КУПИ МЕНЯ. КНИГА 2.5 Автор: Алекса Райли

Жанр: Современный любовный роман, Эротика

Рейтинг: 18+

Серия: Аукционы любовниц #2.5 (про разных героев)

Номер в серии: 2.5

Главы: 8 глав

Переводчик: Ленуся Л.

Редакторы: Вика Я., Анна Л.

Вычитка и оформление: Таня П.

Обложка: Таня П.

ВНИМАНИЕ! Копирование без разрешения, а также указания группы и переводчиков запрещено!

Специально для группы: K.N ★ Переводы книг

(https://vk.com/kn_books)

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Глава 1

Тиффани

— Вот еще, — говорит Нора, опуская вазу с цветами на мой туалетный столик с такой силой, что я удивляюсь, как она не разбивается от удара. Звук заставляет меня вздрогнуть в ожидании худшего.

Не дожидаясь ответа, она выходит из комнаты, стуча каблучками по кафельному полу.

Не знаю, что меня больше раздражает: она или эти чертовы цветы. Моя гримерка похожа на чертов цветочный магазин. Достаточно того, что приходится иметь дело с другими девушками шоу, которые ненавидят меня и желают заполучить мое место в качестве главной актрисы, но мне также приходится иметь дело с титулованными богачами, которые думают, что могут купить меня. Выхватив открытку из букета, я читаю записку.

Фокси Боу,

Поужинайте со мной сегодня, я остановился в люксе для крупных игроков.

Брэнт МакКлауд

Закатываю глаза и швыряю открытку в мусорное ведро. Будто мне нужно было знать, что этот мужчина остановился в люксе для крупных игроков. Или то, что он даже не потрудился узнать мое настоящее имя. Потому что ему все равно, какое оно. Он хочет Фокси Боу. Танцовщицу, которая кокетлива, сексуальна и игрива. Ту, которую я играю на сцене. Ту, что не я. А я — Тиффани Смит, но, кажется, никому нет дела, кто она. Зачем кому-то заботиться о девушке, которая выросла в трейлерном парке? О девочке, которая отдала свое сердце приемному мальчишке по соседству. Кого волнует девушка, которая сбежала из дома в четырнадцать лет и провела несколько лет на улице? Пока я не стала главной звездой шоу в Вегасе, никому не было до меня дела.

Желание схватить вазу и швырнуть ее через всю комнату почти невыносимо. Опустившись в кресло, обновляю макияж, так как знаю, что через несколько минут должна быть на сцене. Сцене, на которой мне когда-то нравилось быть. Я упорно трудилась, чтобы стать главной звездой. Деньги хорошие, и этим я могу занять свои мысли. Но теперь, когда у меня есть все, я, кажется, с каждым днем все больше переживаю об этом.

Может быть, потому, что теперь мне больше не над чем работать. У меня нет ничего, что могло бы подталкивать меня дальше и мотивировать. Нет, теперь я просто двигаюсь, не имея конечной цели. Похоже, продолжаю сталкиваться с одним разочарованием за другим.

Я родилась в семье, которая никогда по-настоящему не хотела меня, и они ясно дали это понять. Во всей жизни был только кусочек чистого счастья, и его отняли у меня. Кто бы мог подумать, что сердце могут забрать в столь юном возрасте? Но мое забрали, и я знаю, что оно никогда не вернется.

Бросив кроваво-красную помаду на туалетный столик, я быстро переодеваюсь в свой наряд для первого акта. Взглянув в зеркало, осматриваю себя, чтобы убедиться, что все на месте. Фокси Боу всегда идеальна, и все мужчины соперничают за ее внимание. Иногда даже щеки болят от фальшивой улыбки, приклеенной к моему лицу. Она нарисована так же, как и мой макияж, и, кажется, никто не замечает, что улыбка никогда не достигает моих глаз. Я чувствую себя куклой, созданной, чтобы выглядеть идеальной.

Мистер Таунсент — владелец казино «Змеиные глаза», где я выступаю со своим бурлеск-шоу. Он сказал мне, то я привлекаю мужчин своим видом сексуальной невинности. Я знаю, что он прав. У меня детское личико, отчего я выгляжу моложе своих лет.

У меня пухлые щечки с крошечными ямочками и слегка вздернутый носик. Мои большие голубые глаза, кажется, занимают половину лица, или, может быть, так кажется из-за их цвета. Я никогда не видела никого с более голубыми глазами, чем у меня, и люди думают, что это контактные линзы, которые я надеваю для шоу. В контрасте с моей бледной кожей и белокурыми волосами их невозможно не заметить. В довершении всего, я не обычная танцовщица бурлеск-шоу. Я намного ниже большинства, мой рост всего чуть больше ста шестидесяти сантиметров. Большинство танцовщиц в Вегасе ростом ближе к ста восьмидесяти. Мои довольно пышные бедра и большая грудь создают красивую фигуру песочных часов.

Красота — мое и благословение, и проклятье. Когда была молода, она привлекала внимание слишком многих мужчин. Это происходило еще до того, как я смогла понять, что это значит, но тогда у меня был защитник. Итан.

Когда мир вырвал его из моей жизни, у меня не было выбора, кроме как бежать. Итан удерживал моего отца на расстоянии, поэтому, когда его забрали, мне пришлось уйти. Казалось, что у меня есть шанс на улице. Я знала, какой будет моя судьба, если останусь дома. Оказавшись на улице, я кочевала из одного приюта в другой и еще пару общественных центров. По пути научилась танцевать, и, как ни странно, у меня это хорошо получалось. Все твердили, что у меня природный талант, поэтому я делала все возможное, чтобы выжить, и старалась оставаться в безопасности.

Мне быстро предложили участие в шоу в Вегасе, и я стала ведущей танцовщицей. Вскоре после этого мне предложили собственное шоу в казино «Змеиные глаза». Я начала танцевать, чтобы свести концы с концами, и на данный момент добилась этого и многого другого. Фактически я танцевала, чтобы выжить. Временами боль из-за Итана была слишком сильной, но я знала, что должна пройти через это. Часть мой души осталась в тот день с ним на заднем сиденье полицейской машины. Он сказал, что придет за мной, и я попыталась подождать, но, когда он так и не вернулся, мне ничего не оставалось, кроме как бежать, опасаясь, что органы опеки поселили его в другой дом. Если бы я осталась, уже не была бы той девушкой, к которой он хотел вернуться. Она больше не существовала бы. Я знала, что отец меня погубит.

Теперь, когда твердо стою на ногах и мне не нужно беспокоиться о том, где я буду спать и что буду есть, боль за него сильнее, чем когда-либо. Я больше ни на чем не могу сосредоточиться, только на ней. Не помогает и пребывание рядом с мистером Таунсентом и его женой Мэнди. Я вижу, как сильно они влюблены, и вспоминаю о том, чего у меня никогда не будет.

