Информация о переводе:

Перевод: Rosland

Редактура: Rosland

Русификация обложки: Rosland

Посвящается J.L. и небольшой кучке других пророков, которых я знала в своей жизни

Посвящается J.L. и небольшой кучке других пророков,

которых я знала в своей жизни

Глава 1 Макао

Мне было страшно.

Не думаю, что я осознавала это до того самого момента, когда стало уже практически поздно.

Я сошла с края маленького парома, и меня схватили за руку, а тело поддержала сильная хватка. Ногами, обутыми в туфли на высоком каблуке, я ступила на деревянную платформу, ведущую к частному причалу, усыпанному белыми сказочными огнями.

Не глядя прямо на людей по обе стороны от меня, я заставила себя улыбнуться.

Мой взгляд метнулся вверх и мимо моих сопровождающих видящих, которые были одеты в белые пиджаки и перчатки.

Вместо этого я сосредоточилась на резких цветах городского горизонта, мерцающего в темноте позади них и как будто сделанного из плотно сгруппированных звёзд. Я не видела ничего подобного уже несколько месяцев, а может, и больше года.

Определённо не видела с тех пор, как чума С2-77 уничтожила большую часть человеческой цивилизации.

Последний раз я видела столько огней, когда по-настоящему жила в Нью-Йорке, ещё до того, как мы отправились в Южную Америку, чтобы впервые встретиться с Тенью.

На моих глазах на длинных плоских экранах замелькали изображения, большинство из которых были обрамлены китайскими надписями.

Прямо передо мной голограммы ползли вверх по зданиям-близнецам огромного отеля и казино, волоча за собой свет, как трёхмерные призраки. Я видела, как одна из этих голограмм прыгнула между двумя башнями — крылатая обезьяна в красных штанах. Она бросала шары фиолетового и зелёного света в голограмму женщины с рыбьим хвостом, которая грелась на вершине противоположной башни. Фиолетовые шары окутали её разноцветной аурой, заставив обнажить белые зубы в улыбке.

Как раз в этот момент алая птица с пылающими хвостовыми перьями пронзительно закричала, пикируя над крышами обоих Г-образных зданий. Её внезапное появление заставило меня вздрогнуть, глядя вверх широко раскрытыми глазами.

Должно быть, я слишком долго колебалась.

Прежде чем я успела добраться до следующего ограждения и пирса за ним, я обнаружила, что меня ведёт за талию слуга в белых перчатках. Он подвёл меня к краю платформы только для того, чтобы ещё одна пара рук — более тёплых и гораздо более знакомых — обхватила меня за талию и перенесла через перила.

Прежде чем я успела перевести дыхание, мужчина, которому принадлежала вторая пара рук, встал между мной и платформой, но что более важно, между мной и другим видящим.

Я чувствовала в этой позе желание защитить — и немалую долю собственничества, если быть честной — но ни то, ни другое меня не беспокоило.

Мой мозг всё ещё обдумывал детали того, что мы здесь делали.

Мой взгляд скользнул выше, осматривая белый, похожий на город комплекс по другую сторону пирса. Из полученных нами голографических чертежей я знала, что эти массивные башни разделены многочисленными бассейнами, торговым центром, пятиэтажным казино, пальмовым лесом, имитациями пляжей, шезлонгами, пешеходными дорожками, ресторанами, массажными салонами, саунами и барами.

Я всё это знала ещё до того, как мы сюда приехали.

Но увидеть в реальной жизни… это нечто совершенно иное.

Даже если не считать голограмм, каскад огней создавал странное ощущение пребывания под водой. Впечатление только усиливалось пляжами внизу, пальмовым лесом и русалкой, плывущей по небу над восточной башней.

Я наблюдала, как она нырнула вниз по склону башни, и её зелёный чешуйчатый хвост волнами тянулся за огромными грудями, а чёрные волосы струились по плечам. Она нырнула в песок у основания восточной башни и исчезла, в то время как обезьяна на западной башне поднялась в воздух, сражаясь с фениксом и бросая пылающие шары света в его оперённый хвост.

Мой взгляд вернулся к восточной башне, остановившись на верхних этажах.

Пальмовые деревья и бассейны покрывали ступенчатые террасы вплоть до одной стороны белого здания, освещённого разноцветными огоньками и костровыми ямами, как оазисы, простиравшиеся между слоями стекла и стали. На самом верху — должно быть, примерно на девяностом этаже — половину крыши занимала ещё более крупная терраса, освещённая светофильтрами, содержащимися в брызгах фонтанов. Пламя полыхало в массивных факелах-чашах и приподнятых костровых ямах. Отсветы освещённой воды трепетали на видимых частях навеса, указывая, что там тоже находился как минимум один бассейн.

Ревик сжал мою ладонь.

Я отвела взгляд от башни, слегка покраснев. Мой взгляд скользнул по его телу, может, отчасти с целью отвлечь мой разум от львиного логова, в которое мы собирались войти — буквально.

Взгляд на него не помог мне сосредоточиться.

— Чёрт подери, ты отлично выглядишь в костюме, муж, — пробормотала я. Тихо щёлкнув языком, я слегка улыбнулась, качая головой. — Против этого должен существовать закон. Серьёзно.

Он слегка повернулся, вскинув бровь.

Он смотрел на тот же вид, что и я, но куда более неприметно в сравнении с тем, как открыто пялилась я. Он одарил меня лёгкой улыбкой, но я ощущала в его свете шепоток той жёсткой военной бдительности.

К сожалению, ни то, ни другое не унимало мои примитивные реакции на него.

Когда он переступил с одной ноги на другую в кожаных туфлях, я мельком заметила ещё больше его груди под тёмно-серым костюмом. Его пиджак был распахнут спереди, контрастируя с белой рубашкой. Ревик загорел после времени, проведённого на палубе судна, накачал мышцы на тренировках и занятиях mulei. Пиджак и брюки подчёркивали его высокую фигуру, напоминая мне, что Ревик снова начал бегать и драться достаточно, чтобы вернуться к своему подтянутому и жилистому телосложению.

Ревик вскинул бровь, глядя на меня и притворяясь, будто поправляет несуществующий галстук.

Затем его взгляд скользнул по моему телу.

Несколько секунд он бесстыже разглядывал меня, и его зрачки заметно расширились. Притянув меня поближе настойчивым рывком руки, он продолжал пялиться, и боль струилась по краям его света, пока он любовался мною в платье.

Я наблюдала, как его взгляд задержался на коротком подоле, обрывавшемся на верхней части моих бёдер, затем на зашнурованных сапогах выше колена, каблуки которых были на пять сантиметров выше того, что я носила в свои самые тусовочные годы погони за модой в Сан-Франциско. Взгляд Ревика продолжал путешествовать вверх, помедлив на волнах моих длинных волос, спадавших вниз по обнажённой спине. Он задержался на глубоком вырезе моего короткого чёрного платья.

Одной рукой Ревик поправил изумрудное ожерелье, которое украшало моё горло и ключицы.

— Поверь мне, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в щёку. — Они даже не заметят меня рядом с тобой в таком наряде, жена.

Боль сочилась сквозь его кожу в этом поцелуе.

Покраснев, я тихонько прищёлкнула языком, когда Ревик поднял голову и открыл глаза.

Я собиралась сказать больше, когда слабый сигнал вибрацией пронёсся по нашей Барьерной конструкции, посланный той, кому, скорее всего, не было никакого дела до того, как мы оба выглядели в своих новеньких нарядах.

«Пошевеливайтесь, — прошептала Тарси в моей голове. — Часики тикают, Мост».

Взглянув на Ревика, я увидела, что он нахмурился.

Он тоже её услышал.

Полагаю, меня должен был успокоить тот факт, что наша резервная команда всё ещё с нами, несмотря на высококачественную конструкцию безопасности, душащую этот райский остров. Наблюдая, как Ревик оглядывается по сторонам, я заметила, что он тоже не выглядел даже отдалённо успокоенным.

В тот раз я почти чувствовала, как он ищет снайперов.

Я знала, что он беспокоится не о своей шкуре.

Послав ему успокаивающий импульс, я указала рукой вдоль по деревянному пирсу, вежливым жестом намекая, чтобы он шёл впереди.

Он послушно пошёл, всё ещё держа меня за руку.

Он держал меня близко — на самом деле позади себя — и защищал от приближающихся зданий. Он также тянул меня за руку, чтобы мы шли, тесно прижавшись друг к другу.

Делая всё возможное, чтобы сдерживать интенсивную частоту его света, я сама перешла в более военный режим, слегка сканируя наше окружение, но сохраняя небрежное выражение лица. Через несколько секунд я ощутила края следующего слоя конструкции.

Неудивительно, что она находилась в конце причала.

Я снова постаралась приспособиться к предапокалиптическому состоянию города перед нами.

Большинство наших береговых вылазок в последнее время были переполнены выгоревшими оболочками городов, пригородов или сельских районов, пострадавших от землетрясений, пожаров или штормов. Некоторые люди, выжившие в тех местах, были лучше организованы, чем другие. Некоторые из них были лучше укреплены, лучше экипированы, лучше накормлены и лучше вооружены. У некоторых имелись подобия правительств с полупостоянными гарнизонами, занимающими огромные участки земли, где они контролировали почти всех и вся на своей территории.

Но все они жили практически на уровне животных.

Чем больше город, тем более правдивым это казалось.

Ни у кого из них не имелось даже отдалённого подобия инфраструктуры или технологического потенциала, чтобы осуществить нечто подобное.

Мы высаживались в тех местах, вооружённые до зубов и в полном боевом снаряжении.

Большую часть времени мы проводили на земле, отслеживая людей, уже опознанных с помощью наших технических и разведывательных групп, как включённых в один из Списков Смещения. Целью в каждом случае был захват живьём. Общее правило гласило: зайти и выйти как можно быстрее.

Какое-то время эта стратегия, казалось, работала хорошо. Мы находили видящих и людей из Списка («Списочников», как мы начали их называть) и приводили их на корабль. Спасение видящих и людей, чьи имена фигурировали в этих списках, стало практически нашей постоянной работой.

Затем, внезапно, эти вылазки стали возвращаться с пустыми руками.

Нам потребовались месяцы, чтобы понять почему.

Четыре недели назад мы наконец-то получили информацию, что кто-то скупает видящих из Списка и, возможно, людей из Списка. Тот же самый информатор предположил, что это не Тень совершал покупки, хотя некоторые из нашей команды подозревали, что он всё равно может так или иначе стоять за этим.

Единственной хорошей новостью было то, что скупщик, похоже, не убивал их.

Наша команда разведчиков обнаружила доказательства, указывающие на то, что, по крайней мере, видящие определённо до сих пор оставались в живых, и, вероятно, люди тоже. Поскольку Тень обычно просто убивал всех Списочников, которых находил, людей или видящих, это придавало правдоподобие теории, что это не его рук дело.

Конечно, также возможно, что он просто изменил стратегию.

Что ещё более тревожно, если этот некто нацелен конкретно на видящих и людей из Списков, это означало, что у кого-то, кроме нас, имелась копия Списков Смещения… честно говоря, я даже не хотела думать о последствиях этого.

Кто бы ни стоял за этим, они, похоже, заказывали большую часть своих покупок, видящих и людей, через установленные каналы торговли, такие как Ринак, канал чёрного рынка, который, что неудивительно, пережил апокалипсис и остался невредимым.

Мы отследили последнюю крупную партию видящих из Тайваня до этого места, то есть до Макао.

Несколько дней спустя Ревик добился приглашения на этот объект, используя своё собственное имя, под предлогом того, что он является конкурирующим покупателем.

Последняя часть была не из лёгких.

Кроме того, Ревику пришлось пообещать этим придуркам ряд вещей, из-за которых он всё ещё, что интересно, злился на меня.

Ещё до того, как Ревик провёл эти предварительные переговоры, мы не питали иллюзий, что эти люди — наши друзья. Пираты Макао, возможно, и не были людьми Тени, но это определённо не делало их нашими сторонниками.

Приезжать сюда, невзирая на предлог, было крайне опасно.

С другой стороны, мы не могли позволить себе потерять ещё больше видящих или людей из Списка. Мы уже потеряли слишком много из-за Тени и его эскадронов смерти, и количество купленных этим новым игроком было откровенно слишком большим, чтобы его игнорировать.

Глядя на Г-образные башни, я нахмурилась.

Цветные прожекторы освещали белые стены. Голограммы обезьяны и феникса продолжали сражаться, летать и плавать в небе над головой. Теперь я увидела ещё одну — оранжево-чёрного тигра с ярко-золотыми глазами, крадущегося по небу.

К этому времени я уже чувствовала, что нас проверяют видящие, работающие на этом конце конструкции.

Они уже провели положительную идентификацию меня и Ревика, изучая различные маркеры, которые жили в нашем aleimi, или живом свете. Теперь я чувствовала, что они пытаются получить больше, пробуют получить доступ к более глубоким уровням нашего света, чтобы достать реальные сведения. До сих пор их интересовало то, чего мы ожидали: что мы здесь делаем, чего мы действительно хотим, с кем мы работаем, есть ли у нас люди-покровители, где находится наша таинственная база.

В этом не было ничего удивительного.

Получение информации от других существ — это то, чему разведчики обучались большую часть своей жизни. Это в их природе, часть их сложной натуры.

Кроме того, попытка взломать наш свет была немного вопросом престижа, как я догадалась.

В конце концов, впервые за очень долгое время мы были здесь сами по себе.

Я могла только вообразить, что взлом нашей конструкции принесёт им мачо-баллы среди их приятелей-разведчиков — хвастовство тем, что они взломали Мост и Меч.

Слегка хмыкнув, Ревик взглянул на меня с лёгкой улыбкой на губах.

— Ты не ошибаешься, — пробормотал он.

Его пальцы крепче сжали мои. Я услышала и почувствовала предупреждение за его шуткой, но только улыбнулась, сжимая его ладонь в ответ. Честно говоря, я не нуждалась в напоминании.

К тому времени в моём свете уже вспыхивали тревожные сигналы.

Впереди, по обе стороны пирса, виднелись тёмные фигуры с автоматами в руках. Шесть человек, четверо видящих, если верить беглому прощупыванию моего света.

Все они были одеты в одинаковую чёрную униформу.

Когда мы подошли ближе, я заметила красные полосы ткани, которые каждый из солдат в чёрном носил на предплечье. Золотой символ, который они изображали, выглядел как пылающее солнце в пасти льва, почти извращение символа меча и солнца, только их солнце было цвета крови. Ленты обвивали их левый бицепс — тот самый бицепс, на котором видящие-Повстанцы и бывшие Повстанцы носили татуировку меча и солнца.

В принципе, на том самом месте, где носили обычную нацистскую нарукавную повязку.

— Веди себя хорошо, жена, — прошептал мне Ревик.

— Я всегда хорошая, — пробормотала я в ответ.

Он тихо рассмеялся.

Одной рукой пригладив белую рубашку и тёмно-серый пиджак, он на ходу поправил воротник, не выпуская моих пальцев из другой ладони и не отрывая взгляда от охранников.

Я видела, как взгляд его прозрачных глаз метнулся к металлическим столбам по обе стороны пирса, отмечая размещение записывающих устройств, распознавания походки и лиц, возможно, даже звукозаписывающие устройства. Он сделал это небрежно, но я чувствовала едва сдерживаемое напряжение, мерцающее вокруг его aleimi, пока он собирал данные.

Мы подошли к двум рядам факелов тики, которые начинались в конце пирса.

Как только мы миновали первый из них, я увидела, что виртуальный ландшафт изменился.

Из темноты появился щит, вибрирующий розовыми и золотыми линиями, пронизанный синим и зелёным. Он поднимался в небо, окружая массивные башни и исчезая на горизонте Макао. На нижнем конце он разделял конец пирса пополам, идя вдоль воды в обе стороны, защищая видимую линию берега.

Я поймала себя на мысли, что он окружает весь остров.

По тому, как волоски на моих руках и затылке встали дыбом, я поняла, что это не просто защитный экран; физические ворота, должно быть, генерируют органическое бинарное электрическое поле (ОБЭ) или что-то подобное.

Я всё ещё изучала этот мерцающий пузырь золотого, розового и зелёного оттенков, когда охранник намеренно встал на нашем пути, подняв руку и улыбаясь с бесстрастными глазами.

— Мы здесь гости, не забывай, — прошептал мне Ревик, едва слышно выдохнув эти слова. — Веди себя соответственно.

— Да, босс.

Он выдохнул ещё тише.

— Конечно. Тогда перестань выглядеть так, будто ты ищешь военный патруль.

— Я перестану, если ты сам перестанешь, — так же тихо пробормотала я.

Он толкнул меня плечом, но в его глазах не отразилась улыбка, тронувшая его губы. К тому времени мы были уже слишком близко к охранникам в чёрной форме, чтобы разговаривать, даже вполголоса.

Мы определённо не могли мысленно разговаривать друг с другом.

Человек с китайскими чертами лица нахмурился, когда мы остановились, переводя взгляд между нашими лицами, а затем осматривая наши тела. Буркнув что-то на кантонском диалекте, на котором я не говорила, но Ревик говорил, он жестом предложил нам предъявить пригласительные билеты.

Ревик так и сделал, достав их из внутреннего кармана пиджака.

Мы получили их на пароме после того, как они провели первое сканирование нашего света, и идентифицировали нас, вероятно, используя что-то, что у них имелось в файле от СКАРБа или одного из других предыдущих правоохранительных органов.

Судя по тому, что рассказал мне Ревик, подобные места процветали на взятках и делились информацией с коррумпированными правоохранительными органами задолго до С2-77.

Я знала, что эти пригласительные билеты — или чипы, на самом деле, поскольку они были больше похожи на GPS-трекеры внутри полуорганических корпусов — были единственным способом попасть на остров или покинуть его. Если раньше это был крошечный, полуавтономный уголок Китайской народной республики, то теперь он превратился в вооружённую крепость со своей собственной охраной, своими собственными военными, своими собственными договорами и торговыми соглашениями.

На самом деле, это была отдельная страна, если вообще можно называть новые силы, поднимающиеся в этом постапокалиптическом мире, «странами».

Ревик сжал мою руку, предупреждая о моих мыслях.

Теперь я почти не чувствовала его света, несмотря на то, как близко мы стояли.

Я также не могла чувствовать свет человека, стоящего передо мной, так что видящие из их команды безопасности, должно быть, защищали его — возможно, даже из-за односторонних окон небольшого поста охраны, который я могла видеть сразу за защитной решёткой.

Оглядевшись вокруг, я ощутила ещё один проблеск страха.

В тот раз я даже не была уверена, почему.

Я получила все предупреждения от Ревика, Балидора, Врега, Чандрэ и других. Я знала многих, кто приехал на этот остров и так никогда его и не покинул. Я знала, что Легион Огня — это гангстеры, которые даже не притворяются, что следуют кодексам видящих. Я знала, что они были работорговцами, преступниками, убийцами, оппортунистами и, вероятно, уже вступили в различные союзы с Тенью.

И всё же я не очень-то верила, что мой страх исходит от этих видящих Легиона Огня.

Ну, не сами по себе.

Чем дольше я стояла там, глядя вокруг, тем больше я задавалась вопросом, не чувствовала ли я нечто иное — нечто, что имело гораздо больше общего с моим очень хорошо одетым супругом, стоящим рядом со мной, чем с нашей текущей миссией.

Глава 2 Другой мир

Ревик взял меня за руку, когда примерно через двадцать минут мы наконец-то вышли из контрольно-пропускного пункта. На этот раз он прижал меня к себе ещё крепче, и я почти вплотную прильнула к его боку, пока мы шли сначала по каменной дорожке, окаймлённой факелами тики, а затем по длинному коридору под открытым небом внутри восточного крыла отеля.

Я заметила, что Ревик держал меня на затенённой стороне, стараясь идти между мной и открытой областью бассейна с отдалёнными балконами.

Почему-то я сомневалась, что это получилось нечаянно.

Мы неторопливо, но прямиком шли к казино. Нам уже не раз говорили, что хозяева ждут нас. Судя по тому, как вели себя охранники, я сомневалась, что они позволят нам побродить вокруг и устроить себе экскурсию.

И всё же я не была слепой. Я не могла не оглядываться по сторонам, даже когда Ревик изо всех сил старался скрыть меня от посторонних глаз.

Богатство, выставленное напоказ, граничило с непристойностью.

Мраморные колонны отделяли нашу дорожку от самого большого плавательного бассейна, который я когда-либо видела, больше похожего на озеро, чем все, что я когда-либо встречала в Штатах. Ямы для костра были стратегически расположены вокруг освещённой воды, наряду с факелами тики, пальмами, шезлонгами, столами, джакузи и случайным стоячим баром.

Жители и «гости» Легиона Огня отдыхали и в бассейне, и вне его, плавая нагишом или в дорогих на вид купальниках, или полностью одетые и взгромоздившиеся на абсолютно целую современную мебель с шёлковыми подушками рядом с настоящими деревянными столами. Я заметила тарелки, заваленные едой, и дорогие на вид бокалы со светящимися палочками для коктейлей и разноцветными зонтиками, украшенные кусочками ананаса и клубники.

Слуги на моих глазах приносили новые напитки и тарелки и убирали грязные; все они носили безупречно белые перчатки и униформу коридорных.

Я заметила, что большинство слуг не были китайцами.

Большинство из них, по-видимому, были европейцами, но я заметила несколько выходцев из Африки, а некоторые из них могли быть выходцами из Восточной Индии, Индонезии и/или Филиппин.

Женщины и мужчины, которых я видела на этой палубе с разноцветными, похожими на бабочек огнями и одетыми в белую униформу коридорными, зонтиками, пальмами и пылающими факелами в каменных бассейнах, казалось, застыли во времени. Это казалось нереальным, учитывая то, что, как я знала, происходило в материковом Китае, недалеко от того места, где мы стояли.

Почти все гости на шезлонгах и в бассейне выглядели китайцами.

Все женщины носили драгоценности, стоящие тысячи долларов, независимо от того, были ли они полностью одеты или носили только бикини-стринги. Учитывая, что многие из этих купальных костюмов прочно вошли в категорию «зачем утруждаться?», драгоценности выглядели ещё более неуместными — как будто у них было так много ювелирных украшений, что они забыли, для чего те вообще должны были использоваться.

Европейские босоножки на высоких каблуках красовались на ногах и лодыжках рядом с мужскими костюмами и итальянскими мокасинами. Я видела тела, которые почти кричали о пластической хирургии, облачённые в дизайнерские платья, шёлковые и льняные блузки, короткие юбки и золотые купальники. Мужчины гремели бокалами с кубиками льда, сверкали бриллиантовыми запонками и швейцарскими часами. Волосы женщин были покрашены и уложены, а мужчины выглядели так, словно только что побрились и постриглись у парикмахера. Дорогие на вид солнцезащитные очки сидели на головах многих из них, артистично откидывая назад волосы, хотя солнце скрылось за горизонтом за несколько часов до того, как мы покинули корабль.

Воздух здесь был тёплым и влажным даже ночью, и успокаивающее журчание джакузи смешивалось с деликатным смехом, пока они пили вино из бокалов на тонких ножках и курили тёмные сигареты через инкрустированные драгоценными камнями мундштуки.

Если бы вся эта сцена не была такой чрезмерно бестактной, она могла бы создавать ауру высококлассного курорта или, возможно, эксклюзивного спа.

Ревик ткнул меня светом, переводя взгляд на верхние балконы над бассейном с водопадами и плавающими барами. Как только я переключила внимание туда, я увидела ещё больше охранников, носивших красные повязки поверх чёрных форменных рубашек. По сравнению с нежным и ленивым на вид богатством людей у бассейна, они выглядели неуместно жестокими.

Макао не был одним из городов Тени.

Здесь не было никаких претензий на сохранение прежних человеческих авторитетов или законов. Легион Огня внедрил свой собственный карантин, уже постфактум.

«Их дом, их правила», — как сухо заметил Ревик во время одной из наших сессий планирования.

Поскольку Макао не был одним из городов, чьё водоснабжение стало прямой мишенью, у них имелось более широкое окно, чем у большинства, чтобы заблокировать свою территорию. Это в сочетании с изрядной долей географических привилегий позволило им выжить.

Конечно же, Легион Огня проводил свои собственные зачистки.

Такие вещи уже даже не шокировали меня. Я понимала это — даже соглашалась с этим в принципе — несмотря на бессердечие того, как это часто делалось. Печальный факт заключался в том, что если бы не эти зачистки, возможно, от человеческой расы не осталось бы и следа. Каждый человеческий мегаполис в мире был бы уничтожен С2-77.

Теперь Макао принадлежал одной организованной преступной семье. Для большинства людей здесь Легион Огня мог быть преступным, но они также воспринимались как спасители.

Подобные анклавы начали появляться по всему земному шару в последние шесть месяцев в дополнение к карантинным городам, спроектированным Тенью. Ревик был одним из первых, кто заметил, что большая часть новых анклавов выросла из мест, где организованная преступность уже имела сильное присутствие. Другие места, такие как Рейкьявик, Бутан и Хельсинки, выжили благодаря определённым географическим привилегиям, которые облегчили борьбу с потенциальными носителями болезней.

Некоторые анклавы возникли по другим причинам, в том числе большое и лояльное население видящих, которое помогало поддерживать мир и изолировать заражённых людей. Примерами последних были Лондон и Запретный Город в Пекине.

В любом случае, жёсткое руководство, казалось, было необходимым.

— Ненавижу это, — пробормотал Ревик рядом со мной, крепче сжимая мою руку.

Я послала ему импульс ободрения.

— Я действительно ненавижу это, — сказал он, игнорируя мою попытку успокоить его. — Это херовый план, Элли. И это не сработает. Они идиоты, если поверили, что я реально соглашусь на такое.

Я ничего не ответила.

Я знала, что он ненавидит этот план. Он чрезвычайно красноречиво высказывался об этом факте практически с того момента, как повесил трубку после созвона с руководством Легиона Огня. Проблема заключалась в том, что ни он, ни кто-либо другой не могли придумать ничего лучшего.

Я обещала ему, что соглашусь на любой его план, который сработает лучше или хотя бы не хуже, но в конце концов, отчасти из-за давления времени, а отчасти из-за ограниченных возможностей приблизиться к такому месту, как это, Ревик неохотно согласился.

— Это была не моя идея, — напомнила я ему. — Это они предложили, а не я. Я не знаю, почему ты ведёшь себя так, как будто всё это придумала я, и как будто я каким-то образом хочу этого…

— Ты согласилась с этим, — тихо прорычал он. — Ты приказала мне согласиться.

— Ты не придумал ничего лучше. И Врег тоже. Или ‘Дори. Или Чан. У нас закончилось время. Нам осталось только это — мы знаем, что они этого хотят.

Его челюсти напряглись, на щеке вздулся желвак.

— Ненавижу это, — повторил Ревик, сделав ещё несколько шагов.

Я только сжала его пальцы в ответ.

В этот момент мы миновали последнюю мраморную колонну.

Я моргнула, увидев ещё двух охранников в чёрной униформе и с красными повязками на рукавах, стоящих по обе стороны двенадцатифутовых позолоченных двойных дверей.

Поклонившись нам без улыбки, они взялись за толстые, похожие на драконов ручки с обеих сторон и одновременно открыли двери, заставив меня вздрогнуть от взрыва звука, который разрушил тишину внешнего бассейна и мраморно-белой палубы.

Ревик не замедлил шага.

Мы вошли в вестибюль казино и миновали двадцатифутовую статую приносящего удачу кота, окружённую живыми розовыми и белыми орхидеями, и наполненный монетами зеркальный бассейн. Вокруг статуи плавала голографическая сцена, сделанная из розовых и белых облаков, заполненных ещё большим количеством приносящих удачу кошек, плывущими к крыше казино, которая находилась по крайней мере восемью этажами выше.

Я старалась обрести равновесие в новых зрелищах и звуках.

Слегка наклонившись к Ревику, пока мы шли, я подняла лицо, оценивая драматическую высоту стеклянного атриума и его изогнутый купол, простирающийся на добрую сотню футов выше. Цветущие вишнёвые деревья выстроились вдоль набережной внутри, по обе стороны от бархатных красных ковров. Тропические птицы летали по крылу и сидели на ветвях — в основном попугаи и ара, но также и неразлучники, какаду, павлины, как минимум одна райская птица.

Фальшивые водопады и альпинарии смягчали звуки игровых автоматов и пьяных гостей. Пагоды располагались на островках в искусственных прудах, украшенных бархатными скамейками и посещаемых официантами для коктейлей. Крутые изогнутые мосты декоративно петляли над несколькими крытыми ручьями. Я видела по крайней мере один сад песка и камней в стиле дзэн, в дополнение к китайскому стилю. Карпы кои вспыхивали струйками, вызывая у меня мимолётную тоску по отелю «Дом на Холме» в Нью-Йорке.

Глядя на другие этажи, я видела намёки на различные мотивы.

Этаж прямо над нами имел какую-то французскую или европейскую тематику. Я увидела копию Эйфелевой башни и голограммы воздушных шаров, плавающих между балконами. Этажом выше по всей ширине комнаты располагалась точная копия моста Золотые Ворота с голографическими китами. Этажом выше висело плавающее изображение Тадж-Махала, а ещё выше — снежная вершина, похожая на Эверест.

Это больше походило на парк развлечений, чем на казино.

На лужайке, мимо которой мы проходили, стоял настоящий золотой с чёрно-серым воздушный шар с красной подкладкой, украшенной золотыми кистями. Я наблюдала, как пара забралась внутрь, широко улыбаясь и держась за руки, вероятно, чтобы прокатиться на нём до потолка.

Ревик сохранял бесстрастное выражение лица гораздо лучше, чем я.

Он провёл нас мимо магазинов и игровых столов, едва взглянув на двадцатифутовые экраны и сложные голограммы, которые продолжали притягивать моё внимание. Вместо этого он сосредоточился на людях, изучая лица и, вероятно, свет тех, мимо кого мы проходили. Проследив за его взглядом, я поняла, что большинство из них играли в азартные игры, а не катались на воздушных шарах или бездельничали в барах. Те, кто не застрял у игрового автомата, окружённого виртуальными экранами, бросали кости или сгорбились над картами.

Честно говоря, мне было трудно увидеть в этом удовольствие.

Большинство игроков выглядели либо пьяными, либо напряжёнными, хмуро глядя на дилеров в чёрных костюмах с пустыми глазами. Дилеры бесстрастно наблюдали за ними, подшучивая с неискренними улыбками, но в основном выглядя слегка хищными.

Кое-кто из мужчин окидывал меня взглядами.

Я видела, как женщины и мужчины присматривались и к Ревику тоже.

Я напряглась, когда увидела, что эти глаза смотрят на нас, задаваясь вопросом, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то узнает нас. Я приготовилась к тому, что мы встречали в других местах — видящие и люди либо проклинали нас, обвиняя в массовых убийствах, либо хотели получить наши автографы или даже кусочки нашей одежды либо пряди наших волос.

Здесь, к счастью, все были заняты своими делами.

Я всё ещё смотрела по сторонам, когда Ревик потянул меня в сторону, направляя вперёд. Он мягко подтолкнул меня в тёмный коридор за чёрной занавеской.

Я узнала место, как только мы оказались внутри. Покрытый ковром коридор с высоким потолком был точно таким же, как тот, что показывал нам охранник на пристани. В нём находились две пары золотых дверей лифта и больше ничего.

Это явно были частные служебные лифты.

Охрана будет усиленной.

Не успела я подумать об этом, как из ниоткуда появились четверо охранников. Две женщины и два мужчины подошли прямо к нам, и после нескольких вежливых улыбок и жестов рук два мужчины обыскали Ревика, а две женщины обыскали меня.

Они были дотошными.

Пока они обыскивали меня, я заметила, что за нами наблюдают ещё двое мужчин-охранников, оба в дорогих костюмах. Оба выглядели как профессиональные боксёры-тяжеловесы. Заметив гарнитуры, которые они носили, я решила, что здесь для того, чтобы убедиться, что мы не попытаемся уйти.

Я нахмурилась от этой мысли, как раз когда две женщины-охранницы отступили от меня. Они снова вежливо поклонились, и их свет излучал тепло.

Одна из них начала делать почтительный знак Моста, но другая остановила её, хлопнув пальцами вниз, прежде чем та смогла закончить движение.

Только тогда я поняла, что они были видящими.

Та, что остановила свою спутницу от приветствия, бросила на меня извиняющийся взгляд и закатила глаза. Улыбнувшись, я отмахнулась, показывая, что всё поняла.

И я понимала. Ревик сказал мне, что официальная позиция Легиона Огня относительно Моста и Меча состояла в том, что мы были «детской сказкой». Для них посредники были просто обычными видящими с несколькими генетическими аномалиями. В отличие от Пекина и большинства видящих и людей в материковом Китае, Макао придерживался жёсткой антирелигиозной позиции — в некотором смысле ироничной, поскольку они относились к своим собственным лидерам как к квазибогам-королям.

Лично меня это полностью устраивало.

Наши лица уже несколько месяцев мелькали по всем каналам. На самом деле, даже несколько лет, и это не считая наших фан-клубов, одержимых нами сайтов с теориями заговора, заказов на наши головы с чёрного рынка, религиозных культов и всего остального. В течение многих лет каналы могли обходить запрет на изображение в реальном времени и показывать наши настоящие лица, поскольку Мировой Суд классифицировал нас как террористов.

Куда бы мы ни пошли, хватало одного восторженного поклонника, одного параноика-Мифера, одной домохозяйки, запавшей на Ревика… и нас окружала толпа.

Женщина-охранник, которая, казалось, была главной, сделала ещё один извиняющийся жест, всё ещё осторожно наблюдая за моим лицом, как будто пытаясь оценить моё настроение. Я просто смотрела на неё озадаченно, пока она не показала другим набором жестов, что я должна протянуть руку.

Я машинально повиновалась.

Как только я протянула руку, она осторожно защёлкнула зелёный металлический браслет на моём левом запястье. Концы тут же вросли один в другой.

Я вздрогнула, почувствовав, как он что-то делает с моим светом.

Сначала я не могла точно определить, что именно.

Я по-прежнему чувствовала Ревика. Я чувствовала конструкцию казино, следы нашей мобильной конструкции, свет мужчин-видящих, обыскивающих Ревика, женщин-видящих передо мной. Очевидно, он не ослепил меня, но создал какое-то Барьерное поле.

Я убрала руку, хмуро глядя на мерцающую зелёную ленту. Она была тёплой на моей коже и имела свою собственную ауру, как живое существо.

Я взглянула на Ревика, когда они защёлкнули на нём точно такой же браслет.

Затем все четверо охранников попятились, кланяясь.

Почувствовав движение слева от себя, я оглянулась и увидела одну из фигур в костюмах, придерживающую для нас дверь лифта. Его напарник стоял в стороне, обхватив себя мускулистыми руками за талию. Я заметила по крайней мере одну выпуклость на пиджаке, которая должна быть пистолетом.

Мне вдруг пришло в голову, что за всё это время с нами никто не разговаривал.

Даже люди на пирсе полагались на жесты рук.

— Они просто ведут себя вежливо, — пробормотал Ревик, наклоняясь к моему уху. — Люди считают, что мы не знаем китайского языка. Видящие не разговаривают с нами из-за нашего ранга, — он слабо улыбнулся, целуя меня в щёку. — Они не могут признать определённые аспекты нашего религиозного ранга, поэтому обращаются с нами как с видящими более высокого ранга в их собственной иерархии.

Он приподнял бровь, взглянул на платье и снова заговорил шёпотом:

— …Я думал, что Врег учил тебя всему этому?

Я тихонько щёлкнула языком, но не ответила. Тем не менее, я почувствовала это, когда косой взгляд, который я бросила на него, вызвал дрожь боли в его свете.

— Извращенец, — мягко пожурила я его. — Не думай, что я этого не замечаю.

Ревик рассмеялся, обнял меня за талию и повёл к дверям лифта. Я думала, что охранник будет сопровождать нас, но как только мы вошли внутрь, он просто нажал нужную кнопку, использовал сканер отпечатков пальцев, чтобы дать нам доступ, и вышел.

Он стоял, сцепив руки, пока двери не закрылись.

Затем кабина тронулась, двигаясь вверх, как мне показалось, с хорошей скоростью.

Выдохнув, я повернулась к Ревику, держа в руках свой новый браслет.

— Блокирующее устройство? — спросила я.

Он указал наверх, показывая, что лифты будут прослушиваться.

Как будто мне нужно было напоминать об этом.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что делает браслет. Как только я поместила даже самый слабый шепоток своего сознания на структуры, которые использовала для телекинеза, то тут же вздрогнула от сильного удара, вибрацией прокатившегося по моему свету.

Когда моё зрение прояснилось, Ревик улыбнулся мне, изогнув бровь.

Увидев напряжённый взгляд в его глазах, я поморщилась. Впрочем, мы этого и ожидали. Не многие люди чувствовали себя комфортно, когда два видящих-телекинетика расхаживали вокруг без поводка.

Потянувшись к Ревику, я прижалась к нему всем телом, прильнув к его боку. Я чувствовала, что он пытается расслабиться и в основном терпит неудачу. Я почувствовала, как он снова реагирует на меня в платье.

Когда двери наконец издали сигнал, я увидела, как они открываются, и обнаружила, что смотрю на звёздное небо, как пыльная чаша висящее над Южно-Китайским морем.

Мы стояли на той же террасе, на которую я смотрела с пристани.

Я неделями смотрела на звезды с палубы корабля, поэтому не могла не заметить, как тускло они выглядят здесь, размытые огнями Макао.

На корабле мы с Ревиком иногда по ночам часами сидели на палубе и разговаривали, свесив ноги за борт и глядя, как внизу бурлит кильватер. Ревик снова пристрастился курить, пока меня не было в те полгода. Наш компромисс состоял в том, чтобы выходить туда и говорить на свежем воздухе, где запах hiri не впитывался во всю нашу одежду и простыни.

Мысленно вернувшись в настоящее, я последовала за Ревиком в устланное коврами фойе.

Отдельно стоящая каменная стена находилась прямо перед нами, справа от джакузи с горячим паром и ещё одного освещённого бассейна, который тянулся вдоль всей террасы. Струйка блестящей воды стекала по стенной скульптуре, смачивая изображение льва, выгравированное на мраморном кроваво-красном камне. Золотые глаза и белые зубы резко выделялись на фоне тёмной скалы.

Зубы выглядели как настоящие — в смысле, как будто их выдрали у настоящего льва.

Глядя на это изображение, я не могла не почувствовать в нём предостережения.

— Пойдём, жена, — пробормотал Ревик, дёргая меня за пальцы. — Тик-так.

Я кивнула, всё ещё глядя на львиную голову, пока мы проходили мимо.

За нами бесшумно закрылись двери лифта.

Глава 3 Дульгар

Терраса раскрылась перед нами, как только мы миновали стену с львиной головой.

Всё вокруг было погружено в темноту, вероятно, намеренно, так как это затрудняло распознавание лиц. Разноцветные огоньки гирлянд прятались среди листьев и искусно уложенных камней. Палуба у бассейна тянулась перед несколькими различными зонами отдыха и барами, покрывая расстояние, как мне показалось, больше сорока метров.

У главного бассейна с одной стороны имелась стеклянная стена, вплотную прилегавшая к краю террасы и зданию. Я увидела цельностеклянный сегмент, который также простирался за край здания, открывая головокружительный вид на сады и бассейны внизу. Группа людей толклась возле этих стеклянных краёв, держа в руках коктейли, а от воды поднимался пар.

По обе стороны бассейна с возвышенных террас, окружённых пальмами и светящимися стеклянными валунами, низвергались водопады. Я видела красивых женщин, лениво болтавших свешенными со скал ногами, совершенно голышом плавающих в освещённой воде, с нетронутым макияжем и бокалами мартини в руках, улыбающихся и разговаривающих с мужчинами гораздо старше их.

Наверное, очередные безделушки Легиона Огня.

Справа от меня под низкой крышей располагался бар из тёмного дерева, окружённый ещё более тёмной зоной отдыха, заполненной диванами и столиками с кожаными сиденьями вокруг. Большая часть приглушенного света исходила от каминов с голубым пламенем и небольшого ручейка в белом каменном русле, которое служило своего рода миниатюрным отражающим бассейном по краям комнаты.

Ревик слегка пружинил на ногах, и я покосилась на него.

По его лицу я понимала, что он оценивал планировку ещё пристальнее, чем я.

Как раз когда я подумала об этом, он прикоснулся к моему свету, подтолкнув мой взгляд и aleimi в направлении камер, спрятанных в углах помещения. Я послала слабый импульс, подтверждая, что поняла. Когда я взглянула на Ревика в следующий раз, он снова смотрел на меня. Я осознала, что стараюсь не циклиться на том факте, что примерно в трёх метрах от него у бассейна лежала куча голых женщин.

Ревик, должно быть, ощутил это хотя бы частично, потому что когда я покосилась на него, он ответил первой искренней улыбкой с тех пор, как мы сошли с той лодки.

«Не глупи, жена», — послал он, сжимая мои пальцы.

«Что, если бы это были мужчины?» — послала я в ответ.

Он послал мне нить столь интенсивной боли, что я подпрыгнула.

Когда я перевела взгляд, в его глаза вернулось то напряжённое выражение, а губы поджались.

«Он попытается нас разделить, — пробормотал Ревик в моём сознании. — Я уже это чувствую».

Я едва заметно кивнула.

«Возможно, ему это удастся, — добавил Ревик. — Если мы делаем это по-настоящему, у нас не будет хорошего аргумента, чтобы возразить».

«Ненадолго, — напомнила я ему. — Всё будет хорошо».

«Если бы мы это знали, нам бы вообще не пришлось действовать таким образом, — послал он резче. — Элли. Если они нас разделят, я не буду ждать долго. Я серьёзно».

Я сжала его пальцы, давая знать, что я понимаю.

Переключив внимание своих глаз и света от Ревика, я продолжила осматривать комнату, замечая сетку безопасности, которую я чувствовала сразу же за белыми гипсовыми стенами.

Ревик рассказывал мне, что будучи Шулером, он время от времени работал с такими группировками. Шулеры в прошлом довольно часто использовали организованные преступные синдикаты в качестве поставщиков оружия, но также и людей, особенно речь шла о заказе крупных партий. Он также сказал, что подобный обмен (в смысле, такой, который они предложили нам) был не таким уж необычным.

Протянув руку, Ревик снова провёл пальцем по моему ожерелью.

«Мы возьмём что-нибудь выпить?» — тихо спросила я.

«Нет. Не принимай ничего, что они тебе здесь предложат, Элли. Хоть еду, хоть выпивку».

Я вскинула бровь. «Это может оказаться проблематичным».

«Это не обсуждается. Скажи им, что ты на особенной диете. Или закажи что-нибудь, но не пей».

«А ты? — послала я. — Ты же говорил, что тебе, возможно, придётся выпить с ними».

«Это другое, — когда я нахмурилась, Ревик ударил по мне жёстким импульсом своего света. — Я серьёзно, Элли. Будь осторожна. Он слишком заинтересовался, когда тебя упомянули в разговоре. Я не уверен, что они выполнят свою часть сделки, когда дело касается…»

Его мысли стихли, когда к нам подошли трое мужчин.

Как и те, что внизу, они были одеты в тёмные, дорогие с виду костюмы, только на них изображение красно-золотого солнца и рычащего льва было вышито спереди. Изображение было изящным, расположенным в центре груди, где застёгивались их пиджаки в мандаринском стиле. Тем не менее, я уставилась на очертания льва, сосредоточившись на его тёмно-золотом глазу.

Я догадалась, что смотрю на настоящую золотую нить.

Самый маленький из трёх мужчин шагнул вперёд и встал в центре образованного ими треугольника. Тот же мужчина-видящий носил версию вышитого льва и солнца с дополнительной золотой нитью вокруг рукавов его пиджака.

Его свет искрил необычными волнами, но что-то в нём казалось почти знакомым. Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы осознать, что я ощутила отголоски его aleimi в конструкции Легиона Огня. Структуры там завораживали меня, но я не подходила слишком близко, только позволила себе почувствовать самые края, прежде чем Ревик потянул меня прочь, более тщательно окутывая своим светом.

И тут я заметила глаза мужчины-видящего.

Его радужки светились настолько глубоким и резким золотым цветом, что казались непрозрачными, словно жидкий металл. Я ненадолго потерялась в них, увидев полоски чёрного, которые подчёркивали и затемняли золото, делая радужки ещё более металлическими, ещё более кошачьими, ещё менее человеческими.

Это были те же глаза, что и у каменного льва на стене.

Я всё ещё смотрела на него, когда невысокий видящий заговорил.

До сих пор здесь было так тихо, почти безмолвно, даже с казино и всеми окружающими шумами, что казалось, будто мы с Ревиком действуем изнутри нашего собственного частного пузыря.

Когда кто-то наконец-то заговорил с нами напрямую, нормальным тоном, я вздрогнула.

— Уважаемые друзья, — сказал маленький видящий, дружелюбно улыбаясь нам. — Я Дульгар, старший сын Легиона Огня. Для нас большая честь, что вы здесь, с нами.

Взгляд этих золотых глаз остановился на мне.

Я стояла там, не дрогнув, пока его взгляд скользил по моему платью, на обратном пути останавливаясь на ногах, а затем задерживаясь на груди. Он всё ещё смотрел примерно в область моего декольте, когда снова улыбнулся.

— …Очень большая честь, — пробормотал он.

На этот раз я услышала подтекст ещё отчётливее.

Ревик рядом со мной не шевелился.

Честно говоря, я не беспокоилась о Ревике-бойце, или Ревике-солдате. Я никогда не беспокоилась о них. Я волновалась о Ревике-моём-муже, в смысле, Ревике-Ревике, мужчине. Я гадала, как он справится с этим, учитывая, что я играла роль приманки.

Впрочем, мне не стоило волноваться.

Когда я взглянула на него, его лицо было гладким, как стекло. Даже в его обычно выразительных глазах появилась броня, которую я не часто замечала за ним, даже когда мы только познакомились, и я вообще не могла прочесть его. Дело не только в маске разведчика, но и… в чём-то другом.

Увидев слабое свечение, шёпотом мерцавшее вокруг его радужек и, вероятно, видимое только мне, я расслабилась и взбодрила свой собственный свет.

Повернувшись к Дульгару, старшему сыну Легиона Огня, я улыбнулась.

Используя формальные манеры, которым научилась у Лао Ху, я отвесила традиционный поклон, перейдя на официальный прекси.

— Для нас большая честь быть здесь, — сказала я, протягивая руку ладонью вниз.

Лицо мужчины расплылось в искренней улыбке. Он сжал мою протянутую ладонь обеими руками. Его кожа была сухой, но странно холодной, несмотря на тёплый воздух.

— Добро пожаловать! — произнёс он, сияя и сжимая мои пальцы. — Добро пожаловать!

Я бросила на Ревика беглый взгляд и увидела, как его бровь изогнулась.

Вспышка его света достигла меня, содержа частично боль, частично веселье. Я заметила, что-то в созерцании того, как я выполняю формальные ритуалы видящих, часто вызывало у него такие реакции.

Тем не менее, я чувствовала там напряжение, вместе с этой более твёрдой стеной в его свете.

Хорошо это или плохо, но всё началось.

Глава 4 Легион Огня

Я осторожно села, осознавая, насколько коротко моё платье, пока я опускала свой вес на дорогую белую кожу. Однако оказавшись там, я не съёжилась.

Мне тоже надо отыграть роль.

Я скрестила ноги, завернув свой свет в плащ наложницы, который использовала в Пекине. Деликатно подсвечивая определённые структуры в моём свете, а также более уязвимые и открытые области моего aleimi, я устроилась поудобнее на белом кожаном сиденье и вытянула ноги. Я не столько открывала свой свет, сколько дразнила, приглашая к размышлениям о том, как бы я ощущалась, если бы открылась полностью.

Рядом со мной Ревик поёрзал на кожаном диване.

Я не была уверена, что это притворство, пока не посмотрела вниз и не увидела, что у него тоже возникла физическая реакция. Он не косился на меня, но я почувствовала, как он силился контролировать свой свет, даже когда твёрдо смотрел на нашего хозяина.

Повернувшись, чтобы улыбнуться нашему хозяину, я немного приоткрыла свет, особенно в области сердца и груди. Я слегка тряхнула головой, когда Дульгар улыбнулся мне в ответ. Затем я откинулась назад, поправляя волосы так, чтобы они падали мне на плечо и немного спереди с одной стороны. Снова скрестив ноги, я намеренно положила руки на белую кожу сиденья, мягко поглаживая её пальцами, и устроилась в новой позе.

Из моего света я излучала безразличие, как будто мне было скучно, или, по крайней мере, совершенно комфортно в моей одежде и в этом месте.

Выучка Лао Ху в таких вещах, которые они называли «ухаживанием», была основательной.

К тому моменту почти все мужчины-видящие вокруг уставились на меня.

Мне не повредило и то, что я действительно хорошо научилась отключать свои эмоции, когда дело доходило до этой конкретной роли. Благодаря Дитрини и другим, я также отлично умела расщеплять своё сознание, особенно во время самого действия.

Мой разум пробежался по планировке комнаты, пока я улыбалась и бормотала слова благодарности, когда один из громоздких парней в тёмном костюме сделал уважительный, отчасти нервный жест в мою сторону, давая мне знать более тонкой последовательностью жестов, что я могу попросить его, если чего-нибудь захочу. Я чувствовала, что женщины-видящие тоже смотрят на меня, несмотря на их относительную отдалённость от нашего изолированного столика.

Конечно, я видела, что видящие также смотрят на Ревика.

Меня предупреждали, что эта конкретная «семья» чрезвычайно ориентирована на мужчин, и не только в количестве. Вероятно, из-за характера их бизнеса, особенно из-за их давнего участия в торговле людьми и видящими, они придерживались такого восприятия мира, где женщины находились в подчёркнуто подчинённом положении.

Судя по тому, что бормотал Ревик, правильнее даже будет сказать «женщина-как-собственность».

Такие вещи не были нормальными для видящих.

В Барьере я чувствовала на себе даже больше взглядов, чем в физическом мире. Они смотрели на эти структуры в моём свете, а также на намёки и прикосновения, которые я давала им своим aleimi.

Вместо того чтобы сбавить обороты, поняв, что я привлекла их внимание, я расслабилась на кожаном диванчике, посылая лёгкие искры этих кусочков моего aleimi в более широкую конструкцию. Я не дала им ничего, кроме привкуса, но использовала этот шёпот, чтобы притянуть их ближе к моему свету. Когда они последовали за моим чувственным притяжением, я мягко отгородилась от них, прямо перед тем, как они получили бы реальную возможность взглянуть на то, как я ощущалась под этими щитами.

Это был манёвр, рассчитанный на то, чтобы подразнить — и да, вызвать раздражение.

Рядом со мной Ревик задержал дыхание.

Через несколько секунд он выдохнул более или менее нормально, но по-прежнему не смотрел на меня.

До меня дошло, что он никогда не видел, как я применяю этот конкретный набор трюков. Мы, конечно, говорили об этом на совещаниях по планированию, но я не вдавалась в подробности. Я невольно задавалась вопросом, как он отреагирует на это сейчас — отчасти потому, что я не могла не поставить себя на его место.

Он также в своё время «продавал это», как выражались видящие.

Я была почти уверена, что знаю, как отреагирую, если увижу, как он делает всё возможное, чтобы привлечь клиента. Даже одна мысль об этом вызвала у меня в животе комок гневной ревности.

Я почувствовала, что Ревик отреагировал и на это тоже, хотя и с большего расстояния.

И опять же, я действительно не могла думать о нём прямо сейчас, не в таком отношении.

Я снова сосредоточилась на мужчинах вокруг низкого столика.

Наше место находилось дальше всего от бара, укромно прижавшись к стене гостиной. Слева от меня и позади нашего хозяина-видящего над белыми камнями внутри открытой решётки мерцал огонь, и его свет отражался от зеркальной поверхности воды в белом каменном бассейне.

Из-за огня, горевшего прямо у него за спиной, я едва могла разглядеть лицо Дульгара.

Искры отражения касались этих металлических золотых глаз, но на этом всё.

Я проследила за протяжённостью бассейна вокруг соседних диванчиков и столиков, прочно сохраняя свой плащ наложницы на месте и разделяя сознание, когда два других больших парня в костюмах вывели всех остальных из нашей части помещения деликатными, но властными жестами. Они опустошили окружающие диванчики и столы, после чего все пятеро охранников встали неподвижным строем.

Я всё ещё смотрела на них, когда наш хозяин заговорил.

— Прославленный брат. Высокочтимая и самая прекрасная сестра, — он улыбнулся, глядя на меня слишком долго. — Надеюсь, вы знаете, что вам обоим не обязательно сидеть здесь во время всей этой дискуссии, — эти золотые глаза метнулись к Ревику, потом снова ко мне. — …Как бы мне ни было больно это говорить, мы можем обеспечить гораздо лучшие удобства для нашей любимой сестры в других частях отеля.

Я притворилась, что не понимаю его, и продолжала оглядывать тускло освещённую комнату с несколько заинтересованным, но немного скучающим выражением на лице. Когда я наконец повернулась к хозяину, то увидела, что его золотые глаза наблюдают за мной.

Откровенно хищный взгляд проступил в его непрозрачных радужках.

Этот мудак начинал напоминать мне Дитрини.

Я почувствовала реакцию Ревика на мою мысль и быстро погасила её.

Если Дульгар и услышал, то не обратил на это внимания.

Его взгляд скользнул ниже моего лица, задержавшись на ложбинке между грудей, открывающейся в глубоком вырезе платья. Он не торопился, разглядывая остальные части моего тела, сосредоточившись на том месте, где мои пальцы слегка барабанили по бедру, как раз в верхней части моего кожаного сапога. Я не следила за всем ходом его взгляда, но чувствовала, как его свет исследует мой, жадно задерживаясь вокруг структур Лао Ху.

Он, казалось, был особенно очарован теми, которые Дитрини оттачивал во мне больше всего времени.

Ощутив ещё одну вспышку боли от него, на этот раз более сильную, мне пришлось приложить усилия, чтобы не вздрогнуть. Улыбка куртизанки застыла на моих накрашенных красной помадой губах.

Я не оглянулась, но почувствовала, как что-то ещё мелькнуло в свете Ревика.

Затем кто-то наклонился ко мне, ставя напитки на стол перед каждым из нас. Светло-голубая и пенистая жидкость почти светилась в свете камина, а на концах стеклянных палочек для коктейлей были нарисованы золотые глаза.

Это напомнило мне поездку в Мексику с Касс, которая произошла как будто несколько сотен лет назад. Даже самые краешки этого воспоминания вызывали в моей груди боль иного рода. Вспомнив свой последний разговор с Касс в анти-Барьерном резервуаре на авианосце, я прикусила губу, прикрыв это глотком пенистого напитка.

Глаза Ревика метнулись к моим, и он послал мне жёсткий, предупреждающий импульс.

Плавно допив свой глоток, я не изменила выражения лица, когда опустила бокал и поставила его обратно на полированный чёрный стол.

— Тебе не нравится этот напиток, сестра? — спросил Дульгар.

Я перевела взгляд, и золотоглазый видящий улыбнулся, облизывая губы.

— Мы, конечно, можем приготовить тебе что-нибудь соответствующее твоим… вкусам, — добавил он, задержавшись на последнем слове. — Тебе стоит только спросить, мой самый почтенный друг.

Позволив этой дразнящей улыбке явственнее проступить на моих губах, я томно откинула волосы назад.

— Я очень ценю твоё гостеприимство, брат мой. Боюсь, я просто не хочу пить, — я приподняла бровь. — Может быть, дело во всей той воде, которую пришлось созерцать по дороге сюда?

Глаза Дульгара скользнули по мне в третий раз.

— Она восхитительна, брат, — пробормотал видящий, обращаясь на этот раз к Ревику. Он не сводил с меня глаз. — Ты, должно быть, устал быть объектом такой зависти… но, брат, она уникальна. Один только её свет привлёк бы мотыльков из самых дальних уголков нашего королевства. Иметь такую красоту, обёрнутую вокруг этого тела и лица, кажется мне уникальной пыткой. Это даже не считая совершенства её глаз… или этого ротика.

Он одарил Ревика явно сальной улыбкой.

Ревик не ответил тем же.

При виде чего-то в пристальном взгляде Ревика улыбка Дульгара стала более дружелюбной, прежде чем он откинулся на спинку кожаного дивана, небрежно положив руку на его спинку. Я заметила, что он с усилием отвёл от меня свой свет вместе со взглядом.

Я не сомневалась, что Ревик тоже это заметил.

— Все шутки в сторону, — улыбнулся Дульгар. — Может быть, она и в самом деле будет слишком отвлекать меня, брат мой? Мы должны освободить её от нашего общества. Тогда мы вдвоём сможем беспрепятственно и без помех обсудить более скучные детали бизнеса. Мне, конечно, не хочется расставаться с ней… как и тебе самому, без сомнения… но я совершенно уверен, что мы наскучим ей, брат мой, если не позаботимся об её более женственных потребностях.

Дульгар посмотрел на меня, и его губы изогнулись в застенчивой улыбке.

— …Или мы просто ничего не добьёмся в наших взаимных и конкурирующих попытках произвести на неё впечатление. Хотя это и освящённая веками традиция среди мужчин, я подозреваю, что она не поможет нам узнать друг о друге те вещи, которые могли бы быть более полезны для нашей взаимной выгоды.

Дульгар одарил Ревика ещё одной сальной улыбкой.

Ревик не моргнул и не отвёл взгляда от золотоглазого видящего.

Тем не менее, я почувствовала в его свете более сильный пульс «я же тебе говорил».

Мне удалось скрыть свою реакцию, но только на мгновение.

Как будто почувствовав некий элемент противоборства, мерцающий между моим светом и светом Ревика, золотоглазый Дульгар улыбнулся, проницательно глядя между нами.

— …Эта часть нашего соглашения всё ещё устраивает тебя, брат? — он изогнул бровь, когда заговорил, и его голос был елейно вежливым. — Ты должен понимать, что я предпринимаю очень серьёзные меры предосторожности, когда веду дела с такими видящими, как вы. Мы не можем рисковать, имея дело с любым видящим, который не желает быть связанным с нами, по крайней мере, на начальном уровне, — эта сальная улыбка вернулась. — Я бы предложил разделить с тобой мой свет, добрый брат, но боюсь, что мои вкусы ограничиваются исключительно ухаживанием за женщинами.

Ревик сделал пренебрежительное движение рукой, поджав губы.

— Мы ещё не дошли до этого, брат, — сказал он.

Не знаю, расслышал ли Дульгар язвительные нотки в его голосе, но я определённо их заметила.

— …Меня немного смущает твоё рвение, — добавил Ревик чуть жёстче. — Ты действительно считаешь наше соглашение таким уж предрешённым? Или детали просто настолько тривиальны для тебя, что ты предполагаешь, будто они решены ещё до того, как их обсудили? — позволив своим словам повиснуть в воздухе, он добавил: — А что, если в этот день не будет заключено никакого соглашения, брат Дульгар? Могу ли я по-прежнему быть уверен в безопасности моей жены, если оставлю её одну на твоё попечение?

Откинувшись на кожаное сиденье, Ревик прислонился к белому дивану, положив руки на спинку и копируя позу Дульгара.

Разница в том, что рука Ревика располагалась прямо над тем местом, где сидела я.

Он не прикасался ко мне, но намёк на это трудно было не заметить. Конечно, я находила гораздо более отвлекающим тот факт, что эта поза распахнула его пиджак и ворот рубашки, но я сейчас не могла об этом думать.

Ревик откашлялся, указывая пальцами на Дульгара.

— Не слишком предвкушай выгоду, — предупредил он, и его голос был формально вежливым, но всё ещё содержал те резкие нотки. — Мы здесь только для того, чтобы обсудить условия на данный момент. Думаю, твои личные интересы в этом деле могут затуманить твоё суждение, мой друг.

— Ты можешь винить меня за это? — видящий повернулся, улыбаясь мне.

— Да, — прорычал Ревик.

Сделав паузу, он намеренно заговорил громче.

— Она не разменная монета, брат Дульгар. Она — наш высший посредник, избранный лидер значительной части тех, кто принадлежит к нашей расе. Она также моя жена. Этот элемент наших переговоров должен быть знаком доброй воли, не более того. И она определённо не товар, существующий для твоего личного удовольствия… и ничто не даёт тебе право обращаться с ней как со шлюхой прямо в моём присутствии.

После его слов воцарилась тишина.

Затем Дульгар улыбнулся Ревику, мягко щёлкнув языком. Покачав головой, он взял со стола один из бокалов на длинной ножке и поднёс его к губам.

— Они предупредили меня, чтобы я не злил тебя, — улыбнулся он, сделав глоток голубой жидкости. — Они говорили, что не стоит недооценивать твою способность менять манеру поведения в любой момент. Тем не менее, слышать классический прекси из твоих уст… это настоящее удовольствие, брат мой. Правда. Под чьим руководством ты тренировался, если позволишь спросить?

Ревик нахмурился, глядя на меня.

Он едва заметно придвинул своё тело ближе к моему.

— Это имеет прямое отношение к делу? — спросил Ревик.

— Просто по-дружески интересуюсь, брат.

— Я учился под началом Менлима Пьюрстреда, — сказал Ревик. — Он был очень… требовательным. Особенно когда дело касалось меня.

Видящий кивнул без всякого выражения на лице.

Тем не менее, я заметила, что его взгляд остановился на верхней части тела Ревика, особенно на бледно-белом шраме, который виднелся вокруг его шеи через расстёгнутый воротник.

Наблюдая за лицом Дульгара в этот раз, я поймала себя на мысли, что, возможно, он дразнит Ревика больше, чем я думала. Очевидно, он не прочь задавать вопросы, на которые уже знал ответы. Интересно, что ещё ему известно об истории Меча и о том, как он появился на свет? Изучая эти золотые глаза, я поймала себя на мысли, что он многое знает.

Когда Ревик не предоставил никакой дополнительной информации, Дульгар отмахнулся от своего вопроса.

— Я не собираюсь копаться в старых воспоминаниях ради тебя, брат, — сказал он, и его голос вновь стал нежным и лёгким. — Я не хотел тебя обидеть, говоря о твоей жене. Мы здесь часто торгуем плотью. Признаюсь, это, возможно, изменило мою способность говорить о таких вещах так тактично, как я должен был бы — особенно когда речь идёт о связанных парах.

Его взгляд метнулся обратно ко мне, неся в себе ещё один импульс тепла.

— И да, я признаю, что есть личный интерес. За что ты очень правильно отчитываешь меня, брат мой, хотя, боюсь, твой упрёк не меняет моего настроения, — он посмотрел на Ревика, и его золотые глаза ничего не выражали. — Не думаю, что я упоминал об этой детали в нашем первом разговоре, но однажды меня пригласили познакомиться с твоей женой. В то время она ещё жила в нашем прекрасном городе Пекине.

Чувствуя, как Ревик напрягся, я осторожно положила руку ему на бедро, излучая тепло пальцами и светом.

Он не расслабился, но я почувствовала, что он неохотно поддаётся.

Глаза Дульгара скользнули к моей руке, лежащей на бедре Ревика, и он улыбнулся.

— …Я чувствовал себя немного обманутым, как ты можешь себе представить, — добавил он, снова поднимая глаза на Ревика. — Когда ты лично отправился за своей женой до того, как она и я должны были встретиться. Для меня это стало настоящим разочарованием. К тому времени слухи о её талантах распространились далеко за пределы нашего скромного города Макао.

Дульгар улыбнулся, и его золотистые глаза вернулись к моему лицу. Я почувствовала ещё один шепоток его света вокруг моего, но не так сильно, как гнев Ревика.

— Я уверен, что она стоила бы той цены, которую я заплатил, — добавил Дульгар. — Что, надо сказать, было немалой суммой. На самом деле, мне сказали, что во время её пребывания там она была значительно недооценена Лао Ху.

Я почувствовала, что Ревик вот-вот заговорит, и сжала пальцами его ногу.

«Он дразнит тебя», — мягко напомнила я ему.

Челюсти Ревика напряглись, и я поймала себя на том, что принимаю стратегическое решение, хотя бы для того, чтобы отвлечь нас от этой темы. Прочистив горло, я подалась вперёд, понизив голос до более низкого тенора.

— Мой муж прав, — произнесла я с улыбкой, используя ту же версию прекси, на которой только что говорил Ревик. Я старалась говорить чуть хрипловатым голосом и улыбалась, обращаясь только к Дульгару. — Мы ещё не дошли до этого момента в наших беседах, брат Дульгар. Более того, этот вульгарный психологический спарринг — пустая трата нашего времени. Мой муж слишком умен, чтобы пасть жертвой такой грубой попытки вывести его из равновесия.

Я намеренно массировала его бедро, используя свой свет.

Я ощутила, как свет Ревика непроизвольно среагировал, и он попытался отвести свой aleimi назад. Другой рукой я сделала более дипломатичный жест в сторону Дульгара, и в этом движении содержалось достаточно света, чтобы я почувствовала, что ещё больше мужчин-видящих посмотрели в мою сторону.

— Ты должен понимать, что мы очень хотим определить, является ли этот союз выгодным для обоих сторон, — добавила я тихим и размеренным голосом. — Если это не так, то мы предпочли бы потратить наше время на более плодотворные переговоры… с друзьями, которые, вероятно, останутся нашими друзьями дольше, чем на одну ночь. Хотя изнутри вашего прекрасного города может показаться, что это не так, но за этими стенами идёт война, брат Дульгар. Война, которую мы не можем обойти стороной, да и не стали бы, даже если бы захотели.

Я ожесточила свой голос, когда его глаза скользнули вниз по моему телу, сосредоточившись на моей груди.

— …Даже если я несправедливо оцениваю твою тактику ведения переговоров, и ты выражаешь истинные чувства, я думаю, что фактические условия нашего соглашения будут иметь большее значение, чем такой поверхностный маркер статуса, уважаемый брат?

Всё ещё массируя бедро Ревика, я позволила тонко завуалированному оскорблению повиснуть в воздухе.

«Ты только что наградила меня адским стояком», — тихо сказал Ревик.

«Это для благого дела», — ответила я ему.

«Вот как? Потому что мне действительно придётся наказать тебя за это позже. Я серьёзно, Элли. Ты уже заставила меня вообразить…»

«Даже не начинай, — предупредила я его, и мой свет стал чуть серьёзнее. — Не сейчас. У меня и так достаточно проблем с тобой».

«Кто бы говорил, — послал он ещё тише. Его свет излучал пульсирующую боль, хоть он сдерживал её. — Gaos, жена. Ты должна отвлекать их, а не меня».

Я по-прежнему смотрела на Дульгара. Теперь, слегка нахмурившись, я откинулась назад, тихо прищёлкнув языком. Глаза Дульгара сосредоточились на моей руке, продолжающей массировать бедро Ревика.

— Мы ищем союза на благо нашей расы, брат, — сказала я, убирая ладонь с ноги Ревика и кладя её на кожаный диван. — Это то, что тебя интересует? Или ты предпочёл бы просто предложить моему мужу фиксированную денежную цену, чтобы получить больше доступа к моему свету на протяжении вечера? Я сомневаюсь, что он согласится, но это может сэкономить нам всем некоторое время, если это единственное деловое соглашение, которое тебя интересует.

Воцарилось ещё более напряжённое молчание.

Затем Дульгар усмехнулся, снисходительно улыбаясь. Он покосился на Ревика, прежде чем жестом выразить согласие, глядя прямо на меня.

— Конечно, моя милая сестра, — сказал он, склонив голову. — …И приношу свои извинения. Я не хотел намекать на то, что другие темы нашей дискуссии не имеют значения для Легиона Огня.

Его голос стал настолько снисходительным, что мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить выражение лица.

— Ты сказала, что сейчас вас интересуют видящие, не так ли? — спросил он, улыбаясь. — В частности разведчики или потенциальные разведчики, не так ли? Кажется, я припоминаю, что твой муж упоминал о желании взглянуть на самую последнюю партию, которую мы отправили. Тех, кого мы освободили после зачисток в соседних землях, когда-то контролировавшихся нашими угнетателями-людьми?

Остановившись, Дульгар посмотрел на нас, всё ещё снисходительно улыбаясь.

— Мне следует обратиться к тебе, Прославленный Меч? — сладко поинтересовался он. — Или к твоей жене? Это помогло бы мне понять, кто ведёт этот разговор с вашей стороны…?

Я услышала подразумеваемое оскорбление и подавила улыбку.

Ревик поёрзал на кожаном сиденье, бросив на меня взгляд, в котором мелькнула слабая нить гнева. Я могла видеть это в его взгляде, но только потому, что мы уже обсудили возможность использовать меня в качестве отвлекающего манёвра.

Чёрт, он хорош в этом.

Даже слишком хорош.

Я поймала себя на том, что снова реагирую на него, и быстро спрятала это из своего света.

Опустив голову в знак подчинения Ревику, ведь он якобы разозлился на меня за то, что я заговорила не в свою очередь, я откинулась на спинку белого кожаного дивана, уступив место мужчинам.

Иногда эти старомодные чудаки, люди или видящие, даже слишком упрощали задачу.

Дело в том, что с точки зрения видящих Ревик был ещё очень молод. Мне потребовалось много времени, чтобы осознать это полностью, но старшие видящие имели тенденцию недооценивать его по одной лишь этой причине. Конечно, они видели в нём силу, но из-за его возраста они также считали, что ему недостаёт здравости суждений, что он слишком несдержанный, помешанный на сексе, неопытный.

Но мы хотели, чтобы этот осел считал Ревика таким.

Молодым. Легко поддающимся манипуляциям. Может быть, даже слегка ходящим под каблуком его супруги с высоким статусом.

Мне эта идея показалась забавной, но Балидор, Врег, Тарси и Чинья довольно серьёзно обсудили её за столом совещаний, прежде чем мы отправились в путь.

— Очень хорошо, брат, — сказал Дульгар, слегка поклонившись ему. — Я, конечно, не хотел обидеть тебя, намекая на обратное. Или вызвать какое-то напряжение между тобой и твоей явно сообразительной партнёршей. Мы здесь не привыкли иметь дело с посредниками, — улыбнувшись своей сальной улыбкой, он добавил: —…Я просто хочу, чтобы всё было ясно, и не осталось никаких недоразумений в отношении обсуждаемых соглашений.

Я бросила на Ревика слегка обеспокоенный взгляд, как будто боялась, что рассердила его.

Ревик ответил мне немного хмурым взглядом.

Слегка покраснев, хотя вспышка смущения была едва заметна в его свете, он кивнул, оглянувшись на Дульгара и сделав пренебрежительный жест рукой. Выражение его лица стало безразличным, и если бы я не искала, то и не заметила бы, как его взгляд метнулся в сторону бара — едва уловимый намёк на то, что он искал свидетелей этого обмена репликами.

Я знала, что это он тоже сделал нарочно.

По существу, он притворялся смущённым и делал вид, что пытается скрыть это смущение и ищет свидетелей своего предполагаемого унижения со стороны жены.

Я уже говорила, что он действительно хорош в этом?

Ревик сделал рукой примирительный жест.

В этом движении присутствовала лёгкая нотка хвастовства — опять же, едва заметная. Я подавила ещё одну улыбку, зная, что он создаёт впечатление молодого парня, пытающегося утвердить своё равенство в переговорах и опасающегося, что соперник ему не по зубам.

— Я хотел бы услышать от тебя, что, по-твоему, этот союз может сделать для Легиона Огня, брат Дульгар, — его голос звучал хриплым, и слабое раздражение по-прежнему было заметно в его свете. — Помимо простой возможности провести некоторое время с моей супругой.

Дульгар улыбнулся, сделав в ответ столь же вежливый жест.

— Конечно, брат, — произнёс он, кланяясь.

Впервые на его круглощёком лице появилось более серьёзное выражение.

— У меня нет никаких причин лукавить в этом отношении, поэтому я буду откровенен, — сказал Дульгар, наклоняясь вперёд и складывая руки. — Нас беспокоит это существо, Тень. Я знаю, ты понимаешь, кого я имею в виду, поэтому я не буду тебя утомлять, но чтобы быть уверенным, что между нами больше не осталось недоразумений, я буду недвусмысленным. Я имею в виду пожилого видящего, который, по-видимому, управляет многими городами человеческих беженцев, созданными до распространения С2-77, и который построил довольно сложные союзы с оставшимися у власти людьми. Этот же видящий претендует на собственный религиозный статус… вдобавок к тому, что он является учителем знаменитого Syrimne d’ Gaos, нашего вождя во время первой священной войны.

Ревик кивнул.

— Продолжай. Здесь нет никакой двусмысленности.

Дульгар выпрямился.

— Если тебе интересно, то да, мы предположили, что, скорее всего, именно он стоит за этой смертельной болезнью, — губы Дульгара поджались, когда он стиснул свои ладони. — Мы видели подтверждения этого, в дополнение к тому, как он «удобно» пришёл к власти после инцидента… и несмотря на его попытки переложить вину на тебя и твою пару.

Дульгар продолжал изучать лицо Ревика своими металлическими глазами.

— Мы были поставлены… скажем так, в неловкое положение его кажущейся готовностью провоцировать опасные войны между расами людей и видящих, а также его очевидным интересом к разжиганию фракционных войн между оставшимися человеческими силами. Мы считаем, что его намерения несовместимы с долгосрочными целями Легиона Огня. Тем более сейчас, учитывая существенные ограничения, в рамках которых вынужден работать наш бизнес.

Сделав более дипломатичный жест, похожий на тот, что я показывала ранее, Дульгар откинулся на спинку кожаного сиденья. Он взял свой бокал и поставил его на одно колено.

— Мы считаем эту ситуацию… неприемлемой, брат мой, — продолжал Дульгар. — В последнее время до меня доходили слухи, что ходят даже некоторые разговоры о ядерном возмездии за распространение С2-77. Я слышал, что различные части Азии упоминаются в качестве целей для этого удара. Потеря некоторых из этих населённых пунктов причинила бы неприемлемый ущерб нашему бизнесу, даже не считая вреда, который это нанесло бы нашим более долгосрочным интересам в регионе. Каковы бы ни были мотивы этого видящего и какой бы фрагмент расы он ни представлял, мы просто не можем позволить ему продолжать этот опасный путь. Вероятно, вы разделяете это убеждение.

Ревик откинулся на спинку дивана, отвечая на слова собеседника плавным жестом.

— Продолжай, брат, — вежливо сказал он. — И как, по-твоему, мы можем помочь тебе решить эту твою проблему?

— Всё очень просто, — Дульгар решительно поставил бокал на стол. — Мы совершенно не заинтересованы в политических или идеологических войнах, которые это существо хочет вести. До тех пор, пока эти войны не подвергают нас опасности и не ограничивают нашу деятельность существенным образом, он волен следовать любым религиозным поискам, которые ему интересны. Если я могу быть совершенно откровенным, Прославленный Меч… мы также не заинтересованы в любых войнах, которые могут вестись между вами… то есть между тобой и этим существом, Тенью. Каково бы ни было происхождение этих жалоб, какие бы более широкие идеологические и религиозные проблемы ни лежали в основе вашего разногласия, мы, Легион Огня, считаем, что это не наша забота. Мы уже давно придерживаемся политики нейтралитета в таких вопросах.

Ревик коротко кивнул.

— Понятно, брат, — дипломатично ответил он.

— И всё же… — Дульгар сделал ещё один широкий жест наманикюренной рукой. — Это существо, Тень. Он не производит впечатления разумной и уравновешенной личности. Он не желает позволить нам вести наши общие дела в мире. Более того, он не будет уважать наше желание оставаться вне этой идеологической борьбы. Если честно, мы не раз находили здесь шпионов, брат мой. Мы проследили путь этих шпионов до Гонконга и до того самого видящего, Тени, а также до тех, кто выполняет его приказы. Мы также нашли здесь Повстанцев, брат Сайримн… из той же группы, что когда-то поклялась тебе в верности. Нам сказали, что теперь они являются частью сети союзников Менлима, возглавляемой его кровным кузеном Салинсом.

Ревик ответил на его слова коротким жестом.

Он не подтвердил и не опроверг подразумеваемый вопрос.

— Более того, — сказал Дульгар, издав серию щелчков языком. — Мы обнаружили, что Тень и его люди… бескомпромиссны, скажем так… когда речь заходит о конкретных территориях, которые их интересуют.

— Ты имеешь в виду Гонконг? — уточнил Ревик.

Дульгар улыбнулся, склонив голову, не отвечая прямо на вопрос.

Наклонившись, он взял свой бокал, сделал глоток светящейся голубой жидкости, прежде чем опустить его обратно на полированный чёрный камень.

— Гонконг, конечно, представляет для нас особый интерес, поскольку мы делим эти воды, — сказал он, вытирая губы пальцем. Откинувшись на белую кожаную спинку, он пожал плечами, и его глаза смотрели проницательно. — Более того, они пытаются контролировать торговлю в этой части света, брат. Они хотят ограничить наш доступ к определённым видам ресурсов и навязать нам свои моралистические правила, как будто мы находимся под империалистическим контролем.

Я прикусила губу, стараясь не закатить глаза.

Я не переводила взгляд, но почувствовала, как Ревик кивнул.

— Ты имеешь в виду торговлю людьми? — нейтрально спросил он. — …Или ты имел в виду видящих, брат мой?

— И то, и другое, мой Прославленный брат, — сказал Дульгар, беззастенчиво улыбаясь. — И я благодарю тебя за прямоту. Видишь ли, мы прежде всего деловые люди. И хотя это может быть неприятно для такого мужчины, как ты, который духом и словом должен придерживаться старых обычаев, по крайней мере, когда это возможно… определённые аппетиты всегда требуют удовлетворения. Мы считаем, что гораздо практичнее помогать в достижении этой цели, обеспечивать ненасильственный и справедливый обмен этими услугами, чем бороться со склонностями обоих видов.

Дав своим словам повиснуть в воздухе, Дульгар нахмурился, подняв палец для выразительности.

— Более того, — сказал он с жаром. — Сейчас не время робеть в установлении наших общих территорий, брат Сайримн. Если я могу так смело выразиться, сейчас пришло время для расширения. Ты, само собой, чувствуешь, что в ближайшие годы во многом будет определяться облик грядущих событий?

Он не стал дожидаться ответа.

— Те, что состоят в Легионе Огня, не хотят попасть под контроль идеологического фанатика. Так было в любое время, но опасность позволить теократии консолидировать глобальную власть — или даже просто власть над Азией — сейчас в разы увеличилась. Мы хотим прежде всего автономии. Перед лицом того, кто, кажется, хочет контролировать всех нас, и использовать религиозный фанатизм и манипуляции слабыми умами, чтобы сделать это, я думаю, что ваши люди и мои могли бы стать естественными союзниками?

Ревик не сразу ответил. Тихонько щёлкнув языком, он поднял стакан со стола и сделал несколько больших глотков голубой жидкости. Он одарил другого мужчину слегка удивлённым взглядом и опустил свой бокал обратно на камень.

— Ты считаешь нас естественными союзниками, брат? — спросил он, изогнув бровь. — Хотя ты только что заявил, что предпочитаешь оставаться свободным от заразы религиозной идеологии? Мы с женой религиозные деятели, брат… добровольно или нет… по крайней мере, в традициях старого мира нашей расы. Ты же знаешь, что такие вещи до сих пор многое значат здесь. Возможно, они значат даже больше сейчас, в связи с неопределённостью нашего будущего и проблемами, с которыми сталкиваются оба вида.

Ревик сделал паузу, позволив юмору вернуться в его тон.

— …Ты, должно быть, и сам религиозен, брат, раз так доверяешь нам, — пошутил он. — Почему ты так уверен, что мы не используем эту власть против Легиона Огня?

Дульгар снисходительно улыбнулся, и я чуть не рассмеялась.

Очевидно, этот парень не видел в нас большой угрозы.

Улыбнувшись в ответ, Ревик сделал ещё один дипломатичный жест рукой.

— Что бы ты ни думал о наших мотивах или готовности обращаться с вами справедливо, — добавил он. — Меня и мю жену неизбежно будут воспринимать гораздо более идеологически, чем это существо «Тень», которого ты, кажешься, так боишься. Что заставляет тебя думать, что мы — или наши последователи — не попытаемся ограничить вас подобным образом, если будем иметь достаточный контроль над этими водами?

С той же снисходительностью в глазах Дульгар сделал вежливый жест, бросив на меня долгий взгляд, прежде чем снова сфокусироваться на Ревике.

— Прости меня за эти слова, Прославленный Меч, — мягко произнёс он. — Но ты и твоя жена, по крайней мере, в настоящее время, не заинтересованы и не можете конкурировать непосредственно с моей семьёй в этом новом мире. По крайней мере, в тех областях, которые нас интересуют. Более того… — добавил он по-прежнему вежливо. — Похоже, вы не заинтересованы в том, чтобы драться за те же самые объедки, которые в первую очередь волнуют всех нас. Поэтому я не вижу противоречия между твоими интересами и моими, брат Сайримн. Или между твоим народом и Легионом Огня.

Его улыбка стала ещё шире.

— …И хотя я сам, может быть, и не религиозен, но я видел, что большинство отказывается от религии, когда она напрямую конкурирует с их более, э-э, основными потребностями как мужчин.

Ревик негромко щёлкнул, но признал его слова очередным изящным жестом.

— Верно, — дипломатично согласился он.

— Теперь ты понимаешь, почему я могу быть заинтересован в том, чтобы оставаться… дружелюбным?

Улыбка Ревика стала чуть жёстче.

— По правде говоря, нет, — он махнул рукой в сторону. — Я считаю, что мы совершенно недостойны твоего внимания, брат, если то, что ты говоришь, правда. Может быть, ты просто ищешь силу в количестве? Враг моего врага…? — он замолчал, не потрудившись закончить фразу.

Дульгар улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась его глаз.

— Брат Сайримн… опять же, рискну быть бестактным… Я думаю, что мои рассуждения были бы совершенно очевидны.

Услышав молчание Ревика, Дульгар улыбнулся ещё шире.

— Ты телекинетик, брат Сайримн. Манипулятор материей, — взглянув на меня, Дульгар грациозно махнул рукой в мою сторону. — Как и твоя очаровательная жена. Вы — уникальные, драгоценные существа. Это мощное средство устрашения. Если бы мы могли объявить вас нашими союзниками…

Его улыбка стала ещё шире. Он сделал ещё один из тех плавных жестов.

— …Ну, вы, конечно, видите выгоду для нас в таком соглашении?

Ревик тихо хмыкнул, поднимая свой бокал.

— Мы не будем взрывать корабли по твоей прихоти, брат Дульгар, — сказал он, делая паузу, чтобы сделать глоток напитка. — Мы также не будем разведывать эти воды для вас, действуя как живое оружие. Ты должен знать, что у нас есть свои интересы в Азии.

Дульгар остался непоколебимым.

— Но вы ведь позволите нам объявить о таком союзе? — спросил он, приподняв бровь. — Если предположить, что мы сможем прийти к соглашению по вопросам, которые вас беспокоят? Разумеется, я имею в виду поставки разведчиков, к которым вы проявили интерес. Вероятно, вам нужны эти видящие, да? Чтобы лучше сражаться в этой войне, которую вы ведёте с Тенью?

Ревик поколебался, глядя на меня.

Я знала, что это тоже было отчасти напоказ, но всё же ответила на его взгляд.

Я снова почувствовала в нём боль, смешанную с более тёмным напряжением на поверхности его света. Его челюсти на мгновение напряглись, прежде чем он снова посмотрел на Дульгара.

— Конечно, — сказал он.

Он старался говорить небрежно, но я слышала, как он окутывает себя едва заметной тревогой — полагаю, чтобы создать впечатление, будто мы в отчаянном положении.

— …Мы также хотели бы сделать этот альянс достоянием общественности, — уточнил Ревик. — Я просто не хотел, чтобы ты неправильно понял значение этого союза, брат мой, с точки зрения практического применения.

— Конечно, — Дульгар снисходительно улыбнулся. — Ясность всегда предпочтительнее, брат Сайримн. Как и прозрачность во всём.

Я почувствовала ещё один проблеск в свете Ревика, на этот раз слишком слабый, чтобы быть адресованным Дульгару.

В те несколько секунд до меня дошло.

Ревик считал, что Дульгар лжёт.

Я взглянула на него, чувствуя, что он наблюдает за мной, как минимум своим светом.

«Он знает», — мягко послал Ревик.

Увидев выражение его глаз, я внезапно поняла, что он говорит. И тут я сообразила кое-что ещё.

Дульгар вовсе не собирался отпускать нас из Макао.

Глава 5 Высочайшее место

Мой взгляд резко метнулся вверх, привлечённый внезапным появлением четырёх женщин-видящих. Все они были одеты в невесомую, почти прозрачную одежду.

Три из них открыто пялились на Ревика.

Я в особенности заметила один взгляд, прикованный к его груди, с совсем не нейтральным выражением сосредоточенный на шраме на его шее.

Ревик сказал мне, что его шрамы завораживали некоторых видящих, так как у большинства представителей расы не оставалось шрамов вроде тех, которыми наградил его Менлим. Некоторые также находили шрамы сексуальными, вероятно, по той же причине.

Я нахмурилась, на этот раз без всякого притворства, не в силах сдержаться.

Очевидно, я была не единственной, кто думал, что мой муж сексуально выглядит в костюме.

— Ах… сестры! — Дульгар развёл руками, широко улыбаясь. Он посмотрел на Ревика, с напором адресуя ему свою улыбку. — Надеюсь, ты не возражаешь, брат мой. Чуть раньше я позвал их сюда, чтобы они увели вашу прелестную жену в надежде, что мы устроим её поудобнее. Ты всё ещё хочешь заставить её остаться здесь с нами и слушать, как мы, подобно старикам, препираемся о деталях наших довольно скучных деловых договорённостей?

Ревик посмотрел на меня, и в его глазах появилось слабое свечение.

Опять же, я сомневалась, что кто-то, кроме меня, мог видеть это, но я всё равно уставилась на него.

Мне потребовалась всего секунда, чтобы прочитать выражение его лица.

Прежде чем я успела закончить мысль, Ревик потянулся к моим волосам, как бы притягивая меня ближе к себе — может быть, для прощального поцелуя, или чтобы тихо спросить, хочу ли я пойти с этими странными видящими в другую часть отеля — вот только он выругался, прежде чем успел сделать это, потому что зацепился рукавом за камни моего ожерелья.

Я протянула руку, словно пытаясь спасти украшение, как раз в тот момент, когда его пальцы ухватились за цепочку.

Ревик сделал быстрый резкий рывок, и цепочка ожерелья порвалась.

Зелёные камни и мерцающие звенья с тихим стуком упали на пол под столом.

— Боги… прости, жена, — пробормотал Ревик, поглаживая пальцами мою шею сзади. — Неуклюжий я, — поцеловав меня в щёку, он потянулся вниз, но я коснулась его руки.

— Позволь мне, — пробормотала я. — Оно прямо у моих ног.

Всё ещё улыбаясь ему, я согнулась в талии, опустив лицо и глаза под стол. Я сразу же подняла ожерелье, послав короткий импульс органике и держа её под верхней частью стола. Я могла только надеяться, что под таким углом никто из видящих, стоящих напротив, не увидит мою руку или само ожерелье.

Другой рукой я продолжала шарить по полу, как будто искала упавшую цепочку. Я услышала, как Дульгар сверху прищёлкнул языком, словно ужасаясь потере моего ожерелья, хотя я почувствовала его взгляд на своей заднице, когда наклонилась.

К счастью, под столом было довольно темно, и стол был достаточно низким, чтобы у меня было несколько секунд. Как только органика перестроилась в моей руке, я быстро подняла другое запястье и полоснула двумя лезвиями по браслету, который надела на меня охрана.

Я ощутила, когда петля органики проникла в выемку, затем резко надавила, используя кусачки, чтобы разорвать связь одним разрезом.

Я слегка поморщилась, когда органика умерла.

— А, нашла! — радостно воскликнула я, посылая импульс, чтобы превратить режущее устройство обратно в форму ожерелья.

Сев, я сохранила остатки сдерживающего телекинез браслета на запястье, положив руку на кожаное сиденье, чтобы скрыть надрез. Я притворилась, будто разглядываю ожерелье, поднеся его другой рукой к глазам.

Тихонько щёлкнув языком, я взглянула на Ревика и улыбнулась ему.

— По-моему, оно сломано, муж, — произнесла я извиняющимся тоном.

Он тоже щёлкнул, и в этом звуке послышалось сожаление.

Я протянула его ему.

— Не мог бы ты положить его в карман? По-моему, сломана только застёжка. Я могу починить его позже, на корабле.

— Мои люди могли бы сделать это для тебя сейчас, конечно… — предложил Дульгар, одарив меня лёгкой улыбкой, когда я взглянула в его сторону.

Я рассмеялась, всё ещё прижимая органику к руке Ревика.

— В этом нет необходимости, брат, — ответила я, улыбаясь. — В любом случае, я думала, что приму твоё предложение искупаться. Зная меня, я бы только потеряла его в бассейне, и тогда тебе пришлось бы выуживать его из вашего фильтра.

Дульгар снисходительно усмехнулся, и его глаза скользнули вниз по моему телу.

— Конечно, — пробормотал он. — Как тебе будет угодно, Высокочтимый Мост.

Ревик улыбнулся, когда я взглянула на него. Он легко взял ожерелье из моих пальцев, сделав извиняющийся жест одной рукой.

— Прости, любовь моя, — пробормотал он, целуя меня в щёку. — Я всё починю. Обещаю.

Я импульсивно поцеловала его в ответ, на этот раз по-настоящему.

Я не собиралась этого делать, но когда я открыла свой свет, Ревик ответил тем же, углубляя поцелуй и запустив пальцы в мои волосы. Когда я не оборвала контакт, боль импульсами выплеснулась из его рук и рта как раз перед тем, как он раскрыл мои губы, целуя меня с языком, лаская моё лицо пальцами другой руки.

Ревик завершил поцелуй через несколько секунд, оторвавшись от моего рта и отпустив моё лицо. При этом нежелание покинуло его свет вместе с более плотным пульсом неудовлетворения.

Почему-то я тоже сомневалась, что это всё игра.

Долгое мгновение я просто смотрела на него, наблюдая, как тепло до сих пор струится сквозь его свет.

Мы оба обернулись, когда Дульгар заговорил.

— Ах, — протянул он, улыбаясь. — Молодая любовь.

Я обнаружила, что эти золотые глаза пристально смотрят на меня.

Что-то в этом взгляде заставило меня вздрогнуть, а затем инстинктивно спрятать запястье глубже в кожаную подушку. Я почувствовала себя странно незащищённой и поняла, что так оно и было — по крайней мере, на эти несколько секунд. Когда я открыла свой свет Ревику, они тоже это почувствовали.

Теперь глаза Дульгара горели открытым огнём.

Вместе с чем-то ещё. Я осознала, что это…

Зависть.

Впервые мне пришло в голову, что Ревик может быть в большей опасности, чем я. Или, может быть, ему грозит другая, более смертельная опасность. Я вдруг засомневалась, стоит ли оставлять его наедине с этим мужчиной, пусть даже на короткое время.

Пока я думала об этом, заговорил Дульгар.

— Любовь любого рода всегда так трогательна, не правда ли? — произнёс он, всё ещё глядя на меня. — Всегда чувствуешь себя вуайеристом, когда видишь это. Даже когда она так щедро выставлена напоказ, — Дульгар одарил нас с Ревиком ещё одной снисходительной улыбкой, которая никогда не касалась этих золотых радужек. — Боюсь, что это правдиво даже в отношении такого старого и очерствевшего мужчины, как я. Ведь в душе мы все романтики… признаем мы это или нет.

Вздрогнув от второго импульса настоящей зависти, я взглянула на Ревика, как раз когда Ревик засовывал ожерелье из зелёного камня в карман своего пиджака.

«Думаю, ты прав, — неожиданно сказала я ему. — Я не хочу оставлять тебя».

«Тогда не оставляй», — так же тихо ответил Ревик.

По его глазам я поняла, что он говорит серьёзно.

— Ты готов попрощаться с ней, брат? — Дульгар сделал более тонкий жест в сторону четырёх женщин-видящих, которые теперь выжидающе смотрели на меня. — Это лишь на короткое время. Мы должны позволить нашим сёстрам побаловать её и, возможно, дать ей повод пойти поплавать.

Я взглянула на Ревика, чувствуя, что он наблюдает за мной.

Приняв ещё одно решение, я посмотрела прямо в лицо Дульгару.

— Не могли бы мы оба сначала увидеть видящих, брат? — вежливо спросила я. — Мы с мужем очень хотим изучить ваш текущий инвентарь. Может быть, твои сестры будут так добры подождать, пока ты отведёшь нас туда? Или, может, я пойду одна, перед купанием? — пожав одним плечом, я улыбнулась. — По крайней мере, я могу сделать это для своего мужа, чтобы не чувствовать себя совершенно бесполезной.… и сэкономить вам обоим немного времени в процессе?

Дульгар улыбнулся.

Это жёсткое выражение исчезло из его глаз, когда он повернул голову, встретившись взглядом с самым крупным из пяти мужчин-видящих, которые стояли как часовые вокруг нашего столика.

Завладев вниманием мужчины-видящего, Дульгар защёлкал пальцами в быстрой последовательности, которая звучала почти как азбука Морзе, закончив набором изящных движений руками и пальцами. Последнее поразило меня утончённой сложностью и не соответствовало ни одному знаковому языку видящих, которые я знала — ни языку Повстанцев, ни обычному языку жестов, ни каким-то вариантам, которые я изучила в Пекине.

Когда Дульгар снова посмотрел на меня, он все ещё улыбался.

— Весьма полезное предложение, Высокочтимый Мост, — промурлыкал он. — Я всегда рад содействовать более эффективной деловой сделке, — он поднял бокал в тосте. — Более того, я считаю, что всегда лучше вести бизнес, когда товар прозрачно доступен для экспертизы. Не так ли, моя милая сестра?

Он взглянул на Ревика, прежде чем наклониться ко мне.

— Ты, конечно, можешь увидеть нашу недавнюю партию разведчиков… при условии, что твой муж не возражает против того, чтобы мы использовали тебя в качестве доверенного лица в этом деле? — получив небрежное отрицание Ревика, Дульгар улыбнулся шире, глядя на меня. — Отлично. Ты можешь осмотреть их лично, Высокочтимая Сестра, и сообщить о своих находках мужу, когда мы воссоединимся с тобой через несколько часов.

Позволив своей улыбке стать сальной, Дульгар склонил голову.

— Я очень надеюсь, что ты будешь довольна. Мы сделали всё возможное, чтобы соответствовать всем требованиям твоего мужа с точки зрения набора навыков и темперамента. Я полагаю, ты осведомлена об этих его требованиях?

Я взглянула на Ревика, который приподнял бровь.

— Конечно, — сказала я, улыбаясь.

— Ах. Отлично. Тогда мы сможем… сэкономить время, как ты справедливо предложила, более эффективно используя наши ресурсы вместе. Это даст нам ещё больше времени, чтобы узнать друг друга сегодня вечером, да? Чтобы исследовать все пути, в которых мы могли бы найти взаимную выгоду?

Я откинулась назад, позволив тёплой улыбке коснуться моих губ.

— Большое спасибо, брат мой, — пробормотала я. — Я уверена, что ваши запасы будут весьма впечатляющими. И я с нетерпением жду нашего сегодняшнего ужина.

Дульгар в ответ приподнял бровь, улыбаясь той же сальной улыбкой, что и раньше.

Он снова перевёл взгляд своих золотых глаз на Ревика.

— Ты останешься с нами на ночь? — вежливо осведомился он. — Я настаиваю, брат мой. Хоть я и надеюсь, что ужин сам по себе впечатляющий, но он никогда не даст адекватного представления о масштабах наших операций здесь. У нас есть средства, которые очаруют даже видящего твоего положения, Прославленный Меч. Я уверен, что мы можем обеспечить тебе и твоей жене комфорт, не сравнимый со всем тем, чем вы когда-либо наслаждались… столь необходимая роскошь, учитывая ваше долгое время борьбы за последние месяцы.

Он улыбнулся, взгляд его золотых глаз скользнул вниз по телу Ревика, достаточно выразительно, чтобы я уловила намёк и в этом.

— Позволь нам побаловать тебя, брат мой, — добавил Дульгар, и это предложение прозвучало в его голосе ещё отчётливее. — …ведь мы преуспеваем в подобных вещах.

Ревик сделал ему вежливый уступающий жест.

Однако он ничего не сказал, и его взгляд вернулся ко мне, когда я небрежно поднялась на ноги. Я по-прежнему ощущала на себе взгляд Ревика, улыбаясь своим спутницам-видящим.

— Ну что, пойдём, сестры? — спросила я с лёгким поклоном.

Я почувствовала, что напряжение в свете Ревика вибрирует все сильнее.

«Я тебя не оставлю, — повторила я. — Тебя это устраивает?»

«Да», — хотя он произнёс это шёпотом, мысль его звучала твёрдо.

— Да, Высокочтимый Мост, — пробормотали в унисон видящие передо мной с едва заметными улыбками.

Всё ещё глядя на них, я перевела дыхание.

Затем я потянулась вверх, скользнув своим сознанием в Барьер…

***

… и в самые высокие структуры, к которым я могу получить доступ в моём свете.

Они парят высоко… выше остальных. Они крутятся в темноте, яркие, как звёзды, связанные с чистым белым и голубым светом, который я люблю, хотя бы потому, что он сразу же ощущается как Ревик.

Время останавливается. Я парю где-то над ними, даже над Ревиком, вокруг запястья которого всё ещё обвивается сдерживающий органический завиток.

Я могу видеть этот завиток отсюда.

Я даже могу видеть, где они его взяли, что он делает, как он был создан, какие видящие умерли за технологию, стоящую за ним… и я понимаю, что Легион Огня действительно торгует с народом Тени, по крайней мере, ради некоторых труднодоступных вещей.

Здесь, наверху, трудно сердиться из-за этого или из-за любой лжи, которую мы с Ревиком слышали из уст Дульгара. В этом месте нет гнева. Я чувствую сострадание в тех частях моего света, которые едва могу разглядеть… сострадание к существам, которые упрямо верят, будто ум и ложь спасут их, будто они могут жить в месте без света, в безопасности от боли и страданий.

Я знаю, что иллюзия неуязвимости их не спасёт.

Я чувствую, что это могла быть я, мог быть Ревик. Более глубинное понимание того, как тяжело там, внизу, в этом мире, наполняет моё сердце.

Я также чувствую, для чего эти боли и страдания служат в более широком гобелене.

На более практическом уровне я знаю, что я невидима для Легиона Огня так же, как эти структуры во мне невидимы для каждого видящего, который не был рождён посредником. Я знаю, что есть трюки, чтобы притворяться в пространстве, но всего лишь — зеркала на зеркалах, стоящие опять-таки на зеркалах. Это совсем как Тень использует свет Ревика, чтобы видеть пространства, которые он никогда не сможет понять.

Он рассматривает их с точки зрения функции, чего-то, что можно контролировать.

Они для него — сила, лишённая всего остального.

Для меня эта сила — всего лишь деталь. Правда в том, что самые важные аспекты этих пространств пусты для Тени, пусты для Дульгара. Всё, что они ищут — это то, что проявляется в материальном, что помогает им контролировать мир там, внизу. Это самая малая сила, которой обладают эти пространства, но единственная, которую они понимают.

Все мы по-своему потеряны.

Все мы можем быть найдены, даже такие работорговцы, как Дульгар.

И да, здесь, наверху, где я нахожусь, время не имеет значения.

Но там, внизу, где Ревик, оно важно.

Время драгоценно на материальном плане. Время — это всё, что у нас есть.

Ухватившись за конструкцию в её наивысшей точке, я использую четыре структуры, которые вращаются вокруг моей колонны сложными геометрическими формами. Я проскальзываю во все четыре одновременно, удерживая их в точной конфигурации, которой Ревик научил меня за последние две с половиной недели.

Это легко, сама простота — как и следующее, что я делаю, прогоняя последовательность на соединительных точках этих структур, как постукивание по клавиатуре, если бы эта клавиатура была полностью сделана из света. Жидкий огонь пробегает через эту часть меня.

Это делается меньше чем за секунду.

На мгновение я всё вижу. Конструкция Легиона огня разворачивается вокруг меня.

Как только я убеждаюсь, что у меня есть карта всего этого, я делаю глубокий вдох…

…и давлю алмазоподобную конструкцию, которая плавает там, в самой высокой точке, удерживая всё остальное. Я растираю её в порошок, не оставляя ничего, кроме белого света.

Я слышу её, когда она исчезает.

Это звучит так, будто вода хлещет мне в уши. Этот белый статический поток затмевает высокий звенящий звук, похожий на бьющееся стекло. И то, и другое наполняет моё сознание, заливая комнату золотым и белым светом, тишиной более глубинной, чем любая существующая в физическом мире, до тех пор, пока…

В моей голове взрывается Барьерная сигнализация.

Я задыхаюсь, теряю хватку…

***

…И я вернулась в своё тело.

Звук оглушил меня, заставив задохнуться.

Я старалась дышать, твёрдо стоять на ногах в помещении. Я всегда плохо справлялась с расщеплением своего сознания, по крайней мере, по сравнению с Ревиком. Тем не менее, я более-менее делала это сейчас; звук в моей голове заполнял Барьер, а не физическую комнату.

Я отключилась до конца, ощущая то же самое чувство потери, которое я всегда испытывала, когда теряла прямую связь с этим чистым, высоким, бело-голубым светом.

Я снова оказалась в мире серого.

Серые жизни, серые мысли, серый свет. Я вернулась в мир теней и лжи, где свет приходится вырывать из трещин, где он мельком проглядывает сквозь дым и зеркала, которые пытаются не дать ему пробиться наружу…

«Элли! Ложись!»

Это единственный голос, который всегда возвращает меня назад.

Я рухнула.

Я посмотрела вверх, тяжело дыша, наполовину не веря, что я сделала это, что я разбила их конструкцию, даже когда кристаллические фрагменты продолжали сыпаться вниз всякий раз, когда я позволяла своему сознанию скользнуть в Барьер. Конструкция Легиона Огня разваливалась вокруг меня, несмотря на попытки их разведчиков спасти её.

Оглядевшись, я поняла, что в комнате стало совсем темно, если не считать мягкого мерцания слабого пламени в четырёх каминах по углам комнаты.

И всё же я чувствую то же, что чувствовал Ревик. На нас нацелено оружие.

До меня дошло, что прошло всего несколько секунд. Всего несколько секунд. Может быть, только одна или две.

Никто за этим столом ещё не решил, что со мной делать.

Никто не издал ни звука.

Затем взрыв пронёсся над наружной террасой, раздувая жаркое пламя.

Глава 6 План Б

Когда прозвучали первые выстрелы, я пригнулась и метнулась в сторону, двигаясь без раздумий, хотя уже лежала в низкой планке.

Подняв глаза в следующий раз, я находилась уже наполовину под столом, а Ревик сидел на корточках рядом со мной, сжимая моё запястье.

«Они что, стреляют в нас?» — спросила я его, немного запаниковав.

Он один раз качнул головой. «Нет, они сейчас немного отвлеклись».

Он уже воткнул режущий инструмент в браслет на его запястье.

Я смотрела вниз, наблюдая, как он сжимает рукоятки, перерезая браслет одним ударом. Он издал лёгкий вздох, когда живое существо внутри органики умерло.

Затем, стряхнув его, Ревик слабо улыбнулся мне. Послав импульс, он перестроил инструмент обратно в моё ожерелье с зелёными камнями и жестом показал мне наклониться ближе. Как только я это сделала, он начал закреплять застёжки так, чтобы оно снова легло мне на шею.

«Отлично сработано, жена, — сказал он, целуя меня в щёку, когда закончил. — Ты определённо получишь печеньку, когда мы вернёмся домой, — его взгляд скользнул по моему телу в платье, и боль опять промелькнула в его свете. — Может, целую коробку печенья, на самом деле».

Я изогнула бровь, глядя на него. «Теперь уже печеньки? Я думала, что меня накажут».

Его губы изогнулись в хищной улыбке. «Может быть, немного и того, и другого. Сначала наказание… потом печенье».

Я тихо рассмеялась, по крайней мере, отчасти от нервов.

Мой свет метался по комнате, охватывая расположение видящих, включая трёх женщин, находившихся ближе всего к тому месту, где мы притаились. Те же самые женщины источали такой ужас, что вряд ли кто-то из них был обученным разведчиком.

И всё же я это чувствовала. У нас не так уж много времени.

«Сколько ещё?» — спросила я Ревика.

«До того, как Менлим начнёт меня отслеживать? — Ревик взглянул на свои старомодные часы, которые они пропустили, потому что те не были органическими. — Минут пятьдесят».

Я нахмурилась, потом вздрогнула, когда ещё один снаряд ударил в переднюю часть террасы. Он выпустил плотное облако чёрного дыма, сбивая с потолка куски штукатурки и дерева.

«Эти парни знают, что мы здесь, верно? Они всё ещё получают сигнал GPS?»

Ревик усмехнулся, и в его прозрачных глазах появилось лёгкое свечение. «Остаётся только надеяться».

Я щёлкнула языком, рассмеявшись. «Это не обнадёживает, муж».

«Ты же знаешь Врега. Он любит устраивать знатную шумиху».

Ещё одно облако дыма и белой пыли влетело в заднюю часть зоны отдыха.

Я опустила голову, закрыла глаза и закашлялась, когда оно достигло нас.

Когда я прикрыла рот, свет Ревика превратился в щит, окружив нас обоих белым светом. Я наблюдала, как обломки и порошок меняют курс и пролетают мимо нас стороной, а его яйцевидный щит затвердевает, как будто воздух обходил стеклянный шар.

Я на мгновение ощутила беспокойство Ревика, почувствовала, как он смотрит на что-то своим светом…

— Бл*дь, — он громко выругался на прекси. «Он их переместил, Элли. Видящих из Списка. Я не вижу их сигнатур ни на одном из тех, кого он собирался нам показать».

«За этим стоит Тень?»

Я почувствовала, что он снова проверяет, вероятно, читая Дульгара и его людей.

«Нет. Я так не думаю. Если так, то они скрыли информацию. Я не хочу слишком близко подходить к той конструкции в Гонконге…»

«Тогда не надо. Не надо, детка, — я влила тепло в его грудь, притягивая его свет ближе к моему. — Куда он их уводит? Ревик? Ты чувствуешь, где они сейчас?»

Он покачал головой и выдохнул.

Однако он продолжал искать, пока более резкий импульс тепла не покинул его свет.

«Я думаю, они уже покинули остров. Я не вижу их нигде, ни в одном скоплении товара. Он их продал».

«Мог ли он спрятать их где-нибудь здесь? Дульгар?»

Ревик покачал головой, но не совсем в знак отрицания. «Я так не думаю. Я почувствовал некоторые детали этого обмена. Транспортировку, — он сделал паузу, и я почувствовала, что он ищет. — Их уже продали. Я пытаюсь получить имя, но они довольно сильно защищены щитами».

Мои челюсти сжались, пока я пыталась обдумать это.

Двадцать шесть видящих из Списка, и мы отследили их всех до этого места.

Мы не могли их отпустить. Мы просто не могли.

«Где Дульгар? Прямо сейчас? — я всмотрелась в темноту, пытаясь разглядеть его силуэт у камина. — Он всё ещё здесь?»

«Он уже в пути, — Ревик напрягся, его щит рассеялся вокруг нас. — Он удирает, Элли. Его охранники уводят его. Через заднюю дверь».

«Куда? Куда они его уводят?»

Дым заполнил пространство гостиной, мешая видеть… не то чтобы тут ранее было что-то нормально видно. Теперь видимость стала практически нулевой, по крайней мере, для моих глаз. Отражающий блики бассейн и камины были покрыты пеплом, затемнены дымом и падающими обломками. Теперь я почти не видела пламени, даже в ближайшем очаге.

Я уже простирала свой свет, изо всех сил стараясь не обращать внимания на крики, которые раздавались среди видящих и людей на террасе, когда…

Мой aleimi что-то почувствовал.

Резкая, неуместная нота в нашем непосредственном Барьерном пространстве.

Я резко повернула голову. Прищурившись сквозь дым, я направила свой свет по более узкой дуге прямо к угловой стене позади столика. Мой свет упал на плотный щит военного образца, но как только я посмотрела в нужном направлении, я увидела знакомый Барьерный силуэт.

Золотые глаза, золотые нити на рукавах чёрного пиджака. Сальная улыбка.

Трое из этих здоровенных охранников потащили маленького видящего в дальний угол комнаты. Мой свет скользнул выше, обходя их щит.

В тот же миг изображение обрело чёткость.

Дульгара, которого за обе руки держали охранники, подталкивали к органической панели, встроенной в заднюю часть стены. Отослав картинку Ревику, я схватила его за плечо, опираясь на него, чтобы быстро подняться на ноги.

— Там! — крикнула я, наполовину оглохнув от взрывов. — У них есть какой-то аварийный люк…

— Элли, подожди…

Я уже метнулась всем телом вслед за ними, больше чувствуя, чем видя, как открывается маленькая панель. Я была уже на полпути туда, когда панель начала исчезать в стене.

К тому времени я это и видела — имею в виду, своими глазами.

Свет лился из отверстия в стене, освещая обломки пыли и дым. Дыра была меньше обычной двери, но достаточно велика, чтобы через неё могли пройти Дульгар и его головорезы, примерно полтора метра в высоту и метр в ширину.

На мгновение я увидела самого Дульгара, когда он оглянулся на меня, обрамлённый светом, лившимся из отверстия в стене. Половина его тела оставалась в тени, но глаза поймали свет, и я мельком увидела эти непрозрачные золотые радужки.

Последний охранник уже скрылся внутри, когда Ревик догнал меня. Он попытался схватить меня за руку, чтобы остановить.

— Элли! — крикнул он. — Подожди! Мы не знаем, куда это ведёт!

— Мы не можем ждать! — рявкнула я. — Он знает, кто покупатель! Он знает, куда они направляются!

— Но Джон внизу…

— Джону мы не нужны!

Ревик нахмурился, всё ещё держа меня за руку.

— Ты в этом уверена?

Я помедлила, затем кивнула в сторону террасы, переключаясь на мысленное общение.

«Ты оставайся, если думаешь, что им нужна поддержка. Балидор может закончить здесь. А ты помоги Джону собрать тех, кто работает на этаже казино и в комнатах, — чувствуя, что свет Ревика распаляется, я схватила его за руку. — Я справлюсь. Обещаю. У меня есть телекинез. Мне просто нужно подойти достаточно близко, чтобы прочитать Дульгара. Выяснить, кому он их продал, и…»

— Нет! Ни хрена подобного! — Ревик схватил меня по-настоящему в тот момент, когда я начала двигаться, и я повернулась, недоверчиво уставившись на него. Когда я встретилась с ним взглядом, он резко поддался, вместе со мной устремившись к стене, но его пальцы по-прежнему сжимали мою руку.

Я почувствовала, как раздражение пробежало по его свету, но также и согласие.

«Ты права, — сказал он прямо. — Он нам нужен. Я иду с тобой».

Я начала качать головой. «У меня есть ожерелье…»

— Нет, — он решительно покачал головой. «Ни хрена подобного. Никаких разлук. Ты обещала мне, Элисон. Ты, бл*дь, обещала мне. В любом случае, Джон во мне не нуждается. У него есть Мэйгар».

Я начала что-то отвечать, но когда Ревик бросил на меня предупреждающий взгляд, я решила умолкнуть, пока у меня есть преимущество. Я уже чувствовала, что Ревик не уступит в этом конкретном вопросе, и на самом деле, я не хотела, чтобы он это делал. Я хотела, чтобы он был со мной.

«Вот то-то же», — мысленно пробормотал он мне.

Я улыбнулась, но не позволила ему это увидеть.

Я знала, что большая часть его реакции не имеет никакого отношения к Легиону Огня и вызвана тем, что произошло за последний год.

Ревик всё ещё держал меня за руку, когда мы достигли органической стены, но отпустил меня, когда мы оба увидели, что панель закрывается. Прыгнув вперёд, я попыталась схватить её руками, чтобы остановить…

…только для того, чтобы она выскользнула из-под моих пальцев.

Я выругалась, когда дверь с грохотом захлопнулась. Я даже не успела её притормозить.

Ревик уже оказался у стены, пытаясь открыть панель пальцами.

Наблюдая, как он дёргает мёртвую металлическую пластину, чтобы обнажить червеобразные усики органических цепей, я подошла к нему, оставаясь позади ниши, чтобы оставаться вне досягаемости случайного выстрела.

«Прикроешь меня?» — мягко послал он.

Я кивнула, набрасывая более плотный щит на его aleimi-фигуру.

К счастью, дым делал видимость довольно дерьмовой, поэтому маловероятно, что кто-то нацелится на нас сразу, когда конструкция обрушена.

Наблюдая, как Ревик щурится в тусклом свете, исходящем от живых нитей, я схватила своё ожерелье и сорвала его с шеи. Сделав это, я направила свой свет в органические нити, приказывая им перестроиться. За несколько секунд они приняли форму другого инструмента, на этот раз пригодного для манипулирования нитями и оснащённого фонариком.

«Держи, детка, — сказала я ему, протягивая результат. — Используй это».

Ревик с импульсом благодарности взял инструмент у меня из рук и вернулся к панели. Отбросив убранный кусок металла на пол, он сфокусировал свой свет на нитях, похожих на кальмаров.

«Бл*дь, — пробормотал он у меня в голове. — Я никогда не был хорош в этом способе».

Почувствовав, что Ревик думает о Гаренше, я поморщилась, вспомнив, как в последний раз видела этого громилу, рассечённого на куски и лежащего в вестибюле небоскрёба Тени в Нью-Йорке.

Пока он был жив, я не вполне понимала, насколько уникальным и бесценным был Гар с точки зрения его гениальности с машинами. Были вещи, которые мы категорически не могли сделать сейчас или не могли сделать быстро. Единственной, кто обладал хотя бы близкими навыками, была Данте, а она человек.

«Тогда не надо, — поторопила я его. — Просто поговори с этой чёртовой штукой. Именно так поступил бы Гар».

Кивнув, Ревик сунул руку в открытую панель и, поморщившись, обхватил голыми пальцами пучок органических нитей. Я схватила его за руку, слыша разум кибернетического организма сквозь его свет. Я чувствовала, как Ревик пытается урезонить это существо, уговорить воспринять его как кого-то авторитетного в Легионе Огня. Я почувствовала, как он говорит существу, что его хозяева в опасности, что мы хотим помочь.

Дверь была настроена скептически.

Слушая их странный разговор, я разделила своё сознание, чтобы следить за нашей позицией, и уплотнила щит, который я использовала, чтобы скрыть работу Ревика в Барьере. Из-за дыма, криков и усилившейся стрельбы из автоматического оружия я почти ничего не могла разобрать. Я не решалась углубляться в Барьер, чтобы узнать больше, на случай, если это сделает нас видимыми.

Их разведчики наверняка уже ищут нас.

Изредка бросая взгляды на комнату, я в основном видела людей с перепачканными сажей и пылью лицами, скорчившихся за белыми диванами и напуганных до полусмерти.

Пули пробили стену рядом с тем местом, где мы сидели на корточках, и я пригнулась, увлекая Ревика за собой ещё ниже. Сомневаюсь, что он вообще это заметил.

Вместо этого он выругался, всё ещё глядя на разомкнутые цепи.

«Эта бл*дская штука зашифрована. Всё время спрашивает у меня пароль ДНК».

«Ты можешь обойти её?» — послала я.

«Я стараюсь. Мы можем взорвать её телекинезом, если понадобится, но тогда у нас будет компания. Сейчас у них здесь по меньшей мере два полноценных военных отряда».

Мой взгляд скользнул в другой конец комнаты, увидев скопления вооружённых видящих Легиона Огня, когда Ревик указал на них своим светом. Стрельба уже приближалась. Одетые в чёрное солдаты Легиона Огня теперь определённо отстреливались от кого-то на этом этаже. Противовоздушная пушка затихла, значит, люди Балидора добрались до террасы.

Учитывая всю эту неразбериху, я подумала, не смогу ли раздобыть нам оружие.

«Нет, Элли, — Ревик повернулся и посмотрел на меня, очевидно, услышав мои мысли. — Оставайся здесь. Я не хочу, чтобы ты бродила вокруг в поисках грёбаного оружия».

Я подумала, не поспорить ли с ним. Было бы чертовски легко прокрасться за линией огня, вырубить своим светом одного из охранников Легиона Огня, схватить его пистолет. Тогда у нас в любом случае появится одна автоматическая винтовка… и то оружие, которое ещё имелось бы у него при себе.

Чувствуя, как свет Ревика электризуется, становясь всё горячее по мере того, как это происходило в моей голове, я смягчилась, поглаживая его спину рукой.

«Сколько у нас времени?» — спросила я.

Он взглянул на старомодные часы.

«Сорок две с половиной минуты», — ответил он.

«А Мэйгар с Джоном? Они нормально пробрались внутрь?»

Ревик кивнул, бросив на меня беглый взгляд. «Джон и Мэйгар спустились вниз минут пятнадцать назад. Распознавание лиц опознало Мэйгара. Я почувствовал это в свете Дульгара».

Я нахмурилась и кивнула. Это кое-что объясняло.

«Ты думаешь, то, что видящих переместили — это заслуга Тени? — спросила я. — Или это просто совпадение?»

Ревик сделал неопределённый жест свободной рукой. «Это не совпадение, нет. Но, возможно, не сам Тень».

«Что это значит? — когда он промолчал, я стала размышлять. — Ты думаешь, кто-то ещё отслеживает видящих из Списка? Кто? Салинс?»

«Покупатель был арабом… или притворялся им. Я видел, как он сверился со списком имён, который держал в наладоннике. Он искал конкретных видящих. Каждый видящий, которого он взял, есть в Списке, — бросив на меня беглый взгляд, Ревик послал импульс ободрения. — Это может быть совпадением. Они все очень высокого ранга».

«Это довольно большое совпадение, муж», — сказала я, прикусив губу.

Ревик признал мои слова наклоном головы, по-прежнему сосредоточившись на органических цепях. «Если бы это был Тень, они бы уже были мертвы, верно? Но это не так. Я чувствовал их».

Я ничего не ответила. Откинув волосы с лица, я поморщилась, продолжая размышлять.

«Вы с ‘Дори сможете их выследить?» — послала я.

Я ощутила от Ревика импульс, но не смогла полностью распутать содержавшиеся в нём эмоции.

«Я не знаю. Кто бы это ни был, он держит их под довольно тяжёлым щитом».

Я почувствовала смещение в Барьере и повернулась к открытому пространству у бассейна. Ещё несколько солдат Легиона Огня направлялись сюда. Я чувствовала их на лестницах, в лифтах. Людям Балидора придётся поторопиться, если они хотят взять под свой контроль террасу.

«Как далеко находятся лодки?» — спросила я Ревика, думая в этот раз о нашей дочери.

Когда он не ответил, я посмотрела на него.

Он уставился на схемы. Часть их свечения лилась синей полосой на нижнюю половину его лица, и я почувствовала Ревика там, внутри сознания машины. Я простёрла свой свет, гадая, не смогу ли помочь, когда он резко выдохнул, выпрямляясь.

«Ты это сделал?»

«Думаю, да… да».

Как только он это сказал, панель в стене начала открываться.

Оранжевый свет залил пространство у камина во второй раз. Подняв глаза, я увидела лицо Ревика. Он улыбнулся, указывая мне на полутораметровый проход.

«Ты уверен, что мы должны идти без оружия? — послала я. — Это так не похоже на тебя, муж».

Щёлкнув в притворном неодобрении, он постучал загорелым пальцем по виску.

Я невольно улыбнулась и покачала головой. «Ладно, ходячая бомба. Может быть, тогда тебе не стоит подталкивать меня идти первой».

Но я уже быстро двигалась к проходу.

Я почувствовала Ревика позади себя, когда скользнула к краю стены, позволив своему свету легонько змеиться вперёд. Я ничего не чувствовала.

Высунув голову из-за угла, я увидела длинный узкий коридор.

Он то появлялся, то исчезал из вида, освещаемый оранжевыми аварийными огнями. Впервые до меня дошло, почему отключилось электричество. Вся система безопасности так же, как и электричество, была подключена к конструкции. Я поднялась выше в Барьере, как раз достаточно, чтобы почувствовать массу разведчиков, работающих, чтобы исправить нанесённый мною ущерб.

Прошло десять минут. От силы.

Ревик положил руку мне на плечо, импульсом прося быть осторожнее. Кивнув, я проверила наш щит, затем рискнула шагнуть дальше в проход.

Я присела на корточках в низком дверном проёме, глядя в освещённый оранжевым светом коридор, когда за моей спиной раздался первый выстрел.

Пуля летела мне прямо в голову.

Глава 7 Защита от видящих

Я пригнулась, но было уже слишком поздно.

К счастью, Ревик оказался быстрее. Его свет вспыхнул в Барьере за миллисекунду до того, как пуля отклонилась от курса. Она звякнула о край двери, заставив меня пригнуться во второй раз.

Я рванула в проём, пытаясь найти укрытие.

Ещё одна пуля отлетела в сторону, ударившись о стену.

Это тоже сделал Ревик.

Данный факт не слишком меня успокоил, особенно когда я оглянулась и увидела шеренгу солдат, выходящих из дыма и направляющихся в нашу сторону. Освещённые спереди оранжевыми аварийными огнями коридора и одетые во всё чёрное, кроме нарукавных повязок Легиона Огня, они держали в руках автоматические винтовки.

Ревик поднял щит и выставил перед собой руку, когда они подняли оружие.

Схватив его за рукав пиджака, я втащила его обратно в проём как раз в тот момент, когда они открыли огонь. Я затащила его внутрь, пусть и не увела из дверного проёма, и начала ощупывать стены руками и светом, ища другую панель или какой-нибудь способ закрыть эту проклятую дверь.

Я услышала резкий, громкий треск и поморщилась.

Ревик ломал оружие.

Ну, надеюсь, оружие. Лучше оружие, чем позвоночники.

Я нашла панель и послала сигнал Ревику, который посмотрел на меня ровно настолько, чтобы бросить мне режущий инструмент. Его глаза светились ярким, иномирным зелёным светом, но я едва заметила это. Я не могла сосредоточиться на нём сейчас, даже когда он стоял в дверном проёме, gaos di'lalente.

Взломав панель органическим инструментом, я сунула руки в щупальца, как это делал Ревик. Я услышала ещё несколько взрывов от Ревика и узнала этот звук. Он только что воспламенил пули в магазине пистолета — вероятно, полуорганические снаряды.

Я выглянула в проём, и в награду за мои усилия в меня тут же выстрелил ещё один охранник.

— Не высовывайся, Элисон… d’gaos, — Ревик толкнул меня рукой, повышая голос, чтобы перекричать стрельбу. — Я пытаюсь напугать их… а не поубивать их всех.

«Да просто выруби их!» — послала я.

«Вырубил бы, если бы мог», — ответил он, показывая вверх.

Почувствовав мобильную конструкцию военного образца, окружавшую разведчиков по другую сторону двери, я мрачно кивнула, обратно сосредоточившись на панели.

Соединив своё сознание с разумом органической машины, я послала органике импульс закрыть дверь.

Она подчинилась без возражений.

Я вздрогнула, с неверием наблюдая, как панель начала закрываться. Видимо, все меры предосторожности они расположили снаружи.

«Элли, что, чёрт подери, ты только что пообещала этой штуке?» — пошутил Ревик.

«Всё-то тебе надо знать, да?» — я широко улыбнулась.

Бросив на меня косой взгляд, он хмыкнул. «После того, как мне пришлось созерцать твой флирт с Дульгаром? Нет».

Я испытала выброс адреналина, когда несколько оставшихся солдат кинулись к проёму. Ревик отбросил их назад с помощью телекинеза. Он всё ещё старался не убивать людей, что меня совершенно устраивало, но мне бы хотелось, чтобы он научился получше выбивать им коленные чашечки.

«Сама попробуй, — послал он, слегка шлёпнув по моему свету. — Так, чтобы не повредить артерию. И не оторвать всю ногу полностью. Нашлась тут самая умная».

Я издала невольный смешок. Но тут же напряглась, когда одетый в чёрное охранник появился в проёме прямо перед Ревиком. Он прицелился Ревику в лицо из пистолета.

Оружие взорвалось, вызвав крики и вопли, когда шрапнель обожгла лицо и грудь первого солдата, а также руки двух видящих, сражавшихся с дверью. Выругавшись, двое охранников впереди продолжали хвататься за край, царапая чёрными перчатками наружную сторону, как это делала я, когда…

Дверь закрылась.

Последний выстрел эхом прокатился по коридору.

Мы остались в полной тишине.

Я даже не могла больше слышать физические сигналы тревоги. Оглядевшись по сторонам, я не увидела ни одной двери. Где бы мы ни были, я надеялась, что мы сможем выбраться отсюда.

— Ты передумала насчёт своего плана, жена? — шутливо поинтересовался Ревик.

Слабо фыркнув, я оглядела его.

— Значит, не ранен, муж?

— Нет.

Слабо улыбнувшись, я щёлкнула языком в его адрес.

— Балидор знает, где мы?

— Должен, — он постучал пальцем по старомодным часам.

Нам удалось снабдить их древним GPS-сигналом, не привлекающим внимания сенсоров, которые в основном искали органику. Ревик сделал извиняющийся жест рукой.

— Наверное, не помешало бы позвонить ему в любом случае, теперь, когда сеть обрушена, — он хмыкнул. — Подозреваю, что Легион Огня наконец-то понял, что мы здесь не для того, чтобы ты обнажилась и отсосала их боссу на моих глазах…

Услышав неподдельное раздражение в его словах, я послала ему импульс тепла.

Ревик окинул взглядом коридор.

— В какую сторону?

Вместо ответа я отправилась в Барьер. Я почувствовала, что Ревик сделал то же самое. Мгновение спустя мы отключились и оба побежали по узкому коридору слева от нас.

— Ты их чувствуешь? — спросила я. — Они уже вне досягаемости?

— Я уловил щит.

Я кивнула в ответ на снимок, который он прислал мне.

— Они двигаются ужасно быстро, — я нахмурилась, осматривая пустые стены. — Лифт?

Он хмыкнул.

— Ну, или реактивный ранец.

Закатив глаза, я стянула один из камней с моего ожерелья, посылая импульс органическому веществу, чтобы превратить его в гарнитуру. Не замедляя шага, я протянула Ревику второй камень, а первый вставила себе в ухо.

— Я всё ещё жалею, что у меня нет пистолета, — проворчала я.

Ревик усмехнулся, посылая мне импульс тепла.

— Я плохо на тебя влияю, — сказал он.

Я переключила коммуникатор на частоту, которую дал мне Балидор перед отъездом. Я даже не потрудилась поздороваться, когда услышала, что он ответил на вызов.

— Я что, разозлила тебя, ‘Дор? — поинтересовалась я, используя субвокалку. — Или ты действительно позволил начальнику твоего военного подразделения стрелять в нас? Из пушки?

Балидор усмехнулся.

— Значит, он начальник моего военного подразделения, Высокочтимый Мост? Если да, то тебе, пожалуй, надо сказать ему об этом. Желательно, когда меня не будет рядом.

На заднем плане я слышала автоматную стрельбу.

— С твоей стороны всё хорошо? — спросила я.

— Если это был вопрос о моём здоровье, то мы здесь все в полном порядке, Высокочтимый Мост, спасибо, что спросила, — затем он добавил: — Ты говорила с Джоном?

— Нет, — я взглянула на Ревика. — Но они опознали Мэйгара. Ревик почувствовал это в Дульгаре.

Балидор поколебался.

— Это… нехорошо, Высокочтимый Мост.

— Ты ведь имеешь связь с ними, верно? Они не одни?

Я почувствовала, как его свет слегка отгородился.

— Наши люди уже в пути…

Почувствовав, как я напряглась, он продолжил, не меняя тона:

— …Они оба в порядке, сестра. С ними трое наших лучших военных разведчиков: Джораг, Чинья, Хондо, — он снова поколебался. — Честно говоря, меня больше беспокоит, что здесь есть агенты, и не начнут ли они уничтожать видящих, как только Джон их опознает. Я бы предпочёл, чтобы у него было больше подкрепления на этот случай, — помолчав, он добавил: — А где сейчас ты и твой муж, если позволишь спросить?

— В потайном коридоре, ищем лифт. Северо-восточный угол террасы, в которую вы попали.

— Эм…. почему, собственно, Высокочтимый Мост? — вежливо спросил он.

Я закатила глаза.

— Дульгар продал видящих из Списка. Нам нужно знать, кому именно. Похоже, он продал их всех. Ревик думает, что они направляются на Ближний Восток.

Я практически видела, как Балидор нахмурился, даже через тёмную связь.

— Значит, скорее всего, в Дубай, — пробормотал он. — Вместе с остальными.

Я услышала ещё один выстрел из автоматического оружия.

— Ладно, — неохотно согласился он. — Я вижу вашу логику. Но будьте любезны, приходите в казино, когда закончите. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы встретиться с вами там до того, как закончится время, и наш элерианский брат выйдет из клетки.

Я взглянула на Ревика.

— Понятно, — вспомнив, что я видела из Барьера, я нахмурилась. — О, и, к твоему сведению… Я знаю, что у вас есть аудиозапись нашей встречи с Дульгаром, но я думаю, что у этих ребят из Легиона больше контактов в Гонконге, чем он говорил. Возможно, именно поэтому наш друг из Дубая приехал сюда первым. В любом случае, мы должны перехватить их до того, как он доставит их домой. Мы не готовы прорываться в город Тени.

Почувствовав импульс согласия от Ревика, я взглянула на него.

Я ощутила, что Балидор на другом конце линии тоже согласен со мной.

— Ты думаешь, это была уловка с их стороны? — спросил он. — Что у них уже есть какое-то соглашение с Тенью?

— Я думаю, что это возможно… — начала я.

«Закругляйся, жена, — послал Ревик, ткнув в меня светом. — Потом обсудим это дерьмо».

Чувствуя, как тикают часы в его aleimi, вместе с беспокойством о нашей дочери, я кивнула.

— ‘Дор, мне надо идти. Помоги Джону и Мэйгару, ладно? И ради всех богов, не позволяйте никому из них угодить в заложники. Если они узнают, кто такой Мэйгар, они могут узнать, кто его мать… А значит, они поймут, что элерианцы могут заводить детей с сарками. Это делает Мэйгара мишенью.

Ревик послал мне ещё один жёсткий импульс согласия, который содержал беспокойство.

Взглянув на него, я подавила улыбку, понимая, что он беспокоится о своём сыне. Несколько лет назад он бы фыркнул в ответ на новость, что Мэйгар в опасности.

Ревик сильнее надавил на мой свет.

— Ладно… отключаюсь, — я оборвала связь, как только сказала это.

В этот момент Ревик резко остановился, уставившись на пустой участок стены. Стена была безликой, без каких-либо отметин, углублений или символов. Я наблюдала, как он провёл руками по внешней стороне, моргнула… а потом поняла, что тоже это вижу.

Очертания были едва различимы, но чем дольше я вглядывалась, тем отчётливее становились очертания.

— Лифт? — спросила я.

Ревик кивнул, продолжая сканировать глазами и светом. Выпрямившись с места, где сидел на корточках перед неприметной панелью, он подошёл к определённой секции стены и положил ладонь прямо на её поверхность, примерно на уровне талии.

К нашему удивлению, панель издала низкий звук.

Никакой защиты… ничего, кроме того, что стена была незаметной.

Мы вдвоём стояли и смотрели, как недалеко от потолка появляется цифра. Под этим номером постепенно стали видны неясные очертания двойных дверей. Я наблюдала, как число из синей четвёрки превратилось в синюю тройку, потом в синюю двойку, потом в синюю единицу…

— Подвалы? — предположила я.

Ревик взглянул на меня.

— Может быть, внутри нужен ключ-код?

Я нахмурилась, оглядывая пустой коридор, щурясь от мигающих оранжевых огней.

— А может, и нет. Похоже, они не ожидали, что кто-то, кроме них, зайдёт так далеко, — я оглянулась на Ревика. — Ты проверил органику?

В глазах Ревика мелькнуло удивление, смешанное с пониманием, когда он посмотрел на дверь, а затем снова на меня. В тот же миг я сообразила, что его удивило. Несмотря на трансформирующийся материал, органики там не было.

Это какой-то синтетический, но полностью мёртвый металл.

Ревик удивлённо коснулся его одной рукой.

— Лучшая защита от видящих.

Я ухмыльнулась.

— Только от нас это всё равно не спасёт.

Ревик продолжал сканировать механизм. Лифт, полностью сделанный из мёртвого металла, был бы невидим для обычного видящего. Обычные видящие не могли видеть физические объекты из Барьера. Даже органическая машина излучала элементарную жизненную силу.

Мёртвый металл, подобный этому — нет.

Но мы с Ревиком были другими.

— У них всё равно может быть пароль внутри, жена, — напомнил он мне.

Я кивнула, глядя на цифры, которые теперь светились светло-оранжевым цветом на стене и увеличивались, а не уменьшались.

«Девятнадцать, двадцать, двадцать один».

Ревик взял меня за руку и потянул к одной из дверей, подальше от прямого обзора того, что могло ждать внутри. Поставив меня чуть позади себя, он переступил с ноги на ногу, глядя на растущие цифры.

Теперь они быстро менялись, не замедляясь и не останавливаясь.

«Сорок шесть. Сорок семь. Сорок восемь».

Я чувствовала, как Ревик подготавливает телекинез.

— Я чувствую семерых, — пробормотал он.

Я кивнула, увидев снимок в его свете.

— Держу пари, вот теперь ты жалеешь, что у нас нет пистолета, — пробормотала я.

Он улыбнулся, но глаза его не отрывались от цифр.

«Семьдесят один. Семьдесят два. Семьдесят три».

Раздался сигнал, и свет Ревика зазмеился. Я почувствовала, как все семеро одновременно упали на покрытый ковром пол лифта, как только двери открылись.

— Ты всё делаешь в последний момент, да? — заметила я.

Ревик неопределённо махнул рукой в сторону потолка.

— Другие щиты, — он взглянул на меня. — Как только я понял, что могу вырубить их, я решил подождать. Я подумал, что это даст нам немного времени. Ну, знаешь. На случай, если у них есть камеры.

Я схватила его за руку, когда он направился к двери лифта.

— Будь осторожен, чёрт побери! — сказала я.

На этот раз Ревик посмотрел на меня в упор.

Прежде чем я смогла понять выражение его лица, он наклонился и поцеловал меня в губы. Вместе с поцелуем он послал насыщенный жар такой силы, что у меня перехватило дыхание. Затем он повернулся, по-прежнему держа меня за запястье, и выглянул из-за двери.

Через полсекунды он послал мне ободряющий сигнал.

«Пошли, — сказал он. — У нас не так много времени».

Я кивнула в ответ на его слова. Я это чувствовала.

Следуя за Ревиком в кабину лифта, я лишь слегка поморщилась, когда обошла тела семи охранников из числа видящих и людей, украшавших пол. Мне пришлось немного потрудиться, чтобы найти место и нормально встать на высоких каблуках, пока Ревик склонился над внутренней панелью, нажимая синюю кнопку для пятого подвального уровня.

Сделав это, Ревик улыбнулся мне.

— Теперь у нас есть оружие, — заметил он, указывая на тела павших охранников несколькими щелчками пальцев.

Я фыркнула, не в силах сдержаться.

Отпустив моё запястье, он присел на корточки, распахивая пиджак одного из лежавших видящих. Я наблюдала, как он расстегнул боковую кобуру и вытащил пистолет, похожий на модифицированный М1911, как минимум с несколькими органическими компонентами. Он молча протянул его мне, едва взглянув вверх, прежде чем расстегнул пиджак второго видящего и вытащил пистолет для себя.

Я засомневалась, глядя на одну из автоматических винтовок.

Взвесив всё хорошенько, я решила забить на эту идею.

Я не хотела ничего такого громоздкого, а эти проклятые штуки давали чертовски сильную отдачу. Мысль о падении на задницу не приводила меня в восторг, а ведь я всё ещё бегала на пятнадцатисантиметровых каблуках. Я наблюдала, как Ревик проверяет магазин и патронник на «Беретте М9», которую раздобыл для себя.

— Местные, как думаешь? — спросил Ревик, вставляя магазин обратно.

Я пожала плечами.

— Похоже, они ограбили станцию с военными припасами.

Ревик хмыкнул и грациозно поднялся на ноги.

Мы стояли плечом к плечу, наблюдая, как цифры всё уменьшаются и уменьшаются.

Глава 8 Найти Списочников

Джон нахмурился, пытаясь подобрать слова, глядя на ряд людей с пустыми глазами перед собой.

Ну, не совсем с пустыми глазами.

Он видел страх в этих глазах. Ужас. Панику.

По правде говоря, они выглядели так, словно ожидали, что их убьют в любую минуту.

Не помогало и то, что Чинья маячила рядом с ним, глядя на них своими странными золотыми глазами, и то, что все видящие, за исключением Джона и Мэйгара, были в полном бронированном обмундировании. Или что все они, за исключением Джона, носили автоматическое оружие — угрожающие чёрно-зелёные винтовки, заряженные ранее запрещённой органикой.

Формально эти органические вещества, вероятно, и в настоящее время незаконны.

Джон слышал, что в городах, управляемых Тенью, запреты на оружие строго соблюдаются. Например, никто не мог иметь оружие, кроме военных, частных охранных фирм, нанятых богатыми людьми, самих богатых людей со специальными разрешениями и правоохранительных органов.

За пределами карантинных городов не существовало правил и ограничений.

В результате насилие было нереальным. Джон подозревал, что теперь сами люди убивают больше людей, чем болезнь.

Но эти люди уставились на него вовсе не из-за оружия.

Джон уловил достаточно случайных мыслей, чтобы понять, что как минимум некоторые из стоящих там людей узнали его в лицо. Конечно, они представляли себе его с гигантской неоново-жёлтой пометкой «террорист» под портретом, предположительно из ленты новостей… но они знали его.

— Послушайте, — сказал он, прочищая горло.

Он почувствовал весёлый шепоток света от Чиньи и даже от Викрама.

— …Я знаю, что это непросто уложить в голове, — сказал Джон, неопределённо взмахнув изуродованной рукой. Он увидел, как несколько человек уставились на его отсутствующие пальцы. — Но где-то там есть видящие и люди, которые хотят убить вас. Сейчас, я имею в виду. Теперь, когда вы были идентифицированы как принадлежащие к Списку, о котором я только что рассказал вам.

Группа просто стояла, моргая в желтоватом освещении казино.

Джон поколебался, когда чернокожая женщина лет двадцати пяти нахмурилась, скрестив руки на груди. Она взглянула на своего спутника, азиата, похожего на китайца, и нахмурилась ещё сильнее, когда он ответил ей таким же взглядом, изогнув бровь.

Джон сделал ещё один вдох.

— Мы не хотели подвергать вас опасности…

— Ой, да ну нах*й, — выпалил Мэйгар.

Прежде чем Джон успел повернуться, он почувствовал, как конструкция вокруг него сместилась.

Буквально за одно мгновение лица людей стали совершенно пустыми. Их зрачки сделались маленькими, как острие булавки, рты приоткрылись, лица обмякли. Они слегка покачивались на ногах, моргая каждые несколько секунд, и выражение их лиц сделалось безмятежным.

Джон смотрел на них, на одного за другим, и не верил своим глазам.

Затем он повернулся к мускулистому видящему.

— Какого, мать твою, хрена? — вырвалось у него.

Мэйгар, одетый в облегающий тёмно-серый костюм, встретил его взгляд без всяких извинений.

Лицо Джона вспыхнуло ещё ярче.

— Иисусе. Да что с тобой не так? У тебя с головой что-то не в порядке?

— У меня с головой что-то не в порядке? — Мэйгар одарил его столь же недоверчивым взглядом, резко указывая на медленно моргающих людей с отвисшими челюстями. — Gaos, Джон. Мы отстаём от графика на двадцать минут!

Рядом с ним Деймон фыркнул, прикрыв рот рукой.

Раздражённо прищёлкнув языком, Мэйгар повысил голос, преувеличенно насмешливо подражая голосу Джона:

— Гм, да, ладно. Видите ли, мы вроде как террористы, понимаете? И типа, этот вирус? Тот, который убил всех, кого вы когда-либо любили, и уничтожил всю вашу цивилизацию? Да. Вот этот. Ну, я знаю, вы думаете, что это мы использовали его, чтобы убить всех людей. Но, знаете, мы этого не сделали. Даже несмотря на то, что все человеческие новостные каналы говорят, что мы это сделали. Вот только они, знаете ли, врут. Мы хорошие ребята. Обещаю… клянусь. Но сейчас мы вас похитим, понимаете? Что вы все думаете по этому поводу? Это вас устраивает? У вас есть какие-нибудь вопросы?

Сидевшая рядом с ним Чинья невольно рассмеялась.

Даже Юми выдавила улыбку, хотя и прикрыла её ладонью, бросив на Джона извиняющийся взгляд и махнув рукой.

— Иди нах*й, — сказал Джон, оглядываясь на Мэйгара. — Они имеют право знать хоть что-то…

— Зачем, во имя богов? — Мэйгар всплеснул руками. Его рука ударилась о пистолет, который выглядел странно совместимым с костюмом. — Что от этого толку? Ты просто взорвёшь им мозг.

— Мы не можем просто похитить их.

— Но ведь именно это мы и делаем! — рявкнул Мэйгар. — Никакое подслащивание пилюли этого не изменит! Мы знаем, что это спасёт им жизнь, но не ожидай, что они поймут, Джон. Не сейчас и уж точно не здесь. Гораздо лучше привезти их на корабль, объяснить всё там. Это даст им возможность поговорить с другими людьми, которым они будут доверять гораздо охотнее, чем любому из нас. С людьми, которые могут убедить их, что мы не людоеды, которыми они нас считают.

— Кто сказал? — возразил Джон. — Теперь я отвечаю перед тобой? Потому что если это так, то я как-то не в курсе.

— Мой папа так сказал, — проворчал Мэйгар. — И ты это знаешь!

Наступило молчание.

Главным образом потому, что Джон на мгновение потерял дар речи от шока.

Он не мог поверить, что Мэйгар только что назвал Ревика папой. Это слово из уст видящего он слышал всего во второй раз. В первый раз они все думали, что вот-вот умрут.

Когда шок прошёл, Джон раздражённо выдохнул.

Он оглянулся на людей, тупо уставившихся в никуда, затем на небольшое кольцо видящих, стоявших по обе стороны от него и Мэйгара. Где-то там он поймал взгляд Джорага и увидел вопросительный взгляд высокого голубоглазого видящего. Прочитав в его свете конкретный вопрос, Джон утвердительно кивнул и нахмурился.

Джораг и ещё четверо видящих тут же выступили вперёд.

Через несколько секунд они уже повели людей к выходу, расположенному ближе всего к внешнему пирсу. Джон отметил, что они уже назначили по одному видящему на каждого человека, согласно протоколу, чтобы убедиться, что они благополучно доберутся до причала и ожидающих лодок.

Джон стиснул зубы, глядя им вслед.

В глубине души он понимал, что Мэйгар прав, но ему это не нравилось.

— Мы могли бы обращаться с ними как с людьми, — пробормотал он. — А не как с активом. Не всё время.

— Ох, да повзрослей ты! — рявкнул Мэйгар. — Это военная операция! Gaos, ты ещё совсем мелочь пузатая.

Джон уставился на него.

— Я вообще-то… всего на год моложе тебя, придурок. По меркам видящих это, не знаю… месяц!

Юми толкнула Мэйгара локтем и криво улыбнулась.

— Тут он тебя уделал, бэби-Сайримн.

Мэйгар хмуро посмотрел на Юми, затем намеренно пропустил мимо ушей её слова. Глядя на Джона, он упёр руки в бока и щёлкнул себе под нос.

— Сколько здесь ещё людей из твоего dugra a’kitre Списка? — проворчал он. Когда Джон не ответил сразу, Мэйгар легонько толкнул его в плечо, жестом показывая тот же вопрос. — Брат? Что мы здесь делаем? Мы закончили? Или мы сейчас пойдём наверх?

— О, теперь я брат? — проворчал Джон. — Не мальчик-червяк?

— Просто ответь на вопрос, членомозг!

По правде говоря, Джон уже пытался ответить на вопрос Мэйгара.

Он окинул взглядом казино, которое почти опустело из-за сигнала тревоги. Столы для блэк-джека стояли в тишине, карты беспорядочно валялись на зелёном сукне. Игровые автоматы стояли рядами, выглядя мёртвыми, и никто не находился перед ними, чтобы спровоцировать голограммы или звуки, нажимать кнопки или виртуальные рычаги.

Только 3D-монитор высотой во всю стену продолжал периодически издавать звук, в основном демонстрируя различные туристические достопримечательности курорта и окружающего города.

Интересно, куда они все подевались? Джон мог только чувствовать ответ в странных импульсах через мобильную конструкцию. Элли вывела из строя основную конструкцию мафии, и это затрудняло попытки почувствовать, что происходило в остальном здании. Судя по тому, что мог сказать Джон, многие люди отступили в частные комнаты внутри курорта.

Некоторые прыгнули в лодки до Гонконга.

Тень почувствует Ревика раньше, чем любая из этих лодок достигнет места назначения. Всякий раз, когда Ревик покидал резервуар, у них на заднем плане всегда начинался обратный отсчёт до времени, когда Тень найдёт его.

Этот обратный отсчёт ограничивал его выходы примерно двумя часами.

Ну, почти тремя, если он действительно упорствовал, но силы безопасности Адипана и Врега ограничили его выходы жёстким двухчасовым лимитом, просто чтобы перестраховаться.

Это нисколько не помогало Джону в плане понимания, где находятся люди из Списка, которые всё ещё могли быть где-то в Макао.

Нащупав Врега своим светом, он сдался и прикоснулся пальцами к коммуникатору. Он переключился на нужную частоту, затем повернулся спиной к Мэйгару и остальным, отойдя на несколько футов от того места, где они стояли.

Он остановился под навесом между игорными столами, где виднелись указатели, ведущие к какому-то бару или зоне отдыха. Вход был украшен детальной копией Тадж-Махала. Над двойными дверями неоновым шрифтом было написано: «Калькутта».

Джон издал фырканье.

Он не очень хорошо знал географию в этой части света, но был чертовски уверен, что Тадж-Махал находится не в Калькутте. Он полагал, что игроков, посещающих Макао, это не слишком волновало.

Он начал волноваться, когда на другой линии не ответили сразу же.

Затем раздался щелчок, и в его ухе раздался другой голос.

— Ты должен использовать свой свет, — сразу же сказал Врег.

— Я знаю.

— Ты же должен тренироваться. Адипан уже возвёл конструкцию.

— Эй, командир… Я знаю. Ты же учитель Элли. Не мой.

— И тем не менее. Босс меня пропесочит, если ты не научишься лучше разбираться в этом дерьме, ilyo. Он уже ворчал на меня, говоря, что я позволяю своему члену мешать мне делать мою работу. Он думает, что я слишком легкомыслен с тобой…

— Да знаю я, знаю. Я… отвлёкся, — сказал Джон, используя субвокалку, и взглянул на Мэйгара. Услышав понимающий смешок Врега, Джон прикусил губу. — Остальные уже доложились? Мы только что вытащили сюда ещё шестерых. 221, 451, 92, 110, 42 и 180, если я правильно читаю световые сигнатуры. Джораг и остальные сейчас ведут их к переправе.

— Понял. И да, это правильные сигнатуры, — заверил его Врег. — Есть ещё трое, если верить людям Адипана. Они опознали двух в комнатах верхнего уровня. Третий — в буфете или где-то ещё… в каком-то баре. Вообще-то, недалеко от тебя.

Он послал Джону снимок своим светом.

Получив его, Джон мрачно кивнул, глядя на факелы, мерцающие по обе стороны двойных дверей, ведущих в гостиную Калькутты.

— Понял, — сказал он. — Я прямо за дверью.

Теперь он чувствовал, что там есть несколько человек. Больше, чем просто их цель.

Но ему не казалось, что это будет проблемой.

Голос Врега стал серьёзным.

— Эй, послушай. Пусть Джораг, Юми и остальные приведут их. Мы только что получили сообщение от Адипана. Вас выводят из операции. Он хочет, чтобы вы с Мэйгаром убрались оттуда.

— Что? — Джон нахмурился и отвернулся от двери. — И что же мы натворили?

— Ты ничего не натворил, брат. Оказывается, эти ублюдки из Легиона Огня засекли Мэйгара по распознаванию лиц. Они знают, что он сын Нензи. Босс хочет, чтобы ты вернулся на корабль.

— И который «босс» отдал этот приказ? — пробормотал Джон, взглянув на Мэйгара.

Мэйгар нахмурился в ответ, явно недоумевая, с кем он разговаривает.

— Я говорил только с Адипаном, — сказал Врег. — Но он только что разговаривал с Нензом и твоей сестрой, так что, возможно, это был кто-то из них.

Джон кивнул, всё ещё хмуро глядя в сторону Мэйгара.

— Окей, — он почувствовал, как его губы поджались. — А ты? Ты в порядке? Тебе потребовалось время, чтобы ответить…

— Я в порядке, брат, — заверил его Врег. — Просто координирую логистику для Адипана. Клянусь, он дал мне эту работу только для того, чтобы позлить меня.

Джон почувствовал, что расслабляется.

— Оу. Окей.

Взглянув на Мэйгара, который хмуро уставился на него, Джон закатил глаза. Переключившись на обычное голосовое общение, он адресовал свои следующие слова молодому видящему.

— …Понял, — сказал он. — Я приведу его обратно. Но могу я попросить остальных вырубить его, прежде чем он сядет в лодку? — Джон удивлённо поднял бровь, глядя на Мэйгара. — Или для этого он должен сначала открыто воспротивиться приказу?

Врег на другом конце линии рассмеялся.

Мэйгар бросил на него непонимающий, но раздражённый взгляд.

— О чём, бл*дь, ты говоришь? Кто это?

Не обращая внимания на вопрос собеседника, Джон снова сосредоточился на Вреге.

— Я заберу того, что внизу, а потом отправлюсь обратно.

— Будь осторожен, ilyo, — предупредил Врег. — Судя по тому, что говорит Адипан, этот Дульгар хочет иметь собственных маленьких телекинетических видящих. Если он поймёт, что не сможет получить это через твою сестру, он действительно может нацелиться на Мэйгара. Так что защити этого несносного ублюдка. И скажи ему, что если он не будет хорошо себя вести, я сам надеру ему задницу, когда вы вернётесь сюда.

Джон кивнул. Отключившись, он выдохнул, борясь с той частью себя, которая хотела беспокоиться о Вреге. После недолгого колебания он вернулся и встал рядом с остальными.

— Мы уходим, — сказал он Мэйгару.

— Что? — глаза Мэйгара прищурились. — Все мы?

— Нет. Ты и я, — Джон посмотрел на Юми. — Балидор хочет, чтобы вы с Джорагом забрали оставшихся наверху Списочников, — вспомнив о том, что всё ещё находился в баре, Джон посмотрел на Мэйгара. — Здесь внизу есть ещё один. Мы с тобой его заберём. И сопроводим к лодке на обратном пути.

Юми кивнула, кивком головы приглашая Деймона следовать за ней к лифтам.

Мэйгар нахмурился, глядя, как двое других уходят.

Джон не стал ждать. Повернувшись, он направился к двум факелам, обрамлявшим восьмифутовые, ярко украшенные, чёрные с золотом двери в гостиную Калькутты.

Раздражённо вздохнув, Мэйгар поправил ремень автомата на плече и последовал за ним.

Глава 9 Плохие новости

— Да, мы поймали его, — я повернула голову, хмуро глядя туда, где Ревик крепко держал Дульгара за горло, прижав его к стене.

— …Не то чтобы это принесло нам много пользы, — раздражённо добавила я.

Я посмотрела на часы, встроенные в стену, и нахмурилась.

В эти дни мне казалось, что всё, что мы делаем, вращается вокруг проклятых часов.

Я не чувствовала Тень где-то рядом с нами, но я никогда не могла его ощутить, пока он не оказывался здесь. Это было похоже на радиомолчание… а потом бац. Из ниоткуда он нацеливался на свет Ревика. Нам приходилось подключать каждого разведчика, который у нас имелся, к команде защиты, и этого все равно не всегда оказывалось достаточно.

Когда он пробился в последний раз, Ревик вышел из строя на несколько дней.

Более того, нам нужно беспокоиться не только о свете Ревика.

Тень преследовал нас и в физическом мире, используя свет Ревика, чтобы точно определить наше местоположение. В прошлом он нападал на нас с лодок, самолётов, ракет. Однажды он даже атаковал нас из спутниковой лазерной пушки. К счастью, в тот раз мы были на берегу, а не на авианосце, и Викрам вовремя засек нацеливавшуюся пушку, чтобы мы смогли найти укрытие.

Учитывая это, мы вообще не могли играть со временем.

Мы находились слишком близко к Гонконгу, чтобы иметь какое-либо окно для действий. Этот факт был встроен в каждый план на случай непредвиденных обстоятельств, который мы разработали для этой операции.

Балидор донимал нас этим несколько дней.

— Элисон? — лидер Адипана всё ещё находился на другом конце провода. — Что это значит? Почему это не принесло вам никакой пользы?

Я оглядела каменный туннель, слегка поморщившись от запаха, который более чем намекал на канализацию, хотя сама вода выглядела чистой.

Я окинула то место повторным взглядом, когда увидела охранника Легиона Огня, осторожно крадущегося вокруг выступа слева от меня. Он балансировал на выступе, который окаймлял канал с нашей стороны, и очевидно, пытался подкрасться к Ревику, стоявшему к нему спиной.

Я снова сфокусировала свет, на мгновение забыв, что Балидор задал мне вопрос.

Я послала тяжёлый заряд aleimi, сбив охранника с ног.

Он неуклюже повалился, падая в единственном возможном направлении — в воду.

Ревик обернулся на всплеск. Нахмурившись, он посмотрел на канал, потом на тело, плывущее мимо в быстром потоке воды. Я заметила, как он изогнул бровь, прежде чем взглянуть на меня.

«Спасибо, детка».

«De nada»[1].

Его рука на шее Дульгара так и не разжалась.

Погрузившись глубже в Барьер, я ещё раз просканировала окружение, убедившись, что поблизости нет никаких других сюрпризов.

— А ты как думаешь, ‘Дори, что это значит? — запоздало ответила я, испуская вздох.

— Их уже нет? — спросил Балидор. — Видящих из Списка?

Я наблюдала, как Дульгар смотрит на Ревика остекленевшими глазами.

Невысокий видящий схватил Ревика за руку обеими ладонями, но перестал сопротивляться. Я знала, что Ревик читает его, пытаясь найти все оставшиеся детали, прежде чем нам придётся уйти. Я также знала, что он, вероятно, успокоил Дульгара своим светом, учитывая, что эти ранее пронзительные золотые глаза теперь выглядели пустыми, безжизненными. Ревик не настолько крепко держал его за горло, чтобы сделать это, перекрыв ему доступ воздуха.

