Точка отсчёта Н. Р. Уолкер Серия «Переломный момент», книга третья

Переводчик: Даша Гурьева

Редактор: Ольга Третьякова

Перевод выполнен в 2021 году для группы https://vk.com/beautiful_translation .

Внимание!

Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу и указания переводчиков и редакторов строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Если вам понравился ознакомительный перевод, купите оригинал книги.

Глава 1

Тамара Колтер, мой психиатр, слегка напоминала актрису Дайан Китон: средний возраст, каштановые с седыми прядями волосы до плеч и доброе лицо. Женщина была исключительно умна и разговаривала мягко, но всегда подбирала слова с осторожностью и обычно попадала в самую точку.

В полицейском департаменте Лос-Анджелеса не могли предложить никого лучше Тамары. Я встречался с ней дважды в неделю уже на протяжении полугода. Мы вытащили кучу подноготной: от смерти моей матери до работы под прикрытием, моей глухоты на одно ухо и почти потерянных отношений с Кирой.

Обсуждали действия и их последствия, но больше всего говорили о чувстве вины.

Эту тему Тамара затронула на первом же сеансе. Как вина может парализовать или подтолкнуть к поступку. Как, чаще всего, она приводит к отстранённости и депрессии. Доктор сказала, что мы будем много говорить о чувстве вины, и предложила мне изучить самостоятельно, чтобы при следующей встрече обсудить вопрос как полагается.

За годы службы детективом у меня выработалась фотографическая память на детали. Я прочитал о чувстве вины и сопутствующих эмоциях всю информацию, которую только смог отыскать. Возможно, это было не слишком полезно и лишь докучало моему врачу. Избыток свободного времени и доступ в интернет — не лучшее сочетание.

Тамара удивилась и посмеялась. В своих попытках подготовиться и основательно подойти к лечению я продемонстрировал психиатру то, что она и так начала подозревать — моё маниакальное желание держать всё под контролем.

Вроде бы.

Мы поговорили и об этом.

Вообще, мы почти ничего не обходили вниманием.

Мне пришлось осознать, что врач не в состоянии избавить меня от вины. Я должен сделать это самостоятельно.

Тамара попросила принять то, что в процессе лечения мне придётся добиваться прощения людей, которым я причинил боль. Я посчитал такой шаг слегка бесполезным.

— То есть, избавляясь от собственного чувства вины, я переложу его на плечи Киры?

— В смысле?

— Если Кира меня не простит, то мне не станет лучше. Несправедливо по отношению к нему. Вдруг Кира не готов меня прощать? Вдруг он не может? Вы говорите, что он обязан несмотря ни на что, иначе я вечно буду таскать это бремя? Что за кошмарная ответственность?

— Думаешь, Кире следует тебя простить?

— Думаю, спрашивать такое неправильно. Это не честно. Я хочу получить прощение Киры. Но следует ли ему? Лишь он сам может ответить. — Я сделал паузу и шумно выдохнул. Тамара ждала, зная, что я, как обычно, продолжу говорить. — Думаю, он уже простил меня. Никогда в жизни не пойму, почему. По какой-то божьей милости Кира это сделал.

— Простил ли ты сам себя? — задала вопрос женщина.

— Прилагаю все усилия. Каждый день. Вряд ли я проснусь однажды и пойму, что волшебным образом пришёл в норму. Вы же понимаете, Тамара. И знаете, что я могу выдать несколько верных ответов, чтобы вы поставили галочки в правильных графах. Но так не должно быть.

Тамара улыбнулась.

— Нет, не должно.

— Так зачем мне об этом говорить?

— Потому что лучше тебе произнести самостоятельно, а не слышать от меня. Знаю, что ты отлично изучил тему, Мэтт. Ты вполне способен рассказывать то, что люди желают услышать. В конце концов, именно так ты поступил с командой психологов перед уходом под прикрытие.

— Я им врал.

— Да, убедительно. Я читала их досье на тебя. Ты точно знал, что они спросят, что будут искать и какие ответы сочтут наиболее убедительными.

— Думаете, я и сейчас вру? — поинтересовался я, контролируя эмоции. Даже немного улыбнулся.

Тамара смотрела на меня несколько секунд.

— Нет, не думаю. Кажется, ты очень стараешься поправиться, — сказала она.

Но я подозревал, что время от времени она задавалась вопросом: не выдаю ли я заранее продуманные ответы. Иногда Тамара наблюдала за мной, будто выискивая признаки лжи. Большая часть наших встреч проходила в спорах и пикировках. Я гадал, куда нас заведёт очередная беседа.

Я очень ждал приёма, запланированного на сегодня. У меня имелись новости. Я сиял от счастья. Улыбка не угасала даже на мгновение. Я негромко постучал в дверь. Женщина подняла взгляд от документа, который читала, и улыбнулась.

— Мэтт, заходи.

Я прикрыл за собой дверь и уселся на привычное место.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — радостно сказала Тамара, когда я устроился.

Моя улыбка стала ещё шире.

— Да. — И продолжил, по-прежнему испытывая восторг от произносимых слов: — Я сделал Кире предложение.

Тамара округлила глаза и тоже широко улыбнулась.

— Полагаю, он сказал «да».

— Верно.

— Очень хорошая новость, Мэтт, — согласилась она.

— Моё счастье даже не описать. — Меня не заботило, что я радовался, будто ребёнок. — Свадьба ничего не исправит волшебным образом, и у меня до сих пор длинный путь впереди. Я понимаю. Не делаю вид, что всё мгновенно исправится. Но брак — это же хорошо, правда? Мы пока не определились с датой. Не хотим слишком торопиться.

Тамара по-прежнему улыбалась.

— Да, хорошее решение. И отлично, что вы оба понимаете: двигаться вперёд — замечательно, но стоит проявить осторожность.

Тамара в свойственной себе манере слегка склонила голову набок.

— Ты думал, что я с тобой не соглашусь?

— Понятия не имел, что вы подумаете, — честно ответил я.

— Кажется, будто ты ждал моего одобрения.

— У меня есть привычка болтать без умолку, когда нервничаю или испытываю восторг, — объяснил я. — Но мне не хотелось услышать от вас, что мы не готовы к подобным обязательствам.

Тамара не прекращала улыбаться.

— Ты не планировал предложение? Вышло спонтанно?

Я кивнул.

— Мы были на свадьбе Анны и Митча.

— А, — произнесла врач, кивая.

— После речей, во время танца жениха и невесты я просто взглянул на Киру. Глаз отвести не мог. Он жестами спросил, в порядке ли я. Я ответил, что в норме. А потом показал: «Выходи за меня». С другой стороны зала, — рассказал я, зная, что сияю как ненормальный. — Кира ответил не сразу. Мы танцевали, шутили про его маму. Что она будет счастлива, если у неё будет хотя бы несколько цветов для планирования свадьбы. Кира сказал, что ему нравятся синий и серебряный. И вот так просто он выбрал цвета нашей свадьбы. Ну, как минимум для приглашений. Я спросил, значит ли это «да», и он подтвердил.

Тамара улыбалась вместе со мной.

— Звучит очень романтично.

Я вздохнул, напрасно пытаясь сделать серьёзное лицо.

— Мы пока не рассказывали. Не хотим мешать празднику Митча с Анной.

— Говорили с родителями Киры?

— Сегодня, — ответил я. — Расскажем им вечером. Всю прошлую неделю они были в хижине, а сегодня Кира пригласил их на ужин.

— Думаешь, они будут счастливы? — поинтересовалась Тамара. Она вечно задавала вопросы, будто каждый ответ становился очередной проверкой. Раньше меня это раздражало, но теперь я свыкся.

— Наверно. — Потом признался: — Точнее, я надеюсь. Они очень хорошо ко мне относились последние полгода. Думаю, они вновь немного мне доверяют.

Мы с Тамарой часто говорили о родителях Киры. Она знала, насколько сильно я их любил и как сожалел о причинённых страданиях.

— Уверена, так и есть, — согласилась врач. — Юми называет тебя «мой Мэтти». Тут сложно сомневаться в одобрении.

Я кивнул и пожал плечом.

— Просто иногда, не постоянно, я размышляю: как долго меня будет преследовать ощущение, что я их подвёл.

Тамара долго молча смотрела на меня.

— Интересный выбор слов, Мэтт, — проговорила она. — Ты сказал, что ощущаешь, будто подвёл их. Уверена, они простили тебя, но тебе кажется, что ты до сих пор в долгу.

— Думаю, это не скоро пройдёт, — добавил я. — Что совсем не плохо. Немного угрызений совести время от времени помогут никогда не воспринимать отношения как должное.

Тамара многозначительно приподняла бровь, показывая, что не до конца согласна с моими словами.

— Считаешь, что обязан вновь заслужить доверие Юми и Сэла? — уточнила она. — Они когда-нибудь говорили подобное?

— Нет, но я бы чувствовал себя лучше, если бы мог как-то возместить урон, понимаете? Навести порядок.

— Например, жениться на Кире?

Я мотнул головой.

— Нет. Пожалуйста, не принимайте проявление моей любви к Кире за уловку, с помощью которой я добиваюсь расположения его родителей. Это не честно.

Тамара почти усмехнулась.

— Отличный ответ.

— На ужасно сформулированный вопрос.

Она улыбнулась.

— Да, верно. Прошу прощения.

Уголок моих губ изогнулся в усмешке. Таковы были наши отношения с Тамарой. Мы постоянно раздвигали границы дозволенного и добивались какой-нибудь реакции. Доктор Колтер знала, что, в отличие от обычного человека, я могу держать эмоции в узде и не поддаваться. Она слишком часто сталкивалась с детективами. Тамара слегка удивилась, что я умудрился обманом пройти психологическую проверку для работы под прикрытием, и с самого начала отнеслась ко мне настороженно. Но я поклялся, что оставил притворство за дверью.

Объяснил, что пришёл за лечением. Я пообещал Кире и собирался сдержать слово.

Поэтому наши отношения с доктором Колтер были сугубо профессиональными, но нещадно откровенными.

— Это ведь тоже признак чувства вины? — спросил я. — Стыд за то, что я натворил. Но нет никаких временных ограничений, верно? Никакого срока годности, если можно так выразиться.

— Нет, — просто ответила Тамара. — Ты извинился, и изо всех сил стараешься исправить ошибки. Только это и можно сделать, Мэтт. Требуется время.

Я вздохнул.

— Я поклялся им, что всегда буду стараться, и выполню обещание. Иногда я чувствую их взгляды. Они вспоминают, что я натворил, через что заставил их пройти. — И признался: — Мне лишь хочется двинуться дальше.

— Брак в этом поможет?

— Двинуться дальше? Да. Я хочу провести с Кирой всю жизнь, — искренне сказал я. — Хочу, чтобы он знал: я настроен серьёзно, и кроме него никого и никогда не будет.

— Расскажи, как обстановка в клубе?

Я предвидел, что Тамара сменит тему.

— Очень хорошо. Парни вечно в работе. Босс заставляет всех по струнке ходить.

— Как Аризона?

— Отлично справляется, — ответил я. — Переехал в благополучный район. Его жена счастлива, а значит, счастлив и он. Аризона всего лишь старается обеспечить лучшую жизнь для Лашоны и их маленькой девочки.

Врач улыбнулась.

— Вы неплохо сдружились.

— Точно.

— Ты часто видишься с напарниками из полиции? — поинтересовалась она. — Мы о них в последнее время не разговаривали.

— Они иногда зовут в клуб, — сказал я. — И мы стараемся встречаться на выходных, если они не заняты. Кира видится с ними на работе, в тренажёрном зале. Когда получается, я разговариваю с Митчем по телефону. У ребят график ненормированный, и я прекрасно понимаю, каково это.

— Но вы все прилагаете усилия.

— Да.

Тамара взглянула на что-то в документах, лежащих на столе, и её улыбка поблекла.

— Мы давно не говорили о детях из общественного центра. Как у них дела? — Она склонила голову. — Клоди, правильно? Девочка, о которой ты раньше упоминал?

Я кивнул.

— Они в порядке. Она в порядке.

— Ты больше всего волнуешься именно о ней.

— Да. В смысле я всегда знал, что есть бездомные дети. Каждый об этом знает. А на работе я постоянно их видел, — объяснил я. — Но теперь всё иначе.

— Потому что ты взглянул на них по-другому.

— Верно, — подтвердил я. — Но… не знаю… Я переживаю обо всех, но о Клоди особенно. Маленькая девочка, на улице… Подобные истории не всегда заканчиваются хорошо.

Тамара вздохнула.

— Тогда ты понимаешь, что, скорее всего, с ней случится.

— Вы этого не знаете, — резко заявил я. — Нельзя просто решить, что она в конце концов либо станет обдолбанной проституткой, либо скончается на какой-нибудь помойке.

— Мэтт, — осторожно произнесла Тамара. — Я забочусь о тебе. И боюсь, что ты чувствуешь ответственность за судьбу этой девочки.

Я выглянул в окно, прикусив свой дурацкий язык.

— Мэтт, у тебя не получится помочь всем.

— Я и не хочу помогать всем, — сказал я, вновь глядя на врача.

— Только Клоди.

— Да… Нет. Я не знаю. Она всего лишь ребёнок.

— У тебя довольно забот и о собственном благополучии, Мэтт.

Я кивнул, но промолчал. Тамара была права, но, чёрт возьми, и я тоже. Сегодня мне не хотелось спорить или разбираться с нерешёнными проблемами. Я до сих пор пребывал в восторге от того, что Кира ответил «да» на предложение. Даже предвкушал, как приду и расскажу Тамаре, но, видимо, напрасно. Я глянул на часы, затем снова в окно.

— Мэтт, ты со мной не согласен, — проговорила врач. И это был не вопрос.

— Не особо.

— Желаешь обсудить?

— Нет, не сегодня, — отказался я, наконец посмотрев на неё. — Последние несколько дней были лучшими за долгое время. И мне хочется оценить их по достоинству, не ввязываясь в споры. — Я покачал головой. — Думаю, мне позволено немного счастья?

— Конечно да, — проговорила Тамара голосом, который меня бесил. Ласковым и успокаивающим.

Я встал, прерывая встречу на середине.

— Слушайте, возможно, сегодня не лучший день.

— Мэтт, мы можем поговорить о чём угодно, — предложила она не изменившимся тоном. Как всегда, спокойным и выверенным.

Я остановился, понимая, что побег лучше не сделает. Сдержал вздох, но не стал садиться, а подошёл к окну. Я не ушёл, но и первым говорить не собирался.

Через какое-то время Тамара произнесла:

— Вы планируете сообщить прекрасные новости родителям Киры за ужином в ресторане или дома?

Я невольно улыбнулся, несмотря на внезапный упадок настроения. Она точно знала, какая тема заставит меня остаться.

— Домашний ужин. Я хотел готовить, но Кира решил, что это небезопасно.

Мы не стали углубляться в серьёзные темы и поговорили об ужине и о моей полной бездарности по части готовки. В конце Тамара напомнила мне о следующем визите.

— Увидимся с тобой и Кирой в четверг.

— Ага, мы будем.

— Мэтт, прости, что расстроила тебя чуть раньше, — сказала она. — Ты прав. Ты заслужил счастье, и на этом стоило сосредоточиться сегодня. Удачи вечером.

На этот раз я улыбнулся искренне. — Спасибо. — Я подошёл к двери и остановился перед выходом. — В четверг мы обсудим то, о чём я обмолвился сегодня, правда?

Тамара тихо рассмеялась.

— Да. Но пока иди и наслаждайся ужином в компании жениха и его родителей.

Я широко улыбнулся. Мой жених.

— Хорошо.

* * * *

Я зашёл в дом и отыскал Киру на кухне. Он был одет в брюки карго и чёрную футболку, совпадавшую по цвету с его волосами.

— Привет, — проговорил я, опуская коричневый бумажный пакет с покупками, чтобы поцеловать Киру.

— Привет, — ответил он, подставляя мне щёку. Затем отвлёкся от разделочной доски и на несколько секунд задержал взгляд на мне. — Выглядишь счастливым.

— Я счастлив.

— Как прошла встреча с Тамарой?

— Хорошо, — ответил я. Потом рассказал, что настроение ненадолго было испорчено, но с сеанса я уходил с улыбкой. — Она сказала, что углубимся в четверг, когда мы придём вместе.

Кира кивнул и продолжил нарезать болгарский перец.

— Хорошо, — сказал он.

Потрясающе, что Кира вновь свободно улыбался. Его улыбка так прекрасна, и она надолго пропадала из-за меня. Но последние полгода мы работали над нашими сложностями, и Кира стал улыбаться всё чаще. Меня до сих пор очень радовал его счастливый вид.

— Чем тебе помочь? — спросил я. — Твои родители скоро придут.

— Ты захватил пирог? — уточнил Кира, глянув на пакет.

— Да. И всё остальное, о чём ты просил.

— Тогда можешь накрывать на стол, — велел он. — Мне осталось только закончить с салатом.

Я почти закончил расставлять посуду, когда раздался стук в дверь. Остановив Киру прежде, чем он успел выйти встретить родителей, я сказал:

— Я открою.

Потом обернулся, сделал пару шагов к двери. Комната покачнулась, голова закружилась, и я оказался на полу.

Глава 2

Чёртово головокружение.

Пол накренился и не желал выровняться, хотя я прижимался к нему лицом.

Потом на плечи легли сильные руки. Кира поднял меня и усадил на диван. Раздался новый стук в дверь, следом — голос Юми:

— Мальчики? Вы здесь? Почему не открываете? Лучше бы вам быть в одежде. Не хочу видеть вас голышом.

Я улыбнулся, несмотря на гул в голове и неприятные ощущения в желудке. Кира встал рядом на колени.

— Минутку, мам! — выкрикнул он. Озабоченно взглянул на меня. — Тебе лучше?

Я кивнул.

— Ага. Наверно, развернулся слишком быстро. Прости.

Кира поцеловал меня в лоб и встал.

— Не извиняйся.

Он открыл родителям дверь. Увидев меня на диване, Юми и Сэл сразу поняли, что что-то не так.

— Ох, Мэтти, — произнесла Юми, бросившись ко мне. — Всё хорошо? Ты бледноват. Упал?

— Всего лишь слишком быстро обернулся, — тихо ответил я. — Всё в порядке.

Я ненавидел проклятое головокружение, которым страдал из-за травмы среднего уха, полученной в незаконном, подпольном бое. Я отвратительно поступил с Кирой и почти потерял его, а он, тем не менее, был по отношению ко мне заботлив и внимателен. Головокружения — последствие моих действий, постоянное физическое напоминание о том, что я натворил. Как и глухота правого уха. И каждый раз, после очередного приступа или падения, Кира с родителями носили меня на руках.

Но на этот раз я отогнал чувство вины.

Не позволю ему пожирать меня. Не позволю контролировать. Не позволю встать между мной и Кирой.

Травма служила нам вечным напоминанием о том, как я предал доверие Киры. И я ненавидел это ощущение. Каждый раз, когда Кира помогал мне во время эпизода, казалось, будто я отступил назад.

И всё же я понимал, что если позволю чувству вины поглотить меня целиком, то лишь причиню Кире новую боль.

Юми приложила руку к моему лицу.

— Уверен, что всё хорошо?

Я улыбнулся.

— Да. Меня не свалило с ног. Всего лишь немного закружилась голова, и всего-то. Нужно минутку посидеть — и я снова буду твёрдо стоять.

— Ладно, — ответила она. — Я пойду к Кире на кухню.

Миниатюрная женщина похлопала по моей ноге, подскочила и бросилась к выходу.

Сэл устроился напротив, поднял руки и заговорил на языке жестов.

— Ты упал?

Я кивнул и показал в ответ:

— Да. Пошёл к двери, а пол внезапно оказался не на своём месте.

Мужчина нахмурился.

— Ударился?

Я медленно качнул головой.

«Нет. Честно, я в норме», — прожестикулировал я. И тут до меня кое-что дошло. То, о чём я должен был задуматься давным-давно. О Господи.

Сэл прекрасно читал эмоции людей. Мы посмотрели друг другу в глаза, и я понял, что он обратил внимание на моё замешательство.

«Что не так?» — быстро показал он.

Я с трудом сглотнул, спешно оглянулся, убеждаясь, что нас не потревожат, и снова взглянул на Сэла.

«Хочу кое-что спросить», — показал я и тут же рассмеялся над собственным волнением.

Мужчина с любопытством прищурился.

«Да?»

«Следовало бы спросить раньше. Прости, что этого не сделал». — Скорее всего, я напутал с жестами в нескольких словах. — «Не прошу о благословлении, но интересуюсь: не будешь ли ты возражать насчёт нашего с Кирой брака?»

Сэл рассмеялся и медленно показал:

«Должно быть, ты нервничаешь, потому что смысл я не уловил».

Неожиданная реакция.

У меня вырвался смешок, и я кивнул. Наверно, ошибся. Я вытер ладони об штаны. Шумно выдохнул.

«Верно, нервничаю».

Сэл широко улыбнулся, затем его усмешка угасла, а глаза округлились. Было практически видно, как в его голове складывается картинка.

«Брак?» — переспросил он. — «Вы с Кирой?»

Прежде чем я успел что-то добавить, Юми и Кира зашли в гостиную.

— Ужин готов, — объявил Кира. Потом медленно перевёл взгляд с меня на отца.

Юми тоже заметила настроение в комнате.

— О чём это вы беседуете?

Я неспешно поднялся, чтобы вновь не вызвать головокружение.

— Просто хотел кое-что узнать у Сэла, — объяснил я, зная, что мужчина прочитает по губам.

Он встал, взглянул на Киру и заулыбался.

Кира посмотрел на меня и приподнял бровь в знак вопроса. Поэтому я пояснил:

— Хотелось сделать всё как полагается, но мой язык жестов не настолько хорош.

— Что ты спросил? — вмешалась Юми, глядя снизу вверх на нас троих. — Почему не спросить у меня?

Я быстро глянул на Киру, понимая, что тот самый разговор случится прямо сейчас.

— Я планировал сюрприз…

Кира казался по-настоящему удивлённым, даже немного растроганным.

— Ты спросил моего папу?

— Попытался…

— Попытался что? — перебила Юми. — Ну же, мальчики!

Кира встал рядом со мной и положил руку мне на поясницу.

— Мам, мы думаем насчёт синего и серебряного цветов.

Юми озадаченно уставилась на нас.

— Для чего?

Затем она осмотрела гостиную, словно в поисках подсказки. Кира улыбнулся маме.

— Для свадебных приглашений. — После повернулся к папе: — Мэтт сделал мне предложение, и я согласился.

Кажется, в собственной голове я представлял, как Юми бросится к нам. Или хотя бы к Кире. Но нет. Она замерла, словно и не расслышала слов. Или была не слишком довольна услышанным.

— Всё хорошо, Юми, — заговорил я. — Знаю, я не идеален. И мне ещё предстоит поработать, чтобы стать лучше ради Киры. Но я люблю его. Знаю, что причинил боль и ему, и вам с Сэлом, но обещаю…

Я замолчал, заметив её слёзы.

— Ох, пожалуйста, не плачь, — непроизвольно прошептал я.

Кира отошёл и обнял маму за хрупкие плечи. Я уже почти запаниковал из-за её реакции, но Кира обернулся ко мне. Он улыбался.

Я тут же взглянул на Сэла, тоже сиявшего улыбкой.

— Лишилась дара речи? — показал он.

Кира кивнул.

Сэл хохотнул и приобнял меня. Потом отпустил, шагнул к жене и положил ладонь на её плечо. Юми отстранилась от Киры и хлопнула сына по руке.

— Я разревелась из-за тебя!

Потом повернулась ко мне и обняла. В её глазах по-прежнему стояли слёзы.

— Ох, Мэтти.

Сэл, поздравляя, обнял Киру. Тот поинтересовался:

— Мэтт правда спросил твоего благословления?

«Вроде того», — ответил Сэл. — «Попытался, но его руки тряслись. Я разобрал только «правильно», «ужасно» и «пожениться»».

Юми, прижавшись к моему боку, махнула на Сэла рукой.

— Не смейся над моим Мэтти.

— Мама, — обратился к ней Кира. — Мы подумали, что ты захочешь заняться организацией.

— Свадьбы? — тихо уточнила она.

— Ну, да, — подтвердил Кира. — Когда мы будем готовы. Дату ещё не обсуждали. Мы же никуда не торопимся, да? — спросил он, переведя взгляд на меня.

Я мотнул головой.

— Я бы женился на тебе хоть завтра, но готов ждать и сколько угодно лет. Пусть это случится в правильный момент.

Кира тепло мне улыбнулся, будто я произнёс верные слова.

Юми подняла взгляд на меня, потом посмотрела на Киру.

— Вы правда хотите моего участия?

— Да, мам, — ответил он.

Женщина вновь разрыдалась и закивала, уткнувшись мне в грудь.

— Правила можно обсудить позже, — добавил Кира.

— Правила? — переспросила она, резко выпрямившись и вытирая глаза рукавом.

— Да, мам. Правила, — проговорил Кира с улыбкой. — Но прямо сейчас нам не обязательно о них думать. Как насчёт ужина?

Мы расселись за столом. Кира приготовил одно из моих любимых блюд: мясной рулет с овощами и неким соусом, рецепт которого, судя по всему, передавался в семье Франко из поколения в поколение. Соус был солёным, острым и сладковатым одновременно.

— Это так вкусно, — сообщил я, цепляя на вилку очередной кусок. — Я попробовал однажды повторить.

Кира посмотрел на родителей и медленно покачал головой.

— Вышло не очень.

— Даже не съедобно, если честно, — признался я с набитым ртом.

Юми ахнула.

— Вот почему ты хочешь жениться на Кире! Чтобы украсть семейный рецепт!

Я рассмеялся и проглотил еду.

— Да-да, ты меня подловила. Единственная причина.

Сэл широко улыбнулся и отложил вилку.

«Не думаю, что правильный рецепт поможет Мэтту готовить».

Кира громко захохотал. Губы Юми дрогнули: она явно пыталась сдержать усмешку. Я лишь пожал плечами и ответил жестами:

— Верно. Хотя я могу сделать яичницу на тосте.

Кира многозначительно склонил голову.

— Ну…

— Я сказал, что могу сделать. Не значит, что она окажется съедобной, — пояснил я.

Кира засмеялся, и Юми его отчитала:

— Не потешайся над моим Мэтти.

— Спасибо, Юми, — поблагодарил я.

Женщина нахмурилась, глядя на сына.

— Он может сварить кофе. И заправить кровать. Я видела однажды, как он заправлял кровать.

Кира снова рассмеялся, а я драматично вздохнул. Сэл фыркнул: «И ты хочешь стать частью всего этого?»

Я улыбнулся и кивнул.

— Да. Но всё в порядке. Если они будут продолжать в том же духе, то не получат приготовленного мною пирога.

— Купленного тобою пирога, — поправил Кира.

— Купил, приготовил — невелика разница.

Продолжилась наша обычная болтовня со взаимным поддразниванием. Когда тарелки опустели, я предложил сварить для всех кофе к пирогу. Принес поднос с чашками, сахаром, сливками и кофейником, а в конце водрузил в центр стола пирог.

— Пекан с карамелью, — объявил я.

— Мой любимый, — откликнулась Юми.

— Знаю. Потому и купил, — признался я. — Хотелось, чтобы всё было идеально.

Юми откинулась на спинку стула и вздохнула с улыбкой.

— Потому что собирался рассказать, что вы женитесь.

— Да, — подтвердил я. — И если бы вы не посчитали наш брак хорошей идеей, то, по крайней мере, остался бы пирог.

— С чего бы вдруг мы бы посчитали ваш брак плохой идеей? — уточнила женщина. — Мэтти?

— Ну, — медленно начал я. — Учитывая, через что вы прошли по моей вине…

Сэл мотнул головой.

«Мы простили тебя», — показал он. — «Как и Кира. Возможно, тебе тоже пора это сделать».

Я улыбнулся и с трудом сглотнул.

— Стараюсь. Правда. Хочу стать лучшей версией самого себя ради Киры, — проговорил я, глядя на Сэла, чтобы он смог прочитать по губам. Потом показал: «Он заслуживает лучшего».

Кира внезапно возник справа, застав меня врасплох. Я не слышал его шагов — мы оба ещё осваивались с моей глухотой. Кира поцеловал меня в щёку.

— Ты и так мне подходишь, — сказал он с улыбкой. — А теперь режь пирог.

Я разложил каждому по кусочку и налил кофе. Юми, принимая чашку у меня из рук, заговорила:

— Итак, мальчики. А теперь о ваших правилах.

— Что ж, — начал Кира. — Дату мы пока не назначили, так что не нужно давить. — Он откусил большой кусок пирога и пережевал с задумчивым видом. — Ничего большого, вычурного и слишком дорогого. Не обязательно рисоваться перед твоими подругами из книжного клуба.

— Бридж-клуба, — поправила Юми.

Кира продолжил:

— Мы с Мэттом всё оплатим, поэтому не вздумай и цента потратить. Думаю, это главное. — Он глянул на меня. — Мэтт? Добавишь что-нибудь?

Я отпил кофе и поставил чашку на стол.

— Думаю, костюмы нам стоит выбрать самостоятельно, — ответил я, встречаясь с Кирой взглядом. Потом повернулся к Юми. — Остальное — на твоё усмотрение.

— Остальное? — Она округлила глаза.

«Остальное?» — показал жестом Сэл. — «Вообще всё?» — Он пристально посмотрел на Киру, потом на меня. — «Что вы со мной творите? Вы хоть представляете, насколько велики будут мои страдания?»

— Ой, тише, — велела Юми. Забавно, учитывая, что Сэл и не говорил вслух.

Я улыбнулся.

— Итак, Юми, новое правило. Будь с Сэлом помягче. Не мучай его со свадьбой слишком много.

Сэл откинулся на спинку стула. Его лицо выражало искренний ужас.

«Мне нужно больше пирога».

Я рассмеялся.

«У нас найдётся гостевая комната».

— Эй! — воскликнула Юми, направив на меня указательный палец. — Я заметила.

Встав, я обошёл стол, наклонился и обнял Юми.

— Но я же купил твой любимый пирог!

Поднял взгляд как раз вовремя, чтобы заметить, как Кира обращается к Сэлу.

«Будь благодарен, что он его не пёк».

— Уж не настолько отвратительна моя готовка. — Я притворился оскорблённым до глубины души. — Просто мои таланты проявляются за пределами кухни.

Юми шлёпнула меня по руке.

— Не желаю слушать подробности, — сообщила она, качая головой.

Кира ласково улыбнулся мне. Проходя мимо, я провёл по его плечу ладонью. Зашёл на кухню, забрал картонную коробку из-под пирога и, вернувшись к столу, убрал в неё остатки. А потом поставил коробку перед Сэлом.

«Взятка?»

— Если необходимо.

— Он всё есть не будет, — заявила Юми. — Вредно для сосудов.

Сэл быстро показал какой-то жест, который я не уловил. Кажется, он сказал, что собирается есть что захочется и никто ему не указ. Кира расхохотался, Сэл широко улыбнулся, а Юми вздохнула.

— Мэтти, теперь ты обязан встать на мою сторону.

— Я вообще ничью сторону не занимаю…

— Нет, — возразила она, прижимая ладонь к сердцу. — Ты занимаешь мою сторону.

Сэл прыснул и показал, глядя на меня: «Добро пожаловать в семью».

И, несмотря на шутливый тон фразы, она меня порадовала.

Перед уходом Сэл и Юми обняли нас с Кирой. Юми едва могла сдержать свой восторг, но, по крайней мере, плакать прекратила. Последние полчаса она твердила о поисках ресторанов, мест и тканей, и о том, какие сайты могут пригодиться. Когда Сэл подтолкнул Юми к выходу, та лишь вздохнула и закатила глаза.

Кира закрыл за родителями дверь, опёрся на неё и посмотрел на меня.

— Поверить не могу, что ты попросил у папы благословения.

— Не благословения, — признал я. — Но хотелось попытаться сделать всё правильно. Жаль, со словами напутал.

Кира оттолкнулся от двери и подошёл ко мне. Коснулся ладонью моей щеки.

— Никогда не видел маму онемевшей.

— На секунду мне подумалось, что она скажет «нет».

Он улыбнулся.

— Никогда. Она тебя обожает. — Кира нежно поцеловал меня и отстранился. — Что бы ты сделал, если бы она отказала?

Я ненадолго задумался.

— В любом случае женился бы на тебе, но без благословения твоих родителей было бы не то.

— Когда папа сказал: «Добро пожаловать в семью», тебе понравились его слова, правда? — тихо спросил он.

Я кивнул и прижался к его ладони. Кира оставил поцелуи на моём лбу, виске, щеке. Столько нежности, столько любви. Меня до сих пор поражало, что этот мужчина меня не бросил.

И я бы никогда не рискнул вновь воспринимать его как должное.

— Я люблю твоих родителей, — прошептал я. — И тебя. — Глядя прямо в его глаза, сказал: — Не думаю, что ты понимаешь, как много даёшь мне.

Кира улыбнулся.

— Родителей?

Я кивнул и прикрыл глаза.

— Семью.

— Ох, Мэтт, — пробормотал он, обнимая меня.

Я вздохнул ему в грудь и растворился в его объятиях, его силе, его тепле.

— Не просто родителей. Твоих родителей. Твою семью. Они потрясающие.

Кира коснулся губами моего виска.

— В кровать?

Я кивнул.

— И тебе лучше обращаться со мной аккуратнее.

— До сих пор кружится голова? — обеспокоенно уточнил он.

— Нет. Объелся пирога.

Кира захохотал, взял меня за руку и повёл в постель, выключая по пути свет.

* * * *

— Привет, Аризона, — поздоровался я, улыбаясь гиганту. Тот протирал тренажёры перед открытием, как и каждое утро. Я не виделся с Аризоной с пятницы. — Тебя не хватало вчера. Всё хорошо?

Верзила выпрямился в полный рост и улыбнулся. Его белые зубы резко контрастировали с тёмной кожей.

— Лашона ходила к врачу.

— Она в порядке? — спросил я.

— Ох, мужик, она великолепно. — Его улыбка стала шире. — Она беременна!

Уверен, моя улыбка была столь же ослепительна. Я обнял друга.

— Аризона, прекрасные новости!

Он рассмеялся.

— Срок небольшой. Двенадцать недель, если точнее. Мы подозревали довольно давно, но врач велел никому не говорить до конца первого триместра. Вчера всё подтвердилось.

— Счастлив за тебя, чувак, — повторил я. — У меня тоже есть хорошие новости.

Глаза Аризоны сверкнули.

— Что такое?

— Я сделал Кире предложение.

Мужчина расплылся в улыбке.

— Серьёзно? Да? Он согласился?

Я кивнул и усмехнулся.

— Он согласился.

Аризона глянул на мою левую руку.

— И где же кольцо, чувак?

Я посмотрел на мой пустой безымянный палец, потом поднял взгляд обратно на Аризону.

— Парни носят помолвочные кольца? Я понятия не имею.

— Ну, я не носил, когда сделал предложение Лашоне. Но у нас и денег-то не было на подобные штуки, — ответил он. — Не знаю. Обручальное я ношу. Ну, не на работе, в смысле.

— Я даже не подумал о кольцах, — признался я. — Если честно, не уверен, что Кира вообще хочет носить кольца.

К нам приблизился Босс — низкорослый, грубоватый руководитель центра. Он глянул на нас обоих так, будто мы отрастили по второй голове.

— Хватит лыбиться, — рявкнул он. — Распугаете клиентов этими мордами.

Я хохотнул.

— Доброе утро, Босс. Как ваши выходные, мальчики? Неплохо, спасибо что спросил. Как твои?

— Не умничай, Эллиот, — равнодушно выдал Босс. — Мне нужно, чтобы ты кое-что посмотрел. Есть десять минут?

Я взглянул на часы.

— Конечно. Скоро нужно будет открывать, иначе дети начнут колотить в двери, — отозвался я.

— Подождут, — серьёзно проговорил Босс. — Это гораздо важнее.

Глава 3

Я пролистал бумаги, который отдал Босс. Таблицы. Финансовые отчёты за первые полгода работы «Харборского бойцовского клуба».

— Получил вчера вечером, — сказал Босс. — Администратор передала. Там сказано именно то, что я думаю?

Я кивнул, поднял взгляд от бумаг и протянул их обратно.

— Ага. Ситуация не слишком хороша.

— И что нам делать? — спросил мужчина. — Я тренер, а не бухгалтер. Ни черта не смыслю в ведении бизнеса…

Я поднял ладонь, пресекая его жалобы.

— Босс, не паникуй. Мы знали, что будет не просто, что нужно как-то заработать денег. Никто не собирается нас закрывать. Необходимо лишь увеличить выручку.

Босс провёл короткими пальцами по седым волосам.

— И как же? Посетители не могут платить больше. И избавиться от одного из парней нельзя. Увольнение их доконает.

Я положил руку на его плечо. Несмотря на суровый вид и грубоватое поведение, Босс был мягкосердечным человеком и искренне любил БК.

— Мы справимся. Устроим собрание, заставим наши глупые головы хорошенько поработать и придумаем несколько идей. Всё наладится, Босс. Мы ничего не потеряем.

Он громко выдохнул и, сделав паузу, кивнул.

— Решил, что ты сообразишь получше меня.

Я улыбнулся. Такие слова из уст Босса — почти комплимент.

— Поспрашиваю парней и узнаю насчёт собрания, хорошо?

— Что им сказать?

— Правду. — Очевидно, ответ его удивил. — Босс, никаких секретов. Мы же команда?

Мужчина закатил глаза.

— В полиции понахватался? Командная работа, плечо к плечу и тому подобная хрень?

— Ага. Но не волнуйся. Я не буду заставлять нас водить хороводы и распевать гимны.

Босс зыркнул на меня и выхватил из рук распечатанные таблицы.

— Проваливай из моего кабинета, Эллиот.

Я захохотал, вышел обратно в зал и направился в свой «офис». Раньше, во времена Тресслера, из-за которого я пошёл под прикрытие, это помещение использовали в качестве кухни и кладовки. Но мы разобрали хлам, навели порядок, и теперь местные дети могли провести тут время.

Комната была довольно большой — около тридцати квадратных метров, без перегородок, с раковиной и кухонной стойкой у одной из стен. Мы поставили несколько разномастных кресел и стол, а у окна разместились стойки с брошюрами о подростковых проблемах. Не уверен, брал ли хоть кто-нибудь листовки; кажется, стопки совсем не уменьшались. Но если ребятам захочется узнать больше об опасности наркотиков, венерических заболеваниях, незапланированной беременности или депрессии, то им известно, где искать.

По утреннему обычаю я прибрался и пополнил запасы на кухне. Здесь имелись всего-навсего дешёвое какао, растворимый кофе и сухое молоко. Я покупал их каждую неделю на собственные деньги. Затраты были не велики, а детям очень нравилось. Я раздобыл в комиссионном магазине кучу старых чашек и завёл правило: «Попил — вымой».

И дерзкая толпа местных ребят несмотря ни на что уважала это правило.

В центр приходили дети от шести-семи лет и до восемнадцати. Иногда и взрослые. В выходные всегда бывало больше людей, но и в будни, после окончания уроков в школах, посетителей хватало. А некоторые из ребят захаживали в любое время — школу они явно игнорировали.

Так или иначе, почти постоянно я видел около двух десятков знакомых лиц, ещё чуть больше двадцати — раз в неделю или реже. Дважды в неделю я вёл для интересующихся уроки самообороны. Из государственной больницы приходили медсёстры, рассказывали о сексе или вреде наркотиков.

Я помогал в тренажёрном зале, заказывал оборудование для Босса и занимался всякими рутинными делами. Мне до сих пор нельзя было работать в полную силу из-за головокружений. Приступы случались всё реже, а вот к глухоте в одном ухе я пока так и не привык.

Замечал, что во время беседы поворачиваю голову из стороны в сторону, прислушиваясь. В больших помещениях, например в зале, было сложнее — звуки будто терялись в пространстве. Иногда люди заставали меня врасплох, заходя с правой стороны, как Кира прошлым вечером. Хотя многие в клубе знали об ухе и вели себя тактично.

Дети считали меня ущербным из-за глухоты ровно до того момента, пока не узнавали причину. Я лично не признавался. Видимо, рассказывали Коди или Джамаль. На самом деле, даже значения не имело. Несколько ребят бестактно, как умеют лишь дети, поинтересовались у меня напрямую.

— Это правда? — спросил один из подростков. — Вы оглохли, когда вам размозжили голову в схватке?

— Да, верно.

— Вы спасли жизнь Аризоне?

— Ну, видимо да, — ответил я. — Но он попал в клетку по моей вине.

— Ухо до сих пор болит?

— Не-а. Иногда голова кружится, но больше ничего.

— Из-за глухоты?

— Нет. Из-за повреждений внутреннего уха, — объяснил я. — Удар натворил делов внутри моей головы.

Клоди, та самая девочка, о которой я рассказал психотерапевту, посмотрела на меня, склонив голову.

— Ты в порядке? — спросила она с беспокойством.

Я улыбнулся и сказал, что со мной всё хорошо.

Именно о Клоди, точнее о Клаудии, я беспокоился больше всего. В смысле, переживал я, конечно, обо всех детях, включая брата Клоди, Руби. Но к девочке относился с особым вниманием.

Меня беспокоило, что такая малышка в одиночку или с братом всего на несколько лет старше бродила по Лос-Анджелесу и шла рано с утра в бойцовский клуб, чтобы попить чего-нибудь горячего. Сегодня она снова по-хозяйски вошла в мой кабинет, одетая в ту же самую одежду, что и всегда.

— Привет, Клоди, — сказал я с улыбкой.

— Привет, Мэтт, — ответила девочка.

— Не пошла в школу?

Клоди неопределённо пожала плечами и начала делать какао. Однажды я поинтересовался у неё насчёт семьи, но она отказалась разговаривать. Лучше было не давить слишком сильно. Мне хотелось, чтобы Клоди с братом комфортно чувствовали себя в БК и знали, что здесь их рады видеть.

Я не стал устраивать нежеланные расспросы, а взялся за одну из сторон стола и позвал:

— Эй, помоги-ка мне.

Девочка отставила кружку, которую считала своей собственной, и схватила другой край лёгкого стола. Хоть Клоди и была малышкой, я относился к ней как к любому другому ребёнку.

— Какие планы на день? — спросила она, возвращаясь за кружкой с какао.

— Короткое собрание с парнями, — ответил я. Посмотрел на часы и увидел, что уже почти девять: — Они придут минут через пять или десять. Потом встреча с директором общественного колледжа Хиллвью. А после обеда занятия с тобой и остальными ребятами.

Клоди кивнула.

— У тебя много дел.

— Стараюсь делать побольше, — заверил я. — Встречаюсь с представителями других общественных организаций хотя бы раз в неделю. Я очень серьёзно отношусь к нашему центру и не хочу, чтобы прочие махнули на него рукой.

— Клёво, — сказала девочка, отпивая.

— Неплохо, что есть место, где можно провести время?

— Ага, — небрежно произнесла она. — Здесь прикольно. Мне нравится.

— Что именно нравится? Интересно услышать твоё мнение. Мы проведём собрание на тему возможных улучшений. Любые предложения пригодятся.

— Даже мои?

— Конечно. Ты ходишь сюда. Немного тренируешься. Вы с Руби пользуетесь кухней и душевыми. Так почему бы тебе не высказаться?

Клоди просияла.

— Правда? — Она сделала глоток и ненадолго задумалась. — Вот хрень. Ничего не приходит в голову.

Я подумал было отчитать её за ругательство, но не стал.

— Ну, подумай и скажи позже. Мне нужно позвать парней, пока не начались занятия. — Я подошёл к двери, оставляя девочку в кабинете. Но перед уходом обернулся. — Эй, Клоди?

— Да?

— Раз уж ты остаёшься, можешь привести в порядок стойку с листовками?

— Ага.

Она постаралась скрыть, насколько довольна, но её выдали искрящиеся улыбкой глаза.

Я отыскал Аризону и позвал на собрание, потом поймал только что пришедших Коди и Джамаля.

— Привет, парни. Можно вас на минутку? — Я кивнул в сторону кабинета.

— Конечно, Мэтт, — откликнулся Коди. — Что такое?

— Босс хочет с нами встретиться.

Джамаль простонал.

— Какие неприятности нас ждут?

— Ой, не начинай. Всё не настолько плохо.

Я первым пошёл к кабинету Босса. Тот сидел за своим столом, вновь проглядывая знакомые таблицы. Искусанные губы и нахмуренные брови выражали его беспокойство и переживания.

— Мальчики, — поприветствовал Босс. — Заходите.

Мы вчетвером устроились в кабинете, в котором когда-то сидел Тресслер, а теперь обустроился Босс.

— Пришли финансовые отчёты за первое полугодие, и цифры не радуют. Нам нужны деньги.

Тактичность как у тарана.

Парни опешили. Первым заговорил встревоженный Аризона.

— Что? Мы останемся без работы?

Я выступил вперёд и поднял руку.

— Эй-эй, притормози. Господи, Босс, ну нельзя же так начинать.

— Я ведь не соврал, — проворчал мужчина.

— Слушайте, парни, — обратился я к троим коллегам. — Босс вроде как прав, но сгущает краски. Ситуация не слишком плоха. Дела идут нормально, но придётся чуть сократить расходы. — Я глянул на Аризону. — Никто не потеряет работу, ясно? Нужно просто придумать, как увеличить прибыль, только и всего.

Потом объяснил всем присутствующим:

— Босс попросил меня взглянуть на цифры, а я предложил позвать всех. Вы — партнёры в этом бизнесе, а значит, ваш вклад тоже важен. Было бы прекрасно, если бы вы предложили, как раздобыть денег или увеличить прибыль.

— Что мы вообще можем понимать в бизнесе? — спросил Коди.

— Чувак, вы каждый день общаетесь в зале с клиентами, — сообщил я. — Спросите, что им нравится. Что мы делаем правильно, где ошибаемся, что нужно добавить.

— Ну… — Коди почесал голову. — Тресслер зарабатывал на боях…

Аризона выглянул из-за Джамаля и сердито уставился на Коди.

— Свихнулся, парень?

Глаза у Коди округлились, он быстро посмотрел на меня.

— Нет-нет, я не имел в виду подпольные бои, чувак. Ничего такого.

Я улыбнулся. Понятно, что он не подразумевал плохого.

— Законные доходы. Нельзя проворачивать никакие сомнительные дела, иначе город нас закроет. И желательно, чтобы людей не забивали до полусмерти.

— Я говорю про настоящие бои, турнир или типа того. Вот о чём, — пояснил Коди.

Я кивнул.

— Может сработать. Но нужна подготовка посерьёзнее. Займёшься, Коди? Составишь план?

Парень кивнул.

— Наверно. Правда, лишь накидаю идеи. Ничего более.

— Может быть, выйдет провести турнир по всем правилам, — предложил Джамаль. — Как благотворительное или семейное мероприятие. Знаю, звучит убого, но в детстве я проводил кучу времени с двоюродными братьями и сёстрами. У них в городе устраивали семейные праздники: перекрывали дороги, ставили столы для пикников и тому подобное. Было круто. Ну, в смысле, для детей. Сейчас такого никто не делает.

— Отлично звучит. — Я порадовался энтузиазму.

— Вы вообще представляете, какие у нас страховки? — воскликнул Босс. — Нам нужно зарабатывать деньги, а не разбазаривать их.

Я посмотрел на него.

— Мы обдумаем. Я сделаю несколько звонков. Поглядим, что выйдет. Но это было бы здорово и для нас, и для клуба, и для детей. — Повернулся к Джамалю. — Правда может сработать.

Аризона покачал головой и усмехнулся.

— Тебя придётся переименовать в долбаного массовика-затейника!

Я рассмеялся.

— Да сколько угодно. Главное, чтобы мы не начали распевать всякие гимны, как в лагере, хорошо?

Трое мужчин уставились на меня непонимающими взглядами. И я осознал, что ни один из них никогда не был в детском лагере.

— Не важно.

Босс рассмеялся и похлопал меня ладонью по спине.

— Здесь совершенно другой мир, Эллиот. Тебе всё равно не понравились бы наши песни. Даже хорошо, что ты наполовину глухой.

Я фыркнул.

— Точно. Малые радости, верно? — Я обернулся к остальным. — Итак, вот что делаем. Дома я поищу информацию насчёт проведения уличных мероприятий и турниров. Узнаю, что потребуется. Вы поговорите с клиентами, узнайте их пожелания. А заодно подумайте сами, чего хотите от этого места.

Коди и Джамаль по пути в зал чуть ли не подпрыгивали в предвкушении. Аризона задержался в кабинете. Он улыбался.

— Ты понимаешь, что обвёл нас вокруг пальца и раздал приказы? Как будто и из полиции не уходил.

Босс прыснул, а я расхохотался.

— Да, но ведь стратегическое мышление и эмоциональные речи сработали, верно?

Аризона протянул мне кулак, по которому я стукнул.

— Верно. — Потом вздохнул. — Не знаю, как быть, если центр закроется.

— Именно поэтому мы не позволим ему закрыться, — заявил я. — Мы что-нибудь придумаем. Ясно?

Громила кивнул.

— Дай мне знать, что от меня потребуется.

— Обязательно.

Аризона подошёл к двери и остановился.

— Я готов работать допоздна каждый день и вести занятия по вечерам и выходным. Возьму любые дополнительные смены.

Я кивнул.

— Посмотрим. — Глянул на Босса. — Я тоже готов. Если нужны дополнительные смены…

— Тебе, вообще-то, положено работать поменьше, — сообщил Босс. — И ты даже не получаешь зарплату.

— Тем больше причин нагрузить меня делами, — ответил я. — Посоветуюсь с доктором насчёт ограничений и решу, с чем могу помочь. Я не буду убиваться, но если мне разрешат…

Босс вздохнул и кивнул, усаживаясь обратно в кресло.

— Хорошо. — Аризона вышел, я последовал. Перед самой дверью Босс позвал: — Эллиот?

— Да, Босс.

— Ты отлично повёл себя с парнями. Аризона прав. У тебя есть дар объединять людей и настраивать их на нужный лад… Ребята равняются на тебя. В самом начале, когда они узнали, что ты коп, то подрастеряли уверенность. Но ты добился их доверия.

— Спасибо.

— Не зазнавайся, понял, — велел мужчина, возвращаясь к привычному образу ворчуна. — И не рассказывай остальным, что я тебя похвалил. А то и им захочется.

Я прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не заулыбаться.

— Даже не думал.

Босс неразборчиво пробормотал что-то, подразумевая, что мне пора на выход. Я вернулся в свой кабинет и обнаружил, что Клоди до сих пор там.

— Эй. Моя маленькая помощница так и трудится.

Девочка просияла улыбкой и отвлеклась от стопок брошюр.

— Я их перебрала. С этой стороны положила всё для девочек, а с этой — для мальчиков. И рассортировала по цветам. Они ведь выглядят по-разному, так? Я решила, что можно иногда менять их местами, и тогда народ обратит внимание. Может даже кто-то возьмёт.

Я протянул ей кулак. Она немного посмотрела, а потом стукнула по кулаку своей рукой.

— Ты очень умный ребёнок.

Клоди выглядела довольной, либо от гордости за проделанную работу, либо от похвалы.

— Итак, — проговорил я. — Хочу проверить детскую программу для занятий по самообороне. Поможешь?

Клоди с энтузиазмом закивала.

— Конечно.

Я пошёл к своему столу в углу.

— Пододвигай стул. Вытащил папки и подождал, пока помощница не усядется поудобнее.

— Хорошо, — сказал я, указывая на обозначения и таблицы в папке. — Вот тут указано, что и на какой неделе мы проходим. Прямо сейчас начинается седьмая неделя, видишь? — Я пальцем провёл по нужному столбцу. — Здесь перечислены приёмы, которым я буду учить в ближайшие дни.

Клоди быстро глянула на бумаги и подняла взгляд на меня.

— Не знала, что ты так много готовишься. Думала, просто иногда заходит кто-то из ребят, и ты показываешь им всякое.

Я рассмеялся. Детская непосредственность восхитительна. Честно и откровенно.

— В моих занятиях есть система, — пояснил я. — Каждую неделю мы изучаем новые элементы в определённом порядке. Это как задания Мастера Мияги в фильме «Карате пацан».

Она непонимающе уставилась на меня.

— А?

Я усмехнулся. Очевидно, Клоди не видела ни старой, ни новой версии фильма.

— Ну, как с рисованием. Если хочешь раскрасить дерево, то лучше сначала прорисовать контур карандашом, верно? Чтобы выглядело красиво и аккуратно, когда добавишь краски.

— Наверно.

— Этим я и занимаюсь. Сначала учу вас рисовать карандашом, и только потом позволяю браться за краски.

Клоди мотнула головой.

— Ты мог бы просто сказать, что требуется постепенное изучение разных по сложности навыков.

Я фыркнул.

— Прости. Забыл, с кем разговариваю.

Девочка закатила глаза.

— Мне девять, помнишь? Не пять.

— Постараюсь держать в голове.

Она вздохнула.

— Что ещё тебе нужно сделать?

— Сначала закончить с программой. — Я постучал по бумагам на столе. — Потом часик позанимаюсь в зале, пообедаю. Затем проведу встречу с представителями общественного колледжа и одно-два занятия для детей, которые заглянут. Таков план на день.

— Хм, — протянула Клоди. — Звучит скучновато.

Я рассмеялся.

— Ну, если вы, юная леди, не заняты днём, то почему бы вам не помочь мне? Вдруг получится.

Малышка улыбнулась.

— Идёт.

До конца дня Клоди следовала за мной по пятам. Сначала помогла с бумагами и небольшой приборкой, потом мы занялись пополнением запасов. Я показал хозяйственный шкаф, где лежали средства для уборки, бумажные полотенца, туалетная бумага.

— Нужно убедиться, что с утра в обеих уборных всего хватает, — объяснил я, подхватывая несколько рулонов бумаги.

Она сморщила нос.

— Как-то противно.

Я усмехнулся и передал ей пару рулонов.

— Можешь отнести в женский туалет, — предложил я, забирая из шкафа дополнительные.

Остался подождать у двери.

— Просто поставить сверху? — крикнула Клоди.

Я не понял, на что именно сверху, но всё же ответил:

— Ага.

Девочка вышла с пустыми руками, так что я решил, что задание выполнено успешно. Подошёл к двери мужского туалета.

— Я на секунду.

Повесил бумагу в кабинках и решил проверить бумажные полотенца, когда Клоди зашла внутрь. Она прислонилась к двери, оглядела большое помещение и сложила на груди руки.

— Какого чёрта, чувак?

— Какого чёрта что?

— Почему этот туалет в три раза больше женского?

Я рассмеялся и поставил держатель для бумажных полотенец на место.

— Ну, изначально тут находился бойцовский клуб, и женщин среди спортсменов не было.

Клоди упёрлась рукой в бедро и подняла бровь.

— Знаешь, — выдала она, поджав губы. — У нас теперь равные права. Двадцать первый век на дворе.

Я широко заулыбался.

— Слышал подобные слухи: и насчёт века, и насчёт одинаковых прав. — Положил ладонь на плечо Клоди и развернул её. — Давай, тебе не стоит сюда заходить. Марш.

Мы вышли в зал. Аризона, заметив нас, улыбнулся.

— Заполучил себе помощницу?

— Ага. Она только что прочитала мне лекцию о равных правах.

Аризона подавил смешок.

— Продолжай в том же духе, Клоди.

Я закатил глаза и подтолкнул девочку к своему офису.

— Пошли, выскочка. Пора поесть.

Когда мы зашли в кабинет, Клоди сразу же повернулась к кухонной стойке.

— Просто сделаю себе какао, — сказала она.

Конечно, у неё обеда с собой не было. Утром она пришла с пустыми руками. Тяжело было видеть, что у многих местных детей не было ни приличного дома, ни нормальной еды. Я вытащил контейнер из маленького холодильника и поставил в центре стола.

— Тебе стоит пообедать, — сообщил я.

— Какао очень вкусное, — ответила Клоди.

— Как и салат, который приготовил Кира, — подхватил я. — Свежая зелень, перец, огурцы и морковка. Но ты права. Какао явно лучше.

Девочка посмотрела на контейнер на столе. Я знал, что она очень хочет есть. Девятилетний ребёнок, который с аппетитом думает про салат, явно долго не видел нормальной еды.

— Можешь взять.

Клоди подошла к столу и нарочито равнодушно заглянула под крышку контейнера. Мгновенно схватила его и вилку и набросилась на овощи. Я наблюдал, как она ела — будто впервые за несколько дней. И сам уже не испытывал голода.

Меня даже слегка затошнило.

— Тут есть рис? — спросила Клоди с набитым ртом.

— Да, бурый рис, — уточнил я. — Кира помешан на здоровье. В каждом блюде должно быть нужное количество питательных веществ, витаминов, белков и клетчатки. — Я улыбнулся, словно припомнил шутку. — Он ест только правильную еду.

— Хорошо, — проговорила девочка, жуя. Она проглотила еду и заглянула в почти опустевший контейнер. Нерешительно протянула его мне.

— Доедай, — разрешил я. — Подкрепись как следует. У нас дальше занятие. Тебе пригодится энергия.

— Кира — твой парень? — поинтересовалась Клоди с присущей ей деликатностью.

— Вообще-то, он теперь мой жених. Но да, парень тоже.

Она кивнула и вернулась к обеду. Очевидно, как и большинство ребят, она знала, что я встречаюсь с мужчиной.

— Тебя это беспокоит?

Клоди пожала плечами и подцепила вилкой последние листы салата.

— Не-а. — Даже не отвлеклась от еды, будто я спросил о цвете моей футболки. — Двадцать первый век, помнишь?

Я рассмеялся. Протянул кулак. Она ударила по нему своей ладонью, в которой до сих пор сжимала вилку.

— Ты мне нравишься, мелкая.

Клоди поставила пустой контейнер на стол.

— Передай Кире спасибо. Очень вкусно.

— Давай, пора в зал. Начнём потихоньку. Но у нас впереди целый час, так что готовься.

— Почему ты так много тренируешься?

Я наскоро ополоснул и протёр контейнер.

— Полезно для тела. Нужно за ним хорошо ухаживать. Ведь человеку даётся всего одно тело на всю жизнь.

Примерно так день и прошёл. Я около часа провёл на беговой дорожке и велотренажёре, потом потренировал удары с Аризоной. Затем попрактиковалась и Клоди.

Ей было весело. Девочка задавала сотни вопросов и понимала всё, что ей объясняли. Она тихо сидела рядом со мной во время встречи с представителями общественного колледжа. Я пытался собрать как можно больше информации о бесплатных курсах и программах, в которых могут поучаствовать местные дети. Объяснил, что мы хотим помочь ребятам узнать самих себя и самосовершенствоваться. Кажется, мы наладили неплохой контакт.

Джанель, женщина средних лет с тёмно-фиолетовыми волосами, была впечатлена моим опытом работы в отделе по борьбе с наркотиками. Как и тем, что теперь я рассказывал о вреде наркотиков и старался сделать жизнь детей лучше. Я поинтересовался, возможно ли с группой посетить колледж и осмотреться. Джанель решила, что идея прекрасная, и ушла, пообещав оставаться на связи.

— Прошло неплохо, — сказала Клоди, одобрительно кивая. — Ты, правда, отведёшь туда ребят?

— Конечно, — подтвердил я, убирая бумаги и закрывая ящик. — Может быть, Рубен заинтересуется?

— Может быть. — Она пожала плечами.

Я гадал, где пропадает её старший брат. Они никогда не расставались надолго. Сегодня я уже попробовал спросить Клоди, но, не дождавшись ответа, настаивать не стал. После обеда я вёл занятия по самозащите для детей. И в середине урока появился Рубен.

Не прерывая тренировку, я кивнул в сторону группы, молча спрашивая, не хочет ли он присоединиться. Руби быстро прошёл мимо всех, встал поближе к сестре и остался до конца занятия.

По окончании Рубен слегка приобнял Клоди.

— Подумал, что найду тебя здесь, — сказал он.

— Тебя не было весь день, Руби, — возмутилась девочка. — А я весь день провела тут.

Рубен осмотрел зал и заметил меня.

— Она не доставила проблем?

— Совсем нет, — ответил я, подходя ближе. — Она мне помогала.

Парнишке было всего лет двенадцать или тринадцать. Он взглянул на свою младшую сестру и улыбнулся.

— Главное, чтобы не мешалась.

Коди закатила глаза.

— Мэтт сказал, что я помогала, Руби, а не мешала.

— Пошли. — Он приобнял её за плечи и повёл к дверям. Но перед выходом остановился и обернулся. — Спасибо, Мэтт. Я очень благодарен.

Я проверил часы. — Кира скоро за мной заедет, — сказал я. — Хотите, мы подбросим вас домой?

— Не-а, не нужно, — отказался Рубен. — Но всё равно спасибо.

Клоди нахмурилась.

— Почему ты сам не водишь?

— Вожу, — ответил я. — Иногда. Если Кира работает допоздна, то я еду сам. Но если мы освобождаемся примерно в одно и то же время, то он заезжает и забирает меня. Мне лучше не ездить за рулём слишком много, — признался я. — Указания врача.

— Из-за твоего уха, да? — уточнила Клоди.

— Да, из-за головокружений.

— Отстойно, наверно.

Я улыбнулся.

— Точно. Но могло быть и хуже.

— Поверю на слово.

Я посмеялся над её ехидством.

— Ну, Клоди, ты отлично справилась в свой первый рабочий день. Было ведь не слишком скучно?

Клоди мотнула головой.

— Не, весело.

— Завтра придёшь сюда или в школу?

Она приподняла одну бровь, будто показывая, что я хотел знать слишком много.

Я добавил:

— Знаешь, чтобы я попросил Киру сделать два обеда.

Клоди попыталась скрыть улыбку.

— Может быть. — Потом помахала, попрощалась и вышла вместе с братом.

Я покинул клуб следом, через несколько секунд, но нигде на улице детей не заметил. Забрался в ожидающую машину и поприветствовал Киру.

— Хороший день? — спросил он, выезжая на дорогу. Наверно, моя улыбка вызвала его любопытство.

— Да, — ответил я. — Продуктивный и довольно интересный. У меня сегодня появилась помощница.

— Помощница?

— Клоди. Она крутилась поблизости, поэтому я назначил её своим ассистентом на день. — И добавил: — Её очень понравился твой салат.

— Она съела твой обед?

— Ну, у неё не было еды, — объяснил я. — Вообще, она так набросилась на овощи, что даже думать не хочется о том, когда она ела в последний раз.

— Мэтт…

— Что? — заявил я. — Это всего лишь ребёнок. Я не мог съесть всё прямо перед ней.

