Информация о переводе:

Переведено для https://vk.com/worldkd

Юникорн-лейн (Магия Ранит)

Была глубокая ночь, и я находился на Юникорн-лейн. Худшее время, чтобы оказаться в худшем месте. Здесь может случиться все, что угодно, но точно ничего хорошего.

Никто не главенствовал на этой территории. Ни одна из многочисленных сверхъестественных фракций Атланты не могла претендовать на власть над ней. Здесь обитали те, кто когда-то были людьми, и те, кто никогда ими не были. Они прятались в темных руинах, питаясь друг другом и создавая не самую благоприятную атмосферу для посетителей. Поэтому, Юникорн-лейн для всех была признана нейтральной территорией, свободной зоной, на которую вы входили на свой страх и риск. Слабаки бродили по краю, безумцы погибали вблизи. Я находился здесь, и мне нужно было встретиться кое-с-кем. Если девчонка заберется достаточно далеко, чтобы найти меня, я буду знать, что она не является ни тем, ни другим.

Я прислонился к ограждению, почувствовав, как холод от каменной кладки заброшенного здания касается спины. Лунный свет просачивался сквозь дыры в крыше, освещая брешь в стене. Она должна будет пройти именно здесь. Ночные тени надежно скрывали меня, предоставляя достаточно времени, чтобы рассмотреть ее.

Улицу накрыло тишиной. Ночь никогда не была по-настоящему тихой, но прямо сейчас монстры вспомнили о своих манерах. Никому из них не ведомо, зачем я здесь, но каждый понимал, что не хотел бы оказаться причиной моего визита.

Все, что я знал о наемнице, мне рассказал Джим, мой начальник службы безопасности. Он работал с ней в Гильдии. Это заставило меня задуматься. Джим был из клана котов и предпочитал одиночную охоту. Он редко позволял кому-либо за пределами Стаи прикрывать свою спину. По его словам, она слишком быстра для человека и хорошо владеет клинком. Он также отметил, что у нее язык без костей, и она упрямо борется, когда следует бежать. Ничто из этого не расположило меня к ней. Наемники являлись низшим звеном. Ни чести, ни достоинства, ни верности. У них не было никаких убеждений, которые можно было отстаивать. А я не имел привычки лично встречаться со всякой шпаной, желавшей выглядеть круто. Для этого у меня были люди.

Однако на этот раз я готов был рискнуть, поскольку Джим поручился за нее. Он лично видел, как она выходила из ситуаций, которые должны были прикончить ее, и чувствовал, что у нее еще были козыри в рукаве. Судя по всему, она скрывала сильную магию, а это значило, что у нее есть свои скелеты в шкафу. Но это все ерунда, если в итоге поможет делу. Что-то преследовало моих людей, Свободных Зверей Атланты. Мы были оборотнями, и у нас были лучшие следопыты в городе, но мы еще не успели поймать преступника.

Обычно мы самостоятельно решали свои проблемы. Мы не выносили сор из избы. Люди видели в нас уродов, и я не считал необходимым давать им больше поводов для сплетен. Но за последнее время убийств становилось слишком много, даже некоторые из вампиров были уничтожены. Жаль, что не все.

Затем вмешался Орден Милосердной Помощи. Единственный человек, которому я доверял в этой организации фанатиков, был рыцарь — прорицатель, который расследовал это дело и был убит, предположительно тем же существом. Я не особо люблю и еще меньше пользуюсь помощью людей, но Грег Фельдман умер, помогая нам, а это кое-что да значило. Звучит невероятным совпадением, но эта наемница оказалась его подопечной и унаследовала дело вместе с должностью в Ордене.

Было только вопросом времени, найти существо, убивавшее мой народ. Я бы стоял над ним и ощущал вкус крови, пока свет угасал в его глазах. Ничто этого не изменит. Но с помощью Ордена я найду его быстрее. Если подопечная Грега жаждет мести, тем лучше. Это означает, что она будет готова пойти на риск, который позволит мне вонзить зубы в глотку этого чудовища.

Ночной ветер развеял на меня смесь ароматов. Кожа — старые сапоги. Легкий запах пота, чистый и безошибочно женский. Смесь розмарина, ромашки, лаванды — шампунь; аромат цветения, такой чуждый этому сырому и заплесневелому месту — приятно. Очень слабая отдушка гвоздики и стали — масло для меча. Она была неподалеку и приближалась.

Движения почти беззвучны, довольно тихо для человека. Интересно. Кто она?

Наконец, слабый звук шагов. Подойди ближе, мышка, ты почти у цели.

Меня поглотили ночные тени. Она должна пройти прямо напротив меня, здесь только одна дорога, поэтому я увижу ее раньше, чем она меня, если я, конечно, решу позволить ей себя увидеть. Возможно, выгляди она так же хорошо, как пахла, я бы дал ей такую ​​привилегию.

Легкий скрежет от скольжения ступни по камню. Я наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть.

Лунный свет из щелей в потолке освещал помещение, когда она ступила через проем в стене. Она прошла боком, медленно и осторожно, с мечом наперевес. Странный на вид клинок, бледный. Она держала его так, словно знала, что делает, но ее вера в то, что эти способности защитят ее, была несколько неуместной. Кончики моих когтей, желая выступить наружу, вызывали внутри навязчивый зуд под кожей. У нее был один меч, а у меня десять когтей.

Она осмотрела местность, остановилась, чтобы прислушаться, а затем снова двинулась вперед, крадучись, плавно как танцовщица. Она спряталась в ближайшей тени, прежде чем я успел рассмотреть ее лицо. Из-за сквозняка снова повеяло ее ароматом. Она остановилась, и я понял, что девушка вглядывается во мрак, пытаясь найти меня. Мне понравилось, как она двигалась — баланс и легкость, ни на цыпочках, ни грубо. Красивое тело. Подойди ко мне, мышка, не бойся.

Она сделала шаг вперед, и я увидел ее профиль. Экзотические, сильные черты. Не красавица, но то, что я видел, мне нравилось.

Я провел пальцами по грязи, немного поскребя пол.

Она развернулась на одной ноге вместе с мечом. Шустрая. Ее голова повернулась в мою сторону. Темные глаза смотрели прямо на меня. Я не заметил во взгляде страха. Вместо этого там был вызов. Значит, все-таки не мышка, что-то побольше. Это может быть интересно. Я бы позволил ей еще немного потанцевать в грязи. За ней было увлекательно наблюдать.

Она присела, протянув руку. Какого черта она делала…?

— Кис-кис-кис, Киска!

Господи. Она слабоумная, я собираюсь прибить Джима.

Она моргнула и уставилась на меня. Должно быть, заметила, как сверкнули мои глаза.

В черноте теней я перевоплотился в свою истинную форму. Если тебе нужен котенок, детка, я дам тебе одного. Ты никогда не забудешь.

Я вышел на освященный луной участок. Она замерла.

Вот и правильно. Никаких резких движений. Я медленно подошел к ней, обойдя вокруг нее, позволяя осознать все происходящее. Ну что, все еще любишь котят? Я мог почувствовать ее удивление и страх. Наши взгляды встретились. Ее зрачки расширились, и она шлепнулась на задницу.

Хех. Поклона было бы достаточно.

Я снова скрылся в тени. Не уверен, какой эффект произвел бы на нее смеющийся лев, да и не хотел, чтобы она упала в обморок. Вернувшись в человеческий облик, я переоделся в спортивный костюм и футболку. В любой другой ситуации, можно было выйти к ней как есть, но это была деловая встреча. Лучше это так и оставить.

Я дал ей несколько секунд, прийти в себя. Она стряхивала пыль со своих джинсов.

— Кис-кис? Серьезно?

Она слегка подпрыгнула. Умная девочка. Большинство оборотней не могут так сменять облик без передышки. Но я не из большинства. Я Царь Зверей.

— Да, как-то так, — слабо выдавила она. — Ты застал меня врасплох. Ничего, в следующий раз я прихвачу молочка и кошачьей мяты.

О, в этом нет необходимости.

— Если он у тебя будет, этот следующий раз.

Я сделал шаг вперед, и она повернулась ко мне. Она, казалось, была почти довольна, что я не голый. У большинства женщин была противоположная реакция. Ну, ее упущение.

Я ударил по ней своим пристальным взглядом. Она встретилась с ним, не отводя глаз и не съеживаясь. Очко в ее пользу. Для женщины она была высокой, может быть, на два-три дюйма ниже меня. Молодая, возможно, лет двадцать пять. Она выглядела выносливой и гибкой, как спортсменка или боец.

— Какой дуре стукнет в голову приветствовать Царя Зверей фразой «кис-кис, киска»?

— Мне, единственной в своем роде.

Она продолжала сдерживать мой взгляд. Возможно, она была не такой забавной, как думала, но уж точно не трусихой. Хорошо. Я могу работать с храбрыми.

Я сделал шаг к ней.

— Я — Царь Свободных Зверей.

У Фернандо (Магия Ранит)

Я сидел за столиком в ресторане «У Фернандо». Не мое любимое местечко — слишком пафосное, слишком публичное, но Мьонг оно нравилось. Здесь было хорошее обслуживание, сносная еда, но, по правде говоря, люди приходили сюда не поесть. Это было своего рода выходом в свет. Большинство посетителей самовлюбленные, потакающие своим капризам богачи. Это не моя компания, и я не хотел, чтобы они меня видели.

Мьонг выглянула поверх меню. Она же, впрочем, отлично вписывалась в атмосферу «Фернандо». Привлекательная, обладающая той сдержанной элегантностью, которая так сочеталась с богатством и аристократией. Любой из присутствующих здесь мужчин хотел бы, чтобы такая великолепная женщина сопровождала его под руку. Своего рода эффектный аксессуар, подчеркивающий высокий статус успешного, добившегося власти мужчины. И она не сделала ничего, чтобы разрушить это впечатление. Теперь я был тем самым мужчиной рядом с ней. В ресторане, который мне не нравился, среди людей, которых не выношу, и мне было ужасно скучно.

Я окинул взглядом посетителей. Мужчины и женщины, сидящие за однотипными столами, бормочущие тихими голосами и пьющие вино. В зале между столами официант провожал женщину к забронированному столику. На ней было платье цвета шампанского, и что-то в ее манере двигаться, какой-то идеальный баланс, привлек мое внимание. Большинство людей на ее месте просто следовали бы за официантом, но она, казалось, двигалась размеренно, изучая обстановку, анализируя возможные опасности, без тревоги, собранная и наготове.

Официант повернулся. Женщина последовала за ним, и я увидел ее лицо.

Кейт.

Кейт Дэниелс. Здесь, «У Фернандо». Я отложил свое меню.

Где в этом, безусловно, откровенном платье она прятала свой меч? Она привязала его к бедру?

Кейт продолжала плавно двигаться на каблуках. Она выглядела потрясающе. Ее волосы были распущены, обрамляя лицо и ниспадая на плечи и спину. Платье сидело по фигуре, как будто было сшито так, чтобы выгодно подчеркивать ее стройное, сильное тело, демонстрируя все то, что обычно скрывали джинсы и уродливые толстовки. Она выглядела… да, женственно. Длинные ноги. Изящная. Оголенные плечи. Платье смягчало ее, но на руках были четко очерченные мышцы. Нечасто можно увидеть это у человеческой женщины.

За то короткое время, что я знал ее, она поразила меня разными вещами: храбрая, компетентная, задиристая, но сегодня она была красивой. Это заставило меня пожалеть, что девушка отклонила мое предыдущее предложение присоединиться ко мне в цистерне.

Официант подвел ее к столику, где в одиночестве сидел мужчина. У них было свидание. А бедняга даже не вооружен. У него нет шансов.

Кейт обошла стол, демонстрируя прекрасный вид сзади. Ммм. Она остановилась у стула, сидя на котором у нее был бы лучший обзор на весь зал. Ха. Я на мгновение представил, что она сейчас развернет его и сядет в ковбойском стиле, прикрыв спинкой живот.

— Что-то смешное? — спросила Мьонг.

— Ничего.

Мужчина, на свидании с Кейт, одетый в дорогой темный костюм, уставился на нее, приоткрыв рот. Да, брат, я тебя понимаю.

Официант пододвинул ей стул. Ее свидание не особо то продвигалось. Давай, модный парень, встань, скажи что-нибудь очаровательное, пододвинь ей стул. Разве в Академии Маленьких Лордов не учили этикету?

Кейт села. Модный парень продолжал таращиться.

Боги, чувак, веди себя так, словно ты прежде встречался с дамами.

Наконец он пришел в себя и что-то сказал. Она что-то ответила. Он улыбнулся. Им удалось немного поговорить.

Я взглянул через стол на свое собственное свидание. Мьонг выглядела, как всегда привлекательно в своем маленьком черном платье. Она заметила, что я смотрю, и, как обычно, скромно опустила глаза в пол. Да-да, я понимаю, ты не собираешься бросать мне вызов. Не нужно проявлять эту покорность каждый раз, когда я смотрю на тебя. Эта схема «Красавица и чудовище» устарела.

Там, где Кейт излучала силу и способность к насилию, красота Мьонг проявлялась в хрупкости, словно изящная хрустальная статуэтка. Контраст был поразительным. Я снова взглянул на Кейт. Если я подойду к их столу и устрою неприятности, Мьонг несмотря на то, что она оборотень, будет искать безопасности, а не рисковать получить травму, возможно, под столом, сжимая вилку в качестве оружия. Однажды она призналась, что считает насилие, как она выразилась, «противным». Да, я частенько бываю противным.

Тем не менее, она была интеллигентной и воспитанной, а я хотел, чтобы она хоть раз проявила свое истинное отношение.

— Незаметно посмотри на пару двумя столиками ниже от нас и скажи мне свое мнение о них обоих, пожалуйста.

Мьонг выглядела удивленной, но сделала, как попросил. Она внимательно их изучила и через мгновение тихо заговорила:

— У него модная и дорогая стрижка. Костюм сшит на заказ, а покрой безупречный. Его ботинки из итальянской кожи. Руки элегантные и ухоженные. Я не думаю, что он боец. У него нет мозолей или шрамов, аккуратные ногти. Здесь он, кажется, чувствует себя непринужденно, важный человек. Официант, похоже, знает его, поэтому он, должно быть, завсегдатай. Она нет. Платье подходящее, но редко надевается. Туфли соответствуют росту и хорошо сочетаются с платьем, но она не любит их носить. Если ей придется бежать или драться, она их снимет. — Мьонг остановилась и позволила себе легкую, слегка высокомерную улыбку. — Если произойдет что-то непредвиденное, она может использовать их как оружие.

Официант подошел к нашему столику, чтобы наполнить бокал Мьонг водой. Он постарался встать как можно дальше от меня и смотрел в пол. В очередной раз меня кто-то узнал, и персоналу были даны соответствующие инструкции. Не провоцируйте психопата, отвечающего за оборотней, иначе он нас всех убьет. Жестокое животное не может себя контролировать. Тьфу.

— Кто этот человек двумя столами ниже? — Спросил я.

— Доктор Максимилиан Крест, — ответил официант.

— Доктор в медицине?

— Насколько я знаю, пластический хирург.

Официант сбежал, без сомнения благодарный за то, что не пострадал.

Крест, на свидании с Кейт, тем временем что — то бормотал, а сама она, казалось, слушала только наполовину. Я не мог отчетливо слышать, но мог догадаться о сути.

«Бла-бла-бла, я красивый, я зарабатываю много денег, этот костюм дорогой, а мои туфли сделаны из лучшей коринфской кожи, вручную, девственницами под лунным светом. Конечно, я мог бы пойти в педиатрию, но для человека с моим удивительным мастерством, пластическая хирургия была, без сомнения, единственным вариантом. Красота так важна, тебе не кажется? О, Кейт, ты почти такая же привлекательная, как и я, почему бы тогда нам не быть такими красивым вместе?»

То, как он смотрел на нее, меня напрягло. Как будто изучал ее лицо в поисках крошечных изъянов, которые мог бы исправить. Кейт стоило найти кого-то получше.

Я продолжил выпытывать у Мьонг.

— Какое у тебя впечатление о них как о паре?

Без малейшего колебания она ответила:

— Он мог бы найти получше.

— В самом деле? — Я позволил легкой суровости проникнуть в мой голос.

Она, казалось, вся съежилась, и я мог бы сказать, что теперь она жалеет о своем замечании.

— Мой Господин…, — начала она.

Каждый раз, когда я немного ослаблял самоконтроль, она пугалась. Это просто не работает.

— Все в порядке. Не беспокойся об этом.

Мьонг не виновата в том, что он ей понравился. Он был привлекательным и, вероятно, порядочным человеком. У меня не было причин так сильно его недолюбливать, кроме того, что он сидел за столом с Кейт. Я предложил ей искупаться со мной в цистерне. А она отказалась, чтобы пойти на свидание с ним и одеться так для него.

На Кресте был сшитый на заказ костюм и дорогие туфли, а на мне — выцветшие джинсы и удобная футболка. Забавно то, что Кейт выглядела так же неуместно, как и я, несмотря на ее изящное платье и туфли. Хм. Я задавался вопросом, что произойдет, если я подойду к ней и попрошу ее свалить из этой дыры и съесть по бургеру вместе со мной. Она, наверное, рассмеется. Но опять же, ей, видимо, нравилось быть в центре внимания. Может, она получает удовольствие от пребывания «У Фернандо»? На нее смотрело столько мужчин. Ее обычная одежда была хреновой, и, судя по словам Джима, ей не хватало денег. Должно быть, это была ее редкая возможность проявить себя, и она ухватилась за нее.

Крест, наконец, заметил, что я смотрю, и что-то сказал ей. Кейт повернулась. Ее глаза расширились. Удивлена встрече?

Ее взгляд задержался на Мьонг и снова скользнул ко мне. Я усмехнулся. Да, мое свидание почти такое же милое, как твое, детка.

Кейт сделала знак официанту, и ее смазливый кавалер уставился на меня. Он и в самом деле пытался смотреть на меня сверху вниз. Я убрал улыбку. Дорогой доктор, ты бы этого не хотел. Поверь мне.

Он продолжал смотреть. Я смотрел в ответ. Мне было любопытно, хватит ли у него смелости прийти и что — то с этим сделать. Опять же, кто знает, может, он просто хотел исправить мой нос. О, Док, ты не захочешь видеть мое другое лицо. Я подумывал о том, чтобы продемонстрировать ему. Просто один маленький намек на клыки.

К нашему столику подошел официант, неся серебряный поднос с тарелкой на нем. Что еще?

Официант поставил блюдце передо мной. Молоко. Ха!

— Комплимент от леди за тем столом, сэр.

О, это было слишком весело. Я встретился глазами с Кейт и поднял тарелку. Пока она смотрела, я поднес блюдце к губам и осушил его. Отдаю должное! Твой ход, детка.

Она улыбнулась.

Крест теперь смотрел свирепо. Он бросил салфетку на стол. Ой-йой. Интересно, следует ли мне упасть в обморок или сбежать.

Он перевел взгляд и задержался на Мьонг. Это должно было меня спровоцировать, но вместо этого он просто уставился на нее, застигнутый врасплох, как будто только что осознал, что она здесь и она великолепна. Наверняка, он воображал, как бы она выглядела без своего обтягивающего черного платья. Твоя догадка не хуже моей, приятель. Каждый раз, когда я пытался прикоснуться к ней, она корчила такое лицо, будто собиралась храбро терпеть. Но ей не о чем волноваться. Я бы никогда не дотронулся до нее своими «большими грубыми лапами», если бы не считал, что она этого хочет. Она соглашалась, но она не хотела меня, и это убивало во мне всякое желание.

Сейчас, я понимал, мне, в самом деле, наплевать, что другой мужчина открыто пялится на девушку на моем свидании. И что это говорит о нас с Мьонг? Эти отношения никуда не ведут.

У Кейт был такой вид, словно ее взгляд предупреждал, о намерении ударить меня кулаком по лицу. Успокойся, Лютик. Я не собираюсь ставить Доктора Красавчика в неловкое положение и рушить твои шансы попасть в высшие эшелоны общества.

Я слегка подмигнул Кресту, просто чтобы позлить его.

В ответ он уставился на меня, а после что-то проговорил Кейт. Она взглянула на меня почти с сожалением, или может, я читал в этом то, чего не было. Они поднялись из-за стола. Он снова не придержал для нее стул. Серьезно?

Они вышли. Именно тогда, когда мы только начали ладить.

Куда они, черт возьми, собрались? Вероятно, он намеревался произвести на нее впечатление оперой или чем-то еще. Я снова посмотрел на Мьонг. Она улыбнулась. Какая прилежная.

Кейт уехала с Крестом. Возможно, она проведет с ним ночь. А я отправлялся домой один. Я подвез Мьонг и попытался спасти то, что осталось от моего вечера.

Суп (Магия Горит)

Когда я прорвался через парадную дверь, первое, что я почувствовал, были кровь и яд. Потом запах дыма и еще что-то солено-горькое. Как вода в аквариуме. Что, черт возьми, здесь произошло?

Маленькая девочка была в истерике, плакала и кричала, что Кейт умирает. И она была почти права. Я догадывался, что с ней случилось действительно плохое дерьмо, но ее вид заставил меня остолбенеть. Кейт лежала на животе в ванной, ее бледная кожа резко контрастировала с темной кровью, которая, казалось, была повсюду. Ее спину разорвало что-то с дикой силой. В тот момент я осознал, что могу ее потерять. Я видел, как люди умирали и от меньшего.

О Крепости не могло быть и речи. Слишком далеко. Вот почему я сказал Дулиттлу ждать в юго-восточном штабе, прежде чем отправился спасать эту идиотку.

Я поднял ее с пола, велел девочке следовать за мной и спустился вниз. Кожа Кейт горела. Я положил ее на переднее сиденье джипа, усадил девочку на заднее и уехал оттуда, держа руку на запястье Кейт. Ее сердцебиение угасало, и у меня была абсурдная мысль, что, если я отпущу ее, она умрет. Я должен был как можно скорее доставить ее к врачу.

Ворвавшись в дом с Кейт на руках, я зарычал в поиске Дулиттла. В этом не было особой необходимости, так как он уже был рядом. Осторожно опустив ее на кушетку, я пристально посмотрел на него:

— Ты можешь ее спасти?

Он взглянул на нее, оценивая состояние.

— Милорд, ее раны обширны, и она так…

— Пытайся. — Перебил я его.

Он бросился к ней, и все, что я мог сделать, это стоять и смотреть, как она уходит.

Я решил пойти в кабинет. Взял с полки потрепанный экземпляр «Короля былого и грядущего» Уайта и приказал принести мне пиво. Пролистав десять страниц, я понял, что это бесполезно. Закрыв глаза, откинулся назад в кресле и стал ждать звонка.

Некоторое время спустя, зазвонил телефон, и Дулиттл сообщил мне, что, похоже, она стабилизируется. Он очистил ее организм от яда, и лихорадка спала.

Кто-то однажды сказал, что лучше быть удачливым, чем правильным. Он или она, должно быть, имели в виду Кейт. С такой сильной вспышкой, и значительными магическими способностями толкового доктора ее шансы залечить порезы на спине и нейтрализовать яд, протекающий по телу, были неплохими. Не знаю почему, но, когда он сказал мне, что она, по всей вероятности, будет жить, я выдохнул, хотя и не подозревал, что до этого задержал дыхание. Я должен был догадаться, что она слишком упряма или слишком глупа, чтобы умереть.

Настоящий вопрос был в том, с чего я так переживал? Почему меня волновало, выживет эта идиотка или умрет? Она не была частью Стаи — не полностью человек, но и не одна из нас. Каждый раз, когда она вторгалась в мою жизнь, размахивая своей зубочисткой, я понимал, что это сулит одни неприятности, которые обычно заканчивались тяжелым ранением для обоих или одного из нас. Она была высокомерной, импульсивной, не признавала мой авторитет и не уважала мое положение. Она бросила мне вызов прямо перед моими людьми. Если бы кто-нибудь другой посмел…

Но иногда она была забавной и ни разу не скучной. Боже, это стоило того, чтобы увидеть ее лицо, когда она поймет, что я снова спас ее задницу.

На самом деле, если подумать, это была довольно хорошая задница. Если так посмотреть, моя память о заднице и ее владелице казалась на удивление ясной. Я поднялся. Эти мысли до добра не доведут.

Мне нужно принять душ и хоть немного поспать. Будь я проклят, если она увидит меня усталым и потрепанным. Когда она, наконец, проснется, ощущая себя протараненной бульдозером, я буду там свежим и отдохнувшим, будто ничего меня и не волнует.

*** *** ***

Мне не о чем было беспокоиться. Прошел почти целый день, прежде чем Дулиттл позвонил и сказал, что его пациентка, похоже, приходит в себя.

— Как она будет себя чувствовать?

— Она будет испытывать сильную боль и, вероятно…

— Голод. — Предположил я.

— Вероятно. Ускоренное исцеление сжигает ресурсы тела. У нее должен быть хороший аппетит.

Я улыбнулся.

— Док, как ты думаешь, она бы могла насладиться вкусным горячим куриным супом?