То, как он обращается с ней, очень напоминает Итана. Мистер Таунсент всегда так беспокоится о комфорте и счастье Мэнди. То, как он обожает ее и показывает свою привязанность, прекрасно. Можно легко увидеть, как он ее любит. То же самое было у нас с Итаном. Что-то такое, к чему, как я знала, ни один мужчина никогда не сможет приблизиться. Может быть, мы были очень молоды и недолго были вместе, но с того момента, как встретила его, я знала, что он тот самый для меня. Он сказал, что и я для него та самая, и что для него никогда не будет другой. Он сказал, что когда-нибудь мы поженимся и создадим семью, которую всегда хотели, семью, о которой говорили поздно вечером, когда я вылезала через окно, и он отвозил меня в парк. Мы лежали под звездами и говорили о том дне, когда это произойдет.

От дома, в котором мы будем жить, до детей, которые у нас будут — мы мечтали обо всем этом под ночным небом. Он говорил, что скоро мне не придется беспокоиться о сне по ночам. Он пообещал мне, что никто никогда не доберется до меня, как это пытался сделать мой отец. Итан угрожал ему смертью и установил замок на дверь моей комнаты. Он защищал меня и обещал, что вернется за мной.

— Мисс Фокси, сцена готова, — говорит менеджер шоу, прерывая мои мысли.

Покачав головой, я последний раз взбиваю волосы, закрепляя на месте бант. Натягиваю на лицо привычную улыбку и отталкиваю боль.

Шоу начинается.

Глава 2

Итан

— Если ты не прекратишь, я отведу тебя обратно в комнату и дам то, о чем ты так долго просила. Или это именно то, что тебе нужно?

Мэнди хихикает и наклоняется к Чарльзу, а я наблюдаю за ними, изо всех сил стараясь не подслушивать. Их нетрудно услышать на расстоянии всего нескольких шагов, и я изо всех сил стараюсь не выглядеть завистливым, но с этим я ничего не могу поделать.

Прочищаю горло, чтобы напомнить владельцу казино, что я все еще здесь, и они оборачиваются, будто удивлены, увидев меня. Мэнди краснеет и отводит взгляд, а Чарльз лишь улыбается своей дьявольской ухмылкой. Мистер и миссис Таунсент превратили казино «Змеиные глаза» в нечто замечательное, и сегодня я здесь, чтобы обсудить возможности совместной работы наших казино.

Я владею казино «Голубой бриллиант» уже несколько лет, превратив его из забитого, убогого притона в сверкающий драгоценный камень. Я хотел расширить некоторые из наших развлекательных заведений, и Чарльз задумался о том же самом. Если мы станем партнерами, то рассчитываем удвоить доходы, и трудно отказаться от чего-то такого. Это необычно для казино — продвигать друг друга, но мы с Чарльзом — птицы одного полета. У нас обоих есть деловая хватка и серьезное отношение к работе. Хотя с тех пор, как Чарльз женился, я вижу, что он немного притормозил.

С Тиффани я бы тоже притормозил. Эта мысль появляется раньше, чем успеваю остановить ее, и бьет меня в живот. Обычно я лучше контролирую себя, но быть рядом с парой, которая, очевидно, так влюблена, разъедает меня. Зависть почти осязаема, и меня начинает тошнить.

Я искал ее долгие годы. Знаете, сколько Тиффани Смит в мире? Пятьдесят две тысячи семьсот пятьдесят девять. И это при условии, что она не сменила имя. Пытаясь найти ее, я нанимал бесчисленное количество частных детективов и потратил больше денег, чем обычный человек мог бы заработать за всю свою жизнь. Ложная надежда и женщины, притворяющиеся ею, сломали меня за эти годы. Я построил свою империю в надежде, что однажды она найдет меня. Черт, даже назвал свое казино в ее честь. Никогда не забуду ее яркие голубые глаза. Я вижу их каждый раз, когда закрываю свои. Где-то в глубине души я всегда думал, что мы найдем друг друга, но, может быть, она живет с кем-то другим. Эта мысль заставляет меня сжать кулаки и стиснуть зубы. Я могу винить только себя. Пора было уже найти ее.

— Ты в порядке, Итан? — слова Чарльза вырывают меня из мыслей, и я просто киваю, следуя за ними через вестибюль казино.

— Ты видел новое шоу Фокси? — спрашивает Мэнди, явно пытаясь вернуть нас к делу.

— Нет, боюсь, у меня не было времени. Но я слышал отличные отзывы. — Мы проходим мимо одного из ее постеров для шоу, и у меня в животе возникает странное чувство. Так происходит каждый раз, когда я вижу что-то, что напоминает мне о моей Тиффани. На плакате изображена женщина, отвернувшаяся от камеры так, что видны только ее голова и плечи. У нее белокурые волосы с розовым бантом, заколотым в них. Слова «Фокси Боу» красуются в нижней части. На фотографии не видно лица, но светлые волосы заставляют меня думать о моей девочке. Но это Вегас, и бутылки с перекисью тут на каждом углу.

— О, нам нужно поменять их. Это старые рекламные баннеры. Пойдем, посмотрим новые на улице. Думаю, их установили сегодня утром.

— Конечно, звучит здорово. — Не знаю, почему я вдруг впал в меланхолию, но, думаю, это потому, что последнее время я так часто думаю о Тиффани.

Пока мы идем по казино, я стараюсь прислушиваться к разговору. Чарльз и Мэнди обсуждают планы относительно казино и того, что они хотят от нашего будущего партнерства. Я трачу большую часть своей жизни на то, чтобы быть замеченным кем-то, кого не видел более десяти лет. Кем-то, кто может не захотеть меня видеть. Кем-то, кого даже может не быть в живых.

Я останавливаю эту мысль, как только она появляется. Если бы моей души больше не было, я бы знал. Нутром почувствовал, если бы она больше не дышала. Я бы это знал.

День, когда нас разлучили, был худшим днем в моей жизни. Когда меня посадили на заднее сиденье той полицейской машины, я умолял их отвезти меня обратно. Знал, что если нас с ней разлучат, то случится что-то плохое. Если бы я не присматривал за ней все время, он бы добрался до нее. Я просто знал, что ее отец ждет своего шанса.

Когда мы приехали в полицейский участок, оказалось, что они нашли моего родственника. После смерти матери я попал в приемную семью. Меня поместили в семью Марка, которая жила рядом с моей Тиффани. Было похоже, что ее мне послал Бог, когда я находился в самой темной точке моей жизни. Чтобы пролить свет на мой темный мир.

Они нашли моего дедушку, но недавно он умер, оставив мне все, что у него было. Куча денег и казино, которое не приносило прибыли. Как только полицейские отпустили меня, я помчался обратно к Тиффани, но ее уже не было. Я выбил из ее отца все дерьмо, но позже понял, что он тоже не знал, куда она ушла. Поэтому я начала искать ее и строить нашу жизнь. Взял то, что оставил мне дедушка, и приумножил в десятки раз. Для нее. Для нас.

— А вот и она. Наша звезда. — Мэнди машет рукой, и я смотрю, куда она показывает.

Поднимаю взгляд и вижу огромный баннер, натянутый над главным входом в отель, и когда ее ледяные голубые глаза смотрят на меня, колени слабеют. Это она. Это моя Тиффани. Схватившись за грудь, я почти падаю на землю, и Чарльз с Мэнди бросаются мне на помощь.

— Где? — удается выдохнуть мне, но они не отвечают. Они в замешательстве смотрят друг на друга. Будто весь мой мир не взорвался только что.

— Где Тиффани?! — кричу я, и звук эхом отражается от черных мраморных стен.