— Знаю, но ты ведь не можешь кормить детей. Дашь еды одному — потом придётся кормить всех. Мэтт, это…

— Знаю, — перебил я. — Не моя ответственность. Только вот кажется, всё таки моя. Клоди приходит утром и наливает себе горячее какао. Судя по всему, это её единственная еда за день. Тяжело смотреть, понимаешь?

Кира опустил руку и сжал мою ладонь.

— Знаю.

— Так или иначе, я предупредил, что завтра захвачу обед и для неё, если она появится на работе. Я чувствовал взгляд Киры, намеренно не смотрел в ответ и лишь сжал его ладонь.

— Подозреваю, что ты скажешь, детка. И я понимаю, правда. Но Клоди — ребёнок.

— Они все дети.

Я кивнул.

— Знаю. Это тяжелее, чем мне казалось, — честно признался я. — Годами беспризорники на улицах были не больше, чем безымянные лица. Разные и со своими непростыми историями. Но в полиции мы чересчур насмотрелись на них…

— А теперь они не безымянные?

Я перевёл глаза на Киру. Он ненадолго отвлёкся от дороги, чтобы посмотреть на меня, и я кивнул. Проговорил негромко:

— Нет, больше нет.

— Мэтт, ты занимаешься прекрасным делом, — утешил Кира. — Ты был в курсе, что всё не просто.

Я шумно выдохнул.

— Знаю, знаю. — Я постарался отвлечься от переживаний. — Как твой день? Рассказал кому-нибудь, что теперь занят?

— Я занят уже полтора года, между прочим, — ответил он с усмешкой. — Рассказал ли я кому-нибудь, что мы обручились? Да.

Я тут же улыбнулся.

— Кому?

— Крису. Подумал, что сначала стоит признаться начальнику. А ещё тренерам. Сегодня были Эбби и Джеф.

— Каким-нибудь клиентам? — поинтересовался я, гадая, узнал ли кто-то из моих бывших сослуживцев.

— Решил оставить честь тебе. Митч пока не вернулся.

— Да, у них осталась неделя медового месяца.

— И если ты ему позвонишь, то Анна тебя прибьёт, — добавил Кира, ухмыляясь. — Какая бы причина ни была.

Я рассмеялся.

— Возможно она об этом упоминала.

— Она мне это заявила.

Я фыркнул от смеха.

— Из всех парней Митч должен узнать первым. О, я сказал Аризоне. Но он меня уделал.

Кира глянул на меня с улыбкой.

— В смысле?

— У них с Лашоной будет второй ребёнок. — Я помотал головой. — Видел бы ты его. Сиял улыбкой весь день.

Мы припарковались у дома, забрали с заднего сиденья сумки и зашли внутрь. — Что собираешься сделать на ужин?

— Ты ведь не ел с самого утра, да?

— Да, только завтрак.

— Ох, Мэтт.

Я вытащил из холодильника пачку йогурта, схватил ложку и начал есть прямо из упаковки.

— Ой, почти забыл, — сказал я. — Босс получил полугодовые отчёты и слегка запаниковал насчёт денег. Поэтому я устроил с ребятами мозговой штурм. Мы думаем устроить сбор средств, что-то вроде семейного праздника. — Я проглотил очередную полную ложку йогурта. — Нужно подготовиться, узнать о вариантах, но идея неплохая.

Кира тепло мне улыбнулся, но промолчал.

— Что?

— Просто ты.

— Что со мной? — уточнил я, гадая, о чём речь.

— Раньше ты говорил, что любишь работу в полиции. Но никогда не улыбался вот так, рассказывая о своём дне.

Я закрыл пачку с йогуртом и убрал её в холодильник. Наклонился к Кире и нежно его поцеловал.

— Потому что сейчас я счастлив больше, чем когда был полицейским. — Повернулся обратно к холодильнику и достал сырую курицу.

— Может быть, я приготовлю ужин?

Кира забрал тарелку из моих рук и мотнул головой.

— Ужин стоит приготовить мне.

Я надулся.

— Не настолько плохо я готовлю.

Свободной ладонью Кира взял меня за подбородок, быстро и крепко поцеловал.

— Детка, хорошо ты не готовишь тоже.

Глава 4

— Проходите, джентльмены. Присаживайтесь. — Тамара улыбнулась, закрыла папку на столе и посмотрела на нас.

Мы зашли в кабинет психиатра и заняли привычные места — Кира с левой стороны от меня, чтобы я мог слышать. Врач сразу приступила к делу.

— Вы оба отлично выглядите. Кира, полагаю, можно тебя поздравить, — сказала она. — Мэтт упоминал, что вы собирались рассказать твоим родителям о помолвке. Расскажи, как прошло?

— Прекрасно, — ответил Кира. — Мама буквально онемела. А потом разревелась, но лишь от счастья.

— Правда, — вступил я, глядя на Киру. Потом повернулся к Тамаре: — У меня случился приступ головокружения по пути к двери. Так что это немного подпортило впечатление, но всё прошло хорошо.

— Что произошло?

— Я накрывал на стол, обернулся ко входу. Комната покачнулась, и я упал на пол, — пояснил я. — Кира меня поднял и усадил на диван.

— Это тебя расстроило? — поинтересовалась женщина.

— Нет, — сообщил я без заминки. Честно. — Я говорил прежде, что учусь жить с головокружениями. Раздражают ли они? Да. Смущают? Да, и такое бывает. Виню ли я кого-то? Нет. Презираю ли я себя за то, что нуждаюсь в помощи Киры? Нет. — Я вздохнул. В моей интонации не было злости. Лишь сдержанная констатация фактов. — Просто такова ситуация. Как и глухота правого уха. Это… состояние, с которым придётся жить. Вот и всё.

Я потянулся к Кире, взял его за руку и сжал.

— Правда, Тамара, — сказал он. — Мэтт спокойно воспринимает головокружения. Справляется в своём темпе, не злится, не отказывается разговаривать. Как и с потерей слуха. Мы просто стараемся это принять.

— Верно, — согласился я. — Я уже говорил Кире: сомневаюсь, что без его семьи я настолько легко смирился бы с глухотой. Сэл не слышит совсем, так что определённые условия и язык жестов — часть ежедневной рутины.

— Согласна, — подтвердила Тамара. — Полагаю, это и правда очень помогло. — Она посмотрела на нас обоих и улыбнулась. — Вы вдвоём сделали большой шаг вперёд.

— Потому что теперь я ничего не утаиваю, — заявил я. — Возможно, даже перегибаю палку. Постоянно болтаю о клубе. — Я взглянул на Киру. — Тебя не бесит?

Кира усмехнулся и помотал головой.

— Нисколько. Мне нравится слушать. — Он повернулся к Тамаре. — Приятная перемена после работы в полиции. Тогда он не мог рассказывать о делах. Да и удобно тоже: не возникает лишних вопросов, когда я заглядываю в клуб.

— Ты часто туда ходишь? — уточнила она.

— Пару раз в неделю, — ответил Кира. — Если у меня вечерняя смена, то я захожу на час. Иногда Мэтт занят, и я просто общаюсь с парнями.

— Мэтт, считаешь, тебе пошёл на пользу размеренный ритм?

— Очень, — сообщил я. — Если честно, я рад. То есть, работы полно, всегда найдётся занятие. Но нет жёстких требований как в полиции. Одна из девочек, Клоди, о которой я упоминал, сказала, что моя работа — скучная.

— Как у неё дела? — поинтересовалась Тамара, склонив голову на бок.

— Не видел её два дня. Она провела со мной весь вторник, но после не появлялась.

— Ты волнуешься?

— Конечно. — Я пожал плечами. — Но дети приходят и уходят. Кто-то сказал, что видел Клоди с Рубеном поблизости, так что они не пропали. Может быть, остались дома. Не знаю. Они придут, когда смогут.

Тамара коротко улыбнулась. Я знал, что мы вернёмся к разговору на следующем приёме. Потом она обратила внимание на Киру и заговорила об упражнениях на доверие, которые мы выполняли довольно часто. В самом начале, после моей выписки из больницы, сеансы были довольно напряжёнными. В основном, из-за меня. Я боялся сказать лишнего или вновь расстроить Киру. Но спустя полгода мы уже могли повеселиться на приёмах. Иногда смеялись, хихикали над своими внутренними шутками. Даже Тамара, бывало, улыбалась.

Сегодня выдался один из таких дней. Следующий час мы заполняли опросники, составленные Тамарой специально для нас. Некоторые вопросы были серьёзными. Например, о наших ожиданиях от брака. Нужно было ответить, что мы думаем о желаниях друг друга. Некоторые — забавными. Почти на все мы ответили правильно, а над неверными посмеялись. И это был показатель того, как хорошо мы знаем друг друга. Насколько большой путь мы проделали.

Мы ушли с сеанса в отличном настроении. Я остановил Киру возле машины, перед тем как он успел сесть.

— Могу я спросить кое-что?

Кира не перестал улыбаться, но в глазах появилась осторожность.

— Конечно.

— Ты хочешь кольца? Ну, знаешь, обручальные? В смысле, я даже не знаю, носят ли их парни. Наверно, нет никакой причины, по которой мы не можем. Просто, я сделал тебе предложение, а о кольцах забыл.

Улыбка Киры стала шире. Он почесал голову.

— Хм, не знаю… Я не смогу носить кольцо на работе. Иначе пострадает либо кольцо, либо мой палец.

Мне в голову приходила та же мысль, но нежелание Киры всё равно уязвило.

— Ох.

— А тебе хочется?

— Ну, нет, всё в порядке… — начал я, но замолчал. Никакой больше лжи. — Да. Хочется. Хочется носить что-то как знак того, что я принадлежу тебе.

— Как футболку с надписью?

Я толкнул Киру в плечо.

— Не прикалывайся. Ты знаешь, что я имею в виду.

Он рассмеялся и сел на водительское кресло. Я открыл пассажирскую дверь и со вздохом забрался внутрь. Но затем Кира выехал на дорогу и не повернул налево в сторону дома. Он повёл машину вперёд.

— Куда мы едем?

— Собираемся найти знак, который покажет, что ты принадлежишь мне.

Я просиял. — Правда?

— Если ты хочешь, то да.

— Хочу, — согласился я. — Только не знаю, что именно.

— В смысле?

— Ну, я размышлял. Может быть, сделать татуировку, — объяснил я.

Кира резко повернул голову и уставился на меня вместо дороги.

— Следи за движением, детка. Я не отказываюсь от идеи, только знаешь? Рискую прозвучать глупо, но мне правда хотелось бы кольцо.

Кира удивлённо улыбнулся. Припарковался и указал на обочину.

— Здесь как раз есть ювелирный магазин.

Мы вышли из машины и пошли по направлению к дверям. Меня переполнял восторг. Но перед входом в магазин Кира остановил меня и потянул в сторону.

— Татуировка? Ты думал о том, чтобы сделать рисунок на теле на всю жизнь?

Я кивнул.

— Ага. Постоянный и значимый.

Казалось, Кира потерял дар речи. В конце концов, он смог произнести:

— Что бы ты набил?

— Я думал о чём-то со скрытым смыслом. Ты, наверно, подумаешь, что это глупо, но я хотел набить воина. — И сразу пояснил: — Самурая, с испанским щитом. Я пожал плечами и глянул на тротуар. — Знаешь, как бы символизирующий тебя. И японский, и испанский, и боец к тому же. Говорю, что, наверно, глупо…

Кира приподнял моё лицо. И при свете дня, посреди оживлённой городской улицы поцеловал меня.

— Нет, не глупо, — тихо произнёс он. — Мэтт, это… Я очень тебя люблю.

Я улыбнулся.

— И я тебя. Так что может быть стоит подумать сразу и о том, и о другом? — поинтересовался я со смехом. — Сделать татуировку и купить кольцо.

Кира хохотал, открывая дверь ювелирного магазина. Зайдя, он придержал дверь для меня. Я по-прежнему улыбался. Девушка за прилавком поприветствовала нас.

— Джентльмены, чем могу вам помочь?

— Нам нужны кольца, — ответил я.

Она показала несколько подушечек с золотыми и серебряными ободками. Мне понравилось кольцо со скошенным краем из полированного вольфрама или чего-то подобного. Мне было плевать, какой это материал. Просто понравилось кольцо. Я примерил, и оно идеально подошло. Поэтому я сказал, что беру.

— Мы возьмём два, — добавил Кира.

Я посмотрел на него.

— Правда?

Кира обратился к продавщице.

— Ещё понадобится кожаный шнурок или что-то подобное.

Он выбрал чёрную кожаную нить и надел так, чтобы закреплённое на ней кольцо висело точно над грудью. Выглядело сексуально.

А ещё я очень ясно понял одну вещь.

— Можно мне тоже шнур? — попросил я. Негромко, но уверенно.

— Мэтт?

— Я хочу носить кольцо. Правда, — заверил я. — Но не до свадьбы. Хочу по-настоящему надеть его в тот самый день.

Уголок губ Киры дёрнулся, будто он старался подавить ухмылку. Но его выдал блеск глаз.

— Ты невероятен! Сам ведь затеял это.

— Нам не обязательно покупать сейчас, — быстро сказал я. — Можем отложить их или прийти позже…

Кира накрыл ладонью кольцо, висевшее на груди. Оглянулся на продавщицу.

— Мы возьмём сейчас.

Я просиял словно идиот. Несчастная девушка за прилавком невольно усмехнулась.

— Хотите надеть шнурки с кольцами сейчас? Или упаковать в коробочку?

— Упакуйте, пожалуйста, — попросил я.

— Уверен? — уточнил Кира. Кажется, его веселил мой восторг.

Я развернулся к Кире, чтобы продавщица не видела моего лица. Прикусил губу.

— Думаю, стоит примерить их дома.

Он понял, что я имел в виду.

— Стоит упаковать, — решил он.

Я заплатил, и через пять минут мы уже были на пути домой. Кира бросал на меня взгляды, а я продолжал улыбаться.

— Ты же помнишь, что до моей смены всего два часа?

— Куча времени, — заявил я. Как только мы переступили порог, я достал маленькую чёрную коробочку из бумажного пакета. — Тебе жизненно необходимо его надеть. Вытащил кожаный шнур, продел его через кольцо. Кира стоял рядом, и я почти физически ощущал его взгляд. — Сними рубашку, — велел я хрипло.

И наблюдал, как он стаскивает одежду через голову. Кира самоуверенно ухмыльнулся, его глаза потемнели.

— Тебе по-настоящему нравится, как я выгляжу с кольцом, — сказал он. — Заметил в магазине.

Я не стал отрицать.

— Нравится. — И прошептал: — Повернись.

Я перекинул шнурок через его голову, связал два свободных конца на шее, провёл ладонью по плечам. Кира медленно развернулся.

Кольцо висело на его груди: темно-серебристое, в сочетании с чёрной кожей шнура. Но было не просто красиво. Это кольцо он наденет, когда мы поженимся. Я легко коснулся холодного металла, чувствуя, как вздымается и опадает грудь Киры.

— Потрясающе.

Кира удивил меня: он обхватил моё лицо ладонями и крепко, сильно поцеловал. Его ладони, его губы, его язык — в движениях и прикосновениях сквозила страсть и нужда. Кира сжал в кулаке ткань, отстранился ненадолго, лишь чтобы стащить с меня футболку, и вновь поцеловал.

С тихим стоном он замедлился и прикусил мою нижнюю губу. Его глаза оставались закрытыми, губы покраснели и блестели от влаги.

— Мэтт…

— М-м-м, — пробормотал я. — Целуй меня вот так когда угодно.

Кира усмехнулся и открыл глаза.

— Твоя очередь, — проговорил он, облизнулся и потянулся к коробочке. — Поворачивайся.

Я встал к нему спиной, чувствуя на коже прикосновения искусных пальцев. Прохладное кольцо легло рядом с моим сердцем, и меня переполнило ощущение любви и покоя.

Машинально я поднял руку, чтобы коснуться украшения. Кира за плечи развернул меня лицом к себе.

— Кира. — Мною вдруг завладели эмоции. Глаза наполнились слезами. Но стыдно не было. Напротив, я гордо вскинул подбородок. — Прямо сейчас я очень счастлив.

Кира ласково провёл рукой по моей щеке.

— Тогда почему плачешь?

— От счастья, — признался я. — Слишком много… Я так тебе благодарен. Невозможно выразить, как много для меня значит твоё желание пожениться.

— Мэтт, — пробормотал он.

Пока я на протяжении полугода сражался с собственными демонами, чувством вины и комплексами, Кира ни разу не дрогнул. Он скалой стоял за моей спиной.

— Кира, пожалуйста, отведи меня в постель.

Он вновь обхватил моё лицо ладонями, но уже нежнее, и ласково поцеловал. Взял за руку и повёл в спальню.

Секс между нами стал другим. Раньше, во время работы под прикрытием, я практически умолял причинить мне боль. Но теперь мы изменились. Стали более открытыми, легче находили общий язык и были близки как никогда ранее.

А это повлияло и на наши интимные моменты.

Мы больше не занимались грубым сексом, не трахались. Теперь мы смотрели друг другу в глаза, держались за руки, нежно целовались и шептали слова любви. Нас по-прежнему переполняла страсть и нужда, но подпитывали их иные эмоции.

Обычно я был внизу — так казалось правильнее, и, если честно, мне больше нравилось. Как и Кире. Для него естественной была роль верхнего, и он неизменно заботился о моих желаниях в первую очередь.

Кира раздел меня, выцеловывая каждый сантиметр кожи, подготовил и заполнил. Мои бёдра раскрылись навстречу его движениям. Он вошёл глубоко, одной рукой дотянулся до моей ладони, другой — сжал мой член. Кира касался моего рта дразнящим языком, целовал, пробовал. Он знал все нужные точки, все эрогенные зоны.

Размашистые, глубокие толчки, низкие стоны, наши переплетающиеся языки, ласкающая и стискивающая ладонь Киры — и мой оргазм, выплеснувшийся между нашими телами.

Кира отстранился, подался бёдрами вперёд, выжимая из меня наслаждение до последней капли. И только когда я бессильно и блаженно обмяк, он довёл себя до кульминации.

Сжал мою талию и с силой толкнулся. Вошёл на полную длину, склонился надо мной и двинул бёдрами раз, другой. Кольцо на шнурке ритмично раскачивалось в воздухе.

— Боже, Кира, — простонал я.

— Внутри тебя невероятно, — прорычал он. — Не хочу останавливаться.

Я сжал в ладонях его лицо.

— И не нужно. Я твой навсегда.

С последним толчком его тело выгнулось, и тёплая жидкость наполнила презерватив внутри моего тела. Кира со стоном и смехом навалился сверху, через мгновение откатившись в сторону. Но тут же обнял меня.

— Ты потрясающе выглядишь с кожаным шнуром вокруг шеи, — проговорил он, целуя меня в висок.

Я усмехнулся.

— У тебя, оказывается, есть фетиш на кожу?

Кира хохотнул.

— Нет, но, кажется, есть фетиш на то, что ты принадлежишь мне.

Я прыснул и согнул руку под головой, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Значит, очень хорошо, что я и правда принадлежу тебе.

Кира улыбнулся и коснулся кольца на моей груди.

— Я правда рад, то ты предложил.

— Что? Ты про кольца или про секс?

Он ухмыльнулся.

— И про то, и про другое.

Я опустил взгляд на подсыхающую сперму на наших животах и использованный презерватив.

— Нам надо привести себя в порядок, — решил я, но не успел слезть с кровати. Кира меня остановил.

Он с серьёзным выражением лица заглянул мне в глаза.

— Мэтт, я тебя люблю. Ты для меня важнее целого мира.

Кира часто это повторял, будто поставил целью постоянно мне напоминать.

— Знаю, — сказал я. Наклонился и поцеловал его. — Никогда не засомневаюсь вновь.

— Иди, включай душ, — сказал он с улыбкой. — Приду через секунду.

Я едва успел ступить под воду, когда Кира оказался за моей спиной. Он провёл руками по моему намыленному телу, смывая пот, и толкнул под струи. Чмокнул в правое плечо, оставил дорожку поцелуев на шее, до уха. Странно: меня всё так же прошибала дрожь, когда он прикусывал мочку, но я совершенно ничего не слышал.

Ни шёпота, ни тихих стонов. По крайней мере, не с правой стороны.

А затем губы Киры оказались у моего левого уха, и он прошептал:

— Готово. Моя очередь.

Кира был сексуален, даже когда раздавал мне указания в душе. В ответ я тоже намылил и помыл его тело, оставляя легкие поцелуи на спине. Кира повернулся, и от вида кольца на его груди у меня перехватило дыхание.

Кира, должно быть, заметил выражение, мелькнувшее в моих глазах, и сказал:

— Если мы скоро не выйдем из душа, то опоздаем.

Я улыбнулся, целуя его ключицу и позволяя воде литься на нас сверху.

— Ты, может, и заработаешь проблемы из-за опоздания, а я точно нет.

Кира рыкнул и прикусил моё плечо.

— Нечестно. Он выключил воду, вышел из душа, взял пару полотенец и кинул одно мне. — И кстати, тебе насчёт опоздания все уши прожужжат и дети, и Босс.

— Верно.

Кира коротко поцеловал меня, выходя из ванной.

— Пять минут, детка.

Ровно через пять минут мы ехали в сторону клуба. Кира припарковался недалеко от входа.

— Кто эти двое?

— Я тебе о них рассказывал.

— Те парни, которые шатались вокруг?

— Ага. Именно они.

— С ними Рубен?

Я выглянул в окно. Маленький чернокожий парнишка разговаривал с двумя мужчинами на углу квартала.

— Ага.

— Он знает этих парней?

— Понятия не имею. Видел, как они ошиваются поблизости. В клуб не заходят, а снаружи я почти ничего не видел.

— Выглядят опасно, — тихо проговорил Кира. — В смысле, что за взрослые крутятся среди детей?

— Такие, кто не предлагает ничего хорошего. Кому не место на свободе.

Кира долго молчал, нахмурившись, потом опустил взгляд на свои руки.

— Мэтт… ты больше не полицейский…

— И поэтому не ввязываюсь, — перебил я. Возможно, стоило обеспокоиться, что Кира думал о моём желании вмешаться. Но нет, он имел полное право спрашивать. — Я не буду никуда лезть. Если я посчитаю этих двоих угрозой, то позвоню в отделение. Обещаю, Кира, я больше никогда не буду рисковать.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Верю.

Я вновь выглянул в окно, на Рубена. Тот выглядел довольным, как минимум, улыбался.

— Прямо сейчас эти мужчины — всего лишь невинные прохожие. Может быть, они живут поблизости. Я правда не знаю.

Кира кивнул.

— Всё хорошо, Мэтт. Не нужно оправдываться.

— Понимаю, — ответил я. — Но и ты имеешь право спросить. Я расскажу о чём угодно. Никаких больше секретов, помнишь?

Он вновь улыбнулся.

— Вроде той татуировки? Ты собирался сказать о ней?

— Нет, — фыркнул я. — Это был секрет.

Теперь Кира захохотал.

— Возможно, нам стоит ещё разок обсудить.

— Ты снова поднял тему татуировки, — широко улыбаясь, сообщил я. — Начинаю думать, что тебя привлекает идея.

— Поначалу нет, не привлекала. — Кира немного смутился. — Но потом ты признался, что татуировка напоминала бы обо мне.

— Что же, меня захватила мысль увековечить тебя на своей коже.

Кира откинул голову и простонал.

— Выметайся, иначе я опоздаю. Увидимся около девяти.

Я усмехнулся.

— Знаешь, про что ещё мы забыли?

Кира с опаской посмотрел на меня.

— Что?

— Про собаку. На свадьбе я упомянул детей, кстати, всего лишь ради красного словца. А ты сказал, что стоит начать с собаки.

— О боже, — пробормотал Кира. — Мы собираемся посмотреть собак, да?

Я широко улыбнулся и кивнул.

— И собак, и татуировки.

Кира хохотнул.

— Давай, вали. А то выдумаешь ещё что-нибудь глобальное.

Я ещё разок сверкнул улыбкой и выбрался из машины. К дверям клуба мы с Рубеном подошли вместе.

— Чувак, у тебя проблемы! — заявил он.

Я улыбнулся парнишке.

— Из-за чего на этот раз?

— Клоди торчит тут весь день, ждёт тебя.

— Я предупреждал, что появлюсь только после обеда!

Подросток сочувствующе покачал головой.

— Ну, она все поняла по-своему. И у тебя проблемы.

Я рассмеялся и положил руку ему на плечо, подталкивая к двери.

— Тогда пошли. Не будем откладывать.

Глава 5

Клоди метала гром и молнии. Дерзкая девчушка ростом в метр с кепкой встретила меня у двери, подбоченившись и задрав бровь.

— Тебя где носит?

Стоявший позади Босс сиял. Ему даже не нужно было вмешиваться: малышка выскажет всё сама. Я посмотрел на часы.

— Я не опоздал! Предупредил же про три часа!

Клоди закатила глаза.

— Много дел на сегодня, Мэтт.

— Она весь день тебя ждала, чувак, — сообщил Аризона с усмешкой, подходя ближе. — Заставила всех заниматься делом.

Я улыбнулся девочке.

— Отлично, Клоди. Хоть кто-то взял на себя ответственность.

Она просияла.

— С чего начнем, Мэтт?

— Я уберу сумку в шкафчик, а после мы с тобой отправимся в церковь, — объяснил я. — До занятий ещё час.

Прежде молчавший Руби хохотнул.

— Церковь? На кой черт?

— Да, Мэтт? — влезла Клоди. — Зачем мы туда пойдем? Тебе нужно пообщаться с богом?

Аризона сдержал смешок, а я улыбнулся и ответил Клоди:

— Не с богом. По крайней мере, не в этот раз. Нужно поговорить со священником.

— Кем?

— Человеком, который работает в церкви, — доступно объяснил я.

— Хорошо, — заявила Клоди нетерпеливо. — Пошли тогда. Время не терпит.

Я закинул сумку на полку.

— Тише, выскочка. Попридержи штаны. — Захлопнул и запер дверцу. — Ты хлеще моего прошлого начальника, а он, вообще-то, армейский сержант.

Рубен расхохотался, и Клоди пристально посмотрела на брата.

— Идешь, Руби?

— Не, — отмахнулся тот.

— Ты же будешь здесь, когда я вернусь? — уточнила девочка.

— Конечно, — подтвердил он.

Клоди удовлетворенно кивнула и направилась к открытой мною двери.

— Пошли. Боже упаси, если я опоздаю.

— Наверно, не стоит поминать бога по дороге в церковь, — отчитала она меня, выходя. Вслед донёсся смех парней.

Я помотал головой и зашагал рядом с девочкой к старой церкви на углу соседнего квартала. Клоди была одета в неизменный наряд — шорты и грязноватая футболка, изношенные, слишком маленькие ботинки. Вещи однозначно не дорогие и достались ей, скорее всего, уже с рук. Туго закрученные, взъерошенные черные кудри добавляли Клоди очарования.

— Зачем тебе встречаться с этим человеком? — поинтересовалась она, вышагивая по тротуару.

— Слышала, что мы планируем устроить мероприятие? — Клоди кивнула, и я продолжил: — Ну, мы хотим узнать, не хочет ли церковь поддержать нас.

Девочка подозрительно прищурила большие карие глаза.

— Не думаю, что у церквей есть деньги.

— Я не собираюсь просить денег, — сказал я, останавливаясь у крыльца и указывая на вход. — Предложу принять участие.

Открыл тяжелую деревянную дверь, подождал, пока зайдет Клоди и последовал за ней. В большом прямоугольном помещении с витражными окнами и рядами деревянных скамей было пусто и прохладно. Клоди немного стушевалась, но пошла за мной к алтарю.

Нас встретил средних лет мужчина, на его лице читалось любопытство. По меркам района мужчина был неплохо одет: в серые брюки и белую деловую рубашку. Густые каштановые волосы приглажены. Он радушно улыбнулся, морщинки собрались в уголках его глаз.

— Могу вам помочь?

— Мы ищем отца Майкла, — ответил я. Босс назвал мне имя человека, который вроде бы работал священником последние десять лет. Старый тренер не тяготел к религии, как объяснил сам, но слышал имя от кого-то.

Мужчина передо мной снова улыбнулся, уже с опаской, и внимательно посмотрел сначала на меня, потом на Клоди, стоящую рядом. Я узнал взгляд благодаря многолетнему опыту работы в полиции. Мужчина осторожничал с незнакомцами. И прежде чем он заговорил, я уже понял, что он-то нам и нужен.

— Это я.

Улыбнувшись, я протянул руку.

— Мэттью Эллиот. А это Клаудия.

Священник пожал ладонь и улыбнулся искреннее.

— Что привело вас в церковь Святого Эндрю?

— Возможно вы в курсе, что власти города взяли под контроль бойцовский клуб в соседнем квартале?

— Да, — подтвердил священник. — Теперь вы им управляете? — Очевидно, он не мог понять цель моего визита.

— Именно. Счастлив признать, что приложил руку к ликвидации наркоторговой сети, — объяснил я. — Мерзавец Леон Тресслер надёжно упрятан за решётку.

Глаза отца Майкла округлились.

— Вы — тот самый Мэттью Эллиот?

— Именно, — подтвердил я. — Сейчас мы проводим лекции о вреде наркотиков и спортивные занятия для местных детей. Хочу показать им перспективу, дать шанс, даже если все остальные махнули рукой.

— Очень похвально, — сказал отец Майкл.

— И очень затратно.

Он понимающе усмехнулся и выдал библейскую цитату:

— Благотворящий бедному дает взаймы Господу, и Он воздаст ему за благодеяние его. — Затем добавил: — Если вы пришли в надежде на финансирование… Церкви просто-напросто нечего отдавать.

— Нет, мы не за деньгами. А за советом, — быстро пояснил я. — Нас обеспечивают власти, но недостаточно для полноценной работы. Мы хотим найти дополнительный доход, организовать совместное общественное мероприятие.

— И рассчитываете на совет?

Я кивнул.

— Да, и на поддержку.

Отец Майкл обратился к Клоди:

— Тебе нравится в новом клубе?

Она кивнула.

— Там довольно приятно. Мэтт относится ко мне хорошо.

— Клоди — мой заместитель, — с улыбкой проговорил я. — Следит за порядком. Верно, выскочка?

Девочка закатила глаза. Священник сдержал усмешку.

— Очевидно, вы приносите детям пользу, — сказал он мне. — Думаю, мы сможет поработать сообща. Я открыт для предложений. Мы сейчас не слишком загружены. Времена непростые.

— Точно, — согласился я.

Клоди вмешалась:

— Отец Майкл, если вы хотите больше посетителей, то нужно добавить веселья. — Она обвела помещение взглядом и снова посмотрела на нас. — Здесь как-то страшновато.

Я улыбнулся Майклу, а он серьёзно кивнул.

— Приму к сведению.

Клоди кивнула, будто выполнила главную задачу.

— Не помешает.

Священник поднял глаза на меня.

— Заместитель, да?

Я кивнул.

— Ага.

Мы обсудили идеи и условия. Майкл пообещал как-нибудь зайти в клуб и оценить самостоятельно. Чуть позже, выходя из церкви, я снова заметил двух бритоголовых мужчин на тротуаре неподалёку. Они лишь проходили мимо, но лицо Майкла выражало неприязнь.

— Знаете что-то про них? — поинтересовался я.

— Тайлер Джеймс и Дариус Макиннс.

Имена ни о чём мне не сказали. Никогда прежде не слышал.

— Я замечал их поблизости. Кажется, они иногда общаются с детьми.

— Предупредите ребят, что не стоит якшаться с этими мужчинами. — В мягком голосе Майкла звучало предостережение.

Я кивнул.

— Хорошо, — пообещал я. — Пошли, Клоди. У нас куча дел, помнишь?

Девочка подбежала ко мне, мы пообещали священнику выйти на связь и отправились обратно в БК.

Как обычно, я провёл несколько занятий по физкультуре для детей, научил их новым упражнениям и приёмам самозащиты. А ещё пытался не думать о том, что большинство ребят уходили по темнеющим улицам Лос-Анджелеса в одиночестве, без родителей или других родственников.

Незадолго до закрытия почти все разошлись, оставался только Аризона с последним клиентом. Я взял телефон. Не часто теперь приходилось его использовать. Разве что поговорить дома или сделать быстрый звонок из клуба, когда вокруг крутилось поменьше людей. Некомфортно было закрывать единственное слышащее ухо телефонной трубкой.

— Курт Уорнер, — раздалось на другом конце линии.

— Эй, Курт, это Мэтт.

— Эллиот! — ответил он радостно. — Дай-ка угадаю. Ты соскучился по нас, а раз у Митча медовый месяц, я — твой первоочередной выбор?

Я фыркнул.

— Тебе бы детективом стать.

Курт захохотал.

— Что такое? — спросил он, желая узнать причину звонка. — Как вообще дела? Вы с Фрэнки неплохо смотрелись на свадьбе, так что, кажется, с ним всё хорошо?

— Всё отлично, — проговорил я. Смешно, что он назвал Киру Фрэнки. Так к нему обращались друзья из полиции.

На краткую секунду я задумался, раскрывать ли секрет до разговора с Митчем. Но мне хотелось быть откровенным по отношению ко всем.

— Мы… Я сделал ему предложение, — сообщил я с широкой улыбкой. Неосознанно, моя рука потянулась к металлическому кольцу, висящему на груди.

— Ох, чувак, потрясающе, — искренне обрадовался Курт. — Так рад за тебя! Хотя все эти свадьбы и разорят меня.

Я рассмеялся.

— У тебя куча времени, чтобы решить проблему.

— Не срываетесь с места в карьер? Ой, Митч пока не знает, правда?

— Нет. Кира сказал, что Анна прибьёт меня, если я позвоню во время медового месяца.

Курт хохотнул.

— И нам пообещали то же самое.

— Приятно знать, что она относится к нам одинаково, — посмеялся я.

— Рейч тоже бы так сделала.

— Как она?

— Хорошо, чувак, — ответил он. — Очень хорошо.

— Никаких планов сделать и её невестой?

— Нет. — И тут же Курт добавил: — Мы из тех пар, что наслаждаются жизнью в грехе.

Я улыбнулся и подумал, что можно уже перейти к настоящей цели звонка.

— В общем, надеюсь, что ты можешь оказать услугу, — начал я. — Обычно я прошу Митча, и он либо помогает, либо посылает меня.

— Хорошо.

— Есть пара имен. Нужно проверить данные на двух парней, если не сложно.

— Слушаю, — осторожно произнёс Курт.

— Дариус Макиннс и Тайлер Джеймс. Они начали ошиваться поблизости. Не заходят внутрь, но следят за местными детьми. — Я вздохнул. — Может быть, это полная ерунда, не заслуживающая внимания. Но сегодня я виделся со священником, и он прямым текстом предупредил насчёт парочки.

— Хм-м, — только и раздалось в ответ.

— Хм-м что?

— Ну, сразу несколько моментов, — задумчиво протянул Курт. — Если эти парни не связаны с наркотиками, то не знаю, много ли раскопаю. Но ты и так в курсе, значит спрашиваешь, потому что слишком сильно беспокоишься. А если беспокоишься ты, то парни явно ничего хорошего не задумали.

Я улыбнулся.

— Как и сказал, главное — даже не моё беспокойство. Насторожила реакция священника. Мне показалось, что он не страдает предубеждениями.

— Имена?

Я повторил:

— Тайлер Джеймс и Дариус Макиннс.

— Иголки в стоге сена, чувак.

— Знаю.

— Посмотрю, что выйдет.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Понимаю, что надежды мало, и эти парни — мелкие рыбёшки. Но всё же благодарен. Возможно, ничего и не найдётся. Надеюсь, ничего не найдётся.

Теперь уже Курт фыркнул в трубку.

— Ты хоть когда-нибудь затевал расследование на пустом месте?

У меня вырвался смешок.

— Передай парням привет от меня.

— Даже Беркману?

— Особенно Беркману.

Я услышал хохот, а затем короткие гудки. Отложил телефон и уловил отголосок знакомого смеха из зала. Улыбаясь, вышел из кабинета в главное помещение и обнаружил беседующих Аризону и Киру.

— Эй, — поприветствовал я.

— Привет, — ответил Кира. — Аризона рассказывал мне про твою маленькую напарницу Клоди. Она держит тебя в ежовых рукавицах?

— Каждый день.

— Закончил на сегодня? — поинтересовался Аризона.

— Ага. Только что поговорил с Куртом.

— Всё нормально? — уточнил Кира.

— Да, вполне, — заверил я. — Хотел задать пару вопросов.

Улыбнулся Кире, понимая, что наедине тот вернётся к теме. Глянул на Аризону.

— Ты готов? Я помогу закрыть. Нужно подбросить домой?

— Не, мужик, я за рулём. Проверю туалеты. — Он направился к дверям.

— А я — окна, — выкрикнул я. Каждый вечер по заведённому порядку мы дважды осматривали все двери и окна. Закрыв зал и включив сигнализацию, мы попрощались с Аризоной и двинулись в сторону дома.

— Что сказал Курт? — начал Кира. Даже квартала проехать не успели.

— Я попросил его проверить данные на двух парней, мелькающих в округе.

Кира улыбнулся, глянул на меня, понял, что я не шучу — и мгновенно посерьёзнел.

— Мэтт.

— Я уже говорил. Не вмешиваюсь. Просто спросил, и сам выяснять ничего не собираюсь, — объяснил я. Кажется, Киру мои слова не убедили. — Кира, детка, потому я и связался с Куртом. Я не хочу лезть. Правда. Но священник в церкви попросил держать детей подальше от этих людей, и я подумал, что лучше попросить парней проверить. Всё, что они найдут или не найдут — не моё дело. Обещаю, Кира, я не вмешиваюсь. Но нельзя же позволять каким-то отморозкам вербовать наркокурьеров среди детей в клубе…

Он потянулся и взял меня за руку.

— Мэтт, всё хорошо. Я верю тебе. Верю.

Я слегка улыбнулся и вздохнул.

— Не виню тебя за вопросы. Ты заслужил право знать, а мне скрывать нечего. Я не лезу.

— Тебе не плевать, Мэтт. Такова твоя натура. — Кира немного помолчал и добавил: — Я не заслужил право знать.

Я фыркнул.

— Конечно заслужил.

— Сколько ещё ты будешь считать, что обязан мне?

Проще простого.

— Всегда.

Кира улыбнулся, отводя взгляд от дороги. В его голове прозвучала игривая интонация.

— И что входит в предложение?

— Почёсывания спины, массажи, завтраки в постель и потрясающие минеты.

Кира теперь уже захохотал.

— С таким я готов смириться.

* * * *

Следующая неделя прошла примерно так же. Я с головой ушёл в дела, ходил на приёмы к Тамаре, а ночи проводил в объятиях Киры. Иногда по вечерам мы отключали ТВ и просто разговаривали: о наших работах, семье, моей терапии, о новостях или о клумбах на заднем дворе. Не важно, о чём. Главное — разговаривали.

Мои любимые вечера. Мы готовили ужины. Точнее, Кира готовил, а я прибирал, и мы беседовали. Было не слишком захватывающе, не безумно романтично. Скорее обыденно и даже чуть-чуть скучно. Но для меня — идеально.

Нам с Кирой нужно было вернуться к началу. Научиться доверять, вновь стать парой, и общение выходило на первый план. Мы обрели близость, которой я даже не представлял. Словно заново обрели собственную любовь.

Во вторник после ужина Кира взял пачку писем с журнального столика и с усталым вздохом лёг на диван. Я забрался на Киру и устроился между его ног, прижавшись спиной и опустив голову ему на грудь. Поёрзал, ложась удобнее. Кира простонал и засмеялся.

— Тебе там хорошо?

— Теперь да.

Он обнял меня и положил почту мне на живот. Я открыл несколько ожидаемых счетов. Последний конверт был чисто белым, а на письме в верхнем правом углу красовался знакомый логотип. Результаты анализов крови с последнего визита в больницу. Бои в клетке — это тесный контакт с чужой кровью и высокий риск заражения. У меня брали анализы, пока я лежал в больнице, потом через три месяца после выписки, и ещё раз через полгода.

И первый, и второй анализ был чист, но даже третье письмо пугало. Кира сжал мою ладонь, и мы прочитали вместе. Чисто. Мои анализы были идеальными.

Я с облегчением выдохнул и положил руку Киры себе на грудь.

— Не верится, что я выбрался с боёв в целости и сохранности.

Кира склонился и поцеловал меня в висок, прямо над повреждённым ухом.

— Не совсем.

— У меня осталось и здоровье, и ты, — возразил я.

Мы лежали в тишине, Кира перебирал мои волосы. Я кинул почту на столик.

— Кира, — мягко, но настойчиво проговорил я. — Хочу тебе кое-что сказать.

Он насторожился, его тело напряглось. Всего лишь на краткий миг, но я всё равно подумал, что у него есть причина беспокоиться насчёт моих откровений.

Мы раньше обсуждали незащищённый секс, но учитывая особый контактный характер ММА и кровавые раны, выбора у нас не было. Да и моя предыдущая работа в полиции не была безопасна.

Но теперь мы могли. Я хотел дать Кире всё. Хотел показать, что принадлежу лишь ему. Ни один из нас прежде не занимался сексом без презервативов, и мне хотелось доказать Кире, что я доверяю ему своё здоровье, тело и жизнь.

Я притянул к себе и вторую руку Киры. — Ну, точнее не сказать. Спросить. Мне хочется кое-что обсудить, и тебе не обязательно отвечать прямо сейчас. Просто подумай и реши, как будешь готов.

— Хорошо, — нерешительно, но с любопытством произнёс он.

— Когда ты будешь готов, — начал я, — и только если ты хочешь. Теперь ведь есть результаты анализов, и я думал, точнее размышлял, если ты думал… знаешь… Не использовать презервативы.

Нервничая, я всегда начинал бессвязно болтать.

Кира молчал. Я перевернулся, чтобы посмотреть на него, заглянуть ему в глаза и вновь заговорить о том, что не стоит волноваться. Но Кира медленно и широко заулыбался.

— Ты милый, когда волнуешься, — заявил он.

Я выдохнул с облегчением и прижался щекой к его груди.

— Тебе не обязательно решать прямо сейчас, — ласково проговорил я. — Не настаиваю.

— Но ты хочешь? — уточнил Кира.

Я поднял голову и кивнул.

— Однажды. Только ты и ничего больше внутри меня. Никакой преграды между нами. — Кира по-прежнему не ответил, и я добавил: — Если ты не хочешь, то не страшно. Мы оба должны быть согласны и принять взвешенное решение.

Кира провёл пальцем по моему лицу и пристально посмотрел в глаза.

— Могу я немного подумать?

— Конечно. Сколько угодно.

— Я хочу, — поспешил уточнить он. — Правда хочу, но всё-таки хочу подумать. Знай, что моя нерешительность — не от недостатка доверия. Он настойчиво сжал моё лицо в ладонях, будто бы бросая вызов. — Ты же понимаешь, да?

Я улыбнулся.

— Да. Вопрос не самый простой, и нельзя просто обрушить его на тебя. После получения письма с результатами… Я хотел дать тебе знать, что готов сделать этот шаг.

Кира вновь наклонился ко мне и чмокнул в губы. Я удовлетворённо вздохнул, устроившись у него на груди.

Ладони Киры скользили по моему телу, по плечам, спине, легли на мои ягодицы. Его прикосновения стали увереннее, член налился и уткнулся мне в живот.

— Тебе не стоило давать мне пищу для размышлений, — сказал он и толкнулся бёдрами, подкрепляя слова.

Я захохотал, уткнувшись в его футболку. Кира перекатил нас на бок. Мы едва умещались на диване, и это само по себе было забавно. Но тут Кира начал меня щекотать, я смеялся и корчился.

Легкие прикосновения пальцев пропали, появились неловкие движения ладоней, напористый рот, пытливый язык. Кира отвёл меня в постель и трахнул. Используя презерватив, конечно. Но лёжа сверху, он пробормотал мне в затылок, что однажды этого не понадобится. Что он толкнётся глубоко в меня, без всяких преград.

Из-за одних только слов я полностью потерял контроль.

Глава 6

Я отправил сообщение, отложил телефон на стол и посмотрел на парочку напротив.

— Ну, что будете?

— Мне ничего, — решил Руби и пододвинул ко мне закрытую папку с меню.

— Не нужно ничего нам покупать.

Клоди постаралась скрыть разочарование, но молча согласилась с братом. Я понятия не имел, насколько давно они ели хоть что-нибудь.

— Давайте сделаем так. Я закажу, а вы поедите, если захотите, — сказал я и, не дожидаясь ответа, попросил два бургера, картошку фри и две газировки.

— А ты, Мэтт? — спросила Клоди. — Себе ты ничего не взял. Или тут плохо кормят, и ты такое не съешь?

Я рассмеялся. Клоди и её чувство такта, точнее его отсутствие.

— Еда здесь отличная. Просто у нас с Кирой планы на вечер.

— Раз ты куда-то собираешься, зачем тратить время на нас? — поинтересовался Руби.

— Я не трачу время, — поправил я. — А угощаю вас ужином. В любом случае, мне нужно дождаться Киру, и я написал ему приехать сюда, а не в клуб. Ничего особенного.

Клоди улыбнулась. Тугие кудряшки обрамляли её ангельское личико.

— Куда идёшь? — поинтересовалась она. — Со своим мужчиной.

Я вновь сверкнул улыбкой. Высказывания девочки частенько забавляли.

— На свидание. Собираемся в кино. Очередь Киры выбирать, видимо, будем смотреть какую-то ерунду. — И добавил: — Не рассказывайте ему.

Клоди хохотнула, даже Руби усмехнулся. Он всегда оберегал сестру и оставался неизменно серьёзным, так что приятно было увидеть и его улыбку. Я сразу понял, что не стоит выпытывать у ребят ответы. Мне было интересно, куда делась их мать, где они жили, когда ели в последний раз, почему никогда не уходили домой и был ли вообще этот дом, но я не спрашивал.

Одно неверное слово — и дети замкнутся, перестанут общаться, а так рисковать нельзя.

Мне они по-настоящему нравились. Хотелось дать им шанс. Шанс получше, чем тот, что подкинула жизнь. Думаю, мой психотерапевт уделяла этому чересчур много внимания. Будто у меня срабатывало затаённое чувство вины, и я стремился загладить собственные ошибки.

Не удивительно, что её склонный к психоанализу разум пришёл именно к такому заключению, но для меня ситуация выглядела иначе. Дети, похожие на Руби и Клоди, не должны считать, что все вокруг настроены против них. В моих силах подарить им несколько счастливых мгновений в неприветливом мире.

Мы поговорили о клубе и, конечно, о предстоящем благотворительном мероприятии и турнире. Клоди трепетала от предвкушения, а Руби согласился поучаствовать только из-за воодушевления сестры. Официантка принесла напитки как раз в тот момент, когда в кафе зашёл Кира.

Меня он заметил сразу, на его лице появилось любопытство. Затем он обратил внимание на компанию и, садясь, одарил меня взглядом «Что ты задумал на этот раз?».

— Привет, ребята, — поздоровался он, погладив меня по ноге под столом.

— Привет, — ответил я с улыбкой.

— Здравствуй, Кира, — радостно поприветствовала Клоди. — Какой фильм вы будете смотреть?

Кира стрельнул взглядом в мою сторону.

— Пока не знаю, — осторожно сказал он.

— Я разболтал, что мы собрались в кино, — объяснил я.

— Вообще-то, — заявила Клоди с весельем в глазах и широченной улыбкой, — Мэтт сказал, что у вас свидание, а у тебя плохой вкус на фильмы.

Мой рот приоткрылся.

— Эй! Как же товарищеский дух? — поразился я. — Думал, мой заместитель прикроет мне спину.

Кира захохотал.

— Он и правда так сказал?

Официантка вернулась с двумя тарелками с бургерами и картошкой и поставила их перед детьми. Те выпучили глаза. Без лишних слов оба набросились на еду.

Когда они умяли половину, я заговорил:

— Ну, нам лучше идти, если хотим успеть в кино.

Руби отложил остатки бургера, проглотил и произнёс:

— Спасибо.

Тихо, застенчиво и искренне.

Клоди влезла:

— Да, Мэтт, спасибо. Увидимся завтра на работе?

— Конечно, — подтвердил я. — И не опаздывай.

Девочка закатила глаза. Я повернулся к Кире и позвал:

— Готов?

В его глаза на короткое мгновение мелькнуло замешательство: «Стоит ли оставлять их в одиночестве?».

— Да, — нерешительно пробормотал он.

— Хорошо. — Я встал. — Берегите себя. Приятного аппетита. Мы отправляемся смотреть дурацкое кино.

Клоди вновь рассмеялась. Руби улыбнулся уголком рта и кивнул, прощаясь.

Кира сел за руль, проехал несколько кварталов молча, а потом сказал:

— Они в порядке? В смысле, нормально ли бросать их? Уже почти восемь вечера. И ты накормил их ужином?

Я улыбнулся и положил ладонь Кире на ногу.

— С ними всё будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — признал я. — Но надеюсь.

Кира затих, будто мой ответ его не устроил. Мы заскочили в его любимый суши-бар, взяли роллы на вынос и успели на девятичасовой сеанс. Кира по-прежнему молчал. В очереди за билетами он вдруг нахмурился.

— Кажется, Рубен был не слишком доволен, — проговорил он. — В кафе. А ты так и не ответил. Ты купил им ужин?

— Конечно да, — сказал я. — И нет, Руби наверняка не наслаждался вечером. У него есть чувство собственного достоинства, и он несёт ответственность за Клоди. Наверно, ему неприятно получать подарки. Но Клоди очень радовалась. Они оба торчали в клубе до закрытия, и я знал, что Клоди толком не ела, поэтому предложил бургеры. Руби согласился пойти только затем, чтобы накормить сестру.

Кира нахмурился.

— Грустно… Смотреть, как они едят. Мгновенно проглотили половину, а остальное отложили, — заметил Кира, будто не понимая.

— Ну, Клоди провела со мной день. Она пришла около девяти, сделала какао, съела на обед мой салат, а поужинала бургером. Думаю, они приберегли остаток на завтра. Дождались нашего ухода, завернули еду в салфетки и распихали в карманы.

Кира нахмурился сильнее и уставился на стойку с билетами. Мысль о детях, вынужденных приберегать еду, не радовала. Я ласково похлопал Киру по руке, подошёл к кассе и купил пару билетов.

— Как ты с этим справляешься? — поинтересовался он. — Возможно ли просто отвернуться, зная, что у детей нет еды, нет ничего?

Я вновь положил ладонь Кире на руку и печально улыбнулся.

— Годы работы в полиции, похоже. Такова жизнь. Это не легко, и я не махнул рукой — потому что имеет значение судьба любого ребенка. Но ты и сам сказал: мы не можем помочь всем.

— Только двоим.

— Я не пытаюсь помочь. Лишь проявляю немного доброты. Вот и всё. Это плохо?

Кира помотал головой и оглядел фойе кинотеатра.

— Нет, совсем нет. Жуткое зрелище — они будто ели впервые за неделю.

— Потому я и решил угостить их ужином.

— Ты хороший человек.

У меня вырвался смешок.

— Не уверен, но очень стараюсь.

Кира, наконец, улыбнулся.

— Неплохо справляешься.

— Пошли, пора смотреть фильм.

* * * *

Я держал лапы для Аризоны, пока тот отрабатывал тройные комбинации ударов. Мужчина был очень силён, бил на совесть, так что я тоже одновременно практиковался. Когда мы начали работать в клубе, времени на тренировки осталось мало, поэтому мы наслаждались каждым выходом на ринг и спаррингом.

Аризона больше не дрался ни на соревнованиях, ни в незаконных боях. Не было необходимости. У него появилась официальная работа с гарантиями. Бокс теперь был лишь спортом и удовольствием.

Я поддразнивал Аризону, уговаривая вдарить по-настоящему. Он неожиданно пробил удар ногой в моё бедро и рассмеялся, когда я уронил лапу.

Мне нравилось, что мы могли вдоволь повеселиться. Я поднял лапу, вытащил капу изо рта и протянул:

— Довольно приличный удар. Для девчонки.

Аризона захохотал, а я снова надел защиту и жестом предложил атаковать.

— Он тебе спуску не даёт? — Только когда прозвучал голос, я заметил двух мужчин возле ринга.

Оглянулся, увидев наблюдающих Митча и Рики.

— Привет! — пробубнил я. Убрал капу и повторил: — Привет! Неужели молодожён пожаловал?

Митч просиял. Я пролез под ограждением, спрыгнул на землю и развёл руки в стороны.

— Правда считаешь, что я стану обниматься с насквозь пропотевшим тобой? Советую подумать снова, — заявил мой бывший напарник.

Но я проигнорировал колкость и всё равно его обнял.

— Рад видеть тебя, чувак. Отлично выглядишь. Тебе идёт женатая жизнь. — Отдохнувший и загорелый Митч правда выглядел хорошо. — Как твоя прекрасная жена?

— Великолепно, — сказал Митч, улыбаясь ещё шире при упоминании Анны. Он потянулся и коснулся кольца, висящего на моей шее. — Слышал и о твоих грандиозных новостях.

Теперь улыбкой сиял уже я. Похлопал Митча по плечу и перевёл взгляд на Рики.

— Без Митча Беркман тебе спуску не давал?

Молодой полицейский простонал.

— Ты превосходно его знаешь.

Я хохотнул и повернулся к Митчу.

— Что вас привело? Сильно соскучились?

— Есть минутка? — спросил он. — Можем где-нибудь поговорить?

— Конечно. — Я кивнул в сторону кабинета. Крикнул Аризоне: — Закончили, чувак?

— Да, всё равно ты дерёшься как девчонка, — отозвался тот с ухмылкой.

Я фыркнул и провел Митча с Рики в офис. Клоди устроилась за столом, наводя порядок по собственному усмотрению.

— Эй, выскочка, — сказал я. — Оставишь нас ненадолго?

Девочка слезла с кресла, внимательно посмотрела на парней и, выгнув бровь, обратилась ко мне:

— У тебя проблемы, Мэтт? Они собираются тебя арестовать?

— Нет, мэм, — ответил я. — Это мой бывший напарник Митч и его теперешний напарник Рики. Они просто зашли поболтать.

Клоди с подозрением кивнула.

— Хм-м. Конечно же.

Мы проводили Клоди взглядами, и, как только она вышла, Митч спросил:

— Она тут главная?

— Ага.

Он рассмеялся и присел на стол у окна.

— Ты просил Курта посмотреть информацию на пару мужчин, появившихся в округе. Митч не спрашивал, а утверждал.

— Да. Они как-то сомнительно выглядят, — пояснил я. — На самом деле, сначала они меня не насторожили. Тут шатается куча людей, многие живут рядом, но если они не приходят к нам, то мне и дела нет. Я разговаривал со священником в соседней церкви, и тот упомянул, что эти двое — плохая компания.

Митч кивнул.

— Священник прав. Дариус Макиннс сидел за распространение наркотиков и обвинялся в серьёзных нападениях. — Он вздохнул. — А ещё, Мэтт, он мелькает в файлах про «Нацистских бунтарей».

— Какого хрена скинхеды хотят от тринадцатилетнего чёрного пацана? — прошептал я.

Митч опустил глаза.

— Они подсаживают беспризорников, Мэтт. Подсаживают на наркоту и выдают дозы за работу курьерами. Эти дети — расходный материал. Никто не парится. — Он пожал плечами. — Всем наплевать. Никто не заметит пропажи бездомного ребёнка.

— Я замечу. — Я потёр лицо руками, ожидая продолжения.

— Мы осмотримся, глянем, насколько всё серьёзно, — сказал Митч. — Но да, имена всплывают в определённых кругах.

— Наркотики и разбой? — переспросил я. — Господи.

— Они довольно разносторонни.

Уклончивые ответы Митча подсказывали мне: он хотел предупредить, что парни — настоящие отморозки, но не мог раскрыть слишком много, так как началось расследование. А я больше не детектив.

— Спасибо, Митч, — поблагодарил я. — Ценю предостережение.

— Не за что. Хотелось, чтобы ты знал.

— Неповторимое ощущение: сразу после медового месяца окунуться в работу, — усмехнулся я.

Митч закатил глаза.

— Плохие парни никак не переведутся, Мэтт. — И тут же поинтересовался: — Что за девочка? Он кивнул в сторону выхода.

— Клоди. Точнее Клаудия, — поправился я. — Мой заместитель.

— Она тут частенько бывает? — уточнил Митч.

— Довольно. У них с братом непростая жизнь, так что я не против.

— Она проводит время с тобой?

Я кивнул.

— Ага. Руководит и мною, и парнями. Та ещё штучка.

На лице Митча проступило изумление, потом он хмыкнул и качнул головой.

— Боже.

— Что?

— Всё изменилось, да? — сказал он. — Не ты сам. Ты не меняешься, но вот жизнь совершенно иная.

— Верно.

— Счастлив?

— Да, — подтвердил я.

— Отлично, — искренне улыбаясь, ответил Митч.

— А ты? — тут же спросил я.

— Да, — со смехом проговорил тот, протянул мне руку и притянул в братские объятия.

— Ты просто не хочешь признавать, что очень по мне соскучился, — пошутил я, хлопнув друга по спине.

Он отстранился и потрепал меня за щеку:

— Не вынуждай меня жалеть о визите. — Затем схватил за плечо. — А как ухо?

— В норме. По-прежнему.

— До сих пор кружится голова?

— Иногда. Не слишком часто. Обычно, когда я резко поворачиваюсь или быстро встаю. Бывает, что и без причины.

Митч нахмурился и вздохнул. Он не успел никак прокомментировать мою глухоту — входная дверь открылась. Показался Руби. Он с опаской поглядел на Митча с Рики, но, в конце концов, посмотрел на меня.

— Эй, Мэтт, Клоди тут?

— Ага. Вышла минут пять назад. Проверь у Аризоны или Босса.

Парнишка кивнул.

— Спасибо. — Он развернулся к выходу, но остановился. — И ещё раз спасибо за ужин, — тихо проговорил он. — Ты подарил Клоди отличный вечер.

— Правда? — усомнился я. — Она весь день мне спуску не даёт.

Рубен рассмеялся.

— Похоже на неё.

Он ушёл на поиски сестры. Митч уставился на меня с глуповато-довольной ухмылкой.

— Мужик. — Он помотал головой. — Ты теперь детишкам ужины оплачиваешь?

— Только им и только один раз. Кажется, они не слишком часто едят.

Улыбка Митча потухла.

Я слегка пихнул его плечом.

— Другой мир, чувак.

— Вижу, — отозвался друг.

— Они не ходят в школу? — поинтересовался Рики.

Я отрицательно качнул головой.

— Мало кто здесь ходит. Я общаюсь с местным общественным колледжем, для подростков отличный вариант. Но Руби не поможет. Ему двенадцать или тринадцать, и школу он не посещает.

— Разве социальные службы не могут их заставить? — уточнил Рики.

Я усмехнулся.

— Дети чуют работников соцслужб. И пропадают. Мне не хочется, чтобы ребята затаились. По крайней мере, здесь они в безопасности. Мы разрешаем им проводить тут время, надеемся, что покажем хороший пример. — Я пожал плечами. — У детей должен быть хоть кто-то, кто поможет держаться подальше от неприятностей.

Митч улыбнулся.

— Ты справишься. Как всегда.

— Надеюсь. Как раз Руби я и замечал с теми двумя отморозками. Я стараюсь его занимать, не пускать на улицы, но этого недостаточно, — признался я.

— Мэтт, — со вздохом произнёс Митч. — Ты делаешь много. Наверно, даже больше, чем мы, полицейские.

Я фыркнул.

— Сильно сомневаюсь.

— Может не такое масштабное, — согласился тот. — Но для этих самых людей да, больше.

Я улыбнулся комплименту.

— Стараюсь.

— Охренеть как стараешься, — хохотнул Митч. Его улыбка угасла. — Но ты прав, Мэтт. Стоит поберечь детей от Макиннса и Джеймса.

— Принято, — кивнул я.

Митч быстро глянул мне за плечо.

— Кажется, кое-кто ждёт.

Я не услышал никого, развернулся и заметил в дверном проёме Клоди с недовольным лицом.

— День не бесконечный, Мэтт, — дерзко заявила она.

Митч прыснул, даже Рики тайком усмехнулся.

— Верно, выскочка, — сказал я.

Мой бывший напарник фыркнул.

— Боже, не удивительно, что ты не скучаешь по Беркману. У тебя тут собственный мини-Беркман.

Клоди задрала бровь и вышла, перед уходом одарив Митча возмущённым взглядом. Друг широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу.

— На этом мы и закончим, пока реальный Беркман не загрыз нас за опоздание.

Они направились к двери, а я вспомнил:

— О, слушайте! В последние выходные следующего месяца мы планируем благотворительное мероприятие. Я скажу позже, будем ли проводить. Вам всем нужно прийти. Передайте Беркману, что я хочу увидеть и его мрачную рожу.

Мы попрощались, я проводил парней в коридор, где нетерпеливо дожидалась Клоди.

— Думал, Руби здесь, — обратился я к ней, оглядываясь.

— Зашёл предупредить, что вернётся позже, — ответила девочка. — Я же могу остаться с тобой?

— Конечно.

— С чего начнём? — поинтересовалась она.

— Нужно сделать несколько звонков. Скучные дела: страховки и документы для мероприятия. Потом пойдём к соседям — к жителям и владельцам местного бизнеса.

— План принят, — заявила малышка.

Вместе мы вернулись в кабинет и устроились за столом. Я вытащил телефонную книжку, Клоди терпеливо сидела рядом и улыбалась мне. Руководители департамента назвали номера людей, с которыми можно обсудить правовые и страховые вопросы. Я уже разговаривал с ними несколько раз, и, судя по всему, мы на самом деле собирались провернуть дело.

Нам разрешили. Я отложил телефон, и, наверно, меня выдала улыбка. Клоди просияла.

— Можно?

— Именно так, — подтвердил я, протягивая ей ладонь. Клоди со смехом дала мне «пять».

— Расскажу Боссу. — Она слезла со стула и выбежала.

Я сделал несколько дополнительных звонков, подтвердил детали и убедился, что у нашего мероприятия появился статус официального. Точки над И расставлены, теперь можно приниматься за настоящую работу.

Я отложил телефон, заметил Клоди, Босса и Аризону на входе и улыбнулся им. Из-за глухоты я не обратил внимания раньше.

— Решено, — сообщил я. — Бумажная волокита наверняка займёт целую неделю, но мы получили одобрение.

Босс тряхнул головой.

— Не знаю, чью задницу ты целуешь в полицейском департаменте, но он тебя явно любит.