У меня не осталось большой надежды, что Ревик найдёт что-то особенно полезное помимо того, что мы уже обнаружили. С другой стороны, в данный момент я чувствовала себя чертовски раздражённой и одураченной.

Мы теряли позиции. Я чувствовала это в своём свете.

Снова сосредоточившись на коммуникаторе, я нахмурилась.

— Да, они уже в Дубае, — прямо сказала я.

— Они уже добрались до Дубая? Вы уверены? Нет никаких шансов, что они ещё находятся в пути, и мы могли бы…

— Нет, — отрезала я. — Они там. Ревик узнал имя покупателя. Во всяком случае, то имя, которое известно Дульгару, — я выдохнула, позволив разочарованию проступить в моём голосе. — Я не знаю, настоящее ли это имя, но Ревик вспомнил его по одной из записей о продажах, так что это, по крайней мере, псевдоним, который использовался раньше, — я пожала плечами. — Всё гораздо хуже, ‘Дор. Этот парень определённо коллекционирует Списочников. По крайней мере, видящих. Мы ничего не знаем относительно людей. Но у него определённо есть своя копия части Списка видящих.

Молчание на линии затянулось.

Затем Балидор тихо щёлкнул. Я также почувствовала от него настоящий пульс раздражения.

— Как ты думаешь, они знали, что мы идём сюда? — спросил он.

Я прикусила губу, глядя на Ревика.

Я знала, о чём спрашивал меня Балидор, по крайней мере, частично. Он хотел знать, не думаю ли я, что Тень нашёл способ взломать свет Ревика… то есть, в обход установленных нами протоколов безопасности.

Он хотел знать, не думаю ли я, что с нами играют.

Я изучала спину Ревика, внимательно просматривая его свет, ища слежку. Я знала, что его высшие структуры несмотря ни на что оставались связанными с Тенью, но я также знала, что это те части, из которых Тень не мог легко извлечь информацию или использовать их для манипуляции.

Эти высшие структуры действовали в своей собственной плоскости.

Я задавалась вопросом, вдруг какой-то эффект просачивания от его более высоких к более низким структурам вызвал задержку между тем, когда Ревик покинул Резервуар, и тем, когда Тень мог вытащить из него полезную информацию. Мы также предположили, что Тени может потребоваться столько же времени, чтобы пробраться мимо самого Ревика на более высокие уровни его света, а также найти его здесь, на земле.

Мы в течение нескольких месяцев искали триггерные точки, которые Тень использовал, чтобы попасть в его свет, но кроме обычного травматического дерьма, через которое мой муж прошёл в детстве, мы не нашли ничего нового.

Я понимала, что и здесь мы что-то упускаем.

— Я не знаю, — ответила я, мой тон был ближе к сердитому. — Честно? Я так не думаю. Ревик ещё читает Дульгара, так что, возможно, он получит лучшее представление о том, как прошла сделка. Пока что он говорит, что со стороны Дульгара это была просто обычная продажа. Пусть даже цена была больше, чем обычно, и с нехарактерно специфическими запросами относительно отдельных видящих. Ревик думает, что Дульгар не хотел, чтобы мы знали, потому что он хотел продолжать притворяться, что продаст нам этих видящих.

Я раздражённо выдохнула.

— …Конечно, теперь ясно, что он не собирался нам ничего продавать. Я думаю, он решил, что иметь собственную племенную пару элерианцев — это ещё более выгодный бизнес.

Ощущение импульса гнева от Балидора немного успокоило меня.

— Ага, — я вздохнула, убирая несколько прядей волос с лица. — Какими бы ни были причины, по которым они так рассчитали время транспортировки, видящие из Списка покинули Макао больше недели назад, причём не на одном корабле. Они перенаправили световые сигнатуры обратно сюда… то есть в Макао… вот почему мы не почувствовали, как они уехали.

— Зачем им это делать? — резко спросил Балидор. — Он знал, что мы будем искать тех же самых видящих?

— Может быть, — пожала я плечами, повторяя этот жест одной рукой. — А может, и нет. По-видимому, в этих морях много пиратов. Видящие сейчас — ходовой товар, и чёрный рынок растёт, а не сокращается, особенно вокруг городов Тени. Судя по тому, что сказал мне Ревик, они просто начали принимать такие меры предосторожности во время транспортировки больших партий. Это может ничего не значить.

Я чувствовала, что Балидор тоже переваривает эту информацию.

Я ощутила, как он поднялся выше в Барьере, возможно, разговаривая с Тарси.

Через несколько секунд он щёлкнул в ответ.

— Хорошо, — сказал он отрывисто. — Мы пошлём за вами лодку по этому каналу. У нас нет времени. Теперь у меня есть ваше местоположение. Три минуты, Элисон.

Поморщившись, я подавила желание пнуть стену.

— Понятно. Нашёл ли Джон хотя бы людей-Списочников?

Балидор со щелчком выдохнул.

— Большинство из них. Некоторые таинственным образом отсутствовали. Юми говорит мне, что их сигнатуры теперь читаются как мёртвые. Так что ты была права, скорее всего, в казино и, возможно, в самом Макао, есть агенты Тени. Ещё одна причина для тебя и твоего мужа убраться оттуда к чёртовой матери, если ты простишь мне такое выражение, Высокочтимый Мост.

Я кивнула, взглянув на Ревика, потом на Дульгара.

— Дульгар? — спросила я.

Балидор щёлкнул чуть громче, но я чувствовала, что он думает.

— Если ты спрашиваешь моего совета, я бы оставил его, — сказал он после ещё одной паузы. — Легион Огня никогда не был нашим другом, но если мы не сделаем ничего непростительного, то сможем избежать добавления его к нашему списку активных и крайне раздражённых врагов. В конце концов, они намеревались поработить вас обоих. Тот факт, что вы не убили всех до единого, скорее всего, будет воспринят как своего рода сдержанность.

Я невесело хмыкнула.

— Понятно. И согласна. В любом случае, как я уже сказала, я думаю, что этот колодец уже пересох, — почувствовав пульс согласия от Ревика, когда он взглянул на меня, я нахмурилась, а мой разум вернулся к тому, что сказал Балидор. — Если он ещё не вернулся, верни Джона на корабль. И Мэйгара. Я не хочу, чтобы они приближались к этому проклятому казино, если у них здесь есть агенты.

— Мы уже в процессе с этим.

Я кивнула, но почувствовала ещё одну сильную дрожь в моём свете, когда обменялась взглядом с Ревиком.

— Хорошо, — только и сказала я.

Глава 10 Несколько странных происшествий

— Ну и где ты его в последний раз чувствовал? — проворчал Мэйгар, сурово глядя на Джона своими тёмно-карими глазами. — Или это слишком сложный вопрос для такого получервяка, как ты?

— Вообще-то это она, — сказал Джон немного вспыльчиво. — И я почувствовал её в задней части бара. Я говорил тебе… она была почти там же, где мы сейчас стоим.

Мэйгар нахмурился, подтягивая ремень винтовки повыше на плече.

— Ну и? — спросил он, оглядываясь вокруг. — Где она, чёрт возьми?

Джон закусил губу, с усилием сдерживая свой тон.

— Я сказал тебе, что я видел. Почему бы тебе не помочь мне искать, вместо того чтобы жаловаться, как засранец-переросток?

Мэйгар нахмурился.

Не обращая на него внимания, Джон оглядел тускло освещённый зал с разбросанными по нему круглыми чёрными столиками для коктейлей и стульями с красной обивкой. Стулья были с высокими спинками, ярко окрашенные и пушистые, как будто родом из «Алисы в Стране чудес» — не те безликие хромированные и виниловые сиденья, обычно встречающиеся в барах. С другой стороны, весь этот курорт, казалось, сводился к комфорту и избытку, даже когда это не имело никакого смысла.

Джон перевёл взгляд на сцену, возвышавшуюся над зоной отдыха, освещённой зелёными и фиолетовыми гелями. На подставке стоял единственный старомодный микрофон из мёртвого металла. Что-то похожее на шест для стриптиза занимало часть сцены позади него.

Он оглянулся на деревянный бар, где стеклянные полки были заставлены бутылками всевозможных форм и цветов. На вращающихся витринах с обеих сторон стояли блюда с оливками, сыром и нарезанным мясом. Высокие стулья с такой же пушистой обивкой стояли вокруг зеркального края.

Место выглядело и ощущалось совершенно заброшенным, но покинутым недавно.

— Ну и? — сказал Мэйгар, легонько толкнув его рукой.

— Может, ты прекратишь это делать? — нахмурившись, спросил Джон. — Иисусе. Ты как ребёнок, всё время тыкаешь меня. Ты что, не получаешь достаточно любви от «папы», Мэйгар?

Кареглазый видящий нахмурился так, что Джон пожалел о своих словах.

Он уже собирался что-то сказать, когда слева от него упал на пол и разбился вдребезги стакан, заставив их обоих подпрыгнуть.

Их головы и винтовка Мэйгара повернулись к дальнему концу комнаты.

Обернувшись, Джон увидел, как дёрнулась длинная кроваво-красная занавеска.

Поняв, что занавеска не закрывает стену, а отделяет часть комнаты, Джон бросил взгляд на Мэйгара и кивнул в ту сторону. Увидев понимание в этих тёмно-шоколадных глазах, Джон направился к той же части занавески. Мэйгар последовал за ними, прикрывая винтовкой.

Через несколько метров Джон снова остановился, позволив своему свету легонько заструиться вперёд.

Люди. По крайней мере, двое.

Конечно, это не значит, что там не будет видящих.

Это просто означало, что если они там и были, то хорошо защищены.

— Нам нужно подкрепление? — пробормотал Джон. — Балидор не хотел, чтобы мы рисковали.

Получив лишь пренебрежительное пожатие плеч от другого мужчины, Джон выдохнул, борясь с раздражением от непроницаемого выражения на лице Мэйгара. Он снова медленно двинулся вперёд, стараясь двигаться как можно тише, хотя и понимал, что в данный момент это мало что изменит.

Кто бы там ни находился, он знал, что они здесь.

Джон продолжал сканировать пространство за перегородкой, ища любые намёки на засаду. Он старался не думать о Вреге и о том, как разозлится его партнёр, если увидит его прямо сейчас.

По правде говоря, Джон больше всего беспокоился не о своей шкуре.

Джон даже представить себе не мог, что скажет ему Ревик, если он позволит этим придуркам похитить его сына.

Поколебавшись, он взглянул на Мэйгара, собираясь сказать ему, чтобы тот держался подальше…

Когда что-то вырвалось из-за красной ткани.

Джон увидел вспышку металла, когда нападавший врезался в него. Он почувствовал острую боль в боку, как раз там, где заканчивался бронежилет. Испустив вздох, он попытался отпрыгнуть назад, уклониться, но тот, кто держал его, вцепился в его одежду, отказываясь отпускать.

Боль в боку Джона усилилась.

Схватив нападавшего за руки, Джон невольно вскрикнул.

Рядом с ним появился Мэйгар. Джон увидел, как приклад винтовки видящего замахнулся назад, и на мгновение ему показалось, что Мэйгар вот-вот ударит его по лицу, но тут Мэйгар шарахнул прикладом по черепу того, кто его держал.

Сила удара заставила нападавшего ещё сильнее врезаться в тело Джона.

Колено Джона подогнулось, отчасти от удара тупым предметом, отчасти от шока. В следующее мгновение он оказался лежащим на спине, а нападавший валялся на нём без сознания.

— Господи Иисусе! — выдохнул он. — Убери её нах*й с меня!

Мэйгар наклонился к нему. Он схватил одежду молодой женщины, лежащей на нём — Джон всё ещё не мог сказать, была ли она видящей или человеком — и бесцеремонно стащил её с Джона за кожаную куртку, которую она носила.

Джон издал ещё более протяжный крик, когда боль в боку резко усилилась.

Мэйгар бесцеремонно швырнул её на спину возле ряда пушистых барных стульев. Джон мельком увидел в её руке длинный клинок, теперь покрытый тёмно-красной кровью. Тяжело вздохнув, он зажал рукой дыру в боку, стараясь не потерять сознание.

— С тобой всё в порядке, брат? — спросил Мэйгар, опускаясь на одно колено.

Джон поднял глаза, прикусил губу и поморщился, отчасти чтобы не закричать на него.

Всё ещё глядя на Джона, а теперь, очевидно, увидев кровь, Мэйгар перевёл взгляд на женщину, лежащую на полу, и заметил окровавленный нож, который она сжимала в руке с побелевшими костяшками пальцев.

— Gaos, — выдохнул он. — Эта сука тебя ранила.

Он потянулся к ране, но Джон оттолкнул его руку.

— Нет, — выдавил он. — Прикрой нас, чёрт побери. Посмотри, кто ещё там есть… просто будь осторожен. Я отправлю Врегу удостоверение личности той, кого ты только что вырубил, — стараясь дышать и думать, он оторвал руку от колотой раны, вглядываясь в неё. Помолчав, он покачал головой. — Если будешь говорить с кем-нибудь с авианосца, не говори им об этом.

— А почему нет, чёрт возьми? — Мэйгар нахмурился, когда его рука была на полпути к гарнитуре. — Она ударила тебя ножом, брат. Там могут быть внутренние повреждения.

Джон невесело рассмеялся.

— Эта мысль приходила мне в голову. Но я не уверен, что если Врег слетит с катушек и пришлёт сюда кавалерию, чтобы расстрелять всё это место, то это как-то исцелит мою рану, брат. Плохие новости могут подождать. Давай сначала найдём Списочника.

Джон поморщился, когда перенёс свой вес, пытаясь подняться в сидячее положение и прижимая ладонь к ране.

Мэйгар пропустил мимо ушей обращение «брат», не сказав ни слова, как и Джон. Щёлкнув зубами, темноглазый видящий выдохнул.

— Ладно. Но позволь мне хотя бы наложить на него полевую повязку…

— Чуть-чуть позже, — Джон, поморщившись, указал на занавеску. — Сначала посмотри там. Иначе всё это окажется напрасным. Просто будь осторожен, — повторил он ещё резче. — Я серьёзно, Мэйгар. Я не хочу, чтобы твой «папа» пырнул меня во второй раз.

Мэйгар хмыкнул и покраснел.

— Как скажешь.

Поправив винтовку в руках, он повернулся к красной бархатной занавеске. Прежде чем он успел сделать шаг в этом направлении…

Занавеска отодвинулась во второй раз.

В этот раз оттуда вышли неспешными, медленными шагами.

Джон уставился на мускулистого видящего.

На сей раз это без сомнений был видящий, с золотистыми прядями в чёрных волосах и светло-зелёными глазами, почти такого же цвета, как у Элли. Необычное кольцо бледно-фиалкового цвета окружало наружный край его радужек, странным образом напоминая Джону о дочери Ревика и Элли. Хоть цвета не были теми же самыми, он больше ни у кого не видел глаз с такими обрамлёнными радужками.

Взгляд Джона скользнул вниз.

Видящий держал в руках автоматическую винтовку.

Джон сглотнул, покосившись на Мэйгара перед тем, как снова вернуть взгляд к странному видящему. Мужчина был одет в тёмно-зелёный бронированный жилет, обхватывавший его грудь, тяжёлые армейские ботинки, а на толстом кожаном ремне висело нечто похожее на короткий меч. Винтовка, которую он носил в качестве основного оружия, была более старой модели по сравнению с тем, что использовали их люди — по крайней мере, с тех пор, как Ревик занялся вооружением. Но винтовка всё равно выглядела довольно внушительно.

Джон заметил тёмно-зелёную органику, встроенную в ещё более тёмный серый металл. Он насчитал два пистолета, пристёгнутых к бёдрам видящего.

Он не был одет в чёрное, как Легион Огня.

Он не носил их дрянную нарукавную повязку.

На самом деле, если бы Джон не знал в лицо и по имени каждого видящего, высадившегося с ними на этой миссии, он мог бы подумать, что это кто-то из их людей.

Он был привлекательным. Необычайно, поразительно, обезоруживающе привлекательным, даже в сравнении с Балидором. Он был настолько красив, что Джон в высшей степени сомневался, что он мог встретить его и не запомнить его лица. Его скульптурные губы были красивы даже по меркам видящих. Высокие скулы и слегка раскосые глаза усложняли определение его национальности ещё сильнее, чем в случае с Ревиком. Он был высоким, ростом почти с Ревика, и обладал причудливо царственной манерой держаться, как будто в другой жизни он был рождён королём или принцем.

Он ощущался как… Адипан.

Определённо разведчик. Наверняка с высоким рангом.

Он обладал той хрустальной ясностью в свете, которую Джон ассоциировал с Балидором. Та же частота света нередко встречалась в видящих Балидора, которые обладали самой отменной выучкой — которые работали и тренировались в Памире с самого детства. Многие подопечные Балидора в Адипане были примерно одного возраста с этим загадочным видящим, которому по прикидкам Джона было где-то 300–400 лет.

Так что да… ровесник Врега, плюс-минус.

— Да, — пробормотал Мэйгар, взглянув на него.

Джон не был уверен, на какую из его мыслей Мэйгар ответил, а может, и на все сразу. Судя по ощущению, которое он получил от света другого мужчины, он подозревал, что ответ «да» был на все мысли.

— Да, — повторил Мэйгар.

Мэйгар не сводил глаз с таинственного гостя.

Увидев руки Мэйгара, вытянутые по бокам — практически в жесте видящих, призывающем к миру — Джон собрал в голове ещё кое-что. На самом деле, самая важная деталь в присутствии этого нового видящего до сих пор полностью ускользала от внимания Джона.

Видящий направил на него своё автоматическое оружие.

— Кто вы? — спросил зеленоглазый видящий.

Сглотнув, Джон взглянул на Мэйгара.

Он чувствовал, как Мэйгар обдумывает возможность напасть на этого таинственного видящего, и ему не нравились его шансы. Мужчина стоял слишком близко к Джону; Мэйгар боялся, что зацепит Джона осколками, если попытается взорвать его винтовку телекинезом.

В какой-то момент Джон ощутил ещё менее утешительную мысль Мэйгара о том, что он, вероятно, не сможет использовать свой телекинез достаточно точно, чтобы остановить пулю в воздухе. Очевидно, Мэйгар видел, как Ревик делал это, но был менее уверен в своей способности справиться с такой задачей.

Джон также заметил, что Мэйгар беспокоится, не придётся ли ему объяснять остальным, как из-за него убили Джона. Его передёрнуло при мысли о том, что придётся рассказать Ревику и Элли — даже помимо того, что придётся рассказать Врегу, который, как он догадывался, скорее всего, попытается убить его.

Прищёлкнув себе под нос, Джон бросил на Мэйгара раздражённый взгляд.

Затем он решил взять дело в свои руки. С трудом поднявшись на колени, он стиснул зубы, по-прежнему держась за бок. Ухватившись за ближайший табурет, он с его помощью поднялся на ноги.

Несколько секунд он просто стоял, тяжело дыша и сгорбившись, используя пушистый красный стул для равновесия. Он адресовал свою гримасу странному видящему.

— Мы люди, которые не причинили тебе вреда… и не пытались пырнуть тебя, брат, — заметил он.

— Я тоже этого не делал, — сказал зеленоглазый видящий, глядя на окровавленную руку Джона, прижатую к его боку. — И я не просил её нападать на тебя, брат. Ты собираешься сказать мне, кто ты? Или я должен догадаться?

Услышав веселье в словах собеседника, Джон тихонько щёлкнул и покачал головой, глядя на Мэйгара.

Долбаные разведчики и их постоянная, неумолимая скрытность.

Сын Ревика выглядел теперь откровенно настороженным и, возможно, готовым сделать что-то действительно глупое. Поняв, что ему нужно предотвратить это, Джон выпрямился во весь рост, глядя на красивого видящего, и заговорил напряжённым голосом.

— Мы не причиним вам вреда, — сказал Джон.

— В твоём случае я в этом не сомневаюсь, — сказал таинственный видящий, более многозначительно взглянув на Мэйгара. — В его случае я менее уверен, — зелёные глаза сузились. — Ты можешь сказать ему, чтобы он отступил? Ты же здесь руководишь, na?

Джон вздохнул. Свои слова он адресовал Мэйгару.

— Ничего не делай, Мэйгар.

Мэйгар хмыкнул, бросив на него жёсткий взгляд.

Но он не стал спорить. Что-то в его свете слегка разрядилось, как раз когда он опустил оружие. Джон увидел, как зеленоглазый видящий пристально посмотрел на него, когда свет Мэйгара изменился, прямо перед тем, как его глаза расширились, фокусируясь над головой Мэйгара.

— Кто он? — спросил он, обращаясь к Джону.

— Он видящий, — парировал Джон.

Зелёные глаза сфокусировались, встретившись с глазами Джона. Джон держал свой разум совершенно пустым.

Он почувствовал, что таинственный видящий подумывал настоять, но внезапно решил этого не делать.

— Я тебя знаю, брат? — спросил он Джона.

— Сомневаюсь, — сказал Джон. — Ты должен знать, что мы не местные.

— Откуда вы родом?

— Зачем тебе эта информация, брат? — спросил Джон, поддерживая диалог на том же официальном прекси. — Это обязательно должен быть допрос? Мы ясно дали понять, что не имеем никаких враждебных намерений по отношению к тебе. Мы опустили оружие. И всё же ты продолжаешь наставлять на меня винтовку.

Красивый видящий нахмурился, но ничего не ответил.

Джон изо всех сил старался держать свой свет нейтральным, а главное, скрывать любую информацию об Элли, Ревике или самом Мэйгаре. Кем бы ни был этот странный видящий, Джон вынужден был предполагать, что он может читать их обоих, по крайней мере, в некоторой степени, несмотря на мобильную конструкцию вокруг него и Мэйгара. Джон также ощущал самые края подвижной конструкции вокруг зеленоглазого видящего, но он не был знаком ни со структурами, ни с оттенками этой конструкции, так же как и с самим видящим.

— Я всё же знаю тебя, — сказал зеленоглазый видящий. В его голосе прозвучала нотка недоверия, когда он продолжил смотреть на Джона широко раскрытыми глазами. — Но что случилось с твоим светом, кузен? — он тихо фыркнул, словно услышав собственные слова. — Честно говоря, думаю, я с первого раза угадал правильно. Теперь ты брат, а не кузен. Во всяком случае, я никогда бы тебя не узнал. Но ведь когда-то ты был человеком, не так ли? Ты родился в той расе?

Стоявший рядом с Джоном Мэйгар напрягся.

Красивый видящий, казалось, ничего не заметил. Он открыто уставился на Джона, в его голосе звучало изумление.

— Gaos, — пробормотал он, слегка расфокусировав взгляд, пока рассматривал свет Джона. — Видимо, кроссовер оказался правдой. Я даже представить себе не могу, какой это был шок…

Мэйгар напрягся ещё больше, его глаза метнулись к Джону.

Почувствовав, что свет Мэйгара начинает заряжаться во второй раз, Джон бросил на него предостерегающий взгляд, незаметно отводя глаза.

Он оглянулся на зеленоглазого видящего, который всё ещё держал ружье наготове.

— Кто ты такой? — Джон пристально посмотрел на него, все ещё пытаясь защитить свой свет. — Может, начнём с этого? Или только ты можешь задавать вопросы?

Он боролся со своими противоречивыми чувствами. Хотя этот новый видящий мог принадлежать Тени, Джон всё никак не улавливал это в его свете. Если он действительно принадлежал Тени, то находился под довольно жёсткой защитой и, по крайней мере, одним набором aleimi-фронтов.

По правде говоря, зеленоглазый видящий не мог ощущаться ещё более непохожим на Тень.

Его свет продолжал напоминать Джону Балидора, а теперь даже немного Вэша.

Он задался вопросом, сможет ли послать быструю вспышку на корабль, не будучи застреленным, хотя бы для того, чтобы отправить предупреждение…

…когда красивый видящий удивил его, одарив тёплой улыбкой.

Сделав это, он опустил своё чудовищно выглядящее органическое оружие.

— Я Даледжем, Дитя Моста, — сказал он, и уголки его губы поднялись ещё выше. — А ты — Джонатан Себастьян Тейлор, иначе известный как Рыцарь, лидер человеческого сопротивления. Ты также возлюбленный брат и воин моей госпожи… и причина, по которой она выбрала Сан-Франциско, чтобы ждать открытия Смещения.

Джон молча смотрел в эти зелёные с фиолетовым глаза.

Честно говоря, он был бы менее удивлён, если бы этот парень объявил, что он король Сиама.

Глава 11 Кто этот парень, бл*дь?!

Я отключилась от Барьера, подавляя жёсткие нотки страха и гнева, одолевавшие мой свет.

Я почти ничего не чувствовала от стоящего передо мной видящего.

Но я знала, что проблема не в этом.

По правде говоря, я не знала, в чём проблема, чёрт подери.

Я попыталась сосредоточиться на том, что могла бы измерить… своим умом, своим светом.

Его свет казался чистым. Я чувствовала проблески структур Адипана, как и намекнул Джон по коммуникатору. Он был красив, почти потрясающе красив. У него не то лицо, которое можно забыть, поэтому я знала, что никогда не встречала его раньше.

Но то, что сводило меня с ума, парило где-то вне досягаемости.

Привкус этого плавал вокруг моего света, пробуждая воспоминания и эмоции… безопасность, любовь, тоску, душевную боль, смятение, ужас, заброшенность. Из-за накатывающих и разбивающихся эмоциональных волн было трудно дышать, даже думать о том, что происходит.

Я уставилась на него, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не закричать на него.

Мне пришлось сдерживать себя усилием воли, чтобы не ударить его кулаками, не столкнуть с пирса в воду.

Я не знала его лица, но всё же знала.

Я не знала его, но всё же знала.

Я ненавидела его, но что-то в нём было чертовски знакомым.

Что-то в нём напоминало дом.

Я даже не пыталась скрыть свой гнев.

— Кто это? — потребовала я, но не стала дожидаться его ответа. — И что такое «Дитя Моста», бл*дь?

Мои слова были встречены молчанием.

Зеленоглазый видящий с антикварной винтовкой был не единственным, кто хранил молчание. Балидор и Ревик тоже не двигались и не разговаривали. Поскольку они были единственными людьми, стоявшими рядом со мной и зеленоглазым видящим на пирсе, я изо всех сил старалась не наброситься на них с такой же яростью.

Они оба вели себя чертовски странно.

Они не обезоружили незнакомого видящего, что было довольно нетипично.

Ревик даже не упомянул о том, чтобы разоружить его… несмотря на то, что многие люди хотели убить нас прямо сейчас, меня в особенности.

И что ещё более странно, ни Ревик, ни Балидор не проявляли особого интереса к группе, от имени которой якобы говорил этот видящий. Ревик не задал странному видящему ни единого вопроса. Они не спрашивали его, что он делает в Макао. Они не спрашивали его, откуда он знает Джона, или меня, или их обоих. Они, казалось, открыто не желали каким-либо образом оспаривать его авторитет.

Хуже того, они не дали никакого объяснения своему поведению. Как будто Балидор и Ревик одновременно лишились дара речи.

Поэтому любые попытки допроса ложились на мои плечи.

Не помогало и то, что я чувствовала, как с Ревиком происходит нечто странное, даже если не считать его молчания.

Он ощущался неуравновешенным.

Даже сейчас, глядя в лицо зеленоглазому видящему, я чувствовала, что Ревик пристально смотрит на него, осторожно изучая его лицо и свет с места, где он стоял позади меня. Он оставался позади меня всё время, пока я разговаривала с другим видящим, что тоже на него не похоже. Молчаливость немного больше в его духе, но не так же, не во время проклятой военной операции.

На самом деле, никто, кроме меня, практически ничего не говорил, включая странного видящего.

Мы вчетвером стояли в конце причала, где впервые высадились на берег, окружённые китайскими фонариками и плещущимися волнами. На заднем плане отель оставался погружённым в темноту, если не считать нескольких костров, которые я видела на террасе пентхауса.

У нас оставалось меньше двадцати минут.

Что же касается самого загадочного видящего, то он был до подобострастия почтителен ко мне. Он лишь в самых туманных выражениях объяснил, кто он такой и что здесь делает. Он никогда не обращался к Ревику напрямую, но я чувствовала, что большая часть его внимания сосредоточена на нём и в меньшей степени на мне.

Несмотря на то, что Балидор в основном игнорировал другого мужчину, он, казалось, был полон решимости поговорить с зеленоглазым видящим. Ни один из них не сказал ничего, что имело бы смысл, но и не сделал попытки закончить встречу.

Почувствовав, что Ревик снова смотрит на видящего, я напряглась.

Его свет стал расплывчатым прежде, чем я смогла разглядеть то, что лежало за этим, что только ещё больше расстроило меня. Я уже знала, что Ревик знаком с этим видящим. Я почувствовала это в нём, как только он взглянул на него. Более того, он не просто удивился, увидев его здесь — он был ошеломлён, возможно, даже пребывал в полном шоке.

Ревик до сих пор смотрел на него так, словно не мог поверить, что тот жив.

Гораздо больше меня беспокоило то, что Ревик пытался скрыть от меня свою реакцию — то есть, в особенности от меня — чего он почти никогда уже не делал. Я ненавидела уклончивость, которую ощущала там. Я ненавидела привкус чувства вины. Это бесило меня даже больше, чем эмоции, бурлящие в какой-то другой области моего света и делающие мои собственные реакции ещё хуже.

Но одно ясно.

Вид этого грёбаного видящего расстроил моего мужа.

Что-то в этом признании заставило меня взглянуть на странного видящего с неприкрытой враждебностью. Я понимала, что это нерационально, но мне было всё равно.

В сочетании с проигрышем видящих из Списка какому-то шейху-работорговцу в Дубае и ножевым ранением Джона, этот парень выбрал плохую ночь, чтобы морочить мне голову.

— Объясни мне ещё раз, — попросила я, стараясь говорить спокойно. Услышав тишину, которую вызвали мои слова, я подняла запястье Ревика, многозначительно глядя на циферблат старомодных часов, которые он носил. — На этот раз не так туманно, если не возражаешь. У нас время поджимает.

Зеленоглазый видящий вздохнул и посмотрел на Балидора.

Балидор посмотрел на меня, потом виновато пожал одним плечом.

Честно говоря, я не могла сказать, извинялся ли он передо мной или за меня.

Мои челюсти напряглись, но прежде чем я успела заговорить, Балидор прочистил горло. Повернувшись к нашему загадочному парню, он ответил видящему достаточно долгим взглядом, чтобы я почувствовала и увидела, как что-то пронеслось между ними. Меня снова поразило, что Балидор тоже знал этого парня.

— …Это похоже на культ, — огрызнулась я, глядя на них обоих, когда они повернулись.

Балидор поморщился от чего-то в моём выражении лица, выглядя смутно пойманным с поличным.

— Мне не нужен ещё один грёбаный культ, Адипан Балидор, — произнесла я. — Последнее, что нам нужно — это наплыв толпы фанатиков. Я говорю «нет». Альянс — прекрасно. Но только не на моём проклятом корабле.

Ревик мягко положил руку мне на плечо сзади.

Я почувствовала там тепло, тихое успокоение, но мне пришлось прикусить губу, чтобы не огрызнуться и на него тоже. Не помогало и то, что наш таинственный гость снова уставился на Ревика. Он посмотрел на его лицо, прямо перед тем, как его взгляд сфокусировался на руке Ревика на моём плече.

Отлично. Он ещё более дерьмово скрывал свои эмоциональные реакции, чем Ревик.

Я видела, как он уставился на лицо Ревика после того, как я подумала об этом, и его лицо выражало что-то вроде неверия, как будто он тоже не мог поверить, что Ревик стоит там. И конечно, многие люди смотрели на нас с Ревиком так, учитывая, кем мы являлись, но тут что-то другое.

Это что-то личное.

Как и Ревик, Балидор, похоже, почувствовал, что я близка к срыву. Он послал мне ободряющий импульс тепла.

«Всё хорошо, Элли. Он не представляет для нас угрозы».

Прикусив губу, я сердито уставилась на него, но Балидор опять смотрел на зеленоглазого видящего. И вновь я ощутила, как между ними двоими что-то пронеслось.

— Кто этот парень, бл*дь?! — взорвалась я.

Ревик позади меня подпрыгнул.

Выйдя из-под руки Ревика, я посмотрела на него и зеленоглазого видящего. Затем перевела взгляд на Балидора.

Мягко прищёлкнув, Ревик отвёл глаза. И Балидор тоже.

Зеленоглазый видящий встретился со мной взглядом, но когда я увидела там извинение, это лишь сильнее распалило меня. Уставившись на него, я с такой силой стиснула челюсти, что стало больно.

Однако обращалась я к Балидору и Ревику.

— Вы оба действительно будете и дальше притворяться, будто вы его не знаете? — я наградила Балидора жёстким взглядом, когда Ревик продолжил избегать моего взгляда. — Потому что вам это удаётся отстойно. И ему тоже, — добавила я, сердитым взмахом запястья указав на незнакомца.

— Элли, успокойся, — сказал Ревик. — Пожалуйста.

Осознав, что мой свет наэлектризовывается, я постаралась контролировать себя, только тогда поняв, что мои глаза светятся. Я знала, что реагирую излишне остро. Логически, более упорядоченными частями своего разума я это знала. Проблема в том, что большей части меня так не казалось.

Мне не казалось, что я реагирую слишком остро.

Наградив Ревика ещё более жёстким взглядом, я вздрогнула, увидев, что он избегает моего взгляда.

«Ты действительно мне не скажешь? Серьёзно?»

Он тихо щёлкнул языком, но встретился со мной взглядом.

«Не здесь, — послал он тихим, едва слышным шёпотом. — Я скажу тебе, Элли. Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать. Но не здесь. Мы можем поговорить на корабле?»

Закусив губу, я перевела взгляд на зеленоглазого видящего.

— Послушай, извини, если я была груба, — сказала я отрывисто. — Но часики тикают, и это была дерьмовая ночь. Если ты хочешь подняться на борт, мы можем закончить это там. Если Балидор поручится за тебя, и мой муж тебе доверяет… а это очевидно так… Я не собираюсь с этим спорить.

Я показала на Ревика за своей спиной, не глядя на него.

— Но мы должны отвести его на корабль. Сейчас же. Ты это понимаешь? — когда зеленоглазый видящий ничего не сказал и не изменил выражения лица, я посмотрела на Балидора. — Он ведь понимает это, верно? Или я не должна объяснять, что значительная часть цивилизованного мира хочет нашей смерти?

Балидор собрался было ответить.

Прежде чем он успел это сделать, зеленоглазый видящий удивил меня.

Негромко щёлкнув, он сделал отрицательное движение одной рукой, его свет излучал сожаление, но также и своего рода усиленную вежливость. Он шагнул ко мне.

Это движение заставило меня напрячься, мой свет вспыхнул.

Видящий тут же остановился. После лёгкой паузы он почтительно поклонился.

— Мои глубочайшие извинения, уважаемая сестра, — сказал он, используя официальный прекси. — Я вижу, что это я в действительности был груб. Я хочу, чтобы ты знала — я прежде всего служу тебе. Это моя клятва. Кроме того, я не хочу причинять тебе беспокойства… — его глаза метнулись к Ревику. — …На любом фронте, возлюбленная сестра. Но сейчас я не могу сопровождать вас на корабль. Я должен вернуться к своим людям, потому что я тоже на задании. Как и у вас, у нас есть строгие временные рамки, и я уже превысил эти ограничения.

Прикусив губу от неясности этого ответа, я сделала над собой усилие, чтобы не попытаться прочитать его, что действительно было бы грубо.

— Тогда чего же ты хочешь? — спросила я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал вежливо. — Сейчас, я имею в виду. Почему мы всё ещё стоим здесь?

Видящий выпрямился из поклона.

Глядя на его лицо, я невольно вновь обратила внимание на его внешность. У него было скуластое лицо со смуглой, почти оливковой кожей, а также другие характерные для видящих черты: скульптурные губы и эти большие, потрясающие глаза, светло-зелёные с чем-то вроде фиалкового кольца вокруг радужки. Оба цвета оставались странно заметными даже в тусклом свете доков.

Он был похож на кинозвезду.

Он обладал такой же манерой держаться, такой же внешностью, приковывавшей взгляды.

Таким же типом голоса.

— Прямо сейчас я хочу от тебя двух вещей, Высокочтимая Сестра, — серьёзно сказал он. — С твоего разрешения, я хотел бы установить защищённый канал связи между твоими и моими людьми через Адипана Балидора, чтобы мы могли организовать более официальную встречу в будущем, — когда я слегка нетерпеливо кивнула в знак согласия, видящий заколебался, глядя прямо на Ревика. — …Я также хотел бы попросить минутку, чтобы поговорить с твоим мужем. Наедине. Если это приемлемо для вас обоих.

Я напряглась, стиснув зубы.

Я чувствовала, что Ревик позади меня тоже напрягся.

Затем он послал мне мягкий импульс тепла.

«Всё нормально, — послал он. — Я сделаю это. Всё нормально».

Я почувствовала нежелание в его свете, и это стремление защитить в моём свете вспыхнул ещё жарче.

«Всё в порядке, Элли, — повторил он. — Меня это вполне устраивает».

«А может, меня не устраивает», — возразила я.

Когда он не ответил, я выдохнула, не скрывая раздражения и на этот раз. Я снова сосредоточилась на зеленоглазом видящем.

— Мой муж согласен, — коротко ответила я.

— Значит ли это, что ты не согласна, Высокочтимый Мост? — вежливо спросил видящий.

Я почувствовала, как мои челюсти напряглись ещё сильнее. Мне не понравился намёк на то, что он знал, что произошло между мной и Ревиком только что. Я почувствовала, как видящий отступил своим светом, как будто осознав ошибку. Отвернувшись, я изо всех сил пыталась контролировать свой свет, глядя на воду и едва слышно прищёлкнув языком.

— Не имеет значения, что я думаю, — сказала я решительно.

Я демонстративно отступила в сторону. Только тогда я осознала, что до сих пор даже более явно стояла между Ревиком и этим другим видящим, чем сам Ревик. Мне было некомфортно отстраняться, как будто я признавала своё поражение.

— С частичным уединением, — сказала я, и в моём голосе прозвучало предостережение. Я заставила себя сделать уступчивый жест и почувствовала, как свет Ревика отреагировал. — У нас нет времени, чтобы вы уходили далеко, брат, — я указала на будку охраны в конце пирса. — Вы от силы можете уйти вон туда. У него нет времени.

Зеленоглазый видящий только вздохнул с облегчением.

— Благодарю тебя, Высокочтимый Мост, — пробормотал он.

Я наблюдала, как он вежливо жестом пригласил Ревика идти первым.

Я смотрела, как Ревик делает то, что он просил.

И снова я попыталась успокоить свой свет, скорее чувствуя, чем видя перемену в Ревике. Я видела, как его aleimi избегает света другого видящего. Эмоции, которые я чувствовала через нашу связь, ощущались смятенными и теперь граничащими с гневом. Он вдруг показался мне более юным, почти беззащитным, и что-то в том, что я увидела его с другим мужчиной, заставило меня отвести взгляд.

На этот раз я прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

***

Скрестив руки на груди, я нарочито подошла к Балидору.

Я остановилась в полуметре от того места, где заканчивались его броня и оружие.

Я уставилась на него, и мой тон был откровенно враждебным.

— Кто он такой?

Балидор тихо щёлкнул, потирая лицо рукой. Он выглядел усталым.

— Это очень старинная группировка, Высокочтимая Сестра, — сказал он, по-прежнему не глядя на меня. Он также скрестил руки на груди, но в такой манере, которая казалась оборонительной. — Я, конечно, слышал о них. Я не был в курсе их текущей деятельности, до тех пор, пока…

— Кончай нести чушь, ‘Дори. Я не спрашивала о его культе поклонения Мосту, — огрызнулась я, прикладывая усилия, чтобы не ударить его своим светом. — Я спрашивала о нём. Об этом видящем. Вон там. С Ревиком. Кто он такой, чёрт возьми? Откуда вы оба его знаете?

Балидор издал ещё один вздох с прищёлкиванием.

Повернувшись, он прищурился, уставившись на спины Ревика и другого мужчины, пока те вдвоём заходили в будку охраны, примерно в тридцати метрах от того места, где стояли мы. Когда Балидор снова посмотрел на меня, я с удивлением заметила в его глазах проблеск печали, а также что-то похожее на сострадание… или, может быть, жалость.

— Его зовут Даледжем, — просто ответил Балидор.

Что-то в том, как он это сказал, заставило меня остановиться и пристально посмотреть на него. Как обычно с Балидором, я ничего не чувствовала в его свете, даже стоя так близко к нему.

«Эта сводящая с ума непроницаемая стена Адипана».

У того видящего тоже имелась одна из этих штук — стена, которая внезапно показалась чертовски похожа на стену Балидора. Даже Джон заметил, что видящий ощущался очень похоже на Балидора.

Я уже собиралась спросить, когда что-то ударило по моему свету.

Смятение. Печаль. Страх, смешанный с горем, чем-то вроде тревоги или, может быть, неверия.

Гнев. Чертовски много гнева.

Эмоции окатили мой свет волной жара, достаточно сильной, чтобы я повернулась без раздумий. Прежде чем я успела сделать шаг, Балидор схватил меня за руку, пытаясь остановить.

— Элли. Не надо.

Я вырвалась, свирепо глядя на него.

Не думаю, что у меня в голове промелькнула хоть одна мысль, пока я быстро шагала на другую сторону пирса.

Глава 12 Застигнутые

Я находилась всего в нескольких метрах от двери в будку охраны, когда мне пришло в голову задаться вопросом, что я творю. В те несколько секунд мой разум опустел, но теперь я вспомнила.

Я сказала тому видящему, Даледжему, что дам им уединение.

Я сказала им обоим, что дам им уединение.

Значит, я сказала Ревику, что дам уединение и ему тоже.

Теперь, когда я могла видеть две фигуры, стоящие рядом в тусклом свете, я ощутила прилив дурного предчувствия, поняв, что мне грозит опасность подслушать что-то личное. Или, что ещё хуже, увидеть то, чего мне видеть не следует. В любом случае, я, вероятно, не должна находиться здесь.

Не успела я подумать об этом, как услышала голос Ревика.

— Прекрати, — прорычал он.

Более высокая, более знакомая фигура отступила от другого, толкнув его в грудь ладонью. Я снова почувствовала его гнев, ещё большее смятение, боль… Теперь я стояла достаточно близко, чтобы сила его чувств захлестнула меня, и я на мгновение закрыла глаза.

Я чувствовала, как Ревик активно отгораживает свой свет от меня и от Балидора. Почему-то это беспокоило меня больше, чем сам гнев.

— Брат… — умоляюще произнёс другой голос. — Поговори со мной. Пожалуйста.

Я видела, как он снова потянулся к Ревику.

Ревик увернулся от его руки, отталкивая её назад.

— Больше так не делай, — отрезал Ревик. — Я женат, чёрт побери! У меня с ней есть ребёнок, бл*дь. Какого хера ты тут делаешь…

— Прости! Успокойся… успокойся, да? — другой видящий поднял руку в жесте извинения и мира. — Прости меня, брат. Я не подразумевал ничего такого.

— Тогда что ты подразумеваешь? Какого хрена ты от меня хочешь?

— Я пришёл сюда не для того, чтобы доставлять тебе неприятности. Я не знал, что ты здесь. Я просто хотел поговорить с тобой несколько минут. Прошло столько времени…

— Прошло слишком много времени, брат, — холодно ответил Ревик. — Я уже не та личность, которой был тогда, Даледжем. Ты меня не знаешь…

Голос Ревика умолк.

Я застыла, когда он повернул голову.

Его светлые глаза смотрели на меня из темноты, отражая физический свет с другой стороны пирса. Я видела, как он прикрыл глаза на мгновение, прямо перед тем, как пульс страха шёпотом вышел из его света. За этим последовало ещё большее замешательство, а также столько горя, что я не могла не вздрогнуть.

Затем он повернулся, сердито глядя на другого мужчину.

— Мы закончили, — сказал он. — Мы, бл*дь, закончили. Ясно?

Окончательность в его словах прозвучала как угроза.

Другой видящий тоже уставился на меня. Я видела, как его глаза уловили выражение моего лица, даже когда он ответил на слова Ревика движением запястья. Он поднял руку выше, делая жест уважения и повиновения, характерный для титула Ревика как Меча.

— Конечно, Прославленный Брат, — пробормотал он, склонив голову.

Я заметила, что ни их глаза, ни их света не отрывались от меня по-настоящему.

Не показав другому мужчине ответного знака, Ревик вышел из будки охраны на более яркий свет пирса. Я больше не чувствовала в нём вины, когда он смотрел на меня, но ощущала гнев, и то, что могло быть разочарованием, наряду с осмотрительностью, граничащей с насторожённостью. Подойдя ко мне, он нахмурился, потом мотнул головой в сторону другого конца пирса.

— Элли, — сказал он хрипло. — Нам нужно идти.

— Ты иди вперёд, — сказала я, не сводя глаз с видящего в будке охраны.

— Элли, — прорычал Ревик. Нарочито встав в поле моего зрения, вероятно, чтобы оторвать мой взгляд от другого мужчины, он многозначительно постучал по своим часам, не обращая внимания на Даледжема. — Тик-так, жена. Я должен идти. Сейчас же.

Я повернулась и посмотрела на него.

— Я знаю. Иди вперёд.

— Элли, — сказал он, и в его голосе зазвенело раздражение. — У нас нет на это времени…

— Нет. У тебя нет на это времени, — мой голос содержал менее двусмысленное предупреждение, когда я посмотрела на него. — У меня есть всё время на свете, муж мой.

Ревик ответил мне таким же взглядом, не двигаясь.

В конце концов, я взглянула туда, где Даледжем наблюдал за нами из темноты.

— Просто дай мне несколько минут, — сказала я Ревику более спокойным голосом. — Если придётся, пошли лодку обратно. Я бы хотела поговорить с нашим другом.

Когда я снова подняла взгляд, то увидела, что глаза Ревика стали жёстче, а челюсти стиснулись.

Когда он открыл рот, чтобы возразить, я оборвала его:

— Это приказ, Ревик, — сказала я, выдержав его взгляд.

Он ответил мне таким же взглядом. Я чувствовала, как в его свете кипит борьба, но она не была направлена на меня. Тем не менее, он почти не колебался, прежде чем ответил на мои слова движением пальцев и запястья, коротким отданием чести и «да» в одном жесте.

Я заметила, как его взгляд метнулся через плечо, глаза прищурились, когда он хмуро посмотрел на мужчину, стоящего в тёмной будке охраны.

На этот раз что-то в его взгляде показалось мне настоящей угрозой.

Потом Ревик повернулся и зашагал по пирсу. Он даже не оглянулся.

Я уже давно не ощущала его свет таким закрытым. Ну, кроме тех случаев, когда мы были на работе, и тогда обычно он закрывался не от меня.

Как только он оказался вне пределов слышимости, я не стала ждать.

Подойдя к двери будки охраны, я недвусмысленно преградила путь, взявшись за края открытого дверного проёма до побеления костяшек пальцев. Я уставилась на зеленоглазого видящего с красивым лицом, даже не пытаясь скрыть свою враждебность.

— Ладно, — сказала я. — Объяснись.

— Меня зовут Даледжем, госпожа. Я…

— Это я узнала и от Балидора, — перебила я его. — Твоё имя для меня ничего не значит, брат… и я подозреваю, ты уже знаешь, что я не об этом тебя спрашиваю, — я усилием воли сохраняла спокойный тон. — Кто ты такой? Кто ты на самом деле?

— Я не лгал тебе. Я — один из Детей Моста.

— И это значит… что? Что именно?

Старший видящий выдохнул и провёл рукой по своим длинным темным волосам.

— Мы — старинная секта, уважаемая сестра, — сказал он чуть менее сдержанно. — Я вообще не знал о них, пока меня не избрали членом клуба. Это случилось несколько десятилетий назад, на моем трёхсотом году жизни. До этого я был в Адипане, откуда я и знаком с братом Балидором. И косвенно с твоим мужем.

— А кто ваш лидер? — спросила я. — Прямо сейчас? На кого ты сейчас работаешь?

Он просто смотрел на меня.

— Неужели? — произнесла я. — Мы будем играть в эту игру?

— Я не могу тебе этого сказать, Высокочтимая Сестра. Мне очень жаль, но не могу.

— Тогда ты, наверное, не удивишься, что я не могу тебе доверять, — ответила я.

Глаза Даледжема встретились с моими, прямо перед тем, как он выдохнул, один раз качнув головой.

— Нет, сестра, я не удивлён. Однако я думаю, ты можешь доверять своему мужу… и брату Балидору.

Я подавила ещё более сильный прилив ярости.

Я прикусила губу, но моё молчание длилось недолго.

— Тебе, наверное, не стоит сейчас вспоминать о моих супружеских отношениях, брат, — сказала я, понизив голос и заговорив намного холоднее. — Или говорить мне, должна ли я доверять своему мужу. Если только ты действительно не хочешь, чтобы какая-то часть твоего тела оказалась сломана. Или, может быть, вообще отделена от тела.

Я заметила, как его глаза дрогнули.

К его чести, в остальном маска разведчика не рухнула.

Определённо выучка Адипана.

— Ты должна поступать так, как считаешь нужным, Высокочтимая Сестра, — пробормотал он, кланяясь.

— Неужели? — переспросила я, изо всех сил стараясь, чтобы в моём голосе не прозвучала ярость. — Должна ли? Ну, может быть, ты скажешь мне вот что. Почему моему мужу приходится говорить тебе, чтобы ты держал свои грёбаные руки подальше от него, брат? Не один раз, а аж дважды, по крайней мере, в моём присутствии?

В тёмной будке охраны воцарилась тишина.

— Ну? — настаивала я. — Ты так хорошо справлялся. Кое-что из того, что ты сейчас сказал, действительно имело смысл. Не теряй самообладания сейчас.

Он начал делать почтительный знак Моста, но это только разозлило меня ещё больше.

— Не надо мне этого подобострастного дерьма, — огрызнулась я, крепче вцепившись в дверной проём. — Если ты такой большой мой последователь, то должен знать, что я не люблю лжецов. Особенно лжецов, которые уже дали мне достаточно вескую причину не любить их.

Помедлив, чтобы сжать челюсти, я кивнула в его сторону.

— Отвечай на вопрос, — сказал я. — Что тебе надо от Ревика? Откуда ты его знаешь?

На этот раз он открыто вздрогнул, и моя кожа вспыхнула от жара, когда я поняла, что дело в использовании имени Ревика.

— Ты собираешься мне ответить? — сердито потребовала я.

— Нет, — сказал он. Подняв глаза, он поморщился, увидев выражение моего лица, и вскинул руку в миролюбивом жесте. — Госпожа, мне очень жаль, но я не могу. Я не вправе это рассказывать. Было бы неправильно с моей стороны сказать тебе об этом. Я не подходящий человек для этого.

— Тогда кто же? — я резко махнула рукой, обводя рукой маленькую будку охраны. — Неужели здесь есть кто-то ещё, кто попросил о личной встрече с Syrimne d’ Gaos, только для того, чтобы распускать свои проклятые лапы?

Воцарилось молчание.

Видящий не опустил взгляда.

— Я имел в виду, что тебе, вероятно, следует поговорить со своим мужем, — мягко сказал он.

Я попыталась придумать, как ответить на это, и обнаружила, что не могу.

Ярость ослепила меня. Мне снова захотелось ударить видящего, ударить его по лицу, спросить, откуда я его знаю, откуда он меня знает. Вспомнив, что сказал ему Ревик, на что я практически наткнулась в те несколько секунд, когда подслушивала, я сжала челюсти, заставляя себя молчать, пока самый сильный порыв не прошёл.

Ревик пытался уговорить меня уйти вместе с ним. Он защищал этот кусок дерьма.

Он защищал его от меня.

Сглотнув, Даледжем отвёл глаза.

Я уже собиралась попробовать снова, когда он опять посмотрел на меня, встретившись со мной взглядом, и его зелёные с фиолетовым ободком глаза смотрели серьёзно. На этот раз его свет открылся по-настоящему, достаточно, чтобы я осознала, что выдерживаю его взгляд.

— Я смиренно прошу прощения, Высокочтимая Сестра, — сказал он. — Правда. Я умоляю тебя простить меня. Не только из-за того, чему ты случайно стала свидетельницей, но и за моё отсутствие самоконтроля. Просто когда я узнал, что твой муж… — он поколебался, покраснел и покачал головой. — Я забылся, сестра. Я забыл про его положение… Я забылся. Этому нет оправдания. Я никогда намеренно не причиню вреда тебе или твоему супругу. Когда я заявляю, что служу тебе превыше всех остальных, я говорю это от всего сердца. Я служу тебе, сестра — превыше его, превыше всех остальных. Клянусь своей душой, Высокочтимая Сестра.

— У тебя довольно хреновый способ продемонстрировать это, брат…

Он снова остановил меня, его голос и свет оставались деликатными.

— Я знаю, — он поднял ладони, его глаза всё ещё умоляли. — Мне очень жаль. Правда. Пожалуйста, прими мои извинения. Знай, что я приму любое возмездие, которое ты сочтёшь нужным. С радостью, Высокочтимая Сестра. И это больше никогда не повторится. Я клянусь в этом.

Глядя на него, я боролась с эмоциями, исходящими от его света.

Но даже так я не могла избавиться от этого чувства.

Я даже не могла понять, что со мной не так, не могла выразить это словами. Я силилась взять под контроль свой разум и свет, чтобы обдумать то, что он говорил, что я чувствовала от него, что я чувствовала от Ревика… то, чего я вообще якобы добивалась в этот момент, продолжая кричать на этого совершенно незнакомого мужчину.

И он был незнакомцем. Я его не знала.

Он явно не знал меня.

До меня вдруг дошло, что я вся дрожу.

Меня действительно трясло.

По странным вспышкам в темноте, когда я смотрела на него, по нечёткости его очертаний я также поняла, что мои глаза светятся.

Я не знала, был ли это только гнев, но гнев определённо являлся той частью, которую я чувствовала наиболее ясно. Ярость, на самом деле… такая сильная ярость, что мне было трудно смотреть ему в глаза, особенно стоя так близко. Мне всё ещё хотелось встряхнуть его, заставить рассказать, кто он такой, чёрт возьми, что ему нужно от меня, от Ревика, откуда они друг друга знают, почему он на самом деле здесь.

Какого чёрта он прикасался к нему?

Мне нужно уйти от этого.

Мне нужно уйти от этого.

Сейчас же.

Я отпустила края дверного проёма, пытаясь контролировать свой свет, чтобы отстраниться от его света. Я даже не взглянула на него, пятясь от двери. Звук собственного голоса удивил меня. Честно говоря, я едва узнала его.

— Держись от него подальше, — грубо произнесла я.

Мои слова вызвали у меня лёгкую тошноту. Я вытерла лицо одной рукой, чувствуя, как ладонь дрожит, и только потом поняла, что плачу. Я не смотрела на лицо другого видящего достаточно долго, чтобы оценить его реакцию. Я не стала дожидаться его ответа.

Я двинулась вперёд, не имея ни малейшего представления о том, куда иду.

Как и Ревик, я не оглядывалась назад.

Глава 13 Ревность

У меня не было ощущения, что я разговаривала с тем другим видящим очень долго.

И всё же, когда я добралась до конца пирса, там стоял только Балидор.

Он настороженно посмотрел на меня, как будто гадая, что я наделала.

Я почувствовала, что он расслабился только через несколько секунд… в тот же самый момент я ощутила, как Даледжем покинул будку охраны. Я не повернулась, чтобы посмотреть, но ощущала, как свет Балидора проследил за Даледжемом, когда тот направился к заднему входу в казино-курорт.

Из его света вышел столько ощутимый импульс облегчения, что я фыркнула.

Мой голос прозвучал слишком жёстко, чтобы убедительно сойти за шутку.

— Ты действительно думал, что я сверну ему шею, ‘Дор?

Балидор перестал следить за Даледжемом, хотя я и не смотрела, чтобы убедиться в этом. Я наблюдала, как лидер Адипана обдумывает мои слова.

Он слегка улыбнулся, затем щёлкнул себе под нос, переводя взгляд на меня.

— Признаюсь, эта мысль приходила мне в голову, Высокочтимая Сестра, — пробормотал он достаточно искренне, чтобы я ощетинилась.

Его серые глаза сделались проницательными, скользнув по мне во время паузы.

При этом он отбросил формальный плащ лидера Адипана, который он почти всегда носил в моём присутствии в эти дни. Он снова превратился в мужчину, которого я знала, с которым я когда-то дружила… с которым до сих пор дружила, даже если у нас почти никогда не было возможности поговорить по-настоящему.

— Я никогда не видел тебя такой, — сказал он. — С тобой всё в порядке, Элли?

Почему-то искреннее беспокойство в его голосе и свете заставило меня вздохнуть с облегчением. Потирая лицо одной рукой, я снова вздохнула, всё ещё пытаясь успокоиться.

Я уже почувствовала, как часть моего гнева уходит просто от того, что Балидор ослабил бдительность.

— Не знаю, — призналась я. — Это не пошло мне на пользу. Ну, ты понимаешь. В сочетании с остальным… ты знаешь, дерьмом, — прикусив губу, я уставилась в темноту океана, пытаясь словами выразить это ощущение. — Всё это, ‘Дор. Не только он, этот видящий… Даледжем, — добавила я, неопределённо махнув рукой за спину. — Это исчезновение видящих из Списка. Это свет Ревика. Это Лили, и Мэйгар… и Касс. Мои сны становятся всё хуже. Я чувствую предостережения повсюду, но ничего не вижу.

Почувствовав, что в нём, возможно, зарождается начало шутки, я подняла глаза, перебивая его взглядом, словами и светом.

— …Мы тащимся в хвосте, — сказала я. — Мы проигрываем. Тень впереди нас, и всё это ведёт к чему-то. Он закладывает фундамент для чего-то. Я чувствую, что это приближается, но не могу ничего сделать, чтобы остановить его.

Лицо Балидора стало задумчивым. Я чувствовала, что он хочет что-то сказать. Я чувствовала, что он колебался, пытаясь решить, что сказать, а потом решил не зацикливаться на этом, и его взгляд вернулся к другому концу дока.

Чувствуя это уклонение от ответа, я постаралась сдержать свой гнев.

— …И я не в восторге от того, что мой муж скрывает от меня информацию, — холодно добавила я. — Или мой собственный проклятый глава разведки выступает в этом отношении его союзником.

Оглянувшись на меня, Балидор вздохнул, прищёлкивая себе под нос.

Я заметила, что в его глазах и свете снова появилась насторожённость, и он в третий раз посмотрел мимо меня, вероятно, наблюдая за Даледжемом, при условии, что он к тому времени не исчез полностью из поля зрения.

— ‘Дор, — на этот раз мой голос звучал скорее раздражённо, чем сердито, даже немного обиженно. — Ты действительно не собираешься мне рассказывать? Я практически приказала тебе… и Ревику тоже. Этот ублюдок, Даледжем, рассказал мне больше, чем вы оба, и то он не сказал мне много. Что, чёрт возьми, происходит? Ты действительно собираешься нарушить субординацию в этом вопросе?

— Ты отдаёшь мне приказ, Высокочтимый Мост? — уточнил Балидор, переводя взгляд на меня.

— А от этого будет толк? — уточнила я, почти недоверчиво глядя на его лицо.

Балидор поколебался.

В этой паузе я услышала, как лодка возвращается к причалу. Джораг, сидевший за рулём этой штуки, помахал мне рукой с расстояния в сотню метров, и его зубы сверкнули в темноте, когда он улыбнулся при виде нас обоих. Я почувствовала облегчение, даже находясь так далеко, и поняла, что никто, вероятно, не сказал ему, почему я не вернулась на корабль с Ревиком.

Выдохнув, я снова посмотрела на Балидора, нахмурившись.

Балидор и Ревик относились к цепочке подчинения серьёзнее всех, кого я знала. Если они готовы отстранить меня от явно важных событий, лгать мне, скрывать информацию, вступать в сговор с людьми, которых я не знала, то, возможно, я действительно не являлась командиром.

— Элисон… нет.

Слова прозвучали достаточно резко, чтобы заставить меня посмотреть на него.

Когда я перевела взгляд, Балидор покраснел. Ужас коснулся его светло-серых глаз.

— Конечно, ты командир, — его голос звучал твёрдо и недвусмысленно. — В этом нет никаких сомнений. Ни у кого. И не будет.

Я невесело фыркнула. Но ничего не ответила.

— Элли, — увидев что-то на моём лице, он сменил тон, и я услышала в его словах то, что почти граничило с покорностью. — Высокочтимый Мост. В таких случаях определённые меры безопасности всегда стоят превыше цепочки подчинения. Мы поступали точно так же с Вэшем как с главой Совета. Это относится и к человеческим монархам… и даже к президенту твоей предыдущей страны. Это относится почти к каждому лидеру с начала времён. И к тебе тоже.

Я пристально посмотрела на него.

— Ты всерьёз собираешься убеждать меня, что это решение так или иначе связано с безопасностью?

— Это действительно связано с безопасностью, — серьёзно ответил Балидор. — Стопроцентно, — когда я покачала головой, щёлкнув языком, он коснулся моей руки, и его свет по-прежнему оставался покорным. — Элли… Высокочтимый Мост. Пожалуйста. Не придавай этому значения больше, чем есть на самом деле. Тебе не нужно беспокоиться о людях вокруг тебя. Это я тебе обещаю. Мы верны тебе. Каждый из нас. Больше, чем ты можешь себе представить.

Я кивнула, но не сомневалась, что он мог чувствовать уклончивость в этом жесте.

Я не хотела обещаний верности.

Честно говоря, это ни хрена для меня не значило.

Мне не нужно быть главной, не в этом смысле.

Но быть отрезанной от чего-либо — это совсем другое. Я не собиралась заниматься созданием и оценкой фракций в нашей руководящей команде, чтобы попытаться самостоятельно определить, откуда исходят решения, и выяснить, что они мне не говорят.

Признаюсь, даже тот факт, что это приходило мне в голову, беспокоил меня.

Когда я почувствовала, что ещё один импульс беспокойства покинул свет Балидора, я посмотрела ему прямо в лицо.

— Я думала, мы покончили с этим, ‘Дори, — сказала я.

— Покончили с чем, Высокочтимый Мост? — настороженно спросил Балидор.

Несколько секунд я просто смотрела на него, затем пожала плечами, заговорив открыто.

— С тем, что ты, Ревик, Врег, Тарси или кто-то ещё решаете, будто есть некоторые факты, с которыми я по какой-то причине не могу справиться. С тем, что моя собственная руководящая команда лжёт мне, думая, что это обеспечит мне и остальным большую безопасность. С тем, что ты думаешь, будто можешь контролировать меня или минимизировать моё воздействие как Моста, или что-то ещё… или каким-то образом удержать меня от того, чтобы действовать как Мост, если у меня будет меньше информации.

Балидор щёлкнул себе под нос, но на этот раз это не было адресовано мне.

Ну… не совсем мне.

— Элли, — он казался расстроенным. — Не выискивай в этом несуществующий подтекст. Пожалуйста.

Я пристально посмотрела на него.

— Если бы один из членов Адипана солгал тебе, ты бы пересмотрел границы того, насколько тебе подчиняются, ‘Дори?

Он моргнул, глядя на меня. Я сразу поняла, что эта мысль никогда не приходила ему в голову.

Мой гнев усилился, когда я полностью осознала, почему это произошло.

Конечно же, нет. Балидор никогда не потерпит подобного от своих подчинённых.

Так почему же я терпела?

— Элли, — он вздохнул и щёлкнул. — Это совсем другое дело. Ты не только военачальник, Высокочтимый Мост. Ты вынуждена действовать в этом качестве сейчас, это правда, но это не то, кем ты являешься на самом деле. Ты нечто намного большее…

— И, по-видимому, гораздо меньшее, — пробормотала я.

— Ты незаменима, Элисон, — сказал он, чеканя слова. — А я заменим.

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Чушь собачья, ‘Дори. Ты совершенно незаменим. Ты — лучший разведчик, который у нас есть. Скорее всего, лучший из всех в принципе.

Он один раз качнул головой.

— Я стопроцентно заменим, Элисон, — сказал он. — Адипан устроен так, что все мы заменимы. В результате субординация в моём случае означает нечто совершенно иное, чем в твоём. В Адипане существует чёткий порядок преемственности, который введён именно для того, чтобы гарантировать, что меня можно заменить. Более того, если я уйду, меня спокойно заменят. Если ты уйдёшь…

Он поднял руку, делая широкий жест в сторону открытой воды.

— Тебя никто не заменит, Высокочтимый Мост. Как и твоего мужа, Меча. Это не одно и то же. Ты не можешь притворяться, что это одно и то же. Более того, мы говорили тебе об этом с самого начала. Ты, кажется всё ещё, не понимаешь разницы. Или… — его голос зазвучал чуть жёстче. — Или ты просто не хочешь этого понимать.

Я снова уклончиво кивнула.

— Окей.

— Элли… — начал он раздражённо.

— Мы поговорим об этом позже, ‘Дор. — я на мгновение сжала его руку. — Правда. Сейчас не время для этого. И не место. Я услышала твои мысли по этому поводу. Мы поговорим позже.

На этот раз я даже не взглянула на него, просто отпустила его руку и пошла к концу пирса, где Джораг подводил маленькую моторку к деревянному причалу. Увидев моё приближение, он широко улыбнулся из темноты, глядя на мои ноги в коротком платье, пока я шла к нему через платформу.

Я не уходила от Балидора в безмолвном жесте «пошёл нахрен» или что-то в этом роде.

С видящими, как правило, это считалось менее агрессивным поведением. В большинстве случаев это просто означало, что ты закончил говорить.

Я его услышала. Я знала, что он услышал меня. Я знала, что поговорю с ним об этом позже, когда мы оба соберёмся с мыслями и немного поспим.

Я знала, что, вероятно, позволю ему думать, будто он убедил меня, что отрезать меня было нормально, даже необходимо для безопасности нашей команды… по крайней мере, сейчас.

Но дело в том, что он был неправ.

Балидор думал, будто проблема в том, что я не понимаю, как они воспринимают меня. Но я всё понимала. Я всё прекрасно понимала.

Я просто не была согласна с ними в том, что это значит.

К тому же я ещё не решила, что мне с этим делать.

***

Я смотрела, как видящая приближается ко мне сквозь темноту, пока ветер трепал мои распущенные волосы вокруг лица и плеч.

У меня имелось довольно хорошее представление о том, почему она идёт ко мне, ещё до того, как я увидела, что она держит в руке. Улыбнувшись мне в темноте, она с поклоном протянула мне ту же руку.

— Связь для вас, Высокочтимая Сестра, — сказала она, и её голос был едва слышен сквозь шум ветра.

Кивнув, я улыбнулась в ответ, забирая у неё гарнитуру и говоря «спасибо» на языке жестов видящих. Я вставила устройство в ухо, когда она отвернулась и пошла обратно по палубе.

Опёршись локтями о перила, я включила гарнитуру, как только та оказалась на месте.

Он не стал дожидаться, пока я заговорю.

— Где ты? — спросил он.

Я услышала эмоции в его голосе и поколебалась. Позволив своим глазам сфокусироваться на тёмной воде и белом завитке кильватера, я пожала плечами, прислонившись подбородком к холодному металлу.

— Я сейчас на палубе.

Тишина.

— Ты на палубе? В том платье?

Я улыбнулась, невольно щёлкнув языком. Посмотрев вниз на свои ноги, я поболтала ими над водой, пожимая плечами.

— У меня есть куртка. Я позаимствовала её у морпехов из числа охраны башни. Ну, из тех, что внизу. Это всё равно что расхаживать в спальном мешке.

— Это не то, что я имел в виду, — сказал он, и его голос чуточку похолодел.

Я знала это, даже не чувствуя его света, но мои челюсти всё равно немного напряглись. Но я не могла придумать, что ему сказать.

— Ты что, избегаешь меня? — сказал он. — Серьёзно?

Выдохнув с некоторым раздражением, я покачала головой, но не совсем в отрицании.

— Я подумала, что мне нужно немного расслабиться. Честно говоря, я думала, что ты сам предпочтёшь такой вариант. Я не избегаю тебя. Я держу стратегическую дистанцию. Тут есть разница.

— Я ждал тебя, — сказал Ревик, и в его голосе послышалось больше тепла. — Я бы зашёл к Лили на два часа, если бы знал, что ты не спустишься. Ты могла бы, бл*дь, сказать мне, что не придёшь, а не заставлять меня искать тебя отсюда, где я слеп.

— А я и не знала. Честно. Это было своего рода решение, принятое в последнюю минуту.

Я прикусила губу, не зная, что ещё сказать.

Он не ответил.

Я не могла его видеть; он не включил аватар, не говоря уже о более сложной программе виртуальной реальности, вероятно, потому, что и то, и другое излишне потребляло пропускную способность. Я также его не чувствовала. Он находился в резервуаре, так что я была полностью отрезана от его света.

Несмотря на всё это, я понимала, что задела его чувства.

Я снова вздохнула.

Я знала, что теперь он застрял там, и что я воспользовалась этим фактом. Минимум два часа, как он и сказал — ещё одна мера безопасности и ещё одна необходимость жить по часам, просто чтобы Тень не направил несколько ракет со спутником в нашу сторону.

Я посмотрела на часы в виртуальной реальности гарнитуры. Прошло всего около сорока минут с тех пор, как он вернулся — может быть, пятьдесят, в зависимости от того, когда он отчалил на лодке от доков.

Он не мог никуда пойти ещё по крайней мере час.

— Извини, — сказала я.

— Иди сюда! — рявкнул он. — Мать твою, Элли!

— Ревик…

— Пожалуйста, — он слегка поумерил тон. — Пожалуйста, спустись сюда. Если ты хочешь орать на меня, то ори на меня. Господи, я бы предпочёл такой вариант.

— Я не хочу орать на тебя.

— Бред сивой кобылы. Ты явно злишься.

Над этим я тоже на минутку задумалась. Злилась ли я? Так или иначе, это не казалось хорошим описанием для катушки эмоций, проходящих через мой свет. Во всяком случае, мне так не казалось, особенно теперь, когда я пришла сюда посидеть. Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять, в чём дело, а затем я нахмурилась ещё сильнее.

— Я не сержусь, — ответила я.

— Тогда что, Элли? — когда я не ответила сразу, Ревик выдохнул, явно раздражаясь. На одну долгую секунду я почти почувствовала, как он берет под контроль свои собственные реакции. Когда он заговорил в следующий раз, его голос был тщательно нейтральным.

— Я всё ещё в костюме, — сказал он.

Потребовалось несколько секунд, чтобы его слова дошли до меня.

Потом я рассмеялась.

— Вот как?

— Да.

— И почему же, муж мой?

Я почувствовала улыбку в его словах, даже когда он щёлкнул языком.

— Gaos, жена. Как ты думаешь, мать твою? Я надеялся, что ты снимешь его с меня. Я обещал тебе основательный, ориентированный на детали трах… печенье, может быть, плюс какое-то наказание. У меня встаёт даже при мысли о тебе в этом проклятом платье. Как ты думаешь, почему я сижу здесь и злюсь, что тебя здесь нет?

Я снова рассмеялась.

— Ты невозможен.

— Ты действительно не сердишься на меня?

Я покачала головой, щелкая мягче.

— Да не особенно, нет.

— Тогда что? Почему ты избегаешь меня?

За его словами я почти слышала мысли. Или, может быть, я просто знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, о чём он будет думать, пытаясь решить, что со мной происходит.

— I'thir li’dare. Ты ревнуешь?

Он говорил с искренним удивлением.

С таким удивлением, что я невольно рассмеялась.

— А для тебя это новости? — спросила я, крепче стискивая перила.

— Да, — удивление не уходило из его голоса, хотя теперь я слышала там задумчивость. — Не думаю, чтобы я когда-либо видел, как ты ревнуешь.

В этот раз я расхохоталась по-настоящему.

— Шутишь, что ли? — спросила я. — Я ревновала два часа назад, — когда он промолчал, я напомнила ему: — Те девушки у бассейна…?

— Это не то, что я имел в виду.

— Эм… Кэт? — произнесла я, чувствуя, как мои челюсти сжимаются. — Мне продолжать?

— Нет. Прошу, не надо, — он щёлкнул на меня. — Те разы были другими, — добавил он ворчливо. — Тогда я действительно что-то сделал. Или сказал что-то глупое. Ты никогда раньше не ревновала к кому-то из моего прошлого, — он помедлил, затем поправился. — Ну. Не вот так.

Я постаралась уловить различие, которое он в этом видел, затем сдалась и пожала плечами.

— То есть, ты признаешь это, — сказала я слегка порицающим тоном.

— Признаю что? Я что, в чём-то не признавался?

— У тебя что-то было с этим парнем. С Даледжемом.

— Да! — ответил Ревик, и в его голосе снова зазвучало удивление. — Да, у меня кое-что с ним было. В данный момент мне это уже не кажется большим секретом, жена. Во имя богов, если ты ещё не догадалась об этом к тому моменту, как увидела нас в той будке, то я сразу сообразил, что ты поняла, когда заметил, как ты там стоишь. А что? Он это отрицал?

— Он сказал, что мне надо спросить у тебя, — сказала я.

Я снова хмурилась, стараясь мыслить вопреки этому открытому признанию Ревика. Конечно, в эти дни он в целом был более откровенным, если я знала, что спросить, но это всё равно выбило меня из колеи. Может, потому что я ожидала той странной насторожённости, как в доках.

— Ну и… что? — спросила я. — Ты собирался поговорить со мной об этом? Когда я спущусь вниз?

— Конечно, — ответил он. — А почему бы и нет, чёрт возьми? Я же сказал, что сделаю это. Я сказал, что расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать, когда мы вернёмся сюда, — он вздохнул, и я почти видела, как он проводит пальцами по своим чёрным волосам. — Господи… жена. Это было больше тридцати лет назад. Он даже отдалённо не представляет для тебя угрозы. Сама эта идея чертовски смехотворна.

Я прикусила губу.

— Ты говоришь так, будто это очевидно. Это не было очевидно для меня, когда вы были на том пирсе. Ты и ‘Дори оба вели себя там чертовски странно. И ты никогда даже не упоминал о нём раньше, Ревик, — подумав об этом, я добавила: —…Ты никогда раньше не упоминал ни одного парня. Ни одного. Даже мимоходом.

— Так вот что тебя беспокоит? — спросил он. — Что он мужчина?

— Не совсем. Это просто… — я прикусила губу. — Даже не знаю. Это меня удивило.

На линии воцарилась тишина.

Я посмотрела на воду, внезапно пожалев, что не могу почувствовать его свет.

Ветер тоже становился холоднее. Я поймала себя на мысли, что, может быть, мне стоит просто пойти туда и поговорить с ним лицом к лицу. Раньше мне казалось, что это вполне зрелый поступок — бросить всё, потратить некоторое время на размышления и разбор того, что действительно беспокоило меня, и было ли это вообще реально… желательно до того, как я начну кричать на Ревика без всякой причины.

Теперь я посмотрела на ситуацию с его точки зрения, и это выглядело менее зрелым и гораздо больше походило на прятки от собственного мужа.

Но от сидения здесь мне стало спокойнее.

Океан успокаивал меня; так было всегда, с самого детства.

— Спускайся сюда! — воскликнул Ревик, и его немецкий акцент стал ещё заметнее. — Господи Иисусе, Элисон. Ты хочешь, чтобы я умолял? Почему мы говорим об этом вот так? По связи… где я даже не чувствую твоего света? Ты пытаешься наказать меня просто за то, что мой бывший появился здесь?

Я прикусила губу.

— Он бывший? Даледжем?

— Чёрт побери, Элисон! Иди сюда!

Щёлкнув языком, я покачала головой, невольно улыбаясь.

Ревик раздражённо выдохнул.

— Чего ты ждёшь? Что ты хочешь от меня услышать?

— Не знаю.

— Нет, знаешь! — воскликнул он. — Чего ты боишься? Неужели ты думаешь, что я нарочно скажу тебе что-то ужасное? Попытаюсь задеть твои чувства? Иди сюда, чёрт тебя возьми! Ревнуй в моём присутствии… А потом я хочу помириться.

Я хмыкнула.

— Помириться, да?

— Не будь трусихой, — его акцент усилился, а голос стал хриплым. — Я хочу, чтобы моя жена ревновала. Я хочу, чтобы она накричала на меня в этом грёбаном платье, и потом я смог наказать её… за то, что она ревновала, за то, что безбожно дразнила меня в том казино, и я чуть не забыл, что мы вообще там делали. Я мог бы придумать ещё несколько причин…

— Ревик, — вздохнула я. — Ты действительно невозможен. Ты это знаешь?

— Я обрываю связь, — произнёс он предостерегающим тоном. — Иди сюда. Я серьёзно.

Я почувствовала, что сдаюсь, ещё до того, как кивнула, слегка дрожа от холода.

— Ладно, — начала я. — Просто…

Но связь уже оборвалась.

Глава 14 Проблема со светом

— Нас перенаправили, — сказал Локи.

Подняв на плечо свою автоматическую винтовку, израильский ТАР-21, или Тавор, он поправил гарнитуру и посмотрел на Иллег, затем на Джакса, который устроился по другую сторону от Иллег. Оба сидели на корточках у кирпичной стены в переулке, частично заваленным мусором и растениями, пробивавшимися сквозь битый цемент.

Большая часть мусора уже была убрана. То, что осталось, состояло из битого стекла, мокрых пластиковых пакетов, искорёженного металла, пропитанных мочой кусков пены, обломков металла и пластика, которые нельзя было использовать для других вещей… и остатков того, что, вероятно, было едой, теперь слишком гнилой даже для действительно отчаявшихся и оголодавших.

Большая часть этого гнилого органического вещества образовывала зловонные кучи у основания более высокого из двух кирпичных зданий, рядом с металлической дверью.

Ресторан, предположил Локи.

Он чувствовал более плотный, более приторный запах разложения и знал, что не всё здесь было пищей. Всякий раз, когда ветер менялся, дуя на север между зданиями, запах гниющей плоти и растительного вещества становился в разы хуже.

Однако даже большая часть человеческих останков была кем-то съедена.

Локи предпочитал думать, что большинство этих падальщиков — собаки.

Они находились в бывшем районе Бруклин в Нью-Йорке, недалеко от того места, где он переходил в Квинс.

Теперь эти названия и границы были почти бессмысленными.

Новые границы змеились меж этих зданий, нарисованные мелкими военачальниками, доморощенными ополченцами и менее крупными группировками отчаянных людей, просто пытающихся выжить.

Половина зданий уже разрушилась, некоторые из них пострадали от человеческих рук, но ещё больше — из-за приливов, штормов и наводнений со стороны вторгшихся рек и морей, которые разливались по дамбам и бастионам, защищавшим Лонг-Айленд. Однако энергетические поля, построенные для защиты и укрепления этих дамб, полностью разрушились в предыдущие месяцы, оставив местных жителей уязвимыми для реалий природного мира.

Вся эта местность вскоре превратится в болото морской воды.

Однако это произошло бы независимо от того, что делали местные жители, если только не случится что-нибудь, что вернёт цивилизацию обратно в сеть. При нулевой правоохранительной системе, отсутствии централизованной энергосистемы, невозможности приструнить различные преступные группировки, управляющие теперь Лонг-Айлендом, и нулевом руководстве, не было никакого способа построить что-то, что принесло бы пользу всем.

Локи был бы очень рад оставить эту часть мира позади.

— Босс хочет, чтобы мы отправились в Вашингтон перед тем, как возвращаться обратно, — сказал он, закончив свою мысль и оглянувшись через плечо на остальных семерых видящих в своей команде. Его глаза избегали единственного человека, который теперь сопровождал их. — У меня есть приказы и координаты для новой встречи. К югу отсюда. Есть вещи, которые он хочет, чтобы мы проверили, прежде чем покинем сушу.

— Босс? — пробормотал Джакс. — Какой именно?

Слова прозвучали полушутливо, но Локи ответил ему без улыбки.

— Меч, — сказал он.

— А что в Вашингтоне? — спросила Иллег по другую сторону от Локи.

Она вскинула свою винтовку, копируя позу Локи, только с бельгийской F2000. Винтовка, конечно, была модифицирована, как и всё оружие, которое они носили, в основном с помощью органических компонентов, но Локи заметил несколько других игрушек на данном оружии Иллег, включая более качественный прицел, чем тот, что считался стандартным.

— Я ещё не смотрел зашифрованные файлы, сестра, — сказал Локи, глядя ей прямо в глаза. — Оли сказала, что босс хочет, чтобы мы искали информацию о С2-77, а также о любых связанных с этим правительственных планах на случай чрезвычайных ситуаций, которые мы сможем найти. Под Белым Домом есть бункер. Он хочет, чтобы мы его проверили, раз уж мы так близко. Мне сказали, что Мосту снятся сны о нём, что они могут быть пророческого характера… вроде того, как она получила Списки.

Помедлив, пока несколько членов его команды делали почтительный знак Моста, Локи продолжил, когда религиозные символы закончились.

— Судя по тому, что рассказала мне Оли, наша уважаемая сестра опасается, что надвигается какая-то новая опасность. Что-то связанное с остатками здешнего правительства… то есть с бывшими Соединёнными Штатами. Она необязательно подразумевает правительство как источник этой проблемы, но она видела, что мы каким-то образом взаимодействуем с ними. Она хочет узнать больше о том, что им было известно об этой болезни и о планах Тени до того, как была выпущена человеческая чума.

Когда он произнёс эти слова, воцарилась тишина.

Затем Иллег тихо выругалась на прекси.

— Оли пересылает такое дерьмо по нашему военному каналу? — спросила она. — Может быть, тебе стоит преподать Оли небольшой урок коммуникационного этикета, когда речь идёт о Мосте и Мече, брат, — голос разведчицы зазвучал ещё злее. — Она должна знать, что эти ублюдки прослушивают любую информацию с её именем. Особенно здесь. Провидческие сны? Gaos d’ jurekil’a… этот ублюдок Тень с радостью заглотит это дерьмо!

Локи мрачно посмотрел на неё. Он кивнул один раз.

— Согласен, сестра, — ответил он.

Он не добавил, что уже отправил Балидору текстовую версию примерно такой же мысли.

Иллег, должно быть, уловила какой-то шёпот в его свете, потому что Локи увидел, как она расслабилась, затем удовлетворённо кивнула ему. Локи отметил, что её губы всё ещё выглядели поджатыми, но здесь у них у всех имелись причины нервничать.

С другой стороны, возможно, в последнее время он слишком часто смотрел на женские губы.

Прогнав эту мысль, он опустил глаза на винтовку, проверяя её, чтобы убедиться, что она не слишком пострадала во время недавнего налёта. Он знал, что это просто отвлекающий манёвр; он проверил работоспособность оружия всего пять минут назад, когда они впервые присели здесь.

Он отдал приказ остановиться, отчасти чтобы дать своей команде передышку, но главным образом, чтобы ответить на сигнал Оли.

Однако ни Оли, ни Иллег не были той женщиной, которая притягивала его свет.

И ни одна из них не являлась причиной, по которой ему трудно сосредоточиться.

Нет, это была человеческая женщина, которая находилась позади Иллег и теперь присев рядом с Холо, сохраняя настороженное выражение на загорелом лице. Её близость к телу и свету другого мужчины вызвали волну враждебности в теле Локи, заставляя его отстраниться от неё светом… и заставляя его заметить, что изначально он позволил своему свету вновь подобраться к ней.

Он старался не думать о том, как они нашли её.

Более того, он старался не думать о том, как она выглядела в том сыром, грязном месте, в той комнате с перепачканными матрасами и чёртовыми вайрами, где пахло сексом и кислым потом, плесенью от муссонных дождей, гнилой едой… и да, сексом.

Даже в той грязной, гнетущей берлоге его желание трахаться разгорелось так сильно, что у него подкосились колени.

Мимолётный взгляд на неё сейчас вернул эту боль густым импульсом.

Он не должен так думать.

Не должен.

Даже если не считать того, кем она являлась.

Отведя взгляд от её сердцевидного лица, больших тёмных глаз и пухлых губ, он посмотрел вдоль узкого кирпичного коридора туда, где Анале охраняла вход в переулок. Он прищурился, глядя на полоску неба, затянутого тучами.

Когда он снова посмотрел на своих людей, Джакс и Холо наблюдали за ним, и в их светах мелькало любопытство.

— Миссия прошла хорошо? — наконец спросил Джакс. — В Макао?

— Нет, — мягко ответил Локи, хотя он не мог винить их за этот вопрос. Смягчая тон, он добавил, пожав плечами в манере видящих: — Всё прошло не очень хорошо. Они смогли забрать большую часть людей, но видящих продали и перевезли в Дубай.

Все замолчали.

Холо хмыкнул, вытаскивая своё собственное оружие, F2000, как у Иллег. Он протёр прицел, хмуро глядя на тряпку и энергично водя ею по органической линзе.

— Держу пари, большому боссу это не понравилось, — пробормотал он.

Все знали, что он имел в виду Моста. Они просто смотрели на него и молчали.

Локи не знал, что добавить к своим словам.

Он мог бы; Оли более откровенно высказалась о реакции Моста и Меча на неудачу в Макао. Команда Локи здесь была более или менее в безопасности, пока они держались подальше от Барьера, и ничто из того, что он знал, не было особенно компрометирующим.

Впрочем, делиться такой информацией было не в его характере.

Оли также рассказала ему о встрече со странным видящим, который утверждал, что принадлежит к таинственной группе видящих, верных Мосту, и что сама Мост угрожала этому видящему из-за какого-то личного взаимодействия с Мечом… или, может быть, потому, что тот же самый видящий ранил Джона. Локи немного запутался в деталях.

В любом случае, в этой истории явно присутствовал личный элемент — достаточно личный, чтобы он почувствовал себя неуютно, слушая Оли, особенно на расстоянии, и даже не считая вопросов безопасности, которые она упоминала на военном канале. Это заставило его не только отказаться от дальнейших расспросов самой Оли, но и вообще прервать связь.

Тогда-то он и связался с Балидором.

Он знал, что его собственная команда, вероятно, захочет знать все эти вещи.

Они жаждали личной информации здесь, несмотря на раздражение Иллег на Оли за нарушение протокола. Они хотели услышать всё, что сказала ему Оли, хотя бы для того, чтобы отвлечься от мрачной реальности, с которой они столкнулись, и почувствовать связь со своими друзьями на авианосце.

Он до сих пор чувствовал себя неловко, делясь такими вещами.

Так что он этого не сделал.

— У нас есть план подхода, сэр? — спросил Джакс. — Для Вашингтона?

Локи тихонько щёлкнул, но не ответил.

В основном потому, что в этом не было необходимости.

Все они знали, что Меч никогда ничего не предлагает без плана. Обычно этот план учитывал полдюжины непредвиденных обстоятельств в дополнение к рекомендованному им подходу.

Джакс просто использовал слова, чтобы вернуть Локи в настоящее.

Снова сосредоточив свой пристальный взгляд, Локи указал на северный конец переулка, в котором они стояли, показывая, что он хочет, чтобы они снова двинулись в путь. Хотя это место прекрасно подходило для короткого отдыха, оно было далеко не безопасным. Как бы то ни было, время снова поджимало.

Анале несла вахту в одном конце коридора, а Онтари, бывший член Адипана, стоял в полудюжине метров позади них, держа ружье нацеленным на другой конец длинного прохода.

— Оставайся с ней, — сказал Локи Мике, кивнув головой в сторону человеческой женщины.

Сам он на неё не смотрел, но всё равно представил её перед своим мысленным взором.

В плане внешности она была очень похожа на свою биологическую дочь, их нового протеже по компьютерным технологиям, Данте. Однако её свет ощущался значительно иным в том смысле, который свет Локи, к сожалению, хотел исследовать в кропотливых деталях.

На чисто оперативном уровне Локи ощутил лёгкий прилив радости от того, что вообще нашёл её. Никто из них не надеялся отыскать её, тем более живой.

Женщина была изобретательна.

Умна. Даже мудра, и отнюдь не по годам.

Даже Иллег, которая бывала грубой с людьми, заметила, что эта женщина, должно быть, очень умна, как и её дочь. Её положение было едва ли завидным, когда они отыскали её, но Локи не мог не восхищаться ею за то, что она вообще нашла какие-то средства к существованию, когда так много таких, как она, умирали, не издав ни звука.

Она объяснила им, небрежно, но при этом мило смущаясь, что когда люди-бандиты пришли к ней, она определила, кто был их лидером, и напала на его заместителя с ножом, умудрившись порезать ему руку. Когда Иллег спросила её, почему она это сделала, та объяснила, что, вероятно, между ними присутствовала некоторая напряжённость, поскольку так часто бывает между лидером и его замом, и поэтому она думала, что это может привлечь внимание лидера.

Её уловка сработала.

Удивлённый, заинтригованный и — Локи ощетинился при этой мысли — несомненно, увлёкшийся ею, военачальник предложил ей выбор. Она вела переговоры, всё ещё держа окровавленный нож, и в конце концов он решил оставить её в живых как постоянную часть своей команды.

Она убедила его, что её стоит кормить — немалый подвиг в этих местах. Её назвали «стоящей долгосрочных инвестиций», и Локи посчитал этот выбор слов странным.

Человеческая женщина была привлекательной.

Слишком привлекательной для него, по крайней мере, сейчас.

Локи нуждался в сексе, и очень сильно. Это не в женщине дело, сказал он себе. А в нём. Он слишком долго смотрел на видящих в своей команде, ещё до того, как они нашли её.

Конечно, он понимал, что это всего лишь рациональное оправдание.

Во всяком случае, отчасти.

Он не смотрел ни на кого из видящих в своём подразделении так, как смотрел на неё. Его свет не реагировал на их свет с той интенсивностью, которую он ощущал с момента встречи с ней. По правде говоря, он не помнил, чтобы когда-нибудь реагировал на кого-то так, как на неё.

Тем не менее, он знал, что его потребность в сексе в целом, должно быть, делает это ещё хуже.

Обычно он не спал с мужчинами, но на днях смотрел даже на Джакса, замечая мускулы на плечах и спине видящего, когда тот ополаскивался в реке после их первой разведки человеческого анклава в северной части Проспект-парка.

Но то были сиюминутные вещи, мимолётные.

Он едва мог оторвать свой свет от человеческой женщины с тех пор, как впервые увидел её. Казалось, он всё ещё не мог держать свой свет подальше от неё.

Даже подумав об этом, он поймал на себе её оценивающий взгляд тёмно-карих глаз.

«Кем бы ни были эти придурки, они все довольно горячие».

Он с потрясением осознал, что это исходило от неё, от её разума. Он приблизился слишком близко к её свету и мог слышать её мысли.

«Он похож на выходца с Ближнего Востока. Но чёрт возьми. Прямо кинозвезда из фильма про горячего шейха. Но почему он всё время пялится на меня? Он смотрит на меня так, будто я его раздражаю или ещё что-то».

Она продолжала смотреть на Локи, по-видимому, не обращая внимания ни на то, что он мог читать её мысли, ни на то, что он смотрел на неё в ответ.

Она, казалось, заметила, что он реагирует на неё, но Локи не мог сказать, как именно она это истолковала, несмотря на её мимолётные мысли. Эти мысли, казалось, возникали на нескольких уровнях, как будто она пыталась убедить себя в одной интерпретации, хотя в иных частях своего света реагировала на него другим образом.

Он пытался идти по обоим следам, но часть всё ещё ускользала от него.

К сожалению, тот факт, что она могла блокировать его хотя бы до некоторой степени, только ещё больше возбуждал его.

«Боже, — подумала она потом. — Интересно, они действительно знают, где Дани?»

Другой вид боли разделения наполнил её свет и коснулся его настолько, что Локи пришлось отвести взгляд.

«Даже если это не так, принадлежать им не может быть хуже, чем быть одной из женщин Балуччи… и по крайней мере, ни один из них ещё не пытался прикоснуться ко мне, — её тёмные глаза снова сфокусировались на Локи. — Он, кажется, здесь за главного. Интересно, откуда он родом? По сравнению с остальными он почти не разговаривает. Даже на том, другом языке».

Он слушал её, изо всех сил стараясь не реагировать на её откровенную оценку его тела.

И всё же в первую очередь Локи ощущал недоумение женщины, её попытки понять, кто они такие, друзья или враги, чего они хотят от неё, страх за безопасность дочери. Может ли она верить всему, что они ей говорят.

Большинство её поверхностных мыслей содержали элемент бравады, но уязвимость, которую он чувствовал подо всем этим, вызывала у него тошноту от желания. Сейчас он вообще не мог смотреть на неё, хотя и продолжал напрягаться, пытаясь уловить обрывки её мыслей, стараясь понять, что же это за эмоции.

Она, кажется, думала, что они спасли её из той крепости в парке.

Это пойдёт им на пользу, если они убедят её, что не хотят причинить ей вреда.

Подумав об этом, Локи почувствовал ещё одну тёмную вспышку боли, увидев, что она смотрит на его тело под громоздкой органической броней, которую он носил. На этот раз ему не удалось достаточно быстро подавить боль, и Мика, маленькая азиатская видящая из Сиэтла, ухмыльнулась ему, похлопав по спине маленькой рукой.

«Тебе нужно потрахаться, брат, — поддразнила его Мика. — Ты действительно собираешься переспать с этой женщиной? — её глаза метнулись к человеческой матери Данте. — Может быть, тебе лучше попытаться ухаживать за Иллег, брат… хотя я слышала, что Чинья может быть собственницей, так что, возможно, там тебе тоже придётся драться».

Локи не ответил, но повернул голову, чтобы посмотреть вниз по переулку, используя свой свет легчайшими прикосновениями, чтобы оценить, заметил ли кто-нибудь их маленькую группу либо с улицы, либо из соседних зданий. Им удалось сбросить, оттеснить или вырубить всех человеческих солдат, которые пытались последовать за ними после освобождения женщины.

Он по-прежнему никого не чувствовал.

Взглянув на Мику, он кивнул в сторону открытого конца переулка.

«Иди вперёд, сестра, — вежливо послал он. — Направляйся на запад. В сторону посадочной площадки».

Улыбаясь, Мика коснулась его спины во второй раз, прямо перед тем, как наклониться глубже в его свет. «Знаешь, Данте может и не поблагодарить тебя за то, что ты пытаешься залезть в штанишки её матери, брат Локи».

Локи подавил гримасу и ничего не ответил.

Всё ещё похлопывая его по спине, Мика усмехнулась. По какой-то причине ей явно нравилось дразнить его, поскольку она периодически делала это с тех пор, как они покинули авианосец. И это несмотря на то, что Меч поставил его во главе их маленькой группы.

Он заметил, что его характер оказывает такое воздействие на некоторых видящих.

Даже на Мост, временами.

«Данте это действительно может не понравиться, — снова поддразнила Мика. — А значит, что Вику это не понравится… или Мосту. Или даже Мечу. Даже если ты вежливо попросишь и сделаешь ей много одолжений своим языком и членом. Даже если ты не будешь слишком сильно давить на неё своим светом, чтобы заставить подчиниться. Запомни, брат… Мост мыслит немного по-человечески с такими вещами».

Локи бросил на неё равнодушный взгляд, и Мика рассмеялась.

«Я отсосу тебе в качестве одолжения, брат, — усмехнулась она. — Если ты действительно нуждаешься в некотором облегчении… а похоже, так оно и есть. Если это не сможет подождать до тех пор, пока ты не вернёшься в загоны для беженцев, просто попроси. Но хорошо ли ты управляешься со своим светом, брат? Или прошло слишком много времени?»

Локи почувствовал, как его кожа стала тёплой, особенно вокруг шеи и ушей.

Это не было настоящим смущением.

Вместо этого Мике удалось вновь разжечь боль разделения в его свете достаточно сильно, чтобы он не мог контролировать её в течение этих нескольких секунд.

Он поймал себя на том, что почти объективно обдумывает предложение видящей с американским акцентом. Может быть, ему не помешает контакт света, каким бы коротким он ни был, даже если она озвучила это предложение отчасти в шутку. Впрочем, он мало что мог предложить ей в обмен, учитывая, что деньги теперь почти бесполезны. Он знал, что Мика работала профессионалкой до того, как присоединилась к военному подразделению их группы, так что она могла ожидать какой-то оплаты или обмена.

Интересно, есть ли у него что-нибудь, что она могла бы захотеть взамен?

Может быть, пистолет? Один из его ножей? Он не смотрел на неё, пока мысленно перебирал свои скудные пожитки, но раздумывал, стоит ли спрашивать.

Он знал, что всё это вообще может быть шуткой.

Он также знал, что на самом деле не хочет её.

Локи знал, что женщина-видящая на самом деле тоже не хотела его. Его боль возбуждала её. Она находила его привлекательным в физическом смысле, но ничего более, и он сам чувствовал ровно то же самое к ней.

Локи также не очень нравилось ощущение подачи милостыни.

Мика, должно быть, уловила что-то из этого, потому что рассмеялась.

«Рационализация…» — послала она, и её мысли звучали нараспев.

Локи проследил за её взглядом до человеческой женщины, чувствуя, как его боль усиливается при виде того, что она смотрит на них двоих. Лёгкая складка залегла между её бровями, пока она переводила взгляд с него на Мику, а её полные губы хмуро поджимались.

Он ещё не успел оторвать взгляд от её смуглого лица, когда Мика снова заговорила в сознании Локи, и на этот раз в её словах было больше сострадания.

«Справедливо, мой красивый брат», — тихо пробормотала она.

Наклонившись ближе, она поцеловала его в щёку, не обращая внимания на удивлённую гримасу Локи, когда выпрямилась. Она подмигнула ему, когда он проследил за ней взглядом и тоже встал. Снова слегка помассировав ему плечо, она пошла в направлении его предыдущих жестов вниз по заваленной мусором аллее.

Локи смотрел, как она приближается к Анале. Он уже отвернулся, когда Мика послала ему вспышку боли, которую он прочувствовал до самого паха.

«Дай мне знать, если передумаешь, брат, — послала она. — В предложении было не так много милостыни, как ты, кажется, думаешь».

На это Локи тоже не ответил.

Вместо этого он поймал себя на том, что каким-то необъяснимым образом снова уставился на человеческую женщину и обнаружил, что она тоже смотрит на него, ещё сильнее хмуря полные губы.

«Подружка? Или просто та, с кем он спит?» — задумалась женщина.

Его член болезненно затвердел, застав его врасплох. Мысль о том, что он спит с Микой, обеспокоила человеческую женщину. Локи не был уверен, испытывала ли она ревность, а если и испытывала, то, похоже, не признавалась себе в этом.

Он изо всех сил старался отвлечься от мыслей о ней, от полных губ женщины и предложения орального секса от Мики. Заставляя себя отвести взгляд от человека, он изо всех сил попытался сделать своё лицо непроницаемым — выражение, которое он носил чаще, чем какое-либо другое.

И тут он услышал, как смех Мики эхом отдаётся у него в голове.

Глава 15 Я что-то пропустил?

Они добрались до «Чинука» меньше чем за два часа.

Они стояли снаружи, чтобы перегруппироваться перед взлётом, оглядывая пустой, потрескавшийся асфальт того, что, по словам женщины, было школьной игровой площадкой.

Кажется, она даже узнала это место, подумал Локи, наблюдая за тем, как она оглядывается вокруг с лёгкой грустью в тёмных глазах. Он задавался вопросом, ходила ли она в школу здесь, были ли у неё особые, личные воспоминания об этом месте, и ему пришлось приложить усилия, чтобы не подпустить к ней свой свет и не узнать это.

Во всяком случае, ему хотелось утешить её. Он видел, как медленно проходит шок, вызванный не только спасением, но и, возможно, изменением её реальности, переходом от рабства и неминуемой смерти к чему-то гораздо менее определённому и всё ещё едва-едва окрашенному надеждой.

Для самого Локи это место выглядело заброшенным. Оно напомнило ему разрушенные войной районы его юности, места, разгромленные человеческими бомбами, разбитые и лишённые жизни, усеянные мёртвыми телами.

Это место тоже выглядело заброшенным.

За несколько месяцев после того, как защитное поле вышло из строя, трава на поле превратилась почти в болото — в некоторых местах высокая и зелёная, коричневая и пахнущая перегноем и плесенью в других, особенно возле ограды из сетки, которая отделяла поле от дороги. Слева вдалеке он видел коричневое кирпичное здание без окон, которое тянулось вдоль ещё одной улицы.

По мимолётным воспоминаниям женщины он догадался, что здание из бурого камня было школой, а большое цементное здание рядом с ним — спортзалом.

Прямо перед ним в виде проржавевших металлических трибун стояли жалкие остатки школьной гордости. Опустевшие теперь трибуны смотрели на колышущуюся траву поля, обмякшую под косым дождём очередного тропического шторма.

Под трибунами находился как минимум один труп.

Локи чувствовал этот запах даже с того места, где они стояли.

Он взглянул на женщину и увидел, как она засунула маленькие белые ладошки в передние карманы своих чёрных джинсов. Он отметил, что она носила четыре кольца — серебряные, массивные кольца, в которых, похоже, для неё не было никакого эмоционального смысла. Он подумал, не служили ли они оружием, особенно в том ужасном месте, где они нашли её.

Она поймала его пристальный взгляд, и он отвёл глаза, стараясь не реагировать на то, как её свет цеплялся за его, казалось, ища ободрения.

В её голове замелькали новые образы, воспоминания об этом месте.

Локи почувствовал её горе. Он заметил, что её шок усиливается, на этот раз от долгого пребывания взаперти. Шок от воспоминаний, от осознания того, что её мир разрушился намного сильнее, пока она была изолирована в этом многоквартирном доме.

Страх перед неизвестностью. Беспокойство за дочь.

Скорбь о потерянных друзьях.

Скорбь по целому образу жизни, ушедшему навсегда.

Оторвав свой свет от неё, от её воспоминаний, Локи попытался сосредоточиться на своей задаче.

Смаргивая капли дождя, он повернулся лицом к своей маленькой команде и «Чинуку», припаркованному прямо за ними.

По словам их пилота, Приилы, и Рекса, мускулистого видящего, которого Локи оставил с Приилой, чтобы помочь ей охранять «Чинук», они провели почти все последние семь часов на крышах соседних зданий, уклоняясь от групп ополченцев и вооружённых человеческих банд. Большую часть этого времени они проторчали в том же кирпичном школьном здании, которое располагалось сейчас позади них. Хотя, по-видимому, внутри этих стен без окон жила как минимум одна человеческая банда.

Рекс проводил большую часть времени в Барьере, высматривая возможные угрозы, пока Приила пилотировала; Рексу также было поручено внушить вооружённым людям не целиться в них из ракетных установок и другого более крупного оружия, пока они были в воздухе.

Им даже удалось заправить «Чинук» в полузатопленном аэропорту Кеннеди.

Один лишь этот подвиг произвёл впечатление на Локи, а также на других членов команды. Учитывая ценность тамошних топливных баков и опасность, исходящую от поднимающейся воды, они, должно быть, действительно проявили изобретательность.

Приила доложила, а гораздо менее разговорчивый Рекс подтвердил, что им пришлось пробиваться через одну из местных группировок ополченцев, чтобы получить доступ к бакам. Та же самая человеческая группировка нашла кое-какие способы разбавления высокооктанового авиационного топлива до версии, которую они могли растянуть для использования в наземных транспортных средствах, а значит, у них в их группе был по крайней мере один человек с приличным интеллектом, несмотря на то, какое животное поведение Локи видел у большинства людей здесь.

Он снова порадовался тому, что они скоро уедут.

Не помогало и то, что он чувствовал, как женщина тоже хочет убраться отсюда.

За последний час его живой свет не меньше, а ещё больше привязался к ней. Его свет всё глубже погружался в её глаза, даже сейчас… казалось, с каждой минутой всё сильнее и сильнее, пока этот факт не стал откровенно неудобным… но он, похоже, ничего не мог с этим поделать.

Другие видящие определённо заметили это.

Некоторые бросали на него взгляды, на которые Локи не собирался отвечать. Он видел, как они смотрят то на его свет, то на свет женщины; он чувствовал их разговоры, которые не должен был слышать.

Он попытался сделать вид, что не замечает этих взглядов и не сслышит перешёптывания, но, опять же, это мало что значило. Он не мог скрыть того, что делал его свет, не в этой маленькой конструкции.

К счастью, большинство из них находили это скорее забавным, чем тревожным.

Только Иллег и Джакса это не так забавляло… и Анале, в меньшей степени.

Локи знал, что все трое близки к Данте; их более осторожная реакция вызвана главным образом желанием защитить свою юную кузину. Они сделают всё возможное, чтобы защитить женщину, которая родила Данте, даже если эта женщина была вполне взрослой по человеческим меркам, ведь ей как минимум тридцать-тридцать пять лет.

Локи всё сильнее и сильнее ощущал на себе пристальный взгляд человеческой женщины.

Он знал, что это может быть его вина.

Она не могла не отреагировать на интерес его света к ней.

Конечно, если бы она по-другому относилась к нему или к его реакции на неё, это вызвало бы другую реакцию у них обоих. Но сейчас Локи ловил себя на том, что слишком часто смотрит на неё, и чаще всего она отвечала ему тем же.

По правде говоря, часть его разума уже обдумывала, как бы ему найти способ поговорить с ней наедине. И не просто без остальных — вне пределов слышимости всей конструкции.

Он вспомнил, что сказал ему торт Тарси много месяцев назад.

Он пророчил Локи возлюбленную в эти тёмные дни.

Ему не удалось даже мельком увидеть её, эту свою возлюбленную, но он отчётливо ощутил, что она человек. Он был возбуждён этим видением… на самом деле, он провёл большую часть ночи, целуя человеческую тётю Моста, вот насколько он был возбуждён этим. Но у него пока не было уверенности, что он встретил ту женщину, чей свет ощутил в этом видении.

Теперь его голод хотел сбить его с толку и в этом вопросе.

Он изо всех сил пытался сосредоточиться на миссии в Вашингтоне, на том, как лучше всего подойти с воздуха, как близко они должны подойти, но его глаза находили предлог, чтобы снова и снова смотреть в её сторону. Якобы косясь на Холо, на здания позади неё, даже на небо, его глаза задерживались на её длинных, неровно подстриженных тёмных волосах и отмечали её тело как стройное и мускулистое, но жилистое. У неё были ноги средней длины, и они выглядели сильными и подтянутыми под чёрными джинсами.

Даже если не считать этих странных серебряных колец, её одежда заинтересовала его — несколько устаревшая, тёмного цвета одежда в человеческом стиле, с которой он был только мимоходом знаком, включая эти тёмные джинсы-стрейч и черно-белую футболку с логотипом нью-йоркской рок-группы.

Она одевалась при нём в той задней комнате жилых апартаментов, где её нашли. Локи, конечно же, отвернулся вместе с остальными видящими, но он осознавал её присутствие всё время, пока она прикрывалась, даже если притворялся, что это не так.

Он чувствовал, что она тоже осознавала его присутствие, даже тогда.

Она была до глубины души смущена тем, что её нашли таким образом. Ей было стыдно, грустно и страшно, что они расскажут об этом её дочери.

Даже тогда, в те первые мгновения контакта, слушая, как Анале объясняет ей по-английски, кто они такие, почему они здесь, Локи сам хотел только как-то утешить её. Он хотел заверить, что никто не осуждает её, что они не выдадут её дочери ничего такого, о чём она сама не хотела бы сообщать.

Локи поймал себя на том, что вспоминает, как Викрам описывал её по коммуникатору, прямо перед тем, как они вошли в логово того лидера группировки возле Проспект-парка. Викрам послал изображения в реальном времени, в дополнение к словесному описанию, хотя он признался, что был вынужден украсть первое из сетевого накопителя Данте. По той же причине, ни одно из этих изображений не было чётким или недавним, так как Данте украла то, что она могла, после взломов файлов государственной безопасности.

По словам Викрама, сама Данте описывала свою мать как «типичную рок-цыпочку средних лет, крутую такую старушку», что и Холо, и Джакс находили чрезвычайно забавным.

Женщина, на которую Локи смотрел сейчас, не показалась ему ни старой, ни особенно забавной в своём свете или теле. Даже для человека, она была довольно молода — что не играло никакой роли для Локи, но он находил интересным то, как её дочь, казалось, воспринимала её. Он подумал, не связано ли это с тем, что она родила.

На её глазах до сих пор сохранялся тёмный макияж глаз, который она носила, когда её нашли.

Заметив это, он вспомнил, во что ещё она была одета — и не была одета — когда они ворвались в ту комнату. Простой проблеск воспоминаний вызвал более плотный импульс чувства вины и более горячую волну боли, которая хотела взять верх над его светом.

Последнее заставило его язык разбухнуть, прежде чем Локи снова взглянул на неё.

Боги. Она, вероятно, не поблагодарила бы его за то, что он возбуждался от её порабощения, вне зависимости от того, обсуждала ли она условия этого порабощения или нет.

Избегая её широко раскрытых тёмных глаз, чей пристальный взгляд не помогал ему сосредоточиться, Локи снова посмотрел на «Чинук» и на Приилу.

— Какой подход? — спросил он, поправляя ремень винтовки на плече. Он откашлялся, его голос звучал бесцветно. — Что посоветуешь?

Он уже сказал Прииле и Рексу, куда они направляются.

Он почувствовал в своём свете любопытствующий свет человеческой женщины, и его боль усилилась достаточно, чтобы он увидел, как Приила вздрогнула и посмотрела на Рекса, а затем на Джакса, который стоял по другую сторону Локи.

Джакс пожал плечами, и лёгкая улыбка тронула его губы, но он бросил на Локи настороженный взгляд.

Рекс открыто ухмыльнулся, с интересом глядя на маленькую, темноволосую, мускулистую женщину, стоявшую между Холо и Иллег за пределами их тесного круга.

— У тебя стояк на наш груз, а, капитан? — Рекс широко улыбнулся, говоря на прекси, языке видящих — предположительно, чтобы человек не понял. — Ты можешь посидеть в задней части. Никто из нас не потревожит вас, если ты решишь оттрахать её до полусмерти, пока мы добираемся до места следующей высадки.

Локи проигнорировал его, глядя на Приилу.

— Что ты думаешь? — вежливо повторил он. — В плане подхода?

Он почувствовал, как человеческая женщина позади него напряглась, и послал ей тёплый импульс света, чтобы подбодрить. Он сделал это без размышлений, не подумав, прилично ли это будет, если остальные увидят. Но сделав это, он почувствовал, как свет женщины ещё глубже вплетается в него.

Он вновь почувствовал те проблески неопределённости — страх неизвестности, страх от незнания их всех, от незнания, можно ли им доверять. Он чувствовал, как она напоминает себе, что они до сих пор обращались с ней бережно, и никто ей не навредил. Она пыталась уверить себя, что уходить с ними не было безумием, если это может привести её к её дочери.

Она, может, и не поняла Рекса, но Локи пришлось сдержать себя, чтобы не встать между ними и не заверить её своим светом, что ей не причинят вреда.

Он также решил, что не станет оставлять Рекса наедине с ней.

Он всё ещё старался не произносить её имя и даже не употреблять его мысленно.

Он знал её имя. Джина.

Джина Васкез.

Его боль усилилась. Он выбросил из головы женщину, которую осязаемо ощущал стоящей позади него. Она хотела к нему прикоснуться; это он тоже чувствовал. Ему хотелось прогнать от неё Холо почти так же сильно, как и Рекса. На мгновение ему пришлось приложить усилия, чтобы контролировать свой свет.

Другие теперь уже уставились на него.

В их веселье вплетались настороженные выражения.

Иллег пробормотала что-то Холо, но Локи расслышал лишь несколько слов.

— …бл*дь, случилось? — пробормотал Холо в ответ. — Я что-то пропустил?

— …Зафиксировался… надо следить за ним с ней.

— Боги, — пробормотал Онтари. — Когда? Когда мы её нашли?

— Никто не знает… — ответил Джакс, а Иллег его перебила.

— …Не знаю. Разве это важно? — буркнула она.

— Быстро же это произошло, — проворчал Джакс, может, просто чтобы не отставать.

Локи не смотрел в упор ни на кого из них. Он просто стоял, позволяя им ощупывать его свет. Он понимал их беспокойство. Он принимал это вместе с их пытливым изучением. У него, вероятно, была бы аналогичная реакция, если бы ситуация произошла с кем-то другим в отношении гражданского пассажира, которого они обязаны коллективно защищать.

Они должны знать, что могут доверять ему с ней. Они должны знать, что он не собирается делать что-то безумное, что может поставить под угрозу миссию.

Через несколько секунд после того, как они закончили сканировать его свет, Анале попыталась разбавить напряжение, но Локи слышал в её голосе нервные нотки.

— Капитан слетел с катушек, — она добродушно ткнула Локи кулаком в плечо. — Возьми себя в руки, брат. Или, чёрт возьми, попроси её об этом. Нам нужно напоить тебя?

— Не говори ему, чтобы он её просил! — Иллег нахмурилась. — Боги, Ана. Мы в самом разгаре операции!

— Не говоря уже о том, что Мост нас убьёт. Это при условии, что Данте не сделает этого первой, — пробормотал Джакс.

— Возможно, ему придётся попросить её, — пробормотал Онтари. — Dugra a’ kitre… вы посмотрите на него.

— Мы не можем говорить об этом здесь, — сказала Мика. — Заткнитесь вы все. Вы только делаете ему хуже, говоря о том, как он будет трахать её. Разве вы не видите этого?

Джакс нервно рассмеялся. Анале только пожала плечами в ответ на слова Мики, не извиняясь. Её глаза не отрывались от лица Локи.

— Ты в порядке, брат? — снова спросила она.

Локи покачал головой, чувствуя, как его лицо потеплело.

Он знал, что большая часть этого вызвана не смущением.

— Я в норме, — сказал он бесцветным голосом.

Когда молчание затянулось, он сделал шаг к «Чинуку», не глядя ни на кого из них.

— Нам пора уходить, — просто сказал он.

Не дожидаясь ответа, он ухватился за поручень у открытого переднего люка «Чинука». Поставив ногу на вторую ступеньку опущенной лестницы, он рывком поднялся наверх, не оглядываясь, чтобы посмотреть, идут ли они за ним. Тем не менее, пробираясь глубже в ряд сидений позади кабины, он почувствовал, как обменялись взглядами видящие, которых он оставил снаружи.

Он старался по возможности не думать обо всём этом.

По большей части это ему удалось к тому времени, когда остальные начали подниматься по лестнице. Он опустил свой вес на сиденье у окна по правому борту, примерно на десятом ряду из тридцати или около того в главном салоне. Боковым зрением он наблюдал, как другие видящие пробирались по тому же проходу, выбирая места по всему корпусу «Чинука» и тихо переговариваясь меж собой.

Локи вмешался только один раз, щёлкнув пальцами и резко махнув рукой в сторону передней части салона. Рекс последовал за Холо и их человеческим грузом и, казалось, был полон решимости просидеть рядом с ней всё время полёта.

— Нет, — только и сказал Локи.

Однако он произнёс это громко.

После того, как он вмешался, Джакс и Рекс обменялись взглядами с Анале, затем все трое разразились взаимным смехом. Глядя на них, Локи понял, что попытка была инсценирована специально для него. Даже после того, как он определил этот факт, он всё равно наблюдал, чтобы убедиться, что Рекс уступил своё место. Он продолжал наблюдать, как ширококостный видящий подошёл к задней части «Чинука», неуклюже протискиваясь между рядами тёмно-синих, обтянутых тканью сидений с индивидуальными гарнитурами и пластиковыми подлокотниками.

Большой видящий подмигнул Локи, когда проходил мимо, похлопав его по руке, но Локи не улыбнулся в ответ.

Вместо этого он подавил новую волну боли, видя, как Холо садится рядом с женщиной.

Локи действительно хотел сидеть с ней. Он знал, что это не очень хорошая идея, и не только потому, что все видящие в самолёте с весельем наблюдали за его взглядами и светом.

Он хотел этого, несмотря ни на что.

Выбросив эту мысль из головы, он устремил взгляд в овальное окно слева от себя, надев гарнитуру на одно ухо и прокручивая сообщение, полученное от Меча через Оли.

Позже он решит, что делать с этой женщиной.

А пока Меч дал ему работу.

Эта мысль поддерживала его почти все последующие девяносто минут полёта.

Глава 16 Не волнуйся, кузина

Они высадились в центре города, на самом большом из нескольких газонов, принадлежащих тому, что когда-то было одним из самых охраняемых зданий в мире.

Локи в пути связался с авианосцем, рассказав им о своих намерениях, как только он хорошо изучил спутниковые трансляции из Вашингтона. Поняв, что место было почти полностью пустынным, по крайней мере, с точки зрения реального присутствия военных людей, он попросил разрешения на прямое нападение, чтобы использовать для минимизации риска скорость, а не скрытность.

Конечно, из новостных каналов он знал, что правительство Соединённых Штатов продолжает функционировать. Их командный центр теперь находился под землёй, в военном бункере в другом районе страны. До него доходило несколько слухов о том, где находилось это место, и ни один из вариантов не был прибрежным.

В последние месяцы список потенциальных мест несколько расширился, так как оставшаяся человеческая элита, похоже, в это время нанимала много видящих. Они также, казалось, периодически меняли местоположение, чтобы уклониться…

Ну, от того, от чего они считали необходимым уклоняться.

По правде говоря, Локи уже не был уверен, что это такое.

Подобно Балидору и Варлану, с которыми он говорил об этих вещах, Локи верил, что Тень и его видящие манипулируют человеческими лидерами, погрузив их в состояние почти постоянного страха и паранойи.

Пока лопасти «Чинука» опускались, он хмуро смотрел в окно, глядя на стены южного портика знаменитого здания и его высокие белые ионические колонны. Он прищурился, глядя сквозь антибликовое стекло на балконы на крыше, где секретная служба обычно патрулировала над двумя массивными балконами под верхними этажами.

Теперь он никого не видел наверху.

Для света Локи это место казалось заброшенным.

Ранее тщательно разработанные Барьерные конструкции военного класса уже в основном рассеялись из-за отсутствия технического обслуживания со стороны видящих-архитекторов. Он чувствовал, что в самом здании мало людей, а те, кого он чувствовал, обладали бессистемной энергией, совершенно непохожей на предыдущие отпечатки этого места, полученные Локи — со времен, когда там размещалось действующее правительство и, что ещё более важно во многих отношениях, лидер этого правительства.

На верхних и нижних этажах, казалось, отсутствовали окна из органического материала, и в Восточном и Западном крылах тоже не осталось ни одного окна, насколько он мог видеть.

Поскольку ни одно из этих окон не было стеклянным, этот факт говорил сам за себя.

Они, наверное, были разбиты вручную за счёт приложения значительного количества усилий. Возможно, это произошло из-за использования ракет или других боеприпасов военного назначения, но Локи сомневался в этом, учитывая размер и форму выжженных отметин на внешней стороне здания. Те, что он видел, оставлены скорее пожарами, чем взрывами.

Тишина беспокоила его.

С другой стороны, он не собирался оставаться здесь надолго.

В зашифрованных записях босс дал очень конкретные инструкции. Он также попросил Локи держать при себе все сведения, которые они найдут, до тех пор, пока он или Мост не укажут иное.

Просьба Меча о секретности показалась Локи интересной, но не особенно удивительной. Меч в принципе всегда придерживался правила ограничения информации.

Поднявшись на ноги и продолжая обдумывать детали плана, Локи выбрался из кресла и выпрямился в главном проходе, прежде чем дотянуться до багажной полки, где он повесил своё оружие на набор крючков, приспособленных для этой цели. С тех пор как «Чинук» в какой-то момент был переоборудован для гражданского использования, и они в основном привлекали его для перемещения личного состава, а не поставок или бомб или даже оружия как такового, они сохраняли только минимальные модификации.

Другие видящие продолжали поглядывать в окна, большинство стояло в проходе с винтовками за спиной, опираясь на спинки сидений, чтобы посмотреть через овальные окна.

— Мы зайдём внутрь, босс? — спросил его Джакс.

Поколебавшись лишь мгновение, Локи посмотрел на него и кивнул. Он поймал себя на том, что его взгляд переместился на женщину в четвёртом ряду кресел позади кабины пилота.

— Она пойдёт с нами? — спросила Иллег. — Или останется здесь?

Над этим Локи тоже задумался.

Он действительно не хотел оставлять её здесь с Рексом, даже если Приила присмотрит за ними обоими. Он мог оставить Иллег… или Анале… но оба были опытными солдатами, ценными в полевых условиях, и они могли понадобиться ему, если внутри возникнут трудности.

Он принял решение, оглянувшись на Рекса.

— Да, — сказал он. — Она остаётся. И Приила тоже. Я хочу, чтобы Рекс пошёл с нами.

Ширококостный видящий с массивными плечами ухмыльнулся.

— Не доверяешь мне свою лучшую девушку, а, капитан?

Локи не ответил вслух, но поймал себя на мысли: «Нет. Нет, не доверяю».

Должно быть, это прозвучало громче, чем он хотел, потому что Анале рассмеялась.

— Я могу остаться, босс, — сказала она ему.

Локи покачал головой, на этот раз медленнее.

— Нет, — сказал он. — Ты можешь мне понадобиться, сестра. Приила с этим справится. Она может взлететь, если столкнётся с какой-либо проблемой… и в отличие от прошлого раза, мы не задержимся надолго.

Поколебавшись, он посмотрел направо, избегая смотреть на женщину, Джину, и встретился взглядом со светло-карими глазами Приилы, стоявшей в дверях кабины.

— Садись на крышу, — сказал он, указывая на южную сторону Белого Дома. — Если сможешь. В смысле, если столкнёшься с неприятностями, сестра… но будь осторожна. Там могут быть структурные повреждения.

Приила кивнула и подмигнула ему.

Она взглянула на женщину в четвёртом ряду, дружелюбно улыбнувшуюся ей. Однако когда Холо встал, женщина, Джина, встала, чтобы последовать за ним.

— Нет, — ответил Холо по-английски с сильным акцентом.

Он показал ей знак, используя язык жестов видящих, который, как знал Локи, был для неё бессмысленным. Однако его английский был почти на нулевом уровне, поэтому он улыбнулся ей, снова жестикулируя руками, и с улыбкой указал на её место.

— Нет… останься. Пожалуйста. Спасибо…

Анале фыркнула и закатила глаза. Она обратилась на прекси к остальным.

— Неужели вы все так плохо говорите по-английски?

— Я говорю на нём, — сказал Локи, и его голос звучал чисто, с лёгким британским акцентом, как ему говорили. Хотя его обучили классическому английскому языку. Он действительно хорошо знал этот язык.

Однако его ответ только заставил остальных расхохотаться.

Рекс хлопнул его по спине, отвечая на прекси.

— Ты сможешь попрактиковаться в этом позже, брат, — сказал большой видящий, широко улыбаясь. — Знаешь, когда ты будешь спрашивать у неё: «Тебе это нравится?», «А как насчёт этого?» И «А как насчёт того, когда я делаю это своим…»

Прежде чем он успел перейти к горячим деталям, Анале прервала его:

— …Всё в порядке, кузина, — сказала она, переходя на человеческий язык.

Она повернулась к женщине, Джине, говоря с лёгким азиатским акцентом и подняв обе руки в знак поддержки.

— Всё в порядке, прекрасная кузина, — сказала Анале. — Тебе лучше остаться здесь. Мы хотим, чтобы ты осталась здесь… там, где безопасно. Мы не будем отсутствовать долго. У нас тут совсем немного дел.

Всё ещё стоя на ногах, женщина, Джина, смотрела прямо на Локи.

Даже не оборачиваясь, он почувствовал на себе её пристальный взгляд.

И снова боль попыталась взять верх над его светом.

Анале, должно быть, тоже это почувствовала, находясь так близко к человеку. Каковы бы ни были её причины, она более явно встала перед ним, загораживая его от взгляда женщины… или, возможно, пытаясь встать между их светами.

Когда Анале заговорила в следующий раз, она, казалось, пыталась заставить человека перевести взгляд на неё, вынудить её перестать фокусироваться на Локи. Однако Локи чувствовал, что его свет только глубже проникает в свет женщины; он чуть не сказал Анале, что это не принесёт никакой пользы.

— Всё в порядке, — повторила Анале. — Мы ненадолго уйдём, кузина. Мы все вернёмся, а потом улетим отсюда. Мы отвезём тебя к твоей дочери.

— Дани? — переспросила женщина. Впервые она отвела взгляд от Локи. Она посмотрела на Анале, сосредоточившись на ней одной и слегка нахмурившись. — Вы собираетесь отвезти меня к Дани после этого? Когда? Где она сейчас?

— Скоро, кузина, — успокоила её Анале, кивая. — Да, кузина. Отвезём. Мы остановимся здесь только на очень короткое время. Она на корабле, и в следующий раз мы отправимся туда.

Заметив, что взгляд женщины снова устремился на видящего с ближневосточной внешностью, Анале фыркнула, словно не в силах сдержаться.

«Ты поистине по уши в дерьме, брат мой, — послала она Локи. — У неё всё так же плохо, как и у тебя. Что ты там с ней сделал? Она, кажется, думает, что ты спас её лично, брат… что ты пошёл туда искать только её».

Локи не ответил, но и не мог оторвать глаз от человека.

Мика с усмешкой похлопала Локи по плечу, возможно, чтобы отвлечь его, дать его свету почувствовать что-то ещё. Однако она адресовала свои слова человеческой женщине, говоря по-английски.

— Эй, — окликнула она Джину. — Мы не позволим ему пострадать. Не волнуйся, кузина.

Женщина, Джина, с сомнением посмотрела на Мику.

— Мы позаботимся о его безопасности, — поддержал Рекс, также сжимая плечо Локи. — Обещаем.

Локи почувствовал, как свет Джины притягивает его, желая, чтобы он повернулся, посмотрел на неё, возможно, успокоил её сам. Он сказал себе, что не повернётся, что не взглянет на неё снова, но через несколько секунд он повернулся, не в силах отказать её свету в том, чего тот хотел от него.

Встретившись с ней взглядом, Локи поймал себя на том, что смотрит, потерявшись в этих тёмных глазах, которые, казалось, по-прежнему искали его. В этом взгляде он не увидел страха за себя. Или, может быть, это просто не всё, что он видел. Ответив на её встревоженный взгляд, отметив твёрдость её поджатых губ, он на мгновение потерял контроль над своим светом и вцепился в сиденье перед собой.

Он невольно пробормотал что-то по-арабски.

— Успокойся, брат, — сказала Мика с другой стороны, касаясь его вместе с Рексом, потирая его руку. — Эй. Контроль. Ты ведь ходячий контроль, не так ли? Остынь.

Локи почувствовал от женщины ещё один укол ревности из-за прикосновения Мики, и его боль усилилась. Он прикусил язык, пытаясь отстранить свой свет.

Рекс рассмеялся у него за спиной.

— Вот именно за сдержанными и надо присматривать, — пошутил большой видящий. — Я думаю, что, возможно, именно ему мы не можем доверить остаться с ней наедине. Один из нас должен проверить её свет. Убедиться, что он не манипулирует ею, не заставляет вести себя с ним, как сука в течке. Данте никогда не простит нам, если он извратит свет её матери.

В течение долгих секунд Локи размышлял над словами Рекса.

Затем он подумал, что, возможно, ему не следует отправляться на это задание.

Возможно, ему следует остаться здесь, на «Чинуке».

Возможно, он был помехой.

Эта мысль вызвала ещё один приступ боли, с которым он боролся более сознательно, возможно, пребывая в ужасе от того, насколько он был приметным, или от того, насколько он действительно тревожил других видящих своим странным поведением, несмотря на их шутки.

Он чувствовал, что Иллег пристальнее всех наблюдает за ним, а вместе с ней, возможно, Анале и Онтари. Несмотря на его слова, только Рекс, казалось, находил всё это по-настоящему забавным.

В конце концов, Локи тоже выбросил это из головы.

Меч дал ему работу.

Он сделает эту работу, как и обещал Мечу.

Когда он снова взглянул на человека, она неохотно опустилась на своё место. Локи всё ещё чувствовал, как она притягивает его свет, но теперь уже не так настойчиво, скорее как бы рефлекторно, из-за фоновых потоков, проходящих через оба их aleimi, и отдельно, и там, где они уже сплетались вместе. По крайней мере, кое-что из того, о чём он думал, должно быть, дошло до неё во время этой паузы. Выражение лица человека изменилось, сохраняя более сдержанный, но вполне приемлемый вид беспокойства. Как будто она каким-то образом поняла, что Локи должен это сделать, но ей всё равно это не нравилось.

Ей это совсем не нравилось.

Тот факт, что она не хотела, чтобы он уходил, только усилил боль в свете Локи.

— Нам лучше увести его отсюда, — пробормотала Иллег.

Смеясь, Джакс, казалось, согласился.

Схватив Локи за бронежилет, он потащил его по проходу к переднему люку. Холо добрался туда прямо перед ними, и Локи увидел, как он дёрнул вниз за запорную планку, чтобы открыть люк на металлических петлях. Холо распахнул его до упора, пока тот не зафиксировался в открытом положении. Затем, посмотрев вниз, он ногой начал опускать металлическую лестницу.

Локи больше не позволял себе смотреть на Джину.

Несмотря на это, он обнаружил, что ощущает её каждой частичкой своего тела и света в течение тех нескольких минут, которые потребовались, чтобы выбраться из «Чинука».

Глава 17 Белый Дом

Ботинки Локи ударились о землю. Его aleimi продолжал притягивать свет женщины позади, но как только он приземлился на чавкающую, пропитанную водой почву, то его голова относительно прояснилась, возможно, просто от того, что он выбрался из воздушного судна.

Он чувствовал, что снова может дышать свободно.

Он в последний раз обернулся на «Чинук» перед тем, как Джакс схватил его за бронежилет и потащил глубже на территорию бывшего газона и подальше от места, куда всё ещё хотел устремиться его свет.

— Я сожалею, брат, — пробормотал Локи, взглянув на индийского видящего, который был пониже его ростом. — Поистине сожалею.

Джакс улыбнулся, хлопнув его по спине. Его глаза и тон оставались серьёзными.

— Не стоит извинений, брат Локи. Тебе может понадобиться дуэнья до тех пор, пока мы не доставим вас, голубков, на авианосец, но извинений точно не нужно. Наверное, это просто был твой день.

Локи кивнул в ответ на поговорку видящих, ничего не говоря.

Он до сих пор ловил себя на том, что борется со своим светом.

Постепенно восстанавливая своё самообладание, он обвёл взглядом окрестности места, где они находились, сосредотачиваясь на землях Белого Дома, на физических деталях их местонахождения примерно в двадцати метрах от двери в приёмный зал под южным портиком.

Трансформация здания теперь показалась ему более заметной, когда он сумел посмотреть на неё без всего этого мешающего органического стекла в окне.

Всё существенно отличалось от устаревших виртуальных схем, предоставленных Мечом.

Грязь и следы опалин беспорядочными узорами поднимались по нескольким белым колоннам. Грязь, похоже, оказалась там преимущественно из-за штормов. Локи видел поломанную мебель, обрывки ткани и другой мусор, покрывавший большую часть газона прямо под портиком, как будто всё это вылетело через окна с верхних этажей.

Трава буйно разрослась по сравнению с болотистыми местностями, залитыми водой. Он видел также немало голых землистых участков, изборождённых следами шин и заваленных мусором, а также участки, поросшие высокой как в поле травой вперемешку с одуванчиками, чертополохом, полевыми цветами, сорняками и болотной осокой. Растения с широкими листьями образовывали заросли вокруг молодых деревьев, пробивавшихся на прежней протяжённости газона.

Высота и плотность растительности давали ему некое представление о том, когда было заброшено здание. Никто больше не косил, не подстригал, не поливал и никак не ухаживал за этими участками как минимум шесть месяцев.

Локи попытался вспомнить, когда всё это началось.

Неужели прошёл уже год?

Даже больше. Вирус обрушился на Сан-Франциско в октябре прошлого года, так что сейчас после даты первого заражения прошёл уже год и месяц.

Переваривая этот факт в своей голове вместе с тем, как сильно изменилась эта местность всего за тринадцать месяцев — пока Меч и Мост вместе с остальными жили в полностью функциональном отеле в центре Нью-Йорка — он вновь осознал, что временами ему казалось, будто так было всегда, пока он не получал конкретного напоминания (вроде этого зрелища) о том, что произошли действительные физические изменения.

Даже его воспоминания теперь казались странно далёкими.

В чаше каменного фонтана осталось несколько дюймов желтовато-коричневой противной воды, кишащей мотылём и мусором, а по обоим краям у ранее белых стенок плавали круги замшелой пены. Это место воняло гнилой растительностью и мочой, и Локи почувствовал, что невольно кривит губы и отворачивается к опалённым стенам главного здания Белого Дома.

Одной рукой он показал сигнал Иллег, затем Джаксу, указывая на нижний вход в помещение для дипломатических приёмов.

Меч дал им чертежи вместе с параметрами операции, но никак нельзя было узнать заранее, какие входы оставались открытыми, а какие заблокированы. Балидор предоставил самые свежие aleimi-сканы и здания, и городских районов поблизости, но они были уже двухмесячной давности — один из минусов таких внезапных вылазок.

Конечно, он знал, что Юми и остальные сейчас сканируют здание и окрестности, но с таким малым временем подготовки они неизбежно что-нибудь упустят.

Иллег показала в его сторону, задавая своими руками выразительный вопрос.

«По моему сигналу, — ответил он, тоже используя язык жестов видящих. — Пока что никакого Барьера. Как только окажемся внутри, можно будет пользоваться Барьером через нацеленные вспышки, если по-прежнему не обнаружится активной конструкции — но только по моему сигналу. По данным Адипана, конструкция заброшена, но босс думает, что они могут всё ещё наблюдать за этой и другими горячими точками, так что мы будем нырять и выныривать строго по необходимости».

Иллег кивнула, и в её глазах проступило облегчение.

Локи не добавил, что Тень и его люди могут наблюдать за ними даже сейчас. Он также не добавил, что Тень мог наблюдать за ними задолго до этой операции — то есть, за отдельными членами их команды, если он поручил разведывательным отрядам присматривать за людьми Меча.

Вместо этого Локи обвёл взглядом свою команду, убеждаясь, что они все поняли его посыл.

Мика кивнула, подтверждая своё понимание серией жестов руками. Джакс, который наблюдал за их разговором, тоже кивнул. Локи встретился взглядом с Онтари и дождался его кивка. Затем сверился с Анале, Холо, Калги и Рексом.

Локи заметил, что все они как будто расслабились (и в плане выражения лиц, и в плане их светов), как только увели Локи от воздушного судна.

Выбросив из головы причины этого, а также женщину, которую он оставил позади, Локи показал жест Иллег, дождался, когда она и Джакс выйдут вперёд, затем показал Холо и Рексу следовать за ними. Потом он послал сигнал Онтари и Мике, когда те разошлись за ведущими, и жестом подозвал Калги поближе, обратившись к ней тихим голосом.

— Держись немного позади нас. Это должно быть простое выслеживание и эвакуация, но это место кажется мне очень тихим.

— Ох*еть каким тихим, сэр, — подтвердила Калги, и тон её голоса выражал согласие с его намёком. — Я посмотрю, не смогу ли заручиться поддержкой Адипана в отношении нашего света, сэр.

Локи кивнул, посылая импульс одобрения.

— Хорошо. Очень хорошо.

— Мне надо было упомянуть это ранее, сэр, — виновато сказала она. — Честно говоря, я только сейчас подумала об этом.

Он слегка прищёлкнул языком, но лишь улыбнулся.

— Я упомяну об этом в разговоре с Мечом, — предложил он.

— Чёрта с два, — парировала она.

Слегка улыбнувшись тому, что слышал в её голосе, Локи прикоснулся к гарнитуре, посылая субвокальный сигнал проверки каждому члену команды, пока лопасти «Чинука» позади них продолжали крутиться вполсилы, постепенно замедляясь над травой; шум лопастей стихал и по громкости, и по вибрации.

Он оценил настрой Калги. Он чувствовал, что все они поддерживают его, поскольку самого Локи только недавно назначили руководить отрядами в полевых операциях. Ему вдруг пришло в голову, каким странным это могло показаться им даже несколько лет назад: Калги, в прошлом всю жизнь прослужившая в Адипане, принимает приказы от Локи, который сражался Повстанцем в двух войнах.

Эта симметрия казалась Локи приятной.

Почему-то складывалось впечатление, что круг замкнулся.

Одарив Калги и Анале последним взглядом и улыбкой, он поднял винтовку и последовал за остальными к наземному входу в овальный коридор.

***

Меч дал Локи лишь примерное указание, где искать.

По правде говоря, опираясь на зашифрованную запись, присланную Оли, Локи не мог точно понять, знал ли Меч, есть ли тут что-то, и тем более где это искать. И всё же Локи понимал логику поисков, ведь они едва ли в ближайшее время вновь окажутся в этой части света. Они должны найти как можно больше Списочников, которые могут находиться здесь.

Локи не совсем понимал, что именно надеялся найти Меч, даже не знал, насколько вероятна или возможна эта находка. Когда Локи попытался выведать у Оли дополнительную информацию, чисто для целей операции, она ответила, что босс был ещё более скрытным, чем обычно. После некоторых окольных обсуждений Меч признался, что получил информацию от своей жены, и в данный момент не может задать ей больше вопросов.

Локи это показалось странным по ряду причин.

Оли тоже, о чём она и сказала Локи.

Он прекрасно знал, что не стоит клевать на эту удочку и вслух спекулировать о личной жизни посредников… но он не смог удержаться, выслушав и согласившись с Оли, что это странно, учитывая, как редко в эти дни их видели поодиночке.

Зашифрованное послание Меча содержало две критически значимые детали.

Первое: он сумел сообщить Локи примерную зону, где эта штука может располагаться, даже если он не мог точно описать подробности. Второе: он сумел сказать Локи, как получить доступ к этой штуке, при условии, что он и остальные сумеют найти конкретное место, где эта штука находилась.

Весьма расплывчато, да… но этого достаточно, чтобы продолжать действовать, и Локи был уверен, что им, возможно, удастся добыть эту штуку, особенно если тут замешано одно из видений Моста. Вероятно, он был более суеверным по сравнению со многими видящими на этой миссии, но он знал, что они тоже согласились бы, что у Моста внушительный послужной список, когда дело касалось её пророчеств.

Они вошли в портик без проблем.

Вскоре после этого они нашли лифт.

Спускаясь на нём на подвальные уровни, Локи ничего не мог поделать с эмоциональной реакцией, вызванной местом, в котором они находились. Он проклинал обитателей этого здания, выступал против них, сражался против них в войнах на протяжении многих лет, но сейчас его преимущественной эмоцией была печаль, даже ностальгия.

Каких-то пятьдесят лет назад добро и зло казались гораздо более простыми понятиями.

Он взглянул на Анале, которая присела на полу лифта возле открытой контрольной панели. Толстый липкий комок светящихся, похожих на желе проводов вываливался из проёма на руки её и Онтари, который работал рядом, перебирая пальцами компоненты или «кальмаров», как техники называли органические провода.

Между ними стоял портативный источник энергии, пульсировавший зловещим красно-оранжевым светом. Тот же источник света заставлял кабину лифта подниматься и опускаться; к сожалению, он также запускал изрядное количество протоколов безопасности для посетителей. Кабина уже дважды останавливалась в шахте. Локи и Джаксу пришлось влезть во вторичную органическую панель через заднюю стенку, чтобы обойти и одурачить распознавание личности, заставив то думать, будто они имеют право находиться здесь.

К счастью, выпуск газа был отключён, иначе они провели бы в кабине лифта намного дольше, очнувшись с головной болью и орущими коммуникаторами, потому что они отклонились от параметров миссии на 6-10 часов — и это при условии, что газ их не убил бы. При менее драматичном сценарии они застряли бы между этажами, пока не нашли другой способ перемещаться по шахте, скорее всего, прорезав пол в кабине лифта.

Но Локи подозревал, что любые подобные действия спровоцируют меры безопасности. Босс уже предупредил его, что тут до сих пор могут иметься резервные источники питания и видеонаблюдение под землёй. Как минимум они могли спровоцировать сигналы тревоги, которые отправятся к агентам секретной службы, уже не находящимся здесь, но мониторящим место из бункеров где-то в другом месте.

Что-то в том, как остатки органических систем безопасности продолжают выполнять свои задачи, не замечая отсутствия их хозяев, показалось Локи зловещим.

Он почувствовал, что не его одного нервирует тишина окружающего Барьерного пространства. Последние десять минут, пока опускались лифты, Джакс постоянно травил шуточки — нервный тик, который ранее был более отчётливо выражен у молодого видящего, но уже стал нетипичным после того, как его ранили в операции в Башнях Госсетт в Нью-Йорке.

Локи уже задавался вопросом, не назначили ли Меч и Балидор Джакса на данную операцию по этой самой причине. Джакс заметно изменился после того, что случилось с ним в Нью-Йорке, и Локи подозревал, что дело не только в том, что он был ранен и едва не умер от потери света и крови.

Все они замечали эту разницу в нём.

Многие пытались поговорить с ним, но Локи сомневался в успешности этих попыток. Он знал, что Меч приказал Джаксу регулярно встречаться с Юми, чтобы та помогла ему справиться с перенесённой травмой. Поместив Джакса под командование Локи, Меч сообщил Локи об этом, а также о том, что они периодически мониторили свет Джакса через центральную разведывательную сеть.

Вводить командующих офицеров в курс подобных дел считалось нормой. Очевидно, Адипан повидал немало таких случаев, вероятно, потому что много тысяч лет у них не было выбора.

Холо прикладывал больше всего усилий, чтобы вернуть прежнего радостного Джакса, но поскольку смерть Гаренше накладывалась на остатки его собственной травмы, Джакс, похоже, до сих пор пребывал в каком-то затяжном шоке, хотя прошли месяцы после того, как они оставили позади Башню и Манхэттен.

Даже сейчас его смуглые индийские черты сохраняли более ожесточённое выражение, чем то, какое пыталась изобразить улыбка на его губах, и Локи видел напряжённое, загнанное выражение в тёмно-фиолетовых глазах. Слышать, как Джакс пытается шутить в присутствии остальных, хотя его глаза, голос и свет явно выдавали, что он не полностью погружен в эти шутки, было, по правде говоря, скорее пугающим, нежели ободряющим.

Даже Холо так считал.

Вместо смеха он лишь улыбался в ответ на замечания Джакса, наблюдая за его лицом.

«Присматривай за ним, — послал Локи. — Дай мне знать, если что-то заметишь».

Холо поднял взгляд. Всмотревшись в глаза Локи, он кивнул.

«С ним всё будет хорошо», — послал Холо.

«Это не критика, брат. Только забота, уверяю тебя».

Что-то в глазах Холо расслабилось, затем он ещё раз кивнул в манере видящих.

Локи держал свой свет настроенным на него, на Джакса… на всех них… пока они продолжали спускаться.

Когда через несколько минут лифт остановился, протокол безопасности включился обратно, окутав их плотным электрическим полем, пока их физиологические черты сканировались машинами. Теперь они все должны отобразиться как допущенные сюда, благодаря взлому компьютерных технологий, но Локи не шевелился, пока проходило сканирование, и косился на Иллег, продолжавшую следить за открытой задней панелью.

Проверив технические параметры, предоставленные Мечом, Локи кивнул, когда Анале бросила на него беглый взгляд. Не сказав ни слова вслух, команда разделилась на группы из четырёх и пяти человек, встав по обе стороны двери с поднятыми винтовками.

Анале активировала нужные щупальца «кальмаров», чтобы открыть двери.

Локи теперь подсоединил световую лазейку к конструкции. Он воспользовался этой лазейкой, чтобы слегка подстраховать свою команду, дать им вид непосредственного Барьерного окружения в подземном бункере.

В основном он искал формы жизни.

Будучи сарками, Локи и остальные члены команды вынуждены были полагаться на живых существ и отпечатки живых существ, чтобы осознавать своё окружение — хотя сильное присутствие органики, которое он мог чувствовать в некоторых здешних стенах, определённо помогало.

Это огромный минус отсутствия здесь, с ними, или в поддерживающей их команде разведчиков Сайримна, Моста или сына Сайримна, Мэйгара.

Они все немного расслабились, имея в своём распоряжении дополнительный уровень просмотра.

— Ты всё ещё со мной, Юми? — спросил он по субвокалке.

— Мы здесь, брат. Барьерное пространство чисто там, где вы находитесь. Вы видите что-то другое со своего места?

— Нет, сестра, — сказал он. — Мы ничего такого не видим.

Он здесь ничего не чувствовал.

На верхних этажах он чувствовал людей — бомжей, судя по тому, как ощущался их свет. Он насчитал примерно тридцать живых и спящих над первым этажом, ещё человек шесть они спугнули, когда вошли в задний портик с винтовками. Все они казались гражданскими. Локи не нашёл связи со СКАРБом, Тенью или какими-то известными ему армиями. Все их света ощущались стихийными, неорганизованными.

Конечно, он знал, что эти качества можно сымитировать.

И всё же казалось, что здесь — то есть, в самом Белом Доме и его окрестностях — не жило никаких видящих. В результате на людей было довольно просто надавить, что Локи и приказал своей команде сделать в основном для того, чтобы избежать ненужных смертей. Он знал, что использование их света подобным образом вызывало другие риски, если кто-то наблюдал за ними из Барьера, но Юми согласилась, что это приемлемый и, возможно, даже меньший риск.

В любом случае, Меч сказал Локи самому решать по ситуации.

Видя, что его команда окружена голодными и неадекватными с виду людьми, и не почувствовав ни живой конструкции, ни присутствия других видящих, он легко принял решение. Иначе пришлось бы выкашивать наиболее опасных людей стрельбой из автоматического оружия, что несло в себе свои риски, в частности риски для его души и душ членов его команды.

Он мог лишь надеяться, что Меч с этим согласится.

Здесь, внизу, он никого не чувствовал… что не особенно удивляло.

Никакие лестницы не вели на эти этажи с верхних уровней, и только один лифт уходил глубже в земную кору — тот самый лифт, в котором они сейчас присели. Согласно проверенным планам, предоставленным Мечом, внизу существовал ещё один выход, а аварийные лестницы обеспечивали доступ к этому выходу с нижних подвальных этажей, но без лифта они полностью отрезаны от верхней части здания.

Вдобавок Меч предупредил Локи, что если они попытаются спуститься или подняться по шахтам, не найдя все вторичные меры безопасности, то их наверняка перережет пополам силовыми полями, которые активируются за счёт датчиков движения. Он предостерёг, что многие такие поля имеют независимые источники питания, обнаружить которые может быть сложно, не имея при себе элерианца.

Короче говоря, подвальные уровни казались очень маловероятным пристанищем для людей-бомжей.

Переключив каналы в гарнитуре, он послал сигнал команде Юми на авианосце.

— По-прежнему ничего? — спросил он.

— Ничего, брат, — подтвердила она. — Конструкция мертва. Я только что показала чертежи Балидору, и он не нашёл ничего даже отдалённо похожего на то, что было у Тени в Нью-Йорке или Аргентине.

Кивнув и про себя, и видящей на линии, Локи жестом показал остальным, чтобы попарно выходили из кабины лифта. Они по двое вышли, пока он сам и Анале удерживали кабину лифта и её органику для остальных.

Последовала тишина, показавшаяся очень долгой.

Затем по связи раздался голос Иллег.

— Чисто.

— Чисто, — отозвался Онтари, находившийся дальше по коридору.

— Чисто, — подтвердил Холо с порога открытой двери поближе к дверям лифта.

Ещё больше «чисто» раздавалось в его гарнитуре, пока Локи чувствовал, как видящие перед ним начинают расходиться в разные стороны и изучать вторичные коридоры и прилегающие комнаты. Он следил за всем этим аккуратными касаниями своего света, посылая конструкции снимки офисов в конце коридора вместе с деталями комнаты, которую показал ему Меч.

Он жестом показал Анале следовать за ним, затем вышел в кромешную тьму коридора из цементных блоков. Как только двери позади него закрылись, он усомнился, что когда-либо прежде находился в столь непроницаемой темноте.

Физическая темнота не ограничивала видящих так, как людей. Видящие могли использовать своё Барьерное зрение, чтобы компенсировать физическую слепоту, при условии, что на окружающих поверхностях жило достаточно отпечатков, чтобы они могли понимать очертания объектов. Обычно видящие не получали информации о самих объектах, но хотя бы могли не натыкаться на них.

Однако такая кромешная тьма всё равно влияла на них чисто психологически.

Например, сейчас Локи не мог видеть стены коридора.

Он видел отпечатки — некоторые в форме отпечатков пальцев или ладоней, но в основном размытые касания жизни и света, в том числе оставленные воздухом, который выдыхало множество живых тел, ходивших по этому пространству. В сравнении с улицей города или даже с местностью, где жили животные и насекомые, здесь слой отпечатков был лёгким, слабым свечением, но за долгое время здесь собралось достаточно отпечатков, чтобы те образовали приблизительный размытый контур стен, пола и потолка, по которому он мог следовать.

Он видел куда более яркие света своей команды в коридорах впереди и в некоторых комнатах по обе стороны, пока они методично проверяли помещения. Он также видел в некоторых стенах органику, похожую на слабо мерцающие нити, которые находились примерно на три-пять сантиметров глубже физического наружного края стен.

В некоторых местах органика была столь плотной, что струилась по всем четырём поверхностям коридора, как налитые кровью вены, давая ему неполное представление об измерениях физического мира, но всё же хоть какой-то вид.

— Второй коридор справа, — произнёс он по субвокалке. — Четвертая дверь по левой стороне. Там должна быть панель из мёртвого металла с кнопками, и переключатель снаружи. Вторичная панель активируется после того, как вы откроете первую. Уже органика — сканер сетчатки, возможно, распознавание лиц или другая идентификация личности, — помедлив, когда почувствовал, что Онтари и Иллег приближаются к нужной двери, он добавил: — Если вы не сможете взломать «кальмаров», возможно, нам придётся использовать заряды.

Локи продолжал двигаться по коридору, ощущая позади себя Анале, а также чуть впереди Калги и Холо, за которыми следовал Рекс.

— Доложитесь, — позвал он других.

Он чувствовал и видел, как Иллег и Онтари вскрывают панель из мёртвого металла.

— По-прежнему чисто, — сказал Холо.

— Чисто, — подтвердил Рекс, заглянув в дверь того, что Локи показалось огромным залом для совещаний. Там находился колоссально большой стол из настоящей древесины, который мерцал остатками света дерева, а также как минимум двадцать кожаных кресел с высокими спинками.

Локи чувствовал, как aleimi Рекса медленно ощупывает комнату, делясь снимками с другими. Через него Локи почувствовал насыщенные, более многогранные отпечатки, содержавшиеся в свете, который до сих пор мерцал в четырёх углах комнаты.

Когда люди ещё бродили в этих стенах, здесь проводились важные встречи.

Локи задумался, не стоит ли доложиться об этом и спросить у боссов на авианосце, не хотят ли они, чтобы он попытался собрать больше информации о том, что там происходило.

В гарнитуре тут же раздался голос Юми.

— Адипан Балидор говорит, что не нужно, — сказала она, и её голос внезапно прозвучал очень далёким. — Выполните приоритетную цель и выбирайтесь оттуда. Босс также говорит поспешить. Ему не нравятся кое-какие сигнатуры в той зоне. Он думает, что кого-то могли предупредить о вашем присутствии.

— Понял, — сказал Локи.

Он знал, что в этот раз под боссом его сестра-сарк имела в виду Балидора, а не Меча. Он вообще больше не чувствовал Меча и подозревал, что тот не участвует в данном этапе операции.

— Верно, — сказала Юми. — Он тебе нужен? Он… — она поколебалась, словно останавливая себя, чтобы не сказать что-то неположенное. — …Он недоступен, — закончила она. — Но я могу попытаться связаться с ним, если он тебе нужен.

Локи покачал головой, ощутив импульс удовлетворения от Иллег, когда она взломала замок двери.

— Нет, — сказал он, наблюдая своим светом, как они открывают дверь. — Ответ отрицательный. Мы только туда и обратно, как и было запрошено. Скажи Адипану Балидору, что я доложусь сразу же, как только мы поймём, с чем имеем дело.

Он продолжал следовать за светом Иллег и Онтари, наблюдая, как они входят в комнату за панелью безопасности. Теперь Холо и Джакс заняли положение у двери, прикрывая двух других с помощью винтовок, пока те отправились внутрь.

Локи добрался до них через несколько секунд. Он видел их четыре ярких света на расстоянии считанных метров. Он уже миновал Рекса, Калги и Мику по пути к двери, и чувствовал, что Анале от него не отстаёт.

— Доложите, — послал он через субвокалку.

— Вам лучше зайти сюда, сэр, — ответила Иллег.

Локи находился у самой двери. Держа винтовку поднятой, он зашёл внутрь, по пути сканируя комнату, а затем опустил дуло.

Он видел, что хотела показать ему Иллег.

Перед ним на дальней стене выделялся слабый контур картины, покрытой разными отпечатками ладоней и пальцев, особенно с одной стороны, где её, видимо, намного чаще трогали или хватали.

Позади этих приглушенных, более статичных отпечатков Локи ощущал завитки, змеящиеся замысловатыми струйками сквозь стену в сочетании с похожими на вены золотистыми и зелёными ветвями, более толстыми по сравнению с тем, что он видел в коридоре снаружи. Видя, как Иллег, стоящая всего в нескольких футах от него, широко улыбается ему в Барьере, Локи позволил себе небольшую улыбку.

Он тихо присвистнул, заставив Онтари усмехнуться.

Сейф — это именно то, что Меч сказал ему искать.

Видения Моста всегда были зловеще точными, даже в сравнении с отслеживающими сканированиями команд разведчиков, проводимых в отношении известных целей, которые можно опознать через живых субъектов, связанных с ними в живом времени.

Это было… очень точным.

Локи щёлкнул пальцами, посылая импульс в сторону картины и сейфа, встроенного в стену за ней.

— Откройте его, — сказал он Иллег, используя связь вопреки тому, как близко друг к другу они теперь стояли. — …Поспешите, — добавил он. — Они говорят, что после подъёма на поверхность нас может ждать компания.

Он ощутил, как после его слов вся рябь веселья в свете Иллег и Онтари резко оборвалась.

Их aleimi вновь с лазерной точностью сфокусировались на работе.

Пока они работали, Локи ждал, периодически поглядывая на Холо и Джакса у двери. Иллег и Онтари сначала использовали физический сканер, чтобы определить, не заложено ли в шарнирах мёртвых (неорганических) взрывных зарядов, затем начали проводить предварительные сканирования дверцы сейфа, используя и свой свет, и полуорганические инструменты.

Через несколько минут они убрали картину, висевшую на стене.

— Немного старомодно, да? — сказала Мика. — Сейф в стене? Спрятанный за картиной?

— Людям нравится ностальгия, — сказал Онтари, пожимая плечами.

— Вы можете взломать замок? — тихо спросил Локи.

Иллег и Онтари взглянули на него.

— Мы с ним справимся, — заверил его Онтари.

— Работайте быстро.

Никто из них уже не утруждался пользоваться связью.

