Бек Макмастер

Сердце пламени

(Легенды Бурь-1)

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Переводчик: Персики и Цукаты

Редактор: Talita

Принять участие в работе Лиги переводчиков

http://lady.webnice.ru/forum/viewtopic.php?t=5151

Глава 1

Исландия, 1880

— Вот, папа, — пробормотала Фрейя, поднося дымящуюся чашку отвара к губам отца, — может, это тебя согреет?

Отец глотнул водянистую похлебку и попытался наощупь прикрыть ладонь дочери дрожащими руками. Его голубые глаза были пусты.

— Так вкусно, Фрейя! Суп удался на славу.

Фрейя улыбнулась, хоть он и не мог видеть ее лица. В горле запекло.

— Спасибо, папа! Очень вкусно, правда?

В похлебке было больше овощей, чем ягнятины, а воды и того пуще, но отец пытался щадить ее чувства, и от этой мысли Фрейя ссутулилась. Зима была такой долгой, голодной, бури следовали одна за другой. Деньги подходили к концу, сокращалась и крохотная отара овец. Фрейя не могла заколоть еще одного ягненка ради наваристой похлебки.

Отец закашлялся, сухой отрывистый кашель изводил его всю зиму. Фрейя схватила тряпицу и обтерла щеки больного. Иногда она сомневалась, доживет ли он до следующей зимы.

Фрейя задрожала и почти задохнулась, но безжалостно придушила чувство в зародыше. Что толку плакать. Сейчас папа с ней. Будущее подождет.

— Как там в деревне? — спросил отец. — Повидала сына Ингмара?

Даже если и повидала бы, Бенедикт все одно не испытывал к ней интерес, по крайней мере, уважительный. Он уже намекал, что мог бы подкинуть пару монет, дабы их кладовая не опустела до наступления весны. Однако рассказать об этом отцу значило свести его в могилу. Фрейя не собиралась втягивать отца. Принимая во внимание его ослабевшее здоровье, подходящие к концу запасы и ее разноцветные глаза, надежды на пристойный брак тоже не оставалось.

— Наверно, он был очень занят, — ответила Фрейя, пожала руку отца и поднялась. Собрав глиняные горшочки, она пересекла кухню. — Ему же надо управлять всеми своими землями.

Некоторые из этих земель раньше принадлежали ее семье. Фрейя вынуждена была продать их, когда отец ослеп и уже не мог обрабатывать участок. Она старалась как могла, но уход за больным занимал слишком много времени.

Ставни хлопнули от порыва ветра. Сквозь окно Фрейя увидела, что на горизонте кипят огромные грозовые тучи. Буря идет с севера, а значит, неизбежно принесет поцелуй арктических ветров. Фрейя уже чуяла его костями, это покалывание под кожей, словно нечто связывало ее с бурей в единое целое. Скоро грянет могучий ураган, что уже прокладывает путь меж горами, защищающими маленькую ферму, и доберется сюда к утру. Она знала это, улавливала неким необъяснимым шестым чувством.

В это время года почти вся Исландия ежилась от жуткого холода, но вокруг Акурейри было чуть теплее. Очень уж удачно сошлись береговая линия, утесы и горы. Жили они, конечно, на отшибе. До Рейкьявика было добираться день на лодке, а по суше и того дольше, если бы кто-то отважился на подобное путешествие.

— Надо загнать овец, — сказала Фрейя, глядя на тускло-серые надвигающиеся тучи. Вдалеке сверкнула молния. — Буря приближается.

— Только осторожно, — напутствовал отец, кутаясь в шаль и снова кашляя. — Не задерживайся.

— Не буду, папа.

— И возьми с собой Локи.

Фрейя покосилась на небольшой пушистый клубок белого меха, что свернулся у ног отца.

— Идем!

Маленький песец зевнул, очевидно не желая двигаться с места. Еще один голодный рот, который она была не в силах прокормить, но и вышвырнуть за дверь тоже не могла. Он прибился к ним еще лисенком.

Фрейя нахмурилась и потянулась внутренней силой, вступив со зверьком в некую связь. «Идем».

Локи вскочил на ноги и встряхнулся, распушив длинную белую шерсть. Уже прорастала летняя шубка, потемнее. Еще неделя или две, и весь зимний мех вылиняет. Песец проворно подпрыгнул и молнией проскочил под юбками, почти сбив Фрейю с ног.

— Доиграешься, сделаю из тебя меховую муфточку! — пригрозила Фрейя, но зверек не обратил на нее ровно никакого внимания и заскребся в дверь, отлично понимая, что ему ничего не грозит.

Фрейя пробиралась через двор, путаясь в подоле. Было почти пять пополудни, вечерело. В деревне почти все мужчины уже сидели в таверне, трепались и смеялись под дымной завесой, а их добрые жены приглядывали за детьми и укладывали тех спать.

Здесь же все было иначе. Фрейя выросла на этих изрезанных склонах под нависающей глыбой вулкана Крабла. Сейчас дымок, что постоянно курился над вершиной, почти сливался с сизыми тучами.

И все же его присутствие было куда как ощутимо. Фрейя перекрестилась.

— Благословенный отец, храни нас, — пробормотала она, рассматривая горы. — Пусть дреки спокойно проспит еще одну ночь.

Крохотная отара овец, казалось, чуяла зловещее приближение бури, животные сгрудились у плетеной ограды, блея и просясь в маленький сарай. Два снежно-белых ягненка с черными отметинами выглядывали из-под старой овцы. Несмотря на мрачное настроение, Фрейя не удержалась от улыбки.

Локи внимательно наблюдал за овцами, облизываясь тонким розовым язычком. «Не смей». Она отправила ему мысль, и песец послушно сел, бросив на нее притворный многострадальный взгляд.

Загнать отару в сарай и развести по стойлам не составило особого труда. Ботинки Фрейи шаркали по тонкой соломе, воздух внутри был неподвижным и затхлым. Одно стойло осталось пустым, и Фрейя поспешила наружу, чтобы забрать старого потрепанного барана из отдельного загона.

Она споткнулась, Локи испуганно взвизгнул. Небо уже сильно потемнело, брызнули крупные увесистые капли дождя. Одна из них обожгла щеку, словно ледяная пуля, ветер взметнул юбки и шаль. Длинная белокурая коса шлепнула по лицу. Шепот бури пронзил Фрейю, воспламенив лихорадочное возбуждение, сердце застучало быстрее. В такие минуты она чувствовала себя наиболее живой.

— Генрик! — позвала Фрейя; очередной порыв ветра сорвал слово с губ и унес вдаль. Загон был пуст, хотя нет, не совсем. Баран жался к стене, упрямо наклонив голову, словно бодался с ветром.

— Ах ты, глупая скотина, — проворчала Фрейя, подхватила юбки и стала перелезать через забор. Локи опрометью запрыгнул внутрь и вцепился в подол, почти опрокинув хозяйку на себя.

— А чтоб тебя! — воскликнула Фрейя, пытаясь стряхнуть зверька. От внезапного порыва ветра, обдавшего лицо колючим дождем, перехватило дыхание. — Ты хочешь, чтобы я насквозь промокла? Вот заболею, и будешь сам себе ужин искать!

Маленький лис тревожно копошился в складках одежды, прижав уши. Фрейя отвела от лица мокрые пряди волос и потянула за ткань, очередной раскат грома заглушил ее ругань.

«Пусти!»

Но зверек упирался.

Вдруг Генрик заблеял и заметался по кругу, не находя себе места. Фрейя раздраженно зыркнула, наклонилась и схватила Локи за шкирку. Порыв ветра швырнул ее в стойло. Она упала навзничь в грязь, задыхаясь и проклиная все на свете.

Внезапный рев пронесся по воздуху, перекрыв рокот грома. Крик ударил Фрейю по коже, запульсировал, нарастая, так что ей пришлось прикрыть уши руками. Вибрация словно проникала внутрь, в голову, в каждый удар сердца, повсюду. Это был дикий звук из древних времен, что повергал людей и животных в ужас и паническое бегство.

Рев прервался, и Фрейя затаила дыхание, изумленно и недоверчиво подняв голову на пролетающий над ней гибкий хвост.

— Вирм, — прошептала она, кровь отхлынула от щек.

Не просто вирм, а Великий. Тот, что скрывался в недрах Краблы, а теперь выскользнул в ночь, дабы найти добычу.

Фрейя никогда не видела вирма так близко. Золотая чешуя сияла даже в сумраке бури, каждое крыло простиралось на невероятные сорок футов. Ей не стоило бояться: уже несколько десятков лет деревня платила десятину в обмен на покой. Но вид летящего над головой чудовища будил некие первобытные инстинкты. Какой-то древний, унаследованный от предков страх заставил ее почувствовать себя жертвенным агнцем.

Затем передние лапы Великого изогнулись, целясь когтями в жертву. Генрик заблеял в последний раз, и страх животного обрушился на Фрейю, когда вирм с силой плеснул крыльями, поднимаясь в воздух.

С ее бараном в когтях.

— Нет! — Фрейя вскинулась, не веря глазам, пытаясь ухватиться за жидкую грязь. Без барана она не сможет разводить овец. Этой весной еще обойдется, но в следующем году… — Нет!

Вскочив на ноги, она погналась за чудовищем. Будь ты проклят! Мы платим десятину! Каждую неделю на вершине горы привязывали жертву — ягненка или козленка — а в эддах рассказывалось о временах, когда в жертву приносили девственниц. В памяти всплыло лицо отца, худое из-за скудного питания, бледное от постоянного кашля.

— Вернись! — Она схватила камень и швырнула его в небо.

Жалкая попытка, вирм летел высоко, парил под серыми тучами, надменно игнорируя и ее саму, и погоду.

Фрейя упала на колени в болото, прижав кулаки к груди. Что же теперь делать? Надеяться и молиться, чтобы один из неродившихся ягнят оказался бараном? Остались лишь две неокотившиеся овцы, и даже если они принесут баранов, пройдут годы, прежде чем те смогут осеменять самок.

У нее с отцом не было столько времени.

Что-то сломалось внутри. Хлынули слезы, а ведь Фрейя не плакала, даже когда три года назад мама ушла в мир иной. С тех пор она держалась, не позволяя рыданиям вырываться, пока ухаживала за слабеющим отцом. Упершись кулаками в грязь, Фрейя слышала, как молния бьет в гору неподалеку. И еще раз. И еще. Молнии разгулялись в ответ на ее ярость. Она не смирится. Не потерпит поражение. Даже если придется вернуть барана назад.

Фрейя подняла голову, холодный дождь смыл горячие слезы. Локи проскользнул сквозь плетеную ограду, чуть поколебался и нежно лизнул ее руку, словно пытаясь утешить. Однако Фрейя оттолкнула зверька.

— Я иду за ним, — сказала она песцу. Туго затянув шаль, Фрейя поднялась на ноги, мокрая насквозь, с измазанными в болоте юбками.

Это чудовище слишко долго держало в страхе ее деревню.

А Фрейя была небеззащитна.

Глава 2

Фрейя дождалась, когда отец улегся в постель и захрапел, и лишь затем содрала с себя изгвазданную грязью одежду. В их краях холод был постоянной угрозой. Она влезла в старые штаны отца и туго затянула их ремнем, затем обулась. Промасленное пальто из тюленьей кожи, надетое поверх рубашки, должно было защитить от дождя, а из ларя рядом с кроватью отца она вытащила его лук.

К тому времени, когда Фрейя решилась выйти, буря утихла. Локи заскреб прикрытую дверь, отчаянно тявкнул, что хочет пойти с ней, но Фрейя не отреагировала.

С холодной решимостью она зашагала равнинами за домом, уверенно ступая по раскисшим склонам. Гнев кипел под кожей, словно ее собственная буря, посылая удары молний. Одна вонзилась в землю совсем рядом. Когда Фрейя прошла мимо места удара, тот все еще дымился.

Местность вокруг становилась все более каменистой. Вскоре Фрейя миновала гигантские торчащие из земли торосы, которые не смел повалить ни один селянин. Женушки шептались, что под этими скалами скрывались тролли. Фрейя никогда не видела троллей, но волосы на затылке встали дыбом, будто кто-то за ней наблюдал. Оглянувшись, она крепче стиснула лук.

«Ну давай, — подумала она, — рискни». Этой ночью ее союзником был гнев, и пусть буря утихла, при желании Фрейя могла снова призвать ее ярость.

Но путь был свободен. Почти разочарованно Фрейя настроилась на долгий подъем.

Редкая низкорослая трава вскоре сменилась камнями, а затем и льдом. Как Фрейя ни желала сохранить накал, гнев стихал по мере того, как ноги наливались свинцом от изнеможения. Не только отец жил на одной похлебке.

Вдалеке сверкнула молния, осветив дымящуюся кальдеру вулкана. Из фумарол вырывался пар, словно под горой покоилось само пекло. И хотя все тело молило об отдыхе, зрелище подхлестнуло Фрейю. Ей надо было торопиться, или станет слишком поздно. Возможно, уже поздно, но она была полна решимости спасти барана. Фрейя не могла опоздать, просто не могла. Ей даже в голову не приходила подобная мысль.

Великий Вирм скрывался в глубинах Краблы больше трех десятков лет, воруя все подряд, пока селяне не согласились платить ему десятину. Никто не знал, откуда он взялся. Ходили слухи, мол, куда больше чудищ скрывается в центре Исландии и на южном побережье, вдоль цепи вулканов, ибо драконы обитали лишь в чревах огненных гор.

Убить этих холоднокровных и невероятно опасных созданий было крайне сложно. Фрейя припомнила сказки, что рассказывала мать. Легендарные дреки. Все время жаждущие тепла и дремлющие в глубинах вулканов.

Больше всего Фрейя любила историю о Марии, пастушке-девственнице, которая стала данью могущественному Бейраммону в те далекие времена, когда вирмы еще пожирали человеческую плоть. Но юный солдат по имени Альвар выследил вирма, унесшего жертву в вулкан, и убил дракона в беспощадном поединке.

Мать Фрейи возводила очи горе всякий раз, когда дочь пыталась изобразить тот самый удар мечом, что снес голову могущественного вирма. Хельге куда больше нравилась легенда об Анике, что заманила местного дреки в смертную плоть и стала его возлюбленной, но деревня ополчилась на них, и Аника улетела на спине вирма. Больше их никогда не видели.

— Да он попросту съел ее, — заявила Фрейя, не ведающая жалости уже в двенадцать лет.

— Нет! Нет, малышка, вряд ли он ее съел. — И мать рассмеялась, словно знала неизвестный Фрейе секрет.

Пока Фрейя карабкалась наверх, преодолевая боль в ногах, гром сотрясал вершину. Подскальзываясь на мху, она взобралась на последнюю скалу и какое-то мгновение изучала зияющую кальдеру. Из щелей струились серные пары, провалы с кипящей грязью подстерегали неосторожного путешественника. Фрейя легко обходила их, словно уже бывала здесь, она прислушивалась к дрожи земли под ногами, стонам недр и разъяреному шипению их дыхания.

Любой местный житель знал, где находится вход в логово дреки. С очередной вспышкой молнии Фрейя снова упрямо полезла по покрытым льдом камням. Дороги не было, ибо зачем вирму дорога. Пока Фрейя взбиралась наверх, тлеющий уголь гнева снова разгорелся в ее груди. Ей померещилось блеяние, но затем раздался раскат грома, низкий и зловещий.

Ее личный боевой клич.

Наконец Фрейя взобралась на уступ, где открывалась трещина в вулкане. Здесь было куда жарче, но вполне терпимо. Крабла уже много лет хранила спокойствие, да и вирм явно не прилетел бы к вулкану, грози тот извержением в ближайшем будущем. Дреки умели слушать подземный грохот, и Фрейя обладала той же способностью.

Сейчас земля под ней покряхтывала, но беззлобно. Нет, гнев исходил лишь от Фрейи. Склонившись на входе в пещеру, она встала на колени и отстегнула от ремня маленький фонарь. Затем стянула перчатки и взяла фитиль в горсть. «Приди. Станцуй для меня». Ее дыхание всколыхнуло крошечный жгут, и вспыхнул маленький огонек, чуть не опалив пальцы.

Что-то пошевелилось в темноте. Показалось, будто гора прислушивается, словно почуяв ее скромное волшебство. Фрейя положила ладонь на бесплодную землю. «Тише». Она успокаивала ее, поглаживала, чувствовала, как земля дрожит под прикосновением.

По сознанию скользнуло чужое присутствие, и Фрейя замерла, резко вдохнув. Ошеломляющий натиск, словно гора навалилась сверху. И внезапно все исчезло.

Фрейя закрыла стеклянную дверцу фонаря и уставилась в темноту лавового туннеля.

— Отлично, — прошептала она по-норвежски, — ты знаешь, что я здесь.

Фонарь освещал путь к сердцу горы. В воздухе пахло серой и жженой корицей, дымными специями. Невероятно притягательный аромат. Фрейя глубоко вдохнула и почувствовала, как запах согревает ее изнутри. Странным образом аромат казался знакомым, хотя раньше она никогда не встречала подобного.

Запах дурманил ее, заманивая вглубь. Тонкий слой льда блестел у входа, но с каждым шагом воздух теплел, а лед таял. Стены были гладкими, а там, где текла лава, на разной высоте их испещряли грубые рубцы, как следы прилива в пещерах у моря.

Осторожно ступая, Фрейя завернула за угол и боковым зрением заметила белый проблеск.

Фрейя развернулась, высоко подняв фонарь. На нее уставился голый череп. Его владелец навсегда оперся о стену, покореженные доспехи потускнели и заржавели. Мертвые пальцы стискивали меч. Судорожно сглотнув, Фрейя присела рядом и сняла пальцы скелета с рукояти, сменив меч на свой лук.

Она ощутила, что за ней наблюдает нечто, прислушивается, словно может ей внимать.

«Ты не испугаешь меня. Ни за что».

Туннель закончился необъятной пещерой. Невероятной величины сталактиты тянули сверху острые пальцы, некоторые из них достигали пола, словно тающие, как воск свечей, колонны. Груды золота сияли в темноте вдоль стен, будто сдвинутые в сторону огромным телом вирма. Поблескивали драгоценные камни, как минимум дюжина рубинов. Пару секунд Фрейя ничего не соображала, лишь глазела на лежащее перед ней несметное сокровище. Говорили, что вирмы страстно любят драгоценности, люто охраняют их, но здешних богатств было достаточно, чтобы отец не голодал до конца жизни. Вся деревня не голодала. А может, и вся Исландия.

Пальцы так и свербели взять несколько монет. Всего-то чтобы купить дюжину овец и несколько баранов взамен украденного. Золото для нее ничего не значило, но соблазн всего, что можно за него получить, преодолеть было трудно.

Она могла купить будущее себе и отцу.

Словно почуяв ее намерение, по туннелю пронесся предупреждающий рокот. Фрейя оторвала взгляд от сияющих груд. Дреки крайне ревниво относились к своим сокровищам. Даже мысль о том, чтобы взять хоть одну монету, могла погубить ее.

Здесь было еще теплее, пот потек по шее и между перетянутыми повязкой грудями. Фрейя держала меч перед собой, освещая темноту фонарем. Вирм был где-то здесь. Она чуяла темную энергию его мощи, скрывающейся в тени, словно огромный тлеющий вулкан.

— Выходит, теперь они отправляют жертву прямо ко мне?

Мысленный шепот почти сбил ее с ног. Фрейя крепче сжала рукоять меча и стиснула зубы. За левым глазом нарастало давление, острая боль, от которой голова будет раскалываться еще несколько дней. Фрейя сосредоточилась, выстраивая защиту против колоссального присутствия. Давление ослабело.

— Я тебе не десятина! — выкрикнула Фрейя. — Десятину платит деревня! А ты украл моего барана!

В темноте пророкотал хриплый смешок, словно кот замурлыкал. Что-то задвигалось, крепкие, словно алмаз, чешуйки заскребли по отполированному каменному полу. Фрейя отступила, пытаясь в темноте разглядеть вирма. Дыхание перехватило.

«Не бойся. Он тебя не убьет. Мы платим десятину», — твердила она про себя. И все же от мысли, что за ней следит дреки, Фрейя нервно вздрогнула. Она опустила меч, почти коснувшись пола.

— Десятину? — прошипел дракон. — Твоя деревня задолжала мне за три месяца. Я взял причитающееся. Твой баран был… вкусным.

Фрейя сжала губы. Слишком поздно, Генрика не спасти. В глубине глаз вспыхнуло что-то горячее и бессильное.

А потом она сообразила.

Десятину не платили.

Дракон более не был связан обязательством не причинять ей вреда.

Фрейя поставила фонарь на землю и подкралась к сталактиту, держа меч наготове. Удары сердца стучали в ушах, заглушая остальные звуки. Что же она наделала? Сама загнала себя в ловушку к чудовищу, которое может проглотить ее и глазом не моргнув? К непобедимому созданию, защищенному металлической чешуей и непробиваемой кожей?

Единственным немного уязвимым местом была гладкая кожа под челюстью и подмышкой, где, если верить эддам, дракона можно было проткнуть мечом.

— Дрожишь? — В голосе вирма явственно звучало наслаждение.

Тень длинной извилистой шеи и головы адских очертаний промелькнула по стене. Фрейя отскочила за сталагмит, тяжело дыша. Она взглянула влево и почти беззвучно бросилась бежать. Темная голова обернулась, Фрейя упала на колени и скрылась за большим сталагмитом, плотно прижавшись к нему спиной.

— Знаешь, сколько людей посмело сюда войти? — Горячий шепот пронзил нервы. Дреки охотился, сосредоточившись мыслями на ее разуме.

Фрейя стянула все чувства в крохотный узел, пытаясь спрятаться, скрыться в тенях, обернуться ими, как покрывалом. На нее нахлынуло давление, такое же грозовое, как буря снаружи, но маленький теневой щит защитил ее от зла, ураган прокатился мимо, разыскивая жертву.

— Думаешь, можешь спрятаться? — Еще один шорох во мраке. — Я чую аромат твоей кожи, волос… Отдушку мыла на твоей одежде. Ты пришла сюда, чтобы обокрасть меня?

«Обокрасть?.. Здесь один вор — это ты! Я пришла вернуть то, что принадлежит мне!»

Мысль вылетела прежде, чем Фрейя успела остановиться. Она еще крепче сжала рукоять меча. «Какая же я дура!» Вечно ее характер все портит.

Она ожидала нападения вирма, но ответом стала тишина. И в этой тишине Фрейя сидела, сдерживая дыхание и отчаянно пытаясь отследить перемещения дракона по пещере.

— Забрать назад свою десятину?

Ее не выпотрошат. Не сейчас. Фрейя взглянула на выход и замерла, заметив, как по стене пещеры промелькнула тень от хвоста.

Будь он проклят. Вирм подстерегал ее у в проема. Фрейя взглянула вправо, в глубину логова. Может, там есть другие туннели? Путь к спасению, о котором дракон не подумал? Поднявшись на ноги, она выглянула из-за камня и медленно, шаг за шагом, перебралась к следующему.

— Давай, мышка. Я тебя не обижу.

Тем же тоном она успокаивала овец по дороге на бойню. Надо выбираться отсюда.

— Даже если сбежишь, думаешь, я не знаю, где тебя искать?

Фрейя замерла.

По стенам зашуршали чешуйки. Притягательный аромат корицы усилился с приближением дреки. Голова Фрейи поплыла, тело само подалось навстречу. Этот запах. Такой манящий. Наполняющий все тело жидким жаром, что скапливался внизу живота. Она встряхнула головой, прочищая мысли, и заставила себя дышать ртом, пока не смогла снова трезво мыслить.

— Ты так… вкусно пахнешь. Чем-то знакомым. — Многозначительная пауза. — Что ты такое?

«Женщина, у который ты украл барана». Она оборвала мысль, но вирм кое-что уловил, так как снова замурлыкал, словно насмехался.

— Выходи. — Тени плясали на стене. Голова дракона внезапно метнулась над одним из соседних гигантских сталагмитов.

Фрейя взглянула вверх. Острые, словно кинжалы, сталактиты усыпали весь свод пещеры. Осмелится ли она? Тени побежали по стене. Преследуя ее. Приближаясь. Тяжело сглотнув, Фрейя прижала руку к камню и закрыла глаза, протягивая сознание вовне.

Пещера дрогнула, вниз упало несколько крошечных камешков. Фрейя простерла чувства, потянулась дальше, пытаясь соединиться с землей. Огромный сталактит вздрогнул точно над дреки, и Фрейя ощутила, как по камню пробежала крошечная трещина, откалывая острие.

Задыхаясь от неимоверного напряжения, она ахнула, когда камень обрушился с потолка в точности туда, где, по расчетам, должен был лежать вирм. Ей ответил изумленный рев, и Фрейя воспользовалась шансом. Не выпуская меч, она метнулась к проходу, сквозь который попала в пещеру. Что-то хлестнуло по голеням.

Фрейя слишком поздно заметила конец хвоста дракона и вскрикнула, когда земля ушла из-под ног. Она упала, выронив меч, и приземлилась на кучу золотых крон и серебряных риксдалеров, что расцарапали ей руки. Монеты брызнули во все стороны, одна с насмешливой медлительностью покатилась назад, к лапам необъятного чудовища.

Фрейя упала на попу и руки, перевернулась, пытаясь дотянуться ногами до меча. Дракон навис сверху, слабый свет заиграл на переливах чешуи, и у нее перехватило дыхание.

Фрейя замерла.

Она не смела отвести глаз. Дреки заморочил ее тенью, заставил поверить, что приблизился, а сейчас нависал, расправив золотые крылья для большего эффекта. Он вытянул вперед гигантскую голову с прищуренным глазами и оскалил зубы, подобные кинжалам.

Прекрасный, и страшный, и ужасающий. Фрейя не могла оторвать взгляд, едва переводила дыхание при виде этого гибкого великолепия, что удивительно проворно приплясывало по пещере. Первобытная смерть обитала в его янтарных глазах. Каким же прекрасным он был в своей ярости, словно буря снаружи. Если ей суждено умереть, невозможно вообразить лучшего зверя, что принесет ей погибель.

Но смерть не входила в ее планы.

Руки Фрейи сомкнулись на мече, она вытянула оружие вперед и жалко наставила на дракона. Акт отчаяния, ведь она лежала на груде золота, распластанная под тяжестью тюленьего пальто.

— Так ты считаешь меня прекрасным? — Вирм наклонил голову, опираясь на передние лапы, острые, как бритва, когти скрючились. — Какая дерзкая!

Пещера наполнилась низким урчащим мурлыканьем. Рука Фрейи отяжелела, глаза сузились, она уронила меч на колени. Подозрение крепло. Так и есть! Он смеялся над ней.

Не сводя глаз с чудовища, она встала, волоча за собой меч. Бесполезность оружия ударила ее под дых. По полированному блеску чешуек Фрейя поняла, что никогда не сможет пробить их броню. Тем не менее, хоть какая-то защита от могущественного рвирма.

— Что ты собираешься со мной сделать? — вызывающе спросила Фрейя, дрожа от напряжения. Чего он ждет?

Зрачки глаз дракона по форме напоминали кошачьи. Он прикрыл веки исполненным самодовольства жестом, но глаз с нее не спускал.

— А ты как думаешь, какое наказание положено вору, пробравшемуся в мое логово?

Он ее не убьет? Плечи Фрейи опустились. Ей захотелось плакать. И, словно подхлестнутые мыслью, горячие слезы потекли из глаз.

— Мне все равно, — ответила она. Голос срывался. — Делай, что хочешь, и покончим с этим. Я слишком устала, чтобы тратить слова на бесполезный разговор.

Вирм заурчал глубоко внутри ее груди.

— Слова — это все, что у тебя есть.

— А еще холодная сталь, — пробормотала она.

— Которая так шикарно защитила своего предыдущего хозяина.

Фрейя пристально посмотрела на вирма. Он не только насмехался над ней, это был несомненный сарказм. Она отшвырнула меч и скрестила руки на груди, смаргивая слезы.

— Так лучше. — Дракон снова успокоился, тело лениво свернулось на полу. — Не люблю, когда люди пытаются ткнуть меня чем-то острым.

— А я не люблю, когда вирмы крадут моих овец.

Дреки зевнул, демонстрируя множество белоснежных, острых, как бритва, зубов.

— Так разведи стадо побольше.

Фрейя в порыве гнева шагнула вперед.

— Я бы с радостью но но это был мой последний баран. Другого нет, поэтому я не смогу спаривать овец. Надеюсь, что твой живот полон, потому что от меня ты больше не получишь ни ягненка! — Слезы снова набежали. — И я тоже не получу! Мы с отцом будем голодать из-за твоей прожорливости!

Глаза вирма сузились.

— Это вы, люди, нарушили договор. Я лишь взял то, что было мне обещано.

— Но у того, кто не обещал! — возразила Фрейя. — Каждая семья знает свою очередь, когда приносить жертву. Я заплатила дань несколько месяцев назад!

Дракон внезапно поднялся, и Фрейя в ужасе отшатнулась, споткнувшись о груду крон.

— Негоже, — наконец произнес он, — смотреть, как будет голодать такая дерзкая мышка.

Фрейя стиснула кулаки.

— Я — не мышь!

— Нет? — Снова довольное урчание. — О нет, ты — не мышь. А что ты такое? Твой запах такой знакомый.

Что ты такое? Эти слова преследовали ее всю жизнь, она страдала из-за необычных разноцветных глаз и странной интуиции.

— Никто никогда не должен узнать, на что ты способна, — нашептывала ей мать. — Даже твой отец. Ты — особенная, Фрейя. Как и я….

— Я что, подменыш? — спросила она.

Мама улыбнулась и поцеловала ее в лоб.

— Невежество — лучшее оружие, любовь моя. Ты — особенная, вот и все, что тебе надо знать.

Фрейя уставилась на могущественного вирма.

— Я — женщина, — осторожно ответила она, ведь в ее дыхании он уловит малейший намек на ложь. — Я — человек.

— Ты — загадка, — пробормотал дреки. — А загадки я люблю больше всего на свете.

— Ты о чем?

Дреки выпустил коготь и провел по одной из сияющих куч. Золотые монеты покатились, кувыркаясь по ботинкам Фрейи, шлепая по штанам.

— Возьми столько, сколько уместится в твоей пригоршне, как плату за барана. Теперь, когда я нашел тебя, не желаю видеть, как ты голодаешь.

Теперь, когда я нашел тебя… Фрейя не пошевелилась.

— Каждое новолуние будешь приходить ко мне. Ты меня развлекаешь. Вот наказание за то, что проникла в мое логово, и цена твоей жизни.

Она была права, у вирма имелись на нее планы, какое-то извращенное желание, чтобы… чтобы… Фрейя не знала. Понять не могла, зачем ему это надо.

— И в следующий раз рекомендую не брать с собой меч. — Вирм посмотрел на нее, искривив губы в странном подобии улыбки.

Фрейя упала на колени и погрузила руки в золото. Цена была куда больше, чем она желала заплатить, но Фрейя рассуждала прагматично. Отказаться от дара значило приговорить себя и отца к голоду, и какая-то ее часть сомневалась, что ей вообще позволят отказаться. Дракон дал отсрочку. Что бы за этим ни стояло — ведь вирмы не были людьми, и ими управляли их собственные прихоти, — суть все равно не менялась.

Она спасена.

Она действительно бросила вызов могучему вирму и победила.

Тем не менее, Фрейя не чувствовала себя победительницей, когда встала и положила в карман целое состояние. Вглядываться в эти янтарные кошачьи глаза было все равно, что смотреть в пылающую печь солнца. Он еще не закончил с ней, пока нет.

— А теперь иди. — Шепот пробежал по всем ее чувствам, дреки был крайне доволен собой. — Ты выглядишь ослабевшей, тебе надо поспать.

Фрейя отступила на шаг к выходу, не смея повернуться спиной к чудовищу.

— Скоро увидимся, мышка.

* * *

Когда она ушла, Рюрик с грохотом взмыл в штормовое небо, тяжело взмахивая могучими крыльями, почти не ощущая покалывание дождя.

Его пронизывало радостное возбуждение, посылая вниз молнию за молнией, танцуя согласно его желанию. Он спиралью вонзился в небо над грядой гор, скользя между мерцающими вспышками молний, разгоняя их все сильнее.

Рюрика охватили свирепая радость и голод, что он не испытывал уже долгие годы. Ему казалось, будто со спящего разума сорвали паутину, словно окатили ледяной водой, пока он валялся на раскаленных камнях подземных лабиринтов. Шок от возвращения жизни.

Кто она?

Рюрик кружил в вышине, его орлиный взор не отрывался от хрупкой перемазанной фигурки далеко внизу, пробиравшейся сквозь мрачные пустоши. Она не замечала дракона, но он неустанно следил за ней. Дреки любил загадки, а эта диковинная девушка была сплошь окутана тайнами.

Дерзкая.

Его женщина. Появилась в самый разгар бури, бросила ему вызов, обвинила во лжи. Как он мог сопротивляться?

А еще эта непонятная сила. Рюрик припомнил вкус ее мощи, витающий в воздухе, потрескивающий, словно электрический разряд. Он напоминал нечто неуловимое,

но мысль никак не удавалось уцепить за хвост.

Что она такое?

Впервые за долгие десятилетия что-то всколыхнуло его любопытство. Внутри пробудился человек, пред которым возникло создание из пламени и тьмы, а еще ослепительной мощи. Сокровище драгоценнее всего, чем он владел. Рюрик возжелал ее. А значит, получит, и вместе они будут испепелять мир, пока она ему не надоест.

Рюрик сложил крылья, ощущая омывающий поток ветра. Дреки свободно падал, воздух летел мимо с головокружительным напором, лишь в последнюю секунду Рюрик сделал вираж, чиркнув болото, и сел на скалу. Он вздрогнул, по коже пробежало электрическое покалывание.

Он давно не принимал человеческое обличие. Очень давно не хотел превращаться, да и ничего, по сути, не хотел. Вдали блеснула молния. Тень дреки задрожала и уменьшилась, крылья исчезли, змеиная шея втянулась. Рюрик упал на руки и колени, впитывая через прикосновение энергию земли. Дождь хлестал кожу, и Рюрик склонил голову, вздрагивая от чувственного удовольствия в ожидании, когда пройдет шок от превращения.

Нагой. Прекрасный. Наполненный силой, что кипела в тяжелых мускулах. Рюрик поднял голову — вода ручьями стекала по голой коже, — и свирепо ухмыльнулся, оскалив зубы.

Пора на охоту.

Глава 3

С золотом имелась одна проблема: никто в деревне или хозяйствах по соседству не мог продать чего-то за эти монеты. Да и демонстрировать свое богатство было неразумно, вдруг кто-то захочет проверить, сколько у нее всего денег.

Три дня Фрейя обдумывала задачку и в конце концов запрягла в телегу свою маленькую исландскую пони Ханну. Отцу она сказала, что едет за новым бараном в Акурейри, умолчав о том, как погиб Генрик. Фрейя отправилась в город на ярмарку. Телегу она заполнила шерстью и гагачьим пухом, ведь такие поездки случались редко, а Фрейя была достаточно практична, чтобы воспользоваться шансом и продать кое-что из припасов.

Один день на дорогу, один на торговлю, один на обратный путь. С отцом все будет хорошо. Он всю жизнь провел в их маленьком домике. Справится и незрячим, да и сосед обещал присмотреть за стариком.

Солнце сияло, когда Фрейя направляла Ханну по заболоченной равнине к Акурейри. Узкий путь был еле заметен, не так много путешественников ходили по нему, а последняя оттепель смыла почти все следы. Лишь несколько керлингаров — маленьких, сложенных из камней пирамид, напоминающих согбенных старух — отмечали дорогу.

— Полегче, — пробормотала Фрейя, когда Ханна резво перевалила через вершину, и внизу показался Акурейри. Торговый город угнездился в самом сердце фьорда, там, где теплые воды не давали замерзнуть природной гавани. Вдоль залива выстроились красные домики, в порту стояло несколько датских торговых судов. Иногда прибывали закупить рыбы англичане, но это держалось в тайне, ибо торговой монополией владели датчане. Они то и дело самодовольно дефилировали по городу, задирая носы перед местными.

Путешествующей в одиночку женщине было неблагоразумно приближаться к докам, но Фрейя родилась с разными глазами: зеленым и карим. То ли ведьмино отродье, то ли проклятая эльфами, в зависимости от религии или поверий наблюдателя. Люди крестились, завидев ее, а уж заговорить решались единицы.

По крайней мере, она надеялась, что так и будет.

Сняв комнату с питанием в маленьком постоялом дворе, Фрейя быстренько почистила Ханну. Золото в нашейном кошельке давило тяжким грузом. Ей казалось, что чужие глаза пристально следят, как она выходит из конюшни, хотя это было просто смешно. Никто не знал, что у нее при себе.

— Эй! Берегись! — рявкнул кто-то, когда Фрейя торопилась к гостинице.

Рядом с берегом пришвартовалось торговое судно, грузчики торопливо мастерили какую-то хитроумную штуковину, чтобы выгрузить с палубы на пристань нечто вроде огромного арбалета на колесах.

Фрейя поплотнее завернулась в ярко-красную шаль и присоединилась к собирающейся толпе.

— Что там такое? — спросила она в никуда.

Молодой парень в темно-синей моряцкой куртке с латунными пуговицами зыркнул из-под шерстяной вязаной шапки.

— Охотник на драконов, мисс. Из Норвегии.

Похоже, весь город сбежался посмотреть на диковину. Фрейя встала на цыпочки. Охотник на драконов. По позвоночнику пробежал холодок предчувствия.

— Но единственный в наших краях дреки живет под Краблой.

— Айе, — откликнулся парень. — Селяне скинулись и объявили награду охотнику за поимку дракона. Не желают больше десятину платить, прихоти вирма исполнять. Исландии не нужны такие хозяева.

Чтобы собрать достаточную для награды сумму, денег селян было недостаточно. Здесь явно замешан Бенедикт. Они с отцом сколотили состояние на добыче серы, а затем скупали всю землю, какую только могли. Бенедикт часто возмущался десятиной и обязательствами, которые налагались на жителей деревни. Фрейя сомневалась, что желание избавиться от дракона было продиктовано заботой о земляках. Гордыни Бенедикта хватало с лихвой, чтобы возмутиться любым повелителем, и неважно, что вирм практически не вмешивался в их дела.

— А где сам охотник? — спросила Фрейя, запинаясь.

— Да вон, — указал парень.

У Фрейи перехватило дыхание при виде громадного мужчины, орущего на работников, что спускали баллисту с корабля. Орудие зыбко покачивалось над заливом между водой и пристанью.

Высокий охотник был облачен в старомодную кольчугу и длинный меховый плащ. В угасающем свете дня его волосы отливали серебристо-лунным, и даже издали Фрейя отметила, как он красив. Шушуканье вокруг подтвердило, что она не одинока в своем мнении.

Фрейя не могла отвести глаз от приближающейся к пристани баллисты. У нее даже живот свело от нервного напряжения, пришлось засунуть руки в узкие рукава до самых локтей. Золото в кошельке, казалось, вспыхнуло огнем.

— Он победил многих дреки? — поинтересовалась Фрейя. — Не так-то легко их завалить.

— Есть у него свои хитрости, — заверил парень. — Говорят, в Норвегии троих одолел.

Троих. Этот человек отлично знал, как убивать драконов. Фрейя содрогнулась. Оглядываясь назад, она решила, что вирм был самым любопытным существом, что ей встречалось в жизни. Обдумывая произошедшее в пещере, Фрейя быстро поняла: он и не думал ее убивать.

Ведь при первом же побуждении Великий мог расправиться с ней незамедлительно.

В груди Фрейи собирался странный комок вины. Не след ей вмешиваться. В конце концов, что она может сделать? Предупредить чудовище?

Охотник на драконов ступил на край пристани и поднял руки, требуя тишины.

— Мое имя, — объявил он с сильным акцентом, — Хокон Харальдссон. Я прибыл, чтобы избавить вас от злобной твари, что скрывается под Краблой.

Послышались хлопки, женщины ликовали и махали платочками. Охотник держался, как некий властный феодал.

Легкая улыбка искривила губы Хокона, но глаза его остались холодными, как южные ледники. И цвет у них, как у ледников, отметила Фрейя, когда взгляд охотника вперился в нее.

— Мой отряд уничтожил троих злобных тварей. Мы отправили их назад в пекло, откуда они явились. — Здесь он перекрестился, и вслед за ним перекрестился люд. — Мне донесли, что Исландия страдает под бременем этих чудовищ. И я сказал: хватит! — Последние слова Хокон прорычал.

По толпе пробежало волнение, скользнув по коже Фрейи. Лишь она воздержалась от аплодисментов, и охотник это заметил. Он с вызовом уставился на нее.

— Ты много говоришь, — прорезал гул чей-то баритон, — но я так и не услышал, как же ты собираешься воплотить в жизнь сей… чудодейственный подвиг, — насмешливо протянул хозяин голоса.

Все взоры устремились в конец скопища. По толпе пробежал вздох, и люди расступились вокруг другого мужчины; солнечный свет вспыхнул на золотых нитях его богато расшитого жилета. Незнакомец не сдвинулся с места, он пристально глядел на драконоборца, скрестив руки на мощной груди. Соперники были примерно одного роста, но плечи новичка казались шире, и держался он так, словно возвышался над всеми.

Незнакомец выглядел солнцем по контрасту с лунной мастью Хокона. Шелковые золотистые волосы зачесаны назад, глаза цвета янтаря смотрят настороженно. Нос, похоже, давным-давно был сломан, но это несовершенство лишь подчеркивало красоту черт лица. Таким Фрейя нарисовала бы принца из материнских историй, хоть хищный взгляд и намекал, что его обладатель может быть не столь благороден, как ей представлялось.

Определенно чужак. Могучий и самоуверенный, знающий себе цену. Фрейя не смогла удержаться и бросила взгляд на его мускулистые бедра, обтянутые штанами из искусно выделанной тончайшей телячьей кожи. Пальто незнакомца было из шерсти цвета темной бронзы, а всплеск белоснежных кружев у шеи подчеркивал золотое сияние кожи. Никогда в своей жизни Фрейя не видела никого подобного.

— А ты кто такой? — вопросил Хокон.

— Можешь звать меня Рюриком, — ответил пришелец с легким акцентом. Он говорил негромко, но слова слышал каждый. — Я изучаю мифы. В том числе о дреки, которых ты якобы убил.

— Школяр. — Слово из уст Хокона прозвучало многозначительно. Охотник ухмыльнулся. — Возможно, об убийстве драконов стоит говорить не тебе, а тем, кто к этому привык.

В толпе захихикали.

— Знание — само по себе сила, — с ехидным блеском в глазах возразил Рюрик. Он говорил с насмешкой — и с вызовом.

Хокон повернулся и указал на баллисту.

— Она стреляет стальными болтами со скоростью сто ярдов в секунду. Такого удара достаточно, чтобы пробить драконью шкуру.

— Только зверь должен неподвижно стоять, ожидая твоего нападения.

Хокон чуть склонил голову набок.

— Есть разные способы, — ответил он с леденящей усмешкой.

— А кольчуга? Возомнил себя древним рыцарем?

Хокон погладил гладкие кольца.

— Она спасла мне жизнь три месяца назад. У драконов острые зубы. Но прокусить ее они не могут.

Внезапный скрип привлек внимание всех, включая Хокона. Взгляд Фрейи перескочил на канат, удерживающий тяжелую машину. Она увидела, как одна конопляная веревка стремительно раскрутилась на волокна. Вторая продержалась секундой дольше, прежде чем лопнула посередине.

— Закрепи эту чертову хрень! — зарычал Хокон, когда баллиста завалилась на одну сторону, свисая на оставшихся канатах.

Вот лопнул еще один, и баллиста дернулась к воде. Последняя веревка не выдержала и разорвалась с громким треском.

— Нет! — Хокон опрометью кинулся к орудию, но то плюхнулось в воду с леденящим душу всплеском и тут же пошло ко дну. Охотник осыпал бранью рабочих, что крепили веревки, лающим голосом жестко раздавая приказы.

— Какая жалость, — пробормотал Фрейе на ухо голос, исполненный мрачного веселья. — Теперь ему будет куда сложнее охотиться на дреки.

Шепот коснулся нежной кожи за ухом. Фрейя вздрогнула и крутанулась на каблуках. Рюрик стоял ближе, чем полагалось, порывы холодного ветра разбивались о его тело, и Фрейе сразу стало тепло. Хотя, возможно, это сам воздух между ними внезапно нагрелся.

Она даже не слышала, как он подошел. Плотно запахнув шаль на плечах, Фрейя зыркнула на нахала, словно бросая вызов — посмеет ли он встретиться с ней взглядом.

Посмел.

Но не отшатнулся в ужасе, как большинство мужчин. Вместо этого подступил ближе, глядя будто сквозь нее, разглядывая нечто невидимое другим. Рюрик, казалось, раздевал ее, но речь шла не об одежде, а обо всех суевериях и притворствах, о каждой лжи, что произносили ее губы, о всех тех улыбках, за которыми она прятала боль.

Словно вспыхнул огонь. Между ними установилась неразрывная связь. Фрейя потерялась в дымном янтаре его глаз, не в силах отвести взгляд, как железные опилки, притягиваемые глыбой магнита. Легкие не могли расправиться для вдоха, будто ее заковали в стальной корсет.

— У тебя такие красивые глаза, — наконец пробормотал Рюрик, и колдовство разрушилось.

— Красивы… — выпалила Фрейя и осеклась. Никто не называл ее глаза красивыми, и реплика была слишком смелой для человека, который и имени-то у нее не спросил.

Крохотные морщинки прорезались в уголках его глаз, словно он улыбался про себя.

— Ты мне не веришь? Разве у тебя нет зеркала?

— Это неприлично, — пробормотала Фрейя, опустив голову и пытаясь избежать дополнительного внимания.

— Вот уж не подумал бы, что ты такая скромница.

Фрейя вздернула подбородок, метнув стальной взгляд.

— Вы говорите неподобающие вещи, сэр. Буду благодарна, если вы отступите и дадите мне пройти.

Янтарные глаза Рюрика вспыхнули, словно он обнаружил ровно то, что искал.

— Приношу свои извинения. Я не хотел обидеть тебя. Лишь желал подчеркнуть, что ты — редчайший цветок в саду, — он обвел взглядом толпу, — простых фиалок. Ты не из тех, кто подчиняется. И это так возбуждает.

И на нее обрушилась сокрушительная мощь его улыбки.

Фрейя сделала шаг назад, плотнее кутаясь в шаль, словно та могла защитить ее или утихомирить водоворот внезапно нахлынувших эмоций.

— Вы слишком легко рассыпаете комплименты.

— Я говорю правду, сейчас и всегда. — Он протянул руку, словно желая поднести ее пальцы к губам. — Меня зовут Рюрик.

— Да, вы уже представились. — Его пальцы были длинными и изящными. Она сверлила их взглядом, словно жабу. Как же не хотелось касаться. Инстинкт никогда раньше не подводил ее и сейчас вопил во все горло. Дотронься до него и пропадешь. Дотронься до него, и твоя жизнь перевернется с ног на голову. — Если медовые речи — ваше единственное оружие, боюсь, добычи вам не видать.

— Желаешь, чтобы я доказал серьезность своих намерений?

— Всего лишь утверждаю, что лестью меня не возьмешь, — с вызовом уставилась на него Фрейя.

Рюрик опустил ресницы, словно осознав, что она не примет его руку.

— Кажется, я не расслышал твое имя.

— А я его не называла, — парировала Фрейя и, подхватив юбки, обошла его. — Всего доброго, сэр.

Шагая к гостинице, Фрейя чувствовала взгляд. Сверлящий. Тлеющий. И внезапно она поняла, что за ней следит не только Рюрик.

Охотник за драконами провожал ее глазами, скрестив на груди руки и напустив показное безразличие. За его спиной кто-то из отряда нырял в залив, цепляя канаты к баллисте, но Хокон не обращал на них внимания. Он сосредоточился на Фрейе.

Фрейя споткнулась. Ее уши стали улавливать обрывки окружающих перешептываний. Взгляды, что бросали из толпы.

— … и как она так шваркнулась-то? Как будто веревки подрезали…

— Чем подрезали?

Ответом была тишина. Никто вроде не смотрел на Фрейю, но она заметила, как одна старуха перекрестилась.

Фрейя заставила себя сделать шаг вперед. Затем второй. Каждое движение давалось с трудом, хоть она и старалась идти плавно. Пульс участился. Ведьм больше не жгли на кострах, но внезапно она поняла, как уязвима вдали от дома. Здесь никто не встанет на защиту, не отстоит невиновность. Здесь никто ее не знает.

В деревне дела обстояли не так уж плохо. Досужие хозяйки рассказывали сказки, и все знали, что не стоит валить торосы, дабы не вызвать гнев троллей. Подменыш, шептались у нее за спиной местные сплетники, но тем все и заканчивалось. Здесь, в городе, религия была сильнее.

Фрейя попыталась игнорировать взгляд истребителя драконов, пока шла до двери постоялого двора. Опасность исходила не от толпы.

— Сюда. — На нее сверху вниз хмуро взирал Рюрик, предлагая руку. Он также расслышал шепот. Сейчас школяр выглядел иначе, личина ленивого красавчика исчезла, сменившись чем-то бесконечно диким. Злым. Его скулы, казалось, заострились, глаза сияли, как раскаленное жерло. Он встал между ней и людом, обрубая убийственный взгляд драконоборца.

Ему нельзя доверять.

— Возьми меня под руку, — предложил Рюрик. — Поужинаем вместе.

Тяжело сглотнув, Фрейя положила ладонь ему на локоть. Прикосновение тела наполнило ее жаром и странным желанием. Посмеет ли она довериться ему?

— Я не позволю им тебя обидеть. Пойдем. — Рюрик толкнул дверь постоялого двора и придержал ее для Фрейи, медленно растянув губы в улыбке. — Смелее, моя леди. Вряд ли ты из тех, кто избегает чего бы то ни было.