— Вот-вот выйдет на сцену. Что, черт возьми, не так, Итан? — Чарльз все еще держит меня за руку, чтобы я не упал, но я вырываюсь и изо всех сил бегу в другой конец казино. Ноги болят, а в груди горит. Этого не может быть. Это не может быть правдой. Пожалуйста, Господи, пусть это будет правда.

Я не знаю, что происходит, или кого я сбиваю с ног, но когда добираюсь до входа, охрана пытается остановить меня. Чувствую, как меня охватывает внезапная ярость, и поворачиваюсь, чтобы ударить того, кто опустил руку мне на плечо.

Краем глаза вижу Чарльза. Он поднимает руки и говорит охране пропустить меня. Должно быть, он видит, что я в ярости и меня не остановить.

Прохожу внутрь, заходя в темное помещение, и вижу сцену в конце. Занавес начинает раздвигаться. Яркий свет падает на женщину, и воздух покидает мои легкие.

Там, сияя совершенством, стоит моя девочка.

Глава 3

Тиффани

До меня доносятся приветственные крики толпы, как и всегда, когда открывается занавес. Софиты на сцене мешают мне видеть публику, и за это я всегда благодарна. Я знаю, что там полный зал людей — в основном, мужчин, которые пришли, чтобы увидеть Фокси Боу.

Я начинаю обычные движения — то, что делала так много раз, что смогу повторить во сне. Двигаю бедром в такт музыки, которая наполняет театр и заставляет толпу замолчать.

Я ничего не слышу, пока меня не отрывают от земли. Он хватает меня до того, как я успеваю его увидеть. Сильное тело поднимает меня. Я визжу, когда гигантский мужчина перебрасывает меня через плечо. Раньше бывали мужчины, которые пытались попасть на сцену, но никогда они не заходили так далеко — охрана всегда останавливала их раньше.

Откинув волосы с лица, я вижу Чарльза и Мэнди, следующих за мужчиной, который несет меня. Они не выглядят обеспокоенными, просто потрясены, что мужчина уносит меня прочь от толпы и через закулисье. Он не сбавляет шага, унося меня все дальше и дальше от сцены.

Может быть, он телохранитель, и что-то пошло не так. Эта мысль быстро покидает меня, когда я слышу мужской голос, и голова начинает кружиться. Голос, который, как мне казалось, я никогда больше не услышу.

— Зайчонок. — Одно слово, и мое тело захлестывают эмоции, захватывая все, и я чувствую, как обмякаю. Весь страх, который был во мне, исчезает после этого одного слова. Если Итан держит меня в своих объятиях, я в безопасности.

— Ты собираешься остановить его? — спрашивает у Чарльза Мэнди, когда они следуют за нами из-за кулис в казино.

— Человека с таким выражением лица не остановишь, — отвечает Чарльз, и мне хочется увидеть выражение лица Итана. Интересно, выглядит ли он так же, как и десять лет назад, но если судить по размерам его тела, то, скорее всего, нет. Не помню, чтобы он был таким большим, но и я никогда не одевалась для него так, как одета сейчас.

— Она моя. Отвали на хрен, Чарльз. — Жесткий голос Итана смертельно опасен, но я уже слышала, как он его использует. Такой же голос он использовал, когда защищал меня.

— Это что, фишка такая? Неужели владельцы казино просто хватают женщин, которых хотят, и объявляют их своими или что-то в этом роде? Потому что я начинаю видеть тенденцию, — комментирует Мэнди, бросая не самый теплый взгляд на Чарльза. Она всегда может сказать что-нибудь умное.

— Итан, я не знаю, куда ты собрался, но ты не можешь просто взять и сбежать с моей сотрудницей. — На эти слова Чарльза Итан останавливается и поворачивается, и я больше не могу видеть Мэнди и Чарльза.

— Еще раз назовешь ее «своей», Чарльз, и я сожгу это место до тла. Тогда тебе не нужны будут работники. Тогда ты не будешь называть их своими.

— Вот так просто?

— Это совсем не «так просто».

Несколько мгновений никто не произносит ни слова, и Итан поворачивается и снова начинает идти.

— Останови его, — слышу, как говорит Мэнди, но Чарльз хватает ее за руку, не позволяя следовать за нами.

— Она не сопротивляется ему. — Это все, что я слышу из слов Чарльза, прежде чем он оказывается слишком далеко, чтобы я могла разобрать их. Итан быстро уходит, и я чувствую, как ночной воздух Вегаса касается моей обнаженной кожи, когда мы выходим наружу. Внезапно я слышу, как Итан выкрикивает приказ:

— Дверь!

Я быстро оказываюсь на заднем сиденье на коленях Итана. У меня есть только мгновение, чтобы рассмотреть его лицо, прежде чем он обхватывает мою шею, притягивая к своим губам.

Итан поцеловал меня однажды, когда мы были молоды. Поцелуй был мягким прикосновением его губ к моим. Это случилось за два дня до того, как его забрали из моей жизни. Это был мой первый и единственный поцелуй.

Однако сейчас это совсем не похоже на тот первый поцелуй, или на то, каким я представляла себе наш первый настоящий поцелуй. Я представляла его мягким, медленным и сладким, но этот наполнен гораздо большим. Он наполнен эмоциями и чувствами, исходящими от нас обоих.

Итан крепче прижимает меня к себе, наши теплые губы встречаются, и он приоткрывает рот. Прижимается языком к моим губам, требуя входа, который я охотно ему дарую. И я теряюсь в мощи этой связи. Это не просто поцелуй, это воссоединение наших душ, спустя годы после разлуки. Теперь, когда ощущаю его губы, я будто снова цельная.

Слишком скоро он отстраняется от меня, и я не могу удержаться, чтобы не потянуться к нему, желая вернуть его губы.

— Не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся, — умоляю я, снова находя его губы и облизывая их. В ответ все его тело дергается, и из глубины горла вырывается низкий стон.

— Блядь, блядь, блядь! Зайчонок, стой. Подожди. Пожалуйста.

Я целую его шею и подбородок и чувствую, как напрягается и дрожит его тело, когда он прижимает меня к себе. Через секунду он полностью расслабляется и отстраняется от меня, обхватывая своими большими руками мое лицо.

Он выглядит так же, но как-то совершенно по-другому. У него больше нет мальчишеских черт. Теперь он настоящий мужчина.

Итан никогда не был красив, как типичный соседский мальчишка, и он не красив в классическом понимании этого слова. Черты его лица волевые, с резкими линиями. Темные волосы собраны в небольшой узел на затылке. Раньше он всегда казался мужественным, но теперь, когда повзрослел, эта мужественность стала более интенсивной и довольно экстремальной.

Неудивительно, что Чарльз не хотел связываться с ним. Чарльз и сам крупный мужчина, но Итан больше. Не намного, но при их размерах, вся эта ситуация точно вышла бы из-под контроля.

— Итан. — Его имя из моих уст звучит почти как молитва. Он впивается в меня взглядом своих темных глаз, удерживая мое лицо в своих руках, будто я могу исчезнуть.

— Я нашел тебя, — наконец говорит он, изучая меня взглядом.

Неужели он искал меня? Когда я сбежала в четырнадцать лет, то понятия не имела, где его искать. Я пошла в полицейский участок, и они сказали мне, что он ушел и что они его не задерживали.