Локи почувствовал это, когда прилив адреналина внезапно хлынул в его кровоток, как будто из ниоткуда. Вплоть до этого момента угроза, о которой предупреждала его Юми, казалась абстрактной. Теперь он чувствовал разницу в своём свете. Они в беде.

Он прикоснулся к гарнитуре, открывая другой канал.

— Приила?

Она ответила тут же, и его свет скользнул вверх, сделав быстрый снимок того, что он теперь видел приближающимся по землям здания Белого Дома.

— В воздухе, сэр, — подтвердила она. — Мы смотрим на структурное повреждение крыши…

— И? — перебил он.

— Ничего хорошего, сэр. Сенсоры говорят, что крыша нас не выдержит. Ищу альтернативу до тех пор, пока вы не будете готовы взойти на борт, — она помедлила, и Локи услышал на фоне завывание лопастей «Чинука», когда птичка стала разворачиваться. — Есть идеи, когда это будет, сэр?

— Пока нет… — начал он, но Иллег его перебила.

— Есть, — заявила она, с мрачной улыбкой глядя на дверь сейфа.

— Но скоро, — добавил Локи по связи, и его свет вновь сосредоточился на сейфе и трёх видящих перед ним, поскольку Рекс присоединился к ним. Бывший Шулер, похоже, как раз и взломал последнюю часть механизма.

Локи помнил, что широкоплечий видящий в прошлом имел опыт с взрывчаткой и сейфами. Когда-то он был профессиональным вором в России. Как и многих видящих в те годы, Галейт завербовал его прямиком из русского ГУЛАГа, где он ждал приговора за одно из тех преступлений.

Локи где-то слышал, что Шулеры завербовали Меча схожим образом, когда-то давным-давно.

— Как там у вас успехи? — спросил Локи.

Вне связи в его голосе звучало заметно больше напряжения.

Он наблюдал, как Иллег и Онтари заглядывают внутрь, освещая маленькими фонариками зеленовато-синие стены. Теперь, получив возможность видеть своим физическим зрением, работа Иллег и Рекса произвела на него ещё более сильное впечатление. Стены сейфа были минимум десять сантиметров толщиной и шли под идеальным углом, чтобы прилегать к отделанному органикой пространству. Даже когда физический свет в некоторой мере затмил его Барьерное зрение, Локи видел плотность этих похожих на вены нитей aleimi-света, пульсирующих с силой почти чистой органики.

— Тик-так, — пробормотал Холо, стоявший рядом.

Локи взглянул на него, но не мог возразить.

Он наблюдал, как Онтари, Рекс и Иллег начали вытаскивать ключи шифрования данных, стопки бумаг и более крупные органические устройства. Всё, кроме бумаг, похоже, было изготовлено с использованием самых современных технологий. Трое видящих начали рассматривать отдельные образцы, и Локи громко щёлкнул пальцами.

— Пакуйте это всё, — резко сказал он. — Мы уходим.

Глава 18 Лёгкого выхода нет

Они воспользовались лифтом, чтобы вернуться из подвалов на первый этаж.

Локи изначально рассматривал как вариант подземный туннель, думая, что так будет безопаснее.

Юми согласилась.

Но что-то заставило Локи передумать ещё до того, как они двинулись в том направлении — какая-то плотность в верхних частях его света, который ощущался ясным впервые с тех пор, как он покинул «Чинук». Очевидно, адреналин наконец-то пересилил то световое помешательство, от которого он страдал с того времени, как впервые увидел женщину.

В любом случае, он развернул свою команду в противоположном направлении.

Мика и Джакс уже трудились над дверьми лифта, когда Юми послала ему сигнал по связи.

— Не используй подземный выход, брат. Повторяю. Не используй подземный туннель. Как понял?

— Понял, — отозвался Локи. — Можешь мне что-то сказать?

— Там вас ждёт «встречающая делегация». Мы работаем над тем, чтобы предоставить вам больше информации. С ними есть видящие, брат, так что мы занимаемся взломом мобильной конструкции, которую они используют.

— Что насчёт лифта?

— Пока чисто. Вторичная команда заходит с юга и востока. Советую выходить через восточное крыло или северный портик…

— Правительство?

— Мы думаем, да. Но ты же понимаешь, что они могут быть не только их людьми?

— Понял, и принято, — он взглянул на других, зная, что они не услышали его через субовкалку. — У них есть видящие, — сказал он им по связи.

Онтари, Холо и Рекс все уставились на него.

Мика и Джакс сумели приоткрыть двери на несколько дюймов. Вбив домкрат в образовавшееся отверстие, Мика активировала источник питания на полуорганическом инструменте, и тот легко расширился, с металлическим скрежетом раздвигая массивные двери.

Локи послал импульс шагать вперёд.

Его команда заняла лифт.

Онтари первым скользнул в кабину и опустился на колени возле открытой панели внутри. К тому времени, когда Локи вошёл и отодвинулся к задней стенке, Анале уже заново открыла вторичную панель безопасности, пока Холо работал над тем, чтобы заново подсоединить источник питания к панелям через отростки «кальмаров»

«Кальмары» искрили aleimi-светом, пока Анале и Холо говорили с ними.

Когда физическое освещение в лифте мигнуло, затем резко включилось в полную силу, Локи и остальные рефлекторно вскинули руки, щурясь и моргая от яркого света.

Через считанные секунды лифт тронулся с места.

— Статус? — спросил Локи по связи, снова говоря с авианосцем.

Рекс, Джакс, Мика, Иллег, Холо и Калги держали оружие наготове. Уже разделившись обратно на две боевые команды, за исключением Анале и Онтари, которые мониторили панели, все остальные стояли лицом к дверям, пока лифт поднимался.

Голос Юми вновь доносился как будто издалека — вероятно из-за помех в подземной шахте, интенсивности органики и быстро движущейся кабины лифта.

— Четыре минуты до того, как они войдут в южный портик, — сказала она, и её голос то стихал, то доносился вновь. — Мы насчитали тридцать солдат пехоты в униформе спецназа. Они могут быть из полиции, но Балидор говорит, что они обладают военными отпечатками. По сигнатурам aleimi он подозревает, что это морские котики.

Локи нахмурился, взглянув на Рекса.

Рекс пожал плечами, слегка улыбнувшись.

Локи открыл канал, чтобы остальные тоже слышали Юми — в основном в целях экономии времени. Увидев жёсткое выражение, проступившее в глазах Рекса, он ощутил странное облегчение. Многие видящие имели склонность недооценивать человеческие военные отряды.

Локи по своему опыту знал, что это не очень мудрый подход.

— Нам сражаться или избегать их? — спросил Локи у Юми. — Или уже слишком поздно?

— У них есть видящие, — повторила Юми. — Как минимум четверо. Вы не сможете надавить на них, брат. Балидор советует избегать. Теперь мы видим вас, так что будем синхронизировать координаты. При условии, что кабина лифта будет поддерживать текущую скорость, у вас будет тридцать две секунды, чтобы добраться до северного портика. Мы считаем, что сможем на это время скрыть ваш след, судя по нашим сканам их боевой конструкции. Они уже пытаются взломать иллюзии, которые мы поместили вокруг вас, так что они знают о вашем присутствии. Балидор считает, что им потребуется как минимум ещё три минуты, чтобы добиться реального прогресса, так что до тех пор вам не должны грозить Барьерные атаки. Мы уже связались с Приилой. Она наготове. Она не может посадить вертолёт слишком рано, так что если нас отрежут, она будет ждать вашего визуального подтверждения. У них есть противотанковые гранатомёты, так что она на другой стороне Пенсильвания-авеню…

— Понял, — сказал Локи. — Принято к сведению.

Рядом с ним Калги тихо выругалась на прекси.

Локи бросил на неё беглый взгляд.

— Тактику подтверждаю, — сказал он Юми. — Все рекомендации принимаю. Скажи Прииле, что мы будем у северного портика примерно… — он посмотрел на часы на дисплее гарнитуры, которые синхронизировал с картой Юми, пока они говорили, и внёс небольшие правки относительно заблокированных проходов и других помех, которые они встретили на пути сюда. — …Две минуты.

— Будет сделано, — сказала Юми. — Пусть боги пребудут с вами, брат.

Он не потрудился ответить, но жестом показал Мике вырубить все протоколы безопасности, поскольку теперь им уже не нужно было беспокоиться о сигналах тревоги. Она послушалась, и все они вздрогнули, ощутив безмолвный сигнал тревоги, когда порыв энергии пронёсся по органике и лифт на мгновение задрожал.

Кабина не остановилась, а Локи только этого и боялся. Напротив, она начала подниматься чуточку быстрее из-за дополнительного питания. Теперь система уже не остановит их наверху и не станет сканировать перед открытием дверей.

Это должно выиграть им ещё несколько секунд.

И всё же он слышал бормотание в разумах своей команды.

— Сосредоточьтесь, — предостерёг он их через связь. — У нас будет время.

Он почувствовал, как их концентрация обострилась, и они перехватили винтовки, поджали губы и повернулись к двери. Теперь Онтари и Анале тоже взялись за оружие.

Через считанные секунды они добрались до первого этажа.

Активировав двери, Локи жестом показал Онтари оставить источник питания прикреплённым. Четверо его людей уже протиснулись через проём в коридор возле кухни ещё до того, как двери закончили исчезать в стенах.

Локи тут же ощутил перемену в окружающем Барьерном пространстве.

Их отследили до лифтов.

Он жестом показал Анале идти первой и пошустрее.

Они быстрой военной трусцой побежали к центральному коридору, двигаясь колонной по одному, держась возле тенистой части стены и почти бесшумно направляясь к северному коридору. Обойдя огромную гору мусора и обгоревшей мебели прямо возле выхода, они вошли туда группами по два по тихому сигналу Локи. Каждая пара посылала сигналы по гарнитуре, чтобы подтвердить, что пространство впереди чисто.

Затем все они практически со всех ног побежали к выходу из северного портика.

Они всё равно двигались тихо, топот ботинок, шорох одежды и скрип брони приглушались звукоподавляющей органикой.

Анале и Рекс бежали первыми. Калги, как и прежде, замыкала.

Локи бежал немного впереди Калги.

Он на мгновение забеспокоился, что сам выход может стать проблемой, но двери из пуленепробиваемого стекла уже были выбиты каким-то взрывом в предыдущей суматохе. Проём напоминал зазубренное, зияющее чрево, лишь немного посветлее погруженного в тень помещения, поскольку пока они были внизу, солнце начало крениться к горизонту.

Теперь он видел предзакатное небо, окрашенное розовыми и оранжевыми тонами, пока золотой свет солнца продолжал под углом падать на газон, подъездную дорожку и Пенсильвания-авеню.

Анале и Рекс первыми скрылись в этом проёме.

Они тут же послали сигнал, давая ему и остальным знать, что они не увидели и не почувствовали никого, кто бы их поджидал.

Локи коснулся своей гарнитуры.

— Ладно, Приила. Сейчас самое время.

— Поняла.

Возможно, потом она сказала что-то ещё, но это уже заглушилось огнестрельным огнём с запада, прямо оттуда, где стоял Локи.

Он сменил направление быстро и инстинктивно, метнувшись вправо прямо перед тем, как что-то врезалось в его плечо и опрокинуло его на спину. Он увидел, что Калги рядом с ним тоже упала. Мика прямо перед ним нырнула в укрытие, выстрелив в отверстие, где когда-то находились стеклянные двери.

— Бл*дь, — выругалась Калги.

Она снова поднялась и потащила его, пока Локи пытался встать на ноги. Она затащила его за восточную сторону дверного проёма, за то место, с которого продолжала стрелять Мика. Локи захрипел, поднялся на ноги и последовал за ней, через проём мельком увидев, как Рекс и Анале стреляют по тем, кто нападал на них с запада. Локи заметил, что Калги прижимает свободную ладонь к центру своей груди, как будто ей больно, но он не видел крови. Он предположил, что каким бы ни было её ранение, оно не прошло через пуленепробиваемую куртку или бронежилет.

Посмотрев на своё плечо, он осознал, что ему повезло меньше.

— Как минимум некоторые стреляют органикой, — сказал он по связи. — Броню пробивает. Не рассчитывайте, что бронежилеты выдержат.

Он получил подтверждение от Анале и Рекса, затем от Мики, Иллег, Холо и Калги. Подняв свою винтовку, Локи осознал, что не может упереть приклад в раненую руку, и вместо этого поднял оружие к бедру, управляясь правой рукой, что было неудобно, поскольку обычно он пользовался левой.

Он всё равно мог стрелять, но не очень хорошо.

До него дошло, что он ничего не слышал от Джакса или Онтари с тех пор, как завязалась перестрелка. Он повернулся, ища их глазами и своим aleimi, пока Калги стреляла в проём вместе с присоединившимися к ним Микой и Иллег. Холо уже отправился на подкрепление к Анале и Рексу позади каменной стены на вершине наружной лестницы.

Локи нашёл Джакса за местом, где присели они с Калги, возле главной лестницы в фойе. Джакс пытался тащить Онтари, который весил вдвое больше его.

Локи легонько тронул Калги своим светом.

— Я пойду обратно, — сказал он ей.

Глянув через плечо, Калги нахмурилась, словно хотела запротестовать. Увидев Джакса, она, похоже, передумала и кивнула, увидев, как свет Локи подчеркнул вес Онтари. Локи посчитал, что ему нужно пойти самому, поскольку он ранен.

Он всё равно не сможет толком помочь им на линии фронта в таком состоянии.

Калги фыркнула, приподняв бровь. «Я бы выбрала тебя в плохом состоянии, брат, вместо многих в идеальной форме».

Локи улыбнулся, удивившись тёплым словам, затем повернулся и побежал, стараясь держаться ниже, пока добирался до Джакса. Однако добравшись до видящего, чтобы помочь ему с Онтари, он застыл, уставившись на лицо Онтари. Оно было совершенно разнесено на куски выстрелом. Локи тут же опустился на колени, проверяя пульс мужчины-видящего. Он был мёртв. Свет ушёл из его тела.

Посмотрев на Джакса, он увидел, что свет в фиолетовых глазах видящего тоже отступил в какое-то иное место, пусть и не навсегда, как у Онтари.

Контузия, как называли это раньше.

Локи пришлось побороться с молодым парнем, чтобы заставить его отпустить бронежилет Онтари. Он послал тепло в свет индийского видящего, дёргая его пальцы, отцепляя их от органической ткани.

«Мы не можем забрать его, брат, — мягко сказал ему Локи, оттаскивая от трупа. — Мы проведём для него ритуалы на корабле. Но его тело должно остаться здесь, — когда Джакс попытался вернуться к здоровяку из Адипана, Локи стиснул его ещё крепче. — Всё хорошо, брат. Предки найдут его. Ему уже не нужен этот сосуд».

«Он есть в Списках», — послал Джакс, всё ещё пытаясь вернуться к Онтари.

Локи крепче стиснул его. Он послал тепло в его свет, раскрывая его сердце. «Боги любят твою верность, дорогой мой, но уже слишком поздно».

— Наш транспорт здесь, — Калги резко дёрнула его через связь. — На дороге. Шевелись, Локи. Ты нам нужен, брат.

— Понял, — послал Локи. «Если представится шанс, не ждите меня».

«Иди ты нахер, брат», — зло послала Калги.

Локи её почти не слышал.

Он знал, что Анале несла большую часть материалов, которые они забрали из сейфа. Часть они также отдали Мике, чтобы немного распределить их между собой, и у Джакса тоже кое-что имелось в карманах бронежилета.

Он посмотрел на лицо молодого видящего. Судя по выражению в его фиалковых глазах, он ни капли не сумел до него достучаться. Не раздумывая, Локи отвёл назад кулак и врезал индийскому видящему по лицу здоровой рукой. Когда Джакс продолжил попытки вернуться к телу Онтари, схватив погибшего видящего за ногу, Локи отодрал его пальцы, в этот раз уже не деликатничая.

Когда Джакс стал сопротивляться, Локи снова ударил его.

Он уже подумывал одурманить его с помощью обезболивающих из экстренного набора, но тут Джакс, похоже, резко пришёл в себя.

Не до конца — то отрешённое выражение так до конца и не ушло из его глаз — но он оправился достаточно, чтобы последовать за Локи, когда тот дёрнул его вниз в положение приседа.

Локи без промедления побежал вместе с ним к выходу из северного портика.

Как только они туда добрались, Локи сразу увидел и услышал вертолёт… а потом засёк, как противотанковый гранатомёт поднимается возле одной из маленьких, одетых в чёрное точек, присевших у западной стены главного здания и западного крыла.

Отпустив Джакса, Локи послал сигнал Рексу, чтобы тот его забрал. Локи поднял пистолет, целясь в человека с гранатомётом. Он тут же ощутил боль, поскольку какой-то видящий пытался пробраться в его свет, но всё равно навёл пистолет левой рукой, хрипя и ощущая вкус крови в горле от Барьерных ударов.

Он нажал на курок.

Звук показался очень отдалённым.

Мужчина с гранатомётом рухнул.

— Вперёд! — закричал Локи по связи. — Сейчас же! Все вперёд!

Команда вырвалась из укрытия в то же мгновение, когда Локи заговорил.

Они метнулись по подъездной дорожке и через траву, окружающую фонтан, потом разделились, чтобы обогнуть разрушенную цементную декорацию. Они бежали разрозненной группой, сверкая пятками и устремляясь к единственному просвету в заборе из кованого железа — заборе, который всё ещё обозначал границу между землями Белого Дома и Пенсильвания-авеню.

Рекс и Локи продолжали тащить Джакса, пока Калги бежала сбоку от них, прикрывая своей винтовкой. Мика хромала рядом, потому что её ранили в ногу.

Теперь Локи чувствовал команду Балидора, борющуюся в Барьере против видящих, которые работали вместе с морскими котиками. Он на бегу ощущал, что Адипан берет верх над этими видящими. Затем люди Балидора стали активно помогать им, прикрывая от атак, сбивая прицел человеческих солдат настолько, чтобы дать им возможность уйти.

И всё же Локи чувствовал, как люди копошатся вокруг убитого морского котика с гранатомётом, пытаясь привести оружие в боевую готовность.

Локи также ощущал приближение флаеров, механических ботов-охранников.

Он знал, что большинство из них оборудовано пулями, пробивающими броню, и даже гранатами — в зависимости от размеров и боевой оснастки.

Но им должно хватить времени.

Они находились в каких-то двадцати метрах от «Чинука», и Локи с некоторым изумлением подумал, что его команда действительно может выбраться живой.

Затем что-то очень сильно ударило его по голове.

Всё вокруг Локи потемнело.

Глава 19 Беспокойные ночи, беспокойные утра

Я с трудом пробуждалась, отбиваясь от мимолётных проблесков сна.

Там жила неохота — как будто мне не хотелось оставлять эти проблески света и тьмы, жар воспоминаний и потерь среди вещей, которые ещё не произошли. Или как будто мне изначально не хотелось ощущать все эти вещи, я не могла понять.

В итоге полная осознанность вернулась ко мне с рывком всего тела.

Не знаю, то ли я почувствовала что-то в эти последние секунды перед пробуждением, то ли это всего лишь нервная энергия.

Но я понимала, что дёрнувшись, сделала больно своей руке.

Щурясь и глядя в потолок прямоугольной комнаты, освещённый только по периметру слабоватой сине-зелёной подсветкой, я попыталась сфокусировать взгляд. При этом до меня дошло, что наши новые «апартаменты» на авианосце были чуть-чуть просторнее ванной комнаты, которая прилегала к нашему номеру в Нью-Йорке.

Такие вещи не волновали меня, но я задумалась, не беспокоило ли это Ревика.

Учитывая условия, в которых он вырос, он по сравнению со мной всегда более остро воспринимал бедность, и меня озадачивали его реакции, пока я не нашла их источник. Он также страдал от довольно сильной клаустрофобии.

Вздохнув, я начала поднимать руку, собираясь провести пальцами по волосам и убрать их с лица.

Моя рука дёрнулась и остановилась.

Я посмотрела вверх.

Кто-то приковал моё запястье к стене.

Я уставилась на руку. Более осторожно опробовала оковы, дёрнув за органические наручники, один конец которых замыкался на кольце, которое по чьей-то программе выходило прямо из стены. Когда кольцо зелёного металла не изменилось само по себе, я попробовала несколько паролей.

Когда это не сработало, я попыталась взломать сам механизм с помощью своего света.

Что-то ударило по мне.

Реально… ударило по моему свету.

Это не причинило мне настоящей боли, но вытеснило из той части моего света.

Я уставилась на наручник, нахмурившись и не сомневаясь, что я ошибаюсь, хоть правдивость этого уже просачивалась в моё сознание. Голые факты о моём положении приводили к выводам, в которых я сомневалась, но всё же начала прорабатывать их — что могло происходить, учитывая крайне небольшое количество людей, которые могли сделать такое со мной.

Я снова уставилась на кольцо, усиленно рассматривая его своим aleimi-зрением — моим зрением видящей, а не просто глазами.

И снова меня ударило разрядом.

Заворчав себе под нос, я наконец-то решила «нахер это всё» и попыталась использовать телекинез.

В этот раз меня шарахнуло посильнее.

Я лежала, тяжело дыша и уставившись на эту чёртову штуковину. Мне всё ещё не было больно по-настоящему, но я и не могла использовать телекинез вопреки этому разряду.

До меня дошло ещё два факта.

Первый: я абсолютно голая.

Второй: я была одна в нашем маленьком отделении резервуара.

Воспоминания о прошлой ночи вызвали завиток боли, отчего мои глаза закрылись, а дыхание сбилось. В моём сознании замелькали образы: его пальцы в моих волосах прижимают меня ближе, пока я отсасывала ему. Он всё ещё был почти полностью одет в тот чёртов костюм и использовал на мне телекинез сзади. Он много говорил — в основном озвучивал требования, умасливал, дразнил. Казалось, что он несколько часов не давал кончить, а потом наконец-то обхватил меня руками сзади, навалился всем весом, вжал в матрас, раздвинул мне ноги как можно шире и закончил эту пытку.

Когда он сделал это, налёг на меня всем телом и светом, вошёл так глубоко, как только можно, уткнулся лицом в моё тело сзади…

Боль ослепила меня во второй раз, когда я вспомнила, что он сделал своим светом. Мои глаза закрылись; мой свет змеился по комнате, ища его.

Его определённо здесь не было.

Я уже не первый раз просыпалась здесь от боли, а его не было. Но это определённо первый раз, когда я проснулась здесь прикованной к стене.

Всё ещё подавляя боль, я посмотрела по сторонам, пока мои глаза не остановились на металлическом столике слева. Там лежала гарнитура — не моя — и что-то вроде рукописной записки. Даже с кровати я узнала аккуратный почерк, состоящий полностью из заглавных букв.

Изогнувшись всем телом, я подтянулась к той стороне кровати, пока моё запястье оставалось прикованным к стене, и свободной рукой подхватила записку, которую он приставил в вертикальном положении к лампе.

Там было написано: «Пошёл за завтраком. Настенный монитор налажен, если вдруг заскучаешь».

Уставившись на почерк, который я теперь узнала ещё отчётливее — «в», «з» и «у» с почти каллиграфическими завитушками — я ощутила, как моё недоверие превращается в сложный набор эмоций, большая часть которых разрывалась между озадаченностью, непрошеным весельем и возмущением.

Обернувшись через плечо, я ещё несколько раз подёргала наручник, просканировав его.

Когда я своим светом слишком близко подобралась к механизму, он опять ударил меня разрядом.

Я потянулась обратно к маленькому прикроватному столику.

Аккуратно схватив гарнитуру пальцами, я пристроила её в своё ухо, активировала с помощью голосовой команды и послала импульс, не дожидаясь, пока пойдёт набор.

Спустя несколько долгих секунд он ответил.

К этому моменту боль снова усилилась, заставляя меня заскрежетать зубами.

— Дигойз, — произнёс он.

Я не могла чувствовать его свет. Однако я очень отчётливо слышала веселье в его голосе.

— Какого х*я?! — потребовала я. — …Муж?

Я почувствовала, как он заулыбался ещё шире.

— Я пошёл за едой для нас.

Когда я промолчала, он помедлил и прочистил горло.

— В два мы встречаемся, чтобы обсудить Дубай. Я договорился с Балидором. Надеюсь, ты не возражаешь.

Я не возражала. Он всё равно обычно руководил военными аспектами, и это явно не попадало в категорию простой эвакуации кого-либо.

— А сейчас который час? — спросила я.

— Десять.

— Джон там будет?

— Да. Они его подлатали. Он, возможно, немного не в себе, но Врег заверил меня, что они оба будут там.

Я почувствовала, что немного расслабляюсь.

Джон только недавно вернулся к нам. Та операция в Макао была первой, в которой он участвовал после того, как они с Врегом вышли из гибернации — которая, между прочим, как будто заняла целую вечность. Даже Балидор несколько раз ворчал, желая услышать мнение Врега по тому или иному поводу. И я слышала, как Ревик на нескольких стратегических совещаниях бурчал, потому что ему не хватало вклада Джона.

Конечно, мы справлялись и без них, но я была не в восторге от идеи опять так скоро лишиться Джона, по какой бы то ни было причине.

— Как Лили? — спросила я.

Я и без вопросов знала, что он зашёл повидаться с ней.

— Она в порядке, — в его голосе прозвучало больше тепла. — Спрашивала о тебе, конечно, но я сказал, что мамочка валяется в кроватке как ленивый тюлень.

Я расхохоталась.

— Ты же не серьёзно.

— Ладно. Может, и не серьёзно.

— В любом случае, если я сегодня и тюлень, то это целиком и полностью твоя вина.

— Боги, я надеюсь на это, — он помедлил, словно подумывая сказать больше или, возможно, решая, что сказать. Его голос зазвучал подчёркнуто вежливо. — Надеюсь, тебе хорошо спалось. Лучше чем мне, во всяком случае. Я попытался оставить тебя в покое сразу же, как только ты отключилась.

Вопреки вежливому тону я слышала в его голосе жар. Поскольку я не могла его почувствовать, это только раздражало меня.

Прикусив губу, я покачала головой и сменила тему.

— Из-за тебя теперь все называют её Лили, знаешь ли, — сказала я слегка укоризненным тоном. — Надеюсь, ты в курсе, что ты по факту изменил имя собственной дочери. После того, как сам же и придумал ей имя.

Он лишь улыбнулся по связи, слегка прищёлкнув языком.

По правде говоря, тут мы оба виноваты в равной степени.

После того, как мы только спасли её из Башни, я приучила всех называть её «Лилай», что означает «девочка, малышка» на прекси. Когда мы с Ревиком решили назвать её Элаши в честь его покойной сестры, «Лилай» и «Элаши» каким-то образом превратились в «Лили».

Только Балидор называл её иначе, и возможно, дело в чистом старомодном упрямстве. Он называл её полным именем, Элаши.

Но мысли об этом только напомнили мне о другой вещи, которая беспокоила меня. Нахмурившись, я уставилась на стену, отделявшую нашу часть резервуара от Лили.

— Я хочу услышать от него дату, — сказала я. — Настоящую.

До того момента я и не сообразила, что не посвящала Ревика в ход своей мысли, и что он не мог читать меня, учитывая закрытую конструкцию резервуара.

Но он всё равно проследил за ходом моей мысли.

— Мы её получим, — в его голосе содержалось ещё больше тепла и мягкого заверения. — Мы можем сегодня поговорить об этом с 'Дори, если хочешь, жена.

Я кивнула, но лишь ещё сильнее нахмурилась.

Лили ни разу не выходила из резервуара с тех пор, как её доставили на авианосец. Я знала, что она там лезла на стены. Более того, ей нужно играть с другими детьми, бегать, видеть вещи не только на экранах или в виртуальной реальности. Мне было ненавистно понимать, что она сидит там под замком как пленница. Она почти не оставалась одна, но это все равно не то.

Чёрт, может, временами ей даже хотелось остаться одной.

Может, она не хотела, чтобы куча видящих 24/7 наблюдала за каждым её шагом, будто она какой-то драгоценный артефакт.

Может, она просто хотела быть маленькой девочкой.

Ещё несколько секунд Ревик ничего не говорил, и я взглянула на своё запястье, прикованное к стене. Я гадала, стоит ли обсуждать это с ним по связи, особенно учитывая то, как высок шанс, что нас услышит охрана. В эти дни практически всё проходило через охрану.

— Что тебе снилось прошлой ночью? — спросил Ревик, выдёргивая меня из собственных мыслей. — Ты несколько часов металась.

Я нахмурилась, задумавшись и уставившись в изножье кровати.

— Дубай, — сказала я, слегка удивившись собственному ответу. — Мне снился Дубай.

Я услышала его улыбку.

— Я знаю.

Я закатила глаза.

— Я опять говорила во сне?

Улыбка вернулась.

— Да.

— Но ты не скажешь мне, что я говорила.

На мгновение его голос посерьёзнел.

— Не сейчас.

Очередная пауза. Эта казалась более напряжённой.

— Ещё что-нибудь, жена? — невинно спросил он.

Покачав головой, я мягко щёлкнула языком. Я также позволила своему голосу смягчиться.

— Мы с тобой поговорим, знаешь ли. Когда ты вернёшься, — я помедлила. — Если только ты не планируешь оставить меня здесь на остаток дня и бродить по кораблю без меня… с расстояния дразня меня снами, которые мне снились. Или не снились.

Тут он открыто усмехнулся.

Слушая его, я прикусила губу, раздражаясь из-за того, что не могу ощутить его свет.

— Ты один? — спросила я наконец.

— Нет.

— Они знают, что ты приковал свою жену к стене?

Он мягко щёлкнул, но в этот раз я расслышала в его реакции нечто почти знакомое, и это вызвало очередной завиток боли.

— Я хотел знать, где ты, — сказал он.

— Ты хотел знать, где я… — я умолкла, борясь с противоречивыми порывами смеха и возмущения. — Ты бы мог взять меня с собой, чокнутый ты чудак!

— Я не хотел тебя тревожить, — произнёс он по-прежнему невинным тоном. — Ты устала. Ты не высыпалась.

— Что, если на корабль нападут?

— Я могу освободить тебя дистанционно.

Это слегка огорошило меня.

— Вот как?

Он щёлкнул языком. В этот раз я буквально слышала, как он закатывает глаза.

И да, он прав. Он тот, у кого всегда всё продумано. Он выводил паранойю на уровень искусства. Он никогда не оставил бы меня в таком положении, если не сумел бы освободить в ситуации, когда что-то случится.

— А что, если тебя вырубят? — спросила я, всё ещё подавляя раздражение.

— Я запланировал периодические автоматические проверки. Если я не отвечу, система сразу тебя освободит.

— А если ты погибнешь? — парировала я.

— Тогда ты всё равно труп, жена, — ответил он, улыбаясь.

Я прикусила губу, подавляя ругательство. Похоже, он это уловил.

— Я же сказал, что не смогу отнестись к этому здравомысляще, любовь моя.

— Здравомысляще? — я фыркнула. — Когда это ты здравомысляще относился к чему бы то ни было, муж? Ты вообще собираешься возвращаться в ближайшее время?

— Конечно, — я снова услышала, что он улыбается.

Почувствовав, что злость временно победила веселье, я позволила себе заговорить резче.

— Ты серьёзно наказываешь меня? За что? За то, что в Макао всё пошло не по плану? Или всего лишь за то, что в прошлом году меня похитили и едва не убили?

Воцарилась тишина.

— Едва не убили? — невинно переспросил он. — Ты только что сказала «едва не убили», жена?

Я прикусила губу. Затем, слегка фыркнув, я выдохнула и уставилась в потолок. Прежде чем я сумела ответить, он продолжил более серьёзным тоном.

— …И нет, жена. Это не наказание, — он, похоже, ещё несколько секунд подумал над моими словами. — Наказание… нет.

— Тогда что? — раздражённо переспросила я. — Это тебе просто в кайф?

Он усмехнулся, поначалу не отвечая. Я почти чувствовала, как он окидывает комнату взглядом.

— Я упомянул, что я не один? — спросил он.

— Упомянул, — буркнула я.

— Есть пожелания относительно завтрака? — поинтересовался он после небольшой паузы. Его голос вновь приобрёл те раздражающе невинные интонации.

— Нет, — ответила я, всё ещё ворча. Но потом передумала. — Подожди, — поправилась я. — Фрукты-ягоды. Если есть. Желательно чернику. Бананы.

— Кофе?

Я закатила глаза, позволив всему своему телу расслабиться на матрасе.

— Ты ещё спрашиваешь?

— Я наладил настенный монитор, — сказал он после очередной паузы. — Скоро вернусь.

Прежде чем я успела запротестовать, он оборвал звонок. Я попыталась снова набрать его, но угодила в пустоту.

Должно быть, он выключил эту чёртову штуку.

Поудобнее устроив плечи, насколько это было возможно, я подложила подушку под верхнюю часть спины, затем сняла гарнитуру и бросила её на прикроватную тумбочку. Я уставилась на безликую стену слева от себя, а именно на сегмент над столом Ревика.

На столе лежало несколько книг вместе с браслетом-компьютером, который он иногда носил — в частности, если много координировал что-то с Викрамом. Его urele валялась рядом с книгами, вероятно, после тренировочных сессий с Мэйгаром.

Набор инструментов, понадобившихся ему для починки монитора, исчез.

Хмуро уставившись на пустую стену, я вспомнила наш оборванный разговор прошлой ночью… а именно о видящем, на которого мы наткнулись в Макао, о Даледжеме.

Ревик мало что сказал.

Мне не казалось, что он утаивает от меня подробности по какой-то коварной причине; скорее, дело в том, что когда я добралась сюда, его уже не интересовало ничего, кроме секса. Теперь же наступил новый день, ни один из нас уже не боролся с сексуальным неудовлетворением после операции, не отходил после выбросов адреналина, и мне нужно пересмотреть свою тактику.

Но если смотреть на вещи трезво, я понимала, что секс ещё некоторое время будет отвлекать. Мы оба до сих пор испытывали… проблемы с адаптацией… после случившегося в прошлом году. Легко свалить это на Ревика, но я знала, что дело не только в нем.

Вздохнув, я прислонилась к подушке и с помощью голосовой команды на прекси включила настенный монитор. Зеленоватая, похожая на стекло поверхность тут же трансформировалась.

Появились мелькающие образы, обрётшие чёткость.

У нас здесь много недель был дерьмовый сигнал — какие-то глюки из-за перенаправления в целях безопасности. Должно быть, Ревик устранил проблему вместе с Викрамом и Данте.

Каналы чёрного рынка всплыли первыми.

Вместо сотен тысяч — возможно, даже миллионов станций — занимавших эфирные волны до вспышки C2-77, теперь осталась примерно дюжина человеческих каналов. Каждый освещал новости в той или иной мере, даже каналы чёрного рынка, которые мелькали заголовками между аукционами и списками товаров с фиксированными ценами. Однако у некоторых имелись явные мотивы, и там использовалось немало безумной риторики, как идеологической, так и религиозной.

Один канал транслировал в основном Третий Миф.

Другой принадлежал фракции экстремистского христианства. Он ратовал за открытые убийства видящих руками всех «истинных верующих». По словам Локи, один из каналов Ближнего Востока обладал радикальным исламистским уклоном и выступал за те же вещи, что и христианские экстремисты.

Ещё один канал с сомнительными политическими заявлениями работал из Китая, но не поддерживался китайским правительством или какими-то ключевыми новостными источниками Китая. Они также транслировали много теорий заговоров, нацеленных не столько на видящих, сколько на другие человеческие цивилизации.

Вдобавок к каналам, на нашем корабле имелось приличное количество записанного материала. Балидор сказал, что в хранилище находилось ещё больше материала, пока что не добавленного в библиотеку корабля.

Конечно, регулярные компьютерные операции не позволяли тратить время на такую работу. У них и без того полно дел, и скорее всего, ситуация только ухудшится.

Они даже привлекли к работе моего бывшего бойфренда, Джейдена, поскольку он занимался разработкой игр в Силиконовой Долине и в Списках был помечен как «техник». Я не спрашивала, что ему поручили (в основном потому, что мне всё равно), но видимо он подчинялся Данте, что мне невольно казалось забавным.

Ну, то есть, она гений, но ей же всего шестнадцать.

Когда я полусерьёзно попросила Викрама следить, чтобы Джейден и остальные держали свои лапы подальше от Данте, выражение лица индийского видящего сделалось свирепым. Достаточно свирепым, чтобы я поняла — должно быть, это уже всплывало. Я не выспрашивала детали, так что понятия не имела, связано ли это с Джейденом, но лично я в этом сомневалась.

Джейден ни за что не был бы настолько озабоченным… или настолько тупым.

Если бы он что-то натворил, пусть и не именно это, то Ревик непременно бы отреагировал излишне остро. Меня уже предупреждали, что этих двоих надо держать подальше друг от друга — видимо, между ними что-то произошло в моё отсутствие.

То есть, что-то помимо того, что они и так ненавидели друг друга.

Я слышала, что Джейден и Тина расстались, и это тоже не помогало делу.

Не знаю, почему Джон посчитал нужным сообщить мне это, но вместо удовлетворения (ведь Джейден сошёлся с ней, изменяя мне), мысль о том, что мой бывший снова свободен, почему-то вызвала у меня дискомфорт. Джона это, похоже, тоже беспокоило — наверное, поэтому он и сказал мне.

В любом случае, я знала, что Викрам и остальные присмотрят за Данте.

Если кому-то из этих парней хватит дурости ухлёстывать за малолеткой, им придётся отвечать не только перед Викрамом, и даже не только перед Ревиком. Буквально каждый спец по компам из команды техников-видящих практически удочерил Данте, и это ещё не считая куда более опасных её защитников из числа Повстанцев. Более того, чертовски много видящих перенесли сексуальное насилие в несовершеннолетнем возрасте, в основном от мужчин-людей. Для многих это оставалось больной темой.

И да, Данте считали членом семьи.

Думая над этим, я лишь вполглаза следила за новостями передо мной.

Я включила старый русский новостной канал — пожалуй, самый просматриваемый нами среди оставшихся каналов. Они сообщали о новостях, которые другие каналы не охватывали.

Этот канал, называемый Драк, предоставлял единственный надёжный источник новостей по всему миру — по крайней мере, для тех, кто хотел это слышать.

С нашей точки зрения он был надёжен, поскольку там вещали не люди Тени, и канал не страдал от идеологической предвзятости, пропаганды или религиозного помешательства как другие каналы. Более того, это единственный канал, у которого остались контакты во всех или в большинстве существующих карантинных городов, причём как в городах Тени, так и в независимых городах. У них имелся кто-то даже в Нью-Йорке.

«Драк» на старом прекси означало «правда» в значении высшей истины, превыше уровня базовых фактов.

Скандально известный канал чёрного рынка под названием Ринак тоже по-прежнему существовал, но к нему можно получить доступ только через частные каналы. Балидор сказал, что пока им не удалось это взломать, но в последнее время Данте превратила это в проект на досуге/личный вызов — по причинам, которые Балидор даже не пытался объяснить. Как бы там ни было, они с Виком не сомневались, что у нас скоро будет доступ.

Я подозревала, что они правы.

У меня определённо сложилось ощущение, что Данте не любила проигрывать.

Я всё ещё краем глаза смотрела Драк, пока они сообщали об ухудшении условий в Китае, и пыталась думать о том, что хочу сказать на дневном совещании по Дубаю…

…когда настенный монитор почернел.

Глава 20 Войти через выход

Поначалу я лежала неподвижно. Электричество отключилось, и органические стены погасли. Я легонько дёрнула запястьем, но оковы остались в прежней конфигурации. До меня дошло, что Ревик, возможно, не сможет дистанционно освободить меня без электричества…

Лили.

Я резко села, тяжело задышав.

Я дёрнула своё запястье, прикованное к стене. Когда оковы не поддались, я рванулась ещё сильнее, используя свой свет до тех пор, пока механизм не ударил по мне, и я издала сердитый крик. Я снова дёрнула оковы, в этот раз используя телекинез, но лишь заработала ещё более сильный удар.

Кто бы мог подумать, что вся чёртова комната отключится, но органика выдержит.

Изощрённо выматерившись и додёргавшись до боли в запястье, я заставила себя сесть смирно и дышать. Моё сердце бешено колотилось в груди, но я постаралась думать логически. Ревик. Ревик снаружи… предположительно там, где он может что-то предпринять. Даже если это проникновение или какое-то нападение, он найдёт способ добраться до меня.

Он первым делом придёт за Лили и мной.

Он придёт сюда или пошлёт кого-нибудь.

Изогнувшись к прикроватной тумбочке, которую я уже не могла видеть, я нащупала верх гарнитуры. Мои пальцы только-только сомкнулись вокруг неё…

Когда яркий свет заставил меня резко перевести взгляд к центру комнаты.

Ослепительный бело-синий свет полыхал как солнце чуть подальше изножья кровати, освещая всю комнату, кровать, мои голые ноги и ступни, ладонь, которую я подняла, чтобы заслонить глаза.

В центре света начал формироваться тёмный силуэт.

Я прищурилась, чтобы рассмотреть его, сжимая поднятой рукой гарнитуру Ревика. Я всё ещё пыталась узнать изменяющиеся контуры, когда силуэт резко обрёл трёхмерные очертания.

Посреди камеры резервуара стоял Териан.

Свет продолжал литься на него из того невидимого источника, купая его и комнату в мягком сине-белом свечении. Он моргнул, глядя на меня, и я вжалась спиной в стену, уставившись на него. Что-то в знакомости его образа заставило мой разум просто отключиться.

Он носил то своё тело, с которым я впервые столкнулась ещё в «Счастливом Котике» в Сан-Франциско. Золотисто-каштановые волосы спадали до плеч — длинные, по-модному взъерошенные, с чёрными и светлыми прядями. Они обрамляли высокие скулы, полные губы, острый нос, янтарные как у тигра глаза и лицо с поразительной мужской красотой.

Я моргнула. Образ не дрогнул.

Он улыбнулся, и один уголок полных губ приподнялся выше другого.

— Привет, Элисон, — сказал он.

Не знаю, что за выражение появилось на моём лице, но он заулыбался ещё шире.

— Не беспокойся, дорогая моя. Я бы хотел просто поговорить с тобой. Я тебе не наврежу. Обещаю. Я бы в любом случае не смог… ибо я на самом деле не здесь.

— Как, бл*дь, ты сюда попал?

Он поднял ладони.

— Это простой электронный трюк, сестра. Послание. Ничего опасного. В моём рукаве ничего не припрятано, — он по очереди дёрнул манжеты переливающейся зелёной рубашки, словно демонстрируя это. Рубашка резко контрастировала с рыжинкой его волос, бледной кожей и пронизывающими, янтарно-жёлтыми глазами. — Я принёс лишь себя, свой разум и полные любви мысли к тебе и твоему супругу. Я здесь не для того, чтобы в каком-либо качестве представлять Тень. Он понятия не имеет, где я сейчас…

— Хрень собачья, — холодно перебила я. — Чего ты хочешь, Терри?

К тому времени я уже знала, что смотрю на диаграмму. Но всё равно реализм был пугающим. Я не видела ни единого намёка на отсутствие настоящего физического тела, но я знала, что это должна быть голограмма или какая-то другая виртуальная программа.

Как он и сказал, на самом деле он находился не здесь.

— Я чувствую твой свет, — холодно заметила я. — Как это я чувствую твой свет, Терри?

Тот факт, что он каким-то образом взломал нашу электронную систему безопасности, уже сам по себе плох. То, что он сумел проникнуть в конструкцию резервуара — это намного, намного хуже.

— Сестра, дорогая сестра… не беспокойся об этом! — он поднял ладони. — Я не в вашей конструкции. Не в том плане, которого ты опасаешься. Не по-настоящему-настоящему. Как я уже сказал, это всего лишь электронная коммуникация. И даже если бы я находился внутри вашей весьма впечатляющей Адипанской конструкции, это была бы лишь незначительная деталь, потому что я бы никогда не навредил вам обоим.

Я с неверием уставилась на него.

Как он вообще ожидал, что я поверю в это, находилось за пределами понимания моего разума. Даже в свои лучшие времена Териан никогда не был особенно надёжным. После того, как он помог Касс похитить меня, похитить нашего ребёнка, едва не убить Ревика и остальную нашу команду в Нью-Йорке… я не видела повода когда-либо вновь верить его слову.

Я по-прежнему смотрела на его лицо, когда он заулыбался ещё шире.

Его глаза скользнули по моему телу, говоря мне — как будто я нуждалась в уточнении — что эта передача, хоть реальная, хоть нет, определённо была двусторонней.

— Боги, — пробормотал он. — Должен сказать, если ты будешь настаивать на разговоре со мной в таком виде, это будет невероятно отвлекать, дражайшая Элисон. Я ни на секунду не позволил себе подумать, что могу застать тебя в столь деликатном положении… когда Реви' нет в комнате, — взгляд его янтарных глаз скользнул вверх, уставившись на моё запястье, прикованное к стене. — Gaos. Это сделал Реви', да? Ну конечно. Он сделал тебе больно, сестра? Или оставил это на потом? Я знаю, что ему нравится боль в сексе…

Мои челюсти напряглись.

— Ты мастурбировала, дожидаясь его? Если так, то я с радостью подожду, — он уставился на меня. Исходящая от него боль в этот раз ощущалась не такой притворной. — Мне ненавистна мысль о том, что я мог прервать тебя прежде, чем ты удовлетворила себя. Просто разведи ноги чуть шире, сестра, если так. Я буду безмерно благодарен.

Схватив простынь, я резко дёрнула её на своё тело и слегка повернулась, чтобы поплотнее замотаться в неё. Прикрыв себя, я подняла гарнитуру, которую всё ещё сжимала в руке, и неловко вставила её в ухо, противоположное тому, на котором обычно носила гарнитуру.

— Элисон… дражайшее сердечко! Подожди! Подожди! — Териан издал смешок, показавшийся невольным и почти дружелюбным. — Прости! Но gaos, неужели ты ожидала, что я никак не отреагирую на то, что ты лежишь тут голая и прикованная к стене? Зная, что Реви' приковал тебя для своих пошлых развлечений? В конце концов, я всего лишь видящий…

Игнорируя его, я закончила вставлять гарнитуру в ухо.

Как раз в этот момент сработала сигнализация, сообщающая о проникновении.

В таком маленьком помещении она оглушала. Вздрогнув, я зажала одно ухо свободной рукой, послав команду для включения связи, затем вторую команду для соединения с Балидором. Мой разум бурлил, обдумывая то, как он мог проникнуть, надеясь, что я все же услышу 'Дора, если он ответит, но тут внезапно как будто сработал переключатель…

Сигнализация отключилась.

В то же мгновение голос Балидора взорвался в моём ухе.

— Элисон! — воскликнул он. — Элисон! Боги! Ты внутри?

Я переключилась на субвокалку, не утруждаясь приветствием.

— Где Лили?

В голосе Балидора прозвучала озадаченность.

— Лили? Лили в порядке, Элисон…

— Приставь кого-нибудь к ней… перемести её, если придётся. Я не думаю, что они полностью взломали конструкцию, даже в этом отделении, но проверь…

— Мы уже это проверяем. Во имя богов, Элли! Что происходит?

— Териан, — я хмуро смотрела на голограмму передо мной. — Какой-то электронный сигнал. Возможно, также aleimi-сигнал, хотя он это отрицает. Если это иллюзия, то чертовски хорошо проработанная. Он определённо взломал органику в комнате. Сигнал двусторонний, высокоскоростной, есть как минимум иллюзия aleimi-поля. Он один. Утверждает, что здесь не от лица Тени и просто хочет поговорить со мной. Он знал, что Ревика нет в комнате, так что они наверняка имеют доступ к системам наблюдения.

— Gaos. Ты можешь оттуда выбраться? — спросил Балидор.

Я уныло посмотрела на своё прикованное запястье, затем перевела взгляд на образ Териана.

— В данный момент нет, — сказала я.

Териан усмехнулся, но я сосредоточилась на голосе Балидора.

— Ты пробовала обойти замок? — спросил лидер Адипана. — Ты должна суметь пересилить его, если просто…

— Я сейчас не могу это сделать, 'Дор, — сказала я, чувствуя, как мои челюсти сжимаются при повторном взгляде на прикованное запястье. — Слушай. Не беспокойся обо мне, ладно? Мне не грозит непосредственная опасность. Выясни, как они проникли. Привлеки к этому Данте, — мои губы поджались. — И обеспечь безопасность моей дочери, бл*дь. Я хочу, чтобы с ней находилась как минимум пара разведчиков. Охранники у двери и наблюдение за её квадрантом. Твои люди, 'Дор. Ничьи больше. Ревик знает?

— Ещё нет, но…

— Хорошо. Не говори ему, если не возникнет необходимости. Если он придёт сюда, скажи ему присмотреть за нашей дочерью. Она — приоритет… я серьёзно! Я делаю это приказом. В том числе и для Ревика.

Я буквально ощущала раздражение Балидора по связи.

— Элли, с Лили всё в порядке! — вспылил он. — Мы о тебе беспокоимся! Мы позаботились о твоей дочери. Чинья, Юми, Тарси и Деклан находятся с ней в эту самую минуту. У нас есть доступ ко всем отделениям резервуара, кроме вашего. Где твой муж?

— Откуда, чёрт возьми, мне знать? — раздражённо парировала я. — Я же не в конструкции, помнишь? Ты разве не чувствуешь его там?

— Нет.

Прикусив губу, я пожала одним плечом, не отводя взгляда от Териана, который скрестил руки на груди и теперь, похоже, ждал, пока я закончу говорить с Балидором. Он чуть ли не постукивал виртуальной ногой, наблюдая, как я смотрю на него.

— Ну, тут я тебе ничем не могу помочь, — сказала я. — Я сейчас поговорю с ним, — добавила я. — …С Терианом. Раз уж так получилось, можно узнать, чего он хочет.

— Что? Нет! Элисон, нет! Я настаиваю, чтобы ты не вступала в контакт…

Сняв гарнитуру с уха, я положила её на матрас, оставив канал открытым, чтобы у остальных имелась запись всего, что будет сказано. Поскольку Балидор считал, что у меня есть доступ к двери, Териан и его приятели, видимо, отрезали доступ к каналам наблюдения в комнате.

Я всё ещё слышала приглушённый до шёпота крик Балидора из гарнитуры, лежавшей возле моего бедра.

— Ладно, — сказала я Териану. — Говори.

Виртуальный Териан покачался на пятках, скрестив руки и заулыбавшись шире.

— Бедный брат Балидор, — он покачал головой, с сожалением прищёлкнув языком. — Ему очень не нравится, когда его отсекают от семейного воссоединения, да? — при виде моего бесстрастного взгляда он заулыбался ещё шире. — Спасибо, Элисон, что согласилась поговорить со мной. Я знаю, теперь мои слова мало для тебя значат, но клянусь тебе, сестра, я не желаю зла тебе или твоему супругу. Я определённо не желаю зла малышке Ками или…

— Ками? — я холодно уставилась на него, и мой свет заполнила ярость. — Если ты имеешь в виду мою дочь, Терри, то я посоветую тебе держать свой чёртов рот на замке…

— Элисон! — он поднял ладони, и его тон сделался покорным. — Успокойся! Успокойся, умоляю тебя! Я больше не буду говорить о ней. Не буду. Упоминать её было ошибкой, я это вижу. Я сожалею, очень сожалею. Поистине.

Когда я промолчала, он сделал вдох и продолжил мягким тоном.

— Высокочтимый Мост, я знаю, что Реви' не станет слушать меня. Только не после случившегося, — сделав очередной вдох, он сказал: — А ты можешь попытаться, Элисон? Ты можешь попытаться выслушать меня? Это очень важно. Вопрос жизни и смерти… и не только моей.

Я уставилась на него, подавляя злость в сочетании с нелепым желанием рассмеяться. Хотя бы корыстные интересы Териан никогда не скрывал.

И всё же сомнение мерцало в моём свете, пока я всматривалась в его глаза.

Смотрела ли я на Териана? Или на Фиграна?

Ревик, похоже, считал, что Тень убил Фиграна. По его словам, Тень разбил разум Фиграна на несколько десятков фрагментов, совсем как Галейт много лет назад, и тем самым превратил Фиграна в куда более смертоносного Териана.

Глядя на него теперь, я гадала.

Кем бы он ни был, Фиграном или Терианом, он шагнул ближе к краю кровати, делая миролюбивый жест в воздухе.

— Хорошо, хорошо, — он кивнул, улыбаясь. — Спасибо, Высокочтимый Мост. Спасибо тебе, прекрасная, прекрасная сестра…

— Не благодари меня, — сказала я. — Просто говори.

Поколебавшись, он окинул взглядом моё тело, поджав губы и словно размышляя.

Когда пауза затянулась, я скрестила руки на груди, чувствуя, что моё терпение на исходе.

— Ты уверен, что ты здесь не для того, чтобы отвлечь меня, Терри? Или отвлечь мою команду? — я заговорила резче, адресуя это и Балидору, и Териану. — Ты здесь для того, чтобы занять меня и моих людей, пока твой босс наводит на нас ракеты? Делегация для высадки уже в пути, Терри?

— Нет, нет! Я всё спланировал, сестра. Я спланировал! Он не знает!

— Хрень собачья. Что ты на самом деле делаешь здесь? Чего ты хочешь?

— Я подумал, что нам надо поговорить, сестра, — он встретил мой взгляд с улыбкой, но взгляд оставался знающим, почти хищным. — …Как брат с сестрой. Как пророк с пророком. Мне нужна твоя помощь.

Крепче обхватив свободной рукой простынь, я хмуро уставилась на него.

Когда он не продолжил, я прищёлкнула языком.

— С чем? С чем тебе нужна моя помощь?

Он склонил голову набок, не отводя от меня взгляда своих янтарных глаз.

Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, он задал свой.

— Как думаешь, почему он ждал? Реви'? — эти тигриные глаза прищурились, изучая мои. — Я не имею в виду последующие разы. Я имею в виду первый раз. Когда вы были на том корабле. Ранее, в Ванкувере. В Сиэтле. Он мог бы поиметь тебя за недели до того, как я похитил его. Вы могли бы быть полностью связанными супругами с самого начала.

Он помедлил, склонив голову набок.

— Почему он ждал? Это был страх? Возможно, страх смерти? — его полные губы задумчиво поджались, пока взгляд не отрывался от меня. — …Страх стать тем, кем он был раньше? Или же это было что-то другое? Какой-то другой страх? — он нахмурился, всё ещё размышляя. — Мы знаем, что дело не в нехватке желания, да? Мы знаем, что дело не в этом, этого не может быть… он же помешался на том, чтобы трахнуть тебя, мастурбировал в душе, мастурбировал всякий раз, когда уходил от тебя, и ему снился секс. Он покидал твою кровать, ночь за ночью, чтобы не дать себе прикоснуться к тебе. Так что мы знаем, что дело не в нехватке желания, да?

Я нахмурилась, уставившись на него.

И всё же его слова вызвали непрошеную рябь боли, заставившую меня содрогнуться.

— Знаешь, это завораживало меня даже в то время, — добавил он, как будто не замечая моей боли или выражения на моём лице. — Тогда мне не снились сны. Я вообще не видел снов. Никогда. Так что для меня это была загадка. Для Реви' так нетипично проявлять сдержанность. Так нетипично отказывать себе в том, чего он столь сильно желал. Он никогда так не поступал. Никогда. Только с тобой.

Я крепче обхватила себя рукой, всё ещё хмурясь.

Я не могла решить, какое чувство во мне побеждало — раздражение или смятение.

— Терри, что ты…

— Ты скоро увидишь Слона, — перебил он как будто ни с того ни с сего. — Может, она знает. Может, она сумеет сказать тебе, почему. Она многое знает. Больше меня. Больше тебя.

Я моргнула, но в этот раз не сумела полностью скрыть свой интерес.

— Слон? Ты имеешь в виду Слона из списка элерианцев? — после его кивка я села, хмуро всматриваясь в его лицо. — Мы её скоро увидим? Ты уверен?

Он кивнул, его глаза оставались серьёзными.

Слон была одной из двух посредников в Списке Смещения, которых мы всё ещё не сумели отыскать. Мы почти ничего о ней не знали — только её имя и титул, пол, дату и место рождения, как и со всеми в Списках. Никто не знал, что означает Слон, если не считать смутных упоминаний в священных текстах.

— Первая, — сказал Териан. — Она была первой. Первая пророчица… — он поколебался, затем бросил на меня почти нервный взгляд. — Как Джон, Элисон? С ним всё хорошо?

Мой интерес к Слону померк.

Я наградила Териана жёстким взглядом.

— Держись подальше от Джона, Терри, — предостерегла я. — У Джона теперь есть муж. Оставь его в покое… иначе тебя ждут очень плохие последствия. Понял?

Териан кивнул, но я видела, как его кадык шевельнулся при сглатывании.

В его глазах отразилась печаль, когда он вновь кивнул.

— Чего ты хочешь, Терри? — спросила я по-прежнему жёстким тоном. — На самом деле? Зачем ты здесь?

Он встретился со мной взглядом. В этот раз в его глазах отразился страх.

— Ты должна найти меня, Элли, — сказал он.

Я озадаченно уставилась на него.

— Найти тебя? Разве ты не знаешь, где ты, Терри?

Он продолжал, будто я ничего и не говорила.

— …Мне нужно, чтобы ты нашла меня. Ты и Реви'. Ты, Реви', Кассандра. Четвёрка. Нам нужна Четвёрка. Все вместе. Вам нужен я. Иначе всё плохо. Я умру. Ты умрёшь. Реви' умрёт. Всё умрёт. Тьма заберёт всё. Девочка умрёт…

Я вздрогнула, нахмурившись, и моё сердце забилось чаще, но он, похоже, не заметил.

Он стиснул свои волосы, широко раскрыл глаза от страха и как будто уставился на что-то вдалеке. После небольшой паузы он покачал головой.

— Что-то плохое, сестра. Что-то очень, очень плохое. Дверь останется закрытой. Все миры будут кричать. Не только наш. Не только его. Все миры. Все.

— Терри, — произнесла я, прищёлкнув языком. — Ты несёшь какой-то бред. О чём ты говоришь?

Эти кошачьи глаза мерцали в тусклом освещении комнаты. Он поднял ладонь к лицу и прижал указательный палец к губам в жесте, призывающем к молчанию.

— Тихо, — сказал он едва слышно. — Нельзя, чтобы папочка знал.

— Папочка? — я нахмурилась ещё сильнее. — Ты имеешь в виду Менлима?

Он серьёзно кивнул, и янтарные глаза оставались неподвижными как стекло.

— Он хочет заполучить Реви', — прошептал Териан. — Он так сильно его хочет… так сильно, что это стирает его как камни. И ребёнка он тоже хочет, — он покачал головой, показывая обеими руками жесты отрицания. — Ты не должна ему позволить, Элисон. Он так рассердится. Так сильно рассердится из-за того, что ты делаешь. Нельзя, чтобы он знал про дверь. Нельзя, чтобы он знал. Он сделает всё, чтобы закрыть её, запереть. Он убьёт Дракона…

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить это всё, но терпя неудачу.

— Какая дверь, Териан? — спросила я.

Но это, похоже, только снова спровоцировало его. Он начал бормотать, но большая часть этого бормотания была неразборчивой или, возможно, на незнакомом мне языке.

— Терри! — рявкнула я.

Он остановился, глянув на меня так, словно забыл о моём присутствии.

— Он всё ещё может измениться, знаешь, — серьёзно сказал он мне. — Реви'. Он может измениться. Обратиться, сломаться, пасть, — Териан, Фигран или кто он там был, сделал щелкающее движение пальцами возле своего уха. — Щёлкнуть переключателем, — прошептал он. — Снова сделать его плохим.

Я покачала головой.

— Нет, Терри. Это невозможно.

— Если ты заберёшь его, если ты украдёшь его насовсем, то звёзды выстроены…

— Какие звёзды? Что это значит?

— Звёзды! Когда они падут с неба…

Его голос дрогнул, а на лице появилось очередное отрешённое выражение. Его рот приоткрылся, когда он посмотрел вверх, как будто в никуда.

Я лишь озадаченно таращилась на него.

— Фигран, — я смягчила свой тон. — Ты пытаешься предупредить меня о чём-то?

Его взгляд сфокусировался обратно.

Посмотрев на меня, он серьёзно кивнул. Он превратился обратно в гипер-серьёзного мальчика-школьника, которого я помнила по времени, когда мы только нашли его в Сиртауне.

— Найди меня, Элли, — прошептал он. — Даже за звёздами небезопасно, — он покачал головой. — Небезопасно для тебя… небезопасно для девочки. Остерегайся папочки. Остерегайся. Осторожно, осторожно. Нужно разорвать связь. Для этого нужна Четвёрка. Ты можешь исправить, но исправить не по-настоящему. Для этого нужен я. Нужна Четвёрка. Тогда мы сможем открыть дверь. Большую дверь. Настоящую дверь. Понимаешь?

— Нет, — я изумлённо нахмурилась. — Ни капельки.

И всё же я старалась думать, глядя на него.

В этот раз я не могла точно сказать, имел ли он в виду Менлима, когда говорил «папочка», или он говорил о Ревике. Фигран часто это делал. Он использовал одни и те же существительные, одни и те же слова, для обозначения разных людей. Он делал это в одном предложении, иногда даже в одной фразе. Он использовал прозвища, косвенные отсылки, говорил абстракциями.

Это сводило с ума.

Это также вызывало у большей части допрашивавших его видящих желание придушить его.

— Он предупреждал тебя, — мрачно прошептал Фигран. — Сломанный элемент. Всё ещё сломанный, — он прикоснулся к своему виску, покрутив пальцем. — Он не помнит, как они умерли. Спроси его. Спроси его о девочках… женщинах. Спроси его об учительнице. Которая растлила его.

Я прикусила губу, хмурясь.

— Он не вспомнит, — сказал Фигран, качая головой. — Говорит, что помнит. Но он не помнит.

Учительница. Которая его растлила. Он говорил о женщинах из прошлого Ревика.

Женщинах, которых дядя Ревика приказал ему убить.

Я заставила себя заговорить.

— Ты имеешь в виду Ревика. Ты сейчас говоришь о Ревике, Фигран?

Он серьёзно кивнул.

— Войти через выход. Дальше внизу. Вниз.

— Какая дверь, Фигран? Тебе нужно выразиться понятнее. Ты несёшь бред. Это та же дверь, с которой ты поможешь мне? Для открытия которой нужна Четвёрка?

— Нет, — его взгляд сделался отрешённым. — Так много дверей. Так много. Войти через выход, — он встретился со мной взглядом, глаза сфокусировались. — Звёзды падут. Он и тебя убьёт.

Я нахмурилась, качая головой.

— Ревик ни за что бы мне не навредил, Терри. Ты имеешь в виду Менлима? Ты теперь снова говоришь о Менлиме?

Серьёзно наблюдая за мной, Териан щёлкнул пальцами.

— Дверь выхода, — повторил он. — Дверь выхода…

— Фигран, ради всего святого…

— Нет. Больше никаких слов! — страх переполнил его глаза, и он покачал головой. — Спроси его! Спроси его, помнит ли он. Он не вспомнит. Он не вспомнит эту часть. Последнюю часть, когда уходит свет. Он скажет, что помнит… но он не помнит!

Воцарилась тишина.

Затем всё выражение лица Фиграна изменилось, сделалось суровым, повелительным. Его черты ожесточились, заставляя его выглядеть старше, как будто более присутствующим здесь, больше похожим на него самого. Его глаза светились тёплым бледным светом, неподвижные как стекло.

Следующие слова он рявкнул голосом, которого я никогда не слышала.

— Найди меня, Элли! Найди меня! Вы должны отправиться в Дубай! Чрезвычайно важно, чтобы вы добрались туда прежде! Прежде чем звёзды падут… — его губы поджались, и он покачал головой. — Ибо они падут. Теперь ты не можешь остановить это, не пожертвовав девочкой, и ты не станешь этого делать. И Реви' тоже. Вы пожертвуете собой, пожертвуете друг другом, пожертвуете всем ради девочки… и дверь по-прежнему должна быть открыта. Она должна быть открыта в конце, иначе всё потеряно.

Я могла лишь смотреть на него, ошеломлённая ясностью, которую я видела в тех янтарных глазах.

Мужчина в них был мне совершенно незнаком.

И всё же… знаком.

— Фигран? — позвала я.

Он моргнул, словно выходя из транса.

Затуманенный взгляд вернулся в его радужки.

Я озадаченно наблюдала, как Фигран мягкими взмахами и волнообразными движениями пальцев указывает вверх, словно изображает невидимый дым, поднимающийся к потолку резервуара. Я всё ещё смотрела, кусая губу и пытаясь решить, что спросить у него теперь, но тут он резко повернул голову и посмотрел через плечо назад.

Он застыл, неподвижно уставившись на что-то у своего бока.

Что-то, чего я не могла видеть.

— Боги, — прошептал он. — Папочка.

— Фигран…

— Встреча закончена, — он резко показал на моё тело под простыней, поджав губы. Мы увидимся за ланчем. Обменяемся любезностями. Скажи ему, чтобы в следующий раз привязал твои ноги раздвинутыми, дражайшая. Эстетически это намного приятнее.

Почувствовав, как моё лицо краснеет от злости, я открыла рот.

Прежде чем я успела издать хоть звук, раздался странный хлопок.

…и Фигран исчез.

Глава 21 Компрометирующее положение

Электричество вернулось в комнату вокруг меня.

Зажглась напольная подсветка. Монитор включился обратно. Я вздрогнула от громкости, затем отдала команду перевести динамики в беззвучный режим.

Я едва повернулась к двери отделения резервуара, когда лампочка над проёмом переключилась с синего на красный. Я мало что могла сделать в текущем положении, но постаралась утянуть ноги под простыню, а свободной рукой обернула ткань вокруг груди. В остальном я просто сидела там, наполовину прислоняясь к стене.

По правде говоря, к тому времени я решила, что это Ревик.

Два часа, должно быть, почти прошли. Да и в любом случае, к этому времени ему кто-то наверняка рассказал.

Когда я увидела, что в открытую дверь заходит Балидор, а следом Чандрэ, Пагой, Чинья и Джораг, я, должно быть, наградила их довольно озадаченным взглядом.

— О мои боги, Элисон! — Балидор быстро направился ко мне, убирая пистолет в кобуру. Он бросил быстрый взгляд на Чинью, показывая остальным проверить комнату, затем повернулся ко мне и нахмурился. — Что он с тобой сделал? Ты в порядке?

— Я в норме, — когда он не замедлил своих шагов, я повысила голос и подняла ладонь, показывая ему остановиться. — 'Дори, я в порядке. Всё хорошо.

— Ты сказала, что это было виртуальным, — произнёс Балидор. — Как он приковал тебя к стене? Он взял под контроль органику в комнате?

— Это сделал не он, — выпалила я.

Балидор застыл, остановившись на полушаге и уже собираясь протянуть руку к моему прикованному запястью.

Я просто растерянно сидела там, осознав, что он подумал — что подумали они все, увидев меня прикованной к стене после проникновения в систему безопасности. Когда мои разрозненные мысли догнали их ход мыслей, до меня дошло кое-что ещё.

Тут я не сумею отвертеться.

Я не сумею отвертеться и не объяснить эту часть случившегося.

Посмотрев на Балидора, я пожала плечом свободной руки, затем опять стиснула простынь, прижимая её к себе.

— Всё в порядке. Правда, 'Дор… я в норме, — поколебавшись, я убрала из голоса все эмоции и добавила: — Как я и сказала, я по-прежнему не уверена, что он действительно сумел проникнуть в конструкцию, или же он просто сумел имитировать aleimi-проникновение через электронный взлом. Должно быть, он захватил сигнал. Так он, наверное, добрался до сигналов тревоги и электричества.

Я поджала губы, стараясь сохранять деловой тон.

— В любом случае, нам придётся разобраться с конструкцией, когда мы узнаем больше о том, что он сделал. Тебе, наверное, надо поговорить с хакерами.

Когда молчание затянулось, я посмотрела вверх.

Балидор оставался наполовину склонившимся над изголовьем у моей прикованной руки. Когда я встретилась с ним взглядом, он выпрямился, двигаясь так, будто я только что сообщила ему, что могу взорваться.

Когда он так ничего и не сказал, я заговорила резче.

— Вам нет необходимости находиться здесь, — повторила я. — Это был сетевой удар. Это техника. Верно? Он использовал монитор, но я ничем не могу вам помочь, помимо идентификации его личности. Твоя команда с таким же успехом может получить доступ к конструкции извне. Наверное, так будет даже проще.

Я прикусила губу, опять растеряв все слова.

В комнате по-прежнему было тихо.

Даже Чинья, которая тихо говорила по гарнитуре, когда они только вошли, перестала отвечать тому, кто был у неё на другом конце линии. Она стояла у органической панели возле двери и повернулась ко мне, широко раскрыв свои глаза с оранжевым отливом. Я видела, как эти глаза сфокусировались обратно прежде, чем она пробормотала какое-то извинение в гарнитуру и отключилась.

Отведя взгляд от меня, она покраснела и перехватила винтовку, которую держала в руках.

В какой-то момент этой паузы я посмотрела на своё тело.

Сделав это, я тут же поняла, что это было ошибкой.

Я почувствовала, как их взгляды проследили за моим и заметили, что я явно голая под простынёй, затем метнулись к руке, прикованной к стене. Я почувствовала, как каждый видящий в комнате наконец-то сложил всё воедино и понял, что они видят на самом деле.

В какой-то момент лицо Балидора изменилось.

Лидер Адипана залился разными оттенками красного и розового.

— Я в порядке, — повторила я, всё сильнее раздражаясь от понимания, что ни один из них не заговорит. — Правда. Вы можете идти. Проникновение произошло через сеть, а не непосредственно здесь. Вот идите и позаботьтесь об этом. Дайте мне знать, когда вам что-то будет известно о конструкции.

Когда ни один из них не сдвинулся с места, я почувствовала, как к моему лицу приливает жар.

Окинув взглядом их лица, я стиснула челюсти.

Джораг открыто пялился на меня.

Он тоже покраснел, но я не улавливала от него смущения, как от Балидора. Напротив, Джораг выглядел так, будто вошёл в комнату посреди съёмки порнофильма и надеялся, что его позовут поучаствовать в процессе. Я видела, как его взгляд остановился на моих голых ступнях, выглядывавших из-под белоснежной простыни, и рефлекторно подтянула их ближе к себе вместе со свободной рукой.

Чандрэ отвела взгляд намного быстрее, чем Чинья или трое других мужчин. И всё же я видела, как её щёки залились тёмно-красным оттенком — возможно, впервые в моём присутствии.

Когда ни один из них не заговорил, я прочистила горло.

— Ревика здесь нет, — уточнила я совершенно без необходимости.

Балидор теперь не смотрел на меня. Если уж на то пошло, его кожа покраснела ещё сильнее. Он взглянул на Чандрэ, затем на Джорага и Пагоя, пятясь от кровати.

— Прошу прощения, Элисон, — он прочистил горло. — …Высокочтимый Мост. Мы беспокоились о тебе. Мы думали, что ты подверглась нападению.

— Разве здесь нет сенсоров…? — спросила я уже откровенно сварливым тоном.

— Он их отключил, — Балидор сделал уклончивый жест рукой в мою сторону, всё ещё не глядя на меня. — …Ранее. Насколько я понимаю.

— Ранее? Кто их отключил? Териан?

— Меч, — выпалил Джораг.

Когда я перевела взгляд на него, он по-прежнему пялился на меня. Его синие глаза теперь выглядели отрешёнными, и до меня дошло, что я испытывала боль, и это наверняка не помогало — как и отсутствие Ревика, поскольку это в разы усиливало боль. Внутри нашей крошечной конструкции я также ощутила боль Джорага, достаточно сильную, чтобы я поморщилась и отвела взгляд в сторону, хотя он не перестал смотреть на меня.

Глянув на Балидора в этот раз с неверием, я подтянула простыню повыше, сжимая её свободной рукой.

— Эм… Убирайтесь отсюда нахрен? — произнесла я. — Сейчас же?

Пару секунд все шестеро просто смотрели на меня.

Затем все они двинулись как будто разом, попятившись задом и боком, в итоге врезаясь друг в друга и задевая всё подряд своими винтовками в попытке выйти обратно за дверь. Было бы смешно, если бы я не была прикована наручниками к стене. А так я могла только сидеть там, стискивая челюсти и дожидаясь, пока они уйдут.

Не думаю, что позволяла себе выдохнуть, пока дверь не закрылась.

Я наблюдала, как лампочка над дверью сменила цвет с красного обратно на синий, указывая, что маленькая Барьерная конструкция восстановила целостность. Я всё ещё лежала там, глядя в потолок с каким-то сердитым неверием, когда гарнитура, отброшенная на столик, издала тихий сигнал.

Закатив глаза, я отпустила простыню, ползком подобралась к той стороне кровати, чтобы суметь подхватить эту чёртову штуковину рукой.

— Алло? — произнесла я нарочито раздражённым тоном.

— Элисон, я искренне сожалею…

— Я знаю, 'Дори. Забудь.

— Нет, я очень, очень сожалею. Мне надо было связаться с тобой через трансмиттер прежде, чем мы ворвались. Ты уже говорила, что вторжение было виртуальным. Конечно, мы уже поручили команде техников разобраться с этим, но я подумал, что тебе всё ещё может грозить опасность, особенно если…

— 'Дори, я же сказала, забудь, — вздохнув, я провела пальцами по своим спутанным волосам. — Ревик уже в курсе?

— Я не знаю. Я видел его наверху ранее, но после проникновения — нет. Он сказал, что ему нужно кое-что сделать перед тем, как спускаться вниз…

— Ага, — я фыркнула, выдохнув. — Да уж.

На линии воцарилась тишина. Я буквально слышала, как Балидор на другом конце колеблется.

— Что ещё, 'Дори? — спросила я. — Что такое?

Он вздохнул.

— Нам бы не помешала твоя помощь с конструкцией, Элисон. Команда разведки хотела бы считать с тебя отпечатки, имеющие отношения к твоему разговору с Терианом. Ты позволишь нам побеседовать с тобой? Конечно, как только ты будешь доступна.

Щёлкнув себе под нос, я выдохнула.

— Конечно. Без проблем. Когда?

— Ты будешь доступна сегодня, попозже?

Посмотрев на своё прикованное запястье, я стиснула зубы.

— Ну, я могу только надеяться.

В этот раз я услышала от него невольный смешок.

— Ох, ну давай… — проворчала я. — Смейся. Уверена, ты последние десять минут умирал от желания заржать.

В его голосе слышалась улыбка.

— Ты же понимаешь, что тебе это будут припоминать до скончания веков, да?

Закатив глаза, я вздохнула.

— Эта мысль приходила мне в голову, — он усмехнулся, и я заговорила резче, добавив: — Просто помни, что Ревик имеет склонность быть немного старомодным в отношении ситуаций, когда его подчинённые видят меня в компрометирующем положении. Может, тебе и твоим приятелям стоит держать себя в руках. Ради разнообразия.

— Ты угрожаешь мне своим мужем, Высокочтимый Мост? — невинно уточнил Балидор.

— Просто констатирую факты, 'Дор. Так что подумай об это перед тем, как ты и твои приятели начнёте перемывать косточки большому боссу.

У лидера Адипана вырвался очередной удивлённый смешок.

Я подавила ответную улыбку.

— Козлы. Вы все стадо козлов.

— Несомненно, — Балидор широко улыбнулся. — И тем не менее, я приложу все усилия, чтобы держать себя в руках, как ты и сказала… из уважения к моим возлюбленным посредникам. Я лишь надеюсь, что ты и твой муж понимаете, что я ответственен лишь за свой собственный язык. Чандрэ наверняка так травмирована увиденным, что вообще в ближайшее время не заговорит. Но ты как минимум должна понимать, что Джораг не сумеет сдержаться.

— Скажи ему, пусть постарается, — парировала я. — Иначе ему придётся несколько месяцев чистить клетки с животными, чтобы я смогла держать его подальше от Ревика, — когда Балидор расхохотался, я добавила: — И скажи Пагою, что если он подтвердит историю Джорага, я пожалуюсь Нииле. Ты должен понимать, что я буду всё отрицать. Если понадобится, я объявлю их предателями расы.

— То есть, это вопрос безопасности? — невинно переспросил Балидор. — Возможно, мне стоит проинформировать Деклана, раз Врег в данный момент недоступен?

Подавив в этот раз уже настоящую улыбку, я лишь прищёлкнула языком.

— Ой, иди ты нафиг, — сказала я. — В шесть? Чтобы уж наверняка?

— Меня это превосходно устроит, Высокочтимый Мост. Я организую ужин. На верхней палубе, если ты не против. При условии, что погода позволит.

— Ужин, да? Вот теперь я определённо скажу Ревику.

Балидор усмехнулся. Услышав, как он говорит что-то Джорагу или Чандрэ, я подняла руку, отключила гарнитуру и сняла её, бросив на белую простыню возле своей ноги.

Ну, вот и всё.

Я гадала, как быстро история дойдёт до Ревика.

Вспомнив, что он всё ещё где-то там и делит с ними конструкцию, я думала, что это случится чертовски быстро.

Глава 22 Без шуток

Примерно двадцать минут спустя я сидела на кровати со скрещёнными ногами, просматривая записи команды разведки с помощью гарнитуры, которую оставил мне Ревик. Должно быть, я довольно сильно увлеклась, потому что совершенно пропустила сигнал системы безопасности.

Однако я услышала, как открывается дверь.

Завозившись, чтобы обратно замотаться в простыню, я запуталась ступнями и ногами в ткани и не сумела добиться желаемого до того, как дверь открылась. Я всё ещё пыталась вытащить простыню из-под задницы, когда Ревик вошёл в помещение с каким-то подносом.

Его прозрачные глаза прищурились, когда он увидел меня.

Повернув голову, он показал резкий жест кому-то позади себя, и закончив передавать послание на языке жестов, которое я не разобрала, он тут же свободной рукой захлопнул дверь. Он не сдвинулся со своего места у двери, пока дверь и колесо на ней не закрылись, заново активируя Барьерную печать.

Лампочка над дверью сменила цвет с красного обратно на синий как раз тогда, когда я убрала гарнитуру и опустила её на стол.

Вновь взглянув на Ревика, я увидела, что он смотрит на меня.

Его глаза задержались на моём прикованном запястье. Он покосился на монитор, который служил моей рабочей станцией вместе с его гарнитурой, затем нахмурился.

Я наблюдала за его лицом, но он прятался за маской разведчика, так что я мало что видела.

Глядя на него, я с некоторой озадаченностью поняла, что никто не сказал ему о Териане.

Или, если и рассказали, то он вёл себя так, как я совсем от него не ожидала. Я думала, что он будет злиться. Необязательно на меня, но я определённо ожидала, что он ворвётся сюда с жаром, готовый расспрашивать меня о случившемся. Я думала, он захочет знать всё до мельчайшей подробности о том, что сказал Териан, и наверняка попросит дать ему прочитать мои воспоминания, чтобы увидеть всё своими глазами.

Пока я думала об этом, Ревик отошёл от двери своей кошачьей походкой.

Тихо щёлкнув себе под нос, он подошёл к столу и поставил туда накрытый поднос. Когда он выпрямился, я наградила его выразительным взглядом.

— Это завтрак? — спросила я.

Он слегка улыбнулся.

— Кофе? — настаивала я.

Он кивнул, подходя к кровати.

— Долго же ты, — пожурила я. — Где, во имя богов, ты столько времени шлялся?

Он не замедлил своих кошачьих шагов.

На ходу он потянулся к воротнику рубашки. Он стянул её через голову, не замедляя неспешного приближения. Швырнув рубашку на пол у кровати, он пинками сбросил туфли, всё ещё всматриваясь в моё лицо.

Хмуро посмотрев на простыню, по-прежнему обмотанную вокруг моего тела, он наклонился и крепко схватил ткань одной рукой.

— Ревик, — предостерегла я. — Если ты думаешь, что тебе что-то перепадёт после того, как ты оставил меня тут на два часа, подумай ещё раз.

Он вскинул бровь.

— Я не стану вознаграждать тебя за это, — парировала я. — И мне плевать, сколько бы ты ни заигрывал с моим светом. Так что лучше держи все части своего тела подальше от моего рта.

Его губы дрогнули.

— Принято к сведению.

Его свет скользнул в мой, и я прикусила губу, захваченная врасплох жарким приливом боли. Закрыв глаза, я постаралась контролировать себя и свой свет, но не смогла.

К тому моменту, когда ко мне вернулась способность видеть, Ревик уже резко сдёргивал простыню с моих ног и туловища, в процессе стягивая меня саму ниже по кровати. Я крепче закусила губу, пытаясь решить, хочу ли я сопротивляться, злюсь я или просто страдаю от боли, беспокоюсь ли я об его реакции на ситуацию с Терианом, или это просто какая-то комбинация всех факторов вкупе с раздражением из-за нашего незавершённого разговора прошлой ночью.

Прежде чем я успела решить, он схватил меня за лодыжку.

Вместо того чтобы притянуть меня к себе, он отвёл мою ногу назад на кровати, вынуждая согнуть колено. Схватив другую мою ногу, он проделал то же самое, заставив меня развести лодыжки. Через считанные секунды моя спина оказалась прижатой к изголовью, прикованная рука очутилась за спиной, а другая стискивала подушку, на которой я сидела.

Всё ещё стискивая мои лодыжки, Ревик шире развёл мои ноги, подтягиваясь ближе на матрасе. Прежде чем я успела решить, как отреагировать на это новое положение дел, он накрыл меня губами. Затем принялся ласкать языком.

Затем проник языком внутрь.

Было очень, очень сложно орать на него, когда он проделывал такое.

Он заставил меня раздвинуть ноги шире, и мой свет полыхнул.

Когда я обмякла на матрасе, он замедлил свои движения, используя свой свет более изощрённо. Он тихо и хрипло вздохнул, когда почувствовал, что мой свет начинает открываться, а затем он стал использовать штуки, которым я его научила, чтобы заставить меня открыться ещё сильнее — световые штуки, физические штуки, которым я научилась от Лао Ху — он неделями добивался, чтобы я его этому научила.

Когда я сипло всхлипнула, Ревик остановился ровно настолько, чтобы прижаться лицом к моему бедру, и сквозь его свет струилась боль. Взяв себя в руки, он начал снова, крепче сжимая ладонями мою кожу и плоть, а его свет отталкивал мои попытки схватить его структуры.

Свободной рукой я стискивала его волосы, и он дёрнул меня ниже по кровати, опираясь верхней частью тела на мои ноги.

Когда он опустил свой вес, его боль усилилась.

Какая-то часть меня, должно быть, до сих пор сдерживалась, потому что именно тогда я почувствовала, что отпускаю себя.

И он тоже. Он помедлил во второй раз, прислонившись лицом к моей ноге. Что-то в интенсивности его сосредоточенности заставило мою боль резко ухудшиться.

Когда я открылась, он скользнул в меня своим светом так глубоко, что я застонала.

Та боль, которую я терпела, которая искрила в моём свете с тех самых пор, как я проснулась, заструилась вокруг меня каким-то жидким облаком. Когда я притянула его, откровенно прося своим светом, Ревик остановился ровно настолько, чтобы посмотреть на меня. Его прозрачные глаза остекленели, но содержали явную агрессию.

Я посмотрела на его грудь, заметив, что он задышал тяжелее, и почувствовала, как он пристально смотрит на моё лицо.

— Бл*дь, говори со мной, — прорычал он. — Проси. Вслух.

Очередной разряд боли ударил по мне. Прежде чем я успела заговорить, он двинулся вверх по моему телу, не отрывая взгляда от меня. Он посмотрел мне в лицо, затем схватил за волосы, удерживая моё свободное запястье другой рукой.

Я ахнула от количества света, который он вливал в меня, от боли, которую он швырял в меня. Когда ко мне вернулось зрение, я могла лишь смотреть на него, с трудом дыша.

— Попроси меня, — прорычал он. — Ты знаешь, чего я хочу. Боги. Почему, бл*дь, ты всё ещё так молчалива со мной? Я делаю что-то неправильно? Тебе надо ещё раз показать мне? Или мне надо причинять тебе боль до тех пор, пока ты не сделаешь, как я скажу?

Ещё больше боли рябью прокатилось по моему свету, заставляя меня выгнуть спину. Я закрыла глаза, отворачиваясь от него.

— Элисон, да помогут мне боги…

Я покачала головой.

— Нет.

— Нет на что? — прорычал он. — Нет, ты не хочешь ударов? Нет, ты мне не покажешь?

Я покачала головой.

— Нет, ты всё делаешь правильно.

— Тогда попроси, мать твою. Попроси меня. Иначе я привяжу тебя по-настоящему.

Моя боль усилилась. И всё же я не могла заговорить.

Упрямство, возможно. А может, я не совсем шутила, когда сказала ему, что он заставил меня слишком долго просидеть здесь, в одиночестве и в боли. Может, я чувствовала, что он сдерживается, и знала, что он делает это не только потому, что вид такой сильной боли в нём возбуждал меня. Он хотел, чтобы я полностью открылась для него, но не был готов сделать то же самое для меня. Вероятно, он даже не намеревался попытаться. Возможно, он даже и не хотел этого делать теперь, поскольку до сих пор винил меня за то, что Касс и Тень попытались убить меня.

Он с неверием фыркнул.

— Ты так думаешь?

Я прикусила губу, сердито глядя на него и думая всё так же громко.

А может, я до сих пор злилась из-за того, как мало он рассказал мне прошлой ночью.

О Даледжеме.

В этот раз он вздрогнул. Хрипло выдохнув, он приподнялся на руках, и из его света выплеснулось раздражение. Я пыталась отстранить свой свет, контролировать себя, но мне это не удавалось. Его притягивание и раздражение сплетались с моими собственными до тех пор, пока я не издала сердитый, взбешённый звук, чувствуя, как мой свет опять выскальзывает из-под контроля.

В этот раз я действительно хотела ударить его. Если бы он не пригвоздил меня к матрасу, может, я бы так и сделала.

Ревик прищурился ещё сильнее.

Я чувствовала боль, поднимающуюся в его свете. Большая её часть ощущалась как боль разделения, но глядя в его глаза, я не могла точно сказать, о чём он думает.

Что, конечно же, только сильнее разозлило меня.

— Ты хочешь сделать мне больно? — спросил он.

Я подумала над его словами. Стараясь отстранить свой свет, я покачала головой.

— Нет.

Он рассмеялся.

— Хрень собачья.

— У всех бывают такие мысли, — сказала я жёстким и ни капли не виноватым тоном. — На самом деле я не хочу делать тебе больно. Не хочу. Но да, я подумала об этом.

— Но почему? Почему ты хочешь сделать мне больно, любовь моя? Ты злишься на меня? Из-за того, что я оставил тебя здесь? Из-за Даледжема? Или это вопрос доверия? Ситуация с Касс? О чём ты только что думала?

Я почувствовала, как мои челюсти сжимаются ещё сильнее.

Я заметила, что он этого не отрицал.

Он издал очередной невесёлый смешок.

— Не отрицал? А я уверен, что отрицал, — он вжался в моё тело, и я прикрыла глаза, издав невольный звук. — Ты хочешь потрахаться, — заметил он. — Твой свет притягивает меня как сумасшедший, жена. Так что это? Тебе хочется перепихнуться со злостью? Хочешь сначала сделать мне больно? Потому что я тебе позволю. Ты же знаешь, что позволю.

Я уставилась на него, хмурясь. Я честно не могла сказать, насколько серьёзно он говорит, но поймала себя на том, что обдумываю его слова.

Злилась ли я? Действительно ли я злилась? Или меня просто раздражало его чёртово молчание? Я устала от этих танцев между нами, поскольку он всё ещё злился на меня из-за того, что я оставила его, умерла и работала за его спиной, но он в этом не признаётся?

Я почувствовала, что он собирается заговорить, и перебила его.

— Что я сказала прошлой ночью во сне? — спросила я. — О Дубае?

Ревик покачал головой, улыбаясь и прищёлкнув языком.

— Ты сейчас хочешь поговорить о деле? Серьёзно, жена? Когда мой член прижимается к тебе?

Боль в моём свете усиливается.

Пока я боролась с ней, он прижал меня к кровати, наблюдая за моим лицом. Его ладонь скользнула между моих ног, пальцы другой руки всё ещё стискивали мою свободную руку. Медленно, до боли медленно он начал изучать меня наполненными светом пальцами, лаская меня так искусно, что я думала, что сойду с ума. Через несколько секунд я забыла о Дубае, о рабочих разговорах и злости на него из-за того, что он мне не доверяет и не рассказывает ничего о том видящем, Даледжеме.

Через несколько секунд я говорила с ним, переставая следить за своими словами.

Когда я не остановилась, он перенёс свой вес на один бок, застонав и завозившись со своим ремнём.

Я почувствовала, что теперь, когда я заговорила, он хочет секса, хоть некоторые мои слова и причиняли ему боль… а может, отчасти из-за этого. Он хотел трахать меня до тех пор, пока я не перестану говорить, опустить ухо к моему рту, уговаривая выместить злость и раздражение на нём другими способами. Вместе с этим пришли образы, более детальные, чем обычно, и не просто несколько нежных шлепков. Я видела, как бью его, и не только кулаками, но и его ремнём.

В какой-то момент я накрыла его рукой. Хрипло ахнув, когда я начала массировать его, он перестал расстёгивать пряжку ремня ровно настолько, чтобы вжаться пахом в мою ладонь.

— Ты действительно хочешь, чтобы я причинила тебе боль?

— Нет, — он покачал головой, стискивая моё запястье. — Gaos. Да. Может быть.

— Может быть?

Что-то в его свете сместилось. Я ощущала противоречия, колебание, ещё больше боли, пока он решал, сколько мне рассказать. Я чувствовала ту стену в его сердце, чувствовала, как он думает об этой стене, осознает её присутствие там. И почему-то от того, что он признает это, сознательно или нет, заставило моё раздражение накатить волной. Когда он почувствовал мою агрессию, его боль усилилась.

Затем что-то щёлкнуло, вставая на место.

Я уставилась на него.

— Ты знаешь, что сдерживаешься со мной? — с неверием переспросила я. — Ты хочешь, чтобы я тебя избила, заставила тебя прекратить?

Он пожал плечами. В его глазах проступил тот более хищный, резкий взгляд.

— Ты реально извращенец, знаешь, да? — сказала я.

— Ты знала об этом, когда выходила за меня замуж. Ну, — поправился он, подумав. — …Когда выходила за меня замуж во второй раз.

Я уставилась на него, пытаясь уложить в голове то, что он мне говорил. Он хотел, чтобы я поняла эту его часть. Просьба, может, и не была полностью обдуманной заранее, но она и не «нечаянно соскользнула с языка». Он нервничал, прося об этом.

Не совсем смущался, скорее нервничал из-за моей возможной реакции.

Уставившись в потолок, я обдумывала его слова, стараясь посмотреть на них объективно.

Он не убирал рук с моего тела. Моя боль усилилась, когда он начал вкладывать больше света в свои пальцы и чувственно притягивать меня.

— Если ты пытаешься убедить меня больше не делать так, то тебе это не очень удаётся, — сказал он, вновь принимаясь расстёгивать штаны.

— Убедить тебя больше не делать как? — парировала я. — Не приковывать меня к стене, как домашнее животное?

Я скользнула рукой под его одежду.

Его глаза закрылись. Он подвинулся ближе, давая мне больше доступа.

Когда я начала притягивать его из того другого места, используя структуры, которые развила, работая наложницей Лао Ху, Ревик хрипло вздохнул. Через несколько секунд я почувствовала, как он борется, пытается отвоевать контроль у моего света, но я наконец-то пробилась сквозь его защиты. Я вновь лучше чувствовала его, и не только те части, которые хотели секса.

Несколько долгих минут он противился моей хватке, но я уже ощущала отличие в его теле. Его мышцы смягчились. Он перенёс больше веса на спину и бока, прильнув ко мне. Его ладонь обхватила мою талию, и он повернул голову, посмотрев мне в лицо. В этот раз покорность ощущалась добровольной.

Однако даже сейчас я ни черта не могла прочесть в нём. Осознание этого раздражало меня и возбуждало.

— Убедить тебя в чём, Ревик? — повторила я.

— Тебе нужно, чтобы я ответил? — его пальцы схватили меня за волосы, сжали. — Убедить меня не привязывать тебя. Не приковывать тебя к моей кровати, чтобы я мог представлять тебя здесь. Gaos. У меня был стояк на протяжении всего времени моего отсутствия.

Я невольно улыбнулась, мягко прищёлкнув языком.

— Не сомневаюсь.

— Правда, — он посмотрел на меня остекленевшими глазами. — Я держался подальше. Я не приходил дольше, чем мне хотелось… но потом уже не смог терпеть. Я хотел, чтобы ты скучала по мне. Ты скучала по мне, Элли? Я очень, очень хотел, чтобы ты соскучилась по мне.

Когда я притянула его свет, он вздрогнул, закрывая глаза.

— Скажи, скучала ли ты по мне, жена. Скажи мне правду.

— Я скучала по тебе, Ревик, — я открыла свой свет, позволяя ему почувствовать мою боль, и он издал низкий звук. — Я очень по тебе скучала. Достаточно, чтобы захотеть наказать тебя за это. Достаточно, чтобы разозлиться из-за этого. Начать обдумывать способы отплатить тебе…

Его глаза расфокусировались, и он посмотрел на меня. Я не могла выдержать его взгляд.

Мой взгляд скользнул по его татуированным рукам, по груди, затем к нижней части его тела, где он всё ещё был одет в штаны. Когда я взглянула вверх, его лицо ожесточилось от боли, и он отвернулся, задыхаясь.

Временами меня пугало то, как сильно я его хотела.

Я знала, что он чувствует то же самое, как минимум иногда. Меня злило, что какая-то часть меня до сих пор хотела наказать его за жизнь, которую он вёл до нашего брака, а также за его привычки в сексе, которые не имели никакого отношения ко мне.

И да, я всё ещё бесилась из-за Даледжема.

— Ты можешь сделать это со мной, — он взглянул на моё прикованное запястье. — Я практически гарантирую, что буду твёрд всё то время, что тебя здесь не будет.

Я рассмеялась, не сумев сдержаться.

И всё же я слышала серьёзные нотки в его словах.

Я знала, что он ничего не сделает, если я по-настоящему скажу «нет». С другой стороны, я понимала, что он с готовностью будет настаивать, если посчитает, что я спущу это ему с рук. Он уже предупреждал меня, что не очень-то обременён рассудительностью, когда дело касалось нас двоих — особенно после того, как во второй раз вынужден был считать меня погибшей. Он также говорил мне, что чувствует себя вправе потакать своим желаниям, когда ему хотелось заверить самого себя, что я в порядке. Даже если для этого придётся не выпускать меня из поля зрения дольше, чем на несколько минут на протяжении примерно года.

Во время одного из наших честных разговоров в последние несколько недель он также спросил, позволю ли я ему покомандовать мной в сексуальном плане при условии, что он не будет злоупотреблять этим правом.

Конечно, я попросила его пояснить, что он имел в виду под злоупотреблением.

Единственный ответ, который я получила — эта улыбка.

Практически та же самая улыбка, на которую я смотрела сейчас.

После того разговора он устраивал мне небольшие тесты. У меня определённо складывалось ощущение, что он лишь начинает и ничего серьёзного не делал, но мы уже попробовали несколько вещей, которые относились к этой категории. Он также несколько раз просил разрешения ударить меня в контролируемых условиях, и признаюсь, это меня возбудило.

Тот факт, что он чувствовал необходимость спрашивать у меня разрешения, заставил меня подумать о том, что на уме у него нечто другое, возможно, нечто более психологическое. Я даже не знала, чего именно он хотел. Глядя на него теперь, я опять задумалась об этом и о просьбе, которую он выдвинул всего несколько минут назад. То есть, он хотел покомандовать мной, но отчасти хотел, чтобы я тоже им покомандовала.

Может, даже не просто покомандовала. Но могла ли я действительно причинить ему боль?

— Дело не в причинении мне боли, Элли, — сказал он.

Подумав над его словами, я кивнула. Это я знала.

Но я всё равно улавливала смутное ощущение страха.

Он наблюдал, как я борюсь с этим. Я почти видела мысли, прокручивающиеся в его глазах, но он не делился ими со мной, даже через свой свет.

— Развяжи меня, — тихо сказала я ему. — Нам нужно поговорить, Ревик.

Он покачал головой.

— Это не тянет на переговоры, жена.

— А мне надо вести с тобой переговоры, чтобы ты меня развязал? Брось, Ревик. Я серьёзно. Нам надо поговорить.

Он улыбнулся, подтянулся вверх по моему телу и стал целовать в шею.

— Ты имеешь в виду свои сны? — он щёлкнул языком в притворном укоре, удерживая свой вес на руках и ладонях, отчего они напряглись, пока он нависал надо мной. — И ты ещё меня называешь трудоголиком. Я не обсуждаю рабочие вопросы, когда ты пытаешься трахнуть меня, жена.

Прежде чем я успела фыркнуть, он переместил свой вес, вжимаясь всем телом в меня. Поудобнее расположив ноги и руки, он придавил меня к кровати, заставив выпрямить прикованную руку над головой, и я уже не могла пошевелиться. Я всё ещё контролировала его свет, но Ревик противился мне достаточно, чтобы я еле как удерживала его в этом отношении.

Его свет вновь становился сильнее.

— И это тоже не переговоры… — прохрипел он. — Ты лишь делаешь меня бескомпромиссным. Ещё сильнее бескомпромиссным…

— Бескомпромиссным? — расхохоталась я.

— Упрямым. Не желающим менять свои взгляды.

— Я знаю, что такое «бескомпромиссный», — сказала я, разрываясь между желанием расхохотаться и нахмуриться, и закатила глаза. — Я по-прежнему владею английским лучше тебя. Ты действительно не станешь говорить со мной?

— Отпусти меня, — уговаривал он. — Мы можем несколько раз потрахаться, а потом поговорим.

— Ревик, — я издала невольный смешок. — Ты невозможный.

— Отпусти меня, — уговаривал он. — Я оставлю тебя здесь на весь остаток дня, если не отпустишь.

Пристальнее всматриваясь в его глаза, я улыбнулась.

— Ты серьёзно.

— Смертельно серьёзно, бл*дь, — он вжался в меня своим телом и хрипло вздохнул, когда я остановила его с помощью его света. — Вот тебе мои переговоры, — сказал он. — Отпусти мой свет. Позволь мне контролировать это… и я дам тебе то, чего ты хочешь. Я расскажу тебе всё, что ты говорила прошлой ночью. Я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать о Даледжеме… и о моих странных фантазиях, в которых ты меня бьёшь.

Он помедлил, позволив этим словам повиснуть на несколько секунд, затем пожал плечами, и на его тонких губах по-прежнему играла лёгкая улыбка.

— …А если не отпустишь, тогда я тебе отомщу.

Я закатила глаза.

— Как отомстишь? К стене прикуёшь?

Его глаза сделались явно хищными.

— Для меня это беспроигрышная ситуация. Я могу оставить тебя здесь на несколько дней. Заставить оказывать мне сексуальные услуги прежде, чем ты получишь еду.

Я выдержала его взгляд.

— Что, если я проделаю то же самое с тобой?

Я увидела, как на его лице промелькнула боль. Заметив это выражение и почувствовав это в его свете, я покачала головой, прищёлкнув.

— Gaos, — сказала я. — И это тоже тебя заводит? Ты безнадёжен.

— Ты собираешься трахнуть меня? — спросил он. — Ты действительно собираешься вести серьёзные разговоры перед тем, как мы это сделаем? Или это месть? Какая-то игра за власть?

Подумав, я вынуждена была признать его правоту.

Вздохнув, я покачала головой.

— Нет? — уточнил он. — Что именно нет? Ты собираешься трахаться со мной?

— Я подумывала над этим, — призналась я, посмотрев на него.

Его глаза ожесточились при взгляде на меня, и его боль усилилась.

— Нахрен переговоры, между прочим, — сказал он. — В следующий раз я просто заберу тебя с собой. Буду насиловать всякий раз, когда у меня кончится терпение… и приковывать тебя ко всяким штукам в разных кабинах на корабле.

— Чтобы ещё больше твоих друзей увидели меня? — я фыркнула. — Супер. Я сообщу на новостные каналы.

Ревик начал было опускать рот к моему телу, но тут помедлил.

Уставившись на меня с расстояния одного дюйма, он нахмурился.

— Хочу ли я знать?

Увидев на его лице уже не такое весёлое выражение, я вздохнула, пожалев, что не держала язык за зубами.

— Уверена, что вскоре ты об этом услышишь, — сказала я, прижимая свободную руку ко лбу. Когда он прищурился, я той же рукой пихнула его в грудь. — Если ты снимешь с меня оковы, я тебе расскажу. Как тебе такой вариант?

Его боль усилилась. В этот раз она совсем не походила на боль разделения.

Почувствовав перемену в его свете, я схватила его за волосы рукой. Я стиснула его волосы ещё сильнее, когда он стал избегать моего взгляда.

— Эй, — беспокойство затрепетало в моем свете и голосе. — Ну брось. Что? Мы же придуривались, верно? Ничего не случилось, Ревик. Ничего такого. Никто меня не видел по-настоящему.

— Но ты собиралась позволить мне думать, будто это случилось? — спросил он.

Я раздражённо вздохнула.

— Я этого не говорила. Мать твою, я просто тебя дразнила.

Он щёлкнул языком, и его акцент резко усилился.

— Я же говорил тебе, я, бл*дь, не шучу с некоторыми вещами. С нами. Помнишь? Не шучу. Не совсем. Так я сказал. Кажется, я говорил не раз, что не смогу сейчас быть рассудительным…

— Ладно, — сказала я. — Эй, успокойся. Я тебя услышала. И я прошу прощения.

Его голос зазвучал жёстче.

— Хрена с два. Ты не просишь прощения. И ты не слышишь меня. Иначе ты бы этого не делала. Ты бы не…

Остановив себя, он умолк.

Я всё ещё смотрела на него, когда он покачал головой с отрешённым взглядом. Я почувствовала, как его свет закрылся поплотнее, и сглотнула, всматриваясь в его скуластое лицо.

— Ревик… — начала я.

Он покачал головой.

— Нет. Дай мне сказать, — я почувствовала, что его мышцы напряглись, и он соскользнул с меня. — Иисусе. Ты заставишь меня вести серьёзный разговор сейчас, бл*дь. Когда мы оба страдаем от такой боли, что будем иррациональными засранцами.

Он лёг на бок, и я отпустила его свет. Во мне затрепетало ещё больше беспокойства, но когда он встретился со мной взглядом, я не увидела там настоящей опасности.

— Элли, — он выдохнул. — Ты должна это понимать. Я действительно не шучу, когда говорю, что хочу знать, где ты… и да, с кем ты. Я знаю, что это излишний контроль над тобой. Я знаю, что это извращение. Но я попросил тебя пойти мне навстречу в этом, жена, хотя бы ненадолго. Я попросил тебя. Ты сказала, что сделаешь это. Ты также сказала, что понимаешь. Я сказал, что сделаю то же самое для тебя… в любой момент, когда ты захочешь.

— И ты приковал меня к кровати, — сказала я, мягко щёлкнув языком. — …и бросил меня тут.

— Я оставил записку! — он уставился на меня, нахмурившись. — У нас есть стоп-слово… ты ни разу не использовала его, бл*дь. Ты знала, где я. Ты могла связаться со мной в любое время. Я не говорю, что ты не можешь делать, что хочешь и с кем хочешь, жена… просто скажи мне! Просто сообщай мне это на протяжении некоторого времени, ладно? Избавь меня от беспокойства, бл*дь!

Почувствовав, что мои плечи расслабляются, я кивнула, поглаживая его шею.

— Ладно, — скользнув рукой ниже по его телу, я ощутила, как он задрожал, когда я помассировала его грудь. — Но я же никуда не ушла, Ревик, — напомнила я ему. — Ты в точности знал, где я нахожусь.

— Бл*дь, Элли. Не играй со мной в этом. Кто-то действительно зашёл сюда?

Я поколебалась, затем уклончиво пожала плечом.

— Полагаю, это возможно.

Раздражённо выдохнув, он уставился на меня. После очередной паузы его глаза ожесточились.

— Боги. Я убью этого мудака. В этот раз я реально его убью.

Я моргнула.

— Ты только что прочёл меня? Серьёзно?

— А что, это теперь тоже запрещается? — хмуро спросил он.

Должна признать, в его словах был смысл.

Мы оба практически безнаказанно читали друг друга. Негласное правило гласило, что любые вещи, которые мы не стараемся усиленно закрыть щитами, вполне можно читать. Конечно, мы не обговаривали это вслух, но уже довольно долго придерживались этого правила.

И всё же его резкая перемена настроения выбила меня из колеи.

— Нет, — ответила я. — Конечно, ты можешь меня читать, — я приподнялась на локтях, хмуро глядя на него. — На самом деле, это скорее произвело на меня впечатление, — призналась я. — Что ты только что получил от меня? Или ты просто используешь какой-то способ-хитрее-обычного, чтобы я озвучила имена? Притворяешься, что знаешь, когда на самом деле не знаешь?

— Джораг, — прямо сказал он. — Балидор. Чандрэ. Пагой. Чинья.

Я моргнула.

— Ладно. Вау. Я под впечатлением. Ну, или мои щиты реально дают слабину.

Он щёлкнул языком, но раздражение не ушло с его лица.

— Он действительно так пялился на тебя? Или ты пытаешься меня накрутить? Потому что в таком случае есть более хорошие способы добиться этого. Более безопасные, во всяком случае.

— Более безопасные для кого? — спросила я, вскинув бровь.

— Более безопасные для Джорага, — прорычал он. — Более безопасные для тебя, если ты правда хочешь, чтобы я в ближайшее время отвязал тебя от этой стены.

Увидев неподдельное раздражение в его взгляде, я щёлкнула языком и вложила свет в свои пальцы, погладив его по подбородку.

— Ничего страшного не случилось, Ревик.

Я поколебалась, пытаясь решить, стоит ли мне упомянуть ситуацию с Терианом. Часть меня считала, что лучше подождать и уговорить его на секс, особенно теперь, когда он уже расстроился. Я рассудительно считала, что он лучше воспримет эту информацию после секса.

Или, если смотреть реалистично… нет.

Может, если быть совершенно честной с самой собой, я хотела секса, и секс совершенно точно вылетит в трубу, как только он узнает о Териане. С другой стороны, это не лучший аргумент для принятия решений относительно общения с моим мужем… особенно относительно общения на те темы, на которые он явно всё ещё остро реагирует.

Особенно тогда, когда у нас в целом есть проблемы с общением.

Ревик уставился на меня, ничего не говоря. Я всё ещё видела то тёмное выражение в его глазах, но больше не чувствовала, что за ним скрывается.

— Где вообще ты был всё утро? — спросила я. — Балидор понятия не имел.

Он покачал головой, прищёлкнув языком.

— Не меняй тему, жена. Я правда не в настроении.

Я раздражённо выдохнула.

— А какова тема-то? Я же сказала, что сожалею.

Он выдохнул, но не ответил.

Я по-прежнему пыталась решить, что с ним происходит, когда исходящая из его света боль резко ухудшилась. Когда я повернулась, он смотрел мне в глаза, плотно поджимая губы. Я ощущала его раздражение из-за неспособности заставить меня понять, увидеть, что на самом деле его беспокоило. Я чувствовала его раздражение из-за того, что я ничего не сказала о приходе Балидора и остальных, но почему-то и это тоже ощущалось как беспокойство.

Посмотрев на него, я осознала, что он успокаивает себя после выброса адреналина. Тот факт, что кто-то зашёл сюда, а он не знал, действительно напугал его.

Я озадаченно всматривалась в его лицо. До меня дошло, что отчасти дело действительно может быть в его страхе, что со мной опять случится что-то плохое.

Он тихо хмыкнул, в неверии уставившись на меня.

— О, ты так думаешь?

Я почувствовала, как к лицу приливает тепло.

— Ты правда думаешь, что Джораг может быть вражеским шпионом?

— Бл*дь, да даже Джон был шпионом, Элисон!

— Но Джораг? — я скептически нахмурилась. — Ну то есть, гениальность трюка с Джоном заключалась в том, что мы бы никогда не стали его подозревать. И он не был «шпионом»… они просто похимичили с его разумом. Но Джораг? Сам посуди, сколько раз Балидор его проверял?

— Он был в обоих Восстаниях.

— Ага, вот и я о том, — сказала я.

— И я тоже, — резко ответил Ревик.

Подумав над его словами, я кивнула, подавляя более едкую реплику. Я знала, что никто из высокопоставленных членов Адипана не доверял всецело никому из бывших Повстанцев — то есть, тех видящих, чей свет был лично вылеплен Менлимом. И Джораг был одним из таких видящих.

«Войти через выход…»

Вот что имел в виду Териан? Он предостерегал меня о бывших Повстанцах?

Я держала эту мысль тихой, спрятанной за щитом.

— Так… что? — я резко выдохнула, когда он так и не заговорил. — Ты будешь держать свою старушку взаперти бог знает сколько месяцев? А потом что? Новенький браслетик-GPS, способный вырубить меня, если я выйду за пределы комфортной для тебя зоны?

Когда Ревик так и не сказал ничего и не посмотрел на меня, я стиснула его волосы свободной рукой, легонько тряхнув его, чтобы заставить перевести на меня взгляд.

— …Ты же знаешь, о каком я говорю, да, муж? — сказала я мягче, используя свой свет, чтобы притянуть его. — Такой, какой надевают собачкам? Или это тебя тоже заводит?

Он не ответил.

Я сглотнула, затем решила покончить со всем разом.

Я должна ему сказать.

— В любом случае, — я снова сглотнула, говоря настороженным тоном и водя пальцем по его ключицам. — Нет гарантий, что какое-либо место безопасно, Ревик. Не на сто процентов.

Он не ответил.

Почувствовав, как напрягается моё лицо, я пожала плечами, отводя взгляд.

— …И ты не можешь злиться на них по-настоящему, — добавила я ещё более осторожно. — Джораг, Балидор и остальные просто делали свою работу. Они пришли сюда потому, что… — я поколебалась, всматриваясь в его лицо. — Ну, потому что сработала сигнализация, предупреждающая о проникновении, — я заговорила быстрее, продолжая наблюдать за его глазами. — Здесь, имею в виду. Только в этой части резервуара. Он не приблизился к Лили или остальным. Он, имею в виду, Териан, должно быть выяснил, как взломать компьютерную сеть, и…

Почувствовав, что Ревик напрягся всем телом, а его лицо резко помрачнело, я заговорила быстрее, опережая взрыв, который нарастал в его глазах.

— …Это была только виртуалка, Ревик. Только виртуалка, понимаешь? — я видела, что мышцы его плеч окаменели. — 'Дори сказал мне, что он даже близко не подошёл к конструкции этого отделения резервуара… Или какого-либо другого отделения. Он не подбирался к Лили. Или к Мэйгару. В их комнатах сигналы тревоги не срабатывали, и у Касс тоже. Териан утверждал, что просто хотел поговорить со мной, и Тень не причастен. Конечно, это наверняка хрень собачья, но он вёл себя скорее как Фигран, а не как Териан, — подумав об этом, я покачала головой. — Было довольно странно, на самом деле. Такое чувство…

Но Ревик уже скатился с меня.

Я умолкла, наблюдая, как он поднимается на ноги, и у меня в горле встал ком, когда он наклонился, чтобы резко подхватить свою рубашку с пола. Его свет скрылся за щитом, подобным бункеру.

Его лицо полностью опустело.

Я нахмурилась, наблюдая, как он натягивает рубашку через голову и выгибается, чтобы просунуть руки в рукава. Одной рукой он одёрнул низ рубашки сзади, затем нашарил гарнитуру в кармане. Вставив механизм в ухо, он активировал его, поскольку я увидела засветившийся огонёк прямо перед тем, как он отошёл к столику, куда поставил поднос с завтраком.

На моих глазах он застегнул брюки и ремень.

Я видела, как размылись его радужки, указывая на использование субвокалки или…

Я вздрогнула, ощутив, как его свет внезапно и агрессивно обвивается вокруг меня. Я ощущала в этом действии мало самого Ревика. Я также почувствовала, как он просит меня, пусть и не очень тепло.

Осознав, чего он хочет, я открылась, позволяя ему получить это.

Он вытянул каждый фрагмент разговора с Терианом из моего света. Он забрал всё, не задав мне ни единого вопроса, кроме разрешения сделать это.

Как только он это сделал, его свет отступил, перестраиваясь за плотным щитом.

Меньше чем за минуту он полностью перешёл в режим разведчика.

Я всё ещё смотрела на него, когда шепоток присутствия коснулся моего запястья. Я услышала отчётливый щелчок и повернула голову.

Наручник на моём запястье расстегнулся.

Я моргнула, опустив освободившуюся руку от стены. Повернувшись к Ревику, я потирала запястье, наблюдая за ним.

Он уже засовывал ноги в туфли, которые оставил возле кровати. Я видела, как он дёргает за заднюю часть парусиновой туфли, натягивая плотную ткань на пятку и подпрыгивая на одной ноге. Резко осознав, что он делает, я села и скатилась с кровати следом за ним.

— Ревик, подожди. Детка, подожди… не уходи.

Он даже не посмотрел на меня.

Однако я видела, как напряглись его челюсти.

Уловив в его свете безошибочный настрой «держись от меня подальше», я в итоге просто осталась стоять и наблюдать, как он открывает консоль слева от двери и набирает последовательность для её открытия, активировав ключи с ДНК-кодом.

Он бросил на меня последний жёсткий взгляд перед тем, как закончить ввод кода — взгляд, который я прочла сразу же и решила подчиниться, хотя бы потому, что на его месте я наверняка почувствовала бы то же самое. Потянувшись обратно к кровати, я схватила простыню с матраса и прикрыла своё тело прежде, чем дверь открылась.

— Ревик, — я вздохнула. — Серьёзно. Мы можем поговорить об этом?

В этот раз он тоже не посмотрел на меня.

Я почувствовала, как жёсткий завиток боли вышел из его света, но это не ощущалось как боль разделения.

Я даже не могла сказать, адресовалась ли мне та злость, которую я ощущала в этой боли. Мне так не казалось. Вместо этого он перешёл в какой-то гипер-бдительный военный режим, может, из-за какой-то извращённой реакции на проникновение, а может, потому что вся ситуация что-то спровоцировала в его свете. Я видела, он понимает, что атака была только виртуальной; просто ему было всё равно.

Я чувствовала, что в эту злость вплетается такая сосредоточенность, что меня она даже нервировала. Это говорило мне, что он уходит не потому, что хочет убраться от меня подальше.

У него имелась какая-то точка назначения. Какая-то цель.

Прежде чем я успела подумать об этом, дверь отворилась достаточно широко, чтобы он протиснулся в проём. Через считанные секунды Ревик скрылся, дав мне лишь мельком увидеть удивлённое лицо Ниилы, прежде чем он исчез в коридоре, направляясь, похоже, к лестницам на верхние уровни авианосца. Глянув на него через плечо, Ниила повернулась и бросила на меня ошарашенный взгляд, и в её ореховых глазах стоял вопрос.

Вместо того чтобы отвечать ей, я лишь жестом показала ей закрыть дверь.

Просьба, похоже, вывела её из озадаченного ступора.

Кивнув в манере видящих, она показала уважительный знак Моста и опустила свою голову ниже моей, когда начала выполнять просьбу.

Честно говоря, Ниила до сих пор вела себя немного странно со мной.

Я до конца не понимала, насколько религиозными были многие видящие, особенно экс-Повстанцы, пока не вышла из вайровой комы и своей «вроде-как» смерти. С тех пор многие обращались со мной как с каким-то полу-духом, полу-ангелом.

Ниила в особенности теперь считала, что я обладаю какими-то мистическими способностями.

Я вытолкнула это из головы, но на меня всё равно успела накатить очередная волна раздражения.

Я пыталась притворяться, что всё вернулось к норме после случившегося в Сан-Франциско и Нью-Йорке. Я пыталась притвориться, что между мной и Ревиком всё нормально, что между мной и Джоном всё нормально, и со всеми в нашей команде всё нормально.

Однако они уже не были прежними. Ревик не был прежним. Джон не был прежним. Ниила не была прежней. Джакс не был прежним. Даже Балидор был уже не тем парнем, которого я помнила до того, как вышла из той комы.

Я хотела, чтобы мой муж вновь мне доверял.

Я хотела, чтобы Балидор вновь мне доверял. Я хотела, чтобы Джон говорил со мной, не избегая моего взгляда. Мне нужно перестать ходить на цыпочках, перестать быть «милой» со всеми просто потому, что я чувствовала вину за те восемь месяцев, на протяжении которых они думали, что потеряли меня.

Всё это дерьмо не было моей виной. Так почему я беру ответственность за это? До сих пор?

Дверь с лязгом захлопнулась передо мной, стоящей там в простыне и пытающейся решить, надо ли мне одеться и последовать за ним, или позвонить Балидору, чтобы мне тоже было на кого поорать.

Когда колесо на обратной стороне двери закрылось, я решила, что можно сделать и то, и другое.

Подойдя к прикроватной тумбочке, я взяла гарнитуру, которую Ревик оставил мне ранее, и вставила в ухо. Я едва успела её включить и активировать сигнал Балидора, как лидер Адипана уже ответил. Я не утруждалась приветствием.

— В твою сторону направляется потенциальная проблема, — сказала я.

— Проблема, Высокочтимый Мост?

— Ревик. Знатно взбешённый. И не говори потом, что я ничего для тебя не делаю, 'Дори.

Воцарилась тишина.

— Понял, — сказал Балидор. — Спасибо, эм, за предупреждение, как выражаются американцы. Я это ценю, Высокочтимый Мост.

— Это не единственная причина, по которой я позвонила, — сказала я.

— О? — вежливо поинтересовался он. — Меня ждёт ещё больше подарочков?

Я сглотнула, подавляя реакцию на собственные слова.

— Мы отправляемся в Дубай, — сообщила я ему, ощущая ещё больше уверенности, когда произнесла эти слова вслух. — Нам не нужно бл*дское собрание, чтобы «обсудить» это. Мы отправляемся. Это приказ. Так что вызови Юми и Деклана, и начинайте планировать, как это осуществить. Я знаю, что нам надо забрать Локи и остальных, но попробуй спланировать так, чтобы мы забрали их по дороге. Если не сможешь, то мы отправимся в путь сразу же, как они вернутся.

На линии воцарилась тишина.

Я выдохнула, щёлкнув себе под нос.

— Я серьёзно, 'Дор. Я приняла решение. Поручи Юми и Деклану заняться организацией высадки. Я введу Ревика в курс дела, когда увижу его в следующий раз.

— Элисон, ты уверена, что это такой…

— Я, бл*дь, очень уверена, что это не просьба, — перебила я, в этот раз плохо скрывая злость. — Если об этом ты хотел спросить меня, Адипан Балидор, тогда ответ нет. Это не просьба.

Молчание казалось напряжённым.

— Да, Высокочтимый Мост. Я лишь имел в виду…

Но это я тоже не хотела выслушивать.

Использовав мысленную команду, чтобы отключить связь, я достала гарнитуру из уха и бросила её на постель.

Их протесты и заламывание рук из-за безопасности я выслушаю потом.

На самом деле, я испытывала в первую очередь облегчение.

Впервые за много недель я чувствовала, что приняла ясное решение, не беспокоясь о том, что взбешу кого-то в своей руководящей команде. Более того, это казалось правильным решением. Я ощущала его правильность в своём свете, своём разуме, даже в своём сердце. Учитывая это, я смогу справиться с обычными жалобами, вспышками и припадками паранойи.

И с Ревиком я тоже разберусь потом.

Я уже знала, что такая перемена курса понравится ему ещё меньше, чем Балидору, особенно учитывая, что он только что считал с меня воспоминание о том, как Териан просит меня именно об этом.

Бл*дь, он просто возненавидит это решение.

С этим мне тоже придётся справиться. Но не в этот момент. Когда мы оба успокоимся. Может, после того, как он закончит выпускать пар на Балидора, Викрама и всех остальных, на кого он посчитает нужным наорать.

Определённо после того, как я выпью свою первую чашку кофе.

В любом случае, я пересеку этот мост… так сказать… когда дойду до него[2].

Глава 23 Мятеж

— Нет! — прорычал Ревик. — Нет… нахер это всё!

Повернувшись, высокий видящий зло посмотрел на Балидора, и его скуластое лицо наполовину скрывалось тенями, поскольку он стоял у двери. Прищурив свои почти бесцветные глаза, он сосредоточил внимание на углу, где Балидор сидел за столом в маленьком офисе на контрольной палубе.

— Нет, — повторил элерианец. — Абсолютно, бл*дь, неприемлемо, Дори.

Его прозрачные радужки отражали свет, как кошачьи глаза, и слегка светились в тени.

Этот взгляд заставил Балидора невольно вздрогнуть.

Он не видел элерианца таким злым много недель… или месяцев, или даже больше. Балидор определённо не видел, чтобы он так открыто показывал эмоции, даже в те несколько раз в Сан-Франциско и Нью-Йорке, когда он внешне выказывал злость. Что-то в злости Меча в те месяцы без его жены всё равно казалось приглушенным — может, потому что он столько своих чувств запирал за щитами разведчика.

Балидор не должен был удивляться, правда.

Воссоединение Ревика с женой и дочерью уже начало рушить те былые защиты.

Балидор знал, что они с Элли много занимались сексом, ведь именно так видящие заново восстанавливали связь после долгих или травмирующих разлук — а их разлука была и долгой, и травмирующей. Балидор также знал, что Дигойз как минимум частично препятствовал восстановлению этой связи, скорее всего, из-за интенсивности перенесённой травмы.

Конечно, Балидор не хотел всё это знать.

Информация поступала к нему в качестве издержек профессии из-за должности, которую он занимал.

Он также улавливал от Элли раздражение из-за того, насколько опекающим сделался её муж, при этом продолжая держать её на расстоянии вытянутой руки. Балидор это понимал, но задавался вопросом, понимала ли Элли, каким другим стал Ревик — каким другим он был на протяжении всего времени её отсутствия — и что все они тогда предполагали, что его разум травмирован навсегда.

Балидор также задавался вопросом, понимала ли жена Ревика, насколько он уже изменился из-за того, что она и их ребёнок вернулись в его свет в прошедшие недели.

Наверное, она не знала.

Может, Балидору, или Тарси, или кому-то другому нужно поговорить с ней об этом.

Может, надо предупредить её не слишком давить на Ревика, пока он не оправится после того, что с ним сделали Тень и Касс. Может, они все старались не говорить ей слишком много, чтобы не напугать и не обеспокоить — или хуже того, не вызвать у неё чувство вины за то, что произошло в её отсутствие.

Посмотрев на Ревика, нависавшего над его столом, Балидор почувствовал, как его мышцы напряглись.

Разряды, исходившие от Меча, били по нему нестабильными волнами наэлектризованного света. У Балидора перехватывало дыхание от одной лишь их интенсивности.

Он подумывал позвать Врега — возможно, Юми, Деклана или, может, Джона, если Врег разрешит — просто чтобы ему помогли успокоить этого мужчину.

Он задавался вопросом, не надо ли позвать Элли.

Может, ей нужно увидеть это.

Действительно увидеть в действии.

Но эта мысль заставляла его нервничать, и не только потому, что она может до сих пор быть прикована к кровати внизу. Он понятия не имел, как может отреагировать Меч, если они приведут сюда Элли, чтобы она «приструнила» его, вне зависимости от того, чем бы ни были вызваны его страхи.

Балидор знал, что как минимум часть тирад элерианца, продолжавшихся на протяжении последних десяти минут, вызвана настоящими жалобами на беспечность его жены, как минимум в отношении её личной безопасности. Балидор также знал, что дело не только в этом. Не из-за беспечности Элли пострадала от руки Касс — это сделал Тень и сама Касс. Элли не совершила ничего, чтобы спровоцировать тот изначальный трагичный инцидент, что, возможно, в мозгу Ревика делало всю ситуацию только хуже.

Обычно беспечность Элли окупалась.

Более-менее.

Во всяком случае, Вэш предупреждал Балидора, что от неё надо ожидать подобного. По словам Вэша, часть роли Моста заключалась в полном разрушении обычного порядка вещей. Балидор старался сам напоминать себе об этом сейчас, когда в закоулках его света ворочалось беспокойство из-за последних приказов Элисон относительно Дубая.

Балидор знал, что когда дело касалось Дигойза, он имел дело с мужчиной, который всё ещё осваивает способы справиться с интенсивностью света и эмоций, неизбежно приходящих с браком. У Меча были проблемы с контролем и до того, что Касс сделала с Элли.

У него возникли эти проблемы с тех пор, как он узнал, что его жена беременна.

Чёрт, да у него много лет были проблемы в отношении его жены; её беременность только ухудшила всё. Дигойзу и его жене так никогда и не дали времени нормально образовать связь, что только обострило всё остальное, создав между ними пелену недоверия, которая между обычными супругами уже давно рассеялась бы к этому времени.

Балидор знал, что и их недоверие со временем уйдёт, если им просто получиться урвать перерыв, чтобы провести больше времени в свете друг друга. Такое недоверие между связанными супругами было крайне нетипичным.

Однако понимание всего этого не особенно помогало Балидору сейчас — в смысле, не помогало справиться с мужчиной, стоящим перед ним. Какими бы ни были причины эмоциональных реакций Меча, какими бы ни были его аргументы и страхи за жену, аспект травмы всё равно беспокоил Балидора.

Эта травма делала Дигойза в высшей степени непредсказуемым.

— Я подаю ходатайство, — прорычал Ревик, заставляя Балидора посмотреть на него. — Официальное, бл*дь, ходатайство, Балидор. Я доведу это до чёртова Совета, если придётся.

— Официальное ходатайство? — Балидор понимал, что ему не удалось полностью скрыть изумление в своих словах и даже в выражении лица. — Официальное ходатайство о чём именно, laoban? О том, чтобы сместить твою жену с должности?

Когда радужки Ревика заискрили во второй раз, Балидор поднял ладони, пытаясь своим aleimi успокоить другого мужчину, но выражение на лице высокого видящего сделалось откровенно убийственным.

— Ты сам себя слышишь, Ненз? — спросил Балидор. — Ты выступаешь за мятеж, возглавляемый самим мужем Моста. Какие у тебя имеются основания для…

— Я не пытаюсь сместить её с должности! — рявкнул Ревик. — Это не бл*дский мятеж, Балидор. Иисусе. Ты меня вообще слушаешь?

— Вероятно, каждый видящий в этом флоте тебя слышит, брат, — пробормотал Балидор.

— Большинство из них даже не говорят по-английски! Или ты транслируешь это дерьмо по конструкции на случай, если я попытаюсь тебя убить?

Балидор крепче стиснул зубы.

— Нет, конечно, — ответил он. Сделав вдох, он заставил себя говорить более сдержанным тоном. — Я хочу сказать, что каждый видящий в этом флоте воспримет это именно как мятеж, Ненз. Я сильно сомневаюсь, что ты сумеешь переманить многих из них на свою сторону, в каком бы свете ты ни преподнёс…

— Хрень собачья! Им вообще не нужно об этом знать, Балидор!

— А что насчёт самой Элисон? — парировал Балидор. — Ей нужно «знать об этом»? Как ты вообще себе это представляешь — ты открыто воспротивишься её приказам, Ненз, а остальные не заметят? Или ты правда думаешь, что она с этим согласится? Что она просто тихо примет…

— Моей жене тоже придётся просто смириться с этим.

Балидор с неверием уставился на него.

— В смысле? Что, чёрт подери, это значит?!

Когда другой мужчина лишь выпустил очередное облако злости, Балидор вплёл в свои слова нить предостережения.

— Ты не можешь ставить меня в такое положение, Ненз, — сказал он. — Не можешь.

Заставив себя перевести дыхание, лидер Адипана постарался сохранять спокойствие.

И всё же паника, исходящая из света другого мужчины, продолжала влиять на него. Он слышал, что в его словах усилился акцент, зеркально вторя немецким интонациям в английской речи Ревика. Постаравшись взять себя в руки, хотя бы чтобы суметь ясно подумать о том, чего от него хотел Меч, Балидор покачал головой и прищёлкнул языком.

— Нензи. Мы можем обсудить решения проблемы. Можем, — Балидор сделал вдох, подняв ладонь в жесте мира. — Но ты должен успокоиться, брат мой. Сейчас ты не можешь ясно смотреть на ситуацию, а ты должен посмотреть на неё трезво прежде, чем мы будем обсуждать какие-то детали. Тебе стоит прогуляться. Тебе стоит сделать как минимум два круга на треке судна. Затем мы сможем вновь обсудить это, когда ты…

— Бл*дь, она не в безопасности! — рявкнул Ревик, сверля его гневным взглядом. — Я что, один это вижу? Если так, может, это не я не могу «ясно» посмотреть на ситуацию.

Он наклонился поближе к лидеру Адипана.

— Единственный бл*дский раз, когда я оставил её одну, Балидор. Сегодня был первый раз, когда я оставил её одну больше чем на десять бл*дских минут с тех пор, как всё это дерьмо произошло… как минимум оставил её без тебя или Тарси. Один раз, и с ней связываются люди этого мудака? Ты действительно будешь сидеть здесь и говорить мне, что это чёртово совпадение? Что я реагирую слишком остро?

— А ты точно знаешь, что это не так? — сдержанным тоном спросил Балидор. — Имею в виду, что это не совпадение.

— Да, мать твою! — прорычал Ревик. — Она показала мне, ‘Дори! Этот мудак ждал, когда я оставлю её одну! Он сам ей так сказал!

Балидор почувствовал, как в его груди что-то сжалось, но не отвёл глаз от лица собеседника.

Очевидно, Дигойз получил полную версию разговора Териана и Элисон.

— Где она сейчас? — осторожно спросил Балидор.

— Она в резервуаре.

— Одна?

— Нет. Она, бл*дь, не одна! — Ревик повернулся к нему, его голос зазвучал хрипло, с ещё более явным акцентом. — Я удвоил команду её охраны. Я заставил их обратно включить видеонаблюдение. Я сказал им, что если они услышат хоть один бл*дский звук, то пусть свяжутся со мной и выламывают дверь. Я сказал приставить к ней эскорт, если она попытается уйти… и связаться со мной, если она переступит чёртов порог этих стен.

Ревик умолк, казалось, усилием воли пресекая поток слов.

Сделав неопределённый жест одной рукой, он склонил голову набок.

— Она не одна, — закончил он холодным и отрывистым тоном.

Балидор смотрел, как мужчина поднимает ладонь ко лбу и трёт свой висок. Пробурчав себе под нос что-то, чего Балидор не разобрал, Ревик провёл рукой по своим чёрным волосам — той же рукой, на которой носил кольцо Элисон.

Балидор наблюдал, как он длинными шагами расхаживает перед его столом, двигаясь как животное в клетке. Напряжение, вибрировавшее в его свете, снова ударило по свету Балидора, ощущаясь как провод под напряжением. Всё в нём казалось каким-то маниакальным, словно ему приходилось прикладывать усилия, чтобы оставаться на одном месте.

— Ненз, — Балидор заговорил мягко. — Ты не можешь просто посадить свою жену под замок. Не можешь. Каковы бы ни были твои тревоги. Во-первых, она такого не потерпит. Её последователи тоже такого не потерпят. Ты спровоцируешь мятеж — настоящий мятеж. Если вы не решите это между собой, то вызовете раскол во всей команде. Вам нужно прийти к соглашению. К какому-то варианту, который устроит вас обоих.

Ревик наградил его жёстким взглядом.

Высокий мужчина, похоже, молчал ровно до тех пор, пока не взял под контроль эмоции, бурлившие в его прозрачных глазах. Справившись с этой задачей, он наклонился над столом, упёрся в него ладонями и сердито посмотрел в лицо Балидору.

— Я не прошу лишить её абсолютно всей бл*дской власти, ‘Дори, — тихо сказал он. Его голос похолодел, сделался бескомпромиссным. — Не прошу. Это вообще не входило в мои намерения, так что если ты или кто-то другой скажете ей это, я вам руки переломаю, чёрт возьми.

Помедлив, чтобы дать время осознать его слова, он продолжил.

— У меня также абсолютно нет желания «сажать её под замок». Я просто прошу, чтобы у меня была возможность в обговорённых рамках аннулировать её приказы, если безопасность её самой и наших детей является доминирующим фактором в принятии данных решений. Я прошу, чтобы за мной оставалось последнее слово в отношении протоколов безопасности для неё и для Лили, ясно? Вот и всё. Это всего одна сфера ответственности, бл*дь. Я буду подчиняться любым другим приказам, которые она отдаст, Балидор. Всем до единого, что бы там ни было. Но не в этой сфере. Разве можно выразиться ещё проще, ‘Дори?

— Опять-таки. На каких основаниях? — выдохнув, Балидор откинулся на спинку своего прикрученного стула. — У меня нет оснований давать тебе такое исключение, Ненз. Хоть ты Прославленный Меч, хоть нет. Не существует таких оговорок для беспокоящихся мужей, как бы тебе ни хотелось…

— Хрень собачья, ‘Дори! — Ревик хлопнул ладонью по столу. — Я могу сослаться на супружеские привилегии! Это есть в бл*дском Кодексе. Это существовало ещё до Адипана, до Семёрки, до любых законов, которые ваши люди защищали с тех пор! Более того, я её правая рука. Я могу судить об её способности обеспечить собственную безопасность, если в этом есть необходимость. У меня есть это права. Чёрт, да на мне лежит эта ответственность, мать твою!

Когда Балидор промолчал, его челюсти стиснулись, а глаза как будто стали ещё бледнее.

— Она не станет меня слушать, Балидор! Она не воспримет это всерьёз! Ты сам это сказал. Она просто поговорила с этим мудаком! Она отказалась разрывать контакт. Она не использовала гарнитуру, чтобы связаться со мной. Она просто поговорила с ним, будто у неё по графику была запланирована чёртова деловая встреча с ним и Менлимом, и тра-ля-ля, всё замечательно. Будто Терри не похищал нашего ребёнка. Будто он до сих пор не работает с тем мудаком, который пытался убить её меньше года назад. Чёрт, да Терри, наверное, стоял и смотрел, пока они резали её…

Он вздрогнул от собственных слов и ещё сильнее стиснул зубы.

— …Она не может принимать решения относительно собственного благополучия, ‘Дори. Она не может. Бл*дь, она это явно доказала. И я этого больше не потерплю!

— Ты приковал её к кровати, — напомнил ему Балидор, глянув поверх плеча Ревика на остальную часть комнаты, чтобы убедиться, что его слова не будут услышаны. — Ненз. Подумай об этом. Что именно она должна была сделать, когда ты…

— Ты удовлетворишь моё ходатайство? — рявкнул Ревик. — Мне придётся делать это силой, Балидор? Или ты не понимаешь, какой тут подтекст?

Балидор уставился на него.

Услышав слова другого мужчины, он почувствовал, как напряглось его тело от понимания этих слов.

Возможно, им действительно придётся его сдерживать.

Как минимум, им придётся приказать ему вернуться в резервуар.

Однако если говорить откровенно, Балидор не был уверен, что это не усугубит ситуацию — хотя бы потому, что у него будет слишком много времени, чтобы вариться в собственных страхах и нехватке контроля. Возможно, отчасти его проблемы вызваны тем, что его уже слишком долго продержали взаперти.

Ощутив очередной импульс дурного предчувствия и заряды, змеящиеся в aleimi Меча, он принял решение.

Он послал сигнал Врегу.

Тут же ощутив присутствие другого мужчины, он облегчённо выдохнул.

«Ты нужен мне здесь, брат», — коротко послал он.

«Я это слышу, — проворчал собеседник. — Многие из нас слышат это, бл*дь, — его мысли сделались ещё ворчливее. — Но зачем там мы? Тебе лучше позвать её. Скажи ей призвать своего мужа к ноге. Желательно прежде, чем он взорвёт корабль».

«Ты правда думаешь, что это хорошая идея, брат? — резко послал Балидор. — Ты же понимаешь, что её появление здесь может обострить ситуацию? Его страх связан с ней. Если вовлечь её, всё может стать только хуже или перерасти в семейный спор, чреватый последствиями в масштабе полноценного мятежа. Ты правда хочешь видеть, как они оба взорвутся? С использованием телекинеза?»

«Пожалуй, ты можешь продавать билеты на такое», — пробормотал Врег, усмехнувшись.

«Да, — коротко ответил Балидор. — Прямо перед тем, как авианосец затонет. Вместе со всеми нами».

«Что с ним не так?» — осмелился поинтересоваться Джон, находившийся рядом с Врегом.

«Что с ним не так? — Балидор невесело рассмеялся. — Мужчина, который пытал его и промывал мозги на протяжении всего его детства, хочет убить его жену».

Услышав свои мысли, сформулированные таким образом, Балидор почувствовал, что его свет дрогнул и перестроился вокруг него, и осознал, что понимает больше, чем думал.

«Чёрт подери, Джон, — добавил он. — Менлим один раз уже сумел убить её. Более того, он хочет заполучить их ребёнка. Он уже серьёзно навредил свету Элаши и, возможно, этот вред перманентен».

Подумав об этом в контексте запроса Меча, Балидор стиснул зубы.

«Слушайте, в данной ситуации он не выходит за рамки своих прав, — признал он спустя несколько секунд. — Возможно, у него даже имеются основания. Формальные, имею в виду. Мне придётся заглянуть в соответствующие кодексы, но, похоже, он уже провёл предварительное исследование. И Врег, я думаю, он прав в этом отношении. Если он всерьёз хочет взять на себя решения относительно её безопасности, я думаю, нам стоит донести это до Совета… как минимум проконсультироваться с Тарси. Мы не можем допустить, чтобы он взбунтовался в вопросах фактической власти, а он может это сделать, если мы не выслушаем его как следует. И это будет такая полная катастрофа, которую я себе сейчас даже вообразить не могу».

Когда оба мужчины промолчали, Балидор заставил свой свет успокоиться и постарался погасить заряд, который всё ещё питал его aleimi от света Ревика.

«Ты поднимешься сюда или нет? — послал Балидор. — Врег?»

Подумав это, он посмотрел вверх, оценивая Меча взглядом, пока другой мужчина продолжал расхаживать перед его столом.

Элерианец явно знал, что Балидор говорит с кем-то другим. Он даже мог знать, с кем. Пока что это не злило ещё сильнее, чем прежде. Так что он, должно быть, слышал как минимум часть мыслей Балидора.

Врег шумно вздохнул в сознании Балидора.

«Ты неудачно выбрал время, Адипан», — послал он.

Балидор стиснул зубы, но сумел не напомнить другому мужчине, что он отнюдь не выбирал этот момент по своей воле.

Врег всё равно ему ответил.

«Верно, — признал Врег. — Но я не думаю, что в таких обстоятельствах будет безопасно винить босса… в чём-либо, — вздохнув, он добавил: — Где Чандрэ? Она обычно хорошо с ним справляется».

«Джон же сейчас оправился, нет? От ранения? — Балидор помедлил, заставляя свой свет успокоиться. — Если он не готов это делать, ты можешь сам сюда подняться, командир Врег? Если Джон хочет, возможно, вы оба сможете прийти? Я также позову Чандрэ… и Юми. Но Джон обычно способен урезонить его лучше, чем они. Лучше всех, на самом деле, включая даже его жену. Помощь мне не помешает. Я говорю совершенно искренне, брат».

Балидор ощутил невесёлую улыбку в свете другого мужчины.

«Уже выходим, — послал Врег таким же ворчливым тоном. — Попробуй удержать его там, Адипан. Похоже, он готов дать дёру. Джон сказал, что поговорит с ним. Но предупреждаю. Мосту это тоже может не понравиться, если судить по моему последнему разговору с ней».

Балидор нахмурился, ощутив очередной проблеск дурного предчувствия.

Прежде чем он успел придумать ответ, Врег исчез из его света.

Подняв взгляд, Балидор осознал, что позволил себе слишком затеряться в Барьере и в разговоре с другими мужчинами.

Он также осознал, что Врег был прав.

Дигойз Меч ушёл.

Глава 24 Резервуар-1

Ревик преодолевал по две-три ступеньки за раз, скатываясь по перилам между решётчатыми площадками, где это было возможно. Он сосредоточился лишь на том, чтобы двигаться быстро, но не заботился о направлении.

Он знал, что к этому времени они наверняка ищут его.

Чем меньше он думал о точке назначения, тем лучше.

Он всё ещё не уложил в голове всю планировку авианосца, не знал мелких деталей, которые действительно помогли бы сократить путь с одного конца корабля на другой.

Он нечасто бывал на американских кораблях.

Даже во Вьетнаме он большую часть времени проводил на суше или в воздухе.

Корабль мог отличаться от того, что американцы использовали в ранних войнах, но он всё равно ощущался американским. Из-за этого ему сложнее было уложить в голове логику планировки по сравнению с тем, что он помнил о больших русских кораблях или о тех, на которых он плавал за Германию.

Четыре палубы над взлётно-посадочной палубой ангара казались ему странным решением. На кораблях, на которых он плавал ранее, имелась всего одна палуба над главными ангарами, а нижние уровни занимались ядерными боеголовками, реакторами, машинными отделениями, прачечными, кладовками, комнатами отдыха, а в последние годы даже помещениями для обработки данных. Ангары этого корабля располагались на уровне воды, потому что органическое поле и буферные блоки здесь были более эффективными, чем их предыдущие магнитные версии.

Так что да, он понимал тактические причины такого размещения ангара, но непривычность планировки дезориентировала его.

Балидор и команда проделали огромную работу по модификации стандартных параметров, что тоже не помогало. Их видящие как чокнутые продолжали модифицировать эту штуку, добавляя органику и даже камень, чтобы содействовать созданию более сильных конструкций (камень, в особенности гранит, отлично помогал создавать основания для конструкций). Они также трансформировали значительную часть самого крупного из трёх хранилищ, чтобы выращивать еду и содержать домашних животных, разместить оборудование для обессоливания морской воды и хранить запасы воды, бочки с водорослями и прочее.

Так что да, Ревик до сих пор пытался запомнить всё, что проделал Балидор.

Он практически предоставил Адипану полную свободу действий в отношении этого проекта, пока сам работал из Сан-Франциско. Он изумился тому, что они сумели сделать за такое короткое время, учитывая то, как мало ресурсов он тогда выделял на этот проект. Авианосец не должен был служить их постоянной базой, но пока они выслеживали Списочников и по причинам безопасности не оставались на одном месте, Ревик не мог и мечтать о лучшем варианте.

И всё же он хотел бы лучше знать корабль. Учитывая, что вело на них охоту, он хотел знать каждый дюйм этого бл*дского корабля. Он по возможности занимался этим в резервуаре, запоминая параметры и изменения, которые Балидор указывал в журнале действий, но ничто не заменяло времени, проведённого в реальных условиях, где он мог своими глазами подмечать детали и исправления, где он мог использовать трёхмерные зоны своего света, чтобы делать снимки отдельных нюансов.

Большую часть утра он именно этим и занимался — ходил по коридорам корабля, служебным ходам, верхним палубам, контрольной вышке и аварийным проходам, чтобы познакомиться с этим местом.

Отчасти он пользовался этим, чтобы успокоить себя.

Он также делал это для того, чтобы отвлечься от мысли о своей жене, прикованной к их кровати.

Воспоминание вызвало непрошеный прилив боли, который он сердито вытолкнул из своего разума.

Он поверить не мог, что она ему не сказала.

Разве они не поклялись, перед богами и всеми остальными, бл*дь, говорить друг другу всё? Почему она не позвонила ему в ту же секунду, когда Териан вошёл в ту комнату?

Чёрт, Балидор говорил о мятеже. Почему, бл*дь, Балидор не связался с ним, пока это происходило? Что, Балидор теперь ему не подчиняется?

Он сильно подозревал, что знает ответ на этот вопрос.

Он чувствовал, что корабль поворачивает.

Он почувствовал это вскоре после того, как ушёл из контрольной вышки и от Балидора.

Он слышал в конструкции шепотки о новых приказах, о новом месте назначения.

Он знал, что Балидор пока что держит это место назначения более-менее в секрете, сообщая только тем, кому нужно это знать, но многие видящие уже заметили перемену. Он знал, что Балидор тоже следует приказам, и идея исходит не от него, не от руководства Адипана, и не от Тарси.

А значит, эти приказы могли поступить только из одного места. От одной личности.

Элли.

Она приказала им сменить курс.

Она приказала им направляться в Дубай.

Вспомнив, что сказал ей Териан через виртуальную конструкцию, Ревик заскрежетал зубами, заметив овальный приподнятый подход, и проскользнул мимо небольшой группы смеющихся людей, которые направлялись к носу корабля. Нахмурившись, он окинул взглядом ещё несколько овальных дверей, проскочив последний сегмент данного коридора. Мельком проверив своим светом планы, он сменил направление, покинув этот ряд кают для персонала и пройдя по узкому свинцово-серому коридору, который вёл к открытой зоне главных ангаров, на несколько этажей выше взлётно-посадочной палубы.

Увидев несколько видящих, работавших, похоже, над сегментом электрических систем и, вероятно, добавлявших органический компонент к выключателям, Ревик сохранял нейтральное выражение на лице и кивнул им, надеясь, что они вообще не обратят внимания на его пребывание здесь.

Его положение сопровождалось одной проблемой — все его узнавали.

Как они пялились на Элли, так они пялились и на него, хотя чаще отворачивались, когда чувствовали, что он это замечает. Он заметил, что с Мостом люди и видящие были более склонны считать, что у них есть на это право. Они не просто пялились на неё; иногда они следовали за ней. Некоторые даже пытались прикоснуться к ней, погладить по волосам, потрогать одежду, руки, ступни.

Большую часть времени Ревик не возражал, но в данный момент абсолютно, бл*дь, всё вызывало у него паранойю. Он беспокоился о кротах, яде на коже, органическом оружии, ассасинах.

Он беспокоился обо всём.

Элли, видимо, не беспокоилась ни о чём. Она могла схватить незнакомца за руку, держать её несколько минут, говоря с ним, подходила так близко, что её можно было запросто убить даже очень посредственному киллеру.

Подумав о ней, он тихо прищёлкнул языком, стараясь успокоить свой гнев.

Он знал, что винить её в этом иррационально. Он знал, но ему было всё равно, бл*дь. В данный момент ей повезёт, если он не прикуёт её к постели навсегда.

Дубай.

Иисус бл*дский Христос.

Всего-то самый охраняемый из существующих городов Тени.

Его челюсти сжались ещё сильнее. Он ухватился за поручень и завернул за угол верхнего коридора, быстрее зашагав к лестницам в дальнем конце. Она приказала им спланировать операцию по Дубаю. Она сделала это после того, как Териан сказал ей отправиться туда. Бл*дский Терри. Она совсем из ума выжила?

Почему бы ей тогда просто не вручить Лили Тени прямо сейчас?

То, что Терри сказал им отправиться в Дубай, практически равнялось рукописному приглашению от самого Менлима.

Эта мысль заставила его ещё сильнее заскрежетать зубами.

Он пытался твердить себе, что не всё так просто.

Элли видела сны о Дубае.

У неё имелись свои проблемы со Списками Смещения, с событиями в Азии, даже с Терианом. Последние несколько недель она как одержимая смотрела каналы о Китае и Пекине — по крайней мере, когда не смотрела как одержимая на их дочь через органическое окно.

Воспоминание об их дочери одновременно смягчило его злость на жену и вызвало очередной прилив раздражения. Она отдала приказ, даже не поговорив с ним. Учитывая, на каком моменте они только что разошлись, и что стояло на кону для них обоих, один лишь этот факт злил его настолько, что он даже не хотел её видеть. Не сейчас.

Пока он не позаботится кое о чем.

На следующей площадке он обнаружил очередную лестницу и пошёл по ней, ступая так, чтобы край ступеньки упирался во внутренний свод его стопы через туфли, и используя руки, чтобы контролировать скорости при спуске на палубу внизу. Спустя ещё две лестницы он спустился на палубу главного ангара на уровне воды, где находился резервуар Барьерного сдерживания.

Странность планировки авианосца снова выбила его из колеи на мгновение.

Он осмотрелся по сторонам, используя планы, чтобы сориентироваться, вспомнив детали тех технических параметров из своего поверхностного знания привычек американской армии, и где им обычно нравилось размещать некоторые вещи по сравнению с русскими или немцами.

И всё же ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где он находится при заходе с этой стороны.

Несколько видящих из Адипана в шутку переименовали авианосец в «U.S.S[3]. Вэшентаренбуул» после особенно тяжёлого дня подготовки корабля в доках Портленда, штат Мэн.

Имя так и приклеилось.

Шесть видящих даже написали краской «U.S.S. Вэшентаренбуул» на боках корабля, закрасив изначальное имя, данное армией США — то ли «Раптор», то ли «Сокольничий», то ли «Морской Орёл», что-то такое.

На корабле имелось три главных ангара. Ангары 2 и 3 вмещали резервуары Барьерного сдерживания, где он сам жил с Элли, и где размещались Лили, Касс и Мэйгар. Этот сегмент хранилища также вмещал оружейную, кое-какие наиболее важные органические машины и полностью оборудованную станцию охраны с камерами для допроса и временного содержания, которые в настоящий момент пустовали.

Сурли, их последний недопленник, был выпущен — тоже по приказу Элли.

Он жил где-то в каютах видящих, наверху.

Ревик держал язык за зубами, но это его раздражало.

Он пока что мало бывал в ангаре 1, но знал, что это самое крупное помещение, которое вело к главной стыковочной зоне в передней части корабля. Та стыковочная зона, находившаяся в тени расположенной сверху взлётно-посадочной палубы, уже несколько раз открывалась, чтобы принять на борт пассажиров после эвакуации из Нью-Йорка.

Теперь они хранили там примерно 90 % скоропортящихся продуктов и еды, а также несколько вертолётов, которые не закрепили на взлётно-посадочных полосах. Домашние животные, семена, растения, злаки, бобовые, замороженная, сушёная и консервированная еда, молодые деревца и даже небольшая теплица — всё это располагалось в том ангаре вместе с вертикальными ящиками для рассады, которые закреплялись на вращающихся лебёдках и тянулись до самого потолка. Над его головой металлические опоры пересекались длинными Х-образными фигурами между более массивных металлических балок. Верхние уровни взлётно-посадочной палубы окружали его прямоугольником неправильной формы, обрамлённым коридорами, которые уходили в главные жилые зоны корабля.

В некоторых коридорах он заметил видящих. Некоторые уставились на него, хоть и пытались скрыть эти взгляды.

Он чувствовал, что Балидор его ищет… а теперь ещё и Джон с Врегом.

Однако ему было уже всё равно.

Он опередил их, добравшись сюда. Это всё, что имело значение.

Ниила увидела его только после того, как он очутился прямо позади неё.

Ревик смотрел, как разведчица спешно вскакивает на ноги, скинув ноги с консоли и резко поднявшись с мягкого стула за станцией охраны. Надо отдать ей должное, она сумела сделать это, не меняя выражения лица.

Опять-таки, она была экс-Повстанцем. Субординацию в них вбивали ещё более безжалостно, чем в Адипане.

Как только она встала перед ним, он щёлкнул пальцами.

— Мне понадобится твой пистолет, — сказал он.

Ниила уставилась на него, затем в коридор, ведущих к его секции Барьерного резервуара, где предположительно всё ещё находилась Элли, если она не ушла. Видя, куда смотрит Ниила, Ревик почувствовал, как из его света рябью выходит плотный импульс ярости.

Они реально думали, что он застрелит свою жену, бл*дь?

— Сестра? — холодно произнёс он. — Это был приказ.

Покраснев, Ниила поспешила подчиниться, потянувшись к оружию на поясе. Она расстегнула ремешок кобуры и вытащила серебристый SIG Saur P226 с органическими компонентами, который носила на бедре. Быстро поверив, она на его глазах загнала пулю в патронник и сняла с предохранителя — вероятно, какой-то командой-импульсом.

Она передала оружие рукояткой вперёд.

Затем просто стояла там чуть ли не по стойке смирно, пока он во второй раз проверял патронник и магазин.

— С ДНК-шифровкой? — спросил он.

— Нет, сэр, — пролепетала она.

Он один раз кивнул.

— Я его верну, — сказал он.

Ниила сглотнула, и её свет по-прежнему источал почти панику.

— Сэр? — она сглотнула, но не сдала назад. — Я могу ещё чем-то помочь вам, сэр?

Ревик нахмурился, не отвечая на её пытливый взгляд.

И всё же он невольно испытал облегчение, увидев, сколько бывших Повстанцев работало на этой станции. Он взглянул на Рэдди, смотревшего на них из дверного проёма, который он почти полностью заслонял своими широкими плечами. Помещение позади него также было построено видящими из Адипана, сконструировано непосредственно на грузовом этаже из полуорганических материалов, как и наружные корпусы резервуаров.

Ревик заметил, что тёмные глаза Рэдди тоже смотрели настороженно.

Но с Рэдди Ревик отчётливо читал в этой насторожённости беспокойство об его жене.

Поскольку Ревик знал, что у них нет оснований для такого беспокойства, его это не тревожило, когда он ощутил это во второй раз. В конце концов, он хотел, чтобы они испытывали паранойю, когда дело касалось Элли. Он хотел, чтобы они испытывали паранойю, когда дело касалось Лили.

Когда Рэдди увидел, что Ревик смотрит на него, он ответил настороженным, но вежливым кивком, затем показал рукой за себя.

— Станция полностью оснащена персоналом, как вы и просили, Прославленный Меч, — сказал он. — Оли здесь. И Торек. ещё два агента, Чандрэ и Сита, в Т2 с вашей дочерью, а дополнительный агент, Ванай, стоит у двери её комнаты.

Ревик сухо кивнул.

— Хорошо, — он опустил пистолет вдоль бока, направив дуло в пол. — Я хочу, чтобы вы открыли для меня Т1.

Рэдди и Ниила переглянулись.

Ниила первой посмотрела обратно на Ревика. Её глаза смотрели куда более встревоженно, чем глаза Рэдди, хотя из них ушёл некоторый страх.

Рэдди, казалось, почти испытал облегчение от этой просьбы.

— Сэр? — переспросила Ниила.

— Я что, заикаюсь? — Ревик бросил на неё холодный взгляд. — Отпирайте бл*дскую дверь. Немедленно.

Ниила поколебалась, словно сдерживая себя, чтобы не повторить вопрос.

На поверхности её aleimi трепетала нервозность, и Ревик это видел. Учитывая её ранг, должно быть, он действительно вывел её из равновесия — а значит, она думала об Элли и тех приказах, которые исходили от его жены в данном конкретном отношении.

Как раз когда он подумал об этом, он увидел, что Ниила взглянула на монитор Т3, Барьерной комнаты, которую делили они с Элли.

Он буквально чувствовал, как она задаётся вопросом, не нужно ли согласовать это с Элли.

Разозлившись уже по-настоящему, Ревик послал ей жёсткий импульс света, достаточно интенсивный, чтобы Ниила побелела как полотно и уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Прежде чем Ревик успел заговорить, Рэдди с порога нарушил тишину.

— Выполняйте приказ, лейтенант, — предостерёг он.

Ревик перевёл взгляд, замечая жёсткое и сердитое выражение в тёмных глазах Рэдди.