Фрейя глубоко вдохнула. Он был прав. Если уж она осмелилась в одиночку встретиться с могущественным вирмом, то с горсткой узколобых суеверных сплетников разберется и подавно. Мысль вызвала у нее неуместную улыбку, и взгляд Рюрика потяжелел.

— Тебя забавляет происходящее?

— У меня чудное чувство страха. Знали бы вы, что я увидела… и выкарабкалась живой. — Она хихикнула. — Такое безрассудство.

Рюрик провел ее внутрь, положив руку на талию. Низкий балочный потолок скрывали клубы торфяного дыма, у барной стойки околачивалось несколько местных, затягиваясь трубками. Большей частью мужчины, женщины редко посещали подобные заведения, разве что такие, как она, вынужденные торговать сами из-за того, что в их жизни не было представителей сильного пола.

— Люди боятся того, чего не понимают, — пробормотал Рюрик, тепло его руки обжигало спину. На мгновение она уловила запах одеколона и непроизвольно повернулась к его груди, вдыхая. Пряный. Горячий, словно дым. Вкусный. Их глаза встретились. Что-то в его взгляде испугало ее. Темное предвкушение. Спокойствие. Как будто он в точности знал ее ощущения и просто дожидался, когда она сдастся.

— Пожалуй, у них есть причины для страха, — пробормотала Фрейя.

— Ты о себе или обо мне?

Рюрик окинул взглядом гладкую черную ткань ее платья, скаутбунингура. Это был лучший наряд, декольте и юбка расшиты золотыми листьями, у горла — белое кружево. Платье закрывало Фрейю от горла до кончиков пальцев, но на мгновение она почувствовала себя опасно нагой.

По-настоящему, она имела в виду их обоих. Рюрик тоже обладал некой силой.

— Спасибо, — прошептала Фрейя, отстраняясь от него и игнорируя намек, — но я уверена, что…

— Ты же не сбежишь от меня еще раз, правда? Я полагал, северяне славятся гостеприимством.

Слова замерли у Фрейи на языке. При такой удаленности ферм и исландском суровом климате, отказать от дома мужчине или женщине было немыслимо. Предположить, что она негостеприимна, значило нанести оскорбление, и Рюрик отлично это понимал, судя по лукавому блеску янтарных глаз.

— Это не мой дом, — вымолвила Фрейя, подбирая точные краткие слова. — Вы можете приходить или уходить, когда пожелаете.

— Тогда я останусь на ужин.

Он прошел мимо, оставляя за собой легкий запах, от которого она затаила дыхание. Руки Фрейи сжались в кулаки, но Рюрик, казалось, ничего не заметил. Чувственный рот изогнулся в улыбке, когда он обернулся.

— Посмотри-ка, остался последний стол. Если ты вежливо попросишь, выделю тебе местечко.

Высокомерный дьявол. Она не желала ужинать с ним, но желудок предательски сжался, напоминая, сколько времени прошло с завтрака. И, будучи той еще чревоугодницей, Фрейя мечтала о пироге с лососем или жареной семге всю дорогу до города. Редкое лакомство, а теперь у нее даже были на него деньги.

Но Рюрик был опасен.

Никогда прежде она не чувствовала подобного: словно хранила секрет, о котором он каким-то образом прознал. Тайное плотское желание, что не разгоралось до сей поры, будто тело ее знало нечто, скрытое от нее самой. Возможно, то, что мужчины шарахались от ее глаз, было лишь во благо. Откровенная заинтересованность Рюрика напрочь выбила Фрейю из колеи.

— Я хотел бы больше узнать о дреки под Краблой, — проронил Рюрик, направляясь к столу, как будто она уже согласилась. — Для моих изысканий. Буду очень признателен, если ты присоединишься.

Черт его побери.

Чему он может навредить? Лишнего она не сболтнет. И намеки на негостеприимство так раздражали. Мама бы сгорела от стыда, да и сама Фрейя… Неужели она так изменилась за последние годы? На мгновение Фрейя вспомнила чистую радость детской поры, когда была надежно спрятана и защищена на равнинах, толком не понимая, почему к ним так редко ходят гости, или зачем ее отправляют спать пораньше, если в доме посторонний. Она так скучала по компании, прежде чем узнала, каков на самом деле мир.

Рюрик не осуждал ее. Сердце Фрейи сжалось. Как же она мечтала о подобном.

Рюрик взглянул через плечо, прокладывая дорогу сквозь толпу. Его сверлили глазами, разговор затихал, когда он проходил мимо. Чужак. Как она.

Фрейя невольно шагнула следом и осознала свое движение, лишь когда его взгляд утратил жесткость.

— Моя леди, — почти промурлыкал он, отодвигая для нее сиденье.

Она села и позволила ему придвинуть стул, от прикосновения пальцев кинуло в жар. Фрейя оглянулась через плечо, но Рюрик уже грациозно обогнул стол и опустился в кресло напротив.

— А теперь, моя леди, — он откинулся на спинку, — расскажи о себе.

Глава 4

— Но разве мы не намеревались поговорить о вас и вашем увлечении дреки, мой лорд? — возразила его мышка.

Она пахла полевыми цветами и весенним утром, влажной росой на траве или ветром, пронзающим горные перевалы. Дикая и свободная. Неукротимая.

Лицо ее, однако, оставалось практически бесстрастным. Холодный, резкий ветер с юга, прямо с ледников. Рюрик откинулся на спинку сиденья, изучая Фрейю с ленивым восхищением.

Она намеревалась остудить его пыл, но Рюрика лишь разбирало любопытство. В логове она так не осторожничала. А сейчас, оказавшись в обличье мужчины, он заставил ее нервничать и в точности знал, почему.

— Я — не очень-то интересный человек.

Фрейя вздернула бровь.

— Позволю себе не согласиться. В конце концов, вы не стали отрицать учтивый титул, которым я вас поименовала.

Умная мышка. Рюрик кивнул служанке, чтобы принесла вино.

— Ты хочешь знать все мои тайны, а сама даже имени своего не сказала…

Прекрасная мышка сжала свой милый ротик.

— Фрейя. Фрейя Хельгасдоттир.

Фрейя. Ну конечно.

— Богиня любви и войны, красоты и смерти. Чудесное имя.

— Я — не богиня.

— Это как посмотреть.

Щеки ее порозовели.

— Не хочу обижать богов.

— Так ты веришь в старых богов?

Фрейя заколебалась.

— Меня крестили, но я верю, что в этом мире существует нечто, не поддающееся объяснению. — Разноцветные глаза уставились на него. — А вы, как я заметила, отлично уклоняетесь от ответа на мой изначальный вопрос.

— Я — не знатный человек, если придерживаться точного смысла слова, — осторожно начал Рюрик. — У меня нет земель. — Технически это правда. — У меня также нет никакого титула, но я и не подчиняюсь королю.

— Вы не признаете власть короля Дании? У Исландии теперь есть ограниченная конституция и некоторая автономия. Вы — последователь Йоуна Сигурдссона? У отца были старые экземпляры «Нового общества», и я читала рассуждения Сигурдссона о демократии.

Фрейя оживилась. От блеска ее глаз — чудесных, необычных глаз — его тело затвердело.

Итак, ее интересовало его мнение, но она устояла против лести. Как интригующе.

— Нет. Я не слышал об этом Сигурдссоне — мое внимание занимали другие интересные вопросы, — но я верю, что никто… ни один человек не может управлять землей, по которой ходит. Не здесь. — Рюрик осмотрел бутылку вина, принесенную служанкой, и кивнул: — Сойдет.

Фрейя залилась краской.

— Я не пью вино.

— А ты когда-нибудь пробовала?

Он припомнил восхитительные винтажные вина своей юности, когда его носило по Франции и Италии эпохи Ренессанса, а смертные вокруг были еще так любопытны.

— Нет.

— А хочешь? — спросил Рюрик, заказывая еду.

Фрейя поколебалась, но рачительность все же возобладала над соблазном.

— Удовольствуюсь элем. — Она взглянула на служанку. — И принесите мне тушеную куропатку с ломтиками ржаного хлеба.

Рюрик улавливал отголоски мыслей, что Фрейя небрежно швыряла в мир. Прямо сейчас она сосредоточилась на золотых монетах. Рюрик и сам любил золото, но не понимал, при чем оно и выбор между элем и вином.

— А вот я никогда не довольствуюсь малым.

Она изучала покрой его великолепного пальто.

— В этом я совершенно не сомневаюсь.

Хм-м.

— Принесите два бокала, так, на всякий случай, — попросил Рюрик служанку, — и эль для моей леди.

Фрейю ошеломлял вид его рук, поглаживающих стол, и то, как воротник распахивался, обнажая загорелую гладкую кожу горла. Фрейе нравилась его внешность, и Рюрик подавил хищную улыбку, уловив летящую от нее мысль.

Так чудно видеть себя чужими глазами. Дреки было запрещено проникать в мысли другого создания и выведывать их, но вот считывать то, что она проецировала, было честной игрой. Мысли Фрейи плясали вокруг, словно осколки радуги, такие живые и цветные, что ему хотелось потянуться и поймать парочку.

Плохая идея. Стоит хотя бы взглянуть, как зажаты ее плечи. Если Фрейя почувствует психическое прикосновение… если поймет, кто сидит напротив, у него не будет шанса соблазнить.

Не сейчас. Она слишком насторожена. Куда более робкая, нежели он мог ожидать от этой дерзкой мышки. Брови Рюрика на мгновение сошлись. Что сделало ее такой? Внутри закопошилась колючая догадка.

— Итак, — пробормотала Фрейя, — откуда вы родом?

Она продолжала изучать его пальто.

Пошито портным, причем лондонским. За эту мимолетную причуду и еще пару отличных нарядов Рюрик заплатил небольшое состояние, прежде чем погнался за Фрейей. Но ведь он дреки. И не оденется в крестьянское тряпье, будто вытащенное из свинарника.

— Я прибыл с юга, — ответил Рюрик, рассматривая ее черное платье простого покроя. Фрейе надлежит быть облаченной в шелка, а еще лучше — нагой возлежать на шелковых простынях. Она заслужила вещи получше, и он обеспечит ей достойный гардероб, прежде чем порвет с ней.

— И вы прибыли сюда за историями о дреки? Местными поверьями?

Осторожно. Он не мог лгать, дреки были связаны своим словом и гордились этим.

— Мне интересно, что ты думаешь о подобных созданиях, — ответил Рюрик. Как раз принесли вино, эль и ужин. — Многие не верят в их существование. В основном горожане, да еще те, с Континента.

— Я видела… доказательство их существования. — Фрейя хмурилась над стаканом эля. — Проклятая тварь съела моего барана.

— Твоего барана? — Снова эта чертова скотина. Она что, никогда его не простит? Баран был вкусным, да еще и привел Фрейю в его логово, а ведь они могли бы вовсе не встретиться.

— Моя деревня платит десятину, — продолжила Фрейя. — Тридцать лет мы обязаны были жертвовать вирму животное, чтобы он нас не трогал. Папа рассказывал, как он и другие селяне собрались много лет назад и заключили договор с чудовищем.

Чудовищем?

— Они были либо очень смелыми, либо очень глупыми, чтобы обратиться к столь свирепому существу.

Фрейя пожала плечами.

— Может, они предполагали, что их предложение будет принято? Вирмы ленивы. Зачем вылетать на охоту, если раз в неделю тебе под нос приведут ягненка, да еще и привяжут? Папа говорит, раньше дреки часто охотился, но теперь он в основном валяется в горе, впитывая тепло вулкана.

— Я думал, вирмы — свирепые могучие хищники.

— Когда пожелают, да. В основном он нас не трогает. Связан обещанием не причинять нам вред… — Между бровей Фрейи пролегла морщинка. — Но теперь, похоже, кто-то из местных нарушил слово и нанял охотника.

— И с чего это тебя тревожит?

— Не тревожит. — И все же беспокойство не ушло с ее лица. Фрейя вздохнула. — Раз они нарушили клятву, то и вирм более ею не связан. Если верить легендам, дреки — мстительные создания. Не хотела бы я навлечь на себя их гнев. Я не могу больше терять овец.

И не потеряешь… Ее неистовое отчаяние в пещере поразило его в самое сердце. «Мы с отцом будем голодать…»

— Может, его успокоит другая дань?

После этих слов она в упор взглянула на него своими сияющими эмоциями разноцветными глазами, зеленым и карим.

— Вы о принесении в жертву девственницы? Мы больше не занимаемся подобным варварством.

— Такая редкость, — признал Рюрик, — к сожалению.

— Девственницы или принесение их в жертву? — поддела Фрейя.

Рюрик позволил себе слегка улыбнуться и не ответил.

— Ты так говоришь, будто это преступление.

— Ни одну женщину не должны принуждать к подобному.

А вот теперь она явно разозлилась. Ее глаза сверкали. Рюрик уловил отголосок мысли. По соседству с их фермой девственниц было немного. Молодые женщины либо повыходили замуж, либо еще не достигли зрелости.

Кроме нее.

— В старые времена женщине предлагали стать данью, — ответил Рюрик, потягивая вино и любуясь искрами, брызжущими из ее глаз. Красавица. — Это была честь.

— Чтобы тебя сожрали?

Какая невинность…

— О, да. Посмаковали.

Ресницы Фрейи опустились на пылающие щеки. И все же она не отозвалась на игривый намек и, судя по всему, намеренно, ведь мысль определенно уловила.

— Вы о тех дурацких эддах, что рассказывают, как дреки ходят среди нас.

— А как по-твоему, такое возможно?

— Да зачем им это? Мама говорила, что лишь в людском обличье дреки уязвимы и смертны. К чему им рисковать?

— От одиночества, возможно.

— Вы приписываете человеческие качества нелюдям.

— Нелюдям, как же, — возразил Рюрик, уже сам теряя терпение. — Они, конечно, иные, но любому живому существу нужна родная душа.

— Есть же другие дреки, — парировала Фрейя. — В каждом вулкане Исландии сидит как минимум одна тварь. Иногда больше.

Пальцы Рюрика застыли на краю бокала.

— Не все дреки рады другим. И не всех дреки принимают в их обществе. Если нарушен закон, иногда преступника изгоняют от сородичей, обрекая на годы одиночества.

Фрейя подняла глаза, заинтригованная ледяным тоном, словно почуяла что-то за его словами.

— Откуда вы все это знаете?

— У меня есть глаза. И уши.

— Вы говорите совсем как мой отец, — выдохнула Фрейя. — Много слов, но ничего по сути.

— А мне вот любопытно, как мог мужчина отпустить в дальнюю поездку незамужнюю дочь?

Рюрик дотянулся до бутылки с вином, наклонился и наполнил стакан Фрейи. Она сидела неподвижно, но тело ее было невероятно напряжено. Плененная молния. Только посмей дотронуться.

— Мой отец болен и слеп, он не может сопровождать меня. — Великолепные глаза сощурились, ледяная усмешка исказила мягкие губы. — Но я не беззащитна.

И он это знал. У его мышки были острые зубки и коготки, хотя лично для него они не представляли угрозы. Но все же… Ему нравилось. Нравилось, как она огрызалась, как щурились ее красивые глаза, меряющие его сверху донизу.

Вызов.

Рюрик поднял бокал, она взяла свой, их пальцы мимолетно встретились. От ощущения касания к ее коже его словно молнией ударило. Подобное с подобным. О Темная богиня Хел, кто же она такая?

Фрейя ощутила то же, распахнула глаза, но тут же поднесла бокал ко рту.

— Спасибо.

Рюрик глядел, как вино увлажняет ее губы, окрашивая их алым. Бархатные блестящие губы, что он так безумно желал погладить, провести по ним пальцем.

Фрейя изумленно уставилась в бокал.

— А вкусно.

— Я знаю. — «Не отвлекаться». — Ты понимаешь, что рядом со мной тебе не надо ни от чего обороняться? Я не желаю навредить тебе.

— А кто сказал, что я вас боюсь?

— Твое поведение.

Да ты не сможешь обидеть меня, даже если попробуешь… Фрейя изогнула дугой гладкую бровь цвета меда, словно и не швыряла в него этой мыслью.

— И какие же в таком случае ваши намерения?

— Ты меня интригуешь, — признался Рюрик, наблюдая, как она слизывает с губ капли вина. Боги, как же он ее хотел. — А подобного не случалось очень, очень давно. Возможно, со мной такое впервые.

— И что, в городах верят столь льстивым речам?

Рюрик улыбнулся и обернул выпад против нее:

— Ты не любишь комплименты. Как странно. Считаешь, что недостойна подобных слов?

— Я всего достойна, — огрызнулась Фрейя.

— Тогда хотя бы признай, что в тебе есть загадка? И в моих глазах ты полна тайн?

Ее рот приоткрылся… но она промолчала. А затем плотно сжала губы.

— Я знаю, чего вы хотите, когда смотрите на меня вот так.

— Ну-ка, ну-ка?

— Я не из тех женщин, — надменно ответила Фрейя. — Вы ничего не добьетесь пустыми комплиментами и вульгарными желаниями, совместный ужин — и только.

— Так-так, и что же за мои предполагаемые желания?

Фрейя зыркнула на него.

— Вы хотите плотских отношений.

Рюрик наклонился ближе, следя, чтобы предательский жар желания не вырвался наружу. Нельзя пугать ее. Еще рано.

— Я намерен овладеть тобой во всех возможных смыслах, Фрейя. Я намерен узнать все твои секреты, вплоть до самых крохотных, чтобы познать тебя… со всех сторон. Это игра обольщения, я не причиню тебе боль и не буду принимать за тебя решения. Буду лишь ухаживать за тобой. Но я надеюсь, что тебе понравятся мои намерения. Очень понравятся.

На ее быстром вдохе он откинулся назад.

— И я не стыжусь признаться, что буду преследовать тебя. Честное предупреждение, о честная дева. Ты станешь моей.

Фрейя поднесла ко рту бокал с вином.

— Честное предупреждение, прекрасный незнакомец… Ты зря тратишь силы.

Как же она была восхитительна. По крайней мере, услышав заявленные намерения, Фрейя расслабилась, будто столь сосредоточилась на протесте, что мысль о его возможной победе не представлялась ей реальной.

— Я люблю хорошую погоню, Фрейя.

— Тогда надеюсь, что долгая и бесплодная также принесет тебе удовольствие. Особенно, если окончательное решение о том, спать нам вместе или нет, за мной.

— Разве тебе не любопытно?

Рюрик наклонился и внезапно погладил ее руку.

Пронеслась вспышка близости, и Фрейя вскинула глаза.

— Нет, — ответила она, отбирая руку, но все же чуть заколебалась.

— Знаешь, что в тебе самое завораживающее?

На ее лице промелькнули гордость и презрение, но она постаралась овладеть собой.

— Мои губы? Волосы? Мои глаза?

Пляшущее пламя камина заливало ее щеки и кожу золотом, Рюрику казалось, что перед ним создание из самого огня.

— Твой дикий нрав, — прошептал Рюрик. — И смелость, сквозящая в каждом взгляде. Она твердит, что я не получу тебя, что ты не уступишь… пусть даже тело твое выдает правду.

Ее щеки вспыхнули.

— Ты меня не получишь.

— Ты хочешь, чтобы я взял тебя, — промурлыкал Рюрик. — Не лги мне.

— Твои комплименты пусты, а более того пусты твои заявления.

Фрейя поднялась и посмотрела на пустой графин.

— Желаешь еще?

Рюрик взглянул сквозь опущенные ресницы.

— Беги, Фрейя. — Он угрожающе усмехнулся. — И да, я выпью еще вина.

— Тогда я принесу.

Пробираясь между столами, Фрейя направилась к бару. Ее спину сверлили взгляды. Не все были подозрительными или недоверчивыми. Сама линия ее плеч говорила о неприкосновенности и добавляла очарования. Рюрик был не единственным, подпавшим под обаяние, но Фрейя ничего не замечала, закостенев в недоверии и подозрительности. Рюрик нахмурился, опустил ресницы и откинулся на спинку стула, осматривая помещение. Он мог уничтожить одним ударом всю комнату и всех мужчин в ней. Мужчин, желающих его женщину.

Опасная жажда, усугубленная их убеждениями, ведь были способы заставить такую женщину утолить страсть, и это составляло проклятие его натуры дреки. Женщин нельзя принуждать. Но достаточно одного шепота нужному человечку, и ее могут обвинить в том, за что она не несет ответа… От этой мерзкой мысли снаружи грянул гром с ясного неба. Рюрик увидел, как все обратили взоры к окну, и улыбнулся: скорее оскалился, нежели проявил веселье.

Он защитит ее. Неважно, думает она, надо ей это или нет.

Рюрик почувствовал странное напряжение и обернулся ко входу.

Дверь открылась, впуская человека, ввалившегося сквозь освещенный проем. Острый запах смолы, меха и моря заполнил ноздри Рюрика, когда внутрь шагнул охотник за драконами, придерживая на плечах волчью шкуру, и оглядел комнату. Спутанные светлые волосы падали на ледяные сине-серые глаза. Их взгляды встретились.

Рюрик чуть склонил голову. Опасный человек, которого нельзя недооценивать, ведь там, на пристани, он говорил правду об убийстве трех драконов. Его младшие кузены не могли сравниться с настоящим дреки, но все же были чудовищными тварями. Отличный подвиг для одного человека.

— Не возражаете против компании? — спросил Хокон. Фрейя как раз вернулась с вином.

Рюрик пнул ногой соседний стул: приглашающий жест и тут же намек на хищный оскал.

— Прошу.

Последнее, что могло прийти ему на ум — бояться жалкого человечишки.

Может, это будет весело.

Стаскивая перчатки, мускулистый охотник сел и поблагодарил Фрейю, что принесла с прилавка еще один бокал.

— Как успехи по восстановлению орудия? — поинтересовался Рюрик с легкой насмешкой.

— Плохо. Идет прилив, и докеры, кажется, считают, что в такое время пытаться поднять баллисту может только чокнутый.

— Какая жалость.

Хокон пожал плечами, его ледяные голубые глаза смотрели настороженно.

— Небольшая заминка. Я — терпеливый человек.

Как и он.

— Признак истинного охотника.

Фрейя присела за стол, и губы Хокона исказила опасная усмешка.

— Что ты, школяр, знаешь об этом?

— Я много чего знаю, — возразил Рюрик. — Вина?

Хокон кивнул, Рюрик взял графин и налил, опередив Фрейю. Он не желал видеть, как она обслуживает другого мужчину. Фрейя принадлежала ему.

— Мистресс Хельгасдоттир, — вежливо склонил голову Хокон.

— Вижу, вы расспрашивали обо мне, — ответила Фрейя.

Достаточно, чтобы выведать ее имя и, вне всякого сомнения, куда больше. Местные много чего знали о необычной девушке и явно щедро поделились знаниями. Рык зародился в горле Рюрика. Что мог узнать он, могли и другие.

— Какой мужчина не стал бы расспрашивать о столь поразительной девушке? — вопросил Хокон.

На этот раз ее щеки не порозовели от комплимента. Фрейя осталась холодной и настороженной.

— Не только вы можете выспрашивать о других. Вы прибыли охотиться на дреки, — ответила она, отпивая вино. — Убить его.

— Я не лгу о своих намерениях, — кивнул Хокон. — Моих ушей достигли слухи об этом чудовище, и я решил попытать счастья.

— Слухи о чудовище? Или слухи о награде? — уточнила Фрейя.

— Значительная сумма. — Хокон откинулся на спинку стула. — Но нет, в первую очередь меня интересует тварь. Мне сказали, вы прибыли из деревни, что у его логова. Вы кое-что знаете о нем.

Фрейя сжала губы.

— Кое-что. Он украл моего барана, так что мне пришлось войти в его логово, чтобы спасти животное.

Глаза Хокона вспыхнули.

— Уверяю вас, мой поход не увенчался успехом, — закончила она.

— Все здесь знают могучее создание, — пробормотал Рюрик. — Стоит предупредить: он не те мелкие драконы, что попадались тебе раньше. Это — могучий дреки.

— А между драконами и дреки есть разница? — перебила Фрейя. — Я думала, «дракон» — просто еще одно название, что используют в другой стране.

— Нет. Они родственники, но сильно отличаются. Много-много лет назад дреки родились на этой земле. Духи земли, воздуха и огня, соединенные богиней в единое создание с мощью всех трех стихий.

— Какой богиней?

Теперь он привлек ее внимание.

— Не одной из ваших, — тихо проговорил Рюрик. — Та, кого почитают дреки, была рождена много, много эонов назад, задолго до того, как ваши боги стали хотя бы мыслью. Одни зовут ее Создательницей, другие — Хаосом, но ее истинное имя — Тиамат или Талатте. Могучий дух ее овладел солеными водами, и среди детей ее многие были названы богами. Когда эти боги восстали против ее мужа, Апсу, и умертвили его, Тиамат создала чудовищ, в жилах которых вместо крови тек яд, чтобы сразиться с нечестивцами. Потомков этих существ мы зовем драконами. Меньшие из них породили водяных змей, тупых животных, что мы зовем левиафанами, а также всяческих гадов. Но дреки… они иные. Они верят, что великая богиня использовала всю свою мощь, дабы превратиться в гигантскую морскую змею и сразиться с убийцами мужа, но ее победил бог бурь Мардук. Он раскидал ее тело по всему миру, однако душа Тиамат уцелела, потеряв форму, но не силу. Море и соленые воды подвели ее, и когда северный ветер перенес ее душу через весь мир, та нашла спасение в теплой, темной земле, где теплился огонь.

Теперь оба собеседника не отрывали от него глаз. Рюрик продолжил.

— Долго кипела ее душа в сердце вулкана Геклы, и дух Тиамат напитывался энергией стихии огня. Снова искала богиня путь возвращения к жизни, но создать тело из плоти было выше ее возможностей. Последней надеждой Тиамат было породить еще детей, вызванных к жизни из земли, напоенных силой огня и правящих воздухом. Собрав все оставшиеся силы в последнем акте Творения, богиня вызвала извержение вулкана, и с каждой огненной струей Тиамат создавала новых детей. Богиня разорвала свою душу на части, и сила наполнила каждого духа мощью. Это и были дреки, несущие в себе частицу богини. Могущественные духи, что правили стихиями и могли приручить само небо. Те, кто унаследовал способность богини менять телесную форму. Вирмы, левиафаны и гады были постепенно истреблены людьми. Последние из них погибли столетия назад в Персидском заливе. Но драконы остались. Говорят, они ютятся поближе к вулканам, желая украсть дар огня, что ускользает от них. — Рюрик склонился к Хокону. — С этими существами ты сталкивался. Свирепые твари с ядовитой кровью, но без огненного дыхания и не владеющие стихиями. Ревнивые создания, что жаждут большего.

— А дреки выдыхают огонь? — спросил Хокон.

— Некоторые да, — ответил Рюрик. — Пойми, что с тех пор сменилось множество поколений. Дреки не бессмертны, хоть дни их и долги. И ныне лишь у потомков самой чистой крови есть дар пламени.

— Гекла, — выдохнула Фрейя, — ворота в ад.

— Так говорят те, кто верит в пекло, — кивнул Рюрик. Теперь там находился двор дреки, но об этом он не собирался упоминать.

— Никогда не слышал такой истории, — вымолвил Хокон. — Где ты ее услышал?

Рюрик пожал плечами и отпил вина.

— Годы внимательного слушания, пожалуй. Много кто обменяет старую сказку на живую душу в холодной ночи. Может, ты просто не задавал правильные вопросы? — Поставив пустой бокал на стол, он наклонился вперед. — Например, зачем человек становится на столь опасный путь, как охота на драконов или даже на дреки? Особенно не понимая разницы между ними?

Лицо Хокона посуровело.

— Один из них шесть лет назад похитил мою жену.

— Похитил? — задумчиво уточнил Рюрик. — Ты же из Норвегии?

— Да.

— На землях Норвегии не водятся дреки, — протянул Рюрик. — А значит, кому-то пришлось далеко за ней залететь. Уверяю тебя, дреки не отбирают силой то, что не отдается им по доброй воле.

— Ты называешь меня лжецом? — Лицо Хокона потемнело.

— Лишь уточняю, отчего ты так уверен, что твою жену украл дреки?

Хокон со скрежетом оттолкнул стул, вцепился пальцами в столешницу и проревел:

— Потому что я видел, как она вошла в рощу, видел, как чудовище взлетело в воздух сразу после ее крика. К тому времени, как я туда добрался, осталась лишь корзина да разбросанные буханки хлеба, которые она несла моей сестре. С тех пор я не видел жену и провел много долгих ночей в поисках. — Хакон прикрыл глаза, его голос охрип. — Последнее, что я помню, это ее лицо, когда она в последний раз оглянулась, и ее янтарные глаза…

— Янтарные глаза? — Вот так история. Рюрик нахмурился. — Опиши, пожалуйста, дреки.

— Чего?

— Опиши его, — повторил Рюрик. — Какого он был размера? Формы? Какого цвета…

— Золотого, — выплюнул Хокон. — Тварь сияла, как свежеотчеканенные монеты, вот почему я здесь. Я слышал, что в Крабле живет золотое чудовище.

Золотого. Рюрик не мог прийти в себя от изумления. Драконы не умели принимать человеческий облик. А вот дреки… И он знал лишь одного золотого дреки, не считая себя.

О, Хел.

«Ардис, о чем ты только думала?» — Он послал мысль в мир и почувствовал, как где-то вдалеке кто-то повернулся, услышав его.

* * *

После довольно напряженного ужина Фрейя сбежала проверить, как там Ханна, прежде чем вернуться в постоялый двор. Вино ударило ей в голову, и, хоть еда была восхитительной, Фрейя чуть пошатывалась.

После спора из-за своей жены Хокон взбесился и выскочил вон, а Рюрик отказался от попыток очаровать Фрейю и хмуро тянул вино. История о пропавшей жене Хокона встревожила его больше, чем он сам себе признавался.

Когда она добежала до заднего двора, сверху грянула буря. Фрейя с резким вздохом подняла глаза. Молния ударила в окружающие город горы. Дома стояли достаточно далеко друг от друга и не защищали от ветра.

— Что происходит? — прошептала она. Это состояние, этот зуд. Он был неестественным. Потянувшись наружу, Фрейя ощутила, как ярость бури течет сквозь пальцы, словно стадо диких лошадей, подхлестываемых невидимым хозяином.

— Идем.

Теплая рука скользнула в ее ладонь, и Фрейя изумленно увидела, что Рюрик берет ее за руку. Она даже не заметила, как он вышел следом. Тепло сочилось сквозь его перчатки, и сам Рюрик был именно тем мужчиной с жаркой кровью, которого женщина желала бы в постели холодной ночью.

Он не смотрел на нее. Его взгляд был устремлен на запад, туда, где рождался шторм, и это странное напряжение на его лице нарастало. Их пальцы переплелись, соединяя вместе ладони.

— Говорят, что дреки седлают крылья подобных бурь, — наконец тихо проговорил Рюрик. — Лучше нам эту ночь провести под крышей.

— Мне надо проверить Ханну.

Рюрик какое-то мгновение сверлил ее взглядом.

— Иди за мной.

И торопливо увлек Фрейю в тень конюшен. Непостижимо, невероятно, но она поддалась.

Глава 5

Лошади вели себя неспокойно. Фрейя ступала вокруг них, тихо приговаривая, успокаивала, как могла, и изредка бросала взгляды через плечо на мужчину у дверей.

Рюрик выглянул в приоткрытую дверь; молния сверкнула, осветив его выразительное лицо, прочертила тенями совершенные скулы. Он не шелохнулся, высматривая что-то в небе, словно и вправду ожидал увидеть нечто.

— Это просто смешно, — бормотала Фрейя. — Вирм не вылетит этой ночью. Будет спать в своем логове, урча, как котенок.

— Дреки, а не вирм. — Его лицо вспыхнуло раздражением, но внезапно в глазах загорелась хитринка. — Ты сказала, что видела его.

Рука Фрейи замерла на шее Ханны.

— Мало кто может похвалиться таким, — продолжил Рюрик, и вспышка молнии на мгновение высветила застывшее лицо; обращенные к Фрейе глаза полыхали, как буря снаружи. — Ты видела дреки.

Фрейя отвернулась, поглаживая бархатную морду Ханны.

— Я лишь хотела вернуть барана. И не особо рассматривала дреки.

— Врунишка.

Фрейя вскинула голову. Рюрик захлопнул дверь и обернулся с почти мрачной улыбкой.

Легко ступая, он подошел вплотную и протянул пальцы Ханне, чтобы та их понюхала. Кобыла фыркнула и отступила, но Рюрик не отводил взгляда от Фрейи.

— Где ты его встретила, Фрейя? — Нежные слова, произнесенные почти шепотом, но боже, как же вспыхнуло ее тело.

И это было глупо, ведь она никогда так не западала на мужчину.

Фрейя шагнула вбок, но Рюрик протянул руку и оперся ладонью о перегородку между стойлами. У Фрейи перехватило дыхание, когда он прижался к ней, между ними так и пыхнуло жаром. Она почти задохнулась и непроизвольно вскинула руки, будто отталкивая его. А может и нет. Фрейя сомневалась. Что она знает о нем на самом деле? Темные конюшни, поблизости ни души. Глаза Фрейи сузились. Если намерения Рюрика неблагородны, то сейчас ему прилетит, как никогда в жизни.

Потянувшись наружу, Фрейя вкусила бурю, ощутила кипящую в ней силу. Ну, попробуй, подзадорила она, неотрывно глядя в его блестящие глаза.

— Я не обижу тебя, — медленно ответил Рюрик. — Тебе нечего бояться, не сейчас. Я же сказал, выбор будет за тобой.

Этот голос. Она содрогнулась, стиснутые пальцы коснулись его пальто. Мягкая шерсть. Такая теплая от жара его тела. Желание протянуть руку и коснуться ошеломляло.

«Мне стоит бояться всего».

Лицо Рюрика потемнело.

— Ты так пуглива. Неужто какой-то мужчина пытался… обидеть тебя?

Бенедикт. Она прогнала эту мысль. Та сцена не имела значения, и Фрейя доказала, что может защитить себя. Бенедикт много лет назад прекратил лезть к ней с поцелуями, но вместо этого начал угрожать. «Ты должны быть поласковее со мной, Фрейя. Твой отец слаб, к кому ты обратишься, когда его не станет? — Ублюдок наклонился и прошипел ей на ухо: — Может, мне рассказать, чем занималась его дочь? Какой мужчина захочет защитить девушку, если я назову ее ведьмой?»

Рюрик прочел правду на ее лице. Его ресницы опустились, затеняя удивительные глаза, но на мгновение Фрейе показалось, что в них загорелась чистая злоба.

Снаружи буря обрушилась на город, ветер завывал на улицах, срывал ставни. Лошади испугались, словно по воздуху прокатилась волна внезапной силы. Лють. Ярость. На секунду Фрейя почти поверила сказкам о дреки, что гнали бурю, подхлестывая ее своим гневом.

Лицо Рюрика склонилось, щека почти прижалась к ее щеке, губы почти касались ее уха.

— Назови мне его имя.

— Он — ничто, — ответила Фрейя, ощущая себе непривычно защищенной. В клетке рук Рюрика, его тела, защищающего от пронзительного холода, она впервые за долгие годы была в безопасности. Безумие. Они же едва знакомы.

Фрейя содрогнулась от прикосновения горячего дыхания к коже.

— Назови. Мне. Его. Имя.

— Он землевладелец близ моей деревни, — выпалила она. — Какое это имеет значение? Ты никогда не узнаешь его. Ты — путешественник и скоро отправишься дальше. А я…

— Фрейя.

— Его зовут Бенедикт! — сдалась она. Ее грудь вздымалась. — Какой тебе прок от имени? Через пару дней ты пойдешь собирать истории, все эти эдды. Искать своих драконов!

— Дреки, — поправил он снова, проводя большим пальцем по ее трепещущей нижней губе. — Они — дреки. Древние духи. Древние властители. И почему ты решила, что я собираюсь уходить?

Фрейя почти ничего не видела, но знала, что Рюрик повернулся и взглянул на нее, ибо ощутила, как его дыхание пробежало по горящей коже. Сердце заколотилось в груди.

— Не притворяйся. Я знаю таких, как ты.

— О, Фрейя… ты не знаешь никого, подобного мне. Уж поверь. — Кончики пальцев коснулись другой щеки. — Почему ты всегда сопротивляешься?

— Да ты еще не видел истинного сопротивления. Я едва тебя знаю.

— Ты знаешь меня, — ответил Рюрик. Кончики пальцев скользнули по платью, между грудями, костяшки прижались к тому месту, где сердце пустилось вскачь. — Вот здесь ты знаешь меня.

В гостинице Фрейя бросила ему вызов: доказать, что он способен не на одни лишь пустые комплименты. И Рюрик принял его, но и без слов прикосновение жгло так, что она едва могла дышать.

— Лучше бы я тебя не подначивала, — прошептала Фрейя.

Рюрик наклонился, и тонкий луч света из дыры в крыше пересек его лицо. Сердце Фрейи взлетело, как на драконьих крыльях. Она могла сказать «нет». Она знала, чего он хочет.

Но слова, хоть и висели на кончике языка, так и не сорвались.

«Каково это, хоть раз позволить мужчине меня поцеловать?»

На мгновение эту напоенную одиночеством жажду притушил безжалостный практичный внутренний голос, который заявил, что она дура.

— Странная женщина. — Смех Рюрика мягко коснулся ее губ. — Ты думаешь, я решил сделать тебя своей, когда ты стала поддразнивать? Ты моя с того мгновения, как я тебя увидел.

Прикосновение его рта просто взорвало ее. Каким-то образом она вцепилась в предплечья Рюрика. Чтобы оттолкнуть или притянуть поближе? Фрейя не знала.

Шквал дождя обрушился на крышу, пока Рюрик пробовал дыхание Фрейи на вкус. Губы соприкасались с ее ртом, чуть легче, чуть сильнее. Привлекая ее. Заманивая. Язык метнулся и увлажнил ее губы. Атака была столь нежной, что Фрейя расслабила плечи и пальцы, более не цепляясь судорожно за его руки. Она не могла бороться с тягучим соблазном.

И не хотела.

Жар опустился ниже, в живот. Фрейя застонала, Рюрик ступил ближе, твердое тело прижало ее к двери стойла, поймав в ловушку.

— Поцелуй меня, Фрейя. Поцелуй меня, sarratum zamani.

Она не поняла слов, камушками перекатившихся по языку, но внутри зародилась дрожь. Его рот накрыл ее приоткрытые губы.

У Рюрика была собственная сила. Сила разрушить ее защиту и заставить ловить воздух ртом. Фрейя жадно ответила на поцелуй, скользя ладонями по его груди, ощущая ровное биение сердца. Первый поцелуй — и какой же божественный. Он был дивного вкуса, зной кожи Рюрика согревал с ног до головы. Фрейя не могла насытиться.

Она хотела ощутить его на себе, внутри себя. Как он входит в нее. Кожу обожгло хлестким ударом бури, и Фрейя открылась навстречу, пропуская сквозь себя потрескивающую силу.

Кончики волос вспыхнули статическим электричеством. Ощутив перемену, Рюрик двинул бедра вперед, сжал ее запястья и поднял высоко над головой. Губы впились властно и хищно. Поцелуй, чтобы ощутить ее дыхание? О, нет. Поцелуй, чтобы овладеть ею, поработить.

И он сработал.

Фрейя откинула голову назад, задыхаясь от желания. Снаружи гремел гром, бушевала буря. Фрейя чувствовала стихию в себе. Шероховатая щека Рюрика скользнула по горлу, и ее словно пронзило молнией. Сердце Фрейи стучало, как барабан, руки Рюрика заключили ее в мощное объятие. Ладони скользили по спине, не давая двинуться, а язык метнулся вниз, к ложбинке между грудями. Рюрик сжал зубы, прикусив нежную кожу, оставляя свою метку. Фрейя впилась пальцами в его голову, не в силах сопротивляться.

Что она творит? Да еще с незнакомцем?

Но затем рука Рюрика скользнула по черной шерсти ее платья, накрыла ладонью грудь, и нерожденный протест замер на губах Фрейи.

Ей стало любопытно, хоть она отлично понимала опасность для своей репутации, сердца, тела, и все же, несмотря ни на что…. Ни разу в жизни Фрейя не испытывала такого желания. Чуть-чуть попробую, сказала она себе. Лишь посмотрю, что он будет делать, каково это.

Грянул гром, да так, что загремела железная кровля. Ледяные капли внезапно обрушились на лицо Фрейи. А затем Рюрик распахнул ворот платья и накрыл ртом сосок.

Мысль о протесте умерла. Фрейя судорожно вздохнула, откинула голову назад, в то время как язык Рюрика круговыми движениями дразнил алчущий бугорок. Мужские руки забрались под юбки, подхватили Фрейю, и она обвила ногами его бедра. Рюрик вжался между ее ногами, горячий член уперся в бедро.

«Да. Да. Еще».

— Будь ты проклята, — выдохнул Рюрик, чуть отшатываясь. Одной рукой он опирался о стену конюшни, чтобы удержать равновесие, мышцы предплечья напряглись. — Я пытаюсь не торопиться. — Он рассмеялся, почти не дыша, покусывая ее челюсть. — Какая же ты вкусная.

«Не останавливайся». Фрейя вонзила ногти в его напрягшиеся плечи.

— Ни за что. — Из горла Рюрика вырвался хрип и пронесся по ее коже. И снова он накрыл рот Фрейи губами, и пусть ее разум искал опору, мысли улетели.

Не теперь, когда Рюрик потирался о нее бедрами, царапая пуговицами нежную кожу между ног. Не теперь, когда его язык втискивался в рот Фрейи, вынуждая ответить тем же. Не теперь, когда его руки скользили по ее спине, прижимая крепче.

Его член давил ей на низ живота, толстый и весомый, Фрейя широко распахнула глаза от внезапного желания, охватившего все тело. Снаружи били молнии, свет ослеплял, пробиваясь сквозь щели деревянной двери. Она видела лишь вспышки, поэтому снова зажмурилась. Грозовой ветер заглушал стоны Фрейи, пока тело Рюрика двигалось снова и снова, вознося ее к вершине напряжения, от которого она так хотела избавиться…

Животный вопль прорезал воздух, дрожью пронесся по коже, сотрясая крышу конюшни. Фрейя ощутила, как Рюрик замер, поднял лицо, твердое тело пришпилило ее к стене. Сердце забилось в унисон затухающей в ушах вибрации.

— Что это? — прошептала она, не выпуская его рубашку.

Рюрик взглянул на нее одурманено и ошеломленно, постепенно отпуская Фрейю. Ветер бился в стены конюшни, еще один истошный боевой клич перекрыл ярость бури. Звук пронесся по городу, словно рев огромного рога.

Фрейю пронзило холодом.

Она знала этот крик.

Она ощутила мощь пролетающего огромного зверя, его крылья перебарывали ветер над маленькими домишками, его сила давила на нее.

Рюрик отшатнулся и бросился к двери. Он распахнул створку, и дождь мгновенно ворвался внутрь, облив его с ног до головы. Молнии били неестественно часто. Они вонзались в землю снова и снова, словно их испускало нечто неподвластное земным законам.

— Дреки, — прошептала Фрейя и кинулась за Рюриком.

От его тела шло тепло; он взглянул вниз, ресницы намокли от дождя.

— Оставайся здесь.

Бедра Фрейи увлажнились от желания, все тело дрожало. Один поцелуй, одно прикосновение сокрушили ее отпор. Как же удачно вмешался дреки, ведь, несомненно, она уже лежала бы на спине в одном из стойл с задранными юбками, шепча: «Да».

Фрейя не знала, что опаснее. Вирм снаружи? Или мужчина, вперившийся в нее с неутоленной жаждой в янтарных глазах?

— Он не причинит мне зла, — прошептала она, втискиваясь между Рюриком и дверью, чтобы выглянуть наружу. Дождь жалил ее пылающие губы, краткими ударами колол щеки.

Молния вновь сверкнула в небе, осветив крылья над крышами. Чешуя засияла серебром. Прекрасный. Опасный. И столь притягательный, что Фрейя почти выбежала под дождь, чтобы увидеть побольше.

Рюрик с шипением прижал ее к груди, намертво охватив руками.

— Ты страх потеряла, женщина?

Он с легкостью втащил ее обратно и захлопнул за собой дверь. В темноте Фрейя почти ослепла. Еще один животный вопль рассек воздух совсем рядом, и она взглянула вверх. Что-то хлестнуло по крыше, и Фрейя вскрикнула, увлекаемая Рюриком в солому. Он накрыл ее горячим телом. Щепки обрушились дождем, а огромный кусок железной кровли приземлился на место, где они только что стояли. Шум срикошетил от стен конюшни. Ханна заржала, еще одна лошадь фыркнула.

Наконец упала тишина.

Фрейя дрожала, животом ощущая тяжесть бедер Рюрика. Сквозь дыру в крыше хлынул ливень, Рюрик сдвинулся, и она смогла поднять голову.

— Ты не ранена? — спросил он.

— Их… их там двое, — прошептала она.

— Ага. — Очень мрачно. — Глупая Фрейя. Ты не поняла?

— Что не поняла?

— Ты говорила о золотом вирме под Краблой, — проговорил Рюрик, глядя вверх со странным выражением лица. — А тот, снаружи, был серебряным.

Не ее дреки. Словно прочтя мысли, Рюрик смягчился.

— Нет, не твой. — Он поднялся на ноги. — Оставайся здесь. И не выходи, пока я не вернусь за тобой.

— Ты куда?

— Посмотреть, кто посмел нарушить границы владений золотого вирма, — жестко ответил Рюрик.

Глава 6

Рюрик пробивался сквозь шторм, дождь насквозь промочил рубашку. Широко раскинув руки, он призвал силу преображения, а в сердце кипела ярость. Как эти чужаки посмели вторгнуться в его владения? Когда Рюрика изгнали из двора близ Геклы, он потребовал себе север Исландии, и никто не посмел перечить. Королева дреки настояла, чтобы Рюрика не тревожили, она опасалась его мощи, а еще отлично знала, что изоляция измучит принца.

В каком-то смысле Амадея была, скорее, змеей, а не дреки.

И прощать подобное было нельзя. Он ощутил, как его руки удлиняются и…

— Куда он улетел? — проревел мужской голос.

Рюрик замер, по его венам струилась сила. Он был на пороге превращения, дреки бился в ребра изнутри, ждал, когда его выпустят на волю.

Кто-то схватил за руку. Рюрик подавил превращение и обернулся, у него закружилась голова от внезапной потери импульса.

— В какую сторону? — рявкнул Хокон, рассматривая небо. Капли дождя зависали на светлых ресницах, усиливая арктическую синеву глаз. Разглядеть в них Рюрик мог лишь безумную одержимость.

К счастью, Хокон смотрел не на него, ибо лицо Рюрика саднило так, что он понимал: в этот момент оно выглядит не совсем человеческим.

— Их двое, — ответил Рюрик, указывая на юг. — Они полетели туда.

К его дому.

От гнева вена на виске запульсировала. Его золото, его земли, его вулкан. Если они хоть на секунду решили, что Рюрик стерпит…

— Двое? — Хокон перевел глаза на него. — Матерь божья. — Он перекрестился и обернулся к конюшням. — Мне надо оседлать лошадей.

Рюрик был на волоске от того, чтобы разодрать охотнику горло и взлететь, но краем глаза заметил Фрейю, выглядывающую из дверей конюшни.

Если что-то и могло заставить его передумать, то именно это.

Они еще не закончили.

Она сдалась его прикосновениям, стонала под поцелуями так, что кровь раскалялась подобно лаве.

Но стоит поддаться порыву, настороженность вернется, и он потеряет все шансы получить ее.

Рюрик позволил силе утечь, пока снова не ощутил, как дождь обжигает кожу.

— Поосторожнее, Хокон, — тихо вымолвил он. — Ты понятия не имеешь, с чем столкнулся.

Изощренный заговор, из-за которого могли погибнуть невинные, ибо появление двух дреки означало ни что иное, как объявление войны, и Рюрик был уверен, что знает, кто их послал. Амадее было плевать на гибель людей. Но ему — нет. Существовали законы — законы дреки — которые он неукоснительно соблюдал. Королева и ее братец мало заботились о моральных устоях, но многие дреки при дворе все еще чтили обычаи.

Честь и честность были неотделимой частью натуры дреки.

— Возможно, это вирмы не понимают, что грядет, — проревел Хокон, взлетая на черного фризского жеребца, которого подвели его люди. Хокон пустил коня по кругу, бросая взгляды на свой отряд.

Рюрик поймал поводья.

— Сомневаюсь.

Мужчины меряли друг друга взглядами.

— Это не твой бой, школяр, — гаркнул Хокон, судорожно сжимая кулаки. — И я не уступлю жалостливым мольбам.

— И доводам разума, похоже.

Хокон сжал губы.

— В последний раз я видел подобную бурю в ночь, когда впервые встретил свою жену. Она заблудилась в лесу, и надо мной так же клубились облака. Тогда я поклялся, что получу ее и буду вечно защищать. — Он выдернул поводья из рук Рюрика. — И я проиграл. Если мою жену унес дреки, я верну ее обратно. Если дреки убил ее, месть моя будет чистой и кровавой. И никакое твое слово не поколеблет мои намерения.

Рюрик мог кое-что сказать, но не знал всей истории, а потому держал язык за зубами. Это был секрет Ардис. Ведь так?

— Гуннар, собирай отряд. Если замешкаемся, потеряем след, — проорал Хокон через плечо.

— А как же баллиста? — прокричал тот, кого назвали Гуннаром.

— Брось ее. — Хокон развернул лошадь, но Рюрик остановил его, схватив уздечку.

— Прочь!

— Глупо оставлять орудие, — сказал Рюрик со странно блестящими глазами. — Ты столкнешься с двумя дреки и без баллисты просто не сможешь защититься. Не дай ярости ослепить тебя. Или добьешся лишь того, что люди твои погибнут, а кости покроются пузырями от пламени дреки.