После небольшой паузы Дулиттл ответил.

— Милорд, думаю, ей бы это очень понравилось.

О да, она сидела бы в своей постели и, как послушная маленькая девочка, ела супчик, который я ей вручу. Лучшее из всего этого — наблюдать, как она глотает его, в очередной раз, не подозревая о последствиях своих действий.

Когда я вошел в комнату с одним из поваров позади меня, несущим суп на подносе, то уловил конец разговора.

— Как я здесь оказалась?

— Его Величество принес.

— Он опять поджарился до корочки или его разрубили пополам?

Ее беспокойство было трогательным.

— Ничего подобного. — Вмешался я в разговор.

Ее глаза расширились. Да, я могу тихонько подкрадываться. В конце концов, я же кот. Я жестом велел повару поставить суп. Дулиттл поклонился, и они все вышли из комнаты.

Мой взгляд задержался на Кейт. Я не видел ее с тех пор, как принес сюда. Ее вид, казалось бы, улучшился, но ненамного. Бледная, ни кровинки в лице. Под глазами выступали темные синяки, а кожа туго натянута на череп. Она была похожа на собственное привидение. Такая хрупкая.

Я не привык видеть ее такой, и это меня несколько напугало.

— Дерьмово выглядишь. — Честность важна в любых отношениях.

Она откашлялась.

— Спасибо, я старалась.

Хрупкая и слабая, но все та же Кейт.

Я взял тарелку супа и на секунду задумался, что бы это значило здесь, в этом месте, если я предложу ей, и она согласится принять. Она может не осознавать, что это значит, но я бы знал. Да, все так. Кто не рискует…

Я протянул ей миску, чтобы она почувствовала, исходящий от нее аромат. Прежде чем я успел ее предупредить, она схватила тарелку обеими руками и обожглась.

— Дурочка. — Я поставил миску ей на колени и вручил ложку.

— Спасибо.

Она, что, действительно поблагодарила меня. Все шло отлично. Я почти ожидал, что она выльет на меня этот бульон.

Кейт схватила ложку и принялась за суп. Правильно, ешь.

— Ты нашел карты? Они лежали…

— На комоде. Заткнись и ешь суп.

Я придвинул стул Дулиттла и наблюдал за ней, пока она ела. Чудесно, мы были вместе и до сих пор не пытались придушить друг друга. Если бы я просто мог заставить ее замолчать… Может, если я буду продолжать ее кормить?

— Так вот в чем секрет!

Она выглядела слегка шокированной. Никакого остроумного ответа. Я ее напугал? Не-а, только не эту сорвиголову.

— Ты в порядке? Немного побледнела…

— Какой секрет?

— Способ заткнуть тебе рот. — Я улыбнулся. — Все, что нужно сделать, это избить тебя до полусмерти, а затем накормить куриным супчиком, и вот оно — благословенное молчание.

Она поморщилась и вернулась к супу.

— А ты о чем подумала?

— Понятия не имею. Пути Царя Зверей неисповедимы для скромной наемницы.

— Нашлась скромница.

«Хитроумная задница» больше по твоей части.

Ее миска быстро опустела, поэтому я протянул ей еще одну. На этот раз наши пальцы соприкоснулись. Я помедлил и посмотрел ей в глаза. Лицо Кейт находилось совсем близко. Ее губы слегка приоткрылись. Я наклонился к ней и… Она схватила суп и отстранилась, разрушая волшебство момента. Забавный мышонок.

— Почему ты меня спас?

— Я снял трубку, услышал, как в истерике билась девчонка. Рыдая, мол, ты умираешь, а она осталась одна, и за ней идет нежить. Тут я подумал, что скучный вечер может закончиться весьма любопытно.

Поэтому и потому, что я ненавижу нежить.

Она выглядела озадаченной.

— Откуда Джули узнала номер?

— Думаю, нажала кнопку «Повторный вызов». Умная девочка. А теперь рассказывай, во что ввязалась. — Это была не просьба. Мои люди обошли ее дом, обнюхивая каждый дюйм. Нападавших было трое, ни один из них не был человеком. Трупов нет, но есть признаки пожара, погрома и пятен на стене. Насколько они могли разобраться, она убила что-то на кухне, подожгла второго нападавшего, а третьего пригвоздила к стене. Дерек отправился с Джули в Крепость. Он пытался ее разговорить, но она была ребенком с улицы. Никому не доверяла и потому молчала.

Темные глаза смотрели на меня с бледного лица Кейт.

— Нет.

Может, она неправильно меня поняла. Она через многое прошла.

— Нет? — Дам ей шанс.

— Нет.

Черт возьми, только не это дерьмо снова. Я скрестил руки на груди и посмотрел на нее своим взглядом, означающим абсолютное негодование. Она уставилась в ответ. Это уже слишком.

Я откинулся на спинку стула.

— Знаешь, что мне в тебе нравится? У тебя начисто отсутствует здравый смысл. Ты сидишь здесь, в моем доме, с трудом держишь ложку, и ты говоришь мне «нет». Ты бы и смерть потянула за усы, если бы сумела до них добраться.

Она не знала этого, но сейчас она была близка. Чертовски близка.

— Спрашиваю в последний раз: какого черта ты натворила?

— Я вернула Стае карты, которые утекли у вас сквозь пальцы, и что взамен? Приносишь меня сюда против моей воли, допрашиваешь и угрожаешь расправой. То-то в Ордене удивятся, когда узнают, что Стая похитила их представителя!

— Конечно. Только кто же им об этом сообщит? — Да, Стая очень сожалеет, что не смогла спасти представителя Ордена. У нее были обширные раны. Да, было бы так просто. Раздавлены дыхательные пути и гортань? Как-будто кто-то ее душил? Просто не может быть.

Она уставилась на меня, словно пытаясь понять мои намерения. Смог бы я сделать это?

Я посмотрел на нее. Мой взгляд ответил: «А ты проверь». Не то, чтобы я когда-нибудь причинил ей боль, но она этого не знала.

— Пожалуй, нужно просто надрать тебе зад и смыться отсюда.

Ха! Может, если бы у меня случился припадок или разрыв кровеносного сосуда в мозгу.

Она наградила меня своей дикой улыбкой.

Я оскалил зубы в ответ.

— Помечтай.

— Ты ведь не дал мне отыграться. Я могла бы победить.

Ага, это было бы днем, когда Племя и Стая собрались дружной компанией и устроили бы театрализованное представление в старом амбаре.

Она поморщилась.

— Где ванная?

Я указал на дверь, Кейт осторожно приподнялась с кровати, как будто не была полностью уверена, сможет ли она встать самостоятельно. Мне почти стало ее жаль. Но потом я увидел то, из-за чего не смог удержаться от улыбки.

— И что смешного? — Требовательно спросила она.

— У тебя бантик на трусиках.

Она посмотрела вниз. На ней была короткая майка и голубые трусики с шелковистым белым бантиком. Ее лицо побелело, затем покраснело. Я подавил смех.

— Что не так с бантиком?

— Ничего. Думал, у тебя там колючая проволока. Или стальная цепь.

Она вздернула нос.

— Я достаточно уверена в себе, чтобы носить белье с бантиками. Кроме того, они удобные и мягкие.

Да что ты говоришь.

— Не сомневаюсь…

Снова эти большие глаза. Она смутилась.

— Ты не против отвернуться?

И пропустить дефиле трусиков?

— Даже не надейся.

Она сделала доблестное усилие, чтобы встать с постели, но ноги предательски подвели ее. Я едва успел ее поймать, прежде чем она упала бы на пол. Мгновение, наслаждаясь близостью, я придерживал ее за спину. От нее пахло Кейт. Я мог привыкнуть к ее запаху.

— Помощь нужна, крутышка?

— Я в порядке, спасибо. — Она напряглась, мои руки удерживали ее еще мгновение, прежде чем отпустить. Она осторожно подошла к ближайшей двери.

— Там чулан, — услужливо подсказал я.

Кейт выглядела так, словно собиралась заплакать. Пошатываясь, она зашла в ванную, оставив меня одного в комнате, чтобы расположиться в кресле и спланировать свой следующий шаг.

Полуночные Игры (Магия Побеждает)

Около полдюжины моих лучших людей пустились в бега, среди которых начальник службы безопасности, наш главный доктор, молодой волк и альфа-самец клана гиен. Они нарушили мой первый закон. Они решили участвовать в Полуночных Играх и уклонились от прямого приказа явиться ко мне и объяснить свои действия.

Я никогда раньше не сомневался в преданности Джима; он был альфой кошачьих и, по сути, моим преемником. Дулиттл был совершенно равнодушен к политике Стаи и спасал мне жизнь чаще, чем мне хотелось бы об этом думать. Дерек вступил в наши ряды сразу после того, как его отец превратился в люпуса и убил его мать и сестер. Когда подобные неприятности происходят, а они, к сожалению, случаются нередко, вызывают службу безопасности Стаи для уничтожения оставшихся в живых мужчин, особенно подростков, поскольку считается, что у них есть генетическая предрасположенность к люпизму. Джим был за то, чтобы прикончить Дерека. Я приказал ему остановиться, что делаю не часто. Парень через многое прошел, и я решил, что он заслужил шанс. Возможно, это ошибка? То, что Рафаэль был замешан во всем этом, меня нисколько не удивило. Если этот напыщенный павлин тетушки Би думает, что я не стану портить его красивое личико, то он такой же тупой, как те девушки, что бегают за ним хвостом, как собаки в течку.

Что могло заставить кота, волка, буду и медового барсука среднего возраста рискнуть разгневать меня? Мне сложно понять, что и почему, но я чертовски хорошо представляю, кто именно. Кейт Дэниелс — профессиональный ходячий косяк. Да, ее нанял на службу Орден, организация, презирающая мой вид. А иногда она выполняла работенку для Гильдии, но я клянусь, основная миссия Кейт заключалась в том, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. Она бросала мне вызов публично, нарывалась на драку, когда мы были наедине, и, Боже, помоги мне, топталась по моей нервной системе разъяренным быком.

Как только я почувствовал неприятности, то позвонил ей. В своей обычной обаятельной и дипломатичной манере она начала отрицать всяческую осведомленность о том, что происходит, и вместе с тем вежливо отказывалась помочь мне каким-либо образом. Разумеется, ее прелестная задница была замешана во всем этом. Позже, когда я уже начал складывать детали воедино, она позвонила мне и сообщила, что они с Джимом сбежали вместе, и даже предложила мне эротический ужин, если я смогу найти их в течение трех дней. Кейт — короткое замыкание в моем мозгу. Воображение рисует мне ясные и последовательные обмены мнениями, но как только мы встречаемся, всплывает одно: «Кейт, делай, что я говорю, или я убью тебя». Ее ответ по умолчанию: «Пошел ты!». И вот, мы снова двигаемся по кругу.

Даже после того, как я выбросил из головы образ обнаженной Кейт, общая картина все равно не имела смысла. Джим и Кейт вместе подрабатывали в Гильдии, но никогда не было и намека на что-то большее, чем дружба, построенная на взаимном уважении. Я точно знал, что Джиму нравится эта полуслепая вегетарианская тигрица. Как, черт возьми, такое вообще возможно? В добавок ко всему, эта кошка, по-видимому, была еще и суицидально настроена, водя машину на бешеной скорости.

Джим высоко ценил способности Кейт, что для него было редкостью. Кейт умела обращаться с этим своим мечом, почти так же хорошо, как сама считала. Я все пытался распутать эту головоломку: даже если бы они решили сбежать вместе, причем здесь Игры? Кейт борется ради удовольствия или выигрыша? Им нужны деньги для новой совместной жизни? Как они вовлекли в это других? Дерек работал на Джима и почти поклонялся Кейт. Если они втянули его в это… Такое я не могу простить.

Я также узнал, что подруга Рафаэля была приятельницей Кейт. Он или делает это из-за нее, или просто злит меня. Возможно, он рассчитывает, что его мать вмешается, чтобы заступиться, если его поймают. Я почти надеюсь, что Би вмешается и погрязнет в этом. В конце концов, сколько я себя помню, она была еще той занозой. Было бы хорошо ее наконец удалить. Поскольку Мэхон не замешан в этой неразберихе, я могу оказать ему такую честь. Я знал, что ему это понравится, а верность не должна остаться без награды. Ничто из этого, конечно, не объясняет причастность Дулиттла. Неужели они заставили его помочь? Возможно, но он старый крепкий ублюдок, барсука без уважительной причины не так-то легко принудить.

Мне нужно было все выяснить, поэтому я отследил Кейт до одного из убежищ Джима. Она была одна, но я чувствовал запах других; они были там незадолго до этого. Дереку было очень больно, я это почувствовал. Это довело меня до крайности, поэтому я бросился на нее, не глядя. И угодил прямо в клетку для люпов.

Когда я перестал рычать, Кейт все объяснила. Теперь я знал о Волчьем Алмазе и ракшасах. Понял, почему Кейт чувствовала себя обязанной вмешаться. Это имело смысл; она пыталась помочь своим друзьям и Стае. А вот чего я не мог оправдать или понять, так это то, каким способом они пытались провернуть задуманное. Некоторые люди вынуждены следовать окольными путями. Кейт же разбивает вещи, а затем пытается склеить кусочки воедино слюной. Если бы только она в самом начале пришла ко мне с этим… сейчас уже может быть слишком поздно.

Когда я сидел на дне клетки, ожидая, пока моя кожа на ладонях заживет достаточно, чтобы снова попробовать ухватиться за серебряные прутья, я пытался спокойно дышать и перебрал возможные варианты. Ни один из них не был удачным. Я мог просто ждать, пока меня выпустят, или кто-то другой обнаружит меня. Нет, это недопустимо. Я все-таки Царь Зверей. Меня не должны сажать в клетку, а затем выпускать, как какого-то щенка. Я мог бы вырваться отсюда, но это доставило бы такую адскую боль, что в гневе я бы мог убить не только Кейт и ее соратников, но и всех, кто попытался бы меня остановить. Как я ни был зол, пришлось признать, мне не хотелось этого делать.

К настоящему времени они уже должны быть на арене. Я не могу попасть туда, чтобы остановить их, не перебив при этом всю Красную Гвардию, прежде чем зрители, эти гребанные больные ублюдки, увидели бы, что члены Стаи принимают участие в Играх. После такого об этом может узнать весь город, чего нельзя допустить. Тогда даже если они выживут, мне придется наказать их, своими собственными руками перед всей остальной Стаей.

Когда Кейт закончила свое объяснение, она просто ушла. Я заставил себя успокоиться и попытаться найти выход из этого хаоса. В какой-то момент я уж было решил, что остался наедине со своими мыслями, как услышал, что кто-то движется по коридору. Запах был знакомым, но я не мог определить. Однозначно не Кейт, но…

Джули. Ее ребенок. Все, что мне нужно сделать — убедить ее выпустить меня.

Я закрыл глаза и слушал, как она крадется по дому. Уже рядом, совсем близко. Давай, котенок, иди сюда.

*** *** ***

Я закрыл глаза и сконцентрировался на звуке шагов, приближающихся к моей клетке. Они принадлежали Джули. У нее неплохой потенциал, для человеческого ребенка, тихая и осторожная, несмотря на полумрак и незнакомое окружение. Кейт бросилась бы в темноту, нанося удары по теням. Я вскользь подумал, где и от кого Джули научилась подкрадываться. Она не выжила бы на улице, будь медлительной или глупой. Дерек, казалось, симпатизировал ей, и было очевидно, что малышка Джули без ума от него. Для нее он был красивым и взрослым, хотя и ненамного старше.

Искалеченный, раненный Дерек, лежащий где-то сейчас, с навсегда изуродованным молодым лицом. Будет ли она смотреть на него как раньше?

Новая волна гнева и горечи почти охватила меня, и мне пришлось бороться с желанием зарычать от разочарования. Нет, держи себя в руках. Придет еще время меху и ярости, раздиранию плоти и вкусу крови на языке. Не сейчас. Сделай глубокий вдох, держи себя в руках. Не пугай котенка. Убеди ее открыть клетку.

Подойди ближе, Джули, вот так. Ты почти на месте.

Когда она была достаточно близко, чтобы расслышать ее дыхание, я проговорил своим лучшим, не безумным тоном:

— Ладно, Кейт, ты выиграла. Я не могу вырваться. Отпусти меня, и я отдам тебе те сто баксов, что задолжал.

Дети ведь любят деньги, верно?

Джули вошла в комнату и села на пол. Такая крошечная, кожа да кости, узкое лицо и светлые волосы.

— Хорошая попытка. Но ты знаешь, что я не она, и, должно быть, в курсе, что она ушла, и ты не сможешь ее достать.

Сообразительная девчушка.

— Слушай, ребенок, я не собираюсь никому вредить. Просто выпусти меня отсюда, пожалуйста.

— Джули. Меня зовут Джули. Почему?

— Почему что, Джули?

— Почему я должна выпустить тебя?

— Потому, что я вежливо попросил, и от этого будет только лучше тебе и твоей… — чокнутой приемной матери, самому ужасному образцу для подражания с дурным влиянием — …Кейт, если ты освободишь меня.

— Зачем ты это делаешь?

Хорошо, я подыграю, но мое терпение на исходе.

— Что именно?

— Запугиваешь людей. Угрожаешь им своим спокойным, но страшным голосом. Они все тебя боятся.

Какой-то абсурд.

— Я не угрожаю людям. Я хороший. Не ору и не кричу. — Но продолжай в том же духе, и может ты увидишь этого ужасного монстра, которым я могу быть.

— Чушь собачья. Они все боятся тебя. Джим, Дерек, хотя он и смотрит на тебя с уважением. И даже Кейт, а она вообще ничего не боится.

Это интересно.

— Во-первых, следи за своим языком, дитя. Во-вторых, почему ты думаешь, что Кейт меня боится?

— Пошел ты. Я не ребенок, и ты мне не указ. Она говорила, что ты вломился в ее дом и украл вещи.

Я скрестил руки на груди. Последнее что мне сейчас хотелось, это объяснять человеческому ребенку брачные ритуалы оборотней.

— Я — Царь Зверей, а не какой-нибудь вор или грабитель.

— Ты забрал пирог. Зачем ты это сделал? У тебя, что нет слуг, которые готовят? У Кейт мало денег, зачем ты крадешь ее еду?

— Это дела взрослых. Я не собираюсь оправдываться перед ребенком.

— Поступаешь как говнюк.

Я подавил рычание.

— Я тебя уже предупредил. Не разговаривай со мной так сн…»

— Или что?

Подловила. Как бы я ни был зол, есть границы, которые мне не переступить. Я бы ни за что не навредил ребенку. Никогда.

Мне пришлось сделать глубокий вдох и успокоиться. Нужно уговорить ее. Нужно быть благоразумнее. Я могу поступить разумно.

— Послушай, Джули, я стараюсь быть хорошим парнем. Я вежливо попросил тебя отпустить меня. Я мог бы сбежать отсюда, но тебе бы это не понравилось, это точно. Это было бы страшно и шумно, и никто из нас не захотел бы того, что могло бы произойти. Я собираюсь попросить тебя в последний раз. Пожалуйста, освободи меня, прежде чем я разозлюсь и сделаю то, о чем мы оба потом будем сожалеть.

— Ты прямо сейчас это делаешь. Я не дура. Знаю, что ты злишься, и знаю, что, если позволю тебе выйти, ты сделаешь мне больно и попытаешься заставить сказать, где Кейт.

— Нет. Я не причиняю вреда маленьким человеческим котятам. Никогда не делал этого раньше и не собираюсь начинать. Даю тебе слово.

Она посмотрела на меня, видимо размышляя над этим.

Наклонившись немного вперед, я спокойно произнес.

— Я знаю, где сейчас Кейт, и что она пытается сделать. Но я не понимаю, почему она оставила меня в этой клетке. Я бы не смог навредить ей, и она это знает.

Я забрался к ней домой, поцеловал ее, позволил ей творить вещи сверх того, что могло бы сойти с рук кому-либо еще. Любая здравомыслящая женщина на этом этапе понимала бы, где мы находимся. Я бы никогда не причинил вреда Кейт. Я сколько угодно мог рычать и угрожать, и, возможно, даже наброситься, если того требовал случай, но она чертовски хорошо знала, что никакого насилия бы не последовало.

Но опять же, мы говорим о Кейт. В Кейт не было ничего разумного. Вот почему я сидел в клетке для люпусов, пытаясь убедить перепуганную девочку, что не разорву ее на части.

Джули прижала колени к груди. Ребенок выглядел так, словно никогда не ел. Ее могло бы сдуть сильным порывом ветра.

— Кейт считает, что она должна всех спасти. Не понимаешь, что ли.

— Кого она спасает, удерживая меня здесь, Джули?

— Друзей, тебя, чтобы тебе не пришлось ранить их. Она знает, что тебе будет плохо, если придется так поступить.

— Что это вообще значит?

Она остановилась на мгновение, а затем медленно продолжила:

— Она знает, что ты разозлишься, и ты будешь делать эти свои «штучки» Короля Льва, наказывая их за… — Она остановилась, обдумывая слова, — …непослушание. Потом сам пожалеешь об этом, а когда успокоишься, то будет уже слишком поздно. Мертвый мертв.

— Почему она считает, что я пожалею об этом? — Мне было действительно любопытно. — И что еще, черт возьми, значит «штучки Короля Льва»?

— Потому что ты ей нравишься, и она считает тебя хорошим парнем.

— Она так сказала?

Хороший парень, хех.

— Нет, но я сама вижу, как она выглядит, когда говорит о тебе.

С каждым разом все интереснее.

— И как же?

— Она выглядит, как моя мама, когда та говорила о моем отце. А теперь они оба мертвы.

— Я знаю. Мне очень жаль.

— Все всегда так говорят, но это ничего не значит. Это как поздороваться или типа того.

— Это правда, — сказал я ей. — Мои родители тоже умерли, и я был примерно твоего возраста, когда потерял их.

Джули выглядела так, будто вот-вот заплачет, и замахала руками.

— Как бы там ни было. Послушай, я не тупая. Я знаю о всяком! Взрослые делишки.

— Чего-чего?

— Про секс. Я знаю про это.

Я просто в недоумении уставился на нее. Я не собираюсь открывать этот ящик Пандоры.

— Все дело в том, что ты ей нравишься! Ты ей нравишься! Нравишься! Она собиралась убить Дерека вместо тебя, если он превратится в люпа, чтобы тебе не пришлось этого делать!

Теперь это начало обретать смысл. То, из-за чего все это было. Дерек был подопечным Джима, а они оба знатно облажались. Поэтому Кейт и попала в эту неразбериху. По ее мнению, она несла за мальчика такую ​​же ответственность, как и мы. Дерек пришел к ней за помощью, и она не смогла отказать. К сожалению, все пошло к черту, как это обычно случается в нашем мире, и парень сильно пострадал. Теперь она винила себя и единственное, что она могла сделать, это пойти ва-банк и надеяться на лучшее. Она взяла все на себя, как поступила бы альфа. Мне стоило отдать ей должное за попытку довести дело до конца, но это все мое бремя. Мой долг заключается в том, чтобы знать, что происходит, спасать, защищать и убивать, когда не остается другого выхода, и я спасовал.

Я не мог исправить нанесенный ущерб, но мог пойти и взять на себя ответственность. Я должен убедиться, что пока мое тело способно дышать, никто из моих людей больше не пострадает. Неважно, знает она это или нет, но Кейт — моя, и я спасу ее или умру пытаясь. Вот что я должен сделать, я — Царь Зверей.

Я стоял и смотрел ребенку в глаза.

— Джули, если ты меня отпустишь, я клянусь, что не причиню вреда ни тебе, ни Кейт, ни кому-либо из моих людей.

— Ты поможешь им на Играх?

— Да, помогу.

— И Дереку?

— Что? — Что я могу сделать для него, чего не смог сделать Дулиттл?

— Он там с ними, сражается с существами, которые причинили ему боль. Он такой храбрый.

Безмозглый дуралей.

— Да, но это так глупо с его стороны.

Интересно, знает ли она всю историю?

Джули поморщилась.

— Я знаю. Все из-за той девушки. Неважно. Обещай, что ты поможешь им.

— Джули, даю тебе слово, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь нашим друзьям и наказать наших врагов.

Она выдохнула и наконец улыбнулась.

— Ладно, по рукам.

Горячая ванна (Магия Побеждает)

Моя спина чертовски болела. Я освободился из клетки и последовал за Кейт на Игры. Как обычно, она перевернула все верх дном, а я был тем, кто должен был исправить этот бардак.

С одной стороны, меня это даже впечатлило. Она каким-то образом убедила некоторых из моих лучших людей нарушить первый закон Стаи. Даже Дулиттл попался. Так что я должен был или поубивать этих отщепенцев, или присоединиться к ним в яме и попытаться сохранить им жизнь. В действительности, выбора не было вообще. А знание всего этого не особо помогало с медленно заживающими дырами в спине.