Я рассмеялся. Если бы не присутствие Клоди, я бы точно пошутил насчёт моих предпочтений и задниц.

— Что же, не важно, как это случилось, главное — случилось. Нужно завтра собрать парней на новое совещание. Глянул на Аризону. — Займёшься? — Посмотрел на Босса. — Можешь завтра выделить немного времени на то, чтобы обсудить бюджет и льготы? Нужно потратить деньги, чтобы заработать больше, но, если честно, думаю, мы выкрутимся.

Мужчины кивнули.

— Да, — согласились они и ушли обратно к своим делам.

Клоди подбоченилась.

— Что насчёт меня?

— Ты, — объявил я, — идёшь со мной. Нужно поговорить с заведениями поблизости.

— Но ты ведь уже их спрашивал, — напомнила девочка.

— Верно. Только теперь я могу сказать точную дату и показать прогресс. Мы сделали большую часть подготовки, осталось лишь немного ускориться. А потом нужно пообщаться с местными спортивными клубами, запланировать турниры. — Мы дошли до главного входа, и я придержал для Клоди дверь. — У нас всего шесть недель, выскочка. Нужно всё привести в порядок.

Этим мы с Клоди и занялись. Мы посетили все соседние компании, которые проявляли интерес, и вновь зашли к отцу Майклу. Руби вернулся в клуб около восьми и забрал Клоди, Кира заехал за мной к девяти.

Я с восторгом рассказал ему, что мы получили финальное разрешение на перекрытие улицы для мероприятия. Несколько заведений собирались установить свои киоски, БК устроит детские выступления и даже проведёт показательные бои.

— Мне хочется, чтобы люди увидели — дети занимаются, изучают что-то новое. Знаешь. — Я пожал плечами. — Что у нас есть цель.

Кира быстро глянул на меня. Широко заулыбался, но промолчал.

— Что?

— Ты ведь наслаждаешься, правда?

Мне даже не нужно было отвечать. Улыбка выдала. Мы болтали на протяжении всей дороги домой, за ужином и даже в кровати. В основном про мою работу, про работу Киры и про коллег. Я упомянул, что Клоди снова провела со мной весь день, и у Киры на лице что-то промелькнуло.

— Что? — спросил я. Мы лежали в постели, лицом друг к другу, я потянулся и взял Киру за руку. — В последнее время, когда я упоминаю Руби или Клоди, ты будто сдерживаешься и чего-то недоговариваешь.

Кира вздохнул.

— Я знаю, что они тебе нравятся, и ты проводишь с ними много времени, особенно с Клоди. И да, дети чудесные, но я переживаю. Если с ними что-то случится, если они решат уйти или просто перестанут приходить, ты будешь страдать.

Я поднял руку Киры и поцеловал его ладонь.

— Наверняка, — признал я. — Но знаешь что? Это нормально. Не стоит отказывать в доброте из-за всяких «если» и желания уберечь самого себя.

— Да, не стоит, — ласково проговорил Кира. — Ты и не сможешь, потому что у тебя доброе сердце, Мэтт.

— Так о чём речь?

Кира сжал мою руку.

— Не знаю, — осторожно произнёс он. — Одно дело — проявлять заботу по работе. Но иногда я волнуюсь, что для тебя это — уже личное. Главное, чтобы не стало больно. — Он вновь сжал пальцы. — Может быть, чуть отстраниться.

Личное.

Отстраниться.

Слова Киры меня задели, но он был прав. Его мысли заслуживали внимания, и я прислушался. Если один из ребят перестанет приходить, я тяжело приму пропажу.

Но тремя днями позже именно Кира не смог отстраниться и признал Клоди нашим личным делом.

Глава 7

Когда я работал до девяти, Кира обычно дожидался в машине перед БК. Сегодня он припарковался на противоположной стороне улицы — не так уж необычно, если он заправлялся или забирал ужин. Я перебежал сумрачную улицу, но, когда сел, Кира не завёл машину.

— Что случилось?

Он кивнул в сторону боковой аллеи на мусорные баки, и тогда я заметил, что привлекло его внимание. Движение в темноте. Когда фигурка вышла под свет фонаря, я понял, кто это.

Клоди.

— Господи, — пробормотал я, потянувшись к дверной ручке.

Кира остановил меня, положив ладонь на руку.

— Погоди. Если ты побежишь сейчас, то напугаешь её. Давай понаблюдаем.

Я глянул на Киру, тот уставился в окно и не сводил с девочки глаз.

— Смотрю уже минуты три, — прошептал он. — Она не догадывается, что мы здесь. Наверно, ждала, пока не погаснет свет в клубе.

— Зачем?

— Предполагаю, она собирается спать в мусорке.

У меня сжалось сердце.

— О боже.

— Клоди бездомная?

— Не знаю, — тихо ответил я. — Если дом и есть, то там за ней не слишком хорошо приглядывают. Она постоянно в одной и той же одежде, недоедает… — Я умолк. — Боже…

Девочка вышла из тени. Мы молча наблюдали, как малышка подошла к мусорному баку и подняла крышку. Она забралась внутрь и закрылась, а моё сердце разбилось на мелкие кусочки.

Я распахнул дверь, но Кира уже успел выбраться из машины и пересечь половину улицы. Он опережал меня на несколько шагов и, добежав до мусорки, не медлил. Откинул крышку — следом раздался вскрик девочки.

— Эй, Клоди, — проговорил я, надеясь, что, несмотря на страх, она узнает мой голос. — Это я, Мэтт.

Бак был наполовину заполнен пакетами с отходами и сплющенными картонными коробками. Клоди сидела на горе мусора и жалась в угол, подальше от угрозы. Подальше от нас.

— Это я, выскочка, — повторил я.

— И Кира, — добавил он.

Клоди держала перед собой пакет, будто подобие щита.

— Чего вам надо? — пискнула она.

— Только поговорить, — заговорил я успокаивающим тоном. Мне очень хотелось вытащить девочку из бака, но сначала нужно её заверить, что я не собираюсь причинять вред. — Убедиться, что ты в порядке.

Даже в темноте было заметно, как глаза Клоди перебегают с меня на Киру и обратно.

— В порядке, — сказала она едва слышно.

— Где Руби? — спросил я.

Малышка долго на меня смотрела.

— Не знаю.

Я глубоко вздохнул, мой пульс начал замедляться.

— Хорошо, Клоди. С тобой всё хорошо.

— Обычно в это время он уже возвращается. — В голосе не осталось ни следа от знакомой мне решительной маленькой девочки.

Вмешался Кира:

— Клоди, тебе стоит выбраться из бака, ладно? Ты ведь доверяешь Мэтту?

Клоди глянула на Киру, на меня, снова на Киру. Кивнула, но пакет перед собой не опустила.

— Тогда ты можешь поехать с нами домой, — продолжил Кира, удивив меня даже больше, чем Клоди. — У нас есть гостевая кровать. Поспишь там. Или на диване. Где угодно. Примешь горячий душ, поешь, а мы с Мэттом привезём тебя сюда пораньше с утра, чтобы Руби не потерял.

Голос Киры звучал чуть резче, чем обычно. Он стиснул зубы, и я не мог понять — он злится на Клоди или на ситуацию в целом.

— Кира, — предостерёг я.

— Она не будет спать в грёбаной мусорке! — выкрикнул он, словно Клоди не сидела всего в паре метров. Шумно выдохнул, явно сожалея о вспышке. — Пожалуйста, Клоди, — добавил он тише.

Я протянул руку.

— Пошли, Клоди.

— Вы не сдадите меня в полицию или приют? — уточнила девочка. — Обещаете?

— Обещаю, — ответил я.

Она помедлила, но, в конце концов, отбросила пакет и взяла меня за руку. Кира придержал крышку, я вытащил Клоди и поднял на руки. Мне не хотелось отпускать её на случай, если она решит сбежать. Девочка была очень худой, легче пёрышка, и крепко вцепилась в меня, словно изголодавшись по человеческим прикосновениям.

Это разбивало мне сердце.

Я усадил Клоди на заднее сиденье и вместе с Кирой сел вперёд. Несколько кварталов мы проехали в молчании. Никто не говорил, но я постоянно оглядывался и ободряюще улыбался ребёнку. Кира уставился в лобовое стекло, не сводя глаз с дороги. Его реакция меня ошеломила.

Обычно он был тёплым и открытым, сейчас же — раздражённым и отстранённым. Я не понимал.

Клодия первой нарушила тишину.

— У вас есть мороженое?

— Нет, — холодно ответил Кира. — Тебе вредно.

Я уставился на Киру и моргнул.

— Мы можем купить, — предложил я. — Хочешь?

— Не, всё норм, — невозмутимо отреагировала Клоди.

— Как насчёт фастфуда? — спросил я, думая, что это будет быстрее, проще и точно понравится ребёнку. Думаю, ей было наплевать.

— Я что-нибудь приготовлю, — резко произнёс Кира. Глянул на меня, словно сообразив, что говорил грубо, и сдержанно улыбнулся. — Всё нормально. Много времени не займёт. Мне не сложно.

Я улыбнулся Клоди и развернулся на сиденье. Всю дорогу, до самого дома, я пытался осознать события вечера. По-прежнему в молчании мы припарковались у дома.

Кира пробормотал что-то об ужине, вылез из машины и пошёл к крыльцу. Он остановился у входной двери, будто запоздало подумал о нас. Я придержал для Клоди дверцу машины. Но она осталась сидеть, неловкая и неуверенная, и на мгновение я решил, что она собирается сбежать.

— Пошли, — проговорил я с успокаивающей улыбкой. — Можешь забраться в горячую ванну и посмотреть телевизор, пока мы готовим, ладно?

Когда мы с Клоди вошли в дом, Кира уже хлопотал на кухне. Я взял футболку и полотенце и показал Клоди ванную.

— Постираем и высушим твою одежду к утру, — предложил я. — Одна из моих футболок сгодится в качестве пижамы. Устроит?

Она кивнула и пожала плечами.

— Наверно.

Я порылся в шкафчике, отыскал новую зубную щётку и протянул девочке.

— Тебе.

Она взяла её и остановила меня прежде, чем я успел выйти.

— Мэтт, Кира злится?

— Нет, — автоматически ответил я. — Конечно, нет. Я махнул рукой в сторону душа. — Бери шампунь и кондиционер. Они все мужские, запах наверняка будет не по вкусу, но сойдёт.

Клоди слабо улыбнулась, а я прикрыл дверь и пошёл на кухню.

Кира нарезал остатки говядины и кидал их на сковороду на плите. Судя по бутылочкам на столе, он сделал что-то похожее на бульон из соевого и рисового соусов.

— Что готовишь?

— Никудзяга.

— Чего?

— Нику… — начал он снова, но замолчал. — Нечто вроде тушёного мяса. Японское. Сакэ нет, так что будет не совсем правильно. Он очистил картофелину несколькими отработанными, уверенными движениями и разрезал её с той же злостью.

— Кира, — негромко позвал я. — Мы можем поговорить?

Кира продолжал шинковать овощи, и я подумал, что он просто собирается с мыслями. Но молчание затянулось. Он добавил морковь, лук и горох в небольшой котелок. И не произнёс ни слова.

— Кира.

— Позже, Мэтт, — выпалил он. Вздохнул и повторил мягче: — Позже.

— Ты злишься на меня? — спросил я.

— Нет.

— На Клоди?

— Что? Нет. — Кира помотал головой. — Конечно нет.

Он отвернулся к плите, положил блюдце в котелок — что было довольно странно — и закрыл крышкой. Я хотел поинтересоваться, что это за блюдо такое вообще, но решил не лезть под руку. Кира сгорбился, провёл рукой по волосам и развернулся лицом ко мне. Едва я подумал, что он, наконец, готов излить душу, как заговорил кое-кто другой.

— Мэтт? — раздался голос Клоди из коридора.

Я не заметил, как выключилась вода.

— Секунду, — крикнул я в ответ и тихо сказал Кире: — Ты в порядке?

Он кивнул.

— Лучше иди помоги ей.

— Хорошо.

Клоди стояла в коридоре, одетая в мою футболку, доходящую ей до колен, с полотенцем на голове и с грязной одеждой в руках. Девочка выглядела совсем крошечной.

И испуганной.

— Чувствуешь себя лучше? — жизнерадостно поинтересовался я.

Нарочитая уверенность скрывала моё внутреннее беспокойство. Я понятия не имел, что творил. О чем мы вообще думали? Привезти ребёнка домой? В смысле, блядь?! Это может привести к катастрофе. А если поэтому Кира и злился? Вдруг он разглядел то, чего не заметил я. Вдруг он был прав. Блядь.

— Эм, что мне делать с ней? — спросила Клоди, протягивая одежду.

— Как насчёт обмена? — Я подошёл к шкафу и вытащил покрывало. — Вот, завернись получше, чтобы не замёрзнуть, а вещи я закину в стирку.

Я расправил покрывало и обернул вокруг хрупких плеч девочки. Едва ли было холодно, но, возможно, ей так будет удобнее. В конце концов, она оказалась в незнакомом доме с двумя незнакомыми мужчинами.

Ох, блядь. Что я учудил?

— Как насчёт телевизора, — предложил я, провожая Клоди к дивану. — Располагайся, полистай каналы. Пойду займусь стиркой.

Я бросил одежду в машинку, добавил побольше порошка в надежде, что грязь и запах отстираются. Вернулся в гостиную — Кира как раз отдавал Клоди кружку. Девочка вытащила руки из-под покрывала и тихо сказала:

— Спасибо.

Кира вернулся на кухню, по пути обронив:

— Ужин скоро будет готов. — Я не понял, обращался он ко мне или к Клоди.

Поведение Киры озадачивало, и я понимал, что нам необходимо поговорить, возможно, после того как Клоди уснёт. Прямо сейчас лучше сосредоточить внимание на малышке, которая, без нашего вмешательства провела бы ночь в мусорном баке.

— Что смотришь? — спросил я, кивая на экран.

Клоди пожала плечами. — Не знаю. — Она взяла пульт и начала переключать кабельные каналы. Думаю, Клоди не имела ни малейшего понятия, что именно идёт по телевизору. Она явно не была знакома ни с одной из передач.

Некоторое время мы просто смотрели в экран. Потом появился Кира с подносом, на котором стояли две чашки. Он устроил его у Клоди на коленях.

— Горячо, будь осторожна.

Его тон чуть смягчился, но всё ещё был резковат. Одну из чашек Кира протянул мне. Смесь мяса, картофеля, лапши и овощей в бульоне.

Клоди заглянула в тарелку.

— Это что?

— Никудзяга, — объяснил Кира и сел в кресло напротив. — Мне его обычно готовила мама.

Девочка поднесла ложку к губам, отпила бульон и хмыкнула. — Очень вкусно.

— Японское блюдо, — добавил Кира. — Мама назвала бы его… — Он глянул на меня, и его голос потеплел. — Утешающей едой.

Я улыбнулся ему. Кира безучастно отнёсся к Клоди, но потрудился приготовить то, что его мама наверняка готовила, когда он сам чувствовал себя плохо. Это, как минимум, совершенно непонятно, но я вопросов не задавал.

Я едва ли проголодался, но всё же доел ужин и выпил бульон. Острый, сладковатый и, почему-то, приятный.

— Ты не ешь? — просил я у Киры.

Тот покачал головой.

— Поздно пообедал.

Сомнительно. Полагаю, как и я, он просто потерял аппетит.

Клоди же проглотила еду мгновенно. Мы наблюдали, как укутанная в покрывало малышка уплетала ложку за ложкой, до отвала наедаясь мясом, овощами и лапшой.

Я забрал тарелку с подносом, поставил их на стол и поинтересовался:

— Стало лучше?

Клоди кивнула.

— Очень вкусно, спасибо. — Она посмотрела на Киру. — Мэтт постоянно говорит, что ты хорошо готовишь.

Кира слегка улыбнулся, и я подумал, что самое время спросить.

— Клоди, где сегодня Руби?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Сказал, что вернётся, но обычно он не приходит так поздно.

— Ты уже проводила ночи в одиночестве? — уточнил я.

Клоди снова подняла плечи, будто это не имело большого значения.

— Бывало.

— Где ты ночевала? — вмешался Кира. — Если Руби не приходил.

Клоди долго молчала. По её лицу пронеслось множество эмоций: и грусть, и злость, и разочарование. Я гадал, не было ли ей велено ничего не рассказывать.

— Клоди, — ласково произнёс я. — Куда ты уходила, если Руби не было рядом? Где спала? У вас есть дом? Мама или папа?

Малышка опустила взгляд и спрятала руки под покрывало, словно озябла, услышав вопрос. Но промолчала, и я решил, что признаваться она не собирается.

— Всё хорошо, — тихо произнёс Кира. — Тебе не обязательно рассказывать.

Клоди ещё несколько секунд бездумно смотрела в телевизор. Я уже подумал, что она совсем ушла в себя, что мы слишком надавили, но внезапно прозвучал её слабый голос.

— Мы никому не нужны.

Мы никому не нужны. Мне с трудом верилось, что я услышал именно это.

— Я и Руби, — продолжила девочка. — Мы сами по себе.

— Ох, Клоди, — прошептал я. — Неправда.

Она подняла на меня взгляд и храбро улыбнулась.

— Нет. Правда. Мы с Руби вдвоём уже какое-то время, и всё нормально. Мы в порядке.

— Уверен, — ответил я, через силу улыбаясь.

— Руби сказал, что не стоит идти в приют, иначе нас расселят по разным домам, — произнесла она обыденно, будто каждый девятилетний ребёнок сталкивался с подобной проблемой.

— Твой брат довольно сообразительный, — поддержал я.

— Ага, — радостно согласилась Клоди. — Он находит для нас тёплые и сухие места, где можно спрятаться. Однажды он нашёл целую упаковку печенья, которую кто-то оставил. Они были шоколадные, и я съела так много, что даже живот заболел.

Кира встал, взял поднос с посудой и пошёл в кухню. Клоди на заметила, что его зубы были крепко сжаты, нижняя губа дрожала, ноздри раздулись, а глаза остекленели.

— Устала наверно? — обратился я к Клоди. — У нас есть гостевая комната. Можешь поспать там.

Девочка помотала головой.

— Здесь подойдёт.

Она легла на диван и подтянула диванную подушку под голову. Мне бы не хотелось оставлять её спать на диване, но если она решила…

— Давай я принесу подушку и другое одеяло? Завтра у нас с тобой насыщенный день.

Я принёс из гостевой спальни подушку с одеялом и устроил на диване импровизированную кровать.

— Удобно, выскочка?

Клоди кивнула и спросила:

— Думаешь, Руби в порядке?

Я выдал самую уверенную улыбку.

— Конечно. Мы найдём его с утра, первым делом, хорошо?

Клоди снова кивнула и закрыла глаза. Я отправился на кухню. Кира стоял, склонившись над стойкой и свесив голову.

Я погладил его по плечу.

— Детка, ты как?

Он обернулся, проведя ладонью по волосам. Потряс головой и громко выдохнул.

— Никому не нужна, Мэтт. Так она сказала. Что никому не нужна. Неправильно, что ребёнок вообще понимает значение этих слов. — Его глаза заволокло слезами. — Неправильно, Мэтт.

— Знаю.

— Она питается на помойке, — прошептал Кира. — Ест то, что кто-то выбросил. — Он был почти готов разрыдаться. — Мэтт, это просто… — простонал он. — Так ужасно.

Я обхватил лицо Киры ладонями и поцеловал в лоб.

— Кира, детка. — Вытер пальцем слезу. — Я думал, что ты злишься.

— Так и было, — проговорил он, громко вздохнув. — В смысле, я и сейчас зол. Зол на весь этот бардак. Несправедливо, Мэтт. Она всего лишь ребёнок. — Свежие слёзы появились у Киры в глазах. — Она собиралась спать в мусорном баке.

Я провёл большими пальцами по лицу Киры, поцеловал в висок, в щёку.

— Да.

— Думаешь, её брат в порядке?

— Не знаю. Надеюсь.

— Нужно что-то сделать.

— Да.

— Но что мы можем сделать? — добавил он. — Она же сама сказала, что они не пойдут в приют из страха, что их разлучат.

— Сегодня Клоди в безопасности, — заметил я.

— Этого достаточно?

— Это начало.

— Мэтт…

— Ш-ш-ш, — перебил я, целуя Киру в губы. — Сегодня ничего лучше не придумать, и это начало.

Кира вздохнул и прижался своим лбом к моему. Закрыл глаза; его ресницы блестели от слёз.

— Когда ты так поумнел?

— Иначе не получается, — мягко проговорил я. — Бездомных детей очень много, Кира, и становится невыносимо. Если позволить себе почувствовать сполна, сердце просто не выдержит. Но один или пара детей, день за днём…

Кира грустно улыбнулся и вздохнул.

— Поверить не могу, что приготовил ей на ужин никудзяга.

— Не стал бы выбирать такое для ребёнка, но ей понравилось.

Кира усмехнулся, хотя его лицо до сих пор омрачала печаль.

— Моя мама раньше его готовила, — повторил он. — Когда я приходил домой промокший и замёрзший, или если у меня был плохой день… Мне хотелось, чтобы Клоди… Я сразу подумал именно об этом блюде. Подумал, что бы захотел поесть, если бы оказался на её месте.

Я поцеловал Киру в щёку, потом в губы. Уже давно он не бывал настолько растерян, настолько расстроен.

— Тогда подошло идеально.

Кира снова прижался ко мне, обнял и вздохнул.

— Где родители Клоди?

— Не знаю, — признал я, отстраняясь, чтобы взглянуть Кире в глаза. — Каждый раз, когда я спрашиваю, она затихает. Сегодня она впервые рассказала так много о своей жизни, поэтому я на самом деле не знаю. Но, думаю, завтра следует попытаться выяснить.

* * * *

На следующее утро к моему пробуждению Киры уже не оказалось в кровати. С кухни доносились голоса. И запах, из-за которого я мгновенно подскочил.

Бекон.

В полусонном состоянии я прошёл по коридору. Кира стоял у плиты, Клоди — у стола. Она надела свои чистые вещи, её непокорные волосы торчали во все стороны, а на лице красовалась улыбка.

После того, как Клоди уснула на диване, мы с Кирой дважды проверили, закрыты ли окна и двери. Да и к девочке заглядывали не меньше дюжины раз — просто убедиться, что с ней всё хорошо. Она крепко спала. Мы, к сожалению, нет. В конце концов, мы легли и немного поговорили и о Клоди с Руби, об их жизни. Кира беспокойно уснул. Я же большую часть ночи обнимал его, утешая.

Сонный и взъерошенный Кира стоял у плиты и переворачивал кусочки бекона на сковороде. Я улыбнулся Клоди, подошёл к нему со спины и поцеловал в плечо.

— Бекон? — спросил я. — Почему его никогда не доставалось мне?

— Ты не завтракаешь, — заметил Кира.

— Бекон я ем.

Кира усмехнулся, но так и не обернулся.

— Клоди, можешь накрыть на стол, пожалуйста? — попросил он. — Тарелки в том шкафчике. — Указал на нужную дверцу. — Ножи и вилки в верхнем ящике.

Несомненно, прошлым вечером Киру сильно затронули проблемы маленькой девочки, но сегодня он уже раздавал ей команды. Клоди радостно спрыгнула со стула и выполнила задание. Я достал из холодильника молоко и сок, взял стаканы, и мы расселись.

— Хорошо спала, выскочка?

— Конечно. А ты? — поинтересовалась она. — Выглядишь устало.

— Всё нормально, — успокоил я. — Всегда так выгляжу, пока не выпью кофе.

Кира достал поднос из духовки и поставил в центр стола. — Держал в тепле. — На тарелках были разложены яйца-пашот и тосты, рядом оказалось блюдо с беконом.

Невозможно поверить.

— Ого.

— Не привыкай, — ответил Кира. — Клоди проголодалась. Я решил, что ей больше понравится полноценный завтрак, а не йогурт и фрукты.

В знак молчаливого спасибо я коснулся ноги Киры под столом. Мы с Клоди положили себе яйца, бекон и тосты, и я наблюдал за тем, как она начала есть.

— О боже, — произнесла она с набитым ртом. — Кира, ужин был хорош, но завтрак реально крутой.

Кира улыбнулся, но тут же посерьёзнел. Он почти ничего не съел, скорее перекладывая бекон в тарелке с места на место.

— Клоди, могу я кое-что спросить? — начал он.

Девочка глянула на него, на меня и вернулась к завтраку.

Кира принял молчание в знак согласия.

— Понимаю, почему вы не хотите идти в приют. Понимаю. Правда. Вы не хотите, чтобы какие-нибудь чиновники разлучили вас с Руби, и это неудивительно. Но, Клоди, спать в мусорке — точно не дело…

Клоди отложила вилку и проглотила еду.

— Знаешь, не у всех есть дом. Жаль, если тебя это раздражает, но мы с Руби справляемся как можем. — Она отодвинула тарелку. — И вообще, Руби говорит, что лучше прятаться. Там, где меня не смогут увидеть и забрать. А в баках сухо и тепло. Ты можешь быть недоволен, но это не твоя забота.

Кира нахмурился.

— Я не осуждаю тебя, Клоди, — терпеливо сказал он. — Лишь беспокоюсь. В следующий раз, если Руби не придёт, а тебе станет одиноко и страшно, или будет идти дождь, ты можешь пойти в БК и позвать Мэтта, хорошо? Клуб открыт допоздна, и если Мэтта не окажется, ему позвонят. Ладно?

Клоди моргнула и помрачнела, а потом тихо произнесла:

— Я бы хотела поехать к Руби. Если вы не против.

Было рано открывать клуб, но мы всё же собрались и вышли через пятнадцать минут. Смена Киры начиналась через несколько часов, и он настоял съездить с нами. Мы упаковали в мой старый рюкзак футболку, в которой Клоди спала, бутылку воды, кое-какую еду от Киры и остатки бекона с тостами для Руби. Если сумеем его отыскать.

Я не осмеливался озвучить опасения, что Руби найти не получится. Меня пугала мысль о том, что случится с Клоди, если её брат пропадёт.

Но страхи оказались напрасны.

Едва мы успели выбраться из машины и подойти к дверям клуба, как заметили бегущего через улицу Руби.

На его лице было написано волнение за сестру и облегчение. Он обнял девочку.

— Господи, Клоди, я так беспокоился. Где ты пропадала?

Я посмотрел в сторону, откуда мальчик прибежал — и увидел Дариуса и Тайлера. Тех самых парней, о которых предупреждал Митч.

И они шли к нам.

Глава 8

— Давайте, ребята, — быстро велел я. — Заходите.

Отпер дверь и придержал её, но не успел последовать за детьми — двое мужчин уже оказались у меня за спиной. Обернувшись, я увидел, что они остановились буквально на расстоянии метра. Оба угрожающе осклабились.

— Прошу прощения, мы пока закрыты. Лучше вернуться через час, — проговорил я. Слегка повернул голову, чтобы расслышать ответ.

— Мы друзья Рубена, — заявил один из них.

— Клуб закрыт, — повторил я.

Кира встал рядом. Парни сообразили, что не имеют численного перевеса, и, ухмыльнувшись, пошли прочь

— Всё нормально? — тихо уточнил Кира.

— Да, я в порядке. — Взглянул на него и спросил: — А ты как?

Кира кивнул, но выглядел как-то разочарованно. Я прикрыл дверь и запер замок.

— Они ушли, — успокоил я.

Показалось, что Кира расстроен из-за меня, но он хлопнул меня по плечу и направился к офису, где скрылись Клоди с братом.

— Пошли, послушаем Рубена.

— В смысле спала дома у Мэтта? — воскликнул мальчик, как раз когда мы вошли. Он посмотрел на нас. — Какого хрена, чувак? Что ты с ней сделал?

Его вспышка меня шокировала.

— Эй, — ответил я, сдерживая желание ткнуть в парнишку пальцем. — Что я сделал с ней, так это накормил, отправил в душ и уложил спать. Мы вытащили её из чёртового мусорного бака прошлым вечером, напуганную и одинокую.

Руби вздохнул и опустил плечи, явно устыдившись и испытав облегчение.

— Я бы вернулся, — слабо произнёс он.

Я тоже вздохнул и опёрся о стол.

— Всё хорошо, Руби. Кажется, Клоди отлично провела время. Посмотрела телевизор, помогла накрыть на стол. Правда, Клоди?

Девочка кивнула и ослепительно улыбнулась.

— Да, и смотри, Руби, — восторженно проговорила она, роясь в рюкзаке. Достала бекон, завёрнутый в фольгу. — Я тебе немного принесла. Кира очень вкусно готовит.

Мальчик взял свёрток и приоткрыл, заглянув внутрь.

— Кира для тебя готовил?

Клоди кивнула.

— Ага. И ужин вчера вечером. Ну, то есть, это было что-то тушёное, как будто дохлое на вид, но очень вкусное.

Я рассмеялся над гримасой Киры.

— Будто дохлое? — повторил он.

— Ну, типа, — подтвердила Клоди, не выражая ни малейшего раскаяния. — Но я никогда не ела ничего вкуснее. Почти так же круто, как бекон.

Руби, наконец, улыбнулся, откусил и заговорил с набитым ртом.

— Простите. Я не имел в виду ничего плохого, в смысле, не лично из-за вас. Просто не мог её найти и очень испугался, что случилось что-то ужасное, и… Она сказала, что провела ночь у вас… — Парнишка помотал головой.

— Клоди, — позвал я. — Может, вы с Кирой сходите, отнесёте в туалеты бумагу и остальное? Можешь показать ему, где всё хранится, пожалуйста? А я поболтаю с Руби.

Кира кивнул, понимая, что я хочу остаться с мальчиком наедине. Тот на меня не смотрел. Как только Клоди с Кирой вышли, я начал:

— Руби, не буду врать, она ужасно испугалась вчера. Как и я, за вас обоих. — Он поднял взгляд. Я продолжил: — Рад, что ты в порядке. Правда. И нам не сложно приютить Клоди на вечер. Кира пообещал ей, что если тебя по какой-то причине не окажется рядом, она может остаться у нас. Ненадолго.

Руби откусил чуть больше бекона.

— Я в состоянии о ней позаботиться.

— Знаю. И ты отлично справляешься. Правда. Она тебя обожает. Но пообещай, что будешь остерегаться этих парней. Мне плевать на их обещания и россказни. Они опасны, Руби. От них ничего хорошего не дождёшься, честно. Понимаешь, о чём я?

Парнишка кивнул, не слишком заинтересованно.

— Знаешь, я же много лет проработал в отделе по борьбе с наркотиками. Описать не смогу всего, что повидал… — Я шумно выдохнул. — Руби, мне хотелось бы для тебя другой участи.

Ребёнок не смотрел на меня, но по крайней мере снова кивнул.

— Ты можешь добиться лучшей жизни. Если пожелаешь, попробую выбить тебе спортивную или какую-нибудь другую стипендию. Придётся потрудиться, но это возможно. Ты добьёшься лучшей жизни, — повторил я. — Будет трудно, Руби, очень трудно, но ты способен пойти в школу, как и Клоди. Мы подыщем для вас жильё, где вы останетесь вместе и начнёте учиться. Как тебе предложение?

Он опять кивнул, пожал плечами, не до конца убеждённый.

— Ты хочешь дать Клоди нормальную жизнь?

Руби взглянул на меня. Опустил плечи и руку, сжимающую свёрток с едой. Он перестал сопротивляться. Я задел парнишку за живое. Возможно, это удар ниже пояса, но мне очень хотелось показать достойный путь.

— Конечно, да, — тихо проговорил Руби. — Конечно мне хочется для неё и безопасности, и дома. — В его глазах мелькнуло загнанное выражение, присущее скорее взрослому, а не тринадцатилетнему ребёнку. — Я стараюсь изо всех сил, — заявил он.

Я положил руку на его плечо.

— Ты отлично справляешься, Руби. Но позволь мне помочь.

Он не ответил, но и не отказался.

Я попытался надавить сильнее. Ему стоит увидеть, что я понимаю.

— Руби, могу я кое-что рассказать?

Он кивнул.

— Конечно.

— Моя мама умерла, когда мне было семнадцать, — тихо признался я. — Никого больше не было. Я остался один. Совершенно один, но мне кое в чём повезло. Полицейские пришли меня проведать и предложили помощь. — Я громко выдохнул. — Я мог бы оказаться в одном из государственных детских домов.

— Но ты туда не попал? — уточнил Руби.

Я мотнул головой.

— Нет. Мне было почти восемнадцать, и полицейские приглядели за мной. Мне повезло. У меня был дом, а это уже больше, чем у многих людей. Правда повезло, я знаю.

— Как полицейские тебе помогли?

— Не просто помогли, а спасли, — объяснил я. — Как только получилось, я вступил в ряды полиции и обрёл новую семью.

Руби нахмурился и свёл брови.

— Хочешь, чтобы я копом стал?

Я усмехнулся.

— Можешь, если пожелаешь. Но я скорее думал вот об этой семье. — Я обвёл зал взглядом.

Мальчик глянул на меня, не сообразив.

— Давай узнаем насчёт стипендии и ММА. Последние несколько месяцев я наблюдал за твоими способностями. У тебя есть талант, парень, и подозреваю, что поучаствовать в программе вполне реально. Но потребуется много усилий и самоотверженности.

Руби прикусил губу.

— Считаешь, получится?

Я улыбнулся.

— Конечно да.

— Ты будешь меня тренировать?

— Могу рассказать о питании и работе над телом, обо всей этой скучной науке, но тренирует пусть Аризона. Или даже Босс. Только нужно узнать у начальника, готов ли он брать новых учеников. Как такой вариант?

Я подумал, что отправить Руби к Аризоне — отличная идея. Он хороший человек, и мальчику будет полезно посмотреть, чего способен добиться афроамериканец, выбравшийся из ниоткуда. Аризона станет превосходным наставником для Руби.

— Не могу, — тихо проговорил мальчик после долгого молчания.

— Почему?

Он пожал плечами и уставился в пол.

— Ценю твои усилия и тому подобное, Мэтт, правда.

— Рубен, почему хотя бы не попробовать?

— Всё не так просто.

— Да, действительно, — согласился я. — Будет сложно, но без труда не вытащишь рыбку из пруда, Руби.

— Нет. — Он, наконец, поднял взгляд. — Не слишком я понимаю эту школьную ерунду. Не шибко много учился, и если придётся сдавать тесты или типа того, то проще с самого начала не тратить ничьё время впустую.

— Давай-ка кое-что проясним, — серьёзно заявил я. — Ты не потратишь ничьё время, Руби. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем. Не умеешь читать и писать — сядешь прямо здесь и научишься. Свободное от тренировок с Аризоной время будешь проводить со мной. Понадобится — возьмём учебники из местной библиотеки. Не только для тебя, но и для любого ребёнка, который решит присоединиться. Хочешь, кое-что расскажу? Жизнь — отстой. Она несправедлива и жестока, но иногда случается что-то хорошее, и за это нужно хвататься обеими руками. Понимаешь, о чём я?

Руби посмотрел на меня с грустью. Не просто грустью — в его глазах отражалась старая душа, которая повидала слишком много, пережила то, с чем не должен встречаться ни один ребёнок. Гулкая тьма. Но в глубине светилась искра надежды. Желание быть принятым и не позабытым. Этому тринадцатилетнему парнишке было необходимо за что-то ухватиться.

— Готов? — негромко спросил я. — Может быть, хоть попробуешь?

Руби сосредоточенно поразмышлял и, наконец, кивнул.

— Ладно, — ответил он.

Я широко улыбнулся и протянул кулак, по которому мальчик стукнул, закатив глаза.

— Но чтоб ты понимал, — добавил он, — это ради Клоди. Ни для тебя, ни для кого другого.

Я кивнул, всё так же сияя улыбкой.

— Конечно. Тогда нам стоит пойти посмотреть, чем заняты Клоди с Кирой, а потом дождаться Аризону. — Глянув на часы, я продолжил: — Он появится минут через десять. А ещё нужно начать оформление документов и сделать несколько звонков.

Руби опять кивнул, заметно повеселев.

Мы отправились в главный зал на поиски Киры и Клоди. Командный голос девочки раздался из женского туалета. Я усмехнулся и опёрся о стену у входа.

— Вы закончили?

Малышка вышла первой, важно задрав подбородок.

— Показывала Кире, как что тут устроено. Он командует у себя дома, я — здесь.

Кира вышел следом и закатил глаза, но невольно усмехнулся.

— Мне пора идти на настоящую работу, — обратился он к Клоди. Кивнул Руби. — Увидимся позже, ребята.

— Я провожу тебя, — сказал я. У входной двери мы услышали, как Клоди рассказывает Руби, что накрывала на стол и складывала одеяла с утра.

Открыв дверь, я улыбнулся Кире и тихо произнёс: — Спасибо за понимание. Увидев, как ты раздаёшь Клоди команды, я сперва решил, что ты злишься.

Кира помотал головой. — Нисколько. — Он пожал плечами. — Не хочу, чтобы она считала это халявой, понимаешь? Будто она может просто появиться у нас на пороге, и её примут с распростёртыми объятиями. Пусть она несёт какую-то ответственность, даже всего лишь за накрытый стол. Если она остаётся у нас дома хоть на одну ночь, то способна сделать посильный вклад. — Кира посмотрел в сторону Клоди с Руби. — Пусть почувствует собственную значимость.

Я прикусил губу, стараясь не заулыбаться.

— Что?

— Из тебя бы вышел отличный отец.

Кира открыл рот и округлил глаза. Потом фыркнул.

— Ох, ну…

Забавная реакция.

— Не прямо сейчас, — добавил я. — Но когда-нибудь.

Кира шумно выдохнул.

— Думал, мы начнём с собаки?

— Точно, — согласился я. — Может быть, в эти или следующие выходные заглянем в приюты?

Он покачал головой и медленно улыбнулся.

— Увидимся после пяти.

— То есть мы проведём вместе всю вторую половину дня? — уточнил я. — Только вдвоём? Без работы, без врачей, без готовки… — Я поиграл бровями. И прошептал: — Провести несколько часов в постели, заказать еды, поваляться…

Кира ухмыльнулся. В этот момент у входа появился Аризона. Я открыл для него замок.

— Эй, чувак, — поприветствовал я, протягивая ему кулак.

Аризона кивнул Кире, посмотрел на меня.

— Ты в прекрасном настроении в такую рань, — сказал он. — Что случилось?

— Мне нужно с тобой поговорить насчёт нового ученика. Возможно, я уговорил Руби заниматься полноценно и подумать об обучении. Детали ещё не продумал, но если парень вернётся в школу, то мы можем тренировать его в ММА. А ко времени колледжа он будет готов подать документы на стипендию.

Аризона улыбнулся и покачал головой.

— Ты прям обо всём позаботился, да?

Я пожал плечами.

— Парнишке нужно получить передышку.

Кира просиял.

— Об этом ты разговаривал с Руби сегодня?

— Ага.

— И ты думал, что отличным отцом стану я,–проговорил он с улыбкой. Похлопал меня по поясу и, выходя, добавил: — Увидимся после обеда.

— Я что-то пропустил? — спросил Аризона с круглыми глазами. — Он только что говорил про отцовство?

Я рассмеялся.

— Ага. Мы собираемся завести собаку.

Мужчина закатил глаза.

— Ох, чувак. Думал, ты всерьёз. — Он направился к Клоди и Руби.

— Так и есть! — заявил я. — Планируем проверить приюты.

— В смысле про ребёнка, — объяснил Аризона.

Я хохотнул.

— Полагаю, нам лучше обойтись четырёхлапым другом.

— Чего делаете? — поинтересовалась Клоди.

— Всё бы тебе знать, — улыбнулся я. — Вопрос в том, что делаете вы, ребята.

— Слышал, ты подумываешь начать серьёзные тренировки, — вмешался Аризона, глянув на Руби.

— Правда, Руби? — спросила Клоди. В её огромных глазах светилась надежда. — Начнёшь?

Руби бросил взгляд на меня, потом кивнул громиле.

— Ага. Мэтт считает, что я справлюсь.

— Нужно будет и учёбой заняться, — сообщил Аризона. — Ты же понимаешь, что это условие сделки?

Руби снова кивнул.

— Ага. Мэтт предупредил.

— Готов приступить к основам сегодня? — поинтересовался Аризона.

Мальчик пожал плечами.

— Наверно.

— Хорошо. — Мужчина гордо улыбнулся. — Теперь ты — моё первое занятие на день, но сначала нужно привести всё в порядок. Дай мне двадцать минут. Он глянул на Клоди. — Пошли со мной, выскочка. Работа не ждёт.

— Я уже разложила туалетную бумагу в женском туалете, — последовав, отчиталась девочка. — И попросила Киру разложить в мужском.

Я указал на свой офис, позвав Руби с нами. Было сложно скрыть улыбку — я невероятно радовался, что парнишка согласился попробовать.

— У меня есть бланки, которые нужно заполнить, — сказал я Руби, сев за стол и порывшись в бумагах.

Подтолкнул листок к мальчику, а тот вжался в спинку стула, будто хотел держаться подальше от документа.

— Я напишу всё вместо тебя. Укажем только известную нам информацию, ладно? — сказал я, стараясь успокоить Руби и показать, что ничего особенного не происходит.

Взял ручку.

— Полное имя?

Он моргнул несколько раз и посмотрел на страшную бумагу. Можно было бы подумать, что парнишка не знал имени, но я подозревал иное. Руби не хотел оставлять официальных следов, по которым их с сестрой могут обнаружить и забрать власти. В его голове шла война, и победило желание сказать правду.

— Рубен Вон.

Я записал имя в графу и прочитал следующий вопрос:

— Дата рождения?

— Шестнадцатое сентября, — ответил мальчик.

— Знаешь год?

Он скривился.

— Мне тринадцать…

Математика явно не входила в его набор умений, так что я быстро вписал год и перешёл далее.

— Адрес… — громко проговорил я, тут же осознав ошибку. Времени на ответ я не дал. — Давай укажем адрес клуба. Тогда, если что-то придёт по почте, мы сможем тебе передать.

Руби кивнул.

— Лады.

— Номер телефона. Тоже клубный, а ещё мой мобильный, — добавил я, записывая.

— Родитель или опекун.

Руби не ответил и оглянулся на выход в зал.

— Всё хорошо, Руби, — успокоил я. — Клоди сказала, что вас только двое. И это нормально. Подобные программы созданы для детей, похожих на тебя. У некоторых есть родители, у других — нет. Просто оставим поле пустым.

— Мне не понадобится разрешение или что-то такое? — спросил парень, глядя в сторону.

— Программы предусматривают особенные обстоятельства, — пояснил я. — Всё получится. Я поговорю с Джанель. Она работает в школе, которая руководит программой, и мы вместе найдём выход.

Руби кивнул, и я перешёл к следующему вопросу.

— Последнее место учёбы?

Мальчик тихо произнёс:

— Начальная школа Марвин.

Я записал новый кусочек информации, который было невероятно тяжко слышать. У несчастного ребёнка и правда была сложная жизнь.

Я зачитал последний вопрос:

— Известные медицинские проблемы, предписанные лекарства, что-то такое?

— Не-а.

— Круто, — улыбнулся я. — С документами разобрались. Теперь иди к Аризоне и выясни его планы на твой счёт. И передай сестре, что если она не хочет смотреть, пусть придёт и поможет мне.

Руби уставился на стол и кивнул.

— Спасибо ещё раз, — сказал он. — За это. — Он указал на листок на столе. — И спасибо, что приглядел за Клоди вчера. Я бы вернулся…

Я попытался добиться ответов.

— Хочешь обсудить, где пропадал прошлой ночью?

Он покачал головой, прошептал:

— Нет. Я в порядке.

— Ладно. — Мне не хотелось омрачать достижение, которое мы сегодня совершили. — Ничего страшного. Как уже и сказал, если тебе или Клоди нужно где-то переночевать в безопасности, дайте мне знать.

Руби кивнул и вышел за порог. Я посмотрел на только что заполненный бланк и ощутил прилив грусти. Слишком много пустых полей, незаполненных граф. Никакого доказательства тринадцати лет жизни, ни слова о том, что кто-то любит этого мальчика, заботится о нём, отдаёт всё самое лучшее. У Руби не было ничего.

Такая несправедливость.

В голове пронеслись вчерашние слова Клоди. Мы никому не нужны.

Я потянулся за телефоном, пролистал контакты и нашёл номер Джанель. Та ответила на пятом гудке. Я напомнил о себе и рассказал о новом перспективном ученике. Объяснил, что он младше других детей, но — исключение из правил.

— Отчего же? — спросила женщина.

— Ну, ему тринадцать, — признался я. — И прошлой ночью я вытащил его младшую сестру из мусорного бака, в котором она собиралась спать. Руби не рассказывает, где пропадал и почему бросил сестру в одиночестве, но заинтересовался, когда я предложил ему шанс изменить жизнь.

Джанель хмыкнула в трубку.

— Он слишком юн, чтобы готовиться к получению школьного диплома.

— Знаю. Но он едва умеет читать и писать, и я подумал — вдруг у вас есть программа, в которой он сможет участвовать на равных.

— Мы не государственная школа с полным набором предметов. Это лишь промежуточные курсы, где люди постарше получают дипломы…

— Да, но у вас есть средства и способы, и я предложил ему сидеть в клубе со мной вместе и учиться. Пожалуйста, Джанель. Всю жизнь каждый взрослый подводил этого ребёнка. Я не хочу поступать так же. Не скажу ему, что он не достоин. Руби и дня не продержится в обычной школе. Но если получится устроить его в программу, есть шанс. При наличии образования мы сможем обеспечить его экипировкой для занятий, и после получения школьного диплома я постараюсь устроить его в колледж по спортивной стипендии. Это не скоро, но нужно заложить основу уже сейчас. Следует показать ему, что есть люди, которые заботятся…

Меня оборвал смех Джанель.

— Мистер Эллиот, вы очень настойчивы.

Я сделал глубокий вдох.

— Я не могу подвести Руби.

Раздался стон, и Джанель заговорила с улыбкой в голосе:

— Позволь мне разузнать. Он не умеет писать и читать, поэтому я постараюсь пристроить его на вступительный курс английского и посмотреть, как пойдёт. А дальше уже сообразим, каким образом вернуть его на обучение в школу.

Я широко улыбнулся.

— Ты невероятна. Спасибо, спасибо.

Я пообещал лично занести заявление и привести на встречу Руби. Джанель добавила, что если мы зайдём завтра, то она успеет организовать для него вступительные испытания. Я пообещал прийти.

Положил трубку и вздохнул. Но чем больше смотрел на почти пустой бланк Руби, тем скорее угасала моя улыбка.

Я вновь взял телефон и набрал уже знакомый номер. Наверно, не стоило нарушать доверие Руби, но я должен каким-то образом помочь ему и Клоди. А потому нужно знать, с чем имею дело.

— Мэтт? Это ты?

Я улыбнулся, услышав голос.

— Да, Митч, я.

— Что такое?

— Сегодня с утра я встретил двух наркокурьеров.

— Мэтт. — В его голосе звучало предупреждение. — Я велел тебе держаться подальше.

— Так и сделал, — сказал я. — Они сами пришли. По пятам за одним парнишкой, и я остановил их у дверей.

— Тот же парнишка, что и прежде?

— Ага. Руби.

— Хм, — протянул Митч.

Знакомая интонация. Значит, что-то не сходилось, но в голове у Митча всё равно шёл поиск ответов. Я знал, как работал его разум. Уверен, друг хотел расспросить меня, но протокол запрещал обсуждать дело с гражданским. По крайней мере, официально. Митч уточнил:

— Ребёнок в норме?

— Да.

— Они тебе угрожали?

— Нет.

— Хорошо. — Он выдохнул с облегчением. — Так чем я могу помочь?

— Нужна информация.

— Какая? — с осторожностью проговорил он.

— Все данные из системы на кое-кого.

На секунду воцарилось молчание.

— Кого именно?

— Хочу узнать всё возможное о Рубене и Клаудии Вон.

Глава 9

Серебристые лунные лучи освещали комнату, постель и Киру.

Мы лежали на боку, лицом друг к другу. Кожаный шнурок с обручальным кольцом свесился на бок, к плечу Киры. Потянувшись, я взял украшение, чувствуя холодную тяжесть на ладони. Его красота и значение восхищали меня.

— Я люблю тебя, Мэтт, — произнёс Кира. Он часто повторял это, без повода, но с полной серьёзностью. Признавался в любви, глядя мне в глаза, будто возможно было позабыть о таком. Ни в коем случае.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я.

— Ты в порядке?

— Да.

Кира забрал меня с работы, за ужином я рассказал о планах записать Руби на учебную программу. Он предложил утром подвезти нас с мальчиком в колледж для оформления документов. Я невесомо поцеловал Киру и прошептал, что очень хочу его поблагодарить.

Мы остались поваляться на диване, и у меня закружилась голова. Не в приятном смысле. Но так или иначе, уже вечерело, поэтому Кира не спеша отвёл меня за руку в постель. Откинул покрывала, усадил на край кровати и раздел. Я медленно, не открывая глаз, лёг, и Кира, обнажившись, устроился рядом.

Он провёл пальцем по шраму над моей бровью, а я держал в руке его обручальное кольцо. Мы наслаждались тишиной. Иногда тихие моменты становились для нас самыми интимными.

— Тебе оно правда нравится, да? — спросил Кира.

Я покатал кольцо на ладони, ловя серебристые отблески лунного света, и взглянул Кире в глаза.

— Дождаться не могу, когда ты его наденешь.

Он улыбнулся и коснулся украшения на моей шее.

— Хочешь выбрать дату?

— Для чего?

— Для свадьбы, — уточнил Кира с усмешкой. — Думаю, мама и слова против не скажет.

Не смотря на кавардак в голове, я улыбнулся.

— Женился бы на тебе когда угодно, но, думаю, мы оба поймём, когда наступит правильный момент.

Кира округлил глаза.

— Ты отказываешься?

Я откинул простынь, сел и завалился на бок из-за головокружения. Кира поддержал меня и уложил обратно.

— Эй, ты чего творишь?

— Пошли найдём священника, или пастора, или кого-нибудь, кто может нас поженить.

— Сейчас?

— Сейчас же, — ответил я, пытаясь подняться.

Кира рассмеялся и прижал меня к постели.

— Нет уж. Ты даже сидеть не в состоянии.

Я отцепил его руки, но Кира навалился на меня и пригвоздил к матрасу собственным весом. Его улыбка не поколебалась.

— Ты никуда не идёшь.

Мне нравилось чувствовать тяжесть Киры на себе, хотя голова так и продолжала кружиться. Я прикрыл глаза.

Кира попытался сдвинуться, а я закинул ногу ему на пояс и удержал. Он положил ладонь мне на щёку и поцеловал веки. Его твердеющий член упирался мне в бок, и я толкнулся бёдрами навстречу.

— Мэтт, — шепнул Кира, касаясь моих губ. — Ты не в порядке.

— Теперь уже в порядке.

Кира двинулся, прижавшись своим членом к моему и вызывая у меня стон. Тихо рассмеялся и вновь поцеловал.

— Прости. Тело невольно откликается на тебя.

Не открывая глаза, я провёл руками по груди Киры, по шее и лицу. Вовлёк его в крепкий поцелуй.

Кира хмыкнул мне в губы, наши языки встретились, и мы растворились друг в друге. Он простонал, отстранился, и я, наконец, открыл глаза.

Кира перенёс вес на локти, одной ладонью зарылся мне в волосы, второй — погладил по щеке. Его тёмные глаза наполнились страстью и желанием. Кира облизнулся и низко, утробно простонал.

— Что такое? — спросил я.

— Ты плохо себя чувствуешь, — хрипло ответил он. — Не стоит.

Я качнул бёдрами, чувствуя, насколько Кира возбуждён. Провёл руками по его заднице, прижимая к себе.

— Мэтт, — запротестовал он вновь.

Я оттолкнул его, совсем немного, чтобы передвинуться, но не ушёл, а перевернулся на живот.

— Если хочешь, я — твой.

Кира снова застонал, и я добил его: приподнял талию и стянул брифы, обнажая ягодицы.

Он рассмеялся, склонился и провёл губами по моему плечу к затылку. Его колени опирались на постель по обе стороны от моих бёдер.

— Мэтт, — проговорил Кира и оставил очередной поцелуй на плече, — если голова закружится…

— У меня вечно кружится голова из-за тебя.

Его ухмыляющиеся губы прижались к моей шее, а следом рядом с ухом прозвучал шёпот:

— Обещаю, буду нетороплив.

Меня пробрала дрожь от его слов, от рокочущего голоса. Матрас просел, когда Кира потянулся снять бельё. А затем он прижался членом к моей расселине, и я простонал. Подумалось, что эта ночь может стать той самой; вдруг сегодня он возьмёт меня без презерватива, без лишней преграды между нами.

Я бесстыдно застонал, поднимая задницу и торопя Киру. Он провёл членом по моему входу, поцеловал плечо, шею, место за ушком. Мой разум потонул в тумане — и от головокружения, и от ощущений. Когда я толкнулся бёдрами назад, Кира заворчал, но вдруг отодвинулся. Встал на колени, снял с меня брифы. Я отчасти ожидал, что сейчас он вновь вскарабкается на меня сверху и закончит начатое, но нет, он слез с постели, раздеваясь сам. Послышался звук открытого ящика и знакомый шорох фольги.

Меня совершенно не заботило, что Кира хочет использовать презерватив, просто необходимо было почувствовать его внутри. Если он пока не готов — даже если никогда не окажется готов — мне плевать. Главное, чтобы он, наконец, оказался там, где сконцентрировалась моя нужда.

Я прижался бесполезным правым ухом к подушке и наблюдал, как в свете луны Кира растягивает презерватив по твёрдому члену. Он взял смазку, и я прикрыл глаза в предвкушении.

Улыбнулся, когда пальцы прошлись по моей заднице. Простонал, почувствовав холодные капли у входа. Кира начал меня готовить, и моя кровь вскипела.

Его тёплое дыхание коснулось уха.

— Хорошо?

— Боже, да, — протянул я. Голова по-прежнему кружилась. Комната накренилась, и даже лёжа казалось, будто я падаю. Но чёрт, как же прекрасно.

Я толкался бёдрами, насаживаясь на пальцы и горя от желания.

Вдруг рука Киры пропала, вскоре её заменила толстая, обжигающе горячая головка члена. Кира поставил ладони по бокам от моей головы, всем своим весом вжал меня в матрас, его член надавил на мой вход и медленно скользнул внутрь.

Кира губами коснулся моего затылка, его дыхание щекотало ухо.

— О боже, Мэтт. — Голос надломился, Кира протяжно и низко застонал, проникая дальше.

Я залез руками под подушку, хватаясь за край постели. Кира провёл ладонями по моим предплечьям, сжал мои кулаки, раскачиваясь. Медленно. Глубоко.

Я приподнял зад, вручая Кире всего себя. А тот отдавал каждый свой сантиметр, его мошонка касалась моих ягодиц.

При каждом толчке он покусывал моё плечо, следом оставляя лёгкие, сладкие поцелуи.

Движения стали быстрее, жёстче, и я с энтузиазмом на них отвечал. Кира натужно застонал, его руки сжали мои, мы вместе цеплялись за матрас.

Член Киры стал твёрже, увеличился — и с последним движением вперёд Кира вскрикнул, с дрожью кончая.

— Блядь, — протянул он мне в ухо, падая сверху. Провёл губами, носом, лбом по моему плечу и виску.

Я бы замер так навечно, но Кира, в конце концов, перекатил нас, одновременно выскользнув из меня. Крепко обнял, продолжая оставлять поцелуи по всему моему телу.

— Твоя очередь.

— Ну-у, — промычал я. — Не нужно. Это было для тебя.

— Мэтт, — проговорил Кира удивлённо и обеспокоенно. — Уверен?

— На сто процентов.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Голова сильно кружится? Тебя ведь тошнит. Чёрт, Мэтт, тебе следовало меня остановить.

Я усмехнулся и уткнулся ему в грудь, положив его руки на себя.

— Отлично себя чувствую. В голове небольшой туман, но не страшно. Люблю, когда ты так делаешь.

Кира провёл пальцами по моей спине к затылку и зарылся в волосы.

— Но ты не кончил.

— И не нужно, — пробормотал я. — Мне просто нравится, когда ты меня трахаешь.

У Киры вырвался тихий смешок.

— Ты такой пассив.

Я отодвинулся, потратив секунду на то, чтобы сконцентрироваться.

— Верно, — согласился я, покраснев. — Только с тобой.

Даже в сумраке комнаты Кира заметил. Он чмокнул мою разрумянившуюся щёку.

— Давненько не видел, чтобы ты так смущался.

Я спрятал лицо, вновь уткнувшись ему в грудь. Кира сжал меня в объятии и удовлетворённо вздохнул мне в висок.

— Душ?

— Нет, останусь тут.

— Голова кружится слишком сильно, и ты не хочешь вставать? — серьёзно спросил он.

— Слегка кружится. Но мне очень удобно лежать.

— Принесу полотенце, — проговорил Кира, поцеловал меня в лоб и вышел.

Я услышал включившийся душ, но после, видимо, уснул. Проснулся от прикосновения тёплого мокрого полотенца и ласковых рук. Закончив, Кира лёг рядом. Меня убаюкало его горячее тело и запах мыла.

Я спал у Киры на груди, и через какое-то время меня разбудила его суетливость. Прижал его ближе, он вздохнул.

— Мэтт? Мэтт? — произнёс он, слегка похлопав меня по руке.

— М-м?

— Мэтт? Ты не спишь?

— Что случилось?

— Думаешь, они в порядке?

— Кто?

— Клоди и Руби.

— Эм… — Мой сонный мозг силился понять. — Что?

Кира приподнялся, опёршись на локоть.

— Спать не могу. В смысле, мы здесь, в тепле и безопасности, а они где-то там. Бог знает где.

Я сел медленно, не забывая о головокружении.

— Кира, детка, о чём ты?

— Ну, разве мы не несём какую-то ответственность? В смысле, мы же знаем, что они ночуют на улице или в помойке, но ничего не делаем. Мы здесь, а дети где-то совсем одни.

— И что же ты хочешь сделать?

— Не знаю. — Кира явно не находил себе места.

— Хочешь прокатиться? — поинтересовался я. — Можно проехать по улицам возле клуба, но не понятно, там ли ребята. Я посмотрел на часы на тумбочке. — Кира, детка, уже за полночь. Они куда-нибудь спрятались и крепко спят. Если мы сейчас поедем на поиски, это привлечёт к детям ненужное внимание.

С громким вздохом он снова лёг. Я тоже — положив голову ему на грудь.

— Просто беспокоюсь, — в конце концов, проговорил Кира.

— Потому что ты хороший человек. Внимательный, добрый, великодушный…

— Великодушный?

— Очень, — подтвердил я. Приподнялся, лёг на спину и притянул Киру к себе. Тщательно укрыл нас обоих одеялом и обнял Киру покрепче.

— Мэтт, — мягко произнёс он.

— Тише. — Я поцеловал его в макушку и сжал объятия.

— Мэтт.

— Засыпай, детка.

После долгого молчания Кира проговорил:

— Эм, Мэтт?

— Да? — пробормотал я в дрёме.

— Ты отдавил мне руку.

— Ой. — Я поёрзал, освобождая её. — Лучше?

— Ага. — Я снова почти уснул, как Кира заговорил вновь:

— Мэтт?

— М-м-м?

— Скажешь Клоди и Руби, что они могут в случае необходимости остаться у нас?

Я улыбнулся и в очередной раз чмокнул его в макушку.

— Уже сказал.

Он помолчал, но глубоко вздохнул и успокоился. Когда он опять заговорил, его голос хрипел ото сна:

— Мэтт?

— Да?

— Ты тоже хороший человек.

* * * *

Кира заехал на работу со мной и помог подготовить всё перед приходом парней. В клубе до открытия было спокойно, тихо, знакомо пахло. Вскоре здесь закрутится суматоха, разговоры и шум, но рано поутру царила безмятежность.

Босс прибыл первым и, зайдя, посмотрел на Киру. Не останавливаясь, сказал: — Надеюсь, ты волонтёр, а то платить нечем, — и ушёл в кабинет.

Кира рассмеялся, но не перестал протирать тренажёры.

Следующим появился Аризона, стукнулся кулаками со мной, потом с Кирой.

— Привет, чувак, — обратился он к Кире. — Приятно тебя видеть.

— Ага, я по-прежнему вынужден служить Мэтту водителем, — ответил тот с улыбкой. Ему не хотелось признавать, что заглянул проверить — покажутся ли Клоди и Руби в целости и сохранности.

Придут ли вообще.

— Как вчерашнее занятие с Руби? — поинтересовался я у Аризоны.

— Нормально. Мы только готовились, разбирались с расписанием и подобным. То есть, он же ходит сюда несколько месяцев, основы уже знает. Парнишка совсем мелкий, но чёрт, у него врождённый талант.

Я улыбнулся с облегчением от того, что первое занятие выдалось плодотворным.

— Тоже так думаю. Ему будет не слишком тяжело в ринге. А вот за пределами — напротив.

Аризона кивнул.

— Ага. Надеюсь, он удержится в программе.

— И я.

— Руби сказал, что вернётся утром. У вас остались какие-то документы.

— Да, собираемся сходить на встречу с Джанель из общественного колледжа Хиллвью, в котором проводят уроки, — пояснил я. — Если Руби увидит всех желающих ему помочь, то, думаю, проявит больше упорства.

— Ты сильно стараешься ради него. — Аризона даже не спрашивал.

— Верно, — согласился я. — В смысле, я желаю добра всем детям в программе, но Рубену важно представить возможности, понимаешь?

Аризона широко заулыбался.

— Очень хорошо понимаю, чувак. Очень хорошо. Наверно, ты потому его ко мне и отправил.

Я усмехнулся и похлопал его по плечу.

— Ты больше, чем просто красивое личико.

— Эй, — улыбнулся и вмешался Кира, услышав комплимент Аризоне.

— Не в том смысле, — быстро исправился я. — Он не красивый, а умный.

— Эй! — возмутился Аризона.

Я вскинул руки.

— Поражение неизбежно, — признал я и направился к кабинету.

Кира и Аризона расхохотались.

Я засел за бумажную работу и невольно улыбался, заслышав оживлённую беседу и смех Киры и Аризоны.

Раздался голос Джамаля, и я понял, что пора открывать клуб. А следом восторженно воскликнула Клоди:

— Кира! Ты здесь!

— Здесь, — отозвался он.

— Где Мэтт? Хочу его увидеть. Смотри, что у меня есть! — крикнула девочка.

Заинтригованный, я тут же встал из-за стола и вышел в зал. Клоди светилась от счастья и гордо демонстрировала новую пару кроссовок.

