Глава 15 Я что-то пропустил?
Они добрались до «Чинука» меньше чем за два часа.
Они стояли снаружи, чтобы перегруппироваться перед взлётом, оглядывая пустой, потрескавшийся асфальт того, что, по словам женщины, было школьной игровой площадкой.
Кажется, она даже узнала это место, подумал Локи, наблюдая за тем, как она оглядывается вокруг с лёгкой грустью в тёмных глазах. Он задавался вопросом, ходила ли она в школу здесь, были ли у неё особые, личные воспоминания об этом месте, и ему пришлось приложить усилия, чтобы не подпустить к ней свой свет и не узнать это.
Во всяком случае, ему хотелось утешить её. Он видел, как медленно проходит шок, вызванный не только спасением, но и, возможно, изменением её реальности, переходом от рабства и неминуемой смерти к чему-то гораздо менее определённому и всё ещё едва-едва окрашенному надеждой.
Для самого Локи это место выглядело заброшенным. Оно напомнило ему разрушенные войной районы его юности, места, разгромленные человеческими бомбами, разбитые и лишённые жизни, усеянные мёртвыми телами.
Это место тоже выглядело заброшенным.
За несколько месяцев после того, как защитное поле вышло из строя, трава на поле превратилась почти в болото — в некоторых местах высокая и зелёная, коричневая и пахнущая перегноем и плесенью в других, особенно возле ограды из сетки, которая отделяла поле от дороги. Слева вдалеке он видел коричневое кирпичное здание без окон, которое тянулось вдоль ещё одной улицы.
По мимолётным воспоминаниям женщины он догадался, что здание из бурого камня было школой, а большое цементное здание рядом с ним — спортзалом.
Прямо перед ним в виде проржавевших металлических трибун стояли жалкие остатки школьной гордости. Опустевшие теперь трибуны смотрели на колышущуюся траву поля, обмякшую под косым дождём очередного тропического шторма.
Под трибунами находился как минимум один труп.
Локи чувствовал этот запах даже с того места, где они стояли.
Он взглянул на женщину и увидел, как она засунула маленькие белые ладошки в передние карманы своих чёрных джинсов. Он отметил, что она носила четыре кольца — серебряные, массивные кольца, в которых, похоже, для неё не было никакого эмоционального смысла. Он подумал, не служили ли они оружием, особенно в том ужасном месте, где они нашли её.
Она поймала его пристальный взгляд, и он отвёл глаза, стараясь не реагировать на то, как её свет цеплялся за его, казалось, ища ободрения.
В её голове замелькали новые образы, воспоминания об этом месте.
Локи почувствовал её горе. Он заметил, что её шок усиливается, на этот раз от долгого пребывания взаперти. Шок от воспоминаний, от осознания того, что её мир разрушился намного сильнее, пока она была изолирована в этом многоквартирном доме.
Страх перед неизвестностью. Беспокойство за дочь.
Скорбь о потерянных друзьях.
Скорбь по целому образу жизни, ушедшему навсегда.
Оторвав свой свет от неё, от её воспоминаний, Локи попытался сосредоточиться на своей задаче.
Смаргивая капли дождя, он повернулся лицом к своей маленькой команде и «Чинуку», припаркованному прямо за ними.
По словам их пилота, Приилы, и Рекса, мускулистого видящего, которого Локи оставил с Приилой, чтобы помочь ей охранять «Чинук», они провели почти все последние семь часов на крышах соседних зданий, уклоняясь от групп ополченцев и вооружённых человеческих банд. Большую часть этого времени они проторчали в том же кирпичном школьном здании, которое располагалось сейчас позади них. Хотя, по-видимому, внутри этих стен без окон жила как минимум одна человеческая банда.
Рекс проводил большую часть времени в Барьере, высматривая возможные угрозы, пока Приила пилотировала; Рексу также было поручено внушить вооружённым людям не целиться в них из ракетных установок и другого более крупного оружия, пока они были в воздухе.
Им даже удалось заправить «Чинук» в полузатопленном аэропорту Кеннеди.
Один лишь этот подвиг произвёл впечатление на Локи, а также на других членов команды. Учитывая ценность тамошних топливных баков и опасность, исходящую от поднимающейся воды, они, должно быть, действительно проявили изобретательность.
Приила доложила, а гораздо менее разговорчивый Рекс подтвердил, что им пришлось пробиваться через одну из местных группировок ополченцев, чтобы получить доступ к бакам. Та же самая человеческая группировка нашла кое-какие способы разбавления высокооктанового авиационного топлива до версии, которую они могли растянуть для использования в наземных транспортных средствах, а значит, у них в их группе был по крайней мере один человек с приличным интеллектом, несмотря на то, какое животное поведение Локи видел у большинства людей здесь.
Он снова порадовался тому, что они скоро уедут.
Не помогало и то, что он чувствовал, как женщина тоже хочет убраться отсюда.