Наша первая битва была легкой: ламия, мечник и зубр-оборотень. Дали наложила проклятье, Кейт отправила в нокаут второго, а зубр, здоровый и тупоголовый, споткнулся о мою ногу и сломал себе шею. Второй бой прошел не так весело. Дали превзошла себя. Девушке-тигру достался древний вампир. Я уверен, что позже, в частном порядке, Джим обязательно выразит ей свое восхищение. Я разорвал тролля, а затем спас Кейт от голема, с которым она не особо торопилась.

Голем оказался из серебра.

У Кейт шла кровь из раны в боку, и, похоже, ей нужна была помощь. Когда я напал на него сзади, он закидал меня серебряными шипами, как если бы я был большой серой подушечкой для игл. Пока я держал его, она проткнула его мечом в глаз. Это был довольно четкий удар.

Она не была особо благодарна мне, но помогла вытащить серебро из ран. Было чертовски больно и на это ушла целая вечность. Кейт была вне себя от злости. Ворчала что-то про то, мол, зачем я вообще прыгнул на голема, у нее все было под контролем, и взгляни теперь на все эти раны на спине. Когда она закончила, то сразу убежала, ничего не сказав. Я подождал, пока не убедился, что она вне пределов слышимости, и затем добрых пять минут попеременно рычал и выругивался. Не помню, когда в последний раз было так хреново.

Теперь, когда мне стало лучше, пришло время найти ее и немного поболтать. Нам нужно кое-что обсудить. Важные вещи.

Я искал ее в командном зале. Джим и Дали ушли — их койки пустовали. Были слышны перешептывающиеся голоса Андреа и Рафаэля в другой комнате.

Дерек лежал на спине, на своей кровати, его лицо было скрыто старой книгой в мягкой обложке, изображающей человека со зловещими татуировками. Дулиттл сидел в кресле и читал «Казино Рояль».

Они оба посмотрели на меня. Дерек начал приподниматься.

— Не беспокойся. Что, черт возьми, ты читаешь?

— Громила Джейк Змея и отряд Змеиный Коммандос.

Какого черта…

— Я пытался заставить его прочитать что-нибудь приличное, — отозвался Дулиттл, — но вместо этого он предпочел этот мусор.

— А вы читаете старый роман об изнеженном британском снобе, — ответил Дерек, явно пытаясь поднять настроение Дулиттлу.

Я серьезно посмотрел на него. Ему нужно немного смерить свой пыл.

Он наклонил голову:

— Извините.

— Это классика, — отозвался Дулиттл.

Я оставил их и вышел в коридор, пытаясь разобраться в беспорядке запахов. Пот, кровь, еще больше пота… Кейт. Запах был сладким. Я вдохнул глубже, убедившись, что хорошо уловил его. Пора на охоту.

Аромат витал по всему коридору. Я последовал за ним, тот привел меня к дверям спортзала, вспыхивая то сильнее, то затухая. Должно быть, Кейт тренировалась здесь некоторое время назад, но с тех пор какие-то придурки ходили тут, оставляя в воздухе свои отпечатки. Я присел на долгую секунду. Ах. Вот оно что.

След пролегал через тренажерный зал по коридору к двери, возле которой находился мужчина в амуниции красногвардейца. В двери было маленькое окошко. Я заглянул в него.

Гидромассажная ванна. И длинные темные волосы. Нашел тебя.

Возможно, она все еще злится из-за того, что мне больно, поэтому я вернулся в комнату отдыха, нашел пару бутылок пива и зашел с ними.

— Предлагаю перемирие. — Ммм, вкусное пиво, ты знаешь, что хочешь его.

Кейт протянула руку и взяла одну бутылку «Короны» из моих рук. Пока все идет неплохо.

Мне пришлось из вежливости предупредить ее, прежде чем скинуть полотенце и залезть в горячую ванну. Не хотел, чтобы она упала в обморок и утонула. Конечно, если она все-таки потеряет сознание, для меня было бы честью вытащить ее и привести в чувства. Мне пришло в голову, что на ней, похоже, не было верха. Я только чуть-чуть подсмотрел. Все-таки я джентльмен, а не святой.

— Сейчас я скину полотенце и залезу к тебе, — объявил я. — Я предупредил.

— Я видела тебя голым.

— Не хотел, чтобы ты убежала с криками или что-нибудь в таком духе.

— Ты себе льстишь.

Я снял полотенце и зашел в воду. Она осталась в сознании и в вертикальном положении. Какая досада. Я был готов к спасению.

— Как твоя спина? — Спросила она.

— Отлично, — соврал я. — Спасибо.

— Не стоит благодарности.

— Как твой бок? — Я знаю, что болит, так же как она прекрасно понимала, что серебро горело, как огонь, в моей груди и на спине.

— Нормально.

Она признавала свою слабость не больше, чем я.

— Ты собираешься уволить Джима? — Внезапно спросила она, сделав большой глоток пива.

Я задумался над этим вопросом. Почему ей есть до него дело? Собирается ли она спорить со мной по этому поводу?

— Нет, — наконец ответил я. Она внимательно слушала. Мне нравилось вот так сидеть рядом с ней, когда мы не ссоримся. На этот раз она не пинается ногами и не размахивает мечом перед моим лицом. И если бы я продолжал говорить, она бы так и оставалась расслабленной в этой ванне. Нагая под горячей водой. — Признаю, что если бы я был внимательнее, то пресек бы это в зародыше. Ситуация не должна была доходить до такого.

— Правда?

— Джим стал главным в службе охраны за восемь месяцев до появления сталкера из Ред-пойнта. Упырь был его первым серьезным испытанием. И он облажался. Как и все мы. А потом появился Бран, который воровал наши карты, вальсировал по Крепости, напал на тебя, пока ты была под нашей защитой, и облапошил нашу разведочную группу, включая Джима. Ягуар считает это своим личным провалом.

Хуже всего в Бране было то, что он, похоже, нравился Кейт. Он обладал обольстительными чарами: улыбался, подмигивал, и умел вешать лапшу на уши. Легко быть таким, когда на твоем попечении нет полторы тысячи оборотней, и твой день не расписан с точностью до минуты. Когда недостаточно просто быть готовым подкрепить свой авторитет насилием, а ты должен учитывать, какое именно насилие, насколько это насилие является весомым, когда его лучше использовать, а когда стоит проявить терпение. Несмотря на то, как на меня иногда смотрели, я никогда не хотел быть тираном, и то, чтобы не превратиться в оного, отнимало большую часть моего времени.

Бран был словно ребенок. У этого человека было три занятия: вести себя как избалованный подросток, спать с хорошенькими девицами и вступать в драки, ускользая безнаказанно. Если бы он облажался, то мог сбежать обратно к своей богине или в свой веселый лагерь, или что там, черт возьми, было в его тумане. Все, что делал я, имело последствия, и от этого нельзя было просто сбежать.

Если Кейт хочет кого-то вроде него, у нас ничего не выйдет. Даже если бы я хотел стать таким парнем, ведь бывали редкие моменты, когда я так поступал, я бы все равно не смог. Это не то, кем я являюсь.

Я посмотрел на нее. Она пожала плечами, приподняв плечи над уровнем воды. Однозначно, на ней нет верха.

— Тот парень телепортировался. Как, черт возьми, вы должны защитить себя от того, кто появляется из ниоткуда и исчезает?

Я еще глубже погрузился в теплую воду, напряжение моих плеч спало.

— Если бы я знал, как тяжело воспринял это Джим, то указал бы ему. Помнишь, он пытался использовать тебя как приманку?

Она нахмурилась.

— Помню, как хотелось врезать ему по зубам.

— Это был первый звоночек о проблеме. Его приоритеты сместились в сторону победы любой ценой. Я предположил, что он ведет себя странно, но безумие никуда не делось, и я выбросил догадки из головы. А он стал параноиком. Все начальники службы безопасности такие, но Джим превзошел большинство из них. Он зациклился на предотвращении будущих угроз, и когда Дерек облажался и получил по морде, это только подтолкнуло ягуара к краю пропасти. Он не мог взять на себя ответственность за смерть Дерека и за то, что мне пришлось бы убить парня. Он хотел исправить ошибку любой ценой. В общем, появилась проблема, а я проигнорировал ее. Ну а Джим, конечно, помалкивал.

Я знал Джима долгое время, и он был слишком горд, чтобы признать, что боится чего-то, если бы Дерек превратился в люпа, это бы окончательно его сломило. Одному из нас, возможно мне, пришлось бы его убить. Я задавался вопросом, случись это, Кейт поняла бы меня и смогла бы простить?

— Я не могу уследить за всем, а Джим не тот, кто был вечно мной недоволен. Думаю, настало его время. Поэтому, отвечая на твой вопрос, скажу, что нет никакой причины понижать его в должности. Он — талантливый парень и делает свою работу неплохо, учитывая, с чем ему приходится иметь дело. Если я его уволю, мне придется заменить его кем-то, у кого меньше опыта и кто облажается еще больше. Мы оба получили хороший урок. Исправительные работы в Крепости помогут ему снять стресс.

Чего я не сказал, в этом не было нужды, так это то, что Джим был моим лучшим другом, и я доверял ему как брату.

Она слушала, пока я все это объяснял, и я поймал себя на мысли, что приятно, когда мы вот так просто разговариваем. Мы молча сидели, наслаждаясь обществом друг друга. Ее лицо потеряло привычную напряженность. Я понимал, почему она такая. Если ты выглядишь так, словно готов к битве, ты можешь выиграть большинство сражений, не нанеся при этом ни одного удара. Но теперь, с распущенными волосами и расслабленным лицом, она выглядела прекрасно. Интересно, догадывается ли она насколько. Нет, наверное, нет.

— Значит, ты не хотела, чтобы мне было больно?

— Я не хотела, чтобы ты убивал Дерека, — произнесла она, все еще с закрытыми глазами.

Погоди, чего?

— А если бы он стал люпусом?

— Я бы об этом позаботилась.

Она сказала это как альфа — без лишнего бахвальства, просто как факт.

— Как именно ты собиралась отстранить Джима? Он был там главным.

С проклятой ответственностью, которую мы должны нести. Она действительно сделала бы это? Мы оба знали, что она очень переживала за Дерека, и ей было бы слишком больно убивать его. Мне было бы больно убивать его.

Я решил, что она смогла бы это сделать. Может быть, она волновалась настолько, что взяла бы на себя ношу избавить меня от этого. Сколькие из женщин, с которыми я был за эти годы, поступили бы так?

— Я смогла бы воспользоваться служебным положением, — продолжила она. — Я заявила, что с того момента, как ты принял помощь Ордена, я выше всех по рангу.

— И он тебе поверил? — До меня дошло, что они, действительно, ее послушались. Хех.

— Да. К тому же для дополнительно эффекта я угрожающе на него уставилась.

Значит, она посмотрела на него своим альфа-взглядом. Я старался не рассмеяться. Это было чертовски мило. Я бы хотел это увидеть.

Когда я злился, мои глаза светились. На самом деле, это происходило, когда я того хотел. От этого взгляда, люди чувствовали, что им очень нужно, оказаться как можно дальше. Ее пристальный взгляд был хорош, но мой был из высшей лиги. Полезный эффект.

Она выглядела такой спокойной и умиротворенной, прислонившись к бортику и откинув голову назад. Я начал двигаться к ней по воде.

— К сожалению, мои глаза не могут светиться, как твои, — добавила она.

— Вот так? — спросил я, мой рот был всего в нескольких дюймах от ее уха, руки по обе стороны от нее. Она была так близко, теплая и мокрая.

Ее глаза резко открылись, и я мог прочитать в них удивление и еще кое-что. Может быть, это приглашение?

— Не заставляй меня разбивать эту бутылку о твою голову, — прошептала она.

— Ты этого не сделаешь. Ты ведь не хочешь причинять мне боль.

Я изучал ее лицо. Да или нет? Давай, Кейт, подскажи мне, дай знак.

Она двинулась ко мне, и я схватил ее. Наконец-то. Ее руки обвили меня. Я провел пальцами по ее телу, чувствуя крепкие гладкие мышцы. Она не стала ждать, пока я возьму на себя инициативу, прижалась ко мне, сильная, гибкая. Это было захватывающе. Она хотела меня. Это не было пассивным принятием, это было активное участие.

Я поцеловал ее. Я был уже возбужден, но это только добавило масла в огонь. Боже, я хотел ее, может быть, сильнее, чем что-либо еще в своей жизни. Но я должен был убедиться. Никогда не знаешь наверняка. Не хочу, чтобы она сожалела об этом. Мне нужно, чтобы она хотела меня.

— Только если ты сама хочешь…скажи «нет», и я остановлюсь.

— Нет, — шепнула она.

Аррр. Выдохни, контролируй себя, сделай шаг назад. Отпусти ее. Я медленно отстранился.

Мы смотрели друг на друга.

— Ладно, — выдохнул я.

Она положила руку мне на грудь. Когда ее теплые пальцы дотронулись кожи, какой-то разряд прошел между нами, как искра статического электричества, заставив мой пульс участиться. Я нежно взял ее руку и поднес к губам. Спокойно, парень, не торопись.

Она высвободила руку и придвинулась ближе. Горячие губы коснулись моего горла. Она сводила меня с ума. Она должна быть моей.

— Что ты делаешь? — Прорычал я, задаваясь вопросом, просто ли она дразнится или тоже хочет меня.

— Дергаю смерть за усы, — тихо выдохнула она.

Кейт снова поцеловала меня. Я должен был позволить ей взять на себя инициативу. Не дави на нее, не пугай. Если мы собирались двигаться дальше, то следующий шаг был за ней.

Ее пальцы скользнули по моему торсу к плечам и вниз вдоль мышц рук. Каждый дюйм кожи реагировал на ее прикосновение, и я пытался не забывать дышать. О, да, это действительно происходило.

— Это значит «да» или «нет»? — Я спросил прямо.

Она сильнее прижалась ко мне и слегка прикусила мою нижнюю губу. О, да! Это «да». Определенно «да».

— Я приму это как «да».

Я схватил ее и привлек к себе. Голая кожа. На ней абсолютно ничего не было. Я снова поцеловал ее, ощупывая языком ее рот. Она обняла меня за шею. Ее груди прижались к моему телу. Мммм. Одной рукой я убрал ее волосы с шеи и поцеловал в изящный изгиб горла, обхватив ее упругую маленькую попку и прижав к себе. Было почти болезненно осознавать, что сейчас она сидит верхом на моей эрекции.

Наконец-то.

Из-за двери послышался голос Дерека, более похожий на рычание, и он требовал: «Впустите меня».

Ни хрена, только не сейчас. Если они его не прогонят, я сам могу его прибить.

Моя рука все еще была на груди Кейт, нежно поглаживая ее сосок. Я продолжал целовать ее. Не слушай те голоса, Кейт.

За дверью продолжали спорить, и Дерек прорычал, что он член команды. Ненадолго, если ты сюда сунешься.

— Кэрран, — прошептала Кейт. — Кэрран!

Нет. Я был голый, она была голой, она сидела на мне, и мы делали это.

Дверь начала открываться. Черт, не надо. Не заходи сюда, или я тебя задушу. Развернись обратно, уходи. Тебе незачем сейчас со мной разговаривать.

Кейт ударила меня чем-то по затылку, и я нырнул под воду.

Пять долбаных минут. Они не позволили мне побыть наедине и пяти долбанных минут.

Я сосчитал до десяти и оказался на другой стороне джакузи. Кейт сидела сбоку и выглядела так, будто ничего и не случилось. Дерек что-то рассказывал ей о руке в коробке. Да, там была мертвая рука. Какого черта ему нужно было принести мне это прямо сейчас? Нельзя было подождать?

Кейт закрыла глаза. Она выглядела раздраженной.

— Передай руку красногвардейцам, — сказал я ему. — До завтра мы ничего не сможем сделать.

Он выглядел так, словно хотел произнести что-то ещё. Но я пристально посмотрел на него. И Дерек повернулся и вышел, не сказав больше ни слова. Сообразительный малый.

Я взглянул на девушку на противоположной стороне джакузи. На чем мы там остановились?

Она с вызовом уставилась в ответ. Нежная, милая Кейт ушла.

— Ты упустил свой шанс. Я к тебе и близко не подойду, так что можешь вырубать свои фары, — сказала она.

Детка, тебе не обязательно подходить ко мне. Я сам подойду.

Я двинулся к ней.

Она оставалась совершенно невозмутимой.

— Нет.

Я остановился. Проклятье.

— Ты хотела меня, — сказал я. Мы оба это знали.

— Да, — признала она.

Видишь, разве это так сложно?

Она скрестила руки. Ничего не будет, по крайней мере, сегодня вечером.

— А что случилось? — Я хотя бы заслужил объяснение.

— Я вспомнила, кто ты и кто я.

Значит, вот к чему мы пришли.

— И кто же? — Хотя на самом деле вопрос заключался в том, кем она меня считала. — Просвети меня.

— Ты — парень, который любит играть и ненавидит проигрывать. А я — идиотка, которая постоянно об этом забывает.

Нет, это я идиот, который сидит здесь с бешеным стояком.

— Отвернись, чтобы я могла вылезти, пожалуйста.

Нет. Я откинулся назад, растянувшись у стенки гидромассажной ванны. Она видела меня голым — честно, честно. Если она решила психануть и сбежать, я заслужил хотя бы насладиться видом.

Она посмотрела на меня.

Не-а. И не жди.

Кейт громко выдохнула и встала. Она была идеальна. Сильная, но женственная.

О, что бы я мог сделать с этим телом. Она и не представляет. Я понял, что застонал и заткнулся.

— Отлично, — сказала она.

Да, могло бы быть. И все еще может быть отлично, если ты вернешься в воду.

Она обернула полотенце вокруг своего обнаженного тела. Было бы так легко просто схватить его и затащить ее обратно в ванну. Я мог, но не стал бы. Она вышла с чувством собственного достоинства и полотенцем на положенном ему месте.

В этот момент мне очень хотелось найти кого-нибудь и причинить ему боль. Я оставался в горячей ванне ровно столько, пока это и другие желания медленно не угасли.

Мы еще не закончили, даже не близко. И я все еще ощущал ее запах. Вспоминал, какого это чувствовать ее. Какой у нее вкус. Это не какой-то случайный секс. Мы были парой. Кейт была моей подругой. Неважно, когда и сколько времени на это уйдет, она будет со мной.

Происхождение Кейт (Между «Магия Побеждает» и «Магия Крови»)

Сидя в кресле в своем офисе, я размышлял над тем, что моя жизнь не так уж плоха. Магическая волна исчезла, и я наслаждался чашкой горячего кофе под музыку Great Big Sea, доносившуюся из старого проигрывателя компакт-дисков. Последние пару недель были кошмарными. Впрочем, это даже преуменьшение. Мои люди нарушили один из главных законов Стаи и присоединились к Кейт на Полуночных Играх. Дерек сильно пострадал. Кейт чуть не умерла, и я в жизни так не боялся, с тех пор как погибла моя семья. Ощущения того же чувства беспомощности, когда я держал ее безжизненное неподвижное тело, преследовали меня. И все-таки мы выиграли. Внешность волчонка была подпорчена, но его здоровье быстро восстанавливалось. Все постепенно утихло.

Мне даже удалось приструнить одного гребанного извращенца. Вместо того, чтобы упиваться силой своего истинного облика, он, как трус, прятался за красивыми масками и играл в игры с соблазнением. Сайман слабак, но очень тщеславен. Его гордость была задета. Вероятно, теперь он захочет каким-либо образом отомстить.

Я подумывал над тем, чтобы посоветовать Джиму избавиться от него. Это не сложно. У Саймана нет ни друзей, ни семьи. Кому будет его не хватать? Кроме того, Сайман имел дело со знаниями и секретами, а у меня на примете есть один ягуар, которому было бы интересно провести с ним некоторое время, извлекая ценную информацию из этой смазливой башки.

Я допил кофе из синей металлической кружки. Когда я был ребенком, после смерти родителей, то какое-то время жил в лесу и однажды совершил набег на дачный домик. Там был набор синих металлических тарелок и кружек, вроде походной посуды. Я украл кружку и немного растворимого кофе. В ту же ночь я заварил и выпил его возле своего скудного костра. Та первая чашка кофе имела вкус чистого блаженства. Джорджи, дочь Мэхона, нашла такой же сервиз и подарила мне на Рождество.

Знакомый запах и стук в дверь подсказали мне, что прибыл мой начальник службы безопасности.

Помяни черта…

— Заходи.

Джим вошел в дверь, неся в руках толстую кожаную папку, по меньшей мере, в дюйм толщиной. Ну здорово. Это займет вечность.

Альфа клана котов проверил коридор и закрыл за собой дверь. У него было выражение лица, означающее «нам нужно поговорить», которое сильно отличалось от его привычного вида «я бандит, не связывайся со мной», хотя, по его мнению, оно должно было считаться приятно-нейтральным. Он, действительно, производил впечатление не только своей физической формой, но и транслирующим угрозу выражением лица. Думаю, что большую часть времени он даже не подозревал об этом. Из него получился бы ужасный воспитатель детского сада, зато должность альфы клана котов и моего заместителя подходила ему идеально. Остальным кланам он не шибко нравился, но они уважали его власть и положение.

— Нам нужно поговорить, — объявил он без лишних церемоний.

Вот и конец моему хорошему настроению. Я приготовился к «веселым» новостям.

— Насколько все плохо? — Видимо там что-то совсем хреновое.

Он положил передо мной старый снимок с полароида. С него на меня с вызовом смотрела молодая девушка лет двенадцати или тринадцати с опухшими глазами и рассеченной губой. Я бы узнал эти глаза где угодно.

— Кейт, — произнес я. Это не было вопросом.

— Да. — Джим сел в кресло. — Насколько могу судить, это было снято в Гватемале более десяти лет назад. Она выиграла турнир по боксу на голых кулаках. Остальные участники были мальчишками, некоторым было по шестнадцать.

— Теперь из этого устраивают шоу?

— Да. Думаю, публике нравится глазеть на это, вместо петушиных боев.

А люди называли нас животными.

— Зачем ты мне это показываешь?

Он жестом показал, что это еще не все. Джим открыл папку и вынул еще одну фотографию, пододвинув ко мне. Кейт была теперь постарше, с гладиусом в правой руке и повязкой на левом плече.

— Рио, — объявил он, — два года спустя. Она участвовала и выиграла общегородской турнир на мечах, спонсируемый одной из крупных банд. Я полагаю, для них это был способ найти новые таланты. Матчи заканчивались только тогда, когда один из бойцов искалечен. Она вывела из строя большинство своих противников, но последний парень, был крупнее нее в два раза и старше. Она перерезала ему горло за тридцать секунд. Местные прозвали ее «pequena assassina» [прим. испанский «маленькая убийца»], там до сих пор помнят ее.

Маленькая убийца. Кейт бы это понравилось. Итак, ее детство было ужасным. У многих людей далеко не идеальное детство. Почему он считал это таким важным? Значит, там есть что-то еще.

— Я думал, ее воспитал Грег.

Грег был рыцарем-прорицателем Ордена и моим союзником. Он умер не так давно. Именно тогда я и встретил Кейт. Она искала его убийцу.

Джим покачал головой.

— Нет, все это было намного раньше. Но это плавно подводит нас к сути дела. — Он указал на первую, а затем на вторую картинку. — Присмотрись. Что-нибудь заметил?

Мне потребовалось несколько мгновений, прежде чем я нашел его, человека в толпе, смотрящего на Кейт с видом, который можно охарактеризовать как неистовую гордость или одобрение на жестоком, сморщенном лице. Он был здоровяком, затмевая окружавших мужчин. Высокий, мощный, мускулистый, несмотря на то, что ему за сорок или за пятьдесят. Его седеющие волосы вяло спускались до широких плеч. Лицо, когда-то красивое, стало грубым, испещренным рубцами и временем. Он был похож на старого боксера, который слишком много дней провел на солнце и ветру. И все же, у него не было внешнего сходства с юной Кейт на фотографиях.

Джим выложил еще одну фотографию. На ней Кейт и тот мужчина сидели в баре, между ними стояла какая-то бутылка, слишком не в фокусе, чтобы прочитать этикетку. Кейт выглядела лет на четырнадцать.

— Они путешествовали вместе, — объяснил Джим. — Они никогда нигде не оставались надолго. Время от времени появлялись, участвовали в каких-то боевых состязаниях или брались за тяжелую работенку, побеждали, убивали и уходили. Это на Кубе. Так же они были замечены в Майами, но потом больше их не видели. По крайней мере, вместе.

— Ты узнал кто он?

— У меня есть неплохая догадка. — Он вытащил из кожаной папки тонкий манильский файл с надписью «Ворон» и раскрыл его на столе передо мной.

Внутри была фотография того же человека, моложе, может быть, лет на десять или больше, в какой-то военной форме. В одной руке он держал черный топор, а в другой — отрубленную голову за волосы. Его лицо было демоническим, одержимым восторгом, упивающимся насилием, как древняя боевая маска. Казалось, он издает победный рев в небо. Он походил на какого-то кровавого бога войны. Непобедимый и ужасный.

— Почему он одет как солдат, но держит топор?