Были ночи, когда я позволяла себе поверить, что, возможно, он ушел без меня. Что, возможно, он сбежал один. Ему было почти восемнадцать, когда за ним пришли копы.

Еще я думала, что он ушел, потому что больше не хотел присматривать за маленькой девочкой, которая следовала за ним повсюду, словно потерявшийся щенок. С моей стороны было глупо так думать. Он никогда не обращался ко мне так. Но с годами и одинокими ночами появились сомнения. Я помню, что все девушки в округе всегда пытались привлечь его внимание, но он никогда не смотрел на них.

Он проводит по моим губам большим пальцем, и я не могу остановить вопрос, срывающийся с губ:

— Ты искал меня?

Глава 4

Итан

— Искал ли я тебя? Ты шутишь? Зайчонок, я никогда не переставал искать тебя. Ты даже не представляешь, как далеко я зашел. — Я притягиваю Тиффани к себе, пробуя на вкус сладость ее губ. Не могу подобрать слов — я так ошеломлен. Увидев ее на сцене, я словно сошел с ума. Не знаю, что произошло, помню только как увидел ее на сцене, а в следующее мгновение мы сидим на заднем сиденье моего лимузина. Возможно, мне придется отправить Чарльзу извинения, но это может подождать.

Я провожу руками вниз по ее телу, ощущая пышные изгибы и нежную кожу. Ее костюм — это телесного цвета боди с синими блестками в нужных местах. Я откидываю ее голову назад, еще раз разглядывая. Будто мне нужно убедить себя, что она у меня на коленях и она настоящая. Ее белокурые волосы уложены в большие локоны, лицо покрыто тонной косметики, но я бы узнал ее голубые глаза где угодно. Они преследовали меня во снах в течение многих лет, и вот, наконец, они передо мной. Я притягиваю ее к своему рту, покусывая губы и пробуя язык на вкус.

Тиффани обхватывает меня руками, и кажется, что между нами не может быть и сантиметра пространства. Я чувствую липкую влагу в штанах и пытаюсь не кончить снова. Господи, от одного ее поцелуя я буквально слетел с катушек. Я хотел, чтобы наш первый раз был идеальным и особенным, но больше не могу ждать. Я ждал ее всю свою жизнь, никогда не прикасался ни к одной женщине, кроме нее. Я сохранил свое тело и сердце для нее, и не могу больше ждать.

Отстранившись, я начинаю расстегивать ремень и брюки. Тиффани смотрит вниз на мои движения, а затем протягивает руки, хватает рубашку и одним движением разрывает ее. Пуговицы летят во все стороны, но мне все равно. Я вижу ее голодный взгляд, такой же, как и у меня, и чувствую, как между нами растет желание. Мы слишком близко к краю, чтобы поддразнивать и легко прикасаться.

Я достаю член, и она смотрит вниз, мимо моей обнаженный груди, туда, где он выступает между нами. Тиффани широко распахивает глаза и приоткрывает рот. Она смотрит на меня, и мы встречаемся взглядами. Она начинает качать головой.

— Я не смогу, Итан. Он не поместится во мне.

— Мне жаль, Зайчонок. Я буду продвигаться медленно. Пожалуйста, ты нужна мне. — Я слышу мольбу в своем голосе. Капли спермы стекают по моему члену, и я хочу закрыть от боли глаза. Но не хочу отводить взгляд даже на секунду, потому что боюсь, что она исчезнет.

Она смотрит на мой почти фиолетовый член, а затем кивает. Делает глубокий вдох, будто приняла решение.

— Хорошо, только помедленнее. — Она протягивает руку себе между ног и расстегивает боди. Поднимает на меня взгляд, застенчиво улыбается и пожимает плечами. — Это оказалось очень кстати.

Я подтягиваю нижнюю часть боди к ее груди, а затем бросаю его на пол, оставляя Тиффани на мне полностью обнаженной.

Ее вид — это больше, чем я могу выдержать, и снова начинаю кончать.

— Блядь, блядь, блядь, — говорю я, хватая член и пытаясь остановить это.

Ее округлая грудь, увенчанная розовыми сосками, чертовски идеальна. Она упругая, и мне чертовски хочется пососать ее. Я блуждаю взглядом по нежной бледной коже ее живота к ее крошечной розовой киске, раскрытой для меня, когда она оседлала мои колени.

Сперма продолжает стекать с кончика моего члена вниз по стволу. Я держу основание и пытаюсь остановить ее. Но, видя ее такой, как идеально она выглядит, я теряю себя.

Она облизывает губы и протягивает руку, но я останавливаю ее.

— Пожалуйста, детка, не надо. Пока нет. Я не контролирую себя.

Тиффани кивает и встает коленями на сиденье, помещая свой вход напротив головки моего члена. Она опускает руки на спинку сиденья по обе стороны от моей головы, удерживая себя, и касается кончика моего члена половыми губками. Я издаю громкий стон, наблюдая, как она скользит по головке члена, а затем расслабляется, так что я оказываюсь немного внутри. Чувствуя, как ее плоть сжимает только головку, я кончаю в нее, выстреливая сперму в ее киску. Чувствую, как сперма брызгает в ней, стараясь проникнуть как можно глубже в ее маленькое тело.

Я все еще чертовски твердый — все разы, что я кончал, не возымели никакого эффекта. Мы смотрим друг другу в глаза, и она медленно скользит вниз, вбирая меня глубже. Когда Тиффани опускается на несколько сантиметров, я чувствую барьер, и она издает шипящий звук и останавливается.

— Это мой первый раз, — шепчет Тиффани, отводя взгляд.

Член от осознания этого становится еще тверже, и сердце почти разрывается от признания. Думать о том, что она, возможно, тоже ждала меня, почти так же невероятно, как и найти ее. Почти. Я бы взял ее, даже если бы она была с тысячью мужчин, но зная, что я ее первый и единственный — как и она моя — мне хочется подняться на Эверест и прокричать об этом всему миру. После того, как займусь с ней любовью, конечно же.

— Мы будем продвигаться медленно, Зайчонок, — это все, что я могу выдавить из себя. Я хочу сказать, что этот момент для меня тоже особенной, но вся кровь, которая должна быть у меня в мозгу, сейчас прилила к члену. Я хочу сказать, что люблю ее, и о том, что я для нее сделал, и попросить ее выйти за меня замуж, но все, что я могу сделать, — просто обнять ее. После я смогу говорить. Как только разделим самый интимный момент, я расскажу ей все. Я настолько безнадежен от нужды, что потерял способность думать.

Тиффани кивает и слегка двигается вверх и вниз на кончике моего члена. Моя сперма и ее сладкий сок действуют как смазка и облегчают движения. Мгновение спустя она делает глубокий вдох и полностью опускается на мой член.

Я словно получаю удар в живот, но самым приятным способом из всех возможных. Секс с правой рукой в течение многих лет не подготовил меня к ее теплому, влажному раю. Я стону от ощущения и, блядь, снова начинаю кончать. Я прижимаюсь лбом к ее груди, с хрипом выдыхая свое освобождение внутри нее, и чувствую, как она крепко сжимает меня.

