсуждаем серьёзные взрослые вещи, типа политики и ядерной физики. Или погоды.

Мне не хватило времени на то, чтобы обработать этот запрос, прежде чем Эзра приблизился к нам. Он сразу подошёл к своей сестре, заключив её в свои объятия.

— Диллон, — он поприветствовал её так, что это не было похоже на приветствие. Никаких "здравствуй", "привет!" или "эй, девочка". Только имя и хмурый взгляд.

— Рад, что ты смогла прийти.

— Я бы не стала такое пропускать, — сказала она ему. — Киллиан мне как брат.

— Ты и Веру тоже полюбишь, — сказал он ей. — Когда они закончат танцевать, я тебя представлю.

— Я уже познакомилась с лучшей подружкой, — Диллон кивнула в мою сторону. — Молли составила мне компанию.

Осознав странность того, что Диллон знает, кто я такая, я запоздало сказала:

— Политика, — выпалила я в итоге. — Мы как раз обсуждали политику.

Эзра сощурил глаза, затем бросил взгляд на пустой бокал у меня в руке.

— Диллон всегда обсуждает политику, — подтвердил он. — Когда я не рядом.

Она невинно улыбнулась ему.

— Это потому что ты такой всезнайка. Я предпочитаю не предвзятых людей.

— И ты думаешь, что Молли такой человек?

— Эй! — Запротестовала я.

Он протянул руку, взял у меня бокал и поставил его на поднос проходящего мимо официанта. Движение было таким лёгким и непринуждённым, что я раскрыла рот от негодования. Я могла бы сделать это сама.

Ну, хорошо, может быть я и не заметила бы этого официанта. Он двигался очень быстро и как будто сливался с окружающими. Но я бы поймала следующего.

— Молли как раз такой человек, — настаивала Диллон. — И она согласилась со мной по поводу дизайна Мег. Тебе надо перестать работать с ней.

Плечи Эзры поднялись и опустились, а сам он издал раздражённый вздох:

— Не будь такой противной. Она проделала фантастическую работу. К тому же, всё было сделано в последнюю минуту. Я не дал ей много времени.

Диллон закатила глаза.

— Дело не во времени. Она перегибает. Не знаю, почему ты меня не слушаешь.

Я чувствовала себя не в своей тарелке, пока брат и сестра перепирались из-за цветов, поэтому я сделала небольшой шаг в сторону.

— Я только... Я схожу... кое-куда, — я указала на противоположный конец зала.

Рука Эзры опустилась мне на предплечье, остановив меня.

— Я найду тебя через минуту.

— Зачем? — вопрос вырвался у меня изо рта, прежде чем я смола обдумать его получше.

Его тёмные глаза нашли меня, и всё его пристальное внимание обратилось в мою сторону. Я сделала резкий вдох, таким глубоким был его взгляд. Его холодное выражение лица олицетворяло собой абсолютную власть. В этой белой рубашке с тонким чёрным галстуком и строгих серых штанах он выглядел очень элегантно. Его рука на моём предплечье, приковавшая меня словно магическим заклинанием, была тёплой и твёрдой.

— Я хочу поговорить с тобой, — объяснил он.

Я постаралась сглотнуть очередной ком в горле.

— О чём?

Он убрал свою руку, и я сделала шаг назад.

— Я найду тебя, — пообещал он.

Затем он повернулся к Диллон, и я наконец-то почувствовала, что мне разрешили уйти. Найдя глазами несколько выходов из зала, я подумывала сбежать, но в итоге остановилась у одного из столов с едой. Я ещё ничего не ела, и на меня уже хорошо подействовал алкоголь. Уайетт проделал чудесную работу, приготовив всю эту еду, и я решила, что должна сказать ему об этом.

С куриным вафельным сэндвичем в одной руке и новым бокалом шампанского в другой, я отправилась на кухню. Я мимолётом вспомнила, что в прошлый раз Эзра предупреждал меня не заходить на кухню, но я быстро забыла об этом. Ресторан не был открыт в штатном режиме, поэтому технически я не нарушала никаких правил.

Я нашла Уайетта в центре его кухни. Наклонившись над подносом с закусками, он выглядел как король в своём новом королевстве. Он был весь сосредоточен и серьёзен, придирчиво осматривая закуски на предмет недостатков. Не поднимая головы, он крикнул кому-то перепроверить температуру. Его руки ни разу не дрогнули, пока он тонкой струйкой поливал соусом мясной шарик.

— Уайетт, просто пойми, там все уже пьяные! — крикнула женщина, стоявшая у складских помещений. — Это не передача "Кулинарный Поединок"!

Уайетт расставил широко руки и схватил края стального стола, стараясь не сорваться. Он опустил голову и рявкнул:

— Чёрт побери, Кайа, если мусс не будет идеальным, я тебя уволю на хрен!

Я увидела, что Кайа улыбнулась ему в спину, довольная тем, что смогла вывести его. — Я тут на добровольных началах, придурок! Ты не можешь уволить меня за то, что я помогаю. Все остальные повара опустили головы и сосредоточились на своих делах, чтобы не попасть под руку.

— А я думала, что это Киллиан страшный, — сказала я достаточно громко, чтобы привлечь внимание Уайетта.

Он вскинул голову, и я с удовольствием заметила, что его щёки сделались красными. — Я работал с Киллианом су-шефом, — проворчал он, бросив убийственный взгляд в дальний угол своей кухни. — И не тратил время на болтовню.

Кайа резко поставила поднос с порциями шоколадного мусса перед Уайеттом.

— Это потому что твой рот был занят целованием его задницы.

После чего она удалилась, издавая чмокающие звуки.

Уайетт глянул на десерты.

— Господи помоги мне, если они не идеальны, мать его.

— Мне надо поставить сюда банку для ругательств, — сказала я ему. — Я разбогатею.

— Ты пытаешься довести меня до ручки? — проворчал Уайетт. — Спелась со служительницей Сатаны, и теперь вы вместе хотите довести меня до инфаркта?

— Это кто ещё служительница Сатаны?

Кайа подняла руку.

— Это я. Это прозвище, которое дал мне наш уважаемый шеф-повар. А ещё Мадам Сатана, Дьявол, Мама Антихриста и миссис Бен Ладен.

Миссис Бен Ладен?

Я проглотила смех, так как было очевидно, что Кайа не любит свои прозвища. — Какую–то недружественную атмосферу ты создаёшь, Уайетт.

Он проворчал ещё несколько ругательств себе под нос, но решил проигнорировать мой комментарий.

— Чем я могу помочь тебе, Моллс?

Я пожала плечами и сделала нервный глоток шампанского.

— Просто зашла посмотреть, чем ты занят. Я надеялась, что ты уже закончил, и мы сможем пообщаться.

Уайетт поднял руку и подёргал свой колпак.

— Я бы хотел, но мне надо закончить с десертами. Я выйду, как только мы уберёмся.

— То есть, часа через три?

— Прости, — он нахмурился. — Ты наняла меня на работу. Я всё ещё работаю.

Вообще-то я не нанимала его. Он вызвался. Но я понимала, что у него ещё осталась работа, и я не хотела мешать ему.

— Найдёшь меня позже?

Выражение его лица стало мягче, взгляд теплее, что полностью изменило то, как он выглядел. Уайетт был дико крутым. Уже в 30 лет он управлял кухней в одном из лучших ресторанов штата. Он унаследовал "Лилу" от Киллиана, заняв его место, при всём при том, что Киллиан был очень успешен. Но Уайетт ни разу не проявил слабости. Вера рассказала мне, что Эзра был действительно поражён тому, как Уайетт смог справиться с кухней, меню и персоналом.

А еще Уайетт классно выглядел. Он был высоким и поджарым, его крепкие мускулы были похожи на туго натянутые верёвки. Высокие скулы, массивная челюсть, и уши идеальной формы, и плюс ко всему этому — крепкое тело и умопомрачительные кулинарные способности. О, дааа.

Я обратила внимание на его уши только потому, что они выделялись на его бритой голове. Не то, чтобы у меня был такой фетиш или типа того.

Но что действительно отличало Уайетта от других красивых мужчин, которых я знала, это его образ плохого парня, который дополняли пирсинг на лице и татуировки. Много татуировок. Они начинались на запястьях и ползли вверх, вдоль сильных предплечий и хорошо развитых бицепсов, они прятались под одеждой и снова появлялись на шее и обвивали ее, доходя до его на удивление привлекательных ушей. Уайетт был одним из тех парней, что заставляли бабочек в животе танцевать, подскакивать и пикировать вниз, а трусики плавиться прямо на теле.

Когда я встретила Уайетта в первый раз, я думала, что воспламенюсь от того как сильно я нервничала. Потому что он не только был красив, но он также был одним из самых классных людей, которых я когда-либо знала.

К несчастью для меня, мы стали слишком хорошими друзьями. Сначала на долю секунды мне показалось, что между нами что-то может быть. Но затем он как-то резко попал во френд-зону. И я знала, что он относится ко мне так же.

Какая жалость, что мне никогда не придётся узнать, каково это замутить с ним, потому что я знала, я просто знала, что Уайетт отлично целуется. Вместо этого мне придётся довольствоваться им в роли лучшего друга, на которого я могу положиться.

Это было ужасно.

Хотя в случае спущенного колеса или переезда, это было прекрасно.

Он улыбнулся мне, и моё сердце растаяло от платонической симпатии.

— Оставишь для меня один танец? — спросил он нежно.

— Только если ты пообещаешь, что не убьёшь своего су-шефа, — сказала я.

Его взгляд сделался более жёстким от одной мысли о Кайе.

— Посмотрим.

Я вышла из кухни и тут же налетела на кирпичную стену. Слава Богу, я смогла сохранить свой бокал с шампанским, и он не разбился на кусочки о стальные кубики пресса Эзры Батиста. Моя свободная рука приземлилась ему на грудь, которая тоже, казалось, была сделана из какого-то металла.

Я одёрнула руку, притворившись, что она нужна мне для сохранения равновесия — хотя, может быть, так оно и было. Похоже, я выпила больше, чем мне казалось. Я взглянула наверх на его сердитое выражение лица и постаралась не сжаться от страха.

— Упс.

Он глянул через моё плечо.

— Ты опять на моей кухне?

Я быстро покачала головой.

— Нет?

Эзра раздражённо вздохнул.

— Молли.

— Я была не совсем там, — поправила его я. — Скорее на периферии. С краю. Я даже дверь за собой не успела закрыть.

На его лице дёрнулся мускул.

— Зачем?

Я наклонила голову, пытаясь понять его вопрос.

— Что зачем?

— Зачем ты пошла туда, — пояснил он. — Что тебе нужно?

Внутри у меня всё упало, как будто бы меня неожиданно выбросили из вагончика на американских горках.

— Н-ничего, — сказала я ему. — Я просто искала Уайетта.

И без того тёмные глаза Эзры сделались ещё темнее, и над его головой нависла грозовая туча. Он всегда был красив, но когда его брови были сдвинуты, а челюсть казалась такой мощной, крепкой и угловатой, он выглядел как бог, как мраморная статуя, которую очень искусно высекли. У меня возникло сильное желание пройтись пальцами по его носу, запомнить каждый изгиб его челюсти, провести по складочкам вокруг глаз, чтобы в следующий раз, когда я буду рисовать его, изобразить каждую деталь так, как надо.

— Тебе нужен Уайетт? — спросил Эзра.

— Чтобы потанцевать.

— Потанцевать?

Я закусила угол нижней губы и постаралась собрать свои мысли.

— Он занят, поэтому не может потанцевать со мной.

В Эзре что-то переменилось. Зашевелилось, а потом остановилось. Трудно объяснить, как я это заметила, так как это было не на физическом уровне. Если бы я его сейчас рисовала, это было бы что-то, что невозможно выразить в виде физических образов. И, тем не менее, это было заметно, в его ауре, во всём его существе. Мне бы пришлось выкинуть старый рисунок и начать заново, чтобы попытаться ухватить суть этого загадочного человека.

— Я потанцую с тобой, — сказал он.

Вряд ли бы он смог удивить меня больше, если бы сообщил, что собирается слетать на луну.

— Тебе не обязательно...

Он взял мою руку, которая всё ещё находилась у него на груди.

— Пойдём, — сказал он, прервав меня. Затем он пошёл по направлению к танцполу, увлекая меня за собой.

Едва я успела поставить свой бокал на стол, как оказалась на танцполе вместе с ним и другими гостями. Я поймала взгляд отца Веры, который сидел за столом с несколькими людьми его возраста. Он помахал мне и улыбнулся. Мне кажется, в этот момент моё лицо выражало панику.

Эзра обхватил мою талию свободной рукой и подошёл ко мне так близко, что его грудь коснулась меня. Он навис надо мной, что заставило меня чувствовать себя маленькой, хрупкой... женственной.

Уголок его рта приподнялся в уверенной полуулыбке, и я поняла, что мне не удастся сбежать без того, чтобы не поставить себя в неловкое положение. Я была в ловушке.

Меня затянуло в танец с одним из самых эксцентричных, сексуальных и сложных мужчин в мире.

ГЛАВА 7

Это нереально.

Вот как я себя чувствовала. Я была в объятиях Эзры, мягкость его одежды контрастировала с мускулами, которые были под ней. И это было абсолютно нереально.

Вокруг нас пульсировала музыка, атмосфера была чарующей, наши друзья смеялись, гремела посуда, а я застыла в замешательстве. Я винила во всём шампанское.

С этого момента мне лучше избегать дорогих, вкусных и гипнотизирующих напитков и вернуться к моим привычным товарам из супермаркета.

Прощай, Дом Периньон.

Привет, Мартини и Росси, мои старые друзья.

Очевидно, что из-за дорогих брендов у меня случались одни неприятности.

Честно говоря, у меня не было проблем с танцполами. И я была на достаточном количестве свиданий в слепую для того, чтобы знать, что делать, в случае физического контакта. Но этот первый раз был особенно волнительным.

Я стояла в объятиях Эзры, задеревеневшая, точно доска. И он выглядел не лучше. Мы качались из стороны в сторону, как тринадцатилетние школьники, которых учитель поставил вместе для танца. И я ждала, что вот-вот появится моя учительница физики из седьмого класса, положит свою руку мне на плечо и отмерит расстояние между Эзрой и мной линейкой.

Только вот атмосфера взрослости делала ситуацию странным образом интригующей и сексуальной. Бёдра Эзры касались моих. Его рука была у меня на пояснице. Его подбородок был прижат к моей голове. Я чувствовала каждый сантиметр его тела, и казалось, что всё было на своём месте. В Эзре всё выдавало мужчину. По сравнению с ним, все мои предыдущие партнёры по танцам и свиданиям в слепую напоминали мне про отстойные мероприятия в старшей школе.

Он не был тринадцатилетним подростком в брекетах, которого захватили гормоны. Эзра Батист был настолько сдержанным, успешным и дико сексуальным, что я почувствовала тревогу от предвкушения чего-то. Он не мотал меня вперёд или назад и не наступал на ноги. Он двигался вокруг меня с грацией и умением, приводя меня в восторг, очаровывая и... соблазняя.

Даже если это соблазнение и не было намеренным.

Он откашлялся, и я задержала взгляд на его длинной, грациозной шее. Я постоянно, и это было уже какой-то странной одержимостью, пыталась понять, как нарисовать его лицо. Как передать выражение его лица правильно и выразить то невидимое, что я не могла объяснить. Но также в нём было и много других вещей, которые я не могла проанализировать.

Например, его шея. Или ширина его плеч, и то, как соблазнительно с них свисала одежда. Я бросила взгляд на наши сплетённые руки и попыталась запомнить то, какой деликатной и маленькой выглядела моя рука по сравнению с его. Я хотела нарисовать то, как его галстук был завязан вокруг его воротника и лежал на твёрдой груди. Я хотела измерить ширину его плеч, чтобы воссоздать их на бумаге, полотне или хотя бы на кабинке туалета.

Я была готова закинуть голову назад и закричать что есть силы. "Ну, хорошо, он мне нравится! Доволен теперь?"

Только надо было точно знать, кому это кричать. Вселенной? Богу? Купидону? Это было неважно. Кем бы они ни были, они были виноваты в моей неудобной симпатии к одному из самых немногословных мужчин в мире.

Да. Самому немногословному.

— Всё хорошо? — спросил он мягким ровным голосом, который никогда не дрожал.

Только я могла выдернуть себя из своих спутанных мыслей настолько элегантно:

— А?

— Ты выглядишь напряжённой, — добавил он.

Шампанское заговорило моим голосом:

— Ты заставляешь меня нервничать.

Его сосредоточенный взгляд нашёл мои глаза.

— Почему?

О, как же мне ответить на этот сложный вопрос. Я наклонила голову, мои длинные волосы упали мне на плечо и я призналась:

— Может быть, потому что, когда мы встретились в первый раз, ты сказал мне, что мой стиль в лучшем случае незрелый.

Его брови опустились.

— Я не говорил этого.

Правда подогрела мою смелость, и я добавила:

— Ты также сказал, что твои посетители слишком богаты для моего дешёвого вкуса, и если я хочу сделать карьеру в этом городе, мне придётся постараться.

Его брови опустились ещё ниже.

— Я не мог такого сказать.

Я рассмеялась. Не могла удержаться. Он выглядел... оскорблённым!

— Ты серьёзно? Именно так ты и сказал.

Я почувствовала, как расслабилась в его объятиях. Его рука ещё сильнее прижалась к моей пояснице, придвинув меня ближе к нему.

— Ты спросила совета, и тебе не понравилось всё, что я сказал.

— Я запомнила всё совсем по-другому, — возразила я, говоря о нашей первой встрече.

Мы с Верой заказали столик в "Лилу" и затем ждали шесть недель. Когда, наконец, до нас дошла очередь, Киллиан устроил нам первоклассный приём, но Эзра остановился у нашего столика только на пять минут. И этого оказалось достаточно для того, чтобы оскорбить меня. Он продолжил:

— Я точно помню, что ты назвала меня стариком со старомодным вкусом и сказала, что дизайн моего сайта такой же древний, как динозавры.

Я была уверена, что моё выражение лица было отражением его, оскорблённым, разъярённым и, вполне вероятно, немного пристыженным.

— Я не могла сказать такого, — возразила я. — Я не настолько смелая.

Его смех был резким, без тени юмора.

— Молли, всё как раз с точностью наоборот.

Сделав шаг назад, я высвободила свою руку из его ладони и понизила голос:

— Это что ещё значит?

Он не стал терпеть создавшееся между нами расстояние, подался вперёд и опять навис надо мной.

— Что ты не только смелая, но ты также сноб и всезнайка.

Мой подбородок предательски дрогнул. Я сделала ещё один шаг назад и заставила свою спину выпрямиться, а нервы успокоиться. Меня задело вовсе не оскорбление, и не то, что думал обо мне Эзра. У меня всегда плохо получалось выходить из конфликтных ситуаций. Точнее вообще не получалось.

Неважно как я себя чувствовала, и насколько сильными были оскорбления. Даже те несколько конфликтных ситуаций, в которых я осмелилась оказаться, закончились слезами — моими слезами.

Это была проблема всей моей жизни. О, как же мне хотелось быть твёрдой, иметь стальные нервы и уметь мужественно постоять за себя. Я смотрела фильмы о девушках-воинах или женщинах, которые справлялись с колоссальными трудностями, я уговаривала себя поверить, что я могу быть одной из них. Я разыгрывала воображаемые диалоги в душе, придумывая самые лучшие ответы.

Но потом случалось что-то подобное, и вместо того, чтобы превратиться в сильную и стойкую, готовую порвать всех, стерву, я становилась никчёмной и жалкой версией себя.

И слёзы были только вершиной айсберга.

— Ты меня не знаешь, — прошептала я, не заботясь о том, слышит он меня или нет из-за громкой музыки и празднующей толпы.

Я сделала ещё шаг назад, желая убежать раньше, чем появятся слёзы, и Эзра уничтожит остатки моего самоуважения. Почувствовав резкий толчок несвоевременной смелости, я добавила:

— И ты вообще ничего не знаешь о веб-дизайне.

Его зубы резко сжались, заставив челюсть дёрнуться. Я сделала ещё два шага назад, и на этот раз он не пошёл за мной. Я почти налетела на кого-то сзади меня, и когда обернулась, увидела Ванна. Я обхватила его шею руками и крепко обняла его.

— С тобой всё в порядке? — спросил он, наклонившись к моему уху.

— Теперь да, — сказала я ему.

Ванн обхватил меня руками и крепко сжал. Он был мне как старший брат, которого у меня никогда не было, и хотя мы редко касались друг друга, я могла точно сказать, что сейчас у него включился инстинкт защиты.

Я попыталась отойти от него, но Ванн крепко держал меня.

— Серьёзно, с тобой всё в порядке, Моллс?

Я кивнула, почти прижав подбородок к его плечу, и призналась:

— Серьёзно, я в порядке.

Он принял мой ответ, не требуя объяснений:

— Хочешь потанцевать? — спросил он, хотя мы уже стояли, обнявшись, и покачивались довольно долгое время, так что люди вокруг, вероятно, решили, что это то, чем мы и занимаемся.

Музыка не была медленной, но я обхватила Ванна так, что была больше похожа на удава, который заглатывает его, чем на девушку в танце.

— Да, пожалуйста, — сказала я ему, непроизвольно шмыгнув носом.

Мы начали танцевать, хотя и в довольно спокойном темпе. Ванн не был прекрасным танцором, и я вдруг почувствовала себя уставшей. Он нежно улыбнулся мне.

— Я пришёл спасти тебя, — сказал он. — Ты выглядела рассерженной, и я знаю, что Эзра может быть сволочью.

— Он и есть сволочь, — проворчала я.

Ты сноб и всезнайка. Вероятно, я даже прорычала что-то.

Ванн улыбнулся.

— Может быть. Но мне показалось, что ты справилась.

У меня никогда не получалось справляться, но мне не надо было напоминать Ванну об этом.

— Ты здесь с кем–то?

— Решила сменить тему? — спросил он меня, приподняв брови. Но потом он сказал:

— Я не привожу девушек на семейные мероприятия. Это влечёт за собой слишком много обязательств.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза, и задалась вопросом, будет ли когда-нибудь Ванн готов остепениться.

— Мы можем остаться с тобой холостяками, — сказала я ему. — В итоге мы переедем в дом на окраине, где ты сможешь иметь гараж с кучей велосипедов, и где будет место для моих тринадцати кошек. Ты будешь готовить. А я стирать.

Ванн посмотрел на меня с ужасом, испугавшись, что это все превратится во что-то более... извращённое.

— Плюс, мы сможем заниматься сексом, когда захотим.

Фу! Мысль о том, что в будущем я буду спать с кем-то, кого я считала членом своей семьи, была отвратительна. Я указала на его промежность.

— Я даже знать не хочу, что там творится. Но я уверена, что тебе стоило бы провериться, Мистер Я-Боюсь-Обязательств.

— Кто бы говорил, кошатница!

Мы посмеялись над нашими перспективами, и хорошо провели время в оставшийся час, попивая шампанское. Хотя, может быть, именно шампанское и было причиной хорошего настроения?

Я абсолютно забыла об Эзре, о том, как дерьмово он заставил меня ощущать себя, и о чувстве вины, которое я не заслужила. Я ничего не начинала. Я всего лишь защищала себя. Так почему же эти оскорбления заставили меня так себя чувствовать?

В конце концов, работники кухни вышли в зал, раздевшись до футболок и тёмных рабочих штанов. Они поприветствовали людей из индустрии, с которыми были знакомы и похватали напитки в надежде догнать вечеринку.

И вот тогда она по-настоящему началась. Уайетт вырвал меня из заботливых рук Ванна и инициировал праздничные тосты за Веру, Киллиана и меня. Затем мы переместились на танцпол и попытались выпустить пар. Пока Уайетт не начал опять выкрикивать тосты, и всё не началось по новой. Закрепили — повторили.

В общем-то, весь вечер прошёл в смехе, любви и алкоголе. Я даже танцевала с Трентом, пока он не начал слишком навязчиво трогать меня и предлагать неприличные варианты окончания вечера. Тогда я всучила его Стеф, которую, кажется, совсем не смущали его похотливые руки.

К двум часам, гости практически разошлись, моя голова была совсем лёгкой, кровь в теле бурлила. Я посмотрела на свои босые ноги и задалась вопросом, куда делись мои туфли.

Вера обхватила меня руками сзади и взвизгнула:

— Ты моя луууууучшая подруга!

— Я знаю!

— И это луууууучший вечер!!

Я улыбнулась как идиотка и развернулась к ней.

— Я знаю!

— Спасибо за вечер! — сказала она мне, её взгляд был тусклым, но искренним. — Это было так неожиданно.

Хоть я и была пьяна, я знала, что не могу присвоить всё себе.

— Уайетт и Антихрист сделали большую часть сложной работы, — сказала я ей. — Я только руководила. Это было несложно.

Вера хихикнула.

— Антихрист?

— Эзра, — уточнила я.

Она нахмурила лоб, оглядев зал.

— Кстати, где он? Мне надо поблагодарить и его тоже.

— Наверное, приносит в жертву панду или пугает детишек.

Вера фыркнула.

— Панду?

Я пожала плечами.

— Просто он злой.

Она покачала головой.

— Будь добрее, Моллс. По крайней мере, он устраивает хорошие вечеринки.

Взяв меня под руку, она потащила меня к краю танцпола.

— Твой папа уже ушёл?

— О, да. Уже давно. Как и Ванн, как мне кажется.

— Он не остался надолго, — сказала я.

Она зевнула в руку.

— Обычно он не пьёт, не танцует и не ест, поэтому тут ему было нечем заняться.

— Он танцевал со мной, — засмеялась я. — Не очень хорошо. Но танцевал.

Я покосилась на разоренный стол. Объеденные шпажки лежали кучками как тела на поле боя посреди пятен васаби, айоли и соуса сирача. Посредине одной из тарелок лежал оставленный кем-то чизбургер.

Присев на корточки, я стала искать под столом свои туфли. Я подняла скатерть и потеряла равновесие, неуклюже грациозно упав на колени.

— Ой.

Надо мной раздался смех Веры.

— Что ты делаешь?

— Ищу свои туфли, — пробормотала я.

— Я вижу твои трусики, — хихикнула она. — Точнее то место, где они должны быть.

Я взвизгнула и резко выпрямилась, расправив своё кружевное платье-мини. Это был смелый выбор для человека, который предпочитал сливаться с фоном, но я чувствовала себя милой в этом платье с вырезом и длинными рукавами. Также у него была наполовину открытая спина, и я испытала чувство самодовольной радости, когда увидела, что моя спина не выглядит в нем жирной.

Но в течение всего вечера я всё время следила за тем, чтобы не нагибаться под определенным углом и не расставлять широко ноги, сидя на стуле. По большей части, я притворялась, что участвую в парном забеге с самой собой и мои лодыжки связаны невидимой верёвкой.

Теперь вам должно быть понятно, почему я избавилась от туфель почти сразу же, как вышла на танцпол.

Я повернулась вокруг на носочках, не понимая, как мне теперь вставать, не обнажив себя ещё больше.

— Мне надо было надеть трусики! Почему я не надела трусики?

Вера нагнулась, так сильно хохоча, что не могла выговорить ни слова.

— Помоги мне! — потребовала я. — Я не могу встать, не засветив перед всеми твоими друзьями свои девичьи прелести.

Она делала глубокие вдохи и выдохи, пытаясь дышать сквозь смех.

Сидя на корточках, я опустилась на пятки и натянула край платья вниз, чтобы ни под каким из углов ничего не было видно.

— Хорошо. Я просто останусь спать здесь. Сидя. Не беспокойся обо мне.

Надо мной нависла тень Киллиана, который подошёл к своей невесте.

— Молли, почему ты на полу?

— Потому что на ней нет белья! — воскликнула Вера.

Моё лицо покраснело, точнее, стало цвета граната, и я произнесла небольшую молитву с просьбой о землетрясении баллов в шесть. Мне не нужно было сильное землетрясение с жертвами. Только такое, что было способно заставить пол разверзнуться и поглотить меня всю.

Но когда землетрясения не случилось, я спокойно объяснила Киллиану:

— На мне есть белье.

Он подмигнул мне.

— Я тебе верю.

Вера засмеялась ещё громче.

К Киллиану подошёл Уайетт и ещё несколько работников кухни, которых я знала.

— Почему ты на полу? — спросил он.

И как я теперь должна была вставать? Теперь свидетелей прибавилось, а я была не настолько знаменита, чтобы позволить себе светить промежностью!

Также как и грудью, в общем–то.

Хотя сейчас я с трудом понимала, почему мой пропитанный алкоголем мозг решил, что это все маркеры знаменитости.

— Я решила, что буду тут жить, — сказала я Уайетту. Похлопав рукой по полу рядом с собой, я добавила. — Это мой новый дом.

Вера навалилась на Киллиана и объяснила:

— Она застряла.

Я выпустила струю воздуха, которая заставила мою чёлку подлететь в воздухе. Хотя бы она не вспомнила опять о моём нижнем белье.

Ко мне протянулась рука. Я посмотрела наверх на разочарованное выражение лица Эзры и сжалась.

— И вы все стоите тут, уставившись на неё, — сказал он с каменным выражением лица.

Мои щёки сделались ещё краснее. Но не только я одна покраснела из-за его замечания.

Я положила свою руку в его, чтобы всё это закончилось, и он потянул за неё, чтобы помочь мне встать. Честно говоря, это было не самым элегантным восстанием из пепла. Но я была рада снова стоять на ногах.

Выдернув поскорее свою руку — проигнорировав при этом тепло, силу и совершенство руки Эзры — я заставила себя пробормотать:

— Спасибо.

Его глупые брови приподнялись.

— Как ты оказалась на полу?

— Я искала свои туфли.

Не осознавая того, как странно прозвучали его слова, он невозмутимо сказал:

— Я оставил их у себя в офисе, чтобы они не потерялись.

Задрав голову так, чтобы мой рот не раскрылся от удивления, я приняла его ответ с бесстрастным выражением лица, на которое только была способна.

Вера была менее спокойна.

— Это мило с твоей стороны, Эзра! Ты очень милый! Молли, разве не мило, что Эзра сделал это для тебя?

Киллиан и я уставились на Веру в ужасе. Я называла Эзру лучшим другом Киллиана, но только потому, что я не знала, как ещё можно описать их отношения. Исходя из того, что рассказывала мне Вера, их отношения всегда были натянутыми. Она говорила, что это такой тип мужской дружбы, когда один готов умереть за другого, но ни один не любит по-настоящему.

Вера и я также были как из песни Брайана Адамса⁷. Но только мы делали это из-за любви.

— Можешь не отвечать, Молли, — предложил Киллиан. — Моя пьяная девушка не понимает, что спрашивает.

Эзра бросил убийственный взгляд на Киллиана, и у меня вырвался смешок.

— Думаю, после сегодняшнего вечера она официально твоя пьяная невеста, — сказала я ему, проигнорировав реакцию Эзры. — Она, правда, очень пьяна. Тебе, вероятно, стоит забрать её домой, прежде чем она начнёт петь.

— Петь? — спросил Уайетт.

— Когда Вера выпьет лишнего, она начинает петь так, словно выступает в мюзикле. Она начинает петь всё подряд.

Киллиан мрачно кивнул.

— Это правда. И это ужасно.

Уайетт резко засмеялся.

— Хотел бы я это увидеть.

На этот раз Киллиан бросил на него убийственный взгляд.

— Хорошо. Я доставлю её домой, прежде чем мы перейдём к этой части.

Теперь была моя очередь засмеяться.

— Он говорит так, потому что после пения наступает стриптиз!

Уайетт закинул голову назад, всё его тело затряслось от смеха. Киллиан обхватил Веру рукой на случай, если она разгорячится.

— Спасибо за чудесный вечер, — сказал он искренне. — Вы лучше всех.

Я с гордостью улыбнулась, но прежде чем я успела что-либо сказать, Вера издала громкое и протяжное:

— Спасиииибооооооо!

Киллиан покачал головой, но его выражение лица выражало только восхищение.

— Вот теперь нам точно пора.

— Мне тоже, — я зевнула, прикрыв рот рукой. — Хотя я должна помочь убраться.

— Не дай им себя заставить, — предупредил Киллиан. — У него для этого есть люди.

— Ага, люди вроде меня, — проворчал Уайетт.

Эзра посмотрел на него.

— Когда это я заставлял тебя убирать в зале?

Уайетт прикрыл рот рукой, и я заподозрила, что он так прячет улыбку.

— Сегодня?

Лицо Эзры сделалось раздраженным.

— Нет, не сегодня. Киллиан прав. У меня есть для этого люди.

Он положил руки на бёдра и оглядел беспорядок в зале.

— Хотя я подозреваю, что они возьмут с меня вдвое больше на этот раз.

Киллиан хмыкнул.

— Это как минимум.

Я подошла к столу, под который только что заглядывала, так как испугалась, что Эзре придётся заплатить ещё больше денег за вечеринку, которая была моей идеей.

— Я не против помочь. Правда.

Уайетт опередил меня, начав убирать тарелки.

— Не трогай, — приказал он. — Это моё.

Я позволила ему собрать тарелки и столовые приборы, решив подождать того момента, когда можно будет заняться скатертями, с которыми я не знала, что делать.

— Я позвоню тебе завтра, Моллс! — крикнула Вера у меня за спиной.

— Только после обеда, — крикнула я в ответ. Наблюдая за тем, как Киллиан вывел Веру из ресторана, я почувствовала что–то странное внутри. Моё сердце забилось, при этом в животе что–то перевернулось.

Вера чувствовала себя очень комфортно с Киллианом. Так, как никогда ранее. Я не очень хорошо была знакома с Дереком, когда она встречалась с ним, но, то немногое, что я знала, заставляло меня переживать и нервничать за неё. С Киллианом же она была самой собой. Она громко смеялась и всё время улыбалась, она была одержима своим делом и их рестораном, и она была честной со своим странным чувством юмора. Она не мирилась с дерьмом Киллиана, и делала это абсолютно прекрасным способом. Она была влюблена — окончательно и бесповоротно. И это была здоровая любовь.

Я завидовала ей и ненавидела себя за это.

Танцуя с Трентом, я убедилась в том, что хочу оставаться одна. Он был мне противен в своих попытках соблазнить меня, и сейчас я понимала, какими жалкими они были, и как легко их было отклонить. Это мило, что Стеф подумала обо мне, но мне уже надоело быть одинокой подружкой, которую все хотят с кем-то свести.

Если кто-то опять будет доставать меня свиданиями в слепую, я просто укажу им на Уайетта и Ванна. Они такие же одинокие, как и я.

Я надеюсь.

По крайней мере, я хотела бы так думать.

ГЛАВА 8

— Оставь их, — приказал резкий голос.

Если бы я не была такой пьяной, я бы подпрыгнула. Эзра подкрался ко мне, и я даже не заметила, что он стоит справа.

— Всё нормально, — сказала я ему. — Я хочу помочь.

Мои туфли свешивались с кончиков его пальцев. Я указала ему на скатерть, которую сворачивала на столе.

— Сначала скажи мне, куда ты собираешься это отнести, и тогда я разрешу тебе это сделать, потому что сейчас ты представляешь больше угрозы, чем помогаешь.

Посмотрев на него, я продолжила сворачивать скатерть.

— Очевидно, что это должно отправиться в корзину с грязным бельём.

Это было первое, что пришло мне на ум, и я осознала, как по-идиотски прозвучал мой ответ. Корзина с грязным бельём? Разве в "Лилу" была прачечная.

— Ты не права, — пробормотал он. — Вообще не права. И да — это был вопрос с подвохом. Сюда приходят специальные работники и уносят скатерти с собой. Поэтому было бы здорово, если бы ты оставила их на месте, чтобы не заставлять людей, которым я плачу по часам, искать их по всему ресторану.

Бросив скатерти обратно на стол, я потянулась за своими туфлями. Он поднял руку, чтобы я не могла их достать, и я покачнулась, в попытке удержать на ногах пьяную себя.

— Если ты не разрешаешь мне помогать, тебе ничего не остаётся, как отпустить меня домой спать.

— Как ты собираешься добраться до дома? — спросил он, всё ещё держа мои туфли на весу так, чтобы я не могла достать их.

Я посмотрела вверх, размышляя о том, насколько сильно мне нужны мои туфли. Меня не заботило, что снаружи может быть холодно и что, насколько я знала, в Северной Каролине запрещено водить машину без обуви.

Я не хотела сдаваться, поэтому сложила руки на груди и сказала:

— Ты подкатываешь ко мне, Батист? Раньше я не видела, чтобы ты брал в заложники мои туфли. Или это старая школа? Это так люди твоего возраста приглашают на свидание?

Его глаза округлились от удивления. Он не ожидал такого комментария.

— Так делают люди моего возраста и все остальные, кто не хочет, чтобы ты умерла по дороге домой. Я подвезу тебя.

— Я собиралась вызвать Убер, — призналась я.

Он развернулся и пошёл, унося с собой мои туфли.

— Я дешевле.

"Ты ещё и мудак ". Но я не сказала этого вслух.

— Серьёзно, здесь нет ничего сложного! — крикнула я. — У меня есть приложение!

Хотя, судя по веб-сайту "Лилу", он вряд ли знал, что такое приложение. Отлично. Теперь мне придётся рассказывать ему про все современные технологии. Тогда эта ночь никогда не закончится.

— Твой телефон тоже у меня, — выдал Эзра.

Когда Уайетт вышел с кухни, Эзра попросил его закрыть ресторан.

Одно дело туфли, другое дело телефон, который был важным аспектом моей жизни. Моя душа, по сути, была заключена в этом гаджете. Если он конфисковал мою детку, у него был доступ ко все-е-ей моей жизни — включая мою тайную одержимость игрой Кэнди Краш⁸. Эзра исчез в кухне, и я поспешила за ним.

— Он и правда решил подвезти тебя домой? — спросил Уайетт, когда я пробегала мимо него.

— Он взял в заложники мои вещи, — сказала я ему.

Уайетт посмотрел на меня с раскрытым ртом, но у меня не было времени объяснять, и я исчезла в кухне. Там был включен свет, оставшиеся сотрудники из команды Уайетта мыли тарелки и убирали еду. Эзра ждал меня у боковой двери, держа в руках мои туфли и сумочку.

— Я уже вычистил все твои банковские счета, — сказал он, когда я, наконец, догнала его. — И уничтожил кредитку.

Я застыла.

— Это шутка?

Он пожал одним плечом.

— Я думаю, скоро узнаем.

— Теперь всё встало на свои места, — сказала я. — Твои рестораны не просто названы в честь твоих бывших. Это украденные личности.

Его губы дёрнулись, но он сдержал улыбку. Мой пьяный мозг убедил меня, что мне нужно было её увидеть. Что мне нужно было стать свидетелем его улыбки, чтобы удостовериться, что это была и правда она. Я попыталась улыбнуться ему, в надежде вытянуть из него хоть что-то. Но он только смотрел на меня и, наконец, резко протянул мне мои туфли, как если бы ему была противна мысль о том, что их нужно будет держать ещё какое-то время.

— Я полагаю, ты сегодня без пальто, — сказал он так, как будто хотел поскорее выгнать мою задницу на улицу.

Опершись одной рукой о стену, чтобы удержать равновесие, я нагнулась, чтобы надеть туфли.

— Мой синоптик сказал мне, что сегодня будет тепло, и я по глупости поверила ему.

— Твой синоптик сказал, что сегодня будет теплее, и это так и есть.

Потеряв контроль над своими моторными функциями, я протянула руку и провела костяшкой по нахмуренному лбу Эзры между насупленными бровями.

— Ты всегда такой серьёзный, — сказала я ему.

Он долгое время молчал, изучая моё лицо, а также платье и туфли, которые уже давили мне на пальцы. Представив, что он, скорее всего, думает про меня, я отпрянула. Я не была похожа на девушек, с которыми он обычно встречался. Не то, чтобы я знала, с каким типом девушек он обычно встречался. Но я должна была отличаться от того, к чему он привык. Имена Лилу, Бьянка и Сарита звучали экзотично, интересно. Я представила длинноногих пин-ап моделей с идеальными причёсками и дорогими улыбками. По воскресеньям они катались с Эрзой в его красном кабриолете, на головах их были платки и они курили сигареты в мундштуках.

Он был словно персонаж из фильмов с Кэри Грантом⁹. А я так отличалась от того, к чему он привык. Мои щёки вспыхнули уже в сотый раз за сегодня, и я уже подумывала, что надо переехать из Дарема и Северной Каролины, а, может быть, и из Северной Америки вообще.

— Поскольку я поведу, не могла бы ты показать мне дорогу к своему дому? — спросил он, выдернув меня из моих мыслей. Его голос был низким и теперь казался ещё более глубоким и вибрирующим в тишине пустой кухни.

— Хорошо. Но ты так же можешь посадить меня в Убер, и я могу показывать дорогу там. Я хорошо умею показывать дорогу. Я могу показывать дорогу кому угодно. Это один из моих многочисленных талантов.

— Ты пьяна, — сказал он, чтобы поспорить со мной. — Я не отпущу тебя с незнакомцем.

Он решил отвезти меня домой, чтобы защитить? Я уставилась на него, пытаясь понять смысл его резких слов на танцполе, и почему он был таким внимательным на кухне.

— Хорошо, — я опять попыталась проанализировать его щедрый жест. И моя попытка провалилась. — Спасибо.

Молча, он предложил мне взять его под локоть и провёл меня через большую стальную дверь к его элегантной, супердорогой спортивной машине, припаркованной в переулке рядом с "Лилу". Она стояла под грубой, похожей на гараж, конструкцией, которая была увита плющом.

— Это твоя машина? — спросила я, потрясённая.

Я совершенно точно не могла сесть в неё. Она выглядела дороже, чем вся моя жизнь. И я не имею в виду только моё имущество. Я имею в виду имущество в физическом и экзистенциальном смысле, то есть собственно я, плюс всё моё имущество, плюс всё остальное из моего прошлого и будущего, плюс все мои потенциальные кошки. Это была не машина, а безумие.

— Миленькая, не правда ли?

Я только тупо кивнула.

— Это Альфа Ромео, — сказал он. — Она новая.

Сдержав вздох восхищения, я сказала:

— Ну, конечно.

"Ромео звучало как имя героя из "Ромео и Джульетты". Но это совсем другая история.

Эзра открыл мне дверь, и я даже немного протрезвела, когда проскользнула на лоснящееся кожаное сидение. Через секунду он тоже сел внутрь и протянул мне сумочку.

— Извини, — пробормотал он. — Не знаю, почему она всё ещё у меня.

— Очевидно, что ты хочешь ресторан под названием "Молли", — подразнила я его. — Ты же пытаешься украсть мою личность.

Он посмотрел на меня, его взгляд был пронизывающим, изучающим. Я посмотрела на него, излучая смелость и не боясь того, что он может во мне обнаружить. Хотя я не знала, что он ищет и почему вдруг стал так добр ко мне.

— Звучит довольно неплохо, — только один из уголков его губ приподнялся. — А, может быть, я назову его ММ. Или просто М? Маверик? Когда речь идёт о тебе, есть столько разных возможностей.

Проведя языком по пересохшей нижней губе, я не знала, как реагировать на его неожиданно появившееся чувство юмора.

— "Маверик " звучит как название для спорт-бара, и это не твоё.

— Ты говоришь это, а сама даже не знаешь, что моё.

Прежде, чем я смогла ответить, он сосредоточился на своей машине.

Машина ожила, вибрируя и рыча. Она также издавала такие звуки, которые я никогда не слышала, чтобы издавали машины. С видом эксперта он вывернул из переулка, проехал вперёд и влился в поток машин. Какое-то время я слушала гудение двигателя и размышляла о том, буду ли я потом сравнивать все другие машины с этой — что открывало передо мной перспективы моей последующей жизни, полной разочарований.

Это было похоже на будущее стриптизёрши.

Он искоса посмотрел на меня.

— Я не знаю, куда я еду.

Я объяснила ему, как доехать до моего микрорайона и удобно откинулась в кресле пассажирского сидения. По радио тихонько играла какая-то музыка, которую я не узнавала и едва слышала. В основном салон машины был наполнен звуками двигателя во время активного движения, или когда он мурлыкал на светофоре.

Я должна была изрыгать огонь в сторону этого мужчины, который оскорбил меня с ног до головы ранее. Но алкоголь и радость от будущего семейного счастья, которое ждало моих друзей, сделали меня мягкой и предательски слабой. Поэтому вместо того, чтобы затащить Эзру в свою смертоносную паутину и откусить его голову, которую потом съесть на ужин, я закрыла глаза и позволила себе почувствовать благодарность.

— Ещё раз спасибо, Эзра, — сказала я искренне. — Вечеринка удалась на славу. "Лилу" был прекрасен. Мег гений. Ну и ты уже знаешь, что Уайетт лучше всех. Ты тоже проделал большую работу, чтобы это день удался.

Он, конечно же, сразу зацепился за мою смену настроения.

— Ты стараешься быть милой?

Я наклонилась к нему и нахмурилась.

— Я виню в этом алкоголь.

Его губы дёрнулись, но я не могла быть уверена, была ли это улыбка, или у него развился нервный тик. Вполне возможно, что он был на грани инсульта.

— Я тоже, — сказал он.

Не зная, что ещё сказать, мы оба замолчали. Я повернулась в кресле, чтобы смотреть в окно, но фонари бликовали, и в итоге я смотрела на отражение Эзры.

С моего ракурса я могла видеть легкую щетину, которая появилась на его лице, такую же тёмную, как и волосы на голове. Его острый нос выглядел в отражении окна так, точно был высечен из мрамора. Высокие скулы и длинная шея. Мужественные плечи были ужасно широкими и сужались к талии. Он легко мог стать моделью в другой жизни. А может даже и в этой. Всё зависело от того, как пойдёт его ресторанный бизнес.

Он вёл машину очень уверенно, разрезая поток, словно был гонщиком NASCAR. Мне казалось, что он управлял машиной так же, как он управлял всем в своей жизни — решительно, держа всё под контролем. И он ни разу не потерял концентрацию, чтобы посмотреть на меня.

Он не просто делал что-то. Он завоёвывал.

Всё.

Это было слишком для меня. Он был слишком уверенный в себе. Слишком успешный. Слишком хладнокровный.

Слишком мужественный.

Слишком не из моей лиги.

К тому времени, как мы подъехали к моему микрорайону, я вообще перестала дышать. Нервозность бегала кругами у меня в груди, и никак не успокаивалась. Я представила, что она подняла руки вверх и открыла рот в отчаянии. "Отбой, отбой! — кричала она. — Беги!"

Как будто бы я могла выпрыгнуть из машины Эзры, перекатиться как ниндзя в кусты и прожить остаток своей жизни в горах Аппалачи. Звучит как сюжет для поучительного фильма минут на шестьдесят.

Эзра остановил машину на парковке и протянул руку к зажиганию.

— Могу я проводить тебя внутрь?

— Пожалуйста, не надо! — сказала я, отмахиваясь от него. — Всё в порядке. Я просто... — я указала рукой куда-то в небо.

— Всё взяла? — спросил он.

Я поболтала ногами и потрогала сумочку на коленях.

— Угу.

Моя рука скользнула по двери, пока я не нащупала ручку.

— Молли, — Эзра остановил меня всего лишь одним словом — тем, как он произнёс его.

Я села к нему вполоборота. Впервые за все время нашего знакомства, я увидела колебание и может быть неуверенность.

— То, что ты сказала насчёт моего веб-сайта... Мне просто интересно... Может, если у тебя есть время... я бы хотел заплатить тебе, чтобы ты ещё раз на него взглянула.

Мой пульс ускорился, пока я смотрела на него в попытке расшифровать, шутил он или нет. Даже если бы у меня не было проекта "Блэк Соул", хотела бы я работать с ресторатором, который считает нормальным называть меня разными именами и оскорблять мой вкус? Нет, спасибо. Наше первое пятиминутное знакомство разрушило все потенциальные варианты сотрудничества между нами.

И я надеялась, что это также касалось не только рабочего сотрудничества.

Вот что бывает, если быть милой. Надо было думать, прежде чем вести себя мило.

Я начала придумывать достойный предлог для отказа у себя в голове, что-нибудь связанное с новым проектом и нехваткой времени. Но вместо этого, я выдала неприкрытую правду.

— Эзра, это ужасная идея.

— Вовсе нет, — настаивал он.

Мой ответ даже не задел его, как будто бы он ожидал его.

— Меня окружают люди, которые со мной соглашаются. Кроме Киллиана и Диллон. И у меня нет никого, кто бы говорил мне правду. Они все меня боятся.

Мне не надо было смеяться. Правда. Он был открыт и честен... открыт и честен. Но у него было выражение лица, как у обиженного трёхлетки.

После того как я засмеялась, он уже выглядел не так очаровательно. Теперь он был похож на бизнесмена-убийцу.

— Молли.

Он произнес моё имя, и я содрогнулась. Я винила погоду, кожаные кресла, и полнолуние.

— Я боюсь тебя, — сказала я ему. — Но не сегодня, потому что я, как ты понимаешь, выпила шампанского.

Он открыл рот, и я быстро добавила:

— Напиваться каждый раз, как мне придётся работать с тобой — не вариант. Это ненормально для меня. Я обычно более ответственная.

— Два ибупрофена и два парацетамола.

— Что?

Он постучал пальцами по рулю.

— И Алка-Зельтцер через полчаса после пробуждения, — он посмотрел на меня. — От твоего завтрашнего похмелья.

Я сжала губы, чтобы не улыбнуться. Завтра я буду благодарна за его лекарство, но сейчас я не могла понять его.

— Ты всегда такой...

Я запнулась на последнем слове, пытаясь подобрать описание. Проще всего было сказать "заботливый", но он не был особенно "заботливым", что предполагало его желание поделиться с другим человеком информацией ради его блага. Но Эзра явно не делал это ради меня. Нет, это было больше похоже на... "практичность".

Избегая моего взгляда, он смотрел вперёд, и я была готова поклясться, если бы это был другой человек, его щёки вспыхнули бы.

— Я напишу тебе в письме, что меня интересует. Ты решишь, что ты думаешь об этом проекте.

— Ты сумасшедший.

Его улыбка была недолгой и полной самоуверенности.

— Я привык получать то, что хочу.

Мой вздох был таким глубоким, что достал пальцев моих ног.

— Охотно верю.

Его телефон завибрировал на подставке, словно ставя точку в разговоре. Было уже три часа утра. Это означало, что мне пора было сделать временную передышку и отправиться в постель.

— Вот кажется, мне и пора, — проговорила я больше для себя, чем для Эзры.

— Это не то, что ты думаешь...

— Тебе не надо ничего мне объяснять, — сказала я торопливо.

Но, похоже, он чувствовал, что надо.

— Это моя сестра.

Я не стала его слушать, зная, что не имело никакого значения, кто это был, потому что это было не моё дело.

— Увидимся, Эзра.

Выйдя из машины, я заторопилась, отчасти потому что ночь была прохладной, отчасти потому что я не могла дождаться, чтобы уйти от него подальше. Он был милым. Я могла признать это.

Но я также понимала, что рядом с ним я была сама не своя. При обычных обстоятельствах, я была вежливая и добрая. Я внимательно слушала и участливо отвечала. Я была очень милой, сдержанной и зрелой.

Что-то такое в Эзре заставляло меня терять контроль. Я становилась едкой, придирчивой мегерой, способной укусить. Мой внутренний фильтр полностью исчезал, и во мне оставалась лишь голая правда и острые углы. И для меня это было сумасшествием, так как я привыкла делать всё возможное, для того, чтобы угодить людям.

Решив полностью забыть об Эзре и запомнить только ту часть вечеринки, где Эзры не было, я направилась к своей квартире, не обращая внимания на Альфа Ромео, которая ждала, пока я не окажусь внутри здания. Я начала раздеваться ещё до того, как заперла дверь. Сумочка отправилась на кухонный стол. Туфли остались в коридоре. Я сняла платье. Лифчик. Волосы собрала наверх.

Я взяла безразмерную футболку и направилась в ванную, чтобы почистить зубы и заняться сложным процессом снятия праздничного макияжа. Ох, и почему водостойкая подводка такая несусветная гадость?

Смирившись с тем, что получилось, я направилась в спальню.

И вот тут всё пошло не так.

Я долго смотрела на свою кровать. Я застелила её сегодня утром, она была красивой и манила меня вместе с одеялом, уголок которого был загнут. Мой телефон был готов умереть, поэтому мне надо было зарядить его. И затем мне надо было пойти спать. Я была всё ещё заведена, а утром надо было делать дела. Был ещё миллион других причин, почему мне надо было пойти спать, которые я, правда, не могла толком вспомнить.

Поэтому я так и сделала.

Шутка. Я включила свет в коридоре и направилась к себе в студию, где я провела следующие три часа, пытаясь создать мужественные плечи и линию подбородка, которой можно было резать стекло. Я была одержима глазами, в которых отражалась бесконечная загадка. И открытым ртом, который мог быть таким соблазнительным, а потом закрывался и за какие-нибудь три секунды становился таким жестоким.

Луна ушла спать раньше меня. И когда я, наконец, освободила себя из тюрьмы рисования, я всё ещё не смогла передать линии, ракурсы и цвета лучше, чем неделю назад.

Я пошла спать только из-за полного расстройства и чувства протеста. Но когда я закрыла глаза, его глаза смотрели на меня в моих снах, насмехаясь. Он уставился на меня, словно спрашивая, смогу ли я постараться ещё сильнее, стать лучше, перестать бороться со своим желанием и отдаться этой маленькой и незначительной влюблённости.

ГЛАВА 9

Бзз.

Бзззз.

Бзз. Бзз. Бзз.

Я перевернулась и хлопнула ладонью по ночному столику. Потом хлопнула снова, в надежде найти свой телефон. Пошарив рукой пару секунд, словно слепой зомби, я наконец-то схватила его и покосилась на время.

Полдень.

Ооох.

Я плюхнулась на спину, так и не ответив на телефон. Я проспала шесть часов. Или типа того. Очевидно, этого было недостаточно.

Пару секунд я смотрела на дверь спальни и вспоминала, почему было так поздно, когда я уснула.

Эзра.

Вера. Это была помолвочная вечеринка Веры, и я напраздновалась в край. А когда ты слишком много пьёшь, ты потом заводишься на несколько часов вперёд.

И в тебе полно энергии.

И ты не можешь уснуть.

Ооох, опять.

Несмотря на моё сонное состояние, во мне пульсировала необходимость уничтожить вчерашние улики рисунки. Это было похоже на стадо слонов на роликовых коньках.

А может это была моя голова?

В любом случае, мне надо было всё подчистить — в прямом и переносном смысле.

Мой телефон опять зазвонил, и я ругнулась, смотря на люстру-вентилятор на потолке. Вместо того чтобы поднести телефон к лицу, я перекатилась и уронила лицо на телефон. После того, как взяла трубку, конечно.

— Привет? — произнёс мужской голос — шучу, это была я. Я сказала "привет" мужским голосом, потому что именно так я звучала с утра.

— Молли, — мама вздохнула в телефон. — Я думала, тебя похитили.

Я потёрла глаза кулаком.

— Чего?

— Похитили в сексуальное рабство, — уточнила мама. — Когда ты не ответила в первый раз.

— Я, э, что?

— Молли Николь, ты что — только что проснулась? Уже полдень.

Моя мама очень много работала. В течение тридцати с лишним лет она проработала в школьной столовой, поэтому она просыпалась в такие часы, которые для меня были ночью. Весь день она организовывала шумных детишек на завтрак и обед, а потом приходила домой и организовывала папу, который был не лучше. Она никогда не брала больничных и не спала в выходные. У нее не было хобби или любимых передач, и она не знала, как ещё можно веселиться. Она работала, и работала и работала.