Наверно размера на два больше её ножки, яркие бело-фиолетовые, блестящие. Марка наверняка не дорогая. Далеко не лучшая пара среди кроссовок. Но новенькая.

Трудно было не обрадоваться за Клоди. Она ликовала. И лишь одно меня беспокоило.

Откуда эта обувь взялась?

— Руби мне их подарил, — сказала девочка, будто читая мысли. — Мы пошли в магазин и всё такое! Они большеваты, но Руби сказал, что я вырасту.

Судя по выражению лица и молчанию Киры, он тоже задумался.

— О боже! — Он идеально подыграл детскому восторгу. — Никогда не видел кроссовок симпатичнее!

— Точно. Мэтт, а ты как думаешь?

— Они особенные, — согласился я, улыбаясь. Не важно, как именно обувь досталась Клоди — я не собирался расстраивать девочку. — Можешь опробовать их на беговой дорожке.

Она уставилась на меня как на умалишённого.

— Хочу, что они новенькими и остались. Не собираюсь я бегать.

К нам осторожно подошёл Руби. Передал Клоди рюкзак, который дарил я.

— Показываю мои кроссовки, Руби, — сообщила девочка. Её улыбка не гасла.

Рубен глянул на сестру с выражением, которое я мог бы назвать печальной гордостью. Словно лучшее, что он мог сделать — оберегать её невинность, пусть даже тщетно.

— Они прекрасны, Клоди.

Я отметил, что у мальчика новой обуви не оказалось. Он был в привычных тесноватых потрёпанных кедах. Как бы Руби не раздобыл деньги, сложно его осуждать — учитывая, что каждый цент он потратил на сестру.

— Готов к большому дню, Руби? — спросил я, меняя тему. Проверил часы. — Нам нужно появиться в колледже через полчаса.

— Да, готов, — сказал он нерешительно.

— Отлично. — Я повернулся к Клоди. — Выскочка, может пойдёшь сделаешь какао? Я хочу поболтать с Руби.

Клоди пожала плечами и с улыбкой, топая новыми кроссовками, ушла в кабинет.

Я положил ладонь Руби на плечо.

— Пошли, кое-что покажу. Позвал Киру с Аризоной с нами и провёл ребёнка в раздевалку.

— Садись. — Я указал на скамью в центре комнаты.

— Обувь не ворованная, — быстро проговорил мальчик. — Если вдруг дело в этом. И деньги я не крал.

— Эй. — Я поднял руки вверх. — Не о том речь. У нас есть подарок, который мы вручаем всем новым бойцам клуба.

Руби глянул на меня, Аризону и Киру. Отрывисто вздохнул.

— Хорошо.

— У тебя будет собственный шкафчик, — сообщил я.

Его глаза округлились в удивлении, и он улыбнулся.

— Правда?

— Правда. Если будешь прилежно заниматься и учиться, то получишь его в придачу. Можешь хранить там вещи.

Руби поник.

— У меня нет вещей.

— Уверен? — усмехнулся я. — Номер сорок два. Открывай.

Руби встал и неуверенно замер у шкафчика, одновременно и желая, и страшась заглянуть внутрь. Приоткрыл металлическую дверцу и просиял. Посмотрел на меня.

— Не только я. Аризона тоже поучаствовал.

— Офигеть, — проговорил парнишка. Вытащил содержимое шкафчика. — Реально? Моё?

Я опустил взгляд на черные бойцовские перчатки ММА у него в руках.

— Твоё. Полотенце клубное, но на нём указано твоё имя. — Подарок был небольшим, но для ребёнка, не имеющего ничего, это особый знак. — А если продержишься первые несколько недель, мы раздобудем тебе подходящие шорты.

Руби улыбался уже изо всех сил, что происходило не часто.

— Продержусь, вот увидишь.

— При первом же признаке лени или отлынивания от учёбы, — подхватил Аризона, — лишишься шкафчика, понял? Это привилегия, которую нужно заслужить.

Руби кивнул.

— Да, мужик, понял.

— Отлично, — решил я. — Беги в душ. Мы будем ждать тебя в моём кабинете, чтобы отправиться на встречу с преподавателем. А после обеда ты примеришь перчатки.

Мальчик улыбнулся. Скромно, с благодарностью, и легко было позабыть, что ему всего тринадцать.

Перед возвращением в кабинет к Клоди меня остановил Кира. Прошептал:

— Если он не крал деньги, то где взял. Блядь, Мэтт, я глаз не мог сомкнуть из-за переживаний, а он ворует? В смысле, знаю, что ему не просто и нужно выживать, но это же неправильно. Боже, что если он стащил сумочку у старушки? Выручил баксов пятьдесят, наверно…

— Он не крал.

— Ты же ему не поверил, правда? — спросил Кира. — Умоляю, Мэтт…

Я оборвал его:

— Он не крал деньги у какой-нибудь старушки, Кира.

Иногда я ненавидел собственную осведомлённость. Годы работы в полицейском отделе по борьбе с наркотиками проливали свет на непростую, жестокую действительность.

Я взглянул на Киру и вздохнул.

— Кира, детка, Руби — курьер. Он за деньги доставляет наркотики.

Глава 10

Кира побледнел.

— Он что?

— Наркокурьер, — тихо повторил я.

— Откуда ты знаешь?

— Детали стыкуются, — пояснил я. — Те двое скинхедов, которые бродят в округе. Руби пропадает по ночам, у него появляются наличные деньги. Всё складывается.

Кира открыл рот, закрыл. Дважды. Покачал головой.

— Пятьдесят баксов — маленький навар от подобной работы. — Его глаза округлились. — Серьезно? Правда? Он рискует жизнью за пятьдесят баксов?

— Детка, для детей вроде Руби пятьдесят баксов — словно миллион долларов. И знаешь, что он с ними сделал? — Я старался не повышать голоса. — Купил младшей сестре обувь и еду.

Кира резко отвернулся к стене и глубоко вздохнул.

— Нужно что-то сделать.

— Я делаю! — воскликнул я. — Пытаюсь дать ему новое начало. Образование, карьеру. Только это в моих силах.

— Эй, — прервал нас Руби. Он, должно быть, гадал, ругаемся ли мы или просто разговариваем шёпотом. — Я готов.

Я улыбнулся.

— Отлично. Вперёд. Я захвачу твои бумаги, и мы пойдём. — Быстро взял заявление Руби и позвал Клоди. — Пошли, выскочка. Присоединишься?

Она подпрыгнула, наскоро ополоснула чашку из-под какао и вытерла, пока я ждал у двери. Мне нравилось, что даже в спешке девочка всё равно выполнила свои обязанности. Она убрала чашку на полку и подбежала. Закинула рюкзак на плечо, подскочила к Кире с Руби.

— Ты нас отвезёшь? — спросила она у Киры.

Тот расплылся в улыбке.

— Да.

— Ты сегодня не работаешь?

— Послеобеденная смена.

Девочка осталась довольна объяснением и пошла вместе с Кирой к главному входу. Я указал на парочку, поймав взгляд Руби, и мы выдвинулись. Пока огибали здание по пути к машине, мне в голову пришла мысль: не наблюдали ли Макиннс и Джеймс? Вдруг они заметили Руби, и это навлечёт на парня какие-то последствия. По возможности незаметно я проверил улицы, но мужчин не увидел.

Поездка заняла всего десять минут, никто не проронил ни слова. Киру, очевидно, тяготили мои подозрения насчёт заработка Руби, да и вообще вся история с детьми очень его беспокоила. Я понимал, что придётся это обсуждать на предстоящем общем сеансе у Тамары.

Мы приехали в колледж, зарегистрировались в администрации и нашли Джанель. Кира и Клоди остались ждать снаружи, а мы с Руби зашли в кабинет.

Женщина выглядела занятой, но была рада нас видеть.

— Спасибо, что нашла время на встречу.

— Конечно, — тут же ответила она. Взглянула на Руби и заговорила уже с ним. Расспросила, понимает ли он значение программы и пользу, которую может получить, если останется.

— Да, будет непросто, — пояснила Джанель. — Возможно, станет слишком тяжело, и ты захочешь всё бросить, но, Руби, мало кто получает подобный шанс.

— Знаю, — тихо проговорил мальчик.

— Мэтт ради тебя сильно старается.

Руби посмотрела на меня, потом опустил глаза на свои руки.

— Ага.

— Учебную программу буду контролировать я, но за тренировки и спортивное расписание отвечает «Бойцовский клуб». Ты не единственный ученик из клуба Мэтта, но ты — самый юный. Младше, чем мы обычно принимаем, но Мэтт очень уж настаивал.

Руби снова глянул на меня. На этот раз я улыбнулся и сказал Джанель:

— У него теперь есть собственный шкафчик и кое-какие основные вещи, а мы позаботимся об остальной форме. Договор такой: работаешь в полную силу — получаешь награду.

Джанель, кажется, была впечатлена.

— Отлично звучит. Руби, я подготовила для тебя набор вступительных заданий. Неделя на выполнение. Возвращайся с ними через неделю, и я выдам новые.

Руби кивнул, слегка ошеломлённо.

— Ладно.

— Думаю, ты прекрасно справишься. Если будет сложно, упростим. Покажется слишком лёгким — подстроимся. Мэтт и остальные ученики помогут. Не будешь справляться — пожалуйста, скажи нам, но не сбегай, хорошо?

— Я не сдаюсь, — тихо, но твёрдо проговорил мальчик.

Я посмотрел на Джанель.

— Верно, не сдаётся.

Женщина улыбнулась, чуть искреннее.

— Увидимся через неделю.

Не поднимая взгляда Руби кивнул.

— Верно, — подтвердил за него я.

Джанель отдала Руби задания в пластиковой папке, и мы покинули кабинет. Клоди засыпала нас вопросами.

— Что тебе дали, Руби? Домашнее задание? У тебя будет домашка, Руби? Можно я помогу? Покажешь? Может, я помогу.

Мы направились обратно к машине, и я погладил малышку по голове.

— Нет, не стоит, выскочка. Рубен должен сделать задание самостоятельно.

— Ты правда заставишь его делать домашку, Мэтт? — весело поинтересовалась она.

Трудно было не улыбнуться в ответ. Девчонка — прямо-таки сгусток энергии.

— Верно. И если не поостережёшься, то я и тебе дело найду.

— Удачи, — заявила она.

Я рассмеялся, даже Кира усмехнулся. Когда дети забрались в машину, я быстро спросил:

— Ты в порядке?

Он кивнул, но его улыбка казалась наигранной.

Обратная дорога тоже прошла довольно тихо, не считая того, что Клоди рылась в бумагах Руби. Кира молчал до самого клуба. Он придержал двери и пропустил детей внутрь. Я заметил, что он осматривает улицы — наверно, в поисках двух мужчин, плативших Руби, — но было пусто. Чуть ранее я тоже огляделся.

— Ты останешься? — поинтересовалась Клоди у Киры, держась поближе к нему и задрав голову.

— Ага, — ответил он. — Ненадолго.

Мы зашли в кабинет, и я похлопал Руби по плечу.

— Можешь хранить папку в шкафчике. И сидеть здесь когда угодно, днём или вечером, делать уроки, ладно?

Рубен кивнул.

— Спасибо, Мэтт. За это, — он поднял бумаги. — И за перчатки.

— Хочешь их опробовать? Перчатки? — поинтересовался я. — Если Аризона занят, то я могу пробежаться с тобой по некоторым упражнениям.

Руби просиял и кивнул.

— Круто.

— Погоди, — вмешался Кира, останавливая парнишку у двери. — Рубен, погоди. — Казалось, Кира растерял все слова. — Вечером… Не знаю, какие у вас планы на вечер, но я заеду за Мэттом в начале десятого… Если вам с Клоди нужно где-то переночевать… сегодня можете остаться у нас.

Ого, неожиданно.

Я скрыл удивление, не подавая вида ради Руби. Но сомневался, согласен ли. Мне хотелось уберечь детей и дать им настоящий шанс на лучшую жизнь. Только не был уверен, что в этом нужно задействовать наш дом.

Руби промолчал, но Клоди уточнила:

— Можно, Мэтт?

— Конечно, выскочка, — согласился я. — На сегодня.

— Кира снова будет готовить? — невинно поинтересовалась девочка. — Он правда здорово готовит.

— Клоди, — прошептал Руби, призывая сестру замолчать.

— В общем, — сказал я как ни в чём ни бывало. — У вас есть целый день, чтобы решить. Я отъеду на час или два после обеда, но вернусь к вечерним занятиям. Если вы задержитесь до конца рабочего дня, то предлагаю бургеры и место для ночёвки. Вам выбирать.

Руби потянул Клоди за руку, тихо поблагодарил и вышел с сестрой в зал.

Кира, прислонившись к одному из столов, провёл ладонью по волосам и вздохнул.

— Прости, — сказал он. — Следовало сначала посоветоваться с тобой.

— Нет необходимости спрашивать разрешения, — ответил я.

Встал перед Кирой и взял его руки в свои.

— Нужно найти для них постоянное жильё, Мэтт, — продолжил он. — Знаю, они не смогут надолго остаться с нами, но даже одна или две ночи лучше, чем ничего. Пока не подыщем место, где они могут остаться.

— Последний раз, когда я упомянул какие-то приюты, дети сбежали и не показывались пару дней.

— Знаю, — подавленно признал он. — Но ведь можно как-то помочь.

Я прильнул к нему и быстро поцеловал.

— Ты хороший человек.

— Лучше бы мне ехать на работу, иначе я стану уволенным человеком. — Кира оттолкнулся от стола и подступил ближе, согревая меня теплом собственного тела.

— Ты неплохо справляешься, Мэтт, — тихо произнёс он. — Прием у Тамары в час?

— Ага.

Кира кивнул.

— Мы же поговорим позже, да? Насчет сегодня, насчет твоего сеанса.

Меня радовало, что Кира не намерен забывать про наше открытое общение.

— Конечно.

Он выглядел таким… беспомощным.

— Кира, детка, мы что-нибудь придумаем. Понадобится день или два. Я поспрашиваю, узнаю, что получится. Что-нибудь подходящее найдётся.

Кира, наконец, кивнул и грустно улыбнулся.

— Хорошо.

Всё утро я приводил в порядок рекламные материалы для нашего общественного мероприятия. Нам разрешили перекрыть улицу, мы заручились поддержкой местных предпринимателей, нашли лавки с едой, игры и развлечения для детей, и даже раздобыли несколько аттракционов. Ещё три клуба примут участие в показательных соревнованиях. Времени оставалось мало, но постепенно событие обретало законченный вид. Мне понадобилось не меньше часа, чтобы обсудить каждую деталь с Боссом, успокоить его и убедить, что всё сработает. Тренировки пройдут прямо на улице, дети покажут свои умения и навыки — и то, что у нас есть цель. Я пообщался с одним из наших главных поставщиков экипировки и предложил им спонсировать событие. Удалось получить несколько футболок для детской команды и на продажу.

Главное — доказать местным жителям, что мы приносим пользу. Разрушить клеймо наркопритона, которое оставил на клубе Тресслер. Мне хотелось, чтобы люди, родители, учителя, местные работники видели, что БК делает важный вклад в жизнь детей. Ну, такова была моя мечта.

Позже я провёл час на беговой дорожке и даже поспарринговал с Аризоной. Руби полезно посмотреть. Он сидел вместе с Коди, пока тот вслух проговаривал названия наших приёмов, рассказывал, что мы делаем и зачем.

После душа мы с Аризоной уселись в кабинете пообедать. Было приятно пообщаться с другом вне зала. Прямо-таки светясь от счастья, он рассказал о беременности Лашоны и о последнем УЗИ. Я же рассказал о том, что Клоди на днях ночевала на нашем диване, и о сегодняшнем предложении Киры.

Аризона задумчиво кивнул.

— Непросто. Сложно не привязываться…

— Но? — подтолкнул я, понимая, что Аризона аккуратно подбирает слова.

— Просто будьте осторожны. Всегда сложно, когда дело касается детей.

Я кивнул.

— Ага. Понимаю. Они чертовски выносливые, и в то же время хрупкие, будто стекло.

Аризона медленно расплылся в улыбке.

— Уже говоришь как папаша.

Я нахмурился.

— Едва ли.

— Завели собаку?

— Не-а, может на этих выходных или на следующих.

Аризона прыснул.

— Погляди-ка. Сначала собака, следом ребёнок. Так и будет.

Я помотал головой.

— Чувак, не думаю, что я готов к детям.

— Ерунда, — ответил Арзиона. — Видал я тебя с местными ребятами.

— И почему я захочу ещё, если у меня здесь на руках почти двадцать?

Аризона захохотал, мотая головой, будто я упускал нечто очевидное.

Коди крикнул из-за двери:

— Эй, Мэтт! Такси у входа.

— Спасибо.

Я протянул кулак Аризоне, тот стукнул.

— Вернусь после двух.

— Повеселись.

Я скривился.

Предчувствую, что сеанс у психотерапевта весёлым не выйдет.

* * * *

— Мэтт, что тебя тревожит? — поинтересовалась Тамара.

Я вздохнул и откинул голову.

— Дети.

— Дети в клубе? — уточнила она. — Клоди?

— И её брат, Рубен. — Следом добавил: — И то, что Кира мучится.

— Мучится из-за чего?

— Из-за того, как живут эти дети. Думаю, Руби связался с плохой компанией. Очень вероятно, что он подрабатывает наркокурьером, — объяснил я. — Я пристраиваю его на учебную программу, чтобы он мог получить школьный диплом, а потом спортивную стипендию в колледже, но он ещё совсем юн…

— Что ты в связи с этим чувствуешь?

Всегда сводится к чувствам.

Я не стал закатывать глаза и ответил:

— Беспомощность. Сожаление. Злость из-за того, что маленькие дети должны справляться с проблемами, которые вынесет не каждый взрослый. Что их лишили всех шансов.

Тамара долго молчала. Как обычно, подталкивала заполнить тишину. И я по глупости так и сделал.

— Кира спросил Руби и Клоди, не хотят ли они сегодня переночевать у нас.

Врач приподняла бровь.

— Правда?

— Да.

— И ты не против?

— Конечно нет, — сообщил я. — Не знаю, Тамара. У меня ощущение, что вы зациклились на детях. Каждый раз, когда я их упоминаю, вы сразу становитесь пассивно агрессивной…

— Пассивно агрессивной?

Я вздохнул.

— Будто осуждаете меня или вроде того.

Женщина вновь замолчала, но скорее задумчиво.

— Я не осуждаю тебя, Мэтт. Я хочу, чтобы ты ставил под вопрос то, в чём не привык сомневаться. Моя работа — помогать тебе обдумывать решения, прошлые и будущие, анализировать эти решения и задавать верный курс…

Я поднял ладонь, прерывая.

— Читал инструкцию.

Тамара улыбнулась и медленно выдохнула. Интересно, сколько самоконтроля ей потребовалось, чтобы не вздохнуть нарочито. Или не бросить в меня что-нибудь.

— Простите, — сказал я.

— Ты испытываешь стресс, — урезонила женщина. — Тебе позволено говорить о переживаниях, Мэтт. Ты потому здесь и оказался.

Я сделал глубокий вдох, изо всех сил игнорируя объективный рационализм Тамары.

— Могу я спросить кое-что?

— Конечно.

— Заключение о моём полугодовом лечении должно быть уже готово, — сказал я. Утверждение, а не вопрос. — Каковы ваши рекомендации?

Тамара улыбнулась.

— Мэтт, ты знал, что затея с лечением — долгосрочная. И теперь раздражён, что продвигаешься не так быстро, как хотелось? В этом проблема? — поинтересовалась она спокойно. — Если дело во мне, то я подыщу другого психотерапевта.

— Не хочу я другого врача, — вспылил я в ответ. — Не хочу начинать с начала. Мне хочется поправиться, и я готов к продолжительному процессу — в конце концов, мне прилично досталось, и потребуется время. Просто мне кажется, словно в детях кроется какая-то проблема, будто вы ждёте неудачи.

— Будто я жду неудачи? — переспросила женщина. — Или неудачу ожидаешь ты?

Я приоткрыл рот, желая опровергнуть её дурацкое предположение, но не решился. Закрыл рот и молча уставился в окно.

— Сеанс закончен, Мэтт, — проговорила психотерапевт.

Я почти поблагодарил бога вслух.

— В четверг встреча вместе с Кирой. Ты захочешь обсудить с ним то, о чём мы говорили сегодня?

— Конечно, — согласился я, до сих пор глядя в окно. — Я и так рассказываю ему обо всех наших беседах, — добавил я.

— Хорошо. Прекрасно.

На этот раз она вздохнула.

— Мэтт, знай, что у меня нет личных проблем ни с одним из твоих поступков, особенно в отношении детей. На мой взгляд, ты невероятно далеко продвинулся за такое короткое время и должен гордиться собой. Сегодня был не лучший день. И это нормально, совершенно нормально. Но ты зря ждёшь моих слов о том, что ты больше не нуждаешься в сеансах. Я не собираюсь выдавать желаемое за действительное. Я выполняю свою работу и помогаю тебе восстановиться. Мне хочется, чтобы ты двинулся вперёд, обрёл счастливую и полноценную жизнь с Кирой и с детьми, если к тому стремишься. И у меня нет ни единого сомнения в твоём успехе. Не разменивайся по мелочам, Мэтт. Позволь себе исцелиться.

Я оборвал себя на словах «какого хрена» и промолчал. Позже поймал такси и отправился на работу, но не в кабинет. Переоделся и встал на беговую дорожку.

Обычно мерный топот ног расслаблял меня и прочищал голову, но не сегодня. Парни оставили меня в покое: может быть из-за гневного сосредоточенного лица, может быть из-за скорости. Полагаю, они знали, что если я зол, то лучше не приближаться. Вскоре я почувствовал стекающий по спине пот и знакомое жжение в груди и ногах.

Когда я наконец отключил тренажёр и спрыгнул, подошёл Аризона.

— Чувак, ты в норме?

Я вытер лицо и сделал большой глоток воды.

— Не особо.

Он рассматривал меня настороженно.

— Хочешь поговорить?

— Не особо, — сдавленно произнёс я. Потом вздохнул, раздражённый сильной реакцией на нечто столь глупое. — Мой чёртов психотерапевт, — начал я. — Боже, я так бешусь из-за неё.

Аризона усмехнулся, несколько облегченно.

— Мужик, у меня в запасе пол часика. Хочешь, помогу тебе поколотить лапы?

Я ухмыльнулся.

— Поможешь? Правда?

— Ну, либо это, либо звоню Кире и прошу забрать тебя отсюда.

Я бросил воду и полотенце в угол, рядом с лапами, и нахмурился.

— Ага, точно.

Аризона взял набедренную лапу.

— Не шучу, Мэтт. Я бы не помедлил. Видал я тебя разозлённым, видал, куда это может завести. Ни за что не позволю тебе ещё раз всё просрать.

Меня на мгновение обескуражили слова Аризоны. Не только потому, что он сказал правду, но и потому, что он за мной приглядывал. И даже если я сдам назад, друг первым ринется на помощь.

— Ну же, — сказал он, привлекая моё внимание. Похлопал по лапе, поднимая её и выставляя для удара. — Выплесни всё здесь. Избивай лапу, не самого себя. А я выдержу.

Я пнул лапу не в полную силу, и Аризона покачал головой.

— Давай! Ты способен на большее! — Он слегка склонился вперёд, меняя центр тяжести и готовясь встретить удар. — Не сдерживайся.

Я пнул снова, сильнее: два коротких удара правой ногой, верхней частью стопы плашмя по лапе.

— Лучше, — сказал Аризона. — Теперь бей по-настоящему! Ты выбесился на своего врача и пришёл сюда выплеснуть злость. Так бей как следует, черт возьми.

Я широко улыбнулся, а Аризона приготовился, чуть скривившись, словно прекрасно понимал, что кроется за усмешкой. И опасался.

Я оторвался по полной. Бил ногами высокие и низкие удары, сильно и ещё сильнее. Аризона поднимал в нужное время лапу, выкрикивал команды, поправлял меня, подначивал. Кода я закончил с ногами, он крикнул: «Руки!», и я бил голыми костяшками, уклонялся, ставил блоки.

— Держись на носках, — ворчал Аризона, как на одного из учеников. И в следующие тридцать минут я провёл полноценную кардиотренировку заодно с сеансом управления гневом. Аризона отбросил лапу в угол и вытер лицо полотенцем. Он тоже немало потрудился.

— Грёбаный капец, чувак. — Он глубоко вздохнул. — Что она вообще сказала, чтобы тебя настолько вывести?

Я фыркнул от смеха.

— Умело нажала на все мои кнопки. — Понимая, что задолжал другу нечто больше равнодушной отмазки, я пояснил: — Каждый раз, когда я рассказываю о своих делах здесь, она демонстрирует неодобрение.

Аризона нахмурился.

— В смысле? Что-то насчёт ухода из полиции и новой работы?

Он оглядел зал.

— Не-а, больше насчёт детей.

Аризона уставился на меня.

— Какого хрена?

— Знаю! — воскликнул я, протирая полотенцем лицо и волосы.

Отхлебнул воды.

— Я пытаюсь сделать что-то, понимаешь? А она будто бы всё осуждает. — Я качнул головой и вздохнул. — Не знаю. Может мне всего лишь кажется.

— Ну, судя по твоей злости — нет. Видывал я у тебя такое выражение лица.

Я смущённо рассмеялся и поблагодарил:

— Спасибо. Ты очень помог. Я твой должник.

Теперь уже рассмеялся Аризона.

— Чувак, ни черта ты мне не должен.

В зале показались несколько детей, ждущих наших послеобеденных занятий. Аризона кивнул в их сторону.

— Готов проводить тренировку? Могу отправить их на самостоятельную работу.

Я улыбнулся и протянул ему кулак.

— Не, чувак. Я в порядке. Но спасибо.

Он ударил по моей руке.

— Лады, увидимся завтра. — И он отошёл поговорить с Амилом.

Я собрал ребят в нашем привычном уголке зала и провёл отличную, полноценную тренировку. Пришло шестнадцать детей, было много знакомых лиц, но Клоди с Руби не появились.

После я заскочил в душ и пролистал письма в почте, дожидаясь конца рабочего дня Киры. Тот приехал позднее, когда мы с Амилом уже закрывали клуб. Быстро оглядел зал, видимо, рассчитывая застать брата с сестрой.

— Привет, — произнёс с улыбкой. — Детей нет?

Я помотал головой.

— Не видел их с обеда.

Амил подошёл к нам, нерешительно, заискивающе улыбнулся и обратился к Кире:

— Аризона просил рассказать, на случай если Мэтт не признается. Он сильно разозлился днём и не тренировался так, с тех пор как… как… ну, когда дела были плохи.

Кира повернулся ко мне, но я уставился на Амила.

— Серьёзно, чувак? Какого хрена?

Он поднял обе ладони вверх.

— Не убивай посланника. Я лишь выполняю просьбу начальника. — Пожал плечами. — Он беспокоится, мужик.

А теперь, конечно, беспокоился и Кира.

— Мэтт, что случилось?

— Ерунда, правда, — объяснил я. — Сеанс с Тамарой вышел не слишком продуктивным. Как и мирным.

Он не расслабился.

— Ты в порядке?

Его главной заботой был не сеанс как таковой, а моё состояние.

— Да, в норме, — заверил я. — Пришёл сюда, позанимался на дорожке, а потом встал с Аризоной на лапы. Он держал, я бил — пока не выпустил пар и не почувствовал себя лучше.

— Сработало?

Я кивнул.

— Естественно.

Кира улыбнулся с облегчением.

— Поговорим о Тамаре позже, если хочешь?

— Да, конечно, — согласился я с ответной улыбкой.

Мне не хотелось без нужды волновать Киру.

Он глянул на пустой зал, на Амила, на меня.

— Вы закончили?

— Ага. Только выключу свет в офисе, — сказал я.

Мы дважды проверили окна, заперли двери и вышли из клуба с вместе с Амилом. Уже почти дошли до машины, когда Кира обернулся. Я крутанулся на пятках, высматривая то, что он заметил.

До меня доносились лишь звуки машин и лос-анджелесской ночи, но Кира явно слышал что-то ещё. Он уставился на аллею в конце квартала.

— Мэтт! — Я, наконец, различил тихий голос.

Из темноты выбежали две маленьких фигурки: сначала Клоди со старым рюкзаком и огромной улыбкой на лице. Следом — не слишком восторженный Руби.

— Думала, мы пропустили вас, — заговорила Клоди. — Мы опаздывали, и я сказала Руби, что если не побежим, то вы уедете.

— Эй. — Я попытался скрыть облегчение, которое испытал, увидев детей, и волнение. — Я планировал угостить вас ужином. Думал, вы меня продинамили!

Кира глянул на часы, и я знал, что ему хотелось задать миллион вопросов, но он удовлетворился главным:

— Ночуете у нас?

Клоди посмотрела на него.

— А ты приготовишь никудзяга?

Он округлил глаза.

— Ты запомнила название?

— Конечно, — просто ответила девочка.

Кира открыл заднюю дверь автомобиля.

— Давайте. Запрыгивайте. Уже поздно и холодает.

Дети забрались на сиденье, Кира обошёл машину к водительской двери. Посмотрел на меня поверх крыши машины, на его лице явно читалось выражение «какого хрена мы творим?». Я пожал плечами и сел в машину.

Как только Кира оказался за рулём, Клоди поинтересовалась:

— Снова без мороженого?

— Да, — подтвердил он, выезжая с парковки.

Клоди жизнерадостно болтала, вспоминая прошлую ночёвку с нами, очевидно ради спокойствия Руби. Мальчик лишь слегка кивал и сдержанно улыбался. Он оказался с нами только стараниями настойчивой сестры. Парнишка был крепким, но если уж Клоди что-то захотела, то он без промедления старался сделать это любой ценой.

Даже дома я попытался вывести Руби на беседу, но тот отвечал кратко и отрывисто. Клоди уселась на диван и радостно тараторила, а Руби рядышком выглядел как затравленный кролик.

— Клоди? — позвал Кира из кухни. — Можешь подойти, пожалуйста?

Она посмотрела на брата.

— Наверно он хочет, чтобы я накрыла на стол. — Девочка почти сияла от чувства собственной важности. Она вышла из комнаты, и я вздохнул, привлекая внимание Руби.

— Тебе нравятся тренировки с Аризоной?

Он кивнул один раз.

— Ага.

— Удалось заглянуть в домашнее задание?

— Нет, — тихо сказал Руби.

— Можем заняться им утром. Пролистаем бумаги, и я помогу в начале.

Он кивнул.

— Ладно.

Клоди вернулась в гостиную, аккуратно неся две кофейных чашки. Поставила их на стол с широченной улыбкой.

— Руби, нам сделали горячий шоколад. Кира сказал, он хороший, не тот ужасный из клуба. — Девочка глянула на меня. — Он велел этого не говорить.

Я засмеялся, Кира, появившийся в комнате с тарелками, тоже усмехался.

— Спасибо, Клоди.

— Не за что.

Она довольно ухмылялась, усаживаясь за столом.

Кира поставил тарелки.

— Поджаренные бутерброды с ветчиной, сыром и помидорами, — объявил он. — Не никудзяга, конечно, но сойдёт.

— Полностью, — согласился Руби, подходя к стулу. — Спасибо большое, — скромно поблагодарил мальчик.

От него волнами исходило ощущение дискомфорта. Кира ласково похлопал парнишку по плечу.

— Нет нужды благодарить. Радуйся, что готовил не Мэтт.

Я устроился за столом и вздохнул.

— Не настолько плохо я готовлю. Не великолепно, конечно… — И тут у меня возникла идея.

— Выскочка, завтра с утра мы занимаемся завтраком. Покажем им, что я могу готовить.

Глаза у девочки засияли, и она заговорила с набитым ртом.

— Что сделаем?

— Руби? Предложения? — спросил я.

Он замер, не донеся бутерброд до рта.

— У меня? Эм… Не мне решать.

Не желая слишком давить, я повернулся к Клоди.

— Ладно, выскочка. Тебе выбирать.

— Блинчики!

— Блинчики? — переспросил Кира.

Клоди кивнула, откусила бутерброд и быстро прожевала.

— С сиропом и всем-всем.

Кира сморщил нос.

— Блинчики не очень-то полезны.

— Эй, — вмешался я, улыбаясь. Показал рукой на нас с Клоди. — Мы занимаемся завтраком. Значит блинчики.

Кира закатил глаза, совершенно проигнорировав нас, и обратился к Руби.

— Бутерброд вкусный?

Руби кивнул.

— Я сделаю вам по второму, потом можете сходить в душ и посмотреть телевизор перед сном. Как звучит?

Руби проглотил последний кусок, отпил горячего шоколада и кивнул.

— Отлично звучит, — тихо произнёс он. — Спасибо.

Кира приготовил ещё бутербродов, а мы с Клоди обсудили завтрак. Руби снова затих, его молчание резко отличалось от громкой болтовни сестры. Дети наелись, помылись и устроились на диване посмотреть ТВ, как и предложил Кира. Клоди вскоре свернулась калачиком рядом с братом и крепко уснула, а Руби проглатывал зевки и моргал, борясь с усталостью. Словно он слишком боялся закрывать глаза. Грустно, что тринадцатилетний парнишка был так осторожен и измучен и не позволял себе спать, позволяя сестре спокойно отдохнуть.

Кира посмотрел на мальчика и сказал:

— Достану вам одеяла и подушки.

Клоди больше нравилось спать на диване, и мы ещё после первой ночи решили, что если или когда дети останутся ночевать, то там мы их и положим. Да, в доме была гостевая спальня, но нам не хотелось давать ребятам ощущение постоянства. Безопасность — да. Постоянство — нет. Именно эту черту нам переступать не хотелось.

Но я знал, что Руби не уснёт в гостиной.

— Что, если вы ляжете в спальне, — скорее утвердил, а не спросил я. Почувствовал на себе взгляд Киры, но не посмотрел в ответ. Обратился к Руби: — Можешь взять Клоди и закрыть за собой дверь. Так будет более уединённо.

Руби глядел на меня с опаской несколько секунд и, наконец, кивнул.

— Спасибо.

— Вам придётся спать в одной кровати, — предупредил я. Наверно, они не будут против, раз уж им приходилось ночевать на картонках и в мусорках. Я усмехнулся. — Надеюсь, Клоди не сильно храпит.

Руби почти улыбнулся.

— Пойду уберу покрывало, — сказал я, по-прежнему не глядя на Киру.

— Ты унесёшь Клоди?

— Да, — ответил мальчик.

Я направился в гостевую комнату, зажёг свет, откинул покрывало и одеяла. Включил прикроватную лампу и встал в стороне от двери, чтобы Руби мог занести спящую сестру. Дождался, когда он уложит девочку в кровать — та чуть шевельнулась, но успокоилась, как только Руби зашептал ей на ушко, — и выключил свет.

Руби сразу стрельнул взглядом в меня, но следом сообразил, что комната мягко освещена прикроватной лампой. Я улыбнулся несчастному ребёнку.

— Дверь будет закрыта. Попробуй уснуть. Если что-то понадобится — крикни.

Парнишка кивнул, и я медленно прикрыл за собой дверь.

Кира, скрестив на груди руки и приподняв бровь, стоял в другом конце коридора, прислонившись к дверному косяку.

— Мэтт… Я думал, мы решили…

Я подошёл, накрыл его руку своей и заговорил тихо, не позволяя Руби подслушать.

— Ты видел, насколько он испуган? Кира, детка, он бы сидел без сна всю ночь, охраняя Клоди.

— Видел, — признал Кира.

— По крайней мере, в спальне, за закрытой дверью он почувствует себя в безопасности. Кто знает? Вдруг он и правда выспится.

Я провёл пальцами по руке Киры и прижал ладонь к его груди.

— Знаю, мы решили уложить их на диване, и прости. Стоило спросить тебя, прежде чем предлагать. Завтра сделаю несколько звонков в приюты и, может быть, даже заеду. Попытаюсь найти для ребят безопасное место, где их не разлучат.

— Мэтт, всё хорошо, — проговорил Кира с ласковой улыбкой.

— Уверен?

Он склонился и нежно меня поцеловал.

— Ага.

Я обхватил рукой его талию. Довольно вздохнул, расслабленно прижался.

— Мне с тобой так повезло, — пробормотал я, уткнувшись Кире в грудь. — Ты понимаешь, насколько невероятен?

Он хохотнул.

— Да, кое-кто однажды мне рассказывал.

Я отстранился, чтобы заглянуть в лицо любимому мужчине.

— Ты — лучшее, что случилось в моей жизни.

Он вновь меня поцеловал, обхватив ладонями лицо.

— Как и ты в моей. — Кира посмотрел мне в глаза.

— Я люблю тебя, Мэтт.

Я просиял.

— Тоже тебя люблю. — Провёл рукой по его спине. — Может быть, стоит показать, насколько я тебя обожаю.

Кира улыбнулся, но глянул на гостевую спальню и помотал головой:

— Не с двумя детьми в соседней комнате.

Я обернулся на виноватую дверь, вновь посмотрел на Киру.

— Ох блин. Серьёзно?

— Да, серьёзно, — ответил он. — Что если они… услышат? Ты довольно громкий.

Я фыркнул и, взяв его за подбородок, быстро поцеловал.

— Твоими стараниями.

— Моими?

Я кивнул.

— Из-за тебя я так кричу.

Кира ослепительно улыбнулся и усмехнулся.

— Потрясающе кричишь. И при обычных обстоятельствах я бы сказал: чем громче, тем лучше.

Я прижался к нему бёдрами.

— Может быть, заткнёшь мне чем-нибудь рот и горло? Тогда я буду тише.

Кира покачал головой.

— Нет, мы не будем этим заниматься, когда в соседней комнате дети. Как-то жутковато.

Я с улыбкой чмокнул его.

— Что насчёт дивана? — поинтересовался я. — Он не в соседней комнате.

— Но тогда они могут зайти, когда мы… Ещё хуже!

Я расхохотался.

— Завтра точно поищу для детей другое место.

Кира тихо фыркнул. Взял меня за руку и повёл в спальню. К моему великому разочарованию он собрался спать в пижамных штанах. И посоветовал мне поступить так же. Я надулся и всё ещё лежал обиженный, когда раздался звонок телефона.

Дотянувшись до прикроватной тумбочки, я прочитал имя на экране.

Митч.

Уже перевалило за одиннадцать вечера, поэтому я сразу заподозрил, что что-то случилось.

— Эй, — ответил я в трубку.

— Всё нормально?

— Да, мужик, в норме. Как ты? — спросил бывший напарник.

Я включил динамик и положил телефон на кровать, между мной и Кирой. Проще было слышать, не закрывая единственное рабочее ухо.

— Ты на громкой связи, — сказал я Митчу. — Кира рядом.

— Я же ничего не прервал?

— Эх, нет. К сожалению, ничего ты не прервал.

Кира треснул меня по руке.

— Привет, Митч, — проговорил он, наклоняясь к телефону.

— Здорово, Фрэнки. Держишь его в узде?

— Пытаюсь.

— Беркман заставил тебя задержаться? — влез я.

— Нет, кое-кто просил разузнать о двух детях, помнишь?

— О, погоди секунду. — Я понизил голос. Слез с кровати, пошёл к двери и показал Кире следовать за мной. Оказавшись на кухне, вне пределов слышимости, я положил телефон на стол. — Прости. Удалось что-то найти?

Кира смотрел на меня с вопросом.

Я пояснил:

— Я попросил его разузнать насчёт Клоди и Руби. — И вернулся к разговору: — Извини, Митч. Так что ты нашёл?

— Что ж, история невесёлая, — начал он. — Понадобилось несколько звонков. Служба защиты детей, департамент образования, управление по делам семьи.

Я взглянул на Киру. В его глазах читалась явная тревога, так что я взял его за руку и кивнул, давая понять, что этого и ожидал. Вновь посмотрел на телефон.

— И?

Митч вздохнул в трубку.

— Рубен и Клодия Вон. Отец — Ламар Вон. Мать — Кэндис Вон. Жили в Мид-Сити. Не особо богато, но благополучно. Отец работал прорабом на стройке, мать — на полставки в магазине. Оба ребёнка учились в начальной школе Марвин, посещали исправно.

— И что произошло? — спросил я.

— Глобальный финансовый кризис, — ответил Митч. — Ламар Вон пострадал от сокращений в конце 2009 года. Кэндис потеряла работу вскоре после. Следующие два года Ламар устраивался на различные подработки, но нигде надолго не задерживался. Два года назад банк отказал им в праве выкупа дома. После этого в школе сообщили об отсутствии постоянного адреса, неофициально — жили в машине. Затем их след немного затерялся. Дети не появлялись в школе, с семьёй связаться не получилось, но Кэндис подала заявку на пособие и указала какой-то подставной адрес. Видимо, Ламар не выдержал и свалил. Оставил жену с детьми выкарабкиваться самостоятельно. Они провели какое-то время в женском приюте, но ушли после того, как другие жильцы несколько раз напали. Мэтт, нам кажется, что Кэндис занялась проституцией. Видимо, чтобы прокормить детей.

Митч замолчал, позволяя нам осознать новости. Я прижал пальцы к закрытым векам.

— Что с ней случилось?

— Нашли мёртвой полтора года назад. Передоз, кто знает, случайный или нет.

— А Ламар?

— Испарился. Пропал. Никаких документов о социальной регистрации или трудоустройстве, никаких банковских счетов. Просто сбежал.

Что на языке полицейских значило — скорее всего, мертв. Учитывая обстоятельства, можно предполагать самоубийство.

Кира вздохнул, и я сжал его руку.

— Другие родственники?

— Нет. Точнее, я их найти не смог, — ответил Митч. — Рубен и Клоди провели несколько недель в приюте Святого Августина, но затем для них нашли приёмную семью и, видимо, попытались разлучить. Дети сбежали.

Теперь уже, откинув голову, вздохнул я.

— Чёртов кошмар.

— Мэтт, это те двое, которых я встретил у тебя в клубе?

— Да, они. Руби и Клоди.

— Они в порядке?

— Митч, — проговорил я. — Они спят в нашей гостевой комнате.

На несколько секунд наступила тишина.

— Блядь, Мэтт, — ответил он в конце концов. — Скинхеды болтали со старшим, Рубеном, верно? Ты о нём беспокоился?

Я кивнул, хоть Митч и не видел.

— Ага.

— Господи, Мэтт. Будь осторожен.

— Я никоим образом не причастен. Дариус Макиннс и Тайлер Джеймс со мной не знакомы. Они не заходят в зал, а я точно не выхожу на их поиски.

— Мэтт, у тебя в доме один из их курьеров!

Друг только что подтвердил то, что я предполагал с самого начала.

— У меня в доме спят двое детей из зала, Митч. Двое бездомных детей. Что ещё я должен был сделать? Оставить их ночевать в мусорном баке?

— Уф, — почти прорычал Митч в трубку. Я прекрасно знал, что это означает безвыходную ситуацию. — Ты привлечёшь к себе ненужное внимание.

— Может быть, если те двое увидят, что за детьми кто-то присматривает, то оставят их в покое. Клоди и Руби больше не будут лёгкими мишенями, — вмешался Кира. — Если будет понятно, что кто-то заботится.

— Им плевать, Фрэнки, — тихо проговорил Митч. — Эти дети — расходный материал.

— Я не привлекаю никакое внимание, ни к ним, ни к нам, — сказал я.

— Слушай, — продолжил друг. — Мы работаем, Мэтт. Но ты же знаешь, бывает правильное и неправильное время. Мы не можем торопиться без улик, иначе подонки ускользнут. Ты более чем понимаешь.

Я вздохнул.

— Конечно, понимаю.

— Я попытаюсь надавить на Беркмана. Хотя едва ли это меня куда-то приведёт. Ты-то, естественно, справлялся прекрасно…

Я рассмеялся.

— Потому что я нравился Беркману. — И посерьёзнел: — Митч, я не прошу делать ничего, что подвергнет опасности дело. Ни за что бы так не поступил. Просто стараюсь удержать детей подальше от улиц.

— До каких пор?

— Пока вы не поймаете плохих парней.

Митч фыркнул.

— Их не становится меньше.

— Вот потому хорошие парни — такие особенные.

Митч надолго замолчал.

— Просто будь осторожен, Мэтт.

— Буду, — пообещал я.

— И спасибо.

— Не за что, — ответил друг.

— Передай своей прекрасной жене поцелуй от меня, — добавил я.

— Обязательно.

— О, и скажи Анне, что я позже позвоню ей насчёт обеда в пятницу, — попросил Кира.

— Конечно. Увидимся, ребята.

Митч положил трубку.

Мы с Кирой остались сидеть за кухонным столом и долго молчали. Шутки о том, что нужно найти жильё для Рубена и Клоди, потому что нам хочется заняться сексом, совершенно позабылись.

Кира взял меня за руку и переплёл наши пальцы.

— Думаешь, они знают? — задал он вопрос.

— Что именно?

— Что их мама мертва.

Я потёр его ладонь большим пальцем.

— Не представляю.

— В смысле, Клоди сказала, что они никому не нужны, будто считает, что родители их просто бросили.

— Детка, — начал я.

— Не знаю. Может, Руби и в курсе, но он готов унестись со всех ног. Мне не хочется вопросами оттолкнуть его ещё дальше.

— Верно, — грустно согласился Кира. — Это ведь ужасно, да?

— Что?

— Вся история.

Не отпуская его руки, я встал.

— Пора в кровать. — Повел нас обратно в спальню.

— Я не помылся…

— Плевать, — перебил я. — Просто хочу лечь с тобой вместе.

Кира, одетый лишь в пижамные штаны, забрался на постель. Я разделся до белья и присоединился. Прижался ближе, обнял — и Кира стиснул меня в ответ.

— Мэтт, — пробормотал он возле моего уха. — Представить не могу, что пережили дети в одиночку.

Я мог.

Слишком хорошо.

И из-за этого не спал почти всю ночь.

Глава 11

— Не останавливайся, выскочка, — скомандовал я Клоди. Она помешивала венчиком тесто. — Нужно избавиться от всех комочков. Никому не понравится куча муки в блинчиках.

— У меня рука устала, — пожаловалась девочка.

— Давай. — Я протянул ей лопаточку. — Осторожнее, не касайся сковороды. Горячо.

— Да ну, — заявила Клоди. — Она ведь на плите стоит.

— Не нукай мне. — Я быстро закрутил венчиком. — Просто предупредил.

— Почему у вас нет вафельницы или блинницы?

Я глянул вниз на малышку, размахивавшую лопаткой.

— Потому что мы не едим блины. Сегодня особенный случай.

— Особенный, потому что мы с Руби здесь.

Я подтолкнул её бедром.

— Да ну.

Клоди подбоченилась и задрала голову.

— Не нукай, — повторила она мои же слова, а затем посмотрела на Киру и Руби, сидящих за столом, и закатила глаза.

Кира нарезал фрукты, Руби накрыл на стол по подсказкам сестры, и утро выдалось довольно приятным. Мы проснулись рано, Кира сходил на пробежку, а я остался дома, чтобы не бросать детей в одиночестве. Дожидаясь, пока они проснутся, я прибрался и запустил стирку.

Очевидно, ребята впервые за долгое время оказались в кровати и даже в незнакомом месте дрыхли как сурки. Потому завтракать сели позже обычного, но мы не возражали. Кира собирался на работу только после обеда, я не планировал никаких срочных встреч, а у Руби тренировка с Аризоной намечалась ближе к вечеру, так что можно было не спешить.

Мы поели блинчики с ягодами и кленовым сиропом, и Клоди, защищая мою честь объявила, что я готовлю «прилично». Даже Руби, казалось, заметно расслабился. Он рассмеялся, когда малышка сообщила Кире:

— Вчерашние поджаренные сэндвичи были очень хороши, но наши с Мэттом блинчики — лучше.

— Но смотри какой бардак! — пожаловался Кира.

— Не важно, — решила девочка. — Мы готовили, а прибирать вам двоим. Да, Мэтт?

Мы стукнулись кулаками. Наш смех оборвал стук в дверь.

Руби вытаращил глаза и застыл. Я заметил, как он высчитывает расстояние между собой, сестрой и задней дверью, думает, сможет ли сбежать. Всегда имей запасной план. Это стало инстинктом.

— Мальчики! — позвал знакомый голос. — Вы дома?

Я облегчённо выдохнул, Кира улыбнулся Руби.

— Всего лишь моя мама.

Он встал, по-прежнему улыбаясь, хоть и слегка вымученно, и показал жестами: «Моя мама. Чёрт, это моя мама!».

— Иду, мам! — выкрикнул он.

Да уж, становилось всё интереснее.

Кира открыл дверь, и я услышал бормотание Юми том, что она не желает застать нас двоих в постели. Её голос прозвучал громче, ближе к кухне.

— Мальчики, что готовите? Пахнет вкусно…

Юми зашла и умолкла, за её спиной показались Кира и Сэл. Женщина сначала заметила Клоди, потом Руби, следом посмотрела на меня. Клоди наклонилась ближе ко мне, почти спрятавшись за спину, а Руби, кажется, готовился сбежать.

— Мама, — заговорил Кира. — Это Клаудия и Рубен. Они ночевали у нас. Он присел за стол рядом с мальчиком и похлопал испуганного ребёнка по спине. — Это мои родители.

— Привет, — неуверенно произнесла Юми. Такой же настороженный Сэл помахал.

Клоди поздоровалась. В повисшей тишине её голос прозвучал очень тихо.

Юми перевела взгляд на нас с Кирой и показала: «Что происходит?»

Кира ответил жестами: — Мам, не сейчас.

— Эй, ребята, — обратился я к детям, вставая и начиная собирать грязные тарелки. — Как насчёт выйти во двор? Поможете мне кое с чем. Я поставил тарелки в раковину и открыл заднюю дверь для детей. Показал Кире: «Хорошо?»

Он кивнул.

— Спасибо.

Ему понадобится минут десять, чтобы рассказать предысторию, и ещё десять — чтобы объяснить Юми, почему мы не признались раньше. Она, конечно, отнесётся нормально к детям в доме, но, скорее всего, расстроится из-за нашего молчания. Оставалось надеяться, что Кира предупредит не упоминать школу, дом или родителей.

— Почему они говорят руками? — спросила Клоди, поднимая на меня глаза и щурясь от утреннего солнца.

— Папа Киры, мистер Франко, глухой.

— Как ты?

— Вроде того. Я слышу одним ухом, а он не слышит вообще.

— Почему тогда ты не разговариваешь руками? — поинтересовалась она, изображая приём карате.

Я рассмеялся.

— Иногда разговариваю. Особенно с папой Киры. Но я ведь не полностью глухой.

Клоди остановилась посреди двора.

— Знаешь, если нужно было дать им время, то можно было так и сказать. Не вытаскивать нас на улицу по выдуманной причине.

Я усмехнулся.

— Вообще-то, мне правда нужна ваша помощь. Мы хотим завести собаку, и чтобы она случайно не выскочила, нужно поискать и закрыть дыры в заборе.

Глаза у Клоди зажглись.

— Собаку? Правда? — громко переспросила она. — Какую? Как её назовёте?

— Пока мы не знаем даже, будет это мальчик или девочка, — объяснил я. — Ещё не искали.

Восторг девочки не угас.

— А где вы её возьмёте?

— Посмотрим в одном из приютов.

— Сегодня?

Я рассмеялся.

— Наверно, не сегодня.

— Завтра?

Я вновь хохотнул, а Руби приструнил сестру.

— Клоди, — пробормотал он.

Девочка подняла взгляд на брата, и тот помотал головой, советуя помолчать.

— Не знаю, — ответил я. — Но нужно убедиться, что она — или он — не сбежит.

Мы прошлись вдоль ограды в поисках прорех. Я был уверен, что всё более-менее цело, но зато занял детей, и у Киры появился шанс поговорить с родителями.

— Возможно, стоит что-то положить сюда. — Руби указал на ворота сбоку. — Наверно, зависит от размера собаки, но маленькая бы могла пролезть.

Я подошёл ближе и согласился с парнишкой.

— Думаю, найдётся несколько старых кирпичей или садовых плиток.

— Пошли достанем, — решил Руби и направился к сарайчику в углу двора. Последовав, я открыл двери и отыскал внутри стопку кирпичей. Протянул Руби и Клоди по два.

— Справишься? — уточнил я у малышки.

Вместо ответа она лишь задрала бровь и убежала вслед за братом.

Руби уложил кирпичи на землю, закрывая проём под воротами. Наверняка здесь кто-нибудь споткнётся, и позже придётся придумать что-то более надёжное, но главное — Руби сделал что-то полезное и почувствовал собственную значимость. Я поднял руку, предлагая дать пять. Мальчик закатил глаза с видом «совершенно не круто», но ударил ладонью по моей, явно скрывая улыбку.

Задняя дверь громко хлопнула — похоже, вышел Сэл. Я уже давненько понял, что он просто не замечает грохота, поэтому просто привык. Может быть, так он предупреждает о своём присутствии.

Мы обошли дом и, действительно, увидели Сэла. Он показал: «Привет».

Я ответил жестом: «Как там обстановка?». И продолжил вслух:

— Кира жив?

Юми крикнула из дома:

— Это он глухой, Мэтт, не я.

Я широко улыбнулся и официально представил:

— Клоди, Руби, это папа Киры, мистер Франко. — Посмотрел на обоих детей. — Он умеет читать по губам.

Клоди первой подняла взгляд на мужчину. По сравнению с ним она казалась крошечной, но смело улыбнулась.

— Здравствуйте.

Руби пробормотал скомкано:

— Здрасьте.

Сэл посмотрел на меня, и я спросил жестами: «Кира объяснил?»

Он кивнул и ответил: «Всё». Очевидно, этому огромному мужчине слышать историю детей было также тяжело, как и нам. Он по-отцовски похлопал меня по плечу.

Я перевёл взгляд на ребят и улыбнулся.

— Нам бы лучше вскоре выдвигаться. Аризона и Босс нас потеряют. Может вы пойдёте и заберёте сумки?

Клоди и Руби ушли в дом, и Сэл прожестикулировал: «Им несладко пришлось».

— Верно, — согласился я. Громко выдохнул. — Не знаю, правильно ли поступаю.

— Скажу одно, Мэтт, — показал Сэл. — Ты поступаешь по зову сердца. — Он постучал по груди. — А это всегда правильно.

— Спасибо, — поблагодарил я вслух.

Мы вернулись в кухню, Руби с Клоди как раз вышли из гостиной. Девочка прижимала к груди мой старый рюкзак.

— Отвезу ребят обратно, — сказал я. — Есть кое-какая работа перед вечерними занятиями.

— Сможешь вести машину? — уточнил Кира.

— Да, я в порядке. Если закружится голова, остановлюсь и позвоню тебе.

Он кивнул и ласково улыбнулся.

— Хорошо. — Оглядел кухню. — А я приберусь.

— Эм, Руби? — заговорила Клоди. — Ты же должен был помочь с уборкой.

— Ничего страшного. — Я усмехнулся.

— Но Кира сказал, — возразила малышка. — Таковы правила.

— А были правила? — вмешалась Юми.

Кира встал из-за стола.

— Всё нормально, Клоди. На этот раз я сам.

Я вышел захватить сумку, а когда вернулся, Клоди рассказывала про ужин.

Юми резко обернулась к Кире.

— Ты готовил никудзяга?

Тот провёл рукой по волосам.

— Было холодно и поздно, и я даже не знаю, почему готовил именно это.

— Я делала его для тебя, — тихо проговорила женщина.

— О боже, мама, — воскликнул Кира, положив руки ей на плечи. — Пожалуйста, не ищи скрытых мотивов. Я всего лишь хотел приготовить что-то горячее.

Юми шмыгнула носом, её глаза заволокло слезами. Она посмотрела на Клоди и Руби.

— Моя собо готовила никудзяга для меня.

Кира обратился к нам.

— Собо — это её бабушка. — Потом покачал головой с удивлением и смущением. — Мам, с тобой всё хорошо?

Юми кивнула.

— Ты такой хороший мальчик, — сказала она.

— Ладно, нам пора. — Я постарался сдержать улыбку. После показал жестом Кире и Юми: — Простите за спешку. Думаю, для Руби это слишком.

— Всё хорошо, — ответил Кира.

Я чмокнул его в губы на прощание.

— Люблю тебя, — сказал я, не придавая значения тому, кто слушает. Поцеловал Юми в щеку, улыбнулся Сэлу и уже у самой двери сказал Кире: — Позвоню позже.

Мы проехали уже несколько кварталов, когда Клоди подала голос:

— Ты поцеловал Киру прям на виду у родителей. Фу, как мерзко.

Я рассмеялся и посмотрел на её отражение в зеркале заднего вида.

— Они не против.

— Они вроде хорошие, — проговорил Руби почти не слышно, глядя в окно.

— Лучшие люди из всех, кого я знаю. Не представляю, что бы со мной случилось без них.

Руби повернулся ко мне, будто хотел что-то сказать, но не решился. Мне подумалось, что родители — не самая удачная тема, особенно учитывая полученные вчера новости, поэтому завёл разговор о другом.

— Посмотрим сегодня бумаги, которые передала Джанель?

— Наверно, — неуверенно произнёс Руби.

— Давай, — постарался подбодрить я. — Будет весело!

Руби поднял бровь, всем видом показывая: «Ты совсем мозги потерял?», и улыбнулся, только когда Клоди вставила, что школа — отстой.

Я припарковался у клуба.

— Придётся привыкать. Это часть сделки.

— Да-да, — проворчал парнишка.

Мы вылезли из машины. У самого входа в БК Клоди подняла на меня взгляд и поинтересовалась:

— Ты хорошо себя чувствуешь, Мэтт? Голова не кружится?

Я открыл и придержал для детей входную дверь. Усмехнулся. — Чувствую себя прекрасно, выскочка.

Клоди и Руби зашли, а я осмотрел улицу и заметил знакомые лица. Дариус и Тайлер наблюдали за нами. Даже не скрывались. Я думал было помахать, но припомнил просьбу Митча не привлекать лишнего внимания. Поэтому вошёл внутрь и прикрыл за собой дверь.

Мы быстро поприветствовали парней, я велел Клоди помочь Боссу и Аризоне, пока Руби начинает домашнее задание. Мальчик забрал бумаги из шкафчика, вернулся в кабинет. Я передал ему ручку и отодвинул в сторону один из столов. Мы с Руби не были близки, но я узнал его довольно неплохо: ему захочется двигаться в собственном темпе, без моего наблюдения.

— У меня тоже дела есть, — сообщил я, садясь за собственный стол. — Зови, если понадобится помощь. По любому вопросу, серьёзному или не очень, хорошо?

Он утвердительно буркнул, сел и принялся за чтение первой страницы. Я заметил, что мальчик начал что-то писать и украдкой улыбнулся, гордясь его старательностью.

Сам же достал перечень необходимого к мероприятию и прошёлся по последним деталям. Составил список людей, которым необходимо позвонить, перепроверил и убедился, что мы по-прежнему движемся по плану. Согласовал рекламный ролик для радио. Никогда прежде мне не приходилось заниматься подобной работой и, несмотря на новизну, я искренне получал удовольствие. Глянул на Руби и обнаружил, что тот уставился в окно.

— Ты в порядке, Руби?

Его, должно быть, напугал голос. Мальчик дёрнулся и быстро сложил бумаги в стопку.

— Мне кажется, ничего не выйдет. Спасибо за попытку помочь и всё такое. — Он встал, потупив глаза. — Это не для меня.

Я тут же подошёл к его столу.

— Ну, что случилось?

— Ничего. Просто такую хрень я делать не умею.

Я посмотрел на бумаги и понял, в чём кроется проблема. Ответы были — написанные крупно, с помарками, по-детски. Слова с ошибками, зло исчёрканные ручкой.

— Руби, всё нормально, — утешил я. — Мы знали, что будет непросто, но я готов помочь.

Он покачал головой.

— Знал ведь, что идея дурацкая.

— Не дурацкая. Нужна лишь доля усилий. Вот. — Я подтащил свой стул. — Садись, и мы разберём задание. Смотри сюда. — Я указал на первый вопрос. — Ты ответил правильно! И на второй тоже.

— У меня вообще ничего не получается, — расстроенно проговорил мальчик. — Пишу отвратительно.

— Руби, ты давно не ходил в школу, поэтому требуется время, чтобы снова влиться. Как скакалка, — предложил я подходящее описание. — Упражняешься каждый день — и выполняешь всё отлично. Стоит только сделать перерыв, и заново начать уже сложнее.

— Наверно.

— Так вот, чтение и письмо ничем не отличаются. Просто тренируешь ты другую группу мышц.

Руби кивнул, вроде бы поняв аналогию, но вновь посмотрел на листы и нахмурился.

— Некоторые слова даже прочитать не получается, — буркнул он.

— Значит, я помогу. Надо только попросить. Иногда просить о помощи — нормально.

Мальчик не ответил.

— Давай заглянем в пятый вопрос, — продолжил я, не позволяя парнишке сдаться.

Нужно было его и утешить, и аккуратно подтолкнуть. По правде говоря, Руби был готов ответить на любой вопрос. Сложности возникли только с письмом. Мальчик был умён и неплохо справлялся, учитывая, что доучился он всего до пятого класса. Я сделал себе мысленную пометку купить несколько плакатов с буквами и примерами для разных возрастов. Стоило бы подумать заранее.

— Знаешь, что нам нужно сделать? — спросил я Руби, когда мы закончили.

— Чего?

— Пару раз в неделю, после детских тренировок, проводить здесь уроки.

— Для меня?

— Не только, — пояснил я. — Но да, если тебе интересно. — Руби не возражал, потому я продолжил: — Кроме тебя на курсах учится ещё несколько человек, и им может пригодиться. Кто знает? Вдруг всем вместе будет проще.

Он насупился и пожал плечами.

— Может быть.

— Им тоже приходится нелегко, — попытался втолковать я. — Пойми, Руби, для каждого это испытание. Не думай, что сложно только тебе, ладно? В смысле, сложно даже тем детям, у которых есть и дом, и родители, и настоящие школы… И им непросто, а вам, ребята… В общем, могу сказать так: дети, которые приходят сюда и трудятся ради шанса на лучшее будущее, такие дети, как ты, — настоящие герои. Думаю, ты даже не понимаешь, насколько много сил нужно даже на желание что-то изменить. Похвали себя. Потому что легко не будет. Но ты не один, и я обещаю, что с должным усердием и трудолюбием ты выиграешь. Хорошо?

Руби посмотрел на меня, опустил взгляд на стол и прикусил губу.

— Не могу нормально читать, — тихо произнёс он.

— Я помогу.

— Научиться читать?