— Технически это тактический томагавк. Насколько нам известно, это его излюбленное оружие, на случай если закончились патроны. По нашей информации снимок был сделан более пятидесяти лет назад. Магия была слаба и нестабильна, и пушки все же были надежнее.

— Приятный парень, — заметил я.

— Даже не представляешь насколько. По общему мнению, он был одаренным командиром, но склонен к неконтролируемой ярости. В рукопашном бою его одолевала жажда крови, и он рвал врагов, как зверь.

— И кто держал этого зверя на привязи? — Я был почти уверен, что уже знаю ответ.

— Роланд.

— Строитель башен и Повелитель Племени.

— Да.

Вот дерьмо. Металл застонал в моей руке. Я выкинул согнутый синий комок, бывший недавно кружкой, и стряхнул кофе с руки. Джим ничего не говорил, просто ждал.

— Теперь ты расскажешь мне, почему Кейт воспитал этот человек и почему мне должно быть все равно? — Почему с Кейт ничего не может быть легко? Почему Джим не мог просто прийти и рассказать, как он провел сегодня идеальную игру или показал лучший результат на скамейке запасных? Может быть, о том, что, наконец-то, пригласил ту странную девушку-тигрицу.

— Мне нравится Кейт, — сказал Джим. — Я знаю ее много лет, и мы не раз спасали друг другу задницы. Тогда мне было безразлично, где она выросла или с кем была в родстве, потому что это не виделось проблемой нашей безопасности. Меня заботило только то, что она хорошо владела клинком и делала то, что обещала. Она болтала много дерьма, но в основном отлично прикрывала мою спину. — Джим откинулся назад. — Сейчас все по-другому. Ты должен знать, лично я ценю ее. Тебе может это не нравится, но моя работа — говорить тебе то, что ты не хотел бы услышать. Дальше я расскажу историю, а ты попробуй выслушать меня, потому что я отвечаю за безопасность Стаи, и я твой друг.

К черту тебя и твою историю.

— Продолжай.

— Это то, что называют городской легендой или современной сказкой. В ней есть один очень плохой человек, своего рода, король вампиров и всевозможные жуткие тупицы-нежити. Племя, состоящее из таких людей, как Гастек, и даже этот Ворон, стремились к нему. Он обладал силой сохранить им молодость, даровать новую жизнь. Он древний, слишком древний, старше Библии. По некоторым данным, он создатель первого вампира. Для большинства он легенда, как Мерлин или Геракл. Образованные умные люди, типы из колледжа скажут, что это притча или аналогия. Те же парни считают, что Каин и Авель это о культуре охотников-собирателей, противостояние сельского хозяйства и урбанизации. Ну а Роланд представляет собой собирательный образ всех правителей и их законы, устанавливающие порядок в хаосе и анархии. Мол, он есть в каждом легендарном строителе или основателе города. Это все понятно и ладно, но я считаю, истина в том, что он существует. Мы оба это знаем. С этим не так просто разобраться. О нем ходит много историй, одни из них правдивы, другие нет. Одно известно наверняка — все его дети восставали против него. Некоторые предали его, некоторые из менее разумных стремились узурпировать его. К примеру, Гильгамеш, ушел и основал Урук. Авраам попытался захватить его и проиграл. Все…

— Джим, откуда ты взял это дерьмо? — Я его перебил.

— Я наводил справки. У меня есть источники.

— Ты спросил Дали, не так ли?

Он расплылся в редкой ухмылке.

— Ага, она чертовски умна. Потребовалось время, но она откопала большую часть из этого.

— Она знает, что нравится тебе?

— Мы не об этом говорим. Мы говорим о тебе и твоем… сладком зайчике.

— В таком случае, профессор, мне очень жаль, что я прервал вашу увлекательную лекцию о какой-то хрени. Пожалуйста, продолжайте.

Он пожал плечами.

— Спасибо, я продолжу. Значит, прежде чем ты меня прервал, я объяснял, что Роланду не везло с его отпрысками. Очень трагично. Теперь перенесемся примерно на тридцать лет назад. У нашего персонажа новая супруга. Она — красавица, и все от нее без ума. Особенно Роланд. Он сражен ею, и уже вскоре его дама сердца решит направить мужчину на путь семейного счастья. Сначала Роланд вне себя от радости. Прошло много столетий с тех пор, как он породил хоть одного маленького монстра. Он стал таким сентиментальным. Все счастливы. Но неожиданно, он меняет свое решение и пытается убить свою кроткую возлюбленную и ребенка, которого она носит под сердцем. Девушка сбегает с его военачальником. Все как у короля Артура, только Ланселот — кровожадный мясник, а Гвиневра успела залететь.

История становилась все лучше и лучше.

Джим продолжал.

— Они вдвоем скрываются в неизвестном направлении. Как и любой другой мужчина, Роланд в гневе пытается отыскать их. Хотя он не совсем любой мужчина, поэтому нигде в мире для них нет спасения. Он находит их и, в то время как Ворон сбегает с ребенком, Роланд убивает свою жену, но не раньше, чем она вонзается ему в глаз. Тяжело раненный и убитый горем, он исчезает. Один. Теперь Ворон, будучи, как оказалось, добросердечным типом, воспитывает дитя, чтобы оно стало таким же смертоносным убийцей, как и он сам. Они путешествуют, они тренируются, и он кует из ребенка, дочери Роланда, живое оружие. Он собирается использовать ее против своего бывшего господина. Рассказывает ей, вместо сказок на ночь, истории о том, как отец пытался убить ее и расправился с ее матерью. В какой-то момент ему приходится оставить уже подросшую девочку со своим другом. Убийцы были у них на хвосте, и Ворон исчезает. Его местонахождение по настоящее время неизвестно.

— Отличная история, Джим, но при чем здесь я? — Мне нужно было, чтобы он сам это произнес.

— Ты чертовски хорошо знаешь, какое это имеет к тебе отношение. Вот, больше фотографий, больше показаний свидетелей, больше легенд. Все это там. — Он подтолкнул папку ко мне через стол. Я не сводил с него глаз, пока он не опустил взгляд в пол.

— Мне очень жаль, — сказал он. — Я не хотел тебе все это рассказывать, и, если ты любишь ее, я поддержу тебя. Вас обоих. Но ты должен знать. Он собирается прийти за ней. Он всегда это делает.

— Тогда мы будем бороться с ним. — Ни один человек не отнимет у меня то, что было моим.

— Да, мы будем, но мы можем проиграть.

— Кто еще в курсе?

— Я, ты, Дулиттл подозревает, Мэхон знает и ему это совсем не нравится. Он видит в ней угрозу для Стаи. И он прав. Он всегда надеялся, что ты сойдешься с одной из его дочерей, может быть, с Джорджи. — Он улыбнулся. — Он хотел оставить тебя в семье. Его убивает сама мысль о том, что ты выбрал Кейт.

— Он переживет. — Джорджи мне как сестра. Кейт же… Я больше никого не хотел. Только Кейт.

Джим кивнул.

— Послушай… ты и Кейт, я понимаю. Мне бы хотелось, чтобы это мог оказаться кто-то другой. Если Роланд придет… Мы еще не готовы к нему. Даже если мы выиграем, большинство из нас не переживут. Надеюсь, она того стоит.

— Роланд все равно явится, — сказал я. — Является ли Кейт частью этого уравнения или нет. Она заставила треть армии демонов преклонить колени. У нее есть сила, и она скорее наше преимущество.

И я люблю ее.

— Что, если она сбежит, когда появится ее папочка?

Я смотрел на него.

— Кейт? Мы ведь говорим об одной и той же женщине, верно? Когда другие люди убегают, она рвется в бой.

— Роланд слишком могущественен, — ответил Джим. — Знаешь, я не так уж осведомлен о том, как работает их магия, но, судя по словам Дали, Кейт вонзила тот клинок в живот, потому что он был сделан из крови ее отца. Она не могла контролировать его, просто схватив. Ей пришлось растворить его в своем теле. Это говорит кое о чем.

Это говорит только о том, что Кейт предстоит пройти долгий путь, прежде чем она сможет встретиться со своим отцом. Ей понадобится помощь, и я стану тем, на кого она сможет опереться.

— Я увижу ее через неделю, — сказал я. — Она готовит для меня ужин.

Джим вздохнул.

— Значит, ты все решил.

— Я решил.

— Понятно. — Некоторое время он переваривал это. — Что ж, это облегчает мою задачу. Думаю, я должен дать отбой своим людям, когда ты пойдешь в ее квартиру.

Я просто смотрел на него.

Джим встал и подошел к двери.

— Только одно. На месте Ворона, я бы внушил ей скрывать себя. Тот человек вовсе не был дураком. Он бы научил ее прятаться. Достаточно ли она доверяет тебе, чтобы раскрыть тайны? Потому что, ты сам знаешь, если нет доверия, ничего не сработает.

— Думаю, мы скоро узнаем.

Обнаженный ужин (Между событиями «Магия Побеждает» и «Магия Крови»)

Потребовалось время, сообразить, что я уже не сплю и что телефонный звонок раздается на самом деле. Мне снился чудесный сон. Кейт и я направлялись к постели после эротического ужина. Телефон продолжал трезвонить. Ладно, надеюсь, это по делу. Поскольку технология была на подъеме, стоило предположить, что ничего страшного произойти не может.

Я перевернулся, стянул трубку и зарычал в телефон:

— Что?

— Ты проснулся? — спросил голос Джима.

— Я же разговариваю с тобой.

— Это не значит, что ты проснулся. Может, ты еще дрыхнешь.

— Джим, если ты сейчас же не скажешь мне чего тебе надо, я до тебя доберусь и вытряхну это сам.

— На развлечения нет времени, ворчун. У тебя бранч с тетушкой Би.

— И ты говоришь мне это сейчас? — Ничего хорошего от встречи с альфой клана гиен не предвидится. Являясь будой, она, похоже, находила значительное удовольствие в том, чтобы усложнять мне жизнь.

— Я говорю тебе это сейчас так же, как уже напоминал ранее.

— Не помню. Я обязательно должен идти?

— Ты помнишь только то, что хочешь, и да, обязательно.

— Зачем и что ей нужно? У меня планы на сегодня.

— За тем, что ты обещал, что появишься. Не знаю, почему она хочет тебя увидеть.

Брехня.

— Да, все ты знаешь. Ты уже давно про всех все разнюхал.

— Звучит как комплимент. В любом случае, Би, как всегда, плетет свои интриги, держа рот на замке, так что твоя догадка не хуже моей.

Обычно Джим знал о вещах до того, как они имели возможность случиться. Но Би была особенным случаем. Она не любила кошачьих и не доверяла им. На самом деле буды никого особо не любили.

— Какого бы черта там ни было, как всегда, лучше не попадаться на подкупе чиновников, публичных оргиях или просьбах о дополнительном финансировании. Это как в песне Уоррена Зевона: «Каждый раз, когда она хочет меня видеть, это заканчивается вызовом адвокатов, оружием и деньгами».

— Как так вообще!? Ты вспоминаешь тексты этих старых песен, но я вынужден постоянно напоминать тебе о каком-нибудь важном дерьме?

— Зато тебе есть чем заняться и это заставляет чувствовать себя полезным. Во сколько и где?

— Час дня, дом Диллардов. Ты можешь еще немного поспать, но у тебя не останется времени, чтобы навести марафет.

— Заткнись, Джим. Как насчет потягать тяжести и провести спарринг позднее?

— Может быть, но ты действительно хочешь устать и облажаться со своей важной вечеринкой с трусиками?

— Я хотя бы увижу трусики. А что там у тебя по этой части?

Он ничего не ответил.

— Знаешь, если ты и дальше будешь отмахиваться от Дали, она наложит на тебя какое-нибудь азиатское приворотное заклинание вуду.

Тон Джима резко изменился.

— Милорд, машина будет готова через полчаса.

В ухе прозвучал сигнал отключения.

Видимо, Дали — болезненная тема для обсуждения, а может, ему просто не нравилось, что я знаю один из его секретов. Так ему и надо. Он был слишком озабочен моей личной жизнью и нуждался в своей собственной. Я знал, что она ему нравилась. Я мог сказать это по тому, как он разговаривал с ней, смотрел на нее, когда думал, что никто не замечает, старался прикрыть ее после очередной тупой аварии на дороге. У любого другого члена его клана, неважно, мужчины или женщины, были бы сломаны руки или ноги в следующий раз, когда они ослушались его. Джим не любил насилие, хотя, как альфа клана котов, он был готов использовать его в качестве инструмента. Боль — отличный учитель. Кроме того, мы быстро исцеляемся. То, что у людей занимает недели, на нас заживает за пару дней или даже часов.

Быстрый душ, бритье и чистка клыков — и я полностью готов. Я направился вниз по лестнице. Дерек, мой личный волчонок-телохранитель и по совместительству водитель, ждал за рулем джипа.

— Милорд, — кивнул он.

— Перестань. — Он был хорошим парнем, но часто перебарщивал с формальностями.

— Как угодно. — Опять полупоклон.

— Дерек…, — начал я.

Он ухмыльнулся и поднял руки, как будто чтобы отразить воображаемые удары.

— Хорошо, Кэрран. Могу я спросить, почему ты встречаешься с будами?

Ему удалось вложить в это слово немного презрения. Как и большинство волков, Дерек считал гиен не более чем опасными дегенератами. Ударение на слове опасные. Хотя об их сексуальных аппетитах и ходили легенды, они также были прославлены как безжалостные и смертоносные бойцы. Их количество по сравнению с другими кланами было невелико, но сражаясь с одной будой, будь готов сразиться с ними всеми. Смерть — вот, чем обычно это оборачивалось.

— Беспокоишься, что будут проблемы?

— С ними всегда проблемы, — он слегка улыбнулся, — но мне больше интересно, придется ли нам драться.

Он прав, что беспокоился. Джим приучил его быть осторожным.

— Возможно, только не делай ничего, пока я не скажу.

— Конечно, но, если они сами начнут это дерьмо, а их окажется больше четырех или пяти, включая миссис Би, я не смогу защитить тебя.

Дерек теперь работал в моей личной охране и серьезно относился к своей службе. Для него это полезно — научит быть наблюдательным и предвидеть возможные угрозы.

— Я ценю честность, но как бы ты ни был хорош, Би лучше. Если ситуация накалится, ты должен оставить меня и попытаться выбраться, чтобы найти подмогу. Это, конечно, все маловероятно, но на всякий случай, будь готовым. Еще придет время клыки обнажать — Он не понял отсылку, и я вздохнул. Дети. — Дерек, будь со мной, и ты навсегда забудешь о голоде.

И это тоже мимо. [прим. фразы Кэррана отсылки к мульт. «Король Лев» из разговора Шрама с гиенами]

Би со своим сопровождением, тремя женщинами и сыном-Рафаэлем, ждали снаружи. Никто не смел начинать есть без вожака. Удивительно, до сих пор от них не поступило никаких профанаций. Пока все идет неплохо.

Би сладко улыбнулась мне. Обычно она так скалилась, прежде чем вонзить когти в чью-либо спину. Рафаэль кивнул мне. Если Би управляла всем в клане, то ее сын считался мужской альфой. Мы не всегда сходились с ним во взглядах. Обычно Рафаэль избегал встреч. Почему же сейчас он здесь?

— Клан гиен приветствует Царя Зверей и благодарит за то, что он присоединился к нам за трапезой. — Би и ее сын слегка склонили головы. Остальные поклонились, не отрывая глаз от земли.

Правильно, так и надо.

— Пожалуйста, Би, еще слишком рано для таких формальностей. Рад тебя видеть, Рафаэль. Я не думал, что тебе нравится это место, не совсем твой стиль.

Маленький принц тетушки Би предпочитал более изысканные места, переполненные блистательными персонами, активно стремящимися быть замеченными. Потомок клана буд был на пять дюймов выше меня и на пятьдесят фунтов легче. Там, где я брал массой и взрывной силой, его сильной стороной были гибкость и ловкость. Он был создан для скорости и смертоносен в обращении с кинжалом. Если бы все вышло из-под контроля, он за считанные секунды прошёл бы через Дерека, что усложнило бы мне задачу, справиться с ним и его матерью одновременно. Законы природы. При достаточном количестве гиен, они могут сразить льва. Ну, может быть, не конкретно этого льва, но большинство других.

Рафаэль сохранил нейтральное выражение лица.

— Маме оно нравится, здесь есть какой-то деревенский шарм.

— В самом деле, Би, сегодня такой прекрасный день, почему бы нам не пообедать во внутреннем дворике?

Это дало бы мне преимущество в маневренности, если они собирались что-то учудить.

Би еще раз мило улыбнулась мне.

— Замечательное предложение. Для нас уже все зарезервировано.

Мы вошли внутрь, и нас провели к большой крытой веранде. Там был накрыт длинный стол для пикника, застеленный скатертью в красно-белую клетку. Рядом стояли две фуршетные стойки, одна с большими кастрюлями из нержавеющей стали, загруженными беконом, яичницей, колбасой, блинами и моими любимыми французскими тостами, а другая — с ассорти нарезанных охлажденных фруктов. Оставлю это на десерт, после того, как у меня будет несколько набегов на мясной стол.

Я не знал, что конкретно они замышляли, но накрыли они знатную поляну, а я не из тех, кто отказывается от халявной еды. Конечно, с Би ничего не бывает даром. Буды чего-то хотели и пытались осторожно накормить меня, прежде чем перейти к сути дела. Что бы там ни было, мне это уже не нравилось.

Все взяли по тарелке и принялись за еду. Это одна из вещей, которая отличает нас от людей — когда мы садимся есть, мы едим. Здесь не так много светской беседы или веселого подшучивания. Мы почти полностью сосредоточены на еде. Со стороны это, наверное, кажется странным, но мы принимаем это как должное. На самом деле считается даже не вежливым пытаться завязать разговор с одним из нас во время приема пищи.

После того, как все съели по несколько больших тарелок, пришло время переходить к делу.

— Спасибо за угощение, Би. Что я могу сделать для тебя и твоего сына?

— Всегда пожалуйста, в свою очередь мне бы хотелось одолжения, если позволите, даже снисхождения, не только как альфе, но и как матери.

Ой — йой. Я повернулся к Рафаэлю. Во что маленький принц сунул свой член на этот раз?

— Конечно же, вам знакома Андреа Нэш, звереныш и рыцарь Ордена.

К черту все это! Так и знал, что они собираются взять меня за яйца. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Нэш была рыцарем Ордена Милосердной Помощи, группы фанатиков, с которыми у нас было, в лучшем случае, холодное перемирие. Официально они не были правоохранительными органами, но были хорошо обучены и финансировались государством. Они считали себя последней надеждой человечества в борьбе с монстрами, то есть с нами. До сих пор мы сосуществовали во взаимном недоверии, но когда-нибудь настанет момент, когда они заявятся в Крепость с мечами и горящими факелами.

Как будто одного этого было недостаточно, Андреа была ещё и зверенышем, чрезвычайно редким результатом спаривания между человеком, который превращается в зверя, и зверем, который превращается в человека. Большинство зооморфов обладали интеллектом гораздо ниже человеческого. Немногие были способны к связной речи. Некоторые стаи держали их как домашних животных, а некоторые истребляли.

Обычно любой ребенок, рожденный в результате такой пары, считался мерзостью. Закон Стаи требовал, чтобы их убивали при рождении. Каким-то образом Андреа выжила и в подростковом возрасте смогла выдавать себя за человека, настолько удачно, что поступила в академию Ордена и с успехом окончила ее. Я не был уверен, как ей это удалось, но, наверняка, это было нелегко. Все, что я о ней знал, было получено от Кейт, и она намекала, что в прошлом Андреа было много жестокого обращения. Даже и не сомневаюсь. У нас была поговорка: стая хороша настолько, насколько хорош ее альфа, а альфа настолько хорош, насколько хороша стая. За пределами нашей территории некоторые более мелкие стаи позволяли управлять собой чокнутым садистам-психопатам.

Нужно отдать должное, Орден основательно обучал своих людей. Андреа сражалась за нас на Полуночных Играх и чертовски хорошо владела оружием дальнего боя; может быть, так же хорошо, как Кейт владела мечом. Но еще Андреа была потенциальной проблемой. Она являлась независимым оборотнем на моей территории, что противоречило законам Стаи. По правилам, ей следовало явиться и попросить о принятии ее в наши ряды, или уйти из города. Так же она могла попросить особого разрешения, но ничего из этого от нее не последовало. Единственное, что до сих пор спасало — ее статус оборотня был в тайне.

— Андреа Нэш — рыцарь Ордена. — Я откинулся на спинку стула. — Какое она имеет отношение к нам?

— Я люблю ее, — ответил Рафаэль прежде, чем Би успела что-либо сказать.

— Серьезно? — Сложно скрыть удивление. У него была вереница любовниц, но я никогда не слышал, чтобы он говорил подобное ни о ком из них.

— Да.

— Она знает?

— Да. Мы встречаемся.

Это просто отлично. Видимо, в последнее время моя жизнь была слишком скучной, они решили ее разнообразить.

— Рад за вас. Я все еще не слышу ответа на свой вопрос, поэтому спрошу еще раз. Чего вы от меня хотите?

— Мы понимаем, — Би сложила руки на коленях. — Андреа представляет собой некоторую проблему. Но мы хотели бы, о чем мы смиренно просим, ​​Милорд, чтобы вы ничего не предпринимали. Пожалуйста, просто не обращайте внимания на это дело и дайте нам время решить все взаимовыгодным образом.

— До настоящего момента я, итак, был достаточно терпелив. Я позволил незарегистрированному оборотню, даже зверенышу, жить на территории Стаи. Знаете почему? — Я сделал паузу на случай, если они захотят что-то добавить. Они этого не сделали. — Потому, что она не была с нами связана и не имела никаких дел. Она живет, как человек — рыцарь Ордена. Андреа отвергает свою принадлежность к оборотням. Я знаю ее историю и не хочу разоблачать или изгонять ее, пока она остается в стороне от нас. Но теперь вы вынуждаете меня принять подобные меры. Если ты собираешься встречаться с ней или даже, в конечном итоге, вступишь в брак, тот факт, что она оборотень, станет общеизвестным. Она должна будет явиться в Крепость. И есть еще одна заноза в заднице — Монахан. Узнай, что она встречается с тобой, он превратит ее жизнь в ад. Но если станет известно, что она оборотень, ее прогонят из Ордена.

— Я все это знаю, — сказал Рафаэль.

— Тогда ты понимаешь, что ей придется выбирать и довольно скоро, потому что не может быть и того и другого одновременно. Когда она себя выдаст, Стая захочет узнать, был ли я в курсе. Если я ничего не знал о ней, я — глупец. Если знал, но ничего не сделал — я слабак. Зачем мне допускать подобное?

— Я буду сражаться за нее, если придется. — Он выдержал мой взгляд.

Вау, да там есть характер. Это вызов или просто безумство брачного периода?

— С кем это ты собираешься драться? Подумай, прежде чем отвечать.

— В этом не будет необходимости, — заверила тетушка Би. — Мы уже принимаем меры, чтобы Андреа вошла в клан. Я была альфой дольше, чем вы живете на этом свете, время идет, и я не становлюсь моложе. Я начинаю подумывать о том, чтобы сбавить обороты, уйти в отставку и наблюдать за тем, как растут мои внуки.

Ну, конечно. Единственное, чем она дорожила почти так же, как Рафаэлем — это власть и, возможно, доведение меня до белого каления.

— Нэш ​​сильна, и мой сын любит ее. Он влюбился в нее с той ночи, как Кейт впервые привела ее к нам. Он еще сам не понял этого, но я уже знала. Мать всегда чувствует. Я понимаю, что между нами не всегда все было гладко, возможно, иногда я могла быть для тебя той пресловутой занозой…

Я поднял руку и прервал ее.

— Би, ты противостоишь мне, даже когда это не в твоих интересах, подрываешь мой авторитет, пусть и незаметно, и поступаешь так с тех пор, как только я стал Царем Зверей. Но сейчас ты хочешь от меня одолжения, потому что твоему маленькому мальчику нравится девушка с вражеской стороны?

— Это ведь не должно быть легко, не так ли?

— Нет. Все, что достигается чересчур легко, не слишком ценится нами. Лишь то ценится, за что дорого заплачено. — Процитировал я. [прим. Томас Пейн]

Дерек за моей спиной сделал пару шагов назад и исчез в ресторане. Хмм.

— Би, еда, правда, была восхитительной, и к тому же я сам нахожусь сейчас на охоте, и в хорошем расположении духа. Я предоставлю тебе эту услугу, но не без определенных уступок с твоей стороны.

— Назови их.

Вот она и попалась. Пора узнать, на что она готова, чтобы побаловать своего сыночка. Я решил пойти ва-банк.

— На самом деле все довольно просто, я хочу одного. Честности.

Би наклонилась вперед.

— Ты мог бы быть более конкретным?