Ниила слегка подпрыгнула, глянув на него. Затем один раз кивнула.

— Конечно, сэр, — она вежливо повернулась к Ревику. — Конечно, Прославленный Меч. Мои глубочайшие извинения.

Рэдди фыркнул, и в его глазах по-прежнему виднелась злость.

Рэдди обладал старой выучкой. Один из изначальных рекрутов Врега.

Ниила кивнула во второй раз, но в её глазах по-прежнему виднелось нескрываемое беспокойство, когда она потянулась к консоли. Её пальцы быстро набрали первичный код безопасности для квадранта Т1. Ревик следил за её руками, пока она управляла ключами безопасности, подтвердив свою личность сканированием ДНК и сетчатки, а также используя Барьерные ключи, содержавшиеся в верхних уровнях её aleimi.

Рэдди уже шёл к двери.

Ревик повернулся, чтобы последовать за ним.

Он держался позади другого мужчины, когда они дошли до соответствующего люка.

Рэдди одной рукой взялся за колесо и обернулся, дожидаясь, пока Ниила завершит разблокировку со своей стороны. В отличие от Ниилы свет Рэдди и его манера держаться источали одобрение, особенно когда он взглянул на Ревика и задержался взглядом на пистолете в его правой руке, чьё дуло всё ещё было направлено в пол.

Ревик даже уловил проблеск самодовольства.

— Есть, — сообщила Ниила.

Ревик стиснул зубы. В этой камере они добавили несколько дополнительных кодов.

Логично. Он не мог сказать, что не одобрял.

Он смотрел, как Рэдди кивает Нииле, затем принимается вводить совершенно другие числа на наружной панели, применяя aleimi-ключи, защищённые щитами от наружной конструкции. Панель открылась, показывая, что требовалось вторичное подтверждение личности, и Рэдди склонился над сканером сетчатки, одновременно прижимая ладонь к плоской сенсорной панели.

Ревик знал, что с каждой сменой ключи и процедуры будут меняться, и ни один видящий не сможет самостоятельно проникнуть в какую-либо камеру.

Более того, ключи проверялись сверху. Каждый раз, когда открывалась эта дверь, кто-то наверху получал сигнал о том, что это происходило.

Последняя часть означала, что он не мог тратить время впустую.

К этому времени они уже могли знать, где он. Зная Балидора и Врега, он в любой момент мог ожидать гостей.

Ревик нетерпеливо прищёлкнул языком.

— Почти закончил?

Рэдди уважительно кивнул и ввёл завершающую последовательность. Как только лампочка загорелась красным, он немедленно принялся вращать колесо на двери, стискивая его обеими руками. Ревик услышал тихий сигнал панели, когда код безопасности был принят.

— Вам понадобится помощь, сэр? — вежливо спросил Рэдди, резко проворачивая колесо. Он выразительно посмотрел на пистолет, который держал Ревик.

— Нет, — пробормотал Ревик, крепче стискивая зубы.

Мужчина опять улыбнулся, в этот раз незаметно.

— Хорошо, сэр.

Рэдди ещё несколько рад провернул колесо с органическим компонентом, ничего не говоря.

Затем в узком коридоре раздался звучный щелчок, разнёсшийся вплоть до высокого потолка трансформированного грузового отсека. Ревик взглянул на наружный корпус двери камеры как раз вовремя, чтобы увидеть, как главная лампа меняет свет с синего на красный, затем начинает мигать, указывая на то, что целостность печати нарушена.

Ревик знал, что как только красный огонёк перестанет мигать, в комнату можно будет получить доступ из Барьера. Это значит, что туда могут получить доступ Дренги, или Менлим… или Териан.

Он не собирался оставлять дверь открытой на такой долгий срок.

Как только Рэдди приоткрыл массивную, 90-сантиметровую панель настолько, что Ревик смог протиснуться, он сразу же оказался на другой стороне.

Он попал в ещё одну камеру восемь на десять метров.

Обернувшись через плечо, он быстро показал Рэдди команду закрыть и запереть дверь. Он почувствовал и услышал, как панель с лязгом захлопнулась за ним, но не поворачивался, чтобы подтвердить это.

Вместо этого он стал осматривать освещённое зеленоватым светом пространство.

Он беглым взглядом окинул меблировку — в основном для того, чтобы знать окружение на случай, если что-то пойдёт не так. Ну, и эта привычка была вбита в его мозг с детства и не раз спасала его. В любом случае, он не мог отключить этот рефлекс, даже если захотел бы.

И всё же взгляд был беглым — лишь каталогизация индивидуальных физических составляющих комнаты.

Они мало что дали ей.

Никаких мониторов, консолей, книг, гарнитур, наладонников и даже кровати такого размера, на которой спали они с Элли. Его взгляд скользнул по одной-единственной кровати с серым покрывалом, похожей на тюремную койку и засунутой в угол комнаты возле металлического стола и стула. Последние были прикручены болтами к полу, наверняка связаны с внутренней электроникой и потому как минимум отчасти являлись органическими.

Постель и постельное бельё были такими же. Они не несли в себе цели наказать, но это определённо напоминало тюремное убранство, а не гостевую комнату.

В комнате не оставили ничего увеселительного.

Сам Ревик лично приказал, чтобы они выдрали из стены монитор прежде, чем она в первый раз придёт в сознание. Подумав о том, что только что сделал Териан, и как он сумел получить доступ в их с Элли комнату, Ревик мог лишь нахмуриться.

Может, в их комнате тоже надо выдрать монитор.

Если не считать скудной меблировки и отсутствия отвлекающих факторов, комната определённо гудела жизнью. Ревик чувствовал разницу в стенах по сравнению с тем единственным разом, когда он побывал здесь. Они явно усилили некоторые меры безопасности в сравнении с оригинальной конфигурацией. Если они сделали это после сегодняшнего взлома, то команда безопасности явно времени даром не теряла.

Судя по тому, что он получил от Элли, взлом произошёл примерно за пятьдесят минут до того, как он вернулся в их комнату. Добавить к этому то время, что он провёл с Балидором, то время, что ушло у него на дорогу сюда и протоколы безопасности, плюс ещё примерно двадцать минут, когда он решительно пытался трахнуть её…

Он выбросил это из головы, но всё же его челюсти сжались.

Два часа. Максимум три.

Ревик сначала нашёл обитательницу камеры, бегло скользнув по ней взглядом. Однако он не потрудился сосредоточиться на ней, пока не осмотрел каждую деталь планировки. Женщина перед ним имела доступ и к столу, и к кровати вопреки длинным цепям, которые приковывали её к дальней стене.

Но ничего больше, подметил Ревик.

Он определил для себя радиус её движений, но это его не беспокоило.

Он знал, что если бы не его жена, эта комната была бы намного менее комфортабельной. Некоторых разведчиков из их команды до сих пор сюда не впускали. От Джона и Врега Ревик слышал, что Элли озвучила некоторым из них специфические угрозы.

Угрозы не были излишними или пустыми, судя по тем слухам между разведчиками, которые доходили до Ревика. Оказывается, некоторые в их команде всё ещё затаили зло из-за случившегося в прошлом году. В их рядах ходили всяческие угрозы, в том числе и угрозы изнасилования, и они не были пустыми хотя бы потому, что видящие в принципе не угрожали, если не были чертовски взбешены.

Однако Ревик ей не угрожал.

Он знал, что Элли осторожничала с ним в отношении этой пленницы, но он ни разу не сказал ни слова. Он ни разу ничего не сделал. Он никогда и никоим образом не вмешивался.

Он даже не просил, чтобы ему разрешили её допросить.

Он позволил Элли определять каждый аспект содержания этой пленницы. Он не ввязывался во все обсуждения о том, должны ли они убить её или оставить в живых. Он уже решил, что не станет высказываться по этому вопросу, если Элли не попросит его прямым текстом — а она этого не делала.

Он передал все полномочия своей жене безо всяких протестов.

До этого момента.

Когда он вошёл, пленница посмотрела на него.

Ревик увидел, как расширились её кофейные глаза, когда она увидела его.

Её теперь уже безупречное лицо слегка замерло от удивления, лишённое шрама, который он видел с тех пор, как делил с ней камеру в Кавказских горах. Он просто стоял там, позволяя ей смотреть на него с каким-то ошеломлённым изумлением.

Он видел и другие вещи, включая разрозненные разряды в её свете, которые вообще не вязались с её телом, её световыми структурами, преломлёнными проблесками её сознания. Будучи отрезанной от Дренгов, чьи частоты вплетались в саму ткань её недавно пробуждённого aleimi, Кассандра Джайнкул, или Война, выглядела странно несинхронизированной, словно разные версии её больше не согласовывались между собой.

Ревик знал, что Элли также сломала некоторые вещи.

Когда его жена вломилась в дверь тех роскошных апартаментов в Нью-Йорке, где Касс держала их дочь, Элли сокрушила практически все верхние aleimi-структуры, которые имелись у Касс. В особенности Элли буквально уничтожила все структуры, которые Касс применяла для своего зарождающегося телекинеза.

Эта мысль доставила ему больше удовлетворения, чем стоило.

Касс продолжала смотреть на него, словно сомневалась в его реальности.

Затем на её полных губах заиграла улыбка.

Ревик смотрел, как в этих карих глазах загорается искорка — в глазах, которые несколько секунд назад выглядели расфокусированными, даже потерянными.

Он поднял пистолет и прицелился ей в голову.

Его устраивало, что она улыбалась ему.

Вид этой усмешки на её губах упрощал то, за чем он сюда пришёл.

— Привет, здоровяк, — сказала она.

Сидя со скрещёнными ногами на полу, она плавно выпрямила своё тело и встала, несмотря на цепи. Ревик смотрел, как она встряхивает своими длинными чёрными волосами, и цепи глухо ударили по полу, овившись вокруг её ног.

Он заметил, что красные кончики её чёрных волос выглядели уже не так драматично, как в последний раз, когда он видел их в ярком освещении того монитора их спальни в Нью-Йорке. Они уже не так ярко контрастировали с её кожей, когда на лице не было макияжа, фирменной красной помады или чёрной подводки, с помощью которых она создавала себе образ какой-то панк-рокерской гейши.

Он позволил прицелу пистолета легко последовать за её головой, пока она вставала.

Он не отводил взгляда от этого прицела.

— Привет, Кассандра, — сказал он, склоняя голову набок. — Ты, наверное, задаёшься вопросом, зачем я здесь.

Уставившись на него, затем на пистолет, она позволила себе улыбнуться во все тридцать два.

Глава 25 Включить босса

— Выломайте бл*дскую дверь! — прогремел Балидор.

Он нёсся, преодолевая по две ступеньки за раз, и помедлил ровно настолько, чтобы сердито посмотреть на Ниилу через виртуальную связь, затем наградить ещё более жёстким взглядом Рэдди, чьё изображение показывало, что высокий видящий прислоняется к косяку у входа в заднее помещение на станции охраны.

— …Боги! — рявкнул Балидор, взорвавшись гневом. — Как вы могли его туда пустить?

— Он босс, — губы Рэдди изогнулись в лёгкой усмешке.

— Вообще-то нет, — холодно напомнил ему Балидор. — Вы её хоть разбудили?

Лицо Рэдди по-прежнему не выражало ни капли угрызений совести.

Он, как Джораг и несколько других бывших Повстанцев, даже не пытались скрыть, как им хочется, чтобы Меч всадил пулю в мозг Касс. Это даже не неуважение к Элисон или её приказам. Они воспринимали это как то, что супруг защищает свою семью — во всяком случае тогда, когда вообще утруждали себя поиском рационального объяснения.

В любом случае, эта ситуация казалась им достаточно личной, чтобы выходить за пределы нормальной цепочки подчинения.

Однако Балидор знал правду.

Большинство из них попросту злилось.

Они злились, что Элли пострадала.

Они злились, что ребёнок Элли пострадал.

Они злились, что их возлюбленного и священного Моста подсадили на вайры, что ребёнка вырезали из её утробы, пока она была слепа и беспомощна из-за беременности. Некоторые злились в целом из-за убийств и всего, что этот вирус, С2-77, отнял у них.

Некоторые настолько преданны Мечу, что злились от его лица.

Некоторые злились потому, что их друзей и любимых убило цунами.

Рэдди потерял своего лучшего друга в том цунами — то есть, в той первой волне, которая ударила по Нью-Йорку. Джокко, ещё один Повстанец с первой войны, утонул, пока пытался вывести своих людей из канализаций. Они гнались за Дитрини, пытаясь спасти Меча, Джона и Мэйгара.

Всё то нападение на отель было операцией Касс. Дитрини служил отвлекающим фактором и средством расчистить дорогу, чтобы Касс смогла уйти с Элли. Если бы не Касс, то никто вообще не полез бы в те канализации. Если бы не Касс, то канализации пустовали бы в момент цунами.

Следовательно, в представлении Рэдди и многих других Касс убила их друзей.

Конечно, Балидор всё это знал.

Он предупреждал Элли об этом, когда они взошли на борт корабля. Он знал, что она отдала приказы, предупреждения, иногда даже откровенные угрозы относительно обращения с Касс в плену. Видящие уступили её напору, но их чувства никуда не делись.

В данный момент всё действительно напоминало чёртов мятеж.

Балидор собирался что-то сказать бывшему Повстанцу, но тут на защищённом канале раздался другой голос.

— Откройте канал, — произнёс голос. — Выведите меня на внутренние динамики.

Балидор споткнулся и чуть не навернулся с лестницы.

Ухватившись за металлические перила, он через плечо обернулся на Врега и Джона, которые почти бегом следовали за ним. Врег нахмурился в ответ, но не замедлил торопливого шага по решетчатой площадке.

Сосредоточившись на виртуальной части своего разделённого сознания, Балидор уставился на Элли, которая стояла перед ним в форме аватара, и её глаза полыхали искрящим светом настолько, что он мог осязать электрический заряд в окружающем Барьерном пространстве.

Это сообщило ему две вещи.

Во-первых, она вышла из резервуара, поскольку он чувствовал её в конструкции.

Во-вторых, она наверняка услышала его мысли о том, что это мятеж.

Её волосы свободно опускались на спину, но на изображении в его гарнитуре она выглядела до странного официально, одетая в чёрные армейские брюки и светло-зелёную футболку. Эта футболка почти совпадала по оттенку с цветом её радужек, когда она активировала самый краешек телекинеза, но он заметил, что она носила ботинки и наладонник, надетый на запястье в защёлкнутом положении.

Посмотрев на неё ещё пару секунд, Балидор осознал, что видит её реальную внешность, а не аватар. Как только он подумал об этом, канал расширился, давая ему прекрасный обзор на станцию охраны и консоль, где стояла Элли.

Элерианка щёлкнула пальцами, адресуя этот жест женщине, которая сидела за консолью.

— Сейчас же, — Элли взглянула на дверь в Т1, где содержалась Кассандра. — Рэдди, я хочу, чтобы ты отпёр замки. Но я хочу немедленно, бл*дь, поговорить с Ревиком. Пожалуйста.

Балидор почувствовал, как что-то в его плечах расслабилось, и он ускорился, перемахнув через перила на металлическую лестницу, встроенную в стену. Соскользнув по ним и ухватившись за края для равновесия, он увидел, как Элли на виртуальном экране сверлит Ниилу гневным взглядом.

Рэдди поклонился ей, затем начал медленно проделывать то, о чём она попросила.

Элли, должно быть, заметила, что мужчина-видящий не очень-то торопится подчиняться, но её искрящие светом глаза оставались сосредоточенными на Нииле. Даже не считая полу-сопротивления Рэдди, она выглядела разъярённой. Но вопреки этому её голос звучал ровно, спокойно, даже на удивление ободряюще, когда она посмотрела на лицо Ниилы.

— Сейчас же, лейтенант, — произнесла она. — Открывайте канал.

***

— Ревик?

Мой голос заставил его резко поднять взгляд к громкоговорителям в резервуаре, а затем нахмуриться. Он не перестал целиться в голову Касс, но я видела, как взгляд его прозрачных глаз сместился, в этот раз к камере, встроенной во внутреннюю стену резервуара.

— Ревик, — я заставила себя выдохнуть. — Ты действительно воспротивишься моему прямому приказу? Перед свидетелями?

Я видела, как от этого вопроса его лицо ожесточилось, плечи заметно напряглись.

В паузе после моих слов его челюсти сжались, и на секунду, на кратчайшее мгновение я почти видела, как в его прозрачных глазах проносятся мысли. Я видела, как он взвешивает свой поступок, взвешивает последствия, которые возникнут, если он закончит начатое. Я видела, как он подумывает просто сделать это, просто выстрелить, оборвать жизнь Касс и поговорить со мной только после этого.

Видимо, лучше просить прощения, чем разрешения.

Он держал пистолет поднятым, рука оставалась напряжённой, пока он пытался решить, может ли он это сделать, стоит ли это сделать. Я задержала дыхание, выжидая, какой курс действий он выберет.

В итоге военная выучка взяла верх.

Выругавшись по-русски, он опустил пистолет вдоль своего бока.

Повернувшись лицом к камере, он зарычал на меня ещё до того, как завершил это движение.

— Дай мне разрешение, Элисон. Разреши мне сделать это, бл*дь.

— Ревик, — я покачала головой. Облегчение омыло меня с такой силой, что я едва не вздохнула. — Ревик, детка. Мы обсуждали это.

— Хрень собачья! — зло перебил он. — Хрень собачья, Элисон! Ты говорила об этом. Ты. А я держал свой чёртов язык за зубами! И ты знаешь, почему я держал его за зубами!

Я могла лишь покачать головой.

— Нет, — ответила я. — Не знаю. Правда не знаю.

Я видела, как его прозрачные глаза заискрили светом, затем его прищуренный взгляд вернулся к Касс. Он не ответил мне, лишь смотрел на неё с ненавистью в глазах.

— Так почему сейчас? — спросила я. — Почему ты делаешь это сейчас, когда…

— Ты прекрасно знаешь почему, чёрт подери! — рявкнул он, взрываясь злостью и сердито глядя на меня. — Мать твою, Элли! Ты действительно будешь задавать мне этот вопрос? Когда каждый видящий в той комнате прекрасно знает, почему я хочу это сделать? Чёрт, да большинство из них согласно со мной, жена! Большинство из них сделали бы это без единой секунды колебания, если бы я попросил, даже зная, что ты не одобришь!

Я сглотнула, кивнув.

Я знала, что он прав.

Я не хотела этого, но невольно окинула взглядом станцию охраны. Я увидела мрачное выражение на лице Ниилы, смотревшей на монитор, но позади неё стоял Деклан, и судя по его лицу, он готов был вслух согласиться с Ревиком. Не говоря уж о Рэдди, Оли и Сите, которые выглядели не менее злыми, возможно, даже злыми на меня.

Даже Чандрэ не встречалась со мной взглядом, когда я покосилась на неё.

— Ага, — сказала я, опять сосредотачиваясь на образе Ревика через гарнитуру. — Я знаю. Но я всё равно не хочу, чтобы ты это делал, Ревик.

— Почему, Элисон? Почему?

Я уставилась на него, зная, что он не может меня видеть, но казалось, что это ему почти удаётся. Глядя на него через виртуальную реконструкцию из внутренних камер, я почувствовала, как в моём горле встал ком, потому что я наконец-то поняла.

— Это не сохранит мне жизнь, Ревик, — сказала я наконец. — Не сохранит.

— Хрень собачья! — рявкнул он. — Ты слышала их в Нью-Йорке! Этот мудак думает, что может сохранить меня в живых, если заполучит этих двоих! Мы уже знаем, что он не может сделать это без неё, иначе он бы давным-давно убил тебя. Териана недостаточно, чтобы сохранить меня в живых. Если мы убьём Касс, всё кончено. Если мы убьём её, он не сможет убить тебя. Так, чтобы не убить меня.

— И почему ты решил, что он на это не пойдёт? — спросила я.

Сказав это, я повернулась, услышав и увидев, как Балидор, Врег и Джон вбегают через высокий дверной проём в зону охраны. Балидор первый встретился со мной взглядом, и по выражению его лица я поняла, что он слушал это, слышал каждое слово нашего с Ревиком разговора.

— Я просто знаю, — сказал Ревик, привлекая мой взгляд к своему образу. — Я не знаю, откуда мне это известно, но я знаю это. Менлим меня не убьёт. Возможно, он даже не может убить меня. Но пока жива Касс, он думает, что может убить тебя.

Я сосредоточилась на Балидоре, когда Ревик умолк.

Я видела, как эти серые глаза дрогнули в те секунды после слов Ревика.

Что-то в выражении лица лидера Адипана ударило меня прямо в центр груди. И всё же я знала, что я видела.

Балидор согласен с Ревиком.

Не так, как соглашались с ним Повстанцы. Но он согласен с тем, что только что сказал Ревик. Балидор что-то знал о связи Менлима с Ревиком — что-то, что я сама знала менее осознанно, но каким-то образом избегала этого, когда правда подбиралась слишком близко.

Менлим не станет убивать Ревика, потому что Ревик до сих пор к нему привязан.

«Войти через выход…»

Я стиснула зубы и сосредоточилась опять на Ревике.

— Я даю тебе прямой приказ, — произнесла я. — Я приказываю тебе отступить, Ревик. Отступай и выходи оттуда. Немедленно.

Ревик сжал челюсти, уставившись на меня, в камеру.

Я видела, как в его глазах отразился зеленоватый свет стен, затем осознала, что где-то в эту паузу его радужки вспыхнули, и он по-настоящему активировал телекинез, пока слушал мои слова.

Только позже до меня дошло, что он пришёл туда с пистолетом.

Он не хотел убивать её телекинезом. Может, использование телекинеза казалось слишком личным. Может, в применении его света было что-то интимное.

Это также заставило меня понять, что какая-то его часть тоже не хотела убивать Касс.

Пока я думала об этом, Ревик опустил пистолет вдоль бока.

Я даже не видела, когда он повторно поднял его.

Когда он посмотрел в камеру в следующий раз, в его прозрачных глазах полыхала ярость. Я чувствовала, как все на виртуальном канале задержали дыхание, пока он смотрел на меня. Даже Касс, похоже, понимала, что лучше не встревать, потому что она не хуже всех остальных знала — даже после моих слов Ревик запросто может спустить курок.

Глядя на него, я осознала, что он может никогда не простить меня за это.

Посмотрев мимо него, я увидела, как Касс наблюдает за ним, стоя на полу и держа перед собой скованные цепями руки. Увидев маниакальное, почти восторженное выражение на её лице, я тоже задалась вопросом, что же я делаю. Зачем я оставляю её в живых?

На каком-то более тёмном, стратегическом уровне я знала, что мне наверняка стоит разрешить ему сделать это.

Мне стоит разрешить им убить её.

Ошибочно было оставлять Дитрини в живых, не позволять Ревику убить его… или, чёрт подери, надо было самой всадить ему пулю в мозг, пока была возможность.

То была моя ошибка и, возможно, ошибка Балидора, но не Ревика. Он убил бы разведчика Лао Ху. Он убил бы его на лодке перед отъездом из Сан-Франциско и бросил его тело в море.

Если я подвергну их всех риску из-за Касс, это тоже будет моей ошибкой.

Я это понимала.

Я это понимала, но всё равно не могла заставить себя сделать это.

Раздражаясь, я смотрела в злые глаза Ревика и пыталась решить, почему. Если отбросить в сторону ностальгию, если не держаться за прошлое, почему я не могла её убить? Каждая логическая нить в моём сознании говорила мне, что Ревик прав, что поступить так будет правильно. Когда я не позволяла себе думать о Касс, моей лучшей подруге Касс, с которой я росла ещё с детского сада, то мой логический разум говорил, что такой поступок будет правильным.

Но в моём свете жил ответ «нет».

Нет, настаивал мой свет. Нет, это не могло закончиться так. Я, Джон и Касс росли, вплетаясь в жизни друг друга… семья Касс, Джек, все ссоры и поздние вечеринки и костры на Бейкер-бич. Ревик, Джон и Касс в той горной тюрьме, освобождение Териана из той капсулы на орбите руками Касс, плен Касс у Тени…

Это не могло закончиться так.

Я этого не допущу.

Я знала, что там жила семья, выходящая за пределы любви, воспоминаний и того, что мы пережили в детстве. Может, даже та идея Четвёрки, которая ускользала от меня по сравнению с Ревиком и Терианом, наконец-то проникла в мой свет. Признав это, я поняла.

Я поняла настоящую причину, по которой я не могла этого допустить.

Не только Элли не хотела её убивать.

Мост во мне тоже не станет её убивать.

Та часть меня, которой Вэш призывал доверять, уделять внимание, даже когда она хотела или требовала от меня нелогичных вещей… та часть меня хотела, чтобы Касс жила. Для той части меня сентиментальная привязанность не играла никакой роли.

— Я повторяю приказ, — сказала я Ревику. — Не заставляй меня повторяться в третий раз.

В этот раз все эмоции ушли из моего голоса.

Остался лишь Мост.

Должно быть, Ревик тоже это услышал.

Когда он в этот раз сердито уставился в камеру, ярость в его глазах внезапно похолодела. Но он повернулся и опустил пистолет, когда Рэдди наконец-то прокрутил наружное колесо, чтобы отпереть дверь. Только тогда до меня дошло, что бывший Повстанец всё это время уклонялся от моего приказа, предположительно чтобы дать Ревику время закончить работу.

Взглянув на Балидора, я увидела насторожённость в глазах видящего средних лет.

На моих глазах он принял более расслабленную позу, его лицо и серые глаза почти ничего не выражали, когда он провёл рукой по своим каштановым волосам. Однако я ощущала в нём нервозность, когда я скользнула взглядом мимо него, мельком сосредоточившись на Вреге, затем на Джоне. Только увидев отражение в их более выразительных глазах, я осознала, что мои радужки светятся.

— Шоу окончено, — сказала я им, затем резко показала на Рэдди. — Я хочу, чтобы его сменили на посту, — сказала я Врегу. — И разжаловали в звании. Он больше не будет работать на этой станции.

Я видела, как Джон вздрогнул, затем тоже покосился на Рэдди.

Врег лишь кивнул, поднимая ладонь в уважительном знаке Моста.

— Как прикажешь, Высокочтимый Мост.

Я почувствовала, как стиснулись мои челюсти, когда я ощутила рябь от его слов, пронёсшуюся по комнате.

Раздался скрежет металла, и Ревик тут же вышел из открывшейся двери. Он подошёл ко мне и остановился. В его глазах жила та холодная злость, и он отказывался опускать взгляд. Краем глаза я видела, как Рэдди поворачивает колесо, чтобы запереть тяжёлую дверь, и уловила отголосок злости в свете бывшего Повстанца из-за того, что я только что сказала Врегу.

Однако моё внимание неотрывно было приковано к Ревику.

Кивком головы указав на коридор, ведущий к нашему отделению резервуара, я заговорила, сама ещё не осознав своё намерение и по-прежнему используя тот тон Моста.

— Ты останешься под арестом в резервуаре, — сказала я ему. — Это тоже приказ.

Воцарилась тишина.

В этот раз она охватила всю станцию охраны.

Я не смотрела на остальных и ощутила их совокупную реакцию, будто все резко втянули воздух. Сильнее всего я почувствовала Джона, и не только из-за связи, которую мы делили. Шок выплеснулся из его света в сочетании, возможно, со страхом.

Я не смотрела ни на него, ни на кого-то другого.

Я сосредоточилась исключительно на Ревике.

Его глаза дрогнули, вероятно, от удивления, но это выражение пропало так быстро, что я даже не могла точно сказать, не померещилось ли мне — хотя я, кажется, почувствовала эту дрожь в его свете. Удивление явно не было тем, что отразилось на его лице, когда я осознала эмоцию в его глазах или сумела дать ей название.

В моём сознании мелькнул разговор, который состоялся между нами в другом ангаре, на базе Повстанцев в горах. Пожалуй, именно тогда я в последний раз видела в его прозрачных глазах нечто схожее с тем, что видела сейчас.

Я знала, что он оценивал меня как оппонента, а не как жену.

Выражение в его глазах было отстранённым, почти бесстрастным, но я чувствовала там эмоциональную подоплёку, хоть она и всё сильнее отходила от его действительной оценки.

В некотором отношении этот взгляд напугал меня сильнее, и не только потому, что сейчас я полностью видела в нём своего любимого мужчину. В этом взгляде он знал меня, и я смотрела, как он убирает все эмоции из своих мыслей, заменяет их логикой, и на поверхности его светлых глаз маячила лишь стратегическая отстранённость.

Мои челюсти сжались, когда я ответила на этот взгляд.

Однако я не отвела глаза.

В итоге это сделал он.

В те же несколько секунд он поклонился мне, нарочито опустив голову и одной рукой показывая символ Моста. Он безупречно отдал честь, не допустив ни капли сарказма, возмущения или даже иронии.

Однако от моего внимания не ускользнуло то, что исходило из его света.

И видящие на станции тоже это заметили.

Все они поспешно убрались с его дороги, как только он направился к камере, которую мы делили. Они двигались торопливо, почти паникуя, и в этот раз я почувствовала страх во всех них, не только в Джоне. Я подавила собственную нервозность, провожая Ревика взглядом и используя сильные разряды злости, чтобы заглушить остальное и не позволить ему почувствовать.

О, мы поговорим.

Ещё как поговорим.

Но сначала мне нужно позаботиться кое о чём другом.

Глава 26 Взять командование на себя

Я не поворачивалась к остальным лицом до тех пор, пока люковая дверь не закрылась за удаляющимся силуэтом моего мужа.

Посмотрев на них, я отказывалась вздрогнуть под их коллективными пристальными взглядами.

Я видела, что Джон, Ниила, Чандрэ — даже Врег — с отвисшими челюстями уставились на дверь резервуара, но никто не издал ни звука, когда они перевели взгляды обратно на меня. Те видящие, которые оставались на станции охраны, тоже уставились на меня.

Осознав, что я ни с кем из них не сумею поговорить здесь, даже если бы Рэдди и Оли не сверлили меня убийственными взглядами с порога, я посмотрела на Балидора. Я поджала губы, заметив, что он смотрит на меня с беспокойством на точёных чертах лица, а в светло-серых глазах стоит ещё более явная тревога.

— Мы можем где-нибудь поговорить? — я взглянула на Джона и Врега, затем на Балидора и Чандрэ. — Вы четверо. Я хочу поговорить с вами. Сейчас.

Они все как будто неловко потоптались и переглянулись, что только разъярило меня, потому что я легко читала их мысли.

Они думали, что я веду себя иррационально.

Они ожидали какой-то взрывной ссоры между мной и Ревиком, которая может спалить весь корабль, и они не хотели попасть под перекрёстный огонь.

Они предполагали, что в этом разговоре я попрошу помощи с тем, как мне контролировать Ревика, или наказать Ревика, или даже попытаюсь перетащить их «на мою сторону» в той конфронтации, которой они ожидали. И хотя я не могла до конца развеять их опасения и заверить их, что мы с Ревиком не взорвём корабль, остальные их предположения знатно меня взбесили.

По правде говоря, они разозлили меня намного сильнее, чем Ревик, и даже сильнее чем Рэдди, когда он открыто не подчинился мне перед остальными.

— Сейчас же, — произнесла я. — Это была не просьба.

В этот раз Балидор кивнул. Один кивок в манере видящих, за которым последовал низкий поклон, и он показал жест Моста у виска, опуская другую ладонь.

Это был более старомодный способ отдания мне чести, вроде того, что сделал Ревик.

Подавив своё нетерпение из-за их нескладных попыток задобрить меня, я стала ждать, потому что Врег склонился над консолью, набирая код безопасности и бормоча Нииле на прекси, что мы воспользуемся одной из комнат для допроса.

Затем Врег прямо посмотрел на меня, и его тёмные глаза выражали почтение.

— Мне сначала нужно кое о чём позаботиться здесь, Высокочтимый Мост.

Почувствовав, что он имел в виду, я кивнула, с чувством взмахнув рукой.

— Делай. Мы подождём.

Врег кивнул, затем склонился над Ниилой во второй раз.

Я мельком улавливала, как он посылает ей данные по связи; в основном это казалось смены кодов безопасности на всех камерах и информировании Юми, чтобы та спустилась и проследила за сменой персонала после увольнения Рэдди. Он также приказал, чтобы Юми связалась с ним сразу же, как только закончит с этим, чтобы они смогли обсудить кандидатуру нового надзирающего над станцией охраны. Затем он отдал Нииле дополнительный приказ усилить охрану всех четырёх камер, особенно у Лили — учитывая приказы Ревика и мои.

Я хотела, чтобы это было выполнено, так что не возражала подождать, пока это делается.

Что меня не устраивало, так это постоянное переглядывание между Джоном и Балидором, которые безмолвно совещались по поводу того, кто из них попытается меня урезонить, как только мы окажемся наедине в допросной камере.

Я не уловила всех деталей, но суть поняла.

Они думали, что я слетела с катушек.

Балидор также считал, что я без надобности провоцирую Ревика… может, даже думал, что я ошибаюсь, а Ревик прав. Или как минимум что у Ревика есть основания для некоторых его жалоб.

Я не желала обсуждать это с ними.

Когда в задней части открылась камера допроса, я обошла консоль безопасности, направляясь в коридоре за ней и протискиваясь мимо Оли и Торека, пока те быстро не убрались с моего пути. Они оба поклонились, несмотря на ворчание, которое всё ещё исходило от разума Оли, не говоря уж о более громких протестах, выплёскивавшихся из света Рэдди.

Я также чувствовала в Рэдди противоречие, и теперь его злость смешивалась почти со стыдом.

В конце концов, он был Мифером. Возможно, он не жалел о своём решении дать Ревику время для убийства Касс, но я чувствовала его стыд из-за того, что он не подчинился мне.

В целом Рэдди мне нравился.

Но я не могла спустить ему с рук такое дерьмо, и все здесь это понимали.

Когда я прошла мимо Торека, его свет разрывали ещё более сильные противоречия.

Мы с Тореком всегда хорошо ладили, и хоть он явно не желал влезать в гущу проблем между мной и Ревиком, я чувствовала, что он испытывает смешанные чувства из-за того, что не попытался сделать большего. Ревик десятки лет был его другом. Они жили рядом в Лондоне, пока Ревик работал на Британию. Терек примкнул к Повстанцам только из-за того, что его попросил Ревик, хотя, по словам Ревика, у него имелись и религиозные наклонности. Просто он не слишком громко выражал их и считал религию скорее личным делом каждого.

Торек мне тоже нравился.

Кивнув ему по дороге, я прошла в проём в стене из органического металла.

Пространство тут же разделилось на два коридора с низкими потолками.

Один из них вёл к ряду камер для содержания и допроса справа от меня, другой — к хранилищу оружия и оборудования слева.

Я пошла в правый коридор, теперь уже чувствуя, что Балидор идёт за мной, и получив от него номер комнаты, которую мы собирались использовать. Джон и Врег шли следом, оба ощущались обеспокоенными, а Чандрэ замыкала шествие.

Я дёрнула дверь нужной комнаты и вошла, сразу встав по другую сторону стола, а затем повернувшись и дождавшись, когда они все зайдут.

Комната была простой, ничего лишнего. На самом деле, она напоминала конференц-зал с одной из моих дерьмовых временных работ после школы искусств в Сан-Франциско, только с более дорогим оборудованием.

Трёхметровый полуорганический стол из полированного металла длиной занимал большую часть пространства, и на обоих концах его овальной поверхности были вмонтированы два монитора. Шестнадцать простых металлических стульев с низкими спинками стояли вокруг. Третий монитор, простиравшийся во всю длину стола, был встроен в стену, и это говорило мне, что здесь наверняка присутствовали все функции виртуальной реальности.

Балидор закрыл дверь за нами.

Я использовала гарнитуру, чтобы отключить обычное наблюдение в комнате. Не дожидаясь, когда кто-то из этой четвёрки сядет, подойдёт ближе ко мне, откроет рот или сделает вообще что угодно, я заговорила, перебив их всех прежде, чем они успели начать.

— Смотрите, — сказала я. — Я не желаю это выслушивать. Ни от кого из вас. Ни единого бл*дского слова обо мне, о Ревике… о том, что я только что сделала.

Они все стояли по другую сторону стола с открытыми ртами.

Как только я заговорила, их разумы притихли, но реакции не были одинаковыми. Врег и Балидор казались слегка удивлёнными. Чан я вообще не могла прочесть. Я видела, как Джон нахмурился — его лицо сохраняло свою нормальную, ну, выразительность.

Я осознала, что Джон даже выглядел взбешённым.

До меня дошло, что он всерьёз собирался пропесочить меня за то, как я только что обращалась с Ревиком, особенно потому, что я сделала это перед другими людьми.

— Я знаю, что я сделала, — произнесла я, обращаясь к Джону. — Поверьте мне, я в курсе. И поверьте, мне ещё придётся за это поплатиться, — ощутив импульс боли, затрепетавший в моём свете, я стиснула зубы. — Мы здесь не для этого. Я хочу поговорить с вами о другом.

Молчание сгустилось.

Я заметила очередное переглядывание, особенно между Джоном и Врегом. Похожие, но всё же иные взгляды пронеслись между Врегом и Балидором.

— Серьёзно, — сказала я. — Я не хочу слушать ни единого бл*дского слова о Ревике. Я разберусь с этим, ясно? Я хочу поговорить с вами о вчерашнем дне. О Детях Моста. И под этим я не имею в виду вашу осведомлённость о личных отношениях между Ревиком и представителем той группы, которого мы встретили прошлой ночью.

Они снова уставились на меня.

В этот раз удивление ни с чем нельзя было спутать.

Джон выглядел особенно опешившим, особенно из-за последней моей фразы.

— Личные отношения? — выпалил Джон. — Какое, чёрт подери, Ревик имеет отношение к этому? — он посмотрел на Врега, затем на Балидора, словно ожидая, что они пояснят.

— Он не имеет к этому никакого отношения, — произнесла я с явным предупреждением. — Как я и сказала.

Джон захлопнул рот, но его лицо выражало ещё больше озадаченности, если уж на то пошло.

Затем Врег прочистил горло, показывая ладонью знак Моста.

— Завязывайте с этим официальным дерьмом, — рявкнула я. — Иисусе. Просто говори уже, Врег.

Джон слегка подпрыгнул, затем нахмурился, глядя то на меня, то на Врега. На мгновение мне показалось, что он может что-то сказать о том, как я только что говорила с собственным мужем, но Врег положил ладонь на руку Джона, словно успокаивая его, и обратился ко мне.

— Возможно, я просто не хочу, чтобы меня тоже разжаловали, принцесса? — произнёс Врег с лёгким весельем в голосе. — Сегодня это, похоже, случается на каждом шагу… так что уж прости меня за то, что я немного осторожничаю.

Когда я не ответила, он снова поклонился. Я невольно заметила, что закончив, он держал голову немного ниже обычного. Одарив меня осторожной улыбкой, он наблюдал за моими глазами.

— Что именно ты хочешь обсудить касаемо этой группы, Высокочтимый Мост? — вежливо спросил он.

Я посмотрела на Балидора, который единственный из всех не выглядел сбитым с толку.

Вместо этого он настороженно наблюдал за мной, и его челюсти оставались напряжёнными.

Судя по его выражению, теперь он прекрасно понимал, почему я выбрала такой состав группы для этого разговора. Я откровенно планировала наехать на него толпой и сейчас видела, что он это осознаёт, оценивая мои глаза.

— Балидор их знает, — прямо сказала я. Положив руку на своё бедро, я показала на него другой ладонью. — Я знаю, что ему это не понравится, но я ищу ясности, братья и сестры. Балидор знает видящего, с которым Джон столкнулся прошлой ночью. Его имя Даледжем. И он служил в Адипане под началом Балидора до того, как его завербовали в Детей Моста.

Позволив своим словам повиснуть в воздухе на несколько секунд, я продолжила пристально смотреть на Балидора.

— Мне сообщили, что вся остальная информация об этой группе, о том, кто ею управляет, и о том, какое отношение они имеют ко мне и к нам, сообщается строго по необходимости, — добавила я. — Более того, мне сказали, что из соображений безопасности я не включена в эту привилегированную группу. Я намереваюсь задать некоторые из этих вопросов своему мужу, поскольку он тоже ранее знал о существовании этой группы. Но я подумала, что начать это обсуждение можно отсюда.

Тишина в комнате сгустилась.

Теперь Чандрэ, Врег и Джон уставились на Балидора.

В особенности я заметила гримасу хмурой злости на лице Врега.

— По вашим лицам я вижу, что никто из вас тоже не был сочтён достойным этой группы, которой «нужно знать», — сказала я, переводя взгляд на Балидора. — И хоть я понимаю, что у тебя наверняка имеются весомые причины молчать, брат Балидор… Поскольку у тебя всегда есть весомые причины для любых решений, которые ты принимаешь в отношении своих посредников… Признаюсь, у меня уже не хватает терпения на все эти секреты и расколы, которые сейчас царят в моей руководящей команде. Секреты о свете Ревика, об его узах с конструкцией Менлима, — я наградила Балидора очередным жёстким взглядом. — Секреты о загадочных группах, которые мне то ли враги, то ли друзья.

Крепче стиснув зубы, я отбросила формальности.

— Как, бл*дь, я должна тут действовать? — потребовала я, хлопнув ладонью по органическому столу. — Серьёзно? — я сердито посмотрела на Балидора. — Как я должна принимать тактические решения? Моя же бл*дская команда не доверяет мне секретную информацию!

Когда я подняла взгляд в этот раз, Балидор побледнел.

Врег теперь тоже выглядел взбешённым, как и Джон. Я не могла сказать, на кого злится Джон, но по лицу Врега было предельно понятно, что теперь его гнев нацелен на Балидора.

— Как мы вообще будем это решать? — спросила я.

Когда никто не заговорил, я вновь обвела всех их взглядом.

— К кому мне идти, чтобы разрешить эту ситуацию? — потребовала я. — К Совету? К Тарси? Кто, бл*дь, тут на самом деле главный? И если это не я, кому я должна передавать свои рекомендации? — мой взгляд метнулся к лидеру Адипана. — Тебе, Балидор?

Пристально глядя на него, я увидела, как его свет заискрил, содержа в себе больше эмоций, чем я когда-либо видела в нём — во всяком случае, вне личных ситуаций. Осознав, что поставив под сомнение его преданность, я только что ударила по самой основе его личности, я нахмурилась.

Щёлкнув языком, я уставилась в стол, качая головой.

— Я не могу так, — сказала я, глядя на каждого из них. — Я, бл*дь, не могу так. Вы все понимаете, что я говорю? Если вы хотите видеть главным кого-то другого, так, бл*дь, поставьте главным кого-то другого. Хотите, чтобы Ревик снова стал главным, как во время моего отсутствия? Ладно. Я буду отвечать перед Ревиком. Не задавая никаких вопросов. Если все этого хотят, так и сделаем. Но я не потерплю такого дерьма и лжи от собственной команды.

Когда я обвела их взглядом в этот раз, они все побледнели.

Врег переступил с ноги на ногу, затем посмотрел на остальных.

— Нам нужно донести это до Совета? — потребовала я.

И именно та, кто реагировала как будто меньше остальных, ответила первой.

— Нет, — твёрдо сказала Чандрэ.

Шагнув вперёд со своего места у двери, она сердито посмотрела на остальных, скрестив руки на груди.

— Я люблю Меча, — сказала она, выпятив подбородок. — Я последую за ним, если мой Мост так прикажет. Я отдам за него жизнь, если она потребует и этого, — она посмотрела прямо на меня. — Но мой лидер — ты, Высокочтимый Мост. Не он.

Я ощутила импульс согласия от Врега, который сердито посмотрел на Балидора.

— Поддерживаю, — грубовато сказал Врег.

Услышав там эмоции, я посмотрела на него, затем на Джона, который тоже казался сердитым.

Выдохнув от раздражения, которое я ощущала от света Балидора вместе с его закрытостью, я посмотрела на стол, опираясь на зеркальную поверхность обеими ладонями.

— Я знаю, что ты сейчас отнюдь не в восторге, брат Балидор, ведь мы ополчились против тебя, — я покачала головой, мягко щёлкнув. — Но я решила задать этот вопрос сначала таким образом, в малом кругу людей, а не выносить его на публичное обсуждение, — я оценила выражение, стоявшее в его серых радужках. — Возможно, мне стоит спросить тебя об этом. Ты согласен, что в нашей цепочке командования есть проблема?

Я видела, как в глазах Балидора промелькнуло другое выражение, и часть злости ушла из его света.

После очередной паузы, во время которой он размышлял, он резко расслабился.

— Да, — ответил он, выдохнув.

— Тогда что ты предлагаешь? — твёрже спросила я. — Что ты мне предложишь, при условии, что ты вообще хочешь предложить совет?

Над этим Балидор тоже задумался.

Я наблюдала, как более глубокое понимание отражается на его лице и свете в той манере, которой я не видела прежде, особенно во время разговора на пирсе прошлой ночью.

— Думаю, ты права, — Балидор поднял глаза, встречаясь со мной взглядом. Я почувствовала извинение в его свете ещё до того, как он его озвучил: — Я приношу свои искренние извинения, Высокочтимый Мост. Ты абсолютно права, здесь я поступил неправильно… и текущая ситуация недопустима. Своими действиями я непреднамеренно допустил, чтобы информация разделилась, а не дошла до тебя и всей твоей руководящей команды в чистом виде.

Помедлив, Балидор нахмурился, и его глаза сделались отрешёнными, пока он, казалось, продумывал конкретные варианты.

— …Если ты дашь мне несколько часов, — продолжил он, — я попытаюсь связаться с лидером Детей Моста.

Врег резко развернулся к нему, и его почти чёрные глаза выражали плохо скрываемую ярость.

— Ах ты свиноёб. Ты поддерживаешь с ними контакт?

Балидор стиснул челюсти. Его взгляд не отрывался от моего.

— Если ты дашь мне это время, Высокочтимая Сестра, — продолжил он почтительным тоном. — …Я прямо спрошу у неё, можно ли освободить меня от данной ей клятвы — не сообщать ничего об её людях или ей самой ни единой живой душе, — он поколебался, и его взгляд выражал извинение. — В том числе и тебе, Высокочтимый Мост.

Я удивлённо моргнула.

Обдумав его слова, я кивнула в манере видящих.

— Хорошо, — сказала я.

Он кивнул, затем снова посмотрел мне в глаза.

— Я также поговорю с Тарси, — добавил он, и его взгляд выражал иной подтекст. — О другом вопросе, который ты подняла — относительно света твоего мужа и наших опасениях из-за его потенциальных взаимодействий с конструкцией Менлима.

В этот раз я почувствовала, что мой свет открывается по-настоящему.

— Спасибо, — сказала я. — Я буду очень благодарна. Особенно потому, что я по-прежнему планирую, чтобы мы совершили попытку эвакуации из Дубая.

Воцарилась долгая пауза, во время которой никто не говорил и не шевелился.

Я снова вздохнула.

— И ещё одно, — я выпрямилась, ощущая, как напряжение слегка уходит из моих плеч.

— Что, Высокочтимый Мост? — осторожно спросил Врег.

Я окинула их всех взглядом, слегка развеселившись из-за их насторожённости.

— Лили, — сказала я. — Я хочу знать, когда Лили сможет выходить из резервуара. На пробной основе, — я прочистила горло и провела пальцами по волосам, только тогда осознав, что они всё ещё влажные после душа, который я приняла. Мягко щёлкнув языком, я покачала головой. — Как минимум, ей нужен контакт с другими людьми. Мы с Ревиком обсуждали это, и мы попросту не можем бывать там так часто, как нам хотелось бы. Я знаю, что все вносят свой вклад, и мы оба это ценим, но нам хочется, чтобы у неё была возможность играть с другими детьми. С человеческими детьми, если тут нет детей видящих. Будет идеально, если она сможет играть просто на корабле, а не торчать всё время в этой чёртовой камере. Но пока что мы будем рады любому варианту, который будет соответствовать требованиям безопасности.

В комнате опять воцарилась тишина.

В этот раз при взгляде на Джона я увидела понимание в его глазах. В глазах Врега я тоже видела это, а в уголках его губ играла улыбка.

Почему-то просто почувствовав перемену во Вреге и Джоне, я осознала, что тот жаркий разряд в моём свете угас. Моё облегчение усилилось, может, просто потому, что они испытали облегчение из-за того, что я не ухожу с должности. Я перевела взгляд на Балидора и на его лице тоже увидела понимание.

Я также видела, что он что-то обдумывает, но не могла прочесть направление его мыслей.

— Ну? — подтолкнула я. — Балидор?

Он кивнул, неожиданно стиснув зубы.

— Да, — ответил он.

— Что да?

— Да… Высокочтимый Мост, — добавил он, улыбаясь.

Увидев выражение его лица, я невольно издала фыркающий смешок.

Балидор ответил улыбкой, но я также видела, как что-то осталось на заднем фоне, напоминая мне о том, что я мельком заметила в нём во время моей конфронтации с Ревиком на станции охраны.

— Мы это устроим, — просто ответил он. — Дай мне двенадцать часов, Высокочтимый Мост. Затем мы организуем регулярные периоды времени, чтобы твоя дочь хотя бы виделась с другими детьми. Я также поручу им найти способы, как нам суметь выпускать её из резервуара как минимум временно.

Почувствовав, как в моём сердце расслабляется что-то, что грохотало и трещало там уже несколько недель, я откинулась назад, стискивая спинки двух металлических стульев. На мгновение к глазам подступили слёзы, но боль в груди была ещё хуже. Эта боль ощущалась приятно, но в то же время затмила всё остальное, застав меня врасплох.

Однако я не могла позволить Балидору соскочить с крючка, даже сейчас.

«Ты когда-нибудь будешь действительно доверять мне, Дори?» — спросила я, держа свои мысли тихими.

Он повернулся, в упор посмотрев на меня своими светло-серыми глазами.

После недолгого молчания, во время которого я ничего не чувствовала и не слышала от его света, такие же тихие слова раздались в моём сознании.

«Я и так доверяю тебе, Высокочтимый Мост, — послал он. — Хотелось бы мне, чтобы ты знала, как сильно я тебе доверяю».

Я нахмурилась, не отводя от него глаз.

Прищёлкнув, он лишь покачал головой. «Я сделаю, как ты приказала. Клянусь, сестра. Так же, как я клянусь в моей верности тебе».

Я кивнула, но почувствовала, как моя грудь заболела во второй раз. «Прости, что сделала это таким образом. Ты не оставил мне выбора, Дори».

Он один раз кивнул с отрешённым видом.

«Я знаю, что не оставил тебе выбора, Высокочтимый Мост», — только и сказал он.

Глядя на его бесстрастное лицо, я осознал, что и это он говорит совершенно серьёзно.

Глава 27 А потом

Солнечный свет вспыхивает над головой, сначала испещрённый тенью, затем окаймлённый ею.

Поначалу проблески сбивают Локи с толку. Он сам ощущается отдалённым, отрешённым. Всё тихо. В его голове тихо. Он где-то парит, глядя на лицо и тело, которое он едва узнает.

Затем какая-то его часть резко возвращается обратно.

Боль проносится по нему, по каждому нервному окончанию, по каждому синапсу.

Она опустошает его, затмевает его разум.

Его голова болит, его спина, его бок. Он стонет, ощущает что-то неправильное в плече, ёрзает на скользкой грязи, которая не даёт ему найти опору.

Если он останется здесь, он умрёт.

Он знает это каждой фиброй своего существа.

И всё же он не может заставить своё тело работать.

Он чувствует свою кожу, движущиеся мышцы и кости… это уже что-то. Реальность его живости приносит шепоток облегчения, но его быстро затмевает боль, тошнота, которая приходит с болью, пульсация в голове, желчь в горле. Густое, механическое движение тени и света сбивает его с толку, усиливая тошноту в нутре.

Он издаёт стон, ощущая на себе руки, слыша оглушительный шум работающих лопастей.

Кто-то хватает его, дёргает вверх.

Резкая перемена, случившаяся так быстро, вызывает волну паники. Эта паника омывает его, проникая глубже, чем тени, а потом…

***

…Локи с хрипом хватает ртом воздух, словно прошло долгое мгновение или чуть больше.

Мало времени прошло. Всего ничего.

Но теперь над головой потолок, а не просто небо и те головокружительные, тошнотворные, крутящиеся лопасти. Он хрипит, когда боль простреливает ногу и плечо. Он снова чувствует на себе руки, но они, похоже, движутся с какой-то целью.

Он узнает лицо Калги, затем Иллег… того огромного видящего, Рекса…

Имена приходят к нему, лишённые смысла. Они приходят вне всякого контекста.

Он старается дышать, по-прежнему чувствуя, как этот момент растягивается, затерянный в тишине, которая делает собственное дыхание оглушительным для его ушей. Он по-прежнему слышит тот глухой ритм лопастей, стучащих по небу над головой, пульсирующих и завывающих в воздухе, в том самом воздухе, который они толкают и гоняют тугой воронкой, чтобы поднять судно в небо.

Его тошнота возвращается, когда желудок резко ухает вниз. Боль вокруг его головы усиливается. Он видит Иллег, держащую что-то во рту — какую-то трубку, которая может быть стеклом или пластиком. Она встречается с ним взглядом, в её глазах стоит мрачное извинение, и затем она вгоняет иглу в его ногу.

Он испускает вопль боли, а потом…

А потом…

***

Этих «а потом» происходит ещё много…

Всё больше и больше, быстрее вращающихся лопастей.

Так много и так быстро, что он не может сосчитать.

Некоторые моменты яркие, отчётливые, как та прекрасная, тошнотворная, но чарующая игра солнечного света и тени над ярко-розовым цветом поцелованного закатом неба с синими и пурпурными облаками, сквозь которые просачиваются звёзды. Некоторые моменты смутные — лица и звуки, прикасающиеся к нему ладони, хватающие, причиняющие боль, но свет их хозяев тоже согревает его.

Некоторые моменты кажутся причудливыми, как минимум наполовину придуманными — солнечный свет, мерцающий сквозь розовое цветение вишни, золотисто-белые океаны, искрящие бриллиантами возле скалы, торчащей так, будто её уронили прямо возле берега с высоких, красновато-оранжевых утёсов.

Этот океан кишит жизнью, светом, любовью. Он чувствует присутствие тех существ в каждой части своего тела, они вибрируют жизнью и светом, поют ему в далёких уголках его сознания.

Он понимает, что это нереально.

Он знает, что это не может быть правдой.

Он смотрит, как ещё больше этих «а потом» приходит и уходит, но в итоге, где-то в этом «первичном бульоне» между сознанием и забвением…

Он позволяет забвению поглотить его.

Глава 28 Я знаю, но не знаю

Проснувшись в следующий раз, Локи имел более хорошее представление о том, кто он.

Ритмичное вращение лопастей прекратилось.

Ему до сих пор казалось, будто он движется, будто земля где-то вдалеке под его спиной, головой и ногами смещалась, но теперь это ощущение убаюкивало его, а не тревожило. Он уставился в потолок, украшенный пятнами ржавчины, которые расползались из-под металлических кронштейнов по панелям, покрашенным белой краской.

Несколько секунд он пытался сфокусировать глаза, ощущая, как тошнота возвращается накатывающими волнами, а потом почуял запах морской соли и услышал крик чаек вдалеке.

Конечно, последнюю деталь, возможно, придумал его мозг.

Ему снился тот золотой океан, так что логично, что его разум захотел добавить такую деталь. Образ подобрался достаточно близко к сознательным частям его разума, чтобы переход казался плавным, вопреки здешней приглушённости света и обыденности белого потолка в сравнении с тем, что он видел на тех золотистых берегах.

Он помнил чёрных птиц. Зелёных и чёрных, с переливающимися крыльями.

Их называли бакланами.

— Что, обошлось без пеликанов? — поинтересовался знакомый голос.

Локи повернул голову, сощурившись от света, который мгновенно сделался ярче. До него дошло, что он, возможно, сказал это вслух; возможно, его поймали человеческие солдаты, которые по нему стреляли… затем яркость света начала понижаться до более терпимого свечения.

— Твой принц очухался, — с сочувствием сказал тот же голос. — Ему чертовски повезло. После этого мы бы попробовали адреналин. И он не сказал бы нам спасибо за это.

В этот раз голос обращался не к нему, а к кому-то другому.

Локи постарался прочистить горло. Кажется, он даже пошевелился (или вообразил себе это в менее осознанной части разума), но сильная прохладная ладонь нашла его лоб и придавила его голову обратно к постели.

— Не вздумай, брат, — сказал голос.

Локи знал этот голос. Более того, он чувствовал облегчение в свете другой видящей и привязанность, направленную в его адрес, когда она заговорила с ним в следующий раз.

— Она ждала тебя, — сказала Мика, переключаясь на прекси. Её тон сделался дразнящим, когда она опустила его голову обратно на подушку. — Эта чокнутая червячка отказалась уходить, брат.

В этот раз Локи встретился взглядом с тёмно-синими глазами Мики. Он осознал, что уставился на бело-золотую каёмочку вокруг почти чёрных радужек и впервые увидел их со всей ясностью.

Где-то в этом затянувшемся взгляде он ощутил злость.

Злость исходила не от него.

Ему потребовалась ещё секунда, чтобы понять — она исходила и не от Мики. Источник находился где-то в комнате.

Проследив за ароматом этого света, он слегка изменил направление, подстраиваясь под взгляд Мики, который тоже метнулся в ту сторону. Он посмотрел мимо сильных азиатских черт лица Мики, пока не уставился в дальний конец прямоугольной каюты.

Там стояла низенькая скамеечка из потёртых досок, на которых почти не осталось краски. Локи во второй раз попытался приподнять голову, когда увидел лицо, появившееся перед его взглядом.

Он встретился с другой парой глаз, тоже тёмных.

Карие с зелёными и золотистыми пятнышками — так что формально это называется «ореховым» цветом. Потерявшись в оттенках светлого и тёмного, он не мог определиться с точным цветом настолько, чтобы дать ему название.

Лицо, которому принадлежали эти глаза, заставило его дыхание застрять в горле отчасти потому, что теперь он чувствовал и её свет… или, точнее, он смог увязать знакомость этого света с её лицом, с тем, кем она была, с телом, в котором она жила. В те же несколько секунд его накрыло более яркой реакцией, а тошнота, которую он ощущал, резко усилилась.

Он также впервые связал эту тошноту с чем-то за пределами собственного организма.

Мика над ним расхохоталась.

Локи этого почти не слышал.

Он помнил сны с лицом этой женщины, с теми же зелёно-золотыми пятнистыми глазами, которые были человеческими, и в то же время нет. Теперь он задавался вопросами, не были ли эти сны тоже реальными.

Почему она здесь? Почему она сидела там и смотрела на него? Почему она хмуро уставилась на руки, которые Мика положила на его плечо и лоб?

Снова попытавшись сесть, Локи издал низкий стон.

В этот раз человеческая женщина поднялась на ноги, помедлив почти в бойцовской стойке по другую сторону от Мики. Локи чувствовал, что ей хочется заговорить. Он также ощущал её смятение. Она тоже задавалась вопросом, почему она тут торчит.

Она задавалась этим вопросом, но большая её часть отказывалась уходить. Такое чувство, что она уже давненько вела этот спор с собой.

— Она отказывается уходить, — повторила Мика на прекси, опустив рот к его уху.

Женщина-видящая чувственно массировала его плечо одной ладонью, и Локи ощутил очередной укол боли от человеческой женщины, который заставил его заизвиваться под пальцами Мики. Он пропустил часть того, что говорила ему видящая, и уловил лишь последние её слова.

— …чтобы она ушла? — закончила она

— Что? — переспросил Локи, всё ещё глядя на человеческую женщину поверх руки Мики.

Мика цокнула языком, но этот звук был нежным, слегка дразнящим.

— Я сказала, что тебе нужно оставаться в сознании, — сказала Мика на прекси, и в её голосе звучало больше веселья, чем терпения. — Если она сможет поддерживать тебя бодрствующим… если ты заставишь её понять это… я оставлю вас двоих наедине.

Когда Локи взглянул на неё, слегка нахмурившись, Мика улыбнулась в ответ, вновь источая облегчение. Она помассировала его грудь, и Локи прикрыл глаза, подавляя более сильную реакцию на очередной прилив раздражения от наблюдающей женщины.

Когда он открыл глаза, Мика подмигнула ему, взглянув на человека.

Она явно почувствовала раздражение женщины.

— Признаюсь, находиться в присутствии вас двоих немного заводит, — размышляла Мика, по-прежнему всматриваясь в его глаза. — Но поскольку сейчас у меня нет бойфренда, это также немного раздражает, брат.

— Прекрати, — сказал Локи, тоже говоря на прекси. — Ты её злишь.

— О, я в курсе, брат. Видел бы ты её ранее, когда я промывала тебе ногу. Я серьёзно думала, что она может напасть на меня.

Локи во второй раз отвёл взгляд от женщины, посмотрев на Мику. Он всё ещё по большей части пребывал в смятении. В те несколько секунд его тело и свет разметались в разные стороны, а тошнота стала почти невыносимой, когда он посмотрел в лицо видящей-азиатки.

Весело прищёлкнув языком, Мика переключилась на английский.

— Ладно, — сказала видящая, вздохнув. — Сейчас я, наверное, уже почти вредничаю.

Она взглянула на женщину, стоявшую возле скамейки, затем обратно на Локи.

— Слушай, брат, — она опять посмотрела на женщину, по-прежнему говоря на английском с акцентом, но произнося слова внятно и теперь уже громче. — Ты тоже, кузина.

Её взгляд метнулся обратно к Локи.

— Твоё плечевое ранение, брат, практически поверхностное. Пуля вышла чисто, даже не оставила осколков. Рана может поболеть, но не беспокойся об этом. Её промыли, зашили и наложили повязку.

Мика бросила на женщину предостерегающий взгляд, затем наградила таким же взглядом Локи.

— …А вот твоя нога — это уже нечто более серьёзное, брат. Иллег говорит, что по ощущениям ничего не сломано, но наши наладонники пострадали во время операции, так что мы не можем подтвердить эти догадки. Там может быть трещина, которую Иллег и Холо не заметили. Короче, что бы ты ни делал, не дави на ту ногу, пока мы не осмотрим её на авианосце с надлежащими машинами. Ясно?

Протянув руку, Мика снова надавила ему на лоб, заставляя опуститься на подушку. Она сделала это, чтобы не дать ему поднять голову — а Локи и не заметил, что пытался встать.

Когда он подчинился, она снова погладила его по груди, питая светом через пальцы, и вновь Локи ощутил раздражение человеческой женщины.

— Ты довольно сильно ударился головой, брат, — произнесла Мика по-прежнему на английском ради человеческой женщины. Её голос зазвучал резче и громче. — Определённо есть сотрясение. Мы не знаем, насколько всё серьёзно. В рюкзак Джакса попала пуля, пока вы с Рексом его тащили. Одна из тех чёртовых бронебойных пуль сумела отскочить от части его винтовки и отлетела тебе в голову, брат мой. Мы думаем, что удар был довольно сильным. Это вырубило тебя, а остальные говорят мне, что с твоим толстым черепом это не так-то просто сделать.

Локи хмыкнул.

Он не знал, отразилось ли что-то на его лице, но Мика вздохнула, приободряя его несколькими щелчками языка и урчащими звуками, пока её пальцы вливали ему ещё больше света.

— И всё же наверняка ничего серьёзного, брат, — заверила она его. — Мы так думаем. Однако никакую травму головы нельзя воспринимать беспечно, пока её не осмотрели… и как я тебе сказала, ни один наладонник не пережил нашу последнюю пробежку по газону Белого Дома. Мы промыли рану на ноге, зашили, наложили шину. На голове тебе сзади наложили повязку, и мы также поставили тебе несколько уколов — вероятно, именно поэтому ты сейчас не хнычешь как ребёнок…

Локи нахмурился, и Мика расхохоталась.

— Ну хоть какая-то реакция! Наконец-то.

Она плавно поднялась на ноги, затем жестом указала на что-то возле себя, немного ниже уровня головы Локи, лежавшей на подушке.

Локи предположил, что там находился столик.

— Попробуй уговорить его съесть что-нибудь, — сказала Мика, обращаясь уже к женщине. — Как минимум заставь его выпить немного этой воды. Всю, если сможешь.

Женщина выглядела нервничающей — может, из-за идеи остаться с ним наедине. Но она лишь кивнула, и её тёмные пронизывающие глаза метнулись к тому, на что показывала Мика.

— Ладно, — Мика один раз кивнула в манере видящих, затем показала Локи жест уважения и привязанности. — Я вернусь через час, брат. Позднее, если услышу, что здесь происходит что-то непристойное.

Она опять подмигнула ему и улыбнулась. Уже отходя от кровати, Мика дразняще погрозила женщине пальчиком.

— Не навреди ему, кузина! — пожурила она. — Не слишком балуйтесь, ладно?

— Ладно, — сказала женщина.

Локи ощутил лёгкую дрожь в своём свете от звуков её голоса.

Он звучал хрипло и низко в спёртом воздухе комнаты, и он осознал, что она оставалась на ногах, нависая над скамейкой, но выглядя так, будто предпочла бы нависать над ним. Он наблюдал, как она засунула руки с кольцами в передние карманы обтягивающих джинсов, переступив с ноги на ногу и качнув при этом худыми бёдрами.

Она не смотрела на него, хотя залилась румянцем под его пристальным взглядом. Вместо этого она продолжала наблюдать за Микой — невысокая миниатюрная женщина несколько секунд повозилась над столом, а потом вышла из комнаты.

Локи заметил, что человеческая женщина избегала смотреть на него, пока через несколько секунд он не услышал, как дверь защёлкнулась за удаляющимися шагами Мики.

Когда она наконец-то повернулась, Локи мог лишь пялиться на неё. Теперь её тёмные глаза казались ему почти жидкими. Боль в нутре и груди стала невыносимой.

Он хотел, чтобы она подошла ближе.

Боги, как сильно ему этого хотелось.

Он ощущал лёгкую пульсацию в плече, по-прежнему отдалённую, но подбиравшуюся ближе к соответствующим нервным окончаниям. Он чувствовал и другие вещи — резкую боль в ноге, более тупую, пульсирующую, изнурительную боль в затылке. Он пытался сосредоточиться на этих вещах, отвлечься, но понимал, что они накачали его наркотиками, как и сказала Мика, и его самоконтроль ослаб.

А может, это всего лишь очередное оправдание.

— Иди сюда, — произнёс он по-английски. — Пожалуйста, кузина.

Она дёрнулась так, будто её что-то ужалило.

Он не знал, чем вызвана её реакция — тем, что он нарушил молчание, или тем, что именно он сказал. Он также ощущал, как она удивилась, услышав его голос.

Ей нравился его акцент. Ей это показалось сексуальным.

Его боль усилилась. Локи закрыл глаза, повернув голову так, чтобы взгляд смотрел в потолок, а не на неё. Он думал, может, если он не будет смотреть на неё, это поможет. Он всё равно чувствовал её свет, но может, будет лучше, если он не станет смотреть на её тело, наблюдать, как она двигала руками и ладонями, следить за микровыражениями на её лице. Может, он уснёт обратно. Может, он снова будет видеть сон о ней возле того золотистого океана.

Но ведь Мика только что сказала им обоим, что ему нельзя спать?

В следующий раз заговорила женщина.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Локи вздрогнул, открывая глаза, а затем пожалел об этом, потому что его голова запульсировала сильнее. Вопреки тому, что он только что говорил себе, он повернул голову.

Она подвинулась поближе к нему и теперь стояла почти прямо над тем местом, где он лежал.

Теперь чтобы видеть её, он смотрел вверх, а не в сторону.

Он чувствовал, как она тоже думает о том, что ему нельзя засыпать.

Она нервничала, сознавая, что должна не дать ему заснуть. Он ощутил лёгкую нотку паники в её свете, вызванную этой мыслью. Её беспокойство тронуло её, когда Локи осознал — она волнуется за него. Она боялась, что облажается, и тогда он умрёт у неё на руках. На самом деле, эта мысль приводила её в ужас. Локи хотел протянуть ладонь, чтобы приободрить её, но не сделал этого.

— Локи, верно? — спросила она чуть громче.

Он почувствовал, как она думает, что может, надо позвать обратно кого-то из видящих, чтобы те помогли поддерживать его в сознании. Он ощущал её мысли о том, что его глаза казались расфокусированными, цвет кожи вроде бы улучшился, но он находился как будто не в себе.

Он слышал её мысли о том, что ей очень хотелось прикоснуться к нему.

«Какого чёрта со мной не так? — подумала она. — Почему я так себя веду?»

— Прости, — сказал он. Его голос прозвучал сипло, почти хрипло.

Локи постарался прочистить горло, затем невольно потянулся к ней, к её пальцам. Он нервно сжал их, по-прежнему наблюдая за её лицом. Однако она не отодвинулась, и он почувствовал, как её пальцы сжали его ладонь в ответ, и она сделала ещё шажок к кровати.

— Прости? — она вскинула бровь. — За что?

Он не знал, что на это ответить.

Когда её щеки порозовели, его язык как будто разбух во рту. Локи скользнул пальцами глубже в её ладонь, вытягивая руку и не позволяя себе думать о том, хорошая ли это идея, и что может случиться дальше. Когда он повторил движение, она подвинулась ближе, сжимая его ладонь обеими руками.

Сделав это, она, похоже, растерялась, словно не знала, что делать.

«Он делает это со мной?» — ощутил он её мысленный вопрос.

— Нет, кузина, — сказал он ей, не подумав.

Она опешила, удивлённо моргнув и уставившись на него. Локи наблюдал, как её глаза широко распахиваются, пока она переваривала следствие того, что он сказал.

«Он только что прочёл мои мысли. Он только что прочёл мои мысли, бл*дь! Должно быть, так и есть. Какого чёрта я творю? Он явно один из них. Разве не это они делают? Зачаровывают людей?»

Он почувствовал, как она старается сделать свои мысли жёстче, циничнее, и его боль усилилась, когда ей это не удалось. Она не хотела думать, что не может ему доверять. Она не хотела верить, что он может ей навредить. Более того, она не хотела верить, что её чувства — это всего лишь какая-то разновидность манипуляции видящих. Он чувствовал, как она пытается заставить себя поверить в то, что это иллюзия, но ей это не удавалось.

Его боль усилилась, когда он почувствовал в ней терзания, а пальцы крепче сжали его руку.

Её разум почти паниковал.

«Чего он от меня хочет? — дрожь страха пронеслась по её свету. — Это потому что он видит во мне шлюху? Потому что он видел меня в том месте?»

Он решительно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Нет, кузина. Даже не думай о таком. Пожалуйста.

Когда она посмотрела вниз, и её щёки и шея залились румянцем, Локи закрыл глаза, силясь контролировать свой свет. Она, похоже, приняла тот факт, что он может читать её мысли, и это возбуждало его — может, потому что она по-прежнему почти не боялась его.

Когда он продолжил смотреть на неё, её челюсти сжались, а в тёмных глазах проступило неповиновение.

— Потому что я не такая, — сказала она ему, крепче стискивая её пальцы. — Я не такая. Ты же это знаешь, верно? Я просто пыталась выжить. Ради Дани. И ради себя.

— Я знаю, — заверил он её, сжимая обе её руки своей ладонью. — Кузина, не волнуйся из-за этого.

— Я знаю, как это выглядело… — начала она, но Локи покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Ты не знаешь, как это выглядело для меня, — пожав одним плечом в манере видящих, он добавил: — Ты обнаружишь, что видящие такое не осуждают. И я не исключение. Мы никогда не считаем, что кто-то стал бы заниматься подобным, будь у него вариант получше. Для нас это не вопрос морали. Только выживание, ничего больше.

Его слова, похоже, поставили её в тупик. Но он видел, как в её глазах блестел ум. Он чувствовал, что она поняла его правильно.

Пока она обдумывала его слова, взгляд Локи подметил её грубо подстриженные чёрные волосы и понял, что он узнает основные очертания причёски.

— Что? — спросила она. — На что ты смотришь?

— Твои волосы, — честно сказал он, продолжая смотреть на неё, подмечая, как иначе это выглядело в сочетании с её лицом, как это обрамляло её скулы. — Думаю, твоя дочь подрезала свои волосы в таком же стиле, потому что очень скучала по тебе.

Когда в её глазах проступила боль, Локи прочистил горло. Молчание затянулось, и он глянул на столик у кровати. Он не выпустил её пальцы, но кивнул в сторону контейнера с водой, который увидел там.

— Я хочу пить, кузина, — сказал он. — Если тебе не сложно…

— Нет.

Он почувствовал, как она вздрогнула, заговорив, словно её выдернули из глубин разума.

Он старался держать свой свет подальше от неё, дать ей какое-то уединение, но тоже не особо преуспевал. И всё же он видел лишь образы лица её дочери. Он чувствовал пылавшую там любовь к её человеческой дочери, и это тоже тронуло его.

— …Нет, конечно, мне не сложно, — добавила она немного запоздало. К её щекам прилило тепло, и в этот раз Локи почувствовал, как его член затвердевает. — Прости.

Она выпустила его руку.

Осознав, что его пальцы хватают холодный воздух, он пожалел, что заговорил и не позволил себе подольше прикасаться к ней.

Но он лишь лежал, наблюдая, как она склоняется над столиком, хватает контейнер с водой и маленькими пальчиками вставляет туда трубочку для питья прежде, чем поднести сосуд ближе к нему. Она присела на матрас, поставив контейнер на подушку возле его груди, и согнула трубочку так, чтобы та доставала до его губ. Локи опять попытался приподняться, но ладонь женщины твёрдо опустилась на его плечо, совсем как Мика делала ранее.

— Нет, — сказала она, и её тон был таким же твёрдым, как и её пальцы. — Оставайся на месте.

Он отреагировал на её прикосновение совсем не так, как на Мику.

Потянувшись рукой вверх, он запустил пальцы в её волосы и сжал, издав низкий звук и сам не осознавая своих намерений. Он начал притягивать её губы к своему рту, затерявшись в её свете, окутавшем его практически с той же секунды, как она села рядом.

Она остановила его, сжав его запястье свободной рукой.

— Сначала попей, — сказала она ему.

Локи посмотрел на её лицо.

Он сосредоточился на её губах, затем заставил себя закрыть глаза. Теперь он ещё сильнее чувствовал, как её свет вплетается в него, буквально слышал сердце, колотящееся в её груди.

И всё же он не упустил смысл её слов. И его разум не прекращал искать подтекст в слове «сначала».

— Я не… — Локи пытался подобрать слова. — Для меня это тоже непривычно, кузина, — сказал он, зная, как неуклюже и, наверное, неискренне это прозвучало.

За это он заслужил улыбку.

Это только усилило его эрекцию — намного усилило.

— Да, да, — протянула она, и в её голосе отчётливее послышался нью-йоркский акцент. — Готова поспорить, обычно ты просто святой, да?

Он не ответил, но почувствовал, как к лицу приливает тепло.

Она поднесла трубочку к его рту, и он обхватил её губами, радуясь отвлечению, возможности отвести от неё взгляд. Втягивая жидкость через трубочку, он невольно почувствовал облегчение, заполонившее его организм от ощущения прохлады на языке.

Он пил, наверное, целую минуту, если не две. Всё это время он ощущал её взгляд, прикованный к его лицу, но теперь отказывался смотреть на неё, как минимум, пока не напьётся.

— Кто ты? — спросила она, когда он оторвался, чтобы перевести дыхание. — Мы знаем друг друга?

Он помедлил, прежде чем ответить, выпив ещё немного между вздохами.

Стараясь подумать, он сосредоточился на очертании его ног под тонким одеялом. Затем, давая себе больше времени поразмышлять над её вопросом, он попил ещё, чувствуя, как его тело расслабляется на матрасе. Он гадал, не добавила ли Мика в воду витамины или какие-то питательные элементы, и поймал себя на мысли, что она или кто-то из видящих наверняка это сделал.

В итоге в его теле закончилось место.

К тому времени огромный контейнер с широким горлом опустел больше чем наполовину.

Осознав, что его желудок переполнился, он выпустил трубочку изо рта и медленно выдохнул, положив голову обратно на подушку.

Когда он посмотрел на неё в следующий раз, взгляд тёмных глаз не отрывался от его груди.

Локи впервые осознал, что его грудь обнажена почти полностью — одеяло прикрывало его лишь до верхней части живота. Почему-то он не замечал этого, когда к нему прикасалась Мика.

Он ждал, когда человеческая женщина закончит свой осмотр, и невольно реагировал на его взгляд, хоть и отказывался смотреть в ответ и на её тело, и на её лицо.

Он знал, что был мускулистым и от усиленных тренировок в mulei, в том числе и с Мечом, и от тренировок с Врегом и остальными, которым он посвятил последние несколько недель, готовясь к работе в полевых условиях. И всё же её взгляд застал его врасплох, как и проблески одобрения, которые он ощущал в её свете.

Он действительно много лет не думал о том, как выглядит его тело — разве что в практическом отношении.

Он чувствовал, что ей нравится его тело. Очень нравится.

Эту мысль он тоже вытеснил из головы.

— Ты меня не знаешь, — выпалил он, наконец отвечая на её вопрос, но всё ещё не глядя на неё. — Я совершенно точно не знаю тебя. Встречу с тобой я бы не забыл, — добавил он, снова говоря вопреки нервозности.

Его жалкая попытка флирта заставила его самого содрогнуться практически в то же мгновение, но она подняла взгляд и опять улыбнулась ему.

Что-то в этой косой улыбке, в понимающем, почти циничном выражении её глаз тоже возбуждало его. Она казалась ему бойцом. Может, она сама и не назвала бы себя так, и даже не думала о себе в таком отношении, но Локи чувствовал это в её свете. Её жизнь была непростой. Она была человеком, знакомым с тяготами и преодолевшим их, не потеряв себя.

Он восхищался этим. Очень сильно.

Но боги… он опять на неё пялился. В это раз почти сам того не замечая.

— Так что теперь? — спросила она, устраивая попку и ноги на кровати рядом с ним. — Ты хочешь знать больше обо мне? Или ты думаешь, что уже всё знаешь?

Её слова прозвучали дразняще, но Локи слышал там настоящий вопрос.

Он покачал головой.

— Я знаю очень мало. Практически ничего.

Его пальцы вновь осторожно нашли её руку, когда она опустила ладони на свои колени. Она посмотрела вниз, где он переплёл их пальцы. Он чувствовал жар в её свете, и боль усилилась, особенно теперь, когда его тело ощущалось уже не таким ослабевшим. Прилив чувств и желания скрутил жёсткий шар в его груди, отчего стало сложно дышать. Локи знал, будь он в лучше физической форме, он не ограничился бы держанием за руки. А так он заставил себя просто лежать там и смотреть на их сплетённые пальцы.

После очередной долгой паузы она вздохнула.

Он ощущал в этом выдохе столько капитуляции, что его боль обострилась.

— Так что теперь? — спросила она. Словно всё ещё размышляя в каком-то уголке своего сознания, она тихо усмехнулась. — Я думаю о сексе. Практически уверена, что ты думаешь о сексе, — она посмотрела на его тело, слегка покраснев и заставив его боль резко накатить. — Это фишка видящих? Перепихнуться с полным незнакомцем?

Его лицо ещё сильнее залилось жаром.

Она не позволила ему соскочить с крючка, когда он промолчал.

— Так что это такое? — спросила она чуть резче. — Это мгновенное влечение? В версии видящих?

Подумав над её словами, Локи кивнул, неохотно признавая её утверждение.

Некая его часть не хотела сводить это к какой-то «фишке», но он не мог отрицать общую правдивость её слов.

Он всё ещё пытался решить, что ей сказать, когда она отпустила его руку. Он уже собирался запротестовать или, может, попытаться как-то объяснить хотя бы собственное понимание происходящего, но тут она наклонилась над ним на кровати. Упёршись руками в подушку чуть повыше его плеч, по обе стороны от его головы, она посмотрела ему в глаза. Когда их лица разделяло лишь несколько дюймов, она нахмурилась, изучая его выражение.

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — сказала она.

Это больше походило на приказ, чем на просьбу.

— Я родился в Афганистане, — сказал Локи. Почувствовав, как лицо заливает теплом от нелепости такого ответа, он заставил себя пожать плечом в манере видящих, не встречаясь с ней взглядом в упор. — Я разведчик. Солдат. Я работаю на Меча. Через него — на Моста.

— Я не это имела в виду, — сказала она, нетерпеливо сдувая грубо подстриженную чёлку. — Ты женат?

— Нет.

— Ты был женат?

— Нет, кузина.

— Почему ты называешь меня кузиной?

— Потому что ты человек. Я видящий.

Она кивнула с задумчивым выражением в глазах. Он чувствовал, что она наполовину ожидала этого ответа, но хотела услышать подтверждение.

Поудобнее опёршись руками, она снова сосредоточилась на его лице. Её щёки порозовели, но Локи ощущал внутри её решимость, желание знать. Надеясь, что это может помочь, он сделал свой свет покорным, более открытым для неё… но это тут же ухудшило его боль, заставляя поёрзать под ней на постели.

— Видящие действительно встречаются с кем-либо? — спросила она. — Или вы просто трахаетесь с кем попало, как говорят в новостях?

Когда он промолчал, она поколебалась, прикусив губу.

Локи осознал, что пялится на эту губу и белые зубы, которые её терзали. Он чувствовал, как усиливается его боль, курсирующая по телу как жидкость.

— Потому что я слышала, что вы в основном просто трахаетесь как кролики, — добавила она, может, для того, чтобы нарушить молчание. — Но ты ведь уже знаешь это? Что думают люди?

— Мы… встречаемся с нашими партнёрами, — сказал он. — По правде говоря, мы в основном моногамны.

Она выгнула бровь, поджимая губы.

— Вот как? Тогда почему все говорят о видящих ровно противоположное? Я слышала это с самого детства. Ото всех, — повторила она, по-прежнему всматриваясь в его лицо.

Он посмотрел на неё, на мгновение затерявшись в этих тёмных глазах.

— Ты слышала неправду, — сказал он ей. — Скорее всего, ты встречала людей, которые имели дело только с видящими-рабами. Это не… — он пытался найти слова, затем покачал головой, прищёлкнув языком. — Тем видящим не разрешается заводить отношения. Ни с кем, кроме их владельцев.

Его слова не оскорбили её. Похоже, она обдумала их, наблюдая за лицом Локи.

— Но вы ведь занимаетесь сексом без обязательств? — настаивала она.

— Конечно.

— Так что это такое, Локи? — спросила она, осторожно произнося его имя. — Что мы здесь делаем? Это какой-то призыв перепихнуться? Или это нечто иное?

— Ты просишь меня об этом?

Она закатила глаза, слегка усмехнувшись.

— Ну да. Очевидно же.

Локи поднял руку, опять запустив пальцы в её тёмные волосы.

Он почувствовал, как она вздрогнула, но не отстранилась.

Когда он аккуратно притянул её ближе и поднял другую руку, чтобы прикоснуться к её лицу, то ощутил, как её тело смягчилось. Глядя на неё, он силился найти слова, какой-то способ описать, что происходило с их светами. Сначала ему нужно больше рассказать ей — о видящих, о Барьере, об её собственном свете, о том, почему такие вещи происходили между видящими и ещё более редко между видящими и людьми.

Он смотрел на неё и думал об этом.

Он решил, что это может подождать.

Он притянул её к себе, лаская её щеку ладонью, водя пальцами по её подбородку, затем по шее. Его боль усиливалась по мере того, как он изучал её кожу.

Он чувствовал, что её свет открывается для него, что её пальцы обхватывают его плечо, а другая рука сжимает предплечье. Он ощутил, что её дыхание учащается — от нервозности, от предвкушения, от желания. Его боль усилилась, пока он наблюдал, как эти эмоции проносятся по её лицу, как она пытается контролировать их.

— Ты ранен, — произнесла она срывающимся голосом. — И тебя наверняка под завязку накачали наркотиками, — она прикрыла глаза. Он слышал дрожь в её голосе, и его член затвердел ещё сильнее, заставляя его поёрзать. — Нам нужно подождать с этой стороной вопроса, Локи.

Он кивнул, продолжая ласкать её кожу, водя пальцами под воротником рубашки по плечу и шее сзади, мягко массируя её мышцы и чувствуя реакцию её тела и света, отчего она ещё сильнее смягчалась. Другая его рука сжалась в её волосах, и Локи почувствовал, как её пальцы тоже сильнее стиснули его бицепс, вцепившись в него и ощущая напряжение его мышц.

Его ладошка выглядела такой маленькой на его руке. Контраст ещё сильнее возбуждал его, и Локи чувствовал, как ещё глубже вплетается в её свет.

— Не думаю, что сумею ждать, — сказал он наконец, дыша с трудом.

Она рассмеялась, и этот звук прокатился по нему. Он прочувствовал её смех до самых пальцев ног.

Однако она пихнула его в грудь, начиная отстраняться, но он противился ей своим светом, не желая отпускать.

— Ты этого не хочешь? — спросил Локи. — Ты только обо мне беспокоишься? О том, чтобы не навредить мне? Или ты не хочешь этого со мной? Не позволяй мне принуждать тебя, кузина… пожалуйста. Скажи мне правду, и я оставлю тебя в покое. Обещаю. У тебя нет оснований бояться меня.

Она перестала толкать его в грудь, вновь посмотрев ему в лицо.

Локи увидел, что там вновь проступило задумчивое выражение, а её свет опять начал раскрываться перед ним.

Он ласково убрал её волосы с глаз, пальцами другой руки провёл по её губам и накрыл подбородок ладонью. Он видел, как она смотрит на его рот, затем в глаза. Он почувствовал в ней столько боли, что издал низкий звук, сосредотачиваясь обратно на её губах. Он силился контролировать свой свет, не притягивать её, не приманивать к себе.

— Скажи мне, — произнёс он. — Скажи, что мне можно тебя поцеловать.

— Ты ранен, — пожурила она, легонько шлёпнув его по груди. — Ты слышал, что сказала та женщина. Ну, ты понял, кого я имею в виду, — она нахмурилась. — Та, которая каждые пять секунд лапала тебя везде.

Его боль усилилась, и Локи провёл большим пальцем по её губам.

— Ты ревновала? — спросил он, не сумев сдержаться.

Она не ответила.

Увидев, как она нахмурилась, он издал низкий звук, покрывая поцелуями её подбородок.

— Она знала, что это может случиться, — тише произнёс он. — Поэтому они оставили нас одних. Они дразнили меня по поводу тебя… с тех самых пор, как я впервые увидел тебя в том ужасном месте. Они дразнили тебя, когда трогали меня. Мика и Рекс в особенности.

— Дразнили, значит? — она выгнула тёмную бровь.

Но она смотрела на него, и та злость в её глазах смягчилась.

— Да, — сказал Локи, ощутив очередной жёсткий импульс боли. — Да. Я познакомлю тебя со всеми ними, кузина, и ты увидишь. Они не плохие люди… и Мика не пыталась меня соблазнить. Видящим нравится дразниться, но я скажу им не трогать меня, если тебе так хочется.

Её улыбка вернулась.

В этот раз он увидел столько тепла в её глазах и губах, что притянул её рот к своему. Осторожно целуя её, он слегка ослабил хватку, но она не отодвинулась. Он вновь поцеловал её, закрывая глаза, вдыхая её запах.

— Только поцелуи, — пробормотал он, не отрываясь от её кожи. — Только это…

Она издала смешок, поднимая голову.

— Ты хочешь только целоваться, — весело произнесла она. — Ты спрашиваешь, ревную ли я. Ты хочешь познакомить меня со своими друзьями… сказать им не трогать тебя в моём присутствии, — покачав головой, она опять рассмеялась, награждая его изумлённым взглядом. — Ты просишь меня стать твоей девушкой, Локи?

Она говорила дразнящим тоном, но как только Локи подумал над её словами, как только осознал, что она говорила серьёзно, он поймал себя на том, что отвечает без колебаний.

— Да, — сказал он. — Да, я прошу тебя об этом, Джина.

Её щёки снова порозовели, и его боль усилилась. Он осознал, что часть этой реакции вызвана тем, что он назвал её по имени.

— Могу я называть тебя так? — уточнил он. — Джина?

Она кивнула, всё ещё уставившись на него в каком-то ошеломлённом молчании.

Неверие витало вокруг её света, но Локи также чувствовал в ней желание… и нечто большее. Его слова каким-то образом тронули её. Они тронули её в эмоциональном плане, и когда он почувствовал проблески этих интенсивных эмоций, его боль сделалась невыносимой. Протянув руку, он убрал волосы с её скулы, легонько лаская её кожу пальцами.

— Ты хочешь быть моей девушкой, Джина? — произнёс он в этот раз официальным, вежливым тоном. — Мы можем обсудить детали, если хочешь…

Он умолк, видя, что та складка снова залегла над её носом, между бровями. Забеспокоившись, что говорит слишком много или слишком рано, он напомнил себе, что она человек. Она не знает, что происходит с её светом.

Она не привыкла к формальностям, которые видящие применяли, чтобы нормализовать такие связи. Она не знакома с соглашениями, которые они часто заключали, чтобы успокоить друг друга.

Она в принципе могла быть непривыкшей к интенсивности сильной световой связи, в зависимости от её истории отношений даже с другими людьми.

Но это маловероятно. Она же родила ребёнка от человека.

Она даже могла быть замужем — за отцом ребёнка или за кем-то другим.

Эта мысль вызвала густую волну ревности, но остальные части его разума оставались относительно ясными. Ему нужно постепенно знакомить её с этим. Он не мог давить на неё словами или светом просто потому, что он не мог контролировать себя.

Подумав над этим, Локи нахмурился.

— Прости, — сказал он. — Я всё делаю неправильно.

От его слов её глаза слегка прояснились.

И всё же он чувствовал дистанцию, которую она создала между ними, и знал, что не ошибается. Через несколько секунд она покачала головой.

— Нет. Дело не в этом. Не совсем, — поколебавшись, она склонила голову набок, и этот жест ощущался почти как признание чего-либо. — Честно говоря, всё ощущается изумительно. Но когда я останавливаюсь, чтобы подумать, я осознаю, насколько это безумно.

Умолкнув, она покачала головой, уставившись в дальнюю стену.

До него дошло, что может, она избегает смотреть на него. Однако когда она взглянула на него в следующий раз, тёмные глаза смотрели более резко, золотые и зелёные пятнышки более светлого оттенка тоже сделались отчётливее.

— Ладно, у меня есть ещё один вопрос, — сказала она. — Когда у тебя в последний раз была девушка, Локи?

Локи задумался над этим.

Слегка нахмурившись, он попытался ответить как можно точнее. Затем осознал, что ответ лишь заставит её нервничать ещё сильнее.

— Прошло уже много времени, — признал он.

— Сколько? — настаивала она.

Взглянув на неё, Локи почувствовал, что немного стискивает челюсти.

— Мы живём дольше вашего, — сказал он, слыша в своих словах оправдание. — Мне бы хотелось, чтобы ты помнила это, кузина, прежде чем ты слишком сурово осудишь мой ответ.

Но её это почему-то развеселило. Она широко улыбнулась, гладя его предплечье ладонью и снова отвлекая от темы.

— Значит, ты постарше, да? — произнесла она, и тёмные глаза явно дразнились. — Сколько времени прошло, любовничек?

— Больше двадцати лет, — сказал он, решив остановиться на этом.

Он увидел, что её глаза слегка расширились, но улыбка не сошла с лица. Она также, должно быть, заметила уклончивость его ответа, потому что снова вскинула одну бровь.

— Насколько больше двадцати лет? — тихо переспросила она.

Локи закатил глаза, прищёлкнув языком, и она рассмеялась, заставив его тоже расхохотаться.

— Я ответил на твой вопрос, — шутливо пожурил он. — Не жадничай, кузина. Уверяю тебя, ты и так имеешь надо мной достаточно власти.

— Значит, ты не скажешь мне, сколько тебе лет? — спросила она.

— Абсолютно точно нет… — начал он.

Она наклонилась прежде, чем он успел продолжить, и вот они уже снова целовались.

В этот раз она приоткрыла губы, и Локи тихонько зарычал, обхватив рукой её шею и верхнюю часть спины и крепко прижав к себе.

На протяжении нескольких минут он чувствовал лишь её язык на своём, её тело, прижимавшееся к его голой груди и животу. Он даже тогда силился контролировать свой свет, стараясь познать её губы, то, как она изучала его рот языком, как её свет ощущался в его свете. Оборвав более глубокий поцелуй, она слегка приподняла голову, осыпая беглыми поцелуями уголки его губ, и при каждом касании её дыхание перехватывало. Потеряв от этого контроль над собственным светом, Локи крепче стиснул её волосы и стал массировать её спину ладонью, пока она покрывала поцелуями его подбородок и шею.

Он чувствовал, как её беспокойство нарастает и становится более сильным — незнакомость всего этого для неё, сомнения из-за его расы, из-за того факта, что для её разума он был незнакомцем. Локи изо всех сил старался сдерживаться, позволять ей вести, но чувствовал, как его член напрягся до боли. Её свет продолжал изучать его, притягивать, наверное, совершенно бессознательно.

Когда её руки последовали за её светом, Локи заставил себя лежать смирно, терпеть, но уже через несколько минут осознал, что не может смотреть на неё, в особенности на её лицо.

«Джина, соберись, — услышал он её мысли. — Ты не можешь сейчас переспать с этим парнем. Каким бы горячим он ни был. Он только что вышел из чёртовой комы. Его нога, возможно, сломана».

Его боль резко усилилась.

Он заговорил прежде, чем успел подумать, хорошая ли это идея.

— Я хочу этого, — сказал он ей, пробормотав слова прямо ей в губы, когда она наклонилась, чтобы вновь поцеловать его. Он обеими руками стиснул её волосы, привлекая к себе и жадно отвечая на поцелуй. Через считанные секунды он углубил этот поцелуй, вкладывая больше света в язык и губы, ощущая, как от этого она начинает извиваться на его груди и впиваться руками в его голую кожу. Локи помедлил ровно настолько, чтобы пробормотать ей в губы: — I’thir li’dare. Я так сильно этого хочу, Джина… так сильно.

Он почувствовал, как она отреагировала на то, что он называет её по имени.

Ей нравилось, когда он произносил её имя.

Ей казалось, что это сексуально, что его потребность в ней сексуальна, и то, как он льнул к ней — это сексуально. И что его губы и язык ощущались просто ох*еть как изумительно, когда он целовал её, и она уже задавалась вопросом, как этот язык будет ощущаться, целуя другие части её тела. Он чувствовал, что она гадает, как он так долго пробыл без девушки с такой-то внешностью, с этим дьявольским голосом, грудью, лицом и умением владеть своим ртом и руками.

Он чувствовал, как она гадает, говорил ли он ей правду, когда утверждал, что Мика его не хочет. Он ощущал, что ей нравится, когда он говорит на прекси, даже если она его не понимала.

«Пока, — тихо сказал Локи про себя. — Она пока не понимает прекси. Я это исправлю».

Посмотрев ей в лицо, он опять осознал, что уже затерялся в этом. Он потерян, и она, возможно, тоже, даже если она сама того не понимала.

Эта мысль вызывала в нём странное чувство вины.

Но только на мгновение.

Это была последняя мысль в голове Локи перед тем, как он притянул её губы обратно к своим.

Глава 29 Настоящая ссора

К тому времени, когда я реально оказалась готова войти туда, я была взвинчена, даже почти нервничала.

Мой адреналин практически выветрился.

Прошло слишком много времени.

Прежде чем я успела направиться туда, чтобы поговорить с ним, меня затянул инцидент с командой разведки, что выбило меня из колеи сразу на нескольких уровнях. Во-первых, как я и сказала, это заняло слишком много времени. Я уже шла поговорить с Ревиком, когда меня отвлекли. А ещё до звонка Балидора я вообще не знала, что данная операция вообще проводится.

Так что да, когда всё пошло не по плану, я была не в курсе.

А ещё я немного взбесилась.

Конечно, я знала, что команду Локи отправили во Флашинг, район Квинса, на поиски матери Данте. Этим утром я даже слышала по коммуникаторам, что они нашли её живой, что уже само по себе было маленьким чудом.

Я не имела ни малейшего понятия, что прошлой ночью Ревик перенаправил эту команду в Вашингтон, пока в Нью-Йорке был ещё день. Предположительно, он сделал это, пока я находилась на палубе и смотрела на след авианосца… или после того, как я уснула.

Никто даже не сказал мне, на поиски чего он их туда отправил. Всю информацию по конкретной цели Ревик зашифровал и отправил непосредственно Локи вместе со схемами, планом подхода и несколькими запасными планами. Даже у Балидора не было этих сведений… и у Оли, которая отправила этот пакет информации по связи.

Теперь никто не мог мне сказать, что случилось с Локи — которого, видимо, подстрелили. С тех пор, как «Чинук» покинул земли Белого Дома, команда не выходила на связь.

Ясен пень, я была не в восторге.

В Нью-Йорке они никого не потеряли во время операции по вызволению матери Данте. Через несколько часов их перенаправляют в Вашингтон, и один из наших лучших разведчиков ранен, плюс мы теряем Онтари, ещё одного разведчика Адипана с высоким рангом, и как минимум два других видящих получают серьёзные травмы — на миссии, о которой я ничего не знаю и не имею к ней доступа.

Так что да, я разозлилась.

Само собой, я заметила лицемерие в данной ситуации.

В конце концов, я только что приказала направить нас в Дубай, не обсудив это предварительно с Ревиком. И всё же я пребывала в шоке от того, что Ревик отдал столь беспечное распоряжение, да ещё и так скоро после бардака в Макао. Даже если не принимать в учёт то, что мы потеряли друзей, мы и так не могли похвастаться изобилием видящих с высокими рангами.

Лучше бы у него имелась чертовски весомая причина для такого поступка.

Я постаралась вытолкнуть эту мысль из головы, пока шагала в сторону резервуара, где Ревик предположительно ждал меня.

Ничто из того, что я только что узнала, не привело меня в хорошее расположение духа.

Однако я не могла откладывать это ещё дольше.

Пришла пора нам поговорить по-настоящему.

***

Ну, хотя бы он находился там.

Когда я вошла в дверь-люк, он лежал с гарнитурой в ухе, растянувшись на кровати и скрестив лодыжки. Мне не нужно было смотреть на его лицо, чтобы знать, что он работает. Но должно быть, он довольно глубоко погрузился в процесс, потому что почувствовав мой свет, он резко дёрнулся и удивлённо поднял взгляд.

Он не колебался — сразу выпрямился из своей позы, как кот, содрав гарнитуру и не замедляя вставания. Никакое из этих движений не было открыто агрессивным, но что-то в его манере двигаться по-прежнему вызывало у меня ассоциации со временем, проведённым с ним на ринге. Это также заставило меня помедлить. Я оставалась у двери, настороженно наблюдая за ним, присматриваясь к его свету и непроницаемому выражению его лица.

Выразительными оставались лишь его глаза.

Откровенно холодные, они сияли над этими высокими скулами, наблюдая за мной так же осторожно, как я наблюдала за ним.

Затем я осознала, что по-прежнему чувствую Ниилу, и обернулась через плечо.

Встретившись взглядом с женщиной-видящей, я заметила там обеспокоенное выражение и сделала небрежный жест одной рукой, говоря спокойным тоном.

— Всё хорошо, — сказала я ей. — Можешь закрывать. И отключи наблюдение, пожалуйста.

Я наблюдала за лицом Ниилы, пока та переваривала мои инструкции.

Я чувствовала, что часть её хотела что-то сказать, напомнить мне, что они будут прямо за дверью — а может, упомянуть кое-какие меры безопасности в самом резервуаре. Я видела, что она также хотела вложить какой-то другой посыл — может, дать мне знать: они не потерпят, чтобы он мне как-то навредил.

Я понимала, что ей больше всего не хочется отключать наблюдение.

Я также осознавала, что она не хочет противиться моему приказу перед Ревиком.

В конце концов, последняя часть взяла верх.

— Конечно, Высокочтимый Мост, — пробормотала она.

Её щёки выглядели краснее обычного, но она тут же принялась закрывать дверь. Я наблюдала, пока панель не закрылась окончательно, и красная мигающая лампочка над дверью не засветилась непрерывным голубым светом. Как только в камере над дверью погас огонёк, я повернулась лицом к Ревику.

Выражение его лица изменилось в этой паузе.

Часть того холода ушла из его глаз. Он по-прежнему выглядел злым, но что-то в этой злости показалось мне более открытым — а может, это была просто готовность открыто поругаться со мной.

Я наблюдала, как он бросил свою гарнитуру на стол, заваленный более крупными и похожими на животных машинами. Когда он посмотрел на меня в следующий раз, его тонкие губы хмуро поджались.

— Ну? — сказал он.

Я ощущала его свет как электрический заряд, змеящийся вокруг и сквозь меня, заставляя напрягаться мои пальцы, челюсти, мышцы ног, рук и живота. Его свет стал ещё более наэлектризованным через несколько секунд, курсируя по моему aleimi как огонь. Я даже не могла определить, что из этого мне казалось злостью. Это больше напоминало силу — заряд, который он едва сдерживал, скользящий в верхних частях его света.

— Ты начнёшь? — спросил он. — Или я?

Он сделал шаг в мою сторону, и я ощутила, как что-то в его самоконтроле сломалось.

Прилив эмоций ударил по верхним частям моего света. Он не дошёл до меня словами или конкретными фрагментами мыслей. Это ощущалось скорее как волна разгорячённых чувств, перепутавшихся с мыслями, желаниями, объяснениями, раздражением, порывами, стремлением к коммуникации… и вся эта беспорядочная масса каким-то образом существовала отдельно от его сознательного разума.

— Элисон, — громче произнёс он. — Ты собираешься говорить со мной? Или нет?

Он сделал очередной шаг в мою сторону, и я среагировала без промедления или раздумий — может, потому что до сих пор ощущала этот воинственный настрой во всем его свете.

Я толкнула его, используя телекинез.

Толчок был несильным, но вынудил Ревика остановиться как вкопанного.

Он уставился на меня, тяжело дыша.

Затем его глаза тут же вспыхнули.

Тот жар, который я ощущала в его свете, превратился в бл*дское пекло. Я почувствовала, как где-то в верхних уровнях моего aleimi наэлектризовался заряд, заставляя волоски на моих руках подняться, вынуждая меня резко втянуть воздух… и ударяя меня в грудь.

Он отбросил меня назад… сильно.

Достаточно сильно, чтобы я врезалась в перила под окном, через которое мы часто смотрели на нашу дочь. Достаточно сильно, чтобы весь воздух выбило из моих лёгких. Я врезалась задницей в те металлические перила и всхлипнула от неожиданности.

— Не делай этого, бл*дь, — прорычал он. — Я стерпел это, когда ты была ментально неадекватна. Но теперь я такого не потерплю.

Посмотрев на него, я не ответила.

Однако я по-прежнему не боялась его.

Он сделал это не для того, чтобы навредить мне. Он сделал это, чтобы подчеркнуть свою точку зрения, которую я невольно воспринимала как справедливую. Я тоже не должна пихать его своим светом.

Когда он встретился со мной взглядом, я поняла, что он это почувствовал.

Он одновременно испытывал благодарность за эту мысль и раздражался из-за моего внешнего отсутствия эмоций.

А может, я ощущала от его света вовсе не раздражение. Может, злость имела даже меньше направленности. Теперь я отчётливее чувствовала в его свете страх, который я и искала. Чем дольше я смотрела на Ревика, тем сильнее становился этот страх, умножаясь из-за того, что я отказывалась реагировать на злость, за счёт которой он пытался добиться от меня реакции.

Нахмурившись, он отвёл взгляд.

— Значит, вот и всё? — сказал он, скрещивая руки на груди. — Я теперь отстранён?

— Ревик, — я выдохнула, впервые нарушив молчание. — Чёрт возьми. Нет.

Его радужки продолжали источать свет, но теперь уже более слабый. Чем дольше он смотрел на меня, тем сильнее они начинали искрить, а его челюсти сжимались.

— Тогда что? Ты явно считаешь, что запереть меня здесь на несколько часов — это нормально…

— Я не хотела это делать. Я собиралась прийти раньше. Меня отвлекли. Балидор…

— Балидор, — он сердито фыркнул. — Ну конечно.

Я прикусила губу, заставляя себя не огрызаться.

Я по-прежнему ощущала себя странно отстранённой от злости, сиявшей в его светлых глазах. Ну… не отстранённой. Я вовсе не была отстранённой. Я просто знала, что могу видеть его. Я могу видеть его сквозь то, что он пытался показать мне на поверхности; то, что он использовал, пытаясь меня оттолкнуть, отпугнуть. Я ощущала его недоверие ко мне, но теперь оно воспринималось иначе.

— Ревик, — сказала я. — Мы не можем это делать. Не можем.

— Мы не можем делать что?

Щёлкнув языком, но не совсем от злости, я покачала головой.

Окинув взглядом относительно спартанскую обстановку комнаты, я осознала, как сильно это маленькое пространство отражало большую часть его жизни, большую часть того, кем он являлся. Это напоминало миниатюрный командный центр, только с религиозными книгами в переплёте, данными ему Врегом. Я чувствовала присутствие Менлима даже в этом, но знала, что теперь это часть и Ревика тоже.

Эта мысль уже не вызывала у меня печали.

Многое из того, чем Ревик вынужден был стать, в результате проявилось в манере, противоположной его детству. Потому что или так, или превратиться в монстра.

Я знала, что я сама такое не пережила бы.

По правде говоря, я не могла представить, чтобы кто-то, помимо него, смог пережить такое.

— Ревик, — я подняла руки открытыми ладонями вверх. — Ревик, ты же мне не навредишь. Я это знаю. И мне нужно, чтобы ты это тоже знал.

Он уставился на меня.

Я видела, как его зрачки расширились, а прозрачные глаза как будто сделались ещё резче.

— Что поможет? — раздражённо спросила я. — Что поможет в этой ситуации? Потому что ты прекрасно знаешь, что я не могу допустить, чтобы ты это делал.

— Делал что? — рявкнул он. — Пытался защитить собственную жену?

— Раздувал чёртов мятеж на этом корабле! — огрызнулась я. — Я этого не допущу! Ты бы сам этого никогда не потерпел! Ни от Врега. Ни от ‘Дори. Так почему я должна терпеть такое от тебя?

Его глаза ожесточились.

И всё же я понимала, что в этот раз достучалась до него… во всяком случае, немножко. Именно по этой причине я выбрала военный подход в качестве отправной точки. Мне нужно было поговорить с ним так, чтобы он действительно услышал, а не отгородился всеми своими защитами и не уверился, что я веду себя полностью иррационально или говорю так только из-за сентиментальных чувств к Касс.

— Ревик, — произнесла я. — Что поможет в этой ситуации?

Его глаза похолодели.

— Разреши мне убить её.

— Нет.

— Нет? Почему? — прорычал он. — Потому что всё будет выглядеть так, будто я взял над тобой верх? С каких это пор тебя подобное смущает, если речь идёт обо мне? Они знают, что мы обсуждаем такое дерьмо! Обычно мы этого не скрываем! Они знают, что мы вместе выбираем стратегию, по крайней мере, когда можем!

Сделав вдох, он усилием воли заставил себя понизить голос.

— …Кроме того, предельно ясно, что ты не послушала меня в отношении Дубая. Или в отношении бл*дского Макао, если уж на то пошло, потому что я был категорически против того, чтобы использовать тебя в качестве наживки. Или в отношении твоих собственных чёртовых протоколов безопасности, касающихся отслеживания операций. А учитывая твоё маленькое шоу там, не думаю, что у кого-то остались сомнения, кто тут главный, жена. Так что если ты ищешь способ получить больше баллов мачо, сегодня ты уже истратила весь лимит.

Последнее он сказал с явной горечью.

Я сохраняла свой тон спокойным. Возможно, слишком спокойным.

— Ты знаешь, что здесь для меня дело не во власти.

— Тогда в чём, бл*дь, дело, Элли?

Жар по-прежнему сохранялся в его свете, но теперь я также ощущала больше Ревика. Достаточно, чтобы мой защитный панцирь, которым я себя окружила, начал таять. Я осознала, что защищала себя от него с той самой секунды, как только переступила порог. Более того, я относилась к нему скорее как к противнику, нежели как к партнёру — загадка, которую мне нужно решить или просто разобраться, как с ней справиться.

Как только я это осознала, вся наэлектризованность ушла из моего света.

Прислонившись к стене, к которой он меня только что оттолкнул, я вздохнула и провела пальцами по спутанным волосам. Чувствуя, как его свет в ту же паузу начинает утрачивать наэлектризованность, я подождала, пока Ревик не стал ощущаться более открытым, затем подняла взгляд и посмотрела ему в глаза.

— Ты хочешь быть главным, Ревик? — спросила я.

— Нет! — рявкнул он. Теперь его злость находилась на поверхности, но ощущалась более открытой, более искренней, что лишь заставило меня сильнее расслабиться. — Бл*дь, да не этого я хочу, Элли!

— Тогда чего ты хочешь? — спросила я.

Я видела, как он вздрогнул; в его глазах и свете промелькнуло удивление.

Затем всё в нём как будто разом утратило запал. Ревик сделал шаг назад. Я наблюдала, как его взгляд обращается внутрь, а затем он грузно прислонился к столу, сев на край и опираясь на свои длинные ноги, скрещённые в лодыжках.

— Я хочу иметь больше права голоса в вопросах твоей безопасности и безопасности Лили, — сказал он.

— Больше права голоса? — настаивала я. — Или право решать единолично?

Ревик поднял взгляд. Его прозрачные глаза смотрели ещё резче.

— Ты хочешь услышать правду?

Я прищёлкнула языком, в этот раз раздражаясь по-настоящему.

— Конечно, я хочу услышать правду! Что, чёрт подери, по-твоему, я делаю здесь? Нам нужно прийти к согласию. Нам нужно договориться… прямо сейчас. У нас нет роскоши спорить об этом дерьме, особенно когда мы готовимся опять мобилизоваться. Мне нужна твоя помощь в Дубае! Эту операцию надо планировать минимум шесть недель. И я устала спорить перед остальными!

Пока я говорила, его взгляд прояснился.

Я видела, как Ревик кивнул, но почувствовала его согласие ещё до этого.

— Прости, что я тебя толкнула, — сказала я после. — Этого больше не повторится.

Он посмотрел на меня, стискивая челюсти.

— Ты можешь повторить это, — ответил он. — Просто не делай этого, когда ты зла на меня, бл*дь. Не делай это, чтобы поставить меня на место. Я, может, и твой подчинённый, но я также твой муж. Там ты можешь сколько угодно давить на ранг, — добавил он, показывая в сторону двери резервуара. — Но если ты сделаешь это здесь, где мы должны быть супругами — и равными — то будешь спать одна, Элли.

Я не опустила взгляд. Увидев там глубину его чувств, я кивнула.

Он никогда не применял ко мне данную угрозу.

— Ладно, — сказала я. — Согласна.

Жар в его глазах утратил ещё больше наэлектризованности.

Дождавшись, когда Ревик выдохнул, я поудобнее устроилась попой на поручне под смотровым окном и поджала губы.

— Мы будем обсуждать тот факт, что ты воспротивился приказу? — спросила я. — Что ты действовал за моей спиной?

Злость вернулась в его бледные глаза. Я наблюдала, как он уставился в органический пол, и его взгляд обратился внутрь. Я подождала, пока он соберётся с мыслями, и потом продолжила.

— Сколько именно контроля ты хочешь над решениями, которые влияют на мою безопасность, Ревик? — спросила я, подходя к проблеме с другой стороны. — И насколько широкий спектр вопросов охватывает это понятие? Потому что то, что ты сделал сегодня… это влияет не только на нашу с Лили безопасность.

Я подождала несколько секунд, наблюдая, как он думает.

— У меня тоже есть условие, — сказала я и помедлила, почувствовав, что Ревик напрягся. Я подождала, когда он поднимет взгляд, и вздохнула. — Я хочу, чтобы ты снова начал посещать Юми, — увидев, как в его глазах вспыхнула злость, я подняла ладонь. — Послушай, это не наказание. Я хочу, чтобы ты позволил ей помочь тебе с этим. Балидор показывал мне транскрипции твоих сессий с ним в резервуаре, после моего отъезда в Китай. Он показывал мне ту часть, касающуюся твоих страхов, что Менлим жив… страхов из-за того, что он заставлял тебя делать.

Увидев, что злость ещё жарче полыхнула в его глазах, я выше подняла ладонь, добавив:

— …Особенно из-за того, что он заставлял тебя делать с женщинами. Балидор говорил мне, что ещё не зная, что Менлим жив, ты уже боялся того, что может случиться со мной из-за Менлима. Он сказал, что ты убеждён, будто не сумеешь удержаться и не навредить мне, если Менлим принудит тебя к этому.

Взгляд Ревика сделался откровенно смертоносным.

Я чувствовала, что там бурлят и другие эмоции, и подождала, пока он переварит мои слова и пробьётся сквозь свою злость на ‘Дори.

— Я готова дать тебе намного больше власти в вопросах безопасности, Ревик, — добавила я. — Но я не могу дать тебе карт-бланш. Только не тогда, когда дело касается убийства одной из Четвёрки. Ты не можешь единолично принимать такое решение. И мне нужно, чтобы ты сохранял ясность мышления. Насколько это возможно, во всяком случае.

Воцарилось очередное молчание.

Я знала, что даже теперь в некоторой мере управляю им.

Я нарочно назвала Касс «Одной из Четвёрки», но не по имени и даже не по титулу. Я знала, что играю на его религиозных верованиях. Я не пыталась скрыть от него этот факт, но мне нужно, чтобы он воспринимал это как менее личный вопрос, сводящийся не столько ко мне и нему, сколько к тому, что мы пытались делать в целом — то есть, не допустить, чтобы остальные люди и видящие из Списка были истреблены Дренгами.

— Ревик, — мягче произнесла я. — Разве ты позволил бы мне сделать это с Терианом? Если бы я боялась, что сохранение жизни Териану может навредить тебе?

Воцарилось очередное молчание.

Я чувствовала, что в его голове формируются аргументы, и заговорила прежде, чем он успел их озвучить.

— Я знаю, что Касс сделала с нами, малыш. Я знаю, что она сделала со мной, с Лили, с тобой. Но Териан пытал тебя… месяцами. Он едва не убил тебя. Он едва не убил моего брата. Он насиловал и пытал мою лучшую подругу. Он убил мою мать… и едва не развязал войну, — я сглотнула и заставила себя говорить нейтральным тоном. — Но вопреки этому мы приняли решение оставить его в живых. Мы сделали это из-за того, кто он такой и что он такое. Что он значит для мира.

Ревик продолжал смотреть вниз, на свои ноги.

— Может, мы допустили ошибку. Тебе это не приходило в голову? Что я допустил ошибку, позволив ему жить?

— Да, — сказала я, подавляя раздражение. — Конечно, это приходило мне в голову! Но каков ответ, Ревик? Что мы делаем? Просто убиваем всех, кто может представлять для нас угрозу?

Когда он не ответил, я осознала, что сама пытаюсь найти ответ на этот вопрос.

Сделав это, я осознала, что понимаю, что хочу сделать.

— Мы можем оставить это Совету, — сказала я.

Не поднимая взгляда, я скрестила руки и кивнула про себя, ещё больше уверившись в этом после того, как сказала это вслух.

— Мы можем ввести правило, согласно которому любые радикальные меры в отношении одного из Четвёрки должны решаться голосованием Совета, — продолжала я, размышляя. — Желательно путём публичного голосования, как минимум в отношении старших членов. Таким образом, ни у кого из нас не будет решающего права голоса. Мы оба представим свою точку зрения Совету касательно рекомендаций и вопросов безопасности. Но мы оставим последнее слово за видящими, которые предположительно лучше понимают суть вещей. И более объективны.

Ревик посмотрел на меня, и его прозрачные глаза выражали напряжённую пытливость.

— Ты на такое согласишься?

Обдумав свои слова, я кивнула.

— Да.

— А если они скажут, что мы должны убить Касс? — настаивал он.

Я выдохнула, окинув взглядом маленькую комнату. Сосредоточившись на коротенькой полочке, заставленной книгами в кожаных переплётах, я задумалась над его словами. Но чем дольше я размышляла, тем явственнее понимала, что это единственное решение, с которым мы оба сможем жить.

— Тогда мы убьём её, — сказала я.

Воцарилось очередное молчание, в течение которого он обдумывал мои слова.

Я наблюдала, как он смотрит в пол комнаты, и его мысли были почти видны в пространстве нашей маленькой конструкции. Я знала, что этот разговор развивался не так, как он ожидал. Чёрт возьми, да он развивался и не так, как ожидала я.

Я поймала себя на том, что всматриваюсь в его скуластое лицо и вижу там усталость, которая вовсе не казалась мне вызванной нехваткой сна.

— Я слышал, что тебя вызвали наверх, — сказал Ревик мрачным тоном. — Всё хорошо? Мы кого-то потеряли?

Наблюдая за его лицом, я видела отразившуюся там вину вместе с интенсивной болью.

Я прикусила губу.

— Мы пока что не знаем точно. Но да, похоже на то.

— Кого?

— Онтари.

Ревик вздрогнул, и боль в его глазах проступила ещё заметнее. Прикрыв лицо ладонью, он потёр виски, стискивая зубы.

— Они что-нибудь нашли? — спросил он. — В Вашингтоне?

Посмотрев на него, я выпустила часть своего раздражения, несмотря на исходившие от него угрызения совести и печаль, а также усталое выражение его лица.

— Ну я не знаю, — саркастично отозвалась я. — Было бы неплохо, если бы я была в курсе, зачем, бл*дь, их вообще туда послали, Ревик.

Он перевёл взгляд, и в его прозрачных глазах блеснуло удивление.

— В смысле? — переспросил он. — Я отправил их туда из-за тебя. Они следовали твоему сну. Тому, что про Белый Дом. Про сейф под землёй.

Я уставилась на него.

Несколько долгих секунд я не могла ответить.

Я просто посчитала, что он послал команду Локи в Вашингтон в рамках какого-то стороннего проекта, о котором не потрудился мне рассказать. Глядя на него теперь, я понимала, что он сделал это скорее в качестве одолжения мне. Может, он так даже показывал, что доверял моим видениям, что хотел проверить пророческие наводки, приходившие ко мне во снах.

Почему-то от этого осознания на глаза навернулись слёзы.

В те же несколько минут меня затопило чувство вины. Я пришла сюда, чтобы попытаться урезонить его, но в то же время обуздать, подтолкнуть к компромиссу, чтобы мы не поссорились. Глядя на него теперь, я понимала, что он подошёл к этому разговору намного честнее, чем я.

Он также намного старательнее пытался извиниться, и далеко не по таким корыстным причинам.

— Прости, — сказала я, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Чёрт, — я издала невесёлый смешок, не глядя на него. — Я думала, что ты просто не потрудился ввести меня в курс дела.

Пока он сидел там, в комнате царила тишина.

Я чувствовала, как он думает над тем, что я сказала.

— …И прости, что я отчитала тебя там, — издав очередной горький полусмешок, я вытерла глаза, до сих пор почему-то плача и теперь смущаясь ещё и из-за этого. — Мне ненавистно было так говорить с тобой перед ними. Мне показалось, что ты не оставил мне выбора… из-за чего я ужасно взбесилась на тебя. Но сейчас всё так чертовски хрупко. Мы не можем допустить раскола в управляющей команде. Не можем. И я не могу выглядеть слабой перед ними, даже если ты мой муж. Я знаю, что это всего лишь психология, но чёрт подери, они должны быть уверены во мне, иначе мне не стоит быть лидером. Они никогда не поверят, что я выведу их из этого, если будут воспринимать меня как какую-то…

— Ш-ш-ш, — перебил Ревик.

Он уже встал и пересёк комнату прежде, чем я осознала его намерения. Я не успела отодвинуться, как он уже очутился передо мной, взяв меня за руки.

— Прости, — сказал он, стиснув ладонью мои длинные кудри на затылке и прильнув поближе ко мне, опустил губы к моему уху. — Я сожалею, Элли. Правда.

Я снова покачала головой.

Я не хотела его извинений.

— Чего ты хочешь? — пробормотал он.

Я издала короткий смешок. В нём тоже отнюдь не прозвучало много веселья.

— Пожалуй, тебе не стоит сейчас задавать мне этот вопрос, — сказала я.

— Почему нет?

Я почувствовала, что сжимаю зубы, затем подняла взгляд и посмотрела ему в глаза.

— Потому что большая часть меня хочет ещё немножко пошвырять тебя моим светом.

Я видела, как его глаза слегка изменились, затем Ревик окинул взглядом моё тело. Проблеск боли скользнул по его свету в мой, хоть я и почувствовала, как он пытается это подавить. Покачав головой, я прислонилась к перилам, чувствуя, как в груди становится легко, и издала очередной полусмешок.

Вот теперь в нём действительно прозвучало веселье.

— Ты безнадёжен, — сообщила я, вытирая лицо.

Ревик склонил голову набок — этот жест у видящих был ещё одной версией пожатия плечами.

— Можешь немножко пошвырять меня, если тебе так хочется.

Я наградила его шутливо грозным взглядом.

— Осторожнее с тем, что предлагаешь мне в данный момент, муж.

Он щёлкнул языком, улыбаясь. В этот раз улыбка коснулась его глаз.

— Обещания, обещания, — укоризненно протянул он. — Только лаешь, но не кусаешь.

По какой-то причине это вызвало во мне настоящую вспышку злости.

Может, потому что в данный момент это слишком ударило по больному. А может, я просто наконец-то поняла, что жило под моей потребностью контролировать ситуацию — хоть «справляясь» со своим нестабильным супругом, хоть в какой-то другой обстановке. Я боялась, что я вовсе не создана для того, чтобы вести этих людей за собой. Я боялась, что всё работало лучше, пока Ревик был за главного.

В любом случае, жар без предупреждения затопил мой aleimi.

В этот раз я толкнула его сильнее, используя свой свет.

Ревик отлетел на несколько футов. Когда он восстановил равновесие, он тяжело дышал. Но не выглядел сердитым. Настороженным, может быть, но не сердитым.

Если уж на то пошло, я увидела на его лице интерес.

— Ты злишься? — спросил он после небольшой паузы. Его глаза продолжали оценивать мои, и я чувствовала, как он осторожно кружит вокруг моего света. — Потому что нам наверняка не стоит делать это, если ты по-настоящему зла на меня.

Я задумалась над этим и согласилась с ним.

Но злилась ли я? Что на самом деле здесь происходило? Раздражения, да. Но злость? На него? Я честно не могла почувствовать это ни в какой части своего света, если только я не подавляла и это тоже.

Честно говоря, я до сих пор в половине случаев чувствовала, что отстаю от него на десяток шагов. Мне казалось, что как бы я ни старалась рационально подходить ко всему — к руководству группой, к управлению операциями, к разведке — он всё равно знал больше, чем я. Он всё равно подходил ко всему более ясно, даже когда был расстроен. Мне до сих пор казалось, будто я проигрываю каждый спор, даже когда он признавал поражение.

Может, мне только и оставалось, что швырять его.

Ревик рассмеялся.

Закусив губу, я сердито посмотрела на него, и он снова расхохотался.

— Gaos, врёшь как дышишь, — сказал он, улыбаясь. — Но если хочешь наказать меня за это, я уже дал тебе разрешение, жена.

Ревик оставался на прежнем месте, в нескольких метрах от меня, практически там же, где он очутился после того, как я его толкнула. Он наблюдал за мной, всё ещё улыбаясь, и я чувствовала, что тот жар вновь змеится в его свете. Какая-то часть меня в равной степени раздражалась и забавлялась этим жаром, или даже возбуждалась. Я всё ещё не хотела причинять ему боль, но чувствовала в нём эту тягу.

Когда я подняла взгляд в этот раз, его глаза опять изменились.

— Пожалуйста, — произнёс он.

Его голос сделался более низким, хриплым.

Я уставилась на него, чувствуя, как усиливается моя боль разделения.

Я знала, о чём именно он меня просил, но какая-то часть моего разума (может, менее рациональная часть меня) продолжала противиться этому. Но да, я знала. Один раз Ревик уже просил меня об этом, и значит, он довольно сильно хотел этого, скорее всего, по тем причинам, которые назвал мне этим утром.

То есть, он хотел открыться мне. Он думал, что если я сделаю это, то он откроется.

Может, он также считал, что это и меня откроет сильнее. Может, он хотел дать мне то, чего я, по его мнению, желала. В любом случае, одна лишь простота этого ощущалась как твёрдая стена.

Он хотел, чтобы я причинила ему боль. Мой муж просил меня причинить ему боль.

Конечно, я знала, что всё не так просто. Он хотел, чтобы я подвела его к какой-то грани, которую он знал лучше меня — к грани, после которой ему будет проще отпустить контроль.

Я знала, что моё нежелание порождено по большей части страхом. Мой разум сохранял достаточно той раздражающей отрешённости, чтобы я отчётливо видела страх, но недостаточно для того, чтобы я могла что-то с этим поделать.

— Я схожу к Юми, — его голос уговаривал мой свет, притягивая меня. — Я соглашаюсь на твой компромисс, жена. Целиком и полностью. И я приношу свои извинения.

Я сглотнула.

Я почувствовала, как боль в его свете усилилась, и какая-то часть меня вздрогнула.

Может, это мне надо сходить к Юми. Тут явно не только у него проблемы с подобными вещами. Разница только в том, что я по большей части понимала проблемы моего мужа. Я как минимум знала, откуда они взялись. Его желания и страхи имели для меня смысл, как и тяги его света вокруг того, о чём он меня сейчас просил.

А вот собственное дерьмо мне было сложнее распознать.

— Я знаю, почему, — мягко сказал Ревик.

Я подняла взгляд, только тогда осознав, что отвела его в сторону.

Прикусив губу, я посмотрела на непрозрачную стену, которая служила нам единственным способом провести время с нашей дочерью.

При мысли о ней моя грудь опять заболела.

— Вообще-то. Я вроде как хочу увидеть Лили, — увидев, как глаза Ревика смягчились, я отвернулась, вытирая глаза, и ощутила прилив чувства вины, понимая, что ухожу от темы, хотя и говорю правду. — Такое чувство, будто в последнее время я её почти не видела.

Он мягко щёлкнул языком, но в этот раз там не было злости.

— Хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — тихо спросил он.

Я подумала над этим и кивнула.

— Да, — ответила я. — Если хочешь. И если ты не занят.

— Ни капельки, — отозвался Ревик.

Что-то в том, как он это сказал, заставило меня расслабиться по-настоящему.

Однако его глаза продолжали осторожно следить за моим лицом.

— То есть, ты не хочешь поиграть? — спросил он. — Сейчас, я имею в виду.

Я посмотрела на него, чувствуя, что напрягаюсь, когда это желание усилилось в наших светах. Очередной прилив боли и образов промелькнул на поверхности его aleimi.

— Элли, — Ревик поколебался. Затем, словно приняв решение, он послал мне импульс тепла. — Элли, я знаю, почему. Правда знаю. Но тебе не нужно об этом беспокоиться. Я тебе обещаю.

Почувствовав, что он имел в виду, я нахмурилась, уставившись в пол. Он уловил кое-что, что я полностью пропустила. Я боялась не того, что сделаю ему больно.

Ну, я боялась не только этого.

Я также боялась, что сделаю это неправильно, выставлю себя идиоткой перед ним.

Я знала, что он платил женщинам за то, чтобы они делали это с ним.

Те видящие, которым он платил, знали, что делали, и чего он хотел. Они не колебались и не сдерживались. Я знала, что в их числе, наверное, были и мужчины, и женщины. Теперь я понимала это ещё острее, увидев его прошлой ночью с Даледжемом, но, полагаю, я знала всегда. Я также знала, что в их числе должны быть и люди, и видящие.

Я не хотела, чтобы меня сравнивали с ними. Я не хотела быть ещё одним именем в длинном списке людей, которые доставили ему удовольствие таким образом.

Ревик улыбнулся. Я ещё не подняла взгляд, но почувствовала это.

— Элли, — сказал он. — Ты должна понимать, что с тобой всё совершенно иначе.

Я не встречалась с ним взглядом, но пожала плечами.

— Это не отменяет того факта, что я всё равно ничего не знаю, Ревик. Я не знаю, как дать тебе то, чего ты хочешь, — прикусив губу, я хотела продолжить, но потом опять пожала плечами и заново скрестила руки на груди.

Я буквально видела, как Ревик закатывает глаза.

— Ты всё-таки заставишь меня сказать это? — ответил он.

— Сказать что?

— Чушь собачья, Элисон, — его тон сделался жёстче. — Китай.

Я бросила на него сердитый взгляд, но он перебил меня прежде, чем я успела заговорить.

— Ты знаешь, — сказал он. — И я уж молчу про Сан-Франциско.

Зная, что он говорит про Джейдена в тот период, я поморщилась, теперь атакованная двумя непрошеными наборами воспоминаний. Большинство этих вещей я бы предпочла оставить далеко в прошлом, и не только потому, что во многих из них участвовал Дитрини. Тот факт, что это был Дитрини, в целом не отменял того, на что намекал Ревик, но я также подумала, что он упускает многое из того, что хотела сказать я.

Легко делать подобное, когда тебе вообще пофиг.

— Я понимаю, — произнёс Ревик низким голосом. — Правда, понимаю. Для меня это тоже было проще.

Воцарилось молчание.

Когда оно затянулось, я почувствовала, как он отступает своим светом.

Я также ощутила, как он вежливо и осторожно забирает своё предложение назад.

Ну, не совсем забирает назад, но, может, позволяет мне соскочить с крючка.

Почему-то это меня тоже не приободрило. В моём свете усилилась боль, и я ощутила, как какая-то часть меня почти злится. Я ненавидела, что у меня возникали проблемы с этим дерьмом. Я ненавидела, что я такая трусиха в отношениях с ним, что я всё ещё видела для себя угрозу в его прошлой сексуальной жизни и позволяла этому встать между ними. Я не должна была ощущать себя такой никудышной в этом отношении. Вспомнив кое-какие истории, которые рассказывала мне Касс, пока мы ещё вместе учились в школе, и даже вещи, которые делали мы с Джейденом…

— Элли, — в голосе Ревика прозвучало лёгкое предупреждение.

Я убила эту мысль, стерев её из своего света.

— Прости, — пробормотала я, крепче скрещивая руки на груди.

— Не извиняйся, — сказал он. — Всё нормально.

Я знала, что он говорит это из вежливости, и это разозлило меня ещё сильнее.

— Я тоже хочу повидаться с Лили, — произнёс Ревик уже теплее. — Почему бы нам не поговорить об этом попозже? Мы можем пообедать с ней, а потом пойти на совещание по Дубаю. Думаю, оно всё равно должно состояться, — добавил он, снимая рубашку с длинными рукавами со стула, куда он её повесил, и просовывая руку в один рукав. — Просто теперь это будет планировочная сессия.

Я почувствовала, как его свет утратил напряжённость, когда он сказал это.

Это ухудшило мою боль, но в то время я лишь кивнула.

При этом до меня дошло, что мы только что пережили нашу первую супружескую ссору.

Во всяком случае, первую настоящую ссору.

Глава 30 Лили

Я сидела на мягком диване, с улыбкой наблюдая, как Лили донимает Ревика, чтобы тот пораскрашивал картинки вместе с ней.

Она хотела, чтобы я тоже пораскрашивала с ними, но я слишком увлеклась наблюдением за ними двоими, поэтому мой листок и восковые мелки лежали на диване рядом, практически нетронутые.

Созерцание их спора о том, каким цветом раскрашивать зайчика, почему-то вызвало в моем сознании воспоминание о том, как мы с Ревиком впервые вошли в это помещение.

Мы оба чертовски сильно нервничали.

Прошло много недель, прежде чем они позволили нам увидеть её лично, и то мне пришлось практически закатить истерику (а потом Ревику тоже пришлось закатить истерику), после чего Балидор и другие видящие из Адипана дали нам доступ. Они до сих пор не знали всего, что Менлим сделал с её светом, хотя видящие с высокими рангами осматривали её практически каждый день.

Мы с Ревиком тоже долгими часами изучали её свет, даже если поначалу нам разрешалось делать это только через транскрипции и записи.

В любом случае, к тому времени, когда они наконец-то пустили нас туда, мы оба вели себя немножко неадекватно.

Мы с Ревиком вместе стояли перед дверью, застряв где-то между предвкушением, волнением, нервозностью, облегчением и ужасом, дожидаясь, пока нас впустят.

Никто из нас не шевелился, пока Чинья и Тензи отпирали наружную дверь, и я так крепко стискивала руку Ревика, что наверняка причиняла ему боль.

Они озвучили нам правила, пока мы стояли снаружи. Каждый из нас мог находиться в резервуаре Лили лишь промежутками максимум по два часа. Нельзя сильно вторгаться нашими светами, по крайней мере, в отношении верхних структур её aleimi. После каждых двух часов в резервуаре надо выдержать четырёхчасовой перерыв. Спать там нельзя. Нельзя позволять ей слишком сильно резонировать с верхними столпами Ревика, или даже с моими, хотя они по очевидным причинам больше беспокоились о столпах Ревика.

Мы стояли там, слушая всю эту нудятину, но внимали лишь вполуха.

Ревик крепко сжимал мои пальцы, несмотря на мою убийственную хватку, но я чувствовала, что каждая унция его внимания сосредоточена на другой стороне двери. Когда они наконец-то отворили её, резкий прилив нервозности ударил меня в живот. Я помню, что у меня закружилась голова, возникло ощущение тошноты, а кожа сделалась разгорячённой.

Но в первую очередь я помнила ощущение ужаса.

Я не могла уложить в голове тот факт, что я стала матерью.

Я не заслужила этот титул. Ну, то есть, конечно, половина генетического материала Лили принадлежала мне. Первые несколько недель её существования я носила её в себе. О, и я сшибла на задницу ту женщину, которую моя дочь считала своей матерью, когда я пришла её спасать.

Я не уверена, что последнее засчитывалось.

Должно быть, Ревик тоже нервничал. Если так, то это не было заметно; он был прямо-таки скалой, Мистером Спокойствие и Собранность. Я пыталась убедить себя, что это потому, что он дольше живёт на этом свете и более уверен в своей способности воспитать ребёнка, не похерив его жизнь. Он много недель успокаивал меня относительно материнства, хотя мы редко обсуждали то, каково это будет, когда мы станем родителями.

Конечно, тихий и неугомонный голосок в уголке моего сознания говорил мне, что Ревик меньше нервничает только потому, что он никогда не проводил время с маленькими детьми.

Издав слегка забавляющийся смешок, он посмотрел на меня и крепче сжал мою ладонь.

«Не будь такой трусихой», — пожурил он.

Я пихнула его рукой, не выпуская его ладони. «Скажи мне это через десять лет, когда нашей дочери понадобится психотерапевт, потому что её биологическая мама избила её фальшивую маму-похитительницу прямо на её глазах».

Ревик лишь прищёлкнул языком.

«Может, сначала лучше зайти одному из нас? — нервно спросила я, наблюдая, как Чинья и Тензи отворяют толстую дверь из органического металла. — Ну, чтобы не слишком её ошеломить?»

«Нет, — сказал Ревик, не отводя взгляда от открывающейся двери. Вместо этого он лишь крепче сжал мою ладонь. — Нет, мы пойдём вместе».

Он говорил так уверенно, что я немного расслабилась.

Затем ощутив на себе его взгляд, я подняла глаза и увидела, что его губы слегка поджаты, а в глазах пляшет веселье.

«Думаю, ты правда нервничаешь сильнее, чем я», — сказал он.

«Или ты просто лучше это скрываешь», — парировала я.

«Может быть».

Моё нутро скрутилось узлами и сжалось, когда мы вошли в ту открытую дверь. Я невольно вспомнила, как малышка Лили плакала после того, как я вырубила Касс, и как подозрительно она смотрела на меня всё то время, что мы летели на вертолёте.

«Наверное, нет, — тихо призналась я Ревику. — В смысле, нет, дело не в том, что ты скрываешь это лучше».

Притянув меня поближе, он улыбнулся, послав тёплый импульс прямо в центр моей груди. В тот день он очень открыто проявлял привязанность ко мне — это я тоже помню. Он также послал мне нить жара, которую я прочувствовала до самых ног. Закрыв глаза посреди полушага к двери, я пихнула его плечом и шлёпнула по предплечью той его руки, которую сжимала обеими ладонями.

«Прекрати, — сурово послала я. — Не перед ребёнком».

Это заставило Ревика расхохотаться, отчего Тензи, Чинья и Деклан бросили в нашу сторону озадаченные взгляды. Когда я обернулась к ним, лишь Балидор выглядел забавляющимся. Поймав мой взгляд, он указал пальцами на открытую дверь, и на его губах играла полуулыбка.

— Хватит тянуть резину, Высокочтимый Мост, — шутливо сказал он.

Но я уже отвела взгляд от него.

Я помню, что Тарси тоже там была. Она подгоняла меня к двери, как и Балидор.

— Иди уже, — сказала она на английском с сильным акцентом. — Прятаться здесь тебе ничего не даст.

Кивнув, я не сумела улыбнуться в ответ.

— Нам надо навестить и Мэйгара тоже, — пробормотала я Ревику.

Он кивнул в ответ на мои слова.

Конечно, я только позднее узнала, что он навещал Мэйгара каждый день с тех пор, как мы вернулись на корабль. Поначалу это слегка выбило меня из колеи — понимание, что у Ревика с его сыном теперь есть отношения, о которых я вообще ничего не знала.

По правде говоря, мне до сих пор казалось, что я не в курсе многих вещей.

— Он хочет поговорить с тобой, — заговорил Ревик с пола, подняв взгляд от своего зайца, которого он продолжал раскрашивать ярко-голубым вопреки возмущениям Лили. — О Дубае. О том, как ты хочешь использовать его там. Он думает, что после случившегося в Макао я не допускаю его до участия в операциях, — слегка закатив глаза, он улыбнулся мне. — Он всё ещё винит себя. За то, что Джона ранили.

Я улыбнулась, мягко прищёлкнув языком.

— А так и не скажешь, судя по тому, как он ворчит на Джона.

Ревик приподнял бровь.

— Он сложная личность.

Я расхохоталась.

— Подожди. Можешь повторить это? Чуть-чуть погромче? Хочу убедиться, что камеры это записали.

Ревик хрюкнул, но опять улыбнулся.

Лили сидела между нами, и её прозрачные глаза с зелёной каёмочкой зорко следили за нами.

— Кто? — потребовала она у Ревика, поджав губы. — Кто сложный?

— Твой брат, — буднично сообщил он, возвращаясь к раскрашиванию.

Она посмотрела на меня, словно ища подтверждения его словам, и я рассмеялась.

— Не смотри на меня, — сказала я. — Ты правда думаешь, что твой отец врёт тебе?

— Он сказал, что зайчики могут быть голубыми! — тут же выпалила Лили. — Я проверила это, вот только что. Я ему показала, но он говорит, что ему всё равно. Зайчики коричневые… или чёрные… или белые. Но не голубые же! — подчеркнула она, неодобрительно глядя на очень даже голубого зайчика Ревика.

Он поднял взгляд, улыбаясь мне и закатывая глаза.

— Она определённо твоя дочь, — сказал он.

Я щёлкнула языком, смеясь.

— Ты так думаешь, да? — я посмотрела на Лили, улыбаясь ей. — Твоему папе не нравятся правила, милая, — сообщила я ей. — Тут ты, возможно, ничего не докажешь.

Она бросила на меня удивлённый взгляд, затем уставилась на опущенную темноволосую голову Ревика, словно обдумывая эту новую информацию или, может быть, сопоставляя её с теми сведениями о нём, которые она уже знала. Глядя на неё сзади, я заметила, что её волосы немножко отросли. При этом завитки слегка распрямились под собственным весом, и теперь её волосы больше походили на волосы Ревика.

Мне также показалось, что она выглядит чуточку старше.

Я нахмурилась от этой мысли, посмотрев на длину её ног. Балидор сказал, что они ничего не могли поделать с тем, как Менлим ускорил её процесс взросления.

Но это беспокоило меня. Очень беспокоило.

Когда я подняла взгляд в следующий раз, она опять уставилась на меня с проницательным выражением в ясных глазах. Её округлое личико причудливым образом тоже напоминало мне Ревика — больше его детскую внешность, которую я видела в Барьерных снимках, но всё равно у меня временами дыхание перехватывало. Однако её свет был уникальным. Иногда отдельные отголоски казались мне знакомыми, чисто проблески, на которые я могла реагировать лишь эмоциями, но это не принадлежало мне или Ревику.

Это было нечто её собственное.

Лили смотрела, как я за ней наблюдаю, и её личико сохраняло серьёзное выражение, пока она прижималась к плечу и боку Ревика.

Однако это тоже лишь напомнило мне о том первом дне.

Когда мы с Ревиком впервые вошли сюда, она просто уставилась на нас. Мы остановились в нескольких футах от двери, пока команда охранников закрывала её за нами.

Наверное, мы позволяли ей осмотреть нас, хотя не планировали это заранее и не обсуждали.

Те первые несколько секунд Лили не моргала.

Она стояла в своей кроватке, уставившись на нас глазами, которые казались мне намного более взрослыми, чем выглядело её тело. Я помню, что даже тогда задавалась вопросом, сколько же ей лет по меркам видящих. Тогда она выглядела 3-4-летним ребёнком, но я понятия не имела, сколько это в годах видящих, да и что это означало, ведь мы знали, что медицинские техники Тени искусственно ускорили её взросление.

Честно говоря, я вообще не понимала, как взрослеют видящие. Я по-прежнему склонна была больше опираться на человеческие мерки.

Я также задавалась вопросом, соответствовала ли она ментально своему хронологическому возрасту.

Будет ли её эмоциональное развитие отставать от физического, учитывая то, что сделал с ней Менлим? Если бы Лили имела возможность развиваться и расти естественным темпом, то на момент той первой встречи со мной и Ревиком в резервуаре она вообще ещё не появилась бы на свет из утробы.

— Девять, — тихо сказал мне Ревик в то время. — Балидор говорит мне, что она развилась примерно до уровня девятилетнего сарка. Он считает, что это более-менее точная оценка — во всяком случае, на физическом уровне, включая развитие мозга. Они также каким-то образом ускорили её эмпирическое развитие — наверное, за счёт усовершенствованной ВР, а также ускорив активацию её световых структур. В любом случае, этот возраст более-менее верен, поскольку она почти не встречала людей. Даже если она элерианка и может менять свой цикл развития, она всё равно будет имитировать взросление сарков, а не людей.

Я лишь кивнула, будучи не в состоянии оторвать взгляд от этих прозрачных, похожих на стекло радужек. Тонкий светло-зелёный ободок по краям выглядел настолько идеально симметричным, что даже казался искусственным.

Однако я уставилась в эти глаза главным образом потому, что они чертовски напоминали глаза Ревика.

Я помню, как она немножко поджала свои маленькие губки. В сочетании с напряжённым, очень Ревиковским пристальным взглядом прозрачных глаз это практически лишило меня дара речи.

Это одновременно тронуло меня и заставило нервничать. Никакие сюси-пуси не помогут завоевать расположение Лили, как это бывало с человеческими детьми её возраста. Ревик предупреждал меня, что к детям-видящим нужно относиться как к индивидуальным личностям, даже в таком возрасте.

И я уже чувствовала, как она оценивала меня взглядом.

Я также чувствовала, как она вспоминает мой свет.

Я всё ещё находилась далеко от неё, что причиняло боль; между нами по-прежнему стояла осязаемая стена.

Она помнила меня в двух отношениях: как ту, что вырубила Касс; ту, про которую ей промывали мозги, наверное, всё то время, что она жила на свете. Она также помнила меня как свет из куда более далёкого воспоминания, которое она могла даже не осознавать.

И я отчаянно желала, чтобы она вспомнила тот свет.

Мне нужно, чтобы она не забывала это воспоминание.

В какой-то момент я осознала, что задерживаю дыхание… и свой свет.

Заметив это, я заставила себя выдохнуть и расслабиться.

Через считанные секунды её поразительно яркий свет ударил по мне белой и сине-зелёной волной. Это заставило меня вслух всхлипнуть, моя рука взметнулась к груди, и я силилась осмыслить всё то, что чувствовала — отдалённость, близость и сложность этих высоких структурированных нитей.

— Боги, — произнёс Ревик рядом со мной.

Я почти забыла об его присутствии, но когда он заговорил, я почувствовала, что его свет тоже переплёлся с ней. Затем я увидела, как она смотрит на него почти в страхе, но при этом каким-то образом узнавая и его тоже. Я заметила, что в случае с Ревиком её страхи были одновременно более расплывчатыми и более конкретными, связанными с образами и ощущениями, которые я не могла уловить — должно быть, она переняла эти впечатления от Менлима, а может, совокупно от Менлима, Касс и Териана.

Ревик снова сжал мою ладонь, затем потянул меня вперёд, проходя глубже в комнату.

Я последовала за ним уже без неохоты, но всё равно беспокоясь из-за тех более интенсивных разрядов, которые ощущала в её свете. Я видела, что она настороженно наблюдает за нами, бдительность и страх по-прежнему не уходили из её глаз. Я постаралась сильнее открыться для неё, дать возможность почувствовать больше меня.

В какой-то момент я ощутила в ней искру узнавания.

Я почувствовала, что она помнит меня — не только сцену в той ужасной нью-йоркской квартире, не только то, что ей втирали Менлим и Касс. Я ощутила, как нить её света скользнула в нить моего света, как будто так было всегда, как будто там ей самое место.

Затем она разрыдалась.

Ощущалось это так, будто кто-то ударил меня кулаком прямо в центр груди.

Затем я побежала к ней. Я подхватила её на руки прежде, чем сознательно приняла данное решение. Вытащив её из кроватки с низкими стенками и пушистым бело-голубым одеялом с улыбающимися китами, я прижала к её груди, обхватив и руками, и своим светом.

Я почти не замечала, что плачу, пока Ревик не оказался рядом с нами, и я не увидела слёзы в его глазах. Лилай обвила ручками мою шею и продолжала плакать. Затем Ревик обнял нас обеих, вливая свой свет в нас и не отпуская, пока мы все трое не выплакались.

Даже когда я успокоилась, моя грудь по-прежнему болела.

Кажется, она болела несколько дней.

Может, даже недель.

После этого мы просто сидели с ней на диване — на том же пушистом зелёном диване, на котором я сидела сейчас. Он всё ещё напоминал мне какой-то мультяшный диван, что-то в духе книг доктора Сьюза. В тот первый день я просто сидела, обнимая её, гладя по волосам, которые были длинными, мягкими и слегка вились, как мои, но по цвету напоминали волосы Ревика — то есть, скорее совершенно чёрные, нежели тёмно-каштановые. Ревик сидел рядом с нами на диване, и долгое время я не могла сформулировать ни единого внятного слова, пока наши света переплетались между собой.

В какой-то момент я поняла, почему Балидор опасался пускать нас с Ревиком к ней. В те пять-десять минут я уже осознала, что ни за что на свете не позволю ей остаться одной в этой зелёной камере без нас, сколько бы ей ни дали мягких игрушек, пушистых одеял с китами или зелёных, похожих на мох диванов родом как будто из «Алисы в стране чудес».

Даже тогда Ревик посмеивался над моей ворчливой опекой.

Я помню, как он вытирал слёзы тыльной стороной ладони, но его лицо главным образом выражало радость, бессловесную, наполненную благоговением радость, которую я никогда прежде в нём не ощущала. В итоге я импульсивно (и да, немного неохотно) передала Лили ему, бесцеремонно плюхнув её к нему на колени.

Вместо того чтобы обхватить её руками, как это делала я, Ревик поначалу просто сидел и смотрел ей в лицо. Он улыбался, но через несколько секунд я поняла, что он позволяет ей самой прийти к нему.

И она пришла.

Ей даже не потребовалось много времени.

Рывком поднявшись в сидячее положение и уставившись на него этими серьёзными, прозрачными как стекло глазами, она долго смотрела на него, не моргая.

Затем у меня перед глазами всё опять размылось от слёз, когда она перебралась ему на грудь, стиснув кулачками его рубашку для опоры, чтобы встать на его ногах и посмотреть ему прямо в лицо.

Ревик не шевелился. Он просто сидел там, глядя на неё в ответ и уже не улыбаясь. Его свет был таким открытым, каким я, кажется, ещё никогда его не ощущала.

Я продолжала смотреть, как Лили потянулась и прикоснулась к его лицу ладошками. Она схватила его за волосы, затем за подбородок, который покрывала лёгкая щетина, потому что Ревик утром не побрился… затем за его руку.

Я и не осознавала, что никто из нас не произносил ни слова, пока Лили не нарушила молчание, по-прежнему серьёзно глядя ему в глаза.

— Ты мой другой папочка? — спросила она.

Её тон был таким же серьёзным, как и её лаза.

Я помню боль в своей груди, вызванную её словами — такую жаркую боль, что у меня перехватило дыхание, и внутри зародился прилив желания защитить, который куда сильнее походил на злость. Осознание того, что она наверняка услышала этот термин от Териана и Касс, тоже не помогало. Даже тогда они воспитывали её так, чтобы она восприняла Ревика как родителя — возможно, наряду с Терианом.

Но вот меня, очевидно, вообще не должно быть в этой картине.

Тут Ревик взглянул на меня, словно осознав то же самое.

В отношении самой Лили он даже не дрогнул.

По-прежнему удерживая её взгляд, он показал ладонью жест «более-менее». Когда она нахмурилась, он ответил на её вопрос вслух, и его голос звучал не менее серьёзно.

— Я твой единственный отец, — просто сказал он.

Помедлив, словно сомневаясь, надо ли продолжать, он всмотрелся в её лицо. Несколько долгих секунд мы оба наблюдали, как она обдумывает его слова.

Затем Лили взглянула на меня, по-прежнему стискивая рубашку Ревика спереди.

Её глаза на мгновение вновь сделались настороженными, пока она всматривалась в моё лицо, но в то время я видела там противоречие и ощущала печаль в её свете. Я почувствовала, как эти противоречия и печаль усиливаются просто от того, что мы сидели так близко друг к другу.

Эта связь, которую мы все делили, сияла ярче, чем её страх. Такое чувство, будто разноцветная нить переплеталась между самыми высокими участками наших светов.

Даже тогда я ощущала в этой нити любовь.

Я чувствовала это от неё, и любовь струилась из меня с такой интенсивностью, что я увидела, как Лили моргнула, и вся насторожённость в её глазах снова померкла.

В этих гигантских глазах во второй раз выступили слёзы. Она протянула ко мне свободную ладошку, сжимая воздух и просясь на руки.

И да, думаю, какая-то часть меня умерла в те несколько секунд.

Даже сейчас, вспоминая тот момент — момент, когда я осознала, что всё действительно может быть хорошо, и Лили не возненавидит меня навеки из-за Касс, Менлима и Териана — беглый проблеск того чувства по-прежнему так переполнял меня, что я честно не знала, как это выразить.

Наблюдая, как она опять отчитывает Ревика за выбранный цвет, вцепившись в его рубашку, прижавшись к его плечу и обвинительно указывая на раскрашиваемый им рисунок, я снова вытерла слёзы, широко улыбаясь, как идиотка.

Я не прислушивалась к их словам, но чувствовала, как их света взаимодействуют между собой, и я следила за глазами Ревика, пока он спорил с ней. Его прозрачные радужки оставались серьёзными, выражение лица — непроницаемым как у разведчика, пока он внимательно слушал её.

Даже теперь, когда она пыталась командовать им, я видела на его лице лишь любовь. Более того, учитывая всё, что я ощущала в его свете в данный момент, я вообще поражалась, как она может с ним спорить.

Наблюдая за ними, я во второй раз рассмеялась, со смущением вытирая глаза, когда они оба прервали свою перепалку и озадаченно уставились на меня. И даже тогда я не перестала улыбаться.

Здесь всё имело склонность просто уходить.

Здесь остальное просто не имело значения.

Я знала, что так не продлится долго — это и не могло продлиться долго — но пока что этого достаточно.

Пока что весь мир сводился к этому.

Глава 31 Шри-Ланка

Я испытывала смешанные чувства по поводу нападения на Дубай, несмотря на то, как непреклонно я на этом настаивала. Существовала веская причина, по которой мы до сих пор не нападали на города Тени.

Я не могла понять, что думал Ревик сейчас, когда мы находились на стадии планирования.

С тех пор, как мы пришли к компромиссу, он вёл себя на удивление тихо — может, потому что уже добился того основного, чего хотел. То есть, я дала ему полную свободу действий, когда дело касалось определения мер безопасности для меня и Лили — и на корабле, и во время операции.

Однако Ревик не получил всего, чего хотел.

Совет не одобрил его просьбу казнить Касс.

Признаюсь, их решение удивило меня — особенно после того, как Ревик презентовал свою точку зрения Совету через два дня после нашей большой стычки. Я одновременно находилась под впечатлением и ощутила смирение, когда поняла, что привела далеко не такие хорошие аргументы в пользу того, чтобы оставить Касс в живых. На самом деле, у меня имелось лишь интуитивное ощущение, что мы не должны её убивать.

Ревик спорил как адвокат.

Он также поделился многими отпечатками и воспоминаниями о конкретных угрозах Менлима в адрес меня и Лили, чтобы подкрепить свою точку зрения. Он достаточно убедительно высказал свою точку зрения — даже мне так показалось — доказывая, что пока Касс жива, она представляет прямую угрозу для меня и косвенную угрозу для Лили.

Более того, Деклан, Рэдди и Джораг (все экс-Повстанцы) поддержали его, и Врег тоже.

Джон оставался нехарактерно молчаливым.

Как и Балидор.

Чандрэ сделала короткое заявление, поддерживая мою позицию, хотя её аргументы делали акцент больше на религиозной значимости Касс, так что я сомневалась, что это помогло.

Мои аргументы определённо были самыми размытыми, даже для моих собственных ушей.

Когда они озвучили свой вердикт, оставляющий Касс в живых, я поначалу решила, что именно Чандрэ попала в точку, и что решение Совета было продиктовано религиозными побуждениями — или моим статусом, или их нежеланием убивать Касс как члена Четвёрки.

По словам Балидора, это не так.

Он сказал, что они использовали своё коллективное зрение, чтобы увидеть наиболее выгодный исход с точки зрения Предков и Света. Что бы они там ни увидели, они этим не поделились… но выйдя к нам, они ответили Ревику отказом.

Я невольно испытала облегчение.

О, и в ходе всего этого я узнала, что Балидора назначили новым членом Совета Семёрки.

Честно говоря, я была не в восторге от этих новостей.

— Нет, — заявила я, когда он сказал мне в первый раз. — Я ценю, что они предложили. И ты несомненно этого заслуживаешь. Но нет. Ты глава Адипана, ‘Дори. Я вообще никак не могу обойтись без тебя. Им придётся выдернуть кого-нибудь из медитации, если им не хватает ещё одного члена.

Балидор одарил меня одной из этих своих улыбок, мягко прищёлкнув языком.

— Ты же лишаешь меня чрезвычайно большой чести, Высокочтимый Мост. Ты это понимаешь, да?

Его слова сконфузили меня, заставив одновременно устыдиться и разозлиться. И только через несколько секунд я поняла, что он меня дразнит.

— Иди ты к чёрту, — буркнула я.