За последний час его живой свет не меньше, а ещё больше привязался к ней. Его свет всё глубже погружался в её глаза, даже сейчас… казалось, с каждой минутой всё сильнее и сильнее, пока этот факт не стал откровенно неудобным… но он, похоже, ничего не мог с этим поделать.
Другие видящие определённо заметили это.
Некоторые бросали на него взгляды, на которые Локи не собирался отвечать. Он видел, как они смотрят то на его свет, то на свет женщины; он чувствовал их разговоры, которые не должен был слышать.
Он попытался сделать вид, что не замечает этих взглядов и не сслышит перешёптывания, но, опять же, это мало что значило. Он не мог скрыть того, что делал его свет, не в этой маленькой конструкции.
К счастью, большинство из них находили это скорее забавным, чем тревожным.
Только Иллег и Джакса это не так забавляло… и Анале, в меньшей степени.
Локи знал, что все трое близки к Данте; их более осторожная реакция вызвана главным образом желанием защитить свою юную кузину. Они сделают всё возможное, чтобы защитить женщину, которая родила Данте, даже если эта женщина была вполне взрослой по человеческим меркам, ведь ей как минимум тридцать-тридцать пять лет.
Локи всё сильнее и сильнее ощущал на себе пристальный взгляд человеческой женщины.
Он знал, что это может быть его вина.
Она не могла не отреагировать на интерес его света к ней.
Конечно, если бы она по-другому относилась к нему или к его реакции на неё, это вызвало бы другую реакцию у них обоих. Но сейчас Локи ловил себя на том, что слишком часто смотрит на неё, и чаще всего она отвечала ему тем же.
По правде говоря, часть его разума уже обдумывала, как бы ему найти способ поговорить с ней наедине. И не просто без остальных — вне пределов слышимости всей конструкции.
Он вспомнил, что сказал ему торт Тарси много месяцев назад.
Он пророчил Локи возлюбленную в эти тёмные дни.
Ему не удалось даже мельком увидеть её, эту свою возлюбленную, но он отчётливо ощутил, что она человек. Он был возбуждён этим видением… на самом деле, он провёл большую часть ночи, целуя человеческую тётю Моста, вот насколько он был возбуждён этим. Но у него пока не было уверенности, что он встретил ту женщину, чей свет ощутил в этом видении.
Теперь его голод хотел сбить его с толку и в этом вопросе.
Он изо всех сил пытался сосредоточиться на миссии в Вашингтоне, на том, как лучше всего подойти с воздуха, как близко они должны подойти, но его глаза находили предлог, чтобы снова и снова смотреть в её сторону. Якобы косясь на Холо, на здания позади неё, даже на небо, его глаза задерживались на её длинных, неровно подстриженных тёмных волосах и отмечали её тело как стройное и мускулистое, но жилистое. У неё были ноги средней длины, и они выглядели сильными и подтянутыми под чёрными джинсами.
Даже если не считать этих странных серебряных колец, её одежда заинтересовала его — несколько устаревшая, тёмного цвета одежда в человеческом стиле, с которой он был только мимоходом знаком, включая эти тёмные джинсы-стрейч и черно-белую футболку с логотипом нью-йоркской рок-группы.
Она одевалась при нём в той задней комнате жилых апартаментов, где её нашли. Локи, конечно же, отвернулся вместе с остальными видящими, но он осознавал её присутствие всё время, пока она прикрывалась, даже если притворялся, что это не так.
Он чувствовал, что она тоже осознавала его присутствие, даже тогда.
Она была до глубины души смущена тем, что её нашли таким образом. Ей было стыдно, грустно и страшно, что они расскажут об этом её дочери.
Даже тогда, в те первые мгновения контакта, слушая, как Анале объясняет ей по-английски, кто они такие, почему они здесь, Локи сам хотел только как-то утешить её. Он хотел заверить, что никто не осуждает её, что они не выдадут её дочери ничего такого, о чём она сама не хотела бы сообщать.
Локи поймал себя на том, что вспоминает, как Викрам описывал её по коммуникатору, прямо перед тем, как они вошли в логово того лидера группировки возле Проспект-парка. Викрам послал изображения в реальном времени, в дополнение к словесному описанию, хотя он признался, что был вынужден украсть первое из сетевого накопителя Данте. По той же причине, ни одно из этих изображений не было чётким или недавним, так как Данте украла то, что она могла, после взломов файлов государственной безопасности.
По словам Викрама, сама Данте описывала свою мать как «типичную рок-цыпочку средних лет, крутую такую старушку», что и Холо, и Джакс находили чрезвычайно забавным.
Женщина, на которую Локи смотрел сейчас, не показалась ему ни старой, ни особенно забавной в своём свете или теле. Даже для человека, она была довольно молода — что не играло никакой роли для Локи, но он находил интересным то, как её дочь, казалось, воспринимала её. Он подумал, не связано ли это с тем, что она родила.
На её глазах до сих пор сохранялся тёмный макияж глаз, который она носила, когда её нашли.