— Конечно, — согласился я. — Почему нет. Ничем не отличается от изучения приёмов и упражнений. Очередной навык. Я учу, ты учишься.

Мальчик не выглядел убеждённым.

— Слушай, Руби, знаю, что тебе страшно, и гораздо проще просто сбежать. Но ты справишься. Я видел тебя на ринге. Видел занятия с Аризоной. Мне кажется, ты способен на всё, что угодно.

На этот раз он кивнул.

— Ты редко кого-то подбадриваешь, да?

— Переборщил?

Руби прыснул.

— Да уж.

Я похлопал его по плечу и улыбнулся.

— Что ж, жаль. Я говорил искренне.

Он выглядел чуть более радостным.

— Согласен? Постараешься?

Он помедлил, но нерешительно кивнул.

— Отлично. — Я встал. — Аризона тебя уже наверно обыскался. Давай-ка, иди и покажись во всей красе.

Руби улыбнулся и вышел в зал на поиски тренера. Я остановился в проёме, наблюдая, как мальчик болтает с Аризоной и уходит в раздевалку. Друг глянул на меня с улыбкой, прежде чем вернуться к своим ученикам. Что бы Руби не сказал, это порадовало Аризону.

Мне тоже не мешало потренироваться перед обедом, так что я переоделся и встал на беговую дорожку. Руби с Аризоной занялись разминкой. Громила прогнал парнишку по основам, а после выставил на ринг с Заком. Тот тоже учился в общественном колледже и собирался получать диплом. Шестнадцатилетний Зак жил в хостеле и много лет не посещал школу. Думаю, он пару лет занимался проституцией, хотя ни за что не признался бы.

К сожалению, подобные истории часто случались с местными детьми.

Зак с Руби спарринговали на ринге, Аризона поправлял стойки, осанку и удары. Я некоторое время отрабатывал стандартные удары на мешке. Погрузился в собственный мир, и потому, видимо, не услышал новоприбывших. Заметил, только когда Руби и Зак остановились, глядя в сторону: Аризона болтал с двумя парнями.

Дариус Макиннс и Джеймс Тайлер.

Кажется, разговор был не из приятных.

Я оставил раскачивающийся мешок, подошёл и встал рядом с Аризоной. Тот, должно быть, поинтересовался, что парни тут забыли, потому что один из них, невысокий Джеймс, заявил:

— Просто глянуть хотели.

Дариус мне улыбнулся. Он явно был за главного и отличался поразительной непривлекательностью: лет двадцати пяти, с шрамами на бритой голове и татуировками на шее, без некоторых зубов, а главное — его глаза были ледяными и жестокими. На костяшках красовались отметки банды, на предплечьях — тюремные татуировки и, как самое неприятное, свастика.

— Стало любопытно, какого хрена белые парни делают тут с этими, — влез Дариус.

Я вспомнил, что Митч называл их неонацистами. Не сводя взгляда с Дариуса, я громко произнёс:

— Руби, Зак, идите в душ. — За спиной никто не пошевелился. Дариус посмотрел на Руби, по-прежнему стоящего на ринге, и осклабился. — Руби, — заговорил я ещё громче. — Возьми с собой Клоди.

Дариус ухмыльнулся мне, будто наслаждаясь небольшой опаской в моём голосе. Дети спрыгнули с ринга и пошли к раздевалкам. Я оглянулся: Руби схватил сестру за плечо и потащил к дверям. Вновь посмотрел на Дариуса, улыбнувшись.

— Чем можем помочь?

Он издевательски уставился на меня.

— Это ведь общественный клуб, да?

— Вроде того.

— Значит, мы можем посещать, если захочется, — самоуверенно продолжил он.

— Конечно. Предоставив данные из полиции и пройдя тест на наркотики.

Дариус широко, щербато улыбнулся. Я врал насчёт теста, но хотел показать ему, что знаю об употреблении — и он понимал.

— Так где записаться? — хитро улыбнувшись, поинтересовался Дариус.

В зале повисла тишина, все за нами наблюдали. Я почти чувствовал волны ярости, исходящие от Аризоны. Он подался вперёд.

— У нас расписание забито.

Дариус проигнорировал его и процедил мне:

— Посади на поводок своего ниг…

Я выступил вперёд, почти прижавшись к лицу Дариуса, и проговорил сквозь сжатые зубы:

— Договори — и есть будешь, блядь, через трубочку.

Внезапно у меня за спиной оказались Коди и Джамаль. Каждый из нас готов встать на защиту Аризоны. Как раньше полицейские-напарники, эти ребята стали моей командой. Тупая улыбка Дариуса не померкла, но он поочередно оглядывал каждого из нас, взвешивая варианты. Задрав голову, я посмотрел на отморозка свысока.

— Любой из этих парней может убить тебя на месте четырьмя разными способами и без рук, — практически прошептал я.

— Меня не пугают любители ниггеров, — выплюнул тот.

Вдруг между нами очутился Босс, он указал коротким, толстым пальцем на чужаков. Оба были выше, но мужчине, казалось, плевать.

— Валите нахрен из моего клуба, — заявил он.

Дариус и Джеймс глумливо усмехнулись, но развернулись и вышли, попутно бормоча ругательства. Босс крикнул им:

— И если увижу вас поблизости, то вызываю копов. — После резко обернулся к нам. — Что за херня тут творится, Эллиот?

— Они нарывались на неприятности, — просто объяснил я.

— И ты собирался им за это накостылять?

— Нет, — поправил я. — Но хотел проучить за неуважение к Аризоне.

Босс шумно выдохнул, пристально посмотрел на Аризону, Коди и Джамаля.

— Идите работать, — проворчал он. — А ты, — посмотрел на меня. — Возвращайся к мешку. Выпускай пар там, а не на каких-то идиотов с улицы.

Я кивнул Коди и Джамалю и спросил у Аризоны, в порядке ли он.

— Да, чувак, — ответил тот. — Ты?

— Да, нормально.

— Думал, ты сорвёшься. Давненько не видывал, чтобы ты на кого-то набрасывался.

— Если бы он не умолк, я бы и правда сорвался, — честно признался я.

— Мужик, я всё это уже слышал не один раз, — сказал Аризона с улыбкой.

— Не значит, что можно спустить с рук.

— Наверно. — Он постарался не придавать значения, успокаивая меня. — Спасибо за то, что прикрываешь спину.

— Всегда. Напарники, верно?

Громила просиял, широко и белозубо.

— Точно.

Я пошёл обратно к мешкам, но остановился.

— О, Аризона?

— Чего?

— Если желаешь наябедничать Кире о моём поведении, не утруждайся искать номер. Я буду звонить ему попозже…

Аризона захохотал.

— Не, не заморачивайся. Кира у меня на быстром наборе.

Я фыркнул.

— Эй, ты прикрываешь его или меня?

— Обоих, дружище. Обоих.

Босс, переводя взгляд с меня на Аризону и обратно, встрял в диалог.

— Вы закончили?

— Ага, — отозвался я. — Босс, пока ты не ушёл, можно тебя на пару слов?

Мужчина остановился.

— Теперь-то что?

— Эти двое, — заговорил я, кивая в сторону двери, за которую вышли Дариус и Джеймс. — Нужно держать их подальше от детей. Из надёжного источника известно, что за ними следит полиция Лос-Анджелеса.

Босс стиснул челюсти и спокойно проговорил:

— Что ты натворил?

— Ничего я не творил. Недавно заходили Митч и Рики, я упомянул, что пара человек ошивается рядом с детьми. Митч поузнавал. Сказал, что теперь ими заинтересовались. Я не ввязывался, клянусь.

Босс рыкнул.

— Чёрт побери, Эллиот. Не надо нам тут всякой херни.

— Верно, не надо, — согласился я. — И когда Митч их посадит, никакая херня нас не коснётся. — Я положил руку на сердце. — Я не вмешиваюсь. БК не замешан. В отличие от местых ребят. На них охотятся и загоняют.

— Кого? — уточнил Босс. — Каких именно детей? Если я узнаю, что кто-то таскает наркоту, то вышвырну из программы.

Прямо в этот момент из раздевалки вышли Руби и Клоди. Босс обернулся, вновь посмотрел на меня. Не понадобилось бы ни единого слова. Всё отразилось на моём лице.

— Я поговорю с ним, — шепнул я. — Пожалуйста, не выгоняй его. Это для них обоих станет смертным приговором.

Я почти чувствовал, как Босс прожигает взглядом дыру у меня в затылке. Но не смотрел в ответ.

— Эй, ребята, — радостно обратился я к детям. — Вы оба, ко мне в кабинет.

Руби побелел и бросал взгляды то на меня, то на Босса.

— Всё нормально?

— Всё хорошо, — с улыбкой подтвердил я. — Просто дай нам пару минут, ладно?

Посмотрел, как двое детей уходят в кабинет, и повернулся к Боссу. Он помотал головой.

— Господи, Эллиот.

— Я только что добился его участия в учебной программе, и ищу ему жильё.

Босс тяжко вздохнул.

— Ходишь по краю, Эллиот.

— Кто-то должен, верно?

Он снова заворчал и покачал головой.

— Долбаные спасатели. Вечно надо что-то исправлять.

Я усмехнулся.

— Тебе стоит встретиться с моим психотерапевтом. Вы с ней — два сапога пара.

— Сочувствую этой женщине, — сурово произнёс он и развернулся на пятках. — Разберись с пацаном, Эллиот.

Когда я вошёл в кабинет, Клоди и Руби примостились на углу стола. Мальчик глянул на меня с неуверенностью и страхом в глазах.

— Дариус пришёл из-за меня?

Я сел на соседний стол и вздохнул.

— Возможно. — Сначала я хотел попросить Клоди нас оставить, но затем решил, что и ей послушать не помешает. — Руби, эти парни — плохие. Я предупреждал. Они могут обещать кучу вещей, но всего лишь используют тебя.

Парнишка громко сглотнул.

— Мне не хотелось доставлять неприятности.

— Знаю. — Я утешительно улыбнулся. — Позвольте мне подыскать для вас постоянное место. Окончательное решение будет за вами, но я мог бы найти несколько вариантов и показать вам.

Клоди глянула на Руби в ожидании ответа. Тот долго смотрел на сестру, размышляя и кусая губы.

— Хорошо, — согласился он и кивнул. Руби соглашался только ради Клоди. Он вновь повернулся ко мне. — Хорошо.

Я не смог сдержать улыбку.

— Отлично. Сегодня уже поздно, но мы посмотрим завтра. Можете снова остаться у меня, а с утра мы займёмся поисками. Как звучит?

Клоди ослепительно улыбнулась, но погрустнела, глянув на брата. Тот нахмурился.

— Руби, всё хорошо? — спросил я.

— Почему ты это делаешь?

— Делаю что?

— Ведёшь себя мило? Помогаешь? — И прошептал: — Ты что-то от нас хочешь?

Я шокировано моргнул, поражаясь скрытому за вопросами предположению. Руби думал, что я хочу что-то от него? У него не было ни денег, ни собственности, лишь тело. То, что не должен отдавать ни один ребёнок.

— Нет, Рубен. Не хочу… — Я даже не мог выговорить. Господи боже. — Я хочу лишь, чтобы ты попытался.

Мальчик посмотрел на меня, и я впервые заметил, насколько загнанный у него был взгляд. Он был слишком юн для выпавших на его долю испытаний.

— Редко у кого есть возможности, но для беспризорника? Шанс почти нереален. Тебе нужно схватиться за него обеими руками, Руби. Понимаешь, о чём я? Да, и в школе, и в спорте тяжело, но оно стоит того.

Парнишка кивнул и заговорил, опустив взгляд на пол:

— И для тебя оно того стоило? Когда ты дрался? Тебя сильно отделали. Стоило?

— Я дрался по неправильным причинам. Ты борешься за правильные.

Руби глянул на сестру и снова опустил взгляд. Кивнул.

— Знаю.

— Иди прими душ, — велел я. — У меня вечером занятия, домой поеду около семи. Вы двое будьте здесь, ладно?

Только вот их не оказалось.

Я закончил с занятиями, но дети и к семи тридцати не появились. Разочарованный, я захватил сумку и направился к машине.

— Мэтт! — раздался издалека голос.

Я обернулся и заметил Руби с Клоди, выходящих из-за дальнего угла здания. Улыбнулся, когда они приблизились.

— Уже подумал, что вы не явитесь.

Клоди улыбнулась как обычно, её кудряшки запрыгали над головой. Руби же был серьёзен. Не просто спокоен, а отстранён.

— Готовы? — уточнил я, наблюдая за реакцией мальчика.

— Клоди да, — сказал он. — Я нет.

— Что? — воскликнула девочка, повернувшись к брату.

Руби посмотрел на меня, настойчиво игнорируя сестру.

— Вы с Кирой — хорошие люди. Она с вами будет в безопасности.

— Что? — твердила Клоди, вставая перед парнишкой. — Руби? Что ты делаешь? Ты сказал, что мы останемся. Не только я.

— Увидимся с тобой с утра в БК, — заявил он, быстро и крепко обняв девочку и поцеловав её в висок. — С тобой всё будет хорошо, Клоди. Они позаботятся.

— Руби, нет, — вмешался я, искренне обеспокоенный за ребёнка.

Тот отпустил Клоди и отступил на шаг назад.

— Я приду рано с утра, — сказал он мне. Посмотрел на Клоди и попытался улыбнуться. — Оставь мне завтрак.

Развернулся и побежал обратно. Клоди рванулась было следом.

— Клоди, погоди. — Я хотел схватить её за локоть, но побоялся прикоснуться. Взамен положил руку на рюкзак и не позволил убежать за братом. — Клоди, стой.

Она обернулась, её круглые глаза наполнились слезами. У меня разрывалось сердце. Руби скрылся за углом, и Клоди осталась одна.

— Пошли, — сказал я. — Ты и я, выскочка. Приготовим ужин. На твой выбор. Я распахнул дверь машины и подождал, пока девочка заберётся внутрь. Она медленно села, по-прежнему на грани истерики. Я сел за руль, проехал несколько кварталов, а затем глянул в зеркало заднего вида: у Клоди по щекам текли слёзы.

— Знаешь, что нам нужно?

Она не ответила.

— Мороженое.

Клоди долго молчала, и я уже подумал, что она так и не ответит, но она произнесла:

— Кира запретил. — Она говорила так тихо, что я едва расслышал.

— Ну, его тут нет, — заметил я.

Девочка промолчала, но плакать прекратила.

— Какой тебе вкус? — поинтересовался я. — Шоколадное? Клубничное?

И вновь тишина. Мы проехали несколько кварталов, и наконец она сказала:

— Ванильное.

Я улыбнулся.

— Значит ванильное.

— С шоколадной посыпкой.

— Хорошо.

— И вафлями.

Я рассмеялся.

— Идёт.

Глава 12

Услышав, как Кира открывает входную дверь, я крикнул: «Мы здесь», чтобы предупредить о компании.

Он зашёл в кухню, увидел нас с Клоди за готовкой и остался на пороге, прислонившись к косяку.

— Кажется, тут проблемки.

Я улыбнулся, отложил ложку и показал жестами: «Не спрашивай про Руби».

— Всё хорошо? — уточнил он.

— Поговорим позже.

Кира коротко кивнул, а затем улыбнулся Клоди.

— Что готовите?

— Ужин, — ответила девочка. — Мэтт разрешил мне выбрать.

Он оглядел комнату.

— И ты выбрала беспорядок?

— Я выбрала спагетти с мясным соусом. А беспорядок навёл Мэтт.

— Помешивай-ка соус, — ласково подтолкнул её я, после чего подошёл в Кире и нежно поцеловал, не придавая значения присутствию Клоди. Если ребёнок будет регулярно гостить у нас в доме, то нет нужды прятаться. — Как прошёл день? — спросил я.

Он быстро посмотрел на девочку, снова на меня, забавляясь.

— Неплохо. Должен признать, этот ваш ужин пахнет отлично.

Усмехнувшись, я вернулся к плите и помешал макароны. Клоди обернулась к Кире.

— Ты накроешь стол?

Клоди начала командовать. Я попытался сдержать смех, но плечи всё равно тряслись. Кира выполнил указание и, уже сев за стол, уставился на тарелку.

— Паста болоньезе? Серьёзно?

— Клоди захотела, — объяснил я. — Я предложил выбрать то, что захочется. Кроме фастфуда.

— Ты могла выбрать что угодно? — уточнил Кира. — И захотела спагетти?

Малышка пожала плечами, начав есть.

— Мама готовила это, — произнесла она с набитым ртом.

— Ох, — тихо отреагировал Кира.

— Я мало что помню, — продолжила девочка, жуя. — Но Руби говорит, что болоньезе было его любимым блюдом. — Она посмотрела в тарелку.

— Тогда стоит отложить для него на завтра, — улыбнулся я.

Клоди кивнула и вернулась к еде. Кира медленно прожевал, проглотил и осторожно спросил:

— Он в порядке? Его нет…

— Руби сбежал и бросил меня с Мэттом, — перебила Клоди. — Наверно, у него важные дела. — Убедив саму себя, девочка заметно повеселела.

— Наверно, — согласился я. Посмотрел на Киру. Не нужно было уточнять, занят ли Руби чем-то плохим. Мы и так знали ответ.

— Ой, — радостно воскликнула малышка. — У нас есть мороженое!

— Да ну! — Кира взглянул на меня и ухмыльнулся.

— Боже, спасибо, Клоди, — саркастично протянул я. — Для тебя мы взяли ягодное джелато. Всего один процент жира, — уточнил я для Киры.

— А что у вас?

— Французская ваниль.

Клоди счастливо улыбнулась.

— С вафлями, — заявила она, сдавая меня с потрохами, — и шоколадным соусом.

Кира закатил глаза, но усмехнулся.

— Ну, вышло не так уж плохо, — сообщил он, приподнимая вилку со спагетти. — Вообще-то, даже очень хорошо.

— Он вроде удивлён. — Клоди посмотрела на меня и с полным ртом прокомментировала.

Я невольно хохотнул.

После ужина предложил Кире с девочкой пойти в гостиную и посмотреть телевизор, пока я навожу порядок. Не слышал, о чём они говорили, но до меня доносились звуки голосов и внезапные взрывы смеха.

Приведя кухню в приличный вид, я сначала достал джелато для Киры. Тот развалился на диване, но при виде меня с чашкой сел ровнее и улыбнулся.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Я наклонился и поцеловал его.

— Фу, — отозвалась Клоди с кресла. Мы оба повернулись к ней, и она скривилась. — У мальчишек микробы.

Кира захохотал.

— Нас микробы не волнуют, ведь мы оба — мальчики.

— Хм, — задумчиво протянула Клоди и пожала плечами. — Логично.

— И мы в собственном доме, Клоди, — заговорил я. — Я целую Киру, если хочу. Тебе одну вафлю или две?

— Две, — быстро ответила девочка.

— Сейчас будут, — согласился я с улыбкой. Конечно, Клоди не подразумевала ничего плохого, говоря о нашем поцелуе, поцелуе двух мужчин, но мне хотелось лишний раз обозначить границы. Это наш дом и наши правила. Мы не обязаны прятаться, и Клоди, как постоянному гостю, стоит это уважать.

Я передал девочке чашку с поджаренными вафлями и мороженым, и её глаза округлились.

— Вау, Мэтт. Спасибо, — радостно произнесла она. Глянула на Киру. — Надо сесть за стол?

Тот посмотрел на собственную тарелку в руках и проглотил джелато.

— Не-а, не сегодня.

Когда я положил себе, Кира уже отставил пустую чашку на кофейный столик. Поэтому я уселся, привалившись спиной к груди Киры, и закинул ноги на диван.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Ага. — Я проглотил первую ложку десерта. И, кажется, простонал. — Так вкусно, — пробормотал я.

Клоди ела молча, останавливаясь только чтобы облизать губы. После четвёртого или пятого кусочка, когда я собирался поднести ложку ко рту, Кира перехватил мою руку и съел сам.

— О боже мой, — выдал он. — Я забыл, насколько это потрясающе.

Клоди засмеялась.

— Мороженое вредно для тебя, — передразнила она.

— Ой, помолчи, — заявил Кира, снова схватил меня за руку, притянул ложку к себе и быстро проглотил. Его грудь затряслась от смеха.

Я доел мороженое, убрал чашку на стол и вновь откинулся. Кира поцеловал меня в висок, провёл ладонью по моему плечу и положил руку на грудь. Мы остались сидеть так и смотрели какой-то фильм, приемлемый для возраста Клоди.

Чуть позже девочка зевнула.

— Устала? — спросил я.

— Наверно, — ответила она.

— Где ляжешь?

— Сначала внесу свою лепту. Девочка соскочила с дивана, собрала тарелки и ушла на кухню. Я услышал перестукивание посуды и включившуюся воду.

— Тебе не обязательно их мыть, — выкрикнул я. Сдвинул руку Киры, встал и дошёл до кухни.

— Эй, Клоди, можешь их оставить.

— В БК ты говорил, что если мы пользуемся посудой, то нужно на собой убирать. Где у вас штуки для мытья?

— Под раковиной. Но здесь иначе. Мы же дома, не на работе.

— Я могу это сделать, — сообщила малышка. — Всего несколько чашек. Ничего сложного. — Она нахмурилась, будто её не устраивало то, что я ей не доверяю или считаю неспособной.

— Ладно, — согласился я. — Только будь осторожна с горячей водой. Она быстро разогревается.

Девочка выгнула бровь.

— Мне не пять лет.

Улыбаясь, я вернулся к Кире и сел рядом.

Он показал жестами: «Всё нормально?»

Я ответил:

«Не уверен. Она расстроена из-за брата.»

«А он в порядке?» — Мы так и говорили на языке жестов, чтобы Клоди не услышала.

«Не думаю. Я за него волнуюсь. Да и Босс недоволен.»

Кира смутился.

«Что ты имеешь в виду?»

Я знал язык жестов недостаточно, но сформулировал как мог.

«Те двое парней приходили сегодня в клуб. Наехали на Аризону. Я вмешался. Ничего не случилось», — быстро показал я, успокаивая Киру. — «Они ушли».

— Мэтт.

— Они докопались до цвета кожи Аризоны, — объяснил я. — Поэтому я и влез. — Пришлось заговорить, так как жесты подобрать не получилось: — Не могу же я позволить им оскорблять Аризону. Кира, он — мой новый партнёр. Один из лучших друзей…

— Знаю, — тихо проговорил Кира. — Всё нормально, Мэтт. Такое терпеть нельзя. Иначе это уже будешь не ты.

Я улыбнулся и взял его за руку.

— Они всё равно ушли. Ничего не случилось.

Кира отнял ладонь, чтобы показать жестом: «Зачем они вообще заявились?»

Я глянул на кухню, убеждаясь, что Клоди по-прежнему занята.

«Найти Руби. Продемонстрировать, что наблюдают и знают, где он находится. Может, он потому и бросил Клоди. Вдруг ублюдки таким образом заявили, что хотят встретиться.»

Клоди кашлянула с порога.

— Эм, я закончила, — проговорила она.

— Здорово, — ответил я. — Спасибо, выскочка. Хочешь спать в гостевой спальне?

Она прикусила губу.

— А можно здесь? На диване, если это устроит.

Девочка явно устала и переживала за брата.

— Конечно, — согласился Кира. — Вполне устроит. Я достану одеяло.

Когда Кира вышел, Клоди поинтересовалась:

— Почему вы разговаривали руками?

— На языке жестов? — уточнил я. — Ну, в семье Киры его часто используют, и я понахватался. А теперь, из-за уха, и сам разговариваю так гораздо больше.

Она медленно кивнула.

— Я подумала, что вы хотите что-то скрыть и поэтому не разговариваете вслух.

— Клоди, — ласково произнёс я. — Мы постоянно используем язык жестов.

— Вы обсуждали Руби? — уточнила девочка, игнорируя на мои слова. — Думаешь, он в порядке?

— Клоди, — повторил я, на короткое мгновение задумавшись, не соврать ли и сказать, что с её братом всё будет хорошо. Потом решил говорить откровенно, но не хотел расстраивать ребёнка перед сном. Очевидно, что Клоди скучает по брату. Так что в итоге я выбрал нечто среднее.

Похлопал по дивану рядом, приглашая сесть. Она, казалось, была не уверена, но я улыбнулся и просто ждал. Когда девочка присела, я сказал:

— Клоди, те двое парней, которые заходили в клуб, Дариус и Тайлер — опасные люди. Они замешаны в плохих делах, и меня беспокоит, что Руби с ними общается.

— Он делает для них всякое, — легко произнесла Клоди. — Доставляет сообщения и всё такое.

Я кивнул. Она только что подтвердила слова Митча.

— Знаю, выскочка. Это-то и беспокоит.

— Почему? — поинтересовалась она без задней мысли.

— Потому что иногда они просят делать что-то незаконное. А иногда попадают в неприятности.

— У Руби тоже неприятности?

Я помотал головой.

— Не-а. Но я хочу быть уверен, что так и останется.

Клоди шумно выдохнула с облегчением.

— Мне бы не хотелось, чтобы Руби угодил в проблемы.

— Понимаю, Клоди. Мне тоже.

— Он умный. А значит, будет держаться подальше от неприятностей. — Она кивнула самой себе.

Я улыбнулся.

— Умный.

Показался Кира — он явно слышал беседу целиком.

— Готова идти в душ, выскочка?

Она кивнула.

— Ага. Только сумку возьму. У меня сохранилась твоя футболка с последней ночёвки. Подхватив сумку в коридоре, Клоди направилась в ванную. Замок на двери щёлкнул, и вскоре зашумела вода.

Кира сел рядом со мной, обхватил рукой за плечи и притянул для поцелуя. Меня удивила его страсть, но я с готовностью приоткрыл губы. Он провёл ладонью по моей щеке, захватил рот в глубоком, всепоглощающем поцелуе.

Наконец, мы оторвались друг от друга, и я судорожно вдохнул. Не стал напоминать о Клоди в ванной и говорить, что стоит сдать назад, а коснулся пальцами лица Киры и поцеловал его снова.

Совершенно потерялся. В его прикосновениях, вкусе, просто в нём.

На этот раз, остановившись, он прижался своим лбом к моему и облизнулся.

— Душ выключился, — сказал Кира. — Клоди скоро выйдет.

— Хм-м. — Я провёл языком по нижней губе, пробуя. — Вот это поцелуй.

Кира улыбнулся и медленно закрыл глаза, не отстранившись.

— Не смог сдержаться, — прошептал он. — Я тебя люблю, Мэтт. Твои слова, твоё отношение к Клоди, забота… Ты хороший человек.

Я нахмурился, услышав комплимент.

— Конечно.

Кира подался назад и серьёзно посмотрел на меня.

— Разве ты сам не видишь, что делаешь? Сколько добра в этом?

— Я всего лишь помогаю паре детей.

— Мэтт, признай свои заслуги. — Кира чмокнул меня в губы. — Ты первым ругаешь себя, но последним вспоминаешь про что-то хорошее.

— Думал, скромность — это достоинство, — с улыбкой отозвался я.

Кира помотал головой и повернулся в сторону коридора, из которого вскоре должна была выйти Клоди. Прошептал: — Знаю, мы обсуждали, что когда дети в доме, шалить не будем, но может быть сегодня…

— Сделаем исключение? — подхватил я.

— Слегка обойдём правила, — пояснил Кира. — Потому что ты так меня поцеловал…

— Я поцеловал? Вроде бы, ты целовал меня.

Клоди показалась в гостиной. Девочка была одета в мою старую футболку, доходящую ей до колен, её волосы замотаны в полотенце.

— О, эй, выскочка, — сказал я, поднимаясь. — Мы устроим тебя и тоже пойдём в кровать, ладно?

Она кивнула и тихо проговорила:

— Ладно.

Села на диван и, как только я приготовился накрыть её одеялом, устроилась на подушке. Я взял было пульт, но Клоди попросила не выключать телевизор. Она едва прошептала это, уставившись в экран. Наверно, ей не нравилось засыпать, не зная, где находится Руби. Он всё чаще бросал её посреди ночи, и несчастная малышка снова чувствовала себя одинокой. Если спать с телевизором было проще, то я не смел отказывать.

— Конечно, — согласился я. Пролистал каналы, нашёл какие-то мультфильмы и убавил звук. — Если что-то понадобится, кричи, хорошо? Можешь постучать к нам.

Девочка кивнула, не отрываясь от экрана. Она моргала всё медленнее, её веки тяжелели.

— Спокойной ночи, Клоди, — сказал Кира. — Увидимся пораньше с утра. — Затем он посмотрел на меня и показал жестами: — Я в душ.

Я кивнул.

— Ладно. Подожду, пока она не закроет глаза.

Вышел на кухню и притворился занятым, а через четыре минуты малышка уже заснула. Я оставил телевизор включённым и пошёл в ванную. Кира почти закончил мыться, но я присоединился к нему.

— Моя очередь, — проговорил я, разворачивая его так, чтобы самому оказаться под водой. Провёл мылом по телу, а Кира вслед за струями воды оставлял поцелуи на разгорячённой коже моих плеч и шеи.

— Здесь? — хрипло спросил я. — Или в спальне?

— Спальня, — только и произнёс он.

Я отключил воду, быстро вытерся и повязал на талию полотенце, которое передал Кира. Выйдя из ванной, он сразу направился в нашу комнату, но я повернул направо, последний раз глянул на Клоди и ретировался на цыпочках.

— Просто проверил. Она крепко спит.

Обнажённый Кира, расположившийся на постели, поинтересовался:

— А если бы не спала? Ты мокрый и в одном полотенце.

Я опустил взгляд.

— Ох, даже в голову не пришло, — признался со смехом. Аккуратно прикрыл дверь, услышав щелчок замка, и сбросил ткань. — Что ты там говорил об обходе правил?

— Зависит от тебя, — ответил Кира. Даже в темноте я знал, что он улыбается. — Насколько тихим ты можешь быть?

Я залез на матрас и на коленях пополз ближе, начиная целовать ноги Киры.

— Наверно, не помешает чем-нибудь заткнуть мне рот.

* * * *

Клоди очень возмущалась, когда Кира вместо блинчиков подал ей на завтрак хлопья, фрукты и йогурт, но, тем не менее, съела всё до крошки.

С чистой одеждой, полным животом и рюкзаком, забитым крекерами и фруктами, она поехала вместе с нами в БК. По пути у меня внутри копошилось жуткое предчувствие, что Руби на месте не окажется, что мы никогда его больше не увидим, и он станет ещё одним бездомным ребёнком в статистике.

Но мальчик поджидал сестру прямо в клубе. Аризона уже открыл двери и занимался с одним из клиентов, поэтому я не стал его отвлекать и здороваться.

Руби обнял Клоди, поднял взгляд на нас с Кирой.

— Спасибо, мужик. Я перед тобой в долгу.

— Разобрался с делами? — спросил я.

Он лишь кивнул в ответ, и после того, как Клоди выболтала всё про ужин и десерт, я позвал его на разговор.

— Она о тебе волновалась. Её пугает, когда тебя нет рядом.

— С вами она в безопасности, — сказал мальчик. — Я с ней почти каждую ночь. Просто иногда не выходит, и тогда ей лучше не оставаться одной на улице, понимаешь?

— Понимаю, — согласился я. Но пришло время для жестокой правды. — Рубен, послушай. Те двое не принесут тебе ничего кроме смерти, понимаешь? Мне плевать, что они наобещали, что предложили. Говорю, это дорога в одну сторону.

Руби кивнул, будто бы понимая, но, думаю, не осознал по-настоящему.

— Сегодня у тебя тренировка с Аризоной, — напомнил я. — И вместе со мной нужно будет закончить домашнее задание. Босс сказал, что один косяк — и ты проваливаешь отсюда. — Я не стал церемониться. Стоит объяснить ребёнку честно и откровенно. — Понимаешь, что я имею в виду, Руби? Не потеряй шанс.

Он снова кивнул, но теперь вроде бы прислушался.

— Ага.

— Мне нужно идти. Вернусь после обеда, и у меня будет около часа, чтобы помочь тебе. Только останься здесь и действительно прояви желание, ладно?

Руби опять кивнул.

— Я хочу.

— Хорошо. — Я похлопал парнишку по плечу. — Но на твоём месте я бы сначала разобрался с тренировкой у Аризоны. Не советую его бесить.

Руби ухмыльнулся.

— Мы упаковали немного еды в рюкзак Клоди. Поешь. Потом переодевайся и погляди, что Аризона подготовил для тебя сегодня. Увидимся после обеда.

Я оставил Руби и пошёл перекинуться несколькими словами с другом.

— Всё в порядке?

— Конечно. Босс в кабинете, а Коди придёт в пять. Куда вы едете?

— Собираемся посмотреть несколько домов.

Аризона округлил глаза.

— Для кого это?

— Для Руби и Клоди.

Громила улыбнулся и покачал головой.

— Вы хотите премию образцового гражданина выиграть или что?

Я рассмеялся.

— Должно быть. Но как минимум мы выселим Клоди с нашего дивана.

Выражение лица у Аризоны стало чуть неестественным, и он мотнул головой.

— Ох, чувак.

Я улыбнулся.

— Вернусь после обеда.

С этими словами мы с Кирой вышли из БК и отправились на поиски уютного и безопасного места, которое пара детишек сможет назвать домом.

* * * *

— Вы оба как-то напряжены, — проговорила Тамара.

Мы только что сели напротив.

— Желаете обсудить что-то конкретное?

Я невольно вздохнул.

— Между нами напряжения нет. Просто мы искали какие-то варианты жилья для детей, и ни одно из мест не впечатлило.

— Они были ужасны, — тихо высказался Кира.

Я положил ладонь на его колено.

— Да, они не потрясающие.

Кира пожал плечами.

— Но, думаю, это лучше, чем ночевать в мусорном баке.

— Разве не должен кто-то из социальной защиты подыскивать место? — уточнила Тамара.

— Именно эти двое детей не слишком доверяют государственным служащим, — объяснил я.

— Руби и Клоди? Про них ты рассказывал?

— Да.

— Уверен, мы что-то подыщем. — Кира пожал мою руку.

— Ребята спали у нас дома, — признался я. — Не каждую ночь, но несколько. Я за них переживаю…

— Знаю, — ответила Тамара.

— Мы перед сеансом заехали в магазин спортивных товаров. Утром я повёл себя излишне строго с Руби, поэтому хотел что-то подарить ему и похвалить за успехи. Купил простые спортивные шорты. Но это бренд ММА, так что Руби наверно посчитает их особенными.

— Почему ты был строг?

— Он ушёл прошлой ночью и бросил Клоди со мной. Сказал, что с нами ей безопаснее, и это, конечно, правда. Но он-то просто сбежал. Знаю, он замешан в тёмных делах, и я даже сказал ему, что пробиваюсь ради него, потому что хочу выбить стипендию, понимаете? Хочу дать ребёнку шанс, и… — Я вздохнул. — Не знаю. Наверно, я разочарован.

— Ты чувствуешь, будто тебя подвели, — перебила Тамара.

— Руби всего лишь поступает, как знает. Не видит другого способа выжить на улицах. Мой путь — долгий и трудный, и наверно для тринадцатилетнего парня, пытающегося спасти сестру, это недостаточно быстро.

— Ты не способен его изменить, — вступил Кира. — Как бы сильно ни хотелось. — Он повернулся к Тамаре. — Руби и Клоди — хорошие дети, но наши силы ограничены.

Женщина посмотрела на меня.

— Мэтт, как бы ты поступил, будучи полицейским?

Я нахмурился. Она прекрасно знала, как бы я поступил. Просто хотела, чтобы я проговорил это вслух.

— Я больше не работаю в полиции.

Тамара промолчала в ожидании ответа.

— Уведомил бы социальную службу, — тихо проговорил я.

Она кивнула.

— Почему же сейчас иначе? Разве социальные службы не могут обеспечить лучший уход за детьми?

Я пожал плечами.

— Возможно. Но знаете что? Малейший намёк на работников соцзащиты, и ребята исчезнут. Растворятся, словно тени в переулке. По крайней мере, так они смогут стать частью общества. Не решат, что весь мир забыл про них и махнул рукой.

Тамара долго молчала, а значит, старалась правильно сформулировать какую-то провокационную фразу.

— Ты не хочешь бросать этих детей, потому что вспоминаешь о собственном состоянии после смерти матери?

Я медленно моргнул, не до конца веря словам.

— Что?

— Не кажется ли тебе, что есть некая связь между вашими историями?

— Что? Нет, — ответил я чуть громче, чем стоило. — Вы потому ходите вокруг да около последние недели?

Врач склонила голову.

— О чём ты?

— Каждый раз, когда я упоминал детей из клуба, вы смотрели на меня осуждающе. Хотите знать, как я себя чувствую? Будто мне необходимо оправдаться.

— Я не стремилась создать такое впечатление, Мэтт.

— Так нам что, забыть про всех несчастных бездомных детей из-за собственных проблем или излишней занятости? — Я помотал головой. — Не пойдёт.

Тамара улыбнулась.

— Мэтт, ты хороший человек. Именно поэтому стал отличным полицейским. Ты заботишься о людях.

— Кто кроме меня позаботится о Клоди и Руби?

— Они — не твоя ответственность. Помогай, но не взваливай на себя их жизни. Женщина говорила как обычно спокойно.

— Не будет ли равнодушно с моей стороны отказывать в помощи попавшим в беду детям?

— Нисколько. Для человека естественно желание защитить ребёнка…

— Да не про это речь! — воскликнул я, не в силах больше сдерживаться. Подскочил с кресла и заходил из стороны в сторону. — Не про какую-то психологическую склонность! Нет никакой скрытой причины, Тамара. Я помогаю не из-за смерти мамы или чувства вины. И как бы вам не хотелось на всё повесить психиатрический ярлык, это тут вообще не при чём. Нет тайных намерений. Не знаю насчёт ваших книжек, но в реальном мире это зовётся правильным поступком, чёрт возьми! Так делают нормальные, блядь, люди.

— Мэтт, — мягко, но уверенно вмешался Кира. Он встал и подошёл к окну, у которого я замер. — Почему бы тебе не пройтись…

— Не нужно мне пройтись, — вспылил я. — Мне нужно…

— Успокоиться, — тихо произнёс он.

Я провел руками по волосам и глубоко вздохнул.

— Я спокоен. Но вдобавок раздражён собственным бессилием и зол. Не считаю, что обязан оправдываться за желание помочь другому человеку. Ребёнку, что важнее. Мне не нужно выходить, чтобы успокоиться…

— Мэтт, — оборвал меня Кира. — Я бы хотел поговорить с Тамарой наедине, пожалуйста.

Эти слова меня остановили. Я с удивлением моргнул.

— Ладно, — почти прошептал я. Положил руку на его плечо. — Дам вам столько времени, сколько потребуется. Собрав весь свой самоконтроль, я вышел и не сорвал дверь с петель.

Почему эта женщина была такой ужасно холодной. Почему не хотела помочь кому-то? Это ведь смысл работы психиатра! Как может кто-то просто сидеть и выискивать скрытую мотивацию, когда на кону детская жизнь?

Я спустился, вышел на улицу и вздохнул несколько раз. Прошёлся по дорожке к парковке и опёрся на нашу машину, пока эмоции не утихли. Через несколько минут я тряхнул головой, чтобы прояснить ум, и повернул обратно.

Взбежал по лестнице, перескакивая по две ступеньки за раз, и в коридоре остановился, заметив, что дверь чуть открыта. Было слышно разговор. Я почти захлопнул дверь, но тут Кира назвал моё имя.

— Мэтт горит своей работой и стремлением изменить жизнь детей. Не только предостерегая от наркотиков, но и занимаясь образованием, обучая их уважению. По многим причинам, лично для Мэтта это важнее, чем работа в полиции.

— Думаешь, ему не хватает службы? — спросила Тамара.

— Если честно, думаю, что иногда он скучает, но в целом — нет. — Кира вздохнул. — Возможно, вы как-нибудь зайдёте, встретитесь с детьми и увидите старания Мэтта. Он хороший человек. У него добрейшее сердце. Наверно, вы видите только его ошибки, но он ведь сделал и много хорошего.

На мгновение повисла тишина.

— Росс Беркман — мой друг, — проговорила женщина. — Он позвонил, попросил взять нового клиента и предупредил, что случай особенный. Сказал, что парень — один из лучших людей, с которыми он знаком. Не полицейский, а именно человек. Что он ему как сын.

Сердце застучало чаще.

— Кира, Мэтт когда-нибудь рассказывал тебе о дне смерти матери?

— Только что ему было семнадцать, почти восемнадцать. И другой семьи не было. Что его должны были забрать в приют, если бы не полицейские, которые зашли проверить… — Кира умолк. — Это был Беркман?

— Да. Росс пришёл сообщить о смерти матери.

— Ох. Не знал.

— Он навещал Мэтта каждый день до восемнадцатого дня рождения.

— Мэтт записался в полицию в этот день.

— Верно.

— Вы считаете, поэтому Мэтт хочет так сильно помочь детям? — уточнил Кира. — Поэтому предпочитает заниматься сам, а не обращаться к властям? Как Росс?

— Каково твоё мнение?

Кира молчал, а у меня колотилось сердце. Желудок скрутило в узел. Я почти распахнул дверь, чтобы не вынуждать Киру отвечать, когда он заговорил:

— Думаю, не важна причина. Лишь желание помочь. Вы можете считать, что виновата смерть его матери, и я понятия не имею, так это или нет. Но я знаю, что Мэтт всегда будет кому-то помогать. И работа не при чём, ему суждено служить и защищать.

Тамара тихо рассмеялась.

— Да, суждено. Отлично сформулировано.

Кира заговорил:

— Люди, похожие на Мэтта, меняют мир. Они будто рождены, чтобы помогать. Мэтт таков. Это делает его самим собой. И изменить его я не в силах. Да и не захотел бы. Для него речь никогда не идёт о славе, репутации или работе — только о добре и помощи.

На несколько секунд воцарилась тишина.

— Мне стоит пойти найти его, — тихо сказал Кира.

— Кира, — вмешалась Тамара. — Мэтт проделал большой путь. Знаю, он так не считает и иногда уходит отсюда разочарованным, и тебе тоже приходится нелегко.

— Мы с Мэттом сейчас разговариваем больше, чем когда-либо раньше.

— И это потрясающе.

— Но?

— Но впереди ещё немало. Мэтт отлично справляется, даже тогда, когда я, по его словам, раздражаю и бешу. Прогресс в любом случае есть. Он движется вперёд. Правда.

— Знаю.

— Ты очень сильно его любишь, — легко произнесла она.

— Да. Даже после всего случившегося, если бы пришлось отмотать время назад, я бы выбрал Мэтта.

Я не осознал, как толкнул дверь. Кира стоял рядом с креслами. Он обернулся, и не было никакой нужды уточнять, слышал ли я его слова. Меня выдали слёзы.

Я не доверял голосу, поэтому использовал жесты: «Люблю тебя».

Кира бросил взгляд на Тамару, улыбнулся и посмотрел на меня. Подошёл ближе, обнял и поцеловал в лоб.

— Знаю.

— Мэтт, — заговорила Тамара с улыбкой. — Вот, пожалуйста, возьми. — Она порылась в пачке визиток. Достала одну и протянула мне. — Вот телефон женщины, которая управляет домом для пострадавших детей в вашей стороне города. Не гарантирую, что у них найдутся свободные места, но она… сочувствует детям, у которых проблемы с властями и социальными службами. Обычно я не поэтому её рекомендую, но вариант может как раз подойти для твоих ребят.

Я отступил от Киры и взял визитку.

— Спасибо.

— Скажи, что от меня. Она, наверно, упадёт от удивления, но поймёт, что случай особый.

— Спасибо, — повторил я. — Простите за мою злость. Может быть, вы придёте на мероприятие и посмотрите на нас в деле?

— Возможно, — проговорила Тамара с улыбкой.

* * * *

Покинув офис психиатра, мы с Кирой проехали несколько кварталов в молчании. Наконец, я положил ладонь ему на бедро.

— Прости, что вышел из себя. И что подслушивал. Я не собирался, просто дверь была приоткрыта, и я услышал своё имя.

Кира улыбнулся.

— Всё нормально. То, что я сказал Тамаре, я мог бы сказать и тебе.

— Росс Беркман заходил меня проверять, — выпалил я. — Он рассказал, что мама мертва…

Кира сжал мою руку.

— Не знаю, почему никогда не признавался.

— Ты всегда говорил, что Беркман тебе словно отец, — парировал он. Отвлёкся от дороги и посмотрел на меня. — Скучаешь по нему? По Беркману?

Я пожал плечами.

— Наверно. Я всегда получал повышение вместе с ним. Беркман всегда был моим начальником.

— Он это подстроил?

Я фыркнул.

— Никогда не задумывался. Но вероятно.

Кира улыбнулся.

— Хочешь ему позвонить? Или съездить повидаться? — Он глянул на часы. — У нас в запасе немного времени.

Я просиял.

— Есть идея получше. Давай найдём ближайший алкогольный магазин.

Через двадцать минут я перелез через забор у дома Беркмана и поставил ящик с «Короной» на крыльцо. Написал на коробке: «Скучаю по твоей жалкой роже».

— Думаешь, следует просто бросить его у задней двери? — уточнил Кира.

— Ага. Росс откроет и споткнется, — хохотнул я.

Кира закатил глаза и вернулся к машине. Я пошёл следом, по пути отправив Беркману сообщение:

Тебе бы газон подстричь.

Кира выехал с парковки и усмехнулся.

— Чувствуешь себя лучше?

Моя улыбка не меркла.

— Да.

Телефон завибрировал. Я заметил имя и со смехом ответил на звонок.

— Что, во имя всего святого, ты натворил?

Я фыркнул.

— Тебе бы и забор повыше. В смысле, Росс, серьезно, какая от него вообще польза?

Он зарычал в трубку:

— Эллиот, мне нужно…

— Нужно сказать мне «спасибо», — перебил я. — Потому что ты скучаешь по моей жалкой роже.

— Ты уже даже не работаешь у меня, — проворчал мужчина. — Так почему от тебя до сих пор сплошные неприятности?

— Не хочу, чтобы ты слишком по мне скучал.

Звонок сорвался, и, кинув телефон на приборную панель, я усмехнулся.

— Ага, он меня обожает.

Остановившись у БК, мы забрали из машины сумки и зашли в клуб. У Киры был выходной, поэтому он собирался помочь с занятием. После мы планировали заказать ужин и провести тихий домашний вечер. Но сначала было необходимо найти Руби.

Мальчик сидел за столом в моём кабинете и смеялся на пару с Клоди. Я передал ему пакет — забавно было наблюдать, как он достаёт шорты. Руби старался изобразить безразличие, но его выдала улыбка.

— Ох, чувак, — проговорил он. — Почему ты мне их даришь?

— Тебе нужно выглядеть как часть команды, — объяснил я. — Особенно когда мы перейдём к соревнованиям. Нельзя допустить, чтобы в клетке ты казался чужим.

Руби прикусил губу изнутри, наверно, чтобы не улыбаться слишком широко, а Клоди скакала вокруг на носочках и пыталась заглянуть ему в руки. Он передал сестре шорты, она подняла вверх чёрную ткань с ярко зелёным логотипом чемпионата UFC.

— Как круто, — протянула девочка. — Они подходят к твоим новым ботинкам! На них тоже зелёный.

— Новые ботинки? — поинтересовался я, изображая энтузиазм и прекрасно понимая, откуда появились деньги на покупку.

— Ага, — робко подтвердил Руби. — Я позанимался с Аризоной, а потом мы с Клоди сходили в магазин. Старые мне жали… — тихо договорил он.

Наверно, из-за того, что Руби сидел, а я слишком торопился вручить ему подарок, я не сразу заметил его новые кеды. Не знаю, как так вышло, ведь они были ослепительно зелёные.

— Боже. — Я поднял взгляд к лицу мальчика. — Их могут использовать в аэропорту вместо сигнальных огней.

Глаза Клоди округлились в восторге.

— Клёвые, да?

Я широко улыбнулся.

— Клёвые.

Хотелось выпытать у парнишки, как именно он заработал, но я передумал. Он вернулся в БК ради занятий, как я и просил, так что не стоило давить на его чувство вины.

— Ну, мы можем начать всю эту жуть, — проговорил Руби.

Кира рядом со мной фыркнул.

— Мужик, я тоже ненавидел школу.

Стоило бы его по ноге пнуть. Но я только возмущённо глянул.

Кира пожал плечами.

— Правда же! Ненавидел.

— Но всё равно ходил? — уточнил Руби.

— Пришлось, — подтвердил тот. — Хуже всего был английский, да и математика бесила, хотя получалось неплохо.

— Ой, чувак, терпеть не могу математику. — Руби сморщился, словно сама мысль мерзко пахла. — В домашнем задании есть математика.

Кира сочувственно усмехнулся.

— Хочешь, я гляну? Может, мы справимся вместе?

Руби дёрнул плечом.

— Как угодно. — Посмотрел на угол стола, где лежала папка. — Наверно.

Я не мог не улыбнуться. Замысел Киры сработал. Они с Руби сели за стол и начали листать бумаги, а я посмотрел на Клоди и кивнул на дверь.

— Пошли повидаемся с отцом Майклом. Мы скоро вернёмся. — Я вывел Клоди наружу.

— Зачем нам с ним видеться? — спросила Клоди, вышагивая по тротуару.

— Я хочу подытожить все детали к мероприятию.

— Разве что-то не готово?

— Нет, почти всё.

Клоди подняла глаза на меня.

— Ты хотел, чтобы Кира помог Руби без нас?

Я рассмеялся.

— Ты слишком умна, Клоди.

Девочка сияла, её чёрные кудряшки пружинили.

— Он пытается, Мэтт. Руби сказал, что хочет, но ему тяжело даётся. Школьные штуки.

— Знаешь, что думаю я? Руби умнее, чем ему кажется. Да, тяжело, но он отлично справляется. Я остановился у ворот церкви. — Он слишком строг к себе.

Клоди выглядела довольной моими словами и с улыбкой повернулась к лестнице. Мы зашли, но внутри низкая пожилая леди сказала, что отца Майкла нет. Она назвалась давней прихожанкой и — время от времени — администратором.

— Я передам ему сообщение, если необходимо. Отец Майкл вернётся завтра.

Я рассказал, откуда мы, и предупредил, что вернусь в другой день. Заверил, что у нас нет срочных вопросов, и мы с Клоди вышли под лос-анджелесское солнце обратно к БК.

— Как думаешь, сколько ей лет? — прошептала девочка на ходу.

— Сказал бы… — Я изобразил задумчивость. — О, лет двести.

Клоди захохотала, и в этот же момент я заметил машину. Неприметный «Форд», потрёпанный, незаметный на улице. За рулём сидел парень, он болтал по телефону. Точнее, притворялся, что болтал, и выглядел довольно безобидно. Но мою интуицию что-то задело. Волосы на затылке встали дыбом.

Я оглядел дорогу. В конце квартала стоял фургон. А напротив БК, с противоположной стороны многолюдной улицы, на тротуаре сидел бездомный. Он прислонился к стене, в его руках были лишь газеты и картонка. Небритый, в рваной одежде, с грязной кепкой, прячущей половину лица.

Но было в мужчине что-то неуместное.

Он посмотрел на меня из-под козырька, и на долю секунды я заметил его ясные и внимательные глаза.

Блядь.

Бездомный, машина, фургон.

Я понимал, что это значит. Здесь за кем-то или за чем-то следили.

Любой другой человек не увидел бы ничего странного. Дюжины машин выстроились по обочинам, фургон и машина совершенно не выделялись. Безличный бездомный мужчина — невидимка для остальных. И возможно, если бы я не обратил внимание на его взгляд, я бы тоже не сообразил.

Чёрт, не увидел же по пути в церковь. Только по дороге обратно.

Я поменялся с Клоди местами, оттеснив её ближе к зданию, в безопасность. Мы быстро дошли до БК, и я придержал для девочки дверь, ведя себя как обычно.

Не столько ради Клоди, сколько ради полицейских. Если те, за кем они следили — например, Дариус или Тайлер, — наблюдают за мной, то моё подозрительное поведение выдаст слежку.

Я улыбнулся в ответ на какие-то слова Клоди и, несмотря на огромное желание, не стал оборачиваться.

Попросил девочку оставить Киру с братом наедине и пойти побесить Босса. По пути в кабинет отправил сообщение Митчу.

Мог бы и предупредить.

Тот ответил почти мгновенно.

Часто посещаешь церковь?

Я слегка фыркнул.

Минут через двадцать сюда заявится пятнадцать детей. Есть какие-то проблемы?

Не, всё в норме.

Будь осторожен, — попросил я.

Как всегда.

Убрал телефон в карман и улыбнулся Боссу. Тот внимательно посмотрел на мой карман, после мне в глаза.

— Порядок? — спросил он.

— Полный, — подтвердил я. — У нас с выскочкой есть минут двадцать, и мы решили помочь тебе.

Босс глянул на Клоди.

— Правда что ли?

— Ну, Мэтт вообще-то сказал, что мы будем тебя бесить, а не помогать.

Босс вздохнул и проворчал:

— Догадываюсь.

— Эй, Клоди, — позвал я. — Проверишь шкафчик с припасами? Чего у нас не хватает?

Она посмотрела на нас с Боссом.

— Если тебе хочется поболтать с Боссом наедине, то так и скажи, — заявила девочка и вышла.

Я подождал, пока дверь не захлопнется и мы не останемся одни.

— На улице слежка.

Его глаза чуть не вылезли из орбит.

— Что? На кой хрен?

— Подробности не выспрашивал, но что-то по поводу наркотиков. Я заметил несколько знакомых лиц в округе, скинул бывшему напарнику сообщение, и тот подтвердил. Но не в клубе. У нас всё нормально.

Босс простонал.

— Иногда мне хочется ничего не знать.

Я усмехнулся.

— Да уж. Но я же сказал, что не храню секреты, да?

Он проворчал и не ответил мне.

Я достал телефон:

— Нужно сделать звонок без Клоди.

Босс с любопытством наблюдал за мной, пока я набирал номер с визитки. На пятом гудке мне ответили, я коротко представился и объяснил:

— Я подыскиваю жильё для двух детей, тринадцати и девяти лет.

— Хм, — прозвучал грубоватый женский голос на другом конце линии. — Откуда, говорите, вы звоните?

— Из «Харборского БК»к. Я веду занятия для детей, и парочке из них нужно где-то поселиться.

— Обычно я не принимаю по звонкам со стороны. Ресурсов не слишком много… — начала она отказываться.

— Ваш телефон мне дала знакомая, которая сказала, что вы можете помочь?

— Кто?

— Доктор Тамара Колтер.

Повисла долгая пауза.

— Вот чёрт.

Я широко заулыбался.

— И я на неё так реагирую.

Собеседница рассмеялась в трубку, потом назвала адрес.

— Получится заскочить завтра? Часов в девять утра?

— Конечно.

Отключившись, я посмотрел на Босса и убрал телефон.

— Ищу дом для Руби и Клоди.

Он хмуро уставился.

— Я попросил тебя поговорить с парнишкой, а не подбирать жильё.

— Ну, если мы хотим вытащить его с улицы, отправить в школу и оградить от наркотиков, то нужно, чтобы и жил он не на улице. Я довольно улыбнулся. — И вообще, мне приятно помогать детям. Затем сюда и пришёл.

Босс тряхнул головой и бросил ручку на стол.

— Ты мне нравился больше, когда хотел пинать и колотить людей.

Я захохотал.

— Что?

— Пусть ты хмурился, злился и рвался убивать, но, по крайней мере, я знал, чего от тебя ждать. А вот твоя теперешняя улыбочка меня пугает. Не понимаю, ты реально улыбаешься или вот-вот свихнёшься.

Я постарался сделать серьёзное лицо, но провалился.

— Босс, я в отличном состоянии. Правда. Работаю над собой, и здесь не просто ради того, чтобы искупить свой долг перед тобой и парнями. Я на самом деле люблю это место.

Пожилой мужчина внимательно уставился на меня из-под густых седых бровей и явно оценивал мою честность.

— Никаких долгов у тебя нет, — проговорил он.

Должно быть, я выбрал неверное слово.

— Не долги, — исправился я. — Хотя на самом деле так и есть. Я почти отобрал у вас всё.

— Но многое дал взамен. А парни считают тебя одним из нас.

Моя ухмылка превратилась в широкую улыбку.

— Знаю.

Раздался стук, дверь приоткрылась, и заглянул Коди.

— Эй, Мэтт, тащись сюда. Если ты не появишься, толпа скучающих детей устроит бунт.

Я хохотнул и встал.

— Иду.

Босс закатил глаза и уточнил перед моим уходом:

— Мы готовы к мероприятию?

— Ага. Можем пробежаться по деталям завтра. Сядем вместе и разберёмся.

Босс схватил ручку и вернулся к бумагам на столе. Кажется, те же таблицы, которые он показывал на прошлой неделе и которые просматривал по полсотни раз на дню.

— Ты краску сотрёшь с этих документов, — прокомментировал я, выходя.

Босс пробормотал что-то непонятное, но я всё равно усмехнулся. Когда я появился в главном зале, Кира и Руби как раз вышли из моего офиса. Кира коротко улыбнулся: видимо, небольшой урок прошёл успешно.

Мы с ним провели тренировку вместе. Кира часто помогал мне в БК. Он помнил большинство детей по именам, они хорошо его знали и должно быть радовались возможности периодически заниматься с новым тренером.

К концу дня, когда мы собирались домой, Роби и Клоди уже ушли. Кира передал мне слова Руби о том, что сегодня они будут в порядке.

— Сказал, что они с Клоди вернутся завтра.

— Ох. Ладно.

— Хочешь пойти поискать их?

Я только что думал о том же самом, и беспокойство на лице Киры должно было меня убедить. Но гораздо больше я хотел другого.

— Эгоистично с моей стороны сказать, что мне хочется просто остаться дома? С тобой. Наедине.

Из-за улыбки Киры у меня внутри всё сжалось. — Да, возможно. Но на мой взгляд, звучит идеально. — И добавил: — В смысле, мы же не выгоняем их. Дети даже не рядом.

Я ухмыльнулся.

— Верно. Если бы были, то остались бы с нами, но их нет… Значит, мы как бы не отказываем.

— Именно! — кивая, согласился Кира. — А учитывая, что я не работал, мне бы очень пригодилась домашняя тренировка… — Он откашлялся. — Ты давно не отрабатывал работу в партере, а раз уж мы одни, можно бросить мешок на пол…

— Захвачу вещи, — быстро произнёс я.

Через двадцать секунд мы уже ехали домой.

* * * *

— Думал, мы планируем взять мешок, — сказал я.

Кира крепко обнял меня и повёл в спальню спиной вперёд, поспешно накрыл мой рот своим. Подтолкнул к кровати. Его язык не оставлял меня в покое, руки — не отрывались от моего тела.

— Нет, — пробормотал он в губы. — Ты нужен мне прямо сейчас.

Положив ладонь на грудь, Кира повалил меня на постель. Одним движением стянул брюки с моих бёдер, забрался сверху.

Оставляя поцелуи на коже, он уткнулся носом мне в пах и высвободил мой член из брифов. Лизнул, провёл языком по животу, груди, шее и, наконец, добрался до рта.

Я снял его шорты, скользнул рукой между нами и сжал твёрдый член. Кира простонал мне в губы, дрожа от прикосновения.

Мы тёрлись друг об друга, я обхватил оба наших члена в руку и позволил Кире толкаться. Он держал моё лицо в ладонях, двигался всё жёстче и жёстче, раскачивал бёдрами, искал в моих руках освобождения. Кира с силой меня поцеловал, скользнул языком в рот, и я чувствовал, как набухает его член.

— Чёрт, Мэтт, — простонал Кира. — Уже скоро.

— Хочу почувствовать, как ты кончаешь, — прошептал я в губы. — Нас вместе.

Кира толкнулся в последний раз, его тело напряглось, член дёрнулся. Горячее семя выплеснулось между нами, Кира со стоном запрокинул голову.

Он был невероятно красив.

Его тело выгнулось от удовольствия, и я тоже кончил. Вскинул бёдра, сжимая член крепче, обильно излился, и Кира после фыркнул мне в шею.

— Чёрт, недалеко мы ушли.

— И даже не разделись до конца, — добавил я.

Кира засмеялся, скатился в сторону, на постель.

— Давай в душ.

— У меня голова кружится.

Кира приподнялся на локте.

— Плохо? Блин, Мэтт, я не заметил…

Его оборвал мой смех.

— Нет-нет. Всего лишь оргазм. — Я поерзал, последние отголоски удовольствия покидали тело. — Лучший вид головокружения.

Кира хохотнул, слез с кровати и взял меня за руку. Медленно потянул за собой, поцеловал в припухшие губы.

— Выглядишь тщательно оттраханным. У тебя та самая блаженная усмешка и сонный взгляд.

Я прыснул.

— Что ж, тщательно трахаться будем позже. Сначала душ и ужин.

Кира ухмыльнулся и повёл меня в ванну, даже не сняв до конца шорты.

* * * *

После ужина мы заговорили о сеансе у Тамары. Я повторил, что слышал слова Киры обо мне и уточнил, есть ли у него какие-то вопросы.

— На самом деле да. Но не о словах Тамары.

— Хорошо. Спрашивай что угодно.

— Почему она тебе не нравится? Это же не борьба характеров, — заявил он. — Потому что в профессиональном плане, как полицейский, ты бы сошёлся с ней прекрасно. И обычно ты не настолько резок с людьми. Но почему Тамара забирается тебе под кожу?

Я убрал тарелку в раковину и опёрся об стойку.

— Знаешь, я и сам думал. Много. И не то, чтобы она мне не нравилась…

— Тогда что такое?

Я нервно выдохнул.

— Она, эм… пугает меня.

— Чего?

У меня вырвался смешок.

— Ага, странно, знаю. Но, кажется, так и есть. Не уверен, если честно.

Кира встал передо мной и положил ладони на плечи.

— Что ты имеешь в виду? Объясни.

Я заглянул в его тёмные глаза и обнаружил только беспокойство. Улыбнулся, глубоко вздохнул и произнёс:

— Постоянно жду, что Тамара заявит, что я не справлюсь. С детьми. Знаю, она предостерегает или типа того, и я не в лучшем состоянии, чтобы задумываться о детях и долгосрочных планах. Лучше проживать день за днём и фокусироваться на нас с тобой, на тебе, на мне, не думая об отцовстве. Или, в моём случае, не думать, что кто-то скажет, что я отцом стать не могу…

Кира моргнул, и я оборвал нервное бормотание.

— Погоди, — проговорил он с округлившимися глазами.

— Ты хочешь детей? Типа по-настоящему?