— Мы продумали компромисс… — начал он, улыбаясь ещё шире.

— Ты знал, что я запаникую, — перебила я, прищёлкнув языком. — Ты знал, и всё равно это допустил. Придурок.

— Я смогу совмещать, Высокочтимый Мост, — заверил он меня, прислоняясь к краю своего металлического стола. — Признаюсь, я просто хотел увидеть твою реакцию, — когда я треснула его по руке, он добавил: — Они пообещали вызывать меня на сессии только тогда, когда это не будет мешать моим обязанностям в Адипане, — продолжая слегка улыбаться, он позволил своим серым глазам немного посерьёзнеть и добавил: — Но это правда великая честь. Я немного оскорблён тем, что ты так не считаешь.

Издав невольный смешок, я порывисто обхватила его руками, притягивая в объятия. В моём голосе звучал и смех, и остаточное раздражение.

— Ты реально придурок, — сообщила я ему.

— Этот факт уже был озвучен, Высокочтимый Мост, — сказал он, улыбаясь в ответ. — Твоим мужем, между прочим.

Несмотря на свой новый статус, Балидор воздержался от голосования по поводу Касс, не назвав причин такого решения. Но он всё равно присутствовал на обсуждениях. Он сказал мне, что они просмотрели различные отклонения от возможного хода событий, затем обсудили увиденное. Видимо, ход событий выглядел наиболее многообещающим, если Касс играла в нём какую-то роль.

Конечно, добавил Балидор с загадочным выражением на лице, самые худшие сценарии также включали в себя Касс.

Примерно в то же время Балидор сообщил мне, что он получил ответ от таинственного лидера Детей Моста.

Он мало что сказал мне, только передал, что она предпочла представиться мне лично. Она также хотела лично объяснить мне, кто она такая, и почему до сих пор не показывалась.

Честно говоря, это показалось мне раздражающим и претенциозным.

Однако поскольку она также предложила одолжить нам разведчиков и помочь с поиском людей и видящих из Списка, я согласилась на её условия.

Найти место встречи оказалось сложнее.

Нам пришлось сторониться Сингапура, поскольку Сингапур был городом Тени, пусть и менее крупным — и само собой, мы не хотели слишком близко подбираться к Дубаю. Мы также решили не соваться в Джакарту и куда-либо в Индонезию, потому что канал Драк передавал сообщения об экстремальном терроре. На Тиморе и в Таиланде дела, видимо, обстояли не лучше.

Филиппины и Новая Гвинея всё ещё страдали от чрезвычайно сильных наводнений. Мальдивы полностью ушли под воду после разрушения их защитных полей — признаюсь, это расстроило меня, потому что мне очень хотелось их увидеть. Мы подумывали об Австралии, но Дети Моста заявили, что это может оказаться проблематичным для них. Мы знали, что несколько месяцев назад Австралия вообще ввела запрет на видящих, так что нам всё равно лучше туда не соваться.

Балидор предложил Шри-Ланку.

Шри-Ланка довольно сильно пострадала от штормов, но судя по докладам, неплохо справлялась с вирусом. Туда хлынули беженцы из Южной Индии, но ни один из городов Шри-Ланки не пострадал от прямого заражения их водных запасов, так что там сохранялась относительно защищённая зона.

И мы всё равно не пробудем там долго.

Поскольку нам нужно минимизировать количество остановок, Локи и его команду мы тоже подберём в Шри-Ланке. Они уже разработали маршрут, который позволит им совершить небольшой перелёт, дозаправить «Чинук», остановившись для этого в Пакистане, и потом отправиться в маленький аэропорт к северу от частично затопленного национального парка Яла, где сохранилось несколько открытых пляжных зон.

Как только авианосец окажется в зоне досягаемости, они посадят «Чинук» на палубу, но мы как минимум будем знать, где их искать, если что-то пойдёт не так.

Как я и сказала, мы не собирались задерживаться надолго.

Теперь, когда Балидор выполнял моё требование минимизировать секреты между основной сердцевиной руководящей команды, я не слишком переживала из-за Детей Моста. Я посчитала их всего лишь группой религиозных фанатиков, которые меня не интересовали.

Я думала, что встречусь с этой женщиной, она расскажет мне свою маленькую историю, мы заключим какой-то либеральный союз, я позаимствую часть её разведчиков, ибо Балидор утверждал, что у некоторых из них имеются свежие сведения о Дубае и его протоколах безопасности… и на этом всё.

Я должна была догадаться, что ничего не будет так просто.

***

Мы высадились где-то к югу от Аругам-Бей — местечка, которое, по словам Джона, в прошлом было довольно популярным среди сёрферов.

Теперь оно казалось практически опустевшим.

Большая часть побережья выглядела разрушенной цунами или просто странными погодными явлениями в сочетании с поднявшимся уровнем воды. Балидор говорил мне, что большая часть Шри-Ланки утратила часть берегов, как и любой другой остров или прибрежная зона, населённая людьми, но не имеющая сдерживающего поля.

Остатки курортного отеля слегка возвышались над пляжем, не так далеко от места нашей высадки.

Балидор сообщил мне, что он выбрал эту зону отчасти потому, что юго-восточные районы Шри-Ланки были почти полностью эвакуированы. Он утверждал, что это делалось не столько из-за вируса, сколько из-за хаотичных погодных условий и человеческих пиратов, которые воровали женщин, детей, еду и топливо с берегов.

В любом случае, было довольно зловеще стоять здесь, на потёртой бетонной плите, испещрённой поваленными деревьями. Одежда, одеяла и толстые куски пластика окружали ветви и стволы деревьев. Старая рекламная вывеска торчала из песка, выцветшая до приглушенного серого цвета — на металле виднелись лишь слабые очертания женщины, пившей какой-то прохладительный напиток.

Пока мы ждали, я слышала лишь птиц и звуки разбивающегося прибоя.

Я всё ещё не привыкла к тому, каким тихим стал мир в эти дни. Когда исчезло столько звуков, которые ранее генерировало человечество, всё вокруг окуталось неподвижностью Земли, которая дезориентировала меня даже в сочетании со звуками животных и птиц, струящейся воды и ветра.

Я не помнила, когда в последний раз слышала летящий по небу самолёт — по крайней мере, если этот самолёт не принадлежал нам. Мы почти никогда не натыкались на другие корабли, если только не подбирались слишком близко к городам Тени. Незнакомцев я видела исключительно во время полевых операций.

Как-то зловеще было находиться на земле вне военной вылазки, наблюдать, как наша моторная лодка качается на волнах с одним лишь Джорагом, который маневрировал судном и держал его наготове на случай, если понадобится убираться отсюда в спешке. Я наблюдала, как на горизонте собираются тёмные облака и чертовски надеялась, что во время нашего присутствия здесь не начнётся землетрясение.

Стоявший рядом Ревик хмыкнул.

Я с улыбкой взглянула на него.

И тут же окинула его повторным взглядом, пристальнее обычного всмотревшись в лицо.

Он нервничал.

Я ощущала его нервозность. С тех пор, как мы договорились об этой встрече, он вёл себя странно, и хоть я усиленно старалась не связывать это с Даледжемом, это было непросто. Во-первых, Ревик даже немножко перебарщивал с попытками притвориться, будто всё нормально. Из-за этого я ловила себя на том, что чуть сильнее обычного закрываюсь от него щитами, и это тоже не помогало.

Я постаралась сосредоточиться на том, зачем мы здесь… и как можно сократить эту встречу.

Джон, Врег и несколько других уже плыли на второй лодке, направляясь севернее, чтобы найти Локи и его команду, а также послать им сигнал, когда будет безопасно поднять «Чинук» в воздух и посадить его на авианосце.

Прямо перед уходом Джон сказал мне, что они не возьмут с собой Данте.

Видимо, кое-какие техники и даже Джон с Врегом хотели удивить её, приведя к матери.

Однако я знала, что дело не только в этом.

Они также не хотели рисковать, вытаскивая Данте на потенциально враждебное побережье.

Хотя ей было всего шестнадцать, но она всё явственнее становилась настоящим начальником техников, хотя формально эта роль принадлежала Викраму, в основном из-за его возраста и продолжительной службы в Адипане. После потери Гаренше они все чувствовали особенное желание оберегать свою ловкую девчушку-подростка.

Конечно, отчасти это было личным.

Чёрт, да по большей части это было именно личным. И всё же у них имелись веские основания, чтобы подкрепить военными причинами своё желание оберегать.

Жаль, что я пропущу их воссоединение, поскольку команда Локи должна очутиться на авианосце ещё до нашего возвращения. Мы решили провернуть это одновременно, а не последовательно, чтобы минимизировать риски и продолжительность пребывания здесь, а также предоставить каждой группе потенциальную помощь на случай, если кому-то из нас понадобится подкрепление.

По этой же причине Врег и Джон планировали патрулировать прибрежные воды на лодке после того, как проводят команду Локи и остальных — просто на случай, если что-то пойдёт не так.

Не то чтобы мы ожидали неприятностей.

Я старалась не сосредотачивать свой свет и внимание на Ревике, но сложно было сделать это, когда я чувствовала, что его нервозность усиливается и ударяет по моему свету таким зарядом, что я снова покосилась на него. Он не ответил на мой взгляд, но явно отреагировал, и в итоге я отвернулась.

Когда я ощутила приближение группы aleimi-светов, я и сама занервничала.

Накинув на себя более жёсткий, лидерский плащ и придав лицу менее дружелюбное выражение, я скрестила руки на груди, выжидая.

Я не знала, чего ожидать, когда Дети Моста наконец-то вышли из-за деревьев, но одна лишь их численность ошарашила меня.

Взглядом я насчитала как минимум сорок видящих, и большинство из них хорошо закрывалось щитами.

Разведчики.

Ну, не все, конечно. Но у большинства определённо имелись характерные отпечатки.

Я заметила в этом строе Даледжема и невольно нахмурилась. Я помрачнела ещё сильнее, когда заметила, что он смотрит на Ревика, и его зелёные с фиолетовым глаза отражают солнечный свет.

Отведя взгляд от его тёмных волос и лица с высокими скулами, я заставила себя осмотреть остальную группу, заметив, что они довольно сильно разнились меж собой по возрасту, хотя большинству, наверное, было где-то двести-триста лет.

Посередине я видела женщину, которая могла быть старше.

Она не ощущалась как разведчик.

У меня не имелось подтверждения этим фактам, но почему-то это ощущалось правдивым.

Она выглядела молодой, ибо большинство видящих выглядели молодо. Я бы дала ей сорок с небольшим, если бы она была человеком — может, даже моложе. Как и многие видящие, она обладала слегка азиатскими чертами, а её ярко-зелёные глаза были на несколько оттенков темнее моих. Ближе к цвету глаз Даледжема, но им недоставало фиалкового ободка, из-за которого его радужки так выделялись.

Что касается того, что она не ощущалась разведчицей, тут я была более уверена, но это сложнее объяснить словами.

Она просто не ощущалась как разведчица.

Её свет обладал какими-то другими качествами. Он был не то чтобы мягким, но и не обладал той наэлектризованной, лазерно-острой агрессией, которую я ассоциировала с разведчиками. Он также ощущался более открытым, возможно, более прозрачным, чем свет большинства разведчиков.

Почему-то она показалась мне знакомой.

Поначалу я не могла определить, почему и кого она мне напоминала. Я знала, что никогда не встречала её — по крайней мере, с тех пор, как узнала, что я видящая, и получила доступ к фотографической памяти видящих.

Рядом с ней стоял мужчина.

Через несколько секунд я осознала, что уставилась и на него тоже.

У него были голубые глаза — очень, очень светлые бирюзово-голубые глаза, которые как будто сияли своим собственным внутренним свечением. Он был красив, его светло-каштановые волосы выгорели до блондинистых оттенков на солнце. Светлые волосы были настолько нетипичны для видящих, что я невольно уставилась на него, на черты его загорелого лица, которые настолько походили на человеческие, что почти напоминали мне Балидора.

Однако глаза выдавали в нём видящего даже более явственно, чем его рост. И ещё его манера двигаться, даже если не считать неподвижности его света, от которой захватывало дух.

Он тоже не ощущался слишком молодым.

Он мог быть как старше, так и моложе женщины; я до сих пор не понимала процесс взросления и старения видящих достаточно хорошо, чтобы хоть с какой-то точностью угадывать их возраст.

Я почувствовала очередную искру реакции в свете Ревика — более напряжённую, более многогранную. Я старалась не коситься на него, но ощущала где-то там извинение, почти угрызения совести, причём такие сильные, что они окрашивались страхом… может, даже паникой.

Затем он потянулся к моей руке, и я наконец взглянула на него, наполовину ожидая увидеть, что он пялится на Даледжема. Но нет.

Вместо этого он смотрел на женщину в центре группы, ту самую, на которую смотрела я — с зелёными как лес глазами и длинными прямыми чёрными волосами.

Ревик крепко сжал рукой мою ладонь, и его разум внезапно открылся, выпалив слова такой быстрой чередой, что разобрать её было почти невозможно.

«Боги, Элли, — послал он, и та паника по-прежнему нарастала в его свете. — Элли, дорогая. Мне так жаль. Бл*дь, я так сожалею, что не сказал тебе. Я не мог. Я не мог тебе сказать. Она заставила меня поклясться в этом. Когда ты только родилась, бл*дь, она заставила меня поклясться в этом. Я тогда ещё совсем тебя не знал. Я так сожалею, Элли. Прошу, прости меня…»

Я уставилась на него, хмуро поджав губы.

Сожалеет? О чём, чёрт возьми, он сожалеет? Что он не сказал?

Моё непонимание лишь усилилось, когда я обдумала его слова, затем проследила за его взглядом до зеленоглазой женщины.

В этот раз я задержалась на её лице.

И тут что-то щёлкнуло.

Теперь я не могла развидеть это, внезапно понимая, почему её худое лицо показалось таким знакомым.

Она выглядела как я.

Прокручивая в голове слова Ревика, я уставилась на неё, затем на высокого, светловолосого и голубоглазого видящего, который стоял рядом с ней и улыбался мне. Они оба были похожи на меня, пусть и по-разному. Я видела себя в их лицах и даже в их телах, особенно в её фигуре.

Затем до меня дошло, что они оба тоже смотрят на меня.

В смысле, они смотрят только на меня, игнорируя всех остальных в нашем отряде, включая Ревика.

Я также осознала, что у них обоих в глазах стоят слёзы.

В тот краткий момент времени и понимания боль рябью пронеслась по моему свету. Некая часть меня отреагировала прежде, чем мозг осознал происходящее, и воспламенила огонь в какой-то поломанной, окутанной тенями, потайной трещине в моём сердце, о существовании которой я даже не догадывалась.

Затем я сделала то же самое, что сделала Лили, когда впервые узнала меня.

Я разревелась.

Глава 32 Матери и дочери. Часть 1

Не уверена, как именно мы очутились там, где очутились.

Такое чувство, будто меня кто-то вёл в каком-то тумане, будто люди разговаривали со мной, но я не могла осмыслить их слова. Ладони нежно тянули меня за собой, прикасались к моим рукам, плечам, вели меня вместе с группой. Я чувствовала пальцы Ревика, переплетавшиеся с моими.

Не знаю, отключилась ли я по-настоящему… или в буквальном смысле слова испытала провал в памяти.

Но какая-то часть меня определённо отсутствовала.

Когда я наконец-то смогла достаточно сосредоточиться, чтобы слушать или запоминать увиденное, я сидела на одеяле, расстеленном поверх травы. Вокруг меня лежали другие одеяла, и видящие сидели на них со скрещёнными ногами и на коленях, деля меж собой напитки и еду.

Я слышала, как они говорили о Дубае.

Я слышала, что они обсуждали покупателя в Дубае, который коллекционирует видящих из Списков Смещения. Я слышала, как они говорили о самих списках — Списках, которые, видимо, моя мать (в смысле, моя биологическая мать, о существовании которой я до сих пор не догадывалась) поместила в нью-йоркское банковское хранилище, чтобы я их там нашла.

Эта информация раз за разом прокручивалась в моей голове.

Она крутилась и крутилась, в некотором роде бессмысленная, но в то же время такая осязаемая, что мой разум невольно зациклился на ней как на самом важном. Моя мать составила, нашла или украла оригинальные Списки Смещения. Она поместила их в ячейку хранилища нью-йоркского банка, зная, что в какой-то момент я увижу сон и найду их.

А значит, что она же поместила туда книгу — книгу, которую никто не мог прочесть.

Я давно не думала о той книге. Я даже не знала, где она находится.

С таким же успехом она могла быть уничтожена, когда отель в Нью-Йорке подвергся натиску цунами, или же её могли потерять во время эвакуации.

Я уставилась на песок, стараясь думать сквозь это, заставить это что-то значить.

Я ощутила пальцы Ревика на своей коже и посмотрела на него, не в силах осмыслить его присутствие рядом с собой. Мы практически полностью заняли открытое пространство, хотя я не помнила, как мы сюда пришли — место располагалось сразу за поломанным рядом пальм, отделявшим нас от пляжа.

Я видела океан за изогнутыми грациозными стволами.

Это мог быть один из моих снов — как мы сидим здесь и смотрим на волнующийся океан.

Ревик устроился рядом со мной на одеяле, наши ноги соприкасались, его рука сжимала мою ладонь почти слишком крепко, а пальцы другой руки гладили меня по обнажённому предплечью. Я не пыталась высвободиться, но осознала, что уставилась на наши сомкнутые руки, словно они почти сбивали меня с толку вместе с гладящей ладонью, на которой было надето кольцо моего человеческого отца.

По другую сторону от меня и немного впереди сидела женщина с тёмно-зелёными глазами, которая так всматривалась в моё лицо, что глядеть на неё было тяжело. Она и мужчина с волнистыми выгоревшими на солнце волосами смотрели так, будто тоже не знали, что со мной делать.

Я не могла вынести эмоции, исходившие от них двоих.

В отличие от Лили, я испытывала сложности с тем, чтобы сделать это чисто из своего света и сердца.

Я ловила себя на том, что вместо этого пытаюсь думать, осмыслить это.

Списки. Она оставила Списки Смещения, чтобы я их нашла.

Я выбросила этот факт из головы, зная, что он не имеет значения. Моя голова болела. Я ощущала печаль. Я чувствовала проблески чувства вины, горя и иррациональности, словно даже просто сидя здесь с этими людьми, я предаю своих человеческих родителей.

Ревик их знал.

Я не была уверена, что чувствую по этому поводу. Наверное, ещё рано определяться со своими чувствами, но я ощущала в его свете панику, переплетавшуюся с парализующими угрызениями совести из-за того, что он мне не сказал.

Я наблюдала, как женщина, представившаяся моей матерью (и по имени — Кали), наклонилась к Ревику. Она дотронулась до его руки и сказала что-то на не знакомом мне языке. По звучанию напоминало какой-то азиатский язык, но это не походило на любые наречия, которые я слышала в Китае.

Мужчина, представившийся моим отцом, напрягся, наблюдая за взаимодействием его жены с Ревиком. Я видела, что он смотрит на Ревика с нескрываемым недоверием, и почувствовала, как мои мышцы напряглись.

Уйе. Он сказал, что его зовут Уйе.

Я видела, как в его голубых глазах проступает насторожённость, пока Ревик и его жена разговаривали. Я ощущала там безошибочно узнаваемую агрессию вместе с напряжённым испытующим взглядом.

Однако заметив, что я смотрю на него, он улыбнулся. Эта улыбка отразилась и в его светло-голубых глазах, заставив их заплясать.

— Вьетнамский, — сказал он.

Я тупо уставилась на него, стараясь игнорировать продолжающийся разговор между моей матерью и Ревиком, хотя Ревик крепче сжимал мою ладонь и почти зло отвечал женщине-видящей.

Уйе жестом пальцев указал на Кали и Ревика, снова улыбнувшись и предложив мне полную тарелку чего-то, похожего на кусочки жареной рыбы.

— Язык, — объяснил он. — Они говорят на вьетнамском.

— О, — выдала я, не зная, что ещё тут ответить.

— Они встретились в Сайгоне, — добавил он. — Твоего мужа отправили туда по работе.

Я кивнула, всё ещё не придумав никакого ответа.

— Ладно, — сказала я. — Спасибо.

Мужчина-видящий, Уйе, наклонился ко мне, сжимая мою руку ладонью и посылая обжигающую вспышку жара в мою грудь. В ней жило столько любви, что я почувствовала, как моя грудь напрягается, силясь это принять, а сердце пропустило удар, пока я отчаянно пыталась оттолкнуть это и в то же время принять. Взглянув на него в следующий раз, я с трудом не расплакалась, увидев слёзы в его светло-голубых глазах.

Он не отпускал мою руку, и пока он держал меня, я осознала, что опять вспоминаю его.

Честно, я не была уверена, хочу ли этого. В смысле, хочу ли я вспоминать.

Он послал мне очередной насыщенный импульс жара.

«Мне так жаль, дочь», — пробормотал он в моём сознании.

Когда я подняла взгляд, в его глазах по-прежнему стояли слёзы, но он улыбнулся мне, хоть и казался растерянным. Я понимала, что ему хочется обнять меня, но он не знал, стоит ли это делать, так что продолжал сжимать мою руку и протягивать мне тарелку рыбы свободной рукой.

— Тебе нужно поесть что-нибудь, — произнёс он, всё так же улыбаясь.

Абсурдность этого момента заставила меня издать фыркающий смешок. Он тоже рассмеялся, но когда я подняла взгляд, он снова плакал.

Я мельком уловила интенсивность его печали и в этот раз закрыла глаза, отворачиваясь.

Я вытирала лицо тыльной стороной ладони, когда осознала, что Ревик и женщина уже не разговаривают. Я чувствовала, что вместо этого они смотрят на меня, и беспокойство разными разрядами выплёскивается из их светов.

Затем Кали робко потянулась ко мне, сжав другую мою руку, к которой не прикасался её муж — ту, которую Ревик поглаживал пальцами.

— Надеюсь, ты не станешь злиться на Ревика, — сказала она мне по-английски.

Почему-то главное, что я из всего этого уловила — это то, что у неё идеальное американское произношение с западного побережья. С таким же успехом она могла проживать в Калифорнии.

— Надеюсь, ты знаешь, что я заставила его дать мне клятву молчания, — добавила она. — Я заставила его поклясться, что он не скажет тебе про нашу с ним встречу… или что-либо о том, кто я. Или что-то о твоём отце.

Я кивнула, но не смотрела на Ревика.

Он всё ещё сжимал ладонь той моей руки, которую держала Кали.

Теперь они все трое прикасались ко мне, все трое окутывали своим светом, словно боялись, что я могу взорваться… или исчезну; возможно, убегу.

— Убежишь, да, — сказала Кали, робко улыбаясь и вытирая глаза. Она крепче стиснула моё предплечье двумя ладонями. — Думаю, это будет более точным… нежели взрыв.

Я просто тупо уставилась на неё.

Я знала, что я мало говорю. Я не знала, что они ожидали от меня услышать.

«Ты не обязана ничего говорить», — твёрдо послал Уйе.

«Совершенно не обязана», — добавила Кали, крепче сжимая мою руку своими длинными пальцами.

Лишь Ревик продолжал молчать.

Почему-то смотреть на него или ощущать что-то от него было сложнее, чем с этими двумя видящими, которых я знала, но не знала.

Я чувствовала, что Кали хочет рассказать мне разные вещи.

Я ощущала частицы этого в её свете, образы её и Уйе на периферии моего зрения. Я чувствовала, что они смотрели каналы, где транслировалось моё лицо. Я чувствовала, как они наблюдали за мной из Барьера и работали с разведчиками… встречались с Вэшем в Азии, пока Ревик присматривал за мной на другом краю света.

Я чувствовала их до этого, идущих по пляжу, который я узнавала из собственного детства. Я видела набережную Санта-Круз и длинный пирс, с которого они смотрели на океан. Почему-то от ощущения их там, даже беглым проблеском, у меня во второй раз перехватило дыхание.

Образ шёпотом унёсся прочь, растворившись во тьме моего сознания.

Они были рядом.

Всё это время они были рядом, но никогда не подходили ко мне.

Я чувствовала, что они и это хотят объяснить. Я ощущала, что им не хватает слов, в основном моему отцу. Но я чувствовала, что он всё равно хочет попытаться.

Но почему-то я хотела объяснения не от него.

А от неё.

Балидор говорил «она», когда упоминал лидера этих людей. Теперь я без тени сомнений понимала, что он имел в виду Кали.

Я нахмурилась, и мой взгляд сфокусировался обратно. Только тогда я осознала, что в эту паузу уставилась на Даледжема, наблюдая, как он смотрит на нашу странную четвёрку, сидящую в стороне от остальных. Его губы хмуро поджимались, а выражение лица я и вовсе не могла прочитать.

В этот раз он смотрел не на Ревика.

Он смотрел на меня.

Оторвав взгляд от его изумрудно-зелёных и фиалковых глаз, я посмотрела на Кали и тут же пожалела об этом. В её взгляде содержалось даже больше печали, чем я видела в Уйе. Та радость, которую я заметила во время её разговора с Ревиком, померкла вместе с дразнящим блеском, который я видела и слышала, пока она говорила на том другом языке.

Всё это исчезло, когда она посмотрела на меня.

Увидев, как усиливается печаль в её глазах, пока она смотрела на меня, я покачала головой и прочистила горло. Однако я не заговорила. Я просто смотрела в песок.

Отчасти мне действительно хотелось убежать.

Я даже не знала, куда бы я пошла, но что-то в этой ситуации казалось чрезмерным, слишком быстрым и в то же время недостаточным.

Далеко не достаточным.

— Ты пройдёшься со мной? — спросила Кали, по-прежнему сжимая мою руку.

Я ощутила нежелание от Уйе, вспышку желания защитить от Ревика, но лишь кивнула, всё ещё не глядя ей в глаза.

— Ладно, — мой голос звучал онемевшим.

Она плавно поднялась на ноги, двигаясь как струящийся воздух.

Я поймала себя на том, что разглядываю её длинное зеленоватое платье. Внезапно остро осознав свои чёрные армейские штаны и рубашку, а также то, что шея сзади вспотела под длинными волосами, убранными в отнюдь не женственную бойцовскую косу, я поднялась куда более неуклюже, выпустив руку Ревика и присоединившись к ней.

Она жестом показала мне шагать вперёд, улыбаясь и прося идти первой. Я невольно взглянула на Ревика, наблюдая, как он с прищуром смотрит на Кали.

Вспомнив, как Уйе наблюдал за Ревиком, пока тот говорил с женой Уйе — с моей матерью, тихо пробормотал мой разум — я почувствовала, как мой свет закрылся ещё сильнее.

Напрягшись, Ревик взглянул мне в лицо, словно почувствовал это.

Однако я не могла вынести его взгляд.

Я всё ещё просто стояла там, когда Кали, похоже, сообразила, что я не знаю, куда идти.

Она протянула руку, чтобы взять мою ладонь.

Я позволила ей, не слишком задумываясь. Я посмотрела на наши сплетённые пальцы, когда она аккуратно взяла меня за руку, и молча последовала за ней, когда она потянула меня прочь с открытого пространства, где сидели все, дальше мимо полуразрушенной полосы повреждённых пальмовых деревьев, в сторону пляжа и неровного побережья под высоким песчаным гребнем.

Я знала, что этот гребень наверняка отмечал уровень воды, поднявшейся после последнего цунами.

И всё же меня поражало, что некоторые деревья остались стоять, совершенно не пострадав, тогда как другие беспорядочно валялись на песке, как разбросанные зубочистки.

Глядя на заваленный обломками пляж, где белый песок проглядывал лишь там, где не было растительности, поваленных пальм или обломков древесины и мусора, я почувствовала себя ещё более странно, будто я вообще находилась не здесь. Я отняла свою руку у Кали после того, как мы прошли примерно десяток шагов, и сунула обе руки в передние карманы штанов.

Шагая рядом с ней, я ощущала себя очень юной, и не в хорошем смысле.

Мы шли уже некоторое время, а она по-прежнему ничего не говорила.

Наконец, взглянув на неё, я вновь увидела в её глазах слёзы. Почему-то это вызвало у меня желание бросить её здесь. Я внезапно почувствовала себя обременённой этим всем, этой бл*дской необходимостью терпеть все их эмоции, когда я со своими-то справиться не могу.

— Прости, — сказала она, прикоснувшись к моей руке.

Она убрала свою ладонь, когда я вздрогнула, но я вновь почувствовала в ней боль и отвернулась.

— Я подумала, что нам стоит поговорить, — сказала она. — В стороне от остальных. Сегодня у нас мало времени, и к сожалению, есть дела, требующие нашего внимания, — её голос слегка надломился, и даже не глядя на неё, я чувствовала, что она смотрит на меня. — Прости, Элисон. Я не хотела вот так шокировать тебя. И это правда не вина твоего супруга. Надеюсь, ты это знаешь.

Но это вызвало у меня прилив настоящей злости. Злости, которую я до сих пор не могла до конца понять.

А может, просто не хотела.

— Пожалуйста, не лезь в наши с Ревиком отношения, — сказала я, чувствуя, как в мой тон просачиваются холодные нотки. — Я понимаю, что вы с ним знакомы. Я понимаю, что он тебе нравится, и поэтому ты хочешь его защитить. Но честно говоря, я не желаю ничего об этом знать.

Я почувствовала, как она вздрогнула от моих слов.

И всё же после краткой паузы я ощутила, как она соглашается.

— Само собой, — произнесла она. — Приношу свои извинения, сестра.

Поморщившись от выбранного ею обращения, я осознала, что с трудом сдерживаюсь, чтобы не наорать на неё. Может, я просто была сбита с толку. Ошеломлена. А может, со мной происходило нечто иное, нечто куда менее осознанное.

В любом случае, по большей части я просто хотела убраться отсюда нахер.

— Что ты от меня хочешь? — я стиснула зубы, глядя на воду. — Ты и твои «Дети Моста». Чего именно вы хотите от вашего Моста?

В мои слова просочился сарказм, хотя я сама того не хотела.

Стараясь сделать свой тон вежливым, я в итоге лишила его любых эмоций.

— Балидор говорил, что у тебя есть люди, которые знают Дубай, — я прочистила горло, одной рукой показав неопределённый жест и продолжая смотреть на воду. Я сосредоточилась на белом завитке тёмно-синих волн, разбившемся на пляже. — А именно разведчики. Балидор сказал, что по твоему мнению, они могут нам помочь.

— Да, — тут же сказала Кали, кивнув в манере видящих. — Даледжем только недавно там был. Так же один из наших других разведчиков…

Но я издала невесёлый смешок.

Не смогла сдержаться.

Остановившись как вкопанная на песке, я уставилась на воду, в неверии качая головой. Взгляд, которым я наградила её в этот раз, был откровенно враждебным.

— Даледжем, — произнесла я. — Ну конечно.

Кали нахмурилась, остановившись вместе со мной.

Я видела, как она осторожно всматривается в моё лицо. Я не потрудилась скрывать злость.

— И что же я могу сделать для тебя… сестра? — спросила я с жёсткими нотками в голосе. — Полагаю, ты захочешь что-то взамен от меня? Что именно?

— Ты обижена, — слёзы навернулись на её глаза. — Я понимаю это, Элисон. Правда.

— Очень в этом сомневаюсь, — ответила я.

В моих словах прозвучала нескрываемая горечь.

И всё же, думаю, я сказала это для того, чтобы заткнуть её, заставить перестать говорить, а не для того, чтобы срываться на ней. Осознав, что сама плачу, я вытерла лицо рукой, посмотрев обратно на воду. Покачав головой, я бросила на неё жёсткий взгляд.

— Не утруждайся, — сказала я ей. — Просто скажи, чего ты от меня хочешь. Как ты уже подметила, у нас мало времени.

Я чувствовала, как она противится моим словам, возможно, даже моему свету в каком-то месте, которое я не могла видеть. В итоге она лишь кивнула.

Я чувствовала, что она не совсем сдалась, но возможно, она отступила временно.

— Всё не так просто, — ответила она. — И дело не столько в том, чего мы хотим от тебя. Скорее, мы бы хотели предложить свою помощь теперь, когда у нас есть такая возможность.

Она помедлила, словно дожидаясь моего ответа.

Когда я ничего не сказала, она продолжила, повысив голос ровно настолько, чтобы её было слышно поверх ветра, разносившего песок над пляжем и трепавшего её длинные тёмные волосы.

— Вероятно, ты не знаешь этого обо мне, — сказала она. — Но я пророчица, Элисон. Настоящая.

Я подняла взгляд.

Я должна была это знать, но она всё равно умудрилась меня удивить. Я знала, что она Элерианка. Она была в Списке Смещения, а Уйе там не оказалось, значит, мой биологический отец не был элерианцем… то есть, он сарк. Или же он — то последнее имя из двух, вымаранных в списке элерианцев.

По какой-то причине я знала, что это не он.

Я не спрашивала, является ли она телекинетиком, но поймала себя на том, что сомневаюсь в этом. Я не смогла бы объяснить, почему, но что-то в её свете наводило на мысли, что у неё нет этого компонента, как и у Фиграна, единственного настоящего пророка, которого я встречала помимо неё.

Кали не ощущалась как разведчица. Её свет казался совершенно лишённым того воинского штампа, к которому я привыкла, поскольку им обладало большинство знакомых мне видящих — даже мой приёмный брат Джон, особенно с тех пор, как они с Врегом образовали настоящую связь.

Почему-то вспомнив Джона и глядя на эту женщину, я снова нахмурилась.

Почему я позволяю этой ситуации сбить меня с толку?

Я знаю, кто моя семья.

Применить это утверждение к мужчине-видящему, Уйе, который смотрел на меня с такой любовью в глазах, оказалось сложнее. Может, проще было оттолкнуть ту, которая так сильно походила на меня, посчитала возможным прикасаться к Ревику прямо на моих глазах, хотя это явно тревожило его супругу.

— Элли, — она схватила меня за руку и удержала, хотя я напряглась и с трудом заставила себя не вырываться из её пальцев. — Элисон, — её голос дрогнул. Глаза наполнились слезами. — Я люблю тебя больше жизни. Знаю, сейчас тебе так не кажется, но всё, что мы сделали, абсолютно всё… это делалось ради тебя, моя дорогая.

Но я знала эту цитату.

Я слышала, как она слетала с губ моего мужа, и я знала, кто научил его этому.

Зло вытерев лицо рукой, я отошла от неё на шаг.

Кали неохотно отпустила меня.

— Чего ты от меня хочешь? — повторила я.

Она вдохнула, словно стараясь собраться. Посмотрев на меня ещё несколько секунд, она вздохнула, и ветер унёс этот звук от нас обеих.

Я ощутила, как импульс горя выплеснулся из её света, но теперь уже более отдалённый.

— Элисон, — сказала она. — Я не просто оставила Списки Смещения для тебя. Я их написала. Или, правильнее будет сказать… я их записала. Примерно сто лет назад они пришли ко мне непрерывным потоком. Это длилось месяцами. И это было настоящей агонией. Я записывала всё подряд. Я сделала лишь две копии.

Я уставилась на неё.

Мой разум силился переварить эту информацию, а она беспомощно пожала плечами, повернув голову так, чтобы ветер сдувал волосы с её лица, развевая их длинными прядями за её спиной.

Она была прекрасна. Красивая и мягкая, совсем не похожая на меня, как бы наши черты ни вторили друг другу.

Неудивительно, что Ревик смотрел на неё.

Я заметила, как она дрогнула.

Взгляд зелёных глаз вернулся ко мне.

— Я предлагаю забрать твоих людей в безопасное место, — сказала она. — Кое-где на суше, подальше от Тени и его карантинных городов. В безопасности. Я могу сделать это для тебя. Потому что ты сама пока этого не можешь. Пока что.

Посмотрев на неё и подавляя злость, которая норовила вновь заструиться по моему свету, я увидела, как она поджимает губы. Эти зелёные глаза не отрывались от меня, поблёскивая жёсткой решимостью.

— Элли, — произнесла она, и в этот раз её голос звучал нежнее, вопреки её выражению. — Вскоре корабль уже не будет безопасным местом для вас.

Поколебавшись, она осторожнее всмотрелась в моё лицо.

— Он не будет безопасным местом для Лили, — её взгляд не отрывался от моих глаз. Твёрдый, бескомпромиссный. — Как только ты сделаешь то, что намереваешься сделать с ними обоими, он придёт за вами. Это лишь вопрос времени.

Между нами воцарилась тишина, нарушаемая лишь ветром.

Глядя ей в лицо, в эти ясные, переполненные светом глаза, я поверила ей.

Я поверила ей и почти ненавидела её за это.

Глава 33 Матери и дочери. Часть 2

Даниэлла Анита «Данте» Васкез уставилась на имя в человеческом Списке Смещения, нахмурившись.

Она никогда прежде не читала эту часть списка.

Ну, или каким-то образом пропустила это имя, мельком пробежавшись взглядом во время их поздних ночных сессий, подпитываемых сахаром, кофеином и синтезированными перекусами.

Теперь она уставилась на список имён, написанных поверх виртуального ландшафта, где она работала — ландшафта, созданного ею самой и состоящего из множества физически невозможных зданий, которые были настолько высокими, что почти встречались верхушками в небе. Там также присутствовали летающие динозавры, розовый снег, падающий из пурпурных облаков, закаты практически в любое время суток, говорящие роботы.

Данте смотрела сквозь всё это на трёхмерный ярко-оранжевый текст (поскольку оранжевый в настоящий момент был её любимым цветом) и сосредоточилась на одном единственном имени.

Данте уставилась на это имя, поджимая губы.

Должно быть, Викрам наблюдал за ней.

— Что такое, кузина? — мягко спросил он.

Данте переключила фокус внимания.

Когда она сделала это, виртуальный ландшафт отступил, открывая куда более бесцветное и неинтересное техническое помещение, которое окружало её в реальности. Комната двадцать на десять была наполнена полуорганическими столами, прикрученными болтами к полу и оснащёнными встроенными экранами и стульями из мёртвого металла. Здесь воняло, и не только океанским воздухом и ржавчиной. Временами запахи людей и видящих откровенно заглушали всё, особенно в период планирования крупных операций, потому что многие работали по пятнадцать-двадцать часов без перерыва.

Помимо рабочих мест остальное здесь было просто, ну… вещами.

Техническими штучками, в основном.

Полуорганические машины, провода из мёртвого металла, тюбики желе или «кальмаров», как видящие-компьютерщики называли витки полной органики. Кто-то даже впихнул в угол помятый шкафчик с оружием и боеприпасами, хотя он неудобно выступал вперёд и вечно всем мешался. Бронежилеты, спасательные жилеты и надувные шлюпки лежали на том же шкафчике неровными кучами.

Некоторые вещи не относились к категории «практичных» или «технических».

Наборы для пинг-понга лежали на нескольких столах для тех случаев, когда видящим и людям становилось скучно, и они играли за столами. Маленький холодильник, примостившийся в углу, был набит закусками (в основном фаст-фуд и штуки с большим содержанием кофеина).

Пластиковые динозавры лежали на столах или торчали, где попало, приклеенные к мониторам. Миниатюрные машинки усеивали пол там, где они построили гоночный трек из старых труб. Пластиковый пляжный мячик, который кто-то нашёл во время вылазки на берег и притащил сюда, просто чтобы побесить всех, лежал возле холодильника. Ряд подносов стоял под фито-лампами — этот эксперимент Вик-мэн и остальные затеяли в попытках вырастить «кальмаров», сращивая клонов высокофункциональной органики с помощью органического вещества, собранного с мёртвых животных.

Из-за последнего комната воняла ещё сильнее, чем из-за пота видящих.

Данте привыкла к запахам, так что они на самом деле не тревожили её, но всякий раз, уходя на какое-то время и возвращаясь, она испытывала шок от того первого облака вони от «кальмаров» и пота, ударявшего в нос, когда она переступала порог.

Большинство не-техников жаловалось на это каждый раз, когда им приходилось заглядывать сюда по какой-то причине. Но Данте привыкла, что техников воспринимали с какой-то комбинацией пренебрежения, раздражения, непонимания, страха и благоговения.

В человеческом мире было почти так же.

И всё же, в этом случае в словах «нормальных» был смысл. Подумав о «кальмарах», забродивших в том резервуаре, Данте сморщила нос, взглянув на вытяжные вентиляторы.

— Не уклоняйся, кузина, — пожурил Викрам. — Тебя что-то беспокоит. Я бы предпочёл не считывать это с твоего света.

Данте скрестила руки на груди, повернувшись к нему лицом.

— Ты не сказал мне, что моя мама в Списке, — заявила она, выпятив подбородок. — Вот почему ты послал Джакса, Локи и остальных искать её в Квинсе?

Глаза Викрама сделались пустыми.

Они сделались настолько пустыми, что Данте поняла — он не имел ни малейшего понятия, о чём она говорит.

Она опустила руки, несколько растеряв напористость.

— Ты действительно не знал об этом? О том, что она в Списке?

Викрам покачал головой, его лицо выглядело осунувшимся.

Он встал на ноги, подходя к ней. Осознав, что он хотел увидеть это своими глазами, она передала данные, на которые смотрела — фактически отсканированную версию человеческого Списка — на монитор стола, возле которого она стояла.

Она часто работала стоя — нервная привычка, к которой они все, похоже, привыкли, потому что наконец-то перестали говорить ей расслабиться. Ей нравилось ходить туда-сюда и думать, не сидеть на месте, чтобы мозг не затекал вместе с задницей.

— Ты уверена? — спросил Викрам, и в его голосе отразилось то беспокойство. — Мы искали её имя, кузина. Мы проверили много месяцев назад.

Данте почувствовала, что её плечи расслабились по-настоящему.

— Замужество, Шерлок, — ответила она немного нетерпеливо.

— Что? — он уставился на неё, и в фиолетовых глазах отразилось непонимание.

— Вы не искали её по девичьей фамилии, так? — Данте показала на одно из имён, светящихся оранжевым на мониторе. — Она взяла фамилию моего папы, когда вышла замуж, Вик. При рождении её не звали Джина Васкез. Её звали Джина Джастисия Блэк. Это фамилия моего дедушки. Он был индийцем чероки или типа того.

— Не индийцем, — сказал Викрам, погрозив ей пальцем. — А индейцем. Или коренным американцем. Для этого есть более подходящие слова, кузина.

Данте закатила глаза.

— Не надо тут обижулек. Ты тоже не «индиец», неважно, где бы ты ни родился.

Викрам перевёл на неё взгляд, затем улыбнулся и прищёлкнул языком, как будто вопреки собственному желанию.

— Справедливо, — сказал он. — Но это… — он погрозил ей пальцем, качая головой и внезапно сделавшись похожим больше на индийца, чем на видящего. — Это всё равно неправильный термин, кузина.

Она издала фыркающий смешок.

— Поняла.

Его взгляд вернулся к монитору.

— Она мертва, верно? — спросила Данте в воцарившейся тишине. — Поэтому вы, ребята, ничего мне не сказали. Вы нашли её, и она мертва.

Викрам поднял взгляд, широко раскрыв глаза от шока.

— Нет! — торопливо возразил он. — Нет, кузина! Нет! Совершенно наоборот! Она очень даже жива. Никто тебе не сказал? Они сегодня возвращаются, — он сверился с временем в углу экрана. — …С минуты на минуту.

Данте уставилась на него, опустив руки.

— Что?

Голос и выражение лица Викрама сделались раскаивающимися.

— Я очень, очень сожалею, моя прекрасная кузина. Я правда думал, что они проинформировали тебя, иначе бы я успокоил тебя намного раньше…

Позади него Джейден фыркнул с раздражением и неверием.

Викрам и Данте оба повернулись.

Синеглазый человек бросил на Викрама явно раздосадованный взгляд.

— Отличная работа, придурок, — сказал он. — Это должно было стать сюрпризом.

— Что? — акцент Викрама вновь сделался очень индийским. — Что это значит?

— Сюрприз. Понимаешь? Сюрприз. Они должны были позвонить мне, как доберутся сюда, а я должен был придумать какой-то повод вывести Данте на палубу и удивить её. Вот почему они ей не сказали… придурок.

Глядя на них обоих и словно внезапно почувствовав, что эта идея не так крута, как ему изначально казалось, Джейден расправил плечи и скрестил руки на груди.

— Не смотрите на меня! — сказал он оправдывающимся тоном. — Это не моя идея. Это всё Чинья и Ниила. Они собирались записать ваши реакции и всё такое. Мне показалось, что они не ожидали найти её живой. Все предвкушают воссоединение.

Данте и Викрам продолжали хмуро смотреть в его сторону.

Затем Данте взглянула на Викрама.

— Это что ещё за тупое дерьмо? — спросила она. — Они не сказали мне, что моя мама жива, потому что хотели записать, как у меня случится сердечный приступ, когда они выведут её на палубу, потому что я думала, что она мертва? — она нахмурилась ещё сильнее. — Что, бл*дь, они сказали моей маме? Потому что если они сказали ей, что я мертва или типа того, она выбьет из вас всех дерьмо.

Воцарилось молчание, во время которого Джейден просто смотрел на неё.

Зло выдохнув, Данте направилась к двери комнаты, громко топая и сжимая кулаки. Когда она проходила мимо его рабочего места, Джейден поднял руку и виновато заговорил:

— Эй, Данте… прости. Это правда была не моя идея.

Проигнорировав его, она распахнула металлическую дверь. Она уже боролась со слезами, но сумела сдержать их, пока не добралась до гальюна[4] — так все тут называли туалеты — и протиснулась в овальную дверь, находившуюся через несколько помещений от комнаты техников.

Усевшись в джинсах на опущенное сиденье унитаза, она заперла дверь, сложила руки на коленях и позволила себе заплакать.

— Придурки, — пробормотала она, упираясь лбом в руки.

***

Данте не поднялась на палубу, когда сработала сигнализация о приближении.

Она не хотела подниматься туда, чтобы её по-дурацки засняли, как в каком-то послеобеденном шоу из телика, где все должны радостно вопить и обниматься — иными словами, где всё такое банальное, тупое и совершенно не в стиле Данте и её мамы. Она не хотела, чтобы другие охали и ахали, или смотрели на то, какой побитой выглядит её мама после тех плохих вещей, которые с ней произошли.

Она не хотела видеть, как все видящие странно обращаются с её мамой.

Она беспокоилась, что они могут плохо обращаться с ней. С самой Данте они нормально общались, потому что она шарила в технике. Что, если они не сочтут её маму особенно «полезной»?

Но на самом деле, бл*дь, неважно, как они воспримут её маму.

Она вообще не хотела это видеть, если окажется, что она ошибалась по поводу своих друзей видящих… если окажется, что они вовсе не такие люди, какими она их считала. Она знала, что будет вне себя от бешенства, если кто-нибудь что-нибудь не так сделает её маме, особенно после того, как все они — включая саму Данте — бросили её в том кошмаре в Квинсе. У неё дым из ушей повалит, и глаза сделаются чокнутыми, как в тех комиксах, которые нравились Джейдену.

Она не хотела, чтобы её новые друзья посчитали её старую жизнь никчёмной.

Она не хотела возненавидеть их в итоге.

Данте представила, как её мама выходит из вертолёта напуганной, орёт, думая, что все ледянокровки морочат ей голову. Её мама, наверное, месяцами читала каналы и искала изображения, видела всё то безумное дерьмо, что происходило в мире. Она видела замки, обнесённые колючей проволокой и возглавляемые похотливыми полководцами, которые продавали детей даже моложе Данте и Пип в обмен на боеприпасы, воду, травку и что угодно.

Что ещё хуже, вдруг это случилось с её мамой? Что, если с ней произошли плохие вещи, от которых она не смогла оправиться? Что, если её мама теперь сломлена?

Дети стали валютой, а вместе с ними женщины и девушки.

Данте была не глупой. Её мама, может, и старая, но она секси-старая, а не жирная и неряшливая. Все её приятели-задроты начали тупить и заикаться в присутствии мамы Данте практически сразу, как только достигли полового созревания. В любом случае, старость и уродство уже не имели значения.

Если её мама выжила, она повидала кое-какое нешуточное дерьмо с тех пор, как на Манхэттене ввели карантин.

Но эти ледянокровки вернулись туда. Они вернулись туда в поисках её мамы, зная, что наверняка никогда не найдут её. Понимая, что она наверняка мертва. Они даже не знали, что её имя было в Списке, но всё равно туда отправились.

Они сделали это для неё — для Данте.

Должно быть, за этим стоял Викрам.

Это должен быть Вик-мэн, хотя она понимала, что он никогда не сознается. Должно быть, он попросил одобрения у Моста, Меча или обоих. Должно быть, они одобрили, иначе этого не произошло бы — Данте это знала, потому что понимала, как тут всё устроено. Но какая-то её часть всё равно оставалась подозрительной и сердитой, ища подвох.

Она не хотела думать о том дне, когда в последний раз видела маму.

Они ввязались в крупную, дурацкую, затяжную ссору. Данте помнила каждое слово. Она орала на свою маму у раковины, на той крошечной, жёлтой как блевотине кухне, где на занавесках были пятна от дыма, а на выкрашенных белой краской шкафчиках виднелись вмятины.

Тем утром она сказала много дерьмовых слов — реально дерьмовых.

Конечно, её мама сама начала. Мама услышала, как она встала в шесть утра, и выбралась из кровати, чтобы наехать на неё прежде, чем Данте уберётся за дверь. Мама знала, что она не затевала ничего хорошего — она всегда знала.

Это чёртово материнское шестое чувство — она просто знала. Она знала, что Данте собирается уйти с Пип и Мэвисом, чтобы сделать что-то незаконное, и попыталась не дать ей переступить порог.

Она орала, что федералы уже один раз арестовали Данте за её «компьютерное дерьмо». Она припомнила того ледянокровку, который её допрашивал, и тот факт, что Данте едва не разрушила себе будущее и шансы получить работу.

Данте отметала все аргументы, которые мама швыряла в неё.

Она назвала её «вышедшей в тираж содержанкой средних лет», которая думала, будто кого-то может одурачить, тайком уходя в два часа ночи на «свидания» с неудачниками, которых она встречала в дерьмовых барах по соседству.

Подумав об этом теперь, Данте чувствовала, как её живот скручивает маленькими тугими узлами, и дышать стало почти невозможно.

Конечно, она не могла вечно прятаться от этих ледянокровок.

Они нашли её, она в этом и не сомневалась.

Её завалили тоннами дерьмового «беспокойства», когда она не пришла на палубу, а потом отказалась выходить из гальюна или отвечать тем, кто заговаривал с ней через дверь. Они пытались говорить с ней ласково, сурово, призывать к рассудку.

Они пытались посылать ей световые штуки, которые морочили голову и играли с её настроением.

Они пытались вызвать у неё угрызения совести из-за того, как сильно мама хотела её увидеть.

Но её мама ни разу не приходила.

Вик тоже не приходил.

Приходил Тензи. Приходила Мика. Приходили Ниила, Анале и Иллег. Джакс пришёл позже, когда Данте поняла, что уже стемнело, и её желудок начал болеть. Она просто хотела, чтобы все они ушли. Ей было стыдно, она сердилась и просто хотела, чтобы её оставили в покое.

Вскоре после того, как она громко подумала об этом, они так и сделали.

Коридор за гальюном сделался очень тихим.

Ещё примерно через час Данте уже не могла терпеть.

Она сильно проголодалась и потихоньку начинала осознавать, что не сможет остаться здесь вечно, и что её мать действительно не придёт за ней. Она жалела, что не является ледянокровкой и не может наорать на маму мысленно. Анале говорила, что мама хотела видеть её, но и это начинало казаться чушью. Так что Данте вышла из гальюна, и не увидев никого в коридоре, засунула руки в карманы и громко подумала в адрес Вик-мэна, каким-то образом зная, что он где-то рядом, поскольку только он не стучал в дверь гальюна.

«Где она, Вик?» — громко подумала она.

Когда никто не ответил, она вставила гарнитуру в ухо, открыла канал и послала ему сигнал уже таким способом.

Когда он ответил, его голос звучал странно… почти сурово.

Очень непохоже на Вик-мэна, даже если не считать бесцветного аватара, который он ей показал — схематичный человечек, нарисованный белым светом на чёрном фоне. Данте знала, что ледянокровки странно относятся к семье и уважению к старшим, так что, может, дело в этом. Может, она действительно сумела разозлить Вик-мэна.

— Что тебе нужно от меня, кузина? — спросил Викрам.

— Где моя мама?

Воцарилось молчание.

Его виртуальный аватар пожал плечами.

— Я могу отвести тебя, кузина, — сказал он. — Или могу объяснить на словах. Что предпочтёшь?

— Она спрашивала обо мне?

Воцарилось очередное молчание.

Это почему-то ощущалось более напряженным.

— Вик, — она нахмурилась, грызя кутикулу на большом пальце. — Она спрашивала обо мне или нет?

— Ты прекрасно знаешь, что она спрашивала о тебе! — взорвался он с нескрываемой злостью. — Ты что творишь, кузина? Ты знаешь, что очень сильно её обидела! Очень, очень сильно! И всех тех видящих, которые привезли её сюда ради тебя! Ты ранила их всех!

В этот раз Данте умолкла.

Она ощутила вкус крови и осознала, что стиснула палец зубами так сильно, что прокусила кожу. Вытерев губы, она нахмурилась и смазала кровь с пальца на джинсы.

— Ты мне скажешь или нет? — повторила она.

Тишина.

Данте видела, как его аватар просто стоял там, в пустом чёрном пространстве.

После очередной паузы она увидела, как аватар вздохнул и провёл своей палочкой-рукой по белому шарику-голове.

— Знаешь, я забываю, насколько ты юна, — сказал он откровенно ворчливым тоном. — Сегодня ты вела себя как разбалованный ребёнок. Стереотипный человеческий подросток. Я не привык к такому поведению от тебя.

— Что? — она фыркнула. — Ты теперь мой папаша, Вик-мэн?

— Близко к этому! — рявкнул он, удивив её и эмоциями, и словами. — Ты меня сегодня опозорила, возлюбленная кузина! Ты опозорила меня так, будто ты действительно приходишься мне дочерью! Более того, я очень разочарован в тебе… и очень печалюсь о твоей матери, которая расплакалась, когда мы сказали ей, что ты не хочешь подниматься! Я не думал, что ты можешь так бесчувственно поступать со своими близкими! Да ещё и с таким эгоистичным пренебрежением!

В глубине души Данте хотелось огрызнуться.

Она чувствовала, как к её горлу подступает тирада о том, что он ей не отец, чёрт возьми, и он может попросту отвалить со своим «позором», разочарованием в ней, и вообще пускай валит нафиг.

Однако она этого не сказала.

Правда в том, что его слова ранили. Они ударили по ней в такой манере, которая удивила её хотя бы болью. Эти слова ранили сильнее всего, что она слышала с тех пор, как оказалась здесь.

Она также осознала, что действительно воспринимает его почти как отца.

Достаточно близко к роли отца, как он и сказал.

Она чувствовала всё это и даже воображала, что Вик-мэн тоже всё это чувствует. Однако не могла заставить себя извиниться.

И всё же она тихонько шмыгнула, вытирая нос.

— Ты мне скажешь? — спросила она, ненавидя то, что говорила тоном маленькой девочки. — Или мне спросить у кого-то другого?

Он вздохнул, прищёлкнув языком. Она почувствовала, как часть его злости ушла, и затем он заговорил ворчливым тоном.

— Я к тебе сейчас приду.

— Нет, Вик. Ты не должен…

— Я к тебе приду, — твёрдо сказал он. — Я уже вижу тебя…

— Любопытная варвара, — пробурчала она.

— …Через камеры, кузина, — перебил он, снова раздражаясь. — Я не лез в твой разум. Но я пойду вместе с тобой. Я не дам тебе во второй раз шокировать свою мать. Она всё ещё адаптируется к реалиям своего нового положения.

Данте закатила глаза, но спорить не стала.

В любом случае, он наверняка прав. Её мама наверняка была как на иголках из-за того, что её окружала куча высоких людей с разноцветными глазами и высокими скулами, которые часто пялились, отпускали непристойные шуточки, выглядели азиатами-но-не-азиатами и людьми-но-не-людьми, передвигались в той странной плавной манере, которая делала их больше похожими на животных.

Данте ничего этого не озвучила. Скрестив руки на груди, она просто ждала, пока Вик войдёт в этот коридор из зелёного и серого металла.

Вик появился из-за угла буквально через несколько секунд.

Оказавшись на одном уровне с ней, он закатил глаза в манере видящих, затем рукой и кивком головы указал на коридор, откуда только что вышла Данте. Развернувшись на пятках после того, как он прошёл мимо, Данте последовала за ним, шагая быстро, но по-прежнему держа руки небрежно скрещёнными на груди.

Никто не сказал ни слова, пока они не проделали примерно сотню шагов.

Затем, как только они прошли через четвёртый овальный люк-проход, Викрам пихнул её плечом. Данте споткнулась, вскинув руку, чтобы удержать равновесие.

Раздражённо посмотрев на неё, она сбилась с шагу, увидев, что в его глазах блестит веселье.

Когда она удивлённо рассмеялась, он тоже улыбнулся.

***

Им пришлось миновать ещё шесть таких овальных дверных проёмов — а может, семь, Данте вроде как сбилась со счета — прежде чем они добрались до центра судна.

Четыре нереально крутые металлические лестницы привели их на нужный уровень, а затем ещё шестьсот-семьсот шагов по жилым коридорам довели до нужной секции корабля.

Теперь Данте нервничала.

Она действительно на ходу заламывала руки, хотя думала, что такое бывает только в комиксах и фильмах. Она также радовалась, что Вик настоял и пошёл с ней.

Глупо было так реагировать.

Реально глупо.

Это её мама. Даже если Данте по-настоящему задела её чувства, отказавшись подниматься на посадочную палубу, это всё равно её мама. Но от мысли о том, что её мама плакала, становилось только хуже, так что она выбросила эту мысль из головы.

Когда они наконец-то добрались до нужной двери, она снова стала заламывать руки и вздрогнула, когда задела большой палец с прокушенной кутикулой.

Её грудь сдавило, будто там что-то застряло.

Чтобы отвлечь себя, Данте разглядывала жилую зону корабля, похожие на люки двери, низкий потолок с трубами и электрическими кабелями, выкрашенными в серый и белый цвета, с синими водопроводными трубами и красными живыми проводами.

Это не помогало. По правде говоря, она ощущала какую-то тошноту в нутре.

Но когда Вик взглянул на неё, положив ладонь на дверную ручку, она лишь кивнула ему.

Прежде чем он успел повернуть эту ручку, она передумала и схватила его за руку.

— Эй, — позвала она. — Ей кто-нибудь сказал? О том, что она в Списке?

Викрам нахмурился, затем покачал головой.

— Нет, кузина. Я ещё не сообщал остальным. Я подумал, что лучше подождать… пока твоя мать лучше освоится.

Данте кивнула. Она неохотно отпустила его руку, осознавая, что этот вопрос был как минимум отчасти способом потянуть время.

Но Викрам уже отворял дверь.

Повернув ручку, он широко распахнул дверь, открывая их взору очень простую каюту.

По правде говоря, каюта самой Данте выглядела идентично, когда она только взошла на борт корабля. Разница заключалась в том, что Данте с тех пор сделала своё жилище индивидуальным. Например, сейчас стены её каюты были оклеены распечатками Списков, обычно теми их фрагментами, над которыми она работала в данный момент.

Найденных она помечала цветовыми обозначениями, которые они придумали с Виком и Джейденом.

— Красный для мёртвых[5], — пошутил Джейден, когда они тем утром продумывали пометки за завтраком. Зелёный для живых и находящихся на корабле. Синий для живых и находящихся где-то вне корабля. Чёрный для живых и пребывающих вне зоны досягаемости, потому что они были в городе Тени.

Фиолетовый для неизвестного статуса.

Почему-то наличие физических копий на стенах приободряло её. Это делало людей в Списках чуточку более реальными, особенно после того, как она выслеживала их и прикрепляла фотографии рядом с именами.

У Вика на стенах тоже висели Списки.

По поводу Джейдена Данте ничего не знала, потому что никогда не бывала в его каюте. У многих видящих на стенах висел символ меча и солнца или изображение других божеств видящих. У Викрама возле кровати и на комоде висели индусские символы. Похоже, он питал особенно нежные чувства к тому богу с головой слона.

Так что да… давненько она не видела такие каюты лишёнными абсолютно всего, кроме самого минимума.

Металлический стол, на котором почти ничего не лежало. Зеркальная панель, запрограммированная в стену. Серое одеяло на диване. Прикрученный болтами свинцово-серый стул перед столом. Дверь в гальюн. Монитор над кроватью…

Бросив туда повторный взгляд, Данте в упор уставилась на кровать.

Там было двое людей.

Не один, а двое.

И Данте узнала их обоих.

— Что, во имя дерьмовых ураганов богов, это такое? — заорала она.

Она даже не заметила, что матерную часть выпалила на прекси.

Однако когда она заорала, её мама дёрнулась всем телом, её щеки сделались ярко-красными, а глаза комично выпучились. Ну, это выглядело бы комично, если не принимать в учёт остальную ситуацию, в том числе потрясённое лицо Викрама, уставившегося на Данте.

— Кузина, — изумлённо пробормотал он.

Данте его почти не слышала.

Вместо этого она уставилась на свою маму, вся бурля изнутри.

Её мать тоже смотрела на неё, до сих пор удивлённая, но теперь в её тёмных глазах проступили и другие вещи: раздражение, едва сдерживаемая радость при виде неё, и что-то вроде чувства вины.

Локи, парень, с которым её мама сцепилась языками — вот прямо пять секунд назад — выглядел стопроцентно сгорающим со стыда, пока спешно содействовал попыткам матери Данте отделить своё тело от него. Учитывая, что он лежал на ней, сплетаясь конечностями и другими частями их тел, на это ушло несколько секунд.

Почему-то именно он, Локи, принял на себя всё пекло следующих слов Данте.

— Ах ты чёртов ледянокровка! — взорвалась она.

Викрам рядом с ней подпрыгнул сантиметров на тридцать.

Данте на него даже не взглянула, продолжая сверлить гневным взглядом Локи. На мгновение она утратила дар речи и перешла на жесты, в этот раз тоже не заметив, что использует язык жестов видящих.

— Что, во имя нижайших миров заледенелого ада, ты делаешь с моей матерью? — она сжала руки в кулаки, всё её тело тряслось. — Ты объяснишься или нет? Или мне притащить сюда Деклана, чтобы он вышиб из тебя всё дерьмо?

И вновь она почти не заметила, как переключилась с английского на прекси, чтобы отматерить теперь уже виноватого видящего с ближневосточной внешностью.

Локи моргнул, затем хмуро покосился на мать Данте.

— Ну? — потребовала Данте, топнув ногой.

Прочистив горло, Локи поднял ладонь в жесте мира, и его лицо покраснело ещё сильнее.

— Кузина. Прошу. Держи себя в руках. Я прошу прощения. Я…

— Держать себя в руках? — взорвалась Данте. — Ты серьёзно говоришь мне держать себя в руках? Когда я только что стала свидетелем того, как ты лапаешь мою маму?

Воцарилась тишина.

Викрам не издавал ни звука.

И Локи тоже, который в первую очередь выглядел озадаченным.

Мать Данте расхохоталась в голос.

Она тут же зажала себе рот рукой, словно ужаснувшись, но не смогла перестать смеяться. Данте видела лишь то, что рубашка Локи была расстёгнута, а длинные тёмно-каштановые волосы впервые за восемь месяцев, что она его знала, не были убраны привычной заколкой. В сочетании с расстёгнутыми пуговицами на джинсах её матери этого оказалось достаточно, чтобы Данте взбесилась и уже по-настоящему подумывала позвать Деклана.

Когда её мама захохотала ещё сильнее, всё ещё глядя на Данте (теперь в её глазах проступило чувство вины, хотя она всё равно не могла сдержать смех), Викрам, который, видимо, тоже подавлял веселье, усмехнулся.

Когда Данте наградила его убийственным взглядом, он умолк со слегка виноватым взглядом, но Данте всё равно заметила улыбку в его глазах и лишь хмуро зыркнула на него.

Если не считать Данте, то не смеялся только Локи.

Он сидел на кровати и наблюдал за матерью Данте, которая обеими руками зажимала себе рот и пыталась подавить последнее хихиканье. Выражение лица Локи по-прежнему оставалось скорее озадаченным.

Глава 34 Не ходи за мной

Разговор, казалось, продолжался часами.

Я старалась не реагировать на большую его часть. В основном я пыталась подстроить свои ответы и манеру держаться под всех остальных в нашей группе.

Я понимала, что не осмысливаю происходящее нормально. Для этого мне нужно было убраться ото всех остальных. Мне просто надо побыть наедине, возможно, опять посмотреть на воду.

Слова, которые я слышала, звучали абсолютно логичными.

Кали — полагаю, и Уйе тоже — хотели помочь нам перевезти наших людей с корабля и устроить где-то наземную базу. Мы обсудили несколько разных локаций, но все согласились, что если воплощать этот план, то мы с Ревиком и остальная часть команды, которой предстояло проникнуть в Дубай, не могли знать деталей, пока операция не будет завершена.

Очевидно, Кали тоже видела сны о грибовидных облаках, как и я.

Казалось, её тревожило, что это случится скоро, как и события в Дубае.

В свете всего этого я вспомнила тревогу Териана, и хоть я до сих пор не знала, можно ли верить тому, что он сказал, или доверять собственным ощущениям относительно его слов, часть меня невольно замечала параллели с теми чувствами, которые я улавливала от Кали, пока она говорила.

В её свете определённо присутствовало нечто иное.

Врег тоже прокомментировал это, и даже Джон — в тот раз, когда он попытался отвести меня в сторонку и выяснить, что со мной происходит.

К тому времени даже Ревик в некотором роде давал мне побыть одной, хотя он ни разу не отходил слишком далеко, по крайней мере, пока его время не истекло, и ему не пришлось вернуться в резервуар.

Однако до тех пор я часто ловила на себе его взгляд, оценивающий меня, измеряющий мой свет. И да, я не могла его в этом винить. Я знала, что веду себя странно, и не только в отношении моей матери и Уйе. Они говорили о том, чтобы увезти Лили. Они говорили о том, чтобы уехать с моим ребёнком, пока мы с Ревиком отправимся в Дубай.

Я могла твердить себе, что это временно. Я слышала, как другие, включая Балидора, называют этих людей её бабушкой и дедушкой. Я слышала, как они заверяют меня в том, что привезут её ко мне сразу же, как только закончится операция. Ничто из этого не имело значения. Ничто не пробивалось сквозь мою инстинктивную реакцию на сам факт передачи моего ребёнка этим людям, которые по-прежнему были для меня незнакомцами. Одна лишь мысль об этом вызывала в моём свете такую интенсивную панику, что я не могла думать сквозь неё.

Но к концу дня я почувствовала правду в словах Кали.

Я знала, что она права.

Я не могла заглядывать в будущее, как она и Териан, но я чувствовала эту штуку, чем бы она ни являлась. Закрывая глаза, я почти видела это, как облака, собирающиеся на горизонте.

И всё же мысль о том, чтобы потерять Лили так скоро после того, как мы её наконец-то вернули, ощущалась как просьба отрубить себе одну конечность.

Я даже начинала ненавидеть каждого, кто хотел заверить меня в том, что всё будет хорошо.

Так что к концу того первого дня я мало что говорила.

Наконец-то вернувшись на корабль и договорившись встретиться с Кали, Уйе и остальными на следующий день, я просто хотела поспать.

Ревик вернулся три с лишним часа назад, то есть, его двухчасовой период в резервуаре давно закончился. Я подозревала, что необходимость уйти ранее раздражала его, но к концу разговоров он тоже сделался тихим, так что, возможно, он испытывал свои сложности из-за Лили.

У него определённо до сих пор имелись какие-то проблемы с Кали, хотя я пыталась притвориться, что не замечаю этого. Точно так же я пыталась притвориться, что Даледжем не пялился на нас двоих большую часть того времени, что мы пробыли на том пляже.

В любом случае, к тому времени, когда я вернулась в нашу комнату в резервуаре из четырёх секций, Ревика там не оказалось. Вместо этого на прикроватной тумбочке я обнаружила записку, написанную его почерком и сообщавшую, что он пошёл поговорить с Юми.

Я даже не задалась вопросом, почему он решил увидеться с ней именно в этот день… я была практически уверена, что причина мне известна. Он всё равно периодически ходил к ней после нашего разговора в тот день.

Так что да, это не вызвало у меня вопросов.

Я больше задумывалась о том, не надо ли мне самой сходить к Юми.

Я всё ещё думала над этим, когда уснула на кровати прямо в одежде, поверх покрывала. Единственное, что я сумела снять перед тем, как отключиться — это ботинки.

***

Я проснулась от ощущения рук на своём теле, от притягивающего меня света, от пальцев, скользящих под моей одеждой и ласкающих кожу. Я лежала на боку, а когда повернулась, то увидела, что его глаза светятся настолько, что я даже различаю очертания его лица.

Прежде чем я успела что-то спросить, он поцеловал меня, и его свет был таким мягким, каким я не ощущала его недели… возможно, месяцы.

В сравнении с ним я ощущалась жёсткой, закрытой и отгороженной по краям.

Я старалась открыться ему в ответ, быть с ним, и он вновь поцеловал меня, обдувая теплом мой свет, лаская спину и бока пальцами, водя носом по моим щекам.

От одной лишь его мягкости что-то во мне начало таять.

Я начала проваливаться в него, в его свет.

Я обхватила рукой его спину…

И он вздрогнул.

Я ощутила шок боли в его свете — физической боли, а не боли разделения. Я во всех отношениях находилась достаточно близко к нему, чтобы поначалу это ощущалось как моя боль. Я дёрнулась, отпрянув и ощутив лёгкую тошноту в горле.

Ничего не понимая, я посмотрела на него.

Моё сердце сильнее застучало в груди, хотя разум ещё не успел переварить новую информацию. Мой свет заискрил, когда я встретилась с ним взглядом.

— Что случилось с твоей спиной? — спросила я.

— Ничего.

Поцеловав меня в щёку, Ревик на мгновение прижался своим лицом к моему. Боль струилась по его свету, притягивая меня. Я всё ещё пыталась привести мысли в порядок, когда он опустил губы, целуя мою шею, вкладывая свет в свой язык.

— Элли, — пробормотал он. — Расслабься. Просто позволь мне быть рядом с тобой. Пожалуйста, — он стал целовать меня медленнее, его голос был мягким, переполненным светом. — Ты приняла душ? Я всё ещё ощущаю на тебе привкус соли.

Мое непонимание усилилось.

Я потянулась к его спине, но он схватил меня за запястье, останавливая.

— Элли, — произнёс он. — Всё хорошо.

— Но что с тобой случилось? Что не так с твоей спиной?

Пару секунд он просто смотрел на меня, словно думал. Затем выдохнул, опустил свой вес на бок и улёгся рядом со мной.

— Ты ходил к Юми, верно? — повернув голову, я посмотрела на циферблат, тускло светившийся на краю его органического стола. — Ты всё это время был с Юми?

Мягко прищёлкнув языком, он поудобнее устроил своё тело на кровати. Проведя пальцами по волосам, он снова вздохнул, словно смиряясь, что придётся иметь дело со мной.

Где-то в этой паузе свет в его глазах приглушился, так что я могла видеть только его.

Его силуэт очерчивался бледным бело-зелёным светом, который лился от контура двери в основном для того, чтобы мы ни во что не врезались, если посреди ночи захотим встать в туалет. В этом слабом свечении Ревик выглядел лишь тёмной фигурой, а чёрные волосы казались лишь чуточку темнее его кожи.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? — спросил он.

Я уставилась туда, где находилось его лицо, и почувствовала, как боль в моей груди усиливается.

— Поговорить о чём? — переспросила я. — О чём мы говорим?

— Элли.

Он потянулся ко мне, взяв за руку. Переплетя наши пальцы, он послал в меня тёплый свет вместе с очередным импульсом боли. Я ощущала там более глубокие эмоции — печаль, нечто похожее на беспокойство, может, даже чувство вины, напряжённая насторожённость, граничащая со страхом.

— Элли… Пожалуйста. Сегодняшний день был для тебя непростым. Пожалуйста. Позволь мне попробовать помочь тебе с этим. Даже если ты до сих пор злишься на меня из-за Даледжема… или из-за того, что я не рассказал тебе, как познакомился с Кали и твоим отцом много лет назад. Тебе нужно открыть свой свет, дорогая. Это всё, чего я хочу. Я хочу ради разнообразия быть тем, кто поможет тебе. Как ты помогаешь мне.

Я пыталась впитать его слова, хоть как-то их осмыслить.

— Но где ты был? — спросила я наконец. — Куда ты пошёл?

Отпустив мою ладонь, он перекатился на спину.

Я видела, как он при этом вздрогнул.

А может, я почувствовала это в своём свете.

— Элли, — повторил он. — Пожалуйста.

— Просто скажи мне, — ответила я.

Мягко щёлкнув языком, он покачал головой, но не в знак отрицания. Я почувствовала в нём обречённость, но не угрызения совести, уже нет. Скорее, я уловила ощущение, будто он считал, что я его игнорирую, нарочно отвлекаю, избегаю того, что он говорил мне.

Но избегала ли я? Я честно не могла сказать.

Я знала лишь то, что чем дольше он лежал, ничего не говоря, тем сильнее становилась боль в моей груди. Она начала распространяться, просачиваясь ниже и глубже, проникая в мой живот. К моему горлу подступила желчь, тошнота, боль, сквозь которую сложно было думать.

Эта боль не ощущалась как разделение.

— Ты когда-нибудь занимался сексом с моей матерью? — выпалила я. — С Кали?

Я не осознавала, что собиралась задать этот вопрос.

Я правда не хотела слышать ответ.

Шок выплеснулся из его света.

— Что? Нет! Gaos, Элисон. Нет… абсолютно точно нет.

Я покачала головой, пытаясь выбросить эту мысль из головы.

— Забудь. Я просто…

— Элисон. Gaos d’ jurekil’a. Вот о чём ты думала? Почему?

Я не ответила на оба вопроса. Вместо этого я постаралась думать, контролировать свой свет.

— Юми причинила тебе боль? — спросила я наконец. — Ты попросил её об этом?

Несколько секунд Ревик не шевелился, не отводил взгляда от моего лица. Затем он покачал головой, снова прищёлкнув и проводя пальцами по волосам.

— Нет, — поколебавшись, он пожал одним плечом, поднимая взгляд на меня. — Уллиса. Я попросил её. Ну, — он слегка фыркнул. — На самом деле, я нанял её. Она не хотела брать деньги, но я настоял…

Он умолк, словно почувствовав что-то в моём свете.

Я чувствовала, как он смотрит на меня в темноте.

— Элли, — произнёс он. Его голос сделался осторожным. — Она ко мне не прикасалась.

Когда я по-прежнему не заговорила, он выдохнул, и его голос звучал почти раздражённо.

— Я оставался полностью закрытым, — сказал он. — Я чувствовал, как ты закрываешься, особенно после того, как ушла поговорить с Кали. После этого я вообще тебя не чувствовал. Это напугало меня. Так что я поговорил с Юми, а когда это не помогло, я попросил Уллису. Она прежде уже делала это для меня в Сиэтле, так что я знал, что она сумеет сделать это, не сдерживаясь.

Я так и не пошевелилась, и чувствовала, как он наблюдает за мной.

— Элли, — произнёс он мягче, повернувшись на бок и подвинувшись ближе ко мне на постели. — Я сделал это для тебя. Для нас… для Лили. Мы не можем и дальше так кружить друг вокруг друга. Когда это делаю только я, уже плохо. Но теперь ты тоже делаешь это. Я подумал, что это поможет. Что я сумею помочь тебе, если сам больше откроюсь.

Он потянулся к моей руке.

Но что-то в этом было уже чересчур.

Это наконец-то выдернуло меня из того состояния, в которое погрузился мой разум.

Я не хотела, чтобы он прикасался ко мне.

Не знаю, то ли я отстранила свою руку, то ли всё своё тело. В любом случае, я пошевелилась и почувствовала, как Ревик вздрогнул. Затем я ощутила, как он пристально смотрит на меня в темноте, хотя я его всё ещё не могла видеть.

Я отодвинулась назад на кровати, сделав это прежде, чем мой разум поспел за моим светом, мыслями или его словами. Я не знаю, думала ли я вообще о чём-то в тот момент.

Та боль в моей груди теперь уже пульсировала.

Она ранила, затмевая всё остальное.

Я не осознавала, что выбралась из кровати, встала и направилась к двери, пока Ревик не очутился передо мной, загораживая мне путь.

Я посмотрела на него и вновь увидела его глаза, светящиеся в темноте. Я слышала, как он произносит слова, но не могла ничего осмыслить. Он на мгновение схватил меня за руку, но я что-то сделала… возможно, толкнула его… честно, не знаю.

Я лишь знаю, что каким-то образом обошла его и ввела код.

Я ясно помнила лишь одну вещь, которую сказала ему. В какой-то момент, дожидаясь, когда они откроют дверь и выпустят меня оттуда, я почувствовала необходимость предупредить его.

Не знаю, беспокоилась ли я, что причиню ему боль.

Не думаю, что я в тот момент достаточно ясно соображала для данной мысли, но какая-то часть меня, видимо, всё равно ощутила потребность предупредить его.

Так что я посмотрела на него, когда услышала, как дверь открывается снаружи.

Я помню, как он молча стоял там, с распахнутой рубашкой и светящимися в темноте глазами. Я помню, что он тяжело дышал, глядя на меня, и я чувствовала в нём страх. Может, нечто большее, чем страх, хотя мой разум и это не мог осознать.

— Не ходи за мной, — сказала я ему. — Отпусти меня, Ревик.

Когда через несколько секунд я покинула комнату, он так и не пошевелился, так и не заговорил.

По крайней мере, так, чтобы я услышала.

Глава 35 Надломленная

Не знаю, как я добралась наверх.

На мне не было обуви.

Я помню, как кто-то схватил меня за руку и затащил в помещение, ощущавшееся огромным. Кажется, это был Врег или, может, Джон… они говорили со мной о Кали и, возможно, об Уйе тоже. Знаю, что в какой-то момент подняла взгляд и увидела, как Джон смотрит на меня с откровенным беспокойством на лице.

Врег стоял рядом, его тёмные глаза оценивали меня. Чёрные радужки выглядели до странности яркими, словно настоящий обсидиан, отражающий свет.

В тот момент ни один из них не говорил со мной, так что, возможно, именно молчание выдернуло меня из того места, в которое отступил мой мозг.

— Элли, — Джон стиснул мою руку. — Боже, Элли. Что случилось? Что с тобой?

Звук включился через некоторое время после того, как он заговорил.

Я осознала, что в месте, в котором мы находились, было шумно.

Я поморщилась от громкости звуков, почувствовав себя выставленной на всеобщее обозрение, когда до меня дошло, что комната переполнена людьми. Они узнавали меня. Здесь все меня знали — куда бы я ни пошла на корабле, все меня знали, все узнавали — и в данный момент вокруг меня собрались люди и видящие. Их слова гулким эхом разносились внутри металлического помещения, которое ощущалось одновременно слишком большим и слишком маленьким.

Ореховые глаза Джона, переполненные светом, всматривались в моё лицо.

Я услышала его мысли, когда Врег подвинулся поближе ко мне с другой стороны.

«Она выглядит так, будто пребывает в шоке, — говорил Джон. — Что, бл*дь, случилось?»

«Не знаю, брат. Но это определённо шок. Её свет. Я видел такое у видящих. Обычно когда они теряют членов семьи или друзей. Когда умирает кто-то близкий…»

«Это из-за её родителей? — мысли Джона сделались злыми. — Из-за этих бл*дских видящих сегодня? Разве они не где-то там с Тарси?»

«Я позвоню Нензу», — пробормотал в ответ Врег, и в его мыслях содержалось напряжённое беспокойство.

Почему-то последняя фраза наконец-то до меня дошла, словно мою кожу пырнули ножом.

Я посмотрела на Врега.

— Нет, — сказала я. — Не звони ему.

Врег моргнул, его глаза выражали открытое удивление. Я видела, как он покосился на Джона, который бросил на него беспомощный взгляд, подняв руки.

«Мне всё равно ему позвонить?» — пробормотал Врег.

«Я позвонил Балидору. Он сказал, что они всё равно не могут выпустить Ревика из резервуара. Двухчасовой лимит. Нам пришлось бы подключать его через коммуникатор, и я не вижу, как сейчас это может помочь, ведь так? Она же не сможет почувствовать его свет».

«Двухчасовой лимит? — Врег уставился на Джона. — Бл*дь, он же вернулся несколько часов назад. Он опять выходил?»

«Видимо, — в мыслях Джона звучало смятение. — Балидор не сказал, где он был. Он лишь сообщил, что ему нужно просидеть там полных два часа. Думаешь, дело в нём? В Ревике?»

Врег нахмурился.

Он обернулся через своё мускулистое плечо, бросив беглый, но почему-то ощущавшийся медленным взгляд на столик, прикрученный болтами к дальней стене. Проследив за его взглядом и почти не отдавая себе отчёт в этом, я увидела группу сидевших там видящих. Лишь одна пара глаз смотрела на нас троих.

Зелёные глаза встретились взглядом со мной, и край его радужек обрамляли фиолетовые кольца.

Я смотрела на его лицо, на длинные тёмные волосы, видневшиеся там, где он сидел за Джорагом, напротив Джакса, Ниилы и Мики. Я видела, как Ниила повернулась и замерла, уставившись на меня. Я вздрогнула при виде тревоги, которая расцвела на её лице, когда она окинула меня повторным взглядом и широко распахнула глаза.

Врег посмотрел обратно на меня, должно быть, всего через одну-две секунды.

Я увидела, как он вздрогнул, поняв, что я проследила за направлением его взгляда.

Он схватил меня за руку толстыми пальцами. Я молча последовала, позволяя ему и Джону увести меня дальше от того столика, пока я не оказалась на противоположном конце столовой вместе с ними двоими.

Столовая.

В этом понимании мой мозг нашёл вещи, за которые можно зацепиться.

Например, тот факт, что теперь мы стояли возле эспрессо-машины, которую кто-то установил здесь, пока мы стояли у канадских берегов — предположительно, для меня и Джона. Это задумывалось как какая-то шутка, но да, мы с Джоном оба пользовались ею почти каждый день.

И многие другие видящие тоже ею пользовались.

Мой разум перестроился вокруг этого факта, отыскав моё местоположение на карте корабля, которую я носила в своём свете. Помещения для офицеров. Недалеко от центра управления и информации. Мы находились в том кафетерии, что поменьше — он предназначался главным образом для старших разведчиков и тех, кто в действительности руководил здесь чем-либо. То есть, Адипан. Врег. Мы с Ревиком…

Я вздрогнула, закрыв глаза.

Врег крепче стиснул меня ладонью.

— Принцесса, — он привлёк меня ближе, чтобы его рот оказался возле моего уха. — Я позову Юми, — пробормотал он мне. — Ладно? Можно мне позвонить ей?

Я постаралась подумать над этим.

Но в данный момент я не могла представить, чтобы я с кем-то стала говорить. Мне правда хотелось просто поспать.

Я подумывала спросить Джона и Врега, нельзя ли мне отрубиться в их комнате, затем вспомнила, что они только что вышли из медового месяца. Они были новобрачными. Они не хотели, чтобы я дрыхла в их постели. Они не хотели, чтобы кто-либо в принципе дрых в их постели.

— Элли, всё нормально, — сказал Джон. — Всё хорошо.

Он теперь держал меня за другую руку. В его голос просочилось беспокойство.

— Ты можешь поспать в нашей комнате, — добавил Джон, глядя на Врега. — Ничего страшного. Не так ли? Нас обоих это абсолютно устроит, Элли.

— Конечно, принцесса, — сказал Врег, ласково убирая мои волосы с лица. — Ты можешь остаться с нами. Так долго, как тебе хочется. Это не причинит никаких проблем.

Я покачала головой, пытаясь отстраниться от них обоих.

Я чувствовала их света вокруг себя — теперь они удушали меня.

Они хотели помочь. Я чувствовала, что они хотели помочь, но я также ощущала всё остальное — желание поместить меня куда-нибудь, обуздать меня, позвонить Ревику и Юми, и ещё кому-нибудь. Я чувствовала, как они на фоне связываются с Балидором, говорят с Юми, Чандрэ, Тарси.

Я почувствовала где-то там Кали и снова вздрогнула, поморщившись.

— Нет, — мой голос прозвучал натужно, громко для моих ушей. — Нет, — повторила я, качая головой. — Пожалуйста. Просто оставьте меня в покое. Мне нужно подняться на палубу.

— Элли, — Джон казался растерянным. — Ты не можешь туда подняться. Ты замёрзнешь.

«Спать ей сейчас тоже нельзя, — пробормотал ему Врег. — Это не лучшая идея, брат. Балидор говорит, что она может впасть в стазис, а сейчас мы не можем этого допустить. Если она уйдёт туда, где мы не сможем её найти, и заснёт…»

«Я понимаю, — перебил Джон. — Мы можем попытаться удержать её здесь, по крайней мере, пока кто-нибудь не придёт, — Джон хмуро посмотрел на меня, и его ореховые глаза блестели в зелёном органическом освещении. — Где, чёрт возьми, Балидор? Он приведёт ту видящую с собой? Кали? Или того другого?»

«Не знаю. Но они идут сюда. Как минимум он, Тарси и Юми».

Я покачала головой, закрыв глаза от голосов, круживших вокруг меня.

Джон схватил меня обеими руками. Он стиснул меня ещё крепче, когда я закрыла глаза. Когда я отказалась их открывать, он слегка тряхнул меня, отчего мой желудок совершил кульбит, а голова безвольно мотнулась на шее.

— Элли! — резко произнёс он. — Элли! Тебе нужно остаться здесь. Не уходи спать, ладно? Врег говорит, что тебе сейчас нельзя погружаться в бессознательное состояние. Это не хорошо для тебя. Ладно?

Я не осознавала, что пыталась уйти, пока он меня не остановил. Я попыталась высвободиться, убраться от них обоих, но Джон лишь усилил свою хватку.

— Элли! Нам нужно, чтобы ты осталась здесь, хорошо?

— Нет, — я покачала головой и толкнула его. Я хотела подняться на палубу. Я хотела посмотреть на воду, убраться ото всех голосов, но знала, что они лишь последуют за мной.

— Да, — голос Джона звучал ласково, но твёрдо. — Оставайся здесь, хорошо? Пожалуйста, Эл. Пожалуйста.

Он говорил так, будто готов был расплакаться.

Я в третий раз попыталась высвободиться, но он дёрнул меня ближе, прочь от двери.

В этот раз я не думала.

Я ударила своим светом, позволив тому вырваться из меня.

Это произошло так быстро, что я ещё даже не открыла глаза, когда свет уже вышел из моих пальцев.

Однако я видела всё… это в замедленном режиме проигралось у меня в голове. Звук отключился, оставляя мой разум следить за всем увиденным в мельчайших деталях.

Джон отшатнулся назад.

Его руки двигались как будто под водой, ладони хватались за воздух, пока он скользил по металлическому полу. Пока я смотрела, как он летит по воздуху, меня охватило смутное дежавю. Я представила, как бокалы падают, раскатываются в разные стороны и разбиваются в той закусочной в Сан-Франциско, как его спина врезается в стол… более молодой Джон, с другими глазами, более длинными волосами. На его теле тогда было больше мяса, лицо выглядело более округлым, мягким.

В этот раз не падало никакого стекла. Джон не врезался в стол.

Он был одет в другую одежду, его плечи стали шире, ему недоставало двух пальцев, а глаза сияли светом, который я видела даже тогда, когда он отлетал от меня. Он тихо охнул, когда его спина врезалась в стену возле эспрессо-машины.

Он упал на колени, хватая ртом воздух.

И внезапно в комнате стало очень, очень тихо.

Я моргнула, силясь увидеть что-либо сквозь свет в своих радужках.

Когда мне это наконец-то удалось, между мной и моим братом стоял Врег. Его чёрные глаза были широко раскрыты, всё тело тряслось, дрожа от адреналина и борьбы. Он протянул ко мне одну ладонь, помещая всю свою мускулистую тушу между мной и Джоном.

Я видела, как на глаза Врега навернулись слёзы.

Позади него Джон поднялся на ноги, прислоняясь к стене. Рукой он обхватывал свою грудь, и я увидела на его лице и в глазах страх, пока он смотрел на меня, стараясь перевести дыхание.

Я ощущала в нём боль, физическую боль, хотя он пытался её контролировать.

— Высокочтимая Сестра, — голос Врега звучал громко и содержал в себе свет, достаточно света, чтобы сбить меня с толку. Он ещё выше поднял ладонь. — Пожалуйста! Пожалуйста, не вреди моему супругу. Он лишь хочет помочь тебе. Мы оба этого хотим. Пожалуйста… Если тебе необходимо причинить кому-то боль, пусть это буду я! Он и так ранен, сестра… пожалуйста, не вреди ему ещё сильнее!

— Врег, отойди от неё, бл*дь! — громко сказал Джон. В его голосе звучал страх, пока он всё ещё пытался перевести дыхание. — Отойди от неё! Сейчас же, чёрт возьми!

Я уставилась на Врега. Моргнув, я взглянула на Джона позади него.

Какая-то часть меня не могла сложить два плюс два.

Я не могла осмыслить, что говорит Врег, что вообще не так. Что бы ни вызвало страх на его лице, я знала, что это сделала я. Что бы ни вызвало боль и страх, исходившие от света Джона, я знала, что это тоже сделала я… и теперь тело и свет Врега тоже источали боль.

Он стоял между мной и моим братом, защищая Джона от меня.

Я с трудом управлялась со своим разумом, пытаясь заставить его работать, пока по мне курсировала насыщенная злость. Я чувствовала, что теперь они собираются против меня, подступаются ко мне как к дикому животному. Они выстрелят в меня дротиком, бросят в клетку.

Может, они будут правы в этом поступке.

Я подумала о Ревике внизу, сидящем в своего рода клетке. Я пыталась вспомнить, что сказала ему. Что-то в попытке вспомнить точные слова, прозвучавшие между нами при последней встрече… это просто убило мою злость.

Я осталась с усталостью и растерянностью.

Я взглянула на всех них, чувствуя, как они смотрят на меня.

Я увидела сидящую там Уллису, и её широко раскрытые глаза содержали больше понимания. Я посмотрела на неё, на её безупречное лицо, фиолетовые глаза и великолепные, идеально уложенные рыжие волосы, и вспомнила, как мы с ней буквально несколько вечеров назад сидели за тем же самым столиком с Чандрэ, Хондо и Ниилой.

Мы играли в карты.

Мы пили, играли в карты, говорили о жизни, об операции в Макао.

Я вспомнила, как Уллиса рассказывала мне о поездке на лодке в Викторию с её последним любовником и говорила мне, что нам с Ревиком тоже как-нибудь нужно туда отправиться, когда мы…

Мой разум не хотел завершать эту мысль.

Уллиса медленно поднялась на ноги.

Двигаясь осторожно, но по-прежнему с этой своей грацией, в идеально женственной манере, свойственной её телу кинозвезды, она не отрывала взгляда от моего лица, и её свет источал печаль, пока она шла ко мне. Она была разведчицей, но в то же время оставалась мягкой.

Как Кали. Как моя мать.

Я совершенно не такая.

Её длинные рыжие волосы свободно спадали на спину, и я осознала, что уставилась на неё, гадая, была ли она одета в то же самое платье во время её встречи с Ревиком.

Она была моим другом. Она присутствовала на моей свадьбе.

— Сестра, — Уллиса протянула ко мне руку, и её глаза наполнились слезами. — Сестра. Я так сожалею. Я так сожалею. Я думала… — она задохнулась словами. — Я думала, ты знала об этом. Он сказал мне, что ты знаешь. Что ты дала добро…

Я силилась понять её, осмыслить её слова.

— Я думала, ты знала, — произнесла она ещё тише. Слёзы покатились по её лицу. — Он сказал мне, что ты знаешь, возлюбленная сестра. Что вы обсудили это. Я думала, у него есть разрешение…

Прежде чем я успела осознать выражение её лица, Врег повысил голос.

— Сестра! — прорычал он. Я услышала понимание в его словах. Ещё явственнее я почувствовала это в его свете. Его голос сделался резким, открыто сердитым. — Отойди от неё, бл*дь. Сейчас же!

Уллиса остановилась как вкопанная.

Однако она не отвела от меня взгляда.

— Ты хочешь умереть, сестра? — рявкнул Врег. — Тебе жить надоело?

Я чувствовала, что она всё равно хочет поговорить со мной, но она неохотно подчинилась Врегу. А может, она почувствовала то же самое, что и он. Может, она увидела что-то на моём лице. Честно, я не знаю.

В любом случае, я ощутила то, что почувствовал Врег.

Во мне. В моём свете.

К тому моменту я почувствовала всё.

Я посмотрела на саму Уллису, с каждой секундой понимая всё больше, но мне этого не хотелось. Я больше не желала здесь находиться. Я вспомнила, как Кали смотрела на меня на пляже, и боль в моей груди усилилась. Я вспомнила, как Даледжем смотрел на меня, на нас; выражение, стоявшее в голубых глазах Уйе, его слёзы, полное боли лицо Кали. Лили, прислоняющаяся к спине и плечу Ревика и наблюдающая, как он раскрашивает мультяшного зайчика. Ревик на пляже, до боли сжимающий мои пальцы…

— Мне так жаль, сестра, — шёпотом произнесла Уллиса.

Она плакала, но и это я не могла осмыслить.

«Мне нужно уйти», — подумала я.

Возможно, я сказала это вслух или только в своём сознании.

Однако я сказала это, повторила ещё громче, пока слова не отложились в мозгу и не подтолкнули меня к действию.

«Мне нужно уйти. Мне нужно уйти отсюда. Немедленно».

В какой-то момент я сдвинулась с места.

Я отвернулась от всех них. Я беззвучно пересекла комнату, направляясь к ближайшему выходу. Я ощутила на себе свет Джона, ту его боль в сочетании с беспокойством, которое теперь сделалось удушающим и превращалось в панику. Я чувствовала, что Балидор уже почти добрался сюда.

Я чувствовала Юми, Врега, Ниилу, Уллису…

Я чувствовала видящего с зелёными и фиалковыми глазами.

Я чувствовала Тарси. Кали.

Единственным, кого я не чувствовала, был Ревик.

Все они — все мы — теперь вынуждены находиться вместе, запертые в толстых стенах с односторонними окнами. Они не могли уйти от меня, как и я не могла уйти от них.

Я продолжала шагать, ища выход.

Я не знала, куда направляюсь, но сомневалась, что это имело значение.

У меня сохранилось воспоминание о том, как я стояла на палубе на пронизывающем ветру, но не знаю, реальное ли это воспоминание или просто то, чего мне хотелось. Кажется, это было на самом деле. Я помню, как воздух и ветер проносились сквозь меня. Я помнила, как смотрела на океан, слушала шум двигателей… но в какой-то момент и там ко мне кто-то пришёл, и ощутив приближение их света, я ушла прежде, чем они успели добраться до меня.

Я понимала, что веду себя как-то неправильно. Я знала, что со мной что-то не так.

Я не могла спать. Они сказали, что мне нельзя спать.

Мне нужно пойти куда-нибудь, чтобы подумать.

Мне нужно пойти куда-нибудь, где мне не придётся ощущать их света, их эмоции, бьющие по мне как лопасти двигателя по волнам. Я чувствовала, будто все они преследуют меня, хотят затащить назад, обратно в камеру, где я буду колотить руками по стенам, и никто меня больше не услышит.

Не знаю, как я в итоге оказалась у той двери.

Я не помню, как решила пойти туда.

Я даже не понимала, откуда мне известно, чья это каюта.

Но я всё равно постучала по наружной панели, колотя по ней кулаком, пока мне не открыли. А увидев стоявшего там человека, я ощутила иррациональный прилив облегчения.

— Элли! — Анжелина озадаченно уставилась на меня, одетая в пушистые пижамные штаны и лаймово-зелёную футболку. На футболке красовался логотип человеческой группы, которую я смутно помнила по Сан-Франциско. — Элли, сейчас середина ночи. Ты в порядке?

Не знаю, сказала ли я ей что-то.

Я знаю лишь то, что в какой-то момент я уже не стояла в том серо-зелёном коридоре. Она завела меня внутрь и закрыла за мной дверь. Впервые с тех пор, как я увидела Кали на том пляже, всё вокруг перестало вращаться в светлых и тёмных уголках моего сознания.

Всё впервые замерло неподвижно.

Глава 36 Оставлена в покое

Я слышала их за дверью.

К тому времени прошло уже несколько часов.

Снова наступил день.

Я сидела в задней части соединявшихся жилых комнат, испытывая невыразимое облегчение из-за того, что мне не нужно было говорить с теми, кто приходил сюда в поисках меня. Мне не приходилось открывать дверь. Я могла просто сидеть на диване и смотреть, как Сасквоч играет в игры-стрелялки на настенном мониторе в жилой комнате, которую они переделали в общее пространство.

Время от времени кто-то протягивал мне пиво.

Иногда они протягивали мне что-то покрепче пива.

Я не знала, что именно сказала им в те первые часы.

Я не спала, но теперь уже чувствовала себя спокойнее, хотя бы потому, что никто меня не тревожил. Никто у меня ничего не спрашивал. Никто не заставлял меня что-либо делать. Никто не хотел, чтобы я что-то решала. Никому не нужно было, чтобы я решала их проблемы.

К общему пространству, в котором я провела ночь, примыкало четыре спальни.

Люди, жившие в этих комнатах, приходили и уходили вместе с обитателями четырёх комнат напротив, а также с несколькими другими обитателями жилой зоны для людей. До тех пор я не знала, но на самом деле могла бы и догадаться, что мои старые друзья из Сан-Франциско теперь образовали социальную фокальную точку для более молодой группы, составлявшей человеческий Список Смещений.

Я обнаружила, что среди людей-Списочников они были мини-знаменитостями.

В одной из этих четырёх комнат жил Джейден.

Мой бывший, в прошлом небольшая звезда каналов до C2-77, а теперь подчинённый Данте, уже занимал довольно высокое место в пищевой цепочке. Он и Сасквоч делили одну комнату. Анжи и Фрэнки делили другую.

Люди жили по двое, как и большинство видящих, особенно если не находились в каком-либо деликатном положении. Я знала, что некоторые видящие жили даже вчетвером, так что это не являлось чем-то необычным, но всё равно вызывало какое-то ощущение нереальности, словно мы перенеслись в общежитие колледжа Сан-Франциско.

Время от времени в дверь кто-то стучал.

Я слышала знакомые голоса.

Обычно отвечала Анжи, и после того, как я в первые несколько раз покачала головой, она перестала спрашивать, хочу ли я их видеть, и просто говорила им всем уходить.

Я также слышала, как они говорили ей разные вещи.

«Не давайте ей спать. До тех пор, пока она не начнёт вести себя более осознанно», — сказал Балидор.

«Нужно, чтобы перед сном её проверил кто-то из нас. Видящий, имею в виду…» — услышала я слова кого-то другого, возможно, Юми.

«Это форма светового шока, возможно, связанная с событиями предыдущего года…»

«Её нельзя оставлять одну. Следите, чтобы она пила достаточно воды. Обеспечьте ей спокойствие и тепло. Не давайте ей заснуть…»

Кто-то другой говорил все эти вещи… возможно, их там было несколько. На сей раз мужские голоса. Может, один из них принадлежал Балидору, другой Врегу или Джону.

Вскоре после этого я услышала Джона.

Его спина болела, как и ножевое ранение, которое из-за меня вскрылось. Его свет тоже болел, но в первую очередь я ощущала раздражение, желание поговорить со мной. Я чувствовала, что он злится на Ревика, на Балидора, на Кали, на Уллису. Я чувствовала, что он хочет поговорить со мной, но я сказала Анжи не впускать и его тоже.

Кто-то ещё подошёл к двери… позднее, имею в виду.

Через несколько часов.

Этот некто мало говорил, по крайней мере, так, чтобы я могла услышать.

Поначалу я вообще не слышала голоса, но чувствовала его свет.

Он долго простоял там, и я ощущала, как он спорит с Анжи, пытаясь добиться, чтобы она его впустила. Я чувствовала, как он говорит, что она мне не помогает, и никто мне не помогает, что бы они ни думали, и что бы я им ни говорила. Я ощущала, как он угрожает войти силой. Я чувствовала, как он говорит, что меня должен увидеть хоть кто-то из видящих, что как минимум один из видящих с высоким рангом должен осмотреть меня и убедиться, что я в порядке.

Я чувствовала, как он говорит, что это необязательно должен быть он.

Джейден почувствовал или услышал что-то, потому что нахмурился, взглянув на меня. Он сидел в той же комнате на другом диване, напротив меня.

Вскоре после этого Джейден подошёл к двери.

В итоге он с грохотом захлопнул её и запер, но прежде я услышала повышенные голоса. В этот раз я расслышала голос Ревика — громкий и такой злой, каким я, возможно, никогда его не слышала, но также ощущала его страх.

Мне было всё равно. Большую часть этого времени я держала глаза закрытыми и повелевала ему уйти.

В итоге он так и сделал.

По правде говоря, я удивлялась, что ни один из них до сих пор не вошёл силой.

Я ожидала, что кто-нибудь так сделает. Но испытала безмерное облегчение из-за того, что они так не поступили.

Анжи провела со мной большую часть той ночи, и Сасквоч тоже, хотя он почти ничего не говорил. Фрэнки сидела на полу, смеялась, жаловалась на мужиков-козлов и говорила, что мне надо дать Ревику помучиться, пока он не сообразит, что нельзя быть таким придурком и выходить сухим из воды. Джейден играл в видеоигры с Сасквочем, когда Фрэнки не играла, делал какие-то штуки на наладоннике и говорил с Данте по коммуникатору, обсуждая, что делать со Списками Смещения.

Большую часть времени я чувствовала, что он наблюдает за мной, временами пристально смотрит, осознает моё присутствие даже тогда, когда его взгляд не был обращён на меня. Я ощущала на себе его внимание, и некоторое время спустя мне стало сложно иметь с этим дело. По большей части я старалась всё игнорировать.

Так ночь медленно перетекла в день.

В какой-то момент Сасквоч протянул мне косяк, и не подумав, я затянулась им и закашлялась, потому что мои лёгкие возненавидели это — ненавидели дым, ненавидели его вкус — а затем забеспокоилась, что могу уснуть.

Однако я не уснула.

Должно быть, прошло несколько часов — очередной интервал, очередной период времени на часах, когда они выпустили Ревика из клетки.

Он вернулся и снова затарабанил в дверь, но в этот раз никто ему не ответил. Я говорила им, что в этом нет никакого смысла, и он может отпереть замок своим разумом. Кажется, это заставило их всех занервничать и, возможно, даже напугало, но он не открыл дверь этим способом.

Я ощущала в нём печаль. Я ощущала, что он пытается поговорить со мной.

Я даже не думаю, что я злилась.

Я просто хотела, чтобы он оставил меня в покое.

Я хотела тишины, и даже когда Фрэнки постоянно трещала о парне, на которого она запала, и в сочетании с взрывами и музыкой от монитора, поскольку Сасквоч продолжал играть в видеоигры, а Джейден то и дело созванивался с Данте… даже со всем этим здесь казалось тихо, до странности умиротворённо. Может, всё дело в обыденности.

Я знала, что этот отпуск от реальности не продлится долго.

Уйдя во второй раз, Ревик не появлялся дольше.

Наступила очередная ночь. Затем очередной день.

В какой-то момент приходила Кали, но я сказала не открывать ей дверь, и в итоге она тоже ушла.

Я до сих пор не спала, но всё сильнее и сильнее уставала.

— Тебе бы в душ сходить, — сказала мне Фрэнки.

Я посмотрела на себя, осознав, что одета в армейскую одежду с пляжа, что у меня в трусах, рубашке и лифчике наверняка остался песок, и в волосах тоже. Я постаралась сообразить, как долго я просидела тут, время от времени потягивая пиво и поглощая пищу, когда кто-то вручал мне миску с рисом и овощами.

Я всё ещё думала, когда кто-то опять постучал в дверь, на сей раз громко.

Я чувствовала его там. Что-то сказало мне, что в этот раз я не смогу просто повелеть ему уйти. Я закрывала свой свет щитами практически с тех пор, как пришла сюда, но я знала, что это мне тоже не поможет.

В этот раз он почти не говорил с Анжи, когда она открыла дверь.

Я слышала, как он сказал ей что-то, что я не разобрала, затем повысил голос.

— Элисон! — его голос прозвучал резко, почти как приказ, но я по-прежнему слышала там печаль. Он вложил в свой голос достаточно света, чтобы я напряглась, сидя на диване. — Элисон! Выйди сюда. Сейчас же. Иначе я сам зайду.

Ему не нужно было уточнять, что он говорит серьёзно.

Я чувствовала, что она настроен решительно.

Я увидела, как Джейден нахмурился, затем начал вставать.

В этот раз я поднялась на ноги первой.

Когда я встала, они все застыли и уставились на меня. Даже Сасквоч перевёл взгляд, не поставив свою игру на паузу, отчего на его анимированный аватар навалились зомби, с которыми он сражался на экране. Я уставилась туда, странным образом очарованная тем, как они начали жевать части тела аватара. Затем я моргнула и посмотрела на остальных.

Я стояла там, силясь обрести равновесие.

В итоге я встретилась взглядом с Джейденом.

— Всё хорошо. Мне пора, — я обвела взглядом их всех.

Фрэнки, которая сидела рядом с Сасквочем на диване и выглядела ребёнком, устроившимся рядом с его большим телом. Джейден, с его длинными волосами и поджарым телом, закалённым пребыванием на корабле и долгими часами работы с Данте и остальными. Анжи, которая стояла у двери и наблюдала за мной с обеспокоенным лицом.

— Спасибо, — произнесла я, не зная, что ещё сказать.

— Если будет вести себя как козел, возвращайся, — сказала Фрэнки.

Она поставила своего игрока на паузу, и та застыла в странной выжидающей позе, слегка покачиваясь, пока игра ожидала её возвращения.

— Серьёзно, — сказала она, и её тёмные глаза вторили этой серьёзности. — Ты можешь в любое время остановиться с нами, Элли. Сколько тебе угодно.

Сасквоч кивнул, и его карие глаза выражали симпатию, когда он глянул на меня.

— Типа, в любое время, Элли-потэлли, — сказал он, одной рукой сжимая игровую консоль и хмуро косясь на дверь. — Он и правда кажется придурком, — добавил он тише. — Реально стероидный козел. Хамское гнилое х*йло. Ты можешь переехать к нам.

Я кивнула, стараясь сдержать улыбку… и кивнула ещё раз.

— Спасибо, — сказала я.

Затем, не зная, что ещё сказать, я развернулась и пошла к двери.

Я более-менее вернулась в своё тело, даже если не чувствовала себя абсолютно нормально. Я не ощущала себя так, как в кафетерии с Джоном и Врегом, где понятия не имела, где нахожусь, что делаю, и что вообще происходит. Я знала, почему я ухожу, кто я, кто стоит за дверью… Даже если я с трудом могла заставить себя почувствовать что-либо по этому поводу.

Даже мысль о том, чтобы сейчас иметь дело с Ревиком, вызывала у меня тошноту.

Но я реально очень устала, бл*дь.

Всё моё тело болело, пока я пересекала общее пространство, направляясь к двери. Когда я увидела Ревика, стоявшего там, выражение его лица стало настоящим ударом под дых. Я не смотрела на него достаточно долго, чтобы решить, что означает это выражение.

Вместо этого я посмотрела на Анжелину и попыталась найти слова.

— Спасибо, Анжи, — сказала я наконец.

Она обняла меня, обхватив руками мои плечи и спину.

Она подержала меня так несколько секунд, глядя по спине и словно одной лишь силой воли придавая мне сил. Это тронуло меня достаточно, чтобы развеять часть того тумана, который душил мой свет. Когда она отпустила меня, я осознала, что хватаюсь за её руки, хотя объятия уже продлились дольше обычного прощания.

Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы её отпустить.

Затем она холодно посмотрела на Ревика, нахмурившись.

— Ты настоящий кусок дерьма, ты это знаешь? — спросила она.

Но когда я повернулась, Ревик не смотрел на неё. Он смотрел на меня.

Его светлые глаза изучали меня — осторожные, печальные, открыто обеспокоенные, напуганные. Я почувствовала, как его свет кружит вокруг моего аккуратными касаниями, словно стараясь прочесть меня, не подступая слишком близко.

В этот раз я тоже не могла выдержать его взгляд.

— Возвращайся в любое время, — произнесла Анжи уже громче. По-прежнему складывалось ощущение, будто она говорит с Ревиком, а не со мной. — Заходи в любой момент, когда тебе захочется, Элли. И ты можешь оставаться здесь так долго, как пожелаешь.

Ревик наградил её тяжёлым взглядом.

Я ощутила в нем злость, и его пальцы сомкнулись на моей руке. Он нежно потянул меня, пытаясь ненавязчиво отвести от порога, а обернувшись через плечо, я увидела и почувствовала настоящий источник его злости. Там стоял Джейден, сверливший Ревика своими холодными голубыми глазами.

Он уставился на место, где Ревик сжимал мою руку, и его лицо напоминало бледную маску.

— Да, Элли, — Джейден повысил голос, заговорив громче, чем Анжи. — Ты можешь переехать к нам, если захочешь. Только скажи. У нас есть комната. Бл*дь. Да мы освободим комнату, даже если для этого придётся делить кровати. Можешь не сомневаться.

Я ощутила от Ревика очередной импульс ярости, когда он окутал меня плащом своего света, притягивая ближе к себе.

В этот раз жест показался чрезмерно оберегающим.

Прежде чем я успела сообразить, чем это может быть вызвано, мы уже зашагали вперёд.

Точнее, Ревик зашагал, а я последовала за ним.

Мы сделали как минимум двадцать шагов по коридору прочь от той комнаты, когда дверь за нами наконец-то закрылась. На мгновение я вновь почувствовала Анжи и нерешительность в её свете.

Она думала, что отдала меня абьюзеру. Она позволила моему мужу прийти и забрать меня, и она не могла решить, правильно ли она поступила.

Мне хотелось бы сказать ей, что всё будет хорошо.

Но я понимала, как это прозвучит.

По правде говоря, не помню, чтобы я что-то нормально им объяснила о том, почему я там находилась, но я могла представить, как выглядела, когда явилась к ним на порог. Они знали Ревика как Syrimne d’Gaos — как убийцу. Они воспринимали его как того, кто наверняка причиняет боль своей жене, ведь он убил так много других людей. Жестокие люди имели склонность быть… ну, жестокими.

Должно быть, Джон им что-то сказал.

Чёрт, да я сама могла сказать. Хотелось бы мне помнить. Я понятия не имела, что наговорила им, когда только пришла туда, или даже в первые часы после этого.

Я помнила, как Анжи орала у двери на кого-то вскоре после моего прихода — на кого-то, кто в моём нынешнем чуть менее помутнённом состоянии теперь напоминал Джона.

Но естественно, Джон пришёл бы сюда. Ревик попросил бы его прийти. Балидор также мог попросить его попытаться поговорить со мной. Они бы первым делом послали Джона, потому что Джон знал Анжи и остальных.

Но Анжи и Джона не впустила.

Подумав об этом, я ощутила неожиданный прилив тепла к моим старым друзьям из-за их попыток защитить меня от всего, что они считали вредом. Они изо всех сил старались уберечь меня, пусть даже всего лишь тем, что дали мне право запрещать любому входить в обустроенное для меня убежище.

Я думала обо всём этом, когда Анжи наконец-то закрыла дверь за мной.

И как только дверь захлопнулась, злость на лице Ревика, казалось, рассеялась. Он остановился в коридоре, осматривая меня глазами и светом, примерно в двадцати метрах от двери в комнату, которая вмещала то, что осталось от моей прежней жизни, и людей, которых я знала до него.

Пока он осматривал меня, к его глазам и рукам вернулась та нерешительная насторожённость.

Я видела, как он заметил мою одежду и, вероятно, как от меня пахло — учитывая выражение на его лице.

Однако когда он заговорил, он спросил то, что я меньше всего ожидала услышать.

— Ты накурилась? — спросил он, всё ещё осматривая меня.

Я попыталась вспомнить, когда курила тот косяк с Сасквочем, и нахмурилась.

Другие тоже курили. Я знала, что на мне мог сохраниться запах последних косяков, которые выкурили другие: Сасквоч, Джейден и Фрэнки. Запах мог остаться на моих волосах и одежде ещё долго после того, как его воздействие на мой организм закончилось. Из-за всего остального в моём свете я не могла достаточно чётко мыслить, чтобы решить, какой ответ на его вопрос будет самым правдивым.

Я подумала, что возможно, была под кайфом прошлой ночью.

Я знала, что перестала принимать косяки, когда ощутила головокружение. После этого я начала отмахиваться от них, но не помнила, как давно это было.

Субъективно казалось, что прошло несколько дней.

Когда я не ответила сразу же, Ревик выдохнул.

Я почувствовала, как из его света вышел импульс злости, но опять-таки это не ощущалось направленным на меня.

Не знаю, то ли он прочёл мой свет, чтобы узнать ответ на свой вопрос, то ли пришёл к собственному ответу, основываясь на моём молчании и выражении лица. В итоге я почувствовала, как он решил забить на это, хотя ему понадобилось несколько попыток. Щёлкнув себе под нос, он покачал головой, словно раз и навсегда вытолкнул это из своего света.

Затем он взял меня за руку, крепко сжав пальцами.

— Пошли, — сказал он грубовато.

Он ласково потянул меня за руку, его свет просил меня пойти с ним по серо-зелёному коридору обратно к центру корабля.

Я не пыталась ему противиться.

Мысль о том, чтобы спорить с ним, даже не приходила мне в голову. Я не ощущала ни агрессии, ни чего-либо ещё в его адрес.

Я не спрашивала у него, куда мы направляемся.

Глава 37 Сокрушённая

Он привёл меня обратно в резервуар.

По дороге мы миновали людей, которые пялились на нас.

Видящие, обслуживавшие станцию охраны снаружи резервуара, тоже пялились на нас. Я окинула взглядом их лица и глаза, не особо обращая внимание.

Ревик говорил с ними, но я не разбирала почти ничего из того, что он сказал.

В самом конце я расслышала, как он сказал им оставить нас в покое.

Я почувствовала, как они противятся этому запросу, хотя не слишком присматривалась к их реакции.

Я слышала, как Ревик по дороге совершил как минимум один звонок по коммуникатору, но разобрала лишь немногие слова. Я слышала, как он сказал кому-то «Да, она со мной» незадолго до того, как отключился и взглянул на меня, словно убеждаясь, что это по-прежнему я держу его за руку.

Не помню, чтобы он говорил что-то непосредственно мне после той первой горстки слов. Большую часть дороги по кораблю он молча вёл меня за руку.

Думаю, к тому времени нехватка сна всерьёз сказывалась на мне.

Когда мы наконец-то прошли все протоколы безопасности и вернулись в замкнутую конструкцию резервуара, он меня не отпустил. Он повёл меня прямиком в уборную через низкую дверь, которая находилась слева от его стола.

Бережно заведя меня в узкую комнатушку, Ревик не отпустил мою руку, когда наклонился, чтобы нажать на кнопки включения воды и регулирования температуры.

Включив душ, он ничего не сказал.

Слегка нахмурившись, он просто повернулся ко мне и показал одной рукой жест, который у видящих означал краткую просьбу о разрешении.

Увидев, что он смотрит на мою одежду, я кивнула.

Он не медлил и сразу же начал раздевать меня.

Я осознала, что слегка вздрагиваю, ощущая боль в нём и в себе, но я не отстранялась от его пальцев. Он снял с меня армейскую рубашку и начал расстёгивать ремень, сдёрнул мои брюки с бёдер, затем присел на корточки, чтобы снять их со ступней и лодыжек.

Я видела, как на пол сыплется песок.

Я видела, как он сыпался из штанов, затем из моего нижнего белья. Я видела, как Ревик уставился на это, словно на несколько секунд зациклившись на этом факте, и из его света выплеснулось ещё больше боли.

Он по-прежнему ничего не говорил.

Вместо этого он запихал мою одежду в люк в стене и выпрямился в полный рост, повернувшись ко мне лицом. Он оставался передо мной, раздеваясь сам, и приступил к этому практически сразу же, как закончил раздевать меня. Осознав, что он намеревается принять душ со мной, я попыталась решить, что чувствую по этому поводу.

Но ничего не было — я ничего не чувствовала.

Так что я просто стояла и смотрела, как он запихивает свою рубашку, а потом и брюки в ту же дыру в стене. Затем он снял душевую лейку с держателя и смыл песок с кафеля в водосток. Я проводила крупицы взглядом, по-прежнему не сдвигаясь с места.

Затем Ревик взял меня за руку.

Он завёл меня в кабинку, под горячую воду. Я просто стояла, пока он намыливал меня, затем смывал пену тем же душем, которым ополаскивал пол. Он дважды помыл моё тело, затем встал позади меня и стал вспенивать шампунь на моих волосах.

Он по-прежнему толком не говорил со мной.

Я слышала, как он пару раз бормотал что-то о том, как я пахла дымом, но я не могла понять, адресовалось это мне или нет. Я также ощущала в нём боль, но он, похоже, пытался контролировать её или как минимум скрывать большую её часть от моего света. Когда он забормотал что-то в третий раз, уже на русском, я покосилась на него.

Он не стал встречаться со мной взглядом, и я просто смотрела на его лицо, затем на его тело, затем на его эрекцию. Ревик не пытался скрыть её от меня, но взял мой подбородок и аккуратно заставил отвернуться, чтобы я тоже не смотрела на него.

Затем он продолжил пальцами выскребать песок и дым из моих волос.

Он три раза помыл их шампунем и только потом, похоже, решил, что этого будет достаточно.

Смыв всё мыло и выключив воду, Ревик замотал меня в большое полотенце. Он вывел меня в другую комнату, легко положив ладони на мои плечи и спину, но вновь двигаясь с напряжённой целеустремлённостью.

Я чувствовала себя лучше. Намного лучше.

Но да, по-прежнему довольно странно.

Теперь казалось, что я должна поговорить с ним.

Я не знала, как заговорить, и есть ли мне вообще что сказать. Я гадала, позволит ли он мне сначала поспать, но когда он сел рядом со мной на кровать, одетый лишь в полотенце на талии, он не лёг и не подвинулся так, чтобы мне удобно было лечь. Мне пришлось бы перебираться через него, чтобы добраться до другой стороны кровати.

Однако я этого не сделала. Я чувствовала, что он хочет поговорить со мной, так что просто ждала.

После очередной паузы Ревик жестом показал мне повернуться, и я осознала, что у него в руках одна из расчёсок-массажек для моих волос.

Я просто сидела, пока он расчёсывал мои спутавшиеся длинные волосы.

Я снова думала — насколько мне это удавалось. Та боль вернулась в мою грудь, но всё остальное по-прежнему ощущалось практически онемевшим. Может, поэтому казалось хорошей идеей поговорить с ним сейчас, пока всё остальное не вернулось в мой свет по-настоящему.

— Мне нужно поспать, — сказала я ему, сидя лицом к стене, пока он находился за моей спиной.

Ревик не ответил.

Почувствовав, как та боль в моей груди усиливается, я выдохнула, стараясь придумать, что сказать, вспомнить те слова, которые время от времени приходили в мою голову на протяжении последних нескольких дней.

— Прости, что я ушла, — сказала я ему.

Он перестал расчёсывать мои волосы. Он ничего не сказал, так что я сглотнула, по-прежнему не глядя на него.

— Я сделаю всё, что ты захочешь, Ревик. Я просто… — я силилась думать. — Я не знаю, как… покончить с этим.

— Покончить с чем? — спросил он.

Я невольно оглянулась к нему.

— С этим, — растерянно произнесла я. — С этой… штукой, которую я создала. Уйдя вот так.

Он лишь смотрел на меня, скрываясь за своей маской разведчика.

— Ты думаешь, проблема в этом? — спросил он. — В том, что ты ушла?

Я посмотрела на его тело, на тёмное полотенце, которое он повязал на талию. Я ощутила внезапное желание попросить его повернуться, чтобы я смогла посмотреть на его спину и увидеть, что Уллиса сделала с ним. Однако я этого не сделала.

Вместо этого я посмотрела вверх, встречаясь с ним взглядом.

— Я хочу поговорить об этом, — сказала я ему. — Просто не сейчас.

— Поговорить о чём? — переспросил он. — О чём, по-твоему, нам нужно поговорить, Элли?

Я моргнула, затем посмотрела на его грудь, снова думая об его спине. Не желая, чтобы он услышал мои мысли, я покачала головой, вновь поднимая взгляд к его лицу.

— Может, она сумеет показать мне, — сказала я наконец. — В следующий раз, имею в виду. Может, я приду, и она покажет мне, как. Мы могли бы это обсудить.

Боль промелькнула на его лице.

Казалось, она ударила по нему без предупреждения, с такой силой, что Ревик вздрогнул, отворачиваясь от меня. Я чувствовала, как он старался контролировать эту боль, пока она усиливалась. Несколько секунд он ничего не говорил, и я положила ладонь на его бедро поверх полотенца.

— Ревик, — позвала я. — Всё хорошо.

Он покачал головой, сжимая моё запястье ладонью.

— Я просто устала, — сказала я. — Слишком устала, чтобы обсуждать это. Но мы поговорим. Обещаю. Мы разберёмся… хорошо?

Долгое время Ревик просто смотрел на свою ладонь, которая держала моё запястье. Выражение его лица оставалось неподвижным. Я чувствовала, как он борется с собственными чувствами. Я также ощущала, как он думает, а эти чувства становятся всё интенсивнее. Я не могла распутать этот клубок эмоций. Я даже не могла быть уверена, думает ли он обо мне, или же его встревожило что-то другое из сказанного мной.

Я не хотела иметь дело с его стыдом. Я не хотела иметь дело с тем дерьмом, с которым мы раз за разом сталкивались в первом резервуаре.

Но я хотела помочь ему с этим.

Ревик издал сдавленный смешок.

Когда я подняла взгляд, он вытирал глаза свободной ладонью, пальцами другой руки крепче сжимая моё запястье. Он не смотрел мне в глаза, но я ощутила, как по его свету пронеслось что-то, напоминавшее укол злости. Он не адресовал это мне, но я ощущала вплетавшееся там раздражение и интенсивное желание.

— Ты сделаешь всё, что я захочу? — хрипло спросил он.

Мою грудь сдавило.

Проблеск воспоминаний о Дитрини проскользнул в моём сознании и тут же исчез.

Однако я больше не могла с ним ссориться. Я знала, что не могла.

— Да, — просто сказала я.

Ревик кивнул, поджав губы в жёсткую линию. Несколько долгих секунд он просто сидел там, и я чувствовала, как он вновь думает. А может, он укреплял свою решимость, укладывая в голове то, что он уже намеревался сделать.

Я всё ещё всматривалась в его лицо, когда он удивил меня, затащив к себе на колени.

Он сделал это не грубо, но решительно, не прося разрешения как такового, и не осторожничая как прежде. Он по-прежнему не смотрел мне в лицо, даже когда прижал к себе.

Он не хотел, чтобы я сидела на его коленях.

Вместо этого он уложил меня к себе на бёдра, чтобы я лежала животом на его коленях. Его пальцы вплелись в мои влажные волосы, не давая подняться, а его свет проник в мой, стремительно и настойчиво переплетаясь со структурами над моей головой. Я ощутила, как он скользит в те части меня, которые я в прошлом использовала на нём — те, которые натренированы Лао Ху.

Он стиснул те же самые структуры во мне, крепко сжимая своим светом, пока не взял телекинез под контроль. Сделав это, он медленно распространил контроль практически по всем остальным частям моего света.

Я на мгновение воспротивилась ему, но он послал жёсткий импульс света.

Я также ощутила в этом подтекст, напоминание, что я дала ему разрешение, сказала ему, что он может это сделать. Осознав, что он прав, я постаралась расслабиться, позволить этому случиться.

Через несколько секунд я ощутила, что он стискивает меня сильнее, и светом, и руками.

Затем я почувствовала, как он проверяет этот контроль над моим светом, пока я лежала там, тяжело дыша.

В его разуме пронеслось то, как я противилась ему в прошлом — своим светом, даже своим телом. Удовлетворившись полным контролем над моим светом, он начал снимать полотенце с моего тела.

По мне пронёсся страх, но его пальцы лишь сильнее сжали мои волосы.

— Ревик… — начала я. — Нет… нет. Пожалуйста…

— Не двигайся, — грубовато сказал он.

— Ревик… пожалуйста…

— Элли. Доверься мне. Пожалуйста. Доверься мне.

Боль заструилась по его свету, ухудшаясь до такой степени, что я закрыла глаза.

Я поймала себя на мысли, что он собирается трахнуть меня, что это какая-то его фантазия об изнасиловании. Но как только я подумала об этом, я ощутила, что злость в его свете усиливается вместе с болью, которая едва не ослепила меня, когда я почувствовала, что за ней скрывается.

Теперь я была обнажённой и лежала на его коленях поверх полотенца, по-прежнему обмотанного вокруг его бёдер.

Я чувствовала, что у него эрекция, но большая часть его света всё ещё вплеталась в мой, сосредоточившись на удержании меня в неподвижном положении, и эмоции, которые я там ощущала, не сводились к сексу.

Я чувствовала в нём боль, но она всё меньше и меньше походила на сексуальную боль.

— Я устала, — сказала я ему. — Ревик. Бл*дь, я реально очень устала. Я не спала…

— Я знаю, — сказал он.

Его пальцы и ладони массировали мои мышцы, мою кожу. Я ощущала в нём страх, возможно, угрызения совести, или же нервозность, угрызения совести и страх в одном флаконе. Он ласково гладил меня по волосам, своим светом посылая в меня тепло. Теперь я ощущала в нём тошнотворную усталость, больше похожую на измождение и настолько ярко выраженную, что это просочилось в его голос.

— Я знаю, что ты устала, жена, — мягко произнёс Ревик. — Я знаю. Но именно поэтому это не может подождать. Я хочу сделать это, пока ты устала. Я хочу сделать это, когда ты слишком устала, чтобы бороться со мной, Элли. Когда мы оба слишком устали, чтобы противиться друг другу.

Я толком не понимала его слова.

Однако я вновь ощущала его страх. Что-то в этом чувстве заставило мой страх вновь вернуться, и вот я уже опять противилась ему своим светом, а где могла, и телом. Но он прав. Я слишком устала, чтобы бороться с ним, и чем дольше он меня удерживал, тем больше эта усталость превращалась в нечто близкое к отчаянию.

Я не могла бороться с ним. Бл*дь, я никогда я не могла бороться с ним.

Я не могла бороться ни с кем из них.

К тому времени, когда эта мысль отложилась в голове, по моему лицу катились слёзы, но и это я не могла осмыслить.

Когда он ударил меня в первый раз, я резко втянула воздух, скорее от недоверия, нежели от боли.

Он удержал меня, испытывая мой свет.

Затем он снова ударил меня, прямо по заднице голой рукой, и я вскрикнула, заёрзав под его руками и светом. Однако я не могла. Я не могла пошевелиться. Я почувствовала, как усилилась его боль, когда он опять меня ударил. И опять.

Боль становилась хуже, а не лучше.

Выносить её становилось тяжелее, а не легче.

В какой-то момент я начала орать на него.

Я не могла осмыслить собственные слова. Ревик не останавливался, что бы я ни говорила, и тогда я перестала пытаться контролировать эти слова… или даже следить за ними.

Но некоторые вещи выделялись среди всего остального.

Я назвала его куском дерьма, как и Анжелина.

Я говорила, что ему на меня насрать.

Я говорила, что он меня не хочет, что он никогда меня не хотел. Я говорила, что они правы насчёт него, что он абьюзер и насильник. Я говорила, что мне уже безразлично, что он станет делать, и я знала, что ему никогда не будет достаточно меня, что бы я ни делала, какой бы шлюхой я для него ни была. Я говорила, что он может трахать кого угодно — хоть Уллису, хоть Даледжема, хоть мою мать — и я не попытаюсь его остановить.

Я говорила, что больше не хочу быть замужем за ним.

Я говорила, что он хотел кого-то слабого, кого-то мягкого, кого-то непохожего на меня.

Я орала на него за то, что он врал мне, что он нарушил клятву… за то, что он был трусом, который никогда не говорил мне правду и который в принципе не способен кому-либо сказать правду.

Я обвинила его в том, что он трахал других людей на корабле.

Я обвинила его в том, что он хотел Даледжема, хотел Уллису, трахал её после того, как она его избила, соврал мне и себе о причинах, по которым он к ней пошёл.

Я говорила ему, что он не любит Лили.

Я говорила и другие вещи. Некоторые из них о Кэт. Некоторые о том, что он подобен Дитрини. Я обвинила его в том, что он хочет причинить мне боль, сломать меня так же, как этого хотел Дитрини, чтобы я тоже была мягкой.

Я чувствовала, что некоторые из моих слов причиняли ему боль, но он меня не отпускал.

Он также не останавливался.

Когда я подумала, что хуже уже не будет, боль стала ещё сильнее.

Я ощущала его в своём свете. К тому времени он проник ещё глубже в мой свет, притягивая, раскрывая меня. Он не останавливался, даже зная, что я могу ещё сильнее возненавидеть его. Я чувствовала, как он проскальзывает в трещины, образующиеся в моём щите — сквозь боль, которая пульсировала в моей груди последние два дня и зародилась на пляже перед тем, как я отошла в сторонку с Кали. Я пыталась задавить её, но она просто оставалась в моей груди, тлея, не выходя, но наполняя мой свет дымом.

Боль заполыхала ещё жарче.

Она уже стала сильнее боли от его руки.

Она начала завладевать моим светом, мучая меня, терзая мою грудь, живот и горло обжигающе горячим ощущением, и вот я уже не могла говорить, не могла дышать.

Я вспомнила Кали на том пляже. Боль скрутила мои внутренности, должно быть, от воспоминаний. Я вспомнила их, их обоих. Я вспомнила…

Боги. Я вспомнила Даледжема.

Я помнила, как он оставил меня под той эстакадой.

Он оставил меня там.

Я любила его, доверяла ему… а он бросил меня там.

Я помнила, как кричала и звала его в темноте. А затем я снова оказалась в темноте, после того как Касс вскрыла меня и бросила. Я помнила её лицо, её улыбающееся лицо. Она была так счастлива причинить мне боль. Сделать мне больно и бросить вот так сделало её счастливой.

Я помню, как Ревик читал мне, пытаясь дотянуться до меня сквозь тьму.

Ревик хрипло вздохнул. Я осознала, что это было всхлипывающее рыдание, но почти его не слышала.

Я вновь потерялась там, затерялась в этом месте, во тьме и боли без конца. Я помнила состояние потерянности, отдалённости от всех и вся. Никто не приходил. Света не было. Я кричала, зовя Лили, зовя Ревика.

Я звала своих родителей, звала свет.

Я звала Даледжема.

Никто не пришёл.

Серые металлические прутья над головой, шум машин на эстакаде, их мелькающие тени, эхом отдающиеся возле горы мусора, где он оставил меня. Я чувствую запах человеческой мочи, блевотины, зловонное дыхание на моём лице. Кто-то трогает меня. Насекомые кусают мою кожу.

Джон был там. Он орал на меня, винил меня.

Они все бросали меня. Рано или поздно все они уходили.

Кали снова хотела забрать у меня Лили.

Они хотели забрать мою малышку.

Я издала сдавленное рыдание. Оно больше напоминало крик.

Ревик снова ударил меня, ещё сильнее. Я ощутила в нём боль и ахнула, борясь с ним, борясь с его руками и светом. Я почувствовала, как его свет выходит из контроля. Я ощутила его там, одинокого, и на кратчайшее мгновение мой щит пал. Я почувствовала, как он пытается дотянуться до меня, добраться сквозь эту тьму.

В какой-то момент та раскалённая твёрдая скала в моей груди раскололась на часть.

Темнота переполнила меня. Жидкий жар вытекал пламенем в мою грудь, ослепляя не хуже тьмы. На несколько долгих секунд время остановилось, и я вообще находилась не в комнате.

Очнувшись, я плакала на коленях Ревика.

Я плакала до тех пор, пока не вымоталась, пока не утратила способность дышать, думать.

Я плакала, пока не начала хватать воздух ртом, силясь думать.

Я почувствовала, как эта штука разламывается ещё сильнее. При этом жар вновь хлынул из меня жидким светом. Я вновь всё вспомнила, даже те вещи, которые забыла так основательно, что даже не осознавала, что там есть что помнить. Тошнотворное ощущение в моём животе усилилось.

Я видела, что Ревик объединился со всеми ними против меня: с Кали, с Даледжемом и Терианом, даже с Касс. Они хотели забрать у меня моего ребёнка. Они хотели сделать с ней то, что было сделано со мной.

Я не могла допустить, чтобы это повторилось. Только не с ней. Я не могла.

И я не допущу этого.

Свет Ревика глубже проникал в мой. Жар затмевал мой разум, словно живое пекло, словно живой огонь, окутывающий меня его присутствием.

Я ощущала там свирепость, столь интенсивное желание защитить и любовь, что я не могла почувствовать ничего другого. Я никогда прежде не ощущала подобного ни в ком другом. В какой-то момент он сдёрнул меня со своих коленей. Я подчинилась его рукам, и он перекатился вместе со мной, уложив меня на спину.

Это тоже причинило боль, но мне было уже всё равно.

Я сдёрнула полотенце с его талии, пока он прижимал другую мою ладонь к матрасу. Я почти справилась с полотенцем… затем он уже оказался во мне. Его свет вновь заполонил мой, так глубоко вплетаясь в меня, что я утратила контакт с комнатой.

Всё пропало… всё, кроме его кожи, дыхания и глаз.

Я видела, что он плакал, зовя меня по имени, и то жёсткое ощущение в моей груди раскрошилось ещё сильнее. Его пальцы сжимались в моих волосах, на моей спине, прижимая меня к нему, пока он вколачивался ещё глубже, пытаясь сломать меня в другом отношении.

То чувство в его свете усилилось, пугая своей интенсивностью.

В какой-то момент я вспомнила его.

Я вспомнила себя, но также вспомнила его.

Все события прошлого года как будто разбивались о нас. Я ощущала в нём желание, почти томительную потребность сокрушить эти стены, сокрушить всё, что стояло между нами, проломить это, даже если это убьёт нас в процессе.

Я помнила это ощущение.

Я помнила, что чувствовала себя так, пока мы были в первом резервуаре. Я помнила, что чувствовала это и позднее, пока находилась в Пекине и почти его не ощущала.

От Ревика исходила боль, воспоминания о тех словах, которые я сказала ему, пока он бил меня, и в этом я тоже ощущала его, пока жар в его свете полыхал ещё жарче. Я покрывала поцелуями его лицо, пока он льнул ко мне, хрипло дыша сквозь слёзы. И я чувствовала, что та штука во мне крушится, превращаясь в одну лишь пыль.

Я почувствовала, как его сердце раскрывается от облегчения, когда последние останки этого сгорели в моём свете.

В те же несколько секунд я ощутила в нём злость.

Не на меня, но практически на всех остальных.

На Касс. На Териана. На Джейдена. На Джона и Врега. На Анжелину. На Даледжема.

На Дитрини.

На себя самого. Возможно, в особенности на себя самого.

Я почувствовала, что какая-то его часть ненавидела Кали и Даледжема… и Уйе… а его свет обещал моему распалённой клятвой, от которой перехватывало дыхание, что он никогда не позволит кому-то из них, кому угодно, даже самому себе, вновь причинить мне боль.

Я знала, что в те несколько секунд он говорил серьёзно.

Я знала, насколько серьёзно он говорил.

Я также, пожалуй, впервые осознала, насколько такая клятва на деле попросту нереалистична.

Эта жёсткая мысль душила моё сердце и свет, но правда не опечалила меня и не оставила ощущения безнадёжности, как прежде.

Она просто ощущалась как правда.

Глава 38 Пророк

Териан почувствовал приближение сзади задолго до того, как услышал его. И всё же его взгляд оставался прикованным к окну перед ним.

Что-то в песке притягивало его разум.

Это заставляло его свет кружить концентрическими вихрями.

Ветер закручивал песок в длинные циклоны над вытянутыми дюнами. Это происходило слишком далеко, чтобы он мог увидеть это глазами, но он всё равно наблюдал за этим в темнейших уголках своего сознания, как зачарованный следя за узорами. Песок извивался и дёргался от резких порывов ветра, создавая петляющие симметрии, витражные узоры… цвета, в которые он мог погрузиться, почти мог чувствовать их запах под жаром солнца на стали, на воде, на коже.

Позади него прочистили горло.

— Брат, — терпеливо произнёс видящий.

Териан повернул голову, по-прежнему сжимая руки на пояснице.

Его разум в этой паузе включился в работу — по крайней мере, частично.

Он позволил какой-то своей части поиграть в песчаной буре, танцевать в ветре и свете, отбрасывать тени на дюны, пока жар создавал миражи зеркальных озёр во впадинах пустыни.

Смотревший на него видящий выдохнул, его глаза и голос оставались терпеливыми.

— Ты всё ещё пытаешься, брат? — нежно спросил он. — Как мы обсуждали?

Териан почувствовал, как что-то в его живом свете приняло иную форму — изломанный, змеящийся разряд, похожий на шланг, разбрызгивающий вокруг воду и не удерживаемый ничьими руками.

Возможно, та его часть хотела пить. Возможно, ей нужно было выпить.

Его рот и лицо приняли ожидаемые выражения.

— Конечно, отец, — сказал он, улыбаясь и кивая головой. — Конечно.

Высокий, худой как скелет видящий наблюдал за Терианом, не меняя выражения лица.

Однако Териан ощущал пытливость, скептицизм. Он вздрагивал там, где это задевало его; его свет проблесками порхал вокруг другого мужчины, пока он делал свою манеру держаться как можно более покорной. Он будет простым. Сговорчивым. Мягким и податливым, принимающим форму по желанию отца. Он сделает всё, что захочет отец.

Он сделает что угодно, совершенно точно.

«Виляющий хвостик, счастливый пёсик…»

Он улыбнулся ещё шире, глядя на видящего с лицом черепа и длинными, седыми как сталь волосами.

«Улыбчивый пёсик виляет хвостиком. Пёсик сделает что угодно, что угодно, что угодно, хозяин. Пёсик будет лизать твой член, носить тебе тапочки, вилять хвостиком и гавкать, когда ты скажешь гавкать, лишь бы ты не бил его. Лишь бы ты его не поджигал…»

Менлим испустил терпеливый вздох.

— Здесь у тебя есть всё необходимое? — спросил пожилой видящий.

Териан осмотрелся по сторонам, сбитый с толку вопросом.

Он посмотрел на кожаные диваны, на гостиную, на камин, из-за которого приходилось включать кондиционер, чтобы умерить его жар, на подлинники картин и скульптуры из стекла. Он знал, что слуги ждали лишь одного нажатия на кнопку — он знал, что мог вызвать сюда слуг, чтобы они сосали его член или забивали друг друга насмерть, если ему взбредёт в голову.

Тут имелась ванна джакузи с кучей пузырьков.

Переделанная гостевая спальня в номере служила ему гардеробной и теперь была набита вешалками с дизайнерской одеждой и туфлями.

Посмотрев на стенной гобелен из чистого золота, изображавший меч и солнце и висевший поверх книжного шкафа с подлинными книгами с кожаными переплётами и страницами из настоящей бумаги, Териан улыбнулся, плавным жестом руки обводя первоклассные апартаменты.

— В чём же здесь можно нуждаться, отец?

— Не потакай мне, брат, — предостерёг Менлим, встречаясь взглядом с янтарными глазами Териана. — Это слишком важно, — он помедлил, и его интонации сделались более многозначительными. — Я ни в чём не откажу тебе, брат мой, до тех пор, пока ты остаёшься верен мне.

Териан улыбнулся ещё шире.

«Улыбчивый пёсик машет хвостиком…»

— Ты хочешь их вернуть, не так ли? — спросил Менлим, и его слова проникли в свет Териана. — Твоя сестра, Война. Твоя дочь, малышка Ками, — Менлим помедлил, изучая его безжизненными жёлтыми глазами. — Твой брат, Меч. Пожалуй, его ты хочешь вернуть сильнее всего, да?

Териан вздрогнул, опуская взгляд.

— Конечно, отец, — пристыженно сказал он.

— Тогда ты должен стараться усерднее, сын мой, — Менлим сложил свои длинные белые руки. — Ты знаешь, что я бы сделал это за тебя, но я не могу. Очень немногие способны на то, что тебе даётся естественно, как дыхание, мой дорогой брат. Тебе дан дар. Очень редкий и прекрасный дар… Который ты не можешь растрачивать впустую из-за противоречивой верности своей семье, особенно когда они ярко заявили о том, кому верны они.

Териан кивнул, вздрагивая. Резкие шепотки серебристого света вились вокруг него, ища его секреты, вытягивая его из темноты…

Отец хотел заполучить его секреты.

Он хотел разжевать его, заглотить целиком.

— Ты нужен нам, брат Пророк, — мягко сказал Менлим. — Ты это знаешь. Теперь у них есть такая, как ты. Которая не несёт в сердце наших интересов.

Перед глазами Териана промелькнул образ.

Зелёные глаза, темнее глаз Моста. Чёрные волосы. Полные губы. Худое, но не лишённое изгибов тело, схожее с тем, которое теперь обретала её дочь. Териан её помнил. Он помнил её по Сайгону. Он помнил, как Реви’ желал её. Как он даже тогда хотел засунуть в неё свой член.

Териан ненавидел её там, в Сайгоне. Он ненавидел её в Бразилии.

Он по-прежнему ненавидел её.

Она была причиной, по которой он потерял своего брата. Эта сука-шлюха-пи*да-мать украла его брата Реви’ у него. Она охотилась на него как змея, сбила с толку, поиграла с его разумом.

— Кали, — пробормотал он, ощущая, как жёсткая вибрация вторгается в его свет.

— Она расскажет им вещи, — мягко продолжал Менлим. — Вещи, которые могут нам навредить. Вещи, которые могут навредить тебе, брат мой. Они поверят всему, что она скажет — твой брат Меч тоже поверит всему, что она скажет. Ты это знаешь. Ты знаешь его слабость в отношении неё.

Териан действительно это знал. Он также слишком хорошо знал эту пи*ду.

Он задолжал ей кое-что. Обещания были даны. Клятвы не выполнены.

Спустя столько лет давно пора разделаться с этими клятвами. Нужно свершить наказание. Нужно взыскать штрафы.

— Ты помнишь, что я тебе сказал, брат? — нежно произнёс Менлим.

— Ты сказал, что отдашь её мне, — ответил Териан, чувствуя, как тот жар расходится по его конечностям. — Ты сказал, что когда всё это закончится, я смогу получить её. И делать, что захочу.

— Так и есть, — сказал Менлим, склоняя голову. — Я поклялся в этом, брат. И я не отрекаюсь от этой клятвы. Каждым элементом своего света я клянусь в этом. Я клянусь светом моего собственного сына.

Реви’. Он имел в виду Реви’.

Подумав об этом, об Реви’, о той суке, которая его забрала, промыла ему мозги, наобещала ему всякого…

Он подумал о справедливости. Он подумал о том, чтобы наконец-то сделать всё правильно.

Боль курсировала по его свету.

— Приведи их в Дубай, возлюбленный брат, — сказал Менлим. — До сих пор существует некоторая вероятность, что они откажутся от этой затеи. Не позволяй им. Сделай всё что понадобится, чтобы привести их в Дубай. Как только они окажутся здесь, ты приведёшь их ко мне.

Териан кивнул, чувствуя, как эта боль ухудшается, скручивая его нутро горячими узлами.

Прошло так много времени. Так много времени с тех пор, как он видел своего брата, смеялся с ним, хоть как-то находился рядом с ним. С тех пор произошло столько всего. Столько перемен…

Столько вещей оказалось сломано и утеряно.

Реви’ нуждался в нём. Они нуждались друг в друге.

— Они приедут, — сказал Териан.

Он посмотрел на пожилого видящего, и в его голосе прозвучала жёсткая решимость.

— Они приедут, отец. Я заставлю их приехать. Я сделаю боль такой сильной, что они приедут просто для того, чтобы покончить с этим. Они приедут потому, что ничего не смогут с собой поделать.

Менлим кивнул, выражение его лица не изменилось.

Териан ощущал там одобрение, но вместе с тем насторожённости. Не совсем скептицизм, как прежде… скорее, пожилой видящий хотел чего-то конкретного.

Он хотел конкретики.

Абсолютной конкретики, лишённой всякий сомнений в том, что Реви’ приедет.

Никаких улыбчивых пёсиков, виляющих хвостиками. Никаких притворных любезностей. Никаких речей с нарастающей музыкой и грохочущими пушками. Никакого эмоционального катарсиса и слёз на глазах.

Он хотел научных фактов. Математических вероятностей.

Субъективных сдвигов, основанных на проверенных данных и надёжных уравнениях.

— Как ты планируешь сделать это? — спросил Менлим, пока Териан думал об этих вещах. — Что ты намереваешься сделать, брат мой? Ты знаешь?

Териан знал.

Териан в точности знал, что он сделает.

Он знал Реви’. Он знал, о чём заботился Реви’, что его мотивировало. Даже та сучка-пророчица с её лживыми словами и шепотками не встанет на пути Реви’, если Териан нацелится на то, что по-настоящему дорого его старому другу.

Териан знал кое-что ещё, что он не собирался говорить Отцу.

Он знал, что сделает маленькая птичка.

Он знал, что она сделает это скоро, и тогда это даст ему возможность, в которой он нуждался. Он не желал своей сестре Элисон вреда… он любил её очень, очень сильно… почти так же сильно, как Реви’. Она была его Мостом. Она была драгоценным Мостом. Эта сука-пи*да тоже сделала ей больно, возможно, даже больнее, чем Териану. Он любил Элисон…

Шепоток холодной злости вышел из света пожилого видящего.

Почувствовав это, Териан подавил свои мысли, похоронив их в кучах чёрного песка.

Папочке не нравилась сестра Элисон. Она ему совсем не нравилась.

— Ты же знаешь, что её нельзя оставлять в живых? — холодно произнёс Менлим. — Мы пришли к согласию по этому вопросу, Териан? Потому что это мы тоже обсуждали ранее.

Териан нахмурился, но кивнул.

Та боль в его груди усилилась, но он вновь кивнул.

Он правда знал. Он знал.

Он много чего знал.

— Ты не должен позволять себе сбиваться с толку, мой мудрый брат, — сказал Менлим. — Я понимаю, что твой свет даёт тебе больше информации, чем другим. Я понимаю, что значит для тебя семья. Для меня семья тоже важна… важнее, чем ты можешь себе представить. Но ты не должен позволять этим вещам сбить себя с толку, возлюбленный Пророк. Нельзя терпеть предательство. Неверность, эгоистичный отказ выполнять долг, полное неуважение к святыням, к прошлому… эти вещи — гниль, которая пожирает цивилизацию от корней.

Териан кивнул. Он понимал. Он также знал, о чём заботится Отец.

Он мог видеть своих сестру и брата в том другом месте.

Они вновь переживали трудности, вместе и порознь. Власть и любовь, свет и правда, страх и храбрость, отчаяние и надежда. Они искали правду в своём собственном разуме, в телах друг друга, в светах друг друга. Они искали правду в Лили, в своих друзьях, в своей любви к их семьям, к их людям.

Они ощущали ответственность.

Ответственность за защиту их всех, за создание будущего для Лили.

Боль шёпотом прокатывалась в свете Териана. Он один. Совершенно один.

Но это не продлится долго. Он знал, что она сделает. Сестра Элисон. Мост. Свет между мирами. Разрушительница установленного и существующего порядка. Вестница правды.

Полупробуждённая пророчица.

Теперь осталось уже недолго.

Териан улыбнулся, думая об этом и сидя меж завихряющихся дюн песка. Элисон вручит ему ключи от королевства — волшебные ключи. Ключи к свету Реви’.

Это случится скоро.

Очень скоро.

Очень, очень скоро.

Глава 39 Сказать правду

Когда я проснулась в следующий раз, моё запястье было приковано к стене.

Я удивлённо посмотрела на него, но честно говоря, чувствовала себя слишком усталой, чтобы переживать по этому поводу.

Я заметила, что Ревика не было в одной комнате со мной. По ощущениям он отсутствовал недолго. Я знала, что он будет вынужден вернуться, когда истечёт отведённый ему срок, но какая-то часть меня испытала боль, попытавшись найти его своим светом и ничего не обнаружив.

Я задавалась вопросами, где он, с кем он может быть.

К счастью, эти вопросы не задержались в моей голове надолго.

Подёргав рукой несколько раз и проверив цепочку, я закрыла глаза, на мгновение порадовавшись, что мне не хотелось в туалет. Моргнув в следующий раз, я заметила, что Ревик оставил мне воду на столике у кровати, а также записку, которую я не потрудилась прочесть, потому что знала, что он вернётся, а до тех пор мне не нужно знать, где он находился.

В любом случае, я и не хотела знать.

Я не хотела потом обнаружить, что это была ложь.

Вытолкнув всё из головы, я уютно закуталась в одеяла, которыми Ревик, должно быть, накрыл меня, потому что мы лежали поверх покрывала в последний момент, когда я достаточно осознавала, где нахожусь.

Последним, что я сделала, был вздох. Я почувствовала своё дыхание, своё сердцебиение.

И в какой-то момент провалилась обратно в бессознательное состояние.

***

Когда я открыла глаза в следующий раз, Ревик отцеплял моё запястье от стены.

Я ощущала от него проблеск чего-то вроде дискомфорта.

Более того, я ощущала решительность, может, даже вызов и непокорность.

Что бы там ни было, он не встречался со мной взглядом, пока открывал браслет из органического металла. Разделавшись с ним, он заставил стену перестроиться и убрать цепочку с наручником. Только в этот момент, наблюдая за его лицом, я осознала, что в этот раз он приковал меня не ради какой-то эротической забавы.

Он действительно сделал это, чтобы я не ушла.

Я по-прежнему смотрела на его лицо, когда мне в голову пришло кое-что ещё.

Я пропустила его день рождения.

Его день рождения был на следующий день после встречи с Кали на пляже.

Я кое-что запланировала для него, как и в прошлом году, когда пропустила его день рождения, потому что меня похитила Касс. В этот раз мы планировали устроить вечеринку на палубе. Мэйгар помог бы мне приготовить что-то из еды. Мы шутили, что он сделает торт со вкусом карри и добавит в тесто бурбон.

Я приготовила ему подарки.

Я поручила Балидору и Юми захватить из отеля-казино в Макао книги — русские романы, если удастся найти, а если нет, то любые книги, которые покажутся им достойными. Я также нарисовала для него кое-что. Я неделями трудилась над этим, в основном, пока Ревик был заперт здесь.

Протянув руку, я прикоснулась к его лицу.

Его челюсти сжались, пока я водила по его подбородку кончиками пальцев. Затем Ревик повернулся, посмотрев на меня так же пристально, как и я на него, но по-прежнему не глядя мне в глаза. Я видела в его выражении усталость, но вместе с тем остаточную нервозность, которая граничила со страхом.

— Забудь, — сказал он, натужно улыбнувшись. — Сделаем всё это в следующем году.

Я укоризненно прищёлкнула языком, но он оборвал меня прежде, чем я успела заговорить.

— …Мы по-прежнему в нескольких днях пути от места для перегруппировки, — неохотно сказал он.

Всё ещё всматриваясь в его лицо, я кивнула, понимая, что он имел в виду.

Он говорил о Дубае.

— Я нужна им сегодня наверху? — спросила я.

Ответом послужило молчание.

Ревик один раз качнул головой.

— Нет, если только ты сама не хочешь пойти, — сказал он.

Выдохнув, я расслабила мышцы, улёгшись обратно на постель. Я вздрогнула от ощущений в своей ноющей заднице и потёрла запястье пальцами другой рукой. Запястье на самом деле не болело так, как другие части тела, но даже в этом случае я не возражала.

— Нет, — сказала я, меняя позу и снова морщась. — Ни капельки.

Он в упор посмотрел на меня.

— Хорошо, — прямо ответил он.

Судя по тому, как он это произнёс, и по тихому щелкающему звуку, который он издал себе под нос после, я понимала, что он говорил всерьёз.

Злость, исходившая из моего света, не казалась нацеленной на меня. Основной эмоцией, которую он продолжал адресовать мне, была насторожённость. Ревик смотрел на меня так, будто почти не знал меня или не был уверен, знает ли он меня… либо же он не мог угадать, какую версию меня получит после вчерашней ночи.

— А что насчёт тебя? — спросила я, по-прежнему изучая его свет.

Он покачал головой.

— Нет, — только и ответил он.

И по его свету, и по лёгкому колебанию после ответа я понимала, что это ещё не всё. Но когда Ревик продолжил избегать моего взгляда, я позволила ему соскочить с крючка.

Затем я почувствовала запах кофе и еды.

Как только это отложилось в моём сознании, живот тут же издал нетерпеливые урчащие звуки. Я посмотрела мимо Ревика на поднос, который он оставил на столе.

— Это мне? — спросила я, улыбаясь.

— По большей части, — ответил он.

Я кивнула, по-прежнему глядя на содержимое подноса и чувствуя, как Ревик пользуется этой возможностью, чтобы посмотреть на меня. Я увидела миску с чем-то вроде черники. Рядом с ней в мисочке поменьше стоял, кажется, йогурт — наверняка из козьего молока, учитывая, сколько коз у нас имелось на борту. Насколько я знала, у нас до сих пор имелась только одна корова — толстенькая, чёрная коровка гольштейнской породы, которую все называли Бесси. Изначально это было шуткой, но кличка так и прижилась.

Маленький кувшинчик то ли с молоком, то ли со сливками стоял рядом с высоким тёмным графином, который, как я надеялась, содержал в себе кофе.

Я знала, что сливки тоже наверняка происходили от козы, но тоже не возражала, поскольку практически привыкла к такому варианту.

Рядом со всем этим стояла тарелка с тостом, яйцами и чем-то вроде бекона, который наверняка являлся каким-то субститутом, учитывая редкость настоящего мяса на корабле. Я даже увидела стакан апельсинового сока, наверное, из наших замороженных запасов.

— Вау, — выдала я, приподнимаясь на локтях. — Ты прямо расстарался.

Ревик подвинулся ближе ко мне, выражение его лица оставалось неподвижным.

Когда он наклонился ко мне, я всматривалась в его лицо, заворожённая странной осторожностью, которую я в нём ощущала. Он запустил руку мне в волосы, изучая мои глаза. Несколько секунд он не шевелился, продолжая ласково убирать мои волосы от лица, глубже запуская в них пальцы, массируя затылок.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он, и в его голосе вновь зазвучали те хрипловатые нотки.

Я кивнула, поднимая взгляд, когда Ревик прикоснулся к моему лицу другой ладонью. Я чувствовала, что чем дольше он стоял там, тем сильнее его свет сливался со мной, словно он ничего не мог с собой поделать. Когда я не попыталась от него отгородиться, он вздохнул, и я ощутила, как та насторожённость в его свете превратилась в нечто сродни облегчению.

