Глава 2,5
Джонатан
Лето 1995 года
Вздохнув, я повернул ручку двери нашего трейлера и медленно вошел внутрь.
— Где, мать твою, ты был? — Мама сидела, глубоко затягиваясь сигаретой. — Уже три часа дня, и тебя не было целый день.
— В школе.
— О, точно. Ладно, ты можешь пойти туда и заткнуть свою сестру? Она орала целый день, и я не могла поспать. Все, что она, блядь, делает, это плачет.
Я посмотрел на коридор и отметил это снова: дверь в нашу с Хейли комнату была заперта, и она не могла выйти.
— Можешь подписать это? — Я достал из рюкзака документ и передал ей. — Начальная школа открывается на следующей неделе. Тебе нужно принести эту форму, чтобы со следующего понедельника она могла туда пойти.
— О, господи, Джонатан! Сначала первое, потом второе! Ты можешь сначала сделать то, о чем я тебя попросила? Можешь, пожалуйста, заткнуть эту девчонку? — Мама бросила документ на пол и свернулась калачиком. — Как ты можешь ожидать от меня подписи, если она там орет во все горло? Свали с глаз моих.
Я понял, что мне придется снова вытащить одну из ее старых чековых книжек и подделать подпись. А еще мне предстояло придумать какое-нибудь чертовое оправдание, потому что знал, — она не придет на первый школьный день Хейли.
Она никогда ничего не делала для Хейли.
Не успел я пройти по коридору, как в спину мне ударила жестяная банка из-под пива. Я обернулся и увидел, как отец садится на диван рядом с мамой.
— В холодильнике есть еще, парень, — сказал он. — Если ты не сможешь заставить ее заткнуться, просто дай ей немного этого, и она отрубится через двадцать минут. Вчера это сработало как по волшебству.
Полсекунды я пялился на них обоих, каждое мгновение желая проснуться от кошмара, чтобы они стали теми, кем должны быть, но знал, что этого не произойдет. Они были такими последние пару лет и пути назад не было.
Открыв дверь в спальню, я вошел внутрь и увидел Хейли, которая прижимала к груди подушку и раскачивалась вперед-назад. Она не заметила, что я вошел, и все еще плакала и кричала.
— Выпусти меня, пожалуйста, мамочка! Выпусти, пожалуйста!
В четыре года она была намного меньше, чем большинство детей ее возраста, и, хотя была точной копией моей матери, она была единственным членом семьи со светлыми волосами. Она не всегда так много плакала, так случалось лишь когда она действительно привлекала внимание моих родителей. Как только ей исполнилось три года, их интересы изменились, и она все время плакала, требуя их внимания.
— Перестань плакать, Хейли. — Я подошел и взял ее на руки. — Все хорошо, все хорошо.
— Джонни? — Сквозь слезы она посмотрела на меня. — Ты бросил меня…
— Прости… — Я похлопал ее по спине. — Мне нужно было пойти в школу, но я уже здесь.
— Но ты ходишь в школу каждый день… Зачем?
Я вздохнул и прижал ее к себе, утешая, пока она не перестала рыдать. Я оглянулся и заметил, что сегодня она не намочила постель — хорошо, потому что на этой неделе я не украл четвертаков, и мне не хотелось идти в прачечную под дождем.
Когда я убедился, что она в порядке, покопался в рюкзаке и достал то, что осталось после школьного обеда: два яблока, макароны с сыром, картофельное пюре и сэндвич с индейкой — практически изысканные блюда для нас.
— Сегодня у меня для тебя кое-что особенное. — Я передал ей последний пакет — кое-что, что я стащил у учителя математики, — и она взвизгнула и высыпала содержимое на кровать.
— Клубника! — Схватила горсть и засунула ягоды в рот.
— Медленнее. Одну за раз, чтобы не поперхнуться. — Я дождался, пока она вытащит три штуки из-за щеки. — Видела сегодня что-нибудь интересное по телевизору?
— «Улица Сезам». Но я видела это раньше. Я знаю все песни! Коржик играет на барабанах!
— Звучит отлично. Какая у тебя любимая пес…
— Наконец-то ты, нахер, заткнул ее! — Мой отец ввалился в комнату. — У этой девчонки к десяти пропадет голос, если она продолжит так орать! Не видел мои ключи от машины?
— Они там, на телевизоре.
— Точно. Мы с мамой поедем за пиццей.
— Пицца? — Глаза Хейли загорелись, и она захлопала в ладоши. — Пицца!
Он кивнул и наклонился, чтобы ущипнуть ее за щечку.
— Какую пиццу ты хочешь, Хейлс?
— Пепперони! И сыр!
— Ладно. Именно такую и возьмем. Джонатан, а ты какую хочешь?
Я не ответил. Просто покачал головой.
— Тогда ладно. Надеюсь, тебе нравится пепперони с сыром, потому что такую хочет Хейли, и мы ее привезем.
— У-у-ух! — Хейли все еще хлопала в ладоши. — Не могу дождаться! Не могу дождаться! Папочка, можно я поеду с тобой и мамочкой? Могу я помочь забрать пиццу? Пожалуйста.
Его блеклая улыбка исчезла, и он потрепал ее по голове.
— В следующий раз, малышка. Ладно?
— Ладно… — Она погрустнела, а потом посмотрела на меня и прошептала: — Мы покупаем пиццу!
Отец вышел из комнаты, и Хейли последовала за ним в гостиную. Она подняла руки, ожидая, когда мама обнимет ее, но та просто посмотрела на нее и сказала:
— Мы вернемся, Хейли.
И вот так они ушли, закрыв за собой дверь нашего трейлера.
Вздохнув, я вернулся в нашу комнату, подхватил пакеты и убрал их в холодильник. Я знал, что вечером они мне пригодятся.