— Ну, я говорил про детей прежде, просто особо не задумывался! Не серьёзно. Никогда за всю жизнь я не считал это реальным. Никогда не хотел.

— А теперь?

— Теперь… Вроде как да! — признал я. — Я могу помочь десяткам детей в клубе, и это прекрасно. Но не желаю, чтобы кто-то заявлял, что я недостаточно хорош для собственного ребёнка. В смысле, я хочу для этих детей лучшей жизни. Хочу подыскать им хорошие дома, дать безопасность, образование, будущее. Но свои дети. Что ж, блин. Почему бы нет? Мы же можем стать папами, верно?

Кира приоткрыл рот, но затем медленно расплылся в улыбке.

— Эм, конечно..? — Он умолк, как бы задавая вопрос.

— Ты не хочешь детей? — спросил я. Потом осознал, что не стоило думать наперёд. — Если нет, то всё нормально. Мы точно не обязаны…

На этот раз он заглушил моё бормотание мягким поцелуем.

— Думаю, стоит обсудить. Если честно, я считаю мысль восхитительной, но сейчас она явно не в приоритете. Как ты и сказал, нам нужно сосредоточиться на нас самих.

— Знаю, — согласился я. — Просто не хочу, чтобы Тамара ставила мне диагнозы и объявляла непригодным для роли отца.

Кира, улыбаясь, вновь меня поцеловал.

— Мэтт, ты станешь отличным отцом.

— Думаешь?

— Знаю. Но начнём, пожалуй, с собаки.

Я с облегчением рассмеялся. Мы откровенно поговорили, и мне стало лучше после признания.

— Итак, большая или маленькая? Девочка или мальчик? Длинная или короткая шерсть?

Кира прыснул.

— Мэтт, невозможно проконтролировать всё. Слышал, что правильный щенок сам выбирает хозяина, поэтому узнаем, когда это случится.

* * * *

Утром мы с Кирой вышли на пробежку, вернувшись домой, забрались в душ, долго целовались, занялись любовью в постели и бок о бок приготовили завтрак. Точно по времени подъехали к БК, забрали Клоди и Руби и направились к дому для проблемных детей.

Старое классическое здание стояло в нескольких кварталах от клуба. Несколько ребят во дворе настороженно наблюдали, как мы поднимаемся на крыльцо. Я постучал в дверь. Вышедшая навстречу женщина чуть ли не зарычала на меня, пока я не представился.

— Меня зовут Мэттью Эллиот. Я звонил вчера по поводу места для двух детей.–Я отступил в сторону, чтобы стало видно Руби и Клоди за моей спиной.

Женщина улыбнулась. Она была невысокой и крепкой словно борец. С короткими седыми волосами и суровым лицом. Немного напомнила Босса. Но без шуток, сразу было ясно, что жизнь, посвящённая бездомным детям, складывалась нелегко.

— Заходите, — проговорила женщина. Она пожала руку мне, затем Кире. Её ладонь была мозолистой, а хватка — сильной. Джина Шарп представилась детям и показала дом.

— Общая гостиная и кухня. Мы едим в столовой. Одна смена готовит, вторая убирает. Вы самостоятельно стираете. Я помогаю, но горничной не работаю, — произнесла она по пути наверх. Мы молча переглянулись и последовали. — Спальни на втором этаже. Если захотите остаться, то имейте в виду, что комната на четверых, а ванна на всех. Спальни без дверей. За исключением моей. И она под запретом, при любом условии.

Дом был старым, на полу и стенах виднелись потёртости, но было чисто. А главное — лучше, чем в мусорном баке.

Джина объяснила правила и предупредила, что детей поощряет, но не может заставлять их ходить в школу.

— Сделка расторгается, если появляются наркотики. Принимаешь, доставляешь, продаёшь — уходишь прочь. Никаких оправданий, никаких исключений.

Я понял, что улыбаюсь. Мне Джина понравилась.

— Отлично звучит, — сказал я. Посмотрел на Руби и Клоди. — Что думаете?

Клоди глянула на брата. Оглядев гостиную в последний раз, Руби пожал плечом и кивнул. — Наверно.

Я похлопал парнишку по плечу.

— Молодец.

— Когда хотите въехать? — уточнила Джина.

— Сегодня, — за детей ответил я.

Женщина тепло улыбнулась им.

— Есть какие-то вещи, которые нужно забрать?

Клоди помотала головой.

— Нет. Рюкзак со мной.

Джина улыбнулся.

— Значит, ты готова.

Я объяснил, что Руби занимается в школе и секции ММА и планирует получать стипендию. А Клоди большую часть дня проводит со мной. Я бы в конце концов записал её в школу, но пока был доволен, что дал крышу над головой.

— Можем привезти их после обеда, — обратился я к Джине. — У Руби тренировка с Аризоной сегодня, а Клоди должна помочь с кое-чем особенным.

— С чем? — поинтересовалась девочка и прищурилась. — Ты же не в школу меня тащишь?

Я рассмеялся.

— Не-а. Не сегодня. После обеда есть работа, поэтому у нас всего несколько часов.

Кира вопросительно глянул на меня, но промолчал, пока мы не вышли, пообещав Джине вернуть детей во второй половине дня. Сначала мы поехали в БК, и вскоре стало ясно, что я радуюсь новому жилью детей больше, чем они сами. Естественно, что они тревожатся, но мне стало намного легче; хотя бы на улицах по ночам они бродить не будут.

На парковке у клуба я объяснил Руби, что внутрь мы не пойдём и вынуждены ехать по другим делам. Подождали, пока парнишка не зайдёт внутрь. Я чувствовал, как Кира сверлит взглядом мой затылок.

— Мне вообще захочется знать, куда мы собираемся? — уточнил он.

Я посмотрел на него, следом на Клоди на заднем сидении и расплылся в улыбке.

— Собираемся завести собаку!

Глава 13

— Правда? — воскликнула Клоди. — Настоящую собаку?

— Ага, — подтвердил я.

Кира вздохнул, почти вжавшись в сиденье.

— Мы заводим собаку.

Я рассмеялся.

— Ну же, будет весело!

— И откуда мы её возьмём?

— Приют для животных, — объяснил я. — На Бридж-стрит. Обернулся к Клоди. — Подумал, что тебе захочется присоединиться. Будет весело, но придётся поискать. В этом приюте мы можем не найти правильную.

Кира провёл ладонью по волосам. Он выглядел немного обеспокоенно.

— Ох, Мэтт. Обещай, что только одну. Мы заведём одну собаку.

— Да, одну. Я же сказал собаку, а не собак.

— Знаю я тебя, — возразил Кира. — Зайдёшь и захочешь забрать всех и каждого.

Я повернулся к Клоди и закатил глаза, она в ответ захихикала.

— И нужно купить ошейник с поводком. Записаться к ветеринару, — продолжил Кира. — Господи, Мэтт. Давай обсудим, а?

— Обсудили же, — напомнил я. — Идея вообще твоя была!

Он помотал головой.

— Видимо, ты не так меня понял.

— Уверен, что напротив. — Я устроился поудобнее, довольный собой. — И сегодня у тебя свободный день, как раз чтобы дать собаке спокойно привыкнуть к дому.

Теперь уже Кира закатил глаза, но по пути к приюту всё равно улыбался. Мы припарковались, вылезли из машины, и у самого входа Кира напомнил:

— Одна, Мэтт. Одна собака.

Широко улыбаясь, я распахнул дверь и пропустил их с Клоди вперёд. Женщина за стойкой администратора поприветствовала нас.

— Могу чем-то помочь?

— Да, — подтвердил я. — Мы хотим взять собаку.

— Только одну, — влез Кира. — Пожалуйста, не позволяйте нам забрать несколько.

Женщина рассмеялась.

— Конечно. Пойдёмте.

Мы прошли по короткому коридору в длинный холл с перегородками и клетками. Было громко даже для меня, пахло мокрым бетоном, псиной и мочой. В каждой клетке сидело по несколько собак всевозможных форм, размеров и окрасов, и все они прыгали и лаяли.

Клоди закрыла руками уши, но смеялась, идя дальше. Сотрудница приюта по пути называла породы, рассказала истории некоторых питомцев. Какие-то только появились, у других почти заканчивался срок размещения.

— Куда они деваются после? — поинтересовалась Клоди.

Женщина быстро глянула на меня, улыбнулась девочке, но с ответом её опередил Кира:

— Их отправляют в другие приюты, на случай если там найдётся новый хозяин.

Клоди кивнула, тут же отвлёкшись на лай по сторонам. Женщина продолжила вести нас вдоль клеток. Наверно, она решила, что мы оберегаем девочку от жестокой правды: если никто не забрал животное, то его усыпляют. Но на самом деле здесь крылось большее. Как объяснить брошенному бездомному ребёнку, что животных убивают только потому, что они тоже оказались брошены? Я положил ладонь Кире на руку в молчаливой благодарности за заботу о Клоди.

Добравшись до конца, мы обернулись осмотреть помещение целиком. Тут были счастливые маленькие и гордые огромные собаки, и каждая из них стала бы превосходным выбором.

Но в самой последней клетке сидел пёс. Он лежал в полном одиночестве и просто наблюдал. Выглядел года на два, похож на помесь немецкой овчарки. И он казался… печальным. Пёс долго смотрел на нас, а потом опустил голову на лапы.

Я указал на него.

— Какая история у этого? Почему он один?

Женщина вздохнула.

— Его привезли пару недель назад. Вообще-то, он в этой клетке, потому что назначено… — Она глянула на Клоди и исправилась: — Его размещение подходит к концу.

— Почему? — тихо уточнил я.

— Никто его не захотел забрать.

Я склонился у сетки и подозвал собаку.

— Иди сюда, мальчик. Тот поднял голову, но не сдвинулся с места. — Как его зовут?

— Никак. — Женщина пожала плечами. — Не имеет значения.

Я поднял на неё взгляд, не вставая. Что значит не имеет значения?

— Почему? Потому что его… увозят?

— Потому что он не услышит имя. Он глухой.

Я несколько секунд пристально смотрел на женщину, затем на Киру. Он приподнял бровь и улыбнулся. Я снова повернулся к сотруднице приюта и заявил:

— Мы его забираем.

Она моргнула.

— Вы хотите его?

Не обращая на неё внимания, я обратился к Кире на языке жестов:

«Мы же его хотим?»

Он улыбнулся и ответил:

«Разве ты согласишься на другую собаку?»

Я покачал головой и показал очень уверенное «нет».

Кира повернулся к ошеломлённой женщине.

— Да, мы хотим его.

— М-м, — протянула она, переводя взгляд с нас на пса. — Обычно люди проходят несколько занятий вместе с животным, чтобы убедиться в решении… — Отстегнула ключи от пояса на талии и взялась за замок. — Жизнь с глухой собакой означает определённую долю ответственности.

— Несомненно, — согласился я. — Но несправедливо списывать его со счетов из-за глухоты. — Затем показал жестами Кире: «Нельзя позволить усыпить его только потому, что он глухой».

Женщина понаблюдала за нашей беседой и молча открыла дверцу. Собака села, теперь уже заинтересованная.

— Проведите с ним немного времени. Вернусь через пять минут.

Я присел на корточки у клетки и похлопал по ноге, подзывая пса. Тот сделал шаг вперёд, неуверенный, но любопытный. Я ласково потрепал его по голове, погладил по холке — и в ответ пёс оживился, завилял хвостом, лизнул меня в лицо.

Клоди захохотала, Кира покачал головой с усмешкой. Я поднялся и предложил девочке погладить собаку. Кира обнял меня за талию.

— Не буду тебя целовать, пока не умоешься.

Я рассмеялся:

— Собачья слюна никого пока не убила.

Клоди уже обхватила шею пса и повисла.

— Осторожнее, — предупредил я её. — Мы пока не знаем, кусается ли он, есть ли у него какие-то паразиты или что-то подобное.

— Он меня не укусит, — заявила девочка. — Он хороший пёсик.

— Ему бы имя выбрать, — предложил Кира. И продолжил жестами: «И сходить к ветеринару, и купить ошейник, и поводок, и лежанку, и миску. Две миски, вообще-то: одну для воды…»

Я рассмеялся.

— Не переживай. Я всем займусь.

— А мне нельзя? — уточнил Кира. — В смысле, если пёс наш, то мы должны вместе. Он встал на колено рядом с собакой. — У него счастье на морде написано.

— Ему нужна кличка, — повторил я. — Что приходит в голову, Клоди?

— Мне? — переспросила девочка. — Я никогда никого не называла.

— Ну, вот и шанс.

Она несколько раз моргнула и уставилась на собаку. Та жизнерадостно виляла хвостом и, если можно так сказать, широко улыбалась.

Сотрудница приюта подошла ко мне со спины и произнесла:

— Вижу, всё хорошо.

Это меня напугало. Среди шума собак я не расслышал приближения женщины. Резко обернулся и, к её удаче, отступил назад, а не выставил руки в защите. В подобные моменты верх брали мои инстинкты. Кира быстро встал, но всё уже было нормально. Сообразив, кто передо мной, я сразу улыбнулся.

— Думаю, мы нашли себе собаку.

Женщина оформила документы, дала несколько советов о дрессуре глухих собак, подсказала общие правила. Мы заплатили за пса, потратили небольшое состояние на сиденье в машину, ошейник с поводком, собачий шампунь и щётку, и после могли идти.

В машине я бесконечно оборачивался и смотрел на улыбающихся Клоди и пса.

— Придумала имя, выскочка?

— О. Он выглядит как О.

— О? — не понял я. — В смысле?

— Любое имя на О, — разъяснила девочка таким тоном, будто я не замечал очевидного.

— Ой.

— Именно.

Кира рассмеялся.

— Имя на О. Ясно. Какие-то варианты?

— Оскар, Отис, Оливер, — начал я.

— Это же не список бывших парней? — уточнил Кира.

Я невольно хохотнул.

— Нет. Список начинается и заканчивается буквой К.

Он улыбнулся, вновь сосредоточившись на дороге, и я обернулся к Клоди. Девочка смотрела на собаку.

— Думаю, он Оскар, — заявила она, не отводя глаз.

— Оскар? — переспросил я.

— Ну да, как в «Улице Сезам». Оскар Ворчун. Я смотрела их, когда была маленькой.

Когда была маленькой. Я уже было собирался поправить Клоди, но сообразил, что она в свои девять лет давно выросла.

— Он не похож на Оскара Ворчуна, — возразил я.

— Похож, — не сдалась Клоди. Она провела рукой возле лица. — Брови такие же.

Кира скрыл смех за кашлем. Он на секунду посмотрел назад.

— Да, вроде как похож.

Я тоже засмеялся.

— Тогда Оскар и будет.

Добравшись домой, мы пристегнули поводок к ошейнику пса и завели его во двор. Для Оскара всё вокруг было в новинку, и он восторженно носился по участку, то и дело возвращаясь к нам, словно понимал, что получил второй шанс. Мы позволили ему обнюхать сад и пустили в дом. Пёс в незнакомом помещении немного оробел, поэтому я достал из холодильника несколько кусочков ветчины и протянул ему.

— Мэтт, — возмутился Кира.

— Только чтобы он понял, что у нас хорошо, — ответил я. — Что он в безопасности, и мы ему не навредим.

Оскар проглотил еду в мгновение и выжидающе облизнулся.

— Ты воспитаешь монстра, если будешь ему потакать.

Я глянул на Клоди и закатил глаза. Она хихикнула и потянулась за ветчиной, чтобы тоже дать собаке.

— Как вы будете с ним разговаривать? — поинтересовалась девочка.

— Хм… — Я замешкался и посмотрел на Киру.

Тот пожал плечами.

— Придумаем какие-нибудь сигналы. Уверен, он сообразит.

— Научите меня языку жестов, — предложила Клоди. — Тогда я смогу учить Оскара. Если можно.

— Думаю, отличная идея, — согласился я. — Пошли во двор и разберёмся с основами.

Следующий час мы учились. Бедный пёс был скорее озадачен, но вот Клоди запомнила несколько слов. Она схватывала на лету. Кира позвонил маме и рассказал о новом жильце, и вскоре родители примчались к нам.

Юми и Сэл привезли обед — поставили на стол несколько пакетов с готовыми блюдами.

— И где эта собака? — спросила Юми. — Почему вообще у вас собака?

— Мы его спасли, — начал я. — Его зовут Оскар. Клоди выбрала кличку.

— От чего спасли?

— У него заканчивался срок размещения в приюте, — объяснил Кира.

— Ох. — Юми погладила пса и заговорила с ним: — Ты такой миленький, да?

— Эм, он глухой.

Она выпрямилась, вздохнула и как ни в чём ни бывало заявила:

— Конечно глухой.

Сэл рассмеялся, а Кира рассказал, что я отказался смотреть на других собак как только узнал о состоянии этой.

— Нужно купить несколько вещей: лежанку, миски. Но он наш. Будет составлять компанию на пробежках и терпеть приготовленные Мэттом ужины вместе со мной.

— Эй! — воскликнул я. Наклонился и потрепал Оскара по голове. — Тебе понравится моя стряпня. Она не так уж плоха.

— Мы учим его языку жестов, — объявила Клоди. — Ну, мы попытались. Он, наверно, не понимает.

Юми улыбнулась малышке.

— Нужно потренироваться.

После обеда Клоди вывела Оскара во двор и снова занялась обучением. Слова «сидеть», «стоять», «лежать», подкреплённые движениями и лакомством в награду. Не знаю, усвоил ли что-то пёс, но ему занятие нравилось.

Сэл прожестикулировал:

«Она снова здесь?»

Кира ответил:

«На один день. Мы забрали её утром.»

«Подыскали ей жильё», — сообщил я. — «И для неё, и для брата.»

«Надеемся, всё получится», — добавил Кира, бегло перебирая пальцами.

«Я отвезу её после обеда. Просто подумали, что ей было неплохо к нам присоединиться».

Юми выглянула во двор, на Клоди, которая уговаривала Оскара сесть по команде.

— Она хороший ребёнок, да? — тихо спросила женщина.

— Да, — согласился я. — Брат у неё проблемный, но мы с ним справимся.

— Вы двое — молодцы. Кира, ты не работаешь после обеда?

— Нет, — вслух заговорил он. — Весь день свободен. Я куплю вещи для Оскара, посижу с ним дома, а потом поеду за Мэттом. Ну и ужин. Вот и весь день. А что?

— О, ничего. Из вежливости спросила.

Сэл засмеялся.

«У неё папки с материалами для свадьбы», — показал он.

— О нет, я в одиночку это смотреть не буду, — быстро произнёс Кира. Он казался слегка напуганным. — Мэтт тоже должен.

Веселье Сэла не стихало, и Юми нахмурилась.

— Они же тебя не покусают.

— Мы сказали, что не торопимся, мам.

— Надо всего лишь посмотреть, — ответила она, покачав головой. — Я налью выпить. Кто-нибудь хочет?

Я помотал головой.

— Нет, спасибо. Мне не нужно. Юми, можешь нести папки сюда. Я просмотрю их вместе с тобой.

Она подошла ближе и ласково похлопала меня по щеке.

— Хоть один из моих мальчиков меня любит.

Я хохотнул, Кира вздохнул, Сэл тряхнул головой.

— Смотрите, — донёсся крик Клоди. — Он сел!

Мы выглянули во двор, и действительно — Оскар сидел напротив девочки. Сэр фыркнул и прожестикулировал:

«Насчастный пёс наверняка просто устал стоять».

* * * *

Перед ужином мы с Клоди заехали в БК. Забрали Руби, и я отвёз их в новый дом к Джине. Я задержался всего на несколько минут, не желая нарушать какие бы то ни было правила, всего лишь убедился, что дети будут в порядке. Было нелегко их оставить, но это явно лучше, чем бросать на улице.

А Кира и Оскар дома неплохо меня отвлекли. Почти не оставалось времени на мысли о двух ребятах, в первый раз ночующих на новом месте.

— Мэтт. — Кира поцеловал меня в висок. — Уверен, они в полном порядке.

Не было никакого смысла скрывать, что меня гложет.

— Знаю, — сдавшись, вздохнул я.

Я привалился к Кире на диване, Оскар дремал на коврике. Учитывая всё, что мы пережили — что я на нас навлёк, — жизнь обернулась удачно. У меня был Кира. Моя скала. И я буду благодарен за него каждый день до самого конца.

— Поговори со мной, — подтолкнул он, обнимая крепче.

— После всего, что я натворил, после боли, которую причинил, ты всё ещё рядом. У меня есть ты, и моя работа, и дом, и кое-какие сбережения. В смысле, это не идеально, но довольно неплохо, да?

— Да. Верно.

— Что они натворили? — спросил я. — Что Клоди и Руби натворили, чтобы заслужить такое?

— Мэтт, они ничего не делали…

— О чём и речь. — Я отстранился и посмотрел на Киру. — Несправедливо. Они же дети. Они не решали ничего в своей жизни. Не выбирали. Просто пытались выжить.

Кира погладил меня по руке и ждал продолжения.

— Не знаю, — проговорил я, проводя ладонями по волосам. — Я всё испортил, обидел кучу людей, и у меня всё равно есть то, что хочется. Эти дети никогда не поступали плохо, и у них нет ничего.

— Мэтт, нельзя винить себя.

— Я не виню, — заверил я. — Но ведь в этом нет… — Я поискал подходящее слово. — Кармы. В этом нет кармы.

Кира тихо рассмеялся и привлёк меня к себе.

— Ох, Мэтт, — вздохнул он. — Ты — их карма. Он прижался губами к виску. — Для каждого из детей ты — луч света в очень тёмном мире.

Я не был до конца уверен, что верю в эти слова, но Кира сжал руки посильнее. На нас опустилась уютная тишина, мы смотрели телевизор — и вдруг моего носа достиг отвратительный запах. Я почти задохнулся.

— Боже. Это от тебя?

Кира выпрямился и оттолкнул меня.

— Это ты! Чёрт возьми, Мэтт. Что ты такое ел?

Оскар зевнул и потянулся на коврике, довольный собой.

— Фу, выведи его наружу, — взмолился я. Побежал в ванную, схватил освежитель воздуха и начал опрыскивать всё на своём пути. Заглянув в кухню, увидел Киру у задней двери. Он ждал, когда Оскар закончит дела во дворе, и смеялся над тем, как я брызгаю спреем по сторонам.

— Он твой, когда так воняет, — проворчал я. — Не мой.

У Киры вырвался смешок.

— Думаю, ты можешь остановиться.

— Тут по-прежнему воняет.

— Да, но теперь пахнет и какими-то цветочками, и собачьими газами.

Я остановился и прочитал этикетку на освежителе.

— Тут сказано «Океанский бриз».

— Хорошо, океанским бризом и газами.

— Чувак, здесь жуть как пахнет. Оскар никогда не будет есть то, что съел сегодня.

Кира загнал пса в дом. Тот подбежал ко мне, сияя счастьем в глазах и вертя хвостом. Я склонился и похлопал его по холке.

— Оскар, в нашем доме существует правило, — серьёзно произнёс я. — Никогда, ни при каком обстоятельстве задница не должна так вонять.

* * * *

На следующий день я с самого утра был в зале. Мы сходили на пробежку вместе с Оскаром. Вечером тоже прогулялись, пока проветривали дом, чтобы собака привыкала к поводку. Утром же пробежались неторопливо, не давая псу бояться.

Удивительно, но он осваивался прекрасно.

Кира купил ему лежанку, миски и корм. И ещё кучу вещей, которые, скорее всего, никогда нам не пригодятся, но Кира гордился приобретениями. Он пристроил место для Оскара в углу гостиной, и мы оставили свет включённым.

— Вдруг испугается, — проговорил Кира. — И надо, наверно, оставить дверь открытой. Мало ли.

— Что, если он заметит, как мы… делаем всякое?

Кира широко улыбнулся и заговорил мне в губы:

— Тогда сегодня мы в позе по-собачьи.

Я бы даже закатил глаза, но предложение звучало очень уж привлекательно. А преимущество глухой собаки — он не услышит наш шум в спальне.

— Эй, мужик, чего ты лыбишься? — спросил Аризона, отвлекая меня от воспоминаний. Я даже не заметил.

— Ничего, — ответил я. — Просто жизнь прекрасна, вот и всё.

Аризона широко и белозубо улыбнулся.

— Верно, — согласился он.

— Мы вчера завели собаку. Он красавец.

Глаза Аризоны сверкнули.

— Круто.

— Как твоя растущая семья?

— Ох, чувак. Всё отлично. Мои девочки прекрасны.

Как хорошо видеть его счастливым. У него была сложная жизнь — когда-то Аризона зарабатывал деньги в подпольных боях, и вот теперь он работал полный день, с бонусами, а дома ждали жена, дочь, и совсем скоро появится ещё один ребёнок. Я гордился тем, что приложил руку. Конечно, не по части семьи, но помог с работой, помог открыть новую страницу.

— Чего вы двое ухмыляетесь? — рявкнул Босс. — У нас работы хренова гора, а вы встали как цирковые клоуны.

Я рассмеялся и, кажется, взбесил Босса сильнее.

— Ой, да ладно тебе, Босс. Ты же нас любишь.

Босс ткнул в меня ручкой, а потом засунул её в рот словно сигару. Сообразив, он быстро её вытащил и снова указал на меня. — Как отхожу тебя по твоей жалкой заднице.

Я глянул на Аризону и серьёзно заявил:

— Думаю, он ко мне клеится.

Тот прыснул, у Босса выражение лица было непередаваемо. У него явно поднялось давление, щёки стали фиолетовыми, а на лбу пульсировала вена. Мужчина подошёл ближе на пару шагов, и смеющийся Аризона толкнул меня в сторону кабинета.

Босс, уходя к себе, продолжал ругаться, а я так и не прекратил смеяться к приходу Клоди и Руби.

— Вот и они! — воскликнул я, завидев детей. — Как первая ночь у Джины?

— Как Оскар? — восторженно спросила Клоди. — Я рассказала про него Руби. Почему ты его не привёл? Оставил дома совсем одного? Что, если ему будет страшно или одиноко.

Я поднял руку, словно останавливал поток машин.

— Погоди. Он в полном порядке. Кира скупил полмагазина — жевательные игрушки, еду, всё, что придёт в голову. Утром мы вывели Оскара на прогулку, и когда собирались на работу, он дрых на подстилке.

— Ох, — погрустнела Клоди. — Я надеялась, что ты его приведёшь.

— Сюда нельзя. — И повторил: — Расскажите, как первая ночь в доме?

— Норм, — проговорил Руби. — Мало спал. Мы делили комнату с другими детьми, и я положил Клоди к себе, чтобы она выспалась.

Я понимающе улыбнулся. Мне было жаль ребёнка. Он изо всех сил пытался приглядеть за младшей сестрой и точно старался ради лучшей жизни для них обоих.

— Мы не очень поладили с остальными детьми, — произнесла Клоди.

— Уверен, им просто нужно привыкнуть. Дай пару дней. Вы завтракали? — спросил я. Мне было важно надеяться, что у них есть хотя бы тёплая сухая постель и пара приёмов пищи в день.

— Да, тостами. Ничего особенного, — ответила Клоди. — Джина сказала, что забирает хлеб бесплатно в каком-то магазине. Позавчерашний, но Джина говорит, что это же тосты, поэтому не страшно.

Наверно, местный детский дом с ограниченным спонсированием берёт бесплатно всё, что предлагают.

— Иди сделай себе какао, выскочка. Я буду через секунду.

Она зашла в кабинет, и я похлопал Руби по плечу.

— Ты в порядке? Выглядишь устало.

— В порядке, — сказал он. — Клоди в восторге насчёт собаки.

— Она выбрала кличку.

Руби улыбнулся.

— Она рассказала.

— Давай найдём Аризону и попросим сегодня не переусердствовать, ладно? Может быть немного техники и потом домашние задания?

Мальчик пожал плечами.

— Я в норме.

— Не хочу, чтобы ты перегорел. Иногда можно позволить себе спокойные дни. Не всегда нужно выкладываться на максимум, и ты вымотан, Руби. Не хочу, чтобы ты посчитал задачу слишком тяжёлой. Это не настолько трудно, понял? Мы сделаем чуть меньше физической работы сегодня, вот и всё.

Руби кивнул. Уверен, он бы согласился даже на четырёхчасовой кросс-фит, если бы я предложил. Парнишка был крепок и сдержан. Но мне не хотелось, чтобы он считал тренировки и учёбу непосильным бременем, а работу наркокурьера — лёгкой.

Я потратил несколько часов на дела и отправился на приём к Тамаре. Рассказал ей про Оскара и ожидал, что при упоминании глухоты она вывалит на меня кучу вопросов и психологической чуши про желание спасти всех, но нет. Тамара лишь улыбнулась. Я рассказал и про новое жильё Клоди и Руби, о своих надеждах на то, что место станет для них постоянным.

Сеанс прошёл довольно спокойно, что было приятной переменой. Меня не преследовало ощущение, что каждое моё решение рассматривали под микроскопом, и мы пообщались на самом деле продуктивно. Я хотел предложить сократить количество визитов до одного в неделю, но сначала нужно было поговорить с Кирой.

Мне необходимо услышать его мнение и ощущения. Я чувствовал, что готов, но, возможно, люди вокруг считали иначе. Мне бы не хотелось принимать влияющие на нас решения без участия Киры. Никогда больше не совершу подобной ошибки.

Я вернулся в БК как раз ко времени занятия с детьми. К моему удовольствию пришло двенадцать человек. Кира добрался к середине урока и тут же присоединился. Мы почти закончили, когда показалось знакомое, но неожиданное лицо.

Отец Майкл.

Он оглядел открытое пространство зала и улыбнулся, заметив меня с детьми в дальнем углу. Священник встал у стены, рядом с дверью моего кабинета и наблюдал, как мы с детьми выполняем упражнения и изучаем движения. По окончании отец Майкл сразу подошёл ко мне и пожал руку.

— Прошу прощения, что не связался раньше. Я только сегодня приехал и получил ваше сообщение.

— Всё хорошо? — уточнил я.

— Да, конечно, — ответил он. — Я часто помогаю в церкви Святого Ксавьера. Мы все вносим свой вклад.

— Верно, — согласился я.

— Вы здесь ведёте отличный класс, — проговорил священник. — Детям, кажется, нравится.

— Точно. Я ими горжусь. Многим нелегко, но они продолжают ходить.

Кира сложил несколько матов у стены.

— Кира, познакомься с отцом Майклом. Он тот священник из церкви по соседству, о которой я тебе рассказывал.

Кира улыбнулся и поздоровался.

— Приятно познакомиться.

— Отец Майкл, это Кира. Он мой па… — Я остановился и исправился: — Мой жених.

Священник удивился, но улыбнулся.

— Мне тоже приятно.

Кира быстро глянул на меня, наверно из-за того, что я рассказал об ориентации церковному человеку.

— Мэтт упоминал, что вы предложили помочь советом.

Отец Майкл усмехнулся.

— Да, но глядя на его отличную работу здесь, сомневаюсь, что ему необходимо советоваться со мной.

— Не знаю, не знаю, — заговорил я. — Я всего лишь предлагаю детям нечто интересное и рассчитываю попутно чему-то их научить.

Отец Майкл раскачивался на пятках и оглядывал зал. Казалось, ему неудобно.

— Слушайте, — начал я. — Надеюсь, я вас не оскорбил, но врать не собираюсь. И не буду отрицать, кем мне приходится Кира, так что…

Отец Майкл улыбнулся и положил ладонь мне на плечо.

— Я однозначно не оскорблён. В доме господа достаточно места, мой друг. И мы все — желанные гости.

Его ответ был неожиданным. Я предполагал, что придётся защищаться.

— Ох.

Священник рассмеялся.

— Нет, я всего лишь осматривался. У вас тут по-настоящему хорошо. И все эти дети… — Он кивнул нескольким. — Ты их обучаешь?

— Ага. Фитнес и здоровый образ жизни. Я добавляю немного самозащиты и бокса, но по большей части просто физкультура. А ещё рассказываю про опасность наркотиков. Медсёстры и работники больниц заходят, рассказывают про зависимость, про угрозу для здоровья. Первая группа детей готовится к поступлению в общественный колледж, а четверо получают дипломы школы. Мы объединили учёбу и занятия ММА, так что следующим шагом для ребят станет спортивная стипендия в колледже.

В этот момент подошли Руби и Клоди.

— А вот моя звезда. Рубен поразит всех и в классе, и в клетке. Совсем скоро ты попадёшь в список UFC, верно, Руби?

Парнишка криво улыбнулся, а Клоди посмотрела на брата с обожанием.

— Мы уходим, — сказал он. — У Джины есть комендантский час. Он закатил глаза.

— Нужно подвезти? — спросил Кира.

— Не-а. Всё нормально. Увидимся завтра.

Клоди уставилась на меня огромными карими глазами.

— Можешь привести Оскара? Пожалуйста. Я погуляю с ним, и присмотрю, и ничего не случится, обещаю.

Я усмехнулся.

— Посмотрим.

Она повернулась к Кире.

— Пожалуйста, может он его привести?

Кира хохотнул и выставил руки ладонями вперёд.

— Не впутывай меня.

Руби вытащил сестру через двери и, кивнув, вместе с ней пропал под палящим солнцем Лос-Анджелеса.

Вновь посмотрев на отца Майкла, я обнаружил его улыбающимся.

— Ого, — сказал он. — Когда вы говорили о занятиях для детей, я не думал, что это так серьёзно. Вам стоит собой гордиться.

— Да, стоит, — влез Кира. — Но Мэтт не слишком хорошо воспринимает комплименты.

— Мэтт, — заговорил отец Майкл. Он оглядел зал снова и вздохнул. — Я собираюсь сделать несколько звонков. У меня имеются связи в городе, некоторые люди могут заинтересоваться в вашей работе.

— Связи? — уточнил я. Скрыть удивление не вышло. — Как будто в «Крестном отце» В смысле, не поймите меня неправильно… — Кира уставился на меня. Не знаю, он был в ужасе или в шоке. Возможно, и то, и другое.

Отец Майкл развеселился.

— Похоже. Но я не угрожаю вынести людям мозги.

— Нет, конечно, нет, — быстро произнёс я. — Я не это имел в виду.

Майкл засмеялся.

— Вечное пребывание в чистилище кажется мне более эффективной угрозой.

Кира прыснул.

— Мило.

Отец Майкл улыбнулся и сказал:

— Если серьёзно, то у меня в деловых кругах найдутся знакомые, которые могут помочь. Они частенько ищут возможности для финансовой помощи. Особенно в период отчёта о налогах. — Он ухмыльнулся. — Оставь это мне, и я посмотрю, что получится сделать. — С этими словами он попрощался и ушёл.

Я был слегка ошарашен.

— Ты веришь вообще? — обратился я к Кире.

Он тепло улыбнулся и кивнул в сторону входа.

— Пошли, нам пора. Надо проверить, не разрушил ли пёс наш дом.

— Ох.

— И, — добавил он. — Лужи и кучки за тобой. Если он нагадил внутри, то убирать тебе.

— В чём справедливость? — возмутился я по пути на улицу.

— Я и не говорил, что это справедливо, — заявил он. — Просто так решил.

Я пихнул его в плечо, и он хохотнул.

— Собака — твоя идея!

— Надеюсь, Оскар не сожрал новый диван.

— Он бы так не поступил. Оскар — хороший пёс. А ты купил ему все жевательные игрушки, которые только можно выдумать.

— Да, но вдруг новый диван показался ему самой большой кожаной жевательной игрушкой!

Я засмеялся и открыл пассажирскую дверь машины.

— Просто садись и веди.

Кира всю дорогу поглядывал на меня, и я не выдержал за несколько кварталов от дома.

— Что?

— Мне нравится видеть тебя… счастливым.

— Я счастлив.

— Но что-то иначе. По-другому, — сказал он. Тряхнул головой и задумался. — Довольный. Это слово подходит лучше.

Я подался вперёд и положил руку Кире на бедро.

— Потому что так и есть. Значит, довольный.

— Ты давно не был настолько счастлив.

— Я как раз говорил Аризоне с утра, что жизнь прекрасна, — признался я.

Кира заехал на подъездную дорожку.

— Очень рад это слышать, детка. — Он ласково улыбнулся и склонил голову. Я подумал, что Кира вот-вот скажет какую-то нежность, но он произнёс: — Потому что ты ответственен за лужи и какашки, помнишь? Рассмеявшись, он вылез из машины.

Когда мы зашли домой, Оскар валялся на лежанке, прямо там, где мы его и оставили. — Он вообще двигался? — спросил Кира.

Я фыркнул. Оскар почуял нас или почувствовал как-то иначе, но подскочил.

— Эй, мальчик, — успокаивающе, хоть и бессмысленно пробормотал я. Пёс не слышал, но я всё равно болтал, пока гладил его. — Хороший выдался день?

— Почему ты разговариваешь с ним как с ребёнком?

Я поднял взгляд на Киру.

— Ребёнком?

— Ага, ты сюсюкаешь.

Я вновь повернулся к Оскару и прижался своим носом к его.

— Не слушай Киру. Он — плохой папочка, я — хороший.

Кира рассмеялся.

— Ну, хороший папочка, иди-ка проверь запах из прачечной.

Я убрал беспорядок, оставленный на разбросанных газетных листах. Было не слишком ужасно. Оскар немного знал, как вести себя в доме, а значит, когда-то у него был хозяин.

Как пёс в итоге оказался брошен без документов в приюте — загадка. А для нас он стал подарком.

Прибравшись, я нашёл Киру с Оскаром во дворе.

— Он будто целую реку напрудил. Бедняга должно быть весь день терпел.

— Не весь, — сообщил я. — Пришлось немного убрать.

— Надо установить собачью дверцу, — решил Кира. — Можно на выходных.

Оскар обнюхивал двор и выглядел крайне довольным.

— Давай оставим его здесь и займёмся ужином. Потом сходим на пробежку, вернёмся, поедим и проведём тихий домашний вечер.

— Отлично звучит. Конкретные предложения насчёт тихого вечера? — с намёком уточнил Кира.

— Вообще-то, я бы пообнимался с тобой перед теликом и посмотрел какой-нибудь дурацкий фильм, а потом ты отведёшь меня в постель.

Кира ласково улыбнулся.

— Идеально.

— Конечно, это же я предложил.

Кира засмеялся — и мне никогда бы не надоело слышать его смех. Он коснулся губами моего виска и ушёл внутрь. Я последовал, и мы провели вечер именно так, как решили.

После пробежки приняли душ, поужинали, и Кира растянулся на диване. Я свернулся у него под боком.

Вскоре подошёл Оскар и ткнулся носом мне в лицо.

— Кажется, я ему нравлюсь больше.

Кира защекотал мои рёбра, а потом дотянулся и потрепал собаку по голове.

— Хороший мальчик.

— Естественно. Он же наш.

Кира поцеловал меня в затылок, Оскар уселся перед диваном и положил голову мне на руку, чтобы мы оба могли его гладить. Когда стемнело, Кира вывел Оскара на улицу в последний раз и проводил его на место. А потом повёл в постель меня.

Вечер вышел идеальным.

Если не считать шоу, которое Кира заставил меня смотреть по телевизору. Оно было дерьмовым.

* * * *

На следующее утро Клоди и Руби пришли рано, когда мы с Аризоной разминались со скакалками. Девочка была явно расстроена. Я отбросил скакалку к стене и встретил детей у двери в кабинет.

— Клоди, я не могу привести Оскара сюда, — сказал я, считая, что в этом и кроется причина плохого настроения Клоди.

— Ничего, — тихо пробормотала она.

Руби криво пожал плечом и пошёл к Аризоне, видимо, чтобы начать тренировку.

— Ты как, Клоди? — уточнил я.

— Дети украли мой рюкзак, — произнесла она. Её нижняя губа затряслась. Это было единственное имущество малышки. — Рюкзак, который ты подарил. Вместе с футболкой. И футболку, которую ты, Мэтт, подарил, и рюкзак. Ты подарил, а я… Прости меня. Я не специально.

— Эй, эй. Всё хорошо, — успокоил я. — Не расстраивайся. Мы найдём для тебя новый.

— Я не хочу новый. Я хочу тот. Который ты подарил. Он особенный.

— Ох, выскочка. — Я приобнял девочку, но от этого она только сильнее заревела. — Мы купим новый. Ты даже выберешь сама. И мне нужно купить подарок для малыша Аризоны. Хочешь помочь?

Клоди вытерла слёзы и смогла кивнуть.

— Тогда мы захватим Оскара. Ладно?

Ответом мне стало шмыганье и слабая улыбка.

— Я не вернусь к Джине. Мило с твоей стороны и всё такое, но они украли рюкзак, и обратно я не хочу.

— Клоди…

Она обречённо помотала головой.

— Мэтт, там не безопасно. Мне не безопасно.

— Разве лучше спать в переулке или на парковке? — поинтересовался я. — Клоди, и там опасно.

— Но по крайней мере наши вещи не воровали. Старшие дети цеплялись ко мне и отобрали рюкзак. Я не сказала Руби, иначе он бы подрался и попал в неприятности, а я не хочу ему неприятностей.

— Они цеплялись?

Клоди кивнула.

— Встали все вокруг, отобрали рюкзак.

— Я могу сходить к Джине и вернуть его.

Девочка помотала головой, её глаза вновь наполнились слезами.

— Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться.

Я привлёк малышку ближе и погладил её по голове.

— Всё хорошо, выскочка. Невольно задумался, когда вообще этого ребёнка обнимали в последний раз, когда она хоть как-то контактировала с людьми кроме брата. Депрессия и изоляция научили меня одному — общение с другим человеком и прикосновение могут подлечить израненную душу. — Хочешь обняться?

Клоди выпучила глаза, несколько раз моргнула, её губа снова затряслась. Я склонился ниже и притянул девочку в крепкие объятия. Наверно, я её шокировал поначалу, но она вскоре расслабилась.

— Прости, что я потеряла твой рюкзак.

Я отстранился, взяв её за плечи.

— Не извиняйся. Это не твоя вина, поняла?

Клоди кивнула, по-прежнему грустная.

— Пошли, сегодня у нас много работы. — Я попытался её развеселить.

Девочка притихла в машине, молчала на протяжении нескольких кварталов, но, наконец, заговорила:

— А почему ведёшь ты?

— Иногда я сажусь за руль, — напомнил я.

— У тебя не кружилась голова?

— Нет. — Я посчитал, сколько прошло времени. — Уже довольно давно.

— Ты вылечился?

Я улыбнулся.

— Не-а. Головокружения приходят и уходят, как им заблагорассудится.

— Из-за чего?

— Иногда, потому что я резко повернулся, иногда из-за стресса, иногда вообще просто так.

— Так значит, когда угодно.

— Вроде того.

— Но в последнее время тебе лучше?

— Верно. Как-то всё наладилось.

Клоди чуть улыбнулась и кивнула, а я осознал, что ей, должно быть, очень непросто слушать о моей прекрасной жизни, когда её… не особо прекрасна.

— Итак, — сменил я тему. — Сначала поход по магазинам, а после поедем за Оскаром. Как звучит?

— Хорошо. — Девочка улыбнулась искреннее.

— Великолепно. Я хочу купить подарок для малыша Аризоны и Лашоны, и не представляю, где начать. Так что ты главная.

Теперь она сияла.

— Круто.

Тем мы и занялись. Клоди выбрала для ребёнка плюшевого мишку, а я добавил несколько комбинезончиков для новорождённых. Девушка в магазине предложила убрать их в сумку для подгузников, так что её я тоже купил. Мы глянули на рюкзаки для Клоди, но девочка лишь сморщила нос. Зато я уговорил её выбрать несколько пижам. Сказал, что старая футболка всё равно не слишком подходила, так что Клоди нехотя указала на новые комплекты с майками и шортами. Они были розовые с цветочным принтом и очень-очень девчачьи.

Именно такие, какие должны быть у маленькой девочки.

Вернувшись к нам домой, Клоди сразу бросилась к Оскару. Не знаю, кто из них был в большем восторге. Клоди играла с собакой во дворе, а я рылся в гардеробе гостевой спальни, когда у меня зазвонил телефон. Юми.

— Мэтти, я думала о вашем этом псе.

— Хм, почему?

— Ну он же дома совсем один.

— Он в порядке, — начал я.

— Нет, не в порядке, — перебила женщина. — Вдруг он испугается.

— Юми, я прямо сейчас дома. Оскар отлично себя чувствует. Мы вывели его на пробежку утром…

— Почему дома? Ты не на работе?

— Скоро буду возвращаться. Я нашёл то, что искал в гардеробе, запихнул всё остальное обратно и захлопнул дверь. — Закончу в шесть и поеду за Кирой.

— Я еду, — заявила Юми и бросила трубку.

Я вздохнул, убирая телефон в карман. Надо ли гадать, в кого Кира такой упрямый. Крошечная Юми была воплощением абсолютной силы, с которой приходилось считаться. Я её обожал.

Захватив сумку, я вышел во двор. Хорошенько встряхнул старый рюкзак.

— Вот, Клоди, как насчёт него?

Я протянул ей ненужный рюкзак Киры. Простой белый с небольшим логотипом «Найк» и сломанной молнией.

— Застёжка работает не очень хорошо, — проговорил я. — Но можешь забирать.

Лицо Клоди просияло, и я знал, что мы отыскали правильную сумку.

— Правда?

— Правда. Раньше он принадлежал Кире, но теперь у него есть новый. А этот просто запасной. Он твой.

— Кира не будет против?

— Нисколько.

Девочка подбежала и забрала рюкзак.

— Круто, и он похож на мой старый. Ну, тот, который ты дарил.

— Теперь у тебя есть новый. И, Клоди, послушай: иногда вещи отбирают. Это отстойно и несправедливо, но случается. Не переживай насчёт сумки или укравших её детей. Забудь. Они не стоят того, чтобы расстраиваться.

Клоди пожала плечами, уставившись на рюкзак.

— Не важно. Я туда не вернусь. Спасибо, что ты помог нам. Не думай, что мы не ценим, потому что мы очень ценим, но тот дом — не для нас.

Оскар улёгся на траву животом и заерзал. Он лучился удовольствием. Клоди рассмеялась.

— Что он делает?

— Чешет животик о траву. Не хочешь ему помочь? Почеши заодно грудь и шею. Ему понравится.

— Мэтти? — раздался голос Юми из-за дома. — Ты на улице?

— Да, Юми, заходи. Ворота не заперты.

— Я стучала, но ты не ответил, — проговорила она. — И потом услышала смех. Женщина остановилась, заметив Клоди. — Ох. Привет, Клоди. Думаю, ты нравишься Оскару.

Клоди помахала.

— Привет.

«У неё было плохое утро», — обратился я к Юми жестами, чтобы Клоди не слышала. — «Поэтому я взял её с собой. Она любит собаку».

Юми улыбнулась и похлопала меня по руке.

— Такой хороший мальчик.

— Где Сэл? — поинтересовался я.

— О, он в клубе с парнями. — Она тряхнула головой и вскинула руки. — По крайней мере хоть меня в покое оставил.

Я рассмеялся.

— Ой, ты любишь, когда он тебя раздражает.

Юми нахмурилась, но потом закатила глаза и вздохнула.

— Хорошо. Только ему не рассказывай.

— И не посмел бы.

— Я подумала, что могу забирать Оскара. Чтобы он не скучал и не буянил в доме, когда вы оба на работе.

— Юми, тебе не обязательно.

— Я хочу. И вообще, он мой единственный внук. Возьму, что предлагают.

Ох.

Я прижал её к себе.

— Юми…

— Это не плохо, Мэтти. — Она подняла взгляд на меня. — Я давным-давно смирилась, что внуков у меня не будет. Всё нормально. Знаешь Глорию из бридж-клуба? Ей приходится покупать внукам айпады на дни рождения. Представляешь? Женщина вновь покачала головой. — Оскар обойдётся дешевле.

Это вынудило меня захохотать.

— Верно. Уверен, хватит игрушки и коробки лакомств.

— Я могу и Клоди забрать, — проговорила Юми.

Играющая с псом девочка на этих словах обернулась к нам. Я посмотрел на Юми.

— Совсем не обязательно.

— Если я поведу Оскара в парк, Клоди же может присоединиться, да? Она посмотрела на меня, потом на ребёнка. — Мы вместе приглядим за ним час-два.

Клоди уставилась на меня, не зная, что сказать.

— Ты можешь пойти в парк с Юми и Оскаром, если хочешь, выскочка, — проговорил я. — Юми позже завезёт тебя в БК, или я за тобой приеду. Ничего страшного. Мне всё равно нужно заехать за Кирой, а потом забрать Оскара у Юми.

Женщина кивнула, будто бы уже всё решила.

— Мы пообедаем в парке.

— И мороженое, — добавил я, почти заставив Клоди улыбнуться.

— Мороженое? — переспросила Юми.

— Ага, — подтвердил я. Клоди его любит, а Кира ей запрещает.

— Кира сам ел мороженое в последний раз, — прокричала девочка на весь двор.

— Не слушай его. Мы съедим столько мороженого, сколько захочется, — заявила Юми. — Клоди, сходи захвати вещи и поводок Оскара. Мэтту нужно возвращаться на работу.

Клоди помчалась в дом, Оскар по пятам за ней. Я улыбнулся Юми.

— Спасибо.

— Не нужно меня благодарить, Мэтти, — ответила она, тоже улыбнувшись. По-матерински. — Так уж мы поступаем.

Клоди прибежала обратно во двор с рюкзаком в руках.

— У меня его поводок и та косточка, которую он жевал в лежанке.

— Не отпускай его в парке. Он не услышит, как ты его зовёшь, поэтому всегда держи поводок, — наказал я Клоди.

Она исполнительно закивала.

— Буду. Обещаю.

Я пожал плечом.

— Нужно помнить несколько правил, когда дело касается глухой собаки.

Юми выгнула бровь.

— Знаю, знаю. У тебя глухая собака. У меня Сэл.

Я прыснул, а потом обнял женщину.

— Ты — лучшая.

Перед уходом они забрали ещё несколько вещей: старый контейнер для обеда, бутылку воды, шлейку для Оскара, а Юми прочитала длинную лекцию на тему «Оскар — просто пёс, и не нужно скупать для него весь ассортимент магазина для животных, как бы там не считал Кира».

Я съездил на сеанс к Тамаре и вновь подумал о том, чтобы сократить количество встреч, но не решился портить настроение. Мы пообщались продуктивно: я рассказал про Оскара и про работу над мероприятием, и что настроение в клубе было на подъёме. Парни радостно суетились и считали дни до события.

Когда время подошло к концу, Тамара пожелала мне всего наилучшего, и я улыбался всю дорогу до БК.

Провёл несколько часов с Боссом, проверяя всё ли готово к мероприятию. Ему поступило несколько звонков со ссылкой на меня по рекомендации отца Майкла из церкви Святого Эндрю. От одной компании мы получали кое-какой бесплатный товар, и, похоже, мне предстояло интервью в «Лос-Анджелес Таймс».

— Майкл сказал, что у него имеются связи, — хохотнул я.

— Боже, — пробормотал Босс.

— Ага. И с ним тоже.

Мужчина глянул на меня с недовольством. — Может быть он и погоду хорошую нам обеспечит, если уж у него всё на мази.

— Прогнозы неплохие. Я слежу. Обещают ясное небо и солнце.

Босс шумно выдохнул и откинулся в кресле. Он, казалось, на пределе.

— Босс, всё получится. У нас есть лотки с одеждой, поделками, едой и сладкой ватой, карусели для детей. Подготовлены пробные занятия и тренировки. Событие будет масштабное. Это хорошо для клуба, для местных заведений, для района.

Босс провёл короткими пальцами по седым волосам.

— Как насчёт интервью? Подумал, что ты с этим дерьмом получше справишься.

— Я их дюжинами давал, — успокоил я. И меня посетила идея. — Когда я работал в полиции, мы постоянно давали интервью. Одни и те же репортёры, фотографы. Может быть получится связаться с кем-то из них и предложить материал для телевидения. Например, как новости о моей новой работе после увольнения. Любое внимание хорошо, верно?

— Нет, не всегда, — проворчал в ответ Босс. — Помнится, твоё лицо в газетах печатали, когда тебя за драку из полицейского бара вышвырнули. Не особо хорошее внимание.

Я печально улыбнулся.

— Вообще-то, это было шоу для Тресслера. Нужно было показать, что я серьёзно настроен драться, и ссора с бывшими коллегами — идеальный вариант.

Босс пристально уставился на меня.

— Ты притворялся?

— Ну, так начиналось, — признал я. — Должно было быть безвредно, но я слетел с катушек и захотел кого-нибудь прибить.

Мужчина вздохнул.

— И журналисты всё сняли?

— В наши дни рядом всегда есть кто-нибудь с камерой. Что угодно может попасть в новости или в интернет, и обычно так и происходит. Зато как удачно, что Тресслер, которого мне нужно было посадить, всё увидел. — Я вздохнул. — Прости. Ненавижу тот факт, что я врал тебе и вообще всем. Ты же знаешь, что я сожалею, да?

Босс кивнул.

— Ты ведь повторил это всего около тысячи раз. Я знаю, что ты искренен.

Я встал.

— Пойду сделаю несколько звонков до того, как дети придут заниматься, и посмотрю, можно ли организовать ещё интервью.

Оставив сообщение Беркману, я подготовился к уроку. Потом набрал Юми, и та заворчала на меня из-за того, что я её проверяю.

— Мне нужно сказать Руби, когда вернётся его сестра, вот и всё, — объяснил я. — И я знаю, что ты умница, и восхитительная, и невероятный повар.

Юми захихикала в трубку.

— Так-то лучше. — И добавила: — Я могу завезти Клоди по пути. Через час или два?

Я посмотрел на часы.

— Идеально. — И положил трубку. Знаю, что Руби всполошится, стоит мне только сказать, что его сестрёнка с кем-то, кого он не знает, так что по крайней мере можно сообщить ему про время.

Только вот Руби не появился.

Я уточнил у Аризоны — мальчик ушёл после тренировки, как обычно.

— Предупредил, что вернётся позже.

Я закончил с занятиями. Юми завезла Клоди, и малышка восторженно защебетала про всё, что они делали с Оксаром. Она, очевидно, отлично провела день. Юми с улыбкой до ушей обняла девочку и сказала, что была бы не против ещё раз с ней погулять.

Вскоре показался и Руби. Я увидел его из дальнего конца зала, но Клоди рядом с ним явно пересказывала все подробности за сегодня, размахивая руками.

Я подошёл к ним только после того, как убрал оборудование и сложил маты у стены. От увиденного у меня внутри что-то оборвалось.

Глаза Руби остекленели, зрачки расширились.

Кровь застыла в моих жилах, сердце заколотилось, как только я всё понял. Мне стало почти физически плохо.

Руби был под кайфом.

Глава 14

— Мэтт? — позвал Босс от двери своего кабинета. — К телефону.

Блядь.

Раз уж Босс зовёт, значит звонок действительно важен, и пусть мне очень хотелось переговорить с Руби, пришлось выбирать.

— Эллиот! — уже крикнул начальник.

Блядь.

— Руби, не уходи никуда, понял? — рявкнул я, убегая.

Звонил знакомый отца Майкла, который, как оказалось, работал одним из главных управляющих большой компании по производству спортивных напитков. Он хотел встретиться с нами и обсудить денежный взнос или спонсорство. Мы выбрали время на неделе, я несколько раз поблагодарил собеседника и, положив трубку, разъяснил детали Боссу.

Тот покачал головой с недоверием.

— И что это значит?

— Узнаем точнее на встрече.

— О чём вообще с ними говорить? — воскликнул мужчина. — Боже. Не соображаю, что им сказать.

— Сначала оценим расклад, Босс, — проговорил я. — Если они сделают пожертвование, мы примем его и поблагодарим. Если захотят выступить спонсором, то мы можем предложить детский клубный турнир.

Босс моргнул.

— Откуда ты знаешь всю эту хрень?

Я подошёл и положил ладони ему на плечи.

— Босс, окажи мне услугу. Расслабься. Перестань психовать, пожалуйста. У тебя или инсульт, или сердечный приступ случится, и, честно, мне некогда навещать тебя в больнице.

Он зло на меня уставился, и я рассмеялся.

— Всё будет хорошо, Босс. Обещаю. Эта встреча со спонсорами важна. Реально важна. Так что будь добр улыбнись. Пожалуйста.

Мужчина изобразил подобие улыбки.

— Ладно, перестань. Ты детей распугаешь. — И тут я вспомнил про Руби. — Прости, — проговорил я, подходя к двери. — Нужно пойти поболтать с Руби. Помни о моих словах, Босс. Нельзя, чтобы у тебя случился приступ. Это место нуждается в тебе.

Я вернулся в главный зал, но Руби и Клоди там уже не было.

Блядь.

Вышел из БК, огляделся, детей так и не заметив. Прошёл несколько кварталов, всматриваясь в тени, сел в машину и проехался по ближайшим улицам. Брат с сестрой пропали.

Я слегка опоздал к Кире, и тот уже поджидал меня у выхода. Он залез, кинул сумку на заднее сиденье.

— Привет. Ты задержался. Всё хорошо?

Я встроился обратно в поток.

— Сегодня было… странно.

— Странно?

— И хорошо, и плохо.

Кира забеспокоился.

— Что случилось?

— Ну, мы нашли деньги и спонсоров для мероприятия. Точнее, — признал я, — ещё ничего не подписано, но они заинтересованы, и мы назначили встречу. Выглядит многообещающе. Какое бы ни было предложение — уже отлично.

— Ох, Мэтт, это же фантастика! — воскликнул Кира. — А плохие новости?

— Руби пришёл в клуб после обеда, сразу после занятий.

— И?

— И был под кайфом.

Кира моргнул. Потом моргнул снова.

— Что?

Я кивнул.

— Его выдали глаза.

— Ох, господи.

— Мне нужно было ответить на звонок спонсоров, и когда я вернулся, Руби с Клоди успели сбежать. Я искал их, но не нашёл.

Кира положил руку на моё колено.

— Детка, мне жаль.

— Я очень зол на мальчишку, — откровенно признался я. — Серьёзно, в бешенстве. Но понимаю, что срываться на него — худшее из решений. — Я вздохнул. — Завтра поговорю с ним, выслушаю.

Кира откинулся обратно на спинку сиденья и шумно выдохнул.

— Боже, после всего того, что ты сделал.

Я накрыл его ладонь своей и сжал.

— Знаю. И Аризона. Он будет сокрушён.

Кира помотал головой.

— Ты уверен, что Руби был под кайфом?

И не успев договорить, он сообразил. Конечно, я уверен. Я же детектив из отдела по борьбе с наркотиками. Я видел признаки. Он снова вздохнул.

— Проклятье.

— Знаю.

— Что насчёт Клоди? — спросил Кира. В его глазах явно читалось беспокойство. — Она не пострадает, если останется с ним сегодня?

— Не знаю, — честно ответил я. — Руби защищает её изо всех сил и обычно приглядывает за ней, но сегодня он сам не свой.

— Не нравится мне это, Мэтт.

— Как и мне, детка.

Кира выглянул в окно.

— Почему мы едем к родителям?

— Оскар у них.

Он выгнул бровь.

— Чего?

Я фыркнул.

— Твоя мама не слушала моих отказов. Она забрала пса и Клоди в парк на несколько часов. Сказала, что может приглядывать за ним, когда мы оба на работе. И что она берёт на себя обязательства бабушки, потому что Оскар как внук. И, между прочим, ничего страшного. Юми согласна на то, что есть, и ей не придётся покупать Оскару айпад.

Кира уставился на меня и медленно моргнул.

Я рассмеялся.

— Сказал же, сегодня было странно.

Он тряхнул головой.

— Моя мама странная.

Я фыркнул от смеха.

— Твоя мама — лучшая. Лучше всех.

Мы остановились перед домом родителей Киры и подошли к входной двери.

— Не говори ей. Ты и так её любимчик.

Заходя внутрь, я расхохотался. Мы сняли обувь, и в коридор вышла Юми.

— Мальчики, оставайтесь на ужин, — скорее велела, чем пригласила она.

Я притянул Юми в крепкие объятия.

— Буквально только что сказал Кире, что ты лучше всех. И он утверждает, что поэтому я твой любимчик.

Женщина широко улыбнулась и похлопала меня по груди.

— У меня нет любимчиков.

Кира наклонился и чмокнул её в щёку.

— Мне ты заявляла другое.

Юми шлёпнула сына по руке.

— Ой, прекрати.

— Где Оскар? — поинтересовался я, направляясь на кухню. — Он хорошо себя вёл?

— Такой чудесный пёс, — проговорила Юми, подходя к плите и помешивая что-то в кастрюле. — Мы вернулись из парка, и он проспал полдня. Сейчас они с Сэлом во дворе. Глухой мужчина, глухая собака. — Она закатила глаза. — Мне нужно было уйти.

Кира прикусил губу, но я видел, что он едва сдерживает улыбку.

— Пойду проверю, кто из них двоих в наибольшем шоке.

Юми глянула на меня и ласково улыбнулась. Должно быть, её внезапно озарило.

— Ой! — воскликнула она и бросилась в столовую. — Иди сюда, Мэтти, я хочу кое-то показать.

Я беспрекословно последовал. По всему столу были раскиданы обрезы тканей и палитры, свадебные журналы, фотографии цветов и свадебных тортов.

Мне засмеяться или зарыдать?

Юми пролистала бумаги в поисках чего-то конкретного и победно вытащила блокнот.

— Вот! Нужно уточнить.

По-прежнему пребывая в шоке, я только и мог что кивнуть. Или помотать головой. Возможно, я сделал и то, и другое. Одновременно.

Мне нужно подкрепление, лучше всего спецназ. Мне нужен Кира.

— Эм-м…

— Необходимо продумать рассадку, — сообщила Юми, листая документы на планшете.

— Эм, Юми, я…

Она всё ещё просматривала бумаги, и я дождался, пока она не найдёт нужную и не взглянет на меня. Пришлось сглотнуть, прежде чем заговорить.

— У меня нет.

Женщина прищурилась.

— Нет чего?

— Семьи.

Она погрустнела.

— Мэтт…

— Ни бабушек и дедушек, ни дяди или тёти. Никаких братьев, сестёр, кузенов, — тихо проговорил я. — Никакой семьи.

— У тебя есть ребята из полиции и из клуба, — с кивком сказала Юми. — Они твоя семья.

— Вы моя семья. — Я не планировал произносить это вслух.

Юми улыбнулась со слезами на глазах и обняла меня.

— А ты — наша. Она сжала руки крепче. — Один из моих мальчиков. Мы любим тебя как сына. Даже и без свадьбы ты часть семьи.

Я задохнулся, услышав её слова.

— Но я хочу, — выдавил я. — Хочу жениться на Кире. Очень сильно.