И она ожидала от меня того же.

— Сегодня суббота, — каркнула я. — Единственное время, когда я могу спать весь день.

— Зачем тебе спать весь день? — спросила она строго, её голос стал жёстче, в нём слышалось беспокойство.

Когда моя мама нервничала, она не порхала вокруг да около как бабочка, которая боялась приземлиться, а напрямую разделывалась с проблемой, как опасный хищник, которому грозило вымирание. Моя мама не была хрупким цветочком. Она была смертельно опасным тираннозавром — хотя у неё и были маленькие руки.

— Вчера я устраивала Вере помолвочную вечеринку, мама. Она поздно закончилась. Я устала.

— Ты имеешь в виду похмелье?

Допустим, она была права.

— Это мило с твоей стороны. Вера хорошая подруга.

Моя мама любила Веру. Она любила всех Делайнов. Мы были соседями, когда росли. Мои родители и Хэнк до сих пор были соседями. Только позже Вера, Ванн и я переехали.

Папа Веры, Хэнк Делайн, который ценил тяжёлую работу, был для нее всем тем, чем должен был быть мужчина. Он горячо любил свою умершую жену и чтил её память тем, что никуда не уезжал и делал всё для их детей. Он очень много работал, чтобы обеспечить им хорошую жизнь и убедиться, что они в порядке.

Глядя на него, Вера и Ванн также научились усердно работать. Моя мама видела их успешными бизнесменами, которые оправдали усилия отца, вырастившего их. Когда я была ребёнком, она хотела, чтобы я проводила у них как можно больше времени. И сейчас, когда я выросла, она хотела, чтобы я как можно больше была похожа на Веру и Ванна.

И поскольку я до сих пор не стала такой, она не думала, что я так уж сильно старалась быть, как они. В этом она винила моего папу.

Не имело значения, что я уже не раз говорила ей, что работаю в крутой компании и могу оплачивать все мои счета, или что у меня есть социальный пакет, который был даже больше, чем тот, что был у Веры до недавнего времени.

Мой интерес к рисованию она воспринимала, как признак того, что я была на полпути к бутылке и была готова отказаться от всего, чего достигла.

Искусство высвобождало моё ленивое существо.

Очевидно, это ленивое существо жило внутри меня и вяло скреблось по стенкам, в несмелых попытках вырваться наружу. "Пошла вон, Трудовая Дисциплина!" — кричало оно, сидя на диване где-то в глубине моего сердца, кидая двухлитровую бутылку диетической колы мне в мозг и почёсывая лохматую задницу. "Пенсионный план, не мешай мне смотреть телик!"

Затем оно зевало, показывало зубы, в которых застряли чипсы, и ворчало: "Ладно, я сдаюсь". Потом его голова откидывалась назад, и оно начинало громко храпеть.

Спасибо, дамы и господа. Я буду с вами всю неделю.

— Молли, — прервала меня мама.

— Я слушаю, — быстро ответила я, наполовину удивившись тому, что мои фантазии не перешли в сон. У меня даже слюнка потекла. Хороший индикатор того, что я, вероятно, заснула на мгновение.

— Твой папа хочет знать, когда ты заедешь домой на обед.

Я зарылась головой в подушку и начала дышать в неё, пока наволочка не стала горячей и не начала пахнуть моим утренним дыханием. Я любила своих родителей. На самом деле. И они меня любили. По крайней мере, я на это надеялась. Но семейные обеды всегда были нервными.

Решив, что лучше расквитаться с этим сейчас, чем откладывать на следующий месяц, десять лет или типа того, я сказала:

— Я свободна в эти выходные.

— Тогда до завтра.

Мама отвернула голову от микрофона и кашлянула. Когда она снова заговорила, её голос звучал старше обычного. Я знала, что она устала, но сегодняшним субботним утром она звучала ещё более вымотанной.

— Я приготовлю твоё любимое блюдо.

Моё сердце растаяло от этого её жеста. Она могла быть остра на язык и нетерпелива, но она была доброй внутри. По-настоящему доброй.

— Спасибо, мамочка.

Она усмехнулась моей ласке. Я звала её мамочкой, только когда мне что-то было нужно, и это стало нашей с ней шуткой.

— Хорошо, Молли. Теперь, когда ты проснулась, сходи и сделай что-то полезное.

— Я люблю тебя.

Повисла небольшая пауза, потому что она решалась на то, чтобы выразить свои эмоции. Наконец, она призналась:

— Я тоже тебя люблю.

Я повесила трубку и снова плюхнулась на подушку. Мама была тем человеком, которого я любила больше всего на свете. Но она также была человеком, который чаще других выбивал меня из равновесия.

Я пыталась утешать себя, что это было нормально. Большинство мам желали детям только хорошего. И это не означало, что у их детей не было багажа, который им приходилось нести остаток своей жизни.

Ведь так?

Было ли это безумием считать, что вполне вероятно, моя мама слишком перегружала меня?

Я пыталась разговаривать об этом с Верой, но она не росла с мамой. Она смотрела на мою семью, так же как я смотрела на её — с тоской и нежными мечтами о том, что могло бы быть.

Конечно, глазами Веры, у меня были оба родителя и семейный ужин каждый вечер. Она видела, как мама брала меня с собой на шопинг и помогала с драмкружком в школе. Она переживала со мной мои первые месячные и устроила мне самый неудобный разговор о сексе в истории. Иногда мы вместе ходили на маникюр, когда было лето, и ей не надо было работать в столовой.

Но, видя ситуацию со своей стороны, я знала, что у семейных ужинов есть своя цена. И я часто задавалась вопросом, не лучше ли иметь одного родителя, вместо того, чтобы слушать, как двое всё время спорят. Она брала меня с собой на шопинг, но покупала только те вещи, которые считала уместными и достаточно взрослыми. Она провела со мной множество вечеров за разговорами о школьных друзьях, рассказывая мне о том, с кем надо дружить, у кого есть потенциал, и кого следует избегать любой ценой, если я не хочу перенять их дурные наклонности. Она вручила мне коробку тампонов и сказала, что теперь я могу забеременеть. И если вдруг я залечу и приду домой, она никогда больше не заговорит со мной. И да, мне пришлось выслушать разговор о сексе с ней, но я вышла после этого разговора ещё более озадаченная, чем раньше.

И я была совершенно точно уверена, что у моих родителей секс был всего один раз, когда я была волшебным образом зачата.

Поход на маникюр представлял собой мою отчаянную попытку помочь маме расслабиться. Потому что я боялась, что она может заработать инфаркт, или язву, или бородавку на кончике носа или что-то такое.

Одной из самых классных вещей в дружбе с Верой было то, что она была постоянным напоминанием о том, как я должна быть благодарна, что у меня есть мама. И я была благодарна. Но некоторые вещи просто сводили меня с ума.

И я знала, что завтрашний семейный ужин будет одной из тех вещей.

Размяв пальцы рук, я проигнорировала сильное желание пойти в мою студию, чтобы порисовать. Голос моей мамы всё ещё висел в воздухе, и мне не хотелось запятнать моё священное пространство её негативной энергией. Мамина ненависть к творчеству была такой сильной, что я рисковала лишиться пальцев рук, которые, вероятно, могли бы просто отпасть.

В итоге я покинула свою кровать и сделала достойную взрослую вещь. Я приняла душ и смыла весь алкоголь, сочившийся из моих пор.

Боже, я пахла текилой.

Я винила Уайетта, мастера шотов.

Когда я вышла из душа, мой телефон мигал, сообщая о новых письмах. Он был похож на Рождественскую ёлку. Я опять растянулась на кровати, завернутая в полотенце, мои всё ещё мокрые волосы свисали мне на плечи и одеяло.

Сначала я проверила социальные сети и, улыбаясь тому, как было весело, полайкала глупые фотографии с прошлого вечера, на которых меня отметили. Затем я переключилась на электронную почту, поудаляла скидочные купоны и рекламу ремонта автомобилей и занялась рабочими письмами, чтобы доказать маме, что она не права.

Ответив на два письма Генри, одно из которых было о проекте "Блэк Соул", а второе более туманное о каком-то чудесном заказе для меня на понедельник, я официально подтвердила, что моя мама не права. Я умудрилась ответить не на одно, а на целых два письма, и это днём в субботу. Ура.

И тут я заметила письмо, которое должна была обнаружить первым. Мне было так интересно узнать о "секретном заказе" Генри, и я была так разочарована, что он не рассказал мне, что я совсем пропустила письмо с адреса: ezra.baptiste@yahoo.com.

Теперь, когда я это заметила, я обнаружила, что писем было три, сгруппированных Gmail в одну цепочку.

В первом говорилось:

Тема: Я знаю, что ты хочешь...

Соглашайся на работу, Маверик. Ты не пожалеешь.

~ЭФБ

P . S . Обещаю не мешать.

Я поразмыслила над тем, что значит бука "Ф", пока моё упрямство боролось за власть с бабочками, одержимыми карьерой.

Фрэнсис?

Фредерик?

Фицджеральд?

Феррет?

Эзра Фиговый Батист? Не исключено.

Перейдя ко второму письму, я открыла его с большим беспокойством.

Тема: По поводу вчера.

Молли,

Извини, что пишу так поздно. Я был возбуждён после вечеринки и не мог уснуть. Честно говоря, я изучил твой профиль на сайте твоей фирмы, и хотя я впечатлён твоей работой, ты ещё зелёная. Я предлагаю работу, которая поможет тебе оформить портфолио и повысить уровень доверия к себе. И ты должна знать, что я готов заплатить любую цену, которую ты назовёшь. Это выгодно для нас обоих.

~ЭФБ

Ещё одно. Я вижу, что тебе нравятся серый и жёлтый цвета, я бы не стал на них останавливаться.

Он что серьёзно?

Серый и жёлтый?

Да что он знает о дизайне? Ничего! Вообще!!! Ноль! Ему лучше продолжать делать то, что он хорошо умеет — быть козлом — а меня и мои любимые модные цвета оставить в покое.

Было очевидно, что он социопат. Или даже хуже. Реалист.

Мерзко!

Гнев заставил меня открыть третье письмо. Точнее, гнев и нездоровое любопытство.

Тема: Это для твоего же блага.

Увидимся в понедельник и тогда сможем обсудить детали.

~ЭФБ

И ещё, не помню, говорил ли я уже, но я просто хотел бы поблагодарить тебя ещё раз за работу, которую ты проделала, организуя помолвочную вечеринку. Я ценю всё то, что ты сделала.

И последнее, так как кое-кто засел у меня как заноза в заднице и читает через плечо. Меня заставляют передать тебе привет от Диллон. Она была рада пообщаться с тобой.

Вот и всё, Молли. Скоро увидимся.

На секунду я задумалась над всеми его постскриптумами и о том, как ему удаётся сказать в них больше, чем в начале письма. Но затем я отбросила эту забавную дурацкую мысль, и её место занял праведный гнев, кипевший у меня в крови.

Он оскорбил меня настолько, насколько это было возможно. Мне даже сложно было выбрать, какое из оскорблений было хуже всего.

Здесь было и предположение, что деньги для меня важнее моих принципов, и очередное оскорбление моего чувства стиля, и предположение, что я соглашусь на эту работу просто потому, что он этого потребовал. Этот мужчина был невыносим.

Очевидно, что он не привык слышать "нет". Или "нет, спасибо". Или "без шансов, парниша".

У меня опять появилось сильное желание нарисовать что-нибудь, но только чтобы это было что-то смутно напоминающее его лицо, чтобы потом поиграть в дротики с его изображением.

Сидя посредине своей кровати, скрестив ноги, я постаралась подавить своё довольное эго. Хорошо, на секунду я могла бы признать, что приятно, когда тебя имеют в виду для проекта по модернизации сайта Эзры. И не просто имеют в виду, а настойчиво упрашивают.

У меня не было сомнений, что он хорошо заплатит. И почему-то я знала, что если потребую больше, он всё равно заплатит.

Не то, чтобы я собиралась. Я не была совсем уж жадной.

Но я ни на секунду не поверила бы, что он не будет мне мешать. По факту, я его едва знала, мы редко встречались, я не хотела иметь с ним дел, при этом он постоянно мешал мне.

Держа телефон обеими руками, я набрала самый быстрый ответ, который только могла. Чтобы здесь ни происходило, не было причин продолжать это. Эти письма следовало остановить. И прекратить все непрошеные советы. А Эзра Батист просто должен навсегда исчезнуть из моей жизни.

Тема: Давай остановимся прямо сейчас.

Дорогой Эзра Франклин Батист...

Привет, Эзра Фенвик Батист...

Как дела ЭФБ...

Эзра,

Не нужно звонить мне в понедельник, так как нам нечего обсуждать. Я прошу прощения за то, что в то время как ты настроен работать вместе, я вместе работать не настроена. Если ты действительно хочешь поработать с "626", я буду рада свести тебя с другим дизайнером, которому я доверяю.

Всего тебе.

ММ.

P . S . Передавай привет Диллон и скажи, что я тоже была рада пообщаться. И что она мой любимый Батист.

Я нажала на "Отправить" с чувством полной удовлетворённости. Я повела себя профессионально, вежливо и настойчиво. Наконец-то до него дойдёт, и он оставит меня в покое.

Он был успешным бизнесменом, управляющим ресторанами и строящим империи. Вряд ли он мог удерживать внимание дольше, чем хомячок под кокаином. Понедельник наступит и пройдёт, также как и его мысли обо мне, и о том, что я могла бы сделать для его бизнеса и о моей страсти к серому и жёлтому, и про мою "зелёность".

А я постараюсь не терять бдительности и избегать Эзру насколько это только возможно. Теперь, когда помолвочная вечеринка завершилась, мне не нужно будет обращаться к нему опять, и шансы, что мы вообще столкнёмся где-то случайно очень низкие.

Мы не вращались в одних и тех же кругах, не закупались в одних и тех же дорогих магазинах экологических продуктов, не отдыхали на одних и тех же частных тропических островах. Я могла оставаться на своей половине города, а он на своей.

Мне осталось только беспокоиться о свадьбе Веры, но к тому времени мы уже будем чужими людьми. Как если бы мы развелись. Мы могли бы по очереди общаться с Верой и Киллианом, поделив выходные.

Мы бы иногда пересекались на случайных вечеринках, устраиваемых нашими общими друзьями, но его мир был его миром, а мой мир моим, и они никогда бы не встретились.

Я уставилась на телефон, не желая закрывать глаза и представлять его глаза, нос и широкие сильные руки. Я проигнорировала покалывание в пальцах из-за желания нарисовать и поймать что-то такое в нём, не имеющее названия, что я находила до ужаса очаровательным. Сделав причёску и накрасившись, я заупрямилась и отказалась от идеи пойти в свою студию и оценить всё то, что я сделала прошлой ночью.

Приготовив обед и приняв два парацетамола, два ибупрофена и Алка-Зельцер, я решила забыть о совете Эзры, который он дал мне вчера ночью и о том, как он внимательно изучал меня.

Затем я решила удалить из своей памяти три сегодняшних письма, а также письма, присланные им до этого, и всё наше общение, что происходило после моей встречи с ним.

У него была своя жизнь, у меня своя. Всё в нас было настолько разное, что не имело смысла рассматривать возможность работать вместе или даже недалеко друг от друга. Мы были слишком разные и шли каждый своим путём.

Удачи, Эзра Физзиуиг¹⁰ Батист. Счастливого пути.

ГЛАВА 10

Никто не зажёг свет на крыльце дома моих родителей. С улицы он выглядел как предвестник несчастья, как тот дом, который ты в детстве избегаешь на Хэллоуин, потому что знаешь, что там тебе дадут монетки вместо конфет.

Именно таким и было моё детство. Всегда монетки. Никогда ничего сладкого.

Когда я вошла, в гостиной было темно, хотя спокойное зимнее солнце начало садиться час назад. Всё как обычно. Мама не заботилась о том, чтобы я чувствовала себя как дома. Она уже пригласила меня на ужин, так что её обязательства были выполнены.

Свет из кухни, расположенной в задней части дома, падал длинным ярко-оранжевым прямоугольником на старый ковер, раскинувшись до самого края обшарпанного кофейного столика. Я слышала, как мама гремела чем-то на кухне, добавляя последние штрихи к ужину. Стучали кастрюли, закипала вода, открывались ящики и гремели ложки, но ни радио, ни телевизора слышно не было. Только то, как она доводила до совершенства наш ужин, и негромкое покашливание папы из их спальни.

Я постояла минуту, невидимая и незамеченная. Сделав глубокий вдох, я почувствовала весь букет воспоминаний и эмоций. Моя грудь сжалась, и я не могла понять, связано ли это с тем, что я согласилась на ужин или с ностальгией по детству, когда у меня не было никаких обязанностей. Чтобы это ни было, но это чувство тяжёлым грузом легло мне на сердце, и мне хотелось вырвать его из своего тела, достать изнутри себя и в чём-нибудь увековечить. Я хотела нарисовать вот этот момент, каким–то образом переместить его из реальности на холст.

Я бы сосредоточилась на растянутом треугольнике света, сделала бы его центром композиции. Ковёр был бы правильного цвета, выцветший и коричневый. Мне бы пришлось провести множество часов, вырисовывая зернистость дерева на кофейном столике. И для дверного проёма пришлось бы выбрать правильные пропорции.

Затем на заднем плане я бы добавила маму у плиты, её чёрные волосы, усыпанные сединой, собраны в низкий хвост. Я бы нарисовала её голову наклонённой над кастрюлей, и детально прорисовала бы её пальцы, согнутые вокруг деревянной ложки, и чёрные брюки и рубашку, которая точно была на ней сейчас надета. Но я бы скрыла её лицо.

Каким-то образом я бы включила в композицию главную спальню. Может быть, в виде части дверного проёма, где бы виднелся угол кровати, а на краю — пара огромных ног в носках.

Всё это я бы раскрасила в серые, чёрные и коричневые тона. Весь свет сосредоточился бы в одном месте. И я бы позволила зрителям увидеть ту историю, какую они бы хотели. Я бы позволила им посмотреть на закулисье моей семьи, и они могли бы сами сделать свои выводы о той истории, которую я им рассказала.

И она бы зависела от них, и от их видения мира. Это могла быть история о стойкости и преданности, о людях, которые держатся вместе несмотря ни на что, про счастливый конец. Но это также легко могло превратиться в трагедию. Я сама ещё не решила.

Я потрясла ключами и откашлялась. Уронив сумочку на кресло рядом с окном, я постаралась издать столько шума, сколько было возможно, и направилась в кухню.

— Я тут! — крикнула я, чтобы все, кто был в доме, знали, что я приехала.

Мама повернулась на своём месте у стола и посмотрела на меня точно ястреб. Она никогда не красилась, поэтому её глаза всегда выглядели точно бусины, а её оценивающий взгляд вызывал тревогу.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

Тяжесть у меня в груди усилилась. Я немного переживала из-за своего выбора одежды и вообще из-за любого жизненного выбора, который мне приходилось делать.

Она вернулась к ужину и наклонила голову.

— Мне надо, чтобы ты накрыла на стол. Я просила твоего отца, но у него очень важное дело в другой комнате.

— Ты имеешь в виду, сон? — подразнила я. — Не беспокойся, мамочка. Какой смысл приезжать домой, если не заниматься тут домашними делами.

Не повернув головы и не придавая значения моей искренней честности, она фыркнула над своей кипящей едой.

— Он сегодня очень устал спать. Его дневного сна ему видимо не хватило. И я, знаешь ли, разбудила его, когда пылесосила, поэтому ему пришлось начать заново, когда я закончила. У этого мужчины нет стойкости.

— У него есть стойкость. Он женат на тебе уже тридцать лет.

Я давно уже не старалась оставаться в стороне родительских отношений. Это могло бы прозвучать странно для обычного человека, не любящего конфликты, но я сталкивалась с этим сложным уроком уже не один раз. Если я оставалась в стороне, это никогда не заканчивалось. Если я ввязывалась и начинала напоминать моим родителям, как сильно они любят друг друга, они прекращали конфликт, только затем, чтобы остановить меня.

Вот так я и поддерживала мир в семье.

Кто-то мог бы подумать, что это делало меня смелой, и что я могла ввязаться в любой конфликт или разобраться с критической ситуацией, или просто постоять за себя. Но, по правде говоря, имея дело с родителями всю мою жизнь, в любом конфликте я чувствовала себя неуютно.

Я даже хвалила себя за то, что у Веры и Ванна были прекрасные отношения. Я чувствовала себя ответственной за то, чтобы они любили друг друга.

Я не могла выносить их ссоры, когда мы были детьми. Я начинала истерично плакать, как только они начинали драться. И Ванн не то, чтобы очень заботился обо мне, он просто не любил, когда девочки плакали. Это был один из его самых больших страхов — плаксивые женщины. Поэтому он готов был сделать всё, что угодно, чтобы я прекратила — даже помириться со своей несносной сестрой.

Когда мы стали старше, Ванн всё меньше воспринимал меня как девушку и всё больше как сестру, и мои слёзы имели на него всё меньше и меньше влияния. Поэтому в наши подростковые годы я прекращала плакать и просто уходила. Мы могли быть посредине домашнего задания или кулинарного эксперимента Веры, но если атмосфера хоть немного накалялась, я собирала вещи и уходила.

Не ради них, ради себя.

Ссоры сводили меня с ума. И после прослушивания этого нескончаемого саундтрека у себя дома, я неплохо научилась останавливать их, разрешать конфликт или убегать от него.

— Он не может позволить себе развод, — проворчала мама.

— Мам, он знает, что я накрою на стол. Я это всегда делаю. И всегда буду делать.

Она проворчала что-то себе под нос и кинула на стол подставки под горячее, словно это были фрисби. В моей маме интересным образом сочетались решительная баба-гром, говорившая всё как есть, и праведная любительница нравоучений. На одном дыхании она задавала жару папе, или швыряла подставки под горячее, словно звезда фрисби, а потом читала мне нравоучения о том, что не надо жаловаться на босса или класть локти на стол.

Когда подставки были на месте, она опять повернулась к своей плите и что-то сердито пробормотала про папу и его дурацкое право на сон в любое время. Папа ещё даже не появился на кухне, а я уже знала, каким будет этот вечер. Если папа спал уже второй раз за сегодня, на то была причина.

Потому что в этом доме, если мама не была счастлива, никто не был счастлив до скончания века. Вот прямо до самого конца. Когда уже даже прошёл эпилог, благодарности и началось введение во вторую часть.

Я взяла три салфетки и начала складывать журавликов оригами, поместив каждого из них в центре наших старых тарелок. Обеденная зона в кухне была маленькая и несовременная, но каким-то образом она помогла уменьшить боль у меня в груди.

Мои родители были сложные и сердитые, и очень резкие, но забота обо мне для них была превыше всего. И я знала, что они любят друг друга. Даже если им было сложно признать это. Именно поэтому мои воспоминания интересным образом совмещали в себе тоску и любовь, плохие воспоминания всегда смешивались с прекрасными.

— Ты в курсе, что он опять потерял работу? — сказала мама громким шёпотом. — Опять, Молли.

Я уставилась на маму и потеряла способность говорить. Её напряжённые плечи и механические движения были красноречивее слов, которые она никогда не произнесла бы вслух. "Что нам теперь делать?"

Она никогда не задавала этот вопрос вслух, потому что она всегда знала ответ. Она всегда находила выход. Сама. Без чьей-либо помощи и без папы. Она бы экономила деньги и продолжала бы делать всё возможное, чтобы оплачивать счета и ставить еду на стол. Она делала бы то, что делала всегда — разгребала за папой его проблемы.

Мой папа никогда не задерживался долго на одном месте работы. И это было забавно, учитывая сколько раз его нанимали. Такова была особенность моего папы, у него не было проблем с поиском работы. Он просто не мог её сохранить. Люди любили его. Его боссы всегда сначала любили его. Я любила его. Он был бойкий, обаятельный и абсолютно безответственный.

И он был продавцом. Когда я была маленькая, он продавал машины. И ножи, и посуду, и даже страхование жизни одно время. Когда я была в средней школе, он пошёл искать клиентов в соседние районы и продавал крыши, потом заборы и в итоге водосточные трубы. В моей старшей школе у него была стабильная работа в офисе, и он продавал медицинское оборудование.

Мама и я искренне надеялись, что работа в офисе станет для него переломным моментом. Он даже носил галстук на работу и каждый день приходил домой, насвистывая.

Но то, что мешало отцу собраться, что бы это ни было, всё равно поднимало свою уродливую голову и возвращалось с новой силой. Когда он потерял работу в офисе, он так и не нашёл другую работу, пока я не окончила школу и не уехала из дома.

В последнее время он периодически находил временную работу в коммунальной службе, но он уже давно не был бодрым двадцатилетним юношей. Ручной труд давался ему тяжело в этом возрасте. Поэтому он его бросил, чтобы попробовать себя в продаже лодок.

Ему удалось продержаться восемь месяцев.

Сердце мое опустилось, как каменное. Я схватилась за грудь, где сейчас не было ничего кроме зияющей дыры.

— Он найдёт другую работу, мама, — уверила я её настойчивым шёпотом. — Он всегда находит.

Она не повернулась ко мне. Она даже не дрогнула.

— Хотя бы ты здесь больше не живёшь, — сказала она.

Я опять сосредоточилась на салфетках. Я не знала, что она имеет в виду. Может быть, она была рада, что мне не нужно выносить все эти тяготы, и видеть, как папа скатывается в депрессию, потому что он мучил себя за то, что не может сохранить работу, как большинство других людей. Либо она была рада, что одним ртом, который надо кормить, и человеком, за которым надо ухаживать, стало меньше. Может быть, она просто была рада, что у неё разрешилась одна из проблем.

— Если тебе нужна помощь, мама, я могу....

Её рука резко взмыла вверх и застыла как деревянная, оборвав мои слова.

— Нет, нам не нужна помощь. Особенно от нашей дочери. У тебя счета, и новая машина, поэтому даже не думай о нас. Это проблемы твоего отца. Пусть сам решает, что мы будем делать.

Дыра у меня в груди стала шире, трещины поползли по всему моему телу до самых пяток, словно это была какая-то болезнь.

— Ну, тогда дай мне знать, если я могу помочь, — сказала я упрямо. — Вы всю жизнь обо мне заботились, мне важно иметь возможность помогать вам.

— Молли Николь, забота о тебе моя работа.

И вот оно снова возникло. Замешательство, которое всегда не давало мне покоя и кусало за кожу, словно противная мошка. Неужели это всё, чем я для неё была? Обязанность? Ещё одна работа, где ей приходилось расплачиваться за лень отца?

Я случайно сломала шею моему журавлику из салфетки. Я постаралась починить его, но салфетка была не достаточно плотная, и я только сделала хуже.

Тяжёлые шаги папы послышались в конце коридора. Не говоря ни слова друг другу, мы с мамой перестали разговаривать о работе и сосредоточились на своих занятиях.

— Пэтти, ты не видела мою зелёную футболку? — папа начал говорить ещё до того, как дошёл до кухни.

— Она в прачечной, — ответила мама, которая всё ещё смотрела на мясные шарики. — Она грязная.

— Твою мать, — проворчал в ответ папа. Он завернул в кухню и остановился, удивившись, увидев меня, стоящую у стола. — Ну, если это не самая прекрасная девушка в Северной Каролине, то я не знаю.

Я подняла голову и улыбнулась человеку, которого хотела видеть героем, а не злодеем в истории моей жизни. Он был худой и неуклюжий, но так как его живот выдавался на два метра вперед, его попытки держать равновесие выглядели неловко. Он прислонился к косяку двери и улыбнулся мне в ответ.

— Привет, папочка.

— Эй, котёнок. Я скучал.

Я вышла из-за стола и, встретившись с ним посередине кухни, обняла его.

— Я тоже по тебе скучала.

Он поцеловал меня в макушку и сказал то же, что всегда говорил мне:

— Ты знаешь, я и не заметил, как ты выросла. Не думал, что ты переедешь и будешь жить не с нами. Тебе надо вернуться, Молли Монстр.

Я шмыгнула носом, почувствовав слёзы в уголках своих глаз. Я не позволила бы им упасть, но боль в груди стала давящей, вибрирующей, разрушающей, и это всё, что я могла сделать, чтобы не сломаться.

Он пах дешёвым пивом, "Олд Спайсом" и моим папой. Я зажмурила глаза и удержала предательские слёзы.

— Я здесь, — сказала я ему. — Не могла пропустить.

Он опять поцеловал мою голову и даже не назвал меня лгуньей. Он знал, что я бы пропустила ужин, если бы могла. Что я пропустила уже столько семейных ужинов. Он знал, что я бы лучше была в сотне в других мест, также как и он сам.

— Всё готово, — объявила мама.

Папа и я разошлись по своим местам, он на свой стул, а я взяла стаканы и наполнила их водой. Мама и я поставили на стол мясные шарики — звучит мерзко, но на самом деле они были чудесные — плов и листья салата. Как только мы уселись, мы начали передавать еду по кругу.

— Ну что, Молли Монстр, мы готовы слушать. Расскажи нам о своей жизни, — потребовал папа своим звучным и тёплым голосом. — Кто из мальчиков за тобой бегает?

Я как будто бы снова перенеслась в свое двенадцатилетнее тело, которое не знало, что делать с грудью и как сделать коленки менее выпуклыми.

— Нет никаких мальчиков, — ответила я честно. — Я решила сосредоточиться на кошках.

Я всегда предполагала, что маме была неинтересна эта тема или, в крайнем случае, она упорно отказывалась разговаривать об этом. Но сегодня она удивила меня вопросом:

— Мне казалось, на прошлой неделе у тебя было свидание с кем-то?

— Уже несколько месяцев как не было. Я решила навсегда отказаться от свиданий, аминь. После них моё разочарование в человечестве подпитывается снова и снова, — уточнила я. — Я встречалась с Уайеттом и Ванном на прошлой неделе. Ты об этом?

— А что не так с Ванном? — спросил папа. Это был не первый и даже не сотый раз, когда он пытался убедить меня присмотреться к Ванну. Я была ещё ребёнком, а папа уже толкал меня в его сторону.

— Он милый парень. И он не разочарует тебя, как все остальные ублюдки.

Я терпеливо улыбнулась папе.

— Ванн и я никогда не будем вместе, папочка. Мы друзья. Ничего больше.

Мама подняла одну бровь.

— А что насчёт второго?

— Уайетт? Он тоже друг.

— Все эти твои друзья, — цыкнула мама. — Ты говоришь, что они хорошие ребята, но они никогда тебя не интересовали. Может и хорошо, что ты так избирательна, Молли Николь.

Я точно была такой.

— Разве плохо быть избирательной?

— Конечно, нет, — уверил меня папа.

Голос мамы стал тверже, и она украдкой глянула на папу, сидящего на другом конце стола.

— Конечно, выбирай. Тебе некуда торопиться. Только убедись, что они делают то же, что говорят. Не надо просто слушать их, и не надо верить им на слово. В большинстве своём это ничего не значит. Найди трудягу, Молли. Найди кого-нибудь, кто будет усердно трудиться всю жизнь.

— Пэтти, — прорычал папа, который понял её подкол. — Это сейчас обязательно?

Мама бросила в его сторону безжалостный взгляд.

— Я просто хочу, чтобы она была осторожна, Том. Каждое решение имеет свои последствия. Или ты забыл?

Папа скрипнул зубами и выдавил:

— О, у меня есть богатый опыт последствий. Вся моя жизнь это одно большое последствие.

— Тогда, может быть, тебе стоит перестать предлагать ей ходить на эти свидания? Мы не хотим, чтобы она вышла замуж за первого парня, который попросит её руки, и оказалась вместе с кем–то, кто не сможет разделить с ней часть её расходов.

— У меня новый проект! — объявила я максимально радостно, насколько это было вообще возможно. — И в конце меня, вероятно, ожидает что-то типа продвижения! Под продвижением я понимала то, что меня начнут, наконец, замечать.

То есть социальное продвижение.

— Это здорово, котёнок, — пробормотал папа.

— Ты мне уже об этом говорила, — пробубнила мама.

Я катала по тарелке мясной шарик, мой аппетит улетучился.

— Вообще-то, это серьёзно.

— Это из-за работы, Пэтти? — грозно сказал папа. Он воткнул вилку в мясной шарик так, что она осталась стоять на его тарелке. — Ты всё ещё злишься из-за того, что меня выперли? Я уже говорил тебе, и скажу ещё сто раз, компания не может содержать продавцов! У них осталось только два или три места, поэтому работа осталась за теми, кто был там дольше всех.

Мама наклонилась вперёд, над её головой формировалось грозовое облако.

— Это не из-за работы, Том. Не из-за этой работы. Из-за всех!

— Да в конце–то концов! — папа вскочил из-за стола, его тарелка слегка задрожала в знак протеста. — Как же я устал от этого твоего отношения, когда ты у нас самая святая, Пэтти.

— Ты устал от меня? — возмутилась мама. — От меня?!

И понеслось. Меня начало подташнивать, но я заставила себя поесть, зная, что будет ещё хуже, если я этого не сделаю. Я выключила привычную для себя ссору и решила сосредоточиться на подсчитывании кусочков еды и воде, которую я медленно цедила мелкими глотками. Я рисовала вилкой маленькие картинки в сладком соусе, которым были политы мясные шарики. Я не ввязывалась. Я не говорила. Я просто слушала и терпела, и ждала момента, когда я смогу незаметно улизнуть.

В конце концов, мама встала из-за стола и начала убирать посуду, а папа потопал в спальню, взяв ещё пару бутылок пива. Мама провела остаток вечера, яростно убирая на кухне и жалея о каждой минуте свой жизни до этого самого момента. А папа пил пиво, пока не погрузился в блаженное беспамятство. Потом они пошли спать, не понимая, что с ними не так. Или, по крайней мере, не заботясь о том, как это исправить. И завтра всё это должно было начаться снова.

А я должна была унести это с собой, потом бороться с этим всю ночь и ещё завтра, снова и снова, до скончания дней. Это воспоминание я положила в воображаемый рюкзак, который я носила с детства, вместе с другими воспоминаниями, никогда не покидавшими меня.

Завтра я пойду на работу и расшибусь в лепёшку, чтобы максимально хорошо сделать мою работу, включая каждую ее, даже самую маленькую, деталь. Я очень постараюсь не закончить так же, как мой папа, который не ценил постоянную работу и не заботился о светлом будущем. И я обещала себе, что никогда не превращусь в мою мать, которая никак не хотела отстать от папы, и которую не волновал тот недуг, который мешал ему работать и добиваться успеха. Я была готова поклясться, что не буду придираться и не буду жестокой только ради жестокости.

Я всегда буду любить своих родителей, но я не позволю себе стать ими.

Что касается сегодняшнего вечера? Я буду рисовать.

После того, как я уехала от родителей, я практически вползла в свою квартиру. Я подумывала о бутылке вина, но потом вспомнила, как папа унёс в спальню упаковку из шести банок пива, и не смогла примириться с идеей о том, чтобы также утопить свои печали в алкоголе.

Вместо этого я поставила свой любимый плейлист, достала диетическую колу и краски. Несмотря на работу с утра и моё безответственное обещание Вере встретиться в спортзале ещё раньше, я не отходила от холста до одиннадцати вечера.

И когда я, наконец, закончила выплескивать свои эмоции и расстроенные чувства, и выражать всё то, что я не сказала, чего не думала и чего не хотела, чтобы кто-либо знал, я отступила от мольберта и сделала глубокий вдох, чтобы выровнять дыхание.

Наконец-то передо мной был не вариант Эзры. Я не прорабатывала мелкие детали, такие как глаза или ресницы, или губы. Я не стала рисовать ничего реалистичного, привлекательного или милого.

Это были просто яркие мазки. Красные, синие и жёлтые. И пятна: оранжевые, зелёные и чёрные.

А потом только чернота, чернота, чернота.

И сверху красные мазки.

Цветов было так много, что у меня заболели глаза, а потом, когда я добавила ещё цветов, всё стало чёрным, и мне захотелось заплакать.

Я оставила кисти не мытыми и не стала чистить палитру. Я повернулась спиной к комнате, так как у меня просто не осталось энергии разбираться с ней сейчас.

Беспорядок останется ждать меня здесь до утра, также как и эта комната и все остальные картины в ней.

Я облокотилась о дверной косяк на какое-то время, осматривая комнату уставшими расстроенными глазами. Часть меня хотела бросить рисование. Это было довольно болезненное хобби. Оно забирало значительную часть моей души, заставляло меня признавать слишком многое. И ещё оно собирало воедино осколки и части меня, которые я так отчаянно пыталась скрыть от всех остальных.

С одной стороны, это было хобби, но оно также ощущалось как нечто большее. Оно казалось мне глубже и стабильнее, чем что-либо в моей жизни. Но больше всего оно ощущалось, как единственная возможность достигнуть душевного равновесия, которое мне было крайне необходимо.

Когда я, наконец, уснула, у меня на глазах были слёзы, но если бы вы спросили меня, почему я плакала, я бы не смогла ответить.

Может быть, это было из-за моих родителей, которые не могли нормально относиться друг к другу.

Может быть, из-за меня самой и моего перманентного одиночества, невозможности найти достойного парня и довольно реальной перспективы остаться одной на всю оставшуюся жизнь.

Может быть, это было из-за искусства, которое так много для меня значило и являлось творческим выходом для моих эмоций, что, как я очень надеялась, должно было собрать сломанные кусочки моей души.

А, может быть, это было из-за того, что я знала, что я не способна уладить ни одну из преследующих меня проблем. Я не могла исправить брак своих родителей или заставить их уважать друг друга. Я не могла заставить Того Самого неожиданно появиться в моей жизни и сбить меня с ног. Я не могла заставить мистера Такера сделать меня руководителем хорошего проекта. Я не могла заставить моих коллег уважать меня и воспринимать мои идеи серьёзно.

Всё для меня казалось невозможным. Всё кроме рисования.

ГЛАВА 11

В понедельник утром в офисе было так же тихо как на похоронах. В любой другой день недели люди возбуждённо перемещались вокруг, движимые желанием побыстрее сделать свою работу, и возбуждённые всем тем, что им надо было сделать до обеда.

Но, не по понедельникам.

В этот день в офисе не было настойчивого гудения как в остальные дни недели, вместо этого люди ковыляли между своими столами и принтерами, попивая кофе на ходу. Выражения их лиц были унылыми и неискренними, а в медленно моргающих глазах отражались воспоминания об их любимом выходном, который неожиданно умер прошлой ночью.

Обычно меня забавляло утро понедельника. За второй, третьей и четвёртой чашками кофе, мы с Эмили играли в игру "Угадай у Кого Похмелье" и посмеивались над нашими коллегами, раздавленными понедельником.

Но сегодня утром, после беспокойного ночного сна и нервной недели, я была хуже всех. И это была не просто болезнь под названием "понедельник", это было сродни бубонной чуме.

Именно так должен был начинаться зомби-апокалипсис. Меня практически не было.

— Ты выглядишь как сама смерть, — посочувствовала мне Эмили, сидящая через проход от меня, когда я плюхнулась на свой стул.

Я отмахнулась.

— Не нужно комплиментов. Я от них краснею.

Она начала двигать свой стул к моему столу, её десятисантиметровые каблуки стучали по полу.

— Серьёзно, Молли, ты больна? Похмелье? Что-то случилось с Крисом Праттом?

Бросив на неё взгляд, который напоминал о том, что не следует шутить о Крисе Пратте, я сделала неуверенный глоток кофе и сказала просто:

— Я устала.

Эмили выпучила глаза.

— Это больше, чем просто усталость. Подруга, ты выглядишь так, как будто прошла десять километров по неровной дороге.

Я выдавила смех, хотя на самом деле я очень хотела улизнуть в туалет и поплакать.

— Мне просто нужен кофе, — приподняв свой латте с тройным эспрессо, я добавила. — Это моя первая чашка.

— Тогда пей её скорее, — предупредила она. — Прошёл слух, что очень важный клиент хочет видеть тебя.

Оживившись после её объявления, я помяла себе шею и попыталась расшевелить свои слабые конечности.

— "Блэк Соул"?

Она покачала головой.

— Нет, кто-то новый.

Кофе упал мне в желудок со странным булькающим звуком, и я резко почувствовала тошноту.

— Имени не знаешь?

Её брови подскочили над её выразительными глазами.

— Знаю только, что он попросил именно тебя.

— Кто он?

Эмили покачала головой, её бледно-лиловые волосы разлетелись у неё на плечах.

— Молли, я понятия не имею, — она наклонилась вперёд и приложила тыльную сторону своей руки к моему липкому лбу. — Ты точно в порядке? Ты вдруг побледнела, как привидение.

Телефон на моём столе зазвонил, я взвизгнула и заёрзала на стуле. Не обращая внимания на глубокую озабоченность на лице Эмили, я потянулась к телефону и ответила настолько уверенно, насколько могла:

— Э-это Молли Маверик.

— Привет, Молли, — секретарша мистера Такера мило поприветствовала меня. — Мистер Такер хочет, чтобы ты присоединилась к нему в его офисе. Тебя хочет видеть клиент.

— Ох, — я стала молча покусывать и терзать свою нижнюю губу, пытаясь придумать предлог, для того чтобы уйти на целый день.

А может вообще уйти? Мне в душу прокралось глубокое интуитивное ощущение, предупреждающее о том, что я могу совершить гигантскую ошибку, если пойду в офис Такера.

— Сейчас буду.

Я повесила трубку, обеими руками взяла свою кружку–термос и поднесла её к губам, чтобы сделать успокаивающий глоток тёплого кофе.

— Может ещё не поздно взять больничный?

Эмили посмотрела на проход между столами, а потом опять на меня.

— Что происходит, Молли? Ты заставляешь меня переживать.

— Всё хорошо, — соврала я. — Всё будет хорошо.

Очередная ложь.

В голову ударил жар, воздух вокруг меня вдруг стал душным. Капли пота начали появляться вдоль линии роста волос, и мне отчаянно захотелось начать сбрасывать с себя слои одежды. Я тут же пожалела о розовом пиджаке, который я надела поверх белой блузки. Я не могла снять его, потому что по глупости надела бюстгальтер с рисунком в виде огурцов, который не смогла бы скрыть моя беспомощная тонкая блузка.

И почему я принимаю такие плохие решения, пока не выпью кофе?

Сделав последний большой глоток, я встала из-за стола, взяла блокнот, толстый ежедневник и "Тик-Так". Я воткнула ручку в свой высокий пучок на голове и помахала на прощание Эмили. Она стояла у моего стола и смотрела, как я ухожу, глазами полными беспокойной сосредоточенности. Уверено улыбнувшись ей, я признала, что веду себя немного странно — даже по моим меркам.

Секретарша мистера Такера, Тереза, провела меня к нему в офис, где сбылся мой худший кошмар. Я постаралась не измениться в лице и мысленно призналась себе, что должна была это предвидеть.

Я должна была знать, что он не примет ответ "нет".

И я должна была понимать, что, как правило, "626" были заинтересованы работать с такими известными клиентами, как он.

Эзра Батист.

Он сидел напротив мистера Такера и к счастью для себя выглядел довольно учтиво. Его длинные ноги были небрежно скрещены, демонстрируя строгие чёрные брюки. Руки его лежали на коленях, дорогие часы блестели на запястье. Его крепкое тело откинулось назад на стуле, он был одет в чёрный свитер, который идеально гармонировал с его слишком загорелой кожей, края белой рубашки виднелись из-под рукавов и ворота. Его волосы были мастерски уложены волнами и просто просили, чтобы в них запустили пальцы, или зачесали назад, или схватили и потянули, и...

Я облизала сухие губы и встретила его сосредоточенный взгляд. Он встал, как только я вошла в кабинет, и поприветствовал меня со всей своей мрачной сосредоточенностью. Мистер Такер тоже неохотно встал, и я была рада возможности посмотреть куда-то ещё кроме Эзры.

— Привет, Молли, — брови мистера Такера слегка поднялись в удивлении. Он не предполагал, что это буду я. У меня было ощущение, что он знал моё имя только потому, что Эзра попросил именно меня. Я представила, как мистер Такер нетерпеливо ждёт, чтобы узнать, кто же такая эта Молли. Теперь он знал.

Со следующей недели он заставит нас носить бейджики с именами. Я прямо чувствовала это.

— Здравствуйте, мистер Такер, — я опять стала профессиональной, невозмутимой и почувствовала себя абсолютно в своей стихии.

Или, по крайней мере, притворилась.

— Садись, — он указал на стул рядом с Эзрой. — Это Эзра Батист, — продолжал мистер Такер. — Он и его компания "ЭФБ Энтерпрайсес" заинтересованы в наших маркетинговых услугах, и он просит твоей помощи. Похоже, он знает о твоей выдающейся репутации.

Мистер Такер гордо улыбнулся, как будто он тоже знал о моей выдающейся репутации. Выдающейся репутации, которой не существовало. И даже если бы она существовала, для мистера Такера это была слишком незначительная информация, чтобы ознакомиться с ней.

Эзра не стал подтверждать это заявление, поэтому на минуту повисла неловкая тишина. Я отказывалась говорить, а мистер Такер не знал, что ещё сказать. В конце концов, не в силах выносить тягостное напряжение, я скрестила ноги, посмотрела на своего босса и сказала:

— Спасибо.

Это заставило мистера Такера задуматься о подходящем ответе, так как он не был уверен, благодарила ли я Эзру или его за комплимент или за этот заказ.

В конце концов, мистер Такер откашлялся и кивнул.

— Пожалуйста.

И снова повисла тишина.

Если бы это произошло с кем-то другим, я бы решила, что вся эта встреча довольно забавная. Но будучи жертвой в этой ситуации, я постаралась невзначай оценить нижнюю часть стола мистера Такера на случай, если я решу залезть под него, чтобы раскачиваться там взад и вперёд, пока все не уйдут домой.

Мистер Такер почесал низ подбородка и в отчаянии посмотрел сначала на Эзру, а потом на меня. Он очень хотел, чтобы один из нас направил разговор в нужное русло. Бедный, наивный мистер Такер.

— Вы же в ресторанном бизнесе, верно? — спросил мистер Такер Эзру.

— Всё верно, — согласился Эзра, который наконец-то заговорил. — У меня четыре ресторана в Дареме, но мой логотип и сайт устарели. Я бы хотел поработать с мисс Маверик и модернизировать свой имидж, создав свежий образ для всей корпорации. Мне также интересны её мысли по поводу продвижения в социальных сетях и рекламы для различных ресторанов, да вообще всё, что вы могли бы предложить. Я хочу полный пакет услуг.

Мистер Такер улыбнулся, и я была готова поклясться, что у него перед глазами уже поплыли долларовые знаки. Я подавила в себе сильное желание пнуть Эзру по ноге.

Неужели этот разговор происходил на самом деле? Ему что серьёзно было всё это нужно от "626"? От меня?

Если бы это был кто-то другой, я бы поняла его мотивацию. Я классно делала свою работу. Особенно, если клиент хотел полный пакет продвижения в социальных сетях. В интернете я бы порвала всех ради этого клиента. Но мы говорили про Эзру.

Только на этих выходных он назвал меня "зелёной". И пытался диктовать мне мой стиль своими советами о том, какие цвета избегать, и это всё в электронном письме, чёрт его побери. Этот мужчина был неспособен позволить мне делать мою работу без того, чтобы не вмешиваться во все мои дела.

Но, может быть, здесь было что-то ещё? Может быть, он подкатывал ко мне или наказывал меня за то, что я осмелилась перечить ему в пятницу вечером. Или он просто хотел усложнить мне жизнь.

Потому что именно это он и делал. И у него получалось.

Утром я обнаружила письмо от него во входящих, но у меня не было возможности прочитать его. Хотя вполне возможно я намеренно не стала читать его. Теперь я жалела, что оставила свой телефон у себя на столе.

Более того, "626" были известны за счёт своей звёздной команды дизайнеров. Мы превосходили всех в округе с нашими логотипами, графикой и рекламой. Я делала всё возможное, чтобы помочь с продвижением в социальных сетях, но в целом "626" были не самым крутым вариантом, когда дело доходило до социальных сетей и других рабочих инструментов. Здесь я вела ожесточённую войну, и если Эзра действительно всего этого хотел, по крайней мере, он выбрал правильного человека.

Но реклама? Может быть, он всё-таки не проводил никакого исследования?

Несмотря на то, что мы предлагали пакет медиауслуг, хвастаться тут было нечем. Мы выставляли за него огромные счета, но, откровенно говоря, мне казалось, что мы не могли предоставить то качество и мастерство, которое ожидал Эзра.

Мистер Такер поздравил Эзру с тем, какой хороший у него вкус, и затем начал болтать о том, сколько всего мы могли бы ему ещё предложить. Я зависла и взглядом сверлила дыру в голове Эзры.

Он мельком глянул в мою сторону, а потом ещё раз, когда заметил, что я уставилась на него. Когда он снова повернул голову, уголки его рта подпрыгнули в полуулыбке, после чего он прервал мистера Такера на полуслове.

— Я доверяю вам, Молли.

Сердце подпрыгнуло у меня в груди, или даже перевернулось, когда я услышала эти бесценные слова, которые значили для меня больше, чем мне бы хотелось. Он доверяет мне? Почему? Я не сделала ничего такого, чтобы завоевать его доверие. Я ещё даже не завоевала доверие своих боссов. Или коллег. Или родителей!

Я открыла рот, чтобы поспорить с ним, как вдруг дверь кабинета открылась, и Генри Такер вошёл без приглашения. Если бы я уже не понимала, что я не в силах избавиться от Эзры, я бы закричала от расстройства. Генри не только был ужасно грубым и навязчивым, он не понимал, что ставит под угрозу мой контракт с потенциальным клиентом. Он не подозревал, что мы уже были знакомы с Эзрой. Он не подозревал, что он только что застал.

— Генри, мой мальчик! — мистер Такер расплылся в улыбке, точно кот, который съел канарейку. — Я так рад, что ты заглянул. Это Эзра Батист, руководитель "ЭФБ Энтерпрайсес". Ему нужен полный пакет. И он особенно заинтересован в Молли.

Генри встал позади меня, уронив свою руку мне на плечо. Я чувствовала жар его тела сквозь пиджак, его рука была такой тёплой, такой скользкой и это было так неправильно. Мне захотелось сжаться и стряхнуть ее, но больше всего мне хотелось умереть от стыда, потому что проницательный взгляд Эзры, который был всегда начеку, упал на мою ключицу, которую накрыла рука Генри.

— Конечно, он заинтересован, — сказал Генри, улыбаясь.

Он сжал моё плечо, и мне захотелось прекратить всё это и выкатиться из кабинета.

— Она у нас лучшая.

Ложь.

Я не была лучшей. Даже близко. Его рука всё лежала и лежала у меня на плече, делая ситуацию ещё более неловкой, пока мелкие волоски не встали дыбом у меня на шее. Это всё, что я могла сделать, чтобы не содрогнуться. Его пальцы фамильярно сжались у меня под ключицей, и его большой палец, непрошенный и нежеланный большой палец, прошёлся вдоль основания моей шеи и погрузился мне в волосы. Я ощущала гадкое чувство внутри, в то время как мой мозг пытался убедить меня, что это случайность, что Генри просто любил трогать других людей, и это не было опасно. В этот момент моё тело решило проигнорировать все эти ощущения, выставив меня на посмешище.

Опустив плечо и неожиданно выскользнув со своего стула, я практически подпрыгнула, чем напугала половину присутствующих. У меня не было никакого плана действий, поэтому я резко протянула Эзре свою руку и сказала:

— Мне не терпится начать работать с вами.

Чёрт побери! Я совсем не это имела в виду. Моя быстрая реакция встала на пути здравого смысла.

Эзра моргнул, очевидно, не ожидая, что я так легко соглашусь. Он взглянул на Такера-младшего, после чего встал в полный рост, нависнув надо мной и поглотив всё свободное пространство своей высокой фигурой. Его рука обхватила мою, она была тёплой и твёрдой — в отличие от той руки, от которой я только что избавилась. — И мне, — сказал он невозмутимо.

Мистер Такер воодушевлённо хлопнул руками по столу, очевидно уже составляя счёт для Эзры. Он начал говорить какие-то поздравления, но всё, что мне хотелось сделать, это выйти из его кабинета.

— Могу отвести вас в наш конференц-зал, — выпалила я, моя рука всё ещё была в руке Эзры. — Мы можем обсудить детали, а вы познакомите меня с вашей фирмой и расскажете мне о вашем видении того, чего вы хотели бы достигнуть с помощью "626".

Я сделала медленный и ровный выдох. Я надеялась, что капельки пота вдоль линии роста моих волос не так заметны.

— Отличная идея, — ответил Эзра. — Ведите меня, мисс Маверик.

Я повернулась и решительно улыбнулась мистеру Такеру, не пересекаясь с ним взглядом, после чего коротко кивнула куда-то в сторону ботинок Такера-младшего. Затем я быстро вышла и направилась в сторону конференц-зала. Эзра следовал прямо за мной.

Толкнув дверь рукой, я жестом пригласила Эзру войти.

— Вот сюда.

Я зашла сразу за ним, удостоверившись, что — ни старший, ни младший — Такеры не идут следом.

— Я был готов к переговорам, — начал говорить Эзра. — Наверное, мне стоит извиниться...

Во мне бурлило беспокойство, но я винила во всём внезапное появление Эзры. Хотя я также всё ещё чувствовала фантомный след от большого пальца Генри на своей шее. Я содрогнулась, и мне захотелось стереть все эти воспоминания. Я подошла к панорамному окну конференц-зала.

Я должна что-то сказать Генри, решила я. Это было уже слишком. Слишком интимно. И помимо всего прочего, абсолютно недопустимо. Он был моим боссом и он пугал меня. Если он ещё раз приблизится ко мне, я скажу что-нибудь. Я попрошу его прекратить. Он послушает. Он профессионал. И я профессионал. Всё будет хорошо.

— Молли?

Эзра подошёл ко мне. С опозданием я осознала, что смотрю в окно на центр Дарема, погружённая в свои мысли, в то время как он говорил всё то время, что мы были в конференц-зале. Поразмыслив над этим, я подумала, что он, вероятно, извинялся, но я не услышала ни слова.

— Прости, — сказала я ему, вернувшись к своей привычной тактике, когда я старалась сделать так, чтобы другому человеку было комфортно. — Сегодня странный день.

Он нахмурил брови.

— С тобой всё в порядке?

— Нормально, — сказала я ему, улыбнувшись лживой улыбкой. — Даже отлично. Я просто не ожидала...

Я снова встретилась с его мрачным взглядом, и набралась смелости выдать ответ, который, насколько я знала, сделает его взгляд ещё более изучающим.

— Тебя.

Он медленно выдохнул, по–видимому, собираясь с мыслями.

— Я сказал тебе в пятницу, что хочу работать с тобой.

— Я не думала, что ты пойдёшь в обход меня, чтобы добиться этого, — выпалила я, отбросив в сторону красивый фасад своего притворства.

— Ты сердишься, — заключил он.

— Я в бешенстве, — возразила я.

Он отвернулся, и я была готова поклясться, что он сделал это, чтобы скрыть улыбку. Женщина дракон во мне распалилась ещё больше.

— Разве это не одно и то же?

Разве это не одно и то же? Я не верю своим ушам!

— Ты этого действительно хочешь, Эзра? Ты мог бы нанять кого угодно. Кого угодно! Но тебе и в самом деле нужна я?

Он повернулся ко мне, тело его напряглось, плечи расправились, и он стал казаться шире. Его лицо казалось мраморным, каменным и символизировало непоколебимую мощь и убеждённость. Он был слишком пугающим, слишком красивым. И в этом был весь он.

— Мне больше никто не говорит правду, Молли. Даже люди, которым я плачу за это. Мой веб-сайт устарел и не функционирует, а прошлый веб-дизайнер, которому я заплатил приличную сумму денег, делал только то, что я от него хотел.