Через секунду я уже снова держу себя в руках и чувствую, как Тиффани обнимает меня руками, притягивая мою обнаженную грудь к своей. Я наклоняюсь, целую ее шею и облизываю ушко, и она начинает стонать и слегка двигает бедрами. Я чувствую, как ее твердые соски трутся о мою грудь, и мне хочется укусить их, но я не хочу отпускать ее. Мне просто нужно, чтобы этот первый раз был таким. Обнять ее, прижать к себе и быть как можно ближе.

Я крепче прижимаю Тиффани к себе, и она начинает двигаться. Она трется об основание моего члена, когда опускается, потираясь об меня своим клитором. Скольжу рукой вниз по ее спине и хватаю за пышную ягодицу, в то время как другой рукой обнимаю ее за спину, притягивая к себе. Я целую ее сладкие губы, и мы вместе стонем. Ощущения захватывают меня, и кажется, что больше ничего не существует и никогда не существовало. Здесь только она и я. Всегда были только я и она.

Когда она с силой опускается и снова трется об меня, я чувствую, как напрягается ее тело, а киска начинает пульсировать. Она кончает на мой член, и это снова посылает меня через край. Ощущение того, что я держу ее в своих объятиях и переживаю этот прекрасный момент вместе с ней, заставляет всю боль, вызванную годами нашей разлуки, растаять. Разбитое место в моем сердце исчезает, и я становлюсь цельным. Я обхватываю ее лицо ладонями, когда мы целуемся, и чувствую слезы на своих губах. Возможно, она тоже плачет, помогая мне скрыть мои слезы.

Глава 5

Тиффани

— Так вот где ты живешь?

Я окидываю взглядом голые стены пентхауса, удивляясь, что верхний этаж казино «Голубой бриллиант» такой пустой. Это место не похоже ни на один пентхаус казино, который я видела, не то чтобы я видела много. В Вегасе они обычно разукрашены в пух и прах, а здесь, похоже, никто не живет и даже не останавливается.

— Здесь я ночую, — отвечает Итан, не сбавляя шага, пока идет по длинному коридору в спальню, которая соответствует остальному пространству. Пустая и абсолютно белая. По какой-то причине я не так представляла себе место, где он живет. Много ночей мы лежали без сна, а он рассказывал мне о доме, который однажды для нас построит. Он говорил, что наш дом будет теплым и наполнен смехом и любовью настолько, что мы никогда не захотим уезжать. У нас никогда этого не было, но мы обещали дать это друг другу.

— Боже, не могу поверить, что ты здесь. — Глубокий голос Итана пробегает по моей спине мурашками, когда он снимает халат, который надел на меня, прежде чем мы вышли из машины. Он забирает его и бросает на пол, а потом поднимает меня и голой опускает на кровать. Итан не отводит от меня взгляда своих темных глаз, когда снимает свою одежду и бросает ее на пол.

Вдруг я чувствую себя неловко, когда он стоит передо мной совершенно голый. Итан всегда был большим парнем, но теперь он просто гигант. Для меня это совершенно новая территория. Каждый день я танцую на сцене перед сотнями людей, и мне никогда не было дела до того, что они думают обо мне. Но когда Итан встает над кроватью и жадно оглядывает меня с ног до головы, я чувствую, как мое лицо пылает.

Он смотрит на меня так, словно умирает от голода — никогда раньше не видела у него такого выражения лица. Мы всегда говорили, что будем вместе, но когда были моложе, и я пыталась прикоснуться к Итану интимным образом, он всегда говорил мне «нет». Говорил, что не уверен, сможет ли остановиться, и из того, что только что произошло между нами в лимузине, я поняла, что те его слова были правдой.

— Я просто… я… — запинается он. Это почти смешно, потому что трудно представить себе, что человек, похожий на него, вообще может запинаться. — Я не могу остановиться. — Слова срываются с его губ, и он быстро заползает на кровать, накрывая меня своим гигантским телом. Я должна бояться его, так как он в два раза больше меня, но когда он нависает надо мной, я чувствую себя защищенной. Не видела его десять лет, но чувствую себя в полной безопасности.

— Не можешь остановиться? — Мои слова звучат хрипло, когда он наклоняется, чтобы поцеловать мою бледную кожу.

— Прикасаться к тебе. Я боюсь, что ты исчезнешь. — Мое сердце сжимается от боли, которую я слышу в его словах. Не хочу, чтобы он останавливался. Я могу сломаться, если он это сделает.

— Тогда не надо.

— Никогда больше. — Итан произносит эти слова, касаясь моей кожи, отчего по ней бегут мурашки. Хочется спросить, что он имеет в виду, но с моих губ срываются лишь стоны, когда он захватывает ртом мой сосок. Он втягивает в рот как можно больше моей груди, и я выгибаюсь, безмолвно умоляя взять еще. Он поднимает мою грудь, сводя ее вместе, облизывая и посасывая то один, то другой сосок.

Итан мучает меня, пока я не начинаю умолять его о большем, и тогда он перемещает свое большое тело вниз по моему. Он оставляет дорожку из поцелуев и влажный след, продвигаясь вниз.

— Ты такая чертовски мягкая и сладкая. — Уверена, что в сравнении с ним, всё мягкое.

Итан опускается, устраивая свои широкие плечи между моих бедер, заставляя еще шире развести ноги. Я смотрю вниз и вижу, что он смотрит на мою голую киску. Уверена, мои бедра покрывают следы того, что он совершил с ней в лимузине, но мне все равно.

— Тебе больно? — спрашивает он, отрывая взгляд от моей киски, чтобы посмотреть на меня.

— Немного.

Я уверена, что было бы больно, даже если бы не была до сегодняшнего вечера девственницей. Наши занятия любовью были быстрыми, и размер Итана наверняка заставил бы страдать кого угодно. Мое сердце сжимается от мысли о нем с кем-то еще. Он когда-нибудь заставлял других женщин испытывать эти болезненные ощущения? Я знаю, что он был девственником, когда мы виделись последний раз, но это было десять лет назад. Тогда он сказал, что бережет себя для меня, и что нет никакой необходимости торопить события. Он говорил, что у нас будет вечность вместе, но еще несколько часов назад я думала, что нашу вечность отняли.

Отбрасываю эти мысли, не желая думать об Итане с другими женщинами. Все это уже не имеет значения. Мы снова нашли друг друга, и я не позволю ничему испортить эту ночь. Буду лелеять каждое мгновение. Этого мне хватит на целую вечность.

Он пробегает своими большими пальцами по щели моей обнаженной киски, раздвигая губки и полностью обнажая клитор.

— Я собираюсь наверстать, Зайчонок. Ты так много раз заставила меня кончить в лимузине. Я не остановлюсь, пока твои оргазмы вдвое не превысят мои. Я доставлю тебе море удовольствия.

Прежде чем успеваю ответить, он прижимается ко мне ртом, всасывая губами клитор. Итан хватает меня за руку, переплетая наши пальцы, сцепляя их вместе, когда целует меня самым интимным образом. Он крепко сжимает мою руку, будто говорит, что поймал меня. Просто ощущая его руку в своей, когда он поклоняется моему телу, я переступаю через край. Выгибаю спину, когда оргазм пронзает мое тело, и кричу имя Итана, разбиваясь на миллион осколков.