Хокон оскалился.

— Отойди от лошади, школяр!

Рюрик смерил его долгим взглядом, отпустил уздечку и сделал шаг в сторону.

— В таком случае пусть их смерти будут на твоей совести.

— Вези баллисту, Гуннар! Догонишь меня возле Краблы! — огрызнулся Хокон и погнал коня в затихающую бурю. Но все же напоследок взглянул через плечо на своих людей. — Но!

— Так тому и быть, — прошептал Рюрик, все еще сомневаясь, правильно ли поступил. Он верил в судьбу, а никто из дреки не должен противостоять этой капризной даме. Рюрик сделал все возможное, чтобы повлиять на охотника.

Хокон скакал навстречу своей судьбе. А Рюрику надо было решать другие проблемы.

Эти чужаки, эти пришельцы не войдут в его логово. Оно было запечатано силой хозяина, и мало кто на земле мог проникнуть сквозь магию дреки.

Наглецы это знали, из чего следовал вопрос: что они тут делают?

Что за безумную интригу задумала Амадея на этот раз?

* * *

— Ты думаешь, он не вернется, — сказала Фрейя, пока Рюрик провожал взглядом Хокона. Она слышала их спор и нутром чуяла, что внимание Рюрика отвлеклось от ее персоны.

Ночь заполнили фонари, отряд Хокона пытался запрячь в повозку лошадей. Баллисту накрыли брезентом, но дождь лил уже как из ведра.

— Дурак. — Ей показалось, что Рюрик пробормотал именно это. Ветер унес слова, пока он поворачивался.

— Зачем ты предупредил его? — спросила Фрейя, убирая волосы с мокрых щек. Она не хотела смотреть на орудие. — Хокон убьет одного из дреки баллистой, а ты же, кажется, на их стороне?

Рюрик мрачно посмотрел на юг.

— Я не желаю видеть, как эта штуковина пробивает шкуру дреки. Но без нее Хокон станет лакомством для вирмов, а этого я тоже не хочу. Есть незакрытый долг, и золотая дреки оплатит все сполна, когда Хокон найдет ее.

— Ее?

Рюрик резко обернулся.

— Дреки из Краблы не похищал его жену. Есть лишь двое такой масти, и, похоже, судьба Хокона привела его ко второй золотой дреки. — Он пожал плечами, Фрейя залюбовалась, как мокрая сорочка облегает мощное тело. — Я верю, что им… суждено встретиться снова.

Фрейя смотрела, как Хокон исчезает за окраиной города.

— То есть ты спас его от этой смерти ради другой?

— Почему ты решила, что ему суждено погибнуть?

Фрейя нахмурилась.

— Ты играешь словами.

— Возможно. А ты почему-то совершенно уверена в том, что дреки едят людей.

— В отличие о других, — фыркнула Фрейя, — я не верю во все эти дурацкие романтические истории, что так любят рассказывать хозяюшки.

— Не веришь? — По его губам промелькнула улыбка. — А разве твой дреки съел тебя, Фрейя? Или оставил в покое? Ты так и не рассказала, как вы встретились.

Фрейя нахмурилась и обхватила себя руками.

— Он съел моего барана. Может, когда мы встретились, он просто был сыт?

Ей показалось, будто Рюрик зарычал сквозь зубы.

— Ты же ешь ягнят, правда? Может, и дреки любят ягнят? Из этого не следует, что они едят людей. Установлены договоренности, благодаря которым между двумя видами царит мир. Думаю, последнее, что сделает дреки — это нарушит договор. Кроме того, — он задумался, — эти дурацкие романтические истории появились не на ровном месте.

Фрейя с отвращением вскинула руки. Жертвоприношения девственниц и счастливый конец сказки… Это просто сказки, не больше.

— Ты такой же, как моя мама! Она всегда мечтала о запретных романах. О дреки, что ходят в людском обличье и соблазняют наивных барышень.

Его легкая улыбка усугубилась.

— Кто сказал, что они так не делают?

— А ты их видел? Хоть кто-то видел? В последнее время точно нет, а может и никогда. Даже если они могут менять форму, в них остается след дреки. Говорят, их глаза в человеческом обличье в точности как у ящерицы, а святой крест проявляет их истинную сущность.

— Это о дреки или о вашем дьяволе? — задумчиво протянул Рюрик. — Похоже, кто-то намеренно запускал такие байки.

Да сколько ж…

— Ты неимоверно меня бесишь.

— Мне просто хочется верить в легенды. Вот и все. Думаю, однажды ты встретишь дреки в людском обличье и тоже поверишь. Всем нам не повредит немного романтики в жизни. Чуть-чуть магии. Не стоит считать правдой все истории, но некоторые из них не врут, Фрейя. В конце концов, ты видела дреки из Краблы. И он явно заинтересовался тобой, а то и увлекся, судя по твоей истории.

Фрейя фыркнула, подобрала юбки и зашагала в постоялый двор.

— Ты такой же болван, как и Хокон. Я пошла спать. Слишком много впечатлений для одного вечера. Спокойной ночи.

— Фрейя…

Она обернулась; один порыв ветра взметнул ее юбки и сдул волосы с его ясного и такого мужественного лица. На мгновение она решила, что Рюрик собирается снова вернуть их в тот безрассудный страстный момент в конюшне. В тот момент, когда нечто внутри нее — что-то не замеченное раньше — разрушило логику и здравый смысл, позволив разразиться буре внутри. Сердце Фрейи пропустило удар.

— Позавтракаешь со мной? — вместо этого спросил Рюрик.

Фрейя заколебалась. Какая-то ее часть помнила тот глупый момент в конюшне, когда дыхание перехватывало от ощущения его грубых рук. Жар прилил к щекам. Этот мужчина был опасен.

— Прости, но мне рано вставать. Надо добраться до дома, проверить, как там отец.

В янтарных глазах Рюрика промелькнула некая мысль, но он просто улыбнулся и сунул руки в карманы.

— Ну тогда до скорого. До новых встреч.

— Это вряд ли, — прошептала она.

Каким-то чудом он услышал.

— Не искушай судьбу, Фрейя. Не плюй ей в глаза.

Фрейя вздрогнула, уже положив ладонь на дверную ручку гостиницы. Никак не получалось достаточно быстро сбежать от этого загадочного человека.

— Я не верю в судьбу. Я не верю ни во что, чего не могу коснуться своими руками или увидеть своими глазами.

Рюрик отвернулся, всматриваясь в бурю.

— И почему я не удивлен? — Он улыбнулся шире, по крайней мере, судя по видимой ей половине лица. — Беги, Фрейя. Ты можешь не верить в судьбу, но я верю. Мы снова встретимся. Я точно знаю. И тогда…

Он обернулся, янтарные глаза горели во тьме, и Фрейя резко распахнула дверь. Его взгляд говорил о неизбежности, она до одурения хотела подбежать к нему, прыгнуть вниз с этой вершины, освободиться.

Фрейя больше не знала, может ли доверять себе, когда речь шла о Рюрике. Она жаждала того, что дать мог только он, и пусть какая-то часть ее страстно желала хоть раз коснуться солнца, другая оставалась настороже. Возможно, он мог научить ее страсти и любви, но всегда оставался риск вместо этого остаться с разбитым сердцем, вокруг которого Фрейя возвела бастионы.

А она давно узнала, каково это, когда из-под тебя вышибают почву, снова и снова.

Фрейя нырнула в гостиницу, захлопнула дверь и прижалась к створке спиной. Прилив восторга прокатился по венам, и она впервые в жизни не могла понять, почему.

Наверное, это действительно была судьба.

Глава 7

Ханна трусила по маленькой деревне, рядом с которой жила Фрейя. Поселение бурлило. Дюжины соседских селян шагали к центральной площади, где громоздилась огромная повозка с баллистой охотника на драконов. Вид громадины, сопровождаемой людьми Хокона, поразил Фрейю в самое сердце. Пот пенился на боках лошадей; один из мужчин вел гнедого, свесившего от изнеможения голову, и поглаживал его бархатистые ноздри.

— Какой позор, — пробормотала Фрейя. Подобная гонка по этой коварной земле могла привести к трагедии. Вряд ли Хокон собирался напасть на Краблу прямо сейчас, поэтому спешка не имела смысла.

Охотники на драконов сильно отличались от местных. Крепкие люди, из-под задрапированных на плечах мехов проглядывали кольчуги. Видимо, Хокон собрал наемников, и Фрейе стало любопытно, где именно он их нашел. Особенно когда один из пришельцев полоснул по ней недобрым взглядом.

— Мистресс Хельгасдоттир! — окликнул кто-то.

Фрейя притворилась, будто не слышит. Она упорно смотрела вперед, страстно желая, чтобы Ханна двигалась чуть быстрее, но уголком глаза заметила движение.

— Фрейя! — проревел голос.

А чтоб его черти взяли. Фрейя неохотно остановила Ханну, когда Бенедикт схватил ее под уздцы. Молодой баран в клетке на повозке испуганно заблеял. Бенедикт вырядился в свое лучшее пальто, но выглядел бледной копией Рюрика, которого она лицезрела во всей красе. Бенедикт был высоким, с дряблыми мышцами и бледным холеным лицом. Его круглые щеки и мальчишеский вид с возрастом не исчезли. Он часто напоминал ей капризного ребенка, у которого отобрали игрушку. Проблема заключалась в том, что такой игрушкой Бенедикт и его отец считали деревню и окрестных жителей.

Особенно саму Фрейю.

— Как тебе новости? — выпалил Бенедикт с горящими глазами. Как обычно, он продолжил, не дав ей и слова вставить. — Мы получим назад наши земли, Фрейя. Мы с отцом собираемся выпереть чудище из Краблы. Или убить его.

— Давай по-честному, — перебила Фрейя, пока он не начал один из своих адских монологов. — Вы наняли людей, чтобы попытаться убить вирма. А вдруг проклятый дреки посчитает этих охотников милым маленьким подарком, дабы задобрить его? Особенно принимая во внимание, что ты нарушил договор о десятине и должен ему мяса за несколько месяцев. Или сочтет их появление серьезным оскорблением и сожжет деревню дотла. Мы же не просто так заключили с ним договор.

Мясистые губы Бенедикта сжались в куриную гузку. Он был довольно симпатичен, но натура его внушала отвращение.

— Ты всегда думаешь о худшем варианте. А я верю в Хокона и его людей. — Губы Бенедикта изогнулись в ухмылке. — И ты бы поверила, если бы знала, что есть вера.

Почти угроза. Ханна дернулась, и Фрейя воспользовалась моментом, чтобы успокоить норовистую кобылку, а заодно и взять себя в руки. Опять…

— Твой отец считает, что это отличная идея, — продолжил Бенедикт. — Я с ним вчера поговорил.

Это взбесило ее. Фрейя не желала, чтобы Бенедикт ошивался рядом с отцом, умасливал старика сладкими речами и откровенной ложью. Иногда негодяй насмехался над ней, изображая очаровательного соседского парнишку, ведь знал, что отец не видит ее отчаяния.

— Оставь отца в покое! Он болен.

— Ты слишком нянчишься с ним. Он мужчина, Фрейя. Не инвалид, так что не высасывай его волю.

— Единственная пиявка здесь — та, на которую я смотрю, — вскипела Фрейя.

— О, мистресс Хельгасдоттир, — окликнул ее Хокон, вмешиваясь в разговор. Он пересек поляну в центре деревни. — Вы передумали? Прибыли, чтобы рассказать нам о планировке логова вирма?

Рука Бенедикта сжалась на уздечке Ханны, и лошадь вздрогнула.

— Вы знакомы с моей Фрейей? — спросил он Хокона. — Уверяю вас, от нее мало проку. Никто не может войти в Краблу и вернуться оттуда живым.

— Я не твоя Фрейя, — пробормотала она.

— У меня иное мнение, — возразил Хокон, не обращая внимания на ее слова, и Фрейя внезапно обнаружила, что в нее вперилась пара взглядов: один холодный и изучающий, другой — мрачный, исполненный разочарования и ярости. — Я встретил мистресс Хельгасдоттир в Акурейри, где у нее были кое-какие дела. Она заявила, что побывала в логове дракона.

Бенедикт изумленно вытаращился:

— Ты вошла в Краблу?

Фрейя закатила глаза.

— Отпусти уздечку. И да, я побывала в логове дреки. Он украл и съел моего барана из-за твоего трижды проклятого вмешательства.

— Почему ты мне не сказала?

Ханна, испуганная тоном Бенедикта, выдернула упряжь из его рук, и Фрейя спокойно подобрала уздечку.

— Потому что это не имеет к тебе никакого отношения.

— Все вокруг имеет отношение ко мне, — отрезал он. — Или к моему отцу.

— Может, кто-то так и думает.

Они сверлили друг друга глазами. Бенедикт выругался сквозь зубы и отошел.

— Однажды ты пожалеешь, что так со мной говорила.

Когда он повернулся и зашагал по траве, Фрейя прикусила губу. Однажды она поразит ублюдка ударом молнии и долго, с чувством глубокого удовлетворения, будет созерцать, как тлеют его сапоги.

И, словно небо услышало ее, горизонт сотряс далекий удар грома.

Хокон похлопал Ханну по боку, чуть заметно улыбаясь.

— Вижу, ваше очарование распространяется на джентльменов всей деревни, мистресс.

— Я не вижу здесь ни одного джентльмена.

— Туше. — Охотник даже не удосужился изобразить оскорбленную невинность. — Мы не обнаружили следов двух драконов.

— Дреки, — поправила Фрейя почти машинально, и на мгновение в ее голове зазвучал голос Рюрика. — Может, они полетели на юг, над ледниками? Тут им нечего ловить.

— Нечего, кроме смерти и бойни.

Ей не понравились его слова.

— Дреки опасный и могущественный, но он не причинял нам вреда, Хокон. Если ты нападешь, можешь лишь разбудить его ярость. А здесь живут люди, что не в силах ему противостоять.

— Я не намерен проигрывать, — ответил драконоборец. — А ты, кажется, симпатизируешь чудовищу.

— Может, я просто знаю, что значит быть изгоем, — пробормотала Фрейя. — Он лишь хочет поесть раз в неделю. И никогда не доставлял нам никаких неприятностей. Какое же он чудовище?р

— Не все так думают. Расскажи, как все случилось?

— Ему было любопытно. А еще он смеялся надо мной, будто я мелкая тявкающая шавка. Не думаю, что дреки вообще собирался навредить мне. А ведь мог, если бы захотел. — Фрейя вздрогнула, вспомнив огромные клыки и непроницаемую чешую. — Он весь покрыт золоченой броней, а мощь его силы почти сокрушила мои легкие.

— У меня есть железо и сталь, Фрейя. Я пробью его шкуру.

Она вздрогнула от уверенности тона драконоборца.

— Тогда не о чем больше говорить. Я не стану помогать, но и винить себя в случае вашей смерти не буду. Вас предупредили, но вы не послушались. — Фрейя собрала поводья Ханны, трогая лошадь. — Надеюсь, оно того стоит, когда дреки станет ковыряться в зубах вашими костями. Давай, Ханна. — Она шлепнула по мохнатой шкуре кобылы.

Ханна шагнула вперед, и Хокон отступил, давая дорогу.

— Поосторожнее, мистресс Хельгасдоттир, — воскликнул охотник, на прощание похлопывая косматый круп Ханны. — А то кто-нибудь решит, что ваши симпатии не на той стороне.

По ее позвоночнику пробежала дрожь. Фрейя не думала, что Хокон причинит ей зло, но ведь так же она относилась и к Бенедикту во времена юности, до того, как он положил на нее глаз. Стоило сказать нет, как проявилась уродливая сторона его натуры.

Я не беззащитна, твердила Фрейя сама себе, уезжая прочь.

Даже если сила разорвет ее на части или уничтожит весь мир вокруг, никто никогда не заставит Фрейю делать то, чего она не желает.

* * *

Фрейя сразу поняла, что дома что-то не так: овцы сбились в кучу в загоне, их глаза выпучились от ужаса. Блеяние действовало на нервы, но причины паники она не видела.

Ведя Ханну по дорожке, Фрейя нахмурилась: «Что же так встревожило моих девочек?» Она поглядела на небо. Вечер лился с востока, словно завеса чернильных теней, а на западе, где садилось солнце, мерцали бледно-золотистые тона. Несколько звезд сверкали в ночном небе.

Никаких дреки.

Фрейя вздрогнула. Она отпустила Ханну и нового барана, приласкала свою милую кобылку и сунула ей кусочек высушенного яблока, что выудила из кармана. В желудке висела тяжесть, как и в Акурейри, когда она прощалась с Рюриком.

«Судьба», — прошептал он в ее воспоминаниях.

— Глупости, — пробормотала Фрейя и закрыла дверь конюшни за Ханной.

Кутаясь в шаль, она поспешила к отчему дому с корзиной еды. Ночь наконец победила день, но свет лился и из кухонного окна, и из крохотной соседней комнатки. О чем только думал папа? Керосина осталось совсем мало, и Фрейя оберегала его, как дреки в Крабле оберегал свое золото.

— Папа? — позвала она, захлопывая за собой дверь и стягивая шаль. Домашнее тепло окутало теплым облаком. Боже правый, да он раскочегарил огонь. Тощая поленница в углу кухни стала пугающе низкой. — Папа, ты где?

— Тут я, Фрейя, — отозвался отец из гостиной, и сердце ее пропустило удар от того, как бодро звучал голос.

Слава богу. Фрейя зажмурилась и выдохнула. Она всегда так переживала, оставляя его одного.

— Ты обедал? — Из кипящей на плите кастрюли доносился запах ягнятины, что она оставила в холодной комнате. — В Акурейри я купила свежего хлеба и круг сыра.

— А, брось! — воскликнул отец. — Иди сюда! У нас гость, он жаждет видеть тебя!

Фрейя поставила корзину с едой на стол и на цыпочках пошла к гостиной. Кто мог их навестить? Бенедикт с отцом остались в деревне, с Хоконом и его людьми. А кроме них мало кто желал проведать их хозяйство, несмотря на то, что над входной дверью висела железная подкова, прибитая вверх ногами.

— Гость?

Отец встал со скрипнувшего стула, на стене мелькнула тень. Рядом шевельнулась другая, судя по всему, в кресле у окна сидел высокий мужчина.

Шагнув в комнату, Фрейя остановилась, как вкопанная.

— Рюрик?

Что он здесь делает?

Рюрик вальяжно развалился во втором любимом кресле отца, с притворным безразличием покручивая старую надтреснутую чашку. Его поза кричала о показательно мирных намерениях, но глаза вспыхнули янтарем в ту же секунду, как их взгляды встретились, и ее тело завопило: «Беги!».

— Мистресс Фрейя, — промурлыкал Рюрик. — Я как раз рассказывал вашему отцу, как мы познакомились в Акурейри. Он знает несколько интересных историй о дреки, вроде тех что я собираю для книги, помните?

Книги? Да он словом не обмолвился о чертовой книге.

— Что в действительности ты здесь делаешь? — выдавила она.

— Фрейя! — Отец поднял голову от тарелки медовых пирожных, которые с аппетитом поглощал. Затуманенные глаза повернулись в ее сторону, отец улыбнулся.

Он отлично выглядел.

Фрейя поспешила к нему и поцеловала в лоб, незаметно измерив температуру.

— Откуда вы взяли пирожные?

— Мастер Рюрик купил в деревне, нам в подарок. — Отец обнял ее. — Он хочет провести кое-какие исследования в наших краях, и кто-то направил его к нам. — Отец гордо расправил плечи. — Мастер Рюрик интересуется местным дреки, а я знаю все истории твоей мамы. Я предложил ему почитать ее книги, а также пожить у нас несколько недель.

Недель?

— Тебе не стоило, — смущенно пробормотала она Рюрику. Ведь он заметил, как они бедны, даже принес еду в подарок. Их домик в его глазах, несомненно, выглядел лачугой. Крытая соломой крыша, да и из мебели остались лишь предметы первой необходимости. Дом был идеально чистым, а поверхности блестели от пчелиного воска, которым Фрейя любовно натирала дерево, но ведь она годами была вынуждена распродавать обстановку по частям, и на месте кресел зияли пустоты. Даже драгоценные книги матери с годами поредели, ведь их маленькое хозяйство поражала катастрофа за катастрофой: то неурожай, то ограда повалилась, то пара ягнят пропала. Она никогда не говорила отцу, что продала часть книг, а он явно этого не заметил.

Это разбило бы его сердце.

— Но у нас нет свободной комнаты, — упрямо возразила она.

Отец резко вздохнул.

— Фрейя…

— Да все в порядке, — вклинился Рюрик, лениво склонившись к камину. Он словно впитывал жар огня. — С моей стороны было бы предосудительно жить под одной крышей с юной незамужней девушкой. Поэтому я договорился с твоим отцом, что буду спать на конюшне. Я хорошо заплачу.

На конюшне… На мгновение она почувствовала угрызения совести. Но Рюрик тут же усмехнулся так, что все волосы на ее теле встали дыбом, и чувство вины испарилось.

— Фрейя покажет вам конюшню, — дружелюбно подтвердил отец, разрешая ситуацию. — Покажешь, да?

В любом случае она проводит незваного гостя до двери. Фрейя кивнула Рюрику, что успел подняться на ноги, и попыталась выдавить улыбку для отца.

— Ну разумеется.

В конце концов, в присутствии отца не получится высказать все, что она думает.

* * *

— Ты что здесь делаешь? — яростно зашептала Фрейя, как только они вошли в сарай. — И не рассказывай мне байки про книгу.

— А почему сразу байки? Я и правда думаю написать книгу. Слишком много вранья про дреки передают из уста в уста.

Фрейя скрипнула зубами.

— Я не дура! И ненавижу, когда мужчины считают себя умнее и самодовольно пытаются это отрицать. Если будешь и дальше притворяться, что просто так возник у меня дома, когда последний раз мы виделись за много миль к северу отсюда, разговор у нас выйдет короткий.

Рюрик помолчал, изучая выражение ее лица.

— Почему ты здесь? — гаркнула Фрейя. — Только честно!

— Ты права. Я приехал не из-за книги, а из-за тебя. Судьба, Фрейя. — Он шагнул вперед и коснулся ее щеки. — Вот почему я здесь. — Его теплое дыхание коснулось губ, Рюрик улыбнулся, и сердце Фрейи предательски заколотилось в ребра. — Наша судьба еще не завершена.

Рюрик заправил прядь волос ей за ухо. Фрейя замерла. Она думала, то, что произошло между ними в Акурейри, было из-за бури, струящейся по ее венам и разжигающей огонь в крови. Но и теперь мгновенно вспыхнула и задрожала. Далекая буря, однако ее можно воскресить лишь парой простых прикосновений.

— О нет, не смей, — пробормотала Фрейя, ныряя Рюрику под руку вихрем юбок. Чертов наглец просто стоял и улыбался, скрестив руки на груди. Очень впечатляющей груди.

Фрейя зарычала, прижимая пальцы к вискам. Она не желала взрыва своего темперамента, хотя бы из-за того, что это мог быть не совсем гнев. Чувство граничило с возбуждением.

— Ты витаешь в облаках. Судьба, предназначение… что за бред. Да ты ничем не лучше любого пустозвона, что гоняется за юбками, разве что говоришь гладко. Моей маме ты бы определенно понравился.

— Я и тебе нравлюсь, — припечатал Рюрик. — Иначе ты бы вышвырнула меня вон в первую же секунду.

— Не хотела устраивать сцену при отце, — огрызнулась Фрейя. — Только поэтому ты все еще здесь. Папа верит в гостеприимство и ожидает, что я буду вести себя соответственно.

Бицепсы Рюрика расслабились.

— Какая же ты зануда! Признала бы, что хочешь меня, да и дело с концом.

Фрейя упорно отводила взгляд от его рельефных мышц. Очень упорно.

— Мама учила меня никогда не лгать.

Он стал медленно обходить ее по кругу.

— Тебе понравился мой поцелуй. Ты умоляла меня продолжать и сжимала мои волосы в кулаках. Не понимаю, чем ты недовольна. Ты желала меня. И до сих пор желаешь.

Каждое его слово проникало прямиком в живот, вспышки памяти молоточками били по нервам: танец капель дождя на крыше; ощущение жесткого тела, вжимающего ее в стену; чувственное соприкосновение языков.

— Я часто желаю лишнего — имбирные пирожные, эль, книги, которые не могу себе позволить… Это не значит, что я поддаюсь желанию.

Рюрик шагнул к ней.

Фрейя отступила.

Рюрик застыл.

— Может, мне и понравился поцелуй, но врать тебе я не буду. — Судя по выражению лица, Рюрик ничего не понимал. Но ведь это не он рисковал остаться с незаконнорожденным ребенком на руках и разрушенной репутацией, пусть даже от последней и так немного осталось. — Ты настойчив, надо отдать тебе должное, но все мужчины хотят одного.

— Твое сердце? — с вызовом спросил он.

— Перепихнуться на сеновале.

— Я не «все мужчины», — возразил Рюрик. Тени вокруг него, казалось, удлинились. — И ты понятия не имеешь, чего я хочу, Фрейя. Увидев тебя, я в ту же секунду возжелал обладать тобой — и душой, и телом.

— Это уже смешно. Все твои слова…

— Каждое сказанное мной слово налагает на меня обязательства, — ответил он, ступая вперед, и на этот раз она позволила ему приблизиться.

Предательское сердце билось в груди. Неверное тело увлажнилось от предвкушения и задрожало от желания. Фрейя тяжело сглотнула и закрыла глаза. Все, что у нее было, это хрупкая воля. И стойкая натура.

— Разве я хоть раз солгал тебе? — прошептал Рюрик, словно услышав ее сомнения. Кончики пальцев снова погладили щеки Фрейи.

И на этот раз она ему позволила.

На этот раз ее плечи опустились, и она наконец подняла ресницы, чтобы взглянуть Рюрику в лицо. Какая-то часть ее хотела поверить, поймать его рот своим и отдаться ласкам. Но более осторожная часть, та, что помнила коварную порочность Бенедикта, сдерживала Фрейю.

— Почему я?

— О, прекрасная Фрейя. — Его дыхание пробежало по коже. Рюрик нежно взял ее лицо в ладони, мозолистые пальцы поглаживали щеки. — Ты вся — очаровательное противоречие. Почти не опасаешься, когда следовало бы, но трепещешь, когда я наименее опасен. Всякий раз вспышка огня в твоих глазах зажигает во мне что-то, забытое очень, очень давно. Твое самообладание восхищает меня, твой разум, твоя ярость… и нежная природа, скрытая внутри. Мне продолжать?

— Для тебя это вызов. — Фрейя отлично знала, что мужчины борются за победу. — Всего-то.

— О да, твое сопротивление лишь увеличивает привлекательность, — выдохнул Рюрик. — Здесь я не стану спорить. Какую женщину или мужчину не волнует упорство? Если ты все время соглашаешься и целуешь мои сапоги, это скучно.

— Сроду не поцелую твой сапог. — Ее возмутила подобная идея.

Рюрик медленно расплылся в улыбке.

— Я знаю.

— Я почти никогда не буду соглашаться с тобой.

— Еще лучше.

— Я упрямая и злая, а еще плохая собеседница, — твердила Фрейя, раздражаясь все сильнее. — И я некрасивая…

— А вот тут ты ошибаешься. — Он нежно обхватил ее лицо обеими руками и притянул к себе. — Я прихожу в восторг от каждого дюйма твоей кожи. Всякий раз, когда наши глаза встречаются, так бы тебя и съел. В твоих венах текут жидкие молнии, прекрасная Фрейя. И когда ты целуешь меня, я словно пью их свет, их энергию. Между нами происходит нечто, что невозможно отрицать.

— Судьба, — прошептала Фрейя. Она все еще не верила в это слово, но… что-то за ним стояло. Рюрик говорил правду.

Ее предательское сердце забилось чуть быстрее. Фрейя знала, что он снова поцелует, и на этот раз она его не оттолкнет. Даже простое прикосновение большого пальца к щеке было столь прекрасным и приносило такое удовольствие, которое Фрейя едва смела признать.

Кому она вообще лгала? Ему? Или себе?

— Я не знаю, можно ли тебе верить, — призналась Фрейя.

— Так испытай меня. Как мне доказать искренность моих намерений? Как завоевать сердце прекрасной девы?

Да он издевается.

— Исполни мое самое заветное желание, — огрызнулась Фрейя, отбрасывая его руки прочь и направляясь к двери, — и я отдам тебе свое сердце.

Рюрик застыл. За ним словно взметнулся гигантский хвост, как у готовой к атаке кошки, но внезапно он улыбнулся.

— Да будет так.

Глава 8

Угадать ее самое заветное желание оказалось куда сложнее, чем полагал Рюрик.

Следующие два дня они почти не встречались. Фрейя умела бесшумно передвигаться. Бесчисленные часы она проводила, хозяйничая по дому и ухаживая за скотом. Всякий раз, когда Рюрику удавалось ее перехватить, Фрейя тут же вручала ему метлу или лопату и давала задание. Порой несколько дюжин блеющих овец истерично сбивались в кучу, и он сбегал, чтобы Фрейя не задалась вопросом, что же так напугало животных. А еще приходилось все время следить за небом. Пока признаков других дреки не наблюдалось, но Рюрик знал, они где-то рядом. Он усилил защиту логова, с любопытством понаблюдал, как Хокон бессмысленно рыскает вокруг вулкана, а затем осел у Фрейи, дожидаясь, пока те дреки объявятся.

В эту игру могли играть двое.

Рюрик был очень терпелив, как для дреки.

Или, по крайней мере, думал, что терпелив, пока неожиданно не столкнулся с силой воли Фрейи.

Ну и, само собой, решение отца Фрейи, Эйнара, проводить с ним долгие часы эдакой непреднамеренной дуэньей отнюдь не было на руку.

— Ты рассеян, — как-то заметил Эйнар, когда они пополудни сидели за маленькой шахматной доской. Отец вытащил безделицу из дальнего закутка и вытер от пыли. Маленький лис сидел на подлокотнике его кресла, следя за Рюриком немигающими темно-янтарными глазами. Локи знал, кто он такой, и как только заметил ответный взгляд Рюрика, тут же оскалил зубы и слегка рыкнул.

По крайней мере, честно. Звереныш просто защищал семью. И он не убегал и не блеял, как Фрейины овцы каждый раз при появлении дреки.

Рюрик изучил расстановку фигурок слоновой кости. Ему нравилась игра, а старик был сильным соперником, несмотря на слепоту.

— Я думал об охотниках на драконов там, в деревне. Они не очень-то преуспели.

— И поэтому ты все время посматриваешь в окно?

Поймал.

— Нет, я выглядываю твою дочь. Она избегает меня всеми возможными способами. — Рюрик не спросил, откуда старик узнал о взгляде. Эйнар, похоже, ловил каждый шорох ткани, без зрения все его прочие чувства обострились.

— А. — Старик закашлялся, сплюнул в запятнанный носовой платок и тут же взялся за коня. Его рука дрожала. — Тебя интересует Фрейя.

От Эйнара исходил несвежий запах подступающей смерти. Рюрик замер.

— Она меня интригует, — признал он. — Твоя дочь красива, умна, упряма и совершенно безжалостна.

— Мне стоит напоминать, что лучше бы тебе иметь честные намерения? Я, может, стар и слеп, но со мной все еще стоит считаться, когда речь идет о любимой дочери.

Рюрик уважал мнение старика, хоть и мог при желании раздавить его, как муху.

— Можешь напоминать, но Фрейя уже установила свои правила. С тобой стоит считаться, а ей невозможно противостоять.

Старик хмыкнул, звук завис и растворился в тишине.

— О да, она гордая и осторожная. — Он поскреб подбородок, явно расстроенный внезапной мыслью. — Меня тревожит, что Фрейя до сих пор не вышла замуж. Мое здоровье угасает с каждой зимой. Я… Я боюсь…

Рюрик осмотрел доску, двинул вперед ферзя и сообщил ход старику.

— Фрейя выживет и без тебя, будь уверен. Она достаточно независимая и сильная, чтобы самой управлять своей жизнью.

— Я знаю, — кивнул Эйнар, — но она всегда была слишком одинокой. Ты видел ее глаза?

— Они прекрасны.

— Но есть те, кто твердит, мол, это признак ведьмы.

— Ваша деревня маленькая, — ответил Рюрик, скрещивая руки на груди. — Думаю, здесь люди в безопасности.

— К сожалению, селяне не разделяют твою уверенность. — Эйнар был явно обеспокоен. — Я всю жизнь старался оградить Фрейю от нападок, так что мы с Хельгой держали ее взаперти и редко приглашали гостей. Даже знакомых. Может, это было ошиб-бкой… — Он разразился очередным приступом кашля.

Рюрик принес старику стакан воды.

— Вот, — подал он, кончиками пальцев посылая тонкий лучик силы, чтобы зарядить его энергией.

— Благодарю. — Эйнар отхлебнул и откинулся на спинку стула, но теперь, по крайней мере, его кожа слегка порозовела.

— У Фрейи никогда не было жениха? — спросил Рюрик, ожидая, пока старик придет в себя.

— Я все подталкиваю ее к этому парню, Бенедикту, — признался Эйнар, — но он ей не по нраву.

При упоминании этого имени хищник внутри Рюрика взвился. Бенедикт. Человек, что угрожал Фрейе. Голос Рюрика стал медовым.

— Он местный?

— Его отцу принадлежит половина деревни. — Эйнар снова закашлялся. — Он не тот парень, которого я бы выбрал для Фрейи при обычных обстоятельствах, но…

Лишь он проявил к Фрейе интерес. Знал бы Эйнар, какой именно интерес…

Но не Рюрику открывать старику глаза. Ни за что. Рюрик намеревался противостоять сопернику иным способом. Он лишь выдавил:

— Иногда лучше быть одной, чем выйти замуж за неподходящего человека.

— Если только не появится кто-то более подходящий? — прямо намекнул Эйнар, взяв в руку ладью. Он пошел. — По-моему, тебе шах.

Так и было. Рюрик нахмурился. Его впервые победил человек.

— Твои мысли где-то блуждали, — задумчиво протянул Эйнар. Кухонная дверь тихо скрипнула.

Рюрик вскинулся. Из соседнего помещения послышался тихий шаг. Затем другой.

— И снова ты отвлекся, — усмехнулся Эйнар, тоже отчетливо слыша поступь Фрейи. — Иди. — Он махнул в сторону кухни. — Ни пуха ни пера. Знаешь, ты ей нравишься.

— Мне бы твою уверенность. Продолжим игру позже, — ответил Рюрик, вставая и направляясь к очаровательной сопернице.

Ему пришлось поторопиться. Она снова шла к выходу. Рюрик увидел взмах золотой косы, а потом Фрейя схватила шаль и взялась за ручку двери, виновато зыркнув через плечо.

— И куда ты собралась? — вопросил Рюрик.

Фрейя замешкалась в тени двери, теребя шаль.

— Погулять.

Ложь. Он взбесился.

— Можно с тобой?

— Да ну, это скучно, — быстро выпалила Фрейя, и Рюрик понял: она что-то замышляет. — Тебе не понравится. Грязь, вонь… Ботинки испортишь.

Он хотел возразить, но просто улыбнулся.

— Забудь про ботинки. Что надо сделать?

Фрейя прищурилась, словно не могла понять, сарказм это или чистая правда. Она накрыла платком свои медовые волосы и шагнула в дверь.

— Скоро вернусь.

— Жду — не дождусь.

Фрейя с вызовом вскинула бровь и исчезла.

Это не женщина, а ходячая проблема. Будь он в обличье дреки, так и бил бы хвостом. И потом, если она таким образом хотела отбить охоту ухаживать за ней, то ошибалась. Ничто не могло возбудить интерес Рюрика больше, чем женщина, что отказалась упасть к его ногам. И какой ей был резон лгать ему о цели своей прогулки, если только…

Рюрик выдержал целых две минуты, по ходу обнаружив, что Локи выбежал за ним и выглядывает из-за буфета, словно маленький шпион.

— Я не причиню ей зла, братишка, — сообщил Рюрик лису.

Тот прижмурил янтарные глаза.

Рюрик обуздал хищный порыв и направился во двор: проверить, верны ли его подозрения.

Фигурка легким шагом двигалась через болота, зеленая шаль была плотно обернута вокруг плеч. Фрейя направлялась прямо к дымящемуся вдали вулкану.

Легко было догадаться, куда она идет. Чего Рюрик не знал, так это зачем, и что она задумала.

Его кровь вскипела. Возможно, она настороженно относилась к Рюрику-человеку, но, пожалуй, мнение о дреки изменила.

И, похоже, Фрейя встретится с ним скорее раньше, чем позже.

Рюрик зашагал вдоль каменной огорожи, за которой обитали овцы. Те заблеяли и разбежались, испуганно прижимаясь к дальним стенам. Может, Фрейя и не узнала его в человечьем обличье, но животные…

Рюрик вздохнул.

— Да не собираюсь я вас есть, — буркнул он. — Она и за барана-то меня еле простила.

Если он слопает еще одну вкуснятину из отары Фрейи, ему влетит так, что мало не покажется.

И в этот момент его живот заурчал. Блеяние усилилось. Рюрик оскалил зубы на овец и свернул за угол стойла. Тупые животные. И их невыносимая пастушка, чтоб ее.

Он и так дал ей достаточно времени для решения.

Дреки зудел внутри, желая ощутить ветер на лице.

Ну и о ботинках стоило позаботиться…

* * *

Рюрик взмыл в небо, его тень скользнула по крошечной фигурке далеко внизу, которая решительно шагала по болотам ледника. Он чувствовал себя совершенно расслабленным в естественном виде, как будто слишком долго находился в чересчур маленьком обличье.

Ветер хлестал под крыльями, и Рюрик парил в восходящих потоках, наслаждаясь теплом солнечного света на чешуе.

Ни следа других дреки. Несколько раз за последние ночи он предпринимал осторожные вылазки, но не обнаружил ни намека на их присутствие. А значит, чужаки перемещались по земле.

Но где? В какую игру они играли?

И кого отправила мать, чтобы бросить ему вызов?

Серебряная чешуя. Это его беспокоило, ибо, хоть такой цвет и был распространен в клане, один сияющий серебром дреки выделялся особо, а мать Рюрика отлично знала, что Андри — слабое место Рюрика. Он продолжал надеяться, что королева не отправила с заданием младшего кузена, хоть и понимал тщетность своих надежд. Разумеется, Амадея использует любую слабость.

Большого дреки Рюрик толком не разглядел, лишь краем глаза уловил темную тушу. Темных дреки имелось куда больше, чем светлых или сверкающих драгоценным блеском, так что это мог быть кто угодно из солдат дяди.

Рюрик не мог унюхать их на своей территории. Они полетели куда-то дальше, но вторжение на его территорию не было случайным. Любой самец дреки отлично знал, где пролегают границы владений изгнанника. Когда случайное вторжение могло привести к войне и смертельной битве, дреки не пренебрегали правилами. А значит, они что-то затевали. Рюрик не мог понять, что именно, и это его тревожило.

Облетая Краблу, Рюрик заметил, что фигурка внизу продолжает настырно шагать вперед. Неподходящее время для соблазнения упрямой женщины, но он не мог отрицать, что получал куда больше удовольствия от преследования, нежели мог ожидать. Рюрик аккуратно накренился и приземлился на выступе у входа в пещеру.

Что же Фрейя ценила больше всего? Свободу? Золото? Может, корону? Богатое имение, где ей не придется трудиться весь день напролет, только чтобы не умереть с голоду? Нет. Вряд ли. Ей, очевидно, нравилось работать, заботливо разговаривать с животными, населяющими маленькое хозяйство. Только когда он был рядом, ее тон становился настороженнее.

Рюрик поцокал когтями по камню, греясь на солнце. Она подбросила ему отличный вызов, целую интригующую загадку.

— Ты рано, — послал он Фрейе мысль, встретившись с ней взглядом. — Я ждал тебя через три недели.

Фрейя перелезла через последнюю каменную гряду, ее темно-русые волосы сияли на солнце чистым золотом.

— Я знаю.

— Так почему ты пришла? — Рюрик потянулся и решил немного подразнить ее. — Принесла мне ужин?

Она нахмурилась.

— Ты достаточно большой и страшный, чтобы самому добыть пропитание.

— Да. Но такой подход не приветствуется. Что-то там было про баранов, десятину и про то, что такому могущественному существу, как я, не полагается самому брать положенное…

Какой строгий взгляд!

— Думаешь, это смешно?

— Думаю, ты что-то затеяла. Иначе чего пришла, а?

Фрейя смотрела в сторону; ветер трепал пряди светлых волос, выпутывая их из-под туго завязанной шали. Вот если бы ее волосы оказались вовсе не покрыты. Коса была ее истинным сокровищем. Фрейя рассматривала долину внизу, и Рюрик понял, что гостья сосредоточена на деревне.

— Я пришла предупредить тебя, — наконец выдавила Фрейя. — Кое-кто из селян собрал деньги и нанял охотника за драконами, чтобы избавиться от тебя. Но этого хотят не все.

Он положил подбородок на когти, сонно взирая на гостью.

— Я знаю.

Ее разноцветные глаза распахнулись.

— Что? Как?

— Я не дурак, мышка, — фыркнул Рюрик. — Какой бы из меня был дреки, позволь я твоим маленьким односельчанам навредить мне?

Фрейя сжала губы.

— Когда они привезут баллисту и станут стрелять, то не покажутся такими ничтожными и мелкими.

— Пусть тащат свои машины по болотам и скалам. Это будет забавно. Может, я даже обрушу на них камень. Или просто покручусь над вояками в небе? Видел я, как стреляет эта штука. Должно быть, драконы, которых они одолели, были крайне медлительными. — Рюрик расправил крылья, наслаждаясь теплом. Фрейя ахнула и отшатнулась, прижавшись спиной к отвесной скале. Рюрик замер, понимая, что напугал ее, и медленно сложил крылья. — Ты не упадешь.

Фрейя неотрывно смотрела в пропасть.

— Это не тебя чуть не сдуло с уступа.

— Если бы ты потеряла равновесие, я бы тебя поймал, — успокоил Рюрик. — Я еще не закончил с тобой.

Она гневно сощурилась.

— Не умеешь ты успокаивать. Что ты собираешься со мной сделать?

— Выслушать, — ответил Рюрик. — Мне нравится беседовать. Редко находятся люди достаточно храбрые, чтобы войти в мое жилище, а еще реже — те, что при этом не охотятся за золотом.

— Дреки, который желает просто поговорить? — поддела Фрейя. — Никогда не слышала о такой диковине.

— Но ты же знаешь старые сказки?

Она фыркнула.

— О да, я знаю старые сказки. Все до единой. Даже те, в которых своенравный путешественник заканчивает дни в животе дреки.

— Я не собираюсь вредить тебе, — ответил Рюрик. — Даю слово дреки. Ты мне интересна. Твои соседи большей частью глупы. Как такая занятная девушка могла появиться в деревне, где все разбегаются при виде моей тени?

Фрейя сверлила его взглядом. Настороженным, но в то же время заинтересованным. Как будто, жаждущая общения и отвергнутая людьми, она могла пренебречь тем, что перед ней дреки.

— Останься, — стал уговаривать Рюрик. — Поговори со мной.

— О чем поговорить? — дерзко спросила Фрейя, но ее глаза снова засияли, а страх исчез. Даже голос изменился, зазвучал увереннее. С Рюриком в людском облике она так не разговаривала.

Ведь дреки не представлял для нее угрозы. В отличие от человека.

А значит, кто-то уже угрожал ей.

От этой мысли в нем яростно вспыхнуло собственническое мужское начало. Рюрик сдержал порыв. Он уже понимал, что взял ее под протекцию, но мысль, что кто-то мог причинить боль его Фрейе, всколыхнула суть духа дреки.

— О тебе. Расскажи мне, почему Фрейя Хельгасдоттир не глупа.

Фрейя чопорно подобрала юбки и уселась на выступе скалы. А затем с хитринкой взглянула на дреки.

— А что ты дашь мне взамен?

Ого. В его венах вскипел восторг.

— Но ведь ты говорила, что знаешь истории о дреки.

— Торгуйтесь с ними на свой страх и риск, — начала Фрейя. — Будьте остроумны, что бы ни происходило. И никогда, никогда не говорите правду бесплатно, потому что они любопытные существа и не могут отрицать свой интерес. Наряду со смертной формой, любопытство — их вторая главная слабость. Мама рассказала мне много историй.

Все это было правдой.

— А она рассказывала, что второй главной силой дреки является их терпение?

— Нет. — Фрейя явно заинтересовалась. — А какая самая главная сила дреки?

— А это — секрет.

— Если я правильно посчитала, ты как раз один мне задолжал.

Она что, наконец расщедрилась на улыбку?

— Возможно. Так что же ты хочешь в обмен на свою историю? Еще золота?

Он не вполне понимал, что чувствует по этому поводу. Его золото принадлежало только ему. Но разве познать сердце Фрейи не стоит такой цены? О, да. И не потому, что ему до сих пор не удалось соблазнить ее.

Рюрик хотел познать Фрейю. Она станет его любовницей — он уже принял решение, — но его интерес простирался за пределы физической близости.

— Правда за правду. — Был ответ.

Такой вариант представлял определенную опасность. Его глаза сузились. Отказ может стоить ему возможности преодолеть пропасть, что проложила между ними Фрейя.

— Правда за правду. Да будет так.

Фрейя подняла палец.

— И не просто правда, а ответ на заданный мной вопрос.

— А если я не пожелаю ответить?

— Тогда я задам другой, — подытожила она. — Ты должен будешь ответить на один из трех моих вопросов.

Вот незадача. Но черт его побери, если он не желал сыграть. Его натура дреки обожала вызовы.

— Договорились. А теперь ответь на мой вопрос. Почему Фрейя не боится меня? Как она смеет являться в мое логово, да еще и спорить со мной, кода на ее месте любой другой дрожал бы, как перепелка?

— Но ты же видишь мои глаза?

— Чудесные глаза.

Фрейя опустила ресницы, ее улыбка пригасла, хоть и не совсем исчезла.

— Они говорят, что на мне проклятие эльфов, — медленно призналась она, словно эта тайна давила на нее неподъемным весом. — А некоторые думают, якобы я заключила сделку с дьяволом. Когда я была маленькой, в деревню приехал священник. Мой отец как раз продавал гусей на базаре. Я играла рядом и случайно подняла голову. Священник шарахнулся в сторону и перекрестился. Он ужаснулся, и это напугало меня. Тогда я впервые поняла, что отличаюсь от других. Я не особо вписываюсь в наш мир. Может, поэтому и не боюсь тебя и не верю, что ты злобен. Ты другой, как и я. Я примерно понимаю, каково это.

— Ты забыла про магию.

Опять этот ее медленный осторожный взгляд.

— Это следующий вопрос?

— Просто уточнение. Ты же ответила только на половину вопроса. Ты знаешь, что обладаешь силой, и это придает тебе смелости.

— Мне было страшно, — признала Фрейя.

— Но?

— Но еще я злилась. И отчаялась. — Она отбросила гладкий камешек, что до этого крутила в руках. — У любого есть точка кипения, а к своей я подобралась в ту ночь, когда ты украл барана. Ты большой и страшный и мог легко меня убить. Но мне было наплевать.

Рюрик утонул в ее глазах. Фрейя таила такие глубины, что он сомневался, сможет ли хоть когда-нибудь постичь их целиком.

— Вот теперь это больше похоже на правду. Чистую правду.

Фрейя резко вдохнула, словно ей было неудобно.

— А значит, теперь моя очередь задавать вопрос.

— Давай.

Она нахмурилась.

— Сейчас, только мне надо немного подумать… что же мне не терпится узнать сначала. Не хочу упустить такой шанс.

Рюрик расхохотался, из глубины горла вырвалось вибрирующее урчание.

— Как это по-женски! Будь уверена, у меня к тебе множество вопросов! Одним не обойдется.

— Ладно. — Она сдвинула брови и подтянула колени к груди. Юбки свободно упали вокруг ног. — Ты можешь менять обличье?

Один из вопросов, которых он опасался.

— А что не так с этим обличьем?

— Все так.

— Могу, — признался Рюрик, почесывая голову о камень. — Я могу менять обличья. Это один из подарков богини. Но зачем мне это? Люди глупы. Они воняют. А большей частью напоминают безмозглых овец. А еще все эти мужчины, что мечтают меня убить. И в человеческом облике я чуть более уязвим.

— Чуть более уязвим? — перебила Фрейя. — Я думала, это самая большая слабость дреки — в человеческом обличье вас легче убить.

— Ну как сказать легче, — пророкотал Рюрик. — Ты даже не можешь осознать всей моей мощи, а магией я обладаю в любом виде.

— И часто ты менял обличья?

Рюрик опустил крыло — эквивалент человеческого пожимания плечами.

— Это все равно что спросить, сколько раз я ел. Не подсчитывал. В юности довольно часто, потому что мне было любопытно, но с тех пор все реже и реже. Поводов мало.

— А соблазнял человеческих женщин?

— Нет. — «Пока нет». — И, — упредил он, — теперь ты должна мне три ответа, ибо задала целых четыре вопроса, и я ответил на все.

Фрейя нахмурилась.

— Ты ответил вопросами на вопросы.

— Но ведь риторическими, не так ли?

Если бы Рюрик мог улыбаться, то уже расплылся бы в ухмылке, ибо разочарование делало ее личико совершенно неотразимым.

— Это не совсем честно, но пусть так.

— Спасибо за согласие. — Это было честно с ее стороны. Рюрик прищурился. — Что же ты такое? Определенно не человек.

— Человек, кто же еще? — выпалила Фрейя, разводя руками. — Я что, не выгляжу человеком?

— Выглядеть-то выглядишь, — признал Рюрик. — Ты пахнешь как человек, даже лучше, чем большинство людей. Но ты — не человек. У них нет силы, нет магии, разве что господь ниспошлет малость, а на тебе нет божественной отметины.