Юми отстранилась с улыбкой.

— Ох! — воскликнула она, припомнив что-то ещё. — Нужно подписать вот здесь. — И снова зашелестела бумагами на столе.

С порога прозвучал голос Киры:

— Хочу ли я знать, что тут творится?

Я взглядом указал на стол.

— Твоя мама планирует свадьбу, — медленно проговорил я. Поднял лоскут ткани, сине-серебристый, и протянул Кире. — Мы говорили о рассадке, и я объяснил, что мне не особо важно, раз семьи у меня нет.

Кира улыбнулся и подошёл ко мне. Взял моё лицо в ладони и звучно поцеловал.

— Есть. У тебя есть семья.

— Я так и сказала, — вмешалась Юми, не поднимая глаз от документов и по-прежнему выискивая что-то определённое. — Вот! — объявила она, держа в руках листок. — Вам обоим нужно его подписать.

Кира приобнял меня за плечи и поцеловал в висок.

— Что это, мам? — поинтересовался он не слишком восторженно. Его внимание захватили завалы свадебной атрибутики на столе.

— Ваше свидетельство о браке. Вам нужно его подписать.

— В регистрационном офисе, мам, не здесь.

— Попрактикуетесь, — заявила она как нечто само собой разумеющееся. — Я его скачала.

— Ох, господи боже, — пробормотал Кира достаточно громко, чтобы даже я расслышал.

— Всё хорошо. — Я забрал бумагу. — Я подпишу. Без официального заверения документ же в любом случае ничего не значит. Я чмокнул Киру в щёку и нашёл ручку среди вещей на столе. Не колеблясь, оставил подпись на листе.

И после посмотрел на Киру. Тот выглядел… Что ж, шокировано.

— Всего лишь тренируемся, правильно? — уточнил я. — Да если бы и нет, если бы и по-настоящему. Я бы всё равно расписался здесь и сейчас.

Юми всполошилась.

— Ой, мальчики, вы меня до слёз доводите. — Она обмахнула лицо.

Кира улыбнулся, чуть робко, и я отдал ему ручку.

— Твоя очередь.

Он посмотрел мне прямо в глаза, медленно наклонился и написал своё имя. А после нежно меня поцеловал.

— Проще простого.

Я рассмеялся и чмокнул его в губы. В дверях Сэл откашлялся.

Он указал на стол и сказал: «Вы наводите порядок?»

— Ой, молчи. — Юми недобро глянула на мужа. — Ой, чёрт, — тут же воскликнула, следом метнувшись на кухню. — Ужин.

Сэл кивнул на стопки бумаг и журналов: «Я уже несколько недель не ел за обеденным столом».

— Мы ужинаем на кухне, — напомнила Юми.

— Хорошо, — отозвался Кира. И обратился к папе: «Мама сказала, что ужинаем на кухне».

«Видите?» — отреагировал тот. — «Поженитесь уже скорее. Пожалуйста. Завтра? Пожалуйста? Избавьте меня от мучений».

Кира хохотнул и похлопал отца по плечу.

— Молодец, пап.

— Мальчики! — выкрикнула Юми. — Ужин!

Я обожал её еду. Даже не важно, что именно приготовлено. Сегодняшнее испанское чоризо — что-то вроде жаркого с рисом и бобами — было очень вкусным. Юми рассказала про день в парке с Клоди и Оскаром. Я — про звонок от потенциальных спонсоров. О Руби специально умолчал, не желая никого тревожить. И после вечера, наполненного чудесной едой, смехом и приятными беседами, мы с Оскаром отправились домой.

Кира вёл машину, и после нескольких минут поездки я проговорил:

— Твои родители потрясающие.

— Да, — ответил он тихо. И после… молчание.

— Кира? Что такое?

На краткий миг у него будто не нашлось слов, но через секунду он пробормотал:

— Кажется, я хочу заняться сексом.

Я усмехнулся.

— Ла-а-адно.

— В смысле, хочу заняться сексом… без презерватива… Сегодня. С тобой. Конечно. В смысле, ты понял, что я имею в виду.

Я долго смотрел на его профиль. Он глянул на меня, явно нервничая.

— Эм, Кира? Я очень даже поддерживаю.

Он улыбнулся.

— Я думал. Много. Результаты анализов хорошие, и я собираюсь прожить с тобой всю жизнь, и не понимаю, чего боялся. Но сегодня смотрел, как ты без малейшего сомнения подписываешь свидетельство о браке, и не хочу больше ждать.

— Я тоже ждать не хочу, — ответил я. Всего одна мысль, и пришлось прижать член рукой, отчего Кира рассмеялся.

Момент разрушил телефонный звонок. Высветился номер БК.

— Алло.

— Мэтт? Это Джамаль.

— Привет, чувак. Что такое?

— Ну, Клоди здесь. Сказала, что ты в случае чего велел идти в клуб и попросить нас позвонить. Ничего страшного?

— Конечно нет. Она до сих пор там? Она в порядке?

— Вроде да. Я спросил, где Руби. Она только ответила, чтобы я позвонил тебе.

Проклятье.

— Мы едем.

* * * *

Клоди была расстроена. Она явно испытала облегчение, когда мы приехали, но, думаю, немного смущалась просить о помощи. Девочка молчала и едва отвечала на вопросы, сказала лишь, что Руби пришлось куда-то уйти, и ей стало страшно.

Даже дома она только прижалась к Оскару, постоянно касалась то его шеи, то ушей, то ошейника. Съела половину сэндвича и захотела лечь спать. Я подоткнул одеяло, а Оскар улёгся рядом с кроватью.

Уходя, я на несколько минут остановился у двери и наблюдал, как девочка ёрзает в кровати. Да, я злился на Руби, но моё сердце разбивалось при виде малышки. Кира в конце концов взял меня за руку и повёл в кухню. Он не произнёс ни слова, просто остановил меня у стойки и обнял.

После долгих, очень нужных объятий Кира отстранился только затем, чтобы положить ладонь мне на щеку и поцеловать лоб, кончик носа, губы.

— Она будет в порядке, — тихонько произнёс он. — Здесь она в безопасности.

Я кивнул и глубоко вздохнул.

— Думаю, нужно сообщить в службу опеки, — прошептал я чуждые и странные слова. — Наверно, с самого начала так и надо было сделать. Я знаю, что надо. Но мне хотелось доверять детям. А теперь… — Я мотнул головой. — Кира, она не выживет в одиночку. Что, если её обнаружит какой-то псих? В смысле, господи. Ты не захочешь знать, что происходит с детьми на улицах, Кира. Это до сих пор является мне в кошмарах.

Кира нахмурился.

— Нет, не хочу.

— Нужно позвонить в официальные органы, но Клоди никогда не простит мне этого.

Кира взял мою ладонь в свою, переплёл наши пальцы.

— Поговори завтра с Руби. Не решай ничего прямо сейчас. — Он вздохнул. — Я люблю тебя, Мэтт. Правда люблю, — серьезно проговорил он.

— И я тебя. Спасибо.

Я сжал его руку. Сегодняшний день выдался отвратным, но меня беспокоило ещё кое-что.

— Кира, детка, могу я задать вопрос?

— Конечно.

— Почему ты так повторяешь, что любишь меня? Будто думаешь, что я каждое утро забываю? Ведь я никогда… Ни за что не забуду. Мне нравится слышать твои признания, и я тоже говорю тебе каждый день, но ты… Не знаю, произносишь так серьёзно? Наверно, не подходящее слово…

Кира вздохнул. Он опустил взгляд, и я успел подумать, что ответа не дождусь.

— Потому что не помню, достаточно ли говорил до того… До того, как ты ушёл под прикрытие. Знаю, что говорил, но что если слишком мало…

Я обхватил его лицо ладонями.

— Посмотри на меня. Ты всё сделал идеально. Всё. Я облажался. Ты всё сделал правильно. Я, я принимал нас как должное, не смог справиться с чувством вины и твоими переживаниями. Не думай, что ты ошибся, ладно?

Кира кивнул, и я привлёк его к себе. Он обнял меня крепче.

— Спасибо.

— Не нужно меня благодарить, — шепнул я.

Кира вновь вздохнул и выпрямился.

— Давай, пора в кровать. Пусть этот день закончится. Он подошёл к двери, выключил свет на кухне и протянул мне руку.

Забравшись в постель, он крепко сжимал меня в объятиях, пока не уснул. Не было ни намёка на секс, не прозвучало никакого упоминания нашего разговора о презервативах. Я ни сердцем, ни головой не мог на это настроиться.

Сон долго не приходил. Я лежал, прислушиваясь к звукам из комнаты Клоди, и не доверяя слуху, встал несколько раз проверить девочку.

* * * *

Проснулся я первым. Выпустил Оскара во двор, Клоди вскоре тоже вышла.

— Новая пижама отлично выглядит, Клоди. — Я попытался изобразить радость, хотя на самом деле хотел спать и отвратительно себя чувствовал.

Усадив Клоди за стол с тарелкой хлопьев, я пошёл в спальню и вскарабкался на сонного Киру. Поцеловал в плечо и провёл рукой по заднице.

— Пора вставать, соня. И надень штаны. Клоди в гостях, помнишь?

Он усмехнулся в подушку, и перед уходом я шлёпнул его по ягодице.

Кира отправился на пробежку, пока я наблюдал за играющей с Оскаром девочкой, после, по пути на работу, он подвёз нас с Клоди в БК. Руби там не оказалось, утро закончилось, минуло и время намеченного занятия с Аризоной, но мальчик не появился.

Клоди поглядывала на дверь и, несмотря на наши усилия её занять, постоянно отвлекалась и была совершенно несчастна.

И вот, после обеда, в середине детского урока, Руби заявился. Он был одет в подаренные нами шорты UFC, свои чудовищные флюоресцентные ярко-зелёные кеды и новую безрукавку. Новую или украденную. Одежда не имела значения, потому что выделялось кое-что другое.

Его глаза остекленели.

А на лице застыла глупая, самодовольная ухмылка.

В мгновение ока во мне зажглась бушующая ярость.

— Коди? — позвал я. — Возьмёшь класс вместо меня? Я не оглянулся, а сразу пошёл к двери кабинета. Указал на Руби. — Мой офис. Сейчас же.

Я ждал, когда он зайдёт, мальчишка не торопился, и мой гнев рос с каждым его химически замедленным шагом. Дверь за нами захлопнулась. Не к месту тут мой принцип «открытых дверей».

Я изо всех сил постарался сдержать злость.

— Где ты, чёрт возьми, шлялся?

Руби отступил на шаг и широко распахнул отяжелевшие веки. Все его движения были заторможены.

— Блядь, Руби, что ты принял?

Он пожал плечами и нахмурился.

— Хрен знает.

— Как это выглядело?

Он снова пожал плечами, но не ответил.

— Кто тебе это дал? Хотя знаешь. Забей, я и так понял. Я же велел тебе держаться подальше, Рубен. Они тебя прикончат. Ты выполнишь несколько поручений, получишь немного налички, немного таблеток, немного порошка. Знаю, ты считаешь, что лёгкие деньги помогут, но блин, Руби. Здесь у тебя реальный шанс!

Мальчик вновь пожал плечами, будто ему было плевать.

— Деньги есть деньги, мужик. Нужно покупать еду и вещи для Клоди. Нельзя оставаться в том отстойнике, куда ты нас отвёз. Клоди его ненавидит. Его голова чуть качнулась вперёд, а расширенные зрачки сфокусировались на мне через несколько секунд. — Просто пытаюсь заботиться о ней.

— Заботиться? — Я ткнул пальцем в него. — Ты не в состоянии о ней позаботиться. Я был чертовски зол. — Ты в курсе, что она пришла сюда прошлым вечером и попросила Джамаля позвонить мне, потому что была одинока и напугана? Всю прошлую ночь и сегодняшний день она была несчастна и до ужаса переживала о тебе!

Мальчик побледнел, и я на секунду попытался успокоиться. Конечно, я по-прежнему злился. Господи, хотелось схватить пацана за тощую шею и ткнуть носом в то, что ускользало у него из рук. Но ведь он всего лишь и был пацаном. Ребёнком, пытающимся сделать всё, что в его силах. Я думал, что научил его, показал возможность лучшей жизни. Ему лишь нужно было потрудиться.

— Понимаю, тебе нужны деньги. Понимаю. Ты хочешь жить лучше и считаешь обещание лёгкой наживы решением, но, честно, это не так.

— Что ты вообще понимаешь? — оскалился он. — Ты понятия не имеешь, как мы жили, как тяжело было. И ты не знаешь Дариуса и Тайлера. Они нормальные, они приглядывают за мной. Поэтому отвали, чувак.

— Знаешь что, Руби? — процедил я сквозь стиснутые зубы. — Я даже разговаривать с тобой не могу. Но скажу вот что. Клоди сегодня вечером идёт домой со мной. С тобой она никуда не пойдёт. И бесись сколько влезет, но ты прекрасно понимаешь, что там, куда ты собираешься, для Клоди места нет.

Мальчик как будто бы хотел поспорить, но точно понимал мою правоту. И его любовь к Клоди пересиливала злость на меня. Я указал на дверь офиса.

— Выметайся и скажи сестре, что ты сегодня занят и хочешь, чтобы она осталась с нами. И не смей её расстроить, потому что каждая слеза разбивает мне сердце.

Руби открыл рот в попытке заговорить, но, в конце концов, опустил взгляд и кивнул.

Я шумно выдохнул. Мне очень хотелось обнять парнишку и убедить, что всё будет хорошо, но я сомневался. Он нарушил правило клуба о наркотиках, и не единожды. Буквально «уловка двадцать два» (прим.пер.: логический парадокс, взаимоисключающие условия): Руби вот-вот потеряет место в учебной программе, и это толкнёт его дальше по пути наркобизнеса — которого должен был бы избегать благодаря учёбе.

— Я приду завтра утром в десять, — проговорил я, даже не скрывая гнев в голосе. — Лучше бы тебе появиться, и мы обсудим твоё положение в программе, потому что сейчас я не уверен, сохранишь ли ты его.

Я подошёл к двери, но обернулся, прежде чем открыть. Руби выглядел подавленным и несчастным.

— Пожалуйста, проведи с ней несколько минут. Поговори, расспроси про день, про собаку. Просто выслушай. Ты ей нужен, Руби. Всего десять минут. Пожалуйста. Мой голос стал тише и печальнее.

Я вышел обратно к классу, и Клоди, заметив открывшуюся дверь, ринулась внутрь. Коди взглянул на меня и спросил:

— Ты в порядке, чувак?

— В норме, — ответил я машинально. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Если хочешь, я могу закончить с ребятами.

Я посмотрел на дюжину или около того лиц, уставившихся в ответ.

— Всё хорошо, — улыбнулся я ему. — Прости. По крайней мере, лучше. Просто надеюсь, что этот парнишка сделает правильный выбор.

Коди похлопал меня по плечу и ушёл, я закончил занятие несколькими спокойными упражнениями, каждому дал пять и отпустил.

— Увидимся завтра. Мы поспаррингуем и опробуем все эти движения в деле.

Пока я убирал маты и прибирал экипировку, дети возбуждённо обсуждали урок. Клоди и Руби достаточно времени провели вдвоём, так что я встал на пороге кабинета. Они оба сидели на столе в задней части комнаты. Клоди рассказывала про Оскара и команды жестами, которым она пыталась обучить собаку. Я вошёл внутрь, и болтовня стихла.

Девочка нахмурилась в ответ на мою улыбку.

— Мэтт, ты всё ещё злишься на Руби? — невинно поинтересовалась она. — Он сказал, что сожалеет, что бросил меня вчера. Он не знал, что уйдёт надолго.

— Не-а, я больше не злюсь, — тихо произнёс я.

Клоди искренне заулыбалась, а Руби глянул на меня, наверно, чтобы понять, говорю ли я правду. Девочка повернулась к брату.

— Видишь, Руби? Сказала же, он не будет злиться. — После она посмотрела на меня: — Но теперь Руби знает, что будет долго занят, поэтому предлагает мне остаться у тебя. Можно? Я не доставлю проблем. Пригляжу за Оскаром.

— Конечно, выскочка. Я хлопнул Руби по плечу за то, что он хотя бы предложил Клоди пойти домой со мной. — Готова, Клоди? Я вызову такси.

— Тебя разве не заберёт Кира?

— Позвоню и предупрежу его. Мне просто хочется домой, выскочка. Я устал, — объяснил я. — К тому же, уверен, Оскар возражать не будет.

Она просияла и спрыгнула со стола. Так и думал, что стоит упомянуть собаку. Девочка схватила рюкзак, которым точно хвасталась Руби, и попрощалась с братом. Я вытащил телефон и вызвал такси. Напомнил мальчику появиться завтра в десять утра и, не добавив ни слова, вышел вместе с Клоди, оставив его в кабинете.

Возможно, несколько минут размышлений помогут ему осознать, чем он рискует. И если честно, мне хотелось, чтобы Руби сообразил самостоятельно. Хотелось, чтобы в нём проснулся сильный характер. Я знал, что у парня есть задатки. Нужно только верить, что он примет верное решение.

* * * *

Мы с Клоди начали смотреть второй мультфильм и съели совершенно не полезный ужин из попкорна и мороженого.

Пришедший с работы Кира обнаружил нас троих вместе с Оскаром на диване. Он широко улыбался, но в глазах читался вопрос, поэтому я пошёл с ним на кухню.

«Что происходит?» — спросил он, не желая, чтобы Клоди подслушала.

«Руби снова был под кайфом», — показал я в ответ.

Плечи у Киры поникли.

— Ох, Мэтт. Мне жаль, — шепнул он.

Я рассказал ему на языке жестов — скорее всего, не до конца правильно — как разозлился и закричал, но высказал Руби то, что ему стоило услышать. Рассказал, что Клоди была расстроена весь день. Она порадовалась, увидев брата, но, как мне казалось, заметила странности в его поведении.

— Не знаю, что он принял.

Кира нахмурился.

— Значит, плохой день? Тогда понятен выбор ужина.

Я рассмеялся.

— Ага. Хочешь, сделаю тебе попкорна? Второй мультик только начался. Про каких-то монстров в университете.

Кира хохотнул и поцеловал меня.

— Нет, от попкорна откажусь, но вот мультфильм звучит заманчиво.

Я закатил глаза, вернулся в гостиную и присоединился к Клоди и Оскару на диване. Приготовив себе поесть, Кира пришёл к нам, а как только Клоди уснула, он отнёс её в кровать и велел Оскару остаться рядом.

Затем отвёл в спальню меня и закрыл дверь.

— Мэтт, я очень тебя хочу, — прошептал он.

— Тогда возьми, — ответил я.

Кира толкнул меня на кровать, и под его настойчивыми поцелуями я стал податливым. Он раздел нас обоих, лёг и вскоре уже сжимал наши члены в ладони, ласкал меня губами, касался телом.

И когда я почти подошёл к краю, Кира развернулся, взял мой член в рот, предлагая мне свой.

Я делал минет отчаянно, будто последний раз в жизни, Кира же принимал меня глубоко. Мы упивались друг другом в позе «шестьдесят девять». Мне нравился вкус Киры, его мускусный запах, ощущение твёрдого члена во рту. Нравилось, что я его настолько возбуждаю, нравилось, как Кира вцепился мне в бёдра, нравилось, как он сглатывал. Я постарался взять его как можно глубже. Кира пытался не толкаться слишком сильно, но его бёдра дёргались. Кончая, он сдавленно вскрикнул. Меня тоже настиг оргазм, и Кира проглотил всё до капли.

Я облизался и уткнулся Кире в лобок, пока он ласкал меня. Со стонами он перевернулся и лёг рядом. Мы целовались, и я надеялся, что его вкус остался на моих губах.

С томными поцелуями, нежными прикосновениями и сонным шёпотом мы уснули.

* * * *

После завтрака, когда Кира уже ушёл на работу, я попросил Клоди вывести Оскара во двор. Мне нужно было настроиться на телефонные звонки. Необходимо связаться с органами опеки и запланировать встречу в БК — не у нас дома — чтобы передать Клоди.

Я наблюдал за девочкой и собакой, и мне становилось плохо. Глаза жгло, но я знал, что необходимо это сделать. Ради блага малышки, ради Клоди, которой не выжить в мире в одиночку.

Я держал телефон в руке, смаргивая слёзы, и собирался набрать номер, когда в комнате стало тихо, стены накренились влево, а пол — вправо.

Всё потонуло во тьме.

* * * *

Открыв глаза, я увидел у самого лица пару блестящих фиолетовых кроссовок и две чёрно-коричневые собачьи лапы.

Мозгу потребовалась минута, чтобы сообразить. Клоди и Оскар.

Я лежал на полу кухни.

Комната вновь качнулась, будто голова вращалась во все стороны, и на меня накатил приступ тошноты.

Блядь.

— Мэтт. Как ты?

— Хорошо, — проговорил я, по глупости попытавшись встать. Сглотнул волну рвоты и даже не смог поднять голову.

— Мэтт, у тебя кровь идёт.

Помимо кружения и совершенной дезориентации в висок стучала тупая боль. Мне хотелось коснуться и проверить, кровоточила ли рана, но я лежал на боку и не решался поднять голову.

— Мэтт, — пропищала Клоди. Её крошечная рука потрясла меня за плечо. — Ты меня пугаешь.

— Всё хорошо, выскочка, — прохрипел я.

— У тебя закружилась голова?

— Да. Я медленно выдохнул, стараясь подавить тошноту. Меня давно не настигали настолько сильные приступы.

Ноги девочки пропали и вскоре вернулись.

— Я принесла подушку. Для твоей головы.

Клоди попыталась втиснуть диванную подушку. Из-за движения голову закружило в другую сторону, и желудок сжался. Я коротко и резко задышал. Не стоит маленькому ребёнку видеть, как меня рвёт.

Я прикрыл глаза, но головокружение усилилось, и я знал, что в ближайшее время оно не пройдёт.

— Мой телефон, Клоди. — Он был у меня в руке. Я держал его, так что он должен быть недалеко. — Где-то здесь.

Почувствовал, как девочка ищет вокруг. Мобильный, наверно, упал на пол, когда я свалился. Надеюсь, он по-прежнему работает. Клоди протянула телефон, но я не смог сфокусировать взгляд на экране. Даже позвонить не мог.

— Клоди. Тебе придётся позвонить Кире, ладно? Хоть я и шептал, девочка прекрасно расслышала.

Она забрала трубку.

— Эм-м… Я не знаю как.

— Видишь зелёный квадратик с картинкой телефона? Нажимай.

— Хорошо.

— Внизу какие-то картинки.

— Что на них? — Я не помнил. Никогда не обращал внимания на экран.

— Звезда, часы, голова и…

— Нажимай на голову. Там имена и номера людей. Найди букву К и нажми кнопку, на которой написано «Звонок». Справишься, выскочка?

— Эм, — пробормотала она.

Наверно, она нажала на номер или что-то еще, но раздался не голос Киры. Это была Юми.

— Алло?

Клоди помолчала несколько секунд.

— М-м, Мэтт на полу. Он не может встать.

У меня больше не получалось сосредоточиться на словах. Следующее, что я осознал: Клоди положила телефон рядом и села. Оскар вылизывал мне лицо.

— Ты в порядке, выскочка? — спросил я. Я не хотел пугать или расстраивать её ещё сильнее.

— В порядке, Мэтт. А ты выглядишь плохо.

— Всё в норме, — произнёс я. — От головокружений меня иногда тошнит. Мне станет лучше, если я просто полежу.

Клоди коснулась моего лица, волос, почти как мама в детстве. Возможно, девочка вспомнила, как её мама делала то же самое в прошлой, счастливой жизни. Это было удивительно приятно, и я почувствовал себя отвратительно. Пять минут назад я планировал сдать малышку на поруки штата, и вот она сидит на полу кухни и помогает мне.

— Мэттью! — закричала Юми с крыльца.

Не сомневаюсь, она вела машину как безумная, но десять минут растянулись на вечность.

— Это Юми, — проговорил я Клоди. — Откроешь дверь?

Девочка пропала из виду, и через несколько секунд передо мной на колени встала Юми. Она положила холодные ладони мне на лицо и рассматривала, скорее всего, порез на голове.

— Ничего страшного, — произнесла женщина. — Сильно приложило, да?

Она имела в виду приступ.

— Да.

— Можешь встать?

— Пока нет. Тошнит.

Вдруг рядом оказался Сэл, поднял меня на руки, как ребёнка, и, стараясь держать горизонтально, отнёс на диван. Накатила тошнота, и я каким-то образом приложил руку ко рту — а Юми каким-то образом догадалась подставить мне таз.

Меня непроизвольно стошнило. Сэл вывел Клоди во двор, и Юми убралась и протёрла моё лицо мокрым полотенцем.

Уже через полчаса я смог сесть, а ещё получасом позднее тошнота почти пропала. Глупое чувство беспомощности накрыло меня, и было неудобно, что я так нуждался в заботе родителей Киры. Юми велела не переживать, сказала, что ей в удовольствие заботиться о своих мальчишках.

Пришлось сделать несколько звонков. Сначала в БК. Я должен был встретиться с Руби час назад, но, поговорив с Боссом, узнал, что парень так и не явился. Ни на встречу со мной, ни на тренировку с Аризоной. Я предупредил Босса, что приду после обеда поговорить со спонсорами, но занятие провести не смогу.

Следом позвонил в офис Тамары и отменил дневной сеанс. Приехать нужно было бы уже через час, и я был не в состоянии.

Затем набрал Митча. Звонок ушёл на голосовую почту.

— Митч, это я. Окажи мне услугу. Пригляди за Руби… Рубеном Воном. Парнишка, которого ты встретил в клубе. Он пропал больше дня назад. На него не похоже бросать сестру надолго. Дай знать, если увидишь его. Спасибо.

И, наконец, позвонил Кире. Оставил сообщение, рассказав, что произошло, и попросив не волноваться. Что его не остановило, и он перезвонил, всё равно взволнованный. Я вновь его успокоил, но он лишь вздохнул в трубку. Юми забрала телефон и поговорила с Кирой. Вернув трубку, она похлопала меня по колену.

— Кира приедет в три.

Теперь вздохнул я. Ненавижу, когда со мной вынуждены нянчиться.

— Я буду в порядке, — сказал я.

— У тебя в четыре важная встреча, — напомнила Юми. — Кира всего лишь хочет быть уверен, что ты попадёшь туда без спешки.

Я кивнул.

— Что бы я без тебя делал? Или без Киры, или без Сэла. Без вас я бы пропал.

Юми села рядом и улыбнулась.

— Помнишь, как мы впервые встретились? Ты со мной и Сэлом?

— Конечно. Вы не разговаривали с Кирой несколько недель, потому что он… — Я кашлянул. — Был занят… со мной, поэтому вы приехали к нему в квартиру и обнаружили меня. — И признался: — Не думаю, что был готов встретить родителей, но вы потрясающе отреагировали.

У Юми в глазах отразились воспоминания.

— Я годами беспокоилась, что Кира никогда не остепенится. Он встречался с кучей парней.

Я нахмурился.

— Хм, мне не стоит этого слышать.

Женщина помотала головой.

— Я говорила, что он встретит кого-то и поймёт. Просто будет знать. Так оно и происходит. Встречаешь свою вторую половинку и знаешь. Кира много лет смеялся и утверждал, что это бред. Говорил, что никогда ничего подобного не найдёт. Она понимающе усмехнулась. — Но он нашёл. Когда мы впервые с тобой встретились, — продолжила Юми, — мы остались на ужин, а тебе пришлось уйти на работу, помнишь? Ловить плохих парней, ты сказал.

— Помню.

— Ты вышел за дверь, я посмотрела на Киру и догадалась. Он знал. Никогда не видела у него такой улыбки. И знаешь, что он сказал мне?

Я помотал головой.

— Сказал «Я его нашёл». Вот так просто. Я его нашёл.

Я улыбнулся, и в груди стиснуло.

Юми постучала меня по ноге.

— Ты его вторая половинка. Как мы с Сэлом. Этот огромный болван сводит меня с ума. — Она эффектно округлила глаза. — Сводит, говорю тебе. Но когда я его встретила, то знала. Наши семьи были недовольны, но мы наплевали. Вместе с первого дня. И сводим друг друга с ума. Вот так.

Я тепло улыбнулся.

— Сэл тебя обожает.

— Знаю, — легко произнесла женщина с непоколебимой уверенностью. — А Кира обожает тебя.

— Я его почти потерял.

Юми покачала головой.

— Он никогда не переставал в тебя верить. Ты сам перестал.

— Верно. — Я кивнул. — Но всё равно не понимаю, чем заслужил Киру.

Юми покачала головой.

— Я ведь только что рассказала. Ты что, выходил куда-то?

Я усмехнулся.

— Ну?

— Ты делаешь его сердце цельным. Он тебя увидел и понял. Ты — тот самый единственный. Так уж заведено у Такео Франко. Кира любил тебя даже тогда, когда ты был глупым и под прикрытием. Ты сводишь его с ума, как Сэл — меня. Вот так.

Я невольно усмехнулся.

— Но Кира не делает ничего, что бы злило или бесило меня. Он вроде как идеален.

— Дай ему время. — Юми серьёзно кивнула. — Он же сын своего отца. — Она опять похлопала меня по колену. — Если ему хочется приехать домой в три и проверить тебя, позволь. Он заботится. Позволь и поблагодари, даже если тебя это бесит. Потому что вот такие мы.

Я широко улыбнулся, услышав подобную философию жизни и любви от человека, состоявшего в браке почти тридцать лет.

— Ты потрясающая, знаешь?

— Конечно. Твержу Сэлу кучу лет, — проговорила она, кивнув в сторону двора.

— Думаю, он в курсе.

— Должен бы. Я постоянно повторяю.

Я захохотал. Юми предложила мне пойти привести себя в порядок, пока она готовит обед. Я всё ещё неуверенно стоял на ногах, поэтому не торопился. К приезду Киры я уже чувствовал себя лучше.

Он проверил небольшую ссадину на виске. Посмотрел мне в глаза с явным беспокойством.

— Ты в порядке?

— Теперь да.

Он провёл пальцами по моему лбу, скуле.

— Если ты не готов к встрече, уверен, они поймут.

— Её нельзя пропустить. Слишком важно для БК, — объяснил я.

Так и было.

* * * *

Но всё прошло гораздо проще, чем ожидалось. Мы приехали пораньше, не желая торопиться и беспокоить голову. Кира почти постоянно был рядом, пришёл отец Майкл, и даже Босс заявился в рубашке. Я готовился к деловой встрече.

Но пришёл мужчина лет пятидесяти в джинсах и футболке, ярый спортивный фанат, который болтал про ММА и футбол, местных детей, демографию и важность образования. И, конечно, о том, что позитивная реклама с детьми и спортом на вес золота.

Он сказал, что наша программа — отличная, особенно на пару с семейным мероприятием по сбору денег, но нам нужна финансовая подушка. Что было очень верно. Я предложил детский ММА турнир, и глаза у мужчины округлились. После, конечно, обсуждались поддержка известных брендов и реклама в обмен на спонсорство или что-то подобное, и я сказал, что звучит отлично, но надолго не хватит.

Он хотел услышать, как мы планируем потратить взносы и спонсорские вклады. Прошёл ещё раз по залу, даже посмотрел, как некоторые из детей занимаются вместе с Коди, пожал нам руки и ушёл.

Как по щелчку, дела наладились. Кажется, мы нашли основную финансовую помощь для БК. Двери клуба будут открыты как минимум год, и для парней, для меня это было главным.

Будто жизнь снова приходила в норму.

Ровно до того момента, пока мы не вышли на улицу и не столкнулись с Дариусом и Джеймсом Макиннсом. Дариус удивлённо рассмеялся, словно не верил в собственную удачу, потянулся за пояс и достал пистолет.

Мой мир затих, лишь кровь стучала в голове. Каждый меленный удар сердца громыхал в груди. Типичный «Глок 17», дешёвый и популярный, был наставлен прямо на Киру.

Я двигался не думая. Мир вокруг взорвался, а моё сознание выключилось.

Кира.

Не снова. Нет, нет, нет.

Глава 15

Всё закончилось через три секунды, а я так и не сообразил, что вообще произошло. Я видел, как Дариус и Джеймс приближаются к нам. В тот хотелось одновременно и броситься в драку, и умолять рассказать о Руби.

Но не дошло ни до того, ни до другого. Инстинкт бежать прямо навстречу опасности, выработанный годами тренировок в полиции, дал сбой. Не думая, не осознавая, я подался в сторону и прикрыл телом Клоди и Киру.

Внезапно вокруг оказалась куча полицейских, в форме и в штатском, и Дариуса с Джеймсом повалили лицом на тротуар. Громкий крик «Полиция! Полиция! На землю! Лежать!».

Я осознал, что подхватил Клоди и словно тряпичную куклу пихнул Кире в руки. Оттеснил их обоих к зданию — оглушающий хаос резко оборвался в тишине клуба. Люди внутри повернулись к нам, гадая, что стряслось. Я замер с бешено колотящимся сердцем. Сознание словно разделилось: я до сих пор не понял, что произошло, но знал, что Кира с Клоди в безопасности.

— Прости, — бормотал я вновь и вновь. Прижимал их обоих к стене в холле, по-прежнему отгораживая от угрозы снаружи. — Прости.

Рядом появился Аризона, рассматривающий через стеклянные двери рой полицейских.

— Какого хрена? Мэтт, ты в порядке? — спросил он, оттаскивая меня в сторону и давая Кире с Клоди немного воздуха. — Что за чертовщина?

Кира осторожно опустил Клоди рядом, придерживая её за плечо, но не сводил взгляда с меня.

— Клоди, всё хорошо? — уточнил он.

Малышка кивнула с растерянностью в глазах.

— Наверно.

— Боже, — тихо проговорил Кира, тряхнув головой. Он был бледен и явно напуган, но, как и всегда, больше переживал обо мне. — Мэтт, ты как?

Я, наконец, вздохнул полной грудью, голова закружилась. В попытке унять сумбур я положил ладонь на лоб и нащупал небольшой порез от сегодняшнего падения, медленно моргнул, чувствуя, как подкрадывается знакомая боль, шепнул:

— В норме.

Босс присоединился к нам, выглядывая через окно на полицию.

— Господи, Эллиот. Что ты теперь натворил?

— Мы просто вышли на улицу и очутились посреди облавы.

Намеренно он меня обвинил или нет, с одного взгляда было понятно, что я ни при чём. Кровь отлила от лица, и я глубоко, размеренно дышал, пытаясь не психовать.

Кира положил ладонь на мою щёку.

— Мэтт?

— Просто всё чуть плывёт, — ответил я. И посмотрел ему прямо в глаза. — У него был пистолет. — Я это вслух произнёс?

— Все целы, — проговорил Кира. — Никто не пострадал.

Он меня успокаивал.

Я глянул на Клоди — с девочкой явно не случилось ничего плохого кроме испуга.

— Ты в норме? — ещё раз спросил я.

Она кивнула, но держалась поближе и едва смела пошевелиться.

Кира не весело, а скорее облегчённо хохотнул и провёл рукой по волосам.

— Так и не понял, что случилось.

Я опёрся о стену, положив ладони на колени. Голова кружилась и болела, тошнота жгла горло. Кира придержал меня за плечо, Босс и Аризона подхватили с другой стороны. Входная дверь распахнулась, вошёл незнакомый мне офицер в форме.

— Все в порядке? — уточнил он. Заметив меня, шагнул ближе. — Сэр? Вы пострадали?

Я выпрямился и поднял руку.

— Нет.

Следом появился Митч, Тони и Курт за ним по пятам. Митч, завидев меня, перестал улыбаться. Он бросился вперёд и, схватив меня за подбородок, повернул голову виском к себе, рассматривая порез.

— Что случилось? Ты в порядке? Ранен?

Я слегка тряхнул головой.

— В норме.

— Чувак, умеешь ты время выбирать, — заметил Курт. — Только мы собрались их схватить, и тут показываетесь вы.

Я медленно выдохнул, зная, что Кира понимает моё состояние.

— Давай-ка присядем. Можем и там поговорить, — предложил он, за руку ведя меня к кабинету. Подождал, пока я сяду. — Тошнит? — спросил он.

Я кивнул.

— Немного.

Кира подтащил к моим ногам мусорное ведро, потом глянул на растерянного Митча и объяснил:

— У него был сильный приступ утром.

— Ох, — тихо произнёс тот. Три моих бывших напарника неловко стояли, не зная, что сказать.

— Я в порядке, — повторил я. Пусть они не смотрят на меня с жалостью. — Просто подобного я не ожидал. У засранца был пистолет. — Я поднял взгляд на Киру. — Ты и Клоди… — Шумно выдохнул, не в силах договорить. — Чёрт. Никогда снова.

— Эй, — проговорил он, сидя рядом на корточках. — И со мной, и с Клоди всё хорошо.

Девочка, стоявшая рядом с другой стороны, вставила:

— Я ничего и не видела. Просто шла, и тут ты как меня подхватил. Прямо прижал к Кире. Ничего я не видела. Только крики, и вдруг мы внутри.

Я улыбнулся.

— Не собирался пугать тебя, выскочка. Всего лишь хотел уберечь от плохих парней. — Похлопал её по руке. — Окажи услугу, Клоди. Пойди проверь Босса. Мне нужно поговорить с ребятами.

Она кивнула и на выходе, широко открыв глаза, с осторожностью посмотрела на полицейских. Митч присел на стол.

— Мэтт, мужик, ты не потерял хватки. Какие рефлексы! Ты был быстрее нас!

Я откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул, медленно покачал головой, до сих пытаясь осознать ситуацию.

— То, что вы устроили облаву у наших дверей — совпадение? Ты же знаешь, я в них не верю.

Друг расплылся в улыбке.

— Мы следили за ними какое-то время. Дариус Макиннс — тот ещё отморозок, но всего лишь мелкая рыбёшка. Вчера устроили шесть разных облав, закрыли огромную группировку. Сегодня зацепили оставшихся, и в том числе Дариуса.

Я кивнул, будто бы полностью вник.

— Какие связи?

Ответил Курт:

— Дариус Макиннс и Тайлер Джеймс — только одна парочка, вербующая детей с улиц. Подростки работали, а те собирали деньги. Зазнались, совершили несколько ошибок, и мы их схватили.

— Ну, я рад, что их достали. — Тут я понял, что кое-кого не хватает. Нового напарника Митча, парня, который заменил меня в «Великолепной четвёрке». — Где Рики? Уже задолбал его своими дерьмовыми приколами?

Улыбка Митча померкла.

— Он собирал кое-какие данные. — Затем он нахмурился. — Я попросил его не высовываться и выведать информацию… Для тебя, если честно. Я получил твоё утреннее сообщение, Мэтт. Хотел убедиться.

— В чём? — уточнил Кира. Мне не нужно было спрашивать. Я узнал выражение на лице друга.

Митч перевёл взгляд на Киру и тихо произнёс:

— Мы обнаружили тело.

Тот глянул на меня.

— Кого?

Я взял его за руку.

— Я попросил Митча приглядеть за Руби. — Глаза начало печь, голова кружилась. Я подавил приступ тошноты. Повернулся к Митчу. — Уверен?

Он долго смотрел на меня и, наконец, кивнул.

— Парнишка, с которым ты знакомил меня здесь, в БК. Но я хотел быть уверен. Рики пытался разузнать как можно больше.

Я тяжело сглотнул. На Киру взгляд поднимать не решался. Просто сжал его ладонь.

— Точно тот мальчик, которого ты тут встретил?

Митч кивнул.

— Я узнал его, — почти прошептал он. — Но ты же знаешь процедуру. У него есть какие-то отличительные черты? Поможет опознанию.

Я помотал головой.

— Ни родимых пятен, ни шрамов. По крайней мере, известных мне. — Меня посетила мысль. — У него были кеды?

Митч склонил голову.

— Что?

— Его обувь, — уточнил я. — Он был обут?

Митч кивнул. Он уже понял, к чему я веду, и тем самым подспудно подтвердил мою догадку.

— Ярко зелёные высокие кеды?

Митч вновь кивнул. Кира вздохнул, уронив голову вперёд. Я сжал его руку, и он посмотрел на меня со слезами в глазах.

— Мэтт…

Я сморгнул собственные слёзы.

— Не говори, что с ним сделали, — прошептал я Митчу. — Не хочу знать. Если честно, я вряд ли бы справился. Руби был всего лишь ребёнком.

Митч печально кивнул, и его молчание означало, что мне действительно не стоило ничего слышать.

— Это Макиннс? Джеймс?

— Мы подозреваем их. Ты же знаешь, как это работает.

Я кивнул.

— Ага.

— Узнаем больше после судмедэкспертизы, — продолжил он. — Там ДНК…

— Митч, не надо, — перебил я. В голове было пусто и гулко. Господи. — Просто скажи. Он был один? Он умер в одиночестве?

Митч нахмурился.

— Мэтт…

— Ему было всего тринадцать лет.

Друг уставился на меня, и мы оба понимали — я реагировал не как полицейский. Потому что я им и не был. Я оказался по другую сторону. Мне не хотелось, чтобы люди считали Руби очередным безымянным, безличным и никчёмным беспризорником.

Я опять сжал ладонь Киры и проговорил для бывших напарников:

— Ему было тринадцать. У него не было дома и родителей. Он был хорошим ребёнком с отвратительной судьбой, понимаете? Никто, кроме Клоди, не беспокоился о его возвращении. Я повернулся к Кире. — О боже… Придётся сказать Клоди.

— Сказать мне что? — произнесла девочка от двери.

Я резко обернулся к ней, увидев, что она переводит взгляд поочередно на всех в комнате.

— Клоди…

— Они нашли его, да? — тихо спросила она. — Руби? Они знают, где он?

Я кивнул. Несколько душераздирающих секунд малышка смотрела на меня. Её тонкий голосок надломился.

— Он не вернётся, да?

Я помотал головой.

— Нет, милая. Не вернётся.

Клоди развернулась и побежала, я сорвался следом за ней с криком «Клоди, погоди!». Но не сделал и шага — весь мир покачнулся и потонул во тьме.

Глава 16

Кира

Труднее всего — видеть, как Мэтт мучается от головокружений. Он ненавидел ощущение беспомощности, ненавидел зависеть от других людей, ненавидел думать, что его жалеют. Никто никогда не смотрел на него с жалостью, лишь с беспокойством и любовью.

Но Мэтт не замечал. Мэтт вообще не видел себя со стороны.

Он вскочил со стула, крича вслед Клоди, шагнул и упал. Я успел подхватить его и уберечь от удара, но вторая потеря сознания за день сказалась сильнее. Весь чёртов день выдался тяжёлым. Приступ, полицейская облава и теперь новости про Руби…

Я поднял Мэтта за плечи и усадил обратно на стул. Даже со стороны было очевидно, что в его сознании всё кружится и вращается. Я пристроил ведро у его ног, зная, что, как правило наступает и тошнота. Мэтт приподнял голову, медленно открыл глаза и произнёс только:

— Клоди.

Я кивнул.

— Хорошо. Я пойду. Останься с ним, — бросил я Митчу и выбежал следом за девочкой.

Аризона стоял у двери с двумя полицейскими в форме.

— Я пытался её остановить, — сказал он. — Но она рванула прочь.

Выскочив наружу, я увидел больше полицейских.

— Маленькая девочка с чёрными кудрявыми волосами?

Один из офицеров пожал плечами, другой указал направо.

Ребёнка я на улице не увидел, а значит она не побежала далеко, и в переулке сбоку от клуба я, наконец, заметил движение. Крышка мусорного бака. Сейчас она была закрыта, и я даже не был уверен, действительно ли что-то пошевелилось, или это была всего лишь игра света. Но всё же побежал через улицу и услышал звук, разбивший мне сердце.

Тихий детский плач.

Я приподнял крышку и увидел свернувшуюся в клубок у задней стенки Клоди. Она не подняла головы.

— Клоди, — ласково позвал я.

Девочка мотнула головой.

— Ты вылезешь?

Она снова помотала.

Я вздохнул и распахнул люк. Положив обе ладони на края бака, забрался внутрь. Среди мешанины картонных коробок и пакетов с мусором воняло. Но меня это едва ли заботило.

— Клоди, пойдём со мной. Здесь не безопасно.

Она, наконец, посмотрела на меня. Огромные карие глаза покраснели, в них стояли слёзы, на щеках остались влажные следы. Девочка молчала.

— Клоди, понимаю, ты напугана, и не удивительно. Но ты не одинока.

— Руби…

— Знаю, — сказал я негромко. — Но у тебя есть мы. Мэтт остался в клубе и плохо себя чувствует, и ты ему нужна, Клоди. Он сказал, что ты приглядела за ним с утра. Сказал, ты отлично справилась.

Клоди уставилась в пустоту.

Я понятия не имел, что делать. Не знал, что сказать, как поступить, но хотел вытащить девочку из проклятой мусорки.

— И Оскар. Ему ты тоже нужна.

Она без единого слова глянула на меня.

— Да, правда. Ты нам всем нужна. И знаешь что? Я не могу находиться в двух местах одновременно. Если я здесь, то не рядом с Мэттом, а если с ним — то не здесь с тобой. А мне очень хочется быть с вами обоими, поэтому помоги мне, ладно?

Клоди вытерла глаза ладонью, но не встала.

— Нужно пойти обратно к Мэтту. Нельзя оставлять его в таком состоянии, но я не уйду без тебя, поэтому, пожалуйста, помоги.

Её губы тряслись, и она продолжала молчать.

— Клоди, знаю, тебе страшно. И угадай что? Мне тоже, — признался я. — Не представляю что делать. Ни малейшей догадки, и это меня пугает. Но мы ведь разберёмся вместе, правда?

Большие глаза смотрели на меня, по щекам текли новые слёзы. Я протянул руку.

— Пошли, Клоди.

Девочка вцепилась в ладонь и зарыдала. Когда мы вернулись в БК, она рванулась к по-прежнему сидящему на стуле Мэтту, свернулась у него на коленях и захныкала.

Он обнял уткнувшегося в грудь ребёнка. Посмотрел поверх её головы на меня.

Долгое время в оглушающей тишине комнаты было слышно лишь плач Клоди. Мэтт крепко её держал, целуя в макушку, и смотрел на меня со слезами.

— Мэтт. — Я подошёл и присел рядом на корточки. — У нас безумное количество дел, но, думаю, нужно ехать в хижину. Втроём.

Голубые заплаканные глаза Мэтта округлились. Он кивнул.

— Хорошо.

* * * *

Влюбиться в Мэттью Эллиота было просто.

Он занимался на беговой дорожке рядом с Митчем и рассмеялся, откинув голову, а я в то же мгновение понял — мы обязаны познакомиться. Крис, мой начальник, сообщил, что это тот самый Мэттью Эллиот, мелькающий на экране телевизора и газетных страницах, и я предположил, что он не более чем тщеславный придурок.

Оказалось, совсем не так.

Признаю, сначала я повёлся на его внешность: симпатичный, подтянутый блондин с голубыми глазами и мальчишеским обаянием. Но затем я узнал его ближе.

И в нём не было ни капли тщеславия. Мэтт скромный, тихий, но уверенный в себе, а важнее всего — человек с золотым сердцем.

Его я и полюбил. Мужчину, скрывавшегося за полицейским значком и камерами. Мужчину храброго и ранимого, заливавшегося румянцем от моих прикосновений.

Мэтта, незнакомого никому другому.

Было непросто. Вообще-то, иногда было ужасно тяжело. Гораздо легче пережить похищение и сломанные психом Томичём руки, чем смотреть, как Мэттью Эллиот уничтожает сам себя. Его физические и эмоциональные травмы прежде разрушали душу, но за последние семь месяцев он далеко продвинулся.

Я невольно задумался, как на Мэтта повлияют сегодняшние события. Для начала, два серьёзных приступа за один день — жестокое напоминание об увечье и его причине. Потом происшествие с Дариусом, и, конечно, Руби. Я знал, что это может и, вероятно, станет, большим шагом назад. Мне не хотелось, чтобы прогресс Мэтта пошёл насмарку, ведь он так старался и так много сделал.

К хижине мы подъехали уже в темноте. Мэтт сидел рядом на пассажирском сидении, Клоди и Оскар — сзади. Я держал любимого за руку почти всю дорогу. Мэтт, несмотря на его заверения в обратном, устал и всё ещё слегка страдал от головокружения. Когда я предложил укрыться в хижине на несколько дней, он улыбнулся и кивнул.

Нам нужно успокоиться. Нам нужно собраться и выдохнуть, побыть вдали от людей и поговорить. Не стоит возвращаться к нашим повседневным заботам, не решив сначала проблемы.

Этот урок мы уже усвоили.

Я сжал ладонь Мэтта.

— Тебе лучше? — уточнил я, прежде чем вылезти из машины.

Он кивнул.

— Да. — Быстро глянул на малышку позади. — Пойдём внутрь, а?

Я забрал сумки, Мэтт медленно дошёл до входа, пропустив Клоди и Оскара вперёд. Включил свет и показал им домик.

— Наша с Кирой спальня наверху, на чердаке. Ты можешь спать на диване с Оскаром, хорошо? Сходишь в душ, поужинаешь и будешь смотреть телевизор до самой ночи. Как тебе?

Клоди лишь кивнула. Она ни слова не произнесла с того момента, как я вытащил её из бака.

Девочка едва прикоснулась к еде и провела вечер в обнимку с Оскаром, уставившись в экран. Пёс не отходил от неё ни на секунду.

Мэтт заканчивал мыть посуду после ужина, я оставил Клоди в комнате и присоединился к нему на кухне. Поцеловал в затылок, а он обернулся и обнял меня.

— Люблю тебя, — пробормотал он, уткнувшись мне в шею.

Я отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза, и коснулся щеки.

— Я тоже тебя люблю. Чувствуешь себя лучше? — Он и выглядел лучше.

— Ага. Просто вымотался.

Я невесомо поцеловал его.

— Ты не против, что мы приехали? — уточнил я.

Мэтт взглянул на меня с любопытством.

— Мне здесь очень нравится. А что?

Я пожал плечами.

— Просто мы отсиживались здесь в не самые лучшие моменты жизни.

Мэтт кивнул и посмотрел на Клоди.

— Думаешь, она придёт в себя? — шепнул он.

— Не знаю, — тихо ответил я.

— Я чуть не позвонил в опеку утром, — пробормотал он едва слышно. — Тогда и упал. И Клоди сидела рядом, пока не приехала твоя мама.

— Ох, Мэтт.

Он пожал плечами.

— От этого мне ещё хуже. Я такой придурок. А теперь с Руби… — Вздохнул. — Не знаю, что с ней станет.

Я провёл ладонями по его вискам и обхватил за щёки.

— Нет нужды решать сегодня. Вообще-то, учитывая события, нельзя решать сегодня.

Мэтт долго всматривался в мои глаза.

— И как мне настолько повезло?

Я улыбнулся и поцеловал его. Мне никогда не надоест его взгляд.

— У нас тут случилось много плохого. Но для справедливости, — продолжил Мэтт. — И много хорошего тоже. — Он улыбнулся. — Я впервые признался в любви. На самом деле, я вообще впервые сказал это кому-то.

— И я. Я тоже прежде никому не говорил, — подхватил я.

В улыбку Мэтта закралась печаль.

— Знаю, мы много пережили, и всегда приезжали в хижину, чтобы восстановиться. Но мне здесь нравится. Словно второй дом.

Я вновь обнял его и поцеловал в шею. Его пробрала дрожь, и я усмехнулся. Чмокнул в губы и хотел уже было отойти, но Мэтт меня остановил.

— Детка, можем поговорить позже? Когда Клоди уснёт. Хочу обсудить сегодняшний день.

— Всё нормально? — осторожно поинтересовался я.

— Да, — заверил он. — Просто хочу поговорить. Я думал кое о чём, и сперва бы посоветовался с тобой. Потом наверно с Тамарой, но сначала с тобой. — Мэтт вновь оглянулся на Клоди, которая, похоже, даже не моргала. — И нужно поговорить о Руби.

Мне не слишком хотелось говорить о Руби. Не сейчас. Мысли о нём до сих пор внушали ужас.

— Ладно, — согласился я.

Мэтт улыбнулся, взял меня за руку и повёл к дивану. Мы сидели в тишине, смотрели телевизор, пока Клоди не уснула, потом ушли наверх. Я нервничал насчёт разговора.

Когда Мэтт вышел из ванной, я откинул одеяло и похлопал по постели.

— Как себя чувствуешь? Голова не кружится?

Мэтт усмехнулся, забираясь в кровать.

— Нет, всё нормально. — Он взял меня за руку. — А ты?

— В смысле?

— Ты в порядке? — повторил он. — После такого дня. Я так и не узнал, как ты себя чувствуешь из-за Руби и моего очередного приступа. Не нашлось времени поговорить.

— Мэтт, со мной всё нормально, — повторил я. — Правда. Ты это хотел обсудить?

Мэтт нахмурился.

— Ну да. Конечно.

— И? — подтолкнул я. Было что-то ещё. Явно.

— Я собираюсь уйти из БК, — легко произнёс он. — Не хочу подвергать тебя опасности снова. Просто не могу. Он направил в тебя пистолет! Эта картинка так и стоит у меня перед глазами!

— Пистолет не был направлен на меня, — заметил я негромко. — И обоих преступников схватили через пару секунд.

— Не важно, — возразил Мэтт. — Моя работа по-прежнему подвергает тебя опасности. Сначала в полиции, теперь в клубе. Кажется, тебе вообще опасно находиться рядом со мной. Без разницы, чем я занят.

— Мэтт, — начал я, но он меня остановил.

— Кира, детка, всё нормально. Я найду что-нибудь другое.

— Но ты любишь эту работу.

— Тебя я люблю больше. В тысячу раз больше. Может быть, устроюсь в какую-нибудь библиотеку, где самым драматичным событием дня станет потерянная книга.

Я фыркнул, несмотря на суть его слов.

— Не принимай пока никаких решений, — попросил я. — Спасибо, что поделился, но сегодня не выдумывай ничего кардинального.

Мэтт кивнул, но, судя по всему, отступать был не намерен. Если уж Мэттью Эллиот что-то надумал, то на попятный не пойдёт.

Я прилёг и вытянул руку в молчаливом приглашении. Он положил голову мне на плечо и прижался ближе. Я обнял его, поцеловал в висок и повторил:

— Люблю тебя, Мэтт.

Он улыбнулся, уткнувшись мне в грудь, вскоре его дыхание успокоилось, и он заснул.

Я лежал, думая о словах Мэтта. Его логика была ясна, но мне казалось, что увольняться не стоит. Понадобилось целых полгода, чтобы он вновь начал улыбаться. Он смеялся, шутил и даже мычал себе под нос. Тот самый Мэтт, в которого я когда-то влюбился. Его глаза сияли, а морщинки собирались в «гусиные лапки». Я так давно этого не видел.

Каждый день меня преследовали напоминания: шрам над бровью, побледневшая кожа на предплечье, которое Томич сломал железным прутом, периодическая слабость в левой руке. Прошёл уже целый год. С помощью упражнений и тренажёров я почти привёл здоровье в порядок. Почти.

Душевные же шрамы требовали больше времени. Раны Мэтта гноились, пока практически его не убили. Буквально. Он едва не умер в клетке, мы едва не погибли за время в БК.

И я бы никогда не подумал, что именно клуб в итоге спасёт Мэтта. Дети, с которыми он занимался и которым помогал, то, как он улыбался. Дело вернуло ему желание жить. Мэтт отрицал и утверждал, что спас его я. Может быть, отчасти и верно, но работа в БК дала ему цель. Он обрёл своё место в мире.

Я любил иногда захаживать, чтобы поддержать детей и Аризону вместе с парнями, и чтобы посмотреть на Мэтта в его стихии. Когда он преподавал или показывал детям дорогу к лучшей жизни, когда он вдохновлялся работой — я вспоминал, почему полюбил этого мужчину.

Мэтт перекатился на бок, лицом ко мне, и прижался теснее. Если он спал тревожно, то мне достаточно было чмокнуть его в лоб, коснуться или тихо заговорить, успокаивая. Я обнял Мэтта крепче, накинул сверху покрывало и закрыл глаза.

Разбудил звук телевизора. Было ещё темно, Мэтт рядом крепко спал. Я взял телефон с тумбочки и проверил время. Начало четвёртого. Спустился вниз — Клоди устроилась на боку и до сих пор смотрела в экран. Комнату освещал только телевизор, но даже так была видна пустота в глазах девочки.

— Эй, — тихо проговорил я. — Не можешь уснуть?

Она еле заметно кивнула.

— Хочешь, посижу с тобой?

Она помедлила, но мотнула головой.

— Нет, — сказала она невнятно.

— Могу поспать тут, внизу, — попытался ещё раз я.

— Ничего, — буркнула девочка. — Если мешает, я выключу. Она потянулась за пультом.

— Телевизор не мешает, Клоди, — ответил я. Погладил её по руке. — Просто проверил тебя. — Накрыл малышку одеялом. Оскар шевельнулся на своей лежанке в углу и сел, заметив нас. Я похлопал по ноге, подзывая пса, и после уложил его на диван к Клоди.

Девочка не отвела взгляда от экрана, не улыбнулась. Но рукой дотянулась до мягкого уха Оскара, тот лёг рядом и закрыл глаза. Я несколько душераздирающих секунд смотрел на обоих и ушёл наверх.

Забрался в кровать и с радостью почувствовал, как сонный Мэтт, притянув меня к себе, поцеловал в макушку.

* * * *

Следующее утро мы провели на улице с Оскаром. Свежий воздух пошёл на пользу, а Клоди могла бы проголодаться во время неторопливой прогулки по лесу. Она почти не ела. Практически ничего не говорила. Девочка отстранённо молчала и едва реагировала. Она потерялась в собственной голове, и мы с Мэттом не представляли, что делать.

Мэтт поговорил с Боссом по телефону и пообещал перезвонить через пару дней. Благотворительное мероприятие было уже не за горами, и пришлось заверять Босса в том, что всё готово. Затем Мэтт долго болтал с обеспокоенным Митчем. А после обеда, когда Клоди смотрела телевизор, вышел на террасу позвонить Тамаре.

Он рассказал ей о Руби, о том, как накричал на него перед исчезновением. Я сидел рядом и держал Мэтта за руку. Он рассказал о двух приступах головокружения, о Дариусе Макиннсе и Тайлере Джеймсе, о пистолете. Признался, что хочет уволиться из БК, потому что не выносит мысли о том, чтобы подвергнуть меня опасности.

— Тамара, я думал сократить количество сеансов, — проговорил Мэтт, сжимая мою ладонь. — Думал, что готов, но нет. Даже не близко.

Я моргнул, совсем не ожидая таких слов.

Мэтт с трудом сглотнул.

— Напоследок я был не очень вежлив с Руби. Выставил ему ультиматум. Руби делал кое-что плохое, и я его отчитал. На мой взгляд, всё было справедливо, но ему могло показаться иначе.

До меня донеслось бормотание Тамары в трубке. Мэтт кивнул на её слова и проговорил:

— Нет, Кира здесь.

Тамара что-то ответила, и он глянул на меня.

— Она хочет на громкую связь. Ничего?

Я кивнул, и Мэтт включил динамик. Громко и ясно раздался голос Тамары:

— Кира, Мэтт, сообщил, что возле БК случилось происшествие с пистолетом. Рада, что Мэтт позвонил и что вы нашли время подумать и обсудить. Ты в порядке?

— Вполне, — сказал я. — Всё случилось очень быстро, и я почти ничего не видел. Мэтт толкнул нас с Клоди обратно в здание Он нас уберёг.

Мэтт закатил глаза.

— Ну не совсем так.

— Именно так.

Психолог усмехнулась.

— Тамара, — начал я более серьёзно. — С Клоди дела плохи. Она замкнулась в себе, и не знаю, как… Не знаю, что сказать, но может быть ты с ней встретишься после нашего возвращения в город? Мы заплатим.

— Просто мы не знаем, как действовать, — подхватил Мэтт.

— Конечно, — согласилась Тамара. — Возможно, некоторые из коллег лучше справятся с ребёнком, но я сделаю всё, что в моих силах.

— Спасибо, — поблагодарил Мэтт. — Это много для нас значит.

— Мэтт, как ты себя чувствуешь? — спросила врач. — Бессонница, неврозы, тревожность? Ты знаешь симптомы, и если честно, я боюсь, что после случившегося…

— Тамара, всё хорошо, — легко ответил он. — Я испугался за Клоди и Киру. Волнуюсь за девочку, и головокружения вновь вернулись, но знаешь что? — риторически спросил он. — Чувствую я себя нормально.

— А что насчёт Рубена?

Я глянул на Мэтта и сглотнул комок в горле.

— Наверно, его смерть ещё не зарегистрировали, — вмешался я. Он пожал мою ладонь. — Тяжело, потому что приходится быть сильнее ради Клоди.

Мэтт кивнул мне.

— Нужно и похороны организовать, — тихо произнёс он. — Должна быть надлежащая церемония.

Я кивнул с ухнувшим вниз сердцем.

— Правильно.

— Мэтт, Кира, — вмешалась Тамара. Её голос стал строже. — Хочу, чтобы вы оба кое-что поняли. Всё, что вы делаете, заслуживает похвалы, и Мэтт, сегодня ты продемонстрировал свой прогресс.

Она настаивала, что Мэтту стоит гордится своим поступком и откровенностью, и что я действовал верно. Но я сам в это не верил. В голове продолжали крутиться мысли о Руби, и когда Мэтт закончил разговор, я подошёл к ограде террасы, рассматривая верхушки деревьев. Мэтт присоединился.

— Эй. Ты в норме?

Я кивнул, но затем, в честь нашей взаимной искренности, мотнул головой. Глянул на него.

— Нет, на самом деле.

Он положил ладонь мне на руку, в широко распахнутых глазах виднелось беспокойство.

— Кира.

— Я никак не перестану думать про Руби. — Мой голос был едва громче шёпота.

Мэтт посмотрел ласковее и грустно улыбнулся.

— Знаю. Это непросто…

— Он ведь всего лишь ребёнок, — начал я, но тут за нашими спинами открылась стеклянная дверь, и появилась Клоди.

Она посмотрела на нас обоих.

— Оскару нужно выйти. Можете с ним погулять? Тихий голос. Безэмоциональное и непроницаемое выражение лица.

— Ты не хочешь? — уточнил Мэтт.

Она покачала головой и ушла внутрь. Мы последовали — девочка снова легла на диван, уставившись в экран телевизора.

— Я его выведу. — Я схватил поводок со стойки.

— Уверен? — поинтересовался Мэтт. И показал жестами: «Кира, ты в порядке?»

Я кивнул, отвечая на оба вопроса.