Я решила не спорить с ним о том, почему его прошлый веб-дизайнер делал только то, за что ему платили.

Он продолжил:

— Мне нужен кто-то, кто проигнорирует мой вкус и вместо этого сделает что-то привлекательное для рынка. Мне нужен кто-то, кто будет возражать мне и спорить со мной, когда я не прав. И я думаю, что ты такой человек. Мне не нравится твой вкус, это правда. Ты слишком современная. Твои дизайны слишком простые и мне не нравятся твои цветовые схемы. Поэтому ты нужна мне в моей команде.

Я посмотрела на него, параллельно пытаясь убедить свой мозг прекратить планировать его убийство. Он хотел нанять меня, потому что ему абсолютно не нравился мой стиль?

— Что бы ты там не думал, Эзра Батист, мне платят не за то, чтобы я ругалась со своими клиентами. И тем более мне не хотелось бы тратить своё драгоценное время на препирательства со старомодным дедом, который к тому же упрямый как осёл. Поэтому мы поступим вот так: поскольку совершенно очевидно, что я застряла в этом проекте, в который ты затащил меня силой, ты будешь слушать мои советы и ты будешь соглашаться с ними. Ты одобришь мои дизайны и медиастратегию, а затем ты наймёшь ещё больше людей, чтобы воплотить в жизнь всё то, что я тебе скажу. И наконец, но это пожалуй самый важный пункт, ты пойдёшь делать свою рекламу для телевидения в другое место, потому что, Господи помоги мне, я проделаю всю эту работу, а потом ты всё испортишь, позволив "626" делать для тебя эту рекламу...

В удивлении он отклонил голову назад. Он моргнул раз, другой, затем его рот расплылся в победной улыбке.

— Именно за этим я и нанял тебя.

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Я уверена, что ты получишь даже больше, чем просишь.

Его глаза потемнели от предвкушения, улыбка сделалась лукавой.

— Именно на это я и надеюсь.

Дрожь прокатилась вдоль моей спины, а по рукам побежали мурашки. Но реакция была совершенно противоположной той, что вызывал во мне Генри. Ну, хорошо, я была всё такой же дёрганой и нервной, но также я чувствовала желание и головокружение, и ещё что-то абсолютно другое.

Эзра Батист обладал какой-то магией, которая превращала уверенных в себе женщин-профессионалов в растаявшие липкие лужицы. Именно поэтому никто не мог быть честен с этим мужчиной. Именно поэтому все говорили ему то, что он хотел слышать. Так как, если честно, они просто теряли голову рядом с ним.

Я отказывалась быть такой девушкой. Я отказывалась быть загипнотизированной его внешностью и очаровываться его скрытым обаянием. Я отказывалась признавать, что его глаза завораживают, а живая улыбка восхитительна. Я отказывалась любить этого мужчину, который был таким надменным, таким властным, и возмутительно уверенным в себе.

Ты слышишь меня, либидо? Объявляю бойкот сексуальным мужчинам!

И я совершенно точно собиралась проверить свой аккаунт на сайте знакомств. Сегодня же вечером.

Может быть, даже в обеденный перерыв.

Мне срочно необходимо свидание.

— У меня есть рабочий план, — выпалила я, и мне не понравилось, как я опять начала сглаживать острые углы. — Он поможет мне лучше понять, что тебе требуется.

Он глянул на часы, и я воспользовалась возможностью и отошла на шаг назад, чтобы больше не чувствовать его запах.

— Мне только надо взять мой планшет.

Выражение его лица стало бесстрастным и привычно нахмуренным.

— Мне жаль, что приходится так поступать с тобой, но я опаздываю на другую встречу. Можешь отправить мне его на почту?

Я кивнула, чтобы скрыть свою неспособность строить связные предложения.

— Д-да. Хорошо. Это только для "Лилу"? Я смогу внести всё это в план работы, если буду знать, над каким веб-сайтом я работаю.

— Для всех ресторанов, — сказал он непринуждённо, как будто бы это не стоило ему нескольких тысяч долларов. — Четыре ресторана на главном сайте "ЭФБ". Тебе нужны ссылки? Моя ассистентка пришлёт их тебе сегодня.

— Я найду их, — уверила я его. — Это часть моей работы. Мне нужно оценить, насколько легко ищутся твои сайты, и удобно ли с ними работать.

— Ну, с "Лилу" ты уже знакома, — его слова прозвучали шутливо, а глаза шаловливо блестели, и это удивляло. — С социальными сетями ты тоже сама разберёшься?

Я кивнула.

— Да.

— Жду твоего письма.

— Договорились.

Он снова протянул мне руку, а я робко протянула свою.

— Спасибо, что согласилась работать со мной, Молли.

Удерживая на мне свой невозмутимый взгляд, он впервые заставил меня почувствовать уверенность, расцветающую внутри меня.

— Надеюсь, ты осознаешь, во что ввязываешься, Эзра. Я не буду тебя жалеть.

Он наклонился вперёд, обволакивая меня своим восхитительным запахом.

— Именно за этим ты мне и нужна.

Мои губы пересохли от его слов, рот открылся от удивления. К счастью, Эзра уже развернулся и направился к двери. За ней уже стоял Такер-младший.

Он придержал Эзре дверь. Они поболтали в дверном проёме, и я услышала, как Генри вызвался проводить Эзру к выходу. Почему-то я почувствовала облегчение, когда Эзра отказался.

Не то, чтобы я думала, что Эзра передумает работать с нами, если Генри начнёт распускать руки в лифте, но всё, что было связано с Генри, раздражало меня, и мне хотелось избавить Эзру от возможной неловкости.

— Ты только посмотри на себя, суперзвезда, — промурлыкал Генри, когда Эзра удалился. — Целых два крупных клиента за месяц. Кто-то идёт к успеху.

Он преградил мне дорогу, облокотившись бедром о стол, за которым только что сидели мы с Эзрой.

— Совпадение, — сказала я ему.

— Может быть, ты просто хорошо работаешь, — возразил он, посмотрев на меня так, что меня прошиб пот. — А, может быть, твой босс любит смотреть на тебя.

На этот раз он подмигнул мне.

Я нервно засмеялась и постаралась отшутиться:

— Кстати, о работе... — я отошла поближе к стене. — Мне пора ей заняться.

Выражение его лица сделалось хищным. Я коснулась плечом стены, пытаясь обойти зал по краю, так как чувствовала себя неспокойно рядом с Генри.

— А ты хорошая девочка, — проговорил он, когда я проходила рядом с ним.

Я уже почти прошла мимо, как он встал, и в какое-то мгновение мы оказались слишком близко. Что-то прошлось по моей попе. Сердце моё забилось, в кровь ударил адреналин. Я быстро дошла до своего стола, практически не дыша. Но, только оказавшись там, я наконец-то признала, что он потрогал меня за попу.

Генри похлопал меня по попе.

Может быть, это получилось случайно, так как там, где я проходила, было мало места.

Я тупо уставилась на экран своего компьютера и в течение двадцати минут пыталась решить, что делать. Но я так и не нашла ответов. Со мной такого никогда не случалось, я не сталкивалась с недопустимым поведением босса или коллеги.

Больше Генри в этот день я не видела. Он сидел у себя в офисе, а я за своим столом. Если я видела, что он ходит поблизости, я убегала в туалет.

К концу рабочего дня я убедила себя, что накручиваю. Мне было не комфортно рядом с Генри, но он не сделал ничего такого. Он положил мне руку на плечо. И может быть случайно задел мою попу. Он всегда был вежливым. Всегда милым. Он выбрал меня для проекта "Блэк Соул", даже несмотря на наличие более опытных дизайнеров в нашем офисе.

Я просто ещё больше постараюсь сохранять с ним дистанцию. Я постараюсь не оказываться с ним в конференц-зале и не буду ставить себя в потенциально компрометирующие ситуации. И я прямо скажу ему о том, что я не хочу, чтобы он трогал меня. Я обязательно скажу ему это в следующий раз.

Обязательно.

А тем временем, я направлю всю свою энергию на проекты для "Блэк Соул" и "ЭФБ Энтерпрайсес". Я стану лучшим медийным стратегом в городе. Нет, в штате! Я и наделаю таких логотипов и промокартинок!

Эзра Батист будет благодарен, что нанял меня, но на этом мы и остановимся. Я сделаю для него проект, и наконец-то с ним будет покончено. К тому же, его фирма будет хорошо смотреться в моём портфолио. Ну, ладно, работать с лучшим другом жениха Веры было не лучшей идеей. Но я буду воспринимать это как хорошую возможность.

"Блэк Соул" — тоже отличный проект. Правда, здесь моего участия было меньше, но я всё равно смогу использовать итоговый результат для своего портфолио, что позволит мне создать основу для своей стабильной карьеры на всю оставшуюся жизнь.

Всё получится. Всё будет хорошо.

Со мной всё будет в порядке.

А еще, начиная со следующего месяца, я перестану себе врать.

ГЛАВА 12

Мой телефон завибрировал, сообщив о входящем письме, и я подавила в себе сильное желание проверить почту во время занятия на велотренажёрах. Можно было бы и подождать. Мне не нужно знать прямо сейчас, что написано в том письме.

Серьёзно, всё нормально.

Это может подождать.

Я могу подождать.

Отправитель может подождать, пока из меня с потом не выйдет полтора килограмма, которые я набрала на этой неделе благодаря пасте из своего любимого итальянского ресторана.

Хотя я не смогла удержаться от улыбки, вызванной предвкушением, которая подняла уголки моего рта. В это же мгновение я вдруг перестала ощущать боль в ногах, хотя было 5:45 утра и я ехала на велотренажёре в режиме "Холмы". Подавив желание проверить телефон, я решила сосредоточиться на своей бутылке с водой. Но даже после большого освежающего глотка я всё ещё продолжала улыбаться.

— Чего ты такая счастливая? — сказала, задыхаясь, Вера, тренировавшаяся рядом со мной. Её ноги двигались на скорости приблизительно двести километров в час.

— Ты должна быть сейчас несчастной. По крайней мере, ты должна выглядеть так, как будто тебя сейчас стошнит. Но никак не улыбаться.

— Кажется, я вижу Иисуса, — прохрипела сказала я отрешенно. — Я перезанималась до смерти. Он пришёл за мной.

Ванн усмехнулся с другой стороны от меня:

— Это только разминка.

— Перестань выделываться, Ванн, — моя улыбка исчезла. — Мы уже поняли. Ты супервелосипедист. Велосипед, приставленный к твоей заднице, вообще тебя не беспокоит. Хватит выпендриваться.

Вере же я сказала:

— Скажи ещё раз, зачем ты его пригласила?

— Эй! — запротестовал Ванн.

Она закатила глаза.

— Я не приглашала его. Я очень старалась сохранить это втайне от него. Но когда он услышал, что мы идём делать что-то связанное с велосипедами, он пригласил себя сам.

— Я здесь, чтобы вас мотивировать, — сказал он серьёзно. — Вам это полезно, девочки. Вам обеим сильно не хватает немного кардио.

— Твоему лицу сильно не хватает немного кардио, — огрызнулась Вера. Когда она поняла по моему выражению лица, что это не самое лучшее оскорбление, она пожала плечами. — Мой мозг всё ещё спит.

Ванн наклонился вперёд на своём велотренажере, приподняв попу с сидения и настроив тренажер на более сложный режим. Потому что он был сумасшедшим и любил странные вещи типа упражнений. На этом нашей дружбе навсегда пришёл конец. Я официально ненавидела его. Его прекрасные результаты никак не мотивировали меня заниматься ещё усерднее. Это было также сложно, как вращать эти педали. Или крутить? Мой мозг тоже спал.

Мой телефон опять завибрировал в подставке рядом с рулём. И тут я осознала, что я тот самый противный человек, который носит с собой телефон на занятия, но ведь совмещать двух крупных клиентов было не так легко, как казалось. Тем более учитывая, кто были мои клиенты.

"Блэк Соул" не были ужасными. Наша главная встреча с ними должна была состояться ещё не скоро, поэтому Генри был единственным, кто общался с ними напрямую. Тем временем Итан и я согласовывали между собой улётные рекламные кампании, от которых у них должно было снести башню.

С другой стороны, мы также должны были работать с Генри. И он был огромной занозой у меня в заднице непростым. Он усложнял всё раза в два. Нет, хуже. В три раза. В четыре?

Он всегда лез в мои дела. Всегда. И это проявлялось не только в его рабочей этике и наклонностях эксплуататора. Его руки были везде, его тело было везде, его кофейное дыхание было везде на протяжении всего дня и так каждый день.

Я мирилась с ним и с тем, как не комфортно я себя с ним чувствовала. Его ужасные шутки, неприятные взгляды и то, как он смотрел на мою грудь, независимо от того, что на мне было надето, и то, как тщательно я старалась прикрыться, выходили из-под контроля. Я старалась избегать его настолько, насколько это было возможно, но поскольку мы работали над одним проектом, было невозможно не видеться с ним.

Хуже всего то, что он, вероятно, собирался уволить меня, в конце концов. Да, он был жутким, но ещё одно нежелательное поглаживание по спине, и я дам ему по шее.

Но была и другая сторона, мне надо было работать на Эзру. Этот мужчина был абсолютно невыносим. Он писал мне письма в любое время дня и ночи, потому что, по всей видимости, он никогда не спал. И я не могла обвинять его, так как у нас было очень много работы.

Шутка. Я могла обвинять его. Я совершенно точно могла обвинять его.

И в этом мы были разные. В то время как он совершенно точно был трудоголиком, я любила хорошенько выспаться. Я уже потеряла счёт письмам, которые я ему отправила, желая заставить его поспать те пресловутые восемь часов, или хотя бы шесть. Но он был упрямым и был настроен свести меня с ума.

Также его, казалось, совсем не утомляло написание писем. Независимо от того, когда я отправляла своё письмо, он всегда отвечал в течение получаса. Я понимала, что он тратил на этот проект деньги и хотел, чтобы он был сделан хорошо, но было глупо требовать то количество внимания, которое он хотел. Иногда мы отправляли друг другу по два письма в день, а иногда он отправлял несколько писем подряд, прежде чем я успевала ответить ему.

Письма всегда начинали приходить рано утром и содержали только приветствие и вопрос о том, насколько я продвинулась. Потом они развивались в словесные дуэли. Мы не просто писали письма, мы соперничали, сталкивались лбами и не давали друг другу выиграть.

Например, две недели назад, я написала:

Эзра Франклин Батист

Эзра Фестивус Батист

ЭФигняБ

Эзра,

Как ты относишься к селфи?

ММ.

Он ответил:

Молли,

Мне они не нравятся.

~ЭФБ

P . S . Когда мы опять встретимся? Я твой самый важный клиент и я чувствую себя покинутым.

Я закатила глаза и потом в течение дня отправила ему тридцать электронных писем и семнадцать текстовых сообщений только затем, чтобы он почувствовал себя важным.

В тот вечер он ответил следующее:

Хорошо! Ты победила. Ты меня утомила.

~Э

P . S . Может быть, в следующий раз ты разрешишь мне пригласить тебя на обед и так мы избежим спама.

Похоже, я настолько вымотала его, что он даже подписался как "Э".

Я ответила:

Эзра,

Я просто хотела, чтобы ты знал, что поскольку ты мой самый важный клиент, о тебе очень хорошо заботятся.

ММ.

Может быть, в следующий раз ты принесешь мне картошки фри из "Лилу", чтобы я смогла поработать в обед?

На следующий день появился курьер со стейком и картошкой фри из "Лилу". Весь мой офис обзавидовался. Я отправила ему письмо, поблагодарив его за обед, но он не ответил на это письмо.

Молли,

Мне не очень нравится эта цветовая схема. Сколько всё-таки картинок в день ты хочешь, чтобы я публиковал. Ты же это не серьёзно? Также, никаких селфи точно не будет.

~Эзра

P . S . Ты не против, если я передам твой контакт другу? Он, похоже, впечатлён моими успехами в социальных сетях и хочет знать мой секрет. Я сказал, что я использую инновационные технологии, и он рассмеялся мне в лицо. Ему нужен мой секрет.

Кстати, ему шестьдесят. Он только что стал дедушкой. И он владеет пекарней.

Я была польщена тем, что знакомые Эзры заметили всю ту работу по осовремениванию бизнеса Эзры, что я проделала. Этот мужчина вообще ничего не смыслил в Интернете. Я не сомневалась, что он гений бизнеса и разбирается в индустрии, но заставить его опубликовать картинку одного из своих фирменных блюд или закулисье одной из его кухонь было сродни тому, чтобы вырвать зуб.

Эзра,

Я изменю тона, если ты обещаешь постараться постить хотя бы по две фотографии в день. А лучше три. Ты должен доверять мне хоть немного, и тогда результаты порадуют тебя.

Что касается селфи, мне надо, чтобы ты поскорее справился с ними. Тебе нужна практика. Отправляй их мне, и я дам тебе указания. Используй фильтры. Постарайся не делать губы уточкой.

Как только ты закончишь с этим, мы займёмся историями. Если ты думаешь, что селфи это плохо, просто подожди.

ММ.

Можешь передать мой контакт! Меня не беспокоит то, что он дедушка. Я могу работать с любыми возрастами. Я очень разносторонняя.

Я получила ответ где-то примерно через три минуты после того, как нажала "Отправить".

Молли,

Я не хотел бы, чтобы ты думала, что я пытаюсь свести тебя с кем-то. Я знаю, что ты это ненавидишь.

~Э

Вероятно, я выпила бокал вина перед тем, как ответить ему. А, может быть, я также хотела, как обычно подразнить медведя.

Эзра,

Мне нравятся дедушки. Я хочу, чтобы ты свёл меня. Я также очень люблю выпечку. Поэтому я смогу использовать его, когда мне понадобятся связи в мире пирожных.

ММ.

Он тут же ответил.

Молли,

Принял к сведению.

~Эзра.

По необъяснимым причинам я была расстроена его письмом, ожидая от него большего. Но на следующий день он прислал мне коробку сладостей из одной из лучших французских пекарен в городе, наполненную пирожными макаронс, шоколадными круасанами, фруктовыми тарталетками и эклерами с различными вкусами.

К коробке прилагалась записка, в которой говорилось: "У меня тоже есть связи. ~Эзра".

Я нехотя поделилась с коллегами и убрала записку в стол. Я провела остаток дня, стараясь сильно не анализировать этот жест с выпечкой.

В прошлую субботу он отправил мне письмо по работе, которое потребовало от меня серьёзных размышлений и значительных усилий, а также весь набор моих профессиональных навыков, которыми я вроде как не обладала в выходные.

Я отправила короткое сообщение, в котором говорилось:

Эзра,

Дорогой мистер Трудоголик,

Я знаю, что у тебя начинается учащенное сердцебиение, если я не даю тебе работать, но сегодня выходной! Отдохни. Ты этого заслуживаешь. Но самое главное, что я этого заслуживаю.

Целую.

ММ.

Он ответил практически сразу.

Молли,

Злодеи не отдыхают. Именно в выходные я зарабатываю большую часть своих денег.

~Эзра.

Но ты заслуживаешь перерыв. Поговорим в понедельник. Если, конечно, ты не хочешь забежать в "Бьянку" сегодня вечером, чтобы мне не отрываться от бизнеса. Я зарезервирую столик.

Я не стала забегать в "Бьянку", потому что я не думала, что он говорил об этом серьёзно, хотя внутри меня всё сжалось, и я не могла перестать улыбаться весь оставшийся выходной. К тому же я знала, что этот ресторан такой же популярный как и "Лилу", поэтому туда нельзя было просто зайти, не заказав столик. И если бы я вклинилась в лист ожидания, разъярённые гурманы, вероятно, убили бы меня. Или кинули бы в меня отравленный дротик из кустов.

Наступил понедельник. И во сколько, как вы думаете, Эзра написал мне? В 5:45 утра! Он был сумасшедшим. И до ужаса восхитительным. И, похоже, у него не было никакой другой жизни, кроме работы.

Эта черта всегда раздражала меня в мужчинах, с которыми меня сводили раньше. Я никогда не понимала, почему мужчины всегда относились серьёзно к работе, но никогда к женщине. Разве верный партнёр не лучше бумажной работы, продвижения и статуса? Разве не лучше было заняться сексом, чем уложиться в дедлайн? Разве не лучше было иметь семью, чем угловой офис?

Но в Эзре эта черта казалась мне милой. Он построил эту империю потом и кровью, и он чертовски много работал. Поэтому меня восхищало то, как он посвящает себя своему бизнесу.

Это не значит, что я изменила своё мнение о трудоголиках. Но он всегда казался мне исключением, а не правилом. И это раздражало разочаровывало.

В одном из своих писем он упомянул, что хочет нанять свою сестру. В смысле? Я была готова упасть в обморок.

Не то, чтобы он обычно доводил меня до обморока. Может быть, он даже и не был таким уж невыносимым. И, может быть, он всё же знал, что делает в бизнесе.

Но ему совершенно точно всё ещё была нужна моя помощь.

Хотя он и не был совсем безнадёжен.

Когда занятие на велотренажёрах закончилось, я застонала, а Ванн с энтузиазмом поднял кулак вверх.

— Вера, сделай что-то со своим братом, — сказала я сердито. — Его активность действует мне на нервы.

Ванн улыбнулся нам, спрыгнув со своего велотренажёра так, как будто бы у него не было проблем ни с тем, чтобы взять ещё одно занятие, ни с тем, чтобы в принципе двигаться или стоять. Тем временем, Вера и я вряд ли смогли бы ходить в течение двух дней. Как раз через два дня мы должны были снова тащить свои углеводные задницы в зал и мучиться снова и снова.

— Слушай, мой милый братик, это занятие для тех, кто ненавидит заниматься, ненавидит терять вес и в целом ненавидит себя. И если ты не можешь смириться с этим, мы будем вынуждены попросить тебя удалиться.

Он моргнул.

— Это занятие для экспертов. Продвинутый уровень.

Вера махнула рукой в сторону других спортсменов и приподняла свою бутылку в салютующем жесте.

— Я хочу хорошо выглядеть в своём свадебном платье, — пробормотала она больше себе под нос, чем кому-либо. — Я хочу хорошо выглядеть в медовый месяц.

— А ты почему здесь? — резко спросил меня Ванн.

Я пожала плечами.

— Командный дух? А ещё я живу на полуфабрикатах и еде на вынос, и сижу за столом целый день. Мне нужно делать что-то, чтобы компенсировать свой стиль жизни.

— Спасибо за отличное занятие, — крикнула Вера инструктору, когда мы выходили в коридор.

Я не видела необходимости подлизываться к нашему злодею-инструктору, как это делала Вера. Она была с ним милой, потому что у неё была теория, что и он тогда будет мил с ней. Я же тем временем гуглила как сделать куклу вуду, чтобы временно парализовать ему ноги.

Но я бы сделала это мило. И только на время утра.

Мы выползли вышли из зала втроём. С Ванном всё было в полном порядке, а Вера и я буквально умирали от ощущений внутри и снаружи. И со всех сторон.

— Нам нужны протеиновые коктейли, — объявил Ванн.

Лицо Веры сморщилось от отвращения, и она интенсивно замотала головой туда-сюда.

— Не заставляй меня. Молли, сделай так, чтобы этот плохой человек ушел.

— Вер, побежали от него. Только не будем останавливаться, пока не окажемся в безопасности в женской раздевалке. По моему сигналу...

Ванн издал раздражённый звук.

— С вами двумя определённо что-то не так. Не понимаю, как у вас вообще есть друзья.

— Ну, для начала, мы не заставляем их пить протеиновые коктейли, — возразила Вера.

Ванн наклонил голову, обдумывая её слова:

— Я делаю вам одолжение. Они ускоряют метаболизм. Их делают с арахисовым маслом и шоколадом.

Вера и я переглянулись.

— Ничего же не случится, если мы их попробуем, — сказала она.— Я имею в виду... мы хотя бы узнаем, из-за чего столько шума.

Ванн развернулся и повёл нас в кафе, бормоча всю дорогу. Я достала телефон и стала, наконец, проверять почту, стараясь не споткнуться о штанги, разбросанные скакалки, или просто о воздух.

Молли,

Позвони мне, когда придёшь в офис. Мы можем обсудить письмо, которое ты проигнорировала в выходной.

~Эзра.

P . S . В воскресенье ходил завтракать с Диллон, а потом мы пошли в кино. Я могу отдыхать. Я отлично умею отдыхать. А что делала ты?

— Ты опять улыбаешься в телефон, — отметила Вера.

Я откашлялась и сменила своё глупое выражение лица.

— Разве?

— Что с тобой происходит? — потребовала она объяснений.

— Ничего.

— Не надо играть со мной в скромницу, Молли Маверик. Если в твоей жизни появился мужчина, я должна быть первой, кто узнает о нём. Может быть даже раньше тебя!

Я закатила глаза и посмотрела на Ванна в поисках поддержки, но ему было так же любопытно, как и его сестре. Мы встали в очередь в кафе, где все люди были одержимы протеиновыми коктейлями.

— Это письмо по работе, — сказала я им. — Просто оно от Эзры.

Ванн вздёрнул брови.

— Эзры Батиста?

— Он нанял меня, чтобы сделать кое-что для его компании. Ничего серьёзного.

— Ты опять улыбаешься! — отметила Вера. — Ванн, она улыбается из-за работы!

— И что? — я пожала плечами. — Мне нравится на него работать. Я одна занимаюсь его проектом, поэтому могу делать что захочу. Это здорово.

Вера сощурилась.

— Я думала, ты его боишься.

Я почувствовала, как мои щёки вспыхнули из-за нежелательного внимания. Мне только не хватало, чтобы эти двое устроили мне допрос с утра. По крайней мере, я ещё не пила кофе и вряд ли смогла бы отбросить их обвинения с моей обычной лёгкостью ниндзя.

— Он не страшный, когда ты узнаешь его поближе.

— Я думал, ты работаешь на него, — надавил на меня Ванн. — Зачем тебе узнавать его поближе?

— О, Господи. Я узнаю его поближе, потому что работаю с ним.

Брат и сестра переглянулись.

— Я знаю его столько же, сколько и ты, — начала спорить Вера. — И у меня не было возможности узнать его поближе. Практически.

— Стойте, — взмолилась я. — Ничего не происходит. Это просто работа.

Вера попыталась сдержать улыбку. И не смогла.

— Я то же самое говорила про Киллиана.

Ванн тоже улыбнулся.

— Он классный, Молли. Ты могла выбрать кого-то гораздо хуже, — он на секунду задумался об этом. — У тебя были парни гораздо хуже.

— Спасибо, что одобрили, ребята, но я серьёзно, мы просто работаем вместе. И всё.

Мне даже не надо было врать им. Это была правда. Эзра нанял "626", чтобы мы помогли ему с рекламой. Я была дизайнером, которого он выбрал который случайно оказался выбранным для проекта. Едва ли тянет на романтичную историю.

Ванн подошёл к стойке, чтобы сделать для нас заказ, в то время как Вера продолжала улыбаться мне, её голова, похоже, взрывалась от невысказанных пожеланий удачи.

— Он идеально тебе подходит.

Посмеявшись над тем, как она отреагировала на пару простых писем, я решила кинуть ей кость.

— По крайней мере, он не такой ужасный, как я думала. Он... милый.

— И сексуальный, — добавила она.

— Очень, — согласилась я, наконец-то поддавшись чувствам, которые росли во мне с тех пор, как я прочитала письмо. — Вообще, это не честно, что он такой сексуальный.

— Это потому, что он ещё и милый. Одно дело внешность, но когда человек ещё и хороший, это уже совершенно другой уровень сексуальности.

— И смешной, — добавила я, не подумав. — Он на удивление смешной. И внимательный, что неожиданно. И он шлёт мне разные вещи, Вера. Например, десерты на обед. Я не знаю, что о нём и думать.

Её улыбка стала мягче, а выражение лица потеплело.

— Кажется, вы, ребята, неплохо сработались

Я проигнорировала её инсинуацию.

— Я просто осознала, что, может быть, я не ненавижу его так сильно, как мне казалось.

Она толкнула меня локтем.

— Я помню то время. Я была такой молодой, такой наивной... всё отрицала.

Мы посмеялись, потому что она действительно отрицала всё, что касалось Киллиана.

— Это не одно и то же, — сказала я ей. — У вас с Киллианом сразу случилась химия. Плюс, у вас так много общего, так что не удивительно, что вы влюбились друг в друга. А я и Эзра... мы абсолютно разные. У нас нет ничего общего, кроме этого рабочего проекта. Я просто рада, что смогу вместе с ним пройти к алтарю на вашей свадьбе без желания зарезать его.

— Я тоже этому рада, — сказала она искренне.

Ванн повернулся, в руках у него были наши коктейли, и Вера перешла на шёпот.

— Если мы выпьем их достаточно быстро, у нас ещё будет время забежать в "Макдоналдс" перед твоей работой.

— Вот за что я люблю тебя.

То, что она могла предать свою рабочую этику и тайком взять бурито на завтрак, было одной из тех причин, по которым я любила её. Другой же причиной было то, что с ней можно было посмеяться над молочными коктейлями, которые на вкус напоминали мел, а не арахисовую пасту и шоколад, как про них говорили. Но на самом верху списка в последнее время было то, что я могла доверять ей и её здравому смыслу, когда речь шла об Эзре.

Она рьяно болела за моё счастье и, конечно, в её теперешнем блаженном состоянии сознания она могла разглядеть потенциал там, где его не было. Мне надо было об этом помнить. И перестать с нетерпением ждать первого рабочего звонка, намеченного на утро.

ГЛАВА 13

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 31 мар. 2017, 16:46:29

Тема: Сегодня вечером.

Молли,

У меня есть несколько мыслей по поводу того, о чём ты написала мне в письме. Я хочу обсудить их с тобой. Принеси свой ноутбук на ужин Веры и Киллиана.

~Эзра

Я уставилась на распоряжение Эзры. Потом посмотрела на часы. Ещё минуту назад я ждала вечера пятницы и возможности забыть о работе на целых два дня. Я не так много хотела от жизни, но отдых в выходные дни не подлежал обсуждению.

И вот Эзра умудрился испортить мой прекрасный выходной. Вера и Киллиан пригласили небольшую группу людей к себе домой на ужин. Я не знала, что Эзра был среди них. Проработав с ним почти месяц, я была уверена, что единственное, чем он занимался — это работа. И это было нормально. Он мог распоряжаться своей жизнью, как хотел. Если он хотел забить на встречи с друзьями, семью, выходные и все те чудесные передачи на Нетфликсе, это было его дело.

Только вот он хотел, чтобы я работала так же много.

Я глянула на письмо Эзры.

— Нет, — сказала в компьютер.

Затем я набрала быстрый ответ.

Кому: ezra . baptiste @ yahoo . com

От: mollythemaverick @ gmail . com

Дата: 31 мар. 2017, 16:54:12

Тема: Re : Сегодня вечером.

Нет.

ММ.

За шесть минут до моего освобождения пяти, я начала собирать свои вещи и рабочие материалы, которые мне на самом деле надо было просмотреть в выходной. Только не сегодня вечером. И не без вина. Но с двумя крупными проектами у меня просто не было достаточно времени на неделе, чтобы всё закончить.

Эзра ответил до того, как я захлопнула ноутбук. Хотя, по правде говоря, я оставила его открытым, на случай, если он ответит.

Что значит "нет"?

~Эзра

Я осознала, что улыбаюсь его короткому письму. Я представила его, такого опрятного, ухоженного и абсолютно озадаченного.

Это значит "НЕТ", Эзра. Киллиан и Вера надрываются, чтобы приготовить нам один из самых прекрасных ужинов, который мы когда-либо ели, а мы собираемся испортить его нашей работой. Плюс, разве ты не хочешь немного расслабиться? Это один из тех редких моментов, когда ты можешь немного повеселиться. А то ты и так уже рискуешь стать брюзгой.

ММ.

На этот раз я не хотела, чтобы Эзра мне отвечал. Я закинула ноутбук в сумку и выбежала из здания. Я очень хорошо научилась убегать из офиса незамеченной, сливаясь со стенами и прячась за углами. Также, я хорошо научилась находить предлоги, чтобы не встречаться с Такером-младшим в его офисе, когда у него появлялись хорошие идеи насчёт "Блэк Соул".

Генри уже терял терпение из-за моих увёрток. Кажется, Эзра был хоть чем-то мне полезен. Особенно, учитывая серьёзную поддержку мистера Факера касательно проекта Эзры. Я часто использовала проект для "ЭФБ Энтерпрайсес" как предлог, чтобы не заниматься чёрной работой по проекту "Блэк Соул".

Если честно, мы немного отставали от плана. И это наоборот мешало моей карьере. Предполагалось, что я должна была рассказывать Такеру-младшему о своих чудесных навыках продвижения в социальных сетях, убеждая его сделать меня руководителем в других дизайн-проектах, и создавать репутацию, которая бы поддерживала мою карьеру.

К сожалению, ему больше нравилось пялиться на мою грудь и случайным образом налетать на меня. Его не волновало моё портфолио или то, что я могу предложить компании, которую он должен был унаследовать. Если сначала я была предельно оптимистична насчёт того, что проект "Блэк Соул" поможет мне добиться успеха, то теперь меня настигло мрачное осознание того, что я, всего-навсего, услаждала взор Генри, пока он был вынужден работать.

Но, как оказалось, я была менее разочарована, чем ожидала. Не то, чтобы мне нравилось, как в течение всего дня меня мысленно раздевает один из самых мерзких людей, которых я когда-либо встречала. Но, может быть, мои ожидания, что я смогу начать продвигаться по карьерной лестнице и создам себе имя, были надуманны. Может. Скорее всего... Будем считать, что я ещё не решила.

Мы приближались уже к концу марта, и погода переменилась. Я чувствовала запах весны в воздухе, ощущала её в ароматном бризе, хотя было ещё прохладно, и температура всегда падала, когда темнело. Но дни постепенно становились длиннее. Было так здорово выходить с работы в пять часов не в черноту ночи, а в сумерки, которые только наступали. Солнце уже пригревало и сделалось ярче, а деревья начинали расцветать.

Мой телефон завибрировал у меня в сумке. Я засунула туда руку и кое-как достала его, так как я также несла пустой термос для кофе и пропуск на парковку.

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 31 мар. 2017, 17:11:38

Тема: Re : Re : Сегодня вечером.

Мы поедем вместе. По пути сможем обсудить веб–сайт. Я заберу тебя в 6:45.

Эзра.

P . S . Брюзгой? Я думал в тебе больше смелости, Молли Маверик.

Что-то затрепетало внизу моего живота. Меня сначала бросило в жар, потом в холод, после чего внутри появилось чувство лёгкой тошноты. Я проскользнула на водительское сиденье своего "Фольксвагена Джетта", которому было два года и который я назвала Джоан — Джоан Джетта — и позволила себе одну мимолетную, но необходимую для меня улыбку. Поместив свои вещи на пассажирское сиденье, я нажала на экран телефона ногтями, которым срочно требовался маникюр, и решилась на следующий шаг. У меня была смелость. У меня её было с лихвой.

Кому: ezra . baptiste @ yahoo . com

От: mollythemaverick @ gmail . com

Дата: 31 мар. 2017, 17:18:06

Тема: Re : Re : Сегодня вечером.

Я профессионал, мистер Батист. Не в моих правилах оскорблять клиентов. Или соглашаться на их предложения подвезти меня на ужин.

ММ.

Дело сделано. Это положит конец череде его сообщений и его нелепому желанию поработать сегодня вечером.

Я выехала с парковки и медленно направилась к дому, зажатая со всех сторон машинами вместе с их пассажирами, жаждущими осуществить свои планы в пятницу вечером. Мой телефон завибрировал в подставке для стаканов, но я позволила себе проверить его только после трёх длинных остановок на светофорах.

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 31 мар. 2017, 17:29:27

Тема: Re : Re : Сегодня вечером.

Отлично. Ну, раз ты, превосходный профессионал, не хочешь оскорблять меня, своего клиента-брюзгу, я рад, что ты согласилась на короткую встречу сегодня вечером, в процессе которой я подвезу тебя. Я заберу тебя в 6:45, мисс Маверик. Возьми свои заметки.

Эзра.

P . S . Думаю, будет весело. Это считается?

Я моргнула, уставившись на свой телефон, и почувствовала, как в животе у меня что-то забурлило, а в шее начало нарастать напряжение. Из всех своевольных и властных начальников, которые только существовали, Эзра был хуже всех.

Хуже. Всех.

Именно поэтому я проигнорировала это письмо. И именно поэтому я фактически вбежала в вестибюль своего дома и затем со всей силы ударила по кнопке лифта, уверенная в том, что это заставит его двигаться быстрее. Именно поэтому я кинула все мои вещи в кучу на кухонном столе и, раздевшись, отправилась в ванную, чтобы принять самый быстрый душ в мире. Именно по этой причине я выбрала немного более развратную одежду — мои лучшие узкие джинсы, которые делали мою попу соблазнительной, мои любимые и единственные туфли на каблуках от Jimmy Choo, и кремовую блузку с запахом, длинными рукавами, и практически открытой спиной, которая застегивалась у основания шеи. Мне пришлось что-то придумать с лифчиком, но оно того стоило.

Как только я закончила наносить последний слой блеска для губ, мой телефон завибрировал. В этот раз это было текстовое сообщение. С номера, которого пока не было в моём телефоне, хотя мы уже обменивались сообщениями по работе в последние две недели, поэтому я его запомнила.

Если ты впустишь меня, я смогу забрать тебя как джентльмен.

На часах было 6:39. Он приехал рано. И это было так чертовски сексуально по-рыцарски. И это обескураживало, потому что я знала, что он что-то задумал, но я не знала что именно.

Я посмотрела в телефон ещё минуту, решая, что с ним делать. Я много чего хотела сделать с ним. В голове крутилось множество идей, в том числе бросить проект для "ЭФБ Энтерпрайсес", чтобы преподать ему урок, или поехать одной, чтобы позлить его, или наброситься на него и присосаться к его лицу, как изголодавшийся по сексу отшельник, каковым я и была.

В конце концов, я окончательно струсила и даже не ответила на его сообщение. Я взяла сумку, закрыла квартиру и даже самостоятельно смогла спуститься вниз.

Он стоял у двери в вестибюль, когда я вышла из лифта. К стеклянной двери вел узкий коридор, и я хорошо видела его профиль, в то время как он пристально смотрел на домофон, ожидая, что я впущу его.

Я закусила щёку, чтобы не улыбнуться, не покраснеть или как-то ещё не среагировать. Он, так же как и я, был одет немного более сексуально. Но я сомневаюсь, что он сделал это намеренно. На нём были повседневные джинсы, и это смотрелось странно после всех его костюмов и стильных брюк. Сверху он надел серый свитер, который облегал его крепкие мышцы. И он уложил волосы более повседневно, чем обычно. А, может быть, он вообще их не укладывал, и в этом заключалась главная проблема. Глупая, очаровательная, непреодолимая проблема.

Концы его волос были ещё влажными после душа и были немного растрёпаны, так что мне захотелось запустить в них свои пальцы.

Он, вероятно, заметил движение, потому что лицо его развернулось, и он увидел меня. Моё сердце подпрыгнуло раз, второй... три раза. Он расплылся в улыбке, а его глаза неодобрительно сощурились.

— Я независимая женщина, — сказала я ему прежде, чем он успел раскрыть рот. — Это значит, я умею пользоваться лифтом и могу спуститься до первого этажа без чьей-либо помощи.

— Только ты всё так же забываешь надеть пальто, — отметил он.

Я глянула на него, почувствовав раздражение от того, что он сильно выше меня. А ещё я почувствовала себя слишком маленькой, слишком нежной. Слишком ранимой.

— Ты тоже без пальто.

Он опустил голову и пробормотал:

— Ты на меня плохо влияешь.

У меня пересохло во рту, и всего лишь на какую-нибудь секунду я представила, как я наклоняюсь вперёд, сокращаю расстояние между нами и целую его.

Это было бы нелепо, не так ли? Он любил командовать. И он раздражал меня. И ещё он был моим клиентом. Может быть, проект "Блэк Соул" и не принёс бы мне столько денег, сколько я хотела, но проект "ЭФБ Энтерпрайсес" вполне мог. И с таким клиентом как Эзра Батист в своём портфолио я могла бы больше никогда не работать с Генри Такером и вместо этого занять позицию креативного директора.

Очевидно, я начала забывать, что было важнее всего. Предупреждения мамы звенели у меня голове. "Постарайся всё не испортить, — ругала я сама себя. — Сосредоточься".

Я похлопала рукой по сумке и сделала шаг назад.

— Мои заметки со мной, — сказала я ему. — Если ты хочешь обсудить их в машине, думаю, мы могли бы это сделать.

Он выпрямился и отпрянул назад, словно он был во власти тех же чар, что и я. Хотя я знала, что это не так. Эзра Батист не целовал таких девушек как я. То есть нормальных, совсем обычных, скучных девушек. Эзра Батист, генеральный директор "ЭФБ Энтерпрайсес", встречался с экстравагантными женщинами, которых звали Лилу, Бьянка и Сарита. Эти имена были такие дикие и такие страстные, но при этом такие не функциональные. И когда эти женщины оставляли его, он называл в честь них элитные рестораны, которые получали мишленовские звёзды и были известны тем, что у них работали победители кулинарного шоу Джеймса Бирда¹¹ в качестве шеф-поваров.

Он был богатый и успешный генеральный директор, владеющий винными погребами, которые стоили дороже моей квартиры и всех моих вещей в ней.

Я же была графическим дизайнером двадцати-с-лишним лет и подумывала купить кошку или двух для компании.

Этот мужчина не думал о том, чтобы поцеловать меня. Возможно, у меня что–то застряло в зубах.

Я провела по ним языком, чтобы удостовериться, и начала двигаться в сторону его машины на случай, если он захочет что-то сказать по этому поводу и случайно заставит меня умереть от стыда.

— Спасибо, что сделала мне одолжение, — сказал он мне в спину. — Пока мне нравятся все твои макеты. Я думаю, что чем раньше мы добавим изменения на сайт, тем лучше.

— Это потому что твои рестораны переживают трудные времена? — сказала я, шутя, но только наполовину.

Он встал передо мной и открыл дверь машины, которую он нелегально припарковал перед зданием.

— Они не переживают трудные времена, но они могли бы приносить больше денег. Никогда нельзя отказываться от возможности заработать больше денег, Молли.

Он дразнил меня, но мне стало интересно, действительно ли он верил в то, что говорил.

— Сложно зарабатывать больше денег, когда твои рестораны забронированы на месяцы вперёд. Думаю, здесь ты достиг пределов своих возможностей по зарабатыванию денег.

Я проскользнула на пассажирское сидение, и он захлопнул дверь, не ответив. Пока он обходил машину, я опустила салонное зеркало и быстро проверила зубы. Там ничего не было. Фуф.

Когда он сел рядом со мной, его рука задержалась над кнопкой старта двигателя.

— "Лилу" забронирован благодаря Киллиану. Точнее теперь уже Уайетту. Но именно Киллиан изначально заработал ему репутацию. "Сарита" держится хорошо, хотя ей есть куда расти. Но она мой самый молодой проект. "Бьянка" может потопить нас всех.

— Кажется, Вера говорила, что у тебя там плохой шеф-повар.

— Был плохой шеф-повар, — пояснил Эзра, выезжая на главную дорогу. — И он не был плохим, потому что не умел готовить. Он терроризировал своих работников и гостей. Он был помехой для бизнеса, а я был слишком снисходителен довольно продолжительное время. Теперь у "Бьянки " нет лидера, и никто из нынешних работников не может набраться смелости, чтобы занять его место. Это должен быть кто-то извне, но я не могу найти никого подходящего по своим качествам, кто также согласился бы восстановить подпорченную репутацию.

— Ты не можешь найти шеф-повара, который бы согласился руководить "Бьянкой"?

— Я предлагал её Вере. Ты в курсе? Она отказала мне. Как и все остальные шеф-повара, которым я её предлагал. Большинство шеф-поваров, которых я встречал, кроме Веры, скорее согласились бы работать в ресторане с понятной репутацией, чем рисковать, работая в ресторане, который потерял доверие клиентов. Они не хотят чернить свои репутации, а я не хочу брать кого-то сразу после кулинарной школы. Мне нужны опыт и мудрость. Мне нужен кто-то, у кого есть выдержка.

Он повернул голову, встретив мой взгляд на короткое мгновение, после чего снова повернулся к дороге.

— Найти такого человека сложнее, чем ты думаешь.

Я не знала, что сказать и как ответить. Поэтому я выпалила первое, что пришло мне в голову.

— Не могу поверить, что Вера отказала тебе. Она ждала что-то похожее на "Бьянку" всю свою жизнь.

— Ну, это было до того, как она встретила Киллиана. Её мечта поменялась. Я не виню её за это. Вообще-то я чертовски её уважаю. Женщина, которая усмирила Киллиана, достойна того, чтобы её причислили к лику святых или что-то типа того. По крайней мере, она заслуживает свой собственный ресторан.

— Она усмиряет его, а он заставляет её выходить из своей коробки навстречу собственным страхам. Они настолько идеальны друг для друга, что от этого становится тошно.

Один уголок его губ приподнялся:

— Я не считал тебя циником, Молли.

— Чем больше у тебя свиданий в слепую, тем скорее ты становишься циником. Настоящая любовь не для всех, а лишь для очень-очень счастливых.

Он глянул на меня краем глаза. Я думала, что он прокомментирует мои поиски настоящей любви, но вместо этого он спросил:

— Зачем ты соглашаешься на свидания в слепую, если многие из них были неудачными?

Хороший вопрос. Почему я всё время говорю "да"?

— Наверное, это надежда. Может быть я и циник, но невольный. Меня держит мысль о том самом свидании в слепую, которое не будет плохим. Или о парне, который будет вести себя как мужчина.

Я была готова закрыть себе рукой рот. Я не могла поверить, что только что сказала это! Или что я продолжала говорить и, похоже, была не в состоянии замолчать, прежде чем выставлю себя на посмешище.

— Я просто устала от мальчиков, которые не знают, что они ищут в женщине или в жизни. И я очень устала от фотографий членов всего через пару свиданий. Серьёзно, такое ощущение, что ваш вид не понимает, что не все так же одержимы вашими пенисами, как вы сами.

— Эй! Не все из нас получают удовольствие от фотографирования собственных гениталий, — Эзра выглядел по-настоящему обиженным.

— Тогда прошу прощения. Может быть, у некоторых из вас больше самообладания.

Он глубокомысленно кивнул.

— Итак, чтобы пойти на свидание с Молли Маверик, нужно соответствовать следующим критериям: мужчина определённого возраста со стабильной работой и никаких фотографий членов.

Улыбнувшись ему, я задалась вопросом, что он думает про меня и про мой сломанный словесный фильтр.

— Разве это много?

Он постукивал по рулю, а его машина с рёвом прорезала поток машин. Он ехал по дороге с твёрдой решительностью и быстротой молнии — точно так же, как мне казалось, он делал всё в своей жизни. Например, пожимал плечами — он просто приподнимал их и быстро опускал.

Машина остановилась на красном свете. Он опять повернул голову, на его лицо падали золотые и красные полосы от света фонарей, неоновых огней зданий и блеска тротуара.

— Я согласен с тобой. Молли Маверик, ты заслуживаешь мужчины.

Ожидая, что он уточнит, какого мужчины я заслуживаю, я издала удивлённый смех.

— Любого мужчины, даже старого?

Он бросил на меня раздраженный взгляд.

— Мужчины, Молли. Не мальчика. Не извращенца. И не свидания в слепую, где человек не может увидеть разницу между невероятно умной, необычайно красивой женщиной, сидящей напротив него, и случайной связью на одну ночь.

Его слова уменьшили какую-то непостижимую боль внутри меня. Они были словно бальзам на рану, о которой я не знала.

Так и есть. В этом и была вся суть проблемы. То, о чём я так переживала. Источник моего расстройства и зависти по отношению к Вере.

Я хотела мужчину. Не в гетеросексуальном смысле. Но, как и сказал Эзра, я хотела мужчину. Не мальчика, который притворяется мужчиной. Не озабоченного перевозбуждённого козла, который только и хотел секса на одну ночь. Не парня, который боится звонить мне по телефону, или взять мой номер, или заплатить за обед, если счёт оказался большим.

Я хотела мужчину, который всё ещё верил в благородство. Я хотела сильного, дееспособного партнёра, который мог бы защитить меня, укрыть меня от забот и всегда-всегда делать как лучше для меня.

Может быть, это делало меня старомодной и несовременной или чем-то подобным, но это была правда. Я устала играть в игры, которые меня никуда не вели. Меня вымотали приложения для знакомств и возможности, которые оканчивались неудачей. Я замучилась постоянно встречать Не Того, и опять Не Того, и опять Не Того.

Я была свидетелем нынешних отношений Веры. Я видела, что это могло быть что-то особенное. Киллиан дорожил ей. Он думал о её потребностях в первую очередь и изо всех сил старался сделать её счастливой. Конечно, они всё ещё ругались и учились жить вместе, и ей это было нелегко. Но он уважал её, и любил её, и она чувствовала себя любимой.

И я хотела того же. Не то, чтобы я завидовала тому, что у Веры есть Киллиан. Я завидовала тому, что есть у Веры и Киллиана, потому что я так сильно хотела этого для себя.

До того, как они познакомились, я не очень верила в отношения. Мои родители ненавидели друг друга. Папа Веры провёл всю жизнь, страдая и оплакивая свою умершую жену. У меня не было красочных примеров настоящей любви, пока Вера не встретила Киллиана. Увидев, что это реально, во мне проснулся какой-то зверь, жадный до любви.

Меня уже не могли удовлетворить обычные свидания и бессмысленные встречи на одну ночь. Я уже не могла ждать своего двадцатилетия или тридцатилетия, или жить всю мою оставшуюся одинокую жизнь, как будто это не имело значения.

Это имело значение.

Я имела значение.

И я заслуживала отношений с кем-то, кто тоже в это верил.

Но я не могла рассказать ничего из этого Эзре. Поэтому я сказала:

— Ты едва меня знаешь.

Завернув на тихую улицу, вдоль которой росли деревья, он заехал на стоянку Киллиана, и, помолчав с минуту, сказал:

— Мы дружим с Киллианом с детства. Я знаю его дольше, чем свою сестру. Спроси его, ездил ли он когда-то в моей машине.

Он помолчал, а потом добавил:

— Может быть, я всё ещё тебя не знаю, но мне бы хотелось. Мне хотелось бы знать тебя всю.

Затем он вышел из машины, обошёл её и открыл мне дверь.

Скептик встретился с рыцарем.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. И до конца своей жизни вечера анализировать в своей голове то, что он имел в виду.

ГЛАВА 14

Вера встретила нас у двери, открыв её ещё до того, как мы успели постучать.

— Ребята, вы смогли приехать! Ещё и одновременно. Я впечатлена, Молли. Ты первый раз в жизни приехала вовремя! — она посмеялась свой собственной шутке. — Но где ты припарковалась?

Эзра протиснулся мимо неё и выдал как само собой разумеющееся:

— Мы приехали вместе.

Вера округлила глаза:

— Вы сделали что?

— Это правда, — сказала я ей мягким голосом. — Он заехал за мной, чтобы мы поработали над веб-сайтом по дороге.

— Ч-что?

Я вытащила её на крыльцо, подальше от Эзры, чтобы не устраивать сцену.

— Он хотел кое над чем поработать сегодня вечером у вас дома, но я сказала ему, что я этого делать не буду. Тогда он сказал, что заедет за мной, и мы сможем поработать по пути сюда.

Она поморщила нос.

— Ну и как, вы поработали?

Мои щёки вспыхнули.

— Э, нет. Вообще-то мы даже не начинали.

— Что это значит? — спросила она громким шёпотом.

Не имея представления, что за пошлые мысли крутились у неё в голове, я быстро уверила её:

— Мы просто разговаривали. И всё. Это было... забавно.

— Вы просто разговаривали? — спросила она, и я кивнула. — Я бы удивилась меньше, если бы ты сказала, что сделала ему минет по пути сюда.

Я хлопнула её по руке.

— О Господи!

Она закатила глаза.

— Молли, ты ехала в машине с Эзрой Батистом и всё это время ты с ним разговаривала? Ты серьёзно?

— Здесь ничего такого нет. Хватит всё усложнять.

— Я не усложняю. Просто это странно. Странно и всё тут. И о чём же вы разговаривали, если не о графическом дизайне? Я даже не знала, что Эзра способен разговаривать о чём-то ещё кроме работы.

— Пошли внутрь, любопытная Варвара. Судя по запаху, что–то горит.

Вера подпрыгнула.

— Моя брюссельская капуста!

Я последовала за ней в дом и закрыла за собой дверь. Вера бросилась в кухню, я же двигалась гораздо медленнее. Вера жила вместе с Киллианом в его коттедже, который тот приобрел ещё до встречи с Верой. Но поскольку до этого времени Вера жила со своим папой, ей имело смысл переехать к Киллиану.

В доме всё по-прежнему выдавало Киллиана, но Вера медленно начала изменять пространство под себя. Их фотографии в рамках были расставлены на полках и журнальных столиках. Вера заказала декоративные подушки на кожаный диван Киллиана и стулья. То тут, тот там лежали свадебные аксессуары: коробки с ещё не отправленными приглашениями и палитры цветов, небрежно уложенные в стопку. Я не первый раз была здесь, но каждый раз, когда я приходила, это место казалось мне всё более и более знакомым, всё более и более напоминающим Веру.

Все собрались в кухне. Пока Киллиан и Вера хлопотали на кухне, пробуя соусы и обжаривая продукты, или что там они ещё делали, Эзра присоединился к Ванну у тарелки с закусками. В руках у них было по бутылке пива, и они закусывали его крекерами из лаваша и салями.

После словесной атаки Веры, я чувствовала себя неловко и не в своей тарелке. Они все были моими людьми, ну, кроме Эзры. Я должна была чувствовать себя здесь как дома. Ванн был мне почти как брат. И за последние несколько месяцев, что я общалась с Киллианом, я успела проникнуться к нему платонической любовью. И, конечно, Вера, которая была мне как сестра, моя родственная душа и лучшая подруга.

Но сейчас атмосфера была напряженная из-за неопределённости. Было бы вполне нормально подружиться с Эзрой. Было бы странно, если бы мы не были друзьями. Но я не знала, как это сделать.

Мне хотелось бы знать тебя всю.

Разве друзья говорили друг другу такие вещи? Я содрогнулась. Нет, не говорили.

Я взглянула на него и обнаружила, что он уже смотрит на меня. Уголок его рта приподнялся в заговорщической улыбке, и моё сердце подпрыгнуло прямо к горлу и там и осталось. Его взгляд потеплел, сделался мягче и за тридцать секунд сотворил со мной множество волшебных и невероятных вещей.

— Ну что, Молли, как тебе Альфа? — спросил Киллиан.

Именно на этом моменте мне следовало бы сделать поправку насчёт наших близких отношений с Киллианом. Хорошо, мы сблизились. Но он всё ещё был одним из самых горячих шеф-поваров в стране, и поэтому дико пугал. Не из-за своего успеха, а потому что он был страшным, как чёрт, если ему этого хотелось.

— Кто? — спросила я, потому что не представляла, о чём он говорит.

— Машина, — пояснил он, бросив на Эзру язвительный взгляд. — Та самая, в которой даже сестре не разрешается ездить.

— Ой, прекрати, — приказал Эзра. — Я ей не запрещаю. Просто не доверяю ей, так как она может там что–то пролить. Она неаккуратная.

Киллиан подёргал свою длинную бороду.

— Хорошо, я аккуратный.

Эзра потянулся к очередному крекеру.

— Тебе не надо, чтобы тебя катали. Ты сам хочешь водить её. И этого не будет.