— Ты такое чуешь?

— Как-то в Норвегии я встретил человека, — начал Рюрик, — который жевал ягоды, чтобы достичь транса, и тогда он мог беседовать с богом. Его аура деформировалась, и я даже… не рискнул бы с ним пересекаться. Он неправильно пах.

— О, это довольно древняя практика.

— Так и есть. Но я столкнулся с этим в юности.

— И сколько тебе лет?

— Сотни, — ответил Рюрик, чуть пожимая крылом. — Дреки считают время циклами, а не годами, поэтому я точно не знаю. Сейчас мой десятый цикл. А тебе сколько лет?

— Двадцать четыре.

— И где исток твоей силы?

Она помолчала.

— Думала, я забыл?

— Нет. — Губы Фрейи дрогнули. — Просто… Я не знаю, где ее исток.

Ложь. Ложь пробежалась по его магическим нервам, и Рюрик зашипел.

— Это неправда…

Но Фрейя не смотрела на него. Ее взгляд устремился в точку где-то позади, а губы сложились в беззвучную «О».

Рюрик повернул шею. Там, вдали, над южными ледниками вился небольшой серебристый дракон, которого он видел той ночью в Акурейри.

Прямо на границе его территории, практически давая ему повод для мести.

— Иди домой, — прорычал Рюрик, вонзаясь когтями в камень и расправляясь в полный рост.

— Подожди! — окликнула Фрейя.

Но Рюрик не слушал. Он протанцевал по краю тропы, аккуратно минуя ее хрупкое смертное тело, и мощным взмахом крыльев отправил себя ввысь.

— Иди домой, мышка, а я позабочусь о незваном госте.

— Будь осторожен! — закричала Фрейя вдогонку.

— Непременно, — отозвался Рюрик. — В конце концов, ты все еще должна мне ответ на последний вопрос.

* * *

Это определенно была ловушка.

Рюрик все понимал, но полетел, ибо не обращать внимания на нарушение границ было против натуры дреки. Его. Это его земля. Заработанная и оплаченная кровью и смертью. Он не мог допустить вторжения, как и не мог перевернуться вверх животом и подчиниться.

Вопя боевой клич, Рюрик несся по небу. Сила земли струилась сквозь тело, и в конце концов ему показалось, что его несет буря, а в животе бьют молнии. Впереди кружился серебряный дреки, крылья раздувались на поворотах. Мелькнул белый живот и след от когтей на щеке, и серебряный дреки заложил вираж, обращаясь в бегство.

— Андри. — От неожиданности Рюрик пропустил взмах.

Все его подозрения оправдались. Ну разумеется, мать и дядя отправили юнца, которого он когда-то считал младшим братом.

Рюрик взмахнул крыльями и бросился вслед за кузеном. Андри был подростком, ему исполнилось почти два цикла, когда Рюрика изгнали. Теперь Андри стал взрослым дреки, хотя и не таким большим, как он сам. Молодой воин, на лице которого навсегда останется след бешеного нрава отца.

— Возвращайся домой, — крикнул Рюрик кузену, — и я забуду об этом вторжении.

Андри зашипел, когда брат поравнялся с ним. Маленький дреки был шустрым, но сила и мастерство Рюрика означали, что оторваться от преследователя не удастся.

— Отец шлет тебе привет.

— Привет? Или сына на заклание? — Рюрик описал большой круг около Андри. Они начали опасный танец. Воздушные битвы были жестокими, падение могло сокрушить крылья и кости, но Рюрик словно был рожден для боя. — Стеллану так наплевать на сыновей, что он даже отправил одного на чужую битву?

Андри смолчал. Рюрик засомневался. Возможно, Андри прибыл не по наущению отца, а хотел увидеть того, кому когда-то доверял?

— Я не убью тебя, — сказал Рюрик своему бывшему оруженосцу, принимая решение. — В отличие от других, я дал клятву защищать тебя и намерен ее выполнить. Ты не должен быть здесь. Это не твоя битва.

— Я должен исполнить приказание, — ответил его двоюродный брат.

— Если ты восстанешь против меня и я буду вынужден защищаться, то сброшу тебя с небес, но не убью, — предупредил Рюрик.

Андри взвился высоко над Краблой.

— Ну и дурак! Ты — враг моего клана.

— Ты — мой кузен, — выпалил Рюрик. — И всегда был скорее моим родичем, чем Стеллана. Ты — его единственное доброе дело, и в тебе больше чести, чем в любом из твоего рода.

Андри разорвал мысленную нить, уклоняясь и убегая. Рюрик следовал за ним по пятам, не обращая внимания на потуги юнца. Было лишь две возможные причины, по которым Андри мог разыскивать его сегодня. Либо хотел заманить в ловушку, либо чувствовал вину.

— А где второй дреки? — Рюрик быстро догнал оруженосца. — Кого послал твой отец? Варгура? Гримольда? Магнуса? Т…

Передавшийся по связи шок выдал мысли Андри и заставил сердце Рюрика заколотиться.

— Магнус, — повторил он. — Конечно, Стеллан послал своего наследника.

Они с Магнусом были ровесниками. Росли вместе, но никогда не дружили. Никогда не были союзниками.

Магнус был воплощением мечты Стеллана. Дреки с сердцем черным, как его шкура. Когда Стеллан и Амадея вступили в брак в исландском клане Зини, то принесли с собой все предубеждения норвежского клана. Предполагалось, что этот брак станет договором между Зини и Зилитту, установит мир, но все сыновья Стеллана — кроме Андри — считали себя больше Зилитту, чем Зини. А когда Амадея заняла трон, на котором когда-то восседал ее муж Рейнар, всем показалось, что договор был скорее заговором, а не честным примирением.

Как старший сын Амадеи и Рейнара, Рюрик являлся единственным дреки, который мог помешать их амбициям управлять обоими кланами. Его брат Мардук был слишком молод, чтобы представлять угрозу, и хоть считался взрослым, сражаться с Магнусом не мог. А хватит ли сил у самого Рюрика?

— Передай брату, я принимаю вызов, — медленно выговорил Рюрик, размышляя о родичах. Магнус хотел беспрепятственно добраться до трона и не переживать, побьет ли его Мардук. И потом Андри… — Мы можем все уладить между нами. Не влезай.

— Он не бросает вызов.

Конечно, нет. Магнус считал себя самым сильным дреки и, следовательно, законным наследником, а значит, вызов должен был бросить Рюрик. А он скорее дал бы своему холодному мертвому телу утонуть в глубинах моря, чем снизошел до тех, кто подготовил заговор против его отца, а затем обвинил Рюрика в смерти короля.

— Даже если ты бросишь вызов, он не примет, — выпалил Андри.

Итак, честной дуэли не будет.

— Тогда зачем ты здесь? Твой брат знает, где ты?

— Хотел предупредить тебя, — после долгого колебания ответил Андри. — И он не знает, нет.

Это было похоже на его верного оруженосца: честь Андри не допускала возможности засады.

— Я знал, что ты здесь, — ответил Рюрик, — но спасибо. Я надеялся, что им не удалось до конца развратить тебя.

Небеса сверкали голубым, когда Андри вторично разорвал ментальную связь. Несмотря на это, Рюрик уловил слабый привкус скорби в эмоциях младшего дреки. Юнцу пришлось нелегко. В отрочестве Андри неотвязно следовал за Рюриком по двору, словно влюбленная девушка.

Тот день, когда Рюрик взял Андри в оруженосцы, был самым радостным для обоих. А тот, когда юный дреки солгал и объявил, что видел принца в покоях короля в ночь убийства владыки, стал худшим.

— Я не считаю тебя виновным в моем изгнании, — отправил мысль Рюрик. Он почти ощутил, как чувство вины Андри летит назад по связующей нити. — Ты никогда не поддерживал коварные замыслы своего отца и был неподкупен. Я знаю, он грозами вынудил тебя меня предать. — Андри попытался увильнуть, но Рюрик не позволил разорвать нить. — Я прощаю тебя, — сказал он юнцу, — но ты должен был прийти ко мне за помощью, когда Стеллан начал шантаж. Я бы защитил.

— Ничего не вышло бы, — прошептал Андри.

— Но я бы попытался.

— Знаю.

Юный дреки опять оборвал связь, и на этот раз Рюрик отпустил его, в надежде, что сказанного хватит, дабы удержать Андри от столкновения.

Ибо если в деле Магнус… возможен лишь один финал. Кто-то погибнет.

Глава 9

Когда Фрейя вернулась домой, Рюрик уже лежал на рогожке на самом солнцепеке, листая книгу. Он закатал рукава до локтей, обнажив загорелые предплечья, и закинул одну руку за голову. Рюрик приподнялся посмотреть на входящую во двор Фрейю, мышцы его живота напряглись.

У Фрейи не было повода заподозрить, что Рюрик — не тот, за кого себя выдает, но все же где-то в подсознании она тревожилась.

Слишком много он знал о дреки.

Но ведь ее дреки умчался на юг, и больше она его не видела. Он же не мог опередить ее, изменить обличье и поджидать во дворе? Или мог?

Нет. Ведь Фрейя заметила бы его в небе.

Фрейя отбросила подозрения. Наверное, девчонкой она слишком часто слушала материнские сказки. И в конце концов, что могло понадобиться могущественному вирму от простой девчонки?

— Хорошо погуляла? — чуть улыбнулся Рюрик, косясь на ее замызганные юбки. — Пф. Да ты ботинки угробила.

— Лучше мои, чем твои, — парировала Фрейя.

— И то правда. — Рюрик грациозно встал, переворачивая книгу и откладывая ее в сторону. — Куда опять бежишь?

— Кое у кого нет времени нежиться на солнце, — бросила Фрейя через плечо, направляясь в сарай. Из-за долгой дороги, проделанной, чтобы предупредить дреки, она не сделала кучу дел, а вскоре предстояло готовить ужин, если они вообще поужинают.

Поднявшись по лестнице на чердак, Фрейя огляделась, прикидывая, сколько сена ей надо перекинуть. Одеяла Рюрика валялись у решетчатого окна в передней части сарая, на импровизированную кровать падали солнечные лучи. Но об этом она думать не желала.

— Судя по твоему виду, ты бы не отказалась поваляться денек на солнце. — Рюрик последовал за ней по лестнице на чердак. Мужчина, полный силы. С мощью этого мускулистого тела ей было не сравниться. — Может, присоединишься?

— Если ты залез сюда позаигрывать, я найду тебе годное применение. — Фрейя подняла вилы и вручила Рюрику. — Держи. — Она кивнула на стог. — Сено надо перекинуть вот туда, чтобы я могла брать понемногу и кормить животных. Хочешь произвести впечатление — помоги. Через час приду проверить твои успехи.

Рюрик зыркнул на нее сквозь прищур и воззрился на вилы, словно видел их впервые.

— Если я могу с этим справиться, — подколола Фрейя, — то ты и подавно, мой лорд.

И, не ожидая протеста, она слетела по лестнице прямо к двери. Ей надо было пригнать маленькое стадо и поставить на плиту жаркое. В небе клубились полные весенней энергии облака, обещая ночную бурю.

Фрейя провозилась дольше, чем рассчитывала. Овцы не хотели идти мимо сарая, бестолковые скотинки, но в конце концов она загнала их по стойлам и шваркнула на плиту приготовленную заранее кастрюлю. Лишь затем Фрейя вернулась на чердак.

Рюрика видно не было.

Также не доносилось никаких звуков, свидетельствующих о кипящей работе.

Взбираясь по лестнице, Фрейя была готова взорваться гневом, но…

… обнаружила, что в немом изумлении смотрит на гору сена наверху.

— Что? Как?.. — Фрейя огляделась.

Гора сена зашевелилась. Вилы покоились, прислоненные к ближайшей балке. Рюрик растянулся на одеяле в углу, аккуратно сложив рядом пальто. Он приподнялся на локте и широко улыбнулся.

— Ты вернулась.

— Ты… закончил? — У нее такой кусок работы обычно занимал не меньше часа. А Рюрик, казалось, даже не вспотел, только расстегнул воротник, почти обнажив грудь.

— А как иначе? — Он медленно поднялся на ноги.

Фрейя оглядела сеновал.

— Но это невозможно! Перекидать все сено так быстро!

Чистый деревянный пол, где ранее лежало сено, выглядел просто издевательством. Там не осталось ни единой соломинки.

— Не веришь глазам своим?

— Ты смухлевал. Не знаю как.

Школяр может работать быстрее, чем она? Да это в голове не укладывалось.

— Айе. — Рюрик медленно скрестил руки, веки его были тяжелыми, а улыбка самодовольной. — Я призвал ниссе на помощь, и они ответили на мою молитву.

Фрейя уперла руки в боки.

— Ниссе — это детская сказка! — Люди говорили, что крохотные человечки помогают по хозяйству, но лишь когда хозяин спит, и только в обмен на молоко.

— Но ты же веришь в дреки.

Это другое дело.

— Дреки я видела собственными глазами.

Фрейя обошла Рюрика вокруг, пытаясь найти нечто, объясняющее почти чудесный подвиг. Его рубашка даже не промокла от пота. Рюрик оглянулся следом, мышцы бедер и зада напряглись под штанами.

— Ниссе там не прячутся, — съязвил он, и Фрейя поняла, что ее взгляд заметили.

Невыносимый, самодовольный ублюдок. Она устала, расстроилась, пыталась противостоять напору, и это стало последней каплей. У Фрейи руки чесались повалить Рюрика на землю, но понимала, что в любом бою победа останется за ним. В конце концов, он выше на шесть или семь дюймов.

Фрейя схватила горсть сена, запихнула ему за шиворот и бросилась наутек.

Она успела сделать два шага, прежде чем ее поймали сильные руки. Ноги Фрейи оторвались от земли, спина прижалась к груди Рюрика.

— Ну и куда ты собралась? За тобой должок.

Фрейя извивалась, но безуспешно. Рюрик был слишком силен.

Мускулистые руки держали ее, как в клетке, Фрейя словно билась в стену.

— Я тебе ничего не должна.

Рюрик швырнул ее на груду одеял, и Фрейя, задыхаясь, перекатилась на спину. Выдернув рубашку из-под пояса брюк, он с рычанием встряхнулся.

— Чешется!

— Позови ниссе, пусть помогут вычистить сено из-под рубашки! — с напускной невинностью предложила Фрейя.

О, да. Судя по злобному взгляду, он явно взбесился. Фрейя не выдержала и расхохоталась. Рюрик очевидно не мог поверить, что она сотворила такое.

Но вдруг по его лицу скользнула дьявольская ухмылка.

— Да зачем они мне. Может, ты поможешь?

Рюрик схватил рубашку за ворот и стянул через голову. Соломинки посыпались с кожи, он навис над ней полуголый. Фрейя уронила челюсть. Такого она не планировала. Совсем.

От вида обнаженного тела Рюрика захватывало дух. Каждый дюйм его кожи был цвета солнечного поцелуя, дразнящая дорожка золотых волос тянулась от пупка и исчезала за поясом брюк. Мышцы груди, казалось, были вырезаны из тяжелых плит. Шесть с половиной футов разгневанного альфа-самца

Во всех предыдущих случаях Рюрик позволял ей задавать темп. Теперь впервые Фрейя почувствовала, что, возможно, слишком взбудоражила его и высвободила внутреннего хищника.

И, как ни странно, не испугалась.

Может, из-за улыбки, которая ясно говорила, что Рюрик отлично знает, какое впечатление произвел. Возможно, потому что он никогда силой не получал желаемого. Вместо этого Рюрик позволял ей устанавливать границы и соблюдал их, даже когда заигрывал и дразнился, доводя ее до гневного рычания.

И это она запихнула пригоршню сена ему за воротник. «Ой, мама».

— Вот именно. — бархатным голосом проурчал Рюрик, швыряя рубашку. Фрейя поймала ее, почти отшатнувшись от волны тепла, что несла ткань. Его запах обволакивал, пряный и возбуждающий.

«Нет, нет, нет».

Она первой начала игру, но сейчас ее одолело плохое предчувствие, что победа достанется школяру. Фрейя попыталась сбежать, но Рюрик был слишком большим, слишком сильным и слишком быстрым. Он легко настиг ее, охватив сзади железными объятиями, окутав мужским ароматом. Фрейя поставила ему подножку, поднажала и каким-то образом умудрилась повалить. Его кожа была восхитительно горячей, и Фрейя боролась куда слабее, чем могла.

Когда спина Фрейи коснулась одеял, Рюрик навалился сверху, прижав юбки между ее ногами коленом. Фрейя перестала бороться и сдалась. Она не собиралась отвоевывать свободу. И, честно говоря, не очень-то и хотела.

— И какое же наказание тебе положено за такую дерзость? — поинтересовался Рюрик, притиснув ее запястья к полу над головой и тяжело дыша.

Фрейя непроизвольно содрогнулась. Это тяжелое мужское тело давило на нее, хоть и не касалось. Почти не касалось. Расстояния между ними хватало ровно на вдох.

— А как ты думаешь, какую цену я готова заплатить?

Его янтарные глаза вспыхнули жаром, ведь она тоже флиртовала. О, боже. «Что же я творю?»

Да она просто наслаждается этой минутой, черт побери. Ее тело и сердце желали узнать, как же он поступит, а любопытный ум не отставал.

— Отплати услугой, — мягко ответил Рюрик, — полагаю, вряд ли ты хочешь, чтобы я ответил на твою выходку тем же.

Ее тревожило не столько возможное сено под платьем, сколько мысль о том, как он проведет руками по ее обнаженной коже. Фрейя сомневалась, хватит ли ей здравого смысла остановить его.

— Какой услугой? — прошептала она.

Лицо Рюрика склонилось, Фрейя сжалась в предвкушении и…

Ничего.

Фрейя взглянула из-под опущенных ресниц. Рюрик сверлил ее взглядом, лицом к лицу. Она выдохнула задержанный воздух, каждой клеткой груди ощущая его торс. Чего он ждет?

— Думаешь, я хочу сорвать поцелуй? — Голос Рюрика был напоен знойным желанием. — Подумай получше.

Фрейя немного сдвинулась, тело напряглось в неудовлетворенном ожидании. Она желала его, одновременно радуясь и ужасаясь.

— Ты о чем? Ты же не повалил меня на одеяла, просто чтобы побороться?

— А откуда ты знаешь? Я вообще хотел защекотать тебя, пока не запросишь пощады. А целоваться и в мыслях не было. — Рюрик чуть перекатился на бок, опираясь на локоть. Правой рукой он нежно убрал прядь с ее лица, и Фрейя поняла, что Рюрик и правда изначально не собирался целоваться. — Ну так я себе думал, но сейчас… — Мягкие пальцы скользнули по чувствительной коже горла.

Фрейя резко вдохнула и застыла. Пальцы скользили ниже и ниже, его костяшки мазнули по шерсти платья. Фрейя снова содрогнулась, но не от желания сбежать. Ею овладело другое чувство. Безмолвное требование, словно все тело желало того, что не смели произнести губы.

И Рюрик, будь он трижды проклят, отлично знал об этом.

— Если ты желаешь поцелуя, Фрейя, — его улыбка стала дьявольски искусительной, — просто попроси меня.

Что? Фрейя замерла. Ее коварное тело восстало против здравого смысла. Оно знало, чего желало. И да, ее собственные желания тоже были обмануты. Фрейя ожидала, черт возьми, поцелуя Рюрика. Тогда не пришлось бы признаваться самой себе, что она этого хотела.

— Я думала, ты прибыл сюда, чтобы соблазнить меня, — выдохнула она.

— Так и есть.

— Тогда ты избрал неверный путь, если ожидаешь, будто я стану целовать первой.

Она перевела дыхание.

— Да ну? — Снова эта ухмылка. Большой палец Рюрика гладил щеку Фрейи, взгляд его отяжелел. — Ты хочешь, чтобы я целовал тебя без согласия…

— Вот уж нет! Ничего подобного!

— По крайней мере, ожидаешь этого, — отметил он, щекоча дыханием ее кожу. — И тогда ты сможешь оттолкнуть меня и заявить, что твой ад еще не застыл.

Фрейя сглотнула. Возможно.

— Теперь я понимаю, — продолжил он тем же шелковым голосом, — что мужчины, которые попадались тебе раньше, не принимали отказ. Ты ничего не знаешь о соблазнении, sarratum zamani, и боишься, что одним поцелуем не обойдется.

— Ты уже называл меня так, — прошептала Фрейя.

— Ты уходишь от темы. — Рюрик потянул ее косу из-за плеча, поднес кончик к носу и вдохнул аромат. Затем его янтарные глаза снова уставились на нее. — Выбирай, Фрейя. Хочешь поцелуй — попроси. Хочешь большего — проси большего. А захочешь, чтобы я остановился, просто скажи об этом.

Выбор за ней. Фрейя покрутила эту идею в голове. Думать о таком было странно, но… соблазнительно. Каково это — держать в руках поводья? Познавать новое, не опасаясь, что он толкнет ее на необдуманные действия, к которым она не готова?

— Я не лягу с тобой, поэтому… Если мы начнем, дело закончится поцелуем.

— Это значит да? — промурлыкал Рюрик, раздвигая ее бедра ногой.

Когда он снова навалился сверху, Фрейя затрепетала. Она могла контролировать процесс. Рюрик опустился на локти, и Фрейя вцепилась руками в его предплечья, провела рукой по обнаженной груди. Кожа была такой теплой, словно под ней горела доменная печь.

— Что ты имел в виду под большим? — прошептала она.

Рюрик почти коснулся ртом ее губ.

— Я столько могу показать тебе, Фрейя. Если ты доверишься мне.

Если она доверится ему.

Ей было выбирать, коснуться ли ртом его его дрожащих губ. Бабочки запорхали в животе. Как ему удалось сотворить с ней подобное? Что за странная связь установилась между ними?

— Возможно, чуть больше, — прошептала Фрейя и открыла рот ему навстречу.

Рюрик лизнул ее язык, вжался в нее бедрами, низом живота она ощутила жесткий и длинный член. Каждое прикосновение губ было соблазном, а не требованием. Он целовал в ответ, позволяя ей задавать темп. Руки Фрейи обвились вокруг его бицепсов, гладили предплечья, скользили по плечам.

Эта знойная кожа… Еще. Фрейя жаждала еще. Но Рюрик сдерживался, распаляя любопытство, отвечая поцелуем на поцелуй и ни грана больше. На каждое касание он отвечал взаимностью. Всякий раз, когда она впивалась ногтями в его спину, он становился чуть более настойчивым, сильнее втискивался бедрами между ног, прижимая к животу налившийся член.

Все ее тело вопило от желания, по бедрам потекла влага. Внезапно Фрейя вспомнила, как горячий рот Рюрика ласкал ее грудь в Акурейри, застонала и выгнула спину ему навстречу. Она почти ощущала губы на своем соске, но воспоминание уплыло, не принеся желанного удовлетворения.

Фрейя не знала, как попросить об этом.

Она сжала его волосы в кулаках и потянула. Жесткий рот захватил в плен ее губы, словно поощряя. Это уже был не сладкий поцелуй. Развратный. Накапливающаяся неудовлетворенность хлестнула из Рюрика, когда их языки сплелись, а член вдавился меж влажных пылающих бедер.

Еще. О да, еще. Сладкое трение буквально сводило с ума. Фрейя корчилась под Рюриком, юбки задрались, обнажая ноги. Жадными руками она гладила его плечи, упоительно бархатную кожу. Внезапно захотелось лизнуть это золотистое великолепие, и Фрейя тут же так и сделала, прикусив мышцы его горла.

— Фрейя. — Рюрик резко вдохнул и отвернулся, бормоча сквозь зубы проклятия. Он жестко схватил ее запястья, пригвоздил их к земле над головой, делая Фрейю абсолютно беззащитной. Янтарные глаза не отрывались от нее, он задрожал и прохрипел: — Если ты не перестанешь, на этом все не кончится.

— Не перестану что? — прошептала Фрейя, охватывая его бедра ногами и двигаясь навстречу.

Глаза Рюрика затуманились, рот приоткрылся. Это был так невероятно хорошо. Но что-то еще манило, что-то, чего она не могла понять, к чему не могла приблизиться.

— Ты сказала, что не ляжешь со мной, — прорычал он, обнажая зубы. По его лицу проскользнуло совершенно первобытное выражение. — Ты передумала? Или просто хочешь немного больше?

— Я хочу… — Фрейя запнулась. Его тело нависает над ней, горячий член прижимается к плоти.

Но Рюрик не двинулся, и как же больно было наступать себе на горло, о боже…

Золотые глаза потемнели, словно он понял, чего она желает, раньше нее самой.

— Ты мне веришь?

Это был опасный вопрос. Фрейя все-таки решилась и еле слышно прошептала:

— Да.

— Хорошо. — Рюрик заклеймил ее рот еще одним пылающим поцелуем и отпустил руки.

Фрейя вцепилась в его золотые локоны. Рюрик нашел тесемки платья. Внезапно она поняла, что он намеревался сделать, распахнула глаза, но губы уже целовали ее горло.

— Позволь доставить тебе удовольствие, — прошептал Рюрик, двигаясь вниз. Острые зубы сомкнулись на груди, а язык пробежался по чувствительной коже.

Фрейя ощутила, что удовольствие вот-вот сокрушит ее. Она отвернулась. Да. Да.

— Еще, — выдохнула она.

Рюрик снова задвигал бедрами, щетина на его лице заколола чувствительную грудь. Каким-то образом член нашел нужную точку, проехался по ней, и Фрейя едва не обезумела от дикого желания. Рюрик раскрыл ворот платья, обхватил пылающим ртом ноющий сосок, и она из последних сил сдержала рвущийся с губ крик.

— Вот так, ati me peta libbu, — прошептал он. Прикусил сосок, затем лизнул, вышибая из ее головы последние мысли.

От Фрейи осталась лишь изнывающая от наслаждения оболочка. Внутри нее рождалась буря, требующая больше, больше прикосновений горячего языка, больше дразнящих толчков бедрами.

Рюрик сжал ее и сунул руку под юбки. Ткань задралась, обнажая белье и чулки. Фрейя опоясала его ногами, ощущая, как мужские пальцы исследуют потаенные уголки между ног. Подушечки нежно прикоснулись к промокшим насквозь панталонам, и Фрейя содрогнулась. Никто не касался ее там. Лишь она сама, да и то не заходя слишком далеко.

Это… Это было словно удар молнии.

Фрейя обхватила его лицо ладонями. Рюрик смотрел сверху вниз с ленивым любопытством, словно хотел уловить все выражения, что сменялись на ее чертах.

— Тебе нравится? — выдохнул он, словно это не его пальцы только что проскользнули в прореху панталон и коснулись ее, мокрой и трепещущей.

— О. — Фрейя выдохнула, когда один палец дотянулся до самого интимного местечка. Рюрик выписывал маленькие круги, поняв, что ему удалось найти ее тайную суть, наиболее чувствительную точку.

— Что ты делаешь? — ахнула она.

— Хочешь оседлать бурю, Фрейя? — Рюрик поцеловал ее подбородок, потерся носом, в то время, как его палец продолжал медленно и терпеливо описывать круги.

Почти! Глаза Фрейи широко распахнулись, ногти впились в мягкую кожу его плеч. Почти. Да. Почти. Почти.

Она взорвалась.

Все тело Фрейи сжалось от волны удовольствия, она умудрилась откинуть голову назад, тихо вскрикнув, когда Рюрик подтолкнул ее к вершине. На этот раз молния ударила прямо с неба. Фрейе почудилось, что разряд попал в нее, воспламенив все нервы. Изысканная боль. Спирающая дыхание. Самое дикое желание, что она когда-либо ощущала.

Затем все закончилось, Фрейя обмякла в объятиях Рюрика, тяжело дыша, сердце лихорадочно билось в груди.

— Вот так, — прошептал Рюрик, продолжая поглаживать влажные складочки между бедер, — вот так, моя дерзкая прекрасная Фрейя.

Наконец она смогла осознать, что он делает. Фрейя спрятала горящее лицо в его шею, дрожа всем телом после перенесенного шока. Терпеть дальше было невыносимо. Фрейя встряхнула головой и схватила Рюрика за запястье, отводя от себя руку. Еще один спазм. Такой сильный. Подобное могла ощущать земля во время сдвига монументальных тектонических плит.

Возможно, что-то монументальное и сдвинулось в ней сейчас…

Рюрик поцеловал ее виски, закрытые глаза, затем нос. Он ухитрился найти рот Фрейи и запечатлел еще один нежный поцелуй, словно успокаивал ее трепещущее сердце.

Слишком поздно. Она никогда не будет прежней.

— Еще, — взмолилась Фрейя, подставляя ему горло.

Рюрик застыл, и внезапно по его лицу проскользнуло нечто жестокое и хищное. Нечто незнакомое Фрейе. Но он тут же встряхнул головой и взглянул с легким сожалением.

— Как бы я ни желал подчиниться, ты не готова. И я не хочу торопить тебя.

— Разве не мне решать? — Фрейя накрыла его руку ладонью и потащила назад под юбки.

— Фрейя! — Голос отца ворвался в их грезы.

Фрейя замерла, не выпуская любовника, хоть ее пульс и пустился вскачь. Их глаза встретились, взгляд Рюрика был темным и хищным.

— Кажется, у нас не осталось выбора, — хрипло выдохнул он, глядя в окно. Солнце уже садилось. — Черт подери.

— Фрейя? — снова позвал отец.

Фрейя оттолкнула Рюрика и выкатилась из-под него; щеки так пылали, что могли, наверное, затмить закат… Боже мой. Что она собиралась натворить? Потерять девственность в сарае? Фрейя стряхнула сено с волос и платья, затянула шнурки и закрыла обнаженную грудь. Все тело дрожало, включая колени.

Что бы подумал папа?

О чем она только думала?

Честно говоря, она вообще не думала.

— Не смотри на меня так, — прорычал Рюрик, переводя дыхание. Он застонал и упал на одеяла, сдвигая сквозь брюки эрегированный член. — Ничего неправильного мы не делали.

— Тихо! — прошипела Фрейя, спеша к лестнице. — Он тебя услышит!

— Фрейя.

Она задержалась у самой лестницы, все еще ощущая дрожь в коленях.

Полуобнаженный Рюрик растянулся на одеялах, его золотые волосы спутались и упали на лоб, а улыбка была опасной.

— Мы не закончили.

— Закончили! — выпалила Фрейя и спустилась по лестнице.

Глава 10

Стемнело. Рюрик, закинув руки под голову, разглядывал тени, клубившиеся под крышей сарая. Он поужинал с Фрейей и Эйнаром, но упрямица и взглядом его почти не удостоила. Всякий раз, когда их глаза встречались, Рюрик замечал, как она лихорадочно размышляет.

Фрейя позволила дотронуться до нее, принести ей наслаждение… и теперь изнывала от любопытства.

Но упрямая сторона ее натуры брала верх. Фрейя не намеревалась радостно бросаться в соблазн, как в омут с головой. Наверняка она всю ночь промучится, а утром их танец начнется снова.

Он дождаться не мог этого момента.

Рюрик мог быть терпеливым, пусть даже все тело ныло от неудовлетворенного желания. Фрейя того стоила, а уж сегодняшняя уступка стала для него сюрпризом.

Рюрик прикрыл глаза и отпустил дух на свободу внутри человеческого тела. Сегодня вечером он рассчитался с очередным долгом, и пусть его не оставляло некоторое разочарование, охотник внутри успокоился.

Он давно не ходил тропами человеческих снов. И давно даже не желал подобного.

Рюрик позволил духу отделиться от смертной плоти и вознестись над миром. Далеко внизу остался маленький сарай, большой дом весело сиял огнями окон. Рюрик проплыл над травяной крышей и направился к соседней деревне.

Стремительная мысль — и вот он уже на месте, мир пронесся мимо. Внизу мелькали десятки духов: мужчины и женщины сновали по деревне, зажигая на ночь огни. Рюрик просматривал их, его дух хищника проверил и отмел несколько душ, пока не нашел ту самую. Рюрик облетел зажиточный особняк, высматривая храпящую внутри свинью.

— Бенедикт, — выдохнул он и ощутил, как душа откликается на зов, мужчина заворочался во сне.

Тот не проснулся окончательно, а остался в полудреме.

Рюрик сформировался в комнате, злобно уставившись на заклятого врага.

Этот человек обидел Фрейю. Не физически, потому что у нее была собственная защита, но ударил по самому уязвимому. Запустил слушок, пробуждая суеверия и угрожая тем селянам, кто мог помочь ей, купив что-то с фермы. О, да. Рюрик дорого заплатил за информацию, пока ждал, когда Фрейя вернется домой из Акурейри.

Бенедикт хотел видеть ее слабой, одинокой и бессильной. Собирался не обольстить девушку, а просто купить, сделать своей собственностью. Хотел, чтобы она умоляла и стояла на коленях, а не встречала его как равная.

Ни один человек чести никогда не пойдет по такому пути.

Рюрик подошел к кровати и всмотрелся в жертву. Каждая его клетка требовала крови, но он не мог поступить вопреки кодексу. Истинный дреки не убивает из-за обиды. Он не отбирает людские жизни, если на него не напали. Этот договор заключили сотни лет назад, когда человеческий совет, альтинг, встретился со двором дреки и потребовал прекратить военные действия между людьми и вирмами.

Рюрик никогда не ощущал потребности нарушить один из основных законов дреки, но сейчас был на грани.

Убить подонка, однако, представлялось слишком простым решением.

Рюрик протянул руку духа и дотронулся до плеча Бенедикта, погружая их обоих прямо в мир грез.

Дреки начал управлять сном, поворачивая сюжет по своему вкусу. Приняв бессмертную форму, он взмыл высоко над болотами, по которым заставил бежать Бенедикта. Тот шатался и испуганно бормотал, оказавшись в незнакомой местности. Когда тень Рюрика пролетела сверху, Бенедикт поднял голову, и его лицо побелело от страха.

— Беги, — шепнул Рюрик.

Их окружал туман, из небольших трещин в земле сочились горячие испарения. Наслаждаясь ошеломлением смертного, Рюрик лениво пролетел над ним, затем внезапно сложил крылья и спикировал.

Бенедикт заблеял от страха и кинулся через горячий источник. Его ошпарила кислотная вода, вызвав истошный визг.

Рюрик пронесся прямо над его головой и вновь взлетел, пока Бенедикт карабкался по склизким поросшим мхом камням.

— Не так весело быть добычей, а? — издевался дреки, снова пикируя.

Волна бессвязного страха захлестнула человека. Он обмочился, и Рюрик выбрал этот момент, чтобы уцепиться когтями за его рубашку. Он поднял Бенедикта в воздух, взмахивая крыльями. Рубашка натянулась, смертный задергался, и Рюрик слегка встряхнул его, просто чтобы напугать.

— Прошу! — завопил Бенедикт, слыша, как с треском рвется ткань. — Пожалуйста! Я заплачу золотом!

Рубашка лопнула, и Бенедикт с пронзительным визгом полетел вниз. Рюрик выждал и лишь в последний момент подхватил рыдающую добычу. Коготь подцепил лодыжку.

Теперь дреки завладел вниманием селянина.

— Мне не нужно твое золото. Ты вообще не можешь подкупить или умолить меня. Считай это предупреждением.

Рюрик развернулся к миражу Краблы, Бенедикт вопил в его когтях.

— Ты настроил деревню против Фрейи Хельгасдоттир. Ты запугивал ее и других, чтобы никто не помогал ей и ничего не покупал у нее. Ты — не мужчина. Жалкий трус, ты понятия не имеешь, кого взбесил.

Облетев вершину вулкана, Рюрик заметил лаву, клокочущую в провале кальдеры. Языки пламени лизали стены, словно грозились живьем поглотить Бенедикта.

— Эта сучка врет! Я пальцем ее не тронул! Я не угрожал…

— Если ты сдохнешь здесь, то не проснешься. — Рюрик оскалил зубы, кружа вокруг вулкана. — Хоть раз посмотри в ее сторону, и я тебя заживо поджарю, — гаркнул он и отпустил жертву. — Я знаю, кто тут врет.

* * *

Бенедикт выставил перед собой руки, защищаясь от летящей навстречу лавы, и понял: что-то не так, что-то… Он проснулся и упал прямо в свою постель, весь в липком поту. Вокруг была знакомая комната. Огонь в камине угас, но света было достаточно, чтобы осмотреться, и Бенедикт с облегчением схватился за простыни.

Почудилось. Просто кошмар. Его легкие втягивали воздух, сердце страшно колотилось. Бенедикт застонал и уронил голову на руки. Подштанники насквозь промокли от мочи. Он вспомнил стремительно приближающуюся кальдеру, вскрикнул, и из носа выскочила сопля. Черт побери, ведь он мужчина, а не ребенок. Бенедикт яростно утер слезы и глубоко вдохнул, чтобы остановить плач.

— Просто сон, — хрипло сказал он себе, чтобы ощутить реальность.

Затем повернулся поправить простынь, и лодыжку пронзило болью. Бенедикт отдернул покрывало, чтобы понять, в чем дело…

На коже темнели следы когтей дракона.

— Не сон, — прошептало что-то в его голове.

Бенедикт подскочил и больно приложился спиной об изголовье кровати, не отрывая глаз от покрасневшей кожи.

— Боже правый, — еле выдавил он, сердце колотилось, как у кролика.

От осознания дикости происходящего желудок свело, и Бенедикт кинулся к ночному горшку. По-настоящему. Все по-настоящему! Бенедикта стошнило в горшок, моча брызнула ему в лицо. Желудок скрутило еще сильнее, но следующая волна страха исторгла из него все без остатка.

Сорвав ночную рубашку, Бенедикт вытер лицо и скорчился у стены, дрожа.

Эта сука, должно быть, натравила на него дракона.

Ответить на это оскорбление можно было по-разному. Бенедикт поднялся на ноги и потянулся за вещами. Он уже наполовину оделся, когда сон вернулся.

— Хоть раз посмотри в ее сторону, и я тебя заживо поджарю, — прошипел дракон.

Бенедикт сглотнул и медленно натянул штаны. Он не собирался ничего предпринимать. Не сам. За это он платил другим.

Бенедикт долго мусолил эту мысль, крутил ее со всех сторон, отыскивая возможный изъян.

Комар носа не подточит.

Бенедикт не мог смириться с подобной угрозой.

А еще у него был козырь в рукаве: охотник на драконов.

На тварь надо было найти управу. И Бенедикт в точности знал, как этого добиться.

* * *

В сельской пивной потрескивал огонь. Хокон баюкал свой рог эля. Заканчивался еще один длинный и, судя по всему, бессмысленный день. Разочарование зудело, но Хокон знал: надо быть терпеливым. Сегодня они исследовали Краблу, не обнаружили следов дреки, но определили, куда лучше всего установить баллисту.

Хокон покрутил серебряный медальон, подаренный женой, и потер узор. Летящий ястреб заблестел, крылья вспыхнули. Глаза, казалось, смотрели прямо сквозь него.

— Ястреб для охотника, — поддразнила Арья в их свадебную ночь, застегивая цепочку на шее мужа.

Воспоминания стали истираться, и это бесило. Хокон знал лицо Арьи, но когда вызывал в памяти ее образ, то не мог представить все детали, словно забывал их по частям. Лицо любимой обрамляли волосы цвета чистого золота, а янтарные глаза сверкали.

Шесть лет отчаяния. Шесть лет с того дня, как дреки украл ее.

Хокон сжал медальон в кулаке. Ночь-другую он мог подождать, пока терпение не принесет долгожданные плоды.

— На что уставился? — ухмыльнулся Ролло, его громкий голос прорезал гул, царивший в пивной. — Думаешь, я не попорчу твое смазливое личико?

Гигант поднялся, сжал кулаки и направился к самому юному в их компании. Прежде, чем Хокон успел отреагировать, вмешался кое-кто другой.

Один из его новобранцев, Магнус, перехватил Ролло и оттолкнул к стене, словно тот и не был весом с доброго медведя, а сам оскалил зубы. Ролло переключился с младшего на новичка.

— Убрал руки от моего брата! — предупредил Магнус. От его голоса по спине Хокона пробежал холодок.

Драконоборец вскочил, чуя опасность. Его люди соскучились по убийству, а тщательное планирование и долгие дни безуспешной охоты всех утомили. Если не остановить стычку, прольется кровь.

— Хватит.

Магнус и Ролло одновременно взглянули на него, но выражение лица Магнуса не изменилось. Он и его брат Андри присоединились к отряду Хокона в Акурейри, соблазненные звоном монет. Хоть людей у Хокона было достаточно, он оценил жесткие лица и широкие плечи новичков. Воинов он узнавал с первого взгляда.

Такие ему и требовались в этой миссии.

— Сосредоточьтесь на дреки, — сказал Хокон толпе настороженных мужчин. — Скоро получите свою кровь.

— Когда? — рявкнул Гуннар.

— Айе, — прорычал Йон. — Когда мы пойдем в драконье логово?

Остальные мужчины согласно заворчали, стуча кулаками по столу и хлопая кружками по стойке. Хокон поднял руки, цепочка с подвеской свисала с двух пальцев.

— Завтра!

Раздался одобрительный гул.

Но Хокон ощутил сверлящий взгляд и заметил, как Андри не отрывается от медальона в его руке.

Парень медленно повернулся и взглянул на Хокона в упор. Прядь черных волос упала на лоб юнца, подчеркивая синеву опасных глаз.

Совсем молодой, едва вышел из подросткового возраста. Но когда их взгляды встретились, Хокон ощутил внутреннюю дрожь.

Даже мальчишка мог представлять угрозу, и Хокон еле удержался от вопроса, почему он так смотрит, словно вид медальона всколыхнул в его груди пламя.

Дурацкая мысль, какое отношение этот пацан может иметь к Арье. Да он пешком под стол ходил, когда она впервые ворвалась в жизнь Хокона и перевернула его мир вверх дном.

— Завтра, — эхом отозвался Магнус, медленно опускаясь на скамью рядом с братом. Его ястребиные черты лица заострились от вырвавшейся наружу кровожадности. Он терпеть не мог драконов, дреки и прочее отродье.

— Я хочу насадить голову этого дреки на кол, — сказал Магнус в их первую встречу. Андри плотно сжал губы и отвел взгляд от медальона, выйдя из ступора.

Юнец посмотрел на дверь. Воспользовавшись моментом, Хокон сжал кулак и сел. Сунув медальон в карман, он поднял меч, который полировал ранее.

Дверь таверны распахнулась, и в проходе появились пухлые щеки Бенедикта. Рот его напоминал перевернутую вниз концами подкову. Он влетел из ночи, словно за ним гналась адская трехногая кобыла Хельхест.

«Что же так расстроило юного селянина», — лениво подумал Хокон, проводя по мечу промасленной тряпкой.

Наемники тоже обратили внимание на избалованного наследника, разговоры затихли. Гуннар взглянул на Хокона и сплюнул на устилавший пол камыш. Он уже как-то высказывался об их благодетеле, который с какой-то стати возомнил, будто купил наемников с потрохами.

— Мне плевать, что там думает маленький господинчик, — тогда холодно ответил напарнику Хокон. — Он платит за людей и баллисту, а мне они нужны, чтобы вернуть жену.

Бенедикт выглядел куда хуже обычного. Он швырнул на стол мешочек с монетами. Хокон посмотрел на кошель и медленно перевел взгляд на предполагаемого господина.

— Я плачу не за то, чтобы ты сидел на жопе ровно и натирал меч! — выпалил Бенедикт. — Вы здесь торчите уже четыре дня, и даже пальцем не пошевелили!

Гуннар опустил пивную кружку. Хокон сдвинулся вперед, поставил обе ноги на пол. Поднявшись, навис над дерзким недомерком и со стальным щелчком послал меч в ножны на бедре. Разговор замер. Его люди задвигались, вытягивая шеи, чтобы лучше видеть.

Не только они жаждали крови.

Пусть Бенедикт и платил им, но подобную наглость Хокон не мог стерпеть.

Он оперся на стол кулаками и подался вперед, нависая над недоумком.

— Ты ни черта не смыслишь в нашем деле, — тихо произнес Хокон, — а это — не обычный дракон.

Два дня назад Хокон видел, как вирм кружил над Краблой, сверкая золотой чешуей.

От вида дреки его сердце чуть не выскочило из груди, каждая клетка тела вопила взобраться на гору и начать полноценное нападение на логово. В то мгновение Хокон думал об Арье, умоляя всех богов, чтобы она была жива.

— Вулкан, по всей видимости, пуст, а вход перекрыт невидимой дверью, возможно, волшебной, — продолжил Хокон. — На гору ведет узкая тропа, где мы все будем как на ладони. Я не отправлю своих людей к дреки, пока не пойму, как выманить его и вынудить вступить в бой на моих условиях.

— Хочешь дракона? — гаркнул Бенедикт. — Я знаю, как его выманить.

Хокон подобрался и до боли сжал кулак.

— Как?

Бенедикт поставил ботинок на скамью и наклонился, чтобы задрать штанину.

— Он посетил меня во сне.

Вокруг ноги безошибочно угадывались красные следы когтей.

Неудивительно, что этот маленький говнюк так громко блеет.

— Чего он хотел? — спросил Хокон. Да, это был его шанс! Он долго вглядывался сквозь невидимую преграду и в отчаянии звал свою жену в надежде, что она там, внутри.

Вот бы разорвать заклятье на входе или выманить дреки… Безумие, но он должен был выяснить, действительно ли вирм из Краблы похитил его любимую. Здесь, так близко к тени горы, Хокон почти с ума сходил от неопределенности. Арья еженощно приходила в его сны, моля о спасении, в какой-то момент он начал бояться спать.

Да к черту терпение, в венах Хокона забурлила кровь, словно сама судьба встретилась ему на пути. Вот он. Вот тот дракон, что украл его жену. Хокон ничуть не сомневался.

— Хотел предупредить меня, — ответил Бенедикт, чуть ухмыляясь, словно нетерпение отразилось на лице Хокона. — Требовал, чтобы я держался подальше от Фрейи Хельгасдоттир, или убьет меня.

Кровь отлила от лица Хокона, щеки похолодели.

— Значит, Фрейя — приманка для дреки.

Глава 11

На следующий день Рюрик отправился разыскивать Фрейю. Странная тревога овладела им. Он позаботился о том, чтобы упрямице ничто не угрожало, оставалось лишь очаровать ее. Вчерашний успех будоражил ум.

И тело.

Он прекрасно понимал, почему не знает покоя. Вчерашнее решение повременить с удовлетворением Рюрик находил разумным, ведь Фрейя не была готова. Но желание мучило его.

Рюрик не сомневался, что вчерашний день и в ней оставил неизгладимый след. Это был шаг вперед и, несомненно, два шага назад. Чертовка могла соперничать в упрямстве с камнем.

Отголосок запаха Фрейи привлек внимание, и Рюрик повернул голову к дому. Туда.

Фрейя опускала деревянный ящик в землю возле горячего источника за домом.

Судя по всему, снова собирается печь его любимый хлеб. Схватив вилы, она набросала на крышку теплую землю и откинула со лба прядь влажных волос.

— Доброе утро, — воскликнул Рюрик, спускаясь по склону.

Плечи Фрейи слегка напряглись, но она кивнула в ответ.

— Утро? Я уже почти шесть часов на ногах.

— И я, — ответил Рюрик.

Фрейя воззрилась на него с явным сомнением.

— И чем же ты занимался?

«Пролетел пол-Исландии и отвалил целое состояние за некую вещь, что должна тебе понравиться».

— Готовил сюрприз.

— Сюрприз? Мне?

— Ну так положено, когда ухаживаешь за девушкой. — Рюрик скрестил руки на груди, надеясь, что любопытство возьмет верх над осторожностью. — Во всяком случае, мне так говорили.

— Нет у меня времени на сюрпризы, — отмахнулась Фрейя. Она и вправду выглядела усталой. Но в то же время колебалась и заинтересованно поглядывала сквозь темные густые ресницы.

Любопытство победило. Рюрик улыбнулся.

— Дай мне час, и остаток дня буду работать на тебя. Ты ведь даже не знаешь, что я придумал…

— Только если в твои планы не входит сено.

— А в твои — запихивание его в чужие рубашки.

Фрейя попыталась скрыть улыбку, но безуспешно.

— Ты никогда не успокоишься? Ты неисправимый, беспощадный и…

— И отличный любовник.

Она метнула быстрый взгляд.

— То, что произошло вчера, не повторится.

Рюрик обошел ее, очень легко проведя ладонью по бедру, и пробормотал на ухо:

— Не давай клятв, которые не можешь не сдержать.

— Ты думаешь, что первый положил на меня глаз? — Фрейя развернулась следом, угрожающе сжимая вилы. — У тебя льстивый язык, и да, ты меня интригуешь, но еще ни один мужчина не завоевал мое сердце и вряд ли когда-то завоюет.

— Возможно. Но, с другой стороны, за тобой никогда не ухаживал такой, как я.

Фрейя раздраженно фыркнула и воткнула вилы в землю.

— Подари мне час, и я оставлю тебя в покое, — сжалился Рюрик и поймал ее пальцы. — Всего лишь час, Фрейя. Разве тебе не интересно, какой сюрприз я припас?

Она колебалась, это было заметно по взгляду.

— Один час, — наконец решила Фрейя со вздохом. — И лучше бы твой сюрприз того стоил.

— Еще как стоит. — Рюрик положил ладонь Фрейи себе на локоть и повел ее вокруг дома на солнце.

Он расстелил покрывало среди берез, что охраняли вершину холма рядом с фермой. Стволы составляли идеальный круг, и хоть Рюрик остерегался подобных кругов, здесь он не ощущал никакой магии. Фрейя вспыхнула при виде одеяла и корзины.

— Пикник!

— Ты слишком много работаешь, — улыбнулся Рюрик, — и заслужила, чтобы тебя немного побаловали.

— Кто-то должен работать, — ответила Фрейя и опустилась на покрывало, аккуратно подобрав юбки. — В отличие от некоторых, я не могу полагаться на ниссе.