Естественно, избегать Клоди было неправильно, но смотреть на грустную и потерянную девочку невыносимо. Я не знал, что сказать. Или как помочь. Её брат погиб, и я не представлял, насколько одиноко ей стало. В моей голове не укладывалось, как это — в девять лет не иметь никого в мире. Откуда вообще начать?

Но Мэтт знал. Он пережил точно такой же жестокий опыт. Конечно, он был старше, но всё равно ребёнком. Если кто и может понять и найти слова, то именно он.

Даже вечером я постарался задержаться на кухне. Прибрался, приготовил ужин, прибрался снова. Мы посидели рядом с Клоди, пока она не уснула.

На следующее утро за завтраком девочка растрепала тост в клочки, но сомневаюсь, что съела хотя бы кусочек. Мы вновь выбрались в лес, прошлись по главной улице Райтвуда, но Клоди по-прежнему только кивала. Купили себе кофе, ей — горячий шоколад, но она не допила. По возвращении домой малышка свалилась на диван, не сводя взгляда с телевизора. А тот даже не был включён.

На кухне, опёршись на раковину, я прожестикулировал Мэтту:

«Думаю, следует позвонить Тамаре. Ради Клоди. Она не в порядке, Мэтт. Я не…» — Я глубоко вздохнул. — «Не знаю, что делать».

Он кивнул.

«Мы позвоним. Но помогает даже то, что мы рядом. Она может и не осознаёт, но, поверь, достаточно и присутствия».

Он взял меня за руки и поцеловал костяшки пальцев.

Я прошептал:

— Ненавижу беспомощность.

— Понимаю, — проговорил он, заглядывая мне в глаза. — Но ты не беспомощен. Ты помогаешь больше, чем осознаёшь. Я точно знаю, потому что был на месте Клоди.

Я нахмурился.

— Да, — пробормотал я, сжимая его ладони. — И сожалею, что тебе приходится это переживать. Даже не представляю…

Мэтт чуть улыбнулся.

— Она знает, что ты рядом, знает, что не одна, и это важнее всего. День за днём.

Я улыбнулся и помотал головой.

— Когда ты так поумнел?

Он прильнул и ласково меня поцеловал.

— Мне далеко до мудрости. Пойди посиди с ней. Почитай книгу, подремли, без разницы. Это не имеет значения. Главное, будь рядом.

Когда Мэтт занялся стиркой, я устроился рядом с Клоди на диване и вытащил журнал из стопки. Глянцевые издания со звёздными сплетнями когда-то покупала мама. После того, как я пролистал третий или четвёртый журнал, я заметил, что Клоди трёт большим пальцем кроссовок. Я ничего не стал говорить, но наблюдал краешком глаза: девочка забралась на диван с ногами и натирала обувь рукой. Сначала слегка касаясь, затем всё сильнее и фанатичнее.

— Клоди, — позвал я, осторожно положив ладонь ей на плечо. — Что не так?

— Они грязные. Я испачкала новые кроссовки. — Она теперь тянула край футболки, пытаясь протереть обувь тканью. — Руби купил мне новенькие кроссовки на свои деньги. — Девочка лихорадочно чистила их, почти впав в истерику.

Я попытался отвести её руки, но она сопротивлялась.

— Я пообещала сохранить их блестящими. Пообещала! — воскликнула она.

И начала реветь. Слёзы не останавливались.

— Сказала ему, — всхлипывала Клоди. — Сказала. — Она судорожно вдохнула и выкрикнула: — Я пообещала Руби!

Мэтт замер на входе в комнату, и его глаза были круглыми, как, наверно, и у меня. Я даже не думал, как поступить или что сказать, просто чувствовал, что правильно. Посадил Клоди к себе на колени и обнял изо всех сил.

Девочка рыдала, вцепившись кулаками в мою футболку. Она словно цеплялась за жизнь. Я уткнулся лицом в ворох кудряшек, а подняв голову, увидел Мэтта перед собой. Он пальцами стёр слёзы с моих щёк. Я сморгнул, и Мэтт поцеловал сначала мой лоб, затем макушку Клоди.

Я почувствовал, как девочка прекращает сопротивляться, и вскоре она лежала у меня в руках как тряпичная кукла. Она выплакала все силы и крепко уснула. Пожалуй, впервые за последние три дня по-настоящему.

Мэтт поправил подушку, откинул покрывало, и я аккуратно уложил ребёнка. Она слегка пошевелилась. Мэтт подсунул ей под руку диванную подушку, девочка обняла её и снова успокоилась.

Без лишних слова Мэтт вывел меня на террасу. Быстро обернувшись, привлёк к себе и крепко сжал.

— Кира, детка, как ты?

Я тряхнул головой, коснувшись лбом его плеча.

— Не очень, — пробормотал я, судорожно и глубоко вздохнув. — Руби — всего лишь ребёнок.

Мэтт провёл рукой по моим волосам и поцеловал висок.

— Да.

Я опять кивнул.

— Это несправедливо.

Он отстранился и посмотрел на меня. На его лице была печаль. И тревога.

— Знаю.

— Тебе нельзя уходить из БК.

— Что?

— Нельзя увольняться из клуба, — повторил я. — Ты — всё, что есть у некоторых из детей. Никому другому не будет дела до их пропажи. Никому кроме тебя. Если бы не ты, что бы случилось с Клоди? Кто бы о ней позаботился? Что, если бы её схватили те двое? Как бы надругались над её крошечным телом? Как сильно бы навредили? — Мне стало тошно от мысли. — Тебе нельзя уходить, Мэтт. Не бросай их.

— Кира…

Я вытер слёзы.

— Не оставляй их. Ты им нужен.

— А мне нужен ты, — проговорил Мэтт.

— Я всегда буду с тобой.

— Даже если какой-нибудь наркоша будет угрожать тебе пистолетом? — В его огромных глазах светился страх. — Не уверен, что смогу с таким смириться. Я не способен даже представить, что что-то с тобой случится по моей вине. Только не снова.

Я улыбнулся, несмотря на слёзы.

— Знаешь что? Кажется, я привык. Так уж происходит, когда ты рядом.

Мэтт усмехнулся, помотав головой. Не убирая ладоней, он вытер большими пальцами влажные дорожки с моих щёк.

— Кира…

— Не увольняйся из БК. Ты любишь эту работу, Мэтт. И ты им нужен. Нужен детям. А ещё Боссу.

— Что насчёт тебя?

Я медленно улыбнулся.

— Мне ты всегда будешь нужен. И это никогда не изменится. Мэтт, ты для меня навсегда тот самый. Я наклонился и нежно его поцеловал. — В богатстве и бедности, любить и почитать, и так далее.

Его глаза округлились, и он уставился на меня внимательно, будто бы что-то выискивал.

— Мы пока не женаты.

— Но будем.

Мэтт ласково улыбнулся.

— И как мне настолько повезло?

— Ты ударил меня по лицу, помнишь? — ответил я с ухмылкой. — Мы спарринговали, ты атаковал и разбил мне губу.

— А ты флиртовал и отвлекал меня.

Я тихо рассмеялся, пусть в глазах до сих пор стояли слёзы.

— Припоминаю, что и ты со мной флиртовал.

— Припоминаю, что не мог предложения целиком сказать. Стоило тебе улыбнуться, и в моей голове становилось пусто.

— Этот эффект померк? Прежде я вгонял тебя в краску…

Я поцеловал его и прижался своим лбом к его.

— У меня до сих пор захватывает дух от тебя.

Мэтт прикусил мою нижнюю губу. Коснулся ладонями моих скул, крепко поцеловал. Но затем я кое-что услышал. Оторвавшись от губ любимого, повернулся в сторону знакомого звука. Мэтт, очевидно, ничего не заметил, но тут же обернулся вместе со мной — перед хижиной остановилась машина.

— Мама с папой, — пробормотал я. — Ты им звонил?

— Нет, — тихо произнёс он.

Мы вместе подошли к входной двери и открыли её. Когда родители оказались достаточно близко, я приложил палец ко рту.

— Ш-ш-ш.

Как всегда, мама шла первой. Она обняла меня и тихо спросила:

— Где Клоди?

— Спит, — ответил Мэтт.

Юми изо всех сил обняла и его. Думаю, она никогда не держала его настолько крепко. Не отпустила, даже когда он хотел отстраниться. Наконец, мама отступила и погладила ладонью его скулу.

— Ты в порядке, Мэтти?

Он чмокнул её в щёку и кивнул.

— Держусь.

Я глянул на только что вошедшего папу.

«Она волновалась о вас. О вас обоих и, конечно, о Клоди. Но сильнее всего о Мэтте».

Я предложил выйти на террасу и осторожно прошёл мимо спящего ребёнка.

Оказавшись снаружи, проговорил:

— Мэтт в порядке. Вообще-то, на этот раз Мэтт сильнее меня.

Мама потянулась ко мне, положив руку на щёку. Несомненно, она заметила, что я недавно плакал.

— Кира?

— Просто тяжёлый день. — Я вдохнул, успокаиваясь. — Клоди только что сорвалась. До того, как уснуть, она очень расстроилась. Последние три дня она была очень тихой и отстранённой. Едва произнесла хоть слово.

— И что случилось сегодня?

Я вздохнул.

— Мам, это было ужасно. Клоди пыталась очистить кроссовки, который подарил Руби, — произнёс я тихо. — Я не знал, что сделать.

Мэтт подошёл, приобняв меня и зажимая маму между нами.

— Ты прекрасно справился. Всё сделал правильно.

Я посмотрел на родителей.

— Я не понимал, как помочь. И до сих пор не понимаю.

— Вы и так делаете всё, — с грустью проговорила мама. — Вы оба сделали уже так много. Хорошие мальчики. Вы заботитесь о детях. Никто вас не заставлял. Никто даже не просил. Вы просто делаете.

— Мы не слишком-то хорошо позаботились о Руби. — Под веками жгло, и я прикусил губу, сдерживая слёзы.

— Нет, — серьёзно произнёс Мэтт. Он приподнял мою голову за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Кира, мы старались изо всех сил. Никто никого не обвиняет. Мы не виноваты. Руби знал об опасности. Знал, но не остановился. Это хреновая жизнь для ребёнка, но мы не виноваты в его судьбе. Мы предложили нашу помощь. Кира, детка, не думай, что мы делали недостаточно. Нам нечего ещё было предложить.

Я кивнул, но должно быть не выглядел убеждённым.

— Нужно придумать что-то постоянное для Клоди. — Я пожал плечами. — Ей нельзя возвращаться на улицы.

— Она останется с нами, — проговорила мама позади нас. Мы обернулись. — Клоди нужен дом. И школа. Она может занять твою детскую комнату, Кира. Клоди поживёт с нами, и мы за ней присмотрим.

Я перевёл взгляд с мамы на отца. Тот просто кивнул.

«Юми решила». — Потом пожал плечом, как бы говоря, что спорить бесполезно. И улыбнулся. — «Твоя мама всегда хотела больше детей».

Я вновь посмотрел на маму и не мог сдержать слёз.

— Вы сделаете это ради нас?

— Мы сделаем это ради Клоди, — ответила она. Затем указала на меня пальцем. — Но вот Оскар — только когда попросите. Постоянно я сидеть с ним не буду. Только не ребёнок вместе с собакой. Я сумасшедшая, но не настолько.

Мэтт рассмеялся и обнял её, целуя в щёку.

— Садитесь. Я сварю кофе.

Мы устроились за столиком патио, и я взглянул на родителей.

— Уверены? Это важное решение, мам. Не несколько недель, а несколько лет. Клоди всего девять. Ей понадобится множество вещей. И терапия, мам. Ей нужно будет поговорить с кем-нибудь и получить помощь.

— Ты забыл, кто тебя растил? Я знаю, что нужно детям. — Взгляд мамы смягчился. — Но и ты ей нужен. И Мэтт. — Она обернулась на вход в домик. — Как он? Я так волновалась. Ты сказал, что вы едете в хижину, и нападение с пистолетом, и бедный Руби… — Мама замотала головой. — Я боялась, что Мэтт тяжело это перенесет.

— Он прекрасно справился, — ответил я. — На этот раз он заботился обо мне.

Мама ласково улыбнулась.

— Он хороший мальчик.

— Лучший.

Мэтт вышел из-за стеклянной двери с подносом с чашками и кофейником. Разлив напиток, он сел рядом со мной, и мы заговорили о малышке, спящей в доме.

— Она не отправится в какой-нибудь приют, — качнула головой мама. — Если она захочет жить с вами, то и ладно. Мы поможем. Но, думаю, ей необходим кто-то с опытом. Мы вырастили тебя. — Она посмотрела на меня. — И вроде бы неплохо. Вы оба работаете по ненормированному графику, а мы на пенсии и свободны. У нас есть время на Клоди.

Я кивнул. Как бы ни хотелось поспорить, мама была права. Как обычно.

Клоди проснулась после обеда, когда мы всё ещё сидели на террасе. Выйдя на улицу, девочка тут же направилась к Мэтту и уселась ему на колени.

— Ты в порядке, выскочка? — спросил он.

Малышка кивнула, но промолчала.

— Клоди, — обратился к ней Мэтт. — Мы хотим с тобой кое-что обсудить, хорошо?

Она долго смотрела на него, наверно, решая, доверять или нет, и вновь кивнула.

— Ты же знаешь, что не одинока? — Он не ждал ответа. — Потому что это так. Есть люди, которые заботятся и переживают о тебе.

Нижняя губа у Клоди задрожала, глаза увлажнились, но девочка не заплакала.

— Мы хотим, чтобы ты знала — ты можешь остаться в настоящем доме. Ты не вернёшься на улицы. Не обязательно жить прежней жизнью.

Клоди сморгнула слёзы и тряхнула головой.

— Никого у меня нет. — Её тихий голос охрип.

Мама сражалась с собственными слезами.

— Есть. У тебя есть мы. Все мы.

Клоди посмотрела на меня, на Мэтта. Она, очевидно, никак не могла взять в толк, что происходит.

— Если захочешь, — начал Мэтт, — только если захочешь, ты можешь жить с Юми и Сэлом. Они предлагают тебе остаться у них.

Клоди обернулась к моим родителям и прижалась теснее к Мэтту. Очевидно, она была в шоке и не загорелась идеей.

— Будешь спать в моей старой комнате, Клоди. — Я попытался уговорить её. — Твоя собственная спальня! С личной кроватью, а ещё можно пройтись по магазинам, выбрать новое покрывало и навести красоту.

Мама печально пожала плечами.

— Знаю, мы немного ненормальные.

— Конечно нет. — Я практически оскорбился.

Мама улыбнулась, а папа похлопал меня по ноге.

— Но Кира, так и есть.

— Вы — ненормальные, — с теплотой произнёс Мэтт. — И невероятно крутые.

Я посмотрел на Клоди.

— Мама заставит тебя есть овощи и делать домашнее задание. У тебя будут обязанности, не слишком сложные, например, убираться в комнате и бросать вещи в бак с грязным бельём. А папа? Ну, он дождётся твоего первого свидания и опозорит тебя, пробравшись тайком на задний ряд в кинотеатре.

Отец рассмеялся.

«Это было только ради тебя».

— Видимо, тебе это не грозит, Клоди, — пояснил я девочке.

Она несколько секунд молчала, и мы позволили ей подумать. Наконец, она поинтересовалась:

— А Оскар?

— Он останется со мной и Кирой, — ответил Мэтт. — Но мы будем привозить его несколько раз в неделю, и вы будете видеться у нас дома.

Клоди заморгала и посмотрела на Юми.

— Придётся идти в школу?

Мама кивнула.

— Бояться нормально, Клоди, — заговорил Мэтт.

— Я был испуган, когда умерла моя мама. Не хотел принимать никаких решений, и ничего страшного. Мне не нужно было решать всё сразу, и тебе не нужно тоже.

— Мы просто хотим показать, что ты не одна, — вступила мама. — И ты можешь жить с нами.

Оскар положил морду мне на ногу. Я почесал его за ухом, пока мы болтали на отвлечённые темы. Клоди некоторое время молчала, уютно устроившись на коленях Мэтта. Она, казалось, потерялась в собственных мыслях. Папа спросил, как долго мы планируем оставаться в хижине.

— Не уверен, — сказал я. — Послезавтра мне на работу.

— Мы с Клоди можем остаться ненадолго, — предложил Мэтт. Он слегка сжал её в объятиях. — Если она захочет.

— Нужно вернуться, Мэтт, — тихо произнесла девочка. — Куча дел до следующих выходных. Праздник же, помнишь?

Мэтт улыбнулся.

— Уверена?

Девочка кивнула и пожала плечами.

— Нельзя оставлять всё на Босса, а то он будет ворчать.

Мы все рассмеялись. Вдруг Клоди проговорила:

— Я правда скучаю по Руби.

Наш смех оборвался. Мэтт погладил ладонью по спине малышки и сообщил:

— Знаю, выскочка. И ты всегда будешь скучать. Мы поможем тебе помнить, чтобы Руби оставался вот здесь. — Он указал на её сердце. — И просто жить день за днём.

Девочка грустно кивнула, и мы погрузились в тишину. Вскоре Клоди свернулась в клубок в руках Мэтта и спросила:

— Если я поеду с ними, то буду видеться с тобой и Кирой?

— Конечно! — воскликнул Мэтт. — Постоянно. Мы успеем тебе надоесть. Ты можешь ночевать у нас по выходным и проводить время, когда Юми и Сэлу нужно будет куда-то. Уверен, Оскару это понравится.

Клоди улыбнулась впервые за три дня, пусть даже коротко и слабо. Кивнула.

— Мне бы хотелось.

Мама широко заулыбалась и наклонилась вперёд.

— Правда? Ты останешься с нами?

Клоди дёрнула плечом и кивнула.

— Наверно.

Мама почти повалила Мэтта с Клоди, бросившись обнимать.

— Мы так повеселимся. У тебя будет жильё и хорошая еда, а у меня–ещё одна девочка в доме. Обычно-то я одна среди мальчишек. Годами у них было численное превосходство.

— Мама, — вмешался я со смехом. — Ты её напугаешь.

После небольшого обсуждения было решено, что Клоди сегодня же уедет с родителями в Лос-Анджелес. Едва наступил полдень, и всего через час или два мы с Мэттом уже прибрались в хижине и убрали постельное бельё. К маме с папой мы заедем по пути домой.

Когда они уезжали, мама была счастлива, но сдержана. А ещё переживала обо мне. Её волновало то, что я был расстроен.

Пока Мэтт с папой и Клоди пошли к машине, я отвёл маму в сторонку.

— Ты уверен, что всё хорошо? — в очередной раз спросила она.

— Да. Ну, точнее будет. Я просто… — Я поискал правильное слово. — Не знаю. Всё странно.

— Могу я как-то помочь? — Она подняла на меня взгляд.

— Знаешь, что мне нужно, мам? Время. Я в порядке. Правда. Просто нужно провести немного времени наедине с Мэттом. Наверно, это эгоистично, учитывая всё, что пережила Клоди, но мне нужно побыть с Мэттом, в тишине и спокойствии.

Мама с заботой глянула на меня.

— Всё хорошо. Я понимаю. Ты потерял душевное равновесие.

Я кивнул. Не уверен, как именно себя чувствовал, но «потерявший равновесие» — довольно точное описание.

— Именно.

Мама чмокнула меня в щёку.

— Позволь ему позаботиться о тебе на этот раз.

— Конечно. Он потрясающий, мам. Со всеми этими событиями видно, насколько далеко Мэтт продвинулся. Он отлично справляется.

Она улыбнулась.

— Знаю.

Мы попрощались, пообещав вскоре увидеться, и проводили маму с папой и Клоди. По возвращении в дом Мэтт погладил меня по руке.

— Всё нормально? Я честно думаю, что Клоди будет лучше с твоими родителями. Я был бы и не против, если бы она захотела жить с нами, но речь ведь не обо мне. Речь о том, что правильно для ребёнка. Мы бы справились, но ей точно нужны твои мама и папа. Клоди много времени провела без стабильности и системы, и участие мамы не обязательно, уверен, и двое отцов подошли бы, но не уверен, что смогу дать то, что нужно Клоди. В смысле, я же ещё лечусь, и ей нужно больше… — бормотал Мэтт. Он всегда так делал, когда нервничал.

— Ты, мы будем в полном порядке, Мэтт, — проговорил я.

— Ты не злишься, что Клоди уехала с ними?

Я помотал головой.

— Нисколько. Мы позаботимся о ней все вместе.

Он улыбнулся.

— Надеюсь.

— Она тебя обожает, — произнёс я.

— И тебя.

— Мы поступили правильно. Думаю, Клоди с мамой споются. А если ей не понравится жить у них в доме, то разберёмся позже.

— Кира, ты как? — с беспокойством уточнил Мэтт. — Ты будто бы… Не здесь.

— Мне сложно объяснить. Я словно… потерял душевное равновесие или типа того, — воспользовался я маминым выражением.

Мэтт смотрел на меня огромными от волнения глазами.

— Детка, что такое?

— Я пожал плечами. — Не знаю. Чувствую… Я не знаю.

Мэтт обхватил моё лицо ладонями и заглянул прямо в глаза.

— Скажи, что сделать, что тебе необходимо.

— Нужен ты.

— Я у тебя и так есть.

— Нет, я нуждаюсь в тебе. Нужно побыть с тобой. Нужно… взять тебя.

— Ладно, — согласился он и за руку повёл меня на второй этаж. У кровати он обернулся и, прикусив нижнюю губу, стянул футболку. — Ты можешь взять меня когда угодно.

Я помотал головой.

— Как-то глупо с моей стороны. В смысле, я не могу даже объяснить нормально. Дело ведь не в сексе. Мне нужно почувствовать тебя, нужно…

— Нужно ощутить себя живым. И значимым. И цельным, — произнёс Мэтт, словно читая меня как открытую книгу. — Последние несколько дней выдались ужасными, и тебе нужна гармония.

Я кивнул.

— Да.

Он погладил меня по щеке, медленно и идеально поцеловал, но тут же отстранился.

— Чёрт. Я ничего не захватил…

— Я взял. — Презервативы и смазка всегда были у меня в сумке — привычка такая же, как упаковать с собой нижнее бельё. — Но не хочу использовать. Пусть будем только мы с тобой.

Мэтт округлил глаза.

— Уверен?

Я кивнул.

— Да. Никогда не был уверен сильнее. Хочу прикосновений кожи к коже, без презерватива, без преград. Только мы.

Мэтт вновь меня поцеловал, слегка втянув мою нижнюю губу.

— Только мы.

Я прижался к его лбу своим и поцеловал в последний раз, а затем пошёл к сумке за смазкой. Я её даже не распаковывал. Последний раз она пригодилась больше недели назад.

Мэтт снял штаны и забрался на кровать. Я кинул бутылочку рядом с ним и начал раздеваться, а он тем временем выдавил немного геля на руку. Смазал анус, слегка проникая пальцами. А я ещё даже не успел стянуть шорты.

К тому времени, как я обнаженный встал на колени на постели, Мэтт уже добавил второй палец. Я лизнул его мошонку и провёл языком по члену. — Кончи сначала.

Он торопливо мотнул головой, вводя пальцы до самых костяшек.

— Нет, сперва ты. В меня, пожалуйста.

Господи. Мэтт практически умолял. Ему это требовалось настолько же сильно, как и мне.

Склонившись, я покрыл смазкой свой член. Он был уже твёрд. А я — безумно возбуждён от предвкушения.

Медленно я убрал пальцы Мэтта и прижал его руки над головой, схватив за запястья. Наши тела льнули друг к другу, языки сталкивались. Мэтт поднял ноги, прижимая колени к груди, раскрываясь, отдавая себя целиком.

Мой член тёрся об его вход, и наступил тот самый момент.

— Уверен?

Он быстро кивнул.

— Пожалуйста.

Рукой я направил член, медленно толкнулся. Мэтт, ахнув, открыл рот, переплёл пальцы с моими, сжимая всё сильнее.

Я накрыл его губы своими, неторопливо проникая глубже в тело. Мэтт приподнял бёдра, раскачиваясь, пока каждый мой сантиметр не оказался внутри него.

Наконец разжав пальцы, он обнял меня, притянул ближе. Он стонал от каждого движения, как никогда прежде.

Внутри него было горячо и очень-очень хорошо.

Впервые настолько хорошо.

— Мэтт, я близко, — прохрипел я.

Он тут же скрестил лодыжки у меня за спиной, удерживая, и обхватил лицо ладонями. В потемневших глазах горела любовь, и Мэтт прошептал мне на ухо:

— Кончи во мне.

От его слов по венам пробежал огонь, я толкнулся сильнее, глубже, чувствуя, как взрывается оргазм. Член дернулся, и я излился внутри Мэтта.

Такого я никогда прежде не испытывал.

Он по-прежнему смотрел на меня огромными глазами, держа моё лицо в ладонях.

— Ох, блядь, — выдавил он, потянувшись ко мне губами. И пока я был внутри Мэтта, пока моё тело дрожало от удовольствия, он рукой схватился за собственный член, кончая и выплескиваясь горячей спермой между нами.

Я так и не отстранился.

Зачем?

Я хотел остаться внутри Мэтта навсегда.

Когда он лениво открыл глаза, я чмокнул его блаженно ухмыляющийся рот и неохотно вытащил член. Перекатился на бок, притянул Мэтта к себе, закинув ногу на его бедро. Я обнял его, поцеловал в висок и спросил:

— Тебе хорошо?

— О, нереально хорошо, — усмехнулся и пробормотал он.

Я невольно рассмеялся.

— Это было… Мэтт, это было потрясающе.

Он крепче прижался к моей груди, оставляя поцелуи на коже, пока мы оба пытались отдышаться. Провёл ладонью по рёбрам, по ягодице, прильнул бёдрами. Коснулся моего слегка твёрдого члена и поёжился.

— М-м-м. Всё ещё возбуждён. Хочешь больше?

Я хохотнул, посчитав вопрос риторическим, но Мэтт снова подался пахом вперёд, и член дёрнулся.

— Однозначно больше. — Мэтт выпутался из моих объятий и лег на постель лицом вниз.

— Мэтт…

Он лишь сжал в кулаках простынь над головой, разводя ноги в стороны и поднимая задницу.

Я подумал было сказать, что вполне доволен, но он знал меня слишком хорошо. Поэтому я погладил свой член, Мэтт простонал. И задрал ягодицы выше. Я почти зарычал, вставая позади него на колени и склоняясь вниз. Прошептал на левое ухо:

— Ты дразнишься.

— Просто трахни меня уже.

Я тихо рассмеялся.

— А ещё много командуешь.

Мэтт повилял задницей, потираясь об меня, и я дал ему желаемое. Прижался членом к до сих пор влажному входу и надавил.

Легко скользнул внутрь. Мэтт запрокинул голову и глухо простонал, подаваясь мне навстречу. Иногда ему именно это и нужно было — качественный жёсткий секс.

Я накрыл ладони Мэтта своими, вбиваясь и даря ему желаемое. Даря желаемое самому себе. Мэтт хотел, чтобы его взяли, а я хотел заявить свои права. Нам необходимо было восстановить нашу связь.

Я поцеловал его плечо, прикусил. Мэтт стонал громче и раскачивал бёдрами мне навстречу. Удовольствие нарастало с каждым движением, и вскоре я вновь кончил.

Навалился сверху, взмокший и удовлетворённый, оставляя поцелуи на месте укусов. Когда решил пошевелиться и отстраниться, он меня остановил.

— Останься внутри.

Я поцеловал любимого в затылок.

— Мы устроили беспорядок. Нужно вымыться.

Некоторое время мы не двигались, успокаиваясь, пока Мэтт не засмеялся подо мной. Я отодвинулся, позволяя ему перевернуться на спину, и вновь устроился сверху. Он обнял меня и руками, и ногами, смеясь по новой.

— Что такого забавного? — поинтересовался я, с удовольствием наблюдая за его счастьем.

Он поцеловал меня с улыбкой.

— Посмотри, какой я. Покрыт смазкой, потом и спермой.

Его глаза сияли, и он был настолько доволен, что я не мог не захохотать в ответ. Потащил его в душ, где мы скрючившись в тесноте вымыли друг друга. Я очистил его волосы от смазки, а он сделал мне бороду из пены. Взяв душевую насадку, я попытался отмыть тело Мэтта, что привело к водяной битве, и в итоге всё закончилось истерическим смехом, полностью залитой ванной комнатой и мокрыми счастливыми поцелуями.

Мэтт высушил мою голову полотенцем.

— Мне нравятся твои длинные волосы.

— Думал, тебе по вкусу короткие и торчащие.

Он искренне озадачился.

— Не могу решить.

Я рассмеялся, повязывая полотенце на талии. Притянул Мэтта для очередного поцелуя.

— Спасибо, — проговорил я. — Мне это правда было нужно.

Он посмотрел на меня, склонив голову. Его улыбка не угасла, но в глазах появился вопрос.

Я пояснил.

— Нужно было время с тобой, пусть даже час. Нужен был смех.

— Мне тоже.

— Лучше бы нам прибраться и ехать в город. — И посерьёзнел, вспомнив, что нам предстоит планировать похороны Руби. — По возвращении домой нас ждут не самые приятные дела.

Мэтт выпрямился и обхватил моё лицо руками.

— Детка, мы разберёмся. Вместе мы осилим что угодно.

Я повернул голову и поцеловал его ладонь. Его слова, его убеждённость согрели меня.

— Да, осилим.

Глава 17

Две недели спустя. День благотворительного мероприятия

Мы приехали в БК рано, потому что, несмотря на подготовку, у Мэтта и у ребят осталась куча дел. Когда перекрыли дорогу, на улице выстроились лотки и аттракционы, а мы вытащили тяжёлые столы для пикника. Установили временные ринги, разложили маты для показательных детских выступлений и даже успели немного потренироваться, пока не стали появляться гости.

Затем пришла толпа людей. И они продолжали идти.

Мэтт чувствовал себя как рыба в воде. Чтобы поспевать за ним, требовались некоторые усилия. Он пообщался с владельцами лотков, руководил ребятами из клуба и не позволял Боссу потерять самообладание. Даже дал несколько интервью для газет, местного журнала и радио. Мэтт активно продвигал клуб как спортивный и общественный центр, рассказывал о том, что главное для них — оберегать детей от наркотиков.

Клоди, конечно, была тут, вместе с мамой и папой. Последние две недели выдались непростыми и для девочки, и для всех нас. День похорон Руби был ужасен. Невыносимо было смотреть, как маленькое сердце Клоди разбивалось вновь.

Но горе и сожаления принесли немного добра: взаимоотношения малышки с моими родителями, особенно с папой. Они провели множество часов в абсолютной тишине, конечно, из-за папиной глухоты, но на Клоди это действовало почти как успокоительное. Ей был нужен покой, чтобы прийти в себя, и она обрела его рядом с папой, который всегда был поблизости, заботливый и молчаливый.

Нам всем пришлось потрудиться — непросто забрать ребёнка с улиц и дать ему дом. Тамара объяснила, что необходимо привыкнуть ко многим вещам, Клоди придётся справиться с эмоциональной травмой, и нужно всего лишь проживать день за днём.

За прошедшие недели мы несколько раз провели сеансы с Тамарой. Познакомившись с моими родителями, она со смехом сообщила, что это многое объясняет. Но Клоди она взяла к себе в качестве пациента на семейную терапию, и её отношение к ребёнку разительно отличалось от общения с нами.

Думаю, Мэтт как-то по-новому зауважал врача. Он перестал сопротивляться, перестал враждовать, и даже в его состоянии наметился прогресс.

Мэтт пригласил её на мероприятие, причём не из вежливости, а чтобы показать, как далеко продвинулся. Сначала я решил, что он хочет познакомить Тамару с детьми, показать, что они не безымянные и безличные, они — не диагнозы в каких-то психологических книгах. Но со временем стал больше склоняться к мысли, что дело в гордости. Мэтт стремился продемонстрировать результат тяжёлой работы, хотел познакомить врача с важными людьми из его жизни. А Мэтту действительно стоило гордиться.

По какой бы причине и для чьей бы пользы это ни было, Тамара пришла.

Мэтт представил её парням из БК, и она понаблюдала за открытым детским занятием. Тамара должна была увидеть, как он взял под крыло кучу беспризорников, не имеющих ничего за душой, и научил их гордиться собой. И надеяться. Она видела, что Мэтт подарил надежду.

Я думал, что Тамара вскоре уйдёт, но нет. Она осталась на целый день, болтала с нашими знакомыми и посторонними, и, думаю, по-настоящему поняла, почему Мэтт бился изо всех сил и отстаивал своё дело на сеансах.

Так или иначе, теперь между Мэттом и Тамарой воцарился взаимный восторг. Ну, до тех пор, пока через несколько месяцев они вновь не столкнутся лбами — в этом я не сомневался. Уверен, Мэтту нравился вызов, а Тамара знала, что только так можно побудить его к общению.

Как бы там ни было, сколько бы они не боролись друг с другом, но всё же достигли многого вместе.

Тамара стояла рядом со мной и родителями, глядя на выходящего на самодельную сцену Мэтта. Наверно, сыграли свою роль выступления от лица «Великолепной четвёрки» на всех тех пресс-конференциях, потому что он взял микрофон уверенно, будто был рождён для этого. Мэтт поблагодарил за поддержку сообщества гостей и спонсоров, а также детей.

Рассказал, что клуб старается вернуть детей с улицы в школы с помощью спортивной программы смешанных боевых искусств. Приложив ладонь к сердцу, Мэтт проговорил:

— С гордостью объявляю, что БК совместно с общественным колледжем Хиллвью и щедрым спонсорским вкладом от компании «Ред дог» получил достаточное финансирование на полную стипендиальную программу ММА для бездомных детей.

По толпе пронеслись аплодисменты, Мэтт глянул на нас.

— Не забывая горечь утраты, мы открываем стипендиальную программу имени Рубена Вона. — Он глубоко вздохнул. — Потому что ни один тринадцатилетний ребёнок не должен считать, что его забыли, не любят или не видят. И ни в коем случае не должен умирать на улицах, в полном одиночестве.

Аплодисменты взорвались в очередной раз, громче всего со стороны команды БК.

Момент был радостно-горьким, и я подхватил Клоди на руки, крепко обнимая. Мэтт улыбнулся нам и вновь повернулся к толпе. Он опять всех поблагодарил, а сойдя со сцены сразу направился к нам с Клоди и обнял обоих.

Как только закончилась официальная часть мероприятия, девочка захотела покататься на аттракционах, поэтому родители ушли с ней. Тамара тепло улыбнулась Мэтту.

— Чудесные новости о стипендии, Мэтт, — проговорила она.

— Верно, — согласился он. — Мы знали, что получим спонсорские деньги, и искали им применение. Окончательно решили на похоронах Руби. Показалось правильным.

— Так и есть, — влез я.

Тамара улыбнулась будто какой-то своей шутке.

— Ох, Мэтт.

Он глянул на неё неуверенно.

— Ох, Мэтт, что?

— Тебе правда следует гордиться своими достижениями. Это замечательно, и ты, твоя семья, дети должны быть очень горды.

У Мэтта вырвался смешок.

— Ну, думаю, насчет детей беспокоиться незачем. Очевидно, что мы нескоро добавим статус родителей в список дел. Когда-нибудь, но пока в моей голове всё не настолько правильно…

Тамара улыбнулась.

— Мэтт, я скажу кое-что не как врач, а как друг. Ты уже родитель, и превосходно справляешься.

Он глянул на неё как на сумасшедшую. Уверен, что и я сам смотрел так же.

— Мэтт, Кира, — проговорила женщина нам обоим. — Не нужны какие-то определённые названия вашим отношениям с Клоди. Вы можете быть отцами, старшими братьями, дядями. Но по сей день, особенно с поддержкой Сэла и Юми, вы очень хорошо о ней заботились. Вот что главное: несмотря на весь ужас в её жизни, ей очень повезло заполучить вас.

Мэтт провёл рукой по волосам, уставившись в ту сторону, куда ушли Клоди с родителями.

— Сомневаюсь…

Тамара покачала головой.

— Мэтт, ты лучше, чем представляешь. Ты делаешь чудесную работу и, как настоящий отец, подвергаешь сомнению каждый шаг.

Она утешительно коснулась его плеча ладонью и ушла. Мэтт уставился на меня.

— Это было странно, — пробормотал он.

Я рассмеялся, и тут к нам присоединились Анна и Митч. Как всегда, я чмокнул девушку в щёку, и мы устроились за одним из столов, заговорив о жизни и наших мужчинах.

— Ты ещё никогда не выглядел настолько прекрасно, — заявила Анна. — Скажи, что происходит?

Я невольно заулыбался.

— Жизнь потрясающая, — только и выдал я.

Она понимающе усмехнулась.

— То есть, Мэтт потрясающий.

— И это тоже, — хохотнул я. — Наши отношения почти вернулись к началу. Вообще-то, несмотря ни на что, они даже стали лучше. Нам гораздо лучше.

— До сих пор всё проговариваете, как на приёме у психиатра?

Я фыркнул от смеха.

— Типа того.

— Искренне счастлива за вас, Кира, — сказала она. — Вы заслужили.

— А что насчёт вас? — Анна выглядела отлично. — Ты и сама светишься. Каков секрет?

Анна оглянулась на беседующих Митча и Мэтта и улыбнулась.

— Возможно, мы начали думать о детях.

Я подтолкнул её плечом.

— Самое время. И, кстати, ты же знаешь, что Кирой можно назвать и мальчика, и девочку?

Анна рассмеялась.

— Возьму на заметку.

К нашему столу подошли Аризона с Лашоной. Анна тут же подхватила на руки их дочь, чтобы беременная Лашона могла присесть.

Вскоре вернулись мама с папой и Клоди, и, казалось, все наши знакомые были рядом. Особенно радовало присутствие бывших напарников Мэтта из полиции. Их поддержка имела для Мэтта огромное значение.

Когда толпа рассеялась, мы остались за столами для пикников, а после того, как собрали все лотки, Мэтт, наконец, смог взять перерыв. Он болтал со всеми, останавливаясь у каждой компании гостей по пути.

Он выглядел… счастливым.

Я огляделся. В свете заходящего лос-анджелесского солнца Аризона беседовал с Митчем, Лашона рассказывала про детей Анне, Рейчел и Эви. Босс неожиданно заговорился с Тамарой, и их смешки и фразочки походили на флирт. Странно, мило наверно, но странно. Рики и Курт обсуждали футбол с Коди и Амилом.

Вечер выдался прохладным, воздух был свеж, солнце мягко светило, и ничего не напоминало о том, что мы сидим посреди оживлённой улицы. У нас осталось совсем немного времени до того, как снова пустят машины, поэтому момент идеален.

Приятный сюрприз — к концу дня заглянул Беркман. Когда я говорил с ним ранее, он не был уверен, но пообещал постараться. Бывший босс Мэтта, Росс Беркман, прервал его беседу с отцом Майклом и поздравил с успешным мероприятием. Похлопал его по плечу, а затем присоединился к остальным парням за столом и, своровав пиво у Курта, быстро отпил.

Я улыбнулся, наблюдая за тем, как все шутили и смеялись.

Атмосфера была слегка нереальной, безмятежной. Наши друзья и близкие рядом, и каждый из них — счастлив.

Я посмотрел на Мэтта, тот хохотал над словами священника. И на меня накатила абсолютная уверенность в том, что нужно сделать прямо сейчас.

Я встал, чмокнул Анну в щёку и подошёл к Мэтту с отцом Майклом.

— Эй. — Мэтт, завидев меня, улыбнулся.

— Эй, — ответил я, положив ладонь ему на поясницу. — Отец Майкл, могу я попросить вас об одном одолжении?

Мужчина осторожно улыбнулся.

— Конечно.

— Пожените нас.

Я глянул на Мэтта, испытывая небывалую убеждённость. Он моргнул, потом моргнул ещё раз.

— Что?

— Сейчас, — уточнил я. — Давай поженимся. Прямо сейчас.

Мэтт дважды открыл и закрыл рот.

— Эм-м…

— Только если ты хочешь, — добавил я.

— Хочу, — мгновенно ответил Мэтт. — Но мы же не готовы, ничего нет…

Я вытянул кожаный шнурок с кольцом из под футболки.

— Ты, я, два кольца и священник. И все, кого мы знаем.

Мэтт до сих пор глядел на меня с открытым ртом, но отец Майкл вмешался:

— Это вообще-то не так просто. Нужны документы, регистрация, лицензия. Требуется время.

— Это очень просто, — возразил я. — Правда просто. У нас есть подписанная лицензия, которую дала мама. Можем принести её завтра и закончить с документами. А церемонию проведём сейчас. Я оглянулся на друзей и семью. — Все здесь.

Мэтт разглядывал меня долго и вдумчиво, затем повернулся к Майклу.

— Вы готовы? Сейчас?

— Я могу провести церемонию, — неуверенно произнёс тот. — Но это не будет иметь законного основания.

Мэтт небрежно махнул рукой.

— Разберёмся позже, — заявил он, развязывая свой шнурок с кольцом.

Я сделал то же самое, и когда мы оба замерли с кольцами в руках и улыбками в пол-лица, Майкл не смог отказать. Он пробормотал что-то похожее на «даже не верится, что соглашаюсь» и откашлялся.

— Леди и джентльмены, прошу вашего внимания.

Через несколько секунд все, наконец, замолчали и посмотрели на нас.

— Мэтт и Кира попросили меня кое-что сделать, — проговорил священник. — Ну, вроде того. Здесь, в окружении семьи и друзей, они попросили поженить их.

На пару мгновений повисла тишина. Юми встала.

— Они что?

— Мама, — начал я.

Она выставила вперёд ладонь.

— У меня готовы планы. Цветовые палитры, схемы рассадки! Почему сейчас?

— Потому что я ждать не хочу, — ответил я. — Ни единого дня.

— Потому что мне не терпится стать частью вашей семьи, — подхватил Мэтт.

Выражение лица у мамы смягчилось, потом папа похлопал её по руке, попросив объяснить, о чём речь. Должно быть, слова отца Майкла он пропустил.

«Они женятся», — сообщила мама.

«Сейчас?» — с удивлением уточнил отец.

— Да, сейчас, — уже вслух проговорила она.

Папа выдохнул с облегчением.

«Слава богу», — показал он, глядя на нас с Мэттом. «Значит, я получу обратно обеденный стол?»

Мы с Мэттом фыркнули, а отец Майкл уточнил:

— Мне хочется знать, что он сказал?

Я мотнул головой, а Мэтт, рассмеявшись, добавил:

— Ему очень по душе то, что мы собираемся пожениться сегодня.

Мама, надувшись, села. Папа просиял и притянул Клоди на колени. Отец Майкл попросил нас взять друг друга за руки.

— Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать любовь Мэттью и Киры и засвидетельствовать их союз перед Господом.

Я не мог стереть улыбку. Не было ни следа нервов — я был совершенно, до глубины души уверен.

— У вас есть клятвы? Желаете ли вы что-то сказать? Мэттью? — спросил священник.

— Согласен, — буркнул он, вызвав у всех смех. Мэтт прикусил губу и захохотал, покраснев от смущения. Я положил ладонь ему на щёку и притянул его к себе, тоже смеясь.

— Речь про клятвы, — терпеливо произнёс отец Майкл, ожидая, когда гости прекратят потешаться. — Ты хочешь поделиться клятвой с Кирой?

Мэтт кивнул, выпрямился и провёл ладонью по волосам.

— Эм… Кира, ты… — Он опять взял меня за руку и сжал изо всех сил, чуть не ломая кости. Я с трудом сглотнул. Наконец, Мэтт нашёл слова. — Кира, Бог знает, я наделал ошибок, но каждую ты исправил. Каждый шрам и каждую рану излечил. Ты моя вторая половина, ты делаешь меня цельным. Ты даёшь мне сил. Ты дал мне больше, чем я когда-либо надеялся обрести. — Мэтт сделал глубокий вдох и рвано выдохнул. — Ты — моё всё, и я обещаю до конца жизни дарить тебе верность, любовь и честность.

Я сморгнул слёзы, потрясённый чувствами в словах Мэтта и искренностью в его глазах.

— Кира? — подтолкнул отец Майкл.

Я кивнул, пытаясь собраться с мыслями.

— Мэтт, с первой секунды я знал, что тебе суждено изменить мою жизнь. Каждый раз, когда ты говоришь «не знаю, почему ты до сих пор меня любишь» или «не знаю, чем заслужил тебя», мне хочется кое-что ответить. В тебе столько любви, столько теплоты. Ты не считаешь себя особенным, никогда не считал, но ты невероятный мужчина, и я всю жизнь буду тебе это доказывать.

Его глаза наполнились слезами, и я обхватил его лицо ладонями, вытирая слёзы большими пальцами. Мы соприкоснулись лбами, и я произнёс лишь для Мэтта:

— Вот почему я тебя люблю. Никто не видит тебя таким, каким вижу я. Это дар, за который я буду вечно благодарен.

Мэтт прикрыл глаза, словно вникая в слова, и я бессознательно его поцеловал. Мне было необходимо. Я поднял его лицо и прижался к губам в нежном, медленном поцелуе.

И только когда священник кашлянул, я пришёл в себя.

Отстранился, оставляя Мэтта чуть осоловевшим. До меня донеслись приглушённые смешки друзей и близких.

Мэтт покраснел вновь, рассмеявшись от стыда, а я глянул на Майкла.

— Извините.

— До этой части мы пока не добрались, — ответил тот, скрывая ухмылку. Он поднял наши кольца. — Сначала они.

— Ох, — отреагировал Мэтт, забирая кольцо и передавая мне.

Я взял его за левую руку и надел металлический ободок на безымянный палец, Мэтт сделал то же самое. Он снова заплакал, но теперь с улыбкой. Вытер глаза тыльной стороной ладони и уточнил у отца Майкла:

— Теперь-то я могу его поцеловать?

Священник кивнул, и Мэтт потянулся ко мне. Наши друзья и близкие подскочили, разразившись аплодисментами, и даже прохожие присоединились, когда отец Майкл властью, данной штатом Калифорния, объявил нас мужем и мужем.

И прямо там, прохладным вечером посреди улицы, в окружении любимых людей, незнакомцев и грузчиков торговых лотков, мы поженились.

Мэтт зарылся лицом мне в шею, но вскоре мама оттащила нас друг от друга, желая обнять. Она рыдала от счастья. Папа передал Клоди на руки Мэтту и обнял меня. Затем Клоди захотела ко мне, и мама бросилась неистово обнимать Мэтта.

После родителей нас обняли и поздравили остальные. Всё казалось нереальным. И чудесным. Мне ни к чему шикарная свадьба с палитрами и фигурами из цветов. Нужен только Мэтт.

Церемония даже не была официальной, и мы фактически не женаты до завтра, но плевать. Для меня это реально. Переслушав все пожелания, Мэтт вернулся ко мне. Без слов прильнул и вновь уткнулся лицом мне в шею.

Вдохнул и замер, несмотря на гомон вокруг. Я чувствовал, как поднимается и опадает его грудь, как его ладони прижимаются к спине, как дыхание ласкает кожу на сгибе шеи.

Он был уравновешен, в абсолютном покое.

Проведя руками по бокам, шее и коснувшись щёк, я отстранился и вновь поцеловал Мэтта. Глубже, эмоциональнее. Люди рядом загудели, но какая разница.

Мама похлопала нас по плечам.

— Мальчики. Давайте-ка попозже.

* * * *

На следующее утро мы не повели Оскара на пробежку. Мы проспали — после того, как занимались любовью почти всю ночь, на нас накатила усталость.

И безумное счастье.

Позавтракав и приняв душ, мы оделись и собрались к отцу Майклу, но сперва имелось дело. Я организовал кое-что для нас обоих и нервничал. Я глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Мэтт, позволь тебя кое-куда отвезти.

Он обернулся.

— Отвезти? Куда? — уточнил он, поглядывая на часы. — Мы вскоре должны быть в церкви. Мы пообещали Майклу приехать первым делом с утра.

— Знаю. Но ещё рано, и у нас куча времени. Это ненадолго и правда важно.

— Ладно, — согласился Мэтт с опаской. — Мне понравится сюрприз?

Я не ответил, и по пути в аэропорт его захватил трепет предвкушения.

— Ты запланировал медовый месяц, или отпуск, или что-то ещё без моего ведома?

Я покачал головой.

— Нет. — Думаю, серьёзное выражение моего лица говорило о многом. Я доехал до аэропорта, повернул к служебному въезду и остановился у ворот. Назвал охраннику код и въехал на территорию.

Любопытство Мэтта сменилось настороженностью.

— Кира? Куда мы едем? — спросил он, хотя я подозревал, что он догадался. Показались ряды заброшенных ангаров. — Зачем ты это делаешь?

Его голос был тих и спокоен.

— Потому что тебе необходимо кое-что увидеть.

— Нет там ничего, — почти вызывающе заявил Мэтт.

— Есть.

Припарковавшись, я вышел из машины. Подождал, пока Мэтт не решил вылезти тоже, и направился к двери. Той самой, через которую он прорывался в ночь моего похищения.

— Закрыто же, — бросил Мэтт, осматриваясь. Не было видно даже других машин, и раздавалось лишь воркование голубей под сводами крыш.

Я повернул ручку и распахнул дверь.

— Я звонил Россу. Он обеспечил нам доступ. Сказал, что будет не заперто.

Я поговорил с Россом после импровизированной свадьбы и попросил о последней услуге. Сказал, что Мэтту необходимо здесь оказаться. Нам это необходимо, и Росс понимающе улыбнулся.

— Никаких проблем. Предоставь дело мне и позвони, если что-то понадобится. Пригляди за ним, — только и произнёс он, затем похлопал меня по плечу и ушёл.

А мы собирались столкнуться лицом к лицу с нашими демонами.

Мэтт тряхнул головой и повторил:

— Зачем ты это творишь? — Он выглядел почти напуганным. — Почему сегодня? Вчера был такой потрясающий день. Так зачем сегодня приезжать сюда?

Именно потому и нужно было.

— Хочу показать тебе, что бояться нечего. То, что произошло год назад, закончилось.

— Знаю, — тихо произнёс Мэтт.

Я улыбнулся, придержал открытую дверь в старый пустой склад.

— Тогда волноваться не о чем.

Огромное пространство встретило меня ворохом воспоминаний. Запах тут же напомнил о том, как Томич притащил меня сюда. Пыль, моторное масло, сырость… Мэтт замер у двери, словно ведя внутреннюю борьбу — заходить или нет. Меня пробрала холодная дрожь, и это, кажется, его подтолкнуло.

— Ты в порядке? — прошептал он, схватив меня за руку.

Я оглядел ангар, впитывая запах, погрузившись в прошлое. Затем посмотрел на Мэтта.

— Да. — Кивнул. — В порядке.

Мэтт попытался улыбнуться, но обернулся, будто ожидал кого-то встретить.

— Выглядит иначе в свете дня. Тогда было темно, — шепнул он. — Ты сидел вот там. — Он мотнул подбородком в угол, где Томич сломал мне руку.

Пропали столы и коробки, осталась… пустота.

У дальней стены висела полицейская лента с выцветшими записями «Не пересекать», но в этом углу лишь солнечный свет и куча пыли.

— Там ничего нет, — произнёс я. — Только воспоминания, Мэтт.

Он кивнул и нахмурился. Привлек меня к себе, уткнулся в шею, прямо как вчера. Но чуть иначе. После долгого момента тишины он спросил:

— Почему сегодня? Почему ты захотел приехать сюда именно сегодня?

— Потому что желал показать тебе, что мы готовы двигаться дальше. Наша совместная жизнь начинается сегодня. Мы будем женаты после подписания бумаг, и пусть нас не преследуют демоны.

— Демоны?

Я вздохнул и коснулся его лица.

— Тебя всегда выдавали глаза. Все битвы, все демоны, с которыми ты боролся. — Я невольно улыбнулся. — Теперь твои глаза вновь прекрасны. Чисты. Полны огня.

Мэтт качнул головой, словно бы не понимая.

— Нет больше демонов. Ни здесь, в ангаре. Ни в нашей жизни. Демоны пропали.

Мэтт, наконец, улыбнулся.

— Они ушли благодаря тебе.

— Нет, Мэтт, — тут же возразил я. — Благодаря тебе.

Он некоторое время молчал, отступил на пару шагов, осматриваясь.

— Знаешь, кажется, я понял. Зачем вообще оно всё: потеря мамы, карьера полицейского. Встреча с тобой, операция под прикрытием, открытие БК для детей. Словно жизнь вела меня с эту самую точку, — проговорил он. — Мы нашли и спасли Клоди. Не помогли Руби, но спасли её. За этим всё и случилось.

Я улыбнулся ему.

— Мэтт, ты — невероятный мужчина.

— Нет, вовсе нет. Просто поступаю правильно.

— Ты — невероятный.

— Невероятно то, насколько моя жизнь изменилась за пару лет.

— Ты думал, что всегда будешь полицейским.

— Верно. А теперь понимаю, что вовсе не этого хотел. Я должен заниматься тем, что делаю сейчас. И обязан пониманием тебе.

— Мне?

— Ты — начальная точка моей жизни, Кира. Если начертить мою судьбу на карте, то ты — та самая отметка, которая изменила направление пути.

На моих губах заиграла лёгкая улыбка.

— И это хорошо?

Он улыбнулся в ответ.

— Чрезвычайно хорошо. — Осмотрелся и с глубоким вздохом повернулся ко мне. — Но ты прав. Здесь нет никаких демонов.

Я просиял.

— Сегодня начинается наша жизнь?

Мэтт откинул голову и захохотал.

— Точно. — Кивнул на дверь. — Пошли. Встретимся с отцом Майклом и разберёмся уже со всей этой женитьбой.

— Всей этой женитьбой?

Он вернулся и поцеловал меня.

— Ага, муж.

Взял меня за руку, и мы покинули ангар, выйдя под тёплое лос-анджелесское солнце. Дверь за нами захлопнулась, и мы никогда не оборачивались.

Эпилог

Шесть лет спустя

Мы с Мэттом и моими родителями стояли у края сцены, на которую поднялась Клоди с микрофоном и листом в руках. Её обычно кудрявые волосы сейчас были уложены и выпрямлены. Девочка всё чаще выглядела как юная леди. Она даже платье надела.

Первые несколько лет Клоди выходила на сцену только в месте с Мэттом и позволяла говорить ему, но теперь решилась сама. Держа голову высоко и улыбаясь заполненному людьми залу, она объявила получателей Стипендии имени Рубена Вона.

Путь Клоди не был лёгким. Вначале пришлось ко многому привыкать, но как только она освоилась в школе, дела наладились.

Я улыбнулся, вспомнив, как нас впервые вызвали к учителю. Клоди провела в школе — в частной школе — всего месяц, когда на встречу вызвали её официальных опекунов, поэтому мы пришли вчетвером: мама с папой и мы с Мэттом.

Учительница была как минимум удивлена, увидев нас всех. Наверно, испанец, японка, метис и белый американец — странные «родители» для маленькой афроамериканки. Но мы так не считали.

Учительница отпустила комментарий о нашей семье, и маме её тон показался оскорбительным. Мы с папой синхронно откинулись на спинки кресел и вздохнули. Мэтт подался вперёд и заулыбался, а мама отчитала несчастную женщину по первое число, объясняя, что же такое семья на самом деле.

Одетая в школьную форму Клоди прежде сидела тихо, но тут захихикала. Папа обменялся с ней несколькими жестами, следом подключился Мэтт. Клоди на тот момент знала немного слов, поэтому беседа частично шла вслух, а мама продолжала возмущаться.

Должно быть, мы выглядели как цирковая труппа.

В любом случае, выяснилось, что у Клоди не было никаких проблем. Учительница всего лишь хотела рассказать, что девочка умна.

Действительно очень умна.

Она не умела как следует читать и писать, но тест на способности зашкаливал.

Никто из нас не удивился. Скорее мы гордились.

И вот, спустя шесть лет юная леди, стоявшая на сцене, бегло говорила на языке жестов, японском, чуть-чуть на испанском, и была практически лучшей в классе.

Мы с родителями фактически делили опеку над Клоди. Она проводила одинаковое количество времени в обоих домах, хотя мы с Мэттом так и не поняли, младшая сестра она для нас или скорее дочь — она просто часть семьи.

Наша пушистая семья разрослась, и к Оскару присоединился Элвис. Другой спасённый пёс с телом лабрадора и ногами корги. Его будто собрали из кусочков в неправильном порядке, но он удачно вписывался в нашу разношёрстную компанию.

Над нашей же человеческой семьёй мы пока работали. Мы подали заявление на усыновление два года назад, посетили множество встреч, один раз даже почти прошли, но до сих пор ждали.

Нам помогала очень благосклонная и милая сотрудница службы усыновления Танн, и мы общались с ней постоянно.

Мэтт старался не выказывать беспокойства, но горевал каждый раз после отказа. Он был безумно занят на работе, и поначалу мы считали, что времени на детей не хватит. Но когда хаос успокоился, Мэтт признался, что искренне хочет ребёнка.

Хочет дать ребёнка мне.

Работа Мэтта сама по себе стала целой жизнью. После полутора лет в БК к нему обратился Беркман и предложил взять шефство над другим общественным залом, вести классы для детей из группы риска и наладить бизнес.

А потом ещё один.

Мэтт проводил большую часть времени в БК, но с тремя клубами пришлось набирать целую команду людей. К четвёртому году он практически стал управленцем. Проводил встречи с большими городскими начальниками и представителями компаний, фактически выступал как связующее звено между полицией, властями и обществом. И при этом каждый день навещал детей и тренировался.

Идеально для Мэтта.

Я уволился и присоединился к нему в качестве главного тренера, обучая сотрудников тому, как вести спортивные и оздоровительные уроки. В моём ведении были классы в БК и в других залах. Это была физическая работа, но более формальная, и она прекрасно подходила нам обоим.

А ещё у нас появилось стабильное расписание и больше свободного времени, поэтому мы получили шанс завести ребёнка.

Мэтт по-настоящему встал на ноги. Он однажды сказал, что его жизнь началась после встречи со мной и прихода в БК. Думаю, так действительно и было.

Мэтт сиял изнутри, чувствовалось, что у него есть реальная цель и истинное счастье. Он улыбался при каждом взгляде на меня, повторял, что у него захватывает дух, что он благодарен каждый день.

Я не мог бы полюбить Мэтта сильнее.

Он глянул на меня с улыбкой, пока Клоди читала речь о своём брате, стипендии и победителе. Поли уже два года занимался у Аризоны и действительно заслужил подарок. Клоди вызвала его на сцену, пожала руку и вручила сертификат.

Мэтт тоже присоединился к поздравлениям на сцене и, несмотря на толпу, обнял Клоди. Для неё день вручения стипендии имени брата всегда был полон эмоций. Она ужасно скучала по Руби, и в этот день ей было особенно тяжело.

В течение шести лет после церемонии мы всей семьёй ходили на ужин. И сегодня не сделали исключения.

Клоди выбирала, поэтому мы вместе с родителями отправились в пиццерию. Как обычно, втиснулись за столик, заказали еду, спорили, смеялись вновь и вновь.

И тут телефон Мэтта зазвонил. Он трезвонил по сто раз на дню, и даже Клоди воскликнула:

— Боже, Мэтт, выруби его хоть на один вечер.

Рассмеявшись, Мэтт вытащил мобильный и, посмотрев на номер, бросил взгляд на меня.

Приложил трубку к левому уху.

— Танн, — проговорил он, давая понять, что звонок касается усыновления. — Нет, мы на ужине. На самом деле, вся семья рядом.

Мэтт тихо слушал Танн, и все остальные молча наблюдали, ожидая какого-нибудь знака. Моё сердце колотилось, и сложно было сдержать надежду, пусть даже мы уже оказывались близко и переживали разочарование.

Мэтт положил телефон на стол.

— Она хочет говорить по громкой связи, — шепнул он. Нажал кнопку аккуратно, будто бы боясь, что она укусит.

Раздался голос Танн:

— Мэтт, Кира, вы там?

— Да, — ответил я. — Вся моя семья тут. Мы все слышим.

— Отлично. У меня есть новости.

— Правда? — Мне было почти страшно спрашивать. Мэтт схватил меня за руку, и я почувствовал его дрожь. Он тоже нервничал и надеялся.

— Хорошие новости, — продолжила Танн. — Вообще-то, восхитительные новости.

Мама накрыла ладонями рот, её глаза заволокло слезами.

— Ваше заявление одобрили. И у нас есть идеальный кандидат.

По столу пронёсся гул, а Мэтт покачал головой.

— Мы уже это слышали. Пожалуйста, Танн, мы… — Он вновь тряхнул головой и посмотрел на меня. В его синих глазах светилась надежда, и он произнёс: — Мы хотя бы близко?

Я его не винил. В прошлый раз, когда мы почти дошли до конца и получили отказ, Мэтт рыдал два дня.

— Файл у меня в руках, — сказала Танн. — И ваши имена на нём, если пожелаете.

Мэтт сжал мою ладонь до боли и уставился мне в глаза. Уверен, на моём лице было похожее выражение.

— Стоит упомянуть, что кандидату пятнадцать месяцев. Это чуть старше обычного. На то есть медицинские причины, но, думаю, вы будете не против.

Теперь уже я сжимал пальцы. Мой голос сломался.

— Какие причины?

— Он глухой.

На глазах выступили слёзы, и, посмотрев на Мэтта, я прикрыл рот ладонью и рассмеялся.

— Он? — уточнил любимый. Его огромная улыбка сияла восторгом.

— Да, — ответила Танн. — Хотите, отправлю файл? Могу прямо сейчас выслать на почту.

— Да, — выдали мы одновременно.

Танн рассмеялась.

— Отправляй Кире, чтобы не класть трубку на телефоне Мэтта.

Я вытащил мобильный и нажал на иконку письма. Пока мы ждали загрузки, я посмотрел на каждого члена семьи. Мама рыдала, даже папа прослезился, а Клоди с улыбкой подпрыгивала на сидении. Я обхватил рукой плечи Мэтта и трясущимися пальцами открыл файл.

С фотографии смотрел маленький мальчик с длинными каштановыми волосами, огромными карими глазами и пухлыми щёчками.

Его звали Николас.

Мэтт рвано вздохнул, по его щекам потекли слёзы. Он взглянул на меня и кивнул. Я прижался своим лбом к его и вновь посмотрел на фотографию в телефоне.

Этот мальчик, этот идеальный маленький человечек станет нашим.

— Он превосходен, — проговорил я не в силах скрыть дрожь в голосе.

Танн снова рассмеялась.

— Готовы к тому, чтобы изменить свою жизнь навсегда?

Я посмотрел на семью, на Мэтта, и вместе мы сказали в трубку «да».

Конец