Киллиан фыркнул:

— Я бы прокатился. Ты никогда не предлагал.

Я переглянулась с Верой и проглотила смешок.

— Киллиан, ты ревнуешь?

Он повернулся и задержал на мне свой взгляд.

— Ты знаешь, сколько дерьма я вынес с этим парнем? Я на него уже даже не работаю, и мне всё равно приходится мириться со всем этим. И вот он покупает офигенную машину и даже не разрешает мне посидеть в ней. Разве это честно, Молли?

— Это не честно, Киллиан. Я думаю, что он определённо должен тебе один тест драйв.

Одной рукой я взялась за подбородок, а другую протянула к тарелке с закусками, чтобы взять виноградинку.

— По крайней мере, он должен разрешить тебе прокатиться по дороге. Если бы это была моя машина, я бы разрешила тебе.

Эзра глянул на меня.

— Ладно, хватит болтать.

Я невинно улыбнулась и взяла ещё одну виноградинку.

— Что за машина? — спросил Ванн, которого удивил этот разговор.

Когда мы все посмотрели на Эзру, его взгляд переместился на потолок и только потом он признался:

— Альфа Ромео. Купе.

Ванн округлил глаза.

— 4С?

— С каких пор ты разбираешься в машинах? — спросила Вера своего брата. — Я думала, что они заклятые враги Матушки Природы. Медленный яд, на который подсело человечество.

Ванн издал громкий смех.

— Я такого никогда не говорил.

— Это мантра твоего братства любителей гранолы, — не согласилась Вера.

Ванн отмахнулся.

— Это не просто машина, Вер. Это офигенная машина.

Я тут же представила, как Ванн и Эзра дают друг другу пять. Но этого не случилось. Хотя им явно этого хотелось.

— Она довольно классная. Сидения очень удобные, — подтвердила я, что заставило Киллиана чертыхнуться.

— Я прокачу тебя прямо сейчас, — сказал Эзра Киллиану. — Пошли.

Оглядев кухню, Киллиан сдался и опустил плечи.

— Ужин уже готов.

— Правда? — посочувствовал ему Эзра, который не казался расстроенным. — Ну, ладно.

— Эгоистичный ублюдок, — проворчал Киллиан.

— Нытик, — ответил ему Эзра.

— Хорошо, давайте все садиться, — сказала Вера слишком неестественно голосом. — Мы сейчас вынесем ужин.

— Чем я могу помочь? — спросила я, вставая.

Вера вручила мне корзинку с булочками и открытую бутылку вина.

— Вероятно, нам потом понадобится ещё.

Я задумалась, отпив из бутылки.

— Точно понадобится.

Она опять повернулась к плите, а я отправилась в столовую. Эзра и Ванн уже сели, Ванн во главе стола, Эзра сбоку от него. Я поставила булочки в центр стола, разлила по бокалам вино и передала их по кругу.

По идее, выбрать стул было не сложно, но я не могла решить, куда сесть. В конце концов, в столовую вошли Киллиан и Вера, несущие с собой блюда, которые пахли самым восхитительным образом. Я выбрала стул во главе стола на другой стороне. Киллиан вполне мог бы оспорить мой выбор.

— Будем сегодня ужинать как семья, — улыбнулся Киллиан, перед его лицом плыл пар. — Это лучший ростбиф, который вы когда-либо ели. Можете потом поблагодарить меня.

Вера поставила свои тарелки на стол и добавила:

— К нему у нас есть брюссельская капуста, тушенная с беконом, клюквой и кусочками Пекорино. А также лобстер с макаронами и сыром, который, если честно, получился ещё лучше, чем превосходный ростбиф Киллиана. Вы только ему не говорите. Он сердится, когда я готовлю лучше него, — она игриво улыбнулась Киллиану. Он только покачал головой.

— Только не воруй наши идеи, Эзра, — предупредил Киллиан своего друга. — Если это появится в меню "Лилу" на следующей неделе, я узнаю.

— Кто бы говорил! — засмеялась Вера.

— Эй, я так флиртовал, — сказал Киллиан в свою защиту.

Вера повернулась ко мне.

— А я и не подозревала до настоящего момента, что он флиртовал со мной, когда воровал мои рецепты и готовил их в "Лилу". Вот это новости!

Я фыркнула:

— Это только ты не подозревала, подружка. Я уверена, все остальные прекрасно понимали, что происходит.

Ванн и Эзра согласились со мной, заставив Веру громко запротестовать, что позволило нам чувствовать себя более комфортно друг с другом. Киллиан продолжил доставать Эзру с машиной, в то время как Вера обсуждала детали свадьбы. Ванн переключался с одного разговора на другой, не участвуя по-настоящему ни в одном из них, но он, казалось, не возражал.

После второго бокала вина, я пожалела о том, что надела узкие джинсы. Мне следовало выбрать более свободную одежду. Например, спортивные штаны. Или балахон.

— Не наедайтесь сильно! — предупредила Вера. — Ещё будет десерт.

Все застонали. Ужин у Веры и Киллиана напоминал День Благодарения, только на стол подавались блюда современной американской кухни, и не было водянистого желейного салата.

— Молли, у меня всё никак не было времени поблагодарить тебя за картину, — сказал Киллиан, кивнув в сторону полотна, которое я нарисовала по просьбе Веры.

Это была уменьшенная версия логотипа "Гурманки", который я в своё время вручную нарисовала на её вагончике для еды. Поскольку "Гурманка" изменила её кулинарную карьеру и свела её с Киллианом, она хотела что-то связанное с ней у себя дома. Я нарисовала тот же логотип, что красовался на боку "Гурманки", но добавила в правом верхнем углу часть её серебристого вагончика, а в левом верхнем углу силуэт «Лилу».

— Выглядит классно. Ты проделала отличную работу.

Я гоняла остатки брюссельской капусты по своей тарелке.

— О, спасибо. Это было несложно.

— Мы тут поговорили с Верой и хотели бы, чтобы ты создала несколько оригинальных картин для нашего ресторана.

Вера улыбнулась мне, но я только потрясла головой. Она всегда пыталась заставить меня рисовать больше, вынести мои работы на публику и продавать их. Я знала, что ей было сложно понять, почему я этого не хотела. Она считала, что надо следовать за своими мечтами и добиваться того, чего больше всего любишь.

Именно поэтому она превратила свою мечту в карьеру.

Рисование не могло обеспечить стабильное будущее. Было гораздо сложнее получить доход от рисования, чем от приготовления еды. Вера была исключительным шеф-поваром. Она не просто хорошо делала свою работу, она была лучшая. И сейчас вместе с Киллианом их было уже не остановить.

Со мной всё было иначе. Я не была заинтересована в том, чтобы превратить то, что я люблю больше всего, в работу. Это было моим освобождением от реальности. Это была моя терапия, моё средство от безумия, и моя надежда. И всё это заключалось в одной эгоистичной деятельности. Мне не хотелось ни с кем этим делиться. Мне не хотелось обесценивать то, что я так любила, навешивая на него ценник.

— Чего бы тебе хотелось? — спросила я Киллиана из вежливости.

Я собиралась поговорить с Верой о том, что она поторопилась, позже. Гораздо позже. Когда мы не будем окружены тремя суперуспешными мужчинами, которые не поймут, как относиться к моему отсутствию амбиций.

— Может быть, шесть оригинальных работ? Четыре? Ты можешь осмотреть пространство и решить, что нам надо, — предложил Киллиан. — Они могут быть разных размеров. Нам бы хотелось длинную картину над баром и очень большую картину вдоль всей задней стены.

В моей голове тут же начали возникать идеи. Не то, чтобы я чувствовала вдохновение или намеревалась придумать концепцию. Это просто происходило само собой. Именно так выглядело творчество. Оно не было удобным или своевременным. Оно злодейски прятало музу, когда у тебя было время, и заставляло тебя вдохновляться тогда, когда ты ничего не могла с этим поделать.

— Портреты? Абстракции? Может, вам нравится какая-то цветовая гамма?

— Эм, абстракции, которые что-то значат? — ответил Киллиан. — Мы не хотим просто портреты, но нам бы хотелось, чтобы на картинах отражалось что-то связанное с нами.

— Ты имеешь в виду еду? — спросила я с серьёзным видом.

Киллиан посмотрел на Веру и потянулся, чтобы взять её руку.

— И любовь. И страсть к обеим этим вещам. Нам бы хотелось, чтобы создавалось классное урбанистическое ощущение. Чтобы это было больше похоже на галерею, чем на дешёвое искусство, если ты понимаешь, о чём я.

— Киллиан, она не собирается рисовать дешёвое искусство, — простонала Вера. — Это прозвучало очень грубо.

Киллиан снова перевёл внимание на меня.

— Извини. Я не хотел...

Я отмахнулась:

— Конечно, нет. Я поняла, что ты имел в виду.

— Так что ты думаешь? — спросил он, его брови выжидательно приподнялись.

Я снова глянула на Веру, злясь на неё за то, что она поставила меня в такое положение, и ещё больше на Киллиана, который завёл этот разговор при большом скоплении людей. Хорошо, не было никакого секрета в том, что я любила рисовать. Но я была не достойна такого предложения.

Если им были нужны оригинальные работы, им следовало нанять профессионала. Я не обладала достаточной квалификацией для такой работы.

Вместо того чтобы сказать им это, я ответила:

— Я подумаю.

Киллиан отклонился назад на стуле и выглядел более расслабленно.

— Когда определишься, мы более подробно объясним, чего бы нам хотелось.

— А какие сроки? — спросила я, неожиданно занервничав из-за картин, решение по которым ещё даже не было принято.

— Надо успеть до свадьбы, то есть до этой осени, — ответила Вера. — Мы хотели бы провести её в ресторане перед главным открытием. Поэтому нам бы хотелось, чтобы всё было готово.

— Не могу поверить, что ты согласилась подумать, — сказал Ванн обиженно. — Я просил тебя нарисовать пару работ для моего магазина, и ты категорически отказалась.

Я покачала головой, смущённая тем, что он заговорил об этом.

— Я ещё не согласилась. Я ещё думаю.

— Мы тебе заплатим! — добавила Вера.

Я приподняла бровь, пристально посмотрев на Ванна, только для того, чтобы меня не бросило в пот.

— А ты собирался заплатить мне?

— Конечно. По крайней мере, двадцать баксов за картину.

Посмеявшись, я покачала головой.

— Ого, Ванн, не знала, что я столько стою.

Он подмигнул мне.

— Плюс, я могу бесплатно чинить твой велосипед, когда тебе это понадобится.

— У меня нет велосипеда.

Он пожал одним плечом.

— Ну, с этим я тебе тоже могу помочь.

Я подумывала напомнить ему о том, как наше занятие на велотренажёрах убило во мне всякое желание кататься на велосипеде на веки вечные. Аминь. Но мне не хотелось совсем добивать его.

Вместо этого я перевела тему разговора.

— Ты же знаешь, что у меня есть реальная работа? И некоторые мои клиенты требуют много внимания.

Я кивнула на Эзру, который смотрел на мою картину с логотипом "Гурманки", которая была центровым элементом комнаты. Она висела посередине стены над модным журнальным столиком, который был сделан из дерева различных оттенков и выглядел так, как будто весил приблизительно полторы тонны.

— Ты смелый человек, Эзра, — засмеялся Ванн. — Она тебя ещё не свела с ума?

Эзра, казалось, снова пришёл в себя, но глубокомысленный вид на его лице сохранился.

— Ещё как, — ответил он Ванну. — И не раз.

— Эй!

— Но я должен признать, — продолжал Эзра, — она знает, о чём говорит. И хотя она каждый день обвиняет меня в том, что я устарел и отвергает все мои блестящие идеи, я, кажется, начинаю верить в то, что она не собирается угробить мою компанию и всё то, над чем я так усердно трудился, — он сделал глубокомысленную паузу и затем сказал. — По крайней мере, судя по её дизайнам, она могла бы попробовать сделать это просто ради развлечения.

Мои щёки вспыхнули, а вся комната разразилась смехом. Я не то, чтобы обиделась, но мне очень не нравилось всё это внимание, направленное на меня. Я пыталась переключить его на Эзру, но он каким-то образом умудрялся снова направлять его на меня.

— Будь осторожнее, — предупредила я его. — Нет ничего страшнее оскорблённой женщины.

Он отодвинул свою тарелку в сторону и облокотился локтями о стол.

— Охотно верю.

Только я не оскорбилась. Даже чуть-чуть. Почему-то дурацкие заявления Эзры звучали как комплименты. Его успех и все его достижения нервировали, но он доверил мне их. По крайней мере, настолько, насколько ему позволяла его контролирующая натура. Он попросил для проекта именно меня. И изо всех сил старался меня получить.

— Кому десерт? — спросила Вера, разрушив чары, снова окутывающие меня и Эзру.

Я отвернулась от него и попыталась запротестовать, но Вера приготовила кокосовый щербет и брауни из тёмного шоколада, поэтому, если честно, я не очень старалась. Весь остаток вечера мы пили вино и смеялись так, что у нас заболели животы.

Мы разговаривали о ресторане Веры и Киллиана и о том, что они уже сделали. Они жили на свои сбережения, и у них был кредит, поэтому сейчас им было нелегко. К тому же они ещё планировали свадьбу. Они находились в постоянном стрессе, но они также очень любили друг друга. Они много смеялись над своими проблемами, и о том, что им приходится есть более дешёвую еду и покупать более дешёвое вино. Мне было интересно наблюдать за парой, у которой были финансовые проблемы, и которые не отрывали друг другу голову из-за этого.

Ванн рассказал нам о своём магазине велосипедов и о своих неудачных свиданиях. По совету Веры, он пытался встречаться с женщинами, которые были не такими милыми и хорошими, какие ему обычно нравились. Это кончилось тем, что он встретил нескольких сумасшедших женщин, требующих от него слишком много внимания и, как ему казалось, преследующих его.

Эзра поделился своими проблемами с поиском шеф-повара для "Бьянки". Он в деталях обсудил с Киллианом кандидатов, которых можно было пригласить и которые подошли бы для этой работы. Они также поговорили о сестре Эзры, Диллон, и об её успехах в последний год обучения в кулинарной школе. Похоже, когда ей было около двадцати, она вела себя довольно беспечно, благодаря деньгам, оставленным ей её папой. Но сейчас она хотела расти и решила, что хочет быть шеф-поваром.

— Она знает, что я дам ей работу, — вздохнул Эзра. — Поэтому она этим занимается.

— Похоже, ей придётся много работать, чтобы получить стабильную зарплату, — рассмеялся Ванн.

Эзра сдвинул брови на переносице.

— Точно подмечено. Она знает, что только в этом случае я не уволю её.

— Так, пожалуй, ещё точнее, — согласился Киллиан. — Как у неё дела, кстати? Талант имеется?

Эзра пожал плечами.

— Она, на самом деле, не так плоха. Ей нужно немного опыта, но она много путешествовала, поэтому у неё зрелый вкус. И она смелая.

— Поставь её на кухню к Уайетту, — предложил Киллиан. — Он быстро приведёт её в форму.

— Ты уверен, что не хочешь взять её? — спросил Эзра. — Она знает тебя. Я уверен, что ей будет комфортнее на твоей кухне.

— Она и двух дней со мной не продержится, — честно признался Киллиан. — У меня не хватает терпения с новичками. Я её травмирую.

— Он это может, — согласилась Вера. — Он периодически травмирует меня на кухне.

— И в спальне, — добавила я.

Поскольку мы уже достаточно выпили, моя шутка оказалась просто уморительной. Что, вероятно, означало, что нам уже пора. Мне не хотелось провести две субботы подряд, мучаясь от похмелья.

Эзра, казалось, прочитал мои мысли.

— Ты готова?

Я встала из-за стола, три бокала вина ударили мне в голову.

— Ага. Ты точно можешь вести машину?

— Я пил воду, — объяснил он.

— Спасибо за потрясающий ужин, — сказала я Вере и Киллиану. — В следующий раз я вам что-нибудь приготовлю, чтобы вы поняли, какие вы классные.

Вера захохотала, услышав мое предложение.

— Нет, спасибо, Моллс! Я не хочу умереть от пищевого отравления за несколько месяцев до своей свадьбы. Но как только ты захочешь достойной еды, милости просим к нам.

Моё сердце растаяло, потому что я знала, что она это серьёзно. У нас было столько секретов друг от друга, когда Вера была с Дереком, и я часто думала, что мы никогда больше не будем по-настоящему честными друг с другом. Я знала, что она была убеждена в том, что она лгунья, но её близкие знали правду. Долгое время она жила в страхе. Её подавляли, ранили и ломали.

И она заперла всё это внутри себя, так как боялась, что нас снесёт волной её кризиса.

Уйдя, в конце концов, от Дерека, она сбежала в Европу. Она утверждала, что ей это было нужно, чтобы довести до совершенства свои кулинарные способности и развить вкус. Но я была её лучшим другом с детства. Я видела её насквозь. Она боялась быть с нами честной. Она боялась последствий её неудачных отношений, хотя в них не было её вины.

Нам пришлось проделать серьёзную работу, чтобы заново выстроить наши с ней отношения, даже после того, как она окончательно вернулась в Дарем. Долгое время она не была готова доверять ни мне, ни Ванну, ни своему папе. Она всё ещё несла на своих плечах груз абьюза, которым наградил её Дерек, словно это был походный мешок, заполненный булыжниками.

Медленно, шаг за шагом, мы собрали наши отношения. И так же медленно, шаг за шагом, она собрала разрозненные остатки своей карьеры, своей жизни и своего духа. Но всё это встало на место, только когда появился Киллиан.

Всё стало снова, как раньше. Можно было больше не переживать о ней и не думать о том, восстановится ли она до конца. Дерек сломал её, но не уничтожил. Эта трагедия сделала ей больно, но не победила её.

Она была для меня вдохновением. Я видела, через что она прошла и что преодолела, и я в тайне хотела бы совершить такие же победы. Наши проблемы были абсолютно разными, но она вселяла в меня надежду, что мне не всегда будет так сложно, и так непонятно, что, может быть, мой рюкзак не всегда будет таким тяжёлым. Она получила тот самый "хэппи энд", который я не могла не хотеть повторить.

Она была для меня той сказкой, к которой я стремилась.

Киллиан и Вера проводили нас до двери, пока Ванн заказывал по телефону Убер. Вера обняла меня на крыльце, прохладный воздух задевал кожу. Он прошёлся по моей открытой спине, и я крепче прижалась к Вере в поисках тепла.

— Только не забудь, что вы должны работать всё то время, пока едете в машине. Только потом позвони мне утром и расскажи, насколько плодотворно вы поработали.

Я решила проигнорировать её инсинуации.

— Я позвоню тебе завтра, — сказала я ей. — Ты будешь поражена. Тебе просто крышу снесёт!

Она захихикала и сказала:

— Кому там крышу снесёт?

Я отошла от неё:

— О, Господи, ты извращенка.

— Видишь теперь, как всё повернулось? — она перевела палец с себя на меня. — Не так весело быть с другой стороны, ага?

— Нет, — согласилась я. — Мне больше нравилось быть пошлым другом.

— О чём вы говорите? — спросил Киллиан.

— Ни о чём! — сказали мы хором.

Эзра кивнул головой в сторону своей машины, в которой никому не разрешалось ездить, трогать или смотреть на неё.

— Готова, Молли?

— Ага.

Вера и я, наконец, попрощались, я опять поблагодарила хозяев за чудесный ужин и села в машину Эзры. В третий раз я гораздо больше боялась испортить что-нибудь.

Когда мы выехали на дорогу и направились к моему дому, я решила доказать, что Вера была не права. Поэтому, проигнорировав тепло в моём теле, вызванное действием вина, я засунула руку в сумку и достала оттуда мой рабочий блокнот и телефон.

Ночь была прохладной, но в машине Эзры всё было совсем наоборот. Сидения с подогревом грели мне спину, мне стало уютно и захотелось спать. Мимо нас пролетал город, затихший на исходе ночи. Из стереосистемы мягко лились звуки песни Mumford & Sons.

It’s in the eyes. I can tell, you will always be danger¹².

Я вздрогнула, так как в тексте этой песни была правда. Эзра заметил это и потянулся к приборной панели, чтобы настроить обогрев.

Я почувствовала себя неопытной и уязвимой без какой-либо причины. Прижав блокнот к груди, я спросила:

— Что ты хочешь обсудить?

Он мельком взглянул на меня, его глаза ничего не выражали.

— Я хочу нанять тебя.

Наклонив голову набок, я подавила желание улыбнуться.

— Ты уже нанял меня.

— Чтобы ты разрисовала "Бьянку", — уточнил он. — У меня есть одна идея, которая...

— Нет.

Неужели он это серьёзно?

— Совершенно точно нет.

— Ты даже не услышала моё предложение.

Выражение моего лица сделалось кислым.

— Что-то мне это напоминает. У тебя нет ощущения дежавю?

— Молли, я серьёзно, — его голос стал твёрже, глубже, и в нём появился этот командный тон, с которым я была так знакома.

— Не может быть. Ты не видел мои работы. Ты даже не знаешь, насколько я хорошо рисую.

— Картина в доме Киллиана невероятна. Ты идеально все изобразила. И дело даже не в цветах и образах, а в ощущении от картины. Если бы она висела где-то ещё, я бы точно обратил на неё внимание.

— Эм, спасибо, — я сглотнула комок величиной с кулак. — Но ты не понимаешь...

— Если Киллиан хочет нанять тебя, и Ванн хочет нанять тебя, я уверен, что в тебе таланта больше, чем на одну эту картинку.

— Хорошо, но я имею в виду, что ты не знаешь, подойдёт ли то, что я делаю, тебе.

Он остановил машину и обратил на меня свой пристальный взгляд.

— Ты не права. Я точно знаю, что мне нужно, Молли.

Загорелся зелёный свет, но он не сдвинулся с места.

— Ты. Ты то, что мне нужно.

Я облизала губы и постаралась сосредоточиться на разговоре, а не на своём сердце, которое бешено колотилось.

Он повернул голову, снова смотря на дорогу.

— Пять тысяч долларов.

— Ч-что?

— Десять, — он ответил на возражение, которого я не делала.

— Ты шутишь?

— Назови свою цену, — потребовал он. — Я заплачу.

— Эзра, остановись, — умоляюще попросила я, задыхаясь. — Ты не можешь швырять в меня деньгами. Ты видел только одну из моих картин, и я даже не знаю, смогу ли я сделать то, о чём ты меня просишь. Я не художник. Это просто моё хобби, вот и всё. Я только брала несколько уроков, и у меня не достаточно квалификации для того, чтобы мне платили такие деньги.

Он, казалось, обдумывал мои слова. Затем глубокомысленно наклонил голову вбок, словно собачка с косточкой. Было невозможно отговорить этого человека от чего-то, если он хотел этого.

— В "Бьянке" есть одна стена. Она всегда казалась мне нелепой, потому что была слишком гладкой и нетронутой. Мы пытались как-то оформить её, но ничего не подходило. Я хочу фреску, или как ты там это называешь. Что-то чувственное. Хочу, чтобы каждый, кто приходил ко мне в ресторан, запомнил её.

Мои лёгкие перестали работать. Они просто покинули меня. Я не могла дышать.

— Ты просишь слишком многого от человека, который всего лишь на уровень выше раскрашивания картин по номерам.

Он остановился у моего дома, встав у бордюра. Он опять повернулся ко мне и наклонился так близко, что я смогла почувствовать его запах, а также запах одеколона, кокосового щербета и чего-то ещё до боли напоминающего о нём.

— Назови свою цену, Молли. Всё, что бы ты ни попросила — ты получишь.

Вино и идеальный вечер затуманили мне голову. Я не могла думать трезво, когда он был так близко. Я не могла придумать ни одну вразумительную причину, чтобы сказать ему "нет".

— Ты предоставляешь мне полную власть над проектом для "ЭФБ", — услышала я свой ответ и всё ещё не могла поверить, что я наконец-то заговорила.

Это было смелое требование. Особенно, когда дело касалось такого диктатора, как Эзра. Но я не была смелой. Я была мягкой и скромной. Я ни от кого ничего не требовала, особенно от таких суперуспешных и знаменитых бизнесменов, как он.

— Что прости? — его губы сжались.

Я мысленно похлопала себя по спине. Ну, вот я и придумала цену, которую он откажется заплатить. Это научит его не задавать мне нелепых вопросов поздно ночью. Мне как можно скорее надо было избавить его от этой дурной привычки.

— Ты больше не вмешиваешься ни в работу над сайтом, ни в продвижение в социальных сетях, ни во все остальные дела. Я получаю полный контроль над всем.

— Ты это не серьёзно.

— О, я очень серьёзно, — почувствовав себя уверенно, я изложила ему свои доводы. — С тобой невозможно работать, Эзра. Я не могу продвигаться вперёд, когда ты вмешиваешься во все дела. Большую часть времени я трачу на то, чтобы убедить тебя, что я знаю, как лучше. На работу над проектом в этом случае остаётся совсем мало времени. Если ты хочешь, чтобы я нарисовала тебе фреску, тогда тебе придётся отойти от графического дизайна и предоставить мне полную автономию.

Мышца на его челюсти начала пульсировать.

— Что ещё?

— И ты также не можешь вмешиваться в проект по рисованию фрески. Если ты будешь постоянно заглядывать мне через плечо, я буду слишком нервничать и ничего не сделаю. Я не профессионал и не хочу, чтобы ко мне так относились. Если ты и правда хочешь, чтобы я что-то нарисовала для тебя, ты должен доверять тому, что я делаю. И делать я это буду одна. Я работаю в одиночку. Ты не можешь приближаться к моей картине, пока я не закончу.

— И сколько ты хочешь, чтобы я тебе заплатил?

Он серьёзно обдумывал это? Мой живот наполнился сердитыми бабочками, которые махали своими ядовитыми крылышками. Я не могла поверить, что он воспринял меня серьёзно, но сейчас я оказалась посредине переговоров, из которых могла и не выйти. Особенно, если Эзра согласится оставить в покое меня и его проект.

Я отмахнулась от вопроса цены моей работы.

— Я не знаю, — честно призналась я. — Я никогда ничего такого не делала. Я уверена, что есть какие–то расценки или типа того, но мне надо сначала изучить этот вопрос.

Он приподнял одну бровь.

— Ты дашь мне знать, если это дороже десяти тысяч?

Я закатила глаза, воспринимая всю эту идею как бред.

— Да, Эзра, если я решу взять с тебя больше десяти тысяч долларов, я предупрежу тебя. Перед тем как соглашусь на работу. Не будь смешным.

Уголки его полных губ подпрыгнули вверх в улыбке, которую он сдерживал.

— Подозреваю, что уже слишком поздно, Молли Маверик. В тебе есть что–то такое, что заставляет меня терять здравый смысл.

Это не должно было прозвучать как комплимент. Но прозвучало. Именно как комплимент.

— Спасибо, что подвёз, Эзра. Не беспокойся о том, что не удалось поработать сегодня вечером. Я займусь этим.

В этот раз он улыбнулся, и это была идеальная улыбка. Уверенная, настоящая и такая ослепительная.

— Ты хотя бы будешь держать меня в курсе?

— Ты имеешь в виду, до того, как я загружу все материалы на твои сайты и переверну твой бизнес и привычный для тебя образ жизни?

Его улыбка сделалась шире, и моё сердце попыталось выпрыгнуть наружу.

— Да, до того, как всё это случится.

— Давай договоримся, что я буду делать это за хорошее поведение. Можем придумать систему поощрений. Например, систему с золотыми звёздами.

— Я думаю, вся эта власть может ударить тебе в голову, — пробормотал он низким бархатным голосом.

Я втянула нижнюю губу и подавила победоносную улыбку.

— Это вообще не про меня.

Его глаза заблестели, и он рассмеялся.

— Судя по тому, что я про тебя знаю, это как раз про тебя.

Его слова затронули что-то скрытое во мне. Неужели это правда? Мог ли он каким-то образом разглядеть во мне что-то, о чём я не догадывалась.

Но, честно говоря, рядом с ним я чувствовала себя не так, как рядом с большинством людей. Я была решительной и упрямой и ... откровенной. Я не скрывала свои мысли и не сдерживалась в разговоре. Я спорила с ним. И я даже специально провоцировала столкновение.

Но это было связано с ним, а не со мной. Он вытаскивал из меня сильную личность своим хамским, доминирующим поведением.

Из-за него я была такой.

Только я поняла, что не хочу во всём отдавать ему должное. Мне нравилась эта сторона меня. Я даже, наверное, гордилась ею. Мне хотелось отдать должное и себе тоже. Мне хотелось верить, что я сама способна на это.

— Спасибо, что подвёз, Эзра. Можешь отправить мне по почте детали по поводу фрески, как будет возможность.

Моя рука нашла ручку двери, и я заставила себя покинуть тёплое и на удивление интимное пространство его машины.

— Я провожу тебя внутрь, — предложил он.

— Не стоит, это...

Но он уже выпрыгнул из машины со своей стороны и направлялся ко мне. Я выбралась из машины через пассажирскую дверь, прежде чем он успел сделать что-то слишком крутое, что уничтожило бы для меня всех остальных мужчин до конца моей жизни — например, опять открыть мне дверь.

Мы молча прошли короткое расстояние до двери в вестибюль моего дома. Он оставил свою машину без присмотра, и по какой–то непонятной причине я нервничала из-за того, что кто–то может подбежать к ней, запрыгнуть внутрь и уехать.

— Если из-за меня кто-то украдет твою машину, мне придётся продать почку, чтобы рассчитаться с тобой.

Уголок его рта приподнялся в удивлении.

— Это просто вещь, Молли. Она не стоит почки.

— Не говори это Киллиану, — предупредила я его. — Я почти уверена, что он считает её дороже большинства внутренних органов.

Он наклонился и приблизил ко мне своё лицо, наши тела тоже стали ближе. Мой взгляд упал на его губы, всего на секунду. Хорошо, может быть на пять секунд. Возможно, что и на все десять секунд.

— Это останется между нами.

Его голова опустилась вниз, и он оставил на моих губах тёплый и очень быстрый поцелуй, остановивший мне сердце.

— Спокойной ночи, Молли Маверик.

Он отступил назад и побежал к своей машине, а я стояла, и внутри у меня всё колотилось, пока я всё падала и падала, и падала вниз, в бездонный колодец неизвестности.

Я вошла в дом и сразу направилась в свою студию. Если у меня и была когда-либо причина рисовать, то нежный поцелуй Эзры Батиста определённо был такой причиной.

И я рисовала. Пока у меня не начали слипаться глаза. Пока мои пальцы не задеревенели, и спина не начала болеть. Пока, хотя и без каких-либо точных деталей, я не придумала идею для фрески Эзры.

ГЛАВА 15

В воскресенье всё пошло совсем не так, как я хотела. Пока я не начала планировать список дел для всех своих проектов на неделю вперёд, я не осознавала, как много у меня работы.

Эзра, как и обещал, отправил письмом детали будущей фрески, включая размеры изображения и фотографии зала. Теперь было понятно, что он понимал под "нелепой" стеной в своём модном ресторане. Те изображения, что он выбрал, не нравились мне, когда я смотрела на них своим творческим взглядом. В них как будто чего-то не доставало. Но было довольно сложно понять, чего. Несмотря на размеры всех этих изображений, они выглядели маленькими на большой стене.

Он включил одно изображение с дизайном, которое он уже пробовал использовать ранее, и которое представляло собой картину, призванную заполнить все пространство. Но она слишком перенасыщала его, и стена выглядела вычурно.

Но надо было отдать ему должное, фреска на этой стене смотрелась бы идеально. Она бы заполнила её всю и не выглядела бы хаотично и избыточно. Он хотел что-то, что привлекало бы внимание, но при этом делало это ненавязчиво. И у меня была отличная идея. Ну... если бы мне удалось её грамотно воплотить.

Я почти весь день рисовала наброски, всё ещё не веря, что я вообще согласилась. Особенно, учитывая то время, что мне пришлось бы провести в "Бьянке" до и после работы.

Эзра хотел, чтобы проект был закончен как можно раньше, понимая, что у меня есть ограничения связанные с моей работой и перерывами на обед. Мы собирались установить экраны до окончания работ, но это было не лучшее решение.

Мы запланировали встретиться на неделе, чтобы я могла лично оценить пространство. Но зная, что работа заняла бы несколько недель, он хотел, чтобы на следующей неделе я уже приступила.

Когда я рассказала Вере, о чём Эзра попросил меня, она не выглядела встревоженной. — Конечно, он нанял тебя, — сказала она. — А почему бы и нет?

— Это странно, разве нет? — надавила я. — Он преследует меня в профессиональном смысле.

— Ты лучшая, Моллс. Он осознает это. Он хочет лучшее для своего бизнеса. Ты должна быть польщена.

Она была права. И я была польщена. Но также я чувствовала себя возбуждённой и не могла дышать от нервного напряжения, и меня, вероятно, могло бы стошнить в любую минуту.

Работа с Эзрой Батистом представлялась мне странной дихотомией. С одной стороны здесь открывались огромные возможности, с другой — появлялись гигантские шансы всё испортить самым кошмарным образом и перед самой большой аудиторией из всех возможных.

Я всё ещё не могла поверить, что потребовала, чтобы он не вмешивался в проект ЭФБ. Чем я думала? Я серьёзно собиралась проделать весь этот проект в одиночку?

Мой компьютер издал звук, сообщая мне о том, что мне пришло новое письмо. Я подпрыгнула, испугавшись, что Эзра меня уже увольняет. Что он пришёл, наконец, в чувство.

Только это был не Эзра, это был крошка-Такер. Он предлагал встретиться рано утром. Нам надо было обсудить кое-что. Ему нужны были новости по проекту "Блэк Соул". Мы встречались с ним один на один впервые на этой неделе, и должны были подумать над стратегией.

Осознав, что я ещё не сделала всё, что должна была по этому проекту, я ненадолго предалась панике. А потом отправила письмо, полное напускной бравады, и согласилась на встречу. Затем я забыла о фреске Эзры, чтобы заняться своей настоящей работой.

Проект "Блэк Соул" должен был изменить для меня всё, напоминала я сама себе. Именно он мог бы стать основой для моей карьеры на всю оставшуюся жизнь. Именно на нём мне надо было сконцентрировать своё внимание.

Я поиграла с графикой, шрифтами и размерами для каждой детали. Это было утомительно и требовало точности, и в итоге я свела себя с ума своим чрезмерным перфекционизмом. Но неправильный шрифт мог изменить судьбу проекта, и дикий успех мог бы смениться полнейшим провалом. То же касалось и правильного расположения элементов. Смещение всего на один градус в одну или другую сторону могло привести к тому, что графика, над которой я билась, вкладывала всю себя и на которую возлагала все свои надежды, могла просто рассыпаться.

Важным элементом графического дизайна был не природный талант, а терпение, которое заставляло до самого конца, с отвратительной дотошностью, разбираться с каждой мелкой деталью. Не только дьявол крылся в деталях. Дизайнеры тоже там прописались.

Моя графика была настолько идеальна, насколько это было вообще возможно, потому что я не оставляла места для ошибки. Я могла часами разбираться с движущимися элементами, градус за градусом, или искать нужный оттенок определённого цвета.

Точно так же дело обстояло и с рисованием. Я не могла просто накидывать что-то на холсте. Я смешивала краски, пока они не становились того цвета, который я представляла. Я придирчиво добавляла детали и цвета, и медленно и мучительно вдыхала жизнь в то, что когда-то было плоским, белым пространством.

Я брала ничто и создавала что-то.

Когда мои глаза уже начали косить, я решила, что пора сделать перерыв. Я встала, распрямила плечи и с беспокойством подумала о том, что у меня скоро вырастет горб.

Именно поэтому я буду одна всю мою оставшуюся жизнь. Дайте мне ещё пять лет, и я превращусь в ходячий косплей горбуна Собора Парижской Богоматери. Ещё одна отсылка к Диснею? Это я могу.

Я пошла в кухню и взяла бутылку воды из холодильника. Я поискала что-нибудь поесть, но там не было ничего кроме греческого йогурта и морковных палочек.

Слухи обо мне были чистейшей правдой, готовила я ужасно. Не то, чтобы мне никогда не было интересно научиться, но кухня была пространством моей мамы и она не часто приглашала туда посетителей. Несколько раз мне разрешалось помочь, но её так раздражал беспорядок и мои ошибки, что в итоге я слишком боялась готовить. В конце концов, я сдалась.

В последние годы я просила Веру помочь мне, но даже ей понадобилось ужасное количество времени, чтобы научить меня даже простым вещам. Больше во мне интереса к готовке не возникало. Эта возможность была для меня окончательно потеряна.

Плюс, у меня хорошо получалось заказывать еду. Не хочу хвастать, но это был один из моих самых главных жизненных навыков.

Открыв ящик для мелочей, я поискала среди листовок те фирмы, которые могли бы доставить еду в разумных временных пределах, но мне ничего не приглянулось. Я очень хотела съесть завтрак, именно это было необходимо мне в воскресенье вечером. Я не хотела сложных блюд или чего-то такого. Я просто хотела... хлопья.

Но ящики были пусты. А молоко испортилось. Мне оставалось только выйти из дома. И это было нелепо.

Я зашла в ванную, собрала свои волосы, которые были растрёпаны больше обычного, в небрежный пучок на макушке, не заморачиваясь с тем, как он выглядел. Я работала весь день, поэтому мой внешний вид был из той коллекции стилей, когда человек совсем забил на свою жизнь. На мне были надеты штаны для занятий йогой, запачканные краской, и свитер с открытыми плечами, который я украла у папы и у которого отрезала воротник. По сути, я выглядела как бомж.

Я взяла ключи и кошелёк и направилась в маленький супермаркет через пару кварталов от дома. Солнце низко висело в небе, скрытое за высокими зданиями, которые возвышались со всех сторон от меня. Я поморщила холодный нос и поспешила выйти на тихие улицы, которые уже опустели к вечеру.

Когда я вошла внутрь супермаркета, там было тихо. Я поёжилась, почувствовав тепло, и вдохнула вкусный запах, доносившийся из отдела деликатесов. Мой желудок заурчал, и я вспомнила, зачем я здесь.

Я схватила корзинку у двери и направилась к продуктам. Мандарины были главным блюдом на моей кухне, но в основном из-за моего иррационального страха перед цингой. Я была готова признать, что питаюсь не самым лучшим образом, о чём постоянно любил напоминать мне Ванн. Но я скорее умерла бы, чем заработала цингу из-за недостатка витамина С.

Я зашла за угол в отдел молочных продуктов и теперь жалела, что не взяла тележку вместо корзинки, проходя мимо молока и апельсинов. И сливок. О, и бубликов. И творожного сыра. А также йогурта, который я ещё не пробовала.

Может мне стоит ходить за продуктами чаще?..

— Молли?

Подняв голову, я лицом к лицу столкнулась с прекрасной блондинкой. Она была одета почти так же как я, потому что это всё-таки был вечер воскресенья, только она в меньшей степени выглядела как человек после десятидневного гриппа, и больше как модель спортивной одежды.

Она была словно инь по отношению к моему плохо одетому ян.

— Привет, — улыбнулась я ей, в надежде, что пахну я не так же плохо, как выгляжу.

— Диллон, — она указала на себя. — Не знаю, помнишь ли ты меня или нет, мы познакомились на помолвочной вечеринке Киллиана и Веры. Я сестра Эзры.

Я кивнула, чувствуя себя странно из-за того, что она объясняла мне, кто она такая. Мне казалось, что из нас двоих, именно меня легко было забыть. Она производила очень сильное впечатление.

— Я помню, — уверила я её. — Ты тогда хорошо провела время?

Её брови опустились, что напомнило мне о её брате.

— Где?

— Эм, на помолвочной вечеринке?

— А, поняла! Да, конечно, — выражение её лица сделалось расслабленным, улыбка стала шире. — Я всегда хорошо провожу время на вечеринках. Вечеринки — это моё. Если бы я могла сделать их своей профессией, я бы так и поступила. Хотя у Эзры от такого, вероятно, голова бы взорвалась.

Мы засмеялись с ней вместе, и тут я поняла, что это хорошая возможность украдкой подглядеть за жизнью Эзры. И вообще, если он мог преследовать меня по работе, небольшой шпионаж с моей стороны никому бы не повредил.

— Он всегда так ревностно относится к работе? — тут же спросила я.

— Да. Он всегда был таким. Наш папа тоже был трудоголиком. Готова поклясться, это что-то наследственное, хотя я их полная противоположность.

— Ты же в кулинарной школе, верно? Киллиан упоминал об этом в пятницу вечером, когда мы встречались.

Она кивнула и, похлопав по корзинке, висящей у неё на руке, сказала:

— Вообще-то, я почти закончила. Остался только один семестр.

— Где ты учишься?

— Шарлотт. Кулинарная академия.

— О, моя подруга Вера там училась. Ей очень нравилось.

Диллон улыбнулась.

— По правде говоря, Вера мой герой. Я её уже люблю.

Я улыбнулась ей. Каждый, кому нравились те же, люди, что и мне, располагали меня к себе.

— Я тоже, — я поставила корзинку на пол, когда она стала слишком тяжёлой, и продолжила вынюхивать. — Так что, тебе достанется "Бьянка", когда ты выпустишься? Я слышала, Эзра не может найти шеф-повара.

Она взглянула на потолок, опять напомнив мне о своём вечно раздражённом брате.

— Я бы хотела. Но Эзра никогда не доверит мне должность шеф-повара. Или даже су-шефа. Если честно, мне бы повезло, если бы он позволил мне быть посудомойкой в одной из трёх сучек.

— Трёх сучек?

— Его рестораны, — пояснила она. — Я так их называю, потому что он назвал их в честь трёх ужаснейших ведьм, которых я когда-либо встречала.

У меня округлились глаза, но я ничего не могла сделать, чтобы скрыть удивление.

— Ты серьёзно?

— Ты даже не представляешь. Это были ужасные женщины. Их интересовали только его деньги.

Проглотив смешок, я призналась:

— Я всегда представляла такие замечательные и страстные любовные истории. Он же почему-то назвал свои самые известные рестораны в честь них! И имена такие... экзотичные.

Она закатила глаза.

— Я тебя умоляю. Жизнь Эзры не настолько увлекательна. Он слишком много работает для того, чтобы ввязываться в эротические приключения. Серьёзно, это были всего лишь жадные до денег тусовщицы с попами после липосакции, которые не могли разглядеть хорошего человека.

В Диллон идеально сочетались высокомерие светской львицы и настоящее дерзкое очарование. Мне она действительно нравилась.

— Если они были так ужасны, зачем он назвал в честь них рестораны?

Она пожала плечами.

— Месть? Чтобы напомнить себе обо всех тех ошибках, что он совершил? Я, честно, не знаю. Он странный.

— Согласна. Он странный.

Её улыбка дрогнула.

— Но он тебе нравится, не так ли? Я имею в виду, вы же друзья?

Даже близко нет.

— Эм, может быть? Если честно, я не знаю, кто мы друг другу, но на дружбу это не очень похоже.

Её глаза прояснились, и она с энтузиазмом кивнула.

— Вы друзья, — заключила она. — Он очень хорошо о тебе отзывается. Он всё время говорит что–то типа, Молли это, Молли то, ты должна видеть, что Молли сделала с веб-сайтом. Если честно, мне кажется, что мы с тобой друзья, потому что я очень много слышу о тебе, — она указала пальцем на себя, потом перевела его на меня.

Я нервно засмеялась, не зная, что и думать.

— Можно задать тебе вопрос?

Диллон уронила свою тяжёлую корзинку рядом с моей. Она была заполнена различными продуктами, и я с трудом представляла, для чего их можно было использовать.

— Конечно.

— У него есть одна странная черта. Он хочет, чтобы я надевала пальто. Что это значит?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, на улице холодно. Он всё время хочет, чтобы я надела пальто. Он как будто одержим этим.

Она закатила глаза, но выражение её лица потеплело, и на нём отразилась сестринская любовь.

— Он привык заботиться о людях. Так он демонстрирует свою любовь. Поверь мне, я знаю, насколько это может раздражать, но лучше с ним не спорить. К тому же, ему сложно это контролировать. Его мама сильно болела, когда он был ещё ребёнком, и ему пришлось ухаживать за ней, пока она не умерла. После этого у него никого не осталось, и он с ранних лет научился заботиться о себе сам. Потом он заботился о папе, когда тот умирал. Хотя наш папа — эгоистичный ублюдок и не заслуживал этого. А теперь он заботится обо мне. Может быть, я тоже этого не заслуживаю, если честно, — она посмотрела на свои туфли и искренне улыбнулась. — И ты знаешь, слава Богу. Ты могла бы представить меня саму по себе? Я бы без него пропала.

Что-то тёплое и бурлящее подпрыгнуло у меня в груди. Я чувствовала себя, как растаявший шоколад, как мягкие тапочки, и ощутила, что прониклась этим мужчиной, который всегда был для меня загадкой. Это ощущение потрясло всю меня, и удивило своей прочностью. Я попыталась найти этому причину. Неужели это был тот самый деспотичный маньяк, который фактически заставил меня поехать с ним вчера вечером. Ни тебе вежливого "пожалуйста". Ни чуткого отношения. Лишь агрессивные попытки заставить меня делать то, что он считает нужным. Я не должна была чувствовать ни симпатию, ни сострадание, ни спокойствие, ни все эти тёплые и бурлящие эмоции.

— Думаю, теперь понятно, почему он всегда такой... ответственный.

— О, чёрт! — ахнула она. — Уже столько времени! Я сильно опаздываю! Прости, мне надо идти.

— Ничего страшного.

Она сделала шаг вперёд и неожиданно обняла меня.

— Была очень рада поболтать с тобой. Нам надо как-нибудь пообедать вместе. Я возьму у Эзры твой номер.

— О, э, хорошо, — я откашлялась, чувствуя неловкость от затянувшегося объятия. — Звучит здорово.

Диллон отпрянула и одарила меня ослепительной улыбкой.

— Ура! Скоро увидимся.

Она удалилась, забрав с собой свою живую энергетику. Я с минуту смотрела ей в след, удивляясь тому, насколько разными они были с Эзрой. Она просто лучилась энтузиазмом, улыбаясь своей широкой улыбкой. В то время как личность Эзры была мне непонятна, она по-разному проявлялась в различных ситуациях общения и всё время оставалась скрытой. Диллон врывалась как ураган. Он же был похож на тихое ночное небо.

Или грозовые облака перед тем, как они сбрасывали на землю свой дождь.

Но опять же, Эзра отличался от всех, кого я знала. И это было очень привлекательно и абсолютно неожиданно.

Я закончила с покупками, добавив в корзину хлопья, мороженое и Скитлз. Факт: Мне не следовало закупаться на голодный желудок. Факт номер два: Я говорила это всегда, когда покупала мороженое.

Когда я вышла из супермаркета, небо уже потемнело, начинались сумерки. Я поспешила домой, мой голод заставлял меня двигаться быстрее.

Я разобрала продукты, и включила новости, пока ела свой ужин, который составили две миски хлопьев и апельсин. Да, всё верно. Молли Маверик, двадцатисемилетняя независимая женщина, графический дизайнер, имела пищевые привычки ребёнка.

Взяв свой телефон, я нашла номер Веры и написала ей сообщение.

Я только что поела хлопьев на ужин. Я забила на свою жизнь. Может тебе следует научить меня готовке?

Вера: Ни за что. Ты безнадёжна.

Я: Это может быть весело.

Вера: Это может быть опасно.

Я: Ты хочешь, чтобы я голодала? Человек не может жить только на сахаре и углеводах.

Вера: ТЫ всю жизнь живёшь на сахаре и углеводах.

Она была права.

Появилось оповещение о входящем письме, и я оставила надежду на то, что Вера избавит меня от пожизненного приговора в виде не умения готовить.

Может, мне стоило убедить себя, что мне нравится подгоревшая пища? Это могло бы стать моей фишкой. Я бы стала просить в ресторанах специально пережаривать мой стейк и курицу.

С этой отвратительной мыслью в моей голове, я открыла электронный ящик и обнаружила новое письмо от Эзры. Ранее я отправляла ему свои заметки по поводу сайта, и хотя сегодня было воскресенье, я не ожидала получить ответ до завтра. Даже Эзра мог посвящать какое-то время дневному сну в воскресенье. Ну, может не дневному сну, это не было на него похоже, но хотя бы выделять несколько часов на отдых.

Я тут же почувствовала беспокойство. Я подумала оставить свой телефон и хотела порисовать. Я хотела достать ведёрко с мороженым. Я хотела пойти на велотренажёры и поиздеваться над своими ногами и попой, чтобы не чувствовать эту сбивающую с толку безысходность.

Я была доведена до отчаяния.

В итоге, я поджала под себя ноги и осмелилась прочитать письмо.

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 21 апр. 2017, 19:12:51

Тема: Re : Вопросы.

Молли,

Ты, правда, думаешь, что нам нужны фотографии всех ресторанов? У вас есть в штате фотограф? Или я должен нанять кого–то?

Я никогда не рассматривал вариант с новостной рассылкой. Сложно поверить, что за рассылками будущее. Но если ты думаешь, что это выгодно, попробуй.

Почему ты интересуешься кулинарными курсами?

Нам надо встретиться на следующей неделе, чтобы обсудить фреску.

~Эзра

P . S . Ты была права насчёт вечера пятницы. Было весело. Надо как-нибудь повторить.

Я моргнула. Что он имел в виду?

Я перечитала его письмо ещё три раза. Надо как-нибудь повторить? То есть поужинать у Веры? Чтобы Киллиан готовил? Прокатиться недолго в его машине?

Что нам надо как-нибудь повторить, Эзра?!

Отложив телефон, я выключила звук телевизора, чтобы подумать. Когда это не сработало, я перешла к мороженому, чтобы заморозить бешеных бабочек, порхающих внутри меня.

Поразмыслив о том, не съесть ли ещё порцию мороженого, я решила, что лучше смело разделаться с моими проблемами Эзрой, чем набрать лишний килограмм, заедая стресс.

Кому: ezra . baptiste @ yahoo . com

От: mollythemaverick @ gmail . com

Дата: 2 апр. 2017, 19:23:40

Тема: Re : Ответы.

Эзра,

Я могу порекомендовать фотографа, которого мы часто приглашаем. Но что касается новых фотографий, тут решать тебе. Я не могу двигаться дальше, пока ты не примешь решение, но ты не торопись и хорошо подумай. Я понимаю, что это очередные траты.

Новостной рассылке — да. Тебе не нужно будет делать её каждую неделю. Предлагая людям подписаться на неё, ты создаешь базу данных клиентов, к которой можешь обратиться в любое время. Ужины на день святого Валентина, напоминания о Рождественских подарочных картах, предстоящие кулинарные курсы и т.д.

И тут мы подходим к моему следующему пункту: думал ли ты когда-нибудь предлагать высококлассные кулинарные курсы за деньги? Я просто подумала, что у тебя есть все эти невероятные шеф-повара. Что если предложить клиентам специальные курсы, которые они могли бы посещать парами? Берёшь с них несколько сотен долларов в качестве оплаты, обучаешь их и предлагаешь отобедать. Например, курсы по выбору вин или приготовлению пасты. Поскольку я провела своё исследование, я знаю, что кулинарная академия предлагает такие курсы. В Дареме есть несколько таких площадок, но ни один из ресторанов твоего уровня не предлагает подобное. Ты рекламируешь эти курсы с помощью рассылки и социальных сетей, но создаешь ощущение камерности, интимности. Я думаю, это только укрепит твою репутацию в городе. Также можно будет использовать весь потенциал твоих призёров шеф -поваров, которым ты так много платишь.

ММ.

P . S . Я всегда права.

Я спрыгнула с дивана, оставив телефон на подушке. Надо было ещё кое-что доработать для завтрашней утренней встречи. Я была полностью удовлетворена своим пакетом для социальных сетей для "Блэк Соул". Надо было добавить ещё кое-что, я просто пока не решила, что именно.

Но у меня не было настроя работать прямо сейчас. Я ворвалась к себе в студию и достала краски, кисти и палитру. Я прикрепила новый холст и уселась на табуретку.

Выдавив на палитру полоску белой, чёрной и небесно-голубой краски, я начала смешивать цвета и оттенки. Я пыталась найти тот оттенок серого, который я чувствовала всё это время всеми своими косточками.

Я не могла выбросить картину грозы у себя из головы. Я представила образ, с которым недавно сравнила Эзру. Он был тёмным небом перед началом дождя. Отдалённая вспышка молнии. Рокот грома, низкий и пугающий. Он был большими кучевыми облаками, растянувшимися от одного горизонта до другого.

Портрет вылетал из-под моих живых пальцев, в то время как я рисовала кистью короткие штрихи и длинные линии, а потом смешивала всё это, создавая мрачную гармонию. Сначала серые тона были тёмными, глубокими и зловещими. Облака закручивались, предупреждая об угрозе ливня. Я добавила голубого цвета, чтобы смягчить зияющую черноту и в то же время сделать её глубже. Облака не стали менее опасными, но были уже более красивые. Коварные, тревожные и одновременно прекрасные.

Я добавила полосу молнии, проходящую через тяжёлые облака. Кривые и тонкие световые отростки разрезали небо, разделяя его на две, а потом на три части. Мои руки быстро двигались по полотну, добавляя детали, смешивая, и снова добавляя детали.

Всё то время, пока я работала, я делала рисунок всё более тёмным, страшным и грозным. И когда, наконец, я отклонилась назад, чтобы оценить работу, я не была полностью ей довольна. Чего-то не хватало.

Именно так я воспринимала и представляла Эзру. Он был всем тем, что я не понимала в мужчинах. Он был недостижимым, слишком успешным, заманчивой загадкой, которую мне не суждено было познать. Только вот теперь, когда я узнала его получше, оказалось, что он как раз не был всем этим.

— Сукин сын, — прошептала я.

Я взяла чистую кисть, окунула её в белый цвет, быстро смешала его с жёлтым, потом с оранжевым, и добавила немного голубого. В верхней части холста над чёрными грозовыми облаками я добавила свет — яркий, чистый, поразительный свет.

Над тёмными облаками светило солнце, скрытое от тех, кто находился по ту сторону грозы. Но те, у кого была надежда, верили, что где-то там за пеленой дождя был свет. Тем, кто осмеливался верить, что облака занимали только небольшую часть неба, суждено был узнать, как ярко светило солнце.

Я опустила кисть, мои пальцы дрожали. Наконец-то я примирилась с тем, что, может быть, я не ненавидела Эзру, как мне хотелось бы верить.

Даже немного.

Когда я проверила свой телефон, перед тем как пойти спать, Эзра прислал ещё одно, последнее короткое письмо, в котором говорилось:

Приходи завтра вечером. В "Бьянку". Я покажу тебе стену.

ГЛАВА 16

Я очень сильно постаралась не опоздать на встречу. Очень сильно. Но видно не судьба. Тем более это было утро понедельника. Последние два часа напоминали чёрную комедию. Одна проблема накладывалась на другую. Всё началось с глупого занятия на велотренажёрах. Моя нога соскользнула с педали на нечеловеческой скорости, и я умудрилась ударить себя коленкой в подбородок, что потребовало некоторого таланта и гибкости, и закончилось резкой головной болью.

Чтобы снять головную боль, я зашла купить кофе. Но они перепутали мой заказ. Я просила вкус дня со сливками и сахаром. Они же сделали мне вкус дня без сливок и сахара, так что его невозможно было пить, потому что каждый знает, что нет ничего хуже, чем кофе без сливок. В общем, я объявила им войну в Твиттере. Аста ла виста, Дэйли Гринд, @mollythemav идёт за вами!