— Никто не может, — хмыкнул Рюрик, растягиваясь рядом. — Они ненадежные маленькие создания, а если им мало молока, то могут и насолить.

Фрейя улыбнулась.

— Знаешь, иногда я почти верю твоим рассказам о мифах и сказках.

Ее глаза погрустнели.

— А почему бы и нет? — Рюрик погладил подол, пробежался пальцами по мягкой шерсти.

— Потому что я знаю, что может натворить рука судьбы, — призналась Фрейя, открывая корзину. — Ниссе, хульдуфолки и тролли добрые и хорошие, но это сказки для детей.

— Когда-то ты в них верила.

Фрейя с непривычно бесстрастным выражением лица вынула хлеб и мясо, приготовленные Рюриком.

— В сказки верила мама. Это она рассказывала о дреки и хульдуфолках.

— Что случилось? — решился спросить Рюрик после некоторого колебания.

— Пять лет назад мама исчезла на несколько дней. Мы нашли ее в каменном кольце неподалеку от Краблы, она будто постарела на десяток лет. С тех пор мама не находила себе покоя. Она не рассказала, где была и что случилось, но с того дня стала чахнуть. — Фрейя говорила медленно и тихо. — Мама не хотела ни есть, ни пить. Глотала самую малость, лишь бы не умереть. Как будто кто-то лишил ее жизнь смысла. Через два года она угасла, и никто не мог сказать, почему. С тех пор отец тоже не был прежним. — Фрейя отрезала мягкого сыра, положила на ломоть хлеба и протянула Рюрику.

— Мне жаль, — сказал он, накрывая ее руку своей.

Фрейя пристально взглянула на Рюрика.

— Иногда ты напоминаешь мне ее. — Она повернула руку и сплела с ним пальцы. — Мама была такой же мечтательницей, но… сама я уже не мечтаю.

Мечты могли быть опасны. Это Рюрик знал. Тридцать лет он провел в полусне у жерла Краблы, пытаясь не думать о прошлом, принимая еду от местных жителей, так что даже выбираться на охоту не приходилось. Он бесцельно плыл, слившись разумом с вулканом, слушал потрескивание и стоны земли, старался не вспоминать о том, что потерял.

Палец Рюрика погладил нежную кожу.

— Знаешь… я тоже перестал мечтать, — признался дреки, — пока не встретил тебя.

Щеки Фрейи вспыхнули. Она закатила глаза.

— Ну конечно!

«Ничего ты не поняла». Рюрик смотрел, как она откусывает небольшие кусочки вяленого мяса и сыра, заедая их свежим клубничным джемом и мягким белым хлебом. Такого Фрейя никогда раньше не пробовала.

В ту ночь, когда Рюрик украл барана, изменилась вся жизнь дреки. Голод выгнал его из Краблы, он думал не столько об охоте, сколько о желании набить брюхо. Но в жизни его появилось нечто совершенно новое и важное.

Появилась она.

Он помнил, как Фрейя наставила на него меч, ее лицо, усталое, но полное решимости. Все годы полусонного безразличия слетели в одно мгновение, как шелуха. Рюрик удалился от мира, сосредоточившись на земле и скрывающемся в недрах огне, но Фрейя моментально вернула его назад, будто невероятного размаха гроза. Он снова ощутил себя живым, впервые за долгие годы.

Рюрик начал думать о будущем, об их общем будущем. Он не мог просто так отпустить ее, не сейчас. Она пробудила его сердце.

— О чем ты думаешь? — спросила Фрейя, кусая крупную клубнику, в поисках которой он облетел горы и долины.

— Пытаюсь угадать твое заветное желание.

— Быстро закончить всю работу, чтобы вечером выделить для себя часок-другой. — Алый сок стекал по ее губам.

Рюрику захотелось слизнуть его, ощутить вкус сока и губ.

— Это маленькая мечта.

— Пусть так, но и небольшая мечта приносит радость. — Фрейя медленно перевернулась на спину, опершись на локоть. Коса перекинулась через плечо. Фрейя медлила с последним кусочком клубники, не подозревая, что творит с Рюриком это зрелище.

— А будь у тебя сколько угодно времени, денег, любых других человеческих благ, что бы ты делала?

Фрейя снова взглянула серьезно. Рюрик поймал кончик косы, запутался пальцами в ленте. Фрейя задохнулась и выбросила хвостик от ягоды. «Ну же. Отдай мне свое сердце. Подскажи, как завоевать его».

— Путешествовала, — прошептала она, пока Рюрик развязывал ленту. — Повидала бы те большие города, о которых говорится в моих книгах. Весь мир.

Вот оно. Рюрик улыбнулся и стал расплетать косу. Шелковистые волосы обвивали пальцы. Он мечтал, как роскошные пряди раскинутся по его кровати, как он будет их гладить.

— Тебе нравятся мои истории, потому что ты мечтаешь о приключениях.

— Я вообще люблю истории. — Фрейя наблюдала за его движениями. Не с трепетом, но так, словно ей было интересно, что он задумал. — Они напоминают, что существует нечто большее, нечто за пределами моих повседневных обязанностей.

— И это твое самое большое желание?

— Почему тебя так интересуют мечты? — хрипло выдохнула она, перехватывая полурасплетенную косу. — Это не более, чем грезы. Они прекрасны, пока ты погружен в них, но ведь толку от мечтаний не будет.

— Мечтать о большем — один из величайших даров. Без грез не к чему стремиться. Незачем дышать. Без грез мы ничем не отличаемся от вон той скалы или камня на дороге. — Рюрик отвел руку Фрейи в сторону и раскинул густые волны золотых волос по покрывалу. Она вздрогнула, сомневаясь, стоит ли позволять ему такую вольность. — А еще ты поставила мне условие: выполнить твое заветное желание в обмен на сердце.

Упомянутое сердце забилось быстрее. Рюрик ясно расслышал.

— Но это не мое заветное желание.

— А какое тогда?

Фрейя улыбнулась.

— Не скажу! Если тебе не все равно, сам поймешь.

— Ты невыносима! — Рюрик сгреб ее волосы в охапку и нежно потянул, так, что Фрейя опрокинулась на спину. Он навалился сверху, распуская остатки косы. Тяжелые пряди цвета расплавленного золота свободным волнами рассыпались по покрывалу. — Тебе нравится, когда за тобой бегают.

— О, мой могучий охотник! — поддела Фрейя. — Ты не любишь, когда добыча сама идет в руки.

— Да. Но я знаю, чем закончится преследование, — с горящими глазами ответил Рюрик. — И это предвкушение лучше охоты.

Он поднес горсть волос к лицу, потерся о пряди щеками. Фрейя пахла летним бризом, дикой бурей. Разноцветные глаза следили за ним, словно она не могла понять происходящее.

— Что ты делаешь? — выдохнула Фрейя.

— Я мечтал играть с ними, вот так. — Он пропустил прядь между большим и указательным пальцами и взглянул на Фрейю. — У тебя великолепные волосы, я хочу увидеть их распущенными.

Ее идеальные губы были так близко, все еще алые от клубники. Сладкие, пухлые, молящие о ласке.

Рюрик приблизил к ней лицо, набрав полные пригоршни волос. Одно лишь прикосновение, и он забыл обо всем. Медленно лизнул ее, проник в приоткрытый рот, и Фрейя открылась ему навстречу, осторожно, словно ступая в незнакомые воды.

Мысли о вчерашнем захлестнули Рюрика, кинули в жар. Или, может, причиной тому была Фрейя. Светлая и яркая. Искра, что зажигала все его чувства.

С ним что-то творилось, он не не знал, что именно и почему. Но ключом была она.

Фрейя уперлась рукой в его грудь. Не столько отталкивая, сколько оставляя себе пространство и, возможно, время собрать мысли. Оба тяжело дышали.

— С тобой я чувствую себя живым, — прошептал Рюрик, оглушенный кипящими в груди сложными эмоциями.

— С тобой я желаю того, чего не должна желать, — прошептала в ответ Фрейя, словно открывая некую тайну.

Не готова. Пока нет. Фрейя хотела его, но что-то ее сдерживало. Рюрик сел рядом, поправил болезненно эрегированный член и погладил мягкую копну ее волос.

— А ты о чем мечтаешь? — внезапно спросила Фрейя, поднимая густые золотые ресницы.

«Я?» Рюрик застыл. Никто ни разу не спрашивал его об этом. Да он и сам не задумывался.

— Я… я мечтаю о доме, — медленно выговорил он, изумленно осознавая, что так и есть. Его охватило внезапное желание еще раз обнять сестру, увидеть улыбку младшего брата. Хоть один день в Гекле, где живет его народ, где должен находиться и он сам. Дом. Чувство принадлежности, голос отца, эхом отражающийся от стен…

Мечта разбилась. Рюрику не было места у Геклы. Лишь воспоминания о делах тридцатилетней давности, до того, как он выбрал изгнание. До момента, когда отец покинул этот мир.

И Рюрик, при всей его мощи, не мог воскресить то время.

— Почему ты не возвращаешься? — Фрейя погладила его щеку, пальцы скользнули по пробивающейся щетине.

Несмотря на нежность прикосновения, им овладела тревога.

— Я никогда не вернусь домой.

Рюрик отвернулся, подтянул к груди согнутую ногу, ощущая, как колотится сердце. Эрекция исчезла, планы соблазнения испарились. Фрейя села, в ее глазах метались тысячи вопросов.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет.

Она не стала спорить. Просто начала упаковывать остатки еды. Рюрик не рассчитывал на такое окончание пикника, день был безнадежно испорчен. И все-таки ему казалось, что произошедшее пошатнуло стены, возведенные вокруг ее сердца.

— Меня изгнали из клана, — просто сказал Рюрик. — Если вернусь, дядя постарается убить меня.

Колдовские глаза пугающе серьезно сосредоточились на нем.

— Зачем ему твоя смерть?

В сердце заныли старые раны.

— Стеллан — брат моей матери. Когда отец умер, он занял его место в роли… как бы это сказать… главы клана. Я думаю… думаю, что он приложил руку к смерти отца. И мать помогала ему.

— Ты не бился с ним?

Рюрик почувствовал, как на его лицо словно опустилось забрало.

— Меня изгнали. Обвинили в убийстве родителя.

У Фрейи даже рот приоткрылся.

— Но…

— Я не совершал этого, Фрейя. Я любил своего отца. Но первым прибежал на место убийства, первым нашел его сердце, пронзенное лезвием из чистой стали. А еще… нашелся свидетель, который подтвердил, что я убийца. Свидетель, которому никто не возразил.

— Кто?

Сердце Рюрика ухнуло вниз, будто камень в ледяную воду. Этого предательства он не мог простить.

— Моя мать.

Фрейя потянулась, провела рукой по его лицу.

— Зачем ей так поступать с собственным сыном?

Рюрик подался навстречу ласке, поймал руку и прижал к щеке. Ярость дреки таяла под ее прикосновением. Лишь Фрейя могла его успокоить.

— Думаю, она хотела власти. Стеллан полностью в ее руках, да еще и происходит из того же клана. А меня контролировать она не могла. Не сравнивай мою мать со своей. Она родила нас троих: меня, Ардис и Мардука. Но не вырастила. Мы были лишь пунктами ее договора. Исполнением клятвы, что она дала моему отцу и его клану, когда выходила замуж. Обязанностью. Любил и растил нас отец.

Сердце Рюрика заныло в груди при мысли о том, что народ дреки считает его отцеубийцей.

«Мне так жаль», — послала Фрейя мысль по нити, которую непроизвольно сотворила.

Рюрик не мог ответить ей так же, ведь Фрейя считала его обычным человеком.

Он взглянул ей в глаза.

— Я принял изгнание, чтобы брата и сестру не втянули в войну. Они не были готовы. Как и я, честно говоря. Но мать и дядя неоднократно пытались погубить меня. — Он сжал ее руку. — А теперь впервые мне есть что терять, кроме собственной жизни. Моя семья… слишком гордая. Они не примут ни тебя, ни наши отношения.

Фрейя подтянула колени к лицу, оперлась на них подбородком.

— Скучаешь по брату и сестре?

— Безумно.

— Не такая и маленькая мечта, — прошептала Фрейя, словно понимая, какие страсти кипят в груди Рюрика.

— Нет. — Он вгляделся в прекрасные глаза, понимая, что лед между ними стронулся, и внезапно осознал ее тоску. — Не такая и маленькая.

Последовала долгая тишина, каждый погрузился в свои мысли. Как же Рюрику хотелось прочитать мечты Фрейи. Но он просто протянул руку и погладил костяшками пальцев ее бледную щеку.

Фрейя наклонилась навстречу, опустила ресницы, чуть приоткрыла губы. В эту минуту она не чувствовала страха, не думала ни о чем. Ее полностью поглотило ощущение ласки.

Рюрик решил, что может снова поцеловать ее. Но вместо того, чтобы поддаться порыву, заколебался, понимая, что на сей раз желание не имеет ничего общего с предыдущими порывами прижать Фрейю к земле, овладеть ее сладким ртом или даже телом. Он хотел лишь ощутить вкус губ, окунуться в покой, в принятие и понимание. Он хотел поцеловать ради самого поцелуя, а еще… еще потому что она столько для него значила.

Рюрик отшатнулся. Что это? Он не мог в точности понять свои ощущения, но знал: это нечто новое, иное.

В этом чувстве не было бесконечного любопытства. Не было желания владеть или брать силой. Лишь… нежность?

Фрейя вскинула глаза. Через мгновение Рюрик понял, что смотрит на нее неотрывно, будто случайно отвернулся, а она украла его сердце из груди, и что с этим делать, он не знал.

— День уходит, — резко сказал дреки, вставая. — Если хочешь выкроить время на себя, то вот оно. Я пообещал помочь после обеда, так что распоряжайся мной разумно. Хватит разговоров.

* * *

«Хватит разговоров».

Воспоминание мучило Фрейю; она пыталась читать, но безуспешно.

Новую книгу она купила в Акурейри. Обычно, открывая тома, подобные «Путешествию Гулливера», Фрейя полностью погружалась в мир под обложкой, комната исчезала в грезах.

Время для себя… Оно казалось пустой мечтой, пока этот момент наконец не настал.

Фрейя захлопнула книгу.

— Что стряслось? — спросил отец.

— Ничего. — «И все сразу». Фрейя вскочила. — Просто никак не угомонюсь. Пойду проверю стойла.

— Не угомонишься? — Отец закрыл глаза, нежась в тепле солнечных лучей, льющихся через окно. — Думаю, тут не обошлось без мастера Рюрика, а?

Фрейя замерла.

— Почему ты так решил?

— Потому что он явно за тобой увивается, и с момента его появления ты слишком рассеянная.

Фрейя потеребила юбку.

— Не строй иллюзий, — тихо ответила она не столько отцу, сколько самой себе. — У меня с Рюриком не может быть никакого общего будущего. — Она щелкнула пальцами и направилась к двери. — Пойдем, Локи.

Песец подскочил, облизнулся и побежал следом наружу. Фрейя поправила косу и зашагала к стойлу. От воспоминания о том, как руки Рюрика скользили по шелковистым прядям волос, ее бросило в жар. Она не собиралась проверять надежность затворов. О, нет. Она хотела отыскать Рюрика. Внезапная отставка жутко злила.

Ведь это Рюрик собирался соблазнить ее, разве нет?

А потом «хватит разговоров». А ведь она только-только начала что-то чувствовать к нему. Только позволила небольшие вольности.

Фрейя знала, что несправедлива. Она сама держала Рюрика на расстоянии вытянутой руки и настаивала, что между ними ничего не произойдет, так почему же так расстроилась, когда он сдал назад?

Потому что Рюрик чуть впустил ее в свою жизнь, рассказав об изгнании и о доме. На секунду Фрейе показалось, что она уже хорошо его знает.

«Потому что я тоже одинока».

Овцы сгрудились у каменной ограды близ сарая, пялясь перепуганными глазами. С тех пор, как этот проклятый дреки украл барана, стадо все время нервничало. Странно, что коза до сих пор доится…

Амбар пустовал, но Ханна фыркнула при виде хозяйки, словно просила успокоить ее. Рюрик выполнил все задания, а вот его самого видно не было.

— И ты туда же, — проворчала Фрейя кобыле, когда та нервно вздрогнула.

Солнечный свет лился между трещинами в половицах чердака, пылинки танцевали в золотых лучах.

Локи врезался в лодыжку, почти сбив Фрейю с ног.

— Рюрик? — позвала Фрейя.

Зашевелилась тень. После того разговора о мечтах Фрейя не видела Рюрика. Она была благодарна за приоткрытие завесы над прошлым. Настолько благодарна, что даже достала и порубила на куски копченую баранину, сварила картошку и отрезала ломоть ржаного хлеба, что испекся в горячем источнике за домом. Такую еду обычно подавали на Рождество.

Запах копченой ягнятины заполонил маленькую кухню.

— Приглашаю тебя на ужин, — снова позвала она, выглядывая Рюрика. Доски чердака поскрипывали, но почему же он не отвечал? — Я приготовила кое-что особенное! — Фрейя поколебалась. — Чтобы напомнить тебе о доме.

Ответа не было.

Волоски на затылке Фрейи встали дыбом.

— Рюрик? — позвала она снова, направляясь к лестнице на чердак.

Локи тявкнул, и Фрейя шикнула на него. Лисенок, глухо рыча, метнулся в тени. Подобного звука он раньше никогда не издавал.

— Что такое? — спросила Фрейя, отступая. Угрюмая тишина сарая тревожила. Там кто-то был. И ей казалось, что это не Рюрик.

Неизвестный глухо чертыхнулся, Локи взвизгнул и кинулся прочь.

— Ах ты мелкая дрянь!

— Кто здесь? — вопросила Фрейя, всматриваясь в темноту стойла. — Локи?

Сзади послышался шум. Фрейя обернулась, и из тени вышел второй мужчина. Фрейя бросилась к вилам, развернулась и оскалилась, выставив трезуб вперед.

— Рюрик!

— Его здесь нет, — раздался голос сзади. — Видать, сбежал от тебя.

Рюрик ушел? Фрейя похолодела. Что она такого сказала или сделала? Фрейя ничего не понимала. Он же обещал, что позаботится о ней. Это что, лишь красивые слова? Или Рюрик просто хотел овладеть ею и плюнул на тщетные попытки?

В этом не было никакого смысла. Он мог взять ее еще вчера, если хотел лишь тело. Честно говоря, она не отказала бы.

Из тени со смешком появился еще один человек.

— Ну так а кто б не сбежал? Ты глянь на ее глаза!

Фрейю окружили трое. Слова не должны причинять боль, но как же ей стало больно. Говоривший размашисто перекрестился.

— Ты, — выдохнула она, узнав одного из людей Хокона, Гуннара. — Убирайся с моей земли.

— Хокон хочет поговорить, — ответил мужчина, демонстративно поднимая руки. — Мы не собираемся навредить тебе.

— Если Хокон хочет поговорить, то пусть вежливо попросит. — Мужчина справа, тот, что бросил реплику о глазах, ступил ближе, и Фрейя сделала ложный выпад в его сторону. Страх наполнил грудь, сжал легкие ребрами. Что им надо? Хокон сходил с ума от потери, но казалось, ему не чужда некоторая порядочность. Неужели Фрейя ошибалась?

— Да хватай ее! — приказал третий. Фрейя все никак не могла толком разглядеть его лицо, этот был выше остальных и что-то в нем вызывало тревогу.

— Еще один шаг, — выпалила Фрейя, с ужасом понимая, что не отобьется от троих вилами, — и я выпущу магию!

Повисла тишина. Все трое замерли. Молчание нарушали лишь повизгивание и бешеное тявканье Локи, которого заперли где-то в стойле.

— Красивые у меня глаза? — спросила Фрейя того, кто крестился. — Это подарок хульдфолков. И магия! Я могу вызывать бурю и пускать молнии руками!

Двое мужчин переглянулись.

— Врет, — фыркнул тот, что повыше, который напугал ее. — Зачем альвам раздаривать магию?

— Не зови их так, — пробормотала Фрейя. — Они не любят это имя.

Гуннар проворчал сквозь зубы что-то вроде «нет никакого скрытого народца», но, похоже, хитрость сработала. Он передумал хватать ее.

Зловещий незнакомец пересек стайню и сгреб Локи за загривок.

— Хватит трепаться.

Он достал нож…

Локи!

— Нет! — Сила брызнула наружу, по сараю пронесся вихрь. Полетела солома, Гуннар и его суеверный напарник попятились, бледнея.

Фрейя призвала в руки жар и повернулась к третьему. Тот прижал Локи к груди, приставив острие ножа к горлу лисенка.

— Ну давай, ударь меня, и я прикончу его.

Фрейя отпустила магию, сердце бешено колотилось в груди. Она ощущала ужас Локи и желание зверька защитить хозяйку. Песец хотел помочь, хоть и был напуган запахом высокого незнакомца. Тот пах как…

— Отпусти его, — прошептала Фрейя, тяжело сглотнув.

— Полегче, Магнус, — вмешался бородач. — Мы здесь не для кровопролития.

— Так мы ничего не добьемся, — ответил Магнус, в упор глядя на Фрейю. Его глаза хищно сверкнули. — Давай, выпускай свою силу.

Выбора не было. Фрейя встретилась взглядом с янтарными глазами Локи, ветер и пламя стихли, все в стайне замерло.

— Если навредишь ему, — холодно ответила она, — я не успокоюсь, пока от тебя не останется лишь пепел.

Гуннар с напарником схватили ее за руки. Фрейя отметила, что хватка Гуннара была аккуратной.

— С тобой все будет в порядке. Ты нужна Хокону для приманки.

Приманки? Какой еще приманки? Для кого?

Ей на голову накинули капюшон, мир вокруг потемнел, дыхание Фрейи отражалось от черной шерсти, так что она почувствовала клаустрофобию. На глазах выступили слезы.

— Смотри, чтобы мешок не сдвинулся! — приказал Магнус. — Не будет видеть — не сможет колдовать!

Фрейя вздрогнула. Откуда ему это известно?

* * *

Рюрик приземлился за сараем Фрейи; он уменьшался в размерах, сила кипела в венах. Вопль дреки с юга заставил его взмыть и наматывать круги вокруг Краблы, высматривая того, кто осмелился бросить вызов, но Рюрик никого не обнаружил.

Хотя, возможно, это был лишь повод развеяться. Рюрик никак не мог отойти от того момента на пикнике, когда внутри него сдвинулось нечто монументальное.

Фрейя.

Вздохнув, он достал из тайника одежду и уже почти натянул штаны, когда услышал отчаянное тявканье Локи. Рюрик застыл. Звук доносился из стойла.

«Братишка?» — позвал дреки, сплетаясь с песцом мыслями.

«…злоба, кусать, схватили хозяйку, обидели, обидели ее, выпусти меня…»

Рюрик попытался пробиться сквозь ужас и ярость.

«Фрейя? Кто-то схватил Фрейю? Кто?»

Его захлестнули образы: бородатый гигант, что скакал рядом с Хоконом, и неизвестный незнакомец.

Но затем появился третий образ, и Рюрик резко втянул воздух. Мужчина с резким, хищным лицом, янтарными глазами и волосами цвета воронова крыла. Мужчина, что прижал нож к горлу лисенка и тем самым заставил Фрейю сдаться.

— Магнус, — прошептал Рюрик, поворачиваясь к деревне.

Фрейю схватил его двоюродный брат.

Глава 12

Ее привязали на лужайке в центре деревни, обе руки прикрутили к вбитым в землю кольям. Глаза закрывала повязка черного льна, не давая рассмотреть происходящий кошмар.

— Пожалуйста! — молила Фрейя; без зрения она была бессильна. Они ослепили ее и смочили путы в святой воде. От веревок кожа зудела, высвободиться не удавалось.

Как же ей было больно. Они все спланировали… Нет, Бенедикт спланировал! Лишь он знал сверхъестественную силу Фрейи и придумал, как обуздать ее.

Толпа затихла, и сердце Фрейи лихорадочно застучало в ушах. Рядом шумно сопел Бенедикт. Возбужденный. Наслаждающийся ее замешательством. «Осторожнее с мужской гордостью, любовь моя, — шепнула мама, когда обе заметили, какие взгляды бросает Бенедикт. — Она опасна, а в случае отказа и непредсказуема».

— Трубите в рог! — скомандовал Бенедикт.

Сокрушительный рев рога тролля прорезал тишину, прокатился по коже, завибрировал в ушах. Никогда в жизни она не ощущала такую беспомощность. Именно об этом предупреждала мама. «Мудро выбирай сражения, Фрейя… ибо ты уязвима. У любого существа, обладающего силой, есть слабое место». Даже у могучего дреки, которого призывали селяне, предлагая ее саму.

Где же Рюрик? Фрейя не могла поверить, что он оставил ее. Просто не могла поверить. Но если Рюрик не ушел, то уже знал бы, что она в руках селян. Он не позволил бы так поступить с ней.

Или позволил?

От этой мысли перехватило дыхание.

Разве что Рюрик и вправду ушел. Она вздрогнула, вспоминая утреннюю беседу. «Хватит разговоров», — были его слова, необратимый похоронный звон подчеркнул смысл сказанного. Он тогда отступил, вежливо кивнув ей.

«Рюрик!» — Фрейя швырнула мысль в пространство, корчась от отчаяния. — «Прости меня!»

Ответа не последовало, лишь юбки взметнуло ветром. И снова заревел рог тролля. Последний раз человек трубил в этот рог тридцать лет назад, когда Эйнар с селянами призвали дреки, дабы заключить договор.

— Вон он летит, — довольно пробормотал Бенедикт. Он подошел к Фрейе и заговорил еще тише: — Увидимся, когда вернешься, лапочка.

В последних словах таилась несомненная угроза. Если наглый юнец не смог овладеть ею сам, возьмет объедки после дреки.

Фрейя задергалась, но веревки не поддались. Она опустила плечи, слыша, как селяне шарахнулись, суетливо прячась за домами.

Фрейя ничего не видела. Но чувствовала, сильнее, чем когда-либо, мощные взмахи крыльев в ледяном небе. Давление от возникшего исполинского присутствия было столь велико, что отдалось болью во всем теле.

Дреки описал круг над площадью, подняв целую бурю. Фрейя упала на колени, сбежать она не могла. Ветер от взмахов могучих крыльев почти свалил ее, но внезапно веревка, стягивающее левое запястье, ослабла и упала.

Правая тоже лопнула, едва не выдернув руку из сустава. «Свободна?» Фрейя, дрожа, застыла на мгновение, пытаясь подняться.

— Не свободна, — прошептал дреки у нее в сознании. — Моя.

Гигантские когти нежно и аккуратно сомкнулись вокруг плеч, и дреки взлетел, мощно взмахнув крыльями.

— Давай! — заорал Бенедикт, когда ноги Фрейи оторвались от земли.

Она вскрикнула и вцепилась в сомкнутые когти, в ужасе, что дреки может уронить ее.

— Отпускай! — послышался голос Хокона.

Боевой клич дреки вознесся в воздух, мир перевернулся вверх тормашками, и вирм закувыркался вниз. Они кружились снова и снова, Фрейя болталась, как тряпичная кукла. Что-то с просвистело мимо, и она вдруг поняла, что происходит.

Ее сделали приманкой. Наживкой, чтобы выманить дреки из логова и убить. Фрейя содрала повязку с глаз, в это мгновение дреки выровнялся, и она мельком увидела картину внизу. Юбки полоскались на ветру, крохотные фигурки на земле метались и кричали.

Хокон возвышался над толпой. Он заряжал баллисту и проворачивал вал назад, играя бицепсами. Тяжелый стальной трос натягивался, заточенное смертоносное копье блестело на солнце.

И Фрейя ощутила неизведанную доселе ярость.

Теперь она не была беспомощной слепой курицей с задушенной внутри магией. И Фрейя ударила, словно суть ее была кнутом, безжалостным и точным. Она не могла повредить железный трос, ведь железо — одно из немногих творений в этом мире, что не подчинялось ее магии, но тяжелые деревянные колеса баллисты были созданиями земли. Как только Хокон потянулся к спусковому механизму, Фрейя разбила все колеса.

Баллиста накренилась, острый стальной наконечник нырнул вниз, ручка вырвалась из хватки Хокона. Трос оборвался, сталь резко зазвенела, дротик полетел, проткнул плоть и вонзился в каменную стену дома напротив. С древка свисало тело Бенедикта.

Юнец визжал, как недорезанная свинья. Дреки заложил еще один круг, с интересом наблюдая за происходящим.

«Напомни мне позже никогда не подпускать тебя к этой штуке», — со смешком прошептал он в голове Фрейи.

Затем выполнил крутой вираж, взрезая воздух обтекаемым телом, и направился к Крабле.

* * *

Они летели минут десять, не больше, но к тому времени, как впереди замаячила Крабла, Фрейя начала дрожать от холода.

Разбросанные то тут, то там вокруг вулкана бесплодные поля дымились и пускали пузыри, но дальше к югу сияли белизной ледники, и от этого зрелища она затаила дыхание, невзирая на безжалостно бьющий в лицо ветер.

Фрейя едва могла поверить в происходящее. Целый мир развернулся под ней в миниатюре, точно ожившая карта.

Дреки притронулся к разуму Фрейи, словно вопрошая, что же так увлекло ее. Едва заметное касание к чувствам, внезапный контакт. Фрейя ощутила его любопытство.

«Хочешь увидеть ледники? Как-нибудь отвезу тебя».

Сказка рассеялась, между разумами взметнулись защитные стены.

— Опусти меня. — Фрейя всмотрелась в каменные склоны вулкана. — Только осторожно.

Они снизились. В паре шагов от выступа, ведущего к пещере, Рюрик мощным взмахом затормозил. Когти разжались, и Фрейя шлепнулась на уступ, подвернув лодыжку. Несмотря на аккуратную хватку, плечи нещадно ныли, пару секунд она просто лежала неподвижно.

В поле зрения внезапно вплыла причудливая голова, и Фрейя непроизвольно вскрикнула и отпрянула. Дреки замер, золотые глаза сияли.

«Ударилась?»

Фрейя, тяжело дыша, уперлась спиной в камень и посмотрела на вирма.

— Ударилась? — слабо повторила она. Бурные эмоции выплеснулись наружу слезами. Сил сдерживаться не осталось. Единственной живой душой, что заботилась о ней, был дреки. Но даже у него имелись скрытые мотивы, о которых Фрейя могла лишь гадать.

— Меня похитили, привязали и выставили приманкой… А потом потащили по воздуху, сбросили с высоты и… — Выдержка закончилась. «Да будь ты проклят, Рюрик». — Никто не спас меня! Все просто глазели! Папа останется без всякой помощи! Кто о нем позаботится? И что тебе от меня надо? Что, черт тебя побери?

Фрейя разрыдалась. Проклятые злые слезы ослепили ее, затуманили мир вокруг. Последнее, что она смогла рассмотреть — это странное выражение морды дреки, которое более всего походило на озадаченность. И это выбило из колеи. Фрейя одновременно смеялась, и плакала, и икала.

— Зачем я вообще все это тебе рассказываю? — прошептала она, вытирая покрасневшие глаза. — Ты и близко не поймешь, что не так со мной. И с миром.

«С этим миром много что не так. Ничтожные людишки считают его своим, хотя владеть им не может никто».

— Даже ты?

Сияющие глаза дреки прищурились.

«Лишь дурак посчитает, что обладает подобной властью. Я могу править миром, но не могу владеть. И зачем мне это? — Даже Фрейя расслышала в его голосе колебание. — Ну и да, признаю, с тобой не все ясно. В этой форме тяжело понимать людей. Где твоя повязка?»

— М-моя повязка? — запнулась Фрейя. — Я сорвала ее.

«Сделай новую».

У Фрейи челюсть упала.

— Чего ради?

«Чтобы ничего не видеть».

Ослепнув, она снова станет беззащитной.

— Нет.

«Я не причиню тебе вреда, Фрейя. Клянусь».

У добропорядочных женушек была в ходу поговорка: «надежный, как клятва дреки». Так называли самые верные договора. Дреки никогда не нарушали данное слово.

Фрейя чувствовала беспомощность, когда Бенедикт притащил ее в центр деревни, ослепленную и уязвимую. Бессильную, сжимающуюся в комок перед неизвестностью, задающуюся вопросом, когда же ударит дреки. Как же она ненавидела это ощущение.

И все же ее руки словно сами по себе вытянули из тайника в ботинке маленький нож и отрезали полоску черной шерсти. Чуть вздрогнув, Фрейя завязала глаза. Шерсть неприятно терлась о раздраженную от слез кожу. Дреки не отнимал ее силу. Он попросил, и Фрейя согласилась. Это давало некую иллюзию контроля.

— Ну и зачем?

Обрушился сногсшибательный поток силы, жаркой и жидкой. Каждый дюйм кожи покалывало, живот сжимался. Расплавленная энергия лилась волна за волной. Фрейе захотелось протянуть руки и пощупать эту мощь, но что-то ее остановило.

— Не хочу, чтобы ты меня видела, — ответил глубокий мужской баритон.

Фрейя приоткрыла рот от изумления, руки непроизвольно дернулись к повязке.

— Не надо, — предупредил дреки.

Она ухитрилась остановиться, но шок был огромен. Ведь раньше дреки говорил, что ему нет смысла менять форму. И вслед тут же пришла другая, непрошенная мысль. «А зачем дреки девственная плоть, а, Фрейя? Явно же не для еды. А значит…»

— Потому что мы ревнивы, — ответил дреки, шлепая босыми ногами по камням. Фрейя расслышала шорох, когда он приблизился и опустился на колени. — Терпеть не можем, когда кто-то посягает на нашу собственность.

Из ниоткуда появились пальцы и погладили ее по щеке. Фрейя вздрогнула, сердце лихорадочно заколотилось, но прикосновение оказалось нежным. Мягким. Будто вирм успокаивал перепуганную кобылку. И безумно жарким, словно под кожей дреки пылало пламя.

Внезапно вспыхнуло подозрение.

Не в первый раз она касалась кожи, что пылала неестественным жаром. Нет. Не может быть. Или может?

— Чего ты от меня хочешь? — прошептала Фрейя.

Хотя уже сама знала. В эту секунду кусочки головоломки начали складываться в цельную картину. Дреки заколебался, но причиной тому была отнюдь не нерешительность. Скорее всего, он оценивал ее реакцию.

— Пора, Фрейя.

Теплая ладонь легла на ее подбородок, и Фрейя поплыла, подавшись навстречу. Жаждая… чего-то. Это было не желание, не потребность. Ей так отчаянно хотелось этого прикосновения, ощущения заботы.

А ужасный зверь ни разу не причинил ей боли и не предал.

Но лгал ли он? Фрейя пока не знала ответа.

— Да, — прошептала она, поддаваясь прикосновению дреки. Был лишь один способ подтвердить подозрения.

«Позволь мне обжечь пальцы, лишь раз…»

Он взял ее за руки, притянул к пылающим губам.

— Ты не сгоришь, Фрейя, но ты будешь гореть, даю слово.

А дреки никогда не лгут.

Глава 13

Фрейю подхватили руки, подняли с пугающей легкостью, прижали к груди, рельефной и совершенно безволосой. Она прижала ладонь к сердцу дреки, стук под грудной клеткой звучал странно. Из горла дреки вырвался почти мурлыкающий звук. «Приятно». Вирм понес Фрейю в пещеру, темнота просочилась даже сквозь плотную повязку. Фрейя медленно склонила голову на сильное плечо.

Ничего не видно. Но снова этот сладкий запах корицы, такой знакомый. Под ладонью часто билось сердце. Фрейя чуть согнула пальцы, исследуя тело дреки дальше. Она подозревала, что вирм обнажен, и несмотря на все происшествия сегодняшнего дня, не могла сдержать любопытство.

Ранее столь близко Фрейя оказывалась лишь с Рюриком, той ночью в Акурейри и потом в стойле. Ее щеки вспыхнули: она вспомнила, как задыхалась под его поцелуями, молила, вжимаясь бедрами в жесткую выпуклость его члена, впивалась ногтями в твердые мышцы плеч…

И снова это подозрение…

Может, сейчас она была в объятиях дреки. Его голос казался ниже, чем у Рюрика, но тембр похожим. Да и сложены они были примерно одинаково. Сильные, гладкие мускулы перекатывались под пальцами. Фрейя снова изогнулась, погладила резкий выступ ключицы, пробежала подушечками по массивной колонне шеи. Как же они похожи…

«Если продолжишь ласкать меня, до постели мы не доберемся», — проурчал дреки в ее сознании.

Фрейя замерла.

— В кровати? У тебя есть кровать?

Зачем вирму мебель? И тут щеки Фрейи вновь запламенели. Объяснение могло быть только одно…

«Я создал ее специально для тебя, Фрейя. В ту ночь, когда ты появилась в моей пещере, разыскивая барана».

Разум дреки скользнул по ее сознанию, она вздрогнула от темного прикосновения. По связующей нити побежало ошеломляющее чувство удовлетворения.

«При желании дреки могут манипулировать чистой материей и магией Хаоса, создавать небольшие очаги жизни. Двор дреки — пример такого места. Можно сказать, шаг в другой мир. Небольшой кармашек жизни в пузыре Хаоса. Именно так впервые создала Вселенную Тиамат, только ее пузырь расширялся, пока не вместил целый мир, и не один. Сейчас ты попадешь в такое место. Поначалу ощущения будут странные».

— Зачем ты создал для меня кровать? — выдохнула Фрейя, слыша, как сердце колотится в груди.

— А ты предпочла бы заняться этим просто на полу пещеры?

Этим? Фрейя сглотнула.

«Потому что я хочу тебя, — продолжил дреки по мысленной нити. — Для меня не существует другой женщины. Очень давно не существует. Ты столько значишь для меня, я хочу побыть с тобой наедине, чтобы нас ничто не отвлекало».

— Почему я? — Фрейя повернула лицо в темноту, ее дыхание отразилось от его горла.

В груди дреки зародился еще один урчащий звук.

— Злюка. — Он рассмеялся. — Никто никогда не дразнил меня так, как ты. — Его голос звучал странно удовлетворенно. Сильные руки прижали ее собственническим жестом. — «Дерзкая», — раздался шепот в ее сознании.

И Фрейя застыла.

Дерзкая. Именно так называл ее другой мужчина. Тот, что не явился сегодня на помощь.

Она ощутила легкое прикосновение к чувствам и плотно закрылась, выставляя ментальные щиты и пытаясь разобраться в стремительном потоке мыслей. Все ее подозрения завопили в унисон.

Воспоминания побежали одно за другим.

Вот Рюрик внезапно появляется в Акурейри, пришелец, подобного которому не видел этот маленький портовый город.

Рюрик, который так глубоко знает культуру дреки, который вслух засомневался, что Хокон сможет убить зверя.

Рюрик, что целовал ее в сарае, воспламенял прикосновениями, заявлял, мол, их свела судьба.

Внезапно все сошлось воедино, словно дюжины разрозненных кусочков головоломки встали на место. И Фрейя никак не могла понять, что чувствует по этому поводу. Гнев, ведь он лгал ей. Облегчение, ибо наконец-то нашлось объяснение всем мелким нестыковкам. А еще смутное душное ощущение потери.

Ведь она уже привыкла неким образом считать Рюрика частью своей жизни, а теперь он был потерян.

— Не люблю, когда ты вот так закрываешься, — прорычал дреки.

— Мое тело принадлежит тебе, мой лорд, — едко ответила Фрейя, перебарывая смущение, — но ты не можешь обладать мною полностью.

Угрожающе сильное тело напряглось. О нет, такой ответ ему совершенно не понравился. Теперь придется разбираться с могучим страшным дреки.

Удивительно, но как раз страха Фрейя и не чувствовала. Слишком хорошо она знала этого человека… или это создание. Он не навредит, в этом Фрейя не сомневалась.

По крайней мере, не причинит боли.

Фрейя погладила его грудь, наслаждаясь мягкостью кожи и таящейся под ней силой. Дреки мог овладеть ее разумом, разорвать пополам, похитить любую мысль. Но он не станет. Как ни мало Фрейя знала об этом удивительном создании, одно было несомненно. В каждой его реснице больше чести, чем во всем Бенедикте.

— Вздумала дразниться? — Раздражение ушло из голоса дреки, но он, похоже, был заинтригован. — Бросаешь мне вызов и не думаешь о последствиях?

— Последствиях?

— Конечно, — прошипел дреки. — Ты отдашься мне этой ночью, Фрейя. Клянусь.

Дреки повернул, и Фрейя прижалась к нему, обняв за шею. Прохладная волна энергии затрещала на коже, словно статическое электричество, будто Фрейя попала в самое сердце бури.

— Что это?

— Портал в мой пузырь в Хаосе.

Фрейю пронзил статический разряд, она чуть не задохнулась. Куда же они попали? Сокрушительная сила дреки пронизывала стены, гудела по полу. Здесь было прохладнее, комнату пронизывал сладковатый запах, похожий на душистое масло. Фрейе не было больно, но избежать странного ощущения не получалось.

— Вот мы и пришли. — Дреки дал ей соскользнуть со своего тела, с каждого роскошного его дюйма. Ноги Фрейи с легким толчком коснулись пола, и она прильнула к груди спутника, восстанавливая равновесие.

Она пыталась компенсировать нехватку зрения с помощью рук, но всюду натыкалась на голую кожу, а к животу прижался тяжелый эрегированный член. Первым порывом было отшатнуться, но, прикоснувшись к мускулистому прессу, Фрейя застыла в нерешительности.

Внезапно ей в голову пришла злая идея.

Это будет отличная месть за обман.

— Я хочу тебя, — прошептала Фрейя. — Хочу, как никогда ни одного мужчину.

Руки на ее бедрах смягчились.

— Никогда?

— Никогда.

Дреки застыл.

— Но хоть один-то точно был…

— Ни одного. — Смотри, не подавись.

Дреки взрыкнул и прошел мимо Фрейи. Она ощутила прикосновение к рукаву и повернулась следом. По ее бедру скользнули пальцы.

— Закрою портал, чтобы никто не влез.

Позади под увесистым шагом зашуршала то ли дорожка, то ли ковер. Фрейя подняла руки, ощущая, как сердце подпрыгнуло в горло. Как осмелиться? Но решимость преодолела страх. Пандора… Психея… Она читала об их ошибках. Растущая в сердце уверенность заставила ее резко снять повязку.

При виде открывшейся комнаты Фрейя изумленно моргнула. Дымка свечей таяла над невероятного размера кроватью, застланной алыми простынями из какого-то незнакомого материала. Тут и там валялись белые, золотые и алые подушки. Позолота слепила глаза. Стены были увешаны зеркалами, в настенных канделябрах сияли свечи. Стены казались не вполне твердыми, по ним пробегали искры статического электричества.

Фрейя взглянула на высокие скалистые своды. Массивные каменные колонны поддерживали потолок, неровный и угловатый, словно высеченный из самого сердца вулкана. Такое сочетание дикой природы и роскоши невероятно шло жилищу дреки.

Задохнувшись, Фрейя ступила к кровати. Эта комната могла быть жилищем принца.

Внезапно ощущение статического электричества исчезло. Фрейя поняла, что пузырь закрылся. Она развернулась и увидела дреки. Тот приложил руку к каменному кругу на стене, шепча древние заклинания.

Золотые взлохмаченные ветром волосы падали на затылок, дальше шла гладкая янтарная кожа. Фрейя бесстыдно скользнула взглядом по тяжелым мышцам спины, тугим выпуклостям ягодиц. Она приоткрыла рот, но было поздно. Дреки почувствовал, что его рассматривают.

Рюрик резко обернулся.

Янтарные глаза сузились, хищный сломанный нос нацелился на нее. Тишина затянулась. Рюрик заинтригованно склонил голову набок.

— Что-то ты не удивлена.

— А я догадалась, — выдохнула Фрейя. — Дерзкая? Ты назвал меня так в обеих формах.

— Понятно. Злишься.

Фрейя уперлась руками в бедра.

— Я уже стала заботиться о тебе. Доверилась, и ты даже не представляешь, какая это редкость. — В горле встал ком. — И я так сочувствовала тебе и тому, как обошлась с тобой семья. Даже пыталась приготовить что-то особенное…

Глаза дреки посерьезнели.

— Ты что, решила, что я с тобой порвал?

Фрейя замерла.

— Ты сам так сказал.

В его глазах вспыхнул опасный огонек.

— Мне был неприятен тот разговор. Всколыхнулись все старые воспоминания. Я не имел в виду… — Рюрик чертыхнулся. — А сама-то: «Я никогда никого так не хотела», — передразнил он, скрещивая руки на груди. Это движение обнажило все доселе скрытое.

«Не смотри вниз!» Слишком поздно. Фрейя почувствовала, как к щекам прихлынула кровь.

— Сам виноват! Ты мне врал!

— Я никогда не вру, — пророкотал дреки, ступая вперед. Жесткие мышцы живота покрывал золотистый пушок, а член торчал так…

Фрейя усилием перевела взгляд к лицу Рюрика, чувственному рту и кошачьим глазам. Внутри него вздыбился дреки. Не совсем человек, не совсем ее Рюрик. Но он был там.

— Напрямую не врешь, — парировала Фрейя, припоминая с полдюжины реплик, которые поняла только теперь. — Ты очень тщательно подбираешь слова.

— Само собой.

Фрейя взбесилась.

— Я стояла привязанная посреди деревни и ждала, что ты придешь! А ты…

— Я же пришел.

— За мной? — вопросила Фрейя. — Или чтобы продемонстрировать Хокону и его команде свою мощь?

— За тобой. — Рюрик прищурился и ступил вперед с опасной грацией. — Все лишь для тебя. Ты думаешь, я принял бы людское подобие, просто чтобы покрасоваться? Говорю тебе, это судьба. В ту самую ночь, когда ты переступила порог моего логова, я понял: ты — та самая. Как ты можешь сомневаться, что я пришел за тобой? Ты моя, Фрейя.

— Не смей так говорить.

— Почему? — спросил дреки. — Ты же знаешь, я не могу врать.

— Я бросила тебе вызов, — возразила Фрейя. — Потому ты и прилетел. И, может, ты не врешь напрямую, но все эти иносказания…

— Ты моя! — рявкнул Рюрик, и ей нечего было возразить, не было шанса понять его неверно.

Фрейя упрямо вздернула подбородок, понимая, что ступает на зыбкую почву.

— Разумеется, это из-за того, что ты бросила мне вызов. — Его голос внезапно изменился. — Ты прекрасна, но я видел много прекрасных женщин. О нет, мое внимание привлекли твоя дерзкая гордость и упрямство. Твоя решительность. Буря принесла мне воина в женской плоти, и я знал, что хочу тебя. Той ночью ты была невероятной, потрясающей, ибо бросила мне вызов. За все долгие годы изгнания я никогда не встречала женщину, которая посмела бы противостоять мне.

Фрейя опустила глаза и тут же отвернулась, но образ его обнаженного тела так и горел на сетчатке. Сейчас он был выше, нежели в обличье Рюрика, выпуклые мышцы рельефно выделялись, вздыбленный член поднимался к животу. С неземной грацией к Фрейе приближалось существо, сознающее, что оно — хищник из хищников.

Она сглотнула и внезапно слабым голосом спросила:

— А что будет, когда ты покоришь меня?

— Как можно покорить бурю?

Это был не ответ. Как же типично для дреки.

Рюрик сделал шаг вперед, Фрейя отступила назад. Она не желала принимать ухаживания, ибо знала, что рискует сердцем. Хотя какая-то малая часть ее и начала думать, вдруг дреки и вправду испытывает к ней искренние чувства. Ей нравился флирт. Соблазнение. Она даже стала задумываться о Рюрике как о потенциальном муже, любовнике, друге. Шепот мечты, о существовании которой Фрейя даже не подозревала. Немаленькой мечты.

Невозможной мечты.

Дреки не вписывался в картину ее будущего. Рюрик, но не дреки.

— Что-то ты не очень рада.

— Ибо ты не тот человек, что я думала. — По сути, все, о чем она думала, оказалось ложью, и Фрейе было больно от потери.

— Ты сама себе что-то вообразила, а я не стал тебя поправлять.

— Потому что это играло тебе на руку, легче было добиться своего.

Дреки снова хищно шагнул вперед.

— Какого же своего?

Фрейя не оглядывалась, но ощущала позади массивную кровать. Она сжала кулаки и вздернула подбородок, не выпуская шерстяную повязку. Теперь сомнений в его желаниях не оставалось.

— Если ты думаешь, что мне надо лишь это, Фрейя, — промурлыкал дреки, — то я заполучил бы тебя еще прошлой ночью.

Его созданный для поцелуев рот изогнулся в улыбке. Опасной. И, несмотря на все, сердце бросилось вскачь, по венам побежало возбуждение, тело откликнулось на знакомый взгляд.

«Ты загнала дреки в угол в его же логове, — прошептал Рюрик в ее сознании, и по разгоряченной коже пробежала дрожь от прикосновения. — И что прикажешь с тобой делать в наказание за неповиновение?»

— Когда я не повиновалась тебе? — Шаг назад. Еще один. Фрейя уронила ленту, подняла подбородок с упрямым высокомерием, так свойственным ему самому. — Ты сказал надеть повязку — я надела. Но ты же не приказывал ее не снимать.

— Ты споришь, как дреки. — Рюрик потянулся вперед, и Фрейя затаила дыхание. — Или как стряпчий

— Ты преднамеренно обманывал меня, так что не жалуйся, — выпалила она.

— Да. Но теперь мы здесь, и ты знаешь правду. И что будешь делать? — Горящий взгляд воспламенил ее кровь. — Моя Фрейя, вечная упрямица. Пожалуй, это мне нравится больше всего. Ты никогда не боишься, даже когда стоило бы.

— Зачем мне бояться? — Фрейя снова отступила, коснувшись ногами кровати. — В конце концов, ты сам сказал, что не причинишь мне вреда. Нет, правда, что это было? Ты поначалу собирался проглотить меня?

Улыбка дреки помрачнела. Бежать было некуда.

— Может, и теперь собираюсь.