Он продолжает ласкать меня во время оргазма и уже почти подводит еще к одному. Я дергаюсь, но он крепко держит меня, не показывая никаких признаков того, что когда-нибудь отпустит.

* * *

Я просыпаюсь от тепла, окружающего мое тело, и воспоминания о предыдущей ночи вспыхивают у меня в голове.

Итан.

Я лежу у него на груди, и он обнимает меня руками, удерживая на месте. Я не помню, как оказалась здесь. Последнее, что помню, — его интимные ласки у меня между ног. Понятия не имею, сколько оргазмов он подарил мне. Они все начали сливаться воедино, и я, должно быть, потеряла сознание от удовольствия.

Его грудь поднимается и опадает, поднимая и мое тело с каждым вдохом. Боже, я столько раз мечтала проснуться вот так. Я так долго гадала, где он может быть в этом мире. Но сегодня я знаю, где он. Подо мной.

Медленно высвободившись из его объятий, я смотрю на него сверху вниз, запоминая каждую деталь. Вчера вечером мы почти не разговаривали. Интересно, что будет дальше? Нужно так много сказать и наверстать так много лет.

Я чувствую, что знаю об Итане и все, и ничего.

Взглянув на часы, вижу, что уже два часа дня. Черт возьми. Как это произошло? Наклонившись, я нежно целую его твердые губы, и он бормочет: «Зайчонок». Он не просыпается, но произнесенное прозвище, которым он всегда меня называл, согревает сердце.

Я встаю с кровати и, открыв несколько ящиков с бельем, нахожу пару боксеров и футболку. Мне приходится миллион раз подвернуть боксеры, чтобы они оставались на моих бедрах, но это не имеет значения, потому что я все равно тону в его футболке.

Бросив последний взгляд на Итана, я тихо выхожу из комнаты, не желая будить его. Ненавижу, что мне нужно идти на работу, но у меня контракт, и мне не хочется испытывать на себе раздражение Чарльза, если опоздаю. Особенно после того как вчера вечером меня стащили со сцены. Невозможно представить, насколько он зол.

Я быстро звоню в казино «Змеиные глаза» и договариваюсь, чтобы меня забрала машина. У меня есть буквально пара секунд, чтобы написать Итану записку, и затем я ухожу. Выбегаю из казино так быстро, как только могу, стараясь успеть вовремя на следующее шоу.

Глава 6

Итан

Просыпаясь, я тянусь к Тиффани, но вскакиваю с кровати, когда нахожу холодные простыни.

— Зайчонок! — кричу я через всю комнату, и мой голос эхом отражается от голых стен. Я не слышу звуков в ванной, и в животе скручивается тошнотворное чувство. Должно быть, с ней что-то случилось.

Выскочив из кровати, я голый бегу по пентхаусу и ищу ее в каждой комнате. Когда прихожу на кухню, вижу на столе маленький листок бумаги и сразу хватаю его.

Опаздываю на работу, позже поболтаем.

Целую, Фокси

— Какого хрена? Позже поболтаем? Фокси? Как бы, блядь, не так. — Я комкаю записку, швыряю ее через всю кухню и несусь обратно в спальню. — Позже поболтаем, — насмешливо говорю я. Кажется, я не могу справиться с накатывающим на меня гневом. — Фокси. — Это имя на вкус словно грязь у меня во рту.

Я подхожу к шкафу, беру джинсы и надеваю черную футболку. Мои волосы до плеч в беспорядке, но я не утруждаю себя тем, чтобы сделать с ними что-то, когда одеваюсь. Надеваю обувь и беру ключи на выходе, чувствуя, как мой гнев растет все больше и больше. После всего, что мы пережили прошлой ночью, и после стольких лет разлуки, будь я проклят, если она просто ускользнет от меня.

Добравшись до входа в казино, бегу к своему «Ауди» и забираюсь внутрь. Когда включаю передачу и нажимаю на газ, я не думаю ни о чем, кроме того, чтобы как можно быстрее добраться до моего Зайчонка.

Подъехав к казино «Змеиные глаза», я оставляю ключи в машине и бросаю на швейцара жесткий взгляд.

— Я вернусь через секунду. Не трогай мою машину.

— Да, сэр, — бормочет он, когда я прохожу через вход.

— Тебе потребовалось слишком много времени.

Я слышу голос Чарльза и, обернувшись, вижу, что он стоит справа от входа. Мне хочется разорвать ему глотку, но я сделаю это позже. Сейчас мне нужна моя женщина.

— Где она?

— Вот-вот выйдет на сцену.

Вот-вот выйдет на сцену? Я, блядь, так не думаю. Хорошо, если она хочет продолжать танцевать, я просто выкуплю билеты на все ее шоу и буду сидеть в зале один на каждом из них.

Чарльз поднимает руку, и я замолкаю, хотя готов был разразиться тирадой.

— Я уже отменил шоу, но она об этом не знает. Подумал, может быть, ты захочешь увидеть ее в действии в последний раз.

— В последний раз? — спрашиваю я.

Он дерзко ухмыляется мне и склоняет голову набок.

— Я решил освободить ее от контракта. Ее дублерша сможет взять выступления на себя.

Я должен чувствовать себя виноватым, но ощущаю лишь облегчение. Не могу смириться с мыслью о том, что она каждый день выходит на сцену перед мужчинами, которые думают только о том, чтобы трахнуть женщину, которая принадлежит мне. Я слегка киваю и разжимаю кулаки.

— Спасибо.

— Я был на твоем месте. И знаю, каково это, когда та, кого ты хочешь, убегает от тебя.

Я делаю шаг в направлении театра, и Чарльз протягивает руку, чтобы остановить меня.

— Я попросил сказать ей, что шоу без зрителей, потому что не был уверен, что она приедет после того, что произошло прошлой ночью. Тиффани думает, что это просто репетиция. Она не увидит тебя из-за софитов. — Я киваю в знак благодарности, но прежде чем успеваю уйти, он улыбается мне. — Небольшой совет. В следующий раз используй веревку. Мне помогло.

Он отпускает мою руку, и я не могу не улыбнуться в ответ. А это неплохая идея. Если связать Тиффани, то это определенно удержит ее там, где я хочу.

Добравшись до пустого театра, я закрываю за собой дверь и спускаюсь к передним рядам. Сажусь посередине в паре рядов от сцены, чтобы лучше видеть. Через несколько мгновений ожидания занавес раздвигает, и на Тиффани падает свет прожектора.

Моя прекрасная женщина освещена и блистает на сцене, как богиня. Стразы на ее боди сверкают на свету и подчеркивают пышную фигуру в форме песочных часов. Я чертовски тверд, а она еще даже не пошевелилась. На ней туфли на высоченных каблуках, которые делают ее задницу еще более совершенной, и когда начинается музыка, она двигается в такт.

Поначалу музыка простая, только щелчки пальцев. Ритм перетекает в песню «Лихорадка» Пегги Ли, и мой член твердеет. Тиффани начинает медленно покачивать бедрами, а Пегги поет о том, как она нуждается в том, чтобы ее обнимали.