— Когда я принимаю решение, а у тебя возникают серьезные опасения или сомнения, ты мне о них говоришь заранее. Если у тебя есть возражения, мы обсудим их в частном порядке. Но после, на публике, когда решение уже принято и объявлено, ты безоговорочно поддерживаешь меня. Никаких игр, никаких ехидных комментариев, никаких остроумных подколов. Я знаю, что твоя работа нелегка. Как и моя. Быть вожаком — отстой. Наверное, устраивать перебранки со мной — весело, но мне нужны и ты, и Мэхон. Я нуждаюсь в вашей мудрости и совете.

Я сделал глоток своего напитка, позволяя словам проникнуть в сознание.

— Ты хочешь лучшего для своего клана. Я тоже. Я хочу этого для всех нас. Возможно, я бываю немного тираном и не всегда поступаю верно. Просто скажи мне, если считаешь, что я ошибаюсь, и поддержи меня, когда я прав. Соглашайся на это, и разбирайся с Нэш по своему усмотрению. Таково мое предложение, принимай его или оставляй все как есть.

Она помолчала мгновение, обдумывая это…

Легкие шаги подсказали мне, что Дерек возвращается. Мгновение спустя он появился. Его лицо было бледнее, чем раньше. Либо у него были проблемы с усвоением пищи, либо что-то случилось.

Тетушка Би улыбнулась:

— Ты, наконец-то, повзрослел, мой дорогой.

— Я уже давно вырос, — сказал я ей. — Ты просто не удосужилась заметить.

— Вот и отлично. У тебя есть моя честность и уважение. Все, что тебе нужно, это спросить. — Она снова улыбнулась. — Спокойно, без всякого рычания.

— Спасибо, Би. Постараюсь не забыть это. А теперь, прошу прощения.

— Конечно, милорд. Я так понимаю, намечается дивный вечер с очаровательной мисс Дэниелс.

И откуда, черт возьми, она это узнала?

Улыбка Би стала еще шире:

— Совет: не делай ничего, чего бы мы не стали.

На мгновение я задумался, что именно это могло быть, но не смог представить что-то настолько опасное или развратное.

Я подождал, пока мы с Дереком добрались до машины и оказались в пределах слышимости буд.

— Ну, что там? — Подсказал я волчонку, как только захлопнулась дверь автомобиля.

— Джим звонил в ресторан, пока вы вели переговоры с тетушкой Би. Борис мертв.

— Большой Борис? Кабан?

Дерек кивнул.

Ого.

— На него обрушилось здание? — Борис был оборотнем-кабаном и крепким старым ублюдком. Если бы мне когда-нибудь пришлось сразиться с ним, я бы позвал с собой Мэхона.

— Убит. Это была не легкая смерть. Джим говорит, что на месте происшествия было много крови, слишком много, чтобы она могла принадлежать ему одному.

Не сомневаюсь. Их должно было быть много, готов поспорить, что некоторые ушли не своим ходом.

*** *** ***

Через два часа я был в хижине Бориса в лесу к северо-западу от Крепости. Двое людей Джима стояли у дверей. Остальные осторожно ходили снаружи и внимательно разглядывали вещи на земле. Это было не место преступления, а ночной кошмар. Кровь была повсюду. Стены, потолок, большая часть на полу. Внутри валялась перебитая мебель. Почти все было сломано или опрокинуто. Место выглядело как бар, после крупной заварушки, в одном из старых ковбойских фильмов. За исключением того, что это не была злачная забегаловка из вестерна, это был дом того, кого я знал лично. Я навещал Бориса после того, как он переехал. Дом был чистым и опрятным. Помню, как он говорил мне, что не выносит бардака в квартире. Он бы возненавидел это сейчас, будь он жив. Но, судя по всему, он не был.

Я посмотрел на тело перед собой. Вернее, на то, что от него осталось.

Как-то в одной книге, я прочитал: «Этот парень был чертовски мертв». Кажется, это подходящее определение. Бориса не просто убили; он был разорван кем-то или чем-то безумно мощным. Должно быть, еще и находчивым. Убийца, или убийцы, основательно осыпали это место волчьим аконитом, заметая следы. Тем не менее, если знать, что искать, подсказки все же были. Глубокие выбоины в бревенчатых стенах и полу здания свидетельствовали о мощи нападавшего. Кто-то очень крупный. Клан проворных и крысы отметаются. Помещение было недостаточно большим, чтобы вместить столько людей, сколько нужно, чтобы сбить Бориса. Возможно, волки. У них раньше были проблемы с Борисом. Думаю, одна пара волков могла бы иметь шанс против него, но это были не Даниель и Дженнифер. Они сосредоточились на том, чтобы наладить свою семейную жизнь. Кроме того, если бы между ними были проблемы, Дерек услышал бы что-нибудь и рассказал мне или Джиму.

В последний раз, когда я видел Бориса, он работал за огромным дубовым столом со столешницей толщиной не менее двух дюймов. Теперь же его израненное тело лежало на развалинах от стола. Кто был достаточно силен, чтобы отбросить его обратно в эту чертову штуку и проломить ее? Кто-нибудь из клана тяжеловесов, может быть, Эдуардо? Он обладал достаточной силой, но некоторые отметины на полу говорили о когтях, а не о копытах. Кроме того, это не в его стиле. Он вспыльчивый и не возражал против драки, но когда он выходил из себя, то сразу же атаковал. Он не стал бы раздумывать об этом, планируя и выжидая подходящего момента. Бизонам не нужно подкрадываться или ударять ножом в спину. Тем не менее, я бы поставил деньги на то, что это кто-то из тяжеловесов, но кто был настолько силен и глуп, чтобы убить самого старого друга их альфы?

— Что ты обо всем этом думаешь? — спросил знакомый голос из-за плеча.

— Он мертв, Джим.

— Ты не такой забавный, как тебе кажется. — Джим поморщился. — Я знаю, что ты этого не делал, потому что видел тебя вчера, и ты не был в полном дерьме.

— Спасибо за вотум доверия. Итак, когда мы думаем, это произошло?

Джим пожал плечами.

— Не так давно, максимум пару дней, судя по разложению и активности насекомых. Даже с нашим ускоренным исцелением убийца все еще будет выглядеть так, будто он побывал в аду. Скольких людей ты знаешь, что могли бы совершить подобное?

— Не слишком много.

Это, однозначно, был не люп. Они воняли и не использовали волчий аконит.

— Много укусов, но без признаков поедания, — продолжил Джим. — Аконит указывает на предусмотрительность и планирование. Они знали, что им, возможно, придется убить его, и знали, что мы будем обнюхивать место преступления.

— Дерек, осмотрись вокруг и скажи нам, что ты думаешь.

Посмотрим, что он сможет выяснить.

— Хорошая идея, удиви нас, — добавил Джим. — Начни снаружи и пройди по всем следам.

Дерек кивнул, на мгновение удалился, а затем снова вошел. Волчонок покачал головой:

— Ни запаха, ни следов. Повсюду волчий аконит, и еще резина от шин и запах автомобиля. Они подъехали, припарковались в пятидесяти ярдах и вошли осторожно, не оставляя никаких следов. Люпусы не ездят на машинах, не планируют. Внутри тоже нет их вони.

В его словах чувствовалась злость. Как бы волчий яд ни маскировал запах человека или оборотня, люпусы обладали безошибочным зловонием, ровно как и голодом, и безумием. Мальчик был жертвой и свидетелем подобного, впрочем, как и я, но по-другому. Я видел, как они зарезали моего отца. А его отец сам стал люпусом: насиловал, убивал и пожирал мать и сестер Дерека.

Парень указал на дверь.

— Никаких следов взлома. Он впустил их сам или, может быть, они пробрались, пока он отсутствовал, поджидая его внутри. Маловероятно, однако, когда он подошел, он бы уловил их запах и не стал заходить. Наверное, это кто-то, кого он знал.

— Не говори «наверное», — сказал Джим. — Прочти по следам, расскажи, что произошло на месте происшествия и с телом.

Дерек кивнул, остановился и начал снова.

— На этом месте произошла стычка. Снаружи деревья повреждены там, где Борис пометил их как свою территорию, но эти борозды не такие свежие, как здесь. Когти. — Он присел и положил руку на глубокие выбоины в деревянном полу. — Это не волк. Здесь три глубокие выбоины. — Он зарылся пальцами в углубления. — Более легкие вмятины по бокам. Что-то стояло на четвереньках и было отброшено назад. Очень тяжелое.

Он сделал два больших шага назад к стене сбоку от двери и указал на место примерно в восьми футах вверх.

— Кровь и волосы. Кто-то врезался затылком в стену. С огромной силой.

Он положил руку себе на голову, встал на цыпочки и поднял руку. Его пальцы едва касались края пятна крови.

— Я шесть футов. Преступник как минимум на два фута выше. Значит, он высокий.

Отойдя от стены, он указал на другую группу отметок на полу, недалеко от центра комнаты.

— Эти следы различаются. Глубокие колеи в сосновом полу, образованные тупыми закругленными конечностями, соответствуют нашей жертве. Борис атаковал своего противника, а затем был сдавлен или оттянут, возможно, и то, и другое, что указывало бы на нескольких нападавших. Милорд, если бы вы встали здесь. — Он указал на пятно у стены.

Я двинулся в указанном направлении.

Он поставил ноги на отметины, которые, как полагал, оставил Борис, и принял стойку, напоминающую боевые искусства. Я искоса посмотрел на Джима, который слегка пожал плечами. Это представление паренька.

Дерек оглянулся через плечо.

— Джим, не мог бы ты встать позади меня у другой стены.

Джим занял место. Теперь мы выстроились в линию: Дерек смотрел на меня, Джим позади него.

— Хорошо, я — Борис. — Дерек пожал плечами. — Давайте рассмотрим это в замедленном действии. — Он посмотрел на меня. — Если вы готовы, я брошусь на вас. Можете присесть?

Я так и сделал. Он бросился на меня в преувеличенно замедленном движении.

— Мы сталкиваемся, отскакиваем друг от друга, он встает, я снова иду на него и бью об эту стену.

Он толкнул меня, и я притворился, что отскакиваю от стены.

— Он ударяется головой. Мы немного боремся. А теперь, Джим, ты хватаешь меня сзади и тянешь, пока Кэрран нападает.

Джим утрированно медленно подошел к нему и встал позади Дерека, вытянув руки, как две большие лапы. Да, он думал о том же, о чем и я. Он взял Дерека под руки и схватил в полный нельсон, сцепив его руки за головой. [прим. «полный нельсон» вид захвата в борьбе]

— Тащите меня назад.

Джим тянул, а я толкал, мы почти несли его прямо к остаткам стола и отпустили.

— Каким-то образом, в основном грубой силой, вы двое поднимаете меня и разбиваете о стол. Я оглушен силой удара, поэтому просто лежу там пару секунд. Вы оба начинаете кусать меня за голову и шею. Я пытаюсь отбиться, но лежу на спине, а вы двое сверху, грызете и царапаете. Обратите внимание на защитные раны, которые все еще видны на руках жертвы. Он пытался закрыть лицо. Брызги крови на стене, и по столу, имеют классическую форму капли. Из-за силы ударов, кровь отскакивала от тела. Здесь, на осколке стола, кровавый отпечаток руки, предположительно, жертвы, тело стало недвижимым в результате шока и потери крови. Они избили его и заставили истечь кровью до смерти, когда он не мог больше сражаться, а затем они добили его.

Неплохо. В его анализе не к чему придраться.

— Джим, ты согласен, что все произошло именно так? Было бы проще, если бы это оказались вампиры.

— Ага, было бы, но он прав, — Джим взглянул на Дерека. — Все верно, теперь, когда мы знаем как, есть мысли кто?

Он посмотрел на нас обоих, возможно, боясь произнести то, о чем все мы догадывались.

— Медведи.

Верно, я почти уверен, что это они. В тот момент, как только увидел это пятно на стене, я понял, что это должен быть медведь в полный рост. Никто больше не вырастал до таких размеров.

— Мэхон в курсе? — Спросил я.

— Только если он сам сделал это или ему сообщил кто-то из клана. Дочь Бориса приезжала проведать его, и найдя его в таком состоянии, позвонила нам, — говорил Джим. — Я сказал ей, чтобы ничего не трогала и ждала нас здесь, но она ответила, что должна ехать домой.

— Похоже на не самое разумное решение?

— Не думаю, что она могла сделать это, а затем позвонить нам, чтобы не казаться подозреваемой. — Джим нахмурился. — Нет, она выглядела очень расстроенной. Ее муж говорит, что она в шоке. Кроме того, она не воин, обычный гражданский. Муж тоже, но он мог бы быть достаточно сильным. У него такой же контроль, как у любого из моих людей. Я думаю, у него неплохая боевая форма, но он отрицает это, говорит, что его никто не учил, и что уже поздно, чтобы учиться. Это была сделка, которую Борис заключил с Мэхоном — он сражается, а они нет. Им разрешено жить своей жизнью, занимаясь, по большей части тем, чем хотят. Они члены клана, но не особо участвуют в делах Стаи.

— А в случае его смерти? Что с ними произойдет тогда?

— Не знаю, — ответил Джим. — Может быть, бывалый вояка никогда не думал, что умрет. Нам нужно спросить Мэхона.

Никто никогда не ожидает смерти. Однако он устроил чертовски хороший бой. Может быть, это лучшее, на что может надеяться любой из нас.

— Хорошо. Я пойду поговорю с его дочерью, мне нужно сделать это сейчас, пока Старый Медведь не прознал обо всем. — Мэхон и Борис дружили с давних времен. Он может мыслить не совсем рационально в данной ситуации. — Поговори с Мэхоном и выиграй для меня немного времени. Нам нужно осторожно выяснить, нет ли кого пропавшего или серьезно раненного в клане тяжеловесных.

— Он не обрадуется. Борис был его другом, он будет искать расплаты.

— Вот почему я и сказал, выиграй для меня немного времени. Продолжай задавать вопросы. Ему это не обязательно должно нравиться, он просто должен отвечать. Ты ведешь это расследование. Воспользуйся служебным положением, если потребуется, но держи его под контролем. Нам не нужно, чтобы он взбесился и посносил людям головы. Если он схватит кого-то, кто, по его мнению, совершил убийство, от него ничего не останется. Кто бы это ни сделал, ему предстоит столкнутся с правосудием Стаи, а не с яростью Мэхона. Пока вы с ним мило поболтаете, я поеду к дочери Бориса. Она может что-то знать.

*** *** ***

Баттеркап-Крик был тихим пригородом Северного-Кобба, где жили представители класса выше среднего. Большинство домов были двухэтажными и кирпичными. Вокруг жили молодые обеспеченные семьи с детьми и пожилые старики, купившие дома в свое время и оставшиеся здесь. Ухоженные лужайки, красивые машины на подъездных дорожках, массивные решетки на окнах и бронированные двери. Безопасные, удобные дома для людей, которые работали на достойно оплачиваемой работе, и людей, вышедших на пенсию.

Дерек медленно подъехал к обочине перед домом и остановился, подождать несколько секунд, чтобы возвестить о нашем присутствии. Я знал, что у Джима были, по меньшей мере, пять человек вне поля зрения, которые следили за домом. Как бы там ни было тот, кто пришел за Борисом, мог решить убить и его семью. Может быть, злоумышленники что-то искали в его доме, может — не нашли, или, наоборот — нашли, а может, просто хотели его смерти. Слишком много «может быть». Мне нужны ответы. А здесь самое подходящее место для начала их поиска.

Дом Пола и Джоанн Паркер ничем не отличался от других на этой улице, за исключением того, что он находился рядом с огражденным лесным участком. На мой вкус поблизости слишком много соседей. Дом резко контрастировал с простой изолированной хижиной Бориса. Предположу, что это разница в восприятии общества. Все зависит от того, пчела ты или медведь. Некоторые чувствовали себя в большей безопасности, когда рядом были другие люди, и уязвимыми — сами по себе. Пчелы собираются в улье. Это мне и напомнило местные окрестности — соты. Все дома, как один. Если бы я знал схему одного из них, например своего, то уверен, что без проблем смог бы перемещаться по любому соседнему даже в темноте. Идеально подходит для пчел. С другой стороны, медведи были обособленными и наслаждались уединением в своих берлогах. В медвежью пещеру нельзя просто так зайти. Борис был похож на медведя, поэтому он так хорошо ладил с Мэхоном. Была ли его дочь пчелкой, или она просто вышла за нее замуж?

Мы подошли к двери, Дерек двигался на шаг позади и осматривал улицу. Две двери: решетка и прочная деревянная с цветным витражом по центру. Я постучал по металлической сетке.

Нет ответа.

Попробовал защелку. Не заперто. Я открыл ее и постучал немного сильнее в деревянную входную дверь. Я знал, что они дома. Если бы они ушли, мне бы об этом сообщили. Часть меня хотела, чтобы они ускользнули, и мне не пришлось допрашивать женщину, потерявшую отца. Даже, черт возьми, если бы это могло быть ключом к разгадке.

Не повезло. Я почувствовал движение, и дверь открыл высокий рыжеволосый мужчина с очень голубыми глазами за очками в металлической оправе. Некоторое время он смотрел на меня, не узнавая, а потом его осенило.

— Милорд. — Он склонил голову. — Пожалуйста, проходите.

Я последовал за ним, закрыв за собой дверь.

— Ваш друг не войдет? — Спросил он.

— Нет, он останется снаружи и присмотрит за машиной, говорит, что в таком неблагополучном районе кто-то может ее угнать. — Не уверен, зачем я решил подколоть этого парня. Что-то в нем меня беспокоило.

— Мы в опасности? — Он решил проигнорировать мою шутку. Может, Джим прав, говоря, что я не такой уж забавный. Да, не-е.

— Причина, по которой я здесь — попытаться это выяснить, прямо сейчас опасности нет. Снаружи повсюду люди, которые следят за домом, чтобы вы были невредимы. — И чтобы вы не дали деру, чего я мудро решил не добавлять. — Мистер Паркер, каковы были ваши отношения с тестем? Вы ладили? — Нет необходимости быть деликатным, нужно задать ему прямой вопрос и оценить реакцию.

Паркер скривился, словно попробовал что-то кислое.

— Его было трудно любить. Он часто говорил мне, что я бесполезен для общества. У него были очень конкретные идеи о том, что мужчина должен знать и делать, например, уметь работать руками и сражаться.

— И это раздражало? — Я не уточнил, имел ли в виду знание или действие.

— Нет, я никогда не был физически развитым человеком, но я неплохо соображаю. Я получил образование и использую свой мозг, чтобы прокормить семью и возвести крышу над головой. А если мне нужно ее отремонтировать или построить патио, я плачу за это профессионалу. Борис этого не понимал, говорил, что я должен делать это сам вместо того, чтобы впускать в дом посторонних. Мол, никаких других мужчин не должно быть рядом с моей семьей. Его мышление было средневековым. Ему неважно, что те люди тоже должны зарабатывать себе на жизнь, а я понятия не имею, что делать с циркулярной пилой, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Его лачуга, он построил ее сам, собственными руками. Он так гордился этим.

Ого, наверное, я задел его за живое.

— Вы бывали там, чтобы повидать его?

— Несколько раз… всегда с Джоанн и детьми. Он был подлым сукиным сыном, но любил своих внуков. Я позволял им видеться. Хотя, он и портил их.

— Как именно?

— Да, знаете, игрушки, игры. — Он махнул рукой. — Дарил им деньги. Пусть мальчики бегают по лесу, как дикие животные, охотятся, ловят рыбу и даже спят на улице. Им это нравилось.

— Сколько им лет?

— Дэвиду — пятнадцать, Дэниелу — тринадцать, оба родились в июне, как и я. Странно, да?

Пол, Дэвид и Дэниэл? Здесь была определенная тенденция. Может, они были религиозны?

— Мы еще не сказали им. Боюсь, они тяжело воспримут это. Он единственный дедушка, который у них был. Мой отец умер, когда я был ненамного старше их. Заработался до смерти. Так говорила моя мать, но это была не работа, а игра.

Интересно.

— Что это значит? — Если внимательно слушать, то у каждого найдется история.

— Отец был каменщиком во Флориде. После того, как магия вернулась, хороший каменщик мог довольно неплохо зарабатывать на жизнь. Проблема заключалась в том, что он тратил деньги быстрее, чем зарабатывал, иногда даже до того, как мать успевала оплатить счета. Он был тем, кого сейчас принято называть «высокопродуктивным» алкоголиком. Все его любили, говорили, что он забавный малый, отличный друг. Только не для нас, я помню, как мама плакала, потому что он просадил всю зарплату в баре. — Он сделал глубокий вдох и выдохнул. Он смотрел куда-то вдаль, переживая болезненные воспоминания. — Я не думаю, что она очень любила его, и мне кажется, что я, действительно, не знал его. Когда мне было шестнадцать, его тело нашли в «Штопоре».

— Это бар или вроде того?

Он посмотрел на меня и даже немного улыбнулся.

— Нет, это болото, вроде заповедника, к югу от Форт-Майерса. Отец ходил туда на охоту не реже одного раза в месяц. Знаете. — Он позволил словам повиснуть в воздухе. — Он гордился тем, что был пантерой, ходил к своим приятелям, как он их называл, в небольшую стаю в Эверглейдс. Никогда не брал нас с собой. Однажды моя мать призналась, что думает, у него там есть другая женщина. Он отдавал ей деньги, наши деньги. Так что я буду честен с вами, мне никогда не нравился мой отец. Так же как никогда не нравился Борис.

— Похоже, было туго. — Я обвел рукой комнату. — Но сейчас у вас все довольно неплохо.

Место было аккуратным, безупречным и со вкусом обставлено высококачественной мебелью и дорогими картинами на стенах. Ничто не указывает на то, что здесь жили два мальчика-подростка. Все было почти стерильно. Будь я ребенком, то предпочел бы хижину деда.

— Да, у нас все в порядке. Как уже говорил, я получил степень и работаю посредником между страховыми компаниями и подрядчиками. Убеждаюсь, что они не взимают завышенную плату за работу. Джоанн работает на юристов в Бакхеде. Ее отец ненавидел это. По его мнению, я должен был зарабатывать достаточно, чтобы она оставалась дома. Сказал, что настоящий мужчина является главой семьи и обеспечивает ее, а жена должна находиться дома и заботиться о детях. Он считал, что мы должны обучать детей на дому. Не понимаю, почему, они ведь учатся в отличной частной школе.

А он, действительно, не особо любил старого борова. Я решил задать еще пару вопросов. Может, он натолкнет на что-то, что можно будет использовать.

— А что насчет Бориса? Он учился в какой-то хорошей школе?

— Я мало что знаю о его образовании. Как я уже сказал, мы не были близки. Джоанн могла бы сказать вам, но она все еще очень расстроена. Неужели мы действительно должны делать это прямо сейчас?

Мои ноздри распознали резкий запах пота и страха. Что-то есть в этом страхе. Во мне, должно быть, проснулся лев. Я чую это, ощущаю нутром, чувствую каждым вдохом. Для меня это почти осязаемо, когда я улавливаю запах, мир становится кристально чистым.

Я посмотрел ему прямо в глаза. Знаю, что мои глаза стали светиться золотом, и он знал, что это означает.

Он опустил глаза в пол. Так-то лучше.

Я подошел ближе, пока нас не разделяли всего несколько дюймов, и продолжил тихим голосом:

— Да, мистер Паркер, мы действительно должны об этом поговорить. Кто-то убил отца вашей жены. Это было непростое убийство. Он много страдал, прежде чем погиб. Люди, которые убили его, чего-то хотели, и мы не знаем, чего именно, как и получили ли они то, зачем пришли. Я здесь, чтобы задать вопросы, потому что хочу поймать виновных и привлечь их к ответственности. Я управляю Стаей. Я устанавливаю законы и наказываю тех, кто их нарушает. Это моя обязанность. Понимаю, что сейчас тяжелые времена для вашей семьи, вы скорбите о потере, но вам нужно ответить на мои вопросы и вы не будете препятствовать этому расследованию.

Выражение его лица изменилось, плечи опустились, и он дрожащим голосом тихо произнес:

— Ее здесь нет. Она у них.

Вот и оно.

— Пожалуйста, мальчики не знают. Те люди сказали, что причинят ей боль, если кто-нибудь из ваших людей вмешается.

— Кто?

— Ну, вы или ваши люди, которые прячутся поблизости, или парень у машины.

Я сделал глубокий вдох. Он был нужен мне живым и говорящим. Рев только заставит его замолчать.

— Кто ее забрал и когда?

— Недавно. Она пошла навестить отца и вернулась вся в слезах, а потом взбесилась. Она была так зла, никогда не видел ее такой. Она спросила меня, я ли это сделал. Я сказал ей, что она сумасшедшая, но она ответила, что это все моя вина, что я задолжал им денег и поэтому они убили ее отца, чтобы получить их. Это неправда. Я пытался. Я сам просил у него взаймы, небольшую ссуду. Он только посмеялся надо мной. И назвал слабаком.

— Кто забрал твою жену?

Слова продолжали сыпаться из него, как шарики из разорванного мешка.

— Да, я сказал им, что у него спрятан тайник, но клянусь, я не знал, что они убьют его. Я вроде как надеялся, что он с ними разберется. После того, как мы поссорились, она пошла к ним, сказала, что не боится. Позже они позвонили и сообщили, что если я хочу увидеть ее снова, то должен вернуть деньги. Зачем она это сделала? Почему пошла противостоять им? Теперь она у них, а у меня нет денег, которые они требуют.