Чтобы исправить ситуацию с кофе, мне пришлось остановиться на заправке и взять новый кофе на вынос. Моё ужасное утро продолжалось, поэтому у них работал только один кассовый аппарат, за которым сидела новая девушка. Я простояла в очереди пятнадцать минут, потягивая дешёвую тошнотворно сладкую жижу, которая едва ли расслабляла.

Я уже опоздала на семнадцать минут на стратегическую встречу по "Блэк Соул" и была готова только на семьдесят пять процентов.

Чёрт бы побрал эти понедельники.

— Надеюсь, причина, из-за которой ты заставила нас ждать, достаточно серьёзная, — прорычал Генри, когда я попыталась тихонько проскользнуть в его офис.

— В принтере бумага застряла, — неубедительно пробормотала я, передавая распечатки со своими графическими наработками.

Я отвела от него взгляд и плюхнулась рядом с Итаном.

— Простите, я не знала, что уже так поздно.

Итан передал мне стопку бумаг, скреплённых степлером. В центре всей концепции был его логотип, создававший абсолютно новую философию бренда. Вместе с моей графикой "Блэк Соул" должны были получить новый наикрутейший образ. У меня также была одна идея по продвижению в социальных сетях, и я надеялась, что Генри прислушается к ней.

Тот самый не достающий элемент. Эта идея пришла мне в голову, когда я безуспешно пыталась уснуть прошлой ночью.

Генри проехал вперёд на стуле, облокотился локтями на свой гигантский стол и сложил руки домиком.

— Ну, теперь, когда мы готовы, давай начнём с тебя, Итан.

Итан углубился в свою презентацию, прокомментировав детали логотипа и то, как он будет восприниматься широкой аудиторией. Потом мы поговорили про брэнд и о том, как мы можем помочь "Блэк Соул" расшириться с помощью грамотной стратегии продвижения в социальных сетях.

Когда настала моя очередь, я рассказала о своей графике и о том, как я видела её использование на различных платформах. У Генри было много вопросов, которые касались размеров баннеров и картинок и причин, по которым их надо было изменить для различных сайтов. Я терпеливо объясняла про атрибуты яркости и разрешения для каждой из платформ и про способность сайтов показывать высококачественную графику на различных устройствах.

Генри не понимал, о чём я говорю. Но, не осознавая этого, он продолжал задавать глупые вопросы. Когда я была где-то на середине презентации, его глаза начали затуманиваться. Я всё поняла. Особенности моей работы не были никому интересны, даже мне. Но они были очень важны.

К сожалению, Генри ничего не понял, даже немного. К тому моменту, как я рассказала о своей главной идее по использованию хэштэгов и групп, подписавших контракты с "Блэк Соул", он совсем потерялся.

— Это просто, — объяснила я. — Мы увеличим популярность "Блэк Соул" и их артистов, заставив подписчиков публиковать хэштэги с названиями шоу, на которые они так хотят попасть. В качестве приза за первое место предложим пропуск на серию летних концертов "Блэк Соул". Второе место сможет выбрать три концерта или что-то типа того, третье место сможет выбрать один концерт. Подписчики будут публиковать посты про их любимые группы и должны будут использовать хэштэги, которые продвинут "Блэк Соул", так что это будет выгодно всем. Также, помимо использования хэштэгов, мы можем потребовать, чтобы люди подписались во всех социальных сетях на "Блэк Соул" и на те группы, которые они хотят увидеть.

— Кто будет организовывать розыгрыш? — спросил Генри.

— Никто не будет его организовывать, — объяснила я. — Мы будем использовать поиск по хэштэгам. Поскольку они буду использовать хэштэг black-soul-summer-fun или что мы там ещё придумаем, мы сможем использовать специальные сервисы для розыгрышей.

Я была уверена, что он так и не понял, но я уже столько раз это объяснила, что терпение моё закончилось.

— Это интересная идея, Молли, но я не думаю, что стоит говорить о розыгрыше на нашей первой встрече. Я не могу попросить их предоставить пропуск на целый сезон и одновременно вручить им счёт за наши услуги.

— Да, я понимаю, что это будет стоить им денег, но в итоге это также поможет им заработать денег, когда количество их слушателей увеличится.

Он кивнул, как будто бы понял меня, хотя я знала, что это не так. Может быть, его смущали хэштэги. А, может быть, он просто не хотел понимать или не видел ценности во всех этих играх в социальных сетях. В любом случае, результат был одним и тем же — разочарование.

— Я не уверен, что ты действуешь в интересах клиента, дорогая. Мы пока положим эту идею в стол и посмотрим, как пройдёт наша первая встреча перед тем, как обсуждать её.

Я прикусила язык, проглотив горечь, вызванную тем, что меня отчитали за блестящую идею. Встреча продолжилась. Мы — под "мы" я имею в виду крошку-Такера — решили, что Итан и я можем присутствовать на встрече, но, будучи креативным директором, главным на ней будет он. И это было нормально, за исключением того, что он вообще ничего не сделал для проекта. Он собирался предложить наши идеи и собрать все лавры, а Итан и я остались бы на заднем плане и потом стали бы поздравлять его.

К тому моменту, как мы свернулись, во мне уже кипела тихая ярость. Я собрала свои вещи с выражением лица как у разъярённого быка, в то время как Итан поспешил из офиса, как будто бы его стол загорелся.

— Молли, можешь задержаться на минуту? — спросил меня Генри гораздо более нежным голосом, чем тот, который он использовал во время встречи.

Я посмотрела на него, ненавидя себя за то, что не была такой же быстрой как Итан. Каким-то образом мне удалось сохранить вежливый тон:

— Да?

— Слушай, я знаю, что был жёстким с тобой сегодня, но я хочу, чтобы ты правильно оценивала перспективы нашей встречи в четверг. Ты новатор, Молли. Ты опережаешь время на несколько световых лет. Поэтому ты так успешна. Именно поэтому я взял тебя в проект. Но тебе следует понять, что не все разговаривают на твоём техническом языке, — он встал со стула, обошёл вокруг стола и положил руку мне на плечо. — Самое главное, что я понял на этой работе, это то, что надо чувствовать температуру комнаты. У тебя может быть самый лучший маркетинговый план в мире, но если ты не понимаешь, кому конкретно его предлагаешь, твоё сообщение никогда не дойдёт до аудитории.

Я глубоко вдохнула носом воздух, ненавидя его за то, что он был прав. Я чувствовала компанию "Блэк Соул " только на каком-то интуитивном уровне, когда у меня родилась идея с розыгрышем.

— Ты прав. Будет разумно пока попридержать эту идею.

Его рука двигалась вверх и вниз по моей руке, медленно поглаживая ее, и это захватило всё моё внимание. Меня теперь интересовал не проект "Блэк Соул", а неуместные прикосновения Генри. Не настало ли время сказать что-то?

Он подошёл ближе, на его лице была невозмутимая улыбка.

— Я так рад, что ты со мной согласна, — его рука сжала моё плечо и застыла. — Как обстоит дело с твоими другими проектами? Особенно мне интересен проект для "ЭФБ Энтерпрайсес". Это не слишком для тебя? Я буду рад помочь тебе с ним, насколько смогу.

— С этим проектом всё прекрасно, — мой голос нервно дрожал, поэтому я нацепила неестественную улыбку, чтобы скрыть свою неловкость. — Я сегодня встречаюсь с ним.

Эм, сегодня вечером...

— Он открыт всем моим идеям.

— А почему он не должен быть открыт твоим идеям? — спросил Генри, но его слова звучали шутливо и покровительственно.

Он вдруг заставил меня почувствовать себя ребёнком, который, играя, притворяется, что работает на взрослой работе, к которой он не имеет никакого отношения. Я сделала шаг в сторону, отчаянно пытаясь сбросить с себя руку Генри.

Это сработало. И сработало слишком хорошо.

К моему полнейшему ужасу, как только рука Генри потеряла контакт с моей рукой, она переместилась мне на грудь, остановившись там дольше, чем следовало. Его рука растянулась по всей моей груди, прежде чем он отдёрнул её.

— О, Господи, — ахнула я, чувствуя себя грязной, растлённой и маленькой. Такой маленькой.

— Что? — спросил Генри абсолютно невозмутимо.

Я уставилась на его туфли, мой голос дрожал, когда я, задыхаясь, проговорила испуганным шёпотом:

— Т-ты только что схватил меня за грудь?

Его голос стал ровным и колким.

— Что прости?

Когда я повторила свой вопрос, мой голос звучал лишь ненамного более уверенно.

— Т-ты только что схватил меня за грудь?

— Что? Ты серьёзно? Конечно, нет!

Его гнев немного развеял мои самые худшие страхи.

— Э-это выглядело именно так.

Он засмеялся, но его смех был едким, обвиняющим.

— Ты имеешь в виду сейчас? — он понизил голос так, что тот стал звучать злобно. — Ради Бога, Молли. Я не хватал тебя за грудь. Ты сдвинулась, и моя рука случайно упала на тебя. Я даже не понял, что это твоя грудь, пока ты не начала обвинять меня в домогательствах.

Он поднял руки вверх.

— Тебе надо успокоиться.

Я начала рассыпаться под весом его защитных отговорок.

— Генри, твоя рука лежала у меня на груди.

— Мисс Маверик, это произошло абсолютно случайно. Если ты хочешь облить меня грязью, ты вольна пожаловаться в отдел кадров. И я могу только пожелать тебе удачи, так как ты вряд ли сможешь доказать что-то, так как это была просто случайность. Ты, правда, думаешь, что я имею привычку ублажать своих подчинённых посреди рабочего утра? В понедельник, чёрт побери?

Истеричная часть моего мозга задалась вопросом, почему понедельник имел какое-либо значение? Может быть, он не был в настроении ублажать своих сотрудников по понедельникам? Может, он предпочитал ублажать их ближе к выходным? Был ли у него какой-то особый день недели, который лучше всего подходил для этого?

Так или иначе, он настаивал на том, что коснулся меня случайно. И хотя для меня это не выглядело случайностью, и ощущалось как что-то очень и очень намеренное, сейчас это было его слово против моего. Мне хотелось ткнуть его носом в его же дерьмо. Мне хотелось пойти в отдел кадров, как он и предлагал, и составить жалобу. Но не было ни одного доказательства, что он сделал это специально. Даже я сама не была до конца уверена. Так какой же был смысл составлять жалобу на сына основателя компании, на которого я работала?

Никто бы мне не поверил.

И хотя я чувствовала себя мерзко внутри, случайное касание моей груди не было концом света.

Это не конец света, сказала я сама себе. А потом ещё раз, но уже с чувством.

Я сделала ещё один шаг назад, размышляя. Он распускал руки. Он неоднократно заставлял меня чувствовать неловкость. Но если я сейчас установлю границы, может быть, он перестанет хватать меня за грудь, когда ему вздумается.

Я могла бы прекратить его недостойное поведение, не усложняя ситуацию и не подрывая его положение в компании.

— Пожалуйста, не касайся меня больше, — сказала я, стараясь не смотреть ему в глаза. Господи, это было неловко. Это было ужасно. Мне надо было покончить с этим немедленно.

— Я уже сказал тебе, что это случайность, — сказал он раздражённо. — Мне бы хотелось, чтобы ты была осторожнее в будущем.

А мне бы хотелось, чтобы ты держал при себе свои грязные руки.

Я постаралась стряхнуть с себя мерзкое ощущение и отошла от него подальше.

— Значит, договорились. Ты не трогаешь меня ни случайно, ни как-либо ещё, а я стараюсь случайным образом не класть тебе в руку свою грудь. Это всё, о чём я прошу.

Он кинул на меня сердитый взгляд, а затем повернулся к своему столу, очевидно, разрешая мне уйти.

Он не сказал это вслух. А я была уже давно готова уйти. Я бегом добежала до своего стола, так как мне надо было как можно скорее избавиться от него. Господи, я чувствовала себя идиоткой! Мне дико не нравилось то, что произошло и ещё больше то, что я не знала, что думать по этому поводу.

Наполовину испуганная, наполовину разъярённая, я хотела разрыдаться. И принять горячий душ. Горячий, обжигающий душ ждал меня.

Не то, чтобы я была большой скромницей, но меня никогда не касались неподобающим образом без моего согласия. Может быть, это и была случайность, но меня обжигало интуитивное чувство, которое шептало мне, что это было не так. Но что я могла с этим сделать?

Я отодвинула свой ноутбук в сторону и подумывала начать биться головой об стол. Видите? Это была та самая проблема с противостоянием. Я боялась поговорить с Генри о его неуместных касаниях на протяжении нескольких недель, и вот теперь, когда я была вынуждена сделать это, я хотела сдаться или переехать на Таити. Просто отлично, Молли. Просто отлично, чёрт тебя побери.

— С тобой всё в порядке? — спросила Эмили, вернувшись из комнаты отдыха с чашкой свежего кофе. — Как прошла встреча?

— Хорошо, — быстро ответила я. — Ужасно. Я не знаю. Спроси меня позже.

— Что случилось?

Слова вертелись у меня на языке. Я хотела рассказать ей. Генри схватил меня за грудь. Но это звучало нелепо у меня в голове. Она может посмеяться над этим или пошутить.

Лично мне было не смешно. Потому что это была не шутка.

И если бы я сказала ей, мне бы официально пришлось составить жалобу. Я любила Эмили, но она не стала бы молчать об этом. Это разнеслось бы по всему офису. Без официальной жалобы я бы выглядела как лгунья, или что я хочу уничтожить его со злости.

— Ему не понравилась моя идея с розыгрышем, — прозвучали мои слова, но я чувствовала себя отстранённой от разговора, как если бы я находилась вне своего тела и наблюдала, как я покрываю кого-то, кого не могу выносить. Я прокручивала то, что случилось, в своём мозгу снова и снова, и снова, стараясь вспомнить каждую мелкую деталь, чтобы всё встало на свои места.

Чтобы увидеть объективную правду.

— Это стрёмно, — Эмили сочувственно нахмурилась. — Но разве тебя это удивляет? Он же не смыслит в передовых технологиях.

— Т-ты права. Мне не стоило удивляться. Я думаю, я больше разочарована.

Она похлопала меня по руке, но я резко одёрнула её. Моё личное пространство стало больше в три раза, и я была не готова к прикосновениям других людей. Даже если это были мои друзья.

Её голова откинулась назад.

— Ты уверена, что с тобой всё в порядке, Молли?

— Голова болит, — сказала я ей. — Мне кажется, это мигрень.

Это была правда.

— И у меня было действительно тяжёлое утро.

Заметив, что у меня начали дрожать руки, я сжала их в кулаки и засунула под стол.

— Может, я могу принести тебе что-то? Кофе? Воды?

Виски. И покрепче.

— Я-я бы выпила воды. Спасибо.

Она выглядела всё также обеспокоенно, но встала и направилась в кухню. Я сделала неровный вдох и попыталась убедить себя, что это был не конец света. Мне нанесли травму. Я не была готова столкнуться с этим сегодня. Или в любой другой день. Вообще.

Я закрыла глаза и снова увидела его руку у себя на груди. Его пальцы растянулись по всей её окружности, ладонь крепко прижалась к моему соску.

Хорошо, может быть, я не хочу освежать в своей памяти каждую секунду этой перебранки.

Меня пробила мерзкая дрожь, и я неожиданно почувствовала тошноту. Внутри меня бушевала энергия стресса, и прежде чем я осознала, что я делаю, я начала неосознанно кружить по офису. Может, я и не собиралась разговаривать с отделом кадров, но никому бы не повредило, если бы я проверила, кто там сегодня работает.

Оказалось, что никто.

Дорис одна управляла всем отделом, и её нигде не было. Её стол выглядел нетронутым. Видимо, у неё был выходной.

Развернувшись, я увидела стол мистера Такера. Он стоял на противоположной стороне офиса, но благодаря открытой планировке, я могла видеть его со своего места. Мне ничего не мешало сейчас, не считая всех моих коллег, кирпичного столба и моего собственного сомнения и страха.

— Как проект?

Я подпрыгнула от неожиданности и заметила того, кто стоял слева от меня.

— О, Господи. Катерина, ты напугала меня.

Катерина Довз была лучшей женщиной-дизайнером в "626" и всем тем, к чему я стремилась. Она была, по крайней мере, на пять лет старше меня и на несколько световых лет дальше. Начиная от её гладких, мастерски уложенных светлых волос, и заканчивая её элегантным клетчатым платьем. В ней воплощались самообладание и профессионализм.

Я же сегодня выглядела как обкуренный хипстер, мои волосы плохо лежали и не хотели делать то, что я у них просила. Конечно, я не могла обвинять Генри в проблемах с волосами, так как они на сто процентов были моими.

Это было проклятие Мавериков.

— Какой проект? — глупо спросила я.

— Проект для "Блэк Соул". Разве Генри не выбрал тебя для этого проекта?

— Э... — я не знала, что сказать.

Её взгляд изучал меня в поисках чего-то, что я не могла определить. Она завидовала? Хотела получить этот проект? Она могла бы сделать это. Меня уже достало работать с проектом "Блэк Соул" и Генри Такером.

— Кажется.

— И как тебе с ним работается?

Я скрестила руки на груди, чувствуя, что меня определённо выделили из толпы. Катерина никогда не разговаривала со мной. Даже когда мы вместе работали над проектами. Вообще, она всегда держалась сама по себе.

Поэтому я не понимала, что поменялось. Может Генри попросил её что-то мне сказать? Пощупать меня? В переносном смысле. Понятно, что если он собирался сделать это в буквальном смысле, он бы сделал это сам.

— Хорошо, — я пожалела, что дошла до Дорис, которая даже не позаботилась о том, чтобы прийти на работу.

Я, должно быть, глянула в сторону стола Дорис, потому что Катерина посмотрела в том же направлении.

— Ты ищешь Дорис?

— Искала, — призналась я. — Но ничего срочного. Я могу поговорить с ней, когда она вернётся.

— Её не будет десять дней, — проинформировала меня Катерина. — Она уехала в круиз.

Вот чёрт.

— Ты серьёзно?

— Что-то важное? Нам приходило напоминание об этом на прошлой неделе. Мы должны обращаться к Генри, если нам нужно что–то связанное с отделом кадров. Он заменяет её, пока её нет в офисе.

Ну, конечно.

— Ничего важного, серьёзно, — я начала двигаться в сторону своего стола. — Я поймаю её как-нибудь в другой раз.

— Молли, — крикнула она мне в спину. Я остановилась только потому, что удивилась, что она знает моё имя. — Если ты хочешь поговорить о чём-то или если... что-то случилось, о чём тебе хотелось бы рассказать, можешь на меня рассчитывать.

Я облизала сухие губы и приняла решение забыть о том, что произошло, и двигаться дальше.

— Хорошо. Э. Спасибо.

Странное предложение Катерины не отпускало меня до конца дня, пока я притворялась, что работаю. Я хотела кому-то рассказать. Я бы даже рассказала Эмили, если мне нужно было освободиться от этого. Но я, казалось, не могла произнести ни слова.

В конце концов, я нашла в себе смелость признаться, когда она уже собирала свои вещи.

Она повернулась и спросила:

— Конец рабочего дня?

Я моргнула и резко прошептала:

— Генри схватил меня за грудь сегодня утром.

Её ответ прогремел на весь офис.

— Что он сделал?

Оглянувшись вокруг, я понизила голос и повторила:

— Генри схватил меня за грудь, Эм. После нашей встречи сегодня утром. Он сначала положил руку мне на плечо, и когда я попыталась отодвинуться, схватил меня за грудь.

Она уронила сумку с ноутбуком на пол и подкатила ко мне свой стул.

— Что значит схватил?

— Как ты обычно хватаешь вещи, Эмили! Когда ты намеренно пытаешься что-то схватить. Именно это он и сделал. С моей грудью.

Если мне придется ещё раз повторить слово "грудь", я, наверное, закричу.

— Чёрт побери! Что ты собираешься делать?

— Я пыталась поговорить с отделом кадров, но Дорис уехала в круиз на десять дней. Крошка-Такер её заменяет.

— Крошка-Такер может отправляться к чёрту, — её ярость немного успокоила мою. — Ты ему что-нибудь сказала?

Я сделала успокаивающий вдох.

— Я сказала ему больше не трогать меня. Но поскольку этого вообще не должно было произойти, я не уверена, что он послушает.

— Ему лучше послушать.

— Я знаю.

— Молли, что ты собираешься делать? — спросила она во второй раз.

— Есть какие-нибудь идеи? Серьёзно, я готова их обсудить. Ещё один вариант — это пойти к его отцу. Но Генри настаивает, что это была случайность. Его слово против моего.

— И моего, — добавила она. — Я буду рада заступиться за тебя.

— Только вот тебя там не было, — напомнила я ей. — Ты слышала только мою версию.

Она закатила глаза.

— Потому что меня волнует только твоя версия.

Мы замолчали, ни у кого из нас не было правильного ответа.

В конце концов, я решила:

— Я подожду, пока не приедет Дорис, и расскажу ей, что случилось. Она что-нибудь придумает. Это её работа, придумывать что-то.

Эмили кивнула.

— А тем временем, я буду защищать тебя от Такера-младшего. Он и на двести метров к тебе не подойдёт.

Тяжесть у меня в груди уменьшилась, хотя я знала, что она не сможет выполнить своего обещания. Генри и я были посредине важного проекта, над которым работали вместе. Я не смогу избегать его вечно. Но, может быть, хотя бы десять дней? Можно попробовать осуществить это, пока не вернётся Дорис. Затем я смогу решить, что делать.

Эмили проводила меня до моей машины, и я оценила её доброту. Мне не хотелось просить у неё помощи, но она была нужна мне сейчас. В основном, мне хотелось доползти до своей квартиры и забыть о сегодняшнем дне навсегда. Но поскольку я не могла сделать этого, было здорово иметь такого друга как Эмили, который мог проводить меня.

И было здорово, что у меня должна была состояться встреча с Эзрой, которую я ждала и которая отвлекала меня. Может быть, она пройдёт не так ужасно как весь этот день. В конце концов, я была девушкой и я могла надеяться.

ГЛАВА 17

Ужин в "Бьянке" был в самом разгаре, когда я зашла в дверь. Ресторан находился на окраине центра города в недавно созданном квартале искусств и расположился между старым домом, который был превращён в антикварный магазин, и французской пекарней (той самой французской пекарней), которая была уже закрыта.

Сам ресторан был практически скрыт за стеблями плюща, обвившего его кирпичный фасад. Кованый забор обрамлял уютную террасу, расположенную сбоку от главного входа. На входе стояла меловая доска с меню, поэтому проходящие мимо люди могли остановиться и узнать про блюдо дня.

Я вошла внутрь, нервная и напряжённая из-за долгого дня, но чары "Бьянки" медленно начали проникать под холодные доспехи, которые я носила в течение нескольких часов.

Мой взгляд тут же упал на центральный элемент пространства. Это был овальный бар в центре обеденного зала. Над ним висела огромная люстра, сделанная в форме цветка, хрустальные капли которой сверкали в лучах золотого света. Цветочная тема присутствовала в зале повсюду. Над каждым столом висели белые горшки, наполненные белыми цветами, свешивающимися вниз. Также пространство было наполнено изображениями белых цветов, белых фигур и белых зданий. Всё было белым.

Поскольку Эзра заставил меня работать с ним, я изучила все его рестораны. "Бьянка" означало — "белый", поэтому было уместно оформить весь ресторан в этом цвете.

Даже его хостес были одеты в белое. В отличие от "Лилу", где все носили чёрное.

Мне следовало посетить "Сариту" следующей. Чтобы посмотреть, какая цветовая схема там использовалась.

Предполагаю, что красная.

Безликая стена привлекла моё внимание. Две из четырёх стен ресторана имели окна, через которые проникал свет. Дальняя стена скрывала кухню и была разделена дверьми входа и выхода, а также пространством под уборные. Третья стена, справа от бара, не имела окон и ей отчаянно чего-то не хватало. Это было заметно по тому, как сильно она отличалась от всего оформления ресторана. И картины ей не подошли бы.

Моя идея расцвела во что-то более осязаемое, когда я увидела габариты пространства. "Бьянка" была современным и в то же время причудливым местом. Простым, но абсолютно обворожительным.

— Вы встречаетесь с кем-то? — спросила меня хостес.

— С Эзрой, — сказала я ей, обнаружив, что мой голос звучал не достаточно убедительно.

Её глаза округлились от удивления.

— С Эзрой Батистом?

— Да.

— Он ждёт вас?

— Да.

Она поморщила губы и посмотрела в сторону бара.

— Я думаю, он сегодня на кухне, но я не вполне уверена. Я схожу проверю.

Когда она удалилась в поисках своего босса, я взяла меню. "Бьянка" была значительно меньше "Лилу", но такая же шикарная. Я с трудом могла узнать блюда, перечисленные в её коротком меню, их описания были ещё хуже. Даже названия коктейлей, казалось, были написаны на другом языке.

Мне нужна была Вера, чтобы перевести мне это меню. Я знала, что в "Бьянке" подают современную французскую кухню, но это ничего не значило для человека, который ни грамма не понимал в эксклюзивных блюдах.

Тем не менее, мой желудок заурчал. Видимо, ему было всё равно, что они подавали. Главное, что здесь была еда. И честно говоря, после того, как я увидела несколько тарелок, которые принесли на соседние столики, я не могла винить его. Чтобы ни ели эти люди, это выглядело невероятно.

Прошло несколько минут, прежде чем Эзра вышел из кухни. К моему удивлению, на нём была надета форма шеф-повара. Он снял невысокий лёгкий колпак по пути ко мне. Взгляд на его, по обыкновению серьёзном, лице был таким же серьёзным.

— Молли, — поприветствовал он меня в своей обычной манере. — Извини, что заставил тебя ждать.

Я уставилась на него, во рту у меня пересохло от удивления, когда я увидела эту новую версию его. Он всегда выглядел таким собранным в своих костюмах и рубашках. И в те несколько раз, что я видела его в повседневной одежде, моё сердце останавливалось. Но это? Белая форма прилегала к его смуглым рукам и мускулистой груди. На нём всё ещё были надеты тёмно–синие брюки, а не чёрные штаны, которые обычно носили шеф-повара. И его туфли были блестящими, дорогими и не подходили для кухни. Он был... растрёпан, его вещи не сочетались, и это было божественно.

— Ты шеф-повар?

Он откашлялся, отведя глаза.

— Обычно нет. Но я умею работать на кухне, что бы тебе ни говорил Киллиан.

— Он ничего мне не говорил, — уверила я его. — Я просто удивлена увидеть тебя в этой роли.

Его глаза всё ещё отказывались смотреть на меня, и если бы это был не он, я бы подумала, что он нервничал. Но это же был Эзра. Этот мужчина никогда не нервничал. И не чувствовал себя неловко. Он был наглым и самоуверенным.

— Была небольшая проблема с ужином. Я решил помочь.

— Очень мило с твоей стороны.

Его улыбка была самоуничижительной и скромной, доказывая, что все мои умозаключения о нём были неверными.

— Вовсе нет. Это было абсолютно эгоистично с моей стороны. Я не хочу, чтобы мой ресторан загнулся.

Я не могла не засмеяться.

— Хорошо, ты прав. Это было абсолютно эгоистично с твоей стороны спасать этот ужин. Как ты посмел так поступить со своим бизнесом?

Его губы расплылись в тёплой улыбке, но он сменил тему.

— Ты пришла, чтобы посмотреть стену?

— Ты же не против? Я не хочу мешать.

Он отмахнулся.

— Всё хорошо. Рисовать будем после закрытия, ты можешь снять все мерки, которые тебе нужны.

— Показывай, — поторопила я его.

Именно это он и сделал, проведя меня по краю зала, пока я не увидела свой будущий проект лицом к лицу. Я разглядывала это гигантское белое пространство, которое было самым большим холстом, с которым я когда-либо работала, и напряжение, которое копилось во мне весь день, наконец-то выплеснулось наружу.

В предвкушении я издала счастливый вздох и протянула руку к пустой стене, выкрашенной белой краской.

— Это будет весело, — прошептала я.

Он повернулся ко мне.

— Хм?

— Ничего, — я обошла Эзру, чтобы получше рассмотреть стену. — Я просто разговаривала сама с собой.

— Ты выглядишь счастливой, — прокомментировал он. — Хороший день?

Не посмотрев на него, я призналась:

— У меня был ужасный день, — я провела пальцем вниз по чёрной рамке картины. — Но он становится лучше.

Я услышала в его голосе улыбку, даже не посмотрев на него.

— Я так и думал.

Бабочки вернулись с новой силой, подпрыгивая и порхая и создавая хаос внутри меня. Развернувшись к нему, я смело встретила его взгляд.

— Хочешь услышать мою идею?

Он уставился на меня.

— Ты хочешь рассказать мне свою идею?

Я покачала головой, наполовину завороженная его загадочным взглядом. Он был тёплым и нежным, и одновременно знакомым.

— Не совсем.

Он медленно приподнял одно плечо.

— Значит, я подожду до великого открытия.

Его ответ заставил меня усомниться в его искренности.

— Ты ведь шутишь, верно?

— С чего бы я стал шутить?

Потому что ты абсолютно очаровательный маньяк, который все контролирует.

— Ты действительно так сильно мне доверяешь? Я раскрашу всю эту стену, Эзра.

— В этих вопросах, Молли, я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было.

И что я должна была делать с этим? Кроме того, чтобы запомнить этот момент и то, как он сейчас выглядел и то, как защищено я чувствовала себя от его слов, и какой важной и заметной я себе казалась. Я хотела законсервировать этот момент и сохранить навсегда, чтобы обращаться к нему всякий раз, когда я буду чувствовать себя беззащитно или как-то не так. Чтобы я могла напомнить себе, каково это — чувствовать, что тебя уважают.

Потому что я чувствовала это. По какой-то причине, этот суперуспешный ресторатор решил, что я ему ровня. В то время как весь мой офис не верил в меня, он рискнул всей своей империей и доверился моему вкусу. Он доверял мне. Когда мой босс отклонял мои идеи, ставил под сомнение мой вкус и лапал меня, это мужчина попросил меня помочь ему, и полностью в меня поверил.

И он предоставил мне полную свободу делать то, что я считала правильным.

Эзра не представлял, как много для меня это значило, как много он изменил в моём видении мира и в том, насколько я себя ощущала, будучи взрослой и имея работу.

— Тебе что-то нужно от меня? — спросил он, когда я ничего больше не сказала.

— Пока ничего, — сказала я ему. — Мы можем поставить экраны? Я надеюсь начать в субботу, и мне бы не хотелось быть на виду.

— Всё будет хорошо, — пообещал он. — Дай мне знать, что ещё тебе нужно, и я всё достану.

— Спасибо.

— Ты голодна?

— Что?

Каким-то образом он умудрился сократить расстояние между нами.

— Ты голодна? Ты ела?

— Э, нет.

— Не хочешь присоединиться ко мне на лёгкий перекус?

Моё сердце ускорилось в три раза.

— То есть сейчас?

Один уголок его рта приподнялся в улыбке.

— То есть сейчас, — улыбка исчезла. — Если, конечно, тебе никуда не надо.

Иррациональное желание вернуть назад его улыбку заставило меня сказать:

— Нет, мне никуда не надо. Поэтому ужин — это хорошо.

— Отлично. Садись... вот сюда, — он подвёл меня к столику на двоих рядом с кухней. — Сначала мне надо проверить кухню, но я попрошу Сиенну принести тебе меню.

Быстрым движением руки он выдвинул для меня стул, и я неожиданно почувствовала себя очень нервно. Что всё это значило? Чувство долга? Деловой ужин?

— Спасибо, — сказала я скрипучим голосом, с трудом выдавливая слова из своего пересохшего рта.

Он подозвал Сиенну, хостес, элегантным взмахом запястья. Она пришла в движение и стремглав бросилась через весь ресторан, чтобы узнать, что ему надо. Либо она запала на него, как подросток, либо он был страшным боссом, которого она боялась вывести из себя.

Либо и то и другое.

Не то, чтобы я много об этом знала.

— Можешь принести Молли меню? — попросил он её. — И стакан воды, — он посмотрел на меня. — Хочешь что-нибудь ещё? Коктейль? Вина?

Я откашлялась в надежде, что я каким-нибудь волшебным образом научусь лучше разговаривать.

— Я пока начну с воды. Спасибо.

— Я сейчас вернусь, — пообещала Сиенна.

Эзра улыбнулся мне, когда она исчезла.

— Я тоже. Только удостоверюсь, что все идёт гладко. Дай знать Сиенне, если тебе что-то нужно, или любому из официантов, если не сможешь найти её. Это мой столик, и они в любом случае будут приглядывать за тобой.

— Хорошо.

Он пошёл в сторону кухни, но остановился на полпути.

— Ты дождёшься меня?

Его неуверенность затронула что-то внутри меня.

— Я дождусь тебя, — сказала я утвердительно.

На его лице появилась редкая улыбка, которая трансформировалась в ауру спокойного счастья. Было удивительно то, как он умел переключаться. В одно мгновение он был устрашающим диктатором, а потом становился ослепительно прекрасным.

Правда, сегодня он не был особенно похож на диктатора. Вообще-то, он был действительно добрым, заботливым и внимательным. Конечно, он бы снова изменился. После его возвращения, мы бы нашли, о чём поспорить. Не было людей более непохожих, чем мы с ним. Нужно было только немного подождать, и мы бы вернулись к своим старым привычкам.

Он бы приказал мне сделать что-то. Я бы совершенно точно отказалась. Он бы стал спорить со мной. В этот раз я бы точно выиграла. И он вывел бы меня с территории ресторана.

Что было бы идеальным завершением моего великолепного понедельника.

Но по какой–то причине, я ждала того, чтобы поспорить с ним.

Вместо того чтобы думать о моём рабочем дне, я достала телефон и в тайне начала гуглить ингредиенты французских блюд, которые он мне предлагал выбрать. Это не помогло. Я подумала поймать Сиенну, чтобы она помогла мне разобраться с меню, но я струсила, когда она подошла, чтобы долить мне воды в стакан.

Через пару минут моего ожидания, Эзра вернулся к столику уже без формы шеф-повара. Он несколько раз провёл рукой по волосам по пути к столику, как будто бы заставляя их снова подчиниться ему, после того, как он продержал их в заложниках под колпаком шеф-повара. Одно только это должно было запасть мне в голову на последующие пять лет, но не только его волосы привлекли внимание.

На нём была надета футболка. Футболка!

Я никогда раньше не видела его в футболке. И честно говоря, я никогда в жизни, ни единого раза, не думала, что футболка может так всё изменить. Но каким-то образом это сработало, потому что футболка была именно на Эзре.

Он выглядел моложе и более расслабленно. Я в первый раз увидела его руки, и они меня не разочаровали. Они были мускулистыми, как я их и представляла. Он тут же заставил меня задуматься о том, чтобы снова записаться на занятие на велотренажёры в 5:30 утра.

Его улыбка была широкой, настоящей и нежной, что было неожиданно. Он сел напротив меня, и я подумала, что в этот самый момент я, возможно, влюбилась в него. Ну, хорошо, это была не любовь, но, определённо, желание.

Очень сильное желание.

Он наклонился вперёд, расслабленно положив руки на стол.

— Ты решила, что будешь есть?

Я откашлялась и заставила себя посмотреть на меню, чтобы не поддаться соблазну и не начать разглядывать Эзру.

— Всё выглядит очень хорошо.

Ладно, будем честными, я не имела ни малейшего представления об этих блюдах, но я была уверена, что они будут хороши. Думаю, это считается.

— Я просто не уверена, какое блюдо выбрать. Какие твои, эм, любимые?

— Кок-о-вен чудесный, — ответил он непринуждённо. — Также мы спасли утиное конфи, когда я уволил Марселя. Мне нравится, как кухня готовит его в последнее время.

Да, моя лучшая подруга была шеф-поваром, но это не значило, что я обращала внимание на то, что она рассказывала про свою деятельность. Точно так же она не смогла бы взять кисть и сделать что-то с её помощью только потому, что она дружила со мной. Честно говоря, когда она начинала говорить о еде, я обычно представляла голос учителя из мультфильма про Чарли Брауна, который звучал абсолютно бессмысленно.

Но сейчас я была многое готова отдать, чтобы вспомнить хотя бы что-то из тех её гастрономических разговоров! Например, что такое кок-о-вен? Мясо? Вино? С уткой вроде бы было всё понятно, но слово "конфи" звучало странно. Может быть, это были внутренности или что-то в этом роде? Я точно знала, что шеф-повара готовы были съесть всё, что угодно. И чем более странной была еда, тем выше она ценилась. Например, бычье сердце или язык, или столетние яйца.

Не думаю, что я была готова есть странные утиные части сегодня вечером.

Когда я не ответила, Эзра добавил:

— Может быть, ты хотела бы что-нибудь не из меню? Я могу попросить приготовить всё, что ты хочешь. Просто скажи, чего бы тебе очень хотелось.

Мои щёки вспыхнули от его щедрого предложения.

— Вообще-то, я просто не могу решить. Прости. Обычно Вера заказывает мне еду. В меню всё выглядит превосходно. Я даже не знаю, что выбрать.

— А-а, — он потянул за меню, и я с легкостью отпустила его. — Ты не против, если я выберу для нас обоих? Можем заказать несколько разных блюд и попробовать друг у друга.

Я с облегчением выдохнула.

— Было бы здорово.

— Что думаешь насчёт мидий?

— Заказывай. Если ты считаешь, что они хороши.

А если мне ничего не понравится, я всегда могу забежать в "Тако Белл" по пути домой. Просто мысль.

Он дал знак своим официантам, и один из них тут же появился перед нами.

— Я собираюсь сделать заказ, Дэвид.

— Да, сэр, — ответил Дэвид.

Эзра начал проговаривать длинный список блюд, включая мидии, кок-о-вен и утиное конфи. Он также произнёс слова, которые я не знала — кордон блю и стейк-фри. Он посмотрел на меня, на его лице была еле заметная улыбка.

— Вина?

Я пожала плечами.

— Давай.

— И бутылку Шато-Грийе.

Дэвид исчез, и я осознала, что я осталась наедине с Эзрой Батистом. В одном из его ресторанов. За одним из его столиков.

Я не знала, что и думать! И как себя чувствовать. Всего несколько месяцев назад я чувствовала себя очень нервно с этим мужчиной. Я ненавидела его, потому что эта эмоция казалась мне наиболее безопасной.

Он был самым знаменитым знакомым Веры. Он был успешным другом Киллиана. Он был боссом Уайетта.

Но для меня он был никем.

И я была для него никем. Просто человеком, которого он мог бы опознать по полицейской ориентировке, если бы я вдруг решила ограбить винный магазин, а он случайно оказался бы там.

Только вот в последнее время мы как будто перестали быть друг другу чужими. И мне не казалось, что ненавидеть его безопаснее всего. Вообще, ни одна из эмоций, которые я чувствовала по отношению к Эзре, не казалась мне безопасной.

Но это и не казалось мне неправильным.

Это точно было опасно. Но не было неправильным, благоразумным или комфортным.

— Ну что, скажи мне честно, не слишком ли много я прошу с этой фреской?

Я закинула голову назад и засмеялась. Не слишком ли много он просит? Он всегда просил слишком много.

— Ты серьёзно?

Его лицо сделалось виноватым.

— Меня вдохновила та твоя картина у Киллиана. Вероятно, я был слишком настойчив.

Я потрясла головой и провела пальцем по сконденсировавшимся капелькам на стенке стакана.

— Ты был слишком настойчив на помолвочной вечеринке. Потом ты был слишком настойчив, когда нанял меня в "626". К тому моменту, как ты попросил меня нарисовать фреску, я была бы удивлена, если бы ты сказал "пожалуйста" или позволил бы мне сказать "нет".

Теперь была его очередь усмехнуться.

— Я не привык слышать "нет".

— Это я заметила.

— Ну, если честно, это не совсем верно. Я слышал "нет" в своей жизни. Я слышал это так часто, что уже устал. Поэтому я делаю всё возможное, чтобы услышать "да".

Его взгляд был искренним, он углубился в воспоминания, о которых я могла только догадываться. Какая-то часть его необычной энергетики сделалась спокойнее, мягче. Мои ледяные стены начали таять. Резкие слова, которые всё время вертелись на кончике моего языка, когда я была рядом с ним, растворились. Я хотела услышать о нём больше. Я хотела узнать больше. Увидеть больше.

Мне хотелось бы знать тебя всю.

Может быть, он не один этого хотел.

— Это связано с твоими ресторанами? — спросила я, пробивая почву.

Он покачал головой.

— Да, именно. "Лилу" дал мне много жизненного опыта. Даже несмотря на то, что у меня уже был опыт с одним рестораном, — он ненадолго замолчал, а потом добавил. — Моя бывшая жена и я вместе владеем рестораном. "Квинс". Ты слышала о нём?

Эзра казался спокойным, но меня вдруг захлестнуло нервной волной. Я помнила, что у него был четвёртый ресторан, но мне было сложнее запомнить, что у него есть бывшая жена.

— Да, — сказала я. — Я слышала о нём. Хотя я никогда там не была.

Он поморщил лицо.

— Ничего страшного. Он подходит Елене и приносит доход. Я бы не сказал, что он какой-то особенный.

— Елена это твоя бывшая жена?

Он кивнул, но не стал вдаваться в подробности. Поэтому мне следовало бы оставить эту тему и перейти к следующей. Если бы это был кто-то другой, я бы постеснялась задавать прямые вопросы. Но с Эзрой я как будто бы не могла остановиться. Я хотела знать, что случилось. Я хотела знать всё не только о его браке, но обо всей его жизни. Я хотела докопаться до истины и замучить его вопросами, пока он не признается во всём.

Пока я не буду знать всё.

Пока я не узнаю его.

— Вы всё еще владеете рестораном вместе? — ну, вот, я аккуратно начала вынюхивать.

Выражение его лица сделалось жёстче, налетели грозовые облака, засверкала молния, завыли сирены, предупреждающие о торнадо.

— Когда я познакомился с Еленой, она была в процессе создания концепции. Она делала это со всей страстью и энергией. Она хотела познакомить Дарем с мексиканской едой, но сделать это в традиционном стиле. Я сразу же влюбился в её идею и почти так же быстро в неё. Мы поженились через шесть месяцев после нашего знакомства, и как только она получила мою фамилию и мои деньги, мы открыли ресторан. Через год после открытия "Квинс" мы развелись.

Глубокая печаль в его глазах пронзила мне сердце, оно просто обливалось кровью от переживаний за этого мужчину и его прошлое.

— Вам было слишком сложно вместе вести бизнес?

Он глянул на меня так, что меня снесло волной его горя. Моё дыхание остановилось, когда он произнес:

— У неё был роман с нашим шеф-поваром. Они сейчас женаты, — он отвернулся и сделался задумчивым и подавленным. — У них трое детей.

— О Боже, Эзра.

Его голова резко повернулась.

— Не надо меня жалеть. Я виноват не меньше. Со мной сложно. Раньше было ещё сложнее. Я... я могу быть закрытым, я слишком сосредоточен на работе и, как ты понимаешь, на всём том, что заставляет женщин убегать к другим мужчинам. Она... мы... Я стал лучше после того, что случилось. Благодаря Елене, я понял, что люблю ресторанный бизнес. Я нашёл в жизни то, чем горю. Это именно та цель, к которой я хочу стремиться всю жизнь. Сначала я был зол, но именно в это тёмное время родилась "Лилу". Я попросил Киллиана встать у руля, а всё остальное уже история. Это было десять лет назад. С тех пор я изменился, и теперь с тремя успешными и независимыми друг от друга ресторанами довольно сложно винить тот период времени, который принёс мне столько хорошего.

— То есть Елена всё ещё директор "Квинс"?

— Она совладелец, но она мало связана с бизнесом. Она управляющая в этом ресторане, и я разрешил ей выбирать меню и стиль. Но именно из-за меня он приносит деньги.

В его тоне звучала самоуверенность. Это была чистая правда.

И тут появилась армия официантов с нашей едой. Мы отстранились друг от друга, выпрямившись на стульях, затем отодвинули столовые приборы и стаканы, чтобы разместить всю еду.

Дэвид, тот же самый официант, что принимал у нас заказ, специально для меня рассказал про все блюда, и налил нам вина. Следующие десять минут мы пробовали еду и пили вино. Что-то как будто бы взорвалось у нас в головах.

Или, по крайней мере, в моей голове. Еда была такой же хорошей, как та великолепная еда, которую мы с Верой пробовали в "Лилу", или как то меню, которое Уайетт приготовил для помолвочной вечеринки, или те блюда, что готовила для меня Вера.

— Это невероятно, — простонала я и наколола на вилку кусочек стейка с кровью, который подали с тонкой картошкой фри и вкуснейшим соусом. — Я знаю, что у тебя проблемы с шеф-поваром, но я уверена, что твоя кухня не страдает от этого.

Он улыбнулся себе в тарелку. Когда он посмотрел на меня, его глаза потемнели и снова стали загадочными.

— Это старые рецепты, — объяснил он. — Повара могут приготовить их одной рукой. Но я не менял меню в течение нескольких месяцев. Мне надо, чтобы пришёл кто-то и взял всё в свои руки. Мне нужен лидер. Мне нужно вдохновение. Один я с этим не справлюсь.

Теперь я поняла.

— И что ты собираешься делать?

Он задержал на мне взгляд, его уверенность была непоколебима.

— Я собираюсь обновить свой веб-сайт, придумать обалденную стратегию для социальных сетей и нарисовать чертовски классную фреску на этой стене, — он указал на стену. — Я собираюсь сделать "Бьянку" неотразимой.

Кусок утки застрял у меня в горле, и я на секунду подумала, что мне может понадобиться приём Геймлиха. Случись это перед Эзрой и его модными клиентами, это было бы очень унизительно. Единственной альтернативой тому, чтобы Эзра извлёк кусок дичи из моей трахеи, была смерть.

Видимо, моя жизнь собиралась пойти по второму сценарию.

Я схватила стакан с водой и выставила себя на посмешище сделала все возможное, чтобы спасти себя от смерти.

Это не вполне сработало.

— С тобой всё в порядке.

Я подняла палец вверх, давая ему понять, что мне нужна минута и продолжила пить живительную влагу. Это был не самый грациозный момент, и мне, вероятно, пришлось бы вытереть рот салфеткой после всего этого, но зато я выжила.

Я была борцом.

— Я в порядке, — крякнула я. — Я просто не знала... что... это именно то, что я для тебя делаю.

Он приподнял одну бровь.

— Если бы ты знала, разве это поменяло бы что-то?

Что он имел в виду под этим? Что я не стала бы требовать от него не вмешиваться в проект? Наверняка. Но я не могла вынести такое количество диктаторов в своей жизни. Решив не озвучивать эту мысль, я решила, что сарказм — лучшая тактика.

— Ну, вероятно, я бы лучше старалась.

Один из уголков его губ приподнялся в удивлении.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Но, я так полагаю, нам придётся довольствоваться тем, что есть. И, честно говоря, это совсем не здорово.

— Ты такое несёшь, Маверик.

Хорошо, что у меня во рту ничего не было. Его шутливый комментарий наверняка заставил бы меня снова подавиться.

— О да, и тебе это нравится, Батист. Тебе нужен кто-то, кто задаст тебе жару, а то ты так и будешь думать, что ты особенный.

Он опять наклонился вперёд и протянул руку, положив её по центру стола.

— О, так вот, что ты делаешь. Сводишь меня с ума, чтобы я вёл себя скромнее?

Я обнаружила, что тоже наклонилась вперёд.

— Конечно. И как, это работает?

— Ну, ты определённо сводишь меня с ума. Не уверен насчёт второй части.

— Вероятно, мне стоит лучше стараться.

Выражение его лица помрачнело, он понизил голос и снова стал неотразим.

— Пожалуйста.

О Боже. Пожалуйста. Одно простое, избитое слово, но что оно делало с моим беспокойным либидо. У меня мог случайно случиться оргазм.

Я отклонилась назад, так как боялась, что у меня потекут слюнки прямо на кок-о-вен.

— От тебя столько неприятностей, Эзра. Очень много неприятностей.

Он тоже отклонился назад, запустив вилку в горшочек с мидиями.

— Кто бы говорил, Молли Маверик. Это ты — ходячая неприятность. И это продолжается с того самого момента, как я тебя встретил. Я просто стараюсь не отставать.

Его обвинение заставило меня задуматься. Это не может быть правдой. То есть, да, мы начали ссориться уже с первого дня нашей встречи и делали это во всё остальное время, что нам приходилось взаимодействовать. Но никто никогда не называл меня ходячей неприятностью. Никогда.

В школе думали, что я буду воспитателем в детском саду. В колледже один из парней, с которым я встречалась, расстался со мной, потому что мы недостаточно часто ругались. Он сказал, что я скучная.

Я не была ходячей неприятностью, я не была сложной. Я была милой, и со мной было легко. Я была скромной. Я была тряпкой.

Я была создана для френд-зоны.

— Будем заказывать десерт? — спросил Эзра, хотя мы не съели и половины еды, которую заказали.

— Я бы хотела, — честно призналась я. — Но мне сегодня столько всего надо сделать.

Он посмотрел в сторону, и я не могла понять, был ли он разочарован или просто задумался.

— Вообще-то мне тоже.

— Спасибо за ужин, — сказала я искренне. — Это гораздо лучше полуфабрикатов, на которые я сегодня рассчитывала.

Он засмеялся, так как подумал, что я пошутила.

Я не шутила.

— Обращайся в любое время, Молли. Буду рад избавить тебя от полуфабрикатов.

Мои щёки уже болели от того, как много я сегодня улыбалась.

— Я приду в субботу. В девять подойдёт?

— Конечно. Я буду здесь и впущу тебя. Напиши мне на почту, что тебе нужно.

Так как я никогда не говорила, что думаю, я не понимала, что на меня нашло. Но я протянула к нему руку и сказала.

— Она идиотка.

Он резко взглянул на меня, его глаза вопросительно сверкнули.

— Елена, — пояснила я. — Я понимаю, что ты стал тем, кто ты есть, и получил весь этот опыт, который открыл для тебя столько возможностей в ресторанном бизнесе. Но, правда, она идиотка. С тобой сложно, но это не значит, что невозможно. Ты определённо трудоголик, но ты также внимательный, заботливый и один из самых достойных людей, что я когда-либо встречала. Ты не толкал её в объятия другого мужчины, Эзра. Она выбрала более дешёвый вариант, потому что она была не достаточно сильной для того, чтобы разглядеть удивительного человека перед собой.

Он замолчал на некоторое время, и я испугалась, что обидела его. Затем он резко встал и протянул мне руку. Я взяла её.

Конечно же, я взяла её.

— Я провожу тебя до твоей машины.

— Х-хорошо.

Мы вышли из-за столика, оставив на нём разрозненно стоящие тарелки с остатками еды и пустые бокалы. Он вывел меня на улицу. Я не была уверена, в курсе ли он, на какой машине я приехала, но оказалось, что он не был особенно заинтересован в моей безопасности или в том, чтобы отправить меня домой.

Мы вышли из "Бьянки", и он повёл меня на пустую веранду, которая была всё ещё закрыта на зиму. На стеблях плюща ещё не появились листья. Кирпичная кладка у нас под ногами была неровной. Воздух был всё ещё прохладный. Но это не имело значения.

Он подошёл ко мне, и я почувствовала тепло его тела. Ночное небо обрамляло его силуэт, над головой светили звёзды. По моему телу пробежала нервная дрожь, я уставилась себе на ноги, но потом подняла глаза наверх, пока от меня не осталось ничего кроме нервов, ожидания и надежды.

— Я хотел уберечь тебя от этого, Молли, — голос Эзры был нежным, хриплым. — Но я устал стараться.

И прежде чем я успела что-либо спросить, его губы прижались к моим. От его прикосновения у меня по телу прошёл ток. Меня удивило ощущение от прикосновения его губ, от того как его тело прижималось ко мне, и от осознания того, что Эзра Батист целовал меня. Я вероятно должна была ожидать этого, но, если честно, я никак не могла подготовиться к этому поцелую.

Он был всем тем, чего я никогда не чувствовала ранее, у меня никогда не было возможности насладиться чем-то подобным. Поскольку все мои плохие и очень плохие свидания были с мальчиками, которые притворялись мужчинами, одного этого опыта было достаточно, чтобы навсегда стереть воспоминания о них. Потому что Эзра не был мальчиком, который притворялся взрослым. Он был ничем иным как сексуальным, неотразимым, зрелым мужчиной.

Его губы умело двигались, лаская, пробуя на вкус, поглощая, пока я, наконец, не поцеловала его в ответ. Сначала его голод казался лёгким, но он становился тем сильнее, чем дольше мы стояли там. Его руки нашли мою талию и прижали меня к его телу. Мои руки с запозданием метнулись к его груди и крепко схватились за его футболку.

Он целовал меня так, как никто не целовал меня ранее. И я знала, я просто знала, что никто никогда меня так больше не поцелует, ни один мужчина. Никто не сможет воссоздать этот момент. Никто не сможет сравниться с ним. Меня полностью захватили ощущения, вызванные тем, как его язык переплетался с моим, и тем громким горловым звуком, который он издал, когда я зубами схватила его нижнюю губу.

Он не был застенчивым или сдержанным. Наши губы двигались, а языки танцевали в интимном и жарком танце. Он пробуждал во мне огонь с помощью своих талантливых рук, водя ими вверх и вниз по моему телу. Он прижимал меня ближе, он дразнил, искушал... соблазнял.

Когда его поцелуи очертили линию моего подбородка и опустились вниз к шее, я глубоко вдохнула в попытке успокоить своё бешено стучащее сердце. Но он не дал мне передохнуть, и его губы снова нашли мои, желая утолить голод, такой же сильный, как и мой.

Время шло, но я совершенно пропала — пропала в этом мужчине. Он не был наглым, но был уверенным в себе и успешным. Он не был невнимательным или грубым, он был верен тем, кто был ему дорог и он был невероятно внимательный, хотя прошлое и ранило его.

Этот мужчина был абсолютно не такой, как я предполагала.

В конце концов, его поцелуи стали медленнее, он нехотя оторвался от меня, но не отошёл. Голова его была всё ещё наклонена, его лоб касался моего. Его руки всё ещё были на мне и крепко меня держали, напоминая об интимном моменте, который мы только что разделили.

У него вырвался дрожащий вздох.

— Наконец-то.

Я издала удивленный смешок.

— Наконец-то?

Выпрямившись, он посмотрел на меня вниз

— Я не уверен, что могу припомнить момент, когда не хотел поцеловать тебя.

Моё, и без того беспокойное сердце, яростно подпрыгнуло в моей взволнованной груди. Внутри меня бурлила смесь адреналина, эндорфинов, и какого-то слишком большого чувства.

— Ты не так давно меня знаешь, — напомнила я ему.

Он сделал ещё один шаг назад и взял мои руки в свои.

— Это правда. Но уж ты-то должна знать, что я очень нетерпеливый.

Я потрясла головой, снова почувствовав свое тело.

— И ты решил так выпустить пар?

Его ответ всегда отличался о того, который я ожидала. В случае с моим колким комментарием я ожидала гнева, или хотя бы лёгкого раздражения. Вместо этого, уголок его рта приподнялся в ласковой полуулыбке и он сказал:

— Даже близко нет.

Я сглотнула, издав громкий звук, что напомнило мне об одном мультике.

— У меня есть ещё работа.

— Тогда иди, — приказал он. — Я увижу тебя в субботу.

Не зная, что и думать о нём и об этом поцелуе, я высвободила свои руки и сказала:

— Хорошо.

Таков был мой гениальный ответ. После одного из лучших ужинов в моей жизни, одного из самых интересных разговоров в моей жизни и пока что лучшего поцелуя, я закончила вечер дурацким: "Хорошо".

М-да.

В каком-то смысле в этом был виноват Эзра. Я винила сексуального ресторатора, который ловко превратил мои мысли и мои намерения ненавидеть его в ничто.