Тиффани перекидывает свои светлые волосы через плечо, смотрит в зал, а затем подмигивает. Я знаю, что она не может видеть меня, но кажется, будто она танцует только для меня. Наблюдая, как она двигается по сцене, чувствуя ее энергию, я потираю рукой свой обтянутый джинсами член. Помню, как она прижималась ко мне прошлой ночью. Тиффани — чистый секс на сцене, и я благодарю Бога, что Чарльз освободил ее от контракта. Я не смог бы стоять в стороне и позволить ей делать это для кого-то, кроме меня. Если она хочет продолжать танцевать, я построю ей гребаную сцену в нашем доме.

Она — самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел в своей жизни, и мне приходится прижать ладонь к груди, чтобы сердце не выскочило наружу. Потому что, черт возьми, моя женщина умеет двигаться.

Когда песня заканчивается, она подходит к краю сцены и склоняет голову. Прожектор гаснет, и я встаю, хлопая в ладоши и свистя так громко, как могла бы любая толпа из пятисот человек.

Тиффани вскидывает голову и смотрит мне в глаза, а затем оглядывается в замешательстве.

— Итан? Что ты здесь делаешь?

Я подбегаю, и с той же легкостью, как сделал это вчера, запрыгиваю на сцену. Только на этот раз, вместо того чтобы перекинуть Тиффани через плечо, я беру ее за руку и тащу за кулисы в гримерку. Ее нетрудно найти. Видел вчера, когда прорвался сюда. Я затягиваю Тиффани внутрь и запираю за нами дверь.

Оглядев комнату, я вижу десятки ваз с цветами, и мне хочется разозлиться, но нужно сосредоточиться.

— Нам нужно поговорить, Зайчонок.

Глава 7

Тиффани

Он пришел за мной.

Итан тянет меня к туалетному столику в гримерке и одним взмахом своих мощных рук отправляет на пол две вазы с розами и большую часть моей косметики. Не теряя ни секунды, он хватает перед моего костюма, легко срывая его с тела. Тонкий материал ничто против него.

Итан подталкивает меня к туалетному столику, и я упираюсь руками в стойку, когда он подходит ко мне сзади. Вижу, как он тянется к поясу, и слышу звук расстегиваемого ремня. Внезапно чувствую, как Итан толкается в меня членом сзади и медленно входит до самого основания. Как только оказывается полностью во мне, он наклоняется, прижимаясь к моей спине, его большое тело будто поглощает меня. Я смотрю в зеркало и вижу, как он впивается в меня напряженным взглядом своих темных глаз. От этого свирепого выражения на его лице у меня по спине пробегает холодок желания.

Одну руку Итан кладет поверх моей и сцепляет вместе наши пальцы. Другой рукой касается моего бедра, затем скользит к животу, где гладит меня.

Я пытаюсь прижаться к нему задницей, желая, чтобы он пошевелился, но Итан пригвоздил меня к месту, просто удерживая себя внутри меня. Я не могу пошевелиться даже на сантиметр, потому что он с такой легкость так крепко удерживает меня.

— Это не ты, и мне это, черт возьми, не нравится, Фокси. — Имя срывается с его языка с крайним отвращением. — Никто не знает тебя так, как я, Зайчонок. Может быть, мы и не виделись десять лет, но если ты испытываешься ко мне хотя бы десятую часть того, что я испытывал к тебе все эти годы, значит, мы никогда не были по-настоящему разлучены. Ты была со мной каждую секунду каждого дня.

Я просто киваю головой. Это все, что я могу сделать с тем узлом, что образуется у меня в горле. Итан всегда был со мной во всем, что я делала.

— Ты прячешься за своим гримом и костюмами, притворяясь кем-то другим, потому что, как и я, живешь в пустом доме, держа всех на расстоянии вытянутой руки. Мы оба должны были притворяться кем-то другим, потому что друг без друга мы не цельные. Люди, которыми мы действительно являемся, на самом деле не существуют, если мы не вместе.

Слезы катятся по моим щекам, когда мы смотрим друг на друга в зеркало, связанные самым интимным образом. Он прав. Понятия не имею, кто я без него, и меня не волнует, что это звучит так жалко. Я не хочу полагаться только на себя. Я хочу нуждаться в нем, и чтобы он нуждался во мне так же сильно.

Наклонившись, Итан нежно целует меня в шею.

— Не плачь, Зайчонок. У нас больше нет причин для слез. Я хочу провести остаток своей жизни, заставляя тебя улыбаться и давая тебе все, что ты когда-либо хотела. — Его голос полон такой уверенности, что я знаю, он сделает это для нас.

— Я так по тебе скучала. Клянусь, с каждым днем, когда я была вдали от тебя, моя любовь становилась все сильнее, а дыра внутри меня все больше, — выдыхаю я, пытаясь остановить слезы, потому что он прав. Мне не из-за чего плакать.

— А теперь я расскажу тебе, о чем мы мечтали. — Итан двигает рукой по моему животу, медленно поглаживая, когда начинает скользить во мне. — Наша собственная маленькая семья.

Моя киска сжимается вокруг его члена, и я теряю дар речи.

— Ты ведь не предохраняешься, правда, Зайчонок? Ты не защищена от меня, не так ли?

— Нет. Не было необходимости, — шепчу я. Он должен уже знать это после того, как ощутил барьер моей девственности прошлой ночью.

Я наблюдаю удовлетворение на его лице, как уголки губ приподнимаются в улыбке.

— Ты же знаешь, что я тоже ждал тебя, Зайчонок? Никогда в жизни не прикасался к другой женщине. Я принадлежу тебе с тех пор, как мы были детьми. С того самого момента, как впервые увидел тебя в том маленьком желтом сарафане в сердечко и в заляпанных грязью кроссовках.

— Ты помнишь. — Не могу поверить, что он помнит, как впервые увидел меня. Мы были так молоды, и это было так давно.

— Как, по-твоему, мне удалось прожить все эти годы? Я снова и снова прокручивал в голове каждый момент, когда мы были вместе. Просто воспоминание о тебе стоило того, чтобы жить.

— Я так сильно люблю тебя, Итан.

— Я тоже люблю тебя, Тиффани. Больше не убегай и не исчезай. Ты не будешь отходить от меня без моего ведома дальше, чем на метр. Ты никогда больше не расстанешься со мной. Я думал, что умер, когда проснулся сегодня утром, а тебя рядом не было. Я подумал, что, может быть, я окончательно сошел с ума от тоски по тебе и весь этот день мне почудился.

На краткий миг я вижу, как в его глазах мелькает страдание последних десяти лет.

— Я никогда не покину тебя, — обещаю я ему.

— На самом деле у тебя нет выбора. — Итан снова толкается в меня, его движения становятся быстрее. Рукой, которую держал на моем животе, он скользит вниз между ног, поглаживая клитор. От этого прикосновения я стону его имя, когда по моему телу распространяется удовольствие.

Итан шепчет мне на ухо, как сильно он скучал по мне, как много лет ждал меня, как сильно меня любит и что никогда не отпустит. Он изливает на меня свою любовь до тех пор, пока мы оба не кричим от оргазма, и он наполняет меня своей спермой.

— Пора домой, Зайчонок. Попрощайся с этим местом. — Он вытаскивает из меня свой все еще твердый член и убирает его в брюки. — В следующий раз, когда я возьму тебя, это будет в нашей постели.