С меня хватит.

— Паркер, если ты сейчас же не назовешь мне имя, я обещаю, что лично выбью его из тебя.

*** *** ***

— Мальчики Ирвинг? — Мэхон нахмурился. — Да, я их знаю. Мик и Джон приехали из Мичигана со своим отцом после того, как их родители развелись. Должно быть, это было почти двадцать лет назад. Они были просто детьми, подростками, но они были сильными и уже тогда начали работать. Теперь у них свой бизнес. Мик занимается полами, а Джон делает почти все остальное, или их нанятый работник делает. Они восстанавливали многие дома после наводнения. Занимаются полноценным ремонтом. Парни довольно неплохо поработали над домом Рафаэля, убрали ковер с лестницы, знаете, он его терпеть не мог, заменили деревянный пол. Вы должны увидеть его кухню. Все наполнение из нержавеющей стали, кафельный пол и мраморные столешницы. Подумываете нанять их для какой-то работы?

— Нет. Собираюсь попросить их освободить Джоанн Паркер и ответить за убийство ее отца. — Я дал ему время осмыслить это.

Мэхон стоял совершенно неподвижно. Я чувствовал, как Джим напрягся рядом со мной, не зная, как отреагирует здоровяк.

— Они убили Бориса?

Я кивнул.

— Уверены?

— Да.

— Где они сейчас? — Спросил он низким угрожающим тоном.

— Забавно, что ты спросил. Мне было как раз интересно то же самое. Когда ты в последний раз видел их?

Мэхон расправил плечи.

— Я сам разберусь с этим. Это мой клан, и это мой друг был убит. Я найду их, мы поговорим немного, и, если то, что вы говорите — правда, я принесу вам их головы. Договорились?

— Не в этот раз. У них дочь Бориса, и они, вероятно, собираются убить ее, если кто-либо вторгнется в их логово. К тому же, мы не знаем, где конкретно их «логово». Мы поступим в этот раз по-моему. Люди Джима следят за зятем в его доме. Когда мальчики Ирвинг позвонят, он скажет, что он собрал необходимую сумму, но, мол, не чувствует себя в безопасности. Попросит, чтобы обмен произошел где-нибудь публично, с большим количеством людей. Они приедут в Крепость, на южную стройку, а мы будем ждать их там. Мэхон, они предстанут перед судом за это.

Я мог сказать по его лицу, что план ему не понравился.

— Зачем ворошить грязное белье?

— Потому что так мы должны поступить, — ответил я.

— Думаешь, они тупые, не учуют ловушку?

— Нет, я думаю, они в отчаянии и нуждаются в деньгах, чтобы выбраться с нашей территории. Послушай, если они будут признаны виновными, ты все равно сможешь их наказать. По своему усмотрению. Думаешь, не сработает?

— Попробуем. Ты уверен, что это они?

— Ты продолжаешь спрашивать об этом, — сказал Джим.

— Я знал их отца, — поморщился Мэхон. — Да, должно быть, иногда у них были небольшие проблемы. Ничего такого, но убийство?

Я кивнул Джиму, который выступил вперед с листом бумаги.

— Проблемы? Можно и так выразиться. Они тотально вышли из-под контроля. У меня есть не менее девяти задокументированных случаев нападений и причинения ущерба имуществу с их участием. Прослеживается закономерность: они выпивают, становятся агрессивными, в результате люди получают травмы. Не слишком разборчивы в том, с кем дерутся. Только в этом году они устроили три пьяные потасовки с дальнобойщиками. Если они не могут найти других людей, достаточно глупых, чтобы вступать с ними в бой, они мутузят друг друга. В прошлом году Мик забрал одного из парней Джона работать в свою команду. На следующем же семейном сборе Мик отходит с Джоном поболтать, и следом оба попадают в больницу. Дулиттл надрал им задницы, выпроваживая из своего медпункта, потому что они начали докапываться до других пациентов. Он больше не станет их лечить. Они уже взрослые мужчины. Тебе пора перестать их прикрывать.

— Или что? — Мэхон двинулся к Джиму.

Это выходило из-под контроля, поэтому я встал между ними.

— Или ничего. Ты знаешь, что есть только один путь, чем это закончится, и ты сейчас по-настоящему злишься не на Джима. Он не убивал твоего друга и не похищал дочь Бориса. Если хочешь исправить это, лучше помоги нам привести их. Пусть сами говорят за себя. Или мы можем охотиться на них как на диких зверей.

*** *** ***

Не все оборотни жили в Крепости. Там всегда находилось определенное количество персонала и жилые помещения, но это было больше место, где мы могли управлять делами, собраться для особых случаев и укрыться, если случится какое-то дерьмо. Когда этот день настанет, а он настанет, я хотел бы иметь возможность разместить всех внутри. Поэтому Стая продолжала расти, а я продолжал расширять и усовершенствовать Крепость. Стены становились выше и толще, строились новые башни, вырубались деревья, для увеличения зоны поражения. Все делалось для того, чтобы к замку было не подступить. Поскольку я никогда не переставал работать над ней, область к югу от Крепости была обозначена, как зона строительства и плацдарм для припасов: камня, древесины и инструментов. Все необходимое, чтобы сделать это место лучше и больше. Там мы и договорились о встрече Пола с людьми, которые держали его жену в плену.

Пол сказал им, что одолжил деньги у Стаи и встретит их возле Крепости, чтобы чувствовать себя защищенным на случай, если что-то пойдет не так. Идея заключалась в том, что, если они нападут на него, он смог бы закричать, и гвардейцы сбежались бы на шум.

Я притаился в кустах. Мэхон сидел неподалёку от меня. Остальные члены Совета Стаи устроились вокруг нас, вне поля зрения, но в пределах слышимости. Мы находились с не продуваемой ветром стороны, но, поскольку это была наша строительная площадка, в любом случае пахло оборотнями.

Перед нами Пол расхаживал между сложённых штабелями мешков с цементом и грудами каменных блоков. Бледный и изможденный, он выглядел как человек, который только что вышел из глубокого запоя, не понимая, где он и почему, и пребывал в состоянии паники, потому что ничего не было ему знакомо.

Я пригласил альф и бет от разных кланов, важно, чтобы все происходило по-честному. Надлежащее судебное разбирательство действует лучше всего, когда в процессе задействованы свидетели и нет никаких признаков нарушения прав. Конечно, все это было под вопросом, если мальчики Ирвинг вообще не покажутся. Я полагаю, они придут. Какой у них был выбор на самом деле? Люди Джима обыскали дом, в котором те жили до настоящего времени, и, похоже, Ирвинги собрали кое-какие вещи и испарились. Если они планировали бежать — им понадобятся деньги. Если хотят остаться — им нужны деньги. И было только одно место, где они могли их получить. Им придется привести Джоанн и обменять ее на выкуп Пола.

Если бы они не взяли заложницу, я был бы склонен дать им сбежать и выследить их на досуге, но нам нужно было сделать все возможное, чтобы вернуть пленницу в целости и сохранности. Если они появятся в ближайшее время, и все пройдет гладко, я все еще успеваю провести ужин с Кейт. Конечно, я могу немного задержаться, но я намереваюсь наверстать упущенное.

Нам не пришлось долго ждать. Менее чем через час грохот мощного двигателя возвестил о приближении братьев Ирвинг. Все как я и ожидал. Они свернули на подъездную дорогу к строительной площадке. Надеюсь, Джоанна с ними. Если они приехали без нее, все будет намного жёстче. Нам придется скрутить эту парочку и выбить из них ее местоположение. Живая или мертвая, нам нужно было знать, где она.

Пол повернулся к нам, уставившись в кусты. Не смотри в нашу сторону, тупица.

Через несколько минут сквозь деревья засияли огни фар, затем они погасли, но шум подсказал мне, что машина продолжала двигаться в нашем направлении. Идиоты. Их двигатель звучал, как маленький торнадо. Интересно, о чем они думали. Эй, Мик, как нам стать менее заметными? Что ж, Джон, может нам выключить свет, никто никогда не догадается, о нашем приближении.

Рядом со мной Мэхон закатил глаза. Мы не имели дело с гениями криминального мира. Братья Ирвинг ничего не планировали. Максимум, смотрели на пару часов вперед. На этот раз, это сыграло нам на руку. Вероятно, они даже не рассматривали возможность подставы. В их сознании это была прямая линия: явиться — получить деньги.

Пол расправил плечи и поднял спортивную сумку, которую мы набили пакетиками с кофе, уложенные в сумку, они выглядели как пачки денег.

Ирвинги припарковались в ста ярдах от участка и вышли из машины. Даже в свете растущей луны я мог различить две большие фигуры и меньшую между ними. О, отлично. Они вернули ее живой. Казалось, она идет самостоятельно, но похитители держали ее зажатой между собой, и я не мог разглядеть ее лица.

Может быть, Мэхон прав, и они были просто хорошими парнями, попавшими в плохую ситуацию.

— Паркер, мы притащили твою кабаниху, — крикнул один из них. — Тебе лучше иметь деньги, иначе мы выпотрошим ее у тебя на глазах, прежде чем ты подохнешь.

Или нет.

— Хорошо. — Пол поднял сумку. — У меня все здесь, отпустите ее, пожалуйста.

Я чувствовал его страх и напряжение, но было ли это из-за него самого или из-за жены?

— Бросай деньги, — сказал другой брат. — Если все на месте, ты можешь забрать ее. Она не ранена. По крайней мере, сильно. Мы могли бы сделать и хуже, после всего дерьма, через которое нам пришлось пройти по твоей вине.

— Моей? — Голос Пола дрожал. — Вы схватили мою жену! Какие деньги я, по-вашему, должен?

Ах, вот оно что. Если мы подождём немного, все само выльется наружу.

— Чушь собачья, — сказал брат покрупнее. — Ты сказал нам, что они заплатят. Мы сделали свою часть работы, гребаный ублюдок. Заплатили ли страховщики? Нет! Мы построили тем парням, новенький проклятый домишко с гребаными плиточными полами, гранитными столешницами, нестандартными шкафами, новой техникой… нам пришлось купить все это дерьмо, а потом ничего, тишина. Нам не по карману эти восемьдесят тысяч, чтоб тебя.

— Домовладельцы не могут заплатить, — прорычал брат поменьше. — Мы едва поймали пятерых из них. Ни одной платежной ведомости. Том уволился, сантехник уволился, а теперь и представитель выделывается. После этого никто нас не наймёт. Ты должен нам за все.

— Это не моя вина! — Пол уронил сумку. — Платеж был одобрен, а затем они вышли из дела. Откуда мне было знать, что владелец исчезнет вместе со всеми деньгами и секретаршей.

— Ты должен был знать — это то, за что мы тебе заплатили, — прорычал старший брат. — Это была непыльная халтурка, все, что нужно было делать — ходить туда-сюда с представителем, пока он не утвердит платеж. Пока ты сидишь там в своем красивом маленьком офисе и считаешь свои циферки, мы делаем настоящую работу. Мы всегда отваливали тебе долю. Думаешь, что ты лучше нас, потому что никогда не пачкал свои ручонки, думаешь, что можешь просто трахнуть нас, и ничего не произойдет?

— Я сказал, что мне очень жаль. Я пытался получить деньги. Я даже сказал вам, где их можно взять, но вы даже этого не смогли сделать как надо, верно? Вы должны были получить от старика деньги, а не убивать его.

— И как ты, черт возьми, думал, мы получим их, тупой ублюдок? — спросил крупный брат. — Ты что вообразил, что мы трое сядем выпить чая, а затем он вывалит нам бабло?

Я кивнул Дереку. Волчонок двинулся вперед, чиркнул спичкой и бросил ее в металлическую жаровню. Горючее внутри загорелось, и вспыхнуло пламя, осветив площадку: Пола, братьев Ирвинг и Джоанн с куском изоленты, закрывающим рот. Справа и слева загорелись еще три пламени.

Я вышел вперед и громко произнёс:

— Это то, что все мы хотели бы узнать. Вы планировали убить Бориса?

Здоровяки на мгновение замерли. Маленькая драма никогда не повредит.

Джоанн воспользовалась шансом и вырвалась от них, содрав ленту со рта. У нее была рассеченная губа и синяк под левым глазом. Они избили ее и сделали это по дороге сюда, вероятно, незадолго до того, как вышли из машины, потому что иначе Lyc-V успел бы залечить раны.

Джоанн побежала к мужу. Он раскрыл руки для объятий, но она со всей силы ударила его. Жестко, прямо по лицу. Он отшатнулся, выглядя ошеломленным.

Она тяжело дышала, но между вдохами сумела выдавить три слова.

— Я требую развод.

— Одобрено, — отрезал я. В данных обстоятельствах это казалось справедливым.

Вокруг меня члены клана тяжеловесов двинулись из леса, направляясь к братьям Ирвинг.

— Отлично, — прошептала она сквозь стиснутые зубы. Ужасающая улыбка расплылась на ее лице, когда она приблизилась к своему теперь уже бывшему мужу.

— Ты это сделал, — прошипела она. — Ты послал их убить моего отца. Он был прав насчет тебя, ты просто трус. Ты знал, что они натворили, и позволил мне пойти разбираться с ними в одиночку. Что за мужчина так поступает?

— Я обеспечивал тебя! — рявкнул Пол. — Я устроил комфортную жизнь для тебя и мальчиков. Тебе это нравилось, шикарный дом, престижный район. Что ты теперь собираешься делать, снимешь квартирку, отдашь детей в государственную школу? Ты вернешься ползком или один из тех юристов, на которых ты «работаешь», позаботится о тебе?

— Ааааарр! Я зарабатываю столько же, сколько и ты, мерзавец. У меня есть деньги. Ты думаешь, что ты намного лучше меня и людей, с которыми я работаю, но мне не нужно обманывать людей и иметь дело с тупыми, жестокими головорезами вроде этих двоих.

— Эй! — Один из Ирвингов хотел что-то возразить. Они были окружены несколькими членами клана Мэхона. Им некуда деться.

— Заткнись, — предложил я. — Тебе ещё дадут слово.

Счастливой паре нужно было с этим разобраться. Выплеснуть тянущиеся годами накопленные горечь и негодование. В этом было немного бесстыдного подглядывания, наблюдать, как рушится их совместная жизнь.

— Черт, да я оказал тебе услугу! — кричал Пол. — Теперь ты получишь его лачугу и его деньги. Ты же не думала, что он будет жить вечно?

На мгновение Джоанн ничего не сказала. Она просто стояла совершенно неподвижно. Ой-йой.

— Прошение о полной опеке над детьми. — Наконец, громко заявила она.

— Одобрено, — ответил я.

— Что? Почему? — Он повернулся ко мне. — Они и мои дети тоже. Вы просто позволите этой шлюхе их забрать? Пусть они сами решают, с кем они хотят жить.

Смех Джоанн был горьким.

— Как ты думаешь, Пол, что они скажут, когда узнают, что ты убил их дедушку? Человека, который любил их, заботился и научил их всему. Мужчина, который водил их в поход и на рыбалку. И ради чего ты все это сделал? За кучку монет. Они узнают, что ты за человек, и возненавидят тебя за это.

— Ты шлюха! — Кожа Пола Паркера раскололась. Мех быстро отрастал, закручиваясь, покрывая выпирающие кости и мускулы. На нем были трое людей Джима. Они удерживали его, но он перевоплотился в боевую полуформу пантеры, шипел и плевался, и они изо всех сил пытались не выпустить его. Это выходило из-под контроля.

Джоанн некоторое время смотрела на него, а затем пожала плечами.

— Хорошо. Если это то, как ты хочешь решить это, хорошо. Отпустите его.

Люди Джима посмотрели на меня. Я кивнул. Мы подождали, пока она перевоплотится, а потом просто отступили, чтобы дать им пространство.

Там, где когда-то стояла миниатюрная блондинка лет тридцати, теперь появилась огромная женская версия дикого кабана. Все мы были крупнее в своей звериной форме, чем обычные животные, но члены клана тяжеловесов были гигантами. В ней, должно быть, более пятисот фунтов твердой кости и мощных мышц. Темный сероватый мех ощетинился на ее широкой спине. Ее глаза были маленькими и полными гнева. Она была чертовски зла.

Пол сделал шаг вперед. Джоанн была почти на двести фунтов тяжелее, но Пол в форме воина все еще оставался трехсотфунтовым чудовищем, массивом плотно скрученных мускулов, сухожилий и пятнистого меха с огромными клыками и когтями. А у нее не было клыков ее отца.

Пантера-перевертыш низко присел. Его губы задрожали, и изо рта вырвалась то ли рычание, то ли рев. У меня возникло ощущение, что этот бой назревал давно.

Женщина-оборотень ответила на вызов глубоким ревом. Она продавила землю огромным копытом и бросилась в атаку. Пятьсот фунтов кабаньей ярости пронеслись мимо меня, как товарняк по рельсам. Ее голова была задрана. Она попыталась протаранить его, но пантера подпрыгнула на гибких суставах и приземлилась ей на спину. Он вонзился передними когтями в кабаньи плечи и сильно прокусил ее рыло. Полилась кровь.

Джоанн взвизгнула от ярости и перекатилась по земле. Весь ее вес обрушился на мужчину-оборотня, она придавила его, как каток, раскатывающий тротуар. Оборотень отпустил кабанью морду и отпрыгнул. Она развернулась к нему лицом, тяжело дыша. На ее морде образовывались глубокие вмятины, лицо — мокрая маска малинового цвета. Некоторое время они стояли неподвижно. Затем внезапно она снова бросилась. На этот раз, вместо того чтобы встретиться с ней лицом к лицу, большой кот-оборотень уклонился в сторону и прыгнул к ней на спину, яростно вцепившись зубами в шею. Джоанн носилась по поляне, бегая так, словно от этого зависела ее жизнь. Это ей не поможет. Она истечёт кровью. Пол крепко вцепился в ее спину, вонзая клыки.

Джоанн резко накренилась, повернулась и бросилась на нагромождение огромных каменных блоков, уже почти готовых стать стеной Крепости. Пантера-оборотень закричал, когда пятьсот фунтов остро-шерстной туши кабана, двигавшейся со скоростью тридцать миль в час, врезались в груду камней, используя его как подушку безопасности. Кость хрустнула. Женщина-оборотень билась о стену снова и снова, пока, наконец, не поднялась. Ее ноги дрожали, спина истекала кровью, но теперь пантера не обременяла ее. Пол растянулся на земле, его дыхание было едва уловимым. Его ребра вдавились внутрь. Все тело было вжато. Вместо того, чтобы позволить ему прийти в себя, Джоанн бросилась на него, копытами втаптывая мышцы и кости в мокрую кашу. Она упала на колени и ударила своей массивной головой о его тело. Грудная клетка треснула, а шея закатилась. С ним покончено. Она попыталась использовать свои огромные клыки, чтобы перерезать ему горло.

Было достаточно. Я испустил рев, чтобы привлечь ее внимание.

— Джоанн, стой. Он умер.

Она посмотрела в мою сторону, окровавленная, но непобедимая, и на мгновение мне показалось, она собирается кинуться на меня. Вместо этого огромная кабаниха склонила голову. Плоть растягивалась, когда она меняла свою форму, и снова маленькая белокурая женщина стояла на траве, но теперь она была голой, грязной и истекающей кровью из дюжин широких царапин и серьезных порезов. Глубокая рана на ее шее затягивалась.

— Отведите ее к Дулиттлу и уберите тело отсюда.

Би вышла из круга, который образовался вокруг преступников, и накинула на женщину одеяло.

— Пойдем со мной, дорогая. Мы тебя быстро подлатаем. — Ее голос был мягким и успокаивающим, но она стиснула плечо Джоанны железной хваткой, пока уводила отсюда.

Вдова остановилась и повернулась ко мне.

— Что насчет них? — Она указала на Ирвингов, которых все еще крепко держали люди Мэхона. — Они убили моего отца.

— Я знаю и сочувствую твоей потере. Для начала мы их выслушаем, а затем их будет судить Совет Стаи и вынесет приговор. Устраивает?

— Я хочу увидеть.

Би повернула Джоанн к себе лицом и сказала тихим голосом, который мог бы разгребать камни с пути:

— Нет, дорогая, не захочешь.

Какое-то время они смотрели друг другу в глаза, а затем Джоанн склонила голову. Слезы выступили у нее на глазах и потекли по щекам. Би притянула ее к себе.

— Ты совсем неважно выглядишь. Почему бы нам не привести тебя в порядок.

Женщина кивнула и продолжила рыдать. Я встретился взглядом с Би и кивнул в сторону замка. Она неторопливо увела ее, гладя по спине.

— Сумасшедшая сука!

Это был младший из братьев Ирвинг. Мэхон ударил его по голове, и он упал. Жестко. Другой тоже безуспешно пытался бороться со своим конвоем.

— Отпустите меня, придурки, мы ничего не сделали. Это не справедливо.

— А справедливо ли, что вы двое убили Бориса? Мы все еще ждем, чтобы услышать, как это произошло. Пожалуйста, расскажите нам, почему вы не должны нести ответственность за убийство старика?

— Все было не так. Мы просто пришли поговорить с ним, попросить у него денег. Наверное, мы могли упомянуть что-то о том, что он не захотел бы, если с его хорошенькой дочерью и ее детьми случится что-то плохое. Он просто сбрендил… Клянусь, мы бы никогда не тронули его, если бы он не повернулся и не толкнул меня. Он отбросил меня в стену, а затем Мик схватил его сзади, ну знаете, просто чтобы оттащить от меня, и он развернулся к нему. Никто не смеет бить моего брата. Он сделал это, мы не хотели его убивать, но он не оставил нам выбора. Это была самооборона.

— Это так не работает. Вы не можете заявиться в дом старика, чтобы ограбить его, а затем твердить о самообороне, когда он дал отпор. Вы угрожали единственным людям в мире, о которых он заботился. Какой реакции вы ожидали?

— Он должен был просто отдать нам деньги. Это все его вина. Теперь все вы собираетесь наброситься на нас, и это не справедливо.

Он слишком любил повторять это слово.

— Хорошо, Джон, как ты думаешь, что было бы справедливо? Ты знаешь, мы не можем просто отпустить тебя так, как мы должны уладить все это?

— Один на один, с любым из вас. Если победа за мной, вы отпустите нас. Я могу драться с кем угодно, даже с тобой — я не боюсь никого здесь.

На самом деле, ему следовало бы, но опять же они убили Бориса, так что, может быть, он не так уж прост.

— Это вызов? — Ему необходимо произнести это.

— Да, так. Давай, только ты и я. Пообещай, что, если я начну побеждать, эти ублюдки не вмешаются.

— Никто не будет вмешиваться — это битва насмерть. Если ты убьешь меня, я даю слово, что тебе и твоему брату будет предоставлен свободный проход за пределы территории Стаи. Однако, если я выиграю, Мэхон лично будет разбираться с твоим братом. Ты уверен, что собираешься это сделать? Женщины и старики, кажется, больше по твоей части.

— Ты все еще болтаешь? Собираешься заговорить меня до смерти или мы будем драться?

Я кивнул Мэхону, и он жестом велел отпустить Джона Ирвинга. Без лишних церемоний он превратился в полную медвежью форму. Он приподнялся на задние лапы и издал оглушительный рев. Несомненно, это был крупный взрослый самец гризли. Дерек был точен, там были все восемь футов чистой ярости и звериной мощи. Не такой здоровый, как Мэхон, но все же громадина.

Люди, считавшие медведей медлительными и неуклюжими, прежде ни с одним из них не сражались. Мне доводилось, и я знал, что если позволю этим огромным когтистым лапам коснуться меня, то они оторвут голову. Моя лучшая тактика — метаться по полю нанося быстрые удары, заставляя его истечь кровью. В таком случае, форма воина была бы лучше, идеальное сочетание скорости и силы. Надеюсь, мои тренировки с Мэхоном пойдут на пользу и навыки компенсируют разницу в габаритах.

Он тяжело опустился на четвереньки и поплелся ко мне. Мы кружили по полю, каждый осторожничал и не хотел делать первый шаг. Внезапно он резко повернулся и сделал выпад, я увернулся от огромной лапы и быстро отреагировал своим собственным шквалом ударов: сверху влево, прямо справа, снова лево. Я задел его нос, оставляя вдоль него глубокие порезы. Он отступил и снова начал кружить вокруг меня, ища лазейку. Когда он встал на дыбы и попытался обнять меня своими косматыми лапами, я уклонился и выскользнул из его рук. В планах не было позволять ему втянуть меня в эти сокрушительные объятия. Уворачиваясь, я поразил его грудь и живот, но мех был настолько густым, что почти не повредил кожу. Он навалился на меня, и я выкатился из-под него в сторону, прежде чем он смог опустить весь свой вес, но был близок к этому. Если он прижмет меня, я могу облажаться. Я прокусил его бедро, прежде чем успел отпрыгнуть из зоны досягаемости.