Я оставила Эзру и практически побежала к своей машине в попытке скрыться. На протяжении всего моего пути домой я держала свои пальцы прижатыми к губам. Я старалась как можно дольше сохранить ощущение от его поцелуя. На случай, если этому не суждено было произойти снова, на случай если бы Эзра пришёл в чувства и решил больше не иметь со мной дела.

Когда я приехала домой, я не стала рисовать всю ночь, как мне хотелось бы. Я даже не размышляла о поцелуе Эзры и не вспоминала каждое его мгновение, хотя и очень этого хотела.

Нет, я работала.

И я ненавидела это каждую секунду.

И только когда я отправилась в кровать через три часа, я позволила себе проверить почту и наконец-то позволить себе почувствовать тех самых бабочек и предаться сентиментальным чувствам и ощущению неопределённости от всего этого.

Кому: mollythemaverick @ gmail . com

От: ezra . baptiste @ yahoo . com

Дата: 3 апр. 2017, 23:18:45

Тема: Спасибо за ужин.

И тот поцелуй.

С нетерпением жду субботы.

~Эзра

ГЛАВА 18

Эта неделя тянулась как улитка — медленно и противно. Даже встреча с "Блэк Соул" только потратила моё время разочаровала меня. Я с нетерпением ждала возможности рекламировать их модных артистов с помощью обновления брэнда и использовать все возможности нашей маркетинговой команды. Вместо этого я получила старомодных дельцов, которые были больше заинтересованы в долларовых знаках, чем в оригинальном контенте.

Учитывая особенности клиента, Генри был идеальным креативным директором. Он полностью соответствовал их уровню, предлагал изъезженные и устаревшие тактики, которые не принесли бы никакой пользы для их имиджа, популярности или бизнеса. Они даже оспорили суперкрутые новые логотипы Итана, решив в итоге протестировать их на фокус-группе.

Презентация моего предложения по продвижению в социальных сетях прошла так, как я и представляла — как крушение поезда плохо. Была пара невнятных комплиментов моей графике, но большая часть встречи прошла в обсуждении прибыли от рекламы в социальных сетях и попытках объяснить, что семьдесят один процент цифрового времени тратится на смартфоны, а не на стационарные компьютеры. Не было никакого смысла, или, по крайней мере, это было не так важно, ориентироваться только на стационарные компьютеры.

В общем, это было похоже на метание бисера перед свиньями.

Когда мы вернулись в офис, Генри собрал нас в конференц-зале для того, чтобы обсудить новую стратегию. Он хотел начать заново. Нам не нужно было выкидывать всю свою графику, всего лишь сто процентов наших инновационных идей.

В общем, проект "Блэк Соул", тот самый проект, который должен был сделать меня звездой офиса, оказался не более успешным, чем мой предыдущий проект для баптистской церкви или для фирмы, предоставляющей услуги по покосу травы. Этот проект никоим образом не продвигал мою карьеру и не укреплял моё положение в "626". Я застряла на той же ступени карьерной лестницы, с которой начала.

И я ненавидела всё это. Мне больше не нравилось делать фоновую работу и быть лёгкой добычей для Генри в его сексуальных домогательствах.

Хотя по проекту "Блэк Соул" оставалось ещё много работы, и, может быть, не всё ещё было потеряно. На встрече нам сообщили, что двое из их маркетинговых экспертов уехали на неделю в Чикаго. Ходили слухи, что отсутствующие эксперты лучше разбирались в новых трендах.

Мне ничего не оставалось, как двигаться дальше, не так ли? В любом случае, было ещё рано всё бросать. Если моя мать чему-то и научила меня в жизни, так это тому, что как бы плохо, мерзко или страшно ни было, ты не должна была бросать начатое, ни при каких обстоятельствах. О, Господи, помоги мне.

Среди других её доводов было: Ты хочешь кончить, как твой отец? Что бы сейчас происходило с миром, если бы все сдались и побросали начатое? О, Господи, ты превращаешься в своего отца. И моё любимое: Начатое бросают только лодыри, Молли. Ты хочешь быть лодырем? Хочешь?

Кхем. Не говоря уже о том, что я могла только представить себе расклад, при котором я бросала этот проект. Я всё-таки не хотела быть лодырем. Я, действительно, не хотела кончить как папа. Или, если уж на то пошло, как мама.

Я продолжу придумывать оригинальные идеи, которые снесут им крышу и заставят их с головой окунуться в омут прекрасной технологической эры. Я продолжу посвящать себя этому проекту, хотя он уже потерял всё своё очарование, а я начала жалеть те группы, что подписали контракты с такой отсталой студией. И я продолжу мириться с Генри, с тем как он молча пялится и случайным образом касается меня. Хотя если его рука снова приземлится где-нибудь в районе моей груди, моё колено совершенно точно найдёт его яйца. В стиле Чака Норриса!

Всё это казалось бессмысленным. Я поняла, что уже слишком поздно передать кому-нибудь этот заказ, но я мечтала об этом каждый божий день. Я так хотела получить его. Я возлагала на этот заказ столько надежд, мечтаний и будущих покупок, но когда до него дошло дело, он просто разрушил иллюзию того, что я любила свою работу.

Потому что я её не любила.

Она не могла сравниться с рисованием. Я больше ни секунду не могла лгать себе. Графический дизайн был антитезой свободному творчеству. Потому что здесь не было выбора. Здесь не было непредвзятого мнения и пространства для новаторства, осмысления и созидания. Дизайн состоял из чётких линий и чужих взглядов. Здесь надо было угождать людям, бездумно говоря им "да, сэр". Это был корпоративный мир, заключенный в холодном офисе с неопределённым дресс-кодом. И я, хоть убей, не могла вспомнить, почему я так хотела работать в этой компании. И не было конца этому сумасшествию. Только нескончаемый безумный поток ублажаемых упрямых клиентов и развратных боссов.

Когда я, в конце концов, зашла в "Бьянку" в субботу утром, чтобы поработать над фреской, я сделала глубокий вдох, как если бы это был мой первый вдох за всю неделю. Эзра встретил меня у центрального входа, непринуждённо улыбаясь мне и смотря на меня сонными глазами. Как же он привлекал меня, и как же нечестно это было. Совсем нечестно.

— Молли, — поприветствовал он меня, вместо того, чтобы произнести стандартное "доброе утро".

— Эзра, — вернула я ему его приветствие, задумавшись о том, не собирается ли он снова меня поцеловать.

Он взял мою нелепую холщовую сумку, наполненную красками и другими принадлежностями, которые я принесла с собой. Я явно взяла больше кистей, чем надо было, и ещё дополнительных кистей — всех видов, размеров и форм, которые имелись в моём арсенале. Я принесла их все. Хотя у меня была одна любимая кисть для рисования, и она была лучшим выбором для той идеи, которую я задумала. Но, по правде говоря, я никогда не рисовала ранее фрески, поэтому я не очень понимала, что мне нужно. В этом случае лучше всего было перестраховаться.

Поставив мои вещи на застеленный скатертью стол, приготовленный специально для меня, он уставился в мою сумку.

— Здесь так много кистей, — он посмотрел на меня. — Я не знал, что есть такой большой выбор.

Я пожала плечами, наслаждаясь волнительным ощущением, вызванным его интересом.

— У каждой из них своя цель.

Казалось, что он сомневается.

— Как скажешь.

— Сколько видов вилок существует? А ложек? А сервировочных ложек или лопаток, а ещё венчиков, сковородок, блюд? Ножей? — я указала на свои кисти.— Здесь то же самое.

Его улыбка растянулась.

— Тебе, видимо, уже приходилось это объяснять.

— Раз или два. Я могу привести похожее сравнение с запчастями для велосипеда, автомобильными колёсами и инструментами, если желаешь.

Сделав шаг ко мне, он обнял меня за талию.

— Нет необходимости.

Я подняла на него глаза, потрясённая тем, что он инициировал физический контакт. Мы обменивались письмами по работе и смешными текстовыми сообщениями, но не было ничего, что давало бы понять, был ли наш поцелуй ошибкой или началом чего-то.

Я попыталась сосредоточиться на работе вместо того, чтобы сходить с ума думать о том, что это было. Но будем реалистами. Разумеется, я была всего лишь человеком. И, разумеется, Эзра был больше, чем человек. Хотя я и не могла сказать точно, кем он был. Я была уверена, что он был чем-то из серии греческих богов или супергероев, или сверкающих на солнце вампиров. Это не имело особого значения, потому что я не была ни одной из тех вещей, и мне было сложно поверить, что наш поцелуй что-то для него значил.

У него, вероятно, всё время случались эпичные поцелуи. И он, наверное, уже устал, что его поцелуи доводят всех до оргазма, и уже готов был сказать что-то типа: Фу, прекратите уже меня целовать, прекрасные женщины.

Что же до меня, последний раз, когда меня так основательно целовали, чтобы в глазах помутнело, а ноги дрожали, был... э... Хорошо-хорошо, я не могу вспомнить, чтобы меня когда-нибудь так целовали. И сейчас мне пришлось бы жить с реальной возможностью того, что меня, вероятно, никто никогда так не поцелует. Никогда вообще. И это была огромная, мерзкая, горькая пилюля, которую мне надо было проглотить.

Когда я уже решила, что не могу больше сходить с ума из-за одного лишь поцелуя, выражение лица Эзры резко стало бесстрастным, и он спросил:

— Когда ты сказала про запчасти для велосипедов, ты имела в виду брата Веры?

— Угу. Ванн.

Он качнулся назад на пятках, но не убрал руку с моего бедра.

— Мне, вероятно, следовало убедиться в том, что ты ни с кем не встречаешься, прежде чем целовать тебя.

— Ты имеешь в виду Ванна? — я не смогла сдержать смех. — Нет, нет, нет. Нет. Прости, но нет. Мы просто друзья. Он мне как старший брат. Я знаю его всю мою жизнь.

Казалось, что я его не убедила.

— Между вами ничего нет?

— Ты бы стал встречаться с Диллон?

Он задумался и его лицо поморщилось.

— Нет. Никогда. Но она на самом деле моя сестра. По крови.

— Может у нас с Ванном и нет общей ДНК, но он мой брат во всех смыслах этого слова. Он очень опекает меня и одновременно раздражает, но он также чудесный. Между нами никогда-никогда-никогда ничего не будет. Никогда.

Он подумал над моим ответом и повысил ставки.

— А что насчёт Уайетта? Между вами что-нибудь есть?

Мой пульс ускорился, я почувствовала беспокойство и тревогу.

— Может быть, тебе следует просто спросить то, что ты хочешь спросить?

— Ты встречаешься с кем-нибудь, Молли? Есть ли кто-то, кто тебе нравится?

Моё сердце подпрыгнуло, и мысли смешались в моей голове. Он хотел знать, есть ли кто-то, кто мне нравится? Неожиданно я почувствовала себя снова в пятом классе, как будто бы мне пришлось лицом к лицу столкнуться с кем-то, в кого я втюрилась, во время печальной игры в бутылочку.

— Ты, — сказала я робко, моё сердце подобралось к горлу, и я уже начала обдумывать вариант переезда в Мексику, на случай если он отошьёт меня. Для справки: первый пункт моего плана заключается в том, что я убегаю из "Бьянки", разбив окно, и краду Альфу Эзры машину. — Эзра, у меня никого нет.

Всё его тело расслабилось и прижалось ко мне, когда он наклонился, чтобы поймать мои губы своими. Я резко вдохнула воздух от удивления, предоставив ему возможность переплести его язык с моим. Его губы прижимались так нежно, но не мягко. В них чувствовался голод, намерение и дикий пыл.

Мы продолжили ровно с того места, где остановились в прошлый раз. Наши губы двигались так, будто уже были знакомы, но теперь изучали изгибы, вкус и желания друг друга. Я схватилась обеими руками за его рубашку-поло, отчаянно пытаясь взять ещё больше от этого мужчины, который уже несколько месяцев сводил меня с ума. Он и сейчас сводил меня с ума, но уже совершенно другим более приятным способом.

Но все хорошие вещи должны заканчиваться. Наш поцелуй был чувственный и сексуальный, но слишком короткий. Когда из кухни вышел шеф-повар, заметил нас и тут же зашёл назад, прервав то наслаждение, которое мы только начали узнавать, Эзра оторвался от меня, хотя и не отошел слишком далеко.

— Извини, — пробормотал он, бросив раздражённый взгляд через плечо. Когда он снова повернулся ко мне, он сказал. — Мне хотелось сделать это в течение всей недели.

Я улыбнулась как идиотка. Я положила свою щёку ему на грудь, чтобы скрыть румянец на щеках и глупую улыбку, и почувствовала удовлетворение, когда услышала, как быстро бьётся его сердце. Потому что именно из-за меня оно билось так неистово.

— Значит, у тебя тоже никого нет? Девушки? Секс без обязательств? Девушки из эскорт-агентств, которые предъявляют тебе счета?

Его смех сотряс всё его тело, и моя щека почувствовала вибрацию в его груди. Я закрыла глаза и насладилась ощущением.

— У меня никого нет, Молли. Даже встреч на одну ночь. Я уже год ни с кем не встречаюсь. Может дольше. У тебя была череда плохих свиданий, а у меня была очень длинная череда очень плохих отношений. Мне не хотелось встречаться с женщинами с тех пор... как открылась "Сарита".

Мне нужно было увидеть его глаза, чтобы понять, правду ли он говорит, поэтому я наклонила голову назад и встретила глазами его взгляд.

— Серьёзно?

— Ну что тут скажешь? Я не замечал никого вокруг, пока один дерзкий графический дизайнер не сорвался на мне в одном из моих самых успешных ресторанов.

— Ты врёшь, — обвинила я его, потому что была в ужасе от того, что он не врал. — Я не могла всё это время интересовать тебя.

— Я был заинтригован, — добавил он. — Определённо. С самой первой секунды, как я встретил тебя, я был заинтригован. Хотя я держался на расстоянии, потому что уважал Киллиана и Веру. Меня не интересовали серьёзные отношения, и я слишком плохо тебя знал, чтобы понять, что тебя интересует. Я не мог бы причинить тебе боль и остаться в хороших отношениях с Киллианом. Ты привлекла моё внимание в первую же секунду, как я тебя встретил, но только недавно я решил добиться тебя, несмотря на риск вывести Киллиана из себя.

Добиться меня? Всё это время он добивался меня? Я ненадолго закрыла глаза и представила поездки на его машине, письма и то, что он нанял меня на все возможные должности. О, Господи, Эзра Батист добивался меня! А я была абсолютно непрошибаема совсем ничего не замечала! Могу я вернуться в прошлое и посмаковать то время???

— И когда же всё поменялось?

Он приподнял одно плечо и подошёл ближе.

— Я не знаю. Я не могу выделить какой-то конкретный момент, но мой интерес долго мариновался, пока я не увидел тебя на кухне с Уайеттом перед помолвочной вечеринкой. И я ненавидел себя за то, что разрешаю другим людям встать у меня на пути. Я ненавидел Уайетта за то, как он заставлял тебя улыбаться и смеяться, и за то, что он пригласил тебя в моё место. Я ненавидел тебя за то, что ты, казалось, не замечала меня или за то, что ты не выносила меня. С этого самого момента я поставил себе цель привлечь твоё внимание и заставить тебя заметить меня, — он снова улыбнулся этой нежной и скромной улыбкой, той самой улыбкой, что заставляла меня таять изнутри.

— Хотя я не был уверен в том, что это сработало. Я использовал Мег, чтобы попробовать впечатлить тебя, но ты и без неё справилась с вечеринкой. Я попробовал соблазнить тебя своим винным погребом. Тебе не было это интересно. Я показал тебе свою машину. И опять тебе было всё равно. Я почти исчерпал все свои ресурсы, Маверик. И мне кажется, ты сформировала во мне комплекс.

В общем, я просто умерла. Я была мертва. Наверное, это и есть смерть. Потому что Эзра не мог сказать то, что он только что сказал.

— Я уже тогда была под впечатлением от тебя! Поэтому я больше ни на что не реагировала. Разве ты не заметил, что я вела себя как псих рядом с тобой? Я думала, что ты просто выделывался, как обыкновенный козёл!

Щёки его вспыхнули, и его улыбка была одновременно смущённой и очаровательной:

— Это не очень-то спасает мою репутацию.

Я засмеялась, может быть даже немного истерично, но он говорил сумасшедшие вещи, и мой рациональный мозг не мог понять те слова, что он произносил.

— Твои приёмы сработали, — уверила я его. — Чтобы ты не делал, всё сработало.

В кухне что-то жутко загремело так, что мы подпрыгнули. Он застонал и опустил свой лоб на мой.

— Это прозвучало дорого. Наверное, мне следует пойти проверить.

Сдержав улыбку, я сказала ему:

— Иди. Но не терроризируй их очень уж сильно.

Выпрямившись во весь рост, он спросил:

— У тебя есть всё, что тебе нужно? Может, я могу что-нибудь достать?

Нарастающий ужас прервал самые захватывающие сорок пять минут моей личной жизни, и я почти содрогнулась от его глубины.

— Ты нанял меня для этой фрески, потому что это было частью твоего плана по соблазнению?

Он потряс головой — это выглядело так, как будто он пытался оправиться от моего словесного удара.

— Что?

— Ты нанял меня для этой работы только потому, что хотел залезть в мои трусики?

Уголок его рта приподнялся в медленной, многообещающей улыбке. Если бы я сейчас не чувствовала панику, я бы могла случайно воспламениться.

— А что, есть возможность залезть тебе в трусики? — спросил он.

— Это полностью зависит от твоего ответа, — ответила я. — И я смогу понять, если ты солжёшь.

Он приподнял одну бровь.

— У тебя все на лице написано, — объяснила я. Это была абсолютная неправда, но лучше бы он думал, что перевес на моей стороне. Может быть, тогда бы он поверил в это.

— Фреска не имеет к этому никакого отношения, — ответил он искренне. — Она имеет отношение лишь к твоему таланту. Ты мне определённо нравишься, Молли, но я ещё и бизнесмен. Я не нанял бы тебя для того, чтобы полностью изменить интерьер своего ресторана, переживающего не лучшие времена, если бы ни думал, что ты сможешь внести по-настоящему позитивные изменения.

Мои страхи ослабли, и я сделала ровный вдох.

— Прости, я просто испугалась. Не хочу, чтобы ты из жалости попросил меня нарисовать эту фреску.

Уголки его губ подпрыгнули вверх.

— Это далеко не так. Я очень хочу посмотреть на то, что ты придумала.

— А что насчёт маркетингового заказа? — потребовала я.

Часть меня надеялась, что он скажет мне, что это был хитрый ход, чтобы проводить со мной больше времени, и что я отстойный дизайнер. Потому что тогда у меня бы появилась причина уйти из "626" и начать сначала. Я смогла бы заняться рисованием или плетением корзин, или пчеловодством. На данный момент любая работа была бы лучше, чем работа с Генри.

Так что мои доводы были резонными. Ну, почти.

— Ещё раз, Молли, я боюсь, ты не осознаешь, насколько ты талантлива. С тех пор, как я нанял тебя, я узнал про изнанку рекламы больше, чем за последние три года работы с предыдущей фирмой. Ты знаешь свою работу. Мне по-настоящему повезло, что ты работаешь с моими ресторанами.

Это был не тот ответ, который я ожидала, он был во стократ лучше. В отличие от критики, которая заставляла людей завершать карьеру, такого рода комплименты подогревали мою большую и крепкую любовь к работе.

Я ненавидела политику "626" и её боссов, и — ладно, так уж и быть — своих клиентов. Но мне нравилась часть работы, связанная с дизайном. Мне нравилось, что создание графики являлось полной противоположностью рисованию, и это было нормально, потому что мне нравились детали, и мне нравилось часами доводить важные проекты до совершенства. Я ненавидела компанию, на которую работала, но, чёрт побери, мне нравилась однообразная работа.

Что вероятно дико отличало меня от всего остального мира.

— Хорошо, — простонала я. — Ты победил. Ты мне нравишься. Очень.

Он снова усмехнулся, и смех его был низким, с шоколадным оттенком. Я почувствовала это всем своим телом, до самых пальцев ног. Он поцеловал меня в лоб.

— Я, определенно, победил, — он сделал шаг назад, на этот раз по-настоящему. — Зови, если тебе что-то нужно.

— Конечно-конечно.

Не двигаясь, я проследила за тем, как он вошёл в кухню. Это было какое-то сумасшествие.

А если и не было, то, что тогда это было такое? Кем мы были друг другу?

Мы ещё даже на свидании не были. Мы только несколько раз поцеловались и признались в чувствах. У меня даже не было времени обдумать всё это и решить, чего я хотела от Эзры.

Кроме поцелуев, конечно.

Может быть, мне и не стоило вешать на нас ярлык. Как и не стоило давить на него, чтобы выяснить правду. Я не собиралась становиться одержимой Эзрой и всей этой ситуацией. Я собиралась позволить всему этому случиться. Потому что любой мог бы угадать, чем бы это всё закончилось.

Я была всего лишь Молли, забыли? А он был Эзра Ф(чего-то-там) Батист.

Я была всего лишь девушкой, которая пыталась разобраться, какого чёрта она делает со своей жизнью. А он был олицетворением стабильности и успешности. Он уже разобрался со своей жизнью. Он уже достиг всего того, чего задумал.

О, Господи. Какими же разными мы были. Это никогда бы не сработало.

Просто не могло сработать.

А я уже так увлеклась, я уже тонула, а мы всего лишь только "намочили ноги".

Развернувшись и посмотрев на белую стену, я попыталась обуздать панику, растущую внутри меня, словно цунами. Моя грудь болела, и я с трудом могла выровнять дыхание. Руки мои начали дрожать, и я инстинктивно потянулась к кисти.

Ну вот, теперь легче.

Поскольку моё сердцебиение так и не замедлилось, я также взяла палитру. Я попросила Эзру перекрасить стену перед тем, как я начну свою фреску. Свежий слой краски сверкал как маяк посреди бури. Его фонарь звал меня в более безопасные воды.

Я не могла проанализировать Эзру прямо сейчас, не испугавшись в конец. Я не могла понять наши разговоры, или его поцелуи или то, что у него могут быть чувства ко мне.

Поэтому я отбросила свои разрозненные мысли и направила энергию в этот нескончаемый поток вдохновения. Его тёмные волосы, эти бесконечно глубокие глаза, его загадочная улыбка, которая так трогала мою душу, как ничто на свете, оформлялись в чёткий образ, который мне так не терпелось ухватить.

После того как я нарисовала карандашом очертания, я вернулась к своей палитре. Достав акриловые краски, которые я купила специально для проекта, я распределила их по палитре и начала смешивать цвета в поисках правильных оттенков. Когда, в конце концов, я достала свою кисть, внутри меня сформировалось что-то важное, что уменьшило мои страхи и укрепило дух.

Рисование стало моим защитным коконом, который спасал меня от страха, который я только и могла, что держать на расстоянии. Эзра подошёл ко мне позже и спросил, не хочу ли я пообедать с ним, но я не могла бросить рисовать. Я сказала ему, что я сейчас в ударе, но хотела бы пообедать позже.

По правде говоря, я только выиграла для себя время. Я не знала, буду ли я позже обедать. Я не знала, что я вообще буду делать со своей жизнью. Не считая этой фрески, моя жизнь неожиданно стала выходить из-под контроля.

Мне нужно было что-то с этим сделать. Потом. Когда я смогу подумать и предаться сумасшествию наедине с собой.

А сейчас я собиралась рисовать.

ГЛАВА 19

— Нам надо поговорить.

Я сразу же разозлилась. Во мне кипела тихая ярость, с зубов стекал яд, на руках выросли крючковатые когти, я готовилась к войне. Причиной всему был голос. И этот человек. И абсолютно всё, что с ним связано.

Я медленно подняла взгляд и обнаружила, что крошка-Такер навис надо мной. Я была в процессе создания графики, и он прервал меня на том самом моменте, когда я пыталась поместить эмблему в правильном месте, чтобы та могла изменить судьбу компании. Но его голос так напугал меня, что моя рука дёрнулась, переместив эмблему в совершенно другое место, в правый верхний угол. Он уничтожил тридцать минут моей работы.

Я подумала о том, чтобы проигнорировать его и снова с энтузиазмом схватилась за мышку. На прошлой неделе я отправила письмо Дорис из отдела кадров, объяснив, что случилось с Генри, и что я чувствовала, что меня домогаются почти каждый день. Я не ожидала получить быстрый ответ, так как она всё ещё была в круизе, но она ответила через два часа. В её письме говорилось, что всё это было похоже на громадное недопонимание, и что мне следовало бы вежливо поговорить с ним об этом, если я снова себя так почувствую. Она была уверена, что мы можем разобраться без неё, и что Генри никогда этого больше не сделает. И она хотела, чтобы я отстала от неё к чертям собачьим, чтобы она могла позагорать на палубе своего лайнера.

— О чём? — спросила я, продолжив смотреть в экран компьютера. Разработка графики на 10% состояла из навыка, на 20% из вкуса, на 30% из умения твёрдо держать руку и на 300% из умения мысленно собрать всё воедино.

С числами не поспоришь. Не задавайте вопросов.

— Я не получил твои обновления по "Блэк Соул", сладкие щёчки, — зарычал он. — Они были нужны мне три часа назад, и я их что-то не вижу.

Внутри меня зашевелилось нервное чувство. Я проигнорировала письмо Генри сегодня утром в пользу проекта Эзры, с которым я работала весь день. У меня намечался серьёзный шаг вперёд в работе над его сайтом, поэтому я была очень вдохновлена и хотела создать что-то, что можно было бы показать ему.

Поскольку я игнорировала Эзру с субботы, я пребывала в неведении относительно того, когда это случится. Когда-нибудь, в отдалённом будущем, которое пока ещё было очень неопределенно, я бы нашла в себе смелость и смогла бы встретиться с ним снова, и тогда он был бы сильно впечатлён.

Честно говоря, он тоже не предпринимал каких-то особенных попыток связаться со мной, поэтому я чувствовала себя реабилитированной. В неутешительном смысле.

Победа! Кричала я каждый вечер, уткнувшись в своё мороженое.

И я не шучу. Шучу.

Вместо того чтобы размышлять о своей способности разрушать всё хорошее, я полностью отдалась его проекту, чтобы потом впечатлить его своим гениальным дизайном. А потом я собиралась продолжить игнорировать его до скончания века.

Ну, хорошо, это именно я крадучись сбежала из "Бьянки" в субботу, не попрощавшись. И да, с того самого момента я не предприняла ни одной попытки связаться с ним — ни по электронной почте, ни через текстовые сообщения, ни как-либо ещё. Но сейчас была среда. Среда! Он сказал, что я ему нравлюсь и затем так легко отпустил меня до самой среды, не написав ни одного письма, даже по работе.

А ещё я ненавидела быть такой девушкой.

Мне хотелось каких-то достижений, и я ненавидела быть такой не определившейся, неустойчивой, сумасшедшей, напуганной женщиной, которая не знала, чего она хочет или кого она хочет, и когда она всё это хочет.

Но я, казалось, никак не могла уговорить себя слезть с этого парапета нездоровых мыслей.

Я даже не могла выплеснуть свои чувства в рисовании. И, поверьте, я пыталась.

Я едва ли удостоила Генри взглядом, когда объяснила:

— Я была очень занята с проектом "ЭФБ Энтерпрайсес". Извини. Я пришлю обновления через некоторое время.

— Они нужны мне сейчас, — проскрипел Генри сквозь сжатые зубы.

Следующая встреча по "Блэк Соул" была запланирована на следующую неделю, и всё, что я должна была сделать — это поменять цветовую схему, которая им не понравилась.

Я использовала чёрные и белые цвета с включением ярко красного. Эта винтажная цветовая схема напоминала о Guns and Roses. "Дельцы" хотели чего-то более нежного и с более мягкими цветами. Вообще-то, мне следовало выбрать серый и жёлтый в первую очередь.

Мне пришлось бы серьёзно потрудиться, чтобы вернуться назад и поменять цвета, но мне не надо было создавать ничего нового. Мне только надо было выбрать несколько центральных цветов для того, чтобы закончить с этой работой.

Я оставила свою графику, так как желала сделать так, чтобы Генри ушёл. Отъехав на стуле от своего стола, я постаралась сдержаться, чтобы не зарычать:

— Они сейчас не готовы, но если это так важно, я могу перестать делать то, над чем работала, и начать заниматься ими.

Генри сделал кислую мину, напомнив мне обидчивого ребёнка.

— У меня есть ощущение, что два крупных проекта это для тебя слишком. Ты не готова к руководящей роли, детка. Я сказал папе, что ему следовало разрешить мне руководить проектом для "ЭФБ".

Я едва сдержалась, чтобы не дать ему по шее. Он что серьёзно сейчас набросился на мою рабочую этику? Если я и не успевала где-то, то это был проект "Блэк Соул", и в том была его вина. И я была бы более чем рада поговорить с его отцом о том, почему я не испытывала энтузиазма, работая с его сыночком-извращенцем.

Я не подала Генри виду и осталась профессиональной, сдержанной и только немного стервозной.

— Это не слишком для меня, — сказала я прохладным тоном. — Я выкраиваю достаточное количество времени на каждый проект, и я планировала заняться доработкой проекта "Блэк Соул" чуть позже на неделе, потому что у проекта "ЭФБ" более сжатые сроки. Для чего тебе сейчас обновления?

Проигнорировав мой вопрос, моё объяснение и мой первоклассный отчёт о проделанной работе, он постучал пальцами по перегородке стола и сказал:

— Мне нужны эти обновления до того, как ты уйдёшь с работы. Поняла?

Сжав зубы, чтобы не задушить его сказать чего-нибудь, о чём я пожалею, я кивнула.

— Хорошо.

— Хорошая девочка, — он ухмыльнулся.

Я ожидала, что он уйдёт, но он остался и стоял так ещё минуту, уставившись прямо мне на грудь. Он даже не пытался скрыть это. На мне была надета самая скромная и неказистая одежда, которая только у меня была. Я была почти полностью скрыта под своей хлопчатобумажной рубашкой и юбкой-макси с ацтекским принтом, и всё равно Генри пустил слюну по всему моему столу, как будто бы он находился в центре стриптиз-клуба.

— Ты не против, если я начну? — спросила я его напрямую.

Он нехотя поднял на меня свой похотливый взгляд, подмигнул мне и затем, наконец, ушёл.

И вот тут меня стошнило прямо на компьютер. Хорошо, может быть не на компьютер, но, по крайней мере, немного в рот. Господи, он был таким ублюдком!

Мерзким, отвратительным ублюдком.

После того, как он исчез, я начала подумывать пойти в отдел кадров и потребовать, чтобы они занесли это в его дело. Я совершенно точно не придумала себе его мерзкое поведение.

Он переходил всякие границы.

По крайней мере, согласно моим личным стандартам, он очень-очень сильно переходил границы. Может, Дорис не поняла меня. Может, она не осознавала, что он совершенно вышел из-под контроля. Я понимала, что она хотела сохранить свою работу, а написание формальной жалобы на сына босса вряд ли было лучшим способом сделать это. Но она не могла больше игнорировать его поведение. Он мешал мне. И дико раздражал!

Я встала и пошла к её столу, но её всё ещё не было на месте, поэтому написание письменной жалобы вряд ли что-то поменяло бы, если она собиралась отсутствовать ещё несколько дней. Развернувшись, я осмотрела весь офис, пытаясь решить, что делать. Я увидела офис мистера Такера и подумывала пойти напрямую к нему. Что бы он сказал? Что бы он сделал? Была ли я готова обвинить его сына в сексуальных домогательствах, сказав это ему в лицо?

Нет, не была.

Когда я вернулась к своему столу, я открыла все свои файлы по проекту "Блэк Соул". Но мысленно я была не готова начать работать над ними. Последнее, что я хотела, это дать Генри то, что он хочет. Он прервал меня посреди рабочего дня. Плюс, весь мой план сломался. Он был хуже всех!

От злости я достала свой телефон.

Генри получит обновления, когда я закончу их. Может быть, это будет сегодня. А может быть завтра. А, может, я вообще не буду их делать, и он может заняться ими сам.

Не слишком ли сумасшедшая мысль?

Вера ответила после третьего гудка:

— Как дела, Моллс? Ты на работе?

Она была где-то на кухне, судя по звуку звенящей посуды, кастрюль и сковородок. Я сразу же почувствовала себя лучше, более расслабленно. Когда всё казалось безумием, перепутывалось и выходило из-под контроля, она была тем столпом, который заставлял меня оставаться в здравом уме.

— Да. Кстати, напомни, зачем мне это? — попросила я, в надежде скрыть настоящую эмоцию в своём голосе. — Я смутно припоминаю, что вроде выиграла в лотерею. Скажи мне, что это правда.

— Во-первых, прекрати покупать лотерейные билеты. Они не решат твоих проблем. Во-вторых, тебе нравится твоя медицинская страховка. Поэтому ты на работе, — её голос сделался мягче. — У тебя был плохой день?

— Супер плохой, — призналась я. — Если, конечно, мне не окупятся мои лотерейные билеты.

— Не окупятся, — засмеялась она. — Извини, что разбила твои мечты.

Я простонала:

— Я больше чем уверена, что они уже разбиты.

— Эй, у меня есть новость, которая поднимет тебе настроение.

— Рассказывай, — вздохнула я. — Подари мне новых сил, чтобы опять взяться за работу.

Смех Веры выдавал её желание поделиться со мной своей информацией, что тут же пробудило моё любопытство.

Я услышала, как открылась и закрылась дверь, когда она ушла в более тихое место. Она понизила голос и сказала:

— Я подслушала разговор Киллиана и Эзры по телефону. Похоже, он хочет позвать тебя на настоящее свидание. Он спрашивал у Киллиана совета, как всё не испортить.

— О, нет, — прошептала я. — О, нет!

Конечно же, Вера знала всё про Эзру и меня. Потому что я рассказала ей всё. После моей ужасной реакции в субботу мне ничего не оставалось, как пригласить в гости лучшую подругу, напоить её вином, накормить мороженым и признаться во всех наших поцелуях, флирте и в том, как я сбежала от него, как гигантский цыплёнок. После этого она любезно согласилась проанализировать со мной каждую мелочь и в итоге убедила меня в том, что у нас будет двойная свадьба — это была наша детская мечта — а я убедилась в том, что она сумасшедшая.

Она отреагировала именно так, как я и ожидала — начала поздравлять меня и прочитала мне лекцию про организацию свадеб, которую я никогда не слышала от неё ранее.

У неё было много разных соображений по поводу цветов, платьев и свадебных тортов. Но после этого я поделилась с ней всеми своими страхами и переживаниями. Она посочувствовала мне, как я и ожидала. В итоге мы с ней пришли к выводу, что мне надо успокоиться и решать проблемы по мере их поступления.

Мне не надо было отвечать на все вопросы касательно Эзры. Мне не надо было знать, чем обернётся каждая мелочь, и что случится с нами, и будет ли продолжение после первого свидания. Мне просто надо было взять самое лучшее от сегодняшнего дня.

Это был мудрый совет, и я сразу же прислушалась к нему.

Всё это время я только всё портила именно так и поступала.

— Молли, ты не можешь вечно от него прятаться, — она заговорила шёпотом, давая понять, что её жених был недалеко и мог слышать. — Исходя из того, что сказал ему Киллиан, я даже не уверена, понимает ли он, что ты от него прячешься. Я думаю, он так сосредоточен на работе, что, вероятно, думает, что всё хорошо. Без обид! У "Бьянки" сейчас большие сложности.

— Сукин сын, — прорычала я. Не то, чтобы я хотела показать ему, как сильно я его избегаю. Это только усложняло мои чувства к нему. Но я по ошибке предположила, что он избегает меня специально из-за какого-то моего недостатка, или недопонимания. Но если его просто затянула работа, а я превратила это во что-то, чем оно не являлось, тогда глупая реакция моего сердца и преждевременные девичьи вздохи могли стать проблемой.

Я уже решила, что мы не можем встречаться. Я даже не хотела с ним встречаться. Хорошо, ладно, это была грязная, наглая ложь. Я хотела с ним встречаться, но только в теории. Вообще-то я не могла с ним встречаться. Не то, чтобы я боялась за своё сердце или что я когда-нибудь услышу про новый ресторан "ЭФБ Энтерпрайсес" под названием "Молли".

От нетерпения Вера издала горловой звук:

— Ты серьёзно так переживаешь из-за одного свидания с этим мужчиной? Я имею в виду, Молли, он же роскошный, чёрт побери. И, на самом деле, хороший. Он надежный и верный, и по-своему милый. Ты, по крайней мере, можешь бесплатно поесть и получить хорошую разрядку. Ты слишком напряжённая последнее время. Тебе нужен хороший секс.

— О, Господи. Вера Мэй Делайн! Не будь такой пошлой.

Она засмеялась на другом конце телефона:

— Ну, давай же, будь честна сама с собой. Когда последний раз у тебя был хороший, крышесносный секс?

Поморщив нос, я призналась:

— Эм, в колледже? Нет, наверное, до этого. В старших классах. Ну, с тем парнем из химического класса. Как там его звали... Джош?

— Джед? — предположила Вера. — Джейк!

— Джейк Бейгли. О Боже, он был горячий.

— И тупой. Помнишь, он даже не знал, что такое периодическая таблица?

Я фыркнула:

— Это не правда.

— М-м-м, а я уверена, что правда.

— Ну, главное, что тупицы могут целоваться. Это всё, что меня тогда интересовало.

— Ты себя вообще слышишь? Твой последний хороший поцелуй был в школе, Молли! Это преступление против тебя взрослой! Ты заслуживаешь горячее свидание с дорогой едой, хорошими напитками и очень сексуальным мужчиной.

— Кто сексуальный мужчина? — спросил Киллиан на заднем плане.

Мне стало стыдно, что он услышал так много из реплики Веры, я прижалась лбом к краю стола и проговорила куда-то в сторону своих туфель:

— Я не хочу его обнадёживать.

Или себя.

— Он большой мальчик, — возразила она. — С ним всё будет в порядке. Или нет. Разочарование из-за того, что ему не удалось соблазнить, возможно, самую невероятную женщину, которую он когда-либо встречал, может уничтожить его. Но, в любом случае, ты не можешь себя в этом винить. Если он тебе не понравится, он тебе не понравится, и всё. Но тебе стоит хотя бы попробовать.

Всё было совсем не так. Эзра нравился мне — слишком нравился. Он так мне нравился, что я знала, что меня ждёт разочарование, и моё сердце будет просто уничтожено.

— Вера, я боюсь.

Она замолчала на некоторое время, а потом сказала:

— Приготовь ему что-нибудь.

— Э, что?

— Приготовь ему что-нибудь, — приказала она.

— Вера, я сказала, что хочу отдалиться от него, а не совершить непредумышленное убийство. Я просто не готова к этому свиданию.

— Значит, приготовь ему что-нибудь, — повторила она. — Тогда ты не будешь чувствовать давление от пребывания в супермодном ресторане, а ему придётся столкнуться с жестокой правдой о том, что ты ненавидишь еду. Ему, возможно, будет этого достаточно, и он сам от тебя отстанет.

— Эй! — запротестовала я.

— По крайней мере, ты сможешь выиграть время, прежде чем тебе снова придётся заговорить с ним.

— Хорошо, может быть, это не такая ужасная идея.

— Это гениальная идея! — торжествовала она. — Не благодари. В качестве оплаты Киллиан и я принимаем бронь столиков в любом из тех эксклюзивных ресторанов, куда тебя планировал сводить Эзра. Я думаю, это честно.

— А ты разве не думаешь, что он зарезервировал столик в одном из своих ресторанов?

Она издала громкий смешок:

— Разве это романтично? Нет, Молли. Он не собирался вести тебя в один из своих ресторанов, которые он назвал в честь бывших девушек. Он не настолько вульгарный. Это должно быть какое-то очень хорошее место. Точно.

— Если он пригласит меня, что пока под большим вопросом, я посмотрю, что смогу сделать насчёт столика.

— Ты лучше всех!

— Я знаю. Ты тоже лучше всех.

После разговора с Верой я тут же почувствовала, что мне легче. Легче, но одновременно и тяжелее. Что касалось наших с Эзрой отношений, сейчас я понимала не намного больше, чем до этого телефонного разговора. Но у меня была подруга, которая всегда была готова заступиться за меня и всегда участливо выслушивала меня, после всех моих выходок. Можно было и дальше разрушать все мои отношения, пока у меня был такой друг.

— Спасибо, Вера.

— Расскажешь потом, — она ответила кому-то, что сейчас будет. — Мне надо идти.

— И мне.

Когда я повесила трубку, я типа попыталась сосредоточиться на работе. Это было нелегко. Вообще-то, за весь день это была самая сложная вещь, которую я делала. К пяти часам я уже устала смотреть на оттенки серого и пытаться решить, какой из них понравится широкой аудитории.

Чёрт.

— Уже уходишь? — спросила я Эмили, которая собирала свои вещи.

Она поморщила нос.

— О, да. Идёшь со мной?

— О да! — я быстро понажимала на нужные кнопки, отправив Генри обновлённую, но не финальную версию своей графики и выключила стационарный компьютер.

Эмили подождала, пока я не убрала свой ноутбук в сумку и не повесила её на плечо. После чего она начала двигаться в сторону лифта.

— Как проект "Блэк Соул"? — спросила она, когда мы уже были в лифте и направлялись на парковку.

— Ужасно, — простонала я. — Я совсем не так его себе представляла.

— Отстой, — посочувствовала она мне. Выражение её лица изменилось, она поиграла бровями. — Но зато в твоей жизни что–то начало происходить, не так ли? Генри такой нежный любовник.

Всё моё тело содрогнулось от её шутки.

— О, Господи, это так мерзко. По нему судебный иск плачет.

Её лицо снова сделалось серьёзным.

— Погоди, он же не пытался...

Я быстро покачала головой. Не знаю, почему меня беспокоило, что она может подумать что-то не то. Если бы он ещё что-то попытался сделать в отношении меня, это была бы его вина, а не моя. Тогда почему я боялась, что люди подумают что-то не то? Во всей этой неприятной ситуации я была невиновным человеком. Он был нападающей стороной. Мне не следовало так переживать насчёт него. Но я, тем не менее, сказала:

— Нет, с тех пор как я написала Дорис, он не пытался коснуться меня снова. Но он всё время раздевает меня глазами и пялится на грудь. Может он и не прикасается ко мне, но что бы он ни делал, всё это ужасно.

— Не могу поверить, что это не дошло до его папочки. Мистер Такер быстренько пресёк бы это дерьмо.

— Ты думаешь? — по какой-то причине, я не была так уверена.

— Ради их бизнеса, — кивнула Эмили и продолжила. — Ему не нужно судебное разбирательство или плохая репутация только из-за того, что его сын извращенец.

Это была правда. Даже если бы мистер Такер не поверил бы всему, что я могла сказать, он точно вмешался бы, чтобы избежать похода в суд. Сексуальные домогательства это серьёзно, а Генри должен был унаследовать всю компанию через несколько лет. Может мне стоило подумать над этим ещё раз и пойти уже в обход отдела кадров?

Мой телефон издал звук, когда мы вышли из лифта. Я вынула его из сумки, направляясь к своей машине.

— Увидимся завтра, Эм.

— Пока, детка, — крикнула она мне в ответ.

Я кинула ноутбук на заднее сидение и устроилась в водительском кресле, держа в руке телефон. Появилось уведомление о новом письме, и я уже была готова проигнорировать его, потому что была уверена, что это Генри решил облить меня дерьмом за работу, которую я ему отправила.

Но это был не Генри. Это был Эзра. В теме письма говорилось: "Привет".

Не в силах сдерживать любопытство, я открыла письмо вопреки здравому смыслу.

Позвони мне, как будет время.

~Эзра

Сначала я приехала домой, чтобы не выглядеть слишком доступной. Плюс, у парковки был ужасный выезд. А ещё, мне надо было сначала уговорить себя и найти смелость в моей испуганной маленькой душе, чтобы нажать на кнопки.

Добравшись до дома, я переоделась в леггинсы и уселась на диване с салатом, который я взяла по пути домой. А затем позвонила Эзре.

На секунду я подумала, что он не ответит. Я ждала достаточно долго и уже была готова повесить трубку, прежде чем меня попросят оставить сообщение.

Но затем он ответил, его голос был чистым, глубоким и нежным.

— Молли.

Боже, почему он не мог просто сказать "привет", как все обычные люди? Моему истерзанному сердцу было бы легче.

— Привет, Эзра.

— Я не хотел отрывать тебя от работы.

— Я только зашла домой.

— Ты придёшь сегодня рисовать? — в его голосе звучало что-то похожее на надежду и это что-то разрушительным образом действовало на моё намерение держаться от него подальше.

— Не приду, — сказала я ему, стараясь скрыть разочарование в своём голосе. — Я не хочу прерывать ужин.

— О, ну ладно. А когда ты сможешь опять появиться?

Это всё, о чём он хотел поговорить? Когда я вернусь к работе над фреской? Мои нервы немного успокоились.

— Я думаю, в субботу утром.

— Вот чёрт. У меня в субботу одно дело, поэтому меня там не будет.

До этого момента я не осознавала, что он был мне там нужен.

— Ничего если я приду без тебя?

— Всё нормально, — уверил он меня. Его мягкий, грудной голос преследовал меня даже по телефону. — "Бьянка" в твоём полном распоряжении. Приходи, когда пожелаешь. Просто я не видел тебя уже неделю.

Его разочарование возникло из ниоткуда, растревожив моих бабочек.

— О...

— Поэтому я думаю, нам надо это исправить, — продолжал он. — Ты свободна в воскресенье вечером?

— Эм, чтобы порисовать? — я зажмурилась, осознав свои жалкие попытки казаться невозмутимой. Что со мной не так?

Его смех был искренним и раскатистым, и, о, Господи, напомните мне, почему я хотела избегать этого мужчину?

— Нет, не рисовать. Чтобы пойти на свидание. Со мной.

Я не могла придумать правильный ответ, поэтому замолчала на довольно продолжительное время.

— Э, к-конечно. Звучит здорово, — я уставилась на свой холодильник. К чёрту салат. Сегодня я начну сразу с мороженого.

Его не беспокоила моя неспособность быть такой же классной, как и он.

— Могу я заехать за тобой?

План Веры зазвучал у меня в голове. Я выпрямилась, чтобы чувствовать себя более уверенно.

— А что если я приготовлю что-нибудь, и мы останемся дома?

Я ожидала, что он будет спорить со мной. Наверняка, он был знаком со слухами о моих печальных кулинарных опытах и должен был постараться любой ценой избежать ужина, в конце которого его ждала смерть — или серьёзное пищевое отравление.

Вместо этого он с облегчением выдохнул и сказал:

— Вообще, звучит здорово. Мне бы этого хотелось.

Смягчившись, я улыбнулась и сразу же раскрылась. Чувство, что всё как надо и что всё будет хорошо, расслабило меня. Это было что-то похожее на предвкушение и надежду. Всё это казалось мне правильным.

— Как насчёт шести?

— Мне принести что-нибудь?

— Вина, — сказала я ему. — Принеси много вина.

Потому что, если уж мы не сможем ничего поесть, хотя бы выпьем.

— Увидимся в воскресенье, Молли.

— Хорошо, Эзра.

В эту ночь я рисовала. Облака плыли по небу, горизонт был увенчан солнцем. И еще там были глаза, глубокие, загадочные и мягкие. Женственная рука лежала в сильной мужской руке. Это было то, что раньше заставляло меня закатывать глаза и ожесточало моё холодное циничное сердце.

И вот я была на полпути в сумасшедший дом, а моя картина была доказательством того, что я полностью лишилась рассудка.

А может быть, вероятно... и своего сердца.

ГЛАВА 20

Вечер воскресенья наступил слишком быстро. Ещё совсем недавно я пряталась от Генри на работе и рисовала фреску в "Бьянке" всю субботу. И вот я уже делаю у себя на голове "вау", трачу тридцать минут на то, чтобы выбрать правильный цвет помады, надеваю свои новые рваные джинсы-скинни и чёрную прозрачную тунику с кружевом, а под неё — топ на бретельках.

Моя одежда выглядела повседневно, но я выбирала её целую неделю. Ох. И почему нельзя было надеть старую грязную пижаму?

Общество — ты ужасно.

Феминистки, объединяемся!

Ленивые люди тоже.

Я бы ещё позвала домоседов.

И вот я стояла у плиты, пыхтя над спагетти и мясными шариками, потому что Эзра должен был появиться с минуты на минуту. И я знала, что я сама заварила эту кашу, и что это была глупая идея, но сейчас, когда настало идеальное время для того, чтобы отпугнуть Эзру моей ужасной стряпнёй, я обнаружила, что мне не хотелось, чтобы он знал, что я не умею готовить.

То есть, вообще не хотелось.

Я даже постаралась сегодня!

Спагетти и мясные шарики были тем блюдом, которое я обычно могла приготовить. Не было ничего сложного в том, чтобы вскипятить воду и вылить банку соуса на сковородку. Ничего сложного. Совсем ничего сложного.

Но я так долго собиралась с духом, что начала готовить мясные шарики слишком поздно. Вместо того чтобы быстро приготовить их, чтобы у них ещё было время помариноваться в соусе маринара, который я купила, я выставила слишком высокую температуру и сожгла их к чертям. Кусочки лука, которые я пыталась потушить вместе с ними, выглядели как скользкие чёрные слизняки. Я думала, что если я продолжу готовить их, то они карамелизуются. Но эта теория оказалась неверной.

Я была почти уверена, что теперь у них был вкус как у старых сигарет. Но у меня не было времени, чтобы начинать сначала.

Сейчас лук шкворчал в соусе маринара, в то время как я молилась о том, чтобы помидоры скрыли то, каким почерневшим и неаппетитным он был. Не говоря уже о мясных шариках цвета угля. Они тоже были не в лучшей форме. Я захлопнула крышку сковородки, чтобы не смотреть. И ещё чтобы защитить свой наряд от красного разбрызгивающегося соуса.

Сейчас он, вероятно, был уже ядовитым.

Или радиоактивным.

Вдобавок к этому хаосу, мои макароны прилипли ко дну кастрюли, и ещё я добавила слишком много заправки в салат. Гигантская миска, которую я перед этим купила в магазине, где-то наполовину была заполнена склизкой овощной смесью.

— Я смогу все это исправить, — сказала я своему дуршлагу, поставив его в раковину, чтобы пролить макароны в течение приблизительно двух минут. Я уже начала искать листья салата, чтобы добавить их в миску для объема, как послышался стук в дверь.

Эзра. Чёрт побери! Почему именно в этот вечер ему надо было прийти вовремя?

Ранее я отправила ему текстовое сообщение с номером моей квартиры и кодом от домофона, чтобы он мог попасть в здание. Потому что, хоть я и боялась его в плане отношений, в остальном я в достаточной степени доверяла ему и не думала, что он может быть серийным убийцей.

Я повернулась, прижав руку ко лбу и пожелав, чтобы всё это сейчас же исчезло. Что если сказать ему, что это работа вандала? Какого-нибудь мстительного соседа? Только не смей потеть. Только не смей потеть. Что бы ты ни делала, не смей потеть.

О, Боже, я ходячая катастрофа.

В конце концов, я подошла к двери, всё ещё подумывая выключить везде свет и притвориться, что никого нет дома.

Мои ноги предали меня и стали двигаться в сторону прихожей. Мои руки присоединились к мятежу и каким-то образом, несмотря на то, что твердил им мой мозг, отперли засов и открыли Эзре дверь.

Он стоял там, терпеливо ожидая, одетый в повседневные тёмные джинсы и синюю рубашку с закатанными рукавами. В руке он держал бутылку вина, а на его красивом лице была полуулыбка.

Сердце, спокойно.

Мы не виделись чуть больше недели, но при виде его в своей квартире, выглядевшего, как и всегда, я задержала дыхание.

— Привет, — сказал он.

Привет.

Он сказал "привет". Не Молли. Не просто назвал моё имя. Но "привет".

То, как он произносил моё имя, творило со мной странные вещи — например, превращало мои внутренности в тёплый мёд. Но одно простое "привет" звучало до ужаса интимно. Оно было смелым, знакомым и требовательным. И нежным. И неуверенным. И чертовски сексуальным.

Господи, этот мужчина.

— Привет, — попыталась ответить я, не дыша. — Проходи?

Он вошёл в мою квартиру и поставил вино на столик в прихожей. Замок двери защёлкнулся за его спиной, и тогда его губы без колебаний нашли мои. Я не поняла, как это произошло: он прижал меня к себе, а я оказалась прижатой к стене. Но, тем не менее, мы были в моей прихожей и слились в приветственном поцелуе.

Он начался медленно, так как мы опять узнавали и пробовали друг друга. На вкус Эзра был, как мята, и пах тоже хорошо. Я не могла насытиться ни им, ни этим поцелуем. Я хотела большего. Мне было это нужно.

По-видимому, ему тоже. Наш невинный приветственный поцелуй быстро превратился в растущий аппетит по отношению друг к другу. Его губы увлекали, и от того, как они двигались вместе с моими, по моей спине побежали мурашки, и я почувствовала тепло внизу живота. Мои руки опустились на его широкие плечи, в то время как он обнял меня за талию и прижал к себе. Я не сопротивлялась, и позволила своей груди прижаться к его, наслаждаясь каждым сантиметром его крепкого тела и тем, как он наклонился к моим губам.

Он прошёлся языком по моей нижней губе, и я приоткрыла рот, позволив ему углубить поцелуй. Я схватила его нижнюю губу зубами, зная, что это сведёт его с ума. И я была очень довольна, когда это случилось. Он издал горловой звук, который я почувствовала каждой клеточкой своего тела.

Его руки поднялись выше так, что большие пальцы были практически под моим лифчиком. Его поцелуи переместились к линии моего подбородка и затем ещё ниже к шее. Я потеряла способность думать, когда он так меня целовал... Я уже забыла, почему боялась снова увидеть его. Я ощущала только наши губы, языки и зубы. И в то время как его руки становились всё смелее и смелее, я думала, что взорвусь от предвкушения.

— Хорошо, что мы решили поужинать здесь, — пробормотал он, не отрываясь от меня.

Реальность обрушилась на меня как ведро холодной воды, разрушив чары от его поцелуя.

— Ужин! — я оттолкнула его и бросилась на кухню, готовясь увидеть ужасную картину. — О нет!

Мои макароны неистово кипели, большие капли воды вылетали из кастрюли прямо на плиту. Соус сердито шипел, и я поняла, что забыла выключить его.

— О нет! — повторила я, вспомнив про чесночный хлеб в духовке. Не тратя время на прихватки, я нырнула за ним и достала продолговатый камень вместо хлеба.

Я металась туда-сюда, пока не кинула несъедобные обугленные куски в раковину.

Уставившись на свои пережаренные мясные шарики, сгоревший хлеб, переваренные макароны и скомканные листья салата, я серьёзно задумалась над тем, что я вообще делаю со своей жизнью.

— Прекрасно, — прорычала я, посмотрев на неиспользованный дуршлаг.

— Всё хорошо? — осторожно спросил Эзра сзади меня.

Из меня вырвался истерический смех. Нет. Всё не хорошо. Но я даже не знала, с чего начать свои объяснения. Улики говорили сами за себя. Но что мне теперь надо было делать?

Я издала раздражённый вздох.

Эзра посмотрел в раковину через моё плечо.

— Это был ужин?

Закрыв лицо руками, я попыталась придумать решение, найти какой-то выход из всего этого, но решение не находилось. У меня не было вообще никаких идей, кроме того, что это идеальный момент для начала зомби-апокалипсиса.

Хуже всего было то, что рядом со мной не было моей лучшей подруги, потому что я собиралась убить Веру за то, что она вообще предложила приготовить что-то для Эзры. Это была её вина. Чем она думала?