Рюрик сделал последний шаг навстречу, и Фрейя шлепнулась на матрас, такой мягкий, что в первое мгновение она могла лишь с наслаждением гладить удивительный материал.

— Шелк, — подсказал Рюрик с легкой усмешкой, и его глаза вспыхнули дьявольским огоньком. — Специально для тебя, Фрейя. Я представлял себе, как ты лежишь на моих шелковых простынях. Мечтал, что с тобой проделаю. — Он распахнул руки, мощные мускулы напряглись. — Все это — для тебя, Фрейя. И ты говоришь, что мне нужна лишь одна ночь?

Фрейя проглотила комок. Рюрик сам не понимал, что творил этими словами, как давно она мечтала услышать подобное. Дурочка. Она сознавала тщетность надежд, но все же мечтала.

— Я знаю. — Веки прикрыли опасные глаза. — И я хочу сказать тебе все — и даже больше.

Фрейя снова восстановила щиты. Он хотел увидеть ее в своей кровати. Поселился у нее, лгал, преследовал, чтобы получить желаемое. Ну что же, она позволит. Он получит ее тело, но вот сердце — никогда.

Рюрик оскалился и наклонился за повязкой. Фрейя отползла, юбки зашуршали по чертовым простыням. Горячая твердая хватка дреки сомкнулась вокруг лодыжки. Он потащил ее к себе, и Фрейя взвизгнула.

Рука скользнула по ее ноге, мозолистая ладонь царапнула кожу, юбки задрались к талии. Столь интимное прикосновение бросило Фрейю в дрожь. Картины из прошлой ночи заполонили разум, она вспомнила все.

— Я желаю тебя полностью, Фрейя. Не только то, что ты решилась отдать, — выдохнул Рюрик, сжимая другой рукой ее бедро. Он раздвинул ей ноги и дернул навстречу себе, на край матраса.

Она лежала перед ним совершенно раскрытая. Фрейя уперлась руками в бедра Рюрика, сдерживая напор, впилась пальцами в обнаженную кожу. Под восхитительно мягкой поверхностью перекатывались каменные мускулы. Фрейя не смогла удержаться и взглянула вниз. При виде вздыбленного члена ее обдала странная волна. Фрейя лихорадочно вдохнула, оставляя ногтями красные полумесяцы на загорелой плоти. Она ничего не понимала. Почему его желание так возбуждало ее? Чувствительная кожа меж бедер запульсировала, невзирая на страх.

Он требовал слишком много. Не просто секса, не просто плотского наслаждения. Он хотел обладать Фрейей. Полностью завладеть ее сердцем, сделать своей.

И это ужасало.

— Не тебе решать, получишь ли ты меня всю, — парировала она.

— Не искушай дреки, — ответил он, приподнимая ее подбородок. Колено вдавило матрас между ногами, Рюрик лег сверху. — Расплата будет жестокой.

Фрейя уперлась ему в грудь. О небо, какой же он был твердый.

— Ты не напугаешь меня.

— Да ну? Поэтому так стучит твое сердце?

— Это потому что я спорю! — возразила Фрейя.

Рюрик медленно, призывно улыбнулся, янтарные глаза засияли золотом.

— Ты всегда споришь.

— Приходится, ведь ты возомнил, будто правишь этой частью мира… и мной.

— Ты будешь спорить до посинения. — Рюрик прижался плотнее и оперся на матрас. — Пока мир не станет прахом. Что бы я ни сказал.

— Тогда зачем со мной связываться?

— А может, мне нравится спорить с тобой. — Он потерся щекой о ее щеку, губы щекотали ухо. — Это воспламеняет меня изнутри. Заставляет размышлять, как победить в споре.

Жар подобрался к горлу Фрейи. Она будто снова летела в его когтях, омываемая потоками ветра. Он мог уронить ее в любую секунду, и Фрейя полетит вниз, черт побери ее заходящееся сердце, но мысль почти восхищала.

— Рюрик…

— Вот так… — Рот скользнул по ее подбородку.

У Фрейи перехватило дыхание. Мужское колено продвинулось дальше, прижав юбки между бедрами. Она попала в ловушку. И весь этот… первобытный жар струился сквозь нее.

— И так… — Еще один поцелуй скользнул по щеке, достиг рта. Дреки раздвинул ее губы, пробуя языком на вкус.

Фрейя повалилась на спину, Рюрик навис сверху, опираясь на локти. Огромный вес прижал ее к матрасу и… о, боже! Фрейя широко распахнула глаза, когда дреки впился в ее губы.

Она не сопротивлялась, о нет. Даже мысли такой не было. Фрейя хотела насладиться моментом, насытить память, чтобы было за что цепляться в грядущие дни. Одна ночь с мужчиной, из-за которого сердце трепетало в груди.

— Я выиграл спор, Фрейя? — со смешком прошептал Рюрик.

Дьявол. Она вцепилась в его плечи, вызвав глухой стон. Мысли пустились вскачь, и Фрейя ослабила хватку. А вдруг с ним можно справиться иначе?

— Я подарю тебе одну ночь, — осмелилась Фрейя.

Губы Рюрика застыли, плечи напряглись.

— Мне нужны все твои ночи.

— Мы не всегда получаем желаемое. — Она ощутила всплеск гнева, дреки отшатнулся, вцепился в простыни около ее головы, глаза странно вспыхнули.

Фрейя ожидала, что Рюрик возразит и потребует большего. Но вместо этого по его лицу скользнула странная коварная усмешка.

— Упрямица, — шепнул он и поцеловал ее шею. Губы обжигали, Фрейя беспомощно сжалась и задрожала. — Ты бросаешь мне вызов за вызовом, словно проклинаешь. Разве ты не поняла? Споря со мной, легче всего возбудить мой интерес.

— Я не бросаю вызов, а устанавливаю правила, — выдохнула Фрейя, ощущая, как влажный язык скользит по впадине над ключицей.

— Не нравятся мне твои правила. — В доказательство Рюрик впился зубами в нежную кожу плеча. Он переместил свой вес набок и погладил мягкую шерсть ее платья. Провел ладонью по бедру, ягодицам Фрейи. Член потерся о ткань прямо между ног. — Нет никаких правил, Фрейя. Не сейчас. Ты моя. Я не отпущу тебя.

Она сжала его плечо, от ласки дыхание сбивалось.

— У тебя нет выбора.

— Разве? — Рюрик поднял голову, искривив губы. — Посмотрим. Теперь у тебя есть дреки, которому надо заплатить, любовь моя. И он куда опаснее твоего дьявола.

Еще один поцелуй прервал зародившийся на губах протест. Поцелуй одержимый и безжалостный, в котором так легко было утонуть. И он куда больше слов говорил о замысле дреки. Рюрик впился в ее рот, язык проник сквозь губы, а бедра раздвинули ей ноги. В это же время свободная рука тоже скользнула вниз. Фрейя ахнула, но деваться было некуда. Даже если бы она хотела сбежать.

Фрейя вцепилась в пылающую кожу его плеч, вонзилась ногтями в напряженные мускулы. Она подарит ему одну ночь и возьмет все, что он сможет дать. Фрейя ответила на поцелуй. Боже правый, да зачем вообще было сопротивляться?

— Вот так, — прошептал дреки, опоясывая себя ее ногами. Юбки сбились в кучу, волоски его ног щекотали внутреннюю поверхность ее бедер. — Целуй меня, Фрейя. — Он забормотал непонятные слова, но тело откликнулось. Шепот угнездился внизу живота, защекотал, увлажнил, заставил стонать от желания.

Фрейя подалась навстречу, вцепилась в его волосы. На этот раз она ответила на поцелуй, пресекая поток чужестранных слов. Их языки сплелись. На вкус он отдавал дымом. И, господи пресвятой, как же это было хорошо. Как потрясающе хорошо.

Рюрик зарычал и пригвоздил ее запястья к кровати, укусил за губу.

— Ты нарушила мои планы, — выдохнул он. — Я почти забыл, что решил действовать медленно.

— Не хочу медленно! — выдохнула Фрейя. Возбужденный член скользнул по чувствительной коже бедра. — Хочу, чтобы ты…

Она хотела подчиниться возникшей между ними буре. Каждый дюйм тела ныл от неудовлетворенности.

Рюрик прикрыл глаза, опустил голову и прикусил мочку ее уха.

— Но ты забыла, — дыхание скользнуло по горлу, — что здесь решаю я.

Распластанная под ним, почти сдающаяся, Фрейя все же прищурилась.

— Я тоже.

Она провела ступнями по его голеням, обхватила талию ногами и потерлась самым алчущим местечком.

Рюрик вздрогнул в ответ и тяжело выдохнул:

— Ведьма. — Он укусил ее за подбородок, затем за нижнюю губу. — Пожалуй, с тобой надо построже.

Соски Фрейи напряглись.

— Что это значит?

Рюрик поднял шерстяную повязку и бросил на кровать. Опускаясь на колени на пол, он усмехнулся:

— На тебе слишком много одежды.

Фрейя приподнялась на локте, в недоумении воззрившись на дреки:

— Ты о чем?

Но Рюрик перевернул ее на четвереньки, поцеловал в затылок и заскользил зубами дальше, заставляя выгибаться в экстазе. Фрейю пронзило дикое желание. Одну за другой Рюрик расстегнул пуговицы платья. Черная шерсть сползла с плеч, дреки стянул ее дальше, к бедрам, покусывая плечо.

Под его жадным ртом Фрейя забылась. Рюрик стащил платье вниз, к коленям. Фрейя вздрогнула, практически обнаженная. Внезапно ей стало стыдно.

— Об этом, — пробормотал дреки, задирая ее сорочку.

Поношенная ткань скользнула по обнаженному животу, Фрейя вздрогнула.

— Рюрик…

— Так-то лучше, — промурлыкал он.

Снимая сорочку, он ласкал губами ее бедро. Внезапно зубы впились в зад, и Фрейя вскрикнула. Рюрик задрал сорочку ей на голову, язык пробежался по позвоночнику.

Ослепленная тканью, Фрейя попыталась освободиться. Мужские бедра прижались к ней сзади, член проник между ног дразнящим движением, отчего ее сердце забилось чаще. Через секунду Фрейю освободили и перевернули на спину. Рюрик погладил ее шею и нежно обхватил подбородок, снова впиваясь в рот.

Мыслей не осталось. Он целовал, прижимался, удерживал руки над головой. Крал дыхание, пока Фрейя не ощутила головокружение. Она была бессильно распластана под тяжелым телом. Внезапно что-то туго охватило ее запястье… затем другое.

Рюрик приподнялся, и Фрейя смогла вздохнуть, но вдруг поняла, что по-прежнему не может пошевелиться. Она пошевелила запястьями и откинула голову, чтобы убедиться — да, надежно привязана к кровати, обнаженная и распростертая, словно лакомство на блюде.

— Что ты творишь?

— Растягиваю удовольствие. — Снова этот чертов самоуверенный взгляд. Дреки перевел голодные глаза на ее тело. — Как же ты прекрасна. — Он погладил живот Фрейи и опустился на колени.

Фрейя дернулась, когда Рюрик воззрился на треугольник светлых волосых между ее ног. Никто не смотрел на нее вот так.

— Так бы тебя и съел, — промурлыкал Рюрик, склоняясь и целуя грудь, покусывая зубами соски. — В конце концов, ты утверждала, что именно так поступают дреки? Поглощают невинных юных дев…

Дыхание щекотало кожу.

И обездвиженная Фрейя ничего не могла поделать.

— Прошу… о, боже! О, господи! — Как смеет женщина думать о подобном? Его руки и рот были везде, оглаживали грудь, спину, обжигали. Он дразнил и лизал соски, еще сильнее возбуждая страсть.

Ее тело почти болело. Она ощущала, как внутри рождается буря. Одной рукой он накрыл ее лобок, словно ощущая разгорающуюся там страсть.

— Да… — прошептала Фрейя. Из его рук вытекало тепло, воспламеняя лоно. Губы опустились ниже, язык погрузился в ложбинку пупка. Фрейя распахнула глаза. Он же не?.. Еще один поцелуй, пониже. Рюрик уткнулся носом в светлые волосы между бедер, и Фрейя в испуге замерла. О, да. Он посмеет. Внезапно она поняла игру слов с «поглощением».

— Рюрик! — Имя сорвалось с ее губ, когда широкие плечи раздвинули бедра еще больше. Фрейя изогнула шею, не в силах отвести глаза. Его золотистые волосы упали на ее бледный живот, дреки жарко улыбнулся, опустил лицо и лизнул.

Там.

По телу пробежала волна вулканического жара. Фрейя выгнулась в пароксизме страсти, ноги вжались в кровать. Она не могла думать. Едва могла дышать. Боже правый, что же он делает?

— О, боже!

Горячий язык проникал в самые потайные местечки. Рюрик дразнил ее, нежно посасывал крохотный бутон между ног, пока она могла лишь бессильно всхлипывать, дергая шерстяные путы вокруг запястий.

— Ну а теперь я выиграл спор, а, Фрейя? — проурчал Рюрик.

— Какой… спор?..

Смешок, и язык Рюрика проник еще глубже.

Внезапно этого всего стало слишком много. Она словно попала в эпицентр водоворота. Будто все ее молнии обратились против нее. Фрейя вскрикнула, бедра задергались в такт его нежным движениям. Рюрик вылизывал ее медленно и сосредоточенно, впитывая каждую каплю влаги, пока Фрейя не почувствовала себя совершенно опустошенной.

Она просто не могла более выносить этот шквал. Фрейя выдохнула:

— Прошу тебя… Я не могу… Пожалуйста…

Он стал целовать ее, поднимаясь все выше по гладкому животу. Фрейя задрожала, внутри все сжалось. Комната завибрировала, Рюрик поднял голову, перевел взгляд на Фрейю и нахмурился.

Она почти ничего не соображала, но выражение его лица пробудило затуманенное сознание.

— Что-то не так?

— Ты не должна влиять на это место. — Рюрик охватил ее лицо ладонями, лег сверху. Тяжесть его тела так будоражила, что Фрейя резко вдохнула.

— Что ты такое? — прошептал он, и уже не впервые.

— Я не знаю.

— Я выясню.

— Хорошо. Мне расскажешь?

Фрейя сглотнула, опустила глаза. Их тела соприкасались, жесткие волоски скользили по влажным бедрам. Она понять не могла, что же он с ней сделал. Это было… неприлично. Шокирующе. Удивительно и нечестиво. И она хотела еще.

— Интересно, о чем ты сейчас думаешь.

Это был не вопрос от ее могущественного дреки, но и не приказ. Фрейя нежно поцеловала Рюрика.

— Развяжи меня. Пожалуйста.

Он улыбнулся, коснулся ее губ. Фрейя ощутила собственный мускусный вкус.

— Зачем? Мне так нравится. Ты распростерта передо мной, словно сокровище, что станет моей добычей. — Его мощные бедра не оставляли сомнения в том, что именно имеется в виду под словом «добыча». Тяжелый напряженный член скользнул вниз, целясь туда, где только что побывал язык.

— Я хочу прикоснуться к тебе! — вскрикнула Фрейя.

Янтарные глаза сощурились.

— Хм-м-м…

Однако он развязал ей запястья. Фрейя обняла его плечи. В этот момент она почувствовала свободу от всех неписанных правил, что доселе управляли ее жизнью. Страстно хотела брать… и чтобы ее брали.

— Давай, — прошептал Рюрик, и Фрейя погладила его грудь, провела руками по жестким кубикам пресса. Пальцы запутались в светлых волосах вокруг пупка.

— Ты ведь не остановишься на этом, правда? — проурчал золотой дреки. Он взял ее руку и опустил ниже. — Только не ты, моя любопытная Фрейя.

Еще какая любопытная.

Фрейя встретилась с ним взглядом. Рюрик прижал ее ладонь к горячему стержню вздыбленного члена. Пришло время отбросить всякую осторожность. Член в ладони казался невероятно огромным, Фрейя едва могла его обхватить. Рюрик вздрогнул, его рот приоткрылся, рука сжалась поверх пальцев Фрейи, до предела стискивая возбужденную плоть.

— Вот так, — прошептал он, в экстазе опуская веки. Кончик прижался ко входу в лоно. Фрейя замерла, впитывая ощущение, а затем снова сжала член, изучая самые сокровенные тайны любовника.

Рюрик снова прильнул в поцелуе, и что-то начало ее растягивать. Фрейя провела рукой по его бедру и вцепилась в ягодицы, не вполне уверенная, что сможет вынести это давление.

— Судьба, Фрейя, — выдохнул Рюрик и вошел в нее одним толчком.

Это было слишком. И в тоже время недостаточно. Фрейя не понимала, чего именно хочет, но дрожь снова охватила все тело. Оно пульсировало от вызванной вторжением боли, но постепенно подстраивалось под размеры.

Рюрик застонал и снова погрузил в нее член. Фрейя забылась в надвигающейся буре. Она ощущала лишь дреки. Дышала ним.

— Еще… — зарычал он и внезапно перевернул ее, поставив на четвереньки. Она чудом удержала баланс, когда Рюрик раздвинул ее бедра и снова вошел, на этот раз сзади.

Фрейя вскрикнула, ощущая, как Рюрик до упора погрузился в лоно. Так он ощущался сильнее, почти на грани допустимого, но более всего она хотела продолжать. Энергия текла, угрожая поглотить ее целиком. Фрейя не понимала, как раньше могла жить без этого наслаждения. Такого языческого, такого чувственного, совершенно иного, чем ей представлялось.

— Потому что ты ждала меня, — прорычал Рюрик, уловив отголосок ее мыслей. Он сжал ее бедра и снова с силой вонзился внутрь. — Меня, Фрейя. Только меня.

«Только тебя». Фрейя выгнула спину под его прикосновениями, Рюрик запустил руку в ее волосы. Каждый толчок возносил Фрейю на вершину, снова и снова, могучий член раз за разом касался чувствительного местечка внутри. Давление нарастало, угрожая прорвать кожу. «Прошу. Еще. И еще!»

Фрейя закричала, содрогнувшись всем телом. Рюрик зарычал, выкрикивая слова на том самом неизвестном языке, толчки ускорились, он входил в нее до предела…

Рюрик содрогнулся, по инерции продолжая совершать поступательные движения, и крепко сжал Фрейю. Одна рука вцепилась в косу, вторая оставила следы на бедре.

«Ты принадлежишь мне», — пророкотал он в ее сознании, их мысли сплелись, и внезапно во Фрейю толчками излилось его горячее семя.

Оба бессильно упали. Все тело Фрейи ныло от силы его обладания. Какая невероятно сладкая боль.

Фрейя тяжело дышала, лежа на животе. Гигантский торс Рюрика накрыл ее, семя стекало по бедрам. Восхитительно мирно они дрейфовали на волне посткоитального блаженства. Одна ночь. Как же она переживет это?

Дреки обнял Фрейю, его длинное, стройное тело прижалось сзади. Он гладил ее волосы, покрыл шею десятками поцелуев. Фрейя взглянула через плечо, растворившись в моменте. Ее Рюрик исчез. Его место занял невероятно самодовольный дреки. Двое слились воедино, и она поняла, что знала в лучшем случае половину каждой из этих личностей. Создание перед ней было химерой: поддразнивающий мужчина, которого она целовала в сарае, и чудовище невероятной силы, встреченное в темной пещере. Он мог по желанию стать и силой природы, и человеком: воином или ученым. Его зрачки по форме напоминали кошачьи, радужка сияла золотыми искрами. Не человек. Сейчас, по крайней мере. Если он вообще бывает человеком. Ее сердце наполнилось глубокой тоской, ибо теперь, слившись с ним воедино, Фрейя поняла дреки так, как никогда раньше. Когда-то он назвал себя одиноким. Любопытный, отделенный от мира, жадно тянущийся к ней. Так она могла бы описать себя. Фрейя погладила руку, что обнимала ее плечо. Если бы только можно было остаться здесь навеки, в безопасности и опустошении блаженства.

Рюрик потерся щекой, словно кот.

«Никогда в своей жизни я никого не желал так, как желаю тебя, Фрейя».

Она погладила его в ответ.

— Я тоже.

Ее пальцы задержались на его руке, и Фрейя прервала ментальную нить. Она пообещала себе одну ночь. Ничего больше. И не знала, посмеет ли принять что-то еще, ведь было ясно: Рюрик с легкостью похитит ее сердце.

Никто не мог нарушить стены, которыми Фрейя себя окружала. А вот Рюрик уничтожит ее, если она позволит. У них не было будущего.

Фрейя перекатилась на спину, глядя в потолок. Затем приподнялась, поцеловала дреки и обняла за затылок, снова притягивая к себе.

Одна ночь.

Только одна.

Не стоит тратить ни секунды на дурацкие сомнения.

* * *

Она ушла.

Когда утро осветило пустую кровать, Рюрик пришел в бешенство. Он драл стены когтями, расшвыривал хвостом кучи золота. Монеты раскатились во все стороны, блестели, отражаясь в чешуе, но впервые в жизни золото не утешило его.

Как почти все дреки, он любил золото, обожал его сияние и сверкающую красоту, страстно желал больше сокровищ. Но все это богатство было холодным и не сверкало само по себе. Не могло дать ему желаемое.

Она заорал от ярости, чувствуя, как стены трясутся и содрогаются вокруг. Внизу проснулся вулкан, горячая расплавленная лава облизывала тонкую корку и пузырилась под ногами. Жар проникал в его разум, отвечая на разочарованный рев.

Выпустить лаву, чтобы насытиться. Позволить ей воспламениться и взорваться в воздухе, словно ярость дреки. Бешеный ответ земли буре снаружи.

Но там, на болотах, стоял маленький домик с весело мерцающими в ночи окнами. Вырвавшись наружу, могучая сила Краблы похоронит его под пеплом и лавой, сметет прочь единственное, что он так сильно желал.

Рюрик уронил голову, его крылья дрожали от сдерживаемой ярости и боли. Как же завоевать ее? Почему она не поддалась? Зачем закрывается?

Как она вообще смогла выбраться из его мира в свой?

Он никогда раньше не ощущал ничего подобного. Обличье вирма отделяло его от людских эмоций, но Рюрик все равно чувствовал себя подавленным. Ему было больно, и боль эту не получалось назвать приятной.

Надо снова завоевать Фрейю.

Любой ценой.

Глава 14

Фрейя схватила подойник, распахнула входную дверь и чуть не упала. Рассвет, посеребривший небо на востоке, ярко вспыхнул на предмете у порога.

На каменной ступени лежал древний шлем викингов полированной меди, до краев заполненный золотом и драгоценными камнями. Сердце Фрейи ухнуло вниз, она переступила шлем и оглянулась по сторонам. Весь день прошел без знаков внимания от любовника. Большей частью она работала на ферме, но вздрагивала от любого порыва ветра, а от каждой промелькнувшей тени ее плечи напрягались. Но вверху проплывали лишь облака.

Дреки не преследовал ее.

Даже не пытался дотянуться.

До сих пор.

И она толком не знала, что чувствует по этому поводу.

В мире царила тишина. Фрейя взглянула вверх, на небо, но и там не было видно этого проклятого дреки.

— Ты не купишь меня, — прошептала она, снова разглядывая подкинутое сокровище. Фрейя так долго не отрывала взгляд от шлема, что солнце стало припекать затылок. Единственная дойная коза отчаянно блеяла в загоне. Фрейя вздохнула. И что же себе думает дреки: это подкуп или соблазнение? Откуда ей знать. Разве прийти в логово и спросить, а как раз этого ей хотелось меньше всего.

Но если она примет сокровище, пусть даже на день, он решит, что победил. Фрейя размышляла вслух, не обращая внимания на жару. Каждая секунда, проведенная в объятиях Рюрика, отпечаталась на коже, как ожог.

— Чертов вирм.

С одной стороны, она хотела вернуть его.

С другой же стороны не смела.

Послышался цокот. Фрейя вдруг поняла, что уже несколько минут слышит мягкий стук копыт по грунтовой дороге, но не обращает на него внимания. Резко побледнев, она быстро накрыла шлем перевернутым ведром. Как раз вовремя: из-за угла сарая показалось несколько всадников.

Фрейя бросилась вперед, вытирая руки о фартук, чтобы отвлечь внимание от дома и ступеней.

— Доброе утро, — холодно и вежливо поздоровалась она, распознав за утренним туманом Хокона.

У него хватило наглости приехать.

Мех, укрывающий плечи драконоборца, прихватил иней, на щеках темнела щетина. Голубые глаза взглянули в упор сквозь темные ресницы.

— Доброе. — Хокон кратко кивнул, высматривая что-то во дворе. Фрейя перевела взгляд на двух наездников, что следовали за ним по пятам. По спине пробежал необъяснимый холодок. Магнус и еще один незнакомец. Оба затянуты в черную кожу, на спинах арбалеты.

Магнус и Хокон похитили ее. Вернулись продолжить свои темные делишки? Она даст им отлуп со всей скопившейся яростью и разочарованием.

Магнус поймал взгляд и оскалился. Фрейя сглотнула, сопротивляясь инстинктивному порыву отступить к безопасному дому. Что-то будоражило ее в наглеце. Сверкая оружием, Магнус развернул вороного жеребца и направился к сараю, не обращая внимания на неуверенное фырчание животного. На черных сапогах Магнуса сияли стальные шпоры, уздечку он удерживал рукой без перчатки. Другая рука опиралась о мощное бедро, на пальце поблескивало кольцо с гранатом.

— Чего тебе? — холодно спросила Фрейя. — Предупреждаю, что почти разделалась с тремя вашими людьми. Если того похищения оказалось мало, то нас ждут серьезные разногласия.

На этот раз засады не было. Фрейя приготовилась дать отпор, и в подтверждение ее намерений с чистого неба грянул гром.

— Неплохо выглядишь, — бросил Магнус. Как же Фрейя ненавидела его, подонка, что угрожал Локи.

— Хватит, — оборвал Хокон с почти извиняющимися интонациями. — Мы не хотим причинять новые неприятности.

Цивилизованная беседа. Никто словом не обмолвился, что же случилось, когда дреки утащил беспомощную девушку. Ни намека на слухи, что как пить дать разлетелись по всей деревне.

Никто из соседей не станет с ней связываться. Как ни странно, от этой мысли Фрейя почувствовала непривычную свободу.

Спутник помоложе стремительно спешился, волосы цвета вороньего крыла упали на лоб. Пронзительно голубые глаза взглянули в упор, и парень улыбнулся, блеснув белоснежными зубами. Он не участвовал в похищении, да и тогда в центре деревни его видно не было.

— Мистресс Хельгасдоттир. Я виноват в столь раннем визите.

Он с грустной улыбкой перекинул поводья через лоснящуюся голову коня и рассеянно похлопал того по шее. Ноздри жеребца расширились, но по сравнению с вороным Магнуса он хранил спокойствие.

— Конь Андри потерял подкову несколько миль назад, — пояснил Хокон, — и начинает прихрамывать.

— Ничего удивительного. — Фрейя протянула руку к морде жеребца. Тот понюхал пальцы, фыркнул и взбрыкнул, сомневаясь в новой знакомой. Фрейя погладила бархатные ноздри. — Потише, мой сладкий, — прошептала она, протягивая к нему сознание с теплом и нежностью. Животные ей нравились больше, чем люди. — Я тебя не обижу.

Тащить такого коня по болотам вокруг озера Миватн было донельзя глупо. Лишайники и мхи скрывали камни и неровности. Лошадь могла сломать ногу, а всадник не успел бы даже глазом моргнуть.

Вот почему она предпочитала коренастых пони, словно рожденных для Исландии. Бедная Ханна никогда не сравнится красотой с этими тремя зверюгами, но уж точно опередит их на мили.

Фрейя наклонилась и погладила ногу коня. Мышцы пылали жаром. Она потянула копыто, конь послушался, и Фрейя осмотрела пористую подошву, выковыривая мусор и камни из дугообразной выемки. Один из гвоздей все еще торчал из копыта.

— Его надо вытащить. И зачем, во имя всего святого, вам потребовалось подковать лошадь рядом с моим домом? Не понимаю.

Ведь вокруг было не так много дорог, а еще меньше — хороших.

Васильковые глаза вспыхнули, по красивому лицу скользнула кривая усмешка.

— Вот именно, мистресс, — ответил Андри.

И тут она поняла, что ссорится с тремя могучими воинами.

Фрейя отпустила копыто и шагнула назад, уперев руки в бедра.

— Отведите его в деревню. Старый Токи уберет гвоздь, а потом пусть конь отдохнет. Мышца жаром горит. Все?

Андри осмотрел двор, жесткий взгляд противоречил извиняющейся манере.

— Мы хотим поговорить о школяре.

От его напора Фрейя вздрогнула.

— Мастер… как там его звали?

— Рюрик.

— Рюрик, — повторил Андри, словно имя это имело особое значение.

Магнус смерил их злобным взглядом.

— Боюсь, вы опоздали. Рюрик больше не досаждает нам своим обществом. — «Лишь мне лично». Фрейя скрестила руки на груди, на лбу выступил холодный пот. — Полагаю, он убрался отсюда. — Она неопределенно махнула на юг и на запад. — Пожелал проверить слухи о троллях.

Хокон неохотно стянул перчатки.

— Мистресс Хельгасдоттир. Мне не хотелось бы говорить о том, что случилось в деревне…

— Ты смеешь вспоминать об этом? — Гнев вспыхнул, и ей пришлось сдерживаться изо всех сил. — Как себя чувствует Бенедикт? — В последний раз она видела его болтающегося и вопящего на копье.

— Получше, чем моя баллиста, — холодно ответил Хокон.

Фрейя скрестила руки.

— Какая жалость.

— Я не собирался опускаться до подобной уловки, — ответил Хокон, опуская глаза. Его щеки вспыхнули. — Я забылся и переступил приличия. — Он сжал губы. — Никогда не забуду об этом позоре и приношу извинения за свое недостойное поведение. Но все же я обязан спросить… Можно ли узнать, как устроено логово дракона?

Да какого черта!

— Убирайтесь с моей земли!

— Не твоей, ведь так? — заговорил Магнус, пустив жеребца по кругу. — Земли твоего отца. Может, стоит с ним поговорить?

Если папа узнает, что произошло… Было страшно представить его лицо. Какой позор. Много лет назад в похищении дреки не было ничего страшного, но теперь все хуторяне стали такими истово верующими… И папа верил. По-настоящему.

Фрейя шагнула навстречу.

— Только посмей побеспокоить отца…

— И что? На вашем месте я бы не бросался угрозами, мистресс. — Магнус скользнул взглядом по груди Фрейи, словно снимая одежду слой за слоем.

Магнус не первый раздевал ее взглядом и, по всей видимости, не последний. Но Фрейя так устала чувствовать себя чужачкой или выставленной на продажу скотиной. Если бы Магнус не сидел на лошади, она бы шваркнула его своей силой, но бедное создание фыркнуло, словно почуяв бурление дара под кожей Фрейи.

Взгляд Магнуса помрачнел, он подскакал ближе, заставив ее попятится.

— Ты…

— Хватит! — вмешался Хокон, дергая Магнуса за стремя.

Мужчины обменялись взглядами, между ними в воздухе словно что-то пробежало.

— Здесь подчиняешься ты, — гаркнул Хокон. — Не наоборот!

— Магнус, — взмолился Андри.

Тот, наконец, улыбнулся, хоть глаза и остались пугающе ледяными, и склонил голову жестом, скорее, не подчинения, а в знак того, что вернется к этой стычке позже.

— Как скажешь.

Хокон отпустил стремя и шагнул назад, почти злобно повернувшись к Фрейе. Она шарахнулась, и Хокон взял себя в руки. Впервые его холод растаял, а жесткий рот искривился от стыда.

— Приношу свои извинения. — Он глубоко поклонился. — Мы не навредим тебе, даю слово.

Магнус метнул убийственный взгляд поверх плеча Хокона. Может, драконоборец и говорил правду, но вот второй наемник клятву не давал.

— Убирайтесь с моей земли, — тихо ответила Фрейя. — И никогда не возвращайтесь. Вы уже достаточно натворили.

Хокон открыл рот, словно собирался ответить, но заколебался. Он вскочил на серого мерина и подобрал поводья.

Андри перекинул уздечку через голову коня. Фрейя облизнула губы. Он ничего ей не сделал.

— Обычно мы делаем примочки из мха. Конь перетрудил мышцу передней ноги, вряд ли сегодня долго продержится. Лучше поторопись, а то ближайшие несколько недель он и шагу не сможет ступить.

Магнус что-то фыркнул под нос и пустился вскачь. Комья грязи полетели во все стороны. «Скатертью дорога».

— Спасибо. — Андри проводил взглядом старшего напарника и встревоженно посмотрел на Фрейю. — Я больше не позволю ему тревожить вас, мистресс. Даю слово.

— Надеюсь, вашему слову можно верить, — с натиском сказала Фрейя.

Юноша заметно покраснел.

С Хоконом и Андри она справится, они понимали, что такое порядочность. Но от глаз Магнуса веяло холодом, для него она была лишь обычной шлюхой, червем под сапогом. Чем-то, что можно использовать и вышвырнуть вон за ненадобностью.

Внезапно Фрейе стало стыдно. Все трое знали, что с ней случилось в логове дреки. До этого момента она не чувствовала позора. То, что произошло между нею и Рюриком, было удивительным и крайне личным. Памятью на всю жизнь, согревающей в холода и одинокие ночи.

Хотя сейчас она понимала, что никогда не поступила бы так еще раз.

Глава 15

Проснувшись следующим утром, Фрейя обнаружила на подушке розу.

В полдень на подоконнике оказалась обтянутая алым сафьяном книга с золотым тиснением на корешке. Это был сборник скандинавских сказок, напоминание о матери. Фрейя захлопнула том и бросила на груду подарков, которые намеревалась вернуть дреки, хотя сердце предательски заколотилось. Ей пришлось продать почти всю мамину библиотеку, и так уже долгие годы не хватало времени насладиться чтением.

За обедом Фрейю поприветствовала бутылка вина. На следующий день на столе, накрытом для завтрака, поджидала роскошная ветчина. Фрейя добрых десять минут колебалась, но решила, что нет смысла отказываться. К тому же они с отцом были голодны. Ветчина испортится, пока дождется Рюрика, а Фрейя не могла позволить, чтобы несчастная свинья погибла просто так. Поэтому она сварила густой и сытный суп, ругая дреки при каждом помешивании.

Чего ему надо?

«Вечности», — прошептал его голос из памяти.

— Боже, Фрейя! — воскликнул отец после первой ложки. — Это невероятно вкусно! Ветчина? Не помню, когда в последний раз ел ветчину.

Со слезами на глазах Фрейя наблюдала, как отец жадно съел миску похлебки. Затем еще одну. Разве можно смотреть на это без жалости? Фрейя хотела поблагодарить Рюрика за этот дар, пусть даже это поведет ее по кривой дорожке и закончится разбитым сердцем.

Рюрик ясно дал понять, что она для него — завоевание. Он — дреки, а она — человек. Когда Фрейя станет старой и седой, Рюрик не будет более желать ее, а ей не место в его мире. У них нет общего будущего. Совсем. Фрейя вытерла слезы, съела суп и надела фартук, намереваясь заняться домашней работой.

Только обнаружила, что чертовы стойла вычищены, ягнята жадно поглощают сено, которое она не давала, а в отдельном стойле блеет огромный баран с могучими рогами, закатывая глаза, будто после невероятного шока. Впрочем, шок он, вероятно, и правда перенес. Вспомнить только тот полет. Фрейя неподвижно застыла. Баран. Проклятый баран. Она словно вернулась к началу всех неурядиц.

«Если бы той ночью я не помчалась за бараном…»

А этого дреки, будь он трижды проклят, и следа не было. Она ни разу не слышала и не видела его.

— Хватит! — крикнула Фрейя и завертелась, как ошпаренная, обнаружив в пустом сарае экстравагантное измурудное ожерелье, которое боялась даже взять в руки. — Я обещала тебе одну ночь! И все!

Единственным ответом была тишина.

Фрейя схватила ожерелье и яростно встряхнула.

— Ты не очаруешь меня, высокомерная тварь! Я тебе больше ничего не дам! Заканчивай эти дурацкие игры!

— Ты сама установила правила, милая Фрейя.

Она закружила по сараю. Ни следа.

— Мои правила? Я обещала одну ночь, и все!

— Ты обещала свое сердце, если я угадаю твое самое заветное желание.

Внутри все застыло.

— Я не это имела в виду.

— Хочешь сказать, что солгала мне?

— Нет! — Фрейя прикусила губу. Она лишь хотела отшить его, обеспечить себе свободу. — Я только… Это была всего лишь шутка!

— Я — дреки, Фрейя. Наше слово незыблемо, иначе этот мир давно охватила бы война. Лишь наше слово удерживает мир от хаоса, и мы обязаны выполнять свои обещания.

Фрейя обернулась.

— Где ты? Покажись!

По спине скользнуло нежное прикосновение. Фрейя крутанулась, но в сарае никого не было.

— А зачем? Разве что ты решила хорошенько отблагодарить меня за подарки.

— Поблагодарить? — рявкнула Фрейя. — Я их все хочу вернуть! Ничего не возьму!

— Я не приму их обратно.

— Будь ты проклят…

— Можешь бросить их в болото, мне без разницы. Это подарки, Фрейя. Делай с ними, что хочешь. Однако осмелюсь заметить, что твоему отцу, похоже, нравятся новые ботинки.

Сердце Фрейи рухнуло в желудок.

— Не вмешивай сюда папу!

— Договорились.

— И за мной не ухаживай! Прекрати это безумие. Этим меня не возьмешь. У нас нет будущего. Лишь отчаяние. Ты получил, что хотел, давай оставим все как есть.

Еще одно нежное прикосновение к лицу.

— Упрямая Фрейя. Я едва начал, и ты понятия не имеешь, чего я хочу от тебя.

— Так нечестно! Я так не хочу!

Тишина.

Фрейя обернулась, чувствуя себя очень несчастной из-за слов, что сорвались с ее губ.

— В ту ночь ты хотела меня, — наконец ответил дреки, и Фрейе показалось, что ему почти больно. Ему, с несокрушимой гордостью и непоколебимым осознанием собственного места в мире.

— Это не… — Фрейя чертыхнулась и замолчала. — Да, я хотела тебя. Один раз. Чтобы помнить. Но у нас нет будущего, Рюрик. И я понимаю это. Для тебя происходящее лишь игра, а для меня — жизнь. Ты уничтожишь меня, если уже не уничтожил. И… Я могу наплевать на замужество и детей, но хочу всегда ходить с гордо поднятой головой. Ты не понимаешь, чего мне стоишь. А кроме того… — ее голос дрогнул, — не только я могу потерять все. За тобой охотятся драконоборцы. Они знают, что ты меня похитил. Вчера приходил Хокон с дружками, Магнусом и Андри. Они продолжат следить…

— Дружками? — Фрейю сотрясла темная дрожь от внезапного удара по ментальным щитам.

Она сжала виски.

— Больно!

Давление тут же исчезло.

— Прости. Но мне знакомы эти имена. И они хотели, чтобы я их услышал. Это не драконоборцы. Это дреки в смертной форме.

— Дреки?

Фрейя чуяла что-то странное в Магнусе, хищную силу, что повергала в трепет.

— Не приближайся к ним, — предупредил Рюрик, весь его куртуазный шарм вдруг испарился. — Не приглашай в дом, не дразни. Они не похожи на меня. Особенно Магнус. Если он решил, что я в тебе заинтересован, то ни перед чем не остановится, лишь бы добраться до меня.

— Я не собираюсь будить его гнев. Но что будешь делать ты?

Молчание.

— Рюрик! — Фрейя отступила к двери сарая. — Рюрик, ты же не пойдешь за ними, правда?

Последовала долгая тишина, прежде чем он ответил, и Фрейя почувствовала огромное расстояние, что разделяло их, словно дреки улетал прочь.

«А если и пойду, тебе-то что? Будешь переживать?»

Она знала, как надо ответить. Но не могла произнести эти слова даже ценой собственной жизни.

«Да! — швырнула в него мысль Фрейя. — Прошу тебя, будь осторожен! Я не хочу, чтобы тебя ранили! Пусть даже между нами никогда ничего не будет…»

В ответ прилетело мрачное согласие.

«Я буду осторожен. Ведь я с тобой еще не закончил. Увидимся. Потом скажешь спасибо за подарки».

Рюрик оборвал связь, и она осталась одна в сарае. Сердце бешено колотилось, а в голове метались мысли о дреки.

Не было ничего страшнее картины, как Рюрик попадает в беду.

* * *

Рюрик перетек в смертную форму рядом с деревней недалеко от хозяйства Фрейи. Подобрав с земли сумку, он вытряхнул одежду и натянул на себя, а затем направился на охоту.

В баре, уронив голову на руки, сидела одинокая несчастная фигура. Судя по запаху, Хокон пропустил несколько кружек эля, а может и чего покрепче.

В сердце Рюрика пылала ярость, ярость за все перенесенное Фрейей. Он громко захлопнул дверь, благодаря небеса за то, что драконоборец один.

Хокон вскинул голову, усталые голубые глаза встретились с лишенным всяческого выражения лицом Рюрика. Во взгляде человека плыли тени, он казался изможденным, словно из него выпили всю жизненную силу, что хлестала через край в доках Акурейри.

— Ты, — бесстрастно вымолвил Хокон. — А я полагал, ты ушел на юг.

— Услышал о том, что тут творилось, — рявкнул Рюрик. — Я знаю, что ты с ней сделал. И какой же ты после этого мужчина?

Он пошел к охотнику сквозь теплые тени. Когда Рюрик приблизился, дыхание Хокона сбилось, но дреки двигался быстрее, чем мог среагировать человек.

Хокон попытался встать, Рюрик схватил его за грудки и прижал к стене, вцепившись рукой в горло драконоборца. Хокон попытался вырваться, но Рюрик лишь поднял его выше, пока ботинки не оторвались от земли. Хокон охнул.

— Я мог стерпеть вторжение на мою территорию, — продолжил Рюрик, на мгновение ощущая, как жар заливает глаза, а дреки скользит под кожей. Хокон изо всех сил ударил ногой, несомненно заметив кошачьи зрачки и золотую дымку дреки в радужках Рюрика. — Я даже сочувствовал твоим жалким попыткам выследить и убить меня. Но тем не менее я не могу просто отмахнуться от тебя, как от надоедливой мухи… — Хватка дреки усилилась, лицо Хокона пошло красными пятнами. Рюрик склонился к лицу охотника, почти коснувшись того носом. — Но попробуй хоть близко подойти к Фрейе или угрожать ей, или не дай бог привязать снова к гребаному колу, и я убью тебя, медленно и мучительно. Ясно?

Он отпустил охотника и отступил на шаг. Хокон сполз по стене, хватаясь за горло и кашляя. Его глаза расширились от ужаса.

— Ты… — выхаркнул он, наконец понимая, с кем столкнулся.

— Да, я, — ответил Рюрик, делая шаг назад, пока охотник не натворил глупостей, например, не вытащил нож.

Хокон вскочил на ноги, но не сдвинулся с места, дрожа всем телом.

— Ты все время был здесь, — выдохнул он, — у меня под носом.

— Как для драконоборца ты как-то плохо опознаешь драконов.

Хокон кинулся на Рюрика, занося кулак. Дреки отступил и швырнул охотника на стол, спиной на столешницу. Дыхание вылетело из легких Хокона, а Рюрик отступил, на его лице дергался нерв.

— Не заставляй убивать тебя.

Хокон перевернулся, его глаза налились кровью и опухли.

— Почему?

Он бросился снова, и снова Рюрик сразил его, ударив локтем между лопаток. Хокон свалился на пол, пытаясь встать, но руки подвели, и охотник рухнул на спину. Он горько рассмеялся. Это был смех человека, утратившего веру в себя, и Рюрик удержался от повторного удара.

— Я не убью тебя, — медленно повторил он. — Ты сам себя достаточно наказываешь. Убить тебя слишком просто.

— Ты понимаешь, что она снится мне каждую ночь? — прошептал Хокон, медленно садясь. — Каждую чертову ночь, что я торчу здесь. Молит о спасении. И эти проклятые бури делают только хуже. Все время напоминают мне о той ночи, когда я впервые встретил ее, заблудившуюся в дожде около моей деревни.

— Я ее не крал, — подчеркнул Рюрик, присаживаясь на корточки перед охотником. Они сверлили друг друга взглядами, и вдруг Рюрик понял то, что доселе от него ускользало. Этот человек сломался. И малейшего движения достаточно, чтобы столкнуть его с края обрыва.

В конце концов, не один Рюрик мог влиять на сны.

— Кошмары начались, когда к команде присоединился Магнус? — уточнил он.

Хокон вздрогнул и нахмурился.

— Да.

Рюрик протянул руку, помогая драконоборцу встать.

— Твои дружки — не люди, Хокон. И не друзья. Магнус и Андри состоят при дворе дреки и сюда прибыли убить меня по приказу королевы. Ты для них лишь орудие, и если не будешь осторожен, то скоро окажешься на шесть футов под землей. Магнус — не тот дреки, что станет заботиться о человеческих слабостях. Да и сантиментов, в отличие от меня, не питает. Уверен, ты сомневался. Даже пытался проверить их, как меня в ночь нашей встречи. Но мы не боимся железа, это дурацкие сказки. Сны тебе посылает Магнус.

Гнев взвился в глазах Хокона.

— Но зачем?

— Потому что он хочет моей смерти, — ответил Рюрик, направляясь к двери. — Но не вызовет меня на бой, пока не удостоверится, что сможет победить. Ты должен отвлечь меня, мое внимание.

Хокон пошел следом к центру деревни.

— Но тогда вся эта охота была фарсом.

Рюрик ощутил прилив сочувствия. «Не вмешивайся…»

— Может, так. А может, и нет. Ты видел, как золотой дреки похитил твою жену. Или думаешь, что видел это. А я ведь и есть золотой дреки, но вот только не имею никакого отношения к твоей истории. — Он помолчал. У Ардис были свои причины. — Но одно я знаю точно. То, о чем ты понятия не имеешь. Твоя жена жива.

— Но ты же сказал, что не похищал ее. — Хокон побледнел. — Откуда ты знаешь?

— Я — дреки. И не могу врать, ты знаешь.

— Где она?

Рюрик заколебался. У него не было причин кроме смутного сочувствия давать этому человеку хоть каплю надежды. Дреки немного знал о людских эмоциях, но если бы на месте жены Хокона была Фрейя… Да он бы горы свернул в ее поисках.

Как глупо для дреки. Рюрик прикрыл глаза. Он наконец понял, что с ним случилось, почему не мог просто уйти и бросить попытки завоевать ее сердце. Может, у них с Хоконом куда больше общего, чем они предполагали?

— Я не думаю, что ты готов узнать правду, — медленно сказал Рюрик, пытаясь разобраться в вихре мыслей о Фрейе. — Но узнаешь. Скоро. И когда это произойдет, — Рюрик улыбнулся, — отыщи меня.

Он раскинул руки, ощущая, как те удлиняются в крылья. Со вспышкой вулканического жара дреки вернулся в привычную форму. Хокон отшатнулся, прикрыл глаза от мощного потока энергии.

Когда все было кончено, Рюрик улыбнулся особой усмешкой дреки.

— Будем надеяться, я выживу, чтобы рассказать тебе правду об исчезнувшей жене.

И взмыл в небеса.

Глава 16

Рюрик вернулся к дому. Фрейи видно не было, но аромат ее пропитал все вокруг, целую усадьбу. Аромат, что наполнил сердце радостью.

В старой легенде дреки рассказывалось о kataru libbu, союзе сердец. Дреки обладали лишь половиной души, и сам Рюрик всегда ощущал себя неполным. Когда великая богиня разорвала дух на части, чтобы наделить его осколками своих новых потомков, дреки, то оставила их уязвимыми, вечно жаждущими отыскать вторую половинку.

Миф двора дреки. Некоторые вирмы находили вторые половинки, огоньки-близнецы своих душ. Другие нет. Но все жаждали испытать подобный опыт. Это понятие выходило за рамки обычного супружества или любовной связи.

Увидев Фрейю, Рюрик сразу понял, что она особенная. Он тосковал по ней, и даже сейчас разлука болью отдавалась внутри.

Неужели Фрейя была его половинкой?

Не потому ли он не мог просто уйти и так настойчиво добивался ее?

В груди всколыхнулся некий инстинкт. Рюрик не мог покинуть Фрейю. Это разорвало бы ему сердце. Фрейя. Дерзкая, упрямая Фрейя, что вывела его к свету, вернула к жизни. Без нее оставались лишь столетия забытья.

Где-то далеко к югу заревел дреки, напоминая, что нынче не время для рассуждений и мечтаний. Враг по-прежнему где-то рядом.

Рюрик направился к назревающей на горизонте буре в поисках Магнуса.

Ублюдок воспользовался Хоконом и его командой, чтобы испытать Рюрика, но зачем? Почему не встретиться лицом к лицу? Рюрик вспоминал, как они дрались в юности, когда мерялись силами. И каждый раз принц выходил победителем.

Поэтому отец назначил Рюрика своим наследником. Поэтому дядя и мать отправили его в изгнание, а не убили. Если Стеллан или кто-то из его сыновей бросят вызов Рюрику, то с большой вероятностью он одержит верх.

— Ты что, боишься встретиться со мной? — прошептал Рюрик, отправляя по небу ментальную нить навстречу своему кузену.

Сознание Магнуса соединилось с ним, в разум проникла ярость другого дреки.

— Боюсь? — огрызнулся Магнус. — Да как ты смеешь?

— А что мне еще думать, если ты прячешься за спинами людишек?

Несколько дней назад Рюрик отказался бросить вызов Магнусу, ему помешала гордость, что не позволяла открыто заявить о возможном превосходстве кузена. Но тогда Рюрик не понимал, что значит для него Фрейя. Не было возможности двигаться вперед, пока он не разберется с этой угрозой.