Последнее привело его в сильное негодование, он стал приближаться ко мне. Странное движение — он опустил голову и начал раскачивать ею взад и вперед, неуклюже приближаясь ко мне. Он надеялся нанести удар, при этом защищая свои уязвимые глаза и нос. Я подождал, пока он не окажется в пределах досягаемости, и, уклонившись от его атаки, схватил за левую переднюю ногу и сильно укусил его за ухо. Когти моей правой руки вонзились в мех и жир его горба, а кровь была горячей и соленой на моем языке.

Он попытался стряхнуть меня, но я крепко вцепился в его спину, а челюсти сомкнулись на его ухе. Он повернул голову в сторону, чтобы сбить меня с ног, но вместо этого я воспользовался возможностью, закинув ноги и обвив ими шею, сжимая ее словно ножницами. Сюрприз, один из нас изучал джиу-джитсу. Он дергался, как бык на родео, пытающийся сбросить ковбоя, но у меня была действительно выгодная позиция, и я использовал весь свой вес и мышцы ног, чтобы крепко зажать его горло. После этого, что показалось вечностью, он начал замедляться и спотыкаться. Правильно, большой мальчик, иди спать. Все почти закончилось. Что ж, это было не так уж и плохо.

Что-то врезалось в меня. Что за хрень? Оно снова ударило по мне. Мы с Джоном повалились на землю, и каким-то образом он оказался сверху. Я сдерживал этот мёртвый груз ногами, но не уверен, как долго ещё смогу терпеть. Он начал приходить в себя и через несколько мгновений может проснуться и вонзится когтями в мое лицо. Вдруг вес моих ног увеличился вдвое. Сукин сын! Мик, должно быть, прыгнул на своего брата, перенеся на мои ноги общий вес двух медведей. Нагрузка слишком колоссальная и, конечно же, ноги ломались, как ветки. Боль была мучительной. Я заревел от боли и ярости. Когда Джон налетел на меня, я вцепился в горло челюстями. Моей единственной надеждой было раздавить его трахею. Державшись изо всех сил, я сдавил челюсти что есть мочи, за что был вознагражден приятным звуком хрустнувшего хряща щитовидной железы и подъязычной кости между моими клыками. Джон содрогнулся, затем обмяк, и я понял, что он ушел.

Кто-то стащил с меня Джона, слава богу. К сожалению, это оказался Мик. Он стоял надо мной, а в его глазах отчетливо читалось только одно желание — убить. Не к добру. Он принялся обрушивать на меня череду махов когтями, и я закрыл голову, принимая большую часть ударов на руки. Ноги были бесполезны — я бы не вставал. Мне нужно положить этому конец, пока он не забил меня до смерти. Я рискнул, позволить одному из ударов попасть по цели, схватил его за руки и притянул к себе. Когда он оказался близко, я отпустил его руку, ухватив за голову с двух сторон, и заставил свою пасть расшириться, настолько, чтобы прокусить медвежий нос. Это был хороший укус, и часть его носа оторвалась в моем рту. Я сплюнул. Для Мика — шок и боль оказались невыносимыми. Он повернулся и побежал прочь.

Из кольца тел на его пути выступил Мэхон. Две огромных фигуры врезались друг в друга. Почти сразу они встали на дыбы, скрестив руки и, казалось, боролись. Более крупный медведь повернулся и фактически швырнул своего противника через бедро на землю. Едва Мик попытался ударить, как Мэхон навалился на него. Левой лапой он надавил всем своим весом на грудь Мика, правой он потянулся назад, и тут огромная лапа с силой ударила меньшего медведя по голове, разбив ее, как спелую дыню. Это был фирменный прием Мэхона. Я уже видел это раньше, но все равно было чертовски впечатляюще. Не думаю, что мне когда-нибудь придется драться с ним, но если бы пришлось, то стоило бы держаться подальше от той большой когтистой пушки, которую он называл своей правой.

— Если кто-то хочет помочь мне встать, это было бы здорово. — Заклинание, наложенное атмосферой крови и насилия, казалось, рассеялось, и Джим с Дереком потащили меня под руки между собой.

— Милорд, это было круто… вы победили их обоих. — Дерек был потрясен.

— Да, об этом. Кто хочет объяснить мне, какого хрена другой сумел высвободиться и запрыгнуть на меня?

На этот раз ответил Джим.

— Ну, пока мы наблюдали за тобой, мы не заметили его. Он смог высвободиться, сломав Эдуардо нос и поранив Джорджи. Наверное, от отчаяния. Я знал, что с тобой все будет в порядке.

— Ага… забыл добавить насчёт того, что это больше не повторится? Черт возьми, отведите меня к Дулиттлу. Мне нужно, чтобы он меня починил.

У меня сегодня большое свидание. Я уже достаточно опаздывал, и Кейт, должно быть, в ярости. В нынешнем моем состоянии она бы даже могла победить меня в бою.

Добраться до Крепости, а затем в медпункт не заняло много времени. Дулиттл осмотрел меня с ног до головы, затем приказал Джиму и Дереку уложить меня на операционный стол.

— Какую глупость мы совершили на этот раз? Похоже, на попытку остановить горный обвал.

— На самом деле медведей. Двоих, если быть точным.

— Какого черта ты это делал?

— В то время это казалось хорошей идеей.

— Мне это кажется чертовски неразумным. Разве у тебя есть нехватка в крупных и сильных убийцах, типа этих двоих? — Он кивнул, указывая на Джима и Дерека. — Почему ты считаешь, что должен сражаться собственноручно с каждой проклятой душой в Атланте. Мне этого не понять.

— Если я скажу, что ты прав, ты меня исцелишь? У меня есть неотложные планы.

Дулиттл приподнял бровь.

— Сегодня вечером? Ты только что дрался с двумя медведями, и у тебя ещё могут быть планы? Ты ведь в курсе, что у тебя обе ноги сломаны, не так ли?

— О, так вот что это был за звук. А я думал, они просто затекли.

— Не умничай. Я всегда лечил тебя и сделаю это снова, но тебе не нужно быть таким.

Мир становился расплывчатым.

— Как насчет того, чтобы прекратить читать нотации и просто подлатать меня, черт возьми.

— Куда такая спешка? — Дулиттл начал осматривать мои ноги. Его голос доносился издалека, как будто он говорил с высокой лестницы. — Что там такого важного?

Слова выходили медленно.

— Я должен встретиться с девушкой.

— Она особенная?

— Да.

— Тогда она поймет.

Мир закружился, на мгновение мелькнул, а затем тьма поглотила меня.

Она поймет. Я смогу ей объяснить.

Все будет хорошо.

Конвент (Магия Крови)

Я был Царем Зверей половину своей жизни. На мне была ответственность за нескольких сотен оборотней, Свободных Зверей Атланты. Некоторые люди могут сказать, что быть во главе значит указывать другим, что делать. Это только одна из сторон. Лидерство означает поступать так, как считаешь, правильно. По моему опыту, это редко связано с тем, чтобы делать то, что хочешь или нравится.

Сегодняшняя ночь не была исключением. Я присутствовал на встрече Совета Стаи, куда входили альфы от каждого клана, и Племени, некромантов, управляющих мертвыми. Дом Бернарда был нейтральной территорией, убежищем, где все влиятельные фигуры Атланты появлялись, чтобы быть услышанными и почувствовать себя важными.

Насилие здесь строго запрещено. Для нас это не проблема — мы можем иногда приодеться и поиграть с выродками Натараджи. К тому же, сейчас не было необходимости в открытом конфликте между Стаей и Племенем. Однако, этот мир не продлится вечно, однажды я буду смотреть, как свет угасает в глазах этого подонка, а Казино горит синим пламенем.

Отбросив эту приятную мысль в сторону, я вошел на первый этаж. Джим ждал внутри с другими альфами. Я кивнул ему, чтобы тот повел группу наверх, и последовал за ними, как вдруг почувствовал знакомый аромат. Этого не может быть. Почему она здесь?

Она вломилась в мой дом, испортила скамью для жима и даже рассыпала по постели кошачью мяту. В отместку я приклеил ее симпатичную задницу к офисному креслу. Короче говоря, у нас вовсю были брачные игры.

В какой-то момент мне казалось, что я потерял ее навсегда, но мы проглотили свою гордость и пошли на встречу друг другу. Мы оба понимали, что это не будет легко, и готовы были попробовать. Я знаю, что Стая не в восторге от Кейт, но они передо мной в долгу. Я много раз проливал за них кровь, выступал посредником в их мелких склоках. Я отдал им все. И сейчас мне нужно от них лишь одно. Или же я все это разорву на части.

Поднявшись на верхние ступеньки лестницы, я заметил, как Джим отчитывает одного из членов своей команды. Видимо, что-то стряслось. Что за хрень? Может, она в этом замешана? Кейт умела создавать проблемы, и мне стало интересно, что она учудила, чтобы разозлить Джима. Возможно, сегодняшний вечер все-таки не будет таким уж скучным. Я только надеюсь, что не войду в комнату, полную моих альф с приклеенными к стульям задницами.

Я вошел в зал, ища глазами знакомую фигуру. Она стояла слева у стола, и на мгновение мне показалось, что я забыл, как дышать. Кейт выглядела потрясающе, ее волосы были распущены, она нанесла макияж, и это платье… оно имело несимметричный вырез спереди и сидело так, словно создано для нее.

Кейт стояла рядом с Сайманом.

Она была здесь с ним. Она надела это платье для него. Выглядела так для него.

Как будто что-то крепко ударило меня в живот. Остальная часть комнаты перестала существовать. Были только я и он, и расстояние между нами. Почему он, почему здесь? Возможно ли, что она просто хотела причинить мне боль самым публичным образом?

Джим стоял рядом со мной и пытался мне что-то объяснить. Я в упор смотрел на них, пытаясь понять смысл происходящего. Сукин сын ухмыльнулся мне и сказал ей что-то, чего я не мог разобрать. Я напрягся, пытаясь уловить его самодовольный голос из общего шума.

— … будет означать войну. Он и на полшага не может перейти эту черту.».

Я почти улыбнулся. Придурок думает, что находится в безопасности.

Голос Джима нарушил мою концентрацию:

— Не здесь.

Разумом я понимал, что он прав, но это не имело для меня значения.

— Я могу заставить его исчезнуть, — продолжал твердить Джим рядом со мной. — Никто никогда не найдет. Могу привести его к тебе, закованного в цепях, или по частям. Только подожди. Не делай этого на ее глазах. Мы можем устроить это в любое время. У нас полно времени.

Я перевел взгляд на нее, и она посмотрела в ответ. В ее взгляде читался вызов. Нет, это будет прямо здесь и прямо сейчас. Она может попытаться остановить меня, черт, они все могут, но она будет смотреть, как я разорву его на части. Как окрашу стены и пол его кровью, прежде чем он умрет.

Урод засмеялся:

— …А у нас есть сходства, у Кэррана и меня.

О, я должен это услышать.

— …Мы оба становимся жертвами вожделения. Оба охраняем свою гордость и страдаем от ревности. Оба прибегаем к собственным ресурсам, чтобы получить желаемое: я использую свое богатство и свое тело, а он пользуется своим положением власти. Ты говоришь, что я хочу тебя только потому, что ты отказала мне. Он желает тебя по той же причине. Я помню то время, когда он стал Царем Зверей. Мальчик-вожак, вечный подросток, внезапно оказавшийся во главе пищевой цепи и получивший доступ к сотням женщин, которые не могли ответить «нет». Как ты думаешь, заставлял ли он их ложиться с ним в постель? Он должен был поступить так, по крайней мере, несколько раз.

Чего? Этот склизкий членосос говорит ей, что я насильник. Парень, который трахнул бы змею, если бы нашел кого-нибудь, кто удерживал ее. Я ни за что и никогда бы…

Кейт, скажи ему, что это неправда! Скажи ему, что не веришь в это. Скажи ему!

Она ничего не возразила.

Я хотел ее, и думал, что она хочет меня. Старался поступить правильно, я ждал. Она была в замке, слабая и раненная, но я и близко к ней не притронулся. Этот тип мог сказать или сделать что угодно. Он использует ее и выбросит, когда она ему надоест. На Играх я чуть не погиб, спасая ее.

Сайман наклонился к ней.

Между нами расстояние, которое мне по силам преодолеть в три прыжка. Две секунды, и я могу сорвать его голову с плеч и бросить к ее ногам.

Он повысил голос:

— Сегодня вечером ты полностью моя. Поцелуй меня, Кейт.

Нет!

Он потянулся к ней. Она отпрянула.

Что-то внутри меня сломалось, и я двинулся к нему. Он не должен покинуть это место живым. Я не могу заставить ее полюбить меня, но его руки никогда не коснуться ее. Этот больной хрен больше ее не тронет.

Она шагнула вперёд, закрывая его. Он был настолько пьян или глуп, что до сих пор не осознавал, что происходит.

— … не причинит мне вреда. Не здесь.

Я был почти на месте, чувствовал в его поту запах алкоголя. Она стащила бутылку с ближайшего стола и двинулась ко мне. Хорошая попытка, но этого будет недостаточно. Может, если бы у нее был меч…

— Племя приветствует Царя Зверей.

Натараджа. Это потребовало всей силы воли, что у меня была, но я остановился. Убей я Саймана сейчас, это означало бы войну. Я был готов наплевать на свою жизнь, лишь бы почувствовать, как череп Саймана трещит между моими челюстями, но он не стоил жизней моих альф. Сайману было невдомек, что этот лысый придурок Натараджа сейчас спас ему жизнь. Ненадолго.

Я уставился на Кейт и неслышно произнес одними губами.

«Позже.»

Она посмотрела на меня ясными глазами.

«В любое время.»

Я глубоко вздохнул, повернулся к ней спиной и ровным голосом воскликнул:

— Царь Зверей приветствует Племя.

Пробуждение (Магия Крови)

Я плыл по бесконечному морю агонии. Иногда, сконцентрировавшись и блокировав боль, я мог услышать ее голос откуда-то издалека. Я пытался сосредоточиться на звуке и осторожно не торопливо двигался к нему.

Наконец, после очередной бесчисленной попытки, я смог достигнуть голоса и даже разобрал кое-что из того, о чем она говорила.

— … вроде бы, приличный парень…Теперь перед ними стояла дилемма.

У мужчины-оборотня был кто-то, у его бывшей жены был кто-то, и никто не разговаривал, а Кейт не знала, что делать. Она выглядела такой усталой и изможденной. Тем не менее, я никогда в жизни не видел никого более прекрасного. И не был так счастлив, чем находиться рядом с ней. По какой-то причине ответ на ее проблему дался мне гораздо проще, чем все то, что я действительно хотел ей сказать.

— Ты пробовала Закон «О втором шансе»? — тихо спросил я. Ее глаза все еще не открывались… может быть, мы делили один сон? Я объяснил, как мог, про закон, и обнял ее настолько крепко, на сколько хватило моих сил.

Наконец, она взглянула на меня.

— Ты осталась со мной, — прошептал я. Она ответила что-то, чего я не смог уловить, но это и не имело большого значения, как само ее присутствие, чтобы сказать это. Я улыбнулся и снова заснул. На этот раз настоящим сном — никакой красной дымки, только темнота. Я знал, когда я вновь вернусь в этот мир, она будет здесь. Несмотря ни на что. В конце концов, я снова проснулся. К моей руке были прицеплены какие-то трубки, и я хотел избавиться от них. Когда я обнаружил источник своего раздражения, в комнату вошла Кейт, неся что-то, напоминавшее по запаху суп.

— Что это за дерьмо? — спросил я, указывая на вытащенную из руки иглу.

— Оно помогало оставлять тебя в живых на протяжении одиннадцати дней. — Сообщила она.

Почти две недели! Я пролежал так почти две проклятые недели, а она оставалась со мной. Не капельница поддерживала во мне жизнь. Истина ошеломила меня.

Она передала мне в руки суп, но я отложил его в сторону и притянул ее к себе. Некоторое время мы просто сидели так, прижавшись друг к другу.

Однако, вскоре, знакомый стук Дерека прервал наш покой и недолгое воссоединение.

— Кейт, — тихо спросил он, явно прося разрешения переступить порог.

С повелительными нотками в голосе, которых я никогда не слышал от нее прежде, она разрешила ему войти. Некогда, обладавший красивым молодым лицом, парень шагнул в комнату и сообщил ей о другом волке, который требовал аудиенции, сославшись на некоторую «чрезвычайную ситуацию».

— … Скорее всего, очередной вызов…

Вызов? Для меня? Каждый мускул в моем теле напрягся. Серьезно, да они, должно быть, охренели? Я чуть не умер, а они выстроились в очередь, чтобы заполучить те крохи, что от меня остались. Я взглянул на Кейт, ее лицо рассказало мне все. В ее усталых глазах читалось принятие и смирение, и все сложилось для меня воедино. Не мне, ей, они бросали вызов ей. Черт, нет, это дерьмо должно было прекратиться прямо сейчас.

Почувствовав внезапную опасность, Дерек взглянул на меня и резко замолчал. Прежде чем он опомнился, я приказал ему впустить претендента, но не сообщать ему, что я очнулся. Волчонок закрыл рот, повернулся и быстро удалился выполнять мое поручение. Он всегда был смышленым пареньком.

Кейт помогла мне встать. Будь я проклят, если другие увидят меня, лежащим в постели слабаком.

— Сегодня среда?

— Да, — ответила она.

День Совета Стаи. Отлично. Я поднял горячую миску.

Пока я прихлебывал суп, который она принесла ранее, Хайме Алиша вошел в комнату, словно все здесь принадлежало ему. Он собирался навредить моей подруге и забрать то, что было моим. Один из лучших бойцов клана волков, в молодости — боксёр, он был высоким и хорошо сложенным. Я видел, как он сражается, и знаю, что он выносливый и быстрый. Хотя я также уверен, что Кейт смогла бы разрубить его на мелкие кусочки еще до того, как суп остынет. Я никогда не признаюсь ей, но она чертовски умело владела своим мечом. Правда, не то чтобы ей пришлось — этот парень умер бы прежде, чем смог дотронуться до нее.

Никто из них никогда больше не причинит ей вреда. Сначала они будут иметь дело со мной.

Хайме уставился на меня, его челюсть отвисла.

Я допил суп и заговорил.

— Да?

Волк опустился на колено и потупил глаза в пол. Если бы он колебался хоть секунду, я бы вытащил его легкие через грудь. Давай, вытяни коготок, только дернись. Это было бы не трудно, и даже очень мне понравилось. Я чувствовал его страх. Я хотел рычать на него.

— Нечего сказать?

Его глаза все еще были прикованы к полу, и он отрицательно покачал головой. Значит мы выяснили, «кто есть кто и что есть что». Теперь нужно восстановить порядок и напомнить остальным, если они забыли, почему я являюсь Царем Зверей.

— Совет должен собраться через три минуты. Иди туда и скажи им, чтобы ждали меня, и может быть, я забуду, что ты вообще здесь был. — А для его же блага, я надеюсь, что он никогда не забудет, как близко подошел к дикой и мучительной смерти, потому что я не дам ему второго шанса.

После того, как он ушел, я потерял равновесие, и Кейт попыталась удержать меня, но ее нога подкосилась, и мы вместе рухнули на диван. Мы были очень далеки от пика формы, но это все равно должно сработать. Вместе, даже в нашем нынешнем состоянии, мы были сильнее чем любой из моих подданных. Ну, по крайней мере, им бы следовало так думать.

Она как будто знала, о чем я думаю. Кейт спросила:

— Ты уверен, что готов к заседанию Совета?

Я повернулся к ней, превратив свое лицо в маску решимости и угрозы.

— Уверен. Это им следует быть готовыми.

Мы должны были показать свою власть. И не могли выглядеть иначе, чем Царь Зверей и его Подруга, неоспоримые Альфы Стаи.

*** *** ***

По своей природе мы ценим силу и насилие превыше всего, безжалостно используя любое проявление слабости. Доминирование должно проявляться постоянно, иначе оно будет утеряно. Им не обязательно любить меня или поклонятся мне, но, клянусь Богом, они будут подчиняться мне. В случае, если они забыли, почему боялись меня, пришлось бы им напомнить. И, если ради этого нужно убить нескольких из них в качестве примера то, так тому и быть.

Я направился в ванную, упав, по крайней мере, один раз, но силы постепенно начали возвращаться, и через пару минут я уже был готов самостоятельно спуститься в зал Совета. По дороге Барабас, один из адвокатов Стаи и любимый нарушитель спокойствия Би, последовал за нами, не отставая ни на шаг.

Я остановился.

— Барабас, ты тоже собираешься бросить мне вызов? — Даже когда я произнес это, то осознавал, что вызов с его стороны маловероятен. Барабас был немного сумасшедшим и временами не подчинялся правилам, но он не был дураком.

Его привычная веселость испарилась, сменившись полным шоком и настороженностью.

— Нет, Милорд, я служу Консорту.

Видимо, пока я спал, все это место покатилось в ад. Я повернулся к Кейт, в ожидании каких-то пояснений.

Она пожала плечами:

— Сделка с тетушкой Би. Она отправила его ко мне в качестве своего рода советника. Я расскажу тебе об этом позже.

Не уверен, что хотел бы знать. Би никогда ничего не делала из чистого альтруизма. За этим всегда что-то крылось. Я смутно припоминал, как Кейт рассказывала мне об этом, но подробности ускользнули от меня. Помогала ли она Кейт каким-то образом? Меня осенила мысль.

— Барабас, сколько членов Стаи бросили вызов моей подруге, пока я спал?

Он сделал паузу, явно пытаясь вспомнить, и, наконец, повернулся к Кейт и спросил:

— Двадцать два?

Она молча кивнула.

— Сколько альф?

— Только шакалы, Милорд. Остальные были рядовыми, даже не бетами.

Конечно, ты не станешь альфой, будучи идиотом. После того, как шакалы были убиты, остальные позволили своим подчиненным измотать и попытаться сломить ее. Мэхон мог остановить все это, но не стал. Он никогда не скрывал своего неодобрения Кейт, но оставаться в стороне и позволить ей получать травмы в мое отсутствие? Мы с ним поговорим об этом позже. Возможно, моему приемному отцу пора в отставку.

С остальными разберусь в ближайшее время на Совете. Когда мы подошли к двери, я услышал, как внутри они о чем-то бормочут и перешептываются. Заскучали? Раздражены? Сейчас мы это исправим. Я глубоко втянул воздух в легкие, распахнул дверь и зарычал на своих подданных так, будто в ближайшие несколько секунд я собирался покончить с их жизнями. Внезапно наступившая тишина была оглушительной. О да, папочка вернулся, и он недоволен. Игры окончены.

Пока мои альфы сидели в ошеломлённом молчании, я пододвинул стул для Кейт рядом со мной и сел во главе стола. Никто не заговорил. Я осмотрел собравшихся в поисках вызова. Ни у одного из них не хватило смелости встретиться со мной взглядом. Все они понимали, что необходимо что-то предпринять, но никто не хотел быть первым.

Я наклонился вперед и настолько спокойным тоном, насколько мог, потребовал:

— Объясняйтесь

Тишина.

— Я жду, когда кто-нибудь из вас скажет мне, почему вы стояли в стороне и пальцем не пошевелили, пока на мою подругу ежедневно нападали.

Наконец, Джим заговорил первым:

— Она должна была доказать, свою принадлежность.

— Да, — поддержал Мэхон. — Никто и не ожидал, что ей будет позволено сесть рядом с вами, не пролив немного крови, мой господин.

Ага, вообще-то, вроде как это моя обязанность. В последний раз, когда я проверял, главным здесь был я. Пришло время мягко напомнить им об этом.

Я наклонился вперед и повторил:

— Позволено?

Я дал слову погрузится в их головы.

Осознание поразило их. Они только что говорили о том, что мне позволено делать. Было слышно, как альфа шакалов глубоко вздохнул и задержал дыхание.

Мои глаза пристально наблюдали за ними.

— Произнесу это лишь один раз. Я — тот, кто здесь позволяет. Я разрешаю вам всем жить и разрешаю управлять своими кланами так, как вы считаете нужным. Продолжу ли я это делать, зависит исключительно от того, что вы скажите и сделаете в следующие несколько мгновений. Будьте предельно осторожны.

Следующим, кто заговорил была тетушка Би.

— Буды предоставили Консорту совет и защиту от незаконных вызовов. Никто, из отвечающих передо мной, не причинил ей вреда. — Она взглянула на Даниэля и его пару. — Чего, однако, нельзя сказать о псах.

Ну разумеется. Она бы и пальцем не пошевелила, чтобы помешать волкам рыть себе могилу. Ненависть между будами и волками существует с незапамятных времен. Волков было больше, но буды вели игру лучше.

— Мы не нарушили никаких законов, — возразил Даниель. — Все в курсе, что альфа клана гиен заключила сделку с Подругой Царя Зверей.

Дженнифер, его супруга, кивнула:

— Да, ей хотелось особого статуса для своих дегенератов.

— Мы все знаем, как сильно альфа клана волков любит свою жену и подчиняется ей. — По губам Би медленно расплылась улыбка. — Из любопытства, сколькими из своих волков он был готов пожертвовать, чтобы потакать ей?