Чем я думала, когда послушалась её?

— Я его испортила, — призналась я, не отрывая рук от лица. — Он совсем испорчен.

Он издал звук, похожий на то, как если бы он смеялся или даже содрогался от смеха. Может, это был тот самый звук, после которого он должен был сбежать?

— Не может быть всё так плохо.

Я отошла в сторону, чтобы он мог сам посмотреть. Скрестив руки на груди, я подождала, пока он, со всем своим великолепием ресторатора, установит время смерти моей основательной, но провальной попытки приготовить ужин.

Он потыкал хлеб.

— О, — сказал он.

Затем он перешёл к макаронам. Они пребывали в кастрюле с того самого момента, как я отказалась от идеи промывать и подавать их.

— Ох, — проходя мимо салата, он понюхал его. — Я не... я не знаю, что сказать.

Он протянул руку и выключил конфорку, на которой всё ещё готовились мясные шарики.

— Мне обязательно знать, что под крышкой?

Я подняла голову и встретила его изумлённый взгляд.

— Я не против, если это останется загадкой.

Он усмехнулся, в очередной раз, изучив беспорядок и испорченный ужин.

— Молли, я... Ты... Что пошло не так?

Мои глаза сделались шире, когда я осознала всю тяжесть своих неправильных решений. Я пригласила Эзру Батиста к себе домой, зная, что я не умею готовить. Этот мужчина владел четырьмя самыми успешными ресторанами в Дареме. Он иногда сам готовил в "Бьянке", потому что он "умел работать на кухне". Он, вероятно, питался в пятизвёздочных ресторанах последние десять лет своей жизни. По крайней мере, несколько раз в неделю.

И вот этого мужчину я пригласила к себе, чтобы испугать своими кулинарными способностями.

Миссия выполнена.

— Я-я даже не знаю, откуда начать, — сказала я ему.

Боже, это было унизительно. Всё моё лицо вспыхнуло, красные пятна распространились по всему моему телу от корней волос до пальцев ног. Одной рукой я закрыла рот, а другой обхватила себя за талию. Мне был нужен кто-то, чтобы утешить меня. И этот кто-то, видимо, была я сама.

Насколько будет уместно попросить его уйти? Это казалось лучшим решением, чем позволить ему стать свидетелем моего унижения.

В конце концов, когда молчание растянулось в неловкую паузу, и никто из нас не мог придумать, что сказать, чтобы исправить ситуацию, я выпалила:

— Это ты виноват! Ты начал целовать меня и... потом это всё случилось!

Наши взгляды встретились, что-то зашевелилось внутри него, что-то большое и широкое, оно расправило крылья, которые были больше чем вся моя квартира.

Он улыбнулся, заставив меня сказать:

— Там надо было очень следить за временем... и ты отвлёк меня.

— Не двигайся, — он пошёл в прихожую и вернулся с бутылкой вина, которую принёс с собой. — Нам надо открыть это.

Он огляделся вокруг и затем спросил:

— У тебя есть штопор?

Не говоря ни слова, я достала из ящика штопор и отдала ему. Он взял его и, подняв к своему лицу, начал изучать.

— Неплохой штопор, — прокомментировал он.

Я моргнула. Он и, правда, так быстро оправился? Нас окружала ужасная еда! И грязные тарелки. Разве его профессиональная аккуратность не была сейчас оскорблена?

— Я не умею готовить, — призналась я. — Но к вину я отношусь очень серьёзно.

Он был сосредоточен на открывании бутылки, которую принёс, но его рот расплылся в улыбке.

— Я думал, это я виноват в том, что случилось.

От нервов у меня свело живот так, что мне захотелось согнуться, чтобы это ощущение прекратилось.

— Так и есть, — я достала два бокала из шкафчика и поставила их на столешницу прямо перед ним. — Но если быть точной, я ужасно готовлю. Я не могу приготовить даже простые вещи, такие как тосты, печенье или... спагетти.

Он опять поднял глаза и пристально посмотрел на меня, разглядывая моё лицо, мои глаза и мою душу.

— Тогда зачем ты предложила приготовить ужин. Мы могли бы поесть где угодно. Зачем тебе был нужен весь этот стресс?

Я закусила нижнюю губу, раздумывая о том, как повернуть ситуацию, чтобы мои объяснения не звучали безумно.

— Я недооценила свои разрушительные способности.

Эзра опять засмеялся.

— Кажется, я тоже.

— Прости, — прошептала я. — Тебе необязательно оставаться, если ты не хочешь...

Он прервал меня, прежде чем я успела закончить свою мысль.

— На этом месте я собираюсь прервать тебя. Ужин был лишь предлогом, чтобы увидеть тебя, Молли. Ты могла бы подать мне золотую рыбку в аквариуме, и я бы притворился, что мне нравится. Я здесь не потому, что хочу, чтобы ты впечатлила меня своими кулинарными способностями. Ты уже впечатлила меня тем, какая ты есть. Ты впечатлила меня своим профессиональным мастерством. Ты впечатлила меня своими картинами, стилем в дизайне и рисованием фрески. Ты впечатлила меня своей добротой, чувством юмора и тем, как ты закусываешь нижнюю губу, когда решаешь, чего хочешь. Молли, если бы мне был нужен шеф-повар, чтобы приготовить мне хорошую еду, я бы остался на работе. Я здесь, потому что хочу провести с тобой вечер. И никак иначе.

Мне неожиданно стало тяжело дышать.

— О.

Он оставил бутылку с вином и подошёл ко мне, взяв мои руки в свои.

— Надеюсь, ты не чувствуешь себя обязанной готовить для меня. Мне бы не хотелось знать, что ты делаешь это из-за этого, — он замолчал и оглядел беспорядок в раковине, на плите и по всей столешнице. — Твоя кухня словно взорвалась.

Я с облегчением выдохнула. Я хотела напугать его тем, что ужасно готовлю, но в итоге ещё сильнее и быстрее влюбилась в него. Он вообще понимал, что он сделал? Он вообще понимал, насколько важны мне были его слова?

— Я не знаю, чем я думала, — сказала я ему честно.

Потому что это была правда. Это была глупая идея. Не только потому, что она не сработала, но потому что я не хотела отталкивать его. У меня были огромные страхи касательно него, нас. Меня заполнила мучительная неопределённость. Я не знала, могла ли я верить в то, что наши отношения продлятся. Но я знала, что мне нравится проводить с ним время. И мне нравилось, как он смотрит на меня, как касается меня и как целует. Мне очень нравился Эзра Батист, поэтому мне было неважно, что я не знаю, что со всем этим делать.

И мне хотелось посмотреть, куда это всё нас заведёт.

Мне хотелось узнать его.

Он отошёл в сторону, чтобы налить мне бокал вина.

— Вообще, это впечатляет, — усмехнулся он. — Я никогда не видел, чтобы столько вещей одновременно пошли не так.

— Я знаю, в это сложно поверить, но я такой родилась. Это природный талант.

Я сделала глоток вина, а потом ещё глоток. Я пыталась уговорить себя не выпивать сразу весь бокал, но вино было слишком хорошее, чтобы останавливаться. Один уголок его губ приподнялся в той полуулыбке, которая заставляла мои внутренности дрожать.

— Может быть, мы сейчас уберёмся и я что-нибудь приготовлю?

— Ты не можешь этого сделать.

— Могу, — поспорил со мной он. — Обещаю не спалить хлеб.

Он снова посмотрел на салат так, словно это была самая оскорбительная вещь.

— И не превратить салат в суп.

Я издала удивлённый смешок.

— Я серьёзно, ты в прямом смысле не можешь приготовить нам ужин. У меня нет ничего кроме хлопьев и йогурта и, может быть, небольшого количества сыра.

— Этого не может быть.

Он развернулся и направился к моему холодильнику. Распахнув дверцу, он наклонился внутрь и отодвинул молоко.

— Как будет непереносимость лактозы, только наоборот?

— Переносимость лактозы?

Он бросил на меня взгляд через плечо.

— Я хочу сказать, что никогда не видел столько молочной продукции в одном холодильнике. У тебя тут на самом деле только молочка.

— У меня ещё есть апельсины, — сказала я ему. — И, кажется, немного винограда.

Эзра выпрямился и открыл морозилку. Он достал мятно–шоколадное мороженое, которое я сохранила на чёрный день.

— О, смотри. Опять молочка.

— Эй! По крайней мере, это другой её вид. Ты должен мне это зачесть.

Он порылся у меня в кладовке, после чего вышел с пустыми руками.

— Ты не шутила. Я даже не смогу сделать яичницу.

— Прости, я не закупаю много продуктов. Я предпочитаю делать несколько скучных вылазок в магазин на неделе. В этот раз я купила ровно такое количество ингредиентов, какое в итоге и уничтожила.

— И как ты выживаешь, Молли? — он выглядел искренне обеспокоенным, но я не знала, что ему сказать.

У меня была система, которая работала. Конечно, было бы полезно добавить побольше овощей в моё меню и, может быть, клетчатки, но давайте вспомним, что случилось со спагетти. Для всех было бы безопаснее, если бы я остановилась на полуфабрикатах для микроволновки.

И, конечно, на молочке.

— Я очень хорошо умею заказывать китайскую еду, — сказала я ему.

Он нахмурил брови.

— Предлагаю следующее. Я начну мыть посуду, а ты закажешь китайской еды.

В груди у меня потеплело, сердце стало больше и было готово вобрать в себя шквал новых эмоций.

— Чего бы ты хотел?

— Выбери сама, — приказал он. — Покажи мне, насколько ты в этом хороша.

Я покачала головой, но сделала так, как он сказал. Когда я вернулась на кухню, он уже выкинул всю еду и начал мыть посуду. Я встала рядом с ним и взяла кастрюлю из-под макарон, чтобы протереть её.

— Тебе не обязательно это делать, — сказала я ему.

Он внимательно смотрел на салатник, который мыл.

— Я знаю.

— Но ты всё равно собираешь это делать?

— Что касается домашних обязанностей, у всех у нас есть какие–то таланты, Молли. Мытье посуды — это мой талант.

Я засмеялась, подумав, что он шутит.

— И почему я тебе не верю?

Он повернул ко мне голову, окинув меня глубоким задумчивым взглядом.

— Это правда, — настойчиво сказал он. — Киллиан всегда помогал готовить. Мне оставалось мыть посуду.

В его голосе прозвучала тяжесть, и это удивило меня.

— Я забыла, что вы выросли вместе.

Он повернулся назад к миске.

— Ага.

Я не хотела, чтобы разговор прерывался, а также мне было любопытно узнать о его детстве. Я знала, что он рос в приёмной семье. Я знала, что его мама умерла. Я знала, что его папа умер позже. Но это были случайные факты, которые каждый мог загуглить. Мне хотелось знать подробности. Мне хотелось знать гораздо больше, чем основные детали его биографии.

Но я не знала, как задать ему все эти вопросы, поэтому я сказала:

— Круто, что вы всё ещё друзья. Вера и я тоже выросли вместе. Я не могу себе представить свою жизнь без неё.

— Я не уверен, что чувствую то же самое по отношению к Киллиану.

Я засмеялась, потому что надеялась, что он шутит. Он не шутил. Он опять замолчал. Осознав, что он не собирается делиться информацией о своём детстве, я решила начать выпытывать.

— И каково это было расти вместе с Киллианом? Он был таким же устрашающим, как сейчас?

— Хуже, — проворчал Эзра. — Он всегда был наглым ублюдком, но тогда он постоянно ввязывался в драки и создавал проблемы. Он ненавидел всё и всех. Даже меня. Может быть, меня особенно.

— Почему тебя?

Он выключил воду и вытер руки о моё полотенце. Убрав полотенце и облокотившись о столешницу, он скрестил на груди руки и заговорил низким голосом:

— Потому что я знал свою маму. Он ненавидел то, что мне довелось так долго пожить с одним из своих родителей. О своих он ничего не знал. Я думаю, он до сих пор не в курсе. Он потерял родителей, но не так. Не так, как я.

— Что ты имеешь в виду?

Моя грудь сжалась от того, каким грустным сделалось выражение его лица. Мне сразу же захотелось обнять его и сказать, что всё будет хорошо.

— Мы с мамой были близки, — объяснил Эзра. — Когда я потерял её... я потерял всё.

Его взгляд встретился с моим. Он похлопал себя ладонью по груди.

— Мне всё ещё больно. После стольких лет, я всё ещё чувствую это так же сильно, как и в тот день, когда это случилось.

Я облизала сухие губы и постаралась проглотить подступивший к горлу комок.

— Как она умерла?

— Рак груди.

— Мне жаль, Эзра. Мне очень жаль.

Он потянулся ко мне, и наши руки соединились. Я не ожидала, что ему понадобится утешение, но я пожалела, что не предложила его раньше, чем он попросил. Его горе было таким осязаемым, таким настоящим и тяжёлым, что я была сразу же им парализована, потерявшись в водовороте эмоций, которые он не пытался скрывать.

Я сжала его руки.

— Какой она была?

— Доброй, — ответил он с нежной улыбкой. — Она была доброй и заботливой. Мы были очень бедными, и когда она заболела, стало ещё хуже. Но она всегда умудрялась заботиться о тех людях в нашей жизни, которые имели меньше, чем мы. Она всегда помнила дни рождения и праздники, и она была рядом, когда людям была нужна помощь. У неё была такая красота, которая привлекала всех вокруг. Не только внешняя красота, именно её душа привлекала людей. И она была смешная. У неё было самое лучшее чувство юмора. Даже в самом конце.

— Твоего папы не было рядом?

Неожиданно на его лице отразилась тяжкая непрощённая обида, и я тут же пожалела о своём вопросе.

— Нет, мой папа объявился только в последние годы. И я всегда буду ему благодарен за это.

На секунду повисла тяжёлая пауза, и следующие слова он сказал так тихо, что я едва расслышала его:

— Он не заслуживал её, — он моргнул, отбросив воспоминание в сторону. — А что насчёт тебя? Какие твои родители?

Я едва не выдернула свои руки из его и не свернулась в калачик. Было всего несколько тем, которые я любила меньше всего. Но он был таким открытым, таким честным со мной, было бы не справедливо не отплатить ему тем же.

— Они... сложные, — призналась я. — И очень разные.

— Что ты имеешь в виду?

Стараясь избегать его сверлящий взгляд, я призналась:

— Моя мама — сумасшедший трудоголик, который считает, что все в мире должны работать так же как она. А мой папа... полная её противоположность.

Я не хотела говорить о том, что папа сейчас безработный. Каждый раз, когда я говорила людям, что мой папа не работает, они тут же начинали всячески осуждать его.

— Он пофигист.

— Чем они занимаются?

Видимо, мне не суждено было избежать этого разговора.

— Мама работает в столовой в начальной школе. Она заведует кухней. А папа сейчас безработный. Его недавно уволили.

Эзра поморщился.

— О, это тяжело. В какой сфере он работает?

— Эм, продажи, в основном.

— Что он продаёт?

— Всё.

Он засмеялся, думая, что я шучу.

— Что?

— Он продает всё. Продавал всё. По крайней мере, всего понемногу. Это происходит всю мою жизнь. Он что-то продаёт. Потом его увольняют. Он пытается продавать что-то ещё. В конце концов, его увольняют. Он... Я не знаю, как объяснить это. Он просто… он не очень хороший работник.

— Твои родители всё ещё женаты?

Я глубоко вздохнула.

— Да. Они ненавидят друг друга, но они всё ещё женаты.

Сочувственно кивнув, он сказал:

— Они хотя бы пытаются.

— Не уверена, что это правда, — сказала я ему. — По ним сложно сказать.

Эзра медленно выдохнул.

— Знаешь, когда мама умирала, я не знал, кто был мой отец. Мама никогда не говорила мне. Поэтому всё то время, пока она болела, я очень верил в то, что если бы папа был рядом, она бы выжила. Я просто знал, что если бы именно он заботился о ней, а не я, с ней всё было бы в порядке. И это было тяжёлым бременем для ребёнка. Но потом я встретил его и понял, что был не прав. Он был не из тех отцов, которые несли бремя забот на своих плечах. Он только брал. Он не только был болен физически, что-то было не так и внутри него. Но я ничего не мог с этим сделать. К тому моменту он уже в любом случае умер бы. Мне оставалось только либо принять его таким, какой он есть и быть благодарным за то, что я в итоге с ним встретился и узнал его, либо я никогда бы его не узнал. Я сделал правильный выбор. Наши родители не идеальны. Они такие же люди, как и мы, со всеми своими недостатками. Поэтому в наших проблемах их можно винить или не винить.

Я улыбнулась на то, что он сказал. Это была правда.

— Мудрый совет.

Он приподнял одно плечо.

— Ты, в любом случае, выросла чудесной, Молли Маверик. Я был сильно впечатлён тем, что ты сделала с сайтами. Я думаю, твоя стратегия для социальных сетей многое изменит. Несколько человек уже работают над этим. И кулинарные курсы — это гениальная идея. Уайетт очень ей вдохновился.

Это подняло мне настроение.

— Ура!

Уголки его губ подпрыгнули в дразнящей улыбке.

— Если ты когда-нибудь будешь готова уйти из "626", позвони мне. У меня есть для тебя работа.

— О, серьёзно? Какая у тебя медицинская страховка?

Его улыбка сделалась шире.

— Отличная.

В дверь позвонили. Наша еда была здесь. Эзра заплатил за неё, хотя я не раз предлагала сделать это, потому что именно я испортила ужин, но он не хотел ничего слышать.

Остаток вечера мы смеялись над курицей гунбао и монгольской говядиной, спорили, кому достанется последний крабовый рангун, и разговаривали обо всём на свете.

Он заставлял меня думать и слушать, и я была удивлена его открытости. Мы закончили вечер на диване, флиртуя и дразня друг друга, и мы стали чем-то больше чем просто друзьями... и чем-то больше случайного поцелуя.

Не то, чтобы мы не целовались

Потому что мы делали это.

Но когда мы переплелись всеми нашими конечностями, и слов больше не осталось, он поцеловал меня на моём диване так, как будто ждал этого весь вечер... всю неделю. И он продолжил целовать меня. И он целовал меня долго и основательно, пока я не захотела его ещё больше, ещё больше его прикосновений. Пока он каким–то образом не сделал этот вечер лучшим свиданием, которое у меня когда-либо было. Хотя я и начала этот вечер с испорченного ужина.

В конце концов, он оторвался от меня где-то в районе полуночи, когда уже было невозможно сдерживать наши тела и мысли от того, чтобы не пойти дальше поцелуев.

Я проводила его до двери, где он опять поцеловал меня и пообещал ещё один такой вечер.

— Приходи в "Бьянку" на этой неделе, — потребовал он. — В четверг вечером. Подари мне что-то, чего я мог бы ждать.

К этому моменту я уже была пьяна от него, его порочных губ и лучшего разговора в своей жизни, поэтому я кивнула.

— Хорошо. В четверг.

— Спокойно ночи, Молли.

— Спокойной ночи, Эзра.

Затем он ушёл, оставив меня разрываться от надежды и планов на будущее. Моё несчастное циничное сердце увеличилось в два раза от предвкушения следующего раза, когда я снова должна была увидеть этого мужчину, которого пыталась напугать всего несколько часов назад.

Я отправила Вере сообщение, хотя было уже поздно. Не сработало. Он не испугался.

Она ответила почти сразу. Пфф.

И когда я поняла, что она провела меня, я её возненавидела.

Хотя я и любила её. И не могла дождаться, чтобы поблагодарить её лично.

ГЛАВА 21

Было уже за девять, когда я припарковалась у "Бьянки" вечером в среду. Прошло уже две недели с момента казуса с макаронами. Две недели блаженства, постоянных улыбок и узнавания самого удивительного мужчины, которого я когда-либо встречала.

Эзра попросил меня зайти и поработать над фреской. Он нанял фотографа, чтобы сделать фотографии для сайта, но сначала надо было закончить фреску.

Внутри меня бурлила нервная энергия. Я не видела его с прошлого воскресенья, когда я провела целый день, рисуя в "Бьянке". И мы не были на втором свидании с тех пор, как ели китайскую еду у меня в квартире.

Мы обменивались письмами. Мы всегда обменивались письмами. Иногда они были связаны с работой, иногда я обнаруживала, что как дурочка улыбаюсь в экран компьютера и пытаюсь не вздыхать слишком громко. Но, конечно, были не только письма. Вдобавок ко всему этому нескончаемому диалогу, мы начали также разговаривать по телефону и писать текстовые сообщения.

Эзра был... удивительный. И заботливый. И смешной — и это было самое неожиданное. Он стал тем, чего я с нетерпением ждала весь день, и именно из-за него я бросалась проверять свой телефон каждый раз, как он издавал какой-нибудь звук. Именно из-за него я постоянно проверяла электронную почту.

Лёгким движением руки он ослабил мою циничную защиту и превратил меня в одну из тех противных девушек, которые верили в отношения.

Это было чудесно.

И пугающе.

Я наслаждалась каждой секундой узнавания Эзры, но я также не могла унять параноидальное чувство, что, в конце концов, всё закончится. Так или иначе, все хорошие вещи когда-нибудь заканчивались. И Эзра был слишком хорош, чтобы быть исключением.

Также, чем больше я его узнавала, тем больше отличий между нами появлялось... и подчёркивалось. Он был грамотным бизнесменом, руководящий целой империей. У него не было свободного времени или хобби, или передач, которые он смотрел неделями. Каждый час своего времени он посвящал работе в его ресторанах, пока его тело, наконец, не сдавалось, что заставляло его идти спать. Он признался, что каждый день рано утром занимается спортом в течение часа, но на этом всё заканчивалось. Всё остальное время он посвящал работе. Начиная со встреч и заканчивая составлением меню и логистическими вопросами, связанными с управлением тремя ресторанами, а также работой вместе с Еленой в "Квинс". Этот мужчина был очень занят. Но ему также нравилось то, что он делал. Что бы я ни думала о нём раньше, его мотивировали вовсе не деньги. Его успех подпитывался тем, что он полностью до самого остатка отдавался своему делу.

Его рестораны были для него больше, чем просто учреждения, которые приносили деньги, больше чем просто успешные рестораны, представляющие собой образцы американской кухни в целом. Это были его дети, части его души, которая чувствовала одновременно боль, торжество и беспокойство. Когда он рассказал мне про свои проблемы в "Бьянке" с поиском шеф-повара, он поделился своими страхами о том, что она закроется, или что его усилий будет не достаточно для того, чтобы сделать её успешной. Его главной заботой было — найти идеального шеф-повара, который сможет вывести её в лидеры.

Но в то же время, даже несмотря на то, что большая часть его личности была связана с его ресторанами, в нём было много такого, что хотелось узнать, изучить... во что можно было влюбиться. Он был неиссякаемым источником хороших вещей.

Именно поэтому я знала, что мы долго не продержимся. Он изменил все мои представления о мужчинах. Он показал мне, что они могут инвестировать в одну женщину, что они могут хорошо работать весь день и при этом быть терпеливыми, заинтересованными и внимательными, даже если они были вымотаны.

Он показал мне, что значит жить со всей страстью и превратить работу в произведение искусства. И это складывалось не из отдельных кусочков и фрагментов, а создавалось каждый божий день с помощью упорной работы. Дело было не в том, чтобы попытаться один раз, и не в том, чтобы работа всегда нравилась. Всё дело было в том, чтобы отдаться работе полностью, отбросить всякую осторожность и поставить всё, что у тебя есть, на то, чтобы сделать из своей профессии произведение, состоящее из хорошо сделанных дел.

Эзра жил не для того, чтобы быть счастливым. Эзра пытался получать удовольствие от того, что он совершил. Он не просто вычеркивал дела из списка дел, он выполнял их мастерски, завоевывал и разруливал. Разруливал всё что угодно.

Он научил меня надеяться на большее, чем просто счастье. Счастье было мимолётным и непостоянным. Я могла испытывать счастье, смотря Нетфликс в течение пятнадцати часов подряд. Я могла быть счастливой в "626", если бы крошка-Такер оставил меня в покое.

Но буду ли я удовлетворена всем этим в конце жизни? Не осознаю ли я, что пропустила свою самую главную цель?

По правде говоря, я этого не знала, но Эзра вдохновил меня на то, чтобы серьёзно задуматься об этом.

В основном, все наши беседы и серьёзные разговоры показывали, насколько мы разные. В то время как он был амбициозным и сконцентрированным, я сомневалась в тех решениях, которые принимала. В то время как он был профессиональным бизнесменом, я забывала вовремя заплатить за электричество. В то время как он был классным и спокойным, не смотря ни на какие проблемы, которые подбрасывала ему жизнь, но при этом всегда внимательным, я была странной и хаотичной. И ещё эгоистичной.

Он был всегда профессионален.

Мне же всегда приходилось тушить пожары, которые я случайно начинала.

Он был вызывающе пунктуален.

Я всегда опаздывала.

Между нами была огромная пропасть, и это не имело никакого отношения к нашей восьмилетней разнице в возрасте. Хотя я не могла не волноваться и из-за этого тоже.

Мы вообще не были похожи. У нас не было ничего общего. После того, как я прекращала разговаривать с ним по телефону, я всегда удивлялась тому, как мы умудрялись заполнить каждую минуту и найти, что сказать и о чём посмеяться. И с каждым телефонным звонком, с каждым текстовым сообщением или игривым письмом, я чувствовала, что падаю всё дальше и дальше в то, что мы создавали с ним вместе, в эти... отношения.

Я серьёзно влюблялась в этого мужчину, который был противоположностью тому, что я о нём думала. Я просила мужчину, а не мальчика, и я его получила. Но теперь я не знала, что с ним делать и как не позволить своему сердцу полностью отдаться ему.

Если бы он однажды закончил мои с ним отношения, я бы никогда не оправилась от этого. Я бы никогда не нашла другие такие же отношения, которые были бы всем тем, что я когда-либо хотела.

Если раньше я была избирательна, то теперь Эзра уничтожил меня для всех остальных мужчин.

Жизнь старой девы — вот что ждало меня в будущем.

Я бы прожила свои последующие годы со своими двадцатью кошками, мечтая о роскошном бизнесмене, который однажды сбил меня с ног и заставил поверить, что, может быть, у меня есть шанс на счастливый конец.

Ужин в "Бьянке" практически заканчивался, когда я зашла внутрь. Хостес Эзры приветственно кивнула мне, но я уже была в ресторане достаточное количество раз, и она знала, что я пришла увидеть его.

Эзра предложил мне поужинать, после чего я смогла бы поработать в течение часа или около того, пока ресторан закрывался на ночь. Для меня это было уже поздно, но мне это было несложно, так как я собиралась провести этот вечер с Эзрой.

Я нашла его за его обычным столом, перед ним был ноутбук и он набирал кому-то письмо. У меня потеплело внизу живота от воспоминания о его письмах ко мне.

Он поднял глаза, когда я приблизилась, после чего поднялся, чтобы прижать меня к себе и оставить на моих губах сладкий поцелуй.

— Молли, — прошептали его губы совсем рядом с моими.

Я что-то промямлила и позволила этому злодею делать со мной всё, что он пожелает.

Этот поцелуй был слишком коротким и слишком сдержанным, а я хотела большего. Большего чем он и его умелые губы. Я хотела, чтобы все покинули этот ресторан прямо сейчас. Пожалуйста. Спасибо.

Он жестом указал на стол.

— Я заказал нам еды. Надеюсь, ты не против.

— Учитывая, что меню ни о чём мне не говорит, я тебе признательна.

Он опять улыбнулся своей полуулыбкой, которую я находила неотразимой.

— Оно на французском, — сказал он между прочим, как будто бы это и была причина, почему я не понимала, что в нём написано.

— Нет, дело в еде, — возразила я. — Она ещё хуже, чем французский.

Он задержал на мне взгляд.

— Ты должна позволить мне помочь тебе. Я научу тебя основам, и тогда ты не будешь бояться кухни.

Моё сердцебиение ускорилось. Даже моя лучшая подруга не хотела учить меня готовить.

— Ты очень занят, — напомнила я ему.

Я не хотела, чтобы он обещал мне что-то, чего бы ему не очень хотелось делать.

— Это обязательство, на которое у тебя нет времени.

— Ты торопишься? — он положил мне руку на спину, успокоив как моё тело, так и эмоции. — Я имею в виду, у нас же есть время, не так ли?

Его взгляд был безумно искренним и может быть под "временем" он не имел в виду "до конца наших дней", но что-то скрытое в глубине меня расслабилось. Будем реалистами, мне не нужно было, чтобы он имел это в виду. Я сама не была уверена, хочу ли я этого "до конца наших дней". Но мне хотелось быть в его недалёком будущем. Я надеялась, что ему тоже хотелось быть в моём.

Конечно, я не собиралась выливать на него все эти мысли, поэтому я решила прибегнуть к сарказму.

— То есть ты хочешь сказать, что мне пока не стоит отправлять заявку на кулинарное шоу?

Он поморщил нос и неодобрительно фыркнул.

— Реалити-шоу это бич Америки.

— Стоп, стоп, полегче, мистер Судья. Давай не будем бросаться оскорблениями как конфетками.

Его губы дёрнулись.

— Я боюсь даже спросить, какие шоу тебе нравятся.

— "Настоящие домохозяйки".

— Ты шутишь?

— Ты хоть одну серию смотрел?

— Не целиком, но я видел...

Коснувшись пальцами его губ, я остановила его.

— Таким образом, твои доводы ничего не значат. Не беспокойся, я познакомлю тебя с Настоящими леди. Будет весело.

На его лице появилась улыбка.

— Ты собираешься познакомить меня с Настоящими леди?

— Выделим на это вечер. Нетфликс и релакс.

— Хэштэг "идеальные отношения"?

Я засмеялась. Не могла сдержаться.

— Это что ещё за намеки?

Он пожал плечами и выглядел в этот момент смущённо, обворожительно и одновременно влюблённо.

— Одна шикарная девушка, которую я знаю, рассказала мне про хэштэги. Я не мог устоять.

— Ого, кажется она потрясающая.

Эзра склонил голову ко мне.

— О, ещё какая.

Мы опять поцеловались. Всё было очень прилично, как в конце диснеевского фильма, но этот поцелуй также был идеальным и наполненным смыслом, и моё скептически настроенное сердце увеличилось в три раза.

Появился официант с едой для нашего ужина. Это было специальное предложение вечера — хрустящие лягушачьи лапки с лимонным айоли, колбаса и кассуле из свинины. Мы напоминали романтичную версию "Фактора Страха", только всё было невероятно вкусное, и я больше никогда не смогла бы есть полуфабрикаты и хлопья на ужин.

Эзра не только уничтожил для меня всех других мужчин, но и еду, которая не тянула на пять звёзд.

Отлично. В будущем я уже не могла бы избежать тоски и сожаления.

После ужина Эзра исчез в кухне или в своём офисе, чтобы ещё поработать, а я пошла к своей стене, на которой начал вырисовываться образ из моей головы.

Я провела пальцами по нераскрашенной части стены и улыбнулась, так как знала, вот что она превратится. Я где-то слышала, что искусство не должно быть красивым, оно должно заставлять чувствовать, думать, выходить за рамки собственной жизни и видеть мир шире.

Лично я думала, что искусство может быть и тем, и другим. Прекрасным и возбуждающим. Мне нравились красивые вещи. Мне нравилось рисовать, раскрашивать, создавать. Но моё определение красоты выходило за рамки социальных норм. Я никогда не обращала внимания на пустую красоту милого лица или идеального тела.

Я видела красоту в тех вещах, что привлекали моё внимание и заставляли эмоции литься. Это было больше, чем просто оболочка, оно таилось в духе, в душе, в искрящихся глазах, или губах, приподнятых в полуулыбке. Это был тот самый момент в жизни, когда становилось понятно, что всё должно измениться, когда что-то заставляло проснуться и обратить внимание, или изменить что-то в себе, или даже отпустить то, что любишь. Красота не являлась просто мнением, это был стиль жизни. Это было что-то, что я пыталась ухватить, каждый раз, когда бралась за кисть.

Я щедро распределила по палитре чёрную и белую краски, и оставила место, где я могла бы смешать оба цвета в нейтральный серый. После чего приступила к работе.

ГЛАВА 22

Моя кисть танцевала по стене, соединяя между собой дымчатые оттенки на одном и на другом конце стены. Я взяла чёрной краски и добавила тёмные линии, чтобы добавить глубины, а потом сделала быстрые мазки белой краской, чтобы добавить света. Я переплетала между собой линии и мазки, пока вся стена от пола до потолка не была покрыта дымчато-серыми тонами. Кое-где были пространства, где белый цвет доминировал, где-то я использовала больше чёрного. Но в целом вся эта история была дымчато-серой.

Отступив назад, я осмотрела свою работу. Она не была закончена. Мне ещё нужно было пройтись в нескольких местах, где-то сгладить острые края, но я была уже близко. Оглядев ресторан, я впервые заметила, что все уже ушли. Даже в кухне было темно и тихо.

Я повернулась, не в силах поверить, что я рисовала вплоть до самого закрытия. Эзра сидел за своим столом, его длинные ноги были вытянуты и скрещены, а руки он сложил на груди. Перед ним был ноутбук и бумаги, но он задумчиво смотрел в мою сторону.

— Не обращай на меня внимания, — сказал он тихо, его голос был более шероховатым и низким, чем обычно.

Я смущённо улыбнулась.

— Я не знала, что уже так поздно. Я, похоже, была в ударе. Прости, ты, вероятно, уже хочешь пойти домой спать.

Он пристально посмотрел на меня, с этого расстояния мне было сложно что–то прочитать в его глазах.

— Продолжай, — сказал он. — Мне всё равно ещё надо поработать.

— Ты уверен?

Он сделал короткий кивок головой.

— Абсолютно.

Мои результаты вдохновляли меня на то, чтобы сделать ещё больше. Мне очень хотелось начать раскрашивать новую секцию стены, поэтому я снова повернулась к ней. Продолжая использовать те же самые цвета, я завела разговор с Эзрой.

— Расскажи мне про Бьянку? — спросила я, мой голос слегка дрожал от волнения.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду женщину, — пояснила я. — Не ресторан.

Когда он заговорил, по его тону было понятно, что он не очень-то хотел делиться подробностями.

— Зачем?

— Я собираюсь нарисовать её душу, — сказала я ему. — Мне надо знать, какой она была.

Он помолчал некоторое время, размышляя. В комнате нарастало напряжение, вызванное сменой его настроения. Я боялась повернуться и посмотреть на него. Я уставилась на завитки дыма передо мной и решила добавить новые детали, чтобы успокоить своё громко стучащее сердце.

Я услышала, как он тяжело выдохнул, как если бы задержал дыхание, но больше не мог сдерживаться.

— Холодная, — сказал он, наконец. — Расчётливая. Никогда не улыбалась.

Уставившись на свои туфли, я попыталась представить Эзру с женщиной, которая никогда не улыбалась. Несколько месяцев назад мой мало информированный мозг не удивился бы. Тогда я представляла его с женщинами на подобии этой. Они держатся за руки, никогда не улыбаются, никогда не смеются и разговаривают только о серьёзных вещах.

Но теперь? Я не могла себе представить Эзру без смеха, без глубоких ночных разговоров и таинственных улыбок. Он совсем не был холодным и расчётливым. Возможно, аккуратным. Совершенно точно практичным. Но не сдержанным, и не намеренно жестоким.

— Ей не нравилась Диллон, — добавил он, но это прозвучало не как дополнение, а как главная деталь образа.

Моя плавная дуга тут же стала резкой линией. Я провела кистью по своей палитре, после чего переделала глаза, над которыми работала, превратив их из экзотических и таинственных в сердитые, резкие... и уставшие.

Не взглянув на Эзру, я спросила:

— Как долго вы встречались?

Он опять тяжело выдохнул.

— Год.

До этого момента я боялась взглянуть на него, боялась, что он заметит мою неуверенность. Но я не ожидала услышать такой ответ, поэтому повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо.

Для человека, который с трудом преодолевал стадию первых свиданий, не говоря уже о наличии постоянного парня, год казался вечностью. Год выглядел чем-то постоянным. И чем-то неправильным.

— Ты встречался с ней целый год? — я не хотела, чтобы мой голос прозвучал оскорбительно или разочаровано, но именно так я себя чувствовала.

Его взгляд встретился с моим.

— Ты осуждаешь меня?

Я приподняла одну бровь, давая ему понять, что именно это я и делала. Я указала на него своей кистью.

— Ей не нравилась твоя сестра. Это недопустимо.

— Наши отношения были не такими серьёзными, как ты думаешь, — возразил он. — Мы встречались год, но мы почти не знали друг друга. Мы почти не виделись.

— Ты назвал в честь неё ресторан.

Он наклонился вперёд, положив локти себе на колени.

— Я назвал ресторан красивым именем, которое долгое время напоминало мне о том, что я не должен отвлекаться на красивые вещи.

Я рассмеялась потому что... серьёзно.

— Итак, "Бьянка", "Сарита" и "Лилу" это всё поучительные истории? Ошибки прошлого, которые ты больше не хочешь совершать?

— Выглядит довольно жалко, учитывая, что я понял это только после третьего раза.

Я медленно потрясла головой. Это было невероятно.

— Не могу понять, ты приукрашиваешь или нет.

— Я потерял маму, когда мне было двенадцать, — в его голосе слышалось горе, которое казалось на удивление свежим. — Она была для меня всем. Даже когда болела. И однажды её не стало. Не стало не только её, вся моя жизнь закончилась. Я потерял дом, друзей, школу, район, но, самое главное, я потерял единственного человека, который меня любил. Следующие четыре года я провёл то тут, то там, в разных приёмных семьях, пока не встретил Джо, единственную женщину на планете, которая не стала мириться с моим дерьмом. Иногда она была жестокой — настолько бессердечной, что я задавался вопросом, не робот ли она. Она сделала из такой задницы, как я, человека, и я всегда буду благодарен тому времени, что провёл с ней, но она не пришла в мою жизнь для того, чтобы любить меня. Она не заменила ту недостающую часть, которую я потерял после смерти мамы. И меня это сейчас не беспокоит. Джо — сложная женщина, и у неё было своё горе, с которым надо было справляться. Но довольно долгое время я думал, что у меня есть какой-то дефект личности, поэтому у меня не было никого, кто бы меня любил. Я нёс на себе тяжесть этого бремени годами. И когда в моей жизни появлялись люди, которые предлагали мне что-то похожее на любовь, меня не могло это не привлекать. Даже если это оказывалось фальшивым, неправильным... или сопровождалось какими-то проблемами.

Мои руки дрожали из-за того, что он так раскрылся мне. Я не ожидала, что он скажет или признается в таких вещах. Я не ожидала, что он будет так чувствовать. Его горькая правда пробралась мне в грудь и когтями царапала сердце, заставляя меня чувствовать что-то такое, к чему я даже не была готова.

— Эзра.

Он бросил на меня беспомощный взгляд и робко улыбнулся.

— Печально, не так ли?

— Всё не так, — уверила я его.

Он повернул голову и, казалось, пытался оторвать свой взгляд от меня, как будто бы я вцепилась в него своим взглядом, а он пытался вырваться. Мои пальцы болели, а в центре груди зияла пустота.

— Я должен был понять это ещё после Елены.

— Есть такой тип женщин, которые...

Он резко поднял подбородок вверх и прервал меня.

— Это такой тип людей. Это не обязательно женщины. Мой папа был таким же. Они только пользуются. Они видят что-то, чего хотят, и делают всё, что надо, становятся тем, чем надо, чтобы получить это.

— Как долго ты знал своего отца?

— Два года. К тому моменту, как он нашёл меня, его болезнь уже сильно прогрессировала. Я думал... я был довольно молод и поверил, что он приложил столько усилий, использовал все свои ресурсы, и так далее, из-за меня. Чтобы найти своего сына и сделать всё правильно. Я был не прав. Ему не нужен был сын, ему был нужен наследник. Он хотел кому-то передать свои дела, чтобы этот кто-то сохранил его имя. Ему был нужен опекун, — он сглотнул так, что его кадык дёрнулся. — Я получил его поместье, и он умер, зная, что мы в расчёте, - его голос опять стал низким. — Хотя я узнал Диллон. Может быть, я всё же победил.

Только вот он и его отец не были в расчёте. Я попыталась представить Эзру ребёнком, а потом сиротой. Я попыталась представить его счастливым с мамой, которую он так сильно любил, или опять счастливым вместе с отцом, который нашёл его, на что Эзра уже даже не надеялся. Я попыталась представить, как он устраивает проблемы Джо или как встречается с Диллон.

До этого момента это было невозможно. Он был всегда таким уверенным, таким безупречным. Он был таким устрашающим, точно сказочный персонаж, которого я боялась. Но теперь... Теперь он был ещё хуже

Он был человеком. Он был настоящим — настолько ранимым, что это удивляло, но одновременно и завораживало. Внутри мне всё было неспокойно, наэлектризовано, и одновременно я чувствовала неясность. Я вроде бы и не могла вдохнуть воздух, но при этом чувствовала, как будто бы это мой первый вдох за всю мою жизнь. Я не могла собрать воедино свои туманные мысли, и в то же время моё сознание никогда не было более ясным.

Но тяжелее всего мне было сохранять дистанцию между нами, видя выражение его лица... и чувствуя его горе, которое поглощало кислород в комнате.

Бросив палитру и кисть на застеленный стол, стоящий рядом, я пошла к нему.

Моё движение привлекло его внимание. Теперь, когда всё его внимание было на мне, я начала сомневаться в каждом своём шаге. Моё сердце разделилось надвое. Часть меня была убеждена, что мне надо бежать от него, часть меня отчаянно хотела бежать к нему.

Его багаж оказался больше, чем я могла представить. Ему причиняли боль, его предавали, и, тем не менее, он всегда поднимался над всем этим, шёл вперёд с высоко поднятой головой и непоколебимым чувством собственного достоинства.

Я хотела поплакать о нём, но в то же время не могла его так оскорбить. Он был... всем тем, чем должен быть мужчина.

Всем тем, чем должен быть человек.

Я не могла поверить, что хотела держаться от него подальше.

Он наблюдал за тем, как я иду к нему, но я не могла расшифровать его взгляд. Я не знала, что он значит, но я знала, что он заставлял меня чувствовать.

Волнение и трепет и... это было прекрасно.

— Ты самый удивительный мужчина, которого я когда-либо встречала, — сказала я ему. — Все эти люди... твой папа, Елена, и те три ведьмы... они не заслуживали тебя. Они не заслуживали ни единой частички тебя.

Он не ответил словами, но он ответил всем своим телом. В выражении его лица, как и во всей атмосфере вокруг, отразились благодарность, гордость и что-то более глубокое, что-то долговечное.

Он встретил меня посреди зала, его губы прижались к моим, прежде чем я успела обнять его за шею. Мы были похожи на взрывающийся фейерверк, на сталкивающиеся машины или даже миры.

В его поцелуе чувствовался голод, но в то же время он исцелял. Он не был нежным. Он не был милым. И он больше не был изучающим.

Ресторан был в нашем полном распоряжении, поэтому всё кончилось тем, что с помощью наших тел мы высказали всё то, что хотели, но не могли выразить.

Сначала он поцеловал меня в губы, потом прошёлся по линии подбородка и направился вниз к шее и дальше к груди, при этом всё время перемещая меня назад. Я руками схватилась за его идеально выглаженную рубашку, сделав её мятой и неаккуратной, и оставив на ней свой след.

Моя спина врезалась в стену, прямо в высохшую часть фрески. Мои руки уперлись в свежевыкрашенную поверхность в попытке удержать равновесие, в то время как он слегка ухватил меня зубами за шею. Я издала звук, который никогда не издавала ранее, хватая ртом воздух и умоляя его коснуться меня.

Он снова вернулся к моим губам, углубив и без того умопомрачительный поцелуй. Его руки начали подниматься вверх с моих бёдер, оставляя за собой горячие следы, пока не достигли моей груди. Большой палец его руки прошёлся по тому месту, где был мой сосок, и я снова издала этот мяукающий звук, за который мне было бы стыдно, будь я сейчас с любым другим мужчиной. Но с Эзрой это не имело значения. Я больше не думала, не анализировала, не искала недостатков. Я больше не отталкивала его, потому что боялась боли, или того, что меня отвергнут, или того, что я буду чувствовать себя нежеланной.

Он схватил мой сосок между своих умелых пальцев, и я решила, что нам очень мешает наша одежда. Я попыталась оторваться от него, но едва ли мне это удалось, так как я уже была прижата к стене, а его длинная нога предусмотрительно расположилась между моими. Я потянула за края своей рубашки, чтобы он увидел то, что мне хотелось показать ему. Он не стал колебаться ни секунды.

Моя рубашка исчезла, также как и мой лифчик. Прежде чем я сумела осознать, что происходит, его губы опустились на мой сосок, по телу пошла дрожь, и я вся вспыхнула от желания.

— Какая ты красивая, чёрт побери, — пробормотал он, не отрываясь от моей кожи, пробуя на вкус, покусывая и сводя меня с ума.

Я усиленно пыталась расстегнуть пуговицы на его рубашке, пока он доводил меня до сумасшествия своими соблазняющими поцелуями и талантливыми руками. В итоге он сжалился надо мной и резким движением снял свою рубашку через голову, прежде чем я успела расстегнуть её. Было забавно, когда его рукава застряли на запястьях, но вместе с ним мы в итоге сняли эту чёртову рубашку. Его майка торжественно отправилась в кучу вместе с другой нашей одеждой.

Он опять нашёл своими губами мои губы, его горячая, накачанная мужская грудь прижалась к моей, более мягкой и округлой женской груди.

Он был гораздо выше меня, но мы словно были созданы друг для друга. Его тело возвышалось над моим, и все мои изгибы чётко встраивались в его. Я чувствовала блаженство всеми своими чувствительными частями тела. Я сходила с ума от ощущений и желания, и его чудесных развратных губ.

— Ещё, — умоляла я. — Эзра.

Его поцелуи стали медленнее, их не стало меньше, но каким-то образом они сделались более... горячими... требовательными. Его рука прошлась по моим бёдрам, нашла край моих джинсов и его пальцы исчезли внутри. Я ахнула и почти взорвалась в тот момент, как он коснулся меня.

Я уже долгое время не занималась ни с кем такими интимными вещами, и я никогда не чувствовала себя так, как с Эзрой. Что это было такое? Я даже не могла выразить это словами. Это было что-то, что было спрятано глубоко в моей душе и стало чем-то постоянным, чем-то ценным. Чем-то, что никогда не позволило бы мне уйти от этого мужчины.

Я не была его отцом, который использовал Эзру в своих целях. Я не была Еленой, которая не понимала его желание быть успешным и построить империю. Я не была ни Лилу, ни Саритой. Или Бьянкой, или любой другой девушкой, которая хотела использовать и получить то, что он мог ей предложить: его деньги, его связи, его... опыт в бизнесе.

Я была собой — сломанной, напуганной женщиной, которая не знала, стоит ли ей и дальше терпеть свою работу, сможет ли она проверить масло в машине, поменять шину или приготовить что-то. Я буду честной с ним, и пусть он решит сам.

Это была единственная вещь, которую я знала наверняка.

Его пальцы проникли внутрь меня, а мои сжались у него на плечах. Я словно искала в нём силы, он был нужен мне, чтобы удержать меня на месте. Удержать меня рядом с ним.

Своей свободной рукой он обхватил меня за голову, наши губы двигались в поцелуе, который был до боли нежным. Его пальцы двигались вверх и вниз, проникая глубже, замедляясь, пока я не начала хватать ртом воздух, готовая вот-вот воспламениться.

Моя нога обвилась вокруг него, предоставив ему больше доступа к моим тайным частям тела. Он откинул голову назад и посмотрел на меня вниз, изучая... боготворя.

— Ты знаешь, какая ты красивая, Молли? Боже, я бы мог любоваться тобой всю ночь.

Я была слишком заведена, чтобы ответить связно, мои глаза закрылись, и я сдалась натиску этих восхитительных ощущений. Уронив голову вниз, я коснулась лбом его подбородка. Так близко...

— Ты непредсказуемая и милая, и ты словно спасение, — пробормотал он где-то в районе линии роста моих волос, его лёгкая щетина царапала мою слишком чувствительную кожу.

Последние слова, которые он прошептал, уничтожили меня. Я распалась на части у него в руках, его умелые пальцы внутри меня творили что-то магическое. Я ослабила свою защиту и отдалась мужчине, которому полностью доверяла и которого уважала. Его прекрасное крепкое тело было прижато ко мне в ресторане, который он назвал именем женщины, причинившей ему боль, и я была уничтожена.

И я знала, я просто знала, что я чувствовала что-то по отношению к этому мужчине. И я никогда не чувствовала ничего подобного ранее в своей жизни

Он снова поцеловал меня, медленно, нежно... трепетно.

— Не останавливайся, — умоляла я. — Я не хочу, чтобы ты останавливался.

На его лице сверкнула хищническая улыбка, обещавшая большее. Оторвав меня от стены, он уложил меня на ковры, устилавшие пол и навис надо мной. Моё сердце подпрыгнуло в груди. Его тело было идеальным, мускулистое, гладкое и такое соблазнительное. Я хотела попробовать каждый сантиметр этого тела и отплатить ему за его недавнюю услугу.

И я знала, что я не одна чувствую это, так как его глаза цвета тёмного шоколада прошлись по моему наполовину раздетому телу, поглощая меня. Я находилась словно во сне от испытываемого мной желания, моё тело, обмякшее после испытанного ранее удовольствия, источало жар. Но я также чувствовала страх, который нашёптывал мне правду о том, что вполне возможно, этот мужчина уничтожит моё сердце.

Я зашла с ним уже слишком далеко.

— Пожалуйста, не называй моим именем ресторан, — прошептала я, в то время как его горячее тело коснулось моей кожи.

Он, должно быть, заметил ужас в моих глазах, так как его взгляд сделался мягче, и он наклонился вниз, коснувшись губами моей груди. Затем он на секунду поднял голову, но мне хватило этого, чтобы заметить мольбу в его взгляде. И тогда он сказал:

— Если ты уйдёшь, одного ресторана будет не достаточно. Я их все назову твоим именем.

Это не было похоже на комплимент. Я не должна была чувствовать себя так, как будто мной дорожат и восхищаются. Но именно это я и чувствовала.

И именно поэтому мои страхи распались на части. Он опять навис надо мной и терпеливо ждал, пока я не отдамся этому полностью, пока не решу, что я не причиню ему боль, что не смогу уйти.

То, что сначала зародилось между нами, как росток страха, превратилось в цветущее дерево с крепкими корнями и раскидистыми ветвями. Я не ушла бы от него.

Я не смогла бы.

Моя мама имела в виду именно это, когда говорила, что нельзя бросать начатое. Не работа была важной частью моей жизни, и не та жизнь, что я себе придумала. Важной частью моей жизни было вот это. Эзра.

И всё то, что возникло между нами, и чему я пока была не готова дать какое–либо определение.

И это было удивительно, учитывая, какими разными и какими непохожими мы были. Он был успешным, уверенным в себе и, может быть, немного печальным. Я была запутавшейся в себе и скучной. А ещё незащищённой. У него было трудное прошлое, и разные женщины на каждом его этапе. У меня не было серьёзных отношений со времен колледжа, и единственное место, где я могла кого-нибудь встретить, были велотренажёры. Он знал, что я понравилась ему сразу же, как он увидел меня, а мне пришлось потратить столько времени, чтобы осознать, что я не хочу отпускать его.

Я хотела удержать его до конца моих дней и верить в то, что он сделает со мной то же самое

Именно это я и собиралась сделать. По крайней мере, сегодня ночью. Я прильнула к нему, в то время как наши тела изучали друг друга. Мы целовались, касались друг друга и искали способы потеряться в этих ощущениях. На полу в ресторане, прямо под моей фреской мы узнали новые увлекательные способы движения в такт друг другу. И когда, в конце концов, мы, удовлетворённые, рухнули рядом, наслаждаясь каждым мгновением, я знала, что полностью потеряла себя в этом человеке.

И это меня совсем не пугало.

ГЛАВА 23

Я закрыла очередное письмо Генри и сдержалась, чтобы не закричать в свой компьютер. Мне было очень важно удерживать в себе весь свой гнев и ярость. Каждый знает, что лучший способ справляться со сложными ситуациями, это держать в себе свои гневные чувства.

Хотя, судя по всему, мне надо было ещё попрактиковаться в этом, потому что Эмили тут же подняла голову и сделала странное выражение лица.

— Всё в порядке, подружка?

Собрав разрозненные листы бумаги с грациозностью гиппопотама, я глянула на нее. — Тебе повезло, что ты не назвала меня каким-нибудь мерзким именем. Типа "куколки" или "горяченькой штучки". Я бы могла рефлекторно ударить тебя между ног.

Она сморщила губы, словно рыбка.

— Ты бы точно могла.

А затем добавила серьёзным тоном, поморщив нос:

— Что опять нужно крошке Такеру?

Я закатила глаза.

— Чтобы я осталась после работы. Потому что, хотя "Блэк Соул" и отвергли все мои интересные идеи и теперь совершенно точно станут скучнейшим лэйблом на планете, Генри хочет обсудить мою графику. Опять. И он хочет, чтобы я осталась после работы.

— Разве вчера ты занималась не тем же самым?

Я кивнула.

— И каждый день на протяжении всей недели. У него серьёзные проблемы с желанием всё контролировать. А ещё гигантские проблемы с желанием всех трогать.

Её брови подпрыгнули почти до линии роста волос.

— Он всё также ведёт себя неподобающим образом?

Моя голова откинулась назад, и я уставилась в потолок.

— Он ужасен. Я его ненавижу.

— Молли, что ты собираешься делать?

Её шёпот звучал озабоченно. Она хотела, чтобы я опять сходила в отдел кадров. Но я была там уже дважды, и оба раза Дорис отмахивалась от меня. Поэтому вряд ли третий раз что-то бы изменил. Вряд ли трёхтысячный раз что-то бы изменил.

Дорис спасала свое место и, соответственно, Генри. Поскольку он не переходил напрямую к сексуальным домогательствам, она не принимала во внимание все остальные мелочи.

Только вот они не казались мне мелочами. Они не были незначительными, их было нелегко забыть и они казались мне ужасными.

Я ненавидела быть объектом внимания Генри. Мне было омерзительно то, как он невзначай налетал на меня, прижимаясь ко мне своим телом дольше, чем это было уместно. Я ненавидела то, что его глаза были всё время на моей груди, они пялились на неё, разговаривали с ней, следовали за ней повсюду. Мне хотелось закричать каждый раз, когда он произносил неуместную шутку или называл меня мерзкими кличками.

Он переходил всякие границы и вёл себя так, как будто бы его не касались возможные последствия. Может быть, Дорис и не собиралась ничего с этим делать, но я так же не собиралась всё это терпеть.

Хорошо, мне понадобилось много времени, чтобы найти в себе смелость и на самом деле начать противостоять ему, но это в итоге случилось. Смотри сюда, мир.

Я винила во всём Эзру. С тех пор как случился наш разговор и наша интимная ночь в "Бьянке" около недели назад, я никак не могла избавиться от чувства, что мне наконец-то стало комфортно в моей взрослой жизни, в моём теле. Мне вдруг стали казаться правильными моя квартира, машина и мой парень, поэтому я почти что смогла оценить, какой не правильной была моя работа.

Хорошо, работа была важной частью взрослой жизни. Но это также было то, что я с лёгкостью бы отпустила. Мне не обязательно было определяться во всём. Я немного заглушила мамин голос и надежды, которые она на меня возлагала. Ей надо было, чтобы я всё время была успешной — ценой моего счастья.