Я поворачиваюсь к нему и обхватываю его лицо ладонями. Он прижимается своими губами к моим.

— «Голубой бриллиант» — твой дом? — спрашиваю я, вспоминая необжитый пентхаус, в который он привел меня прошлой ночью. Я так не думаю.

— Нет, Зайчонок. Я владею казино «Голубой бриллиант», но это место не является моим домом. Я отведу тебя в дом, который построил для нас. Дом, о котором ты мечтала в ту ночь, когда мы лежали вместе под звездами.

— Ты построил дом? — Я слышу удивление в своем голосе — это шок от того, что он, возможно, действительно построил его, и мне совершенно безразлично казино, которым он владеет.

Итан улыбается мне в губы и кивает.

— Я знал, что если когда-нибудь снова найду тебя, то должен быть готов. Не хотел терять ни секунды.

Глава 8

Итан

Мы подъезжаем к дому, я выхожу, оббегаю машину и открываю для Тиффани дверцу. На ней светло-голубое платье с запа́хом, отчего ее глаза сверкают еще ярче. Длинные белокурые волосы мягкими волнами спускаются по спине, и когда она стоит передо мной, я не могу удержаться, чтобы не заправить прядь ей за ухо. Без всего этого макияжа она похожа на саму себя.

— Вот он, — говорю я, обхватив ее лицо ладонями. Я не готов к тому, чтобы она смотрела.

В ее глазах стоят слезы, когда она подносит руки к моему лицу.

— Покажи мне, малыш.

Я отпускаю ее лицо, беру за руку и веду к дому. Он именно такой, как она описывала, но с некоторыми изменениями. Это дом на закрытой территории, расположенный в горах Вегаса. Он достаточно далеко от центра, чтобы ночью был потрясающий вид, но достаточно близко, чтобы мы могли направиться туда, если захотим.

Мы заходим через парадную дверь, и я позволяю Тиффани стоять, рассматривая все.

— Стеклянные двери выходят во внутренний дворик. Там есть бассейн с водопадом и джакузи, как ты и говорила, что хочешь. Наверху пять комнат для детей, а наша спальня внизу справа. — Я указываю в конец коридора, и она делает шаг в том направлении.

Тиффани толкает дверь и открывает большую хозяйскую спальню с огромной двуспальной кроватью. Увидев картину над кроватью, она ахает и закрывает рот руками.

— Я попросил художника нарисовать по памяти. Когда нанял детективов и попытался найти тебя, у меня был набросок твоей внешности. Но потом я понял, что хочу такой же для себя, и попросил художника нарисовать тебя. Это первое, что я повесил в доме после того, как он был построен. Иногда, когда я слишком скучал по тебе, то приходил сюда, просто лежал в постели и смотрел на твое изображение. — Это всего лишь набросок, но он абсолютно точно передает тот образ, который я помню еще с тех пор, как увидел Тиффани в первый раз. Художник проделал удивительную работу — так точно передал ее глаза, и я просто лежал часами и смотрел на нее.

— Итан, — бормочет она, продолжая прижимать ладони ко рту, и поворачивается, чтобы броситься в мои объятия. Я подхватываю ее, притягиваю к себе и начинаю целовать. Чувствую ее слезы на своих щеках, и я так счастлив, что могу снова заплакать. Я чувствую, как она отстраняется, и смотрю на нее сверху вниз. — Ты действительно сказал, что наверху пять детских комнат? Ты ведь шутишь, да?

Я смеюсь и несу Тиффани к кровати.

— Ты говорила «пять». Я отчетливо помню. — Я забираюсь на нее сверху, развязываю платье и снимаю его с ее тела. Целую грудь и живот, снимая нижнее белье и туфли на каблуках.

— Я никогда не говорила «пять»! Я сказала «три»! Как ты можешь помнить каждую деталь, кроме этой?

Когда добираюсь до конца кровати и снимаю свою одежду, я хватаю ее ногу и целую каждый пальчик.

— Принимаю желаемое за действительное? — Я приподнимаю бровь и начинаю взбираться на кровать.

— Мое тело никак не сможет выносить пятерых детей. — Она улыбается мне, когда я двигаюсь вверх по ее телу, целуя и облизывая.

Как только полностью оказываюсь на ней, она раздвигает ноги и обхватывает ими мою талию.

— Мы начнем медленно и аккуратно, и будем готовиться к этому.

Тиффани смеется и притягивает меня к себе для поцелуя.

— Похоже, ты говоришь о чем-то другом.

— Я могу придумать несколько вещей, которые мог бы иметь в виду. — Прижимаюсь кончиком своего толстого члена к ее маленькому входу. Когда чувствую, что она расслабляется, я легонько толкаюсь, не желая причинить ей боль. Я был груб с ней ранее в казино, но чувствовал, что должен был требовать то, что всегда было моим.

— Мы будем жить здесь все время или будем ездить туда-сюда между твоим казино и домом? — Но этот раз я толкаюсь немного сильнее, и Тиффани стонет. — Думаю, мне нужно забрать свои вещи из квартиры.

— Мы будем ночевать здесь каждую ночь. У меня достаточно людей, чтобы управлять казино, и я готовился уйти в отставку в течение некоторого времени. Просто ждал тебя.

Я наклоняюсь, захватывая ее губы, и чувствую ее теплый язык напротив моего. Я двигаюсь в ней, ее скользкое желание покрывает мой член. Спускаюсь вниз по ее шее к ключице, покусывая кожу.

— Мы сделаем наших детей в этой постели, Тиффани. Создадим нашу семью в этом доме, и он будет настолько полон любви, что это будет даже отвратительно. — Я улыбаюсь у ее кожи, думая о том, как сильно влюблен.

Она хватает меня за длинные волосы и прижимает к груди. Я кусаю ее сосок, и она издает стон.

— Пожалуйста, Итан. Пожалуйста.

Протянув между нами руку, чувствую ее напряженный клитор, покрытый нашей обоюдной страстью. Тиффани близко к краю, да и я готов, как и она. Я хочу пролить свою сперму внутри ее маленького тела и зачать с ней ребенка.

Лаская клитор, я чувствую, как она сжимает ноги вокруг моей талии и выгибает спину над кроватью. Сильно толкаюсь еще три раза, а затем стону, освобождаясь в ее сжимающейся киске. Ее пульсация втягивает мою сперму внутрь нее, и от этого я становлюсь еще тверже.

Как только Тиффани спускается со своего пика, я быстро выхожу из нее и переворачиваю, помогая встать на четвереньки. Вхожу своим влажным членом обратно в ее киску и начинаю трахать сзади.

— Снова, Итан?

— Я слышал, что эта позиция гарантирует мальчика. Просто улучшаю свои шансы.

Тиффани смеется и прижимается лицом к подушке, приподнимая попку. Наклонившись, я целую ее плечо и слегка прикусываю спину.

— Это все, чего ты хотела, Зайчонок?

Она поворачивается ко мне и улыбается.

— Это больше того, о чем я мечтала. Спасибо, Итан.

Прижимая ее к себе, пока мы занимаемся любовью, я шепчу ей на ухо:

— Ты моя первая и единственная любовь. Навсегда.

* КОНЕЦ *

Книгу 3 серии (историю Дона, отца братьев Кортес) читайте у нас в группе https://vk.com/kn_books