— Я предлагаю поединок, — воззвал Рюрик, ощущая тепло удивления Магнуса. — Ты и я. Никакой жалости. Выясним отношения раз и навсегда.

Магнус мог отказаться от вызова.

— Или ты боишься сразиться со мной? — добавил Рюрик. — Я всегда побеждаю, разве нет?

Последовало долгое молчание. Рюрик почти поверил, что кузен откажется.

— Это было давно. Приди и сразись, ты, тупой придурок. Я тебя не боюсь.

Нить мысли Магнуса соединилась с его нитью, и на мгновение Рюрик увидел больше, чем хотел показать кузен. Вечная проблема связи двух дреки. Магнус быстро прикрыл мысли, но Рюрик увидел достаточно.

Магнус не собирался сразиться в честном бою.

— Один час, — прошептал Рюрик, зная, что встретится с двумя дреки вместо одного. Сочувствие к тяжкому выбору Андри пронзило его, невзирая на грызущее сомнение.

Сможет ли он отбиться от двоих? Понимая, что не станет, не сможет ранить любимого кузена?

Разум Магнуса исчез. Рюрик остался один, в нерешительности.

А что, если он не победит? Рюрик надеялся, что честь удержит Андри от участия в бою, хотя подозревал, что юношу принудили присоединиться к Магнусу некими тайными рычагами.

Если Рюрик не победит, что случится с Фрейей?

Она не до конца приняла его.

Он хотел не просто обладания, а гораздо большего, но как это объяснить? Времени у него не было.

Разве только… Оставался один подарок, который он мог еще дать.

Последний способ доказать серьезность своих намерений, обеспечить любимой защиту на случай победы Магнуса.

Рюрик медленно обернулся и посмотрел на дом.

* * *

— Ты… Убирайся вон! — крикнул отец Фрейи вошедшему Рюрику, зло обходя кухонный стол. — Бенедикт рассказал, кто ты и что с моей дочерью! Оставь ее в покое, мерзкая тварь! — Старик схватил крест и стал молиться на латыни. — Отче нас, иже еси на небесех…

Рюрик вспыхнул. У него не было времени на этот бред.

— А Бенедикт упомянул, как несколько лет запугивал Фрейю? Предлагал ей деньги, чтобы стала его содержанкой? Или чем угрожал, если она откажет?

Молитва замерла на устах Эйнара.

— Что?

Гнев Рюрика пригас, оставив лишь тлеющий уголек, но все же не утих. Фрейя ничего не рассказывала отцу, желая защитить его (какое неверное решение), но при этом не давала Эйнару возможности защитить свою дочь.

— Ваш великолепный Бенедикт грозил назвать Фрейю ведьмой, если она не согрешит с ним. Как вы думаете, кто привязал вашу дочь в центре деревни и предложил мне? Кто годами крал ваших овец и нашептывал соседям не покупать у Фрейи ячмень, когда вы нуждались в деньгах? Я говорил со многими селянами. Некоторые плевались при звуке имени вашей дочери, якобы она якшается с дьяволом. А ведь это ложь. Но другие признавались, что просто боятся гнева Бенедикта, если посмеют торговать с Фрейей или даже просто помогать ей. Она голодает из-за Бенедикта, а вы этого даже не видите. Он хочет обрубить все возможные источники, чтобы осталось обратиться за помощью лишь к нему самому, довести Фрейю до отчаяния. Вы слушаете подколодную гадюку.

Слова Рюрика вышибли почву из-под ног Эйнара. Старик оперся на стол, приоткрыв рот от шока.

— Она и звука не проронила…

— Вы знаете Фрейю с рождения, думаете, она бы стала жаловаться?

— Но Бенедикт… Он сказал, что ты похитил ее.

— Похитил, — признался Рюрик. Он сдерживался как мог. — Ее привязали посреди деревни и забросали объедками. Что мне оставалось делать? Оставить Фрейю там?

— И ты…

Рюрик понял, о чем спрашивает старик.

— То, что произошло между нами, касается только нас.

Старик тяжело переводил дыхание.

— Нет! Нет! — Он покачал головой. — Она хорошая девочка. — Узловатые руки сжались в кулаки. — Вы оба ее сломали! И ты, и Бенедикт!

Рюрик опустился перед ним на колени.

— Вы же знаете, дреки не лгут. Сами утверждали. Так что… Я люблю вашу дочь. Иными словами, я хочу, чтобы она была моей. Я никогда не причиню ей вреда, не подвергну ее опасности, и именно поэтому я не могу жениться на ней. Если бы я мог… — Его голос сорвался. — Если бы Фрейя приняла мое предложение… Я бы немедленно сделал его. Но избрать Фрейю значит подвергнуть опасности. Я наконец понял. Я не могу обладать ею, хоть и желаю этого больше всего на свете, ибо жизнь ее наполнится темнотой. И хоть Фрейя при желании может поставить на колени всю деревню, она очень уязвима. Ведь есть угрозы неподвластные ей.

Рюрик обхватил лицо Эйнара ладонями.

— Фрейе нужна ваша защита. Нужен здоровый отец, ведь она любит вас. Фрейя не примет от меня другого дара, но к этому, возможно, снизойдет.

Сила забурлила внутри дреки. Эйнар ахнул, ощутив скольжение медовой струйки энергии по коже.

— Мой двоюродный брат Магнус принял вызов на бой. И сейчас я выйду на поединок. — Рюрик позволил силе выплеснуться через край и увидел в груди старика тень, что медленно убивала Эйнара. — Считайте меня дьяволом или чудовищем, но я могу не выстоять против двоих дреки. Я не оставлю вашу дочь без защиты на случай своей гибели.

Целительство не относилось к главным талантам Рюрика, но он хорошо умел манипулировать плотью и костями, работать с сердцевиной тела. Тень засела глубоко и сопротивлялась. В легких старика росла опухоль. Рюрик задействовал больше силы, жег тень огненными плетьми, сметал паутину с глаз, пока Эйнар не захрипел и не повалился на стол, словно вдохнул горячий пепел.

— Готово, — выдохнул Рюрик и, пошатываясь, отступил назад.

Что-то было не так. Он ощущал внутри дыру, пустоту. Его кости были странно легкими, словно Рюрик потратил слишком много энергии.

Эйнар приложил руку к груди, сияя здоровьем и жизненной энергией.

— Ты… исцелил меня.

У Рюрика еле достало сил ответить.

— Ради Фрейи, — выдавил он и, пошатываясь, вышел наружу.

На него обрушился шторм. Исцеление отца Фрейи дорого обошлось, он потратил уйму энергии, но дело того стоило. Эйнар мог защитить дочь. Рюрик распростер руки, раздувая пламя из ядра золотого жара в груди. Он менялся мучительно медленно. К тому моменту, как расправились крылья, Рюрик почти задыхался. Ему стало не по себе.

Не слишком ли много энергии он потратил на отца Фрейи?

О, нет. Конечно, нет. Он был принцем своего народа, а не жалким слабаком. Магнус посмел посягнуть на его земли, а это требовало отпора. Рюрик уже побеждал кузена. И на этот раз не подведет.

Но взлетев в воздух и разрезая его яростными ударами крыльев, Рюрик не мог подавить легкое сомнение в сердце.

Глава 17

По каменистой земле зацокали копыта. Фрейя остановилась, затянула потуже шаль на плечах и глубоко вздохнула. Локи догнал ее и закружил рядом, отчаянно повизгивая.

Не сейчас, сказала она песцу, откидывая волосы с глаз. Ее догнал Хокон на гигантском жеребце. Фрейя решила прогуляться, чтобы разобраться в себе, но мысли крутились лишь вокруг Рюрика. Воспоминания о совместной ночи преследовали ее. А еще Рюрик продолжал ухаживать, дарить подарки, от которых невозможно было отказаться. Они еще не закончили. Она могла сколько угодно убеждать себя в обратном, но хорошее решение в голову не приходило. Фрейя хотела быть с ним. Хотела его. Если отбросить все сомнения и опасения, оставалось лишь это единственное желание.

Но было ли ей место в будущем Рюрика?

— Мистресс Хельгасдоттир. — Хокон, казалось, удивился не меньше ее. Жеребец под ним рвал поводья, нетерпеливо пританцовывал по кругу, бока его потемнели от пота. Кожу Хокона испещряли синяки, на брови засохла кровь.

— Что тебе надо? — спросила Фрейя, не подавая вида, что раны охотника ее встревожили.

— Вообще-то я искал тебя.

— Да? — Вдали прогремел гром.

Жеребец выпучил глаза, но Хокон обуздал его.

— Я хотел извиниться и предупредить…

— Извиниться? За что?

Сверкнула молния, за ней неестественно быстро ударил гром. Фрейя почувствовала, как ярость бьется под кожей и сжала кулаки. Как же она была зла. На Хокона, на весь мир… или на саму себя? Она шагнула ближе к охотнику.

— За то, что приволок свою месть в нашу деревню? За нарушение договора селян с дреки, от чего могут пострадать невинные люди? За то, что привязал меня и выставил приманкой? За то, что разрушил остатки моей репутации? Уничтожил малейший шанс вступить в достойный брак?

Ее слова хлестали наотмашь. Хокон вздрогнул, но Фрейя безжалостно продолжила.

— Твоя потеря огромна. И я знаю, ты никогда не вернешь свою жену. Но ты хоть раз задумывался, что творишь с окружающими людьми? Что думает об этом твоя семья? Сколько деревень ты разрушил своей ненавистью? — Она помолчала. — Сколько невинных драконов ты убил, тех, кто не имел ни малейшего отношения к твоей трагедии?

— Фрейя. — Голос Хокона охрип. — Не надо…

— Может, дреки и украл твою жену, но ты — свой худший враг. Ты — ненависть и разрушение. И пусть я могу сочувствовать твоей потере, но простить то, что ты позволил злобе поглотить тебя, невозможно. Что бы подумала твоя жена, увидев, чем ты стал?

— А ты, Фрейя? Поставь себя на мое место. Разве ты остановилась бы перед чем бы то ни было, лишь бы вернуть свою любовь? А если бы ее похитили по твоей вине? — Глаза драконоборца молили о понимании.

— Я бы сделала что угодно, но не навредила другому человеку, — признала она.

— Моли бога, чтобы тебе никогда не довелось узнать, где проходит черта…

И Фрейя поняла, что потеря и чувство вины вытеснили из Хокона человечность, подтолкнув к принятию решений, последствия которых будут довлеть над ним вечно.

Как и над ней вечно черной тучей будут висеть резкие слова, что она бросила дреки в ответ на вызов. Шаль трепетала на ветру, Фрейя схватила концы, но дерзко взглянула в лицо Хокону. Чего бы она ни сделала, если бы речь шла о любимом человеке… или дреки?

На горизонте снова грянул гром, такой сильный, словно содрогнулась сама земля. Тучи кипели, белоснежные штормовые массы бурлили, предвещая недоброе.

— Еще одна ненормальная буря, — Хокон беззвучно выругался, сдерживая коня.

Фрейя думала, что источник шторма — ее собственная ярость, но взглянув вверх, поняла, что чувствует внутреннюю пустоту и отстраненность. Это было не ее порождение.

Кровь отхлынула от лица.

— Это буря дреки, — выдохнула Фрейя; по ее венам побежала энергия, но не своя. Нет. Она была лишь случайным прохожим, попавшимся на пути потока.

Но что послужило источником? Фрейя обернулась на долину и увидела, что окна ее дома светятся. Темная фигура вышла из двери, взглянула в небеса. Даже с такого расстояния Фрейя рассмотрела золотые волосы. В сердце что-то содрогнулось.

Надо сказать правду о своих чувствах и извиниться. Ею двигал страх. Страх перед будущим. Страх, что она преподнесет сердце на блюдечке, а Рюрик почикает его кухонным ножом. Страх быть окончательно и бесповоротно изгнанной из общины. Всякий раз, когда Фрейя пугалась намерений Рюрика, он позволял ей принимать решение. Как же она посмела отказать ему в подобном?

Ее клеткой был страх, и настало время сломать узилище. Время сбросить старую кожу и выпустить цветущее создание, которым она и была. Тем, что примет как должное всю свою опасную мощь. Тем, что осознает свое отличие от смертного мира и поймет, что никогда в него не впишется. Тем, что не боится ни любви, ни отвержения.

Дочь бури, так ее однажды назвала мать. И сейчас настало время принять настоящую себя, отбросить прочь все, что сдерживало.

Но Фрейя не успела и шагу ступить навстречу Рюрику, как тот распростер руки и стал меняться. Раскрылись крылья, длинные и прекрасные. С медленной грацией проявилась золотая чешуя. Затем Рюрик взмыл небо с непривычной неуклюжестью, какой Фрейя прежде не замечала.

С ним что-то не так.

— Рюрик, — прошептала Фрейя, сердце гулко заколотилось в груди.

Он ринулся в небо, и Фрейю накрыло предчувствие надвигающейся беды. Она сделала шаг следом.

Слишком поздно.

Щеки Фрейи похолодели.

— Рюрик, — закричала она и побежала, отчаянно размахивая руками. — Рюрик!

— Фрейя! — Хокон кинулся наперерез, копыта жеребца взрывали дерн. Охотник протянул ей руку.

— Уйди с дороги! — Фрейя больше не видела Рюрика, но знала, что должна догнать его. Надвигалось что-то недоброе, об этом шептала земля под ногами, шептало небо. В ушах звенели прощальные слова, что она бросила дреки. «Ты не понимаешь, чего мне стоишь».

Судьба, сказал ей Рюрик. Но она плюнула судьбе в лицо, и теперь… теперь этот жалкий подонок, кажется, появился, чтобы еще раз предупредить: что-то случится.

— Давай Фрейя! — Хокон протягивал руку. На лицо Фрейи упали ледяные капли, и до нее дошло, что охотник предлагает место в седле рядом с собой.

Фрейя отдернула руку.

Лицо Хокона исказилось.

— Я знаю, что наделал. Знаю, сколько боли и вреда принес. Но ты не дала мне закончить. Я прискакал предупредить тебя. Магнус и Андри — не то, чем кажутся.

— О чем ты?

— Они — дреки, — ответил Хокон. — Рюрик рассказал мне час назад. Я бросил Магнусу обвинения, мы подрались. Он не мог себя контролировать. — Хокон с ужасом покачал головой. — Я видел это по его лицу. На мгновение его глаза стали золотыми, как у змеи, а кожа почти покрылась чешуей. Так я во всем удостоверился. — Плечи охотника опустились. — Они использовали меня, чтобы добраться до дреки из Краблы. Андри не позволил Магнусу убить меня, сказал, мол, иначе тот нарушит обет — что бы это ни значило. Я слышал их разговоры из подвала дома, куда меня бросили. Они пришли за дреки из Краблы и намереваются убить его. Меня использовали, чтобы отвлечь его и выманить наружу.

Фрейя резко выдохнула, но драконоборец еще не закончил.

— Фрейя, все было спланировано, и не Бенедиктом. Я выбил окно, увидел, что они ушли, отправился к пацану и потребовал ответов. Бенедикт даже не понимал, с кем имеет дело, и никогда раньше не встречался с Магнусом и Андри… Но полгода назад кто-то встретил его в Акурейри на ярмарке и предложил кучу золота, половину которого следовало потратить на гонорар за поимку дреки из Краблы.

— Рюрика, — в ужасе прошептала Фрейя, осмысливая услышанное.

— Рюрика, — подтвердил Хокон с пониманием.

Фрейя бросилась между конем и домом.

— Он не тот золотой дреки, что похитил твою жену! Я точно знаю, это не он!

— Я знаю. — Жеребец Хокона бил копытами землю. На лице охотника проступило отвращение к самому себе. — Но он знает, кто похитил. Отойди, Фрейя…

— Я не позволю навредить ему! — Фрейя раскинула руки, дрожь пробежала по земле от ее ног. Жеребец взвился и дико заржал от страха.

«Контроль». Фрейя сжала зубы и обуздала себя. Она не могла уступить струяющейся по венам силе. Налетела буря, наполнив ее неведомой доселе энергией.

Никогда ранее ей не было так тяжело сдерживаться. Никогда она не ныряла так глубоко в золотой поток расплавленной мощи. Фрейя видела мир сквозь янтарную дымку, но наконец взгляд прояснился, а земля прекратила дрожать.

Бледный, как смерть, Хокон наблюдал за ней. У рта жеребца кипела пена, глаза закатились, но он повиновался всаднику. Едва-едва.

— Прости, — прошептала Фрейя.

— Итак слухи правдивы. — Это не был вопрос.

— Смотря какие слухи, — огрызнулась она.

— Я не хочу навредить дреки, — заколебался Хокон. — Магнус и Андри воспользовались мной, и теперь я знаю, зачем. Чтобы поддразнить и убить. Это ловушка, Фрейя. Но если мы первыми найдем его, возможно, успеем предупредить? Или даже помочь?

Фрейя вскинула брови.

— Зачем тебе помогать Рюрику?

— Чтобы исправить ситуацию. — По лицу Фрейи охотник понял: ему не верят. — И потому что он знает, как найти дреки, который украл мою жену.

Долгое мгновение они смотрели друг на друга.

— Ты доскачешь быстрее. — Глаза Хокона смягчились и засияли яркой синевой. — Ты была права, Фрейя. Я лишь натворил здесь бед. Позволь мне помочь. Пожалуйста. Разреши попробовать снова стать прежним.

Логика подсказывала принять предложенную руку. Хокон был прав. Сейчас скорость имела решающее значение.

Фрейя поставила ногу в стремя, предложенное драконоборцем, подтянулась на руках и села позади охотника.

— Быстрее! — закричала она, обнимая его за талию. Хокон пришпорил коня.

* * *

Фрейя вбежала в дом, путаясь в юбках. Не было ничего важнее времени, но следовало убедиться, что с отцом все в порядке.

— Папа! — позвала она, натягивая его старое замасленное пальто и хватая крепкий посох. Даже такое оружие лучше, чем ничего. Если Рюрик решил, что она позволит ему самому встретиться с двумя коварными дреки, то ему придется передумать. — Этой ночью мне надо уйти. Я должна…

— Никуда ты не пойдешь! — В дверном проходе показался отец. Он моргал и протирал лицо, затем Эйнар опустил руки, блеснули яркие голубые глаза. — Рюрик мне все рассказал. И он… он даровал мне кое-что в обмен на обещание беречь тебя.

Его глаза. Фрейя не видела отца таким долгие годы.

Пол ушел из-под ног.

— Папа, — изумленно прошептала она, проводя рукой перед лицом старика.

— Да, я вижу. — Отец прижал руку к груди, его лицо на мгновение просияло. — Словно гора с плеч свалилась. В жилах будто огонь течет. Давно я не чувствовал себя таким здоровым.

Кровь напоила его кожу жизнью. Спина отца распрямилась, он выглядел как весенняя тундра, когда зима, наконец, отступает, давая дорогу новой жизни. Фрейя почти задыхалась. Болезнь отца душила ее, и сейчас, поняв, что затяжной недуг отступил, она не могла удержаться от слез.

Фрейя изумленно погладила отца по щеке.

— Но… как?

— Дреки, — ответил Эйнар. — Это его дар.

Это сделал Рюрик? Подарил ее отцу новую жизнь? Сердце словно стрелой пронзило.

Все это время она боялась дреки, держала на расстоянии вытянутой руки, даже когда млела под его прикосновениями. Защищала себя от непременного предательства.

Как же она ошибалась.

Рюрик дал ей больше, чем она когда-нибудь сможет возместить. Фрейя вспомнила брошенные любовнику слова: «Исполни мое самое заветное желание, и я отдам тебе свое сердце».

Вот этот дар. Последняя попытка доказать свою искренность. Фрейя закрыла рот рукой. Сердце забилось быстрее и громче, а мир вокруг поплыл. Все, что она считала правдой, все, что боялась принять, перемешалось.

Фрейя не смела любить Рюрика. И тем не менее, он ночь за ночью пробирался к ней, пытался угадать желания. От каждой его улыбки, каждого слова Фрейю словно окутывал туман. После каждого спора, каждой вспышки, когда Рюрик отказывался смириться с поражением, Фрейя глубокой ночью ворочалась без сна. Запирала чувства поглубже, чтобы он никогда о них не догадался, словно это могло защитить ее.

И теперь она осталась ни с чем.

— О, нет, — прошептала Фрейя.

Слезы затуманили глаза. Он ушел биться с двумя дреки в одиночку, убежденный, что отвергнут. А еще проклятый упрямец ослабил себя, исцелив ее отца, чтобы она осталась не одна.

Мысль болью отдалась в позвоночнике.

— Рюрик пришел и все рассказал. Про Бенедикта, как он запугивал тебя. Как привязал к колу. — Отец сжал губы. — Фрейя, почему ты молчала о своих бедах? Ты же знаешь, я защитил бы тебя.

Она почти выкрикнула: «Как?», но прикусила язык. Ведь ее отец был гордым человеком.

— Я знаю.

Надо было поблагодарить Рюрика. Надо было… Господи. Извиниться за все, что она наговорила. Все исправить. Пожалуй, не только отцу придется расплачиваться за гордость.

— Фрейя. — Старик внимательно изучал ее и правильно понял выражение лица. — Куда ты собралась? Рюрик хотел, чтобы ты была в безопасности. Не желал, чтобы ты вмешивалась.

Она не стала спорить, не стала выплескивать ярость наружу. Вместо этого вытащила кухонный нож. Ею овладело странное спокойствие.

— А как же Рюрик?

— Он — дреки, — ответил отец. — Ты не можешь сражаться вместо него.

— Нет, — прошептала Фрейя, — но я могу стоять за его спиной и поддерживать в битве.

— Фрейя! — Отец схватил ее за руку.

Она высвободилась.

— Нет, папа. Я знаю, что ты хочешь защитить меня, но то время ушло. — Фрейя заколебалась. — Ты должен знать, я сама могу постоять за себя, даже против дреки.

Впервые она позволили буре выглянуть из глаз. Отец приоткрыл рот от изумления, но смолчал. Эйнар всегда знал, что дочь обладает особой силой. Сложно не знать, когда твое дитя может одним взглядом взрыть землю. Но он делал вид, что Фрейя не отличается от других детей. Они слишком долго хранили этот секрет. Мать просила ее скрывать свою силу, а отец предпочитал не замечать.

Фрейя осторожно отвела его руку.

— Я больше не могу отрицать свою суть. И знаю, что расстраиваю тебя, но во мне есть что-то не вполне человеческое. Не знаю, что это за сила и откуда она появилась, но мама знала о ней. Мне надо спасти любимого.

— Силы твоей матери и стали ее погибелью, — прошептал Эйнар. — Умоляю, не проси меня об этом.

Фрейя сощурилась.

— Ты о чем?

— Она никогда и словом не обмолвилась, откуда появилась в деревне, — сказал отец, — но кое-что неизменно внушало ей ужас. Каменные круги, березы, канун дня Всех святых. Не знаю, зачем она тогда вошла в круг, но после возвращения никогда не была прежней. Круг убил ее. Они убили ее.

— Они?

Отец покачал головой и перекрестился. Фрейя поняла, что ответа не добьется.

Ее сердце заныло.

— Я люблю его, — прошептала она. — Я нужна ему. Понимаю, ты боишься потерять меня, но обещаю, я вернусь. Разве ты не отпустил бы маму, если бы мог спасти ее?

Эйнар сжал кулаки. Из груди вырвалось рыдание.

— Береги себя.

— Обязательно, — ответила Фрейя, пытаясь улыбнуться, открыла дверь и шагнула навстречу судьбе.

Во дворе нетерпеливо ждал Хокон. Время стремительно убегало, но перед битвой Фрейе надо было удостовериться, что с отцом все в порядке.

— Хочешь исправить ситуацию? — мрачно спросила она.

— Да.

— Тогда начинай. — Она указала на юг. — Если Рюрик погибнет, ты никогда не узнаешь, что случилось с твоей женой.

И сама никогда не сможет рассказать Рюрику правду: какой же оказалась ужасной дурой, когда сбежала от лучшего, что с ней когда-либо случалось…

Ох, Рюрик… На глаза набежали горячие слезы, но Фрейя сдержалась. Она не потеряет его, не упустит шанс рассказать правду, что носит в сердце.

— Что будем делать? — спросил Хокон, возвращая ее в реальность. — Они в обличье дреки, Фрейя. Бессмертные, могучие, неуязвимые. Мы же простые люди, они раздавят нас, как червей.

— Почти неуязвимые, — хмуро поправила Фрейя, вспоминая лицо Магнуса. — У тебя есть баллиста.

— Сломанная баллиста, — ответил Хокон.

— Так поставь ее на повозку. Я же разрушила только колеса.

Хокон задумался.

— А ты?

— Ты видел, что я могу. Но это неважно. Я до смерти хочу спасти любимого, — мрачно пояснила Фрейя и пошла к стойлу за Ханной. — Иди за баллистой, встретимся под Краблой. У нас мало времени.

Глава 18

Рюрик кружил над дымящейся вершиной Краблы, оседлав теплые восходящие потоки. В нем пылала ярость.

Других дреки видно не было, но этого он и ожидал.

— Выходите, трусы! — Рюрик бросил вызов в пространство, и грохочущий на горизонте гром отозвался эхом. По венам сочилась слабость, чуть слышный шепот, подрывающий уверенность. Исцеление отца Фрейи отняло сил больше, чем он ожидал, но сильнее всего изматывала тяжесть, камнем лежащая на сердце.

«Я должен был сказать о своих чувствах.

Может, тогда она не сбежала бы».

Рюрик выплеснул всю боль и муку в еще одном реве.

— Хочешь трон? Так выйди и отбери его у меня!

В задумке чувствовалась рука Стеллана. Его дяди, брата королевы дреки, который вечно играл на чужих слабостях. Пока Рюрик и его братья живы, королева не полностью контролировала трон. Амадея могла держать под рукой Ардис, но не наследников короля.

Как будто мало было изгнать сына за несовершенное преступление.

Рюрика пронзила боль. Он потерял всех дреки, которых когда-либо любил, избрав изгнание, а не битву с дядей и матерью, и поступил так, чтобы защитить близких. Бросить вызов Стеллану значило втянуть младших братьев и сестер в войну, а им недоставало сил, чтобы выжить в бойне. Рюрик ни на минуту не сомневался, что мать и дядя перережут родню, не моргнув глазом.

В конце концов, его отца убил дядя, а мать тут же обвинила во всем Рюрика. Он позволил ярости потери подпитать свою силу.

— Выходи! — заревел Рюрик, перелетев Краблу и направившись на юг, к ледникам.

— Ты не будешь править этими землями, — донесся в ответ шепот Магнуса. — И кто ты такой, чтобы звать нас трусами? Ты, кто поджал хвост и сбежал, когда мамочка заняла трон?

— Когда твой отец украл для нее трон, — рявкнул Рюрик, — спланировав убийство своего короля!

— Мой отец не убивал твоего! — Это звучало правдиво, и Рюрик скрипнул зубами.

— Может, и не рука Стеллана вырвала сердце моего отца из груди, — огрызнулся Рюрик, — но преступление спланировал он.

— Какой же ты идиот, — рассмеялся Магнус. — Мой отец вообще не имеет отношения к смерти короля. Ты сам его убил.

И снова правда. Рюрика почти ослеп от захлестнувшей ярости, но сейчас не имел права сорваться с катушек. Слишком много стояло на кону.

Но ответ так и жег ему нутро. Все, что он помнил — кровь на своих руках и выломанные ребра отца, из-под которых кто-то выдрал сердце. И мысль, что король погиб из-за непутевого сына, который растерялся, узнав, что мать и дядя готовят переворот. В акте милосердия, попытке достучаться до дреки, что дала ему жизнь, Рюрик предупредил мать, мол, знает ее замысел. «Нет».

— Выходи, трус! Где ты?

— Здесь.

Рюрик в бешенстве развернулся и увидел, как соперник вылетает из долины возле Краблы. Черные, как у летучей мыши, крылья возносили Магнуса в небеса, губа вздернулась, обнажив страшные клыки. На Рюрика неслись двадцать тонн ярости, но им противостояли жажда мщения и бешенство. Штормовые тучи скрыли горизонт, и Рюрик оседлал бурю. Черный дреки вертелся перед ним в небе, давая крен, чтобы вонзить в соперника когти.

— Правила? — потребовал Рюрик.

— Без правил.

Да будет так.

— С радостью убью тебя.

Рюрик изогнулся и помчался на Магнуса, приготовив когти для атаки.

У него было позиционное преимущество, да и весил он больше, а еще на его стороне стоял многолетний боевой опыт, но и Магнус не зеленый новичок. При дворе дреки его называли Черным Принцем за хитрость и изворотливость. Рюрика истощило исцеление Эйнара, Магнус же был совершенно свеж.

А значит, битву следовало закончить как можно быстрее.

В последнюю секунду Рюрик прижал крылья к телу и спикировал на черного дреки, зная, что когти не пробьют шкуру Магнуса. Не сверху.

Магнус от удивления широко распахнул крылья и уклонился, избегая столкновения. Этого и добивался Рюрик. Не обращая внимания на крылья Магнуса — самую очевидную цель — он сцепился с кузеном когтями и завертелся в смертельном штопоре. Мир закружился, небо, земля, снова небо мелькали перед глазами. Как только земля оказалась в опасной близости, Рюрик отпустил кузена, швырнув того в сторону зубчатых скал.

Идеально. Безупречно исполнено.

— Что-то ты потяжелел с возрастом, братец, — фыркнул Рюрик, пока Магнус с усилием неумело выбирался из опасного нырка.

— А ты по-прежнему полон фальшивого благородства, — огрызнулся тот. — Никаких правил, Рюрик. Помнишь?

Боковым зрением Рюрик заметил мелькнувшую тень за секунду до того, как когти впились в незащищенный бок. Боль опалила нервы, но он вовремя изогнулся, чтобы не подставить второму дреки уязвимый живот. Рюрик взмахнул хвостом, рассек морду серебряного дреки, и тот крутанулся в неуклюжем пируэте.

— Андри. Не лезь.

Его бывший оруженосец заложил жуткий вираж.

— У меня приказ.

Ментальное прикосновение Андри дышало сожалением.

— Ты притащил на битву юного дреки? — рявкнул Рюрик Магнусу.

— До того, как стать твоим пажом, он был моим братом, — огрызнулся черный, — и сейчас пришла пора доказать его преданность крови.

Предательство, должно быть, разрывало Андри на части. Рюрик хорошо знал парнишку. Андри был светлым ростком на дереве своего рода, единственным сыном, что остался неподкупным. Рюрик нырнул вслед за Магнусом, атакуя всей своей огромной массой. Когти соединились и расцепились, крылья яростно били, удерживая соперников рядом. Вот бы добраться до горла ублюдка…

Тело врезалось в Рюрика, отбросив за секунду до того, как острые, словно лезвия, зубы сомкнулись бы на горле Магнуса.

Андри, вовлеченный в конфликт против воли.

Все трое разлетелись.

— Это не твой бой, — крикнул Рюрик Андри. — Вспомни, кто ты. Вспомни, чему я учил тебя. Ты выше этого.

Серебряный дреки уклонился, отказываясь установить ментальную связь. Но от Андри пыхнуло виной, и Рюрик уцепился за это.

Двое против одного. Рюрик участвовал в переделках и похуже, когда бежал со двора дреки. Но сейчас все было иначе. Он не станет, просто не сможет ударить младшего дреки, которого любил как собственного брата.

И Магнус знал это.

Пора начинать грязную игру. В такой битве не было чести. И меньше всего Рюрик хотел вынудить Андри натворить то, что бедняга никогда себе не простит. Атакуемый с двух сторон Рюрик разогнался и со всей силы ударился об Андри, чтобы убрать юнца с дороги. Одновременно он попытался зацепить живот Магнуса. Земля стремительно полетела навстречу. Повсюду сверкали молнии, но пока никто не задействовал их силы для битвы.

Они просто не могли. Андри мешал обоим.

Легкие Рюрика напряглись. У них с Магнусом только и было общего, что забота о младшем дреки.

И снова они атаковали. На этот раз ударили одновременно. Рюрик ощутил, как коготь разодрал живот, вспыхнула огненная боль. Зубы Магнуса оцарапали плечо, и Рюрик вздрогнул в приступе паники. Близко. Слишком близко. Впервые он испытал, как меняется ход битвы. По спине пробежал холодок дурного предчувствия. Двоих ему не одолеть.

Вдохнув полной грудью, Рюрик отчаянно выпустил поток белого раскаленного пламени в лютого черного дракона. Магнус взвизгнул и поспешно нырнул в сторону.

Это было единственное весомое преимущество.

— Ты — не настоящий наследник, — крикнул Рюрик кузену. — Огонь не подчиняется тебе.

Лишь самые чистокровные могли управлять даром Тиамат.

Покачиваясь, Рюрик начал подниматься. Усталые крылья вздымались, набирая высоту. Вслед метнулось серебряное тело. Андри был куда легче старших дреки и летел по воздуху, как пуля.

— Ты не должен этого делать! — Рюрик снова попытался связаться с Андри. — Я тебя знаю. Это не ты. В твоем когте больше верности, чем во всех твоих братьях и отце.

Ответом ему стало полное скорби сомнение.

— После твоего ухода все поменялось. Ты не понимаешь.

Но Рюрик понимал. Как же хорошо он понимал. Стеллан всегда мечтал искоренить нежность из сына, двор дреки он держал в стальном кулаке.

От мальчика донеслась последняя мысль-шепот.

— Я должен защитить мать, Рюрик. Пойми, прошу.

И серебряный дреки бросился в атаку с чистой местью.

Он не выкрутится, не ранив младшего. Рюрик знал ментальные защиты Андри, мог легко пробиться сквозь его стены и сбросить вниз одной мыслью. Но тот, кто задумал эту ловушку, отлично знал слабости принца и понимал: Рюрик не навредит мальчишке, как и не поднимет руку против родных братьев и сестры.

Однако кто-то другой не мучился подобным выбором. Преследующий Рюрика Андри затряс головой, и Рюрик увидел, как золотые вспышки молний Фрейи бьют в парнишку.

Фрейя. Дикий ужас поразил в самое сердце. Она не должна быть здесь. Она не может быть здесь.

Но Рюрик отлично знал, что упрямая женщина придет за ним, как только поймет, что происходит.

— Нет! Фрейя, остановись! Иди домой!

Он бросил мысль, на долю секунды потеряв контроль за происходящим.

И именно тогда Магнус атаковал.

Разъяренный черный дреки возник ниоткуда и врезался в противника со всей силы. Рюрик отлетел в сторону, правое крыло схлестнулось с крылом Андри. Юный дреки метнулся, пытаясь восстановить равновесие и удержаться от падения. Рюрик поймал его когтем за плечо и помог выровняться…

Боль взорвалась в левом крыле, располосанном бритвенно острыми когтями. Магнуса интересовала только победа, даже ценой риска жизнью брата.

Рюрик отчаянно захлопал крыльями, пытаясь разминуться с Андри, но что-то пошло не так. Крыло не работало, как надо. Рюрик сбился с курса и врезался в кузена, отправив того в штопор.

В голове пронеслась последняя мысль. Искалеченное крыло вопило от боли, Рюрик начал падать, но все же успел дотянуться до сознания Андри.

— Я прощаю тебя, — прошептал он, и связь оборвалась.

Воздух свистел в ушах. Паника. Страх. Рюрик размахивал когтями, пытаясь удержать равновесие единственным здоровым крылом, уже зная, зная, что слишком поздно.

Фрейя! На мгновение он увидел ее лицо, словно совсем рядом. Она наблюдала за ним, зажав руками рот, в ужасе широко распахнув глаза. Единственное, о чем сожалел Рюрик — что не познал ее любви. Не сказал, как много она для него значит.

Ласково дотянувшись до ее сознания золотой нитью, Рюрик послал последнюю мысль, пока не стало слишком поздно.

— Рюрик! — Андри разорвал их связь, а Рюрик попытался боролся с воздухом… и проиграл.

* * *

— Быстрее! — закричала Фрейя, подгоняя Хокона и охотников по неровной дороге, что пересекала долины. Она видела битву трех дреки, от каждого рыка и рывка перехватывало дыхание. А трое в небе снова и снова схлестывались в поединке.

Чертова телега с баллистой двигалась слишком медленно. Они не доберутся вовремя.

А на Рюрика нападали с обеих сторон.

Было ясно, что он атакует черного дреки и уклоняется от серебряного, хотя может сбить того с неба одним ударом.

Что-то было не так. Почему Рюрик не отбивается? Он не выстоит против двоих негодяев. Фрейя видела, как странно неохотно бьется ее дреки.

Сердце подскочило. Фрейя лупила пятками бока Ханны, пуская пони в галоп. Все невысказанное, что накопилось между ними, внезапно поднялось и наполнило глаза слезами.

«Я никогда не говорила ему о своих чувствах. Я так и не сказала, что люблю его».

Лишь упрямая гордыня и здоровая толика страха не давали Фрейе пустить Рюрика в свое охраняемое сердце, и ее мучило подозрение, что уже поздно.

— Фрейя! — заорал сзади Хокон, но она лишь низко склонилась к шее Ханны и подогнала напуганную кобылу.

На Рюрика обрушивались удар за ударом. Ханна встала, как вкопанная, на вершине холма, чуть не сбросив Фрейю. Битва трех дреки явно превосходила силу воли кобылки.

Фрейя не теряла время. Она соскользнула со спины Ханны и отпустила ту, а сама бросилась бежать. Юбки били по икрам, пока Фрейя пробиралась сквозь бесплодную местность.

Земля ревела под ногами. Молнии Фрейи сверкали в южном небе, но на сей раз не из-за гнева, а из-за страха за Рюрика. И страх сдерживал ее грозу.

— Рюрик! — закричала она, целясь в вершину холма.

Фрейя уперлась ногами покрепче, сжала зубы и впилась взглядом в серебряного дреки. Магнус и Рюрик летели слишком близко, чтобы прицелиться в черного, но серебряный метался, как дротик, нацеленный в золотую спину Рюрика. Фрейя подняла руки и почувствовала, как начинает формироваться молния. Раньше она никогда не пыталась создать что-то настолько мощное и концентрированное. Словно сам воздух загустел и насытился статическим электричеством.

Фрейя выпустила всю накопленную энергию в серебряного дреки.

И затем случилось это.

Рюрик, должно быть, почувствовал удар, так как кинулся наперерез, принимая на себя часть энергии, нацеленной в серебряного вирма.

Фрейя почти поверила, что серебряный обгонит Рюрика, но Магнус врезался в золотое тело и отправил его точно наперерез Андри. Все случилось мгновенно, хотя показалось вечностью. Крыло Рюрика разорвалось от второго удара Магнуса, смертельные когти разодрали великолепную плоть.

— Рюрик! — закричала Фрейя и стала карабкаться по каменистой тропе, сбивая в кровь руки и пальцы. — Рюрик!

Рюрик стал резко падать. Фрейю омыл поток золотого жара. На мгновение их сознания соединились, и она увидела мир его глазами. Ее окружила золотая теплая дымка. В том, как переплелись их силы, было нечто абсолютно правильное. В тот момент не существовало ни его, ни ее. Ни секретов, ни лжи. И Фрейя в точности знала, что ей пытается сказать Рюрик. Что он пытался сказать ей все это время.

— Прости меня, Фрейя. Моя дерзкая, любимая мышка.

Словно расплавленное золото сочилось сквозь кожу, жидкое тепло текло по венам. Чувство столь сильное и чистое, что было ясно: такое никогда не повторится.

Затем что-то оборвало связь.

«Нет!» Фрейя пыталась удержать нить, но ощущение присутствия Рюрика ускользнуло, как туман из рук.

Внезапно она осталась одна и рухнула на колени; боль от удара вбила Фрейю обратно в собственное тело, в свой разум.

И в это мгновение она увидела, как возлюбленный дреки падает с небес прямо перед ней.

Глава 19

— Нет! — Крик Фрейи эхом пронесся по воздуху, ее разуму и разумам остальных. Она услышала, как Хокон и его люди упали на колени позади и поняла, что каким-то образом связалась с умами поблизости и распространила на них свой ужас.

Серебряный дреки обрушился вслед за Рюриком, разрезая воздух, как нож. Фрейя в ужасе закрыла рот руками, глядя на атаку.

Никогда, никогда в жизни она не ощущала такую беспомощность.

Рюрик падал спиной вниз, когти пытались найти опору, а крылья распластались во всю ширь. Андри почти догнал его, выпустив когти. И в тот момент, когда Фрейя решила, что серебряный дреки сейчас вспорет беззащитный живот поверженного противника, парнишка попытался подхватить Рюрика.

Левый коготь Андри подцепил правый Рюрика, и этого оказалось достаточно, чтобы золотой дреки перевернулся. Левым боком он врезался в сланцевый склон горы. В последнюю минуту Андри попытался отцепиться, но было слишком поздно. Он упал сверху, и оба дреки покатились вниз по склону. Мелькнули крылья, и кузены исчезли, сопровождаемые потоком камней.

— Рюрик! — Фрейя сама не поняла, как побежала. Она бессильно следила, как тело Рюрика, подпрыгивая, катится по склону с распростертыми крыльями. Андри с грохотом пронесся мимо, следом посыпался дождь из осколков сланца.

Фрейя обнаружила, что застряла в потоке камней. Ботинки не находили опоры. Она потянулась сознанием наружу к земле. Почва замедлилась под ногами, позволив скатиться на плоском сланце к безопасному участку. Фрейя ухватилась за валун и остановилась. Лавина прошла мимо.

Пыль застила зрение, набивалась в горло. Фрейя закашлялась, пытаясь протереть глаза. Где же он?

— Рюрик? — Она швырнула мысль в окружающую пустоту.

Рюрика не было видно. Но вот пробежало его прикосновение, лишь тлеющий уголек, а не привычный поток жара. Сознания снова на мгновение соединились.

«…так устал…»

— Держись, упрямый ты дреки! Мы еще не закончили!

— Андри?.. — Фрейя почти чувствовала, как Рюрик пытается из последних сил подняться. Он защищал ее от большей части боли, что испытывал, но даже от жгучих отголосков голова раскалывалась.

— Я его не вижу.

Пыль оседала. Фрейя оглянулась вокруг. Слюда остановилась, но кто знает, не обрушится ли снова?

«В прошлый раз ты оседлала землю». Фрейя не знала, сможет ли повторить подобное, но опять потеряла связь с Рюриком и понимала, что беспокоиться о себе времени нет.

Взгляд Фрейи остановился на плоском сланце. Она привстала на цыпочки, оценила расстояние до искалеченного тела дреки и ступила на пластину. Управляя землей под ногами, Фрейя снова полетела по склону. Ее поездка вызвала повторный камнепад, но она доехала до дна в целости и спрыгнула, пошатнувшись от внезапной потери скорости.

— Рюрик!

Гигантский дреки лежал сокрушенный и поверженный. Он пытался поднять голову, а на крыло невозможно было взглянуть без слез. Часть его была совершенно искорежена.

— Рюрик, вставай! Зачем ты принял на себя мой удар? — Фрейи поскользнулась и упала на неровной поверхности, порвав юбку и расцарапав ладони. — Черт, я ранила тебя!

— Андри — моя родня… Я поклялся защищать его, когда он был еще ребенком, а клятва дреки нерушима, или он не может зваться дреки.

Золотые бока Рюрика вздымались. Кость левого крыла торчала сквозь шкуру, от вида осколка Фрейю затошнило.

— Он пытался убить тебя! — Фрейя добралась до дреки и застыла, не зная в точности, с чего начать. Бока испещряли кровавые порезы, он был почти обездвижен, а крылья скрючились по бокам, словно от нестерпимой боли. Фрейя разрыдалась, перед глазами все расплылось.

— Если бы Андри и правда хотел меня убить, то мог уже трижды сломать мне крылья. — Рюрик перевел дух. Связь между ними истончилась и стала угасать, словно развязывался узел. — Он в той же ловушке, что и я. Беги отсюда, Фрейя.

— Нет! Я не оставлю тебя! — Она погладила золотую чешую, отчаянно пытаясь удержать связь.

— Фрейя. — Рюрик попытался перевернуться на живот, и она увидела, что крыло — еще не самое худшее. Левое плечо было изодрано, сквозь чешую проглядывали окровавленные мышцы. — Все… Еще не кончено… Уходи, пока до тебя не добрался Магнус.

И, словно их услышали, боевой клич пронзил небеса. Черный дреки пронесся мимо, подняв вихрь.

В сердце Фрейи затлело пламя, ноздри расширились от гнева. Коварный гаденыш заманил Рюрика в нечестный бой. И это не сойдет ему с рук.

— Он попытается убить тебя? — выдохнула Фрейя.

— Он не остановится… пока не закончит. — Ее Рюрик говорил из последних сил.

Логика подсказывала, что он не сможет больше биться. Не справится с двадцатитонным Магнусом, не в таком состоянии.

Никто не мог остановить бешеное чудовище.

Никто, кроме нее.

Холодок скользнул по позвоночнику Фрейи, на висках выступил пот. Она могла защищаться, но не против создания в тысячу раз превосходящего ее размером.

Оставалось лишь просто уйти, пока Магнус убивает любимого, а этого Фрейя допустить не могла. Она так не поступит.

По крутому склону скатился сланец. Сверху на краю лощины показался Магнус. Его темные крылья были победно расправлены.

— Фрейя! — взмолился Рюрик, усилием воли сдвигаясь с места. Но не для побега. Он пытался закрыть ее своим израненным телом.

— Ты же знаешь, со мной спорить бесполезно, — отозвалась Фрейя, переступая через хвост Рюрика навстречу черному дреки. Сердце колотилось в груди, но земля отозвалась на зов, а еще ей покорялись молнии. Фрейя могла за себя постоять, она ни за что не бросит Рюрика. — Не подходи, паршивая мразь, или я тебе крылья оторву!

На нее обрушился поток ментальной силы, словно разум ударили кулаком. Фрейя вскрикнула и прижала ладони к вискам, но боль не утихла. Взгляд затуманился, по верхней губе потекло что-то теплое. И когда Фрейя почувствовала, что не может больше противостоять натиску, давление внезапно исчезло.

Она прижалась к боку Рюрика. Из носа текла кровь. Дреки был пугающе неподвижен, но теплый кокон сознания защищал ее.

— Беги, Фрейя, — донесся шепот; связь между ними истончилась настолько, что грозила оборваться. — Я могу защитить твой разум, но… не больше.

Он умирал. Фрейя ощущала, как жар ментальной атаки Магнуса скользит по щитам Рюрика, и знала, что любимый слишком слаб и не выдержит долгого сопротивления.

Слишком слаб, ибо отдал все ради исцеления ее отца.

Отдал все ради нее.

— Я люблю тебя, — выдохнула Фрейя, гладя бок дреки. — Держи его подальше от моего сознания. — И шагнула вперед.

Фрейя потянулась к земле, та откликнулась дрожью. Фрейя простерла руки, и сланец заскользил по склонам. Магнус зашипел, земля под ним сдвинулась. Фрейя ощущала, как по ее зову поднимаются потоки. Она знала эту землю. Ощущала. Знала ее вес, ее огромную силу. Рюрик мог называть себя правителем и господином этих мест, но на деле госпожой была Фрейя.

— Давай! — прошептала она, мыслью разрывая твердь пополам.

Магнус беспокойно затоптался, когда по скале под ним пробежала трещина. Взмахом крыльев он послал себя в небо, но и там спасения не было. Небо тоже принадлежало Фрейе, на зов откликнулся ветер, взметнув ей волосы. Впервые в жизни Фрейя забылась в силе, плывущей по венам.

Не надо больше прятаться и подавлять себя. Она направила руку в бок летящего дреки, и порыв ветра швырнул того на землю. Магнус судорожно заскреб когтями скользкий склон, но не мог найти укрытие ни в небе, ни на земле. И, поняв это, черный дреки развернулся и вперился в нее бешеными зелеными глазами. Он перестал бороться с уходящей из-под ног почвой и скатился вниз в ущелье, где Фрейя защищала любимого.

Вдали грянул гром. Тучи сталкивались, наливались чернотой. Фрейя призвала ветра и ударила молнией. По венам пробежал электрический ток, Фрейя открыла глаза и ощутила, что они сияют.

— Ах ты глупая девчонка, — прошипел дреки, приземлившись. — Думаешь, сможешь обрушить на меня мои же небеса?

— Это не твои небеса! — глухо ответила Фрейя. — И я управляю не только ими.

Фрейя подняла в воздух кулак, и земля вокруг дреки взорвалась вихрем сланцев и камней, что резали и кромсали чудовище. Магнус яростно взвыл, обнажил когти, но не мог отбиться от тысяч осколков.

Она мельком встретилась с узкими зелеными глазами, и затем Магнус швырнул в нее огромный осколок сланца.

Фрейя вздернула руки. Пластина застыла в воздухе и упала на землю. Одновременно обрушились все острые осколки, окружающие Магнуса. Она потеряла контроль за вихрем, и тот утих, юбки упали вниз, накрыв чулки.

Фрейя перевела дух, колени дрожали. Невероятное усилие сказалось на ней. Она никогда еще не управляла таким огромным количеством элементов одновременно. Не считая бури той ночью, когда Рюрик прилетел за ее бараном, но тогда Фрейя была очень зла.

— Дитя, — усмехнулся Магнус убийственным голосом, что лишь слабым эхом отразился в ее разуме благодаря защите Рюрика. — Ты не понимаешь, с чем играешь.

— Поиграй с этим! — огрызнулась Фрейя, и с небес в черного дреки ударила молния.

— Фрейя, нет! — вскрикнул Рюрик, и ее окружило нечто. Защитный купол из… небытия.

Молния ударила в то место, где мгновение назад стоял Магнус. Черный дреки исчез со вспышкой, Фрейя почти ослепла, мир захлестнул ее яростным взрывом жара. Она почти сразу поняла свою ошибку. Молния подчинялась ей, но но сама Фрейя не была неуязвима. В купол вокруг врезались крохотные осколки. Фрейя заморгала, все еще ослепленная, и поняла, что Рюрик, похоже, спас ей жизнь.