— Я люблю пиццу, Джонни. А ты? — Хейли села на диван и посмотрела в окно. — Это моя любимая!
Я ничего не ответил, достал свое домашнее задание, поднимая голову примерно каждые пятнадцать минут и глядя на то, как Хейли смотрит в окно в ожидании пиццы, которую никогда не привезут.
Через три часа ожидания она уснула. Я хотел отнести ее назад в нашу комнату и уложить в ее кровать, но не хотел, чтобы она проснулась голодной.
— Хейли? — Я потряс ее за плечо. — Хейли, просыпайся.
— Пиццу привезли? — пробормотала она.
— Нет… не привезли. Ты должна поесть прежде, чем ложиться. — Я протянул ей разогретую картошку с макаронами. — Вот.
Она скривилась и покачала головой.
— Не хочу это.
— Сейчас же, Хейли. Ешь.
Нахмурившись, она подхватила вилку и сделала маленький медленный укус. Закончив, подошла ко мне и взяла ярко-розовый лист, который я дал матери несколько часов назад.
— Э-э-эме-е-еро На-чи-ль-на-я с-ко-ла? — Она посмотрела на меня.
— Начальная школа Эмори.
— На-чаль-на-я шко-ла Э-мо-ри, — повторила она и ее глаза зажглись. — Я иду в начальную школу, Джонни? Если я пойду, то буду читать очень-очень хорошо!
— Посмотрим…
— Это значит да! — Она подпрыгнула и обняла меня. — О, я не могу дождаться! Не могу дождаться!
Я выдавил улыбку и решил сменить тему. Не хотел обнадеживать ее.
— Давай посмотрим кино, Хейли. — Я потянулся за ее рукой. — Какое ты хочешь посмотреть?
— «Золушку»!
— Хорошо. — Я повел ее назад в нашу комнату и уложил под одеяло. Потом подключил видеоплеер и включил фильм, дожидаясь, пока она заснет.
Она пела каждую песню, призывая меня петь вместе с ней и, раз уж я знал все слова из-за того, что прежде мы миллион раз смотрели фильм, я пытался звучать не слишком ужасно.
Когда злая мачеха заперла Золушку на чердаке, она повернулась ко мне лицом.
— У меня есть вопрос, Джонни…
— Какой?
— Ты мой запекун?
— Твой кто?
— Мой запекун… Элмо сказал, что у всех есть мамочка, папочка или запекун.
— Твой опекун?
Она кивнула и вздохнула.
— Нет. Я не твой опекун. Я просто твой старший брат.
— Но ты делаешь все, что делает о-пе-кун… Ты укладываешь меня спать… учишь меня читать… приносишь еду…
— Ложись спать, Хейли.
— А когда я плачу, ты приходишь и обнимаешь меня так, что я могу перестать… — Она откинулась назад. — Так делают опекуны, Джонни. Я видела по телевизору…
Неделю спустя
Это был первый день Хейли в начальной школе, и моя мать, шокируя меня, не забыла отвести ее. Пока мы втроем шли к Эмори, Хейли хихикала и хлопала в ладоши по поводу того, что собирается в «Настоящую школу! Как по телевизору!»
— Можешь перестать, нахрен, орать? — Мать закатила глаза. — Слишком раннее утро для этого дерьма.
— Прости, мамочка… — Она посмотрела на меня… обиженная, так что я потрепал ее по голове и сделал смешное лицо, чтобы заставить ее снова улыбаться.
Мы втроем вошли в здание школы и подождали, пока мама заполнит новые бумаги и предъявит свое удостоверение. Когда она закончила, одна из учительниц провела нас в красочный класс.
Хейли взвизгнула и тут же отпустила наши руки, в благоговейном трепете расхаживая по комнате.
— Ого. — Учительница улыбнулась. — Я думаю, это самый восторженный ребенок, которого я когда-либо встречала в первый день в школе. Меня зовут мисс Коул, и я буду учительницей общего образования Хейли в течение года, миссис Стэтхем. Раз уж вы пришли так рано, где бы вы хотели сегодня посидеть?
— Посидеть?
— Да. Мы просим, чтобы хотя бы один родитель посидел с ребенком в его первый день в начальной школе, чтобы они могли адаптироваться максимально легко. Не волнуйтесь, во время сна директор заказывает еду для всех родителей, чтобы вы могли немного перекусить.
— Я… — Моя мать покачала головой. — Я не могу оставаться здесь целый день… У меня… У меня впереди долгая ночная смена в больнице… На кону множество жизней. С ней все будет в порядке.
Мисс Коул выглядела сбитой с толку.
— Вы можете хотя бы остаться на первые пару часов? Обычно мы позволяем детям представиться и представить родителей за апельсиновым соком и маффинами.
— Нет, не могу. Простите. — Она пожала плечами. — Может мой сын заменить меня?
— Эм… Разве он не должен тоже сегодня пойти в школу?
— У тебя есть сегодня занятия, Джонатан? — Она посмотрела на меня сверху вниз и рассмеялась. — Конечно, он ходит в школу, но она всего в двух кварталах отсюда. Поскольку вы, ребята, Эмори I, а он в Эмори II, не могли бы вы позвонить и что-нибудь придумать? Я бы осталась, если бы могла, правда, потому что не хочу, чтобы она оказалась одна в свой первый день… Если бы я знала об этом, клянусь, я бы отпросилась… Я просто… Я просто не могу… не в последнюю минуту.
Взгляд мисс Коул смягчился, и она выглядела так, будто действительно поверила в ложь моей матери.
— Я посмотрю, что мы можем сделать, миссис Стэтхем. Спасибо за всю ту тяжелую работу, которую вы выполняете в больнице.