Через несколько секунд он отодвинулся, но ровно настолько, чтобы взять поднос и принести его на кровать. Встав возле меня, он пальцами показал мне подвинуться и дать ему место, чтобы поставить еду, а потом подождал, пока я подчинюсь.

Как только я отодвинулась, Ревик поставил поднос прямо на матрас, поближе к прикроватной тумбочке. Затем он перебрался через поднос и через меня, чтобы улечься за моей спиной и не стоять между мной и едой.

Или, что более важно, между мной и кофе.

Он тихонько хмыкнул.

В этот раз я расслышала веселье в данном звуке.

Я уже наливала кофе в одну из керамических кружек, пока Ревик устраивался позади меня. Он забрался под одеяло, пока я наливала в кружку сливки и добавляла мёд, который изначально даже не заметила в маленькой стеклянной баночке за сливками. Накрывшись одеялом и покрывалом, Ревик обхватил меня руками, запустил руку в мои волосы сзади и ласково убрал их с шеи. Закидывая в рот несколько ягод черники, я почувствовала, как он прижался ко мне и снова вздохнул, и то облегчение ещё явственнее проступило в его свете.

Он просто лежал там, уткнувшись лицом мне в спину и шею сзади, пока я ела. Он поднимал голову только для того, чтобы целовать меня, вкладывая свет в язык и губы, но каждые несколько секунд останавливался, прижимаясь лицом к моей коже. Он по-прежнему ничего не говорил, а я сосредоточилась на подносе, приподнявшись на локте, чтобы налить себе ещё одну порцию кофе, а затем умяла кусочек чего-то, что на вкус напоминало бекон из индейки.

Ревик крепче обхватил меня рукой, на сей раз по диагонали.

Он вжался в меня всем телом, и я ощутила его бёдрами сзади. Боль сочилась из его света, отчего у меня перехватывало дыхание, но в то же время это вызывало во мне прилив привязанности.

Я прислонилась к нему и ощутила, как из его света выплеснулся очередной импульс боли.

— Так ты собираешься мне сказать? — спросила я, запрокидывая голову назад, чтобы посмотреть на него.

Учитывая неудобный угол, мне удалось лишь мельком покоситься на его лицо.

— Сказать тебе что? — его пальцы массировали мою спину.

— Урон, — сказала я, делая ещё один глоток кофе. Я блаженно вздохнула от этого вкуса. Кофе и массаж спины — я чувствовала себя практически в раю. Ревик принёс мне настоящий эспрессо на воде, и он сделал его чертовски крепким — именно таким, как мне нравилось.

Я показала неопределённый жест рукой, сделав ещё один большой глоток.

— Ну, ты понимаешь, — я вздохнула, аккуратно поставив кружку, чтобы не пролить ни капельки. — Что мне придётся разгребать. Планирование относительно Дубая. Балидор и Дети Моста. Команда разведки. Операция Локи. И, ну, ты понимаешь… всё остальное. Всё то, на что я забила, когда ушла.

Ревик тихо хмыкнул, крепче обнимая меня.

— Ничего тебе не нужно разгребать, — сказал он.

Я посмотрела на него, в этот раз встретившись с ним взглядом.

— В смысле?

— Возможно, тебе придётся извиниться перед Джоном, — добавил он тише.

Я вздрогнула, и он обнял меня покрепче.

— Всё хорошо, Элли. Мне не стоило этого говорить.

Он не отпустил меня, но изменил позу так, чтобы лежать скорее на спине. Я заметила, что его чёрные волосы снова отрастали, потому что ему пришлось заправить прядку за ухо.

— Я позаботился об остальном, — сказал он.

Когда я продолжила просто смотреть на него, Ревик покачал головой, мягко прищёлкнув.

— Не беспокойся об этом, — его пальцы сжались на моей спине, и он снова принялся массировать мышцы там. — …Я серьёзно. И не беспокойся по поводу Джона. Он не злится на тебя. Он злится на меня. Вместе со многими другими, — сглотнув, он наклонил голову набок, пожимая плечом. — Я прикрыл тебя на встречах по планированию. Я заставил их подождать со всеми решениями, в которых ты, как мне показалось, захочешь высказать своё мнение. Они сейчас прорабатывают сразу несколько сценариев. У тебя будет с чем поработать прежде, чем мы доберёмся до места. А пока я сказал им оставить тебя в покое.

Очередной импульс боли выплеснулся из его света. Покачав головой, Ревик привлёк меня поближе, крепче обхватывая руками моё тело.

— Элли, нам обязательно говорить об этом прямо сейчас? — спросил он.

Я покачала головой, опуская кружку после очередного глотка кофе.

— Нет, — ответила я. — Лили в порядке?

Он крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как поджались его губы, касавшиеся моей шеи.

— Не особенно, нет, — его голос зазвучал тихо, грустно, но в то же время мягко. — Она знала, что что-то не так. Тебе надо будет сходить к ней. Вскоре, имею в виду.

Я почувствовала, как мои губы тоже поджались, пока я обдумывала его слова. Ощутив, что Ревик ожидает от меня какой-то реакции, я кивнула и выдохнула.

— Ладно, — я посмотрела обратно на поднос и осознала, что уже почти наелась. Я взяла ещё немного черники из мисочки и закинула ягоды в рот. Жуя их, я покосилась на Ревика.

— Ты хочешь пойти со мной? — поинтересовалась я. — Или мне идти одной?

— Я хочу пойти, — ответил он.

Когда я начала соскальзывать с кровати, двигаясь осторожно, чтобы не опрокинуть поднос, Ревик схватил меня за руку и потянул обратно.

— Я не имел в виду прямо сейчас, Элли, — произнёс он.

— Знаю, — я посмотрела на него, посылая тепло в его свет. — Знаю, ты не это имел в виду. Но я не хочу уснуть обратно. Мне надо пойти сейчас, пока кофе ещё работает, — улыбнувшись ему, я приподняла кружку. — Я же могу взять его с собой, верно? Надо заранее промывать мозги Лили, чтобы она не унаследовала твои анти-кофейные гены.

Взглянув на меня, Ревик фыркнул и улыбнулся.

Что-то в моей груди расслабилось при виде этой улыбки.

И всё же то ожесточённое напряжение по-прежнему исходило из его света вместе с проблесками чувства вины и смятенной неуверенности. Прошлой ночью мы мало говорили. Мы вообще почти не говорили вопреки тому, насколько иначе я ощущала себя сейчас.

До сих пор обдумывая это, я поставила свою кружку кофе на поднос, затем взяла поднос полностью и аккуратно поставила на пол.

Я чувствовала, как Ревик наблюдает за моими действиями.

Оставив еду там, я повернулась на другой бок.

Прильнув к нему, я начала массировать его грудь прямо в центре, там, где моя грудь болела прошлой ночью. Когда я продолжила свой массаж, Ревик прикрыл глаза, расслабившись на кровати.

Посылая свет через пальцы, я попыталась приободрить его, согреть его свет, потому что когда он открылся, я ещё явственнее ощутила в нём тот страх. Прикусив губу и глядя на него, я всё равно это сказала.

— Повернись, — произнесла я.

Ревик напрягся, открывая глаза.

— Пожалуйста, — попросила я. — Просто дай мне посмотреть.

Тот страх в нём усилился, но он подчинился, садясь.

Уже без моей просьбы он потянулся к воротнику и стащил рубашку через голову. Бросив её на пол, он перевернулся и улёгся на живот. При этом я ощутила в нём боль, но в первую очередь интенсивную печаль. Он лежал там так, словно ожидал, что я причиню ему боль, хотя наверняка не руками и не другой частью моего тела.

Я посмотрела на отметины на его спине, видимые даже на фоне шрамов.

Я видела, что они уже сходили быстрее, чем можно было бы ожидать от следов, которым всего несколько дней. Я всё равно провела по ним пальцами, сначала легонько. Я старалась уложить в голове его поведение, то, о чём он попросил Уллису примерно прошлой ночью.

Ревик не вздрогнул, когда я к нему прикоснулась. Он вообще не шевелился.

— Что она использовала? — спросила я наконец.

— Ремень, — ответил он ровным тоном.

— Твой?

— Да.

— Ты лежал на её кровати?

Последовала пауза, затем Ревик покачал головой.

— Нет. Я сидел. На стуле.

Я кивнула, сглотнув.

— Ты не хочешь мне показывать?

Я ощутила, как тот страх в нём усилился.

Он не ответил, и я прищёлкнула языком, качая головой.

— Забудь, Ревик. Я…

— Я покажу тебе, — перебил он. — Я покажу тебе всё, что ты захочешь увидеть.

Я постаралась подумать, хочу ли я это делать, учитывая страх, который по-прежнему ощущала в нём. Почему-то это казалось неправильным, если он не предлагал по своей воле.

— Но я предлагаю, — произнёс он мягко. — Я предлагаю это добровольно, Элли.

Я покачала головой.

— Нет, это не так. Ты предлагаешь потому, что боишься отказать. Это не одно и то же.

Воцарилась очередная пауза.

Я прикусила губу, не желая спрашивать, но нуждаясь в этом.

— Ревик, — позвала я. — Просто скажи мне. Пожалуйста. Скажи мне правду, — поколебалась, глядя на его профиль. — Тебе меня недостаточно?

Молчание.

Боль врезалась в мой свет.

Она шокировала меня, ударив с такой силой, что это дезориентировало меня, а Ревик прикрыл глаза, тихо ахнув. Этот вздох, похоже, причинил ему настоящую боль, поскольку он съёжился. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять — он плачет, и я слышу, как он пытается это подавить. Страх исходил от него, из его света, вместе с печалью, от которой у меня перехватило дыхание.

Его боль усилилась до такой степени, что я едва могла думать сквозь неё.

На сей раз это была не боль разделения. Вообще ни разу не она.

Я без раздумий обвилась всем телом вокруг Ревика, просунув руку под его тело и обхватив его грудь.

— Прости, — пробормотала я ему в шею. — Прости, что я это спросила.

Он лишь покачал головой, но боль в его свете ухудшилась.

Я позволила ему выплакаться. Я больше не пыталась заговорить с ним или прочесть его. Я просто ждала, пока он успокоится. В какой-то момент я осознала, что мне не нужно это видеть. Мне не нужно знать детали того, почему он пошёл к Уллисе. Я даже сейчас чувствовала это в нём.

Я знала, в чём дело. В чём всегда заключалась проблема с ним.

Дело не в том, что он меня не любил. И дело даже не в том, что ему нужно быть с другими женщинами… или мужчинами, если уж на то пошло.

Дело в том, что он остался один. Дело в том, что произошло в прошлом году.

— Да, — произнёс он всё ещё хриплым, осипшим голосом. — Да.

Стиснув его ещё сильнее, я кивнула. Когда Ревик сильнее открыл свой свет, сливаясь со мной, я вздохнула, положив подбородок на его спину и массируя его плечо пальцами.

— То есть, тебе не хочется, чтобы я была… не знаю… другой? Более женственной? — я сглотнула, вспоминая Кали на пляже. — Более мягкой, как они?

Из его света выплеснулось неверие, непонимание.

— Что?

Я покачала головой, прикусив губу.

— Почему ты не хочешь, чтобы я это видела? — спросила я наконец.

Ревик поймал мою руку и прижал к своей груди так, что он наполовину лежал на моей ладони и пальцах. Он выдохнул, и я почувствовала, как он силится контролировать свой свет. И всё же шепотки его разума доносились до меня — то ли он хотел, чтобы я увидела эти вещи, то ли не хотел.

После очередной паузы по мне скользнула боль.

— Даледжем, — тихо произнесла я.

Ревик покачал головой — в этот раз рьяно, почти сердито.

— Не так, — хрипло произнёс он. — Не в этом смысле, Элли. Боги…

— Тогда как? — переспросила я, с трудом говоря тихо.

Ревик выдохнул, сильнее открывая для меня свой свет.

— Он бросил меня, — сказал он наконец. — Он просто бросил меня, бл*дь.

Я лежала рядом с ним, сжимая его пальцы, державшие мою ладонь.

Я обдумывала его слова. Я чувствовала, что он только что сказал. Не зная никаких деталей, я ощущала дыру, которую Даледжем оставил после своего исчезновения, неизбежность, которую Ревик выстроил вокруг этого хотя бы для того, чтобы защитить себя впредь от такого шока. Я резонировала с этой неизбежностью, с этой самообороной.

Я получила её от моих родителей — моих биологических родителей, Кали и Уйе.

Странно, но частично я получила её тоже от Даледжема.

Они бросили меня. Все они втроём бросили меня под той эстакадой.

Казалось, что мы долго пролежали там, просто молча.

— Мне жаль, — сказал Ревик наконец.

Я покачала головой. Я не хотела это выслушивать.

— Что ты хочешь услышать? — спросил он.

Воцарилось очередное молчание, пока я думала об этом.

— Не знаю, — ответила я, вздыхая.

И я действительно не знала.

Ревик кивнул, не оборачиваясь ко мне. Пока он лежал, его боль постепенно усиливалась. В этот раз она частично ощущалась как боль разделения, но я по-прежнему улавливала проблески того, что замечала ранее, всякий раз, когда он вспоминал своё время в Сан-Франциско. Когда я подумала об этом, он закрыл глаза, стараясь отбросить это, но не особенно преуспевая.

Я почувствовала, как его мышцы смягчились, и он издал низкий звук.

— Боги, Элли… — он умолк. Я понимала, что он пытается решить, что сказать.

— Что? — нахмурилась я. — Тебе нужно, чтобы я сказала это? Прости меня за Касс, Ревик. Прости меня за Сан-Франциско…

— Нет, — он покачал головой, поморщившись. — Нет.

— Ты хочешь, чтобы я извинилась за свой уход прошлой ночью? За то, что осталась с Анжелиной?

Он покачал головой, но я видела, как сжались его челюсти.

— Нет.

— Тогда что? — наблюдая за его лицом, я нахмурилась, кусая губу. — Нам нужно покончить с этим дерьмом, Ревик. Нам нужно покончить со всем этим… и в том числе решить наши проблемы с сексом. Нам необходимо быть честными в этом отношении. Нам обоим.

Он кивнул, вздрогнув и не совсем встречаясь со мной взглядом.

— Согласен, — ответил он.

От моих слов его боль полыхнула жарче, и я поймала себя на том, что всматриваюсь в его лицо, видя в глазах борьбу с собой. Что-то из увиденного заставило мою собственную боль разделения накатить мощной волной. Я обхватила руками его тело, пробравшись пальцами под него. Ревик издал низкий стон, когда я начала расстёгивать его ремень, но продолжил просто лежать и смотреть в дальнюю стену из-под полуопущенных век, словно снова пытаясь подобрать слова.

— Скажи мне остановиться, — произнесла я. — Если ты хочешь, чтобы я остановилась, скажи мне, Ревик.

Я почувствовала, как тот страх проносится по нему. Он покачал головой, его дыхание перехватило.

— Нет, — ответил он. — Я не хочу, чтобы ты останавливалась.

Он перевернулся, когда я расстегнула его брюки.

Затем я взяла его в рот.

Он просто лежал и тяжело дышал, но я не останавливалась.

Я помедлила ровно настолько, чтобы взглянуть на него. Его взгляд сосредоточился на моём лице, и его глаза изменились, ожесточившись вместо того чтобы смягчиться. Я ощутила рябь боли в его свете, в этот раз сопровождавшуюся образами, потоком информации, который он, похоже, вообще не контролировал.

Я прикусила губу, читая это в его свете, по-прежнему ревнуя, но уже скорее возбуждаясь, нежели просто ревнуя.

Ревик продолжал показывать мне вещи, которые его возбуждали. Я не могла понять, что здесь воспоминания, а что чистые фантазии или какое-то сочетание первого и второго. Казалось, он не мог это контролировать, словно своими словами я выпустила на свободу какую-то невольную исповедь, или же, возможно, прошлой ночью между нами что-то наконец-то сломалось.

Я видела там своё лицо.

Я видела воспоминания со мной, которые не могли быть воспоминаниями. Возможно, это воспоминания о фантазиях, которые он создал в своём сознании, чтобы доставить себе удовольствие.

Я скользнула светом глубже в него, притягивая, вплетаясь в найденные структуры до тех пор, пока Ревик не издал стон, показывая мне больше. В одном из этих образов я увидела Даледжема и с силой ударила его по груди, но это лишь ещё сильнее возбудило Ревика. Я вложила больше света в язык и губы, вновь возвращаясь к его члену, и его свет взбунтовался, выходя из-под контроля.

Он начал говорить со мной на каком-то языке, которого я не знала. Через несколько секунд он перешёл на английский с сильным акцентом, хотя едва ли говорил что-то связное, когда мне удавалось разобрать слова.

— Элли… боги. Элли, мне жаль. Мне жаль. Мне так жаль…

Казалось, он больше не мог подобрать слов, хотя я мельком ощутила, что он старается, пытается заговорить. Я не выпускала его изо рта, и Ревик попытался пошевелиться, потянуться ко мне, продолжая говорить на том языке, похожем на русский. Он переключился обратно на английский.

— Элли… не бросай меня больше. Пожалуйста, — он снова ахнул, будучи не в состоянии двигаться. — Боги, я сделаю всё, что ты захочешь. Я сделаю всё, что ты пожелаешь… что угодно. Я даже обувь больше не буду снимать перед кем-то посторонним. Я сделаю всё, что ты захочешь, всё что угодно…

Злость рябью вышла из моего света, и Ревик застонал, стискивая мои волосы.

— Боги, Элли. Элли… помнишь тот первый раз? Помнишь?

В этот раз я уловила проблеск настоящего воспоминания и мгновенно поняла, что он имел в виду.

Я увидела нас обоих перед тем камином в Гималаях, и моё горло сдавило от боли. Он умолял меня взять его в рот вскоре после того, как мы оба начали становиться странными от секса… так что, может, после второго или третьего раза. Он умолял меня, хотя я сама предложила, но как только я начала, он также продолжал меня останавливать.

Он был наполовину не в себе, устраивал своё и моё тело так, чтобы он мог наблюдать; говорил мне, как долго он фантазировал о том, как я буду делать это с ним; останавливал меня, чтобы мы могли потрахаться, а потом снова умолял меня сделать это.

В какой-то момент он потерял контроль — возможно, по-настоящему; возможно, в самый первый раз.

Он потерял контроль, и это продолжалось часами.

Глядя на него теперь и вспоминая, я осознала, что он получил больше наслаждения от наблюдения за мной, чем от самих ощущений.

— Я помню, — пробормотала я, целуя его прямо под пупком.

— Я люблю тебя, — боль отразилась в его голосе. — Элли… я обожаю тебя. Пожалуйста, больше не бросай меня.

— Я тебя не бросала, Ревик.

Он надрывно ахнул.

— Я сожалею о том, что сделал. Прости…

— Я не хочу, чтобы ты извинялся, Ревик.

— Тебе необязательно делать это, — сказал он. — Нам необязательно делать всё это. Что бы ни произошло между нами, я больше ни к кому не приближусь… клянусь богами, Элли. Я этого не сделаю. Я больше никогда не сделаю ничего подобного.

Игнорируя его слова, я обвела языком жёсткую часть его члена, и Ревик издал очередной стон, силясь сказать больше.

Однако мне не нужно было, чтобы он ещё что-то говорил.

Я не нуждалась в его чувстве вины. Я хотела, чтобы он завязал с этим дерьмом. Я хотела, чтобы впредь мы были честны друг с другом.

Образы того, что сделал со мной Дитрини, поднялись в моём сознании, и я ощутила, как Ревик резко отреагировал. От него исходила ревность, печаль, злость. Его ревность на мгновение пересилила меня, когда ещё больше этих образов ударило по моему aleimi, вызывая ещё больше противоречия в его свете.

Я знала, что та история с Дитрини притягивала его и отталкивала, возбуждала и вызывала отвращение, заставляла ревновать, злиться и печалиться настолько, что он не мог связно мыслить. Я ощущала эту борьбу эмоций. Я даже понимала это. Какие-то части меня даже могли этому посочувствовать.

Но я ощущала, на какие образы он реагировал сильнее всего.

Помедлив, я сосредоточилась на его лице.

— Ты хочешь, чтобы я привела сюда кого-то ещё? — спросила я.

Его боль ухудшилась. Я чувствовала, что он пытается контролировать эту боль, чувствовала вплетавшийся в неё страх вместе с усилившейся ревностью и злостью на меня за то, что я вообще это предложила.

— Нет, — ответил он.

— Нет? Не дури меня, Ревик.

— Нет. Нет, Элли… я этого не хочу. Клянусь богами, не хочу. Бл*дь, я не хочу этого.

— Что, если я скажу тебе, что хочу этого? — спросила я.

Противоречие рябью пронеслось по его свету, парализуя его.

Похоже, в этот раз им овладел страх, но в этом страхе присутствовало столько боли, что я невольно ахнула, скользнув пальцами в его волосы. Несколько минут я просто массировала его, а Ревик лежал почти неподвижно, ахая на каждом вздохе, пока его свет притягивал меня, просил…

— Пожалуйста, — простонал он. — Я сделаю это, если ты захочешь. Я пообещал… Я сказал, что сделаю всё, чего ты захочешь, и я говорил серьёзно. Но gaos, Элли, пожалуйста. Не надо никого другого. Пожалуйста.

На его глазах выступили слёзы.

В этот раз я ощутила в нём обиду, почти отчаяние.

— Пожалуйста, — он закрыл глаза. — Пожалуйста… не поступай так со мной. Пожалуйста…

— Хорошо, — я ласкала его лицо. — Хорошо, Ревик.

Ощутив моё согласие, он лёг обратно на постель. Облегчение исходило из его света, разливаясь вокруг меня интенсивным теплом. Там жила любовь, притягивающая сильная привязанность, желание, которое теперь ощущалось более открытым, пусть и по-прежнему слегка вибрировало страхом.

— Пожалуйста, — пробормотал он. — Пожалуйста, не проси меня наблюдать за таким. Я не смог бы справиться с этим, Элли. Правда не смог бы, бл*дь.

Я кивнула, сглотнув. После небольшой паузы я спросила:

— Что, если я имела в виду не себя? Что, если бы я хотела понаблюдать за тобой с кем-то другим?

Его тело напряглось. Я вновь ощутила этот страх, струящийся по его свету. Я чувствовала, как он пытается меня прочесть, и как полыхает его ревность. Он хотел знать, что я имела в виду, увидеть это в деталях. Я показала ему, и он издал низкий стон, сжимая пальцы в моих волосах.

— Ты этого хочешь? — спросил он. — Ты хочешь, чтобы я сделал это, Элли?

Я почувствовала, как мою грудь сдавило. Я знала, что мы пытаемся быть честными, но я искренне не знала, действительно ли мне этого хотелось. Думаю, какая-то часть меня возбуждалась от этой идеи, но реальность будет совершенно иной.

— Только оральный секс? — спросил он, настаивая.

Он правда хотел знать.

Я почувствовала, как к коже приливает жар, когда я взглянула на него.

— А ты бы согласился?

Его боль усилилась.

— Бл*дь.

Я почувствовала, как он борется с этим, чувствует ловушку в любом возможном ответе, но его тело реагирует на эту идею. Почему-то я слегка успокоилась, ощутив в нём тот же конфликт, что и в себе: желание сделать это или увидеть в абстрактном смысле, но в то же время опасения и насторожённость относительно воплощения этого в реальность.

После очередной паузы он хрипло вздохнул.

— Может быть, — сказал он, взглянув на меня. Его глаза оставались напряжёнными, но содержали в себе много боли. — Может быть, — повторил он. — Но не сейчас, Элли. Пока что нет. И я пока не хочу делать это с тобой.

Я кивнула.

В этот раз уже я испытала облегчение.

Я почувствовала, как его боль усилилась, когда он ощутил мою реакцию на его слова. Тот факт, что я попросила его, продолжал отражаться где-то в его свете, одновременно угрожая ему и возбуждая. Я ощущала такое же противоречие относительно желания физической боли и нежелания её, желания, чтобы я контролировала его, но вместе с тем и страх уязвимости… почти ненависть к этой уязвимости, поскольку это отбрасывало его в детство, под опеку дяди.

Значит, сначала мы будем делать так, подумала я про себя.

Мы будем пробуждать чувство, но не кидаться в омут с головой.

Я ощутила его согласие, и его облегчение сделалось ещё сильнее.

— Элли, — позвал он.

Я почувствовала, что ему хочется сказать больше, но опять-таки он остановился.

Я наблюдала, как он старается взять под контроль свой свет. Почему-то это снова напомнило мне нашу первую ночь вместе в той хижине — то есть, первый раз, когда мы занимались сексом, и Ревик всё ещё не был уверен в том, как я его воспринимаю. Он так боялся сказать что-то не то, напугать меня.

Однако я частично уже ощущала это.

Достаточно, чтобы во мне тоже зародилась ревность.

Я была не первой его девушкой, которая задавала ему такой вопрос или возбуждалась от мысли о наблюдении за Ревиком с другими людьми. Пожалуй, я даже не была третьей, четвертой… или десятой девушкой, с которой у него состоялся подобный разговор в той или иной вариации.

— Не девушка, — сказал Ревик, противясь моему свету и стараясь контролировать свой тон. — Жена. Ты моя жена, Элли. Ты не моя подружка, бл*дь…

Я посмотрела на него, встретившись с ним взглядом, но не ответила.

Я почувствовала, как его боль усилилась, когда я слезла с него и встала над ним на постели, по-прежнему всматриваясь в его лицо и наблюдая, как его грудь поднимается и опускается от сбивчивого дыхания. Ревик прикрыл глаза на несколько секунд, но его взгляд вновь сделался хищным, отчасти даже раздражённым, пока он наблюдал, как я смотрю на него. Его чёрные волосы торчали дыбом, тонкие губы поджались, пока он изучал моё лицо.

Чёрт. Он дьявольски сексуален.

Я действительно понимала, что он имел в виду, когда говорил, что одновременно любит и ненавидит эту свою черту.

Глядя на него, легко было представить, как его видели остальные — как некоторые из них по-прежнему воспринимали его. Как его видел Даледжем. Я осознала, что хотела узнать побольше об этом, но в то же время не желала знать ничего. И всё же я невольно ощущала, что возможно, нам пора погрузиться во всё это, с обеих сторон, хотя бы чтобы наконец-то со всем покончить.

Пока он смотрел на меня своими бесцветными, похожими на стекло глазами и пытался контролировать себя, я чувствовала лишь боль, распалявшую его грудь. Я почти полностью сняла с него брюки, и глядя на него теперь, испытала внезапное желание приковать его наручниками к кровати… только по-настоящему, по рукам и ногам.

Может, начать с того, что несколько часов посвятить работе над его загонами о том, как я делаю минет с тех пор, как вернулась из Китая… а потом ещё несколько часов убеждать его, что он должен быть честным со мной, иначе я сделаю его жизнь поистине невыносимой до тех пор, пока он не будет со мной честен.

Может, он даже услышал меня, потому что я почувствовала, как его боль усилилась.

Он опять прерывисто вздохнул, наблюдая за мной.

Я была небезосновательно уверена, что он также читал меня, поскольку мой свет так тесно переплетался с ним.

— Элисон, — произнёс Ревик, пока его боль спиралями ударяла по мне. — Нам сейчас нужно навестить Лили. Пожалуйста. Пожалуйста… Я хочу сделать это сейчас.

Почувствовав, как я напряглась, осознав его слова, он со слезами на глазах встретился со мной взглядом.

Он отвернулся ровно настолько, чтобы вытереть лицо основанием ладони, и только тогда я осознала, что освободила его свет, давая пошевелиться.

Наверное, потому что он упомянул нашу дочь.

И вообще-то, это довольно подлая уловка, если так подумать.

Я уже собиралась спрыгнуть с кровати, но Ревик схватил меня за лодыжку, остановив. Сжав ладонью кость, он сделал свой свет покорным.

— Это не уловка, — сказал он, и его голос зазвучал более низко, сипло. — Я хочу навестить Лили. А потом я хочу, чтобы ты вернулась сюда со мной, — он положил голову на подушку, открывая свой свет. Его глаза ни на секунду не отрывались от моих. — Затем я хочу, чтобы ты осталась здесь со мной на какое-то время.

Мягко прищёлкнув языком, я невесело улыбнулась ему.

— На какое-то время? — переспросила я. — И сколько же это, Ревик?

Он не улыбнулся в ответ.

— До тех пор, пока нам не придётся уйти, — ответил он.

Когда я не ответила сразу же, он показал неопределённый жест свободной рукой, затем позволил ей упасть на кровать. Его лицо оставалось таким же безвыразительным, как и глаза.

— Я хочу заниматься любовью, — сказал он. — …Я хочу трахаться. Я хочу очень долго трахаться и заниматься любовью, Элли, — его пальцы сжались, крепче стиснув мою лодыжку, когда из моего света выплеснулась боль. — Я позволю тебе сделать всё, что ты захочешь. Ты можешь сказать мне что угодно, просить меня о чём угодно. Но прямо сейчас я испытываю очень сильное собственничество и паранойю… и угрозу. Честно говоря, эти чувства намного сильнее, чем я готов показывать, по крайней мере, в данный момент. Может, потом, когда мы побудем друг в друге какое-то время.

Сглотнув, он встретился со мной взглядом.

— Я обещал Лили. Я обещал, что приведу тебя к ней, — сказал он.

В этот раз его слова ударили меня в грудь, вызвав другую боль. Перед глазами всё размылось, и я лишь кивнула, посмотрев на него.

— Ладно, — сказала я.

— Так что, если мы уходим, то я хочу уйти сейчас, — сказал он, всматриваясь в моё лицо. — А потом я хочу вернуться.

— Ладно, — сказала я, снова кивая.

Ревик по-прежнему носил свою маску разведчика, когда я посмотрела на него.

Но он прямо смотрел на меня, и в этот раз я смогла заглянуть за его щиты. Я чувствовала его свет достаточно, чтобы понимать — он открыт намного сильнее, чем притворяется. Покорность вовсе не была фальшью или попыткой угодить мне. За маской, за теми частями, которые он до сих пор боялся мне показывать, за горем, которое я в нём ощущала, за тем чувством лишённости, страхом моего ухода, облегчением из-за того, что я вернулась… я каким-то образом видела его.

Возможно, я видела его как никогда ясно.

И я осознала, что дело не только в нём.

Даже учитывая всё остальное, я чувствовала себя… иначе.

Не знаю, что значило это отличие. Не знаю, что Ревик ощущал от меня, как я выглядела внешне в его глазах.

— Элли, — позвал он, когда я так ничего и не сказала. — Не думаю, что смогу справиться, если ты до тех пор будешь находиться в чьём-то присутствии. Только Лили… а потом только я, — он прочистил горло, по-прежнему поддерживая маску разведчика. — Ладно?

Я подумала и над этими словами тоже.

Затем медленно кивнула.

— Да, — сказала я. — Да, Ревик. Договорились.

Глава 40 Новый взгляд

В этот раз покидать резервуар было странно.

В отличие от предыдущего раза, когда я едва могла осмыслить, кто следил за станцией охраны, сейчас я остро осознавала, что все они пялятся на нас двоих и в особенности на меня.

Большая часть того, что я чувствовала в этих взглядах, ощущалась как смесь беспокойства с любопытством. Я наблюдала, как они смотрят на нас, на то, как Ревик держит мою руку, вклиниваясь между мной и остальными.

Они никак не могли не заметить этого, учитывая всё происходящее.

Он также закрывал мой свет щитами.

И это не было небрежное закрытие, делающееся из собственнических побуждений или просто для того, чтобы создать некоторое расстояние между мной и другими видящими в непосредственной близости. Ревик уже делал такое ранее, но в последнее время я за ним подобного не замечала. Если честно, я не помню, чтобы он делал такое с тех пор, как произошла вся эта история с Касс.

В любом случае, в этот раз всё ощущалось иначе.

В этот раз он практически полностью заблокировал мой aleimi от конструкции. Он вообще не хотел, чтобы к моему свету приближался кто-либо, помимо него.

Когда Ниила подошла слишком близко, поскольку мы стояли в нескольких ярдах от станции охраны, Ревик оттолкнул её своим светом.

Он сделал это ещё грубее, когда свет Деклана осмелился подобраться ближе.

Я видела, как эти двое переглянулись. Судя по их лицам, я почти ожидала, что они станут это оспаривать, озвучат какой-то протокол безопасности, требующий от них оценить мой свет, невзирая на вмешательство моего супруга, кем бы он ни был.

Ниила в особенности настороженно наблюдала за Ревиком.

Я видела, что Деклан тоже присматривался к нему, пусть и более украдкой, и я также подслушала, как он через конструкцию говорит Джорагу оставаться в заднем помещении — это показалось мне мудрым решением, учитывая нынешнее настроение Ревика. Я видела, как Деклан несколько раз что-то бормотал себе под нос, и мне показалось, что он говорит с кем-то по коммуникатору.

Я не особо задавалась вопросом, с кем именно.

Я смутно подумала, что это Врег.

Может, Балидор. Или Джон.

Я невольно задумалась, сколько меня ждёт последствий моего срыва и фактического выпадения из жизни на почти полных три дня. Я гадала, какие истории люди рассказывали друг другу, чтобы объяснить это.

Насколько я понимала на данный момент, эти истории не очень-то положительно описывали роль Ревика во всём этом.

Я понятия не имела, как они воспринимали моё поведение.

Казалось, что им потребовалось абсурдно много времени, чтобы открыть дверь в ту часть резервуара, которая принадлежала Лили. Я лишь вполуха слушала, как они рассказывают Ревику об изменениях в протоколах, напоминают, что нам нельзя оставаться там дольше, чем на два часа, что нам нельзя там спать или пытаться активно связаться с верхними структурами в свете Лили…

Я слушала это лишь вполуха.

Однако эта нотация раздражала меня сильнее обычного. Особенно часть о том, что я не должна слишком приближаться к свету моей дочери.

Ревик, похоже, слушал ещё меньше, чем я, но я понимала, что у него в голове вертятся другие вещи, и не все они касаются Лили. Он заслонил свой свет крепкими щитами вдобавок к защите моего света. Похоже, он даже в некоторой степени закрывался от меня.

Я вообще больше не чувствовала в нём никакой боли.

В итоге они наконец-то открыли эту чёртову дверь.

Как только они сделали это, облегчение затопило мой свет, хотя мы ещё даже не вошли в комнату полностью. Я также ощутила облегчение в Лили ещё до того, как она подняла взгляд. Затем она тут же вскочила на ноги с места, где сидела на полу с Кали.

Я уставилась на Кали, на игрушки, разбросанные на полу там, где она играла с моим ребёнком. Жёсткий дротик ярости пронзил мой свет, отчего стало сложно дышать.

Как я умудрилась пропустить, что она здесь? Ниила и Деклан не потрудились упомянуть эту деталь? Или я просто не слушала их, когда они сообщили это?

Она также была здесь одна… без Уйе.

Играла в мамочку с моей дочерью, бл*дь.

Пальцы Ревика сжали мою ладонь.

«Она бабушка Лили», — мягко напомнил он мне.

«Мне похер», — пробормотала я в ответ в его сознании.

«Они скоро уедут», — невозмутимо продолжил он.

«Да, с нашей дочерью, бл*дь, — послала я в ответ, и моя злость нарастала. — И тогда у неё будет куча времени, чтобы играть в «бабушку». Или ты забыл?»

Ревик не ответил.

Я бросила на Кали открыто враждебный взгляд, когда она проходила мимо нас к двери резервуара, предположительно чтобы оставить меня и Ревика наедине с Лили. Она улыбнулась мне, и я постаралась придать лицу вежливое выражение. Однако мне это не удалось, и в итоге я выпустила руку Ревика, чтобы сжать свою ладонь в кулак.

Кали и бровью не повела, вместо этого улыбнувшись Ревику. Она протянула ладонь, словно желая мимоходом коснуться его руки, но я грубо оттолкнула её свет от него.

— Пожалуй, не стоит тебе это делать… сестра, — предупредила я.

Ревик вздрогнул, удивлённо посмотрев на меня.

Затем, словно ощутив что-то в моём свете, он подвинулся, как будто расположив своё тело между мной и моей биологической матерью.

Всё это время Кали смотрела только на меня, широко раскрыв зелёные глаза.

Я видела там боль, но её полные губы лишь самую чуточку поджались, прежде чем она покачала головой и тут же отвела свой свет в сторону. Затем она нарочно открыла свой aleimi, делая его покорным.

— Я прошу прощения, дочь, — пробормотала она, вежливо кланяясь. — Мои искренние извинения.

В этот раз я также услышала в её словах боль.

И всё же я по-прежнему чувствовала, что отстраняюсь от её света, не желая его чувствовать. Того факта, что она в данный момент хоть сколько-нибудь приблизилась к Ревику, оказалось достаточно, чтобы мне пришлось кусать губы ради сохранения молчания. Часть меня хотела послать её нахер, но этого я тоже не сделала.

В любом случае, Кали обошла Ревика стороной, старательно направляясь к овальной двери. Я провожала её взглядом, всё ещё сдерживая холодную ярость, которая змеилась в моём свете.

Повернувшись к Ревику после того, как за ней закрылась дверь, я обратилась к нему в своём разуме, пока Лили подошла и схватила меня за пальцы.

«Пусть её сюда больше не пускают, — послала я. — Только с моего разрешения».

Ревик нахмурился, обернувшись на дверь.

Он лишь кивнул один раз.

Я понимала, что он со мной не согласен.

Я также понимала, что он не хотел спорить со мной здесь, перед Лили. Я почувствовала, что он думает об Уйе и о том, что большая часть моей злости иррационально направлена на одного родителя, но не на другого.

В ответ на это я тоже прикусила губу.

Однако Лили не собиралась терпеть, что я игнорирую её дольше нескольких секунд.

Она навалилась весом всего своего тельца, которое по моей человеческой оценке теперь походило примерно на пятилетнего ребёнка, и попыталась потащить меня на другой конец комнаты. Схватив мою ладонь обеими ручками, она потянула меня к пушистому креслу в дальнем углу. При этом она немножко настороженно посмотрела на Ревика, и, забыв о Кали, я нахмурилась, проследив за её взглядом до лица моего мужа.

Он действительно выглядел усталым.

— Ему надо вздремнуть, — объявила Лили, показывая ему на диван.

Я расхохоталась.

— Вот как? Правда?

— Ему надо быть тихим, — сказала она тем деловито-приказным тоном, какой бывает только у маленьких детей. — …Мои ребята спят.

Она показала на ряд мягких игрушек, лежавших на её кровати — их она по какой-то необъяснимой причине называла «ребятами». Я кивнула, подавляя очередную улыбку, и покосилась на Ревика.

— Как будто он обычно такой болтун, ага, — пробормотала я.

— Он должен поспать! — настаивала Лили.

Я снова рассмеялась, прищёлкнув языком и посмотрев на Ревика.

«Она хочет поговорить с тобой наедине, — сказал Ревик в моём сознании очень тихо, чтобы она не услышала. — Наверное, мне не стоило приходить сюда с тобой».

Вспомнив сцену на станции охраны возле резервуара и то, какой настрой я почувствовала в Нииле, я послала ему импульс тепла.

«Всё хорошо. Просто ложись, как она сказала. Я поговорю с ней».

Лили всё ещё тянула меня за руку, когда Ревик подошёл к дивану и сел, а затем повернулся, уложив своё длинное тело и вытянувшись на спине. Лили пристально наблюдала за ним, прищурив прозрачные глаза, а он уложил темноволосую голову на подлокотник, закрыл глаза и вытянул одну руку. Он положил эту руку себе на лицо, прикрыв глаза.

Я ощутила довольную искру в свете Лили, и она сильнее потянула меня за руку. Она отвела меня в дальний угол комнаты и рукой и светом показала, что она хочет усадить меня в зелёное пушистое кресло. Я с улыбкой посмотрела на низкий предмет мебели — я знала, что Чандрэ отыскала его для Лили во время одного из рейдов.

Лили вила верёвки из половины видящих на корабле, даже безвылазно сидя здесь. Я невольно задавалась вопросом, насколько хуже всё станет, как только мы выпустим её отсюда.

Нахмурившись, я посмотрела своим светом на свет моей дочери.

Внезапно я увидела всё предельно ясно.

Моё зрение видящей ещё сильнее сосредоточилось на ней, и я уставилась на структуры, которые видела вращающимися в верхних частях её aleimi.

«Осторожнее, жена…» — мягко послал мне Ревик.

Моё раздражение вернулось, но оно адресовалось не ему. Я послала в его сторону импульс чего-то в духе «ой да нах*й эти правила» и ощутила ответный проблеск веселья.

Но Лили и в этот раз не стала терпеть мою отвлечённость.

Забравшись мне на колени, она обвила ручками мою шею и начала тихо говорить мне на ушко. Конечно, она была далеко не такой тихой, как ей казалось, так что я понимала, что Ревик слышит большую часть нашего разговора.

— Ты сердишься на папочку? — сказала она мне на ухо.

Я улыбнулась, покачав головой.

— Нет.

— Даже ни капельки? — спросила она, в этот раз нахмурившись и забыв, что надо быть тихой.

— Даже ни капельки, — заверила я её, продолжая улыбаться.

Она поджала губы, раздумывая над моим ответом.

— Он вёл себя плохо с тобой? — спросила она, пытаясь выведать правду другим способом. — Поэтому ты уходила?

Я задумалась над этим. Затем, не желая врать ей, я наклонила ладонь — жест двусмысленности для видящих, почти равносильный пожатию плечами.

— Может, он кое-что сказал в неудачный момент, — призналась я.

Ревик на диване хмыкнул.

Лили покосилась на него, затем посмотрела на меня.

— Дядя Врег и дядя Джон очень сердятся на него, — сообщила она мне.

Я кивнула в ответ на эту информацию, поглядывая на Ревика.

— Вот как? — сказала я, вскинув бровь.

— Да, — подтвердила Лили, тоже посмотрев на Ревика. — Они думают, что ты из-за этого ушла и так долго не приходила навестить меня.

В этот раз Ревик не перевёл взгляд, и его свет оставался тихим. Я видела, как он немного поёрзал на диване. Я также заметила, как его губы поджались в тени, отбрасываемой его рукой.

— А ты злишься на папочку? — спросила я Лили, повернувшись обратно к ней. — Поэтому он должен вздремнуть?

Я ощутила от дивана лёгкий импульс веселья. Я также ощущала под этим печаль.

Но я смотрела лишь на Лили.

Через несколько секунд она покачала головой. Я ощущала облегчение в её свете, а её ручки крепче обвили мою шею.

— Нет, — сказала она. — Нет, я не злюсь на него. Я просто не хотела, чтобы он вёл себя плохо.

Я рассмеялась, обнимая её в ответ.

— Он почти никогда не ведёт себя плохо, милая, — затем я взглянула на Ревика, продолжая широко улыбаться. — …Хотя у него бывают свои моменты.

— И у мамочки тоже, — хмыкнул Ревик, лёжа на диване.

Но я ощутила облегчение в его свете и вновь поймала себя на мыслях о том, что происходило в последние несколько дней. У меня определённо сложилось ощущение, что Ревик не хотел об этом говорить.

Но Лили играла с моими волосами, и я чувствовала, как её свет вновь сплетается с моим. Из неё выплеснулось облегчение, когда она расслабилась в моих объятиях и aleimi.

Вновь вспомнив, какая она маленькая, и как часто нас с Ревиком здесь не бывало, я подавила рябь боли. Мысли о моих друзьях с детьми, живших в Сан-Франциско, и о том, какими были их жизни — по крайней мере, до кошмара последних нескольких лет — тоже не помогали. Они большую часть времени проводили со своими детьми, особенно когда те были такими маленькими.

Они были с ними практически 24/7.

С другой стороны, я знала, что большинству видящих приходилось отдавать своих детей даже в более юном возрасте. Это была чуть ли не стандартная практика со времён Второй Мировой Войны, когда наступил бум торговли живыми видящими. Большинство родителей-видящих отсылали своих детей в школы с защитой армейского уровня; некоторые из них управлялись Адипаном, а остальные — монахами.

И так было вплоть до того, как ударил C2-77.

На самом деле, это продолжалось и по сей день. Более того, некоторые из наших людей (то есть, люди ‘Дори, действующие из Азии) до сих пор охраняли школы видящих в горах.

Подумав об этом, я скользнула глубже в свет Лили.

Я чувствовала, как Ревик нависает над нами двоими внутри ограниченного Барьерного поля в пределах резервуара, и ласково оттеснила его, чтобы суметь получше посмотреть на саму Лили. Только когда Ревик отстранился, я осознала, что нацелилась на те структуры, которые поместил в неё Тень.

Следуя за нитями в верхних структурах aleimi Лили, я уставилась на те вещи, которые никогда прежде не видела, и не только потому, что подчинялась протоколам безопасности.

По какой-то причине теперь я видела больше.

Ревик на диване кашлянул.

Я вопросительно глянула на него, но вместо того чтобы заговорить со мной, Ревик обратился к Лили.

— Мамин свет выглядит иначе, не так ли? — сказал он.

Опешив, я посмотрела на Лили.

Лили кивнула с серьёзным выражением на её округлом личике.

Это лицо так сильно напоминало Ревика (во всяком случае, более юную версию Ревика, которую я помнила по Барьеру), что я улыбнулась, импульсивно сжав её в объятиях.

— Да? — спросила я у неё. — Я выгляжу иначе?

Лили прищурилась, уставившись на пустое пространство над моей головой.

— Иначе, — согласилась она, обращаясь в основном к Ревику. Она продолжала смотреть вверх, поджав и выпятив свои маленькие губки. — Теперь там больше… цветов.

Ревик хмыкнул.

— Да, — сказал он. — А что ещё?

— Более… — Лили помедлила, и я видела, как она подбирает слова. — Более высоко тянется. И там больше картинок.

Ревик кивнул.

— Я тоже вижу больше картинок, — сказал он ей.

Я покосилась на него, но он не встречался со мной взглядом.

— Её глаза тоже выглядят иначе, — произнесла Лили уже более уверенным тоном. Она повернулась, посмотрев мне в лицо. — Ты это видишь, папа? У мамы глаза другие…

Ревик кивнул, устраивая голову на подлокотнике дивана.

— Да. Я видел.

Я нахмурилась, но не перебивала их.

— Что с ней случилось? — спросила Лили.

Ревик мягко и едва слышно прищёлкнул языком. Одной рукой он показал неопределённый жест, который напоминал пожатие плечами, но на языке видящих имел более тонкое значение — что-то в духе «только боги знают наверняка», судя по тому, чему учил меня Врег.

Лили продолжала смотреть на него, растянувшегося на диване. И в это время я ощутила вспышку боли в её свете. На сей раз это адресовалось Ревику.

По Ревику она тоже скучала.

Не потому что его здесь не бывало — я чувствовала в них обоих, что он приходил сюда в каждое мгновение, когда ему разрешалось. У меня сложилось впечатление, что во время этих сессий Лили оставалась отчуждённой от него. Я мельком видела проблески его последних визитов и чувствовала, что она избегала его своим светом.

Я не слишком выпытывала детали. Кажется, это между ними двоими.

Учитывая это, я довольно сильно разозлилась на Джона и Врега.

Ревик мягко щёлкнул, лёжа на диване.

Переведя взгляд, я увидела в его свете облегчение, а в глазах — любовь.

— Не стоит, жена, — тихо произнёс он.

Я буднично кивнула.

Я вновь смотрела на свет Лили.

Теперь я видела всё, включая те тонкие тёмные нити, о которых Балидор предупреждал меня и Ревика — те, что были вплетены в её aleimi непосредственно Тенью. Я видела, где они паутиной простирались по её естественным световым структурам над головой, как заражение микроскопически тонкими корнями растений. Один лишь взгляд на них вызывал у меня тошноту. Я видела, как они структурировали и перенаправляли свет Лили даже здесь, отрезанные от прямого контакта с Дренгами.

Эти тоненькие ниточки — причина, по которой Лили оставалась пленницей в своём сегменте резервуара в отличие от Ревика и Мэйгара. Мы знали, что если дать Тени и Дренгам доступ к её свету, они продолжат искажать её развитие, пока в итоге она вообще не сможет функционировать без них. Она станет такой, каким был Ревик после того, как Менлим раз за разом ломал и перекраивал структуры в его свете. Она будет такой же, только ещё хуже.

Если мы не найдём способ исправить свет Лили, возможно, она в буквальном смысле не сможет жить без них. Есть вероятность, что она всю свою жизнь проведёт в резервуаре.

По словам Балидора, зависимость Ревика никогда не носила биологический характер. Когда Менлим похитил его, он был маленьким, но всё же старше Лили. Ранее он жил с родителями, которые любили его, окружали защитой и светом.

По той же причине он без чьего-либо вмешательства развил те самые базовые, примитивные структуры, которые привязывали его к этому миру. И чтобы получить такой же контроль над ним, Менлиму пришлось наносить повторяющиеся травмы и ломать свет Ревика.

А Лили он заполучил ещё в виде крохотного эмбриона.

Теперь я чувствовала, как рано он начал внедрять и взращивать эти металлические нити в её свете. Я видела её там, плавающую в резервуаре, окружённую Менлимом и его извращёнными учёными. Он начал колдовать над ней в первый же день, когда вытащил её из меня.

Я отбросила этот образ, но он успел вызвать резкий прилив боли.

Я выбросила из головы воспоминание о Касс прямо перед тем, как они накачали меня чем-то в спальне моей матери. Я вытеснила образ её лица, улыбающегося мне с довольным выражением.

Это было слишком больно. Даже после всего, это было слишком больно.

В любом случае, зацикливание на этих мыслях не поможет Лили.

Пристальнее всмотревшись в те тёмные нити, я нахмурилась, отслеживая глазами и светом те места, где Тень нарочно использовал эти металлические структуры, чтобы заменить её естественную aleimi-структуру, заставляя остальной её aleimi развиваться вокруг них. Теперь я видела, что он сделал — видела все, а не просто облако туманной паутины, которое ранее показал мне Балидор. Я видела саму механику того, что он убрал и заменил.

Он нарочно нацелился на нити, которые связывали Лили с её физическим телом. Будучи самыми «полумерными» аспектами её света, они также служили связью с физическим телом Лили.

Если эту связь оборвать или создать помехи, Лили умрёт.

А значит, если я уберу эти металлические нити, я убью собственную дочь.

Теперь же, глядя на свет Лили, я видела, насколько это искусная работа.

Я видела, где Менлим сломал нити, выжег и прекратил их существование прежде, чем они сумели вырасти и утолститься в естественном резонансе света Лили. Изменив, сломав и изъяв эти плавные живые нити, он заменил их удушающим, металлическим, неподатливым и мёртвым на ощупь светом Дренгов.

Я уставилась на связующие точки, разглядывая, где они начинались и заканчивались.

Я смотрела на то, как он надломил части её света, насытив их структурами со светом Дренгов. Я видела, как её свет врос прямо в структуры, сквозь тот же насильно навязанный резонанс.

Это было подобно привитию новых ветвей дереву.

Ну, или всё равно что заставить дерево врасти в бок стального небоскрёба.

В любом случае, я видела, почему Тарси и Балидор предупреждали меня не обнадёживаться. Насколько я понимала, сканируя свет Лили, естественные структуры, которые она потеряла в детстве, не могут просто сами вырасти заново. По крайней мере, они не смогут вырасти вовремя. До того, как она умрёт.

Проблема была целиком и полностью структурной.

Подумав над этим, я нахмурилась ещё сильнее.

Я всё ещё смотрела на эти структуры, когда из верхней части стены донёсся тихий сигнал. Спустя полсекунды органический динамик ожил.

— Высокочтимый Мост, — я узнала голос Балидора. Он сделался чуть громче, словно он подкорректировал настройки громкости на станции охраны. — Что именно ты делаешь, моя дражайшая из сестёр?

Должно быть, он следил за консолью безопасности из центра управления.

Закатив глаза, я по-прежнему сосредотачивала большую часть своего внимания на свете Лили.

— Изучаю свет моей дочери. Тебя это устраивает, мой возлюбленнейший из братьев?

Ревик на диване тихонько хрюкнул.

— Да не особенно, — сказал Балидор. — Высокочтимая Сестра, мы это обсуждали…

— Нет, — перебила я. — Ты. Ты обсуждал это, Балидор… а я слушала. Теперь я отклоняю твоё предложение.

Воцарилась тишина.

Когда я взглянула на Ревика, он вопросительно поднял бровь.

Однако он не заговорил. Лили тоже оставалась тихой, теребя цепочку, на которой я носила кольцо Ревика. Я понимала, что она слушает, как и Ревик. Возможно, я вообразила себе это, но клянусь, я почувствовала что-то в её свете — что-то, очень похожее на надежду.

Может, это стало последней каплей. Может, всё дело в том едва уловимом шепотке вопросительной надежды, который я почувствовала в своей дочери, в них обоих.

В любом случае, я приняла решение.

— Каково текущее состояние конструкции? — спросила я Балидора.

Очередная пауза.

— В каком смысле, Высокочтимый Мост?

— В смысле… каково её текущее состояние? Есть какие-то утечки? Тень способен видеть сквозь неё по твоей оценке? По оценке остальных?

И вновь я получила любопытствующий сигнал от Ревика.

Я оставалась сосредоточенной на динамике в органической стене.

— Почему ты спрашиваешь это у меня, Высокочтимый Мост? — уточнил Балидор.

Прищёлкнув языком, я покачала головой. Сухо улыбнувшись, я покосилась на Ревика, встретившись с ним взглядом и сказав Балидору правду.

— Я хочу знать, сможет ли Тень видеть моих мужа и дочь за пределами резервуара, — сказала я. — …Скажем, если я уберу кое-какие резонансы и структуры в их свете, которые в данный момент позволяют Дренгам проникать в нашу конструкцию.

Ревик вздрогнул, уставившись на меня.

«Элли…» — мягко послал он.

Вид печали в его взгляде лишь породил вспышку злости в моём свете.

— Я устала от этого дерьма! — сказала я, возможно, им обоим. — Думаю, я могу избавиться от структур в Лили… и, возможно, в Ревике. Но для этого придётся вывести их обоих из резервуара. Я не могу допустить, чтобы они были отрезаны от моего света. В идеале я бы использовала другую половину Четвёрки, чтобы по-настоящему укрепить это. Того, что я могу сделать в одиночку, может оказаться недостаточно, чтобы отрастить структуры, необходимые им для самостоятельного образования связи.

Мои челюсти сжались ещё сильнее.

— До тех пор им нужно оставаться связанными с моим светом, — предостерегла я. — …То есть, постоянно. То есть, никаких резервуаров. Вообще никаких разделений в Барьере… пока мы не сообразим, как заново отрастить критически важные части их структур без резонанса с Дренгами.

Воцарилось молчание.

Когда я взглянула на Ревика в этот раз, его брови взлетели вверх.

Но я видела, что он слушает, наверное, ожидая, что скажет Балидор.

— Элисон, — произнёс лидер Адипана, прищёлкнув языком. — Ты можешь убить их. Обоих.

— Я в курсе, — отозвалась я.

И всё же его слова ударили по мне, заставив помедлить.

Через несколько секунд я отбросила эти мысли.

— Я не вижу хороших альтернатив. Моя… — я прикусила язык, затем отказалась произносить это слово. — …Кали. Она сказала, что Лили уже не в безопасности на корабле. Если это правда, нам нужно иметь возможность выводить Лили из резервуара, хотя бы на короткие промежутки времени. Я хочу, чтобы Ревик был со мной в Дубае, и мы совершенно точно не можем идти на такой риск, если он по-прежнему будет связан с их конструкцией.

Я посмотрела на Лили, крепче обнимая её.

— Я знаю, что это рискованно. Знаю. Но я правда думаю, что сумею это сделать. Иначе я не стала бы предлагать.

Опять наступила тишина. Я не смотрела на Ревика, но чувствовала, что он слушает, почти задерживая дыхание.

Я услышала, как Балидор вздохнул, прищёлкивая языком, но в этом вздохе прозвучало неохотное признание правоты.

— Ты также потеряешь все разведданные, которые твой муж сумел получить для нас через эту связь, — напомнил мне Балидор.

Я хмыкнула, глянув на Ревика. Я улыбнулась по-настоящему, увидев, как он закатил глаза, выказывая пренебрежение к словам Балидора.

— Ага, — сказала я, посмотрев обратно на органический динамик. — Разведданные, которые наверняка подкорректированы или откровенно скормлены нам.

Очередное молчание.

Через стены резервуара я ничего не слышала. И всё же у меня определённо сложилось ощущение, что теперь возле Балидора находились остальные, и они консультировались между собой.

Раздался другой голос, который заставил меня вздрогнуть.

— Что думает Прославленный Меч? — спросила Кали.

Я посмотрела на Ревика. Он ответил на мой взгляд, поджав губы в жёсткую линию.

Затем он улыбнулся, качая головой и тихо щёлкнув.

— Я сделаю то, что Высокочтимый Мост посчитает наилучшим вариантом, — сказал он, повернувшись к динамику. Его речь сделалась более отрывистой, военной. — Если вы хотите услышать моё мнение помимо этого, боюсь, его у меня не имеется. У меня нет мнения относительно конкретной процедуры, которую она предлагает. Если честно, я не вижу то, что видит она. Таким образом, я не знаю, что именно подразумевает данная процедура, хотя я понимаю теорию. Как я и сказал, я полагаюсь на её суждение.

Он помедлил, его голос и выражение лица омрачились.

— Я согласен с ней, что операция в Дубае станет значительно рискованнее, если я буду связан с конструкцией Тени, — он бросил на меня жёсткий взгляд. — Думаю, если так оно и будет, то мне придётся отказаться от участия в самой операции и обеспечить лишь поддержку извне конструкции. А значит, моя жена будет делать то же самое.

Он выдержал очередную паузу, и его тон сделался твёрже.

— Если кто-то из вас, включая Высокочтимого Моста, думает, что я отпущу её туда одну, без меня, то вас ждёт очень большое разочарование. Я вполне уверен, что моя жена это знает, но не помешает повторить. Я готов пойти на весьма радикальные меры, чтобы не допустить этого.

Услышав в его словах открытую угрозу, я улыбнулась.

— Такой забияка, — пробормотала я, играя с волосами Лили. — Да, малышка? Большой страшный волк.

Лили захихикала, опираясь головой и спиной на мою грудь и глядя на Ревика. Он приподнял бровь, но его взгляд не дрогнул, даже когда он посмотрел на неё.

Выдохнув, я обратилась напрямую к Ревику, глядя только на него.

— Ты не против того, что её свет будет взаимозависеть от наших светов? — спросила я, говоря тише, но понимая, что динамики это уловят. — Даже перед операцией в Дубае?

Выражение Ревика сделалось более задумчивым.

Я видела, как он смотрит на Лили, и в его прозрачных глазах проступила внутренняя борьба. Затем он покачал головой, но не говоря «нет», по крайней мере, не в ответ на мой вопрос.

— Когда альтернатива — это её зависимость от Тени? — невесело улыбнувшись, он сел на диване и переплёл пальцы домиком, опустив их между коленями и опёршись руками на свои бёдра. — Нет, я не против. Особенно если Кали говорит, что Лили не в безопасности на корабле. Если ты уверена, что справишься, то да, делай это.

Молчание на линии сгустилось.

Затем Кали заговорила вновь.

— Ты сначала попробуешь там? — спросила она.

Я осознала, что она говорит со мной. Подумав, я обвела взглядом четыре стены резервуара и кивнула с большей решимостью, чем ощущала внутри.

— Да. Думаю, здесь будет лучше, — я поколебалась, затем посмотрела на Ревика, ощутив резкую вспышку нервозности. — Если что-то пойдёт не так, мне придётся остановиться, — сказала я, и беспокойство просочилось в мой голос. — А потом надо будет заново оценивать ситуацию. Есть вероятность, что нам потребуется спешно выводить Лили из резервуара, если я не смогу достаточно быстро восстановить структуры, которые изъял Тень.

— Хочешь, чтобы мы присоединились к вам? Тарси и я? — спросил Балидор через динамики. — Кали? Кто-либо из нас?

Я покачала головой.

— Нет. Я думаю, чем меньше здесь будет светов, тем лучше.

Ревик издал низкий весёлый звук.

Когда я взглянула на него, он улыбнулся.

«Я хочу, чтобы ты наблюдал, — послала я, удерживая его взгляд. — Я сначала попробую с Лили, чтобы ты увидел, что я делаю».

Он улыбнулся, показывая одной рукой резкий жест «конечно».

К сожалению, я также уловила там и подтекст, который выражал что-то в духе «при условии, что я хоть что-то увижу, поскольку я понятия не имею, о чём ты говоришь, жена».

Как обычно, телом Ревик передавал свои мысли более выразительно, чем словами.

— Ты сказала что-то про Четвёрку, — произнёс Ревик, по-прежнему напряжённо наблюдая за мной. — Что ты имела в виду?

— Мы можем обсудить это позднее, — сказала я. — Мне понадобится быть снаружи, чтобы посмотреть на это… за пределами резервуара. Пока что это просто идея.

— Но ты думаешь, что они сумеют помочь с этим? — уточнил он, слегка настаивая. — Если мы вчетвером вновь будем в одном месте?

Поколебавшись, я кивнула.

— В каком отношении?

— Ревик, — я покрепче обняла Лили, вздыхая. — Думаю, я сумею сделать достаточно, чтобы освободить тебя и Лили от текущей проблемы с Дренгами. Но вы оба обретёте световую зависимость от меня. То есть… настоящую зависимость. Я не уверена, какими могут быть проявления этого, — поколебавшись, я тихо щёлкнула языком. — Думаю, с Терианом и Касс мы сможем сделать больше.

— В каком именно смысле — больше? — спросил Ревик.

— Ну, то есть, реальная независимость. Для Лили, во всяком случае, — я слегка улыбнулась. — Возможно, ты от меня никуда не денешься, детка. Прости.

Я видела, как он несколько секунд просто смотрел на меня. Затем он просто отпустил это. Я знала, что ещё не соскочила с крючка; разговор казался отложенным, но не снятым с повестки.

Как раз когда я подумала об этом, Ревик медленно кивнул, и его глаза смотрели задумчиво.

Когда он взглянул на меня, я увидела внутреннюю борьбу, бушевавшую в его глазах.

— Элли, не пойми неправильно, но откуда ты знаешь, что сумеешь это сделать? Я спрашиваю не ради себя, а ради Лили. Ты видела это во сне? Ты, похоже, ещё до прихода сюда знала, что хочешь сделать. Это… — он умолк, слегка покраснев и покосившись на настенный динамик. Затем посмотрел на меня. — …Это как-то связано с прошлой ночью? С тем, почему твой свет стал иным?

Я моргнула, слегка озадачившись.

Посмотрев на Лили в моих объятиях, я ощутила такой же проблеск сомнения. Он пришёл и ушёл, и как только он начал растворяться, та тёплая уверенность продолжила пульсировать.

— Понятия не имею, — честно ответила я. — Это для тебя важно? Ты не хочешь, чтобы я это делала?

Странно, но мой ответ не напугал его. А вот я бы испугалась, если бы он сказал то же самое в отношении жизни нашей дочери.

Ревика же это, похоже, поставило в тупик.

Затем заставило рассмеяться.

Щёлкнув языком, он покачал головой, продолжая улыбаться.

— Нет, это неважно. Мы и так в последнее время работаем только на топливе пророчеств, любовь моя.

Я задумалась над его словами и нахмурилась.

Как обычно, он заметил, что меня беспокоило, хотя я сама ещё не облекла это в слова и даже не осознавала мозгом.

Однако его это не волновало.

Что ещё страннее, глядя на него, я видела, что мои слова его почему-то приободрили.

Я всё ещё всматривалась в его лицо, когда Ревик откинулся обратно на диван, уложив голову на подушку спинки.

Наблюдая за моим лицом, он указал на меня выразительным жестом обеих рук.

— Поспеши, жена. У меня большие планы на вечер, — несмотря на невозмутимое выражение лица, на его губах играла тень улыбки. — По моим подсчётам, ты задолжала мне подарок на день рождения. Даже несколько подарков. И я решительно настроен стребовать их с тебя.

Я невольно рассмеялась.

И да, я практически не сомневалась, что он не имел в виду картину.

Глава 41 Топливо пророчеств

Я обвилась вокруг него во сне, даже когда проснулась от того, что мне было слишком жарко, и не понимала, где нахожусь. Части моего тела онемели от его веса.

Он делал то же самое со мной. Это одновременно ободряло меня и делало всё только хуже.

Мы не только занимались сексом — мы также много говорили. Думаю, в большинство ночей разговоры были даже утомительнее секса.

А сексом мы занимались много.

Я наконец-то прямым текстом спросила его о Даледжеме. Я спросила, почему это до сих пор казалось неразрешённым, будто между ними всё ещё что-то было.

Ревик, верный своей новой склонности с тех пор, как всё между нами рухнуло той ночью, был честен. Возможно, даже излишне честен.

Он сказал мне, что был влюблён в Даледжема. Он сказал мне, что любит его до сих пор.

Когда я отреагировала на это, он раздражённо прищёлкнул языком.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказал он.

— Не особенно.

— Я имею в виду, когда ты любишь кого-то — по-настоящему любишь — ты вроде как всегда продолжаешь его/её любить, — изучая мой свет в темноте, он переключился на прекси. — В романтическом смысле я испытывал подобное только к трём людям. Первой была моя жена. Вторым Даледжем. И ты третья.

Помедлив, он напряжённо всматривался в моё лицо.

— Элли, тебя я знаю дольше их всех. Тебя я люблю дольше всех. Тебя я люблю сильнее и более настоящей, взрослой любовью по сравнению со всеми чувствами, которые я испытывал к кому-либо в своей жизни. Нашу связь я чувствую наиболее глубоко, и я сознательно выбрал эти чувства. Я приносил для них большие жертвы. Если я говорю, что люблю Даледжема, это не значит, что он представляет для тебя угрозу. Это не значит, что он представляет угрозу для наших отношений. Я переплёл свою жизнь с твоей, Элли. Я поставил нас превыше меня самого. С ним я так никогда не делал. И даже со своей первой женой я так никогда не делал.

Я кивнула, поначалу ничего не говоря.

Он никогда прежде не говорил мне таких вещей, но они резонировали с чем-то высоко в моём свете. Я чувствовала нечто подобное к нему, хотя даже сама себе это не облекала в слова.

Я тоже ставила нас превыше меня самой.

Когда мы впервые покинули резервуар вместе с Лили, не только я, но и все задержали дыхание. Ревик просто панически боялся за Лили — намного сильнее, чем он старался показывать. Он сжимал её ладошку так крепко, что она то и дело вздрагивала и жаловалась. И конечно же, его страх и сомнения вызывали такие же чувства во мне. Я паниковала, ставя себя под сомнение, гадая, а вдруг я только что убила их обоих.

Затем мы просто стояли на станции охраны, держась за руки.

Балидор ждал нас за консолью вместе с Ниилой и Декланом.

Врег тоже был там… вместе с Джоном, Тарси, Юми, Чандрэ, Варланом, Кали и Уйе.

Я избегала взгляда Кали, но видела, что она улыбается. Я заметила на её лице слезы прежде, чем успела отвернуться. Уйе тоже вытирал щёки.

Балидор выглядел скорее настороженным, как и Тарси. Джон казался обеспокоенным.

Врег просиял при виде меня, и в его тёмных глазах плясал свет. Он наградил Ревика выразительным хмурым взглядом, показывая, что до сих пор не полностью простил его за то, что, по его мнению, произошло между нами, но потом вновь просиял.

Остальные в основном выглядели так, будто я их снова озадачила… словно в их глазах я снова стала Мостом, а не Элли. Поскольку я пыталась избавить их от такого отношения с тех самых пор, как мы уехали из Нью-Йорка, я невольно вздохнула при виде лиц некоторых из них.

Ревик несколько часов не мог остаться со мной наедине, как ему хотелось.

Остаток дня мы торчали там, пока наш свет оценивали все видящие из команды разведки, а также Кали, Уйе, Врег, Локи и несколько других военных специалистов с высокими рангами. Если честно, они почти не сказали мне того, чего я не знала бы.

Балидор подтвердил, что я заменила целые структуры в свете Лили своими и практически то же самое проделала с Ревиком, только в его случае структуры находились намного выше в его свете. Они согласились, что это решение не может быть постоянным, и оно не идеальное, но это выиграло нам время.

Что более важно, это дало Ревику и Лили свободу от резервуара.

Мы с Ревиком перенесли свои вещи в капитанскую каюту корабля, где уже имелась приватная конструкция. Капитанская каюта всегда предназначалась для нас с Ревиком, хотя прошлая неделя стала первым периодом, когда мы действительно в ней спали.

Небольшая каюта по соседству была отдана Лили. Она соединялась с нами внутренней дверью, но находилась в своей собственной конструкции. Теперь я постоянно ощущала её даже с раздельными конструкциями.

Та нить, ведущая к ней, никогда не прерывалась.

Я всё ещё испытывала трудности с тем, что вызвало мой срыв после Шри-Ланки.

Я испытывала трудности из-за того, что Ревик знал моих родителей; из-за того, что Даледжем бросил Ревика, чтобы работать на мою мать; из-за того, что мои родители все эти годы жили в Калифорнии; из-за того, что, чёрт возьми, случилось между моей матерью и Ревиком и заставляло моего отца до сих пор следить за Ревиком ястребиным взором.

Я не могла сказать, что беспокоило меня сильнее: ситуация Ревика и чёртовы секреты на протяжении всех этих лет… или то, что моя мать, видимо, приказала Даледжему оставить меня под чёртовой эстакадой, когда я ещё даже ползать не научилась, бл*дь.

Плюс существовал целый аспект жизни Ревика, о котором он забыл мне сообщить.

— Со сколькими мужчинами ты встречался? — спросила я у него в одну из таких ночей. — И почему ты ни одного из них не упоминал в разговоре со мной?

Это заставило его закатить глаза — пожалуй, заслуженно.

Но он рассказал мне. Вот что было странно с тех пор, как я вспылила и ушла: как бы ни раздражали его мои вопросы, он никогда не отказывался на них отвечать.

— Да ни с кем, не считая Даледжема, — сказал он, пожимая одним плечом. — Ну, с Терри. Но это ты уже знала.

Проблеск шока ударил по моему свету.

— Знала?

Ревик повернул голову на подушке, уставившись на меня. Его немецкий акцент сделался более заметным.

— Элли! Как ты об этом-то могла не знать?!

— Ну не знаю, — сказала я, раздражённо прищёлкнув языком. — Может, потому что ты мне никогда не рассказывал?

Но Ревик, похоже, считал, что для меня должен быть совершенно очевидным тот факт, что они с Терианом встречались. Он утверждал, что там не было ничего серьёзного, и он называл это отношениями только потому, что какое-то время они не спали с другими. По словам Ревика, его отношения с мужчинами состояли практически исключительно из секса, если не считать Даледжема.

Когда я спросила, спал ли он с кем-то из мужчин-видящих, ныне присутствовавших на корабле, он рассердился ещё сильнее, но опять сказал мне правду.

— Да, — прямо сказал он. — Хочешь увидеть список имён?

Вообще-то, я хотела.

Однако некая часть меня абсолютно этого не желала, и она взяла верх. Наверное, по этой же причине я не стала выспрашивать у него детали о моей биологической матери, Кали.

По правде говоря, я устала от того, что как Алиса в стране чудес проваливаюсь в кроличью нору сексуального прошлого Ревика. Как только я начинала считать, что более-менее примирилась со всем, как что-то новое шарахало меня по башке и снова выбивало из колеи.

Даже сейчас я силилась думать сквозь всё то, что мы сказали, сквозь сердцебиение корабля, свернувшись калачиком под боком Ревика и положив голову на его обнажённое плечо. Мы не злились друг на друга — мы никогда не злились друг на друга в эти дни после того, как извинились — но я всё ещё ощущала неуверенность с ним, и что странно, я чувствовала в нём то же самое в отношении меня.

Он всё ещё был не в восторге от того, что я провела три дня там, где жил Джейден.

Я знала, что мы оба устали ощущать эту угрозу нашим отношениям.

Однако я лежала без сна и смотрела в потолок не из-за Ревика.

И не из-за снов, которые мне снились, хотя они определённо не помогали. Мне до сих пор снились падающие бомбы и Пекин, но в последнее время большинство моих снов были неясными. Например, я наблюдала, как кротовые норы пожирают моих друзей в космосе, или как я рожала драконов, сотворённых из света, или видела, как взрываются безликие подземные бункеры.

Я начинала задаваться вопросом, не уничтожит ли Солнце всю Землю.

Может, все эти стычки с Дренгами наконец-то закончатся. Может, Смещение вообще не сводится к нам. Может, боги, или предки, или кто там ещё наконец-то швырнут полотенце на пол и заявят «Довольно!».

Я ненавидела то, как мало на самом деле мне было известно.

Я ненавидела тот факт, что Териан начинал казаться одним из моих лучших источников информации. Я ненавидела то, что мои сны привели к гибели одного из наших людей в Вашингтоне и ранению троих других.

Команда Локи достала всё, что возможно, из того стенного сейфа под Белым Домом. Холо, Рекс и Мика вывалили на столы техников горку информационных накопителей вместе с органическими машинами, которых я никогда не видела, а также стопками настоящей бумаги из мёртвых деревьев.

Команда Вика до сих пор просматривала это всё, но мы получили предварительный отчёт.

Не считая кое-каких материалов по экстренному погодному планированию, разумным ОБЭ-полям, подземному выращиванию посевов и укрытиям в различных местах на юго-западе Соединённых Штатов, большая часть информации посвящалась генетическим экспериментам.

Многое из этого включало попытки построить «живые машины» из генетических строительных блоков людей, видящих и животных. Это были не органические машины, где биотехнологии использовались для усовершенствования мёртвых металлов и других материалов. Это даже не то, что «Чёрная Стрела» называла своими более продвинутыми «разумными машинами».

Планы, которые я видела, имели отношение к настоящим живым организмам, больше похожим на генетически запрограммированную кибернетику. По идее, их можно было классифицировать как совершенно новый вид.

По словам Ревика, это продолжалось уже много лет, хотя ныне не функционирующий Мировой Суд строжайше объявил такие эксперименты вне закона. У Галейта по всей Азии имелись лаборатории, работавшие над схожими проектами — в их числе была и та лаборатория, где мы нашли изначальный резервуар Барьерного сдерживания.

Неудивительно, но первоначальное финансирование для проектов, содержавшихся в сейфе Белого Дома, также затевалось под началом президента Кейна, то есть, Галейта.

Вик также нашёл несколько карт. Вместо того чтобы изображать отдельно взятые места в человеческом мире, эти карты показывали координаты, каким-то образом связанные с магнетическим полем Земли. Вик не знал, что они обозначали, но сообщил нам, что он и его команда «работают над этим», то есть, пытаются найти связь с генетическими материалами. Они уже определили, что большинство мест, отмеченных на картах, расположены возле одного из Городов Тени.

На этой операции мы потеряли Онтари. Мы едва не потеряли Локи и Джакса.

Gaos, я очень надеялась, что из этого выйдет нечто полезное.

Перекатившись на бок, я закрыла глаза, пытаясь подавить то тошнотворное ощущение в животе и всматриваясь в темноту.

Я направляла их в Дубай, опять основываясь на своё «чутьё». Высока вероятность, что в процессе по моей вине погибнет ещё больше наших людей.

Из-за меня может умереть Ревик.

Из-за меня может умереть Лили.

Закрыв глаза, я постаралась вытеснить страх из своего света.

Я недостаточно умна для этого. Моё видение недостаточно хорошее.

Слишком многое могло пойти не так.

Ревик позади меня изменил позу, подстраиваясь под изгибы моего тела, крепко обнял меня сзади и уткнулся лицом мне в шею. Он притянул меня к себе, распластав ладонь посреди моей грудной клетки, словно удерживая внутри моё сердце… но почему-то от мягкости его света боль лишь ухудшилась.

Он доверял мне. Они все мне доверяли.

Мне так хотелось верить, что это доверие оправдано.

Глава 42 Невежливость

— Ничего? — переспросил Деклан, нахмурившись. — Наши люди занимаются ею неделями. Разве не может она хоть что-то сказать об этой их сети? — он адресовал хмурый взгляд Балидору. — Что насчёт тебя, Адипан? Я думал, ты возглавляешь этот проект?

Не менее хмурый взгляд Ярли метнулся к Балидору вместе с взглядом Деклана. Я видела, как она вскинула бровь, глядя на своего бойфренда в последовавшей паузе и задавая вопрос, который, как я сильно подозревала, мне совсем не хотелось слышать.

Мы говорили о Касс.

Я вовсе не горела желанием затевать этот разговор, но это нужно обсудить.

Никто в нашей команде не сумел получить от Касс какую-либо полезную информацию, которая помогла бы нам с операцией в Дубае. Никто вообще не получил от Касс никакой полезной информации, насколько я могла сказать — и это за все те три или четыре месяца, что она находилась в нашем плену.

Балидор и его команда пытались.

Тарси пыталась. Юми и Ниила пытались. Локи пытался. Даже Варлан пытался, допрашивая её на протяжении как минимум четырёх отдельных сессий с подкреплением ‘Дори из будки. Несколько раз я подумывала сама отправиться туда, но Ревик был решительно против.

Честно говоря, я и сама не могла вынести этой идеи.

В любом случае, по словам Ревика, вероятность того, что Касс до сих пор знает что-то полезное, в лучшем случае невелика. Менлим наверняка отсек её от сети в то же мгновение, когда мы захватили её в заложники — возможно, за несколько часов до того, как мы сумели поместить её в резервуар. Всё, что знала Касс, будет изменено, чтобы её сведения оказались бесполезными. А те вещи, которые они изменить не могли (например, структура сети, другие существа, выполняющие функцию столпов сети, и то, что Териан пытался сказать мне о Ревике), скорее всего, Касс вообще никогда не знала.

Мы подумывали посадить её на вайры, но я это запретила.

Мы обсуждали возможность сделать нечто подобное тому, что я сделала с Ревиком — чтобы кто-то зашёл туда и попытался проникнуть в суть личности, используя Барьерную связь. Мы говорили о том, кто бы это мог сделать. Я. Джон. Ревик. Чандрэ. Юми. Балидор. У меня определённо сложилось впечатление, что и Врег, и девушка Балидора, Ярли, не в восторге от того, что их возлюбленных могут использовать для такой цели, и не только потому, что аналогичный процесс с Ревиком едва не убил меня.

Ярли в особенности не переставала сердиться из-за этого разговора. Я уверена, что она сверлила Балидора гневным взглядом практически всё то время, что мы обсуждали Касс.

В итоге нам пришлось временно отложить эти обсуждения.

— Если она не может помочь нам в Дубае, то по-моему, это может подождать, — сказала Чандрэ, которая, пожалуй, была настроена примирительнее всех. — Мы можем решить, что с ней делать, когда получим представление о том, возможно ли воссоединить Четвёрку, — она бросила на Ярли беглый взгляд, поджав губы. — До тех пор мы оставим её в покое. Иначе мы просто проявляем агрессию ради агрессии… не имея никакой чёткой цели.

— Согласен, — тут же сказал Балидор.

Ярли скрестила руки на груди, хмуро посмотрев на него.

Высказались ещё несколько людей, сидевших на разных местах за столом.

Я слышала, как голос Ревика добавил что-то с противоположной стороны.

Думаю, я и не осознавала, насколько перестала следить за собранием, пока все за металлическим столом внезапно не повернулись, уставившись на меня.

Осознав, что все они выжидающе уставились на меня, ожидая, когда я заговорю, я откинулась на металлический стул, на котором сидела со скрещёнными ногами, и поёрзала задницей на жёстком сиденье.

Мы находились в общем рабочем пространстве командного центра, и сейчас я особенно скучала по отелю в Нью-Йорке, по его кожаной мебели и тёплым деревянным столам.

Окинув все лица ещё одним взглядом, я прочистила горло.

— Что? — спросила я. — Вам что-то нужно?

Балидор посмотрел на меня, затем на Ревика.

Лицо Ревика оставалось таким же нейтральным, когда он ответил на взгляд лидера Адипана.

Я чувствовала, что Ревик тоже отвлечён, и попыталась не встречаться с ним взглядом, по крайней мере, надолго. Я знала, что он не просто так сел на другом конце стола, и большую часть времени я это ценила. Но всё равно это ощущалось странно — я сидела во главе стола, он на противоположном конце, и оба мы старались не смотреть друг на друга.

— Мы нагоняем на тебя скуку, Высокочтимый Мост? — спокойно поинтересовался Балидор.

Я почувствовала, как к лицу прилило тепло. Я знала, что ‘Дори так шутит, так что не обиделась, но невольно ощущала себя пойманной с поличным.

— А какой был вопрос? — спросила я.

— Мы хотели знать, добилась ли ты успеха, убирая структуры из света Мэйгара. Ты сказала, что попробуешь сделать это, не привязывая его к себе, и если это сработает, то ты можешь попытаться проделать тот же эксперимент с Кассандрой.

Я уловила очередной хмурый взгляд от Ярли, выразительно адресованный Балидору.

Отказываясь даже пытаться понять, что тут происходит, я нахмурилась.

— Нет, — вспомнив нашу последнюю сессию в части резервуара, принадлежавшей Мэйгару, я ощутила, как нарастает моё раздражение. — Мне пришлось бы сделать то же самое, что я сделала с Лили и Ревиком. Мы с Ревиком это обсудили, и мы считаем, что это уже слишком много взаимозависимых друг от друга жизней, по крайней мере, на данный момент, — я крепче скрестила руки на груди. — Мэйгар играет роль подкрепления. Вне конструкции Дренгов. На Касс я тоже взгляну, но не питаю надежд, что её ситуация будет ощутимо отличаться.

Балидор откинулся на спинку стула и нахмурился. Металл под ним скрипнул болтами.

Когда он заговорил, его тон оставался нейтральным.

— Понял. Ты хочешь, чтобы Мэйгар пошёл с командой Врега? В северную часть города? Или со мной и Юми в составе отряда разведки?

Но мой разум вновь отвлёкся на кое-что другое.

— Как у нас успехи с конструкцией над Дубаем? — спросила я.

Балидор покосился на Ревика, приподняв бровь, затем посмотрел обратно на меня.

— Мы это и обсуждали. Большую часть утра, Высокочтимый Мост.

Нахмурившись, я на минутку задумалась, отрешённо барабаня пальцами по металлической столешнице.

— Вы обсудили рисунки Фиграна? Что-нибудь из них может сообщить нам что-нибудь об устройстве сети в целом?

Балидор один раз качнул головой, и теперь его лицо выражало нескрываемую озадаченность.

Он взглянул на Ревика, затем на Тарси — они оба сохраняли каменные лица.

— Нет, Высокочтимый Мост, — сдержанно ответил Балидор. — Но, полагаю, Меч может ответить на эти вопросы подробнее, чем я. Он много времени посвятил изучению этих материалов и других, связанных с Барьерной сетью Тени, пока мы ещё находились в Сан-Франциско. В том числе и изучению книги, которую Кали перевела из своих видений. Той, которую ты и твой муж заполучили, когда украли Списки Смещения.

Я кивнула, взглянув на Ревика.

В этот раз он прямо посмотрел мне в глаза.

Ощутив от него импульс жара, я постаралась скрыть реакцию на лице. Я видела, как изменились его глаза в эту паузу, затем он пожал плечами. Его лицо продолжало представлять собой маску разведчика вопреки тому, что я ощущала в его свете.

— Я бы очень хотел рассмотреть эти материалы с тобой, Высокочтимый Мост, — произнёс он, используя свой самый вежливый тон. — Возможно, мы сделаем это на отдельной встрече?

Я кивнула, чувствуя, как мои плечи расслабились.

— Ладно, — ответила я. — Отлично. Спасибо.

Все продолжали смотреть на меня, словно ожидая и пытаясь понять, закончила ли я. Когда через несколько секунд они так и не заговорили, я махнула рукой в их сторону.

— Давайте, — сказала я. — Продолжайте говорить.

Я ощутила недоумение, выплеснувшееся из некоторых, в особенности из Балидора, но проигнорировала это.

Я знала, что веду себя странно, но как будто ничего не могла с собой поделать. Я знала, что отчасти это избегание, особенно разговора о Касс, но понимала, что дело не только в этом. Обычно я руководила такими собраниями.

Дело в Лили? Беспокойство о ней производило на меня такой эффект?

Или это Ревик?

Это страхи из-за операции в Дубае? Или дело во всём том дерьме, плавающем в моём свете — в том, что сказал мне Териан о Дубае, о парне, коллекционирующем видящих из Списков? Или это из-за присутствия моей матери, из-за того, что она смотрела на меня с таким же озадаченным выражением, как и все остальные? Даледжем тоже здесь сидел, но я старалась не смотреть на него. Мой отец, Уйе, избегать которого мне почему-то по-прежнему было сложнее всего, расположился всего через несколько мест от меня.

Но главным образом я не могла отбросить ощущение, что я что-то упускаю.

Или же ощущение, будто что-то надвигается на нас из тьмы.

Балидор отпустил пару загадочных комментариев о том, что Джон и Врег «не единственные, кто прямо сейчас образует связь», так что, возможно, отчасти дело в этом. Они считали, что мы с Ревиком тоже образовывали связь — возможно, из-за всех изменений в наших светах, случившихся за последний год.

Даже сейчас я ощущала свет Балидора на своём свете, действующий менее деликатно, чем обычно. Я знала, что присматривать за мной — это его работа, так что я не раздражалась, но это отвлекало.

Спустя ещё несколько минут, в течение которых они обсуждали вооружение, я встала.

Опять-таки, я едва осознавала, что делаю, пока все они не повернулись, уставившись на меня.

— Я вернусь через минутку, — сообщила я.

Не потрудившись оценить их реакцию, я подошла к овальной двери и рывком открыла её. Затем перешагнула приподнятый порог и вышла в коридор.

Я дошла почти до конца первого его сегмента, когда меня догнал Ревик.

Он ничего не сказал. Он просто схватил меня за бицепс и продолжил идти рядом, вот только теперь казалось, что направление задаёт он, а не я.

— У нас сейчас состоится та самая встреча? — спросила я, немного забавляясь.

— Что-то вроде того, — пробормотал он.

Через несколько дверей он завёл нас во вторичный коридор.

Я не осознавала, куда он меня ведёт, пока мы не оказались перед запертой дверью в нашу каюту. Я узнала панель безопасности, вмонтированную справа от косяка.

Ревик наклонился поближе к сканеру сетчатки, уже прижав большой палец к панели. Когда огонёк погас, я услышала щелчок, а Ревик положил ладонь на ручку двери. Он распахнул дверь и затащил меня внутрь.

Поначалу я уставилась на окна.

Точнее, на корабле иллюминаторы, а не окна. Смотровые отверстия.

Они расположили опорную балку над нашей кроватью и столом, который мы перенесли наверх из резервуара. Кровать была застелена толстым тёмно-синим покрывалом, несмотря на стены и полы с подогревом. Когда мы переехали по-настоящему, группа видящих во главе с Мэйгаром преподнесли нам подарок к «новоселью», чтобы поздравить с переездом из резервуара — сине-бело-золотую мозаику меча и солнца, которую они повесили на потолке каюты.

Картина, которую я написала для Ревика, тоже украшала одну из стен.

Горы Гималаев складывались из толстых и тонких мазков вместе с теми же словами на древнем прекси, которые Ревик вытатуировал на своей руке. Я вложила в эти линии как можно больше от него, и профиль его лица проступал в очертаниях гор.

На фоне располагалось ещё одно изображение меча и солнца — светящаяся вспышка вокруг него обладала достаточным цветом, чтобы выделяться на небе.

Лили объявила картину «прекрасной», когда увидела её, и Ревику, похоже, тоже понравилось.

Он сам повесил её на стену, и несколько раз я замечала, что он пристально смотрит на неё с лёгкой улыбкой. Он сказал, что никто и никогда прежде не изображал его на картине. Мне сложно было поверить в этом, поскольку я знала, что его первая жена была художницей, но когда он сказал это, я ему поверила.

Может, его жена Элиза не рисовала людей.

Теперь я смотрела на рисунок его профиля, подавляя болезненную дрожь.

Ревик обхватил меня рукой за талию.

Он прижал меня к ближайшей балке, выступавшей из стены, и его рот накрыл мои губы, а пальцы сжались в моих волосах. Как только я приоткрыла рот, он тут же швырнул в меня свою боль, а ещё через несколько минут испустил стон. Его руки принялись за мой ремень, грубо расстёгивая его, пока я перебирала его волосы пальцами. Он сдёрнул мои брюки ниже по бёдрам, заставив меня ахнуть.

Я попыталась потянуться к его штанам, но Ревик не желал ждать.

Он отошёл от меня ровно настолько, чтобы расстегнуть свои брюки, затем снова впечатал меня в стены, целуя так грубо, что наверняка оставлял синяки, и используя так много своего света, что я едва могла дышать. Моё тело буквально плавилось, когда боль в нём усилилась, превращаясь из спешки в откровенное требование. Когда он вплёл свой свет в меня, заставляя мои колени подкоситься, я вцепилась в него, чтобы удержаться на ногах.

— Бл*дь, Ревик. Какого чёрта…

— Заткнись. Боги, Элли.

Я издала смешок, и он вновь поцеловал меня.

Его руки забрались под мою рубашку, задирая её выше по телу. Вжимая меня в стену, он опустил голову, лаская меня языком, губами и зубами, пока из моего горла не вырвался низкий звук. Крепче вцепившись в его волосы, я опиралась на стену и на него.

Его ладонь скользнула между моих ног, но он не ввёл в меня пальцы; он просто держал меня там, используя свой свет. К тому времени всё моё тело болело. Я извивалась, вскрикивая.

— Отсоси мне, — простонал Ревик, поднимая на меня взгляд.

Я силилась ответить, но он скользнул вверх по моему телу прежде, чем я успела что-то сказать. Он поцеловал меня в губы, и его свет напористо вплетался в мой. Ревик заставил себя помедлить, несмотря на ожесточённость, которую я ощущала в его свете. Используя структуры в своём aleimi, вкладывая свет в ладони, язык и губы, он скользнул в меня ещё глубже, притягивая с чувственной, неспешной настойчивостью, которая заставила меня застонать в голос.

Я попыталась выполнить его просьбу, спуститься вниз по его телу, но он остановил меня.

Ревик схватил меня за запястья, заведя их мне за голову. Как только он обездвижил меня, я ощутила его свет в своём, и он сжал структуры моего aleimi. Завладев моим светом по-настоящему, он издал надрывный стон.

Я почувствовала, как его боль резко усилилась. Он вжал меня в стену и прикрыл глаза, когда я не сумела пошевелиться.

— Я должна была сказать нет? — спросила я, всё ещё дыша с трудом. — Я должна была противиться тебе? Чтобы ты смог заставить меня?

Ревик выпустил мои запястья.

Его ладонь стиснула мои волосы, и он поцеловал меня в губы, не спеша, отпустив меня пальцами и телом и тестируя свою хватку на моём свете.

Я ощутила, как его боль резко усилилась, когда я не сумела высвободиться.

— Бл*дь, — простонал он.

«Чего ты хочешь? — послала я. — Чего, детка?»

Он лишь покачал головой, прислоняясь своим лицом к моему.

Он не хотел показывать мне даже в моём сознании, но я ощутила, как его боль ухудшается, потому что он думал об этом вне моей досягаемости. Через несколько секунд он вжался в меня ещё сильнее, чем прежде, и его кожа, прикасавшаяся к моей, казалась теплее.

— Боги, — пробормотал он.

«Ревик…»

— Скажи мне, если я зайду слишком далеко, — произнёс он. — Скажи мне, Элли. Пообещай, что ты мне скажешь.

Я кивнула, ахнув, когда его руки крепче стиснули меня. Когда он встретился со мной взглядом, ища ответ в глазах, я кивнула во второй раз, всё ещё с трудом дыша.

Крепко обхватив за талию, он вплотную прижал меня к своему телу, затем чуть ли не волоком отнёс в кровать. Спустя считанные секунды он уложил меня на постель, улёгся сверху, и его боль тут же усилилась, как только он закончил стаскивать мою рубашку через голову.

«Они знают, куда мы ушли», — напомнила я ему, силясь перевести дыхание и закрывая глаза, когда он ещё глубже вплёлся в мой свет. Я уловила образ, в котором он бил меня, и моя боль ухудшилась. Ощутив мою реакцию, он крепче стиснул меня, издав низкий стон.

«Мы ушли посреди стратегического совещания, Ревик».

Он притянул меня так резко, что я подумала, что потеряю сознание. Когда он помедлил, глядя на меня, его прозрачные глаза окрасились зеленоватым оттенком и светились изнутри.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — спросил он.

Посмотрев на него, я старалась подумать, контролировать свой свет. Затем покачала головой.

«Нет».

— Уверена?

«Да, — моя боль усилилась. — Да… я уверена. Но ты действительно хочешь, чтобы они нашли нас вот так? Или наблюдали за нами из Барьера?»

Я ощутила его полное безразличие к этому факту, и его радужки вспыхнули. Я видела, как он старается подумать об этом, заставить себя озаботиться этим вопросом, но в итоге Ревик лишь покачал головой, мягко прищёлкнув языком.

— Я нас заблокирую, — предложил он, слегка улыбаясь.

«Они всё равно почувствуют, если будут присматриваться».

— Не так много.

Я ощутила внезапный прилив паники. «Где Лили?»

— Она в школе, Элли. Её здесь нет. Она ничего не почувствует.

«Другие почувствуют. Они почувствуют достаточно, чтобы знать, чем мы занимаемся…»

— Мне похрен, Элли, — сказал он. — А тебе?

Глядя на него, я попыталась определиться.

Его боль змеилась в моём свете, и мне сложно было связно мыслить, и уж тем более переживать из-за того, что кучка видящих делает дальше по коридору. Я ощущала в Ревике такое сильное желание, что это стёрло практически всё остальное.

Мой свет сделался покорным под ним, и он издал низкий стон.

Опустив руку, он схватился за край моих трусиков и сдёрнул их одним рывком. Я ощутила жжение на бедре там, где ткань натянулась и порвалась, и ахнула от этого.

Не успела я перевести дыхание, как Ревик уже перевернул меня.

Затем он проник в меня пальцами.

Он помедлил ровно настолько, чтобы расположить меня, как ему хотелось — заставил развести колени, затем снова ввёл пальцы до упора, используя столько света, что я едва могла лежать спокойно, и уж точно не сумела бы остаться неподвижной, если бы он не удерживал меня на месте. Боль в его свете становилась интенсивнее. Его aleimi ещё глубже вплетался в меня, пока он продолжал использовать свой свет, и вот я уже ощутила, как его член затвердел, и hirik выступил наружу.

Я вскрикнула, наполовину обезумев, когда он начал посылать мне конкретные образы того, что он запланировал, расположив меня как ему угодно. И Ревик издал невольный низкий звук.

Я ахнула от более жестоких импульсов, которые ощущала в его свете. Он хотел ударить меня. Он хотел трахаться. Он также хотел анального секса — может, после того, как я отсосу ему… может, отыметь меня членом, или телекинезом, или и тем, и другим одновременно. Но больше всего он хотел, чтобы я подчинилась, чтобы мой свет сделался совершенно покорным ему во время всего этого.

Он хотел подчинения. Он хотел полного и безоговорочного повиновения.

Я ощущала это желание в его свете, подобное физической силе.

Я чувствовала, что ему хотелось сделать вещи, которые он видел в исполнении Дитрини и на которые он реагировал.

Когда это заставило мою боль ухудшиться, Ревик показал мне ещё больше.

Он издал низкий стон, когда я согласилась на всё, что он хотел, и его глаза закрылись.

Я по-прежнему ощущала, как он подавляет некоторые вещи, пытается решить, как далеко стоит заходить со мной. Я ощущала ту сдержанность и начала противиться его хватке, по-настоящему пытаясь высвободиться. Его хватка на моём aleimi сжалась ещё сильнее, и я почувствовала, что моё сопротивление возбуждает его. Его боль ослепила меня, едва не заставив утратить контакт с комнатой.

— Боги, — пробормотал он мне на ухо. — Да какого чёрта с нами не так?

Я издала сдавленный смешок, но не могла пошевелиться, и его боль заставила меня застонать.

— Не знаю, — выдавила я, тяжело дыша. — Ты хочешь ещё детей, или что? — ощутив очередной жёсткий укол его боли, который усилился в разы, когда Ревик задумался над моим вопросом, я добавила со слегка развеселившимся вздохом. — …Потому что мне кажется, что это исключено на следующие лет десять или около того, разве нет?

Ревик не ответил.

Вместо этого он поцеловал меня.

Он углубил поцелуй, пока я не утратила нить мысли. Когда через несколько минут он наконец-то помедлил, то выпрямился ровно настолько, чтобы сдёрнуть свою рубашку через голову.

Когда он наклонился поцеловать меня в этот раз, я ощутила на его языке вкус hiri.

Его язык становился всё жарче в моём рту, и Ревик вливал всё больше боли в мой свет. Его тело отяжелело, свет открылся ещё сильнее. Расслабилось всё, кроме его рук, которые напряглись, стискивая мои запястья.

Образы в его свете снова стали откровенно порнографическими, и он издал очередной стон, стараясь убрать жёсткую часть своего члена, чтобы мы могли потрахаться по-настоящему.

Что бы ни происходило между нами, это становилось всё хуже.

Это определённо становилось хуже.

Я ощутила согласие Ревика.

Самое точное понимание, которое появлялось в моём сознании, приходило в форме зрительных образов — как мы вдвоём ломаем стены, крушим нечто, стоявшее между нами и даже сейчас отдалявшее нас друг от друга. Даже в хижине мы были осторожны друг с другом. Эмоции были более мягкими, более настороженными. Возможно, более неуверенными.

Отчасти это была уязвимость и открытость, но в то же время это сводилось к какой-то вежливости.

Теперь эта вежливость исчезла.

Прежде чем я успела развить эту мысль, Ревик очутился во мне…

А потом я вообще ни о чём не думала.

Глава 43 Ещё одна проблема света

— Элисон? — позвал Балидор. — Можно тебя на пару слов?

Я повернулась, чувствуя, как напрягаюсь и краснею ещё до того, как увидела неловкое выражение на лице Балидора. Мой зад до сих пор болел от руки Ревика, кожа и кости ныли от наручников, которыми он обездвижил мои запястья. Моя спина болела (вместе с другими частями моего тела), и у меня возникало смущённое чувство, что все вокруг нас двоих это знают.

Что возвращало меня к мыслям о Ревике и сексе.

И я прекрасно понимала, что именно этого и хотел Ревик.

Это также заставляло меня остро ощущать беглые, но всё равно интимные прикосновения его света, которые, само собой, лишь сильнее притягивали внимание других видящих. В данный момент мне казалось, что все в комнате наблюдают за нами, замечают, как я двигаюсь, как хожу… пялятся на следы пальцы и ладони Ревика на моей заднице сквозь толстые армейские штаны.

Джораг пялился хуже всех и слишком близко подбирался ко мне своим светом.

По какой-то причине он много месяцев вёл себя как настоящий говнюк. Я никак не могла знать, чем это вызвано — то ли созерцанием нас с Ревиком после явного соития, то ли конкретными знаниями о том, что мы делали, то ли просто перевозбуждённостью. Какова бы ни была причина, в этом видящем я ощущала больше боли и не могла справиться с этим изящно.

Всё было настолько плохо, что я в итоге откровенно предостерегла его, многозначительно показав в сторону Ревика, и жестами рук потребовала завязывать с этим.

Джораг прочёл мои жесты и покраснел.

Он также чертовски быстро отвёл взгляд, как только Ревик покосился в нашу сторону.

Однако теперь, когда передо мной стоял Балидор, я видела, что Джораг опять украдкой поглядывает на меня. Его взгляд дольше всего задерживался на моём заду, отчего я опять задавалась вопросом, вдруг они знали о произошедшем между мной и Ревиком в капитанской каюте больше, чем мне хотелось себе представлять.

И не только на меня пялились.

Я замечала, что Даледжем смотрит на Ревика явно чаще необходимого, и некоторые женщины-видящие тоже пялились на него. Но в отличие от Джорага Даледжему хватало чувства такта (или, возможно, здравомыслия) держаться от нас подальше.

Кали и Уйе вообще ушли, пока нас не было.

Я не спрашивала, почему. Если честно, я не хотела знать.

Тот факт, что, пожалуй, лучший разведчик из ныне живущих стоял передо мной и деликатно осматривал мой свет, отнюдь не помогал смущённому румянцу, который предательски расползался по моей коже.

Я ощущала в Балидоре неохоту, когда он прочистил горло, отводя взгляд.

Я не улавливала конкретных деталей относительно того, что ему нужно, но обращаться ко мне с каким-то вопросом для лидера Адипана было обычным делом, как бы он ни смущался. Дожидаясь, пока он заговорит, я во второй раз покосилась на Ревика, ощущая, как при виде его профиля боль в моём свете усиливается.

Бл*дь. Да что со мной не так?

Что не так с нами обоими?

— …Это можно считать положительным ответом? — уточнил Балидор с неизменной вежливостью. — Элисон?

Я окинула взглядом комнату и увидела, что Даледжем опять пялится, в этот раз на меня, а не на Ревика. Я покраснела, взглянув на него, затем посмотрела на Балидора.

— Конечно, — ответила я ему. — Что тебе нужно?

Ревик стоял в нескольких метрах от нас, разговаривая с Викрамом и Юми, но я чувствовала, что больше половины внимания его света было сосредоточено на мне, вплеталось в те мои части, которые сложно игнорировать, несмотря на задумчивый кивок, которым он ответил на слова Викрама. Он бегло покосился на меня, его взгляд скользнул по Балидору, затем его тонкие губы слегка поджались.

Я почувствовала, как в его свете поднялся более оборонительный щит, который окружил мой свет своим. Его поза изменилась в те же несколько секунд — руки скрестились на груди, ноги расставились шире.

Это его непоколебимая поза, заметила я с лёгкой ноткой веселья.

Или, может, его поза «ну давай, испытай меня».

Посмотрев на меня в этот раз, он послал мне шепоток жара. Может, он понимал, что мне нравилось, когда он включал самца, даже если в этом совершенно не было необходимости. А может, он просто понимал, что в данный момент мне сложно игнорировать что-либо в нём.

— Конечно, — повторила я. — Что такое, ‘Дор?

Я оторвала взгляд от Ревика и обнаружила, что лидер Адипана уставился на нас обоих, и в его глазах проступила та острая пытливость.

Я сделала свой тон ровным, деловым.

— Это опять по поводу изначальной высадки? Потому что я тебе сказала, что я туда поеду. И значит, Ревик тоже поедет. Это не обсуждается.

Казалось, он меня почти не слышал. Глядя то на меня, то на Ревика, он открыто сканировал нас, и в его серых глазах проступило жёсткое выражение.

На сей раз он отбросил вежливость.

— Что это? — сказал он, показывая на нас двоих. — Что происходит, Элисон?

Я на мгновение помедлила перед ответом, ощутив, как мой свет вспыхнул в ответ на агрессию в его голосе одновременно с такой же вспышкой от Ревика.

— …Вот это, — выразительно подчеркнул Балидор. — Вот только что, — он опять резким жестом показал на нас обоих. — Это что такое?

Я уже собиралась ответить, но поймала себя на том, что поглядываю на Ревика. Теперь он открыто наблюдал за нами, глаза смотрели настороженно, свет заметно наэлектризовался.

Я вздохнула, скрещивая руки на груди и едва замечая, что практически скопировала позу Ревика с широко расставленными ногами.

— В чём проблема, брат Балидор? — я прикусила губу. — Дело в сексе? Потому что мы не первая парочка, которая улизнула с работы, чтобы позволить себе кое-что. Вообще-то я слышала, что ты с Ярли…

— Дело не в этом, — перебил Балидор, показывая отрицательный жест и награждая меня предостерегающим взглядом. Он покосился на Ревика, и его лицо ожесточилось. — Между вами что-то происходит. Не притворяйся, будто ты не знаешь, о чём я говорю… или будто у меня нет права задавать этот вопрос. Ты прекрасно знаешь, что он только недавно отсоединился от конструкции Менлима, и пока что мы никак не можем подтвердить, удалось ли добиться полного разъединения. Ты не можешь позволить себе хранить в секрете какие-то изменения его света, Элисон. И ты не можешь скрывать столь значительные изменения в вас обоих. А теперь скажи мне. Что происходит?

Ревик уставился на нас.

Встретившись со мной взглядом, он вошёл в мой свет.

«Чего он хочет?»

Я закатила глазами. «Он хочет знать, что с нами происходит. Ты что думаешь?»

Его челюсти сжались. «Мне не нравится его тон. Скажи ему сдать назад. Он стоит слишком близко».

— …Элисон? — резче позвал Балидор.

Осознав, что я пропустила первую часть его фразы, сосредоточившись на Ревике, я заново скрестила руки на груди и машинально сделала полшага назад, даже не задумываясь о причине. Я постаралась сосредоточиться на мужчине передо мной, на том, что мы обсуждали.

При этом какая-то часть моего мозга признавала важность вопроса Балидора, а также моё нежелание развивать эту тему.

Свет Ревика продолжал окутывать меня, привлекать моё внимание, требовать его…

Балидор схватил меня за руку.

— Элисон!

Я подпрыгнула, опешив.

Хватка лидера Адипана сумела вернуть моё внимание к нему и к комнате. Осознав, как быстро я отвлеклась, я даже заволновалась. Но не успела я заговорить или собраться с мыслями, как Ревик очутился возле меня.

Ну, даже немного передо мной.

Он так быстро вклинился между мной и Балидором, что я едва осознала, как он вынудил другого видящего отпустить меня.

— Какого хера тебе надо? — потребовал Ревик. — Что это?

Маскулинность теперь уже зашкаливала, и пусть это влияло на меня, я осознавала, что взгляды всех в комнате официально прикованы к нам.

Надо отдать должное Балидору, он даже не дрогнул.

Вместо этого он посмотрел мимо Ревика на меня, и в его глазах проступило нескрываемое раздражение. Он не посылал мне непосредственных слов, но по его неопределённому жесту руки в сторону Ревика, многозначительному хмурому выражению и наклону головы я поняла его и без слов.

С таким же успехом он мог сказать: «Видишь? Ну ты же видишь это, верно?»

Я вздохнула, обхватив Ревика за талию.

Почти не осознавая своего намерения, я не просто оттащила его назад — я обхватила его руками, потянув и своим светом, и телом. Я почувствовала, как его aleimi вплетается в меня, тело сливается с моим, пока тот оборонительный настрой продолжал полыхать в его свете. Последнее вынудило его мышцы напрягаться и расслабляться, заставляя меня остро осознавать его ладони, длинные мышцы бёдер, руки.

Однако он позволил мне оттащить его назад, и я ощутила, как отдельные части его света сделались покорными, а боль обострилась от прямого контакта со мной.

И да, ладно, это ни капли не помогло мне сосредоточиться.

Я заставила себя посмотреть на Балидора, хотя зрение размылось. Осознав, что мои глаза начали светиться, я поморгала, стараясь обуздать свой свет.

— А ну-ка остыньте, вы оба, — сказала я, не отпуская Ревика и глядя на Балидора. — Да, ‘Дори, я понимаю. Просто я не уверена, почему это попадает в категорию «критичной, актуальной угрозы», учитывая, с чем мы сейчас имеем дело. Да, с нашим светом что-то происходит. Да, из-за этого мы ведём себя немного неадекватно. Нельзя сказать, что мы пытаемся скрыть этот факт. И если мы в результате почувствуем необходимость ещё несколько раз уединиться, в чём проблема-то? Свою работу мы сделаем, обещаю тебе…

Но Балидор уже прищёлкнул языком, адресуя это нам обоим.

Он покосился на Ревика более настороженно, затем перевёл взгляд на меня.

— Элисон, это не нормально. Не сейчас. Когда мы не знаем, чем это вызвано, — он бросил на Ревика очередной взгляд. — Ни один из вас не сможет посмотреть на это объективно.

— А ты можешь? — спросила я.

Балидор наградил меня жёстким, почти холодным взглядом.

Осознав, как это прозвучало, я рефлекторно покосилась на Ярли, ощущая, как моё лицо заливает жаром.

— Я не хотела, чтобы это прозвучало так.

Раздражённо прищёлкнув языком, Балидор отмахнулся от моих слов.

Почувствовав, как мои челюсти сжались, я сказала:

— Так что ты предлагаешь? Ты действительно говоришь мне перестать заниматься сексом с моим мужем?

Я и не осознавала, как громко произнесла это, пока вся комната вокруг нас не притихла.

Оглянувшись по сторонам, но не выпуская Ревика, я стиснула зубы и посмотрела обратно на Балидора. Я видела, что его серые глаза наблюдают за мной — пожалуй, даже пристальнее, чем за Ревиком.

Я чувствовала боль Ревика, но также ощущала, как он думает, возможно, беспокоится и смотрит на собственный свет, который слишком тесно сплетался с моим, особенно в плане специфических структур, которые мы делили в своём aleimi. Я чувствовала, как он беспокоится обо мне, о том, что его свет может делать со мной. Я чувствовала, как он вспоминает, насколько глубоко части его света были связаны с Менлимом, и что такие связи всегда являются двусторонними.

Я также ощутила мысли Ревика о том, насколько по-менлимовски будет использовать свет Ревика, чтобы добраться до меня.

Затем я ощутила лёгкую тошноту от осознания, что Менлим наверняка наблюдал за мной и Ревиком в наши моменты уединения, практически с самого начала нашего брака.

Ревик взглянул на меня, и я увидела в его глазах боль вместе с более тяжёлым взглядом, который граничил с отвращением. В этом отвращении присутствовало что-то знакомое, точно он уже давно ощущал, что за ним вот так следят… большую часть его жизни, на самом деле. Там также жила злость, какая-то беспомощная ярость от чувства заточения в тюрьме, понимания и невозможности сбежать.

Я также ощутила жёсткий импульс понимания.

Словно прочитав это всё вместе со мной, Балидор плавным взмахом руки указал на Ревика.

— Он знает! — в голосе Балидора по-прежнему звучало раздражение, но теперь там также слышалось облегчение. — Он слишком хорошо это понимает! Как ты, Элисон, можешь притворяться, будто риска вражеского внедрения не существует, хотя Тень и его люди уже проникали в наши ряды? Как ты можешь притворяться, будто это нечто незначительное, «учитывая, с чем мы сейчас имеем дело»?

Я покосилась на Ревика. Он поджал губы, глядя на Балидора. Я ощутила его согласие с другим видящим прямо перед тем, как он взглянул на меня.

Осознав, что я сама тоже согласна с Балидором, я раздражённо выдохнула.

— Ладно, — сказала я. — Тогда нам лучше взглянуть на это прямо сейчас.

— Сейчас? — Балидор нахмурился, окинув взглядом комнату и словно напоминая мне, что мы уже в разгаре планировочного собрания.

— Да, — ответила я. — Сейчас. Заверши это собрание. Начни другое. Привлеки всех, кого нужно. Юми, Врега, Джона, Тарси, Локи, Варлана… Чёрт, да даже Даледжема, если от него будет прок. Всех, кого ты захочешь. А потом скажи нам, куда идти. Куда угодно, кроме резервуара. Я не хочу втягивать в это Лили, и даже если вы её погрузите в сон, её свет будет слишком вовлечён в пределах резервуара. Кстати говоря, пусть кто-то уведёт её из класса и отведёт в конструкцию её комнаты, пока мы не закончим…

Балидор уже кивал, отвечая на мои слова жестом согласия.

Он приступил к делу прежде, чем я смогла придумать что-то ещё. Я наблюдала, как он резкими жестами общается с Юми, которая находилась на другом конце комнаты.

Несколько секунд понаблюдав за ними, я вздохнула и посмотрела на Ревика.

Он тоже глянул на меня, и на его тонких губах заиграла лёгкая улыбка.

Я знала, что он хотел приободрить меня этой улыбкой, но это не работало. Его свет вновь отвлекал всё сильнее, пока мы там стояли, но я не могла заставить себя отпустить его. Тот факт, что Балидор сумел обеспокоить меня тем, что происходит между нами, лишь вызывал у меня желание ещё сильнее стиснуть Ревика.

В эту паузу он развернулся в моих объятиях и тоже обхватил меня руками.

— Может, нам сейчас не стоит находиться в присутствии Лили, — сказала я, говоря вслух, чтобы нас не подслушали через конструкцию. Я прикусила губу, когда в центре груди заметалась боль от моих слов. — …Лишь до тех пор, пока мы не разберёмся с этим. Просто чтобы перестраховаться.

Ревик прижал меня к себе, и его тепло затопило мой свет.

Я ощутила, как по нему скользит та же боль при мысли о разлуке с нашей дочерью. Вопреки всей странности нашего света, мы как можно больше времени проводили с Лили с тех пор, как вывели её из резервуара. Мы при каждой возможности удирали с планировочных совещаний и докладов о разведке и всего остального.

Я знала, что ему ненавистна идея так быстро потерять это всё.

Однако он не ответил.

Я знала — это наверняка означает, что он со мной согласен.

Глава 44 Неловко

В итоге мы не пошли обратно в общее пространство или столовую, но от этого всё это не стало менее публичным.

Я слегка поразилась тому, как много людей Балидор захотел подключить к этому, и как много глаз и aleimi по его просьбе будет смотреть на наш с Ревиком свет.

Они не посадили нас с Ревиком в кресла для прыжков или что-то подобное, и не знаю, стало ли от этого лучше или хуже. Вместо этого мы все сидели за металлическим столом — меньшей версией того, что находился в общем пространстве. Но он всё равно занимал большую часть самой крупной из трёх комнат допроса, находившихся под трюмной станцией охраны.

Мы с Ревиком сидели рядом, а перед нами располагался почти полностью заполненный стол.

Я знала, почему Балидор выбрал это место. В комнате имелась собственная конструкция, и вдобавок она находилась в более плотной защитной конструкции.

И всё равно это уже ощущалось как допрос.

Или судебное заседание.

— Высокочтимый Мост? — Балидор указал на место над моей головой. — Ты не могла бы? Боюсь, твои навыки блокировки уже лучше, чем навыки разведки большинства членов твоей команды.

Он произнёс эти слова своим самым вежливым голосом.

Я глянула на Ревика, прежде чем подчиниться, и Ревик мрачно встретился со мной взглядом. Он прекрасно понимал, что именно я не хотела им показывать.

Понимание этого заставило меня осознать кое-что другое. Ревик тоже таился за моими щитами. Возможно, он даже их подкреплял.

Я повернулась обратно к Балидору, всё ещё оттягивая неизбежное.

— Чего именно вы от нас хотите? — спросила я. — Просто открыть наш свет? Сосредоточиться на этом… — я прикусила губу, пытаясь подобрать слово, и показала рукой неопределённый плавный жест. — Эмм… импульсивном желании? Или на структурах, которые я заменила в его свете? Что именно?

Балидор покосился на Тарси, затем на Кали.

Кали посмотрела на Уйе, который, похоже, тоже испытывал неудобство. Если уж на то пошло, он выглядел так, будто вообще не хотел здесь находиться.

Тарси не отводила глаз от меня.

Я понимала, что вне зависимости от того, что мои блоки ни делали для остальных, она сканировала меня. После небольшой паузы, в течение которой Тарси так и не отводила от меня взгляда, Балидор кивнул в сторону её и Кали, словно соглашаясь с тем, что сказала одна из них или обе.

— Да, — сказал он, переводя взгляд на меня. — Да, Высокочтимый Мост. Будет лучше всего, если вы оба откроете свой свет для нас, затем сосредоточите своё внимание на… — он также старался подобрать слова, сделав жест, схожий с моим. — …Эм… ощущениях, которые вы оба испытываете.

— Нам нужно понять, откуда это берётся, — добавила Тарси, переводя взгляд своих прозрачных глаз на Ревика. — Нам нужно знать, исходит ли это только от одного из вас или…

— …Или откуда-то извне, — пробормотал Ревик, взглянув на меня.

Я импульсивно потянулась к нему, переплетая наши пальцы.

Я окинула собравшихся за столом последним взглядом.

Я знала, что Ревик не в восторге от решения Балидора подключить к этому некоторых особ. К примеру, Джорага. Балидор пригласил Джорага вместе с несколькими другими Повстанцами, воевавшими в нескольких войнах, чтобы создать резонанс, если в итоге всё сведётся к Менлиму. Врег и Джораг были явными кандидатами для этой роли, поскольку у них имелись самые давние связи с обоими восстаниями. Джорага завербовали в том же году, когда Ревик официально вступил в их ряды, и он тренировался под началом Менлима и Салинса более ста лет.

По той же причине здесь присутствовали Рэдди и Ниила.

Варлана пригласили из-за его ранга видящего, но также потому, что он работал на Шулеров под началом Галейта.

Даледжем присутствовал здесь, поскольку (как объяснил Балидор) он знал свет Ревика вскоре после того, как Ревик ушёл из Шулеров. Он также знал мой свет, когда я была ребёнком.

Я тоже была не в восторге от этого факта, но да, я понимала логику.

Далее здесь присутствовали Кали и Уйе, мои «родители», которые также знали мой свет до того, как он смешался со светом Ревика. И конечно, сам Джон, поскольку он пребывал в контакте с моим светом дольше их всех, хоть и большую часть этого времени он был человеком.

Джон также знал свет Ревика. И Териана.

Остальные присутствовавшие в комнате были мешаниной из бывших Повстанцев, Адипана и Семёрки с сильным перевесом в сторону Адипана — возможно, для того чтобы резонансы Тени не перегрузили конструкцию. Здесь были: Локи, Деклан, Гаренд, Калги, Анале, Чандрэ, Юми, Риг, Хондо, Чинья, Порэш и Викрам. Данте также присутствовала здесь, чтобы позаботиться о компьютерной стороне процесса, то есть, о запечатлении aleimi-отпечатков. Джейден пришёл ей помочь.

Ни я, ни Ревик не были в восторге от присутствия Джейдена, но Вик сказал нам, что Джейден стал правой рукой Данте по части электронных конверсий Барьерных сканов. Я знала, что они всё равно хотели поручить компьютеры людям, чтобы освободить Анале, Вика и Порэша.

Я поймала себя на мысли, что надо будет поболтать с Данте об обучении большего количества людей для отряда компьютерщиков — в смысле, помимо моего бывшего бойфренда. И между делом, возможно, рассказать ей о прелестях отношений с Джейденом, поскольку за последние двадцать минут я несколько раз видела, как она слишком долго и пристально смотрит на неё.

Конечно, в данный момент Данте была слишком занята, чтобы хотя бы вступить в зрительный контакт со мной — она сверлила сердитым взглядом Локи.

При других обстоятельствах я посчитала бы это забавным.

Конечно, к тому времени я уже слышала всю эту историю про Локи-Джину-Данте, так что я прекрасно понимала, что означает этот сердитый взгляд. Межрасовая световая связь Локи и Джины была поводом для сплетен ещё много недель после того, как Локи и его команда вернулись на авианосец из Вашингтона.

Однако в данный момент у меня на уме вертелись совсем другие вещи.

Не помогало и то, что Ревик и Джейден уже несколько раз затевали игру в гляделки через всю прямоугольную комнату. К счастью, они разместили Джейдена как можно дальше от Ревика, за маленьким столиком с компьютерным оборудованием в углу.

Джейден был единственным, кто не сидел за столом для совещаний. Даже Данте втиснулась вместе со всеми, заняв место между Викрамом и Юми. Теперь её взгляд не отрывался от наладонника — разумеется, в те моменты, когда она не буравила уничижительным взглядом нового бойфренда своей матери.

Хотелось бы мне знать, в чём дело с Джейденом.

Если уж он кого-то должен сверлить гневным взглядом, то я задавалась вопросом, почему не меня. В конце концов, он же меня знал. С другой стороны, у меня давно сложилось впечатление, что за ненавистью Ревика к Джейдену стоит нечто большее, и я никогда не знала всей истории.

Балидор вновь прочистил горло — на сей раз более деликатно.

— Высокочтимый Мост? — позвал он. — Приступай, как будешь готова…

Я напоследок глянула на Ревика. Он ободряюще улыбнулся, но я заметила, что то резкое, более настороженное выражение так и не уходило из его глаз.

И всё же я тянула резину так долго, как только могла.

Я чувствовала — какой-то части меня известно, что что-то не так, но я просто не хотела знать. Я понимала, что не хочу выслушивать, как кто-либо рассказывает нам, что мы делаем не так, или что это каким-то образом является частью плана Тени. По правде говоря, мне вроде как хотелось сказать им всем отвалить и оставить нас в покое, ведь мы это заслужили… более того, мы нуждались в этом.

Однако я понимала, что не могу так поступить.

Только тогда осознав, что задерживаю дыхание, я медленно выдохнула.

При этом я разжала мёртвую хватку, которую поддерживала на наших с Ревиком светах.

Глава 45 Разрываемые на части

Я ощутила перемену сразу же, как только опустила стену вокруг нашего aleimi.

Я и не осознавала до конца, как сильно я блокировала ту интенсивность света между нами… ну, или старалась управлять ею, наверное. Мои попытки контролировать это усилились, когда тяга ухудшилась.

В считанные секунды после того, как я опустила стену, боль заструилась по моему свету.

Она ударила с такой мощью, что я ахнула, и мой живот скрутило. Я стиснула пальцы Ревика, переплетавшиеся с моими, и он сжал мою руку в ответ, но ни то, ни другое не ослабило боль в моей груди.

Я чувствовала, что он также пытается не блокировать это. Пока мы оба старались не контролировать происходящее, я чувствовала, как это ощущение растекается по нашим светам подобно жидкому пожару. Мы оба сжимали и разжимали свои блоки, не удерживая их долго или постоянно… или одновременно.

Одного лишь непостоянства хватило, чтобы открыть шлюзы.

Всё это произошло прежде, чем я хоть подумала активно сосредоточиться на чём-либо.

Боль всё нарастала. Через считанные секунды она сделалась такой сильной, что мне стало сложно думать. Я силилась дышать, хранить молчание, но не могла вернуть себе контроль над собственным светом. Как только я постаралась открыться для этой боли и не контролировать её, по мне начали ударять эмоции.

Поначалу эти эмоции устремились в адрес Ревика.

Желание защитить. Страх. Какое-то парализующее собственничество, переплетавшееся с желанием, которое пыталось завладеть моим разумом и приумножало всё остальное.

Мой разум продолжал извращённо вспоминать, как он выглядел в Лондоне сразу после того, как сбежал от Териана. Я возвращалась к образам того, каким худым и тихим он был, как пытался спрятать порезы, ожоги, синяки и шрамы под рубашкой с длинными рукавами и воротником.

В тот день он боялся меня. В то время я этого не знала. Я была слишком поглощена собственными страхами, чтобы отчётливо воспринимать его страхи, но теперь я это видела. Он был таким тихим — тихим даже по его меркам, хотя скрывал отрешённый взгляд лучше, чем Джон или Касс.

Джон и Касс, которые вместе с ним сбежали из ада.

Я почувствовала, как свет сидевшего рядом Ревика реагирует на это. Я улавливала в нём проблески из Сан-Франциско — того, как он нашёл меня полумёртвой от вайров — и он натужно выдохнул. Этот вздох граничил с всхлипом, и он стиснул мои пальцы до боли.

Через несколько секунд Ревик выпустил мою руку и обхватил пальцами и ладонью моё бедро. Он подтянул меня поближе к себе, и я ощутила панику в его свете. Она резонировала с моей собственной боязнью, но меня это не успокоило — напротив, опасность показалась ещё более реальной.

После Лондона мне вечно казалось, что он не в безопасности.

После того, что сделала Касс, ему вечно казалось, что я не в безопасности.

При виде его борьбы с самим собой мне стало ещё сложнее держать руки при себе, хотя я не могла понять, чем это вызвано — желанием защитить, или же какую-то извращённую часть меня привлекала его уязвимость и потеря контроля.

К тому времени это влияло не только на меня.

Я чувствовала, как комната реагирует волнами, ударяя по нам, умножая наш свет. Я отвела взгляд от Ревика ровно настолько, чтобы посмотреть на них, но едва разглядела что-то сквозь свет в моих радужках. Да и большая часть меня вообще не переживала из-за них — во всяком случае, недостаточно, чтобы сосредоточиться сквозь то туманное зелёное свечение.

Боль сидящего рядом Ревика усилилась. Я чувствовала, что он смотрит на меня, его свет вплетается в мой, руки и ладони обхватывают моё тело. Я ощущала других в нашем свете, но их присутствие лишь ухудшало эту боль. Это напоминало мне о тех разах, когда в его свете бывали люди, которые не должны там находиться, и которым там не место.

Ревик издал низкий звук, крепче стискивая мою ногу. Моя боль усилилась, когда почувствовала, как это ощущение зеркально отразилось в нём, и он обеими руками привлёк меня ближе на скамейке, заставив обхватить его ногой.

Боль стала только хуже после того, как он обнял меня обеими руками.

Даже в это время я ощущала, как он пытается приободрить меня своим светом. Там жило смущение. И злость, когда я ощущала, как он думает о Пекине, о Джейдене, Сурли, Балидоре, Дитрини.

Своеобразный ужас омыл меня, когда я вспомнила, что другие могут это ощущать.

Я чувствовала, что Ревику всё равно, и он едва осознавал присутствие остальных.

Но мне было не всё равно.

Мне важно, что они знали о нём. О нас.

Хуже того, я ощущала, что остальные теперь по-настоящему погрузились. Они не просто наблюдали за ними, но и чувствовали то же, что и мы, слушали наши мысли, видели те же ментальные фильмы. Я улавливала, что некоторые реагировали на нас двоих более остро, и от этого моя паранойя усилилась. Я закуталась в объятия длинных рук Ревика, сидя на его коленях и прикладывая усилия, чтобы не прятать его от остальных в комнате.

Я ощущала, как Балидор пытается успокоить мои страхи. Я чувствовала Тарси, Чандрэ, Юми… даже Кали… но почти не могла заставить себя внять всему, что они пытались мне сказать.

Я также подавляла стыд из-за Пекина и вещей, которые я делала там (да даже из-за своего собственничества и злости на прошлое Ревика), но не могла остановить свои реакции на эти вещи или унять импульсивное желание прогнать всех видящих до единого из нашего света.

Несколько секунд я подавляла порыв использовать для этого телекинез.

Чем сильнее я противилась этому, тем хуже становилась моя боль, и вот уже страх взорвался в моём свете, ослепляя меня. Я вспомнила, как ударила Джона в столовой, и страх превратился в панику.

«Ревик! Не позволяй мне, пожалуйста…»

«С тобой всё хорошо, — пробормотал его разум. — С тобой всё хорошо, Элли. Ты не сделаешь ничего плохого. Ты не хочешь им навредить…»

«Ничего со мной не хорошо. Не хорошо…»

«Элли, — мягко перебил он. — Ты никому не навредишь. Ты этого не сделаешь. Ты не такая как я, жена. Ты не убийца. И ты никогда не будешь убийцей, как я…»

Я ахнула, и слёзы ослепили меня, когда я вспомнила наш разговор на взлётно-посадочной полосе в Бразилии. Мною овладело горе, воспоминания о том, как я врала ему, предавала его, предавала Повстанцев. Боль ударила по мне, когда я вспомнила, как сильно мне хотелось рассказать ему, попросить его уехать со мной прямо сейчас, оставить Салинса….

Его боль ухудшилась. Его свет змеился сквозь мой, становясь жёстче, а та уязвимость в нём углубилась, расширяясь словно раскол.

Ревик наклонился, грубо задирая мне голову.

Он поцеловал меня, и его боль взорвалась где-то в центре моей груди, когда он опустил щиты, которые вновь поднял вокруг своего света. Я ощутила, как те щиты дрогнули, распахнулись и захлопнулись, а затем фрагментировались, когда Ревик углубил поцелуй, притягивая меня к себе и заставляя полностью оседлать его.

«Я хочу потрахаться», — сказал он мне, как только мы оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. Его боль усилилась, когда он прижал меня к себе.

— Я хочу снова потрахаться… — пробормотал он. — «Элисон, боги. Я хочу ощутить твой свет так глубоко во мне. Я хочу, чтобы ты по-настоящему сделала мне больно. Я хочу, чтобы оставила меня там, вместе с тобой».

Моя боль ухудшилась от воспоминания о том, как он говорил нечто подобное даже тогда, когда Дренги владели им, когда он был Сайримном и всё ещё вёл за собой Повстанцев.

Его боль вновь достигла пика. Мысли сделались резкими.

«Мы должны закончить это. Бл*дь, мы должны закончить это, Элли. Прошло слишком много времени. Слишком много, бл*дь. Нам нужно закончить, иначе это будет продолжаться вечно. Мы постоянно будем ходить по кругу. Мы сами разрушим себя, разрушим Лили, разрушим друг друга…»

Я лишь наполовину понимала его слова.

Но я чувствовала. Я чувствовала каждое слово и в своём свете понимала, что он имел в виду.

И не просто понимала — я знала, что он прав.

Стиснув его чёрные волосы, я силилась осмыслить это понимание и его значение.

«Мы не можем, — послала я наконец. Я покачала головой, закрывая глаза. — Ревик, детка, мы не можем. Не здесь. Мы должны остановиться. Мы должны немедленно прекратить это…»

— Нет, — сказал он. «Нахер их всех. Они хотели это увидеть. Так пусть смотрят».

На несколько долгих секунд я забыла обо всём, пока мы целовались.

Он вкладывал так много света в свой язык, что я полностью отдалась ему. Я не могла переживать о чём-либо, о других светах, которые наблюдали за нами. Их присутствие лишь усиливало то импульсивное желание, делало его агрессивным, иррациональным, исключающим любые компромиссы…

Это вновь вызвало порыв использовать телекинез.

Я чувствовала, как Ревик притягивает меня, притягивает это желание, но меня пугала агрессивность собственного света. Она пугала меня настолько, что я вновь стала отстраняться из его объятий.

Я противилась его словам в своём сознании, даже когда он вновь поцеловал меня.

Я чувствовала в нём боль, когда он ощущал мой страх и представлял меня несчастной в случае, если что-то пойдёт не так. Сквозь него я увидела кадр того, как могла бы выглядеть комната, если я потеряю контроль, если он позволит себе потерять контроль со мной. Переломанные кости. Ушибы плоти и внутренних органов. Как минимум кто-то один ударится о стену слишком сильно, и не той частью тела…

— Прекрати, — сказал Ревик.

Поначалу его голос был низким бормотанием, раздававшимся где-то у моей шеи.

Когда моя боль ухудшилась, он стиснул меня крепче, прижимая к себе. Я видела образы, мелькавшие в его сознании — мы вместе, я с другими людьми. Та его боль тоже усилилась. Боль от Китая. То, что он увидел, и как это было больно.

Что он представлял себе.

Раздражение в нём нарастало, становясь ожесточённым.

— Прекрати, — повторил он жёстче, резче. — Прекрати это. Немедленно!

Я почувствовала, как другие света в комнате отреагировали, заискрив от него, от нас обоих. В некоторых из них я ощущала страх из-за интенсивности, нараставшей в структурах над его головой.

Его боль сделалась невыносимой…

— Прекрати, — зарычал он. — Бл*дь, да ПРЕКРАТИ! НЕМЕДЛЕННО!

Над головой взорвался резкий хлопок.

Я открыла глаза.

Ещё больше таких же хлопков заставило меня вздрагивать, моргать и дёргаться в его объятиях. Я подняла руку, чтобы заслонить его лицо, сгорбила спину, чтобы защитить его тело.

Лампочки, болтавшиеся над столом, взорвались одна за другой.

Они просто… взорвались.

Кусочки стекла — буквально крошка — дождём посыпались на металлический стол. Я чувствовала, как другие света вздрагивают и ахают, слышала испуганные вскрики и более резкие звуки боли. Я чуяла дым и, кажется, подпалённые волосы и кожу.

Что-то царапнуло мою шею сбоку.

Реальность физической боли превратило моё желание защитить в резкое облегчение. Я рефлекторно набросила щит на наш свет, защищая Ревика, защищая себя. При этом я вышвырнула остальных из нашего пространства. Я ощутила вспышку aleimi Ревика — жар, облегчение и почти спокойствие, которое накатило, как только мы наконец-то остались одни.

Затем я ощутила другое.

Я ощутила, как кто-то другой отступил.

Я почувствовала это. Я почувствовала там чужеродное присутствие, когда то отступило.

Как только я позволила этому осознанию отложиться в голове, ярость взбушевалась в моём свете. Там на мгновение промелькнул страх, но энергия, переполнившая моё сердце и свет, была чистой, необузданной яростью.

Я почувствовала, как остальные сидевшие за столом заметили то же чужеродное присутствие. Не все, но достаточно многие — и именно те из них, чтобы я поняла, что не вообразила себе это.

Сначала я ощутила осознание Варлана.

Затем я ощутила это осознание у Балидора, потом шепоток от Даледжема. Потом у Джона.

Затем я ощутила это в Юми, потом во Вреге. Я знала, что раньше всех них это почувствовала бы Тарси, если я бы вообще могла её слышать, но у меня такой возможности не было.

Сумев сфокусировать взгляд, я осознала, что по-прежнему сижу на коленях Ревика.

Мы уже не целовались в те несколько секунд после того, как он взорвал лампочки, но он по-прежнему обхватывал рукой моё бедро, а я вплотную прильнула к нему, накрыв ладонью его член, и помимо нашей одежды нас разделяла только моя рука. Я всё ещё тяжело дышала, а боль, как только я позволила себе её ощутить, оказалась такой сильной, что мне пришлось прикусить губу, чтобы сохранить молчание. Ревик затвердел под моими пальцами и ладонью, вжимаясь в меня.

Его боль, если уж на то пошло, была ещё сильнее моей.

Хоть они все наблюдали, я осознала, что тихонько матерюсь себе под нос, борясь с собственным светом. Даже здесь, в присутствии других людей, в присутствии этих людей, и учитывая то, что я только что ощутила покидающим свет моего мужа как таракан, удирающий в темноту, мне пришлось напоминать себе, почему я не могла продолжать массировать его там, где ему этого хотелось.

Я посмотрела ему в лицо и тоже увидела в его глазах борьбу.

Затем он отвёл взгляд, покосившись мимо меня на остальное помещение. Только тогда я повернула голову и обернулась через плечо.

У многих появились царапины на лицах, ладонях и руках от разбившихся лампочек.

Освещение в комнате теперь исходило от полосы подсветки, которая окаймляла пол допросного помещения, а также от аналогичной полосы, проходившей через все четыре угла под потолком. На моих глазах кто-то усилил мощность этих огоньков, восстанавливая полноценное освещение в комнате.

Я до сих пор с трудом дышала и силилась контролировать завитки своего aleimi, змеившиеся вокруг нас.

Я почувствовала, что остальные начали приходить в себя.

Вопреки тому, как много глаз наблюдало за нами, боль, которую я ощущала от группы, напугала меня настолько, что я ещё сильнее стиснула свет Ревика.

Смутившись, я убрала руку с его паха, но не могла заставить себя полностью отпустить его. Вместо этого я стиснула его руки сквозь длинные рукава рубашки и постаралась успокоить своё дыхание, не встречаясь ни с кем взглядом.

Более-менее взяв под контроль тело, я вынудила себя повернуться и соскользнуть с коленей Ревика. Я почувствовала, что ему это не понравилось так же сильно, как и мне, но он не попытался меня остановить. Я приземлилась задницей на мягкую скамейку рядом с ним.

Я не сумела отодвинуться от него на большее расстояние, даже понимая, почему все они уставились на нас. Вместо этого мои пальцы обхватили его бедро и тут же начали массировать мышцы, хотя я ощутила немедленную реакцию в теле и свете Ревика.

Я поморгала, чтобы сфокусировать взгляд, по-прежнему сосредотачивая большую часть своего света на поддержании щитов.

Из-за этого я не очень хорошо чувствовала их света.

Однако я видела их лица.

Как раз когда я подумала об этом, Ревик обхватил меня рукой — на сей раз сзади. Он привлёк меня вплотную к себе и стиснул ладонью моё плечо так, что его рука по диагонали пересекала мою грудь, а моя спина прижималась к его боку и части груди. Собственничество в этом жесте никак нельзя было не заметить.

Более того, для меня это стало облегчением.

Они продолжали пялиться на нас, но теперь в основном выглядели смущёнными.

Я видела, как Чинья покосилась на Рэдди, а Порэш взглянул на Ниилу. Я знала, что последние двое встречаются, но также слышала, что Чинья встречается с кем-то из женщин в команде, хотя никто не давал мне конкретного ответа, с кем именно. Анале? Иллег? Я понятия не имела.

В любом случае, жар в этих взглядах ни капли не угас, даже когда четверо видящих отвернулись друг от друга. Я видела, как виноватый покрасневший Локи покосился на Данте и сделался ещё краснее. Сама Данте тоже выглядела розовее обычного.

Однако я не ощутила ничего неприличного во взгляде Локи на неё.

Посмотрев на него, я видела во всём его свете лишь его новую девушку, Джину.

В сочетании с ощущением переплетённости между этими двумя, я также получила намного больше информации о нынешнем статусе отношений Локи и Джины, чем мне хотелось бы знать — включая тот факт, что у них ещё не было соития, хотя несколько раз они подходили довольно близко к этому и даже занимались подготовительным оральным сексом.

Говорю же — намного больше, чем я хотела или должна была знать.

Более того, один лишь уровень неудовлетворения в свете Локи едва ли помогал моей боли. Я чувствовала, что отсутствие секса по-прежнему в основном вызвано желанием угодить Данте, которую и Локи, и Джина, и по отдельности, и вместе пытались убедить в подлинности их отношений. Они делали это отчасти за счёт того, что повременили с физической близостью и спали в раздельных комнатах.

Однако у меня сложилось сильное впечатление, что, по мнению Локи, это не работало.

Более того, Джина начинала знатно беситься на него из-за этого.

Так что да, сексуальные чувства Локи адресовались не Данте.

Скорее, Локи испытывал глубинный дискомфорт просто из-за самого присутствия Данте здесь. Отношения с Джиной несколько сбивали его с толку, и отчасти ему хотелось войти в роль псевдородителя. То же желание защитить отпрыска его любовницы вызывало в нём внутренние противоречия из-за того, стоит или не стоит ему приказом выгнать Данте из комнаты из-за её возраста, неопытности в сексе и очевидного направления, куда вёл весь этот эксперимент со мной и Ревиком.

Он очень, очень хотел выпроводить её из комнаты.

Он хотел этого настолько сильно, что это вызывало некий кризис в его свете. Он боролся с самим собой, поскольку поступить так казалось плохой идеей для его отношений с самой Данте.

Вероятно, это понимание происходило из той части его мозга, которая хоть немного знала Данте.

Вся эта ситуация могла бы быть забавной, если не принимать в расчёт выражение на лице Локи и те проблески, которые я улавливала в его свете. Боль, которую он испытывал из-за Джины и непонимания, как вести себя с Данте, становилась слишком реальной. Он хотел защитить её, при этом не создавая между ними отчуждённости, и он не знал, как это провернуть.

К счастью, ему не пришлось делать это самостоятельно.

Викрам сделал это за него.

— Данте, — твёрдо произнёс Викрам. — Я чрезвычайно благодарю тебя за помощь, кузина, но ты нам здесь больше не нужна. Я бы очень хотел, чтобы ты сейчас вернулась в комнату техников и закончила ту работу по подготовке нас к Дубаю.

Викрам взглянул на неё с нейтральным выражением лица, противоречащим тем жёстким ноткам, которые я слышала в его голосе, и боли в его фиолетовых глазах.

— …Сейчас же, пожалуйста. И будь добра, забери Джейдена с собой.

Данте, которая обычно огрызнулась бы (как минимум, судя по моему опыту общения с ней), даже рта не открыла. Кивнув и по-прежнему оставаясь слегка порозовевшей, она поднялась на ноги, прижимая наладонник к груди. Встав, она покосилась на Джейдена, который сидел позади неё за компьютерным столом. Кивком головы она показала ему следовать за ней.

Джейден поначалу как будто её не видел.

Он уставился на меня.

Я видела, как его взгляд сосредоточился на руке Ревика, обвившейся вокруг меня, затем поднялся к моему лицу и тому, что он увидел в моём выражении.

К сожалению, заметив этот взгляд оленя, застывшего в фарах, я узнала и остальное выражение, помимо очевидного шока из-за того, что он увидел, когда мы с Ревиком впали в тот транс. Я должна была узнать это ранее; мы прожили вместе почти шесть лет. Я не раз видела его возбуждённым. Я видела, когда это возбуждение было вызвано мной или другими людьми. Я видела, когда оно вызывалось порно и (далеко не один раз) взглядами на Касс.

Хотя все время от времени посматривали на Касс.

Ревик на неё смотрел.

Выбросив эту мысль из головы, я начала отстраняться от него, в этот раз подсознательно, но он крепче стиснул объятия, прижимая меня к себе. Я позволила ему, желая, чтобы эта боль отступила, развеялась вокруг меня, когда эхо тех мыслей померкло.

В какой-то момент я вновь сосредоточилась на Джейдене.

Ощутив сексуальное желание, исходившее из его света, я осознала, что неделями замечала его в Джейдене, но игнорировала. Оно присутствовало там, пока я оставалась с Сасквочем, Фрэнки, Джейденом и Анжелиной. Я это знала; просто отказывалась признавать это, особенно в присутствии Ревика.

Я вообще не позволяла себе смотреть на Джорага.

Или на Даледжема. Или на Джона.

Тут до меня дошло… мои родители присутствовали в комнате.

Осмотревшись по сторонам почти в панике, я осознала, что больше не могу их ощущать. Мои глаза нашли их места рядом с Балидором и Тарси. Оба стула пустовали. Я уставилась на свободные места и ощутила колоссальное облегчение.

Ревик обнял меня крепче. «Твой отец ушёл. Кали последовала за ним».

В его мыслях звучало облегчение. И вместе с тем нервозность.

В те несколько секунд до меня дошло, что он боялся моего отца — в смысле, моего биологического отца, Уйе.

При других обстоятельствах эта мысль могла показаться забавной, но после всего случившегося это лишь вновь пробудило мою злость. Я помнила, как мы все сидели на пляже. Я помнила, как настороженно вёл себя Уйе в присутствии Ревика. Это желание защитить было направлено явно не на меня, а на его жену… и мне вовсе не казалось, что мой отец не доверяет Кали. Нет, не ей.

При этом я ощутила импульс жара от Ревика, но лишь оттолкнула этот посыл.

«Это уже неправда, — всё равно послал Ревик, игнорируя мои попытки отпихнуть его. — Возможно, когда-то это было правдой, но не сейчас. Сейчас он беспокоится о тебе, Элли».

Я не ответила.

Мой взгляд скользнул к месту, где сидел Даледжем, и я обнаружила, что он тоже ушёл. Я не знала, что именно чувствовала в связи с этим… в связи с тем, что все эти люди вышли потому, что им ненавистна идея о том, что Ревик ко мне прикасается.

«Элли, — мягко послал Ревик, окутывая меня жаром. — Элли, я люблю тебя. Я обожаю тебя, жена. Ничто из этого не имеет для меня значения. Ничто. Я волнуюсь из-за твоего отца только потому, что подозреваю — тебе самой будет небезразлично, когда ты справишься со своей злостью на них».

Заставив себя выдохнуть, я кивнула.

Я ощутила там проблеск правды — как минимум в отношении Уйе.

Я также ощутила эту правдивость в отношении Кали и остановилась, опустошив своё сознание.

«Да, — послал Ревик со вздохом. — Я знаю, что на самом деле ты злишься на неё».

Я не ответила. Мой взгляд не отрывался от группы передо мной, всматриваясь в лица. Враждебность до сих пор шепотком прокатывалась по моему свету; я видела, как многие отводят от меня глаза.

Я ничего не ощущала от Врега.

Джон, похоже, смутился до глубины души и жалел, что не ушёл вместе с другими.

Даже свет Варлана обладал зарядом, которого я никогда прежде не видела. Эта напряжённость просачивалась через его обычно непроницаемый щит, который сам по себе был нечто. Как и в случае с несколькими видящими-женщинами, большая часть этого заряда казалась нацеленной на Ревика. Подавив лёгкий укол ревности от наблюдения, как старший видящий пялится на моего мужа, я увидела, как внимание Варлана мельком переключилось на Рэдди, который сидел по другую сторону стола из полированной стали.

Хотя Рэдди был довольно привлекательным.

Ощутив вспышку злости от Ревика, я подняла взгляд, невольно улыбнувшись. Не почувствовав ответного веселья, я посильнее слилась с ним своим светом, закрыла глаза и ощутила, как напряглась его рука и тело, когда наша боль от этого ухудшилась.

«Ты же не можешь всерьёз беспокоиться», — пожурила я его.

Он вжался отнюдь-не-деликатной эрекцией в мою поясницу.

«Ты действительно хочешь сейчас пялиться на другого мужчину, жена? — его слова послали боль сквозь мой свет. Он крепче обнял меня, и его свет хлынул в мой. — Прямо на моих глазах? Это кажется тебе хорошей идеей? Серьёзно?»

Я мысленно щёлкнула языком. «Не думаю, что у тебя есть основания для беспокойства, муж. Я едва могу находиться в одной комнате с тобой в данный момент».

Его боль вновь усилилась. Другая его рука крепче обвила мою талию, а ладонь погладила бок, пока он продолжал бормотать в моем свете.

«Ты пялилась на Джейдена», — тихо обвинил он меня.

Я фыркнула, нахмурившись. «Ну ты же не серьёзно. Ведь не серьёзно же, да?»

«Я серьёзно говорю, что ты напрашиваешься на ещё одну порку, бл*дь, — послал он ещё тише. — Может, в этот раз более жёсткую. Может, уже не только моей рукой».

Моя боль резко усилилась.

И я была не единственной видящей в комнате, испытавшей такую реакцию.

Сразу после того, как Ревик послал последнюю часть фразы, выражения лиц сидевших перед нами видящих изменились.

Я видела, как напряглось лицо Балидора, и он отвёл взгляд, покраснев до самой шеи. На губах Варлана заиграла лёгкая улыбка. Локи приобрёл ещё более тёмный оттенок красного в сравнении с предыдущим. Затем я ощутила, как видящий с Ближнего Востока думает о Джине, причём думает о ней громко и с визуальными образами. Я предположила, что её наверняка ждёт шок, когда она увидится с ним позднее сегодня днём.

Я покрепче затянула щит вокруг меня и Ревика.

Даже из-за смущения мой самоконтроль не особенно улучшился. Я теснее прильнула к его телу, подавляя прилив боли, которая вплеталась в наши света. Его ладонь крепче стиснула моё плечо. Я чувствовала, что Ревик думает о своих словах и пытается скрыть это в своём свете. Ему это не очень удавалось.

«Ты всё ещё хочешь посмотреть, как я отсасываю одному из них, жена? — спросил он едва слышным мысленным бормотанием. — Потому что мне кажется, что если ты спросишь сейчас, мы можем получить сразу несколько добровольцев».

Моё лицо залило жаром, и я избегала внезапно гораздо более заинтересованного взгляда Рэдди и куда менее деликатного взгляда Джорага.

Впервые я покосилась на Тарси, смутившись ещё сильнее, потому что вспомнила, что она до сих пор сидит здесь, наблюдает и слушает это всё. Будучи единственной живой родственницей Ревика и наставницей по способностям видящих для меня, Тарси всегда воспринималась мною как некий образ родной или двоюродной бабушки. Почему-то её вид напомнил мне о Джоне, который теперь сделался таким же ярко красным, как Локи.

Сочетание всего этого наконец-то заставило меня собраться. По-настоящему, имею в виду.

Я ни за что не позволю всему этому превратиться в какой-то групповой секс в присутствии Джона и Тарси.

Ревик подо мной издал тихий фыркающий смешок.

И не только он это услышал.

Джакс сдавленно усмехнулся сразу после Ревика. Я видела, как Балидор улыбнулся и закатил глаза, Пагой и Рэдди сделали то же самое, расплывшись в улыбках. Окинув взглядом собравшихся за столом, я увидела, что то же веселье отразилось на многих лицах, включая Тарси… и Врега.

«Слава богу», — невольно подумала я.

Тут Врег громко расхохотался своим гортанным смехом, Вик и Ниила присоединились к нему, и вскоре уже все за столом смеялись.

Я знала, что как минимум отчасти это вызвано нервозностью и смущением. Мне было всё равно. Что угодно, лишь бы оборвать предшествующее неловкое молчание. Глядя, как все они улыбаются, я тоже улыбнулась в ответ, пока не вспомнила про то чужеродное присутствие, которое я ощутила.

Мои челюсти тут же сжались.

— Ну? — я старалась сохранять ясный тон. — Вы удовлетворены этим?

Услышав ещё несколько смешков (на сей раз от подтекста и возможного смысла моих слов), я подавила улыбку и закатила глаза.

— Хватит, — сказала я. — Мы можем поговорить о том, что все увидели? Или вам хочется повторить эксперимент и посмотреть, не взорвём ли мы с Ревиком весь корабль в следующий раз…?

Я думала, что это заставит их улыбнуться, но почувствовала, как после моих слов их веселье испарилось.

Варлан и Балидор почти одновременно посмотрели на Тарси.

Взгляд её ясных глаз метнулся от них ко мне и Ревику. Она показала расплывчатый, немного устаревший жест одной бледной рукой, прикрытой рукавом халата, который был расшит золотыми и синими узорами.

— Да, — сказала она со своим акцентом, награждая меня ровным взглядом. — Мы кое-что видели, пока ты и твой муж вели себя как большие подростки, которые якобы вовсе не занимались громким варварским сексом всего час назад, где некоторые из нас это прекрасно слышали.

Вопреки ноткам юмора в словах, её глаза посерьёзнели.

— Ты уверена, что хочешь услышать это, Мост? Прямо сейчас? Здесь?

Я стиснула зубы. На Ревика я не смотрела, но почувствовала, как его пальцы сильнее сжали моё плечо.

Когда в следующие несколько секунд я так ничего и не сказала, Тарси издала урчащий вздох.

— Полагаю, ты права, — сказала она. — Теперь уже нет смысла это скрывать.

Она взглянула на Балидора. Хоть я ничего и не прочла на его лице, я ощутила его согласие с тем, что сказала ему Тарси перед тем, как повернуться к нам.

— Вы боретесь с ним, — сказала Тарси, выстукивая пальцами по столу ритмичную последовательность. — Он пытается разлучить вас. Вы оба ему противитесь. Вы оба очень сильно ему противитесь.

Я уставилась на неё. Мой свет змеился вокруг меня резкими разрядами, да такими жаркими, что я знала — какая-то часть меня уже поняла её слова. Пальцы Ревика сжались до боли, и я подняла взгляд. Его лицо оставалось непроницаемым, но в его свете я тоже ощущала понимание.

— Разлучить нас? — переспросила я, посмотрев на Тарси.

— Ага, — подтвердила Тарси, кивнув в манере видящих. — Он пытается распустить вашу связь. Как минимум прервать её. Может, просто испытывает взаимозависимость или пытается завладеть вашим вниманием. Может, это должно выступить угрозой. С этим существом сложно сказать. В любом случае, он возится со структурами, которые поддерживают ваши жизненные потоки соединёнными.

Мышцы Ревика подо мной напряглись, превратившись в камень.

Тарси смотрела лишь на меня, прищурившись. Когда я не заговорила, она резко постучала кулаком по столу. Её бесцветные глаза отражали свет.

— Ты меня слышишь, Мост? — резко спросила она. — Он пытается разомкнуть связь. Может, не до конца. Может, не полностью. Но достаточно. Достаточно, чтобы убить тебя, возможно. Достаточно, чтобы убить вас троих, — она сделала жест крючковатым пальцем, затем указала тем же пальцем на Ревика, по-прежнему не отводя глаз от меня. — Возможно, Тень пообещал связать твоего супруга с Войной. Или со Сломленным. Может, они не хотят твоей смерти, племянник. Подозреваю, что девочку они тоже хотят вернуть.

Она показала пальцем на меня.

— Тень хочет твоей смерти, Мост. Тень хочет твоей смерти так сильно, что ощущает её вкус на языке. Твой муж прав в своём беспокойстве. Возможно, он прав во многих вещах, о которых тебе на самом деле не хочется думать.

Я не ответила.

Мой разум обдумывал слова Тарси. Конечно, я улавливала упрёк. И всё же, когда понимание просочилось в мой свет, я не чувствовала себя пристыженной, и у меня даже не сложилось ощущения, будто я действую неверно.

Я чувствовала себя взбешённой.

Эта ярость переполняла мой свет. И это была не просто ярость на Менлима. Это была ярость на всех них — на то, как далеко все эти мудаки готовы были зайти, и неважно, что бы они уже ни выиграли, скольких бы людей они уже ни убили, сколько красоты ни разрушили. Они не будут довольны, пока не уничтожат свет полностью.

Они не будут довольны, пока абсолютно все на Земле не склонятся перед ними.

Возможно, это было частью послания Тарси.

Возможно, мне надо быть готовой переступить границы, которые я не желала переступать, пойти на риски, на которые я не желала идти, нарушить правила, которые я поддерживала нерушимыми.

У них не имелось границ, правил, ничего такого, что они не разрушили бы, чтобы получить желаемое. Может, безопасных действий никогда не будет достаточно, даже если это означало, что я принесу в жертву саму себя. Даже если это означало, что я принесу в жертву своих близких.

Но эта идея приводила меня в ужас, особенно когда я думала о людях, сидевших за этим столом — не говоря уж о Лили и Ревике.

Я также почувствовала, что Тарси считает, будто мне нужно давать Ревику больше свободы, особенно в тех областях, в которых он прекрасно разбирался. Может, я его сдерживала. Как минимум я, возможно, отказывалась использовать как преимущество то, кем и чем он являлся.

Я ощутила, как Ревик соглашается с этим.

Выдохнув, я прислонилась к его груди. Справедливо. Но если Ревик хочет больше свободы для себя, то ему придётся и мне дать больше свободы.

Я выдохнула, нахмурившись.

— Менлим делает это, пытаясь сломать нашу связь? Именно он?

Балидор и Тарси переглянулись.

Затем Балидор посмотрел на Джона, и тот поморщился.

— Не Менлим, нет… — начал Балидор.

— Териан, — сказал Джон. Откинувшись на спинку стула, он скрестил руки на груди, покосившись на Врега. — Я почувствовал там Териана. И остальные, кто знает его свет, тоже это ощутили, — он посмотрел на меня. — Но я подозреваю, что ты уже знала это, Эл, учитывая то, как ты задала вопрос.

Я не потрудилась подтверждать.

— Как он проникает?

Джон пожал плечами, мягко прищёлкнув языком. Я невольно заметила, как сильно он походил на видящего в кожаной куртке и тёмно-красной рубашке, которая почему-то наделяла его большим сходством с Врегом, чем обычно.

— Предположительно через Ревика, — сказал он. — Может, Менлим ему помогает. Или, может, Менлим использует для этого одного лишь Териана, — он нахмурился, крепче скрещивая руки на груди. — В любом случае, это определённо ощущалось как он. И похоже, это явно исходило из Дубая. Так что какую бы чушь он ни скормил тебе, когда показался в резервуаре, он наверняка сказал правду о своём местоположении. Вероятно, это ещё одна попытка заманить вас туда. Может, он считает, что если достаточно сильно раззадорит вас, вы придёте за ним.