— Человек должен был проявить себя, как и все мы, — ответил Даниэль. — Это закон. Это справедливо.

— Справедливо, серьезно? — Спросил я. — Кто из вас столкнулся с двадцатью двумя вызовами менее чем за две недели?

Конечно, никто. Даже Мэхон, наш Палач, не убил так много и так быстро.

Говоря о законе… Я обратился напрямую к Дженнифер.

— Если я верно помню, Даниэль, несмотря на то, что его избрали сразу после выхода на пенсию его предшественников, успешно справился с рядом испытаний, прежде чем выбрать тебя в качестве своего партнера. Однако ты ни разу не столкнулась с вызовом. Ты знаешь, почему? Потому что, согласно Закону, на который вы двое так яро ссылаетесь, тот, кто бросит вызов тебе, также должен будет сразиться и с Даниэлем. Альфы сражаются как одно целое. Если один из них травмирован, негласная любезностью среди Стаи — ждать, пока оба могут крепко стоять на ногах прежде, чем будет брошен вызов. Это вопрос чести. Если собираешься занять место другого, то должен выиграть это достойно. Вы не оказали моей подруге такой любезности.

— Она убила мою сестру! — Закричала Дженнифер.

Ладно, давайте разберемся и с этим. Решим все раз и навсегда.

— Верно, твоя сестра превратилась в люпуса и напала на нее. Но Кейт не была причиной этого и убила того, кто это сделал. Твой гнев неуместен. По правде говоря, она оказала тебе услугу. Являясь, так называемой, альфой, ты должна знать, что убить сестру — твоя ответственность. Это твое бремя, как ближайшего родственника.

Дженнифер стиснула зубы. Я тщательно подбирал каждое слово. Я не мог бросить ей вызов, потому что вызов должен исходить от оборотня с низшем рангом в Стае к высшему. Но если я скажу достаточно, она сама могла бы сделать это.

— Моя подруга взяла на себя твою ношу, но вместо того, чтобы выразить ей благодарность, ты ненавидишь ее. Она — постоянное напоминание о твоей слабости. Ты хочешь сразиться с ней, но не можешь. Вместо этого ты подстрекаешь других делать то, на что сама не решаешься. Это твоя самая большая ошибка. Однако, поскольку я милосерден и справедлив, я даю тебе шанс искупить вину.

— Я не стану извиняться или кланяться перед ней. Я лучше умру. — Дженнифер рявкнула в воздух, как бешеная собака.

Отлично, тогда давай взглянем на это.

— Опять же, ты снова неправильно все поняла. Я предлагаю шанс отомстить, но на этот раз как следует. Брось нам вызов. Пара на пару, как и должно быть. — Я посмотрел на собравшихся предупреждающим взглядом. — Никто не станет вмешиваться. Только вы двое против нас двоих.

Кейт рядом со мной напряглась. Под столом я нежно сжал ее руку, чтобы заверить, что это просто блеф, и все будет в порядке. Ну, хорошо, не совсем блеф, но я был уверен, что даже в нашем состоянии мы смогли бы одолеть их и всех остальных, если потребуется. Пока они думают, что мы можем это сделать, нам не придется это доказывать на деле.

Дженнифер уже начала вставать, она действительно была или глупой, или сумасшедшей, но Даниэль схватил ее за руку, слишком быстро, чтобы кто-либо заметил, и дернул ее назад. Тяжело приземлившись на стул, она хотела что-то сказать, но он пристально посмотрел на нее, пока она не закрыла рот и не опустила взгляд. Ее лицо покраснело.

Видимо, он не хотел позволять ей загубить их жизни. Даниэль слегка кивнул.

— Клан волков умоляет Консорта о прощении. Мы искренне сожалеем о любом оскорблении, которое могли нанести. Мы желаем выразить нашу неизменную преданность и повиновение Царю Зверей и его Подруге.

Хорошо сказано. Возможно, на него все-ещё есть надежда.

— Что насчёт остальных? — Мой взгляд на мгновение задержался на альфах клана крыс. Томас и Роберт Лонеско одновременно покачали головами.

Томас, старший и более крупный из них, заговорил:

— У нас не было никакого злого умысла. — Он немного улыбнулся, обнажив очень ровные белые зубы. — Мы не голосовали за нее, потому что мало знали о ней.

Кейт наклонилась и прошептала мне:

— После того, как я убила шакалов, они прислали мне шоколад.

Хорошо, по правде говоря, они оба мне нравились, и я бы пожалел об их убийстве. Я перевел взгляд на уже упомянутые замены шакалов.

Женщина, Трейси, заговорила.

— У нас нет проблем с Консортом. Мы обязаны ей нашим нынешним положением.

Я ожидал этого. Все, что осталось, это клан проворных и клан тяжеловесных Мэхона. Со старым медведем, я буду иметь дело наедине. А вот клан проворных был своего рода аномалией среди оборотней. Его альфы, азиатская пара в возрасте, правили не потому, что они были самыми сильными, а потому, что их возраст и мудрость высоко ценились их подчиненными. Конечно, было не лишним и то, что их преданные бета-версии были суровой парой, которую боялась остальная часть клана и многие в Стае. Они уберегали своих старших от угрозы, и было очевидно, что они сами займут место альф, когда придет время.

Альфа клана проворных встал, выпрямился в полный рост и затем низко поклонился, не отрывая от меня взгляда. Какое-то мгновение он замер в поклоне, а затем выпрямился и очень формальным тоном объявил:

— Клан проворных не забыл о понимании, которое Его Величество проявил к нам, и никогда не опозорит себя, отплатив за эту доброту изменой или предательством. Консорт превосходно сражалась и заслужила почетное место возле нашего Господина.

Ладно, простого «мы тебя прикроем» было бы достаточно, но если он чувствует себя более комфортно с этими формальностями, то пусть так.

— Мы высоко ценим клан проворных и дорожим нашей дружбой. — Я обратился к нему. Он едва улыбнулся, еще раз поклонился и снова сел.

Почти закончили.

— Итак, мы разобрались. Если вам больше нечего добавить, можете спокойно покинуть нас. Мэхон, останься. — Скомандовал я.

Остальные удалились так быстро, как могли, сохраняя при этом видимость достоинства.

Кейт повернулась ко мне. Ее глаза спросили меня:

«Хочешь, чтобы я осталась?»

Я молча покачал головой.

«Нет, ты бы не хотела быть здесь в следующие минуты.»

Я наблюдал, как Совет Стаи выбегает из комнаты, поджав хвосты. Один за другим они удалялись, стараясь не смотреть на меня или медведя. Наконец в дверном проеме исчезли последние оборотни. Нас осталось только двое.

Я смотрел на Мэхона, как альфа, столкнувшийся с непослушанием.

Мэхон скрестил свои массивные руки:

— Дело доходит до этого.

Я не ответил.

— Значит, пора. Я ждал этого, мальчик. С этим нужно разобраться.

Хорошо, мы поняли друг друга.

— Ты хочешь уладить это здесь, старик, или ты подумываешь о другом месте?

Мэхон долго обдумывал это.

— Нам понадобится пространство. Здесь мало места.

— Тогда поднимайся на открытую площадку четвертого этажа.

Балкон, плоская вершина одной из меньших башен, представлял собой каменный прямоугольник, примерно двадцать на пятьдесят ярдов. Весной и летом мы использовали его для обедов и посиделок на свежем воздухе, но зимой он пустовал. Это предоставило бы нам необходимое пространство и скрыло от любопытных глаз.

Дело касалось только меня и Мэхона, и ни к чему было выставлять это напоказ. Я не собирался устраивать из этого смертельный бой, но если кто-то из Стаи станет свидетелем, то это может превратиться в один из таких. В этом случае мне придется убить Мэхона, а я не хотел бы этого делать. Он не был моим отцом, но я был для него сыном.

Этот спор — между нами двумя, и когда все закончится, мы, наконец, выясним, раз и навсегда, кто сильнее.

Я вошел в дверной проем. Он направился за мной. Когда мы вышли из комнаты, Дерек, увидев меня, отошёл от стены. Я взглянул на него и сказал, чтобы тот следовал за мной. Нам понадобится охрана, чтобы остальная часть Стаи не сунула носы туда, куда им не следует, и тем более нас не должны увидеть Джим или Кейт. Джим был моим лучшим другом. Он решит вмешиваться. А Кейт… Это было одной из тех вещей, которые я не хотел, чтобы она увидела. Дерек будет делать то, что ему велят, и не подпустит остальных.

Мы втроем прошли на четвертый этаж. Прочная деревянная дверь преграждала путь на балкон.

Я серьезно посмотрел на волчонка.

— Стой здесь. Никто не должен пройти по ту сторону двери. — Я задержал на нем взгляд на еще один долгий момент, чтобы убедиться, что я привлёк его внимание. — Абсолютно никто.

— Да, Милорд

Я открыл дверь, и мы с Мэхоном вышли наружу. Ледяной воздух ударил в легкие.

Дверь за нами захлопнулась.

Наступила темнота. Небо было черным и бескрайним, маленькие огоньки звезд пронизывали его холодным светом. Позади нас серые башни Крепости закрывали луну, но она все же была там, проливая свет на заснеженную поляну вокруг замка. За ним возвышался мрачный темный лес.

Перед нами раскинулся балкон, покрытый нетронутым белым снегом. Ему суждено стать окрашенным кровью, прежде чем все это закончится.

— Как ты хочешь, чтобы все происходило? — спросил Мэхон.

— Без разницы, твоя полуформа — отстой. — Ответил я ему. — Я хочу, чтобы ты бился в полную силу. Тебе лучше выпустить своего медведя наружу.

— В таком случае, тебе лучше противостоять мне в форме воина. Это даст тебе больше шансов.

— Нет необходимости, — ответил я.

Он положил руку мне на плечо и тихо сказал:

— Сынок, если ты будешь колебаться или сдерживаться, я сломаю тебя.

А ты попробуй.

— Больше никаких разговоров.

Я высвободил своего внутреннего зверя. Тепло затопило мое тело. Сильный нарастающий жар и огонь внутри. Это было все равно что, если бы меня растянули на вешалке во время пожара. Затем все начало вытягиваться: кости, сухожилия, мышцы, кожа, все напряжённо до предела. Мутная пелена, которую я ощущал, спала, и внезапно мир стал кристально ясным. Я чувствовал каждую деталь: ветер с ледяного неба, намек на дым из кухни замка, твердость сухого камня, чистоту снега и шерсть гигантского медведя, готового проломить мне хребет.

Медведь. Знакомый запах. Чувство безопасности. Тот же запах, что я ощущал много лет назад, когда мне некуда было пойти, и Мэхон сказал, что теперь у меня может быть дом. Он был тогда огромным, большим и грубым, выше меня на фут. «Оставайся здесь, мальчик. Мы будем относиться к тебе, как к родному. Тебе не обязательно называть меня отцом. Можно просто Мэхон».

Кадьяк на другом конце балкона покачал головой. Он был громаден, почти двенадцать футов ростом и весил почти тонну.

О том, чтобы сойтись с ним лицом к лицу, не могло быть и речи. Я встряхнулся, проверяя форму. Все было в порядке. Я не был в своей полной мощи, но это ничего. Я был слишком зол, чтобы много раздумывать над этим боем.

Лохматый гигантский зверь встал на задние лапы и зарычал на меня.

Правильно, открой для меня это большое мягкое брюхо. Я разинул пасть и зарычал в ответ, заглушив его. Выкуси, толстячок.

Лучше всего было бы ослабить его, пролив кровь. Запрыгнуть, укусить или царапнуть, а затем снова отскочить, прежде чем эти большие лапы смогут сойтись на мне. Нельзя позволять ему схватить или удерживать меня. Тогда Мэхон мог бы сжать меня медвежьей хваткой, раздавив мою голову своей пастью. Для меня было бы везением, набросься он вот так, на задних лапах — я имел бы шанс ранить его брюхо.

Я зарылся в снег, проверяя почву под ногами. Моя лапа нащупала лед, покрывающий камни. Скользко.

Давай, медведь. Подойди ближе.

Он упал на четвереньки и поплелся ко мне, опустив голову. Черт.

Если я позволю ему, он попытается выбить у меня землю из-под ног. В моем первом реальном бою я убил такого же медведя, и это до сих пор было одним из самых тяжелых сражений в моей жизни.

Мэхон продолжал надвигаться, опустив голову и покачиваясь из стороны в сторону. Медведь шаркал по земле. Выглядело неуклюже, но его толстый слой меха и жира, покрывающий его передние конечности, позволял ему использовать это как броню. Фланговая атака не осталась бы безнаказанной. Шаркающий или нет, он был очень быстрым.

Мы никогда не бились с ним, по крайне мере так, но я наблюдал за тем, как он расправляется со своими противниками на протяжении последних пятнадцати лет, и знал, что он будет использовать свою тяжелую башку как кувалду. Удар головой медведя был подобен ляганию лошади. Он сбил бы меня с ног, а затем навалился всей своей массой.

Настало время сразиться. Я позволил ему приблизиться к себе на расстояние пяти футов. Мэхон сделал выпад. Я увернулся в сторону и вонзился когтями в его голову и шею. В основном я задел мех и жир, но ему было немного больно. Медведь затрясся, пытаясь меня сбросить. Я удержался и откусил от его уха большой кусок. Знакомый вкус крови наполнил мой рот.

Мэхон заорал от боли.

Да, это оставит шрам.

Внезапно мои лапы оторвались от земли, и мы с ним двинулись с места. Он таранил меня, как молоток вбивает гвоздь. Боже, он был чертовски крепким.

Я ничего не мог с этим поделать, кроме как ослабить хватку и отпустить. Слишком поздно. Стена ударила в спину, и медведь врезался в меня.

Оой.

*** *** ***

Каменная кладка задрожала. По ту сторону стены Кэррана избивали. Он запер дверь и оставил вундеркинда на страже у двери, чтобы убедиться, что никто не войдет.

В зале было полно оборотней. Альфы, беты, случайные оборотни разного ранга, все толпились внутри.

Джим навис над Дереком. Парень подрос, но Джим все ещё имел преимущество около трех дюймов, и он выжимал из них все, что мог:

— Отойди.

Дерек не ответил.

— Это приказ.

Дерек смотрел прямо перед собой. Сообщение было ясным. Джиму придется убить его, прежде чем он откроет дверь.

Это было бессмысленно. Я протиснулась из комнаты в коридор. Позади меня из дверей вышел Барабас. Мы двинулись по коридору подальше от толпы. Моя нога горела. На этот раз я пожалела, что не захватила с собой эту дурацкую трость, чтобы передвигаться быстрее. Мы повернули за угол.

— Здесь есть другой выход на балкон? — Прошептала я.

— Пройти — нет. Но наблюдать есть возможность.

— Отведи меня.

— Там длинная лестница, — предупредил Барабас.

— Отведи меня туда, или я вышвырну тебя через окно.

— Сюда, Альфа.

*** *** ***

Я укусил Мэхона в переносицу. Добро пожаловать в пасть льва.

Он зарычал от боли и упал.

Я грохнулся рядом в снег и откатился, оставив между нами небольшое расстояние. У меня треснули ребра. По телу растекался интенсивный жар, сращивая сломанные кости. Никаких смертельных повреждений, но еще один такой удар, и я был бы готов.

Необходимо пролить его кровь. Нанести быстрый удар: прыгнуть, рубануть и сразу обратно. Lyc-V устранит повреждения, но не раньше, чем Мэхон потеряет сознание. Достаточно пролитой крови — и с ним будет намного легче справиться.

Медведь направился в мою сторону. Я напрягся, держа когти наготове.

*** *** ***

Пятьдесят миллионов гребаных ступенек. Каждый шаг отдавался приступом жгучей рези в бедро, мне хотелось до крови вцепиться в ногу, чтобы добраться до источника боли.

Давай, Кейт, давай. Ещё немного.

— Извини за это, — сказал Барабас.

— За что ты извиняешься?..

Он схватил меня, приподняв, и бросился вверх по лестнице. Через пару секунд мы остановились перед небольшой железной дверью, ведущей на крохотный каменный балкончик. Мы находились в одной из боковых башен, расположенных под прямым углом к главному зданию. Двумя этажами ниже нас огромный медведь и мой лев бороздили залитый кровью снег.

О, Кэрран. Глупый, ты глупый человек.

Барабас опустил меня на пол.

Мэхон тяжело дышал. Его мохнатая шкура поднималась и опускалась, когда он выдыхал облака влажного пара через нос. Бока были залиты кровью. Кэрран слегка прихрамывал, отдавая предпочтение левой задней лапе.

Лев сделал резкий выпад. Я затаила дыхание. Он проскользнул совсем близко, поцарапав медведю морду и отступив назад, избежав удара массивной медвежьей лапы по гриве.

Кэрран пытался пустить кровь из тела Мэхона, тем самым ослабив его, но Lyc-V лечил его быстрее, чем тот мог ему навредить. Рано или поздно Мэхон поймает его. А всего час назад Кэрран ещё лежал без сознания на своей кровати.

— Спусти меня на балкон, — сказала я.

— Не могу, — ответил Барабас. — Это слишком далеко.

Самой мне не перепрыгнуть эту дистанцию, только не с этой ногой.

— Забрось меня туда.

— Это, как минимум, пятьдесят ярдов, не говоря уже о тридцатифутовой высоте, — сказал Барабас. — Твое размозженное тело приземлится между разъяренным медведем и обезумевшим от крови львом. Мой долг — помогать тебе тем, что в моих силах, самоубийства нет в этом списке.

Мое колено не выдержало. Я упала на каменные перила и смотрела, как сражается Кэрран. Это все, что оставалось делать.

*** *** ***

Он намеревался меня поймать. Правый бок чертовски болел, и зрение было уже немного размытым. Мэхон дважды ударил меня лапой по башке. Было ощущение, что меня сбила машина. Ещё один такой выпад по голове я не перенесу. Я должен был вырубить его и положить этому конец.

Мэхон ударил меня снова. Я, ощетинившись, попятился назад.

Необходимо разозлить его, чтобы он впал в ярость медведя. Если он встанет на задние лапы, у меня будет шанс.

Я почувствовал запах Кейт. Она была здесь. Каким-то образом она была здесь. Если я сейчас оторву взгляд от Мэхона, он меня поймает. Почему она не могла просто сделать то, что ее попросили, хоть раз, один чертов, раз?

Мэхон бросился в бой.

Я увернулся влево, прямо в стену. Он уже решил, что схватил меня и приблизился — огромный, быстрый и неудержимый. Я отскочил от стены, перевернулся и приземлился на него. Привет, старик. Я проткнул его шкуру и прорезал шерсть всеми четырьмя наборами когтей, сдирая ее с головы до большой лохматой задницы.

Мэхон заорал от боли.

Я вскочил и укусил его за морду. Медвежья лапа сдавила мой бок. Я выдержал удар, но это было чертовски больно. Я замахнулся и порезал его нос. Один раз, два, три. Еще раз. И ещё.

Он снова напал на меня, спрятав голову. Я свернул вправо, сомкнул челюсти на его раненом ухе и откусил ещё кусок. Медведь заревел от боли и ярости.

Я выплюнул часть уха и толкнул лапой к нему. Нет, можешь оставить себе. Не вкусно.

Массивный Кадьяк завыл, как сирена, и встал на дыбы.

Ага, вот и все, теперь он был достаточно разозлён.

С оглушительным ревом он неуклюже двинулся ко мне, полностью медведь, без человеческой мысли или стратегии, движимый чистой яростью и болью. Это должно стать его погибелью или моей.

*** *** ***

Мэхон поднялся на задние лапы. Кэрран хромая попятился прочь. Его бок кровоточил — плохой знак. Lyc-V запаздывал с регенерацией.

Махон продолжал надвигаться, и Кэрран направлялся к краю балкона. Больше некуда отступать.

Если я потеряю его здесь, в этой идиотской драке, после того, как сражалась и охраняла его в течение двух недель. После того, как я плакала и думала, что он умирает. Я бы нашла его в загробной жизни и убила бы собственноручно.

Мэхон замахнулся слишком широко. Кэрран с поразительной быстротой нырнул под огромные когти, и впился своими лапами в левую заднюю ногу медведя и сильно прокусил ее.

Я догадывалась, какое давление могут оказывать эти смертельные челюсти. Он прокусил шерсть и мускулы, и нога медведя сложилась, как сломанная зубочистка, после того как огромные кошачьи клыки сокрушили его кости.

Лев изогнулся и пнул по нему задними лапами — движение, о котором лев никогда бы не подумал, если бы им не управлял человеческий мозг. Искалеченное тело льва спиной врезалось в неповрежденную ногу Мэхона. Полсекунды медведь удерживался в вертикальном положении благодаря только силе воли, а затем рухнул, упав назад, как великан, с порезанными ногами.

Боже мой.

Кэрран откатился в сторону, прежде чем огромная туша смогла бы его раздавить. Пока Мэхон лежал на спине, Кэрран переложил передние лапы и свой вес на его грудь. Массивная львиная голова наклонилась. Лев открыл пасть. Его челюсти сомкнулись на шее Мэхона, держа ее легко, почти нежно.

Огромная коричневая лапа слегка поднималась и опускалась.

Бой окончен. Кэрран выиграл.

*** *** ***

В полном изнеможении я валялся в снегу. Мое тело превратилось в привычную человеческую форму. Все болело. Тело было слишком горячим, как будто я горел изнутри.

— Хороший бой, мальчик, — прогремел Мэхон откуда-то справа. — Горжусь тобой.

— Заткнись.

Вокруг меня таял снег. Ледяная жидкая прохлада приятно ощущалась на коже. Ладно, это было просто божественно. Я мог бы пролежать здесь какое-то время, прежде чем мне нужно было подниматься и идти куда-либо.

— Все еще думаешь, она того стоит? — Тихо спросил Мэхон.

— Конечно. Она моя пара.

Мэхон вздохнул.

— Значит, ты уже все решил.

— Ты думаешь, мы бы лежали здесь, истекая кровью, если бы я не был уверен?

— Резонно.

Я собрал горсть снега и положил на лицо. Мммм… Как хорошо.

— Я всего лишь надеялся, что она будет одной из нас, — сказал Мэхон.

— Ну, мы не всегда можем получить то, на что надеемся. Я надеялся, что мои люди не попытаются убить мою подругу, пока я лежу при смерти.

— До этого никогда не доходило, — ответил Мэхон. — Она сильнее, чем любой из нас мог знать.

— Я знал.

— Я догадывался. — Мэхон снова вздохнул. — Она никогда не сможет полностью нас понять.

— Это не всегда должно быть только о вас. На этот раз дело во мне. Она понимает меня, и этого достаточно.

За дверью происходила какая-то суматоха.

— Мы никогда больше не будем повторять этого снова, — сказал Мэхон.

— Это зависит от тебя. Каждый раз, когда тебе нужно, чтобы я напомнил…

Мэхон усмехнулся.

— Я слишком хорошо тебя воспитал.

Дверь сорвалась с петель и скользнула по снегу, Дерек вместе с ней.

Ну, нельзя сказать, что парень не пытался.

Марта влетела на балкон.

— Ой-йой, — пробормотал Мэхон.

Жена Мэхона смотрела на нас сверху вниз. Ее руки согнуты по бокам.

— Кто из вас, идиотов, хочет объяснить мне, что, черт возьми, происходит?

С огромным усилием я поднял руку и указал в направлении Мэхона.

— Он.

Кейт появилась в дверях.

— Что ты сделал с мальчиком? — потребовала ответа Марта.

— Что я с ним сделал? Посмотри, что он со мной сделал!

Кейт опустилась рядом со мной на колени. Я поднял руку и коснулся ее щеки.

— Ты идиот, — произнесла она.

— Я знаю. Марта уже сказала нам.

— Вы со всем разобрались? — не успокаивалась Марта. Похоже, вопрос не был адресован мне, поэтому я не ответил.

— Да, — ответил Мэхон.

— Хорошо. Тогда, вставай.

Произошло какое-то движение, и затем эти двое поплелись назад к двери и свету замка. Когда они проходили мимо нас, Мэхон кивнул.

— Милорд. Миледи.

Они ушли. Дерек последовал за ними, неся за собой дверь.

— Хочешь уйти? — спросила Кейт.

— Пока нет.

Она расположилась рядом со мной на снегу. Я обнял ее, притягивая к себе. Дерек вернул дверь на место. Мы лежали совсем одни. Только мы, снег и звезды.

— Это был хороший манёвр с прыжком, — сказала она.

— Ты видела?

— Я видела.

— Надрал ему задницу. — Я улыбнулся ей.

— Да, ты это сделал. Тебе нужна помощь, чтобы встать на ноги, крутышка.

— Эй, это моя фраза.

Она тихо засмеялась.

— Я не могу понести тебя, ты же знаешь.

— Дай мне еще пять минут. Я смогу идти.

Мы сидели на снегу и смотрели на звезды. Возможно, завтра мне снова придется разбираться со всяким дерьмом. Но сегодня ночь была наша. Мы это заслужили.