Она желала мне только хорошего, но это не значит, что это было правильно. Эзра помог мне увидеть это. Может быть, я не могла до конца поверить в это. Во мне всё ещё оставались сомнения, вызванные долгими годами моих попыток преуспевать, угождать и примирять. Понадобилось бы ещё много работы, чтобы уложить в своей голове более здоровые мысли касательно того, кем я хочу быть, и что хочу делать со своей жизнью. Я решила позаимствовать у Эзры его уверенность и свободу, пока они не будут ощущаться как мои собственные.

Он рассказал, что научился этому у своего отца и его с ним отношений. Его отец был очень успешен в бизнесе, но одинок по жизни. Он даже не знал, что мама Эзры забеременела. Папа Эзры, Иммануэль, познакомился с ней через общих знакомых и просто хорошо провёл время. И только через много лет, когда его друзья рассказали ему её секрет, Иммануэль начал утомительный и тщетный поиск Эзры. И когда он нашёл его, было уже слишком поздно, чтобы спасти его от самого сложного испытания, которое только может случиться с ребёнком.

Он привёл Эзру в свой дом, дал ему работу, отправил в колледж и познакомил с маленькой сестрой, которую он должен был вскоре полюбить. А потом он умер, оставив Эзре практически всё. Потому что, хоть он и казался бессердечным, он был по-настоящему умелым бизнесменом.

И Эзра очевидно унаследовал это.

Последнюю неделю мы всё больше и больше делились деталями своих жизней, узнавая друг друга, своё прошлое, настоящее и воображаемое будущее. И мы проводили довольно много времени за поцелуями.

Поцелуев было очень много. И честно говоря, много чего помимо поцелуев. Этот мужчина сводил меня с ума. Он был настолько упрямым, невозможным и неотразимым, что мне хотелось кричать.

Вероятно, я даже кричала. Но в другом, более сексуальном смысле.

— Эй, если ты увидишь Итана, не можешь отправить его в офис? — попросила я Эмили, когда была готова направиться в логово Генри.

Она нахмурилась, оглядевшись вокруг.

— Я думаю, его сегодня нет на работе. Один из его детей заболел или что-то такое.

— Чёрт, — прорычала я. — Дети такие противные.

Когда она захихикала, я добавила:

— Шучу. Только дети Итана противные.

Эта фраза собрала на мне пару нехороших взглядов со стороны коллег. Но я не припоминала, чтобы кто–либо из них проводил много времени в офисе Генри наедине с ним, поэтому они могли приберечь свои осуждающие взгляды для кого-нибудь другого.

— Ты скоро уходишь? — спросила я её.

Она кивнула.

— Ухожу. Я сегодня записана на стрижку.

— Здорово, — сказала я ей, завидуя тому, что ей предстоит что-то весёлое и расслабляющее, в то время как мне придётся просидеть весь вечер с Генри Такером и разбирать по кусочкам всю ту работу, что я проделала, и которую он хотел присвоить себе. — Собираешься опять краситься в лавандовый?

Она перебросила волосы через плечо и изучающе посмотрела на побледневшие кончики.

— Может быть. Я ещё не решила.

— Я думаю тебе надо выкраситься в русалку. Это будет выглядеть потрясающе. Я умру от зависти.

Её улыбка переросла в смех.

— Ну, тогда оно того стоит.

— Я рада, что ты со мной согласна, — я встала, прижав необходимые мне вещи к груди. — Хорошо, увидимся завтра.

— Эй, Молли, — серьёзный тон её голоса заставил меня остановиться. — Будь осторожна, хорошо?

— Ты имеешь в виду с Генри?

Она кивнула.

— Да. Меня беспокоит, что он до сих пор не понял намёка и не отстал. Убедись, что ты... я не знаю... во всеоружии.

У меня пересохло во рту из-за её тревоги. Одно дело, когда я сама говорила себе эти вещи, но когда я слышала их от верного друга, я становилась ещё более осторожной.

— Спасибо, Эм. Я ценю твою заботу.

Она отмахнулась.

— Ты сделала бы для меня то же самое.

— Для этого и нужны друзья.

— Это правда, — она снова улыбнулась. — Друзья пьют вместе, переживают скучные встречи, но по большей части спасают друг друга от боссов-извращенцев, которые норовят полапать тебя рядом с ксероксом.

Я даже не смогла выдавить из себя смех. Это было слишком похоже на правду, чтобы быть смешным.

— Мерзость.

— Напиши мне потом, — крикнула она мне в спину.

— Напишу.

Несмотря на то, что я пошла длинным путём, я всё равно довольно быстро дошла до офиса Генри. Он сидел за компьютером, глубокомысленно уставившись в бумаги. Я автоматически поморщила нос от отвращения. Сейчас я была готова оказаться в сотне других мест, а не в его офисе. Например, на удалении зубного нерва. Или на восковой эпиляции. Или в очереди на продление водительского удостоверения. Всё это было бы лучше, чем оказаться в офисе наедине с этим человеком.

Я надела на себя профессиональное, но пустое выражение лица и постучалась в полураскрытую дверь.

— Ты хотел видеть меня?

Он поднял на меня глаза и улыбнулся, его взгляд проследовал вниз, пока не остановился на груди.

— Заходи, Молли. Садись.

Последний раз бросив взгляд на то, как мои коллеги собирались домой, я, в конце концов, оставила все мои попытки сбежать и сделала, как он просил. Он подождал, пока я сяду и закину ногу на ногу, после чего встал и присоединился ко мне, сев на стул, который обычно занимал Итан.

Повернувшись ко мне, он наклонился вперёд и выдернул у меня из рук ручку, которой я нервно щёлкала.

— Это раздражает, — сказал он небрежно.

— Извини, — я откашлялась, ненавидя себя за то, насколько непроизвольно я извинилась. — Нервная привычка.

— И почему же ты нервничаешь? — спросил он. — Я не страшный.

Ты ужасный.

— Я даже не замечаю, когда это делаю.

— Тогда расслабься. Сегодня нас ждут только хорошие вещи.

— Ты имеешь в виду проект "Блэк Соул"? — спросила я, по большей части для того, чтобы занять его. — Тебе ответили по поводу новых макетов?

Его улыбка растянулась.

— Да, ответили. Молли, их очень впечатлила твоя работа. Они хотели, чтобы я передал, что всё идеально.

Мне следовало порадоваться тому, что я получила похвалу от важного клиента. Именно на это я и настраивалась. Я хотела получить этот заказ с единственной целью — впечатлить их. И теперь... я ничего не чувствовала.

Я отказалась от всех своих оригинальных дизайнов и интересных идей в угоду их стилю и посредственному вкусу. Но они были нашими клиентами, и это было понятно. Но осознавая сколько уступок я сделала, чтобы угодить им, я больше не чувствовала такую же гордость за свою работу в этом проекте.

Я больше не стояла за успешной кампанией в социальных сетях — это были они. А я была лишь пешкой, которая выполняла их указания.

Определённо, это и была моя работа. Они платили мне, чтобы воплотить в жизнь их идею, не мою. Вся моя деятельность вращалась вокруг того, чтобы угодить бизнесменам и дать им то, что они хотят.

Но по какой-то причине, на данном этапе я ожидала большего. Больше свободы. Больше творчества. Больше пространства для инноваций, и рисков, и новых вещей. В реальности же всего этого у меня было в разы меньше. И сейчас меня сдерживали больше обычного.

Я была не удовлетворена больше чем когда-либо.

Я с трудом улыбнулась Генри слабой улыбкой.

— Это здорово.

— А то, — согласился он, совершенно не замечая моё отсутствие энтузиазма. — Я рискнул, когда выбрал тебя, дорогуша. И я могу сказать, что я очень доволен, что мне это окупилось.

Его рука похлопала меня по коленке и осталась на ней. Я поменяла ноги, скрестив их по-другому, и сбросила его руку. Мои плечи подались назад, и я вся выпрямилась, тут же заняв оборонительную позу.

— Я рада, что тебе это окупилось.

— Я мог выбрать кого угодно, — добавил он. — Но я знал, что в тебе есть что-то особенное. Что-то, перед чем я не мог устоять.

Мой язык превратился в камень у меня во рту, тяжёлый и твёрдый, и он не желал выражать ему благодарность.

— Тебе есть что ещё сказать по поводу заказа, Генри?

Он посмотрел через моё плечо на теперь уже пустой офис.

— Ты знаешь, не только клиенты впечатлены тем, что ты сделала. Мне очень понравилось с тобой работать. Я думаю, мы отличная команда.

— Итан тоже помогал, — добавила я немного истеричным тоном. Я ненавидела, когда он объединял нас вместе, как будто бы он имел отношение к моей работе, хорошо или плохо сделанной, как будто это значило больше, чем на самом деле.

— Именно из-за Итана каждый из нас смог хорошо сделать свою работу.

Он проигнорировал мой ответ и решил вместо этого обратить свой оценивающий взгляд на моё тело, как будто бы оно не было полностью закрыто одеждой, а я сидела перед ним абсолютно голая. Его рука снова опустилась мне на ногу, на этот раз на бедро — она была плоской, широкой и омерзительно тяжёлой.

— В офисе много милых девушек, Молли. Но я должен сказать тебе, что ты определённо самая сексуальная.

Моя доброжелательность мгновенно улетучилась. То, что он сказал — было совсем не здорово. В лучшем случае, это был двусмысленный комплимент. На самом же деле, это было обидно, неприятно и за гранью. Но Крошка Такер думал задницей, поэтому не мог понять этого.

— Генри, если тебе больше нечего сказать по поводу заказа, я ухожу.

Он прикрыл глаза, а его улыбка сделалась чуть более снисходительной.

— Мы отличная команда, дорогая. Я думаю, нам следует применить свои таланты в других областях.

Вскочив на ноги, я отбежала подальше от Генри. К сожалению, я оказалась у противоположной к выходу стены. Моё сердце ускорилось, в кровь ударил адреналин. Это не может происходить на самом деле.

— Мне не комфортно, когда ты так со мной разговариваешь, — сказала я твёрдо, мой голос звучал более смело, чем было на самом деле.

Он тоже поднялся, отодвинул в сторону мой стул и направился прямо ко мне.

— Перестань, Молли. Я предоставил тебе самую большую возможность, которая у тебя когда-либо была. Я выхлопотал её для тебя. Я включил тебя в большой и очень дорогой проект. Тебе не кажется, что тебе следует отплатить мне за эту услугу?

Его слова серьёзно задели мою профессиональную гордость.

— Я хорошо делаю свою работу, — по какой-то глупой причине я начала спорить с ним. — Ты выбрал меня, потому что я лучше всего подходила для этой работы.

Он закатил глаза и придвинулся ближе так, что я оказалась прижатой к шкафу с документами.

— Я выбрал Итана, потому что он лучше всего подходил для работы. Я выбрал тебя, потому что у тебя самая красивая грудь в офисе. Это должно тебе льстить.

Он наклонился вперёд, вторгаясь в моё личное пространство, и затем протянул руку, чтобы дотронуться до меня, но я оттолкнула её в сторону, прежде чем он успел это сделать. Он выглядел раздраженным.

— Ты должна быть благодарна.

Я не чувствовала себя польщённой. И я совершенно точно не чувствовала себя благодарной. Я чувствовала отвращение.

— Ты свинья, — прорычала я. — И, может, тебя и боится отдел кадров, но я нет. Отвали, Генри. Завтра твой отец узнает о том, как ты разговариваешь с женщинами в офисе. Я пыталась вести себя профессионально. Я пыталась делать правильные шаги, чтобы решить эту проблему. Но меня достало мириться с этим дерьмом и твоим женоненавистничеством. Ты совсем спятил, если думаешь, что я позволю тебе дотронуться до меня.

Его улыбка исчезла, а лицо сделалось недовольным и покраснело от гнева.

— Почему бы тебе не закрыть свой чёртов рот и не получить повышение с помощью своих сисек.

До моей руки его слова дошли прежде, чем мой мозг понял, насколько они были ужасны. Она с громким хлопком приземлилась на его щёку, заставив Генри хрюкнуть. Он повернул голову в сторону и прикрыл щёку рукой.

Моя рука горела, когда я опустила её вниз и сжала в кулак. Всё моё тело тряслось от негодования, унижения и не пролитых слёз.

— Оставь себе своё продвижение, — зарычала я, каждое моё слово было наполнено злобой. — И свою помощь. Мне ничего из этого не надо. И держись от меня подальше.

Его голова снова повернулась ко мне. Он быстро сдвинулся, чтобы не дать мне сбежать.

— Расслабься, Молли. Мы всего лишь немного повеселимся.

Он провёл пальцем вниз по моей блузке. Я отбросила его руку в сторону, но это не остановило его.

— Ты должна мне. Ты, чёрт побери, должна мне.

Никогда ничьи слова не вызывали во мне столько отвращения и унижения. Во мне кипела ярость, к которой тут же присоединились паника и отчаяние. Я хотела заплакать, но больше всего я хотела пнуть этого козла коленом по яйцам, так сильно, чтобы он подавился ими, а потом убежать.

Вместо этого, я оттолкнула его и протиснулась мимо.

— Ты отвратительный ублюдок, — выпалила я, схватив свои вещи со стула и бросившись по направлению к выходу. — И все об этом узнают.

Он облокотился об угол стола и провёл руками по своим жирным волосам. На его лице снова появилась самодовольная улыбка, он сощурил глаза, в которых сверкала уверенность.

— Никто тебе не поверит, куколка. Ты облажалась. Это моя компания, мой дом. Тебе конец.

Я застыла в дверях, и, в конце концов, произнесла слова, которые хотела сказать уже в течение нескольких недель.

— Да пошёл ты.

Его улыбка стала шире.

— Вообще-то я бы предпочел сделать кое-что другое.

О Боже, что за козёл. Я выбежала из офиса, пронеслась мимо своего стола, за который была бы рада больше никогда не возвращаться. Я схватила свою сумку, а ноутбук оставила там. Он, в любом случае, принадлежал компании, а мне не хотелось иметь ничего, что принадлежало "626".

По крайней мере, до тех пор, пока они не уволят Генри Такера.

Я не могла сделать ни вдоха пока не оказалась в безопасности в своей машине и не выехала с парковки. Мои руки дико тряслись, а глаза пытались разглядеть хоть что–то сквозь слёзы разочарования. Мой желудок крутило, пока я отчаянно боролась с тошнотой. Весь спектр эмоций, которые я не могла успокоить, снова и снова проносился внутри меня.

Я была рассержена. Я была в ярости и абсолютно вне себя. Но также я пребывала в шоке, поэтому ощущала себя отдельно от всего того, что произошло. Он на самом деле приставал ко мне? Он на самом деле сказал все эти ужасные вещи? Предложил продвижение за то, чтобы я спала с ним?

Всё это казалось дико странным. Следует ли мне пойти в полицию? Совершил ли он какое-то преступление? Или это следовало решить в офисе?

Мне была неприятна идея того, чтобы устроить из всего этого сцену, и привлечь внимание к себе из-за его ужасного поведения. Мне было неприятно то, что придётся говорить с его отцом. Я знала, что мне придётся. Я знала, что я была права. Но это не отменяло стыд и унижение, которые я испытывала. Мне пришлось бы столкнуться с ними, если бы я решила сделать правильную вещь и ответить за слухи, испорченную репутацию и то, что случилось.

Мои слёзы вырвались наружу. Скорее всего, это было больше расстройство. Я ненавидела конфликты, и я также ненавидела быть центром внимания, и теперь мне пришлось бы столкнуться и с тем и с другим. И не из-за каких-то моих действий, а из-за мерзких действий кого-то другого.

— Это нечестно, — беспомощно икнула я, сидя у себя в машине.

Конечно, это была правда. Но разве не глупо было говорить так? Особенно в свете того, что случилось. Особенно, когда я осознала то, чего не случилось, так как мне удалось сбежать.

Мозгами я понимала, что всё могло быть гораздо хуже. Я понимала, что Генри остановился. Он не напал на меня в физическом смысле. Он не изнасиловал меня. Он не причинил мне вреда. Но это не делало его поведение более правильным или менее неправильным. Он всё равно повёл себя самым ужасным образом. Просто были некоторые вещи, за которые мне надо было быть благодарной.

Я шмыгнула носом, достав из сумки носовой платок. Вытерев глаза, я попыталась решить, что делать дальше, но я не могла собрать мысли воедино.

Вероятно, я только что потеряла работу. Папочка Генри прислушивался к нему. К Генри должны были перейти все дела через пару лет. Он был будущим генеральным директором, и моим боссом, и неотъемлемой частью "626". Я была никем. И до проекта "Блэк Соул", который мне дал Генри, я работала над самыми мелкими проектами из всех.

Это было его слово против моего.

И это значило, что мне стоило обновить своё резюме.

И даже если бы меня не уволили, хотела бы я на самом деле возвращаться назад? А что если бы Генри не должен был занять место своего отца? Что если бы он оставался только сотрудником? В любом случае, это место больше не было тем местом работы, в котором я видела своё будущее, я даже не могла представить, как доработаю эту неделю.

Я заехала на парковку, не понимая, куда направляюсь. Я не могла толком вспомнить, что сознательно приехала сюда.

Стена плюща была ярко зелёного цвета, а на дереве в саду уже появились почки, готовые превратиться в белые цветы. Обрамлённое золотыми лучами заходящего солнца, здание смотрелось завораживающе. "Бьянка" была тем безопасным раем, что был мне нужен.

Я даже не раздумывала о своём решении увидеть Эзру. Я даже не подумала о том, что его может не быть на месте. Он просто был мне нужен, чтобы сказать мне, что всё хорошо, тогда как всё определённо выглядело совсем не так. Мне была нужна его невозмутимая стойкость, чтобы успокоить мои бушующие нервы, которые взрывали всё внутри меня. Мне нужно было, чтобы он обнял меня своими сильными руками и напомнил мне о том, что в мире существовали хорошие, порядочные мужчины.

И помимо всего того, что я не могла осмыслить и рационализировать, он был мне просто нужен. Это было и просто и одновременно сложно.

ГЛАВА 24

Я прошла мимо хостес, менеджера зала, армии официантов и направилась прямо в кухню "Бьянки". В отличие от "Лилу", где офис Эзры был отделён от основной кухни, в "Бьянке" его рабочее место располагалось в задней части огромного пространства кухни.

Вся кухня гудела — повара сновали туда-сюда в своей рабочей форме — их поварские колпаки танцевали между столами. Ещё одним отличием "Лилу" от "Бьянки" был рабочий процесс. В "Лилу", где всем руководил Уайетт, все задания исходили непосредственно от него. Может быть не всегда всё шло гладко, но Уайетт был причиной того, почему весь хаос кухни синхронизировался вокруг него.

Движение работников в "Бьянке" не было похоже ни на ровный поток, ни даже на бурное течение. По крайней мере, сегодня. Это было похоже на ураган в океане. Повара выкрикивали требования друг другу, сопровождая их сердитыми ругательствами. Атмосфера была тяжёлой от напряжения и паники. Тарелки звенели, когда их опускали на заставленные поверхности столов, заказы выкрикивались на одном конце кухни и предназначались для её другого конца. И теперь я имела к этому всему отношение, о чём никогда бы и подумать не могла.

Несколько работников кухни и официанты приостановили свою бурную деятельность, увидев, как я шла вдоль стены кухни, стараясь не привлекать внимания. Слишком поздно.

— Я здесь, чтобы увидеть Эзру, — пробормотала я, сомневаясь, что кто-то из них услышал.

Я была здесь только один раз и не во время того, как готовили ужин. Это было утром в одну из суббот, когда я рисовала. Эзра провёл для меня небольшую экскурсию, а потом мы с ним целовались на складе.

Тогда в кухне никого не было. Она казалась громадной, пустой и безжизненной. Сейчас же всё было с точностью до наоборот. Теперь, когда люди бегали во всех направлениях, казалось, что кухня уже не была достаточно большой, чтобы вместить всех работников Эзры. Здесь царили сумасшествие, неразбериха и вкусная еда, и мне это нравилось.

Мне нравилось абсолютно всё.

И в следующий раз я была готова заснять на телефон всю эту суету и опубликовать в сети. Я бы пометила это видео как #рабочиемоменты и наблюдала бы, как социальные сети сходят с ума, рассматривая интересный процесс создания пятизвёздночного блюда.

Не то, чтобы сейчас это имело какое-то значение. Моё будущее в "626" выглядело печально. Вместо коротких видео и интересных хэштэгов меня ожидало будущее уличного художника. Простите, мадам, вас не интересуют карикатуры? Я обещаю сделать вашу грудь и голову огромными.

Такая вот меня ждала жизнь, жизнь художника, рисующего большие бюсты. #жизненныецели.

К счастью, Эзра был в своём офисе, когда я, в конце концов, прорвалась туда. Нервы растревожили моё и без того слабое сердце, когда я осознала, что должна была сначала написать или позвонить ему, или, по крайней мере, попросить его встретить меня у входа. Он не ждал меня. Он, вероятно, не был готов увидеть меня...

— Молли.

Эзра поднял на меня глаза. Он сидел за столом, его галстук был расслаблен, пальцы застыли над клавиатурой, вероятно, набирая письмо. Его рот расплылся в тёплой улыбке, и я выдохнула, не осознавая, что я всё это время задерживала дыхание.

— Я как раз набирал тебе письмо, где собирался спросить, не хотела бы ты поужинать.

Когда я увидела его за этим столом, уставшего после долгого дня, но счастливого из-за того, что он увидел меня, что-то случилось с моей и без того слабой выдержкой. Мой подбородок задрожал, и я сжала губы, пытаясь взять себя в руки и сдержать слёзы.

Он заметил моё эмоциональное состояние, отодвинул стул назад и вскочил на ноги.

— С тобой всё в порядке?

Я покачала головой, не в силах ничего сказать, так как боялась опять разрыдаться.

— Иди сюда, — потребовал он.

В этот раз у меня не было никаких проблем с тем, чтобы сделать так, как он просит. Я бросилась к нему, и позволила его рукам крепко обхватить меня и прижать к нему. Хотя я не рыдала, не выла и не кричала, как ожидалось, я не смогла удержать несколько предательских слезинок.

Я прижалась к нему всем телом, наслаждаясь теплом и безопасностью его рук. По сравнению со всеми остальными нашими объятиями, это было первоклассным и во всех смыслах идеальным. Он крепко держал меня, не спрашивая ни о чём. Он просто держал меня, предоставив мне убежище и исцеление, которые мне были так необходимы.

Я с благодарностью прижалась к нему, впитывая каждую секунду, что я находилась с этим мужчиной, который стал значить для меня так много в последние несколько месяцев.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он, его голос был низким и мягким, но также резким — готовым к сражению. Я надеялась, что за меня. Сегодня я была не в состоянии сражаться с ним.

Мои руки сжали его ещё крепче.

— Я была на работе, — я шмыгнула носом и снова почувствовала себя жалкой. — Мой босс... Мы работали над проектом, и он начал приставать ко мне.

Тело Эзры застыло, напряглось и приготовилось к бою.

— Что он сделал?

— В плохом смысле, — я икнула.

Я оторвалась от него, вытерла глаза тыльной частью руки и попыталась обуздать свои эмоции. Я смело встретила тяжёлый взгляд Эзры и призналась в том, что случилось.

— Он домогался меня уже некоторое время. Всегда говорил неподобающие вещи, случайно касался меня. Но он сын генерального директора. Когда я пожаловалась в отдел кадров, они обвинили меня в том, что я создаю проблему из ничего. Они повернули всё так, как будто бы я истеричка. Сначала, может быть, ничего такого и не было... Я не боялась Генри. Он был скорее противный, но не опасный. Он раздражал меня и вызывал отвращение. И вот сегодня днём он позвал меня в свой офис обсудить клиента, с которым мы с ним вместе работали, и вот тогда он зашёл слишком далеко.

Я рассказала Эзре всё. Про все те ужасные вещи, которые он мне сказал, про то, что он считал меня обязанной ему из-за этого проекта и про то, как он угрожал уволить меня. Эзра внимательно слушал, его тело всё больше и больше выдавало его реакцию по мере моего рассказа. Мускул на его лице дёргался каждый раз, когда я упоминала Генри, и он ни разу меня не отпустил. Ни разу.

— Я не знаю, что делать, — сказала я ему. — Я не знаю, как я вернусь в этот офис и буду общаться с этими людьми... с Генри.

— Ты не будешь это делать одна, — зарычал он. — Я пойду с тобой утром.

— Тебе не обязательно...

— Довольно, Молли. Ты не обуза для меня. И я не дам тебе сделать это в одиночку. Я собираюсь пойти с тобой, и все эти ублюдки в твоём офисе получат сполна, и для меня будет честью заступиться за тебя.

Он взял свой телефон:

— Я собираюсь позвонить своему юристу, Бренту. Он должен пойти с нами.

Его взгляд снова задержался на мне.

— Ты же будешь подавать в суд? Брент — лучший в городе. Он точно знает, что делать.

— Я-я не думала так далеко вперёд. Я просто пытаюсь пережить этот день.

Его выражение лица сделалось мягче, и он швырнул телефон обратно на стол, забыв о нём.

— Прости, — искренне пробормотал он. — Я начинаю сразу действовать, не думая. Особенно, если чувствую себя беспомощно. Этот день закончится, и ты сможешь решить, что ты хочешь сделать.

Я наклонила голову и посмотрела на этого роскошного мужчину, который так сильно за меня переживал. Это всё ещё казалось мне безумием.

— Почему ты чувствуешь себя беспомощно?

Ведь это не его атаковали. Он не был беззащитной женщиной, сбежавшей с работы.

Он медленно и нежно провёл тыльной частью руки по моей щеке.

— Ты, правда, не знаешь? Молли, я хочу убить этого ублюдка, который тронул тебя... разговаривал с тобой таким образом. Я хочу убить его за то, что он заставил тебя так себя чувствовать, за то, что он ожидал получить от тебя то, что напридумывал себе его извращённый мозг. Он мразь и он попытался дотронуться до тебя. Разве могу я чувствовать что-то кроме беспомощности? Этот ублюдок заслуживает, чтобы мой кулак прилетел ему в его чёртово лицо, но я намерен уничтожить его юридическим путём. Всё это убивает меня.

Я вздрогнула. Никто ещё не заступался за меня таким образом. Никому это было не нужно. Я провела двадцать семь лет своей жизни, сливаясь с фоном. Но я не была невидимой для Эзры. Он видел меня. И ему было меня достаточно.

Я не могла говорить, отвечать или думать ясно. У меня на языке вертелись слова, которые я пока была не готова сказать. Я чувствовала их. Я чувствовала их каждой клеточкой своего тела. Эзра стал тем поворотным моментом в моей жизни, который сломал всё то, в чём я была убеждена, и то, что я знала о мире, свиданиях и мужчинах.

И этот поворотный момент не был плавным и постепенным. Он ворвался как дикий огонь, поглощая каждую мысль, каждое слово и всё вокруг, пока не остались только он и я, и казалось, будто так и должно было быть всегда.

— Спасибо, — сказала я ему.

Это простое слово содержало в себе столько сильных эмоций, что я едва смогла прошептать его. Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Он смотрел на меня, пытаясь разглядеть во мне те слова, которые я не могла произнести.

— Я забираю тебя к себе домой, — сказал он резко. — Хорошо?

Я кивнула.

— Да.

— Мне только нужно взять пару вещей.

— Хорошо.

Перед тем как отпустить меня, он наклонился и поцеловал меня в лоб. Его губы были тёплые и мягкие, и такие идеально нежные, что слёзы опять наполнили мои глаза.

— Всё будет в порядке, Молли. С тобой всё будет в порядке.

Он отпустил меня лишь на минуту, чтобы взять свой телефон и компьютер, и меня поразило удивительное чувство, что я верю ему. Я не знала, что буду делать завтра, или послезавтра, и есть ли у меня ещё работа. И хотела ли я эту работу. Но у меня был Эзра и это новое чувство внутренней силы, которое, казалось, я уже не смогу потерять.

Я всё ещё была робкой. В каких-то случаях мягкой. Но у меня также было это глубокое чувство самоуважения. Мои жизненные планы могли поменяться. Может быть, мне и правда пришлось бы рисовать портреты на улице, чтобы платить за квартиру, но я всё ещё была собой. У меня всё ещё было всё то, что делало из меня Молли.

И у меня был Эзра. Несмотря на то, как я видела себе наши отношения, и вообще все мои прошлые отношения, или все остальные вещи, я понимала, что я не потеряю так просто этого мужчину. Он никуда не собирался, а я не торопилась отпускать его.

— Поедешь со мной? — спросил он, когда мы выходили из задней двери "Бьянки", хотя ему не был нужен мой ответ.

Альфа Ромео блеснула в сумерках, она выглядела красиво в золотом свете. Весенний бриз танцевал на моей коже, в воздухе пахло распускающимися почками и свежескошенной травой.

Мне пришлось столкнуться с одним из самых уродливых моментов моей взрослой жизни. Но теперь, когда я держала руку Эзры на парковке персонала "Бьянки", этот день, как ни странно, стал казаться мне одним из самых прекрасных дней этой самой жизни. Это была странная дихотомия, с которой я всё никак не могла примириться. Но мне пришлось признать, что это было связано с человеком рядом со мной.

В мире было так много плохих людей, так много людей, которые могли причинить боль, раздавить, уничтожить. Но хорошие люди придавали жизни смысл. И для того, чтобы их найти, иногда стоило пройти через плохие отношения, разбитое сердце, боль, страдание и опасность снова разбить сердце. Я бы не хотела повторять ни одно из тех плохих свиданий, парней, или одиноких ночей, которые у меня были до Эзры. Но я также не отказалась бы от них. Они привели меня к нему. А это единственное, что было важно.

Он открыл мне дверь, и я забралась в его шикарную спортивную машину, чувствуя себя по-настоящему как дома. Мы слушали хорошую музыку и осторожно разговаривали о несерьёзных вещах. Он держал мою руку всё то время, когда ему не надо было перестраиваться.

К тому моменту, как мы доехали до его дома, мне было уже легче дышать и глаза были практически сухими. Он припарковался, после чего завёл меня в промышленное здание, которое было отреставрировано в начале XX века.

Я ожидала гладких, современных и простых линий, и ровных поверхностей. Вместо этого, его четырёхуровневая квартира представляла собой кирпичные стены и безумно высокие потолки. Единственное пространство, которое было по-настоящему современным, была кухня с её бетонными столешницами и плавающими полками. Кухонные принадлежности из нержавеющей стали сверкали и представляли собой произведения искусства.

Но вся остальная квартира была на удивление тёплой и мужской, но не полностью. Спальня представляла собой лофт, который находился на возвышении вместе со шкафом, сделанным из кедра и железа. Остальная часть первого этажа состояла из различных жилых пространств. Гигантский телевизор висел на стене и был окружён кожаными креслами шоколадного цвета. В другом углу стоял стол с компьютером. Я была удивлена, увидев большой обеденный стол, представлявший собой массивный предмет из дерева и железа, который сочетался с лестницей.

— Довольно большой стол, — я положила на него свою сумку и провела рукой по столешнице.

— Это хороший стол, — ответил он. — Мне нравится, когда люди приходят в гости.

Всё то время, что я его знала, он ни разу не приглашал в гости ни меня, ни кого-то, о ком я знала. Я посмотрела на него и вопросительно подняла брови:

— Серьёзно?

Его рот приподнялся в улыбке.

— Ну, ты знаешь, когда у меня есть время.

— То есть никогда.

Он не клюнул на мою приманку. Вместо этого, он поднял подбородок и подозвал меня к себе:

— Иди сюда.

Я подошла.

Его руки опять обняли меня, его лоб опустился на мой.

— Мне жаль, что с тобой это случилось сегодня. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем такого отношения. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем ублюдков, плохих свиданий и дерьмовой работы. Молли, ты очень умная. Ты самый умный человек, из тех, что я встречал. Тебе не нужна эта работа. И не потому, что этот мудак приставал к тебе. А потому что они не понимают, какая ты, чёрт побери, гениальная.

Я улыбнулась, услышав его признание.

— Есть и другие хорошие дизайнеры. Я не одна такая талантливая.

— Ты не заставишь меня поверить в это, — сказал он серьёзно. — Я проверил твою компанию, помнишь? Даже если бы я не старался залезть тебе в трусики, я бы выбрал тебя. Ради своего бизнеса. Ты хорошо делаешь свою работу, Молли Маверик. Ты лучшая.

Погодите. Что? Он нанял меня, потому что он, что?

— Мне надо, чтобы ты начал с начала, — сказала я ему.

Он улыбнулся. Я почувствовала что-то невероятное, что-то непринуждённое и всё то, на что я даже не могла надеяться.

— Разве ты не знала?

— Что ты нанял меня, потому что хотел переспать со мной? Нет. Нет, я не знала этого. Тем более, это не сработало, потому что я не заметила, чтобы мы спали или делали что-то похожее.

Его руки опустились вниз по моей спине, и оказались на попе, словно присваивая её себе. Резким движением он прижал меня к своему телу, крепкому, мускулистому и невероятно соблазнительному.

— Долгая игра не должна вводить тебя в заблуждение. Если ты настроен серьёзно по отношению к девушке, ты не можешь двигаться слишком быстро. Сначала ты должен стать ей дорог, заставить её влюбиться в тебя. И только потом ты ведёшь её в постель и показываешь, что она не может без тебя жить.

Он сказал так много слов, что я с трудом их понимала. Мои руки, державшие его за рубашку, сжались в кулаки.

— Долгая игра?

— Молли, ты же понимаешь, как ты мне дорога?

Я покачала головой. Его глаза цвета тёмного шоколада казались ещё глубже и одновременно серьёзнее, в них горело желание.

— Я был осторожен с тобой, с нами. Я очень боялся спугнуть тебя или начать что-то, что тебе не хотелось бы довести до конца. Но я должен быть честен с тобой, я ждал слишком долго, чтобы найти кого-то, похожего на тебя. Я совершил много ошибок, пытаясь заставить людей вписаться в ту роль, которая для тебя не составила никакого труда. Ты привлекла моё внимание в первую же секунду, как я увидел тебя, и ты заставила меня уважать тебя и восхищаться, и сейчас ты крадёшь моё сердце. Это всё для меня по-настоящему. Это серьёзно. Прости, если тебя это пугает, но ты нужна мне в моей жизни точно так же, как ты нужна мне сейчас. Здесь.

Я облизала сухие губы и усилием воли заставила своё сердце остаться у меня в груди.

— Я тоже влюбляюсь в тебя, — призналась я. — Я... я пыталась остановить это. Ты меня пугаешь.

Его губы подпрыгнули вверх в ласковой улыбке, как если бы это была самая чудесная вещь, которую кто-либо когда-либо говорил ему.

— Я серьёзно. Ты изумительный и на удивление весёлый, и ещё ты безумно успешный ресторатор. А я странная, взбалмошная, всё время опаздываю, и скорее всего уже безработная. Я ходячая катастрофа, Эзра. Мы такие разные.

— Слава Богу, — пробормотал он. — Я не хочу встречаться с самим собой. Ты заставляешь меня улыбаться в мои самые худшие дни. И ты заставляешь меня видеть мир в более ярких красках и под разными необычными углами. Ты помогла мне раскрыться в моём бизнесе и с моими друзьями. Я был бы таким скучным без тебя. Мы разные, но в самых лучших смыслах. И, вероятно, это означает, что мы будем ссориться чаще, чем другие люди, или не соглашаться друг с другом, но мы также получим от этого больше. Больше смеха, больше разговоров, больше ощущений. Молли, я всю жизнь ждал человека, которому не просто было что–то от меня нужно, но которому был нужен я. Весь я. Теперь, когда я нашёл тебя, я не смогу тебя отпустить.

Я больше не могла терпеть расстояния между нами. Схватив руками его рубашку, я притянула его к себе, наши губы встретились на полпути. Это была страсть, и отчаяние, и жадный голод, который нельзя было утолить. Этот поцелуй был как взрыв, яркий и прекрасный.

Его губы двигались поверх моих, сообщая о своей острой потребности, пробуя и наслаждаясь точно в первый раз. Его язык прошёлся по моей верхней губе, и когда я приоткрыла рот, он углубил поцелуй, и у меня от предвкушения по телу побежали мурашки. Его руки проникли за пояс моих узких джинсов, одна из них проскользнула вперёд и расстегнула пуговицу.

Я нащупала пуговицы его рубашки и неловко начала расстёгивать их. Он передвинул меня к лестнице, и мы начали подниматься по ней, с каждой новой ступенькой сбрасывая нашу обувь и предметы одежды, отказываясь прервать наш поцелуй.

Господи, я не знала, что этот мужчина был всем тем, чего я хотела. И всем, что мне было нужно. Его слова резонировали в каждом потайном уголке моей души. Я тоже ждала его. Может быть, я и не осознавала этого. Может быть, я и не прикладывала усилий, для того, чтобы найти его. Но я ждала. С каждым плохим первым свиданием, которое я отказывалась повторить, с каждым якобы взрослым мужчиной, которому я отказывалась перезванивать, и с каждым новым качеством, которое я добавляла в обязательный список характеристик, я формировала образ своего мужчины, и он был похож на Эзру. Я надеялась, что он существует, что я смогу найти его и знала, что никогда не смогу остановиться на ком-то другом.

И теперь, когда я нашла его? Он был гораздо лучше всего того, что я могла представить.

Он был гораздо больше всего того, о чём я могла бы мечтать.

Но самое главное, он был настоящим, и он был моим. Может быть, он был прав. Может быть, нам суждено было ругаться, перепираться и не соглашаться. Но каждое мгновение вместе было в сто раз лучше, чем не с ним. Я бы лучше приняла его властный, деспотичный, своевольный и упрямый характер, чем прожила хотя бы минуту без него.

Он уложил меня на кровать, наши исступленные поцелуи стали медленнее, после чего он стал двигаться по моему телу. Моя блузка осталась где-то рядом с кроватью, и я была практически полностью обнажена перед ним, оставшись в одном лифчике и трусиках.

Но я этого даже не осознавала. Я настолько отдалась этому ощущению его губ на моей коже, и тому, как он зубами захватывал мой сосок. Его пальцы исчезли внутри меня, приближая меня к самому пику ощущений, который мне так хотелось достигнуть.

Его губы застыли над моей грудью, и я издала дикий звук, который никогда не издавала ранее, сгорая от желания к этому мужчине. Его язык медленно прошёлся по моему соску, после чего Эзра обхватил его губами и втянул. Я вцепилась пальцами в простыню, чтобы удержать себя на его кровати, или на этой планете. Его пальцы делали что-то невообразимое внутри меня, усиливая удовольствие, пока моя спина не изогнулась, приподняв меня над кроватью, и я не перестала дышать, сгорая от желания.

Он посмотрел на меня, его взгляд был таким горячим, что, казалось, прожигал мою кожу. Он держал меня, я была уже на полпути к блаженству и была готова познать те ощущения, после которых уже не было дороги назад.

— Идеально, Молли. Ты идеальная, чёрт побери.

— Эзра.

Я не могла подобрать адекватных слов, чтобы ответить ему. Я чувствовала столько всего, я хотела сказать столько всего. В моей голове проносились тысячи мыслей, и в то же время моё тело изнемогало от желания, я хотела его, хотела ещё больше всего этого. В конце концов, я решилась на смелое признание, не понимая, откуда у меня столько мужества.

Я приложила свою руку туда, где билось его сердце, и прошептала:

— Это для меня навсегда. Ты для меня навсегда. Меня не интересуют твои деньги и твоя работа, ничего кроме тебя. Я хочу тебя и всё. Я хочу тебя навсегда.

Он постарался сглотнуть, глядя на меня. Мои слова всё ещё отражались у него в глазах, он едва мог говорить. И затем, неожиданно вспомнив, чем мы были заняты, он достал презерватив из ночного столика и продолжил начатое.

Он проник внутрь меня, и это было так правильно. Он был надо мной, мои ноги обвили его талию. Мы сплелись в горячий, отчаянный клубок эмоций и жгучего желания.

Я никогда не ощущала ничего более восхитительного и до боли прекрасного. Он держал меня, шептал сексуальные и милые вещи мне на ухо, и его тело двигалось в такт моему. Я потерялась в его словах, его прикосновениях. Этот мужчина был для меня всем.

Когда мы оба насытились, ослабевшие от изнеможения и любви, он прижал меня к своему телу и обхватил своими сильными и надежными руками.

— Я тут подумал, — проговорил он где-то в районе моего бешено стучащего сердца. — Теперь, когда ты безработная, я хочу предложить тебе должность, которая могла бы заинтересовать тебя.

— О Господи, — простонала я. — Ты серьёзно сейчас говоришь о работе?

Он рассмеялся, и всё его расслабленное тело завибрировало.

— Ты уже должна была понять, что я всё время говорю о работе.

— Ты маньяк.

— Специалист по социальным сетям в "ЭФБ Энтерпрайсес". И тебя ждёт повышение зарплаты.

— Ты даже не знаешь, чем я занимаюсь!

— Тогда тебе следует рассказать мне, чтобы я мог пообещать тебе это повышение.

Я повернулась в его объятиях, положив свою голову ему на грудь, и переплела свои ноги с его. Этот момент был совершенен. Это был такой момент, с которым я потом буду сравнивать все остальные моменты своей жизни.

— Что значит "Ф"?

Он сонно ответил.

— М–м–м?

— ЭФБ. Эзра... а дальше?

— Феликс. Эзра Феликс Батист.

Я приподнялась на руке, мои волосы упали вокруг его лица, точно занавеска.

— Я не собираюсь работать на тебя, Эзра Феликс Батист. Но я позволю тебе приготовить мне что-нибудь поесть.

Он сонно моргнул.

— Я заставлю тебя изменить своё мнение, — решительно сказал он. — Я всегда это делаю.

Я не ответила, потому что боялась, что он был прав.

Это был последний раз за эту ночь, когда мы говорили о работе. Он надел пижамные штаны и дал мне свою футболку, а это значило, что все безразмерные футболки из моего гардероба пора было сжечь. Я была словно Золушка, которая вдруг нашла футболку, которая ей подходила.

Мы спустились вниз в кухню, где он с нуля приготовил мне тосты и яичницу с беконом и голландским соусом. Несколько часов мы смеялись и разговаривали, узнавая друг о друге простые вещи, которые никогда бы нам не наскучили. И потом он опять отвёл меня в свою спальню, где он снова и снова занимался со мной любовью.

На следующее утро я проснулась в его объятиях и в его кровати с безумным и таким прекрасным ощущением, что я нашла своё "жили они долго и счастливо".

ГЛАВА 25

Месяц спустя, жарким субботним июньским утром я зашла в "Бьянку" так, как будто я ей владела. Конечно, это было не так, но поскольку я встречалась с владельцем, у меня были некоторые преимущества. "Бьянка", "Лилу", и даже "Сарита" и "Квинс" были мне очень знакомы. Я до сих пор не имела представления о том, что я там ела, но именно там я проводила большую часть своего времени.

В это утро мне оставалось сделать несколько завершающих штрихов на настенной фреске. Она наконец-то была закончена.

Никто не поприветствовал меня, когда я тихо проскользнула в ресторан и направилась прямо к своей работе, которая заняла у меня так много времени.

С одного конца стены до другого растянулся дым — он был лёгким, тёмным и волнующим. Я гордилась тем, как мне удалось изобразить все его завитки, добавить глубины и вдохнуть в него скрытый смысл. Слева я изобразила пару женских глаз, наполовину скрытых под серо-чёрной пеленой. Они были холодными, расчётливыми и грустными от невысказанного горя. Они совершенно точно принадлежали женщине, но также они были практически выцветшими, едва видимыми на фоне остальной сцены.

Через полметра от них были другие глаза — они были голодные, полные отчаянного желания вписаться и быть замеченными. Ещё через полметра была третья пара глаз, а потом ещё и ещё. Все они рассказывали печальные истории, пробуждающие чувство не проходящей печали, и оставляли тебя с ощущением чего-то недостающего, так как всё остальное не было прорисовано. Далеко справа можно было заметить ещё две пары глаз. Они были ближе друг к другу, чем все остальные. Наконец-то, надежда. Наконец-то, завершение. Они были ярче, чем все остальные, они должны были находиться именно там, связанные какой-то невидимой силой. А по краям всё кружилось и вздымалось, и это была самая завораживающая часть фрески.

Эзра был немного шокирован, когда увидел, что я изобразила историю его отношений на стене ресторана. И смущён. Но я уверила его, что только он знает секрет картины, для всех остальных это было только искусство.

В конце концов, он признался, что не может перестать смотреть на неё. Фреска делала именно то, что он от неё хотел — заполняла нелепое пространство в его ресторане и врезалась в память.

И это было не всё. В итоге я была довольна тем, как получились его глаза, как мне удалось нарисовать их.

Они были глубокие и загадочные, но также тёплые и добрые. Брови получились такими как надо, а ресницы были густыми и яркими. Это были глаза, в которые можно было влюбиться, если смотреть на них слишком часто.

Это были глаза, в которые я влюбилась.

Я приготовила краски и кисть, чтобы добавить пару мазков в нескольких местах. Эзра вышел из кухни, бормоча что-то про дурацких шеф-поваров.

— Повезло? — спросила я его, заранее зная, о чём он думал.

— Долбаный нарцисс. Он готов согласиться на эту работу, только если его съёмочная группа переделает всё помещение на случай, если им надо будет снимать. Долбаные реалити-шоу, — прорычал он.

Он показал большим и указательным пальцем расстояние в пару сантиметров:

— Ещё вот столько и я готов дать объявление на сайте вакансий.

Я постаралась не засмеяться и не улыбнуться. Но его негодование было прелестным.

— Спокойно, малыш. Ты скоро найдёшь нужного человека.

Его внимание переключилось на фреску.

— Это великолепно, Молли. Каждый раз, когда я вхожу сюда, мне крышу сносит. Нанять тебя было отличным решением.

Конечно же, он всё присвоил себе.

— Ты такой умный, — сказала я с невозмутимым видом. — Ты такой гениальный.

Он сверкнул в мою сторону дьявольской улыбкой.

— Спасибо.

Он обнял меня рукой за плечи и прижал к груди. Мы долго стояли так, обнявшись и прижавшись друг к другу... держась друг за друга.

В последний месяц мы стали почти неразлучны. Это был самый прекрасный и божественный вызов за всю мою жизнь. Он был сложным мужчиной, и оказалось, что я, очевидно, сложная женщина. Но мы нуждались друг в друге. Наши неровные отношения заставляли меня влюбляться в него всё больше и больше. Потому что, по-видимому, глубину моих чувств к этому мужчине невозможно было измерить.

На следующее утро после того, как я провела ночь у него в квартире, он привёл меня в "626" и устроил им ад, как и обещал. Мне было не нужно, чтобы он брал на себя мои сражения, но, чёрт, как же это было здорово сражаться вместе с ним.

Его адвокат присоединился к нам.

Мы пошли сразу в офис к Мазафакеру и выдали ему всё. Оказалось, что, как я и предполагала, Такер-младший побежал к папочке, и они решили уволить меня. Не разобраться с сексуальными отклонениями Генри, а уволить меня.

Поэтому, я уволилась.

И хотя Генри в итоге был отправлен на исправительные работы и на реабилитацию из-за своего дурного сексуального поведения, Брент всё ещё собирал дело. Что включало в себя, конечно, моё заявление. А также признание Катерины Довз, которая, как оказалось, заступилась за меня после того, как я закатила сцену и выбежала из здания, сохранив свою честь. Ещё три женщины из офиса сделали свои заявления для дела. Их точно также завернули отдел кадров и Мистер Такер.

Я не знала, что будет с "626" из-за этого дела. Но меня это не заботило. Мне, конечно, было грустно из-за того, что так много людей может остаться без работы, но если они были умны, им следовало бежать с этого корабля раньше, чем с ним случится что-то ещё более плохое.

Как это сделала Эмили. Она ушла из "626" в тот же день, что и я. Мы решили открыть с ней консалтинговую фирму по продвижению в социальных сетях. К счастью, мы знали кое-каких богатых инвесторов, которые были заинтересованы в наших услугах.

Конечно, это был Эзра. И Киллиан с Верой тоже хотели работать с нами. Им до смерти были нужны наши услуги, когда они приблизились к тому, чтобы открывать "Соль". Плюс, Ванн тоже хотел нанять нас. Учитывая, что нашей фирме была всего пара недель, наш список клиентов был просто бомбическим.

Наши друзья были так же очень за нас счастливы. Когда я официально ушла из "626", мы встретились с Верой и Киллианом за обедом. Это было наше первое двойное свидание. И в нём было всё.

Вера больше всего болела за наши отношения, хотя я всё ещё обвиняла её предсвадебную эйфорию в такой бурной реакции.

Но никто не был так возбуждён, как Уайетт. Это могло показаться милым, но на самом деле его радость была мотивирована эгоистичными мотивами. Похоже, когда Эзра был в постоянных отношениях, на него было гораздо легче работать.

Мне нравилось приписывать эту заслугу себе. Не благодарите, повара Дарема.

— Джо хочет, чтобы мы зашли к ней на ужин, сегодня вечером, — сказал Эзра куда-то мне в волосы. — Она сказала, что хочет увидеть это своими глазами.

— Увидеть что своими глазами? — спросила я, издав смешок.

Я несколько раз встречалась с Джо вместе с Верой, но не с Эзрой и не в таком качестве.

— Тебя и меня, — объяснил он. — Она мне не верит.

— Мои родители хотят, чтобы мы зашли завтра вечером, — парировала я. — Они тоже не верят, что это правда.

Эзра отклонился назад, его руки держали меня так, как если бы я была самой ценной вещью в мире и могла улететь в любую секунду. Мне нравилось то, как он держал меня... держался за меня.

— Чему они не верят?

— Что ты настоящий. Особенно моя мама. Они определённо думали, что я выйду замуж за бездомного.

— Мне нравится твоя мама, — сказал он, улыбнувшись. — Она пугает.

Он, должно быть, врал. Никто не любил мою маму. Даже Вера. И конечно, Эзра должен был стать единственным человеком на планете, который оценил её способность наводить ужас.

— Ты нравишься ей по той же причине.

Наклонившись вперёд, он проговорил:

— Твой папа мне тоже нравится. И я почти уверен, что он считает меня обалденным.

— Не считает.

Он совсем так не считал.

Он улыбнулся, глядя вниз на меня.

— Тогда мне лучше расположить его к себе ящиком его любимого пива.

— Это, определённо, должно помочь, — сказала я ему. — А чему не верит Джо?

— Что я влюблён, — ответил он так просто, как будто это не была самая серьёзная вещь, которую он когда-либо говорил. — Она думает, что я не способен.

Моё сердце заколотилось у меня в груди, а пальцы онемели. Он что не осознает, что он никогда не говорил этого раньше?! Что я впервые в своей жизни слышу такое сумасшедшее, прекрасное и душещипательное признание.

— Прости, ч-что? — ахнула я.

— Она не верит, что я влюбился.

Я моргнула, смутно осознавая, что я стояла с раскрытым ртом.

— Эзра, — взмолилась я.

— О, разве я не говорил тебе раньше?

Его улыбка сделалась шире, наглее и до боли настоящей.

— Я думал об этом уже некоторое время. Сложно поверить, что я никогда не говорил этого. Ты уверена, что не говорил?

— Не мучай меня, — взмолилась я.

Выражение его лица сделалось мягче, а его руки начали медленно и спокойно гладить меня, доказывая мне правдивость его слов.

— Я люблю тебя, Молли Маверик.

Его губы коснулись моих, словно закрепляя эти слова поцелуем.

— Я люблю тебя.

Предательские слёзы появились в уголках моих глаз.

— Я тебя тоже люблю, Эзра Феликс Батист.

Он нетерпеливо вздохнул.

— Я просил тебя не называть меня полным именем.

Я улыбнулась, потому что знала, что это сводило его с ума.

— Мне оно нравится. Нет, стой. Я люблю его.

Его голова откинулась назад.

— Ты смеёшься надо мной, потому что я сказал, что люблю тебя?

— Нет, я бы этого не сделала, — я постаралась сохранить серьёзное выражение лица. — Это на меня совсем не похоже.

— Это невозможно, — простонал он. — Ты просто что-то невозможное.

— Но ты всё равно меня любишь. Я знаю, потому что ты сам только что это сказал.

Он не знал бросить ли на меня суровый взгляд или засмеяться, поэтому он перекинул меня через плечо и направился к себе в офис. Я истерично засмеялась, когда он ударил меня по попе.

— Эзра Феликс! — закричала я, так как мы были с ним одни в ресторане.

— Я покажу тебе, женщина, — грозно сказал он.

И он показал. В своём офисе, за запертой дверью. Где был смех, который никогда не покидал нас, и искренние "я тебя люблю" шёпотом. И поцелуи, которых мне всегда было мало, и обещание совместного будущего, которое никогда нам не наскучит, никогда не будет банальным, и никогда-никогда не закончится.

И не имело никакого значения, какими разными мы были и какими разными мы всегда будем. Эзра был движущей силой моей жизни, которая придавала смысл всем остальным вещам. Он был моим якорем, когда мне казалось, что я потерялась и уплываю прочь. Он был моим здравым смыслом, но в то же время и не утихающим двигателем. А я возвращала его к реальности, когда его работа заменяла ему жизнь, и он забывал обо всём остальном. Я была той весёлой и важной целью, ради которой он так старался.

Да, мы были разные, но только как два кусочка головоломки, которые должны были соединиться вместе. Он был создан для меня, а я была создана для него. И мы собирались провести вместе остаток наших жизней, изучая то, как мы могли ещё совмещаться.

Вспоминая о том, как я познакомилась с Эзрой, я не могла поверить, насколько неверными были мои выводы о нём. Я ожидала высокомерие, снобизм и абсолютную жестокость. Вместо этого я нашла человека, который был скромным, преданным и в нём было столько любви, что я никогда бы не познала его до конца. Он сбил меня с ног и навсегда изменил мою жизнь. Он уменьшил расстояние между нами и показал мне, какой совершенной может быть любовь.

Наша история была похожа на сложное произведение искусства, над которым мы работали каждый день. Оно не всегда было красивым, в традиционном смысле, но оно захватывало, и было достойным и бесконечным.

Наше "жили они долго и счастливо" очень отличалось от того, как я себе его представляла, но оно было правильным. И оно было нашим.

Переведено для сайта http://booksource.fun и группы https://vk.com/booksource.translations

Заметки

[←1]

«Безумцы» (Mad Men) – американский сериал, повествующий о становлении рекламного бизнеса в Америке 1950–1960 годов и жизни рекламщиков.

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←2]

Джим Халперт – вымышленный персонаж в американской версии телевизионного комедийного сериала The Office.

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←3]

Гамби – персонаж одноимённого телевизионного шоу, созданный известным американским мультипликатором Артом Клоки. Представляет собой человекоподобную зелёную пластилиновую куклу.

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←4]

Крисс Пратт – американский актёр кино и телевидения, известный главными ролями в фильмах «Стражи Галактики», «Мир юрского периода» и «Пассажиры».

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←5]

Программа Whole30 – трендовая программа питания, суть которой состоит в том, чтобы отказаться от некоторых продуктов на период в 30 дней.

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←6]

«Блэк Соул» – от англ. Black Soul – «черная душа».

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←7]

Имеется в виду песня Брайана Адамса «Everything I Do I Do It for You» (Все, что я делаю, я делаю ради тебя).

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←8]

Кэнди Краш Сага (Candy Crush Saga) – бесплатная игра–головоломка.

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←9]

Кэри Грант — англо–американский актёр и артист водевилей. Икона популярной культуры и кинозвезда середины XX века.

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←10]

Мистер Физзиуиг – персонаж из новеллы 1843 года «Рождественская песнь», созданной Чарльзом Диккенсом.

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←11]

Джеймс Бирд – американский повар, автор кулинарных книг.

Мы слишком разные (Противоположности притягиваются-2)

[←12]

Все это в твоих глазах. Могу сказать, что ты всегда будешь опасной.