Я уставилась на Джона. И тут недостающий кусочек мозаики встал на место.

Работал ли Териан в одиночку или по науськиванию Менлима, это почти не имело значения. Если мы отправимся в Дубай, нас там будут ждать.

С другой стороны, если Териан мог издалека распустить нашу брачную связь, у нас не оставалось выбора кроме как отправиться туда. Лили теперь связана с нашими светами. Это означало, что она так же зависела от нашей брачной связи, как и мы сами.

Я обернулась через плечо на Ревика.

В эту паузу его глаза сделались убийственными. По выражению его лица я понимала, что Териан, наш брат в Четвёрке, только что сделался главным операционным приоритетом.

Естественно, именно этого и хотел Териан.

И всё же, всматриваясь в лицо Ревика, я усомнилась, что Терри так уж обрадуется встрече с нами, когда мы его наконец-то найдём.

Глава 46 Пора в путь

Прощаться с Лили было тяжело.

Даже хуже, чем просто тяжело. Это было ужасно, равноценно потере части моего тела.

Всё это время Ревик обнимал меня, а я старалась держать рот на замке при Кали и Уйе, хотя бы чтобы не сказать чего-нибудь, о чём потом пожалею.

Я знала, что мои биологические родители и их Дети Моста — логичные претенденты, чтобы отдать им мою дочь. Я это знала и сказала Лили то же самое, но не сумела сдержать слёз, когда говорила это. Увидев, что я плачу, Лили тоже расплакалась, и всё стало только хуже.

Вид того, как она цепляется за ногу Ревика, тоже не помогал. Как и то, когда она попыталась торговаться с нами, обещая, что она будет вести себя хорошо, если мы просто возьмём её с собой.

Да, всё было совсем, совсем отстойно.

Поначалу я спорила с Ревиком из-за этого, но потом он заметил, что мои негативные эмоции носят чисто личный характер, и я согласилась с Кали в том, что Лили уже не в безопасности на корабле. Более того, вне зависимости от моих личных чувств к моим новообретённым «родителям», я не считала их агентами Тени, особенно учитывая то, что Тарси и Балидор оба говорили мне, насколько это маловероятно. Наконец, я уступила после того, как Ревик снова привлёк к обсуждению Балидора и Тарси, но мне всё равно сложно было отстраниться и объективно посмотреть на свои эмоциональные реакции.

Но когда мне это удалось, я была вынуждена признать, что Ревик прав. Но я всё равно ненавидела эту идею.

Были и плюсы — Лили в целом стала гораздо счастливее с тех пор, как мы вывели её из резервуара.

Ей нравилось иметь свою комнату рядом с нашей. Ей особенно нравилось иметь дверь между нашими комнатами, в которую она бесконечно стучала, если мы ещё не отпирали её к тому времени, когда Лили просыпалась. Она также несколько раз стучала посреди ночи, просясь поспать в нашей кровати. Даже учитывая, как сильно мы с Ревиком отвлекались на наш свет, Лили всё равно умудрялась проводить в нашей комнате столько же времени, сколько в своей, если не больше.

Теперь она также вместе с нами выходила в столовую на все приёмы пищи, и взрослые видящие на корабле постоянно ворковали над ней — включая её дядю Врега, который хуже всех баловал её и абсолютно во всём потакал.

Не то чтобы остальные вели себя намного лучше.

Даже Балидор, казалось, был физически не в состоянии отказать ей.

Джон чуточку лучше умел диктовать границы. Как и Чандрэ, хотя я видела, что она тоже украдкой таскала Лили мороженое. Я ни капельки не постыдилась отчитать её прямо перед моей дочерью, которая, как я невольно заметила, вообще не раскаивалась.

А ещё Лили поднималась со мной всякий раз, когда я выходила на палубу.

Однажды Ревик взял её полетать на борту одного из винтовых самолётов. Я застряла на совещании и не смогла отправиться с ними, но всю ночь потом слушала о полёте, о том, как экипаж устроил для неё экскурсию по всем истребителям и вертолётам, закреплённым на палубе, и ей даже разрешили надеть гигантские шумоподавляющие наушники, которые носили сотрудники, работающие на палубе.

Так что да, Ревик вёл себя не лучше остальных.

Да и я тоже, если так подумать.

Джон и Врег пошли с нами, чтобы познакомить Лили с человеческой школой на следующий день после того, как её вывели из резервуара. С тех пор она беспрестанно рассказывала мне и Ревику о своих новых друзьях. Больше всего она рассказывала о малыше-видящем, который ходил вместе с ней на уроки — азиатском мальчике по имени Буури, который, по утверждению Лили, имел глаза «совсем как у дяди Врега» — я так поняла, что они близки к чёрному обсидиановому цвету глаз мужа моего брата.

Она также утверждала, что Буури знал больше языков, чем она, и это заявление очень походило на упрёк. Вскоре выяснилось, что Лили почему-то решила, что её недостаточное знание языков — это целиком и полностью вина Ревика.

Полагаю, в мире Лили это имело смысл, поскольку Ревик переключался с одного языка на другой намного чаще, чем я, и во многих случаях даже не замечал этого.

И всё же я немного посмеялась.

Несмотря на относительные преимущества того, что Лили свалила вину за свои пробелы в знаниях на Ревика, она потребовала, чтобы он учил её китайскому, русскому и испанскому одновременно. Я точно не знаю, почему она выбрала эти три языка, но выбор оказался неплохим, и Ревик бегло говорил на всех трёх, так что мы не стали спорить.

Однако Ревик не стал брать всё обучение на себя и делил учебные часы с репетиторами, поскольку в последнее время мы часто пропадали на планировочных сессиях, даже когда она не занималась в школе.

Лили согласилась на это, пусть и неохотно.

Через несколько дней она заявила, что хочет учить ещё и вьетнамский.

Полагаю, это имело отношения к её бабушке, и потому меня это раздражало. Кали предложила учить её после нашего отъезда в Дубай, и я поблагодарила её за это… хотя, боюсь, не очень вежливо.

Даже если не считать отъезда Лили, авианосец потихоньку расформировывался.

Мы уже решили, что продолжим использовать его для операционных целей в Дубае, но оставим лишь военную команду. И то я приказала им свести количество людей к минимуму, как только они переместят резервуары и другие крупные объекты. Что-то не самое необходимое они уже перевозили на небольших кораблях; всё это ускорилось, как только мы добрались до перевалочного пункта нашего путешествия.

Теперь, когда мы были готовы отправиться в дальнейший путь, отсчёт времени начался по-настоящему.

Я не была уверена, что чувствую по этому поводу.

Но, как и с передачей Лили бабушке и дедушке, я ничего не могла поделать.

***

Я покачивалась на воде, держась за бок толстой надувной лодки, которая вмещала Врега, Джона, Чандрэ и Ниилу.

Я невольно подумала о том, как повезло, что я хорошо плавала.

Мы перебрали примерно миллион разных способов проникнуть в Дубай.

Как и в большинстве наших операций в последнее время, самое сложное сводилось ко мне и Ревику.

Мы неделями практиковались с разными Барьерными плащами и щитами. Мы также работали над сокрытием конкретных маркеров травмы, а также других отпечатков и структур, характерных для нас и нашего aleimi — в особенности для Ревика, ведь его свет Дренги изучили подробнее, чем свет кого-либо другого в нашей команде.

И это ещё даже не затрагивало изменение того, как мы ходили, говорили, сидели и в целом двигали своими телами, потому что без этого нас заметит электронное наблюдение.

Нехватка информации по-прежнему беспокоила нас сильнее, чем те вещи, которых мы ожидали.

Мы понятия не имели, сколькими телами может оперировать Териан, как они могут выглядеть, к какой расе они могут принадлежать, и как связаны между собой. Даже если мы обнаружим одно из таких тел в Дубае, то захват его в заложники может оказаться абсолютно пустой тратой времени. Мы никак не могли «спрятать» его в общепринятом смысле, учитывая, кем он являлся. Если поместить вторичное тело в резервуар и отрезать его от первичного тела (то есть, Фиграна), это наверняка лишь убьёт его.

Учитывая то, как тела Териана взаимодействовали в прошлом, Ревик предупредил, что никакое количество щитов не отрежет Териана от остальных его тел, если мы оставим его в какой-то армейской конструкции вне резервуара. А значит, он будет служить ходячим сигналом GPS для Тени, если мы не запрём его в резервуар… что опять-таки, наверняка попросту убьёт его.

На самом деле нам было нужно первичное тело, Фигран.

В прошлом Дренги пошли на довольно радикальные меры, чтобы сохранить изначальное тело Териана недоступным. Учитывая наш текущий план, мы сомневались, что есть шансы найти его, но Ревик решительно настроился хотя бы выяснить, где его держат, а потом найти и допросить Териана, который химичил что-то с нашим светом.

Однако вся эта тема Териана и Фиграна растянулась в бесконечное множество обсуждений и споров, включая то, как долго мы можем оставаться в городе Тени, ища того, кто наверняка оберегается вооружённой охраной и находится в непосредственной близости к Менлиму. Многие разведчики ставили под сомнение, а стоит ли нам вообще пытаться забрать Фиграна, учитывая риски и неопределённую выгоду от этого.

Многие считали, что мы должны найти его главным образом для того, чтобы убить.

Меньшинство, включавшее меня и в итоге Ревика, считало, что мы должны хотя бы попытаться захватить Фиграна живым в надежде, что воссоединение Четвёрки сможет помочь Лили.

Конечно, эти обсуждения привели к порождению гипотез о том, что может случиться, если мы сумеем заполучить изначальное тело Фиграна, и что более важно, если нам удастся, образно выражаясь, нажать на кнопочку «убить остальных», вновь покончить с «Терианом» и интегрировать все его необходимые куски обратно в единого Фиграна.

Опять-таки, большинство этих теорий подразумевало использование резервуара для того, чтобы отрезать Фиграна от его спутниковых версий, которые в теории не могли выживать без изначального тела. Однако мы не представляли, что это может сделать с «фрагментами» Териана, которые останутся парить там — то ли они воссоединятся с телом Фиграна, когда он выйдет из резервуара, то ли…

… то ли нет.

Ревик считал, что если промежуток времени будет не слишком длинным, они могут воссоединиться.

А если этого не случится, Фигран может умереть, поскольку потеряет слишком много частей себя.

Честно говоря, всё это было одной большой игрой в «может быть» и «что, если».

Теперь я покачивалась в неожиданно тёплой, но очень солёной воде Персидского залива — а может, формально Арабского или Оманского заливов, я точно не знала — и наблюдала за Ревиком, который покачивался рядом со мной в своём облегающем гидрокостюме. За спиной мы оба носили кислородные баллоны, и я повторила за Ревиком, когда тот надел органическую маску на глаза, взял регулятор своего кислородного баллона и дунул в него.

— Ты готова? — спросил он.

— Нет, — ответила я.

Он рассмеялся, затем наклонился ближе, поцеловав меня мокрыми, солёными губами.

«Врушка, — нежно послал он, посылая жар в мою сторону. — Ты ещё хуже, чем я».

Чувствуя адреналин, курсирующий по моим конечностям, я осознала, что большая его часть вызвана не страхом. А предвкушением. Проклятье, да это почти на сто процентов было предвкушение.

Чёрт бы его побрал.

Ревик усмехнулся, затем вставил регулятор в рот и в последний раз поправил маску. Кивком головы он показал мне следовать за ним, и я ощутила от него очередной импульс жара, который содержал уже не просто выражение привязанности.

«Поспеши, — послал он. — Ты меня заводишь».

Закатив глаза, я подчинилась, натянув свою маску и включив органику. Я вздрогнула от искры разряда, хотя меня множество раз заверили, что эта штука не ударит меня в голову током.

— Мальчики и их игрушки, — тихо пробормотала я.

— Что-что? — переспросил Ревик, по-прежнему перебиравший руками по воде и болтавшийся на одном месте.

Не отвечая, я подняла взгляд и увидела, что Джон смотрит на меня, и его лицо исказилось обеспокоенной гримасой.

— Не делай ничего глупого, — выпалил он. — Пожалуйста. Или это напрасная просьба?

Осознав, как мало времени я проводила с Джоном с тех пор, как они с Врегом вышли из гибернации, я ощутила внезапный укол тоски по нему и вспышку чувства вины из-за того, что причинила ему боль телекинезом тогда, в столовой. Я решила исправить хотя бы первое, когда мы вернёмся.

Может, мы сумеем отправиться в маленький отпуск, или типа того.

Он, Врег, я, Ревик, Лили.

Когда Джон хмыкнул, я послала в него тепло.

— Избегать глупостей, — сказала я. — Поняла.

Он закатил глаза.

— Не притворяйся ради меня.

— Просто не давай своему мужу пристрелить нас, и всё будет пучком, — сказала я, широко улыбаясь.

Я увидела, как он вздрагивает от второго импульса эмоций, которые я послала, и его глаза смягчились. Однако то обеспокоенное выражение не уходило с его лица.

— Ничего не обещаю, — ворчливо отозвался он. — И эй, я серьёзно, Эл. Никакого беспечного дерьма, ладно? Ты теперь мама. Тебе такое дерьмо уже не сойдёт с рук. Так что слушайся Ревика. Хоть разок.

— Ладно, — сказала я ему перед тем, как засунуть свой регулятор в рот.

Ревик, находившийся рядом, фыркнул с нескрываемым недоверием.

Врег, видимо, соглашался с ним.

— Ой да не будешь ты его слушать, — пробормотал мускулистый видящий.

Глянув на Врега, я с удивлением увидела в его глазах такое же беспокойство и больше эмоций, чем я ожидала от бывшего Повстанца. Когда я покосилась на Джона, он помрачнел ещё сильнее. Просто по взгляду на него я понимала, что он не поверил мне, как и Ревик с Врегом.

Ответив им последней улыбкой вопреки неудобному дыхательному оборудованию во рту, я помахала рукой и отпустила лодку.

Ревик последовал моему примеру.

Вместе мы позволили весу поясных ремней и баллонов погрузить нас под воду.

Глава 47 Корабль рабов

Мы заранее, за несколько недель разведали маршруты кораблей, преимущественно за счёт взлома спутниковых каналов.

После того, как руководящая команда согласилась, что авианосцу не нужно подходить к Дубаю ближе побережья Индии, мы расчертили альтернативные пути до Дубая от нашего перевалочного пункта. Мы по-прежнему не знали наверняка, будут ли нас активно отслеживать, но мы исходили из предположения, что за нами всё же будут наблюдать — или в Барьере, или в физическом мире.

Врег, Викрам и их команды оценили каждый активный спутник, который нашли в интересующем нас сегменте неба, а также каждый механический и органический компонент корабля, выискивая любые признаки того, что что-либо из этого используется для отслеживания нашего местоположения. Они искали посторонние сигналы, любое, что без авторизации посылалось куда-то от корабля. Они искали следы микро-флаеров или высотных атмосферных камер.

Они ничего не нашли… но это никого не успокоило.

Как минимум, мы наверняка имели какую-то Барьерную утечку, которой могло оказаться достаточно, чтобы они запланировали попытку похищения Касс и Лили, а то и полноценное открытое нападение.

По той же причине мы решили отправить Мэйгара с Лили, а не оставлять его на авианосце, где он мог оказаться в уязвимом положении, и не включать его в военную команду, поддерживающую операцию в Дубае. Это было решение Ревика, но я не спорила.

По правде говоря, я всё равно чувствовала себя лучше, зная, что Мэйгар с Лили.

Я невольно зацикливалась на том, где она, что она делает. Я не позволяла себе сканировать, конечно, но да, я зацикливалась.

Я думала о ней даже сейчас, когда мы с Ревиком плыли во тьме Персидского залива недалеко от южного берега того, что раньше было Ираном.

Мы небезосновательно были уверены, что наши многочисленные пересадки с самолёта на самолёт, пробежки по земле и перемена лодок не были отслежены — по крайней мере, в том отношении, которое имело значение для нас. То есть, даже если кто-то запечатлел отдельные отрезки нашего пути через спутник или камеры наблюдения, то это не отследят до авианосца или до нас.

Мы сделали всё возможное, чтобы скрыть свои личности.

Мы с Ревиком носили протезы даже под водой.

Я также слегка изменила цвет своих волос, сделав их более красноватыми, но в то же время тёмными, почти черными-с-металлическим-красным-отливом. Ревик покрасил свои волосы в светлый пепельный блонд, и оттенок весьма походил на цвет волос Уйе, что выглядело странно, но всё равно довольно привлекательно.

Вдобавок к лицевым протезам мы надели контактные линзы и кровяные патчи на всех местах, откуда могут брать кровь на пунктах проверки расы.

Ревик носил протезы даже на спине, чтобы скрыть шрамы и татуировки, потому что как минимум шрамы среди видящих были редкими и привлекали внимание. Я также закрыла протезами свою татуировку меча и солнца (поскольку я сделала её на необычном для видящих месте) и ту, что сделал мне Дитрини, потому что это была нестандартная татуировка, и её могли запомнить.

Мы оба пытались сойти выдать себя за людей в Дубае, но понятия не имели, с чем столкнёмся на другой стороне, и может ли возникнуть какая-то причина, по которой нам придётся снять одежду. Если исключить операции, то Ревик ничего не мог поделать со своим членом, и если они решат сделать рентген одному из нас, они явно поймут, кто мы. Поэтому мы приготовились при необходимости поменять кровяные патчи и путешествовать уже как видящие.

Мы ничего не могли поделать с нашим ростом, вместе или по отдельности.

Меня учили ходить по-другому, чтобы сбить с толку любые программы по распознаванию походки, которые могли иметься в доках или других частях города. Судя по тому, что сказали нам наши разведчики, это место являлось «безупречной крепостью» (слова Стэнли) или «хорошо украшенным тюремным лагерем» (описание Сурли). Нас предупредили, что везде стоит ожидать камер наблюдения военного образца.

Наши разведчики также провели предварительное исследование основной цели, загадочного коллекционера видящих из Списков. Он оказался местной большой шишкой, что не должно меня удивлять, учитывая размер его приобретений в одном лишь Макао. Нас предупредили, что его частная собственность (и его персона) будут защищены обширной частной охраной вдобавок к охране самого Дубая.

Один небольшой сюрприз: он оказался китайцем — кажется, выходцем из Запретного Города.

Что менее удивительно, он был видящим.

Он также был разведчиком, так что наверняка бывшим членом Лао Ху.

У него было странное имя даже по меркам видящих: Дальсиус Донтан. Это имя ничего не говорило даже Сурли, вопреки многим годам работы на китайцев. Была выдвинута гипотеза, что это псевдоним, а значит, все его прошлое тоже могло быть выдуманным.

Для видящего было нетипично владеть другими видящими — в особенности это нетипично для китайского видящего, поскольку большинство людей-китайцев вообще не принимало порабощение видящих — но может, это часть нового мира Менлима. Этот парень Донтан, судя по всему, владел фетишистскими клубами видящих по всему Дубаю; ему также принадлежали стрип-клубы, первоклассные рестораны и четырёхзвёздочные отели.

По слухам прямо за главными стенами Дубая сам Тень имел там роскошную резиденцию, набитую кучами видящих и людей рабов. Они с Донтаном, похоже, вполне дружили, что немного беспокоило нас, пока Сурли не сказал нам, что Менлим развлекал всех сильнейших игроков среди населения Эмиратов.

Конечно, здесь Менлим не называл себя «Тенью» или даже Менлимом.

Он представлялся человеческим именем Якоб Ланингдаль, которое мне ничего не говорило, но Ревик поморщился, когда его услышал. Я также видела, как Балидор хмуро поджал губы, хотя никто ничего не сказал, пока мы слушали сообщение Сурли.

Когда я бросила на Ревика вопросительный взгляд, он лишь покачал головой. Я ощутила в его свете мрачную иронию и проблеск отвращения.

«Это из книги», — только и сказал он.

«Какой книги?»

Он посмотрел на остальных, сидевших за столом, и покачал головой. «Написанной ещё до твоего рождения. Это неважно, Элли».

Позднее Балидор рассказал мне, что так звали вымышленного персонажа, который предложил уничтожить миллионы людей, используя заболевания как оружие[6]. Эта книга была популярна несколько десятков лет после Первого Контакта, и хоть книга не называла прямым текстом, что именно видящие были той чуждой расой, изображённой в книге, многие прочитавшие это произведение посчитали, что речь идёт о видящих.

В итоге это породило много противоречий. Эта книга также стала «библией» многих анти-видящих группировок, особенно после Второй Мировой Войны.

Когда той ночью я спросила Ревика об этом, он сказал, что Менлим посчитал бы это имя ироничным. Видимо, во времена Первой Мировой Войны ему нравилось использовать библейские имена и литературные отсылки к малоизвестным текстам — отсылки, которые замечали очень немногие люди. По словам Ревика, даже имя «Менлим» имело какое-то значение в неканонических версиях мифов видящих. Настоящий Менлим был полумифическим видящим-колдуном, которому приписывали то, что он якобы вызвал Второе Смещение с помощью какой-то тёмной магии, которую он сотворил над старым королём сарков.

Признаю, такие детали нервировали меня — отчасти потому, что он позволяли мне заглянуть в разум Менлима глубже, чем мне хотелось бы, но в основном из-за того, что они напоминали мне, как тесно Ревик был связан с Менлимом на протяжении всех этих лет.

Ревик по-настоящему знал его.

Менлим был ему практически как отец.

Стараясь не думать сейчас об этом и о том, на какой риск мы идём, подпуская Ревика к конструкции Дренгов, я почувствовала, как моё лицо напрягается под водой.

Я поправила маску на глазах и попыталась выбросить беспокойство из головы.

Повернувшись в воде, я посмотрела на Ревика, плывшего рядом со мной в тёмной тишине предрассветного океана. Я знала, что наши костюмы скроют любое остаточное тепло тела, чтобы нас не заметили проходящие инфракрасные сканеры, но я всё равно ощущала себя уязвимой — может, потому что вокруг нас на много миль не было ничего, кроме воды.

Вдобавок к инфракрасным сканерам, виртуальным возможностям и GPS, в маску были встроены маленькие передатчики, которыми мы должны были воспользоваться только в экстренной ситуации — например, если нас надо будет забрать, потому что нас узнали, или если что-то пойдёт не так, и мы вообще не попадём в Дубай.

Пока что мы отключили всё, кроме инфракрасного видения, общаясь жестами, которые получались несколько неточными из-за того, что мы находились под водой.

Я услышала корабль намного раньше, чем увидела его, и даже до того, как Ревик начал подавать мне сигналы руками. И всё же я следила за его пальцами в инфракрасном зрении.

«Готовься, — показал он плавно, несколько медленнее обычного. — Времени будет мало».

Я кивнула, наблюдая, как он проверяет упряжь, соединявшую нас. Он прицепил эту штуку к моему ремню и ко второй упряжи, которую я носила на груди. Я знала, что эта проверка для него — как нервный тик, потому что мы оба проверили всё дважды, но я всё равно просто оставалась на одном месте, позволяя ему перепроверить все крепления.

Закончив, он проверил крепления на своём костюме.

Когда он успокоился, звук уже становился громче.

Судно неумолимо рассекало воду, сначала к югу от нас, а затем, когда мы расположились для вступления в контакт, оно начало проплывать над нами. К тому времени я уже увидела длинную полосу металла и белый след, тянувшийся за ней.

Я наблюдала, как Ревик целится, наводя похожий на гарпун пистолет — «пингвин», как называли его Врег и Данте. Именно они придумали, как прикрепить эту штуку, так что, наверное, имя тоже было их идеей. Система основывалась на сцепке, которую Врег в прошлом использовал для захвата вертолётов, а Данте модифицировала это устройство, чтобы оно работало под водой.

Мы с Ревиком оба практиковались работать с ним на палубе, а также под водой у корабля.

Однако на данном этапе я играла лишь роль подкрепления.

Выстрелить из этой штуки можно было и в одиночку.

Меня предупреждали, что выстрел даёт знатную отдачу, которую могут засечь их звуковые машины, если они достаточно хорошо откалиброваны. И всё же, когда Ревик выстрелил, я вздрогнула и запаниковала, поскольку из брюха корабля вылетел целый флот флаеров (свиммеров?)[7], предположительно чтобы проверить, что мы такое.

Врег и Данте и это продумали.

Оружие выпустило два сильных импульса помех, которые должны были сбить с толку звуковую систему флаеров/свиммеров и заставить тех думать, будто мы нечто иное — очередное гениальное усовершенствование от Данте. Должно быть, это сработало, потому что шесть маленьких машин, которые неслись к нам, обошли нас стороной и проплыли мимо, погружаясь в тёмную воду.

Через несколько долгих секунд после этого я ощутила резкий рывок, когда магнетический болт закрепился на задней части корабля, значительно выше места, где пропеллеры взбивали воду в пену примерно в шести метрах под поверхностью.

Трос несколько мгновений вился в воде, не шевелясь.

Несмотря на наличие упряжи, Ревик стиснул мою руку сразу же, как только механизм закрепился.

Трос натянулся, затем начал быстро тащить нас сквозь воду.

Данте что-то сделала с тросом, чтобы после закрепления он тянулся горизонтально и только потом начал поднимать нас к кораблю. Она сделала это для того, чтобы нас не затащило в пропеллеры, а также чтобы мы могли спрятаться в бурлящей воде за кораблём на случай, если импульсы-помехи не сработают на звуковых системах свиммеров.

В любом случае, первым делом я ощутила тягу в своём нутре, когда кабель потащил нас вверх, а не вперёд, поднимая нас на тот уровень задней части судна, куда Ревик нацелил тупой конец болта.

Трос расположил нас прямо в бурлящей воде, хвостом тянувшейся за кораблём.

Только тогда я осознала, насколько сильно бурлит вода за большим судном.

Я опустила голову, как учили меня Врег и Ревик — отчасти для того, чтобы с меня не сбило маску. Регулятор я стиснула зубами, чтобы он не вылетел изо рта. Я постаралась не барахтаться и ощутила очередную тягу, когда кабель начал подтаскивать нас к кораблю. Я почувствовала, как Ревик отреагировал на лёгкую панику в моём свете и стиснул меня руками, пока кабель быстро тащил нас через воду в каких-то пяти метрах под поверхностью.

До меня по-настоящему дошло, что мы действительно делаем это. Мы отправляемся в Дубай.

Я вытолкнула мысль из головы, хрипя и сжимая зубами регулятор, поражаясь скорости сматывающегося кабеля. Я увидела, как Ревик оценивает расстояние на катушке…

И тут мы врезались в заднюю часть корабля.

Мы ударились так сильно, что сила столкновения почти вышибла воздух из моих лёгких.

Я ахнула, и Ревик обхватил меня руками за талию, обнимая и защищая, пока сам он косился вниз на главный пропеллер.

В инфракрасном спектре эта штука выглядела огромной и довольно пугающей.

Она также находилась чертовски близко, хотя я прекрасно видела, где на корабле Ревик закрепил болт, и понимала, что мы вне радиуса досягаемости лопастей.

Но были и положительные стороны — теперь бурление воды за пропеллером нас уже не тревожило.

Мы плыли в странном кармашке тишины, защищённые корпусом судна, продвигающимся сквозь воду. Где-то над нами зарождались приливные волны, встречавшиеся примерно в десяти метрах от корабля. Бурление пропеллеров вызывало массу пузырей позади нас, а мы замерли прямо над ними.

Ревик послал мне тёплый импульс тепла прямо в грудь.

Я ощутила там ободрение и осознала, что до сих пор задыхаюсь, подавляя испуг. Почувствовав его заботу, я заставила себя дышать нормально, хотя бы чтобы не нарушить поступление кислорода в организм и не вызвать у себя тошноту.

Мы просто съёжились там, стараясь не разговаривать даже жестами.

Вместо этого мы держались друг за друга и ждали, когда корабль доберётся до берега.

Глава 48 Новый дивный мир

Я сразу почувствовала, когда мы проникли через мембрану конструкции вокруг Дубая.

По крепче стиснувшим меня рукам и пальцам я поняла, что Ревик тоже это ощутил.

Щиты армейской конструкции здесь не принесут нам никакого прока, по крайней мере, для простого перемещения по городу. Стэнли и Сурли сказали, что они лишь быстрее нас заметят, учитывая плотность и вездесущесть конструкции. Нашим единственным вариантом были обычные щиты разведчиков — те самые, которые видящие использовали каждый день — в сочетании со световыми плащами.

Главным образом мы должны были защищать себя, не выходя в Барьер.

Более интенсивные щиты армейского уровня приберегались на то время, когда нам совершенно точно придётся воспользоваться Барьером. Если такое случится, то конструкция опознает нас за минуты, если не за секунды.

В данный момент мы даже не могли использовать индивидуальные щиты.

Вместо этого мы практически задержали дыхание, надеясь, что нас не увидят. Я вообще не осмеливалась закрывать нас щитами на тот случай, если они уловят aleimi-сигнатуру и решат присмотреться к нам.

Я пристально следила за светом Ревика, когда нас обоих окружила конструкция, облегавшая наш свет и aleimi-проекции, которые мы использовали, чтобы замаскировать более приметные аспекты наших личностей. Я не замечала никакой разницы в том, как это произошло с Ревиком, и как это произошло со мной.

Как и с любой конструкцией Дренгов, с которой я сталкивалась, у меня перехватило дыхание от того, какими коварными были эти нити света. Это всё равно что смотреть на воду, расплескавшуюся по камням, заполнившую каждую впадинку, залившую каждый микроскопический порез и проём. Я не могла оценить масштаб проникновения, пока не стало слишком поздно… и я сомневалась, что большинство видящих вообще заметило бы, как глубоко этот свет вплетался в них.

Люди, конечно, полностью находились в распоряжении такой конструкции.

Не паниковать из-за осязаемости конструкции оказалось для меня самым сложным. Это вызвало клаустрофобную реакцию в моей груди и животе, отчего Ревик принялся ласково гладить мои руки, спину и грудь через ткань гидрокостюма.

Я делала то же самое с ним, но мы держали наши света при себе.

Пока мы висели там, держась друг за друга, я наблюдала, как конструкция методично завладевает нами, скользит в столь крошечные проёмы и тени в нашем свете, что моя нервозность лишь усилилась, пока я наблюдала, как эти крохотные детали появляются и исчезают.

Однако мне не показалось, что конструкция узнала нас или установила наши личности.

И Ревик тоже справлялся очень хорошо.

Находясь так близко к нему, я ощущала его страх.

Я чувствовала, как он контролирует этот страх, ровно дыша через респиратор. Я ощущала, что все те медитации с Джоном включаются в работу, и его свет становится абсолютно неподвижным от того, как он успокоил свой разум.

Наблюдая за ним, я решила, что присоединюсь к ним в этом их медитационном запое, когда и если мы из этого выберемся.

Конструкция, похоже, в первую очередь помечала нас.

Закончив с этим, она перешла ко второй функции — а именно к постепенному и почти механическому искажению нашего ментального настроя, чтобы он соответствовал той реальности, которую проецировала конструкция. И вновь изменения были едва заметными, крохотными и идеально сливались с нашими разумами.

По этим самым причинам они нервировали ещё сильнее.

Я знала, что данный слой конструкции должен создавать своеобразное «групповое мышление» в пределах конструкции. Определённые факты будут казаться неизбежными и столь же естественными, как законы природы. Большинство соглашалось с философскими или идеологическими установками в конструкциях Дренгов, не замечая этого. Таким образом, конструкция создавала слой заблуждения и контроля.

Я ощущала это как давление на своём свете. Я подозревала, что это мой aleimi даёт отпор, пока конструкция пыталась навязать ему более жёсткие и прямые способы мышления.

Мне вспомнилась та видящая, Айви, и то, как она на круизном корабле полностью исказила мою реальность, лишив её обычных параметров. Это было моё первое столкновение с агентом Тени.

Она сделала это быстро… за считанные секунды.

Конечно, тогда я была практически беззащитной, но напоминание всё равно отрезвляло.

К тому времени, когда корабль начал замедляться, я почти нашла для себя точку равновесия внутри этих металлических нитей. Равновесие не было комфортным, но я и не ощущала себя полностью потерянной.

Только тогда я посмотрела на Ревика через инфракрасную маску.

Сказать, что он выглядел напряжённым — это ещё мягко сказано.

Я не осмелилась использовать свой свет, чтобы приободрить его, так что прибегла к языку жестов видящих, показав на него той рукой, которой не держалась за его плечо.

«Всё хорошо. С нами всё хорошо. Верно? Туда и обратно».

Он кивнул, слегка улыбаясь с регулятором во рту.

«Скажи мне, если на тебя нацелятся по-настоящему, — напомнила я ему, по-прежнему жестикулируя руками. — Позволь мне закрыть тебя щитами. Не пытайся делать это самостоятельно, ладно?»

Мне показалось, что в этот раз я увидела, как он слегка закатил глаза под маской. Подозрение подтвердилось, когда он ответил жестами.

«Ясен пень, жена», — показал он, используя менее официальную версию жестов.

Я постаралась сдержать смешок, но он крепче стиснул меня.

В том, как он обнимал меня, я ощущала страх, но не знала, как помочь ему. И я не винила его. То, что мы делали, по факту было охеренно глупым.

Должно быть, Ревик ощутил часть моих мыслей, потому что он рассмеялся, выпустив в воду пузырьки.

Над нашими головами темнело.

Я подняла взгляд, сначала растерявшись. Через несколько секунд услышав перемену в звуке и в том, как он эхом разносился под водой, я расслабилась. Корабль входил в один из крытых доков.

Нам нужно приготовиться к действию.

Ревик стал жестикулировать рукой. Я следила за его пальцами.

«Похоже, мы на северной стороне. Док посередине. Будет сложнее добраться до безопасной зоны незамеченными».

Я кивнула.

«Всё будет хорошо, — он опять немного улыбнулся с регулятором во рту, массируя моё плечо через гидрокостюм. — Ты же хорошо плаваешь, верно?»

Я изо всех сил постаралась улыбнуться в ответ.

Может, чтобы отвлечься, я сосредоточилась на нашем свете, пытаясь определить наше влияние на конструкцию так, чтобы не простирать свет и никак не привлекать внимание разведчиков, которые могли работать в порту.

Я до сих пор ощущала завитки, змеящиеся всё глубже в мой свет (и, что более тревожно, в свет Ревика), но также чувствовала, что конструкция для этого и создана.

Пока что она обращалась с нами точно так же, как со всеми остальными.

Ревик выдернул меня из моей моно-сосредоточенности, когда двигатели отключились, а пропеллеры под нами остановились с последним скрипом.

Звук каких-то отдалённых механизмов продолжал эхом разноситься по воде, но без оглушающего шума пропеллеров всё сделалось поразительно тихим. Я просто замерла на несколько секунд рядом с Ревиком, стараясь адаптироваться.

Затем Ревик легонько толкнул меня руками, указывая направляться к правому борту судна, прилегавшему к доку. Только тогда я осознала, что он уже отстегнул нас от упряжей, которые связывали нас меж собой и с «пингвином».

Я последовала за тычком его рук, кивнув, когда он жестами показал, что теперь нужно следить и не пускать пузырьки, по крайней мере, там, где нас будет видно с пирса.

Через несколько секунд он завёл нас под док, где мы получили возможность перевести дыхание. Как только мы оказались достаточно далеко под доком и вдали от любых камер наблюдения, мы всплыли на поверхность, производя как можно меньше звуков.

К счастью, в самом доке было очень шумно.

Всплыв, я даже сквозь костюм, покрывавший мою голову, услышала объявления по громкоговорителю, работу какого-то тяжёлого оборудования над нами — наверное, разгружали груз, привезённый кораблём, на котором мы только что прокатились. Где-то над нашими головами работали электронные лебёдки — какие-то из них плавно гудели и по звуку казались более высокотехнологичными, другие же скрежетали от ржавчины и соли, словно трудились здесь намного дольше.

Я также слышала голоса.

Ревик вытащил регулятор изо рта, жестом показывая мне сделать то же самое. Затем, прежде чем заняться своим оборудованием, он схватил мои ремни, удерживавшие баллоны, и начал расстёгивать их спереди — то есть, ту часть, которая крепила баллоны к моей спине. За считанные секунды он разделался со всеми застёжками, затем развернул меня спиной к себе и полностью снял баллоны, чтобы было не такой уж простой задачей, пока мы покачивались на поверхности воды.

Стащив баллоны, он утяжелил их и позволил потонуть.

Я наблюдала, как они опускаются на дно дока сквозь тёмную воду.

Затем я сняла маску, утяжелила её органикой размером с гальку, которую дала нам Данте, и тоже отпустила её. Потом сдёрнула капюшон гидрокостюма с головы и начала выпутываться из остальной его части. Ревик держал водонепроницаемый рюкзак, который я носила под кислородными баллонами, и ждал, пока я сниму костюм.

Я осталась лишь в чёрных облегающих шортах и спортивном лифчике.

Как только я надела водонепроницаемый рюкзак обратно за плечи, мы повторили те же действия с Ревиком. К тому времени из наших светов исходило немало боли.

Мне приходилось несколько раз шлёпать его по рукам, когда он воспользовался возможностью погладить мою обнажённую кожу под водой, пока я пыталась стянуть с него экипировку. Стараясь не засмеяться как минимум на нервной почве, я пихнула его в плечо, чтобы он развернулся, и тоже сняла с него кислородные баллоны.

Пока я держала его рюкзак, он стянул с себя остальной гидрокостюм и остался в одних шортах. И да, это чертовски отвлекало, несмотря на то, что из-за протезов я едва могла видеть настоящие черты его лица. Светлые волосы выглядели странно и заставляли меня пялиться, и пока он снимал костюм, я проверила его тело, убеждаясь, что он по неосторожности не содрал с себя протезы, прикрывающие шрамы и другие отличительные черты.

Подготовительная команда проделала отличную работу.

Его спина выглядела такой гладкой и лишённой отметин, что вообще как будто принадлежала другому мужчине.

Я даже не носила кольцо, которое он мне подарил. Я отдала его Лили перед её отъездом с бабушкой и дедушкой, чтобы она сохранила кольцо для меня.

Мысль о ней вызвала ком в горле, так что я выбросила её из головы, когда Ревик надел рюкзак обратно и жестом показал мне следовать за ним, а сам поплыл глубже под пирс.

Сурли и Стэнли тщательно изучили эту территорию, в основном на предмет камер наблюдения и инфракрасного спектра, хотя мы довольно хорошо знали физическую планировку. Датчики движения и запечатлевающие устройства усеивали пирс по всей длине, но под доками у них ничего не было. Прошлой ночью Сурли и Стэнли получили задачу расчистить часть доков с южной стороны, чтобы мы сумели проскользнуть внутрь.

К этому времени у них должна была появиться подмога. По расписанию вчера к ним присоединились многие видящие, включая Даледжема и Чинью.

Я была не в восторге от участия Даледжема, но Даледжем знал Дубай.

Через несколько минут мы добрались до юго-западного края комплекса, проплыв в том числе рискованный участок открытой воды перед носами нескольких кораблей, стоявших в доках. Путь, который мы выбрали, не должен был попасть в кадр ни одного из записывающих устройств в доках, если верить предоставленным нам данным, но да, это всё равно нервировало.

Делать это без экипировки имело смысл в том случае, если нас заметят, и нам придётся в спешке выбираться на землю и уносить ноги… Но в то же время без снаряжения было тяжелее, поскольку нам пришлось остановиться в тени крупного судна, чтобы перевести дыхание, съёжившись у того бока, который не был виден из ближайших доков.

Добравшись до противоположного пирса, мы оба тяжело дышали.

Я нашла лестницу, и мы оба ухватились за её металлические прутья. Ревик подтолкнул меня карабкаться первой, так что я начала как можно тише и аккуратнее подниматься, надеясь, что в доке прямо над нами никого не окажется.

К счастью, на той стороне разгружали другой корабль, который, похоже, причалил незадолго до нашего, так что там хватало возможностей укрыться. Когда я высунула голову над краем пирса, ближайшие рабочие дока были заняты разгрузкой ящиков в нескольких метрах от нас и вообще не смотрели в нашу сторону.

Сурли и Даледжем сказали нам, что большая часть этой погрузочной зоны была обычным старомодным доком под открытым воздухом ещё до того, как Дубай стал карантинным городом. В рамках так называемых улучшений, внедрённых Тенью, они сделали док крытым, чтобы порт лучше защищался. Они также расширили его примерно в пять раз и расчистили территорию позади него, чтобы можно было организовать периметр охраны. Этот периметр включал в себя отгороженную часть пляжа, вооружённую органическими бинарными электронными сетями и наземными минами.

С материка в док можно было попасть только на поезде.

Дубай всегда являлся в равной мере иллюзией и реальностью, но сейчас здесь осталось совсем мало «настоящей» обитаемой среды. Вся вода поступала из очищенной и опреснённой морской воды. Все посевы выращивались на подземных полях из реконструированной почвы и генетически усовершенствованных семян, которые были призваны расти на симулированном солнечном свете и скудном поливе. Все озёра, газоны и дорожки для гольфа, конечно, были созданы рукой человека и высохли бы за считанные дни без обширных полей коррекции атмосферы, безумного количества полива через механизмы опреснения и постоянных добавок искусственной и настоящей плодородной почвы.

Крытые купола накрывали большинство человеческих построек, практически 24/7 окутывая землю и людей влажной дымкой.

По факту это был скорее парк развлечений, нежели город.

Теперь, когда у руля стоял Тень, он во многих отношениях стал ещё и крепостью.

На планировочных сессиях мы обсуждали, почему Тень выбрал для своих карантинных зон так много прибрежных и островных городов, учитывая количество оборудования, необходимое для поддержания их в пригодном для жизни состоянии.

Ревик считал, что этот выбор сделан намеренно. Он сказал, что для Тени такой вариант предпочтителен, поскольку обитатели подобных городов будут постоянно зависеть от того, кто владел инфраструктурой.

Это даст ему больше контроля.

Сурли сказал нам, что они привозят людей и видящих рабов на лодках, в основном из Индии и других частей Азии, но также с Запада и из Африки. С умножением строительных проектов такие поставки сделались более частыми.

Я выглянула над лестницей, заметив камеру наблюдения сразу же, как только подняла взгляд.

Я уставилась на неё, застыв, затем осознала, что огонёк не горит.

Сурли и Стэнли сделали свою часть работы.

Сделав ещё один вздох, когда пальцы Ревика вопросительно обхватили мою лодыжку, я начала подниматься, аккуратно высвободив ногу из его хватки, чтобы ненароком не пнуть его в лицо. Добравшись до самого верха, я зашла глубоко в пространство между контейнерами для хранения, чтобы осмотреть протяжённость пирса.

Оглянувшись и убедившись, что Ревик следует за мной, я сняла водонепроницаемый рюкзак и поставила его на ближайший контейнер. Я расстегнула молнию, чтобы достать обычную уличную одежду, гарнитуру, ювелирные украшения и маленький пистолет, который планировала носить при себе. Я уже стянула мокрый спортивный лифчик через голову к тому времени, как Ревик снял свой рюкзак.

Подняв взгляд, я увидела, что он пялится на моё обнажённое тело.

Я шлёпнула его по груди, мягко прищёлкнув языком.

— Ну же, извращенец, — прошептала я. — Думай о работе.

Он слегка улыбнулся, но пожал плечами и стянул шорты, превратив меня в лицемерку, потому что я остановилась и уставилась на него.

— Думай о работе, — тихо произнёс он, передразнивая и изображая мой голос.

Я тихонько засмеялась, но скинула свои мокрые шорты.

Я воспользовалась маленьким, но очень хорошо впитывающим полотенцем, которое было запихано в рюкзак, чтобы вытереть излишек воды с тела, затем бросила его на край металлического контейнера. Снова запустив руки в рюкзак, я выудила чёрную коротенькую маечку, по стилю напоминавшую нижнее бельё. Я уже надела её через голову и неуклюже расправила на своём всё ещё влажном теле, когда Ревик резко пошевелился, и это движение заставило меня глянуть в другую сторону ряда контейнеров.

Увидев, кто там стоит, я напряжённо застыла ещё до того, как увидела, что он смотрит на обнажённое тело Ревика. Я по-прежнему наблюдала за ним, когда он стиснул зубы и отвернулся.

Ревик продолжал стоять передо мной, заслоняя меня, когда Даледжем подошёл к нам. Длинноволосый видящий до сих пор не сказал ни слова. Я видела, как он во второй раз окинул Ревика взглядом. Наблюдая, как он более пылко смотрит на голую задницу и член Ревика, я выразительно ткнула своего мужа пальцами в спину.

Слегка подпрыгнув, Ревик повернулся, глянув на меня.

Наблюдая, как я заканчиваю надевать нижнее бельё, он покраснел под моим сердитым взглядом и повернулся, чтобы хоть частично скрыть своё тело из виду.

Не глядя на нас обоих, он бросил своё полотенце на край контейнера и полез в сумку, доставая пару трусов-брифов и спешно натягивая их. Я продолжала наблюдать, пока он доставал тёмную футболку, надевал её через голову и затем расправлял ткань на спине.

Надев юбку, я отжала волосы как можно сильнее, убрала в конский хвост, а затем и вообще уложила узлом на затылке, чтобы не так было заметно, что они мокрые.

Увидев, что Даледжем опять смотрит на Ревика, я едва не вмешалась.

Но не успела я открыть рот, как другой видящий напрягся и через плечо глянул в конец прохода между грузовыми ящиками.

Я едва успела осмыслить, на что он среагировал, а Даледжем уже проворно действовал. Я ещё натягивала кофточку через голову, а он уже очутился возле меня. Я посмотрела на него в тот самый момент, когда его мускулистая рука крепко обвила мою талию, а ладонь сжала бок.

— Подыграй этому, Высокочтимый Мост, умоляю, — пробормотал он.

Я повернулась, награждая его суровым взглядом и собираясь заговорить, но тут по другую сторону контейнеров раздался крик. Мой взгляд метнулся в направлении звука.

До того как Даледжем меня схватил, я натягивала через голову эластичную кофточку и не успела её расправить — мой живот оставался обнажённым. И теперь я осознала, что всё ещё выгляжу наполовину раздетой, учитывая отсутствие обуви и короткую юбку.

Ревик тоже только наполовину натянул штаны, но, похоже, он был согласен с тем, что задумал Даледжем. Я видела, как он нарочно встал так, чтобы заслонить нас от посторонних взглядов, а Даледжем, пользуясь, что тело Ревика скрыло из вида его руку, запихал наши сумки поглубже в щель между ящиками — предположительно, чтобы их не увидели.

Сделав это, Даледжем покрепче ухватил меня и потащил за собой в сторону широкого прохода между ящиками, где теперь стояли три охранника в униформе и мужчина в местной гражданской одежде, хмуро смотревший на нас.

— Вы что там делаете, бл*дь? — спросил он на арабском.

— Брат, брат… — Даледжем поднял ладонь, лениво отвечая тоже на арабском. — Не нервничай, брат. Мы всего лишь дегустировали товар. Ничего страшного. И она вернулась к тебе, живая и невредимая.

На мгновение я напряглась, затем тут же расслабилась, прильнув к боку Даледжема. Я почувствовала острую реакцию его света… и вспышку от Ревика позади.

Прежде чем я успела адаптироваться к ним обоим, рука Даледжема собственнически облапила мою задницу. Это заставило меня слегка подпрыгнуть, и его свет опять полыхнул. В этот раз я не сумела сдержать ответную вспышку боли в своём свете. Я почувствовала, как Даледжем начал питать меня светом сразу же, как только я открылась достаточно, чтобы дать ему такую возможность — скорее всего, чтобы сымитировать, якобы мы недавно делили свет, и это ни в коем разе не делало ситуацию менее нервирующей.

Ревику это понравилось ещё меньше.

Я ощутила от него импульс настоящей злости, но из-за того, что мы делили связь, сложно было сказать, видел ли это кто-то посторонний.

В любом случае, Даледжем не отстранил свой свет, а я держала свой открытым, что вынудило меня ещё сильнее реагировать на действия Даледжема. Я почувствовала, как Ревик с трудом промолчал, когда рука Даледжема ещё сильнее притиснула меня к нему.

Мужчина-видящий, возглавлявший солдат (а теперь я видела, что он был видящим — его выдавали тёмно-синие глаза со странными белыми пятнышками и его рост) уставился на нас из прохода между грузовыми контейнерами. Я видела, как он оценил ситуацию, затем нахмурился и положил загорелые руки на бедра. Он был одет в белоснежный халат в духе фильмов про принцев-шейхов.

— Кто вы такие? — потребовал он от Даледжема, по-прежнему говоря по-арабски. — Я могу арестовать вас, вы это понимаете? Нельзя просто «позаимствовать» товар, приобретённый для рынков… брат.

Даледжем улыбнулся, показывая жест извинения, но он не выглядел и не ощущался извиняющимся.

— Мы подумали, что от этого не будет никакого вреда, — он взглянул на меня и пальцами свободной руки потянул за свободный ворот моей кофточки. Он подтянул тонкую ткань на моём плече, заправил несколько выбившихся влажных локонов за ухо, а потом погладил по ключице, притягивая мой свет. — Мы намеревались вернуть её очень быстро, брат мой. Как видишь, именно это мы сейчас и делаем.

Позади него Ревик издал смешок.

Пожалуй, только я услышала в этом звуке настоящую злость.

Со стороны это прозвучало так, будто он пьян.

— Хотя лучше было бы задержаться на несколько минуток, — пробормотал он по-арабски.

Я оглянулась на него и увидела, что он застёгивает свои брюки спереди.

Его свет источал импульс жара как после секса, и это вызвало ответную вспышку в моём свете, несмотря на то, где мы находились. Рука Даледжема сжала мою талию, ладонь крепче стиснула задницу. Его свет выпустил интенсивный шепоток той же частоты, которую я мельком ощутила в Ревике. Я почувствовала этот жар и невольно отреагировала.

Что, конечно же, вызвало очередную реакцию у Ревика.

Видимо, парень-шейх перед нами тоже почувствовал большую часть всего этого, хотя Даледжем сумел обставить всё так, будто пытался скрыть свои реакции на меня — то ли из вежливости, то ли из смущения из-за того, что я на него так влияла.

— Должно быть, ты непременно заметил эту девочку, брат, — сказал Даледжем парню в белом халате. — Разве ты можешь винить нас за то, что мы чуточку продегустировали? И все остальные были так заняты… — добавил он, широко улыбаясь и неопределённым жестом указывая на пирс.

Пока Даледжем продолжал теперь уже обеими руками ласкать мою шею и задницу, я деликатно подсветила в своём свете несколько структур, которые получила во время работы на Лао Ху. Я постаралась не слишком усердствовать и скорее использовала их, чтобы нежно притянуть aleimi Даледжема, пока он прикасался ко мне.

Сделав это, я опять ощутила от него вспышку реакции, и в этот раз она не казалась такой наигранной. Когда он вжался в меня в следующий раз, я осознала, что он возбуждается по-настоящему… настолько, что я покосилась вниз прежде, чем успела подумать, стоит ли это делать.

Ага. Определённо возбудился.

Более циничная (а может, просто более собственническая) часть меня задавалась вопросом, вызвано ли это мной или тем фактом, что за всем этим наблюдает Ревик.

Свет Ревика позади меня сделался нервирующе неподвижным.

В любом случае, видящий в халате, стоявший перед нами, моргнул и уставился в пространство над моей головой вскоре после того, как я подсветила структуры Лао Ху.

Я видела, как он впервые заметил эти структуры.

И его свет тут же заискрил интересом.

— А, — хмыкнул он. В его голос просочилось понимание, и он переключился на прекси, язык видящих. — Она — одна из сучек Лао Ху. Я слышал, что в этой поставке будет несколько таких.

Поставке?

Но мой разум прекрасно понял это слово.

Как выяснилось, ярость, которая, видимо, проступила в моём взгляде или свете, была отнюдь не новой реакцией для видящих в моём положении.

— Вашей маленькой секси-безделушке это не нравится, — сказал видящий-шейх, понимающе улыбаясь мне. Он погрозил мне пальцем и прищёлкнул языком в шутливом порицании. — Привыкай к этому, сестра. Таков новый мир, в котором мы живём. Китайские шлюхи вроде тебя больше не имеют права играть с нами в великих и могучих. Как бы хорошо они ни владели языком.

Мои губы скривились в мрачной гримасе.

— Да, это поистине новый дивный мир, — парировала я, используя более формальную версию прекси, которой меня обучали как наложницу Лао Ху. — Где видящие порабощают других видящих… после того, как они много поколений сражались против наших человеческих кузенов по этой же самой причине.

Видящий в халате расхохотался, и его свет источал безразличие.

Видимо, я не первая бросила в него эти слова.

Взглянув на солдат позади себя, шейх прищёлкнул языком, посмотрев на Даледжема, затем на Ревика. Теперь его глаза выражали сочувствие.

— Я понимаю, почему вы её взяли, — терпеливо сказал он. — Понимаю, братья. Но больше так не делайте, — поджав губы, он сделал резкий жест руками, чтобы подчеркнуть свои слова. — Боссам это не нравится. Если они опять поймают вас за этим, вы можете получить нечто посерьёзнее моего мягкого упрёка. И даже посерьёзнее потери работы, — мрачно добавил он. — Они хотят, чтобы товар отправлялся прямиком на рынок… особенно дорогие особи. Видите ли, на кону стоит моя задница. А эти шлюхи Лао Ху тяжело приучаются к манерам, но они также очень редки. Особенно теперь.

Я поймала себя на том, что задерживаюсь на его последних словах, обдумываю их в своей голове.

Однако мне не представилось возможности делать это долго.

Договорив, он сразу кивком и глазами подал знак ждущим солдатам. Двое тут же шагнули вперёд и схватили меня под обе руки. Они оттащили меня от Даледжема, не удостоив ни одного из нас даже извиняющимся взглядом.

Когда их действия стали настойчивыми, Даледжем отпустил меня, но я ощутила в его свете нежелание.

Я гадала, было ли оно наигранным.

Парень-шейх лишь улыбнулся, вновь источая сочувствие и даже некоторое веселье.

— Ну и какова она? — спросил он более дружелюбным тоном. — Могу я запросить за неё высшую плату, как думаете, братья? Каково ваше экспертное мнение?

Даледжем бросил на Ревика кратчайший, едва заметный взгляд.

В этом взгляде я впервые уловила чрезвычайно малую трещинку в его маске разведчика. Она появилась и исчезла, так быстро промелькнув в его глазах, что я усомнилась, видела ли это.

Его ответная усмешка вторила тону шейха.

— Определённо, — сказал он, подмигивая мне. — Она была… весьма талантлива, брат. Ротик как у ангелочка и бархатная киска. Когда вы пришли, мы как раз подумывали взять её ещё раз.

Мягко прищёлкнув языком, Даледжем хлопнул мужчину в халате по плечу, одарив его очередной понимающей улыбкой.

— …Если хочешь моего совета, то я не стал бы принимать за неё ничего, кроме самой высочайшей цены, брат мой. Если они станут спорить с тобой, возможно, тебе стоит напомнить твоим покупателям, что обучать их манерам — это бонус, доставляющий особое удовольствием?

Я ощутила что-то из света Ревика, но он тут же это заглушил.

Даже с учётом нашей связи я едва уловила это, и большая часть этой эмоции дошла до меня через нашу общую структуру связи.

Шейх даже не посмотрел на Ревика.

Вместо этого он рассмеялся над словами Даледжема, склонив голову и признавая его слова. Он вежливо поклонился им обоим, показал уважительный жест на языке видящих, затем выпрямился.

— Очень хорошо, — произнёс он, по-прежнему улыбаясь. — Я сделаю именно так, как ты сказал, брат мой.

Он щёлкнул пальцами.

Он ещё даже не повернулся, чтобы уйти, а его охранники уже повели меня прочь.

Я была босая, но для них это, видимо, не было приоритетом.

Только свернув за угол, я сообразила, что мне не представилось возможности прихватить с собой гарнитуру. Или пистолет.

С другой стороны, учитывая то, куда я направлялась теперь, может, это к лучшему.

Глава 49 Без ответа

Ревик старался контролировать свой свет.

Он также старался хранить молчание, зная, что они всё ещё под наблюдением, в особенности до тех пор, пока они оставались в районе доков. Пока он чувствовал эти линии, гудящие вокруг его силуэта и записывающие его свет, он сосредоточился целиком и полностью на физическом теле, игнорируя aleimi-плащ, сотканный вокруг его света.

Он сосредоточился на том, чтобы ноги шагали не в нормальном ритме, чтобы тело держалось иначе, что его повадки и использование света в отношении тела было менее… гармоничным… чем обычно.

Он также сильнее горбился, делая походку более гражданской по сравнению с тем, как он ходил обычно, поскольку в его привычной походке имелось немало армейских повадок и mulei, по крайней мере, когда он не старался это скрыть.

И всё же он с трудом контролировал свой свет.

Он крепко держал плащ вокруг своего тела, пока они покидали основную зону таможни, и наблюдал, как Даледжем показывает бейджи, с помощью которых они получали возможность пройти через ворота.

Охранник махнул им проходить, как только они вытерпели несколько сканирований и анализ крови, чтобы убедиться, что они не являются переносчиками С2-77. Всё это время Ревик стоял и изображал скуку и усталость, точно только что отработал смену.

И даже с добавочными отвлекающими факторами его свет испытывал сложности.

Он последовал за Даледжемом, когда они вышли через транзитный проход для рабочих дока, а потом направились по похожему на туннель коридору до вокзала. Прокручивая в памяти детали, Ревик отмечал их продвижение в сторону платформы для сотрудников. Он знал, что пассажиры и команды кораблей, которые не имеют прямого отношения к докам Дубая, выезжали по другой линии, которая на границе с городом проходила через второй пункт таможни и карантинных протоколов — именно поэтому они получили для него и Элли рабочие удостоверения личности, а не транзитные.

Как только они вышли на сухой и холодный воздух ночной пустыни (во всяком случае, насколько Ревик мог его чувствовать на надземной платформе), но уже не мог молчать.

Он не потерял голову полностью.

Из планов, изученных на авианосце, он знал, что на этой части платформы имеется минимальное наблюдение. И всё же глазами он бегло поискал добавочное наблюдение, любые отклонения ландшафта от планировки, которую он запомнил.

Затем он поискал тела людей или видящих.

Убедившись, что территория чиста, он схватил другого видящего за руку. Он задержал его на полушаге, когда Даледжем хотел подойти поближе к жёлтой линии, перед которой останавливался поезд, и где имелись камеры.

Ревик склонил голову, чтобы говорить прямо в ухо другого мужчины.

— Ты что, бл*дь, только что сделал? — он заскрежетал зубами, умолкнув и едва контролируя свой свет и голос. — Что, если они её вырубят? Или накачают наркотиками?

Он не озвучил остальную часть своих мыслей.

То есть, список остальных вещей, которые они могли сделать с его женой.

Даледжем посмотрел на него, и его свет источал спокойствие. Он предостерегающе поднял руку, а глаза тоже на всякий случай осмотрели платформу.

— Расслабься, брат. Твой свет будет защищён. Расслабься…

— Возможно, тебе не стоит сейчас называть меня так, брат, бл*дь, — тише произнёс Ревик, окидывая взглядом их непосредственное окружение. — И похер мне на мой свет! Ты действительно думаешь, что именно это — моя главная причина для беспокойства на данный момент?

Он помедлил, увидев вдалеке небольшую группу рабочих, которые спустились на платформу по лестнице. Они находились далеко от Ревика и Даледжема, слишком далеко, чтобы услышать их слова или даже явственно различить, что те делают. Они определённо не могли чётко видеть выражения их лиц, особенно если они являлись людьми, но Ревик всё равно постарался взять себя в руки.

К счастью, время было довольно раннее (или довольно позднее), и до крупных пересменок оставалось ещё несколько часов. Ревик и Даледжем практически одни стояли на северной стороне платформы. Тем не менее, Ревик отпустил руку другого мужчины и шагнул ближе к нему.

— Ты только что позволил им забрать мою жену на аукцион рабов, брат, — холодно произнёс он. — Я убивал людей за меньшее.

Даледжем даже не дрогнул. Его свет оставался ободряющим, успокаивающим.

— Брат, мы прямо сейчас отправляемся туда. Не беспокойся. Умоляю тебя.

Когда Ревик ничего не сказал, Даледжем поднял взгляд. Он вздрогнул, увидев выражение на лице Ревика, и настороженно всмотрелся в его глаза.

Ревик усилием воли отошёл от зеленоглазого видящего.

Он также проигнорировал прилив боли, который почувствовал там.

— …Наша цель будет на аукционе, — добавил Даледжем более сдержанным тоном. — Сурли говорил мне, что Донтан никогда не пропускает аукционы, брат. Никогда. И он всегда делает ставки на интересный товар, если таковой имеется. Если повезёт, он купит её, и мы получим возможность отследить его… а также узнать местопребывание его видящих из Списков… когда мы последуем за ним, чтобы забрать твою жену.

Поколебавшись, Даледжем продолжал оценивать лицо Ревика.

Проигнорировав беспокойство, шепоток которого он ощутил в aleimi другого мужчины, Ревик пробормотал:

— Если повезёт, мою жену купит парень, который наверняка работает на Тень, — он сверлил другого мужчину сердитым взглядом. — Идеально. Безупречный план, Даледжем. Что ж тут может пойти не так, бл*дь?

— Брат, тебе нужно успокоиться, — сказал Даледжем. — Пожалуйста.

— Он хочет смерти моей жены. Какая часть этого предложения тебе непонятна?

Даледжем вздрогнул, но покачал головой.

— Я вынужден напомнить тебе, брат, — сказал он. — Мы не знаем, с кем именно связан этот Донтан. Мы знаем лишь то, что до сих пор он оставляет видящих из Списков в живых, и это полная противоположность того, что делали другие агенты Тени, — заговорив чуть громче, чтобы его было слышно сквозь сердитое прищёлкивание языком Ревика, Даледжем добавил: — Потенциально это также указывает на мотив, противоположный тому, чего ты боишься. В теории.

Ревик лишь помрачнел ещё сильнее.

Когда он так и не заговорил, Даледжем вновь мягко щёлкнул языком.

— Брат, это не выходит за пределы параметров данной операции. Мы можем адаптироваться. И мы адаптируемся. Возможно, это даже упростит ситуацию для нас, раз теперь у нас есть свой человек в аукционном блоке. Как минимум это сэкономит нам время, потраченное на выслеживание этого парня.

В ответ на холодный взгляд Ревика Даледжем покачал головой.

— Она знала, что такая вероятность существует, — тихо произнёс он. — Ты видел, как она оделась. Она на нескольких планировочных сессиях поднимала вопрос о том, что возможно, ей придётся лично отправиться на аукционы рабов. Или ты посчитал, что она имела под этими словами что-то другое?

Ревик прикусил язык, но опять ничего не ответил.

Даледжем вздохнул.

— Это хотя бы сообщит нам, насколько хорошо этот субъект видит, ведь так? Если он не сумеет её опознать.

— У нас нет оснований считать, что он вообще её купит, Джем, — прорычал Ревик.

Даледжем стиснул челюсти. Ревик осознал, что это вызвано использованием прозвища видящего. Когда они были вместе, Даледжему это не нравилось.

Это осознание вызвало жёсткий завиток ярости в свете Ревика.

Сейчас они не вместе. И эта бл*дская ерундовая драма разыгрывается здесь, спустя тридцать с лишним лет после их отношений, посреди операции, когда они оба находятся в городе Тени… когда этот мудак только что подверг опасности жизнь его жены.

Когда Даледжем заговорил в следующий раз, его голос сделался бесцветным, деловым.

— Именно об этом я и говорю, — сказал он. — Если он купит твою жену, несмотря на то, что она действует под псевдонимом, это может дать нам некоторое понимание его мотивов и, что ещё более важно, его способностей.

Губы видящего хмуро поджались, а взгляд сделался ещё более пронизывающим.

— Брат, — резко произнёс он. — Тебе нужно успокоиться. Ты заверил нас — вы оба нас заверили — что вы в состоянии с этим справиться, несмотря на сложности, которые вы оба испытываете со своим светом. Если ты не можешь себя контролировать, тебе нужно сообщить мне немедленно, чтобы я и остальные сумели подстроиться под этот факт. Или вывести тебя из операции, если возникнет такая необходимость.

Ревик ещё сильнее стиснул челюсти.

— Посмотрел бы я, как ты попытаешься это сделать, бл*дь, — буркнул он себе под нос, глядя на пустыню.

— О, я не сомневаюсь, что ты был бы не в восторге, — сказал Даледжем. — Я работаю на твою жену, брат. Если мне придётся накачать тебя наркотиками и вытащить отсюда, чтобы сберечь тебя ради неё — не сомневайся, я это сделаю. Без секунды колебания, — он помедлил, взгляд сделался холоднее. — Или ты действительно станешь использовать свой свет неподобающим образом и подвергнешь опасности всю эту операцию, брат — подвернёшь настоящей опасности её саму — просто чтобы досадить мне?

Ревик вновь постарался контролировать свой свет, ничего не отвечая.

Его глаза уловили проблеск яркой иллюминации на горизонте, которая теперь быстро направлялась в их сторону по прямой линии.

Поезд.

На его глазах резкий свет продолжал направляться прямиком к платформе, оставляя длинный ряд небоскрёбов и на высокой скорости проносясь между тенистыми песчаными дюнами, отделявшими город от пирса. Ревик сосредоточился на фоне города, подмечая ряды небоскрёбов, которые драматичными шипами и башнями устремлялись в ночное небо. Красочные здания и их голографические украшения освещали темноту пустыни и океана как что-то с виртуальной картины.

Издалека всё выглядело до странного тихим.

— И что с того, если этот мудак не может видеть? — спросил он наконец, и в его голосе по-прежнему звучало слишком много напряжения. — Что, если её купит кто-то другой?

— Тогда мы немедленно вытащим её, само собой, — ответил Даледжем. — Без промедления.

Ревик снова помрачнел.

Даледжем тоже нахмурился.

— Брат, — сказал он, схватив его за руку. — Поверь моим словам: ни я, ни кто-либо другой из моих людей не допустим, чтобы с твоей женой что-то случилось. Мы сделаем абсолютно что угодно, чтобы никто ей не навредил. Ты меня понимаешь? Мы готовы умереть, чтобы защитить её. Я не врал ей, когда говорил, что моя верность целиком и полностью принадлежит ей… и только через неё — тебе.

Ревик кивнул. Он постарался успокоиться, услышать слова другого мужчины, но не мог ослабить этот жёсткий узел в своей груди.

Он доверял Даледжему.

И Кали он тоже доверял.

Но этого оказалось недостаточно, чтобы подавить импульс в его свете, которому хотелось прямо сейчас врезать Даледжему по лицу. Не только за то, что он отдал Элли. И даже не за то, что с тем мерзким подобием видящего в доке он говорил о ней так, будто она была дорогим чайником.

Даледжем лапал своими бл*дскими руками его жену.

Он запустил в неё свой свет достаточно глубоко, чтобы возбудить её… а она притягивала его своими чёртовыми структурами Лао Ху.

Ревик понимал их мотивы. Он знал, что Элли должна была сыграть свою роль, и они почти не оставили ей вариантов. Но ему это не нравилось. Он знал, что это иррационально, и его реакции как минимум частично вызваны той проблемой с их светом.

Ему было всё равно.

— Надо было позволить мне сделать это самому, — сказал он, не переводя взгляд.

— Ты бы не справился.

В ответ на злой взгляд Ревика Даледжем поднял ладонь в примирительном жесте.

— …Не так, как это надо было сделать, — пояснил Даледжем. — Я не хочу оскорбить тебя, брат мой, поверь мне. К этому времени я достаточно имел дела с этими торговцами, чтобы понимать их мотивы и знать, как проще всего отвлечь их от ситуации, которая стремительно становилась ожесточённой и могла привести к нашей гибели, если бы мы сказали что-то не то. Я стал свидетелем того, как изменялось их восприятие братьев и сестёр… как минимум, тех братьев и сестёр, которых они считают «иностранцами». Поверь мне, я был настолько деликатен, насколько это было возможно, не вызывая подозрений.

Подумав над его словами, Ревик кивнул.

Однако он не мог заставить себя прочувствовать это.

Натужно выдохнув, он провёл пальцами по волосам, снова стараясь взять свет под контроль. При этом он отошёл на шаг от Даледжема, ощущая, что мужчина реагирует на боль в его свете.

Правда заключалась в том, что из-за отсутствия физической близости с женой Ревик почти паниковал.

Осознав это в следующие несколько секунд, он постарался как-то преодолеть это. Какая-то его часть постоянно хотела поискать её в Барьере. Он подавил этот импульс вместе с желанием угрожать жизни Даледжема за то, что он сделал с Элли.

— Ладно. Где это? — он перевёл взгляд, чтобы посмотреть на свет приближающегося поезда. — Где тот чёртов аукцион?

— Мы прямо сейчас направляемся туда, — заверил его Даледжем. — У меня и в мыслях не было другого. Этот поезд останавливается в пешей доступности от нужного места, а там надо будет пройти всего несколько минут. Здесь аукцион начинается рано. Несколько наших людей разместится в аудитории сразу после открытия дверей, и они будут готовы вступить в контакт с покупателем, если Донтан там появится.

Ревик кивнул, по-прежнему наблюдая за приближением поезда.

Он вздрогнул, во второй раз почувствовав, как другой видящий реагирует на боль в его свете, и отошёл ещё на полшага. Они оба не смотрели друг на друга, но Ревик ощутил в другом мужчине нечто похожее на сожаление.

Выбросив это из головы, он по возможности прикрыл свои мысли, хотя бы для того, чтобы внешне более соответствовать стратегии, которую они выстроили для действий внутри конструкции. Он знал, что Барьерная охрана не обратит внимания на спор, но вот если он станет слишком зацикливаться на своей жене, это могут уловить, особенно если заметят, что он думает об аукционе, о видящих из Списка, или о любой другой комбинации ключевых слов, которые они, возможно, уже отслеживали.

Он почти сумел затолкать всё это глубже в свой свет к тому времени, когда услышал шум переднего вагона. Пока поезд приближался, ветер принёс песок с дюн, который колол его кожу и усыпал одежду. Он ощутил очередной порыв жаркого пустынного воздуха, который даже посреди ночи пах почти жжёным стеклом.

Уставившись на высокие здания в форме пирамид и гигантских парусов, Ревик покрепче затянул плащ на своём свете, сумев приглушить самые напряжённые мысли. Он по-прежнему ощущал тошноту и чувствовал себя выбитым из колеи, но его разум начал успокаиваться.

Он вновь ощутил в своём свете Даледжема и стиснул зубы.

Он знал, почему Элли среагировала на другого видящего.

Он понимал её ревность, что бы он ни говорил ей в попытках минимизировать её реакции. Она знала, почему она не доверяла Даледжему и разозлилась, когда Ревик не придал значения поведению мужчины.

На её месте Ревик почувствовал бы то же самое, правда.

Надо было решить проблему с Даледжемом, и проблему с Джейденом тоже — желательно до того, как Ревик свернёт шею этому человечишке. Он уже попросил Элли поговорить с Джейденом. Он поднял эту тему несколько дней назад, во время одного из их поздних разговоров после секса, которые случались всё чаще и чаще.

Она ещё этого не сделала, но обещала, что поговорит с ним, как только они вернутся с операции.

С тех пор Ревик осознал, что хочет, чтобы она поговорила ещё и с Джорагом.

Но прежде ему нужно было услышать от неё, что она прояснила ситуацию со своим бывшим бойфрендом. Ревик фактически сказал ей, что если она не поговорит с Джейденом, он сам это сделает… и они оба понимали, что добром это не закончится.

Чувствуя свет Даледжема, пока они вместе стояли на вокзале возле Дубая, Ревик осознал, что ему тоже надо поговорить с Даледжемом.

Однако сейчас не время для этого.

— Я сожалею, брат, — сказал Даледжем.

Ревик наградил его прищуренным взглядом. Увидев эмоции на лице другого мужчины, он вздрогнул, затем подавил волну злости.

Это что, бл*дь, такое? Чувство вины? Серьёзно? После целых недель странного дерьма, которое он чувствовал в свете Даледжема?

Ревик продолжал всматриваться в лицо видящего, понимая, что в итоге-то ему почти нечего сказать Даледжему. Даледжем уже знал. Просто по каким-то непонятным Ревику причинам другой мужчина, похоже, не мог контролировать свой свет.

Может, это даже не имело никакого отношения к самому Ревику.

Может, Даледжему просто давно пора перепихнуться.

Если так, Ревик, бл*дь, сам ему всё оплатит, как только они выберутся из этого бардака. Что угодно, лишь Даледжем перестал, и Элли вновь смогла ему доверять. Сейчас ему совсем не нужно это дерьмо. Ему не нужно, чтобы что-то опять заставило его жену слететь с катушек после всего того, через что они прошли за последние недели.

Только не после прошлого года, когда он считал, что она мертва.

Он отвезёт Элли на бл*дский тропический остров, если придётся — чтобы наладить их брак вдали от всех остальных. Его плечи напряглись, пока он продолжал обдумывать это и смотреть на другого видящего.

Теперь Даледжем вообще на него не смотрел.

— Почему? — спросил Ревик наконец.

Даледжем медленно повернулся, награждая его изумлённым взглядом.

— Почему? — произнёс он. — Ты только что спросил «почему»? Ты действительно задаёшь мне этот вопрос, брат?

Ревик нахмурился.

— Конечно, задаю. А почему бы и нет? Прошло тридцать бл*дских лет, Джем.

— Не называй меня так, мать твою! — рявкнул Даледжем.

Ревик удивлённо моргнул.

На мгновение он задался вопросом, вдруг он неправильно понял видящего — вдруг Даледжем имел в виду, что Ревик должен использовать его псевдоним для операции, а не настоящее имя, даже если вокруг не было активного наблюдения. Ощутив очередной импульс из света старшего видящего, Ревик осознал, что это не так.

Он правильно его понял.

Даледжем по личным причинам возмутился тем, что Ревик использовал сокращённую версию его имени.

Как будто они всё ещё встречались.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил Ревик. — Серьёзно. Ты должен понимать, что это бесит мою жену. И меня это тоже начинает бесить, брат.

— Не думаю, что ты можешь винить меня или кого-то другого в том, что твоя жена тебе не доверяет, брат… — пробормотал Даледжем. Заметив холодный взгляд Ревика, Даледжем покачал головой и прищёлкнул языком, а его красиво очерченные губы хмуро поджались. — Ты правда хочешь обсудить это сейчас? Серьёзно?

— Нет, — холодно ответил Ревик. — На самом деле, не хочу. Но ты не упрощаешь задачу. Так что или поговори со мной об этом, или отъе*ись от меня своим светом, брат, — он наградил видящего жёстким взглядом, ощутив, как из его aleimi змеится угроза, и он не успел её подавить. — … И если тебе не ясно, бл*дь, это также означает «держись подальше от света моей жены».

Воцарилась продолжительная пауза.

Ревик видел, как его собеседник стиснул зубы.

Зелёные глаза Даледжема сделались холоднее. Он нарочно держал свой свет поближе к телу, так что Ревик едва его ощущал. Ревик помнил, что когда-то давно он начинал служить в Адипане, ещё до того, как уехал с Кали в Южную Америку и присоединился к Детям Моста. Когда Ревик только познакомился с ним, он вообще едва-едва мог почувствовать свет старшего видящего, если только Даледжем сам этого не хотел.

Но это воспоминание лишь заставило Ревика нахмуриться ещё сильнее.

Учитывая это, он задавался вопросом, почему в последнее время он так много чувствовал в свете Даледжема.

Очевидно, другой видящий хотел, чтобы он это почувствовал. Или же происходило нечто другое, из-за чего Даледжем контролировал свой свет хуже обычного. Вспомнив, как он прикоснулся к нему в ту первую ночь, в будке охраны в Макао, Ревик ощутил, как его лицо ещё сильнее напряглось.

Он по-прежнему хмуро смотрел на другого видящего, когда Даледжем заговорил. Его голос звучал тихо, едва различимо из-за шума приближающегося поезда.

— Я до сих пор влюблён в тебя, брат, — сказал он.

Ревик моргнул.

Даледжем подождал, словно позволяя его словам отложиться в сознании.

— Можешь орать на меня сколько угодно, но позже, — продолжил он мгновение спустя, по-прежнему не глядя на Ревика. — Но лучше не трать усилия понапрасну. Я прекрасно понимаю, что ты в отношениях, — Даледжем перевёл взгляд на приближающийся поезд. — В любом случае, я бы предпочёл не обсуждать детали сейчас, брат. Когда из-за этого можем погибнуть мы оба… и твоя жена тоже.

Ревик не мог перестать пялиться. Эти слова продолжали отдаваться эхом, посылая разряд шока по его свету. А потом накатила злость.

— О чём, бл*дь, ты говоришь? — спросил он, не скрывая своего изумления.

Даледжем наградил его холодным взглядом, не ответив.

— Прошло тридцать лет, брат, — сказал Ревик, уже не в силах заткнуться. — Ты сам меня бросил, помнишь? Большую часть этих лет я провёл в одиночестве… это когда я не продавал себя людям. Так что не играй тут в раненое животное, ладно? Я никуда не уходил. Я всегда был доступен. А ты уехал.

Из света Даледжема выплеснулась ярость.

Он по-прежнему ничего не говорил.

— Бл*дь, да я даже не тот, кем был раньше… — прорычал Ревик.

— Это ты так говоришь, — перебил Даледжем, наградив его предостерегающим взглядом.

Ревик прикусил губу, подавляя очередной жёсткий импульс гнева.

На мгновение он обдумал возможность того, что другой видящий реально его дурит.

Затем он обдумал, не может ли тот быть агентом Тени.

В итоге он задался вопросом, не может ли Даледжем просто быть одним из тех людей, которые переписывают реальность в своём воображении, подстраивая её под свои эмоциональные нужды и игнорируя факты. Для видящих подобное поведение было не столь типичным, как для людей (потому что у видящих имелась фотографическая память, и им сложнее так полно врать себе), но это определённо случалось.

Ревик годами наблюдал, как Териан делает это.

Он видел, как это делает Рейвен, мать Мэйгара.

Ощутив из света Даледжема очередной резкий импульс, Ревик поймал себя на мысли, что нет, бывший видящий из Адипана его не дурит. Во всяком случае, не намеренно.

Он говорил серьёзно. Он верил в это.

Ревик постарался найти какой-то ответ, разрываясь между необъяснимым чувством вины и злостью, которая граничила с яростным неверием. Но Даледжем зашагал в сторону платформы. Его свет теперь оказался полностью закрытым, тело двигалось странно, поскольку он копировал человеческую походку.

Поезд с визгом остановился перед ними.

Ревик без слов последовал за Даледжемом, теперь тоже не глядя на старшего видящего. Он вошёл в те же двери вагона, направился за ним в ту же секцию поезда. Он осмотрелся по сторонам ровно настолько, чтобы выбрать себе сиденье.

Всё это время он остро осознавал наблюдение. В отличие от платформы, внутри поезда имелись запечатлевающие устройства. Оборудование, осуществляющее звуковое и Барьерное сканирование, охватывало каждый дюйм пассажирского салона; Ревик это чувствовал.

По-прежнему используя свою версию штатской походки, которую он неделями отрабатывал на палубе авианосца вместе с Элли, он нашёл скамейку напротив Даледжема в углу и неуклюже плюхнулся туда. Затем он привалился к тканой обивке и закинул одну ногу на другую, чего обычно никогда не делал. Поза казалась странной, хотя он практиковался так сидеть.

Он надеялся, что это не выглядело так же неестественно, как ощущалось.

Засунув руки в карманы, Ревик пониже сполз по сиденью, положил подбородок на грудь и закрыл глаза, как будто он устал.

Он знал, что его всё равно могут выделить на сканировании, хотя бы как незнакомое лицо.

Они выбрали эту дорогу в город исходя из того, что любые заметившие его агенты безопасности проверят Ревика, но примут его легенду-прикрытие и псевдоним. Согласно этому прикрытию, Ревик был новым дневным рабочим, которого на утреннем сканировании попросту не заметили. Сурли, похоже, считал, что людей довольно часто не замечали в такой ситуации, учитывая количество трафика и большую текучку кадров среди рабочих.

Главная цель карантинных стен сводилась к недопущению сюда вируса.

По дороге из доков у Ревика дважды взяли анализ крови на предмет следов С2-77, тогда как работника проверили бы на городской стороне до начала смены. Это не имело значения. Поскольку он работал с грузом, людьми и видящими извне, его проверяли каждый раз, когда он проходил один из пропускных пунктов.

Ревик знал, что его лицо засветится как новое на сканировании во время обратной поездки, и об этом могут куда-то сообщить, в зависимости от карантинной процедуры. Оставалось надеяться, что псевдоним выдержит проверку вместе с лицевыми протезами, и его отсутствие на утреннем сканировании не вызовет подозрений.

Как и обещал Даледжем, на поезде они ехали недолго.

И всё же минуты утекали медленно.

Мучительно медленно для разума Ревика.

Краем глаза он видел, как приближается город, но не таращился туда открыто, и только со скукой вздыхал, разглядывая собственные ботинки.

К тому времени он нарочно не думал о том, что сказал ему Даледжем на платформе. Что бы ни говорил видящий, он был прав в одном.

Сейчас совершенно точно не время для этого, бл*дь.

Глава 50 Предпродажа

Эфраил едва не проигнорировал звонок.

Он говорил себе, что он занят. Излишне загружен работой.

Это был день аукциона, третья суббота месяца, а значит, самые масштабные торги. Более того, шёл декабрь, и самые крупные участники торгов ожидались именно в декабре, поскольку они начинали приумножать свои хозяйства и рабочие силы на будущий год.

Поэтому, когда узнаваемая атональная мелодия перебила длинную очередь заинтересованных покупателей, которые уже заполонили персональный канал Эфраила, у видящего возникло инстинктивное желание просто проигнорировать это. Притвориться, будто он пропустил данный звонок.

Однако он слишком хорошо знал этот странный сигнал.

Что более важно, он знал мужчину на другом конце линии.

Пока он колебался и гадал, каким оправданием можно прикрыться, к его разуму вернулась реальность. Никто не шутит с мужчиной вроде Дальсиуса Донтана.

На их последней квази-социальной встрече пьяный и обдолбанный Донтан сказал Эфраилу, что у него имеется костюм, сделанный из кожи его последней любовницы.

Он ржал как гиена, рассказывая историю и объясняя, как она разозлила его, трахнув его шофёра, а потом усугубила оскорбление, сделав ему посредственный минет в знак извинения. Эфраил лишился дара речи по мере того, как история вырисовывалась из кусков фраз меж невнятного гогота видящего, которому вторили нервные смешки двух обнажённых людей, свернувшихся вокруг него на кожаном диване.

Все они пили шампанское из охлаждённых хрустальных бокалов — шампанское, которое раньше стоило тысячи американских долларов за одну бутылку.

На стеклянном столике лежала такая горка кокаина, которая запросто убила бы быка.

Воистину, никто не шутит с таким мужчиной.

В особенности никто не шутит с безумцем, который может открыто делиться такой историей и смеяться над ней, попивая напитки в общественном заведении и наблюдая, как женщины-видящие и человечки раздеваются для него. Такой мужчина знал, что он неприкасаемый и стоит превыше закона.

То же заведение, принадлежавшее Донтану, часто посещали принцы, бизнесмены, бывшие главы государств, лидеры организованных преступных синдикатов, инвестиционные банкиры. Многие из них владели активами, превосходившими по объёму валовые внутренние продукты развитых стран.

Многие считали Донтана близким личным другом.

Хоть сам Эфраил определённо с годами стал циничнее, он никогда не забывал, в чем разница между деловой бессердечностью, направленной на получение прибыли, и откровенным безумием.

Дальсиус Донтан был психопатом.

Более того, он был психопатом, который находился под защитой их короля.

Эта холодная вспышка реальности вернула разум Эфраила в настоящее. И вот он уже спешил как можно быстрее ответить на этот запрос в своей очереди контактов. Изобразив великодушную улыбку, он принял звонок щелчком пальцем, когда в его ушах опять прозвучал тот странный сигнал.

— Сэр, я невообразимо… — начал он, нацепив на лицо улыбку, чтобы это отразилось в его голосе.

Тот по обыкновению перебил его.

— Что у тебя есть для меня сегодня, мой маленький жирный и жадный дружок? — видящий улыбнулся сквозь изысканно прорисованные линии своего виртуального интерфейса, включая голову его аватара.

Эфраил заметил, что даже глаза его аватара не выглядели психически здоровыми.

— … Я ждал, когда ты вдохнёшь свои масляные словечки в мои уши, брат Эфраил. И всё же молчание было моим единственным спутником. Ты не звонил. Ты не писал. Я начал чувствовать себя весьма одиноким.

— Сэр, я… я…

— Боль моего сердца не будет знать границ, если меня не пригласят на предпродажу, мой лживый, увиливающий, жабовидный маленький брат, — добавил другой уже тише. — Ты же не думал отрезать меня от этого мероприятия, мой скользкий, сальный дружок с маленьким членом? Не думал оставить все блестящие новенькие игрушки себе? А может, и вовсе толкнуть их вне списка, продать по завышенным ценам частным торговцам за пределами нашего поцелованного солнцем песчаного рая?

Видящий в халате улыбнулся по виртуальной связи, и его улыбка лишь слегка дрогнула, когда он ощутил мечущиеся разряды света другого мужчины.

— Я искал имена, которые вы дали мне, брат, — сказал Эфраил, улыбаясь так широко, что лицу стало больно. — Я искал очень внимательно, мой почётнейший и умнейший из братьев. Обещаю вам, я не увидел никого из тех, в ком вы выразили интерес. Так что я не подумал, что какие-то нынешние товары вас заинтересуют. Я не желал тратить ваше время впустую, учитывая, какими утомительными и монотонными могут быть такие торги без…

— И тем не менее, ты проводишь предпродажу, так? — сказал видящий.

В этот раз улыбка не коснулась его полных губ даже на аватаре.

Ощутив там предостережение, Эфраил сглотнул, и слюна собралась где-то в более узкой части горла. Он кивнул, и его голова дёрнулась как на ниточках кукловода.

— Да. Есть один товар. Я не думал, что вас это заинтересует, брат мой…

— Я пошлю своего покупателя, — сказал видящий на линии.

— Вы уверены, сэр? Это скорее… ну, покупка для развлечения, друг мой. Наверняка обыденная в ваших глазах, учитывая то, к чему вы обычно имеете доступ в вашей работе. Никаких навыков разведки вообще. Исключительно безделушка, пусть и красивенькая.

Другой, похоже, почти его не слышал.

— Не начинай торги, пока не прибудет мой представитель. Если ты так поступишь, брат Эфраил, я буду чрезвычайно тобой недоволен.

Торговец открыл рот, чтобы ответить, всё ещё силясь подобрать слова…

Но линия уже оборвалась.

Присутствие Дальсиуса Донтана испарилось как дым.

Рука Эфраила бешено тряслась, пока он снимал наушник и опускал его на стеклянный столик.

Он посмотрел мимо балконных дверей, золочёных стен и мебели своего уединённого крыльца, купаемого в утреннем свете солнца. Вопреки безмятежности пейзажа он невольно задавался вопросом, не придётся ли вскоре покинуть это место… пока он тоже не стал предметом одежды для Дальсиуса Донтана.

***

Ревик стоял в просторном, тускло освещённом помещении. Оно напоминало переделанный хлев для скота, но располагалось под землёй и имело низкие потолки с чёрными крашеными стенами.

Пространство, похоже, занимало примерно половину акра, и здесь пахло дымом, потом и затхлым алкоголем, а также слегка отдавало мочой и старой едой.

Он скрестил руки на груди, глядя поверх моря голов, чьи владельцы смотрели преимущественно в противоположную сторону. Учитывая, где он сейчас находился, это означало несколько сотен макушек в головных уборах, куда меньше непокрытых голов и ещё меньше открытых лиц.

Он знал, что его свет становится всё более хаотичным. Как минимум половину своего сознания он сосредотачивал на том, чтобы держать свой aleimi под контролем и не вызывать подозрений внутри конструкции. Он никак ей не поможет, если его самого возьмут.

— Мы пробыли здесь слишком долго, — сказал Стэнли.

Мужчина стоял справа от него, нервно сжимая ладони перед своим худым телом. Взгляд тёмных глаз отвлёкся от сцены, скользнув по тому же морю голов, на которое только что смотрел Ревик.

Он тревожно покосился на Ревика и снова отвернулся, словно почувствовал что-то в его свете.

— Мы пробыли здесь слишком долго, — пробормотал он тише.

Ревик был с ним согласен.

Он стоял чуть позади остальных, используя сам факт их физического присутствия, чтобы держать свой свет отделённым от остальной комнаты. Он знал, что для него существует риск по-настоящему потерять контроль. Он разрывался между надеждой, что в таком случае никому не хватит дурости вставать на его пути, и надеждой, что они всё же найдут какой-то способ его остановить.

Если его захватят, он окажется бесполезным для неё.

Эта мысль повторялась в его голове, странным образом успокаивая.

Он окажется бесполезным для неё. Он окажется бесполезным для Лили. Хуже того, Элли придёт за ним. Она наверняка погибнет в процессе, и тогда все они втроём умрут. Где бы она сейчас ни находилась, она могла быть в полной безопасности. Его жена была хорошим оперативником, одним из лучших в их распоряжении. Ему нужно верить в неё.

Эта мысль замкнулась и повторялась по кругу. Это его успокаивало.

На Даледжема он вообще не мог смотреть.

Он на всех них почти не смотрел. В данный момент он прикладывал усилия, чтобы не искать её и не делать ничего, что может спровоцировать телекинез.

Он знал, что сложности в его свете не остались незамеченными. Он видел, как другие видящие в команде бросают на него нервные взгляды. И пребывание с ними в этом подвале, вызывавшем клаустрофобию, тоже не помогало.

Они беспокоились, что он может слететь с катушек.

Они видели, что происходило с его светом. Они настороженно косились на него всякий раз, когда в его aleimi полыхали достаточно яркие искры. Как раз когда Ревик думал об этом, Сурли хмуро покосился в его сторону, и в ту же секунду Даледжем бросил на него обеспокоенный взгляд. Глаза Чиньи выдавали нервозность. И глаза Хондо тоже.

Ревик с трудом поддерживал визуальный контакт с любым из них — не то чтобы они пытались.

Его взгляд вернулся к приподнятой деревянной платформе на дальнем конце комнаты.

Если сосредоточиться на ней, это помогало от клаустрофобии.

Это давало ему возможность сфокусироваться на чём-нибудь и напоминало, что в этой тускло освещённой могиле имелись двери, пусть и не в пределах лёгкой досягаемости, учитывая то, как много людей находилось между ним и ближайшим выходом.

На платформе яркие прожекторы были направлены на ряд азиатских видящих, на которых были надеты ошейники и почти ничего больше. Большинство из них были молодыми, но не слишком. Большинству было как минимум сто лет, но мало кто прожил уже несколько веков. Большинство не казалось Ревику похожими на разведчиков даже потенциально, хотя аукционер описывал их именно так.

Конечно, Ревик не мог использовать свой свет, чтобы подтвердить это наверняка.

И всё же он задавался вопросом, насколько тщательно покупатели проверяли заявленный ранг товара.

Ревик и его команда стояли в самом дальнем и тёмном углу аукционного зала, на другом конце небрежно обставленного помещения. Они заняли место как можно дальше от сцены, и чтобы сделать ставку на товар, им бы пришлось очень громко орать.

Ревик знал, что в этом пространстве не существовало никаких физических систем наблюдения.

И всё же здесь, в новом мире Менлима, общественное мнение по-прежнему имело значение.

Пока что.

В сравнении с теми проблесками города, которые Ревик видел до сих пор, рынок рабов был старым, примитивным и чертовски грязным. Даже наружная часть здания напоминала ему нечто многовековой давности. Всё это резко контрастировало с движущимися тротуарами, улицами, освещёнными солнечной энергией, полуорганическими трамваями, искусственными небесами со спреями, которые сдерживали пустынную жару, и бесчисленными голографическими изображениями, окружавшими небоскрёбы.

По дороге сюда Ревик из окна поезда насчитал семь торговых центров, каждый из которых, похоже, занимал несколько кварталов. Между этими торговыми центрами расположились отели и бизнес-парки. Каждый сегмент соединялся с садами под открытым небом, плавательными бассейнами и скульптурными парками, вдобавок к рядам отдельно стоящих высокотехнологичных киосков и скоростному транспорту.

Здесь пол состоял из глыбы цемента.

Это, конечно, не земляные полы, но всё равно — не намного прогрессивнее.

В целом ощущение от этого места вызывало воспоминания о других рабских рынках, которые Ревик посещал ранее, в основном в прошлом столетии. Он видел немало похожих рынков во Вьетнаме и других частях Юго-Восточной Азии во время войны, когда он работал на Шулеров в 1960-х и 1970-х.

Они все торговали практически одинаковым товаром.

Большую часть их ассортимента составляли взрослые мужчины-видящие со средним рангом.

Ревик ощутил очередную рябь нервозности от темнокожего Стэнли, затем тот взглянул на Ревика, слегка нахмурившись.

— Не думаю, что она здесь, — неохотно сказал он.

— А где ещё она может быть? — Чинья тоже покосилась на Ревика, но сумела сделать это более деликатно. — Есть и другие рынки? Другие места, куда они могли привезти её для такой продажи? Они регулируют часы торговли? Откладывают некоторые товары для приведения в порядок или оценки навыков перед тем, как выставить их на открытом рынке?

Это хорошие вопросы.

Ревик продолжал с трудом сдерживать свой свет, слушая ответы.

Видимо, Сурли и Стэнли тоже посчитали это хорошими вопросами, учитывая то, как они переглянулись между собой.

— Есть лишь один известный нам рынок — этот, — сказал Стэнли. — Сегодня, в третью субботу месяца, проводятся самые крупные торги, вот почему мы выбрали эту дату для вашей высадки. Что касается приведения в порядок и оценки навыков… — он взглянул на Сурли, нахмурившись. — Такая вероятность существует, да. Особенно если они хотели пустить её… — Стэнли поколебался, покосившись на Ревика. — …Для коммерческого использования, — неловко закончил он. — А не продавать индивидуальному владельцу.

Сурли посмотрел на Ревика с нескрываемым презрением.

Ревик его проигнорировал, обращаясь к одному лишь Стэнли.

— Может, у них есть второй рынок? — спросил он. — Непубличный. Для избранных покупателей.

Посредник нахмурился, обдумывая эту мысль.

— Не знаю, — он встретился взглядом с Ревиком, поджав губы в жёсткую линию, затем посмотрел на Сурли и остальных.

— Стоит ли рисковать и позволять ему найти её? — спросил он, явно имея в виду Ревика. — Это будет быстрее всего.

— И рискованнее всего, — парировал Сурли. — Если они заметят его, то довольно быстро сообразят, кто она такая… и что она находится здесь.

И всё же он явно обдумывал эту идею.

И Ревик тоже.

Ещё через несколько секунд Сурли едва слышно прищёлкнул языком и осмотрелся по сторонам, словно убеждаясь, что их не подслушивают (хотя ради этой самой цели они поставили Деклана сторожить). Они стояли достаточно далеко от ближайшего ряда занятых сидений, так что даже без Деклана это было бы маловероятно — особенно учитывая, что они в основном говорили по-русски, а этот язык здесь мало кто знал.

Сурли нахмурился, обернувшись и глянув на Ревика.

— Я говорю «нет», — прямо сказал он. — Он еле держится. Вы серьёзно доверите ему приблизиться к той конструкции в данный момент?

— Нет, — тут же сказала Хондо, виновато глянув на Ревика. — Простите, босс.

Прищёлкнув себе под нос, Чинья покачала головой, тоже посмотрев на Ревика.

— Это плохая идея, — согласилась она. В отличие от Сурли, в её голосе звучало нежелание. — Я тоже сожалею, босс. Даже если мы прикроем вас щитами, я не думаю…

— Мы должны что-то предпринять, — Сурли наградил Ревика открыто сердитым взглядом. — Мы должны были найти контактное лицо здесь… с её помощью, — его тон сделался саркастичным. — Жаль, я не знал, что её собственный муж всучит её бл*дскому торговцу ещё до того, как они покинут доки. Это бы дало нам время придумать альтернативный план до того как…

— Он этого не сделал, — перебил Даледжем. Его тон был холодным и не оставлял места для возражений. — Это сделал я.

Остальные умолкли и посмотрели на Даледжема.

Затем Сурли нахмурился, переводя взгляд на сцену.

— Какая разница, — пробормотал он. — Будь это моя жена, я бы переломал тебе обе руки… брат. Чёрт, да я бы убил тебя, но не позволил им забрать её.

Голос Даледжема оставался холодным.

— Может, её настоящий муж помнил, что она лучший разведчик, чем ты… чем вы все, — он обвёл всех их сердитым взглядом. — И что она с большей вероятностью получит доступ к этому торговцу, если будет поддерживать своё прикрытие, даже если придётся притвориться товаром. Нам просто нужно найти её. Не сомневаюсь, что она уже узнала больше, чем мы.

Ревик не смотрел на всех них.

— Нам нужно действовать, — сказал Стэнли отчасти для того, чтобы завершить спор. — Вы слышали организатора торгов. Это последняя партия. Нам нужно отыскать её… немедленно. Локи и его команда скоро будут здесь, и мы пропустим встречу в назначенное время. И только боги ведают, как далеко кто-либо сумеет зайти с ней к тому времени. И мы не можем рассчитывать, что её прикрытие останется нетронутым.

— Так где нам вообще начинать поиски? — Хондо посмотрела на Стэнли, затем на Сурли, говоря тихим шёпотом. — Нам нужно обсудить это здесь, где нет наблюдения. Как только мы выйдем на улицы, глаза этого места вновь будут следить за нами, и эти глаза повсюду, братья и сестры. Мы действительно считаем, что может существовать второй аукцион?

— Или предпродажа, — сказал Стэнли, глянув на Ревика. — Это кажется мне более вероятным. Покупателя, Донтана, здесь нет. Вероятно, они встретились с ним и ему подобными ранее. Приватный показ новых первоклассных приобретений. Я не вижу, чтобы здесь продавались видящие с действительными рангами выше пятого или шестого. Такие предпродажи для избранных покупателей были распространены на подпольных рынках в Южной Америке и Европы. Необычная внешность. Ранг видящего…

Стэнли сделал уклончивый жест рукой.

— …Всевозможные уникальные навыки, — промямлил он, склоняя голову.

Ревик ещё сильнее стиснул зубы.

Он окинул взглядом аукционный зал, стараясь подумать. Он знал, о чём они говорили в отношении его света. Меньше всего ему хотелось нарисовать огромную мишень на спине своей жены, потому что Дренги уловят след Ревика в конструкции сразу после того, как он пойдёт её искать. Всё, чего он добьётся — это лишь покажет людям Менлима местонахождение своей жены.

Элли найдёт способ связаться с ними — при условии, что её прикрытие не было раскрыто.

В итоге она что-нибудь придумает.

Ревик постарался сделать эту мысль реальной в своей голове, выталкивая более параноидальные сценарии того, как её насилует группа больных мудаков в каком-нибудь многоэтажном отеле. Более того, он пытался решить, есть ли у него настоящие альтернативы.

Альтернативы, которые не приведут к смерти её, его и Лили.

Ревик снова посмотрел на сцену.

Сканируя лица, он задержался на мужчине, который вышел из тёмного дверного проёма справа от сцены. Мужчина остановился прямо под сценой, по-прежнему оставаясь по большей части в тени, но его лицо озарялось отсветами ярких прожекторов. С такого расстояния Ревик не мог гарантированно сказать, что это он, не используя своё зрение видящего, но мужчина определённо был похож на него.

Достаточно похож, чтобы имело смысл подойти ближе.

— Пошли со мной, — сказал он, глянув на Даледжема. — Сейчас же. Остальные ждите здесь.

Он без промедления двинулся вперёд, направляясь в переднюю часть аукционного зала.

Даледжем последовал за ним. Его свет по-прежнему скользил вокруг Ревика иногда отвлекающими волнами, но он вновь действовал как разведчик, и это всё, что имело значение для Ревика.

Их время на исходе. Он это чувствовал.

Он остро осознавал пистолет, который носил под рубашкой в боковой кобуре, которая сливалась с его плотью. К счастью, оружие осталось незамеченным на сканированиях — никому, кроме военных и частных охранников, не разрешалось носить оружие в Дубае. Вик и его команда разработали и оружие, и кобуры, которые способны пройти такое сканирование незамеченными. Всё это полностью состояло из органики и проецировало прикрытие, которое сливалось с биологическим материалом носителя.

Пока что это работало.

Ему потребовалось несколько минут, чтобы добраться до передней части комнаты, хоть между сиденьями и имелись широкие проходы. К тому времени большая часть ставок сосредоточилась вокруг темноволосого мужчины-видящего, который прожил, пожалуй, где-то полторы сотни лет. Судя по дорогой стрижке, весу тела и татуировке на шее сбоку он, возможно, происходил из Европы. Хотя на деле он мог быть родом откуда угодно. Он был абсолютно голым, что тоже не способствовало идентификации.

Однако этот выглядел так, точно никогда прежде не был рабом.

Он выглядел потерянным, взгляд сделался каким-то загнанным, словно вся его реальность недавно рухнула… скорее всего, так и было. Наверное, он притворялся человеком. У него был такой цвет кожи и черты лица, что на Западе он бы легко сошёл за человека, если бы сумел обеспечить себя дорогими и чрезвычайно нелегальными цветными контактными линзами и первоклассными кровяными патчами.

И да, если бы он мог приплачивать разведчикам, которые сохранили бы его секрет.

Судя по весу и отсутствию клановых татуировок на теле, он наверняка имел такие деньги. Довольно много молодых видящих проворачивали подобное до C2-77. Большинство из них были амбициозными. Большинство из них умеренно использовали свои способности, в основном в профессиях, имевших связь с рынком ценных бумаг.

Конечно, рынок ценных бумаг тщательно защищался от мошенничества со стороны видящих, и там имелась своя армия видящих, чья работа заключалась в предотвращении (на самом деле, лишь минимизации) торговли внутренней информацией и корпоративного шпионажа в особо крупных масштабах с использованием видящих. Однако у многих крупных игроков имелся свой штат видящих, так что между видящими, работающими на разные стороны, велась непрекращающаяся экстрасенсорная битва.

Но у этого парня не было достаточно ранга, чтобы являться игроком такого уровня.

Наверное, он давал советы провинциальным домохозяйкам, помогая инвестировать совместные фонды, или, может, трудился консультантом по налогам в какой-нибудь средненькой корпорации.

Ревик заметил это всё и ощутил прилив сочувствия к данному брату, пока видящие и люди в зрительном зале делали на него ставки.

Однако его разум не слишком долго задерживался на этой мысли.

Единственный способ освободить подобных видящих — это разделаться с Тенью.

А для этого ему нужна его жена.

Ревик направился к тому углу сцены, где видел того видящего из доков. Мужчина по-прежнему был одет в белоснежный халат, и органическая гарнитура обхватывала нижнюю часть его черепа под чёрной головной повязкой.

Ревик подошёл прямиком к нему. Он видел, что охрана хотела вмешаться, и поднял руку в мирном жесте как раз тогда, когда торговец перевёл взгляд на него.

Тёмно-синие глаза с лунно-белыми проблесками метнулись от Ревика к Даледжему, затем брови удивлённо приподнялись.

— Братья! — сказал он, разводя руками. — Что это вы тут делаете?

Ревик показал уважительный жест одной рукой, слегка поклонившись и мужчине в белом халате, и его охраннику.

Поклон не был раболепным. Он был вежливым — заблаговременное утверждение иерархии, в котором Ревик твёрдо оставлял за собой доминирующее положение.

Головорез-охранник торговца сердито уставился на него, держа руку на кобуре и с безмолвным вопросом глядя на босса. Но торговец от него лишь отмахнулся. Ревик увидел, как в тёмно-синих глазах проступает более жёсткое оценивающее выражение, когда тот, возможно, впервые смерил Ревика взглядом.

— Что ты здесь делаешь, друг мой? — спросил он, улыбаясь с преувеличенным дружелюбием.

В других обстоятельствах Ревик мог бы посчитать его тон демонстративным, но взглянув на видящего в белом халате, он увидел в его тёмных глазах понимание.

— …Вы же на самом деле не рабочие из доков, так? — лукаво спросил торговец.

— Нет, — сказал Ревик. — Не рабочие.

— Тогда что же вы делали в доках, брат?

— Мы пришли туда, чтобы взглянуть на поставку, — сказал Ревик. — И найти присутствовавшую там по слухам наложницу Лао Ху для моего работодателя… среди прочих вариантов.

Воцарилось молчание, пока шейх-торговец обдумывал его слова.

— Для твоего работодателя? — мужчина в белом халате приподнял бровь. — Не будешь ли ты так любезен пояснить, кто он, мой добрый брат…?

В эту паузу он взглянул на Даледжема, и в его глазах появился лёгкий вопрос. Однако в следующие несколько секунд он, похоже, осознал, что в доках пришёл к неверному выводу, и это Ревик здесь главный.

Ревик мельком позволил ему увидеть больше его aleimi-структур, просто чтобы подтвердить это убеждение.

— Я приношу свои извинения за то, что в доках мы не были честны, — продолжал Ревик, убедившись, что собеседник увидел достаточно, чтобы воспринимать его всерьёз. — Мой работодатель обладает внушительными ресурсами, и в результате его новые бизнес-партнёры часто пытаются воспользоваться им. Он доверяет мне — и, конечно же, брату Марсею, присутствующему здесь со мной — чтобы мы этого не допустили. Прежде всего, он хочет иметь чёткое представление о своих приобретениях перед тем, как он их оплатит.

— А как твоё имя? — настаивал шейх.

— Можешь называть меня Калин.

Глаза мужчины сделались пронизывающими. Он во второй раз просканировал aleimi Ревика, более намеренно, но по-прежнему едва касаясь. Ревик увидел, как в этих тёмных глазах проступила быстрая, более расчётливая оценка, затем он искренне улыбнулся Ревику.

— Конечно, братья мои, конечно. Я понимаю деликатность таких вещей, — он поднял ладонь в уважительном жесте. — Ваш работодатель обычно работает через другого торговца? — вежливо спросил он. — Или меня просто нужно пожурить за нехватку наблюдательности? Ибо, признаюсь, я не встречал ни одного из вас на этих рынках.

— Да, — просто ответил Ревик, ясно давая понять своим светом, что он не будет предоставлять больше информации, чем необходимо. — Он обычно работает с другим. Это проблема?

— Вовсе нет, вовсе нет, — заверил его мужчина, поднимая ту же руку в очередном жесте мира. — Просто теперь я весьма охвачен любопытством, признаюсь…

— Вы избавились от настоящего товара ещё до того, как мы сюда добрались? — перебил Ревик, и в его словах зазвучали резкие нотки. Он добавил в свой свет ауру нетерпения, даже снисходительности, создавая впечатление, будто он привык к тому, что люди реагируют на него и на имя его работодателя.

— Если так, то мой работодатель будет чрезвычайно недоволен, — сказал он. — Он пожелал, чтобы мы приобрели ему именно эту наложницу Лао Ху. Он весьма заинтригован Барьерными отпечатками, которые мы ему предоставили, а также оттенком её света. Он весьма открыто выразил свои пожелания, чего обычно не делает. Он также хотел бы приобрести несколько других… единиц товара.

Ревик нарочно выплюнул последнее слово, будто находил его неприятным.

— …Предложения из ваших запасов. Вещи, которые, похоже, также находятся уже не здесь. И здесь нет замены достаточно высокого качества, соответствующей пожеланиям моего работодателя.

Ревик заметил проблеск интереса в этих тёмных глазах.

— У тебя есть товар более высокого качества или нет? — потребовал Ревик.

Улыбка мужчины сделалась более раболепной.

— Само собой, он понимает, что цена за такие товары намного выше? — вежливо поинтересовался мужчина. — В такие тяжёлые времена лишений мы все должны…

— Он прекрасно это понимает, — перебил Ревик. — Цена… не главная из его проблем.

Мужчина-видящий расплылся в улыбке, которая показалась куда более искренней.

— Конечно, конечно. И я прошу прощения за уточнение, — сказал видящий-шейх приторно сладким голоском. — Просто мне кажется странным, что этот ваш работодатель так хорошо информирован в некоторых вопросах, но при этом не знал о предпродаже наших более… необычных товаров.

— Да, — подтвердил Ревик. — …не знал. Он только недавно перебрался в Дубай, много лет прожив в Нью-Йорке. Признаюсь, это моя вина, ибо я должен был лучше изучить местные обычаи, прежде чем приходить на свою первую продажу в этой части света, — Ревик деликатно поморщился, точно пытался скрыть это выражение со своего лица. — В Нью-Йорке… такие вещи делались… иначе.

Он надеялся, что этот придурок ничего не знал о рынках в Нью-Йорке, потому что сам-то Ревик определённо был не в курсе.

Однако после слов Ревика свет видящего затопило пониманием.

При этом часть его поверхностной насторожённости испарилась.

— А! Что ж, это объясняет ситуацию, конечно же, — видящий улыбнулся. — Я просто задавался вопросом, — он едва слышно прищёлкнул языком, изображая преувеличенную демонстрацию сочувствия. — Такая ужасная трагедия произошла с некогда великим городом. Как же ужасно…

— Это достойно эпических поэм, — отрывисто произнёс Ревик на арабском. — Брат, упомянутые товары по-прежнему доступны? Ибо мне придётся отвечать не перед тобой, и он будет не в восторге от того, что я пропустил эту предпродажу от его имени, если это значит, что он упустил возможность заполучить столь желаемый товар. Рассказ о том, как ты сочувствуешь потере его предыдущего дома в Нью-Йорке, его совсем не умаслит, боюсь… хотя я не сомневаюсь, что он оценит сопереживание.

— Женщина уже не здесь, — тут же сказал шейх, виновато улыбаясь. — К сожалению, как ты и сказал, она была весьма соблазнительной. Её купили первой.

— Кто? — потребовал Ревик. — Кто её купил?

— Ты желаешь перекупить её у него? — переспросил шейх, приподнимая брови.

— Я вполне уверен, что мой работодатель пожелает выдвинуть ему предложение о перепродаже, да. И такое, что тот непременно захочет его рассмотреть.

Шейх заулыбался ещё шире. Его тёмные глаза заблестели.

Ревик буквально ощущал на языке привкус его жадности.

— Само собой, он тоже очень богатый клиент, — рассуждал вслух шейх-торговец, словно тщательно взвешивая слова Ревика. — …И он тоже гордо считает себя коллекционером, — мужчина постукивал по своим губам указательным пальцем. — И всё же он мужчина, лишённый сантиментов. И он, как и все представители нашей расы, может быть весьма благосклонен к рациональным и хорошо обеспеченным предложениям.

Он улыбнулся Ревику достаточно широко, чтобы показать зубы.

Ревик не ответил на улыбку и не изменил выражение лица.

Не сумев добиться от него ответа, шейх пожал одним плечом в манере видящих.

— За небольшую плату я, возможно, сумею содействовать этому, — осторожно произнёс он. — Интересующий тебя покупатель владеет весьма популярным клубом в Дейре. Во время продаж он даже упомянул мне, что, по его мнению, ваша подружка из Лао Ху вполне неплохо туда впишется, — он одарил Ревика очередной улыбкой, которая показалась более хищной. — Само собой, не даю никаких обещаний, что он пожелает с ней расстаться, но я, возможно, сумею организовать знакомство там этим вечером, если ты пожелаешь…?

Ревик посмотрел на Даледжема, наградив его таким взглядом, который заставил другого мужчину вздрогнуть.

Ревик не задерживался на этом.

Он посмотрел обратно на видящего в белоснежном халате.

— Пожелаю, — ответил он, чуть склонив голову. — Организовывай.

Глава 51 Снова принадлежать

Что-то в этой ситуации казалось раздражающе знакомым.

Конечно, было бы проще, если бы я не волновалась о том, что мой супруг в любой момент может впасть в смертоносную ярость, разоблачить наше прикрытие, из-за чего его попросту пристрелят на улице. Ну, и если не принимать в расчёт тот факт, что операция, которую мы планировали шесть недель, пошла совершенно не по плану ещё до того, как мы попали в город.

Сам Дубай оказался интересным.

Живя в Сан-Франциско, я мало могла путешествовать на зарплату официантки, так что отчасти могла насладиться окружением хотя бы в этом отношении.

Кем бы ни был тот загадочный парень, который меня купил, он жил в Бурдж-Халифа — это, пожалуй, самое известное здание в городе, хотя оно уже не являлось самым высоким в мире.

Мой взгляд вернулся к протяжённости его пики из стекла и стали, которая поднималась вверх сквозь прозрачный купол крытой дорожки. Здание напоминало удлинённую пирамиду, не устаревающую в своей простоте, хотя выглядящую одновременно чужеродно и современно. В сравнении с другими небоскрёбами, которые я видела, это здание стояло относительно обособленно — его окружала просторная ширь парковки, искусственно созданных озёр, змеившихся дорожек и поразительно ярких газонов с фонтанами.

Всё это казалось мне странно красивым, несмотря на душащую тяжесть конструкции и понимание, что большая часть того, что я видела, построено и обслуживается рабским трудом.

Здания как будто плавали на поверхности искусственного водоёма слева от нас, соединяясь с берегом маленькими дорожками, которые окружались замысловатыми фонтанами. У некоторых имелись белые ионические колонны в стиле Древней Греции. Другие выглядели гипер-современными с яйцевидными куполами из гравированного стекла — белизна и лазурь блестели на солнце, сверкали кристаллами, которые специально были созданы для отражения света.

Население, которое я видела, представляло собой смесь традиционных жителей и представителей разных наций.

Мужчины-видящие и люди ходили в основном в облачении шейхов, которое было или ослепительно белым, или абсолютно чёрным. Их спутницы-женщины шли позади в тёмных паранджах или же иногда в более замысловатых и сложных покровах.

Прямо бок о бок с ними шли люди обоих полов в современной западной одежде.

И их одежда бывала довольно открытой, чёрт возьми.

Пальмовые деревья тянулись вдоль крытой дорожки, по которой мы прогуливались; между ними также расположились каменные и металлические скульптуры и движущийся тротуар, который проезжал мимо нас в обе стороны. Все люди, которые мне встречались, выглядели довольно расслабленными, но может, когда у тебя есть бесконечный запас рабской силы, которая ежедневно делает тебе маникюр, можно расслабиться даже посреди глобальной пандемии.

Я рада, что мы прогуливались сами, а не ехали на движущемся тротуаре, даже несмотря на абсурдную одежду и ещё более абсурдную обувь, которую меня заставили надеть. Я шагала по безупречно белому мрамору в туфлях на 15-сантиметровых шпильках, чьи ремешки обвивали мои лодыжки и половину икр. Расшитое бисером платье открывало больше моего тела, чем скрывало.

О, и ошейник, конечно же… как же можно про него забыть.

Можно подумать, мне усраться как хотелось несколько часиков провести в одной из этих бл*дских штук.

Но есть и плюс — органика ошейника не затрагивала ни одну структуру из тех, что я использовала для телекинеза, так что я не сомневалась: у меня есть варианты. Я не могла это протестировать, пока не возникнет крайней необходимости, но понимание этого помогало сохранять относительное спокойствие, отчасти потому что это означало — они понятия не имели, кто я такая.

Эта расшитая бисером тряпка, в которую меня одели, моя причёска, туфли в стиле «оттрахайте меня» и макияж — всё это организовали для меня перед продажей в той подземной комнате под главным аукционным залом.

На меня также надели ошейник — отличный от того, что я носила сейчас.

После переодевания и приведения в порядок меня поставили в ряд с другими «дорогими» товарами для осмотра потенциальными покупателями. Со своего места я слышала, как выкрикивают ставки за других видящих, которые в основном обладали средним рангом и были мужчинами. У меня сложилось ощущение, что гостей здесь довольно много, так что помещение наверняка было немаленьким.

Я гадала, был ли там Ревик.

Я представляла, как он стоит в зрительном зале, смотрит на меня, скрестив руки на груди и сердито глядя на всех остальных в нашей команде. По очевидным причинам я не могла проверить это своим светом, но образ был пугающе реалистичным.

Нам стоило ожидать, что подобное может существовать — предпродажа, имею в виду. Мы не обсуждали такую вероятность ни на одном из наших планировочных собраний, и всё это время планировали искать Донтана на аукционах рабов.

Прокол с нашей стороны, но оставалось надеяться, что это ещё можно исправить.

Я вынуждена была полагать, что к этому времени моя команда поняла, что случилось, и теперь выслеживала покупателя. Шейх-торговец меня определённо запомнил, и не только из-за ситуации в доках, а потому, что в итоге меня продали первой.

Полагаю, навыки Лао Ху до сих пор пользовались спросом.

Высокий мужчина-видящий с ярко-оранжевыми глазами подошёл ко мне сразу после того, как просмотрел в наладоннике список предлагаемых товаров. Я наблюдала, как он прочёл на настенном дисплее ещё один перечень характеристик. Он подтвердил своим светом структуры Лао Ху, поговорил с кем-то по гарнитуре (предположительно с тем, на кого он работал), затем сфотографировал меня на нелегальное запечатлевающее устройство и послал своему собеседнику.

После короткого разговора на арабском он сделал ставку.

Его сразу перебила ставка китайца-человека. После того, как меня во второй раз осмотрели и просканировали (на сей раз это делал другой видящий, который явно оказывал помощь по найму), другой человек с европейской внешностью — может, швейцарец или австриец — тоже сделал ставку, чтобы купить меня.

Видящий с арабской внешностью вклинился в следующем ранде.

Видящий с оранжевыми глазами поспорил со всеми ними, а также с видящей-женщиной, которая походила на японку. Наконец, группа определилась с ценой.

Эту цену предложил опять-таки видящий с оранжевыми глазами.

Даже через ошейник я чувствовала, что этот видящий не слишком волновался о том, что его ставку перебьют. Подозреваю, что остальные тоже не сомневались в его победе. Может, они делали ставки против него чисто для того, чтобы посмотреть, насколько высокую цену он предложит, и серьёзно ли он вообще настроен. А может, они просто позаботились о том, чтобы я не досталась ему по слишком низкой цене.

В любом случае, никто не усомнился в его праве заполучить меня, раз он того захотел.

Полагаю, это означало, что его босс богаче остальных участников торгов.

«А может, существовала другая причина, по которой люди не отказывали ему в желаемом, — услужливо прошептал мой разум. — Нечто помимо денег».

В любом случае, кредиты перешли со счета на счёт, и транзакция совершилась.

Я принадлежала шейху-торговцу. А в следующее мгновение уже не ему.

Ошейник, который надел на меня шейх, сняли и нацепили на его место другой.

Видящий с оранжевыми глазами активировал его лично.

Меньше чем через минуту два других видящих отвели меня в сторонку. Оба выглядели как представители частной охраны. Как только я оказалась в тёмном алькове вместе с ними, они, похоже, посчитали меня своей законной добычей. Они широко улыбались, когда я отбивалась, блокировала и отпихивала локтями их руки, и прекратили только тогда, когда видящий с оранжевыми глазами наградил их предостерегающим взглядом.

— Дети, — сказал он, и его глаза странного цвета сверкнули холодом.

Тот, что стискивал мою задницу одной рукой, пока я отбивалась от другого, тут же меня отпустил.

Тем не менее, я оказалась в этом нелепом, расшитом бисером наряде, и мне пришлось наблюдать, как покупатель с оранжевыми глазами осматривает другие образчики «экзотики».

На многих из них он едва-едва взглянул и сразу отмёл, несколькими взмахами длинных пальцев отказавшись от права сделать ставку. Однако спустя несколько видящих они вывели светловолосую женщину-видящую, которая привлекла его интерес.

Посмотрев на лицо блондинки, я почувствовала, как моё сердце ёкнуло в груди… а потом я разозлилась настолько, что сама едва не спалила своё прикрытие.

Святые бл*дские боги, она-то что здесь делает?

Она заметила мой пристальный взгляд, пока сама ещё стояла под прожекторами.

Похоже, это её раздражало, но судя по всему, она меня не узнала. Выражение её лица оставалось пустым, пусть и немного агрессивным — таким было её нормальное выражение, если судить по моим предыдущим стычкам с ней. Она, скорее, пыталась понять, в чём моя проблема в отношении неё.

Поначалу непонимание сбило меня с толку. Затем дошло.

Лицевые протезы. Она действительно понятия не имела, кто я такая.

Нараставший в моей груди жар начал остывать.

Если я не наделаю глупостей, она наверняка и не догадается, кто я. Вспомнив, длинные прямые чёрные волосы с красноватыми прядями, которые теперь покрывали мою голову, новую форму скул, носа и подбородка, не говоря уж о дорогих контактных линзах, я постаралась сделать безразличное, пусть и немного стервозное лицо, затем отвернулась.

Я надеялась, что она спишет мои странные взгляды на женское соперничество.

Конечно, не считая проблем с конкретными супругами или бойфрендами/девушками, такое стервозное соперничество между женщинами, как в старших классах, среди видящих было редкостью. Однако мне не было дела до того, что она посчитает меня инфантильной чудачкой — лишь бы она меня не выдала.

По словам Ревика, моя маскировка должна быть убедительной.

Он считал, что мои глаза в особенности выглядели настолько иначе, что едва ли меня кто-то узнает. В этот раз они сделали мои радужки намного темнее — такими тёмными, что они почти сливались по цвету со зрачками. Джон сказал, что они практически полностью скопировали обсидиановые радужки Врега, вот только мой родной зелёный цвет чуточку проглядывал и придавал им радужный перелив.

Ревик утверждал, что они изменили моё лицо не только протезами и в итоге сделали меня похожей на вообще другого человека.

Протезы всё равно предназначались больше для программ распознавания лиц. Добавочная органика должна помешать любым попыткам анализа костной структуры (даже в зубах), так что когда они будут пробивать мою информацию по базам данных, ничего не всплывёт.

Когда видящий с оранжевыми глазами начал делать ставки, чтобы приобрести блондинку, моё неверие усилилось.

Через несколько минут он купил её.

В этот раз другие участники торгов почти не делали ставок, даже для вида.

К тому времени, когда я перестала пялиться во второй раз, видящий с оранжевыми глазами уже надевал на неё новый ошейник. Те же извращенцы-видящие, которые сопровождали меня, проводили её, и в следующее мгновение я стояла рядом с ней, прислоняясь к одному и тому же сегменту чёрной стены и задевая друг друга обнажёнными руками.

Её наряд не сильно отличался от моего, хотя её платье было красным, а моё — почти чёрным с бледно-голубыми акцентами.

— Бл*дь, да в чём дело… сестра? — пробормотала она на прекси, как только мы очутились рядом. — Мы знакомы?

Торги возобновились, на сей раз лотом стал мужчина-видящий с высоким рангом. Вместо ответа я прочла перечень характеристик мужчины, проецировавшийся на стену, и сделала вид, что вообще её не слышала.

— Как тебя зовут? — спросила она, попытавшись вновь.

— Ралла, — ответила я.

— Я Кэт, — сказала она почти точно так же, как при нашей первой встрече в подвале сиэтлского борделя. — Откуда ты, сестра?

В этот раз я тоже не ответила, решив, что буду притворяться чудаковатой и неопытной, раз уж с этого начала. И всё же мне пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не огрызнуться на неё. Не сомневаюсь, что проблемы в нашем с Ревиком свете этому ничуть не помогали.

— …Я родом из России, — сказала она, снова донимая меня, и её акцент стал сильнее. — Последние несколько десятков лет жила и работала в Америке. Откуда ты, сестра? Они тоже забрали тебя из Америки? Я не видела тебя на корабле вместе с остальными.

Я повернулась и уставилась на неё, позволяя своей враждебности просочиться в голос.

— Почему бы тебе не заткнуться нахер… сестра? — холодно сказала я.

Мужчина-видящий, стоявший рядом со мной, издал фыркающий смешок. Всё ещё улыбаясь, он пихнул своего приятеля, который с явным интересом смотрел на тело Кэт и в особенности на её груди.

Кэт не ответила. Когда я взглянула на неё в следующий раз, она уставилась на меня, хмуро поджав губы.

Дерьмо. Надо было держать рот на замке. Что, если она узнала мой голос?

Мы обе говорили на прекси, а не по-английски, но у видящих была фотографическая память. Мне вообще не надо было ничего говорить, и уж тем более не давать ей повода обращать на меня внимание.

Но если она и узнала меня, то на её лице ничего не отобразилось.

— Ладно, — пробормотала она, скрестила руки на груди и сдула со лба свою чёлку, источая раздражение. — Ну и будь сучкой. Полагаю, нет смысла напоминать тебе, что «мы в одной лодке»? Ты явно одна из тех, кто позволяет червякам вбивать между нами клинья.

В конце её слова прозвучали горько.

Я нахмурилась, услышав это. Затем задумалась, не сумев совсем отмахнуться от прозвучавшего там подтекста. Хуже того, она умудрилась напомнить мне о том, что она здесь в довольно дерьмовом положении, учитывая то, где мы находились и куда могли отправиться после этого. На самом деле, её положение намного хуже моего — во всяком случае, субъективно.

Я находилась здесь более-менее по своей воле.

Где-то в городе меня искали мои люди, даже если в данный момент они не знали, где я. Кэт же, напротив, судя по её словам, похитили с улиц в Соединённых Штатах и привезли сюда… скорее всего, из-за её ранга видящей, который, насколько мне известно, был более чем приличным. В прошлом она работала на Ревика в качестве разведчицы.

Она также наверняка вытерпела немало дерьма по дороге сюда. Намного больше, чем мне хотелось знать, честно говоря.

Тем не менее, я ей не ответила.

Чтобы я переступила через свои разногласия с Кэт, понадобится нечто большее, чем принадлежность одному и тому же рабовладельцу, и неважно, какое бы мимолётное сочувствие к ней у меня ни зародилось. Особенно поскольку до меня уже дошло, что я не могу просто бросить её здесь.

А значит, придётся забрать её с собой.

Думая об этом сейчас и шагая под затенённым стеклянным куполом, я нахмурилась.

Эта мысль всё равно не доставляла мне удовольствия. Она не порадовала меня ни в первый раз, зародившись в моей голове, ни во все последующие разы. Честно говоря, теперь эта мысль раздражала ещё сильнее, хотя бы потому, что мне пришлось дольше представлять себе это. Я вовсе не желала терпеть её присутствие в обществе Ревика или то дерьмо, которое слетало с её языка всякий раз, когда она считала, что ей это сойдёт с рук.

После тех её первых попыток поговорить со мной в комнате торговцев я с ней больше не беседовала, отчасти потому, что я не хотела, чтобы она поняла, кто я.

Я не хотела, чтобы она что-либо знала обо мне, пока я не буду готова вытащить нас отсюда.

Мы лениво прогуливались по слегка увлажнённой и виртуально дополненной дорожке, которая огибала бассейн в форме лотоса, окружённый с одной стороны шезлонгами, а с другой — простирающимся озером кристально голубой воды. Я не могла оторвать взгляда от поразительного бирюзового оттенка озера; мой взгляд следил за его поверхностью, огибавшей близлежащие стеклянные здания, пагоды и ещё больше змеившихся дорожек.

Видящий с оранжевыми глазами шёл рядом со мной.

Один из его охранников держался по другую сторону от меня — тот же, который ранее хватал меня за задницу. Кэт и мужчина-видящий с высоким рангом шли прямо позади нас, ведомые двумя другими охранниками, один из которых ранее вёл машину, привёзшую нас сюда.

Я продолжала глазеть по сторонам, практически игнорируя всех остальных.

Как и в Макао, я не могла до конца подавить ощущение нереальности, наблюдая, как человеческие женщины в бикини поворачиваются с боку на бок, чтобы слуги могли нанести масло для загара на их почти обнажённые тела. Мужчины в плавках или деловых костюмах ходили туда-сюда по той же террасе у бассейна, улыбались женщинам, держали в руках напитки с коктейльными зонтиками — или чемоданчики, или бутылки пива, в зависимости от цели их присутствия здесь.

— Ты умеешь танцевать? — спросил голос рядом со мной.

Я перевела взгляд.

В этот раз он заговорил по-английски.

До сих пор все видящие в группе говорили то на арабском, то на прекси — даже Кэт, которая, похоже, бегло владела этими языками. Мой экстренный курс арабского перед этой операцией подарил мне плешивое, но вполне сносное владение языком. Я понимала устную речь, что было моей главной целью. Я также могла говорить на нём (вполне неплохо, по словам Ревика), просто с сильным акцентом.

Поскольку я и не питала иллюзий, будто сумею в сжатые сроки выучить арабский настолько хорошо, что сойду за носительницу языка, то можно сказать, что я достигла своей цели.

Я заметила, что видящий с оранжевыми глазами пристально наблюдал за мной, пока эти мысли проносились в моём сознании. В его почти непрозрачных радужках проступило любопытство.

— Смотря что ты имеешь в виду, — сказала я, отвечая тоже по-английски.

Он улыбнулся.

— Ты американка.

— Я изучала английский там, да, — сказала я, осознав свою ошибку.

Скорее всего, я бы не сумела скрыть американский акцент в прекси, так что, возможно, это не имело значения. Но я всё равно заставила себя смотреть вперёд и не коситься на Кэт, чтобы проверить, не узнала ли она мой голос, когда я переключилась на английский — ведь она слышала только мою английскую речь.

Мэйгар и остальные дразнили меня, что мой прекси состоит из мешанины акцентов, учитывая, что я изначально училась этому языку у Ревика. Поскольку в произношении Ревика чередовались немецкий, русский, американский и британский акценты в сочетании с формальными версиями самого прекси, я переняла от него много особенностей.

Меня пока не обучали изображать акценты, и сейчас я пожалела и об этом тоже.

В любом случае, сомневаюсь, что я сумела бы правдоподобно притвориться, будто не знаю английского.

— Касаемо танцев, — сказал видящий с оранжевыми глазами, возвращаясь к своему первому вопросу, когда его взгляд скользнул по моему телу. — Конечно, я имею в виду сексуальный контекст. Ты можешь соблазнить мужчину таким способом?

Я почувствовала, что мои губы сами поджимаются, но лишь пожала плечами.

— Не знаю.

— Ты никогда этого не делала?

— Только для моих бойфрендов, — ответила я, наградив его жёстким взглядом.

На его губах заиграла лёгкая улыбка, отразившаяся и в его глазах.

— Мы с тобой попробуем это, ладно? Подозреваю, ты будешь весьма хороша, сестра.

Я сделала усилие, чтобы не закатить глаза.

Я также сдержалась, чтобы не ткнуть его носом в то, насколько лицемерно называть меня «сестрой» после того, как он только что купил меня и надел мне на шею ошейник сдерживания видящих.

Должно быть, в этот раз он уловил что-то из моих мыслей, потому что тихо прищёлкнул языком и одарил меня печальной улыбкой.

— Мы все временами вынуждены приносить жертвы, моя прекрасная сестра, — пробормотал он. — Разве это не правда? Ради чего-то большего в будущем?

— Так говорят только те, кто перекладывают все эти жертвы на других, — пробормотала я в ответ на прекси. — Но миленько сказано, мой везучий брат. Поистине миленько.

Он удивил меня, рассмеявшись, а затем взяв меня под руку.

— Действительно, — сказал он, улыбнувшись, когда я подняла на него взгляд. — Ты совершенно права, конечно же.

Я во второй раз сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Я Элрик, — сказал он мне, по-прежнему всматриваясь в моё лицо, хотя я уже не отвечала на его пристальные взгляды. — Я очень рад знакомству с тобой, сестра Ралла.

Я склонила голову, явно демонстрируя своё безразличие.

— А твой работодатель? — спросила я. — Как его зовут, брат?

Улыбнувшись, Элрик показал уклончивый жест одной рукой.

— Я позволю ему самому представиться, — загадочно ответил он. — Скажем так, я очень сильно подозреваю, что он будет доволен тобой ещё больше, чем я, моя прекрасная сестра.

Я не ответила, но опять подавила желание закатить глаза.

Я начинала чувствовать себя так же, как в Пекине, когда меня окружали льстецы и дураки. Что ж, ими хотя бы легко манипулировать.

— …А если нет, — добавил Элрик, по-прежнему улыбаясь. — Я могу просто выкупить тебя для себя.

— Ты флиртуешь со мной, брат? — насмешливо уточнила я. — Серьёзно?

— Совершенно точно да.

Я прищёлкнула языком с нескрываемым неверием, но моё презрение, похоже, вообще его не смутило.

Хотелось бы мне, чтобы он не юлил относительно имени моего нового владельца. Учитывая, что я якобы только что приехала сюда на корабле работорговца, я не могла прямо спросить о Донтане, но мне нужно как можно скорее выяснить имя. Если этот придурок не был Донтаном, то я тратила время впустую.

Если же это Донтан, то мне надо сосредоточиться на поисках способа подать сигнал остальным, чтобы они меня отследили.

Я по-прежнему не оборачивалась через плечо к Кэт или трём другим видящим, которые шли с ней. Двое из них, предположительно, не давали ей и другому мужчине нырнуть в один из бассейнов и попытаться уплыть.

Однако велика вероятность, что я только что облажалась.

Если Кэт узнала мой голос, возможно, она не станет держать язык за зубами. Она не питала ко мне нежных чувств и вдобавок ко всему хотела трахать моего мужа чуть ли не при каждой их встрече. Более того, сейчас у неё имелись свои причины попытаться получить преимущество.

Она может использовать эту информацию, чтобы выторговать себе свободу. Или, как минимум, чтобы получить какие-то особые условия.

Или они просто могут прочесть в ней эти сведения.

Я держала данные мысли в самых далёких уголках сознания, где по-прежнему умудрялась отделять крохотную часть своего света.

В любом случае, сейчас слишком поздно что-то предпринимать по этому поводу.

Глава 52 Двойник

Мы даже не помедлили в лобби.

Видящий с оранжевыми глазами повёл нас через стеклянные двери, через помещение с высокими потолками к ближайшим лифтам.

Я едва успела осмотреть основную планировку.

Сначала я сосредоточилась на значимых деталях: камеры видеонаблюдения над дверьми, ещё одна внутри, наведённая на лобби, третья над лифтами. Какой-то вторичный сканер в самом лобби — может, МРТ с хорошим разрешением, чтобы выцеплять видящих, маскирующихся под людей, а может, просто отдельный сканер, распознающий лица или походку. Я почувствовала, как прошла через осязаемую вторичную конструкцию, которая начиналась сразу за дверьми лобби.

Я гадала, что из этого было частной охраной, а что — нормой для подобных зданий.

Большую часть этого сегмента лобби занимал огромный водопад, и я ощутила беглый укол боли, потому что это напомнило мне «Дом на Холме» в Нью-Йорке.

Конечно, это место по ощущениям ни капли не походило на отель, в котором мы прожили столько месяцев, и дело не только в значительных отличиях между двумя конструкциями. Вместо искусственного островка из камней и растений среди прудов с карпами, которые располагались в атриуме нью-йоркского отеля, лобби Бурдж-Халифы вмещало стерильную скульптуру современного искусства, которая выглядела как огромные металлические пуговицы, скатывающиеся по мерцающей золотой плитке.

Всё это напоминало дорогое, но бездушное коммерческое искусство.

Элрик подвёл нас к лифтам с золотисто-белыми дверьми.

Как только видящий с оранжевыми глазами расположился перед первой кабиной, лифт издал сигнал, и двери плавно открылись.

Я нахмурилась, недооценив уровень охраны. Либо в механизм был встроен вторичный триггер распознавания лиц, либо видящий с оранжевыми глазами активировал код через гарнитуру… либо и то, и другое.

В любом случае, это явно не лифты для общественного пользования.

Когда мы вошли в кабину, я увидела, что панель содержит всего шесть кнопок: лобби, парковку под зданием, спортзал, бассейн, ресторан (или, может, целый этаж с ресторанами) и кнопку с символом, который я никогда прежде не видела.

Видящий с оранжевыми глазами улыбнулся мне, нажимая кнопку со странным символом, словно он ощутил как минимум фрагмент моих мыслей. Он явно наслаждался возможностью утаивать информацию и тем самым показывать свою власть. Порнографическая демонстрация богатства также играла свою роль в этой игре.

Пока лифт поднимался, я покосилась на Кэт, пытаясь оценить её настроение.

Я заметила, что она присматривается ко мне — её взгляд постепенно поднимался от моих туфель с ремешками вверх по голым ногам к моей заднице. В её взгляде проступала пытливая внимательность, которую я проигнорировала, и я не посмотрела ей в глаза, когда она добралась до моего лица.

Она ничего не говорила, что меня вполне устраивало.

Кабина двигалась быстрее, чем я осознавала, и это говорило о том, что она оснащена стабилизаторами движения, поскольку я не почувствовала подъёма. Казалось, прошло всего несколько секунд с того первого гладкого старта, и вот мы уже начали замедляться.

Когда лифт плавно остановился, видящий с оранжевыми глазами улыбнулся мне, предлагая свою руку.

Я подумывала отказаться, затем решила, что не стоит противиться в такой маленькой и бессмысленной мелочи.

Скользнув ладонью в небольшое пространство между его телом и рукой, я легонько сомкнула пальцы поверх рукава его пиджака.

Я последовала за ним из лифта в фойе с высокими потолками. Мой взгляд опустился к камню, по которому цокали мои каблуки… и я едва не запнулась о собственные ноги, когда увидела, что мозаика из полудрагоценных камней образует символ меча и солнца. Мотив этого символа занимал практически всю мраморную плитку прямо под сферическим люком в потолке.

Затем каменная кладка закончилась, уступив место небесно-голубому ковру. Даже данный оттенок голубого заставил меня помедлить, потому что он тоже ассоциировался с Мечом.

Этот парень — явно фанат моего мужа.

Может, они с Кэт отлично поладят.

Усилием воли подняв взгляд, я стала смотреть вперёд, отвлёкшись на огромное окно с видом на город и Персидский залив вдалеке. Солнечный свет мерцал на водоёме у основания отеля и в самом заливе, а также отражался от металлических и стеклянных построек, которые собрались вокруг центра Дубая как дети Бурдж-Халифы.

Я не переставала шагать, глядя в это окно, и вздрогнула, когда оно померкло на моих глазах, резко сменив оттенок из-за какого-то виртуального эффекта, приглушавшего солнце.

Вид не исчез, но сделался значительно более тусклым.

Я по-прежнему видела искры солнца на воде, но теперь эти вспышки выглядели тёмно-золотыми, а не белыми. Щиты существенно приглушали солнечный свет в комнате, но мне это воздействие показалось мрачным, потому что без настоящего света солнца цвета становились более драматичными.

К тому времени я уже остановилась.

Я встала недалеко от огня, который неуместным образом плясал в каменном очаге справа от меня.

Слева от камина, практически прямо передо мной, расположилось кольцо белых кожаных диванов, расставленных по периметру гостиной. Стены и декоративные столики в комнате изобиловали дорогими предметами искусства, как скульптурами, так и картинами. Гигантская водная статуя меча и солнца, выполненная из меди и хрусталя, занимала ближнюю к фойе стену.

Неудивительно, но мебель выглядела дорогой и современной.

Я узнала одну из картин. Художница была видящей, которая раньше обитала в Нью-Йорке. Несколько её картин висело в «Доме на Холме», когда я жила там. Я отвернулась от картины, снова взглянув на статую меча и солнца у стены, затем на несколько других предметов, и приметила для себя расположение дверей и камер наблюдения.

Я всё ещё осматривалась по сторонам, когда услышала лёгкое покашливание откуда-то с дивана.

Я знала, что мы не одни в комнате. Тем не менее, я избегала смотреть в ту сторону — отчасти потому что сначала хотела изучить примерную планировку комнату, отчасти потому, что это вызовет раздражение у этого придурка, кем бы он ни был.

Однако теперь я посмотрела туда.

Мой взгляд остановился на ближнем краю белого кожаного дивана и на профиле худого и привлекательного молодого видящего с чёрными волосами. Он потянулся, словно только что проснулся, потёр лицо одной рукой и зевнул, поглядывая на меня. От его потягивания чёрная футболка задралась, показывая живот, но я почти не заметила кожу и мышцы или остальную его тёмную одежду. Вместо этого я уставилась на его светлые, чуть сероватые глаза. Меня выбили из колеи его черты лица и то, какими они были знакомыми…

Но тут кто-то выразительно кашлянул, привлекая моё внимание к другому концу П-образного дивана.

Я перевела взгляд, повернув голову, чтобы компенсировать длину дивана и масштабы комнаты.

Как только я это сделала, по моему свету рябью пронёсся шок.

Я сумела взять себя в руки прежде, чем кто-то из них увидит потрясение на моём лице, но при взгляде на это лицо и ярко-голубые глаза, смотревшие на меня, я осознала, что не надо было утруждаться.

Он знал, кто я такая.

Узнавание пересиливало всё даже без эмоций, которые вплетались в его выражение. Его последующие слова искоренили любые возможные сомнения.

— Дражайшая, — он плавно поднялся на ноги. — Ты выглядишь ещё великолепнее, чем мне помнилось… даже со всем этим дерьмом на лице.

Я проследила за ним взглядом, сглотнув и вспомнив, какой он высокий — даже выше Ревика, что всегда потрясало меня, когда я знала его прежде. Я с ошеломлённым неверием всматривалась в его голубые глаза. Мой взгляд опустился к его распростёртым рукам, словно он желал обнять меня. Когда я не пошевелилась и ничего не сказала, он быстро сократил расстояние между нами.

Я силилась думать, решить, что делать, и не поздно ли притвориться, будто он обознался. Однако это узнавание пересиливало всё, как и привязанность, которую я видела в его взгляде.

— Я так счастлив вновь видеть тебя, дорогая сестра, — сказал он, просияв как придурок. — Я боялся, что ты не приедешь. Я боялся, что отпугнул тебя своей попыткой поговорить с тобой. Не могу передать словами, какое я испытал облегчение, поняв, что ошибся…

Моя челюсть отвисла ещё сильнее.

Я закрыла рот, осознав, как я, должно быть, выгляжу, но шок продолжал прокатываться и сжиматься в моем свете.

К тому времени он уже дошёл до меня.

— Элли! — сказал он, схватив меня за обнажённые руки по обе стороны расшитого бисером платья, затем расцеловал меня в обе щеки. — Дорогая! Не говори, что ты меня забыла!

Мир накренился ещё сильнее, возвращая меня к голосу, который я ассоциировала с данным телом — телом, которое, как мне казалось, я знала, пока некоторое время жила с ним в Запретном Городе.

Но я также не ошиблась в другой детали, которую он сообщил. Я видела, как переменилось выражение этих голубых глаз. Я видела отличие в нём, слышала его слова, когда он только пошёл в мою сторону.

Я уставилась на него, лишившись дара речи.

— Элисон! Не притворяйся, будто не знаешь меня! После всего нашего времени вместе в Пекине!

Сбившись с толку, сомневаясь во всём, что я видела и слышала, хоть и прекрасно всё понимала, я уставилась на него, пытаясь решить, что сказать, и могла ли я что-то отрицать даже сейчас.

— Это я! — сказал Териан, легонько тряхнув меня руками. — Улай! Не говори, что позабыла меня, Элли! Моё сердце будет разбито!

Молодой черноволосый видящий на диване захихикал.

Я посмотрела на него, и в этот раз всё поняла даже с ошейником.

Может, его выдало что-то в выражении лица или то, как он смотрел на мои голые ноги, едва прикрытые платьем.

— Териан, — пробормотала я, ощущая, как в горле встаёт ком. Я посмотрела на Улая. — Боги. Терри? Ты тоже Терри? Ты был им даже тогда? Когда я знала тебя в Пекине?

Мужчина, которого я знала как Улая, просиял, глядя на меня. Но это было уже чересчур. Я видела мужчину, которого знала тогда, и понимание ударило по мне с большей силой.

Я поймала себя на том, что говорила мне Касс, какие дразнящие намёки она бросала в тот единственный раз, когда я говорила с ней на корабле. Я гадала, откуда она так много знала о моём времени в Пекине. Она знала достаточно, чтобы дразнить меня на эту тему… чтобы дразнить Ревика.

— Даже тогда? — повторила я.

В этот раз я услышала в своих словах горечь. Я уже знала ответ.

— Конечно, дорогая, — сказал он, просияв ещё ярче. — Я не мог оставить тебя совершенно одну в таком ужасном месте. Кто-то должен был присматривать за тобой. Ради Реви’, понимаешь же.

Прежде чем я успела придумать ответ, он наклонился и поцеловал меня уже в губы. Поцелуй был страстный, сплетаемый со светом, и я попыталась отстраниться. Он попробовал вновь поцеловать меня, но я по-настоящему отодвинула свои губы и лицо, пихнув его в грудь. Отпустив руку видящего с оранжевыми глазами, я сделала шаг назад, тяжело дыша и уставившись на них обоих.

В видящем с оранжевыми глазами я видела то же самое, что наконец-то увидела в Улае. Я также видела это в черноволосом видящем на диване. Я видела свет Териана, сиявший в каждом из них — в ярко-голубых глазах, в оранжевых, и даже в этих зловеще светло-серых.

Эти светло-серые глаза, которые напоминали мне…

Всё сошлось, и я пристально уставилась на мужчину на диване.

Он походил на Ревика.

Типа… очень сильно.

Если бы он посмотрел на меня в упор сразу, как только я вошла (и, может, если бы я не так хорошо знала лицо, тело, руки и свет настоящего Ревика), я могла бы заметить сходство раньше. Он встал, и я подняла взгляд, замечая его рост. Я также получше рассмотрела его тонкие губы, высокие скулы и светло-серые глаза.

Затем сходство ударило по мне намного сильнее.

— Это что такое, бл*дь? — взорвалась я.

Я повернулась и уставилась на Кэт, внезапно заподозрив, что она в этом как-то участвует.

Однако она выглядела такой же огорошенной, как и я.

Может, даже сильнее, потому что она реально не имела понятия, что происходит. Она также уставилась на меня, и понимание начало просачиваться в её светло-карие глаза. Она переводила взгляд с меня на копию Ревика, затем обратно на меня… как будто не могла решить, настоящий это Ревик или нет, и ожидала, что я подтвержу или опровергну, кто он.

Отведя взгляд, я посмотрела на тело Териана, которое я знала как Улая.

Вспомнив, что именно он по приказу Вой Пай начал тренировать меня в сексе, я почувствовала, как моё лицо заливает жаром, а разум опять пытается переварить всё это и осмыслить. Я знала, что Ревику это ни капельки не понравится, но пока что выбросила это из головы.

Я делила постель с этим мудаком. Месяцами.

В то время мне не было никакого дела до того, с кем я спала — Ревик потребовал развода и во второй раз за два года вышвырнул меня из своей жизни.

Я также пыталась выстроить в голове хронологию — Улай был в Пекине после объединения Фиграна, когда мы считали, что других тел у Териана больше не осталось.

Мой разум пытался переварить это, сложить кусочки воедино так, чтобы всё обрело хоть какой-то смысл. Когда он был создан? Это сделал Салинс?

— Нет, — Улай покачал головой, и его улыбка стала ещё шире. — Нет, нет, моя драгоценная девочка. Нет. Это сделал отец. Отец заготовил для меня тела. Ждавшие меня… когда я вернусь.

— Отец? — я моргнула, нахмурилась, затем уточнила: — Менлим?

Он рьяно закивал, при этом выглядя настолько похожим на Фиграна, что я смогла лишь сглотнуть и кивнуть в ответ. На самом деле я не понимала, но посчитала, что это разговор для другого раза.

— Много, много тел, — радостно добавил Улай/Фигран. — Так много. Но все теперь иначе связаны между собой. Сливаются и отсоединяются… как жидкость. Как слизь.

Он изобразил обеими ладонями сминающее движение и поморщился.

Слегка нахмурившись, я опять лишь кивнула.

— Ладно.

— Все клейкие. Теперь ещё более клейкие.

Я помрачнела ещё сильнее.

— Как я тебя не узнала, Терри? Как я этого не заметила? Сейчас я вижу тебя так отчётливо…

Но он меня перебил.

— Нет, нет, — он покачал головой, поджимая губы. — Тогда другой. Дракон идёт. Дракон идёт, так что теперь всё иначе. Все частицы клейкие.

Я кивнула, хотя понятия не имела, что всё это означало. Вопросы кружили в моей голове, борясь за то, чтобы их проанализировали, поняли… но я знала, что здесь не получу ответов.

— Терри? — я уставилась в лицо Улая, затем на всех трёх, ощущая, как то тошнотворное чувство в моём нутре усиливается. — Терри, что это такое? Зачем я здесь?

Все три мужчины-видящих рассмеялись.

Звук эхом отдался от высоких потолков гостиной, несмотря на ковёр с длинным ворсом. Я могла лишь стоять там, слушать их, смотреть на эти лица и в каждом из них видеть Териана.

Наблюдая за всеми ними сейчас, я могла думать лишь об одном — Ревик был прав.

Приезжать сюда было безумием с нашей стороны.

И я сама сошла с ума, раз считала, что найти Териана будет хорошей идеей.

Глава 53 Ночной клуб

Ревик вошёл в тёмный клуб, сопровождаемый Чиньей, Даледжемом, Джаксом, Локи и Сурли.

Большую часть своих людей он оставил снаружи.

В данный момент они изучали входы и выходы, оценивали конструкцию клуба, передавали информацию команде Балидора, отыскивали активные камеры видеонаблюдения, чтобы взломать их с помощью Данте и Вика, а потом взять двери, окна и крышу под прицел мощных винтовок.

Ревик не хотел, чтобы кто-либо выбрался из этого бл*дского клуба незамеченным.

В итоге эти меры могут и не помочь, но уж точно не навредят.

Внутри самого клуба он не хотел демонстрировать силу.

Шейх-торговец, одетый в человеческий халат такого же кроя, как тот, что он носил в доках и на аукционе рабов, шёл слева от Ревика. Он почти не задержался на входе и повёл их по центральному проходу, пересекавшему клуб, лишь рукой и улыбкой показал Ревику следовать за ним.

Окинув взглядом тёмное пространство с мигающими огнями и множеством сцен, стараясь обрести самообладание среди всей музыки, грохочущей из динамиков, особенно учитывая разные песни и ритмы, доносившиеся с разных сторон, Ревик чувствовал себя так, точно перенёсся назад во времени.

Его свет реагировал на множество раздражителей, но один наиболее усложнял ему задачу мыслить ясно — плотная нить почти отчаяния в той части его света, которая сильнее всего ощущала отсутствие Элли.

Теперь они уже близко. Это он тоже чувствовал.

Это создавало парадокс в его свете — одновременно расслабляло наиболее взбудораженную его часть и в то же время превращало его беспокойство в нечто чертовски более жестокое. И сосредоточенное.

Его свет питал эти импульсы в обоих направлениях, пока сам Ревик старался не строить гипотез относительно того, что она может здесь делать, и кто её может удерживать.

В первую очередь какая-то его часть понимала, что он ни за что, чёрт подери, не позволит ей покинуть это место без него… даже если это означало срыв остальной операции и разгром большей части города в процессе.

В результате Ревик почти не осматривал своё окружение, разве что с целью подпитать или подавить один из этих соперничающих импульсов.

Полуобнажённые тела извивались на приподнятых зеркальных платформах под грохочущую тяжёлую музыку, пока они проходили мимо. Ревик беглыми взглядами на ходу подмечал расположение каждой сцены, а также выходы, барные стойки, сотрудников и отдельные группы посетителей.

Он также подметил, кто из них вооружён.

В общей сложности семь барменов, четыре помощника бармена, восемь официантов.

Учитывая, что это за место, он вынужден был предполагать, что под барной стойкой есть оружие, также здесь присутствует частная охрана и имеется как минимум одна комната-убежище; возможно, подведён газ и установлены блокирующие стены.

По его предположению, в настоящий момент в клубе собралось примерно четыреста человек гостей. Несомненно, ещё есть посетители в приватных комнатах, которые он отметил взглядом. Там исполнялись приватные танцы и там же, где-то в тускло освещённых коридорах, заключались недобровольные сделки по сарк-фетишу, БДСМ, групповой делёжке светом и всё остальное.

Теперь они миновали маленькие сцены и приближались к главной сцене, единственной, которая имела полноразмерную платформу и занавес. Торговец в белом халате наверняка вёл их туда или же планировал сесть где-то рядом, потому что сама сцена оставалась правее перед ними.

Он уже получил подтверждение, что покупателем являлся Донтан.

Это уже что-то, хотя Ревику сложно было обрадоваться этим новостям.

Что же касается работорговца, его звали Эфраил. Из клана Мареск, с которым Ревик был поверхностно знаком. Данный клан происходил родом из Афганистана, так что их новый приятель Эфраил, возможно, действительно вырос в этой части света.

Ревик схоронил эту информацию в своём сознании, всё ещё не уверенный, что Эфраил являлся чем-то стоящим, а не просто паразитом, живущим на окраине города Тени. Он не желал делать ставку на этот факт и тем более делать какие-то предположения, которые исключали его из списка возможных угроз, но большую часть внимания Ревик сосредотачивал на другом. Он в основном следил за головорезами-охранниками, расположившимися на стратегических постах по периметру клуба — предположительно это были люди Донтана, поскольку он владел клубом.

Паразит он или нет, но Эфраил явно имел какие-то связи с крупнейшими игроками в Дубае, так что он может пригодиться не только для возвращения Элли. Ревик в любом случае намеревался поподробнее познакомиться с его породой тараканов, поскольку это знание могло оказаться полезным в других городах Тени. Их вылазка в Дубай как минимум убедила Ревика, что каждое из этих бл*дских мест нужно спалить дотла.

Когда Ревик приблизился к чёрной сцене, очередная жёсткая вспышка в свете сообщила ему, что они ближе, чем он осознавал.

Это практически стёрло из его сознания все остальные приоритеты. Это также заставило его споткнуться, хотя уже на следующем шаге он выровнял походку.

Элли определённо здесь. В этом здании.

От этого понимания становилось намного сложнее контролировать свой свет, но при этом его решительный настрой превратился в настоящий военный режим.

Он по-прежнему не мог смотреть на Даледжема.

Он знал, что по большей части это злость на себя самого. Как бы ему ни было ненавистно в этом сознаваться, он почти согласен с Сурли; не стоило позволять им забрать её. Надо было сломать Эфраилу шею, бл*дь… найти какой-то способ спрятать его труп и охранников в грузовых контейнерах, чтобы он, Даледжем и Элли успели сесть на поезд в Дубай.

Даже понимая, что злится он в первую очередь на себя, Ревик знал, что не может вести себя разумно с другим мужчиной по совершенно иным причинам. Когда дело касалось этого, он не мог быть разумным ни с кем, но он всё равно взял на себя руководство военной стороной операции.

Он мог реально слететь с катушек и начать убивать, если бы он этого не сделал.

К счастью, эта его часть отлично работала, даже когда его свет пребывал в кризисе. Если раньше в этом были какие-то сомнения, то Ревик избавился от них после того, как возглавил нападение на Башни Госсетта в Нью-Йорке.

Не надо было позволять им забирать её.