Между двумя морганиями она заметила, как наверху пронеслась исполинская тень. Магнус. Она упустила его. Магнус пошел в атаку, бритвенно острые когти сверкнули над головой, крылья распахнулись, словно демон вырвался из ада. Фрейя уже ждала неминуемой погибели.

— Огонь! — заорал кто-то.

Хокон. Фрейя взглянула из-под простертой вверх руки. В лучах солнца вспыхнул металл, пронзая облака. Огромный снаряд баллисты вонзился прямо в грудь дреки, в то место, под которым стучало его черное сердце.

Магнус заревел, вопль вонзился Фрейю, словно нож. Она закрыла уши руками, кровь в венах завибрировала, как перед этим земля под ногами откликалась на ее призыв. Фрейя упала на колени, возблагодарив небеса, когда Магнус рухнул на землю рядом. Крылья черного дреки хлопали, как у подбитой летучей мыши, он царапал камни, из разинутой пасти высунулся язык. Фрейя медленно отняла руки от ушей, на нее навалился, обняв крылом, Рюрик. Он слишком медленно двигался и не смог предотвратить предыдущий удар. Рюрик издал жалобный звук, похожий на стон кита, и Фрейя прижала ладонь к золотому боку.

— Со мной все в порядке, — прошептала она. — Все хорошо.

Выкарабкавшись из-под защиты, Фрейя увидела, что глаза Магнуса светятся. Зеленое сияние вытекло из черной груди, а затем взмыло вверх над поверженным телом. Огромный фантом ядовито-зеленого цвета взмахнул крыльями и улетел в небеса.

Фрейя уже видела такие огни в сумеречном небе, изумрудные и розовые вспышки часто плясали по Арктике. Но раньше она не понимала, что же это такое. Фрейя изумленно проводила взглядом призрачную форму Магнуса до самого горизонта.

Сзади раздался жалобный звук, к нему присоединился второй: оба дреки подняли головы и завыли.

Раздалось хлопанье крыльев. Андри подлетел и, прихрамывая, приземлился рядом. Фрейя едва успела отскочить. Рюрик зарычал, с усилием поднялся на ноги и зашипел на меньшего дреки.

Фиолетовые глаза метнулись к Фрейе, и Андри тут же склонил голову перед своим двоюродным братом. Рюрик демонстративно шлепнул его по щеке.

— Фрейя моя. Хоть пальцем ее тронешь — убью.

— Да ты сейчас и мухи не прибьешь, — огрызнулась Фрейя, метнулась к боку Рюрика и закрыла руками дыру в его груди, — бестолковый ты дреки.

— Глупая мышка.

— Дерзкая, — поправила Фрейя, поглаживая его морду. Сердце сжалось в груди. — Никогда больше не смей меня так пугать!

Внезапно из глаз брызнули слезы и побежали по пылающим щекам. Фрейя обвила руками его шею, но и до половины не дотянулась. Она никак не могла поверить, что Рюрик в безопасности. «Клянусь, что никогда больше не пройду мимо своей судьбы, только пусть он поправится», — подумала она, надеясь, что ее услышит хоть кто-нибудь из богов.

Под ладонью замерцал жар. Сила вспыхнула и угасла. И вот ее руки лежат на обнаженных плечах горячо любимого человека. Рюрик вздрогнул и с трудом удержал равновесие. Фрейя изо всех сил вцепилась в него.

— Рюрик? — ахнула она.

— Отведи меня к вулкану, — выдохнул Рюрик, прижимая левую руку к искромсанному боку.

— Что ты делаешь? — не поняла Фрейя. Ведь рядом были охотники на драконов. Она им не доверяла, особенно в том, что касалось жизни ее дреки.

— Пришлось… чтобы крылья защитить, — ответил он и резко побледнел.

Фрейя обернулась и в упор взглянула на Хокона. Охотники стояли на краю оврага, баллиста угрожающе целилась в дреки. Лицо драконоборца осталось невозмутимым, но он коротко кивнул. Извинения и предложение компенсации.

Но она и на грош ему не поверила.

Фрейя сощурилась, потянулась и ударила баллисту силой. Тяговый механизм треснул и раскололся пополам.

— Это на случай, если тебе стукнет в голову какой-нибудь бред, пока мой дреки не излечится, — крикнула она.

— Черт тебя побери, Фрейя! — Хокон сжал кулаки. — Ты второй раз сломала мою баллисту!

— Значит, мы квиты! — огрызнулась Фрейя в ответ. Но тут Рюрик застонал и навалился сверху. — А теперь убирайся, пока я не разозлилась окончательно!

Глава 20

— Еще один шаг, — выдохнула Фрейя, подтаскивая Рюрика к дымящемуся бассейну в пещере под вулканом. Пар поднимался с поверхности воды, кожа, казалось, покроется волдырями от жара.

Но Рюрик вошел в бассейн и со вздохом облегчения погрузился в сернистую жидкость. Он окунулся почти с головой, золотые волосы потемнели от воды.

Фрейя опустилась рядом на колени, но не посмела коснуться любимого. Достаточно ли горячего бассейна? Рюрик сказал, воды излечат раны, он сможет черпать энергию непосредственно у стихий — огня, воды и земли, — но Фрейю продолжало глодать страшное подозрение, что крылья дреки никогда не станут прежними.

— Он исцелится, — сказал, подойдя, Андри. Юнец помог дотащить Рюрика до пещер. Черные кудри падали на его лицо, а глаза сияли тем же неземным фиолетовым цветом, что и в обличье дреки.

Фрейя не была до конца уверена, что на Андри можно полагаться, но Рюрик, очевидно, верил кузену. Да и к кому еще обратиться. Лишь Андри знал, как помочь Рюрику.

— Он сможет снова летать? — прошептала Фрейя.

Андри бесстрастно взглянул на кузена.

— Если отдохнет как следует, сможет. Он из Первой Линии. Чистокровный. — Дреки заметил отразившееся на лице Фрейи недоумение и объяснил: — Родословная Рюрика восходит напрямую к богине, кровь его оставалась чистой. По этой линии дреки спаривались только с дреки. Они не смешивали кровь с драконами, змеями или даже людьми. У Рюрика сила, что подвластна очень немногим дреки. Например, испускать поток огня. Он способен сам излечивать свои раны, если правильно направит энергию. По сути, Рюрик мог исцелить себя на месте, но по непонятным мне причинам был опасно вымотан.

Ее отец. Ноздри Фрейи раздулись.

— Я понимаю, почему он помог тебе, но не понимаю, зачем ты помогаешь ему, — пробормотала Фрейя. Она не собиралась оставлять Рюрика одного, а также поворачиваться к Андри спиной хоть на секунду. — Ты прибыл, чтобы убить его, и я этого не забуду.

Впервые за все время на лице Андри отобразилась внутренняя борьба. Он снова посмотрел на кузена.

— Я прибыл сюда по приказу. Мой отец желал смерти Рюрика и обещал его земли моему брату. — На мгновение он показался Фрейе больше мальчишкой, чем взрослым мужчиной. — С отцом не спорят. Я не тот сын, которого он выбрал бы, — продолжил Андри, опустив глаза. — Отец думает, что моя слабость — вина матери. Она — его вторая супруга, и отец никогда не был о ней высокого мнения. Мне дали выбор: или доказать, что я сын, которым можно гордиться, или смотреть на ее страдания. Я должен был пойти. Должен был… защитить ее. Но здесь… я снова увидел Рюрика. И вспомнил, кем был раньше.

Наступила тишина.

— А что сделает отец, когда услышит о поражении и смерти твоего старшего брата?

В опасных глазах сквозь темные ресницы вспыхнул целый фейерверк.

— Не знаю. Его наследник мертв. Кое-кто при дворе скажет, что Магнус погиб, ибо посмел вторгнуться в земли Рюрика, но… верные отцу соратники воспримут эту смерть как оскорбление.

Фрейя содрогнулась.

— Они снова придут за ним.

— Возможно. — Слово эхом отдалось в пустом зале. — Некоторые побоятся восстать против наследного принца. Магнус был одним из лучших, и Рюрик победил его. Они…

— Что они? — перебила Фрейя.

Дреки взглянул на нее в упор.

— Он тебе не сказал?

— Судя по всему, он вообще мало что рассказал, — рявкнула Фрейя. «Принц, надо же».

— Рюрик был наследником своего отца, — объяснил Андри, — а значит, принцем нашего народа. Когда Рейнар погиб, Рюрику предложили битву за трон или изгнание. Он выбрал второе. Рюрик не просто принц, но еще и самый сильный дреки двора. Если отец снова пришлет своих воинов, это будет целый отряд.

— Я не позволю навредить ему, — гневно прошептала Фрейя.

— Что ты такое?

Сколько же раз ее спрашивали об этом. Круги, круги… Да какая связь между этими проклятыми кругами, Фрейей и мамой? Фрейя оперлась локтями на колени, присев рядом с Рюриком. Тот положил голову на край бассейна. Все его тело словно сияло золотом, освещая темные воды, но дреки, казалось, совершенно не замечал окружающий мир.

— Не знаю, — призналась она. — Мама звала меня Дочерью Бури. Думаю, она знала, какие силы породили меня, но… Я не понимаю, как это все работает.

Сколько лет она пыталась скрыть свою натуру, подавить свою необычность. Всякий раз, когда соседи крестились, Фрейя отворачивалась и поглубже прятала свое естество. Но события последних недель заставили признать правду, которой она сторонилась столько лет.

В ней была сила.

Огромная сила.

Связанная со стихиями, как и магия Рюрика, но все же неким образом особая.

Андри присел на корточки рядом. Он был обнажен, но до последнего момента Фрейя не обращала на это внимания. Андри хмуро взглянул на Рюрика.

— Чем бы ты ни была, для Рюрика ты представляешь опасность. Лишь ты являешься преградой между ним и признанием двора дреки. Без союзников Рюрик не выстоит против Стеллана, и твоя сила не поможет. А его народ никогда не примет тебя или ваших будущих детей.

Фрейя ощутила внезапный холод.

— Народ изгнал его.

— Рюрика любят его дреки. Я слышал перешептывания, слухи, что будь Рюрик королем, все сложилось бы иначе, лучше. Они не любят Стеллана, моего отца, но никто не смеет бросить ему вызов.

— Кроме Рюрика, — договорила Фрейя, наконец поняв все.

— Кроме Рюрика. Но ты — человек, а он — дреки. И лишь это одно может обернуть его друзей во врагов. Ты — не дреки. Спаривание с тобой противоречит вероучению, и народ может решить, что ваша связь оскверняет чистоту крови. Мы можем брать людей в любовники, но не в супруги, а общие дети считаются незаконнорожденными. Они не примут тебя как его жену, и Рюрик никогда не вернется домой.

Дом. Кровь отлила от ее лица. Заветная мечта Рюрика, та самая, при воспоминании о которой его глаза затемнялись тоской. Сестра, брат, народ… все то, что он потеряет навеки, оставшись с ней.

В груди завязался холодный узел.

— У нас с Рюриком нет будущего, — тихо вымолвила Фрейя. — Я всегда это знала.

— И все же боролась за него?

— Я люблю его, — прошептала она.

— Любовь… — Андри словно взвешивал слово. Он нахмурился.

— Отдыхай, — прошептала Фрейя, убирая прядь мокрых волос со лба Рюрика и понимая, что никогда не сможет объясниться. — Отдыхай и лечись.

Глава 21

Рюрик очнулся через неделю.

Он все еще лежал в бассейне, вода, наконец, остыла, словно он впитал в себя все тепло вулканических источников. Вернулись смутные воспоминания: рука ложится ему на лоб, словно проверяет температуру, а губы нежно касаются щеки. И слова, что Фрейя шептала ему на ухо, проникали в самое сердце, даже сквозь защитную кому.

«Я люблю тебя, Рюрик. И поэтому должна освободить».

— Фрейя? — Рюрик встал. Колени все еще дрожали, но тело, наконец, исцелилось. — Фрейя?

— Она ушла, — ответил Андри, выступая из теней и взирая на него в упор.

Нет! Рюрик оскалил зубы, в нем вскипела первобытная ярость, и вулкан отозвался дрожью. Сердце дреки заныло, вновь ощутив пустоту, словно он потерял нечто куда более ценное, нежели просто любовь.

— Где она?

— Ушла, — повторил Андри, становясь между Рюриком и выходом из пещеры. — Я рассказал ей, что случится, если она примет твое брачное предложение.

Рюрик повернулся к юноше, усилием воли заставив себя сжать кулаки, а не ударить того в лицо.

— Что именно ты рассказал?

— Правду, — затараторил Андри. — Она человек, а ты — нет. Ты не можешь взять ее в жены, ибо против тебя восстанет весь двор. Ты не сможешь противостоять всем, и тебя уничтожат за осквернение чистой крови.

— Пусть попробуют. — Рюрик прошел мимо парнишки, но Андри обхватил его обеими руками.

— Нет! — воскликнул младший дреки. — Нет! Я тебе не позволю! Ты нужен своему народу. Им нужен принц. Ты — их единственная надежда.

Рюрик похолодел.

— У вас есть королева.

— У нас есть чудовище, — почти прорыдал Андри. — Ты понятия не имеешь, как все изменилось. Твоя мать не верит ни в честь, ни в кодекс дреки. Сильные устанавливают собственные правила, и лишь сильные выживают в Гекле. Я был разочарован в правосудии, пока снова не увидел тебя. Пока ты не заставил меня поверить, что так дальше нельзя.

Глаза парнишки наполнились слезами.

— Я потерялся, Рюрик. Все, чему ты меня учил, обернулось прахом под бесконечным давлением воли отца. Я уже ничему не верил. Я творил такое, о чем буду вечно сожалеть. Но как только я вновь увидел тебя, надежда воссияла! Ты пытался спасти меня. Ты бы не ранил меня даже в бою, потому что дал слово. Ты не представляешь, что это для меня значит.

Сердце Рюрика глухо забилось.

— Если бы я остался, то весь двор погрузился бы в губительную войну. Дреки пришлось бы принимать одну или другую сторону.

— Папа убил Аки, Приора и Самаура. — То были могущественные воины, что могли внести смуту во двор и выступить против Стеллана и Амадеи. — Мардук сбежал, с тех пор его никто не видел. Двор уже в войне, дреки не верят друг другу, боятся, что их слова донесут до ушей Амадеи.

Мардук, младший брат, названный в честь богоубийцы. Рюрик замер, все его хищное внимание сосредоточилось на Андри. Сам он принял изгнание из-за Мардука и Ардис, а не из-за страха битвы. Младший брат едва переступил порог взрослой жизни, ему было далеко до Стеллана с сыновьями. По крайней мере, тогда.

— Ты уверен, что Мардук еще жив?

— Ардис в этом уверена. — А вот Андри явно сомневался. — Она чаще помалкивает, Амадее сообщила, что понятия не имеет, куда делся Мардук, но между дреки твоего отца ходят слухи, мол, сердце Мардука все еще бьется. А что касается твоей сестры, отец обещал руку Ардис Сириусу.

Еще одному жестокосердному брату Андри.

— И что по этому поводу думает Ардис?

— А сам как считаешь?

Ардис должна быть в бешенстве, но в окружении дядиных дреки, без поддержки, у нее нет выбора. Рюрик наматывал круги по залу, до хруста сжав кулаки. Ведь он лишь хотел защитить тех, кого любил.

Сможет ли он убить дядю? Сможет ли бросить ему вызов?

Стеллан не опасен.

Верно, подтвердила его магия дреки.

Амадея царила при поддержке Стеллана, а также обладала редкостным умением управлять магией хаоса. Будучи самкой дреки, она не была достаточно сильной, чтобы сражаться в боях, но под защитой брата, да еще и умея отделять душу дреки от тела при помощи магии, оставалась неизменной правительницей.

Разве поднимется у Рюрика рука на собственную мать?

— Я подумаю об этом, — глухо ответил он. То, что рассказал кузен, было весомой причиной посвятить себя делу. А ведь Андри говорил правду. Потенциальные союзники во дворе откажутся видеть рядом с принцем Фрейю.

Как мог он сделать выбор? Рюрик только нашел ее, а Фрейя уже стала для него всем. Только рядом с ней он чувствовал себя единым целым. Дреки всю жизнь искали свою половинку, огонек-близнец, что дополнит и завершит их.

И он знал, что Фрейя — та самая.

Но как принц своего народа, Рюрик был должен дреки куда больше. Разве мог он стоять в стороне и смотреть, как сестру насильно выдают замуж, а брата преследуют и убивают? Разве сможет он говорить Андри о клятвах, законе и праве, если сам не примет на себя обязательства, необходимые его народу?

— Отец выходил на связь, — Андри заколебался. — Мне надо возвращаться.

— Что он сказал? — холодно вопросил Рюрик.

Андри поднял глаза. Казалось, будто он разом состарился на годы..

— Кто-то должен ответить за провал затеи и смерть Магнуса.

— Он убьет тебя. — Рюрик шагнул вперед и хотел взять кузена за руку.

Андри попятился и стиснул губы, подавляя эмоции.

— Может, да. А может и нет. — Он пожал плечами. — С большой вероятностью я выживу, ведь он уже потерял одного сына. Из наследников остались лишь я да Сириус, а Стеллан пока не готов узаконить Роара или кого-то еще. Если я не вернусь, он выберет другого на мое место. — Густые ресницы прикрыли фиолетовые глаза. — А наказание падет на мать.

«Нет». Рюрик оскалился.

— И двор это позволит?

Наказывать женщин и детей считалось бесчестием. Юных дреки холили и лелеяли, ведь их было так мало.

— Кто может противостоять ему? — просто спросил Андри.

Черт побери. Жалость выворачивала Рюрика наизнанку. Ему нужна была Фрейя. Кузен просил о непростом выборе и… это было неправильно. Лишь Рюрик мог воспользоваться шансом и объединить свой клан, изгнать узурпаторов.

— Мне надо поговорить с Фрейей, — сказал Рюрик, ибо этот выбор он не мог сделать в одиночку. — И, может, ты ошибаешься… Я не думаю, что она — просто человек. — Частью сознания он сосредоточился на том, что видел во время стычки Фрейи с Магнусом. — Я знал, что она может двигать землю и вызывать бурю, но во время нашей битвы Фрейя не просто открывалась стихиям, а управляла ими. Она оказалась достойным противником дреки, а ведь речь о Магнусе.

— Лишь дреки контролируют стихии, — мягко ответил Андри. — Она — не дреки.

Разве? Были еще создания, но Рюрик слышал лишь обрывки легенды в далекой юности и даже не помнил толком, о чем именно шла речь. Лишь обрывки.

Но Дочь Бури? Он уже слышал это имя. Где-то.

— Возможно, в ней течет кровь дреки, — возразил Рюрик, хотя и сам не был в этом уверен. — В Темные Времена, когда нас становилось все меньше, кое-кто из дреки сочетался браком с людьми.

— Но когда стало ясно, что дети таких пар не могут полностью контролировать унаследованные силы, кланы стали охотиться на потомков и убивать их, — недоверчиво заметил Андри. — Вот почему подобные браки запрещены.

— Может, выследили не всех, — возразил Рюрик. — А кое-кто научился управлять своей магией?

— А вдруг ее сила вырвется из-под контроля…

— Если кто-то хоть глянет в сторону Фрейи, будет иметь дело со мной, — выдохнул Рюрик. Тут он колебаний не испытывал. — Оставайся здесь и жди меня. Я поговорю с ней. — Он развернулся к выходу.

— Рюрик!

Старший дреки оглянулся на кузена.

— Если даже Фрейя — не вполне человек, ты не можешь обладать ею. Ты из Первой Линии крови. Твои дети утратят дар огня, и никто из наших не пойдет за тобой. Это запрещено. Так было с первого дня существования дворов.

— Она — мой огонек-близнец, — мягко ответил Рюрик, заметив, как вздрогнув парнишка. — Часть мой души. И я не могу уйти без нее. — Сердце налилось свинцом. — Я подумаю о том, что творится при дворе. Не принимай поспешных решений. Ты мне понадобишься, если решу встретиться со Стелланом.

* * *

Но кое-какие долги надо было заплатить до встречи с избранницей.

Рюрик остановился у деревни, втянул запах старого врага — того, что спас жизни ему и Фрейе. Хокон наконец мог добавить настоящего дреки к списку поверженных драконов. Рюрик надеялся, что никто из сторонников Стеллана никогда не узнает, как погиб их вожак.

Хокон резко выпрямился, почувствовав, как рука Рюрика сжала его плечо. Охотник полулежал на столе в таверне, уставившись в никуда, и даже не слышал шаги позади.

— Снова ты, — вздохнул драконоборец, устало проводя ладонью по лицу.

— Я, — просто ответил Рюрик, оглядывая комнату. Лишь один охотник маячил рядом, приглядывая за командиром и натачивая лезвие. — Пошел вон.

Охотник поднял бровь и посмотрел на Хокона.

— Иди, Гуннар, — кивнул драконоборец, перекидывая ногу и оседлывая скамейку. — Он не убивать меня пришел.

Гуннар поднял свою необъятную тушу и вышел, но прежде смерил Рюрика угрожающим взглядом.

— Ты выжил, — констатировал факт Хокон, как только за Гуннаром захлопнулась дверь.

— Чтобы убить меня, недостаточно атаки двоюродного брата, так что не мечтай.

— Чего тебе? — прорычал драконоборец.

Рюрик уставился на заклятого врага. В руке тот сжимал в руке несколько монет, вертел их туда-сюда, перебирал с ловкой грацией. Это напомнило Рюрику, чем он обязан этому человеку. Дреки оскалился.

— С тех пор, как ты прибыл, каждый твой шаг был направлен против меня. Но ты спас жизнь Фрейи. Я ничего тебе не должен, отныне мы квиты. Но один из моих родственников в долгу перед тобой. А дреки всегда платят долги.

Хоть Хокон и похитил Фрейю, у него были на то причины, а именно — ложь. Сколько еще невинных смел этот кошмар?

— Ты охотился за дреки, что похитил твою жену, — произнес Рюрик, и Хокон выпрямился. — Правда будет дорого тебе стоить, — предупредил дреки.

— Я заплачу сполна. Чего ты хочешь? — Драконоборец встал, по его лицу растекались желтоватые синяки, следы от драки. — У меня есть золото! У меня есть…

— Мне это ничего не будет стоить, — перебил Рюрик, поднимая руку. — А вот тебе обойдется дорого. И ценой будет вся глубина лжи, которой ты пичкал себя с того дня, как исчезла твоя жена.

— Будь ты проклят, — зарычал Хокон. — Не играй со мной! — Он ударил ногой по стулу, развернулся и опрокинул скамейку. — Скажи мне, где она!

Пока Хокон погружался в пульсирующую ярость, Рюрик стиснул в руке монеты и решился.

— Кроме меня, в мире существует лишь один золотой дреки, — произнес он. — Ее зовут Ардис, и она — моя младшая сестра. Она живет во дворе дреки под Геклой.

Хокон шарахнулся к своей сумке, но Рюрик встал перед ним, вынуждая остановиться.

— Ты никогда не попадешь во двор. Он возведен магией и находится между этим и следующим миром, созданным из чистого Хаоса. Царство в пузыре силы. Там обитает более сотни дреки. Одного ты, может, и одолеешь, но остальные разжуют тебя и выплюнут прежде, чем ты ногу на пол поставишь.

— Плевать. — Хокон пытался прорваться мимо. — Та дреки украла мою жену!

— Она не крала твою жену, придурок, — прошипел Рюрик. — Она и была твоей женой.

— Что? — Хокон застыл, как вкопанный, у него даже дыхание перехватило.

— Сам подумай, — продолжил Рюрик. — Дреки не едят людей, если их не спровоцировать. И какой смысл Ардис красть твою жену, если она не хочет ни спариваться с ней, ни есть ее? Ты говорил, что у твоей жены, Арьи, глаза, словно полированный янтарь. Так выглядит смертное обличье моей сестры. Ее цвет. Скажи, она любила ягоды? Ардис их обожает. А еще терпеть не может копченую треску. Она любит валяться в траве, греться на солнце и одержима драгоценностями, особенно изумрудами. — Хокон вздрогнул. — Не знаю, каков у твоей жены характер, но у Ардис норов еще тот. Она нетерпелива и избалована, но ее смех освещает всю комнату.

Хокон побледнел.

— Нет, — прошептал он, но голос его был голосом человека, который понял, что ошибается.

— Да, — поправил Рюрик, поднимая стул. — Твоя жена была пришлой, якобы ее застала врасплох буря среди ночи, буря, подобным которой ты никогда не видел. Это те бури, которые седлают дреки. Ты сам говорил, никто ее не знал.

Колени Хокона подогнулись, и он осел на скамью.

— Но… Как? Зачем?

— Десять лет назад сестра решила повидать мир. Я слышал, как она полетела с ветром, и изо всех дреки лишь с ней я поддерживал связь после изгнания. На нее оказывали… давление, чтобы выдать замуж, а Ардис всю жизнь ненавидела, когда на нее давят. Она хотела узнать мир, прежде чем повзрослеет и станет женой. Возможно, она встретилась с тобой. Возможно, ты доставлял ей удовольствие… какое-то время. Но мой дядя заставил ее вернуться, а тебя взять с собой она не могла. Прости. Я не знаю, зачем она вышла за тебя замуж, если понимала, что ваш брак не продлится вечно, и могу лишь предполагать, отчего ушла. Но я уверен в одном: ты заслужил правду.

Хокон потер лицо руками, пошатнувшись от новостей. На мгновение Рюрик почти пожалел его, хотя и сам не понимал, почему. Никто не должен жалеть своих врагов. Но… Хокон построил всю свою жизнь на лжи, убил трех невинных драконов и выслеживал Ардис по морям и долам.

Возможно, Рюрик понимал, что толкает мужчин на подобные поступки, ибо при мысли о Фрейе в его сердце вспыхивал тот же огонь.

— Лживая сука, — выдохнул Хокон. Он вскинул голову, лицо снова вспыхнуло. — Между нами была лишь ложь. Какого же черта я творю?

— Едь домой, — мягко посоветовал Рюрик. — Возвращайся к семье. И похорони мысли о жене.

Ноздри Хокона раздулись.

— Нет. Она должна сама сказать мне правду.

— Правда тебя убьет.

— Откуда тебе знать?

— Мать верит, что кровь дреки должна оставаться чистой. Как только она увидит вас, тут же прикончит за прикосновение к бессмертной плоти. Может, Ардис оставила тебя, чтобы уберечь. Погонишься за ней — неминуемо погибнешь.

— Мне все равно, — прохрипел Хокон. — Ты бы как поступил, иди речь о Фрейе?

«Сжег бы мир дотла, чтобы встать перед ней и добиться правды». Губы Рюрика искривились.

— Ты меня не переубедишь, — заявил Хокон, по его взгляду Рюрик понял, что это чистая правда.

— Ну тогда рой себе могилу. Я не буду участвовать в этой безумной погоне.

Он оплатил долг Ардис перед драконоборцем, пусть дальше решает судьба.

Пора найти Фрейю.

Глава 22

Рюрик обнаружил Фрейю в сарае, та закидывала сено в стойла к ягнятам.

После всего, что было сказано и сделано, всего, через что они прошли, она снова делала вид, что ей нечем больше заняться.

Рюрик молча наблюдал из тени, его терзали сомнения. Свет пробивался сквозь дыру в потолке, выхватывая золотые пряди среди темно-русых волос. Фрейя бормотала под нос, тихонько ругалась. Наконец, она завершила работу и оперлась на вилы передохнуть. Сердце Рюрика заколотилось в груди.

«Отпусти ее, — твердила логика. — Твой дядя убьет Фрейю, если прознает о ее существовании».

Но другая часть дреки не была столь рациональна. Глубоко внутри его суть вздернула губу и зарычала при одной мысли о капитуляции. В груди будто тлело расплавленное сердце вулкана, угрожая сжечь вены.

Рюрик не мог более отрицать себя, отрицать правду. Фрейя была второй половинкой его души. Пылающая между ними с самого начала связь наконец-то стала понятна. Вот его половинка, идеальный парный дух. Рюрику оставалось лишь назвать ее своей и сочетаться узами брака, тогда их связь станет полноценной.

Фрейя склонила голову набок, словно услышав его, но это было смешно.

Или нет? Он так и не понимал всю ее силу.

— Рюрик? — прошептала Фрейя, оборачиваясь и всматриваясь в тени.

Их глаза встретились.

И он сдался.

Кровь вспыхнула лихорадкой, воспламенилась первобытной жаждой, заставляя требовать свое. В голове вертелись сотни аргументов, почему не стоит этого делать. Но одновременно дреки ощущал неоспоримую правильность своего решения. Его дикое естество жаждало большего.

Рюрик вышел из тени. Лицо Фрейи вспыхнуло голодной радостью, словно в ней бушевал тот же огонь, но постепенно возбуждение угасло. Она опустила веки, пряча свои волшебные глаза, солнечный свет заплясал на кончиках ресниц.

— Ты снова здоров, — наконец произнесла Фрейя, с облегчением выдыхая и смущенно заправляя прядь волос за ухо.

Прекрасная Фрейя. Чудеснее бури и почти столь же опасная. По-прежнему загадочная, хоть он и поклялся, что раскроет секрет ее силы. Однажды. Если она позволит.

— Благодаря тебе.

Щеки ее вспыхнули, и она осмелилась поднять глаза. Так Фрейя была совершенно сногсшибательна. Одновременно вызывающая и открытая. Не удерживающая на расстоянии вытянутой руки.

— Тебя не было рядом, когда я проснулся. — Рюрик ступил навстречу.

— Андри сказал, ты — принц, — прошептала Фрейя, и рука, сжимающая вилы, побелела. — Твой народ не примет меня, а ты встанешь на мою защиту. Я не могу так поступить. Ты соскучился по дому, Рюрик, и я избавлю тебя от выбора. Ты соскучился по своему народу, а я не могу быть рядом при дворе. Я ушла, как только убедилась, что ты идешь на поправку, а Андри не представляет угрозы.

— Разве выбор не за мной? — воскликнул Рюрик, ступая ближе. — Я знаю все риски и грозящую опасность. И я принимаю их, ибо без тебя зачем мне жить? Каждую секунду я делал лишь то, что ты позволяла. Ты хотела сама решать, как будут развиваться наши отношения, и я слушался. Так как же ты можешь оспаривать мое право самому принимать решение?

— Я люблю тебя, Рюрик. И поэтому должна отпустить.

Он извлек свою память и поделился с Фрейей, позволив ей ощутить всю боль, что испытал, решаясь.

— Ты знаешь, что это такое — очнуться одному, без моей Фрейи?

Фрейя сглотнула, по щеке скатилась одинокая слеза.

— Ты почти погиб у меня на глазах, — выдавила она. — Из-за меня. Ты ослабил себя ради меня.

— И снова поступил бы так, ибо ты для меня — все. Все.

Лицо Фрейи неуловимо изменилось, словно она наконец ощутила всю глубину его слов, приняла неизбежную истину. Их взгляды скрестились, и внезапно Рюрик понял, что не его одного сжигает огонь, полыхающий в крови. Он взял ее лицо в ладони и запечатлел на губах поцелуй. Затем еще один. Страсть оглушила его, особенно когда Фрейя провела руками по груди, а затем опустилась ниже.

Но ей необходимо знать, что будет значить для нее брак с дреки.

Он обещал, что ничего не совершит без ее согласия.

Рюрик со стоном отстранился, перехватывая запястья и прерывая мучительную ласку, что вышибала все мысли из головы. Он прижался лбом ко лбу любимой, тяжело переводя дыхание.

— Фрейя, Фрейя. Остановись. Погоди.

— Я не хочу ждать. — Дыхание вырывалось из ее рта, щекоча губы. — Если остановлюсь, то начну думать, а я не хочу думать обо всем, что мешает нам быть вместе.

«Я тоже». Рюрик оскалил зубы.

— Прежде тебе надо кое-что узнать.

Разноцветные глаза распахнулись и уставились на него.

— Все изменится. Пути назад не будет. Я хочу объявить тебя своей и назвать избранницей, — глухо сказал Рюрик, вдыхая сладкий дикий аромат Фрейи. Он гладил ее щеки, прижимался всем телом, втискивая в дверь сарая. — Я никогда не чувствовал подобного. Ты делаешь меня слабым и смертным, все внутри вопит, что ты — моя погибель, но я не могу с тобой расстаться. Не могу. Ты должна быть моей.

— Твоя погибель? — Фрейя отшатнулась, давая себе место для вдоха. Она застыла в проходе, стиснув кулаки, в глазах засверкали искры. Выбившиеся из косы золотые пряди завились вокруг лица.

Внутри Рюрика что-то запело. Нечто подобное он испытал, когда Фрейя впервые зашла к нему в логово и взглянула в лицо. Восхитительное возбуждение, не похожее ни на что, испытанное ранее.

Рюрик с самого начала знал, что Фрейя принадлежит ему, что он ее получит. Тогда дреки подумал, что сможет избавиться от сжигающего чувства, лишь если утолит безумную страсть, жажду тела.

А вот чего он не понял, так это что никогда не насытится. Не утолит свою страсть.

Однако цена будет высока. С Фрейей ему стало что терять. Не лично себя. Не свой народ или двор дреки. Ее. Единственное существо, владеющее его сердцем.

— Да, — выдохнул Рюрик, снова шагая ей навстречу. — Моя погибель.

— А ты — моя, — отозвалась Фрейя, более не отступая. — Я — смертная. И… что бы между нами ни происходило, этому придет конец. — Ее лицо внезапно стало умоляющим. — За последние дни я приняла несколько решений. Я не буду стыдиться себя, не буду прятать свою сущность. Я — сильная и опасная, и я… люблю тебя. Теперь я это знаю, но рассудком понимаю, что наша любовь встретит еще множество преград. Ты не постареешь, Рюрик. А я — да. Будешь ли ты по-прежнему любить старуху, оставаясь молодым мужчиной? А дети? Я всегда хотела детей, хранила этот секрет глубоко в сердце, но твой народ не примет наш брак.

Рюрик потянулся, но Фрейя снова увернулась, воспламенив все его хищнические инстинкты.

— Я говорю о любви, а она бросает мне в лицо логические аргументы.

— Кто-то же должен оставаться практичным, — прошептала Фрейя, обнимая себя.

Рюрик обхватил ладонями ее лицо, погладил шелковистую кожу.

— Я привык думать, что нашим отношениями придет конец, — прошептал он, чувствуя ее невыносимую потребность услышать слова надежды, — но я ошибался. Для нас нет ни начала, ни конца. Дреки говорят о второй половинке души, существе столь близком, что как только они встречаются, сразу понимают, в какой пустоте жили до сих пор, и глаз не могут оторвать друг от друга. Ты — мой огонек-близнец, Фрейя. Моя навеки. И я восстану даже против звезд, если те вздумают разлучить нас.

— А вот звезды могут стать твоей погибелью.

Рюрик хищно улыбнулся.

— Тогда ты ничего не знаешь, мышка. Продолжительность жизни дреки неразрывно связана с жизнью их половинок. Мы стареем вместе с супругами. А что касается детей, если кто-то осмелится хоть пальцем тронуть наших потомков, на них обрушится вся моя ярость. Возможно, дреки стоит принять новый мировой порядок. Но если я возлягу с тобой этой ночью, Фрейя, это изменит все. В последний раз, когда наши тела соприкоснулись, я не мог понять, что же со мной происходит. А теперь понимаю. Я сливаюсь с тобой. Если мы снова соединимся, наша связь закрепится, и возврата не будет. — Его голос упал до шепота. — Выбор за тобой.

В разноцветных глазах плясала тысяча вопросов, взгляд стал далеким. Рюрик укусил ее за губу.

— Что это было?

— Ты о чем?

— Про сомнение в твоих глазах.

Фрейя сглотнула в нерешительности, словно Рюрик внезапно обрел силу смести ее с лица земли.

— Если я навеки твоя, зачем звать меня погибелью?

Рюрик убрал с ее лба прядь пшенично-золотых волос; подобной нежности он не знал до встречи с Фрейей. Странное ощущение.

— Пойми, Фрейя, Магнус и Андри прибыли сюда не по собственной воле. Их послала мать, чтобы убить меня. Я уже рассказывал об изгнании и королеве. — Рюрик вздрогнул. — Любовь к тебе — моя слабость. Теперь у матери есть все средства нанести удар. Если она посмеет тебя коснуться, я ей горло вырву. Но не уверен, что смогу защитить тебя. Не от двора дреки, верного матери. — Рюрик выдохнул. — Ты — моя погибель, Фрейя, но и я — твоя смерть. Они убьют тебя за любовь ко мне. Ты должна это знать.

Он не мог скрывать правду.

Пусть даже та разрушит росток надежды. Мечту о лучшей жизни. Посул, что Рюрик искал всю свою жизнь.

Фрейя нахмурилась:

— Пусть попробуют.

— Фрейя…

— Нет, — выпалила она, прижимая пальцы к его губам. — Всю жизнь я не смела жаждать большего. И познала свое истинное желание в тот день, когда встретилась с тобой. Я оттолкнула тебя, потому что испугалась внезапных чувств. Ты почти умер, Рюрик. Из-за меня. Но все же выжил. И я поклялась всем богам, старым и новым, что никогда более не отвернусь от своей судьбы.

— Я обязан попытаться вернуть своему народу свободу, — ответил Рюрик. — Андри хочет, чтобы я бросил вызов Стеллану и занял трон матери.

— Ты хочешь трон?

Сердце Рюрика сжалось в груди. Об этом всегда мечтал отец. Рюрика растили как будущего короля. Но по сравнению с Фрейей трон был лишь холодным каменным стулом в бессердечном дворе.

— Без тебя — нет. Я люблю тебя. — Его голос дрогнул и упал до шепота. — Я плохо понимаю, что бушует в моей груди, но… Не могу расстаться с тобой.

— Тогда пусть приходят, — выдохнула Фрейя. — Я не беззащитна, мой дреки.

Его сердце пропустило удар.

— Есть и другие претенденты на трон. Те, кому я доверяю. — Он провел пальцем по ее губам. — Но Андри прав. Я не могу отвернуться от своих людей. Я хочу выбрать тебя, но долг заставляет меня начать войну за мой народ.

— Я люблю тебя, — выдохнула Фрейя, ее глаза сияли непролитыми слезами. — Твои слова меня пугают. Но больше я не буду бояться. Не буду сожалеть. И если твоя мать, дядя или любой дреки попытаются нас разлучить, я встречу их на твоей стороне.

— Фрейя, — задрожал Рюрик.

— Я принимаю твой союз, — прошептала она. — На веки вечные, и неважно, кто попытается разлучить нас.

Послышались далекие раскаты грома. Рюрик взглянул на стены и снова обернулся к Фрейе. В разноцветных глазах плясали молнии, по его венам заструился гул силы.

«Да». Сердце Рюрика встрепенулось. Это было лишь начало, но все же их начало. Рюрик вытер со щеки Фрейи слезу и поцеловал любимую.

— Все и навсегда, — выдохнул он, гладя уголок ее рта, пропуская между пальцев шелковистые волосы.

Бесстрашная. Дерзкая. Все то, что разбудило его интерес. Их губы слились, Рюрик почувствовал на языке вкус ее силы.

«Моя». Рюрик выбрался из ее объятий и обнял за талию, прижимая к себе. Эта женщина могла стать королевой, если бы люди, глядя на нее, видели то же, что и он.

Тяжело дыша, крепко прижавшись друг к другу, они снова слились в поцелуе.

Жесткое тело Рюрика впечатывалось в мягкие формы Фрейи. Этим поцелуем дреки хотел передать все, что кипело в сердце. Он не позволит ей уйти. Рюрик был не вполне уверен в этом утром, обязательство перед своим народом грузом лежало на плечах, но теперь, увидев Фрейю, прикоснувшись к ней, он понял, чего хочет.

Двор подождет. Дядя подождет. Фрейя принадлежала ему, без нее не было смысла в существовании.

Внезапно он ощутил, что не может более сдерживать свою жажду. Мир закружился, Рюрик принялся жарко ласкать Фрейю, провел руками вниз, к бедрам, затем обратно наверх, накрыл ладонью мягкий изгиб груди, словно желая удостовериться, что это не сон. И Фрейя действительно была здесь, в его объятиях. Он не мог ею насытиться. Фрейя уперлась спиной в стену сарая, жадно отвечала на поцелуй, крепко сжимала рубашку.

Рюрик задрал юбки Фрейи, она же, в свою очередь, сжала рукой его эрегированный член через тонкую ткань штанов. Накрыв ладонью ее ягодицы, Рюрик подался вперед, изо всех сил вжимаясь в руку. Шок от прикосновения пробежал, словно ток. Боги, как же Рюрик этого хотел. Смотреть, как Фрейя уверенно берет от его тела все, что пожелает, словно нет больше преград. Чувствовать, как она обхватывает и ласкает член, будто желая навсегда запомнить ощущение.

Сдерживая стон, Рюрик задвигал бедрами в ответ. Его заполонило отчаянное желание. Он хотел оказаться в ней. Прямо сейчас. Овладеть ею, исполнить брачный обряд, чтобы никто и никогда не отобрал у него Фрейю.

Он дотянулся до ее потайного местечка, влажного и скользкого. Рюрик не знал, чья рука освобождает член из тесных брюк — его или ее. Но подхватил Фрейю, поднял и вошел одним толчком.

— Моя.

Их сознания соединились нитью.

— Я принимаю тебя, Рюрик, принц моего сердца.

— А я — тебя.

Сила заструилась между ними, брачные узы заревели, воплощаясь в жизнь. Из горла Рюрика вырвался сдавленный звук, внутри словно вспыхнул вулканический жар. Мир потускнел. Остались лишь он и Фрейя, ее тугое тело насаживалось на его член, вколачивающийся в самое нутро. Еще. Один. Раз.

Рюрика пронзило удовольствие, и он ощутил, как Фрейя присоединилась к нему на вершине экстаза. Она закричала и откинула голову назад, оседлав бурю. Всеблагая богиня. Рюрик прикусил шею любимой, жестко двигаясь и извергая семя в лоно.

Их разумы танцевали, сплетясь, пока не осталось ни Фрейи, ни Рюрика, лишь единое целое. Горячая белая волна удовольствия затопила все вокруг, чувства возвращались очень медленно и постепенно. Фрейя обхватила затылок Рюрика и уткнулась лицом ему в шею, приходя в себя. Рюрик склонился, нашел ее рот и поцеловал, тягуче, сладко. Она принадлежит ему. Наконец-то. Полностью и бесповоротно. Он выдохнул, совершенно опустошенный.

Юбки Фрейи упали вниз, скрыв бедра. Она медленно подняла веки, взгляд был тяжелым и ленивым, на лице сияла удовлетворенная улыбка.

— Все и навсегда.

Они сплелись мысленной нитью, которую уже ничто не могло разорвать. Она никогда и ничего от него не спрячет. И он от нее. Возможно, однажды это аукнется Рюрику, но это же Фрейя. Его избранная. Его половинка, огонек-близнец. Когда они слились, Рюрик ощутил всю жажду ее тела, словно оно стало продолжением его собственного. И это походило на возвращение домой. Будто он, наконец, обрел целостность.

— Все и навсегда, — прошептал Рюрик и забылся в совершенной любви.

СЛОВАРЬ ЛЕГЕНД БУРЬ

Sarratum Zamani — Сарратум Замани, «Королева молний»

Альфары — эльфы. Среди них различают Свартальфаров (чёрных эльфов, которых принято считать близкими к гномам, работают с металлами), Докальфаров (тёмных эльфов, которые живут в скрытом под землёй мире) и Льоссальфаров (светлых эльфов, что прекраснее самого солнца и живут в Альфхейме). Некоторые исландцы говорят, мол, произнести «альфар» значит привлечь их внимание, поэтому безопаснее называть их скрытым народцем — хульдуфолк — хотя технически это не так.

Альфхейм — земля светлых эльфов.

Великая Богиня — Тиамат, Богиня Хаоса и Созидания.

Вирмы — другое название драконов.

Двор — официальное название клана или племени дреки. Также место, которое клан называет домом. Обычно находится внутри вулкана.

Драконы — младшие дети Тиамат, но рождены из ее плоти, а не души. Эти чудовища жаждут такой же мощи, коей обладают дреки, и подражают им, обосновываясь внутри вулканов. Драконы не управляют магией стихий. Назвать дреки драконом значит оскорбить его.

Драконья чума — человеческое название группы из нескольких дреки. Оскорбительный для последних термин.

Дреки — Дреки появились на свет, когда Великая Богиня разбила на куски свою душу и облекла каждый осколок в плоть в пламени вулкана Геклы. Таким образом, дреки — дети Огня, Земли и Воздуха, а также находятся в родстве с магией хаоса Тиамат. В отличие от своих младших собратьев, драконов, дреки могут по желанию менять форму. Они предпочитают жить в вулканах, поближе к стихиям Земли и Огня. В мире существует множество кланов дреки. Несколько управляют западным побережьем Канады и обеих Америк. Другое скопище дреки — восточное побережье России, а также цепочка островов, что тянется вниз к Азии. Также несколько разрозненных кланов обитают на берегах Средиземного моря и на восточном побережье Африки.

Змеи — были созданы одновременно с драконами. Морских змей уничтожили древние мореплаватели, их вид исчез.

Избрать — выбрать того единственного / ту единственную, с кем родишь детей и будешь жить вместе до конца своих дней.

Клан — группа дреки, связанных родственными узами и живущих вместе. Этот термин обычно используется в Европе и Северной Америке. Каждый клан управляет определенной территорией, границы которой зафиксированы договорами с другими кланами.

Клан Зини — Клан «Дух Ветра», правит Исландией.

Клан Зилитту — Клан «Дух Тумана», правит севером Норвегии.

Огонек-близнец — так дреки называют вторую половинку души. Родственную душу. Дреки считают, что их души не полны, поскольку были созданы из осколков духа Тиамат, и восполнить их возможно, лишь найдя другую половину. Это крайне редкий случай, который выходит за рамки обычных связей.

Пузырь Хаоса — маленький мир, созданный исключительно из магии Хаоса. Это сердце двора дреки располагается в каждом вулкане и охраняется магией. Ни один человек не может войти внутрь, если только не обладает некоторыми магическими свойствами, или если ему не вручили талисман, что открывает проход.

Тиамат — древняя шумерская богиня, которую убил бог бурь Мардук, когда она приняла форму водяной змеи. Ветер унес ее душу на север, где Тиамат спряталась внутри вулкана Гекла и пребывала в спячке в течение многих эонов, получая энергию от Земли и от Огня. Когда произошло извержение Геклы, Тиамат использовала высвободившуюся энергию, чтобы расколоть свою душу на части, и сотворила первого из расы дреки в последнем акте Творения.

Трайб — так называют клан африканские дреки.

Тролли — создания из исландских мифов, что находятся в родстве со стихией Земли. Они редко показываются на глаза.

Хульдуфолк — «скрытый народец». Создания из скандинавского фольклора.

Цикл — около шестидесяти лет. Дреки ведут отсчет времени циклами. Дреки не считается взрослым до достижения возраста двух циклов, а доживают они обычно до двадцати пяти.

Благодарности

Читатели часто спрашивают, откуда я беру идеи. Этот мир явился мне как-то днем, шесть или семь лет назад, когда я читала гид путешественника. Там описывался тур «Кольцо пламени», и как только я прочла эти слова, в голове вспыхнуло видение целой вселенной. Я в азарте накидала тридцать тысяч слов, но тут в мой перегруженный мозг пришла идея лондонского стимпанка, заманив в совершенно иной исторический мир…

Так на моем жестком диске была похоронена полузаконченная книга, а времени вернуться к ней все не находилось. А теперь перенесемся в самый конец 2016 года, когда у меня появилась возможность опубликоваться вместе с двадцатью другими авторами. Для сборника под названием «Мифы и магия» нужна была новинка. «Сердце пламени» идеально соответствовало идее, и я с огромным удовольствием стряхнула с повести пыль и вдохнула в историю Фрейи и Рюрика новую жизнь. Поэтому огромное спасибо коллективу авторов «Мифов и магии»! Повесть «Сердце Пламени» никогда бы не увидела свет, если бы я не расстаралась для моих удивительных коллег.

Я наслаждалась каждым мгновением, дописывая эту книгу, но, как и с каждым моим проектом, этот также не был бы завершен без помощи следующих замечательных людей.

Я приношу огромную благодарность моему редактору Оливии из «Hot Tree Editing» за ту грандиозную работу, которую она проделала, дабы удостовериться, что все верно;

чудесным авторам обложки из «Damonza.com» за пылающий взгляд Рюрика поверх ледяного пейзажа;

Марию Шор и Элисон Готтлиб из «Cover Me Darling» за макет печатной книги.

Я благодарю, как всегда, Кайли Гриффин и Дженни Кью, которые являются лучшей командой поддержки, о которой только может мечтать любой писатель, а также Джесс, Кери, Робин, Лорель, Николь и Кей из «CV Writers Group» за то, что хранили меня в здравом уме и шоколадками отмечали все, даже маленькие достижения!

Особая благодарность моей семье и второй половинке — моему личному бете-герою Байрону, который всем твердит, что вдохновляет меня. Так и есть, но тссс! Не говорите ему, что я призналась.

И последняя в списке, но не по значимости, благодарность всем моим читателям, которые поддерживают меня, признаются в сумасшедшей любви к серии о лондонском стимпанке и всему, что вышло из-под моего пера! Надеюсь, вы получаете удовольствие от этих безумных вылазок в мир фантазии!

Искренне ваша,

Бек МакМастер

Внимание! Электронная версия книги не предназначены для коммерческого использования. Скачивая книгу, Вы соглашаетесь использовать ее исключительно в целях ознакомления и никоим образом не нарушать прав автора и издателя. Электронный текст представлен без целей коммерческого использования. Права в отношении книги принадлежат их законным правообладателям. Любое распространение и/или коммерческое использование без разрешения законных правообладателей запрещено.