Он согласился с другим видящим, потому что знал, что не может доверять своему свету и оценивать ситуацию объективно. Но больше он так делать не станет. Элли ни на шаг не отойдёт от него, пока они действовали в городе Дренгов, даже если для этого ему придётся убивать всех охранников, которые им встретятся.

Даже если ему понадобится устранить каждого видящего и человека в этом клубе.

Теперь ему не приходилось полагаться исключительно на Сурли или Стэнли — или даже на вторичную команду, которую привёл Даледжем (туда входили Хондо, Чинья, Анале, Деклан и ещё трое Детей Моста — Балеур, Манск и Форли).

Ревик и остальные встретились со второй половиной этой команды после ухода с рабских рынков, затем вскоре после этого соединились с третьей командой.

Та третья команда, возглавляемая Локи, теперь выполняла функцию преимущественного подкрепления Ревика и включала в себя более крупную группу видящих, большинство из которых Ревик отобрал и завербовал сам. Он знал, что они верны ему превыше всех, за исключением его жены. Ни один из них не отвлекался на идеологическое дерьмо или статус посредника Элли. Ни один не станет колебаться или медлить при выполнении любого приказа Ревика. Большинство из них готово сложить головы, чтобы вытащить отсюда его жену, даже если для этого придётся ввязаться в перестрелку с каждым видящим в помещении.

Ревик ни капли не сомневался во всех них.

В следующий час или около того Врег и Джон также присоединятся к ним по суше.

Они нарочно вводили команды поэтапно, чтобы у них было много вариантов реагирования в зависимости от того, идентифицирует ли конструкция чей-то свет.

Чтобы минимизировать вероятность такого исхода, большинство старших Повстанцев они распределили на более поздние стадии входа — в их числе были Врег, Джораг, Рэдди, Бареск, Ниила и несколько других, которые активно принимали участие в обеих войнах. Для любого, кто сражался в восстаниях, щиты заменялись световыми плащами, и им приказывалось делать всё возможное, чтобы не привлекать к себе внимания.

Вся настоящая информация обрабатывалась вне этого места. Центральный разведывательный отряд, в число руководителей которого входили Балидор, Юми, а теперь ещё и Варлан, выполнял большую часть задач по мониторингу самой конструкции. Хоть Варлан почти весь прошлый век и работал в качестве Шулера, теперь его привлекли к полноценному участию в операциях.

Ревик не возражал. Он доверял Балидору и Тарси самим выносить такие суждения.

В любом случае, Варлан был в Списке.

Ревик знал, что Балидор всё равно пристально присматривал за бывшим Шулером, хоть в Списке тот, хоть нет.

Команда Врега войдёт в конструкцию только в том случае, если всё пойдёт реально не по плану, и потребуется помощь с эвакуацией. Ревик знал, что ему может понадобиться именно такая помощь Врега, и довольно скоро, если эта встреча с Донтаном пойдёт так, как он думает.

Сначала ему нужно воссоединиться с Элли.

Как минимум ему нужно знать, где именно она находится.

Он ощущал проблески светов остальных и понимал — они подозревают, что он уже думает о более радикальных мерах, даже если и не улавливали детали. Они все держались настороженно, каким бы ни было их внешнее поведение. Сурли смотрел на него с откровенным подозрением. Маски разведчиков ни разу не дрогнули на лицах Чиньи, Деклана и Локи, но Ревик ощущал их беспокойство.

Он не слишком переживал по этому поводу.

Он всё ещё прогонял разные сценарии в голове (включая настоящую телекинетическую атаку на ночной клуб и окружающие территории), когда добрался до хромированных ступеней, которые вели на приподнятую платформу слева от главной сцены.

Ступени сияли как зеркала, откровенно дезориентируя в тёмном пространстве.

Эфраил не колебался и сразу поднялся по этим невысоким ступеням на приватную платформу.

Ревик последовал за ним, улавливая проблески дурного предчувствия от Джакса и Чиньи, которые шли за ним. Свет Даледжема оставался непроницаемым, но Ревик всё равно не хотел подступаться к его свету.

Поднявшись до верха лестницы, он почувствовал, как проходит через какую-то Барьерную печать. Чуточку помедлив в этой новой конструкции, он вышел на платформу.

Он посмотрел на её обитателей.

Пять видящих. Два человека.

Он начал с людей — просто чтобы определить, имеет ли их присутствие какое-то значение. Мужчина и женщина, на обоих почти нет одежды. Оба сидели на коленях одного из видящих — а видящие все были мужчинами, подметил Ревик.

Люди были случайными. Определённо в их владении.

Затем он посмотрел на лица видящих, намереваясь убедиться, что он запомнил отпечаток их черт лица и как минимум лёгкие внешние очертания света. Он не мог выйти в Барьер и провести настоящее сканирование, но хотел узнать их, если когда-то встретит вновь.

Однако начав смотреть на них, он осознал, что идентификация их в Барьере или иным способом может быть спорной. Ревик задержался на первом увиденном лице, принадлежавшем видящему, который сидел ближе всего к нему на замшевом диване, и нахмурился.

Ему не нужно было запечатлевать эти черты.

Он их знал. Он видел этого видящего прежде.

Учитывая то, где он его видел, а также контекст этой встречи, вероятность совпадения казалась Ревику… невероятной. Даже более чем невероятной. Попросту статистически невозможной.

В те же несколько секунд видящий улыбнулся ему.

Тонкие губы. Чёрные волосы. Светло-серые глаза. Высокие скулы. Когда Ревик видел это лицо в последний раз, он находился глубоко в бразильских джунглях, к северо-западу от работного лагеря СКАРБа, который назывался Гуореум и действовал возле города Манаус.

В то время Ревик заметил сходство его черт со своей внешностью и указал на различия Териану, который в то время трахал сероглазого видящего. Тот факт, что этот видящий теперь сидел перед ним, и почти голый человеческий мужчина массировал его пах через дорогие с виду тёмные слаксы, вызвал в aleimi Ревика насыщенную вспышку распалённого света.

Териан. Этот мудак Донтан был Терианом.

Как минимум, он знал Териана.

Ревик продолжал пристально смотреть на сероглазого видящего. Видящий походил на него сильнее, чем ему помнилось.

Спустя ещё несколько мгновений его взгляд сместился, останавливаясь на высоком привлекательном видящем с оранжевыми глазами, который носил дорогой костюм из какого-то тёмно-синего материала с металлическим отливом. Ревик запросто мог представить, как Териан выбирает для себя такой наряд.

Его взгляд скользнул дальше, к видящему с бледно-голубыми радужками, который тоже выглядел знакомым.

Ревику потребовалось несколько секунд, чтобы узнать данное лицо, но потом ему пришлось подавить очередную вспышку реакции в собственном свете. Он видел этого бл*дского голубоглазого видящего в Пекине, когда отправился туда, чтобы освободить свою жену от проститутского контракта с Лао Ху.

Этот самый видящий поцеловал её — Элли.

Он также отказывался снимать с Элли ошейник, когда она об этом попросила; утверждал, что никоим образом не будет содействовать её возвращению к Ревику.

Позднее Элли рассказала Ревику, что он был её куратором на протяжении почти всего времени, что она работала наложницей Лао Ху. Он также был её любовником, хотя она отмахнулась от этой детали, утверждая, что это вообще ничего не значило. Ревик поверил ей, но, как и во всех случаях, когда дело касалось его жены и секса с другими мужчинами, вера не ослабила его эмоциональной реакции.

Он ненавидел этого мудака. По многим причинам.

Не последней из них был тот факт, что этот видящий первым обучил его жену сексуальным фокусам и трюкам для придурков вроде Дитрини.

Твою ж мать.

Он посмотрел на следующего видящего на диване, вглядываясь в его лицо с такой же пристальностью. Этот казался выходцем с Ближнего Востока и был одет в том же стиле, что и Эфраил. Светло-янтарный цвет его глаз был более знаком Ревику, однако он не узнавал данное лицо.

Пятым видящим был сам Териан.

То есть, это было то тело, которое Ревик знал большую часть того времени, что он провёл с другим видящим, пока они работали на Шулеров.

Его глаза отражали тот же насыщенный янтарный цвет, что и у ближневосточного видящего, только ярче.

При взгляде на это лицо с высокими скулами, красиво очерченными губами и смеющимися глазами, Ревик почувствовал, как что-то в низу его живота похолодело. На мгновение ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не напасть на него, не избивать его кулаками до тех пор, пока Терри не скажет ему, что он сделал с его женой.

Несколько секунд Ревик просто стоял там молча, впитывая реальность происходящего. Териан был Донтаном. Ну конечно. Конечно, бл*дь. Как они вообще в этом сомневались? А это означало, что второй копии Списков вообще могло не существовать. Терри мог написать эти имена из воздуха, как это сделала сама Кали.

А значит, к этому времени копия этих списков наверняка имелась и у Менлима.

Ревик всё ещё обдумывал это все в голове, когда до него дошло, что никто не сказал ни слова — ни сидящие на диване, ни отряд Ревика.

Он перевёл взгляд на Териана, гадая, мог ли он предполагать (просто по тому, как Териан улыбался ему этой своей абсолютно безумной улыбкой), что Терри узнал его вопреки маскировке.

Он едва успел подумать об этом, как ответ на вопрос прояснился сам собой.

— Привет, Реви’, — тело Териана, которое Ревик знал лучше всего, улыбнулось ему ещё шире. — Присаживайся!

Он похлопал по замшевому сиденью рядом с собой. Эта искорка безумия сверкнула в его светлых глазах, когда он вежливым жестом указал на свободные секции дивана.

— Прошу! — обратился он к остальным. — Все вы! Расслабьтесь! Закажите себе выпить! За мой счёт, разумеется? Вы голодны? Хотите массаж ног? Чтобы вам пососали члены? Оттрахали киски? Всё бесплатно, бесплатно, бесплатно!

Ревик ещё сильнее стиснул зубы.

Териан вновь адресовал эту улыбку ему, поудобнее устраиваясь на диване.

— Расслабься, мой Прославленный брат! Я тебе не наврежу! И я не скажу папочке, что ты здесь. Твой выбор времени как всегда безупречен. Лучше и быть не могло!

Сказав это, он ладонью показал в другую сторону, показывая жест более изысканного интереса, направленный на главную сцену.

Ревик проследил за его пальцами почти против своей воли.

Как только он сделал это, его разум на мгновение прекратил работать.

Он наблюдал за ней, пока она выходила на чёрную сцену. Время остановилось, все звуки в комнате отступили, остался лишь стук её каблуков по гладкой зеркальной поверхности.

Лишь часть эффекта вызывалась одеждой. Его тело отреагировало прежде, чем разум сообразил, что он видит — даже сквозь тяжёлые потоки света под множественными конструкциями.

Даже со всем этим, даже здесь, он ощутил её свет.

Он ощутил её настоящий свет, хотя конструкция пыталась манипулировать этим светом перед ним.

В горле встал ком, отчего Ревик не мог дышать и опустил взгляд ниже, осознав, во что она одета.

— Чёрт возьми, — пробормотал Джакс рядом с ним.

Ревику не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что не он один сейчас смотрит на сцену.

Подавив внезапный иррациональный порыв рявкнуть на них, чтобы они перестали пялиться на его жену, учитывая, во что она одета (или во что она не одета), он прикусил губу так, что ощутил вкус крови.

Тем не менее, его взгляд не отрывался от неё и от чёрного кружевного… практически нижнего белья, в которое она была одета. Поверх был надет тонкий прозрачный топик, который менял цвет под вращающимися огоньками. Ревик посильнее прикусил язык, когда она начала двигаться. В этот раз вкус собственной крови был настолько силен, что к горлу подступила желчь.

Он увидел, как на кратчайшее мгновение взгляд Элли метнулся к месту, где стоял он.

Он знал, что находился в темноте, и из-за освещения, бившего ей в лицо, она вряд ли его видит, но всё равно застыл, силясь контролировать боль, которая пыталась завладеть его светом. Покачивая бёдрами, она продолжала идти к концу длинной платформы, которая теперь, когда он смотрел на неё сверху, выглядела как модельный подиум. Она плавно присела, двигаясь в ритме с музыкой, и люди и видящие, сидевшие за передними столиками, засвистели и разразились неприличными воплями.

Ревик наблюдал за ней, приоткрыв рот, когда она опять выпрямилась и шире расставила ноги.

— Охереть, — снова пробормотал Джакс.

Свет Даледжема, стоявшего рядом с Ревиком, сделался абсолютно неподвижным.

Ревик следил взглядом за телом своей жены, пока она танцевала, прислонившись к шесту, который внезапно появился в центре сцены.

— Сядь, брат, — сказал Териан. — Отсюда тебе всё будет видно… обещаю!

Ревик повернулся, уставившись на видящего с янтарными глазами.

— Не вбивай себе в голову никаких амбициозных идей, Реви’, — Териан улыбнулся, и в его голосе прозвучало лёгкое предостережение, когда он склонил голову, указывая Ревику сесть. — Ты же знаешь, что я подумал об этом заранее, да? Вдобавок ты должен понимать, что её потребовалось… ээм, убеждать… чтобы она исполнила для тебя это маленькое шоу. У меня предусмотрено несколько мер безопасности. Её ошейник, к примеру.

Помедлив, скорее всего, чтобы Ревик осмыслил его слова, Териан сделал очередной грациозный жест руками, на сей раз более виноватый.

— …Возможно, у меня есть пристрастие к драме, дружище, но я не намереваюсь умирать сегодня, брат Сайримн.

Ревик посмотрел обратно на сцену, снова чувствуя, как его свет заискрил ещё сильнее перед тем, как он взял себя в руки. Он смотрел, как Элли ногой обхватывает шест и выгибается грациозной дугой. Он невольно отреагировал, даже в отрыве от того факта, что все мужчины в помещении смотрели на неё. Боль неумолимо струилась из его света с такой силой, что стоявшие рядом видящие, в особенности Даледжем, сделали шаг назад.

Джакс даже резко втянул воздух, словно ему дали кулаком под дых.

— Охереть, — пробормотал он уже тише.

— Заткнись ты, — рявкнула на него Чинья.

Её голос звучал нетвёрдо, словно она пребывала в шоке.

— Реви’, друг мой, — Териан понизил голос. — Сядь. Пожалуйста. Я знаю, что это похоже на угрозу, но в то же время это задумывалось как стимул. Нам нужно обсудить некоторые вещи, — он улыбнулся, когда Ревик перевёл на него взгляд, но то прозорливое выражение не уходило из его янтарных глаз. — Я ей не наврежу. Не давай мне повода, брат, и я обещаю, что не сделаю этого. Мне просто нужно удостовериться, что ты со мной поговоришь. Надеюсь, ты понимаешь?

Ревик снова смотрел на сцену.

Он ничего не мог с собой поделать. Он не мог заставить себя отвернуться, несмотря на противоречие, которое трещало и искрило в его свете, отчего было сложно думать.

Его мысли порывались вернуться к тому моменту, когда они в последний раз были наедине, но он вытеснил это из своего света, зная, что уже затвердел настолько, что они это заметили, как бы темно здесь ни было.

Он всё ещё стоял, когда Териан щёлкнул пальцами двум крупным видящим, которые только что присоединились к ним на вершине хромированной лестницы. Эти мускулистые видящие в костюмах своими толстыми руками начали оттеснять Ревика и его небольшую группу к дивану, словно намереваясь силой усадить их с пятью Терианами.

Один действительно положил тяжёлую ладонь на плечо Ревика, когда тот оказался достаточно близко к дивану, и надавил с такой силой, что Ревик всё же подчинился. Он позволил направить себя, хотя бы чтобы иметь время подумать, и вот через несколько секунд он уже уселся лицом к сцене. Слева от него находился Териан, справа расположился Даледжем.

Опустив свой вес на замшевый диван, Ревик уставился на свою жену, которая подпрыгнула и во второй раз обвила шест ногой, выполнив грациозный разворот с изогнутой спиной и запрокинутой головой; её глаза в этот момент смотрели в потолок. Мускулистыми руками она приподняла себя, выполнив полный шпагат, и плавно соскользнула вниз по шесту. Затем она изогнулась как кошка без костей, вызвав очередную волну одобрительных воплей от самых ближних (и наверняка самых пьяных) зрителей, собравшихся у сцены.

Тошнота скручивала свет и нутро Ревика, пока он смотрел на неё и чувствовал, как его тело реагирует более острыми способами. Он никогда прежде не видел, чтобы она двигалась вот так. По занятиям mulei и по сексу он знал, что она гибкая… но господи иисусе, бл*дь.

Очередной прилив злости пронёсся по нему, желая воспламенить структуры над его головой, прибегнуть к действию… или как минимум к жестокости.

— Я тебя убью, — тихо сказал он Териану.

Териан прищёлкнул языком с мягким упрёком.

— Ну же, брат. Немного благодарности не помешает. В конце концов, она никогда прежде не устраивала тебе такое шоу, верно? — его улыбка сделалась ещё шире, когда Ревик посмотрел на него, стиснув зубы. — А! Ну, может, и устраивала. Но ты должен признать, чертовски сексуально смотреть, как она делает это перед зрителями… и с такой отдачей!

— Терри… — произнёс Ревик, и его голос звучал почти невнятно.

— Однако она уже делала это прежде, — размышлял Териан, перебивая его и откидываясь на спинку дивана, но не отрывая взгляда от сцены. — Выступала, имею в виду. Поначалу она соврала мне, но потом я заставил её признаться, когда объяснил, что мне от неё нужно. Я нахожу это весьма интересным, Реви’. Где, по-твоему, она делала это? Она не пояснила мне этот момент. Я даже спрашивал у неё, но твоя жёнушка стала лукавить, когда я попытался выведать детали. Маленькая подработка во время учёбы в колледже, в былые деньки? Или она занялась этим позднее, когда познакомилась с тобой и узнала о твоих предпочтениях, друг мой…?

— Пекин, — сказал голубоглазый видящий, сидевший с другой стороны.

Ревик повернулся, уставившись на эту версию Териана.

— Дитрини несколько раз заставлял её выступать перед нами, — сказал видящий, делая глоток бледно-зелёного переливающегося напитка с пенкой. — …Как только узнал, что она умеет двигаться. Не знаю, делала ли она это до тех пор. Если нет, то она от природы хороша… и тогда она тоже двигалась отлично.

Ревик почувствовал, как тот жар в его груди усиливается. Он подавил это ощущение, по-прежнему скрывая самые сильные реакции от конструкции.

Он не понимал, зачем он утруждается.

Раз Териан здесь, значит, Тень тоже здесь… в какой-то форме.

Они просто играли с ним.

Взгляд Ревика вернулся к сцене.

Он наблюдал, как Элли опять скользит вокруг шеста, и в этот раз он почти поймал на себе её взгляд, когда она подтянулась, обхватывая шест руками и бёдрами. И когда она посмотрела в эту сторону, с контактными линзами и лицевыми протезами, которые изменяли её лицо, с волосами не её цвета, почему-то боль в его груди полыхнула с невыносимой мощью.

В то же время это позволило ему сосредоточиться.

Его разум накрыло почти спокойствием.

— Реви’? — позвал Териан, глядя на него. — Это подарок, брат. Мне сказали, что недавно был твой день рождения, а я для тебя ничего не приготовил, — в ответ на холодный взгляд Ревика Териан разразился более искренним смехом. — Прошу, брат. Не обижайся. Я не мог устоять и не подарить тебе такой подарок. В любом случае, мне нужно было, чтобы ты не… реагировал излишне остро… при виде меня.

Ревик уставился на него.

— И ты подумал, что это меня успокоит, Терри?

— Успокоит? — Териан широко улыбнулся. — Нет, брат. Не успокоит. Но, возможно… мотивирует. Не делать ничего излишне поспешного в отношении меня.

Ревик снова посмотрел на сцену.

— Надеюсь, ты наслаждаешься этим, — сказал он. — Ты должен понимать, что потеряешь каждое бл*дское тело, которое имеется у тебя в этой комнате. Так что я искренне надеюсь, что это твоё маленькое шоу того стоило.

Териан усмехнулся. Скользнув поближе к Ревику, он по-дружески положил руку на спинку дивана. Стиснув зубы, Ревик наклонился вперёд, опустив руки на бёдра и наблюдая за своей женой.

— Я её не тронул, — заверил его Териан.

Ревик наградил его холодным взглядом.

Териан поднял руки в жесте притворной невинности.

— Ты сомневаешься во мне? Я оскорблён до глубины души. Это же было бы не по-братски с моей стороны, верно? Особенно учитывая сложности, которые вы, ребята, испытываете в последнее время.

Даледжем с неверием фыркнул.

Ревик стиснул зубы.

— Чего ты хочешь? Ты позвал нас сюда. Заманил нас нашей же брачной связью, чёрт возьми, шантажом принудил мою жену исполнять трюки. Чего, бл*дь, ты хочешь, Терри? Или ты просто играешь с нами перед тем, как сдать нас Менлиму?

Но Териан, похоже, почти не слышал последнюю часть.

Он улыбнулся, прищёлкнув языком с мягким упрёком и покачав головой.

— Знаешь, Реви’, тебе и твоей жене некого винить, кроме себя самих. Я бы никогда не сумел сделать такое с кем-то из вас, если бы вы подобающим образом образовали связь. Ты едва ли можешь винить меня, когда вы с ней играли в эту маленькую игру с тех самых пор, когда дали клятвы. Большая часть ваших проблем за последние годы исходит из твоей боязни привязанности, брат, этого страха испытать боль…

— Терри, — Ревик наградил его жёстким взглядом. — Чего, бл*дь, тебе надо?

Териан улыбнулся, глянув на остальных, сидевших среди других его версий. Ревик проследил за его взглядом до Джакса, который с какой-то озадаченностью смотрел на копию Ревика. Даледжем, похоже, изучал видящего с оранжевыми глазами, но Ревик вновь ощутил в его свете боль, хоть Даледжем и пытался её скрыть.

— Этот хочет тебя трахнуть, Реви’, — заметил Териан, тоже глядя на Даледжема. — Боги, он изголодался по тебе, брат. Он так голоден, что это меня заводит. Ты в курсе?

— Да, — прямо ответил Ревик.

Он посмотрел обратно на видящего с янтарными глазами, и его нетерпение превратилось в жёсткую злость.

— Чего, бл*дь, ты хочешь? Ты мне скажешь или нет?

— Мне нужна твоя помощь, Реви’.

Ревик уставился на него.

Затем издал недоверчивый смешок.

— Что? — переспросил он.

Териан поднял ладонь.

— Я серьёзно. Мне нужна твоя помощь. Я весьма отчаянно в ней нуждаюсь. Отсюда и всё это представление. Я приношу свои извинения, правда, но я не знал, как ещё затащить тебя сюда. Я знал, что скупки видящих и людей из Списка может оказаться недостаточно. После того, что случилось с вами в прошлом году. Мне было нужно нечто большее, Реви’. Мне нужен был настоящий рычаг давления.

Ревик покачал головой, недоверчиво прищёлкнув языком.

— И ты нацелился на мой брак?

— То, что я сделал, всего лишь временно! И я совсем не приближался к тем структурам, которые твоя дорогая Элисон недавно построила в тебе. К тем, которые сохраняют тебя и твою драгоценную дочь в живых.

Ревик поморщился при упоминании Лили, но не только из-за этого. Териан знал, что сделала Элли, отсоединив их от света Дренгов. Подумав над этим, он щёлкнул языком, качая головой.

— Ты должен понимать, что я пришёл сюда с намерением убить тебя, — сказал он.

— Знаю, брат, знаю, — Териан поднял руки в очередном примирительном жесте. — Вот почему я сразу же забрал её. Видишь? У меня не было выбора.

— Торговец был твой? — Ревик прищурился, переводя взгляд на место, где раньше стоял Эфраил. Он впервые осознал, что шейха-торговца там уже нет. — Это всё было подстроено? В доках?

— Да, — Териан выглядел откровенно озадаченным, словно не понимал, почему Ревик продолжает задавать вопросы. — Конечно. Ну… вроде того. Я внушил ему найти вас на том пирсе. Через конструкцию.

Ревик в неверии уставился на него.

В итоге он сумел лишь издать очередной невесёлый смешок.

— Боги, Терри, — он провёл пальцами по своим крашеным светлым волосам. — Если ты и тот, кто держит твой поводок, так сильно желаете моей смерти, должен же существовать способ попроще. Просто обязан. Что, апокалипсис уже наскучил, когда вы истребили большую часть мира…?

— Я не хочу твоей смерти, — Териан подался вперёд, зажав ладони между коленями. — Я никогда не хотел твоей смерти, Реви’. Никогда.

Когда Ревик перевёл взгляд, янтарные глаза смотрели предельно серьёзно.

— Я не хочу твоей смерти, брат мой, — повторил Териан. — Или смерти твоей жены. Боги, Реви’! Я хочу, чтобы ты спас меня. Я молю тебя о помощи. Я хочу, чтобы вы забрали меня из этого места. Ты и твоя жена. Я знал, что ты никогда бы не приехал чисто ради меня… но я хочу, чтобы вы забрали меня с вами. Пожалуйста, брат. Я прошу тебя об этом. Умоляю, как я и сказал.

Ревик уставился на него, пытаясь подавить очередной смех… но в первую очередь стараясь справиться с озадаченностью, которая закружила в его свете от этих слов.

Неверие тоже, но да, озадаченность.

Он озадачился, потому что поверил ему.

Логический разум говорил Ревику, что он чокнулся, раз поверил; что с ним играют, что это лишь очередная дурацкая игра, но ничто в свете Ревика в это не верило, даже когда он пытался убедить себя в обратном.

Териан выглядел напуганным.

Он ощущался напуганным.

Что бы Ревик ни уловил в этих тёмно-жёлтых глазах или почувствовал в мечущихся хаотичных проблесках его aleimi… это сумело обезоружить его. Более того, это вызвало прилив непрошеной жалости. Он не утратил рассудок окончательно, но комбинация этих чувств выбила его из равновесия на несколько секунд, заставив задаться вопросом, вдруг конструкция влияет на него намного сильнее, чем он осознавал.

Ощутив движение кого-то помимо самой Элли, Ревик перевёл взгляд на сцену. Боль в его свете усилилась, когда он увидел её вставшей на четвереньки и выгнувшей спину. Агрессия в его свете достигла запредельных высот, когда видящие повставали со своих мест, чтобы подойти к ней, пока она ползла по чёрной поверхности.

Во многих из них он ощущал боль.

Он чувствовал, как они хотят её, и постарался очистить разум от иррациональной ярости, которая курсировала по нему, стирая несколько минут сочувствия к Териану.

Они тоже чувствовали боль в ней.

Они наверняка чувствовали это из-за полусвязи. Они чувствовали, как её свет реагирует на присутствие Ревика, на связь, которая неизменно заискрит. Один лишь факт его физической близости делал всё хуже. Она находилась на сцене чуть ли не голая, источала распалённый свет… выглядя вот так, даже с контактными линзами и лицевыми протезами, скрывавшими её настоящую красоту.

Это не их вина. Они думали, что это часть шоу.

Они думали, что должны реагировать таким образом.

Однако это была вина Териана.

— Что ты ей сказал? — потребовал он прежде, чем осознал своё намерение. — Чтобы вывести её туда?

Териан улыбнулся, прислоняясь к спинке дивана.

Ревик повернулся и наградил его гневным взглядом.

— Что, бл*дь, ты ей сказал, Терри?

Другой видящий хмыкнул, взмахнув рукой.

— А ты как думаешь, Реви’? Я сказал ей то же самое, что и тебе. Что я убью тебя. Что как только ты войдёшь в мой клуб (а ты несомненно сделаешь это, ища её), мой снайпер будет целиться тебе в голову. Вы оба так предсказуемы — во всяком случае, в этом отношении. Это единственный способ мотивировать кого-либо из вас что-то сделать. Или ты действительно этого не замечал?

Териан изменил позу, улыбнувшись.

— Я также сказал ей выложиться по полной, — продолжил он, подмигнув. — Это уже ради тебя, брат. Я подумал, что ты можешь насладиться между делом, — Териан взглянул на сцену. Осязаемый завиток боли выплеснулся из его света, лицо напряглось. — Думаю, она мне поверила, Реви’. А ты? Ты явно поймёшь больше меня. Но её выступление выглядит, ну… весьма правдоподобным, не так ли? Конечно, я бы не сумел сделать такое, если бы вы образовали надлежащую связь и могли чувствовать…

Его речь оборвалась.

Главным образом потому, что Ревик сжал рукой его горло.

Он сделал это без единой сознательной мысли, не успев осознать своё намерение. Впечатав голову с золотисто-каштановыми волосами в спинку дивана, Ревик сжал ладонь достаточно, чтобы тому стало трудно дышать, и он вцепился пальцами в руку Ревика.

Ревик понизил голос почти до рычания.

— Отзови своих бл*дских головорезов, Терри. Иначе этому телу конец. Ты знаешь, что я могу это сделать. Один резкий рывок, и всё кончено. Они окажутся недостаточно быстрыми.

Он смотрел, как Териан жестом отзывает свою наёмную охрану, останавливая их на полушаге, когда те уже собирались отдёрнуть Ревика от него. Ревик подождал, пока они не отошли на приличное расстояние, затем посмотрел на лицо Териана.

— Чего, бл*дь, ты хочешь, Терри? — спросил он.

— Я только что сказал тебе! — прохрипел он. — Я хочу, чтобы ты спас меня, Реви’, — он попытался улыбнуться, даже хватая ртом воздух. Пальцы Ревика резко сжались сильнее, и Териан вскрикнул от боли. — Я хочу, чтобы ты забрал меня отсюда, — прохрипел он, цепляясь за руку Ревика. — Я хочу, чтобы ты сделал это сейчас, пока он нас не нашёл. Я хочу, чтобы ты забрал Фиграна. Пока он меня не убил. Пока он не убил меня навсегда.

Ревик пристально уставился на него, невольно ослабив пальцы.

— Фигран здесь?

— Да.

Продолжая размышлять, Ревик почувствовал, как его губы сами хмуро поджимаются.

— С какого хера Тени убивать тебя, Терри?

Янтарные глаза переполнились слезами, ошарашив Ревика настолько, что он полностью отпустил его, сам того не осознавая. Он не помнил, чтобы когда-нибудь видел, как Териан плакал. Фигран — да, но не Териан. Ни разу за семьдесят с лишним лет, что они были знакомы. Подумав об этом, Ревик поймал себя на мысли, что Элли права.

Что бы это ни было, это на самом деле не Териан.

Может, не совсем Фигран, но определённо не Териан.

— Он меня убьёт, Реви’! — сказал видящий, хватая Ревика за руки.

Ревик посмотрел на длинные пальцы, сжимавшие его, и чувство нереальности усилилось.

— Он убьёт меня, чтобы добраться до неё.

Ревик нахмурился, прищёлкнув языком.

— В этом нет никакого смысла. Тень хотел оставить тебя и Касс в живых. Чтобы он мог отделить меня… от моей жены, — он не мог заставить себя произнести её имя, пока она находилась на сцене. Его голос сделался хриплым. — С какого хера ему убивать тебя теперь? Зачем, Терри?

— Потому что он знает, что она сделала, — в янтарных глазах Териана проступило ещё больше отчаяния, пока он продолжал стискивать рубашку Ревика. Ревик попытался отстранить его руки, но видящий лишь ещё крепче цеплялся за него. — Он знает, что твоя жена сделала с тобой, Реви’… с ребёнком.

Ревик стиснул челюсти.

Покачав головой, он громко прищёлкнул языком.

— Нах*я ты ему сказал это, Терри? — он заскрежетал зубами. — Если тебе нужна наша помощь, зачем ты сказал Менлиму…

— Мне не нужно ему говорить! Он знает! Он всё знает! Тебе это известно!

Почувствовав в этих словах больше очевидного, Ревик покачал головой.

— Да, тебе это известно! — сказал Териан, крепче вцепляясь в него. — Не ври мне, Реви. Он уже знал. Он знал наперёд меня!

— И что? — спросил Ревик наконец. — Это ничего мне не говорит, Терри. Ты попросил Элли приехать сюда задолго до того, как она сделала всё это.

— Но я это видел, — произнёс Териан умоляющим тоном. — Я видел это, разве ты не понимаешь? Я видел, что она сделает. И я видел, что он сделает со мной. А потом это случилось, и я знал, что это не просто картинки, как прежде. Я знал, что это уже не далеко. Это близко. Очень, очень близко. Как падающие звёзды и мамаша-пи*да с зелёными глазами, и твой приезд сюда. Я знал, что всё происходит сейчас, Реви’. Я знал, мне нужно, чтобы ты спас меня сейчас. А не в далёком будущем!

Нерешительность Ревика усилилась.

Из-за такого тесного соседства с другим мужчиной его свет метался и вплетался в другого видящего даже без его сознательного желания. Более того, когда его руки прикасались к нему, а лицо находилось в каких-то тридцати сантиметрах, Ревик не мог от него отгородиться.

И тем не менее он знал, что не увидит ничего определённого, даже если просканирует его. Даже если бы они не находились в конструкции Дренгов, свет Териана работал не так, как у большинства видящих; он всегда был другим. Вот почему ошейники на нём не действовали, почему можно было расколоть его сознание, и от этого он не умирал, и именно так он знал будущее не только через сны.

Что бы с ним ни происходило, каким бы извращённым ни становился Териан, та верхняя его часть всегда оставалась волшебным образом нетронутой.

Именно так Терри мог видеть вещи, недоступные другим видящим.

Даже Элли. Даже Кали.

— Реви’, пожалуйста! — взмолился Териан, снова вцепившись в него. — Пожалуйста, помоги мне! Я отдам тебе всех видящих из Списка, которые у меня есть. Я отдам тебе всех людей. Я отдам тебе всё, что захочешь! Но ты должен мне помочь! Он недолго позволит мне оставаться в живых. Часики тикают, тик-так, тик-так. С каждым днём всё ближе. С каждой минутой ближе!

Помедлив, он крепче стиснул Ревика и понизил голос до шёпота.

— Ты должен понимать, Реви’, — сказал он заговорщическим тоном. — Ты должен понимать… должен. Если я умру сейчас, для меня это не будет хорошо. Я не отправлюсь… в хорошее место.

Ревик пристально смотрел в эти янтарные глаза, в это выражение, в сияющий свет внутри.

Он видел его страх. Это ощущалось совершенно реальным.

Более того, он видел его самого. Он видел то, чего, возможно, никогда прежде не видел в Териане за все годы их знакомства. Он увидел проблеск его самого — Фиграна, видящего, которым он был до того, как Менлим, Галейт и черт знает кто ещё завладели им.

На мгновение Ревик мог лишь смотреть на него, затерявшись в этом осознании.

— Убери её со сцены, бл*дь, — прорычал он, отпуская его. — Убери её оттуда и отведи нас к видящим из Списка. Потом мы поговорим, Терри.

Ревик ещё даже не закончил говорить, а лицо Териана уже озарилось улыбкой. В его свете и глазах разлилось такое колоссальное облегчение, что Ревик невольно вздрогнул.

— Ничего не обещаю! — рявкнул Ревик. — Серьёзно! Я подчиняюсь ей.

— Спасибо! — Териан наклонился вперёд, поцеловав его в щёку. Он не перестал улыбаться во все тридцать два, когда Ревик его отпихнул. — Спасибо тебе большое, брат! Спасибо! Спасибо!

— Терри… прекращай. Иисусе…

— Я отсосу тебе, если хочешь, — предложил он, всё ещё стискивая его руки. — Или ты мне, а твоя жена может понаблюдать за нами. Ей же это понравится, да? Ведь понравится же, да, Реви’?

Ревик поморщился.

— Сильно в этом сомневаюсь.

И всё же что-то в том, как Териан произнёс эти слова, наконец-то заставило Ревика расслабиться. Это также вызвало у него желание скорее рассмеяться, нежели врезать другому видящему по лицу… предположительно потому, что он говорил чертовски похоже на Фиграна, а не на Териана.

Думая об этом, он посмотрел на сцену.

Элли уже уходила с платформы, ступая на высоких каблуках в сторону тёмно-синей бархатной шторы в конце. Разочарованные вопли аудитории провожали её, но тут она обернулась через плечо. Ревик увидел, как её взгляд поднялся выше, и осознал, что она смотрит в его сторону.

Прежде чем он успел увериться в этом, она подмигнула.

…На её губах заиграла лёгкая улыбка, и она отвернулась.

Глава 54 Перегруппировка

Я нашла их в лобби клуба.

К тому времени они сняли ошейник.

Видящий с оранжевыми глазами встретил меня с другой стороны сцены, широко улыбнувшись при виде моего полуголого и потного тела, а затем покрутил пальчиком, показывая мне развернуться. Он снял с меня ошейник, использовав сканер сетчатки, чтобы отпереть замок.

Сделав это, он поцеловал меня в шею сзади.

Я отпрянула, бросив на него недовольный взгляд, но он лишь рассмеялся.

Я переоделась из сценического костюма, хотя пребывала не в восторге от того, что мне дали из одежды — опять-таки это вручил мне видящий с оранжевыми глазами. У меня больше ничего не было, так что я без возражений взяла чистые вещи, ополоснулась в душе и натянула новую одежду на влажное тело. Всё это время я старалась игнорировать мускулистого видящего, который стоял на пороге и время от времени отпускал непристойные реплики. Я чувствовала, как он смотрит на меня через тонкую перегородку, но и это тоже игнорировала.

Новый наряд был лучше сценического, но ненамного.

Я чрезмерно остро осознавала прикованные ко мне взгляды, когда выходила из заднего служебного помещения и пересекала открытый зал. Несколько раз меня пытались облапать пьяные — в основном те же парни, которые выкрикивали пошлости у основания сцены.

Когда это случилось в первый раз, я почувствовала змеящийся свет Ревика. Он не расслабился даже после того, как я отпрянула и проворно шлёпнула наглую руку незнакомца. Я сделала это достаточно сильно, чтобы парень удивлённо вскрикнул, а потом обиженно захныкал.

Однако это не помешало следующему парню тоже попытать удачи.

…И он так же обиделся, когда получил аналогичный результат.

Люди. Иисусе.

Головорезы Териана следовали за мной на некотором расстоянии, но видящий с оранжевыми глазами скрылся. Я подметила расположение охранников лишь самым краешком своего света, сосредоточив большую часть своего внимания на группе видящих, которые ждали меня у чёрных двойных дверей клуба.

Ревик стоял впереди, рядом с Терианом с золотисто-каштановыми волосами.

Мне сложно было смотреть на Ревика, когда я подошла ближе ко всем ним.

Это было даже не смущение, на самом деле. Не знаю, чем это было вызвано.

Я знаю лишь то, что принялась поправлять своё короткое платье, чтобы оно как можно лучше прикрывало моё тело. Я по-прежнему носила туфли на безумно высоких каблуках, которые так и кричали «трахни меня»; я не потрудилась смыть тёмный макияж с глаз; всё ещё влажные после душа волосы спадали на плечи, но я изо всех сил постаралась встретиться со своими облачёнными в броню братьями и сёстрами так, словно всё нормально.

Я ощутила на себе взгляд Ревика, и подойдя ближе, ощутила такое облегчение, что невольно подняла взгляд.

Его глаза встретились с моими на несколько секунд дольше обычного. Затем его взгляд опустился ниже, разглядывая меня в чёрном платье, которое облегало как вторая кожа. Его глаза задержались на моих ногах… затем на туфлях… а потом поднялись обратно к моему лицу.

— Я тебе не мешаю? — я невольно улыбнулась, шлёпнув его по руке. — Мда, муж. Хоть бы постеснялся так пялиться, а?

Что-то в моих словах — а может, шлепок по руке — похоже, выбило его из транса.

Он поднял ладонь в извиняющемся жесте видящих, затем той же ладонью схватил меня за руку и привлёк к своему телу. Он обнял меня одной рукой прежде, чем я перевела дыхание или даже восстановила равновесие, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не отреагировать на разряды, которые опасно искрили в его свете.

Однако облегчение по-прежнему оставалось доминирующей эмоцией.

— Вот, — сказал Териан, стоявший рядом. — Видишь? Целая и невредимая. Как и обещал.

Ревик наградил его взглядом, которым можно было резать стекло. В то же мгновение его глаза заискрили светом, и я рефлекторно обвила его рукой, крепко сжимая. Чувствуя, как он реагирует на моё прикосновение, а также на горячий завиток света и ободрения, который я послала через его aleimi, я постаралась успокоить наши света и помочь ему взять себя в руки.

Почувствовав, как он расслабляется, я послала ему более деликатный импульс, напоминая, что он не может пустить в ход телекинез, что бы ни задумал Териан.

У Менлима наверняка повсюду присутствует наблюдение.

Взгляд Териана метнулся ко мне.

— Я закрыл вас щитами, сестра, — его лицо и голос сделались мрачными. — Поверьте, если бы я этого не сделал… мы бы здесь сейчас не стояли.

— У тебя есть возможность обойти конструкцию? — спросил у него Ревик.

— Конечно, — Териан пожал плечами.

Ревик нахмурился, взглянув на меня, затем посмотрел обратно на Териана.

Я ощущала в его свете скептицизм, но, как и я, он, похоже, решил пока что принимать утверждения Териана за чистую монету.

— Ладно, — ворчливо сказал Ревик. — Мы едем?

Я чувствовала часть источника этой ворчливости в его свете, когда он крепче прижал меня к своему боку. В этот раз я также слышала в его голосе облегчение.

— Конечно, — Териан просиял, грациозным жестом указывая на дверь. — Я приготовил транспорт, нас уже ждут. Прямо возле здания.

Я взглянула на Ревика, который ответил мне таким же хмурым взглядом.

И вновь я ощутила, что отчасти ему хочется ещё немного следовать этому курсу, чтобы хотя бы найти видящих из Списков. Что бы Териан утверждал или не утверждал, он являлся частью конструкции. К этому времени он должен хорошо её изучить, учитывая то, кто он. Более того, он мог в любой момент вызвать Тень и его приспешников, если бы захотел. Либо он говорит правду о том, что ему нужна наша помощь…

Либо да, это ловушка.

Ревик снова взглянул на меня, крепче обнимая.

Териан улыбнулся нам обоим, обернувшись.

— Смотреть на вас двоих просто очаровательно, — сказал он. — …Просто очаровательно.

Когда я вскинула бровь, позволяя скептицизму проступить в моём свете, он послал мне воздушный поцелуй, широко улыбнулся, а затем подошёл к выходу из клуба и толкнул дверь ладонью. Из его света исходила привязанность, почти… счастье, которое странным образом обезоруживало. И так было с того самого нашего первого разговора в номере Бурдж-Халифы.

Даже после того, как он сообщил мне, что я буду танцевать для Ревика (иначе ему придётся накачать Ревика наркотиками и оставить его в клубе, пока мы без него поедем за Списочниками), Териан не переставал быть дружелюбным, улыбаться мне или ласково прикасаться.

Я всё ещё не знала, была ли та угроза в отношении Ревика голословной или нет.

В то время я не желала рисковать.

Потому что, ну, это Териан.

И тем не менее, что-то в его взглядах на меня и Ревика казалось таким искренним, что мне хотелось улыбнуться в ответ, несмотря на странные водовороты и колебания, всё ещё скользившие в его свете. Затем я почувствовала на себе другие взгляды и покосилась в сторону.

Там стоял Джакс с Чиньей, Даледжемом и Декланом.

С ними также была Кэт, так что, видимо, Териан послушался меня, когда я сказала ему, что ей надо будет отправиться с нами. Я видела, как Ревик смотрит на неё с озадаченностью в своём свете, и стиснула зубы, но не попыталась объяснять. Как только я повернулась, все они старались не смотреть на меня, особенно Чинья, которая скрестила руки на груди и упрямо смотрела в сторону.

Единственным исключением был Даледжем.

Даледжем уставился прямо на меня, но я вообще не могла прочесть выражение на его лице. Я видела, как его взгляд опускается от моих влажных волос, опускается по моему телу к ногам. Его глаза задержались на каблуках, затем медленно скользнули вверх, созерцая моё тело в облегающем платье.

Я почувствовала, как боль выплеснулась из его света густым облаком.

Прежде чем я успела отреагировать, Ревик ладонью пихнул другого видящего в грудь, и сделал это отнюдь не деликатно. Импульс злости, вспыхнувший в его aleimi, застал меня врасплох.

— Отъе*ись, — прорычал он, словно посыл не был ясен.

Даледжем отпрянул на несколько шагов. Он ничего не сказал, но Кэт, стоявшая недалеко от места, где он оказался, подпрыгнула, побелев как снег. Она взглянула на других видящих, словно запрашивая объяснение, но никто на неё не посмотрел.

Воцарилось молчание, показавшееся очень долгим.

Затем Даледжем пожал плечами, ещё дальше отступив и телом, и светом, сохраняя неподвижное выражение на лице. И всё же я заметила, как в его глазах что-то промелькнуло прямо перед тем, как он нейтрально указал на выход.

— Мы идём с ним или нет, laoban? — произнёс он подчёркнуто уважительным тоном.

Ревик взглядом проследил за его жестом. Я ощутила в нём очередной приступ нерешительности, сочетавшийся с раздражением на другого видящего, и это заставило меня задаться вопросом.

Я знала, что Ревик может злиться на Даледжема, поскольку тот отдал меня торговцу. Я знала, что он также может злиться на меня за то, что Даледжем лапал меня, пока играл пьяного перевозбуждённого парня на пирсе.

Однако что-то здесь ощущалось совершенно иным.

Между ними двоими что-то произошло? Нечто более недавнее?

Эта мысль вызывала в моём свете проблеск нерешительности в сочетании с достаточно сильной паранойей, и мне пришлось приложить усилия, чтобы держать себя в руках, хотя Ревик обнимал меня.

Должно быть, Ревик это почувствовал. Он посмотрел вниз, крепче стиснув меня, а его губы хмуро поджались.

— Что думаешь? — сказал он. Увидев вопрос в моём свете или взгляде, он отмахнулся от моего беспокойства и подтолкнул сосредоточиться на настоящем моменте. — Териан. Мы последуем за ним? Или заканчиваем прямо сейчас?

Подняв взгляд, я вздохнула, затем посмотрела на остальных.

— Ты действительно хочешь прервать операцию? — спросила я.

Я притянула его свет ровно настолько, чтобы подчеркнуть свой посыл, и его боль резко усилилась.

— Если он провоцирует это… — сказала я, затем умолкла. — Что нам делать? Просто жить с этим? Рискнуть и понадеяться, что он не сумеет воспользоваться нами, чтобы добраться до Лили?

Челюсти Ревика сжались.

Я почувствовала, как он обдумывает мои слова. Затем я уловила проблеск его непосредственных мыслей, даже в отрыве от наших проблем со светом.

Он думал, что мы можем прямо сейчас дать дёру, обойтись малой кровью.

Поскольку Териан в точности знает, где мы, все шансы на чистый уход уже миновали, но мы наверняка потеряем меньше людей (в смысле, если разрушим своё прикрытие и пустимся бежать), чем если последуем за Терианом, и окажется, что это всё ловушка.

Мы с меньшей вероятностью окажемся в тюрьме. Или станем рабами.

— Мы их бросим, — напомнила я тише. — Всех. И мы откажемся от шанса использовать Фиграна, чтобы восстановить свет Лили.

Его тонкие губы поджались.

Я чувствовала, как он взвешивает свои знания о Териане и то, что по его ощущениям может случиться, если мы поедем с ним. Я чувствовала, как он использует свой военный разум, и в то же время разум отца — то есть, его разум отца в отношении Мэйгара и Лили. Я чувствовала, как он думает о той операции в нью-йоркском банке и о многих других случаях, когда мои импульсивные порывы окупились.

Я также ощущала нечто иное.

Какая-то его часть даже сильнее меня хотела сделать это — и он не поделился со мной причинами. Я чувствовала, что именно эта часть вызывает у него затруднения. Такое ощущение, будто он использовал мою интуицию, чтобы дать разумное обоснование тому, что ему и так хотелось сделать. Я не могла уловить, к чему это сводилось — к Фиграну, Списочникам, Лили, мне.

Что бы там ни было, почему-то это заставило меня занервничать.

Я всё ещё смотрела ему в лицо и пыталась решить, что я вижу, когда Ревик выдохнул. Взяв мою руку, он поднёс её к губам и поцеловал ладошку, посылая интенсивную, более намеренную нить любви через мой свет в сочетании с горячим облегчением из-за того, что со мной всё хорошо.

Оба этих импульса были такими сильными, что у меня перехватило дыхание.

— Ладно, — сказал он, слегка ослабляя свою хватку на мне. — Ладно, жена.

Он поцеловал меня, и я ощутила очередную дрожь его боли.

— Ладно, — повторил он, улыбаясь мне.

Забавно, но мне показалось, что в этот раз он пытается ободрить меня.

Когда он развернулся и повёл нас к двери клуба, я последовала за ним. Он ни на секунду не отпускал меня, пока мы выходили наружу, а потом я увидела красно-золотой закат, мерцавший на стеклянных зданиях и на ветровом стекле чёрного лимузина, который ждал нас у обочины.

Посмотрев на тёплый свет гаснувшего солнца, я почему-то знала, что всё вот-вот опять изменится… и не только для меня и Ревика.

Глава 55 Набережная

Териан не повёз нас обратно в Бурдж-Халифу.

Через окно я видела вдалеке эту пику из стекла и стали, но мы проехали мимо неё, направляясь к заливу. Его водитель поехал к самому плотному участку щитов, окружавших город.

В моём сознании всплыли карты, которые получили для нас Вик и Данте, взломав спутники. Я знала, что ОБЭ-поля в тех водах были новыми, смертоносными и крайне сложными. Учитывая то, как хорошо защищались органические генераторы на суше, я сомневалась, что нам удалось бы выбраться там, даже если бы Ревик устроил настоящий разнос телекинезом.

Иными словами, в данный момент мы находились так далеко от настоящего выхода, как только возможно.

Я пыталась вытеснить беспокойство из своего света, даже когда физические огоньки кораблей и небольших любительских лодок становились ближе и многочисленнее.

В итоге мы приехали на Набережную — так называли замкнутый участок искусственно созданной земли, который соединялся меж собой замысловатой сетью каналов, разветвлявшихся вокруг изогнутой пристани в форме полумесяца.

Это место я также помнила по нашим планировочным сессиям.

Пока мы рассматривали карты во время стратегических совещаний на авианосце, Ревик показал мне, что этот сегмент города из космоса напоминал полумесяц и звезду. Локи показал мне такой же символ, набитый на внутренней стороне его руки чёрными чернилами видящих — на той же руке с внешней стороны он носил символ меча и солнца.

Поскольку я знала Локи не очень хорошо, я не стала спрашивать.

Позднее Врег объяснил, что Повстанцы изначально завербовали Локи в Афганистане, где он десятки лет сражался в войнах бок о бок с видящими и людьми. Это было после того, как Локи, видимо, несколько десятилетий медитировал в пещерах где-то в афганской пустыне.

Мне невольно стало любопытно, как Джина справляется со всем этим, узнавая своего нового бойфренда. Быть в отношениях с видящим, который настолько старше тебя, само по себе странно… да и Локи был не самым рядовым видящим. Подозреваю, что рассказ его девушке о том, что некогда он входил в состав группы видящих-террористов, которые под началом Ревика планировали свергнуть человеческую власть, едва ли входит в ближайшие планы Локи.

И да, на его месте я бы сама знакомила Джину с такими деталями очень осторожно.

Каковы бы ни были его связи с этим регионом, Локи очень сильно помог при планировании операции, в том числе познакомив всех нас с историей, культурой и географией Дубая. Судя по словам Даледжема и Стэнли, исходные сведения Локи о Дубае не так уж сильно поменялись. Охрана усилилась, кое-какие районы расширились, были зачищены или сделались более элитными, но в целом планировка города осталась практически прежней.

Набережная всегда была на верхушке пищевой цепочки. Как и со многим в Дубае, целый район создавался из ничего.

Именно аспект плавучести заставлял меня пялиться.

Даже здания, которые, казалось, поднимались прямиком из воды, тянулись до самых звёзд. Самое высокое здание на Набережной имело более пятидесяти этажей.

В каком-то извращённом смысле было логично, что Териан спрятал видящих из Списков в таком месте, которое вообще не имело смысла, и поэтому никто не стал бы искать их там.

Я чувствовала, как свет Ревика внутренне готовится, пока он сидел рядом со мной и держал за руку. Мы втиснулись в один из четырёх лимузинов, которые Териан прислал за нами к ночному клубу.

Очевидно, Териан знал, что снаружи у Ревика ещё больше людей, чем внутри.

Териан также дал понять, что все эти люди не могут поехать с нами, чтобы посмотреть на видящих из Списка. Мы с Ревиком неохотно согласились, затем Ревик отослал два лимузина, битком набитых нашими разведчиками, предположительно к точке выхода где-то в другом районе города.

Относительно небольшая группа наших людей сопровождала Териана на пути к Набережной.

Я, Ревик, Анале, Чинья, Тензи, Джакс, Холо, Порэш, Стэнли, Сурли и Даледжем. К нам также присоединились два члена Детей Моста. Я не была знакома с ними, но узнала обоих в лицо. Я знала, что их звали Балеур и Манск.

Я невольно испытала облегчение, когда Кэт вызвалась уехать вместе с остальными за пределы города, прежде чем мы с Ревиком об этом попросили… и я не могла её винить.

Я уже кратко пересказала Ревику, как наткнулась на неё. Я не увидела связи с тем фактом, что Териан её купил, но Ревик мне напомнил.

— Она в Списке, — пробормотал он мне на ухо. — И тот мужчина тоже — другой видящий, которого Терри купил сегодня. Локи это подтвердил.

Ощущая смесь реакций в своём свете, я лишь кивнула. Я мало что могла сказать; два моих бывших тоже оказались в Списке.

Ревик это услышал и хмыкнул.

Когда я взглянула на него, он лишь мрачно улыбнулся.

Улыбнувшись ему в ответ, я перевела взгляд на Териана — того, что с золотисто-каштановыми волосами, который сидел напротив нас, сразу за водителем.

Его янтарные глаза странным образом светились, отражая проносившиеся мимо огни. Я видела, как он смотрит на Даледжема, которому довелось сидеть рядом. Я всё ещё наблюдала за ним, когда его рука сдвинулась. Он начал гладить мужчину-видящего по ноге, источая столько боли, что я вздрогнула.

Даледжем отдёрнул ногу, отпихнув руку Териана, но другой видящий не унимался.

— Можно мне его, Реви’? — Териан посмотрел на Ревика, пока Даледжем пытался отодрать руку Териана от своей ноги. — Пожалуйста?

— Нет, — холодно сказал Ревик. — Оставь его в покое, Терри.

Териан тут же отпустил зеленоглазого видящего.

Я видела, как Даледжем сердито посмотрел на него, затем наградил жёстким взглядом Ревика. Я знала, что это катастрофически неприлично, но при взгляде на Териана мне захотелось рассмеяться. Настолько сильным было выражение разочарования на его лице.

Конечно, я не рассмеялась, но всё равно пришлось подавить улыбку.

— Он голоден, — пожаловался Териан. — Он очень голоден, Реви.

— Оставь его в покое, Терри, — повторил Ревик с предостережением в голосе. — Это не было просьбой.

Териан показал жест подтверждения, но я ощущала его разочарование. В то же время он явно не желал перечить Ревику — предположительно потому, что он по-прежнему хотел, чтобы мы помогли ему выбраться отсюда, и поддерживал мирные отношения.

Я видела, как он прищуренными глазами изучает лицо и тело Даледжема, словно упивался всем, что ощущал из его света.

Сам Даледжем выглядел взбешённым, что я вполне понимала.

Он сердито смотрел на меня, что я понимала намного меньше, а потом наградил гневным взглядом Ревика.

— Не надо мне одолжений, брат, — сказал он, адресуя это Ревику.

Ревик стиснул зубы, но лишь пожал плечами и посмотрел в окно. Его свет источал безразличие вопреки раздражению, которое я в нём ощущала.

— Потом можешь трахать его, сколько тебе вздумается, Джем. Но я бы предпочёл, чтобы ты не делал этого здесь.

Джакс, сидевший по другую сторону от Ревика, тихонько хихикнул.

В этот раз злость, которую я ощущала от Даледжема, напоминала почти осязаемую силу.

Она была столь мощной, что я вздрогнула, закрывая свой свет щитами. И вновь я посмотрела на Ревика, задаваясь вопросом, какого чёрта произошло между ними двоими во время моего отсутствия.

Ревик поцеловал меня в висок, пробормотав:

— Потом скажу. Ничего особенного. Обещаю.

Однако когда я перевела взгляд, Даледжем выглядел ещё более разъярённым.

Его взгляд сосредоточился на Ревике так, точно он хотел его ударить. А может, я ощутила это в его свете… или и в глазах, и в свете, я не уверена. Я не могла просканировать его светом, как сделала бы это при нормальных обстоятельствах, но невольно подумала, что это наверняка к лучшему.

Я всё ещё настороженно наблюдала за Даледжемом, пытаясь понять, в чём его проблема, когда Териан радостно усмехнулся, наблюдая за нами троими так, словно он ужасно наслаждался этим времяпровождением.

Он показал на Даледжема, собираясь что-то сказать, но Ревик его перебил.

— Заткнись, Терри, — он наградил его предостерегающим взглядом. — Не надо.

Терри улыбнулся ещё шире, но спорить не стал.

Вместо этого он прислонился спиной к кожаному сиденью, слегка подпрыгивая, и с широкой улыбкой стал смотреть в окно. Наблюдая за ним, я невольно подумала, что он ведёт себя как десятилетний человеческий ребёнок.

Закатив глаза, Ревик фыркнул, улыбнувшись мне искренне, пожалуй, впервые за всё это время. Однако в те же несколько секунд, встретившись с ним взглядом, я вспомнила, где мы находились и чем рисковали.

Не только нашими жизнями, но и жизнью Лили.

Должно быть, Ревик ощутил что-то из моих мыслей, потому что его улыбка померкла.

Он наклонился ближе, целуя меня в губы.

— Лили тоже нужна свобода, жена, — мягко напомнил он, опуская губы к самому моему уху после завершения поцелуя. — Свобода нужна нам всем. И тебе тоже.

Я кивнула, и от его слов в моём горле встал ком.

Ей действительно нужна свобода. Всем нам… но Лили в особенности.

А значит, нам нужен Фигран.

Лимузин начал притормаживать.

Более жёсткий щит опустился на мой свет — рабочая мина в сравнении с тем, что я поддерживала во время поездки. Я напомнила себе, что мы находимся в глубине конструкции Дренгов… и осознала, что мне надо почаще повторять себе этот факт.

Эта деликатность нитей конструкции делала её наиболее опасной в моих глазах. Мой свет быстро привык к этой новой норме — пугающе быстро, особенно когда я перенесла данный факт на Ревика и некоторых других, которые провели в этом свете годы, даже десятки лет.

Я ощутила прилив благодарности за то, что здесь не было Врега, Рэдди, Ниилы или Джорага.

Люди Териана открыли задние дверцы лимузинов, вежливо предложив нам руки, от которых мы все (за исключением самого Териана) отказались. Он же ухватился за одну из этих рук в белых перчатках и радостно поскакал впереди нас.

Я знала, что мы не могли доверять Териану, несмотря на то, что мы ощущали в его свете.

Я чувствовала там настоящую искренность. И Ревик тоже. Но Терри был такой загадкой, что он мог считать, будто помогает нам, вручая Менлиму для перепрограммирования. Никак нельзя было утверждать, что его цели в этом «союзе» закончатся для нас хорошо.

Более того, Териан так глубоко погрузился в свет Тени, что может даже не знать о том, что им манипулируют. Будь он кем-то другим, жившим внутри такой конструкции, мы бы считали, что он скомпрометирован, даже если всем сердцем верит, что помогает нам сбежать. Но уникальные характеристики aleimi Териана делали всё с ним в разы более неопределённым.

И в хорошем, и в плохом отношении.

Ревик сжал мою ладонь, шагая рядом со мной, пока мы направлялись по плавучей пешеходной дорожке. Она была обрамлена бронзовыми светильниками и в темноте выглядела поистине иномирной, даже если не считать стеклянных скульптур, расположенных в продуманных местах и освещённых изнутри, чтобы они сияли как волшебные люди, камни, иногда животные или магические существа.

— Прекрати беспокоиться, жена, — мягко пожурил меня Ревик. — Я тоже это почувствовал. Хоть чокнутый он, хоть нет, нам нужен этот засранец. И мы не можем бросить всех Списочников, которых он собрал здесь. Не можем.

— И именно таких мыслей ожидал бы от нас Тень, — пробормотала я. — Более того, он знает, что именно такая наживка и двусмысленность с большей вероятностью нас привлечёт. Лили. Списочники. Териан и его странный свет. Он очень хорошо изучил нас с тобой.

Ревик не ответил.

Но я видела, как Даледжем повернул голову и уставился на меня.

Чинья тоже бросила на меня взгляд и мрачно кивнула. Я поняла, что она не просто услышала меня, но и согласна со мной. Я видела, как она прикоснулась к своему боку в районе грудной клетки, и вспомнила, что если я-то не вооружена, не считая телекинеза, то это не относится к ним.

У Ревика тоже имелось оружие.

Эта мысль не обнадёжила меня так, как обычно.

Мы продолжали шагать по пустой пешеходной дорожке, несколько раз останавливаясь на контрольно-пропускных пунктах. Все практически сразу пропускали нас, завидев Териана, однако я замечала пристальные взгляды, бросаемые на явных разведчиков в нашей группе, в том числе на самого Ревика, вопреки его размеренной гражданской походке.

Кем бы ни были эти видящие, они явно не являлись рядовыми головорезами, как те, которых я видела в клубе и на рабских рынках. Готова поспорить, что у всех у них действительный ранг выше шестого.

Я не подбиралась достаточно близко, чтобы подтвердить своё подозрение, но заметила у них множество единиц оружия, включая гранаты и что-то вроде оглушающих пистолетов, стрелявших разрядами высокого напряжения. Увидев одного мускулистого видящего с большим количеством татуировок и полуавтоматом за спиной, а также с пистолетами на бёдрах и в плечевой кобуре, я невольно вспомнила Врега, а вместе с ним и Джона.

Пока мы уходили от этого наряда охранников, я крепче сжала пальцы Ревика, приблизившись к нему на ходу.

— Где новобрачные? — поинтересовалась я едва слышно.

— Недалеко.

— Не на линии? — уточнила я.

Ревик сверился со своими старомодными часами. Пока он делал это, я не отводила взгляда от его лица, но не заметила никакой перемены в выражении.

— Пока что нет, — он глянул на меня, за руку притягивая ближе.

— Но линия всё ещё поддерживается?

Он медленно кивнул.

— Доступ сейчас непрост, любовь моя.

Я поморщилась, но понимала, что он имел в виду.

Если мы попытаемся связаться с Балидором сквозь щит, высока вероятность, что сигнал засекут и отследят. Я понимала, что Ревик считал, будто здесь, на Набережной, эта вероятность ещё выше из-за усиленной охраны. Из-за физической близости к нему я мельком уловила проблеск геометрии в воздухе, подобной уравнениям, парящим под изогнутым защитным куполом.

Здесь конструкция была другой.

Я не до конца понимала отличие, но Ревик в этом явно разбирался.

Я начала слышать звуки помимо тех, что издавала наша маленькая группа.

По-прежнему отдалённые, эти звуки вызывали у меня ассоциации с коктейльными вечеринками. Я слышала тихий смех, лёгкую музыку, звон бокалов и тарелок… возможно, всплеск, точно кто-то только что прыгнул в бассейн.

Мои глаза всмотрелись вдаль, за светящиеся объекты и светильники нашей дорожки, ища источник этих звуков.

Четырёхэтажный дом поднимался за рощицей деревьев слева от нас.

В темноте он выглядел как старое здание плантации, которое можно встретить в глубинке юга Соединённых Штатов — или, возможно, как довоенный особняк из старого британского района где-то в Индии. Это дом, который ассоциировался со слугами и богатством, у которого имелось много свободного времени. Дабы усилить ощущение нереальности, здание и простиравшиеся вокруг земли как будто поднимались прямиком из воды.

Я смотрела, как окружающие сады и газоны легонько колеблются вместе с волнами.

Это было бы странно для меньшего дома и земель, но эти сады были огромными, заполненными пальмовыми деревьями, цветущими кустарниками и роскошными газонами. Слева от дорожки земли уходили до самого горизонта, и я не видела, где они заканчивались.

Мой взгляд вернулся к полосе тьмы перед нами, где вообще не было огней.

Я уже знала, что мы направляемся туда.

Моя интуиция подтвердилась, когда Териан жестом показал нам сойти с пешеходной дорожки на небольшую тропку, которая вела во тьму. Как только мы пересекли этот сегмент искусственного поля, он вывел нас на вторую дорожку, которую я заметила только тогда, когда он включил лампы. Тропа проступила в темноте, уводя вдаль. Я нахмурилась, когда осознала, насколько приметными мы были, шагая в окружении одних лишь деревьев и газонов.

Ревик, должно быть, подумал о том же.

— Выключи освещение, Терри, — сказал он.

— Нет, так лучше, — сказал Териан, оборачиваясь через плечо и улыбаясь ему. — Они знают, что мы здесь. Придём в темноте, и они подумают, что мы прячемся. Лучше не прятаться.

Он жестом показал нам двигаться вперёд, быстро шагая по освещённой тропинке.

Освещение включалось лишь по одному сегменту за раз. Первый участок обрамлялся абсурдными и совершенно не-пустынными деревьями, чьи ветки смыкались над нашими головами, образуя роскошную зелёную арку. Через несколько минут мы прошли через второй сад, освещённый теми волшебными статуями и сияющими камнями. За садом дорожка превратилась в петляющую белую линию, покрытую искрящейся каменной плиткой. Пока мы шли по ней, я слушала стук своих каблуков. В остальном наша группа двигалась тихо, пока мы проходили справа от второго дома в стиле плантации.

Обеими ладонями сжимая руку Ревика, я смотрела мимо него на освещённый бассейн, который располагался за колониальным особняком. Пар поднимался в ночной воздух от этого бассейна, украшенного разноцветными точечными светильниками и окружённого высокими пальмовыми деревьями и каменными фонтанами. Я мельком видела там тёмные фигуры, сидевшие за уличными столиками с зонтиками, попивавшие напитки, пока на каменном патио играла заезженная музыка.

Головы и туловища покачивались на воде бассейна, и я смотрела, как женщина в бикини скатывается по искусственному водопаду, хохоча как пьяная, и в итоге плюхается в глубоком конце бассейна на другой стороне.

Довольно похоже на тот всплеск, который я слышала ранее.

— Богачи реально отличаются от остальных, — сухо сказал Ревик, когда я посмотрела на него.

Он встретился со мной взглядом, и я увидела на его лице проблеск беспокойства.

Я тоже это чувствовала. Просто понятия не имела, что это значит.

Что-то гудело впереди, одновременно слишком тихо и оглушающе в относительной тишине воды и окружающих полей. Темнота была слишком непроницаемой в сравнении с горизонтом по сторонам, и я видела за ней лишь деревья и воду, но никаких звёзд.

К тому времени мы преодолели половину поля.

Я уже собиралась спросить Ревика, слышит ли он это гудение, когда…

Я прошла сквозь что-то.

Это не было похоже на обычное проникновение в конструкцию. Я никогда прежде не испытывала подобного. Ощущение было почти физическим.

Как будто я прошла через гигантское зеркало из жидкого стекла.

Я видела край воды прямо перед нами, темноту неба, тень полей, несколько деревьев тут и там…

А потом я увидела огромную лодочную станцию, стоявшую у воды рядом с комплексным доком.

Я едва не споткнулась в ту долю секунды, когда реальность переменилась. Это напоминало те мгновения во сне, когда ты сходишь с обочины и проваливаешься в бездну.

Мы с Ревиком резко остановились. И остальная наша группа тоже.

Мы коллективно уставились на эту лодочную станцию размером с большой склад.

Конечно, такие вещи прежде случались со мной в Барьере. Врег месяцами вдалбливал в меня разные аспекты распознавания, учил улавливать Барьерные иллюзии и мороки, проецируемые отдельными личностями и конструкциями. Пусть я до сих пор не улавливала многие подделки, но стоило мне увидеть реальность через свет Врега, как фальшивость подделки сразу становилась очевидной. Фокус был в том, чтобы всегда сосредотачиваться на реальности, что не так просто, как звучит.

Однако я никогда не видела иллюзий такого масштаба.

Квази-физические характеристики заставили меня задуматься, не задействован ли здесь виртуальный компонент.

— Может быть, — пробормотал Ревик, хмурясь. — Однако я не чувствую ничего физического.

По-прежнему держа меня за руку, он посмотрел назад, на место, которое мы только что прошли, затем обратно на лодочную станцию. Я понимала, что он задаётся тем же вопросом, что и я. А именно — мы только что вошли в реальность? Или в иллюзию?

Всё вокруг нас, всё, что мы чувствовали и видели, могло оказаться очередным трюком.

Чем бы это ни было (Барьерной конструкцией внутри Барьерной конструкции внутри Барьерной конструкции… или Барьерной конструкцией, защищающей нас от Барьерной конструкции, управляемой Менлимом… или ещё чем-то…) почему-то пересечение этой линии заставило меня поверить, впервые по-настоящему поверить, что Териан говорит правду.

Он действительно держал здесь людей.

И он действительно прятал их от Тени.

А это означало, что какую бы другую игру Териан ни вёл во всём этом, мы, возможно, реально их нашли.

Мы, возможно, наконец-то нашли пропавших людей и видящих из Списков.

Глава 56 Ловушка

— Не нравится мне это, — пробормотал Врег, убирая пистолет в кобуру с большей силой, чем было необходимо, и хмуро глядя на ближневосточного видящего. Он покосился на Джона, затем снова посмотрел на Локи. — Он сказал тебе вернуться сюда? На эту сторону? Зачем?

Локи оставался нехарактерно безвыразительным.

Он медленно качнул головой, словно размышляя, и взгляд его тёмных глаз сосредоточился на песчаных дюнах, который возвышались за ними и простирались так далеко, как только мог видеть глаз Джона. Дюны мягко светились даже в темноте безлунного неба, их тени казались пурпурными и тёмно-синими.

Локи как будто затерялся в этой шири мягко перекатывающегося песка.

После очередной паузы он перевёл взгляд на них двоих.

— Я не могу сказать наверняка… — начал он, тщательно подбирая слова.

— Ты не можешь сказать наверняка? — с неверием перебил Врег. — Что, бл*дь, это зна…

Джон поднял руку, затыкая Врега, и уставился на лицо Локи.

— Ты не можешь сказать наверняка, — повторил Джон. — Но что ты думаешь, Локи? Что ты почувствовал в нём, когда он отдал приказ?

Локи натужно выдохнул, и это было наиболее яркое выражение раздражения, которое Джон когда-либо видел у Локи. Видящий нахмурился, вновь переводя взгляд на дюны.

— Я не знаю, братья, — сказал Локи. — Правда. Это лишь впечатление. На поверхности он, похоже, подчинялся требованиям Шулера. Возможно, этим дело и ограничивается. Тогда мы здесь потому, что того потребовал Териан.

— Какое впечатление? — спросил Врег, глянув на Джона. — Что ты почувствовал?

Он уловил то, что заметил Джон, и теперь подхватил эту нить разговора.

— Ты можешь показать нам, брат? — уточнил Врег. — То, что вызвало у тебя это впечатление?

Вновь выдохнув, Локи кивнул.

Они стояли за внешними стенами города. Джон вместе с Врегом и остальными членами их военного отряда получил приказ войти через задние ворота меньше чем через час, если не поступит сигнала, указывающего на обратное.

Затем появился Локи и сказал им отложить проникновение. Но одно лишь пребывание Локи здесь противоречило всем сценариям, которые они прорабатывали с Элли и Ревиком на авианосце.

Локи сказал, что Ревик теперь хочет, чтобы они подождали, пока он не свяжется с ними лично и не скажет входить в город — и неважно, что бы ни говорил им Балидор. Он никак не объяснил эту перемену планов. Более того, он не назвал никакой причины, по которой Локи и остальные должны были покинуть пределы города, а не ждать внутри, за воротами, где они могли послужить настоящим подкреплением.

Локи объяснил, что Ревик каким-то образом потерял Элли после прибытия в доки. Он всё ещё был без неё, когда встретился с командой Локи в назначенном месте возле центра Старого города, но у него имелась догадка, где она может находиться. Теперь, видимо, он вернул Элли, но их вылазка пошла по странному пути, который теперь включал в себя Териана, видящих из Списка… и, возможно, Фиграна.

— Это лишь впечатление, — предупредил Локи. — Это субъективно, братья.

Врег показал ладонью подтверждающий жест, затем махнул вперёд.

— Покажи нам. Мы можем обсудить остальное потом.

Локи вздохнул, кивнув.

Джон увидел вспышку в aleimi Локи. Изображение ударило по свету Джона кристаллическим кадром отпечатка, который Локи им показал.

Внутри Джон увидел конкретное выражение на лице Ревика, замеченный Локи оттенок в его свете, беглые отголоски его мыслей, которые он подавлял — наверняка для того, чтобы скрыть их от конструкции.

Джон всё ещё обдумывал увиденное и ощущённое, нахмурился, пытался осмыслить намёки, которые подчеркнул Локи в те несколько секунд, и гадал, интерпретировал ли он их так, как подразумевал Локи… и тут стоявший рядом Врег выматерился.

Он ругнулся на китайском — обычно он делал это только тогда, когда забывал, где находится.

Джон взглянул на него, поджав губы. Затем, осознав, что он сам старался не видеть правду, он перевёл взгляд на Локи.

— Ревик думает, что они идут в ловушку? — он нахмурился, переводя взгляд между двумя мужчинами. — Зачем, бл*дь, он сделал это, если он так считает?

Локи бесстрастно пожал плечами.

Даже его слова прозвучали буднично, словно он указывал на что-то столь же очевидное, как погода за окном.

— Они угрожали его жене, — просто сказал он.

Джон нахмурился ещё сильнее, взглянув на своего супруга.

Врег выглядел разозлившимся. Более того, вопреки ясному пониманию в его тёмных глазах он выглядел беспомощным. Судя по ощущениям Джона, в этой краткой вспышке света Ревика Врег ощутил даже больше, чем Локи… и более того, он не желал делиться увиденным даже с Джоном.

— Что, Врег? — спросил Джон, слыша в собственном голосе резкие нотки.

Врег мрачно посмотрел на него.

— Что, Врег? — повторил Джон.

— Он не просто думает, что они идут в ловушку, — сказал Врег угрюмым тоном. — Этот мудак думает, что может воспользоваться ситуацией. Он думает, что сможет переиграть ловушку в свою пользу… использовать Териана и свою жену, чтобы выманить его из укрытия.

Джон прищурился, уставившись на него и раздражённо поджимая губы. Положив руки на бедра, он постарался думать, шаркая ботинками по песку.

— Что это значит? — спросил он наконец.

Врег бросил на него ровный взгляд напряжённых черных глаз.

— А ты как думаешь, брат? Он нацелился на Менлима. Ты помнишь, каким он был в тех проклятых Башнях. Он попытается убить этого ублюдка прежде, чем тот убьёт его жену… или опять похитит его дочь. Он думает, что пока Менлим жив, его семья никогда не будет в безопасности.

Задумавшись над словами Врега, Джон почувствовал, как понимание просачивается в его свет, и осознал, что китайский видящий наверняка прав.

Если бы Ревику представился шанс убить Менлима, он бы им воспользовался.

Он воспользовался бы им, даже если бы сам погиб в процессе.

Он может сделать это, даже не сказав Элли.

Глава 57 Открытая дверь

Китайские фонарики совсем закончились примерно в десяти метрах от дверей, ведущих в лодочную станцию.

Похожее на склад здание теперь нависало над нами, заслоняя почти весь вид на залив и отбрасывая густую тень на белую каменную дорожку. Волны тихонько накатывали то ли на опоры, то ли на какое-то плавучее средство в заливе слева от нас. Я не видела лодок, но с одного бока постройки был привязан ряд корабельных шлюпок. Тишину нарушал лишь шелест волн, да время от времени металл ударял по металлу или по дереву.

Стены и крыша слабо светились в моём свете даже тогда, когда я не старалась присматриваться.

С таким количеством органического материала высока вероятность, что там присутствовал продвинутый ИИ или даже разумный ИИ.

Я задавалась вопросом, вдруг само здание ответственно за проекцию иллюзии, которую мы видели до тех пор, как переступили порог вторичной конструкции.

Я молча стояла возле Ревика и остальной нашей группы.

Мы просто смотрели, как Териан и его охранники подходят к передней части здания. Двери основного входа были заперты переплетающимися кабелями. Я как заворожённая наблюдала, как эти кабели сами распутываются словно змеи после того, как Териан воспользовался сканерами сетчатки и Барьерными кодами, чтобы разомкнуть соединённые концы.

Затем охранники вручную открыли массивные металлические двери.

Я вздрогнула от визга металлических направляющих, когда раздвижные двери наконец-то открылись. Звук сообщил мне, что как минимум часть механизма состояла из мёртвого металла, а не органики. Органика (даже полуорганика и другие высококлассные композитные составы) не ржавели.

Двойные двери отворялись мучительно медленно даже под совокупным весом и силой охранников Териана. Я вместе с остальными смотрела на открывающееся пространство и переступила с ноги на ногу в туфлях на высоких каблуках.

Ревик крепче сжал мою ладонь, вцепившуюся в его руку. Мы опять переглянулись после того, как Териан жестом показал следовать за ним внутрь.

Затем Ревик опустил губы к моему уху.

— Я люблю тебя, — сказал он, целуя меня. — Всё будет хорошо, Элли.

Я кивнула, но моё горло сжалось от того, как он это сказал.

Однако мы уже следовали за Терианом, двигаясь почти строем, хотя наша небольшая группа разведчиков не обменялась ни единым словом. Окинув взглядом лица, я задалась вопросом, где команда Локи, куда Ревик отослал его и остальных, когда отвёл их в сторону…

…но Ревик выбросил этот вопрос из моей головы.

Он сделал это мягко, но достаточно осязаемо, чтобы я сама заглушила мысль прежде, чем она сделалась более конкретной.

Наши шаги эхом разносились под высокими потолками.

Внутри было темно. Не настолько, чтоб хоть глаз выколи — окна верхних уровней лили на пол склада хоть какой-то свет, предположительно от городских огней и звёзд, близлежащих домов и светильников вдоль дорожки. Я заметила лишь тонкий полумесяц луны на небе, пока мы ехали сюда, и то он только начинал подниматься.

Ощущение чьего-то присутствия в этом помещении усиливалось по мере того, как мы шли.

Что бы ни ждало нас на другой стороне, мы здесь определённо не одни.

Ревик сжал мою ладонь. Он тоже это почувствовал.

Териан не вёл нас по прямой линии через всё просторное помещение, главным образом потому, что он не мог так сделать. Чем дальше мы шли, тем сложнее мне становилось видеть что-либо своим физическим зрением. Грузовые контейнеры преграждали нам путь множеством линий, некоторые из них нагромождались друг на друга почти до потолка, несмотря на то, что он был довольно высоким. Чем глубже мы заходили в эти ряды, тем сложнее было видеть, поскольку они заслоняли даже тот слабый свет из окон.

В результате получалось странное и хаотичное продвижение, которое всё сильнее и сильнее напоминало лабиринт. Я использовала свой свет, чтобы отслеживать каждый поворот и изгиб на случай, если нам придётся возвращаться обратно без гида, но это всё равно дезориентировало.

Однако Териан, похоже, знал, куда он идёт.

Примерно в тот момент, когда мы по моим ощущениям миновали половину длины лодочной станции, я их услышала.

В основном это было шуршание, похожее на звуки, издаваемые животными в клетках.

Я слышала их отголосками, поначалу подумав, что это крысы. Однако это всё сильнее и сильнее начинало напоминать движение босых ног по пыльному полу.

Сердце чаще заколотилось в моей груди. Мне пришлось приложить усилие, чтобы не прибавить шагу. Как минимум часть своего внимания я держала сосредоточенным на Териане и на том, что я чувствовала в нём, пока он шёл в темноте перед нами. Он продолжал петлять между высокими стопками контейнеров, время от времени скрывался за тряпками-занавесками, которые свешивались с некоторых ящиков, и открывал нашему взору ещё более узкие и извилистые проходы.

Он явно не хотел, чтобы кто-то нечаянно наткнулся на его «гостей».

К тому времени мы уже не пытались изображать гражданские походки.

Я вообще больше не слышала Ревика, потому что он переключился на свои естественные бойцовские движения. Даже в обыденных условиях его обычная походка была почти бесшумной.

Теперь же он двигался как призрак.

Его свет также замер и притих, делая его скорее отсутствием, нежели присутствием, хотя он шёл прямо возле меня. Если не считать ладони, которой он по-прежнему крепко сжимал мою руку, то его вообще как будто там не было.

Перед нами Чинья, Анале, Порэш, Балеур и Даледжем тоже двигались практически бесшумно. Даже шаги Джакса и Холо приглушились, пока они следовали прямо перед нами.

Стэнли, о чьём присутствии я почти забыла, а также Сурли, шли сзади вместе с Манском и Тензи. Я невольно заметила, что они двигались так же бесшумно, как и видящие с выучкой Адипана, которые шли впереди.

Охранники Териана продолжали шагать нормально, как и сам Териан, который, похоже, почти не заметил перемены в нас.

Когда мы преодолели примерно две трети длины лодочной станции, пространство кардинально расширилось. Мой взгляд взлетел вверх, следуя за потолком, его голым каркасом и высокими балками, которые внезапно проступили на фоне синеватого света верхних окон.

Когда я сосредоточилась там, у дальней стены, прямо у её основания, вспыхнул свет. Поначалу это было лишь золотистое свечение, которое становилось ярче, пока мы приближались, и начало распространяться как жидкое пламя по углам дальнего конца склада и по всей его длине.

Нахмурившись, я задалась вопросом, почему Териан потрудился включить свет только тогда, когда мы миновали уже более половины постройки…

Затем эта мысль угасла.

Перед нами с обеих сторон здания появились ряды клеток. Увидев глаза, смотревшие на меня сквозь разгоравшийся золотистый свет, я резко втянула воздух.

Свет находившегося рядом со мной Ревика тоже вздрогнул.

Я не могла поверить в то, как много их здесь было.

Казалось, что несколько сотен людей были втиснуты в две длинных, старомодных с виду клетки с решётками из стального сплава.

Клетки были высотой примерно два с половиной метра, между толстыми металлическими прутьями было где-то 2–5 сантиметров, и судя по тёмно-золотистому свечению, они состояли и из органики, и из мёртвого металла. Концы этих прутьев внизу уходили в пол склада. Опустив взгляд, я увидела разнообразие стилей, которое разнилось от традиционной китайской и индийской крестьянской одежды до полноценных деловых костюмов и платьев для вечеринок. Также виднелось несколько более армейских комплектов.

Окидывая взглядом лица и тела, я гадала, как они спали.

Я гадала, как много времени они провели в этих клетках.

Я гадала, сколько из них понятия не имели, почему они здесь.

Взглянув на нашивки на немногочисленных армейских униформах, я попыталась определить, принадлежали ли они частной охране или остаткам человеческих армий.

Через несколько секунд я решила, что, наверное, это была смесь того и другого.

Посмотрев на все эти перемазанные грязью лица, на руки, сжимавшие толстые прутья, первое время я могла лишь таращиться на них в ответ.

Они попали сюда со всего света. При взгляде на них создавалось впечатление, что они представляли выживших. Обычные люди, которые вовсе не были обычными.

Последние из своих рас.

Наш отряд остановился посреди лодочной станции. Даледжем продолжил идти после этой небольшой паузы, ведя нас всех вперёд. Мы без слов последовали за ним, пока вся наша группа не очутилась между двумя рядами клеток, глядя в эти лица.

Я заметила, что многие смотрят на Териана и настороженно наблюдают за ним.

Я также заметила, какими они были тихими. Даже безмолвными.

Довольно нетипично для такой огромной группы людей, какой бы ни была их раса.

Как раз когда я подумала об этом, Сурли справа от меня пробормотал:

— Почему они не говорят? Почему ни один из них не произносит ни слова? Не просит о помощи? — увидев, что я смотрю на него, он поджал губы: — Разве вы бы не просили о помощи? Если бы этот чокнутый мудак удерживал вас в плену?

Стэнли, который, похоже, сдружился с Сурли за время их высадки здесь, поднял руку, показывая ему хранить молчание.

Глянув на Стэнли, я бегло показала, что согласна с ним.

Что бы здесь ни происходило, я чувствовала, что что-то не так.

Я покосилась на Ревика.

Как только я сделала это, моя нервозность превратилась в страх.

Он замер неподвижно, напряжённо, как животное, прислушивающееся к отдалённому звуку, почуявшее хищника на ветру. Его свет был так плотно окружён маскировкой, что я почти его не чувствовала, но что-то в его прозрачных глазах сделалось неподвижным как стекло, словно он ждал. Словно он ожидал, что что-то произойдёт.

Чем дольше я смотрела на него, тем сильнее становился мой страх.

Что бы это ни было, он этого ожидал.

Скорее всего, он ожидал этого ещё до того, как мы сюда пришли.

Я оглянулась назад, на ряды ящиков. Я осознавала, что моё сердце сильнее заколотилось в груди, волоски на шее встали дыбом. Я буквально ощущала, что прямо передо мной кто-то стоит… но там никого не было.

Однако кто-то определённо приближался.

Просто Ревик почувствовал это раньше всех остальных.

На складе воцарилась полная тишина, теперь лишённая даже звуков шаркающих шагов и рук, прикасавшихся к решёткам. Когда пленники стояли так неподвижно и безмолвно, я не слышала шороха одежды по коже или звука дыхания, даже своего собственного.

Когда Териан заговорил, я подпрыгнула сантиметров на пятнадцать.

— Я предупреждал тебя, — сказал он мне печально. — Я предупреждал тебя, дорогая, дорогая сестра. Предупреждал.

Мой взгляд метнулся к месту, где он стоял в каких-то шести шагах от дальней стены лодочной станции. Тупо уставившись на его лицо, я осознала, что слышу воду за пределами здания. Она с мягким шумом накатывала на металлическую обшивку в ритме, которого я до сих пор умудрялась не слышать.

Остальная часть отряда вместе со мной уставилась на Териана.

Все, кроме Ревика.

Ревик отпустил меня, шагнув в том направлении, откуда мы пришли. Его глаза, лицо и свет нацелились куда-то мимо нас. Пока он пристально смотрел своими бледными глазами на промежуток между плотно нагромождёнными контейнерами, из его aleimi выплеснулся проблеск наэлектризованного света.

Однако встретившись взглядом с Терианом, я забыла про всё это.

Он смотрел прямо на меня. Я видела в его глазах печаль.

Более того, я видела страх.

— Я предупреждал тебя, — мягко повторил он, прищёлкнув языком. — Я предупреждал тебя, Элисон, дорогая. Я предупреждал тебя.

Рядом со мной Ревик напрягся. Я ощутила, как по моему свету скользнул очередной горячий завиток разряда, но не отводила глаз от лица Териана.

— Войти через выход… — прошептал он.

Рябь света с треском пронеслась по моей спине, вызвав вспышку глубинного страха столь интенсивного, что я не могла думать. И всё же каким-то образом я уже знала.

Мы уже опоздали.

В этот самый момент другой голос прогремел в пустом пространстве позади нас.

Все повернули головы, даже пленники в двух клетках. Мы все уставились на тот же промежуток темноты среди возвышающейся стены контейнеров. Моё тело напряглось, застыв, когда из узкого проёма начала выходить группа видящих в униформе. Они хлынули в свободное пространство склада, методично заполняя его, как муравьи, высыпавшие из дыры в цементе.

Впереди шла высокая фигура, облачённая во всё чёрное.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что он носил традиционный арабский головной убор и одеяние.

Однако даже в незнакомой одежде я его узнала. Достаточно хорошо, чтобы дыхание застряло в горле, а в груди зародилось ощущение удушения.

Это был Менлим.

Он не смотрел на меня.

Он смотрел лишь на Ревика.

Я проследила за его взглядом до моего мужа и увидела, что он смотрит на Менлима в ответ, хмуро, но решительно поджав губы. Его свет вспыхнул, напоминая испепеляющее искрящее пекло жара, которое превратилось в торнадо. Волосы на моих руках, голове и шее встали дыбом, когда я сообразила, что он собирался сделать.

Ревик думал, что теперь он может его убить.

Он думал, что может убить Менлима, раз он больше не связан с конструкцией Менлима или его сетью.

Он ожидал этого. Он планировал это.

Как только это озарение накрыло меня, тот низкий голос вновь прогремел по всему складу.

Голос Менлима.

Во второй раз я не поняла слова точно так же, как и в первый, но страх врезался в мой свет ещё до того, как я почувствовала, как эти слова дошли до Ревика.

— Isre l’ange si nedri az’lenm. Isre ti’a ali di’ suletuum… — его голос гремел, странным эхом отражаясь в темноте, наполненной серебристым светом. — Isre l’ange si nedri az’lenm. Isre ti’a ali di’ suletuum. Sala. Sala ‘ti. Sala ‘ti, mongare sa’… Элисон. Элисон…

Свет Ревика сместился, ещё жарче сплетаясь над его головой.

Я уставилась на него, чувствуя, как мой страх расцветает в панику.

Его свет заискрил вверх, ещё выше в Барьер, чем прежде. Каждая частичка его aleimi воспламенилась так молниеносно, что это напоминало наблюдение за тем, как загорается газопровод, извергающий огонь во тьму ночи.

Его глаза вспыхнули…

А затем он посмотрел на меня.

В ту долю секунды я всё поняла.

Я не знала, откуда мне это известно, но я поняла.

Он убьёт меня.

Он убьёт меня, а потом даже не вспомнит, как сделал это.

«Войти через выход…»

Я смотрела в лицо Ревика.

В те доли секунды время остановилось.

Я видела пустоту в его глазах, а полыхавшее в них бледно-зелёное пламя было как никогда ярким. От этого его лицо сделалось холодным, черты стали более контрастными из-за тени и света. Я почувствовала, как мой собственный свет пробудился к жизни и заискрил в ответ на эту угрозу, послав мой aleimi в те же самые верхние структуры…

Но уже слишком поздно.

В те считанные мгновения после слов Менлима я уже знала, что слишком поздно.

Ревику нужно было всего несколько секунд.

Я погибну прежде, чем воспламеню свой свет достаточно, чтобы спустить курок.

Как только это осознание просочилось в мой разум, время замедлилось ещё сильнее, и в моей голове зародилась ещё одна мысль, которая не замедлила рефлекторную вспышку моего aleimi и не остановила тот нарастающий огонь в глазах Ревика, пока мы оба отвечали на то, что посчитали прямой угрозой нашим жизням.

Териан был прав.

Что бы он ни делал в остальном — похищал Списочников, распутывал нашу с Ревиком связь, чтобы мы были вынуждены его найти, привёл нас сюда этой ночью, прямо на бойню Менлима… Териан был неоспоримо прав в одном.

Он предупреждал меня.

Он определённо предупреждал меня.

Глава 58 Запасной план

Джон ахнул, покачнувшись под натиском на его свет.

По нему ударило немедленное эхо, когда волна врезалась во Врега и одновременно в него самого. Двойные волны дезориентировали его, лишив равновесия. Стиснув ремень оружия, которое нёс за спиной, Джон одним коленом упал в песок, а свободную руку отвёл в сторону для равновесия, когда перед глазами всё полыхнуло белым.

Большинство оставшихся членов их команды стояло и сидело на той же протяжённости дюны, сгорбившись примерно на три километра восточнее наружного периметра конструкции Дубая. Некоторые также упали на одно колено в песок как Джон. Некоторые ахнули и схватились за головы, и так уже присев под органическими структурами, которые должны были скрыть их присутствие от любого записывающего устройства, которое могло пролететь над головами, включая спутники.

Они все носили камуфляж, но лишь некоторые из них оставались вне палаток.

Одним из таких был Джон. И Врег тоже.

Они знали, как высока вероятность, что их присутствие в конечном счёте будет замечено, так что главной целью было скрыть свою численность и сделать всё возможное, чтобы сойти за караван беженцев на случай, если их увидят.

Поскольку бедуины по-прежнему жили здесь в укромных местечках, вдобавок к нескольким лагерям беженцев, сохранившихся за пределами Дубайской стены, их присутствие не должно поднять тревогу, если, конечно, они никак не привлекут внимание охранников. В данный момент те, кто остался за пределами защищённых городов, уже являлись частью ландшафта, и так было не только в ОАЭ.

Тем не менее, Джон был одет в традиционный халат песочного цвета и белый тюрбан — оба оказались на удивление комфортными в жаркий день. После наступления темноты одежда всё равно выполняла несколько функций, когда ветер поднимал песок, а одеяние сохраняло тепло тела.

Однако теперь незнакомая одежда доставляла ему проблемы — он возился, пытаясь перетянуть винтовку вперёд, и запутался в складках облачения, пытаясь подняться обратно на ноги. При этом он видел, как Врег прикоснулся к гарнитуре. Джон проследил взглядом за своим супругом, пока Врег поднимался выше по хребту дюны, предположительно, чтобы получить лучший сигнал.

— Адипан, — Врег буквально прорычал это слово.

Джон последовал за ним по хребту дюны, переключая свою гарнитуру на тот же канал.

Найдя сигнал, он услышал голос Балидора.

— Я это почувствовал, — подтвердил Балидор.

— Вот уж действительно, — рявкнул Врег. — Это что, бл*дь, было?

— Меч, — сказал Балидор. — Его свет только что запредельно вспыхнул.

— Где они? — спросил Джон, вклиниваясь в разговор.

— Набережная, — ответил Балидор.

Врег взглянул на Джона, хмурясь.

Джон понимал значение этого взгляда.

Он изучал карты вместе с остальными. Ревик находился на другом конце города, практически по диагонали от места, где он сказал им ждать на северо-восточном краю главной Дубайской стены. Даже если они доберутся до места встречи с рекордной скоростью, им всё равно предстоял как минимум час пути до Ревика.

— Элли с ним? — спросил Джон, переключаясь обратно на Балидора.

— Неизвестно, — сказал Балидор. — Её свет не ударял по конструкции. Если она с ним, то по-прежнему действует под прикрытием. Как минимум в теории.

— Или же она нейтрализована, — пробормотал Врег.

— Или же она нейтрализована, — согласился Балидор.

— …И Менлим взломал его свет, — кисло добавил Врег.

— Мы все знали, что такая вероятность существует, брат мой, — сказал Балидор.

Он осторожно выбирал слова, но Джон ощущал тяжесть в свете старшего видящего.

— Что думает Юми? — спросил Джон.

Воцарилось молчание. Затем Балидор издал тихий щёлкающий звук, и его слова прозвучали ещё более мрачно.

— Вы не хотите знать, что думает Юми, — только и сказал он.

— Мы не можем до него добраться? — выпалил Джон.

Он обернулся назад, только тогда заметив, что у них появились зрители.

Остальные начали собираться вокруг Врега и Джона, слушая их разговор с лидером Адипана. Локи стоял ближе всего, а за ним Арго, Иллег, Деклан, Рэдди и Оли. Страх рябью прокатывался по их свету, когда они улавливали отголоски разговора и наверняка читали между строк.

Джон увидел, что Кэт тоже стояла чуть ниже на дюне, в нескольких метрах от них, скрестив руки на груди. Он невольно наградил её хмурым взглядом, хоть и ощущал беспокойство в её свете.

— Нет, — ответил Балидор после затянувшейся паузы. — Нет, братья мои, боюсь, что не можем. Добраться до него, имею в виду. Поблизости никого нет.

— Тогда что, бл*дь, мы должны делать? — рявкнул Врег. — Просто стоять тут, держа члены в кулаке, пока Менлим устраняет их обоих?

На линии воцарилась тишина.

В этой паузе Джон чувствовал, как на другом конце линии видящие советуются между собой. Он ощутил очередной резкий импульс страха в свете Врега и сжал его руку, инстинктивно посылая ему тепло.

Когда Балидор вернулся на линию в этот раз, он также не попытался ободрить их.

— Я честно не знаю, братья мои. Всё, что вы сейчас можете сделать — это послушаться просьбы Нензи и ждать.

— Ждать чего? — прорычал Врег. — Когда за нами придут отряды Тени?

Балидор прищёлкнул себе под нос.

Джон почти видел, как он качает головой.

— Ждать, пока не станет понятно, надо ли запускать запасной план, — сказал Балидор. — Тот, который Нензи сказал нам реализовывать в случае, если создастся впечатление, что они не смогут выбраться.

Джон не шевелился. И Врег тоже.

Они оба знали, что имел в виду Балидор.

Авианосец был оборудован ядерными боеголовками дальнего действия.

Запасной план, который упомянул Балидор — это последний отчаянный вариант, который дал им Ревик. Подразумевалось, что они должны уничтожить весь город Дубай, если сложится впечатление, что Тень захватит его и Элли живыми.

Джон старался продумать эту вероятность, осознав, как мало времени он уделил этому тогда, когда они всё планировали. Он тупо смотрел на лица, пока другие видящие продолжали собираться вокруг него и Врега, словно ожидая указаний, что делать дальше.

Джон по-прежнему смотрел в никуда, когда до него вдруг дошла ещё одна вещь.

Затем он стал по-настоящему сканировать лица.

Не сумев найти желаемое, он вновь нахмурился.

— Где Чандрэ, чёрт возьми? — спросил он, всё ещё выискивая её тёмно-красные глаза и чёрные косички среди видящих, которые стояли на задней части высокой дюны.

На ближайших лицах появились непонимающие выражения — предположительно у тех, кто услышал вопрос Джона. Он видел, как другие повернулись и окинули взглядом стоявших рядом с ними видящих, словно тоже искали те узнаваемые черты. Но Джон так и не увидел среди них высокие скулы Чандрэ, её мускулистую фигуру или угловатое лицо.

И никто другой её тоже не увидел.

— Чандрэ! — крикнул Джон ещё громче.

Когда никто не ответил, Джон посмотрел на Врега.

— Бл*дь, да где она? — спросил он.

Увидев пустое выражение на лице Врега, Джон собирался во второй раз обратиться ко всем остальным, но тут Локи выразительно прочистил горло.

Джон резко перевёл взгляд, уставившись на ближневосточного видящего.

Лицо Локи помрачнело. Одной рукой он показал уклончивый жест, обведя взглядом кольцо видящих, которые теперь тоже уставились на него.

Он покраснел ещё сильнее, опять жестикулируя.

— Он сказал мне ничего не говорить, — произнёс он так, словно это все объясняло.

Посмотрев на него и чувствуя, как напрягаются его плечи, ощущая, как свет Врега искрит пониманием… Джон подумал, что, наверное, так и есть.

Это всё объясняло.

***

Чандрэ присела на верху горы из решетчатых грузовых контейнеров.

По объективным меркам она находилась здесь недолго.

По субъективным меркам эти двадцать с чем-то минут ощущались неимоверно длинными. Однако если бы она пришла сюда позднее, то было бы слишком поздно влиять на что-либо.

Она и так, возможно, опоздала.

Она задержала дыхание, наблюдая, как видящие в тёмных одеждах просачиваются по лабиринту туннелей и узких проходов между нагромождёнными друг на друга грузовыми контейнерами. Они двигались тихо, бесшумно как призраки, и Чандрэ задержала дыхание, наблюдая за ними, скрывая свои мысли и своё тело… возможно, первое даже сильнее, чем второе, учитывая то, где она находилась.

Винтовку она ни на секунду не отводила от плеча.

Она использовала инфракрасный прицел, покрытый органическим корпусом, который генерировал Барьерное поле вдобавок к физическому. Это позволяло ей использовать электронные компоненты оружия, поскольку без них Чандрэ не сумела бы видеть пол склада, и уж тем более разведчиков Дренгов — во всяком случае, не различила бы их достаточно хорошо для своих целей.

Тем не менее, она несколько раз убирала прицел от глаза, пытаясь оценить их точную численность — отчасти из-за увеличения инфракрасных линз, отчасти просто чтобы убедиться, что она не пропустила ничего из того, что её органы чувств могли уловить лучше.

На неё произвело впечатление полное отсутствие в Барьере следов этих солдат, облачённых в чёрное. Конечно, она сама не могла активно использовать свой aleimi, но всё равно думала, что уловила бы какой-нибудь проблеск от такой крупной группы вооружённых видящих.

Конечно, это тоже может быть эффектом от конструкции.

Босс дал ей детальные инструкции, но Чандрэ невольно испытала некоторое облечение (а вместе с тем и нервозность) от того, насколько близко всё было к краху, когда она добралась до своего высокого места прямо перед подкреплением Дренгов.

Как только она увидела, как её люди направляются к лодочной станции с тем Шулером, ей пришлось постараться, чтобы опередить их.

Она сумела сделать это, побежав вперёд по болотистому полю в темноте, пока они шли по освещённой дорожке. Отыскав боковую дверь в дальнем конце склада, она взломала её с помощью дешифрующего устройства, которое дала ей Данте для этой самой цели.

Тот факт, то оно сработало и пропустило её внутрь за несколько минут до того, как на другой стороне открылись двойные двери — это причина, по которой Чандрэ до сих пор находилась в игре.

Ей и так едва хватило времени, чтобы занять по-настоящему выгодную позицию перед тем, как Териан начал вести Мост и Меча через этот лабиринт контейнеров.

Босс дал ей доступ к мобильной конструкции, предоставив замысловатый комплект Барьерных кодов, но сказал пользоваться этим только в чрезвычайной ситуации. Если ей отчаянно будет нужна информация, она могла рискнуть и прибегнуть к этому, но это должно быть последним средством, которое будет пущено в ход только в том случае, если босса и Мост придётся немедленно вытаскивать.

Чандрэ чрезвычайно опасалась использовать этот вариант, не будучи уверенной в чрезвычайности ситуации.

Она знала, что в таком случае босс её по головке не погладит.

Когда они обсуждали эту уловку на авианосце, Меч сделал на этом аспекте особый акцент, и ещё раз повторил на месте, возле ночного клуба в Дубае. А именно — он не хотел, чтобы она посылала сигналы тревоги Балидору или командиру Врегу, пока она не убедится на сто процентов, что у них нет шанса устранить Менлима.

Чандрэ как его подкрепление в этой затее окажется бесполезной, если конструкция устранит её до того момента, когда она по-настоящему понадобится ему.

Чандрэ очень серьёзно отнеслась к этому предупреждению.

Теперь же, глядя на солдат в чёрной униформе, просачивавшихся между рядами ящиков как жидкий дым, она крепче сжала винтовку, посматривая на группу её людей, которые стояли на освещённой территории между двумя рядами клеток с железными решётками.

Чандрэ видела Мост, выглядевшую абсурдно в туфлях на высоком каблуке и облегающем чёрном платье с открытой спиной, которое едва прикрывало её попу. Она стояла в нескольких метрах от Меча, который впервые после отъезда из того клуба в Дейре к ней не прикасался.

Тот видящий из Детей Моста, Даледжем, стоял по другую сторону от него, недалеко от Анале, Тензи и двоих других, которых Чандрэ знала лишь поверхностно.

Джакс и Чинья стояли ближе всего к Шулеру. Сурли и Стэнли находились по другую сторону от Моста и Меча, предположительно для того, чтобы прикрыть их сзади. Другие расположились подальше, и Чандрэ видела их не очень хорошо, но знала, сколько их сюда пришло, так что могла предположить.

Чандрэ не знала, сколько её людей по-прежнему вооружено.

В целях перестраховки она вынуждена была предполагать, что все они безоружны.

Таким образом, наведя винтовку обратно на видящих в чёрном, которые шагали между ящиками, она задержала дыхание и прицелилась в их предположительного лидера. Вместо армейской униформы разведчика он был одет в гражданскую одежду — чёрный халат в местном стиле с таким же чёрным поясом и головным убором.

Чандрэ не видела его лица, но подозревала, что ей известна его личность.

Она узнавала походку длинных ног и очертания фигуры, которая была высокой даже по меркам видящих. Он также был худым как скелет даже в струящемся халате.

Она помнила его по Южной Африке достаточно хорошо, чтобы стиснуть зубы.

Держа его тело в инфракрасном прицеле, она время от времени теряла его среди контейнеров, но всегда отыскивала вновь. Аккуратно ставя ноги и опробуя опору под ступнями, она слегка изменила положение, стараясь занять более выгодную позицию, но не издать при этом ни звука.

Устроившись максимально выгодно (во всяком случае, в благоразумных и безопасных пределах), Чандрэ стала ждать, когда покажется Менлим. Она надеялась подловить его вскоре после того, как он минует последний проём и выйдет на открытую зону возле клеток.

Она отсчитывала секунды, выжидая.

Она выждала уже дольше того момента, который казался уместным.

Затем она услышала его голос.

Чандрэ мгновенно поняла, что голос принадлежит ему.

Она узнала этот голос, заполнивший пустое пространство склада за лабиринтом из ящиков. Она чуть ли не видела его слова своими глазами. Не просто слова. Вооружённый свет, подобный ключам, поворачивающимся в невидимых замках. Они повисли в воздухе словно металл, и его свет извивался навстречу видящим, которые стояли между клетками.

Извивался в сторону Меча.

— Isre l’ange si nedri az’lenm. Isre ti’a ali di’ suletuum… — его голос грохотал, эхом разносясь в темноте. — Isre l’ange si nedri az’lenm… isre ti’a ali di’ suletuum. Sala. Sala ‘ti. Sala ‘ti, mongare sa’… Элисон. Элисон…

Чандрэ отвела прицел от глаза, ища его своим обычным зрением.

Не увидев ничего, она снова взглянула в круглое отверстие инфракрасного прицела и поискала его таким способом.

Менлим по-прежнему не появился.

Должно быть, он остановился слишком рано, и ящики по-прежнему скрывали его из поля зрения Чандрэ.

Подумав об этом, она увидела солдат, появившихся на краях видного ей пространства. Она отметила их позиции, но не сместила прицел.

Она не хотела выдавать себя ради одного из них.

Она хотела его. Голову змеи. Менлима.

Заполучив его, она перестреляет остальных.

Во второй раз на мгновение убрав прицел от глаза, Чандрэ посмотрела на близлежащие ящики, пытаясь решить, сможет ли она безопасно перебраться на лучшую позицию, оставшись не замеченной. Однако прыжок был отнюдь не близким. Теперь, когда солдаты в чёрном заполонили открытое пространство склада, это слишком рискованно. Если на земле завяжется перестрелка, она сможет перемещаться незамеченной… но конечно, тогда будет уже слишком поздно.

— Isre l’ange si nedri az’lenm… — видящий ещё громче заговорил своим низким голосом. Он звучно прокатывался по aleimi Чандрэ, несмотря на её неподвижность. — Isre ti’a ali di’ suletuum… sala. Sala ‘ti. Sala ‘ti, mongare sa’…Элисон. Элисон!

На складе воцарилась тишина.

Чандрэ не находилась в Барьере, так что не могла чувствовать ничего, что происходило в верхних пространствах, но почему-то эта тишина казалась наэлектризованной.

Как раз когда она подумала об этом, в зоне возле клеток началась какая-то суматоха.

Она слышала глухие удары, визги, крики, тревожные вопли, несколько раз что-то загрохотало.

Она не отводила глаз от прицела.

Что бы там ни было, она не могла помочь.

У неё есть работа.

Сделав свой свет неподвижным как у мертвеца, она держала прицел наведённым на ряд контейнеров и ждала появления Тени. Рано или поздно он должен появиться.

Обязан.

Чандрэ говорила себе это, перехватывая руками органическую винтовку и задерживая дыхание для более точного выстрела. Она поудобнее распределила вес между ногами, сделала всё своё тело и разум неподвижным, дожидаясь момента для выстрела.

Её обучали как снайпера.

Что бы ни происходило на складе, её роль — выстрел.

Она должна ждать момента для выстрела.

И именно это она будет делать.

Глава 59 Встать под пулю

Я всё ещё затерялась где-то вне времени, глядя в светящиеся глаза Ревика…

Когда передо мной появилась фигура.

Время с рёвом вернулось в настоящее.

В то кратчайшее мгновение, которое выиграла мне эта фигура, мой свет полыхнул вверх. Фигура отвлекла Ревика, притягивая его глаза, его свет (может, на долю секунды, может, даже меньше), но этого оказалось достаточно.

Этого было достаточно, чтобы активировать мой телекинез.

Мой свет заполнил каждую ветвь и завиток структур над моей головой, и бассейн жидкого пламени извергся как гейзер, заставляя меня заскрежетать зубами и сжать руки в кулаки. Зеленоватый белый свет затмил моё физическое зрение… затем тот обжигающий свет потёк обратно вниз через мою голову в грудь, руки, ладони, ноги, ступни.

Это произошло быстро.

Чертовски быстро… и это к счастью, потому что в противном случае я погибла бы.

Свет Ревика взметнулся, потянувшись к моему…

Мой отреагировал без раздумий. Он выстрелил из меня изогнутым светящимся щитом лишь для того, чтобы врезаться в твёрдую стену, столкнувшись со светом Ревика.

Зелень и золото, золото и зелень искрили и шипели над нашими головами.

Две изогнутые арки света вырвались за пределы наши физических тел. Я задрожала от трещащего разряда, всё моё туловище вибрировало от высокого напряжения его света.

Несколько долгих секунд ни один из нас не мог взять верх над другим.

Он толкал меня в том пространстве, и я толкала в ответ.

Свет трещал громче и громче, но ни один из нас не сдвигался с места.

Затем он сделал что-то, чтобы изогнуться вокруг моего света, двигаясь так быстро, что я потрясённо ахнула. Мы расцепились, и я осознала, что стою лицом к нему, тяжело дыша.

Тот, кто встал между нами, по-прежнему стоял там.

— Убирайся нах*й с дороги! — закричала я ему в спину.

Я потянулась к нему, собираясь физически оттолкнуть его от нас обоих, пока Ревик не сломал ему позвоночник… но прежде чем я успела это сделать, его тело отлетело в сторону, словно сшибленное стенобитным тараном. Я не проследила взглядом за этим движением.

Я достаточно осознавала происходящее, чтобы понимать — я не могу так поступить. Но я почувствовала, как этот некто с силой ударился о металлические решётки клетки в добрых четырёх метрах от нас.

Вокруг воцарилась тишина.

Остальные видящие стояли вокруг нас как парализованные.

Кажется, я тоже оставалась парализованной на протяжении ещё одной долгой секунды, глядя на Ревика, пока страх курсировал в моём свете.

В отличие от Ревика в данный момент, я не хотела ему вредить.

И это нежелание вредить отнюдь не помогало мне.

Оно не помогало Лили.

Мой разум потратил на это знание меньше миллисекунды, но от этого меня накрыло ужасом.

В какой-то момент мой свет метнулся в стороны, прикоснувшись к самому краешку того тела, которое теперь повалилось на цементный пол как сломанная кукла. Я задержалась там ровно настолько, чтобы узнать лицо с высокими скулами, длинные черные волосы, упавшие на шею, зелёные глаза с фиолетовой каёмкой. Я чувствовала, что эти глаза закрыты. Я понимала, что они могут никогда не открыться, но знала, кто это, даже если не смотрела долго своим светом.

Даледжем.

Даледжем встал между мной и Ревиком.

Он только что спас мою жизнь.

Ну… во всяком случае, временно.

Вокруг меня раздавались голоса.

Я ощутила ладони, хватавшие меня за руки, тащившие назад, но знала, что от этого не будет прока. Я даже не тратила время или внимание, чтобы сообщить им это, а продолжала смотреть на Ревика, держа свой свет наэлектризованным и усиленно направляя его в aleimi-структуры, которые я использовала для телекинеза.

К сожалению, его свет находился в таком же состоянии. Я видела это по его глазам, пока та высокая частота света вибрировала на моей коже.

Когда они схватили меня во второй раз, я оттолкнула их локтями, ахнув и наблюдая, как структуры в свете Ревика вновь воспламенились.

— Назад! — закричала я, не отрывая взгляда от его лица. — Назад! Бл*дь! Вы тупые, что ли?

Я сумела освободиться от них… прямо перед тем, как шарахнула по Ревику своим светом.

Сила моего удара отшвырнула видящих от меня.

Она также отбросила Ревика спиной в решётки ближайшей клетки.

Я видела, как его глаза закрылись, по его высокому телу пронеслась лёгкая дрожь боли, но он не утратил равновесия.

И сосредоточенность он тоже не потерял.

Прежде чем я успела перевести дыхание, он ударил по мне своим светом — намного сильнее, бл*дь, чем я ударила по нему. Во мне опять промелькнуло осознание того, насколько сложнее будет остановить его, когда мысль о причинении ему вреда приводит меня в ужас. В отличие от меня, он ударил со всей силой в тот второй промежуток после того, как я выбросила большую часть своего света.

Мои ноги оторвались от пола.

Это произошло быстро, так быстро, что перед глазами всё размылось, и я словно ослепла.

Я едва успела сотворить щит (по иронии именно Ревик настоял, чтобы я научилась этому, вколачивал в меня этот навык раз за разом), но каким-то образом умудрилась сделать это уже в полете.

Я отлетела с такой скоростью, что из лёгких выбило весь воздух, а спина и шея заболели от смещения воздуха ещё до столкновения. Затем вокруг меня появился щит, и я врезалась в первый же твёрдый объект между мной и Ревиком — им оказался ящик, стоявший в добрых четырёх метрах над землёй.

Ударившись об него спиной и шеей, я издала потрясённый хрип.

Даже со щитом это вышибло весь воздух из моих лёгких.

Хуже того, от столкновения я утратила контроль над щитом и рухнула вниз как камень. Я с размаху приземлилась на цементный пол и вскрикнула от боли.

Ревик не ждал.

Прежде чем я успела оправиться, он швырнул в меня свой свет и пытался добраться до костей, в особенности до позвоночника и шеи.

Осознав, что он пытается сломать и то, и другое, или хотя бы что-то одно, я толкнула его своим светом, закричав от ужаса. В этот раз я ударила его сильнее, прежде чем мой мозг успел осмыслить вероятность причинения ему вреда, или прикинуть, как сильно я ему наврежу, или обдумать, стоит ли рисковать и пытаться вырубить его, учитывая, как легко можно ненароком убить его.

Я слишком сдерживалась. Я это чувствовала, но не знала, что тут можно поделать.

Из-за меня я, он и Лили умрём.

При этой мысли на моих губах зародился крик.

Я по-настоящему шарахнула его об решётки — так сильно, что его глаза закатились, а потом он рухнул на колени и повалился на пол.

— ОСТАНОВИСЬ!

Я закричала на него, наполняя свои слова светом, поднимаясь на ноги.

— ОСТАНОВИСЬ, РЕВИК! НЕМЕДЛЕННО!

Свет в моих словах ударил по его структурам, атаковав как жидкий ветер.

— РЕВИК! ПРЕКРАТИ ЭТО! Я ТВОЯ ЖЕНА! ТЕБЕ НУЖНО ОСТАНОВИТЬСЯ!

Я подняла руку, и моё сердце заколотилось в груди от усилий, которые я приложила для такого мощного удара, используя голос, чтобы направить брошенный в него свет. Я пыталась достучаться до него сквозь иллюзию, которую я там ощущала, старалась пробить туман вокруг структур его aleimi, душивший его разум, воздвигающий стену между моим светом и его.

— РЕВИК! — я ещё сильнее ударила по стене тумана. — РЕВИК! Очнись! Немедленно! Ты убьёшь нас обоих! Ты убьёшь Лили!

По-прежнему стоя на ладонях и коленях, он снова атаковал меня.

Я попыталась встретить его атаку.

Я заблокировала часть удара, ослабив его мощь, но он сумел скользнуть вокруг моего света прежде, чем я успела по-настоящему его оттеснить. Освободившись от наших сцепившихся светов, он отбросил меня на решётки противоположной стены с такой силой, что я издала стон и упала на колени, совсем как он.

Однако я сохраняла ясную голову и продолжала контролировать свой свет… и когда он встретился со мной в том пространстве, я выбросила очередную дугу разряда, стараясь не подпустить его достаточно близко для смертоносного удара.

Кровь струилась из моей головы, заставляя меня моргать, стекая по шее.

Больше всего меня беспокоило, что она попадала в глаза и отвлекала.

Я не могла отвлечься даже на миллисекунду.

Тем не менее, мне пришлось подавить волну головокружения к тому времени, когда он наконец-то отступил. Он не дал мне времени оправиться. Я еле как возобновила хватку на тех структурах моего aleimi, и мы уже сцепились вновь, пытаясь вырубить друг друга.

Разница в том, что добившись этого, он убьёт меня.

Хуже того, я уже чувствовала, к чему всё идёт.

Я чувствовала это даже после того, как снова ударила по нему, отбросив на стальные решётки.

Он начинал одолевать меня.

Он имел доступ к большему количеству света, у него больше трюков, больше опыта. У него на несколько сотен часов больше боевой практики. Он не сражался с другими телекинетиками, но участвовал в большем количестве экстрасенсорных схваток, чем я, и здесь применялось большинство тех же принципов.

Он ахнул, ударив по мне ещё сильнее.

В этот раз я едва успела вовремя поднять щит, чтобы отразить преимущественную мощь удара. Предвидя щит, он обогнул его края, атаковав меня сбоку, и я постаралась компенсировать, инстинктивно заблокировав его свет.

Он по-прежнему брал верх, и теперь он вдобавок изучал меня.

Он чувствовал моё нежелание вредить ему. Он почувствовал те границы, к которым я не подходила, которые я не собиралась переступать, и я увидела, как на его тонких губах заиграла улыбка.

Теперь я также чувствовала, как Дренги помогают ему, дёргают части меня в конструкции, и мне сложно было думать, решить, как закончить это, не расколов череп собственного мужа.

Я снова оттолкнула его, и в этот самый момент боковое движение его света метнулось вперёд, атаковав так быстро, что я не сумела сдвинуть щит вовремя и ослабить удар. Хватая ртом воздух, я повисла у стены возле той же клетки, глядя через решётки и почти не видя бледные лица, которые смотрели на меня в ответ.

Однако я видела их выражения.

Ужас переполнял их глаза, пока свет моих радужек отражался в них.

В ту долю секунды я осознала, что он может меня убить. Я вскинула стену света, вламываясь в него, разрывая его хватку, но это не ослабило ужас от понимания, что у него была возможность убить меня, но он этого не сделал. Его остановило не милосердие, и не воспоминание о том, кто я… часть его играла со мной. Я даже чувствовала ту его часть, которая наслаждалась этим, получала удовольствие от хорошей схватки. Он не хотел обрывать это слишком быстро.

У него никогда прежде не было возможности подраться вот так.

Ему никогда не попадался равный противник.

В этом я ощущала проблеск настоящего Ревика где-то под облаками света Дренгов.

Однако всё это не имело значения. Это не поможет.

Он убьёт меня. Он убьёт себя.

Он убьёт нашу дочь.

Он вновь попытался швырнуть меня в сторону, но я сшибла змеящиеся завитки его света прямо перед тем, как он нацелился на моё сердце, на мгновение сдавив его в груди прежде, чем мне удалось оттеснить его, ударив интенсивным зарядом света.

Когда он ахнул от моего удара, смеясь возле решетчатой стены, я схватилась за грудь от его атаки, силясь оправиться. Ревик тем временем нацелился на ту часть моего света, в которую ему нравилось вплетаться, когда мы занимались сексом. Запаниковав от этого осознания, я постаралась не впускать его, но чувствовала, как он проникает в мой свет через связывавшие нас нити, в этот раз ещё глубже…

Слишком глубоко. Так глубоко, что я не могла сама отстраниться.

Моя боль разделения резко усилилась, свет раскрылся. Часть меня отчаянно хотела сплестись с ним, заново выстроить ту связь, которую Териан ослабил за последний месяц.

Вспомнив Лили, я стиснула зубы, по той же линии связи послав жаркий укол света в его живот. Ревик издал стон, ослабив хватку, и желание хлынуло ко мне в ответ. Но опять-таки, это не было желание секса, которое действительно могло мне помочь

Я ощущала желание трахаться, убивать, желание смерти, и всё это сплеталось в один жаркий поток.

Вытеснив ослепительную вспышку света, я постаралась вовсе разорвать его хватку.

Почувствовав, как его хватка на мне ослабла от этой вспышки, я крепче ухватилась за стальные решётки руками, используя их, чтобы подняться на ноги.

Повернувшись и оказавшись в вертикальном положении, я атаковала его скоплением ударов с разных сторон, стараясь отвлечь его настолько, чтобы он отпустил меня по-настоящему… пусть даже для того, чтобы я просто перевела дыхание.

Я почувствовала, как мой свет врезался в него во множестве мест, проскользнув мимо щитов в последнюю минуту, когда я отследила эту боль до его части полуразорванной связи. Он ахнул, затем увидел, что я сделала, и попытался это заблокировать, но опоздал. Тем не менее, удар, который настиг его, был определённо слабее предыдущего.

Это заставило Ревика отпустить меня, но лишь на долю секунды.

Затем он снова нацелился на меня.

Он не остановится. Менлим не позволит ему остановиться.

В итоге ему наскучит играть. В итоге он пробьётся. Он пробьётся по тем же самым причинам, по которым я всегда пробивалась сквозь его защиты, даже когда он был слугой Дренгов.

Он пробьётся потому, что мой свет, по сути, не хотел отгораживаться от него.

— Ревик, — простонала я. — Ревик. Не делай этого, детка. Пожалуйста. Прошу…

Он использовал связь.

Секс, связь… нас.

Он использовал нас.

Я не могла бороться с нами. Никогда не могла.

— Я люблю тебя, — прохрипела я.

Он меня не слышал… или, если все же слышал, то этой версии Ревика было все равно. Для него это лишь шум, отвлекающий фактор, не имеющий значения. Его свет использовал всё, что связывало нас между собой, каждую ниточку и воспоминание, каждый резонанс, который он кропотливо лелеял, даже будучи Сайримном. Только теперь он использовал всё это, чтобы убить меня.

Чувствуя, что мои стены уступают, теряют опору, я стала бороться ещё сильнее, стараясь вытеснить его. Но я лишь сумела едва-едва его замедлить.

— Ревик… ЛИЛИ! Ты убьёшь Лили! НАШУ ДОЧЬ!

Я снова атаковала его с такой силой, что отбросила назад, на клетку.

Я смотрела, как он падает, затем оттолкнула его от себя, заставив проехаться в сторону на животе. Его пальцы и рука сделались окровавленными, но казалось, прошло всего одно мгновение, и он остановил своё движение, впившись в цемент пальцами.

Его длинные ноги раскинулись в разные стороны, он весь распластался между двумя клетками.

В этот раз его глаза полыхнули почти белым, а потом его свет затрещал так жёстко, что у меня перехватило дыхание ещё до удара.

Сила атаки отбросила меня от решётки, вновь заставив мои ноги оторваться от пола. От мощи удара я полетела по воздуху, словно невесомое пёрышко, и всё случилось слишком быстро, чтобы я успела закрыться щитом. Я просуществовала в этой тишине долю секунды, а потом врезалась в контейнер боком и поясницей.

Этот контейнер был тяжёлым, но от силы такого удара даже он сдвинулся прежде, чем я свалилась к его основанию.

В этот раз я вообще не сумела защититься.

В этот раз я несколько секунд могла лишь лежать и хватать воздух ртом.

Кровь свободно стекала по моему лицу, когда я приподняла голову.

Я старалась проморгаться, сфокусировать взгляд. Я сосредоточила свой свет, силясь закрыться щитом, но меня охватил страх, потому что я уже чувствовала Ревика в своём aleimi, ощущала, как он вплетается в мои кости и плоть.

Он убьёт меня. Он убьёт меня и Лили.

Он убьёт себя.

Как раз когда я подумала об этом, раздался глухой звук.

Он раздался откуда-то позади меня.

Звук был приглушенным, но в моей голове прозвучал на удивление громко, пронёсся по мне дрожью. Я прочувствовала и услышала его до глубины своей сущности и даже рефлекторно пригнулась, опустив голову. Я не сомневалась, что это конец. Я ожидала, что вот-вот что-то упадёт на меня сзади и разобьёт мой череп.

Однако что бы ни случилось, это произошло не со мной.

Свет Ревика отступил.

Это произошло быстро. Достаточно быстро, чтобы я перевела дыхание, а с моих губ сорвался стон.

Это искрящееся интенсивное пламя испарилось, покинув мою кожу и aleimi как огонь, погасший от нехватки кислорода.

Всё ещё хватая воздух ртом, я медленно повернула голову и посмотрела за плечо. Я проморгалась от крови, которая струилась по моему лицу, затмевая почти весь обзор.

Я кое-что видела вопреки искрящему свечению, которое так и не ушло из моих глаз. Я видела несколько ключевых деталей даже сквозь кровь, щекотавшую мои брови.

Териан стоял там, широко улыбаясь.

Несколько долгих секунд я смотрела на его лицо, сбитая с толку его улыбкой, светом, который плясал в его янтарных глазах, довольным выражением.

Затем я увидела металлическую трубу, которую он держал. Он стискивал её как бейсбольную биту, которой он готовился выбить мяч за пределы поля.

А может, он уже это сделал.

Подумав об этом, я посмотрела на конец труб и осознала, что тёмно-красный цвет, который я там видела — это кровь.

Мой взгляд скользнул вниз.

Тело Ревика валялось у ног Териана.

Глядя на этих двоих, я силилась осмыслить всю картину. Адреналин продолжал курсировать по моим венам, пока я смотрела туда… Мой aleimi шипел, искрил и извивался как оборванный электрический кабель.

Всё во мне говорило, что я до сих пор в опасности, что я вот-вот умру.

Но я не могла пошевелиться.

Я могла лишь смотреть на Териана и Ревика, силясь сложить кусочки мозаики воедино, осмыслить это всё в своей голове. Я всё ещё смотрела, когда по лодочной станции эхом раздался выстрел, вынудивший меня рефлекторно распластаться по цементному полу.

Я понятия не имела, кто стрелял.

Я понятия не имела, в кого стреляли.

Честно говоря, в данный момент я могла лишь предполагать, что стреляли в меня.

Глава 60 Выстрел

Чандрэ ждала, когда Менлим покинет проём между ящиками.

Она не подняла голову даже тогда, когда звуки, доносившиеся из зоны возле ящиков, сделались громкими и вызвали замешательство. Услышав очередной грохот и тошнотворный глухой удар, словно что-то тяжёлое швырнули в нечто ещё более массивное, она постаралась не допустить, чтобы её воображение заполнило пробелы.

Однако её разум все равно это сделал, конечно же.

Она слышала крик Элисон.

Чандрэ почувствовала, как её свет вибрирует под напором слов элерианки ещё сильнее, чем от речи Менлима. Она ощущала, как эти слова ударили по aleimi Меча и отскочили в сторону, словно ничего не значили.

В своём сознании она видела, как тела отлетают в стены, как ломаются кости, хрустят позвоночники, раскалываются черепа.

Вытеснив мрачность этих мыслей из головы, Чандрэ крепче стиснула оружие. Задержав дыхание, она всматривалась в темноту через инфракрасный прицел, который она не сводила с зоны, где появились разведчики Дренгов, вышедшие из-за стены ящиков.

Справа от неё раздался ещё более оглушительный грохот.

В этот раз Чандрэ едва не подняла взгляд, чтобы посмотреть, но тут внезапно покрытая тканью голова появилась на открытом пространстве прямо перед ящиками.

Он остановился там так, что была видна лишь половина его головы.

Чандрэ беззвучно выругалась себе под нос на прекси, когда он не двинулся дальше.

— Ну давай же, endruk et dugra upara d’ kitre, — пробормотала она.

В этот самый момент от клеток донёсся приглушенный звук удара.

Он был тише всего остального, что она слышала оттуда за последние несколько минут, но в тишине, предшествовавшей ему и последовавшей за ним, показался на удивление громким. Чандрэ во второй раз едва не повернула голову, но движение заставило её резко вернуться к прицелу.

Фигура в халате зашагала вперёд.

Не глядя по сторонам, он направился в сторону клеток, откуда Чандрэ только что услышала этот звук. Через прицел она видела, как на его лице-черепе появляется столь яростное выражение, что у неё перехватило дыхание, и не только ради выстрела.

Он сделал ещё несколько шагов прежде, чем она навела на него точку.

Она проследила за ним несколько мгновений, чтобы непременно уловить скорость его походки. Затем, задержав дыхание по-настоящему, она замерла всем телом…

…и выстрелила.

Она знала ещё до того, как закончила нажимать на курок.

И всё же она не поднимала головы от инфракрасного прицела, пока не увидела брызги крови. Она смотрела, как они разлетаются из противоположной стороны его головы, заставляя всю верхнюю часть туловища дёрнуться в сторону, точно его с силой ударили тупым предметом.

Каким-то чудом он не упал.

Частично вернувшись в вертикальное положение, он стоял, склонив голову и сгорбив плечи. Его грудь несколько раз приподнялась под чёрной тканью, нога дёрнулась вперёд в следующем шаге.

Затем он безо всяких фанфар рухнул на цементный пол.

Чандрэ проверила через прицел, затем физическим зрением, чтобы убедиться наверняка, но после первоначального подтверждения уже не тратила время впустую. Открыв свой свет, она выпустила полыхающий сигнал достаточной силы, чтобы дойти до братьев Врега и Балидора на другом конце линии.

Затем она вернулась к прицелу.

Группа разведчиков в чёрном собралась вокруг тела Менлима, глядя вниз.

Наведя перекрестие прицела на первую из пяти голов, Чандрэ выстрелила. Не медля ни секунды, она перевела прицел на следующую мишень в ряду. А головы уже поворачивались, глаза смотрели в её сторону, инфракрасные очки сияли в прицеле винтовки.

В этот раз она тоже не ждала.

Нажав на курок, она прицелилась вновь.

***

— Помоги мне, Терри! — рявкнула я на него, всё ещё стараясь разглядеть хоть что-то сквозь кровь, стекавшую по лицу. — Помоги мне перенести его! Нам надо перетащить его в укрытие!

Я наполовину подволокла тело Ревика к решёткам клетки с моей стороны прохода, но он был чертовски тяжёлым. А ещё я была избита до такой степени, что едва могла ходить, а на ногах у меня были надеты самые непрактичные туфли для таскания мужей в отключке по цементному полу посреди перестрелки.

Териан довольно охотно подошёл ко мне.

Не потрудившись пригнуться, чтобы поберечься от шальных пуль, он схватил Ревика за другую руку. Вокруг нас Джакс, Чинья, Стэнли, Тензи и Анале продолжали стрелять в разведчиков в чёрном, укрывшись за контейнерами по обе стороны широкого прохода. Я видела, как Сурли заряжает новый магазин, присев рядом с двумя телами Териана — тем, которое походило на Ревика, и тем, что с арабской внешностью. Я забыла про них обоих, как только мы сюда пришли.

Они тоже стреляли по солдатам в чёрном.

Сообща мы с Терианом затащили Ревика за невысокое скопление ящиков.

Я уже осмотрела его голову и проверила пульс.

Кровь у него шла не так сильно, как у меня, но на затылке имелась большая шишка, которая чертовски пугала меня даже в отрыве от того факта, как мало я чувствовала в его свете.

— Молись, чтобы ты его не убил, — рявкнула я на Териана, стараясь контролировать страх, который вплетался в мой свет. Я снова присела рядом с Ревиком, гладя его по лицу, чувствуя его кожу и горло под моими пальцами, убеждая себя, что он жив.

Териан усмехнулся, а когда я подняла взгляд, показал отрицательный жест.

— Ох уж эта молодая любовь. Такая переменчивая.

Подняв на него хмурый взгляд, я попыталась проникнуться юмором шутки, но не сумела.

Повторяя за мной, Териан с янтарными глазами и рыжеватыми волосами присел за ящиками рядом. Несколько секунд он смотрел мимо меня, с лёгким интересом наблюдая за перестрелкой, а потом снова широко улыбнулся мне.

— Не беспокойся, моя очаровательная и прекрасная сестра Элисон. Я бы никогда не убил Реви’. Он мой брат, — он склонил голову набок, задумчиво поджимая губы. — В любом случае, Реви’ почти невозможно убить. В отличие от большинства людей. Многих людей очень, очень легко убить. Как бабочек. Или как чьи-нибудь сны.

Я хмыкнула, пытаясь проникнуться и этой шуткой, но по-прежнему потерпела неудачу.

Подавляя злость, я постаралась выбросить страх из головы, хотя бы за счёт сосредоточения на чём-нибудь другом, пока я продолжала нависать над Ревиком.

— Где Фигран? — спросила я Териана, взглядом сканируя клетки. — Он здесь, Терри? Или это была очередная ложь?

Териан мягко усмехнулся, улыбаясь и качая головой.

— Нет? — я прикусила губу, чтобы не врезать ему по лицу. В конце концов, он только что спас мне жизнь. Даже если он сделал это в такой манере, от которой мне хотелось его придушить. — Нет на какой вопрос? Терри, если его здесь нет, то где он, чёрт возьми?

Териан подбородком указал на противоположный конец склада.

Мне понадобилась секунда. Затем я поняла.

— В доме? В том плантационном доме? С вечеринкой у бассейна? — Териан кивнул, и я нахмурилась. — Это дом Фиграна, Терри? — понимание просочилось в мой свет, возможно, от самого Териана. — Эта лодочная станция стоит на земле Фиграна, не так ли?

Широко улыбнувшись, Териан вновь склонил голову.

В этот раз я могла бы по-настоящему врезать ему.

Но да, он только что спас меня, так что я этого не сделала.

Вместо этого я протянула ладонь, подавляя нетерпение, когда он просто уставился на неё.

— Дай мне свой пистолет, Терри, — жёстко потребовала я.

— Мой… пистолет? — он приподнял бровь; лицо выражало нескрываемую озадаченность.

При виде его непонимания до меня дошло. Он не играл со мной. Ну, играл, конечно, но не так, как я себе представляла. Дело не в том, что ему не хотелось отдавать мне своё оружие.

Он искренне не понимал, зачем мне понадобился пистолет.

Подумав ещё несколько секунд, по-прежнему сидя на корточках в облегающем платье и балансируя на пятнадцатисантиметровых шпильках, я осознала, что тоже не понимаю, зачем мне понадобился пистолет.

Мой муж лежал без сознания на цементе. Если он умрёт, то наша дочь тоже умрёт.

Я умру.

Менлим застрелен. Кто-то уложил его сверху — снайпер, которого Ревик, должно быть, расположил на выгодной высокой точке, чтобы обеспечить нам подкрепление с этих ящиков. Конструкция наверняка не могла навредить мне, когда Ревик без сознания.

Нам предстояло перевезти (как минимум!) две с лишним сотни видящих и человек из этих клеток.

И Дубай меня задолбал.

Реально задолбал.

Подумав об этом, я обернулась через плечо на бессознательное тело Даледжема и ощутила острую боль в груди. Я не знала, жив ли он до сих пор. Я почти боялась проверять. Он не пошевелился с тех пор, как Ревик швырнул его в стену.

При этой мысли я плавно поднялась на ноги и воспламенила верхние части своего aleimi ещё до того, как выпрямилась в полный рост. Несколько солдат тут же навели на меня стволы. Для тех верхних структур разворот их оружия по дуге происходил словно в замедленной съёмке — почти комично медленно после драки с Ревиком в том пространстве.

Они не проделали и половины пути до своей цели.

Трещащий звук взрывающегося металла эхом прокатился по складу.

Я одновременно воспламенила материал во всех трёх плазменных винтовках, но услышала, как они взрываются одна за другой со слегка разной амплитудой.

Ощутив в те же полсекунды поднятие очередного ствола, я воспламенила и его тоже.

Затем ещё четыре шутки, как только я заметила проблески света видящих, которые их держали.

Ярость, гнев, страх сотрясали конструкцию.

Когда на меня нацелилось дуло, которое я не успела остановить, я ушла с траектории пули, воспользовалась глазами Джакса, которому открывался лучший обзор, и взорвала ту винтовку.

Моя злость остывала по мере того, как я работала. Разум накрыло спокойствием, какой-то отработанной методичностью. Мой страх за Лили и Ревика померк; он не исчез полностью, но отступил на задний план. Я повернула голову и в этот раз воспользовалась глазами Чиньи, чтобы определить местоположение лидера отряда.

Я взорвала пояс гранат, который она носила на груди.

Пока лидер горела, я нашла её заместителя и проломила ему череп.

После падения лидера отряда взорвались ещё три винтовки, после чего я стала сканировать открыто, ища оставшихся солдат. Я почувствовала ещё двух разведчиков, бежавших к чёрному ходу, но остановила их на полпути и вырвала им хребты, осознав, что они могут направляться к дому, где, по словам Териана, находился Фигран.

Когда я закончила, склад сделался очень, очень тихим.

Только через несколько секунд я осознала, что все оставшиеся в живых смотрят на меня — начиная от видящих, которые присели за ящиками и держали дымящееся оружие, которое уже не стреляло; и заканчивая рядами видящих и людей, с разинутыми ртами уставившихся на меня из-за толстых стальных решёток.

Тишина продлилась её несколько мгновений.

Затем из ниоткуда…

Териан захихикал.

Глава 61 Четвёртый брат

Чтобы все сдвинулись с мёртвой точки, потребовалось не так много времени, как я боялась.

Даледжем оказался жив, что, признаюсь, переполнило меня облегчением.

Конечно, не существовало никакой гарантии, что он и дальше останется в живых. На самом деле, высока вероятность, что он погибнет, особенно если мы не доставим его на авианосец как можно быстрее.

И всё же я испытала облегчение из-за того, что Ревик не убил его сразу же.

Из верёвок, брезента и досок мы сделали импровизированные носилки. Затем я приказала кое-каким видящим и людям из Списка унести отсюда Ревика и Даледжема.

Мои разведчики мне нужны свободными из-за их оружия и навыков.

Даже из числа Списочников я выбрала нескольких с приличным рангом, отдавая приоритет тем, кто носил униформу и тем, кто по первому впечатлению не попытается атаковать нас самих. Поскольку мы только что поубивали их похитителей и освободили их из клеток, они не стали спорить, когда я отдала их в подчинение Чинье.

Опять-таки, учитывая нашу схватку с Ревиком и то, как я, должно быть, выглядела, вполне возможно, что они просто боялись спорить. Я сумела вытереть кровь с лица и остановила кровотечение, намотав на голову порванную форменную рубашку, но практически каждый дюйм моей кожи был покрыт подсыхающей кровью.

Вторую теорию подкреплял тот факт, что Списочники, принявшие оружие от меня и остальных, показывали уважительный знак Моста и держали головы ниже моего уровня глаз, когда я к ним обращалась.

Двое озвучили свою верность мне прямо на месте, и я приняла эти клятвы без возражений.

Пусть Балидор и Врег потом сами разбираются.

Вместо этого я приказала всем пошевеливаться, в том числе и Чандрэ, которая спрыгнула с высокой стопки контейнеров и подошла к нам с винтовкой в руке.

Она сказала мне, что уже послала сигнал к эвакуации, и Балидор только что отсигналил в ответ, сообщая, что лодки уже выдвинулись, чтобы забрать нас.

Очевидно, они нашли способ взломать те непроницаемые ОБЭ-поля.

Почему-то я подозревала, что этот метод отнюдь не был деликатным.

— Это был я, — сказал Териан, привлекая к себе моё внимание.

Уставившись на него, я нахмурилась.

— Ты опустил щит для нас? Защитный барьер над Дубаем?

Он улыбнулся, кивая.

— Я это сделал. Это был я.

Когда я продолжила озадаченно смотреть на него, он грациозным жестом указал на видящих и людей в клетках.

— Это казалось более быстрым вариантом, сестра, — вежливо сказал он. — Так же быстрее, да?

В это раз я наконец-то рассмеялась.

Балидор сказал Чандрэ, что они прибудут ориентировочно через девять минут.

Посовещавшись с Чиньей, Джаксом, Холо, Сурли и Стэнли, мы решили всё равно разделить нашу команду, чтобы защитить видящих и людей из Списков. Мы отошлём раненых и большую часть Списочников с Балидором, тогда как остальные вернутся на сушу, чтобы отвлечь на себя любую погоню или военные действия пограничной охраны. Я возглавлю наземную команду, поскольку мне проще всего использовать свой свет, чтобы привлечь их к нам, особенно внутри охраняемого периметра.

Наша цель — добраться до вторичных ворот со стороны суши; до тех же ворот, где ждали Врег, Джон и остальные, готовые провести нас по песчаным дюнам, а там нас заберёт по воздуху один из Чинуков с авианосца.

Оставалось лишь надеяться.

По словам Чандрэ, Балидор посоветовал нам не медлить. Он считал, что конструкция без Менлима сильно ослаблена и может обрушиться. Он хотел, чтобы мы выбрались до того, как это случится. И уж точно до того, как они соберут силы для ответного удара.

И меня это абсолютно устраивало.

Только предварительно мне надо было сделать одну остановку.

Я оставила большинство людей в доках, за лодочной станцией/складом, чтобы они ждали Балидора и сигналом направили наших людей к берегу.

Сурли и Стэнли было поручено начать грузить раненых и гражданских среди Списочников-людей и видящих, пока я отправилась на поиски Фиграна.

Чинья, Чандрэ, Холо, Джакс и Териан пошли со мной.

Я остановилась ровно настолько, чтобы сменить туфли на ботинки женщины-офицера Дренгов, которую я убила… И очень старалась не думать о том, что я делаю, пока я это делала.

Мы вышли через боковую дверь, которую показала нам Чандрэ, и быстро пересекли искусственное поле, по прямой линии направляясь к дому в плантационном стиле, мимо которого прошли по дороге сюда.

Мы добрались до него за считанные минуты.

Чандрэ, Джакс и Чинья первыми вошли в отгороженную зону у бассейна, подняв винтовки и целясь в гостей, которые при виде них закричали и разбежались кто в поле, кто в дом, цепляясь за полотенца и в спешке сшибая шезлонги.

Холо, Териан и я искали Фиграна.

Мы нашли его через несколько секунд.

Он сидел в бурлящей джакузи, ничуть не смущаясь из-за воплей и суматохи у бассейна. Он смотрел на звёзды, держа в руке тропический коктейль. Только после того, как Чандрэ с остальными присоединилась к нам, и мы все собрались возле горячей бурлящей ванны, он опустил подбородок и посмотрел на нас.

Увидев среди прочих лиц меня, он расплылся в ослепительной улыбке, и из его света хлынуло облегчение. Он выпустил коктейль, как будто и не заметив, что тот опустился под поверхность бурлящей воды.

Покачав головой при виде его выражения, я прищёлкнула языком.

И всё же я ничего не могла поделать.

Я улыбнулась в ответ.

Это же Фигран. Что ещё я могла сделать?

Глава 62 Песок

Мы шли часами. Пустыня была жаркой, сухой, безжалостной.

Отойдя примерно на милю от стены периметра и оставив ту богомерзкую конструкцию позади, мы уже никого не видели. Думаю, в какой-то момент мой свет наконец-то успокоился, позволяя мне мыслить связно.

Я опомнилась достаточно, чтобы хотя бы сказать себе не зацикливаться на Ревике и Лили.

Если они умрут, я это почувствую. А тем временем я ничего не могла сделать для них здесь, разве что себя сохранить в живых.

Балидор посоветовал нам как можно больше пройти по суше и только потом вызывать поддержку с воздуха.

Нам уже сообщили, что они вывезли на лодках большинство Списочников и всех наших раненых. Конечно же, они забрали с собой Даледжема и Ревика, которые оба не приходили в сознание. Фиграна они тоже увезли, но оставили с нами Терианов, в том числе копию Ревика и того, что с непрозрачными оранжевыми глазами.

Я не знала, что именно Балидор намеревался сделать с Терианом, как только вернёт его на авианосец, но я могла догадываться.

Я задавалась вопросом, догадываются ли сопровождавшие меня Терианы.

Если так, они не распространялись на эту тему, пока шли вместе с нами по белым дюнам, блестящим в темноте.

Мы шли практически молча, хотя я слышала, как иногда кто-то тихо переговаривался, делясь историями. В основном разговоры происходили между командами Локи, Чиньи и Врега, но я слышала, как некоторые новые Списочники тоже вливаются в беседу. Большую часть историй рассказывали видящие, которые были с нами на лодочной станции.

Я не подключалась к этим разговорам.

И Чандрэ тоже — я заметила, что большую часть ночи она молча шла рядом со мной, по-прежнему неся за спиной винтовку, которой она устранила Менлима.

У меня были вопросы относительно её роли во всём этом.

Я решила, что это может подождать.

В любом случае, я могла догадаться о сути. Она была ещё одним запасным планом, способом прикрыть наши спины и устранить Менлима, если Ревик потерпит неудачу. Мне не давали покоя детали (например, как она умудрилась последовать за нами в комплекс на Набережной, не спровоцировав охранные меры), но я посчитала, что за этим тоже стоит Ревик.

На лодочной станции Чан уже рассказала мне, что он дал ей мобильную конструкцию для использования в чрезвычайной ситуации — они с Балидором слепили её на досуге.

Мне не нужно было знать больше.

Во всяком случае, в данный момент.

Пока мы шли по белым дюнам, я заметила, что Кэт тоже сторонится других видящих, кутаясь в халат, который ей кто-то дал — наверняка чтобы прикрыть нелепую одежду, в которую мы обе были одеты, и защититься от холодного воздуха ночной пустыни.

Небо уже светлело на горизонте впереди, когда я услышала, что Врег решил вызывать поддержку с воздуха. Расслышав его слова, я не сумела сдержать облегчения.

Я вымоталась. Более того, мне совершенно не хотелось идти здесь, когда арабское солнце поднимется в небе.

Чандрэ передала мне фляжку, явно подслушав мои мысли. Я склонила голову, сделала пару больших глотков, затем вернула флягу ей с благодарным кивком.

Пока она пила, я смотрела на песок, начинавший отражать поднимающееся солнце как бриллианты. Прямо сейчас мягкие дюны были прекрасны, розовые и золотые в новом свете, но если мы останемся здесь и будем шагать хотя бы половину утра, эти прекрасные белые дюны очень быстро раскалятся.

В любом случае, мы наверняка уже достаточно далеко от города.

Только после воссоединения с Врегом и Джоном я узнала, что Балидор и остальные полностью бросили авианосец, переместив последний сегмент Барьерного резервуара и всех животных на меньшие корабли. Они разогнали эти корабли по всему Аравийскому морю, чтобы скрыться среди других суден и идти скорее караваном.

По связи Балидор сообщил мне, что эта тактика работала (по крайней мере, пока) и не вызывала подозрения у агентов Тени.

И хорошо, что они успели это сделать.

Следующим утром, проспав десять с лишним часов на небольшом судне, я обнаружила, что кто-то посреди ночи сбросил шесть ракет на наш старый авианосец. Это случилось незадолго до того, как Менлим и его армия разведчиков в чёрном появились на той лодочной станции в Персидском заливе.

U.S.S. Вэшентаренбуул затонул на дне залива вместе со всем, что там осталось — примерно в то же время, когда Териан врезал моему мужу по голове металлической трубой.

Звёзды Териана действительно упали с неба той ночью.

В итоге всё, что он сказал мне, оказалось более-менее правдивым, пусть и не в точности так, как я ожидала или надеялась.

Я также ощутила мощный импульс благодарности к Кали, когда узнала эти новости — возможно, впервые со времени нашей встречи на том пляже Шри-Ланки.

Вероятно, она спасла жизнь Лили.

Она спасла очень много жизней этой ночью.

Однако утром в пустыне, глядя на бесконечные просторы белого песка и наблюдая, как солнце поднимается над неровным горизонтом, я ещё ничего не знала.

Я осознавала лишь то, насколько я измотана.

Ревик жив, и Лили тоже.

Даледжем был жив, как и Фигран, хотя я знала, что с ними обоими ситуация может оставаться шаткой.

Я продолжала стоять там и смотреть на песок, когда осознала, что рядом со мной находится кто-то другой. Кто-то, помимо Чандрэ.

Я повернула голову, ожидая увидеть Джона, или Врега, или Джона и Врега.

Вместо этого я увидела стоявшего там Териана. Его рыжевато-каштановые волосы не удерживались заколкой видящих и рассыпались по плечам. Я смотрела, как поднявшийся над дюнами тёплый ветерок играет ими, растрёпывая локоны вокруг шеи, пока он смотрел со мной на солнце.

Я изучала его привлекательное лицо, пожалуй, испытывая к нему как никогда смешанные чувства, даже учитывая всё, через что мы только что прошли.

Он слабо улыбнулся, пока ветер проносился над холмом жемчужно-белого песка, поднимая его маленькими вихрями и водоворотами. Его глаза проследили за тем, как горсти мелких белых песчинок образовали идеальный циклон, а потом ветер разбросал их в разные стороны, прочь друг от друга.

Повернувшись, Териан широко улыбнулся мне, многозначительно приподнимая брови и глядя на моё облегающее чёрное платье.

Я фыркнула, качая головой.

— Что? — он улыбнулся ещё шире. — Не поцелуешь в знак благодарности?

— Может, попозже, — хмыкнула я.

— И благодарить не будешь? — спросил он, скрещивая руки на груди и снова улыбаясь.

Вздохнув, я опустила руку, которой прикрывала глаза от солнца. Глянув на него, я невольно весело прищёлкнула языком.

— Благодарю тебя, Терри, — сказала я, используя официальную версию прекси.

Я также выполнила формальный поклон, опустив голову и ладонь.

— Для тебя всегда пожалуйста, моя дорогая, — ответил он на том же языке, шутливо, но вполне нормально отдавая честь.

Я позволила себе во второй раз всмотреться в его лицо, опять испытывая то противоречие в своём свете.

— Теперь станет сложнее, знаешь, — прокомментировал он.

Я нахмурилась, рукой прикрывая глаза от солнца.

— Опять пророчества, Терри? Серьёзно?

— Лишь одно, — он искоса взглянул на меня, и полные губы идеальной формы изогнулись в порочной улыбке. — Не отрекайся от него.

Я просто молча уставилась на него после этих слов.

Затем фыркнула.

— Если ты имеешь в виду моего мужа, то я и не собиралась, Терри…

Он перебил меня.

— Тебе захочется это сделать, — буднично сказал он. — Но не надо, — склонив голову набок, он подмигнул мне, затем посмотрел обратно на пустыню. — Всё это будет напрасно, если ты от него отречёшься.

Я уставилась на него, в этот раз по-настоящему растерявшись.

Я всё ещё стояла там, наблюдая, как маленький строй вертолётов летит к нам над дюнами, когда Териан упал на колени.

Я сделала шаг назад, рефлекторно потянувшись к оружию.

Но это не был трюк или какая-то подстава — не в этот раз.

Он посмотрел на меня с очередной улыбкой на полных губах. Затем его глаза закатились, хотя лицо сохраняло улыбающееся выражение.

Он повалился вперёд лицом в песок.

Посмотрев вниз, я нахмурилась, выпустив приклад винтовки, висевшей на моём плече поверх чёрного платья. Я всё поняла ещё до того, как опустилась на колени и проверила его пульс.

Хорошие новости — как минимум, мы знали.

Теперь мы точно знали, что случилось с телами Териана, когда мы поместили Фиграна в резервуар Барьерного сдерживания.

Эта мысль не принесла такого облегчения, как я рассчитывала.

Я смотрела на его рыжеватые волосы, на длинные пряди, которые ерошил и трепал пустынный ветер. При взгляде на него в моей груди поднималась боль, которую я не могла понять рассудком. По-прежнему стоя коленями на белом песке возле его тела, я смотрела на подлетавшие вертолёты и оставалась возле него, пока тепло начинало покидать его плоть и кожу.

Я вспомнила свою мать, Мию Тейлор.

Я вспомнила руку Джона. Я вспомнила, что Териан сделал со мной в Вашингтоне. Что он сделал с Касс в той тюрьме под Кавказскими горами.

Высока вероятность, что Касс не будет Войной без Териана.

Всё это по-прежнему было реальным для меня.

Всё это до сих пор имело значение

Тем не менее, я не ушла от него сразу же, как рассчитывала. Я задержалась, чувствуя, что не могу бросить его, не сказав или не сделав что-нибудь.

— Спасибо, Терри, — произнесла я наконец.

В тот раз мои слова были лишены сарказма.

Полагаю, это уже что-то.

— Ступай с богами, брат, — сказала я тише. Поколебавшись, я невольно закончила цитату: — …До тех пор, пока мы не встретимся вновь в том прекрасном месте. Где океаны встречаются на краю света. Где вода сверкает как бриллианты.

Я знала это место.

Эти слова действительно значили кое-что для мен.

Я могла лишь надеяться, что он тоже узнает это место — при условии, что он не вернётся к Фиграну, когда мы выпустим его из резервуара.

При условии, что мы когда-нибудь выпустим Фиграна из резервуара.

Что бы ни случилось с Фиграном, я почему-то знала, что Териан мёртв. Чем бы ни был Териан, как бы эта его часть ни внедрялась в общую личность Фиграна, Териан как отдельное существо был мёртв.

По той же причине он мне не ответил.

Уверена, он даже меня не услышал.

Но я всё равно была рада, что произнесла эти слова.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

ВАЖНО!

Следующая, девятая книга серии «Мост и Меч» называется «Дракон», но мы настоятельно рекомендуем вам прочесть бонусную книгу «Проблеск Света» (Мост и Меч #8,5).

Знаем, что многие не читают бонуски, но именно эта бонуска важна для сюжета. Без неё у вас при дальнейшем чтении серии может возникнуть очень сильное непонимание, как так вообще произошло, и что за фигня вообще творится.

1

De nada — не за что, не стоит благодарности (исп.).

2

«Я пересеку этот мост, когда дойду до него» — англоязычная идиома, означающая «решать проблемы по мере их поступления». Просто тут прикол в том, что Элли-Мост использует выражение со словом «мост», поэтому я оставила буквальный перевод.

3

U.S.S. в данном случае — это United States Ship, судно Соединённых Штатов.

4

Изначально гальюном называли свес в носу парусного судна для установки носового украшения судна. На этом же свесе традиционно устанавливались отхожие места для экипажа, и поэтому со временем любой туалет на корабле начали называть гальюном, даже если он находится не в носу судна.

5

Вероятно, шутка в том, что в оригинале это звучит в рифму — red for dead.

6

Якоб Ланингдаль — это персонаж рассказа Джека Лондона «Неслыханное нашествие». По сюжету Китай как держава начинает представлять угрозу для других стран из-за своей численности, и никакая другая страна с этим ничего поделать не может. Но тут некий Якоб Ланингдаль придумывает, как справиться с Китаем. Он подговаривает главы других государств послать к Китаю флот и армию, чтобы окружить все границы, а потом с самолётов на всю территорию Китая сбрасывают пробирки с различными вирусами (чума, оспа, малярия и многие другие). В результате всё население заражается разными болезнями и даже не может бежать, потому что всю территорию окружили армии других стран. В конечном счёте, всё население Китая погибает и потом территория заселяется уже переселенцами из других стран.

7

Флаер (flyer) буквально переводится как «летун», а свиммер (swimmer) — плавун. Те, что летают по воздуху, уместно называть флаерами, а вот под водой они, скорее, уже свиммеры, поэтому Элли и переименовала их.